Джеки Коллинз

Богиня мщения

Эта книга посвящается моим верным читателям и поклонникам во всем мире — всем, кто заходит на мой сайт, пишет в «Фейсбук» и «Твиттер»…

Вы — лучшие!

Желаю приятного чтения.

Глава 1

Вечер только начинался, и веранда ресторана была наполовину пуста. Немногочисленные посетители старались держаться хладнокровно и сдержанно — в конце концов, в Лос-Анджелесе знаменитость можно было встретить буквально на каждом шагу, и все же многие нет-нет да и косились туда, где за одним из столиков сидела сама Винус — роскошная платиновая блондинка, знаменитая на весь мир певица и кинозвезда.

Винус была не одна. Напротив нее удобно расположилась Лаки Сантанджело — смуглая, черноволосая красавица, которой в свое время уделяли внимания и газеты, и телевидение, и другие средства массовой информации. С ее именем было связано немало громких историй, однако известность Лаки нельзя было назвать скандальной. В последнее время ее знали в городе как весьма успешную деловую женщину, построившую в Лас-Вегасе гостиничный комплекс под названием «Ключи», в который, помимо отеля-люкс, входили казино и блок элитных квартир.

Винус и Лаки были признанными королевами Лос-Анджелеса. Во всяком случае, в Голливуде, где внешность решала все, они правили безраздельно. Первая была классической блондинкой с голубыми глазами, подтянутым телом и чуть тронутой ровным загаром кожей. Лаки, напротив, была жгучей брюнеткой с черными глазами, гладкой оливковой кожей, полными, чувственными губами и гибкой, соблазнительной фигурой. Но внешняя несхожесть двух женщин не мешала их давней крепкой дружбе.

— Знаешь, мне начинает казаться, что секс превратился для тебя в навязчивую идею, — с улыбкой заметила Лаки.

— Что-что-о?.. — протянула Винус, чуть приподняв идеально изогнутую, слегка подведенную бровь. — Еще на прошлой неделе ты называла меня Голливудской Хищницей, а теперь утверждаешь, что у меня… что я… Повернутая на этом деле, да?

Откинув назад непокорные черные кудри, Лаки усмехнулась.

— Ну да, я ошиблась… — сказала она, подпуская в голос саркастические нотки. — Я ошиблась, и это вовсе не ты на прошлой неделе переспала со своим двадцатидвухлетним партнером по съемкам, а два дня назад трахнула шестидесятилетнего режиссера!

— Ну что ты! — Винус небрежно взмахнула рукой. — Это же сущие пустяки. К тому же я уже почти развелась, так чего ты от меня хочешь? Уходить в монастырь я не собираюсь.

— Это было бы, пожалуй, чересчур, — сказала Лаки и слегка улыбнулась при мысли о том, во что могла бы превратить монастырь с самым строгим уставом ее неуправляемая, своевольная подруга. — И тем не менее мне хотелось бы убедиться: ты знаешь, что делаешь.

— Можешь не сомневаться, знаю! — отрезала Винус, не особенно стараясь сдерживать свои эмоции. — Особенно теперь, когда весь Интернет пестрит фотографиями Билли и этой козявки, с которой он связался. Он ведет себя не лучше Купера! — Она на секунду задумалась. — В общем, Билли — еще один блудливый хорек, только и всего, — добавила Винус почти спокойно. — Даже не знаю, почему их всех так ко мне тянет? Может, у меня талант такой?

— Не исключено, — согласилась Лаки, мельком подумав, что теперь ситуация была на самом деле совершенно иной. Купер Тернер, за которым Винус была замужем до Билли Мелины, был гораздо старше ее и к тому же слишком напоминал Уоррена Битти и внешностью, и привычками, и самим стилем жизни. В том, что рано или поздно он изменит Винус, можно было не сомневаться. Другое дело — Билли. Он был на тринадцать лет моложе Винус, а главное, Билли искренне ее любил. Во всяком случае, с ней он был доволен и счастлив. Впрочем, почему бы и нет?.. Как и Мадонна, Винус была личностью незаурядной; ей поклонялись и ее боготворили миллионы поклонников по всему миру, и быть рядом с такой женщиной…

— Даже не верится, что Билли оказался таким барахлом, — с негодованием продолжала Винус, стремясь посильнее «размазать» своего нынешнего мужа, которому в самом ближайшем будущем предстояло стать бывшим.

— Не такое уж он барахло, — не удержалась Лаки. — Его последний фильм собрал больше ста миллионов долларов.

— Давай-давай, восторгайся этим ничтожеством! — раздраженно парировала Винус. — Да, с карьерой у него все в порядке — пока, но уверяю тебя: как мужчина он оказался пустым местом, и я жалею, что потратила на него столько времени. — Она с подозрением прищурилась. — Да что с тобой сегодня такое?! Мне казалось, что, как моя лучшая подруга, ты должна во всем со мной соглашаться, а ты вдруг начинаешь тыкать мне в нос сборами, которые сделал этот его паршивый фильм?!

— Разве я не предупреждала тебя, что брак с человеком, который на полтора десятка лет моложе, чреват осложнениями? — кротко возразила Лаки.

— Билли младше меня не на полтора десятилетия, а всего-то на тринадцать лет! — возмутилась Винус. — Кроме того, у Деми Мур и Эштона все в порядке, хотя у них-то разница в возрасте еще больше. Ну и наконец, я думала — он тебе нравится…

— Он мне до сих пор нравится, — осторожно ответила Лаки, которая отлично понимала, что вступает на зыбкую почву. Но если выходишь замуж за молодого парня… В общем, нужно быть готовой к тому, что он тебе обязательно изменит. Это закон природы.

— Ну, спасибо, утешила! — Винус нахмурилась. — Что-то раньше я не замечала в тебе подобного цинизма.

— Это не цинизм. Просто я стараюсь практично смотреть на вещи.

— Ну-ну! — Винус фыркнула.

— Ты же меня знаешь, — спокойно добавила Лаки, поднося к губам бокал с вином. — Я стараюсь называть вещи своими именами. Не всем это нравится, зато порой помогает уберечься от кое-каких иллюзий.

— Да уж, этого у тебя не отнимешь, — вздохнула Винус. — Ты любишь резать правду в глаза.

— Это потому, что горькая правда лучше сладкой лжи. В любых обстоятельствах.

— Ну да, «честность — лучшая политика» и все такое… Вот только у тебя почему-то все получается как надо, а у меня…

Она замолчала. Лаки тоже некоторое время не произносила ни слова. Глядя на свою красавицу-подругу, она гадала, почему у мужчин, которым посчастливилось быть с Винус, вообще возникает желание «сходить налево». С ее точки зрения, у Винус было все — ум, талант, красота.

— Так скажи мне, почему ты разводишься с Билли на самом деле? — спросила она наконец.

— Потому что он мне…

— …Изменил! — закончили они в один голос и дружно расхохотались.

— Вообще-то, с ним было неплохо, — сказала Винус с глубокомысленным видом. — Ну, до тех пор, пока все было нормально. Мы прожили вместе полтора года, из них — шесть месяцев в браке, и это был не самый худший период в моей жизни. Но скоро я снова буду совершенно свободна, и это круто. Да-да, круто! Благодаря Билли я поняла одну вещь: на самом деле мне куда больше нравится жить одной. Пока мы были вместе, мне все время казалось, будто я попала в студенческое общежитие. Собирать с пола грязные носки и белье — это, знаешь ли, удовольствие ниже среднего. А эта его ужасная привычка лазить по ночам в холодильник, разбрасывать крошки и не давать мне даже притронуться к пульту управления телевизором?! Нет, с меня довольно.

— А мне почему-то кажется, что ты отвечала ему тем же.

— Вовсе нет. Когда я не снималась и не ездила на гастроли, я разыгрывала из себя примерную женушку — и ты только посмотри, к чему это меня привело!

— Ты получила полную свободу трахаться с актерами, режиссерами и с кем пожелаешь, — сказала Лаки. — Уже неплохо.

Винус усмехнулась.

— Ну да. Даже жаль, что съемки закончились так быстро.

— Слушай, не хочешь слетать на выходные в Вегас? — предложила Лаки. — Это отвлечет тебя… от Билли и от всего остального.

— А что там такого интересного, если не считать твоего шикарного отеля? — поинтересовалась актриса.

— Для начала, на эти выходные назначено общее собрание моих главных инвесторов, — объяснила Лаки. — А поскольку ты — одна из них, было бы неплохо, если бы ты там появилась. Хотя бы один разок. Честное слово, все будут рады тебя видеть. Кроме того, я решила устроить вечеринку для Макс — ей на днях исполняется восемнадцать. Правда, девчонка буквально сводит меня с ума, но день рождения есть день рождения. Только представь, она все еще носится с этой своей идиотской идеей уехать в Нью-Йорк и начать жить самостоятельно.

— Даже не верится, что крошке Марии уже восемнадцать! — ахнула Винус. — Как быстро она выросла.

— Не могу не согласиться, — кивнула Лаки. — Время просто летит.

— Ты хоть понимаешь, что, как только Макс стукнет восемнадцать, ты уже не сможешь запретить ей поступать как ей захочется? — с интересом спросила Винус.

— К несчастью, понимаю. — Лаки вздохнула. — А зная Макс, я уверена, что она поспешит воспользоваться своим новым положением.

— Ты вышла замуж, когда была совсем девчонкой, — напомнила Винус. — Быть может, и Макс тоже поймет, как устроен мир, когда ей придется полагаться только на себя.

— Меня выдали замуж практически насильно, и сделал это не кто иной, как мой любимый папочка, — сказала Лаки, качая головой с таким видом, словно до сих пор не понимала, как Джино Сантанджело мог так поступить. — И ведь он при этом был абсолютно уверен, что брак научит меня сдержанности и покорности. Пожалуй, это был единственный раз, когда отец крупно просчитался.

— Но если ты не хотела выходить замуж, почему ты не протестовала? — удивилась Винус.

— Все потому же… Ведь тогда мне едва исполнилось шестнадцать. — Лаки замолчала, вспомнив ощущение полной беспомощности и страха, которые охватили ее в день свадьбы. — Думаю, мне просто не хватило ни мужества, ни ума сказать «нет».

— Как бы там ни было, — заявила Винус, — особого вреда тебе это не принесло. Зато посмотри на себя сейчас… Ты строишь отели, управляешь киностудиями, у тебя трое детей и муж, которого за глаза называют Мистер Совершенство. Согласись, Лаки, ты — самая настоящая Суперженщина, и всего этого ты добилась сама.

— Никакая я не Суперженщина, — возразила Лаки, немного подумав. — Просто я не боялась рисковать и использовала любой шанс, который давала мне судьба. Да, сейчас я абсолютно ни от кого не завишу, но за свою независимость мне пришлось бороться. И она досталась мне недешево.

— Верно, — согласилась Винус. — Именно поэтому мы с тобой так хорошо понимаем друг друга. Мы обе знаем, что в этом городе даже очень сильным женщинам успех дается не просто так.

— Да, — кивнула Лаки. — Чтобы чего-то добиться, приходится сражаться как мужчина и быть готовой к тому, что тебя же будут называть за это стервой.

— Увы, такова неприкрашенная правда жизни, — рассмеялась Винус.

— Зато я знаю, какая я на самом деле, — сказала Лаки. — И никогда не согласилась бы быть другой.

— Я тоже.

— Ну что ж, мне кажется, пора выпить за независимых, сильных, успешных женщин, — предложила Лаки, поднимая свой бокал.

— Правильно! — с нажимом сказала Винус и тряхнула головой.

Они чокнулись и улыбнулись друг другу.

— Да, кстати, хотела тебя спросить, — спохватилась Лаки, — кому из вас достанутся апартаменты в «Ключах» — тебе или Билли?

— Мне, конечно, — твердо ответила Винус. — Я уже сказала своему адвокату, что от этой недвижимости я ни за что не откажусь. Что мое — то мое. Билли может наизнанку вывернуться, но эту шикарную квартиру он не получит.

— Рада это слышать. В нашем мире очень важно суметь взять то, что принадлежит тебе.

— Да, черт побери, да! В конце концов, апартаменты находятся в твоем отеле, а ты — моя лучшая подруга. А Билли пусть утрется.

— Не возражаю, — серьезно подтвердила Лаки.

За кофе они еще немного поболтали — в основном о том, какой задницей оказался Билли, после чего Лаки зна́ком велела принести счет. Молоденький официант, который с обожанием наблюдал за обеими с почтительного расстояния, робко приблизился, и Лаки бросила на стол свою черную карточку «Америкэн экспресс».

— Да, — кивнула Винус, — на этот раз, кажется, действительно твоя очередь платить. — С этими словами она достала из своей стилизованной под баул сумочки от «Шанель» крошечную золотую пудреницу и внимательно изучила свое отражение. Как и всегда, Винус выглядела безупречно, но она хотела убедиться в этом еще раз, зная, что на выходе из ресторана ее будут подстерегать десятка полтора папарацци, которых хлебом не корми — дай только заснять знаменитость, у которой вскочил прыщик на лбу или выбилась из прически прядка. Винус не собиралась доставлять им подобное удовольствие.

Между тем официант все не отходил от их стола. Он даже слегка откашлялся, явно собираясь что-то сказать. По всему было видно — парень ужасно нервничал, однако сейчас ему представился шанс, и отказываться от него он не собирался, даже если это означало увольнение — обслуживающему персоналу строго-настрого запрещалось беспокоить клиентов.

— Прошу прощения, мисс, э-э… Винус… — проговорил он наконец, слегка запинаясь. — Дело в том, что я написал сценарий… специально для вас… То есть я хочу сказать, что он вам очень подходит, вот я и подумал — вдруг у вас найдется время его прочитать?

Винус окинула наглеца своим фирменным холодным взглядом, который Лаки называла «мартини со льдом». Как правило, такой взгляд не предвещал ничего хорошего. Винус умела напомнить окружающим, что она как-никак звезда самой первой величины.

Так было и на этот раз.

— Я что, похожа на гребаного агента? — промурлыкала она. — На импресарио?

Юный официант побелел как полотно и, пробормотав что-то неразборчивое, поспешно ретировался, прихватив кредитку Лаки и счет.

— Бедняга, — заметила Лаки, глядя ему вслед. — Он же просто хотел попытать счастья.

— Пусть пытает свое счастье с кем-нибудь другим, а не со мной, — надменно отозвалась Винус. — Терпеть не могу, когда ко мне лезут с делами, и как раз тогда, когда я пытаюсь отдохнуть.

— Ты, я погляжу, умеешь быть настоящей стервой, — сказала Лаки с едва заметным упреком. — Не хотелось бы мне оказаться среди твоих врагов.

— Да, этого я не пожелаю никому, — ответила Винус. На секунду Лаки показалось — сейчас Винус что-то добавит насчет Билли, но на этот раз звезда сдержалась. — Пойдем, что ли? — предложила она.

* * *

Несмотря на то, что Макс Сантанджело Голден еще не было восемнадцати, она могла попасть в любой ночной клуб. Правда, для этого приходилось пускаться на всякие хитрости, но и с этим проблем, как правило, не возникало. Поддельное удостоверение личности? Пожалуйста. Взятка привратнику на входе? Сколько угодно. Знакомство с одним из владельцев клуба? И здесь Макс тоже чаще всего оказывалась на высоте положения.

«Я могу пробраться куда захочу!» — нередко хвасталась она.

Двое ее самых близких друзей — темнокожая милашка Куки, приходившаяся дочерью знаменитому певцу в стиле соул, и сын крупного медиамагната Гарри — были с ней полностью согласны. А вот Туз — бойфренд Макс, с которым она то расставалась, то снова сходилась, — был не в особом восторге от этого ее умения. Да и лос-анджелесская клубная жизнь не производила на него никакого впечатления, хотя бо́льшую часть времени Туз и обретался в самой что ни на есть глухой провинции. Он почти не пил, не употреблял наркотики и терпеть не мог, когда Макс или ее спутники принимались обсуждать ту или иную встреченную в клубе знаменитость, особенно если знаменитость позволяла себе «оттянуться по полной».

Макс, напротив, была в полном восторге от подобного времяпрепровождения. Сама она, правда, тоже не употребляла ни наркотики, ни крепкие напитки, однако возможность понаблюдать за распоясавшейся звездой или потанцевать на столе заводила ее почище любой «дури». Еще ей нравилась музыка — в особенности рэп или малоизвестные британские группы, солисты которых почему-то все до одного были похожи на истощенных нарко́тов со стажем. «Худой и злой» — это сочетание ее всегда заводило. Туз, конечно, тоже был подтянутым, спортивным и очень сексуальным парнем, но ей порой казалось, что он чересчур порядочный, а Макс хотелось более экстремальных отношений. Да и в Лос-Анджелесе Туз бывал лишь наездами, поэтому он далеко не всегда оказывался под рукой, когда Макс хотелось что-нибудь замутить.

— Куда сегодня пойдем? — лениво поинтересовалась Куки. Она сидела по-турецки на своей неприбранной кровати и ковыряла отслаивающийся зеленый лак на ногтях.

— В «Доме блюзов» состоится рейв — вечеринка одной старой рок-группы, — подсказал Гарри. — Если вы не против, можно отправиться туда.

Гарри был на редкость светлокожим, худым парнем с мертвенно-бледным лицом, над которым торчали зловещего вида «шипы», выкрашенные в черный цвет и уложенные с помощью изрядного количества фиксирующего геля. Сравнительно недавно он начал открыто встречаться с мужчинами, хотя Макс и Куки давно знали о его гомосексуальных наклонностях — знали и нисколько его за это не осуждали. Другое дело, его властный и крутой отец, который, к счастью, ни о чем пока не догадывался. Гарри не раз говорил, что, если отец что-то пронюхает, он как минимум лишит его наследства. А может, и еще чего-нибудь.

— «Дом блюзов» — отстой! — решительно заявила Макс, сверкая своими изумрудно-зелеными глазами. — Там всегда полно крезанутых фанатов и прочих неудачников. Кроме того, в Зал Основателей нам все равно не попасть.

— Почему? — удивилась Куки и потянулась за стоящей на прикроватном столике банкой севен-ап.

— Да, почему? — вторил Гарри. — Мне казалось, ты сумеешь пробраться куда угодно.

— Я могу пробраться куда захочу, — объяснила Макс, отбрасывая на спину гриву таких же черных, как у матери, волос. — А Зал Основателей — просто притон древних рокеров, которые только и делают, что пригоршнями лопают «Виагру» да вспоминают, как они зажигали лет этак …цать назад. Нет, на фиг надо!

Куки глупо хихикнула.

— Мой папец точно принимает «Виагру», — сказала она, делая из банки большой глоток. — И именно пригоршнями. Не меньше десятка таблеток за раз.

— Все старики так делают, — авторитетно заявил Гарри. — Без этого у них не встает.

— Тьфу на тебя! — фыркнула Куки. — Как представлю своего папца с эрекцией — так прям блевать тянет.

Глядя на них, Макс подумала, что ее друзья, какими бы клевыми они ни были, способны утомить кого угодно. Она, Куки и Гарри дружили давно; они вместе росли, ходили в одну и ту же школу, вместе пережили немало приключений, как веселых, так и по-настоящему ужасных, но сейчас Макс казалось, что она намного обогнала обоих, став взрослее и серьезнее, тогда как они так и остались инфантильными подростками. Про себя Макс уже решила, что, как только ей исполнится восемнадцать, она сразу сбежит в Нью-Йорк, а там… Свобода! Полная свобода и независимость! Нет, не то чтобы родители ей надоели, просто… Просто о том, чтобы хотя бы сравняться с ними, нечего было и мечтать. Лаки, к примеру, обладала невероятно сильным характером: в жизни она добилась всего, чего хотела, а это не по плечу и большинству мужчин. Ленни был невероятно талантливым сценаристом и не менее талантливым режиссером, снимавшим собственные независимые ленты, которые регулярно собирали самые престижные международные награды. В глубине души Макс ужасно гордилась обоими, однако ей надоело, что окружающие относятся к ней только как к дочери Лаки Сантанджело и Ленни Голдена. Ну и кроме того, она была по горло сыта требованиями матери, которой хотелось, чтобы Макс взялась за ум и нашла себе достойное занятие в жизни.

Пожалуй, единственным из членов семьи, кто не вызывал у нее раздражения и кому она могла бы подражать, был ее старший брат Бобби. Ему-то удалось вырваться из тени родительской славы и пойти собственным путем, и Макс не сомневалась, что сумеет сделать то же самое. Брата она обожала. Правда, в последнее время у него появилась более или менее постоянная подружка — некая Денвер Джонс, работавшая аж помощником окружного прокурора. Против прокурорши Макс, в общем, не возражала, просто ей по-прежнему хотелось, чтобы во время своих визитов в Лос-Анджелес Бобби проводил свое свободное время только с ней, а Денвер этому мешала.

— Придумала! — воскликнула Макс. — Поужинаем в «Шато»! Там все время происходит что-то интересное.

— Только бы не наткнуться на моего старика, — сказала Куки и поморщилась. — Он завел себе очередную тупую подружку, а та останавливается только в «Шато», когда приезжает в город.

— Что за подружка? — заинтересовалась Макс.

— Какая-то бледная англичаночка с гнусавым аристократическим выговором и с аристократическими тараканами в голове, — объяснила Куки. — По-моему, она воображает себя второй Кирой Найтли или чем-то в этом роде.

— Твой старик, похоже, любит разнообразие, — заметил Гарри, поднимая воротник своего длинного «готского» плаща.

— А то!.. — Куки вздохнула. — Знаешь, сколько у меня могло быть мачех?.. Заколебаешься считать.

— О’кей, о’кей, — перебила Макс. Она терпеть не могла часами раздумывать о том, чем бы заняться, и всегда принимала быстрые решения. — В таком случае давайте отправимся в «Реку» — посмотрим, что там и как. Это новый клуб, он открылся всего пару недель назад. Думаю, мы сумеем пробраться внутрь.

— В «Реку» так в «Реку»… — согласилась Куки, лениво перебирая свои свалявшиеся афрокосички. — Я не против.

— А как вы думаете, Чейс Кроуфорд там будет? — с надеждой спросил Гарри.

Макс смерила его взглядом.

— Успокойся, — сказала она. — Всем давно известно: Чейс Кроуфорд встречается только с девушками.

— Они все притворяются гетеросексуалами, — буркнул Гарри. — Поначалу. Но я — то знаю лучше…

* * *

— Знаешь, Лаки пригласила нас в Вегас в следующие выходные, — сказал Бобби Сантанджело Станислопулос. Вытянувшись во весь свой немалый рост, он лежал на старом диванчике в гостиной Денвер и смотрел в потолок. — Макс исполняется восемнадцать, — добавил он, — вот мать и хочет устроить для нее что-то вроде праздника. Да и то сказать, для нашей семьи это важное событие.

Денвер не без легкого трепета посмотрела на своего бойфренда, с которым встречалась уже несколько месяцев. Ей до сих пор не верилось, что на нее обратил внимание этот красавец. У Бобби были длинные черные волосы, греческий прямой нос, блестящие и темные, как плоды оливы, глаза и мужественный подбородок, при одном взгляде на который она начинала заводиться. Ах, если бы он не был так красив, часто думала она. Денвер была тайно влюблена в Бобби еще в старших классах школы; теперь, когда по воле случая они оказались вместе, она узнала, что он неутомимый и нежный любовник, но и это было еще не все. У Бобби хватало других достоинств, и их было так много, что порой он казался Денвер опасно близким к совершенству.

— Я немного побаиваюсь твоей мамы, — ответила Денвер, почесывая брюхо своей собаки по кличке Эми Уайнхаус, которая, лежа на спине, довольно повизгивала. Денвер и ее тогдашний бойфренд Джош подобрали Эми, когда ездили на уик-энд в Венис-Бич. Услыхав ее низкое, гортанное рычание, Денвер решила назвать собаку в честь своей любимой певицы.

Бобби рассмеялся. Его смех звучал в ушах Денвер как райская музыка. Да и разве могло быть иначе?

— И напрасно. Лаки считает: ты — лучшее из всего, что могло со мной случиться, — сказал он.

— Случиться? То есть я, типа, болезнь? Или кирпич, который упал тебе на ногу?

— Да ладно тебе! Ты отлично меня поняла.

— Дело в том… — начала Денвер, лихорадочно подыскивая достаточно веский предлог для отказа, — что через неделю я перехожу в Отдел по борьбе с наркотиками, а мне еще нужно много всего прочитать… ознакомиться… войти в курс, так сказать.

— Не проблема, — махнул рукой Бобби. — Возьми с собой свой ноут — там и поработаешь. Кроме того, мы будем отсутствовать всего сорок восемь часов — я уже вызвал мой самолет.

При этих словах Денвер невольно поморщилась. Она терпеть не могла, когда Бобби говорил подобные вещи. «Мой самолет», «мой клуб», «мои миллионы» и так далее, и тому подобное. Это звучало очень высокомерно и к тому же напоминало о принадлежности Бобби к той части общества, к которой сама Денвер никогда не принадлежала и принадлежать не будет. К элите. Нет, большинство девушек были бы в восторге от возможности приобщиться к миру частных самолетов, шикарных вечеринок и многомиллионных апартаментов, но Денвер чувствовала — это не для нее. Кроме того, ей не нравился Вегас, как не нравилось проводить время в принадлежащем Бобби ультрамодном хэппенинг-клубе «Настроение», о чем, правда, она ему пока не говорила. Клуб, впрочем, был вовсе не плох, вот только стоило Бобби там появиться, как все присутствующие женщины — и какие женщины! — тотчас принимались с ним заигрывать, а Денвер, на которую они обращали внимание не больше чем на пустое место, это по определению не могло нравиться.

Истина, в которой Денвер пока не признавалась даже самой себе, заключалась в том, что она любила Бобби, но любила именно его самого. Все внешние атрибуты богатства и власти были ей глубоко чужды, и она пока не решила, что ей с этим делать.

Бобби снова потянулся и зевнул.

— Ну, так как? Поедем?

— Пока не знаю. Надо подумать.

— Звучит довольно многообещающе, — проговорил Бобби и, поймав Денвер за руку, потянул ее к себе на диван.

Денвер не сопротивлялась. Вечер только начинался, никаких планов у них не было, так почему бы не расслабиться?

Денвер и Бобби встречались уже на протяжении почти трех месяцев. Именно встречались, потому что Бобби приходилось часто бывать в Нью-Йорке и в Вегасе, где находились два его клуба под общим названием «Настроение». Когда он приезжал в Лос-Анджелес, Денвер чувствовала себя на седьмом небе от счастья, но, когда Бобби отсутствовал, она скучала по нему, пыталась гадать, где он и что делает. Иногда они перезванивались, пытаясь устроить друг другу что-то вроде сеанса «секса по телефону», что неизменно заставляло обоих истерически хихикать.

Ни Бобби, ни Денвер еще не произносили слово «любовь» вслух. Единственное, о чем они позволяли себе говорить, это о том, что их отношения «особенные», то есть не такие, какие они имели в прошлом с другими людьми. Причина крылась в том, что оба боялись слишком глубокой привязанности. Втайне друг от друга — и даже от самих себя — Бобби и Денвер мечтали о прочной любовной связи на всю жизнь, но не чувствовали себя готовыми к чему-то подобному и боялись форсировать события. Вот почему пока оба делали вид, будто относятся к своим отношениям не слишком серьезно.

Бобби медленно гладил Денвер по волосам. Волосы у нее были длинными, густыми, темно-каштановыми с золотистым отливом. Денвер знала, что именно они вкупе с широко расставленными карими глазами и полным, чувственным ртом делают ее такой привлекательной. Если бы она жила в каком-нибудь другом городе, ее, наверное, считали бы настоящей красавицей, но по лос-анджелесским стандартам она набирала от силы восемь баллов из десяти. Так, во всяком случае, считала сама Денвер.

Но она ошибалась.

Ладони Бобби легли на ее груди. Одна из них юркнула под майку и расстегнула лифчик, другая принялась играть с заострившимися сосками. Груди у Денвер были натуральными — большая редкость для Лос-Анджелеса.

Прерывисто вздохнув в предвкушении, Денвер крепче прижалась к Бобби. Не имело никакого значения, что утром они уже занимались любовью. Желание никуда не делось, и сейчас оба были не прочь повторить удовольствие.

Иногда Денвер спрашивала себя, как долго может продлиться их идиллия. Ее последний бойфренд Джош, с которым она прожила без малого три года, был великолепным любовником только в первые полгода. Потом он начал потихоньку остывать, но еще старался, а под конец и стараться перестал.

— О чем ты думаешь? — прошептал Бобби ей на ухо и тут же пустил в дело язык.

— Девчачий вопрос! — отозвалась Денвер, нащупывая «молнию» на его джинсах.

— Хочешь сказать, что я — девчонка? — полушутя-полусерьезно осведомился он.

— Откровенно говоря, я действительно подметила в тебе кое-какие женские черточки, — поддразнила его Денвер.

— Какие, например? — с вызовом спросил Бобби.

— Ну-у… — туманно протянула Денвер, стаскивая с него джинсы. С огромным удовольствием она обнаружила, что Бобби не озаботился надеть нижнее белье. — Во — первых, у тебя мягкие губы…

— Это чтобы слаще тебя целовать. — Одним быстрым движением Бобби повернул Денвер так, что она оказалась под ним. — Мягкие губы и крепкий член — что же в этом женского?

— Бобби! — воскликнула Денвер.

На этом их шутливая пикировка закончилась, в свои права вступила страсть. Бобби умел вести себя так, что Денвер напрочь забывала о стыдливости и любых ограничениях, которые у нее когда-либо были. Он то нежно ласкал ее, то набрасывался на нее с такой силой, что от каждого могучего движения у Денвер буквально захватывало дух. Голова кружилась, сердце сладко замирало, и хотелось еще, еще и еще…

Потом, когда кульминация осталась позади, они долго лежали в объятиях друг друга, утомленные, расслабленные, немного сонные. И эти минуты полного удовлетворения и покоя были не менее прекрасными, чем то, что им предшествовало. Денвер часто хотелось, чтобы они длились вечно, но увы — внешний мир, к которому оба принадлежали, напоминал о себе то телефонным звонком, то мыслями о каких-то проблемах, ожидающих решения в самое ближайшее время. Сейчас Денвер вдруг подумала о том, что уже завтра Бобби уедет в Вегас, а оттуда вылетит в Нью-Йорк, где у него были запланированы какие-то важные переговоры. Сама Денвер дорабатывала последние деньки в качестве заместителя окружного прокурора, а значит, помимо обычных служебных обязанностей, ей предстоит немало других дел. Ее, впрочем, это не пугало. Денвер нравилось то, что́ она делала. Ее работа была трудной, выматывающей, порой — изнурительной, зато приносила осязаемые результаты, и Денвер ничуть не жалела, что «сменила ориентацию», перейдя из крупной юридической фирмы, где она работала в качестве адвоката, в прокуратуру. Денвер чувствовала, что здесь она будет приносить реальную пользу. Бороться за то, чтобы преступник отправился в тюрьму, было гораздо интереснее, чем выдумывать уловки и хитрые трюки, благодаря которым виновный мог уйти от наказания. К этому неожиданному решению Денвер подтолкнуло последнее крупное дело, которое она вела в своей адвокатской конторе. Знаменитый киноактер «заказал» убийство собственной жены, однако, несмотря на вполне недвусмысленные улики, против него даже не было выдвинуто никакого обвинения. Именно тогда Денвер поняла, что такая работа не для нее. Уж лучше она будет на стороне обвинения, чтобы помогать правосудию отправлять плохих парней за решетку. Вот настоящее дело, подумала Денвер, и не разочаровалась. Теперь же ей представилась возможность приносить людям еще больше пользы. Вылавливать подонков, которые распространяют «дурь» и подсаживают на наркотики несовершеннолетних, — что может быть лучше?

Во всяком случае, такая работа могла дать ей еще большее моральное удовлетворение.

— Эй, как насчет того, чтобы взять по пицце и посмотреть какую-нибудь киношку? — предложил Бобби.

Да, подумала Денвер, именно этого ей хотелось сейчас больше всего. Нормальная жизнь с нормальным мужчиной.

С ее мужчиной…

Вот только как долго она сможет наслаждаться такой жизнью?

Отчего-то Денвер казалось, что очень скоро все может измениться.

И не в лучшую для нее сторону.

Глава 2

Принц Арман Мохаммад Джордан пользовался своим титулом только во время нечастых поездок в родной эмират Акрамшахр — небольшую, но весьма богатую ближневосточную страну, затерявшуюся где-то в пустыне между Сирией и Ливаном.

В качестве натурализованного американца и весьма успешного бизнесмена Арман предпочитал помалкивать о текущей в его жилах королевской крови. В деловой среде не следовало кичиться своим происхождением — в силу некоторых причин это могло оказаться не полезно для бизнеса. Большинство людей, с которыми он имел дело, знали его только как мистера Джордана — очень богатого, влиятельного и порой совершенно беспощадного человека, который стремился обернуть любую ситуацию к собственной выгоде. И чаще всего у него это получалось. Никто из деловых партнеров Армана понятия не имел, что его отец — эмир Амин Мохаммад Джордан — железной рукой правит своим весьма богатым нефтью государством. В настоящее время у эмира было шесть жен и шестнадцать законных детей.

Дружеских связей Арман ни с кем не заводил — к подобным вещам он всегда относился с подозрением. Единственным человеком, кому он доверял, был его личный помощник Фуад-хан, которого Арман перевез в Штаты из Акрамшахра много лет назад. Он был его советником и доверенным лицом, исполнителем весьма деликатных поручений; принц был уверен в нем как в самом себе. Тайны, которые стали известны Фуад-хану, были в такой же безопасности, как если бы они хранились в самом надежном швейцарском банке.

К счастью или к несчастью для Армана, он был девятым сыном эмира, и, хотя в своей стране пользовался всеми привилегиями, положенными отпрыску королевской династии, ни на что большее ему рассчитывать не приходилось. Он, в частности, не мог наследовать трон, поэтому когда его мать Пегги — американка по происхождению, некогда блиставшая в одном из стрип-клубов Вегаса, — решила вернуться на родину и забрать с собой восьмилетнего Армана, эмир возражать не стал. Длинноногая, рыжеволосая, нагловатая Пегги с ее скрипучим выговором (сам эмир Амин учился в Оксфорде) давно ему надоела, и он был не прочь от нее избавиться. Самой Пегги нравилось жить в гареме, где ее холили, лелеяли и осыпа́ли дорогими подарками, однако новизна ощущений со временем выветрилась, и она вознамерилась «вернуться к цивилизации». В конце концов, ей было только двадцать шесть, и перед ней лежала вся жизнь. Единственное условие, которое выдвинул эмир, заключалось в том, что каждый год в сентябре юный Арман должен был приезжать в Акрамшахр на день рождения отца, который считался в стране государственным праздником.

Пегги не возражала. Это условие легко было выполнить, да и компенсация, которую она получила из эмирской казны, была весьма щедрой. За такие деньги она готова была и на большее.

В Штатах Пегги поселилась в Нью-Йорке. Арман довольно скоро привык к новой стране, к американскому образу жизни. По правде сказать, в Америке ему нравилось гораздо больше, чем дома. Бесконечные телешоу — юмористические и приключенческие, — боевики, фильмы ужасов и ритмичная музыка буквально заворожили подростка. Но лучше всего были девушки. Современные, абсолютно раскованные и доступные, они разительно отличались от женщин в его родном Акрамшахре.

Каждый сентябрь Пегги, выполняя волю эмира, сажала сына в самолет. На полторы-две недели юный Арман превращался в восточного принца и общался со сводными братьями, к которым, впрочем, давно не питал никаких родственных чувств. Они и прежде не ладили, а теперь стали и вовсе чужими. Потом он возвращался в Нью-Йорк и снова становился американцем — до следующего сентября.

Жить такой двойной жизнью Арману скорее нравилось. Одного сознания, что он не такой, как все, было достаточно, чтобы чувствовать себя сильнее и увереннее. К сверстникам, с которыми он учился в закрытой частной школе на Манхэттене, Арман относился свысока. В конце концов, он был принцем, сыном самого настоящего короля. По сравнению с ним все остальные были просто выскочками, самодовольными ничтожествами. Какими бы состоятельными ни были их родители, никакого значения это не имело — происхождение ведь не купишь!

В один из его ежегодных визитов на родину эмир отозвал тринадцатилетнего Армана в сторонку и шепнул — мол, пора тебе становиться мужчиной. Сразу после этого один из слуг проводил подростка в комнату, где на огромной кровати с балдахином дожидались две проститутки.

Первый сексуальный опыт с двумя опытными, взрослыми женщинами произвел на Армана неизгладимое впечатление. В школе он уже ходил на свидания с девчонками, но это было нечто совершенно иное. Проституткам — украинке и датчанке — было лет по двадцать, обе были сильно накрашены и одеты в фантазийное белье и туфли на высоких каблуках. За два с лишним часа они познакомили Армана с самыми разнообразными видами сексуальной активности, причем понравилось подростку далеко не все, а кое-что даже вызвало самое настоящее отвращение. Решив, что принц полностью посвящен в тайны секса, девицы сообщили ему, что за сексуальные услуги положено платить. Нет, они не выпрашивали у него деньги — обеим было щедро заплачено вперед, просто им показалось, что Арман непременно должен знать об этом аспекте продажной любви. «За секс женщинам нужно платить», — сказали они чуть не хором и обменялись довольными взглядами.

Арман запомнил эти слова на всю жизнь.

Когда он снова вернулся в пиршественный зал, старшие братья принялись всячески его дразнить. Дело кончилось дракой, в которой Арману разбили нос, что, разумеется, не добавило ему теплых чувств к родственникам. Он понимал — братья ненавидят его за то, что он не такой, как они, и завидуют, что он живет не в Акрамшахре, а в Соединенных Штатах — великой, свободной стране, которая дает каждому невиданные возможности.

Через месяц после того, как Арману исполнилось восемнадцать, Пегги, и в тридцать шесть сохранившая свою яркую красоту, повторно вышла замуж — развод с эмиром она оформила еще много лет назад. На этот раз она поступила довольно мудро, сочетавшись браком с преуспевающим владельцем крупного инвестиционного банка, который был старше ее на четверть века.

Отчим — его звали Сидни Данн — неожиданно пришелся Арману по душе. Он был довольно приятным, обходительным и прекрасно воспитанным человеком и к тому же опытным профессионалом. Эта последняя черта особенно привлекла юношу — он чувствовал, что может многому научиться у Сидни. И он начал учиться, учиться серьезно, а отчим с удовольствием ему помогал. По его совету вместо намеченного некоторое время назад колледжа Арман пошел учиться в бизнес-школу и ни разу об этом не пожалел, к тому же Сидни продолжал помогать ему, черпая из своего богатого опыта такие примеры и ситуации, каким не учат ни в одном университете.

Когда Арману исполнилось двадцать один год, эмир неожиданно вызвал его в Акрамшахр. Это не был рутинный сентябрьский визит, и Арман разозлился — какого черта старому козлу от него понадобилось? Разве не достаточно того, что он каждый год ездит в Акрамшахр на отцовский день рождения? В итоге, однако, Арман остался очень доволен поездкой, ибо во время встречи с эмиром и его первым министром ему сообщили, что он может понадобиться отцу для совершения кое-каких частных сделок на территории Соединенных Штатов.

Это предложение сулило немалые выгоды, поэтому Арман тут же согласился стать личным поверенным эмира в торговых делах. Кроме того, в качестве подарка к совершеннолетию эмир преподнес сыну чек на миллион долларов. Эти деньги Арман незамедлительно пустил в оборот. По совету отчима он вложил крупную сумму в несколько ветхих домов в Квинсе. Спустя год эти дома превратились в крупные жилые комплексы, продав которые Арман заработал сумму, втрое превосходившую первоначальные вложения.

Дальше все пошло как по маслу. Арман основал компанию «Джордан девелопментс» и стал скупать недвижимость. После обновления или частичной перестройки дома разлетались как горячие пирожки, принося значительную прибыль. Не забывал Арман и о поручении отца, время от времени отмывая для него крупные суммы. Для этого он создал несколько второстепенных компаний — в том числе экспортно-импортную фирму, которая, впрочем, принадлежала ему чисто номинально. На самом деле она обслуживала исключительно интересы королевской династии Акрамшахра.

К тридцати годам Арман Джордан был уже настолько богат, что начал скупать отели и многоквартирные жилые дома на Восточном побережье.

Когда он в очередной раз приехал на родину, эмир встретил его неожиданно тепло. «Из всех моих сыновей ты единственный, кем я могу гордиться, — сказал он. — Ты умен и хитер, к тому же я убедился, что могу тебе доверять. Именно поэтому я сделаю тебя своим наследником. Когда-нибудь ты по праву займешь мой трон».

Это заявление, сделанное к тому же на праздничном банкете, очень не понравилось братьям Армана, которые возненавидели его еще больше.

Только одно смущало эмира. «Почему ты до сих пор не женат? — спросил он. — Согласно нашим обычаям, в твои годы мужчина уже должен иметь несколько жен и детей».

Арман в ответ только пожал плечами. Для него женщины были помехой, отвлекавшей его от действительно серьезных и важных дел. Свои сексуальные желания он удовлетворял с помощью девушек по вызову, которые — стоило только снять телефонную трубку — являлись туда, куда им было приказано, и делали все, что он хотел. С раннего детства Армана учили считать женщин низшими существами, и он усвоил урок. Сам эмир не раз говорил ему: мол, они нужны только затем, чтобы удовлетворять желания мужчины и вынашивать его детей. Никогда не доверяй им и не отдавай женщине своего сердца, добавлял он, и Арман был полностью согласен с отцом. Эмир был абсолютно прав. За годы, прожитые в Америке, Арман и сам успел убедиться, что за деньги женщина пойдет на все, что угодно. Кроме того, женщины были глупы. Алчные, тупые существа, годные лишь на то, чтобы раздвигать ноги или работать языком. Ни на что другое они не годились.

Когда год спустя Арман прибыл в Акрамшахр на очередной день рождения эмира, отец сразу увез его в один из своих загородных дворцов. Там он объявил сыну, что Арман должен жениться на дочери близкого друга королевской семьи, с которым эмира связывали прочные деловые отношения. «Никакой ответственности, никаких обязательств, — уверил Армана отец. — Твоя жена останется здесь, и, если будет на то воля Аллаха, родит тебе детей. Таково мое желание».

Девушка оказалась очень хороша собой. Ей было пятнадцать. Звали ее Сурайя.

Пышная свадебная церемония состоялась в тот же день, а вечером Арман оказался в одной постели с Сурайей. Девушка, разумеется, была невинна; она дрожала и плакала от страха, но Армана это не остановило — он не собирался идти против воли отца. Страхи Сурайи его ничуть не касались. Отныне она принадлежала ему и должна была в точности исполнять все, что он от нее потребует. Сурайя была для него просто сосудом, который Арману предстояло наполнить, и он сделал все, что от него требовалось, не обращая внимания на слезы и крики боли.

Через неделю после свадьбы Арман вернулся в Америку.

Один.

* * *

Вернувшись через год в Акрамшахр, Арман узнал, что у него есть сын. В течение последующих десяти лет Сурайя принесла ему еще трех дочерей. Это не особенно понравилось Арману, но старый эмир был счастлив. Впрочем, со временем Арман почти привык к тому, что с формальной точки зрения у него есть семья. Главным для него было то, что жена и дети жили не с ним, а в Акрамшахре — в стране, где женщины скромны и покорны и всегда исполняют то, что приказывают им мужчины.

Впрочем, Арман прекрасно себя чувствовал и в Нью-Йорке, на Парк-авеню, где у него был роскошный пентхаус. Деньги были для него важнее всего, они возбуждали сильнее любого афродизиака; что касалось женщин, то они служили ему игрушками, за которые он платил и которые без сожаления выбрасывал после использования. Мир, к которому он принадлежал по рождению, оживал для него лишь во время сентябрьских наездов на родину, когда эмир праздновал очередной день рождения, и Арман считал, что так оно и должно оставаться.

Сейчас ему уже исполнилось сорок два, но Арман и не думал успокаиваться. Дела его шли отлично: он уже подмял под себя Восточное побережье, и ему хотелось большего. Все чаще и чаще его взоры обращались к Западному, Тихоокеанскому побережью. Для начала он решил захватить плацдарм в Лас-Вегасе, куда летал достаточно часто — Арман был азартным игроком, да и девушки по вызову в Вегасе были совершенно особенными: в их арсенале имелись такие трюки, о каких на Восточном побережье мало кто слышал. Наконец, Арман считал его своим родным городом, потому что когда-то его мать танцевала в «Цезарс-палас» в Лас-Вегасе, где ее заметил эмир и увез в Акрамшахр.

По приказу Армана его эксперты провели финансовую экспертизу самых крупных вегасских отелей. В их поле зрения попали отели группы «Палмс», империя Стива Уайна, «Четыре сезона» и «Харрас», но свой выбор Арман остановил на «Ключах». Именно этот отель, решил он, должен принадлежать ему. В нем Арман чувствовал перспективу, а в бизнесе это было главным.

Итак, «Ключи»… Великолепный гостиничный комплекс, построенный меньше двух лет назад, отвечал самым современным стандартам. Он, правда, не отличался бьющей в глаза роскошью, что было нехарактерно для Вегаса, однако это не мешало ему быть местом по-настоящему шикарным и стильным. Первоклассное казино, превосходные рестораны и магазины, ухоженные сады и парк, рассчитанный на состоятельных людей жилой комплекс, бассейны на любой вкус, два спа-салона, рукотворный пруд, поле для гольфа — чего еще было желать?

Словом, «Ключи» — это было именно то, что нужно.

Арман сразу решил, что купит отель во что бы то ни стало.

Он понятия не имел, что «Ключи» принадлежат Лаки Сантанджело и что она не уступит свою собственность просто так.

Глава 3

К тому времени, когда Лаки проехала по бульвару Пико и свернула на ведущее к Малибу шоссе Пасифик-кост, она уже забыла и о Винус, и о ее проблемах с многочисленными мужчинами. Теперь Лаки думала о Макс и ее неминуемом отъезде. Ей было совершенно очевидно, что удержать дочь от этого шага вряд ли удастся. Макс стремилась к независимости, и — нравилось это им с Ленни или нет — поделать они ничего не могли.

Лаки одолевали недобрые предчувствия, хотя она понимала, что, несмотря на все свое упрямство и своеволие, Макс достаточно умна. Но каждый раз, когда Лаки высказывала свои опасения вслух, окружающие тотчас напоминали ей, что в юности она тоже не слушала старших и поступала так, как хотела.

Да, в шестнадцать лет Лаки действительно сбежала из швейцарского закрытого интерната с его строгими порядками и отправилась на юг Франции в поисках приключений. Ее отцу, Джино, удалось выследить беглянку, после чего он поспешил выдать ее замуж за Крейвена Ричмонда — сына сенатора Питера Ричмонда. Крейвен оказался занудой и неудачником; Лаки его не любила и даже не уважала, поэтому их брак с самого начала был обречен. Вскоре Джино уехал из Штатов из-за проблем с налогами. Это был удобный момент, и Лаки тут же порвала все связи с семейством Ричмондов и возглавила отцовский отельный бизнес. Развод ей удалось получить достаточно быстро, и она ни о чем не жалела.

И вот теперь Макс готова была выпорхнуть из родительского гнезда. Хватит ли ей хитрости и ума, чтобы не стать добычей многочисленных акул, которые, конечно, поспешат наброситься на столь лакомый кусочек? Если бы Макс осталась в Лос-Анджелесе, Лаки наверняка нашла бы способ ее защитить, но ведь дочь планировала отправиться в Нью-Йорк — огромный и опасный город на другом конце страны!

«Никак ты ее не защитишь, — рассудительно сказал Ленни, когда Лаки поделилась с ним своими тревогами. — И я не вижу в этом особой необходимости. Макс уже достаточно взрослая, чтобы не только совершать собственные ошибки, но и учиться на них».

Джино был с ним согласен. «Отпусти ее, дочка, — сказал он Лаки. — Я уверен, Макс сумеет встать на ноги, как ты когда-то».

Что ж, решила в конце концов Лаки, пусть будет что будет.

Когда Лаки добралась до Малибу и загнала свой приметный красный «Феррари» в гараж, было уже за полночь, но, несмотря на это, Макс дома не было. Приказав себе не волноваться, Лаки достала телефон и позвонила Ленни, который уехал «на натуру» в Юту. Они немного поболтали: Ленни еще раз успокоил ее насчет дочери, сказал, чтобы она не беспокоилась, и пообещал, что они непременно увидятся в Вегасе на дне рождения Макс.

Лаки решила, что на этот раз она, пожалуй, послушается мужа. После вечеринки в Вегасе она отпустит дочь на все четыре стороны — отпустит и будет надеяться, что с ней ничего не случится.

* * *

— Фрэнки! — завопила Макс, стремительно бросаясь к молодому мужчине, который только что выбрался из «Корвета Гранд Спорт» с откидным верхом. — Это правда ты?!

Застигнутый врасплох, Фрэнки едва не споткнулся, потом медленно сдвинул на кончик носа модные очки «Рей Бен» с зеркальными стеклами — совершенно ненужные, потому что было уже довольно темно. Очевидно, он надел их исключительно с показушными целями.

— Вот это да! — восхитился он. — Маленькая Макс собственной персоной!

— Не такая уж и маленькая, — дерзко ответила она, припоминая, что, когда в последний раз видела приятеля своего брата, Фрэнки был несколько полнее. Сейчас он казался почти болезненно худым, но прикид у него был в порядке — кожаные брюки и куртка, шелковая футболка, очки в стиле ретро, темные волосы стянуты в «конский хвост». Все очень стильно, очень по лос-анджелесски. — Отлично выглядишь, — добавила Макс, театральным жестом указывая на вход в новый клуб, где пара сексуально озабоченных подростков и несколько явно несовершеннолетних девчонок, разодетых так, чтобы разить наповал, пытались проникнуть внутрь, предварительно уболтав швейцара и двух крепких охранников. — Кстати, ты не мог бы провести меня и моих друзей в клуб? — спросила она, одаривая Фрэнки обворожительной улыбкой.

— Если я не смогу, никто не сможет, — самодовольно ухмыльнулся Фрэнки. — Идите за мной.

Макс схватила под руки Куки и Гарри и поспешила следом.

Швейцар у входа почтительно кивнул, мордовороты-охранники расступились.

— В-в-а-а-у! — восторженно взвыла Макс. — Ну, ты даешь! Можно подумать, будто эта тошниловка принадлежит тебе.

— Так и есть, — хвастливо отозвался Фрэнки, хотя на самом деле дело обстояло совершенно не так. — Это мой клуб — вплоть до последней тарелочки.

Макс удивилась, хотя и не подала вида. Последнее, что она слышала о Фрэнки, это то, что его бросила давняя подружка Аннабель Маэстро и он искал работу. И вот теперь он утверждал, будто владеет этим новеньким клубом. Что-то тут не так, сразу сообразила Макс. Надо будет спросить у Бобби, что он об этом знает. Когда-то ее брат и Фрэнки были очень дружны, но расстались из-за того, что последний не сумел справиться со своей привязанностью к белому порошку. Он продолжал злоупотреблять кокаином, несмотря на все предостережения друзей, совершал ошибку за ошибкой и в конце концов оказался в одиночестве. Тогда Макс его даже жалела. Фрэнки ей, в общем-то, нравился, даже несмотря на то, что пытался прислониться к ней, когда года два назад Макс некоторое время жила у Бобби в Нью-Йорке.

— А Бобби в курсе, что ты тоже в клубном бизнесе? — спросила она, когда Фрэнки проводил их к свободному полукабинету.

— Думаешь, только у твоего братца есть деньги, чтобы открывать модные точки? — отозвался Фрэнки небрежно, но Макс заметила, как задергалось под очками его левое веко. Насколько она помнила, это происходило каждый раз, когда Фрэнки нервничал. — Я диджействовал в разных клубах, еще когда он бегал в школу. Нет, если бы мы с ним не расстались, я, конечно, дал бы ему возможность вложить крупную сумму в мою «Реку», но… В общем, он сам виноват.

— Да, Бобби действительно упустил хороший шанс вложить денежки, — заметила Макс, оглядываясь по сторонам. Внутри «Река» не шла ни в какое сравнение с «Настроением». Если точнее, то она напоминала его бледную копию. Как видно, именно Фрэнки кое-чему научился у Бобби, а не наоборот.

— С тех пор как твой брат связался с этой адвокатшей, — сердито сказал Фрэнки, — он, по-моему, совершенно потерял хватку. Эта дрянь вертит им как хочет. Я почти уверен, что это из-за нее мы больше не контачим.

— Денвер не адвокат, она — помощник окружного прокурора, — поправила Макс.

— Еще хуже. — Фрэнки фыркнул. — В общем, захомутала она бедного Бобби, так что он теперь и пикнуть не смеет. Если бы не Денвер, мы бы с ним до сих пор зажигали вместе.

— А я думала, главная проблема была в…

— В чем? — Фрэнки бросил на Макс быстрый взгляд.

— Ни в чем. Так… — пробормотала Макс и прикусила губу. Бобби сам сказал ей, что больше не может иметь дело с Фрэнки из-за его неумеренного пристрастия к кокаину. Тем более что Денвер действительно была помощником окружного прокурора. На юридическом языке, объяснял сестре Бобби, это называется конфликтом интересов, и Макс его почти поняла. Не ясно было только, какой интерес к Фрэнки могла испытывать Денвер, если она встречалась с ее братом.

— Итак, маленькая Макс наконец-то выросла, — проговорил Фрэнки и придвинулся ближе, так что его бедро коснулось ее ноги. — Давненько я тебя не видел. Как ты поживала все это время?

— Нормально. То есть — отлично! — ответила Макс, отодвигаясь. Меньше всего ей хотелось, чтобы Фрэнки вообразил себе невесть что.

— Из тебя получилась горяченькая штучка, — заметил Фрэнки. — Только не дымишься, а в остальном просто супер.

— Спасибо, — пробормотала Макс и потупилась. Ей отчего-то стало не по себе. Может, Фрэнки под дозой, подумалось ей. А что, очень может быть.

— Отличная тошниловка! — подала голос Куки. — Мне нравится.

Фрэнки повернулся к ней.

— Нравится? Еще бы!.. Я сам разрабатывал интерьеры, — соврал он еще раз.

— Очень нравится, — подтвердила Куки и пихнула Гарри под столом ногой, чтобы он не сидел как вареный шпинат. Интересно, гадала она, сколько лет этому Фрэнки и не слишком ли он стар для нее? — А выпить нам здесь подадут?

— Запросто. — Фрэнки щелкнул пальцами, привлекая внимание официантки — полуголой девицы с неподвижной, будто приклеенной улыбкой и длинными накладными ногтями, похожими на когти хищной птицы. — Надеюсь, фальшивые удостоверения личности у вас с собой?

— Конечно. Мы без них никуда, — ответила Куки, облизывая свои пухлые губы и опуская длинные ресницы, кончики которых были выкрашены в розовый цвет.

— Ну и отлично, — кивнул Фрэнки и подумал: «Совсем молодая, но уже созрела. Во всех смыслах».

С некоторых пор малолетки нравились ему куда больше.

* * *

Предложенные Бобби пицца и киношка обернулись ужином в «Мацухиса» — любимом японском ресторанчике Денвер.

— Мне здесь ужасно нравится, — заявила она, накладывая на тарелку большой кусок рулета по-калифорнийски.

— А как ты думаешь, почему я повел тебя именно сюда? — отозвался Бобби.

— Может быть, ты хотел устроить мне сюрприз?

— Ну что за умница! — воскликнул Бобби, одаряя Денвер своей особенной улыбкой.

— Знала бы, что мы пойдем сюда, так оделась бы соответствующим образом, — пожаловалась Денвер. — Я — то рассчитывала на пиццу в кинотеатре под открытым небом.

— Ты выглядишь шикарно в любой одежде. А тем более — без…

— Спасибо. — Денвер стоило большого труда не покраснеть, и она поспешила поднести к губам чашечку с подогретым саке.

— За что?

— За то, что ты говоришь мне только приятные вещи. И поднимаешь мне настроение.

— Это легко.

— Правда?

— Ты же знаешь, что правда.

— Как бы там ни было, тебе каждый раз удается сказать именно то, что нужно.

— Кстати, о том, что нужно … Ты не решила, поедешь со мной в Вегас в следующий уик-энд или нет? Помнишь, я говорил тебе про вечеринку в честь восемнадцатилетия Макс?

— Я… я подумаю. — Денвер и в самом деле еще не решила, стоит ли лишний раз попадаться на глаза грозной Лаки Сантанджело.

— Только подумаешь?

— Я же говорила, что у меня сейчас особенно много всяких дел, и по работе, и в связи с моим переходом…

— Но ведь мы вылетим в Вегас в пятницу вечером, а в воскресенье уже вернемся. Прокуратура ведь не работает по выходным, правда? Ты ничего не пропустишь.

— Пойми, Бобби, мой переход в Отдел по борьбе с наркотиками — дело очень непростое. Я хочу как следует подготовиться.

— Я же предлагал: возьми с собой ноутбук и готовься сколько хочешь. Свободного времени у нас будет предостаточно.

— А можно мне еще немножко подумать? — осторожно спросила Денвер.

— Она будет думать! — воскликнул Бобби и воздел руки в комическом отчаянии. — Нет, ты все-таки очень упрямая женщина.

— Ты говоришь это только потому, что я не отвечаю «да» на все твои предложения?

— Увы, ты действительно чаще говоришь «нет» или «я подумаю». — Он посмотрел на нее долгим пристальным взглядом. — Может, именно поэтому ты мне так нравишься?

— Гм-м… — задумчиво протянула Денвер. — Что-то мне начинает казаться — ты слишком привык к тому, что женщины говорят тебе «да».

Бобби рассмеялся.

— Каких женщин ты имеешь в виду?

— А помнишь школу? Вы с Эм-Джеем никогда не скучали в одиночестве — девчонки к вам так и липли.

— Интересно… — проговорил Бобби и прищурился. — С чего это ты вдруг вспомнила школу? И именно сейчас?

— Потому что в те времена моим главным развлечением было смотреть, как Мистер Звезда Футбола набирает очки.

— Но ведь это было давно, Денвер. Теперь все позади. К тому же у меня есть ты.

— Вот как? — поддразнила она. — Я — у тебя?

Бобби сразу понял, к чему она клонит.

— И наоборот, естественно, — сообщил он великодушно. — Сколько мы уже вместе?

— Не знаю точно. — Денвер прикинулась равнодушной. — Месяца три примерно.

Бобби покачал головой:

— Примерно!.. Я уверен, ты могла бы назвать точное количество часов и даже минут!

— Это я — то?

— Это ты-то.

Они улыбнулись друг другу, наслаждаясь своей легкой пикировкой.

Одной из причин, по которой Денвер так нравилось проводить время с Бобби, было то, что с ним у нее всегда было о чем поговорить. Нередко он рассказывал ей о своем покойном отце или о родственниках по отцовской линии, которые до сих пор жили в Греции. Только племянница Бобби Бриджит переехала в Нью-Йорк и стала топ-моделью. Именно ей и Бобби досталась по наследству бо́льшая часть огромного состояния Димитрия Станислопулоса. О своем богатстве Бобби почти не говорил — он только признался Денвер, что чувствует себя неловко, когда речь заходит об этих деньгах, потому что не он их заработал. С самого начала Бобби решил, что не тронет ни цента из этих денег, а постарается сколотить собственный капитал. И он уже сделал первые шаги в этом направлении — два его клуба в Нью-Йорке и Лас-Вегасе пользовались невероятной популярностью и приносили отличный доход.

Желание Бобби самому зарабатывать на жизнь очень нравилось Денвер. Было ей по душе и то, что он ведет себя совсем не как наследник огромного состояния — Бобби никогда не позволял себе никаких излишеств. Например, он почти не пользовался самолетом Станислопулосов. По его же собственным словам, к возможностям, которые давало ему богатство, он прибегал лишь в крайних обстоятельствах.

Денвер, в свою очередь, тоже рассказывала ему о своей семье — о своих близких, с которыми Бобби пока не встречался. Знакомить его с матерью, активисткой одного из политических движений, и отцом — независимым адвокатом — Денвер не спешила. Ее родителям и трем братьям очень нравился Джош — ее прежний бойфренд, и Бобби они могли встретить в штыки. Нет, решила Денвер, она представит Бобби своим близким, только когда будет уверена, что их связь продлится больше чем несколько месяцев.

Когда она объяснила все это Бобби, он только рассмеялся.

— Выходит, я недостаточно хорош, чтобы познакомиться с твоими родными? — спросил он.

— Рано или поздно ты обязательно с ними познакомишься, — заверила Денвер. «Когда-нибудь, но не сейчас, — мысленно добавила она. — Сейчас еще слишком рано».

— Ах, Бобби! Это ты!.. — воскликнула какая-то девица, останавливаясь возле их столика. Молодая, смазливенькая, она принадлежала к широко распространенному типу «подающих надежды» моделей или актрис. Насколько было известно Денвер, такие девушки давали не только надежды, напротив, они трудились в поте лица… и тела, лишь бы вскарабкаться по карьерной лестнице как можно выше. — Сто лет тебя не видела, — продолжала щебетать девица. — В последний раз мы встречались на вечеринке у Грейдона, помнишь? Как поживаешь, Бобби? Что поделываешь? Как ты вообще оказался в Лос-Анджелесе?

— Э-э-э… привет, — пробормотал Бобби. Он никак не мог вспомнить, кто перед ним, к тому же ему это было совершенно безразлично. — Познакомься с Денвер. А это, гм-м…

Девица скользнула по Денвер безразличным взглядом и, не дав себе труда назвать свое имя, снова обратилась к Бобби:

— Нам обязательно нужно встретиться, поговорить… — промурлыкала она. — Я так по тебе соскучилась. Позвони мне — я остановилась в «Мондриане», о’кей?

С этими словами она отошла, весьма довольная собой. Ее шестидюймовые каблуки громко цокали по мраморному полу.

— Как мило, — заметила Денвер.

— Клянусь, я даже не знаю, кто это! — с жаром произнес Бобби.

— Да хоть бы и знал, — хладнокровно отозвалась Денвер, которая твердо решила не устраивать Бобби сцен ревности. В особенности если повод пустяковый. — У меня тоже были приятели до тебя.

— Она никогда не была моей подружкой, — возразил Бобби. — Честное благородное слово. Я понятия не имею, кто она такая и как ее зовут. Хотя лицо, кажется, знакомое… — честно добавил он.

— Это неважно, Бобби.

— Совершенно неважно, — согласился он. — Единственное, что имеет для меня значение, — это то, что сейчас я сижу здесь с тобой.

Денвер кивнула. Бобби Сантанджело Станислопулос всегда знал, что именно нужно сказать в тот или иной момент.

И как …

* * *

Макс собиралась уходить. Гарри тоже, но Куки вдруг заупрямилась.

— Я останусь, — твердила она. — Фрэнки за мной присмотрит.

— Как же ты останешься? — возразила Макс. — Мы ведь вместе приехали на машине Гарри.

— Возьму такси, — возразила Куки. — Или кто-нибудь подвезет.

— И кто, например? — спросила Макс, начиная злиться.

— Да тот же Фрэнки хотя бы… — Куки пожала плечами. — Я уверена, он не откажется.

— Ну да! — воскликнула Макс. — Фрэнки не откажется забраться к тебе в трусики — это точно, а насчет остального — не знаю.

— Чего в этом плохого-то? — Куки пьяновато ухмыльнулась. — К тому же я никогда не надеваю нижнее белье, идя на вечеринку. Трусики — это лишнее.

Этот спор начался, когда после нескольких коктейлей Фрэнки ненадолго ушел, чтобы поприветствовать каких-то знакомых. На протяжении всего вечера он старательно разыгрывал из себя Мистера Гостеприимность, но Макс ни на грош ему не верила. Ей хотелось домой, да и Гарри тоже заскучал.

— Мы не можем оставить тебя здесь одну, — повторила Макс, глядя на Гарри в поисках поддержки.

— Почему одну? Я же сказала, что буду с Фрэнки, — возразила Куки, откидываясь на спинку стула.

— Твой Фрэнки — «снежок», кокаинщик, — усмехнулся Гарри. — К тому же он совсем старый. Тебе это надо?

— Фрэнки вовсе нестарый, — огрызнулась Куки. — И он клевый. В общем, вы двое можете уматывать. Я остаюсь. Точка.

Макс сдалась. Она знала, что, если Куки уперлась, ее ничем не сдвинешь. О Фрэнки она тоже имела представление, так что если подруга решила идти до конца… Вряд ли Куки была девственницей — в конце концов, всю свою молодую жизнь она провела в Голливуде и окрестностях.

— Как хочешь, — сухо сказала Макс. — Только лучше с ним не трахайся. Фрэнки не тот, кто тебе нужен. Поверь, я знаю!

— Спасибо за совет, мамочка, — едко ответила Куки. — Я позвоню.

— Обязательно позвони, — кивнула Макс и поглядела на часы. — И постарайся не сделать ничего такого, о чем потом будешь жалеть, — добавила она.

— До свиданья, до свиданья, — хихикнула Куки. — Проваливайте уже.

Макс взяла Гарри за руку.

— Ты в состоянии вести машину?

Он кивнул.

— Тогда пойдем.

Макс знала, что иногда лучше прекратить спор, в котором все равно не сможешь победить. Этой мудрости Ленни научил ее, когда Макс было всего пять лет. Она вообще многому научилась у родителей; их советы и уроки почти всегда оказывались кстати, и все же Макс не терпелось поскорее начать самостоятельную жизнь.

И свобода была совсем близко.

Глава 4

Билли Мелине свобода тоже пришлась по вкусу. Быть женатым на суперзвезде оказалось невеликим удовольствием. Поначалу, правда, новый статус весьма льстил его самолюбию, однако через пару месяцев Билли все надоело. А больше всего ему надоели поклонники, которые не оставляли Винус в покое, куда бы она ни отправилась. Билли и сам считался знаменитостью не из последних, но, когда он был с Винус, на него никто не обращал внимания. Это было досадно. Чертовски досадно!

А ведь стоило ему показаться на людях без своей звездной супруги, все тотчас вставало на свои места. Толпы фанатов. Десятки готовых на все девчонок. Уважение агентов и менеджеров, которые отлично знали, на что он способен. В конце концов, Билли недавно исполнилось тридцать, и его карьера по-прежнему была на подъеме. Его последняя лента вот-вот должна была побить все кассовые рекорды. Кто знает, каких высот он сможет достичь лет, скажем, через пять?

Билли был больше шести футов ростом; его светлые волосы имели вид выгоревших на солнце, крепкое, мускулистое тело покрывал ровный золотистый загар. Особенно Билли гордился рельефными кубиками пресса. Чтобы довести их до совершенства, он ежедневно тренировался по два часа и был очень доволен результатом. Особенно ему нравилось, когда его фото на обложках журналов снабжались заголовком «Лучший торс на нашем побережье». Пусть Мэтью Мак-Коннаги обзавидуется, думал он. Мистер Суперпресс все равно он, Билли Мелина. Фото в журналах появлялись часто — предстоящий развод с Мисс Суперзвездой сделал их с Винус самыми популярными людьми месяца.

Глянцевые обложки тешили его эго, но не только. Они как бы подтверждали сам факт его существования. Ну и поднимали настроение, конечно.

Кроме того, существовали еще и минеты. Ничто так не способствовало росту самооценки, как мастерски выполненный минет. А поскольку Билли теперь был свободен, он частенько выбирал в толпе девчонку посмазливее и вез ее в арендованный им особняк, чтобы там, в шезлонге возле бассейна… Чужие губы, сомкнувшиеся вокруг его возбужденного члена, голубизна бассейна, льющиеся с неба жаркие лучи солнца — все это заводило Билли куда сильнее, чем традиционная возня в полутемной спальне.

Винус считала, что Билли встречается теперь со своей недавней партнершей по съемкам Уиллоу Прайс — фигуристой блондинкой с искусственно увеличенными губами, чья успешная карьера стала очередной голливудской сенсацией. Но она ошибалась. С Уиллоу полезно было появиться на разного рода приемах, вечеринках и официальных церемониях, но никакой связи между ними не существовало по той простой причине, что молодая актриса предпочитала женщин. Она, однако, не особенно это афишировала, поэтому Билли служил для нее идеальным прикрытием. Сам Билли с удовольствием использовал красотку, чтобы еще сильнее досадить Винус.

В этот день он еще с утра почувствовал возбуждение и, вскочив на свой «Харлей», отправился на охоту. Билли потребовалось совсем немного времени, чтобы найти то, что нужно. На Мелроуз-авеню он заметил девушку в крошечном топике с надписью «Я люблю, когда это делают быстро» и короткой юбке, едва прикрывавшей промежность.

— Привет! — окликнул ее Билли, притормозив у обочины. — Это не тебя я вчера вечером видел в «Сохо-Хаус»?

Девушка остановилась и окинула Билли оценивающим взглядом. В следующее мгновение она его узнала. Через двадцать минут девушка, все еще не веря свалившемуся на нее счастью, стояла перед ним на коленях на краю бассейна, изо всех сил работая губами и язычком.

Когда все было кончено, Билли вызвал такси и отправил ее восвояси.

Найти подходящую девушку не составляло для него труда.

* * *

Лаки всегда любила завтракать в своем доме в Малибу. Ей нравилось сидеть на обращенной к океану веранде с бокалом апельсинового сока и блюдом, на котором были разложены разрезанные фиги, манго и папайи. Вставала она всегда рано — гораздо раньше остальных членов семьи, — чтобы насладиться одиночеством и покоем. Кроме того, по утрам голова у нее работала лучше, поэтому именно во время завтраков Лаки обдумывала события прошедшего дня или строила планы на будущее.

Пока, впрочем, никаких особых планов у нее не было. То, как функционировали «Ключи», ее больше чем устраивало. Даже Джино был удивлен ее достижениями. Лаки построила действительно великолепный гостиничный комплекс, лучший в Вегасе, включавший в себя не только отель, но и первоклассное казино, а также элитный кондоминиум для знаменитостей и других состоятельных людей. «Осталось только пристроить к твоему отелю ипподром, и все будет в порядке», — шутил по этому поводу Джино. В ответ Лаки только улыбалась. Впрочем, предложение отца не казалось ей абсурдным. Несмотря на свои девяносто с лишним лет, Джино сохранил острый практический ум и нередко подкидывал ей ценные идеи.

Но и без ипподрома с «Ключами» все было в порядке, и Лаки решила, что ее следующим проектом должен стать Ленни. Она давно собиралась поговорить с ним и постараться убедить сделать перерыв для отдыха, в котором тот давно нуждался. Ленни был настоящим трудоголиком: едва закончив один фильм, он тут же принимался снимать новый, и конца этому не было видно. Несмотря на это, их брак был счастливым — тут Лаки не на что было жаловаться, и все же в последнее время ей все чаще не хватало Ленни. Видеться чаще, проводить больше времени вместе — вот чего бы ей хотелось.

Потом завибрировал ее мобильник, и Лаки бросила взгляд на экранчик. Звонил ее нью-йоркский поверенный Джеффри Лонсдейл.

— Да, Джеффри, я слушаю. Что случилось? — спросила Лаки, удивленная его ранним звонком.

— Скажите, вы говорили кому-то о своем намерении продать «Ключи»?

— Что-о? — протянула Лаки и нахмурилась. — Что за бред?

— Мне несколько раз звонил человек из фирмы «Джордан девелопментс», — пояснил Джеффри. — Он утверждает, что вы собираетесь продать отель. «Джордан девелопментс» готова его купить.

— Чушь! — резко сказала Лаки. — Кстати, что это за «Джордан девелопментс»?

— Это крупная компания, которая занимается недвижимостью. Можно даже сказать — крупнейшая на Восточном побережье. Я навел кое-какие справки: они и в самом деле в состоянии купить…

— Джеффри, — терпеливо сказала Лаки, — если бы я в самом деле решила продать «Ключи», ты узнал бы об этом первым.

— Я все понимаю, миссис Сантанджело, но мистер Фуад-хан, который представляет «Джордан девелопментс», держался очень уверенно и был весьма настойчив. Настолько настойчив, что я подумал: может быть, вы как-то вышли на него напрямую.

— Если мистер Фуад-хан позвонит еще раз, скажи ему — пусть проявляет свою настойчивость в другом месте. Я не собираюсь продавать «Ключи» ни сейчас, ни в обозримом будущем.

— Я все понял, миссис Сантанджело.

— Рада это слышать.

— Честно говоря, я так и подумал, что это какое-то недоразумение. Всем известно, сколько души вы вложили в это строительство. Я был уверен, что вы не продадите отель ни за какие деньги.

— Не продам. За все сокровища мира.

— Хорошо, что все разъяснилось. Приятного вам дня, миссис Сантанджело.

— И тебе того же, Джеффри.

— У нас в Нью-Йорке, вообще-то, дождь…

— Не хотелось тебя расстраивать, но у нас в Лос-Анджелесе стоит чудная погода, — сказала Лаки, любуясь раскинувшимся перед ней голубым океаном и безоблачным небом.

— Ах, миссис Сантанджело, вы всегда знаете, как заставить меня завидовать вам черной завистью.

— Ты же юрист, Джеффри, — улыбнулась Лаки. — Юристам полагается сохранять хладнокровие.

— Ну, если вы так считаете…

— В любом случае ты же прилетишь в Вегас в пятницу на собрание акционеров, — добавила Лаки. — Тогда и насладишься солнышком.

— Солнышком? В конференц-зале? — сухо уточнил Джеффри.

— Можешь остаться на все выходные. Я устраиваю вечеринку в честь дня рождения Макс. Думаю, ты приятно проведешь время.

— Ну, может быть…

— Не может быть, а оставайся. Можешь захватить с собой жену.

— Мы разводимся.

— Тогда подружку.

— У меня нет подружки.

— О’кей, о’кей, Джеффри, подробности твоей личной жизни меня не касаются. Но если ты все-таки решишь остаться в Вегасе, дай знать моему секретарю. Он позаботится, чтобы ты ни в чем не нуждался.

Дав отбой, Лаки невольно подумала о том, что день начался как-то не так. Кому могло прийти в голову, что она продает «Ключи»? Отель был ее главным достижением, ее главным успехом в жизни, и она не отдаст его никому.

Никому и никогда.

* * *

Бобби встал рано и уехал еще до того, как проснулась Денвер. В Вегасе у него были назначены важные переговоры с русскими инвесторами, которые, если верить его близкому другу и партнеру Эм-Джею, почти созрели для того, чтобы вложить крупные суммы в филиалы «Настроения» в Лос-Анджелесе и Майами. Нужно было сделать последнее усилие, и Бобби решил показать русским свой лас-вегасский клуб. Иметь дело с этими мрачными, подозрительными типами было нелегко, зато у них было достаточно денег, чтобы Бобби мог оборудовать свои филиалы именно так, как ему хотелось.

После переговоров с русскими Бобби предстояло срочно лететь в Нью-Йорк, где он запланировал еще несколько встреч, а потом — возвращаться в Лос-Анджелес за Денвер. Оттуда они вместе отправятся в «Ключи», где проведут романтический уик-энд и заодно побывают на вечеринке в честь восемнадцатилетия Макс.

Задумавшись о Денвер, Бобби поймал себя на том, что за короткое время их отношения стали гораздо более глубокими и серьезными, чем он обычно себе позволял. Больше того, с каждым днем Денвер нравилась ему все сильнее. Она была такая… нормальная. Нормальная и умная — намного умнее всех девушек, с которыми он когда-либо встречался. Кроме того, Денвер была по-настоящему красивой, а ее чувство — искренним и горячим.

«Надо сделать так, — подумал Бобби, — чтобы в грядущий уик-энд Денвер побольше общалась с Лаки. Пусть узнают друг друга как можно лучше, чтобы впоследствии не возникло никаких недоразумений». Кроме того, Бобби хотелось, чтобы девушка, к которой он начал относиться настолько серьезно, понравилась матери. Он нарочно ничего не говорил Лаки о Денвер, решив, что мать должна сама понять, какая она замечательная. Вечеринка в честь Макс казалась Бобби превосходным предлогом, чтобы свести двух женщин вместе.

Потом, если все пройдет гладко — в чем Бобби, впрочем, ни секунды не сомневался, — он купит в Лос-Анджелесе дом, где они с Денвер могли бы поселиться. Ее нынешняя квартирка была для него маловата — Бобби привык к куда большему жизненному пространству. Пару раз он уже заговаривал об этом с Денвер, но она ответила, что думать о совместной жизни им пока еще рановато.

«Но ведь я же живу у тебя, когда приезжаю в Лос-Анджелес», — возразил Бобби.

«Не живешь, а просто останавливаешься, — поправила Денвер. — А это совсем не то же, что жить вместе».

Да, порой с ней бывало нелегко. Большинство девушек были бы на седьмом небе от счастья, предложи он им поселиться вместе в новом доме. Впрочем, значительная часть очарования Денвер как раз и заключалась в том, что она была совершенно не похожа на это самое «большинство», и это нравилось Бобби едва ли не больше всего.

И, продолжая размышлять в таком духе, он включил музыку погромче и выжал педаль газа, разгоняя свой серебристый «Ламборджини» до предельной скорости.

Бобби спешил в Вегас.

* * *

— Что-то я не очень понимаю, в чем твоя проблема, — сказала Денвер Кэролайн Гендерсон, слегка покачивая детскую коляску. Подруги сидели в саду небольшого дома Кэролайн, расположенного на тихой улочке позади супермаркета «Павильонс» в Западном Голливуде, пили кофе и разговаривали вполголоса, чтобы не разбудить ребенка. — Бобби — отличный парень, — добавила Кэролайн. — И слепому ясно, что он от тебя без ума.

— Ты думаешь? — спросила Денвер, делая глоток кофе.

— Я не думаю, я знаю, — ответила Кэролайн, отбрасывая назад упавшие на глаза светлые волосы. — Твой Бобби просто замечательный, к тому же он мне очень помог.

— Ты попала в очень сложное и опасное положение, — сказала Денвер и поставила полупустую чашку на шаткий садовый столик. — Тебя похитили и держали в заложниках, к тому же ты была беременна… Конечно, он помог. Кто угодно на его месте поступил бы так же.

— Но мне помог не кто угодно, а именно Бобби. Вы с ним спасли меня. И надо сказать, что вы появились как раз вовремя, иначе я не знаю, что бы со мной было. — Кэролайн говорила спокойным тоном, но вовсе не потому, что вспоминать прошлое ей было легко. Она тогда действительно едва не погибла.

— Без Бобби я бы не справилась, — сказала Денвер. — Он…

— Если бы не вы, я могла бы погибнуть. Или мой ребенок. — Кэролайн содрогнулась. Когда-то она работала в Вашингтоне — помощницей у сенатора Грегори Стоунмена. Между ними завязался бурный роман. Как и большинство женатых мужчин, сенатор клялся и божился, что бросит жену, хотя на самом деле ни о чем подобном даже не задумывался. Когда Кэролайн объявила ему о своей беременности, Грегори не на шутку испугался. Использовав свои связи в криминальной среде, он устроил похищение своей помощницы в надежде, что от страха и пережитого потрясения она потеряет ребенка. К счастью, этого не случилось — Бобби и Денвер вовремя нашли Кэролайн и доставили в больницу.

В больнице Кэролайн пролежала несколько дней. Оправившись, она переехала в Лос-Анджелес и там родила мальчика, которого назвала Энди. С сенатором Стоунменом Кэролайн поклялась никогда больше не видеться и не разговаривать. Он, впрочем, ее не разыскивал — после своего отъезда в Калифорнию она не имела о нем никаких известий, и это ее больше чем устраивало. Энди принадлежал только ей одной, и Кэролайн не собиралась подпускать сенатора к сыну и на пушечный выстрел.

— Моя проблема в Лаки, в матери Бобби, — пояснила Денвер, которой очень хотелось выговориться. — Она такая… Даже не знаю, как ее тебе описать.

— А ты попробуй, — предложила Кэролайн.

— Во — первых, она настоящая красавица, — начала Денвер, стараясь набросать точный портрет неукротимой Лаки. — Высокая, смуглая, с роскошными черными кудрями и черными глазами. Классическая итальянка — и совершенно неотразимая.

— Ну и что в ней такого страшного? — пожала плечами Кэролайн. — Кстати, если судить по внешности твоего Бобби, он, наверное, пошел в мать. Что ж, хорошая наследственность — это уже немало.

— Еще Лаки очень талантлива. И не в чем-то одном, а буквально во всем. То есть, я хочу сказать — за что бы она ни взялась, она непременно добьется грандиозного успеха, — продолжала Денвер, гадая, есть ли у нее хоть ничтожный шанс не затеряться на фоне величественного явления природы по имени Лаки Сантанджело. — Она строит отели, умеет управлять киностудией, замечательно готовит и вообще все делает сама. Кроме того, у нее трое детей и замечательный муж, с которым она прожила уже много лет. Ты, наверное, о нем слышала — его зовут Ленни Голден.

— Тот самый Ленни Голден? Известный актер?

— Он был актером, но сейчас Ленни пишет сценарии и снимает собственные фильмы.

— Похоже, Бобби крупно повезло с родителями.

— Ленни его отчим, — уточнила Денвер и снова потянулась к отставленной чашке. — Кажется, я уже говорила, что родной отец Бобби — крупный греческий судовладелец и миллиардер. Когда он умер, Бобби унаследовал половину его состояния. Теперь он может пользоваться собственным самолетом и… и много чем еще, а я… В общем, ты понимаешь. Рядом с такими людьми начинаешь чувствовать себя какой-то козявкой. Ничтожеством.

— Прекрати, Денвер, — строго сказала Кэролайн. — Ты не должна так думать. Никакое ты не ничтожество, просто…

— Я имела в виду, что мать Бобби — само совершенство, а я — нет. — Денвер поморщилась. — В этом все дело.

— О господи! — Кэролайн даже руками всплеснула. — Ты лучше посмотри на себя, Денвер! Посмотри как следует!

— И что? — угрюмо спросила Денвер. Кэролайн ее явно не понимала.

— А то, что ты себя недооцениваешь. Ты занимаешься интересной и важной работой и уже многого достигла. Кроме того, ты молода, умна, красива, и у тебя есть потрясающий бойфренд… — Кэролайн выдержала многозначительную паузу и добавила: — Правда, готовить ты совершенно не умеешь, но, я думаю, Бобби встречается с тобой не из-за твоей стряпни.

Денвер невольно рассмеялась.

— Я не так уж красива и, по большому счету, не очень молода, но в голове у меня кое-что есть, — сказала она.

— Ты ошибаешься, — поправила Кэролайн. — Двадцать семь для женщины — это самый расцвет. Что касается внешности, то твоя красота не имеет никакого отношения к глянцевому совершенству журнальных красоток. Ты совсем другая — теплая, живая, естественная… И твое очарование становится только сильнее от того, что ты сама не сознаешь, насколько здо́рово выглядишь.

— Спасибо, конечно, — с сомнением проговорила Денвер, — но видела бы ты, какие девушки собираются в этом его клубе! Я уже не говорю о тех, которые вешаются ему на шею, стоит нам только куда-нибудь выйти.

— А тебе-то что за дело? Ведь это не он на них вешается, а они, так?

— Да, но…

— Никаких «но»! — решительно заявила Кэролайн. — Парень от тебя без ума, это все знают, а ты сомневаешься. Что касается девиц, которые вешаются на него в клубе или на улице, то… Хочешь, угадаю, как они выглядят? Наверняка они худые, как драные кошки, потому что ничего не едят; у них огромные фальшивые сиськи, накачанные силиконом губы и подтянутая кожа на скулах. Еще у них…

— Перестань! — воскликнула Денвер, снова разражаясь смехом. — Нельзя же так! Ведь большинство из этих девушек работают в шоу-бизнесе, а значит, должны соответствовать… И они стараются.

— Чушь! Если они и работают, то вовсе не в бизнесе, — отрезала Кэролайн. — Впрочем, хватит об этом. Не обижайся, но сейчас мне хотелось бы поговорить о себе…

— Не возражаю, — улыбнулась Денвер. — А что у тебя случилось?

— Ничего особенного, просто… В общем, я решила, что хватит с меня мужчин, — объявила Кэролайн. — Надо менять ориентацию.

— Что-о?! — Денвер едва не подавилась кофе. — Разве можно просто взять и решить — мол, с завтрашнего дня буду лесбиянкой? По-моему, человек либо гомосексуален, либо нет, и…

— А вот я решила, — спокойно констатировала Кэролайн. — И никто меня не убедит, что это неправильно. На занятиях йогой я познакомилась с очень симпатичной молодой женщиной. Она пригласила меня на свидание, и я согласилась.

— Но… почему?

— Как я уже сказала, довольно с меня мужчин. Сначала я встретила Мэтта, который изменял мне направо и налево. Потом был Грегори, который оказался просто лживым куском дерьма. К тому же этот мужской секс… словом, от него одни неприятности. По-моему, причин достаточно, не так ли?

— Так-то оно так, но… — начала было Денвер, но тут Энди в коляске разревелся. Пока Кэролайн пыталась его успокоить, Денвер бросила взгляд на часы и поняла: еще немного, и она опоздает на работу.

— Значит, ты считаешь — мне сто́ит съездить с Бобби в Вегас? — спросила она, торопливо выуживая из сумочки ключи от машины.

— Конечно! — уверенно отозвалась Кэролайн, беря сына на руки.

— Ладно, посмотрим, что из этого выйдет, — сказала Денвер, направляясь к калитке. Про себя она уже решила, что обязательно поедет. — Желаю приятно провести время с этой твоей… Кстати, как ее зовут?

— Ванесса, — сказала Кэролайн и мечтательно улыбнулась. — Ванесса…

* * *

Не открывая глаз, Макс сноровисто нащупала на прикроватном столике мобильник.

— Алло?.. — сонно пробормотала она.

— Угадай, где я? — раздался в трубке знакомый голосок.

— Куки?

— Да, это я! — Куки хихикнула. — Крошка Куки собственной персоной.

Макс приоткрыла один глаз и поглядела на часы.

— Ну и где ты? — спросила она, хотя ей казалось — она уже знает ответ.

— Ну догадайся же!..

— Не хочу, — раздраженно буркнула Макс, пинком отбрасывая одеяло. — Где ты, мать твою?!

— Я у Фрэнки, и должна сказать — это было восхитительно, — затараторила Куки. — Потрясающий секс. Я еще никогда ничего такого не…

— Черт! — выругалась Макс, садясь на кровати. — Ты с ним трахалась?

— Конечно! — Куки снова хихикнула, на сей раз — с торжеством.

— Твою мать! — повторила Макс. — Ты не должна была этого делать. Фрэнки — совсем не тот, кто тебе нужен.

— Почему не должна?

— Потому. Во — первых, Фрэнки никогда ни с кем не встречается подолгу, а во — вторых, он законченный нарко́т.

— Ну и что? Зато он классно трахается, — протянула Куки. — Хочешь, расскажу кое-какие подробности?

— Спасибо, не надо, — быстро сказала Макс. — Терпеть не могу подобные вещи.

— Ну, ты и зануда! — Куки сделала вид, что обиделась. — Позвоню лучше Гарри, такие подробности он любит.

— Вот и позвони.

Макс дала отбой. Все-таки Куки добилась своего, подумала она с раздражением и тревогой. Фрэнки Романо — бывший друг Бобби, так и не сумевший справиться с привычкой к кокаину, — был человеком непредсказуемым и ненадежным. Новость была не из приятных, к тому же Макс чувствовала себя виноватой. Ей не следовало оставлять Куки в клубе с этим гнусным типом, который еще совсем недавно промышлял тем, что на пару со своей подружкой Аннабель Маэстро поставлял состоятельным клиентам девочек по вызову. Можно было не сомневаться, что Фрэнки сначала использует Куки для каких-то своих целей, а потом бросит. Ему-то это как с гуся вода, а вот Куки придется плохо. Да и самой Макс будет не лучше, потому что именно ей придется выслушивать стоны и жалобы подруги.

«Ну и кашу я заварила, — снова подумала Макс. — Дернуло же меня просить Фрэнки провести всю компанию в этот идиотский клуб! О чем я только думала?»

Натягивая просторную футболку, Макс продолжала ломать голову, что можно сделать, чтобы как-то исправить положение.

К сожалению, ничего путного ей на ум так и не пришло.

* * *

Не успел Бобби припарковать машину на закрытой частной стоянке возле «Ключей», как к нему бросился Эм-Джей — его близкий друг и партнер по клубному бизнесу. Мужчины тепло обнялись.

Эм-Джей был красивым афроамериканцем — не слишком высоким, но изящным и пропорционально сложенным. Примерно год назад он женился на молодой, амбициозной поп-певице по имени Кэсс, правда, брак они зарегистрировали скорее под влиянием момента. Теперь Кэсси была в положении, и Эм-Джей, который переехал в Лас-Вегас из Нью-Йорка, чтобы присматривать за работой местного филиала «Настроения», чувствовал себя совершенно счастливым. Кэсси, однако, не разделяла его радости. Ей было всего девятнадцать, и она мечтала о звездной карьере, а вовсе не о пеленках и распашонках. Нисколько не улучшала ситуации выжидательная позиция, которую заняли родители Эм-Джея. Его отец, известный нейрохирург, и мать, бывшая оперная певица, не одобряли выбор сына: Кэсси казалась им слишком вульгарной, поэтому они не спешили сближаться с невесткой. Им, впрочем, не нравилось и то, что их единственный сын управляет ночным клубом. Не имело никакого значения, что «Настроение» пользовалось бешеной популярностью и приносило стабильно высокую прибыль. Эм-Джей, считали они, мог бы найти себе более почтенное занятие.

Сам Эм-Джей, однако, ни о чем подобном не задумывался. Он обожал свою юную жену, но теперь, когда в их семье ожидалось прибавление, Эм-Джей больше не мог закрывать глаза на назревающие проблемы. Как поступить — вот что ему хотелось обсудить с Бобби.

— Отличная тачка, — заметил Эм-Джей, разглядывая серебристый «Ламборджини».

Бобби кивнул:

— Я решил, что мне понадобятся приличные колеса, коль скоро я теперь буду проводить на Западном побережье куда больше времени, чем раньше. Эта птичка разгоняется до двухсот одиннадцати миль в час, представляешь? С ней никакого самолета не нужно, а управлять ею одно удовольствие. Впрочем, Денвер от нее не в восторге.

— Правда? — Эм-Джей обошел «Ламборджини» кругом. — Интересно, почему?..

— Она считает, что эта машина ездит слишком быстро и выглядит слишком роскошно.

— Пожалуй, на дороге она действительно привлекает внимание, — согласился Эм-Джей. — Зато полицейским тебя не догнать.

Оба расхохотались и плечом к плечу прошли в просторный, застекленный со всех сторон вестибюль.

— Ну а как твоя другая птичка? — спросил Эм-Джей. — Та, которая сама сажает в клетки плохих парней?

— У Денвер все в порядке, — сообщил Бобби. — И вообще она замечательная.

— Я так и подумал, — кивнул Эм-Джей. — Я не помню случая, чтобы ты был настолько увлечен кем-либо… Должно быть, Денвер действительно особенная.

— Что тебе сказать, дружище, — сказал Бобби с широкой улыбкой. — С ней я чувствую себя счастливым.

— Это самое главное, — подтвердил Эм-Джей.

— Ага.

— Кстати, о счастье, — добавил Эм-Джей. — У меня тоже есть новости. Ты… В общем, можешь меня поздравить.

— С чем?

— Кэсси беременна.

— Господи, дружище! Ты уверен, что… что готов стать отцом?

— Я готов, давно готов.

— А родителям ты сказал?

— Пока нет, но скоро скажу.

— Чем скорее ты это сделаешь, тем лучше.

— Можно подумать, я не знаю.

— Они тоже будут счастливы.

— Думаешь?

— Сам увидишь. А сейчас идем, нам нужно поскорее закончить наше маленькое дельце с русскими инвесторами. Подпишем договор, а потом и отпразднуем твои новости.

Глава 5

Когда Арман Джордан решал, что ему хочется иметь то-то и то-то, об отказе не могло быть и речи. Это могла быть женщина, недоступное простым смертным произведение искусства, какой-нибудь редкий деликатес, уникальный автомобиль или здание — он всегда получал что хотел. Никто никогда не говорил ему «нет», а если такое случалось, Арман просто повышал цену.

Эта его привычка распространялась буквально на все. Обычно Арман предпочитал дорогих девочек по вызову. Классные шлюхи умели такое, о чем обычные женщины даже не слышали. Маленькие, грязные трюки. Вещи, о которых мужчина может только мечтать. Изредка Арман сталкивался с женщинами, которые не продавались, но его это не обескураживало. Он твердо знал, что у каждой женщины есть своя цена, причем не всегда она выражалась в долларах или в евро. Иногда Арман развлекался тем, что пытался выяснить, что представляла собой эта цена. Для него это была азартная игра, в которую он играл исключительно для собственного удовольствия. А когда Арман играл, ему нужна была только победа.

Его последним «завоеванием» подобного рода была Нона Константайн — супруга некоего Мартина Константайна, который был основным конкурентом Армана в бизнесе, связанном с недвижимостью. Мартина многие считали почти таким же богатым и влиятельным, как владелец «Джордан девелопментс», но все эти люди глубоко заблуждались.

Нона была именно такой женщиной, которой Арману хотелось обладать. Замужняя, с маленьким ребенком, не растерявшая еще своей красоты бывшая Мисс Словакия, была завидным трофеем. Мартин ее буквально обожал, но Арман был уверен, что после родов муж трахал Нону меньше, чем ей хотелось.

Составить план кампании было несложно. Арман и Константайны вращались в одних и тех же кругах и часто сталкивались на вечеринках, благотворительных приемах, открытиях галерей и банкетах. В этих условиях познакомиться с Ноной поближе было несложно, тем более что Армана всегда сопровождала красивая девушка, следовательно, никаких подозрений у мужа он не вызывал. В Нью-Йорке вообще мало кто знал, что все девушки Армана были высокооплачиваемыми профессионалками, которые никогда не доставляли ему неприятностей и не выдвигали претензий. «Никогда не использовать одну и ту же шлюху дважды» — таково было его правило, которого он неукоснительно придерживался.

Хозяйки салонов нью-йоркского высшего общества считали Армана Джордана желанной добычей. Не раз и не два они пытались познакомить его со своими дочерьми, но ему каждый раз удавалось ускользнуть из расставленных сетей. Что и говорить, он был интересным мужчиной — высокий, с аккуратными черными усами и густыми бровями над задумчивыми темными глазами и с безупречным вкусом. Одевался он действительно отлично — носки и белье Арман менял каждый день, рубашку мог надеть дважды, не больше, а пошитые на заказ костюмы хранились в шкафах не дольше месяца. Его привлекательность усугублялась окружавшей Армана аурой легкой таинственности. Хозяйки салонов подозревали, что он не только весьма богат, но и что в той маленькой ближневосточной стране, откуда мистер Джордан был родом, он принадлежит к высшей аристократии, но о том, что он принц, никто не догадывался.

Арману потребовалось около двух месяцев, чтобы заманить Нону в свой пентхаус под предлогом того, что он-де хочет показать ей недавно приобретенный офорт Пикассо. О том, что пришлось ждать столько времени, он не жалел. Ожидание ему скрашивало предвкушение грядущего торжества.

Нона приехала в одиннадцать утра — время, вполне укладывавшееся в сложившиеся понятия о приличиях. На ней был светло-розовый костюм от «Шанель», кружевная блузка и бежевые туфли на шпильках, которые звонко цокали по отполированным мраморным полам, пока Арман водил ее по комнатам, показывая квартиру. В конце концов оба оказались в главной спальне, обставленной в сугубо мужском стиле — темно-бордовые кожаные диваны и черные кашемировые покрывала на огромной кровати.

— Я заметила, у тебя нет никаких семейных фотографий, — сказала Нона и кокетливо хихикнула, окидывая спартанскую обстановку спальни пристальным взглядом. — Ты ужасно таинственный мужчина, Арман. Кстати, почему я каждый раз вижу тебя с новой девушкой? Может, ты в поиске — ищешь подходящую женщину, с которой мог бы связать свою жизнь?

— Зачем мне кого-то искать, когда я нашел тебя? — спросил Арман, глядя ей в глаза с таким видом, словно он действительно имел в виду то, что говорил.

Он сразу понял, что недели ожидания полностью окупились. Комплименты, ненавязчивые знаки внимания и лесть, лесть, лесть сделали свое дело. Нона клюнула, и теперь он мог делать с ней все, что хотел.

Насилие и унижения заводили его сильнее всего.

Сначала он поцеловал ее, сильно прижавшись губами к ее губам, чтобы не дать Ноне возможности возразить. Его язык проник ей глубоко в рот, а рука задрала подол юбки. Сильные пальцы грубо рванули ткань трусиков и впились в горячий, податливый, сочащийся влагой возбуждения холмик. Никаких прелюдий, никакой предварительной любовной игры не требовалось. Нона Константайн завелась с пол-оборота в ту самую минуту, когда переступила порог его квартиры. Она с самого начала знала, на что шла, и хотела этого. Что ж, Арман готов был дать ей все, чего она так желала.

И даже больше.

Нона не брила лобок. Растительность в интимных местах особенно возбуждала Армана, и он принялся накручивать волосы на пальцы, пока она не вскрикнула от боли. Этот вскрик доставил ему острое наслаждение. Если бы он хотел женщину, выбритую как ребенок, он купил бы ребенка.

— О, Арман!.. — простонала Нона. От возбуждения она раскраснелась и запыхалась. — Что ты… Мы не должны…

Но возражать было поздно. Слишком поздно.

Арман швырнул ее на кровать, думая о Мартине Константайне и о скрытой камере, которая фиксировала каждое его движение, каждый жест. Эта мысль вызвала у него такую мощную эрекцию, что он сам себе удивился. Пора было действовать, но Арман мог позволить себе помедлить еще немного. Сунув руку в ящик ночного столика, он достал оттуда бумажный пакетик с кокаином и высыпал по щепотке белого порошка прямо на торчащие соски Ноны.

Пока Арман втягивал порошок поочередно то левой, то правой ноздрей, женщина под ним извивалась и корчилась от желания, умоляя его не мешкать. И он не стал мешкать. Арман атаковал ее яростно и сильно, потом, после нескольких движений, перевернул Нону на живот и взял сзади, не обращая внимания ни на возражения, ни на крики боли.

Сообразив, что романтическое свидание с таинственным мистером Джордан идет совсем не так, как она рассчитывала, Нона Константайн сделала попытку освободиться, но у нее ничего не вышло. Арман как одержимый продолжал вонзаться в нее сзади. Это, считал он, послужит блудливой джаляб достаточным наказанием за ее неверность мужу.

Потом начал действовать наркотик, и Арман почувствовал себя непобедимым и могучим. Он был мужчиной, венцом творения, почти богом. Нона в очередной раз подтвердила то, что он знал и так: все женщины были просто грязными шлюхами.

Все, за исключением, быть может, его акрамшахрской жены. Но на Сурайю Арману всегда было глубоко плевать.

* * *

Отымев Нону Константайн всеми известными ему способами, Арман сообщил ей, что она — продажная тварь и проститутка, после чего выволок из спальни и вытолкал за дверь. Потрясение и шок, отразившиеся на лице Ноны, когда он швырнул ей вслед порванное белье и костюм, невозможно было описать словами.

— За что? Что я сделала?! — всхлипывала она, но Арман просто захлопнул дверь перед самым ее носом.

Отвечать он не собирался.

Ему было приятно думать, что Ноне некому пожаловаться и что она ничего не сможет сделать, хотя он фактически ее изнасиловал. Придется ей как-то с этим жить.

Избавившись от Ноны, Арман принял еще дозу кокаина и вызвал Фуад-хана, который работал в квартире этажом ниже.

— Поднимись, — велел он. — Это срочно.

Через минуту Фуад-хан был уже в пентхаусе.

— Что слышно насчет «Ключей»? — спросил Арман, как только его помощник появился на пороге.

— Перед твоей дверью плачет какая-то полуголая женщина, — сказал Фуад, заметив, что его патрон одет только в халат на голое тело и на его верхней губе белеют предательские кристаллики белого порошка. В последнее время Арман Джордан увеличил дозы, и это тревожило Фуада. Хозяин с каждым днем становился все более непредсказуемым, способным на самые дикие выходки.

— Надеюсь, ты не стал ее утешать? — ответил Арман, делая шаг по направлению к своей роскошной ванной комнате.

— Кто она? — спросил Фуад.

— Шлюха, — коротко ответил Арман и добавил хвастливо: — Жена Мартина Константайна. Я же говорил, что смогу заполучить любую женщину, какую захочу.

Пожав плечами, Фуад вошел в ванную следом за хозяином. В том, как Арман относился к женщинам, было что-то патологическое. В глубине души Фуад был уверен, что у босса серьезные психологические проблемы, но высказывать свои мысли вслух не осмеливался. Жестокое отношение к женщинам и усилившаяся тяга к наркотикам делали Армана весьма опасным человеком.

— Эта дрянь получила по заслугам, — добавил Арман, скидывая с плеч халат. — Она не скоро забудет сегодняшний день.

— А если она пожалуется мужу?

— Мужу? Не говори глупости, Фуад. Нона пришла сюда сама, по своей воле. Она хотела трахаться, даже просила меня об этом… Кстати, достань DVD из скрытой камеры, сделай две копии и спрячь в мой сейф.

— Хорошо. — Фуад кивнул. Он сделает три копии и оставит одну себе. Когда имеешь дело с таким человеком, как Арман Джордан, страховка необходима.

— Так что там с «Ключами»? — снова спросил Арман и шагнул в отделанную розовым мрамором душевую кабинку. — Что тебе сказали? Какова цена?

— Я звонил туда несколько раз, — уклончиво ответил Фуад, которому не хотелось признаваться, что он разговаривал не с самим владельцем, а всего лишь с его нью-йоркским представителем. Впрочем, у него сложилось впечатление, что в ближайшее время «Ключи» вряд ли будут проданы, однако делиться с Арманом своими предчувствиями он не спешил. Босс был явно на взводе и мог повести себя непредсказуемо.

— Пока ничего определенного мне не сказали.

— Ну что они там телятся? Неужели нельзя решить этот вопрос быстрее? — с досадой воскликнул Арман, включая душ. Из четырех душевых головок ударили упругие струи воды.

— Ты сообщил мне о своем желании купить «Ключи» всего два дня назад, — возразил Фуад. — Думаю, в данном случае будет разумнее немного подождать.

Арман нетерпеливым движением выключил душ и вышел из кабинки. Струи воды стекали по его обнаженному телу на пол.

— Ты же в курсе, терпение — не моя сильная сторона. Кому, как не тебе, это знать.

— Я знаю. — Фуад-хан старался не смотреть на член босса, который даже в спокойном состоянии выглядел устрашающе. Как и его отец-эмир, Арман не страдал чрезмерной стыдливостью. — Не беспокойся, я держу вопрос под контролем.

— И все-таки постарайся побыстрее, — сказал Арман, яростно растираясь полотенцем. — Мне нужен этот отель, и я готов заплатить за него любые деньги. Любые, слышишь?!

— Да, разумеется. Я понимаю. — Фуад решил, что согласиться будет проще, чем спорить.

— Как здоровье твоей жены? — спросил Арман, внезапно меняя тему разговора.

Фуад ответил не сразу. Ему не особенно хотелось обсуждать с боссом свои семейные дела. Он знал, что Арман не одобряет его брак: принц считал — его помощник сделал ошибку, женившись на американке. Тем не менее Фуад обожал жену и двух маленьких детей и старался не обращать внимания на недовольство Армана.

— С Элисон все в порядке, спасибо, — сдержанно ответил он.

— Она тебе еще не изменила? — поинтересовался тот с глумливой ухмылкой.

Фуад холодно промолчал.

— Все американки рано или поздно изменяют своим мужьям, — сказал Арман наставительно. — Взять хотя бы ту шлюху, которую я только что отсюда вышвырнул. Вот классический пример богатой дряни, у которой кое-где чешется.

И снова Фуад промолчал, притворившись, будто грубость ничуть его не задела. Ему, однако, было нелегко понять босса, чья мать тоже была американкой. Впрочем, отношения между Арманом и Пегги всегда были непростыми.

— Ступай, — неожиданно велел ему босс. — И не слезай с телефона, пока не узнаешь, сколько они хотят за «Ключи». Еще до вечера отель должен быть моим.

Глава 6

— Какие новости? — спросила Денвер Леона — молодого детектива, с которым она подружилась некоторое время назад. Именно он убедил ее перейти в Отдел по борьбе с наркотиками, о чем Денвер нисколько не жалела.

Леон был афроамериканцем — спокойным, сдержанным, внимательным. Свое дело он знал превосходно и был готов помочь Денвер освоиться на новом месте. У них сложились прекрасные дружеские и рабочие отношения, и Денвер надеялась, что таковыми они и останутся, ибо в последнее время ей все чаще казалось, что Леон собирается пригласить ее на свидание.

«Пожалуйста, господи, только не это! — нередко думала она. — Ведь все было так хорошо, к тому же я не свободна. Я не хочу обижать Леона, не хочу портить с ним отношения!»

Нельзя было сказать, что Леон некрасив или непривлекателен. Напротив, в нем было что-то от молодого Уилла Смита, поэтому, где бы он ни появился, женщины украдкой поглядывали в его сторону. Денвер по этому поводу слегка над ним посмеивалась; Леон, правда, держался довольно скромно, но она догадывалась, что в душе он — изрядный бабник.

— Новости? — повторил Леон. — Кое-что есть. Один мексиканец-наркодилер забаррикадировался в собственном доме, где у него хранится целый арсенал огнестрельного оружия, и взял в заложники своего же ребенка. Я сейчас еду туда. Полиция уже перекрыла движение и эвакуирует соседей.

— Какие же это новости? — проговорила Денвер, думая о том, что ее слова могут показаться молодому детективу циничными. С другой стороны, она была не так уж не права: в Лос-Анджелесе, как и в любом другом большом городе, дня не проходило без перестрелок, убийств, захватов заложников и погонь. Со всем этим, впрочем, она столкнулась, только когда перешла на работу в прокуратуру. До этого — когда Денвер служила в адвокатской конторе на Беверли-Хиллз — едва ли не самыми серьезными преступлениями, с которыми ей приходилось иметь дело, были магазинные кражи или нарушения правил дорожного движения, совершенные какой-нибудь голливудской старлеткой в состоянии наркотического опьянения.

— А тебе этого мало? — ухмыльнулся Леон. — Кстати, отчего ты сегодня так поздно?

— Я, гм-м…

— Бойфренд задержал? — спросил молодой детектив, облокачиваясь на ее стол.

— Да, Бобби в Лос-Анджелесе, — призналась Денвер с глуповатой улыбкой. — Но я опоздала вовсе не…

— Утренний секс — лучшее, что я знаю, — ухмыльнулся Леон.

— Что-что? — Денвер сделала вид, будто не понимает, о чем идет речь.

— Да ты только посмотри на себя в зеркало, — сказал Леон. — Сегодня ты прямо сияешь. С чего бы?..

Черт! Леон был прав. Денвер давно знала, что каждый раз, когда она занималась сексом, это было видно по ее лицу, по глазам, по жестам. И она ничего не могла с этим поделать, как ни старалась.

— Ладно, мне надо работать, — сказала она, напуская на себя строгость. — Так что если ты… — Денвер включила компьютер.

— Все. Меня уже нет. Я уехал. Улетел. Испарился. — Леон примирительным жестом выставил перед собой ладони.

— Будь осторожнее, ладно?

— Я всегда осторожен, — ответил Леон.

Когда он ушел, Денвер снова задумалась о Бобби. Каждый раз, когда они расставались, она могла думать только о нем. Это было смешно, нелепо, но справиться с собой Денвер не удавалось. Напрасно она твердила себе, что давно выросла, что она — взрослая, самостоятельная женщина, которая превосходно владеет собой и умеет справиться с любой ситуацией. Снова и снова Денвер представляла себе его лицо, как бывало с ней в старших классах. Да и в самом деле, как можно было забыть те дни? Бобби Сантанджело Станислопулос — черноволосый красавец, атлет, звезда школьной футбольной команды, пользовался невероятной популярностью среди девчонок, и Денвер не была исключением. Как и многие ее подруги, она мечтала о нем днем и ночью, но увы — Бобби ее не замечал. Он, похоже, даже не подозревал о ее существовании. И вот теперь, десять лет спустя, он стал ее бойфрендом.

Разве это не чудо?

«Хватит мечтать, пора за работу!» — строго приказала себе Денвер, но прошло еще немало времени, прежде чем она сумела сосредоточиться на документах на экране компьютера.

* * *

— Что-то ты сегодня рано, — заметила Лаки, окидывая дочь внимательным взглядом.

По всему было видно, что Макс только что проснулась — веки слегка припухли, волосы в беспорядке. И все-таки она была хороша — гибкое молодое тело, длинные загорелые ноги, изящные кисти. Спасибо тебе, боже, за то, что ты дал нам с Ленни такого красивого ребенка, подумала Лаки. Впрочем, Макс уже не была ребенком — перед ней была юная женщина, готовая начать самостоятельную жизнь.

— Поздно легла? — поинтересовалась она, наблюдая, как Макс сонно тычется из угла в угол.

— А? Что?.. — пробормотала дочь.

— Когда я вчера вернулась, тебя еще не было, — сказала Лаки.

— Ну вот, начинается… — пробормотала Макс и зевнула.

— И тебе также доброго утра, — сухо заметила мать.

Не ответив, Макс потянулась к графину с соком.

— Так где ты вчера была?

— Это что, допрос? — недовольно осведомилась Макс.

— А что, тебе есть что скрывать? — ответила Лаки вопросом на вопрос.

— Разве от тебя что-нибудь скроешь?

— Вот именно. — Лаки кивнула. Все-таки, в который уже раз подумала она, Макс очень похожа на нее. Дерзкая, своевольная, независимая, склонная к авантюрам и не всегда разумному риску, и в то же время еще не совсем уверенная в себе и в своих силах. Когда-то Лаки тоже была такой.

— Извини, — промолвила Макс после небольшой паузы. — Просто я… В общем, вчера мы с Куки и Гарри хотели развлечься, но не получилось.

— Это бывает, — сочувственно проговорила Лаки. — Кстати, вчера я разговаривала с твоим братом. Он передавал тебе привет.

— С Бобби? — Макс выпрямилась.

— Нет, с Джино-младшим. Ему очень нравится в Европе. И Леонардо тоже. Они сейчас катаются на лыжах в Швейцарии. Насколько я поняла, оба прекрасно проводят время.

— А где Бобби? — спросила Макс, гадая, рассказывать ли старшему брату о Фрэнки или нет. Он наверняка рассердится, что она повела друзей в «Реку», но, с другой стороны, откуда ей было знать, что этот новый ночной клуб принадлежит его бывшему приятелю? Она, в конце концов, не ясновидящая какая-нибудь!..

— Не знаю точно, — покачала головой Лаки. — Зато я знаю, что он непременно приедет в Вегас на твой день рождения.

— Мам… — осторожно начала Макс. — Я тут поразмыслила… В общем, я что-то не очень уверена насчет этой вечеринки. В смысле, стоит ли заморачиваться… ну и все такое.

— Даже не думай! — строго сказала Лаки. — Восемнадцать лет бывает только раз в жизни. Это большое событие. Ленни, Бобби, Джино — все хотят тебя поздравить.

— А Бобби… он приедет с этой своей новой подружкой?

— С какой подружкой?

— Ты сама прекрасно знаешь с какой. С этой… с Денвер. По-моему, у них это серьезно.

— Вот как? — Лаки притворилась удивленной.

— Ну, мам!.. — Макс не выдержала и рассмеялась. — Ты же сама все прекрасно знаешь!

— Вообще-то, нет, не знаю.

— В таком случае ты — единственная, кто до сих пор не в курсе. Почему, как ты думаешь, в последнее время Бобби зачастил в Лос-Анджелес, если один его клуб находится в Нью-Йорке, а другой — в Вегасе?

— Кто тебе сказал, что Бобби бывает в Лос-Анджелесе?

— Сорока на хвосте принесла.

Лаки не сразу нашлась что сказать. Она и в самом деле не думала, что у сына может появиться подружка, к которой он отнесется достаточно серьезно. Ей всегда казалось, что Бобби — как когда-то его дед Джино — принадлежит к тому типу мужчин, которые не отличаются постоянством. Особенно в столь молодом возрасте. Бобби не было и тридцати, и Лаки считала, что ему еще рано связывать себя сколько-нибудь серьезными отношениями. Эту девушку — Денвер — она видела, но не обратила на нее внимания. Точнее, ей, как и остальным, показалось, что надолго она не задержится. По-видимому, Лаки ошиблась, поэтому, если теперь Бобби привезет свою девушку на день рождения, нужно будет повнимательнее к ней присмотреться.

Что особенно удивило Лаки, так это то, что — если верить Макс — Бобби в последнее время часто бывает в Лос-Анджелесе. Тогда почему он не звонит, не заходит?

Кто она, эта Денвер? Чем она так приворожила ее сына?

Пора было это выяснить.

* * *

— Значит, у вас с Кэсси будет ребенок, — сказал Бобби, когда они с Эм-Джеем вошли в стеклянный лифт в стиле ар-деко, собираясь подняться в «Настроение». — Просто не верится… Папаша Эм-Джей!.. Вот не думал, что такое случится, да еще так скоро.

— Да, — невесело согласился приятель. — Кто бы мог подумать. Как-то все это очень неожиданно…

— Неожиданно было, когда вы с Кэсси вдруг взяли и поженились, — возразил Бобби. — Ну а брак подразумевает семью, рождение детей и прочее… Впрочем, все это ерунда, если ты счастлив.

— Очень счастлив, — кивнул Эм-Джей, но его голосу недоставало убежденности.

— Ты уверен? — Бросив на друга быстрый взгляд, Бобби подумал, что он вовсе не выглядит счастливым. Похоже было, его грызут какие-то сомнения.

— Конечно, уверен, — подтвердил Эм-Джей все так же уныло. — Но…

— Но?..

— Есть одна небольшая проблема. Кэсси не собирается рожать. Она все время твердит, что сделает аборт, а я против!..

Бобби нахмурился:

— Ты шутишь?

— Вовсе нет. Кэсси не хочет ребенка, и я понятия не имею, что мне делать. Может, ты что-нибудь посоветуешь? — с надеждой добавил Эм-Джей.

— Что же я могу посоветовать? — Бобби покачал головой. — Вот проблема так проблема!

— Именно, — подтвердил приятель. — Чертовски сложная проблема.

— И что ты собираешься предпринять? Есть какие-то идеи?

— Никаких. — Эм-Джей беспомощно пожал плечами. — Ничего в голову не приходит. Я, правда, ей сказал — пусть только попробует сделать аборт, и между нами все будет кончено, но…

— Ты ее просто пугал или?..

— Я говорил совершенно серьезно. Мне не до шуток. Ведь ребенок — это… это…

— Тут я тебя понимаю, — сказал Бобби. — Ребенок — это важно, но Кэсси… В общем, желаю тебе удачи, дружище. Она тебе понадобится.

Лифт остановился на нужном этаже, двери открылись, и мужчины шагнули из кабины прямо в вестибюль «Настроения».

Ненадолго задержавшись у входа, Бобби быстрым взглядом окинул свой клуб. Каждый раз, приходя сюда, он испытывал гордость от сознания того, чего ему удалось добиться. Обстановку клуба и царящую в нем атмосферу можно было описать двумя словами: изысканность и сексуальность. В просторных полукабинетах стояли итальянские кожаные диваны, столы из ценных пород дерева были привезены из Бразилии, отделанные дымчатыми зеркальными панелями стены отражали свет стоящих на столиках свечей; впрочем, электрическое освещение тоже присутствовало, но светильники были так искусно спрятаны в стенах, что почти не бросались в глаза. В центре главного зала поблескивал водой бассейн, окруженный уютными частными кабинками. Установленная в клубе стереосистема была настоящим произведением искусства. В целом клуб производил впечатление стильного и уютного заведения, где можно приятно провести время.

Неудивительно, что чуть не с первого дня «Настроение» стало очень престижным местом, где любили бывать голливудские звезды и городская элита. Знаменитости, приезжавшие в Вегас на гастроли, тоже не считали зазорным отдохнуть в популярном клубе, благо обычным туристам сюда было не попасть. В «Настроении» заботились о том, чтобы клиентов никто не беспокоил.

Словом, клуб был что надо, и Бобби имел полное право гордиться своим детищем.

— Помнишь Сьюки — девчонку, которая училась с нами в старших классах? — спросил Эм-Джей, делая шаг по направлению к бару. — Ту, которая от меня залетела?

— Мне помнится, тревога оказалась ложной, — удивился Бобби. — Разве нет?

— Нет. Я ничего тебе не говорил, потому что ты уезжал на лето к своим греческим родственникам, — объяснил Эм-Джей. — Кроме того, Сьюки взяла с меня слово, что я никому не скажу.

— И все-таки мне ты мог бы сказать — я бы не проболтался, ты же знаешь. Кроме того, я бы постарался тебе помочь, — серьезно сказал Бобби.

— Я понимаю. — Эм-Джей зашел за стойку и открыл один из холодильников. — Но нам нужно было спешить. Сьюки поздно спохватилась — когда я обо всем узнал, она была уже на четвертом месяце.

— И что же вы предприняли? — спросил Бобби, усаживаясь на высокий барный табурет.

— Школьный охранник посоветовал нам обратиться к одной своей знакомой. — Эм-Джей достал из холодильника две банки диетической колы и сел рядом с Бобби. — Он обещал, что за пятьсот баксов она обо всем позаботится.

— И что было дальше? — спросил Бобби, открывая жестянку.

— Когда мы приехали по указанному адресу, то увидели старую, полуразвалившуюся халупу, которая к тому же стояла в довольно-таки подозрительном районе, почти в трущобах. Нам открыла какая-то старая китаянка. Она отвела Сьюки в каморку, которую называла операционной, и потребовала деньги, разумеется — наличными.

— Полтысячи долларов, — покачал головой Бобби. — У тебя было столько? Откуда?

— Я украл их у отца из ящика стола. Другого способа достать эти деньги у меня не было.

— Понятно. — Бобби кивнул. — Ну и что было дальше?

— Дальше? Ну, во — первых, мы оба жутко переволновались…

— Ничего удивительного, — вставил Бобби.

— В общем, я отдал деньги и стал ждать. И вдруг дверь в комнату, в которой я сидел, отворилась и вошла эта старая карга. В руках она держала большую корзину, а в ней лежал мертвый ребенок. Мой ребенок! Он был весь в крови, а эта тварь специально сунула корзину мне под нос, словно гордилась своей работой. «Видишь? — сказала она. — Все сделано как надо».

— Вот черт!..

— Этого зрелища я не забуду, наверное, до конца моих дней, — сказал Эм-Джей, качая головой. — Я тогда чуть в обморок не хлопнулся. Помню только, мне очень хотелось поскорее оттуда убраться, но я не мог бросить Сьюки. Наконец она вышла, я посадил ее в машину и повез домой, но по дороге у нее открылось кровотечение. Ей было очень больно, она кричала и плакала, и я растерялся. Я позвонил отцу, он положил ее к себе в больницу и… и я думаю — он ее спас. — Эм-Джей немного помолчал. — Этот ребенок мне потом долго снился, — добавил он после паузы. — Это был мальчик. Мой сын.

Бобби покачал головой.

— Почему же ты ничего мне не сказал? — снова спросил он.

— Мне было стыдно, — признался Эм-Джей. — К тому же не хотелось лишний раз вспоминать весь этот кошмар.

— Я тебя отлично понимаю, — кивнул Бобби и внимательно посмотрел на друга. — Но, я думаю, тебе придется рассказать обо всем Кэсси. Может быть, тогда она лучше поймет, что́ ты чувствуешь.

— Кэсси ничего не должна знать! — воскликнул Эм-Джей, яростно тряся головой. — К тому же я не хочу снова рассказывать эту историю. Достаточно того, что я поделился ею с тобой.

— Но ведь тогда тебе было всего шестнадцать, — возразил Бобби. — Кэсси — неглупая девушка, она не станет тебя ни в чем обвинять.

— Может, и не станет, — уныло отозвался Эм-Джей. — Но мне все равно бывает не по себе каждый раз, когда я думаю о том, что натворил. Это было неправильно… совершенно неправильно. И я не хочу, чтобы подобное повторилось.

— Я тебя понимаю. — Бобби кивнул в знак сочувствия. — Но, может быть, пора как-то… Ну не знаю. Не смириться, просто подойти ко всему этому рационально?

— Я знаю, что теперь мне придется с этим жить, — сказал Эм-Джей решительно. — Что сделано — то сделано. Но я не допущу, чтобы это повторилось. Никогда.

— Тогда ты тем более должен рассказать все своей жене, — настойчиво повторил Бобби. — Вот увидишь, она тебя выслушает и примет правильное решение.

— Ты не знаешь Кэсси. — Эм-Джей мрачно усмехнулся.

— Тогда заставь ее тебя выслушать, — сказал Бобби. — Сдается мне, что другого выхода у тебя просто нет.

Глава 7

Арман Джордан каждый день обедал с кем-нибудь в ресторане и каждый раз выбирал новое место и нового гостя. Платил он тоже всегда сам, так как не желал чувствовать себя перед кем-то в долгу. Себя Арман считал по-настоящему важной персоной и стремился к тому, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнений на его счет.

Сегодняшний обед он, однако, ожидал с куда бо́льшим, чем обычно, нетерпением. Еще бы, ведь его гостем был сам Мартин Константайн. Как приятно, думал Арман, будет сидеть с ним за одним столом и вспоминать утреннее приключение с очаровательной шлюховатой Ноной.

Мартин был его основным конкурентом в сфере недвижимости. Их интересы то и дело сталкивались, однако в большинстве случаев Арману удавалось одержать верх. В последнее время, однако, ситуация начала меняться. Арман давно хотел приобрести крупный жилой комплекс, который после реконструкции и последующей перепродажи должен был принести огромные деньги, но продавец неожиданно заключил договор с фирмой Константайна. В том, что дело было нечисто, Арман не сомневался, однако открыто обвинять конкурента в жульничестве не хотел — это было не в его стиле. Вместо этого он задумал и осуществил свой план, в результате которого Нона Константайн и оказалась в его квартире. С точки зрения Армана, это было достойное наказание за нечестную игру, и теперь сознание того, что всего несколько часов назад он обладал — обладал всеми возможными способами — женой этого полуеврея, тешило его самолюбие.

Мартину Константайну было чуть за шестьдесят, и выглядел он как типичный нью-йоркский воротила: бледный, с пухлыми склеротическими щечками, безвольным подбородком и крошечными красноватыми глазками. Как и Арман, он считался миллиардером, но, похоже, был им только на бумаге. Даже удивительно, как этому субъекту до сих пор удавалось противостоять ударам, которые наносили ему империя «Джордан девелопментс» и ее владелец.

Пожав друг другу руки, мужчины сели за стол, старательно соблюдая внешние приличия. На приглашение своего основного конкурента Мартин Константайн откликнулся только потому, что ему было любопытно узнать, что у Армана на уме. Он был уверен — парню от него что-то понадобилось, и хотел выяснить, что именно. Приятелями они никогда не были; если им и приходилось встречаться на каких-то светских мероприятиях, они общались вежливо, но холодно. На самом деле Мартин терпеть не мог «уважаемого мистера Джордана»; ему не нравился он сам, не нравились его заносчивость и манера каждый раз появляться в обществе с новой женщиной. Но сильнее всего Мартин ненавидел его за то, как он ведет дела, как расхваливает собственные приобретения и поливает грязью конкурентов. На самом деле, считал Мартин, его «Константайн холдингс» могла бы скупать и продавать такие фирмочки, как у Джордана, буквально десятками.

Обед, однако, прошел совсем не так, как думал Мартин. Они некоторое время поболтали о пустяках, обсудили телевизионную карьеру Дональда Трампа и в конце концов сошлись на том, что никогда не позволили бы себе пасть столь низко. Реалити-шоу, считали они, предназначены для плебеев, а не для солидных деловых людей.

Арман, впрочем, ни секунды не сомневался, что Константайн готов расстаться со своим левым яйцом, лишь бы стать хотя бы вполовину таким знаменитым, как Трамп. В чем, разумеется, его визави никогда бы не признался.

За кофе Арман чуть было не рассказал Мартину о том, что произошло сегодня утром. Ему очень хотелось сделать это — хотя бы ради того, чтобы полюбоваться выражением лица старого ублюдка, но он рассудил, что разумнее будет подождать до тех пор, пока ему что-то понадобится от мистера Константайна.

— Как поживает очаровательная миссис Константайн? — спросил Арман, когда они уже собирались уходить. «Я трахнул ее сегодня утром, — подумал он про себя. — Когда я имел ее в зад, она визжала как крыса, которую проткнули раскаленной проволокой. Я отодрал ее всеми возможными способами, и, клянусь Аллахом, ей это понравилось. Твоя Нона, дружище, патентованная шлюха».

— Нона — замечательная жена и мать, — похвастался Мартин. — Мне очень повезло, что я ее встретил. Она и ребенок — мои самые близкие люди. — Он немного помолчал, потом посоветовал самым дружелюбным тоном: — Вам тоже нужно жениться, мистер Джордан. Вы удивитесь, когда узнаете, как это может быть приятно — жить с одной женщиной.

— Как-нибудь попробую, — ответил Арман с улыбкой. У него были свои источники информации. Благодаря им он прекрасно знал, что Мартин Константайн встретил Нону в Амстердаме, где та работала в борделе для миллионеров. — Я, однако, считаю, что брак — дело серьезное, и спешить тут не следует, — добавил он.

Потом они попрощались. Садясь в свой «Мерседес», Арман улыбался. Константайн рассуждал о браке с таким видом, словно это не он развелся с женой, с которой прожил тридцать лет, ради обычной шлюхи.

Арман знал и об этом, но предпочитал помалкивать.

Он скажет… когда настанет подходящий момент.

* * *

Ближе к вечеру Арман снова вызвал Фуада к себе.

— Ну, что там с «Ключами»? — спросил он, едва сдерживая нетерпение, и, откинувшись на кожаную спинку черного офисного кресла, забарабанил по столу пальцами.

Фуад кашлянул. Он знал, что сейчас будет. Услышав новости, босс начнет орать, словно в него вселились бесы.

— К сожалению… — начал он.

— К сожалению? — тотчас перебил Арман, злобно глядя на помощника глазами, превратившимися в узкие щелочки. — Ты сказал «к сожалению»?..

— Да, — кивнул Фуад, чувствуя, как его лоб покрывается испариной. — Я сказал, «к сожалению», потому что мне стало известно: «Ключи» не продаются.

После этих его слов наступила мертвая тишина; она длилась несколько секунд, потом Арман принялся орать:

— Что значит — не продаются?! — рявкнул он и стукнул по столу кулаком. — Продается все! Люди, дома, компании — все! В мире нет такой вещи, которой нельзя было бы купить!

Фуад молчал. Возражать боссу он не собирался.

— Кто сказал, что отель не продается? Какой дурак?

— Я разговаривал с адвокатом владельца Джеффри Лонсдейлом.

— Какого, к дьяволу, владельца? — проговорил Арман с ядовитой усмешкой. — У такого большого отеля не может быть никакого владельца. «Ключи» принадлежат компании, корпорации, это и младенцу понятно. И эта корпорация должна продать отель мне. Я заплачу столько, сколько они попросят. Ты слышишь меня, Фуад? Столько, сколько потребуется!

Подобное поведение было характерным для Армана. Фуад знал: если хозяину чего-то захотелось, он горы свернет, а своего добьется. Особенно если узнает, что это «что-то» недоступно. Он хорошо помнил случай с Куколкой, очень красивой девушкой по вызову, услугами которой Арман — редкий случай! — пользовался несколько раз. Как-то он снова захотел ее, но ему сказали, что Куколка оставила бизнес и вышла замуж за рок-звезду. Арман тогда пришел в настоящее неистовство. «Она мне нужна, и я ее получу!» — кричал он и тут же составил весьма хитрый план, который и начал безотлагательно осуществлять. Он подстроил дело так, что Куколка застала своего мужа сразу с двумя элитными проститутками, которых, естественно, нанял Арман, а потом перевез девушку в Нью-Йорк, где в спальне пентхауса и произошло их воссоединение. Разумеется, все это обошлось в крупную до неприличия сумму, однако Арман считал, что дело того стоило.

— «Ключами» управляет частная компания, — пояснил Фуад. — А компания принадлежит женщине по имени Лаки Сантанджело. Я разговаривал с ее поверенным полчаса назад, и он заверил меня, что миссис Сантанджело не продаст отель ни при каких условиях.

— Женщина! — с презрением произнес Арман и покачал головой. — Баба! Что ж, похоже, мне придется решать этот вопрос самому. Завтра я лечу в Акрамшахр на день рождения отца, а когда вернусь, мы с тобой отправимся в Вегас или где там живет эта Сантанджело, и я заставлю ее продать мне «Ключи». Договорись о встрече заранее и заодно узнай об этой Сантанджело все, что возможно. Иногда, Фуад, ты просто поражаешь меня своей беспомощностью. После женитьбы на американке ты до неприличия размяк и отупел. Можно подумать, будто эта стерва регулярно ест твой мозг, которого остается все меньше и меньше.

Уже не в первый раз босс позволял себе пренебрежительно отзываться о его жене, и это приводило Фуада в ярость. Он знал, что рано или поздно ему придется оставить работу у Армана, но пока этого не произошло, он должен молча сносить оскорбления, которыми тот осыпа́л его жену.

— Хорошо, Арман, — вежливо сказал Фуад. — К твоему возвращению я закажу билеты в Вегас и забронирую для нас номера в отеле. Что-нибудь еще?

— Мне нужен президентский люкс в «Ключах»! — сказал Арман и встал. — Вот увидишь, этот отель будет моим!

Глава 8

Был уже полдень, когда Фрэнки Романо выбрался наконец, из своей огромной кровати, застеленной давно вышедшим из моды черным шелковым бельем, и, встав в ванной перед большим, во весь рост, зеркалом, с удовольствием оглядел себя. Он всегда считал себя чертовски красивым сукиным сыном. Не красивым в классическом смысле, а просто очень привлекательным — остроумным, общительным, стильным парнем, который знает, как правильно себя подать. Кроме того, он всегда умел обращаться с женщинами. О да! Фрэнки Романо был жеребцом что надо, этого у него не отнимешь.

Вчера он отлично провел время с маленькой сексуальной Куки — юной дочерью знаменитого певца Джеральда М. Куки приятно удивила Фрэнки — у нее были настоящие груди и настоящий энтузиазм неофитки, только недавно приобщившейся к тайнам секса, что выгодно отличало ее от пресыщенных голливудских блондинок, которые к своим двадцати с хвостикам годам успевали перевидать и перепробовать на ощупь и на вкус все, что только возможно. Но Куки оказалась совершенно другой. Для Фрэнки она стала настоящей находкой, и он несколько раз мысленно поздравил себя с удачей.

Из ванной Фрэнки отправился в отделанную хромом и кожей гостиную, высокие французские окна которой выходили на бульвар Сансет. Высыпав на зеркальный столик у окна две дорожки кокаина, он свернул трубочкой двадцатидолларовую банкноту и дернул.

В последнее время Фрэнки все чаще казалось, что его мечты сбылись или вот-вот сбудутся. После того как он расстался со своей «долгоиграющей» подружкой Аннабель Маэстро, Фрэнки всерьез думал, что его жизнь загублена, однако, увидев свою бывшую на экране телевизора, где смазливая «голливудская принцесса» блистала в живом шоу, он настолько разозлился, что решил что-то предпринять, лишь бы не оставаться в стане выброшенных на обочину жизни неудачников. Тогда ему очень кстати подвернулся Рик Греко — человек, еще сравнительно недавно известный миллионам тинейджеров. Его звезда, впрочем, уже закатилась, но Рик сумел вовремя сориентироваться и использовать свою былую популярность, чтобы стать управляющим и совладельцем неплохого клуба. «Давай откроем собственное заведение, — предложил ему Фрэнки. — Мы с тобой в два счета подомнем под себя этот паршивый городишко. Слыхал про нью-йоркское «Настроение», которое принадлежит Бобби Сантанджело? Это я помог Бобби подняться, сделал его тошниловку знаменитой и популярной. Именно я, и никто другой».

Это, разумеется, было не совсем так и даже далеко не так, но Фрэнки собственная ложь нисколько не смущала. Сам он называл свои вымышленные истории «художественным преувеличением». На самом деле в «Настроении» Фрэнки был просто диджеем — не самым худшим, но и не звездой. Основной заработок ему приносила не музыка, а торговля из-под полы модными наркотиками, которые он загонял состоятельным посетителям клуба по завышенным во много раз ценам. Именно тогда они с Аннабель и создали собственный нелегальный бизнес — целую сеть высококлассных девочек по вызову, обслуживавших исключительно знаменитостей. Увы, все рухнуло буквально в один день; они потеряли почти все, что сумели заработать, и расстались. Поначалу Фрэнки впал в депрессию, но сейчас ему нравилось думать, что он не был бы Фрэнки Романо, если бы опустил руки и сдался. Он всей душой стремился туда, где вращаются большие люди и большие деньги, и в конце концов судьба дала ему еще один шанс.

Идея с клубом пришлась Рику по душе. Он видел, что Фрэнки способен болтать с кем угодно и о чем угодно, а для клубного бизнеса это было самое главное. Любому заведению подобного типа нужно «лицо» — человек, который был бы знаком буквально со всеми и умел заставить клиента почувствовать себя важной персоной, а Фрэнки прекрасно подходил на эту роль. Словом, Рик засучил рукава и взялся за дело. Довольно скоро ему удалось собрать группу инвесторов, готовых вложить деньги в новое предприятие. Так появилась «Река» — ночной клуб, с самого начала привлекший к себе достаточно широкое внимание. Но Фрэнки этого было мало — ему хотелось сделать «Реку» такой же популярной и модной, как оба «Настроения» — в Нью-Йорке и Вегасе. На Бобби и Эм-Джея ему было плевать — в конце концов, они сами бросили его как раз тогда, когда он особенно нуждался в помощи, променяв суровую мужскую дружбу на секс. Бобби увлекся своей новой подружкой из прокурорской службы, а Эм-Джей и вовсе женился на какой-то чернокожей певичке. Ну и кто они после этого? Во всяком случае, не друзья.

К сожалению, Рик не спешил сделать Фрэнки полноправным партнером и совладельцем «Реки». Он объяснял это тем, что Фрэнки, мол, не вложил в дело ни одного цента, следовательно, ему придется удовлетвориться лишь процентом с прибылей. Сам Фрэнки считал это отговоркой чистой воды, однако ссориться с Риком не стал. Ему пришло в голову, что он может зарабатывать на клубе куда больше, чем предложил ему приятель.

Вчерашняя встреча с Макс Сантанджело его приятно удивила: Фрэнки давно заглядывался на сестру Бобби и даже пару раз к ней подкатывался, но безуспешно. Сейчас он тоже довольно быстро понял, что эта дорожка никуда его не приведет, и переключил свое внимание на спутницу Макс — дьявольски сексуальную и вертлявую темнокожую девчонку, которая к тому же оказалась дочерью знаменитого певца Джеральда М. Фрэнки рассчитывал, что, как только он начнет встречаться с Куки, таблоиды быстро об этом пронюхают, и тогда ему тоже перепадет его минута славы.

А как превратить минуту славы в настоящую, полноценную известность, хотя бы и в узких кругах, Фрэнки знал лучше многих.

Этот план казался ему вполне осуществимым.

Фрэнки очень любил строить планы.

* * *

— Слушай меня внимательно, Макс, — сказала Лаки. — Завтра я уеду в Вегас и пробуду там до воскресенья, когда состоится вечеринка в честь дня твоего рождения. В пятницу у меня собрание акционеров… Есть и другие дела, которыми мне нужно заняться.

— Приятное времяпрепровождение, ничего не скажешь! — фыркнула Макс.

— Ничего смешного тут нет, — отрезала Лаки. — Когда-нибудь ты поймешь, как это интересно — управлять собственным бизнесом.

— Только не я. В смысле — я не собираюсь заводить свой бизнес.

— Чем же тогда ты намерена заняться? — спросила Лаки, которой очень не нравилось, что у дочери нет ни цели, ни обдуманного жизненного плана.

— Пока не знаю. — Макс пожала плечами. — Буду просто жить… А там, глядишь, что-нибудь и подвернется.

«Подвернется, надо же!.. — подумала Лаки. — Подвернется, конечно, только совсем не то, что ты думаешь. Настоящая жизнь намного сложнее, чем способна вообразить восемнадцатилетняя соплюшка».

— Как бы там ни было, — продолжала она спокойно, — в своем компьютере ты найдешь три электронных билета до Вегаса. Это для тебя, Куки и Гарри. Вы вылетаете в четверг в пять часов вечера. До тех пор тебе придется побыть в доме одной… — Лаки сделала крошечную паузу. — Ты не будешь, гм-м… скучать?

«Скучать? — подумала Макс. — Черта с два я буду скучать. Вот подходящая возможность замутить свою собственную, без родителей, вечеринку. Ленни до сих пор в отъезде, матери не будет, экономку можно отпустить… Круто! Скорей бы уж Лаки свалила в этот свой Вегас».

— Ты что, мам? — спросила она вслух. — Ведь я останусь одна всего на вечер. Как-нибудь справлюсь.

— Как-нибудь… — повторила Лаки. — Этого-то я и боюсь. Кстати, Туз приедет?

Макс невольно поморщилась. И что это Лаки вдруг спросила про Туза? Может быть, она думает — он хорошо на нее влияет?

— Не знаю, — пробормотала она. — Может быть.

— Ты должна пригласить его в Вегас на свой день рождения, — твердо сказала Лаки.

— Должна — значит, приглашу, — кивнула Макс, просматривая только что поступившую к ней на телефон эсэмэску от Гарри. — Обязательно.

— Если хочешь немного развлечься, можешь приехать в Вегас пораньше, — предложила Лаки. — Как тебе такая идея?

— Нормально, но… — пробормотала Макс, не на шутку испуганная подобной перспективой. — Лучше я посижу дома — подумаю, чем я буду заниматься в жизни. Ну и вообще…

— Ах, вообще … — Лаки усмехнулась.

— Да, мама, я намерена серьезно подумать о своем будущем, — возразила Макс с неожиданной горячностью. — Что тут плохого? Только давай не будем обсуждать мое будущее сейчас, — поспешно добавила она, видя, что мать собирается что-то сказать.

Лаки, однако, было трудно переключить на другую тему.

— Ты все еще намерена перебраться в Нью-Йорк? — спросила она.

— Может быть. Я пока ничего не решила окончательно. Я же говорю — мне надо подумать.

«Подумай, только не разнеси весь дом», — чуть не сказала Лаки, но сдержалась.

— Ты точно не хочешь поступить в колледж?

— Ты не училась ни в каком колледже, — раздраженно отозвалась Макс. Она была очень недовольна, что мать снова заговорила об учебе. С Макс было достаточно и школы. — Почему я должна?

— Потому что времена изменились, — спокойно сказала Лаки.

— Да, раньше было совсем другое время, — передразнила дочь. — Настоящее Средневековье. Каменный век.

Лаки только покачала головой. Что толку одергивать Макс — все равно никакого толка не будет. Пока девчонка не набьет собственных шишек…

— Как ни странно, — заметила она, — в нашем каменном веке уже существовали телефоны, поэтому мы обычно разговаривали друг с другом, вместо того чтобы обмениваться электронными писульками. Можешь ты себе такое представить?

— Потрясающе! — проговорила Макс с самым саркастическим видом.

«Ребенок, — подумала Лаки. — Донельзя избалованный ребенок с Беверли-Хиллз — вот кто она такая. Но Макс — мой ребенок, к тому же в конце концов она все равно станет взрослой. Так было со мной — так будет и с ней».

— Ладно, мне пора, — сказала она, вставая. Разыгрывать заботливую мамочку — это было не для нее. Лаки любила своих детей, но, когда они становились достаточно взрослыми, она готова была отпустить их на свободу. В конце концов, у каждого человека своя жизнь и своя судьба. — Ждать тебя к ужину?

— Нет, пожалуй, не стоит, — ответила Макс. — Мы поедим в городе с Гарри и Куки.

— В таком случае увидимся завтра утром, до того как я уеду. Да, кстати, если позвонит Бобби — скажи ему, что мне нужно с ним потолковать.

— Хорошо.

Дождавшись, когда мать сядет в машину и отъедет, Макс позвонила Гарри.

— Завтра вечером у меня, — сказала она. — Я собираю друзей на вечеринку. Сообщи всем да захвати побольше спиртного из отцовского бара, о’кей?

— О’кей, — ответил Гарри.

* * *

Раз в два-три месяца Лаки обедала со своим старым знакомым Алексом Вудсом, легендарным и довольно эксцентричным режиссером, широко известным не только в Голливуде, но и во всем мире. Они дружили давно, а однажды, когда Ленни пропал и не было надежды, что он вернется живым, между ними внезапно пробежала искра. Именно тогда они провели вместе одну-единственную ночь, заполненную горькой нежностью. С тех пор прошло уже порядочно времени, но Лаки знала, что Алекс ничего не забыл и что в душе он продолжает любить ее со всей силой неутоленной страсти. Становиться его любовницей Лаки не хотелось (да она и не допустила бы этого после того, как Ленни чудесным образом избежал смерти и вернулся к ней); с другой стороны, она не хотела потерять в лице Алекса преданного, верного, искреннего друга. Кроме того, с ним всегда было интересно, ибо в отличие от подавляющего большинства голливудских знаменитостей он был по-настоящему талантлив, и даже легкая сумасшедшинка, которой были отмечены многие его ленты, делала их только лучше. Когда Лаки владела киностудией, они вместе сняли фильм, пользовавшийся огромным успехом, причем это был, пожалуй, тот редкий случай, когда Лаки занималась в основном административной работой, уступив художественную часть Алексу. Это был единственный раз, когда они работали вместе, однако когда Лаки задумала строить «Ключи», Алекс одним из первых поддержал это начинание, став ее главным соинвестором.

Истина заключалась в том, что, если бы не Ленни, Алекс и Лаки были бы вместе. Оба это хорошо понимали, но никогда не говорили об этом друг с другом. Алекс, впрочем, не терял надежды, но Лаки стойко оборонялась, и он черпал утешение во встречах с молоденькими азиатками — китаянками, японками, филиппинками. Они появлялись и исчезали, иногда какой-нибудь из них удавалось задержаться на несколько недель, но это ничего не меняло: как и Ленни, сделавший производство фильмов своей главной страстью, Алекс считал женщин и все с ними связанное вторичным, не сто́ящим внимания. Исключение он делал только для Лаки, которая, как ему казалось, с каждым годом становилась все красивее и сексуальнее.

Вот и сейчас, сидя за столиком в «Мистере Чоу», он во все глаза смотрел, как она идет к нему от двери. На Лаки были белые брюки и просторный алый жакет; ее шею и руки украшали многочисленные браслеты, ожерелья, серьги и монисто — в последнее время Лаки предпочитала цыганский стиль, который благодаря ей вошел в моду, хотя и не всем был к лицу. Двигалась она грациозно и плавно, как пантера, ее черные глаза сверкали, непослушные черные кудри колыхались за спиной, как антрацитовое облако.

Алекс поднялся ей навстречу.

— Вот образчик истинного джентльмена! — насмешливо сказала Лаки вместо приветствия. — Таких, как ты, поди, уже не осталось!

Шагнув вперед, Алекс расцеловал Лаки в обе щеки, вдыхая исходящий от нее экзотический аромат ее излюбленного парфюма.

— Как поживаешь? — спросила она, садясь. — Опять вкалываешь как про́клятый.

— А ты как думала? — ответил он, кривовато улыбаясь. — Недавно мы закончили снимать в Марокко фильм о войне, и теперь мой редактор-монтажер сводит меня с ума. Кроме того, мы превысили бюджет, и деляги со студии рыщут в поисках недостающих денег. Словом, кошмар.

— А ты? Ты доволен? — спросила Лаки, внимательно вглядываясь в его лицо. Алекс выглядел усталым, к тому же он, похоже, много пил в последнее время. Неумеренные возлияния и многолетняя привычка к табаку начинали сказываться. Несмотря на это, Алекс Вудс до сих пор оставался очень привлекательным мужчиной, и Лаки могла, не покривив душой, сказать, что любит его по-прежнему, но только как друга.

— Разве я когда-нибудь бываю доволен? — Алекс вздохнул и взял в руку бокал с виски «Джек Дэниелс». — Ты же меня знаешь, Лаки, знаешь лучше, чем кто бы то ни было.

— Еще не слишком рано для серьезных напитков? — спросила она, кивком показывая на его бокал.

— Господи, Лаки, с каких пор ты пропагандируешь здоровый образ жизни? Пусть этим занимаются мои подружки — я заметил, им очень нравится меня пилить.

— Как мило, — промолвила Лаки, не зная, что сказать.

— Мило?.. Не то слово!

— А ты не думал о том, чтобы перестать встречаться с молоденькими актрисами и найти себе постоянную подругу, в смысле — нормальную, зрелую женщину, которая не стала бы тебя доставать? В твоем возрасте уже пора перестать гоняться за юбками.

— Поверь, сладенькая, это они гоняются за мной, — сухо сказал Алекс.

— Не называй меня «сладенькая».

— Почему?

— Оставь это словечко для своих одноразовых китаянок.

— У нас с тобой тоже было один раз.

— Алекс! — Лаки метнула на него предостерегающий взгляд. Алекс перешел на запретную территорию, и это ей очень не нравилось.

— Хорошо, хорошо, я понял… — Алекс отпил большой глоток.

Лаки велела подать ей бутылку минеральной воды и слегка наклонилась вперед.

— Расскажи лучше о своем фильме.

— Тебе будет скучно.

— Почему?

— Потому что ты точно знаешь, что я собираюсь сказать.

— Что же?

— Я собираюсь рассказать, что мои актеры, мои помощники, гримеры, осветители, реквизиторы и прочая и прочая — просто банда ослов и тупиц.

— Зачем же ты тогда их нанимал?

— Затем, что у меня не было выбора. К несчастью, без них мне не обойтись.

— Прискорбно.

— Еще как. Жил бы я лет через пятьдесят — и все роли в моих фильмах исполняли бы человекоподобные роботы.

— Могу себе представить! — Лаки фыркнула.

— Они, по крайней мере, не переспрашивали бы по сто двадцать раз, что и как им нужно делать. — Алекс тоже улыбнулся. В каком бы настроении он ни был, рядом с Лаки он сразу начинал чувствовать себя лучше.

— Ты слышал, что Винус разводится с Билли? — спросила она.

— Ничего удивительного. Работать с этим типом — все равно что взбираться на Гималаи без проводника-шерпа. Билли каким-то образом сумел вдохнуть новый смысл в выражение «тупой, как ослиная задница».

Лаки рассмеялась:

— Его фильмы делают кассу. Похоже, публике он нравится.

— Мы с тобой отлично знаем, что так называемая публика страдает полным отсутствием художественного вкуса.

— За что я тебя люблю, Алекс… — начала Лаки.

— Я всегда знал, что во мне что-то такое должно быть, — перебил он, усмехнувшись.

— Нет, серьезно. Ты всегда говоришь что думаешь.

— Да уж, я такой. Терпеть не могу профанации.

— Таких, как ты, немного.

— А таких, кто способен это оценить, и того меньше, — ответил Алекс, подзывая официанта и заказывая еще порцию виски. — Как поживает Ленни?

— Отлично.

— Жаль. Я — то надеялся, он сорвался с утеса где-нибудь в своей Монтане или где он там снимает…

— Прекрати, Алекс! — строго сказала Лаки. — Держись в рамках.

— Почему? Ты ведь знаешь, что это только мечты, — возразил он. — Пустые мечты.

Некоторое время пристально смотрели друг другу в глаза. Лаки первой отвела взгляд.

— О’кей, — сказала она и глубоко вздохнула. — Я, собственно, собиралась пригласить тебя в Вегас.

— Ненавижу Вегас, — с чувством сказал Алекс. — Особенно после того, что едва не устроила Линг.

Лаки покачала головой. Пару лет назад девушка Алекса, с которой он тогда жил, вдруг стала присылать ей письма с угрозами. Как потом выяснилось, Линг собиралась застрелить Лаки. Все стало известно, когда на церемонии открытия «Ключей» Алекс обнаружил в сумочке Линг пару неотосланных открыток и пистолет. Он тогда настолько рассвирепел, что прогнал свою незадачливую любовницу буквально пинками. Хотел даже заявить в полицию, но Лаки убедила его этого не делать.

— Я приглашаю тебя не просто так, — сказала Лаки, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно убедительнее. — Тому существуют как минимум две важные причины.

— Выкладывай, — кивнул Алекс. — Быть может, тебе и удастся меня уговорить.

— Во — первых, в выходные Макс исполняется восемнадцать лет, и я устраиваю в честь нее вечеринку.

— В Вегасе. — Алекс утвердительно кивнул.

— Да. И я думаю, Макс была бы рада, если бы ты тоже ее поздравил. В конце концов, ты знаешь ее чуть не с рождения.

— По-моему, это называется шантаж, — перебил Алекс. — Психологический шантаж.

— Ничего подобного, — твердо возразила Лаки.

— Ну а какая же вторая причина?

— Собрание акционеров, вложивших средства в «Ключи».

Алекс застонал.

— Я пошлю туда моего управляющего делами. Все равно он разбирается в этих вещах лучше меня.

— Я уверена, что Макс будет приятно видеть на своем дне рождения твоего управляющего делами, но что-то мне подсказывает, что она предпочла бы тебя.

— А Ленни будет? — Алекс бросил на Лаки многозначительный взгляд.

— Конечно.

— И ты считаешь, что это тоже должно заставить меня бросить все дела и примчаться в Вегас?

— Прекрати, Алекс. Ты делаешь это для меня.

— Как скажете, Леди Босс.

— А пошел ты!..

— Слушаюсь, Леди Босс.

— Значит, приедешь?

— При одном условии… — Алекс сладострастно улыбнулся.

— Никаких условий, — отрезала Лаки, чувствуя, что победа осталась за ней. — Я распоряжусь, тебе закажут номер. Только не подведи меня, ладно?

— Господи Иисусе! Этой женщине армией бы командовать! — пожаловался режиссер в пространство. — Ладно, так и быть. Но имей в виду — я делаю это только ради тебя.

— Спасибо, Алекс.

* * *

Убедившись, что Лаки уехала, Макс принялась рассылать друзьям и знакомым эсэмэски, в которых приглашала их в Малибу на вечеринку. Вегас Вегасом, но ей хотелось собственного праздника — такого, чтобы оторваться по полной. И надо же было случиться такой удаче, что как раз накануне дня рождения весь дом оказался в ее распоряжении!

Приглашать Туза или не приглашать — вот в чем заключалась главная проблема. Как ее решить, Макс понятия не имела. С одной стороны, Туз был отличным парнем, но Гарри и Куки считали, что он порой слишком командует. Кроме того, она ведь не влюблена в Туза, не так ли?..

Только один раз Макс показалось, что она влюбилась. Это было еще в старшей школе. Ее предметом воздыханий был некто Донни Левентон. Увы, все кончилось очень быстро — Донни разбил ей сердце, и с тех пор Макс утратила бо́льшую часть романтических иллюзий и стала очень осторожна.

О том, что ее сердце разбито, Макс не сказала ни единой живой душе, зато о том, как она встретила Донни с другой девчонкой, да еще где — в «Хьюстоне»! — с удовольствием раззвонила по всей школе, сделав из парня настоящее посмешище. И все равно ей было очень больно. Тогда Макс было шестнадцать, а Донни — семнадцать, и они ни разу не трахались по-настоящему, хотя регулярно обжимались на заднем сиденье его автомобиля. Экспериментировать с сексом было очень приятно, но о том, чтобы дойти до конца, Макс даже не думала. С самого начала она решила, что должна сохранить себя для своего Единственного Мужчины. Когда она его найдет, разумеется.

Возможно, именно ее сдержанность и оттолкнула Донни, но тогда Макс это просто не пришло в голову. Узнав, что он встречается с другой, она была настолько потрясена, что, не думая о последствиях, бросилась искать на просторах Интернета подходящего человека, которому — вне зависимости от того, будет ли он Единственным или нет, — она могла бы подарить свою девственность. Действуя через один из сайтов знакомств, Макс договорилась о свидании с обалденным двадцатидвухлетним парнем, фотография которого приглянулась ей больше других. Встречаться с ним нужно было в Биг-Беаре — небольшом городке довольно далеко от Лос-Анджелеса, но, когда Макс приехала туда, двадцатидвухлетний красавец-атлет обернулся отвратительным извращенцем, который похитил ее и запер в какой-то хижине в глухом лесу.

Макс до сих пор содрогалась при одном воспоминании о пережитом ужасе. Слава богу, Туз появился вовремя и спас ее.

И все-таки она не была в него влюблена. Туз ей просто нравился, да и то, наверное, только потому, что виделись они не особенно часто — он жил не в Лос-Анджелесе и приезжал в город лишь время от времени. Макс ни разу не спала с Тузом, и хотя они делали множество других приятных вещей, факт оставался фактом: она до сих пор оставалась девственницей. И это было не особенно приятно, поскольку та же Куки перетрахалась с целой армией парней и постоянно этим хвасталась.

Но Куки — это Куки; при всей любви к подруге Макс не хотелось быть такой, как она.

Она все еще ждала.

Вопрос — чего или кого?

Этого Макс не знала, но была полна решимости не упустить своего шанса.

Глава 9

Бобби уехал в Вегас, и Денвер решила провести вечер дома. Пока он оставался в городе, она была счастлива, но, и когда его не было, Денвер чувствовала себя совсем неплохо.

«Почему так? — думала она. — Я люблю его и в то же время… не хочу любить. Не хочу, потому что боюсь — что-то случится, и тогда мне будет очень, очень больно…

Но ведь я люблю его!»

Она чуть было не позвонила Кэролайн, но вспомнила, что подруга отправилась на свидание с Ванессой. Это было странно. Никогда прежде Кэролайн не проявляла интереса к женщинам, но, с другой стороны, у каждого человека есть свои тайны. И если подруга избрала такой путь, что ж, значит, так тому и быть.

Устроившись в гостиной, Денвер налила себе бокал вина и включила телевизор, чтобы посмотреть новости. По всем каналам передавали сообщения о продолжающейся осаде дома, где забаррикадировался мексиканский наркоторговец со своим ребенком. Денвер надеялась, что с Леоном все в порядке — ей было хорошо известно, на что способен вооруженный преступник, которому нечего терять. Молодому детективу она симпатизировала; вместе с Леоном она работала по нескольким делам о наркотиках, большинство из которых удалось выиграть в суде. Они были неплохой командой: детектив ловил плохих парней, а Денвер отправляла их за решетку. В настоящее время Леон собирал информацию, которая, как он надеялся, в конце концов приведет его к крупным дилерам-оптовикам. Это, думала Денвер, будет серьезное дело, над которым придется как следует потрудиться, зато и удовлетворение, которое она получит, когда торговцы смертью отправятся в тюрьму лет на сто двадцать, будет достаточно полным.

После вина ей захотелось есть, и Денвер заглянула в холодильник. Мороженое, несколько коробок с пиццей, полупустая упаковка блинчиков и прозрачная пластиковая бутылка со старым соусом для спагетти, на поверхности которого успела образоваться тонкая ледяная корка — это было все, и Денвер с отвращением захлопнула дверцу. Проклятье! Похоже, придется пройтись до фастфуда на бульваре Санта-Моника.

Эми Уайнхаус, отреагировав на ее возню с холодильником, вошла в кухню и заглянула Денвер в глаза, как бы говоря: «Ну что, мы идем или как?.. Я не прочь немного прогуляться».

— Да, — сказала Денвер вслух и мрачно покосилась на собаку. — Мы идем. Гулять.

Эми завиляла хвостом. Она давно научилась понимать человеческую речь.

Надев джинсы, клетчатую ковбойку с закатанными рукавами и растоптанные старые кроссовки, Денвер застегнула на Эми ошейник, прицепила поводок и захлопнула за собой дверь квартиры.

Судя по тому, с какой скоростью Эми тянула Денвер вдоль квартала, она была в отличной физической форме. К тому времени, когда они добрались до фастфуда, Денвер успела изрядно запыхаться и вспотеть. Надо больше времени проводить в спортивном зале, подумала она во время очередной короткой остановки и вытерла лоб рукавом.

Время… Времени ей катастрофически не хватало. Бо́льшую его часть отнимала работа, остальное она посвящала Бобби. Нет, Денвер не жаловалась — проведенные с ним вечера и уик-энды неизменно дарили ей ощущение тихого счастья, но поездка в Вегас в ближайшие выходные продолжала ее очень смущать. Нет, она не имела ничего против Вегаса, но необходимость знакомиться с семьей Бобби…

— Денвер?

Кто-то окликнул ее, и она резко обернулась.

— Сэм?!

— Он самый.

После первых неловких мгновений оба улыбнулись и дружески обнялись.

— Что ты делаешь в Лос-Анджелесе? — спросила Денвер, вспоминая свою последнюю встречу с обаятельным нью-йоркским писателем и начинающим сценаристом — высоким, спортивным парнем с чуть кривоватыми зубами и редким чувством юмора. Тогда он тоже приехал в Лос-Анджелес и терпеливо ждал на лестнице у дверей ее квартиры, но выражение его глаз привело Денвер в легкое смятение. Ведь Сэм вовсе не был ее бойфрендом!.. Да, в Нью-Йорке они провели вместе одну приятную ночь, но это было все.

Кроме того, тогда она была с Бобби. Они только что вернулись в Лос-Анджелес после того, как отыскали в Вашингтоне Кэролайн и поместили ее в больницу, и явление Сэма оказалось очень некстати. Он спутал ей все карты. Бобби сразу откланялся, а Денвер пришлось пригласить Сэма в квартиру, угостить виски, а заодно — объяснить, что она вроде как не свободна. В некотором роде… Ну, ты понимаешь?.. Сэм понял и отправился искать номер в гостинице. С тех пор они не встречались и даже не перезванивались, хотя Денвер и не считала, что они поссорились. Ей казалось, что она больше его не увидит, и вот — Сэм снова появился на ее горизонте.

— По моему сценарию будут делать фильм, — объяснил он, улыбаясь своей незабываемой улыбкой. — Помнишь, я говорил, что сумел впарить свой сценарий одной из ваших студий?

— Ты хочешь сказать, что его действительно приняли к производству? — недоверчиво поинтересовалась Денвер. Ей казалось, что Сэм вряд ли сумеет чего-то добиться — в Лос-Анджелесе конкуренция в этой области была запредельно высокой.

— Я и сам не сразу поверил, — скромно сказал Сэм. — Но все получилось как нельзя лучше. Студия не только купила сценарий, но и пригласила меня на должность творческого консультанта. Теперь я каждый день езжу на съемочную площадку и даю умные советы, к которым не прислушивается ни один человек, включая актеров.

— С чего бы они стали слушать советы писателя? — заметила Денвер.

— Я рад, что ты меня понимаешь. — Сэм наклонился и потрепал Эми за ушами. — Здорово, приятель.

— Это она, — поправила Денвер. Эми, впрочем, было наплевать на семантические тонкости — она наслаждалась оказанным ей вниманием.

— Со мной такое бывает, — сказал Сэм с ухмылкой. — Постоянно путаю, кто есть кто.

Денвер тоже улыбнулась. Сэм ей в общем нравился — он был интересным человеком, с которым можно было и поговорить о серьезных вещах, и посмеяться.

— Чем ты сейчас занимаешься? — спросил Сэм. — Кстати, может зайдем? — добавил он, кивнув в сторону фастфуда. — Угощу тебя гамбургером.

— Нет, — покачала головой Денвер. — Это я должна тебя угощать — ведь теперь ты мой гость.

Сэм поднял руку.

— Мама всегда говорила: никогда не отказывайся, если красивая девушка хочет тебя угостить.

— Твоя мать — умная женщина, — заметила Денвер, стараясь не показать, что услышать «красивая девушка» ей было приятно.

— О да! — согласился Сэм, сопровождая Денвер к полотняному навесу кафе, под которым стояло полтора десятка ярких пластиковых столиков. — Она меня многому научила.

Официантка с внешностью безработной актрисы подкатила к их столику на роликовых коньках и вручила обоим меню. Спрятавшись за своей карточкой, Денвер некоторое время изучала список блюд. Юго-западный гамбургер, гамбургер по-мексикански, по-пуэрторикански, по-немецки… Потом она спросила себя, что скажет Бобби, если узнает о ее встрече со старым другом.

С другом, с которым она переспала. Правда, всего один раз, но все-таки… С другой стороны, она же не собирается повторять этот опыт, каким бы приятным он ни был.

Сэм — просто друг. Точка.

* * *

Теперь, когда его развод со знаменитой Королевой Голливуда обрел вполне реальные очертания, Билли был исполнен решимости как можно скорее воспользоваться вожделенной свободой. Почему бы нет? У него было такое ощущение, будто он вырвался из золотой клетки и может делать все, что захочется.

А что ему хотелось?

Гонять на «Харлее».

Наслаждаться минетами в кресле у бассейна.

Просыпаться после полудня в дни, когда не нужно ехать на съемки.

Флиртовать с красивыми девушками, не боясь ревнивого ока Винус.

Никогда больше не надевать смокинг.

Пукать в постели.

Пить молоко прямо из пакета.

Играть в компьютерные игры ночами напролет.

Смотреть по телику реслинг…

Или порнуху.

Одним словом, свобода ему очень нравилась. Как здорово ни от кого не зависеть, ни на кого не оглядываться.

Адвокат Билли недавно сообщил ему, что Винус делает все, чтобы его уничтожить. По-видимому, она продолжала считать, будто он спит со своей партнершей по последнему фильму, хотя это было совершенно не так. Билли, впрочем, не собирался ее переубеждать. Их брак развалился именно потому, что Винус перестала верить тому, что он говорил. Она проверяла его электронную почту, забиралась в «Твиттер», шарила по карманам, просматривала эсэмэски на телефоне.

Он-то ей не изменял…

Но Винус в это не верила.

Когда она потребовала развода, Билли не почувствовал ничего, кроме облегчения.

Это означало, что он может вернуться к прежней жизни.

К жизни, к которой привык.

* * *

Макс, Куки и Гарри не покладая рук набивали эсэмэски и рассылали их друзьям и друзьям друзей.

— Вечеринка будет — улет! — в который уже раз повторила Куки. — Народа набежит… Надо будет позвонить в «Гамбургер-сервис» — договориться, чтобы они подогнали один из своих фургонов прямо к дому. Насчет денег не беспокойся, — кивнула она с важным видом. — Я оплачу все отцовской кредиткой, он ничего и не заметит.

— Хорошо бы еще прикупить пиццы, — вставил словечко Гарри. — Парни любят пиццу. У моего отца открытый счет у «Чеккони». Я закажу пиццу там — они дадут хорошую скидку.

— Только никаких халявщиков, неудачников и прочих козлов! — в очередной раз предупредила Макс. — Среди моих гостей должны быть только люди, которых мы знаем и которым можно доверять. И я не хочу, чтобы кто-то бродил по дому. Будем праздновать на веранде, на площадке у бассейна и на пляже.

— Как скажешь, — кивнула Куки, помахивая в воздухе унизанными кольцами пальцами. — Уф-ф, устала! Давненько мне не приходилось набирать столько сообщений сразу. Да, чуть не забыла — надо написать Фрэнки, чтобы захватил с собой несколько горячих парней…

— Ты пригласила Фрэнки? — Макс нахмурилась. Новость ее не обрадовала. — Зачем?

— А что, нельзя? — ощетинилась Куки. — Во — первых, он клевый и отлично впишется в компанию. А во — вторых, мы же с ним вроде как вместе. Может быть, он станет моим постоянным бойфрендом.

— Куки в своем репертуаре, — пробормотал Гарри с отвращением.

— А если бы я захотела пригласить Бобби? — не успокаивалась Макс. — Ты же знаешь, что они с Фрэнки поссорились!

— Бобби? Здесь?! На нашей вечеринке?! — воскликнула Куки и с силой дернула себя за афрокосичку. — Да ты с ума сошла! Я понимаю, он твой брат и все такое, но ведь при нем не повеселишься как следует. Он не позволит нам ни пить, ни… В общем, Бобби — это не круто. Он у тебя слишком заботливый и чересчур буквально понимает обязанности старшего брата. Нет, забудь о нем, Макс. Если он будет здесь…

— Не надо приглашать Бобби, — поддержал Гарри, машинально поправляя «шипы», чтобы они казались еще острее. — Он будет заглядывать в каждый стакан — следить, кто что пьет и кто что курит. Ну и вообще…

— Это потому, что Бобби меня любит, — сказала Макс, чувствуя, что должна вступиться за брата.

— Да пусть любит! — воскликнула Куки. — Но мы-то почему должны страдать? Ребята приедут приятно провести время, а тут — Бобби. Думаешь, им это понравится?

Макс немного подумала.

— Да, наверное, ты права, — нехотя согласилась она.

— А Туз будет? — спросил Гарри. — Ты его пригласишь?

И снова Макс задумалась. В конце концов, Туз как бы ее бойфренд, так что, с одной стороны, не пригласить его было бы невежливо. Но с другой — Туз был еще хуже Бобби; с ним точно никакого веселья не получится, а Макс очень хотелось расслабиться по-настоящему. Почему бы нет? Разве она этого не заслужила?

— Не знаю, — ответила она наконец. — Может быть…

— А может быть, и нет, — закончила Куки и со значением усмехнулась. — Я бы на твоем месте его не приглашала. Кто знает, что может случиться завтра вечером? Вдруг ты встретишь кого-то, кто тебе понравится… В общем, я за то, чтобы не было никакого надзора. Веселиться так веселиться. ПО-НАСТОЯЩЕМУ!!

* * *

Делегация русских инвесторов состояла из двух мрачных мужчин с одышкой и необычайно высокой женщины лет пятидесяти с желтыми, длинными, как у вампиров, зубами, презрительно выпяченной нижней губой и толстыми ляжками, одетой к тому же в кошмарный малиново — алый деловой костюм. Со своими спутниками она разговаривала исключительно на родном языке, совершенно игнорируя Бобби и Эм-Джея, которые показывали гостям устройство и интерьеры «Настроения».

Бобби подобное поведение довольно скоро надоело, и он начал злиться. Эта русская была грубой, плохо воспитанной, вульгарной бабой, с которой при прочих условиях он ни за что бы не согласился иметь дело. К сожалению, русские инвесторы были почти единственными на рынке, кто располагал деньгами, но не лез к управлению, интересуясь исключительно прибылью, и Бобби попытался взять себя в руки.

Эм-Джей заметил его состояние.

— Они уже согласились вложить деньги в филиалы в Лос-Анджелесе и Майами, — вполголоса сказал он. — Контракты готовы, их осталось только подписать, так что это фактически просто визит вежливости.

«К черту русских, — подумал Бобби с внезапным ожесточением. — Мне не нужны их деньги — я могу построить десяток клубов на деньги Станислопулосов!»

И это было чистой правдой. Если бы он захотел, то мог бы обойтись вообще без инвесторов. Сдерживало его только данное самому себе обещание добиваться всего своим трудом и использовать наследство отца только в случае крайней необходимости. Только тогда успех — если ему суждено добиться успеха — будет исключительно его заслугой, и никто не сможет утверждать, будто у него с самого начала было преимущество.

Русские наконец закончили осмотр клуба, и Эм-Джей предложил перейти в частный кабинет, чтобы подписать комплект документов, одобренных адвокатами обеих сторон.

— Мы подписать, все подписать, — сказала Мисс Вампирские Клыки на ломаном английском. — Но позжее. Мы вернуться, когда клуб будет полный.

— Конечно, — непринужденно улыбнулся Эм-Джей и повел гостей к стеклянному лифту.

— «Позжее…» — проворчал Бобби, когда русские скрылись из вида. — У меня, между прочим, полно дел. Вечером я должен лететь в Нью-Йорк, на встречу с другими инвесторами… Не у вас одних, товарищи, есть свободные деньги!

— Не волнуйся, — сказал вернувшийся Эм-Джей. — Я за ними присмотрю.

— У тебя и так хватает хлопот, — возразил Бобби. — Пожалуй, я останусь, пока бумаги не будут подписаны, а в Нью-Йорк полечу ночным рейсом. Так мне будет спокойнее.

— Ты хочешь сказать, что не доверяешь мне? — спросил Эм-Джей.

— Доверяю, просто дело слишком важное. Мы оба должны остаться здесь и проследить, чтобы эти скользкие ребята подписали наконец контракт, который они мусолят уже два месяца. Честное слово, за это время можно было найти инвесторов посговорчивее.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Эм-Джей. — Ладно, оставайся. Я скажу секретарю, пусть обменяет твой билет на более позднее время.

Бобби кивнул. Он знал, что Денвер ждет его возвращения, и застрять в Вегасе ему вовсе не улыбалось. Но начатое дело необходимо было довести до конца — это он понимал прекрасно. Потом можно будет и отдохнуть.

* * *

Рассылая эсэмэски и договариваясь с ресторанами насчет выездного обслуживания, Куки проговорилась, что ждет звонка от Фрэнки. Но тот не звонил, и она забеспокоилась.

— Я сама ему позвоню! — в конце концов заявила она.

— Лучше не надо, — посоветовала Макс.

— Почему?

— Потому что он решит, будто ты в нем нуждаешься.

— Наплевать. Должна же я знать, что и как.

Троица обосновалась в комнате Гарри — на верхнем этаже принадлежащего его отцу особняка. Несмотря на то что особняк стоял в Бель-Эйре — одном из самых приятных и фешенебельных районов Лос-Анджелеса, в доме было мрачновато. Такая атмосфера установилась здесь с тех пор, как мать Гарри, принадлежавшая к псевдохристианской секте Рожденных Свыше, сбежала со своим духовным наставником. Теперь она жила в общине секты где-то в Аризоне.

Комната Гарри тоже была темной и мрачной; тяжелые пурпурные гардины на окнах не пропускали внутрь дневной свет, стены были выкрашены глухой черной краской. Собственно говоря, Гарри красил ее сам и теперь очень гордился делом своих рук. Примыкающую к комнате ванную комнату он тоже попытался выкрасить в черное, но результат его разочаровал, поскольку нитрокраска из баллончиков плохо держалась на полированной мраморной плитке и бронзе.

— Не представляю, как ты можешь жить в такой обстановке! — пожаловалась Макс, посетив ванную. — У меня от этой черноты буквально мурашки по коже… Не понимаю, зачем мы пришли сюда?

— За спиртным, — пояснил Гарри. — Мой старик не вернется раньше полуночи, а мне не под силу перетащить в машину полтора десятка бутылок текилы и двадцать ящиков пива.

— Вот именно, — рассеянно подтвердила Куки. Она все еще надеялась, что Фрэнки позвонит.

— Откуда у твоего отца двенадцать бутылок текилы? — спросила Макс. — Он что, закладывает?

— Нет. Просто какой-то актер прислал ему целый ящик — рассчитывал, наверное, получить роль в одном из его телешоу. Отец постоянно получает в подарок всякое дерьмо, поэтому-то я и не боюсь, что он заметит пропажу.

— В подарок? — уточнила Макс.

— Ну, это был такой презент… типа подмазаться, — объяснил Гарри. — Кстати, актер так и не получил роли, так что текила, можно сказать, пропадает зря.

— Если Куки сумеет на секундочку оторваться от своего телефона, мы тебе поможем, — заявила Макс. — Только давай поскорее.

— В чью машину будем грузить? — уточнил Гарри.

— В мою, — решила Макс. — Я загоню ее в гараж, а когда Лаки улетит в Вегас, мы без проблем все достанем.

— А во сколько она улетает?

— Рано утром, что ли… В общем, чем скорее она уедет, тем раньше мы сможем начать.

— А ты уверена, что твой папик не вернется неожиданно домой? — спросила Куки. — Типа, сюрприз любимой дочке ко дню рождения?..

— Кто? Ленни?.. — ответила Макс. — Да никогда! Как только я отпущу домработниц, все будет в порядке — мы сможем делать что хотим. — Она вздохнула. — Скорей бы!..

Глава 10

У Армана не было собственного самолета — он считал, что это слишком большая обуза. Гораздо проще было нанять частный реактивный лайнер, который мог доставить его куда нужно. Да и летал он не так уж много — разве что в Акрамшахр. По дороге на родину Арман имел обыкновение на сутки останавливаться в Лондоне. Там он снимал номер в отеле «Дорчестер» и приятно проводил время, развлекаясь с элитными девочками по вызову. С самого начала Арман настоял, чтобы местная бандерша — титулованная особа, проживавшая в собственном особняке в Белгравии, — присылала ему только самых лучших своих девушек: стройных, хорошо воспитанных, иногда даже из аристократических семейств.

Унижать английских женщин Арману особенно нравилось. Он накачивал их наркотиками, а потом устраивал настоящие спектакли с участием двух-трех проституток, отдавая им приказания, которые те выполняли, что называется, «с огоньком». Этим, кстати, английские девушки выгодно отличались от американок, которые, как казалось Арману, часто симулировали повиновение и покорность.

Как и подозревал Фуад, в последнее время Арман действительно прибегал к кокаину чересчур часто. Сначала ему просто нравилось смотреть, как под действием наркотика купленные им женщины забывают все ограничения и табу, но со временем он обнаружил, что белый порошок дает ему самому ощущение безграничной сексуальной мощи, делает более тонкими и разнообразными испытываемые им ощущения и подстегивает фантазию. Правда, доза, которая требовалась ему для того, чтобы насладиться всеми нюансами соития, становилась все больше, но Арман не обращал на это внимания. Почему бы и нет, в конце-то концов? Ведь он неуязвим и может позволить себе все, что захочет.

Больше всего Арману нравилось вдыхать кокаин непосредственно с женского тела, с которым он забавлялся словно с игрушкой. Благодаря этому он получал максимум удовольствия от тех извращенных, унизительных техник и позиций, которые выдумывал порой буквально на ходу.

Удовлетворив свое сладострастие, Арман летел из Лондона в Акрамшахр. Пока продолжался праздник в честь отцовского дня рождения, он старательно избегал Сурайю и своих четверых детей, которых почти не знал. Собственно говоря, эти ежегодные поездки на родину нужны были ему только для того, чтобы обсудить с отцом кое-какие деловые вопросы, ибо Арман по-прежнему представлял в Штатах финансовые интересы эмира. Ни семья, ни прочие родственники его не интересовали.

Пожалуй, единственный вопрос, который не оставлял Армана равнодушным, был вопрос о наследстве. Эмир Амин Мохаммад Джордан достиг преклонного возраста и обладал огромным состоянием, которое после его смерти должно было перейти к сыновьям — по закону, дочери и жены не наследовали ничего. Арман же не собирался дарить свою долю братьям, которых ненавидел. В деньгах он не нуждался, к тому же компании, которые Арман основал вместе с эмиром, все равно отошли бы к нему, но и отдавать положенную ему часть наследства просто так он не хотел из принципа.

Арман знал, что отец любит его больше остальных сыновей, число которых к настоящему моменту достигло одиннадцати. Он был единственным, кто уехал из Акрамшахра и сумел добиться успеха на чужбине, а значит, он единственный чего-то стоил. Именно ему эмир доверил свои личные сбережения, которые потихоньку переводил в Америку на случай каких-либо непредвиденных обстоятельств. И Арман твердо решил, что не подведет отца, что бы ни случилось.

И все же каждое возвращение в Акрамшахр давалось ему нелегко, хотя это был мир, в котором первенство безоговорочно отдавалось мужчинам. По сравнению с Америкой родная страна выглядела примитивной и отсталой даже несмотря на то, что ее жители пользовались самыми последними достижениями цивилизации и могли считаться очень состоятельными, даже по западным меркам. Пожалуй, единственным, что Арману здесь нравилось, было то, что женщины в Акрамшахре вели себя как подобает, то есть были покорны, услужливы и зависимы. Так, считал Арман, должны держаться все женщины, но попробуй скажи это американкам!..

Черный «Мерседес» с шофером доставил Армана из аэропорта в его дворец. Да, у него был собственный дворец, который предоставил ему отец. Иногда Арман даже думал: что сказали бы старательно карабкающиеся по социальной лестнице хозяйки нью-йоркских салонов, если бы узнали, что он — настоящий принц и живет во дворце? Да они бы глотки себе перерезали, лишь бы заполучить его к себе.

Во дворце его встречали многочисленные слуги. Сурайи, как и детей, не было видно, но Арману было все равно. То, что в Акрамшахре дети до определенного возраста остаются на женской половине, было еще одним достоинством восточного уклада жизни.

Первым делом Арман переоделся в традиционную одежду — тонкие шелковые шаровары и халат, какой носили все мужчины. Большинство женщин в Акрамшахре носили паранджу — длинную бесформенную накидку, закрывавшую фигуру от макушки до пяток. Только напротив лица делалось отверстие, закрытое тонкой волосяной или синтетической — еще одна уступка современности — сеткой. Арман считал это совершенно правильным. Исключением не были даже жены и наложницы эмира, которые, впрочем, почти не покидали дворца. Правда, мать как-то рассказывала ему, что женщины в гареме носили под паранджой дорогую одежду, купленную в Риме или Милане, куда их время от времени вывозили на шопинг. Эмиру Мохаммаду нравилось кружевное белье, поэтому он особо настаивал, чтобы его жены не жалели денег на предметы туалета.

Сама Пегги, впрочем, в подобных поощрениях не нуждалась. За годы, проведенные в Акрамшахре, у нее скопилось несколько чемоданов дизайнерской одежды и белья, а также внушительная коллекция ювелирных украшений.

О матери Арман старался вспоминать как можно реже. Он очень жалел, что Сидни Данн умер; с тех пор прошел всего год, но Пегги уже начала предъявлять свои права на сына. Она звонила Арману в любое время дня и ночи и жаловалась, что соскучилась, что давно его не видела, спрашивала, почему он до сих пор не женился и не подарил ей внуков. К счастью, Пегги не поддерживала связь ни с кем в Акрамшахре и ничего не знала о его жене и детях.

Арман хорошо понимал, какой кошмар его ожидает, если мать пронюхает, что у него уже есть семья. Никаких иллюзий на этот счет он не питал. Пегги наверняка станет настаивать на том, чтобы ей позволили принять участие в жизни внуков, а если она на чем-нибудь настаивала, то своего добивалась. Ни остановить ее, ни отвлечь не представлялось возможным, да Арман и не собирался этим заниматься. Проще было держать Пегги в неведении как можно дольше.

К счастью, в Америке о том, что у него есть семья, знал только Фуад, а в нем Арман был уверен как в самом себе. Он знал, что Фуад не предаст его, даже если его будут резать на куски — преданность хозяину была у него в крови.

Переодевшись в халат, Арман поспешил на мужскую половину — подальше от Сурайи и детей. Слуга тотчас подал ему пиалу крепкого чая и блюдо со сладостями. Другой слуга предложил сеанс массажа.

Немного подумав, Арман решил, что да, массаж — это то, что ему сейчас нужно.

Не спеша допив чай, он перешел в боковую комнату, где играла негромкая, медленная музыка. Две молодые девушки помогли ему снять халат и шаровары и устроиться на массажном столе.

Девушки были не шлюхами, а служанками, которые обращались с ним как с принцем, каковым Арман и был. Они нанесли подогретое масло на его грудь и живот и начали не спеша массировать тело Армана, постепенно опускаясь все ниже. Обе они были закутаны в белые покрывала, которые какое-то время спустя он приказал им сбросить. Да, девушки были молоды, но не настолько, чтобы обслуживать его орально, поэтому, несмотря на растущее возбуждение, Арман продолжал лежать неподвижно, ожидая, пока они доведут его до оргазма. До того, чтобы унижать служанок, он никогда не опускался.

Когда сеанс массажа был закончен, девушки сразу исчезли, но Арман этого даже не заметил. Уединение — вот все, что ему сейчас требовалось. Он был расслаблен, доволен и мог позволить себе помечтать о том замечательном трофее, который твердо решил заполучить.

«Ключи».

Его отель.

Единственная вещь, которая, как ему казалось, способна была удовлетворить его раз и навсегда.

Глава 11

Что ни говори, а с Сэмом было приятно провести время. Денвер очень нравились его слегка извращенное чувство юмора и неторопливое спокойствие, свойственное, скорее, провинциалам, хотя всю свою жизнь Сэм прожил в Нью-Йорке. И конечно, он был хорош собой — не красавец, конечно, но обаятельный, как Оуэн Уилсон. В свете последних событий немаловажным было и то, что Сэм происходил из простой семьи, и это тоже играло в его пользу. Денвер ни секунды не сомневалась, что ее братья были бы от Сэма в полном восторге, а вот к Бобби они отнеслись бы достаточно настороженно, если не сказать — прохладно. Молодые миллиардеры были для них неподходящей компанией.

«А для меня? — подумала Денвер. — На первый взгляд мы, конечно, не пара. А на второй?..»

В последнее время она часто пыталась убедить себя в том, что им с Бобби не суждено быть вместе ни при каких обстоятельствах. Денвер изобретала десятки доводов, подтверждающих это умозаключение, однако каждый раз у нее выходило, что она недостойна Бобби. Ну уж нет, тотчас начинала горячиться Денвер. Я что, какое-нибудь низшее существо? Или наоборот, Бобби — высшее? Да ничего подобного!

И все же, все же…

Никак не удавалось Денвер забыть и их школьные годы. Тогда Бобби ее просто не замечал, что называется — в упор не видел, так почему же он обратил на нее внимание теперь? Ведь она осталась прежней Денвер… ну, почти прежней. Исчезли скобки на зубах, стала другой прическа, да и подростковая полнота куда-то подевалась; в остальном же она нисколько не изменилась. Может, изменился сам Бобби? Тоже вряд ли. С его возможностями он, конечно, мог бы стать самым заурядным надменным сукиным сыном, но, насколько Денвер успела заметить, теперь он держался совсем не так заносчиво, как в школе.

В чем же дело? Она так и не смогла ответить на этот вопрос.

Сэм проводил ее до дома, но в квартиру Денвер его не пригласила.

— Ты все еще встречаешься с тем парнем, с которым я видел тебя в последний раз? — уточнил Сэм, стараясь, чтобы его голос звучал как можно непринужденнее.

— Ну, вроде того, — уклончиво ответила Денвер и тут же подумала, что, услышь Бобби, как небрежно она отзывается об их отношениях, и у него было бы полное право закатить ей скандал. «Вроде того…» Ну почему она не сказала Сэму: «Да, мы с Бобби встречаемся и живем вместе, когда он приезжает в город. Я люблю его, и он любит меня. Вот почему, Сэмми, я не приглашаю тебя к себе».

— О’кей, я понял. — Сэм кивнул. — Слушай, а может, ты как-нибудь приедешь ко мне на съемочную площадку? Увидишь, как они меня ни во что не ставят, — сказал он, и Денвер невольно рассмеялась. — А я угощу тебя замечательным походным завтраком из нашего передвижного буфета, — добавил Сэм. — Что скажешь?

— Очень соблазнительное предложение, — покачала головой Денвер. — Только я ведь работаю.

— Мы снимаем и в выходные, — заявил Сэм, по-видимому, твердо решив не сдаваться. — Как насчет субботы или воскресенья?

— Я, э-э… Боюсь, что в эти выходные меня не будет в городе. Мне нужно в Вегас… по делам. Но я тебя позвоню.

«Отлично, Ден… В Вегас по делам — ничего глупее этого и придумать-то нельзя! Да и Бобби вряд ли будет счастлив узнать, что ты крутишь хвостом перед чужим парнем. Что с тобой сегодня? Ничего, — ответила Денвер самой себе. — Или… все».

И внезапно ей до безумия захотелось оказаться рядом с Бобби.

* * *

Куки успела несколько раз набрать номер Фрэнки, прежде чем он соизволил перезвонить. Поняв, кто звонит, Макс и Гарри с облегчением переглянулись. Куки едва не свела их с ума бесконечными рассказами о том, какой Фрэнки крутой, какой сексуальный и клевый. На такого парня, утверждала она, пожалуй, не грех запасть, вот только почему он, мать его, не звонит?..

— Фрэнки приглашает меня в свой клуб, — объявила Куки, выключая телефон и бросая на друзей победоносный взгляд. — Хотите со мной?

— Нет, спасибо, — хором ответили они, а Гарри добавил: — Как-нибудь в другой раз.

— Почему? — требовательно спросила Куки, лихорадочно пытаясь сообразить, что ей надеть.

— Потому что мне нужно все приготовить для вечеринки, — сказала Макс с упреком.

Мысль о предстоящем удовольствии завладела ею целиком, и немудрено: фактически это был первый раз, когда дом в Малибу оказался полностью в ее распоряжении. И он прекрасно подходил для того, чтобы устроить здесь фантастическую вечеринку. Никакого ущерба от гостей не будет, если никто не проберется в сам дом и не станет бродить из комнаты в комнату, мочиться в углах, ронять вазы и взламывать шкафы в поисках выпивки. Значит, нужно будет запереть спальни, проекционный зал, где стояла аппаратура Ленни, а также рабочие кабинеты родителей. Просторной веранды, площадки возле бассейна и примыкающего к дому пляжа вполне хватит, чтобы даже сто человек приятно провели время.

Цифра «сто» возникла в голове Макс не случайно. По ее подсчетам, они пригласили на вечеринку около тридцати человек, и если каждый приведет с собой одного-двух друзей, как раз и получится что-то около сотни гостей. Что ж, как раз подходящее количество, чтобы праздник запомнился надолго.

Куки, как и обещала, заказала передвижной буфет из компании «Гамбургер-сервис», а Гарри договорился со знакомым диджеем, так что с организационной стороны все было в порядке.

Сама Макс никак не могла решить, приглашать Туза или нет, и в конце концов отложила этот вопрос на самый последний момент.

Потом Куки уехала домой — готовиться к свиданию с Фрэнки, а Макс решила, что сегодня ей, пожалуй, нужно пораньше лечь спать. Как только они с Гарри набили багажник ее «Мерседеса» ящиками с пивом и текилой, Макс пожелала приятелю спокойной ночи и поехала домой.

Она знала, что завтра у нее будет не самый легкий день.

* * *

Бобби был раздражен сверх всякой меры. Вместо того чтобы вылететь в Нью-Йорк, он был вынужден отправиться в стрип-клуб и сидеть там с Эм-Джеем, двумя русскими инвесторами и их мужеподобной спутницей, которая — если судить по тому, с каким рвением она запихивала сотенные бумажки за пояса практически невидимых стрингов танцовщиц, — была убежденной лесбиянкой.

Проклятье! Бобби готов был уйти, но он не мог бросить Эм-Джея на растерзание загадочным русским, которые, впрочем, вели себя как обычные любители погулять на дармовщинку. Сначала они потребовали ужин и побывали на эстрадном шоу, потом провели десять минут (слава богу, что всего десять) в «Настроении». В конце концов Эм-Джею все же удалось уговорить их подписать все необходимые бумаги, однако русские тотчас настояли на том, чтобы отпраздновать сделку в лучшем вегасском стрип-клубе.

Бобби терпеть не мог заведения, где в развлекательную программу был включен стриптиз. Ему не нравились шоу «для мужчин», во время которых группа девушек разоблачалась на потеху публики. Бобби жалел стриптизерш, многие из которых нанимались в подобные клубы отнюдь не от хорошей жизни. Жаль ему было и мужчин, главным образом — пьяных, которые сидели вокруг сцены с отвисшими челюстями и вовсю таращились на девушек в надежде увидеть случайно вывалившуюся из лифчика грудь.

Сегодня все стриптизерши старались оказаться на том конце сцены, где сидели Бобби и Эм-Джей — два молодых, красивых и трезвых парня, державшиеся к тому же с непривычным для подобных злачных мест достоинством.

— Частный танец, красавчик? — шепнула ему на ухо рыжеволосая красотка и тряхнула искусственно увеличенными грудями, так что приклеенная на соске кисточка легко коснулась щеки Бобби.

— Н-нет, не сегодня… — пробормотал Бобби.

— Ты не пожалеешь, красавчик, — промурлыкала рыжая, чувственно облизывая губы. — Я знаю несколько трюков, каких не увидишь и в «Танцах со звездами».

— Ничуть не сомневаюсь, — ответил Бобби, несколько приходя в себя и немного отстраняясь. — Станцуй лучше для нее, — добавил он, одними глазами указывая на Мисс Вампирские Клыки, которая так разошлась, что сбросила пиджак и с похотливой ухмылочкой ела глазами пухленькую, аппетитную блондинку в золотых стрингах. — Я заплачу́.

— Да ну тебя! — с досадой прошептала рыжая стриптизерша, однако уже через минуту приблизилась к русской и, взяв ее за руку, повлекла за собой в одну из частных кабинок.

Бобби тем временем наклонился к Эм-Джею.

— Слушай, может, смоемся отсюда, раз документы все равно подписаны? — прошептал он.

Прежде чем Эм-Джей успел ответить, зазвонил мобильник Бобби. Он едва расслышал звонок — в клубе громко играла музыка и было довольно шумно.

Звонила Денвер. Бобби сам пытался дозвониться до нее некоторое время назад, чтобы предупредить, что задерживается в Вегасе, но она почему-то не ответила.

— Привет, — сказали они одновременно и неловко замолчали. Денвер первая справилась со смущением.

— Что это у тебя так шумит? — спросила она.

— Долго рассказывать, — проговорил Бобби. Он был счастлив просто услышать ее голос.

— Ты в Нью-Йорке? — снова спросила Денвер.

— Пришлось задержаться, — коротко ответил Бобби, отмахиваясь телефоном от решительно настроенной блондинки с неестественно большими грудями и проколотыми сосками. В сосках болтались довольно большие металлические кольца, вызвавшие у Бобби мимолетную ассоциацию с инквизицией и средневековыми пытками.

— Что-что? Я плохо слышу.

— Давай я перезвоню через десять минут, — предложил Бобби.

— Нет, я уже ложусь спать. Позвони завтра, хорошо?

— Обязательно. — Бобби дал отбой. Нет ничего хуже, подумал он, когда день проходит впустую.

Глава 12

Благодаря целой армии квалифицированных наемных работников, трудившихся не покладая рук круглые сутки, «Ключи» функционировали с точностью часового механизма. Несколько сот человек — начиная от начальника службы безопасности и заканчивая старшим менеджером службы размещения — вкладывали в работу все свое умение, так как Лаки специально позаботилась о системе стимулов и премиальных, благодаря которой каждый из служащих довольно быстро начинал понимать: работать хорошо выгоднее, чем работать плохо.

Приступая к строительству «Ключей», Лаки нашла инвесторов, каждому из которых принадлежала равная доля акций созданной ею частной компании. Она надеялась, что отель быстро окупится и инвесторы начнут получать прибыль. «Ключи» и в самом деле оказались достаточно эффективным предприятием, однако первоначальные вложения были слишком велики, да и спад в экономике не способствовал скорейшей оборачиваемости капитала. Несмотря на это, действующее при отеле казино оказалось одним из самых популярных и успешных в Вегасе, ибо управляли им настоящие профессионалы, да и сами «Ключи» редко бывали заполнены меньше чем на девяносто процентов. Солидный доход приносили и квартиры в элитном жилом комплексе, распродававшиеся по рекордным ценам.

В целом Лаки была довольна тем, как идут дела. Отель был ее детищем — любимым и желанным. О чем-то подобном она мечтала с тех самых пор, когда после скоропалительного отъезда Джино из страны ей пришлось заменить отца на должности главы компании, возводившей в Вегасе первый отель Сантанджело. Та стройка не только сделала ее известной в деловых кругах, но и подарила уверенность в своих силах, и Лаки пообещала себе, что когда-нибудь построит в Лас-Вегасе собственный образцовый отель, который станет ве́рхом совершенства и примером для подражания.

Ее память до сих пор хранила немало воспоминаний о тех годах, когда ей пришлось занять место отца, — воспоминаний как добрых, так и не очень. Например, люди, финансировавшие проект Джино, не захотели иметь дело с женщиной, и Лаки пришлось пойти на экстраординарные меры. Однажды ночью она нанесла одному из них незапланированный визит и, приставив к причинному месту нож, потребовала соблюдения условий договора, иначе…

На следующий день деньги были на ее счете. Сюрприз? Да ничего подобного. Просто нетрадиционный подход к решению старых как мир проблем.

Это воспоминание было приятным, но были и такие, что причиняли боль. Лаки больно было вспоминать о том, как ее жениха Марко расстреляли прямо в отеле возле плавательного бассейна, как убили и выбросили из машины ее брата Дарио. Впрочем, Лаки всегда придерживалась мнения, что негоже слишком много думать о прошлом. Жизнь — это движение, считала она, поэтому, сведя счеты с убийцами, Лаки старалась жить и действовать так, словно ничего не случилось.

А если точнее, она сделала все, чтобы прошлое не мешало дню нынешнему и не тянуло ее назад.

«Ключи» стали для Лаки своего рода монументом, который она воздвигла в память Марко, Дарио и своей матери, которую еще раньше убили буквально на ее глазах.

Нередко она спрашивала себя, что знает Макс об истории их семьи, как она к ней относится. Дочь никогда ни о чем ее не спрашивала. Похоже, прошлое семейства Сантанджело ничуть ее не интересовало, и Лаки пообещала себе, что когда-нибудь расскажет дочери о битвах, которые ее предки выигрывали для того, чтобы фамилия Сантанджело не исчезла с лица земли. Именно благодаря этим оплаченным кровью победам они могли спокойно пользоваться богатством, скопленным усилиями Джино, Лаки и других членов семьи. Кроме того, нужно было как-то объяснить Макс, что война еще не закончилась, а заодно — познакомить ее с семейным девизом, который не раз выручал саму Лаки в наиболее трудные минуты. «Никогда не связывайтесь с Сантанджело» — вот что было начертано на их воображаемом семейном гербе, и Макс должна была не только запомнить эти слова, но и применять их в самых трудных жизненных обстоятельствах.

Лаки, наверное, давно бы уже сделала то, что задумала, но каждый раз ее отговаривал Ленни. «Подожди немного, — говорил он. — Пусть Макс еще подрастет. Время есть, не так ли?»

И каждый раз Лаки соглашалась с ним, ведь Ленни Голден был ее мужем. Лучшим мужчиной в мире. Когда она с ним только познакомилась, он был простым артистом и выступал перед гостями в ее первом отеле с юмористическими монологами. Лаки захотела его с первого взгляда, но Ленни ее отверг. Когда они встретились во второй раз, она уже была замужем за греческим миллиардером Димитрием Станислопулосом, а он, по странному стечению обстоятельств, оказался женат на избалованной и своевольной дочери Димитрия Олимпии. Ситуация была патовой, и найти приемлемый выход казалось невозможным.

В конце концов, однако, все устроилось наилучшим образом, и теперь Лаки, нисколько не кривя душой, могла сказать, что Ленни был ее единственной любовью. Не просто любовники, но и близкие друзья, они были словно созданы друг для друга.

Накануне своего отъезда в Вегас Лаки не удержалась и осторожно заглянула в спальню дочери. Макс спала, и ее лицо в обрамлении разметавшихся по подушке черных кудрей казалось еще совсем по-детски нежным и невинным. Стоя на пороге ее спальни, Лаки вспомнила день, когда произвела Макс на свет, вспомнила, какое выражение появилось на лице Ленни, когда он впервые взял дочь на руки. «Она будет похожа на тебя», — сказал он тогда, но назвать дочь они решили Марией в честь матери Лаки. Макс сама выдумала себе новое имя, когда ей исполнилось лет двенадцать-тринадцать — ей казалось, что оно подходит ей больше. Лаки и Ленни не возражали — маленькая Мария всегда была своевольным, настырным ребенком и к тому же настоящей сорвиголовой. Макс Сантанджело Голден… Во всяком случае, звучало новое имя совсем неплохо.

Прежде чем покинуть спальню, Лаки тихонько вздохнула. Совсем скоро Макс начнет новую, самостоятельную жизнь. Ну почему, спросила она себя, дети вырастают так быстро? И почему время летит с быстротой молнии?

— До свидания, дорогая, — чуть слышно прошептала Лаки, целуя дочь на прощание. — Скоро увидимся.

* * *

Как только Лаки вышла, Макс, которая только делала вид, что спит, выскочила из постели и босиком подбежала к окну, чтобы убедиться — мать действительно уехала. Спящей она притворилась исключительно для того, чтобы избежать нудных расспросов о том, что она намерена делать, пока дома никого не будет. Врать Макс никогда особенно не умела, да и обмануть Лаки мало кому удавалось, поэтому безопаснее всего было вовсе увильнуть от опасного разговора.

Вскоре Макс увидела, как мать вышла из ворот и, сев в дожидавшееся ее такси, отправилась в аэропорт. Не отходя от окна, Макс потянулась к мобильнику и позвонила сначала Гарри, потом Куки.

— Все в порядке, — сказала она. — Лаки свалила, так что давайте в темпе ко мне. Нам еще надо многое успеть.

В первую очередь Макс предстояло избавиться от двух домработниц — сестер из Гватемалы, — которые могли помешать запланированному на вечер веселью. К счастью, их наняли сравнительно недавно, поэтому навешать женщинам лапши на уши не составляло труда. Домработницы даже обрадовались неожиданному выходному — Лаки не хотела набирать большой штат, и им приходилось довольно много трудиться, даже несмотря на то, что Лаки с детства приучала Макс и сыновей прибирать в своих комнатах и не разбрасывать вещи.

Хотя первому Макс позвонила Гарри, Куки добралась до дома в Малибу раньше. Ее смазливое шоколадное личико сияло блаженной улыбкой — ну, точь-в — точь кошка, наевшаяся сметаны.

— Все! — заявила она с порога. — Больше никаких мальчиков. Теперь меня интересуют только мужчины.

— Я так и думала!.. — Макс закатила глаза. — Ты все-таки связалась с этим неудачником Фрэнки. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала, о’кей?

— Никакой он не неудачник, — обиделась Куки. — Ты просто его не знаешь.

— Я знаю его гораздо лучше, чем ты, — парировала Макс. — Хотя лучше бы я его не знала.

— Я знаю Фрэнки совсем с другой стороны, — самодовольно ухмыльнулась Куки.

— Вы что, опять трахались? О, только не это! — Макс снова возвела глаза к потолку. — О чем ты только думаешь?!

— Ты действительно хочешь знать — о чем? — хихикнула Куки.

— Нет, не хочу, — отрезала Макс и подошла к окну, чтобы убедиться: обе домработницы садятся в вызванное ею такси, чтобы отправиться к своим семьям. Макс предупредила, чтобы они не возвращались до завтрашнего обеда, и к тому же дала каждой по пятьдесят долларов и оплатила такси. Правда, старшая из сестер побаивалась, что Лаки станет все известно, и Макс пришлось мобилизовать весь школьный запас испанского, чтобы убедить домработницу — все будет в порядке.

Когда сестры наконец уехали, появился Гарри, и все трое спустились в гараж, чтобы выгрузить из багажника «Мерседеса» бутылки и перенести их в бар возле бассейна.

— А кто будет смешивать коктейли? — спросила Куки, укладывая в уличный холодильник бутылки и банки с пивом. — Фрэнки мне намекнул, что мы можем позаимствовать одного из барменов, которые работают в его клубе. Как тебе идейка?

— Ты что, пригласила Фрэнки на мою вечеринку? — ужаснулась Макс.

— Я же тебе говорила, — возмутилась Куки. — Еще вчера. И ты сказала…

— Я сказала, что не хочу его видеть, — перебила Макс. — В конце концов, это моя вечеринка. Ты что, забыла?

— Да ну тебя, — отмахнулась Куки. — Ты просто завидуешь, что я уже спала с мужчинами, а ты — нет.

— Ничего подобного, — сказала Макс, хотя на самом деле ее немного задевало, что для Куки секс был вещью простой и естественной. Как зубы почистить или что-то вроде этого. — И кстати, от тебя опять пахнет «травкой».

— Хочешь дернуть? — Куки полезла в сумочку.

— Я хочу! — Гарри метнулся вперед с жадным блеском в глазах.

Макс бросила на обоих испепеляющий взгляд.

— Нет, спасибо, — сказала она ледяным тоном. — И кстати, обойдемся без бармена. Пусть каждый сам себя обслуживает. Я сейчас съезжу в супермаркет и куплю с полтысячи одноразовых стаканчиков, которые потом можно будет просто выбросить.

Куки зевнула с безразличным видом.

— Как хочешь, — пробормотала она. — Это ведь твоя вечеринка.

— Ладно, хватит вам, — вмешался Гарри, чувствуя, что еще немного, и ссоры не миновать. — У нас еще полно дел. За работу!..

* * *

В конечном итоге ситуация с мексиканским наркоторговцем и ребенком-заложником разрешилась благополучно, и утром целый и невредимый Леон постучал в дверь кабинета Денвер. На протяжении нескольких недель он выслеживал мелкого «толкача», который распространял наркотики в одной из городских школ, и теперь был готов произвести арест. К Денвер он зашел посоветоваться, поскольку главной его целью был вовсе не торговец, а поставщик. Леон планировал задержать парня, заставить его разговориться, а потом отпустить, чтобы не спугнуть более крупную рыбу.

Денвер не возражала. Их общей целью был именно поставщик, которого нужно было брать на горячем, чтобы впоследствии в суде не возникло никаких заминок. Только в этом случае можно было гарантировать, что торговец надолго отправится в тюрьму. Денвер ждала этого с нетерпением, хотя и понимала, что торопиться не следует.

— Да, хотел спросить, как ты провела вчерашний вечер, — неожиданно сказал Леон, когда они закончили говорить о делах. — Где была, чем занималась?

— Да ничем, в общем-то, — ответила Денвер. — А ты?

— Я был на свидании — встречался с одной девушкой с Кубы. И представляешь, оказалось, что она обожает заниматься сексом в лифте собственного дома!

— Что-что? — удивилась Денвер.

Леон рассмеялся:

— Я поначалу не мог понять, откуда у нее это — ведь на Кубе не так уж много домов с лифтами, но потом понял, что Терри просто экстремалка. Ее заводит не секс, а чувство опасности: поймают — не поймают.

— Очаровательно. И что ты — согласился?

— За кого ты меня принимаешь? Конечно, я отказался, и тогда она меня отшила.

— Прямо так, сразу?

— Ну да. — Леон снова рассмеялся. — Терри обозвала меня трусливым дерьмом и всякими другими словами и велела убираться.

— И все только потому, что ты отказался заниматься сексом в лифте?

— А ты бы хотела, чтобы меня задержали за непристойное обнажение? — ухмыльнулся Леон. — И чтобы тебе выпало предъявлять мне обвинение в суде?

— Если такое случится, я попрошу суд быть снисходительным, — улыбнулась и Денвер.

— Ну уж нет, не дождешься.

Оба рассмеялись, потом Леон сказал:

— Ну а если серьезно, Ден, то мне очень нравится с тобой работать. Ты нисколько не хуже большинства парней.

— Правда? — спросила она. Комплимент пришелся ей по душе.

— Честное слово. Многие ребята так думают, а это, между прочим, дорогого стоит.

— Ну-у… Прямо даже не знаю, что и сказать…

— Можно ничего не говорить.

— Тогда не буду.

Леон кивнул.

— Да, вот еще что… — начал он. — В эти выходные мой партнер Фил и его жена устраивают барбекю. Ничего особенного, конечно, но многие ребята там будут, и я подумал — может быть, ты тоже захочешь пойти? Заодно познакомишься с командой…

— Я бы с удовольствием, — ответила Денвер, — но в эти выходные я лечу в Вегас с моим… бойфрендом. — Это последнее слово показалось ей не совсем уместным, но как еще можно назвать Бобби, она не знала. Кроме того, ей нужно было дать знать Леону, что она не свободна, хотя, как подозревала Денвер, он об этом уже догадался.

— В Вегас, вот как? Здорово! — Леон постарался скрыть свое разочарование. — Только знаешь, что я тебе скажу? Вы там с бойфрендом не теряйте го́ловы, а то не успеете глазом моргнуть, как вас уже обвенчает какой-нибудь двойник Элвиса, о’кей? В Вегасе это быстро делается — говорят, там на каждом углу стоят заведения для желающих заключить брак.

— Обещаю держать себя в руках, — согласилась Денвер.

— В таком случае, я думаю, можно тебя отпустить.

— Значит, разрешаешь? — снова засмеялась она.

— Благословляю. Поставь все деньги на счастливую семерку и без выигрыша не возвращайся.

— Слушаюсь, сэр.

Ее мобильник завибрировал. Звонил Бобби. Леон правильно оценил ситуацию и, кивнув, исчез.

— Где ты был вчера вечером? Я не слышала ни слова из того, что ты говорил! — сказала Денвер.

— Да так… Долго рассказывать, — уклончиво ответил Бобби, решив, что упоминать о стрип-клубе, пожалуй, не стоит. — Мои русские инвесторы затянули подписание договора, так что мне пришлось остаться в Вегасе.

— Бедняжка.

— В общем, на самолет я попал только утром. Сейчас я в Нью-Йорке, только что прилетел. — Последовала короткая пауза. — Как ты?

— Скучаю.

— Вот как?

— Скучаю по тебе.

— Приятно слышать.

— Когда ты вернешься?

— В Лос-Анджелесе я буду в четверг вечером, а в пятницу… Ты уже решила насчет Вегаса? Ну скажи «да»!.. Пожалуйста!

Денвер прикинула варианты. Ехать на съемочную площадку с Сэмом или идти на барбекю с Леоном ей совершенно не хотелось.

— Да, Бобби, — ответила она негромко.

— Ура! — радостно завопил он. — Я тебе еще позвоню. До встречи, Ден!

* * *

Включив компьютер, Фрэнки заглянул на пару сайтов, посвященных светской хронике — то есть собиравших самоновейшие сплетни и слухи, и с удовольствием обнаружил там снимки, на которых он и Куки были запечатлены вместе. Куки выглядела чертовски сексуально — совсем как молодая Джанет Джексон.

Подпись внизу гласила:

«Дочь знаменитого певца Джеральда М. восемнадцатилетняя Куки и ее новый бойфренд Фрэнки Романо встречаются в его клубе «Река».

Отлично! То, что надо. Именно это Фрэнки планировал, когда пригласил в клуб пару знакомых папарацци. Они сфотографировали обоих, а потом продали снимки любителям горячих новостей. Рик Греко будет, конечно, не очень доволен тем, что журналисты не упомянули о настоящем владельце «Реки», но, с другой стороны, именно Фрэнки был «лицом» клуба. Именно благодаря ему в «Реке» стали появляться знаменитости, за которыми потянулся люд попроще. Клиенты обожали Фрэнки Романо, потому что он один знал, как утолить их нездоровые желания, и ничего плохого в этом не было. Да, у Фрэнки был секрет, которым он не спешил делиться даже с Риком. Как сделать так, чтобы клиенты не только уходили из клуба счастливыми и довольными, но и возвращались вновь, приводили с собой друзей и знакомых? Да проще простого. Кокаин, «экстази», «колеса», метамфетамин, «травка»… Фрэнки мог достать что угодно, благо у него были и связи, и надежные каналы доставки. Богатым и знаменитым нравилось иметь в полном своем распоряжении «ходячую аптеку» в его лице, а Фрэнки нравились деньги, которые ему платили за каждую таблетку, за каждый крошечный пакетик с «дурью». Этот бизнес приносил неплохой доход, и Фрэнки не сомневался, что со временем станет зарабатывать еще больше.

Жаль, Рик так и не сделал его своим полноправным партнером. Быть может, тогда Фрэнки с ним и поделился бы…

Глава 13

Проведя несколько часов с отцом, который отдыхал перед завтрашним празднованием собственного дня рождения, Арман вернулся в свой дворец — к семье, которую он так и не видел с тех пор, как прилетел в Акрамшахр.

Во дворце его встречала Сурайя. Они были женаты уже одиннадцать лет, и за это время она из пятнадцатилетней девчонки превратилась в очень красивую женщину — высокую, стройную, с длинными прямыми волосами и большими грустными глазами. Ее фигура, впрочем, была закутана в традиционное покрывало, и Арман невольно спросил себя, как выглядела бы его жена в платье или костюме европейского покроя. Он, однако, раздумывал об этом совсем недолго — по большому счету, ему было наплевать на Сурайю, хотя она и родила ему четверых детей.

До детей, кстати, ему тоже не было никакого дела.

В его присутствии Сурайя редко разговаривала — только отвечала на вопросы, адресованные непосредственно ей.

— Где Тарик? — спросил Арман, имея в виду своего единственного сына.

— Если господин желает, я его позову, — ответила Сурайя, низко наклонив голову.

Арман давно заметил, что жена никогда не смотрит ему в глаза, избегая любых контактов, в том числе физических. Спать с ней он перестал несколько лет назад — еще одна дочь была ему не нужна, к тому же у него сложилось впечатление, что стоит ему только прикоснуться к жене — и готово дело! Беременность, роды, еще один никому не нужный младенец… Кроме того, секс с Сурайей не приносил ему никакого удовольствия — те немногочисленные разы, когда они были близки, она лежала под ним бесчувственная и неподвижная, словно деревянная колода.

Ну и наплевать. В мире хватало женщин, готовых исполнить любую его прихоть, любое желание, каким бы извращенным оно ни было. Только вчера, в номере лондонской гостиницы, он заставил двух проституток, одетых только в туфли и собачьи ошейники, ползать по полу на четвереньках и подавать ему различные блюда. Потом Арман сидел, удобно откинувшись в кресле, и нюхал кокаин, а шлюхи удовлетворяли друг друга на ковре до тех пор, пока ему это не надоело и он не выгнал обеих вон.

Сурайя тем временем вышла из комнаты и вскоре вернулась с высоким, худым подростком одиннадцати лет от роду. Он был одет в белую майку с эмблемой «Америкэн лейкерс», джинсы и кроссовки.

— Почему Тарик одет в западные тряпки? — злобно бросил жене Арман. — Это неуважение ко мне, к обычаям нашей страны. Пусть немедленно переоденется.

— Хорошо, господин, — пробормотала Сурайя, выталкивая сына за дверь.

— Когда я приезжаю в Акрамшахр, — отчеканил Арман резким, приказным тоном, — я ожидаю уважения и повиновения. Понятно?

Сурайя молча кивнула, по-прежнему избегая его взгляда, и Арман презрительно скривился. Он уже решил, что, когда старый эмир умрет, он превратит свою часть наследства в деньги и покинет Акрамшахр, чтобы никогда больше не возвращаться. И плевать, что он здесь родился. Его дом был далеко, в Америке, — именно там Арман чувствовал себя на своем месте. Сурайя и дети, разумеется, останутся здесь. В той, другой его жизни для них просто не было места.

* * *

Эмир Амин Мохаммад Джордан чтил традиции, благо он сам их устанавливал. Одной из таких традиций было пышное празднование его дня рождения, во время которого эмир собирал в королевском дворце своих многочисленных внуков, которыми очень гордился. Потом эмир выходил на балкон дворца, чтобы лично обратиться к собравшемуся на площади народу. Насладившись приветственными кликами толпы, на все лады прославлявшей мудрость и щедрость своего владыки, эмир возвращался во дворец, где все было готово для праздничного пира. По одну сторону стола, уставленного блюдами из баранины и козлятины, сидели мужчины, по другую размещались женщины и дети. Собравшихся развлекали полтора десятка танцовщиц, которые, позвякивая многочисленными украшениями, исполняли танец живота. Через пару часов женщины и дети отправлялись на женскую половину, а зал заполняли изысканные восточноевропейские красавицы — обильно накрашенные и одетые в глубоко декольтированные облегающие коктейльные платья. Они выстраивались в шеренгу, и эмир сам выбирал тех, кто должен был сидеть с ним и с его сыновьями. Пиршество заканчивалось, когда эмир удалялся в свои покои с двумя-тремя самыми красивыми женщинами. После этого свой выбор могли делать его сыновья. Арман был девятым сыном эмира, поэтому ему приходилось ждать, и это неизменно выводило его из равновесия. Отец доверял ему, вел через него все свои зарубежные финансовые дела, и Арман считал, что это дает ему право выбирать женщин сразу после отца, и все же ему приходилось мириться с существующим порядком.

В этот раз ему досталась темпераментная блондинка с Украины. Арман остановил на ней свой выбор только потому, что она отдаленно напомнила ему Нону Константайн. Свое приключение со шлюховатой женой конкурента Арман вспоминал часто и с удовольствием и был не прочь повторить то же самое, пусть и с другой партнершей. Украинка, правда, была не в особом восторге от того, что он с ней проделывал, однако она была профессионалкой, к тому же ей было щедро заплачено, так что она не возражала и не жаловалась. Арман насиловал и унижал беззащитную жертву почти два часа; когда же он наконец отослал девушку восвояси, в ее глазах он заметил неприкрытую ненависть. Его, однако, это нисколько не взволновало. Что ему за дело до какой-то шлюхи?..

Из года в год празднование дня рождения эмира проходило практически по одному и тому же сценарию. В этот раз тоже ничего не изменилось, и уже на следующее утро Арман вылетел в Нью-Йорк.

Он возвращался к цивилизации, к привычному образу жизни.

Прощай, Акрамшахр.

Прощай, Сурайя.

Прощайте, ненавистные родственники.

Глава 14

С работы Денвер возвращалась по бульвару Пико. Ей было ужасно любопытно узнать, как прошло свидание Кэролайн с другой женщиной, и она решила ненадолго заехать к подруге. Столь неожиданная смена ориентации продолжала казаться Денвер по меньшей мере странной. Кэролайн всегда казалась ей совершенно нормальной девушкой, не обнаруживавшей ни малейшей склонности к женскому полу.

— А где же твой Бобби? — спросила Кэролайн, когда Денвер позвонила ей, чтобы предупредить о своем визите. — Он в Лос-Анджелесе?

— Нет, — ответила Денвер, останавливаясь на красный сигнал светофора за пару кварталов до дома подруги. — Бобби сейчас в Нью-Йорке. А почему ты спрашиваешь?

— Я хотела предложить тебе взять в «Чин-Чине» салат с цыпленком и немного посидеть у меня. Что скажешь?

— Отличный план, — кивнула Денвер. Она и в самом деле была не против — ей не хотелось провести в одиночестве еще один вечер. Кроме того, сын Кэролайн Энди был очаровательным ребенком — Денвер не могла этого не признать, хотя к детям относилась достаточно спокойно.

Некоторое время назад ей позвонил Сэм. Она не стала брать трубку, чтобы не будить у него необоснованные надежды, и он оставил ей голосовое сообщение с просьбой с ним связаться. И снова Денвер не ответила. В конце концов, она же открытым текстом сообщила ему, что не свободна. Но, быть может, Сэм отнесся к ее словам не так серьезно, как она рассчитывала?

Заехав в «Чин-Чин», Денвер направилась к дому Кэролайн. Подруга ждала ее в садике, держа Энди на коленях. Эта картина показалась Денвер вполне достойной того, чтобы появиться на обложке журнала «Современная мать» — столько в ней было естественного очарования и красоты.

Кстати, за такой снимок Кэролайн могла бы получить хорошие деньги. Денвер подумала об этом, поскольку финансовое положение подруги начинало ее беспокоить. Отец Энди — сенатор Грегори Стоунмен — не платил ей ни цента. Возможно, он даже не знал, что у него есть сын. Родители Кэролайн развелись некоторое время назад, и Денвер сомневалась, что они в состоянии содержать дочь и внука. Придется Кэролайн подыскивать себе работу, решила она. Это, по крайней мере, немного ее отвлечет и заставит забыть о страшных событиях, которые она пережила не так давно.

— Эй!.. — поздоровалась Денвер, выходя в сад из двери черного хода. — Я купила две порции салата и оставила их на кухне. Кстати, твоя парадная дверь была открыта. Ты что, никогда ее не запираешь?

— Зачем? — искренне удивилась Кэролайн. — В доме нет ничего ценного, кроме меня и Энди. А мы вряд ли кому-нибудь понадобимся.

— Но как же телевизор, компьютер, твоя видеокамера? Все это достаточно дорогие вещи и…

— Не думаю, что кому-то захочется меня грабить, — сказала Кэролайн.

— Все равно, нужно быть осторожнее, — покачала головой Денвер. — Преступность в Лос-Анджелесе растет не по дням, а по часам.

— Ты говоришь как самый настоящий помощник окружного прокурора, — рассмеялась подруга.

— Итак, — сказала Денвер, опускаясь в скрипучее плетеное кресло рядом с Кэролайн, — я просто сгораю от любопытства. Рассказывай скорее, как все прошло?

— Знаешь, это было довольно интересно, — начала Кэролайн, но ее прервал звонок в дверь. — Вот видишь, — заметила она, — некоторые звонят, прежде чем войти.

— Не все же знают тебя с двенадцати лет, — парировала Денвер. — А кто пришел?

— Увидишь. — Кэролайн положила ребенка в коляску и исчезла в доме.

— Салата едва хватит на двоих! — крикнула ей вслед Денвер. — А я только что с работы, поэтому ни с кем делиться не собираюсь.

Энди в коляске громко икнул. Что-то белое появилось у него на губах и потекло по подбородку. Денвер попыталась вытереть то, что срыгнул малыш, тыльной стороной ладони, но только испачкалась сама. Что поделать, если ее материнские инстинкты еще не пробудились! Быть может, когда-нибудь потом, когда у нее будут свои дети…

Додумать свою мысль до конца Денвер не успела. Из двери черного хода появилось… видение. Красивая молодая женщина с мягкими, светлыми кудрями, добрыми глазами и роскошной фигурой сделала шаг по дорожке и остановилась.

— Познакомься, Ден, — сказала из-за спины женщины Кэролайн. — Это Ванесса.

То, что испытывала в тот момент Денвер, было сродни самому настоящему потрясению. Она представляла себе Ванессу совсем другой — крупной, грубо скроенной, мужеподобной теткой с короткой стрижкой и квадратным подбородком, одетой в толстую кожаную куртку и без признаков косметики на лице. Но эта очаровательная женщина являла собой полную противоположность нарисованному ее воображением портрету.

— Д-добрый вечер, Ванесса. Приятно познакомиться, — пробормотала Денвер. Она чувствовала себя довольно неловко — главным образом из-за того, что ее представления о том, как должны выглядеть лесбиянки, оказались настолько банальными.

— Добрый вечер, — проговорила Ванесса, протягивая ей руку. Пожатие у нее было крепким, а улыбка — располагающей. — Кэролайн много о тебе рассказывала, и я рада, что мы наконец встретились.

«Наконец?..» — удивилась Денвер. Всего одно свидание, а эта Ванесса уже держит себя так, будто у них с Кэролайн завязались прочные отношения. Какого черта?!»

— Ванесса работает в телевизионной компании, — сообщила Кэролайн, сияя неуместной улыбкой. — Они снимают документальные сериалы и все такое прочее.

— Вот как? — удивилась Денвер, неожиданно почувствовав себя лишней. — Это, должно быть, очень интересно.

— Еще как! — кивнула Ванесса и, наклонившись к коляске, легко подхватила Энди на руки. — Я пыталась убедить Кэролайн поступить к нам — в нашей компании как раз есть несколько подходящих вакансий. Думаю, ее опыт работы в Вашингтоне может нам пригодиться. Может, ты поможешь мне ее уговорить?

— Я попробую. — Денвер вымученно улыбнулась.

Кэролайн глуповато хихикнула, и Денвер невольно вздрогнула: ее подруга никогда не хихикала подобным образом. Интересно, что с ней такое?..

— Так и быть, я подумаю, — игриво сказала Кэролайн. — Только не надо меня уговаривать.

— Думай скорее, — улыбнулась Ванесса. — А то мне скучно одной.

«Боже мой! — подумала Денвер в смятении. — Эти двое ведут себя так, словно они уже пара. И всего-то после одного свидания… Кто бы мог сказать, что такое возможно?»

* * *

Апартаменты Лаки в «Ключах» были тем самым домом, о котором она всегда мечтала. Не то чтобы она не любила особняк в Малибу или ей было в тягость проводить время с детьми, просто свое вегасское убежище Лаки считала особенным. Каждый раз, когда она сюда попадала, на нее снисходили спокойствие и мир. Человеку нужно иногда побыть одному, и, сидя в пентхаусе, окна которого глядели на сверкающий огнями Стрип, Лаки с удовлетворением думала о том, что кое-чего она все-таки достигла.

Кроме того, эта квартира навевала воспоминания — о том, что случилось с Лаки в Вегасе за многие годы. Воспоминания были и хорошими, и плохими, но Лаки погружалась в них словно в реку времени, которая продолжала нести ее вперед, к будущему, и она надеялась, что это будущее будет добрым.

Сейчас ей, однако, некогда было особо рассиживаться. Сняв телефонную трубку, Лаки позвонила Дэнни — своему личному помощнику и секретарю. Дэнни жил здесь же, в «Ключах», и был глазами и ушами Лаки. Он знал все, что происходило в Вегасе, и мог очень быстро ввести хозяйку в курс последних событий каждый раз, когда она приезжала в город. Дэнни работал у нее всего год, но она считала его лучшим помощником из всех, что когда-либо у нее были. Он, правда, был молод — всего двадцать с небольшим — и к тому же состоял в длительной связи со своим школьным приятелем Баффом, но в своем деле Дэнни был лучшим. Лаки, во всяком случае, полностью на него полагалась.

— Джино приехал? — спросила она, когда Дэнни взял трубку.

— Да, мистер Сантанджело уже здесь, — ответил помощник. — Ворчит и придирается, как всегда. Просто потрясающий старик! Даже не верится, что ему столько лет.

Лаки улыбнулась. Ее отцу давно перевалило за девяносто, но он до сих пор не утратил вкуса к жизни, да и силенок у него оставалось еще достаточно.

— Джино замечательный, — согласилась она. У ее отца был в «Ключах» собственный номер. Каждый раз, приезжая в отель, он усаживался в шезлонг возле бассейна и разглядывал проходящих мимо девушек в купальниках. В молодости его прозвали Джино-Таран, и не зря — сколько у него было женщин, он, наверное, не мог бы сосчитать и сам. Сейчас Джино был женат уже в пятый раз, причем его супруга Пейдж была на тридцать лет младше. Поистине, Джино представлял собой неиссякаемый кладезь энергии и жизненных сил.

— Для собрания акционеров все готово? — спросила Лаки.

— Разумеется, миссис Сантанджело. Все в порядке. А что?

— Ничего. Просто я убедила побывать на собрании одного из главных акционеров — Алекса Вудса. Позаботься о том, чтобы его разместили соответственно. И проследи, чтобы каждого из гостей в аэропорту встречала машина.

— Я все сделаю, миссис Сантанджело, не беспокойтесь.

— О’кей, — сказала Лаки, машинально поправляя непослушные, блестящие, как антрацит, волосы. — Подробнее поговорим потом. Сейчас я иду к Джино.

* * *

Вечеринка в Малибу началась не сразу. Гости прибывали по одному, по двое, собирались группками возле бассейна, пили пиво и пепси, болтали и пересмеивались. Глядя на них, Макс пожалела, что не пригласила Туза. Быть может, именно сегодня они сделали бы свои отношения более определенными, поднявшись уровнем выше. В конце концов, ей вот-вот стукнет восемнадцать. Не пора ли пройти до конца по дорожке, о которой она столько слышала?

Макс бросила быстрый взгляд на наручные часы. Было только начало девятого. Если позвонить Тузу прямо сейчас, за пару часов он как-нибудь доберется до Малибу. Впрочем, тут же подумала Макс, он наверняка разозлится из-за того, что она не предупредила его заранее, так что лучше оставить эту идею.

Куки изо всех сил клеила диск-жокея, которого привез Гарри. Парень был латиноамериканцем и выглядел по-настоящему горячей штучкой, словно только что сошел с рекламы Кельвина Кляйна. Макс от души надеялась, что Фрэнки не приедет и Куки придется довольствоваться синицей в руках. Парень, впрочем, знал свое дело, успешно разогревая собравшихся гостей самой разной музыкой — Ашер, Дрейк, Мили, диско восьмидесятых, битловская классика и даже старомодный соул.

«Похоже, вечеринка будет что надо, — подумала Макс. — Так и надо праздновать собственное восемнадцатилетие. Пережить бы еще уик-энд, а потом…» Она уже решила, что должна уехать в Нью-Йорк как можно скорее — подальше от родителей, от их надоевшей опеки и постоянного, хотя и не слишком заметного, контроля. «Буду жить своей собственной жизнью, как Бобби, — в очередной раз пообещала себе Макс. — Только… только чем мне заняться?»

Этого она пока не знала, но не сомневалась — что-нибудь да подвернется.

Воспользовавшись тем, что никто на нее не смотрит, Макс вернулась в дом, чтобы убедиться, надежно ли она заперла все главные комнаты. Ей очень не хотелось, чтобы кто-то из гостей пробрался в особняк. Макс не сомневалась, что матери это очень не понравится.

Она думала, что ее никто не видит, но ошиблась — Гарри заметил ее и пошел следом. Старательно смоченные гелем «шипы» у него на голове топорщились, как иголки у сердитого ежа.

— Скажи Куки, чтобы оставила Пако в покое, — потребовал он. — Вот ведь жадная свинья — мало ей Фрэнки!

— Кто такой Пако? — спросила Макс, дергая дверь кабинета матери. Заперто. Вот и отлично.

Бледное лицо Гарри слегка порозовело.

— Диджей.

— И почему Куки должна оставить его в покое? — прищурилась Макс.

— Потому что мне кажется, я нравлюсь ему гораздо больше! — выпалил Гарри.

— Ах вот оно что!.. Поня-атно, — протянула она.

— Раз тебе понятно, уйми Куки. Пожалуйста!.. — взмолился он.

— Я постараюсь, — пообещала Макс. — Но ведь ты знаешь Куки…

Гарри знал. Куки не пропускала ни одной вечеринки, и можно было не сомневаться — она будет увиваться вокруг самого красивого парня. Девственности Куки лишилась довольно давно, в чем ей «помог» один из отцовских друзей, и с тех пор ее было не остановить. Макс не особенно нравилось, что в этой области она была не столь сведущей и опытной, как подруга, но торопиться она не собиралась. Подарить свою девственность неизвестно кому только ради самого факта? Нет уж, первый раз должен быть особенным, и она позаботится о том, чтобы так и случилось.

* * *

Из аэропорта Бобби первым делом отправился в свою нью-йоркскую квартиру, чтобы проверить электронную почту, принять душ и переодеться. Все это заняло не слишком много времени, после чего он сразу поехал в «Настроение».

Когда Бобби появился в клубе, было половина одиннадцатого, и в зале яблоку было негде упасть. Среда была в «Настроении» одним из самых популярных дней: по вечерам здесь выступал диджей, специально приглашенный со стороны, и публика с удовольствием отдыхала под непривычные ритмы. У входа Бобби ждал управляющий — обходительный итальянец по имени Паоло. Он заверил босса, что все идет как следует.

Кивнув в ответ, Бобби по обыкновению обошел зал, то и дело останавливаясь у столиков, чтобы угостить знакомых или сказать комплимент дамам. Разыгрывать из себя гостеприимного хозяина ему не особенно нравилось, но он терпел, прекрасно зная, сколь благотворно отражаются на бизнесе подобные мелочи.

Мартин Константайн — крупный торговец недвижимостью, пришедший в клуб с женой, обворожительной Ноной, — пригласил его за свой столик, чтобы угостить бокалом шампанского. Одно время Бобби хотел предложить Мартину инвестировать средства в будущие филиалы своего клуба, но потом передумал: Константайн был из тех людей, кто не удовлетворился бы одной только прибылью. Он непременно попытался бы вмешаться в управление, а Бобби это не устраивало.

Он сразу заметил, что сегодня Нона была сама на себя не похожа — она не пыталась с ним заигрывать, и Бобби потихоньку вздохнул с облегчением. Он еще не научился правильно держать себя с озабоченными женами богатых клиентов, каждая из которых старалась залучить его в свою постель, стоило мужу на мгновение отвернуться. Их было немало — этих выхоленных, пресыщенных, развратных женщин, и все они смотрели на Бобби как на свою законную добычу. Бобби уже догадался, что постоянные контакты с такими клиентками являются чем-то вроде профессионального риска для каждого владельца модного, престижного клуба, особенно если он молод, привлекателен и богат. Пока, впрочем, ему удавалось не поддаваться на их уловки.

Сейчас он тоже не стал задерживаться за столиком Константайнов. Пригубив шампанского, он пожелал гостям приятного вечера и перешел к следующему столику, чтобы немного посидеть с Чарли Долларом и Купером Тернером — двумя знаменитыми актерами из старой гвардии, которые, несмотря на возраст, продолжали пользоваться успехом у совсем юных поклонниц. Бобби и сам чувствовал, что в киноартистах старой школы есть нечто особенное — что-то, что не позволяло окружающим относиться к ним как к обычным развратным старикашкам, которым некуда девать деньги. Кажется, припомнил он, в желтой прессе существовал даже специальный термин, описывавший таких людей. Синдром Николсона — Аль Пачино или что-то в этом роде…

Пока Бобби сидел с Чарли и Купером, к нему подошел Паоло и шепотом предупредил, что приехала Зейна — знаменитая певица, суперзвезда, которая была широко известна не только своей экстравагантной манерой одеваться, но и своим не менее экстравагантным поведением — как на сцене, так и в других местах. Зейна сразу заметила Бобби и теперь приглашала его за свой столик.

С Зейной Бобби сталкивался уже несколько раз, и не только в клубе. В последний раз звезда неожиданно появилась в его номере в Вегасе, когда Бобби принимал душ. По-видимому, он забыл запереть дверь — впрочем, Зейне ничего не стоило вскрыть замок с помощью кредитной карточки, — и она беспрепятственно проникла в комнаты, сделала ему минет и исчезла, чтобы пару часов спустя объявить о произошедшем прямо со сцены во время своего эксклюзивного концерта. И надо же было случиться, что Бобби пригласил на концерт Денвер, с которой только недавно познакомился. Объяснить ей, что́ все это значит, оказалось довольно сложной задачей, поэтому поначалу их отношения складывались совсем непросто. К счастью, со временем все разъяснилось, но Бобби очень не хотелось, чтобы Зейна снова все испортила.

Напомнив Паоло о необходимости следить, чтобы в клубе никто не фотографировал, в том числе с помощью мобильных телефонов, он поднялся и нехотя направился к столику, где Зейна восседала в окружении своей обычной свиты: поклонников, прихлебателей и кавалеров. Сегодня в числе последних был и новый бойфренд звезды — бледный, худой как щепка английский актер, прославившийся исполнением роли кровожадного вампира в популярном телесериале.

Сама Зейна выглядела как обычно, то есть великолепно. Ее экзотическая красота (она была наполовину бразильянкой, наполовину — индианкой) производила ошеломляющее впечатление и способна была загипнотизировать кого угодно.

— А вот и малыш Бо-би-бо, — промурлыкала звезда своим низким, чуть хрипловатым голосом. — Давненько Зейна его не видела. Где же был мой Бобби все это время?

Бобби смело взглянул в ее кошачьи глаза и вдруг понял, что чувство, которое он когда-то питал к этой женщине, давно умерло.

— Да я почти все время здесь, в клубе, — ответил он небрежно, здороваясь за руку с бледным, словно и впрямь только что из гроба, бойфрендом.

— Не навестить ли Зейне малыша Бобби? — проворковала певица. — Хочешь, я приду к тебе?

— Нет, — неожиданно твердо сказал бойфренд. — Он не хочет, и я тоже не хочу.

Наконец-то, подумал Бобби. Похоже, Зейна связалась с человеком, который не боялся ей возражать. И он рассмеялся, разряжая возникшее напряжение.

— Рад был повидаться. Я пришлю вам бутылку шампанского за счет заведения. Всего хорошего…

И прежде чем Зейна успела его остановить, Бобби встал и двинулся к следующему полукабинету, где в окружении юных моделей обоего пола сидели Адриан Броди и его друг Дитер Абт.

Иногда быстрое отступление, решил Бобби, оказывается лучше глухой обороны.

* * *

— Если бы я тебя не знала, — тепло сказала Лаки, — я не дала бы тебе больше семидесяти.

Джино расхохотался. Несмотря на возраст, он сохранил все зубы, а его волосы, хотя и поседели, оставались густыми и блестящими. Годы не согнули его — Джино по-прежнему был полон энергии, а его живому, острому уму могли позавидовать и сорокалетние мужчины.

— А ведь мне уже за девяносто, детка, — ответил он. — Я пережил всех. И знаешь, я ничего не стал бы менять в своей жизни. Я ни о чем не жалею — разве только о том, что в свое время мы с тобой так редко разговаривали по душам. А порой вообще не разговаривали… — Он улыбнулся.

— Но ведь это случалось не слишком часто, правда? — сказала Лаки, припоминая их яростные ссоры, которых, если говорить честно, было не так уж мало.

— Часто — не часто… Главное, я знал, что это ненадолго, — ухмыльнулся Джино. — Ты всегда была отходчивой.

— Ну уж и отходчивой, — сказала Лаки не без сарказма.

Они сидели в «Ключах», в любимом ресторане Лаки, — уютном заведении с итальянской кухней, которое находилось вдалеке от лифтов и не особенно бросалось в глаза. Ресторан она назвала «У Джино». Естественно, в нем подавались блюда, которые больше всего любил ее отец: тефтели с чесноком в густом томатном соусе, спагетти, пенне, телячьи котлеты с жареным тосканским картофелем и овощами и многое другое — в том числе несколько сортов пиццы, поименованных в честь членов семьи Сантанджело.

Пейдж с ними не было. Жена Джино осталась в номере, сославшись на усталость, но Лаки поняла, что это был только предлог. Пейдж была достаточно тактична и умна, чтобы догадаться: Лаки и Джино хочется побыть вдвоем.

— Как поживает Макс? — спросил Джино. — Все еще мечтает о побеге из родительского гнездышка?

— Еще как мечтает, — ответила Лаки, не скрывая своего огорчения. — И похоже, даже мне ее не остановить. Вот исполнится ей восемнадцать — и все. Убежит.

— Совсем как ты когда-то, верно?.. — заметил Джино, погружаясь в воспоминания.

— Надеюсь, что нет. Я была упрямой как осел и к тому же без царя в голове. Макс, слава богу, что-то соображает.

— Ты и сейчас упрямая, дочка.

— Спасибо, папа. Но… Я не знаю.

— Зато я знаю. Ты унаследовала мужество Сантанджело; именно благодаря этому ты вышла победительницей из многих сложных ситуаций и добилась успеха. Теперь твоя задача научить Макс действовать так же. Плевать, что думают о тебе окружающие, главное, двигаться вперед, к цели.

— Макс и так движется к своей цели, а на то, что я ей говорю, не обращает никакого внимания. К счастью, у нее есть голова на плечах, и неплохая. Это единственное, что меня немного успокаивает.

— Ну, до тебя ей еще далеко. В ее возрасте ты отлично знала, что нужно для того, чтобы выжить в большом и жестоком мире.

— Она научится. Время еще есть, — сказала Лаки.

— Время… Времени всегда не хватает, детка. Особенно для того, чтобы научиться самому важному.

— Ты-то свое время потратил не зря, — заметила она.

— Знаешь, — проговорил Джино, слегка понижая голос, — я скажу тебе одну вещь. Вот здесь… — Он постучал себя по виску согнутым пальцем. — …Здесь я чувствую себя так, словно мне всего тридцать, от силы сорок. Можешь себе представить?! — Он широко улыбнулся.

— Могу. — Лаки кивнула. — Именно в этом возрасте ты выдал меня замуж за сына сенатора, потому что думал — так ты сумеешь меня контролировать. Но это не принесло особой пользы ни тебе, ни мне.

— Ну вот, опять ты за свое… — простонал Джино. — Снова ворошишь прошлое. А зачем?

— Затем, что мне нравится тебя дразнить. Иногда… — Лаки улыбнулась. — Уж больно любопытно смотреть, как ты сражаешься со своей совестью… и побеждаешь.

Тут она снова улыбнулась. Ей было очень приятно сидеть с отцом, шутить и смеяться… Ведь кто знает, сколько еще Джино проживет на белом свете?

* * *

Уиллоу Прайс захотела пойти в клуб в сопровождении своих всегдашних спутниц — целой ватаги юных, живых и смешливых девчонок, сплошь блондинок, только разного оттенка. А поскольку Билли, после того как он угостил всю компанию обедом в дорогом ресторане, больше нечем было заняться, он решил отправиться с ними. Его публичный имидж всегда включал элемент стихийности и экстравагантности, и ему это даже нравилось. Кроме того, Билли знал, что, выходя из ресторана в сопровождении любимицы желтой прессы и ее банды, он сам неминуемо станет горячей новостью, а ему этого и было нужно. Винус в последнее время повсюду ходила в сопровождении своего молодого, но уже известного партнера по съемкам и — как будто этого было мало — в обществе своего довольно пожилого режиссера, и Билли чувствовал себя обязанным отплатить ей той же монетой.

Кроме того, буквально на днях адвокат Винус уведомил его поверенного о намерении бывшей или почти бывшей жены оставить за собой их вегасские апартаменты в «Ключах», а поскольку Билли в свое время оплатил половину стоимости этой роскошной квартиры, его это не на шутку разозлило. «Бейтесь за квартиру до конца», — велел он своему адвокату и даже пообещал в случае успеха увеличить его гонорар.

Гребаная Винус! Похоже, она возомнила, будто может получить все, что только захочет. Ну уж нет, хорохорился Билли. Быть может, он и моложе ее на тринадцать лет, но он определенно не пустое место, на которое суперзвезда может не обращать никакого внимания.

Уиллоу, похоже, тоже подумала о папарацци, так как взяла Билли под руку. Стоило им только выйти из ресторана, как фотографы окружили парочку со всех сторон подобно волчьей стае. Они выкрикивали их имена и сверкали блицами, а безымянные блондинки из свиты Уиллоу хихикали как ненормальные и оголяли то груди, то длинные стройные ноги.

— Если будешь очень, очень хорошо себя вести, — шепнула ему Уиллоу с самой невинной улыбкой, предназначенной, впрочем, для журналистов, — вечером я разрешу тебе посмотреть, как мы с девочками развлекаемся.

Билли на мгновение задумался. Смотреть — это было не в его стиле. Он предпочитал действовать.

— Там поглядим, — пробормотал он в ответ. — Но сначала в клуб, как собирались. Садись в машину. Как насчет того, чтобы начать с «Реки»?

— О’кей, — мурлыкнула Уиллоу. — Я слышала. Говорят, клевое место.

Она на секунду замерла, в последний раз позируя фотографам, потом юркнула в салон длинного «Линкольна».

Глава 15

То, что начиналось как славная вечеринка, спустя каких-то три часа превратилось в самую обычную оргию. Макс даже не заметила, как это произошло. Главное, что гостей оказалось гораздо больше семи-восьми десятков человек, которых они ожидали. Незнакомые подростки — многие из них весьма подозрительного вида — приезжали по шесть-семь человек в одном автомобиле и присоединялись к толпе пирующих, и Макс ничего не могла с этим поделать. Кроме подростков, в толпу затесалось немало взрослых — небрежно, почти неряшливо одетых мужчин довольно солидного возраста, — возможно, агентов или продюсеров, ибо приезжали они в сверкающих «Порше» и «Бентли», — а также каких-то случайных девушек в ультракоротких платьях без спинки и почти без переда.

Многие привозили с собой спиртное. Макс сама видела, как какой-то подросток в костюме Бэтмена, отдуваясь и потея, тащил к бассейну десятигаллонный бочонок с пивом. Две девицы привезли на такси аппарат для изготовления коктейлей «Маргарита». Кое-кто не таясь покуривал «травку» или нюхал марафет. В бассейне плескались полтора десятка совершенно голых парней и девчонок, несколько пар занимались сексом прямо на веранде. Вокруг царил самый настоящий содом, и ни Куки, ни Гарри ничем не могли ей помочь. Они, впрочем, и не собирались этого делать. Гарри накурился «травы» и не отходил от диджея Пако, Куки по старой привычке запивала кокаин пивом и была частично не в адеквате. Иными словами, оба были вполне довольны и не только не хотели ничего менять, но даже пошевелиться лишний раз им было в лом.

Сама Макс редко пила спиртное и никогда не употребляла даже самые легкие наркотики. И похоже, среди гостей она была такая одна.

Какие-то подростки все-таки пробрались в дом. Они оккупировали гостиную, а несколько пьяных девиц пытались взломать замок на двери, ведущей в спальню Лаки и Ленни. Макс уже подумывала о том, чтобы организовать анонимный звонок в полицию и пожаловаться на шум, но потом сообразила, что копы могут выписать владельцу дома штраф, и тогда Лаки обо всем узнает. Нет, это не годится, поняла она. Нужно было что-то придумать, чтобы остановить вторжение, вот только что?

Макс ни секунды не сомневалась — если матери станет известно, что тут произошло, скандала не миновать. Лаки будет вне себя; быть может, она даже запретит ей выходить из дома в течение нескольких недель или даже месяцев… Да мало ли что взбредет ей в голову! В любом случае это означает конец нормальной жизни, и как раз тогда, когда у нее столько планов, которые необходимо безотлагательно осуществить!

«Стоп-стоп-стоп, — подумала Макс. — Мне ведь вот-вот исполнится восемнадцать. Лаки не сможет запереть меня дома. Или… сможет?»

В том, что мать способна на все, Макс почти не сомневалась, и домашний арест был не самым худшим вариантом. Лаки вполне могла лишить ее карманных денег, отказаться оплачивать билет на самолет до Нью-Йорка и полугодовую аренду квартиры в том же доме, в котором жил Бобби, хотя она и обещала сделать это в качестве подарка ко дню ее рождения. А что, подумала Макс, с нее станется!

Этот вариант, однако, ей категорически не нравился, поэтому она собралась с мужеством и попыталась прогнать девушек, целеустремленно ломавших дверь спальни.

Девушки ответили, чтобы она отвалила.

Макс заорала, что это ее дом, и пусть они валят отсюда, пока она не вызвала полицию и не обвинила их в проникновении на частную территорию.

Девицы ответили непристойными жестами и ругательствами, потом, пошатываясь, побрели к выходу, но Макс понимала, что это еще не конец. Понимала и жалела, что так и не пригласила Туза: уж он бы знал, что делать. Сама она не имела ни малейшего представления, что можно предпринять. Вечеринка, о которой Макс столько мечтала, превратилась в кошмар, и она была не в силах что-либо изменить.

Лаки бы сумела, подумалось ей. Для нее не существовало неразрешимых проблем.

Черт! Ну почему она не такая, как Лаки? Сейчас ей бы очень пригодились мужество и решимость матери.

* * *

Бобби разбудила настойчивая трель дверного звонка. Вздрогнув, он откинул одеяло и нашарил часы. Они показывали четыре утра.

Проклятье! Кто мог звонить у дверей его квартиры в такую рань? И какого черта консьерж пропустил визитера наверх, не предупредив жильца? Дрыхнет он там, что ли?!

Бормоча себе под нос ругательства, Бобби скатился с кровати и в одних трусах направился в прихожую. На полпути он, однако, остановился. Только одному человеку хватило бы наглости заявиться к нему домой в четыре утра.

Ну конечно!

Зейна!

Звонок продолжал надрываться, но Бобби неподвижно стоял в прихожей, пытаясь сообразить, что ему делать.

Похоже, ему оставалось только одно — не отзываться, не открывать, сделать вид, будто его нет дома. Быть может, тогда Зейна — эта хищница в женском обличье — вернется туда, откуда явилась. Уже не в первый раз она появлялась в его квартире в неурочный час. Зейна была дьявольски хитра и настойчива; если ей чего-то хотелось, она не успокаивалась, пока не получала желаемое. А сегодня ей, по-видимому, захотелось провести с Бобби наедине несколько часов — или минут. Много ли нужно для минета?

Между ним и Зейной кое-что было. Когда-то Бобби был немного влюблен в роскошную поп-диву. По-видимому, он ей тоже чем-то понравился, так как однажды ночью она без предупреждения явилась к нему домой. Тогда Бобби был совершенно свободен и мог позволить себе развлекаться как угодно и с кем угодно. Они с Зейной набросились друг на друга словно дикие звери, и надо признаться честно — тогда он получил редкое по силе и остроте удовольствие. Как ни странно, одного раза оказалось достаточно — его влюбленность угасла, и Бобби готов был забыть Зейну. Но она его не забыла. Звезда продолжала преследовать его, где бы он ни появился, и в конце концов добилась своего. Бобби утратил бдительность, и Зейна чуть не насильно овладела им в его гостиничном номере накануне первого свидания с Денвер.

С тех пор Бобби с ней не встречался. Сегодня он встретил Зейну впервые за несколько месяцев и испытал огромное облегчение, увидев, что она пришла в клуб с новым бойфрендом. Бобби от души надеялся, что эта победа отвлечет Зейну от его скромной персоны, но, похоже, ошибся.

В противном случае Зейна не стояла бы сейчас у дверей его квартиры.

И что ему теперь делать?

Да ничего.

Абсолютно ничего.

* * *

— Эй, кто хочет поехать на шикарную вечеринку в Малибу? — спросил Фрэнки Романо у Билли, Уиллоу и сопровождавших их девушек.

— Что за вечеринка? — поинтересовался Билли. — Чья? Кто ее устраивает?

— А какая разница? — пожала плечами Уиллоу. Она обожала развлечения. — Я уверена, что, когда мы туда доберемся, эта будет наша вечеринка.

К этому времени вся компания уже некоторое время зависала в «Реке» и успела попробовать первоклассную «травку», которую предоставил Фрэнки. Выпивка была за счет заведения. Шаловливые девчонки из кордебалета Уиллоу уже танцевали на столах под песни Кэти Перри, а сама звезда с улыбкой наблюдала за ними, по-видимому, рисуя в своем воображении все те откровенные сцены, которые составят ее вечернюю программу.

Билли откинулся на спинку кресла. Он только что выпил две порции водки подряд, но на лице его была написана скука. Билли и вправду скучал. Девчонка, которую он подобрал на Мелроуз-авеню, почти забылась. Когда она обрабатывала его возле бассейна, Билли был вполне доволен, но сейчас ощущал какое-то внутреннее неудовлетворение, которое, однако, не было непосредственно связано с сексуальной разрядкой или отсутствием таковой. Просто в последнее время он частенько задумывался о том, чтобы — исключительно разнообразия ради — завести кого-то более или менее постоянного. Не просто секс-партнера, а человека, с которым можно было бы поговорить, пусть даже о каких-нибудь пустяках.

Уиллоу со своей свитой малолеток на эту роль определенно не годилась. Других вариантов, однако, не намечалось, и Билли решил, что пока сойдет и это, а там видно будет.

Фрэнки тем временем из кожи вон лез, стараясь угодить гостям. Появление в клубе звезд столь крупного калибра он считал исключительно своей заслугой и надеялся, что Рик это оценит. Кроме того, Фрэнки обожал проводить время в компании известных людей, полагая, что отблеск их славы падает и на него, придавая ему значительности. Куки звонила ему уже несколько раз и спрашивала, когда же он наконец приедет на вечеринку в Малибу, и Фрэнки заверил ее, что он уже в пути. А поскольку девчонка была его пропуском в мир, где вращались богатые и знаменитые, он не собирался ее обманывать. Больше того, Фрэнки не сомневался, если он появится на празднике вместе с Билли и Уиллоу, которые были едва ли не самыми горячими звездами на голливудском небосклоне, это еще больше поднимет его авторитет в глазах Куки.

Вот почему он старался сделать все, чтобы его план сработал. Какое-то время спустя Фрэнки сообщил веселящейся компании, которая, похоже, уже забыла о вечеринке, что внизу ждут два лимузина и что пора «грузиться».

— Напитки уже внутри, — добавил он и многозначительно подмигнул, прикидывая, есть ли у него хотя бы полшанса перепихнуться с Уиллоу. Правда, про нее говорили, будто она интересуется только девушками, но чем черт не шутит! В конце концов, он не кто-нибудь. Он — Фрэнки Романо, а это что-нибудь да значит.

Не так ли?

* * *

Чувствуя, что ее терпение вот-вот лопнет и она выкинет что-то ужасное, о чем потом горько пожалеет, Макс схватила подвернувшуюся под руку бутылку пива и сбежала на пляж. Что делать, она не знала. Быть может, думала она, если гости обнаружат, что хозяйки нигде нет, они в конце концов разойдутся сами, однако слишком надеяться на это не стоило. Макс и сама это понимала — и в бессильном отчаянии сжимала в руках бутылку, которую, собственно, не собиралась пить.

Интересно, какой идиот вообще придумал эту вечеринку?

«Это я, я, я!..» — повторяла она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

От Куки и Гарри не было никакого проку. Макс надеялась, что может рассчитывать на их поддержку, но и здесь она просчиталась. Эти двое заботились только о себе. Особенно Куки… Гарри было не оторвать от какого-то педика в кожаных штанах, которого он в конце концов нашел себе вместо диджея Пако, но как раз его-то Макс хорошо понимала. Геев вообще было меньше, чем нормальных парней, а красивые геи и вовсе встречались исключительно редко, и Гарри спешил воспользоваться удачей.

«Почему я не веселюсь вместе со всеми? — спросила себя Макс. — Почему не накачиваюсь пивом и не оттопыриваюсь вместе с любителями пы́хнуть или дернуть по ноздре? Да потому, — ответила она, — что у меня нет никого, с кем я могла бы разделить удовольствие. Кроме того, я — Сантанджело и должна помнить это».

С этой мыслью Макс опустилась на песок и, закрыв глаза, стала прислушиваться к мерному шороху набегающих на берег океанских волн.

* * *

Денвер провела с Кэролайн и Ванессой всего около часа. Отчего-то она чувствовала себя довольно неловко в их обществе, поэтому воспользовалась первым попавшимся предлогом, чтобы попрощаться. По дороге домой Денвер продолжала размышлять об этом странном союзе. «О чем Кэролайн только думает? — спрашивала она себя. — Разве можно вот так, с бухты-барахты, взять и решить, что ты — лесбиянка? Нет, так не бывает».

Денвер и Кэролайн дружили с двенадцатилетнего возраста; они делились тайнами, проблемами и переживаниями, вместе мечтали о парнях, и вдруг — такой поворот! Ни с того ни с сего Кэролайн пошла по другой дорожке, и теперь Денвер не могла не чувствовать себя брошенной. Как будто подруга ее предала. С другой стороны, Ванесса произвела на Денвер весьма приятное впечатление — она была дружелюбной, нежной и очень, очень красивой. Так в чем же дело?

«Неужели я ревную?» — подумала Денвер.

Но нет, скорее она просто чувствовала, что их дружбе пришел конец. Ведь если Кэролайн будет с Ванессой, рассуждала Денвер, для нее самой в сердце подруги может и не остаться места.

Печально, но факт.

Тут ей пришло в голову, как было бы хорошо, если бы Бобби был сейчас дома и ждал ее.

Но Бобби был в Нью-Йорке, так что придется как-нибудь обойтись без него. Это была едва ли не главная из проблем, осложнявшая их отношения. Мало того, что разлуки давались ей все тяжелее. Главным было то, что Денвер пока не определилась, что она чувствует к Бобби на самом деле.

Если бы он постоянно был рядом, она поняла бы это гораздо быстрее.

* * *

Когда вся компания добралась до Малибу, вечеринка была в самом разгаре. Уиллоу и ее кордебалет чувствовали себя в этой обстановке как рыба в воде, но Билли довольно быстро понял, что ему не особенно хочется общаться с толпой пьяных или обдолбанных подростков, которые пресмыкались перед ним только потому, что он снялся в паре блокбастеров. Не будь он кинозвездой, на него бы и внимания особого не обратили. Кому интересен еще один смазливый парень, который хочет оттянуться на халяву? С подобным отношением Билли столкнулся несколько лет назад, когда впервые приехал в Голливуд — без денег, без связей и без каких-либо определенных перспектив. Бесчисленные прослушивания и пробы заканчивались ничем, и Билли работал официантом и спал на полу в квартирах друзей, моля бога о счастливом случае, который мог бы изменить его судьбу. Не то чтобы он был особенно религиозным человеком, просто ему казалось, что одна-две молитвы не повредят.

И Билли повезло. Он дождался своего шанса, когда Алекс Вудс пригласил его на роль в своем фильме «Соблазн», где Билли играл в паре с блистательной Винус.

Так началась его фантастическая карьера. Билли в буквальном смысле слова проснулся знаменитым, в одночасье став звездой. Потом были другие фильмы, другие роли, женитьба на Винус и прочее, и прочее… Довольно скоро ему стало ясно, что у известности есть и оборотная сторона, и хотя плюсов все равно было больше, назойливое внимание поклонников частенько действовало ему на нервы.

Вечеринка, на которую привез их Фрэнки, не понравилась ему с самого начала. Первые минут двадцать Билли еще поддерживал бессмысленные разговоры и раздавал автографы, потом потихоньку пробрался к лестнице, которая вела вниз, на пляж, и растворился в полутьме.

Шагая вдоль полосы прибоя, Билли заметил какую-то девушку, которая лежала на песке, привалившись к большому камню. Он осторожно приблизился.

— Эй, все в порядке? — окликнул ее Билли, осторожно коснувшись девушки носком туфли. Он надеялся, что она просто перебрала: меньше всего ему хотелось наткнуться на труп скончавшейся от передоза несовершеннолетней наркоманки. — Ты как?

Макс вздрогнула и резко села. Она помнила, как допила пиво, как закрыла глаза… Неужели она отключилась? Да, не зря говорят, что алкоголь помогает решать некоторые проблемы.

— Нормально, — смущенно пробормотала Макс. Ей было немного неловко оттого, что незнакомый мужчина нашел ее в таком состоянии. Хорошо, хоть она не блевала.

Он протянул руку.

Макс ухватилась за нее, и мужчина помог ей встать.

— Что ты делаешь здесь одна? — спросил Билли.

— Наверное, то же, что и ты, — ответила Макс, откидывая упавшие на лицо волосы. — Прячусь от всех этих идиотов.

Билли рассмеялся и внимательнее взглянул на молодую, сексуальную девицу с копной непослушных черных кудрей и прелестной мордашкой. Она была одета в продранные джинсы в стиле рок-н — ролл и короткую белую блузку, полы которой, завязанные под грудью кокетливым узелком, обнажали плоский смуглый живот. На изящной шее болтались многочисленные серебряные цепочки, ожерелья и кресты.

Билли прищурился.

— А ведь я тебя знаю, — проговорил он. Девица и в самом деле напоминала ему кого-то хорошо знакомого.

— А я знаю тебя, — дерзко ответила она, глядя на мужественного, атлетически сложенного голубоглазого актера в обтягивающей черной майке и черных джинсах. Конечно, она его узнала. Еще бы!..

— Ты видела фильм, в котором я играл? — усмехнулся Билли, думая о том, что слава иногда может пригодиться хотя бы для того, чтобы завязать разговор. Он разглядел, что девушка очень красива, причем ее красота была скорее экзотической, а не кукольной, что выгодно отличало ее от «барби» из свиты Уиллоу. Свою спутницу и ее кордебалет Билли оставил в бассейне, где они плавали нагишом.

— Вообще-то, нет, не видела, — соврала Макс, думая о том, что живой Билли Мелина выглядит гораздо привлекательнее, чем на экране. Его последний фильм она, разумеется, смотрела, причем дважды, но говорить ему об этом Макс не собиралась.

— Тогда откуда я знаю тебя, а ты меня? — спросил Билли, который только сейчас осознал, что выпил, пожалуй, чересчур много водки и выкурил слишком много «травы». Ему нужно было проветриться — это, кстати, была еще одна причина, по которой его потянуло на пляж, к прохладе и свежему воздуху.

— Ты, гм-м… женат на лучшей подруге моей матери! — выпалила Макс.

— А кто у нас лучшая подруга матери?

— Винус, вот кто.

Лицо Билли вытянулось.

— Так ты…

— Да, я Макс Сантанджело. Дочь Лаки.

— Ты, наверное, меня разыгрываешь! — вырвалось у Билли.

— Зачем мне это? — спросила Макс с самым невинным выражением лица.

— Вот, блин!.. — пробормотал Билли, не в силах собраться с мыслями. — То-то мне показалось, что я узнаю дом… и все остальное. Я был здесь пару раз, но в темноте… А где Лаки и Ленни? — заинтересованно спросил он.

— Лаки сейчас в Вегасе, а Ленни на съемках в Юте, — сказала Макс, у которой слегка перехватило дыхание. И немудрено, ведь перед ней стоял не кто-нибудь, а сам Билли Мелина, который наряду с Джонни Деппом и Робом Паттисоном был ее любимым актером. А после его последнего фильма она и вовсе в него влюбилась.

— Значит, это твоя вечеринка? — Билли недоверчиво покачал головой, показывая в ту сторону, где сверкали огни и гремела музыка. Кто-то из гостей привез ящик петард, и теперь небо то и дело озарялось вспышками разноцветного салюта.

— Увы, да, — нехотя призналась Макс. — Кошмар, правда?

— Я что-то ничего не понимаю, — озадаченно протянул Билли. — Это твоя вечеринка, но ты почему-то сидишь на берегу одна. Почему?

— Потому. Я же только что сказала — это настоящий кошмар. — Макс беспомощно пожала плечами. — Вот я и удрала. А ты бы не удрал на моем месте?

— Даже не знаю… — Билли бросил на нее испытующий взгляд. — А твои мама с папой знают, что ты здесь, э-э-э… развлекаешься?

— Ну а сам-то ты как думаешь? — с вызовом спросила Макс, глядя в его ярко-голубые глаза и чувствуя, как у нее внутри что-то вибрирует и трепещет.

— Думаю, что не знают.

— Надеюсь, ты не собираешься наябедничать Лаки?

Билли небрежно пожал плечами:

— В последнее время мы с твоей матерью почти не общаемся. Уж не знаю, что там Винус ей про меня наплела, но…

— Ах да. — Макс усмехнулась. — Тетя Винус. Как я забыла.

— Не называй Винус тетей, — простонал Билли, комично изображая отчаяние. — Иначе я тоже начну чувствовать себя стариком.

— Но ты ведь и есть старый, — безжалостно заметила Макс.

— Мне всего-то тридцать. А тебе?

— Восемнадцать. — Макс подумала, что это не такая уж большая ложь. В конце концов, восемнадцать исполнится ей через три дня.

И снова они обменялись взглядами, от которых у нее по спине поползли приятные мурашки. «Неужели все это происходит на самом деле? — спросила себя Макс и тут же ответила: — Да. Конечно».

— Слушай, может, прогуляемся немного? — предложил Билли, первым отводя глаза.

Макс кивнула. Ведь это был Билли Мелина, и она просто не могла сказать ему «нет».

Они медленно пошли по песку, держась как можно ближе к линии прибоя. Сначала оба молчали, потом Билли заговорил. И чем больше она его слушала, тем сильнее он ей нравился. Билли рассказывал о съемках, в которых был занят, об актерах, режиссере, о съемочной группе, вспоминал смешные и нелепые случаи. А какое-то время спустя Макс поймала себя на том, что сама рассказывает ему о своих планах — о том, что собирается переехать в Нью-Йорк, подальше от родителей, и начать там новую, независимую жизнь. Но самым удивительным было то, что Билли ее действительно слушал, и не просто слушал, но и одобрял. Ведь сказал же он, что с ее стороны это отважный и в то же время необходимый шаг, потому что не может же она до седых волос оставаться под опекой такой властной женщины, как Лаки. «Как решила, так и делай, и не слушай никого, кто будет тебя отговаривать», — вот были его подлинные слова.

Тут Макс снова подумала, что в жизни Билли гораздо лучше, чем на экране. Она, конечно, видела его и раньше, когда он приезжал на открытие «Ключей», но тогда Билли был с Винус, а Макс, несмотря на все свое самомнение, даже не пыталась сравнивать себя с роскошной звездой. Ей оставалось только наблюдать за кумиром из почтительного далека, смотреть, как он смеется и шутит с Лаки и Ленни, как нежно он обнимает за плечи белокурую красавицу Винус. Разумеется, тогда Билли ее не замечал, да, наверное, и не мог заметить, но сегодня все было по-другому. Сейчас они были только вдвоем на темном пустынном пляже, и Билли обращался к ней одной, и далекие огни фейерверков вспыхивали в его небесно-голубых глазах словно электрические искры.

Интересно, что думает по этому поводу сам Билли?

Неожиданно Макс очень захотелось прикоснуться к нему, ощутить под пальцами его загорелую гладкую кожу. Кто знает, быть может, Билли как-то отзовется на бушующее в ее крови желание.

Неужели это Он?..

Тот самый, Единственный, которого она ждала?

Билли Мелина…

Суперсексуальный герой и кинозвезда, о котором она мечтала.

Почти уже бывший муж лучшей подруги ее матери…

Пожалуй, лучшего способа расстаться с девственностью нельзя было и придумать.

* * *

У Фрэнки хватало врагов и недоброжелателей. И иногда ему даже приходилось вступать с ними в прямое столкновение.

Среди присутствовавших на вечеринке гостей оказался управляющий конкурирующим клубом, с которым у Фрэнки когда-то был серьезный конфликт. Он, впрочем, старался не замечать противника; сидя возле бассейна рядом с пьяно хихикающей Куки, Фрэнки наслаждался жизнью, пока распоясавшийся конкурент-управляющий не начал «наезжать» на плещущихся в воде Уиллоу и ее обнаженных наяд, обзывая их всякими неприличными словами.

— Сделай же что-нибудь! — прошипела ему на ухо Куки.

Фрэнки сделал и поплатился — встречный удар едва не отправил его в нокаут.

— Ублюдок!.. — воскликнул он, потирая пострадавшую челюсть и гадая, с каких это пор он, Фрэнки Романо, сделался поборником прав сексуальных меньшинств. — Этот гребаный член моржовый чуть мне зубы не вышиб на хрен.

— Но ведь не вышиб же, — беззаботно возразила Куки, не без удовольствия наблюдая за тем, как двое крепких парней из числа поклонников Уиллоу Прайс потащили упирающегося «ублюдка» куда-то в темноту.

— Где они были, когда я в них нуждался? — злобно пробормотал Фрэнки.

— Ладно, проехали, — сказала Куки. — Пойдем лучше в дом, я сделаю тебе еще один минет. Вот увидишь, тебе сразу станет лучше.

Было почти четыре утра, и веселье понемногу угасало. В гостиной оставалось всего несколько человек. Среди них Куки увидела Гарри, который помогал диджею упаковывать его аппаратуру. Где сейчас Макс, она понятия не имела, но ей было все равно. Куки видела, что Фрэнки почти готов и его надо брать. «Брать, пока тепленький», — вспомнилась фраза из какого-то ковбойского фильма.

А Куки чувствовала себя вполне готовой к роли ковбоя.

* * *

— Может быть, вернемся к дому? — предложил Билли какое-то время спустя.

— Давай, — легко согласилась Макс, чувствуя, что их с Билли тянет друг к другу с неодолимой силой. Ощущение было незабываемое и совершенно новое — ничего подобного она никогда прежде не испытывала.

— А может… — Билли шагнул к ней, положил руки на плечи. — Мы можем остаться здесь, если хочешь, — добавил он тихо.

«А ведь он тоже это чувствует! Ну и дела!»

Макс слегка подалась вперед.

— Можем и остаться… — выдавила она, чувствуя, как внезапно пересохло в горле.

Прежде чем она успела подумать о чем-то еще, его упругие, настойчивые губы прижались к ее губам.

Макс поцеловала его в ответ, чувствуя, как по всему телу разбегается восхитительное электричество, а в голове становится пусто и легко. Ей хотелось сорвать с себя одежду, не дожидаясь, пока это сделает Билли. Она даже подняла руки, но он уже начал распутывать узел на ее блузке. Через несколько мгновений тонкая ткань соскользнула с ее плеч, и Билли легко коснулся кончиками пальцев ее грудей, потом свел их вместе и, наклонившись, начал облизывать то один, то другой сосок.

— О, Билли!.. — прошептала Макс, яростно терзая через джинсы его промежность. Туз очень любил, когда она так делала, но перед ней был вовсе не Туз, с которым она никогда не заходила дальше подростковых ласк. Перед ней был Билли Мелина, кинозвезда и мужчина, хороший знакомый ее родителей.

Ну и пусть, подумала Макс. Ей было наплевать на все, кроме его сводящей с ума близости.

Билли торопливо стянул с себя футболку, швырнул на песок и, каким-то образом уложив на нее Макс, лег рядом. Еще через несколько секунд оба оказались без одежды. Прохладный ветер с океана овевал их разгоряченные тела, но ни Макс, ни Билли не обращали на это никакого внимания, полностью отдавшись восхитительным и острым ощущениям.

Подсознательно Билли понимал, что не должен так поступать с дочерью Лаки. Он знал, что, если Винус что-то пронюхает, она окончательно взбесится, но черт возьми — Билли не испытывал ничего подобного с тех самых пор, когда впервые занимался полноценным сексом со своей школьной подружкой. Макс была ничуть не похожа на случайных девушек, которых он снимал в городе. В ней было что-то совершенно особенное и неповторимое.

Да, Билли знал, что сегодняшнее приключение не принесет ему ничего, кроме неприятностей. Быть может — очень крупных неприятностей.

Но ему было все равно.

Примерно то же самое чувствовала и Макс. Все мысли о матери и даже о Нью-Йорке покинули ее голову, как только она полностью отдалась захлестывавшим ее чувствам. Вот оно, то самое, думала она. Вот человек, для которого она себя берегла. Теперь ничто не могло помешать неизбежному — и плевать на последствия.

Билли занимался с ней любовью медленно, уверенно, нежно.

Макс закрыла глаза, подстраиваясь под ритм его движений.

«Как приятно от него пахнет, — думала она. — Словно дорогим мылом и немного мускусом. Должно быть, именно такой запах у греха, но он заводит меня, заводит, как ничто другое!..»

У Билли было тело, за которое не жаль умереть.

Такого тела, как у нее, он никогда не видел.

Гладкая кожа.

Упругие мышцы.

Напряженные соски — темно-розовые у нее и темные, как ночь, у него.

Наверное, я влюблена…

Наверное, я сошел с ума от желания.

Первый раз…

Первые прикосновения.

Реки сладкого пота.

Ураган желаний.

Дорога в рай.

Нужно только дойти до конца…

Его сила.

Ее готовность.

Мягко.

Нежно…

Еще нежнее…

В — вау!

Частое дыхание.

Слитное биение двух сердец.

Сказка.

Волшебство.

Едва созревший плод.

Запретный плод.

Экстаз.

Пьянящий восторг последнего содрогания.

Наконец-то они вместе!

Глава 16

Служащий аэропорта в Нью-Йорке быстро провел Армана через досмотровую зону к припаркованному на VIP-стоянке лимузину, где его ждал Фуад. Как правило, он в обязательном порядке сопровождал босса, когда тот летал в Акрамшахр, но на этот раз Арман оставил его в Штатах.

Прежде чем Фуад успел сказать хоть слово, Арман спросил, прояснилась ли ситуация с «Ключами».

«В этом весь Арман, — подумал помощник. — Никаких любезностей, сразу к делу».

— Я договорился о встрече. Завтра нас ждут в Вегасе. — Фуад слегка откашлялся. — Это было непросто, босс… Как я уже докладывал, эта женщина — Сантанджело — не заинтересована в продаже отеля, поэтому я сказал ее поверенному, что мы готовы вкладывать средства в ее будущие проекты. Похоже, подобная перспектива пришлась ему по душе.

— Ты что, спятил?! — Арман презрительно сморщился. — Зачем ты сказал ему эту чушь?

— Затем, босс, что это был единственный способ добиться встречи с самой миссис Сантанджело, — объяснил Фуад.

— Ну и дурак, — раздраженно бросил Арман.

— Пока тебя не было, я собрал сведения об этой Лаки Сантанджело, — невозмутимо продолжал Фуад. — Все материалы здесь… — Он протянул боссу толстую картонную папку. — Мне кажется, тебе следует с ними познакомиться. Мне, во всяком случае, было интересно.

— Интересно? — саркастически ухмыльнулся Арман. — Интересных женщин не бывает в природе.

— Лаки не обычная женщина, — спокойно возразил Фуад. — На твоем месте я бы обязательно прочел эти документы.

— К счастью, ты не на моем месте, — презрительно скривил губы Арман, бросая папку на пол салона.

Фуад чуть заметно пожал плечами. В последние несколько месяцев его босс сделался еще более самонадеянным, непредсказуемым и грубым. Несомненно, это было следствием его растущей тяги к кокаину, которую Арман и не думал сдерживать, и Фуад начинал беспокоиться. Поначалу босс использовал наркотик только для того, чтобы расслабиться, но в последнее время он, похоже, нуждался в нем постоянно.

Фуад не одобрял наркотики — любые наркотики, но когда он попытался сказать Арману, что приобретенная им привычка превращается в зависимость, тот разорался, что тоже случалось с ним в последнее время довольно часто.

Было время, когда Фуаду нравилось работать с Арманом, но после того как он женился и начал строить собственную жизнь, босс стал относиться к нему просто как к наемному работнику, а не как к равному. Разумеется, Фуад был от этого не в особом восторге, но что он мог поделать? Арман не упускал случая выразить ему свое презрение, и Фуаду оставалось только с этим смириться.

Смириться и терпеть.

— Звонила Пегги, — доложил он, старательно сохраняя нейтральное выражение лица. Фуад знал, что мать Армана была, наверное, единственной в мире женщиной, которую он так и не сумел подчинить своей воле. — Она хотела поговорить с тобой.

— Она что, не знает, что я езжу в Акрамшахр каждый сентябрь? — раздраженно спросил Арман.

— Знает, — сдержанно кивнул Фуад.

— Ну и в чем дело?

— Она просила тебя перезвонить ей, как только ты вернешься.

Злобная гримаса перекосила лицо Армана, но он все же достал мобильный телефон и стал набирать номер.

* * *

Пегги Данн довольно скоро поняла, что после смерти мужа-банкира она обречена на одинокую, бедную событиями жизнь заурядной манхэттенской вдовы. Поначалу, правда, друзья Сидни еще приглашали ее на приемы, званые обеды и вечеринки, но с течением времени звонки в ее роскошной квартире раздавались все реже. Теперь Пегги приглашали куда-нибудь не чаще одного раза в месяц. Всего раз в месяц! Для женщины, привыкшей бывать в обществе не реже пяти вечеров в неделю, это была катастрофа. Пегги недавно исполнилось шестьдесят; ей было на десять лет меньше, чем Рэкуэл Уэлч, и — как Рэкуэл — она все еще оставалась весьма привлекательной женщиной. Конечно, Пегги уже не была той ослепительной красавицей, которую много лет назад эмир Амин Мохаммад увез из Вегаса в Акрамшахр, чтобы сделать своей пятой женой, однако ее внешность по-прежнему привлекала к себе взгляды мужчин на два-три десятка лет моложе. Благодаря усилиям лучшего нью-йоркского стилиста-колериста ее волосы до сих пор оставались огненно-рыжими, кожа благодаря еженедельным подтяжкам и регулярным сеансам тонизирующего массажа выглядела гладкой и ухоженной, да и фигура все еще казалась довольно соблазнительной, несмотря на лишние десять фунтов, от которых ей никак не удавалось избавиться.

Когда Сидни умер, Пегги недолго носила траур. Она не сомневалась, что пройдет какое-то время, и ей непременно встретится другой мужчина, с которым она снова заживет той жизнью, к которой привыкла с мужем-банкиром. Этого пока не произошло, и все же Пегги продолжала надеяться. Прозябать в одиночестве она не собиралась.

Еще у нее был Арман, но Пегги была не особенно довольна своим единственным сыном. Да, он добился заметного успеха в бизнесе, но ведь подняться на вершину ему удалось исключительно благодаря подаренным ему эмиром деньгам, а также практическим советам, которыми снабжал его Сидни. Пегги считала, что Арман стал миллиардером только с помощью двух ее мужей; кого же он теперь должен благодарить за свое богатство? Разумеется, ее, свою мать. Сделал ли он это? Нет, нет и нет! Пока Сидни был жив, они каждые две недели ужинали втроем в лучшем ресторане, но с тех пор, как его не стало, Пегги почти не видела Армана. Каждый раз, когда она ему звонила, сын уклонялся от встречи, ссылаясь на дела, на важные переговоры, на проблемы, которые ему нужно срочно решать, но Пегги понимала, что это только предлог. Но хуже всего было то, что Арман так и не женился и не завел детей. Ему было сорок два, но он по-прежнему оставался холостяком.

А Пегги очень хотелось внуков. Одно время они с Сидни боялись, что Арман — гей, но после того, как они несколько раз встретились с ним на приемах и званых вечерах, где он появлялся с очаровательной девушкой (и каждый раз — с новой), их опасения развеялись.

«Твой сын из тех, кто долго запрягает, — успокоил Пегги муж. — Я думаю, Арман просто не хочет, чтобы семейные заботы отвлекали его от дел, пока он создает свою империю. Это пройдет. Вот увидишь, когда он твердо встанет на ноги — сразу обзаведется женой и детишками».

Сидни был очень умен, он всегда так доходчиво все объяснял. Пегги очень его не хватало.

Как бы там ни было, с Арманом нужно было что-то делать, и она решила, что начнет действовать сама. Если сын не в состоянии сам выбрать себе жену, она сделает это за него. В конце концов, это был ее материнский долг.

И когда Арман наконец позвонил, Пегги была готова к разговору.

— Как съездил? — спросила она.

— Нормально, — коротко ответил он.

— Как поживает мой старый Аминчик?

— С эмиром все в порядке.

— Небось завел себе еще одну молоденькую жену?

— Я не обратил внимания.

«Так я и знала», — с огорчением подумала Пегги. Арман никогда не обращал внимания на подобные вещи, а ей так недоставало свежих новостей и сплетен из Акрамшахра! Пегги обожала быть в курсе событий.

— Ну ладно, — проговорила она. — Я, собственно, вот зачем звонила… Мне нужно с тобой встретиться.

— Я позвоню, когда вернусь, — сказал Арман, гадая, что могло понадобиться от него матери.

— Но ведь ты только что вернулся! — удивилась Пегги.

— Да, но сегодня вечером мне нужно лететь в Лас-Вегас на важные переговоры, — нетерпеливо объяснил Арман.

— Во сколько у тебя самолет?

— Какая тебе разница? — грубо сказал он.

— Такая, — ответила Пегги, старательно сохраняя спокойный и доброжелательный тон, — что я лечу с тобой.

Глава 17

Бобби проснулся в очень хорошем настроении. Он так и не открыл дверь настойчивому ночному гостю. В том, что к нему приходила Зейна, Бобби не сомневался. Пожалуй, единственным, чего он боялся, пока стоял в трусах в темном коридоре, было то, что Зейна могла явиться к его двери с телохранителем, которому, конечно, не составит труда взломать замок. К счастью, этого не случилось. Минут через двадцать звонки прекратились, и Бобби вернулся в кровать. Сейчас было уже утро, он чувствовал себя в безопасности и мог отнестись к ночному происшествию с юмором. Что и говорить, ситуация была бредовая, другого слова не подберешь. Он, Бобби Сантанджело Станислопулос, вынужден прятаться от самолюбивой эротоманки, которой приспичило забраться к нему в постель. Рассказать кому — не поверят. Или решат, что он сам сошел с ума.

Побрившись и приняв душ, Бобби позвонил в Лос-Анджелес. У Денвер был в разгаре рабочий день.

— Я планирую вылететь сразу после обеда, — сказал он. — Если вылет не задержат, я буду у тебя примерно в шесть по вашему времени.

— Как ты смотришь на то, чтобы поужинать с моими родными? — робко предложила Денвер. Она уже решила, что пора познакомить Бобби с матерью, отцом и братьями, но не знала, как он к этому отнесется. — Сегодня ведь четверг, а по четвергам мы всегда ужинаем всей семьей. Это был бы удобный случай, чтобы…

— Ты действительно хочешь познакомить меня со своими домашними? — поддразнил ее Бобби. — Или ты просто выпила?..

Денвер неуверенно рассмеялась.

— Так ты согласен?

— Конечно.

— В таком случае можешь считать себя приглашенным официально.

— Надеюсь, смокинг надевать не обязательно? — пошутил Бобби.

Похоже, ситуация сдвинулась с мертвой точки: Денвер наконец-то решилась познакомить его с родителями. Бобби знал, что это к лучшему, и испытывал вполне понятное нетерпение и любопытство.

* * *

— Доброе утро, — сказал Билли.

Макс повернулась на спину и медленно открыла глаза. Она лежала на песке пляжа, а Билли Мелина — подтянутый, загорелый, невероятно, невообразимо красивый — стоял над ней со стаканом апельсинового сока в руке.

«Значит, это был не сон, — подумала Макс. — Он действительно здесь, рядом».

— А где… где ты это взял? — спросила она, протягивая руку к стакану.

— В доме, разумеется, — спокойно объяснил Билли. — Не хотелось тебе говорить, но ты все равно сама увидишь… Твои гости превратили бассейн и веранду в настоящую помойку. Чтобы привести все в порядок, нам понадобится бригада уборщиков.

«Нам … Он сказал — нам, — подумала Макс. — Вот круто-то!»

Солнце уже поднялось, но на пляже было все еще прохладно. Обхватив себя за плечи, Макс попыталась припомнить подробности прошедшей ночи. Она плохо помнила, как встретилась с Билли, да и все последующее представало перед ее мысленным взором словно в тумане. Только одно Макс знала наверняка — это было великолепно, и она не жалела абсолютно ни о чем.

— Ты еще здесь?.. — пробормотала она и, подняв руки над головой, с наслаждением потянулась.

— Конечно, я здесь, — подтвердил Билли. — Разве я мог уехать и бросить тебя одну?

Макс подняла голову и заглянула в его небесно-голубые глаза.

— Значит, не мог? — сказала она со счастливой улыбкой.

— Нет, — серьезно ответил он.

— Я так и думала.

— Ты так хорошо меня знаешь? — усмехнулся Билли и, сев рядом с ней на песок, обнял Макс за плечи. Она в свою очередь теснее прижалась к нему, ощущая исходящее от его тела тепло.

— Знаешь, насчет вчерашнего… Ведь это был мой первый раз… — негромко пробормотала она.

— Ну, это я вроде как понял, — кивнул Билли.

— И ты не был… разочарован? — спросила она с беспокойством.

— Ты что, смеешься? — ответил он с неподдельным удивлением в голосе. — То, что ты сохранила себя до восемнадцати лет, — это почти рекорд.

— На самом деле восемнадцать исполнится мне только в воскресенье, — призналась Макс, решив быть с ним честной.

— Что-что?

— Ну да. Я немного приврала, — кивнула Макс.

— Вот те раз! — протянул Билли несколько обескураженным тоном.

— А что?

— А то, что теперь меня можно судить за совращение несовершеннолетней, — пояснил он.

— Я почти совершеннолетняя, — возразила Макс.

— «Почти» не считается, — покачал головой Билли. Он очень хорошо знал, какими будут газетные заголовки, если эта история выплывет наружу. — Нет, кроме шуток, я на самом деле могу отправиться в тюрьму, если кто-нибудь узнает, что мы тут с тобой вытворяли.

— А кто узнает?

— Надеюсь, это останется между нами? — Билли с трудом сглотнул.

— Конечно. — Макс кивнула как можно убедительнее.

— Это значит — ты не должна никому рассказывать о том, что случилось. То есть вообще никому, — не успокаивался Билли.

— И кому, по-твоему, я могу рассказать? — спросила Макс, постепенно приходя в себя.

— Лаки, например.

— Я похожа на самоубийцу?! — воскликнула Макс. — Если мать что-нибудь пронюхает, она меня вообще уроет. Не-ет, Лаки я ничего говорить не буду.

— А кому будешь?

— Ну, я еще не решила… — проговорила Макс, старательно изображая нерешительность. — Может быть, позвоню в «Нэшнл инквайрер» или в «Стар»… Ты не в курсе, кто из них лучше платит?

— Ах ты!.. — Билли шутливо толкнул ее в плечо, и оба покатились по песку, громко хохоча. Стакан с соком опрокинулся, но им было наплевать.

— С тобой не соскучишься, — сказал Билли.

— Стараюсь.

— Вот только врешь ты многовато, — добавил он без капли осуждения.

— Извини, — ответила Макс. Настроение у нее было самое безоблачное. Еще бы, ведь она добилась своего — провела ночь с самим Билли Мелиной!

— Но ты мне все равно нравишься, — поспешно сказал он.

— Ты мне тоже, — так же быстро ответила Макс.

— Это просто наваждение какое-то… Тебе не кажется? — спросил Билли, бережно прикасаясь к ее лицу.

— Да. Что-то вроде… — согласилась она, любуясь необыкновенным цветом его глаз и наслаждаясь тяжестью его мускулистого тела, прижимавшего ее к земле.

На самом деле это было вовсе не наваждение, а самое настоящее безумие. И она этому безумию поддалась. Сейчас ее нисколько не заботило, что Лаки и Ленни могут пронюхать о вечеринке и особенно о том, что она провела ночь с мужчиной. То, что Макс лишилась девственности, их, вероятно, не особенно расстроит (должно же это когда-нибудь случиться), но если Лаки узнает, что помог ей в этом не кто иной, как Билли, тогда им обоим лучше заранее бежать куда-нибудь на край света — в Австралию или в Антарктиду. Лаки будет рвать и метать — в этом можно было не сомневаться, но… но Макс почему-то не боялась. Она только что пережила самую лучшую, самую волшебную ночь в жизни, и сейчас ей недоставало, пожалуй, только одного — возможности побыть в спокойной обстановке, чтобы еще раз, минута за минутой, восстановить в памяти события этих памятных часов.

— Ну что, пойдем в дом? — предложил Билли.

— Пойдем, — согласилась Макс и вздохнула, представив себе царящий там разгром.

— Боюсь, то, что ты там увидишь, тебе не понравится, — еще раз предостерег Билли, вскакивая на ноги и помогая ей подняться.

— Гости ушли?

— В основном — да. Я видел только двоих или троих, которые еще не очухались.

— Понятно. — Макс надеялась, что двое «неочухавшихся», которых видел Билли, — это Гарри и Куки, но понимала, что это маловероятно. Она хорошо знала своих друзей: оставить ее разбираться с последствиями было вполне в их духе.

— Вокруг бассейна небось настоящая свалка?

Билли только кивнул.

— Ну и что мне теперь делать? — потерянно проговорила Макс. — Как мне все исправить, чтобы… — «Чтобы Лаки ничего не узнала», — подразумевала она, но не решилась произнести эти слова вслух, чтобы Билли не подумал, будто она еще маленькая и боится мамочку.

— Не переживай. Что-нибудь придумаем. — Билли легкомысленно махнул рукой, но Макс не могла успокоиться. Ее деятельный ум лихорадочно работал, ища выход из положения.

— Домработницы вернутся только в полдень, — сказала она вслух. — Что ж, это уже кое-что…

— Чтобы разгрести все это дерь… всю эту кучу, двух домработниц будет маловато, — сказал Билли, качая головой.

— Ты думаешь? — встревожилась Макс.

— Идем. — Билли слегка подтолкнул ее к лестнице, которая вела с пляжа к дому. — Я уже позвонил своему секретарю и сказал, чтобы он нанял профессиональных уборщиков и прислал сюда.

— Но как же… — Макс нахмурилась. — Ведь мы не собирались никому говорить…

— Не беспокойся. Мой секретарь человек надежный, он не проболтается. Да он и не в курсе, чей это дом — я просто дал ему адрес, куда нужно направить рабочих, вот и все.

— Ты… уверен? — Макс почему-то не сомневалась, что теперь все откроется, и снова подумала о родителях. Гнев Лаки будет ужасен — это точно. Господи, что же делать?!

— Конечно, уверен.

«Билли замечательный, — подумала Макс, глядя на него снизу вверх. — Он меня не подведет. Сразу видно, этот парень привык брать быка за рога. Не то что Туз, который только рассуждает о том, чего он хотел бы добиться в жизни».

Вспомнив о своем бойфренде, Макс почувствовала себя виноватой. Они встречались — правда, не очень часто — в течение почти полутора лет, а теперь ей придется с Тузом расстаться. Зато это будет по-честному, думала она. Туз ей, конечно, нравился, но не настолько, чтобы признать в нем своего Единственного. Вот Билли — дело другое. Просто отлично, что именно он стал ее первым мужчиной. Пусть даже она никогда больше его не увидит, она все равно не станет ни о чем жалеть.

Когда они поднялись по лестнице и приблизились к бассейну, Макс в ужасе всплеснула руками.

— О господи! — воскликнула она, пытаясь совладать с охватившей ее паникой. — Они тут все разнесли!

И действительно, некогда аккуратная площадка возле бассейна выглядела так, словно по ней пронесся ураган. Опрокинутые столы и шезлонги, переполненные пепельницы, растоптанные окурки и смятые пивные банки, разбитые бутылки, коробки из-под фейерверков и прожженные в зонтиках от солнца дыры, недоеденные гамбургеры, куски пиццы, лужи кетчупа и мусор, мусор, мусор, куда ни посмотри. Чистенький голубой бассейн превратился в сточную канаву — на поверхности воды покачивались два садовых кресла, пластиковые бутылки, пакеты из-под чипсов и прочая дрянь.

— Лаки меня убьет, — пробормотала Макс упавшим голосом. — Утопит в бассейне!

— Спокойно! — повелительно сказал Билли. Он чувствовал, что инициатива находится в его руках, и это ощущение ему нравилось. — Я обо всем позабочусь.

Винус никогда не давала ему ни о чем «позаботиться» — предпочитала, чтобы все, даже самые мелкие проблемы, решали «те, кому положено». Сейчас ответственность целиком легла на плечи Билли, и он невольно выпрямился, почувствовав себя настоящим мужчиной — защитником слабой девушки.

— Как?! — слабо пробормотала Макс, продолжая думать о неотвратимом и страшном наказании.

— Я думаю, они уже едут сюда, — уверил ее Билли.

— Кто — они?

— Я же тебе говорил — бригада уборщиков, которую вызвал мой секретарь.

— Ты точно знаешь?.. — спросила Макс, пытаясь успокоиться. Ей не хотелось, чтобы Билли счел ее беспомощным, истеричным ребенком, не умеющим держать себя в руках в сложной ситуации. Это было бы совершенно некстати: ведь Билли, наверное, привык иметь дело с Винус, которая, несмотря на возраст, во многих отношениях была близка к абсолютному совершенству, что признавали даже ее недоброжелатели. Да и возраст ее, откровенно говоря, был не так уж велик — главное, что она была намного старше Билли.

— Все в порядке, — сказал он небрежно. — Расслабься.

— Как скажешь.

— Именно так и скажу, — кивнул Билли и, взяв Макс за руку, подвел ее к барной стойке, где они уселись на чудом уцелевшие табуреты.

— Сегодня вечером я лечу в Вегас, — сообщила Макс ни с того ни с сего. — Лаки устраивает в «Ключах» вечеринку в мою честь.

— Серьезно? — Билли поднес к губам полупустую бутылку минеральной воды и сделал большой глоток.

— Я ее об этом не просила, — быстро сказала Макс. — Она сама…

— Хватит с тебя вечеринок, так, что ли? — Билли усмехнулся, думая о том, насколько все-таки Макс красива. Стройная, с черными вьющимися волосами, оливковой кожей и изумрудно-зелеными глазами, она казалась полной противоположностью Винус — соблазнительной платиновой блондинке с хорошо развитыми формами и искусственным загаром. Правда, Макс была слишком молода…

Ну и что? Ведь он не кто-нибудь, а Билли Мелина, и может встречаться с кем хочет.

— Я не об этом… — Макс покачала головой. Последовала довольно продолжительная пауза, потом она сказала: — Я собиралась… Но ты, наверное, не захочешь… — Она вопросительно посмотрела на него.

Билли сразу понял, о чем речь.

— Прости, — быстро сказал он, — но ничего не выйдет. Честное слово, мне очень хотелось бы поехать с тобой, но… — «Ни в коем случае, детка, — добавил Билли мысленно. — Ты что, шутишь?.. Да Лаки поджарит мои яйца себе на завтрак!»

— Значит, нет?

— Нет.

— Понятно… — Макс протяжно вздохнула, а про себя подумала, что все равно не расстанется с Билли.

Никогда и ни за что.

* * *

Лаки с самого начала планировала раз в год приглашать всех своих основных инвесторов на собрание, которое, как она надеялась, будет плавно переходить в совместное празднование успешной работы отеля. А «Ключи» и впрямь функционировали прекрасно, несмотря на жестокий экономический кризис. Весь Вегас чувствовал на себе последствия спада, и только отель Лаки процветал, словно никаких проблем не существовало вовсе.

Накануне общего собрания Лаки вызвала к себе всех старших менеджеров, получивших в свое время в дар небольшой пакет акций ее компании. Она всегда считала, что личная заинтересованность — главный стимул для хорошей работы, и не ошиблась: служащие оценили ее щедрость. Этому, впрочем, Лаки научилась у отца, который часто говорил: главное — заставить наемных работников почувствовать себя членами большой, дружной семьи, и тогда они будут работать не за страх, а за совесть. Лаки попробовала — и ей понравилось. Общение на личном уровне оказалось превосходным инструментом для превращения служащих в сплоченную группу единомышленников, которые были готовы для нее буквально на все.

Совещание со старшими менеджерами, совмещенное с торжественным обедом, проходило в полдень на одном из украшенных цветами патио под открытым небом. Оно заняло почти час, но за это не слишком продолжительное время Лаки успела лично переговорить с каждым из своих помощников. У нее была прекрасная память, которая позволяла помнить по именам не только руководителей отделов и служб отеля, но и имена их жен, детей и даже клички домашних любимцев, если, конечно, таковые имелись. Благодаря этому общение со служащими приобретало глубоко личный характер, рождая в сердцах работников доверие и преданность. Неудивительно, что в отеле Лаки обожали: каждый служащий стремился к тому, чтобы «Ключи» стали лучшими из лучших.

Переходя от стола к столу, от одной группы к другой, Лаки выслушивала упоминания о «проблемных» постояльцах — о набитых деньгами плейбоях и игроках, о гостях с поддельными кредитными карточками, о звездах с их непомерными требованиями, о гостиничных ворах, карточных шулерах, мелких преступниках, о подростках с фальшивыми удостоверениями личности и о неправдоподобно красивых женщинах, которые делали вид, будто принадлежат к высшему классу, хотя на самом деле были просто высококлассными девочками по вызову. С подобными вещами регулярно сталкивались все отели и казино Вегаса, но Лаки нравилось думать, что ее служба безопасности в состоянии своевременно выявить и нейтрализовать любого мошенника, который попытается пробраться в отель. Истории, которые рассказывали ее служащие, порой бывали странными, а то и вовсе неправдоподобными — на первый взгляд, — но Лаки внимательно к ним прислушивалась, справедливо полагая, что лишнего опыта не бывает. Впрочем, в вопросах охраны отеля она вполне могла положиться на своего начальника службы безопасности, бывшего капитана израильской армии Джеррода. Лаки знала, что мимо него и муха не пролетит, и полностью ему доверяла.

Отставной капитан Джеррод был одним из тех, на кого она вполне могла опереться.

* * *

«Боже мой! Что я наделала?!» — в панике думала Денвер.

«Ничего особенного, — ответил ей внутренний голос, который, как ни странно, звучал совершенно спокойно и невозмутимо. — Ты пригласила Бобби в гости, чтобы познакомить со своими родными, — только и всего».

«Но зачем?!»

«Потому что уже пора, и ты это знаешь».

«Допустим, знаю, но… Вдруг он им не понравится? Или, может быть, они не понравятся ему?..»

«Точно так же Бобби может не понравиться твоим родным и через месяц, и через полгода, — ответил внутренний голос. — Так что не трясись и жди. Что будет — то будет».

Этот внутренний диалог (или монолог? ведь разговаривала-то она сама с собой) мог, наверное, продолжаться еще долго, но, к счастью, Денвер нужно было идти в суд, где разбиралось дело известной актрисы, попавшейся на магазинной краже, поэтому времени думать о Бобби и о своей непростой семейке у нее не осталось. И все же беспокойство не покидало ее — Денвер ужасно хотелось, чтобы Бобби произвел на ее родителей и братьев самое благоприятное впечатление.

«Все будет в порядке, успокойся!..»

«А если нет?»

«На нет и суда нет».

Насчет «суда нет» Денвер была не согласна. Поняв, что опаздывает, она схватила нужные бумаги и помчалась в суд. По дороге ей на мобильник пришла эсэмэска от Кэролайн, которая интересовалась, как ей понравилась Ванесса.

Вопрос был, прямо сказать, непростым, к тому же у Денвер совсем не было времени, чтобы делиться с подругой своим мнением. В ближайшие полчаса ей нужно было выступить в суде так, чтобы вороватая звезда понесла заслуженное наказание; потом ей предстоял семейный ужин и наконец — поездка в Вегас, которая продолжала ее беспокоить.

«Ванесса очень симпатичная», — отбила Денвер ответ. У нее были, правда, кое-какие сомнения, но пускаться в подробности она не собиралась. Зачем лишний раз смущать Кэролайн? В конце концов, это ее жизнь, пусть сама и разбирается.

Еще через пять минут Денвер уже входила в здание суда, не думая ни о чем, кроме работы.

* * *

Русские наконец подписали многострадальный договор о вложении средств в филиалы «Настроения» в Лос-Анджелесе и Майами, и Бобби не терпелось поскорее встретиться с архитекторами и дизайнерами, с которыми он собирался работать. Особенно его беспокоил клуб в Лос-Анджелесе. Конкуренция в городе была очень жесткой, следовательно, его клуб с самого начала должен был подняться на недосягаемую для других высоту. Кроме того, в Лос-Анджелесе клубы открывались и закрывались, а Бобби хотелось, чтобы клиенты (и конкуренты) сразу поняли: «Настроение» — это всерьез и надолго. Впрочем, он знал, как этого добиться: соответствующий опыт у него имелся. Знал Бобби, и какой стратегии следует придерживаться — как-никак он прожил в Лос-Анджелесе достаточно долго и хорошо изучил нравы местной публики.

Свой будущий клуб Бобби представлял как помещение на крыше какого-нибудь высотного здания, откуда открывалась бы панорама города. Обязательными атрибутами «Настроения» должны были стать шестидесятифутовый бассейн с подводной акустической системой и сорокафутовый бар с мраморной или гранитной стойкой, вокруг которых разместятся с десяток уютных частных кабинетов для вечеринок, элитный ресторан под руководством шеф-повара с международным дипломом и просторный танцпол. Декорировать зал Бобби собирался в тропическом стиле. В целом все должно было быть достаточно просто и вместе с тем — по-настоящему стильно, чтобы клиентам нравилось проводить здесь время.

Встреча с представителями строительных и дизайнерских фирм затянулась дольше, чем он рассчитывал. За обсуждением различных деталей время пролетело незаметно, и, когда Бобби спохватился, выяснилось, что на свой рейс он не успевает.

Проклятье, подумал Бобби. Денвер очень огорчится, но ничего поделать он не мог. А ведь ему так хотелось познакомиться с ее родителями!..

Глава 18

Бригада уборщиков появилась через десять минут и сразу приступила к работе. Глядя на их слаженные действия, Макс приободрилась, и Билли бросил на нее торжествующий взгляд.

— Вот видишь? Я же тебе говорил — не стоит беспокоиться. Эти парни обо всем позаботятся.

Макс пришлось признать, что он прав. Уборщики работали быстро и тщательно, и к тому времени, когда приехали домработницы, мусор был уже полностью убран, мебель расставлена, бассейн очищен. Тем не менее сестры то и дело неодобрительно косились на Макс и что-то вполголоса бормотали. Очевидно, они боялись — если что-то сломано или украдено, то отвечать придется им.

К счастью, Билли говорил по-испански гораздо лучше Макс, и ему ничего не стоило очаровать домработниц. Он практически загипнотизировал их, и обе клятвенно пообещали ничего не говорить родителям Макс. Убедившись, что сестры его поняли, Билли вручил каждой по пятьсот долларов в качестве своеобразной страховки.

Макс только головой качала. Билли в самом деле заботился о ней, чего нельзя было сказать о Куки и Гарри, которые, по всей видимости, уехали, даже не подумав о том, как она будет приводить в порядок разгромленный особняк. Макс давно знала, что ее друзья — эгоистичные свиньи, но подобного она не ожидала даже от них. Пожалуй, подумала Макс, следовало бы сказать обоим, что она передумала приглашать их в Вегас. Как они посмели ее бросить?

Но, может быть, они искали ее и не нашли, потому что в это время она была на пляже с Билли? Такое было не исключено, но Макс тут же сообразила, что в этом случае они тем более должны были забеспокоиться. Вдруг с ней случилось что-нибудь плохое? Вдруг она утонула?

«Вот так, — с горечью подумала она. — Человек пропал, а никому нет никакого дела».

Часа в два пополудни Билли бросил взгляд на часы и вполголоса выругался.

— Что случилось? — промурлыкала Макс. Она уже успокоилась и вовсю наслаждалась его обществом. Убедившись, что уборка заканчивается, оба отправились на кухню, где Макс соорудила для себя и Билли кофе и сэндвичи с тунцом. Вот так запросто, почти по-семейному сидеть рядом с ним за столом ей было очень приятно. Да что там, ощущение было просто непередаваемое.

— Я почти опоздал на интервью для журнала «Роллинг стоун», — объяснил он. — Мой агент по связям с прессой будет очень недоволен.

— Ты хочешь сказать, что тебе пора идти? — Макс постаралась скрыть свое разочарование.

— Да, только я боюсь, что мне все равно не успеть вовремя. С другой стороны, что они могут со мной сделать? Не пристрелят же… Ладно, надо вызвать такси.

— Я тебя отвезу, — предложила она.

— Не пойдет. — Билли отрицательно покачал головой. — Лучше такси.

— Почему? — настойчиво спросила Макс, которой очень не хотелось расставаться с ним так скоро. К тому же… кто знает, когда они увидятся снова? — Я хорошо вожу машину, не бойся.

— Я и не боюсь, детка. Просто если я не за рулем, я… В общем, я очень неудобный пассажир. Пока мы доедем, ты меня проклянешь: я все время буду подсказывать тебе, как надо ехать, на что жать.

— Ну а если поведешь ты? — нашлась Макс. — В таком случае я буду твоей пассажиркой.

«Не перегибай палку, — одернула она себя. — Иначе он подумает, что ты навязываешься».

— Не пойдет, — повторил Билли и вздохнул. — Мне придется подъехать сразу на место — к башням Сансет, и если тебя увидят вместе со мной…

— Хорошо. — Макс кивнула. В голове у нее возник один план, который гарантировал, что она увидит Билли как минимум еще раз. — Можешь взять мамин «Феррари», а я его потом у тебя заберу и пригоню обратно.

— Да брось ты! — Билли недоверчиво покачал головой. — Вряд ли Лаки понравится, что я ездил на ее «Феррари».

— Что ты, она ничего не скажет, — солгала Макс. Она прекрасно знала, что мать буквально трясется над своим драгоценным «Феррари». Лаки не доверяла его даже служителям на парковке, предпочитая лично ставить машину на место. — На самом деле на нем езжу в основном я, — добавила она для пущей убедительности. — Мама им почти не пользуется.

Макс, конечно, знала, что врать нехорошо, но сейчас был крайний случай.

Жизненная необходимость, вот.

— Ты уверена? — Билли все еще колебался.

— Абсолютно, — кивнула Макс.

— Ну, тогда ладно, — согласился он. Билли обожал скоростные спортивные автомобили с тех самых пор, когда Винус подарила ему первую машину — тоже «Феррари», которую он недавно продал.

— Только… как ты ее заберешь, если сегодня летишь в Вегас?

«Вот черт!..» — Макс напрочь забыла и о Вегасе, и о предстоящей вечеринке.

— На самом деле, я… я могу вылететь туда и завтра, — запинаясь, пробормотала она.

На свете не было такой лжи, на которую Макс не решилась бы ради того, чтобы увидеть Билли снова.

* * *

Привлечь знаменитую актрису к ответственности по обвинению в магазинной краже Денвер удалось без особого труда. Адвокаты обвиняемой — аж трое! — получали за свои услуги баснословные деньги, но Денвер сразу поняла, что имеет дело с абсолютно непрофессиональной командой. Спокойно выслушав их доводы — довольно слабые, кстати, она вызвала в зал своих свидетелей: нескольких продавцов и менеджеров, которым на протяжении ряда месяцев приходилось мириться с тем, что знаменитость ворует товар у них под самым носом. Естественно, они были сыты этим по горло и не собирались ничего скрывать. Коллегия присяжных тоже не снизошла до того, чтобы на скамье подсудимых оказалась настоящая голливудская звезда. Их тоже можно было понять. Знаменитостям слишком часто сходили с рук и более серьезные преступления, включая убийства.

Непосредственный начальник Денвер велел ей добиться приговора во что бы то ни стало, и она расстаралась. Ее аргументы звучали весомо и неопровержимо. Они подействовали и на присяжных, которым понадобилось меньше пятнадцати минут, чтобы вынести вердикт: виновна.

Когда Денвер вышла из зала судебных заседаний, ее перехватил босс. Он поздравил ее с блестящим выступлением и предложил встретиться вечером, чтобы отпраздновать успех.

«Вот некстати!.. — с досадой подумала Денвер. — И почему все мужчины считают необходимым подъехать к тебе, если ты свободна и привлекательна?»

Ее боссу давно перевалило за пятьдесят, к тому же он был толстым и женатым; наконец, он был ее начальником, поэтому Денвер категорически не хотелось ставить себя в положение, из которого потом трудно будет выпутаться. Слегка растерявшись, она пробормотала что-то насчет следующего раза, хотя прекрасно знала, что никакого следующего раза не будет.

— Прошу прощения, но сегодня я ужинаю с родителями, — добавила она на ходу и поспешила к своей машине.

Да, сегодня она ужинает с родителями. И с Бобби, которого она собиралась представить семейству Джонс.

Скорей бы уж Бобби приехал!..

* * *

Узнав от Дэнни, что Макс прилетит не в четверг вечером, как планировалось, а в пятницу, Лаки слегка расстроилась. На четверг у нее был намечен семейный ужин с Джино и Пейдж, а она знала, что отцу очень хочется поскорее увидеться со своей непоседливой внучкой. Кроме того, Джино нравилось поддразнивать Макс — он утверждал, что когда она злится, то становится совершенно очаровательной.

Вот и имей дело с родственниками… Иногда они буквально сводили Лаки с ума. Каждый мог в последний момент перекроить свои планы, нисколько не заботясь о том, что остальным придется что-то отменять или переносить на другое время. Интересно, подумала Лаки, Бобби тоже опоздает?

И она позвонила сыну, чтобы уточнить, где он и когда приедет.

— Я в Нью-Йорке, в аэропорту, — сообщил ей Бобби. — Вот-вот вылетаю.

— В Вегас? — с надеждой спросила Лаки. Ей пришло в голову, что она может пригласить Бобби на ужин вместо Макс.

— Нет, сейчас я лечу в Лос-Анджелес. В Вегасе я буду только завтра.

— Макс тоже, — сообщила Лаки.

— Вот как?.. — Бобби немного помолчал. — Я намерен воспользоваться самолетом компании, — добавил он.

— В самом деле? — удивилась Лаки. Она знала, что Бобби пользуется лайнером Станислопулосов только в самых важных случаях. — С чего бы это?

— Просто так, — уклончиво ответил Бобби. — Мне показалось — я должен летать на нем хотя бы время от времени, чтобы родственнички не забыли о моем существовании.

Под «родственничками» Бобби подразумевал двух отцовских сестер и их семьи, которые входили в управляющий совет компании «Суда и предприятия Станислопулоса» и жили в Греции. Он, впрочем, не был с ними особенно близок — его родным домом была Америка. С другой стороны, именно Бобби и его племянница Бриджит были основными наследниками огромного состояния Димитрия Станислопулоса.

— О’кей, — сказала Лаки. — В таком случае захвати с собой Макс и ее друзей, если нетрудно. Иначе эта егоза может вообще не добраться до Вегаса.

— Ладно, — нехотя согласился Бобби. Он уже настроился на романтическое путешествие вдвоем с Денвер, поэтому просьба матери не вызвала у него особого воодушевления. Но отказать Лаки было невозможно.

— Я скажу Макс, чтобы она тебе позвонила, — сказала Лаки. — И если вы прилетите пораньше, мы, быть может, успеем вместе поужинать.

— Я… я не знаю, как у меня сложится, — пробормотал Бобби, пытаясь придумать какой-нибудь предлог, чтобы отложить вылет. Ему очень хотелось немного побыть с Денвер, прежде чем они начнут знакомить друг друга каждый со своими родственниками.

— Хорошо, — сказала Лаки. — Я буду иметь вас в виду на случай, если вы все-таки успеете. Удачного перелета. — И она отключилась.

Решив этот вопрос, Лаки занялась своим расписанием на пятницу. Первым пунктом там значился завтрак с Винус, которая прилетала в четверг вечером, вторым — встреча с Джеффри Лонсдейлом и людьми, которые сначала хотели купить «Ключи», но, узнав, что отель не продается, выразили желание вложить средства в ее будущие проекты. Потом Лаки предстояло принять участие в собрании акционеров, пообедать с Бобби и Макс, если они все-таки появятся, и наконец — поужинать с Ленни.

Ах, Ленни… Они не виделись почти полтора месяца — слишком долго, на взгляд Лаки. Впрочем, наверстывать упущенное было особенно приятно. Именно поэтому вечер пятницы она решила целиком посвятить мужу.

Только она и он.

И чтоб никто не мешал…

Скорей бы уж Ленни приехал!

* * *

На самом деле Билли очень хотелось прокатиться на машине Лаки, тем более что это была одна из последних моделей под названием «Феррари Калифорния»: изящный, мощный, современный и до неприличия дорогой автомобиль. Недавно Билли просматривал рекламный проспект с его техническими характеристиками и до сих пор ходил под впечатлением. Особенно его поразила максимальная скорость — сто девяносто три мили в час. Не машина, а ураган, думал он. Билли и сам собирался купить себе такой, так что пробная поездка на автомобиле Лаки пришлась очень кстати.

— Круто! — сказал он, усаживаясь за руль.

Макс неуверенно топталась позади машины, нервно покусывая губу.

— Когда я могу за ней приехать? — спросила она, но все внимание Билли было сосредоточено не на ней, а на великолепном автомобиле.

— Подъезжай ко мне домой часам к семи, — отозвался он, любовно поглаживая обтянутый кожей руль. — Может быть, мы зайдем куда-нибудь перекусить.

«Что это, приглашение на ужин? Круто!»

Потом Билли продиктовал Макс свой адрес, послал ей воздушный поцелуй и рванул с места.

«Господи! — мысленно взмолилась Макс, глядя, как «Феррари» исчезает вдали, — сделай так, чтобы с мамочкиной драгоценной машиной ничего не случилось!»

* * *

— И где этот твой Бобби, о котором мы столько слышали? — прогремел Дерек Джонс, отец Денвер. Он был независимым юристом и привык запугивать истцов всеми доступными способами — в том числе громким голосом и свирепым выражением лица.

— Я уже говорила тебе, па, — терпеливо объяснила Денвер. — Его рейс задержали в Нью-Йорке. Он приедет позже.

— Приедет ли?.. — Дерек сурово сдвинул брови. В его голосе явственно прозвучало сомнение.

— Да, — сказала Денвер уверенно. — Обязательно. Он обещал.

— А мне почему-то кажется, что сегодня мы его вряд ли увидим.

— Ради бога, па!.. Ну и что, если он не приедет? Познакомитесь с ним в следующий раз, только и всего.

— Кажется, кто-то начинает нервничать, — нараспев проговорил Скотт, любимый брат Денвер. — Хотел бы я знать, что в нем такого особенного, в этом пижоне?

— Он не пижон, — возразила Денвер. — И я не говорила, что он особенный.

— Зато ты ведешь себя так, словно на этом гребаном Бобби свет клином сошелся, — заявил Скотт, чем разозлил сестру еще больше.

— Пожалуйста, не выражайся, — вмешалась мать Денвер Отэмн — высокая, крупная женщина с седыми, собранными в «конский хвост» волосами и без признаков макияжа на лице. Отэмн любила одеваться в стиле хиппи — именно в такой одежде она щеголяла, когда училась в школе. — Если не можешь говорить нормальным языком, лучше не говори вообще.

В это мгновение — как по заказу — в комнату вбежала пятилетняя дочь Скотта Ханна.

— Твою мать!.. Твою мать!.. — вопила она. Скотт поспешно подхватил ее на руки и зажал рот ладонью. Следом за Ханной в дверь вбежал ее семилетний кузен Фил. Увидев сестру, он немедленно окропил ее струйкой воды из водяного пистолета, который сжимал в руке. Ханна возмущенно завопила.

— Безобразие! — с чувством воскликнула Отэмн. — И когда только это кончится?!

«Никакое не безобразие, — подумала Денвер. — Просто самый обычный семейный ужин у Джонсов. Они ведь все сумасшедшие — и взрослые, и дети».

И внезапно ей стало не так досадно, что Бобби не сумел добраться до Лос-Анджелеса вовремя.

* * *

— Ну и дрянь же ты! — заорала Макс, как только услышала в мобильном телефоне голос Куки. — Какого черта, а?!

— А что случилось-то? — спросила Куки самым невинным голосом. Она всегда говорила таким тоном, когда предчувствовала неприятности.

— Как будто ты не знаешь, — отрезала Макс. Она отправила подруге уже четыре текстовых сообщения, но не получила никакого ответа. В конце концов Макс решила позвонить, и — о, чудо! — Куки взяла трубку.

— Вы с Гарри удрали, и мне пришлось самой разгребать чертову помойку, которую оставили после себя гости. Эти дебилы чуть не разнесли мой дом!

— Правда? — Куки продолжала разыгрывать святую невинность. — Я ничего об этом не знаю. Дело в том, что мы с Фрэнки…

— Я отлично помню, что ты была с Фрэнки, — перебила Макс. — Причем в моей спальне… Твой Фрэнки засы́пал кокаином всю мою ванную комнату. И вы трахались на моей кровати. С твоей стороны это самое настоящее свинство.

— Почему ты решила, что это были мы?

— Да потому что только ты и Гарри видели, куда я спрятала ключ.

— Прости меня, Макс!.. — театрально взвыла Куки. — Но что я могла поделать? Мне так хотелось спокойно потрахаться с моим бойфрендом!

— Никакой он тебе не бойфренд, — возразила Макс. — Фрэнки просто…

— Ты просто не знаешь, — перебила Куки. — Загляни на «Радар онлайн» или к «Перцу» — там полно наших фотографий.

— Ты бредишь.

— Вовсе нет, — с горячностью возразила Куки. — Папарацци сфотографировали нас, еще когда мы были в «Реке».

— Хорошо, хоть не в моей спальне, — заметила Макс. — Хотела бы я знать, как отреагирует твой отец.

— Никак, — ответила Куки. — Ему на эти дела положить с пробором. Все знаменитости заняты только собой.

— Ну ладно… — проговорила Макс уже спокойно. О своем приключении с Билли Мелиной она благоразумно решила умолчать: Куки была слишком болтлива и совершенно не умела хранить секреты. — В общем, я что тебе звоню… В Вегас мы летим не сегодня, а завтра. Я уже поменяла билеты.

— Кстати, насчет Вегаса… — Куки отчего-то замялась. — Тут такая штука…

— Что-о?! — воскликнула Макс. — Ты решила меня продинамить? Честное слово, Куки, я тебя когда-нибудь прибью.

— Нет, не продинамить. То есть не совсем… — Куки не то чтобы смутилась — просто ей что-то было очень нужно от Макс. — Ты не против, если я приеду на твой день рождения с Фрэнки? — выпалила она наконец.

— Зачем? — холодно осведомилась Макс.

— Ну, я же уже сказала: он мой бойфренд и все такое…

— Разве ты забыла, что Бобби и Фрэнки поссорились?

— Вот видишь! — обрадовалась Куки. — Если Фрэнки будет там со мной, может быть, они с твоим братом помирятся. Фрэнки много раз мне говорил, что очень скучает по Бобби. И потом, они не поссорились по-настоящему, просто… ну, разошлись во мнениях. Да что я тебе рассказываю — ты же знаешь эту историю лучше меня. Они были лучшими друзьями, но потом…

— Мне казалось, что это Эм-Джей был лучшим другом Бобби, — возразила Макс. — А Фрэнки…

— Вот я и говорю, они дружили втроем, а потом Фрэнки вроде как откололся, — подхватила Куки. — И потом, это ведь твой день рождения, правда? Значит, только ты решаешь, кого приглашать, а кого нет, — с торжеством закончила она.

— Ты думаешь? — Макс все еще сомневалась.

— Ну да. И потом, я ведь нечасто тебя о чем-то прошу…

— Нечасто? Да ты постоянно что-то от меня требуешь! — возмутилась она.

— Ну, Макс, сделай это для меня, пожалуйста! — взмолилась Куки. — За это я буду тебе по гроб жизни благодарна.

Макс задумалась. В самом деле, почему не пригласить Фрэнки, если Куки так хочет? Сама она относилась к нему нормально, а поскольку именно Фрэнки привез на ее вечеринку Билли…

— Хорошо, — согласилась она наконец, но тут же спохватилась и строго добавила: — Только помни: чтобы никакой наркоты на моем дне рождения, ясно? Будете вдвоем — можете хоть упыхаться, а в Вегасе…

— Макс, ты — лучше всех! — в восторге завопила Куки. — Просто супер! Знаешь, как Фрэнки обрадуется?! А насчет наркоты… Обещаю, что всю «травку» мы оставим в Лос-Анджелесе.

— Ну, смотри, — сказала Макс и вздохнула. Она надеялась, что Бобби не очень на нее рассердится.

Глава 19

Как и следовало ожидать, в том, что Пегги захотела сопровождать сына в Вегас, Арман обвинил Фуада. Кто-то же должен был ответить за столь вопиющее вмешательство в его планы. Нет, мать не просила и даже не требовала, чтобы Арман взял ее с собой. Она просто констатировала факт или, если точнее, просто сообщила ему о своем намерении отправиться с ним. «Я поеду с тобой», — так или примерно так сказала Пегги, причем тон ее подразумевал, что никаких возражений она не то что не потерпит, а просто не ждет.

Дэвы ее забери! Какого хрена ей от него понадобилось?!

Арман был в ярости, но отказать матери не посмел. Так сложилось, что он никогда не мог сказать Пегги «нет». В ее присутствии Арман как будто переставал быть мужчиной и снова становился беспомощным мальчишкой. И как он ни старался, переломить ситуацию ему не удавалось. Так было всегда, сколько Арман себя помнил.

Его детские воспоминания нельзя было назвать приятными. Вскоре после того, как ему исполнилось одиннадцать, Пегги поймала его с поличным, когда Арман мучил бездомного кота. В наказание она велела ему спустить штаны и несколько раз ударила толстым кожаным ремнем. После этого Арман не мог нормально сидеть почти целую неделю, но хуже всего было то, что порка происходила на глазах у нескольких подруг Пегги, которые как раз в этот день пришли к ней в гости.

Унижение и боль, которые он тогда испытал, Арман помнил очень долго. Именно тогда он начал бояться матери, и этот страх, правда, несколько видоизменившийся, до сих пор жил в его подсознании. Нет, Арман вовсе не перестал совершать неблаговидные поступки, просто он старался, чтобы Пегги о них не узнавала.

На обратном пути в аэропорт Арман и Фуад заехали за Пегги. Когда мать спустилась к лимузину, выяснилось, что она везет с собой пять больших чемоданов, и Арману пришлось отправить за ними шофера. Как и всегда, Пегги была одета так, чтобы привлекать к себе внимание: на ней был канареечно-желтый костюм от «Валентино» и лубутены в тон, хотя и без этого не заметить ее было довольно трудно благодаря копне ярко-рыжих, тщательно уложенных волос. Кроме того, от Пегги за милю несло дорогим парфюмом, поэтому, когда она впорхнула в салон, Арман постарался дышать пореже. Его буквально мутило от этого запаха, который неизменно напоминал о тех временах, когда они только переехали из Акрамшахра в Нью-Йорк. Тогда Пегги требовала, чтобы по утрам восьмилетний Арман ложился к ней в кровать для «разговора с мамочкой». Во время этого «разговора» мальчик чувствовал, как к нему прижимаются крепкие груди матери, как обволакивает его удушливый и сладкий аромат ее духов. Этот запах потом до вечера стоял у него в горле, а на следующее утро все повторялось.

Нет, никто не назвал бы его детские воспоминания счастливыми и радостными.

— Привет, Пегги, — сухо поздоровался Арман. С тех пор как он стал подростком, мать решила, что он должен звать ее только по имени. Пегги считала, что обращение «мама» ее старит.

— Добрый день, миссис Данн, — вежливо кивнул Фуад. — Рад вас видеть.

Арман бросил на помощника недовольный взгляд. Какого беса он поощряет Пегги, подумалось ему. Еще чего доброго решит, будто ей действительно рады.

— И я тоже рада тебя видеть, Фуад. Как жена, как дети? — любезно отозвалась Пегги.

— Очень хорошо, благодарю вас, мэм, — ответил помощник.

— Ты молодец, Фуад, так и надо, — продолжала разглагольствовать Пегги. — А вот мой Арманчик никак не остепенится. Скорей бы уж он нашел себе подходящую женщину, завел семью и детишек. Надеюсь, твой пример рано или поздно на него подействует.

Фуад ничего не ответил, только почтительно склонил голову, а Арман чуть слышно скрипнул зубами.

— Что тебе понадобилось в Вегасе? — спросил он резким тоном.

— Ничего особенного. — Пегги светло улыбнулась. Она, по-видимому, была в полном восторге от своей идеи отправиться в Лас-Вегас вместе с единственным сыном. — Ты же знаешь, что когда-то я там жила, — добавила она. — Вот, захотелось посетить знакомые места.

Эмир увез ее из Вегаса восемнадцатилетней девчонкой, но и теперь, сорок два года спустя, она не забыла, как весело и беззаботно ей когда-то жилось. В Вегасе Пегги танцевала в одном из самых популярных шоу и пользовалась огромным успехом у мужчин, которых словно магнитом притягивали ее огненно-рыжие волосы и белая, точно фарфоровая кожа. Увы, это продолжалось только до тех пор, пока в город не приехал эмир Амин Мохаммад Джордан, который захотел забрать ее с собой в далекую восточную страну. Он осы́пал ее дорогими подарками, так что в конце концов голова у Пегги пошла кру́гом. Она чувствовала себя словно в волшебной сказке, где были короли, дворцы, сокровища… короче говоря, Пегги согласилась. Но когда она сообщила о том, что уезжает в Акрамшахр, своему импресарио и любовнику Джо Пискарелли, тот пришел в бешенство. Он обозвал ее продажной женщиной, авантюристкой и просто шлюхой и предупредил, чтобы впредь она не смела возвращаться в Вегас, а поскольку Джо наверняка был связан с мафией, к его словам следовало отнестись со всей серьезностью.

Как бы там ни было, за прошедшие сорок два года Пегги ни разу не ездила в Вегас, хотя с тех пор многое должно было измениться. Где теперь Джо Пискарелли? Скорее всего — мертв, не без мстительного удовольствия думала Пегги. Убит и закопан где-нибудь в пустыне за пределами города. И поделом ему. Будет знать, как оскорблять женщин.

Много лет назад Лас-Вегас был самым подходящим местом для красивых девушек с грандиозными мечтами и планами на будущее. Мечты Пегги сбылись — она была женой короля, потом вышла замуж за банкира, а ее сын был миллиардером. Неплохо для девчонки из провинции, которая начинала с нуля.

* * *

Посадка в Вегасе оказалась довольно жесткой, но Армана подобные вещи никогда не пугали. Пегги тоже переносила их спокойно, и только Фуад заметно нервничал. С тех пор как он женился и стал отцом двоих детей, он разлюбил летать на самолетах. Пока лайнер кружил над аэропортом, он сидел, мертвой хваткой вцепившись в поручни кресла, и вполголоса бормотал какие-то молитвы. Лишь после того, как самолет прокатился по посадочной полосе и встал, Фуад успокоился и тут же отправился искать грузчиков, чтобы перенести их багаж из самолета в длинный лимузин, который уже ждал рядом с трапом.

Арману очень не нравилось, что Пегги притащила с собой столько багажа. Ну, один чемодан, ну два, но пять!..

— Мы приехали всего на пару дней, — злобно прошипел он, садясь в салон автомобиля. — Зачем тебе столько барахла?

— Кто знает, — небрежно отозвалась Пегги, — вдруг мне захочется задержаться здесь еще немного?

Это заявление встревожило Армана. Он приехал в Вегас, чтобы купить «Ключи», и ему меньше всего хотелось, чтобы мать болталась поблизости, когда отель перейдет к нему. В конце концов, Пегги жила в Нью-Йорке, и он считал, что там она и должна оставаться.

— Ты говорил, что приехал сюда на переговоры? — как ни в чем не бывало спросила Пегги, когда лимузин тронулся. — С кем?

«Не твое собачье дело» — так Арман ответил бы любой другой женщине, но Пегги не была «любой женщиной».

Она была его матерью.

Единственной в мире женщиной, которой он боялся.

* * *

Арман поселился в «Ключах», в президентском люксе. Здесь в его распоряжении были четыре спальни, две гостиные, сауна, паровой душ, пять ванных комнат, полностью укомплектованный напитками бар, стол для пула, игровая комната, джакузи с шестнадцатью режимами и индивидуальный плавательный бассейн на крыше. Номер был намного роскошнее его нью-йоркской квартиры, и Арман решил, что когда он купит этот отель, то поселится здесь, по крайней мере, на то время, пока будет строиться его великолепный особняк на лучшем в городе земельном участке.

В том, что «Ключи» перейдут к нему в ближайшие два-три дня, Арман ни секунды не сомневался.

«Позаботься о том, чтобы Пегги поселилась где-нибудь в другом месте, — велел он Фуаду, еще когда они были в Нью-Йорке. — Зарезервируй на ее имя номер в другом отеле. Скажи, что в «Ключах» нет свободных номеров».

«Ты уверен, что хочешь именно этого?» — деликатно уточнил помощник.

«Абсолютно!» — сердито рыкнул Арман. Эта недавно появившаяся у Фуада манера переспрашивать весьма его раздражала.

Фуад тотчас взялся за телефон и забронировал для Пегги номер с одной спальней в соседнем с «Ключами» отеле «Кавендиш». Арман ничего не сказал матери, поэтому она очень удивилась, когда лимузин остановился, чтобы высадить ее вместе с чемоданами.

— В «Ключах» нет мест, — коротко сказал Арман, бросая на помощника очередной свирепый взгляд. В глубине души он понимал, что предупредить Пегги должен был он, но от этого настроение Армана нисколько не улучшилось. И почему он все должен делать сам? На кой дьявол ему тогда помощники?

— Вообще-то, я хотела побыть с тобой, — разочарованно протянула Пегги. — Нам нужно кое-что обсудить.

— Я сожалею, но в «Ключах» как раз проходит какой-то съезд или конференция, — пояснил Фуад, пытаясь разрядить обстановку. — И там действительно нет ни одного свободного номера, а Арман не захотел селить вас в комнату. Он считает, что вы должны получать все самое лучшее.

К счастью, Пегги не подозревала, что ее сын будет жить в люксе с четырьмя спальнями. Если бы она знала об этом, то, конечно, настояла бы на том, чтобы поселиться с ним.

— Ну, хорошо, — обиженно сказала Пегги. — Тогда давай хотя бы поужинаем сегодня вместе. Надеюсь, ты меня пригласишь?

Но Арман вовсе не собирался приглашать мать на ужин. В Вегасе обитали самые дорогие и самые изобретательные девушки по вызову — девушки, которых не смущали никакие капризы и фантазии клиента. Все было возможно, только плати, и Арман готов был платить. В Вегасе у него был неограниченный кредит, к тому же он привез с собой целый чемодан наличных денег, которые могли очень пригодиться в разных непредвиденных обстоятельствах.

Одним словом, Арман собирался расслабиться, и Пегги в его планы никак не вписывалась. Ужин с матерью!.. Разве для этого он приехал в Вегас?

И что, спрашивается, теперь делать?

— Мне кажется, тебе нужно отдохнуть с дороги, — сказал он коротко. — Заказать тебе обслуживание в номер?

— Отдохнуть? — Пегги бросила на него насмешливый взгляд. — Мне?! Сколько, ты думаешь, мне лет? Восемьдесят?

— Я вовсе не…

— Заезжай за мной в восемь, — перебила она самым решительным тоном. — И выбери ресторан поприличнее. Я намерена принарядиться.

Как только Пегги вышла из лимузина, Арман вручил Фуаду визитную карточку, на которой было золотом вытиснено имя «Ивонна ле Крейн», номер телефона и адрес электронной почты.

— Закажи двух женщин ко мне в номер к пяти часам, — распорядился он. — Азиатку и черную. Обе должны быть моложе двадцати пяти. Скажи хозяйке, что я задержу их часа на два. В полночь пусть пришлет еще трех — белых, светловолосых, желательно из Техаса.

Фуад от неожиданности лишился дара речи. С каких это пор в его обязанности входит заказывать боссу девочек? Официально он даже не личный помощник и не секретарь босса, а главный исполнительный директор «Джордан девелопментс» и заслуживает хотя бы минимального уважения. Неужели Арману больше некого назначить на пост придворного поставщика шлюх?

— Ты уверен, что не хочешь сам позвонить по этому номеру? — сдержанно спросил он, кое-как справившись с раздражением. — Вдруг меня спросят о каких-то деталях, а я не смогу ответить? В конце концов, это дело личное, интимное, и мне не хотелось бы тебя подвести.

Арман немного подумал и… неожиданно согласился. Когда дело касалось девочек по вызову, он и в самом деле был очень разборчив. В словах Фуада было рациональное зерно: если Арман сам позвонит Ивонне, то гарантированно получит именно то, что хочет.

А хотел он только самых лучших женщин.

Ведь что ни говори, а он был самым настоящим принцем.

Глава 20

В эсэмэске, которую Бобби прислал Макс, говорилось, что в пятницу, в двенадцать часов дня, она и ее друзья должны ждать в VIP-зале международного аэропорта Лос-Анджелеса. Оттуда они вместе отправятся в Вегас на частном самолете Станислопулосов.

Макс была в восторге от перспективы полетать на самолете Бобби, но еще больше ей хотелось побыть с братом, которого она обожала.

После того как Макс разрешила Куки взять с собой Фрэнки, та перезвонила, чтобы сообщить: они поедут на машине. Фрэнки, видите ли, заявил, что в Вегасе ему может понадобиться автомобиль. «Как будто приличную тачку нельзя взять напрокат на месте. Это в Вегасе-то!» — хотела сказать Макс, но вовремя прикусила язык. Ей вовсе не хотелось, чтобы Бобби столкнулся с Фрэнки уже в аэропорту.

Казус мог выйти неимоверный.

Гарри от полета на частном самолете отказываться не стал. Напротив, он очень обрадовался и тут же намекнул, что в выходные у Пако состоится выступление в Вегасе — и нельзя ли ему тоже полететь с ними?

Макс согласилась, а сама подумала:

«Ну вот, у всех в Вегасе будет пара. У всех, кроме меня».

Но особенно расстраиваться ей было некогда. Близился вечер, а Макс еще нужно было решить, что она наденет, когда поедет к Билли забирать машину матери. В ее стенном шкафу хранилось достаточно одежды разных стилей и фасонов, но она сразу решила, что ей нужно что-нибудь простое и в то же время необычное. Перерыв все свои вещи, в итоге Макс остановилась на обтягивающих черных джинсах, белом топике и черной толстовке из кашемира. Круто и со вкусом, решила она, глядя на себя в зеркало. Образ отвязной девчонки довершили несколько тонких шипованных браслетов, крупные серьги, сидящий низко на бедрах широкий ремень и длинное, сплетенное из кожаных ремешков ожерелье, на котором болтались серебряные кресты и акульи зубы.

Закончив наряжаться, Макс не спешила отойти от зеркала. Пристально рассматривая свое отражение, она гадала, выглядит ли она так же, как вчера, или все-таки иначе. Заметно ли по ней, что главное событие уже произошло, или не очень?

Похоже, совсем незаметно.

— Зато я это знаю, — прошептала Макс. — И это очень, очень хорошо. Просто замечательно!

Увы, ее приподнятое настроение продержалось недолго. Его испортил Туз, который прислал ей текстовое сообщение. Он писал, что приедет в Лос-Анджелес, чтобы они могли отпраздновать ее восемнадцатилетие вместе.

Черт, она ведь так и не сказала ему про Вегас! И тем более она не собиралась рассказывать Тузу про Билли. Интересно, как ей теперь быть?

Плюхнувшись с размаху на диван, Макс принялась набивать ответную эсэмэску, молясь, чтобы Туз еще не выехал из своего Биг-Беара.

«Мама хочет, чтобы я прилетела к ней в Вегас, — написала она, решив, что подробности Тузу знать необязательно. — Позвоню, когда вернусь».

Это должно его остановить, рассуждала Макс. Ну а когда она вернется из Вегаса, придется как-нибудь сообщить Тузу, что между ними все кончено.

Прости, Туз, нам было хорошо вдвоем, но все хорошее на свете когда-нибудь кончается.

Что-то в этом духе…

Впрочем, о Тузе Макс почти сразу забыла — сейчас она могла думать только о Билли и без конца вспоминала великолепную ночь на пляже, их близость, их долгие разговоры и прочее, и прочее, и прочее. Это было как волшебный сон, который она готова была смотреть без конца.

Билли Мелина! Кто бы мог подумать!

* * *

— Билли Мелина! Кто бы мог подумать! — сказала журналистка, когда Билли опустился рядом с ней на диван в ресторанной кабинке. На вид ей было под тридцать — смазливая, с агрессивными жестами, огромными сиськами, в майке и ультракороткой джинсовой юбочке. Явно местная, подумал Билли. «Роллинг стоун» дал ей задание, и она готова была в лепешку расшибиться, но выполнить его во что бы то ни стало. Журналистка даже не упрекнула его, что он опоздал на интервью почти на три часа, зато Бемби — его личная секретарша по печати и рекламе — успела вся изнервничаться. Нервничали и ее коллега со студии, и гример, нанятый специально, чтобы подготовить звезду к этому интервью. Все они ждали его, но Билли отослал их взмахом руки, велев возвращаться через час.

Журналистка, которую звали Мельба, повторила свои слова.

— Прошу извинить за опоздание, — небрежно откликнулся Билли, заказывая диетическую колу. — Я со вчерашнего вечера завис на пляже.

— Ты там с кем-то трахался? — напрямик спросила Мельба и облизнулась, но ее взгляд, направленный на Билли, был суровым и холодным, как камень. Можно было подумать, что журналистка уже знает о нем все или почти все.

Впрочем, Билли голыми руками тоже было не взять.

— Простите, что? — переспросил он и прищурился. Ему очень не нравилось, как начался разговор. Девица нарочно пыталась вывести его из душевного равновесия в надежде, что он скажет что-то такое, о чем при других обстоятельствах предпочел бы промолчать. Да, иметь дело с женщинами-репортерами было непросто.

— Я предпочитаю начинать интервью с неожиданного вопроса, — заявила Мельба и самодовольно улыбнулась.

— Вот как?

— Ну да. Мне нужно, чтобы собеседник как можно скорее раскрылся. Только так можно подобраться к самым интересным вещам. Ну, так как, Билли, поговорим о твоей сексуальной жизни?

Неужели она делает ему недвусмысленное предложение, задумался Билли. А что, вполне возможно. С тех пор как он стал знаменитостью, большинство девчонок реагировали на него исключительно в одном ключе. И некоторые парни тоже, поскольку — как это всегда бывает со звездами-мужчинами — слухов о его гомосексуальных наклонностях ходило немало. На самом деле Билли не был геем; он даже никогда не задумывался о контакте с другим мужчиной. Гомофобией Билли никогда не страдал, он предпочитал иметь дело с женщинами — с молоденькими женщинами.

Тут ему пришло в голову, что еще два дня назад он отвез бы эту журналисточку к себе в особняк, чтобы она сделала ему минет — в кресле возле бассейна, как он привык, но сейчас ему ничего такого не хотелось. И «виновата» в этом была Макс. Она казалась такой свежей, такой привлекательной, такой невинной, несмотря на все свои подростковые ужимки и стремление казаться взрослой и опытной, что Билли вдруг подумал, как было бы здорово узнать ее получше. Тут, впрочем, была одна серьезная проблема. Из-за его драматического — а лучше сказать скандального — развода с Винус Лаки и Ленни вряд ли будут в восторге, если их дочь начнет с ним встречаться.

Значит, как это ни печально, с Макс придется расстаться, но сделать это надо будет очень осторожно, не торопясь. Она была так молода и ранима, а он, похоже, ей очень нравился. Меньше всего Билли хотелось бы сделать Макс больно, поэтому он решил, что, когда она приедет к нему за машиной, он сошлется на еще одно интервью и отправит ее домой.

— О чем ты думаешь, Билли? — спросила Мельба и еще раз облизала накачанные ботоксом губы. — Мне кажется, ты меня совсем не слушаешь.

— А вы о чем думаете? — парировал он. Такие неформальные интервью в ресторанах никогда не были его сильной стороной, а сейчас к тому же у него появилось нехорошее предчувствие.

— О твоем разводе, — ответила Мельба, предвкушая пикантные подробности. — Насколько он будет тяжелым?

— Понятия не имею, — небрежно ответил Билли. — Я со своей стороны не собираюсь предъявлять никаких чрезмерных требований.

— А все-таки?.. — не сдавалась Мельба. — Как насчет эксклюзивной информации для наших читателей? Какие-нибудь глубоко личные детали…

— Даже не представляю, что может быть такого эксклюзивного в обычном разводе. Просто люди расходятся, вот и все. Извините, если я вас разочаровал, — добавил он и усмехнулся.

— Странно, — протянула Мельба. — Мне казалось, что брак с такой деспотичной и эгоистичной женщиной, которая к тому же намного тебя старше, не мог не породить проблем.

— Пожалуй, кое-какой эксклюзивной информацией я могу поделиться. — Билли слегка подался вперед, жалея, что отослал Бемби. — У нас с Винус никаких проблем нет, — произнес он страшным голосом и, выпрямившись, добавил буднично: — А сейчас давайте лучше поговорим о моем фильме…

* * *

Иногда Денвер казалось, что она готова не моргнув глазом перестрелять всех своих родственников. Весь вечер они изводили ее вопросами о Бобби.

— Когда он приедет?

— Почему он опаздывает?

— Кто он вообще такой, этот парень?

— Чем он занимается?

— Он действительно так тебе нравится?

Кроме этого, она получила не меньше десятка эсэмэсок от самого Бобби, в которых тот многословно извинялся и сообщал, что рейс в очередной раз отложили, потом отменили вовсе, потом снова включили в расписание, но пока без указания точного времени. В результате, когда настала пора возвращаться домой, Денвер совершенно вымоталась и… разозлилась. Ей казалось — если бы Бобби постарался, он мог бы добраться до Лос-Анджелеса вовремя. В конце концов, у него же есть собственный самолет. А может, он считает знакомство с ее родными пустяком, не стоящим усилий?..

С этими мрачными мыслями Денвер вернулась домой. Эми выбежала встречать ее в коридор, едва заслышав скрежет ключа в замке. Она так радовалась, словно хозяйка отсутствовала, по меньшей мере год, и у Денвер немного потеплело на сердце. Уворачиваясь от собаки, которая лаяла, виляла хвостом и норовила лизнуть ее в лицо, Денвер подумала — хоть кому-то она нужна.

Прицепив поводок, она вывела Эми прогуляться вокруг квартала, а когда вернулась — обнаружила, что Сэм прислал еще одно текстовое сообщение.

Настойчивый парень.

Нормальный парень.

Не лишенный привлекательности, кстати.

Почему бы ей не довольствоваться им, вместо того чтобы грезить о блистательном, богатом и невероятно красивом Бобби Сантанджело Станислопулосе?

Интересный вопрос…

Вот только ответ на него она знает очень хорошо.

Она любит Бобби — вот почему.

* * *

В ожидании своего рейса Бобби отправился бродить по аэропорту имени Кеннеди и вскоре заблудился среди баров, ресторанов, закусочных, ларьков и магазинчиков. Он, однако, не особенно волновался — его вылет в очередной раз перенесли на неопределенный срок, а значит, часа два у него в запасе точно было.

К тому же не факт, что рейс снова не отменят.

Подумав об этом, Бобби в очередной раз проклял себя за то, что не воспользовался самолетом Станислопулосов. Если бы он подумал об этом раньше, то уже давно был бы в Лос-Анджелесе, с Денвер.

В отчаянии Бобби предпринял попытку взять билет на рейс другой авиакомпании, вылетавший через полчаса, но мест, разумеется, не оказалось. Тогда он купил в ларьке последний роман Харлана Кобена и, не без труда отыскав обратную дорогу в VIP-зал, попытался читать, но сосредоточиться ему никак не удавалось. Сначала Билли думал о Денвер и об ужине с ее родителями, на который безнадежно опоздал, потом ему пришло в голову, что открытие еще двух филиалов «Настроения» может оказаться задачей гораздо более сложной, чем он до сих пор считал. Это был самый настоящий вызов его опыту, умению, смекалке и деловой хватке, и все же Бобби не сомневался, что справится. Нью-Йорк и Вегас он уже покорил, на очереди Лос-Анджелес и Майами, а там — кто знает… Воображение уже рисовало ему новые, ослепительные перспективы. Бобби всегда мечтал создать империю — свою собственную империю. Быть может, от клубов он — как в свое время Джино и Лаки — перейдет к гостиничному бизнесу. Нет, строить огромные гостиничные комплексы Бобби не собирался; у него на уме были небольшие, уютные отели-бутики, предназначенные для избранных клиентов, ищущих уединения и безупречного обслуживания на самом высоком уровне. А еще можно…

— Бобби?

Он поднял голову. Перед ним стояла Аннабель Маэстро, бывшая подружка Фрэнки, которая после убийства своей знаменитой матери-кинозвезды и ареста не менее знаменитого актера-отца несколько раз появлялась на телевидении в ток-шоу среднего пошиба. Бобби знал ее еще со школы. Аннабель была стопроцентным голливудским ребенком; она даже написала книгу о том, как жила в Лос-Анджелесе со своими звездными родителями и как потом управляла в Нью-Йорке нелегальным эскорт-агентством, поставляя знаменитостям высокооплачиваемых девушек по вызову. Как и большинство людей, сделавших карьеру благодаря своему появлению на телевидении, она теперь пожинала плоды собственной известности, регулярно появляясь в том же «ящике», а также на различных светских тусовках, ничем конкретно не занимаясь.

— Аннабель?! Сколько лет, сколько зим! — воскликнул Бобби, откладывая книгу. — Как поживаешь?

Аннабель немедленно уселась рядом с ним.

— Хорошо поживаю. Даже самой удивительно, — ответила она, загадочно глядя на Бобби. Выглядела она очень неплохо, хотя из-за толстого слоя макияжа ее лицо, обрамленное длинными золотистыми волосами, казалось словно отлитым из пластика, а губы выглядели подозрительно пухлыми. В целом, однако, Аннабель не очень изменилась с тех пор, как они виделись в последний раз.

— У меня просто безумное расписание, — продолжала она, лицемерно вздохнув. — После того как моя книга разошлась огромным тиражом, я…

«Какая книга?» — чуть не спросил Бобби, но потом вспомнил, как Денвер упоминала о чем-то в этом роде.

— Э-э-э…?

— «Моя жизнь — исповедь голливудской принцессы», — пояснила Аннабель, глядя на него с легким упреком. — Правда, пока она появилась только в мягкой обложке, но мой издатель намерен выпустить ее и в твердом переплете. Я как раз и прилетала в Нью-Йорк, чтобы продвигать мою книгу. Ты не видел меня в «Смотрите, что происходит!» на этой неделе? Энди Коэн такой душка!..

«Она что, издевается?» — подумал Бобби.

— Нет, не видел. Я прилетел в Нью-Йорк всего на несколько часов, — ответил он, вскрывая пакетик с подсоленными орешками.

— На несколько часов?.. — Аннабель машинально поправила волосы. — А я думала, ты тут живешь.

— Да, в общем-то, но… В последнее время я много времени провожу на Западном побережье.

— Вот как? — Аннабель бросила на него острый взгляд. — Уж не хочешь ли ты сказать, что до сих пор встречаешься с этой… с Денвер? Ну и ну! — И она покачала красивой головой.

— Почему тебя это удивляет? — спросил Бобби, почувствовав за ее интонациями насмешку эгоистичной и самодовольной стервы.

— Знаешь, — сказала Аннабель, пренебрежительно пожав плечами, — Денвер, по-моему, совсем не та девушка, которая тебе подходит.

— Да? — спросил Бобби, который вовсе не собирался мириться с ее болтовней. — А кто, тебе кажется, мне подходит?

Аннабель жеманно хихикнула:

— Я думаю, кто-то вроде меня…

Господь Иисус и все святые! Неужели эта крашеная кукла на самом деле думает, будто он может польститься на такую, как она? Да у нее же все фальшивое — и губы, и шиньон, и слова, и чувства!

— Понимаешь, Бобби, — продолжала Аннабель доверительным тоном, нисколько не обескураженная тем, что ее собеседник ничего не ответил, — мы с тобой очень похожи. Во всяком случае, мы принадлежим к одному общественному слою, а Денвер… Ну, мы как бы чистокровные, а она — обыкновенная дворняжка, хотя, конечно, очень миленькая.

— Ну, ты и стерва! — воскликнул Бобби. — Ты хоть соображаешь, что говоришь?

Аннабель покачала головой:

— Я понимаю, иногда правду легче не замечать, но рано или поздно твои глаза непременно откроются, и ты поймешь… — Она не договорила, потом спросила совсем другим голосом: — А где твой самолет? Может, полетим в Лос-Анджелес вместе?

Бобби резко поднялся.

— Да пошла ты!.. — громко сказал он и быстро зашагал прочь.

Назад он не оглянулся.

* * *

Лаки не имела ничего против того, чтобы поужинать с отцом еще раз. На этот раз, правда, с ними была Пейдж, а несколько позднее подошли Джеффри Лонсдейл и владелицы отеля «Кавендиш» Сьюзи Янг и Рени Эспозито — лесбийская пара, с которыми Лаки была дружна. Джино тоже нравилось их общество. Рени — пробивная, напористая, хотя и простая женщина, и ее партнерша Сьюзи, бывшая «голливудская жена», всегда имели что сказать.

Для этого ужина Лаки заказала столик возле окна в лучшем французском ресторане Вегаса, который носил название «У Франсуа». А поскольку ресторан находился на верхнем этаже «Ключей», из окна открывалась захватывающая дух панорама сверкающего огнями города.

Вглядываясь в лицо отца, сидевшего напротив нее, Лаки не могла не спросить себя, что с ней было бы, если бы не он. И что бы она без него делала? Их отношения всегда были непростыми, и все же она любила Джино всей душой и готова была защищать его даже ценой жизни; как и он — ее. За многие годы они одолели немало врагов, в том числе явившихся из прошлого Джино, и, хотя победа не всегда давалась легко, им каждый раз удавалось одержать верх.

«Никогда не связывайтесь с Сантанджело!» Вспомнив семейный девиз, Лаки улыбнулась. Эти слова стоили того, чтобы придерживаться их во всех случаях.

Некоторое время назад она позвонила домой, чтобы узнать, как дела у Макс, но в Малибу трубку никто не брал. Не отвечала Макс и на звонки на мобильный. Лаки, впрочем, не особенно волновалась — она знала, что ее дочь способна за себя постоять. В конце концов, одолела же она спятившего извращенца, который пытался похитить ее полтора года назад.

В глубине души Лаки знала, что Макс — истинная Сантанджело, способная справиться с любой опасностью.

* * *

Домой к Билли Макс отправилась на такси. Как и большинство лос-анджелесских таксистов, шофер почти не говорил по-английски, да и вел он машину с такой скоростью, словно на хвосте у него висело с полдюжины полицейских автомобилей. В довершение всего в салоне тошнотворно воняло чесноком и застарелым табачным дымом. Сам водитель то и дело принимался браниться на незнакомом языке; несколько раз он так резко затормозил, что Макс едва не слетала с сиденья на пол.

К тому времени, когда они добрались до особняка Билли, у нее было такое ощущение, словно она пересекла штормовое море в утлой лодчонке. Кроме того, Макс изрядно нервничала, не зная, как пройдет их с Билли второе свидание. О том, что между ними произошло, она не сказала ни одной живой душе, не исключая Гарри, на которого — иногда — вполне можно было положиться.

Гарри заехал к ней некоторое время назад и, торопливо извинившись за то, что бросил ее одну во время вечеринки, тут же закурил косяк и принялся взахлеб расписывать достоинства Пако, который («Я же говорил!») все же оказался геем. Гарри разливался соловьем почти целый час, пока Макс не выставила его, сказав, что ей нужно готовиться к свиданию с одним «ужасно интересным» парнем. Гарри живо заинтересовался, кто этот «интересный парень» и не гей ли он, но Макс ухитрилась не проболтаться, хотя ее так и подмывало рассказать кому-то о своей невероятной удаче.

Подъехав к дому Билли, Макс с ужасом увидела у ворот особняка толпу папарацци. Она едва успела скомандовать водителю, чтобы тот не останавливался. Когда такси свернуло за угол, Макс достала мобильник и позвонила Билли.

— За домом есть небольшая аллейка, — сказал он. — Поезжай по ней, а я открою черный ход.

Выключая телефон, Макс чувствовала, как часто бьется ее сердце. У нее свидание с Билли Мелиной! Еще одно свидание.

А главное, она с ним уже трахалась. Или он с ней. В общем — неважно.

Дело сделано, остальное — пустяки.

«И все-таки, — подумала она, — Билли потрясающий».

* * *

За кофе и десертом Лаки принялась расспрашивать Джеффри о людях, с которыми она должна была встретиться завтра в первой половине дня.

— Почему ты все-таки решил, что мне непременно нужно встретиться с этими типами из «Джордан девелопментс»? — спросила она, пристально глядя на своего нью-йоркского поверенного.

— Потому что у них достаточно свободных средств, которые они могли бы вложить в ваши будущие проекты, — объяснил Джеффри. — Кто знает, чем вы решите заняться завтра, миссис Сантанджело… С моей точки зрения, было бы только разумно иметь под рукой еще один солидный источник финансирования. Кроме того, учитывая нынешнее нестабильное состояние экономики, инвесторы с «живыми» деньгами — это настоящая золотая жила.

Джеффри работал на Лаки уже несколько лет и всегда старался, насколько возможно, предвидеть ее следующий шаг. Зная, как работает ее деятельный, живой ум, он не сомневался, что уже в ближайшее время Лаки захочет расширить свой бизнес, и заранее готовил для этого плацдарм.

— Я на всякий случай проверил эту компанию, — добавил он. — «Джордан девелопментс» пользуется очень хорошей репутацией. Мистер Арман Джордан — ее настоящий владелец и к тому же миллиардер. Такой человек может оказаться нам весьма полезен. А мистер Фуад-хан, которого вы тоже увидите завтра, — его ближайший помощник и правая рука.

— «Джордан девелопментс»… — задумчиво повторила Лаки и сделала глоток лимончелло. — Разве не они пытались купить у меня «Ключи»?

— Да, миссис Сантанджело. Но теперь им известно, что отель не продается. В любом случае нелишним будет узнать, что они могут предложить.

— И ты настаиваешь, чтобы я тоже присутствовала на переговорах? — спросила Лаки.

— Да. — Джеффри кивнул. — Со стороны «Джордан девелопментс» участвуют первые лица компании, так что мы должны ответить тем же. Хотя бы из вежливости. В конце концов, что вы теряете?

«Ничего, кроме времени, которое я могла бы посвятить другим делам», — подумала Лаки, а вслух сказала:

— Ну, хорошо.

Она допила коктейль одним быстрым глотком.

— А теперь у меня к тебе пара личных вопросов. Что это за история с твоим разводом?

Джеффри с беспокойством заерзал на стуле. Ничего подобного он не ожидал.

— Рассказывай все, — требовательно добавила Лаки.

И Джеффри начал рассказывать — неохотно, но подробно, как хотела Леди Босс. Разговорить собеседника Лаки умела всегда — близкие шутили, что из нее вышел бы превосходный следователь.

— Ну, хватит, дочка, — вмешался Джино и хрипло рассмеялся. — Ты совсем парня затерроризировала — он уже не знает, куда деваться от твоих вопросов.

— Ладно, так и быть, — кивнула Лаки и тоже улыбнулась. — На сегодня достаточно, но завтра после совещания… — Она пристально взглянула на Джеффри, который вытирал платком покрытый испариной лоб. — …Завтра мы продолжим разговор о твоих семейных проблемах, так что готовься.

— И постарайся припомнить побольше пикантных подробностей, — подсказал Джино и хитро подмигнул. — Ты же знаешь мою Лаки, она у нас готовый психоаналитик, только что без диплома. Любит хватать быка за яйца…

— У тебя научилась, — парировала Лаки.

— Кажется, пора выпить, — подала голос Пейдж. — У меня как раз есть подходящий тост. За Сантанджело! И пусть они никогда не перестают шутить.

Все рассмеялись и дружно сдвинули бокалы, в которых пенилось шампанское.

Глава 21

— Привет, вот и ты! — сказал Билли, отворяя дверь черного хода. Он был босиком, в застиранных до белизны домашних джинсах и наброшенной на плечи рубашке.

— Привет, — отозвалась Макс. В эти мгновения Билли показался ей еще красивее, чем раньше, — даже смотреть на него было больно, как на солнце.

«Эй, Леонардо, Тейлор, Роб — подвиньтесь! Билли Мелина самый красивый чувак в городе! В любом городе!»

— Как дела? — спросил Билли, жестом приглашая ее внутрь.

— Мне попался совершенно адский таксист, — пожаловалась Макс. — Он меня чуть не угробил. Я всю дорогу думала, что мы вот-вот во что-нибудь влетим.

— Хреново.

— Еще как, — ответила она, входя в гостиную — просторную комнату, которая, казалось, целиком состояла из бетонных закруглений, и была обставлена современной мебелью на стальных трубчатых каркасах.

— Ни фига себе! — вырвалось у нее. — Ну и сарай!

— Я снимаю этот особняк, — пояснил Билли. — Вообще-то, это не мой стиль.

— Зато бассейн отпадный, — заметила Макс, подходя к высоким стеклянным дверям, выходившим на задний двор.

На мгновение Билли захотелось позвать Макс к бассейну, чтобы после привычной процедуры отослать домой, но он сразу подумал, что это не годится. Макс была особенной, не похожей на всех его случайных знакомых.

— Когда покончу с разводом, буду присматривать собственный дом, — сказал он. — Может быть, я даже куплю особняк где-нибудь на са́мом побережье. Малибу мне, в общем, понравился.

— И когда это будет? — с интересом спросила Макс. Вот круто, думала она. Билли будет ее соседом!

Билли небрежно пожал плечами:

— Не знаю. Надеюсь, что скоро.

— Понятно… Кстати, как прошло твое интервью? — спросила Макс, гадая, должна ли она присесть в одно из этих кошмарных кресел или, как обещал Билли, они сразу пойдут в ресторан. Последний вариант, понятно, нравился ей куда больше.

— Не особенно… — Билли поморщился. — Журнал прислал какую-то мерзкую репортершу — агрессивную и предвзятую. Единственное, о чем она хотела говорить, — это о Винус и нашем разводе. В общем, я выдержал всего минут десять, потом просто встал и ушел.

— А что сказала твоя секретарша по связям с прессой? — со знанием дела поинтересовалась Макс. — Небось разозлилась?

— Кому какое дело, что она сказала? — Билли пожал плечами и направился к кухне открытой планировки. — Выпьешь что-нибудь?

— Да. Двойную порцию водки со льдом и кусочком лимона, — ответила она, чтобы увидеть его реакцию.

— Очень смешно.

— Ты спросил — я ответила.

— А все-таки? Кока-колу, севен-ап, спрайт?

— С чего ты взял, что я не пью?

— А ты пьешь?

— Очень мало.

Билли с интересом покосился на нее.

— Ну и каково это?

— Что?

— Быть ребенком Лаки.

— Не называй меня ребенком.

— Вы хотя бы ладите?

— Я такая же, как мой брат Бобби, — стала объяснять Макс. — Конечно, я люблю Лаки и Ленни, но не могу же я оставаться у них под крылышком до старости. Да и рядом с такими родителями… В общем, я должна реализовать себя как личность, и чем скорее, тем лучше. Вот почему я собираюсь переехать в Нью-Йорк… Собиралась, — быстро поправилась она. — Ничего еще не решено окончательно.

Говоря это, Макс нисколько не кривила душой. Появление Билли спутало все ее планы. Нет, она не передумала перебираться на Восточное побережье, просто теперь ей казалось, что спешить с этим не обязательно.

— Понятно. — Билли кивнул. — Примерно так же я чувствовал себя, пока был женат на Винус. Постоянно в тени, постоянно на втором плане… Каким бы известным я ни становился, она все равно была известнее. Рядом с ней я буквально переставал быть самим собой. Иногда я даже не чувствовал себя человеком — так, бесплатное приложение к знаменитой, обожаемой Винус Марии Тернер… В общем, полный отстой.

— Я тебя так понимаю!

— Думаю, что понимаешь, — кивнул Билли. — Тебе, наверное, еще хуже приходится. С одной стороны у тебя Лаки, с другой — Ленни. Не стоит даже пытаться сравняться с ними — все равно ничего не выйдет.

— Точно! — подхватила Макс. Она была очень рада, что он ее понимает. — Быть дочерью Лаки Сантанджело и Ленни Голдена — это тебе не шуточки.

Бобби открыл холодильник, достал оттуда жестянку спрайта и протянул Макс.

— В общем, я так и думал, — сказал он.

— Ты правильно думал, — подтвердила Макс. Открыв банку, она сделала несколько глотков, и Билли, незаметно за ней наблюдавшему, показалось, что сейчас как раз подходящий момент, чтобы намекнуть Макс: мол, у него есть другие дела. Но он так ничего и не сказал. Ему нравилось с ней разговаривать, нравилось, что она пришла к нему домой.

— Ну как, мы куда-нибудь пойдем или будем сидеть здесь? — спросила Макс и тут же пожалела о своих словах. Вдруг Билли посчитает ее нахальной или навязчивой?

— Мне кажется, сейчас это не самая лучшая идея, — ответил он. — Ты сама видела, сколько папарацци собралось у ворот. И все из-за развода… Эта свора караулит каждый мой шаг.

— Да, конечно, — поспешно согласилась Макс. — Тогда, конечно, лучше никуда не ходить.

Билли заметил ее разочарование и слегка улыбнулся.

— Но это не означает, что мы не можем заказать еду на дом, — сказал он. — Чего бы ты хотела?

«Я хотела бы, чтобы ты поцеловал меня и сказал, что прошлая ночь что-то для тебя значит, и что я — не просто еще одна зарубка на рукояти твоего звездного «кольта». И что ты хочешь как можно чаще со мной видеться».

— Пиццу, — ответила Макс.

Билли улыбнулся. У него были очень белые и очень ровные зубы и очаровательные ямочки на щеках и подбородке.

— Оказывается, встречаться с тобой очень выгодно, — сказал он. — Я думал, ты потребуешь шампанское и русскую икру.

— Икра — отстой, — поморщилась Макс. — Она противная и воняет рыбой.

— Точно! — согласился Билли. — Винус очень хотелось, чтобы я полюбил икру. Она говорила, что к ней нужно привыкнуть — тогда, мол, она начнет мне нравиться. Но зачем мне к ней привыкать, если она мне не нравится?

Макс хихикнула, но тут же пожалела об этом. Ей нравилось, как Билли шутит, но если бы он пореже вспоминал Винус… Кроме того, она давно спрашивала себя, сделают ли они это еще раз, и если да, то пусть лучше Билли сделает первый шаг.

Увы, Билли ничего такого не сделал. Вместо этого он достал телефон и заказал две большие пиццы «Маргарита» из кафе на Малберри-стрит.

— Как тебе «Феррари»? — поинтересовалась Макс.

— Улетная тачка! — поделился впечатлениями Билли. — Я, правда, едва не получил штраф за превышение скорости, но, к счастью, легавый меня узнал. В общем, я отделался автографом. — О том, что во время этой вынужденной остановки откуда ни возьмись появилось несколько папарацци, успевших сфотографировать его разговор с полицейским, Билли предпочел умолчать.

— Хорошо все-таки быть знаменитым, — сказала Макс и с облегчением вздохнула. Если бы полицейский все же выписал штраф, квитанцию прислали бы владельцу машины. А может быть, и не прислали бы… Она не знала точно, есть ли разница между штрафом за превышение скорости и штрафом за неправильную парковку, но сейчас это не имело особого значения. Главное, что «Феррари» цел и невредим.

Потом Макс задумалась, будет ли она когда-нибудь такой же известной, как Билли. Ну, чтобы ее узнавали на улицах… По большому счету, подобная слава ее не особенно привлекала. Макс хотелось добиться успеха в бизнесе, как добился его Бобби, вот только что это будет за бизнес, она пока представляла довольно слабо.

— Иногда, — поправил Бобби и зевнул. — Поначалу это действительно приятно, но от известности быстро устаешь. По-настоящему устаешь. У славы, к сожалению, есть и оборотная сторона.

— Зато известность — это большие деньги! — выпалила Макс, от души надеясь, что его зевок вовсе не означает, что ей пора проваливать.

«И зачем я только сказала такую глупость? — подумала она. — На самом деле мне все равно, много у него денег или нет».

Билли хмыкнул.

— Когда читаешь, что такой-то получил за съемки столько-то миллионов, действительно думаешь — вот подфартило парню. А парню надо отстегивать процент своему агенту, платить налоги, а также зарплату менеджеру, специалисту по рекламе и связям с прессой, бухгалтеру, управляющему делами, секретарю, помощнику и всяким стилистам-визажистам-гримерам. — Он криво улыбнулся. — К счастью, мне не придется выплачивать алименты Винус, да и от нее мне тоже ничего не нужно. Единственное, о чем мы пока не договорились, это о кое-какой недвижимости.

И снова Макс захотелось, чтобы он перестал вспоминать Винус. Имя лучшей подруги матери, произнесенное вслух, возвращало ее с небес, в которых она витала, на грешную и реальную землю.

— Не хочешь поговорить о том, что случилось этой ночью? — неожиданно спросил Билли.

Вопрос застал Макс врасплох. Нет, она не хотела об этом говорить. Неужели Билли всерьез думает, что она способна спокойно беседовать с ним о том, как он лишил ее девственности? Да она же со стыда сгорит!..

Пожалуй, напрасно она призналась, что это был ее первый раз. Кое-какой опыт общения с парнями у нее имелся, так что Макс не была невинной в полном смысле этого слова: с Тузом, к примеру, они не раз доходили до самого края, останавливаясь лишь в самый последний момент. Оральный секс тоже не был для нее чем-то новым — собственно говоря, Макс считала, что это и не секс вовсе. С другой стороны, она была рада, что сумела сохранить себя до совершеннолетия и что ее первым мужчиной стал именно Билли.

Великолепный Билли Мелина!

Вот только когда — и если — она расскажет об этом Куки, та наверняка скажет: «Какого черта ты ждала так долго? Ведь удовольствие от секса получают не одни только парни».

— Ну… — пробормотала она, — это было здорово. Реально здорово. А когда привезут пиццу?

Билли насмешливо приподнял бровь.

— Ты проголодалась или просто торопишься?

— И то, и другое, — не подумав, брякнула Макс.

— А мне казалось, ты говорила, что у тебя полно времени и ты не против сходить куда-нибудь поужинать, — напомнил он.

— Но ведь мы никуда не идем, не так ли? — не без язвительности заметила она.

— Ты разочарована?

— Я? С чего бы?

Билли озадаченно пожал плечами. Он и в самом деле не совсем понимал, отчего у Макс вдруг испортилось настроение. Может быть, он сказал или сделал что-нибудь не то? «Женщины, — подумал он, — непостоянные и переменчивые, как погода в ноябре где-нибудь в средних широтах. И не имеет значения, сколько им лет — семнадцать или сорок…»

— Я могу перезвонить и сказать, что заказ срочный, — предложил он.

— Не надо, — буркнула Макс.

— Но если ты спешишь…

— Никуда я не спешу, — мрачно ответила она, чувствуя себя полной идиоткой. И зачем только она наехала на Билли? Она же не хотела, это получилось как-то само собой…

— Может, посидим у бассейна — послушаем музыку и расслабимся? — спросил Билли.

«Это было бы замечательно!..» — хотела сказать Макс, и тут в дверь позвонили.

* * *

В Лос-Анджелесе было уже за́ полночь, когда Бобби добрался наконец до квартиры Денвер. Дверь он открыл своим ключом — очень тихо, но Эми Уайнхаус все равно услышала его и, виляя хвостом, выбежала навстречу.

Кое-как успокоив собаку, Бобби быстро разделся и направился в спальню.

Как он и предполагал, Денвер давно спала, причем спала, как всегда, au naturel, прикрытая одним лишь тонким одеялом.

Стараясь не шуметь, Бобби скользнул в постель рядом с ней. Кожа у Денвер была прохладной и гладкой как атлас.

И как только у этой снобки Аннабель язык повернулся назвать ее дворняжкой? Да она просто завидует! Денвер была не только очень красивой, но и умной, чуткой, внимательной, а главное, она была естественной — естественной во всех смыслах. Все вместе эти качества разили наповал, так что Аннабель и ей подобным оставалось только завидовать и исходить желчью.

— Я вернулся, — прошептал он на ухо Денвер, чувствуя, как глубоко внутри нарастает знакомое возбуждение.

— М-м-м… — сонно пробормотала она и повернулась к нему лицом. — Давно пора. Почему ты так долго?

— Я не хотел будить тебя, соня…

— Ничего страшного, — ответила Денвер и, просунув руку под одеяло, стала ласкать его внизу живота. О том, что она вроде как «обиделась» на Бобби, Денвер уже позабыла.

— Я не хотел тебя будить, — повторил он.

— Ты и не разбудил. Скорее, возбудил, — протянула она, усиливая ласки. — Знаешь, по-моему, сейчас тебя намного больше, чем перед отъездом, — добавила она и хихикнула.

— Я специально копил силы, — пошутил Бобби, наслаждаясь прикосновениями ее пальцев.

— Весьма предусмотрительно с твоей стороны, — сказала Денвер, в свою очередь, ощущая приступ жаркого желания. Ее мужчина снова был с ней, и больше ее ничто не волновало.

— Я скучал по тебе, — сказал Бобби, теснее прильнув к ней. — В самом деле скучал.

— Правда?

— Конечно.

— Я тоже по тебе скучала, — ответила Денвер, наслаждаясь тем, как прижимается к ее бедру его окрепшее естество.

Больше они не разговаривали. Его руки заскользили по телу Денвер, задерживаясь в тех местах, где, как он знал, его прикосновения были ей особенно приятны. Бобби целовал ее груди, теребил соски, потом отшвырнул одеяло. Его язык пропутешествовал сверху вниз по всему телу Денвер, пока не погрузился в горячее и влажное ущелье, отчего она закинула руки за голову и, напряженно вытянувшись, застонала от удовольствия.

Несколько минут спустя Билли ненадолго поднял голову, чтобы глотнуть воздуха.

— Как хорошо-о! — выдохнула Денвер. — Еще, Бобби, еще!..

— Это приказ? — улыбнулся он.

Она прерывисто вздохнула.

— А ты как считаешь?

И, больше не думая о том, должна ли она быть с Бобби или нет, Денвер целиком отдалась его пьянящим, головокружительным ласкам.

* * *

Когда Билли открыл дверь, то увидел на пороге своего старого приятеля Кевина, который, если судить по двум объемистым сумкам, только что прилетел из Нью-Йорка. Он был невысок ростом, его короткие жесткие волосы воинственно торчали в разные стороны, а на лице застыло самоуверенное выражение провинциала, которому сам черт не брат.

— Кев! Откуда ты взялся, старик?! — в восторге завопил Билли.

Он действительно был рад видеть старого приятеля — с Кевином они подружились еще до того, как к Билли пришли признание и слава. Собственно говоря, когда Билли приехал покорять Голливуд, он некоторое время спал на полу в однокомнатной квартирке Кева, а потом, когда удача наконец ему улыбнулась, сделал приятеля своим личным помощником. Долгое время они были неразлучны и расстались, только когда женились, причем брак Билли просуществовал гораздо, гораздо дольше: Кевин развелся со своей избранницей через считаные недели.

— Почему ты не предупредил, что приедешь? — спросил Билли, дружески обнимая Кева за плечи.

— Не хотел, чтобы ты слишком волновался, — пошутил тот, входя в гостиную, но, увидев Макс, остановился как вкопанный. — Вот черт! — воскликнул он. — Я помешал?

— Ни в коем случае, дружище, — отозвался Билли. — Познакомься, это Макс.

— Здравствуй, очаровательная девушка с мужским именем, — приветливо сказал Кевин.

Макс закатила глаза.

— Эти слова я слышала, наверное, уже тысячу раз. Неужели трудно придумать что-нибудь оригинальное?

Билли рассмеялся.

— Это мой друг Кевин, — сказал он. — Надеюсь, вы поладите.

— Просто Кев, — сказал Кевин.

Макс окинула его быстрым взглядом. Она уже заметила две дорожные сумки, которые тот бросил возле порога. Похоже, Кев собирался остановиться именно у Билли, а не в гостинице. Внешне он напоминал персонажа из «Свиты» — любимого телевизионного шоу Макс.

— Мы только что заказали пиццу, — объявил Билли. — Макс хочет есть, к тому же она торопится.

Макс почувствовала, как у нее запылали щеки. Кажется, Билли решил ее выставить, потому что приехал приятель? Вот облом так облом!

— Пицца и пиво — это именно то, что мне сейчас нужно, — развязно заявил Кев и плюхнулся на диван с таким видом, словно был у себя дома. А если судить по величине его сумок, он, пожалуй, и впрямь решил перебраться к Билли со всем своим имуществом.

— Скажи-ка, Макс, — проговорил Кев, откупоривая банку с пивом, которую Билли достал для него из холодильника, — почему тебя называют мальчишеским именем?

«Ну и вопросик, — подумала Макс сердито. — Глупее ничего не придумал?» Тем не менее она ответила:

— Вообще-то, при рождении меня назвали Марией. Ну а почему я захотела поменять имя — сам догадайся.

Кевин посмотрел на Билли с таким видом, словно хотел сказать: «Ну и что? Мария — нормальное имя».

— Слишком напоминает «Звуки музыки», — объяснила Макс в полной уверенности, что оба поймут ее мотив, однако, судя по их недоумевающим лицам, ни Кевин, ни Билли не были большими любителями старых фильмов. Макс, напротив, знала их очень неплохо, поскольку Лаки и Ленни устраивали для нее семейные киновечера, кажется, с тех самых пор, как она вышла из младенческого возраста. В результате Макс пересмотрела на DVD немало замшелой классики, в том числе «Бриолин», «Лихорадку субботним вечером» и, конечно, «Звуки музыки», которые так нравились ее матери.

— Ты надолго? — спросил Билли, снова поворачиваясь к Кеву.

— Пока не выгонишь, — небрежно ответил тот и подмигнул, а Макс почувствовала, как у нее внутри все оборвалось. Такой поворот событий ей очень и очень не нравился.

Глава 22

Лас-Вегас. Город огней. Город греха. Удивительный, сказочный город, где может случиться — и случается — все, что угодно. Главное, здесь нет ничего невозможного.

Особенно хороши были вегасские девочки по вызову — умелые, прекрасно вымуштрованные, всегда готовые услужить. Когда Арман позвонил Ивонне ле Крейн, с которой уже несколько раз имел дело, она тотчас выслала к нему двух своих лучших девушек. Одну из них, миниатюрную азиатку, звали Тиа; вторую, более крепкую чернокожую красавицу, — Фанта. В телефонном разговоре Ивонна уверила клиента, что Фанта похожа на молодую Наоми Кэмпбелл, и Арман решил, что это как раз то, что ему нужно.

В его люкс девушки прибыли с целым арсеналом секс-игрушек: кнутов, наручников, фаллоимитаторов, кожаных бикини, лосьонов и смазок. Были у них с собой и заранее приготовленные «косяки», а также презервативы, «Виагра» и «Сиализ» — словом, все, что могло сделать джентльмена счастливым и довольным. Все это было уложено в довольно вместительные сумочки от «Гуччи», которые некоторое время назад подарил девушкам малайский принц. Принц остался так доволен обслуживанием, что, помимо заранее оговоренной — и довольно высокой — платы, доверху наполнил обе сумочки стодолларовыми купюрами.

Тиа и Фанта, разумеется, не подозревали, что сегодня им предстоит обслуживать еще одного принца, который, правда, не отличался щедростью. На себя Арман денег не жалел и всегда платил мадам столько, сколько было необходимо, но шлюхам он никогда не делал никаких подарков.

Чернокожая Фанта была в бизнесе уже почти два года, но Тиа присоединилась к «девочкам» Ивонны сравнительно недавно и была, по сути, новичком. Обе они в свое время приехали в Вегас в надежде поступить в популярное танцевальное шоу, но из этого ничего не вышло. И тут их заметила Ивонна ле Крейн — сорокалетняя хваткая женщина, профессиональная бандерша, которая постоянно искала девушек для обслуживания состоятельных клиентов. После знакомства с ней и Фанта, и Тиа решили, что зарабатывать хорошие деньги тем, что они раньше делали бесплатно, куда лучше, чем гарцевать на сцене шесть дней в неделю.

О принятом решении ни та, ни другая ни разу не пожалели. Впрочем, до сих пор им не приходилось иметь дело с Арманом Джорданом.

— Раздевайтесь, — приказал он, как только девушки перешагнули порог его номера.

— А где у тебя спальня, красавчик? — спросила Фанта своим особенным «сексуальным» голосом, от которого клиенты буквально млели. Фанта решила, что этот восточного типа мужик хочет сразу перейти к делу. Кто бы возражал, но только не она. Чем скорее он кончит, тем раньше они освободятся.

— Заткнись, — резко приказал Арман. — Говорить вам никто не разрешал. Раздевайтесь, оставьте только туфли, и лезьте на бильярдный стол.

Фанта и Тиа переглянулись. Они рассчитывали на милый, маленький «тройничок», который исполняли уже много-много раз, но, похоже, их надежды не оправдались. Им попался наихудший из возможных вариантов — клиент оказался извращенцем. Весь вопрос был только в том, насколько далеко могут зайти его фантазии.

— Хорошо, крас… — начала было Фанта, но наткнулась на холодный, жесткий взгляд и прикусила язык. Тиа тем временем начала раздеваться, благо из одежды на ней было только простое шелковое платье и красные стринги. Через несколько секунд на ней остались только босоножки на высоком каблуке и тонкая золотая цепочка на шее.

Арман скользнул взглядом по обнаженному телу девушки. Она показалась ему слишком субтильной — только груди были непропорционально большими. Скорее всего — искусственница, понял он. Впредь надо будет заказывать девушек только с натуральными сиськами.

Фанта, напротив, произвела на него благоприятное впечатление. Таких наглых сучек он особенно любил унижать. Если ей не понравится какой-то его приказ, она будет сопротивляться… и это его развлечет.

Когда Фанта сняла короткую юбку и низко вырезанный топик — никакого белья она не носила, — Арман невольно залюбовался ее телом. Гладкая шоколадно-коричневая кожа, длинные ноги, пупок и один сосок проколоты, и в них поблескивают серебряные колечки со стразами. Обычно Арман только командовал и смотрел; прикасаться к шлюхам он брезговал, но для этой сучки можно было сделать исключение.

— На стол! — приказал он.

Девушки повиновались.

— А теперь встаньте на четвереньки и играйте в собачек.

— Че-го? — переспросила Фанта.

— Ты что, глухая?! — рявкнул Арман. — Лижите друг другу задницы, да сделайте вид, будто вам это нравится.

— Гребаный извращенец, — вполголоса пробормотала Фанта, но послушно опустилась на четвереньки. В конце концов, она была профессионалкой.

Если клиент платит большие деньги, не все ли равно, каким будет шоу?

* * *

Двумя часами позднее Арман заехал за матерью в «Кавендиш». Фанта в это время ждала на парковке свой автомобиль, желчно жалуясь своему приятелю, работавшему на этой же стоянке сторожем, на «шизанутого извращенца», который поселился в президентском люксе «Ключей». Этот козел заставил их с Тиа заниматься хрен знает чем и к тому же поимел обеих в зад, не заплатив ни цента сверх заранее оговоренной суммы.

— Дешевый сукин сын! — выругалась Фанта, садясь за руль своей неприметной «Тойоты». — Интересно, кем он себя вообразил?

Слухи об извращенце по «беспроволочному телеграфу» тотчас распространились среди гостиничных служащих, и прошло совсем немного времени, прежде чем они достигли ушей начальника службы безопасности Джеррода.

Девочек по вызову в «Ключах» никогда не встречали с распростертыми объятиями, но терпели как неизбежное зло, поскольку без них Вегас не был бы Вегасом. Тем не менее у Джеррода имелся свой взгляд на подобные вещи; он, в частности, считал, что коль скоро девчонки приходят работать в отель, где он является шефом безопасности, они должны получать свои деньги сполна.

И Джеррод решил потихоньку навести справки об обитателе президентского люкса.

* * *

Арман решил поужинать с Пегги «У Франсуа» — в дорогом ресторане с изысканными блюдами, который, как он считал, наверняка ей понравится. Угодить матери Арман старался не бескорыстно: он хотел, чтобы она основательно напилась. Пегги и раньше прикладывалась к бутылочке, поэтому он не сомневался — дорвавшись до отличных французских вин, она не сможет остановиться, после чего ему останется только отвезти ее обратно в отель и уложить спать. А пока Пегги отсыпается, руки у него будут развязаны.

Все это не было ему внове: Арман давно знал, что его мать почти законченная алкоголичка. Еще когда он был маленьким, она частенько надиралась так, что валилась на кровать и засыпала мертвым сном. К счастью, на ее пути встретился Сидни Данн, за которого она вышла замуж, — благодаря ему Пегги на время перестала пить, да и к Арману почти не цеплялась. Но Сидни умер, и похоже было, что все возвращается на круги своя. Пегги, во всяком случае, вела себя так, словно твердо решила достать сына до печенок.

Арману это очень не нравилось. Он не собирался подпускать Пегги ни к делам, ни тем более к своей личной жизни. Она ничего не знала о его акрамшахрской семье, и ее попытки женить сына могли помешать его забавам со шлюхами, отказываться от которых он ни в коем случае не собирался. Только недавно Арман прекрасно провел время с двумя девчонками — с желтой и с черной, причем последняя ему особенно понравилась. Сегодня он еще раз убедился, что ради денег женщины готовы буквально на все. И доказательством этому могли служить не только его сегодняшние развлечения, но и многочисленные видеозаписи прошлых случаев, которые составляли уже целую коллекцию. Последний ролик, на котором две сучки остервенело лизались на бильярдном столе, тоже вошел в нее в раздел «Шлюхи».

Кроме шлюх, в его коллекции были и другие категории. Например, несколько дисков были с пометкой «Замужние женщины». Или — «Одинокие женщины». А еще — «Знаменитые женщины». Немало звезд мечтали заполучить миллиардера в надежде подняться на очередную ступень популярности или угодить на обложку какого-нибудь глянцевого журнальчика.

Блондинка с небритым лобком.

Блондинка с бритым лобком.

Анорексичная брюнетка, утверждавшая, что понятия не имеет об анорексии.

Голливудская Принцесса, написавшая книгу о своей жизни.

Тупая блондинка с чудовищно большими сиськами.

Удолбанная в хлам певица, подсевшая на крэк.

И прочая, и прочая, и прочая…

* * *

Ресторан был полон. К счастью, агент казино держал для Армана, Пегги и Фуада удобный столик. После ужина Арман планировал сыграть в рулетку, а потом вернуться в свой номер. В полночь к нему должны были приехать три блондинки, и Арман уже предвкушал ночь удовольствий: он любил смотреть, причем сам частенько выступал не только в роли наблюдателя, но и в роли режиссера-постановщика самых разнузданных сцен, какие только способна была подсказать ему фантазия.

Впрочем, до полуночи оставалось еще много времени. Сейчас же Арману предстояло улаживать проблемы иного свойства.

— Мне не нравится этот столик! — громко заявила Пегги, как только они оказались в ресторане. — Почему ты не заказал место у окна? Я хочу полюбоваться городом.

Разбираться с этим вопросом Арман отправил Фуада. Свободных мест в ресторане не было, но пятьсот долларов, потихоньку переданные метрдотелю, должны были решить вопрос.

И действительно, прошло всего две минуты, и несколько человек поднялись со своих мест за столом у большого панорамного окна. «Должно быть, — подумал Арман, — метрдотель велел им не рассиживаться». Что ж, деньги, как обычно, помогли ему получить желаемое.

— Видишь?! — сказал он Пегги с плохо скрываемым торжеством. — Ты захотела — я сделал.

Но мать его не слушала. Она пристально смотрела вслед уходящим, причем на лице ее было написано глубокое изумление.

— На что это ты уставилась? — спросил Арман.

— Видишь вон того старика? — проговорила Пегги, слегка задыхаясь от волнения. — Мне кажется, я его знаю. Ты можешь выяснить, как его зовут?

— Да что с тобой?! — воскликнул Арман, теряя терпение. — Что за глупости у тебя на уме?

Пегги смерила его ледяным взглядом.

— Тебе трудно?

Арман повернулся к Фуаду.

— Сделай, как она сказала, — велел он.

Именно в этот момент Фуад понял, что с него хватит. Арман создавал вокруг себя невыносимую атмосферу, которая была словно напоена ядом. Существовать в ней становилось все труднее и труднее — пора было выбираться. В конце концов, он не лакей, который должен мгновенно исполнять любой каприз хозяина. Деньги у Фуада были, кроме того, в свое время он потихоньку скопировал все диски, на которых были записаны сексуальные забавы босса, и в случае каких-либо осложнений был готов без колебаний обратить их против Армана. В конце концов, рассуждал Фуад, это не Акрамшахр, это — Америка, а значит, боссу не поздоровится.

Итак, решено: как только они вернутся в Нью-Йорк, он уходит. Прощай, Арман…

— Да, босс, — сказал он и кивнул. — Я займусь этим немедленно.

* * *

Визитом блондинок из Техаса Арман остался доволен. Очаровательные, покладистые, с натуральными грудями и пышной светло-золотистой растительностью на лобках, они помогли ему расслабиться после ужина с матерью. Пегги снова удалось испортить ему настроение — как, впрочем, и всегда. Добрую половину ужина она поучала сына: мол, ему надо жениться, завести детей, и далее в том же духе. Знала бы она!..

Доставив Пегги обратно в гостиницу, Арман проявил необычную для себя щедрость, предложив Фуаду присоединиться к его забавам с девочками. Помощник, однако, отказался, и это привело Армана в бешенство. Надо же быть таким идиотом, чтобы хранить верность жене — тупой, чванливой американке! Нет, определенно Фуад заметно поглупел в последнее время. Вот что делает с мужчиной брак, если только он не заключен по обычаям Акрамшахра!

К счастью, девочки помогли ему забыть и о Пегги, и о Фуаде. Три блондинки, которых прислала Ивонна, делали все, что он от них требовал. Они трахали друг друга с помощью различных игрушек, засовывали себе в задний проход фигурные бутылки из-под кока-колы, лизали друг другу промежность и исполняли еще множество разных трюков. Арман, получивший сексуальную разрядку во время визита Фанты и Тиа, в основном смотрел и отдавал команды, то и дело нюхая кокаин. Снова почувствовав прилив сил, он заставил всех трех обрабатывать себя по очереди, после чего отправил восвояси. Арман так и не понял, что одна из проституток была транссексуалкой. В противном случае ярости его не было бы предела.

Уснул Арман с мыслью о том, что уже завтра «Ключи» будут принадлежать ему, и это было лучше любого секса.

Глава 23

Денвер проснулась рано. Повернув голову, она увидела Бобби, который спал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Одеяло сползло в сторону, и Денвер некоторое время любовалась его сильной спиной и поджарым задом. Не удержавшись, она провела кончиками пальцев вдоль его позвоночника, но Бобби не пошевелился.

Потом Денвер вспомнила, как в школе она была влюблена в Бобби и как он ее не замечал. И вот теперь он был в ее квартире, в ее кровати…

После его возвращения из Нью-Йорка они полночи занимались любовью, и сейчас Денвер подумала, что это не был обычный секс. Да, они отдавались друг другу беззаветно и со страстью, но именно сегодня ночью в их близости было что-то еще. Пожалуй, это была именно близость, близость не столько телесная, сколько эмоциональная и духовная, к которой примешивалась изрядная доля уважения. Может быть, это и есть настоящая любовь?.. Оставалось только надеяться, что Бобби испытывает к ней сходные чувства.

Выбравшись из постели, Денвер надела просторную домашнюю футболку и, отправившись на кухню, поставила вариться кофе. Сама она предпочитала зеленый чай, но Бобби любил кофе: он, во всяком случае, утверждал, что чувствует себя человеком только после того, как выпьет две-три чашки крепкого кофе без сахара.

Наполняя кофейник, Денвер вспомнила, что сегодня они отправятся в Вегас, где ей предстоит встретиться с его родными. Она много о них слышала и даже виделась с Лаки и Макс, но впервые ей предстояло предстать перед ними в качестве «девушки» Бобби, и это не добавляло ей уверенности.

Тут ей пришло в голову, что, хотя Бобби охотно рассказывал ей о своей семье, он почти никогда не упоминал ни о покойном отце, ни об огромном состоянии, которое досталось ему после смерти Димитрия Станислопулоса. Бобби, правда, как-то объяснил ей, что не трогает эти деньги, потому что хочет достичь успеха самостоятельно. Для него это было важно, и Денвер даже казалось, она понимает почему. Не понимала она другого — зачем в таком случае использовать самолет компании? С ее точки зрения, подобный поступок не очень хорошо вписывался в провозглашенный им принцип «Я добьюсь всего сам». Что ж, когда-нибудь она у него спросит… когда-нибудь, но не сегодня.

Ход ее мыслей прервало появление Бобби. Он был в белом махровом халате, который Денвер купила ему после того, как он впервые остался у нее ночевать. Бобби выглядел таким мужественным и сексуальным, что в Денвер вновь проснулось желание.

— Доброе утро, красотка, — сказал он, обнимая ее за талию.

— Доброе утро, красавчик, — откликнулась она. — А я уже собиралась нести тебе кофе в постель.

— К черту кофе. Как насчет того, чтобы подать мне в постель себя? — ухмыльнулся он и, взяв Денвер за руку, потянул в сторону спальни.

— Ты просто сексуальный маньяк, — проговорила она, мечтательно улыбаясь.

— Нет, это ты неотразима, — парировал он и, подхватив Денвер на руки, отнес в комнату и уложил на кровать.

Через минуту все повторилось. Его прикосновения были нежными и в то же время сильными. Тепло его тела обволакивало Денвер со всех сторон, движения были мощными, а страсть — обжигающей.

На этот раз все было очень быстро, а может, Денвер это просто показалось. Показалось, потому что она никак не могла им насытиться, сколько бы раз в день они ни занимались любовью.

Потом они вместе отправились в душ, и это, разумеется, закончилось еще одним разом. Правда, им едва не помешала Эми, которая с самого начала возилась за стеклянной дверью душевой кабинки, пытаясь пробраться внутрь, и в конце концов ей это удалось.

Громко хохоча, Бобби и Денвер выбрались наружу. Мокрая Эми выскочила следом и принялась отряхиваться, обдав их еще одной порцией брызг, а потом стала носиться по комнатам как угорелая.

— Пора одеваться, — сказал наконец Бобби и потянулся к джинсам. — Машина заедет за нами в полдень. Да, забыл тебе сказать — сестра тоже полетит с нами.

— Вот как? — неопределенно пробормотала Денвер, споро одеваясь. Новость ее не особо обрадовала.

— Увы, — кивнул Бобби, застегивая рубашку. — Но ведь Макс тебе, кажется, понравилась?

— На первый взгляд да, — ответила Денвер и, открыв шкаф, побросала в сумку кое-какую одежду. — На самом деле я ее совсем не знаю.

— Узнать Макс — значит полюбить ее, — изрек Бобби. — Правда, она порой ведет себя совершенно по-свински, но…

— …Но это не отменяет ее замечательных душевных качеств, — закончила Денвер. Она как раз решала вопрос, насколько формальной будет вечеринка и нужно ли ей брать с собой единственное платье для коктейлей от «Дианы фон Фюрстемберг». Да что там, конечно, нужно. В конце концов, она едет не куда-нибудь, а в Вегас, где ей придется предстать перед членами клана Сантанджело — Голден.

— Ты сомневаешься в замечательных душевных качествах моей сестры? — пошутил Бобби.

— Нет, — осторожно ответила Денвер. — Просто я видела ее всего раз или два, и мы почти не разговаривали.

— Макс только с виду злючка, — объяснил Бобби. — На самом деле она такая, потому что стесняется. Как любой нормальный подросток.

— Гм-м… — только и сказала Денвер. Ей не хотелось напоминать, что в прошлый раз Макс чуть ли не демонстративно ее игнорировала, к тому же сестре Бобби исполнялось восемнадцать, а это уже не подросток, а человек практически взрослый. Впрочем, она тут же подумала, что, если Макс поймет, что у них с Бобби все достаточно серьезно, она, возможно, станет вести себя иначе.

Возможно, но не обязательно.

* * *

— Слушай, объясни, в чем прикол? В Интернете полным-полно фотографий «Феррари» твоей матери, а за рулем почему-то — Билли Мелина. Ты что-нибудь знаешь? — спросила Куки, когда Макс взяла трубку.

— Что?! — Макс невольно похолодела. — О чем ты?

— Залезь в Сеть, сама увидишь… — сказала Куки, которая даже не представляла, какую панику вызвали у подруги ее слова. — Лаки что, одолжила ему свою машину? С чего бы это вдруг? Ведь Билли еще не развелся с Винус, а она как-никак лучшая подруга твоей матери.

— Я… я ничего не знаю, — пробормотала Макс, бросаясь к своему ноутбуку и заходя на первый попавшийся сайт светских новостей и слухов. Как и говорила Куки, она сразу наткнулась на видеоролик, на котором был запечатлен Билли, вылезающий из тюнингованного «Феррари» Лаки на заправочной станции где-то возле Пасифик Пэлисейдз.

Билли остановился, чтобы залить в бак бензин. Но зачем?

И как будто этого было мало, на сайте оказалось несколько фотографий, на которых Билли беседовал с сержантом дорожной полиции — опять же на фоне приметной ярко-красной машины.

— По-моему, это очень, очень странно, — продолжала как ни в чем не бывало болтать Куки. — Может, узнать у Лаки, в чем дело?

— Нет! — в панике воскликнула Макс. — Ни в коем случае не звони ей!

— Почему? — удивилась Куки.

— Потому что… Ну, может быть, она не хочет, чтобы Винус что-то узнала.

— В — вау! — в восторге взвыла Куки. — Ты думаешь, твоя мать встречается с Билли? Я всегда знала, что, когда дело касается мужчины, больше всего нужно опасаться лучших подруг! Это потрясающе, Макс!

— Не говори ерунды, — перебила Макс. — Это наверняка не то, что ты думаешь.

— Почему ерунды? Билли настоящий жеребец, это все знают. Я бы, к примеру, ему дала.

«Еще бы! Стоит ему только подмигнуть, как ты бы тут же хлопнулась на спину», — подумала Макс, которой очень не понравилось, что Куки говорит о Билли в подобном ключе.

— Ты хотя бы в курсе, — продолжала Куки, — что Фрэнки привозил Билли на твою вечеринку? Он, правда, сразу уехал вместе со своей Уиллоу Прайс. Фрэнки говорит, что Уиллоу — упертая лесба, но я думаю — она и Билли все равно трахаются. Я — то видела их вместе, а у меня глаз наметанный.

— Потрясающе, — рассеянно пробормотала Макс. Ах, если бы Куки знала правду, думала она, у нее бы крышу снесло от зависти.

— Еще бы! — самодовольно заявила Куки. — Да ты и сама бы все поняла, если бы увидела Билли и Уиллоу. Кстати, где ты была всю ночь?

— Наконец-то ты спросила, — огрызнулась Макс. — А где была ты, когда я убирала после гостей?

— Ну ладно, ладно, — нетерпеливо сказала Куки. — Я тебя подвела, но ведь я же извинилась, правда? Не надо начинать все сначала.

— Думаешь, извинилась, так и все?! — возмутилась Макс. — Знаешь, подруга, мне от твоих извинений…

— Мы с Фрэнки скоро выезжаем в Вегас, — сообщила Куки, пропустив возмущенную тираду Макс мимо ушей. — Когда ты там будешь?

— Во второй половине дня. Примерно. — Макс с трудом сглотнула. Она старалась успокоиться, хотя и понимала: если Лаки увидит в Сети фотографии Билли и узнает свой «Феррари», ей лучше вообще не ездить в Вегас. — Слушай, Куки, не говори матери про ее машину, ладно? — быстро добавила она.

— Почему? — с подозрением осведомилась Куки.

— Ну… просто сейчас это будет некстати — вот почему.

Этим расплывчатым объяснением Куки и пришлось удовлетвориться. Макс, однако, понимала, что Лаки — не Куки, поэтому, закончив разговор, она попыталась придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение, почему Билли вдруг оказался за рулем материной машины. Впрочем, существовала весьма высокая вероятность того, что Лаки вовсе не увидит злополучные фотографии, поскольку у нее не было привычки обшаривать Интернет в поисках сплетен. Но если ей кто-нибудь скажет… Та же Винус, к примеру, обожала собирать самые свежие сплетни и слухи о себе, и если она наткнется на фото Билли…

Положеньице — туши свет!

Но это было еще не самое худшее. Макс до сих пор не могла успокоиться после того, как близкий друг Билли, внезапно появившийся на пороге его дома, испортил то, что обещало стать одним из самых лучших вечеров в ее жизни. Макс возненавидела Кевина с первого взгляда и на всю жизнь. Его заезженные шуточки и самодовольное лицо буквально бесили ее, поэтому, поспешно проглотив кусок пиццы, она прыгнула в машину и помчалось домой. А Билли даже не попытался ее задержать! Больше того, когда он провожал ее до «Феррари», Кев тоже поперся с ними.

Тупой, эгоистичный ублюдок!

На прощание Билли чмокнул ее в щеку и велел ехать аккуратнее. И это было все. То есть вообще все! Он даже не спросил, когда они снова увидятся, и не обещал позвонить!

Выезжая за ворота особняка, Макс чувствовала себя полной идиоткой. Обида жгла словно раскаленные угли. Она была уверена, что понадобилась Билли только для того, чтобы перепихнуться по-быстрому — просто потому, что ему захотелось. Ничего удивительного, ведь он был долбаной звездой и считал подобное поведение естественным.

Ну и пошел он в задницу!

Мало того, что Билли ее использовал, он еще и умудрился попасть в объективы папарацци. Как, скажите на милость, она теперь объяснит матери, почему Билли оказался за рулем ее «Феррари»?

Черт. Похоже, сказочный вечер обернулся сущим кошмаром, и виноват в этом был только он, Билли Мелина.

Макс ненавидела этого козла.

* * *

Дэнни очень нравилось пересказывать Лаки свежие гостиничные новости — в том числе самые пикантные. Информация поступала к нему без всяких усилий с его стороны, хотел он того или нет. По утрам, еще до начала нового рабочего дня, Дэнни занимал стратегическую позицию в служебном буфете; там он распивал кофе с работниками ночной смены, заодно выслушивая их рассказы о необычных происшествиях и странных случаях. Обладая острым, проницательным умом, Дэнни тщательно просеивал поступившую информацию, отбрасывая ненужное или малозначительное, а об остальном докладывал Лаки, которая считала необходимым знать все, что происходит в ее отеле, пусть это будут только слухи и сплетни. Дэнни в этом отношении был для нее бесценным источником важных сведений.

В пятницу утром заслуживающих внимания новостей было три. Во — первых, супервайзера главного зала казино застукали с замужней женщиной из отдела снабжения. Во — вторых, очаровательная секретарша из пресс-службы продолжала крутить амуры с часто бывавшим в Вегасе несовершеннолетним певцом-вундеркиндом, хотя всем было известно, что она помолвлена с крупье из казино. И наконец, клиент из президентского люкса отказался заплатить девочкам по вызову за дополнительные услуги. По этому последнему поводу Дэнни не удержался от комментариев.

— Не понимаю, зачем заказывать девочек, если не можешь заплатить сколько нужно?! — воскликнул он, закатывая глаза.

— Мужчины — загадочные существа, — заметила Лаки, когда они с Дэнни вышли на великолепную веранду ее пентхауса, где на мраморном столике был накрыт роскошный завтрак. — Почти как женщины.

— Вы слишком снисходительны, миссис Сантанджело, — резко возразил Дэнни. — Большинство мужчин — просто грязные свиньи.

— Ты действительно так считаешь? — мягко осведомилась Лаки.

— Еще бы! — отозвался Дэнни. — Я мог бы многое рассказать вам о мужчинах. Еще до того, как мы с Баффом стали жить вместе…

— Я с удовольствием выслушаю твою историю, Дэнни, — перебила Лаки, — но только в другой раз. Сейчас нужно встретить Винус и проводить ее сюда.

— Ловлю вас на слове, миссис Сантанджело, — сказал Дэнни, несколько огорченный тем, что Лаки не проявила должного интереса к поучительным подробностям его биографии. — Значит, до следующего раза?

— Именно так, — подтвердила Лаки. — И не сегодня, договорились? Зайди ко мне завтра.

— Вы просто компьютер, миссис Сантанджело. Все у вас в свое время, все по расписанию. Должно быть, поэтому вы не делаете ошибок.

— К счастью, Дэнни, ты тоже никогда не ошибаешься, — сказала Лаки. — За это я тебя и ценю. А сейчас шевели своей симпатичной задницей — Винус, наверное, уже заждалась. Приведи ее сюда, да поскорее.

— В некоторых кругах, — фыркнул Дэнни, — подобные слова сочли бы сексуальным домогательством на рабочем месте. Кроме того, мисс Винус наверняка еще не готова — вы же знаете этих знаменитостей!

— До свидания, Дэнни, — с нажимом сказала Лаки и отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Одной из причин, по которой она так хорошо ладила с помощником, было то, что он нисколько ее не боялся. Многие робели перед ней из-за того, что она достигла таких высот; некоторые и вовсе считали ее чересчур властной, даже жестокой, но только не Дэнни. У парня был приятный, хотя и несколько противоречивый характер, к тому же он показал себя на диво эффективным и полезным работником — именно таким, какой и нужен был Лаки.

Дэнни вернулся вместе с Винус минут через двадцать. Одетая в белый тренировочный костюм с золотыми лампасами, Винус была ослепительна. Свои чудесные волосы она подобрала наверх, что делало ее еще стройнее и выше ростом, хотя сейчас Винус была в мягких теннисных туфлях.

Дэнни провел Винус на веранду, и подруги тепло обнялись.

— Я ужасно рада, что ты приехала, — сказала Лаки. — Честно говоря, я боялась, что ты не выберешься.

— Ты же знаешь, как я люблю Вегас, — ответила Винус. — Кстати, как насчет того, чтобы немного потренироваться после завтрака? — Она повернулась вокруг своей оси. — Нравится тебе мой костюмчик? Это из моей новой коллекции «Тело от Винус».

— Очень эротичный, — оценила Лаки. — Но сегодня мне не до тренировок, — добавила она с ноткой сожаления в голосе. — Сразу после завтрака у меня переговоры, потом — собрание акционеров, на котором, кстати, ты обещала присутствовать.

— Я обещала? — переспросила Винус с самым невинным видом.

— Ну да, — подтвердила Лаки.

— Черт!..

— Ладно, хватит прикидываться, — усмехнулась Лаки. — Я же знаю, ты обожаешь быть в центре внимания. Все звезды таковы — они чувствуют себя не в своей тарелке, когда люди не сбегаются со всех сторон, стоит им только появиться.

Винус улыбнулась. Это было правдой — ей действительно очень нравилось ощущать себя центром вселенной.

— Тогда пусть со мной потренируется Дэнни, — сказала она, разглядывая стоящие на столе блюда. — Ты согласен? — Звезда повернулась к помощнику Лаки.

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, но Дэнни мне нужен, — возразила Лаки, накладывая себе на тарелку омлет и несколько ломтиков жареного бекона. — Ему придется кое-что записать.

— Ну, с тобой не договоришься, — надулась Винус, отдавая предпочтение черничному йогурту. — Разве больше некому вести эти дурацкие записи?

— Можно подумать, ты прилетела сюда одна, — парировала Лаки, садясь за стол. — Где твоя команда помощников, которая обслуживает все твои потребности и исполняет любые прихоти и капризы?

— Разве мне нужны помощники? — Винус сдвинула свои дымчатые очки «Дольче и Габбана» на кончик носа. — Я и сама неплохо справляюсь.

— А я думаю, что нужны, — возразила Лаки. — Где твои стилисты-визажисты и прочие работники практического гламура?

— Но ведь ты говорила, что это будет семейная вечеринка, поэтому я действительно приехала одна.

— Вот как? Наконец-то ты совершила по-настоящему взрослый поступок, дорогая.

— Честно говоря, — призналась Винус, — я все-таки не совсем одна. Я приготовила себе подарок, который уже мчится сюда со скоростью реактивного самолета.

— Ах! — воскликнула Лаки. — Я так и знала! Очередной «Боинг»?

— Почему «Боинг»? — не поняла Винус.

— Наверное, потому, что он будет у тебя семьсот восемьдесят седьмым или что-то в этом роде.

— Всегда-то ты все знаешь! — рассмеялась Винус. — Даже противно.

— А все-таки, кто он такой? — спросила Лаки. — Расскажи, мне же любопытно.

— Я заприметила его еще вчера, на съемочной сессии для моей новой спортивной коллекции, — сказала Винус с хищной улыбкой на полных, чувственных губах. — Я знала, что в модельных агентствах попадаются вполне приличные мужчины, но на этот раз они прислали настоящего дикого жеребца! — Она выдержала эффектную паузу. — Видела бы ты, какое у него тело! Это же мечта! Ну и я, конечно, не могла допустить, чтобы бедный мальчик пропадал зря.

— Или достался кому-нибудь другому, — поправила Лаки, качая головой. — Ты неисправима, Вин.

— Можно подумать, ты вела себя иначе, когда была не замужем, — огрызнулась актриса. — Я помню, ты меняла мужчин как перчатки — чаще даже, чем большинство парней.

— Ключевое слово здесь — «не замужем», — уточнила Лаки. — Пожалуйста, не забывай об этом. И пожалуйста, ничего не говори Макс.

— Я теперь тоже не замужем, — сказала Винус и широко улыбнулась. — Я свободна как ветер и намерена наслаждаться каждой минутой моей свободы.

— Я так и подумала, — сухо сказала Лаки.

— Так вот, насчет этого мальчика… — проговорила Винус. — Ему двадцать, он из Бразилии и почти не говорит по-английски. — Она выдержала еще одну эффектную паузу и добавила мечтательно: — Знаешь, мне кажется — я в него практически влюбилась!

— Ну, слава богу! — вздохнула Лаки. — Может быть, теперь ты перестанешь стонать и жаловаться на Билли.

Винус состроила удивленное лицо.

— На какого Билли? — спросила она. — Не знаю такого.

* * *

Фрэнки гнал свой «Корвет Гранд Спорт» с головокружительной скоростью. При этом он успевал болтать по мобильнику, менять диски в магнитоле, отправлять эсэмэски и перестраиваться из ряда в ряд с такой великолепной небрежностью, словно играл в компьютерные автогонки. Куки, впрочем, все это нисколько не беспокоило: она обожала крутых парней, которым сам черт не брат, а Фрэнки, похоже, был именно таким. Когда он заехал за ней, они первым делом запудрили носы щедрой порцией кокаина («По дорожке на дорожку», — пошутил Фрэнки), после чего Куки сделала ему минет, пообещав повторить, как только они окажутся на шоссе, ведущем через пустыню.

— На полной скорости, — сказал Фрэнки, едва не пуская слюнки от вожделения. — Я буду вести машину, а ты в это время…

— А что я получу взамен? — требовательно спросила Куки.

— Ну, это будет зависеть от того, как ты справишься.

— Ха-ха-ха! — рассмеялась Куки. — Как ты думаешь, кто победил в школьном конкурсе на лучший минет? А ведь мне тогда было всего четырнадцать.

Фрэнки почувствовал себя заинтригованным. Он всегда считал, что четырнадцатилетние школьницы, соревнующиеся в искусстве минета, — это только одна из городских легенд. Узнать, что подобные состязания действительно происходили и что его девчонка одержала в них верх, было по-настоящему круто.

Его девчонка… Первая с тех пор, как он расстался с Аннабель Маэстро — случайные перепихоны, разумеется, не в счет. Аннабель обошлась с ним словно с куском дерьма, и Фрэнки ничего не забыл и ничего не простил. Эта дрянь бросила его на произвол судьбы и — как будто этого мало — написала о нем в своей тупой книге. Стоит ли говорить, что Фрэнки она при этом ничуть не польстила, скорее — наоборот. В ее «Исповеди» он предстал расчетливым, жестоким, жадным до денег сутенером, обиравшим не только доверчивых девушек по вызову, но и свою собственную любовницу, которая только чудом спаслась из его алчных рук. Когда Фрэнки впервые прочитал сочинение Аннабель, он твердо решил подать на свою бывшую подружку в суд за диффамацию и клевету, но знакомые и друзья сумели его отговорить. На судебное разбирательство, да еще по такому запутанному поводу, требовалось немало денег, которых у него не было, и времени, которого ему тоже было жаль. Да и результат мог оказаться совсем не таким, на какой он рассчитывал, а рассчитывал он на несколько миллионов компенсации. В конце концов Фрэнки все же отказался от своего намерения, решив про себя, что при случае поквитается с Аннабель каким-нибудь другим способом. Он до сих пор жалел, что ему не хватило ума заснять на видео их с Аннабель сексуальные упражнения, в которых она была большая мастерица. Сейчас эта запись, проданная кому следует, могла бы стать для него настоящим клондайком. Увы, Фрэнки упустил свой шанс озолотиться. Та же «Вивид энтертейнмент» отвалила бы ему несколько сотен. Тысяч, разумеется. Ведь заработали же они миллионы на порнороликах с Перис Хилтон и с этой… с Кардашьян, кажется. Он, Фрэнки, мог бы поступить как Колин Фаррелл, который отсудил у подружки целую кучу баксов.

Мог бы… но теперь уже слишком поздно.

Тут Фрэнки подумал, что никто не мешает ему записать видеоролик с Куки. У девчонки был достаточно авантюрный характер — и никаких особых принципов. Если убедить ее, что эта запись нужна им только для собственного удовольствия…

А что, решил он, идея неплохая. Отец Куки был знаменит ничуть не меньше, чем родители Аннабель. Джеральд М., певец с мировым именем… Правда, с тех пор как стали набирать популярность рэп, хип-хоп и прочие негритянские мотивы, слава его в значительной степени потускнела, но это только в Америке. В Европе стиль соул по-прежнему был востребован, и там Джеральд М. считался звездой ничуть не меньшей, чем Лайонел Ричи и Барри Уайт.

Значит, решил Фрэнки, как только они приедут в Вегас, нужно будет купить цифровую видеокамеру — и за дело!

А что, отличный план.

* * *

— Давай действовать по запасному плану, — сказал Бобби, которому до сих пор было не по себе оттого, что он подвел Денвер, опоздав на семейный ужин. — Когда теперь я смогу познакомиться с твоими родителями?

— Нет никакого запасного плана, — ответила Денвер, усаживаясь в такси, которое должно было доставить их в аэропорт. — Ты профукал свой шанс, так что теперь казни себя, казни!..

— Не по своей вине, — тут же нашелся Бобби. — Если и есть что-то, что я не могу контролировать, так это расписание авиаполетов.

— А как же твой самолет? — не удержалась от шпильки Денвер. — Где был твой супер-пупер-лайнер, когда он тебе действительно понадобился? И почему сейчас мы летим в Вегас именно на нем, хотя могли бы добраться туда любым регулярным рейсом? Тебе не кажется, что это несколько… неэкономно?

— Вопросы, вопросы… — шутливо проворчал Бобби. — Сразу видно, что моя девушка — окружной прокурор.

— Только помощник прокурора, — поправила Денвер. — А вообще-то, твоя девушка очень расстроилась, когда ты не появился вовремя.

— Но я старался, дорогая, — возразил Бобби. — Это значит, что мои намерения были правильными, и не моя вина, что…

— Намерения не считаются, — отрезала Денвер. Несмотря на великолепный утренний секс, она все еще немного дулась на Бобби за то, что он продинамил ее с родителями. — Мне действительно очень хотелось, чтобы ты приехал, тем более тебя все ждали, — добавила она. — А из-за того, что ты не приехал, я выглядела круглой дурой.

— Не сердись, — сказал Бобби, бросая на нее быстрый взгляд. — К тому же ты просто не можешь выглядеть круглой… Не можешь выглядеть глупо, потому что ты самая умная из всех моих знакомых.

— Это ты так говоришь, — сварливо огрызнулась Денвер. — А я оказалась в дурацком положении, и все из-за тебя.

— Ах, Денвер, — вздохнул Бобби. — Признаю́ — я виноват. Исправлюсь. Искуплю свою вину при первом удобном случае. Давай только не будем портить наш с тобой романтический уик-энд.

«Романтический — как бы не так, — подумала Денвер. — Романтических уик-эндов в кругу семьи не бывает. Тем более что все его родственники только и будут делать, что присматриваться ко мне и оценивать, гожусь ли я на то, чтобы стать девушкой их драгоценного Бобби».

Она протяжно вздохнула.

— Ладно уж…

Бобби рассмеялся.

— Иногда ты говоришь так, словно тебе не больше двенадцати, — заметил он.

— Хотелось бы мне снова стать двенадцатилетней, — вздохнула Денвер.

Глава 24

— Здравствуйте, добро пожаловать на борт! — хором сказали бортпроводницы Ханни и Гитта, когда Бобби и Денвер поднялись в станислопулосовский самолет.

Денвер уже пару раз летала на нем, но тогда она не была девушкой Бобби. «Интересно, — подумала она, — догадываются ли Ханни и Гитта, что теперь мы с Бобби вместе? Скорее всего — да», — рассудила она. Во всяком случае, у бортпроводниц был такой вид, словно они считали себя обязанными знать все на свете.

Макс, Гарри и Пако были уже на месте. Гарри предвкушал приятный перелет на частном самолете, да еще в обществе нового приятеля. Пако казался до некоторой степени оглушенным окружавшей его роскошью, Макс же с головой погрузилась в горестные размышления о Билли, который оказался подлым предателем. Как он посмел обойтись с ней так, словно она была случайной девчонкой на одну ночь, подобранной им где-то на бульваре? Как он посмел трахнуть ее, а уже на следующий день вести себя так, словно они едва знакомы? И ведь он не просто ее трахнул — он лишил ее девственности, а это что-нибудь да значит! Но нет, Билли Мелина не сумел оценить ни саму Макс, ни принесенную ею жертву. Он просто взял то, что хотел, и исчез словно вор, а она осталась с разбитым сердцем.

Что же делать? Как быть?!

Изредка ее посещали мысли о том, как она отомстит Билли. Например, можно сказать родителям, что Билли ее изнасиловал. В этом случае дело даже до суда не дойдет — мать оторвет ему яйца голыми руками. Как было известно всем, Лаки не знала ни милосердия, ни жалости, когда дело касалось ее близких.

А еще можно пожаловаться Бобби… Вот только с тех пор, как у Бобби появилась постоянная девушка, он практически игнорировал сестру. Нет, ну какого черта?! Зачем ему понадобилось влюбляться в эту Денвер? Оставался бы плейбоем, как раньше, менял бы девчонок каждую неделю, благо с его внешностью он мог выбирать — и не было бы никаких проблем. Вольно же было ему выбрать эту прокуроршу. И чем она его так приворожила?

И как только Бобби с прокуроршей вошли в салон самолета, Макс решила заявить свои права на брата и показать Денвер, кто на самом деле для него важнее.

— Большой братик! — завопила она и, бросившись вперед, повисла у Бобби на шее. — Где ты был?! Если бы ты знал, как я по тебе соскучилась!!

Бобби от неожиданности вздрогнул, но справился с собой и осторожно выпутался из объятий Макс.

— Ты ведь знакома с Денвер? — с намеком сказал он.

— Ну да, знакома, конечно, — отозвалась Макс, делая вид, будто только что заметила спутницу Бобби, но никак не может вспомнить, где и когда они встречались. — Как поживаешь, Денвер?

— Здравствуй, Макс. — Денвер приветливо кивнула, уже предчувствуя неприятности. — Рада снова тебя видеть.

Вместо ответа Макс небрежно помахала ей рукой и снова повернулась к Бобби.

«Этого только не хватало!» — не без раздражения подумала Денвер. Она уже поняла, что имеет дело с избалованным и дерзким подростком, который отнюдь не в восторге оттого, что какая-то чужая женщина завладела ее любимым братцем. Отличное начало для романтического уик-энда… Не зря она с самого начала не особенно стремилась в Вегас.

— Пожалуйста, займите ваши места, выключите мобильные телефоны и пристегните ремни, — объявила Гитта. — Сейчас взлетаем.

Денвер послушно защелкнула на животе пряжку ремня безопасности.

Бобби взял ее за руку.

— Удачного нам полета, Ден, — шепнул он. — Нас ждут незабываемые выходные и море удовольствий, так что приготовься…

Самолет начал разбег, и вскоре они уже летели по направлению к Лас-Вегасу.

* * *

— Да что с тобой, дружище? — спросил Кев. — Ты как будто думаешь о чем-то другом.

— Да, думаю… — рассеянно отозвался Билли, потом его взгляд сделался сосредоточенным, словно ему в голову пришла какая-то мысль. — Я думаю, — добавил он совсем другим, более решительным голосом, — что нам с тобой было бы неплохо слетать в Вегас.

— В Вегас?! — переспросил Кев. Он обожал Вегас. Это был город его мечты. — Я не против. А когда?

— Сегодня, — еще тверже ответил Билли.

Все утро он думал о Макс. А если точнее, то он думал о ней со вчерашнего вечера, когда Кев потащил его в клуб. Там на него принялись вешаться не меньше десятка девиц, но Билли было не до них. Он помнил, что обещал Макс ужин, но неожиданное появление Кевина спутало ему все карты. В конце концов Макс уехала, а он был до того дезориентирован, что не сумел ее задержать, хотя именно этого ему хотелось больше всего на свете.

В итоге Билли пришел к неутешительному выводу, что во всем виноват только он сам. Макс была настолько юна (ведь что ни говори, а ей еще не исполнилось восемнадцати), что он слегка подрастерялся, да и подспудное чувство вины давало о себе знать. Как ни крути, ситуация была очень непростой, и Билли абсолютно не представлял себе, как в ней разобраться. И когда Кев свалился как снег на голову, он воспользовался появлением приятеля как удобным предлогом для того, чтобы отложить решение. Сначала Билли даже подумал, что все складывается как нельзя лучше и что с Макс он больше встречаться не станет, однако, поразмыслив, понял, что на самом деле ему хочется вовсе не этого. Наоборот, Билли почти сразу начал мечтать о следующем свидании. Да, Макс была очень молода и к тому же приходилась дочерью грозной Лаки Сантанджело, но, с другой стороны, она нисколько не походила на других девушек — корыстных, алчных, не слишком умных. Несмотря на крайне непродолжительный срок их знакомства, ему уже казалось, что они с Макс родственные души и что они буквально созданы друг для друга. Теперь Билли казнил себя за то, что отпустил ее вчера, да и Макс наверняка на него обиделась — девушки в ее возрасте отличались повышенной чувствительностью и были легкоранимы. А если учесть, что он стал первым мужчиной в ее жизни…

Черт! И каким местом он только думал? Нужно срочно что-то предпринять, чтобы загладить свою вину перед Макс, — вот только что?

Внезапно Билли осенило. Вегас! Вечеринка в честь ее дня рождения! Если он там появится, Макс поймет, что она ему небезразлична.

Другое дело, что Билли не мог появиться на вечеринке без приглашения. Что скажут, а главное — что сделают Лаки и Ленни, если хотя бы заподозрят, что он спит с их дочерью? Но зачем ему непременно идти на праздник? Кто мешает ему встретиться с Макс, чтобы никто об этом не знал?

В особенности — Лаки…

Решено, так он и поступит. Вот только Кева придется прихватить с собой, чтобы он не скучал. Впрочем, пусть прокатится — лишь бы не мешал.

* * *

После завтрака с Винус Лаки отправились на встречу с людьми из «Джордан девелопментс». У нее, правда, не было в планах ни одного нового проекта, для осуществления которого ей могли бы понадобиться дополнительные финансовые вливания, поэтому Лаки довольно смутно представляла, зачем она вообще встречается с этими нью-йоркскими бизнесменами. С деньгами у нее проблем не было — в случае необходимости она могла очень быстро собрать весьма значительные средства, не покидая при этом Западного побережья. Должно быть, подумала Лаки, обычное женское любопытство одолело… Да и Джеффри Лонсдейл, мнению которого она привыкла доверять, не сомневался, что знакомство с этими людьми может оказаться полезным. Вдруг Лаки захочется построить еще одни «Ключи» в Атлантик-Сити или каком-нибудь другом крупном городе на востоке, где разрешены азартные игры? Он готов был предусмотреть даже такой вариант, но при этом старался не допускать, чтобы Лаки вкладывала в свои предприятия собственные деньги. «Не зря же умные люди придумали акционерные компании», — повторял он при каждом удобном случае. Правда, окончательное решение Лаки всегда принимала сама, но к словам Джеффри прислушивалась: ее поверенный был далеко не глуп и к тому же получил отличное экономическое и деловое образование, которого самой Лаки подчас недоставало.

Когда Лаки уже направлялась к своему кабинету и смежному с ним малому конференц-залу для деловых переговоров, ее нагнал Дэнни.

— Последние новости, миссис Сантанджело! — запыхавшись, объявил он и самодовольно улыбнулся.

— Ну, что еще случилось в моем отеле? — спросила Лаки, сворачивая к лифтам. Сейчас они шли не по служебному, а по общему коридору, и встречные мужчины таращились на нее во все глаза. И неудивительно — Лаки выглядела совершенно сногсшибательно в черных кожаных брюках, белой кашемировой безрукавке и элегантных туфлях с каблуками рюмочкой. Ее непокорные кудри летели за ней черным облаком, а в ушах поблескивали золотые «гвоздики» с крупными бриллиантами.

— Ничего страшного, просто новости уж очень любопытные!

— Выкладывай уже или заткнись, — нетерпеливо бросила Лаки.

— Жмот-извращенец, который поселился в президентском люксе, и человек, с которым вы собираетесь встречаться, — одно и то же лицо.

— Что-что? — Лаки даже замедлила шаг.

— Его зовут Арман Джордан, и он — единоличный владелец «Джордан девелопментс».

— Ты шутишь?

— Даже не думал, миссис Сантанджело.

— Напомни-ка мне еще разок, в чем там было дело, — попросила она.

— По всей видимости, — не торопясь, словно смакуя каждое слово, начал Дэнни, — мистер Джордан заказал в номер двух очень дорогих девочек по вызову. Он заставил их вытворять разные штуки, о которых и говорить-то вслух неудобно, а потом отказался заплатить за, гм-м… за некоторые позиции, которые не входили в стандартный прейскурант.

— Очень мило.

— Вы уверены, что хотите встречаться с подобным субъектом?

— Почему бы нет? — Лаки небрежно пожала плечами. — Может быть, мне удастся убедить его заплатить девушкам за работу. Это будет справедливо, тебе не кажется?

— Вы правда хотите сделать это? — Дэнни был в восторге оттого, что увидит свою начальницу в деле.

Лаки усмехнулась.

— Каждый цент, который зарабатывают девочки по вызову, дается им очень нелегко. И если я сумею пристыдить этого типа, это будет моим сегодняшним добрым делом. Что скажешь, Дэнни?

— Я скажу «да». Определенно.

* * *

«Корвет» мчался по шоссе со скоростью артиллерийского снаряда. Голова Куки покоилась на коленях у Фрэнки, его член находился у нее во рту, и он чувствовал себя наверху блаженства. Что еще нужно настоящему мужчине?

Из колонок стереосистемы доносились громкие сексуальные композиции Си Ло Грина, с небес светило жаркое солнце, стрелка спидометра дрожала у отметки 90 миль в час. Фрэнки едва сдерживался, из последних сил оттягивая восхитительную разрядку, и в этом тоже было удовольствие. Еще… Еще немного и…

Пронзительный вой полицейской сирены раздался, казалось, прямо у него в голове. Еще не до конца очнувшись от сладостных грез, Фрэнки повернул голову и увидел поравнявшийся с «Корветом» полицейский автомобиль. Высунувшийся из окна красномордый легавый жестами приказывал им остановиться у обочины.

Фрэнки подчинился. Полицейская машина остановилась чуть впереди, легавый выбрался из салона и решительным шагом двинулся к «Корвету».

— Что случилось, офицер? Музыка слишком громко играет? — спросил Фрэнки, напуская на себя покаянный вид.

— Ваши права и регистрационные документы на машину, — сказал Краснорожий и с подозрением покосился на Куки. — И ваши документы, мисс…

Куки, которая деловито подводила помадой губы, нахмурилась.

— А я — то чего сделала?

— Непристойное поведение в движущемся автотранспортном средстве, — отчеканил легавый. — Вам обоим придется заплатить штраф.

Фрэнки лихорадочно пытался вспомнить, куда он спрятал свой запас кокаина, «травы» и таблеток (именно по этой причине он не решился лететь в Вегас самолетом). Не без труда он вспомнил, что наркотики лежат в его дорожной сумке рядом с прибором для бритья, но легче ему от этого не стало. Дело могло кончиться плохо.

Очень плохо.

Куки тем временем выбралась из «Корвета», и легавый внимательно осмотрел ее с ног до головы.

— Сколько вам лет, мисс? — требовательно спросил он. — Вы пили?

* * *

Когда самолет набрал высоту и Гитта объявила, что ремни можно отстегнуть, Денвер предприняла попытку наладить хоть какие-то отношения с сестрой Бобби. Выбравшись из своего кресла, она пересела на свободное место рядом с Макс.

— Бобби говорил — ты мечтаешь жить в Нью-Йорке, — начала она. — На мой взгляд, это правильный выбор. Там тебе действительно будет очень интересно.

Макс презрительно фыркнула в ответ.

— Ты еще не решила, чем ты там будешь заниматься? — не отступала Денвер.

В ответ раздался еще один неопределенный звук.

— Впрочем, я не сомневаюсь, — как ни в чем не бывало продолжала Денвер, — что твоя мама все равно будет скучать по тебе. Например, когда я отселилась от родителей, моя мама очень расстроилась, а ведь мы обе по-прежнему жили в Лос-Анджелесе. Представляешь, каково будет Лаки, когда ты уедешь на другой конец страны?..

Никакой реакции не последовало, и Денвер сдалась. В конце концов, какое ей дело, одобряет ее Макс или нет? Девчонка, несомненно, считала, что у нее особые права на брата, и не собиралась уступать их никому.

В особенности какой-то другой девушке.

Бобби сидел в передней части салона и беседовал с Пако о музыке, а Гарри восторженно внимал обоим.

— Если хочешь, — предложил Бобби, — можешь попробовать себя в моем вегасском клубе. Я всегда ищу новых талантливых парней, к тому же у меня хэппенинг-клуб, и диджей со стороны придется очень кстати. В нашем деле, как ты понимаешь, главное — разнообразие.

Гарри с воодушевлением кивнул.

— Пако — один из лучших диджеев в Лос-Анджелесе, — с гордостью сказал он. — Вы будете в восторге, когда увидите, на что он способен.

— Я уже работал в Вегасе, — сказал Пако. Он старался говорить сдержанно, но по всему было видно, что он волнуется. — Но выступать в вашем клубе будет для меня большой честью.

— Значит, договорились, — сказал Бобби и, взяв подошедшую Денвер за руку, усадил рядом с собой. — Денвер нравится, как поют Адель, Уайнхаус и Майер, а я люблю буквально все. Ну, или почти все… — И он незаметно пожал Денвер руку.

— Да, — подтвердила Денвер с натянутой улыбкой. — Я — та самая девушка, которая любит медленную спокойную музыку и не видит в этом ничего зазорного или несовременного.

— А в этом и нет ничего зазорного, — серьезно сказал Пако, пытаясь скрыть волнение. Он очень гордился тем, что практически на равных разговаривает с людьми, которые везут его в Вегас на собственном самолете. Родственники, которые в полном составе остались в нью-йоркском Бронксе, ни за что не поверят, как ему подфартило. — Я по опыту знаю, — продолжал Пако, — что на клубных вечеринках работает все, любой стиль, нужно только правильно его подать. Еще лучше — хорошо подобранная комбинация стилей. Рок, рэп, кубинские народные мотивы, медленная музыка — только так можно вытащить публику на танцпол.

— Смотри-ка!.. — сказала Денвер, подталкивая Бобби локтем. — Похоже, этот парень неплохо знает свое дело.

— Я вижу, — согласился он и улыбнулся. — Значит, договорились? — добавил Бобби, снова обращаясь к Пако, и тот с готовностью кивнул.

В проходе появилась Ханни, она несла на подносе несколько высоких бокалов с коктейлем «Мимоза». Бобби взял два бокала и протянул один Денвер.

— За наш с тобой уик-энд, — сказал он. — За то, чтобы мы с тобой хорошо отдохнули.

Денвер улыбнулась. Именно в этот момент она поняла, что безнадежно влюблена в Бобби — влюблена глубоко, по-настоящему.

— За это стоит выпить, — проговорила она негромко. Они чокнулись, и Денвер сделала небольшой глоток.

Она больше не жалела, что согласилась лететь с Бобби в Вегас.

* * *

И снова «Корвет» Фрэнки с ревом несся по шоссе, жадно пожирая мили. Куки каким-то чудом удалось убедить краснорожего, что они торопятся в Вегас, чтобы пожениться, и что минет, которому он якобы стал свидетелем, на самом деле вовсе не был минетом, а главное, что ее папочка Джеральд М. («Да-да, тот самый знаменитый Джеральд М.!») ждет не дождется их в городе с несколькими телевизионными бригадами и фу́евой тучей папарацци, чтобы поздравить с законным, хотя и довольно стремительным бракосочетанием. Куки, правда, сказала не «с фу́евой тучей», а «с толпой», что явно произвело на Краснорожего благоприятное впечатление. Поначалу он, правда, не особо поверил, что эта бойкая оторва — дочь Джеральда, но на свет тут же явились доказательства: несколько семейных фото с отцом, которые Куки хранила в памяти своего айпэда. Доконал легавого врученный ему «на память» компакт-диск с автографом певца — Куки всегда возила с собой несколько штук как раз для таких случаев. Жена Краснорожего оказалась любительницей стиля соул вообще и поклонницей певческого таланта Джеральда М. в частности, так что после короткой лекции о необходимости следить за дорогой и не нарушать скоростной режим Фрэнки и Куки были благополучно отпущены.

— Тебе бы актрисой быть! — не скрывая восхищения, воскликнул Фрэнки, как только они отъехали на порядочное расстояние. — Ну и спектакль ты устроила. Я такого в жизни не видел!

Куки самодовольно захихикала.

— Мне это как два пальца, — заявила она. — А здорово я его, правда?

— Еще бы, — согласился Фрэнки.

— Это отец научил меня пользоваться его именем, если я попаду в неприятности, — сказала Куки. — Должна же быть какая-то польза от моего звездного папца.

— Похоже, он у тебя неплохо соображает.

— Вовсе нет. Особенно когда дело касается девчонок… Тогда папик начинает вести себя как сексуально озабоченный кретин.

— Хотелось бы мне с ним познакомиться… — мечтательно сказал Фрэнки. Подобное знакомство и в самом деле сулило немало интересных возможностей.

— Ну, может, когда-нибудь… — уклончиво ответила Куки.

— И все равно, ты все сделала просто отлично, — снова сказал он. — Я был уверен, что нас задержат и отвезут в участок.

Куки хихикнула:

— Это уже пятый диск, который я дарю легавым. Ты не поверишь, но каждый раз это срабатывает.

— Вот как? — Фрэнки усмехнулся. — Значит, я уже пятый парень, которому ты делала минет прямо в автомобиле?

— А тебе обязательно знать? — лукаво проговорила Куки.

Нет, не обязательно, подумал Фрэнки. Он вообще не хотел этого знать. Есть вещи, относительно которых лучше оставаться в неведении.

* * *

Макс продолжала пребывать в разобранных чувствах, поэтому ей показалось, что «Мимоза» будет весьма кстати. Обычно она не пила, но сейчас опрокинула два коктейля подряд и почти сразу почувствовала, как закружилась голова.

Увы, никому не было дела до ее страданий. Бобби был слишком увлечен своей прокуроршей, а Гарри — Пако, который, несмотря на все уверения ее приятеля, вовсе не выглядел геем. Так какого черта?! Гарри ли сам себя обманывает, или между ними что-то было? Ей, впрочем, было наплевать — собственные проблемы занимали Макс куда сильнее. Ее жизнь совершила драматический поворот, и она не знала, что делать. Кажется, еще немного — и она заплачет.

«Прекрати! — велела себе Макс. — Перестань вести себя как девчонка. Ведь ты — Сантанджело, а Сантанджело не плачут. Ну, подумаешь, трахнулась разок с Билли Мелиной. Что тут такого? В чем трагедия-то?»

Они не предохранялись — вот в чем.

Глупо. Очень глупо.

Что, если она забеременеет?

От одной мысли об этом Макс сразу протрезвела, но плохо ей было по-прежнему, поэтому она забралась в дальний уголок салона и, пристегнувшись к креслу, закрыла глаза. Только бы не видеть этих глупых, счастливых рож, думала она о брате и Гарри. Только бы не думать о Билли…

* * *

— Должна сказать, Джеффри, ты умеешь выбирать деловых партнеров, — с упреком сказала Лаки, быстро входя в зал для переговоров.

— А что случилось, миссис Сантанджело? — удивился Лонсдейл. — Вам что-нибудь не нравится?

— Мне не нравятся эти люди из «Джордан девелопментс», — без обиняков заявила Лаки, резким движением головы отбрасывая волосы назад.

— Почему? — Юрисконсульт слегка откашлялся.

— Потому что они заказывают проституток, а потом отказываются платить. Это характеризует их достаточно красноречиво… в том числе с деловой стороны. Ты не находишь?

Джеффри Лонсдейл в замешательстве поправил старомодные очки в толстой роговой оправе, которые всегда надевал на деловые встречи и переговоры.

— У вас, по-видимому, есть сведения, которыми я не располагаю, — проговорил он наконец. — Не могли бы вы посвятить меня в… в подробности?

— Могла бы. — Лаки опустилась за длинный стол в стиле ар-деко. — То, что знаю я, должен знать и ты.

Джеффри придвинул поближе к столу кожаное кресло и тоже сел.

— Простите, но для начала я хотел бы узнать, откуда у вас такие сведения?

— Эти сведения я получила от Дэнни, — ответила Лаки, нервно постукивая по столу кончиками пальцев. — От Дэнни, который является моими глазами и ушами в этом отеле. Я правильно говорю? — обратилась она к помощнику, который вошел в зал следом за ней и теперь устанавливал на приставном столике свой ноутбук.

Дэнни кивнул.

— И что именно ты узнал? — спросил Джеффри.

Дэнни с готовностью повторил свою историю. Ему нравилось быть в центре внимания — обычно он оставался в тени, и сейчас наслаждался моментом.

Джеффри слушал и качал головой. История была некрасивой, к тому же она вряд ли могла способствовать успеху переговоров. Насколько он знал Лаки, ей было наплевать, что человек, с которым у нее назначена деловая встреча, развлекается с проститутками, но тот факт, что парень не заплатил за развлечения, наверняка ее разозлил. А раз так, следовало готовиться к…

Додумать свою мысль до конца Джеффри не успел. Секретарша сообщила, что прибыли люди из «Джордан девелопментс», и Лаки улыбнулась, но ее улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Что ж, начнем, пожалуй, — сказала она, и ее черные глаза опасно блеснули. — Это может быть любопытное шоу…

Глава 25

Арман часто думал о том, какой могла бы быть его жизнь, если бы он родился в Америке и получил обычное американское воспитание. Правда, он жил в Штатах с восьми лет, но обстоятельства его появления на свет не могли не повлиять на его судьбу. С самого первого дня он был особенным. Арман был принцем, и его прошедшее в Акрамшахре детство ни в коем случае нельзя было назвать нормальным. Он родился во дворце, его няньками были женщины в длинных черных одеяниях, которые почти никогда с ним не разговаривали. Свою мать он практически не видел; возможность регулярно общаться с Пегги Арман получил только в восьмилетнем возрасте, когда она добилась развода с эмиром и обосновалась в Нью-Йорке, но никакой глубокой родственной привязанности между ними так и не возникло. Мать навсегда осталась для Армана просто ослепительно красивой рыжеволосой женщиной в глубоко декольтированном шелковом платье и бриллиантовом колье или диадеме, которая изредка появлялась в дворцовой детской.

Для женщин в Акрамшахре были установлены особые правила. Тем, кто происходил из бедных семей, не разрешалось учиться; их с раннего детства заставляли исполнять черную работу и носить паранджу, закрывавшую тело от макушки до пяток. Женщины и девушки из богатых семей могли делать все, что им заблагорассудится. Большинство предпочитали получать образование в Европе; многие там и оставались, не желая возвращаться в Акрамшахр, где их могли насильно выдать замуж за совершенно незнакомого человека. Это, кстати, произошло с Сурайей, которая училась в закрытой частной школе в Швейцарии и приехала в Акрамшахр на каникулы. Школу она так и не окончила — по прямому указанию эмира ее сделали женой Армана, когда ей было всего пятнадцать.

Сурайю Арман никогда не жалел. Зачем ей образование, думал он. Разве мало того, что она стала матерью его детей и этим доставила удовольствие эмиру? Доставлять удовольствие мужчинам — вот в чем единственное предназначение женщин.

Ежегодные поездки на день рождения отца окончательно закрепили его взгляды и привычки. Сейчас Арман чувствовал себя самым настоящим принцем. Быть может, когда-нибудь он даже раскроет окружающим свою тайну — американцы, как было ему доподлинно известно, неровно дышат ко всяким аристократам, а уж перед особой королевской крови они и вовсе будут ковром расстилаться. Но его время еще не настало, и Арман понимал это очень хорошо. Кроме того, он не сомневался — ему вовсе не обязательно раскрывать свое инкогнито, чтобы купить этот отель, которому суждено стать главным сокровищем его бизнес-империи. Для этого достаточно просто заплатить деньги, и ключи от «Ключей» окажутся у него в кармане.

И произойдет это сегодня.

Усмехнувшись дурацкому каламбуру, который пришел ему на ум, Арман отправился в ванную комнату. За собой он всегда тщательно ухаживал, поэтому, употребив пару дорожек кокаина, Арман принял душ, а потом принялся смазывать кожу различными кремами и лосьонами. Дольше всего он массировал яички и член — этот бесконечно прекрасный и совершенный жезл мужества, которым очень гордился. При этом он вспоминал шлюх, с которыми провел вчерашний день, и до того возбудился, что для снятия напряжения вынужден был прибегнуть к подручным средствам. Не слишком гигиенично, зато приятно — гораздо приятнее, чем быть с женщиной.

Закончив свои манипуляции, Арман снова принял душ, заново опрыскал кожу лосьоном и, полюбовавшись на себя в зеркало, начал одеваться. Сначала он надел шелковую рубашку от «Тернбула и Асера», сшитую в Лондоне специально для него, потом повязал галстук, купленный за триста пятьдесят долларов в магазине «Нойман Маркус» в Беверли-Хиллз, и наконец облачился в жемчужно-серый в тонкую полоску костюм, который обошелся ему в восемь с половиной тысяч долларов.

Бросив на себя в зеркало еще один взгляд, Арман не без удовлетворения подумал, что выглядит очень стильно и модно. Не зря женщины буквально охотятся за ним, и не зря журнал «Нью-Йоркер» назвал его одним из самых популярных холостяков в городе.

В городе, ха!..

Как насчет всего мира?

* * *

Несмотря на то, что в ресторане Пегги изрядно нагрузилась, ей долго не удавалось заснуть. Возбужденный мозг лихорадочно работал, вновь и вновь оживляя воспоминания сорокалетней давности — воспоминания о тех временах, когда огненноволосая Пегги Линдквист была любимицей доброй половины вегасских мужчин.

Оказалось, что она очень неплохо помнит те давние события и людей, с которыми ей приходилось сталкиваться. И конечно, она помнила Джино Сантанджело. Когда Фуад назвал ей имя и фамилию старика, который привлек ее внимание в ресторане, Пегги едва не завопила от восторга. Она узнала его практически сразу, но не была уверена в том, что это действительно он. Слова Фуада развеяли последние ее сомнения. Джино жив. И он до сих пор в Вегасе. Это было просто поразительно, ведь прошло столько лет…

Лас-Вегас, 1968

Пегги Линдквист приехала в Вегас из Огайо. Тогда она была совсем юной, но амбициозной девчонкой с ногами, росшими от ушей, матово — белой кожей и огненно-рыжими волосами, которые невозможно было не заметить… И ее замечали. Рыжеволосая красотка привлекала к себе внимание всех мужчин без исключения. Как и большинство своих сверстниц, Пегги покинула родной дом с намерением сделать в Вегасе карьеру или по крайней мере заполучить богатого дружка. Ей едва исполнилось восемнадцать, и она готова была дать любому, лишь бы добиться своего.

Довольно быстро ей удалось получить место в «Цезарс-палас», где она танцевала в кордебалете популярного шоу. Обязанности были просты — главным было повыше задирать ноги, чтобы как следует завести публику. Иногда Пегги позволяла себе показать зрителям грудь, якобы случайно выскользнувшую из лифа атласного платья, расшитого мишурой и украшенного пышными страусовыми перьями. Груди у нее были натуральными и к тому же весьма не маленькими (размер 36 — С), с большими розовыми сосками. Мужчины кончали в штаны от одного их вида.

Девственность Пегги потеряла еще в тринадцатилетнем возрасте и с тех пор регулярно занималась сексом, как с одноклассниками, так и с парнями намного старше себя. Она отлично знала, что ́ нужно мужчинам, и умела заставить их просить об этом.

С Джо Пискарелли она познакомилась на какой-то вечеринке. Джо был на двенадцать лет старше и отличался особой, жестокой красотой, словно гангстер из голливудских фильмов «про мафию». Девчонки теряли голову, стоило ему только щелкнуть крепкими смуглыми пальцами, но Пегги повела себя умнее. Она разыгрывала из себя недотрогу до тех пор, пока Джо не распалился настолько, что позабыл о своей мужской гордости. Он буквально умолял ее перебраться к нему. В конце концов Пегги согласилась и поначалу нисколько об этом не жалела. Неприятности начались позже. У Джо оказался бешеный темперамент; он впадал в ярость по самому ничтожному поводу и совершенно переставал себя контролировать. Каждый раз, когда это случалось, Пегги сбегала из дома, чтобы переждать бурю у кого-нибудь из подруг.

Однажды, спасаясь от ярости Джо, она поехала к девице из кордебалета, у которой никогда раньше не бывала. Там Пегги и встретила Джино Сантанджело. Он был старше Джо, но она сразу почувствовала окружавшую его ауру таинственности и силы. Уже тогда Джино Сантанджело считался некоронованным королем Вегаса — о нем и о его подвигах в городе ходили легенды. Пегги была наслышана об этом потрясающем человеке, главным образом — как о неутомимом любовнике, но сталкиваться с ним ей еще не приходилось.

В тот раз она переспала с Джино.

Продолжения не последовало, но Пегги знала — этой ночи она не забудет никогда.

На следующий день она как ни в чем не бывало вернулась к Джо.

А еще через две недели Пегги уже летела в Акрамшахр в личном «Боинге» эмира.

Сегодня она снова увидела Джино, и четырех десятилетий как не бывало. Конечно, он сильно постарел, но, глядя на его морщины и седину, Пегги как наяву видела того, прежнего Джино, которого так и не смогла забыть, как не смогла забыть их единственную ночь, наполненную обжигающей страстью.

Пегги до сих пор дорожила этим воспоминанием.

* * *

Своим внешним видом Арман остался весьма доволен. Костюм сидел как влитой, сорочка сияла белизной. Общую внушительную картину дополняли массивные золотые запонки и браслет из оникса с бриллиантами на левой руке, а также украшенные теми же бриллиантами часы за четыре с половиной тысячи долларов, которые Арман надел на правую руку. Это было не очень удобно, поскольку он был правшой, однако часы ему были нужны вовсе не для того, чтобы узнавать, который час. Дорогие часы на правой руке, считал он, будут заметнее и произведут более сильное впечатление.

Ну вот наконец он готов. Готов к переговорам, которые изменят его жизнь. Да что это он — какие переговоры?! Это будет просто встреча, во время которой продавец назовет цену, а он — выпишет чек, после чего великолепный вегасский отель перейдет к нему. От Нью-Йорка Армана уже тошнило — тошнило от нью-йоркских женщин, клубов, приемов и вечеринок. Ему нужны были перемены.

Вегас в этом отношении мог предложить ему многое.

Арман не сомневался, что очень скоро он покорит все Западное побережье, точно так же, как подчинил себе Восточное.

Глава 26

— Есть хочу! — пожаловалась Макс, как только Бобби появился из ванной комнаты в хвосте самолета.

Она знала, что ведет себя как капризный, эгоистичный ребенок, которому не уделяют достаточно внимания, но ничего не могла с собой поделать. В конце концов, должна же она выместить на ком-то свое дурное настроение!

— Когда это ты успела проголодаться? — откликнулся Бобби, которому не терпелось поскорее вернуться к Денвер. — В любом случае на борту полно продуктов. Буфет в твоем распоряжении. Скажи Ханни, и она…

— Хочу гамбургер, — упрямо заявила Макс. — Может, сходим в «Хард Рок», когда прилетим?

— Извини, сестренка, но я занят. — Бобби покачал головой. — Джино, наверное, уже приехал. Позвони ему из аэропорта, он тебя сводит.

— Тоже мне — удовольствие! — фыркнула Макс. — Сидеть в молодежном кафе с собственным дедом!

— Твой дед великий человек, — нахмурился Бобби. — По-настоящему великий. Таких, как он, ты, быть может, никогда больше не встретишь. Джино практически создал Вегас, так что на твоем месте я бы повнимательнее прислушивался к тому, что он рассказывает. Может быть, ты и научишься от него чему-то полезному.

— Слушай, почему ты сегодня такой злой? — спросила Макс, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами.

— Кто злой? Я?.. Тебе показалось.

— Нет, ты злой! — Макс едва ногой не топнула. — И ты не обращаешь на меня никакого внимания!

— Да что с тобой сегодня?! — Бобби раздраженно покачал головой. — Какая муха тебя укусила? Тебе уже восемнадцать, а ведешь ты себя так, словно тебе нет восьми.

— Со мной ничего, — сердито буркнула Макс. — А вот с тобой… Да ты просто прилип к этой своей… как там ее…

— Ее зовут Денвер, — строго сказал Бобби. — И постарайся быть с ней полюбезнее.

— Это еще почему? — Макс прищурилась. — Или, может, ты собираешься на ней жениться?..

Не успели эти слова сорваться с ее губ, как она тотчас о них пожалела. У нее и так хватает врагов, не стоит восстанавливать против себя еще и Бобби. Ведь он — ее единственный союзник: до сих пор он понимал ее как никто и всегда защищал даже от Лаки. Ну, пожалуйста, Боженька, мысленно взмолилась Макс, сделай так, чтобы Бобби забыл о том, что она сказала, чтобы он обнял ее и снова стал прежним — любящим, понимающим старшим братом!

Увы, ее молитва пропала втуне. Бобби бросил на нее холодный взгляд и, слегка покачав головой, вернулся на свое место рядом с прокуроршей. Почти одновременно с этим из дверей служебного помещения появилась Гитта и объявила, что самолет приземлится через пятнадцать минут и что всем пассажирам нужно занять свои места и пристегнуть ремни.

Вернувшись в кресло, Макс застегнула ремень и, прижавшись лбом к окну, за которым не было видно ничего, кроме облаков, стала думать о том, где сейчас Билли и чем он может быть занят. Небось трахает очередную малолетнюю дурочку, хмуро подумала она. Как же, он ведь звезда!

Сейчас Макс казалось, что суперзвезды отличаются от большинства людей главным образом тем, что готовы трахаться когда угодно и с кем угодно. И ей следовало об этом помнить. В конце концов, она сама родилась в неординарной семье и должна была хорошо изучить повадки знаменитостей, которые зачастую вели себя как самые настоящие сексуальные хищники, но нет — она поддалась экранному обаянию Билли словно какая-нибудь наивная провинциалка.

Дура! Дура! Дура!..

Где ты, Туз? Ты мне очень нужен!..

* * *

Туз сидел за рулем своего небольшого грузовичка. Он спешил в Вегас, и настроение у него было самое распрекрасное. Туз уже предвкушал, какой сюрприз он преподнесет Макс, когда появится на вечеринке в честь ее дня рождения. Ей, конечно, и в голову не придет, что он может оставить стройку, на которой работал, и примчаться из Биг-Беара в Вегас. Макс будет просто потрясена. Что ж, она сама постоянно твердит, что ему нужно расслабиться и вести себя более непредсказуемо и спонтанно. Как говорится, получите, распишитесь.

Туз и Макс встречались уже больше года, но виделись нечасто, так как жили довольно далеко друг от друга. Несмотря на это, их отношения оставались достаточно близкими, хотя Туз не раз задавался вопросом, как-то они будут развиваться, когда он наконец накопит денег и переедет в Лос-Анджелес. Что ж, тогда и посмотрим, отвечал он себе.

Макс была для него чем-то вроде привычки к табаку, хотя Туз никогда не курил: во рту горько, а бросить — нелегко. Она казалась то ранимой, глубоко чувствующей, совсем юной девчонкой, которую он когда-то встретил, то превращалась в буйную любительницу крутых тусовок, готовую ночами напролет танцевать на столе или зависать в клубе вместе с так называемыми «друзьями», которые Тузу никогда особенно не нравились. Гарри с его болезненной бледностью и крашеными волосами был откровенно странным; еще хуже была Куки с ее развязными манерами и пристрастием к кокаину. Она подавала Макс дурной пример, и Туз ничего не мог с этим поделать. Как ему казалось, главная проблема Макс заключалась в том, что она до сих пор не определилась, чего ей хочется от жизни, и бросалась из одной крайности в другую. К счастью, в отличие от Куки, она пока не баловалась наркотой и не спала со всеми подряд. В этом отношении Макс крепко держала себя в руках. Туз тоже не настаивал на том, чтобы дойти до конца, хотя взаимные ласки были у них в порядке вещей. Впрочем, завтра Макс исполнялось восемнадцать, и ситуация должна была коренным образом перемениться. Самому Тузу было уже двадцать один год, и он вовсе не собирался терпеливо ждать, пока их отношения с Макс сами собой перейдут на следующий уровень. У него были свои желания, и если она не захочет пойти им навстречу, тогда… тогда, возможно, им придется расстаться.

* * *

Появление Билли в аэропорту Лос-Анджелеса произвело сенсацию. Папарацци снимали каждый его шаг, девушки и женщины лихорадочно отстукивали эсэмэски знакомым и подругам («Дорогая, я только что видела живого Билли Мелину!»), служащие аэропорта только что под козырек не брали, словно он был особой королевской крови. Естественно, через все формальности Билли проходил вне очереди, и Кев был в восторге.

— Надо бы нам замутить что-нибудь вместе, — сказал он, наслаждаясь падавшими на него отблесками славы.

— Что, например? — спросил Билли, раздавая автографы разжиревшим аэропортовским охранницам, которые, побросав свои посты, столпились вокруг него.

— Ну, не знаю… — пожал плечами Кев. — Например, я мог бы стать продюсером твоей следующей картины. Ты же знаешь, как я умею обращаться с актерами и прочими. У меня получится, не сомневайся.

Билли машинально кивнул, хотя отлично знал: навыки социального общения приятеля стремятся к нулю. Он был верным другом, но ни на одной работе удержаться не мог, хотя и старался.

— Продюсерство тебе вряд ли подойдет, — сказал Билли, когда сотрудники аэропорта повели их по служебному коридору в VIP-зал.

— Тогда я напишу сценарий, — отозвался приятель. — Знаешь, что-нибудь вроде комедии для парней. Ну, типа «Похмелья»… А ты сыграешь в ней главную роль.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, — быстро нашелся Билли, — но я ангажирован на пять лет вперед.

Брови Кева подскочили чуть не до самой прически.

— Ты шутишь?!

— Увы, нет. Договоры уже подписаны, так что мне не вывернуться. Разве только неустойку заплатить… Но это, как ты сам понимаешь, обойдется мне в несколько миллионов.

— Тогда… тогда давай я буду твоим менеджером, — предложил Кев, который вовсе не собирался сдаваться. — Вот увидишь, это сработает. Я буду отличным менеджером.

— Менеджер у меня уже есть, — сказал Билли, гадая, чем закончится этот разговор.

— Мне нужна работа, — признался Кев неожиданно серьезным тоном. — Я должен платить алименты той козе, на которой сдуру женился и с которой прожил в браке чуть больше недели. К тому же в Нью-Йорке у меня до хрена долгов. Я потому и приехал в Лос-Анджелес, что надеялся — ты мне что-нибудь подберешь.

— Не беспокойся, — сказал Билли, вспоминая то время, когда он спал на полу в квартире Кевина, не имея ни перспектив, ни гроша за душой. — Что-нибудь придумаем.

— Точно? — Лицо Кева просветлело.

— Конечно, — уверил его Билли. — Я тебя не брошу.

Тут коридор закончился, и приятели очутились в VIP-зале, где Билли снова окружили поклонницы и любители автографов.

* * *

Пока Билли ждал в Лос-Анджелесе свой самолет, Винус в «Ключах» дожидалась появления бразильского красавца, которого она заприметила на съемках своей коллекции спортивной одежды. Парня звали Хорхе, и он действительно был очень хорош, причем во всех смыслах. Стоило Винус увидеть его на пороге своих апартаментов — увидеть его мужественную походку и томный взгляд, как она сразу почувствовала себя полностью готовой к действиям.

А если Винус чувствовала себя готовой, удержать ее не мог никто.

В том числе и она сама.

Сам Хорхе еще до конца не понял, удача на него свалилась или беда. Казалось, только вчера он был нищим помощником официанта, мечтающим о карьере манекенщика, и вдруг все переменилось буквально в один миг. Похотливая старая антрепренерша, с которой он имел дело в Лос-Анджелесе, вытащила Хорхе из безвестности, порекомендовав его в качестве модели для рекламы спортивной одежды марки «Тело от Винус», а спустя считаные дни сама Винус — знаменитая на весь мир суперзвезда — пригласила его в Вегас на уик-энд.

Ее апартаменты в жилом комплексе при отеле «Ключи» были великолепны — такой роскоши Хорхе не видел даже в журналах. Просторные комнаты, мягкая кожаная мебель белого цвета, экзотические драпировки и даже огромная статуя Будды, встречавшая его в прихожей, — все свидетельствовало о богатстве и изысканном вкусе. Жалюзи на окнах Винус опустила, и квартира была погружена в мягкий полумрак, а в воздухе витал экзотический аромат специальных свечей.

Хорхе и Винус еще ни разу не занимались любовью, но оба знали, что это неизбежно.

Звезда не любила тратить время понапрасну, поэтому не прошло и пяти минут, как она предложила Хорхе показать ему спальню. Взяв молодого человека за руку, Винус сама подвела его к огромной кровати. Не сказав больше ни слова, оба принялись раздеваться, и только бразилец негромко ахнул, когда увидел Винус обнаженной.

Она была великолепна!

— Давай, делай что-нибудь, — велела она, видя, что Хорхе застыл — неподвижен и безгласен как соляной столп.

Хорхе не заставил просить себя дважды. Сжимая ее груди, он опрокинул Винус на кровать с видом человека, готового взять инициативу в свои руки. Винус не возражала — подобный подход был ей по душе. Смуглое, мускулистое тело Хорхе на мгновение зависло над ней словно огромная хищная птица, готовая броситься на добычу, потом стремительно опустилось, давая сигнал к началу двадцатиминутного марафона сексуальных позиций и мощных, ритмичных движений, от которых кружилась голова и темнело в глазах. Именно на это и рассчитывала Винус, а в чем-то Хорхе даже превзошел ее самые смелые ожидания. Если ему порой недоставало техники, он с лихвой возмещал этот недостаток грубой силой, невероятной выносливостью, размером и красотой своего необрезанного члена. Нет, Винус не ошиблась — этот бразильский мачо был настоящим сексуальным гигантом, а тот факт, что он плохо говорил по-английски, каким-то образом возбуждал ее еще сильнее.

Когда, потные, задыхающиеся, они наконец отпрянули друг от друга, Винус подумала, что нашла себе новую замечательную игрушку. Хорхе во много раз превосходил двух ее последних любовников, и ей не терпелось поскорее показаться с ним в свете.

«Можешь проваливать к черту, Билли Мелина, — решила она. — Я нашла тебе достойную замену».

* * *

Приземление в Вегасе прошло не особенно мягко, и Макс, накрепко пристегнутая к креслу, почти всерьез задумалась о том, что будет, если самолет разобьется и все они сгорят. Нет, решила она немного погодя, пусть лучше сгорит одна Денвер, а они с Бобби чудесным образом спасутся прямо из огня.

Это был бы почти идеальный сценарий. А главное, Билли услышит о катастрофе и о том, что она чудом избежала смерти, и поспешит разыскать ее, чтобы принести извинения за свое свинское поведение. После этого они удерут вдвоем и немедленно поженятся в одной из этих идиотских вегасских часовен, где вместо священника их обвенчает один из бесчисленных клонов Элвиса Пресли.

Вот клево! Бобби, конечно, будет их свидетелем, а приятель Гарри обеспечит музыку. Наверняка у него найдутся современные записи, которые как раз подойдут для такого случая. Не под Мендельсона же им бракосочетаться с Билли!

При мысли об этом Макс захихикала как ненормальная.

Самолет коснулся земли, несколько раз подпрыгнул и затормозил в конце посадочной полосы. Похоже было, что сегодня ни один человек все-таки не погибнет.

Бобби уже успел отстегнуть свой ремень и теперь подошел к креслу сестры.

— Я рад, что ты опять улыбаешься, — приветливо сказал он, наклоняясь к Макс. — Не будем ссориться, ладно, сестренка? В конце концов, у нас впереди отличный уик-энд!

Знал бы Бобби, чему она улыбается! А как прекрасно все устроилось бы, если бы Денвер действительно умерла, а Билли вернулся к ней. Подобное устройство мира казалось Макс совершенным и справедливым.

— Извини, Бобби, — пробормотала она с напускной кротостью. — Ты прав: нас ждут отличные выходные. Обещаю, что буду вести себя примерно. — Тут ее улыбка сделалась еще шире.

«Как бы не так!» — подумала Макс про себя.

Глава 27

В зале для переговоров Лаки заняла стратегически выгодное место за торцом большого стола. Дэнни со своим ноутбуком расположился позади нее, готовясь делать необходимые записи. Джеффри устроился рядом с Лаки.

Когда Арман вошел в зал, Лаки окинула его внимательным, оценивающим взглядом. Перед ней был типичный самодовольный самец — безупречно одетый, не лишенный привлекательности, с небольшими аккуратными усами и холодным, жестким взглядом темных глаз. Его спутник производил не столь внушительное впечатление и, похоже, чувствовал себя не слишком уверенно. Лаки считала, что умеет неплохо разбираться в языке тела, и сейчас ей стало ясно, что Арман Джордан — босс, а Фуад-хан его верный помощник и слуга.

Назвав имена гостей, Джеффри представил Лаки:

— Познакомьтесь с миссис Сантанджело.

В ответ Арман только небрежно кивнул. Вместо него заговорил Фуад.

— Мы очень рады познакомиться со столь успешной бизнес-леди, — промолвил он, за что удостоился от босса яростного взгляда.

От Лаки не ускользнуло напряжение, мгновенно возникшее между двумя мужчинами. Похоже, Фуад-хану действительно было небезынтересно с ней познакомиться, чего нельзя сказать о его хозяине.

— Благодарю, джентльмены. — Лаки кивнула, вертя в руках серебряный нож для бумаг с выгравированным на нем девизом «Никогда не связывайтесь с Сантанджело!». Этот нож подарил ей на прошлое Рождество Бобби. — Присаживайтесь, господа.

— Давайте сразу перейдем к делу, — заявил Арман, усаживаясь в кожаное кресло с высокой спинкой. При этом обращался он почему-то не к Лаки, а к Джеффри. — Не стоит терять зря время.

Лаки наконец-то сообразила, что́ происходит, и теперь не без удовольствия наблюдала, как этого восточного красавца буквально корежит от одного ее присутствия. Ей уже приходилось сталкиваться с подобными мужчинами, которые попросту боялись иметь дело с успешными, влиятельными женщинами. С мужчинами, у которых начинались судороги при одной мысли о том, что женщина может быть руководителем крупной процветающей фирмы. С мужчинами, которым приходилось постоянно платить за секс, иначе у них просто не вставало. Лаки отлично знала этот тип: холодные, лишенные нормальных эмоций жалкие существа, которые столь очевидно нуждались в помощи.

Потом ей пришло в голову, что Джеффри напрасно договорился о встрече с мистером Джорданом, потому что ни при каких условиях она не стала бы иметь дело с наглым, невесть что возомнившим о себе ослом, который сидел сейчас напротив нее. Она вполне могла обойтись и без его денег и тем более без его вызывающих сексистских выходок.

Джеффри, похоже, и сам это понял.

— Я нахожусь в некотором затруднении, поскольку не знаю никакого конкретного дела, которое мы могли бы обсуждать… на данном этапе, — сказал он, испытывая острое желание как можно скорее свернуть переговоры и куда-нибудь спрятаться, чтобы его не смог настичь гнев Лаки.

Судя по не слишком удачному началу, переговоры вряд ли могли принести положительный результат. К тому же — насколько Джеффри знал свою начальницу — она вряд ли станет молчать и непременно упомянет об инциденте с проститутками, недополучившими плату за свои услуги.

— Если мне не изменяет память, — продолжил он, — мистер Фуад-хан предложил встретиться, чтобы обсудить возможность совместного финансирования каких-либо капиталоемких проектов, которые миссис Сантанджело может пожелать осуществить в будущем. Я уже говорил, что на данный момент миссис Сантанджело не планирует ничего такого, что могло бы потребовать дополнительных вложений капитала, однако мистер Фуад-хан настаивал на необходимости хотя бы вчерне наметить основные принципы и перспективы возможного сотрудничества. Это показалось мне разумным, и я согласился, но…

— Боюсь, Фуад ввел вас в заблуждение, — грубо перебил его Арман, продолжая демонстративно игнорировать Лаки. — Я приехал в Вегас вовсе не затем, чтобы обсуждать финансирование каких-то будущих проектов. Я приехал купить «Ключи» и готов заплатить за них столько, сколько вы попросите.

Лаки бросила на Джеффри быстрый взгляд. «Ты что же это, сукин сын, шутки со мной шутить вздумал?!» — вот что говорили ее глаза, и Джеффри невольно поежился. Даже Фуад, казалось, почувствовал себя неуютно и завозился в кресле, словно пытаясь спрятаться в нем от устремленных на него взглядов Лаки и Армана. Дэнни оторвался от своего ноутбука и поднял голову, предчувствуя скандал. Он лучше чем кто бы то ни было знал, что Лаки терпеть не может терять время, а после того, как Арман сказал, зачем он явился в Вегас, «переговоры» обречены были закончиться, даже не начавшись.

— Тут явно произошло какое-то недоразумение, — сказал Джеффри, поправляя очки. — Когда мистер Фуад-хан приезжал в мой нью-йоркский офис, я совершенно ясно и недвусмысленно дал понять, что отель не может быть продан ни при каких обстоятельствах. — Он повернулся к Фуаду: — Возможно, вы меня не так поняли, но мне казалось…

Фуад снова заерзал в кресле и даже попытался что-то сказать, но Арман качнул головой, давая помощнику знак заткнуться.

— Мне кажется, это вы не поняли, что́ я вам только что сказал, — произнес он чуть не по слогам, словно имел дело с умственно отсталыми детьми. — Я намерен купить «Ключи» и готов заплатить за них столько, сколько потребуется. Никаких переговоров по этому поводу я вести не собираюсь. Я сделал вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— Ах, даже так? — спросила Лаки исполненным сарказма голосом.

И снова Арман совершил ошибку, не обратив на нее внимания. По-прежнему обращаясь исключительно к Джеффри, он добавил:

— Имейте в виду, я спешу. Сделка должна состояться немедленно.

— А почему, позвольте узнать? — осведомилась Лаки. — К чему такая спешка?

— Мои юристы в Нью-Йорке ждут вашего звонка, — продолжал Арман, пристально глядя на Джеффри. — И я рассчитываю, что вы позвоните им уже сегодня.

— Эй, там, мистер Джордан! — громко сказала Лаки, пытаясь заставить его посмотреть в свою сторону. — По-моему, вы находитесь в плену каких-то бредовых фантазий. Если вы соблаговолите меня выслушать, я, так и быть, объясню вам, как обстоит дело в реальности.

— Что-что? — холодно переспросил Арман. — Это ты ко мне обращаешься?

— «Ключи» не будут проданы ни вам, ни кому-либо еще, — отчеканила Лаки, пропуская грубое обращение мимо ушей. — Ни за какие деньги.

Арман не выдержал и бросил на нее негодующий взгляд. Его нижняя губа презрительно выпятилась — разговаривать о бизнесе с женщиной он ни в коем случае не собирался. Для него было совершенно очевидно, что Лаки Сантанджело просто подставная фигура, которая прикрывает какую-то группу людей — настоящих владельцев отеля. Быть может, даже мафию. Что ж, договориться с мафией будет даже проще — тут все дело в цене.

— Что ты сказала? — повторил он, очень недовольный тем, что какая-то бесстыжая баба разговаривает с ним таким дерзким тоном.

— Вы американец, мистер Джордан? — спросила Лаки. За последние несколько минут она еще больше укрепилась в уверенности, что Арман приехал из какой-то отсталой, варварской страны, где женщин до сих пор не считают за людей.

— Конечно, я американец, — резко ответил он, едва удержавшись, чтобы не добавить пару отборных ругательств. Как смеет эта шлюха его допрашивать? Как она вообще смеет открывать рот, когда ее не спрашивают? Если бы они были в Акрамшахре, он бы мигом отправил ее в тюрьму за столь вопиющее нарушение приличий, и это было бы для нее благом, потому что в противном случае ее бы просто побили камнями прямо на улице.

— Я имела в виду — вы ведь родились не в Штатах, а где-то в другом месте? — продолжала она.

— Мистер Джордан родом с Ближнего Востока, — вмешался Фуад, надеясь смягчить неблагоприятное впечатление, произведенное его патроном. — В Америке он живет с восьми лет, тогда же мистер Джордан и получил американское гражданство.

Арман не верил своим ушам. Какого дьявола Фуад пытается его оправдывать, словно он явился к этой наглой шлюхе наниматься на работу?

— Мы теряем драгоценное время, — заявил он, взглядом заставив помощника прикусить язык. — Лучшего предложения тебе никто не сделает. — Только теперь Арман соизволил слегка повернуть голову в сторону Лаки. — Ты слышала, что я сказал. Назови свою цену — любую цену; остальное я сделаю сам.

«Говори же, дрянь!.. — мысленно добавил он. — И побыстрее, пока я не разозлился».

Лаки хладнокровно подняла бровь.

— Иными словами, вы предлагаете мне получить бабки и свалить в туман? — осведомилась она насмешливо.

«Ну, вот оно! — подумал Дэнни. — Сейчас начнется. Этот восточный индюк таки получит на орехи. Давно пора…»

Всякий, кто хоть немного знал Лаки, почувствовал бы за ее насмешливой интонацией смертельную угрозу, но Арман в любом случае не собирался отступать. Впервые за все время он взглянул ей прямо в глаза.

— Я ничего тебе не предлагаю, джаляб, — сказал он хрипло. — Ты должна быстро и точно исполнить то, что я сказал, тогда, быть может, ты не пострадаешь и даже останешься с прибылью. Получишь целый грузовик баксов — знай считай их целыми днями. — Последние слова он добавил специально, рассчитывая сыграть на женской жадности. Все эти суки жадны до умопомрачения, думал он. Как представит себе огромную кучу денег, так сразу забудет о своем драгоценном отеле.

— Гм-м… — Лаки полуприкрыла глаза, делая вид что задумалась. При этом она казалась на редкость спокойной, но ни Джеффри, ни Дэнни это спокойствие обмануть не могло. — Позвольте дать вам один ценный совет, мистер Джордан… — И снова Лаки ненадолго замолчала, продолжая играть серебряным ножом для бумаг с выгравированным на нем девизом. На мгновение Дэнни даже показалось, что начальница вот-вот метнет нож прямо в сердце мистера Джордана, но, к счастью, этого не случилось. — …Если вы хотите и дальше делать успешный бизнес в Америке, — продолжила Лаки, — вам следует преодолеть ваш страх перед женщинами. Он бросается в глаза каждому, кто хоть что-нибудь понимает в людях, и делает вас слабым и жалким… А ведь вы этого не хотите, не так ли?

Арман мрачно глядел на Лаки и старался представить себе, как она будет ползать на четвереньках у его ног, а он будет мочиться ей на голову, на лицо, на спину… Ничего другого эта сука попросту не заслуживала.

— Теперь я точно знаю, — процедил он, — почему женщины не должны открывать рот без разрешения. Как ты смеешь давать мне советы? Ты обо мне ничего не знаешь — с чего ты взяла, будто можешь в чем-то разобраться своим скудным умишком?

— Вы ошибаетесь, мистер Арман. Я отлично знаю таких, как вы. Кроме того, — добавила Лаки, быстро теряя интерес к бессмысленным препирательствам с людьми, которые просто не хотят ничего понимать, — когда видишь перед собой задницу, не нужно большого ума, чтобы понять, что это именно задница. Пусть даже она имеет миллиарды на банковском счете…

— Ты!.. Ты… — Арман даже задохнулся от бешенства. — Ты просто глупая, бесстыдная женщина без мозгов!

Джеффри, спохватившись, попытался что-то сказать, но Лаки зна́ком велела ему молчать.

— Все, что вы сейчас говорите, только сильнее убеждает меня в правильности моего первоначального мнения, — ответила Лаки, холодно глядя на него своими блестящими черными как ночь глазами. — Вы просто задница с усами. Не знаю, как насчет ваших мозгов, набитых средневековыми предрассудками, но слух вам явно отказывает. Я уже сказала и повторю еще раз: «Ключи» не продаются; постарайтесь же наконец это усвоить. — Она отложила нож. — Предлагаю на этой мажорной ноте завершить наши деловые переговоры. Но прежде чем вы уберетесь из моего отеля, — добавила Лаки с угрозой, — я настоятельно рекомендую вам хотя бы раз поступить как мужчина и заплатить вчерашним девушкам по вызову все, что вы им задолжали.

Услышав эти слова, Дэнни едва не зааплодировал хозяйке. Кто может сравниться с Лаки Сантанджело? Да никто. Второй такой просто нет.

Арман был в такой ярости, что даже не нашелся что ответить. Резко поднявшись, он повернулся и шагнул к выходу, но на пороге остановился и обернулся, оттолкнув Фуада, который попытался вывести его в коридор.

— Имей в виду, сука, — прошипел Арман с угрозой, — это еще не конец. Это только начало нашей битвы, которую ты проиграешь, поэтому, пока не поздно, бросай свои игры в бизнес-леди. Твое место в спальне или на кухне. «Ключи» будут моими, и не ты, и никто другой не сможет мне помешать. Я пойду на все, чтобы заполучить этот отель, — то есть буквально на все. И это, моя дорогая, не угроза, а факт, так что лучше не стой у меня на пути.

Лаки тоже поднялась, ее глаза опасно сверкали. Общение с этим мешком дерьма, одетым в дорогой костюм, окончательно вывело ее из себя.

— Проваливай из моего отеля, ублюдок, и не вздумай возвращаться! Вернешься — пожалеешь. И это — тоже факт.

Прежде чем Арман успел что-то ответить, Фуад буквально вытолкал его за дверь. Ему тоже был известен один факт: Арман никогда не сможет завладеть «Ключами».

По крайней мере — законным способом.

Глава 28

В «Ключах» Макс чувствовала себя как дома, благо что она знала отель едва ли не лучше особняка в Малибу. Она плавала в каждом из его бассейнов, побывала в каждом спа-салоне, ела во всех ресторанах, посетила все магазины и сувенирные лавочки и гуляла во всех садах. У нее даже был в отеле свой собственный номер, находившийся на отдельном этаже, предназначенном исключительно для членов семьи Сантанджело и их близких друзей.

Здесь же находились и апартаменты Лаки, но попасть в них просто так было невозможно. «Это моя тихая гавань, — объяснила она, когда решила проводить часть времени в Вегасе. — И детям туда хода нет, если только их не позовут».

Когда мать ознакомила ее с этим правилом, Макс сначала пришла в ярость, но потом успокоилась. Все вокруг отлично знали, что, как Лаки сказала, так и будет, к тому же она никогда ничего не делала просто так. Со временем Макс обнаружила, что иметь собственный номер гораздо удобнее. Она могла приходить и уходить когда вздумается, а также приглашать к себе друзей. Ситуация была бы и вовсе идеальной, если бы в отеле время от времени не появлялись ее младшие братья: Джино и Леонардо, который, по правде говоря, был ее сводным братом. К счастью, оба подростка уехали на все лето в Европу. Идея принадлежала Ленни — он решил, что парням будет полезно своими глазами увидеть, как живут люди за пределами Вегаса и Беверли-Хиллз.

Макс была рада хотя бы на время избавиться от обоих братьев. Они были младше и постоянно действовали ей на нервы, особенно когда оказывались в Вегасе.

Бобби заранее позаботился о том, чтобы его «Ламборджини» пригнали в аэропорт, поэтому вскоре после приземления их с Денвер и след простыл. «Поехали трахаться», — неприязненно подумала Макс и еще раз пожалела, что во время посадки не произошло никакой катастрофы и Денвер не превратилась в горсточку горячего пепла.

Ее, Гарри и Пако ждал вместительный внедорожник с водителем. На пути к отелю Макс тихонько спросила у приятеля:

— Так ты абсолютно уверен, что Пако — гей? Мне он кажется совершенно нормальным.

— Тс-с, тише! — отозвался Гарри, хотя Макс и так шептала тише некуда, и лицо его порозовело. — Глупости говоришь!

— Я просто спросила, — раздраженно отозвалась Макс, подумав, что Гарри мог бы быть с ней полюбезнее. В конце концов, они же прилетели в Вегас на самолете ее брата. — Вовсе незачем устраивать истерику.

— Он же сидит совсем рядом! — по-змеиному зашипел Гарри. — Ради бога, Макс, заткнись!

Макс только головой покачала. Веселенький у нее намечается день рождения! Бобби прилип к Денвер, Гарри ведет себя как последняя сосиска, а у нее нет даже бойфренда. Что касалось Куки, то и она, как приедет, только и будет делать, что облизывать своего Мистера Марафета. Повезло так повезло, ничего не скажешь… Пожалуй, вместо того чтобы праздновать день рождения, Макс могла бы с тем же успехом утопиться в бассейне.

Никакой разницы. Все равно никто не заметит.

* * *

— Как это предусмотрительно с твоей стороны, — заметила Денвер, кое-как умащиваясь на пассажирском сиденье «Ламборджини». — Я вижу, ты запомнил, какая машина моя самая любимая. А знаешь, почему она мне так нравится? Потому что она не привлекает внимания, да и ездит не особенно быстро.

— Но послушай, должны же быть у мальчиков свои игрушки? — подмигнул Бобби.

— А ты, конечно, мальчик… — ответила Денвер и, не выдержав, рассмеялась, потому что это было сущей правдой. Бобби мог быть очень серьезным и солидным, но порой он и впрямь вел себя как мальчишка, и эта его способность играть нравилась ей едва ли не больше всего. Вот только вкусы у него были специфические: шикарная машина, частный самолет… На взгляд Денвер, игрушки у Бобби были дороговаты, но на то он и сын миллиардера…

— Кстати, — сказал Бобби, включая двигатель, — ни за что не догадаешься, кого я встретил в аэропорту в Нью-Йорке.

— Неужели президента Обаму? Или папу римского?

— Арнольда Шварценеггера.

— Терпеть не могу Железного Арни. Под его управлением Калифорния превратилась неизвестно во что.

Бобби бросил на нее быстрый взгляд.

— Шучу. На самом деле я встретил Аннабель Маэстро.

— О господи, только не это! — простонала Денвер, вспоминая свою давнюю школьную подругу, которая, впрочем, всегда обращалась с ней словно с бедной родственницей, хотя ни в каком родстве они не состояли. Даже когда знаменитая мать Аннабель была убита, а Денвер пришлось защищать в суде ее не менее знаменитого отца, бывшая подруга по-прежнему относилась к ней как к прислуге, а не как к уважаемому адвокату из лучшей в Беверли-Хиллз юридической фирмы.

— Ну, и как она?

— Все такая же стерва, пробы ставить негде. Только что без Фрэнки…

Фрэнки, бывшего бойфренда Аннабель, Денвер тоже неплохо знала. Фрэнки Романо, страдавший пристрастием к кокаину, когда-то был близким другом Бобби. Впрочем, сам Фрэнки от своей привычки ничуть не страдал — страдало дело. Именно по этой причине Бобби и решил с ним расстаться.

— Честно говоря, я и не рассчитывала, что она изменится, — сказала Денвер, вспоминая, что Аннабель всегда отличали снобизм и высокое самомнение, делавшие ее непереносимой для окружающих. — Ну и что она тебе сказала? Какие у нее новости?

Бобби решил не упоминать о том, что Аннабель назвала Денвер дворняжкой.

— Да ничего особенного она не сказала, — ответил он, выруливая на дорогу. — В основном расхваливала свою книгу, которую каким-то образом сумела написать. Забыл, как она называется… Довольно длинное название.

— «Моя жизнь — исповедь голливудской принцессы», — без труда припомнила Денвер. — Много дерьма под одной обложкой — вот рецепт самых громких бестселлеров.

— Как я понимаю, ты не поклонница литературного творчества нашей милой Аннабель? — проницательно улыбнулся Бобби.

— Нет. — Денвер решительно качнула головой. — Аннабель всегда была неприятной особой. Да что я тебе рассказываю — ты и сам должен ее помнить! Как-никак мы вместе учились.

Бобби ничего не ответил. Конечно, он помнил Аннабель, но эти воспоминания были такого рода, что он предпочел бы поскорее от них избавиться. Дело было на школьном выпускном балу. Тогда все они изрядно напились, после чего он и Эм-Джей вместе трахнули Аннабель — с ее согласия, разумеется. Бобби никому об этом не рассказывал и тем более не собирался делиться своими воспоминаниями с Денвер — знал, что они ей вряд ли понравятся.

— Мне кажется, Фрэнки был рад с ней расстаться, — заметил он, обгоняя едва ползущий, с его точки зрения, «Кадиллак».

— Я думаю, Аннабель тоже была не прочь от него отделаться. И вообще, не гони, пожалуйста, — сказала Денвер, стараясь сменить тему. Меньше всего на свете ей хотелось говорить с Бобби об Аннабель Маэстро. Что касалось Фрэнки, то его ей было даже жаль, хотя она и понимала, что он просто безвольный неудачник.

— Когда доберемся до отеля, — предупредил Бобби, — переоденься во что-нибудь непарадное.

— Это еще зачем?

— Увидишь. — «Ламборджини» резко вильнул — Бобби с трудом объехал зазевавшегося пешехода.

— Ты прямо человек-загадка какой-то… — сказала Денвер, с обожанием глядя на него. В Бобби явно была романтическая жилка, а к романтике она всегда была неравнодушна.

— Угу. — Бобби ухмыльнулся и кивнул. — Тебе ведь это нравится, да?

«Да, Бобби. Очень. И не только это!!»

* * *

— Ну вот, мы приехали, и мне здесь очень, очень нравится! — пропела Куки, выставив из машины Фрэнки длинные шоколадные ноги. При виде этого зрелища служащий парковки едва не грохнулся в обморок — на Куки была очень короткая мини-юбка, а белья она не носила принципиально.

Номер в отеле Фрэнки заказывать не стал — Куки убедила его, что о них позаботятся, и позаботятся очень хорошо. Фрэнки, однако, и в голову не могло прийти, что жить им придется в «Ключах» — на этаже, который его спутница назвала «этаж Сантанджело».

Когда они вышли из лифта, Фрэнки снова почувствовал возбуждение, хотя Куки обслужила его еще в машине. Секс, игра по-маленькому, снова секс — про себя Фрэнки называл это эффектом Вегаса. Должно быть, это сам город действовал на него подобным образом.

За конторкой напротив лифтов сидела строгая темнокожая женщина, вооруженная длинным списком приглашенных гостей.

— Привет, Бетти! — Куки бросилась к ней и дружески обняла за плечи. — Куда нас поселили? В мою комнату, как обычно?

Бетти настороженно покосилась в сторону Фрэнки.

— Все в порядке, это мой бойфренд, — небрежно объяснила Куки.

Бетти нацепила очки и стала просматривать список.

— И как его зовут, твоего дружка?..

Фрэнки немедленно ощетинился.

— Дружка зовут Фрэнки Романо, — сказал он холодно. — И никаких комнат — нам нужен номер, нормальный номер… Кстати, проследите за тем, чтобы мои телефонные звонки переводили с коммутатора именно ко мне. Моя фамилия Романо, — повторил Фрэнки. — Ро — ма — но…

— Я умею писать, мистер Романо, — сдержанно улыбнулась Бетти. — Что касается номеров, то все они зарезервированы для…

— Так разрезервируйте один, — перебил Фрэнки. — Я уверен, Лаки хотела бы, чтобы мне в ее отеле было удобно.

Некоторое время Бетти и Фрэнки смотрели друг на друга в упор, и в их взглядах не было ни искорки дружелюбия.

— Я узнаю, что можно для вас сделать, мистер Романо, — проговорила наконец Бетти и, отвернувшись, стала перекладывать лежащие перед ней бумаги.

Фрэнки достал из кармана стодолларовую бумажку и, перегнув пополам, небрежно бросил на конторку.

— Узнай, — сказал он с нажимом.

Бетти покачала головой и вернула деньги.

— В этом нет необходимости, мистер.

— Бери, бери, — ухмыльнулся Фрэнки, снова протягивая ей сотню.

— Нет, спасибо. — Не обращая внимания на зажатые в его руке деньги, Бетти порылась в ящике и вручила Куки магнитную карточку от дверного замка. Та взяла карточку, потом схватила Фрэнки за руку и потянула за собой.

— Иде-ем скорее!.. — проговорила она нараспев. — Не стоит связываться с Бетти, она бывает очень строгая.

— Номер, — коротко напомнил Фрэнки, бросая еще один взгляд на грозную Бетти. — Номер, а не комнату. Позаботься об этом.

Бетти демонстративно отвернулась.

— Мы с Макс здесь часто бываем, — заявила Куки, когда некоторое время спустя оба оказались в просторной, отделанной в голубых тонах спальне с балконом, выходящим на главный плавательный бассейн отеля. — Обычно я живу здесь, а Макс…

— Надеюсь, ты слышала, что я говорил этому твоему дракону в юбке? — недовольно проворчал Фрэнки. — Нам с тобой нужен номер, нормальный номер. Скажи об этом Макс, когда она приедет.

— Не обращай внимания на Бетти, — отмахнулась Куки. — Она просто делает свою работу. А номер я нам достану, не переживай.

— Уж постарайся, — заявил Фрэнки, хватая ее за ягодицы.

Куки хихикнула.

— Есть и хорошие новости, — сказала она. — Рестораны, спа-процедуры, бильярд, концерты и шоу — все оплачено. То есть мы все будем получать бесплатно. Вот мой билет в рай!.. — Она выудила из сумочки черную с золотом кредитную карточку, на которой было вытиснено ее имя. — Когда «Ключи» открылись, Лаки выдала такие карточки всем своим близким друзьям и друзьям семьи. Зашибись, правда?

— Зашибись. — Фрэнки сразу подумал, что ему тоже нужна такая карточка. Интересно, почему Бобби в свое время не вручил ему ничего подобного?

Вошел посыльный с их багажом, и Фрэнки бросил ему стодолларовую купюру, которую отказалась взять чернокожая дрянь на ресепшене. Он считал — слухи о том, что в городе появился человек с деньгами, могут принести ему немало пользы.

Потом Фрэнки подумал, рассчитана ли волшебная карточка Куки на игру в рулетку и в покер. Это было бы интересно — просаживать деньги Лаки в ее же казино. При мысли об этом Фрэнки самодовольно ухмыльнулся. Соблазнительную мамашу Бобби он не видел уже довольно давно — пожалуй, с тех самых пор, как они с приятелем расстались. Лаки и Ленни относились к нему достаточно дружелюбно, и Фрэнки очень любил, когда его видели в компании этих влиятельных и богатых людей. Нужно будет возобновить с ними отношения, решил он. Например, пригласить обоих в «Реку»…

Но это будет потом, подумал он. Сейчас его ждал великолепный уик-энд, и Фрэнки не был намерен терять ни одной минуты зря. В Вегасе удовольствия были повсюду — достаточно только протянуть руку…

* * *

— А где мы будем жить? В каком отеле? — спросил Кев, когда они уже поднимались на борт самолета.

Билли хлопнул себя по лбу. Он так торопился поскорее попасть в Вегас, что совсем забыл о множестве важных мелочей. Где же, в самом деле, им остановиться? Пожалуй, рассудил он, заказывать номер в «Ключах» было бы неразумно, а значит… И, позвонив своей секретарше по связям с прессой, Билли велел ей заказать два номера в «Кавендише».

— А что вы намерены делать в Вегасе? — поинтересовалась Бемби. — Или вы отправились туда на боксерский матч?

— Ты же знаешь, я не люблю бокс.

— Значит, что-то случилось? — насторожилась она. — Вы уверены, босс, что не хотите ввести меня в курс дела?

— Ничего не случилось, — отрезал Билли. — Просто мы с моим старым другом Кевином решили смотаться на выходные в Вегас, чтобы просадить в казино по маленькому состоянию.

— О’кей, — несколько обескураженно пробормотала Бемби. — Только прошу вас, не забудьте, что в понедельник у вас съемки для обложки «Вэнити фэйр».

— Не забуду. В понедельник буду как штык.

— Это вы сейчас так говорите, Билли, — возразила Бемби, опасаясь, что ее звездный патрон что-то задумал. — А между тем репортершу из «Роллинг стоун» вы заставили ждать три часа, а потом закончили интервью через пятнадцать минут после начала. Мельба была очень недовольна, и я, честно говоря, ее хорошо понимаю.

— Она была недовольна только потому, что ей не терпелось поговорить о моей сексуальной жизни, а я не дал ей такой возможности, — пояснил Билли. — Ты и сама должна знать: большинство журналистов охотится исключительно за пикантными подробностями.

— Вы ведете себя как мальчишка, Билли, уж извините меня за такие слова, — упрекнула его Бемби. — Итак, насчет вашей поездки… Вам точно не нужна моя помощь?

— Послушай, Бемби, — перебил он, — ответь мне на один вопрос…

— Какой?

— Что имели в виду твои родители, когда назвали тебя этим оленьим именем? Или они мечтали, что ты станешь стриптизершей?

— Как вам не стыдно, Билли! — воскликнула чрезвычайно скандализованная Бемби.

— Я просто спросил, — отозвался он, подпуская в голос покаянные интонации.

— Я закажу вам отдельную виллу на территории отеля, — сухо сообщила секретарша. — До свидания. — И она дала отбой.

— Как она выглядит, эта твоя Бемби? — поинтересовался Кевин, внимательно прислушивавшийся к разговору. Он, похоже, воображал себе пухлявую блондинку в крошечных шортиках и обтягивающем топике.

— Бемби — настоящий крокодил в юбке, — ответил Билли. — Полная противоположность своему имени, так что — забудь… Она тебе член откусит, ты и оглянуться не успеешь.

— Понял. — Кев содрогнулся: у него было очень живое воображение.

* * *

Туз уже несколько раз приезжал в «Ключи» с Макс и был хорошо знаком с принятой в отеле процедурой приема гостей из числа тех, кто считался друзьями семьи. На подземной парковке была зарезервирована отдельная площадка для тех, кто имел хоть какое-то отношение к клану Сантанджело — Голден, и Туз загнал на нее свой грузовичок. Дежурный по парковке встретил его как старого знакомого. После обмена приветствиями Туз подхватил на плечо свою сумку и на частном лифте поднялся на «этаж Сантанджело». Там он увидел Бетти — темнокожую консьержку средних лет, которая отмечала прибывающих гостей в специальном списке. К счастью, Туз был знаком с Бетти, и ему не составило труда убедить ее, что он явился без приглашения потому, что хотел устроить Макс сюрприз.

— Только, пожалуйста, ничего ей не говорите, — добавил он, и Бетти благосклонно кивнула. После того как она пообщалась с Куки и ее наглым дружком, ей было особенно приятно иметь дело с хорошо воспитанным, вежливым и симпатичным молодым человеком.

— Кстати, вы не знаете, когда Макс будет здесь? — уточнил Туз.

— Скоро, я думаю, — ответила Бетти. — Самолет Станислопулосов приземлился двадцать минут назад, так что если из аэропорта Макс поедет прямо в отель…

— Простите, чей самолет? — переспросил Туз.

— Самолет Бобби, ее брата.

— Ах да!.. — спохватился Туз, вспомнив, с кем имеет дело. Брат Макс время от времени летал по разным важным и не очень делам на собственном самолете, и Макс, конечно, напросилась лететь с ним. — Тогда я подожду, — сказал он, машинально ощупывая карман. В кармане лежала коробочка с золотым кулоном в форме сердечка, который он купил Макс ко дню рождения. Туз очень надеялся, что подарок ей понравится — он выложил за него двести пятьдесят долларов. Ничего более дорогого Туз в жизни никому не дарил.

* * *

— Я вот что хотела бы узнать… — сказала Денвер, когда они с Бобби оказались наконец в его номере в «Ключах». — Почему, э-э-э… почему твоей маме так нравится Вегас?

Прежде чем ответить, Бобби подошел к окну и несколько секунд смотрел на открывающуюся с высоты панораму города. Это зрелище никогда ему не надоедало.

— Мой дед со стороны матери построил здесь первый отель еще в сороковых, — сказал он. — Ты, кажется, уже встречалась с Джино, не так ли?

— Разве? — Денвер продолжила распаковывать сумку.

— Может быть, и нет. — Бобби обернулся и посмотрел на нее. — Значит, встретишься. Мой дед — довольно колоритный персонаж. Когда-то он знал Мейера Лански, Джейка-Малыша, Счастливчика Лаки Лючиано и других известных гангстеров. В те времена эти крутые парни управляли здесь всем — и Джино тоже. Кстати, Лаки он назвал в честь Счастливчика Лючиано. Так сказать, в знак уважения.

Денвер так удивилась, что перестала распаковывать сумку.

— Не может быть!

— Я понимаю, это звучит немного… дико. И тем не менее это правда. Такие тогда были нравы.

— Ладно, продолжай.

— Джино занимался в Вегасе гостиничным бизнесом, а когда несколько десятилетий спустя ему пришлось срочно уехать за границу из-за обвинения в уклонении от уплаты налогов, Лаки возглавила его дело. Джино не успел достроить один из своих отелей, и она сделала это вместо него. Тогда ей было лет двадцать с небольшим.

— Круто.

— Вообще-то, это действительно было непросто, но мама справилась. Ее называли «Железная Лаки», представляешь? — Он усмехнулся. — Ходят слухи, что однажды она чуть не отрезала член одному парню, который обещал финансировать строительство дедовского отеля, но потом то ли передумал, то ли пожалел денег. Лаки прокралась к нему в спальню и с ножом в руке потребовала выполнить свои обязательства.

— И чем все кончилось? — Денвер помимо своей воли заинтересовалась.

— А ты как думаешь?..

Она пожала плечами. Рассказ Бобби вызывал в ее душе противоречивые чувства. Денвер всегда восхищалась сильными, решительными женщинами, но Лаки Сантанджело, похоже, не знала и не хотела знать никаких границ.

— Ну а ты, Бобби? — спросила она после небольшой паузы. — Как ты себя чувствовал, когда потерял отца?

— Я его почти не помню — я тогда был слишком мал.

— А Лаки? Она была тебе хорошей матерью?

— К чему все эти вопросы, госпожа обер-прокурор? — усмехнулся Бобби. — Я чувствую себя как в зале суда, на возвышении для опроса свидетелей.

— Не хочешь — не отвечай. Просто я… Просто мне хотелось побольше узнать о твоих родственниках, прежде чем я встречусь с ними лицом к лицу.

— Лаки есть Лаки… — Бобби пожал плечами и шагнул к Денвер. — А насчет того, какой она была матерью… Я жив, здоров и процветаю, и все благодаря ей. Ну, хватит вопросов, детка, нам пора идти. Тебя ждет сюрприз, ты не забыла?

— Какой сюрприз?

— Если я скажу тебе сейчас, — засмеялся Бобби, — никакого сюрприза не будет.

— Ну, если ты так ставишь вопрос…

И внезапно Денвер поняла, что он очень ловко увел разговор в сторону. Похоже, никаких новых откровений о Лаки она не услышит. Почему-то Бобби решил больше не развивать эту тему.

* * *

После того как дверь за Арманом закрылась, в конференц-зале установилась напряженная тишина. Джеффри не сомневался, что у Лаки найдется немало нелицеприятных слов в его адрес, но она молчала. Он попытался было извиниться, но Лаки прервала его нетерпеливым движением руки.

— Забудь, — сказала она. — Мы все совершаем ошибки.

Она старалась казаться спокойной, но внутри у нее все кипело. Арман Джордан принадлежал именно к тому типу мужчин, которых она не выносила. Самовлюбленный эгоист, женоненавистник, шовинист с членом вместо мозгов и… словом, порядочная свинья. Неужели Джеффри и вправду думал, что она будет вести переговоры с таким типом? Похоже, ее юрисконсульт не так умен, как она считала, а может быть, это развод повлиял на его мыслительные способности. Как бы там ни было, никаких дел с мистером Джорданом Лаки иметь не хотела.

— Дэнни, — обратилась она к помощнику, — позвони в службу размещения и скажи, пусть под любым предлогом выставят мистера Джордана из «Ключей» как можно скорее. Мне плевать, как они это сделают, главное, чтобы этот субъект съехал. Я хочу, чтобы и духа его не было в моем отеле. Понятно?

— Хорошо, миссис Сантанджело, — с готовностью кивнул Дэнни. — Я обо всем позабочусь.

— Когда закончишь, собери мне все, что только возможно, об этом Армане Джордане. Мне нужна полная информация, включая слухи и сплетни, — добавила Лаки и повернулась к Джеффри: — Вообще-то, мне следовало заглянуть в его досье еще до переговоров…

Под ее взглядом Джеффри почувствовал себя крайне неуютно. Он знал, что подвел Лаки, и виноват в этом был только он сам.

— Компания «Джордан девелопментс» считается крайне надежной… у нее очень высокий рейтинг… — пробубнил он. — Арман Джордан входит в список «Форбса». Я бы не предлагал вам с ним встретиться, если бы…

— Понятно. — Лаки была не расположена выслушивать его неловкие оправдания. — Но впредь имей в виду: я должна знать, с кем мне предстоит иметь дело. Особенно если эти люди пытаются мне угрожать.

— Честное слово, миссис Сантанджело, я и представить не мог, что…

— Ладно, проехали. — Лаки встала. Ее красивое лицо было бесстрастным, и только глаза выдавали крайнюю степень раздражения. — Идемте. Нам пора на собрание — не годится заставлять акционеров ждать.

Дэнни торопливо выключил свой ноутбук и потрусил следом за Лаки и Джеффри. Интересно, думал он на ходу, как ей удается держать себя в руках? На месте Лаки он бы расцарапал Джеффри все лицо или отвесил такую пощечину, что в Лос-Анджелесе было бы слышно.

«Пощечина… — думал он мечтательно. — Одна из тех старомодных штучек, которые можно увидеть теперь только в старых фильмах с Бетт Дэвис, Авой Гарднер и Джоан Кроуфорд…» Все эти фильмы Дэнни регулярно брал в прокате и с наслаждением просматривал. От одних только туалетов великих актрис у него захватывало дух.

— Дэнни, — резко сказала Лаки, оборачиваясь к нему, — ты куда? Кажется, ты обещал позаботиться о том, чтобы эту усатую задницу вышвырнули из моего отеля. Займись этим немедленно, и кстати, предупреди Джеррода, чтобы впредь мистера Джордана не пускали и на порог. Comprende?

— Уже бегу, миссис Сантанджело. — Дэнни с готовностью кивнул. — Но… разве я не нужен вам на собрании акционеров?

— Пришли туда кого-нибудь из младших секретарей.

— Вы уверены? — разочарованно протянул Дэнни. Он терпеть не мог пропускать важные события.

— Уверена, — отрезала Лаки. — И не забудь, что в пять приезжает Ленни. Как только он появится, пусть ему передадут, что я жду его в наших апартаментах. А когда он туда поднимется, пусть нас не беспокоят ни при каких обстоятельствах. Все понятно?

— Так точно, босс. — Дэнни шутливо взял под козырек.

— Бобби и Макс скажи, что мы увидимся за завтраком. И проследи, чтобы сегодня ни они, ни их друзья ни в чем не нуждались. Расходы я оплачу.

Дэнни снова кивнул. Он все отлично понял. Каждый раз, когда Ленни появлялся в отеле, Лаки выкраивала из своего невероятно насыщенного расписания несколько часов, чтобы побыть с мужем наедине. И это, как казалось Дэнни, было той главной причиной, делавшей их брак таким прочным и счастливым.

Никто и ничто, считала Лаки, не должно становиться между ней и ее любимым мужчиной.

Глава 29

Арман рвал и метал. До сих пор с ним еще никто — никто! — так не разговаривал. И тем более женщина. Неудивительно, что он был в ярости, от которой, казалось, раскалывается голова. Перед глазами Армана плавали багровые пятна, а к горлу подкатывала тошнота. О, с каким наслаждением он своими собственными руками разорвал бы эту наглую бабу на части!

Едва покинув конференц-зал, Арман обрушился на Фуада с бранью, словно тот был виноват в том, что переговоры ни к чему не привели.

— Я в рот имел эту поганую суку! — вопил он так громко, что на лбу его надулись синеватые вены. — И я в зад имел твоего отца, ублюдок! Свинья с ушами!

Фуад не знал точно, к кому относятся последние слова — к нему или к Лаки. Впрочем, это не имело значения. Он знал, что расстанется с Арманом, как только приведет в порядок свои дела, и не собирался менять решение. С него довольно. Скорей бы только вернуться в Нью-Йорк, а там — прощайте, мистер Джордан!..

Вот почему он ухитрился остаться спокойным под градом сыпавшихся на него ругательств и оскорблений и даже осмеливался возражать боссу. Разве он не предупреждал, что «Ключи» не продаются? На переговорах настоял сам Арман. Прочел ли босс досье на Лаки, которое собрали Фуад и его помощники? Не прочел, иначе бы он понял, что перед ним — не обычная женщина, которую можно запугать или соблазнить большими деньгами. Лаки Сантанджело была сродни природному катаклизму: она обладала огромной властью и влиянием и к тому же умела быть по-настоящему опасной — чтобы убедиться в этом, достаточно было ознакомиться всего с несколькими эпизодами из ее богатого событиями прошлого. Умная, сильная, волевая, она производила впечатление человека, способного добиться всего, чего только пожелает. Кроме того, Лаки была очень красива. На Фуада, во всяком случае, ее внешний вид и умение держаться произвели неизгладимое впечатление.

— Что будем делать дальше? — спросил он, когда Арман перестал наконец орать и сыпать проклятиями. — Может, заказать билеты до Нью-Йорка?

— Билеты? — прорычал Арман, сжимая кулаки. — Зачем? Ты думаешь, я сдался? Думаешь, я уеду, не получив того, что хочу?!

Фуад слегка пожал плечами. Он не понимал, почему Арман продолжает считать, будто сумеет завладеть отелем, который, как ему недвусмысленно указали, не будет продан ни при каких обстоятельствах. Как опытный бизнесмен, босс должен был уже догадаться, что ни дипломатические ухищрения, ни самые щедрые финансовые посулы не помогут ему добиться своего — особенно после открытого столкновения с Лаки. Арман наверняка это понимал, но продолжал вести себя словно избалованный ребенок, требующий достать ему луну с неба. Как можно уважать такого человека? Лаки Сантанджело и ее юрисконсульт наверняка смеются над ними за закрытыми дверями конференц-зала. Арман превратил переговоры в фарс, а заодно и сделал предметом насмешек и себя, и «Джордан девелопментс».

— Она не продаст свой любимый отель, Арман, — терпеливо повторил Фуад. — Ты же сам слышал — «Ключи» не продаются.

— Да пошла она… куда подальше! — прошипел Арман. — Мне нужен этот отель, так что заруби себе на носу: мы никуда не уедем, пока «Ключи» не будут моими.

* * *

Сидя у бассейна в отеле «Кавендиш», Пегги наслаждалась неспешным завтраком. С утра она позвонила сыну, чтобы спросить, не хочет ли он к ней присоединиться, но ни мобильный Армана, ни телефон в его номере не отвечали. Пегги, впрочем, не особенно расстраивалась. Она была уверена, что ею наверняка кто-нибудь заинтересуется. Кто-нибудь да клюнет на привлекательную женщину в широкой соломенной шляпе и в темных очках от «Шанель», которая сидит за столиком в одиночестве. Сейчас, правда, было еще рановато — возле бассейна появлялись только парочки и семьи с детьми. Холостяки и серьезные искатели приключений подтянутся позднее, но Пегги могла и подождать.

Заметив за ближайшим столиком мужчину в пестрой гавайской рубашке, который не мог оторвать от нее похотливого взгляда, Пегги только усмехнулась. Запах секса она чувствовала за милю, но в данном случае все перспективы намертво перекрывались наличием жены, которая сидела к ней спиной. Кресло из тонких металлических трубок прогибалось чуть не до земли — комплекцией женщина напоминала бегемота. «В другой раз, красавчик, — мысленно ответила Пегги на безмолвный призыв. — Когда ты приедешь в Вегас один. Или овдовеешь».

Тут она снова улыбнулась. С каждым часом Вегас нравился ей все больше и больше. Попав сюда, Пегги словно вернулась в собственную юность — в те роскошные времена, когда она была самой желанной и самой востребованной девушкой в городе. Ее фигура и ярко-рыжие волосы произвели в тогдашнем Вегасе настоящий фурор. Мужчины ходили за ней табунами, оспаривая друг у друга право хотя бы прикоснуться к ее гладкой белой коже или погладить идеальной формы колено. Да, тогда многие подпали под ее чары, и теперь Пегги вспоминала об этом с удовольствием.

Неожиданная встреча с Джино Сантанджело потрясла ее. Она считала, что он давно умер, но он был жив и выглядел очень даже неплохо, хотя сейчас ему должно было быть… Пегги быстро подсчитала в уме: если в ту ночь, когда они были вместе, ему уже было около пятидесяти, значит… Да, сейчас ему за девяносто, но сохранился Джино просто на диво хорошо. Интересно было бы знать, что стало с той яростной сексуальной энергией, которой он поразил ее в их единственную ночь? Исчезла ли она с возрастом или что-то осталось?..

Тогда Пегги было всего восемнадцать, однако она считала себя весьма искушенной в вопросах секса. Но Джино Сантанджело нисколько не походил на ее предыдущих любовников. Он продемонстрировал ей, что такое настоящий секс — секс с большой буквы.

* * *

Лас-Вегас, 1968

Пегги Линдквист и Джо Пискарелли были потрясающей парой. Она — редкая красавица, он тоже не подкачал. Узкобедрый, широкоплечий, с тонкими чертами смуглого лица, Джо напоминал молодую кинозвезду в роли классического гангстера. Собственно говоря, он и был гангстером — в городе Джо пользовался авторитетом человека ловкого, удачливого и безжалостного. К несчастью, отношения между ними оставляли желать лучшего из-за вспышек ревности, причем с обеих сторон. Джо было чуть за тридцать, и он, разумеется, время даром не терял, поэтому куда бы они с Пегги ни отправились, повсюду натыкались на его бывших девушек — «одноразовых», «двухразовых» и прочих. Сама Пегги утверждала, что до Джо она встречалась только с одним человеком — со своим школьным бойфрендом. Это, разумеется, была ложь, но, поскольку в Вегасе Пегги появилась недавно, Джо не мог уличить ее в обмане.

Они ссорились и орали друг на друга, как дикие коты. Примирение сопровождалось столь же неистовым соитием, причем оба делали вид, будто исполняют заглавные роли в порнофильме.

Такова была устоявшаяся рутина их отношений.

Единственное, чего Пегги боялась, так это неконтролируемых вспышек гнева Джо — гнева, который он даже не пытался сдерживать. Разозлить его мог любой пустяк. В такие дни она предпочитала ночевать у подруг. На следующее утро Джо неизменно приезжал за ней, и на какое-то время вновь воцарялось спокойствие, однако подруги в один голос предупреждали Пегги: подобная несдержанность рано или поздно перейдет в рукоприкладство.

Она долго не верила, что Джо может ее ударить, но однажды это случилось. Джо, разозлившись по какому-то ничтожному поводу, толкнул ее с такой силой, что она пролетела через всю комнату, больно ударившись о стену спиной и затылком. Вся в слезах и соплях, Пегги в панике помчалась к своей подруге Веронике.

Вероника — стройная чернокожая красотка, танцевавшая в шоу «Фоли Берже» в «Тропикане», как раз собиралась на эксклюзивную вечеринку в «Цезарс-палас». Она велела Пегги умыться и привести себя в порядок, намереваясь взять ее с собой. Пегги отказывалась до тех пор, пока Вероника не шепнула ей по секрету, что на вечеринке, возможно, появится сам Синатра.

Фрэнк Синатра был хрустальной мечтой каждой вегасской девчонки.

Пегги сразу передумала, и обе девушки, разодетые в пух и прах, поспешили в «Цезарс-палас».

К сожалению, Синатра так и не приехал, зато там был Джино Сантанджело, который уже тогда был в Лас-Вегасе легендарной фигурой. Увидев его, Пегги включила очарование на полную мощность, хотя тогда она даже представить себе не могла, какое неземное блаженство ее ожидает. Джино не просто так прозвали Тараном.

После нескольких минут разговора гангстер пригласил ее наверх, в свой роскошный номер. Там он спросил, настоящие ли у нее груди, после чего начал медленно, со вкусом раздевать, пока на Пегги не осталось ничего, кроме туфель на высоченных шпильках.

Она стояла перед ним нагишом, но стыдно ей не было. Стесняться Пегги давно отвыкла — не зря она каждый вечер выступала на сцене в более чем откровенном наряде.

Ее нагота привела Джино в восторг. Некоторое время он не спеша ласкал ее самые интимные уголки, а когда она была готова — отнес на руках в спальню. Там Джино уложил Пегги на кровать, развел ей колени и начал медленно, уверенно погружаться в нее, пока она не пришла в полное неистовство. Она умоляла его трахнуть ее поскорее, но Джино не стал торопиться. Он пустил в ход язык, и Пегги корчилась от страсти, пока не наступила первая разрядка. О Джо Пискарелли она давно забыла.

А Джино все выжидал, отчего ее возбуждение приняло характер лихорадочного. В какой-то момент он заставил Пегги подняться с кровати и отвел в душ. Там Джино стал медленно намыливать ее трепещущее тело, ухитрившись еще раз довести Пегги до оргазма.

Затем они снова вернулись в спальню, и там Джино занимался с ней любовью на протяжении, как ей показалось, еще нескольких часов. Только на рассвете он отослал Пегги домой в собственной машине с шофером. С тех пор она больше его не видела.

До вчерашнего дня.

* * *

Одна мысль не давала Пегги покоя. Сорок с лишним лет она старательно отворачивалась от некоего факта, но в глубине души он продолжал ее тревожить.

В 1968 году Пегги в течение одной недели переспала с Джо Пискарелли, Джино Сантанджело и эмиром Амином Мохаммадом Джорданом. А еще месяц спустя она обнаружила, что беременна.

Кто же из троих мужчин был настоящим отцом Армана?

Джо Пискарелли, ее дружок-гангстер?

Или великолепный Джино-Таран?

А может, все-таки ее царственный супруг?

Настала пора выяснить этот вопрос.

Глава 30

Собрание акционеров должно было вот-вот начаться, и Лаки вздохнула с облегчением. После сумасшедшего, нервного утра она была рада очутиться среди людей, большинство из которых были ее близкими друзьями. При мысли об этом у нее сразу поднялось настроение.

Заметив Алекса Вудса, который пил в уголке кофе, Лаки направилась прямо к нему.

— Спасибо, что приехал, — негромко сказала она, опуская руку ему на плечо. — Честно говоря, я сомневалась и теперь очень, очень рада.

— Ты действительно думаешь, я мог пропустить день рождения маленькой Макс? — спросил Алекс, глядя на нее в упор.

— С твоей стороны это была настоящая жертва, Алекс. Я же знаю, как ты занят.

— Ах, все на свете суета, если речь идет о… — Он окинул ее еще одним довольно красноречивым взглядом, который говорил: «Нам могло бы быть очень хорошо вместе, если бы ты так не цеплялась за своего дурацкого мужа».

— Но твоя работа…

— Для тебя, Лаки, я всегда свободен, — ответил Алекс, не отводя глаз от ее лица.

— О’кей, о’кей, — поспешно сказала она, пытаясь несколько разрядить ситуацию, которая очень быстро становилась неловкой. — Только давай не будем забивать себе головы, гм-м… глупыми фантазиями.

Не отвечая, Алекс достал из кармана пачку сигарет, собираясь закурить.

— Здесь не курят, — предупредила Лаки.

— Ты что, шутишь? — Его лицо выражало недоумение.

— Ради меня, Алекс. Я бросила и не хочу, чтобы ты меня искушал…

— Не хочешь?

— Нет.

Алекс спрятал сигарету обратно в пачку.

— Кстати, когда приезжает счастливый супруг? — осведомился он.

— Ты спрашивал об этом еще в Лос-Анджелесе.

— Что, нельзя спросить еще раз?

— Перестань, Алекс, — сказала Лаки чуть резче, чем собиралась. — Я же знаю, к чему ты подбираешься.

— Ни «к чему», а «к кому».

Она в комическом отчаянии возвела глаза к потолку.

— Ну почему ты не привез с собой подружку?

— Зачем мне подружка?

— Затем… — передразнила Лаки. — Я знаю, молоденькие горячие штучки так и вьются вокруг тебя. Если бы ты захватил одну из них с собой, тебе было бы чем заняться, да и у Ленни не сложилось бы впечатления, будто ты продолжаешь за мной волочиться.

— Ага, теперь понял… — Алекс слегка прищурился. — Вот, значит, как ты обо мне думаешь.

— Я не думаю, я знаю.

Алекс сардонически усмехнулся.

— Я рад, что твое эго еще не почило в бозе. Напротив, оно, похоже, неплохо себя чувствует… в стране фантазий.

— Хватит, Алекс. — Лаки поморщилась. — Повторяю вопрос: почему бы тебе не сделать всем нам большое одолжение и не послать за одной из твоих многочисленных женщин?

— А смысл?

— Смысл в том, что мне вовсе не хочется стать свидетельницей очередного столкновения между тобой и Ленни… который по чистой случайности прилетает сегодня во второй половине дня, о чем я тебе уже говорила.

— Иди на хер, Сантанджело…

— Только не на твой, Вудс! — отрезала она.

— Ого! — пожаловался Алекс в пространство. — По-моему, один из нас не умеет держать себя в руках.

— И я точно знаю — кто, — парировала Лаки.

Прежде чем Алекс нашелся что ответить, к ним подошел Джино.

— Хотел бы я знать, почему вы двое постоянно собачитесь, — насмешливо проговорил он. — Стоит вам встретиться, как вы тут же вцепляетесь друг другу в глотки.

— Здесь кое-кому кажется, что я похожа на японку или китаянку, — протянула Лаки.

— Ага, понял. — Джино сухо рассмеялся. — Алекс неровно дышит к желтома…

— Стоп! — перебила Лаки. Она прекрасно поняла, какое неполиткорректное слово Джино собирался произнести.

— Пусть скажет! — Алекс тоже усмехнулся. — Джино старый, ему можно.

— Это кого ты назвал старым? — проворчал Джино. — Нужно настоящее мужество, чтобы дожить до моих лет и при этом не превратиться в овощ, который ходит под себя.

— Я понимаю, Джино, и преклоняюсь перед тобой, — напыщенно сказал Алекс. — Ты — мой идеал. Я хочу быть таким же, как ты, когда вырасту.

— Кукушка хвалит петуха… — вздохнула Лаки. — Ступайте подрочьте друг другу, только не здесь.

— Все-таки она твоя дочь, Джино, — заметил Алекс.

— Угу, — согласился тот и снова ухмыльнулся. — Она заменяет мне сына, которого у меня никогда не было.

— У тебя был сын, — напомнила Лаки. — И то, что он был геем, не дает тебе права относиться к нему с пренебрежением.

— Послушай, дочка, я ничего такого…

— Знаете что? Идите-ка вы оба!.. — беззлобно выругалась Лаки и покачала головой. — Вам, между прочим, уже немало лет, а ведете себя как мальчишки. Вот и отправляйтесь обратно в песочницу, пока я вам задницы не надрала.

— Эй! — возмутился Джино. — Как ты разговариваешь со старшими, девчонка?!

Лаки снова покачала головой. Все-таки возраст давал себя знать — по временам иметь дело с Джино было трудновато: он то вел себя как капризный ребенок, то впадал в стариковское упрямство.

— Где, черт возьми, Пейдж? — спросила Лаки. — Разве она не должна за тобой присматривать?

— Когда мне понадобится, чтобы за мной присматривали, я тебя извещу, — едко сказал Джино. — В письменной форме, и печать приложу. Да, мне уже трудновато подниматься по лестницам пешком, но я еще не сдох. Что касается этой вертихвостки Пейдж, то она отправилась в «Кавендиш». Ей надо почистить перышки, а там какой-то особенный салон…

— А чем ей не нравятся мои косметические салоны? — оскорбилась Лаки.

— Не знаю. Кто вас, баб, разберет?.. — Джино пожал плечами. — Она говорила, вроде у нее там мастер знакомый.

— О’кей, я поняла. Ладно, мальчики, по местам. Сейчас начинаем…

Собрание действительно началось через считаные минуты и прошло очень хорошо. Акционеры остались довольны тем, как функционирует отель. Несмотря на кризис и общий спад в экономике, «Ключи» были полны почти под завязку, в казино — особенно по выходным — яблоку было негде упасть, а на приобретение апартаментов в жилом комплексе выстроилась целая очередь желающих, хотя самая скромная квартирка там стоила не один миллион долларов.

Примерно в середине собрания в зале появилась Винус. Ее встретили аплодисментами — звезда буквально заворожила присутствующих своими улыбками и красотой. Впрочем, Винус всегда умела привлечь к себе внимание.

После собрания состоялся фуршет, во время которого Лаки удачно избежала еще одного тет-а — тет с Алексом. Общение с ним доставляло ей удовольствие отнюдь не всегда. Хоть бы он женился, что ли, или, на худой конец, снова завел себе более или менее постоянную подружку. Алекс Вудс без присмотра — явление непредсказуемое и опасное. К сожалению, Лаки понимала, что их связывает нечто достаточно глубокое и серьезное. И если бы Ленни не было…

«Нет! — мысленно приказала себе Лаки. — Даже не думай!»

* * *

Хорхе не играл в азартные игры. Винус — играла, а после посещения собрания акционеров, на котором ей пришлось просидеть целых двадцать пять минут, ей захотелось слегка расслабиться. Рулетка всегда поднимала Винус настроение, особенно если она выигрывала.

Оказавшись в казино «Ключей», Хорхе впал в некое подобие ступора. Подобной вакханалии роскоши и расточительства он никогда не видел. Толпа прекрасно одетых мужчин и женщин швыряла на столы огромные суммы, чуть слышно звенели хрустальные люстры, а между клиентами сновали симпатичные официанты и официантки, разносящие подносы с напитками.

Глядя на все это, Хорхе невольно замечтался о том, как было бы хорошо получить работу в подобном заведении. Он был достаточно умен, чтобы понимать: его связь с Винус долго не продлится. Для него она была чересчур знаменита и, если говорить откровенно, слишком стара, хотя в свои сорок лет с хвостиком звезда по-прежнему находилась в отличной форме — ее безупречным телом можно было любоваться бесконечно, а крепким мускулам позавидовал бы и профессиональный атлет. Всего пару часов назад Винус едва не задушила его, слишком сильно сжав бедра, когда он пытался довести ее до оргазма при помощи языка. Захлебнувшись ее соками, Хорхе был вынужден по-борцовски замолотить ладонью по простыне, прося пощады — ни крикнуть, ни сказать что-то он все равно не мог.

Да, в постели им было хорошо, но рано или поздно он ей все равно надоест — и что тогда? Возвращаться в Лос-Анджелес, к старой антрепренерше, которую ему пришлось ублажать целую неделю только ради того, чтобы попасть на приличную фотосессию?

Нет, не затем Хорхе бежал из Рио, где он родился и вырос, чтобы стать игрушкой сексуально озабоченных американских женщин. Они используют его, а значит, он будет использовать их. Та же Винус могла многое для него сделать, нужно только знать, как попросить.

Тем временем Винус в сопровождении двух телохранителей обходила казино, решая, за которым из игровых столов ей остановиться. Вскоре вокруг звезды начала собираться толпа, и телохранителям приходилось трудиться в поте лица. Интересно, задумался Хорхе, каково это — быть знаменитым?

И он твердо решил про себя, что когда-нибудь он непременно это узнает.

* * *

— Помнишь, как одна девка наградила тебя мандавошками и тебе пришлось состряпать какую-то дерьмовую историю, чтобы объяснить это Винус? — спросил Кевин и хрипло расхохотался. — Прикольные были времена, дружище! Золотые деньки!

— Для тебя — может быть, — отозвался Билли, через силу улыбнувшись. — Мне пришлось сказать Винус, что я подцепил эту дрянь в общественном туалете, но, по-моему, она мне не поверила.

Кев снова зафыркал.

— А все равно тогда было клевое время. Мы были моложе и могли позволить себе оттягиваться на полную.

Приятели только-только остановились в отдельной вилле на территории отеля «Кавендиш», а Кевину уже не терпелось попасть в казино. Правда, одному идти туда ему было несподручно, и он подбивал Билли сходить, бросить кости «на удачу».

— Мне нужно сделать пару важных звонков, — ответил ему приятель, доставая из кармана несколько сотенных бумажек. — Вот, возьми, поставь их за меня на счастливую семерку и постарайся сделать так, чтобы я остался в выигрыше.

— Что-то я не припомню, когда это ты оставался в проигрыше, — проворчал Кевин, ловко хватая деньги и направляясь к двери. — Ладно, подходи в казино, я буду ждать.

— Мне понадобится всего минут десять-пятнадцать, — уверил его Билли. — Потом я присоединюсь к тебе. Главное, не забудь: мой счастливый номер — семерка.

Когда Кев ушел, Билли еще примерно с минуту расхаживал по ковру в гостиной, потом быстро набрал номер мобильного Макс. Ответа не было. Билли уже собирался оставить сообщение, но потом передумал. Лучше поговорить с ней самому, решил он.

Как ни странно, Билли даже немного волновался, не зная, что скажет ему Макс. Обрадуется ли она, услышав его голос? Оценит ли, что он приехал в Вегас ради нее? Или, наоборот, пошлет куда подальше?

Чтобы узнать это, ему оставалось только ждать.

Глава 31

Фрэнки и Куки лежали рядом на кровати и по очереди затягивались косяком с «травкой».

— Слушай, тебе никогда не хотелось убрать эти твои… дреды? — внезапно спросил Фрэнки. — Ну там, состричь или расплести? А?..

— Что-что?! — отозвалась Куки, испуганно хватаясь за свои «карибские афрокосички», которые она считала неотъемлемой частью своего «фирменного» стиля. — Вообще-то, мне еще никто никогда…

— Я просто подумал, может, ты захочешь немного подправить свой образ, — пояснил Фрэнки. — Сделать его немного, гм-м… поженственней, что ли.

— Ты говоришь совсем как мой папец, — заявила Куки, глубоко затягиваясь сигаретой. — Мне мои дреды нравятся. Без них я буду похожа на всех остальных лос-анджелесских девчонок. Кому это нужно? Только не мне.

— Ты? Ты никогда не будешь похожа ни на кого, — заявил Фрэнки со всей убедительностью, на какую был способен. — Ты — уникальная. Другой такой просто нет.

— А почему ты вообще заговорил о моей прическе? — осведомилась она, думая, что для такого пожилого чувака Фрэнки на редкость прикольный парень. Он неплохо показал себя в постели, у него всегда была при себе наркота, с ним не стыдно было показаться на людях. Наконец, с ним было просто весело. В этом отношении Фрэнки выгодно отличался от занудного бойфренда Макс, который вечно поучал Куки, как она должна себя вести. И конечно, Фрэнки нисколько не напоминал Гарри, который хотя и был лучшим другом Куки, по временам держался так странно, что ей хотелось сказать: «Ладно, пусть ты гей, но хотя бы веди себя по-человечески!»

— Потому что каждый раз, когда ты делаешь мне минет, твои дреды натирают мне яйца, — ответил Фрэнки, выпуская к потолку тонкую струйку дыма. — Они у тебя слишком жесткие.

Куки хихикнула.

— Не бойся, твоим драгоценным cojones это не повредит. Я бы, во всяком случае, этого не хотела.

— Не хотела? Интересно знать, почему?

— Потому что без них у тебя член не будет стоять.

— Тебе, я вижу, очень нравится произносить всякие такие словечки. Смотри, придется промыть тебе рот с…

— …Спермой! — прыснула Куки и, перекатившись, уселась на него верхом. — Ладно, колись, кто тебе так нравится и на кого я должна стать похожа?

— На Джанет Джексон в ее лучшие годы, — тотчас ответил Фрэнки и подмигнул. — Ты такая же красивая, как она.

Куки снова захихикала и отобрала у него косяк.

— Я стройнее Джексон, и сиськи у меня лучше, — заявила она без тени сомнения.

— Э-э… — запротестовал Фрэнки и столкнул Куки с себя. — Не можешь же ты не признать, что у Джексон не буфера, а просто динамит. На финале Суперкубка их видела вся страна.

— А у меня, значит, не динамит? — сказала Куки и надулась.

— У тебя сиськи тоже что надо. Настоящие сиськи-баунти…

— Чего-о — о? Откуда ты взял это выражение?

— Кажется, у Мела Гибсона.

— В жопу Гибсона. И потом, его фильм назывался просто «Баунти».

— Да какая тебе разница?

— Большая.

— Знаешь, Баунти, у меня идея…

— Какая?

— Почему бы тебе не сделать мне еще один минет и не заткнуться?

Куки с готовностью кивнула. Она была очень рада, что Фрэнки обращается с ней как со взрослой.

* * *

Сюрприз Бобби оказался ни много ни мало — частной яхтой, стоявшей на озере Мид. На борту был накрыт изысканный ланч, а обслуживал их вышколенный официант. Денвер могла прекрасно обойтись и без ланча, и без официанта, но она ничего не сказала, не желая обижать Бобби. В конце концов, он ведь хотел как лучше, к тому же с его стороны это было проявлением заботы.

И все же Денвер не могла полностью расслабиться и время от времени украдкой поглядывала на экран своего мобильника, ожидая новостей из Лос-Анджелеса. То, что в пятницу она взяла отгул, вряд ли могло способствовать стремительному карьерному росту, но Бобби проявил такую настойчивость, что Денвер уступила. Кроме того, не все ли равно, если она переходит в Отдел по борьбе с наркотиками? Последнее свое дело с вороватой звездой она выиграла и к тому же удачно увернулась от сексуально озабоченного босса, а уже в понедельник ей предстоит начать жизнь с новой страницы.

Так какого черта она пялится на экран телефона?

— Что это ты делаешь? — спросил Бобби, заглядывая ей через плечо.

— Просто проверяю, вдруг что-нибудь на работе…

— Нет, — твердо сказал он.

— Что — нет?

— Никакой работы в отпуске, Ден.

— Я вовсе не в отпуске, это просто уик-энд…

— Наш первый уик-энд вдвоем в Вегасе, — напомнил Бобби, целуя ее в шею.

— О’кей, — согласилась Денвер и выключила телефон. — Как прикажет мой господин.

— Но-но! — рассмеялся Бобби. — Нечего делать из меня деспота и тирана. Я не настолько плох.

— До тирана ты еще не дорос, но командовать уже любишь.

— Мне просто хотелось подарить тебе романтический ланч на яхте.

— Извини. Ты прав, конечно… — Денвер вздохнула. — Я оставлю работу на потом.

— А ты не подумала, что потом тебя могут ждать другие сюрпризы?

— Вот как? — насторожилась Денвер. — А какие?

— Потерпи, и увидишь.

* * *

— Однажды я выступала на стадионе «Маракана» в Рио, — сообщила Винус Хорхе, который массировал ей икры после похода в казино. Там она играла в рулетку и в блек-джек, выиграла больше двадцати пяти тысяч долларов и была в отличном расположении духа. — Только представь, десятки тысяч человек смотрели на меня одну! Это был фантастический вечер. В моей жизни это одно из самых памятных событий.

— О, «Маракана», да… — пробормотал Хорхе. Он говорил по-английски гораздо лучше, чем думала Винус, а понимал почти все, но скрывал это. Пусть она считает, что ему еще только предстоит овладеть этим языком. Так, считал Хорхе, будет лучше. Еще он скрыл, что в десятилетнем возрасте тайком пробрался с приятелями на знаменитый стадион, чтобы увидеть ее выступление. До сих пор Хорхе помнил, какой силы эрекция возникла у него, когда он увидел знаменитую на весь мир поп-диву.

Детство Хорхе прошло в двухкомнатной развалюхе, где он жил со своими семью братьями и сестрами, а также с матерью, которая работала только во время знаменитого карнавала. Отец бросил их уже довольно давно, так что заботиться о себе Хорхе пришлось самому. С восьми лет он начал воровать — главным образом у приезжающих в Рио туристов, а с четырнадцати — грабить тех же туристов и трахать за деньги богатых туристок, попутно совершенствуя свои познания в английском языке. Как только у него скопилось достаточно американских долларов, Хорхе выправил паспорт и купил билет в один конец до Лос-Анджелеса. Остатка денег хватило ненадолго, но амбиции никуда не девались.

И тут ему подвернулась Винус. Хорхе было только девятнадцать (Винус думала, что — двадцать), но опыт жизни на улицах подсказывал ему, что эта роскошная платиновая блондинка — его шанс добиться успеха. Как именно он должен действовать, Хорхе пока не решил. Одно он знал твердо: ему необходимо сделать что-то, чтобы укрепить их связь.

Для этого у него был целый уик-энд. Не так уж мало, если разобраться.

* * *

Пытаясь взять себя в руки, Макс вошла в лифт, который поднял ее на нужный этаж. Гарри и Пако задержались внизу — они зашли в аптеку, чтобы купить… Да черт их разберет, что им вдруг понадобилось, этим двум голубка́м. Впрочем, насчет Пако Макс по-прежнему не была уверена, а вот Гарри вел себя как классический влюбленный идиот. Он разве что слюни не пускал, поэтому даже смотреть на него ей было противно.

Бетти сидела на своем месте за конторкой, и Макс порывисто обняла ее.

— Куки приехала? — спросила она.

Бетти кивнула, но в ее внимательных глазах сверкнул неодобрительный огонек.

— Приехала. С новым бойфрендом.

— Я знаю. Это Фрэнки. — Макс кивнула с умным видом. — Куки повезло.

— На мой взгляд, этот парень староват для твоей подружки, — заметила Бетти. — И к тому же он очень себе на уме.

— Ну, ты же знаешь Куки!.. — рассмеялась Макс, хватая с конторки пригоршню конфет «Эм-энд-Эмс». — Пусть уж лучше у нее будет Фрэнки, чем десяток случайных знакомых, которых она будет таскать сюда каждый вечер.

— Мне никогда не нравилось, как ведет себя эта девчонка. — Бетти неодобрительно покачала головой. — Интересно, кто ее воспитывал и куда смотрят ее родители?

— Ты отлично знаешь, куда они смотрят, — нетерпеливо перебила Макс. — Я тебе уже говорила… И никто ее не воспитывал, так что имеем то, что имеем. Кстати, будь готова: Гарри тоже приволок с собой приятеля. Они вот-вот поднимутся.

Брови Бетти поползли вверх.

— Приятеля?.. Это в каком смысле?

— В хорошем, Бетти, в хорошем… — рассмеялась Макс. — Не притворяйся, тебе прекрасно известно, что Гарри — гей.

— Вот как?

— Да, вот так. И не надо меня дразнить, милая Бетти. Лучше пожалей меня, ведь завтра — мой день рождения, а я буду на нем одна. У всех моих друзей есть приятели, а у меня — нет. Здорово, да?..

— Не переживай, дорогая. Все образуется, и ты прекрасно проведешь время, — ответила Бетти, думая о Тузе, который специально приехал из своей глуши, чтобы сделать Макс сюрприз.

— Хорошо бы… И все равно спасибо, Бет. — Макс вздохнула и двинулась по коридору к своему номеру. Там она вставила магнитную карточку-ключ в замок и толкнула дверь.

— Привет! — выкрикнул Туз, бросаясь ей навстречу. — С днем рождения, Макс! С восемнадцатилетием!

Глава 32

Арман был оскорблен до глубины души. Его вышвырнули из отеля. Еще никогда с ним не случалось ничего подобного. Когда Фуад сообщил, что их выселяют, Арман сначала не поверил — он просто не представлял, что подобное может случиться на самом деле. Но когда к нему в президентский люкс явились четверо крепких охранников, чтобы сопроводить к выходу, Арман наконец осознал, что все это происходит в действительности.

Его ярости не было предела. Бороться с охранниками он не стал ввиду их численного перевеса, но в выражениях Арман не стеснялся. Он бранился на чем свет стоит, угрожал выгнать всех, как только станет владельцем отеля, и даже заставил Фуада записать фамилии охранников, посыльных, горничных и носильщиков, которые собирали его вещи, чтобы вынести следом за ним. Их он поклялся уволить без выходного пособия в самое ближайшее время и даже обеспечить каждому «волчий билет».

От Армана исходила такая плотная волна обжигающей ненависти, что Дэнни, наблюдавший за процессом с безопасного расстояния, то и дело ежился от страха. И не потому, что боялся увольнения — этот человек каким-то образом внушал ему почти мистический ужас. Казалось, будто в коридорах отеля беснуется самое настоящее чудовище, по недосмотру ангелов вырвавшееся из ада.

Фуад заранее позаботился о том, чтобы внизу Армана ждал лимузин. Он был уверен, что из отеля они сразу отправятся в аэропорт, и даже послал Пегги эсэмэску, в которой предупреждал, что в ближайшее время за ней заедут. Но у Армана были другие планы.

— Ты действительно думаешь, что после такого оскорбления я смогу вернуться в Нью-Йорк? — рявкнул он, когда Фуад смиренно поинтересовался, что они будут делать дальше. — Не надейся. Пусть другие поджимают хвост и танцуют перед этой сукой на задних лапках! Я добьюсь своего, слышишь?! Она еще пожалеет, что вообще родилась на свет.

— Но, может быть, лучше… — начал было Фуад.

— Никаких «но»!.. — Арман окончательно рассвирепел. — Я уничтожу эту Сантанджело, но прежде она сама отдаст мне отель. Ты просто дурак, Фуад, если думаешь, что я отступлюсь от своего! Особенно теперь.

«Да, — подумал Фуад. — Действительно, только дурак будет столько лет терпеть оскорбления и унизительные приказы. Но теперь — кончено. Как говорится, пора и честь знать».

— Сними для меня номер в «Кавендише», — распорядился Арман. — Мне нужно лучшее, что у них найдется. И выслушай внимательно, что́ я тебе скажу, потому что повторять я не буду… — Он сделал паузу, которая показалась Фуаду достаточно зловещей. — Мы не уедем из Вегаса до тех пор, пока я не стану официальным хозяином «Ключей». Этой шлюхе Сантанджело меня не одолеть. Если она попробует сопротивляться — тем лучше. Я сделаю так, что она умрет. Ты понял меня, Фуад? Она умрет в любом случае.

* * *

Много лет назад Пегги приняла решение: если она узнает, кто настоящий отец Армана, она ничего никому не скажет, и в первую очередь — самому Арману. В Акрамшахре его считали законным сыном эмира, и Пегги такое положение дел вполне устраивало. Если бы вдруг выяснилось, что отцом Армана был другой мужчина, последствия могли оказаться очень серьезными, и в первую очередь для нее самой. Кто знает, как поведет себя эмир? Законы Акрамшахра в отношении блудниц были весьма суровы — таких женщин публично побивали камнями; в лучшем случае уличенная в прелюбодеянии женщина могла угодить в тюрьму на несколько десятков лет.

Пегги, однако, возвращаться в Акрамшахр не собиралась. Хватит с нее восточной экзотики. Жизнь в Америке ее более чем устраивала. Вот если бы еще подцепить подходящего мужчину… Немного удачи — и она устроится так, что прочим охотницам за счастьем останется только завидовать.

Вегас в этом отношении был местом благодатным, и не беда, что ей уже за шестьдесят. В Нью-Йорке выбор был не в пример беднее. Конечно, и там попадались обеспеченные мужчины ее возраста, однако они, хотя и принимали «Виагру» горстями, предпочитали тридцатилетних, в крайнем случае — сорокалетних женщин. Нет, только в Вегасе, а точнее — в его многочисленных казино, где любили проводить время люди по-настоящему состоятельные и солидные, можно было надеяться, что кто-то из игроков по достоинству оценит рыжеволосую красавицу в самом расцвете… Нет, не молодости, конечно. Просто в расцвете.

Как говорится, умному — достаточно.

После неспешного завтрака Пегги отправилась в салон красоты, чтобы привести себя в идеальный порядок. Пока стилисты, массажисты и педикюрша хлопотали вокруг нее, Пегги гадала, как ей подобраться к Джино Сантанджело, чтобы добыть образец его ДНК. В Нью-Йорке она регулярно смотрела телесериал «Место преступления» и отлично знала, что именно ей нужно. Достаточно было найти упавший на пол волосок, обрезок ногтя или сигаретный окурок и отправить их по почте в одну из частных генетических лабораторий, широко разрекламированных в Интернете, чтобы провести необходимый анализ. Одна такая лаборатория как раз базировалась в Вегасе, а в ее рекламе говорилось, что за дополнительную плату результаты анализов можно получить в течение суток.

Идея увлекла Пегги. Она давно гадала, кто же настоящий отец Армана, и теперь ей представилась возможность это узнать.

— Вы не знаете человека по имени Джино Сантанджело? — спросила Пегги у рослой брюнетки, которая делала ей массаж лица.

Услышав этот вопрос, девушка чуть не подавилась.

— Джино Сантанджело — один из самых известных людей в городе, — ответила она, слегка понизив голос. — Он, правда, не занимает никаких официальных постов, но… вы понимаете? — Она пошевелила в воздухе блестевшими от крема пальцами. — Говорят, Джино одним из первых начал строить в Вегасе отели и казино. А его дочь совсем недавно построила рядом с нашим отелем еще один великолепный гостиничный комплекс «Ключи». В общем, Сантанджело — некоронованные короли Вегаса.

— Тише ты! — шикнула блондинка, которая делала Пегги педикюр. — Вон за тем столиком сидит жена Джино. Она специально пришла к нам, чтобы привести в порядок ногти.

— Жена Джино? — заинтересовалась Пегги, бросая быстрый взгляд в дальний угол зала. Там она увидела невысокую, подтянутую женщину с шапкой кудрявых темно-рыжих волос. Выглядела она достаточно молодо, но Пегги наметанным глазом определила, что ей где-то около шестидесяти, может, чуть больше.

Миссис Джино Сантанджело была практически ее ровесницей.

Похоже, бог подарил ей шанс, который Пегги так усиленно искала.

Теперь она наверняка сумеет докопаться до правды и выяснить, кто же был настоящим отцом ее единственного сына.

* * *

Даже оказавшись в снятой Фуадом роскошной вилле на территории отеля «Кавендиш», Арман не мог успокоиться. Стычка с Лаки Сантанджело основательно вывела его из себя. У него в голове не укладывалось, как может какая-то женщина — женщина! — обойтись с ним подобным образом и не понести за это никакого наказания. При одной только мысли о нанесенном ему оскорблении кровь Армана начинала бурлить. Сказанные Лаки слова снова и снова раздавались в его ушах, отравляя сердце черным ядом ненависти.

— В моей стране эту грязную шлюху забили бы камнями! — выкрикивал Арман, нервно вышагивая по просторной гостиной. — Принц я или не принц?! Ты слышишь меня, Фуад? Я — сын эмира, в моих жилах течет королевская кровь, а кто она?! Макаронница, отродье итальянских крестьян, которые только и делают, что хлещут вино и трахают коз. Нет, она должна быть наказана, и наказана жестоко. Я не я буду, если не покажу этой дряни, что она — ничто. Пустое место!

Фуад машинально кивал, думая о том, что его босс, похоже, окончательно слетел с катушек. Арман не контролировал себя, он потерял всякое чувство реальности. Интересно, с чего он вдруг вообразил, что стоит ему только появиться в Вегасе, и Лаки тут же продаст ему свой любимый отель? Откуда у него такие представления о собственном могуществе и влиянии?

О том, что с боссом что-то не так, Фуад начал задумываться после инцидента с Ноной Константайн. В тот раз Арман явно пошел вразнос — вообразил, будто ему все позволено, все сойдет с рук. Глубокое заблуждение, которого не позволил бы себе ни один разумный человек. Но Арман разумным уже не был; пожалуй, даже нормальным его можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. К примеру, он только что объявил себя принцем (слава Аллаху, что не Наполеоном). Разумеется, Арман был принцем, и Фуад не собирался с этим спорить; другое дело, что в Америке его титул ничего не значил, но этого босс уже не понимал — просто не желал понимать.

— Знаешь, пройдет совсем немного времени, и я стану эмиром, королем! — продолжал тем временем Арман, устремляя на Фуада горящий взгляд безумца. — Именно я, а не эти тупые ублюдки — мои старшие братья. Я буду править Акрамшахром!

— Мне казалось, ты собирался остаться в Америке, — удивился Фуад. Признание Армана его шокировало. По законам Акрамшахра, девятый сын монарха мог наследовать трон, только если его старшие братья умрут или окажутся недееспособными. Неужели он намерен их убить или отправить в тюрьму?

— Мой отец хотел бы, чтобы после него страной управлял именно я, — заявил Арман, и его глаза лихорадочно заблестели. — Я в этом уверен. А разве я могу разочаровать собственного отца? Если ты так думаешь, значит, ты — никчемный, бесполезный идиот! — Он сделал крошечную паузу. — Знаешь, Фуад, в последнее время я все чаще задумываюсь о том, чтобы от тебя избавиться.

От этих слов повеяло таким могильным холодом, что Фуад невольно вздрогнул. Он сам вырос в Акрамшахре, в семье начальника дворцовой стражи, и отлично знал, что в устах эмира слово «бесполезный» было самым страшным оскорблением, а нередко и приговором. «Бесполезные» жены, дети, слуги и служанки отправлялись в опалу или в тюрьму, а некоторых, кто вызвал особенно сильный гнев эмира, потихоньку зарезали. В устах Амина Мохаммада Джордана это слово звучало как смертоносное шипение ядовитой змеи.

Так, может быть, Арман потихоньку превращается в своего отца?

Или у него мания величия?

Действительно ли он собирался стать правителем Акрамшахра после смерти эмира?

Старшие братья Армана вряд ли согласятся на это по своей воле, а значит, в стране начнется самая настоящая гражданская война. И даже если в этой войне Арман одержит победу, народ в лице высокопоставленных чиновников и высших офицеров все равно его не примет. Пусть он родился в Акрамшахре, пусть он прожил там восемь лет, пусть он покинул свою страну не по собственному желанию — все это ровным счетом ничего не значило. Богатый и влиятельный американский миллиардер стал у себя на родине чужаком. Да и особая благосклонность отца, которой Арман в последнее время пользовался, объяснялась, как было достоверно известно Фуаду, лишь тем, что «Джордан девелопментс» через свои дочерние компании занималась легализацией личных средств эмира. В Америке это называлось отмыванием денег и в большинстве случаев сурово каралось.

— Собери мне полное досье на Лаки Сантанджело, — неожиданно приказал Арман. — Все, что найдешь. Те бумаги, которые ты мне показывал, — где они? Давай их сюда.

— Ты имеешь в виду ту папку, которую я тебе показывал, а ты не захотел смотреть? — не удержался от шпильки Фуад.

— Да. Где она? Она нужна мне сейчас. Немедленно!

— Бумаги остались в Нью-Йорке, но я распоряжусь — их перешлют сюда по электронной почте в течение пятнадцати минут.

Но Арман, похоже, его уже не слушал.

— Самодовольная американская жаба, — бормотал он. — Как эта шлюха посмела бросить мне вызов?! Ну, ничего, она дорого за это заплатит. Смерть — вот самое мягкое наказание для таких, как она.

Фуад не совсем хорошо понимал, с чего босс решил, будто Лаки Сантанджело бросала ему вызов. Она просто отказалась продать ему «Ключи», и не столько потому, что ей не понравился Арман (острая неприязнь к нему возникла у Лаки только после того, как он показал себя во всей красе), сколько потому, что она вообще не собиралась продавать свой отель. Об этом, кстати, ее нью-йоркский поверенный сообщил практически сразу, вот только Арман не пожелал ничего слушать. По-видимому, дело тут было в чем-то другом. Вероятно, Лаки случайно или намеренно задела в душе Армана какую-то чувствительную струнку, и он решил мстить.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал Фуад. — Мне необходимо распорядиться насчет досье. А тебе сейчас нужно побыть одному и как следует обо всем подумать.

— Что мне сейчас действительно нужно, так это шлюха, а лучше — две! — резко возразил Арман. — Позвони Ивонне. Скажи, они должны быть у меня немедленно.

Вот до чего дошло, подумал Фуад и невольно вздохнул. Когда-то они были почти друзьями; во всяком случае, Арман уважал своего помощника и прислушивался к его советам, а теперь все обязанности Фуада свелись к тому, чтобы заказывать для босса шлюх.

Нет, он не делал этого раньше, не станет делать и впредь.

Отойдя к столу, Фуад взял лежащий там блокнот с эмблемой отеля и написал на первой странице телефонный номер.

— Вот, — сказал он, протягивая блокнот Арману. — Будет лучше, если ты позвонишь сам.

И прежде чем босс успел возразить, Фуад быстро вышел из комнаты.

«Одно название, а не мужчина, — зло подумал о нем Арман. — И почему я до сих пор терплю этого размякшего возле своей американской жены кретина? После того как Фуад женился, мозги у него перестали работать как надо. И дети небось такие же идиоты».

В своей правоте Арман не сомневался, хотя детей Фуада он никогда не видел, да и с женой сталкивался всего один или два раза. Типичная тупая корова из Теннесси — блондинка с пышной, мягкой грудью, — она даже не показалась Арману привлекательной. Именно она, подумал он сейчас, и погубила Фуада, превратив его в кастрированного барана, не способного адекватно функционировать в жестоком мире бизнеса. Вот почему сегодняшние переговоры провалились! Лаки Сантанджело почувствовала слабость Фуада и обратила ее против них же.

Шлюха, шлюха, шлюха!

Бросившись в кресло, Арман огляделся по сторонам. Гостиная виллы не была и вполовину такой роскошной, как его президентский люкс в «Ключах». Ничего, подумал он, очень скоро все «Ключи» будут принадлежать ему, и тогда он переберется в личные апартаменты их бывшей владелицы. Это будет даже символично: пусть все видят, что для настоящего мужчины нет и не может быть ничего невозможного.

Потом Арман высыпал на столик несколько дорожек кокаина и употребил их по очереди с небольшими интервалами. Он всегда имел при себе достаточный запас наркотиков, которыми снабжал его один нью-йоркский поставщик («крупным клиентам — скидка»).

Наркотик подействовал быстро, и к тому моменту, когда из Нью-Йорка поступила информация о Лаки Сантанджело, Арман был готов править не только Акрамшахром, но и всем миром. Между тем злость и досада еще не отпустили его, Арману хотелось выместить на ком-то свое раздражение. Потянувшись к телефону, он позвонил Ивонне ле Крейн.

Бандершу его звонок не особенно обрадовал. Ей не нравилось, когда ее «сотрудниц» кидали, ведь чем меньше они зарабатывали, тем меньше были комиссионные, которые Ивонна могла положить в свою новенькую сумочку от «Прада». Она просто балдела от этой марки и приобретала все новинки, которые появлялись в каталогах. Вот почему, когда Арман Джордан потребовал прислать ему еще пару девочек, Ивонна разговаривала с ним без обычной любезности. Кто знает, что этот придурок учинит на сей раз, думала она, к тому же ей стало известно, что одна весьма важная персона наводит об Армане справки. Это не к добру, решила Ивонна, надо быть поосторожнее. Пусть лучше пострадает ее карман, чем она сама.

— Ты не заплатил моим девочкам за дополнительные услуги, — все же сказала она.

— Я не заплатил этим шлюхам за дополнительные услуги по той простой причине, что они действовали неумело и непрофессионально, — холодно парировал Арман. — Так что ты сама виновата. Не нужно брать на работу дилетанток.

— Мои девочки — лучшие в Вегасе, — возразила Ивонна, оскорбленная в лучших чувствах. — Они красивы, честны и хорошо воспитаны.

— Они просто шлюхи, — хрипло рассмеялся Арман. — Обычные грязные шлюхи!

— Если ты так считаешь, котик, — промурлыкала Ивонна, — зачем звонить мне? Попробуй обратиться к кому-нибудь другому. Прощай, дружок!

— Нет! — прорычал Арман и наклонился к стеклянному столику, чтобы вдохнуть еще одну дорожку коки. — Мне некогда искать другого агента. Пришли мне двух девок, одну из них — с большими сиськами. Плачу тридцать кусков наличными. Они должны быть у меня в шесть. Кстати, я теперь живу в «Кавендише».

Ивонна задумалась. То, что клиент вдруг оказался в другом отеле, ее насторожило. Она с самого начала не особенно доверяла Арману Джордану. Правда, Ивонна никогда не встречалась с ним лично, но в его поведении и манере разговаривать было что-то такое, что ей активно не нравилось. Девочки, которых он заказывал, когда приезжал в Вегас в предыдущие разы, жаловались (что само по себе было достаточно необычно), что, мол, этот парень то ли извращенец, то ли просто псих. Но, с другой стороны, тридцать тысяч долларов наличными тоже на дороге не валяются.

И тут Ивонне пришло в голову, что ей вовсе не обязательно посылать к Арману своих девочек. В городе хватало полулегальных эскорт-служб; правда, шлюхи там были не высший сорт, но, если Арман Джордан действительно псих, он вряд ли заметит разницу. В конце концов, девочки нужны были ему не для того, чтобы трахаться: шлюх он заказывал не для того, чтобы удовлетворять свою похоть, а чтобы тешить свое эго.

Итак, решено: она отправит к нему именно таких девчонок, каких он заслуживает.

Ивонна ле Крейн была деловой женщиной и терпеть не могла упускать из рук жирный куш.

Глава 33

Сразу после собрания акционеров Лаки немного пообщалась с Дэнни, который в подробностях живописал ей изгнание Армана Джордана из отеля.

— Он точно сдвинутый, миссис Сантанджело, помяните мои слова! — уверял Дэнни. — Натуральный псих! И откуда он только взялся на наши головы?

Дэнни собрал и распечатал все, что сумел отыскать о компании «Джордан девелопментс», но Лаки, листая толстую подборку бумаг, не обнаружила почти никакой информации о личности ее владельца. Статья в «Википедии» оказалась более чем лаконичной — даже место рождения Армана там указано не было. По-видимому, известная часть его биографии начиналась с того момента, когда он в возрасте восьми лет приехал в Америку с матерью — светской львицей по имени Пегги Линдквист, которая в скором времени повторно вышла замуж за крупного владельца инвестиционного банка и превратилась в Пегги Данн. Но кто был ее первым мужем и отцом Армана? О том, что у Армана есть или была жена, в энциклопедии тоже не упоминалось. О братьях, сестрах, других родственниках, любовницах — нигде тоже не было ни слова. Похоже, Арман Джордан существовал только в своей единственной ипостаси владельца и генерального директора корпорации «Джордан девелопментс» и ее многочисленных дочерних фирм.

Лаки нахмурилась. О человеке, который не боялся ей угрожать, она должна была знать как можно больше.

На сайтах светской хроники Дэнни удалось обнаружить несколько фотографий Армана, сделанных в Нью-Йорке на различных мероприятиях и приемах. На каждом снимке глава «Джордан девелопментс» был запечатлен с молодой, привлекательной женщиной, каждый раз — с новой. Эта закономерность заинтересовала Лаки, и она, включив свой «Макинтош», зашла на сайт «Вайэ-имидж» и ввела в строку поиска «Арман Джордан». Через секунду она уже любовалась новыми снимками своего врага и его многочисленных подруг.

Интересно… Похоже, Арман часто менял женщин, но имена его спутниц никогда не назывались, хотя все они были молоды и очень красивы. Не без труда Лаки отыскала среди них двух-трех актрис — звезд «второго эшелона», но каждая из них сопровождала Армана только на одно мероприятие, после чего ее сменяла очередная безымянная красотка.

Лаки некоторое время разглядывала лица на фотографиях, потом ее осенило. Несомненно, это были высококлассные девочки по вызову или сотрудницы эскорт-агентств. Выражения лиц, одежда, манера держаться — все выдавало в них профессионалок высшего уровня.

Ее догадка блестящим образом подтвердилась, когда Дэнни по ее просьбе зашел на частный эскорт-сайт, предоставляющий эксклюзивные услуги состоятельным клиентам. Правда, для этого пришлось заплатить вступительный взнос в десять тысяч долларов — Лаки скрепя сердце продиктовала Дэнни номер своей кредитки — однако уже на главной странице сайта они увидели те же лица, что и на фотографиях.

— Так вот в чем дело! — воскликнул Дэнни, которого сделанное открытие сполна вознаградило за необходимость пропустить собрание акционеров. — Похоже, этот парень встречается только с проститутками!

— Да, — согласилась Лаки. — Я уверена, что он — один из крупнейших клиентов агентства. В любом случае там его должны хорошо знать.

— Он и здесь заказал девочек, как только приехал, — сказал Дэнни. — Очевидно, для него это такая же потребность, как для наркомана — наркотик.

— Интересно, к которой из местных бандерш он обратился? — задумчиво проговорила Лаки. — Хотела бы я с ней потолковать.

— Я узна́ю, миссис Сантанджело, — предложил Дэнни. — Это будет нетрудно. Наш мистер Джордан наверняка воспользовался Интернетом. Думаю, мне достаточно будет просто войти в Сеть и отыскать там самое крупное и дорогое агентство соответствующего профиля… В Интернете можно найти что угодно! — О том, что, собирая информацию об Армане Джордане, он наткнулся на фотографию принадлежащего Лаки «Феррари», за рулем которого почему-то сидел Билли Мелина, Дэнни решил умолчать. Кто знает, как отреагирует Лаки на такую новость.

— Хорошо, займись этим немедленно, — сказала Лаки. — Но сначала соедини меня с нью-йоркской мадам. Думаю, у нее тоже найдется, что рассказать о нашем очаровательном мистере Джордане.

* * *

— Я хотел бы до вечера встретиться с Эм-Джеем, если не возражаешь, — сказал Бобби, когда они вернулись наконец в отель. — Это займет не больше часа, так что…

— Бобби, — ответила Денвер, — ты вовсе не обязан постоянно водить меня за ручку. Не беспокойся, я не попаду под машину и не потеряюсь. Пока ты занимаешься своими делами, я поработаю, компьютер у меня с собой.

— Трудоголичка ты моя!.. — вздохнул Бобби, с нежностью глядя на нее.

— А ты разве не трудоголик? — улыбнулась Денвер.

— Туше́! — воскликнул Бобби, хватая куртку. — Ну, я побежал. Увидимся за ужином. Ужин вдвоем — это будет куда романтичнее, чем ланч. Только ты и я…

— А… а как же знакомство с твоими родственниками? — удивилась Денвер.

— Все завтра, — объяснил Бобби. — Сегодняшний вечер принадлежит только нам.

— Но как…

— Очень просто. Я специально все организовал, чтобы сегодня нас оставили в покое.

— Что ж, это… это просто замечательно! — совершенно искренне сказала Денвер. Она действительно была рада, что знакомство с членами клана Сантанджело — Голден немного откладывается.

— Кстати, насчет ужина… — добавил Бобби и наклонился, чтобы поцеловать ее. — Надень что-нибудь сексуальное.

— Только если ты сделаешь то же самое, — пошутила Денвер и ласково погладила его по щеке.

— Черные стринги подойдут? — ухмыльнулся Бобби.

— Ладно, проваливай!.. — ответила она и улыбнулась, представив себе Бобби в черных стрингах и галстуке-бабочке.

Как только он вышел, Денвер достала мобильник и стала просматривать сообщения. Среди них оказалась эсэмэска от Сэма. Похоже, парень не собирался сдаваться.

«Привет, Ден. У нас на съемочной площадке все то же: актеры и режиссеры по-прежнему игнорируют меня вглухую. Только когда им нужно, чтобы я срочно переписал реплику, они дружно бросаются целовать мою худую задницу, и я на десять минут превращаюсь в Царя Горы. Или в царя с горы… В общем, наблюдать за ними весьма интересно, тебе бы понравилось. Как тебе Вегас? Р. S. Скучаешь по моей яичнице?»

Денвер поморщилась. Похоже, яичница-глазунья, которую она однажды ела в нью-йоркской квартире Сэма, превратилась в своего рода напоминание о том, что в тот раз они разделили не только завтрак, но и постель.

«Вегас все еще на прежнем месте, — написала она в ответном сообщении. — По яичнице не скучаю — перешла на яйца вкрутую. Удачных съемок».

Закончив набирать текст, она поскорее нажала кнопку «Отправить», боясь передумать. Они с Сэмом просто друзья, убеждала себя Денвер, а друзьям можно и пошутить друг с другом. Кроме того, она надеялась, что Сэм поймет ее намек насчет «яиц вкрутую». «Я нашла парня покруче» — вот что это должно было означать. А вдруг Бобби не понравится этот «обмен яйцами»? С другой стороны, они ведь не женаты, так что с формальной точки зрения она совершенно свободна.

«Ого! — подумала Денвер. — Откуда взялись эти мысли о браке? Я, кажется, ни о чем таком не мечтаю… пока».

Еще одна эсэмэска пришла от Леона, но она была посвящена рабочим вопросам. Денвер была рада, что молодой детектив решил известить ее о делах, с которыми ей придется иметь дело на будущей неделе. И она с нетерпением ждала, когда же эта неделя наступит. Как и Леон, Денвер терпеть не могла наркотики и мечтала о том времени, когда отделу, в котором она собиралась работать, удастся очистить от этой отравы хотя бы улицы. Но больше всего она ненавидела мелких торговцев, которые устраивали свои точки вблизи школ, подсаживая на наркоту детей десяти-одиннадцати лет.

Что ж, наконец-то она сможет заняться чем-то по-настоящему полезным. После нескольких лет работы в крупной адвокатской конторе, когда ей приходилось защищать нашкодивших звезд и знаменитостей от карающей руки закона, это была приятная перемена.

* * *

Вот, значит, как, подумала Макс. Она была уверена, что Туз вкалывает на стройке у себя в Биг-Беаре, и совсем не ожидала увидеть его в своем номере в «Ключах». Наверное, он взял отгул или вовсе удрал с работы и приехал в Вегас, чтобы поздравить ее с восемнадцатилетием, а значит, на вечеринке в собственную честь она не будет одна.

Туз здесь.

Туз ее любит.

Ура?..

Почему-то никакой особой радости Макс не испытывала. Напротив, она чувствовала себя виноватой. Пожалуй, ей было бы намного легче, если бы Туз не приехал.

Ну почему, почему в последнее время все складывается совсем не так, как ей хочется?

— Ух ты! — воскликнула Макс, когда Туз заключил ее в крепкие объятия. — Откуда ты взялся, Тузище? Что ты тут делаешь?

— А ты как думаешь? — спросил он, легко целуя ее в шею. — Я специально приехал поздравить тебя с днем рождения. Восемнадцать лет — это практически юбилей. Я просто не мог пропустить такое событие.

— Круто, — пробормотала Макс, понемногу освобождаясь из его сильных рук. — Ты прям так и приехал сюда на своем грузовике?

— Ага, — кивнул Туз, снова расплываясь в улыбке. — У меня было такое ощущение, что я тебе понадоблюсь, и вот я здесь.

— Да, ты мне нужен, — подтвердила Макс. — Только… я здесь не одна. Со мной приехали Гарри и Куки, а я знаю, что они тебе не очень нравятся.

— Спасибо, что предупредила, — серьезно сказал Туз. — Но ведь мы можем от них смыться, правда?

— Нет. — Макс покачала головой. — Они приехали сюда ради меня, поэтому, если я их брошу, это будет… нехорошо. Ведь они мои самые близкие друзья.

— А я? Кто я в таком случае?

— Ты мой… бойфренд. — Почему-то последнее слово далось Макс с большим трудом.

— Вот! — Туз назидательно поднял палец. — И именно поэтому меня нельзя равнять с остальными. Я не видел тебя целую вечность, и мне не хочется делить тебя со всякими… пусть даже они твои друзья.

Макс вдруг подумала о Билли и о том, как он с ней обошелся. Можно было подумать, что ни она сама, ни ночь, которую они провели на пляже, ничего для него не значат. Для него — может быть, но для нее… Она до сих пор помнила, как он прикасался к ней, как ласкал, помнила небесную голубизну его глаз, его заразительный смех, его загорелое мускулистое тело. О боже!.. Похоже, это было все, что осталось у нее на память о Билли. Дальше ей придется как-то существовать без него. К счастью, у нее есть Туз, но… Как признаться, что она больше не девственница? Он наверняка разозлится, когда узнает, что она была с кем-то другим — и это после того, как ему пришлось столько времени ждать.

«Предательница» — вот как он назовет ее, и будет прав.

Макс захотелось заплакать.

— Ну ладно, не расстраивайся, — сказал Туз, беря ее за руку. — Если для тебя это так важно, то… В общем, я согласен общаться с Куки и Гарри, но только до тех пор, пока они не начнут курить свою «траву» в моем присутствии. Ты же знаешь, я терпеть не могу эту дрянь.

Макс вздохнула.

«Какой он правильный, — подумала она. — Слишком правильный. Куки и Гарри ему не нравятся — что-то он скажет, когда увидит Фрэнки?»

— Знаешь что, — сказала она, — мы ведь все равно увидим их завтра вечером, поэтому сегодня, мне кажется, у нас есть полное право съездить куда-нибудь вдвоем. Что скажешь?

— Отличный план, — кивнул Туз, и лицо его прояснилось. — Я знал, что ты меня поймешь.

* * *

Лежа на кровати, Фрэнки посасывал очередной «косяк», лениво перелистывая глянцевый журнал. Перевернув очередную страницу, он увидел большую — на весь разворот — рекламу, извещавшую читателей о том, что Джеральд М., отец Куки, выступит в «Кавендише» с единственным концертом. И произойти это должно было сегодня вечером.

— Черт! — воскликнул Фрэнки, резко садясь на кровати и гадая, почему Куки ничего ему не сказала.

— Что случилось? — спросила Куки, которая как раз вошла в комнату после того, как провела четыре часа в салоне красоты. Именно столько времени понадобилось двум стилисткам, чтобы сначала расплести ее свалявшиеся в войлок дреды, а потом привести волосы в порядок. Просидеть четыре часа на одном месте было нелегко, но Куки надеялась, что результат стоит затраченных усилий и нервов.

Но Фрэнки даже не посмотрел на нее.

— Ты знала, что твой отец выступает сегодня в зале «Кавендиша»? — требовательно спросил он. — Вот, здесь написано — у него в Вегасе будет единственный концерт.

Куки подошла к кровати и, тряхнув мягкими, крупно завитыми локонами, красиво обрамлявшими ее лицо, сказала:

— Да хрен с ним, с моим стариком. Как тебе нравится моя новая прическа?

— Прическа? — Фрэнки скользнул по Куки рассеянным взглядом. — Отлично, куколка, тебе идет. Я же говорил — ты не пожалеешь!

— Это заняло целую гребаную вечность! — пожаловалась Куки, с размаху плюхаясь на кровать.

— Еще бы!

— А тебе правда нравится? Нет, ты скажи — ты в восторге или нет? По-моему, здо́рово. Я действительно выгляжу сногсшибательно?

— Разумеется, — солгал Фрэнки, который никак не мог решить, нравится ли ему обновленная Куки или нет. С новой прической она действительно выглядела как любая другая симпатичная чернокожая девушка, тогда как дреды придавали Куки индивидуальность. С другой стороны, пока она торчала в парикмахерской, Фрэнки без помех провел время за игорным столом. Правда, он проиграл довольно много, но сегодня вечером — он просто чувствовал это! — судьба будет к нему благосклоннее.

Фрэнки Романо всегда остается в выигрыше.

— Так вот, насчет концерта твоего папаши… — проговорил он. — Я думаю, нам стоило бы туда пойти.

— Ты это серьезно? — удивилась Куки.

— Абсолютно серьезно.

— Ладно, я все разузнаю и тебе скажу.

Глава 34

У Лаки были неплохие связи. Ей достаточно было просто снять телефонную трубку, чтобы дозвониться кому угодно. Если не могла она — мог Джино. После того как Лаки побеседовала сначала с нью-йоркской бандершей, поставлявшей девочек Арману Джордану, а затем — с вегасской мадам Ивонной, ей многое стало ясно. Арман нанимал девушек в качестве эскорта, чтобы показаться с ними в обществе. Если речь шла о сексе, то вместо нормального сношения он предпочитал унижение и насилие, часто — в извращенной форме.

«Я так и знала, — подумала Лаки. — Наверное, в нормальной ситуации у него просто не встает».

Потом ей пришло в голову, что она тратит слишком много времени на то, чтобы как можно лучше узнать ублюдка по имени Арман Джордан. Как минимум это было скучно, как максимум — просто противно. То, что у него серьезные проблемы с головой, было совершенно очевидно, а значит, беспокоиться особенно не о чем. Главное, чтобы мистер Джордан больше никогда не переступал порог ее отеля, и тогда все будет в порядке.

И, вызвав к себе Дэнни, она велела ему прекратить поиск информации о главе «Джордан девелопментс».

— Только скажи Джерроду, что я больше не желаю видеть в «Ключах» этого субъекта, — добавила она.

— Я все сделаю, миссис Сантанджело. — Дэнни с готовностью кивнул. — У меня есть его фотографии, Джеррод раздаст их своим людям. Не беспокойтесь, больше вы его не увидите.

— Вот и замечательно. — Лаки тоже кивнула. — Значит, с этим покончено. — Она выдержала небольшую паузу: — Ты не в курсе, Макс и Бобби уже приехали?

— Да, миссис Сантанджело. Кстати, Бетти сказала, что приятель Макс Туз тоже объявился. Его вроде никто не приглашал, а он взял да и приехал.

— Отлично. Для Макс это будет приятным сюрпризом… — Лаки улыбнулась. Туз ей нравился — он был не по годам серьезным молодым человеком, и она надеялась, что он хорошо влияет на ее взбалмошную дочь.

— Ты не в курсе, как они разместились?

— Думаю, все в порядке, но я еще раз проверю.

— Спасибо, Дэнни. Ты просто молодец, что бы я без тебя делала?

— Благодарю, миссис Сантанджело. — Дэнни слегка покраснел. Он знал, что хорошо справляется со своей работой, но похвала была ему приятна.

— Ладно, я собиралась пойти в сауну, так что увидимся утром, — сказала Лаки.

— Да, разумеется… — Дэнни кивнул. Он так и не решил, стоит ли рассказывать хозяйке о том, что папарацци засняли Билли Мелину в ее автомобиле.

«Лучше пока помолчать, — подумал он. — Лаки готовится к приезду Ленни, зачем портить ей вечер?»

* * *

Как очень скоро выяснилось, отправиться в Вегас без телохранителей — на Кевина в этом отношении рассчитывать не приходилось — было не самой лучшей идеей. Куда бы Билли ни пошел, повсюду его окружали многочисленные поклонники. Девушки подставляли ему обнаженные груди и ягодицы, чтобы он на них расписался, супружеские пары со Среднего Запада непременно хотели с ним сфотографироваться, женоподобные юноши взирали на него с обожанием во взоре. Но больше всего досаждали ему женщины среднего возраста, считавшие, что, раз он был женат на Винус, значит, дамы в годах нравятся ему больше молодых сикилявок. Эти по одному его слову, а часто и без такового были готовы буквально на все.

Кевин откровенно наслаждался ажиотажем вокруг Билли и даже пытался собирать фотографии, которые со всех сторон протягивали Билли фанатки, выбирая, впрочем, девиц с самым большим бюстом.

— Я и не знал, что ты настолько популярен, дружище! — улучив момент, шепнул он Билли. — Можно подумать, что ты гребаный Брэд Питт или Джонни Депп какой-нибудь!

Билли только вздохнул в ответ. Кевин явно не понимал истинную цену известности. Назойливое внимание и эгоизм обожающей толпы, невозможность быть на людях самим собой, необходимость прятаться от вездесущих папарацци… да мало ли что еще. Но, пожалуй, больше всего Билли ненавидел прикосновения. Абсолютно незнакомые люди так и норовили обнять его или пожать руку, девушки пытались прикоснуться к его волосам, к плечам, к ягодицам. А между тем Билли с детства не терпел вторжений в свое личное пространство; от протянутых к нему чужих потных рук его начинало мутить.

Винус всегда окружала себя и его телохранителями, куда бы они ни пошли, и теперь Билли понимал — почему. Что ж, надо отдать ей должное — в этих играх она была опытнее его.

Билли все же предпринял попытку поиграть в казино «Кавендиша», но быстро сдался и поспешил вернуться на виллу. Там он взгромоздился на диван и принялся мрачно щелкать пультом дистанционного управления, пока не нашел спортивный канал. Глядя на двух боксеров, которые почем зря мутузили друг друга под рев возбужденной толпы, Билли пытался прийти в себя после того, что он пережил, продираясь сквозь толпу поклонников.

Кевин остался в казино, наслаждаясь упавшими на него отблесками славы приятеля.

После десятого раунда Билли снова попробовал набрать номер мобильного Макс, но сразу попал на голосовую почту. Похоже, ее телефон был выключен.

Что делать дальше? Как связаться с Макс?

Ответа на эти вопросы Билли не знал.

* * *

— Ну, что? — спросил Бобби, устраиваясь рядом с Эм-Джеем за столиком кафе.

— Что — что?.. — вопросом на вопрос отозвался приятель, меланхолично помешивая кофе. Лицо его при этом оставалось бесстрастным.

— Сам знаешь. — Бобби жестом подозвал официантку.

— Знаю, — согласился Эм-Джей. — Ничего… пока.

— Ты что, так и не поговорил с Кэсси насчет ребенка? — удивился Бобби, пока официантка наливала ему чашку крепкого черного кофе. — Но ведь ты не можешь не понимать, что без этого не обойтись! Никак!

— Я все понимаю, но… В общем, мне кажется, ситуация сложилась тупиковая. Ни туда, ни сюда…

— Это плохо. — Бобби покачал головой.

— Куда уж хуже… — Эм-Джей устало вздохнул.

— Пора бы вам научиться договариваться, ведь вы как-никак супружеская пара, — заявил Бобби.

— Отрадно слышать. Особенно от тебя, — огрызнулся приятель.

— Что это значит? — Бобби нахмурился.

— С тех пор как ты начал встречаться с Денвер, наши клубы отошли для тебя на второй план, — пожаловался Эм-Джей. — В Нью-Йорке и в Вегасе ты бываешь лишь наездами, а у меня проблемы с Кэсси, и я один не могу…

— Ты это серьезно?! — Бобби не верил своим ушам.

— Говорю как есть.

— Но ведь я приезжал в Вегас три дня назад, чтобы разобраться с русскими. Ты что, забыл?

— Это, конечно, было очень любезно с твоей стороны, — съязвил Эм-Джей. — Но…

— Да что с тобой?! — воскликнул Бобби. — Я не понимаю…

— Со мной — ничего! — яростно отрезал Эм-Джей, теряя последние крохи самообладания. — Просто, пока я здесь надрываюсь, ты в Лос-Анджелесе обжимаешься со своей девчонкой. А ведь мы, кажется, партнеры.

— Да, партнеры, — кивнул Бобби, которому совсем не нравилось, что друг вымещает на нем свое раздражение. — И мне казалось, что мы четко договорились, кто что делает и за что отвечает. Ты со всем согласился, так чего же ты теперь на меня орешь?

— Я не знаю… — Эм-Джей беспомощно пожал плечами. — Извини, я не хотел на тебя наезжать. Просто так сложилось, одно к одному. Ну, ты понимаешь…

— Я все понимаю, — сочувственно сказал Бобби. — Мне кажется, ты просто устал, и тебе необходимо развеяться.

— Пожалуй, — неожиданно легко согласился Эм-Джей. — Ты знаешь, мне кажется, если бы я смог увезти Кэсси куда-нибудь на острова, мне было бы проще убедить ее не делать того, что она задумала.

— За чем же дело стало? Действуй!

— Я очень хочу этого ребенка, Бобби, понимаешь? И я должен объяснить ей, что я чувствую, пока не стало слишком поздно.

— Я же сказал — все в твоих руках.

— Мы могли бы уехать сразу после дня рождения Макс. На Багамы, на Гавайи… что-то в этом духе.

— Так поезжайте, я не против.

— Но как же ты тут один?..

— Не волнуйся, справлюсь. — Бобби говорил так, чтобы у друга не возникло и тени сомнения, а сам мысленно прикидывал, как ему перекроить свое расписание на ближайшие две недели — сколько встреч и переговоров придется отменить или перенести. — Кстати, можешь воспользоваться моим самолетом.

— Вот черт! — выдохнул Эм-Джей. — Похоже, для тебя не существует неразрешимых проблем!

— Это ты верно подметил, — согласился Бобби и ухмыльнулся. — Только не для меня, а для нас с тобой. Ведь мы, как ты заметил, партнеры и к тому же друзья.

— Спасибо, Бобби. — Эм-Джей вздохнул с явным облегчением. — Я просто не знал, что делать, а теперь у меня гора с плеч свалилась.

— Я все понимаю, — снова сказал Бобби. — А за меня не переживай.

— Слушай, давай в таком случае поужинаем сегодня вместе? — предложил Эм-Джей, не зная, как еще выразить свою благодарность. — Ты с Денвер, я — с Кэсси. Что скажешь?

Бобби колебался не дольше секунды. У его друга возникли трудности, и он готов был помочь ему чем только можно.

— Договорились, — кивнул он, гадая, как отнесется Денвер к внезапной перемене планов. — В восемь часов в стейкхаузе, нормально?

— Мы будем ждать, — кивнул Эм-Джей.

* * *

В казино, куда Винус, как всегда в сопровождении телохранителей, отправилась вскоре после собрания акционеров «Ключей», она неожиданно столкнулась с Алексом Вудсом. Когда-то они работали вместе над одним фильмом, имевшим шумный успех, и с тех пор поддерживали добрые отношения, хотя на съемочной площадке, бывало, ссорились так, что только перья летели.

— О, Алекс!.. — приветствовала режиссера Винус, бросая на него хорошо отрепетированный пылкий взгляд. — И ты здесь? Познакомься с моим другом Хорхе. Он из Бразилии.

— С твоим другом? — грубовато переспросил Алекс, окидывая молодого человека небрежным взглядом. — Я думал, это твой сын.

— Веди себя прилично, Алекс! — рассмеялась Винус.

— Извини. Просто ты будишь во мне самые низменные инстинкты.

— Что, до сих пор? — игриво осведомилась Винус. Алекс был превосходным режиссером, и она была не прочь… поработать с ним еще раз.

— До сих пор, — подтвердил он мрачно. — С тех пор как ты снималась в моем фильме, мне хочется наорать на тебя каждый раз, когда я тебя вижу. В моем возрасте, знаешь ли, трудно избавляться от привычек. — Он вздохнул. — Тем более что в свое время ты попортила мне немало крови. Ты ведь помнишь, как все было?

— Еще бы! — кивнула Винус. — Кстати, я жутко благодарна тебе за то, что ты сделал Билли моим партнером. — Она подмигнула. — Вот не знала, что ты способен на такое низкое коварство.

— Извини. — Алекс криво ухмыльнулся. — Я не хотел. Это как-то само получилось.

— Извиняю. — Винус благосклонно кивнула. — Не мог же ты предвидеть, что я буду настолько глупа, чтобы выйти за него замуж.

Алекс покачал головой:

— Да уж, работать с этим парнем было не сахар, совсем не сахар… Впрочем, нужно отдать ему должное — талант у этого мелкого гаденыша есть, и неплохой.

— Мелкий гаденыш — это для Билли самая подходящая характеристика, — едко заметила Винус. — К тому же член у него действительно, гм-м… не самый большой.

«Интересно, — подумал Алекс, — почему каждый раз, когда женщине хочется унизить мужчину, она заводит разговор о размерах его пениса?»

— Во что ты сегодня играешь? — спросил он. Разговор с самовлюбленной звездой начинал его утомлять.

— Я подумывала насчет рулетки, — сказала Винус и покосилась на телохранителей, которые трудились в поте лица, не подпуская к звезде любителей автографов.

— Ну да, ну да, — согласился Арман. — Ничто так не разогревает кровь, как азарт.

— Мне-то, чтобы разогреть кровь, в рулетку играть не обязательно, — ответила Винус, едва заметно кивнув в направлении Хорхе.

Режиссер негромко хмыкнул.

— Слушай, может быть, поужинаем сегодня вместе? — предложила Винус, доверительным жестом опуская руку на его предплечье. — Лаки сегодня вечером все равно занята… К ней приезжает Ленни, так что попробуем развлечь друг друга сами, о’кей?

— А этот твой сувенир из Рио умеет разговаривать? — спросил Алекс, в свою очередь кивнув в сторону молодого бразильца.

— Не очень хорошо, но от него этого и не требуется, — пояснила Винус самодовольно.

— Он тоже будет с нами?

— Хорхе будет сидеть тихо, обещаю.

— Ладно, Винус, в таком случае — договорились. Мне все равно нечем занять вечер.

— А где? — Его последние слова Винус пропустила мимо ушей — она была слишком рада, что ей удалось так быстро уговорить Алекса.

— Я бы предпочел дальневосточную кухню, — сказал режиссер.

— Ну конечно. — Винус понимающе улыбнулась. — Как я сама не сообразила!

Глава 35

Пегги умела очаровывать людей. Личное обаяние было ее главным оружием, с помощью которого ей в большинстве случаев удавалось добиваться своего. Первой жертвой Пегги был эмир, которого она очаровала за считаные часы. Второй ее большой победой стал Сидни Данн, давший Пегги все, чего она хотела от жизни. Банкир ее просто боготворил, а все потому, что Пегги знала секрет, безотказно действовавший на мужчин в возрасте. Побольше лести и умелый оральный секс могли сделать счастливым любого из них. Сидни, во всяком случае, никогда не доставлял ей никакого беспокойства, он не жаловался и не пытался сходить налево — Пегги была уверена, что за все годы, что они прожили в браке, Сидни ни разу не посмотрел на другую женщину.

И все же, даже живя в неге и довольстве, Пегги порой тосковала о безвозвратно ушедших днях юности — о страстном сексе с Джо Пискарелли, о буйных вечеринках, о легких наркотиках, благодаря которым даже будни превращались в праздники, об одной-единственной ночи с неутомимым Джино Сантанджело, а также о всеобщем восхищении, которое она буквально физически ощущала каждый раз, когда выходила на сцену в более чем откровенном костюме. Увы, теперь она с каждым днем все отчетливее понимала, что былое не вернется никогда.

Время от времени эмир Акрамшахра любил провести время в компании двух, а то и трех женщин сразу, а поскольку все участницы этих домашних оргий были его женами, Пегги это никогда не смущало. Напротив, ей очень нравились и тепло женских губ, и шелковистая податливость женской кожи, и…

О своих чувствах она, естественно, никому не рассказывала. В особенности — Арману. Услышав от матери нечто подобное, он мог, пожалуй, только разозлиться. Пегги вообще его почти не понимала — для нее Арман оставался загадкой, которую она отнюдь не горела желанием разгадать. Он так и не превратился во внимательного, заботливого сына, на что Пегги когда-то надеялась. Напротив, он вырос человеком холодным, расчетливым и жестоким, который к тому же ненавидел и презирал женщин.

Откуда взялась эта последняя особенность его характера, Пегги не знала. Возможно, на него повлияло детство, проведенное в Акрамшахре с его средневековыми законами и варварскими традициями, но почему тогда на него никак не подействовало ее присутствие? С тех пор как они перебрались в Америку, Пегги была для сына больше чем матерью: именно для него она одевалась особенно изысканно, именно для него старалась всегда быть рядом, чтобы он мог подойти к ней, обнять…

Увы, Арман оказался не способен оценить то, что она для него сделала.

Некоторое время назад ей перезвонил Фуад и предупредил, что ситуация изменилась и что они с Арманом, возможно, останутся в Вегасе дольше, чем планировалось. Кроме того, он спросил, почему она так заинтересовалась Джино Сантанджело. «Он показался мне похожим на одного человека, которого я когда-то знала, — солгала Пегги. — Но я, наверное, ошиблась; того парня звали иначе».

Несмотря на прошедшие годы, обаяние Пегги никуда не девалось. Именно на него она рассчитывала, когда решилась заговорить с женой Джино в салоне красоты. Уже через несколько минут она совершенно очаровала Пейдж своим рассказом о Нью-Йорке — о том, какой это интересный и красивый город, в котором так приятно и так волнительно жить одинокой состоятельной женщине.

— У нас раньше была квартира в Нью-Йорке, — вставила Пейдж с ноткой сожаления в голосе. — Но мой муж, который намного старше меня, захотел перебраться в Палм-Спрингс. Теперь мы живем там. Конечно, в Палм-Спрингс жизнь спокойнее, чем в Нью-Йорке, но мне, откровенно говоря, бывает скучновато. Все-таки провинция.

— Вам повезло, что ваш муж до сих пор жив. Я потеряла своего дорогого Сидни чуть больше года назад, — сказала Пегги, рассчитывая вызвать сочувствие собеседницы. — Он был старше меня на двадцать лет. Конечно, остаться одной было нелегко, но мой сын и мои друзья мне очень помогли. Я имею в виду — они морально меня поддержали, — уточнила она. — С финансовой точки зрения я, надо сказать, устроена довольно неплохо. Сидни оставил мне достаточно средств. И все-таки одинокой женщине всегда нелегко, особенно в нашем с вами возрасте.

Прошло совсем немного времени, и обе женщины уже перешли на «ты» и болтали, словно давние приятельницы. Между ними и в самом деле было много общего, и Пегги умело использовала это обстоятельство. Под конец Пейдж спросила, не согласится ли ее новая подруга поужинать сегодня вместе с ней и Джино.

— С удовольствием, — ответила Пегги совершенно искренне. — Только скажи, где и во сколько…

* * *

Арман небрежно перелистывал досье, которое прислал ему Фуад. Лаки Сантанджело… Заурядная шлюха. Единственное, что показалось ему интересным, — это то, что у нее было трое несовершеннолетних детей: дочь и два сына.

Дети — это было слабое место, которое он мог использовать. Жаль только, что дочь была уже почти взрослой, а сыновья — подростками. Младенцы для его целей подходили куда как лучше.

И все-таки дети есть дети, они делают уязвимой любую женщину. Большинство матерей пойдут на все, лишь бы защитить свое отродье. Сопротивляться своему природному инстинкту никто из них не мог.

Ход мыслей нарушил звонок его собственной матери, о которой Арман совершенно забыл.

— Что тебе надо? — неприветливо осведомился он.

От его тона Пегги покоробило, но она решила не обращать внимания на грубость сына.

— Фуад сказал, что ты переехал на виллу в моем отеле, — сказала она. — Я слышала, они совершенно очаровательны.

Услышав эти слова, Арман снова почувствовал, как внутри его закипает гнев. Этот чертов Фуад… Кто просил его болтать? Теперь Пегги явится к нему, а общаться с матерью ему хотелось меньше всего.

— Да, — ответил он ровным голосом. — К сожалению, сегодня вечером я не могу пригласить тебя на ужин. У меня появилось одно важное дело, которым мне нужно безотлагательно заняться.

— Не беспокойся, дорогой, — проворковала Пегги, изрядно удивив Армана: он-то ожидал, что мать будет более настойчивой. — У меня тоже есть кое-какие планы на сегодняшний вечер.

«Вот и отлично», — чуть не брякнул Арман, но тут же нахмурился.

— Ты куда-то идешь? — спросил он. — С кем?

— Старая подруга, которую я знала здесь давным-давно, пригласила меня поужинать с ней и с ее мужем, — ответила Пегги и тут же нанесла удар: — Может быть, в таком случае мы вместе позавтракаем?

— Там видно будет, — проворчал Арман. Несмотря ни на что, он был рад, что сегодня вечером мать ему не помешает. По-видимому, она была вполне способна сама себя развлечь. «Всегда бы так», — подумал он.

— Я позвоню тебе завтра утром, — продолжала щебетать Пегги. — Фуад сказал, что нам, возможно, придется задержаться в Вегасе дольше, чем мы планировали, но я совершенно не против. Делай свои дела спокойно, Арман, а за меня не беспокойся. Кстати, как прошли твои сегодняшние переговоры?

— Мне пора идти, — быстро сказал Арман. — Я и так уже опаздываю.

— Ну хорошо, не стану тебя задерживать. Значит, до завтра?

— Там видно будет, — буркнул он, швыряя трубку на аппарат.

Пегги… И зачем только мать притащилась в Вегас? Арман был уверен, что все его неприятности — от нее. В неудачных переговорах с Лаки Сантанджело он тоже винил Пегги и Фуада: с некоторых пор эти двое приносили ему одни лишь неудачи.

Невезение — вот их второе имя, фамилия и карма.

Если бы не они, «Ключи» давно были бы у него в кармане.

* * *

Арман Джордан заказывал девчонок с большими сиськами. Что ж, подумала Ивонна ле Крейн, будут тебе большие сиськи. Очень большие. Огромные.

Пообещав Арману, что сделает все, как он хочет, она отправила к нему посыльного, чтобы забрать наличные, а сама позвонила во второразрядный стрип-клуб, известный под названием «У Грязного Дэна», с владельцем которого была в очень хороших отношениях, и попросила направить в «Кавендиш» пару девиц погрудастее. Приятель был рад услужить, тем более что Ивонна посулила ему по тысяче за каждую из стриптизерш.

Армана Джордана нужно было проучить. Впредь будет знать, как называть ее девочек, которые бесспорно были лучшими в Вегасе, грязными шлюхами. Кроме того, двадцать восемь «кусков» наличными на дороге тоже не валяются, а Арман пусть утрется. Такие клиенты ей не нужны.

Ивонне было приятно сознавать, что Мистер Извращенец наконец-то получит то, что давно заслуживает.

Глава 36

Как надолго сохранить в браке страсть, сексуальность? Секрет очень прост и вместе с тем сложен. Нужно уметь оставлять за порогом спальни все дела и тревоги, заботы о детях, домашние дела и служебные обязанности. Тогда брак просуществует долго, продолжая радовать супругов волшебством интимной близости.

Лаки этим секретом владела. Чувству, которое связало ее и Ленни, было уже много лет, но за долгие годы оно ничуть не ослабело. Это была настоящая любовь, которую оба старательно берегли, а какая же любовь без секса? Именно поэтому они с самого начала решили — если им хочется сохранить все аспекты супружества, они должны постоянно подпитывать свою страсть, не давая ей остыть. Как это сделать, оба прекрасно знали и к тому же постоянно изобретали новые и новые способы. Иногда это были ролевые игры, иногда — что-то другое. Любые средства годились, если они приносили результат, а результатом были довольны оба.

Правило номер один: оставлять проблемы за порогом.

Правило номер два: помнить о первом разе.

Правило номер три: давать полную свободу фантазии.

И самое главное — четвертое — правило: не допускать, чтобы им мешали.

Еще задолго до приезда Ленни Лаки почувствовала, как в ней нарастает знакомое возбуждение. Уже в течение нескольких месяцев они ни разу не были вместе настолько долго, чтобы успеть надоесть друг другу, и это было хорошо. Благодаря этому их встречи превращались в нечто особенное, в событие, которого оба с нетерпением ждали. Именно поэтому Лаки решила, что сегодня вечером гостям и родственникам, приехавшим в Вегас на день рождения Макс, придется развлекаться самостоятельно. Этот вечер принадлежал Ленни, и Лаки не собиралась менять заведенный порядок. Так было, думала она, и так должно оставаться до тех пор, пока хоть один из них дышит и живет.

К его приезду Лаки привела себя в порядок — попарилась в сауне, надела длинное платье с высоким разрезом на бедрах и изумрудные серьги-капельки, которые Ленни подарил ей на прошлое Рождество. Угольно-черные кудри обрамляли ее овальное лицо, глаза блестели, чуть подкрашенные губы соблазнительно подрагивали. Стоило только Ленни войти в квартиру, как она двинулась к нему навстречу с бокалом его любимого коктейля «Черный русский».

Ленни улыбнулся. Его улыбка нравилась Лаки едва ли не больше всего. Улыбка и окруженные лучиками морщинок зеленые глаза, которые были лишь ненамного светлее, чем у Макс. Еще ей нравились его губы, длинные светлые волосы и тонкие «музыкальные» пальцы, но больше всего Лаки любила его отзывчивую, талантливую, нежную душу, которую он так щедро распахнул перед ней когда-то.

— Ну и кем ты будешь сегодня вечером? — спросил Ленни, бросая на пол дорожную сумку.

— Кем ты захочешь, — без колебаний ответила она, загадочно улыбаясь.

— Ты прекрасно знаешь, кем я хочу видеть тебя сегодня, — ответил он, делая шаг ей навстречу.

— Кем же? Скажи! — прошептала Лаки, когда он взялся за тоненькие бретельки ее платья.

— Моей женой, — ответил Ленни, так крепко прижимая ее к себе, что она едва не задохнулась в его объятиях. — Моей женой, моей возлюбленной, моим всем…

* * *

— …Ты просто должна пойти с нами! — Голос Куки в телефонной трубке звучал умоляюще. — Фрэнки ужасно хочет попасть на концерт моего отца, и без тебя мне не обойтись.

— Туз здесь, — сообщила Макс подруге. Что с ним делать, она понятия не имела. Она уже полчаса ломала голову над этой проблемой, но так и не придумала ничего подходящего.

— Ну и что тут такого? — совершенно искренне удивилась Куки. — Правда, ты, кажется, говорила, что его не приглашала, но…

— Не приглашала, — подтвердила Макс. — А он взял и приехал, и я уже обещала, что этот вечер мы проведем только вдвоем.

— Ну, Макс!!! — взвыла Куки. — Мне нужна помощь, а Гарри идет в клуб к своему мексикашке…

— К Пако, — терпеливо поправила Макс. — Его зовут Пако.

— Ладно тебе, Мисс Политкорректность…

— А где выступает твой отец?

— Ты не поверишь! Он выступает в «Кавендише» с эксклюзивным концертом для избранной публики. И надо же было Фрэнки об этом пронюхать! Он, оказывается, всю жизнь мечтал с ним познакомиться, представляешь?

— Это же Фрэнки! Он не может спокойно пройти мимо знаменитости.

— Фрэнки совсем не такой, — заспорила Куки. — Он просто…

— Тогда почему ему вдруг так захотелось познакомиться с твоим папочкой?

— Ну откуда я знаю? — раздраженно ответила Куки. — Захотелось, и все. Может быть, он просто любит ретромузыку.

— Ты сама-то в это веришь? — насмешливо осведомилась Макс.

— Это неважно. — Куки немного помолчала. — Ну так как, ты мне поможешь?

— Придется, наверное… — Макс вздохнула, но это был вздох облегчения. Она по-прежнему не представляла, как в свете недавних событий она проведет с Тузом вечер. И ночь.

— Ты просто супер! — завопила Куки. — Слушай, попроси Дэнни добыть для нас билеты или пропуск и скажи, пусть ждет нас у лифтов через полчаса. И включи, наконец, свой мобильник. Я набирала тебе целый час, пока не догадалась позвонить на гостиничный номер.

Положив трубку, Макс первым делом полезла в сумочку за мобильником, который она действительно забыла включить после того, как вышла из самолета. Но не успела она проделать все необходимые манипуляции, как из спальни появился Туз. Волосы у него были влажными после душа, к тому же он успел переодеться в свои привычные джинсы и рубашку. Выглядел он, конечно, очень сексуально, но до Билли ему было далеко.

Очень далеко.

«Ну и что мне теперь делать?» — спросила себя Макс. Туз наверняка рассчитывал, что они проведут вечер в номере, но теперь все изменилось, и не только из-за просьб Куки. Точнее, совсем не из-за них.

— Слушай, — быстро сказала Макс, сражаясь с охватившим ее чувством вины, — тут вот какое дело… Понимаешь, я совершенно забыла… Отец Куки выступает сегодня вечером в «Кавендише», и я обещала пойти туда с ней. Прости, но я не могу отказаться, потому что…

Туз покачал головой, словно не веря собственным ушам.

— Вот так так!.. — проговорил он и почесал подбородок.

— Мне самой туда не хочется, — сказала Макс и сама почувствовала, как фальшиво звучит ее голос. — Но я ничего не могу поделать, правда!

— Ты можешь сказать, что занята, — предложил он.

— Нет, не могу! — Макс вскочила.

— Почему?

— По кочану! Просто не могу, и все, — упрямо возразила она. — Куки моя лучшая подруга. Я обязана ей помочь.

— Значит, наш вечер вдвоем накрылся?

— Похоже, что да, и мне очень жаль, — снова соврала Макс. — Но ведь я не знала, что ты приедешь, поэтому у меня, естественно, появились свои планы. Ты, конечно, можешь думать что хочешь, но этот поход на концерт действительно важен…

— У тебя, значит, планы… — Он бросил на нее испытующий взгляд.

— Ну да. — Макс опустила глаза. — Слушай, мне нужно переодеться. Нам скоро выходить, — добавила она.

— Ты что, и меня туда потащишь? — удивился Туз.

— Конечно, я хотела бы, чтобы мы отправились туда вдвоем, но если ты предпочитаешь сидеть в номере один…

— Нет уж, спасибо.

— В общем, подожди, я сейчас. — И Макс бросилась в спальню.

Черт побери, думала она. Туз неплохо ее знал — вдруг он почувствовал, что что-то изменилось? Что она изменилась? Мог ли он догадаться, что она переспала с другим мужчиной?

Она очень надеялась, что нет.

Впрочем, Макс решила, что сейчас она не будет по этому поводу волноваться и переживать. Она разберется со всем этим как-нибудь потом.

* * *

К тому времени, когда Бобби вернулся в отель, Денвер уже закончила работу и, выключив ноутбук, готовилась к обещанному ей романтическому ужину вдвоем. Откровенно сказать, этого ужина тет-а — тет она ждала с нетерпением, потому что ей казалось — быть может, именно сегодня настанет время Главного Разговора, который определит их дальнейшую судьбу. Бобби уже предлагал ей купить в Лос-Анджелесе дом, чтобы они могли жить там вместе. Не пора ли ей сказать «да»?.. Сегодняшнее свидание должно было это прояснить, пока же Денвер не могла сказать точно, на какой стадии находятся их отношения.

С одной стороны, она так и не успела познакомить Бобби с родителями. С другой… Они уже стали достаточно близки, и Денвер не сомневалась, что любит его. Так зачем же ждать?

Или она путает любовь и секс?

В спальне им было хорошо, это несомненно. Секс с Бобби был совершенно фантастическим. Он сам был фантастическим.

Может, и вправду хватит ей сдерживать себя? Если она любит, значит, нужно довериться любимому человеку и… отпустить поводья. Что ж, сегодня все решится. Конец сомнениям и колебаниям.

Когда Бобби вошел, Денвер бросилась к нему, обняла за шею и прошептала:

— Знаешь, что я тебе скажу? Я по тебе очень скучала. Правда-правда!..

— Скучала? — переспросил он. — А кто-то совсем недавно говорил, что ему не нужна нянька.

— Она мне действительно не нужна, но это не значит, что я не скучаю, когда тебя долго нет. А еще мне хочется есть. Куда мы пойдем?

— Да, кстати, насчет ужина… — Бобби явно смутился.

— Что насчет ужина?

— Дело в том, что нас будет четверо.

— Это такая шутка, да?

— Прости, детка, но Эм-Джею очень нужна моя помощь. Он мой лучший друг, и я не могу его просто так бросить.

— Не можешь?.. — разочарованно протянула Денвер.

— Нет. У него неожиданно возникли проблемы.

— Какие же?

— Я не говорил тебе раньше, потому что надеялся — они с Кэсси как-нибудь сами разберутся, но, похоже, за последние пару дней положение стало еще хуже.

— Но ведь они, кажется, только недавно поженились!

— Они поженились почти год назад, и теперь Кэсси беременна. Но она хочет сделать аборт, а Эм-Джей категорически против. Дело в том, что… — И Бобби рассказал Денвер, как его друг переспал в школе с девчонкой и что из этого вышло. Денвер внимательно слушала, а потом сказала:

— Я одного не поняла: что изменится, если Эм-Джей и Кэсси поужинают сегодня с нами?

— Эм-Джей собирается сказать Кэсси, что, если она сделает аборт, их браку конец. А я должен быть рядом, чтобы он… чувствовал себя увереннее, — пояснил Бобби.

— А не крутовато он берет?

— Может быть, но… Эм-Джей так решил.

— То есть раз он решил, значит, так и должно быть?

— Нет, но…

— Сколько лет Кэсси? — спросила Денвер.

— Точно не знаю, но, думаю, она старше Макс на год, может быть, на два.

— Может быть, именно поэтому она еще не чувствует себя готовой стать матерью? Многие женщины боятся рожать, особенно в первый раз. Кэсси еще очень молода, а ребенок — это огромная ответственность.

— Я все понимаю, но и ты пойми: в свое время Эм-Джей пережил сильное потрясение, и теперь он чувствует, что…

— Я понимаю, что он чувствует. Но ведь должен же он учитывать и то, что чувствует его жена. Ее желания так же важны, как и его.

Бобби покачал головой:

— Как я уже сказал, Эм-Джей настроен против абортов. Он считает, что это плохо и опасно.

— А ты? Как считаешь ты? — спросила Денвер. Ей пришло в голову, что она не так уж хорошо знает Бобби.

Он пожал плечами.

— Я не знаю, — сдержанно ответил Бобби. Ему вдруг показалось, что за вопросом Денвер может стоять нечто большее, чем простое любопытство или желание узнать его получше. — Никогда об этом не думал, — добавил он. — Мне кажется, мало кто об этом думает, пока сам не окажется в схожей ситуации.

— Интересно… — проговорила Денвер, пристально глядя на него.

— Что тебе интересно? — уточнил Бобби, чувствуя, что они вступили на зыбкую почву.

— Мне казалось, ты признаешь за женщинами право выбора.

— Право выбора?

— Вот именно.

— Послушай, — сказал он примирительным тоном, ибо ему показалось: если они будут продолжать в том же духе, ссоры не миновать, — сразу после вечеринки в честь дня рождения Макс Эм-Джей и Кэсси уедут в отпуск на Багамы. И я очень надеюсь, что там они до чего-нибудь договорятся.

— Ты действительно считаешь, что поездка на острова способна решить все проблемы? — не без сарказма осведомилась Денвер.

— Кто знает? — Бобби понял, что пора срочно менять тему. — Я лично знаю только одно: пока их не будет, мне придется заменять Эм-Джея в Вегасе, чтобы присматривать за клубом.

— Но я — то не могу здесь остаться, — возразила Денвер. — Ты же знаешь, что я должна вернуться в Лос-Анджелес.

— Я и не собирался требовать от тебя ничего такого, детка. Я сам посажу тебя на самолет, и мы будем каждый день разговаривать по телефону. В конце концов, это продлится всего неделю, не больше.

Денвер мрачно кивнула. Похоже, что Главный Разговор вместе с романтическим ужином откладываются на неопределенный срок.

А может быть, и навсегда.

Почему-то она больше не была ни в чем уверена на сто процентов.

Глава 37

— Что ты с собой сделала?! — ахнула Макс, когда они с Тузом спустились в холл и увидели возле лифтов Куки и Фрэнки.

— Ничего. Просто захотелось… разнообразия. — Куки машинально подняла руку и слегка взбила свои мягкие локоны.

— Ты на себя не похожа, — заявила Макс. Без своих свалявшихся афрокосичек Куки выглядела действительно странно.

— Это я придумал! — похвастался Фрэнки.

— Я так и поняла. — Макс бросила на него неодобрительный взгляд.

— Что? Тебе не нравится? — агрессивно отозвался он.

— Просто… немного непривычно, — сказала Макс, щадя самолюбие подруги.

Оказалось, что Дэнни прислал за ними лимузин, хотя до «Кавендиша» было рукой подать. Теперь уже Туз посмотрел на Макс так, словно хотел сказать: «Это что, шутка?» Тем не менее все четверо загрузились в салон и уже через пять минут были на месте.

«Кавендиш» не был и вполовину таким роскошным и стильным, как «Ключи», однако его владелицы — Рени Эспозито и Сьюзи Рей Янг — позаботились о том, чтобы гостям было здесь уютно и приятно. Когда Лаки только что построила свой отель, между ней и хозяйками «Кавендиша» пробежала черная кошка. Точнее, между Лаки и Рени, которая вообразила, что «Ключи» оттянут на себя их клиентов. На деле же получилось наоборот. «Кавендиш» обрел новую жизнь именно благодаря своей близости к великолепному гостиничному комплексу Лаки; его популярность стала расти, и бизнес Рени и Сьюзи процветал. Теперь обе обожали Лаки и готовы были сделать для нее все что угодно. Лаки, в свою очередь, стала часто бывать на разных светских мероприятиях, проходивших в «Кавендише», — особенно после того, как его хозяйки усыновили пятилетнего сироту из Вьетнама, в котором души не чаяли.

Вот почему, когда Дэнни позвонил и попросил четыре места в первом ряду на концерт Джеральда М., Рени была рада услужить, хотя все билеты были давно распроданы. Она, правда, не совсем поняла, зачем вообще нужны эти места, коль скоро подруга Макс была дочерью певца, но вопросов задавать не стала.

Джеральд М. все еще пользовался популярностью, особенно на Среднем Западе. Он воплощал старомодную сексуальную чувственность, и дамы в возрасте буквально сгорали от нетерпения в предвкушении момента, когда кумир появится на сцене. Некоторые из них заранее клали в сумочки запасную пару трусиков, чтобы в кульминационный момент выступления бросить их на сцену и хоть на секунду привлечь к себе внимание знаменитого исполнителя.

Макс и ее друзья вошли в концертный зал «Кавендиша» за несколько минут до начала концерта, и взволнованная билетерша — еще одна поклонница таланта Джеральда — провела их к креслам в переднем ряду.

— Я хотел бы побывать за кулисами, — шепнул Фрэнки, низко наклоняясь к Куки. — После выступления, естественно. Твой отец ведь знает, что мы здесь?

— Он не… да, — солгала Куки в надежде, что, пока они будут пробиваться после концерта в гримерную, отец успеет уехать в аэропорт, где его, как обычно, ждал частный самолет. Знакомить своего бойфренда с отцом в ее планы не входило. Нет, она не боялась, что отцу не понравится ее новый приятель, который, что ни говори, был намного ее старше. Как раз наоборот, Куки опасалась, что Фрэнки и Джеральд проникнутся друг к другу симпатией на почве обоюдного пристрастия к «травке» и белому порошку. Мысль об этом ее ужасала.

Как только они уселись, Туз попытался взять Макс за руку. Она уступила, но не слишком охотно — никакого определенного решения Макс так и не приняла и не знала, что делать. Рассказать ли Тузу правду или вести себя так, словно ничего не случилось? С одной стороны, Билли ушел в туман, и было не ясно, появится ли он вновь или нет. С другой стороны, Туз тоже был лакомым кусочком, который Макс не хотелось бросать просто так. Где она найдет второго такого бойфренда?

Ну а с третьей стороны… Та же Лаки всегда учила Макс, что честность — лучшая политика. Нужно всегда говорить правду и не бояться последствий — только в этом случае можно надеяться не потерять уважения окружающих, какие бы ошибки ты ни совершил.

Так что же делать? Какой путь предпочесть?

— Слушай, что это за тип сегодня с Куки? — шепотом спросил Туз. — Где она подцепила этого хмыря? Мне кажется, я его уже где-то видел.

— Это, э-э-э… старый знакомый Бобби, — пояснила Макс. — Ты мог видеть его на церемонии открытия «Ключей». Он тогда встречался с Аннабель Маэстро.

— С кем с кем?

— Неважно. — Макс небрежно махнула свободной рукой.

— Мне он не нравится, — решительно шепнул Туз.

— Вот как? Почему же?

— Потому… Обычный выскочка, которого испортило богатство… К тому же для Куки он староват.

— Это ее дело. — Макс вздохнула. — И ты знаешь Куки. У нее не бывает слишком долгих романов.

— Давай после концерта слиняем вдвоем? — предложил Туз.

От необходимости отвечать Макс избавил конферансье, который, выйдя на сцену, потребовал от публики выключить мобильные телефоны. Макс сразу вспомнила, что так и не успела включить свой мобильник, однако сделала вид, будто проделывает все необходимые манипуляции. К счастью, Туз ничего не заметил, потому что грянули аплодисменты, и под восторженные вопли поклонников на сцену выплыл Джеральд М. Он был великолепен в обтягивающих бордовых брюках из мягкой кожи и белой рубашке-апаш с распахнутым воротом. На его груди поблескивало бриллиантами несколько медальонов. Не тратя времени даром, Джеральд М. исполнил коротенькое попурри из своих самых известных хитов, большинству из которых, впрочем, было уже почти два десятилетия.

Публика, состоявшая в основном из женщин, отреагировала истерическими воплями; многие вскакивали со своих мест, размахивая руками. Скоро на сцену должны были полететь трусики.

Куки бросила на Макс выразительный взгляд. «Лучше пристрелите меня сейчас!» — словно говорила она. Туз застонал, а Макс захихикала. Только Фрэнки остался задумчив — он как раз прикидывал, удастся ли ему впарить знаменитому певцу кое-что из своего запаса стимуляторов. Почему бы нет? Быть может, таким образом ему даже удастся заманить звезду в «Реку», сделать его своим постоянным клиентом. Пусть торчит в зале со своими роскошными девицами, с которыми он так любил фотографироваться, — публика валом повалит в клуб, лишь бы его увидеть. Правда, и здесь многое будет зависеть от Куки… Впрочем, ей уже давно пора было сделать для Фрэнки что-нибудь по-настоящему полезное. Настоящему мужчине нужен успех, а не одни только слюнявые минеты в исполнении вчерашней школьницы.

— Ты не говорила, что будет настолько интересно, — шепнул Туз на ухо Макс. — Этот старый перец родом из восьмидесятых годов прошлого века! Интересно, сам-то он хоть понимает, что он ископаемое?

— Тихо! — шикнула она в ответ. — Веди себя прилично. В конце концов, это же отец Куки!

Туз слегка сжал ее пальцы.

— Ты — верный друг, — снова шепнул он. — Я всегда это знал.

И вновь Макс обдало горячей волной стыда и раскаяния. Туз нравился ей, потому что был верным и добрым и никогда не стремился стать ни знаменитым, ни богатым. Уж он-то никогда не бросил бы на произвол судьбы девушку, которую лишил невинности!

Макс, в свою очередь, тоже пожала ему руку.

— Я очень рада, что ты приехал, — шепнула она. — Без тебя я бы просто не выдержала этой медленной пытки!

— Аналогично, именинница.

* * *

— Твою мать!.. — воскликнул Кевин и так стремительно выпрямился, что едва не опрокинул столик. Они с Билли уже полчаса сидели в ресторане «Восточная смесь» в отеле «Кавендиш», поглощая отменно приготовленные японские и корейские блюда. — Ты не поверишь, кого я только что увидел!

Билли хотел обернуться, но Кевин ему помешал.

— Только не оборачивайся! — прошипел он. — Сюда пожаловала твоя гребаная бывшая и тот режиссер, которого ты все время поливаешь. Забыл, как его?

— Алекс Вудс? — Билли усилием воли заставил себя сидеть спокойно.

— Точно, он самый.

— И что же, они пришли вдвоем?

— Нет, с ними притащился еще какой-то пацан — совсем молодой.

— Этого только не хватало! — мрачно заметил Билли. Он был обозлен тем, что ему никак не удавалось дозвониться до Макс, а тут еще в городе объявилась Винус. Какого черта ей понадобилось в Вегасе? И почему она пришла в ресторан вместе с Вудсом — ублюдком из ублюдков, благодаря которому Билли пришлось самому выполнять на съемочной площадке все трюки, да еще не по одному разу. Своими безумными требованиями Алекс едва не довел до сумасшествия самого Билли.

— Да, не повезло нам, — добавил он. — Как ты думаешь, они нас видят?

— Вряд ли, — ответил Кевин, деловито оглядевшись. — Метр усадил их в кабинку в дальнем конце зала.

— Тогда давай выбираться отсюда, к чертовой матери, — сказал Билли и попытался подняться, но Кевин схватил его за рукав.

— Мы же только что заказали очередную порцию суши с креветками! — возмутился он. — Не знаю, как ты, а я еще не наелся. Ведь мы так и не пообедали.

— Что важнее, твое брюхо или мое спокойствие? — парировал Билли.

— Второе зависит от первого, — важно изрек Кевин. — Да не трясись ты, они нас не видят и вряд ли увидят — слишком далеко сидят.

— Ну ладно, так и быть, — проворчал Билли, снова опускаясь на прежнее место. — Только смотри: если они вдруг…

— Я буду за ними приглядывать, — пообещал Кевин, снова набрасываясь на еду.

* * *

— Как здорово вернуться домой… и снова увидеть тебя! — промолвил Ленни, лениво поглаживая обнаженное бедро Лаки. Они только что закончили заниматься любовью и лежали взмокшие, вымотанные двухчасовым сексуальным марафоном, но довольные и счастливые. Пару лет назад Ленни снял документальную ленту о тантрическом сексе и с тех пор превратился в крупного специалиста в этой области. Лаки не возражала. Насколько она поняла, основной целью тантрического секса был вовсе не оргазм, а неспешное, поступательное восхождение к нему.

Впрочем, дело, конечно, было не в методе, а в самом Ленни. Когда полтора года назад он впервые продемонстрировал ей тантрическую технику, Лаки едва не заподозрила, что он спутался с какой-нибудь двадцатилетней йогиней, которая и обучила его необходимым приемам. Вскоре, однако, она сама пристрастилась к медленному сексу. Да и какой женщине может не понравиться длительная прелюдия, да еще в исполнении мужчины, который все делает как надо?

В глубине души Лаки не переставала удивляться, как далеко Ленни ушел от ершистого, нагловатого комедианта, с которым она познакомилась почти два десятка лет назад. Возраст и непростой жизненный опыт превратили его в человека совершенно особенного и неповторимого. Лаки любила его так сильно, что ей порой становилось страшно — и не без причины. Она ни на минуту не забывала о том, как лишилась трех самых дорогих в жизни людей. Мать, брат Дарио и Марко — ее жених, которого она любила без памяти. Все трое погибли страшной смертью, всех троих убили по приказу одного и того же человека — ее крестного отца Энцо Боннатти.

А потом уже Лаки прикончила Энцо, своими руками застрелив его из большого черного пистолета. В суде ее действия сочли необходимой самообороной, поэтому приговора Лаки избежала, однако на самом деле все было иначе. Никакой самообороной там и не пахло — это была самая настоящая месть. Просто Лаки тщательно продумала, что и как ей нужно делать, чтобы впоследствии не попасть за решетку. Свой сценарий она разыграла как по нотам — и вышибла ублюдку мозги.

Энцо Боннатти заслуживал смерти.

О том, что она совершила, Лаки не жалела никогда. С ее точки зрения, это было вовсе не убийство — она лишь осуществила свой правый суд, суд Сантанджело.

— Как дела у малышки Макс? — спросил Ленни. — Наверное, прыгала до потолка, когда узнала, что ты устраиваешь для нее вечеринку?

— Она все еще подросток, Ленни, а подростков способно обрадовать только одно: возможность вырваться из-под родительского контроля и провести ночь с Иэном Зомерхальдером.

— Кто такой этот Иэн Зомерхальдер? Почему я его не знаю?

— Герой телесериала «Дневники вампира». Кровь и секс… Я слышала, эта примитивная киношка очень нравится детям от восьми… и до восемнадцати. Она их заводит.

Ленни покачал головой:

— Я занимаюсь кино. Это совсем другое.

— Вот как? — насмешливо протянула Лаки.

— Угу.

— Никогда бы не подумала.

— Хватит болтать, женщина.

— Знаешь, что мне в тебе нравится, Ленни? — негромко проговорила Лаки. — Ты занимаешься тем, чем тебе хочется. Как и я.

— Именно поэтому мы с тобой до сих пор не разбежались, — усмехнулся Ленни. — Живи сам и давай жить другому. Никакой ревности по пустякам. Никакого поводка…

— …Аминь, — закончила Лаки.

— Кроме того, у нас есть дочь, которая похожа на нас обоих, — продолжал Ленни с улыбкой. — Малышка Макс, индивидуалистка и бунтарка… И, как ни крути, придется тебе ее отпустить.

— Ты хочешь сказать, что до сих пор я ограничивала ее свободу?

— Да, милая. Когда тебе вожжа под хвост попадет, ты бываешь очень… властной.

— Ха! — сказала Лаки.

— Что значит это твое «ха»? — уточнил Ленни.

— Это значит — я сама удивляюсь, почему я тебя до сих пор люблю. После стольких-то лет…

— А мне, наоборот, часто кажется, что мы с тобой познакомились всего-то пару-тройку месяцев назад, — ответил он.

— Жалкий льстец. И подлиза.

Ленни усмехнулся.

— Только не говори, что мои слова тебе не по нраву.

— Хм-м… Ну, может быть, иногда.

— Иногда! Она говорит — «иногда»! — Ленни привлек ее к себе.

— Ну ладно, — смирилась Лаки. — Всегда.

— Вот это моя Лаки!

— Твоя. — Она улыбнулась, ее черные глаза сверкнули. — Навсегда.

* * *

Не подозревая о присутствии Билли, Винус наслаждалась обществом Алекса и Хорхе. Оба были весьма привлекательными мужчинами, хотя их и разделяло целое поколение. Хорхе был молодым, во многом еще наивным жеребцом, которого так и распирало от избытка тестостерона. Алекс был намного старше; он повидал жизнь и обзавелся богатым опытом, о котором Винус очень хотелось узнать поподробнее.

Она сама не понимала, почему ее вдруг с такой силой потянуло к Алексу. Наверное, все дело было в том, что он чем-то напоминал Джека Николсона, к тому же, несмотря на возраст, режиссер оставался весьма сексуальным. От него так и веяло утонченным развратом.

Весь Голливуд знал, что Алекса интересуют только азиатские женщины. Даже сейчас, сидя с Винус в ресторане, он то и дело поглядывал на официантку — миниатюрную, привлекательную тайку с большими раскосыми глазами и гладкими черными волосами, свисавшими чуть не до поясницы. Винус, однако, было отлично известно, что Алекс неравнодушен к Лаки, а поскольку та не собиралась изменять Ленни, она решила, что может попытать счастья — вдруг что и получится.

После двух бокалов крепкого китайского лай чи Винус потянуло на откровенность, благо Хорхе был очень занят, набивая рот жареными свиными ребрышками и морской капустой в каком-то белом и очень остром, насколько она помнила, соусе. Молодой, красивый, глупый… Господи, и зачем только она с ним связалась, подумала Винус.

Ах да… Ей захотелось секса с молодым, здоровым мужчиной, приехавшим из далекой, экзотической Бразилии. Это так возбуждает!..

— Знаешь, Алекс, — проговорила Винус, доверительно наклоняясь к режиссеру, — я до сих пор гадаю — почему мы с тобой не сошлись, когда работали над нашим фильмом?

— Как это могло случиться, если ты сразу начала трахаться с Билли? — ответил Алекс, слегка приподняв густую, тронутую сединой бровь.

— А может, причина в том, что ты уже тогда был влюблен в нашу продюсершу? — парировала Винус. — Ну, Алекс, признайся — ведь было, а?

— Если ты имеешь в виду Лаки, — спокойно ответил он, — то мы с ней всегда были просто хорошими друзьями.

— Гм-м…

— Что означает твое «гм-м»? — Алекс нахмурился. — Или Лаки что-то говорила насчет меня? — добавил он после довольно продолжительной паузы.

— Я не уверена, что тебе хотелось бы это услышать, — поддразнила Винус.

— Если ты действительно что-то знаешь — выкладывай. Если нет, то… — Алекс не договорил, но в его голосе прорезались напряженные нотки.

— А почему я должна тебе что-то говорить? — Винус слегка поджала губы, хотя в глубине души была очень рада, что ей удалось так быстро нащупать его слабое место. Похоже, Алекс Вудс и в самом деле вожделел Лаки — женщину, которую он никогда и ни за что не получит. «Как это похоже на мужчин, — с легким презрением подумала Винус. — Стоит им встретить недоступную женщину, как они тотчас начинают ее желать».

— Не играй со мной, Винус, — добавил режиссер, продолжая хмуриться. — Я этого не люблю.

Напряжение в его голосе сделалось столь явным, что это привлекло внимание Хорхе. Отложив в сторону свиное ребрышко, молодой бразилец повернулся к Винус:

— Все есть в порядке?..

— Надо же, он все-таки разговаривает! — восхитился Алекс.

— Да, Хорхе, все в порядке, — ответила Винус и успокаивающе похлопала своего спутника по мускулистой руке. Шпильку Алекса она проигнорировала. — Этот тип — знаменитый режиссер, — добавила она, пытаясь жестами показать, будто работает с киносъемочной камерой. — Очень большой человек, очень известный.

— Господи! — рассмеялся Алекс. — Мальчик наверняка говорит по-английски не хуже нас с тобой, а ты обращаешься с ним как с болваном.

— Хорхе не мальчик, — возразила Винус, которой не очень понравилось язвительное настроение Алекса.

— Кто же он в таком случае? — Режиссер цинично усмехнулся.

Прежде чем Винус успела ответить, к ней бросилась какая-то полная женщина в цветастом платье. Должно быть, ее нелепый вид обманул бдительность телохранителей, сидевших за столиком у самых дверей. Прежде чем они успели отреагировать, женщина прощебетала, в восторге заламывая руки:

— О, Винус, вы ужасная красавица! Я просто не могла не сказать вам об этом. У себя в Канзасе я много раз видела вас по телевизору, но в жизни вы выглядите гораздо красивее, чем в кино. И… — Женщина перевела дух. — …И намного моложе!

— Большое спасибо, мне очень приятно это слышать, — любезно отозвалась Винус. «Где эти чертовы телохранители? — подумала она. — Какого черта они ничего не предпринимают?» Бросив взгляд в направлении их столика, она увидела, что ее телохранители едят. Кажется, они даже не заметили, что «тело», которое их наняли охранять, подверглось нападению неуравновешенной фанатки. Ну, блин…

— Мы все очень внимательно следим за вашей жизнью, — продолжала ворковать женщина. — За вашим разводом и за всем прочим… Кстати, вы в курсе, что ваш муж, точнее — бывший муж — сидит вон там, в дальнем конце зала? Мистер Мелина выглядит все так же молодо, и… — Ее взгляд упал на Хорхе. — А это ваш сын или племянник?

Алекс расхохотался, а Винус от ярости лишилась дара речи. Немая сцена продолжалась несколько секунд, потом за спиной женщины вырос раскрасневшийся мордоворот-охранник. «Наконец-то!» — подумала Винус. Властно положив женщине руку плечо, он быстро повел ее прочь.

Алекс все еще смеялся. Хорхе выглядел так, словно ничего не случилось, хотя на самом деле он отлично все понял.

— Мне кажется, нам пора, — холодно проговорила Винус.

Неужели Билли действительно здесь? В этом ресторане?!

Черт! Что он делает в Вегасе?

Глава 38

Слишком большая доза кокаина, принятая Арманом, вызвала у него нервное перевозбуждение, и, отправляясь в казино, он чувствовал себя заряженным и готовым к действиям. Сексуальная разрядка — вот что ему было нужно, но заказанные им проститутки должны были прибыть только через некоторое время. Ну а пока… пока можно подумать, как он разделается с этой сукой Сантанджело.

Казино ему не понравилось. По сравнению с «Ключами» отель «Кавендиш» был похож на помойку.

А из-за кого он оказался в этой помойке?

Из-за Фуада и Пегги, своей шлюхи-матери.

Теперь-то Арман точно знал, в чем дело. Пегги могла наряжаться в дорогие тряпки и пользоваться дорогими духами, но раньше — до того как ее приметил эмир — она была самой обыкновенной вегасской шлюхой. Что ж тогда удивляться, что Пегги ведет себя как самая обыкновенная содержанка? Шлюха — она и есть шлюха, и этим все сказано.

Размышляя обо всем этом, он пересек зал и, остановившись перед столом для рулетки, бросил на сукно несколько тысяч долларов. Взамен крупье придвинул к нему стопку фишек высшего номинала. Тут же из полумрака выступил распорядитель казино и предложил Арману перейти за частный столик.

Арман кивнул. Ему не хотелось сидеть среди вспотевших от волнения игроков. Толпу он всегда ненавидел и презирал.

В рулетку Арман играл нечасто, да и сегодня вечером у него на уме была совсем другая игра. Он твердо решил, что одолеет Лаки Сантанджело — одолеет любым способом. Как это будет, Арман пока не знал, но в своей победе не сомневался. В конце концов, он же мужчина, а значит — он сильнее. Лаки может думать, что ей удастся победить, но ее ждет разочарование. Армана Джордана победить нельзя.

Чем больше он думал о Лаки, тем сильнее ее ненавидел. Она казалась ему ведьмой, нет — воплощением дьявола, Иблиса. Ее черные как ночь глаза, словно два зеркала отражали черную как ад душу, губы произносили слова, каждое из которых звучало богохульством. Не только шлюха, но и ведьма… Таких, как она, мало просто побить камнями. Когда-то в Европе и в Америке существовал обычай сжигать таких, как Лаки, живьем, и Арман вполне одобрял подобные методы.

Лаки Сантанджело заслуживает смерти.

Эта мысль поразила его как молния. Она проре́зала сгустившийся перед глазами мрак, развеяла туман, и Арман понял, как он должен действовать.

Лаки умрет. В этом он больше не сомневался.

Последние колебания были отброшены.

* * *

Пегги сразу поняла, что Джино ее не помнит. Правда, для девяностолетнего мужчины он выглядел достаточно энергичным и бодрым, и все же ее удивило, что он вообще что-то помнит. Подумав об этом, она мимолетно пожалела Пейдж, которая была на тридцать лет моложе своего супруга. Сидни, по крайней мере, хватило порядочности умереть раньше, чем Пегги пришлось превратиться в его сиделку. Это было бы сущим кошмаром. Сиделка Пегги. Нет, определенно это не ее призвание в жизни.

Впрочем, Пегги и не рассчитывала, что Джино ее вспомнит. С чего бы? Если верить тому, что о нем говорили, у него были сотни, может быть, даже тысячи женщин, так почему он должен был запомнить восемнадцатилетнюю рыжую танцовщицу, с которой переспал всего один раз в жизни? Наконец, то, что Джино ее позабыл, было ей только на руку. Теперь Пегги была для него лишь одной из подруг жены, которую та любезно пригласила разделить с ними ужин «У Франсуа».

Это приглашение, свалившееся на Пегги как снег на голову, привело ее в восторг. Подобраться к Джино поближе — именно этого она и хотела. Осуществить задуманное по-прежнему было нелегко, но Пегги не сомневалась, что рано или поздно ей представится шанс добыть что-то, пригодное в качестве генетического материала. Она отошлет образец в лабораторию, там его сравнят с образцом Армана, и тогда она узнает… Что она будет делать потом, Пегги пока не решила, но теперь у нее, по крайней мере, появилась важная цель, которая наполняла смыслом ее скучное существование.

Пока же она раздумывала, как лучше одеться для ужина. Основательно перерыв чемоданы, Пегги остановила свой выбор на коктейльном платье от «Валентино» и стильных черных лубутенах. Ансамбль дополняли тщательно подобранные ювелирные украшения и вместительная сумочка от «Гермеса», куда она собиралась спрятать добытый генетический материал — несколько волосков, коктейльный бокал Джино, окурок сигары… словом, то, что попадется под руку.

Джино, пусть невольно, значительно упростил Пегги ее задачу. Минут через пятнадцать после того, как они сели за столик в ресторане, он неожиданно расчихался, а потом дважды высморкался в салфетку. Обычно Пегги считала людей, ведущих себя подобным образом, плохо воспитанными мужланами, но сейчас это было более чем кстати.

Теперь ей оставалось только незаметно убрать использованную салфетку в сумочку, прежде чем официант заменит ее на свежую.

Пегги быстро нашла выход — довольно примитивный, но действенный. Сделав неловкое движение рукой, она опрокинула свой бокал с мартини, так что его содержимое выплеснулось на стол и — отчасти — на колени Джино. Воспользовавшись последовавшей за этим суматохой и суетой, Пегги схватила салфетку и молниеносно спрятала в сумочку.

Готово!

Волнение и гордость переполняли ее. Она все-таки сделала это. Уже совсем скоро она будет знать, кто был настоящим отцом ее ребенка. Сорокалетний период неопределенности и сомнений должен был вот-вот закончиться.

Перед тем как отправиться на ужин с Джино и Пейдж, Пегги успела заскочить в компьютерный центр отеля и пробила по «Гуглу» Джо Пискарелли. Он тоже был до сих пор жив и, по-видимому, процветал, владея сетью магазинов по продаже автомобилей и несколькими клубами «для мужчин». Нет, Джо не убили и не закопали где-нибудь в пустыне, как думала Пегги; напротив, он, похоже, сумел справиться со своей тягой к незаконной наживе и превратился в полезного и даже уважаемого члена общества. Сейчас Джо возглавлял сразу два солидных деловых предприятия и был давно и прочно женат; двое его детей были уже взрослыми людьми.

Как подобраться к нему и добыть образец его ДНК, Пегги еще не придумала. «Что ж, придется начать с Джино, — решила она, — а там посмотрим».

* * *

Одна из проституток носила странное прозвище — Плюшевая. Странное, потому что она была худой, почти костлявой двадцатидвухлетней женщиной, в лице и фигуре которой не было ничего, что хотя бы намекало на мягкость, ласку и уют. Когда-то она была самой красивой девочкой в школе, даже несмотря на крупные, выступающие вперед верхние резцы; теперь же Плюшевая превратилась в изможденную, одуревшую от наркотиков исполнительницу эротических танцев. Несмотря на довольно потасканный вид, Плюшевая время от времени подрабатывала проституцией и даже обзавелась крутым бойфрендом с криминальным прошлым — и настоящим. Сама Плюшевая, разумеется, тоже была далеко не ангелом и изучала жизнь не по книжкам с картинками: в ее полицейском досье упоминалось немало мелких правонарушений вроде магазинных краж и вождения автомобиля в нетрезвом состоянии.

Но на собственное досье Плюшевой (она же Сара Смиттон из Оклахомы) было в высшей степени плевать. Единственное, что ее более или менее волновало, — это внимание Рэнди, ее бойфренда, бывшего борца, мелкого мошенника и вора. К несчастью, Рэнди был большим бабником. Плюшевая не возражала, когда бойфренд использовал свой впечатляющих размеров «инструмент» для добывания денег (время от времени Рэнди снимался в порнофильмах), но ей очень не нравилось, когда он «ходил налево».

Иными словами, Плюшевая и Рэнди были классической вегасской полукриминальной парочкой, вечно пытающейся выбраться из долгов, вечно ждущей подходящего случая, который их озолотит и позволит зажить нормальной жизнью. До сих пор у них ничего путного не получалось, и только в последнее время дело, кажется, сдвинулось с мертвой точки. Рэнди взял в долю его старший брат Мики — такой же мошенник и вор, добывавший средства к существованию торговлей наркотиками. Рэнди стал работать у него «гонцом», то есть курьером, что вполне его устраивало. Доставить заказ клиенту, забрать деньги и разделить с братом — вот в чем заключались его несложные обязанности.

Но Плюшевая и этим была не слишком довольна, ибо подозревала, что Рэнди волочится за женой Мики — стриптизершей из того же бара по прозвищу Сладкая, она же Норма Уилкас из Чикаго. Плюшевая считала товарку настоящим белым отребьем и презирала за ее огромные искусственные груди и такую же огромную задницу. Сладкая платила ей той же монетой. Каждый раз, когда им приходилось выступать в «Грязном Дэне» вместе, девушки ревниво следили за тем, кто из них получит больше чаевых. Тот факт, что Плюшевая и Сладкая спали с братьями, вовсе не сделал их подругами, однако, когда хозяин предложил Плюшевой пятьсот долларов, если она прихватит кого-нибудь и обслужит клиента в «Кавендише» (напарнице причиталась такая же сумма), Сара сразу подумала о Сладкой. Почему нет? Пятьсот долларов — очень неплохие деньги, к тому же у нее появлялась возможность подсмотреть, какие такие особенные трюки имеются в арсенале конкурентки.

Сладкая, разумеется, согласилась — она часто жаловалась, что им с Мики постоянно не хватает денег: мол, если так и дальше пойдет, они оба окажутся в работном доме.

«Все ты врешь, дрянь!» — подумала Плюшевая. Она была уверена, что Мики обманывает Рэнди при дележке денег, полученных от продажи наркотиков. Старший из братьев вообще казался ей скользким типом, и она не доверяла ему ни на йоту. Она и Сладкой не доверяла, хотя Рэнди утверждал, что Мики не станет их обманывать, поскольку теперь они — члены одной семьи.

Что такое семья, Плюшевая знала довольно хорошо. Ее мать подсела на крэк, отчим так и норовил пробраться к ней в комнату, чтобы засунуть ей в рот свой вялый член, родной дядя регулярно насиловал Сару с тех пор, как ей исполнилось двенадцать. Такая вот семейка… Мики и Сладкая были ничуть не лучше. Такие родственнички, думала Плюшевая, мигом тебя прикончат и закопают, если решат, что им это сойдет с рук.

* * *

Арман поставил десять тысяч на номер одиннадцать. Колесо рулетки совершило несколько оборотов, и шарик остановился на выбранном числе. Арман оставил выигрыш на той же цифре, и одиннадцать снова выиграло. Меньше чем за десять минут он заработал триста сорок пять тысяч долларов. Можно было на этом остановиться и перестать испытывать судьбу.

А можно было попробовать еще раз бросить ей вызов.

Никакой особой разницы Арман не видел. Выигрыши и проигрыши для него ничего не значили — во всяком случае, сейчас. Его мозг был занят совсем другим: где найти человека, которому можно поручить грязную работу? Как это сделать? Как в кино?

Разумеется, нет. Он должен быть очень осторожен и как следует все продумать. Никаких особых трудностей Арман, однако, не предвидел, ведь он же был в Вегасе, а здесь возможно все.

То есть буквально все.

Интересно, сколько сто́ит заказное убийство?

Неважно — деньги в данном случае не имеют значения. Главное, найти подходящего человека, который все сделает.

Кстати, где опять этот Фуад?..

Арман не обманывал себя, понимая, что помощник вряд ли одобрит его затею. Фуад больше не был тем верным слугой, на которого босс мог положиться во всех случаях. Он оказался слабаком, ничтожным и бесполезным существом, не способным ничего как следует организовать.

Потом Арману захотелось еще раз вдохнуть кокаина. Сделав большой глоток скотча из бокала, который подала ему скудно одетая официантка, он швырнул крупье непомерно большие чаевые и поднялся. Арман уже собирался уходить, когда к нему приблизилась миловидная девушка — типичная американочка с очень высокими скулами и длинными рыжевато-золотистыми волосами. Уверенно скользнув на стул рядом с ним, она приветствовала его будто старого друга:

— Привет, Арман. Откуда ты здесь взялся? Приехал смотреть бои?

— Какие бои? — пробормотал он, застигнутый врасплох подобным нахальством.

— Да ладно тебе прикалываться. — Девушка неестественно рассмеялась. — Я уверена, что ты уже купил лучшие места в первом ряду.

Как Арман ни старался, ему не удавалось припомнить, кто она такая и где он ее видел (и видел ли вообще), но девушка продолжала вести себя так, словно они были давно знакомы.

— Нет, я приехал сюда не ради боев, — ответил он и сделал еще одну попытку встать из-за рулеточного стола.

— А знаешь… — девица понизила голос и доверительно наклонилась к нему, — мне показалось, что нам было неплохо вместе, но ты почему-то так и не перезвонил.

Кажется, что-то начинало проясняться, и Арман напряг память, пытаясь сообразить, где он трахал эту крашеную куклу — в Нью-Йорке? В Лондоне? В Вегасе? А может, она была из тех классных девочек, которых привозили в Акрамшахр специально ко дню рождения эмира? Увы, сосредоточиться ему никак не удавалось — виски, наложившись на постнаркотический кумар, подействовало на удивление быстро.

— Я что, тебе недоплатил? — грубо спросил Арман.

— Недоплатил? — По лицу незнакомки скользнуло недоуменное выражение. — Ты мне вообще не платил. Зачем?..

— Слушай, напомни, как тебя зовут, — перебил он.

Вместо того чтобы оскорбиться, девушка улыбнулась с явным облегчением.

— А — а, понимаю… Слишком много женщин, да?.. — Она погрозила ему пальцем. — Меня зовут Аннабель. Аннабель Маэстро.

Как только он услышал это имя, все тут же встало на свои места. Аннабель Маэстро, дочь голливудских знаменитостей, которая написала книгу об убийстве собственной матери и о том, как она сама какое-то время заправляла в Нью-Йорке полулегальным эскорт-агентством, не стесняясь подторговывать собой, если цена была подходящая. Да, теперь Арман все вспомнил. Они познакомились на званом ужине в Нью-Йорке, после чего он отымел ее в туалете где-то в промежутке между главным блюдом и десертом. Аннабель нисколько не возражала, когда он прижал ее к холодному мрамору раковины. На следующий день он повез ее сначала на премьеру какого-то дурацкого мюзикла, а потом — к себе на квартиру, где они до утра предавались разнузданному сексу. Насколько Арман помнил, для Аннабель не существовало никаких запретов и табу — именно поэтому он ей и не позвонил. Какой смысл, ведь такую женщину трудно, почти невозможно унизить, ибо она способна черпать удовольствие в любом извращении.

И, разумеется, он не заплатил ей ни цента.

Аннабель, по-видимому, считала — он не знает, кто она такая, но Арман знал. Обычная проститутка, которая сумела вскарабкаться по социальной лестнице на пару ступенек выше и вообразила, будто это делает ее леди. Что ж, тем лучше… Быть может, она поможет ему найти то, что он ищет.

— Может быть, выпьем по стаканчику, Аннабель? — предложил Арман, старательно изображая на лице улыбку.

— С удовольствием. — Она с воодушевлением кивнула, а Арман снова подумал, что мисс Маэстро может ему пригодиться.

Глава 39

Сам Эм-Джей Денвер нравился, но о чем можно беседовать с его молодой, чрезмерно амбициозной женой, она представляла слабо и поэтому чувствовала себя неловко. Казалось, Кэсси способна говорить только о себе, о своей замечательной карьере, о блестящих перспективах, которые ждали ее в ближайшем будущем, хотя, с точки зрения Денвер, ни о какой особой карьере речи пока не шло. На поприще шоу-бизнеса Кэсси делала еще только первые шаги: она записала один диск на какой-то полупрофессиональной студии да несколько раз выступала с концертами в вегасских отелях. Это, однако, не мешало ей утверждать, будто в самом ближайшем будущем ее ждут выступления перед многотысячной аудиторией, потом — всеамериканское, а затем и мировое турне, диски, съемки в рекламе и тому подобное, благодаря чему она как по волшебству превратится во вторую Рианну. Все это обещал Кэсси ее новый агент, с которым она вот-вот должна была подписать договор о сотрудничестве.

«Похоже, никаких детей эта девчонка заводить не собирается, — подумала Денвер. — У нее на уме только карьера, только успех, а вовсе не какие-то там распашонки-подгузники».

— Я моложе Кэти Перри, — глубокомысленно рассуждала Кэсси. — Я красивее, чем Кейша, и сексуальнее, чем Тейлор Свифт, а это означает, что у меня отличные шансы подняться на самый верх. Не правда ли, дорогой? — добавила она, чуть не впервые за вечер обращаясь непосредственно к мужу.

Эм-Джей уныло кивнул. По его лицу было отчетливо видно, что карьерные амбиции молодой супруги ему не слишком нравятся. Он наверняка догадывался, что убедить Кэсси не делать аборт ему вряд ли удастся. В блестящее будущее, о котором грезила Кэсси, он тоже не верил и мучительно соображал, что можно предпринять, чтобы сохранить семью.

Что касалось Бобби, то выражение его лица оставалось нейтральным. Насколько успела заметить Денвер, он терпеть не мог споров, предпочитая другие, не такие явные методы убеждения.

— Прошу прощения, я ненадолго, — сказала Денвер, вставая.

— Я с тобой, — пискнула Кэсси и тоже вскочила.

— Поговори с ней, — одними губами обозначил Бобби, и Денвер в ответ чуть скривила губы. Неужели она ехала в Вегас только для того, чтобы убедить самоуверенную и эгоистичную девчонку отказаться от славы и богатства и стать примерной матерью и домашней хозяйкой? Впрочем, ради Бобби она готова была попытаться.

Денвер уже открыла рот, чтобы произнести первые слова, но Кэсси ее опередила. Едва они оказались в женском туалете, жена Эм-Джея швырнула на мраморный столик свою расшитую блестками сумочку и повернулась к Денвер.

— Ты умеешь хранить секреты? — спросила она.

«О, нет, только не это!..» — мысленно простонала Денвер.

— Ну как, умеешь? — не отступала Кэсси.

— Вообще-то, я не большая любительница секретов, — быстро сказала Денвер и попыталась скрыться в кабинке, но Кэсси, судя по всему, твердо решила поделиться с ней своей тайной. Когда Денвер вернулась, она стояла перед зеркалом и, выпятив губы, накладывала на них пальцем темно-вишневый блеск.

— Тебе очень повезло с Бобби, — сказала Кэсси, косясь на Денвер в зеркало. — Все девчонки в клубе сходят по нему с ума.

— Приятно слышать, — сухо ответила Денвер и подошла к раковине, чтобы сполоснуть руки. «Какие это все девчонки? — думала она. — Посетительницы? Официантки с поварихами?»

— Моя подруга Линди говорит — Бобби запал на тебя, потому что ты умная, — продолжала Кэсси.

— Допустим. И что?

— Так… — Кэсси слегка пожала плечами. — В постели он, наверное, словно ураган, да?

— Что-что?

— Ну, трахается как конь, да?

— Мне кажется, это никого, кроме меня, не касается.

Кэсси хихикнула.

— Какая ты… Прямо настоящая леди! Я думаю, это еще одна причина, по которой ты так нравишься Бобби. Раньше он, бывало, трахнет девчонку, и сразу бросит, а ты вот сумела удержаться…

«Господи, — мысленно взмолилась Денвер, — ну почему я должна слушать, как какая-то соплюшка рассуждает о Бобби — о том, какой он «конь» и как мне с ним повезло? Кстати, еще неизвестно, кому повезло больше — мне или ему».

— Ладно, я пошла, — сказала она вслух.

— Погоди! — завопила Кэсси. — Я же сказала — мне нужна твоя помощь.

— Помощь?..

— Ну, совет… Ведь ты же правда умная. Понимаешь, я залетела…

И, торопясь и сбиваясь, Кэсси стала рассказывать о своей беременности, о том, как Эм-Джей и слышать не хочет об аборте, а она ну просто никак не может оставить ребенка.

— Как ты думаешь, что мне теперь делать? — закончила она.

— Я, конечно, не семейный консультант, — терпеливо сказала Денвер, — но мне кажется, вопрос стоит так: либо ты родишь ребенка и сохранишь брак с Эм-Джеем, либо ты занимаешься своей карьерой. Правильно?

— Все верно, — согласилась Кэсси. — И я готова родить Эм-Джею ребенка, раз он так этого хочет, но только не сейчас. Родить я могу когда угодно, а карьеру мне нужно делать сейчас, пока я молода и пока у меня есть возможности. Вот только… Почему он этого не понимает?!

— Лучше бы тебе поговорить не со мной, а со своей матерью, — сказала Денвер. — Уж она-то смогла бы дать тебе правильный совет.

— Я с ней уже говорила. — Кэсси небрежно пожала плечами. — Ей все равно.

— Не может быть! — не поверила Денвер.

— Может. — Кэсси покачала головой. — Ма сказала, что на моем месте не стала бы спешить. Ей самой всего тридцать шесть, и она очень не хочет становиться бабушкой.

— Что ж, — поспешно сказала Денвер, — мне, конечно, хотелось бы чем-то помочь, но я, к сожалению, не могу посоветовать тебе ничего полезного. Кроме, пожалуй, одного: прислушайся к себе и сделай так, как велит твое сердце. Это единственный правильный путь.

— Я поняла! — Кэсси неожиданно улыбнулась. — Спасибо, это то, что мне надо. Я знала, что ты мне поможешь.

Денвер недоуменно нахмурилась.

Она ничего не понимала.

* * *

— Мне кажется, теперь неплохо было бы побывать в стрип-клубе, — объявил Кевин, когда они с Билли вышли из «Восточной смеси».

— Нет, — отрезал Билли, на мгновение останавливаясь на тротуаре. — Я не хочу, чтобы уже завтра ролик из стрип-бара оказался на всех светских сайтах, а стриптизерши рассказывали папарацци, кому и сколько я дал на чай.

— Ты где-нибудь видишь папарацци? — Кев начал дурашливо озираться. — Я, например, не вижу ни одного. Или ты думаешь, они сидят на пальмах, чтобы броситься на тебя, как только ты отвернешься?

— Папарацци есть везде, — отрезал Билли, которому не терпелось попробовать еще раз дозвониться Макс. Почему, черт возьми, она не отвечает на его звонки? В конце концов, из-за нее он похерил все свои планы на выходные, из-за нее прилетел в Вегас, а теперь получалось, что все зря. Неужели она специально не берет трубку?

— Чего ты боишься? — спросил Кевин. — Я смогу защитить тебя от папарацци. Вот увидишь, в этом деле я крупный специалист.

— Правда? — Билли недоверчиво хмыкнул. — А где ты был, когда в казино нас окружили поклонники?

— В том-то и дело, что это были именно поклонники, а не папарацци. Обычные поклонники и поклонницы, которым не терпится познакомиться с твоим членом.

— Перестань, Кев.

— Нет, я серьезно! Ты мог бы отыметь любую, если б захотел.

— Но я не захотел, — возразил Билли. — И вообще, я не сплю с кем попало.

— Стареешь, дружище!.. — Кевин фамильярно хлопнул его по спине. — Я — то помню времена, когда ты готов был трахнуть бревно, если бы оно тебе подмигнуло.

Билли только вздохнул. Старый приятель начинал действовать ему на нервы. Прошлое, каким бы оно ни было, прошло, и возврата к нему не будет. Все изменилось. Неужели Кевин этого не понимает?

Впрочем, сам Кев, похоже, не изменился ни капельки — Билли просто забыл, каким надоедливым типом бывает его друг.

Задержка у ресторана оказалась серьезной ошибкой. Прежде чем Билли успел решить, куда они отправятся дальше, из дверей показалась Винус, которую сопровождали Хорхе и двое телохранителей. Алекс задержался, чтобы назначить свидание официантке. Билли и Кевин стояли на самом виду, и избежать встречи было невозможно.

— П-привет, — выдавил из себя застигнутый врасплох Билли.

Поначалу ему казалось, что Винус его проигнорирует, но она мгновенно сориентировалась в ситуации.

— Привет, — холодно ответила она и, теснее прижавшись к Хорхе, который держал ее под руку, окинула Билли ледяным взглядом.

Вот тебе и «останемся друзьями», подумал он, вспоминая последнее интервью, которое Винус дала средствам массовой информации. «Мы с Билли были и всегда останемся близкими друзьями. Я желаю ему только всего самого лучшего» — так, кажется, она выразилась. Билли, впрочем, изучил Винус достаточно хорошо и прекрасно знал, что могут означать эти вежливые слова на самом деле. «Ненавижу этого сукиного сына! Пусть его карьера пойдет прахом, пусть он сам провалится в ад, да поскорее. Век бы его не видать!» — вот что имела в виду звезда.

— Неплохо выглядишь, — пробормотал Билли. Ничего более умного ему просто не пришло в голову. Винус всегда была в отличной форме, и это действовало на мужчин совершенно неотразимо. Можно было даже сказать — убийственно, но за полтора года совместной жизни Билли приобрел некоторый иммунитет к ее чарам. Сейчас, глядя на парня, который держал под руку его почти что бывшую жену, Билли подумал, что он еще очень молод. Слишком молод, чтобы понимать, во что вляпался. Сам Билли в свои тридцать с небольшим чувствовал себя испытанным ветераном никогда не прекращающейся баталии под названием «звездные войны»; ему даже захотелось как-то предостеречь бедолагу — предупредить, чтобы бежал со всех ног, пока не поздно. Иначе Винус просто сожрет его с потрохами, а косточки обсосет и выплюнет.

— Привет, Винус! — Кевин не преминул вставить свои пять центов. — Как делишки? Давненько не виделись…

Но Винус только отмахнулась от него величественным движением руки. Билли хорошо знал этот дошедший до автоматизма жест, который Винус пускала в ход каждый раз, когда имела дело с нахальным, плохо воспитанным человеком. Впрочем, с Кевином она не ладила еще с тех пор, когда он работал у Билли персональным помощником. Винус считала его некомпетентным и требовала, чтобы Билли его уволил, но он каждый раз отказывался, и в результате она возненавидела Кевина еще сильнее.

В этот момент распахнулись двери расположенного рядом с рестораном концертного зала, и оттуда хлынула толпа зрителей: только что закончился концерт Джеральда М., и его поклонницы, вырвавшись на простор, сметали все на своем пути. Телохранители Винус на этот раз быстро сориентировались и, заслоняя спинами свою драгоценную звезду, повлекли ее куда-то в сторону. Билли тоже решил исчезнуть, пока его не заметили, но было поздно. Он оказался в самом центре большой группы перевозбужденных женщин, которые тянули к нему руки и выкрикивали его имя.

По-видимому, им было абсолютно все равно, что он вовсе не Джеральд М.

«Ну и где этот чертов Кевин?» — подумал Билли с досадой.

* * *

— Не люблю толпу. Я чувствую себя неуютно, когда вокруг много людей, — признался Туз, когда они с Макс пробирались к выходу из концертного зала. — Это просто какой-то кошмар!

— Главное — не спешить, — прошептала Макс и покачнулась, когда какая-то толстая женщина нечаянно толкнула ее в спину. — Сейчас основная толпа схлынет, и мы спокойно выйдем… Как насчет того, чтобы поехать в «Фастбургер»? Это вернет улыбку на твое лицо?

— Еще бы! — с энтузиазмом подтвердил Туз и взял ее за руку.

— Эй, разве мы не пойдем за кулисы? — окликнул их Фрэнки, останавливаясь прямо посреди людского потока и указывая в обратном направлении — на небольшую боковую дверцу, возле которой секьюрити собирали Очень Важных Персон, готовясь провести их за кулисы.

— Ну да, конечно… — неуверенно пробормотала Куки. Она надеялась, что Фрэнки ничего не заметит, но он, очевидно, был хорошо знаком с распространенной практикой, когда после концерта помощник или секретарь препровождал самых высокопоставленных и известных людей из числа зрителей в уютный частный бар, где они терпеливо дожидались аудиенции. В общем, типичная показуха, не более того, но Фрэнки почему-то очень хотелось оказаться среди избранных.

Фрэнки тем временем развернулся и целеустремленно зашагал к заветной дверце, а Куки схватила Макс за другую руку и прошипела:

— Ты должна пойти со мной! Ну, пожалуйста!..

— Да ну тебя! — огрызнулась Макс. — Сегодня я весь вечер только и делаю, что исполняю твои дурацкие просьбы.

— Десять минут! Нет — пять!.. — Куки для пущей убедительности продемонстрировала растопыренные пальцы. — А потом пойдете куда хотите. Вернее, куда твой Туз захочет.

— Туз хочет только одного — чтобы нам никто не мешал, — сердито прошептала Макс, желая только одного — как можно скорее оказаться подальше отсюда. — И не могу сказать, что я его не понимаю.

— Но ведь вы можете встретиться в любое время, а я…

— Нет, — перебила Макс. — Мы не можем встретиться в любое время, потому что Туз живет довольно далеко от Лос-Анджелеса.

— Пусть переедет, — сердито сказала Куки.

— Может быть, он и переедет… потом. Но сегодня я должна делать то, что он захочет. Туз приехал издалека только для того, чтобы побыть со мной, а это что-нибудь да значит.

— О’кей, о’кей, — нетерпеливо бросила Куки. — Пять минут — вот все, чего я прошу!

— Ну ладно… — Макс вздохнула. — Но имей в виду — ровно через пять минут мы уезжаем, а ты выкручивайся как знаешь.

* * *

Неожиданная встреча с Билли выбила Винус из колеи. Должно быть, он приехал в Вегас, чтобы посмотреть боксерские поединки, рассуждала она. И опять при нем был этот его ублюдочный приятель Кевин. Все те восемнадцать месяцев, что они с Билли прожили в браке, Кев был едва ли не самой частой причиной их ссор. Винус была уверена, что он плохо влияет на Билли, и не доверяла ему; ей, в частности, казалось, что Кевин так и норовит свести его с какими-то девчонками на стороне.

Зато Билли, по крайней мере, был не с этой мокрощелкой — своей последней партнершей по съемкам. Уиллоу Прайс принципиально не носила нижнего белья, поэтому папарацци ходили за ней табунами в надежде подловить момент, когда звезда сверкнет своей киской. Фотография, на которой Билли, Уиллоу и сама Винус сошлись вместе, стала бы для фотографов настоящим подарком.

Тем временем телохранители провели Винус и Хорхе через казино к тому месту, где у обочины дожидался арендованный лимузин.

— Куда, мисс Винус? — спросил водитель.

— Обратно в «Ключи», — скомандовала она, убирая руку Хорхе со своего бедра. — Остановишь у частного входа в клуб «Настроение». — Она повернулась к молодому бразильцу: — Ты умеешь танцевать?

Хорхе кивнул.

— Вот и отлично, потому что мне нужно выпустить пар.

* * *

— Ты уже говорил Кэсси насчет отпуска и поездки на Багамы? — спросил Бобби.

— Нет, я хотел устроить ей что-то вроде сюрприза, — ответил Эм-Джей. — Я отвезу ее в аэропорт сразу после вечеринки Макс — она и опомниться не успеет, как окажется в самолете.

— Некоторые девушки очень не любят подобные сюрпризы, — предостерег Бобби. — Им ведь нужно подготовиться, привести себя в порядок, накупить уйму нарядов…

— Я куплю ей все необходимое на месте, — возразил Эм-Джей. — Все будет в порядке, Бобби, не сомневайся.

— Ну, если ты уверен…

— Я уверен. Ей должно понравиться.

— Тогда действуй. — Бобби кивнул, хотя и продолжал сомневаться в успехе плана приятеля.

— Кэсси хочет, чтобы я пошел с ней на встречу с каким-то суперагентом, который согласился представлять ее интересы, — добавил Эм-Джей и жестом потребовал счет. — Мы пропустим с ним по стаканчику в «Кавендише», а потом заглянем в «Настроение». Ты как, присмотришь за порядком, пока меня не будет?

— Конечно.

— На сегодняшний вечер у нас забронировано много VIP-столиков, — добавил Эм-Джей. — На воскресные бои за чемпионский пояс в Вегас понаехало немало важных шишек.

— А ты уезжаешь на Багамы, — пошутил Бобби. — Как же ты так?

— Не повезло, — согласился Эм-Джей. — Но я отдам свои билеты тебе, чтобы не пропали.

— Ух ты! Вот это я понимаю — настоящий друг.

— Я взял места у самого ринга, — похвастался Эм-Джей. — Все будет отлично видно.

— Боюсь только, я не смогу ими воспользоваться, — покачал головой Бобби, заметив Денвер и Кэсси, которые возвращались к столику.

— Почему?! — совершенно искренне дивился Эм-Джей. — Ты не слышал, что я только что сказал? Места у са́мого ринга и…

— Мне кажется, Денвер не очень нравится бокс.

— Что мне не нравится? — уточнила Денвер, опускаясь на свое место рядом с Бобби.

— Бокс, — пояснил Бобби. — Ведь я угадал?

— Я просто поражена твоей проницательностью, — пошутила Денвер. — Смотреть, как двое качков вышибают друг другу зубы и мозги… Нет, у меня другие представления о приятном времяпрепровождении.

— Ну да, ну да… — кивнул Бобби. — Я примерно так и подумал.

— А я очень люблю бокс, — вставила Кэсси. — Мы ведь пойдем на воскресные бои, правда, милый?

Эм-Джей обменялся быстрым взглядом с Бобби.

— Ну да, конечно, дорогая, — проговорил он. — Как можно такое пропустить?

Глядя на них, Денвер вдруг почувствовала, как она соскучилась по Лос-Анджелесу, по своей уютной квартирке, по собаке, по своей работе. Вегас ее совершенно не впечатлил.

Ей хотелось домой.

Глава 40

Плюшевая и Сладкая отправились к клиенту в «Понтиаке» 1998 года кошмарного ярко-розового цвета. Машина принадлежала Сладкой, и она ею ужасно гордилась — это был свадебный подарок от Мики. Поженились они полгода назад, сразу после грандиозной попойки, плавно перешедшей в разнузданную оргию, в которой почему-то участвовали несколько шотландских футболистов. Церемонию бракосочетания проводила женщина — точная копия Леди Гага, после чего пьянка продолжилась с утроенной силой, только почему-то уже без шотландцев. День свадьбы стал для Сладкой одним из самых счастливых в жизни. Эту памятную дату она даже вытатуировала у себя на заднице.

— Хотела бы я знать, почему Мики подарил тебе подержанную тачку? — насмешливо спросила Плюшевая, усаживаясь на пассажирское сиденье и пытаясь застегнуть сломанный ремень безопасности.

— Она все равно лучше, чем тот кусок дерьма, на котором ездишь ты, — парировала Сладкая, имея в виду принадлежащую Плюшевой «Тойоту» 2008 года. — И вообще, ты ничего не понимаешь. Мой «понт» — винтажная машина. Ясно?

Плюшевая промолчала. Она не знала, что такое «винтажный».

— Слушай, а что это за клиент, к которому мы едем? — спросила Сладкая, беспечно лавируя в потоке других машин. — В смысле, что ему нужно? Если «девушку на девушке», то предупреждаю сразу — не вздумай совать свой язык в мою киску по-настоящему. Ты должна только притворяться, будто делаешь это. Усекла?

— Откуда я знаю, что ему нужно. — Плюшевая раздраженно пожала плечами. — Да и какая разница? Работа есть работа, к тому же козел платит большие бабки — вот и все, что должно тебя интересовать. А насчет моего языка в твоей жирной киске… Не дождешься.

— Ты сказала — в жирной?! — яростно прошипела Сладкая и так крутанула руль, что «Понтиак» едва не улетел на встречную полосу. — Кто бы говорил! Это твои губешки стали похожи на пару жирных червяков после того, как ты накачала их этой дрянью.

— Ты просто завидуешь, — отозвалась Плюшевая, которой было лень вступать в серьезную перепалку. — Рэнди буквально тащится от моих губ.

— А мне он говорил совсем другое. — Сладкая самодовольно усмехнулась.

— Ты разговаривала с моим бойфрендом? С чего бы это?! — насторожилась Плюшевая.

— Разве мне нельзя разговаривать с моим… этим… как его?.. Ну, как называется брат мужа? Шурин?.. — Сладкая жизнерадостно загоготала. — Мы же с тобой теперь родственницы! И твой Рэнди тоже мой родственник.

Плюшевая прищурилась. Она не собиралась вступать в спор, потому что тогда бы точно разозлилась, а Сладкая именно этого и добивалась. Сама она была тупой, как овца; большинство намеков до нее просто не доходило, а опускаться до оскорблений, которые дошли бы наверняка, Плюшевой не хотелось. Зря все-таки она предложила Сладкой эту хорошо оплачиваемую работу — жирная корова просто не заслуживала ничего подобного, но сейчас, конечно, жалеть об этом было поздно. Единственное, что могла сделать Плюшевая, это сжать зубы и молчать.

А там поглядим, кто будет смеяться последним.

Глава 41

— Мне ужасно хочется устроить всем сюрприз, — сказала Лаки, выскальзывая из постели. — Я, правда, предупредила, что до завтра мы не появимся, но сейчас только одиннадцать, все наши сейчас наверняка сидят в клубе. Что скажешь, Ленни? Давай их удивим, а?

— Узнаю свою жену, — проговорил он с улыбкой. — Всегда в движении, да, Лаки?

Лаки тоже улыбнулась.

— Сегодняшних движений мне хватит до твоего следующего визита.

— Ничего себе! — Ленни рассмеялся. — Ты говоришь так, словно я у тебя, гм-м… приходящий муж. Этакий капитан дальнего плавания, который появляется дома раз в году.

— Именно, — подтвердила Лаки. — Мой самый лучший, самый сексуальный капитан дальнего плавания, ни с кем не сравнимый в любви.

— Я рад, что тебе понравилось, — сказал Ленни и, поймав Лаки за руку, снова потянул ее к себе. — Но у меня в резерве есть пара позиций, которые мы с тобой еще не пробовали.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— И когда мой капитан вернется домой в следующий раз? — промурлыкала Лаки, теснее прижимаясь к нему.

— Прекрати! — воскликнул он с напускной строгостью. — Я же уезжаю не в кругосветное плавание, а всего лишь на натурные съемки. Через пару недель я вернусь насовсем — буду торчать дома и успею надоесть тебе до чертиков.

— Никогда! — с жаром воскликнула Лаки.

— Что — никогда? — уточнил Ленни. — Я никогда тебе не надоем?

— Никогда не поверю, что ты вернешься насовсем, потому что еще через пару недель или месяцев ты снова улетишь куда-нибудь на натуру.

— Но ведь ты не против? — вкрадчиво осведомился он. — Тебе это даже нравится, так?

— Похоже, ты неплохо меня изучил, — насмешливо проговорила Лаки.

— Изучил. — Ленни почесал в затылке. — Если, конечно, тебя вообще можно изучить.

— Кстати, сегодня утром у меня была одна странная встреча, — доверительно сказала Лаки. — Странная и даже… пугающая.

— Почему — кстати? — спросил он. — И что могло тебя напугать? По-моему, ты вообще ничего не боишься.

— Ну, может быть, я неправильно выразилась… Словом, утром ко мне явился какой-то психованный субъект, который ни с того ни с сего вбил себе в голову, будто я продам ему «Ключи». Можешь себе представить?

— Что за субъект? — заинтересовался Ленни.

— Некто Арман Джордан. О переговорах договаривался Джеффри — он почему-то вообразил, что компания Джордана готова финансировать наши будущие проекты, но…

— Но на самом деле все оказалось не так?

— Совсем не так. Этот мистер Джордан, похоже, зациклился на своей идее купить мой отель — он предлагал за него любые деньги, но главное не это. Во время переговоров он вел себя как… Можно было подумать, что он люто ненавидит женщин и мстит им.

— Ого! — суховато усмехнулся Ленни. — Клиент как раз в твоем духе. Надеюсь, ты вывесила его яйца над крепостными воротами?

— Много чести. — Лаки невольно улыбнулась — Ленни действительно хорошо ее изучил. — Для начала я ограничилась тем, что велела вышвырнуть его из моего отеля.

— Мне даже немного жаль этого бедолагу! — рассмеялся Ленни. — Похоже, он не знал, с кем связался.

— Да, наверное, не знал, — задумчиво согласилась Лаки.

— И теперь о нем можно не беспокоиться?

— Вероятно.

— Ну и бог с ним. Давай лучше поговорим о чем-нибудь приятном. Что поделывала наша Макс, пока меня не было?

— То же, что и всегда. Ей все так же не терпится вырваться на свободу и начать самостоятельную жизнь без нашей опеки.

— Без твоей, — мягко поправил Ленни.

— Хорошо, без моей, — согласилась Лаки.

— Что ж, она берет пример с мамочки, и я ее нисколько не виню.

— Я, в отличие от Макс, хорошо представляла, что почем в этой жизни, и умела о себе позаботиться.

— Макс тоже в состоянии за себя постоять. Я уже говорил это и повторю еще раз. Наша дочь индивидуалистка, максималистка и бунтарка; ей нужно пространство, чтобы развернуться…

— Пространства у нее достаточно, — отрезала Лаки. — Взять хотя бы завтрашнюю вечеринку, которую я для нее устроила… Если ей мало, я просто не знаю, что еще ей нужно! Между прочим, Туз приехал из своего захолустья, чтобы ее поздравить.

Ленни кивнул.

— Туз — нормальный парень. Он мне нравится.

— Главное, чтобы он нравился Макс.

— У тебя есть какие-то сомнения?

— Не то чтобы сомнения… — Лаки покачала головой. — Просто… Тебе не кажется, что Макс еще слишком молода для прочных отношений с постоянным бойфрендом?

— Нет, если бойфренд действительно нормальный парень.

— Ты имеешь в виду — вроде тебя?

— Именно. — Ленни снова рассмеялся.

— У вас потрясающее самомнение, мистер Голден, — пошутила Лаки. — А между тем я уверена, что ты даже не помнишь наше первое свидание.

— Разве его можно забыть? — удивился он.

— Тогда давай, рассказывай, как все было, — потребовала Лаки. — И подробно.

— Это что, проверка? — возмутился Ленни, приподнимаясь на локте.

— Может быть, — поддразнила она. — Я хочу посмотреть, как ты сдашь этот небольшой экзамен.

— Это было в Нью-Йорке, в китайском ресторанчике. Мы выпили бутылку водки…

— Потрясающе! — сказала Лаки. — Ты действительно кое-что помнишь. Ну а дальше?..

— Ты правда думаешь, что я мог забыть что-то, что касается тебя и меня?

— Нет, просто мне казалось — ты начнешь рассказывать о том, как мы в первый раз занимались любовью… тогда, на юге Франции, на плоту. Это было что-то незабываемое!

— Совершенно с тобой согласен, — кивнул Ленни. — Я даже подумываю о том, чтобы повторить этот опыт в самое ближайшее время. Например, сразу после того, как закончу работать над моим фильмом.

— Я не против.

— Я тоже.

Они обменялись долгими взглядами.

— Но наше первое свидание тоже было замечательным, — сказал Ленни. — После того как мы выпили бутылку водки, ты потащила меня в какой-то джаз-клуб в Гринвич-Виллидж, где мы проторчали до четырех утра.

— А потом ты потащил меня в какое-то сомнительное кафе для таксистов и водителей автобусов, где мы до утра пили дрянной кофе и болтали обо всем на свете.

— И ты была счастлива.

— Не отрицаю. — Лаки сделала паузу, потом продолжила: — Но главное было не в этом. Главное заключалось в том, что той ночью мы полюбили друг друга.

— Да не может быть! — Ленни сделал удивленное лицо. — А вот этого-то я как раз что-то не…

— Не шути со мной, Ленни Голден! — сказала Лаки железным тоном и прищурилась. — Раз я так сказала, значит, так оно и есть.

— О’кей, о’кей! — рассмеялся он. — Конечно, мы друг друга полюбили… И теперь мы престарелая супружеская пара, обремененная детьми, обязательствами и недвижимым имуществом.

— Выбирайте выражение, мистер! — Лаки шутливо ткнула его кулаком в живот. — Я, во всяком случае, не чувствую себя ни «старой», ни «обремененной».

— Скажу вам как на духу, миссис Голден, и плевать на последствия… — торжественно проговорил Ленни и прижал руку к сердцу. — Вы и сейчас остаетесь прекраснее всех на свете. Кроме того, мне всегда нравились, э-э-э… хорошо выдержанные женщины.

— В каком это смысле — хорошо выдержанные? — Лаки подозрительно прищурилась.

— Ну, как коньяк, — пояснил Ленни с самым невинным видом. — Чем больше лет, тем лучше букет.

— Ах ты!..

— Да, я такой. — Одним быстрым движением он повернулся так, что Лаки оказалась под ним. — И сейчас я докажу вам, миссис Голден, что для меня вы по-прежнему самая красивая и самая желанная.

* * *

Многие звезды устраивали после своих выступлений небольшой прием для зрителей — естественно, не для всех, а только для узкого круга избранных. Джеральд М., однако, частенько пренебрегал подобной практикой, но сегодня он пел в Вегасе, а среди здешней публики могли оказаться знаменитости самого крупного калибра, поэтому он решил не рисковать и посмотреть, кто придет воспеть ему хвалу. Кроме того, он все равно оставался в городе, чтобы посмотреть боксерские поединки, а поскольку певец только недавно расстался с очередной любовницей — очень и очень амбициозной актрисой, впрочем, все актрисы были амбициозными и эгоистичными, — он решил, что было бы неплохо посмотреть, что может предложить ему Вегас в качестве замены.

Как бы там ни было, последним человеком, которого Джеральд М. ожидал увидеть на приеме после концерта, была его собственная дочь, которую, правда, он узнал с большим трудом. Без привычных афрокосичек Куки была сама на себя не похожа.

— Что случилось с твоими волосами, цыпленок? — спросил он, когда Куки и ее друзей провели в просторную, но битком набитую гостями гримерную, расположенную рядом с частным баром.

— Не называй меня так! — прошипела Куки, в ужасе закатывая глаза. — Это… унизительно.

— Эта девчонка — мой маленький цыпленочек, — пояснил Джеральд М., обращаясь к собравшимся в гримерке людям. — Я растил ее один вот с такого возраста… — Он показал рукой фута на два от пола. — А поглядите на нее теперь — Куки стала совсем взрослой!

Певец щелкнул пальцами, и подскочивший официант поднес ему бокал рома, который Джеральд М. осушил в два больших глотка.

— Что ты тут делаешь, сладенькая? — спросил он у дочери. — Как тебе понравилось мое выступление?

«Никак, — хотелось сказать Куки. — Никак, потому что мне противно смотреть, как мой отец скачет по сцене в обтягивающих кожаных штанах, красуясь перед престарелыми неудачницами, которые только и мечтают с ним трахнуться».

— Это было что-то феноменальное! — вмешался Фрэнки, незаметно оттесняя Куки в сторону. — Вы превосходный артист, — добавил он, с чувством пожимая Джеральду М. руку. — Я в восхищении. Каждый ваш концерт — событие, которое способно до основания потрясти этот гребаный мир. Извините, сорвалось… — добавил он, немного подумав.

— А ты, собственно, кто такой? — настороженно спросил Джеральд М.

— Меня зовут Фрэнки Романо, и я — друг вашей дочери. Рад познакомиться с вами, сэр.

— Сэр!.. Это надо же!.. — Джеральд М. расхохотался. — Как ты думаешь, сколько мне лет, сынок?!

«Хреново, — подумала Куки. — Кажется, Фрэнки и мой папец уже спелись. Нашли, блин, родственную душу!»

Пока продолжался этот разговор, Макс старалась держаться в тени. Она считала, что выполнила данное подруге обещание, и уже собиралась потихоньку улизнуть вместе с Тузом, но Куки не дала ей такой возможности.

— Останься, — шепотом взмолилась она. — Ну хоть еще на немножко, иначе Фрэнки так и будет торчать здесь, с отцом. Его нужно отвлечь, а одна я не справлюсь.

— Но, Куки… — начала было Макс.

— Пожалуйста! — прошипела та, делая большие глаза.

И Макс пришлось остаться.

* * *

Бобби и Денвер сидели возле бассейна в клубе «Настроение» — в открытой кабинке, освещенной несколькими декоративными свечами в круглых стеклянных шарах-подсвечниках. На часах было около полуночи: музыка гремела на полную мощность, а все столики были заняты парочками и шумными компаниями. Больше всего в зале было красивых девушек; даже официантки в довольно откровенной униформе выглядели так, словно сошли со страниц модного журнала. В этой типично клубной атмосфере Денвер сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Она никогда особенно не жаловала подобные заведения, совершенно искренне считая, что ночной клуб — это место для богатых бездельников, которым нет нужды беспокоиться о том, что выходные закончатся, и им придется тащиться на работу, преодолевая недосып и похмелье.

— Как настроение, Ден? — спросил Бобби, который, похоже, заметил ее подавленность.

— А ты как думаешь? — ответила она — несколько ворчливо, потому что сдержаться и не выместить на ком-то свое недовольство вдруг оказалось чрезвычайно трудно.

— Ты выглядишь несколько… — Он пожал плечами. — …Закрепощенно.

— Ну да! — подтвердила Денвер язвительно. — Особенно по сравнению с теми раскрепощенными девицами, которые то и дело подходят к нашему столику, чтобы поговорить с тобой, — добавила она. Денвер прекрасно понимала, что все это очень похоже на сцену ревности, но ничего не могла с собой поделать.

— Ты же знаешь, что это просто работа, — сказал Бобби и погладил ее руку. — Ведь это мой клуб, что же мне теперь — не обращать на них никакого внимания?

— А это неплохая идея! — заявила она с самым саркастическим видом.

— Выпей лучше немного вина, — предложил он. — Оно поможет тебе расслабиться.

— А смысл? — Денвер пожала плечами. — Я — то думала, что сегодняшний вечер будет целиком нашим, но сначала мне пришлось отговаривать Кэсси от аборта, а теперь ты занят своей работой, то есть пустыми разговорами со всякими… В общем, если это называется «романтический вечер вдвоем», то я — Арнольд Шварценеггер.

— Мне очень жаль, что все так получилось, — серьезно сказал Бобби. — Но… неужели ты не заметила, что весь вечер я смотрю на тебя одну и — поверь! — думаю я тоже только о тебе.

И он посмотрел на нее таким взглядом, что Денвер мгновенно оттаяла. Она отлично понимала: Бобби слишком хорош собой и к тому же богат, так что женщины просто не могли не западать на него. И если в конце концов случится так, что они будут вместе, ей придется каким-то образом к этому привыкнуть.

— Ладно, — сказала она, смягчаясь. — Если так, то…

— Никаких «если», — шепнул он ей на ухо. — Ты сама знаешь, чего я хочу!..

— Бобби!

— Потерпи еще полчасика, и мы уйдем. Обещаю.

— Правда?

— Честное благородное слово! — торжественно пообещал Бобби, целуя ее в шею.

Денвер тоже чмокнула его в щеку.

— Я знаю, что веду себя как самая настоящая ревнючая стерва, только не понимаю — почему, — пробормотала она. — Вообще-то я не такая. Совсем не такая!

— Я знаю, — уверил Бобби.

— Правда?

— Конечно.

— Тогда, может быть, ты просветишь и меня?

Бобби улыбнулся. Какая у него улыбка, снова подумала Денвер. Обворожительная… Ослепительная… Черт знает какая.

— Все это потому, что ты меня любишь, — заявил он с наигранным спокойствием.

Денвер резко выпрямилась, чувствуя, как часто-часто забилось сердце в груди. Неужели Бобби первым произнес заветное слово? Но почему он говорил о ней, о ее чувстве? Разве сам он не испытывает ничего подобного?

— Что-что? — переспросила она неожиданно севшим голосом.

— Лю-бишь, — произнес Бобби по слогам. — А поскольку ты, похоже, не собиралась говорить это первой, я решил сказать самое главное за тебя. За нас, потому что я тоже люблю вас, мисс Джонс… Я давно люблю тебя, Денвер, — продолжил он другим, более серьезным тоном. — И придется тебе с этим что-то делать.

* * *

В конце концов Кевину все же удалось уговорить Билли пойти в стрип-клуб. Владелец клуба — рыхлый мужчина с кустистыми бровями и льстивой улыбкой — оказался большим поклонником Билли. Он заметил дорогих гостей практически сразу и лично вышел в зал, чтобы предложить им VIP-кабинет, куда тотчас принесли бутылку охлажденного шампанского за счет заведения. Обслуживали их две самые популярные в клубе девушки.

Кевин чувствовал себя на седьмом небе. Если бы он был один, ему пришлось бы сидеть у края подиума среди всяких ничтожеств и извращенцев и, задрав голову, разглядывать соблазнительные норки танцовщиц. Но поскольку он пришел сюда с Билли, обслуживали их по высшему разряду. И так было всегда и везде — знаменитый Билли Мелина пользовался огромной популярностью.

Одна из девушек, блондинка с кукольным личиком, буквально из кожи вон лезла, пытаясь соблазнить Билли свеженакачанными сиськами, плоским животиком, длинными ногами и выбритой промежностью, но тот только качал головой.

— У меня есть подружка, — сказал он девушке.

Услышав эти слова, Кевин очень удивился. Какая подружка? Откуда?! Ведь Билли, кажется, еще даже не развелся с Винус!

— Извини, красавчик, — сказала Кукольное Личико, и тут же добавила: — Но если твое сердце занято, разве это повод не дать твоему члену погулять на свободе?

Билли от души рассмеялся. На мгновение его охватил соблазн, но он сдержал себя. Извинившись, он торопливо вышел из клуба и еще раз попробовал набрать номер Макс.

И снова не получил ответа. В этот раз, однако, он решился отправить ей текстовое сообщение.

«Привет, это я, Билли. Ты где? Я в Вегасе. Пытался дозвониться, но ты не отвечаешь. Давай встретимся? Перезвони».

Ну вот и все, подумал он, отправляя эсэмэску. Теперь нужно только ждать, откликнется Макс или нет.

* * *

Из «Кавендиша» Джеральд М. со свитой, состоявшей из двух бэк-вокалистов и личного секретаря, в обязанности которого входило поставлять боссу красивых женщин, отправился в «Настроение» и засел там в общем зале. За одним столом со звездой оказались и Куки с Фрэнки, который приклеился к певцу как пиявка, и Макс, и даже мрачный Туз, которого подобный поворот ничуть не обрадовал.

— Ну и как мы теперь удерем? — тихонько спросил он у Макс, когда Джеральд М. поднял тост за своего маленького цыпленочка, который вырос и превратился в… Тут певец смешался, поняв, что говорит что-то не то, и поспешил опрокинуть в себя еще один бокал рома. Туз, впрочем, уже почти смирился с тем, что сегодня ему вряд ли удастся заполучить Макс для себя, и спрашивал больше для проформы.

— Не знаю. Это ведь Вегас, здесь может случиться все, что угодно, — ответила она, деловито оглядываясь. — Кроме того, мы не можем побывать в «Настроении» и не повидаться с Бобби. Только я его что-то не… Ага, вон он — в кабинке возле бассейна. Идем, поболтаем с ним.

И прежде чем Туз успел возразить, Макс схватила его за руку и потащила через весь зал к открытой части клуба.

Бобби заметил сестру практически сразу.

— Как можно испортить самые счастливые в жизни минуты? — спросил он Денвер и сам же ответил: — Для этого достаточно довериться Макс. Она сумеет сделать это, просто появившись в самый неподходящий момент.

— Но она же ничего не знает… — ответила Денвер, у которой от счастья слегка кружилась голова. — К тому же мне… Я хотела бы познакомиться с ней поближе.

— Ты уверена? — спросил Бобби и поднялся навстречу Макс.

— Привет, большой братец! — приветствовала его Макс слегка запыхавшимся голосом и окинула Бобби уже знакомым Денвер взглядом собственницы. — Помнишь Туза?

— Конечно. — Бобби приветливо кивнул ее спутнику. — С Денвер вы, кажется, уже встречались…

Макс небрежно кивнула Денвер, Туз вежливо сказал:

— Рад вас видеть, мисс Джонс.

— Взаимно, — так же вежливо ответила она, мимолетно подумав о том, что если у Макс такой бойфренд, значит, еще не все потеряно и можно надеяться, что с годами она научится вести себя как нормальные, хорошо воспитанные люди.

— Туз приехал сюда из Биг-Беара, только чтобы быть со мной в мой день рождения, — сказала Макс, по-прежнему стоя возле их столика.

— Как это мило с его стороны, — заметила Денвер. — Ты, наверное, была очень рада его видеть?

Макс по обыкновению пропустила ее слова мимо ушей. Повернувшись к брату, она сказала:

— Угадай, кто еще сегодня здесь?

— Ты же знаешь, я не очень хорошо отгадываю твои загадки, — покачал головой Бобби.

— Твой друг Фрэнки Романо.

— Где он? — Бобби заметно напрягся.

— В большом зале. Он сидит за одним столом с нами и с отцом Куки. Если хочешь, можешь подойти. Я думаю, он будет рад тебя видеть.

— Может быть, позже, — сказал Бобби и нахмурился. Когда-то он и Эм-Джей действительно дружили с Фрэнки, но эти деньки остались в прошлом. — Кстати, — добавил он, — ты не забыла, что тебе нельзя бывать в этой части клуба?

— Это почему же? — с вызовом спросила Макс.

— Потому что тебе еще не исполнился двадцать один год, — объяснил Бобби. — А это означает, что, если тебя застукают, клуб может лишиться лицензии.

— Ничего не будет, не беспокойся, — небрежно бросила Макс. — К тому же у нас с Куки есть поддельные удостоверения личности.

— Ну, спасибо, сестренка, ты меня действительно успокоила, — сказал Бобби самым саркастическим тоном. Еще мгновение спустя он заметил входивших в зал Лаки и Ленни и с облегчением вздохнул. Появление родителей означало, что Макс больше не его проблема. Пусть они с ней разбираются.

— Лаки здесь, — предупредил он сестру. — И отец тоже, так что возвращайся поскорее за свой столик, иначе мамочка тебя нашлепает.

— Какой ты злой! — воскликнула Макс, состроив недовольную гримасу. — Терпеть тебя не могу.

— Я не злой, просто я о тебе забочусь.

— Кстати, какого дьявола они тут делают? — спросила Макс и обернулась, чтобы посмотреть на приближающихся родителей. — Мне-то казалось, старики собирались побыть наедине… Ну и облом!

— Нехорошо так говорить о своих родителях, — укоризненно сказал Бобби.

— Они и твои тоже, — возразила Макс.

— Только наполовину, — уточнил он.

— Какая разница, если… — договорить она не успела. Лаки и Ленни уже были возле их столика. Ленни бросился обнимать дочь, Лаки внимательно разглядывала Денвер, а Бобби смотрел на них и думал: «Задержись они еще хоть на полчасика, и мы бы успели благополучно исчезнуть».

Между тем, по клубным меркам, ночь еще даже не начиналась.

Глава 42

Язык у Аннабель Маэстро оказался без костей — она говорила и говорила без передышки, причем в большинстве случаев Арман понятия не имел, о чем или о ком идет речь. Ему, впрочем, и не хотелось этого знать. Имена и фамилии сыпались на него как из рога изобилия, но он только машинально кивал, поднося к губам то текилу со льдом, то бокал с «Лимончелло». Эту убойную комбинацию изобрела Аннабель, но Арман не имел ничего против — опьянение, которое дарило ему спиртное, было скорее приятным, чем тягостным. Кроме того, рядом не было Фуада, который не преминул бы упрекнуть босса, что он, мол, в последнее время чересчур увлекается разного рода стимуляторами.

— Если ты приехал в Вегас не для того, чтобы смотреть бокс, тогда что ты здесь делаешь? — наверное, уже в десятый раз спросила Аннабель и, выжидательно глядя на него, провела кончиком пальца по ободку своего бокала.

— Я приехал, чтобы купить «Ключи» и казино, — в десятый раз ответил Арман. «Да, именно это я собираюсь сделать, — подумал он. — Как я решил, так и будет, и никакая Лаки Сантанджело мне не помеха. Очень скоро все узнают: если Арман Джордан что-то хочет, он это получает, причем — быстро. Меня никто не остановит, в особенности какая-то шлюховатая баба, у которой мозгов меньше, чем у курицы. Да и как она сможет мне помешать, если она будет мертва? А никак!»

— Потрясающе! — воскликнула Аннабель, изумленно округляя глаза. Она давно поняла, что этот парень не просто богат, а очень богат. На Армана Аннабель положила глаз еще несколько месяцев назад — после ночи ураганного секса, которую они провели вместе. К сожалению, Арман ей так и не перезвонил, и она решила, что потеряла его навсегда, но вот он снова возник на ее радаре, и на этот раз Аннабель не собиралась упускать свой шанс. Да и как он мог устоять? В конце концов, она была почти знаменита; Арман должен быть просто счастлив, что сама Аннабель Маэстро обратила на него внимание.

Да, она хорошо знала, что в Нью-Йорке он пользовался репутацией человека холодного и замкнутого; такого нелегко заарканить, и все же Аннабель верила в свою неотразимость и намерена была испробовать на нем все свои чары. Что ни говори, Арман Джордан был завидной добычей. Правда, замуж за него Аннабель не собиралась — он вполне устраивал ее в качестве постоянного бойфренда, тем более что у нее не было постоянного мужчины с тех самых пор, как она рассталась с этим унылым нарко́том Фрэнки Романо.

Несколько часов назад Аннабель вдрызг разругалась со своим последним приятелем, популярным агентом и импресарио Эдди Фальконом. Они встречались всего несколько недель, но, просматривая его эсэмэски, Аннабель обнаружила, что он изменяет ей сразу с тремя женщинами, словно какой-нибудь Тайгер Вудс. Сначала Аннабель собиралась бросить его и вернуться в Нью-Йорк, но, спустившись в казино, чтобы немного выпустить пар, наткнулась на Армана и решила поменять планы.

Аннабель Маэстро не упускала ни одной перспективной возможности.

— Вот не думала, что Лаки согласится продать «Ключи», — сказала она. — Она носится с этим своим отелем как… как я не знаю с чем. И когда ты его купишь?

— Скоро. Очень скоро, — нетерпеливо ответил Арман, которому не терпелось поскорее вернуться на виллу, чтобы воткнуть еще пару дорожек «снежка», прежде чем появятся заказанные девочки. Он предупредил консьержа, что они приедут, и попросил известить его, как только это произойдет. Девушки должны были дожидаться непосредственно на вилле, и хотя это было не по правилам, тысяча долларов, которые он дал консьержу на чай, автоматически снимали любые проблемы. «За эти деньги, — подумал Арман с кривой усмешкой, — консьерж, пожалуй, и сам их трахнет, чтобы уважаемому клиенту не пришлось напрягаться».

— Значит, ты пойдешь завтра на ее вечеринку? — уточнила Аннабель.

— На чью вечеринку? — рассеянно поинтересовался Арман. Ему как раз пришла в голову замечательная идея заманить Аннабель на виллу и заставить ее участвовать в шоу вместе с платными шлюхами. Пожалуй, на это стоило посмотреть.

— Дочери Лаки исполняется восемнадцать, — пояснила Аннабель, — и по этому поводу в «Ключах» намечается грандиозный сабантуй. А поскольку своего бойфренда я отправила в отставку, мы могли бы пойти туда вместе. Не беспокойся, я знаю кое-кого из Сантанджело, так что они будут рады меня видеть. Мы с Бобби вместе учились в школе.

— Кто такой Бобби?

— Сын Лаки. Он — владелец клуба «Настроение», который тоже находится в «Ключах». Мы с Бобби большие друзья. Может быть, нам стоило бы даже заехать к нему в клуб прямо сейчас, чтобы пропустить по стаканчику.

«Друзья?.. Так бы и сказала, что ты с ним трахалась», — подумал Арман. Он был убежден, что даже здесь, на Западе, никакой дружбы между мужчиной и женщиной быть не может. Мужчина — хозяин, а женщина — то, чем он владеет, и ее единственная обязанность — раздвигать ноги и не открывать рта, пока ей не прикажут. Или наоборот — открывать рот… Впрочем, то, что Аннабель так близко знала кого-то из семьи Сантанджело, могло ему пригодиться.

— Ну, так как? — спросила она, кокетливо склонив голову к плечу.

— Я думаю, есть смысл сначала пойти ко мне на виллу и немного расслабиться. Там тоже найдется, чем промочить горло, — многозначительно добавил он.

Аннабель задумалась. Секс без какого-либо продолжения (в виде телефонного звонка, к примеру) ее не прельщал. То есть абсолютно. С другой стороны, Арман был одним из самых плотно упакованных нью-йоркских холостяков, так почему бы не дать ему возможности исправить свою прошлую ошибку? Что она теряет?

— Что ж, — согласилась она. — Сначала к тебе, выпьем по глотку, а потом — в «Настроение». Согласен?

Арман кивнул.

«И зачем только Аллах дал женщинам способность говорить? — подумал он. — Ведь рот и язык нужны им совсем для другого».

* * *

Как только Пегги завладела салфеткой с образцом ДНК Джино, ей захотелось поскорее закончить ужин и вернуться к себе, но Пейдж словно не понимала ее более чем прозрачных намеков. По всему было видно, что общество новой подруги ей очень нравится. Она даже предложила Пегги перебраться в ночной клуб «Кавендиша», чтобы пропустить еще по паре стаканчиков на сон грядущий.

— Боюсь, ночные клубы уже не для меня, — попыталась отказаться Пегги, но Джино решительным жестом отмел все ее возражения.

— Если я могу, значит, и ты можешь, — просипел он. — По сравнению со мной ты просто цыпленок. Разве ты не знаешь, что на днях мне исполнилось ровно две тысячи лет?

На мгновение Пегги захотелось напомнить ему о той ночи, которую они провели вместе всего лишь четыре десятка лет назад, но здравый смысл возобладал, и она промолчала.

— Теперь ты видишь, с чем мне приходится мириться? — спросила Пейдж с самодовольной улыбкой. — Это не мужик, а просто мотор какой-то! Ты не поверишь, но он почти не спит.

— Мне не так много осталось, чтобы я мог позволить себе проспать свои последние деньки, — вмешался Джино. — И умереть мне хочется не во сне, а во время буйной вечеринки. Вот увидишь, в конце концов так и будет!

Пегги покачала головой:

— У Джино хватит энергии на пять атомных станций. Мы бы озолотились, если бы научились ее запасать.

И снова Пегги отчетливо припомнила, как Джино занимался с ней любовью. Он был изобретателен, энергичен, неутомим и ненасытен. По сравнению с ним прочие мужчины выглядели жалкими импотентами — особенно эмир Амин, который с годами начал страдать преждевременным семяизвержением. Его, впрочем, это нисколько не беспокоило — кто из подданных осмелился бы критиковать короля?

— Ну что ж, — сдалась наконец Пегги, — я думаю, «ночной колпачок» действительно не помешает. — С этими словами она достала из сумочки пудреницу и взглянула на себя в зеркальце.

— Неплохо выглядишь для старой курицы. — Джино плотоядно усмехнулся.

— Я думала, я — цыпленок, — парировала Пегги, которой на мгновение показалось, что в темных глазах Джино мелькнул огонек узнавания.

* * *

Карлос, старший консьерж «Кавендиша» — крепкий, смуглый пуэрториканец, — лично проводил Сладкую и Плюшевую на виллу Армана Джордана. От женщин сильно пахло дешевыми духами, табаком, застарелым потом и свежим перегаром, и это удивило Карлоса. Перед ним явно были шлюхи если не самого низкого пошиба, то где-то около того. Уж конечно, такой человек, как Арман Джордан, мог бы позволить себе девочек покруче. Впрочем, вкусы клиента его не касаются, подумал Карлос, нащупывая в кармане пару сотенных бумажек из той тысячи, которую дал ему гость. Пусть трахается хоть с шимпанзе, лишь бы платил и лишь бы все было шито-крыто.

Оказавшись на вилле, Плюшевая первым делом закурила сигарету и прошлась по гостиной, с удовольствием ступая по дорогому ковру своими вульгарными ярко-красными туфлями на шестидюймовых шпильках. На ее левой лодыжке был вытатуирован подмигивающий неизвестно кому культурист.

— А где, э-э… мистер? — невнятно спросила она, не выпуская сигареты из неестественно пухлых губ.

— Мистер Джордан будет с минуты на минуту, — ответил Карлос, который сразу решил, что оставлять двух таких оторв без надзора довольно рискованно. Он неплохо знал этот тип: недалекие и алчные, они тащили все, что плохо лежит, и даже то, что лежит хорошо.

— Кстати, здесь нельзя курить, — добавил он. — Поэтому если бы вы воздержались…

— Да ладно тебе!.. — развязно перебила Плюшевая, выпуская струйку дыма прямо ему в лицо. — Если я загнусь от рака легких, обещаю не подавать на тебя в суд.

Сладкая хохотнула и с размаху бросилась на диван, забросив на боковинку покрытые искусственным загаром ноги. Ее устрашающих размеров груди едва не вываливались из тонкого топика, а из-под короткой юбки выглядывали бело-красно-синие — под цвет американского флага — стринги.

— Я не прочь выпить, пока мы ждем, — заявила она, многозначительно подмигнув Карлосу.

Консьерж бросил взгляд на часы. Должен ли он подать этим двум клячам спиртное или обойдутся? Мистер Джордан, конечно, весьма щедр на чаевые, но от девиц подобного не дождешься. Нет, не станет он их обслуживать — не того полета пташки, да и он не лакей.

— Мистер Джордан скоро прибудет, — повторил Карлос. — Пусть он решает, можно ли вам пить или нет.

— Ты чего такой серьезный, красавчик?! — проговорила Плюшевая. — Расслабься уже! Я понимаю, ты на работе, но и мы тоже сюда не развлекаться приехали, так что неприятностей от нас не будет. Нам всего-то и нужно слегка промочить горло — чисто для заводочки, так что налей-ка нам шампусика, о’кей?

— Я просто умираю от жажды, — подала голос Сладкая и села прямее. — Один глоток, и, если ты обещаешь держать руки при себе, я покажу тебе свои сиськи.

— Но я не могу…

— Можешь, — с нажимом сказала Сладкая и, спустив с плеч бретельки топика, продемонстрировала Карлосу свои чудовищные груди.

Обе гостьи вели себя до невозможности развязно, но и Карлос был всего лишь мужчиной, о чем ему весьма недвусмысленно напомнило внезапное шевеление в штанах. Пора уходить, понял Карлос, иначе он совершит какую-нибудь глупость, чреватую и служебными, и семейными осложнениями. Он женился всего полгода назад и души не чаял в своей молоденькой жене. Пусть берут что хотят, решил консьерж; мистер Джордан не обеднеет, если стоимость пропавшего имущества он приплюсует к его счету. Скорее всего клиент даже ничего не заметит.

— Шкафчик с напитками за стойкой, — сказал он, задом пятясь к двери. — Желаю приятно провести время.

— Пока-пока, красавчик, — проворковала Сладкая, покачивая своим чудовищным бюстом. — Еще увидимся.

* * *

— Что произошло между тобой и тем человеком, с которым ты приехала в Вегас? — спросил Арман, когда они с Аннабель выходили из казино, чтобы отправиться на виллу. Нет, его вовсе не интересовало, что она говорила; дело было в умении поддерживать разговор с кем угодно и на какую угодно тему. Это умение Арман развил в себе сам и очень им гордился, благо оно помогало ему свободно общаться с теми, кого он встречал на разного рода приемах, вечеринках и прочих светских тусовках. Людям нужно нравиться, тогда из них можно веревки вить — эту премудрость Арман усвоил давно, и успешно ею пользовался.

— Кстати, кто он такой?

— А — а, обычный голливудский ублюдок! — Аннабель презрительно махнула рукой. — Лживый сукин сын, который вообразил, будто я — машина по производству денег. Он обещал мне собственное реалити-шоу и все, что угодно, но сегодня я узнала — чисто случайно, прикинь? — что на самом деле он продвигает на телевидение другую звезду. И не просто продвигает, но и спит с нею. Вот сволочь, а?..

Арман издал звук, который должен был означать сочувствие, но на самом деле ему было все равно. Абсолютно.

— Ты упоминала о вечеринке, которую Лаки Сантанджело устраивает в честь дочери, — сказал он. — Расскажи об этом поподробнее.

— А что тут рассказывать?.. — Аннабель небрежно пожала плечами. — Лаки обожает свою дочь, но лично я уверена, что тут все дело в родительском эго, ведь Макс — точная копия своей мамочки. Неудивительно, что Лаки так ее балует… — Она несколько раз глубокомысленно кивнула. — Ну а тебя Лаки пригласила, потому что ты покупаешь «Ключи». Ведь она пригласила тебя, правда?

— Я никогда не смешиваю бизнес со светскими мероприятиями, — сказал Арман напыщенно. — А поскольку ты — одна из немногих, кто знает о предстоящей сделке, я попросил бы тебя никому о ней не говорить, ведь «Ключи» как-никак не рядовой отель. Это довольно престижный объект недвижимости, приобрести который хотелось бы многим… В общем, ты понимаешь?..

— Конечно, я понимаю, — кивнула Аннабель. Она чувствовала себя польщенной тем, что Арман поделился с ней таким важным секретом. С другой стороны, ее несколько разочаровало, что он, по-видимому, не получил приглашения на вечеринку в честь Макс. Странно… Такой красавец!.. Не удержавшись, она еще раз искоса взглянула на своего спутника. Его, конечно, нельзя было сравнивать с отцом Аннабель, который был мировой знаменитостью и настоящей мегазвездой, однако выглядел Арман очень, очень неплохо, особенно с точки зрения классических канонов. Усы, конечно, придется сбрить, да и прическу неплохо бы поменять, рассуждала она. Одевался Арман тоже чересчур консервативно, однако Аннабель не сомневалась, что сумеет привести его в надлежащий вид.

С такой добычей будет не стыдно вернуться в Нью-Йорк.

Еще немного, и Арман Джордан падет к ее ногам как созревший плод. Ей останется только его подобрать.

Глава 43

Если что-то и заводило Джеральда М., так это возможность покрасоваться перед внимательной аудиторией, завороженно внимающей каждой ноте, ловящей каждый его жест. Сцена и свет направленных на него прожекторов согревали его сердце, заставляя забыть о том страхе, который певец прятал даже от самого себя. И все же от концерта к концерту он все яснее ощущал, что музыка, которую он исполнял, уходит в прошлое, превращаясь в самое настоящее ретро, понять и оценить которое способны лишь единицы. В шоу-бизнесе нынче правили бал Дидди, Джей-Зи, Алькон и им подобные — и это если не считать так называемых звезд рэпа, вспыхивающих и гаснущих чуть не каждую неделю.

Агент Джеральда уже не раз намекал — и даже не намекал, а говорил открытым текстом, — что ему пора что-то предпринять: быть может, записать компакт-диск со старыми шлягерами в новой обработке, как сделал это Род Стюарт, или даже пригласить для совместного выступления кого-то из новомодных рэп-исполнителей, но певец отказывался даже обсуждать подобные предложения. Он любил и умел петь только медленный, «задушевный», классический соул, одинаково возбуждавший чувственность как у женщин, так и у мужчин.

В Европе, кстати, Джеральд М. по-прежнему пользовался бешеной популярностью. Европейские слушатели были консервативнее и сентиментальнее, к тому же тамошняя аудитория отличалась более высокой культурой. Впрочем, возможно, все дело было в том, что для европейцев соул, родившийся из негритянских молитвенных песнопений, по-прежнему оставался экзотикой. В Америке, где новые стили и жанры появлялись чуть не каждый месяц, дело обстояло гораздо хуже, и все же сегодня он снова имел успех. Поклонники и поклонницы разошлись не на шутку — после концерта его ассистенты собрали со сцены не один мешок женских трусиков и бюстгальтеров, и Джеральд М. снова почувствовал себя счастливым.

В отличие от него, Куки была недовольна. Макс оказалась права: Фрэнки показал себя типичным прилипалой — человеком, который словно пиявка присасывается к звезде в надежде, что на него упадет хотя бы отблеск ее славы. Во всяком случае, вел он себя так, словно ее папец был сошедшим на землю Мессией. А главное, Фрэнки совершенно забыл о Куки, и это бесило ее едва ли не больше всего.

Увидев недовольную мину подруги, Макс, которая только что вернулась к большому столу, едва не выпалила: «Я же тебе говорила!», но вовремя прикусила язык. Ее правота никак не могла исправить положения, так зачем впустую сотрясать воздух? Кроме того, подруга и так находилась на взводе и могла устроить истерику.

— Слушай, я что-то не догоняю, — пожаловалась Куки. — Че за фигня? Мне даже смотреть на него противно — Фрэнки ведет себя как гребаный фанат.

— Многие люди ведут себя подобным образом, когда оказываются рядом со знаменитостью, — проговорила Макс как можно более нейтральным тоном. — Когда Лаки владела студией «Пантера», поклонники ходили за ней целыми толпами.

— Но он совсем не замечает меня! — возмутилась Куки, и ее глаза засверкали гневом.

Макс как раз обдумывала ответ, когда, к своему ужасу, вдруг заметила Винус, которая появилась в дверях «Настроения».

«О боже, только не это! — в панике подумала она. — Ведь тетя Винус — лучшая подруга матери и почти что бывшая жена Билли. Что делать?!»

— Знаешь, что я придумала? — быстро сказала она, перебив Куки на полуслове. — Давай смоемся отсюда. Я думаю, это научит Фрэнки быть к тебе повнимательнее. Кроме того, наше присутствие слишком напрягает Бобби: большой братец жутко трясется над своей драгоценной лицензией и боится, что мы пойдем танцевать или закажем спиртное — и нам его принесут. Наконец, мои долбаные родители тоже здесь, так что… Словом, здесь больше ловить нечего, пора перебираться в нормальный клуб, где мы сможем делать все, что захотим, и никто нам слова не скажет. Ну как, согласна?

— Да, — кивнула Куки, продолжая бросать гневные взгляды в сторону своего неверного бойфренда. — Этот неудачник еще не знает, с кем он связался!

* * *

Оказавшись за одним столиком с Лаки Сантанджело, Денвер почувствовала, как к ней возвращаются все ее страхи и опасения. И вообще, как-то все пошло не так… Не успел Бобби признаться ей в любви, как к их столику подскочила эта несносная, грубая девчонка — его сестра, а теперь к ним присоединились Лаки и Ленни Голден. Лаки, правда, держалась очень любезно и совершенно по-дружески, но Денвер все равно чувствовала себя ошеломленной и даже несколько подавленной.

Лаки была потрясающе красива.

И Ленни тоже.

Выдержать это было нелегко.

— Итак, — сказала Лаки и, тепло улыбнувшись сидевшей напротив Денвер, повернулась к сыну, — это и есть та женщина, которую ты так долго от нас прятал?

— Я вовсе ее не прятал, — ответил Бобби, сконфуженно улыбаясь. — Ведь вы уже встречались раньше, разве нет?

— Один раз. — Лаки отпила глоток мартини. — Да и то мельком.

— А я вообще ее никогда не видел, — заявил Ленни, протягивая Денвер руку. — Для меня большое удовольствие познакомиться с такой красивой женщиной.

Если в первые минуты Денвер чувствовала себя подавленной и скованной, то сейчас она начинала казаться самой себе полным ничтожеством. Ленни Голден был такой же стихией, таким же явлением природы, как и его знаменитая жена, и это сразу чувствовалось. Денвер обожала его фильмы, но это только осложняло ситуацию. Ну и угораздило же ее попасть в такое унизительное положение! Правда, завтра ей все равно пришлось бы встретиться с этими двумя людьми, но ведь завтра не сегодня…

Да, подумала Денвер, окончательно упав духом. Нужно было строить простые и незамысловатые отношения с Сэмом, а не замахиваться на Бобби. И зачем только она его выбрала? Не зря же говорят: всяк сверчок знай свой шесток.

Или это он ее выбрал?

Денвер не знала. Точнее, не была уверена. В голове все окончательно перепуталось.

— Бобби говорил, что вы — окружной прокурор, — сказала Лаки, наклоняясь к Денвер, словно ее действительно интересовало, что она ответит. — Это так?

— Не совсем… На самом деле я только помощник прокурора…

«Вот черт! — подумала она. — Теперь я похожа на тупую блондинку, которая приехала в Вегас с единственным приличным платьем в чемодане и теперь не знает, что ей надеть назавтра. Кстати, насчет платья все так и есть: хоть я и не блондинка, но тупая-тупая… Чего не скажешь о матери Бобби. Вот роскошная женщина, по-настоящему роскошная, и одеваться умеет. Кажется, ничего особенного на ней нет — короткий топ и кожаные брюки, плюс несколько браслетов да обручальное кольцо с изумрудом, а как выглядит! Как настоящая супермодель!»

— Хорошо бы познакомить тебя с моим братцем Стивеном, — сказала Лаки. — Правда, сейчас он живет в Рио, но когда он приедет, нам надо будет снова собраться всем вместе.

И снова Денвер запаниковала. Кажется, Лаки пытается свести ее со своим братом, устроить им свидание? Какого дьявола, в самом деле?!

— Стив когда-то был адвокатом, — поспешно пояснил Бобби, заметив замешательство Денвер. — Но потом сменил, так сказать, ориентацию и стал окружным прокурором.

— В самом деле? — пробормотала Денвер слабым, полуобморочным голосом.

— Угу, — подтвердил Бобби. — Так что у вас могут найтись общие темы для разговоров. Дяде Стиву — совсем как тебе — не нравилось защищать богатых и знаменитых и он решил, что лучше он будет их сажать.

— Так вы раньше были адвокатом? — переспросил Ленни, причем в его голосе звучал совершенно искренний интерес.

— Д-да, — сумела выговорить Денвер. — Я работала в Беверли-Хиллз, в фирме «Сондерс, Филдс, Симмонс и Джонсон».

— А почему, если не секрет, вы решили, гм-м… перейти на другую сторону?

— Я была одним из адвокатов по делу Ральфа Маэстро, — объяснила Денвер, впервые за последние полчаса почувствовав под ногами что-то вроде твердой почвы. — Дело было очень неоднозначное… да вы, вероятно, в курсе. Должно быть, работа в адвокатской конторе не успела меня окончательно испортить… — Денвер улыбнулась и тут же подумала, насколько фантастической выглядит эта картина: вот она сидит в вегасском ночном клубе и запросто болтает с самим Ленни Голденом. — Я всегда считала, что преступник — если он преступник — должен быть наказан, но адвокаты частенько сражаются за то, чтобы виновный сумел уйти от ответственности. Мне это не нравилось, и вот результат: теперь я помощник прокурора.

— Да, я вас хорошо понимаю. — Ленни серьезно кивнул и, взяв Лаки за руку, слегка сжал ее пальцы. Этот жест показался Денвер настолько интимным, что она невольно отвела глаза.

«Должно быть, они действительно идеальная пара, — подумала она. — Они до сих пор любят друг друга и не скрывают своей любви».

Интересно, смогут ли они с Бобби когда-нибудь стать настолько близкими людьми?

«Нет, если ты не перестанешь трястись от страха, — мысленно сказала себе Денвер. — Тебе же не пятнадцать лет. Возьми себя в руки, наконец!»

Продолжить свой зажигательный внутренний монолог Денвер не удалось. Ее подстерегало новое испытание, принявшее облик фигуристой брюнетки, одетой в нечто облегающе-откровенное. Подкравшись к Бобби сзади, брюнетка закрыла ему глаза ухоженными ручками и проворковала мягким грудным контральто:

— Угадай — кто?..

Следовало отдать Бобби должное — он даже не вздрогнул. Спокойно убрав с глаз чужие руки, он обернулся и посмотрел на брюнетку снизу вверх.

— Привет, Джия, — сказал он самым светским тоном и тут же добавил без малейшей паузы: — Ты знакома с моей девушкой Денвер?

Улыбка Джии слегка увяла. Понять, о чем она при этом думала, не составляло никакого труда. «С твоей — кем? С какой еще девушкой? А — а, понятно… С очередной девушкой. Ну-ну…»

— Нет, — проговорила Джия после непродолжительного молчания. — Извини, Бобби, я не знала, что у тебя опять…

Не дав ей договорить, Бобби поднялся и вместе с Джией вышел из кабинки.

— Ничего не попишешь, — сухо заметила Лаки, проводив их взглядом. — Владельца ночного клуба подстерегает множество опасностей.

— Что-что? — переспросила Денвер, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно небрежнее.

— Девушки-клиентки стаями бросаются на симпатичного хозяина, — пояснила Лаки. — Как пираньи. Просто удивительно, как от Бобби еще что-то осталось. Правда, до сих пор он справлялся довольно неплохо.

— Действительно, опасная работа, — согласилась Денвер самым беззаботным тоном. Не хватало еще, чтобы Лаки начала ее жалеть. — Впрочем, меня-то это не особенно волнует.

— Меня тоже, — сказала Лаки. — К Ленни, например, женщины так и липнут. Во всяком случае, так было раньше.

— Эй, эй! Что значит — раньше? — вмешался Ленни. — Мне и сейчас приходится отгонять их буквально палкой.

— Конечно, дорогой. — Лаки хладнокровно кивнула. — Главное, чтобы твоя палка оставалась у тебя в штанах, иначе ты сам знаешь, что будет.

— Что?

— Увидишь.

Тут Лаки и Ленни захихикали, словно парочка сексуально озабоченных подростков. Денвер же снова смутилась — она не привыкла к подобным прилюдным проявлениям интимности. Да что там — она вообще никогда не видела, чтобы двое взрослых людей были поглощены друг другом настолько, что окружающий мир переставал для них существовать.

Тем временем вернулся Бобби. В черных джинсах и черной рубашке с расстегнутым воротом он выглядел дьявольски сексуально, и Денвер почти простила ему инцидент с Джией. На такого, как он, девчонки должны были клевать без осечки.

— Извини, дорогая, — сказал Бобби, садясь на прежнее место.

— Твоя старая подружка? — небрежно осведомилась Денвер, хотя правильнее было бы сказать «твоя молодая сексуальная подружка, которая словно сошла со страниц каталога «Виктория сикрет».

— Мы пару раз засветились на разных светских тусовках, — признался Бобби. — Но ничего серьезного. И уверяю тебя — это было задолго до того, как мы с тобой познакомились.

— Я понимаю, — кивнула Денвер. — У меня, кстати, тоже хватает бывших бойфрендов.

— Я в этом не сомневаюсь, — тут же парировал Бобби. — Но знаешь что? Если они вдруг появятся на горизонте, я, пожалуй, готов опуститься до рукоприкладства.

— Правда?

— По-моему, это самый быстрый и действенный способ избавиться от всяких… бывших.

Они улыбнулись друг другу.

— Что тогда прикажешь делать с твоими «бывшими»? — спросила Денвер, заметно приободрившись.

— Просто не обращай внимания, — посоветовал Бобби. — Я хочу быть только с тобой, и мне больше никто не нужен. — Он обнял ее за плечи и привлек к себе. — Хотелось бы верить, что ты чувствуешь то же самое.

— Да, Бобби, — прошептала Денвер. — Я чувствую то же самое, и ты это знаешь.

* * *

Безостановочно хихикая, Куки и Макс ввалились в такси, где с кислым выражением лица уже сидел Туз. То, что Куки снова оказалась с ними, здорово подпортило ему настроение, хотя, откровенно говоря, он был рад избавиться от Джеральда М. и его поклонников. Общаться с подобными людьми Туз не умел и не любил.

— Куда едем? — спросил он.

— В клуб для тех, кому еще не исполнился двадцать один год. Спиртное там не продают, но музыка ошизительная, — сказала Макс, подумав о том, что энергичные движения на танцполе — это как раз то, что им всем сейчас нужно. — Вот адрес… — Она назвала улицу и дом. — Приятель Гарри как раз сегодня выступает там со своей танцевальной программой. Посмотрим заодно, какой он диджей.

— Ну, чего ждем? — спросила Куки, проверяя свой мобильник на предмет новых эсэмэсок. Она надеялась, что Фрэнки ее уже хватился. Увы. Фрэнки увлеченно лизал задницу ее отцу, и оторвать его от этого занятия могло разве что землетрясение, да и то не сразу.

— Кто-нибудь хочет «травки»? — спросила она, со вздохом разочарования бросая мобильник обратно в сумочку.

— В такси? Она что, с ума сошла? — вполголоса спросил Туз у Макс.

— Куки очень расстроилась, — так же шепотом ответила она. — Кроме того, один маленький косячок — это такие пустяки! Никто нас в тюрьму за это не посадит.

— Потрясающе! — проворчал Туз. — Я приехал к тебе из самого́ Биг-Беара, а ради чего? Ради этого?! — Он кивнул в сторону Куки, которая уже поджигала толстую самокрутку.

— Извини, — сказала Макс. — Но ведь сам знаешь — я тебя не ждала. Поэтому и…

— Большое спасибо, — сердито перебил Туз. — Я так и знал, что ты мне очень обрадуешься.

Макс мрачно отвернулась. Туз начинал действовать ей на нервы. Сначала ее бросил Билли, а теперь ей приходится терпеть Туза с его глупыми жалобами.

Ну почему, почему мир устроен так несправедливо?!

Глава 44

— Мне показалось или отсюда действительно только что выбежала маленькая Макс? — величественно осведомилась Винус, присаживаясь за столик Бобби в кабинке возле бассейна.

— Значит, она ушла? — Ленни нахмурился. — Ну что за непоседливый ребенок! Я ее почти не вижу.

— А — а, Мистер Любящий Отец и все такое… — Винус покачала головой и придвинулась ближе к нему. — Должна заметить, мистер Голден, что вы выглядите как всегда великолепно. За все время, что мы знакомы, вы ни капли не изменились.

— Могу сказать то же самое и о тебе, Винус.

— Так скажи.

— Для женщины в твоем возрасте ты отлично сохранилась.

— Ленни! — Лаки предостерегающе нахмурилась.

— О, я просто ее дразню, — сообщил он с широкой улыбкой. — И Винус это знает.

— Конечно, знаю, — согласилась звезда. — Нас с Ленни связывают совершенно особые отношения.

— Надеюсь, не слишком особые, — заметила Лаки.

— А ты о чем подумала? — Винус победоносно ухмыльнулась и снова повернулась к Ленни: — Как твое кино? Движется?

— Еще пару недель каторжного труда, и я смогу с чистой совестью вернуться в Лос-Анджелес, — сказал Ленни, поднимая свой бокал.

— На пару деньков, не больше, — не преминула заметить Лаки. — Мы все хорошо знаем Ленни, — как и его любимая дочь, он не в состоянии долго сидеть на одном месте. Таков его modus vivendi.

— Но тебе это, кажется, нравится, не так ли? — не остался в долгу Ленни.

— Раз уж меня угораздило выйти замуж за трудоголика, приходится терпеть. — Она вздохнула. — Но это не значит, что я стремлюсь что-то изменить.

— Еще бы! — заметил Ленни. — Если бы не мои постоянные отъезды, мы давно бы порвали друг друга на клочки. На очень мелкие клочки.

— Это верно, — согласилась Лаки.

— Мне бы хотелось, чтобы ты написал для меня сценарий, — вмешалась Винус. — Ты же знаешь, как мне нравится с тобой работать.

— Учитывая ваши с Ленни «особые» отношения, мне не очень хочется отпускать его с тобой на натурные съемки, — полушутя-полусерьезно сказала Лаки. — Ты ведь знаешь, что говорят о лучших подругах?.. Мол, пригреешь змею на груди, а она возьмет и укусит…

Денвер с восхищением прислушивалась к этой незамысловатой пикировке. Ей до сих пор не верилось, что она так запросто сидит со знаменитыми родителями Бобби, а теперь к ним присоединилась и Винус, настоящая мегазвезда. Кто бы мог представить подобное еще недавно? Правда, когда Денвер работала на Сондерса, Филдса и компанию, ей нередко приходилось иметь дело с обитающими в Беверли-Хиллз знаменитостями, которых представляла эта известная юридическая фирма, но тогда все было по-другому. Для них Денвер была просто наемным работником, обслуживающим персоналом, но рядом с Лаки и Ленни она почему-то не чувствовала себя человеком второго сорта.

— Мы уедем, как только появится Эм-Джей, — тихо сказал ей Бобби.

— И я могу быть в этом уверена? — так же шепотом ответила она.

— Конечно. А сейчас потерпи немного — мне нужно разобраться с парой проблем. — И с этими словами он исчез, словно растворившись среди громкой музыки, сверкания стробоскопов и звона бокалов.

— Привет, — раздался рядом с ней незнакомый голос. Обернувшись, Денвер увидела молодого смуглого парня с внешностью модели, который опустился на стул с другой стороны от нее. — Меня зовут Хорхе, — добавил он с сильным акцентом. — Я приехать с Винус.

— Привет, — как можно радушнее отозвалась Денвер, которая своим женским чутьем сразу же уловила: парень чувствует себя здесь таким же чужим, какой она сама ощущала себя еще несколько минут назад. — Меня зовут Денвер, я здесь с Бобби.

— С Бобби? — недоуменно переспросил Хорхе.

— Да, он… Ты знаешь Лаки?

— Лаки? — Он покачал головой. Его большие темно-карие глаза были печальными, как у потерявшегося щенка.

— Лаки — подруга Винус, — стала объяснять Денвер. — Бобби ее сын и мой, гм-м… бойфренд.

Последнее слово ее несколько смутило, поскольку сильно отдавало школьными годами, но что она могла поделать, ведь Бобби был ее бойфрендом. Или следовало сказать — любовником?

— А — а… — протянул Хорхе. Похоже, он понимал только каждое пятое из сказанных ею слов, и Денвер невольно нахмурилась. С ее точки зрения, Винус следовало бы не любезничать с Ленни, а хотя бы представить своего спутника. Быть может, тогда он не чувствовал бы себя таким одиноким.

Наблюдая за Ленни, Денвер пришла к выводу, что он ее нисколько не разочаровал. Он, конечно, был значительно старше ее, однако от него исходила вполне ощутимая волна мягкой сексуальности, делавшая его чем-то похожим на Джорджа Клуни. Похоже, у Лаки действительно было все, что только может пожелать женщина: собственный отель и казино, отличная семья и умный, любящий, талантливый муж. Подобному счастью можно было только позавидовать, и Денвер завидовала, хотя и не очень сильно: зависть она всегда считала деструктивным чувством.

— Мы танцевать? — спросил Хорхе неожиданно сочным баритоном.

Он что, приглашает ее на танец, удивилась Денвер. И если да, то может ли она согласиться? Как воспримут это, гм-м… все причастные лица?

Но прежде чем Денвер успела додумать свою мысль до конца, ноги сами вынесли ее из-за стола. Она просто не могла отказать Хорхе — такой заброшенный и потерянный был у него вид.

— Да, конечно, — ответила она, бросив быстрый взгляд на Винус, с которой до сих пор не обменялась ни словом — звезда не сочла нужным с ней даже поздороваться. Поминутно поправляя свои роскошные платиновые локоны, Винус о чем-то увлеченно болтала с Ленни и Лаки. Похоже, о своем бойфренде она совершенно забыла. Денвер даже не была уверена, что она заметит его отсутствие.

Что ж, тем лучше.

И, отбросив все посторонние мысли, она вслед за Хорхе вышла на заполненный людьми танцпол. Бобби почти не умел танцевать — как-то в самом начале их знакомства он обмолвился, что этот вид времяпрепровождения привлекает его меньше всего. Помнится, Денвер тогда даже подумала, что Мистер Совершенство не так уж и совершенен. Сама она любила и умела танцевать, а поскольку Хорхе оказался неплохим партнером, очень скоро они уже кружились по залу под музыку Бруно Марса и Алисии Киз.

* * *

Несмотря на строгий запрет на алкоголь и наркотики, «Вандербол» был одним из самых популярных молодежных клубов на Стрипе. Всего за двадцать пять долларов — столько стоил входной билет — те, кому еще не исполнился двадцать один год, могли танцевать хоть до упаду до самого закрытия. В «Вандерболе» часто выступали оркестры и заезжие популярные диджеи, что делало его весьма модным местом. Что касалось «травки» и выпивки, то они попадали сюда контрабандой и в таких количествах, что жаловаться на невозможность приобрести алкоголь официально никому не приходило в голову.

Когда Макс, Туз и Куки подъехали к клубу, он был уже переполнен, а едва они успели протиснуться внутрь, как начальник пожарной охраны клуба вывесил на дверях табличку с надписью «Мест нет».

— А тут неплохо! — заявила Куки, с интересом разглядывая просторное, похожее на огромную пещеру или ангар помещение, заполненное потными, подпрыгивающими или корчащимися в немыслимых па телами. Музыка гремела так, что разговаривать в клубе было практически невозможно.

— Мне нравится! — проорала Куки, с трудом перекрывая грохот барабанов. — Люблю, когда крышу сносит. — И с этими словами она устремилась в гущу танцующей толпы.

— Мы попробуем найти Гарри и Пако! — крикнула ей вслед Макс. — Если нам повезет, они найдут нам свободную кабинку, приходи туда!

В ответ Куки на мгновение обернулась и кивнула. Через несколько секунд она уже скакала вместе с остальными, одновременно пытаясь проверить новые сообщения на телефоне. Глядя на нее, Макс вспомнила, что пора бы и ей наконец включить свой мобильник. Она так и сделала — и сразу увидела, что на ее почту свалилось несколько новых эсэмэсок.

Первая была от младших братьев, которые поздравляли ее с днем рождения. Вторая — от племянницы Бобби Бриджит. А третья…

Третья была от Билли.

БИЛЛИ!

Сердце Макс подпрыгнуло в груди. Когда, когда он прислал это сообщение? И как она ухитрилась его пропустить?

Ее руки тряслись, и она поднесла телефон поближе к глазам, чтобы перечитать сообщение.

«Привет, это я, Билли. Ты где?»

Я ЗДЕСЬ! ЗДЕСЬ!!!

«Пытался дозвониться…»

ПРАВДА?!!

«Я в Вегасе».

О БОЖЕ!

«Давай встретимся? Перезвони».

— Кто звонил? — прокричал у нее над ухом Туз. — Что-нибудь случилось?

— Ничего, — ответила она, поспешно захлопывая крышку телефона.

— Ну что, идем искать Гарри или как? — спросил Туз.

— Да, конечно! — прокричала в ответ Макс, гадая, под каким бы предлогом она могла исчезнуть. Билли приехал в Вегас, и она готова была отдать все, что угодно, чтобы с ним увидеться.

* * *

Бобби встретил Эм-Джея и Кэсси у входа в клуб. С ними был какой-то парень в дорогом костюме и модных очках-«консервах» с тонированными стеклами. Его черные волосы были гладко зачесаны назад и уложены с помощью большого количества геля, верхнюю губу оттеняли тончайшие усики. Держался парень так, словно он и Бобби были старыми друзьями.

— Эдди Фалькон, — представился он, протягивая руку. — Мы с тобой виделись у Бретта Ратнера. Ты зависал там с двумя плейбойскими милашками, а я приезжал к старине Бретту по делу.

Бобби слегка нахмурился. Плейбойские девушки-зайчики были не в его стиле, к тому же Эдди он совершенно определенно видел впервые в жизни. Больше того, он о нем даже не слышал.

Впрочем, Эм-Джей ввел его в курс дела, пока Кэсси и Эдди устраивались за служебным столиком.

— Этот тип — ее новый агент, — пояснил Эм-Джей. — Она утверждает, что он может творить чудеса.

— Некстати он появился, не так ли? — заметил Бобби.

— Я подумал — Кэсси будет счастлива, если у нее появится крутой импресарио, — сказал Эм-Джей. — Если Эдди будет представлять ее интересы, она сможет спокойно заняться своей музыкой: Кэсси пытается писать песни, а это дело долгое, к тому же для этого вовсе не обязательно прерывать беременность.

Бобби покачал головой. Уже не в первый раз он замечал, что Эм-Джей становится слеп и глух к доводам рассудка, как только речь заходит о его жене. Неужели до него еще не дошло, что она не хочет рожать именно сейчас и что интересует Кэсси исключительно собственная карьера? Больше того, Бобби был почти уверен, что никакие доводы, никакие уговоры не заставят ее изменить свои намерения, а появление на сцене пронырливого, сладкоязычного агента-импресарио могло только укрепить ее желание сделать карьеру во что бы то ни стало.

«Впрочем, — подумал Бобби устало, — это не мои проблемы. Сейчас мне нужно как можно скорее смыться отсюда, чтобы провести с Денвер хотя бы остаток вечера».

И как раз тогда, когда он в подробностях представлял, как именно он компенсирует Денвер обещанный романтический ужин, на его плечо опустилась чья-то рука, и знакомый голос произнес:

— Привет, парни, это я. Фрэнки Романо снова в городе.

Глава 45

На самом деле Пегги вовсе не хотелось пить с Джино и Пейдж. Она только что добилась первых успехов в своем почти детективном расследовании, и ее естественным желанием было поскорее отправить добытый с таким трудом образец ДНК в генетическую лабораторию. Пегги была в таком ажиотаже, что не сразу сообразила — для сравнительного анализа ей потребуется и генный материал сына. Никаких особых проблем она, однако, не предвидела. Арман говорил, что сегодня вечером будет занят какими-то делами, поэтому ей нужно было только пробраться к нему в спальню и снять с расчески несколько волосков.

Где находится вилла, на которой он поселился после своего странного отъезда из «Ключей», Пегги выяснила заранее. Сейчас ей следовало поспешить, пока сын не вернулся, вот только девяностолетний Джино глотал виски как молодой и, похоже, не собирался останавливаться. Вот уж поистине, подумала Пегги, это не человек, а чудо природы. Она бы, пожалуй, не особенно удивилась, если бы узнала, что Джино не дает своей жене спокойно спать по ночам. Впрочем, это было все-таки маловероятно — особенно если судить по тому, как Пейдж, принявшая уже четвертый бокал довольно крепкого вина, прислонялась к Пегги.

Или ей это только казалось?

Но с этим она разберется потом. Сейчас главное — поскорее попасть в спальню Армана.

И Пегги, призвав на помощь все свое артистическое мастерство, изобразила деликатный зевок.

— Прошу прощения, — сказала она, — но я никак не привыкну к западному времени, а по моим нью-йоркским часам мне давно пора спать.

— Так и быть, мы тебя отпустим, но с одним условием, — сказал Джино и подмигнул. Вот он казался совершенно бодрым и полным энергии.

— С каким же? — вежливо спросила Пегги.

— Ты должна будешь еще раз поужинать с нами завтра вечером.

— Завтра вечером мы должны быть на вечеринке Макс, — напомнила ему Пейдж.

— Значит, пусть Пегги тоже придет на вечеринку, — великодушно сказал Джино и снова подмигнул.

Пегги вздрогнула. «Неужели он помнит? — пронеслась у нее в голове пугающая мысль. — Нет, не может быть. Ведь это было так давно!.. И все же, все же…»

— Я буду очень рада, — сказала она и встала.

— Я позвоню тебе утром, — пообещала Пейдж и, прежде чем Пегги успела отреагировать, крепко поцеловала ее в губы.

Этого оказалось достаточно, чтобы Пегги удалилась в полном смятении.

* * *

Карлос был совершенно прав: Сладкая и Плюшевая крали все, что только не было прибито гвоздями к полу.

В руках у Сладкой была вместительная сумочка из поддельной кожи, которую она недавно украла в «Кей-Марте». Перед выездом к клиенту она уложила туда все, что могло понадобиться ей для «работы»: презервативы, двухсторонний фаллоимитатор, страпон и несколько баночек с ароматизированными смазками-лубрикантами. Когда Сладкая закончила обход виллы, там же оказались и несколько брусков дорогого мыла, пара хрустальных бокалов, пакеты с солеными орешками, полдюжины миниатюрных бутылочек спиртного из мини-бара, мраморная пепельница и два рулона туалетной бумаги. Все эти вещицы, считала она, клиенту ни к чему, а ей пригодятся: ее Мики терпеть не мог тратить деньги, которых постоянно не хватало, на всякие бытовые мелочи.

Плюшевая отличалась от подруги только тем, что была умнее и разборчивее. Первым делом она обыскала спальню и как следует покопалась в личных вещах мистера Джордана. В числе ее трофеев оказались дорогой шелковый галстук — новенький, все еще в магазинной упаковке — и две пары массивных запонок, весьма похожих на золотые. Она не сомневалась, что пижон их не хватится — подобного барахла в ящиках ночного столика было больше чем достаточно.

Интересно, кто он такой, этот мистер Джордан, задумалась Плюшевая. Пресыщенный богач, которого интересуют только лесби-шоу? Не зря же он заказал сразу двух.

Еще одна ночь. Еще один долбаный извращенец. Ничего нового под луной…

Плюшевая, впрочем, не имела ничего против лесби-шоу. Ей уже приходилось работать в этом жанре, но только не со Сладкой, и теперь она беспокоилась, как бы напарница не подвела. Клиент будет доволен, только если сумеет кончить, а кончит он, только если его как следует завести. Плюшевая хорошо представляла, что и как для этого нужно делать, но насчет Сладкой у нее были большие сомнения.

* * *

Когда отель «Кавендиш» только строился, архитектор запланировал на его территории несколько изолированных коттеджей, обеспечивавших желающим полное уединение и анонимность и предназначавшихся для очень богатых или очень известных клиентов. От главного здания отеля сюда можно было легко добраться на электрическом гольф-каре или пешком, для чего в парке была спроектирована и разбита целая сеть живописных, обсаженных деревьями аллей и дорожек.

Арман предпочел пройтись, и Аннабель волей-неволей тоже пришлось отправиться с ним.

— Далеко еще? — спросила она уже через пару минут. — Мои туфли не приспособлены для долгой ходьбы.

Арман не ответил — ему нужно было многое обдумать, но в голове стоял какой-то туман. Консьерж прислал ему эсэмэс, в котором сообщил, что девочки прибыли и ждут его на вилле. Что ж, возможно, секс поможет ему прочистить мозги и сосредоточиться.

Интересно, какое у Аннабель будет выражение лица, когда она поймет, что они не одни? Что она сделает — притворится, будто смертельно оскорблена, и уйдет или останется?

Ему нужно было, чтобы Аннабель осталась. Она знала семейку Сантанджело и могла оказаться очень полезной, так что в этом смысле напугать ее было не в его интересах.

Но что было в его интересах?

Смерть Лаки Сантанджело — вот чего Арман хотел больше всего на свете. Было бы лучше всего, если бы ее убили выстрелом в рот — в тот самый рот, которым она произнесла оскорбительные слова в его адрес. Вот только как это организовать?

Фуад, конечно, ему в этом деле не помощник. Когда-то он служил ему верой и правдой, но не теперь — увы, не теперь… И надо же было так случиться, что именно сейчас он больше не может полагаться на Фуада! Презренный раб думает только о себе, а на хозяина ему плевать.

Что ж, придется действовать самому.

Арман не сомневался, что деньги позволят ему осуществить задуманное, но как найти нужного человека? Может, поискать в Интернете? Он, впрочем, сомневался, что наемные убийцы открыто предлагают свои услуги в Сети. Там, наверное, есть какие-то посреднические сайты, через которые в конце концов можно выйти на исполнителя, но для этого все равно был необходим некоторый опыт, а Арман таким опытом не обладал. Да и времени это могло занять много, а ему не терпелось прибрать к рукам великолепный отель.

— Я говорю — эти туфли ужасно неудобные! — повторила Аннабель, слегка повысив голос, чтобы привлечь его внимание.

— Так сними их, — предложил Арман, ненадолго останавливаясь. — Босые ноги выглядят очень сексуально.

— О, нет, только не это! — шутливо простонала Аннабель в надежде вызвать у него хоть тень улыбки. — Ни за что не поверю, что ты фетишист, который тащится от женских ножек.

— А тебя бы это остановило? — спросил Арман, испытующе глядя на нее.

Аннабель немного подумала, потом прислонилась к нему и стащила с ног туфли на здоровенных шпильках. Фетишист или не фетишист, Арман Джордан должен принадлежать ей, и точка.

Арман в свою очередь воспользовался возможностью, чтобы впиться в губы Аннабель грубым поцелуем. Его язык проник ей в рот, а рука нырнула под платье и устремилась по ногам вверх. Аннабель от неожиданности вздрогнула — Арман застал ее врасплох, но сопротивляться она не стала. По крайней мере, он ею заинтересовался, а значит, все идет по плану. Теперь главное, чтобы Арман не остыл так же быстро, как возбудился. Это было бы очень некстати, так как некоторое время назад у нее возникли серьезные проблемы финансового свойства. Сразу после того, как Аннабель опубликовала свою скандальную «Исповедь…», отец прекратил выплачивать ей содержание. Гонорары за книгу таяли не по дням, а по часам, и теперь Аннабель остро нуждалась в новом источнике финансирования — в таком, как Арман. Этот человек мог дать ей все: финансовую независимость, влияние, высокий социальный статус. А когда он купит «Ключи», у нее появится шикарное место, где она сможет развлекать своих друзей. Чего же ей еще желать?

— Не спеши, — прошептала она, когда его настойчивые пальцы сдвинули в сторону стринги и проникли глубже. Аннабель, разумеется, была еще не готова, но ради собственного будущего она могла и потерпеть.

Ведь, что ни говори, Арман Джордан был завидной добычей.

* * *

Всего за пятьдесят долларов дежурный администратор не только согласился довезти Пегги до виллы Армана на гольф-каре, но и отпер входную дверь служебным ключом-«вездеходом». Это, конечно, было серьезным служебным проступком, но молодой человек почти не колебался. Только законченный параноик мог сомневаться в том, что эта ухоженная немолодая женщина, увешанная дорогими ювелирными украшениями, действительно та, за кого себя выдает, а именно — родная мать мистера Армана Джордана, которой срочно понадобилось забрать у сына какие-то важные бумаги. Администратор параноиком не был, поэтому слова пожилой леди не вызвали у него ни малейших сомнений. На матерую уголовницу она нисколько не походила, к тому же он был уверен, что если бы мадам Джордан («По мужу я Данн, мой дорогой!») замыслила что-то противозаконное, предложенная ею плата за риск была бы в несколько раз выше.

— Вас подождать, миссис Данн? — спросил администратор.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, — ответила Пегги, которой вовсе не хотелось возвращаться в отель пешком. — Мне понадобится всего пара минут, не больше!..

Но на вилле ее ждало настоящее потрясение. Едва перешагнув порог гостиной, Пегги увидела двух девиц весьма подозрительного вида, которые сидели на табуретах у барной стойки, сосали коктейли через соломинки и дымили как два старинных паровоза Тихоокеанской железнодорожной компании.

Впрочем, Сладкая и Плюшевая были потрясены не меньше.

— А где Арман? — оторопело спросила Пегги. Она уже поняла, что перед ней не воровки — уж слишком вольготно девицы чувствовали себя в чужом номере, но вот кто они такие, ей никак не удавалось сообразить.

— Какой еще Арман? — удивилась Сладкая, машинально поправляя свои огромные груди, которые снова вывалились из-под короткого — на пару размеров меньше, чем нужно — топика.

Плюшевая, которая соображала быстрее напарницы, первой догадалась, о ком идет речь.

— Он уже едет сюда, — ответила она. — А ты кто?

Пегги выпрямилась, не особенно стараясь скрыть свою тревогу. Неужели ее сын общается с такими… с такими… Нет, перед ней совершенно точно были не леди. Дешевые уличные девки — и это еще мягко сказано. Таких, как эти две, Пегги как-то видела по телевизору в полицейском сериале «Закон и порядок», но тогда ей показалось, что режиссер несколько сгустил краски. Теперь она убедилась, что подобные персонажи существуют и в реальной жизни.

— Я — мать Армана, — величественно сказала Пегги, направляясь к двери, за которой, как она предполагала, находилась спальня.

— Как-то странно… — пробормотала Сладкая, пожимая плечами.

— Тише ты! — шикнула Плюшевая. — По-моему, старая перечница сейчас свалит.

— Ну а нам-то чего делать? — Сладкая мизинцем отодвинула в сторону соломинку и одним глотком допила коктейль. — Выходит, этот долбаный извращенец путешествует с мамочкой?

Плюшевая пожала плечами. Она сама ничего не понимала.

Через несколько секунд Пегги появилась из спальни и сразу направилась к выходу. Она нашла то, за чем приходила, и не испытывала ни малейшего желания столкнуться с Арманом, в особенности — в присутствии этих ужасных женщин. Она испытывала к ним такое сильное отвращение, что даже не попрощалась и вообще не произнесла больше ни слова. Завтра, пообещала себе Пегги, выскальзывая из дома, завтра она поговорит с сыном о его странных вкусах. Быть может, он и взрослый мужчина, однако ей было совершенно очевидно, что кто-то должен объяснить ему кое-какие элементарные истины.

А кто, если не она?

В конце концов, она его мать.

Глава 46

— Можно поехать в другой клуб, — предложил Кевин.

— Зачем? — равнодушно отозвался Билли.

— Да что с тобой сегодня?! — воскликнул приятель. — Такое впечатление, будто ты ничего не хочешь.

— Может, и не хочу, — отозвался Билли. Желания веселиться у него действительно не было, к тому же чем больше времени он проводил со старым другом, тем сильнее тот действовал ему на нервы. Существует определенный тип людей, которые навсегда застревают в детстве или в ранней юности, думал он. Кев, по-видимому, был из таких.

— Но это же Вегас, дружище! — с досадой сказал Кевин. — Здесь девчонки дают ковбоям на каждом углу, и в любом казино можно за пару минут выиграть миллион.

— Так иди и выиграй два, — едва сдерживая раздражение, ответил Билли. — Что до меня, то я возвращаюсь в отель.

— Но почему?! — возопил Кевин, в отчаянии всплескивая руками. — Неужели тебе не хочется поставить этот город на уши?

— Ты и один прекрасно справишься, — сказал Билли. — Зачем тебе я?

— Как это зачем? — расстроенно проговорил Кевин. Он чувствовал, что его надежды покуролесить тают с каждой минутой. — Ты притягиваешь баб, как чертов магнит. Девчонки начинают кипятком ходить, стоит им только тебя увидеть.

— Спасибо за комплимент, Кев, — промолвил Билли мрачно. — Я — то думал — я актер, и при этом не без способностей, а оказывается, я просто чей-то сексуальный фетиш. Идол с членом вместо мозгов.

— Но ведь это и есть комплимент, — растерялся Кевин. — На кого ж еще бросаться девчонкам, как не на тебя? Всякие там Брюсы Уиллисы и Томы Крузы тебе в подметки не годятся.

— Хорош комплимент. Ни на что другое я, значит, не гожусь? — Билли негодующе фыркнул.

— Не пойми меня неправильно. — Кевин пошел на попятный. — Я просто хотел…

— А как я должен был тебя понять?

— О’кей, о’кей. — Приятель выставил перед собой ладони. — Извини. В отель так в отель.

— Ты можешь остаться и делать все, что хочешь, — повторил Билли. — Снимать девчонок, играть в казино… Меня провожать не обязательно, до отеля я как-нибудь доберусь.

— Разве ты забыл, что в вестибюле отеля постоянно толчется народ? — возразил Кевин. — Должен же кто-то оградить тебя от назойливых фанатов.

В этот момент завибрировал мобильник Билли. Повернувшись к приятелю спиной, он достал телефон и поднес к уху.

— Привет! — услышал он в трубке взволнованный голосок Макс. — Это я. Что ты делаешь в Вегасе?..

* * *

Хорхе оказался отличным танцором, но спустя какое-то время Денвер почувствовала, что куда больше, чем танцевать, ему хочется хоть с кем-нибудь поговорить. Это было видно и по его глазам, и по чрезмерно оживленной жестикуляции. Казалось, он никак не может разобраться в ситуации, в которой очутился, и это приводит его в отчаяние. Денвер, правда, не знала, чем она сможет ему помочь, но потом ей пришло в голову, что Хорхе станет немного легче, если дать ему возможность выговориться.

— Давно вы с Винус вместе? — спросила она. На самом деле ей было все равно, но нужно же было с чего-то начинать.

— Мы быть вместе вчерашний день и сегодняшний. Не знать насчет завтра, — ответил Хорхе, беспомощно пожимая плечами.

— Ты, наверное, очень ей нравишься, если она пригласила тебя в Вегас, — попыталась подбодрить его Денвер.

— Она меня игнорировать. Совсем, — мрачно сказал Хорхе. — Перед свои друзья она обращаться со мной как с… маленькая собачка. Со щенок.

— Это, конечно, не очень хорошо, — сочувственно сказала Денвер. — Не о’кей, понимаешь?

— Она даже не представить меня свои друзья, — с горечью добавил бразилец. — Как будто я не иметь никакое значение.

— Винус очень знаменита, — пояснила Денвер. — И поэтому она иногда ведет себя так, словно все остальные люди ничего не значат, но я уверена, что она не хотела тебя обидеть. На самом деле ты для нее много значишь.

— Я быть посмотреть, — смиренно вздохнул Хорхе. — Я приехать в Америка издалека, чтобы сделать успех. До этого я быть Бразилия и жить бедный… — И он пустился в пространный рассказ о своей жизни, даже не подумав, интересно ли Денвер слушать его или нет. Денвер, в свою очередь, была слишком хорошо воспитана, чтобы перебить его и тем самым, быть может, нанести Хорхе еще одну рану, поэтому ей пришлось выслушать его историю до конца.

Кроме того, она искренне сочувствовала Хорхе. Надо же было так случиться, что на его пути оказалась именно Винус.

* * *

Когда Фрэнки Романо распускал хвост, на него всегда было любопытно смотреть, но сегодня он превзошел самого себя. Его лицо так и лучилось самодовольством.

— Как дела, парни? — спросил он у Бобби и Эм-Джея, покровительственно похлопывая бывших друзей по плечам. Впрочем, на самом деле он был рад видеть обоих.

— Да как всегда, — ответил Эм-Джей, в свою очередь ткнув Фрэнки кулаком в бицепс. — Нормально, в общем.

— Давненько мы не виделись… — добавил Бобби, обмениваясь с Фрэнки рукопожатием.

— Вы, я смотрю, совсем не изменились, — сказал Фрэнки, и его левый глаз задергался в нервном тике. — Все такие же жеребцы, что один, что другой… Хоть я и не гей, но на вас приятно посмотреть, честное слово.

— Ты тоже неплохо выглядишь, — сказал Бобби, хотя на самом деле он так не думал.

Фрэнки повернулся к нему.

— Слыхал новость? Я открыл в Лос-Анджелесе собственный клуб, называется «Река», — сказал он с гордостью. — Конечно, с твоим «Настроением» не сравнить — у нас нет ни бассейна, ни такого освещения, но своего я все-таки добился. И дела, надо сказать, идут очень неплохо.

Бобби кивнул. Он слышал о «Реке», которая открылась сравнительно недавно, но уже получила скандальную известность благодаря наркотикам, которые там продавались. Насколько было известно Бобби, там можно было достать буквально все: кокаин, «скорость», «винт», «экстази», «травку», «колеса» и даже «кислоту». Неудивительно, что публика определенного сорта туда валом валила. В Лос-Анджелесе не составляло труда найти покупателей на подобный товар, потребление которого год от года стремительно росло. А после введения запрета на курение в общественных местах мода на наркотики достигла такого размаха, что Бобби даже предложил Эм-Джею открывать не клубы, а роскошные реабилитационные центры для богатых наркоманов. Многие знаменитости и крупные бизнесмены действительно были готовы платить бешеные деньги, только бы никто не узнал об их пристрастии к стимуляторам или наоборот — сильнодействующим расслабляющим средствам. Беда, однако, была в том, что в частных реабилитационных центрах с их сомнительной «заместительной» терапией пациенты просто переходили с одного наркотика на другой, более легкий.

А спустя считаные недели после выписки все начиналось сначала.

— Нет, я действительно рад вас видеть, — сказал Фрэнки. — Мне очень не хватало ваших улыбающихся рож.

— Нам тоже, — сказал Бобби довольно прохладным тоном, чтобы Фрэнки сразу понял: он не собирается возобновлять с ним дружеские отношения только потому, что приятель пришел сегодня в его клуб. Те дни остались в прошлом. Нет, нельзя было сказать, чтобы он не скучал по Фрэнки, но с другой стороны… Разрыв между ними стал неизбежен, когда Фрэнки перестал контролировать свое пристрастие к кокаину, а если судить по его болезненно худому лицу и сероватой коже, с тех пор ничего не изменилось.

— Пойдешь на чемпионские бои? — поинтересовался Эм-Джей.

— Только если сумею достать билеты возле самого ринга, — ответил Фрэнки. — Кстати, вы ничего не можете мне посоветовать?

— Отчего же, — кивнул Эм-Джей. Он всегда отличался готовностью помочь, пусть даже и бывшему другу. — Есть у меня на примете один вариант. Считай, что билеты у тебя в кармане.

— Отлично! — обрадовался Фрэнки. — Ты, Эм-Джей, всегда умел держать руку на пульсе. Как, кстати, поживает твоя жена, если, конечно, ты все еще женат?

— Я до сих пор женат, и должен сказать — семейная жизнь это по мне. — Эм-Джей широко улыбнулся. — Что бы там ни говорили разные неудачники, брак — это круто.

— А ты, Бобби? — Фрэнки сделал большой глоток из бокала с водкой, который держал в руке. — Все еще встречаешься со своей юристочкой или давно послал ее подальше?

— Если ты имеешь в виду Денвер, — ответил Бобби, которому очень не понравилось уничижительное «юристочка», — то да, мы до сих пор вместе.

— Клево! — чуть не с завистью протянул Фрэнки, чем изрядно удивил обоих друзей. — Я вот никак не могу завести более или менее постоянную девчонку. Должно быть, это из-за Аннабель… Я совершил большую ошибку, когда связался с ней, ну а, обжегшись на молоке, как известно, дуешь на воду. — Он сделал еще глоток из своего бокала и бросил быстрый взгляд в направлении стола, из-за которого только что поднялся. Фрэнки очень не хотелось пропустить что-нибудь важное. — Сейчас, правда, я встречаюсь с одной очень перспективной девчонкой, ее зовут Куки, и она дочь известного певца Джеральда М. Он, кстати, сейчас здесь; я специально пригласил его сюда, потому что твой клуб, Бобби, — самая приличная тошниловка во всем Вегасе. Вы уже видели в Интернете снимки, где мы с Куки сняты вместе? Нет?.. Много потеряли. Она молода, сексуальна и всегда готова веселиться — если вы понимаете, что я хочу сказать.

— Ты встречаешься с Куки? С подругой Макс?! — Бобби был потрясен. Какого черта Фрэнки связался с девчонкой, едва достигшей совершеннолетия, фактически подростком? Он был способен только развратить ее, что, скорее всего, и происходило.

— Да, с ней, — подтвердил Фрэнки. — И должен сказать, что она знает толк в сексуальных утехах. Уф-ф, горяченькая штучка! Например, пока мы ехали в Вегас в моей машине, она успела…

— Извини, мне надо бежать. Дела… — перебил Бобби. Ему и в самом деле хотелось поскорее прервать этот разговор, и для этого у него имелись две довольно веские причины. Во — первых, он очень хорошо помнил, почему они с Фрэнки перестали проводить время вместе, а во — вторых, Бобби никак не мог взять в толк, что Денвер делает на танцполе с каким-то незнакомым типом. Он только что их заметил, и надо сказать, это зрелище вовсе не доставило ему удовольствия.

В чем дело, с досадой подумал Бобби. Неужели Денвер пытается что-то ему доказать?

Если да, то способ она выбрала не самый удачный.

* * *

Эдди Фалькон не тратил времени попусту; устроившись за столиком Бобби, он целиком сосредоточился на Винус. Кэсси это очень не понравилось, и она заметно помрачнела. Они с Эдди так и не успели обговорить все подробности грядущего контракта, а теперь агент как будто вовсе забыл о ее существовании.

Винус со своей стороны была рада вниманию, проявленному к ней агентом, хотя и старалась этого не показывать. В последнее время она частенько подумывала о том, чтобы найти нового импресарио, и Эдди подвернулся как нельзя кстати. Ей довелось о нем кое-что слышать, и то, что она узнала, ее более чем устраивало. Эдди был, несомненно, талантлив; несмотря на молодость, он уже вел дела с большими звездами и пользовался репутацией многообещающего агента. «Голодный и злой» — эта характеристика подходила к нему как нельзя лучше. Именно с такими людьми Винус предпочитала работать, точнее — предпочитала, чтобы они работали на нее.

— Я могу устроить все, что ты захочешь! — хвастливо заявил агент, непринужденно переходя на фамильярное «ты». — Любой режиссер, любой продюсер или актер — только скажи, кто тебе нужен. Хочешь Клуни? Пожалуйста! Ди Каприо, Депп? Нет ничего проще. У меня отличные связи. Весь Голливуд будет к твоим услугам.

— В самом деле? — переспросила Винус. Она была далека от того, чтобы верить каждому слову агента, каким бы известным он ни был. Винус давно работала в шоу-бизнесе и прекрасно знала: импресарио пообещает луну с неба, лишь бы заключить выгодный контракт, но наглость и напор Эдди пришлись ей по душе. Ее нынешние агенты делали ставку главным образом на концертные турне, хотя Винус до́ смерти надоело разъезжать по всему миру каждый раз, когда она записывала очередной компакт. Ей хотелось сниматься — в конце концов, слава кинозвезды куда долговечнее известности поп-дивы, да и Билли в роли главных героев продолжал набирать очки, и Винус была не прочь как можно скорее вернуться на трон Главной Звезды Голливуда, который считала своим по праву. Именно поэтому она решила, что, как только будут завершены все формальности с разводом, ей необходимо сосредоточиться на своей киношной карьере. И Эдди, похоже, был тем самым человеком, который мог ей в этом помочь.

— Так-так, что тут происходит? — вмешалась в их разговор Лаки. Эдди она знала с тех времен, когда он работал в экспедиции ее студии «Пантера». Он всегда был амбициозным парнем, и ей было приятно видеть, что ему удалось кое-чего добиться. — Эдди небось обещает тебе золотые горы? — добавила она с улыбкой.

— …И алмазные реки, — ответила Винус. — Как ты думаешь, можно ему верить, этому сказочнику?

— Скажу тебе только одно: день, когда ты поверишь голливудскому агенту, станет последним в твоей карьере, — усмехнулась Лаки.

— Спасибо за поддержку, Лаки, — желчно сказал Эдди. — Я всегда знал, что ты не откажешься помочь начинающему импресарио.

Все трое рассмеялись.

— Ах, этот шоу-бизнес! — вздохнула Лаки. — Как хорошо, что я больше не имею к нему никакого отношения.

* * *

— Ты должна мне помочь! — решительно сказала Макс, прижав Куки в уголке дамской комнаты, где целая толпа полуодетых и основательно накрашенных девушек боролась за места перед зеркалами. В воздухе, несмотря на запрет на курение, слоями плавал табачный дым, его запах смешивался со сладковатыми запахами марихуаны и пота.

— Можешь себе представить, эта дырка от задницы меня до сих пор не хватилась! — воскликнула Куки, в очередной раз проверяя сообщения на мобильном. — Фрэнки, наверное, даже не заметил, что меня нет. Ну и сволочь!

— Конечно, он сволочь. Я тебя предупреждала, но ты не слушала, — сказала Макс, хватая подругу за руку. — Ты и сейчас не слушаешь. К черту Фрэнки, сейчас дело не в нем.

— Конечно, не в нем, — согласилась Куки, накладывая свободной рукой румяна. — Дело во мне. Это ведь мне приходится иметь дело с тупым ублюдком, который намазывается на моего знаменитого папика, словно масло на бутерброд. И зачем я только связалась с этим «звездным прихлебалой»?

— Послушай, мне нужно выбраться отсюда. — Макс слегка встряхнула подругу, пытаясь отвлечь ее от мыслей о себе. — Это срочно!

— А куда мы пойдем? — рассеянно поинтересовалась Куки.

— Мы никуда не пойдем, в том-то и дело! — рявкнула Макс, начиная терять терпение. — Это мне нужно отсюда потихоньку слинять, чтобы… кое с кем встретиться.

— С кем? — спросила Куки, которую одолело любопытство.

— С одним человеком… о котором Туз ничего не должен знать.

— А вот это уже ин-те-ре-с-с-но! — Прищурившись, Куки повернулась к Макс. — А…

— Проблема в том, — заторопилась Макс, чтобы не дать Куки задать следующий вопрос, — что без твоей помощи у меня ничего не получится. Ты должна сказать Тузу, что мне позвонила Лаки и мне пришлось срочно уехать. Поняла?

— С чего ты взяла, что я буду врать Тузу? — Куки выпятила нижнюю губу. — Нет, нет и нет!.. Ну, разве только ты намекнешь, кто этот человек, с которым ты собираешься встретиться…

— Просто парень, — сказала Макс.

— Какой парень? — требовательно спросила Куки. — Я его знаю? Он красивее Туза?

— Сделай это для меня, пожалуйста! — воскликнула Макс. — Завтра я тебе все расскажу.

— Я даже не знаю… — начала было Куки.

— Да пошла ты к черту! — выкрикнула Макс уже во весь голос. — Я весь вечер делала все, о чем ты меня просила, а теперь, когда мне что-то понадобилось, ты начинаешь ломаться… В общем, ты сейчас пойдешь и скажешь Тузу, что я уехала по срочному делу и что мы увидимся в отеле. И постарайся, чтобы он ничего не заподозрил. Все ясно?

И, не дожидаясь ответа, Макс быстро вышла.

Куки проводила подругу изумленным взглядом.

Глава 47

Аннабель почти не сомневалась, что сегодня вечером ей наконец удастся замкнуть последнее кольцо в цепи, которая привяжет к ней Армана. На этот раз она не собиралась давать ему ни малейшей возможности сорваться с крючка — уж больно ценная ей попалась добыча. По дороге на виллу Аннабель позволила ему ублажить себя пальцем, теперь настал ее черед продемонстрировать свою постельную сноровку. Когда она жила с Фрэнки, тот часто нахваливал ее минеты, утверждая, что никто из его прежних знакомых не делал их столь мастерски. Что ж, придется ей еще раз блеснуть своим мастерством, которому она обучилась у своей школьной подруги-лесбиянки, когда ей было пятнадцать. Насколько Аннабель было известно, мужчины любили «звонки в нижний этаж» больше всего остального. Вид красивой женщины, стоящей перед ними на коленях, дарил им иллюзию собственного могущества и власти. Почему же не обмануть того, кто сам готов обманываться?

Кроме того, Аннабель хорошо помнила, как в те времена, когда они с Фрэнки занимались полулегальным эскорт-бизнесом, их девочки рассказывали странные истории о привычках и предпочтениях некоторых клиентов. Если судить по этим историям, почетную верхнюю строчку в списке мужских пристрастий занимали именно минеты. Можно было подумать, что стоило мужчине жениться, как привычные минеты прекращались, и он начинал искать утраченное на стороне. Ну а девушек, желающих подзаработать, в любом крупном городе было более чем достаточно.

К тому моменту, когда они наконец добрались до виллы, мысли о том, как она заарканит Армана, еще витали в голове Аннабель, но стоило ей увидеть в гостиной двух накрашенных, вульгарно одетых баб, привольно расположившихся на табуретах у барной стойки, как ей захотелось бежать отсюда без оглядки.

— Добрый вечер, милые дамы, — приветствовал обеих Арман, которого, казалось, нисколько не удивило появление у него на вилле двух матерых шлюх. В том, что это были именно шлюхи, Аннабель ни секунды не сомневалась. Точно такие же потасканные лярвы круглосуточно патрулировали печально знаменитую Сорок вторую улицу в Нью-Йорке.

— И тебе того же, — отозвалась Плюшевая, безуспешно пытаясь выражаться изысканно. — Приятно, типа, познакомиться.

Сладкая, которая выпила халявной водки чуть больше, чем следовало, негромко рыгнула вместо приветствия, и Арман исподтишка взглянул на Аннабель — как-то она отреагирует на подобный сюрприз? Того, что он прочел по ее лицу, оказалось вполне достаточно, чтобы подстегнуть его сексуальные желания, и Арман, зайдя за стойку, откупорил бутылку шампанского. Похоже, вечерок будет запоминающимся, подумал он, а это не грех отметить. Арман, однако, собирался праздновать вовсе не появление у себя в спальне трех женщин, две из которых к тому же получили от него немалые деньги, да и третья, похоже, тоже рассчитывала на какое-то вознаграждение. То, что он собирался с ними сделать, было лишь аперитивом, легкой закуской перед главным блюдом, которым должна была послужить смерть Лаки Сантанджело.

Завтра…

В крайнем случае — послезавтра.

Раз он так решил, дело, считай, уже сделано.

Это и было главным поводом для празднования.

* * *

В номере Пегги зазвонил телефон, и она поспешно взяла трубку, решив, что это посыльный, которого она вызвала, чтобы доставить образцы ДНК в генетическую лабораторию. То, что лаборатория взялась за заказ, несмотря на выходные, — за дополнительную плату, естественно, — Пегги не удивило. В Вегасе было возможно еще и не такое.

Это, однако, оказался вовсе не курьер. Звонила Пейдж Сантанджело.

— Я только хотела убедиться, что ты благополучно вернулась к себе, — проговорила Пейдж неожиданно теплым, почти нежным голосом.

— Конечно, я добралась, — ответила Пегги. — Что со мной сделается? Кстати, спасибо тебе за приятный вечер.

— Не за что. Я очень рада, что ты смогла к нам присоединиться, — сказала Пейдж. — Мне очень нравится знакомиться с новыми интересными людьми. Постоянно быть с Джино и только с Джино… В общем, это нелегко.

— Почему нелегко? — не удержалась от вопроса Пегги.

— Все-таки Джино очень стар, не в его возрасте менять укоренившиеся привычки. Когда он был моложе, это был динамит, а не человек.

«Уж я — то знаю…» — подумала Пегги.

— Теперь Джино уже не тот, каким был раньше, — продолжила с глубоким вздохом Пейдж. — Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду…

«Я отлично понимаю, что ты имеешь в виду, — подумала Пегги. — Я только никак не возьму в толк, к чему ты клонишь…»

— Могу я говорить с тобой откровенно? — спросила Пейдж.

— Конечно, — ответила Пегги со всей искренностью, на какую была способна. Интересно, гадала она, посыльный из лаборатории уже выехал?

— Как это ни печально, Джино больше не удовлетворяет меня как мужчина…

«Ага, вот оно что! — сообразила Пегги. — И как я раньше не сообразила! Старушка Пейдж намекала мне на это весь вечер, но я была слишком занята своей маленькой проблемой».

— Понятно, — спокойно сказала она.

— Ты правда понимаешь? — спросила Пейдж, почти не сдерживая своего радостного волнения.

— Что?

— Что у меня есть определенные желания, которые я больше не могу удовлетворять, и мне показалось, что ты… что ты оказалась в похожей ситуации.

Тут Пегги окончательно убедилась, что Пейдж делает ей вполне недвусмысленное предложение, и хотя оно исходило не от мужчины, она почувствовала себя польщенной. Ее собственная сексуальная жизнь прервалась со смертью Сидни, и она не видела ничего дурного в том, чтобы предаться сапфическим утехам. Еще будучи женой эмира, она не раз бывала с другой женщиной по приказу супруга, и этот способ удовлетворения сексуальных желаний не вызывал у нее никакого особого отвращения. С тех пор прошло много лет, Пегги стала старше, но ведь и Пейдж тоже далеко не девчонка… Так почему бы двум привлекательным, хорошо сохранившимся женщинам не обрести друг друга в этом смысле?

— Отчего ты молчишь? — спросила Пейдж. — Если я чем-то тебя оскорбила, давай забудем этот разговор и…

— Нет, — перебила Пегги, которую, как в молодости, вдруг захлестнула волна бесшабашного веселья и удали. — Я тебя прекрасно поняла и… и я буду очень рада, если ты заскочишь ко мне перед сном.

* * *

— Ты не сказал мне, что ждешь гостей, — проговорила Аннабель и демонстративно поморщилась, отгоняя от себя клубы табачного дыма.

— А это и не гости, — ответил Арман, опрокидывая бокал шампанского. — Это шлюхи, которым я заплатил за то, чтобы они нас развлекали. Я не сомневаюсь, они сделают все, что мы захотим. — Он выдержал многозначительную паузу. — Что скажешь? Неужели тебя не возбуждает подобная перспектива?

Аннабель задумалась, понимая, что вступает на опасную почву. Ничего подобного она, разумеется, не ожидала. Первым ее побуждением было повернуться и уйти, но Аннабель тут же подумала, что в этом случае Арман наверняка от нее ускользнет. Нет, если она намерена приручить этого субъекта, ей придется принять участие в игре.

— Пршу прщения… — пробормотала Сладкая, сползая с высокого барного табурета. — Нам, конечно, зап… заплатили, но это не значит, что нас можно… ик!.. ни во что не ставить. Мы тоже люди и…

— Заткнись и раздевайся, — перебил ее Арман. — Живо!

И, не дожидаясь, пока шлюхи выполнят его команду, он повернулся к Аннабель и снова запустил руку ей под платье. На этот раз, однако, она его оттолкнула, действуя, впрочем, чисто машинально. Все происходило как-то слишком быстро… и ей это не нравилось.

— Налей мне шампанского, — попросила Аннабель, пытаясь сделать хорошую мину при плохой игре. Ситуация сложилась просто аховая, хоть в самом деле бросай все и беги.

— У меня есть нечто получше, чем шампанское, — заявил Арман и скрылся в спальне. Вернулся он, держа в руках небольшие пакетики из полупрозрачной вощеной бумаги.

— Не хочешь попудрить нос? — спросил он, высыпая кокаин на стеклянный столик.

«Проклятье! — подумала Аннабель. — Кажется, еще один «снежок» на мою голову! Сначала Фрэнки, теперь Арман… Можно подумать, я их просто притягиваю!»

Тем временем обе проститутки разоблачались, беспорядочно швыряя одежду на пол. Вскоре они остались голышом, если не считать туфель, и замерли в ожидании дальнейших распоряжений. Арман, однако, не обращал на них внимания. Он то вдыхал кокаин, то глотал шампанское, чувствуя себя наверху блаженства. Ему казалось, будто он способен владеть всем миром, и он не сомневался, что так и будет. Как только он избавится от Лаки Сантанджело, его уже никто не сможет остановить.

Алкоголь в сочетании с наркотиком еще больше укрепил его решимость с ней покончить. Лаки нужно… как это говорят? Ах да, заказать …

Это слово привело его в восторг. Оно означало, что Лаки ничем не отличается от проституток, которых он тоже заказывал. «Заказать, заказать, заказать…» — мысленно твердил Арман словно заклинание. Он не станет пачкать рук, убивая эту суку. За него это сделают другие.

А Лаки, безусловно, заслуживала самой страшной смерти. Если бы они были в Акрамшахре, ему достаточно было бы просто приказать, и ее побили бы камнями, посадили на кол, закопали живьем. Увы, в Америке это было невозможно. Придется обойтись пистолетом или взрывчаткой, а жаль: медленная, мучительная смерть была бы самым подходящим наказанием для этой отвратительной джаляб.

О Аллах, как же он ненавидел!

Это Лаки прижималась к нему своими огромными, в синих прожилках грудями, когда он был мальчишкой, и это она порола его кожаным ремнем на глазах у подруг.

И все развратные, отвратительные, жадные проститутки, с которыми Арман когда-либо имел дело, — все это тоже была Лаки.

И его бессловесная жена, которая одного за другим рожала ему ненужных детей, — это тоже была она.

Теперь Лаки Сантанджело должна ответить за них за всех.

Только так, и никак иначе.

А когда ее не станет и отель перейдет к нему — вот тогда его жизнь снова станет безмятежной и приятной.

Глава 48

Едва заметив Алекса, который входил в «Настроение» с очередной привлекательной азиаткой, Лаки сразу подумала, что им с Ленни необходимо как можно скорее исчезнуть. Час был довольно поздний; к этому времени Алекс уже должен был порядочно нагрузиться, а когда он напивался, произойти могло все, что угодно. И самым благоразумным в подобной ситуации было незаметно исчезнуть, чтобы не портить вечер ни себе, ни окружающим.

Ленни, однако, придерживался другого мнения. Он хотел остаться, и Лаки не стала его уговаривать. Это все равно было бесполезно: как и она сама, Ленни был упрям и поступал только так, как ему хотелось. Кроме того, он тоже заметил Алекса, и теперь его нельзя было выманить из клуба даже хитростью.

Отношения между Ленни и Алексом всегда были взрывоопасными, причем из чисто мужского бахвальства ни тот, ни другой не желали идти ни на какие компромиссы. Оба были увлечены Лаки и к тому же оба были успешными режиссерами, продюсерами и сценаристами. Прямой конкуренции между ними, разумеется, быть не могло: Ленни снимал малобюджетное, независимое кино, тогда как Алекс работал с крупнейшими студиями, выпуская эпохальные, хотя порой и довольно противоречивые ленты, которые критика либо встречала в штыки, либо превозносила до небес. Тот факт, что оба занимались практически одним и тем же, оставаясь при этом людьми совершенно разными, и приводил к тому, что каждая их встреча неизменно выливалась в ожесточенный спор по поводу кино, политики, книг, спортивных событий и всего на свете.

Ленни, разумеется, был прекрасно осведомлен о чувствах, которые Алекс питал к его жене. Он не знал только одного: Лаки все-таки переспала с Алексом много лет назад, когда Ленни похитили, и она была уверена, что его больше нет в живых. Это произошло всего один раз, но Алекс до сих пор помнил об этой единственной счастливой ночи. Лаки, напротив, считала ее достойной сожаления ошибкой и старалась забыть.

— А — а, вот вы где! — заявил Алекс и двинулся прямиком к их уютной кабинке. Миловидная азиатка чинно выступала следом. — Можно к вам присоединиться?

— Привет, Алекс. Садитесь… — Ленни радушно взмахнул рукой. — Места всем хватит.

* * *

Шагая к танцполу, Бобби испытывал совершенно новое для себя чувство. Это была ревность. Он сам себе не верил, но это было так — он ревновал! Денвер, женщина, которая только что признавалась ему в любви, танцевала с другим мужчиной — рослым, красивым, широкоплечим. Диджей как раз запустил что-то медленное, и незнакомый пижон вовсю пользовался представившимися ему возможностями. Он обвил Денвер словно удав, а ей это, похоже, нравилось.

Черт, нужно что-то делать, решил Бобби, стараясь справиться с подкатившей к горлу яростью. Бросившись к диджею, он едва не оттолкнул парня от пульта и сдержался лишь в последний момент.

— Что за дерьмо ты поставил? — прошипел Бобби. — Под это только покойников выносить. Давай врубай что-нибудь быстрое. Ну, живо!

Удивленный диджей врубил «Питбулей», и Бобби одобрительно кивнул. Под такую музыку не пообнимаешься. Бросив взгляд в сторону танцпола, он, однако, увидел, что Денвер и незнакомый красавец так и не разжали объятий.

«Да что же это такое? Он что, глухой, этот парень?!» — возмутился Бобби. Денвер, впрочем, тоже не спешила отстраниться от партнера, и Бобби почувствовал, как внутри у него все переворачивается. Ничего подобного Бобби еще никогда не испытывал, и это ему совсем не нравилось, так как к его обиде и недоумению примешивалась самая настоящая злость. Злость на Денвер! Это чувство было таким сильным, что Бобби испытал острый позыв действовать. Его самолюбие жестоко страдало; нужно было что-то срочно предпринять, но что? Сколько он себя помнил, именно женщины ревновали и ссорились из-за него. Девчонки в школе, девушки в Греции, где он проводил летние каникулы с семьей отца, девушки в колледже, девушки в клубах и барах… Именно он, Бобби Сантанджело Станислопулос, был тем самым вожделенным призом, ради которого они соперничали, интриговали, ссорились, а порой и дрались. Он, правда, никогда не испытывал никакого удовольствия от своего положения — просто воспринимал его как должное, но теперь, когда ситуация изменилась на противоположную, Бобби злился и не знал, что делать.

Он еще раз обошел танцпол в надежде, что Денвер обратит на него внимание, но она по-прежнему его не замечала, потому что прижавшийся к ней всем телом пижон что-то нашептывал ей на ушко. Ни тот, ни другая словно не замечали, что музыка закончилась и все остальные пары давно разжали объятия.

— Что стоишь, Бобби? — спросила Джия, подходя к нему сзади. Когда-то давно Бобби провел с ней несколько запоминающихся ночей, но с тех пор они не встречались. До сегодняшнего дня.

— Так… — пробормотал он.

Но Джия сразу поняла, в чем дело.

— Похоже, твоя девушка приятно проводит время, — заметила она, и ее глаза злорадно блеснули. — Этот парень — настоящий красавец.

Бобби прищурился.

— Ты его знаешь?

— Нет. — Джия усмехнулась. — Но очень хотела бы узнать.

Бобби покачал головой и, поддавшись новому приступу мстительной ревности, схватил Джию за руку и потащил за собой на танцпол.

Ну-ка, поглядим, как понравится Денвер такой поворот событий.

* * *

В «Кавендиш» Макс отправилась на такси. Именно там, на одной из частных вилл для VIP-гостей, остановился Билли. То, что он не снял номер, Макс восприняла как должное — в конце концов, Билли был знаменитостью, а знаменитости сильно отличались от простых смертных.

Она была взволнована и счастлива. От ее уныния и подавленности не осталось и следа. Билли специально приехал в Вегас, чтобы увидеть ее, и это было прекрасно. Лучшего подарка на свое восемнадцатилетие она и вообразить не могла.

«Билли Мелина — мой деньрожденный подарок! — подумала она и хихикнула. — Кто бы мог подумать! И ведь он прилетел в Вегас только для того, чтобы снова со мной встретиться».

Тут она вспомнила, что Туз тоже приехал издалека, и ее радость несколько померкла, отравленная ощущением вины. Макс, впрочем, решила проблему достаточно быстро. Туз, конечно, был хорошим парнем, но Билли лучше. Гораздо лучше!

Мысль о том, что совсем скоро она снова увидит Билли, заставила ее затрепетать. Единственное, о чем жалела Макс, это о том, что у нее не было возможности заскочить к себе в номер и переодеться. Сейчас на ней были легинсы, высокие сапожки, топик с широким воротом и бесформенный свитер. Ничего особенного, ничего сногсшибательного — зато удобно и довольно миленько. Ладно, сойдет…

Слава богу, Билли хватило ума не останавливаться в «Ключах», подумала Макс. Это было бы крайне неудобно. Что бы сказала Лаки, если бы заметила любимую дочь в обществе мужа своей ближайшей подруги? Да и Винус тоже была в Вегасе; она почти наверняка придет на вечеринку в честь ее дня рождения. Что будет, если она столкнется с Билли?..

При мысли об этом Макс почувствовала еще один укол совести, правда, довольно слабый. Это ведь не она увела Билли у Винус; Макс встретилась с ним, когда их развод был в самом разгаре, так что здесь она, пожалуй, ни в чем не виновата.

Такси остановилось у парадных дверей «Кавендиша». Макс поднялась в вестибюль и, пройдя через казино, оказалась в обсаженной деревьями аллее, которая вела к уединенным виллам.

«О’кей, Билли, я иду!» — подумала Макс и еще раз вздрогнула в предвкушении.

* * *

Фрэнки и Джеральд М. вместе отправились в мужской туалет, чтобы «дернуть по ноздре», как выразился певец. За прошедший час они успели если не подружиться, то, по крайней мере, проникнуться друг к другу симпатией, чего, собственно, и добивался Фрэнки.

О Куки он даже не вспоминал. Где она и что делает, его нисколько не волновало, поскольку от нее он уже получил все, что хотел, а именно — оказался рядом со знаменитым певцом и сумел расположить его к себе. Сам Фрэнки был от Джеральда М. в полнейшем восторге. Певец действительно был звездой, а главное — вел себя как настоящая звезда.

Да, Фрэнки правильно поступил, когда предпочел отца дочери, тем более что с девчонками у Джеральда никаких проблем не было — красивые, сексуальные, готовые на все, лишь бы подобраться к кумиру поближе, они окружали его со всех сторон. Как говорится — только выбирай. Что касалось Куки, то она, конечно, была довольно миленькой, однако, по большому счету, оставалась обычным подростком — капризным, избалованным, эгоистичным. Короче говоря, не его уровень.

Ведь он, в конце концов, не кто-нибудь.

Он — Фрэнки Романо и заслуживал только самого лучшего.

* * *

Свою печальную повесть о голодном детстве, об отсутствии родительской ласки, о необходимости побираться на улице или грабить туристов, чтобы не умереть с голода, Хорхе закончил рассказом о том, как он приехал в Америку и познакомился с Винус.

— Она использовать меня, — сказал он, и его смуглое лицо помрачнело. — Я знать.

«Но ведь ты тоже используешь ее», — хотелось сказать Денвер, но она промолчала, чтобы не расстраивать его еще больше.

— Ты только взглянуть, — продолжал Хорхе, показывая на их столик. — Она не замечать меня совсем, обращаться со мной как бесчувственное дерево.

— Как с бесчувственным деревом, — машинально поправила Денвер, но потом подумала, что Хорхе, возможно, выразился точнее, чем она. Потом ей пришло в голову, что было бы неплохо отыскать Бобби и наконец-то вернуться в отель. Интересно, закончил ли он уже свои таинственные дела?

Но, оглядевшись по сторонам, она увидела, что Бобби преспокойно танцует с Джией, и почувствовала, как от удивления у нее отвисла челюсть.

Во — первых, Бобби действительно танцевал, и довольно неплохо, хотя и уверял ее, что почти не умеет этого делать. Ну а во — вторых, какого черта он потащился танцевать с девицей, с которой, как он признался, у него когда-то был роман?

Ну, если Бобби думает, что она воспримет это как должное, он очень сильно ошибается.

— Извини, — сказала Денвер, высвобождаясь из рук Хорхе. — Мне нужно срочно разобраться с одним делом.

— Я тебе помочь? — спросил Хорхе с выражением щенячьей преданности на лице.

— Нет-нет, — быстро сказала Денвер. — Иди лучше к Винус, я уверена — она успела по тебе соскучиться.

С этими словами она повернулась и решительно зашагала в ту сторону, где, сжимая друг друга в страстных объятиях, танцевали Билли и Джия.

Глава 49

Когда Пейдж тихонько постучалась в дверь ее номера, Пегги почувствовала легкое волнение. Она до сих пор не знала точно, зачем на самом деле приехала к ней новая подруга — просто ли поболтать перед сном, или она действительно собиралась предложить ей позабавиться. Как бы там ни было, Пегги заранее решила, что ее устроят оба варианта. Почему бы нет? Она была одинока, она не занималась сексом с тех пор, как умер Сидни, да и с каждым прошедшим днем она отнюдь не становилась моложе. Ее взрослый сын предпочитал проводить время с проститутками, почти никакой светской жизни Пегги не вела и не имела на примете ни одного партнера-мужчины. Ну и наконец, она до сих пор помнила, какими мягкими и нежными были губы у женщин, с которыми она целовалась — и не только целовалась — по приказу своего первого мужа — эмира.

Одним словом, Пегги не видела причин, чтобы отказываться от того, что само валилось в руки.

Несмотря на поздний час, Пегги переоделась. Вместо бледно-голубого коктейльного платья на ней были черные кожаные брюки, черный свитер с высоким воротом и коричневая кожаная жилетка. Рыжеватые волосы Пейдж были коротко подстрижены, так что издалека ее даже можно было принять за мужчину. Похоже, все это было неспроста — по-видимому, она занималась подобными вещами регулярно, и Пегги неожиданно почувствовала себя рядом с ней юной, неопытной девушкой.

Налив себе по бокалу вина, женщины устроились на диванчике, и Пейдж начала рассказывать о том, как она познакомилась с Джино. История их знакомства в самом деле была любопытная. Оказывается, Джино впервые увидел Пейдж, когда она ублажала в постели его тогдашнюю жену Сьюзен Мартино. Не говоря ни слова, Джино разделся и присоединился к сладкой парочке. С тех пор они регулярно устраивали весьма приятные для всех участников «тройнички».

— Джино когда-то был потрясающим любовником, — доверительно сказала Пейдж и проницательно взглянула на Пегги. — Ну да что я тебе рассказываю, ты ведь и сама это знаешь…

Пегги почувствовала, что краснеет. Значит, Джино все-таки вспомнил…

— Это было очень давно, — пробормотала она, запинаясь. — И только один раз. Я думала, что он давно забыл… Но ты права — он был великолепен.

— Джино очень стар, но память у него такая, что и молодой позавидует, — с гордостью сказала Пейдж, играя золотым браслетом. — Он вспомнил тебя, как только увидел.

— Я… я решила познакомиться с тобой вовсе не из-за этого, — поспешила объяснить Пегги. — То, что ты оказалась женой Джино, вышло случайно…

— Я так и подумала, — кивнула Пейдж. — Впрочем, какое это имеет значение? Главное, что теперь мы сидим здесь вдвоем. Никто нас не побеспокоит, никто не помешает.

— А Джино… он не возражает?

— Джино ни о чем не знает. Я дала ему пару успокоительных таблеток и уложила в постель. Теперь он проспит до утра как младенец.

— Ох… Тогда, я думаю, мы могли бы… — выдохнула Пегги, и Пейдж, наклонившись вперед, легонько погладила ее по щеке.

— Ты думаешь правильно, — промурлыкала Пейдж и положила ладони на все еще упругие груди своей новой подруги.

Пегги закрыла глаза и подумала, как приятно снова чувствовать себя желанной.

* * *

Плюшевая чувствовала, что с нее хватит. Быть может, клиент и заплатил им целую кучу бабок, но это не значило, что он может обращаться с ними как с дерьмом. Кроме того, ей не нравились его глаза — неподвижные и холодные, как у змеи. «Такому зарезать — раз плюнуть», — подумала она.

Между тем клиент пока ничем им не угрожал. Пока раздетые проститутки дрожали от холода в углу, он как ни в чем не бывало распивал шампанское и нюхал кокс с женщиной, которую привел с собой и которую Плюшевая пару раз видела по телику. Интересно, что все это значит и что будет дальше?

До сих пор единственным положительным моментом во всей этой отстойной ситуации было то, что Плюшевая сумела как следует рассмотреть Сладкую — точнее, ее тело, которое, похоже, ужасно возбуждало Рэнди. Ничего особенного она, правда, не увидела. Огромные груди — предмет особой гордости товарки — показались ей просто кошмарными. Больше всего они напоминали два огромных баскетбольных мяча, которые какой-то безумец украсил вишенками и приклеил к узкой, с выступающими ребрами, грудной клетке. Но хуже всего были бросающиеся в глаза уродливые хирургические шрамы прямо под сиськами, потому что Сладкая, разумеется, выбрала для операции самую дешевую клинику.

Подумав об этом, Плюшевая не сдержала улыбки превосходства. И зачем только Рэнди понадобилась эта корова, когда у него дома была она? Правда, груди у нее были не такими большими, зато натуральными.

Плюшевая вряд ли призналась бы даже самой себе, что основная причина, заставлявшая ее злиться на Сладкую, заключалась вовсе не в размерах ее бюста, а в том, что той удалось женить на себе Мики. Сама она жила с Рэнди уже почти год, но за это время он ни разу не заикнулся о браке. Плюшевая, впрочем, не сомневалась, что в конце концов они непременно поженятся, потому что Рэнди любил ее. О любви бойфренд, правда, тоже не заговаривал, но, черт возьми, где еще он найдет девчонку, которая станет мириться с его чудовищной ленью и страстью к наркотикам? Плюшевая обслуживала его словно какая-нибудь долбаная домработница, никогда не шпыняла и не ворчала и брала в рот по первому требованию. С ее точки зрения, она была просто идеальной девчонкой, а значит, Рэнди просто обречен жениться на ней.

Если только он не совсем дурак.

Бросив быстрый взгляд в сторону Сладкой, Плюшевая с неудовольствием обнаружила, что та успела стащить из бара несколько миниатюрных бутылочек скотча и теперь опустошала их одну за другой.

Пьяная свинья! Сама Плюшевая предпочитала оставаться трезвой на случай, если клиенту взбредет в голову что-нибудь не то. В конце концов, никогда не знаешь, когда и отчего у мужика вдруг сорвет крышу и он начнет чудить. С ней такое однажды случилось: пьяный клиент из старых рокеров, обожавший, когда девушки испражнялись ему на лицо, избил Плюшевую, когда она отказалась исполнять его кретинские прихоти. Тогда она чудом осталась жива. В больнице ей наложили шестнадцать швов на подбородок и еще двенадцать — на рассеченный лоб. С тех пор Плюшевая носила челку, спускавшуюся почти на глаза, и накладывала грим толстым слоем, чтобы скрыть следы той давней истории. Шрамы, однако, никуда не делись — они оставались при ней, служа напоминанием, что девчонки всегда должны быть настороже.

Вспомнив о том, что может с ними случиться, Плюшевая снова покосилась на клиента. Он и его баба стояли на карачках перед низким кофейным столиком, вдыхая через свернутую в трубочку купюру рассыпанные по стеклянной столешнице дорожки белого порошка. Впрочем, женщина, похоже, была не такой завзятой нюхачкой, как этот мистер Джордан. Она явно придерживала коней, по-видимому, не желая отрубиться в самый интересный момент.

Плюшевая едва держалась, чтобы не расхохотаться. Эти богатенькие идиоты с их изящной привычкой к «интеллигентному» марафету ни хрена не рубили в жизни. Тот же крэк давал приход более быстрый и сильный, чем это белое дерьмо.

Плюшевая знала, что говорила. С крэком она познакомилась еще в шестнадцатилетнем возрасте. Рэнди же предпочитал «качели» — смесь героина и кокаина, которая, как он утверждал, дает ему наивысший кайф. И действительно, после приема этой «мечты наркомана», как он называл комбинацию двух наркотиков, Рэнди впадал в состояние блаженной эйфории, которая могла длиться у него буквально часами.

Плюшевая, конечно, тоже пробовала эту смесь, но эффект от нее настолько сильно ее напугал, что она решила впредь придерживаться только привычных наркотиков.

«Качели» едва не унесли ее на другую планету.

На планету Ку-Ку…

* * *

— Мне, пожалуй, хватит, спасибо, — вежливо сказала Аннабель, когда Арман высыпал на стекло очередную дозу кокаина. В отличие от того же Фрэнки Романо, который без понюшки жить не мог, она была равнодушна к наркотикам. — Я бы предпочла еще бокал шампанского.

— Ты предпочла бы, вот как? — проговорил Арман слегка заплетающимся языком.

— Если это нетрудно, — сказала Аннабель, у которой впервые за вечер появилось отчетливое ощущение, что Арман Джордан, как ни печально, вовсе не мужчина ее мечты. Кроме того, ей очень не нравилось положение, в котором она оказалась. Голые шлюхи, жмущиеся в углу, дорожки кокаина на столике, наполовину отъехавший Арман… Черт, ну она и влипла! Эдди Фалькон хотя и изменял ей, но он, по крайней мере, не ширялся и не водил к себе дешевых шлюх.

Интересно, где сейчас может быть Эдди, задумалась она. Они, правда, поссорились, и Аннабель заявила, что уходит от него навсегда, но кто может помешать ей вернуться? Да никто! Эдди будет только счастлив, когда она скажет, что простила его.

Арман между тем не торопился налить ей очередной бокал «Кристалла». Шлюхи в своем углу тоже начинали беспокоиться — особенно та, что была поменьше ростом, с плохо накрашенными глазами и тощим, татуированным телом. Интересно, где Арман откопал этаких страшилищ? И кстати, для чего они ему понадобились? Ведь не собирается же он с ними трахаться …

И, подумав еще немного, Аннабель приняла решение. Какими бы ни были дальнейшие планы Армана, она не желала в них участвовать. Нужно было только выдумать подходящий предлог, чтобы как можно скорее исчезнуть.

— Прошу прощения, но мне нужно ненадолго отлучиться, — сказала она, поднимаясь с ковра. Проходя мимо проституток, Аннабель отвернулась, но все равно буквально кожей чувствовала их оценивающие взгляды. По-видимому, они тоже не знали, зачем они здесь и что будет дальше.

Дальше… При мысли о том, какой оборот могут принять события, по спине Аннабель побежал холодок.

Оказавшись в туалете, Аннабель заперла дверь, потом присела на край унитаза и, достав мобильник, набрала номер Эдди. К счастью, он ответил на ее звонок, ответил почти сразу, хотя она почти не слышала его из-за громкого шума и музыки на заднем плане.

— Ты где? — спросила Аннабель.

— Ну что, успокоилась наконец? — осведомился он.

— А ты? — парировала она.

— Я сейчас в «Настроении», — холодно сказал Эдди. — Тут собралась очень интересная компания. Если хочешь, можешь присоединиться.

— Пожалуй, хочу, — сказала Аннабель. Она была очень рада, что Эдди не держит на нее обиды. Конечно, виноватой стороной все равно был он, однако в пылу ссоры Аннабель несколько раз обозвала его «ублюдком», «кретином» и другими нехорошими словами, которых Эдди, по большому счету, не заслуживал. На самом деле он был умным, предприимчивым, на редкость пронырливым парнем, которого, без сомнения, ожидало блестящее будущее. А коль скоро ее дельце с Арманом Джорданом не выгорело… В общем, ей бы только отучить Эдди от привычки спать с другими женщинами, и из них получилась бы неплохая пара.

— Дождись меня. Я сейчас приеду, — пообещала она.

Тем временем Арман вспомнил о проститутках. Правда, девушки показались ему не совсем такими, к каким он привык, но сейчас ему было все равно — от шампанского и коки путались мысли, а все окружающее плыло и качалось.

— Сейчас шлюхи для нас станцуют! — заявил он и похлопал по дивану рядом с собой, приглашая вернувшуюся Аннабель сесть. — А потом я отдеру обеих до потери пульса.

«Превосходно, — подумала Аннабель, осторожно присаживаясь на краешек. — Только этого мне не хватало».

Арман поднял руку и щелкнул пальцами.

— Эй вы, там! — громко сказал он. — Начинайте!

Глава 50

По временам Денвер обнаруживала в себе дерзость и бескомпромиссную отвагу, которые, впрочем, проявлялись почти исключительно в те моменты, когда она выступала в суде и полностью владела ситуацией и собой (возможно, именно поэтому ей так нравилось бывать в зале судебных заседаний). В обычной же жизни она была — или считала себя — человеком спокойным, выдержанным, не склонным к конфликтам и скандалам. Однако при виде Бобби, танцующего с торжествующей Джией, Денвер почувствовала необходимость действовать решительно. Торопливо поблагодарив Хорхе, который успел ей поднадоесть, она целеустремленно направилась к Бобби, старательно притворявшемуся, будто он ее не замечает.

— Эй, — сказала Денвер, решительно похлопав его по плечу. — Так мы уезжаем или нет?

— Да, конечно, сейчас поедем, — отозвался Бобби, не глядя на нее. — Возвращайся пока за наш столик. Я приду, как только закончится танец.

— Вот как? — холодно спросила Денвер. — Я, значит, должна спокойно ждать, пока ты натанцуешься?

— Ну да, — кивнул он. — Попроси своего нового друга, пусть он тебя еще немного поразвлекает.

— Моего друга?.. — переспросила Денвер.

— Того смуглого дылду, с которым ты только что обжималась, — пояснил Бобби.

«Ах вот оно что! — подумала она. — Какой же ты все-таки дурак, прости господи!»

— Ты, наверное, имеешь в виду бойфренда Винус? — спросила Денвер чуть более резко, чем собиралась.

— Мне наплевать, кто он такой! — Бобби тоже повысил голос, что было на него совершенно не похоже. — Я вижу только, что вы друг от друга без ума.

— Так мы танцуем или нет? — капризно сказала Джия и потянула Бобби за руку, но он мешкал, не зная, на что решиться — то ли остаться на танцполе, то ли пойти за Денвер и устроить ей скандал, чтобы она впредь не пыталась оскорблять его при людях.

Пока он размышлял, Денвер повернулась и зашагала прочь.

Черт, подумал Бобби. Кажется, он облажался. И как он забыл — Денвер не из тех, кто любит играть в игры.

* * *

Туз не выказал ни малейшего удовольствия, когда узнал, что Макс бросила его и уехала по каким-то таинственным делам. Куки, которой пришлось сообщать ему об этом, тоже не особенно радовалась. «В задницу такие поручения, — решила она, поглядывая на хмурое лицо Туза. — У меня и своих проблем хватает».

Главная проблема Куки заключалась в том, что Фрэнки до сих пор ее не хватился и не попытался разыскать. Должно быть, от близости звезды у него мозги совсем расплавились от счастья. Ну что за мерзавец! Надо было послушаться Макс и не связываться с этим мутным кадром, а теперь, конечно, уже поздно.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — уныло сказал Туз.

— А ты куда? — тут же спросила Куки. Было бы неплохо увязаться с ним, подумала она.

Туз пожал плечами. У него не было желания с кем-то общаться, и тем более — с Куки.

— Просто пройдусь, — коротко сказал он.

Куки кивнула. Она терпеть не могла ходить пешком.

— Значит, увидимся в отеле! — крикнула она ему вслед.

— Угу, — не оборачиваясь, бросил Туз.

Глядя на его поникшие плечи, Куки попыталась представить себе, с кем могла встречаться Макс. Это должен быть кто-то совершенно особенный, решила она, если ради него Макс так жестоко обошлась со своим верным бойфрендом. В конце концов, Туз проехал не одну сотню миль только для того, чтобы побыть с нею, а она… И все-таки с кем у нее роман?

Размышляя подобным образом, Куки добралась до диджейского пульта, где засели Гарри и Пако. Там она учинила приятелю подробный допрос, но Гарри тоже ничего не знал. Вздохнув, Куки уже в сотый раз проверила свой мобильник. Ничего.

Ну и пошел к черту, решила она, мысленно помещая Фрэнки на первую строчку в своем списке «дерьмовых чуваков». И пусть не думает, что после всего она снова будет с ним спать. Перетопчется! В конце концов, у него есть Джеральд М.

* * *

Избавиться от Кевина оказалось непросто. Видимо, он твердо решил обойти все стрип-клубы в городе и повеселиться на славу. Проблема, однако, заключалась в том, что он не хотел никуда идти без Билли, звездный статус которого автоматически превращал Кевина из обычного клиента в VIP-персону. Поэтому, когда Билли сказал, что возвращается на виллу, приятель тут же заявил, что поедет с ним.

— Нет, — сказал Билли.

— Что — нет? — удивился Кевин.

— Планы изменились, — твердо сказал Билли и, шагнув к краю тротуара, взмахом руки остановил такси. — Тебе нельзя вернуться на виллу со мной.

— Почему? — Кевин даже растерялся от неожиданности. Он никак не мог понять, что происходит.

— Ты можешь помешать. Я кое-кого жду, понимаешь?

— Нет. — Кев покачал головой. — Ты что, шутишь, что ли?

— Ни в коем случае.

— Но послушай, — взмолился приятель, — на вилле целых три спальни! Я закроюсь в одной из них и буду сидеть тихо, как мышь. Твой гость меня даже не заметит.

— Не вариант. — Билли в свою очередь покачал головой. Ему совсем не хотелось, чтобы Кевин испортил ему еще одно свидание с Макс. — Возьми себе номер в отеле, скажи — пусть запишут на мой счет.

— Ты это серьезно? — До Кевина наконец дошло, что его просто-напросто выставляют, и он был уязвлен до глубины души.

— Извини, Кев, — сказал Билли, садясь в такси. — Но будет так, как я сказал.

* * *

Денвер так разозлилась на Бобби, что решила не возвращаться за столик. Что за детскую игру он затеял, негодовала она. Умом Денвер понимала, что в прошлом Бобби скрываются легионы девиц, с большинством из которых он наверняка переспал, но видеть одну из них своими глазами… Да еще такую роскошную, такую сексуальную, такую… Нет, это было чересчур. Какого черта Бобби вообще пошел танцевать с Джией? Неужели он приревновал ее к Хорхе, которого она просто пожалела? Что ж, если она угадала, в таком случае Бобби просто дурак! В любом случае этот его поступок не был поступком взрослого, самостоятельного мужчины. «Ах, ты танцуешь с другим? Тогда я приглашу другую…» Так мог бы вести себя эгоистичный, самолюбивый, неуверенный в себе подросток. Неужели Бобби так и не вышел из школьного возраста и все эти его клубы, спортивные машины, личные самолеты и миллиарды на банковском счете — просто новые игрушки большого мальчишки?

Но даже и без этой глупой выходки Бобби у Денвер было не слишком много причин для хорошего настроения. В первую очередь ей категорически не нравилось, как проходит их так называемый «романтичный уик-энд». А что случилось с обещанным ей «ужином вдвоем»? Сначала Денвер пришлось уговаривать инфантильную подружку Эм-Джея отказаться от карьеры, потом — сидеть в «Настроении» за одним столом с Лаки, Ленни и их знаменитыми друзьями, потом… Что еще придумает Бобби, который то и дело срывался куда-то якобы по делам? Нет уж, с нее довольно.

Вот почему после стычки с Бобби Денвер попросту вышла из клуба, чтобы перевести дух.

Дверь, в которую она выскочила, пылая праведным гневом, привела ее в казино. Здесь Денвер немного притормозила, чтобы обдумать ответ на вопрос, который сам собой возник у нее в голове.

Что дальше?

* * *

— Мне понравилась твоя подружка, — сказал Ленни, когда Бобби наконец вернулся за столик. — Она красива и умна, а это очень редкое сочетание. Держись за нее, и не пропадешь. — Он усмехнулся. — Хотел бы я знать, почему ты не познакомил меня с ней раньше?

— Наверное, потому, что ты все время находишься на съемках, — сказал Бобби. Оглядев собравшихся за столиком людей, он не увидел среди них Денвер и нахмурился. Интересно, куда она теперь запропастилась? Красавчик, с которым она танцевала, с унылым видом сидел подле Винус, а та оживленно болтала с Эдди Фальконом.

— Кстати, ты ее не видел? — спросил он.

— Почему ты спрашиваешь меня? Она ведь твоя подружка, — язвительно заметил Ленни. — Ты бы за ней приглядывал, что ли, а то уведут.

— Вы о ком? — вмешалась Лаки, наклоняясь к ним буквально через колени Алекса, который каким-то непонятным образом вдруг оказался рядом с ней. — Какая такая подружка?

— Его подружка, — пояснил Ленни, кивая в сторону Бобби. — Умница, красавица и все такое… Мне она понравилась, а тебе?

— Бобби всегда получает то, что хочет, — сказала Лаки и улыбнулась, гордясь сыном.

— Совсем как ты, Лаки, — поддакнул Алекс, грея в ладонях широкий и низкий бокал со скотчем.

— Ты-то откуда знаешь? — ухмыльнулся Ленни и с видом собственника обнял Лаки за плечи.

— Я знаю это, потому что мы с Лаки — близкие друзья, — парировал Алекс, не желая уступать.

«Ну вот, я так и знала, — подумала Лаки. — Опять они за свое. Не хватает только, чтобы они сцепились как два петуха. Ну почему, почему мы не ушли раньше?»

— По-моему, ты, Алекс, чего-то недопонимаешь, вот и несешь чепуху, — прищурившись, сказал Ленни. — С чего ты взял, будто вы с Лаки — друзья?

— А что тебе, собственно, не нравится? — усмехнулся Алекс. — Или ты думаешь, что пока ты где-то что-то снимаешь…

Лаки резко выпрямилась.

— Ну-ка, заткнитесь оба! — скомандовала она не терпящим возражений тоном. — Что с тобой, Алекс? Перепил? Я уже говорила тебе, чтобы ты держал себя в рамках, так что будь добр — оставь свои замечания при себе. Лично я перестала дружить с мужчинами еще в седьмом классе.

Алекс недобро оскалился, но промолчал. Отвернувшись к своей спутнице, он начал что-то ей говорить, стараясь на замечать торжествующей улыбки Ленни.

Бобби тем временем отошел в сторону — таких стычек между отчимом и Алексом он наблюдал достаточно много, и они его давно не интересовали. Куда больше его занимал вопрос, где может быть Денвер. Он еще надеялся, что она отправилась в дамскую комнату, но что-то подсказывало ему — все не так просто, как ему хотелось бы думать.

— Ну что, может, пойдем? — спросила Лаки у мужа. — Мне кажется, мы уже получили от сегодняшнего вечера все удовольствия, какие только возможно.

— Что ты!.. — возразил Ленни. — Все только начинается!

Лаки с досадой поморщилась. Черт бы побрал Ленни! Когда на него находило, он превращался в самого упрямого человека на планете. Эта особенность его характера Лаки, в общем-то, нравилась — Ленни был одним из немногих мужчин, которые никогда не подчинялись ей бездумно и беспрекословно, но она же порой создавала им нешуточные проблемы.

Впрочем, тут же подумала Лаки, если ему так хочется разругаться с Алексом — пожалуйста. Как говорится, флаг в руки.

Иногда Ленни ее буквально бесил, но Лаки знала, что в противном случае она любила бы его гораздо меньше.

Глава 51

— Т-танцуйте, — повторил Арман, уставившись расфокусированным взглядом на стоящих перед ним обнаженных девиц. С девицами было что-то не то, но что — он никак не мог разглядеть, потому что после шампанского и коки перед глазами плавал какой-то подозрительный туман. Кто они вообще такие и как сюда попали? Арман смутно припоминал, что заказывал девчонок с большими сиськами, но одна из шлюх — натуральная свиноматка с отвисшим выменем — как-то не слишком соответствовала тем высочайшим стандартам, которыми славилась Ивонна ле Крейн. Да и вторая девка тоже выглядела какой-то неухоженной; можно было подумать — она не ездила по вызову к миллионерам и знаменитостям, а давала всякой алкашне прямо под забором.

Впрочем, все это не имело значения. Он свое получит, когда сведет Аннабель с этой парочкой. Шлюхи и есть шлюхи, так что не стоит требовать от них больше, чем они способны дать. Пусть покажут ему спектакль, и если он будет доволен, то, быть может, тоже примет в нем участие.

И снова Арман отвлекся, замечтавшись о том, как все будет. Мысленно он воображал, как забрызгает спермой надменное личико Аннабель. А если представить себе, что перед ним вовсе не она, а Лаки Сантанджело, удовольствие, которое он получит, станет еще острее. Он унизит Аннабель всеми известными ему способами, а потом заставит обеих шлюх проделать с ней то же самое.

Да, с Аннабель нужно поступить так, как он мечтал бы обойтись с Лаки — наглой и дерзкой тварью, шлюхой из шлюх. Он будет трахать ее снова и снова, пока она не запросит пощады.

Такова ее судьба.

Таково его предназначение.

Ведь он — принц, а скоро будет эмиром Акрамшахра. Ни одна женщина не смеет проявлять к нему неуважение.

А кто ослушается, того ждет смерть.

* * *

Плюшевой очень не понравилось, когда клиент принялся сыпать приказами. Ведь они не какие-нибудь рабыни, они просто оказывают платные услуги, а значит, он мог бы обращаться с ними и получше. Впрочем, чего еще ожидать от мужчины? Она давно поняла, что на самом деле все мужчины — свиньи, просто одни дают своему свинству полную волю, а другие стараются сдерживаться.

Сладкой было наплевать. Когда клиент о них вспомнил, она была уже настолько пьяна, что ее не волновало ровным счетом ничего, кроме денег, которые были ей обещаны. Хозяин «Грязного Дэна» сказал, что сам расплатится с обеими после того, как они сделают работу, но Плюшевая не возражала. На самом деле ее это даже устраивало — так, по крайней мере, им не придется требовать деньги с клиента. Быть может, подумала она, когда все закончится, этот мистер Джордан даже расщедрится на неплохие чаевые. Увы, они провели на вилле уже больше часа; время двигалось к полуночи, а клиент еще толком не раскочегарился.

Потом Плюшевая спросила себя, чем сейчас может быть занят Рэнди. К счастью, Сладкая была с ней, а это означало, что он не может подбивать к ней клинья. Но зато она и пила… Как бочка, честное слово! Раньше Плюшевая и не подозревала, что Сладкая может столько выпить и остаться на ногах. Впрочем, присмотревшись внимательнее, она поняла, что на самом деле ее товарка давно упилась в хлам. Что ж, не без удовольствия подумала Плюшевая, зато она оставалась трезвой и в случае чего сумеет о себе позаботиться.

— Если хочешь, чтобы мы танцевали, красавчик, включи какую-нибудь музыку, — сказала она Арману в надежде, что дело наконец-то сдвинется с мертвой точки.

В ответ он пробурчал что-то неразборчивое.

Не спрашивая разрешения, Плюшевая шагнула к музыкальному центру и включила его почти на полную мощность. Радио оказалось настроено на музыкальную волну, и она услышала, как Эминем и Рианна исполняют «Любовь как ложь».

То, что надо, решила Плюшевая. Ей нравился сексуальный голос певицы, нравилась эта композиция, которую чаще других включали у Грязного Дэна. Сделав шаг на середину комнаты, она начала свой эротический танец.

Но Сладкая продолжала неподвижно стоять перед Арманом и Аннабель и только тупо смотрела на рассыпанный по столику белый порошок.

— Хочешь? — спросил Арман, окидывая проститутку взглядом налившихся кровью глаз. — Угощайся.

Сладкая не заставила просить себя дважды. Упав перед столиком на четвереньки, она наклонилась, чтобы вдохнуть порцию кокаина. В то же мгновение Арман вскочил и, подавшись вперед, нажал ей на затылок, так что Сладкая ткнулась лицом в холмик белого порошка.

Плюшевая машинально шагнула вперед и попыталась оттолкнуть Армана, но он стремительно развернулся и тыльной стороной ладони ударил ее по лицу, да так сильно, что у нее из глаз посыпались искры.

Сладкая, отплевываясь и отфыркиваясь, подняла лицо, сплошь облепленное кокаином.

— Ты что, больной?! — завопила Плюшевая. — Она же могла задохнуться!

В ответ Арман злобно рассмеялся. Он чувствовал себя могущественным и неуязвимым.

Да что там — он был могущественным и неуязвимым.

Как бог.

— Ну вот, теперь я готов, — сказал он, снова опускаясь на диван. — Танцуйте, да как следует, иначе мне придется вас наказать.

* * *

Сказать, что поведение Армана шокировало Аннабель, значило ничего не сказать. Она была в ужасе. Если раньше у нее и были какие-то сомнения, то теперь она окончательно уверилась, что Арман спятил. Тронулся. «Нужно сматываться отсюда, да побыстрее, — подумала Аннабель. — Арман Джордан оказался не просто извращенцем — он был безумен, а это означало, что дальше будет только хуже».

По-хорошему, ей следовало бежать, еще когда она в первый раз отправилась в ванную комнату. Это был очень удобный момент, но что-то ей помешало. Впрочем, тогда Аннабель еще надеялась, что Арман вот-вот отошлет этих кошмарных девиц, но этого не случилось. Наоборот, он показал себя во всей красе: запугивал проституток, заставлял их танцевать… что-то он еще придумает? «Да ничего хорошего, — сказала себе Аннабель, — это уж как пить дать. Нет, нужно бежать, нужно вернуться к Эдди. Он хотя и бабник, но, по крайней мере, не псих».

* * *

Остаться или уйти? Уйти или остаться? Именно этот вопрос решала Плюшевая, чувствуя, как горит щека в том месте, куда пришелся удар. Сладкая, похоже, все-таки успела вдохнуть сколько-то коки, потому что ее неожиданно развезло, и ни помощи, ни совета от нее ждать не приходилось. Да и что сказать, с мозгами у нее всегда было плоховато.

Плюшевая хорошо понимала, что на самом деле все упирается в деньги. Клиент заплатил вперед, заплатил немало, и, если они сейчас сделают ноги, хозяину придется возвращать не только ту тысячу баксов, которую он обещал им за работу, но и свои комиссионные, которые, по ее прикидкам, составляли никак не меньше еще одной тысячи, а то и двух. Грязному Дэну это, конечно, вряд ли понравится, поэтому неустойку он взыщет с них — это уж как дважды два. Подобная перспектива Плюшевой нисколько не улыбалась, поэтому, видя, что Арман немного успокоился, она исполнила еще несколько незамысловатых движений, которые в стрип-клубе проходили на ура. Сладкая тоже поднялась с пола и теперь стояла, неуверенно пошатываясь: при желании это могло сойти за танец, но Плюшевая все же незаметно толкнула товарку, пытаясь заставить ее двигаться в такт музыке.

Арман внимательно следил за обеими, но потом выпил еще шампанского и слегка размяк. Должно быть, поэтому он никак не отреагировал, когда его подруга внезапно встала и, пробормотав что-то насчет забытого в ванной телефона, торопливым шагом покинула комнату. У Плюшевой, впрочем, было предчувствие, что она больше не вернется, а предчувствия редко ее обманывали. Еще в пятнадцатилетнем возрасте, когда она делала минет странствующему проповеднику, он вдруг остановил ее в самой середине процесса и заявил, что у нее явно есть сверхъестественные способности. «Богу угодно, чтобы ты их развивала, — добавил проповедник, — а значит, ты должна приходить ко мне каждый день».

Она ходила к нему до тех пор, пока проповедник не перебрался в соседний штат.

В бога Плюшевая никогда не верила, но в своих особых способностях не сомневалась. Кто, как не она, предсказала Рэнди, что в этом году он будет хорошо зарабатывать? Сначала он ей не поверил, но буквально через пару недель Мики пригласил его в свой бизнес. Курьер, перевозящий наркотики, — это, конечно, не бог весть что, но, по крайней мере, теперь Рэнди зарабатывал больше, чем раньше, когда они неделями сидели без гроша.

Этот случай еще больше укрепил веру Плюшевой в свою способность предвидеть будущее, и теперь она готова была поспорить на все причитающиеся ей пять сотен, что высокомерная подружка Армана предпочла смазать пятки.

* * *

Промчавшись мимо вяло подергивающихся шлюх, Аннабель юркнула в ванную, заперла дверь и, привалившись к ней спиной, перевела дух. Из гостиной она вырвалась. Теперь нужно было как-то выбраться из дома.

Еще в прошлый раз она заметила над джакузи довольно большое окно. Пожалуй, это был самый подходящий способ уйти, не прощаясь, поскольку, вздумай она воспользоваться дверью, Арман вряд ли отпустил бы ее без возражений.

Сняв туфли и спрятав их в сумочку, Аннабель ступила сначала в ванну, потом вскарабкалась на мраморный бордюр, и, распахнув окно, перевалилась через подоконник. Окно оказалось довольно высоко над землей — выше, чем она рассчитывала. Не устояв на ногах, Аннабель мешком повалилась в покрытую холодной росой траву. К счастью, она ничего себе не повредила и даже не оцарапалась. Вполголоса бранясь, Аннабель протиснулась между стволами молодых пальм и быстро пошла по тропинке, ведущей к главному зданию отеля.

С каждым шагом перспектива воссоединения с Эдди Фальконом казалась ей все более и более привлекательной.

* * *

Фуад долго ворочался в постели, но успокоиться и заснуть ему никак не удавалось. Он слишком привык круглые сутки быть в распоряжении Армана, мгновенно выполнять любую его прихоть и поэтому теперь чувствовал себя основательно выбитым из колеи. Арман не звонил и не обращался к нему вот уже почти двенадцать часов, и Фуад буквально не находил себе места, несмотря на твердое решение уйти от хозяина при первой же удобной возможности.

Беспокоили его и слова Армана, которые тот произнес сразу после встречи в «Ключах». Лаки Сантанджело должна умереть, сказал он, изрядно разозленный неудачей переговоров. Фуад, разумеется, не воспринял его слова всерьез, но факт оставался фактом: наркотики сделали свое дело, и Арман с каждым днем все больше терял контроль над собой — над своими словами и поступками. И если кто-то не вмешается, причем в самое ближайшее время, дело и впрямь может закончиться плохо, и в первую очередь для самого Армана.

И тут Фуада осенило. Утром он расскажет обо всем Пегги. Она должна знать и о наркотиках, и о проститутках, быть может, он даже расскажет ей, что у босса в Акрамшахре уже есть семья. Правда, после этого Арман никогда больше не будет с ним разговаривать, но Фуада это не особенно огорчало. Он ведь все равно решил уйти, не так ли?.. А с другой стороны…

Пожалуй, будет гораздо лучше, если он расскажет Пегги только об увлечении ее сына наркотиками, ибо корень всех зол именно в них — так, во всяком случае, считал Фуад. Если кто-то и может что-то сделать, то только она.

Пегги Данн — единственная в мире женщина, которая способна заставить Армана делать что-то, что ему делать не хочется.

И с этой мыслью Фуад-хан наконец заснул.

Глава 52

Аннабель Маэстро была последним в мире человеком, кого Макс ожидала встретить в парке «Кавендиша» неподалеку от виллы, на которой поселился Билли Мелина. И тем не менее это была именно она, хотя Макс не сразу ее узнала. Волосы Аннабель были растрепаны, взгляд блуждал, босые ноги — туфли она держала в руке — в свежих ссадинах… Может, на нее напал маньяк, предположила Макс и почувствовала, как у нее мороз пробежал по коже.

Аннабель, казалось, была потрясена неожиданной встречей не меньше ее. Застыв как изваяние, обе пытались срочно придумать какую-то правдоподобную причину, которая объясняла бы их появление в ночном парке.

— П-привет, — пробормотала наконец Аннабель.

— Гх-м, привет, — откликнулась Макс, и обе снова надолго замолчали.

— Разве… разве ты живешь в этом отеле? — спросила Аннабель после довольно продолжительной паузы. — Мне казалось, у тебя собственный номер в «К — ключах», и…

— Я просто решила, гм-м… навестить одну подругу, — нашлась Макс.

— Я тоже была у знакомых, — сказала Аннабель.

— А почему ты босиком? — не удержалась Макс.

— На таких каблучищах особо не походишь, — ответила Аннабель. — У меня уже через десять шагов начинают ныть лодыжки.

Макс сочувственно кивнула.

— Это точно, — подтвердила она.

Последовала еще одна пауза, потом Аннабель сказала:

— У тебя, кажется, скоро день рождения?

— Завтра, — уточнила Макс.

— Гм-м… Поздравляю.

— Спасибо.

— Я слышала, Лаки устраивает в твою честь шикарную вечеринку?

— Верно. — Макс кивнула, думая, уж не набивается ли Аннабель на приглашение. Она бы ее и пригласила, если бы не боялась, что к завтрашнему вечеру Куки и Фрэнки Романо помирятся и появятся в «Ключах» вместе.

— Очень мило с ее стороны.

— Угу.

— Ну ладно… Желаю приятно провести время. И вообще, всего хорошего.

— И тебе того же.

И, кивнув друг другу, они разошлись, очень довольные тем, что сохранили каждая свой секрет.

* * *

Проторчав возле женского туалета добрых десять минут, Бобби окончательно убедился, что все впустую и Денвер внутри нет. Тогда он быстро разыскал Эм-Джея и предупредил, что сейчас исчезнет.

— А где Денвер? — спросил приятель.

— Ушла. Кажется, она здорово на меня рассердилась.

— Неужели нашлась девчонка, которая наконец-то послала Великолепного Бобби?! — рассмеялся Эм-Джей. — Значит, есть все-таки бог на небесах!

— Да пошел ты!.. — огрызнулся Бобби. Ему было не до шуток. — Денвер наверняка ждет меня в нашем номере.

— Это ты так думаешь.

— Я не думаю, я знаю. Собственно говоря, ей больше некуда податься, так что…

— А кто мешает ей сесть на самолет и вернуться в Лос-Анджелес? Денвер не производит впечатления человека, который будет мириться с твоим хамством.

— С каким еще хамством?

— Полклуба видело, как ты танцевал с Джией, а она, между прочим, буквально в прошлом месяце появилась на обложке «Спортс иллюстрейтид».

— Это ерунда, и ты сам отлично это знаешь.

— Я — то знаю, а вот расскажи-ка ты это своей подружке…

Ничего не ответив, Бобби покинул клуб и, вернувшись в отель, поднялся на частном лифте на «этаж Сантанджело». Увы, их номер был пуст. Денвер не возвращалась. К счастью, ее вещи оказались на месте — в том числе ноутбук и мобильник. Только теперь Бобби понял, почему она не отвечает на его звонки и эсэмэски.

Черт. Она что, хочет, чтобы он мучился неизвестностью до тех пор, пока ей не надоест дуться?

Ну уж дудки!..

Впрочем, что еще ему остается?

* * *

Остановив такси, Аннабель велела везти себя в «Ключи». Она отлично понимала, что чуть не вляпалась в крупные неприятности. Пьяные шлюхи. Абшабашенный в хлам Арман Джордан. Его безжалостный взгляд и явная склонность к садизму.

И о чем она только думала?!

Ах да, она думала, что Арман со всеми своими миллионами станет для нее легкой добычей.

Какое заблуждение!

И как будто этого было мало, она наткнулась на дочь Лаки. Интересно, куда это навострилась малышка Макс в столь поздний час?

А — а, наплевать. В конце концов, ee-то это никак не касается.

Расплатившись с таксистом, Аннабель вошла в отель и сразу отправилась в дамскую комнату, где попыталась привести себя в порядок. Ее волосы торчали в разные стороны, ноги покрывали царапины, но главное — ее белая юбка от «Шанель» оказалась испачкана травой, и отчистить ее не представлялось возможным. Похоже, она совершила ошибку, не заехав к себе в номер, чтобы переодеться, но теперь думать об этом было уже поздно — Аннабель не могла позволить себе разминуться с Эдди.

На данный момент он был ее единственным более или менее реальным вариантом.

Причесавшись и приведя в порядок макияж, Аннабель отважно двинулась к лифтам, чтобы подняться в «Настроение».

Об Армане она уже почти забыла.

* * *

Алекс и Ленни спорили о необходимости смертной казни — это была их излюбленная тема. Алекс был за, Ленни — против, и ни тот, ни другой уступать не желали. Лаки, однако, слышала все их аргументы уже не в первый раз, а поскольку ничью сторону ей принимать не хотелось, она придвинулась поближе к Винус, Эдди, Эм-Джею и Кэсси, сидевшим тесной группой. Хорхе тоже был здесь, но за торцевым краем столика он оказался несколько на отшибе.

— Так, значит, это твоя маленькая игрушка?.. — негромко заметила Лаки, с интересом разглядывая бразильца.

— Не такая уж и маленькая, — ответила Винус и многозначительно подмигнула. — Билли бы просто обзавидовался. Ты даже не представляешь, на что способен этот парень.

— Тем более нехорошо, что ты совсем не обращаешь на него внимания. — Лаки покачала головой.

— Я уделю ему все свое внимание несколько позднее, — сказала Винус, поправляя свои платиновые локоны. — Кроме того, ему вовсе не скучно — я только что видела, как его развлекала эта… как ее… новая подружка твоего Бобби.

— Вот как? — Лаки слегка удивилась. — А что сказал по этому поводу Бобби?

— Откуда мне знать, ведь это ты его мать. И знаешь, что я тебе скажу? — Звезда доверительно наклонилась к ней. — Если бы Бобби не был твоим сыном, я бы занялась им сама, так что всяким там Денверам осталось бы только облизываться.

Лаки мельком подумала, что Винус, оказывается, вовсе не забыла, как зовут девушку Бобби, хотя буквально только что притворялась, будто никак не может вспомнить ее имени.

— А Бобби для тебя не слишком молод? — усмехнулась она.

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, — парировала Винус, — но, учитывая общую тенденцию, он как раз подходящего возраста.

— Да-да, припоминаю, ты всегда была к нему неравнодушна.

— Что правда, то правда, — кивнула Винус, ни капли не смутившись.

— Хорошо хоть, тебе хватает мужества это признать.

— Ты же признаёшь, что твой сын — завидная добыча для любой женщины.

Лаки кивнула.

— Так и есть, и именно поэтому Бобби должен быть очень осторожен и избегать авантюристок, которые регулярно устраивают на него охоту. Он красив, он богат, и он — холостяк… — Лаки выдержала небольшую паузу. — Кстати, что ты думаешь о Денвер?

— Мне очень нравится это твое «кстати»… — Винус самодовольно улыбнулась. — Увы, у меня не было возможности с ней поговорить, так что…

— Насколько я успела заметить, эта девушка делает моего сына счастливым, — задумчиво проговорила Лаки. — А раз так, думаю, она и мне понравится.

— Как мило! — Винус снова усмехнулась. — Быть может, они даже поженятся, и тогда ты очень скоро станешь бабушкой.

— Типун тебе на язык! — Лаки шутливо замахала на нее руками. — Бобби рано думать о собственном семействе. Он еще слишком молод, у него впереди вся жизнь.

— Ну, ты прямо мать-медведица, которая горло перегрызет за своих медвежат… — Винус рассмеялась, но тут же осеклась и добавила совсем другим голосом: — Кажется, у нас неприятности…

Лаки проследила за ее взглядом и увидела Аннабель Маэстро, которая направлялась прямиком к их столику. И она, и Винус хорошо ее знали — знали ее родителей, знали Фрэнки Романо и были наслышаны о ее скандальной книге.

— Как говорил покойный Энди Уорхол, у каждого человека должны быть свои пятнадцать минут славы, — заметила Винус, несколько перевирая цитату. — А эта девчонка рвется к самому главному призу. Вот только ее отца мне немного жаль… — И она сделала глоток из своего бокала.

— Тебе жаль Ральфа Маэстро? — удивилась Лаки. — Ты что?! Он же убил свою жену, и его место за решеткой.

— Ральфи только организовал это убийство, — поправила Винус. — А это совсем не то же самое, как если бы он зарезал ее своими руками. К тому же он такой душка!..

— Ну и ну! — покачала головой Лаки. — Тебе нужно поговорить с Ленни: он, кажется, тоже придерживается мнения, что убийцы должны свободно расхаживать по улицам. По-моему, вы друг друга сто́ите.

— Прошу прощения, — громко сказал Эдди и поднялся. — Хочу представить вам мою девушку. Ее зовут Аннабель Маэстро…

* * *

— Привет! — сказал Билли, открывая дверь виллы.

— Привет, — ответила Макс, чувствуя необычное смущение.

Из окон виллы напротив доносилась оглушительная музыка. Налетел порыв свежего ночного ветра, и Макс невольно поежилась от холода, но Билли улыбнулся, и в ее мире снова засияло теплое солнышко.

— А можно мне тебя обнять? — спросил Билли, глядя на Макс своими ярко-голубыми глазами.

«Можно, — подумала она. — Тебе все можно, Билли Мелина».

— Конечно, — ответила Макс, мигом забыв о том, как совсем недавно она ненавидела Билли всем сердцем и всей душой. — Конечно… — повторила она и оказалась в его объятиях. На мгновение Билли крепко прижал ее к себе, потом выпустил, и они вместе прошли в дом.

— У кого-то неслабая вечеринка, — заметил он, кивая в направлении виллы напротив.

— Похоже на то, — согласилась Макс, у которой от одной его близости то и дело перехватывало дыхание.

Билли захлопнул дверь, и они снова замерли, глядя друг на друга.

— Извини меня за то, что случилось в Лос-Анджелесе, — сказал он наконец.

— А что случилось? — слабо удивилась Макс. За прошедшие пару минут она успела позабыть обо всем, что так расстроило ее позавчера.

— Ну, ты знаешь… — Билли слегка замялся. — Когда Кевин приехал, я вроде как не стал тебя задерживать и дал тебе уйти…

— Ну и?..

— И ты ушла.

— Я же говорила тебе, что мне нужно лететь в Вегас.

— А почему, ты думаешь, я сейчас здесь?

— Правда? — тихо спросила она. — Ты здесь только ради меня?

— Да. — Он кивнул и поцеловал ее так крепко, что последние сомнения Макс окончательно рассеялись.

* * *

— Мы пошли, — объявила Винус, вставая и делая знак Хорхе, на красивом лице которого проступила обида. Весь вечер она его не замечала, а теперь снова принялась командовать. Можно подумать, он не человек, а комнатная собачка, которая послушно выполняет команды хозяина. Тем не менее он поднялся и взял Винус под руку. Никакого выбора у него все равно не было.

— Я обязательно позвоню, — пообещал Эдди. Он тоже вскочил, опередив Хорхе, и даже шаркнул ногой, поскольку что ни говори, а заполучить в качестве клиентки саму Винус было редкостной удачей. — Вместе мы сможем добиться чего угодно, — добавил он.

— Я в этом не сомневаюсь, — томно мурлыкнула звезда. — Дело за малым: ты должен доказать мне, что это не пустые слова.

— О, я сумею добиться всего, что обещал! — Эдди хвастливо ухмыльнулся. — Я не подведу.

— Ладно. В общем, я жду твоего звонка.

— Всенепременно. — Эдди с довольной усмешкой вернулся на свое место.

— Ты что, уговорил Винус выгнать своего агента и нанять тебя? — прошептала Аннабель, на которую этот разговор произвел сильное впечатление.

— Конечно, уговорил. Точнее — почти уговорил, но я не сомневаюсь, что в конце концов все будет по-моему, — уверенно отвечал Эдди, который понятия не имел, где и с кем провела последние несколько часов его подружка.

— Поздравляю, — сказала Аннабель. — Я горжусь тобой, Эдди.

— Разве не ты совсем недавно называла меня проклятым изменником, у которого член в штанах не держится?

— Ты же знаешь, я вовсе не имела это в виду.

— И ты готова подписаться под своими словами?

— Ты говоришь, как самый настоящий агент. — Аннабель хихикнула, а про себя подумала: «Господи, как же хорошо снова очутиться среди нормальных людей!» — Да, мне кажется, я должна тебя поздравить… — добавила она, поворачиваясь к Лаки.

— С чем именно? — поинтересовалась та, оглядываясь по сторонам в поисках Бобби.

— Я слышала, — понизила голос Аннабель, — что ты продаешь «Ключи». Это, конечно, большой секрет, но не сомневайся — я никому не скажу.

— Что-о — о?! — Лаки даже вздрогнула. — Откуда ты узнала?

— Я же говорю — можешь не беспокоиться, я не проболтаюсь.

— Я и не беспокоюсь. Я просто спрашиваю, кто тебе это сказал?

Аннабель бросила быстрый взгляд в сторону Эдди, но тот был увлечен разговором с Ленни и Алексом.

— Арман. Арман Джордан. Я встретила его в казино.

— В моем казино?!

— Нет, в «Кавендише». Он живет там на одной из вилл. — Аннабель потупилась с виноватым видом. — Извини, мне, наверное, не следовало ничего говорить. Арман сказал, что это тайна, но я подумала, что ты-то знаешь…

— Знаю о чем?

— Ну, ты ведь продаешь ему свой отель? Арман сказал — договор будет подписан только завтра, поэтому я должна молчать как рыба об лед…

— Ты что, бредишь?

— Нет, я… — Аннабель слегка вздрогнула, потому что выражение глаз Лаки ей очень не понравилось, а она знала, что сердить эту женщину категорически не рекомендуется. — Я просто повторяю то, что говорил мне Арман.

— Ты с ним знакома?

— Мы как-то пересекались… Еще в Нью-Йорке. Пару раз ходили в разные места…

— Насколько хорошо ты знаешь этого человека? — Черные глаза Лаки опасно сверкнули.

— Я его знаю… почти совсем не знаю. Мы даже не друзья, Арман… он — просто знакомый.

— В таком случае тебе будет полезно знать, что он — ненавидящий женщин лживый кусок дерьма. И просто сукин сын.

Алекс, повернувшийся к Лаки, услышал ее последние слова.

— Это ты обо мне?! — осведомился он с кривой усмешкой.

— Нет, — отрезала Лаки. — При всех твоих недостатках ты все-таки стократ лучше, чем… чем этот человек. — Она знаком поманила к себе Эм-Джея. — Мне нужно срочно позвонить по важному делу, — сказала она. — Отведи меня в ваш с Бобби офис.

— Конечно. — Эм-Джей вскочил. — Идем, Лаки.

Когда они ушли, Аннабель повернулась к Эдди.

— Мне кажется, я только что серьезно расстроила Лаки, — сказала она упавшим голосом.

— Что-что, а это ты умеешь, — хладнокровно согласился агент. — Пойдем потанцуем. Есть повод кое-что отпраздновать.

Глава 53

Прошло довольно много времени, прежде чем Арман сообразил, что Аннабель не вернется. Ну и шайтан с нею, подумал он. Гоняться за ней он не собирался — не хватало еще, чтобы принц Арман бегал за какой-то шлюхой. Кроме того, от наркотиков и шампанского у него основательно плыло перед глазами — он даже не был уверен, что сумеет устоять на ногах. Впрочем, для того, что он задумал, стоять на ногах было вовсе не обязательно. Тем не менее он все же спросил у Плюшевой, которая, ухватившись за высокую пальму в кадке, пыталась использовать ее вместо шеста:

— Где она?

Плюшевая прервала свой импровизированный танец и посмотрела на него.

— Мы сегодня будем трахаться или нет? — строго спросила она.

Сладкая к этому моменту уже практически отключилась и валялась на ковре, лишь изредка приоткрывая мутные глаза. Зрелище было жалкое, но Арман уже настолько накачался, что ничего не замечал.

— Я сказал, где она?! — повторил он свой вопрос и попытался подняться с дивана, но покачнулся и едва не упал. Казалось просто чудом, что он еще держится. — Г-где?..

— Твоя подружка слиняла примерно час назад. — Оставив пальму в покое, Плюшевая шагнула к нему. — Либо слиняла, либо окочурилась в сортире, потому что с тех пор она не выходила. — Она усмехнулась. Интересный расклад получается. Впрочем, если подружка этого психа действительно склеила ласты с передоза, им со Сладкой лучше поскорее смотаться отсюда.

— В сортире? — тупо переспросил Арман. Его подташнивало, голова кружилась, и он никак не мог сообразить, что происходит.

— Угу, — подтвердила Плюшевая. — В туалете. Я видела, как она туда пошла. Хочешь, я посмотрю?

— Зачем? — Арман уставился на нее.

— Ну, просто проверю, там она или нет.

— У тебя есть пистолет?

— Чего?

Арман смерил ее презрительным взглядом.

— Оружие? Пистолет?

Плюшевая поморщилась. Похоже, клиент рехнулся окончательно, вот уже и заговариваться начал. Впрочем, таким он нравился ей несколько больше, чем когда гонял их со Сладкой, заставляя танцевать и принимать разные идиотские позы.

— Зачем тебе пистолет, красавчик? — спросила она, думая о том, что перечить этому типу все же не стоит.

— Потому что надо, — несколько невпопад ответил Арман.

— Зачем? — повторила Плюшевая.

— Убить! — Клиент зверски вытаращил глаза.

— Убить? Кого? — осторожно уточнила девушка. Нет, этот точно в детстве с дивана упал, как говаривала ее матушка в те редкие минуты, когда была достаточно трезвой, потому что в пьяном виде она только бранилась и пускала пузыри. В том, что Арман сумасшедший, Плюшевая ни секунды не сомневалась. Вопрос был в другом — насколько он может быть опасен?

— Тебе сто́ит присесть, красавчик, — сказала она. — Лучше разговаривать сидя, ведь так?

— У меня денег больше, чем ты видела за всю свою жизнь, — хвастливо заявил Арман и упал обратно на диван, но тотчас снова поднялся и, сунув руку в карман, извлек оттуда пригоршню мятых стодолларовых бумажек. — Видала? Ты шлюха и должна любить де-неж-ки… — произнес он с идиотской ухмылкой и внезапно швырнул деньги в Плюшевую.

Арман метил ей в лицо, но от резкого движения едва не завалился вперед. Не долетев до Плюшевой, зеленые бумажки посыпались к ее ногам словно листья.

Все, подумала Плюшевая. Набитый зелеными бумажками клиент окончательно созрел для желтого дома. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не броситься подбирать деньги. Кто их знает, этих сумасшедших? Еще разозлится — что она тогда будет с ним делать?

Но тут весьма некстати очнулась Сладкая. Увидев рассыпанные по ковру деньги, она встала на четвереньки и поползла к ним, пытаясь собрать как можно больше бумажек, но класть их ей было некуда — стодолларовые купюры вываливались у нее из пальцев, но Сладкая снова хватала их и снова роняла. Так продолжалось до тех пор, пока она не догадалась сжимать деньги в зубах. Дело сразу пошло быстрее, и Плюшевая уже не могла этого вынести. Наклонившись, она постаралась подобрать с ковра побольше сотенных купюр.

«Ни фига себе! — обрадовалась она, расправляя и складывая мятые банкноты одна к другой. — Тысячи полторы наберется. Этот хлыщ точно спятил!»

— Оружие, — повторил Арман, возвращаясь к началу их странного разговора. — Мне нужен человек, который умеет с ним обращаться. Я хочу его нанять. Ты должна знать, где можно найти такого человека.

— Зачем он тебе? — дерзко спросила Плюшевая. — Хочешь замочить подружку, которая тебя бросила?

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?! — неожиданно вспылил Арман, окидывая голую женщину презрительным взглядом. — Разве ты не знаешь, с кем разговариваешь?

— Вообще-то, ты не назвался, котик, — покачала головой Плюшевая, которая только что заметила под столиком еще несколько сотенных, которые каким-то образом ускользнули от внимания Сладкой.

— При чем тут имя?! — Арман величественно взмахнул рукой. — Я — принц Арман Мохаммад Джордан, будущий эмир Акрамшахра. Можешь называть меня «ваше высочество».

— Как скажешь, котик, — поспешно согласилась Плюшевая, поняв, что клиента лучше не злить. Подобрав с пола свою сумочку, она спрятала деньги в одно из внутренних отделений и застегнула «молнию». — А можно я буду называть тебя просто «принц»?

— Я должен нанять человека с оружием, — пробормотал Арман, кивая в такт собственным словам. — Чтобы убить врага. Найди мне такого человека, и не пожалеешь. Я заплачу́. Много. Деньги не проблема…

— Не проблема, говоришь? — Плюшевая глубоко задумалась. Опасно, конечно, но, с другой стороны, упускать такую возможность… — Знаешь что, котик… то есть принц?.. Мне кажется, у меня как раз есть такой человек, который тебе нужен.

* * *

Рэнди Соррентино лежал на диване и, рассеянно поглаживая промежность, смотрел по телевизору шоу «Настоящие домохозяйки». Наблюдать за сисястыми, богатыми бабами с тугими попками и на редкость тупыми мужьями было интересно само по себе, к тому же Рэнди считал нелишним знать, какие бывают у богатых дома́ и где они хранят шмотье и всякие ценности, чтобы при случае не тыкаться по углам, как слепой щенок. У богатых, считал он, всегда полно лишнего барахла, которым они должны делиться.

Свою сегодняшнюю работу Рэнди давно закончил. Он доставил что нужно и кому нужно и теперь мог расслабиться в ожидании, пока вернется домой Плюшевая. Рэнди жил с ней уже почти год, и она ему решительно нравилась. Еще никто не заботился о нем так, как она, а это что-нибудь да значило, потому что до нее в жизни Рэнди было много, очень много женщин (когда-то он подрабатывал на студии, снимавшей порнофильмы, и девчонки, мечтавшие стать второй Дженной Джемсон, туда буквально ломились), но ни одна из них не могла сравниться с Плюшевой. Она была другой, ни на кого не похожей. И если бы не ее дурацкая ревность, он бы, пожалуй, подумал о том, чтобы оформить их отношения официально. Увы, Плюшевая была ревнива как сто китайцев (хотя при чем тут китайцы?) и не желала делить его ни с кем, а Рэнди это не особенно нравилось. В конце концов, он же не виноват, что природа наделила его большим, ненасытным инструментом, который каждой второй бабе не терпелось как следует облизать.

Взять хотя бы Сладкую, которая так и норовила потереться об него своими огромными сиськами, нашептывала на ухо разные соблазнительные глупости и пыталась пощупать его прямо сквозь штаны. Она явно считала, что они могли бы стать неплохой парой, но Рэнди твердо решил, что этого никогда не будет: Сладкая была женой его старшего брата, а Мики — как и Плюшевая — был на редкость ревнив. Именно поэтому Рэнди старался даже встречаться с ней как можно реже, но Сладкая была упряма; она так настойчиво домогалась близости, что в конце концов уже Плюшевая решила, будто это он, Рэнди, ухлестывает за женой брата.

Ситуация складывалась — сам черт не разберет. Да черт-то ладно… Вот если Мики что-нибудь пронюхает, он и разбираться не будет, а просто измолотит младшего брата до полусмерти, чтобы наверняка выбить дурь. Рэнди этого категорически не хотелось, и не просто потому, что он боялся Мики. В последнее время братьям удалось более или менее забыть обо всех разногласиях; теперь они ладили довольно неплохо, а ведь так было не всегда. Помирились они сравнительно недавно — после того как Мики начал привлекать Рэнди к торговле наркотиками, что приносило очень неплохой, а главное — постоянный доход. И возвращаться к полунищему, полуголодному существованию, которое он вел бо́льшую часть своей взрослой жизни, Рэнди совершенно не хотелось.

Продолжая пялиться в экран телевизора, Рэнди как раз раздумывал, не подрочить ли ему, когда зазвонил его сотовый.

Звонила Плюшевая.

— Что тебе? — нетерпеливо сказал Рэнди.

— Слушай, тут такое дело… Короче, ты должен срочно сюда приехать, — сказала Плюшевая. Она говорила хриплым шепотом, и Рэнди сразу понял, что она чем-то взволнована. — Есть возможность шикарно подзаработать, — продолжала она. — Только прихвати трубку для крэка и твою хлопушку, о’кей? Ну, ты понял, о чем я говорю? Давай, поворачивайся живее — мы можем срубить очень, очень крутые бабки!

Глава 54

«Сукин сын! — негодовала Лаки. — Сукинсындерьмоублюдоккозелдраный! Какого хрена этот укурок рассказывает всем и каждому, будто он вот-вот купит «Ключи»? Ну нет, ему это так не сойдет. Не на такую напал!»

То, что от Армана следует ждать только неприятностей, она поняла, как только он появился в зале для переговоров. У него буквально на лице было написано, что он считает женщин низшими существами. Вот член тупой!.. С другой стороны, каким бы тупым Арман ни был, он осмелился бросить ей вызов, а подобного Лаки не прощала никому и никогда. Каким же наглецом нужно быть, чтобы утверждать, мол, уже завтра «Ключи» будут принадлежать ему?! Что ж, мистер Джордан получит то, что заслуживает, и получит сполна. Нахалу необходимо дать отпор, и как можно скорее. Так думала Лаки; при этом ее нисколько не смущало, что время давно перевалило за полночь. Ждать она умела, но сейчас был не тот случай. Лаки твердо решила, что должна разобраться с Арманом, и разобраться сейчас, и плевать, кого она при этом разбудит.

Ленни, правда, она ничего не сказала. При всех своих положительных качествах, он был склонен прислушиваться к голосу здравого смысла, и можно было не сомневаться, что Ленни попытается ее остановить. Но Лаки не хотела, да и не могла остановиться. Она же Сантанджело, в конце-то концов!

Первому она позвонила Дэнни, но того не оказалось дома. По-видимому, он отплясывал с Баффом где-нибудь в гей-клубе, поэтому она ограничилась тем, что отправила ему на мобильник текстовое сообщение.

Потом Лаки позвонила Джеффри Лонсдейлу, но он тоже не ответил. В данный момент он находился в постели с одной симпатичной разведенкой, с которой познакомился час назад в казино, а мобильный перевел на виброзвонок. Ему Лаки не стала даже отправлять эсэмэс.

В конце концов она позвонила Фуад-хану, который, как она и думала, остановился в «Кавендише». Телефонистка на коммутаторе быстро отыскала его в списке жильцов, но в номере, в котором он остановился, никто не брал трубку. Лаки не могла знать, что как раз в это время Фуад вышел на балкон, чтобы выкурить сигарету. Курил он редко, но сейчас решил, что никотин поможет ему расслабиться и уснуть. Звонка же он не слышал по той простой причине, что толстая стеклянная дверь, которую он закрыл за собой, чтобы табачный дым не попал в комнату, почти не пропускала звуков.

Где-то на десятом гудке Лаки положила трубку. Она была несколько разочарована, но отступать не собиралась. Ладно, придется разобраться с Арманом самой.

Эм-Джей ждал ее за дверьми офиса.

— Передай Ленни, что мне пришлось уехать, чтобы решить один срочный вопрос, — сказала ему Лаки.

— Хорошо. — Эм-Джей кивнул. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет, этим делом я должна заняться сама. А поскольку я не хочу, чтобы Ленни увязался за мной, скажи ему, пусть дожидается меня в апартаментах.

Эм-Джей снова кивнул, гадая, что могло случиться.

— Бобби еще здесь?

— По-моему, он уехал, но, если хочешь, я могу проверить.

— Нет, — сказала Лаки. — Это ни к чему.

«Ну вот, мистер Арман Джордан, — подумала она, — еще немного, и сбудется ваш худший кошмар. К вам едет женщина, которая способна в одиночку надрать вам задницу».

* * *

Денвер довольно скоро поняла, что в казино женщина без спутника привлекает к себе слишком много внимания. Похоже, каждый мужчина считал своим долгом с ней заговорить.

— Как дела, детка?

— Откуда ты взялась, куколка?

— Приехала на выходные, лапочка?

— Как насчет пропустить по стаканчику?

Подобные предложения поступали в основном от одиноких мужчин. Мужские компании вели себя куда более раскованно.

— Эй, красотка, у тебя шикарный станок. Сколько возьмешь за ночь?

— Не хочешь слегка перепихнуться?

— За такую попку можно жизнь отдать!

Денвер довольно скоро поняла, что с нее довольно, хотя, возможно, бесцельно слоняясь по казино, она и впрямь производила впечатление женщины, которая не прочь подзаработать. Тем не менее возвращаться в клуб она не спешила. Если Бобби еще там, они только окончательно разругаются, а если его нет, значит, он уехал с… Думать об этом ей не хотелось, но разыгравшееся воображение нарисовало ей подробную картину, в которой фигурировали Бобби, огромная кровать и Джия — роскошная, обольстительная, сексуальная Джия, которую он целует, ласкает и…

«Вот черт! Кажется, я окончательно превращаюсь в классическую влюбленную идиотку!» — выбранила себя Денвер, но легче ей не стало. Нужно отвлечься, решила она и, заметив свободное место за столом для блек-джека, поспешила туда.

* * *

Как и следовало ожидать, в конце концов Макс оказалась в постели с Билли. Нельзя сказать, чтобы она с самого начала планировала что-то в этом роде, но, с другой стороны, разве могла она отказаться? Билли был таким неотразимым, таким красивым и сексуальным, что устоять было совершенно невозможно.

Мистер Суперзвезда… Мужчина, которого еще несколько часов назад она люто ненавидела, снова занимался с ней любовью, и на этот раз все было еще лучше, чем ночью на пляже.

Если только подобное возможно…

Да, возможно.

При каждом его прикосновении ее словно пронзали легкие электрические разряды. Макс и представить себе не могла, что это может быть настолько приятно. Если бы она знала, какое наслаждение способны дарить любовные ласки, она бы, наверное, не стала ждать восемнадцатилетия.

А может, и стала бы. Стоило подождать, ведь в качестве награды за воздержание ей достался такой великолепный приз.

Билли.

О, Билли!..

— Я никак не мог тебя забыть, — негромко проговорил он, нежно поглаживая Макс по спине. — Все думал и думал о тебе — вспоминал, как я встретил тебя на пляже. Ты сидела там такая одинокая, всеми забытая…

— Ни фига себе забытая!.. — возмутилась Макс. — Вообще-то, это была моя вечеринка. — Она с наслаждением потянулась. — Или ты не понял?

— Понял, когда ты мне сказала, но тогда… В общем, было сразу видно, что Мисс Зеленоглазке ее вечеринка не очень нравится. Признайся, ведь ты пришла на берег, чтобы спрятаться от гостей. Разве не так?

— Ну, в общем, да… — согласилась Макс.

— Но если бы ты не пряталась, я бы на тебя не наткнулся и мы бы не встретились. И сейчас мы бы тоже не были вместе, правильно?

— Правильно, — пробормотала Макс, думая о том, что еще никогда не чувствовала себя такой счастливой.

— Кстати, полночь уже давно миновала, значит, твой день рождения уже наступил, — сказал Билли. — Ужасно жаль, что я не могу провести его с тобой.

— Мне бы тоже этого хотелось, — вздохнула Макс. — Но… Только представь, какие будут у всех рожи, когда мы появимся на вечеринке вместе!

— Н-да… — хмыкнул он. — Спорим, Лаки и Ленни забросают меня орехами и банановой кожурой?

— Боюсь, так легко ты не отделаешься. Да и мне тоже попадет. — Макс на мгновение помрачнела. — Но это еще не самое плохое. Ты… ты, наверное, не знаешь, но Винус тоже в Лос-Анджелесе. Я видела ее недавно в «Настроении». Думаю, она тоже будет на моей вечеринке.

— Насчет Винус я в курсе. Днем мы с Кевином столкнулись с ней в ресторане.

— Разве Кевин с тобой? — встревожилась Макс.

— Не беспокойся, он нам не помешает. Я отправил его развлекаться.

— Нет, ты не думай, — быстро проговорила Макс. — Не то чтобы он мне не нравился, просто…

— Кевин может быть — и бывает — изрядной занозой в заднице, — сказал Билли. — Но исключительно из лучших побуждений.

— А с Винус ты разговаривал? — спросила она.

— Очень коротко. Она теперь меня ненавидит.

— Правда? Почему?

— Кто знает? — Билли пожал плечами. — Развод пробуждает в людях не самые добрые чувства.

— А ты знаешь, — сказала Макс, переворачиваясь на спину, — Винус и моя мать дружат, наверное, с тех самых пор, когда я была ребенком.

— Ты до сих пор ребенок, — шутливо заметил Билли, щекоча ей живот. Макс была красивой, по-настоящему красивой, а не просто симпатичной или миленькой. Гладкая, смуглая кожа, изумрудно-зеленые глаза, блестящие черные кудри, непокорной волной разметавшиеся по подушке. Безумие, но он, кажется, действительно влюбился в эту восемнадцатилетнюю соплячку.

Макс хихикнула и откатилась в сторону. Билли тоже рассмеялся и двинулся следом. Приподнявшись на руках, он прижал ее к покрывалу загорелой грудью и медленно вошел в нее.

Макс прерывисто вздохнула от наслаждения. Только сейчас она поняла, что имела в виду Куки, когда говорила, что школьные ласки — отстой, и только настоящее дело способно дать настоящее удовольствие. Подруга была права, но Макс все равно не жалела, что ждала так долго. Билли Мелина стал ее призом, лучшим подарком ко дню ее рождения.

* * *

— А где моя маленькая девочка? — внезапно спросил Джеральд М. и, выпрямившись, оглядел собравшуюся за столом толпу. Весь вечер он без счета глотал виски «Джек Дэниелс», нюхал кокаин вместе с Фрэнки и в результате изрядно надрался.

Фрэнки, который ухитрился втиснуться между двумя грудастыми блондинками, небрежно пожал плечами.

— Танцует с каким-то пижоном, — сымпровизировал он, хотя понятия не имел, где Куки и когда она исчезла. Ему было все равно. Блондинки уже пригласили его к себе в номер, и он предвкушал небольшой, но весьма приятственный «тройничок». Фрэнки готов был даже взять с собой Джеральда М., если звезда выразит такое желание.

— Мне казалось, ты должен быть с ней! — заявил певец со свойственной пьяным беспричинной агрессией. — Куки говорила — это ты привез ее сюда.

Фрэнки тихонько вздохнул и мысленно попрощался с блондинками. «Не в этот раз, крошки. Пьяный болван некстати вспомнил, что у него есть дочь».

— Угу, — согласился он, стараясь говорить по возможности нейтральным тоном. — Но ведь ты сам отлично знаешь, что Куки всегда делает, что ее левая нога пожелает. Мне просто не хотелось на нее давить…

— Ступай, найди ее, — велел Джеральд М. и оскалился. — Уже поздно. Маленьким девочкам пора баиньки.

«Спохватился!» — подумал Фрэнки и посмотрел на часы. Было уже за полночь, но ему казалось, что Куки никогда не ложится спать так рано. Тусоваться до утра — это было больше в ее стиле.

— Я уверен, что с ней все в порядке, — ответил он, чувствуя, как задергался левый глаз.

Джеральд М. бросил на него взгляд, который яснее ясного говорил: «Это я — звезда, и если я чего-то хочу, это должно быть исполнено немедленно».

— Ладно, — протянул Фрэнки и нехотя поднялся. — Пойду поищу…

* * *

Когда Лаки решала действовать, остановить ее не могло уже ничто. Она всегда жила по собственным правилам, отступить от которых было немыслимо. И главным из них был девиз семьи: «Никогда не связывайтесь с Сантанджело!»

Арман Джордан связался, он бросил ей вызов, и терпеть это Лаки не собиралась. И пусть кому-то его хвастливые заявления, что он, дескать, вот-вот купит «Ключи», могли показаться пустяком, для Лаки это было открытым объявлением войны. Она не допустит, чтобы какой-то кретин говорил подобные вещи кому ни попадя. Это нужно прекратить, и как можно скорее.

Размышляя обо всем этом, она спустилась на подземную частную парковку, предназначенную даже не для персонала, а исключительно для членов семьи. Здесь она обнаружила, что дежурный бессовестно спит, но будить его не стала. Вместо этого Лаки потихоньку просунула руку в окошко его стеклянной будки и сняла с крючка на специальной доске ключи от своей вегасской машины — серебристо-голубого «Астон-Мартина». Мысленно Лаки завязала себе узелок на память — не забыть с утра пораньше уволить нерадивого дежурного. Впрочем, она могла и передумать, но только в случае, если у парня есть жена и дети, которых нужно кормить.

Принятое ею решение начать военные действия против Армана Джордана вызвало у Лаки прилив энергии и сил. Этот тип не понравился ей сразу, как только она его увидела. От него как будто исходила какая-то темная, злая энергия — ну прямо как от Дарта Вейдера, подумала она с усмешкой. Казалось, что это вовсе не человек, а рептилия — холодная, злобная, опасная. Таких, как Арман, нужно было давить как ядовитых насекомых, и чем-то в этом роде Лаки собиралась заняться.

Черт бы побрал Джеффри, в очередной раз подумала она. Если бы не он, ей бы не пришлось встречаться с этим гнилым типом. Единственное извинение, которое она находила для своего поверенного, состояло в том, что как раз сейчас он разводился со своей женой и мог что-то напутать, ошибиться. Лаки хорошо знала, что разводы очень сильно влияют на людей — даже на юристов.

Когда Лаки выезжала из подземного гаража, в ее жилах бушевал адреналиновый шторм.

Ей было плевать, что на часах было уже начало второго ночи. Напротив, поздний час придавал ее плану дополнительные драматические обертоны.

Еще немного, и Арман Джордан на собственной шкуре убедится, как опасно связываться с Сантанджело.

Глава 55

Поднявшись с дивана, Рэнди Соррентино потянулся всем своим крупным, мускулистым телом и попытался решить, как лучше одеться. Вариантов, впрочем, было не особенно много: он мог надеть либо легкую спортивную куртку и красно-коричневую рубашку и брюки (в таком виде Рэнди обычно доставлял наркотики самым приличным клиентам), либо ограничиться потертыми джинсами и любимой толстовкой с изображением группы «Ганз энд Роузес» на спине.

Торопиться Рэнди очень не любил. Спешка нужна только при ловле блох, часто повторял он. Разумный человек предпочтет подождать и подумать. На самом деле проблема состояла в том, что его собственный разум работал не слишком быстро; в школе его даже дразнили тупожопым, но сам Рэнди был уверен, что с ним все нормально, а медлить его заставляет врожденная предусмотрительность и дальновидность.

Еще несколько часов назад Плюшевая предупредила его, что сегодня вечером не будет танцевать у Грязного Дэна, так как поедет со Сладкой в «Кавендиш» — развлекать богатенького клиента. Что подразумевалось под словом «развлекать», Рэнди уточнять не стал. Он прекрасно понимал, что его девушку позвали в отель к незнакомому мужчине вовсе не для того, чтобы декламировать Шекспира. Это мог быть и частный сеанс стриптиза, и платный секс, однако оба варианта его устраивали. Рэнди вовсе не возражал, когда его подружка раздвигала ноги для других мужчин за деньги, лишь бы только она не являлась домой, пропитавшись чужими запахами и вывалявшись в чужой грязи. Работая в порнобизнесе, он многое узнал о личной гигиене и мерах защиты и требовал от Плюшевой, чтобы она строго соблюдала основные правила безопасности, та, впрочем, утверждала, что всегда заставляет клиента пользоваться презервативом.

Деньги, которые зарабатывала Плюшевая на стороне, могли пригодиться. Быть может, рассуждал Рэнди, со временем они купят дом и начнут жить семьей. До этого, впрочем, было еще далеко: оба были еще молоды и вовсю наслаждались настоящим, а в будущее заглядывали лишь изредка.

А наслаждаться настоящим Рэнди умел как никто другой.

«Ты должен срочно приехать, мы можем срубить очень, очень крутые бабки», — сказала ему по телефону Плюшевая. Она казалась взволнованной, но Рэнди был уверен, что ничего плохого с ней не случилось. За год их совместной жизни только один раз какой-то старый хмырь окочурился от сердечного приступа буквально под Плюшевой, которая уселась на него верхом с намерением устроить секс-родео. Тогда она ударилась в панику и тоже позвонила Рэнди, который — предварительно как следует поразмыслив — посоветовал ей тщательно протереть все поверхности, к которым она прикасалась, и сваливать. Она так и поступила, и в результате все обошлось. Полиция даже не узнала, что в номере со стариком была именно Плюшевая.

«Захвати трубку для крэка и твою хлопушку…» Интересно, что она имела в виду? Подобные загадки Рэнди не очень любил именно потому, что на их отгадывание уходило драгоценное время, которое он предпочитал проводить более приятными способами. «Ну, ты понял, о чем я говорю? Давай, поворачивайся живее…» — вспомнил Рэнди слова Плюшевой и негодующе фыркнул. Во — первых, он как раз ничего не понял, а во — вторых, ему не понравился намек на то, что он бывает неповоротливым. Да, некоторые люди действительно считали его слишком громоздким — как-никак в нем было двести пятьдесят фунтов чистого веса, но ведь это был не жир, это были крепкие мускулы, которые, кстати, не раз выручали его в трудных ситуациях — в том числе и в частых конфликтах с братом.

Вспомнив о Мики, Рэнди задумался, не взять ли его с собой. Пусть и без особой охоты, он все же признавал, что брат намного умнее его: в семье Мики всегда был мозгом, а Рэнди — мускулами. И если Плюшевая ничего не напутала, когда намекала на возможность «шикарно заработать», почему бы тогда не прихватить с собой брата?

Кстати, о «хлопушке»… До Рэнди наконец дошло, что могла иметь в виду Плюшевая. Конечно, она хотела сказать — пистолет. У Рэнди действительно был старый «кольт», громоздкий и раздолбанный, к тому же он не умел и не любил им пользоваться, предпочитая полагаться на свои огромные кулаки. А вот Мики уже давно приобрел на черном рынке отличный компактный «глок», с которым почти никогда не расставался.

Значит, решено: «кольт» останется дома. Мики в любом случае справится с работой лучше брата, к тому же, если придется кого-то подстрелить, сам Рэнди, скорее всего, останется в стороне.

И Рэнди, подтянув штаны, потянулся к мобильнику, чтобы позвонить Мики.

* * *

В конце концов Арман все же сел на диван, а потом и прилег, прикрыв глаза, но спать он не собирался. Он старался думать, но у него это плохо получалось. Никогда прежде ему не доводилось сочетать наркотики и алкоголь, особенно разный алкоголь, да еще в таких количествах. Довольно смутно Арман припоминал, что в баре отеля они с Аннабель пили текилу и запивали коктейлем «Лимончелло», а уже здесь, на вилле, он прикончил как минимум две бутылки шампанского «Кристалл» — для Армана Джордана — только самое лучшее. Сколько раз он вдыхал кокаин, Арман не считал, но по всему выходило, что свою привычную — и без того приличную — дозу он давно превысил. Результат, как говорится, был налицо: в голове стоял туман, и точно такой же туман плыл перед глазами. Кроме того, громкая музыка отдавалась в голове мучительной болью, и Арман подумал, что ему придется принять еще дозу «снега», чтобы от нее избавиться.

Или просто выключить музыкальный центр, но вставать с дивана ему не хотелось. Можно было, правда, заставить сделать это проституток, но одна из них — та, что была с огромными сиськами, — пьяно храпела на ковре, а другая…

Арман поискал взглядом вторую проститутку и обнаружил ее возле бара. Шлюха по-прежнему была полностью раздета, но почему-то держала в руке телефон. Ее худое, даже какое-то изможденное тело покрывали дурацкие татуировки в кельтском стиле.

— Эй! — окликнул ее Арман. — Что с твоей подругой?

— Набухалась, — коротко ответила тощая.

— А ты что делаешь?

— Я кое-кому позвонила, — сказала она. — Сейчас сюда приедет один человек, который сделает то, что тебе нужно… — Тощая выдержала многозначительную паузу. — За деньги, разумеется.

За деньги… Арман задумался. И что этот «кто-то» должен сделать за деньги?

Потом он вспомнил. Он же собирался вышибить Лаки Сантанджело ее долбаные мозги!

Ну, вот и славно. Кажется, все устраивается наилучшим образом.

А денег он не пожалеет.

* * *

Рэнди заехал за Мики в своем навороченном золотистом «Додже». Брат дожидался его перед домом — зловещая фигура, одетая во все черное. Даже на носу у него были черные очки, которые Мики носил и днем и ночью. Никто и никогда не видел Мики без очков — в том числе Сладкая. Однажды она попросила супруга на минутку снять очки и тут же получила по физиономии.

Рэнди и Мики были братьями только по матери. Отец Мики, рецидивист-уголовник, отбывал пожизненный срок. Отец Рэнди — бывший культурист — сидел дома, влача жалкое существование на пенсию по инвалидности.

Выглядел Мики субтильнее здоровяка-брата. Он был худощав, да и роста в нем было лишь немногим больше пяти футов. Чтобы компенсировать этот недостаток, он носил ковбойские сапоги на трехдюймовых каблуках. В потайном кармашке за голенищем сапог Мики прятал шестидюймовый охотничий нож.

Каждый раз, когда братья отправлялись куда-то со своими девушками, окружающие думали, что подружка Мики как раз Плюшевая, а подружка Рэнди — Сладкая. Чисто внешне они действительно больше подходили друг другу, но на самом деле было, конечно, не так. Мики всегда тянуло к крупным бабам. Особенно он уважал большие, пышные груди, к которым можно прижаться щекой — или любой другой частью тела. Часто он и кончал прямо на них, а вовсе не туда, куда предназначалось природой. Именно таковы были его представления об отличном сексе. Все остальное, говорил Мики, чистая физиология и деторождение.

Кроме того, в отличие от брата Мики был деловым человеком.

— Что за дерьмо? — спросил он, усаживаясь на пассажирское сиденье «Доджа».

— Точно не знаю, — пожал плечами Рэнди, в нарушение всех правил разворачивая машину прямо посреди улицы. — Кажется, наклевывается выгодное дельце, если только Плюшевая не ошиблась.

— Пусть только попробует ошибиться, — мрачно заявил Мики. — Иначе я ей так по ушам накидаю, что глаза на лоб вылезут.

Глава 56

— Здесь не занято?

Денвер молча кивнула. На человека, опустившегося на свободное место за столом для блек-джека, она даже не обернулась. Во — первых, ей изрядно надоело повышенное внимание, которое проявляли к ней мужчины в казино, а во — вторых, она выигрывала, и перед ней уже собралась изрядная горка фишек. Только сейчас Денвер полностью постигла смысл выражения «азарт опьяняет», хотя, если быть до конца откровенной, она предпочла бы провести это время с Бобби.

Она сделала очередную ставку и стала ждать, пока банкомет раздаст карты. Так, ей одну… Еще одну… Очко! Она опять выиграла.

— Вам везет, — сказал мужчина рядом с ней. Денвер бросила на него косой взгляд и обнаружила, что это Бобби.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила она, делая вид, будто они незнакомы.

— Не за что, — подыграл он.

Пузатый старик в гавайской рубашке, сидевший через два стула от них, показал Денвер большой палец.

— Эта юная леди перебивает мой ход уже во второй раз, — добродушно пожаловался он. — Ей везет, как не знаю кому… Ободрала нас как липку. Если бы она не была такой красавицей, впору было бы на нее рассердиться. — Старик кивнул Бобби. — Может, ты сумеешь с ней справиться, сынок?

— Я постараюсь. — Бобби скромно кивнул.

Они играли еще минут двадцать, и Денвер в конце концов потеряла одну из ставок. Не глядя на Бобби, она поднялась и сгребла со стола фишки.

— Я в кассу, — объявила она.

— Мы будем скучать без тебя, красотка, — сказал старик.

Бобби тоже поднялся.

— Можно мне угостить вас бокалом шампанского? — спросил он у Денвер.

— Ну, я даже не знаю… — замялась она.

— Соглашайся, — подмигнул старик. — Парень-то настоящий красавец, да и выглядит прилично… Только не забудь посмотреть на его безымянный палец. Если там есть след от кольца — лучше с ним не связывайся. Хуже нет — связываться с женатиками…

Денвер строго посмотрела на Бобби.

— Ты женат? — спросила она.

— Нет, — так же серьезно ответил он. — А вы?

— Я недавно развелась со своим третьим мужем.

— Опасная женщина! — хихикнул старик.

— Спасибо за поддержку, — улыбнулась ему Денвер. — Я дам вам знать, как все закончится.

Старик в гавайской рубахе со знающим видом кивнул. Ему нравился Вегас, нравилось постоянное бурление жизни вокруг. Здесь все время что-нибудь происходило.

— Итак, — проговорил Бобби, когда они уже направлялись к бару, — что такая красивая женщина делает в Вегасе одна?

— Как я уже говорила, я только недавно развелась с моим третьим мужем.

— Могу я узнать, в чем причина? Чем он провинился?

— Он танцевал со своей подружкой.

— Но ведь это была бывшая подружка.

— Тем не менее мне это не понравилось.

Бобби немного помолчал.

— Я понимаю ваши чувства, — сказал он, продолжая игру, — но мне кажется, что на самом деле он был не так уж виноват.

— Может быть, и нет, — пожала плечами Денвер. — А может быть, и да.

Дойдя до бара, они расположились за столиком в углу.

— Что будете пить? — спросил Бобби, когда миловидная официантка подошла, чтобы принять заказ.

— Мартини с водкой, — сказала Денвер, которую неожиданно увлекла эта игра. — Двойной. И без льда.

— Двойной мартини? — Бобби слегка приподнял бровь. Денвер, которую он знал, предпочла бы белое вино, но сейчас он был не с ней — рядом с ним сидела незнакомка, и Бобби почувствовал, как просыпаются в нем интерес и азарт.

— Хорошо, — кивнул он, — принесите даме двойной мартини, а мне — пива.

— А что ты делаешь в Вегасе? — спросила Денвер, когда официантка ушла.

— Я приехал сюда со своей девушкой на романтический уик-энд, но все пошло как-то не так.

— Бывает…

— В общем, мы почти поссорились.

— Сочувствую.

Принесли напитки, и Денвер опрокинула свой мартини одним глотком, словно на русской свадьбе.

— Эй!.. — Бобби очень старался не рассмеяться. — Полегче!..

— Это почему же? — Денвер прищурилась. — Некоторым мужчинам и так кажется, что со мной будет легко и просто, а на самом деле я не такая… простая.

— Это каким же мужчинам?

— Всяким… — Она неопределенно пожала плечами. — Авантюристам. Плейбоям.

— Я как раз из таких.

— Вот как?

— Конечно. — Бобби сделал паузу и добавил: — Я могу доказать это, если вы согласитесь подняться в мой номер.

— А если там твоя подружка?

— О, она не вернется до утра.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Денвер бросила на него надменный взгляд.

— Так чего же мы ждем?

Бобби положил на стол крупную купюру, поднялся и предложил ей руку.

— Ничего, насколько я знаю.

* * *

Лаки с самого начала решила: Арман не должен знать, что она собирается его навестить. Неожиданность — вот на чем строился ее план. Она должна застать ублюдка врасплох.

В этот раз Лаки не планировала физического насилия — ничего, подобного тому, что она устроила, когда, вооружившись ножом, навестила несговорчивого инвестора и приставила холодное острое лезвие к его члену и яйцам. Тогда этого хватило, чтобы уже утром деньги оказались на ее счете.

Воспоминание об этом случае заставило ее улыбнуться. Да, когда-то она была сорвиголовой. Впрочем, почему была?.. В глубине души она такой и осталась, хотя со стороны ее легко было принять за респектабельную замужнюю женщину.

Что ж, сегодня Арману Джордану предстоит познакомиться с настоящей Лаки Сантанджело. Для начала она предупредит его, чтобы он перестал болтать о том, чего никогда не случится. Ну а если он не послушается и до нее снова дойдут слухи о том, что мистер Джордан собирается купить ее отель, тогда придется пойти на решительные меры.

Интересно, как отреагирует весь из себя мужественный мистер Джордан, когда почувствует прикосновение холодной стали к своему драгоценному достоинству?

* * *

Стоило им оказаться в лифте, как Бобби потерял контроль над собой. Прижав Денвер к стенке кабины, он вставил ей между ног колено, чтобы она не могла двинуться с места, и принялся осыпать ее горячими, жадными поцелуями, на которые Денвер тотчас откликнулась. Увернуться она все равно не могла, да и не хотела. Она отвечала на его поцелуи с пылом, которого сама от себя не ожидала. Ей нравился вкус его губ, нравился жар его сильного тела, прижимавшего ее к стене. Господи, да в этом мужчине ей нравилось буквально все!

Еще какое-то время спустя Бобби неожиданно выпрямился и, резким движением разорвав лиф ее платья, стал целовать и покусывать ее обнаженные груди. Это было так неожиданно и так… приятно, что Денвер почувствовала, как ее тело словно наполняет жидкий огонь. Совершенно позабыв о том, где они находятся, как и об установленных в лифте камерах безопасности, фиксировавших каждое их движение, она расстегнула «молнию» на брюках Бобби и стала ласкать его восставший член.

И это тоже было чертовски приятно.

Лифт между тем поднимался, но обоим было наплевать. Рука Бобби поползла вверх по ее бедру, нащупала трусики — и очень ловко от них избавилась. В следующее мгновение он приподнял ее, чтобы Денвер было удобнее обхватить ногами его талию, и тут же вошел в нее с неистовой страстью и силой. Их секс всегда был достаточно горячим, но сейчас это было что-то безумное, жаркое, первобытно-яростное.

На одном из этажей лифт остановился, дверцы разъехались. Оба услышали чье-то изумленное восклицание, потом Бобби нажал кнопку «Закрыть».

— Может быть, нам не стоило… — пробормотала Денвер, но Бобби прижал к ее губам ладонь, потом снова занялся ее грудями, то стискивая, то отпуская, то пощипывая набухшие соски. При этом он не прекращал своих ритмичных движений, и Денвер застонала от наслаждения, почувствовав, как близка она к ослепительной вершине. В эти мгновения ничто не имело для Денвер никакого значения. Главным для нее была близость с Бобби, с ее самым любимым человеком. В нем одном воплотилось все, о чем она мечтала, и даже то, о чем мечтать не осмеливалась. Денвер любила его глубоко, сильно, до самозабвения.

— А — ах!.. — выдохнула она уже на грани оргазма. — Это… это…

— …Безумие! — выкрикнул Бобби и мощно содрогнулся, достигнув разрядки одновременно с ней.

Мгновение спустя лифт снова остановился, и они увидели на площадке перед собой группу пожилых туристов, взиравших на обоих в немом изумлении.

Бобби потребовалась всего пара секунд, чтобы застегнуть брюки, сорвать с себя куртку и накинуть на плечи Денвер.

— Прошу прощения!.. — переводя дух, выпалил он и, схватив Денвер за руку, потащил за собой. — Медовый месяц, сами понимаете…

* * *

Теперь, когда с ним не было Билли, Кевин очень скоро убедился в том, что удача ему больше не благоволит. Каждый раз, когда он заговаривал с девушкой, та уже после первых минут разговора начинала стрелять взглядом по сторонам, выискивая более перспективного ухажера.

Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил Элли.

Она, правда, очень мало походила на девушку его мечты, хотя и была довольно миловидной. Одетая в голубую майку и продранные джинсы, с обвязанной вокруг пояса темной толстовкой, Элли сидела в баре, прихлебывала светлое пиво и что-то быстро писала на карманном компьютере, лежавшем перед ней на стойке. Она походила на студентку, а Кевин обычно старался избегать эту публику. Обычно, но не сейчас. Ведь он был в Вегасе! Стыд и позор оказаться в этом волшебном, сказочном городе и провести ночь в одиночестве, так что никакого выбора у него, по сути, не оставалось.

— Симпатичные девушки не должны пить одни, — сказал он, усаживаясь на табурет рядом с ней.

Бросив на него равнодушный взгляд, девушка продолжила тыкать стилом в небольшой экранчик.

— Пишешь книгу? — осведомился Кевин после небольшой паузы.

— Работаю, — огрызнулась она, даже не повернув головы.

Кевину оставалось только одно — разыграть свой главный и единственный козырь, что он и сделал.

— Я тоже, — сказал Кевин и вздохнул как можно жалобнее. — Мой босс — настоящий рабовладелец. На часах давно за полночь, а я только-только освободился. Ну и жлоб!.. Конечно, у каждой знаменитости свои привычки, а на остальных им просто плевать. И Билли Мелина отнюдь не исключение…

При этих словах девушка слегка напряглась, и Кевин, внимательно за ней наблюдавший, сразу это заметил. Ничего удивительного — имя Билли всегда производило впечатление.

— Разве Билли Мелина в Вегасе? — уточнила она, постукивая по стойке своим стилом.

— Я только что от него, — кивнул Кевин. — Конечно, Его Кинозвездное Величество здесь.

Девушка пристально посмотрела на него.

— Откуда мне знать, что ты это не выдумал?

— Зачем мне что-то выдумывать?

— Ты сам прекрасно знаешь — зачем.

— В таком случае вот тебе доказательства… — Кевин достал телефон и продемонстрировал несколько фотографий, на которых он был снят вместе с Билли. — Вот мы с боссом возле бассейна, вот мы играем в гольф…

Девушка внимательно просмотрела фото, потом выключила свой компьютер.

— Хочешь заработать пару тысяч? — спросила она. — Кстати, меня зовут Элли.

— Кевин, — машинально представился Кевин. — А что делать-то?

— Ничего незаконного.

— А поконкретнее?

— Идем со мной, и я все тебе объясню.

* * *

— Знаешь, мне жутко не хочется уходить, но придется, — с сожалением сказала Макс, чья голова покоилась на могучей груди Билли.

— Почему? — спросил он, отводя непослушный черный локон с ее лица. — Тебя ведь никто не ждет, правда?..

«Неправда. Меня ждет Туз и… О боже, что я ему скажу?!»

— Нет, не ждет, конечно, — поспешно соврала она. — Вот только я не знаю, что скажет Лаки, если узнает, что меня не было всю ночь.

— Но ведь тебе уже исполнилось восемнадцать, — напомнил Билли. — Это значит, что ты теперь можешь делать что захочешь, и никакая Лаки тебе не указ.

— С одной стороны да, — неуверенно согласилась Макс. — Но с другой… Знаешь, что будет, если станет известно, что я была с тобой? Лаки такую волну поднимет!

— Типа цунами? — Билли рассмеялся.

— Это не смешно! — сердито сказала Макс и села. — Ведь ты был женат на ее лучшей подруге.

— Черт! И как это я мог допустить подобную промашку?! — едко заметил он.

— Все равно не смешно, — возразила она. — Это как-то… противоестественно, что ли…

— Ты хочешь сказать, что я извращенец? — спросил Билли, делая строгое лицо.

— Не ты… Просто ситуация слишком запуталась. Я даже не могу никому сказать, что встречаюсь с тобой, ведь ты еще не развелся.

— Я почти развелся.

— «Почти» не считается.

— Ах ты, маленькая формалистка!..

— Я не формалистка, и я не маленькая, зато ты… ты суперзвезда, вот!

— Разве быть суперзвездой плохо?

— Плохо, потому что за знаменитостями постоянно следят, каждый их поступок обсуждают, и из-за этого они не могут вести себя как нормальные люди. Я знаю — когда Лаки была главной на своей студии, она буквально шагу не могла ступить, чтобы об этом не написали в газетах и в Сети.

— То есть ты хочешь сказать, что я — не нормальный? Или — ненормальный?..

— Ты — Билли Мелина. Разве с тобой что-то может быть не так?

Билли рассмеялся и схватил ее за ногу.

— Это ты не нормальная, — сказал он. — Другой такой просто нет. Ты слишком красива и сексуальна, чтобы считать тебя нормальной.

— Ты сказал, что я — сексуальная? — переспросила Макс, очень довольная комплиментом.

— Да, Зеленоглазка, ты — чертовски сексуальная девчонка, так что даже не думай от меня удрать — я тебя все равно не отпущу. Спорим, до утра я успею научить тебя еще паре трюков, которые тебе очень понравятся?

— Смотри, как бы я не научила тебя своим штучкам, от которых у тебя крыша точно съедет, — самоуверенно ответила Макс. — Может быть, ты и лишил меня девственности, но это вовсе не значит, что я — Мисс Невинность и все такое. Вот так-то, Мистер Суперзвезда.

— Злючка. Но мне это даже нравится.

— Вот как? — Она вздохнула, гадая, уж не влюбляется ли она в Билли.

— Очень нравится, Зеленоглазка! — подтвердил Билли. — Ты вообще нравишься мне вся целиком, поэтому я считаю — нам нужно что-то срочно придумать. Понимаешь, мне ужасно не хочется с тобой расставаться.

— Мне тоже, — подтвердила Макс небрежно, но сердце у нее невольно подпрыгнуло. Неужели это и есть настоящее? — думала она.

Глава 57

С одной из вилл на территории «Кавендиша» доносилась оглушительная музыка. Она была слишком громкой, чтобы быть приятной, но братьев Соррентино это не смутило.

— Похоже на вечеринку, — весело сказал Рэнди, поднимаясь на крыльцо. Одной из отличительных черт его характера была постоянная готовность что-нибудь отпраздновать.

— Никаких вечеринок, — прорычал Мики, с подозрением оглядывая окрестности сквозь черные очки. — Мы приехали по делу — значит, будем заниматься делом. Ясно?

— Ясно. — Рэнди кивнул. Спорить с Мики было не самым лучшим решением. В последний раз, когда они с братом поспорили, Рэнди лишился двух зубов, и болезненное воспоминание об этом инциденте было еще слишком свежо.

Да, Рэнди был моложе, крупнее и сильнее, но Мики знал несколько приемчиков, с помощью которых он мог укатать любого противника меньше чем за пять секунд. Вот почему Рэнди предпочитал с ним не связываться. Его брат был по-настоящему крутым.

Рэнди постучал в дверь, и та неожиданно распахнулась. Похоже, она вовсе была не заперта, и Мики машинально потянулся за пистолетом — по складу характера он был человеком подозрительным и осторожным и поэтому предпочитал держаться настороже в любой, даже безобидной на первый взгляд ситуации.

— Ты чего? — обернулся к нему Рэнди.

— Ничего. — Мики покачал головой и зна́ком велел брату двигаться вперед. Его рука так и осталась в кармане, где лежало оружие.

Рэнди осторожно шагнул в небольшую прихожую, а оттуда перешел в гостиную. Мики следовал в двух шагах за ним.

То, что братья увидели в гостиной, поразило обоих, хотя они кое-что повидали в жизни. Совершенно голая Сладкая валялась на полу и негромко храпела. Какой-то смуглый брюнет в рубашке и галстуке, но без штанов, сидел на диване, широко расставив ноги. Плюшевая, пристроившись между ними, старательно обрабатывала мужика ртом — ее затылок так и ходил вверх и вниз, словно поплавок удочки, на которую попалась рыба. Из музыкального центра доносился рэп, стеклянный кофейный столик был сплошь засыпан белым порошком, подозрительно похожим на кокаин. По ковру были разбросаны пустые бокалы, бутылки из-под шампанского и миниатюрные бутылочки из мини-бара.

— Что за дерьмо? — мрачно проворчал Мики, продолжая сжимать в кармане пистолет. — Да выключите, на хрен, эту дерьмовую музыку!

Услышав его голос, Плюшевая прервала свое занятие и, проворно вскочив, вырубила музыкальный центр. Она не ожидала, что Рэнди привезет с собой брата. Участие Мики означало, что им достанется меньше денег, и Плюшевая даже рассердилась. Зачем делиться, если можно не делиться?

Арман, не без труда сфокусировав взгляд, разглядывал пришельцев. Кто они? Разве он кого-то приглашал? Пытаясь собраться с мыслями, он резко тряхнул головой и поднялся.

— Эй, убери свой член, — добавил Мики.

Рэнди был рад, что брат это сказал — видеть срам другого мужчины ему было неприятно. В конце концов, он же не педик какой, да и они не на съемках порнофильма. Ни капли скромности нет у некоторых!

Плюшевая, зажав одной рукой рот, чтобы не рассмеяться, подобрала с пола брюки и протянула клиенту. Одевшись, Арман еще раз оглядел гостей.

— Кто это такие? — спросил он у Плюшевой. — Зачем они здесь?

— Это мой бойфренд Рэнди и его брат Мики, — объяснила она, выуживая из кучи одежды в углу свои топик и юбку и поспешно облачаясь. — Они готовы сделать то, что ты хотел. Или ты уже не помнишь?

— А я что-то хотел? — тупо переспросил Арман, чувствуя, что может просто упасть, если комната сию секунду не прекратит вращаться. — Что?

— Ты сам знаешь. — Плюшевая решила, что мистера Джордана нужно немного подтолкнуть. — Ну, вспомнил?.. Сам сказал — деньги не проблема.

— А-а-а… — Арман пошатнулся. Мгновение спустя его вдруг осенило. Он сделал это! Нашел наемного убийцу. Даже двух убийц.

Пока Арман вспоминал, Рэнди незаметно приблизился к Плюшевой.

— Что за фигня? — хмуро спросил он, притворяясь оскорбленным. — Ты мне не говорила, что отсасываешь у всяких… И как это называется, а?!

— Это называется «минет», — едко ответила Плюшевая. — За них больше платят, а чем больше я зарабатываю, тем больше ты можешь тратить. Скажи лучше, зачем ты притащил сюда Мики?

— Затем… Мики знает, что делает.

— А ты, значит, не знаешь? Да ты…

Мики только посмотрел на нее, и Плюшевая замолчала.

— О ком мы должны позаботиться? — спросил гангстер, шагнув к Арману. — Только имей в виду, приятель, это будет дорого стоить. Я не работаю за гроши.

И снова Арману пришлось сделать над собой усилие, чтобы собраться с мыслями. Он никогда не вел бизнес таким странным способом. А это был именно бизнес, очень важный бизнес. И где, шайтан его побери, шатается Фуад, почему он не займется деталями? Никогда-то его нет рядом, когда он действительно нужен.

— Деньги у меня есть, — сказал он. — Я в состоянии заплатить за твои услуги любую цену. — Но прежде чем ты получишь хотя бы цент, тебе придется подписать договор о конь… конфиденциальности.

— Ты что, спятил? — Мики презрительно выпятил губу. — Нет, вы только послушайте этого парня! — воскликнул он, ни к кому в особенности не обращаясь. Может, тебе еще и мои имя-фамилию-адрес записать?

— Но как в противном случае я могу быть уверен, что наш маленький бизнес останется строго между нами? — величественно сказал Арман. — Мне нужны гарантии.

Мики холодно усмехнулся:

— Гарантия у тебя только одна: деньги, которые ты мне заплатишь. Двадцать пять тысяч наличными. У тебя есть при себе такая сумма или надо в банк бежать?

— Конечно, есть. — Арман надменно кивнул.

— Половину вперед, вторую половину — когда дельце будет сделано, — заявил Мики. — И кто объект? У тебя есть фото? Кроме того, мне нужно знать, где найти этого человека.

Арман уставился на него. Его лицо ничего не выражало, и Мики непроизвольно напрягся. По его слегка пригнувшейся фигуре было ясно видно — кто-то непременно пожалеет о том, что вытащил его из дома, оторвав от огромного телевизора, по которому он смотрел увлекательную передачу о жизни китов. Арман продолжал молчать, и Мики, подойдя к Сладкой, сильно пнул ее в бок носком ковбойского сапога.

Сладкая всхлипнула и открыла глаза.

— А?.. Где?..

— Одевайся, — приказал Мики. — Мы уходим.

Сладкая попыталась сесть, но снова повалилась на ковер — хмель еще не выветрился, и тело ее почти не слушалось. Глядя, как она барахтается на полу, Плюшевая довольно улыбнулась. Теперь Рэнди сам увидит, на какой клинической идиотке женился его брат. Может быть, этого хватит, чтобы он перестал за ней ухлестывать.

— Мы уходим, — повторил Мики.

— Нет! — возразила Плюшевая. — Арни хочет заключить сделку. Правда, Арни?

— Никаких бумажек я подписывать не собираюсь, — буркнул Мики. — Я что, дурак? Только устный договор. Джентльменское соглашение, иначе я ничего делать не буду.

Плюшевая потянула Армана за руку.

— Ты же хочешь, чтобы дело было сделано, правда, котик? — промурлыкала она. — Ты сам говорил… Я нашла тебе надежных парней. Просто скажи им, что тебе нужно, заплати — и они все сделают. Иначе они уйдут.

Да, подумал Арман, он хочет, чтобы дело было сделано. А для этого нужно всего лишь передать деньги из рук в руки. Всякая работа должна быть оплачена, тем более — такая.

Но… без договора?.. Арман был бизнесменом, и ему это не нравилось.

С другой стороны, настоящий деловой человек умеет рисковать.

Кроме того, он — принц; они не посмеют обмануть принца.

А значит, все будет именно так, как он хочет.

Глава 58

Выйдя из душа, Денвер наткнулась на Бобби, который как раз входил в их номер.

— Привет! — воскликнул он, старательно изображая удивление. — Я надеялся застать тебя здесь, но не знал наверняка…

— Как удачно получилось, — ответила Денвер и улыбнулась. С мокрыми волосами, завернутая в одно лишь банное полотенце, она выглядела очень соблазнительно. — Потому что я тоже на это надеялась.

— Правда?

— Честное благородное слово.

Они улыбнулись друг другу, потом Денвер добавила:

— Ну и… и где ты был?

— Я доделал дела в клубе, потом… — Бобби почесал в затылке. — Потом пошел прямо сюда.

— Не врешь?

— Нет, хотя… Откровенно говоря, по дороге я кое-куда заглянул.

— Куда же?

— В казино. И знаешь, там я увидел женщину ослепительной красоты. Другой такой нет в целом свете.

— Вот как? И что же она делала?

— Играла в блек-джек. Что еще можно делать в казино?

— Красивая, говоришь?.. — Денвер окинула Бобби критическим взглядом. — И кто же это был?

— Какое-то необычное имя… — Он сделал вид, что задумался. — Чикаго?.. Анкоридж?..

— Анкоридж?

— Ага. Роскошная женщина с натуральной грудью, длинными шелковистыми волосами, потрясающими ногами и независимым характером.

— Эй, я ревную!

— Не сто́ит, хотя… — Он выдержал длинную паузу. — А ты где была?

— Ах! — Денвер картинно закатила глаза. — Я встретила высокого, смуглого красавца, очень сексуального, с большим, твердым… телом.

— Гм-м… Интересно.

— Еще бы! Мы занимались сексом в лифте.

— Ах вот как? — Бобби сладострастно облизнулся. — А скажи мне, пожалуйста, одну вещь: с кем тебе приятнее — с ним в лифте или со мной сейчас? — И он одним быстрым движением сорвал с нее полотенце. Полотенце упало на пол, и оба рассмеялись.

— О боже! — воскликнула Денвер, продолжая хихикать. — Опять?!

— Да! — прорычал он, делая зверское лицо. — И только попробуй сказать, что тебе это не нравится! — С этими словами он обнял ее за талию и увлек в спальню. Там Бобби уложил Денвер на кровать, лег рядом и начал не спеша целовать все ее тело, понемногу опускаясь все ниже. Наконец он нежно развел ей ноги и начал работать языком. Откинув голову назад, Денвер наслаждалась каждым его движением. Бобби крепко удерживал ее колени, не давая сомкнуть ноги, и она мимолетно подумала, что так, наверное, чувствует себя пчела, когда тонет в душистом, сладком, густом меду.

Пару минут спустя Бобби ненадолго поднял голову, чтобы отдышаться.

— С тобой я совершенно забыл про эту… Анкоридж, — объявил он. — Теперь она осталась в прошлом навсегда. Как и все прочие.

Денвер кивнула, принимая извинения.

— Вот и хорошо, — пробормотала она непослушным языком. Похоже, этот уик-энд она запомнит надолго.

Навсегда.

* * *

Нельзя сказать, что Кевин не чувствовал себя виноватым, но, с другой стороны, он твердо решил заработать приличные деньги. Билли — что? Он в деньгах просто купается, а как быть ему, Кевину? Он же не суперзвезда, не знаменитость. Просто приятель, которого Билли сначала взял с собой, чтобы было не скучно, а потом выбросил за порог, как выбрасывают надоевшую или больную собаку. И главное — он ничего не объяснил. До встречи, Кев. Сними себе номер в отеле, Кев. За мой счет, Кев… Тьфу!

Похоже, Билли окончательно забыл те времена, когда после своего приезда в Голливуд он кантовался на квартире приятеля в ожидании своего шанса. Тогда у прославленного Билли Мелины не было даже ночного горшка, и это он, Кевин, оплачивал все счета, покупал еду и поддерживал друга чем только мог.

И какова благодарность?

Зато теперь ему представилась возможность заработать, и Кевин не собирался ее упускать.

Элли оказалась не просто симпатичной девушкой, которая, сидя в баре, что-то корябала на своем карманном компьютере. Она была свободной фотожурналисткой и приехала в Вегас, чтобы раскопать как можно больше грязных подробностей частной жизни звезд, съехавшихся на боксерские поединки, а также — по возможности — сделать несколько сенсационных снимков, которые можно продать «желтым» сетевым или печатным изданиям.

— Понимаешь, — доверительным тоном сказала Элли, когда они с Кевином опрокинули по паре бокалов пива, — фотография знаменитости, оказавшейся в пикантной ситуации, может стоить очень, очень дорого — до сотни тысяч баксов. А поскольку твой босс по уши увяз в скандальном разводе… В общем, если мне удастся снять его с какой-нибудь девушкой — Уиллоу Прайс не в счет, все давно знают, что она лесбиянка, — это будет большая удача. В том числе и в финансовом смысле. Бабки, разумеется, пополам. Не скажу, сколько можно будет получить за такой снимок, но ты будешь доволен.

Отказаться от столь соблазнительного предложения Кевин, разумеется, не мог.

Дружба?.. Лояльность?.. Порядочность?..

Наплевать, тем более что сам Билли, похоже, ни во что не ставил ни первое, ни второе, ни третье.

* * *

Фрэнки озадаченно хмурился. И где, черт возьми, теперь искать эту мелкую обезьяну — Куки? На танцполе ее не было, не было и в клубе. Так куда же она подевалась?.. Куда — он не знал, зато знал другое: ему во что бы то ни стало необходимо сохранить добрые отношения с Джеральдом М., а раз так — ничего не попишешь: придется искать — и найти — эту маленькую дрянь.

Знаменитый певец был именно таким человеком, с каким Фрэнки давно мечтал познакомиться, даже подружиться. И пусть он был намного старше самого Фрэнки, зато он был настоящей, без дураков, суперзвездой старой школы — совсем как Смоки Робинсон или Лайонел Ричи.

Еще Фрэнки мечтал, как Джеральд М. будет каждый вечер приходить в «Реку» и сидеть там. Это придало бы клубу необходимую респектабельность; «Река» могла прославиться как «место, где отдыхают звезды». Ради этого он готов был даже снабжать своего нового друга бесплатными наркотиками. Фрэнки, однако, понимал, что эти мечты останутся мечтами, если он в ближайшее время не отыщет эту засранку Куки.

Интересно, что сказал бы певец, если бы видел, как его драгоценная доченька с энтузиазмом отсасывает Фрэнки прямо в автомобиле? Пожалуй, Куки мигом потеряла бы в отцовских глазах несколько очков.

Решив расспросить о Куки Эм-Джея, Фрэнки двинулся на поиски приятеля, но наткнулся на свою бывшую подружку — Аннабель Маэстро, которая сидела за одним столом с Ленни Голденом и набиравшим популярность агентом Эдди Фальконом, о котором в последнее время все только и говорили. С Аннабель Фрэнки не встречался и не разговаривал уже несколько месяцев — фактически с тех самых пор, когда пытался подать на нее в суд за то, что она оклеветала его в своей лживой книге, изобразив никчемным, опустившимся наркоманом.

Эдди Фрэнки неплохо знал. Он несколько раз бывал в «Реке», поэтому Фрэнки приветствовал его коротким взмахом руки. Аннабель он демонстративно не замечал, но Эдди вдруг загорелось их познакомить.

— А это моя новая подружка и клиентка Аннабель Маэстро, — сказал он и запнулся: до него вдруг что-то дошло. — Ба! Да ведь вы уже знакомы! — воскликнул Эдди и даже хлопнул себя по лбу. (Интересно, подумал Фрэнки, сколько он успел выпить?) — Я не ошибся? Вы, кажется, даже какое-то время встречались…

— Очень недолго, — коротко заметила Аннабель, стараясь не смотреть на отвергнутого бойфренда.

— И очень давно, — сухо добавил Фрэнки и повернулся к подошедшему Эм-Джею. — Ты не видел здесь Куки? — спросил он.

— Старина Фрэнки перешел на малолеток. Чего-то подобного от него и следовало ожидать! — пробормотала себе под нос Аннабель, но Фрэнки предпочел не услышать.

— Кажется, они с Макс собирались в «Вандербол», — подсказала Кэсси.

— Куда-куда? — переспросил Фрэнки. Сейчас все взгляды были направлены на него, и он дорого бы дал, чтобы очутиться где-нибудь подальше отсюда.

— В «Вандербол», — повторила она. — Это такой детский клуб на Стрипе. Его все знают.

Превосходно! Малолетняя подружка бросила его, чтобы тусоваться со своими сверстниками из старшей группы детского сада — вот как это выглядело со стороны. Что ж, зато он, по крайней мере, может сообщить Джеральду М., где зависает его козявка.

— Спасибо, — поблагодарил он Кэсси.

— Нет проблем, — отозвалась та, и Фрэнки пошел обратно к столику звезды, чтобы передать ему сведения о местонахождении Куки.

Но столик был пуст. Джеральд М. вместе со своей свитой, включая обеих блондинок, с которыми Фрэнки договорился о свидании, куда-то ушли. На столе остался лишь подписанный счет.

Вот что называется «не везет», подумал Фрэнки. Интересно, что ему теперь делать?

* * *

Макс была очень рада узнать, что Билли не хочется с ней расставаться. Это означало, что она ему действительно дорога́!

— Когда мы снова увидимся? — спросил он и, сев на кровати, стал смотреть, как Макс натягивает легинсы и сапожки. — Если это невозможно, то я, наверное, вернусь в Лос-Анджелес. Без тебя мне даже в Вегасе нечего делать.

— Ну-у — у… — протянула Макс, пытаясь что-то придумать. — Завтра… то есть уже сегодня мне нужно поужинать с родителями и гостями, а потом… Думаю, я сумею вырваться и приехать к тебе. Мы могли бы что-нибудь замутить вместе — скажем, куда-нибудь сходить.

— Увы!.. — Билли покачал головой. — Ничего не выйдет. Стоит мне выйти отсюда, как папарацци набросятся на меня, словно мухи на… на медведя. И уже в следующих выпусках таблоидов тебя назовут моей «новой таинственной спутницей».

— Что, дела действительно обстоят так скверно? — спросила Макс. Н-да, думала она, этим звездам не позавидуешь — в том смысле, конечно, что им приходится постоянно прятать свою частную жизнь от этих назойливых козлов с фотоаппаратами.

— На самом деле, наверное, еще хуже, — подтвердил Билли с невеселым смешком. — За мной идет настоящая охота. Особенно сейчас, из-за этого чертова развода… Уиллоу Прайс — ты должна ее знать, она была на твоей вечеринке в Малибу — меня до некоторой степени выручала, но это долго не продлится. И если теперь меня увидят с тобой… Тебе это нужно? Мне — нет.

— Но ведь никто не знает, что ты сейчас в Вегасе, — попыталась возразить Макс, но Билли снова покачал головой.

— Журналюги наверняка уже что-то пронюхали. Просто они меня пока не нашли.

— То есть ты хочешь сказать, что мы не сможем никуда пойти вместе? Даже в Лос-Анджелесе?

— Нет, если, конечно, ты не хочешь, чтобы вся страна узнала о тебе и о наших отношениях.

Макс подумала о Лаки и Ленни, об их реакции, и содрогнулась. Родители точно ее убьют.

— О’кей, — проговорила она нерешительно. — Ну а если я просто приеду к тебе сюда? Посидим, посмотрим телик или еще что-нибудь придумаем…

— Мне нравится это «еще что-нибудь», — улыбнулся Билли. — Нужно продолжить твое образование.

— Ха! — насмешливо откликнулась Макс. — Только не думай, будто я малышка, которую нужно чему-то учить. Я совсем не такая, серьезно! Я уже многое знаю и умею, и…

— Только не надо разбивать мои иллюзии, — сказал Билли. — На самом деле я ужасно рад, что я — твой первый мужчина. Это значит, что наши отношения — особенные.

Уже во второй раз он помянул «отношения», и Макс задумалась, что бы это значило. Они, кажется, еще не клялись друг другу в вечной любви. В ее понимании «отношения» означали что-то вроде брака, и на данный момент она не имела ничего против, но… Что, если она встретит кого-то, кто понравится ей больше? «Чушь, — тут же оборвала себя Макс. — Кто может быть лучше Билли Мелины?» Откровенно говоря, его слова заставили ее пережить самый настоящий восторг, но она тут же подумала, что не должна этого показывать, иначе Билли сразу поймет, что она втрескалась в него по уши.

— Ладно, подумаем об этом потом, — решила она, вставая. — И созвонимся, если что. Ну а сейчас мне нужно как-то отсюда выбраться.

— Позвони мне, как только вернешься к себе, — сказал Билли. — Я хочу быть уверен, что ты добралась благополучно. Конечно, я предпочел бы тебя проводить, но, сама понимаешь…

— Да, я понимаю. Папарацци под каждым кустом, и все такое.

— Молодец, — похвалил Билли. — Ты отлично соображаешь. Схватываешь просто на лету.

— Ты меня еще плохо знаешь. Я — ужас какая способная, — похвасталась Макс. — Ну, пока. Увидимся.

— Буду ждать с нетерпением, Зеленоглазка моя.

— И я тоже.

* * *

«Кавендиш» Лаки знала ничуть не хуже, чем свой собственный отель. Пока шло строительство «Ключей», она сама не раз останавливалась на одной из вилл. Где находится вилла Армана, номер которой она узнала, позвонив в службу регистрации, Лаки представляла очень хорошо.

Подъезжая к отелю, она решила остановиться с его тыльной стороны, поблизости от вилл, чтобы не нужно было идти через вестибюль, казино и парк. Утром, решила Лаки, она позвонит Рени и договорится, чтобы Армана вышвырнули и из «Кавендиша», но сначала…

Сначала она должна указать мистеру Джордану на его место. В том, что у нее все получится, Лаки не сомневалась. В подобных играх она была непревзойденным мастером.

Глава 59

Если бы Арман не перебрал наркотика, он бы наверняка сообразил: то, что он собирается сделать, было неосторожно и просто глупо. Он бы позвал Фуада, чтобы тот позаботился о деталях и организовал все как следует. Впрочем, тот, скорее всего, помешал бы осуществлению его планов. В крайнем случае помощник нашел бы способ объяснить Арману, что он поступает крайне безрассудно и подвергает себя серьезной опасности, связавшись с совершенно неизвестными ему людьми. А люди эти могли быть по-настоящему опасны. Шлюхи и головорезы пойдут на все ради денег.

В том числе и на то, чтобы предать своего нанимателя.

Но Арман был слишком одурманен, поэтому даже не подумал позвонить Фуаду. Он знал только одно: перед ним люди, которые обещали исполнить все, что он потребует. За деньги, разумеется, но в этом он как раз ничего странного не видел. Арман привык, что деньги помогают ему добиться желаемого — будь то женщина или новый дом в престижном районе.

Деньги — вот ключ ко всему.

К демонам Фуада.

Поднявшись, Арман нетвердым шагом отправился в спальню. Там он вытащил из-под кровати чемодан с деньгами и отпер замки. Двадцать пять тысяч — не сумма, когда речь идет о том, чтобы избавиться от врага. Всего двадцать пять кусков — и прощай, Лаки Сантанджело.

Некоторое время он смотрел на аккуратные пачки долларов. В каждой пачке было по двадцать тысяч. Наличные. То, что надо. Никакого бумажного следа, который мог бы вывести сыщиков на него.

Он так увлекся разглядыванием своего чемодана, что не услышал, как к нему сзади подошла Плюшевая. Заглянув Арману через плечо, она так и застыла с открытым ртом. Столько денег сразу она не видела никогда в жизни — разве что в кино.

— Ты что, банк ограбил? — спросила она, продолжая с жадностью смотреть на аккуратные пачки долларов.

— Это мои деньги. Я сам себе банк, — ответил Арман, недовольный тем, что шлюха вошла в спальню следом за ним.

— Ты, значит, богатенький котик? — промурлыкала Плюшевая, повисая на его руке. — Богатый и красивый. И сексуальный!

— Ты считаешь меня сексуальным? — Ее слова неожиданно польстили Арману — женщины редко называли его сексуальным. Он просто не давал им подобной возможности: когда тебя начинают унижать или велят заткнуться, потому что ты недостоин говорить, ни о какой сексуальности не может быть и речи.

— Еще бы! — воскликнула Плюшевая, продолжая несильно тянуть его за руку. — Идем, — добавила она. — В соседней комнате у меня кое-что для тебя приготовлено. Что-то совершенно особенное.

— Что же?

— Ты когда-нибудь курил крэк, Арни? Если нет, попробуй. Вот увидишь, это нечто непередаваемое. Такого ты не забудешь никогда.

И она снова потянула его за руку, уводя прочь от набитого деньгами чемодана, а Арман был так заворожен ее словами, что не подумал даже закрыть крышку, не говоря уже о том, чтобы снова запереть.

— Идем, большой мальчик! — продолжала мурлыкать у него над ухом Плюшевая. — Эту ночь ты будешь помнить до конца своих дней.

* * *

Когда они с Элли, вооруженной фотоаппаратом с телеобъективом, засели в кустах неподалеку от виллы, где остановился Билли Мелина, Кевин снова почувствовал угрызения совести. В конце концов, он и Билли дружили; им довелось многое пережить, а теперь получалось, будто Кевин его предает. С другой стороны, Билли сам был виноват. Он первый продемонстрировал старому приятелю свое недоверие, фактически предал их дружбу и при этом вел себя так, словно ничего страшного не происходит. Как будто так и надо. Ему и в голову не пришло, что у Кевина тоже есть чувства, которые этот поступок глубоко ранил. Будет только справедливо, успокаивал себя Кевин, если он отплатит Билли той же монетой. Пусть на своей шкуре испытает, каково бывает человеку, которого предал близкий друг.

— Мы можем проторчать здесь до утра, — шепнул Кевин. Подобная перспектива ему нисколько не улыбалась. У него затекли ноги, к тому же совесть не желала успокаиваться, и он был бы только рад, если бы Элли сказала, что они все равно ничего не высидят и что пора сходить в бар промочить горло.

— Я готова ждать сколько понадобится, — ответила Элли довольно бодрым тоном. — Кто бы сейчас у него ни был, рано или поздно этот человек выйдет. Тогда-то я их и сниму.

— Ты, наверное, уже делала что-то подобное? — спросил Кевин, гадая, когда же ему наконец представится возможность сделать то, о чем он постоянно думал. В Вегасе он находился уже больше суток, но до сих пор так никого и не трахнул.

— Несколько раз, — кивнула Элли. — Меня учил мой отец. Папа и сейчас считается одним из величайших фоторепортеров. Он снимал и Джеки Онассис, и Элвиса, когда тот растолстел, и О. Джей. Симпсона, когда тот был в бегах, и принцессу Диану с Доди, а однажды сумел подловить Майкла Джексона, когда тот был в пижаме. Словом, старик знал, что и как нужно делать. Это он открыл мне главный секрет удачного снимка. Главный фокус в том, чтобы дождаться подходящего для съемки момента, а для этого нужно терпение, терпение и еще раз терпение. Ну и удача, конечно… — Она немного помолчала, потом добавила: — Отцу, конечно, приходилось труднее — в его времена фототехника была не очень хорошей, а если подбираться к знаменитости слишком близко, было опасно — охрана могла отнять или разбить камеру. Или лицо. Сейчас такое случается, конечно, намного реже — объект чаще всего даже не подозревает, что его снимают. Все эти длиннофокусные объективы, ночные приставки и прочее здорово облегчают нам жизнь! Как говорится, снимай — не хочу.

— Я не знаю, кто может быть у Билли, — снова сказал Кевин. — Может быть, даже Винус. Мы столкнулись с ней днем.

— Это будет снимок так снимок! — мечтательно проговорила Элли. — Просто пальчики оближешь. Все думают, что они разводятся, а Винус, оказывается, бывает у Билли по ночам. Издатели будут драться, только бы заполучить это фото. Думаю, оно пойдет на первую полосу.

— В последнее время Билли встречался с Уиллоу Прайс, — вспомнил Кевин.

— Это уже никому не интересно, — отмахнулась Элли. — К тому же все отлично знают, что Уилл — старая лесба и от мужиков ее тошнит.

— Была еще та молоденькая девчонка в Лос-Анджелесе, — подсказал Кевин.

— Молоденькая — это хорошо, — сухо заметила Элли. — Особенно если она к тому же несовершеннолетняя. Чернокожая девчонка или порнозвезда — еще лучше. Ну а лучше всего было бы застать его с мужчиной, как Чарли Шина. Это вообще беспроигрышный вариант.

— Нет… — Кевин покачал головой. — Только не Билли. Он не встречается с мужчинами.

— Не встречается? — Элли хмыкнула. — Когда занимаешься съемкой знаменитостей, рано или поздно начинаешь понимать: от этой публики можно ожидать чего угодно.

* * *

— Мне правда не хочется тебя отпускать, — сказал Билли, провожая Макс до дверей.

— А мне правда не хочется уходить, — улыбнулась она и, привстав на цыпочки, игриво прикоснулась кончиком пальца к ямочке на его подбородке. Билли в ответ обнял ее за талию.

— Буду ждать твоего звонка. — Он открыл дверь, но не спешил разжать объятия. Наклонившись, Билли поцеловал Макс в губы долгим, страстным поцелуем. — Спокойной ночи, Зеленоглазка, — проговорил он наконец, глядя в озаренное луной лицо девушки. — До завтра.

— Придется и мне подобрать тебе какое-нибудь прозвище, — сказала Макс, ища предлог, чтобы задержаться еще немного. — Например, Билли-Ямочка… Ну как, тебе нравится?

— Ямочка? — Билли задумался. — Ямочка… — Он хмыкнул. — Похоже на кличку ручной обезьянки. Нет уж, найди что-нибудь более мужественное.

Захихикав, Макс обхватила его руками за шею.

— Что, например?

— Я уверен, ты что-нибудь да придумаешь, — сказал Билли, в свою очередь крепко обнимая Макс.

— Обязательно придумаю, — пообещала она.

И ни он, ни она не слышали, как в кустах торопливо щелкает затвор фотоаппарата.

* * *

Блаженство… Именно это испытывал Арман, затягиваясь крэком из короткой металлической трубочки, которую принесли с собой его новые друзья. Ничего подобного он никогда в жизни не испытывал. Это было нечто мощное, всеохватное — куда там жалкому кайфу от кокаина! Почему он не знал про крэк раньше, удивлялся Арман. Да, он слышал об этом наркотике, который, собственно говоря, представлял собой тот же кокаин, только нагретый с содой, но ему и в голову не приходило, что он способен дарить поистине райское удовольствие. Зато теперь Арман узнал о нем, и все — благодаря своим друзьям.

Нет, эти люди были больше чем друзья. Они были его верными слугами, готовыми исполнить любое приказание. С их помощью он станет великим.

Да, великим.

И не просто великим человеком, а великим королем, владыкой Акрамшахра.

Когда он взойдет на трон, то велит перевезти всех четверых в свою страну, где они будут жить в мире и довольстве до конца дней.

Сделав очередную затяжку, Арман уставился на Плюшевую и слегка протрезвевшую Сладкую. Шлюхи?.. Кто сказал, что они шлюхи? Эти женщины казались ему прекраснейшими существами на свете — изящными, утонченными и эротичными, как райские гурии. Ему даже захотелось их трахнуть. Ему хотелось трахать обеих вечно. Их тела казались Арману сосредоточием всех тайн и чудес мира. Скоро, совсем скоро они вместе поплывут в океане блаженства и не разлучатся до тех пор, пока стоит мир. И именно так и должно быть.

Только одно вызывало у Армана легкое недоумение. Его сердце словно жило своею собственной жизнью. Сам он пребывал в полном покое, но сердце в груди колотилось так, словно он только что бежал во весь дух. Впрочем, это тоже было приятно. Кровь струилась по жилам могучим потоком, согревая, разнося блаженство по всем уголкам тела.

Арман чувствовал себя всемогущим.

Быть живым — что за удовольствие!

А быть богом — еще лучше.

* * *

— Ты узнал девушку? — шепотом спросила Элли.

— Кажется, это та самая, которая приходила к Билли в Лос-Анджелесе, — отозвался Кевин и прищурился, напрягая зрение. — Вспомнил! Билли называл ее Макс. Ну или как-то в этом роде.

— Она выглядит очень молодо, — заметила репортерша.

— Так и есть, — подтвердил он. — На вид ей лет восемнадцать, не больше.

— Тем лучше, — сказала Элли, продолжая снимать замершую на пороге виллы парочку.

Интересно, гадал Кевин, получит ли он то, что хочет, когда она наснимается.

Деньги само собой, а вот как насчет трахнуться?

Пожалуй, и здесь он не останется с носом.

Ситуация казалась ему беспроигрышной.

* * *

— Интересно, куда подевалась твоя жена, — заметил Алекс и двусмысленно подмигнул. Весь вечер он пытался поддеть Ленни, но пока тщетно.

— Моя жена дома в постели, ждет меня, — спокойно ответил тот.

— Ты хочешь сказать, что она ушла, даже не сказав тебе «до свидания»? — поддразнил его Алекс и опрокинул еще один бокал скотча.

Ленни сухо усмехнулся.

— Можно подумать, ты не знаешь Лаки. Она занимается своими делами, я — своими. Полное доверие, и никаких проверок.

— Это и называется «современный брак»?

— Современный, да. Но не открытый.

— Я просто спросил…

— Можешь спрашивать сколько угодно, Алекс. Только… — Ленни немного помолчал. — Мне кажется, я должен тебе сказать: Лаки никогда не будет твоей. Никогда. И это окончательно. — Последовала еще одна продолжительная пауза, потом Ленни сказал: — Надеюсь, мы поняли друг друга?

* * *

— Говорю тебе, не нужно никого убивать! — прошептала Плюшевая на ухо Рэнди. — Там, в спальне, я видела целый чемодан денег. Тысяч сто, не меньше!

— Угу. — Рэнди кивнул и снова затянулся крэком. Он никак не мог сосредоточиться, и это бесило Плюшевую ничуть не меньше, чем тот факт, что Сладкая буквально повисла на ее бойфренде, а он ее не оттолкнул. Похоже, Рэнди даже нравилось, что гигантские сиськи Сладкой раскачиваются прямо перед его лицом.

Ну и черт с ним, внезапно подумала Плюшевая. Рэнди часто не хватало соображения, чтобы увидеть и оценить перспективы, зато у Мики голова работала как надо. У Плюшевой тоже. Так не пора ли ей, подумала она, подняться на ступеньку выше, а Рэнди пусть остается при этой сисявой корове?

Мики стоял у окна и курил длинную тонкую сигару. Он уже спрятал в карман двенадцать с половиной тысяч аванса и теперь ждал, когда же клиент скажет, кого нужно убрать. Ему, впрочем, уже приходило в голову, что он может просто взять деньги и ничего не делать. Этот хрен моржовый нажрался в дрова, завтра он даже не вспомнит, что давал кому-то деньги, а если и вспомнит, то все равно ничего не сможет поделать. Тех, кто пьет без меры и нюхает всякую дрянь, легче легкого развести на деньги, и никакая полиция тут не поможет.

Мики мрачно улыбнулся. Сам он не принимал наркотики и почти не пил — только курил, да и то нечасто. С давних пор Мики взял себе за правило всегда контролировать ситуацию и старался не отступать от этого принципа ни при каких обстоятельствах.

Глядя на брата, на Армана и обеих женщин, Мики почти жалел их. Типичные неудачники. Ни характера, ни силы воли. Ни ума, если на то пошло. Взять хотя бы Сладкую — она же глупа как пробка! Удивительно, как ему вообще пришла в голову фантазия на ней жениться?! Или то была просто минутная слабость?.. Доступная баба с коровьим выменем и клитором вместо мозгов… Тьфу! Глупо! Плюшевая — и та умнее, хотя, конечно, тоже не подарок.

Словно прочтя его мысли, Плюшевая подошла к Мики.

— Нужно сматываться, — сказала она тихо. — И побыстрее.

— Почему? — спросил Мики, стряхивая пепел на ковер.

— У него в спальне целый чемодан денег. — Она незаметно кивнула в сторону Армана. — Я сама видела. Этот придурок ужрался в сиську, и я уверена, что завтра он ничего не вспомнит и не сумеет нас описать. Заберем деньги и исчезнем, и все будет в шоколаде.

— Сколько там, говоришь, денег? — заинтересовался Мики.

— Не знаю. Много. Да ты сам посмотри. Говорю тебе — дело того стоит.

Мики не нужно было просить дважды. Зажав в зубах сигару, он повернулся и шагнул к двери спальни.

Глава 60

— Знаешь, о чем я подумал? — спросил Бобби. — Мне кажется, мы должны попробовать жить вместе. Уже пора.

— Ты что, никогда не спишь? — простонала Денвер, высовывая голову из-под одеяла. — Который час?

— Я куплю нам дом, — решительно сказал он. — Большой, красивый дом. Одна половина — твоя, другая — моя. И пусть каждый обставит свою половину так, как ему нравится.

— Уа-а — а!.. — Денвер протяжно зевнула. — Ты еще и дизайнер?

— Нет, просто я хорошо представляю, какой дом мне нужен. Кроме того, я работал с дизайнерами над интерьерами своего клуба.

— Ну, ты даешь, Бобби Сантанджело! — Денвер вздохнула. — Человек, который талантлив во всем.

— У меня есть некоторые способности, — скромно признался он, обнимая Денвер за плечи. — И я готов сделать все, чтобы тебе было хорошо со мной. Вот скажи, чего тебе больше всего хочется?

— Сейчас мне больше всего хочется спать, — пробормотала Денвер и сделала попытку спрятать голову под подушку.

— Значит, мы договорились? — спросил Бобби, придвигаясь поближе. — Ну, насчет дома?

— Я, кажется, еще ничего не говорила… — донеслось из-под подушки.

Бобби просунул руки под майку, которую Денвер надела вместо пижамы, и принялся ласкать ее груди.

— Что ты сказала? Я не слышал…

— Я сказала — спать!.. Никакого секса. — Денвер повернулась на бок и посмотрела на него одним глазом. — Кобель ненасытный.

— То есть мы договорились?

— Да, да, договорились, только дай поспать.

— Честно?

— Честно.

— И ты сдержишь слово?

— Угу.

— Ладно, так и быть — можешь спать.

— Правда?!

— Если хочешь, конечно… — Он сделал попытку пожать плечами, не отнимая ладоней от ее грудей. — Просто я подумал — может быть, мы…

— Бобби!

— И всего-то третий раз! А три — счастливое число.

— Тебе еще никто не говорил, что ты превращаешься в сексуального маньяка?

Бобби улыбнулся.

— Только ты.

* * *

— Ну что, я была права? Права?! — Плюшевая с торжеством посмотрела на Мики.

Наклонившись над чемоданом, тот негромко присвистнул.

— Да, — произнес он наконец. — Ты была права.

Похвала, да еще от Мики, который обычно был очень немногословен, заставила Плюшевую приосаниться. Парень между тем размышлял — она догадалась об этом по тому, как он слегка притопывал ногой по ковру. На первый взгляд в чемодане было тысяч триста-четыреста, может, и больше. Мики никогда не видел столько денег сразу, хотя всю свою сознательную жизнь вращался среди наркодилеров и уголовников. Похоже, удача наконец-то ему улыбнулась.

— Кто этот тип? — коротко спросил он.

— Не знаю. — Плюшевая пожала плечами. — Очередной прыщ с горы, наверное. В Вегасе их как собак…

А Мики снова задумался. Он хорошо понимал, что действовать нужно очень осторожно. Что, если это деньги наркомафии? В этом случае к ним нельзя даже прикасаться — гангстеры отыщут их где угодно и порежут на ленточки, причем еще живых. Он, однако, сомневался, что речь идет о наркотиках: всех оптовых торговцев в городе Мики хорошо знал, и если бы речь шла о крупной сделке, до него непременно дошли бы какие-то слухи.

Нет, решил он, скорее всего, деньги чистые. Просто очередной богатый дегенерат приехал в Вегас, чтобы позабавиться со шлюхами и спустить крупную сумму в казино. А это означало, что они могут действовать, не опасаясь мести наркомафии.

— Ну что, берем? — спросила Плюшевая, которая от волнения места себе не находила. Богатство было так близко — просто протяни руки и возьми. Отчего же Мики медлит?

— Да, берем, — проговорил он после долгой паузы. — Только дай мне подумать, как обстряпать это дельце получше.

* * *

Лаки не испытывала ни сомнений, ни колебаний. В последний раз она оказывалась в подобной ситуации довольно давно, и теперь в ее венах тек чистый адреналин. Лаки готова была разорвать Армана Джордана голыми руками. Какова наглость — открыто заявлять, будто он купит ее отель! Нет, нужно вправить ему мозги, вправить раз и навсегда, чтобы впредь он трижды подумал, как связываться с Сантанджело.

Лаки надеялась застать его спящим. Так Армана будет проще запугать — спросонок человек хуже соображает и к тому же чувствует себя уязвимым, а ей только этого и надо. Впредь будет держать язык за зубами!

Свой «Астон-Мартин» Лаки припарковала на стоянке, отведенной для проживающих на виллах постояльцев и их гостей. Несмотря на поздний час, на стоянке никто не дежурил. Лаки это было скорее на руку, однако она не могла не задуматься о том, что в системе безопасности «Кавендиша» зияет изрядная брешь. У себя в отеле она такого бы точно не допустила. Безопасность постояльцев и их имущества Лаки считала одной из приоритетных задач.

Она немного помешкала, прежде чем выбраться из салона. «Зачем ты это делаешь? — спросила себя Лаки. — Разве достойное занятие — пугать по ночам разных придурков?»

«Нет, — ответила она сама себе. — И все же я должна это сделать. Этот кретин — мистер Джордан — ненавидит женщин, и я обязана показать ему, что я сильнее».

Но на самом деле Лаки просто хотелось примерно наказать козла за хамское отношение. Надрать ему задницу. Это было ее любимое занятие.

* * *

— Ну ладно, — проговорила Макс, кое-как высвободившись из жарких объятий Билли. — Нужно идти. Мне и в самом деле пора.

— Пора? — поддразнил Бобби и, снова прижав ее к себе, горячо поцеловал.

— Ага! — Она засмеялась, наслаждаясь каждым мгновением. «Обожаю тебя, Билли Мелина!»

— Что ж, иди, но помни — я буду надеяться на новую встречу.

— Не скучай. Я позвоню, как только вернусь к себе в номер.

— Только попробуй не позвонить.

— Позвоню, позвоню. Ну, пока!..

Макс наконец оторвалась от Билли и пошла прочь. Билли провожал ее взглядом, не замечая, как его губы сами собой сложились в мечтательную улыбку. Он никогда не считал свои годы, но, когда Макс была рядом, ему казалось, будто он вернулся в старшие классы школы. И это не было неприятно, напротив — Билли чувствовал себя обновленным, словно человек, который начал жизнь с чистого листа. Забылись, растворились в памяти все мимолетные, случайные связи, канули в небытие десятки девчонок, которые делали ему минет у бассейна, а не слишком счастливый брак с Винус превратился даже не в сновидение, а в воспоминание о чем-то, пригрезившемся в полудреме незадолго до пробуждения. С Макс Билли переставал даже быть суперзвездой, превращаясь в самого обыкновенного парня, которому хорошо с его девчонкой. А еще…

Додумать свою мысль до конца Билли не успел. Макс, почти добравшаяся до аллеи, разделявшей два ряда вилл, внезапно пригнулась и, прячась за кустами бугенвиллей, метнулась назад, к дому.

— Закрой дверь! — прошипела она, одним прыжком оказываясь в прихожей. — Закрой скорее!

— Да что случилось-то?! — встревожился Билли, заметив, как побледнело ее лицо.

— Мне кажется… — Макс никак не могла отдышаться. — Мне кажется, я только что видела свою мать!

* * *

— Вот как мы поступим, — сказал Мики негромко, но решительно. — Ты и Сладкая будете отвлекать лоха, а мы с Рэнди потихоньку вынесем чемодан.

— Ты хочешь сказать, что вы уедете, а я должна оставаться здесь с твоей тупой женой? — возмутилась Плюшевая. — Нет, Мики, так не пойдет. Я не согласна.

— Ты хочешь вынести чертов чемодан сама? — холодно уточнил Мики. — Правильно я тебя понял?

— Нет, — покачала головой Плюшевая, которой хотелось сделать все по-своему. — Рэнди вынесет чемодан, а ты и Сладкая присмотрите за клиентом. Когда мы с Рэнди спрячем деньги в надежном месте, мы позвоним, и вы к нам присоединитесь.

— В какое же «надежное место» вы намерены их спрятать? — насмешливо осведомился Рэнди. — У тебя под кроватью, что ли? — Он покачал головой. — Ну и ну!.. Да когда этот придурок очнется и увидит, что деньги пропали, он сразу начнет искать тебя!

— Почему же именно меня?

— Потому что ты — та самая шлюха, которая была с ним в комнате и которая делала ему минет.

— Я не шлюха, Мики! — возразила Плюшевая, и ее глаза неожиданно наполнились слезами. — Это твоя жена шлюха, а я нет. Не называй меня так, пожалуйста!

Мики не ответил. Ему в голову пришел новый, почти безупречный план.

— Сделаем так, — сказал он. — Мы с тобой вынесем чемодан, а Рэнди и Сладкую оставим здесь. Они дождутся, пока придурок отключится, а потом приедут к нам.

— А если он станет искать деньги?

— Тогда Рэнди с ним разберется.

— Как?

— А ты как думаешь?

Но Плюшевая предпочитала о подобных вещах не думать. Одно дело просто украсть деньги, и совсем другое — оказаться замешанной в убийстве.

— Запри чемодан и будь наготове, — велел Мики. — Я расскажу Рэнди о нашем плане, и мы тут же отчалим, о’кей?

— А как насчет Сладкой?..

— Что насчет Сладкой?

— Ты ее бросишь?

— Не беспокойся о ней. Она уже взрослая и должна сама о себе заботиться.

— Но ведь она твоя жена, — напомнила Плюшевая.

— Это ничего не значит. Во всяком случае — для меня, — холодно ответил Мики, и Плюшевая кивнула. Спорить с ним она не собиралась.

Кроме того, деньги она любила больше всего на свете.

* * *

— Ты видела Лаки? Не может этого быть! — воскликнул Билли, но дверь закрыл.

— Говорю тебе — это она. Я видела ее своими собственными глазами, — прошептала Макс, приседая от ужаса. — Она идет СЮДА! Что делать, Билли? Она, наверное, как-то узнала о нас и… О боже!

— Прежде всего успокойся. Посмотри на меня, я же не волнуюсь, — сказал Билли, стараясь справиться с подступающей паникой. Оказаться лицом к лицу с грозной Лаки Сантанджело — да еще по такому щекотливому поводу — ему тоже не улыбалось. — И, кроме того, подумай: кто может знать, что ты здесь, у меня?

— Н-никто, — ответила Макс, стуча зубами. — Я никому не говорила.

— То есть о нас никто ничего не знает? — счел необходимым уточнить Билли. Ему казалось невероятным, что восемнадцатилетняя девчонка не поделилась своими впечатлениями о первом разе ни с кем из подруг.

— Я же уже сказала! — огрызнулась Макс. — Я никому не говорила ни словечка!

— Лаки тебя видела?

— Не думаю. Я, как ее заметила, — сразу назад.

— Что ж, будем надеяться… — Билли задумался. — Вот что мы сделаем: спрячься в ванной, а когда Лаки постучит в дверь, я скажу, что ничего не знаю.

— Ты не понимаешь! Если Лаки здесь, значит, она знает, и никакие отговорки тут не помогут. О боже, что делать?! Она меня просто убьет!

— Ты уверена, что это была именно Лаки? — снова спросил он. — Это точно она?

— Конечно. Ведь это моя мать — как же я могу перепутать?

— Тогда… где же она?

— Я не знаю, — машинально откликнулась Макс. — То есть… Как это — где?..

— Если она шла сюда, то уже давно должна была постучать, а между тем…

Оттолкнув Билли, Макс ринулась в гостиную и, осторожно отодвинув занавески, приникла к окну. Билли последовал ее примеру, предварительно погасив свет.

Да, Макс не ошиблась. Это была Лаки.

Стоя на крыльце виллы напротив, она подняла руку, собираясь постучать.

* * *

Поначалу все шло нормально. Пока Плюшевая загораживала Арману обзор, Мики перетащил чемодан из спальни к дверям. Груз, однако, оказался гораздо тяжелее, чем он рассчитывал; чтобы донести его до машины и забросить в багажник, Мики нужна была помощь брата, но Рэнди — этот безмозглый буйвол — переусердствовал с крэком, и теперь вместе с лохом и Сладкой находился где-то в Стране чудес.

Плюшевая легко угадала его мысли, и они ей совсем не понравились. Она была достаточно умна, чтобы понимать: как только Мики и Рэнди положат деньги в машину, они не станут мешкать, и тогда — ищи ветра в поле. Нужно было срочно что-то предпринять.

Плюшевая не ошиблась. Мики и в самом деле не собирался задерживаться в Вегасе. На брата ему было наплевать. Если Рэнди так хочется, думал он, пусть торчит здесь вместе со Сладкой и своим новым дружком-кокаинщиком хоть до утра. Сам он уже решил, что, как только чемодан окажется в машине, он сразу уедет из города, а остальные пусть выпутываются сами. Разве что Плюшевая может ему пригодиться; ее бы Мики взял с собой, но захочет ли она уезжать без Рэнди?

Этого он не знал наверняка и потому колебался.

Оказалось — еще как захочет!

Во всяком случае, она ему подмигнула, и Мики чуть заметно кивнул в ответ, показывая на чемодан. Плюшевая тоже кивнула и, повернувшись к музыкальному центру, врубила его чуть не на полную мощность, чтобы Арман не слышал, как открывается дверь. «Вот молодчина», — невольно подумал Мики. Как только чемодан окажется снаружи, они как-нибудь дотащат его до машины, а там…

Прощай, Вегас.

Здравствуй, свобода.

Здравствуй роскошная жизнь!

Убедившись, что клиент на него не смотрит, Мики повернул ручку, толкнул дверь… и оказался лицом к лицу с какой-то женщиной.

На мгновение он даже растерялся. Смуглая, с копной черных вьющихся волос, незнакомка была очень красива. Сначала Мики даже принял ее за классную девушку по вызову, которую богатый клиент вызвал к определенному часу, но почти сразу понял свою ошибку. Женщина на пороге была мало похожа на проститутку — скорее уж на кинозвезду.

Несколько невероятно долгих мгновений Мики и незнакомка смотрели друг на друга и молчали.

Лаки опомнилась первой. Она всегда была собранна и готова к неожиданностям, поэтому ничто не могло застать ее врасплох.

— Ты кто такой? — спросила она, глядя на зловещего вида коротышку в черной одежде и черных очках. — Что ты здесь делаешь?

Мики оскалился — запугать его было нелегко.

— А ты кто? — с вызовом спросил он.

— Мне нужен Арман Джордан, — холодно сказала Лаки. — Где он?

— Вон там… — Мики показал рукой в глубь комнаты, одновременно вытаскивая за порог чемодан. — Вечеринка в самом разгаре, крошка, так что присоединяйся…

Глава 61

Было уже поздно, и посетители «Настроения» понемногу начинали расходиться. Несколько человек уже ушли, остальные пили напоследок «ночной колпачок» или негромко беседовали, слушая медленную музыку, сменившую зажигательные ритмы, звучавшие в начале вечера. В клубе царила умиротворяющая, спокойная атмосфера, и все же на душе у Ленни было далеко не безоблачно. Ему следовало уйти с Лаки, когда она этого хотела, но он остался — остался исключительно для того, чтобы досадить Алексу, который умело изводил его на протяжении всего вечера. Да, Алекс Вудс был одним из немногих людей, чье самодовольство и заносчивость заставляли Ленни терять контроль над собой. Кроме того, этот субъект почти не скрывал, что продолжает желать Лаки, а этого Ленни не мог вытерпеть.

Лаки… Прекрасная и непредсказуемая… Когда они снова увидятся, она, конечно, будет поддразнивать его и шутить над их с Алексом непрекращающейся враждой, а потом они снова займутся любовью, как всегда делали это перед сном. Лаки была женщиной его мечты, она дополняла Ленни, была неотделимой его частью.

Разыскав Эм-Джея, Ленни сказал ему, что уходит.

— А Лаки решила свою проблему? — спросил тот.

— Какую проблему?

— Не знаю… — замялся Эм-Джей, сообразив, что, кажется, сболтнул лишнее. — Она сказала, что ей нужно срочно решить какой-то важный вопрос, потом куда-то позвонила и уехала. Да, она просила передать, что будет ждать в ваших апартаментах.

— Спасибо за своевременную информацию, — нахмурился Ленни. — Ты бы еще завтра мне об этом сказал.

— Прошу прощения. — Эм-Джей виновато улыбнулся. — Совсем вылетело из головы.

Но Ленни продолжал хмуриться. Если у Лаки возникла проблема, почему она не обратилась к нему? Впрочем, он знал — почему. Во многих отношениях она была копией своего отца, а Джино предпочитал решать все вопросы самостоятельно.

Ох уж эти Сантанджело… Порой с ними бывало очень нелегко, но Ленни не променял бы их ни на кого другого. Он понимал, что быть частью клана Сантанджело — большая честь, которой следует гордиться, и он гордился. И точно так же Лаки гордилась тем, что она теперь была миссис Голден.

Потом Ленни подумал, не имеет ли эта неведомая «проблема» какого-либо отношения к Макс. Когда некоторое время назад он видел дочь, она показалась ему не слишком счастливой. Ее явно что-то угнетало, хотя еще совсем недавно она была просто в телячьем восторге оттого, что ей скоро исполнится восемнадцать.

Впрочем, полночь уже миновала, так что с формальной точки зрения Макс уже могла считаться совершеннолетней, и Ленни подумал о сюрпризе, который он ей приготовил и о котором ничего не сказал даже Лаки, потому что она обвинила бы его в том, что он «балует ребенка». Но Ленни хотелось баловать Макс, к тому же восемнадцать лет исполняется только раз в жизни, и ему казалось, что новенький «БМВ» цвета «серебристый металлик» будет самым подходящим подарком к этой знаменательной дате.

Конечно, Лаки его просто убьет, но ради улыбки на лице Макс Ленни готов был пойти даже на это.

* * *

— Проваливай! — истерически взвизгнула Куки, когда Фрэнки постучался в дверь их комнаты. — Я тебя ненавижу!

— В чем дело?! — удивился он. — Что-то я ничего не понимаю. По-моему, это ты бросила меня, а вовсе не наоборот. Я ни в чем не виноват!

— Нет, виноват! — отозвалась Куки из-за закрытой двери. — Ты даже не заметил, что меня нет.

— Как это — не заметил? Очень даже заметил! — возразил Фрэнки. — Мне тебя ужасно не хватало. Куда ты подевалась?

— Если бы тебе, как ты говоришь, меня не хватало, ты позвонил бы или прислал эсэмэску. Но ты был слишком занят тем, что подлизывался к моему отцу, и…

— Слушай, может быть, ты все-таки откроешь и мы обсудим эту ситуацию как взрослые люди?

— Нет!

— Ты ведешь себя как ребенок.

— Пошел ты, Фрэнки!

— Это все, что ты можешь сказать?

— Нет, не все. Еще я хочу сказать тебе «Прощай!».

— Ради бога, Куки, дай мне хотя бы забрать мои вещи!

— Перебьешься! — завопила Куки, все еще кипя. — Ты заставил меня сделать новую дурацкую прическу, и за это я тебя никогда не прощу!

Фрэнки не верил своим ушам — подобного в его практике еще не случалось. Похоже, эта восемнадцатилетняя малявка и в самом деле дала ему полную отставку.

Но почему? Что он такого сделал?!

Да ничего особенного.

Похоже, у Куки еще не закончился переходный возраст.

Фрэнки в досаде сплюнул и, повернувшись, побрел к лифту.

* * *

Пегги никогда не считала себя лесбиянкой. Пейдж, впрочем, тоже. Они обе были нормальными, гетеросексуальными женщинами, которые чисто случайно обнаружили, что небольшое извращение способно порой дарить самое настоящее удовольствие.

В удовольствиях Пегги знала толк. Ни с эмиром, ни с Сидни она никогда не кончала так бурно, как сейчас. Пейдж ухитрилась вернуть ее в раннюю юность, когда секс еще что-то для нее значил, а каждый оргазм был событием. В женской анатомии Пейдж тоже разбиралась очень неплохо. Она, во всяком случае, сразу взяла на себя активную роль, и Пегги наслаждалась каждой секундой, проведенной в ее объятиях.

Когда все закончилось, Пейдж быстро оделась и сказала, что должна вернуться к Джино, пока он не проснулся.

— Мне хотелось бы, чтобы ты осталась до утра, — неожиданно даже для себя самой предложила Пегги.

— Не могу, — покачала головой Пейдж и пояснила: — Я боюсь надолго оставлять Джино одного. Все-таки он уже стар, мало ли что может случиться… Впрочем, ты ведь придешь завтра на праздник в честь его внучки?.. Может быть, после него нам снова удастся побыть вдвоем.

— Я буду ждать с нетерпением, — пробормотала Пегги, все еще пребывая в легком замешательстве.

Потом Пейдж ушла, и она снова осталась одна, наедине со своими мыслями. Завтра нужно будет поговорить с Арманом насчет его увлечения дешевыми шлюхами, решила Пегги.

В конце концов, она — его мать, и это ее долг.

* * *

Высунув от волнения розовый язычок, Элли как заведенная щелкала затвором своего фотоаппарата.

— Что-то здесь происходит слишком много всего, — пробормотала она, обращаясь не столько к Кевину, сколько к самой себе. — Сейчас главное — побольше наснимать. Разбираться будем потом, но я практически уверена: нам сказочно повезло. Мы напали на золотую жилу.

— Ты так думаешь? — уныло отозвался Кевин и зашипел от боли, попытавшись выпрямить затекшие ноги. Сидеть в кустах в скрюченном положении оказалось очень нелегко, хотя Элли, похоже, неудобная поза нисколько не беспокоила. Она была полностью захвачена процессом съемки, фотографируя всех, кто попадал в поле зрения ее длиннофокусного объектива. К этому времени Билли и его девушка, словно чего-то испугавшись, снова исчезли в доме, но шумная вечеринка на вилле напротив продолжалась, и Элли снимала всех, кто туда входил или, напротив, пытался уйти.

— Нужно выяснить, кто эта девчонка, которая была с Бобби, — сказала она Кевину во время небольшой паузы. — От этого будет зависеть размер нашего гонорара. Как тебе кажется, ты сумеешь это сделать?

— Я попробую, — кивнул Кевин. — Думаю, это будет нетрудно.

* * *

В конце концов Тузу стало ясно, что в ближайшие несколько часов Макс вряд ли вернется в отель. Правда, Куки утверждала, что подруга куда-то уехала с Лаки, но Туз не очень-то ей поверил. Время неумолимо приближалось к двум ночи, и он чувствовал, что сыт по горло. Он ехал в Вегас вовсе не затем, чтобы терпеть подобное отношение, да и Макс, как Туз теперь понял, с самого начала была не особенно рада его видеть. Вечер, который они должны были бы провести вдвоем, ему пришлось провести с ее друзьями, а теперь Макс и вовсе исчезла.

Куда?.. С кем?..

Туз этого не знал, да и не стремился узнать. Ему было уже все равно. Макс обращалась с ним так, словно он ничего или почти ничего для нее не значил, ну а раз так, значит, им пришла пора расстаться.

Жаль, конечно, но тут уж ничего не попишешь.

Достав коробочку с подарком, который он купил Макс, Туз положил ее на кровать, потом написал на вырванном из блокнота листке бумаги «С днем рождения!». Подумав, он прибавил еще несколько слов и положил записку рядом с подарком.

Вот и все, думал Туз, перекидывая через плечо ремень своей дорожной сумки и осторожно прикрывая за собой дверь номера.

Юная Макс Сантанджело перестала быть его проблемой.

* * *

Фуад уже несколько раз вставал и курил на балконе, но заснуть так и не мог. Не помогли ни телевизор, ни заказанный в коридорной службе горячий шоколад, ни аутотренинг, когда, лежа совершенно неподвижно, Фуад пытался усилием воли очистить мозг от тревожных мыслей.

Все было тщетно.

Отчего-то Фуаду никак не удавалось отделаться от ощущения, что с Арманом вот-вот случится или уже случилось что-то плохое.

И откровенно говоря, оснований для беспокойства у него было более чем достаточно. Еще недавно Арман сам мог разобраться в любой сложной ситуации, но в последнее время он стал употреблять слишком много кокаина и в результате утратил контроль даже над своими собственными поступками. Началось с того, что Арман фактически изнасиловал жену Мартина Константайна, а потом вышвырнул ее голышом из своей квартиры. В следующий раз он дал полную волю своим инстинктам и мстительному, необузданному характеру во время встречи с Лаки Сантанджело, которую Арман оскорбил и которой пытался угрожать. Ну и конечно, весьма показательны были его «забавы» с проститутками, которых он всячески унижал, получая от этого куда больше удовольствия, чем от обычного секса.

Одним словом, Арман явно нуждался в присмотре, может быть, даже в лечении, и невольно Фуад задумался о том, имеет ли он право бросать босса именно сейчас. Правда, в последнее время Арман обходился со своим помощником все хуже и хуже, однако Фуад продолжал чувствовать свою ответственность перед хозяином.

Он просто обязан что-то предпринять.

Хотя бы попытаться…

Сон по-прежнему не шел, и Фуад решил немного прогуляться, подышать свежим воздухом.

Заодно он побывает возле виллы Армана и проверит, все ли там в порядке.

Глава 62

«Всегда быть готовой к неожиданностям» — таков был один из жизненных принципов Лаки — принцип не менее важный, чем девиз «Никогда не связывайтесь с Сантанджело!». Именно поэтому она не очень удивилась при виде того, что происходило в гостиной. Трубка для крэка, шампанское, мужчина с лицом, словно пудрой присыпанным белым порошком… Не без труда она узнала в этом человеке Армана Джордана. Еще один молодой парень — крупный и сильный на вид, вероятно, телохранитель, как раз затягивался из трубки, источавшей характерный запах наркотика. Голая женщина на полу явно была проституткой, причем не из дорогих.

Ситуация была настолько банальной, что Лаки даже подумала: она выбрала не самый подходящий момент, чтобы надрать Арману задницу. Ее враг был слишком пьян, чтобы сообразить, кто она такая и зачем пришла. Лаки даже сомневалась, что Арман в состоянии вспомнить собственное имя, не говоря уже об остальном.

Жаль, очень жаль… А ей так хотелось вправить ему мозги.

Пока Лаки пыталась решить, что делать дальше, голая девица обернулась и посмотрела прямо на нее.

— Эй, а ты кто? — слабо удивилась она. — Впрочем, какая разница?.. — Она призывно махнула рукой. — Присоединяйся, кокса на всех хватит.

В ответ Лаки только покачала головой. Ее ненависть вдруг остыла: в эти мгновения Арман Джордан выглядел настолько никчемным и жалким, что ненавидеть его означало только терять собственное достоинство. Он не заслуживал ни ее гнева, ни даже презрения. И как она могла подумать, будто угрозы этого червяка что-нибудь значат? Тратить на него время и то было обидно.

Лаки повернулась, чтобы уйти и едва не налетела на парня в черных очках, который загородил ей проход. О его существовании Лаки совершенно забыла; ей казалось, он давно ушел по каким-то своим делам, но оказалось — этот странный субъект никуда не делся. Больше того, он вовсе не был пьян, как остальная компания. Напротив, подозрительный парень был абсолютно трезв, собран и, несмотря на невысокий рост, излучал неясную угрозу.

— Кто ты такая и какого черта тебе здесь нужно? — повторил он свой вопрос.

— Сначала скажи, кто ты такой, — парировала Лаки, отвечая на его взгляд прямым, пристальным взглядом. Большинство мужчин в подобной ситуации давно бы отвели глаза, но этот парень, несмотря на ночное время, был в черных очках, и Лаки не удалось привести его в замешательство.

— Это частная вечеринка, — проскрипел Мики неприятным голосом. — И если тебя не приглашали, тебе нечего здесь делать.

— Сам только что сказал, что я могу присоединиться, — парировала Лаки, машинально отметив его опущенную в карман руку. Похоже, там он держал какое-то оружие.

— Не умничай, — перебил Мики, делая знак Плюшевой. — Кто тебя сюда звал?

— Кто это? — спросила Плюшевая, подходя к ним и окидывая Лаки неприязненным взглядом.

— Это я и пытаюсь выяснить, — огрызнулся Мики, начиная терять терпение. — По-моему, дамочка просто ошиблась адресом.

— Ничего подобного, — отрезала Лаки. — Я собиралась сказать пару слов мистеру Джордану, но, похоже, наш разговор придется отложить до утра. А вот как вы сюда попали — вопрос более интересный…

* * *

— Зачем ты фотографируешь каких-то посторонних людей? — раздраженно зашептал Кевин. — Ты ведь получила что хотела, так что давай отсюда сматываться.

— Подожди! — Элли нетерпеливо дернула плечом. — Здесь происходит что-то весьма и весьма интересное… — Она сделала еще несколько кадров. — Этот мелкий хрен в черных очках выглядит как классический гангстер. Кроме того, мне хотелось бы знать, кто эта роскошная брюнетка, которая только что вошла в дом? Сдается мне, никакая это не шлюха. Она скорее похожа на какую-то знаменитость…

— Господи! — пожаловался Кевин. — Неужели тебе мало Билли и его цыпочки?

— Мало, — твердо ответила Элли, не отнимая от глаз фотоаппарата. — Тупых знаменитостей и тех, с кем они трахаются, я снимаю ради денег. Делать снимки незаурядных людей в незаурядных ситуациях — вот что меня по-настоящему заводит. Такие фото уже почти искусство, хотя и за них, бывает, можно получить неплохие бабки.

— Ты не поверишь, но я тоже кое-что понимаю в искусстве… Я имею в виду искусство секса, — сказал Кевин, которому до́ смерти надоело сидеть в кустах и ждать, пока Элли вдоволь наснимает. Его тело настоятельно требовало действий, поэтому он поднял руку и слегка помассировал затылок и плечи репортерши.

— Закатай губу, — дружелюбно посоветовала Элли, продолжая снимать. — Спать с тобой я все равно не буду.

— Не будешь? — удивился Кевин. — Почему?

— Потому что я играю за другую команду.

Сначала Кевин не понял, что она имела в виду. Потом до него дошло, и он вполголоса выругался. Вот ведь повезло так повезло! Снять лесбиянку — на это, наверное, только он и был способен. Но, черт ее дери, почему она раньше ничего не сказала?

— Не переживай, — утешила его Элли. — Потрахаться сегодня не получится, зато поднимешь нормальные бабки.

— Спасибо и на этом, — едко отозвался Кевин, пытаясь сообразить, успеет ли он до утра найти Элли замену.

* * *

— Мы позаботимся об Арни, — сказала Плюшевая и, шмыгнув носом, утерла его рукой. — Парниша развлекается, не нужно портить ему отдых. Кстати, я что-то не припомню, чтобы тебя кто-то сюда звал.

— Можно поинтересоваться, что у вас в чемодане? — спросила Лаки, пристально глядя на Мики.

— Тебя это не касается, — ровным голосом проговорил тот.

— В таком случае мне придется спросить об этом у… Арни, — спокойно проговорила Лаки. — Что скажешь?

— Скажу, что это не твое дело, — упрямо повторил Мики. — И вообще… Вали-ка отсюда, красотка, а то худо будет. И лучше забудь обо всем, что ты здесь видела.

— Ах вот как? — Лаки понимала, что здесь творится что-то не то, но ей никак не удавалось до конца разобраться в ситуации. — А может, все-таки спросим у мистера Джордана, что он обо всем этом думает?

Мики скрипнул зубами. Запугать эту стерву он так и не сумел, и ему это очень не нравилось. Она стояла перед ним абсолютно спокойная, абсолютно уверенная в себе, хотя любая другая на ее месте давно бы уже драпала во все лопатки. И откуда только она такая взялась? На легавую вроде не похожа… Нет, нужно избавиться от нее, и как можно скорее. Мики нутром чуял — от незнакомки следовало ждать крутых неприятностей.

— Говорю тебе — вали отсюда! — сказал он с угрозой и слегка отступил в сторону, чтобы освободить ей путь к отступлению. — Давай, крути педали!..

Лаки холодно покачала головой:

— Предпочитаю не торопиться.

— Ты!.. — Мики шагнул к ней, обдав Лаки запахом изо рта. — Кому сказал, проваливай! Ну?! А то поздно будет… — добавил он, злобно оскалившись.

Лаки смерила его непреклонным взглядом и не двинулась с места. Ее непонятное упорство не на шутку рассердило Мики. Он привык, что люди его боятся, но у этой суки хватило присутствия духа, чтобы не обратиться в немедленное бегство.

— Я не уйду, пока не поговорю с мистером Джорданом, — твердо сказала Лаки.

— Ты что, его жена, что ли?! — взорвался Мики.

— Предположим. И что?

Мики растерялся. Если эта тварь действительно жена, то она наверняка знает о деньгах. Или не знает?.. Первый вариант ему активно не нравился, потому что в мыслях Мики уже считал деньги своими и расставаться с ними не собирался.

— Слушай, ты, — начал он, — я не хочу тебе повредить, но если ты сейчас же не уберешься отсюда, придется подпортить твое смазливенькое личико. Уяснила?

При этих его словах Лаки чуть заметно вздрогнула, но вовсе не от страха. За свою жизнь она многое повидала и почти разучилась бояться. Лаки было всего пять, когда она обнаружила тело убитой матери в бассейне дома, где они тогда жили. Она видела труп брата, выброшенного из машины на полном ходу. Ее жениха Марко застрелили у нее на глазах. Станет ли она бояться этого мелкого засранца, вообразившего себя вторым Аль Капоне, и его тощей подружки? Да никогда.

На Армана Джордана ей тоже было, по большому счету, плевать. Лаки не собиралась выручать его из той ситуации, в которой он оказался по своей собственной глупости. Ей было просто интересно, как будут развиваться события дальше. Уже довольно давно Лаки не сталкивалась с опасностью, и адреналин, который струился сейчас по ее жилам, заставлял ее чувствовать себя молодой, бесстрашной и готовой на все.

— Я не знаю, что вы тут затеяли, — сказала она. — И по большому счету, меня это совершенно не волнует, но я никуда не уйду, пока не поговорю с Арманом. Пропусти-ка меня… — добавила Лаки, когда Мики выставил руку, пытаясь помешать ей вернуться в гостиную.

— Стой! — Мики схватил ее за плечо, но она решительным движением освободилась. «Не прикасайся ко мне, не то пожалеешь», — говорил ее взгляд. С самого начала в ее глазах было что-то такое, что Мики в конце концов решил с ней не связываться. Если ей так хочется вернуться в гостиную, хрен с ней — пусть идет, подумал он. Деньги все равно уже у него, так какого дьявола он мешкает? Самым разумным в данной ситуации было прыгнуть за руль и смотаться, пока все было относительно спокойно. Вот если появится полиция или служба безопасности отеля, тогда все очень и очень усложнится.

— Идем, — отрывисто бросил он Плюшевой, пропуская Лаки в дом.

— Чего? Неужели ты позволишь ей…

— Идем, — повторил Мики. — Нам пора. И помоги мне с этим гребаным чемоданом…

* * *

Билли и Макс так и прилипли к окну, наблюдая за тем, что происходило на вилле напротив. Они видели, как Лаки поднялась на крыльцо, как столкнулась в дверях с мужчиной, который выносил оттуда какой-то чемодан. Сначала они решили, что Лаки ошиблась адресом и что она уйдет, как только убедится, что никакого Билли на вилле нет, но ошиблись. Лаки зачем-то вошла внутрь, но сразу же появилась вновь и, стоя в дверях, заговорила о чем-то с мужчиной в черных очках, к которому присоединилась худая женщина с неприятным лицом. К сожалению, ни слова из разговора Билли и Макс не слышали — все заглушала громкая музыка.

— Что она делает? — прошептала Макс и прижалась лбом к стеклу, чтобы лучше видеть.

— Понятия не имею, — отозвался Билли.

Тут они увидели, что Лаки снова вошла в дом.

— По-моему, происходит что-то странное, — проговорила Макс. — Хотела бы я знать, где Ленни?..

— Какая разница? — откликнулся Билли. — Главное, Лаки явилась сюда не по наши души. Похоже, у нее в этом доме что-то вроде свидания.

— Что ты мелешь?! — изумилась Макс.

— Обычное дело… — Билли пожал плечами. — Сама видишь, на вилле затеяли ночную вечеринку, а твоя мать… Ее, видимо, тоже пригласили.

— Ты с ума сошел! — воскликнула Макс. — Лаки не поехала бы ни на какую вечеринку без Ленни!

Билли пожал плечами.

— Иногда женатые люди заводят кого-то на стороне и… Я ничего не хочу сказать плохого про твою мать, Зеленоглазка, но… Главное, Лаки ничего не знает про нас, так что можешь успокоиться.

Но Макс не хотела успокаиваться. На ее глазах происходило что-то очень странное, и она должна была непременно выяснить, что именно.

Глава 63

Мартин Константайн не был жестоким человеком. Жестким — да, но ведь, когда создаешь свою бизнес-империю, приходится быть суровым и бескомпромиссным, а поскольку поднимался Мартин с самых низов, эти особенности характера присутствовали у него в полной мере.

Сделки, переговоры, прибыль составляли главное содержание его жизни. Но потом у него появилась Нона, и Мартин понял, что счастье — это не только счет в банке.

С Ноной его познакомил один общий знакомый. Изысканная, экзотическая красота бывшей Мисс Словакия поразили Мартина в самое сердце. Считаные месяцы спустя он развелся с женой, с которой прожил больше тридцати лет, и сделал очаровательной Ноне предложение, которое было ею без колебаний принято. Ноне было двадцать пять, Мартину — на сорок лет больше, но столь существенная разница его нисколько не волновала. Что значат какие-то четыре десятилетия для людей, которые самой судьбой предназначены друг для друга?

Через восемь месяцев после свадьбы Нона родила Мартину сына. Престарелый миллиардер был в восторге, поскольку первая жена принесла ему трех дочерей подряд, после чего отказалась рожать. Он готов был пылинки сдувать со своей молодой супруги и единственного наследника — продолжателя рода Константайнов. Ради них Мартин был готов буквально на все.

Жизнь казалась ему вполне счастливой и ничем не омраченной, пока однажды за завтраком Нона не призналась, что совершила ошибку.

Ужасную ошибку!..

Вытирая слезы, катившиеся по ее прекрасному лицу, Мартин заверил жену, что любую ошибку можно исправить, но Нона продолжала рыдать. В конце концов ему все же удалось добиться подробностей, и они ему совсем не понравились.

Зная, что муж до безумия ее любит, Нона почти ничего не скрывала. Она сказала, что поехала к Арману Джордану на квартиру, чтобы посмотреть редкий офорт Пикассо, который тот недавно приобрел. Дело было днем, поэтому она ничего не опасалась, однако, как только они остались наедине, Арман словно сошел с ума. Он набросился на нее и изнасиловал, сказала Нона. Надругался над ней всеми возможными способами, и теперь она беременна.

Сначала Мартин просто не поверил своим ушам. У него в голове не укладывалось, как Арман Джордан мог совершить подобное. Нет, он не питал к конкуренту никаких теплых чувств, но считал его цивилизованным человеком, неспособным на столь дикий поступок. Убедили его, как это ни странно, гнусные подробности насилия, о которых Нона рассказывала ему, перемежая свою речь всхлипами и рыданиями. И к тому моменту, когда она поведала, как Арман, утолив похоть, попросту вышвырнул ее из квартиры, словно тюк с грязным бельем, Мартин Константайн был в ярости.

Нет, он не сердился на жену, которая стала невинной жертвой извращенного чудовища, выместившего на ней свою досаду и недовольство конкурентом, перехватившим у него из-под носа ценный объект недвижимости. Его гнев был направлен на Армана, который из конкурента по бизнесу превратился в личного врага Мартина Константайна.

А врагам он никогда спуску не давал.

Никто не смел причинить ему или его родным вред и не понести наказания.

И на этот раз наказание должно было быть не просто суровым, а по-настоящему жестоким. Только так Мартин мог надеяться облегчить страдания своей подвергшейся грубому насилию жены и заодно утолить собственную жажду мести.

Главное, он в точности знал, что и как нужно делать.

Глава 64

К большому удивлению Ленни, Лаки не ждала его в пентхаусе, как обещала. Это было настолько на нее не похоже, что он помимо своей воли заволновался. Сегодня был первый день после его возвращения; обычно в такие дни они старались не расставаться, наверстывая то, о чем тосковали в разлуке, и вот теперь он снова остался один.

Ленни во всем винил себя. Надо было уходить из «Настроения» раньше, когда этого хотела Лаки, но он ввязался в глупую, ненужную пикировку с Алексом и настоял на том, чтобы задержаться еще немного. В результате Лаки была теперь неизвестно где и к тому же решала какие-то срочные проблемы.

Какие проблемы можно решать глубокой ночью?

Неужели случилось что-то серьезное?

Ленни, впрочем, достаточно хорошо знал Лаки и имел все основания полагать, что его своевольная, упрямая женушка затеяла все это исключительно для того, чтобы привлечь его внимание. Не то чтобы он в этом нуждался — с того самого момента, когда он впервые ее увидел, Лаки целиком завладела всеми его помыслами — и им самим в придачу. Они влюбились друг в друга страстно, безумно и безоглядно. В то время Ленни был женат, Лаки тоже была замужем, но это их не остановило. Их чувство преодолело и эти, и многие другие препятствия, так что теперь обоим было что вспомнить.

И все же, куда могла подеваться Лаки?

Несколько минут Ленни в задумчивости шагал по квартире, потом позвонил Дэнни.

Дэнни и его партнер Бафф коротали время в гей-клубе. Как раз в этот момент они решали важную проблему: не пригласить ли к себе домой молодого, сексапильного бармена. Бафф был целиком за, Дэнни еще сомневался: ему не хотелось делить друга с посторонним мужчиной. С другой стороны, если Бафф так хотел, почему он должен возражать?

Когда зазвонил его мобильник, Дэнни испугался не на шутку. Звонки в такой час могли означать только одно: случилось что-то плохое. Кто звонит — его надоедливая матушка, не одобряющий его ненормального пристрастия к мужчинам отчим или нормальный братец, который хочет занять денег, потому что не в состоянии удержаться ни на одной работе больше двух месяцев?

Ко всему прочему, Дэнни выпил три довольно крепких коктейля и расслабился; именно сейчас неприятности были ему абсолютно ни к чему, но он все же сумел взять себя в руки и ответить на вызов.

Звонил Ленни, который хотел узнать, куда могла подеваться Лаки.

— Мои рабочие часы давно закончились, — сделал попытку пошутить Дэнни.

— Иными словами, тебе наплевать? — сурово сказал Ленни, и секретарь попытался собраться с мыслями. В конце концов, он разговаривал с мужем своей начальницы, следовательно, благоразумнее всего было притвориться, будто ему не все равно. Дэнни и в самом деле было не все равно, но его отвлекал Бафф, который, воспользовавшись моментом, что-то нежно нашептывал на ушко бармену. Что же это такое, возмущенно подумал Дэнни. Втроем так втроем, он не против, но если Бафф попытается его кинуть…

— Извините, мистер Голден, — сказал он в телефон, бросая на Баффа угрожающий взгляд, — мы тут немножко… Впрочем, я полагал, что миссис Сантанджело с вами.

— Была со мной, — ответил Ленни, заметно мрачнея. — Но потом она куда-то ушла. Там вроде возникла какая-то неотложная проблема… Ты не в курсе?

— Абсолютно.

— Может быть, ты что-то слышал?

— Нет, мистер Голден.

— Ну ладно. Если что-то выяснишь, не сочти за труд — дай мне знать, о’кей?

— Хорошо, мистер Голден.

Ленни дал отбой, и Дэнни убрал мобильник в карман.

Он так и не заметил, что ему поступило текстовое сообщение.

* * *

Фрэнки никак не мог поверить, что получил пинка под зад. Куки, эта мелкая соплячка, повела себя как самая настоящая взрослая стерва. Как он ни стучал в дверь, как ни уговаривал, она так и не открыла ему и не позволила даже забрать свои вещи. Мерзавка! Из-за нее Фрэнки остался не только без сменной одежды, но — что было особенно огорчительно — без своего запаса наркоты.

И ведь он не сделал ничего такого! Во всяком случае, ничего серьезного. Ну подумаешь, сказал пару комплиментов ее старику. Куки должна быть довольна, что он проявил уважение к ее отцу, но нет — дочери звезды все было не по нраву, все не так!

Избалованная, инфантильная, самолюбивая дурочка, хотя надо признать — сосет она отменно.

При мысли о минетах Фрэнки машинально задумался о том, как Аннабель оказалась в одной кровати с Эдди Фальконом. В фигуральном смысле, естественно, а не в буквальном — спят ли они друг с другом, можно было даже не спрашивать. Дело было в другом. На взгляд Фрэнки, более странную парочку трудно было вообразить. Насколько он знал, Эдди круто шел в гору, с каждым днем становясь все популярнее, все востребованнее. Такому, как он, нет нужды пользоваться подержанными вещами.

Немного подумав, Фрэнки вернулся в казино в надежде обнаружить за одним из столов Джеральда М. Самое время возобновить их дружбу, тем более что теперь Фрэнки точно знал, где находится дочь звезды, и мог успокоить старика. Неплохо было бы также «дернуть по ноздре», но весь запас кокса остался у Куки. Увы, на то, что в ближайшее время дрянная девчонка сменит гнев на милость, рассчитывать не приходилось; следовало искать другой выход.

И тут Фрэнки вспомнил… Рэнди. Курьер, услугами которого он нередко пользовался, обретался именно в Вегасе. Номер его мобильного у Фрэнки был. Один-единственный звонок, и все будет в ажуре.

* * *

— Я не знаю, что тут происходит, — решительно сказала Макс, — но мне это очень не нравится.

— А по-моему, все совершенно понятно, — возразил Билли. — Твоя мама решила слегка отдохнуть. Ничего особенного.

— Ты не понимаешь, — сказала Макс сквозь зубы. Она очень старалась сдерживаться, но Билли почему-то начал ее раздражать. — Ленни вернулся домой сегодня. Лаки никогда бы не пошла на вечеринку без него, особенно в такой день.

Билли пожал плечами.

— Я, конечно, не великий знаток семейных отношений, но в жизни бывает всякое. И я уверен, что Лаки завела кого-то на стороне. Я понимаю, что она твоя мать, но это не мешает ей быть чертовски сексуальной женщиной. Кто знает, может быть, Ленни ее больше не удовлетворяет или еще что…

— Ты несешь ерунду, Билли Мелина, — отчеканила Макс «железным» голосом. Она и вправду очень разозлилась. — Ты совершенно не знаешь моих родителей, так что лучше заткнись!

— Ого! — Билли весело присвистнул. — Ну и темперамент!

— Да, — твердо сказала Макс, бросая на него свирепый взгляд. — Темперамент. Так что если будешь говорить гадости о моих родителях…

— Извини, — Билли выставил вперед раскрытые ладони. — Я вовсе не собирался говорить гадости о Лаки и Ленни, просто…

— Не собирался, но ведь сказал!

— Я только хотел объяснить тебе, как это бывает в некоторых семьях.

— А ты-то откуда знаешь?

— Ну хватит, Зеленоглазка!.. — простонал Билли. — Я не хочу с тобой ссориться.

— Вот что, — сказала Макс, — я иду туда.

— Не самая лучшая идея. — Он нахмурился и покачал головой.

— Должна же я выяснить, что там происходит!

— Возможно, но мне кажется, это будет ошибкой.

— Вот как? Почему?

— Потому что Лаки сразу спросит, как ты тут оказалась и что ты здесь делаешь. Ну а если она все-таки приехала сюда по каким-то личным делам, ты поставишь ее в неловкое положение и…

— У них там вечеринка в самом разгаре, меня никто и не заметит. Я проберусь внутрь и все разузнаю.

— Тогда я пойду с тобой.

— А вот это уже никуда не годится.

— Почему?

— Лаки вовсе не глупа. Если она все-таки заметит меня, а потом и тебя, она сразу обо всем догадается.

— Ну а если она заметит тебя — что ты ей скажешь?

— Пока не знаю. — Макс пожала плечами. — Что-нибудь придумаю.

— И все равно мне эта идея не нравится, — сокрушенно покачал головой Билли.

— Что ж, это моя идея, я ею и займусь, — твердо возразила она.

Глава 65

Внезапная острая боль внизу живота едва не заставила Армана вскрикнуть. Впрочем, он скорее удивился, чем испугался. Поболит и перестанет, подумалось ему. В самом деле, сто́ит ли обращать внимание на боль, если разум заволакивает блаженный туман и каждый нерв тихонько вибрирует от наслаждения? Арман еще никогда не испытывал ничего подобного и был бесконечно благодарен новым друзьям, которые угостили его термоядерной смесью кокаина и героина. Кажется, они называли это «качели». Он и впрямь то взмывал в ослепительные небеса, то стрелой несся вниз, так что от восторга буквально захватывало дух.

Рэнди и Сладкая казались ему теперь лучшими друзьями. Они заботились о нем, были так внимательны и предупредительны. Сладкая снова сняла свой топ, и Арман нежно приник лицом к ее огромным грудям. Она напоминала ему милую мамочку — его дорогую Пегги. Кстати, где она? Почему не с ними? Ей бы наверняка понравились его новые товарищи. Может быть, она даже попробовала бы эту восхитительную смесь, которая словно иней запорошила стекло кофейного столика.

Впрочем, столик им был не особенно нужен. Он и Рэнди вдыхали «качели» с сосков Сладкой, словно молочные братья, и Арман подумал, что это правильно, что так и должно быть.

В какой-то момент ему вдруг померещилась Лаки Сантанджело. Она смотрела прямо на него и что-то быстро говорила, но Арман не слышал ни звука. Лаки тоже была прекрасна, и он решил, что больше не станет ее ненавидеть. Убивать ее ему расхотелось — пусть лучше она тоже будет его другом. Они вместе будут владеть «Ключами» и жить в мире, исполненном согласия и невыразимой, небесной гармонии…

Боль снова пронзила его. На этот раз Арман вскрикнул и согнулся пополам, а потом окружающий мир померк перед его глазами.

* * *

— Ради бога, позвоните скорее 911! — крикнула Лаки, пораженная тем, как быстро изменилась ситуация. Она приехала сюда, чтобы порвать Армана на клочки, а не спасать его жалкую жизнь, но, похоже, другого выхода у нее не было. Что-то будет дальше?

Рэнди шатаясь, поднялся на ноги. Он тоже был на грани полной отключки, но инстинкт самосохранения заставил его действовать. Пожалуй, подумал он, теперь ему лучше всего исчезнуть, и как можно скорее. Рэнди огляделся. Кстати, а где Плюшевая?..

— Господи Иисусе! — Лаки потянулась к своему мобильнику. — Человек умирает, а вы не способны даже вызвать «Скорую»! Что вы за люди такие?!

Сладкая хихикнула.

— Мы?.. Мы не люди, мы просто балдежные ребята. А что… что случилось? — пробормотала она заплетающимся языком. На ее ноздрях коркой запекся белый порошок, а тушь потекла, отчего под глазами образовались черные разводы. — Арни нас любит.

— Ваш Арни больше никого не любит, — отрезала Лаки. — Он умирает. — Она набрала 911 и вызвала «Скорую помощь» на адрес виллы.

— А где Мики? — спросила Сладкая. — Куда он подевался?

— И где гребаные деньги? — добавил Рэнди, сжимая и разжимая огромные кулаки.

— Я не знаю, где ваш Мики… — Лаки взяла Армана за запястье, пытаясь нащупать пульс. Наконец ей это удалось, но пульс был очень слабым и редким. — Но если ему так же плохо, как Арни, я ему не завидую.

— Кажется, надо сматываться, — сказал Рэнди, окончательно убедившись в том, что им всем угрожают крупные неприятности.

— Правильно. — Лаки кивнула. — Давайте, бегите. Спасайте свои шкуры.

— Где Мики?! — снова спросила Сладкая. — Отдайте мне моего Мики!..

* * *

Минут через десять после разговора с Ленни Голденом Дэнни пришло в голову проверить текстовые сообщения. Среди них оказалась и эсэмэска от Лаки.

Черт! Дэнни готов был сам себя выпороть — ведь он так гордился тем, что Лаки может рассчитывать на него в любое время дня и ночи. Пробежав взглядом сообщение, Дэнни почувствовал, как у него упало сердце.

«Арман Джордан говорит всем подряд, что мои «Ключи» у него в кармане. Еду в «Кавендиш» вправить ему мозги — или вышибить их. Не желаешь присоединиться?»

Да, подумал Дэнни, он бы непременно поехал с Лаки, если бы вовремя прочел сообщение. Это все Бафф виноват — начал заигрывать с барменом и отвлек Дэнни от его служебных обязанностей. Па-де-труа?.. Да кому оно, на фиг, нужно! «Тройники» давно вышли из моды, да и вообще… И он быстро перезвонил Ленни и ввел его в курс дела, рассказав об утренних переговорах, а также о том, как по-свински вел себя Арман Джордан.

— И ты допустил, что Лаки отправилась к этому человеку одна? — сурово спросил Ленни.

— Я же не знал! — возразил Дэнни, порядком пристыженный. — Кроме того, вы когда-нибудь пробовали остановить Лаки, если она что-то решила? Сами знаете — это невозможно.

— Ладно, — Ленни сменил гнев на милость. — Короче, я еду в «Кавендиш».

— Я тоже. Встретимся на месте, — быстро сказал Дэнни.

К черту Баффа и бармена! Лаки была для него важнее обоих, вместе взятых.

* * *

— Ничего себе! — воскликнула Элли. — Кажется, события приобретают новый оборот.

— Слушай, мы ведь вроде собирались снимать только Билли и его девчонку, — проворчал Кевин.

— Их я уже сфотографировала, — ответила она. — Кроме того, они, как ты, наверное, заметил, вернулись на виллу, так что больше я ничего не могу сделать. Или ты думаешь, я способна просочиться через замочную скважину?

— Не смешно, — буркнул Кевин.

— Ну и не говори глупости, малыш.

— Я, может, и не пожарная каланча, — обиделся Кевин, — но ведь главное не рост, а размер.

— Зря стараешься, Кев. — Элли покачала головой. — Я же сказала тебе, что предпочитаю женщин.

— Может, я сумею тебя переубедить.

— Ты так в себе уверен?

— Еще бы!..

— Нет уж, спасибо.

— Но ведь попытка не пытка.

— Ну, если бы ты вдруг превратился в Билли Мелину, я, быть может, еще подумала бы… — ухмыльнулась Элли.

— Да пошла ты!.. — вскипел Кевин, оскорбленный в лучших чувствах. И почему все девчонки так западают на его приятеля? Что, на Билли свет клином сошелся?

— Не кипятись, малыш! — рассмеялась Элли как ни в чем не бывало. — У тебя нет ни полшанса, коротышка… Ну, разве только ты сделаешь операцию по смене пола и превратишься из Кевина в Дейзи.

* * *

Дэнни встретился с Ленни в начале аллеи, которая вела через парк к виллам.

— Вилла номер четыре, — деловито сообщил он. — Мой приятель, который работает на стойке регистрации, говорит — там уже несколько часов играет громкая музыка. Постояльцы жалуются.

— Музыка?

— Да, — подтвердил Дэнни. — Наверное, мистер Джордан затеял что-то вроде вечеринки. Мой приятель сказал — еще одна жалоба, и они отправят туда охрану.

— Почему же они до сих пор не предприняли никаких мер?

Дэнни слегка замялся.

— Мистер Джордан — очень важная шишка, — сказал он. — Администрация предпочитает лишний раз не связываться с такими, как он. Это плохо сказывается на бизнесе.

— Значит, Лаки отправилась туда, чтобы надрать ему задницу, а попала на вечеринку? — уточнил Ленни.

— По-видимому, так, хотя этот мистер Джордан не произвел на меня впечатления человека, который любит развлекаться. Разве что с проститутками…

— Не понимаю, почему Лаки не отказалась от своего намерения, когда поняла, что Джордан не один?

— Вы же знаете вашу жену, — пожал плечами Дэнни. — Она же упрямая как сто чер… как сто китайцев.

— Спасибо, Дэнни, — сухо поблагодарил Ленни. — Я действительно знаю, и вовсе не обязательно было говорить это вслух.

— Впрочем, я думаю, с ней все в порядке, — добавил секретарь, и Ленни кивнул.

— Я тоже так считаю, и все-таки было бы неплохо в этом убедиться.

* * *

Фуад шел по аллее к виллам, непроизвольно ускоряя шаги. Его мучили дурные предчувствия. Что-то случилось — он знал это совершенно точно. Напрасно он оставил Армана одного, дав ему возможность делать все, что он захочет. В последнее время босс стал совершенно неуправляем, он нуждался в том, чтобы за ним постоянно кто-то присматривал, сдерживал его порывы. Поначалу Фуаду удавалось убедить Армана прислушаться к голосу здравого смысла, но со временем такие понятия, как целесообразность, разумность и приличия, превратились для него в пустой звук. Принц вел себя как типичный восточный деспот, нисколько не считаясь с обстановкой и окружающими его людьми. Куда еще могла завести его белая кокаиновая дорожка, Фуад боялся даже предполагать.

В парке было холодно и совершенно темно, но откуда-то издалека доносилась громкая музыка, и Фуад уверенно двигался на звук. Он не сомневался, что музыка играет на вилле Армана.

Он был почти у цели, когда неожиданно столкнулся с мужчиной, который, несмотря на темноту, был в черных очках и с худой, вульгарно одетой женщиной с неприятным лицом. Фуад готов был пройти мимо, но вдруг заметил, что странная парочка тащит куда-то знакомый чемодан. Ошибки быть не могло — этот дорогой чемодан от «Луи Вуиттона» Фуад сам покупал для босса в эксклюзивном магазине на Пятой авеню. Там, на ручке, должна была быть выгравирована и монограмма владельца.

Знал Фуад, и что́ лежало в чемодане. Деньги. Семьсот пятьдесят тысяч долларов наличными, который Арман непременно хотел взять с собой в Вегас.

— Одну минуту… — окликнул Фуад странного мужчину.

Тот остановился и обернулся.

— Чего тебе? — прорычал он.

— Прошу прощения, но, по-моему, эта вещь вам не принадлежит.

Глава 66

Мистер О. прибыл в Лас-Вегас частным самолетом вскоре после полуночи. Взятый напрокат неприметный автомобиль дожидался его в условленном месте. Ключи от зажигания, как он и просил, лежали под ковриком с водительской стороны.

Мистер О. мог бы стать моделью для «Джентльменс квортерли» или знаменитым актером. Высокий, чернокожий, он был красив, как Дензел Вашингтон и Блэр Андервуд, вместе взятые, но мистер О. предпочел другую карьеру. Избранная им профессия была востребована во все времена и приносила немалый доход, поскольку в своем деле мистер О. был одним из лучших.

Он решал чужие проблемы — решал быстро и эффективно. Такова была его специальность. Иными словами, мистер О. был наемным убийцей, готовым служить каждому, кто способен оплатить его недешевые услуги.

Поэтому и нанимали его только очень состоятельные люди.

Эта работа была далеко не первой, которую он выполнял для мистера Константайна.

И, скорее всего, не последней.

Мистер О. не знал неудач.

Глава 67

Мики был не особо расположен к разговорам. Он пережил не самый простой в жизни вечер и готовился потихоньку исчезнуть вместе с честно заработанным главным призом — чемоданом, битком набитым портретами президента Франклина. И вот теперь его останавливает какой-то чудик и заявляет, мол, чемодан-то не его…

А чей же тогда?!

Плюшевая, дрожащая от холода в своей коротенькой юбке и не менее куцем топике, стояла рядом, но на ее свидетельские показания, дескать, в чемодане — наследство любимой бабушки, рассчитывать не приходилось. Из помощницы она давно превратилась в обузу, и Мики не чаял, как от нее избавиться. Про себя он уже решил, что, как только они доберутся до машины Рэнди, он отправит ее за остальными, а сам прыгнет за руль — и поминай как звали. Все равно ни от брата, чьи мозги были размером с лесной орех, ни от обеих баб не было никакой пользы, и Мики готов был бросить их со спокойной совестью.

Смерив остановившего их незнакомца долгим, пристальным взглядом, он сразу понял, что никакой опасности тот не представляет. Мужик явно трусил, и это было хорошо. Мики любил, когда люди его боялись.

— Я выиграл эти деньги в карты, — заявил он. — Все совершенно законно, приятель, так что исчезни.

— Да-да, исчезни! — поддакнула Плюшевая, стуча зубами от холода, и Мики недовольно поморщился. Они что, пара комиков на арене?

— Ваши слова должен подтвердить сам принц, — твердо возразил Фуад, хотя руки у него тряслись. Он не был уверен, что сумеет справиться с ситуацией, но чувствовал себя обязанным предпринять хоть что-нибудь.

— Принц?! — пискнула Плюшевая.

— В Вегасе разрешены азартные игры, — проговорил Мики, сохраняя видимость спокойствия. — Повторяю, я честно выиграл эти деньги у… у Арни.

— И все-таки я должен проверить, — уперся Фуад. — Простите, но ваши слова — это только слова.

Последовала долгая пауза, потом Мики не выдержал. В припадке злобы он наклонился и выхватил из-за голенища сапога охотничий нож с шестидюймовым лезвием. Каждая минута увеличивала опасность того, что их схватят, а между тем у него на дороге оказался этот упертый придурок…

— Ты этого хочешь?! — заорал Мики, размахивая ножом. — Да я тебя на лоскуты порежу, козел!

— Значит, это не ваш чемодан. — У Фуада мгновенно пересохло в горле, но он все же нашел в себе силы произнести эти слова. — Будьте добры, поставьте его на дорожку и… уходите.

— Урод тупой! — взревел Мики, с размаху вонзая нож в грудь Фуада. — Проклятый, тупой урод!

Фуад пошатнулся. В одно мгновение перед его мысленным взором промелькнули лица жены и детей, потом он рухнул лицом вниз.

* * *

Стоя возле окна, Билли и Макс в ужасе смотрели, как мужчина с чемоданом выхватил нож и ударил им загородившего ему путь человека.

— Господи Иисусе! — воскликнула Макс. — Он его убил! Нужно что-то делать!

— Я позвоню в службу безопасности отеля, — предложил Билли.

— Нет, будет слишком поздно, — возразила Макс. — Мы должны ему помочь.

* * *

Лаки понимала, что не может ничего сделать для Армана — разве только дождаться приезда «Скорой». Потом она услышала крики и, выбежав из дома, увидела, как Мики наносит удары ножом лежащему на земле человеку.

Лаки не колебалась. В два прыжка поравнявшись с Мики, она схватила его за руку и выкручивала до тех пор, пока он не выронил нож.

— Гребаная сука! — зарычал Мики, поворачиваясь к ней. — Я тебя убью!

И он пнул ее ногой, а потом свалил на землю ударом кулака.

— Убью!!

— О боже! — воскликнула Макс, наблюдавшая эту сцену из окна. — Это мама! Мы должны ее спасти.

С этими словами она выбежала наружу — Билли не успел ей помешать — и с яростным визгом бросилась бандиту на спину, обхватила его за шею и впилась ногтями в лицо. Лаки, лежа на земле, пыталась дотянуться до ножа и подняться.

С яростным ревом Мики перебросил Макс через себя, потом наклонился и подобрал нож, на долю секунды опередив Лаки. В этот момент на аллее появился Билли; он выскочил из темноты словно супергерой, которых несколько раз изображал в фильмах. Ему было хорошо известно, что лучшая защита — это нападение, но он не решился применить ни один из техничных бросков и ударов, которые так хорошо смотрятся в кино, но от которых нет никакого прока в реальной жизни. К счастью, в юности Билли не раз приходилось участвовать в драках, поэтому он применил простой и надежный удар ногой в пах. Мики согнулся, но почти сразу выпрямился и, издав еще один вопль, сделал быстрый выпад ножом, зацепив Билли скулу.

По его лицу потекла кровь.

Лаки к этому времени была уже на ногах, но сейчас она могла думать только о том, как защитить дочь. Она понятия не имела, откуда взялась Макс и что она здесь делает, — все это не имело значения. Надо было поскорее отправить дочь куда-нибудь в безопасное место, где ей ничто не будет угрожать.

— Беги! — крикнула она Макс. — Позови кого-нибудь на помощь!

— Я не могу бросить Билли! — прокричала та в ответ. — Он ранен! О господи, он истекает кровью!

Фуад неподвижно лежал на земле и только громко стонал. Плюшевая застыла у края дорожки словно парализованная. Неужели это происходит на самом деле? Неужели она и вправду видит перед собой живого Билли Мелину — своего любимого киноартиста?

Несмотря на малый рост, Мики был достаточно крепким парнем, а главное, он не ведал страха. Адреналин бушевал в жилах, багровая пелена ярости застилала взор. Троих он уложил, осталась женщина… Вот только почему она не отступает? Почему смотрит на него точно змея, готовая ужалить?

Ему очень хотелось ударить ее ножом, но еще важнее было удрать отсюда вместе с чемоданом.

Где, черт возьми, Рэнди?

— Рэнди! — заорал он во весь голос, и секунду спустя его огромный брат показался в дверях виллы, на ходу застегивая штаны.

— Что за фигня?.. — растерянно пробормотал он, разглядывая поверженных и остающихся на ногах участников потасовки.

— Сматываемся! — крикнул ему Мики. — Хватай чемодан, и бежим!

Лаки благоразумно отступила в сторону, понимая, что больше ничего сделать не может. Будь у нее пистолет, она, наверное, пустила бы его в ход без малейших колебаний, потому что перед ней были подонки, самые настоящие подонки, которых Лаки всегда ненавидела. Тупые, жадные отморозки без капли совести на всю честну́ю компанию… Впрочем, Лаки не сомневалась, что их всех схватят в течение ближайших двенадцати часов, поскольку мозгов им также явно не хватало.

— Прощай, тварь! — прошипел Мики, бросая на нее торжествующий взгляд. — Хотел тебя порезать, да времени нет.

Битва была закончена. Братья Соррентино быстро бежали к машине, Плюшевая, поминутно оглядываясь, поспешала следом, пьяная Сладкая храпела в гостиной виллы.

Как только бандиты исчезли из вида, Лаки огляделась, оценивая обстановку. Несмотря ни на что, Макс, похоже, не пострадала, но у Билли все еще текла кровь, а Фуад был совсем плох.

— «Скорая помощь» подъедет с минуты на минуту, — сказала Лаки, пристально глядя на дочь. — Ты как?

— Все в порядке, ма… — Макс кивнула, и одинокая слезинка скатилась по ее щеке. — Просто я очень за тебя испугалась. Я хотела помочь. Мы хотели помочь.

— Я знаю. — Лаки кивнула с серьезным видом, потом чуть заметно улыбнулась. — Из нас получилась бы неплохая команда. Ты таки надрала задницу этому типу в черных очках. Хотела бы я знать, где ты этому научилась?

Макс тоже улыбнулась.

— У тебя, мамочка. У кого же еще?

Мать и дочь кивнули друг другу, а спустя еще несколько секунд на аллее появились Ленни, Дэнни и несколько санитаров, и Лаки подумала, что сейчас не самое подходящее время о чем-то расспрашивать Макс. В конце концов, это можно сделать и завтра.

Рано или поздно она обязательно все узнает.

Глава 68

Не секрет, что некоторые преступления так и остаются нераскрытыми. Так произошло и с делом о гибели Армана Джордана. Он потерял сознание в результате передозировки наркотиков и алкоголя. «Скорая помощь» приехала вовремя; наверное, его еще можно было бы спасти, если б не аккуратная дырка от пули, угодившей точно между глаз.

Следователи сошлись во мнении, что стрелял профессиональный киллер, но что́ послужило истинным мотивом убийства принца Армана Мохаммада Джордана, знали на всей земле только два человека.

Для всех остальных это так и осталось тайной.

Эпилог

Три месяца спустя…

Полиция, расследовавшая убийство Армана Джордана, допрашивала всех, в том числе Лаки. Детективам удалось установить, что наемный убийца проник в комнату и застрелил известного бизнесмена как раз в тот момент, когда прочие участники ночных события сражались друг с другом на аллее перед виллой для VIP-гостей. Это зафиксировала одна из камер наблюдения отеля. Единственной свидетельницей убийства мистера Джордана была «исполнительница экзотических танцев» Норма Уилкас, больше известная под именем Сладкая, но она, к счастью для себя, спала непробудным пьяным сном и ничего не видела. Именно поэтому убийца оставил ее в живых.

* * *

Через двое суток после гибели Армана братьев Соррентино задержали в окрестностях Нэшвилла и предъявили им обвинение в краже и причинении телесных повреждений средней тяжести. Посоветовавшись каждый со своим адвокатом, Рэнди и Мики незамедлительно дали показания друг на друга. В итоге Мики получил несколько лет тюрьмы, Рэнди отделался условным десятимесячным сроком.

Чемодан с деньгами, полегчавший на пятнадцать тысяч долларов, в конце концов вернулся к Фуаду.

* * *

Сладкая на пару недель превратилась в настоящую знаменитость. В конце концов, именно она была единственной свидетельницей убийства крупного нью-йоркского бизнесмена, и хотя по причине глубокой и полной отключки Сладкая ровным счетом ничего не видела, несколько телевизионных шоу захотели пригласить «исполнительницу экзотических танцев» на интервью.

Ее слава, однако, оказалась недолговечной, так что вскоре Сладкая вернулась на работу к Грязному Дэну. Примерно через месяц после этого она развелась с Мики и переехала к Рэнди.

Правда, у Рэнди опять не было работы, а Сладкая порой так надиралась, что была не в состоянии добраться до заведения Дэна, и все же им было хорошо вместе. Истинное счастье приобретает порой довольно-таки странные формы.

* * *

Плюшевая исчезла вместе с пятнадцатью тысячами долларов, которые ей удалось выпросить у Мики. Она поняла, что не хочет иметь ко всему случившемуся никакого отношения, в тот самый момент, когда они покидали Вегас. Мики, на которого Плюшевая возлагала столько надежд, оказался безбашенным психом, и теперь она его боялась. Не собиралась она и возвращаться к Рэнди, который проявил себя как полный идиот.

Плюшевая так настойчиво упрашивала Мики поделиться с ней деньгами из чемодана, что он в конце концов плюнул и, не глядя, сунул ей в руки несколько пачек. Плюшевая взяла деньги и буквально растворилась на просторах страны. Она сменила имя и на междугородном автобусе добралась до Чикаго, где устроилась работать официанткой. Конечно, Плюшевая немного скучала по тем временам, когда она блистала (так она, во всяком случае, думала) «У Грязного Дэна», однако на данный момент жизнь незаметной работницы в кафе устраивала ее куда больше.

Плюшевая не желала иметь никаких дел с полицией.

* * *

Отношения между Пако и Гарри закончились в тот день, когда после десяти минут невнятной возни в мужском туалете клуба «Вандербол» диджей объяснил приятелю, что он вовсе не гей, как с самого начала и предполагала Макс. Гарри был очень разочарован и с удвоенной энергией вернулся к поискам своего Самого Вьюжного Мужчины.

* * *

Аннабель и Эдди Фалькон поженились, сыграв свадьбу в «Беверли-Хиллз-отеле». Чтобы отважиться на подобный шаг, у каждого из них имелись веские причины. Эдди полагал, что женитьба на Аннабель поможет ему попасть в высшие слои голливудского общества. В конце концов, ее родители были настоящими звездами мирового масштаба, и хотя Ральф Маэстро в свое время организовал убийство Джеммы, уйдя от наказания лишь благодаря ловкости адвокатов, это почти ничего не меняло. «Голливудские» убийства тем и отличались от обычных преступлений, что были сродни умело проведенной рекламной кампании.

Аннабель тоже считала замужество удачным карьерным шагом, поскольку Эдди быстро шел в гору и уже представлял немало звездных клиентов. Она была уверена, что когда-нибудь ее муж будет владеть собственной студией, и тогда у бывшей «голливудской принцессы», а ныне миссис Эдди Фалькон будут и богатство, и влияние, и слава.

О вечере, который она провела с Арманом Джорданом, Аннабель никогда никому не рассказывала. О таких вещах лучше всего было как можно скорее забыть.

* * *

Алекс Вудс продолжал вожделеть недоступную Лаки Сантанджело. В ожидании своего часа — а в то, что этот час рано или поздно наступит, он свято верил — Алекс поселил в своем особняке очередную азиатскую красавицу.

Он был из тех мужчин, которые никогда не сдаются.

* * *

Хорхе оставался бойфрендом Винус на протяжении почти трех месяцев и за это время стал едва ли не самым известным мужчиной страны. Их снимки регулярно появлялись в Интернете, на сайтах светских новостей и в глянцевых журналах, не говоря уже о таблоидах. Что и говорить, они были чрезвычайно красивой парой — самой красивой во всем Голливуде, и каждое издание так и норовило поместить на обложке фото, где они были сняты вдвоем.

Известность пошла на пользу обоим. Женщины завидовали Винус и в то же время восхищались тем, как сумела актриса, которой уже исполнилось сорок с изрядным хвостиком лет, удержать при себе такого мужественного красавца. Довольно скоро Хорхе сделался столь популярным, что фирма «Кельвин Кляйн» пригласила его в качестве официального «лица» (подразумевалось, впрочем, не только лицо, но и тело) очередной рекламной кампании по продвижению новой линейки мужского нижнего белья.

Так Хорхе вступил на путь, который должен был привести его к тому, чего он больше всего желал.

К славе.

К богатству.

К признанию.

Что касалось любви, то он рассчитывал, что когда-нибудь она к нему тоже придет.

* * *

Сама Винус тоже не теряла зря времени. Едва расставшись с Хорхе, она познакомилась с венесуэльским режиссером-авангардистом, который сумел разглядеть в ней нечто большее, чем очередной блондинистый секс-символ, который по чистой случайности умел неплохо петь, танцевать и играть в кино. Для него Винус была Женщиной На Все Времена, которой еще предстоит явить себя миру, и он готов был работать не покладая рук, чтобы помочь ей реализовать свой невероятный потенциал.

Винус же видела в нем покровителя-интеллектуала, которого она долго и безуспешно искала. Она была уверена, что вместе они сумеют перевернуть если не всю землю, то, по крайней мере, весь Голливуд, и для этого им вовсе не нужна была никакая точка опоры.

* * *

Дэнни и Бафф тоже поженились, хотя для этого им пришлось отправиться в Орегон. Оплаченная поездка в этот штат — один из немногих, признававших однополые браки, — стала свадебным подарком от Лаки, которая заявила, что Дэнни заслужил небольшой отдых. На самом деле он просто извел Лаки своими непрерывными жалобами на отсталость и закоснелость калифорнийских властей, которые не разрешали геям жениться друг на дружке.

Свадебное путешествие Дэнни и Баффа продолжалось неделю. После этого оба молодожена благополучно вернулись в Вегас, и Дэнни снова приступил к своим служебным обязанностям в «Ключах».

* * *

Эм-Джей так и не отвез жену на Багамы. В ту ночь, когда был убит Арман Джордан, у Кэсси неожиданно открылось кровотечение, и спустя несколько часов она потеряла ребенка. Это событие автоматически решало все проблемы, и все же Эм-Джей не находил себе покоя. Не раз и не два он задавался вопросом: не мог ли он сказать или сделать что-то такое, что спровоцировало выкидыш? И хотя ничего такого он припомнить не мог, сердце его было не на месте. Как ни старался Эм-Джей избавиться от подспудного ощущения вины, оно возвращалось снова и снова.

* * *

Фуад быстро поправился, и не в последнюю очередь — благодаря поддержке жены и детей, которые прилетели в Вегас, чтобы быть с ним. Впоследствии, уже после возвращения в Нью-Йорк, он с удивлением узнал, что по завещанию Армана половина его имущества отходила матери, а половина ему, Фуаду.

Неожиданное богатство обрадовало Фуада, но не изменило его отношения к боссу. Он по-прежнему считал, что настоящий Арман Джордан умер задолго до того, как прозвучал роковой выстрел. От пули наемного убийцы погиб совсем другой Арман — неуправляемый наркоман, психически тяжелобольной человек, которого необходимо было лечить. Это, впрочем, не мешало ему совершенно искренне оплакивать Армана Мохаммада Джордана — человека, с которым они когда-то были друзьями.

Прежде чем вступить в должность главы «Джордан девелопментс», Фуад собрал все диски с видеозаписями сексуальных утех босса и уничтожил. Он считал, что репутация принца должна оставаться безупречной.

* * *

Пегги планировала устроить своему единственному сыну пышные похороны. По ее просьбе Фуад известил о печальном событии эмира. Пегги думала, что владыка Акрамшахра, возможно, захочет прибыть в Нью-Йорк, но эмир ответил, что похороны должны пройти на родине Армана, и добавил, что его слуги обо всем позаботятся. Пегги возражать не стала. Именно тогда Фуад открыл ей, что в Акрамшахре у Армана были жена и четверо детей.

Это известие потрясло Пегги до глубины души. Она была шокирована и даже оскорблена. Как мог Арман скрывать от нее свою семью? Почему он ничего ей не сказал? Это было что-то неслыханное!

Но вскоре она успокоилась. Первоначальное потрясение сменилось волнением в ожидании предстоящей встречи. Ее мечта сбылась. Она не одинока, у нее есть семья: внук, три внучки и невестка.

Скорей бы только их увидеть!

Уже на пути в Акрамшахр, сидя в самолете рядом с Фуадом и его очаровательной женой, она достала из сумочки конверт с результатами генетической экспертизы. Она не открывала его и теперь решила, что никогда не откроет.

Зачем?

Пусть Арман навсегда останется принцем, пусть покоится в мире его прах.

* * *

Туз вернулся в Биг-Беар. Там он познакомился с очень симпатичной официанткой, которая, как и он, происходила из простой порядочной семьи. Макс Сантанджело он старался забыть. Эта девчонка никогда не была ему ровней, так зачем он столько времени себя обманывал? Они жили в двух разных мирах, которые почти не соприкасались; как ни старался Туз вписаться в окружение Макс, у него так ничего не вышло, да и не могло выйти.

Наконец-то он это понял.

* * *

Кевин разбогател. Относительно, конечно, но все-таки теперь у него были вполне приличные деньги. Таблоиды и интернет-издания буквально дрались за сделанные Элли снимки, так что она могла сама назначать цену. Верная своему слову, половину полученных денег она отдала Кевину, но это не сделало его счастливым. Он понимал, что предал друга. Больше того, он, как последний трус, остался сидеть в кустах, когда придурок в черных очках ранил Билли ножом в лицо.

Муки совести были непереносимы.

Забрав свои тридцать сребреников, Кевин бежал в Нью-Йорк.

* * *

Элли продала свои фотографии таблоидам, не озаботившись известить полицию о том, что у нее имеются важные материалы по делу об убийстве Армана Джордана. Результатом этого опрометчивого шага стало строгое предупреждение от властей. Дело могло закончиться судебным приговором по обвинению в сокрытии улик, но Элли прибегла к помощи адвоката, которому удалось добиться полного оправдания. Правда, ей все же пришлось передать следствию все сделанные фотографии.

Все, кроме одной.

На этом последнем снимке был запечатлен высокий, красивый афроамериканец в черном костюме, который проник на виллу через считаные мгновения после того, как оттуда вышел Рэнди Соррентино.

Была ли она единственным человеком, который его видел?

По-видимому, да, следовательно, опасность угрожала ей одной: Кевин на коленях умолял Элли никому не говорить, что в кустах она сидела не одна. О его присутствии на месте преступления не знали даже в полиции.

Нужно было что-то предпринять.

Элли была умной женщиной. Фотографию неизвестного она положила в депозитную ячейку банка и написала письмо своей партнерше, в котором просила передать снимок властям, если с ней что-нибудь случится.

Это был единственный возможный шаг, который, впрочем, не был стопроцентной гарантией безопасности.

Насколько было известно Элли, наемные убийцы предпочитали избавляться от ненужных свидетелей, а не договариваться с ними.

* * *

Фильм по сценарию Сэма вышел в прокат и имел огромный успех. В Голливуде заинтересовались молодым автором, и Сэм получил несколько весьма выгодных предложений.

Он по-прежнему посылал Денвер забавные эсэмэски, но она так и не побывала у него на съемочной площадке. И все же Сэм не отчаивался. В конце концов, то, что не произошло сегодня, всегда может случиться завтра.

* * *

Джеральд М. отправился в турне по Европе, прихватив с собой роскошную блондинку шведского происхождения, с которой познакомился в Вегасе. Ему очень хотелось, чтобы она побывала с ним в Лондоне, Париже, Берлине и других европейских городах, где публика еще не разучилась ценить мягкий, задушевный соул и где его по-прежнему считали настоящей суперзвездой.

Джеральд М. предложил поехать с ним и Куки, но она отказалась. Отъезд отца означал, что огромный особняк в Бель-Эйре останется в ее полном распоряжении, а упускать такую возможность она не собиралась.

Расставшись с Фрэнки (и сделав новую, очень сексуальную прическу), Куки стремительно расширяла горизонты и обновляла перспективы. Старые нарко́ты-неудачники типа мистера Романо ее больше не интересовали. Решив, что неплохо было бы стать кинозвездой, Куки записалась на курсы актерского мастерства, где ее окружали молодые сексуальные актеры.

Возможно, среди них также были будущие звезды.

Куки наслаждалась их вниманием.

Совсем как в старое доброе время…

* * *

Фрэнки Романо вернулся в Лос-Анджелес. Получив обидную отставку от Куки — избалованной, эгоистичной соплячки, — он зарекся иметь дело с девчонками моложе двадцати одного года. В конце концов, он был не последним человеком в клубном бизнесе Лос-Анджелеса, так что с женщинами никаких проблем не предвиделось — только выбирай.

С его побочным бизнесом тоже все было в порядке. Спрос на наркотики постоянно рос, и Фрэнки договорился о поставках с молодым колумбийцем Алехандро Диего, у которого остались на родине нужные связи. Деньги потекли рекой, и Фрэнки все чаще думал о том, что никакой другой жизни ему не нужно.

Ему и так все очень нравилось.

* * *

Фотографии Макс и Билли появились на обложках всех таблоидов рядом с огромными заголовками «Убийство в вегасском отеле». В очередной раз Билли подтвердил свою репутацию настоящего супергероя. Еще бы, ведь он был ранен, когда защищал от бандитов свою юную подружку. Правда, его пресс-секретарь Бемби в тот же день заявила, что Макс не является «подружкой» звезды, но это никого не обмануло — ведь снимки, запечатлевшие их страстный поцелуй, тоже стали достоянием широкой публики. Кроме того, если верить всем этим пресс-службам, Макс окажется не Макс, Билли — не Билли, бандиты — не бандиты…

Кому это надо?

Сразу после инцидента Билли в срочном порядке доставили в вегасскую больницу. Через считаные часы в Вегас прилетел для консультации лучший пластический хирург из клиники в Беверли-Хиллз. Порез на лице Билли оказался неглубоким, так что уже через пару недель он снова обрел свою безупречную внешность. Увы, его многочисленные советники — адвокаты, пресс-секретари и пиарщики со студии — настоятельно рекомендовали ему держаться в рамках и ни в коем случае не встречаться с Макс до тех пор, пока не будет окончательно расторгнут брак с Винус.

И Билли пришлось с ними согласиться. Как ни суди, он разводился с крупной знаменитостью, и его команда не хотела, чтобы Билли произвел впечатление безответственного бабника, которому не терпится вырваться на свободу. По мнению пресс-службы, тот факт, что он начал встречаться с восемнадцатилетней девчонкой, все еще формально состоя в браке с Винус, мог существенно подпортить его имидж. «Публике это может не понравиться, — заявили ему на студии. — Не стоит рисковать столь блестящей карьерой, парень».

Билли позвонил Макс, сказал, что они не смогут видеться, по крайней мере, несколько недель, и объяснил почему. Она, впрочем, не особенно расстроилась — происходило так много всего, и Макс не хотелось, чтобы ее что-то отвлекало. Наконец-то она стала взрослой, самостоятельной, восемнадцатилетней… Правда, Лаки сочла необходимым отменить вечеринку в честь ее дня рождения, но Макс это не огорчило, тем более что мать предложила ей компенсировать потерю семейным путешествием на юг Франции.

Лаки вообще оказалась не такой занудой, какой Макс до сих пор ее считала. Она совсем не ругала ее за Билли — только пожала плечами и сказала, мол, сердцу не прикажешь, и человек не волен выбирать, кто ему нравится. Правда, Лаки тут же добавила, что Билли, возможно, не самый лучший вариант, но Макс продолжала о нем думать.

И о Тузе тоже.

Прежде чем уехать, он оставил ей подарок — достаточно дорогой по его средствам, и короткую, грустную записку-поздравление. Макс знала, что Туз наверняка видел в газетах ее и Билли фотографии и с ужасом гадала, что он мог о ней подумать.

Туз всегда был ее опорой, ее надежным тылом, а она его подвела. Но, как сказала Лаки, сердцу не прикажешь…

Увы, это было так.

* * *

Бобби и Денвер вернулись в Лос-Анджелес и поселились в новом доме, который он приобрел для них на Голливудских холмах. «Только никаких дворцов, — предупреждала Денвер. — Мне нужен нормальный дом в нормальном районе».

«Нормальный» дом оказался одноэтажным особнячком на три спальни с отличным видом на город, средних размеров садом и скромным бассейном, имитирующим естественный водоем. Эми Уайнхаус чувствовала себя здесь как в собачьем раю.

В конце концов Денвер все же познакомила Бобби со своими родными. Она боялась этой встречи, но все прошло совершенно нормально. К ее огромному изумлению, Бобби всем очень понравился, а мать даже сказала: «Не понимаю, почему бы Денвер в него не влюбиться? Отличный парень этот Бобби Сантанджело».

Да, Бобби был отличным парнем, и Денвер чувствовала себя совершенно счастливой, живя с ним в новом доме. На новом месте в Отделе по борьбе с наркотиками тоже все складывалось нормально. Работать с Леоном было интересно и легко, а вскоре подвернулось и первое крупное дело. Молодой детектив давно собирал материалы на колумбийского кокаинового барона Пабло Диего. Информаторы Леона в конце концов вывели его на доверенных лиц дона Диего в Калифорнии. Одним из них оказался сын барона Алехандро, возглавлявший целую сеть розничных торговцев. Доказательства были уже собраны, скоро должны были последовать аресты.

Денвер совершенно точно знала, что одним из мелких пушеров, которых собирался арестовать их отдел, был Фрэнки Романо, однако профессиональная этика не позволяла ей предупредить об этом Бобби. Правда, Фрэнки уже не был его близким другом, однако чувство лояльности по отношению к приятелю могло подвигнуть его на необдуманные поступки. Как минимум Бобби мог настоять, чтобы Фрэнки уехал из города, а этого ни в коем случае нельзя было допустить.

Вот почему Денвер молчала, хотя это было нелегко — ведь она так любила Бобби! Она даже побывала на нескольких праздниках семейства Сантанджело и ухитрилась подружиться с Лаки, которая при ближайшем рассмотрении оказалась вовсе не такой грозной, как Денвер раньше думала. Ей понравился и Ленни — умный, язвительный, бесконечно преданный своей жене, и даже с Макс у нее установились почти нормальные отношения, которые с каждой встречей становились все более дружескими и теплыми.

Будущее казалось Денвер безоблачным и прекрасным. Главное, чтобы Бобби был рядом.

* * *

Бобби тоже был доволен тем, как развиваются их отношения с Денвер. Сначала ему удалось убедить ее поселиться вместе в новом доме, а теперь он всерьез подумывал о следующем шаге. Денвер казалась ему лучшей на свете — красивой, умной, сексуальной, к тому же они были настоящими близкими друзьями. Чего же еще ему нужно?

Бобби был почти готов сделать ей предложение, но его останавливала боязнь оказаться отвергнутым. Он хорошо помнил, с каким трудом ему удалось уговорить Денвер начать жить вместе, и не сомневался, что сто́ит только ему заикнуться о браке, как она обратится в паническое бегство.

А может быть, и нет.

Наверняка он не знал и потому продолжал колебаться.

Бобби нужна была помощь, поэтому он тайно встретился с лучшей подругой Денвер Кэролайн, которая была счастливым членом счастливого однополого союза, и спросил у нее, как лучше поступить. Кэролайн была категорична. «Не торопи ее ни в коем случае. Когда вы оба будете готовы к браку, вы сами это поймете, и все дальнейшее произойдет само собой».

Этим Бобби и пришлось удовлетвориться. Совету он последовал, но, не удержавшись, побывал у Тиффани и приобрел там обручальное кольцо с бриллиантом в семь с половиной каратов. Денвер, несомненно, сочла бы его чересчур роскошным, но Бобби твердо решил, что будет ее всячески баловать.

Кольцо он спрятал и стал терпеливо ждать, пока Денвер дозреет хотя бы до помолвки.

* * *

Лаки Сантанджело и Ленни Голден. Пылкие любовники, близкие друзья, родственные души.

Кто сказал, что голливудские браки не живут долго?

Проблему Макс и Билли они решили единственным способом, который знали: немного понимания, немного рассудительности и непредвзятого отношения и очень много любви.

Подобный подход всегда давал наилучшие результаты.

Поездка на юг Франции тоже помогла. Они остановились у своих французских друзей на вилле под Каннами, и Макс тут же завела роман с сыном владельцев — двадцатидвухлетним, подающим большие надежды сценаристом. Ничего серьезного, разумеется. Просто способ приятно провести время. Лаки, впрочем, заранее знала, что ее дочь в данный момент больше всего нуждается именно в этом — в бездумном, ни к чему не обязывающем флирте, дающем удовольствие от сознания собственной молодости и красоты.

Ленни тоже приготовил Лаки сюрприз.

— Сегодня мы на весь день отправимся в Сен-Тропе, — сказал он однажды. — Только ты и я.

— Поехали, — согласилась Лаки, мгновенно догадавшись, что у него на уме.

В Сен-Тропе они впервые стали близки, и Ленни собирался повторить то, что было когда-то. Они отправились на тот же пляж, добрались вплавь до плота для отдыха купающихся, закрепленного на якоре на некотором расстоянии от берега, и занялись там любовью. И ощущения, которые они при этом испытали, оказались едва ли не лучше, чем много лет назад.

Его прикосновения по-прежнему возбуждали Лаки. Страсть все еще обжигала. Увы, все закончилось раньше, чем хотелось обоим, когда к плоту подплыла шумная компания подростков.

Хихикая так, словно они сами были тинейджерами, Ленни и Лаки бросились в море и поплыли к берегу. Выбравшись на нагретый солнцем пляж, они в изнеможении упали на песок, все еще продолжая смеяться.

— Я люблю тебя, — проговорил Ленни, когда оба немного успокоились.

— Я знаю, — ответила Лаки, глядя в его зеленые, как море, глаза.

Они нашли друг друга, и никто и ничто не могло их разлучить.

Они нашли друг друга, чтобы никогда не разлучаться.

Лаки и Ленни.

Двое беспечных, страстных любовников, исполненных неутолимого чувственного голода и свирепой жажды жизни, которые позволяли им открывать все новые и новые горизонты — в том числе и в отношениях друг с другом.

Одного поля ягоды.

Или, лучше сказать, две половинки одного яблока.

Вместе навсегда.

Content

Джеки Коллинз
Богиня мщения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Эпилог