Элизабет Эштон

Темный ангел

Глава первая

По крутой тропинке среди изогнутых стволов олив поднимались две девушки. Младшая — совсем ребенок — путешествовала на спине осла, а старшая, стройная и гибкая, с тонкими чертами лица, как на старинной камее, шла рядом. Ее золотистые волосы, раздуваемые ветром, нимбом окружали ее голову.

Тропинка круто поднималась вверх по террасам, засаженным оливковыми деревьями, и была такой неровной и каменистой, что, казалось, только быстроногие козы могли подняться по ней, но Франческа Темпл была не менее легкой и подвижной, чем эти животные.

Путники добрались до ровного места, где груды камней свидетельствовали о том, что здесь когда-то стоял дом, и Франческа предложила сделать остановку.

Мы уже далеко забрались, Стейси, — сказала она. — К тому же разве не здесь заканчивается граница нашей земли?

Девочка надулась.

Я хотела подняться прямо к замку. Ты стала ленивой, Фран. Жизнь в Лондоне сделала тебя неженкой.

Ее спутница рассмеялась.

Я еще не привыкла к итальянскому солнцу, к тому же я не хочу идти в замок. Мы можем там случайно встретить маркиза, а я не одета для официального приема.

На девушке были белые брюки, запылившиеся в дороге, и легкая блузка — совсем не тот наряд, который мог бы понравиться итальянскому аристократу старой закалки. Франческа несколько раз видела маркиза, издали показавшегося ей очень строгим господином, и хотя ей рано или поздно предстояло познакомиться с ним, ей хотелось бы выглядеть лучшим образом.

От того места, где они отдыхали, тропинка поднималась еще выше по склону холма, на котором находилась деревня и замок. Все дома Кастель-Веккио теснились на небольшом участке земли вокруг старинной церкви, а замок стоял еще выше. Этидома были свидетелями тех далеких времен, когда люди старались селиться в труднодоступных местах, опасаясь пиратов, нападавших на прибрежные деревни. А теперь молодое поколение покидало дома своих предков и переселялось в шумные города на побережье, и старинные улочки стали чаще слышать шаги любопытных туристов, чем своих постоянных жителей. Но сейчас никто не нарушал покоя тихих улиц, дремавших в лучах жаркого полуденного солнца.

Замок, как считала Франческа, выглядел довольно мрачно. Его башни казались грозными и неприступными, как монументы темных событий прошлого, свидетелями которых они явились.

Девушка оглянулась вокруг и посмотрела на тот путь, который они только что проделали. Солнце ярко освещало долину внизу, и хотя стояла только ранняя весна, трава местами уже потеряла былую свежесть; лишь листья оливковых деревьев оставались нетронутыми зноем.

Дома в долине были окружены садами, а многочисленные дороги казались сверху узкими лентами, опоясывающими подножия гор, отрогов Лигурийских Апеннин, остроконечные вершины которых устремлялись к самому небу.

Внизу Франческа Темпл видела крышу «Беллависты», дома своих родителей. Девушка приехала к своей семье на каникулы после завершения курсов домашнего хозяйства, которые она посещала в Лондоне. Почти все это время она жила со своей бабушкой, но старая дама год назад умерла. Франческа давно не видела своих родителей, и теперь они стали для нее почти чужими. К тому же между ней и ее сестрой Стейси — ее полное имя было Анастасия — была большая разница в возрасте. Девочке исполнилось всего девять лет. По своей привычке выражаться сколь откровенно, столь и возвышенно, старая миссис Темпл называла ее «нежданным результатом последней вспышки умирающего огня любви». Старая дама знала, что Генри, ее единственный сын, никогда не сможет получить приличный доход от своего участка земли, поэтому прибавление семейства ей казалось излишним.

Генри был лишь отчасти виноват в своих неудачах; их земля была недостаточно плодородна, чтобы прокормить всю семью, и он держался на плаву только благодаря помощи своей матери. Она купила этот участок, потому что Стелла — мать Франчески — страдала астмой, и мягкий климат был необходим для ее здоровья. После рождения старшей дочери она тяжело болела, и свекровь взяла ребенка к себе, но, когда Стелле стало лучше, бабушка не захотела отдать внучку родителям. Стелла не возражала, втайне радуясь своему освобождению от материнских обязанностей, а Генри считал, что, отдав Франческу, он таким образом в какой-то мере отплатит своей матери за ее щедрую заботу о нем. Бабушка Франчески была наполовину итальянка, и внучку назвали в ее честь; овдовев, она стала проявлять большой интерес к тем местам, где когда-то жили родственники ее матери. Старая миссис Темпл часто приезжала в «Беллависту», но редко брала внучку с собой.

Она не жалела средств на образование Франчески и сама выбирала для нее предметы по какому-то ей одной известному плану, за одним-единственным исключением. Франческу интересовала кулинария, и она настояла на включении этого предмета в свое обучение.

Это очень полезные знания, — говорила она. — Если что-то случится с тобой, я всегда смогу заработать себе на жизнь.

Старая дама только улыбалась.

Со мной ничего не случится. Пожалуйста, можешь учиться готовить, если это тебе нравится, но все равно тебе уготована не кухня, а нечто гораздо большее.

Она часто делала подобные заявления, но Франческа пропускала их мимо ушей. Она знала, что бабушка мечтает для нее о выгодной партии, но у девушки были на этот счет другие мысли. Не желая спорить с доброй старушкой, она держала их при себе. Когда придет время, она о них расскажет.

Но тут совершенно неожиданно миссис Темпл умерла от сердечного приступа. Когда открылось ее финансовое положение, стало ясно, что она почти ничего не оставила своим наследникам. Большую часть ее доходов составляла рента, но акции, которые она покупала, оказались убыточными. Она оставила Франческе несколько сот фунтов, которые та истратила на обучение, а Генри получил «Беллависту» с условием, что после его смерти она перейдет к Франческе.

Закончив курсы, девушка приехала к родителям, ' чтобы отдохнуть перед тем, как пойти работать. Она условилась с Десмондом Уотсоном, что он вскоре присоединится к ней.

Франческа с нетерпением ждала его приезда, ведь от этого зависело ее будущее. Между ней и Десмондом установились те теплые нежные отношения, которые, как ей думалось, должны были завершиться законным браком. Девушка твердо решила найти работу, потому что хотела накопить денег к свадьбе, но она не исключала возможности продолжать работу и после этого радостного события, потому что у Десмонда было небольшое жалованье. Они еще не были помолвлены, но Франческа надеялась, что совместный отдых подарит ей наконец обручальное кольцо. Десмонд собирался побывать в «Беллависте»; благодаря восторженному рассказу Франчески о доме ее родителей, он представлял себе это место чем-то необыкновенным.

Десмонд появился в жизни девушки незадолго до смерти миссис Темпл. В глубине души неодобрявшая это знакомство, та не стала резко выступать против него, чувствуя, что прямой запрет только вызовет сопротивление со стороны Франчески, но Десмонд был не тем человеком, за которого старая дама хотела бы выдать свою внучку. Она была убеждена, что кроме внешнего очарования у этого молодого человека нет ни силы характера, ни глубоких чувств, но она хотела, чтобы Франческа сама разобралась в своем друге, пока еще не поздно. Важно было не спешить со свадьбой, поэтому бабушка постоянно твердила о том, что Франческа еще слишком молода, чтобы думать о замужестве.

Но мне уже двадцать один год, — возражала внучка. — В моем возрасте многие девушки выходят замуж.

Он думает, что ты получишь большое наследство? — напрямик спросила ее миссис Темпл.

Франческа возмутилась. Десмонд не гонится за богатым приданым, заявила она, он даже не знает, есть ли у нее деньги, и бабушка просто несправедлива к нему.

Ну, хорошо, только не совершай поспешных поступков, — вздохнула миссис Темпл. — Мне осталось жить недолго, а без тебя мне будет тяжело.

Глупости, ты проживешь еще много лет, — заявила Франческа.

Но она глубоко ошибалась…

Франческа никогда не анализировала свои чувства к Десмонду. Ей нравилось, что этот молодой человек за ней ухаживает. Десмонд был весьма привлекательным, и девушка даже считала, что любит его. Она не придавала значения тому факту, что Десмонд не затрагивал самых глубинных ее чувств. Она считала, что романтическая любовь существует только в книгах, а теплое нежное отношение к человеку вполне может стать основой для брака. Возможно, Франческа была права, и если бы события развивались так, как она этого ожидала, то выйдя замуж, она могла бы прожить всю жизнь, так и не узнав истинных вершин блаженства и глубины страсти. Но, к ее счастью, судьба распорядилась иначе.

Приехав к родителям, девушка была поражена плачевным состоянием дел в «Беллависте». Стейси, можно сказать, совсем одичала, хотя отец и научил ее читать и писать. Дом постепенно разрушался. Без помощи матери Генри теперь не мог содержать имение, к тому же Стелла постоянно болела.

Франческа сразу поняла, что пройдет немного времени, ее отец не сможет платить налоги, и тогда землю придется продать. Она лишь надеялась, что вырученной суммы ее родителям хватит на жизнь.

Стоя на границе между огромными ухоженными землями соседей и собственным заброшенным участком, девушка испытывала чувство горечи и беспокойства. Стейси тоже смутно ощущала, что ее спокойствию что-то угрожает, но объясняла это совсем иными причинами.

Я люблю Италию, — сказала она. — Мне кажется, я бы умерла, если бы мне пришлось жить в другом месте. Бабушка всегда говорила, что меня надо послать в школу в Англию. Но я не хочу ехать туда! Хорошо, что бабушка умерла и не может отправить меня в школу.

Франческа пришла в ужас от ее слов.

Как ты можешь говорить такое! Мы все очень многим обязаны бабушке, а я сильно скучаю по ней.

Но она была уже такой старой, — заметила Стейси. — Она не могла прожить долго. Я любила ее до тех пор, пока она не стала настаивать, чтобы папа отправил меня в школу.

Франческа неодобрительно посмотрела на свою сестру. В шортах и футболке, босая, с растрепанными ветром волосами, она походила на маленькую дикарку, а осел, на котором она сидела, подчеркивал это впечатление.

Она хотела, чтобы ты получила образование, а не одичала окончательно, — сказала Франческа. — Ты, страшно сказать, в кого превратилась.

Стейси наклонилась вперед и погладила уши осла.

Ну и что! — сердито воскликнула она. — Мне нравится такая жизнь.

Ты должна ходить в школу, — настаивала сестра, раздумывая о том, позволит ли Десмонд девочке, когда они поженятся, жить у них во время учебы. — Может быть, я возьму тебя с собой в Англию, когда поеду обратно.

Стейси удивленно уставилась на нее.

Возвращаться? Ты не хочешь жить здесь с нами?

Я не могу, Стейси. Мне надо зарабатывать деньги на жизнь, и возможно я скоро выйду замуж.

Стейси слезла с осла, позволив ему щипать скудную траву у тропинки.

За кого? — спросила она сестру.

За парня, с которым я познакомилась в Лондоне. Он очень хороший. Он тебе понравится.

Нет, — решительно заявила девочка. — Он все испортил. Я думала, что ты полюбишь Анжело! Тогда ты сможешь жить здесь, и тебе никогда не придется работать.

Анжело? Кто он?

Ты знаешь… ты должна была слышать о нем. Он сын маркиза. Он вернулся в замок. — Стейси кивнула в сторону замка. — Он такой красивый, Фран, словно принц из сказки.

Франческа посмотрела на строгие стены замка на холме.

Подходяще, — со смехом согласилась она. — Замок действительно похож на волшебный. Конечно, я слышала, что у маркиза есть сын, но я даже забыла, что его зовут Анжело. Нет, малышка, я не хочу выходить замуж за итальянца, да и он, наверное, уже обручен.

Я уверена, что нет, — твердо заявила Стейси. — Роза говорит, что он приехал домой, чтобы… э-э… обзавестись семьей, но она не думает, что он уже выбрал себе жену.

Ты не должна слушать сплетни прислуги, — отчитала ее Франческа. Роза была деревенской девушкой, приходившей к ним помогать по хозяйству. — Но можешь быть уверена, что если он приехал сюда, чтобы жениться, значит, у него уже есть невеста.

Франческа припомнила разные истории о сыне маркиза, знаменитом автогонщике, чемпионе прошлого года. Он был заметной личностью. Говорили, что он часто посещает казино Сан-Ремо и Монте-Карло, где ему всегда поразительно везет, что среди его любовниц много самых богатых и красивых женщин. Анжело, подумала девушка, совершенно неподходящее имя для подобного человека.

Значит, его строгий отец вызвал сына сюда, чтобы для продолжения рода Витторини женить его на какой-нибудь молоденькой невинной девушке, а когда он выполнит свой долг, то его молодая жена останется в этом суровом замке, а он сможет вернуться к своей прежней веселой жизни. Франческе стало жаль будущую жену Анжело, но без сомнения, ее с самого начала готовили к этой роли, и она не станет ждать от своего мужа чего-то другого. Союз Франчески с Десмондом будет совсем иным и будет основан на дружбе и любви; они станут вместе делить и радости и печали и никогда не расстанутся.

Я рада, что я не итальянка, — вслух сказала она.

Почему? — удивилась Стейси. — Итальянцы очень хорошие.

Ну, мне кажется, что во всяком случае, среди аристократов до сих пор принято, чтобы для блага семьи девушка выходила замуж за того мужчину, которого ей выберут родители. Обычно это связано с наследованием земли; здесь существуют брачные контракты и приданое, которые значат куда больше, чем любовь.

Ты не сможешь не влюбиться в Анжело, — упрямо заявила Стейси. — И он непременно влюбится в тебя. Ты такая красивая, Фран, и какая-то… неземная, как сказочная принцесса. Мне очень хочется, чтобы вы поженились.

Франческа рассмеялась.

Мне жаль разочаровывать тебя, дорогая, но я равнодушна к чарам итальянских мужчин, к тому же у меня есть Десмонд, который подходит мне гораздо больше, потому что он англичанин. Как ты знаешь, я поеду на уик-энд к моим друзьям в Империю, а в понедельник привезу его к нам.

Стейси сделала недовольное лицо.

Мама и папа против того, чтобы он приезжал сюда, — заявила она.

Ну почему? — воскликнула Франческа, решив, что у девочки" просто создалось неверное впечатление. — Десмонд хочет познакомиться с моей семьей, и я считаю, что сейчас самое подходящее время.

Девушка не могла поверить, что ее родители могли быть против визита Десмонда. Они никогда его не видели. Возможно, они решили, что он неподходящая пара для их дочери. Генри унаследовал от своей матери излишнее самомнение, хотя на самом деле он должен был радоваться, что дочь нашла себе приличного молодого человека.

— Может быть, он заедет завтра, — сказала Стейси.

Кто, дорогая?

Анжело, конечно.

Не лучше ли тебе называть его синьор Витторини? — предположила Франческа.

Стейси покачала головой.

Он сказал, что я могу называть его Анжело.

Франческа удивилась. Она не думала, что сын маркиза может находиться в таких дружеских отношениях с ее семьей, но дальнейшие слова сестры удивили ее еще больше.

Я часто хожу в замок. Их повар — мой большой друг. Он дает мне сладости. Анжело и раньше приезжал домой, хотя ты ни разу с ним не встречалась. Когда я была совсем маленькой, он говорил, что хотел бы иметь такого светловолосого bambino, как я.

В самом деле? — Франческе было неприятно думать, что ее младшая сестренка часто бывала в замке, хотя она знала, что в Италии между слугами и господами существовали более фамильярные отношения. Она не могла винить девочку за то, что та, где только возможно искала общения: ребенку было одиноко, ведь мать, озабоченная только своим здоровьем, уделяла ей мало внимания, а итальянцы известны своей любовью к детям.

Надеюсь, ты ничего не просила, когда бывала в замке, — сказала Франческа; ей не хотелось думать, что ее сестра могла попрошайничать.

Конечно, нет, но если Бегаю — это их повар — предлагал мне что-то вкусненькое, я не отказывалась. У них готовят такие чудесные блюда.

Из-за финансовых затруднений меню в «Беллависте» частенько бывало весьма скудным, и сестры только грустно вздохнули.

— Я думаю, что у твоих друзей будет много вкусненького, — с завистью сказала Стейси. — Мне бы так хотелось поехать с тобой.

Эти друзья, семья Кальви, пригласили Франческу к себе на вечеринку по случаю помолвки их старшего сына.

Мне очень жаль, дорогая, но там будут только взрослые.

Как бы мне хотелось быть взрослой, чтобы я могла выйти замуж за Анжело.

— Если бы ты была взрослой, ты бы этого не хотела, — довольно резко произнесла Франческа; этот итальянский Казанова, кажется, совершенно покорил ее сестру. — Если бы ты была взрослой, ты бы видела, что скрывается за этим шикарным фасадом.

А вот и нет, — упрямо сказала Стейси, не желая сознаться, что она не поняла значения последней фразы.

Вечеринку у Кальви, в действительности бывшую костюмированным балом, предложила организовать Джулия Кальви, сестра жениха, которая почерпнула свои романтические идеи из исторических романов. Вначале предложенная в шутку, ее идея была подхвачена и в конце концов воплотилась в реальность. Кальви, занимавшиеся торговлей оливковым маслом, были весьма состоятельны, и как большинство итальянцев любили веселье и развлечения.

Джулия училась вместе с Франческой в дорогой частной школе в Швейцарии, куда старая миссис Темпл посылала внучку для завершения образования, и девушки подружились. Джулия очень обрадовалась, когда узнала, что Франческа будет в Италии как раз во время празднования помолвки се брата, и настояла на том, чтобы подруга непременно приехала на торжество и обязательно в маскарадном костюме.

Франческа выбрала костюм Артемиды, или как ее называли римляне, Дианы, богини Луны, и приготовила недорогой, но весьма эффектный классический наряд. Зная, что в это время Десмонд тоже будет в Лигурии, она уговорила Джулию пригласить и его.

В предвкушении интересного события Франческа отправилась в Империю на маленьком «фиате», единственном средстве передвижения семьи Темпл. Машина, как и всё остальное в имении, носила следы длительной эксплуатации, и девушке оставалось только надеяться, что ей удастся добраться до места своего назначения без лишних проблем.

Ее путь лежал вверх по холму через деревню, мимо замка и церкви. Дальше извилистая дорога начинала спускаться вниз, проходя под скоростной автострадой, чудом современного строительного искусства, чтобы в конце концов привести на побережье.

Франческа преодолела уже почти половину пути, когда на крутом повороте машина вдруг дернулась и стала резко набирать скорость. С большим трудом девушке удалось направить машину к обочине дороги и заглушить мотор. К счастью, там лежали груды песка, которые остановили движение. Вздохнув с облегчением, Франческа откинулась на сиденье и задумалась о своем положении.

День был в самом разгаре, но, несмотря на прохладную погоду, в это время жители по обыкновению отдыхали. В этот час жизнь, казалось, замирала; магазины не открывались раньше трех часов, а на дороге стихало движение. К тому же Франческа выбрала не самую оживленную магистраль: ей не нравилась бешеная езда итальянских водителей.

Беглый осмотр машины показал, что только серьезный ремонт может заставить ее двигаться вновь. Франческа надеялась, что кто-нибудь подвезет ее, а добравшись до дома Кальви, она сможет позвонить в мастерскую и попросить забрать ее «фиат», тогда, если повезет, его смогут отремонтировать уже к понедельнику. Девушка вздохнула, подумав о предстоящих расходах. Отец будет, конечно, очень расстроен.

Она вышла из машины и осмотрелась. По обе стороны от нее возвышались крутые склоны холмов, почти лишенные растительности. Хотя эта местность называлась Ривьера-деи-Фьори, цветы здесь росли только в теплицах под пленкой.

Солнце, сиявшее с безоблачного неба, обжигало плечи девушки; на горизонте виднелась полоса моря цвета ультрамарина. В тишине доносился шум машин, мчавшихся по автостраде, но ни одна не сворачивала в ее сторону.

Девушка была уверена, что рано или поздно кто-нибудь должен появиться, и вскоре действительно услышала шум мотора. Франческа вышла на дорогу, чтобы остановить машину. Низкий спортивный автомобиль несся с такой скоростью, что девушка засомневалась, заметил ли водитель ее сигнал. Но тот все же заметил: проехав несколько десятков метров вперед, он резко развернулся и через мгновение остановился рядом. Франческа с удивлением посмотрела на странный автомобиль. Он имел обтекаемую форму и открытый верх. Это оказалась не спортивная модель, но тем не менее очень на нее походила.

Водитель выскочил из машины, не потрудившись даже открыть дверцу, и приблизился к девушке. Хотя день был теплым, он был одет в черный свитер; его глаза скрывали большие черные очки, а прядь черных волос падала на лоб. Этот человек с отличной фигурой был слишком высоким для итальянца, но глупо было надеяться, что он окажется англичанином.

У меня сломалась машина, — сказала Франческа. — Unguasto.

Я вижу, — ответил он с легким акцентом по-английски, который свидетельствовал, что он не ее соотечественник. Он окинул взглядом «фиат». — Ничего удивительного. Я бы назвал вашу машину непригодной для поездок.

Обычно она вполне надежна, — заступилась за свой автомобиль Франческа. — Мы часто ездим на ней в Империю, но на этот раз она меня подпела.

Незнакомец заглянул внутрь машины, потрогал рычаги управления.

— Да, синьорина, боюсь, что она вышла из строя, — сделал он вывод. — Вам понадобится новая коробка передач.

О Боже! — Это подтверждало ее худшие опасения. — Если вы будете проезжать мимо мастерской, не могли бы вы, синьор, попросить кого-нибудь приехать за ней?

Охотно, но что будете делать вы? Ждать их здесь? Может пройти несколько часов, пока они приедут. Даже может случиться, что вашу машину заберут только в понедельник.

Вы правы. — Франческа замолчала, подсчитывая, во сколько ей обойдется вызов такси. Тем временем незнакомец откровенно разглядывал девушку. Та же в свою очередь могла видеть только его твердый подбородок и красивой формы губы, на которых блуждала загадочная улыбка; остальную часть лица скрывали огромные очки. Внимательный взгляд незнакомца отметил хрупкую фигурку девушки, ее большие глаза, которые по контрасту с ее светлой кожей и золотистыми волосами казались почти черными, хотя на самом деле они были фиалкового цвета. Брюки и светлая рубашка с коротким рукавом подчеркивали ее почти мальчишескую фигуру, и в таком скромном костюме она выглядела очень юной. Мужчина улыбнулся.

Маленькие девочки вроде вас не должны путешествовать в одиночестве на таких старых колымагах, — произнес он.

— Я не маленькая девочка, — возмутилась Франческа. — Я уже совершеннолетняя, и я не раз ездила по этой дороге. Просто мне не повезло, что машина сломалась именно сегодня. У меня важная встреча.

Куда вы направляетесь?

В Империю. Я приглашена на уик-энд к друзьям.

— Я тоже еду в Империю. Могу подвезти вас.

Франческа с сомнением посмотрела на его необычную машину; заметив ее взгляд, незнакомец рассмеялся.

Моя последняя игрушка. Я сам проектировал ее, — с гордостью сказал он. — На заводе «Феррари» ее сделали по моему заказу. Она летит как ветер.

Девушку удивили его слова. Ей еще не приходилось встречать человека, который мог позволить себе заказать машину по собственному проекту.

Может быть, после того, что я вам сказал, вы побоитесь сесть в нее? — спросил он с легкой обидой в голосе. — Она, конечно, не похожа на ваш маленький «фиат», но зато в ней гораздо больше лошадиных сил.

Сколько бы в ней ни было лошадиных сил, она меня нисколько не пугает, — заявила Франческа не совсем уверенно, но с вызовом посмотрела на незнакомца. Она колебалась не из-за машины, а потому что совершенно не знала этого человека, который к тому же оказался итальянцем. Он понял причину ее сомнений и насмешливо улыбнулся.

Вы думаете, что я большой злой волк, который хочет съесть маленькую Красную Шапочку? — спросил он. — Не волнуйтесь, синьорина, я, как и вы, еду на вечеринку, на костюмированный бал к семейству Кальви, о котором вы, вероятно, слышали. Они дают его по случаю помолвки Альберто.

Как странно! — воскликнула Франческа. — Я действительно тоже еду туда. Джулия Кальви — моя школьная подруга.

— В самом деле? — Девушке показалось, что ее слова не явились для него новостью. — Отлично, значит можно считать, что мы познакомились. У вас, кажется, есть багаж? Хотя у меня в машине мало места, я сумею куда-нибудь его пристроить.

Он любовно похлопал по капоту машины. Было видно, что он ею очень гордится.

Вы очень любезны. — Франческа направилась к «фиату» за своим чемоданом. Не назовете ли вы свое имя, синьор?

Должен огорчить вас, синьорина, но мы едем на маскарад и не должны открывать свои имена. Поэтому я не скажу, как меня зовут, а взамен не стану спрашивать вашего имени, хотя и мог бы рискнуть угадать его.

Увлекшись этой игрой, Франческа поспешно сказала:

Пожалуйста, не надо. Однако вы видели мое лицо и, вероятно, узнаете меня.

Но вы ведь будете в маске, и я попытаюсь найти вас на балу.

Это будет интересно, — задумчиво произнесла девушка. Его предложение помогало ей выбраться из трудного положения, но она все еще колебалась. Пусть даже не назвав своего имени, этот человек представил ей своего рода рекомендации, упомянув семью Кальви до того, как о них заговорила она сама, но внутренний голос подсказывал Франческе, что этого незнакомца ей надо опасаться. Она пристально посмотрела ему в лицо, почти полностью скрытое темными очками. Они были какими-то необычными, с толстыми темными стеклами, широкими заушниками и широкой же планкой, соединяющей окуляры, и придавали своему владельцу слегка зловещий вид космического пришельца. Глаза считают зеркалом души, способным раскрыть характер человека, но Франческа была лишена возможности увидеть глаза незнакомца. Она хотела попросить его снять очки, но не могла же она при этом заявить, что хочет увидеть по его глазам, достоин ли он доверия.

Ей ничего не оставалось делать, как сосредоточить свое внимание на его губах, но кроме того, что они были красиво очерчены и чуть иронично улыбались, она больше ничего не узнала.

Ко всему прочему у незнакомца была отличная фигура — широкие плечи и узкие бедра — но это ничего не говорило о его характере, за исключением, пожалуй, того, что он занимался спортом.

Взгляд Франчески упал на его руки. Они были смуглыми и сильными, с длинными красивыми пальцами, и создавали впечатление надежности. Почему-то именно руки незнакомца успокоили девушку. Если бы они оказались белыми и изнеженными, она наверняка бы не решилась довериться этому человеку.

Он, кажется, почувствовал, что девушка мысленно оценивает его, потому что его губы скривились в язвительной улыбке, но он лишь произнес:

Жариться на солнце — не слишком приятное занятие. Может быть, поедем?

Внезапно Франческа осознала, что этот глубокий приятный голос принадлежит не юноше, а мужчине.

Да… конечно… — Она повернулась, чтобы вытащить свой чемодан из машины. Он был довольно старый и взят у матери, потому что был небольшим по размеру. Стараясь достать его с заднего сиденья, она случайно зацепилась за ручку дверцы; чемодан распахнулся, и все ее вещи высылались на дорогу.

Покраснев от смущения, она принялась собирать их и с раздражением увидела, что ее спаситель поднял ее ночную сорочку — легкомысленную вещичку из голубого нейлона — и с интересом рассматривает ее. Франческа выхватила у него из рук свою сорочку, запихнула ее в чемодан и закрыла ненадежные замки.

Лучше бы вы смотрели в другую сторону, — холодно произнесла она.

Я только хотел вам помочь, — весело сказал он. — Женское белье не представляет для меня секрета.

О, вы один из этих? — презрительно спросила девушка.

Незнакомец пожал плечами.

Не знаю, что вы имеете в виду под этими, — ответил он. — Нет, я не торгую нижним бельем, если вы об этом подумали. — Франческа решила про себя совершенно другое, и он, без сомнения, это понял. — В период широкого распространения рекламы, — продолжал он, — все так называемые женские штучки показывают по телевизору во всех подробностях. Разве не так?

Пожалуй, вы правы.

Почувствовав, что ее поставили на место, Франческа позволила незнакомцу взять у нее чемодан и заперла «фиат». Он положил ее вещи за сиденье своей машины и повернулся к девушке, протягивая ей запасную пару темных очков.

Вам лучше их надеть: дорога достаточно сильно отражает солнечные лучи.

Спасибо, у меня есть свои.

Она открыла сумочку и достала изящные голубые очки.

Совершенно неподходящие, — сказал ее спутник. — Наденьте эти. — Те очки, которые он предлагал, были простыми, с круглыми стеклами и вовсе не красивыми.

Я обойдусь без них, — запротестовала Франческа.

Делайте, как я велю, — нетерпеливо приказал он. — Иначе мы никогда не доберемся до Империи.

Он приблизился к девушке и сам надел на нее очки. От прикосновения его пальцев у Франчески по спине побежали мурашки. Она вздрогнула и довольно резко сказала:

Вы слишком настойчивы, синьор.

Некоторые женщины не хотят принимать то, что делается для их же блага, — ответил он.

Вы так думаете! — воскликнула девушка. — Ну, теперь вы довольны? — И тут ей в голову пришло имя, которое как нельзя лучше соответствовало его слегка демонической внешности… — Мефистофель! — вслух произнесла она.

Ее спутник даже отпрянул от удивления.

Почему вы назвали меня Мефистофелем? — спросил он.

Не знаю, я почему-то вспомнила этот образ

Наверное, вы — колдунья, ведь сегодня на балу я появлюсь именно в этом костюме. А может быть, между нами существует какая-то внутренняя связь?

Не думаю, — возразила Франческа, смутившись от его намека. — Мне совершенно не хочется читать ваши мысли.

В данный момент вы нашли бы их интересными, — чуть игриво заметил он.

Возможно. Во всяком случае, тот, кто предупрежден, уже вооружен. На балу мне придется избегать человека в алом. Мне не хочется встречаться с демоном — искусителем.

Вам следует знать, что от него невозможно скрыться. Позвольте мне. — Он усадил девушку в машину и пристегнул ее ремень. Когда он наклонился к ней, она опять почувствовала дрожь во всем теле.

Машина была такой низкой, что Франческе казалось, будто она сидит на земле. Игнорируя дверь, ее спутник прыгнул на место водителя и повернул ключ зажигания. Машина рванулась с места и понеслась вниз с горы так, что ветер засвистел в ушах. Дорога была извилистой и сложной; у Франчески даже дух захватывало на поворотах.

Быстрая езда кружила голову. В узком пространстве машины незнакомец сидел так близко к девушке, что почти касался бедром ее ноги, и Франческа остро ощущала его присутствие рядом с собой. Он очень сосредоточенно вел машину, зная, что любая оплошность может привести к аварии. Франческа знала, что _ итальянские водители всегда ездят на максимальной скорости, и все аварии происходят при лобовом столкновении. Ее спутник вообще пренебрегал ограничением скорости, уверенный, что в это время дня дорога будет пустынной. Только когда вместо отдельно стоящих вилл перед ними выросли высокие дома, и движение на дороге стало более интенсивным, он сбавил скорость.

Франческа вздохнула с облегчением. Она сняла очки и сунула их под приборную доску, а потом, достав из сумочки расческу, стала приводить свои волосы в порядок. На остановке у светофора ее спутник взглянул на Франческу.

Ну, что вы теперь думаете о моей машине? — спросил он.

Она великолепна, но я рада, что добралась сюда невредимой.

Я знал, что делаю, — сказал он и добавил: — Вы храбрая девушка, синьорина.

Вы намеренно испытывали мои нервы? — возмущенно спросила она.

Может быть, я хотел проверить, чего вы стоите, — ответил он.

Надеюсь, вы удовлетворены, — бросила Франческа.

Вспыхнул зеленый свет, и машина двинулась дальше.

Вполне, — заверил он ее.

Какой-то скрытый смысл его слов заставил Франческу заволноваться. Она была лишь случайной попутчицей, которую он подвез, убеждала она себя. Он намеренно хотел напугать девушку, видя в ней лишь робкую иностранку, и его удивило, что она осталась спокойной. Этот человек был волнующей личностью; в нем чувствовалась притягательная мужская сила, которая влекла Франческу к себе. Она непроизвольно отодвинулась от него подальше. Десмонд никогда не оказывал на нее такого воздействия. Вспоминая о нем, Франческа должна была откровенно признать, что его присутствие не заставляло ее сердце учащенно биться. Она считала себя влюбленной в Десмонда, не осознавая, что чувственность в ней еще не проснулась. Бабушка воспитывала ее в строгости, поэтому, когда она училась в колледже, любовные похождения ее однокурсниц не находили у нее понимания. Романтическая идеалистка, Франческа считала, что любовь — это величайшее событие, кульминацией которого должна стать первая брачная ночь. Ей казалось, что интимные отношения до свадьбы только опошляют любовь. Десмонд, придерживающийся более современных взглядов, не раз делал ей недвусмысленные намеки, но Франческа откровенно заявляла, что она предпочитает подождать. То, что он соглашался с ней, хотя многие ее знакомые предрекали обратное, подняло Десмонда в ее глазах и убедило девушку в том, что он действительно ее любит.

Теперь дорога свернула на запад от гавани, откуда оливковое масло, главный источник благосостояния этих мест, экспортировалось в разные страны. Когда машина преодолела еще один подъем, Франческа увидела высокие пальмы и рощу апельсиновых и лимонных деревьев.

У распахнутых ворот, ведущих к вилле, которую от дороги отделяли заросли цветущих кустарников, спутник Франчески остановил машину.

С вашего разрешения мы расстанемся здесь, — вежливо сказал он. — Если я подвезу вас до самых дверей, мне придется зайти в дом, а я уверен, Кальви не хотят, чтобы их отвлекали в разгар приготовлений.

Вероятно, — сдержанно ответила Франческа, не уверенная, что именно в этом была причина его отказа подъехать к дому.

С преувеличенной осторожностью он подал девушке ее чемодан.

Мне не хотелось бы, чтобы эта чудесная голубая штучка вновь оказалась на земле, — насмешливо произнес он. Франческа готова была растерзать его за эти слова.

Большое спасибо, синьор, — холодно сказала она. — Прощайте.

Не «прощайте», а до свидания. Ну да, конечно. Я еще встречусь с вами сегодня.

Непременно. — Он хитро улыбнулся. — Особенно, если учесть, что я должен получить с вас долг.

Франческа покраснела от возмущения.

Я знаю, что я перед вами в долгу, но мне казалось, что вы достаточно великодушны, чтобы не требовать плату, — сказала она.

Я потребую с вас лишь то, что вы сами согласитесь мне дать, — загадочно произнес он.

Вот как? И какова же плата за мое спасение?

Это вы узнаете со временем. — Незнакомец сел в машину и, махнув на прощание рукой, скрылся из виду.

Нахмурив брови, Франческа посмотрела ему вслед. Если на балу он позволит себе какую-нибудь вольность по отношению к ней, то получит пощечину, сердито подумала она. Тут девушка вспомнила, что с ней будет Десмонд, и хотя она не очень нуждалась в защите, ее это все же успокоило. Этот любитель быстрой езды не сможет ее преследовать. Подхватив чемодан, она направилась к вилле.

Глава вторая

Вдоль всего побережья Лигурии горы спускались почти к самому морю, но многочисленные бухты издавна служили местом возникновения мелких поселений и городов. Теперь эти города, как нить сверкающих бус, опоясывала побережье. Равнинных участков здесьбыло мало, и виллы и отели террасамиподнималисьпо склонам у подножия Лигурийских Апеннин. К северу горы становились выше, преграждая путь к крупным городам в долине Ломбардии.

Империя, столица провинции, делилась на две части: восточную — Онеглию, и западную — Сан-Маурицио. Город был знаменит своим. производством оливкового масла, и развитие этой отрасли сделало горожан самыми высокооплачиваемыми работниками во всей провинции. Выращивание цветов — еще один род деятельности местных жителей — было куда более трудоемким занятием; надо было вставать с рассветом и поливать цветы три раза в день.

Семья Кальви была одной из тех, кто разбогател на поприще коммерции, хотя они и не были столь богаты, как Витторини, которым принадлежало практически все производство масла. Кальви занимали прекрасную виллу в западной части города, но свой праздник они устраивали не у себя, а в дорогом отеле. Франческу пригласили остаться после бала на вилле на уик-энд, и Десмонд тоже был включен в число гостей.

Джулия, увидевшая Франческу с балкона второго этажа, была удивлена тем, что подруга идет к дому пешком. Она выбежала ей навстречу с восклицанием:

Сага mia, что случилось? Где твоя машина?

Где-то на склоне холма между «Беллавистой» и твоим домом, — сообщила Франческа. — И я надеюсь, что твой отец поможет мне забрать ее.

Конечно, конечно, он будет рад помочь тебе. У тебя усталый вид, входи скорее в дом и расскажи мне, что произошло. Мне кажется, случилось еще что-то неладное.

В прохладной гостиной за стаканом холодного лимонада Франческа поведала о своем приключении.

Джулия была стройной темноволосой девушкой. На ней были узкие брюки и свободная блуза — типичный наряд местной молодежи. Ее очень заинтересовал спаситель Франчески, и она начала гадать, кто бы это мог быть.

Если он ездит на такой необычной машине, то может быть, он — автогонщик, — предположила она. Джулия для практики всегда говорила с Франческой по-английски, хотя часто вставляла в свою речь итальянские слова. Она взяла в руки список приглашенных и принялась комментировать его: — Камилло Ардоини. Он любит спортивные машины и живет в вашей стороне, но он невысокого роста и светловолосый, а ты сказала, что у того мужчины были черные волосы. Анжело Витторини… но нет, он ездит на «феррари» своего отца и, как говорят, бросил спорт. К тому же я сомневаюсь, что он окажет нам честь своим появлением. Есть еще Роберто… нет, я совсем забыла, он уехал в Испанию. Знаешь, дорогая, я не представляю, кто бы это мог быть, но я думаю, что если он появится здесь, то явно незванным.

Очень возможно, — весело сказала Франческа. — Я уверена, у него на это хватит наглости. А сейчас мне просто необходима ванна, а моему платью горячий утюг.

— Si-si, все в нашем доме в твоем распоряжении. Джулия проводила Франческу в отведенную ей комнату, в которой была своя ванная.

Твоему другу, пожалуй, не понравится, если он узнает, что посторонний мужчина подвозил тебя? — спросила она. — Двое в спортивной машине сидят так близко друг к другу, ты не находишь? Но ты, конечно, ничего ему не расскажешь.

Франческа слегка покраснела, вспомнив свои ощущения, когда она находилась в машине рядом с незнакомцем.

Дес не будет возражать, — быстро сказала она.

Любой итальянец стал бы ревновать.

Дес не такой. Он верит мне.

Мне бы это не понравилось, — заявила Джулия, показывая Франческе ванную. — Мужчина должен сердиться, если другой хотя бы посмотрит на его возлюбленную.

А вот это не понравилось бы мне, — засмеялась Франческа. — Мне было бы неприятно думать, что Десмонд мне не доверяет.

Но если мужчина не ревнует, как девушка может поверить в его любовь? — не унималась Джулия.

Франческа уклончиво сказала, что есть масса способов, чтобы доказать свою любовь. Джулия была настоящей итальянкой. Ее привлекало возбуждение ссор и мелких интриг, она любила проявлять свое женское кокетство. Джулия никогда не забывала, что она — женщина, ей трудно было понять чисто дружеские отношения между английскими юношами и девушками. Франческа сразу решила рассказать Десмонду о своем небольшом приключении, и была уверена, что они вместе посмеются над ним.

От небрежного обращения костюм Франчески ничуть не пострадал, но в волнении она забыла полагающийся к нему длинный лук на полу «фиата». Девушка решила, что потеря невелика; лук, хотя и был принадлежностью Дианы-охотницы, только мешал бы ей двигаться. Костюм состоял из короткой белой туники, собранной на поясе; благодаря серебряным пряжкам на плечах, удерживающим складки, руки девушки оставались открытыми. Через плечо у нее висел колчан со стрелами, а серебряная лента, поддерживающая волосы, была украшена серпиком луны. Сандалии со шнуровкой до колен были тоже серебряными. Этот наряд очень шел Франческе; он подчеркивал ее природную сдержанность. В нем она была очень похожа на Диану-девственницу.

Сама Джулия выбрала для себя костюм флорентийской дамы, но уже успела пожалеть об этом. Тяжелые парчовые юбки платья были чрезвычайно неудобными, хотя девушке с черными, как смоль волосами, собранными под расшитой жемчугом сеткой, этот старинный наряд был очень к лицу.

Я думаю, твой костюм лучше, — сказала она Франческе. — Он не мешает двигаться.

Но зато я не выгляжу так величественно, как ты, — заметила Франческа. — Ты просто великолепна. Рядом с тобой меня никто не заметит.

Заметят, — заверила ее Джулия. — У тебя внешность, как бы это сказать… не от мира сего. Это так необычно, кара; мужчины полетят к тебе, как мухи на мед. Их всегда влечет то, что кажется недосягаемым.

Глупости! — Франческа энергично прервала этот полет фантазии. — Выходит, я — какая-то аномалия!

Десмонд Уотсон вышел встретить машину Кальви к подъезду отеля. Это был хорошо сложенный молодой человек с прекрасным цветом лица и светло-каштановыми волосами. За невинным взглядом его голубых глаз скрывался расчетливый ум. Как истинный противник всяких маскарадов, он ограничился черным домино, под которым был обычный костюм. Десмонд был знаком с Джулией — они уже встречались раньше — и теперь помогая девушкам выйти из машины, он ворчал по поводу того, что ему приходится надевать маску.

Как дети, играющие в полицейских и воров, — жаловался он. — Все равно это никого-не обманет. Я вас обеих узнал сразу.

Я думаю, ты узнал машину, — засмеялась Джулия. — И конечно, ты узнал Фран. Никакая маска не обманет взгляд влюбленного.

Во всяком случае, я узнал ноги Франчески, — заявил Десмонд, с восхищением окидывая их взглядом.

Ну, а я не узнала бы тебя, если бы не твой голос, — сказала ему Франческа. — Тебя трудно узнать в этом плаще и капюшоне. Ты похож на инквизитора.

Это сравнение, кажется, понравилось Десмонду. Он сказал девушкам, что они выглядят очаровательно; на этом его запас комплиментов исчерпался, ему не приходило в голову что-нибудь более изысканное.

Они прошли через мраморный вестибюль, украшенный живыми цветами. Швейцар посмотрел на их приглашения и проводил их туда, где синьор и синьора Кальви приветствовали гостей. Они единственные из присутствующих были не в масках. Они стояли в ярко освещенной комнате, улыбаясь каждому гостю, который подходил к ним, хвалили его костюм, делая при этом вид, что они его не узнали.

Распахнутые настежь двери в конце зала вели на террасу, откуда был выход в сад.

Ты видишь, как легко сюда пробраться без приглашения, — шепнула Джулия Франческе, указывая на двери.

А кто хочет это сделать? — спросил Десмонд, с интересом рассматривая собравшуюся публику. Ему не часто приходил ос: бывать в таком обществе. Обычно он искал развлечений в ночных клубах, но по роду занятий ему иногда случалось посещать и светские приемы. Сейчас его занимал вопрос, позволят ли ему написать об этом событии в его газете.

Это длинная история, — сказала Франческа, но она не успела ничего ему рассказать, потому что в этот момент заиграла музыка, и Десмонд предложил:

— Давай потанцуем, — и закружил ее в вальсе. Когда после танца они сели на золоченые стулья,

расставленные у стен, Десмонд стал оживленно рассказывать о том, Какие развлечения есть в Империи.

Жаль, что «Беллависта» находится так далеко, — с сожалением произнес он. — Мы могли бы так весело провести здесь время.

Но я хотела, чтобы ты познакомился с моими родителями, — напомнила ему Франческа, подумав, что Десмонд мог бы проявить больше заинтересованности в этом, ведь они собирались обручиться, но, вероятно, встреча с будущими родственниками не сильно вдохновляла его. Франческа знала, что одобрение или неодобрение ее родителей не могло бы повлиять на их окончательное решение. Они с Десмондом были современными молодыми людьми и не собирались терпеть вмешательства в свои дела.

И мне хочется показать тебе «Беллависту», — добавила девушка. — Это же мой дом.

— Я слышал, что земля приносит доход. Франческа хотела сказать, что это было раньше, но

сдержалась. Не стоит ругать имение, пока Десмонд сам не побывал там, но она боялась, что даже его неопытный взгляд сразу заметит признаки упадка и все, что с этим связано.

Брат Джулии, Альберто, выглядел очень импозантно в старинном камзоле. У него было свое дело в Милане, и его считали выгодной партией для кареглазой Беатрисы Мурано. Обе семьи были весьма состоятельными, и предстоящий брак заключался по их взаимному согласию. Наблюдая за молодыми, Десмонд заметил:

Итальянцы очень уважают мнение своей семьи. У этих двоих, кажется, не было выбора?

Это вовсе не брак по расчету, если ты это имеешь в виду, — возразила Франческа. — Альберто познакомили с Беа именно с этой целью, но, к счастью, они полюбили друг друга — во всяком случае, она влюбилась в Альберто. В этом нет ничего удивительного, если учесть, что Беа училась в монастыре и готова была влюбиться в первого же привлекательногомужчину. А Альберто уже достиг того возраста, когда ему захотелось обзавестись семьей… — Франческа замолчала, вспомнив, что такую же фразу она слышала в связи с кем-то другим. Альберто, как и Анжело Витторини, вероятно, пожил в свое удовольствие и теперь был согласен принять молодую, обожающую его девушку и ее приданое, которое ему предлагали. Отличное решение… для мужчины.

Брак на континенте — сложное дело, — продолжала Франческа, — с брачными контрактами, недвижимостью и приданым.

А у тебя есть приданое, любимая? — шутя, спросил он. — Кусочек виноградника или фиговое дерево?

Так ты только ради этого хочешь жениться на мне? — весело сказала она, припоминая, говорила ли она Десмонду, что «Беллависта» в конечном итоге будет принадлежать ей, если, конечно, к тому времени от имения что-нибудь останется.

Как ты могла такое подумать, — пожурил ее Десмонд, но его глаза из-под маски смотрели напряженно. — Что случилось? — спросил он, заметив, что Франческа вздрогнула. Как раз в этот момент она увидела Мефистофеля.

Он, очевидно, только что появился. Раскланиваясь с синьорой Кальви, он, кажется, говорил ей что-то очень приятное, ибо на ее все еще красивом лице сияла довольная улыбка. Потом он повернулся и оглядел зал. Алое трико, туника, плащ, рогатый головной убор и, особенно, маска превратили его в демоническую и вместе с тем притягательную личность, но эта надменная манера держаться была, без сомнения, знакома Франческе. Это был именно он — ее дорожный спаситель; никто другой в зале не был одет в костюм Мефистофеля. Десмонд, проследив за взглядом девушки, воскликнул:

Боже, посмотри, кто пришел!

Король демонов, — усмехнулась Франческа.

Похоже, так и есть. Только итальянец может напялить на себя такой наряд и отлично чувствовать себя в нем, — ворчливо заметил он, наблюдая, как стройная фигура в алом легким беспечным шагом направилась к темноволосой девушке, скучавшей в одиночестве.

Очевидно, он знает, где есть деньги, — продолжал Десмонд. — Уверен, что это Мария Доницетти. Я бы узнал ее где угодно, даже если бы она была закутана с головы до ног. Одна из самых богатых наследниц на всей Ривьере.

— Ты с ней знаком? Десмонд улыбнулся.

— Дорогая, эта особа никогда не снизойдет до знакомства с такими людьми, как я, но мне ее показали на одном приеме. Знать, кто есть кто — часть моей работы. А она, кажется, знакома с этим Мефистофелем.

Девушка действительно быстро встала и с явным удовольствием пошла танцевать с дьяволом в красном.

Франческа испытала легкое разочарование, хотя изо всех сил старалась убедить себя, что рада тому, что незнакомец ее не заметил. Она не знала, чего она в действительности ждала. Может быть, она думала, что он сразу же подойдет к ней и пригласит танцевать, и тем самым заставит ее смутиться, ведь она еще не рассказала Десмонду о своем дорожном происшествии. Но она определенно не ожидала, что он даже не обратит на нее внимания. Дальнейшие размышления убедили Франческу, что ее страхи оказались напрасными. Этот человек был среди своих друзей — Мария Доницетти явно знала его лично — богатых, влиятельных людей, и он, конечно, забыл о ее существовании. Он был одним из самых заметных личностей в зале, и девушка знала, что она оказалась бы смущена, если бы он выделил ее среди прочих гостей. Даже мысль об этом приводила ее в замешательство.

Франческа с любопытством посмотрела на его партнершу, когда они проплывали мимо нее в танце. Мария Доницетти была в восточном наряде — в прозрачных шароварах и расшитом жакете без рукавов поверх белой блузки. Она не решилась зайти так далеко, чтобы оставить открытым живот, а завязала на талии шелковый кушак. Ее длинные черные волосы окутывала тонкая вуаль. Черная маска закрывала верхнюю часть ее лица, а прозрачная чадра смягчала, но все же позволяла видеть ее слегка выступающую нижнюю челюсть и крупный нос. На запястьях восточной красавицы, на шее и даже на щиколотках сверкали драгоценности. Очевидно, они были настоящие. Губы Мефистофеля кривились в чуть ироничной улыбке, которая была знакома Франческе, но в целом он, казалось, был полностью поглощен своей партнершей, которая во время танца что-то постоянно говорила ему.

Десмонд вскочил со стула.

— Пойдем, Фран, мы уже засиделись. Я не очень люблю старомодные вальсы и всякие медленные танцы, но они имеют по крайней мере одно достоинство. — Он обнял ее за талию. — Я могу держать тебя в своих объятиях.

Буфет был устроен в соседней комнате. Все гости усиленно притворялись, что они не узнают друг друга в маскарадных костюмах, хотя все обстояло далеко не так. Франческа безошибочно определила, кто здесь Альберто и Беатриса.

Когда все вернулись в зал, там уже царил полумрак, и лишь прожектор под потолком отбрасывал цветные блики на танцующих. С балкона кто-то стал бросать ленты серпантина, которые спускались в зал, обвивая пары.

Весь вечер Франческа ни на шаг не отходила от Десмонда, чувствуя потребность в его защите от опасного человека в красном, но не заметив у того намерения приблизиться к ней, девушка расслабилась и во время танца с другим партнером позволила себе отдалиться от Десмонда. После этого она вообще потеряла его.

Медленная музыка, приглушенный свет создавали атмосферу чувственной истомы. В полночь яркий свет будет включен вновь, и все поднимут тост за обрученных. Вот тогда все узнают, с кем они танцевали в этот вечер, если у них еще остались сомнения на этот счет.

Ни один кавалер в зале не допускал вольностей по отношению к своей даме; это могло быть расценено, как проявление дурных манер. К тому же за незамужними девушками неустанно следили их дуэньи. Но часто, то одна, то другая пара выходила из зала через распахнутую дверь на террасу и потом возвращалась обратно, незаметно поправляя свой костюм.

Франческа танцевала со всеми, кто приглашал ее. Кьянти, которое она пила за ужином, слегка ударило ей в голову, и она со смехом отвечала на ухаживания кавалеров, не позволяя им увлечь себя на террасу. Однако одному из них все же удалось это сделать прежде, чем она догадалась о его намерениях. В полумраке он попытался поцеловать ее, но девушка вырвалась из его объятий и бросилась вниз по лестнице в сад, как нимфа, преследуемая сатиром.

Захмелевший молодой человек сначала преследовал ее, но наткнувшись вместо девушки на статую, скоро прекратил это занятие и отправился на поиски более легкой добычи.

Франческа осталась в саду наслаждаться свежим воздухом. Хотя долетавшие до нее смех и шепот говорили о том, что в саду она была не одна, поблизости она никого не заметила. Вдыхая аромат роз, девушка прошла по асфальтированной дорожке, окаймленной стройными кипарисами, до конца сада. Низкая каменная стена отделяла его от крутого спуска на дорогу. Франческа видела внизу огни города и мерцание морских волн, над которыми поднимался серп луны. Лунный свет не мешал звездам, и они серебряной мозаикой сияли над садом.

— Наконец-то я нашел вас!

Франческа резко обернулась, опасаясь вновь увидеть своего назойливого кавалера, но она узнала голос говорившего. Ночь превратила его алый костюм в черный, однако эту гордую осанку невозможно было спутать ни с какой другой.

— Я решила, что вы слишком заняты, чтобы заметить меня, — ответила девушка, чувствуя, как участился ее пульс. Незнакомец беспечно прислонился к постаменту одной из многочисленных статуй, которыми был украшен сад, и медленно произнес:

Конечно, я заметил вас, но вы были так увлечены каким-то болваном в черном домино. Могу я узнать, кто он?

Он вовсе не болван. Он мой соотечественник и мой… — Франческа замялась, почему-то не желая признать права Десмонда на нее. В конце концов они еще не были официально помолвлены. — … мой молодой человек, — закончила она.

Она почувствовала, как ее собеседник весь напрягся, как будто ее признание не понравилось ему, но его голос остался совершенно спокойным, когда он спросил:

Молодой человек? Что это значит? Мне он не показался слишком молодым.

Так говорят англичане о нежных отношениях, — объяснила она, — которые могут в скором времени перерасти в более близкие. — И осталась довольна своим ответом.

Или могут прерваться? — предположил он. Франческа ничего на это не ответила, лишь пожала плечами. Воцарилось молчание; через открытые окна зала до них долетала музыка, а со стороны дороги был слышен шум автомобилей. Франческа чувствовала на себе пристальный взгляд незнакомца, острый, как взгляд ч змеи. В смущении она сорвала цветок с куста герани и стала нервно теребить его в руках. Не в силах больше выносить напряженного молчания, девушка пробормотала:

— Почему вы преследуете меня? Что вам нужно? Он весело рассмеялся.

Ну, для того, чтобы продолжить наше знакомство и, если возможно, сделать его более близким. Вы заинтриговали меня, маленькая северная лилия; и свой костюм вы выбрали очень удачно. Артемида, девственница-охотница, но даже она влюбилась в Эндимиона.

Он продолжал бесцеремонно разглядывать ее от светлых волос, казавшихся серебряными в свете луны, до обутых в сандалии ног. Девушка была похожа на статую, вылепленную из алебастра, и даже ее тело, казалось, излучало свет. Только черная маска вносила некоторый диссонанс в ее облик.

Ледяная красавица, — наконец произнес он, — но держу пари, под этим льдом пылает огонь.

Ее взволновал этот гипнотический взгляд, который, казалось, таил опасность, но Франческа твердо решила сохранить невозмутимость.

Это лишь предположение, — ответила она с напускным равнодушием, — и такое же ошибочное, как ваши предыдущие представления обо мне. Мне надо вернуться в зал.

Ее собеседник сделал шаг к девушке, а когда она попыталась пройти мимо него, он вдруг неожиданно схватил ее за руку.

Почему вы хотите убежать? — спросил он. — Это место подходит вам гораздо больше, чем бальный зал. Здесь вы кажетесь ожившей богиней Луны. Для завершения картины не хватает только пары собак. Как большой ценитель женской красоты, я должен сказать, что ваш вид на фоне полной луны доставляет мне эстетическое удовольствие. — Он вновь окинул ее взглядом. — Нет, не лилия, — прошептал он, — а более хрупкий цветок. Лесной анемон.

Он взял и другую руку Франчески и прижал их обе к своей груди. Девушка стояла неподвижно, боясь своим сопротивлением спровоцировать его.

Пожалуйста, отпустите меня, — попросила она дрожащим голосом. У нее по спине побежали мурашки. Этот человек обладал огромной притягательной силой, очень опасной для нее, и именно из-за этого Франческа не хотела иметь с ним ничего общего.

Ни за что, до тех пор, пока вы не возвратите свой долг, — сказал он. — Я обещал, что приду за ним.

Ну почему она позволила себе отойти от Десмонда? Весь вечер Франческа и боялась, и подсознательно ждала этой встречи, и надо же было так случиться, что она произошла в уединенной части сада, откуда так трудно убежать Чувство неизбежности — вот что пугало ее.

Но тут она решительно взяла себя в руки. У нее слишком разыгралось воображение. Он всего лишь итальянский плейбой, ищущий любовных приключений, а после того, как она вернет ему долг, он о ней больше не вспомнит.

В этом я не сомневалась, — чуть презрительно произнесла девушка. — Ну, если вы ждете поцелуя за вашу помощь, то с моей стороны было бы нечестно отказать вам в нем, но здесь сегодня поцелуи, кажется, стали слишком мелкой монетой.

Но от этого они не утратили своей прелести, — заметил он.

Только когда удовольствие взаимно, — резко бросила Франческа. — Но раз вы решили, что я должна вам поцелуй, то вам лучше получить его и избавить меня от всяких обязательств перед вами.

Я счастлив слышать, что вы серьезно относитесь к своим долгам, — сказал незнакомец. — Многие женщины стараются от них увильнуть.

Как Франческа и ожидала, он отпустил ее руки и, прижав к себе, обнял ее за талию, но, как ни странно, пользоваться ситуацией не стал. Всем своим существом Франческа с волнением ждала прикосновения его губ, но когда ничего не произошло, резко сказала:

Возьмите свой долг и покончим с этим!

Очаровательное приглашение! — Он не спеша прижал девушку к себе, и она почувствовала глухие удары его сердца под алым плащом и испугалась, что он заметит и ее учащенное сердцебиение. Но он почему-то по-прежнему не целовал ее.

Мне кажется, вы сами должны мне его отдать, — прошептал он, его губы почти касались ее уха.

Франческа вскинула голову, стараясь разглядеть его лицо. Лунный свет играл на блестках, украшавших крошечные рожки его головного убора. Люцифер во плоти, подумала девушка, но вслух вполне спокойно произнесла:

Это была ваша идея. У меня нет никакого желания проявлять какую-либо инициативу.

Заметно, — сказал он. — Интересно, почему? Вы ведь англичанка, не так ли? Я думал, что современные английские мисс считают себя равными с мужчинами и поэтому делают то, что всегда было прерогативой мужчин. Смею вас заверить, что ваш поцелуй доставит нам взаимное удовольствие.

Если вы вообразили, что я принадлежу к неразборчивым легкомысленным особам, то вы ошиблись, — сдавленным голосом произнесла Франческа, чувствуя, что он крепче прижимает ее к себе. — Я не целуюсь со всеми подряд. Вы делаете мне больно.

Он ослабил объятия, но не отпустил девушку, а стал ласкать ее спину и плечи, заставляя трепетать каждую клеточку ее тела.

Ева перед грехопадением, — задумчиво сказал он. — Вы позволите мне сыграть роль искусителя в вашем раю?

Очень остроумно, поскольку вы одеты в костюм дьявола, только в Эдеме он представал в образе змеи. Нет, синьор, вы не сможете соблазнить меня.

Вы отвергаете меня, потому что я вам неприятен?

Конечно, — ответила она не очень искренне, чувствуя к тому же, что он все равно ей не верит. Во время этого диалога у Франчески было странное ощущение, что этот человек испытывает ее, что ему важно узнать ее реакцию. Свое собственное предположение казалось ей маловероятным, если только он не пытался проверить, можно ли ее соблазнить.

Возможно, вы более нежны со своим… молодым человеком? — вкрадчиво спросил он. — Вы позволяете ему пользоваться его положением?

Конечно, нет! Он уважает меня; мы не… Это вас не касается! — возмущенно воскликнула девушка.

Chilosa — тихо сказал он. — Может быть, вы просто бесчувственны?

А чего вы ждете от снежной красавицы, девственницы-охотницы и всех прочих особ, с которыми вы меня сравнили? — Франческа начала сердиться. — Я не знаю, чего вы добиваетесь своими расспросами, но Десмонд — порядочный молодой человек, а не такой дьявол, как вы. — Она передернула плечами. — Послушайте, вы хотите получить свою… плату, или нет? Если нет, может быть, вы отпустите меня?

К удивлению Франчески, он разжал объятия, а когда она быстро отступила назад, скрестил руки на груди и сказал:

Я лучше подожду, пока вы станете более сговорчивой.

Напряжение спало, но вместо облегчения девушка вдруг почувствовала себя разочарованной. Смущенная своими мыслями, она сердито бросила:

Вы оптимист! Я постараюсь больше не попадаться вам на глаза.

Может быть, вам это не удастся.

Не говорите глупости. Вы даже не знаете, кто я.

Я почти наверняка знаю, кто вы.

В самом деле? Вы спросили мое имя у Кальви?

В этом не было необходимости. А вы спросите у них обо мне?

Франческа искоса посмотрела на своего собеседника. В тени высокого кипариса он казался лишь темным силуэтом, но в лунном свете из-под маски сверкали его глаза, и переливались блестки на его костюме. Очарование этого человека было слишком велико, и борясь с ним, Франческа беспечно сказала:

Нет, не спрошу; для меня вы останетесь королем демонов. Я очень благодарна вам за то, что вы меня подвезли, но надеюсь, что наши дорожки больше не пересекутся.

Он рассмеялся.

Напрасно надеетесь. Наши судьбы связаны между собой.

Уверена, что вы заблуждаетесь.

Посмотрим. Вы обиделись, что я не поцеловал вас?

Конечно, нет! — Девушка порадовалась, что в темноте он не смог увидеть легкий румянец, заливший ее щеки. — А теперь, если не возражаете, я уйду…

И опять он удержал ее.

Вы боитесь, что я могу заставить вас изменить вашему… э-э… молодому человеку? Я могу так сделать, и вы знаете это.

Не слишком ли много вы о себе воображаете?! — возмущенно воскликнула она, вновь чувствуя волнение от прикосновения его руки. — Чар завзятого донжуана недостаточно, чтобы разрушить наши отношения.

Так вот вы какого мнения обо мне! Но вы заблуждаетесь, amoremia, да и вы уже не так равнодушны ко мне, как хотите казаться.

Он отлично понимал силу своего влияния на нее, и эта мысль поразила Франческу.

Пожалуйста, не задерживайте меня, синьор, — ледяным тоном произнесла она. — Десмонд может подумать, что я заблудилась. Он будет меня искать.

А вам не хочется, чтобы он нашел вас здесь со мной? Он разгневается?

О нет, он доверяет мне, но он будет подшучивать надо мной.

Тогда он совсем не похож на меня. Я бы очень разозлился, и я бы ни на секунду не отпустил вас от себя.

Ревнивый итальянец?

Точно. Да, я итальянец и очень ревниво забочусь о чести моей женщины.

Значит, ее, очевидно, здесь сегодня нет, иначе вы не стали бы флиртовать с другими?

По правде сказать, она здесь.

Он отпустил руку Франчески, но девушка не сделала попытки уйти. Она вспомнила молодую особу в восточном наряде, к которой ее собеседник подходил в зале. Франческа не могла вспомнить ее имя, но Десмонд говорил, что она богатая наследница.

Однако вы предпочитаете проводить время, заигрывая со мной? — с укоризной спросила она.

Заигрывая? Я не согласен с таким определением, синьорина.

Ну, оно довольно точно характеризует ваше поведение, которое заслуживает осуждения, поскольку вы несвободны.

Вовсе нет. Видите ли, она пока не знает о моих намерениях.

Это известие очень удивило Франческу. То, что она наблюдала в зале во время танцев, ясно показывало, что его спутница с удовольствием принимала его ухаживания. Девушку заинтриговали отношения между Мефистофелем и его восточной дамой, и она захотела разобраться в них.

Ваше длительное отсутствие не понравится вашей леди, — намекнула она ему. Но неожиданно вспомнив, как Джулия обращалась со своими ухажерами, Франческа нашла объяснение его поведению. — Или вы используете меня, чтобы заставить ее ревновать?

Синьорина, какие недостойные мысли!

Это вполне в вашем духе, — язвительно заметила она. — Однако мне неприятно оказаться в таком глупом положении.

Ваше предположение абсолютно неверно. — Ее собеседник даже начал сердиться.

Пусть так, но мне действительно пора идти. Спокойной ночи, синьор.

До встречи, кара миа, потому что ваш долг еще за вами.

У вас был шанс получить его, но вы им не воспользовались.

Я же сказал, что предпочитаю подождать, пока вы сделаетесь сговорчивее.

Этого вы никогда не дождетесь.

Я очень терпелив, синьорина, и очень настойчив.

Не сомневаюсь, но вам лучше использовать эти ваши ценные качества в другом направлении, а меня оставить в покое.

Вы так думаете? — загадочно произнес он.

Я в этом уверена. Прощайте, синьор.

Франческа побежала к террасе, но он не последовал за ней, хотя его язвительный смех сопровождал ее. У ступеней террасы девушка оглянулась. Мефистофель неподвижно стоял в тени дерева, почти полностью сливаясь с ним, и она чувствовала на себе его пристальный взгляд. Вряд ли он имел в виду что-то серьезное, когда говорил, что их судьбы связаны между собой; с его стороны это была всего лишь цветистая фраза. Франческа искренне надеялась, что его слова ничего не значат, ведь этот человек был слишком волнующей личностью, чтобы заводить с ним легкий флирт… Откуда такие мысли, когда она верна Десмонду! У Франчески никогда не было склонности к флирту, да и ее новый знакомый был связан с другой женщиной. Но может быть, та была несколько не в его вкусе, и в ней его привлекало только богатство, поэтому он искал других развлечений на стороне, пока еще был свободен. Но он выбрал для своей цели не ту девушку. Недовольная тем, что этот человек занимал все ее мысли, Франческа заставила себя не думать о нем и вошла с террасы в зал.

До полуночи оставалось всего пять минут, и когда пробили часы, зажегся свет, и пестрая толпа гостей стала снимать маски среди веселого смеха, радостных восклицаний и возгласов удивления. В этот вечер очень немногим удалось сохранить свое инкогнито. Потом внесли шампанское, и все выпили за счастье молодых.

Стоя рядом с Десмондом, Франческа обвела взглядом зал в надежде увидеть лицо загадочного человека, с которым ее уже дважды сводила судьба, но оба раза его лицо было скрыто от нее, однако стройную фигуру в алом костюме нигде не было видно. Мефистофель исчез.

Вернувшись на виллу Кальви, Франческа с наигранным равнодушием спросила Джулию, не знает ли она, кто был в костюме красного дьявола.

Джулия рассмеялась.

Раз он не был в зале, когда все снимали маски, я думаю, что он просто не имел права находиться на балу. О, я заметила его, все заметили, но, кажется, он не посмел открыть свое лицо, как это сделали все остальные. К несчастью, бывает, что нежелательные личности пробираются на костюмированные балы, а может быть, это даже был переодетый репортер. Они нахальные, как черти… как раз именно этот персонаж он и изображал!

Но он, кажется, знаком с дамой в восточном наряде, Марией… не помню, как дальше.

Марией Доницетти? Бедняжка, она такая некрасивая, что с радостью принимает ухаживания любого мужчины, кем бы он ни был, — прямо заявила Джулия. — Может быть, она даже знала, что он появится на балу. —

Она с беспокойством посмотрела на Франческу. — Я надеюсь, он не досаждал тебе своим вниманием? Хотя ты все время была с Десмондом.

— Просто у этого человека интригующие манеры, и мне стало интересно узнать, кто он, — уклончиво ответила Франческа.

Она не все время была с Десмондом, и возможно, этот Мефистофель действительно пробрался на бал без приглашения. Франческа поверила ему только потому, что он сказал, что знает семью Кальви и едет к ним на бал. Но в этих местах все знали семью Кальви, а об их празднике было много разговоров, так что его слова ничего не доказывают. Просто он сказал первое, что пришло ему в голову, чтобы завоевать ее доверие. Этот человек был всего лишь искателем приключений, гоняющимся за богатыми невестами. Он мог вообразить, что у Франчески тоже есть деньги. Чувствуя себя обманутой, девушка решила больше не думать об этом случае.

Глава третья

В понедельник утром, усадив Десмонда в свой отремонтированный «фиат», Франческа поехала домой. Счет из гаража поверг ее в шок, но она оплатила его из своих собственных небольших средств, надеясь, что потом отец возвратит эти затраты. Гораздо больше девушку расстроило предупреждение механика, что машина долго не протянет, хотя Франческа и предполагала, что отец уже знает об этом.

Весь предыдущий день она провела с Десмондом, гуляя по городу и загорая на пляже. Потом они были приглашены к Кальви на обед.

Уединившись с Франческой в спальне, Джулия на правах давнишней подруги откровенно заявила, что Десмонд ее разочаровал.

Он какой-то слишком обыкновенный, сага mia. Он никогда бы не заставил биться мое сердце; к тому же у него даже нет приличного состояния.

Я не собираюсь выходить замуж ради денег, — с улыбкой заявила Франческа, — и я не думаю, что мне нужны бурные страсти. У нас очень ровные и дружеские отношения, Джулия, и мы точно знаем, чего мы можем ждать друг от друга.

Совсем не то, что с тем удивительным человеком, которого она встретила накануне, подумала Франческа, но не стала упоминать о своих встречах с Мефистофелем. Он был из тех мужчин, которых порядочной девушке следует опасаться.

Но это же так скучно! — вынесла свой приговор Джулия.

Однако сейчас, проезжая по той же дороге, по которой она с головокружительной скоростью неслась в машине незнакомца, Франческа не могла не думать о нем. Она искоса посмотрела на сидящего рядом Десмонда. Не отличавшийся особой красотой, он все же был довольно симпатичным, особенно сейчас — в голубой рубашке, которая так шла к его голубым глазам, однако Франческа не испытывала рядом с ним никакого волнения. Что такого было в том, другом мужчине, чего не было в Десмонде? Девушка в душе осудила себя за подобные мысли. Что бы это ни было, его очарование было порочным, и он беззастенчиво пользовался им, чтобы завлечь первую встречную привлекательную девушку.

Привлекательную?

Десмонд, ты считаешь меня привлекательной? — неожиданно спросила она.

Тот прервал свой рассказ о каком-то забавном случае и удивленно уставился на нее.

Что за вопрос!

Но ты так считаешь?

Моя дорогая, мне нет необходимости постоянно говорить тебе об этом. Ты дашь сто очков вперед любой красавице. Но с чего это столь внезапная потребность в комплиментах?

Мне не нужны комплименты; я хочу услышать правду. Мне просто стало интересно, могла бы я понравиться незнакомому человеку, тому, кто видит меня впервые.

Десмонд повернулся, оценивающе разглядывая свою спутницу: ее белокурые волосы, такие светлые, что они казались серебряными, тонкие черты лица, прямой нос и длинные ресницы, оттеняющие кажущиеся темными глаза, которые в действительности были цвета лесных фиалок.

Ты встретила кого-то на балу? — с подозрением спросил он.

О нет, никого конкретного. — Она с трудом сохранила спокойный тон. — Но в любом случае, мы были в масках.

Неважная конспирация, — усмехнулся Десмонд. Он хитро прищурился. — Ты боишься, что кто-то, увлеченный тобой, когда ты была в маске, может разочароваться, увидев тебя в реальности?

Нет, конечно, нет, — поспешно возразила она, — к тому же в полночь все сняли маски.

Но Мефистофеля не было в зале, когда это произошло. Тут девушка вспомнила, что он уже видел ее на дороге и далеко не в лучшем виде… Боже, почему она постоянно думает о нем? Потому что он был так уверен, что они встретятся вновь? Но он не знает, где она живет, а если станет искать ее в Империи, то не найдет ее там. Чувствуя, что Десмонд с любопытством смотрит на нее, Франческа перевела разговор на другую тему и стала показывать ему террасы на склонах холмов, засаженные оливковыми деревьями. Такое землеустройство было единственным способом сохранить влагу в почве на крутых склонах. Говорили, что его придумали древние римляне.

С Десмондом Франческа познакомилась в картинной галерее на выставке одного молодого художника. Тогда она интересовалась живописью и пошла на выставку одна, потому что ее бабушка современного искусства не любила. Десмонд пришел в галерею по заданию редакции, чтобы написать рецензию. Его внимание сразу привлекла красивая девушка, столь непохожая на небрежно одетых студентов художественных школ. В зале было мало посетителей, и Десмонд под каким-то предлогом заговорил с ней. С этого момента довольно хмурое утро засияло для них обоих яркими красками, а работы весьма посредственного художника стали казаться шедеврами. Их беседа закончилась тем, что Десмонд пригласил Франческу на ленч.

После этого они стали часто встречаться, несмотря на явное неодобрение миссис Темпл. Франческа чувствовала себя одинокой и искала общества своих сверстников. Десмонд, хотя и увлеченный девушкой, не хотел упустить свой шанс. Он видел, что бабушка Франчески была достаточно состоятельной женщиной, а он любил в жизни все самое лучшее, что часто было ему не по карману. Когда миссис Темпл умерла, Десмонд был удивлен решением Франчески учиться на курсах домашнего хозяйства, потому что он считал, что старая дама оставила внучке приличное состояние. Постепенно выяснив, что это не так, он стал думать об имении в Италии. Даже если у самой Франчески не было денег, то у нее были богатые родители. Девушке никогда не приходило в голову обсуждать свои семейные дела с Десмондом, поэтому он оставался в неведении об истинном положении вещей. Она часто говорила с ним о своем желании найти работу, но он считал, что она просто хочет доказать ему, что она в состоянии заработать себе на жизнь, хотя сама ни в чем не нуждается. Десмонд, по правде говоря, хотя и был влюблен в Франческу, но не имея средств удовлетворять свои высокие запросы, хотел найти жену с деньгами. Только намекнув о своих серьезных намерениях, он пока не сделал девушке официального предложения, решив сначала посмотреть, как обстоят дела в «Беллависте».

Наконец они добрались до вершины холма, где дорога огибала замок. Десмонд с любопытством посмотрел на его суровый силуэт.

Полагаю, что именно этот замок дал название деревушке — Кастель-Веккио, — заметил он. — Очень впечатляющее сооружение.

Да, местные жители называют его еще «Замком дьявола», потому что его владельцы в течение многих веков имели жуткую репутацию.

А нынешние — лучше?

Конечно, они уже стали цивилизованными людьми. Как большая часть итальянской аристократии, Вит-торини — очень древний род. Как рассказывала моя бабушка, покойная жена нынешнего маркиза происходила из рода Висконти, герцогов миланских, а в четырнадцатом веке они пользовались дурной репутацией… всякие там отравления, предательства…

Ого, значит этот замок вполне мог быть свидетелем многих преступлений. А этот, как ты его назвала, маркиз тоже любит подобные развлечения?

Не говори глупостей. Он — респектабельный бизнесмен и даже отказался от своего титула, но местные жители продолжают называть его маркизом.

Чем он занимается?

Производством оливкового масла. Ты же видел завод в Онеглии.

Видел. И он покупает ваши маслины?

— Думаю, да, когда у нас есть что продавать. Они миновали деревню и стали спускаться вниз с холма. Франческа свернула на узкую дорогу, ведущую к «Беллависте» и увидела, что им навстречу движется другая машина. Это был «ферраридино», и у Десмонда даже вырвался возглас восхищения. Машины не могли разъехаться на узкой дороге и остановились. Франческа неохотно съехала на пыльную обочину; вторая машина осторожно проехала мимо. У сидящего за рулем мужчины был орлиный нос, густые брови над проницательными карими глазами и начавшие седеть пышные волосы. Он поднял руку в знак приветствия и, проезжая мимо, бросил недовольный взгляд на Десмонда.

Легок на помине, — пробормотала Франческа, когда он скрылся из виду.

Ты хочешь сказать, что это и есть ваш маркиз?

Да. Он, наверное, приезжал к моему отцу. Интересно, зачем?

Ты скоро все узнаешь.

Конечно. — Но этот ранний визит высокородного соседа был не совсем обычным, и девушка невольно поежилась, внезапно охваченная дурными предчувствиями.

Скромный белый дом под красной крышей, с зелеными ставнями, в жаркую погоду закрывающими двери и окна, назывался «Беллависта». Перед ним находилась каменная терраса, затененная парой пыльных пальм, под которыми в плетеных креслах сидели Генри Темпл и его жена Стелла. Франческа остановила «фиат» перед домом, выскочила из машины и, взяв Десмонда за руку, повела его к своим родителям.

Генри Темпл был невысоким худощавым мужчиной с такими же тонкими чертами лица, как у его дочери; его поредевшие волосы были тщательно уложены, чтобы скрыть наметившуюся лысину. Лицо Стеллы еще хранило следы былой красоты, а ее фиалковые, как и у Франчески, глаза смотрели очень устало. Она выглядела хрупкой и болезненной.

Когда Франческа представила родителям Десмонда, они поздоровались с ним вежливо, но с некоторым оттенком холодности. Девушка поняла, что гость им не понравился, и приготовилась защищать своего приятеля. У них не было причин для неприязни, за исключением длинных волос, прически, которая, как она знала, не нравилась ее отцу.

Как мило, что вы приехали, — сказала Стелла Десмонду, протягивая ему руку. — У нас так редко бывают гости. Генри, налей мистеру Уотсону вина.

С нашего виноградника, — объяснил Генри, взяв со стола бутылку. — Довольно неплохое, — добавил он, заметив сомнение на лице Десмонда.

Вы должны называть его Десмонд, — воскликнула Франческа, — ведь он мой самый большой друг. — Она придала своему голосу как можно больше теплоты, чтобы снять холодность родителей по отношению к нему.

Родители девушки обменялись взглядом, в котором Франческа прочитала растерянность. Чувствуя себя обиженной, она пошла попросить одного из работников отнести их с Десмондом чемоданы в дом. Как смели родители осуждать ее выбор, сердито думала она; они такие старомодные! Если она не вмешается, отец тут же начнет расспрашивать Десмонда о его намерениях и о его средствах к существованию. Может быть, она допустила ошибку, пригласив его сюда до помолвки, но это скоро можно будет исправить. Именно такого результата она ждала от визита Десмонда.

Когда девушка вернулась на террасу, ее родители говорили о синьоре Витторини, который, как объяснил отец, приезжал к нему по делу.

Такой важный человек и такой обходительный, — восхищалась Стелла. — Неудивительно, что твоя бабушка была так расположена к нему. Он… он всегда целует мне руку. — Она задумчиво посмотрела на свою бледную руку, как будто до сих пор видела на ней след от поцелуя маркиза.

Генри не разделял ее восторга.

Он обходителен, только когда ему что-нибудь нужно.

О, и что же ему было нужно? — поинтересовалась Франческа.

Мы не будем сейчас говорить об этом, — уклончиво ответил Генри, бросив взгляд на Десмонда.

Но ты должен… — начала Стелла.

Всему свое время, — одернул ее Генри и стал расспрашивать дочь о том, как прошла вечеринка.

Франческа с воодушевлением принялась описывать события этого вечера. Десмонд дополнял ее рассказ. В конце она робко сказала:

К несчастью, у меня сломалась машина. Нахмурившись, отец посмотрел на стоящий перед домом «фиат».

Но ты же добралась домой?

Мне удалось отремонтировать ее.

Девушка увидела озабоченность на лице отца и поняла, что он подумал о расходах, но в присутствии гостя тот ни о чем не спросил. Задавая разные вопросы, Стелла окольными путями начала выяснять финансовое положение Десмонда. Догадавшись о ее намерениях, он откровенно ответил:

Я — журналист, и мне не часто случается проводить отпуск за границей, но сейчас мне захотелось встретиться с Фран, и к тому же я хотел познакомиться с вами.

Он многозначительно посмотрел на Стеллу.

Мы рады видеть вас у себя, — уклончиво ответила она.

Франческа хотела показать мне свой родной дом. Здесь очень мило, — добавил он, оглядываясь по сторонам. — Наверное, замечательно жить там, где много солнца, и быть самому себе хозяином.

Собачья жизнь, — возразил Генри. — Все время приходиться экономить и ограничивать себя во всем, чтобы окончательно не разориться.

Но вы владеете домом и землей, — вкрадчиво произнес Десмонд.

Франческа заметила его оценивающий взгляд, и у нее мелькнула неприятная мысль о том, что тот пытается определить стоимость имения и величину ее доли в ней. Она быстро вмешалась в их разговор:

Земледелие никогда не приносило стабильного дохода. Гораздо выгоднее иметь хорошую работу.

Десмонд как-то странно посмотрел на девушку, но в этот момент появление Стейси отвлекло его внимание.

Так это вы приятель Фран, — протянула девочка с таким разочарованием в голосе, что Франческа готова была отшлепать ее. Она поняла, что по сравнению с более яркими итальянцами, которых Стейси видела вокруг, Десмонд показался девочке несколько бесцветным, но Франческа надеялась, что когда проблема будущего обучения Стейси в Англии разрешится, ее сестренка подружится с Десмондом.

Десмонд с явным неудовольствием посмотрел на растрепанную и небрежно одетую девочку и холодно сказал:

Да, и надеюсь в дальнейшем стать не только ее приятелем.

Ого! — вырвалось у Стейси, и Франческе вновь захотелось ее отшлепать.

Роза подала на террасу ленч — равиоли, которые она очень хорошо готовила, рыбу со свежим салатом и нарезанный тонкими ломтиками сыр.

Лигурия — один из немногих районов Италии, где нет собственного производства сыра, — объяснил им Генри. — А из-за того, что у нас мало коров, мы не можем делать много сыра.

Десмонд, не любивший итальянскую кухню, недовольно посмотрел на накрытый стол.

После ленча родители Франчески ушли отдохнуть; эту привычку они приобрели за время жизни на юге.

Стейси убежала к своему любимому ослику, а Франческа повела Десмонда на прогулку по имению. Кроме оливковой рощи семье принадлежал участок земли, где был разбит огород, который нужно было ежедневно поливать.

Вода здесь очень дорогая, — со вздохом сказала Франческа, — но мы собираем дождевую воду в этот большой бак. — Она показала на огромную бетонную цистерну. — Однако все приходится делать вручную; для этого мы нанимаем работника, у отца уже нет прежних сил.

Девушка показала Десмонду виноградник, но лоза там выглядела пыльной и неухоженной по сравнению с соседним виноградником Витторини.

Когда-то вся эта земля принадлежала им, — сказала Франческа, указывая на замок. — Они владели всей долиной. Мне кажется, если отцу придется продать землю, маркиз с радостью купит «Беллависту».

— Но он же не сделает этого? — с беспокойством спросил Десмонд.

Отец постарел и уже не может много работать. Но этот климат подходит маме, поэтому ради нее он будет держаться как можно дольше. — Девушка опять вздохнула. Будущее ее семьи было таким неопределенным.

Ну, это их проблемы, — безразлично произнес Десмонд. — Они не могут рассчитывать, что ты будешь на них работать. У тебя своя собственная жизнь. — Он пристально посмотрел на Франческу. — Наша жизнь, — многозначительно добавил он.

А сам в это время пытался оценить, какую сумму может принести продажа «Беллависты».

О, возможно дела обстоят вовсе не так плохо, как мне кажется, — с надеждой сказала Франческа.

На обед подали цыпленка. Роза настояла, чтобы Франческа помогла ей приготовить его; потребовались их совместные усилия, чтобы скрыть скудость припасов. В кладовой девушка обнаружила целую корзинку фруктов, в том числе сочную землянику.

Откуда это?

Это привез синьор маркиз, — ответила Роза.

Тогда почему их не подали на ленч? — спросила Франческа.

Роза пожала плечами; ей не приказывали подавать фрукты к столу.

Франческа не оставила без внимания столь щедрый подарок, хотя она допускала, что визит маркиза чем-то расстроил ее отца. Земляника была подана к обеду на десерт, и хотя Генри удивленно поднял брови, когда узнал, откуда она взялась, он ничего не сказал, а Стелла заметила:

Жалко было выбрасывать такие чудесные ягоды.

Именно так я и подумала, — согласилась с ней Франческа. — Даже если между нами и обитателями замка существует вражда. — Она вопросительно посмотрела на отца.

А вдруг они отравлены? — насмешливо предположил Десмонд.

Хорошо бы, — прошептала Стейси, зло глядя на гостя, и Франческа поспешно переменила тему разговора.

После обеда Генри обратился к дочери:

Если твой молодой человек может некоторое время обойтись без тебя, я хотел бы сказать тебе пару слов, Франческа. Это очень важно.

Разомлевший от еды и вина, Десмонд согласился немного побыть в одиночестве, но он пристально посмотрел вслед Франческе, когда она вышла с отцом из гостиной.

Генри привел дочь в маленькую комнатку, которую он называл своим кабинетом, и где он хранил свои бухгалтерские книги и документы. Здесь стоял старый письменный стол и пара стульев. Франческа села у стола и протянула отцу счет из гаража.

Боюсь, что мне пришлось слишком много заплатить, — извиняющимся тоном произнесла девушка, — но нам ведь нужно, чтобы машина была на ходу.

Генри взглянул на счет и застонал.

Я не могу вернуть тебе деньги, Фран. Кажется, это последняя капля.

Неужели все так плохо? Генри закрыл лицо руками.

Я разорен, Фран. У меня нет денег, чтобы заплатить налоги, а земля уже заложена. Если у меня потребуют вернуть кредит, «Беллависте» придет конец.

О, папа! — Девушка с сочувствием смотрела на склоненную голову отца. Он совершенно упал духом. — Неужели у тебя совсем ничего нет?

Я мог бы оплатить наш проезд в Англию. Там я вскоре получу пенсию, но английский климат убьет твою мать.

Я буду вам помогать, — сказала Франческа. — Я могу работать поваром, а они хорошо зарабатывают.

Тебе нужна очень большая зарплата, чтобы содержать нас всех, — сочувственно сказал отец, — но есть более простой выход… — Он внимательно посмотрел на дочь. — Если ты действительно хочешь нам помочь, такая возможность есть, но тебе потребуется пойти на жертвы.

Папа, дорогой, ты же знаешь, я сделаю все, что в моих силах, — с жаром воскликнула девушка.

Правда, сделаешь? — Он обвел глазами убогую обстановку комнаты. — Мне жаль покидать это место — это наш дом.

Конечно, но что я должна сделать? Генри взглянул на дочь.

Насколько серьезны твои отношения с этим молодым человеком?

С Десмондом? Он хочет, чтобы я вышла за него замуж, — медленно произнесла Франческа. — Я… мы… почти обручены, но он ждет… — Она замолчала, задумавшись о том, станет ли Десмонд ждать, когда узнает, что ей придется содержать семью, и пройдет еще много времени, прежде чем они смогут пожениться. Внезапно ей захотелось взбунтоваться. У ее родителей своя жизнь, и если они разорились, то это их вина, и они не должны портить жизнь ей. Они даже не воспитывали ее, отдав бабушке, но отчаяние на лице отца глубоко тронуло Франческу.

Я должна поговорить с Десмондом, — сказала она отцу. — Может быть, он придумает какой-нибудь выход.

Мне бы этого не хотелось. — Гордость Генри была уязвлена.

Но я должна это сделать. Это касается и его тоже. Наверняка, ты что-то имеешь против него? — взволнованно спросила девушка.

Генри вздохнул.

Возможно. Мне кажется, что твой молодой человек не проявит сочувствия. Я думаю, он считает тебя богатой наследницей.

Папа, ты несправедлив! Я уверена, у Десмонда нет таких мыслей.

Генри забарабанил пальцами по столу.

Есть один выход, — неуверенно произнес он. — И я надеялся, что ты согласишься, пока ты не привезла этого молодого человека.

Какую роль в этом играет Десмонд?

Большую, если твое сердце принадлежит ему.

Оставь мое сердце в покое и объясни, что ты имеешь в виду.

Ты знаешь, или может быть не знаешь, что синьор Витторини всегда хотел вернуть «Беллависту». Моя мать купила это имение у его брата, ныне покойного. Это была его часть наследства, но участок находится в центре земель маркиза, и теперь он хочет все объединить.

— Ты имеешь в виду, что он хочет купить нашу землю? Но если закладные не будут оплачены, ее выставят на продажу, не так ли?

Да, и он, вероятно, сможет купить ее очень дешево, но маркиз этого не знает, как и то, что имение заложено. Он думает, что оно останется моим навсегда. Поэтому он предложил мне договор, по которому оба имения могут быть объединены.

Так значит для этого он приезжал к тебе?

Да, и он вполне определенно высказал свои условия.

Но каким образом это касается меня?

Маркиз сделал очень благородный жест. Он оплатит все мои долги — более того, он позволит нам всем жить в этом доме… при одном условии.

Франческа облегченно вздохнула.

Это же чудесно, — воскликнула она. — Конечно, ты должен соглашаться на любые условия. Я думаю, он захочет начать культивацию земли… ты же не будешь возражать против такого усовершенствования? — Что-то в напряженном взгляде отца заставило девушку замолчать. — Ты ведь не будешь? — чуть слышно повторила она.

Нет, но это условие касается тебя.

Меня?

По условию завещания твоей бабушки «Белла-виста» должна перейти к тебе, если к тому времени от имения что-нибудь останется. Маркиз считает, что обеим семьям было бы удобно, если бы ты… э-э… вышла замуж за его сына.

Но я не свободна! У меня есть Десмонд.

Но ведь вы еще официально не помолвлены, верно, и кажется не собираетесь устроить помолвку прямо сегодня?

Франческа в недоумении смотрела на отца. Ее первое возражение было инстинктивной реакцией на его слова. Их истинный смысл дошел до нее только сейчас.

Но это же… это же настоящее средневековье! — воскликнула она. — Брак между двумя совершенно незнакомыми людьми только ради того, чтобы маркиз сохранил свою собственность, а ты — свой дом. Невероятно! Нелепо! Я даже не хочу об этом думать.

— Я боялся, что ты это скажешь. В комнате воцарилось молчание.

Франческа облизнула пересохшие губы и сочувственно посмотрела на опущенную голову отца. Она знала, что разрушила его последнюю надежду, но как она могла даже подумать о таком невероятном предложении?

Я ведь совсем не знаю этого молодого человека, — тихо сказала она.

Когда ты приезжала сюда, он в это время был за границей, — объяснил Генри. — Он много путешествовал, но сейчас вернулся домой. Удивительно, что ты не встретила его в Империи; он часто там бывает, и на него нельзя не обратить внимание.

Легкое волнение охватило Франческу. А вдруг это он?.. Нет. Сын маркиза ездит на «ферраридино», и ему не потребовалось бы тайком пробираться на бал к Кальви. Они сделали бы все возможное, чтобы заполучить столь знатного гостя.

Нет, не встретила, — ответила она, — но, папа, ты должно быть сошел с ума, если вообразил, что я когда-нибудь с этим планом соглашусь.

Это был бы очень выгодный брак для тебя, — сказал Генри, — Витторини — аристократическая и очень богатая семья. Молодой человек, которого ты привезла сегодня к нам, не сможет тебя обеспечить. К тому же твой брак решил бы все наши проблемы. Климат Англии губителен для твоей матери. — Голос отца дрогнул. — И есть еще Стейси… Маркиз обещал позаботиться о ней, дать ей образование. Он любит девочку, а она считает замок своим вторым домом. Ты… ты очень эгоистична, Фран, и я, конечно, не мог рассчитывать, что тебя тронет мольба твоей семьи. — Закусив губу, Генри отвернулся.

Ты поступаешь нечестно, папа, — мягко сказала Франческа. — Ты намеренно скрываешь от маркиза, что имение скоро пойдет с молотка, и он сможет получить его, не впутывая в это дело своего сына. А из-за этого условие, на котором настаивает маркиз, теряет всякий смысл.

Не думаю, что это имеет какое-нибудь значение для маркиза, — неожиданно сказал Генри. — Понимаешь, эта идея возникла не сейчас, твоя бабушка высказывала ее много лет назад. Одно время она была очень дружна с семьей маркиза. Ты же знаешь, она — наполовину итальянка; я даже думаю, что у нас с ними есть общие предки. Она всегда хотела, чтобы ты вышла замуж за Анжело Витторини.

Бабушка? — Франческа удивленно уставилась на отца.

Да, она даже дала тебе образование с учетом этого, — грустно улыбнулся отец, — за исключением кулинарии, знание которой, однако, тоже может пригодиться хозяйке замка.

Франческа стала вспоминать прошлое. Она знала, что бабушка всегда хотела, чтобы она удачно вышла замуж, и была расстроена, когда Франческа познакомилась с Десмондом. Но девушка не предполагала, что она имела в виду кого-то конкретно. Анжело Витторини с его скандальной репутацией не мог быть ее выбором, если только уважение к его отцу не помешало старой миссис Темпл как следует разглядеть сына.

Насколько мне известно, Анжело — повеса и любитель женщин, — в отчаянии произнесла она.

Не следует верить всяким слухам, — пожурил ее отец. — Об известных людях всегда злословят. Он — очаровательный молодой человек. Не хочешь ли хотя бы познакомиться с ним?

Франческа презрительно усмехнулась.

Ты надеешься, что он очарует меня? Слишком поздно, папа. Я нашла свое счастье. Чтобы помочь вам, я готова сделать что угодно, но продавать себя, чтобы вытащить вас из нищеты, не стану.

Женщины часто, как ты выразилась, продают себя, чтобы заполучить богатого мужа, а именно такого человека тебе и предлагают в мужья. — Генри с мольбой посмотрел на дочь. — Может быть, ты еще подумаешь, ради матери? Ради Стейси?

Франческа вздрогнула. Она не знала другого способа, как оставить Стеллу в Италии, и понимала, что образование Стейси потребует от нее дополнительных расходов, но с планом отца она не могла согласиться.

Мы говорим о моей жизни, папа, — напомнила она отцу. — Я имею право выбирать, с кем я проведу ее.

Генри молча кивнул. Хотя он не рассчитывал, что Франческа сразу согласится, окончательное крушение всех его надежд подкосило его. У девушки щемило сердце, когда она выходила из кабинета отца, но она не могла сделать то, что он просил.

Лунный свет посеребрил оливковые деревья и смягчил контуры дальних гор. Ночной воздух был напоен ароматом роз. Вечер был чудесный, и после неприятного разговора с отцом Франческа пригласила Десмонда пойти на прогулку.

Он охотно согласился и, как только они отошли подальше от дома, он обнял девушку и стал целовать ее. Франческа покорно подчинилась. Именно такова была ее реакция, и как она ни старалась, не могла самозабвенно ответить на его ласки. Она решила, что видимо ее заботы не позволяют ей расслабиться.

Слегка разочарованный, Десмонд отпустил ее.

Ты холодна как лед, дорогая. Неужели ты не можешь быть поласковее?

Прости, Дес, но дело в том, что я только что пережила настоящий шок.

Франческа рассказала ему все, что только что узнала от отца. Она была так поглощена своим рассказом, что не заметила, как помрачнело лицо Десмонда.

Конечно, я ни минуты не раздумывала над этим предложением, — с жаром закончила она. — Но меня ужасно беспокоит будущее моей семьи.

Они сами должны позаботиться о нем, не так ли? — безразличным тоном произнес Десмонд. — Они не могут рассчитывать на твою помощь. Может быть, они смогут получить помощь от государства?

Не знаю… но это так ужасно. — Франческа умоляюще посмотрела на Десмонда. — Мне придется как можно скорее найти работу, чтобы помочь им.

Десмонд оторопел.

Я никогда не верил, что ты серьезно говоришь о поисках работы.

Почему же? Я слишком долго бездельничала, — спокойно ответила она.

Десмонд старался осмыслить изменившееся положение Франчески.

Это удар и для меня тоже, — заявил он. — Я хочу сказать, дорогая, что я всегда считал твое положение прочным. Прекрасный дом, — он бросил взгляд в сторону дома, — который мог бы стать прекрасным местом для нашего отдыха, а теперь ты говоришь мне, что твой отец на грани банкротства.

Девушка внимательно всматривалась в его лицо. Он выглядел как маленький мальчик, лишившийся любимой игрушки. Охваченная внезапными сомнениями, она спросила:

А мои… э-э… изменившиеся обстоятельства не повлияли на твои чувства ко мне, Дес?

Он слегка смутился.

Конечно, нет, — промямлил он. — Но в этой стране каждая девушка что-то имеет, а это очень неплохо для начала семейной жизни. Понимаешь, я не так много зарабатываю, а ты, кажется, собираешься на неопределенное время взвалить на себя заботу о своей семье.

Я же не могу бросить их в трудную минуту, верно?

Десмонд ничего не ответил.

Если мы объединим наши средства, — продолжала она, — мы можем поселиться все вместе, и еще что-то надо сделать для Стейси: она растет как маленькая дикарка.

Но, Фран, — возмущенно воскликнул он, — на это же уйдут долгие годы. Я думал… я надеялся, что мы сможем пожениться, но я не в состоянии обеспечить и тебя и твою семью.

Вот оно, это предложение, которого так ждала Франческа, но в изменившихся условиях всякие мысли о свадьбе придется отложить до тех пор, пока она не найдет выход из создавшегося положения.

Конечно, не можешь, — согласилась она. — Я этого и не требую. Думаю, все как-нибудь наладится, а пока нам надо подождать.

— Я устал ждать, — сердито сказал Десмонд. Лунный свет, запах цветов, и эта девушка рядом,

такая желанная и такая недоступная, волновали его кровь. — Если бы ты не была такой недотрогой, нам бы не пришлось ждать. Иногда я сомневаюсь, что ты действительно любишь меня.

Любовь — это не только секс, — твердо заявила Франческа. Они уже не раз спорили из-за этого. Девушка предполагала, что сейчас ей будет особенно трудно разговаривать с Десмондом. Он был расстроен тем, что свадьба откладывается на неопределенное время. Для него это трудное испытание, но это и проверка его чувств. Если он по-настоящему любит Франческу, он согласится с ней.

Возможно, но я не разделяю твоих высоконравственных понятий, Фран. Я хочу девушку, которую я люблю, сейчас, а не в неопределенном будущем, когда ты состаришься, работая на свою семью. — Он обнял ее за плечи. — Почему ты отказываешься, Фран? К чему быть такой щепетильной — теперь все так поступают, в этом нет ничего особенного.

Вот именно! — воскликнула она. — Ты все опошляешь, Дес. Не спорь со мной. Я расстроена и нуждаюсь в помощи и поддержке.

Ты найдешь все это в моих объятиях, — сказал он. — Ну же, Фран, я не могу ждать тебя всю жизнь. Ведь если я соглашусь с тобой, то так и дальше будет, а молодость проходит, ты знаешь. — Он заговорил мягко, проникновенно: — Такая ночь создана для любви… все кругом спят. — Он крепче обнял девушку. — Пойдем в мою комнату.

Нет! — Франческа попыталась вырваться из его объятий.

Лицо Десмонда помрачнело, он нашел причину ее отказа и с горечью произнес:

Ты бережешь себя для этого итальянского парня, который готов тебе помочь, если ты примешь его условия? Можешь быть уверена, он не рассчитывает найти девственницу. Они редки, как единороги, и так же странны. Так что если ты собираешься продаться ему, почему бы сначала не развлечься?

Дес! — Откровенная грубость его слов возмутила Франческу. — Я же сказала тебе, что у меня нет намерения выходить за него замуж.

Тогда ты делаешь глупость… это самый простой выход, — резко сказал он.

Но не тот, которым я готова воспользоваться. К тому же я люблю тебя.

Ты весьма странно проявляешь свою любовь. О, Фран, я так хочу тебя! — Охваченный страстью, он грубо прижал ее к себе. — Я бы с радостью подарил тебе обручальное кольцо, — шепнул он ей на ухо, — но я не могу ждать вечно. Сейчас или никогда, Фран. Прошу тебя!

Занятые друг другом, они не заметили ни машину, которая остановилась неподалеку, ни мужчину, вышедшего из нее. Скрытый ветвями фигового дерева, он наблюдал за происходящим с язвительной улыбкой. Когда Десмонд попытался повалить девушку на траву, мужчина что-то невнятно пробормотал и направился к ним. Однако Франческа, собрав все свои силы, ударила Десмонда по лицу и, высвободившись из его объятий, побежала к дому.

Десмонд не стал преследовать ее. Потирая ушибленное место, он бормотал злые слова в адрес Франчески. Незнакомец приблизился к нему.

Вероятно, синьор, после этой сцены вы захотите вернуться в город? — поинтересовался он вкрадчивым тоном. — Моя машина к вашим услугам.

Черт бы побрал этих женщин! — злился Десмонд.

Согласен, — поддержал мужчина. — Могу я отвезти вас в город?

Наконец Десмонд заметил присутствие темноволосого незнакомца и удивленно уставился на него.

Кто вы, черт возьми, и откуда вы здесь появились?

Я случайно проезжал мимо и остановился, потому что мне показалось, что даме нужна помощь, но она сумела сама постоять за себя. А что касается того, кто я, — он гордо расправил плечи, — то я тот, кто имеет большое влияние и власть в этих местах, и я считаю, что для вашего блага вам лучше уехать.

Я не собираюсь уезжать, — упрямо произнес Десмонд.

Возможно, я сумею убедить вас изменить свое решение.

Несколько минут мужчины беседовали, потом незнакомец вернулся к своей машине, а Десмонд поспешил к дому, оглядываясь по сторонам, как будто боялся попасть в засаду.

Лежа в постели, Франческа вспоминала недавнюю сцену. Она не могла объяснить, почему она так яростно оттолкнула Десмонда: вероятно, его предложение оскорбило ее чувства. В конце концов, исходя из современной морали, в его поведении не было ничего необычного, хотя до сих пор он всегда уважал ее желания. Может быть, южная ночь так повлияла на Десмонда, что он потерял голову. Сама, сдержанная по характеру, Франческа не понимала, что своим отказом она нанесла удар по его самолюбию, но она была уверена, что утром он обязательно одумается и даже придет просить у нее прощения. Девушка не сомневалась, что когда Десмонд все как следует обдумает, он согласится помочь ей. Известие о ее истинном финансовом положении было для него неожиданностью, но Франческа не допускала мысли, что у Десмонда могут быть меркантильные интересы. В конце концов он заговорил о браке уже после того, как она рассказала ему о бедственном положении своей семьи, и его расстроила лишь необходимость отложить свадьбу на неопределенное время.

Франческа услышала скрип входной двери и осторожные шаги по коридору. Десмонд возвращался к себе в комнату. Все спальни в «Беллависте» находились на одном этаже; их окна выходили на террасу. Внизу были только кухня и гараж. Франческе стало жаль Десмонда. Бедняга, ему было несладко. Она уже почти решила пойти и утешить его… почти, но не окончательно, потому что знала, чем это может закончиться. Но какое это имеет значение? Десмонд ее любит, скоро он официально станет ее женихом; неужели она действительно так холодна и так старомодна?

Франческа набросила халат, надела тапочки и в нерешительности остановилась посередине комнаты. Вдруг она опять услышала шаги, на сей раз на террасе, потом скрип гравия на дорожке. Наверное, Десмонд вышел в сад, ему не спится. Франческа решилась: она догонит его в саду, выразит свое раскаяние и уступит ему. Она уже распахнула окно на террасу и вздрогнула, услышав шум отъехавшей машины. Десмонд уезжает, потому что он не смог смириться с ее отказом, но он, должно быть, взял «фиат», а это непростительно с его стороны.

Девушка быстро вышла на террасу. Черный силуэт большого автомобиля мелькнул на повороте. Определенно это был не «фиат», он не мог так легко брать крутые подъемы. Такси? Но как Десмонд вызвал его, если в доме был отключен телефон?

Заинтригованная загадочными событиями, Франческа подошла к окну комнаты Десмонда. Оно было распахнуто настежь. Войдя в комнату и включив свет, она увидела, что все вещи Десмонда исчезли, а на столике у кровати лежит записка, адресованная ей. Девушка быстро развернула ее. Десмонд просил Франческу извиниться за него перед ее родителями, но он был вынужден уехать — слово вынужден было подчеркнуто. Он с грустью узнал, что она обманывала его, но если она передумает, то ей известно, где его найти. В конце стояла подпись: «Твой любящий и разочарованный Дес».

Франческа в недоумении вертела в руках записку, как будто искала в ней скрытый смысл. Что заставило Десмонда сомневаться в ней? Или это был просто предлог, чтобы уехать? Ему было прекрасно известно, что ей не нужен этот итальянец. Что же могло вынудить его уехать?

Озадаченная, она вернулась к себе в комнату, переживая исчезновение Десмонда. Неужели она так сильно обидела его? Но побег совсем нехарактерен для него; обычно после ссоры он дожидался следующего утра, чтобы выяснить отношения. Может быть, её изменившееся финансовое положение так испугало его? В это девушка не поверила. Десмонд не мог оказаться таким непорядочным. Ее охватило ужасное ощущение потери; она рассчитывала, что он будет ее опорой в трудную минуту. У Десмонда много недостатков — кто их не имеет? — однако она не могла поверить, что он бросил ее. Но доказательством тому служила его пустая комната, записка и скрывшаяся в ночи машина. Десмонд сбежал и бросил ее в беде.

Глава четвертая

На следующее утро Франческа встала очень рано, совершенно разбитая после бессонной ночи. Она чувствовала себя опустошенной, потому «то все надежды, которые она возлагала на приезд в «Беллавиету», рухнули после бегства Десмонда.

На террасе, где в этот час было еще прохладно, ее ждали булочки и кофе. Стелла всегда завтракала в постели, а Генри еще не вернулся из утренней поездки по своим владениям. Стейси, однако, уже сидела за столом, с жадностью поглощая булочки с джемом. Масло было роскошью в этом доме.

Франческа задумчиво посмотрела на свою младшую сестру. Стейси обещала вырасти настоящей красавицей. У нее были такие же тонкие черты лица, как у матери и сестры, и точно такие же фиалковые глаза. Девочка обладала изысканной природной грацией молодой кошки. Кроме прекрасных физических данных у нее был живой ум и способность к сильным чувствам, сочетающаяся с независимым характером. Франческа с грустью подумала, что без надлежащего воспитания девочка легко может попасть в беду.

Стейси с укоризной посмотрела на вышедшую к завтраку сестру.

— Папа сказал, что тебе безразлично, что с нами будет, — заявила она. — И мне придется поехать в Англию и ходить в школу с ужасными мальчишками и девчонками, которые будут меня дразнить за то, что я мало знаю. Я не хочу туда ехать, я лучше убегу, но тогда мне придется покинуть Бруно. — Так звали ее ослика. — Что с ним будет? — запричитала она, и ее глаза наполнились слезами. — Я не вынесу, если с ним будут плохо обращаться.

Мы найдем для него хороший дом, — пообещала Франческа, наливая себе кофе. Бруно для нее был самой незначительной из проблем.

Где он? — неожиданно спросила Стейси. — Роза сказала, что в его комнате его нет. Девочка явно говорила о Десмонде.

Ему пришлось уехать, — объяснила Франческа, а сама подумала, какую причину она должна придумать для столь внезапного отъезда Десмонда.

Вы поссорились! — радостно воскликнула девочка. — Теперь ты выйдешь замуж за Анжел о, и мы все останемся здесь, и Бруно будет со мной.

Франческа подумала, что отцу не следовало обсуждать эти проблемы с ребенком, что он, кажется, сделал, вероятно, надеясь, что Стейси сможет повлиять на нее. Она мягко сказала:

Все не так просто, дорогая; я еще даже незнакома с синьором Витторини.

Когда ты его увидишь, то сразу влюбишься, — уверенно заявила Стейси.

— Боюсь, что это невозможно. Стейси вздохнула.

Жаль, что я еще не взрослая и не могу выйти замуж за Анжело, — тихо посетовала Стейси.

Да, очень жаль, — согласилась Франческа.

В каком возрасте можно выходить замуж? — спросила Стейси.

В Англии — в шестнадцать лет. Не знаю, как здесь, дорогая, но тебе еще долго придется ждать. А к тому времени, как ты вырастешь, он уже будет старым, и ты передумаешь.

— Вовсе нет, — настойчиво сказала Стейси. — Но лучше бы ты вышла за него замуж, тогда он стал бы мне как брат.

Франческа ничего не ответила; она подумала, сколько же лет Анжело Витторини. Сколько бы лет ему ни было, все равно странно, что он до сих пор не женат. От наследника состояния и деловых интересов семьи уже давно должны были потребовать продолжения рода, тем более что у Анжело не было братьев. До сих пор ему удавалось этого избегать, но теперь он, кажется, решил выполнить свои обязанности, в дальнейшем, видимо, надеясь как можно скорее вернуться к прежним развлечениям. Наверное, он еще до приезда Франчески, каким-то образом сумел втереться в. доверие к ее семье и очаровать Стейси. Все же странно, что ради «Беллависты» он затратил столько усилий, однако его отец так сентиментально привязан к этому имению. Для маркиза это место имеет такое большое значение, что он готов принять в дом совершенно незнакомую девушку в качестве жены для своего единственного сына.

Однако маркиз не знает, что земля скоро пойдет с молотка, и это незнание остается козырной картой Генри. Фактически, ее отец действует нечестно, но Франческа не могла винить его: он был в отчаянном положении, и упрямство дочери выводило его из себя. Если бы она согласилась с его планом, все было бы в порядке. Девушка в задумчивости смотрела на пальмы, застывшие в неподвижности. Десмонд бросил ее, а Витторини сделали ей такое щедрое предложение, что если она его примет, то будет им обязана до конца жизни. Невыносимое положение, грустно подумала она.

Тут она вспомнила, что ее бабушка тоже желала этого, брака, ведь она была очень дружна с маркизом. В жилах Франчески, текла восьмая часть итальянской крови, унаследованной от прабабушки, у которой был общий предок с семьей Витторини, но почему бабушка никогда не говорила об этом Франческе и фактически не допускала встреч между нею и Анжело?

Размышляя об этом, Франческа поняла, что скрытность всегда была характерной чертой ее бабушки. У нее была типичная для итальянцев любовь к интригам и окольным путям. Преждевременная встреча могла расстроить ее планы, особенно если у молодого человека в то время были совершенно другие интересы. Как и отец Анжело, она ждала, пока он оставит веселую жизнь богатого повесы, а любой намек на предполагаемый брак с ним мог настроить Франческу против своего будущего жениха. Бабушка надеялась на их знакомство при благоприятных обстоятельствах и обаяние светского молодого человека, способное преодолеть предвзятое отношение девушки к нему. Франческа грустно улыбнулась. Появление Десмонда стало угрозой для тщательно продуманного плана, но,

несмотря на свое неудовольствие, старая дама ограничилась лишь настойчивой просьбой не спешить с замужеством. Неужели она подозревала, что чувства Франчески к Десмонду недостаточно глубоки, и что рано или поздно она догадается о его меркантильных интересах?

Поэтому бабушка предпочла подождать и даже не упоминать о существовании Анжело Витторини до тех пор, пока увлечение Десмондом не пройдет, и тогда Франческа будет благосклоннее к ее планам. Умная, дальновидная женщина она оказалась права по крайней мере в том, что касалось Десмонда.

Франческа вздохнула. Как все молодые девушки, она мечтала о романтической любви, хотя бабушка всегда убеждала её, чтоэтолишь химера. Когда девушкастала старше, она начала сомневаться в существовании возвышенной любви. Среди ее знакомых любовь была сведена до уровня секса, до удовлетворения физических потребностей, как голод или жажда, и именно так к ней подходил Десмонд. Но, несмотря на окружающий ее цинизм и эгоизм, Франческа не могла принять такую любовь. Она знала, что ее отец всегда боготворил мать, не взирая на ее слабое здоровье. Но девушка не доверяла бурным страстям; она считала, что привязанность, которую она испытывала к Десмонду, могла оказаться более прочным чувством, чем безрассудная страсть.

На террасу вышел Генри; его лицо было озабоченным. С тех пор как они поселились в Италии, болезнь Стеллы отступила, а в эту ночь у нее был острый приступ. Астма — очень страшная болезнь; ее обострение может быть вызвано эмоциональным напряжением или душевным волнением. Генри осуждающе посмотрел на Франческу.

Девушка почувствовала себя виноватой. Стоило ей сказать лишь слово, и озабоченное выражение исчезло бы с лица отца, мать поправилась, а Стейси была просто счастлива. Положение сестры заботило ее больше всего. Франческа могла бы так много для нее сделать, а сейчас, когда Десмонд уехал, для этого уже не было никакого препятствия.

Лицо Генри просветлело, когда Стейси сказала ему о том, что молодой человек уехал, и отец вопросительно взглянул на старшую дочь.

Он вспомнил, что забыл кое-что в Империи, — весьма туманно объяснила Франческа.

Он вернется?

Не думаю, сюда так трудно добираться. — Чтобы не вселять в отца напрасные надежды, она добавила: — Мы скоро встретимся в Лондоне.

Генри нахмурился, а Стейси заявила:

Мне он не понравился.

Ты его совсем не знаешь, — упрекнула ее Франческа. — К тому же он мой друг, а не твой.

Теперь он им не был. Настоящие друзья не бросают в беде. Почему Десмонд ничего не объяснил? Сможет ли он вообще дать какое-нибудь объяснение, кроме этой загадочной записки?

Размышления Франчески прервал приезд слуги из замка, привезшего записку от маркиза, в которой тот приглашал семью Темпл на ленч.

И меня тоже? — спросила Стейси, когда Генри прочитал приглашение, адресованное ему и его жене. Оно было написано на дорогой бумаге, а на конверте стояла сургучная печать. Поскольку телефон в имении был снят за неуплату, у маркиза не было другого выхода, как написать.

Да, малышка, и тебя тоже. — Генри с сомнением посмотрел на Франческу. — Ты ведь не откажешься пойти с нами?

Я с удовольствием пойду, — ответила она. Девушка знала, что ее отказ выглядел бы бестактно.

Услышав о приглашении, Стелла сразу же почувствовала себя лучше и тут же написала ответ ожидавшему слуге. Потом она со вздохом принялась перебирать свой небогатый гардероб.

По крайней мере, там не будет маркизы, которая могла бы раскритиковать мое платье, — удовлетворенно сказала она. — Маркиз овдовел много лет назад.

Мне говорили об этом, — довольно резко ответила Франческа. — Удивительно, что он не предложил мне в мужья себя, раз уж наша земля ему так необходима.

Стелла удивленно посмотрела на дочь. Стоящая на солнце стройная девушка в джинсах и топике, с рассыпавшимися по плечам волосами, была сияющим воплощением молодости и красоты.

Может быть, он так и поступит, — пробормотала Стелла, — если Анжело откажется.

Франческа удивилась.

Я думала, что все уже давно решено, и дело только за моим согласием.

С неожиданным раздражением Стелла произнесла:

Когда имеешь дело с неуравновешенной молодежью, ничего нельзя сказать наверняка.

Это замечание Франческа восприняла как вызов. То, что Анжело мог так же, как она, противиться желанию своего отца, до сих пор не приходило ей в голову. Ее женская гордость была задета, и она решила непременно произвести на него впечатление. Она надела шелковое платье, одно из тех, что подарила ей бабушка, бледно-зеленое, с юбкоймиди и длинными рукавами из шифона. К платью она выбрала нарядную шляпку с полями и белые перчатки, зная, что по торжественным случаям итальянцы одеваются очень официально.

Стейси совершенно не понравился ее наряд.

Ты выглядишь такой старомодной, — разочарованно произнесла девочка. — Я думала, ты оденешься более современно.

Мне кажется, маркизу в его возрасте должен понравиться некоторый оттенок старины, — сдержанно заметила Франческа. — Я не думаю, что он способен оценить что-то вроде мини или джинсов. Ну вот, овечка готова к закланию.

Эти слова были непонятны Стейси, и она переключила внимание на свой собственный наряд.

— Как я выгляжу? Это платье такое старое. Платье было белым, и поэтому не было видно, что оно выцвело, как все прочие наряды девочки, а его подол уже неоднократно выпускали, но лицо Стейси сияло предвкушением праздника, а ее волосы, тщательно причесанные, окружали его золотым ореолом.

Оно чистое и нарядное, и ты выглядишь в нем очаровательно, — сказала ей Франческа. Если бы она вышла замуж за Анжело, у девочки появился бы целый гардероб новых платьев.

Когда «фиат» подъехал к массивным стенам замка на склоне горы, Франческа впервые так явственно ощутила суровую атмосферу старины. Широкие ворота вели в квадратный внутренний двор, заставленный зелеными растениями в каменных вазонах. Со стен замка должно было быть хорошо видно море. В старые времена отсюда защитники замка наблюдали за приближением пиратов. На склоне холма, обращенном к «Беллависте», был устроен парк с зелеными лужайками, расположенными террасами, декоративными деревьями и множеством статуй. Основные комнаты выходили именно на эту сторону; узкие старые окна были заменены современными; под ними была устроена широкая мощеная терраса. Отсюда открывался чудесный вид на долину.

Когда гости вышли из машины, маркиз спустился, чтобы поприветствовать их. Он повел их в просторный холл с мраморным полом, а оттуда — на террасу. Ее оживлял яркий тент, цветные плетеные кресла и диванчик-качалка, на который тут же уселась Стейси.

Мой сын скоро будет здесь. — Антонио Витторини говорил по-английски с чуть заметным акцентом. Его проницательные глаза пристально смотрели на Франческу, хотя в разговоре он обращался к ее матери. В такой великолепной обстановке гости ощутили некоторую неловкость; даже Стейси притихла. Она шепнула севшей с ней рядом сестре:

Я обычно хожу на кухню — там гораздо приятнее.

Несомненно, подумала Франческа, там обстановка гораздо проще. Маркиз, казалось, живет в прошлом веке. Его замок производил на девушку впечатление чего-то холодного и недружелюбного. Она не могла себе представить, как она стала бы жить здесь, окруженная множеством слуг. Вся атмосфера этого места казалась ей нереальной: Здесь прекрасно могли себя чувствовать лишь герцоги Миланские, а не простая девушка, живущая в двадцатом веке.

Синьор Витторини нетерпеливо поглядывал на дверь.

— Не понимаю, почему Анжело задерживается, — недовольно пробормотал он. — Обед будет испорчен.

Позвонив в колокольчик, он вызвал своего дворецкого и спросил его о сыне. Внушительного вида мужчина только пожал плечами и поднял к небу глаза. Поступки синьора Анжело непредсказуемы. Хозяин стал извиняться перед гостями. Какое-то непредвиденное обстоятельство задержало его сына, вежливо объяснил он, но при этом его глаза сердито сверкали. Маркиз решил не ждать его. Он предложил руку Стелле, и вслед за ними все направились в столовую. У Франчески сложилось впечатление, что Анжело так же не спешил познакомиться с ней, как и она с ним. Однако, ей было любопытно взглянуть на этого человека, и его отсутствие вызывало в ней раздражение.

Просторная столовая с высоким потолком была обставлена старинной мебелью. На стенах висели портреты предков семьи Витторини; одну стену занимал резной камин; высокие окна закрывали жалюзи, чтобы жара и слишком яркий свет не проникали в комнату. На каминной полке стояли две высокие фаянсовые вазы, поражавшие яркостью красок. Но вся обстановка подействовала на Франческу удручающе. Она не могла представить, как можно каждое утро спускаться к завтраку в эту огромную комнату. Неужели во всем замке нет ни одной уютной комнаты, где человек мог бы отдохнуть и расслабиться, или Витторини в этом не нуждались? У нее было подозрение, что они постоянно живут, соблюдая некий устаревший этикет и семейные обычаи, чтобы не дать повода для злословий.

Маркиз сел во главе стола; Стелла — по правую руку от него, Франческа — по левую. Отец занял место рядом с дочерью, а дальше села Стейси. Напротив Франчески одно место осталось свободным. Дворецкий и еще один слуга прислуживали за столом. Маркиз и Генри оживленно обсуждали виды на урожай олив, а женщины молча слушали их беседу.

Обед был приготовлен исключительно: суп по-генуэзски, vifrittoaliostecco — кусочки телятины, печени и грибов, обжаренные в сухарях и прочие изыски итальянской кухни. Маркиз сказал, что кроме повара он держит хорошую экономку, которая служит его семье уже многие годы, поэтому все в его доме идет как по маслу. Чем можно заниматься целыми днями, подумала Франческа, если все делают слуги? Она не представляла своей жизни в таких условиях, хотя Анжело, вероятно, привык к ним и не захочет покинуть замок. Она бы умерла здесь от скуки. Франческа бросила отчаянный взгляд на отца, который с удовольствием поглощал жаркое и кьянти. Неужели он хочет обречь свою дочь на такое существование? Но тут она поняла, что он впервые за долгие месяцы ест хороший обед, и ощутила жалость, смешанную с раздражением. В таком возрасте, как у ее отца и маркиза, люди начинают больше ценить материальные удобства, но она была молодой, и для нее хорошая еда и вино не могли компенсировать отсутствие свободы.

— Scusi, miopadre, прошу прощения — я опоздал. Приветствую вас, синьоры. Как дела, малышка? — Это было сказано Стейси.

Никто не слышал, как он вошел, но совершенно неожиданно он оказался в комнате, раскланивался и приветствовал всех на итальянском и английском. С его приходом атмосфера в комнате сразу изменилась. Маркиз хотя и хмурился немного, но на его лице уже появилась улыбка, и он с нескрываемой гордостью смотрел на сына. Гости тоже заметно оживились, а Стейси не смогла сдержать радостного возгласа: «Анжело».

Франческа не могла бы сказать, что эта стройная фигура в черном свитере и черных брюках, широкие плечи и узкие бедра, твердый подбородок и орлиный нос были ей незнакомы, но вот глаза без маски она видела впервые. Окруженные длинными густыми ресницами, они оказались такими черными и глубокими, что в них нельзя было рассмотреть зрачков, они придавали обманчивую мягкость строгим чертам лица, совершенным, как у классической статуи. Пока звучал его низкий приятный голос, который тоже был знаком Франческе, его внимательный завораживающий взгляд не отрывался от лица девушки, и она почувствовала, как затрепетало ее сердце. И все же в этот момент ее не покидало ощущение того, что он знает, какое воздействие оказывает на женщин.

Значит, вот каким был Анжело Витторини, человек, который сам проектирует свои машины и появляется на балу в костюме Мефистофеля — вполне подходящем наряде, потому что он на самом деле обладал красотой падшего ангела, и даже в обычной повседневной одежде в нем чувствовалось что-то демоническое. Костюм Анжело, видимо, не понравился его отцу, потому что тот высказал ему свое неудовольствие.

Я не стал переодеваться, — объяснил Анжело с обворожительной улыбкой, — чтобы не задерживаться еще больше. Прошу прощения за мою не подходящую случаю одежду. — Он поклонился Стелле. — В конце концов, мы старые друзья и можем отбросить условности.

Маркиз нахмурился, потому что для него соответствующая случаю одежда была частью хороших манер.

Ты еще не встречался с синьориной Темпл, — сказал он сыну. — Позволь представить…

Но мы встречались, — мягко прервал его Анжело. — Дважды. — Он улыбнулся Франческе самой обаятельной улыбкой. — Счастлив приветствовать вас в моем родном доме. — Он опять поклонился и занял место рядом со Стеллой.

Все были удивлены, а Франческа презрительно бросила:

Но я впервые вижу вас без маски, синьор Витторини. До этого я не имела счастья узнать ваше лицо и ваше имя.

Вы и не могли рассчитывать узнать меня на маскараде, иначе к чему тогда надевать маску? — заметил Анжело.

Но вы подозрительно исчезли, когда все снимали маски. Джулия Кальви даже решила, что вы пробрались на бал без приглашения.

Он рассмеялся.

Зато как романтично, что вы узнали мое имя только сейчас, — с улыбкой произнес он.

Не вижу причины, по которой вы его скрывали.

Не видите? Может быть, вы хоть немного думали о красном дьяволе и размышляли, кто скрывался под этой маской, но если бы вы знали, что это просто ваш сосед… — Он выразительно пожал плечами.

Красный дьявол? — широко открыв глаза, переспросила Стейси. — Ты был в костюме дьявола, Анжело?

Мефистофеля.

Очень подходяще, — фыркнула Франческа и с вызовом посмотрела на него.

Вероятно, но я ведь предсказал вам, что мы встретимся вновь — так и случилось.

Анжело занялся едой, а девушка усиленно старалась привести в порядок свои мысли. То, что Анжело оказался тем самым насмешливым дьяволом, встреченным ею на балу, стало для Франчески настоящим шоком. Она уже почти решила, что если Анжело Витторини окажется человеком достойным, она выполнит просьбу отца, но тогда он был всего лишь абстракцией. В лучшем случае она представляла себе более молодую копию маркиза — галантного, воспитанного человека, согласного на брак по расчету, но Анжело предстал перед ней живой и весьма волнующей личностью. Франческа не верила, что он может легко согласиться с планами своего отца, если только они не совпадали с его собственными, а для этого девушка не видела причин.

Кофе и напитки подали на террасу, и когда все покинули столовую, маркиз отвел сына в сторону и что-то ему сказал. Анжело только пожал плечами.

Ну хорошо, — сказал он. — Я вернусь к вам через пару минут.

Разве он не прелесть? — шепнула Стейси сестре.

Если ты имеешь в виду синьора Анжело, то это слово вряд ли к нему применимо, — ответила Франческа, порозовев от смущения.

Он тебе не понравился? — озадаченно спросила девочка.

Это опять неподходящее выражение. — «Нравится» и «прелесть» — эти слова были слишком слабы для характеристики такой яркой личности, как Анжело. Франческе на ум приходили совсем другие слова — приковывающий внимание, притягательный, волнующий, даже театральный, но она не смогла бы без пространных пояснений раскрыть их смысл ребенку.

Анжело вернулся. Вероятно, отец приказал ему принять более респектабельный вид. Безупречно сшитый серый костюм, который он надел, немедленно превратил его в светского человека. Рубашка, галстук, туфли — все было прекрасно подобрано. Единственным необычным элементом его наряда была широкополая шляпа, которую он держал в руке. Синьор Витторини одобрительно кивнул.

— Понимаешь, я разбирался в системе управления своей машины, — объяснил Анжело. — Для этой работы я не мог надеть свой лучший костюм.

— Зачем было заниматься такой грязной работой, когда мы ждали гостей? — спросил маркиз.

Анжело остался невозмутимым.

Признаюсь, я забыл об этом.

Франческа подумала, что машина для него значит гораздо больше, чем приезд его предполагаемой невесты.

Отказавшись от кофе, он обратился к Франческе:

Не хочет ли синьорина посмотреть сад?

Взяв со стула свою шляпу, девушка неохотно встала. Увиливать было бесполезно; лучше выслушать все, что он хочет сказать, и раз и навсегда покончить с этим. Стейси намекнула, что хотела бы пойти с ними, но ей было велено оставаться на месте. Анжело надел шляпу и с насмешливой улыбкой предложил Франческе руку, чтобы помочь ей спуститься по ступенькам в сад.

Спасибо, я сама, — холодно сказала она.

Он удивленно поднял бровь, но не стал настаивать. Они порознь стали спускаться по мраморным ступеням — девушка в бледно-зеленом платье, стройная как нимфа, а за ней — мужчина в сером элегантном костюме.

Они пересекли лужайку — единственное зеленое пятно среди коричневого и серого пейзажа. Анжело взглянул в сторону замка и группы людей на террасе.

Что вы думаете об этом мавзолее? — спросил он.

Он… немного ошеломляет. Он засмеялся.

— Реликвия прошлых эпох, но мой отец любит его. Он любит старомодный семейный уклад, пережиток феодального прошлого, но лично я предпочел бы виллу на побережье. — Он искоса посмотрел на девушку. — И вы, возможно, тоже.

Франческа отвернулась, радуясь, что широкие поля шляпы скрывают выражение ее лица. Значит, он хладнокровно решил заключить сделку, но все ее существо воспротивилось той судьбе, которую ей готовили. Это было чуждо ее образу мыслей, но, кажется, Анжело не находил в этом ничего особенного.

Они направились по широкой асфальтированной дорожке, по обе стороны которой возвышались статуи. Дорожка привела их к тому месту, где цветущие кусты мимозы скрывали от посторонних глаз мраморную скамью и статую Купидона с луком, окруженную розами. Анжело указал на мраморного малыша.

Эрос, — сказал он с хитрой усмешкой. — И он готов выпустить стрелу. — Он снял свой элегантный пиджак и расстелил его на мраморной скамье. — Садитесь, сага mia, это защитит вас от нагретого солнцем мрамора, и давайте поговорим о нас.

Жаркое солнце и густой запах роз одурманивали сознание. Франческа послушно села, куда ей было предложено, приготовившись выслушать то, что он хотел ей сказать.

Анжело как-то неуверенно посмотрел на девушку, потом неожиданно встал перед ней на одно колено. Этот несколько театральный жест, видимо, помогал ему скрыть легкое смущение.

«Ослепительнейшая, прелестнейшая и несравненнейшая красавица», — продекламировал он, и при этом в его черных глазах появились смешливые огоньки. — Видите, я могу цитировать вашего великого поэта. Взгляни, я у твоих ног. Я, Анжело Джованни Себастьяно Витторини, без малого тридцати лет от роду, будущий владелец замка и всех окрестных земель, директор фирмы по производству масла — о да, я удостоился такой чести — мужчина не лучше и не хуже других, получил указание судьбы в лице моего отца взять тебя в жены. Все, что принадлежит мне, станет твоим, включая… гм… и мое сердце. Я полагаю, ты согласна?

Его глаза смотрели прямо на девушку, но, несмотря на его коленопреклоненную позу, в словах не чувствовалось просьбы. Он был уверен в ее согласии.

Встаньте, вы выглядите смешным, — резко сказала она. — Не стоит разыгрывать комедию. — Анжело встал, отряхнув брюки. — Не уверена, что я соглашусь, — продолжала она. — От ваших слов веет равнодушием.

Неподдельное удивление мелькнуло в его глазах, но только на минуту. Очевидно, ее колебания оказались для него неожиданностью.

Уверяю вас, это можно исправить, — заметил он. — Но яркое солнце не способствует романтике. Нам нужен лунный свет и тенистый парк, как при последней нашей встрече; к тому же мне трудно выражать любовь в своем лучшем костюме. — Он с сожалением взглянул на испачканные брюки.

Предпочитаете наряд Мефистофеля? — парировала Франческа, испытывая внутреннее волнение, за которое она себя презирала. Сексуально Анжело был невероятно привлекателен, и он знал это. Он, несомненно, воспользуется этим даром, чтобы добиться своей цели, или скорее цели отца.

Из-под опущенных век Анжело пристально рассматривал девушку, и под его взглядом она густо покраснела.

Думаю, он мне идет, — спокойно произнес он. — Так же как ваш — вам, моя лунная недотрога, но сегодня вы больше похожи на хрупкий цветок на длинном зеленом стебле, нечто необыкновенное… фиалковая хризантема.

Пропустив мимо ушей этот полет фантазии, Франческа обиженно сказала:

Тогда вы знали, кто я, и что у вас намечается?

Конечно, и вы осуждаете меня за то, что я хотел увидеть товар до заключения сделки?

И вы решили, что он того стоит? — Ее губы чуть дрогнули в соблазнительной улыбке.

Глаза Анжело загорелись.

Определенно.

Счастлива слышать. Однако достаточно любезностей. Может быть, вы сядете? — Возвышавшийся над ней Анжело выводил ее из равновесия.

Он подчинился, заняв место рядом с ней, и Франческа туг же пожалела о своем предложении, потому что столь близкое соседство заставляло трепетать ее сердце. Усилием воли заставив себя говорить спокойно, она сказала:

Вы сделали очень заманчивое предложение, и ради моей семьи мне, вероятно, следовало бы принять его, но я не понимаю, какую выгоду из всего этого извлечете вы сами. Вашему отцу нужна «Беллависта», но я не думаю, что имение интересует и вас. Я — обыкновенная девушка, к тому же иностранка. Я вас не люблю; мое сердце принадлежит другому. — Его губы скривились в ироничной улыбке; Анжело не верил в правдивость ее заявления. — Для вас я совершенно невыгодная сделка, — закончила она.

Вы недооцениваете себя, — возразил он. — Я нахожу вас очаровательной, а уж если мне предстоит жениться, то я могу считать, что мне повезло. Я мог бы оказаться женатым на какой-нибудь заурядной итальянской девушке, которая вскоре бы растолстела. — Он помедлил и заговорил уже серьезнее, пристально глядя ей в лицо. — А этот человек, которому принадлежит ваше сердце… он занимался с вами любовью?

Франческа отвернулась, чтобы он не видел, что она покраснела.

Всерьез нет.

Анжело взял ее за подбородок и заставил повернуться к нему. Ее чистые искренние глаза спокойно встретили его недоуменный взгляд.

Это очевидно; ваша душа еще спит, — неторопливо произнес он, и когда краска смущения опять залила ее щеки, добавил: — Ваша невинность — одна из немаловажных составляющих вашей привлекательности.

Он, должно быть, считает ее совсем наивной, с раздражением подумала девушка и язвительно заметила:

В вас говорит ревнивый итальянец?

Витторини очень ревниво относятся к чести своих женщин, — с гордостью произнес он и чуть слышно добавил: — Мужчина должен быть уверен, что его дети — от него.

Он, видимо, не рассчитывал, что она услышит его слова, но Франческа уловила намек и еще больше покраснела.

Синьор Витторини, — начала она.

Анжело, — напомнил он ей.

Синьор Витторини, — твердо повторила она. — Вы забегаете вперед. Мне кажется, я не смогу принять это… эту сделку.

Черные глаза сверкнули и стали холодными как лед.

Вы шутите со мной? Любая девушка в здравом уме не колеблясь согласилась бы с таким предложением! Или вы пытаетесь сильнее разжечь мою страсть?

Она оттолкнула его протянутую руку, рассерженная тем, что он считал ее согласие само собой разумеющимся.

Мне не нужна ваша страсть, — холодно сказала она, и он нахмурился. — Вы — совершенно чужой мне человек, между нами нет любви, и все же вы ждете, что я соглашусь связать себя узами, которые в вашей стране длятся до конца жизни.

Ах, любовь! — Анжело презрительно посмотрел на статую Эроса. — Вы хотите дождаться, пока Купидон поразит вас своей стрелой? Как все юные синьорины вы мечтаете о возвышенной любви? Поверьте мне, любви напрасно придают слишком большое значение; материальная сторона гораздо важнее. К тому же вы уже испытали на себе действие стрел Купидона, не так ли? — Франческа отвернулась, чтобы он не увидел, как дрожат ее губы. Внезапное исчезновение Десмонда больно ранило ее; его любовь оказалась обманом.

Он ведь покинул вас, верно? — мягко произнес Анжело.

Ему пришлось срочно уехать, — пробормотала она, стараясь скрыть от него свою боль. — Он еще может вернуться.

Он не вернется. Он испугался, что ему придется заботиться о вашей семье, к тому же… — Он замолчал. Ей не нужно было знать, что он пригрозил молодому человеку, чтобы тот больше не показывался в «Беллависте».

Франческа вздрогнула от его слов; она подозревала, что Анжело был прав, но он не мог этого знать наверняка, это была лишь догадка. Девушка взглянула ему прямо в лицо и увидела упрямо сжатые губы. Этот человек так легко от своей цели не откажется.

Пожалуйста, оставьте его в покое, — попросила она. — Я вижу, что вы готовы обеспечить мою семью, и я должна быть признательна вам за это. Только ради них я согласилась обдумать возможность нашего… союза, и если, зная все, вы все же хотите пойти на это, вы должны понять, что я никогда не смогу полюбить вас… — нервно сжав руки, она замолчала.

«Никогда» — очень безнадежное слово, — мрачно заметил он. — В моей стране браки часто заключаются без любви; она может прийти потом.

Значит, он надеется, что она не сможет устоять перед его чарами, что она в конце концов сдастся.

Не рассчитывайте, что так будет и между нами, — предупредила его Франческа. — Я… я буду, конечно, исполнять свои обязанности. — Девушка побледнела, представив себе, что эти обязанности будут в себя включать. — Но я никогда не смогу забыть, что меня купили.

Во многих странах мужчины по-прежнему покупают себе жен, как скот и верблюдов, — беспечно напомнил он. — Как вы думаете, сколько голов скота стоите вы? — Его глаза снова смеялись. — Я думаю, целое стадо.

О, вы еще смеетесь! — воскликнула Франческа, возмущенная тем, что он не отнесся серьезно к ее словам.

Это лучше, чем плакать, что вы, кажется, собираетесь сделать. Это не комплимент для мужчины, если у женщины возникает желание заплакать при мысли о его объятиях.

В его словах был почти жестокий смысл, и Франческа поежилась.

Боюсь, что такова природа мужчин, и я не исключение, — продолжал Анжело. — Это плата, которую вам придется заплатить за спасение вашей семьи, но вам она кажется слишком высокой.

Девушка наклонила голову и закусила губу. Он был достаточно наблюдательным, чтобы не заметить ее реакцию, и это его задело.

Я едва знаю вас, — прошептала она, — и на меня не действуют чары итальянцев.

Наклонившись к ней, чтобы лучше расслышать ее слова, Анжело произнес:

Значит, вы считаете, что я обладаю этими чарами? Это очень лестно, сага mia, и будьте уверены, что если вы заметили их, то непременно попадете под их воздействие.

Вы слишком самоуверенны. — Девушка слегка отодвинулась от него. — Но ваши старания могут оказаться напрасными. Я должна быть с вами откровенна. — Она перевела дух; девушке было неприятно выдавать отца, но она чувствовала, что Анжело введен в заблуждение. — Мне стыдно в этом признаться, но мой отец обманывает вас. «Беллависта» заложена, и отец не может рассчитаться с кредиторами. Скоро имение пойдет с молотка, и ваш отец сможет купить его за бесценок, поэтому вам нет необходимости связывать свою жизнь с моей.

Несколько минут Анжело молча смотрел на нее.

Вы думаете, что это ради «Беллависты» я хочу жениться на вас?

Разве нет? Я не вижу другой причины.

Не видите? — Его взгляд скользнул по ее шелковистым волосам, выбивающимся из-под шляпы, по тонким чертам ее лица и задержался на губах, которые обещали восторг страсти тому, кто научит эту девушку полностью отдаваться своему чувству. — Разве вы не знаете, что ваша бабушка сговорилась с моим отцом о нашем браке, когда мы были еще детьми?

Мне рассказали об этом, но совсем недавно. В основе этого договора опять же лежит идея объединить собственность, не так ли? Однако когда он появился, «Беллависта» процветала.

«Беллависта» просто не дает вам покоя, — заметил Анжело.

Ведь в основе всего лежит это имение, разве нет?

Нет. Мой отец был очень высокого мнения о вашей бабушке, и он знал, что вы получите хорошее воспитание. — Он искоса посмотрел на девушку. — Я приехал домой, чтобы выполнить желание отца, но настоял на том, чтобы сначала увидеть вас.

Разумное желание, — согласилась Франческа. — Когда вы подобрали меня на дороге, вы уже знали, кто я?

Знал. Позвольте заметить, что я не подбирал вас, как вы выразились. Это чересчур двусмысленное выражение.

Девушка вспомнила, как близко они сидели друг к другу в тесном салоне его машины, и покраснела.

Наверное, ваше первое впечатление было не слишком благоприятным, — предположила она, подумав о том, что на дороге она была не в лучшем виде, хотя через свои темные очки Анжело вряд ли мог как следует ее рассмотреть.

Я увидел то, что хотел увидеть, — загадочно произнес он.

Он откинулся на спинку скамьи и спросил:

Что вы собираетесь делать, если откажетесь выйти за меня замуж?

Нам всем придется вернуться в Англию, — ответила Франческа. — Я не могу точно сказать, как мы будем жить, но я смогу заработать хорошие деньги в качестве поварихи.

У Анжело невольно вырвался возглас удивления, а Франческа продолжала:

У меня уровень квалификации Гордона Блу, и уверяю вас, я смогу помочь своей семье.

Он взял ее руку и стал внимательно разглядывать хрупкие пальцы и нежную кожу, и от его прикосновения у Франчески по спине пробежали мурашки.

Как вы можете! — вырвалось у него. Франческа сердито вырвала руку.

Моя бабушка воспитывала меня как леди, но это не значит, что я не сумею заработать себе на жизнь.

Независимая, — пробормотал он, — и храбрая. Но это ужасная жизнь, сага mia. Мне неприятно думать, что вы будете изнурять себя, заботясь о своей бедствующей семье.

Я чувствую свою ответственность перед ними. Анжело наклонился к ней.

Неужели я настолько отвратителен вам, что вы лучше предпочтете работать до изнеможения, чем позволите мне заботиться о вас?

Нет, я не это имела в виду… но зачем вам это? Насмешливые огоньки вспыхнули в его глазах.

Давайте скажем, что мне пришла в голову мысль заняться благотворительностью, и к тому же у меня слабость к девушкам с золотистыми волосами.

Право, синьор! — Франческа не знала, смеяться ей или плакать. — Но это недостаточная причина для брака.

Нет? — Он откинулся на спинку скамьи и посмотрел куда-то вдаль. — Я очень привязан к Анастасии. Мне бы хотелось дать девочке все, что она заслуживает.

Ах, Стейси! — воскликнула Франческа, и ее взгляд потеплел.

Она любит Италию. Ей будет тяжело покидать ее. И ваша мать слишком больна, чтобы жить в Англии, тамошний климат убьет ее.

Франческа опустила голову.

Я знаю. Отец уже пытался шантажировать меня этим.

Анжело посмотрел на нее взглядом, полным сочувствия и упрека.

Вы говорите жестокие слова, сага, и мне обидно, что ваша неприязнь ко мне заставляет вас произносить их. Неужели вы до сих пор видите во мне дьявола в красном с маскарада?

Франческа вновь повернулась, чтобы посмотреть ему прямо в лицо. Выражение его смуглого лица оставалось непроницаемым, но теперь в глубине его глаз горел огонь.

Вы готовы так много для меня сделать, — задумчиво произнесла она. — Но я этого не заслуживаю.

Об этом лучше судить мне. — Длинные ресницы скрывали выражение его глаз. — Если я буду выражаться более откровенно, я могу оскорбить вашу невинность.

Франческа вздрогнула.

Я не такая уж наивная, как вы думаете. Я знаю, что мужчины могут испытывать желание без любви.

Анжело оторопел от такого заявления; было видно, что оно его обидело, но тем не менее он спокойно спросил:

Могу я услышать ваш ответ на мое предложение, синьорина Темпл? Или вам нужно время, чтобы обдумать его? Мой отец ждет, что мы вернемся уже помолвленными.

Франческа сдержала отказ, который готов был сорваться с ее губ. Ее ждало безрадостное будущее. Чтобы обеспечить свою семью, ей придется очень много работать, а предложение Анжело снимало с нее это бремя. Она все еще переживала разрыв с Десмондом, и ей было приятно сознавать, что сидевший рядом с ней мужчина, неважно, по каким причинам, хочет взять ее в жены. Он очень привлекателен, и его восхищение ею было как бальзам для ее раненой души; что скрывать, Десмонд не мог сравниться с Анжело ни внешностью, ни обхождением. Франческа чувствовала, что готова согласиться на помолвку. Это будет период испытания, но помолвка — еще не свадьба. Может быть, со временем она свыкнется с мыслью о браке, а если нет, то она просто расторгнет соглашение.

Хорошо, синьор, я… я принимаю ваше предложение… — начала она, но смутилась, заметив выражение откровенного триумфа, мелькнувшее в его глазах. — Но… но если я пойму, что не могу сдержать свое слово… — Отчаянная мольба вспыхнула в ее глазах.

Ты хочешь, чтобы тогда я отпустил тебя?

— Да. Вы можете мне этсобещать? Он помедлил, потом сказал:

Да, если таково твое условие, но я надеюсь, что сумею убедить тебя не отказываться от принятого решения.

Догадавшись, куда он клонит, она произнесла:

Спасибо, синьор.

Может быть, тебе лучше называть меня Анжело? — предложил он. — Неподходящее имя, я знаю, но кроме светлых ангелов бывают еще и темные. Девушка робко улыбнулась.

Как Люцифер?

Или Мефистофель. Я вспомнил, что за тобой еще долг, Франческа.

В ее глазах появилась тревога.

Я… я полагаю, у вас есть, право…

Нет, я не хотел бы рассматривать это лишь как право. — Его черные глаза смотрели на нее с мольбой. — Неужели ты не можешь подумать обо мне с нежностью, Франческа?

Его упрек тронул девушку. По причинам, в которых она до конца не разобралась, он готов так много сделать для нее, а она отказывается даже поцеловать его.

Я постараюсь, — воскликнула она и порывисто обняла его за шею. Ее ласка, легкое прикосновение губ, была очень осторожной, и почти сразу же Анжело отстранился.

Ты действуешь на меня как крепкое вино, — глухо произнес он и, быстро встав, протянул ей руку. — Пойдем, amoremia, сообщим им хорошие новости.

Франческа подала ему руку: чувствуя, что это был символичный жест.

Ты говорил, что наши судьбы связаны, — напомнила она ему. — Тогда я этого не поняла, но теперь вижу, что ты был прав.

Пусть эта связь никогда не прервется, — пожелал Анжело. Он взял со скамьи свой пиджак и, продолжая держать Франческу за руку, повел ее к замку.

Глава пятая

Рассчитывая на то, что помолвку с Анжело Витторини можно будет расторгнуть, Франческа очень скоро поняла, что она оказалась в такой сети, из которой ей не удастся освободиться. Она не приняла во внимание патриархальные взгляды маркиза.

Выходец из старой аристократической семьи, наследник знатного имени, он еще в молодости отказался от своего титула, объявив себя простым буржуа, и занялся производством оливкового масла. Но с возрастом он стал все чаще возвращаться к старым традициям. Когда умерли его родители, заботы о замке и о местных крестьянах, которые смотрели на него как на своего господина, легли на его плечи. После смерти жены маркиз все реже появлялся на заводе, занявшись сельскими проблемами, которыми издавна занимались его предки, и пытаясь остановить исход крестьян в города. Брат маркиза, закоренелый холостяк, умер в результате несчастного случая, а единственный сын Анжело, как только стал взрослым, редко приезжал домой. Антонио Витторини не хватало толпы потомков, ждущих его советов. Главным в Италии всегда была семья, и сюда включались все ее ветви. Не считая семью Темпл обузой, он находил вполне естественным желание материально помочь ей, поскольку они скоро породнятся. Таким образомон подтверждал, что по общему предку, существование которого, Правда, не было документально доказано, они являются родственниками.

Маркиз занялся устройством их жизни. «Белла-виста», заявил он, неподходящее место для Стеллы; она должна переехать в современную квартиру на побережье. На это Стелла с радостью согласилась. Она была не в состоянии подниматься по крутой дороге до Кастель-Веккио, а водить машину она не умела. Ей было скучно без магазинов и новых впечатлений. Генри получил работу в отделе переписки одной солидной фирмы, где пригодилось его прекрасное знание итальянского и английского языков. Стейси предстояло отправиться в монастырскую школу, но она резко воспротивилась. Пришлось Анжело уговаривать ее; он отлично справился с этим, сказав девочке, что хочет видеть ее воспитанной молодой особой, которую он с гордостью мог бы называть своей сестрой. Она сможет приезжать сюда на каникулы, пообещал он, жить в замке, где ее будет ждать Бруно.

Что касалось самого Анжело, то он действительно решил остепениться, как просил его отец. Его дорогие спортивные машины исчезли. Когда он куда-нибудь возил Франческу, то брал отцовский «феррари». В казино Сан-Ремо и Монте-Карло Анжело больше не видели; если он не был в своем офисе на заводе, то проводил время в Кастель-Веккио, наблюдая за сельскими работами.

Видя, что все планы семьи тесно связаны с ее замужеством и переменами в жизни Анжело, Франческа чувствовала, что она попалась, и ей уже не удастся взять свое слово назад. Девушка решила извлечь максимальную пользу из сложившейся ситуации, которая очень устраивала всех остальных, и попытаться получше узнать своего будущего мужа, что оказалось весьма нелегким делом. Он вел себя как внимательный и заботливый жених, но держался несколько отчужденно, и Франческа не могла найти ключ к его очень непростому характеру. Несмотря на ее опасения, он ни разу даже не попытался ее обнять, ограничиваясь тем, что при встрече целовал ей руку; Франческе стало казаться, что Анжело совершенно равнодушен к ней. Однако она скоро поняла, что ошибалась. Иногда она ловила на себе такой чувственный его взгляд, от которого у нее начинало учащенно биться сердце, а на ум приходила мысль о хищном звере, наблюдающем за своей жертвой. Франческа поняла, что Анжело с нетерпением ждет того часа, когда она официально будет принадлежать ему, чтобы дать волю своему желанию. Со смешанным чувством страха и волнения ждала она приближения дня их свадьбы, который обещал наступить очень скоро, потому что откладывать его не было причин.

Они не хотели устраивать пышное торжество. Только семья Франчески и несколько старых друзей Витторини были приглашены на церемонию, которая должна была состояться в церкви Кастель-Веккио.

Анжело решил, что они не будут жить в замке, хотя маркиз на этом очень настаивал. Анжело предложил снять виллу на побережье, а когда его отец запротестовал, он просто сказал:

— Отец, я хочу остаться с моей женой наедине. Маркизу было вполне понятно такое желание.

Но ведь потом вы вернетесь в дом твоих предков? — спросил он. — Bambini должны расти в родном доме.

Анжело только улыбнулся. Франческе он признался, что считает атмосферу замка слишком старомодной и гнетущей, а сам замок — чересчур большим. После смерти маркиза он хотел бы превратить его в музей или отель.

Нам, сага, нужно что-нибудь более современное и удобное.

Франческа полностью разделяла его мнение.

Анжело возил ее смотреть белокаменные виллы на побережье, и одна из них, стоявшая на склоне холма в маленьком городке Диано-Марина, пришлась по душе Франческе. Дом стоял среди пальм и зонтичных пиний, его тенистый внутренний дворик был увит виноградом, к парадной двери вели мраморные ступени, а внизу находились гараж и кухня. Большие окна гостиной выходили на залив; по фасаду дома проходил балкон, куда открывались окна комнат. На склоне холма за виллой росли различные деревья вместе с неизменными оливами.

Тебе нравится вилла? Ты сможешь быть счастлива здесь?

Уверена, что смогу. Здесь чудесно. — Франческа с благодарностью посмотрела на Анжело. — Ты очень добр ко мне, Анжело.

Он усмехнулся.

Когда придет время, ты, без сомнения, вознаградишь меня за все, — с намеком сказал он.

Девушка густо покраснела и отвернулась.

Я постараюсь. — Но в ее голосе не было теплоты, и ее пальцы нервно теребили складки на юбке. Сдвинув брови, Анжело смотрел на нее. Они стояли на балконе у распахнутой двери гостиной. Солнце ярко освещало фигуру девушки, превращая ее волосы в золотой водопад; ее белое платье и тонкий профиль делали ее воплощением невинности. У Анжело мелькнула мысль, уж не фригидна ли его избранница, но трепет ее тела при его прикосновениях опровергали его предположение. Он догадывался, что, несмотря на историю с Десмондом, ее чувственность оставалась неразбуженной. Ему выпало счастье научить ее любви, и при этой мысли у него сильнее забилось сердце. Франческа взглянула на него как раз в этот момент, и в ее прекрасных глазах появилось испуганное выражение.

Боже правый! — внезапно воскликнул Анжело. — Ты боишься меня, Франческа?

Она нервно рассмеялась.

Не боюсь, только… я никогда не была замужем.

Но у тебя не было таких опасений с тем парнем? — спросил он, и она почувствовала в его голосе ревность.

Я знала его гораздо лучше, чем знаю тебя, — заметила девушка.

Он раздраженно развел руками.

Что мне сделать, чтобы заставить тебя узнать меня получше? Как убить этот страх в тебе, потому что ты явно боишься меня, сага mia, но ведь я не привидение.

Конечно, нет. — Но он был для нее чужим, человеком других традиций и другой национальности, и что-то в нем отталкивало ее, хотя оно же и очаровывало. Он был потомком семьи, которая вписала в историю страницу, залитую кровью, и Франческа чувствовала, что под внешней изысканностью манер в нем скрывается властность, которую невозможно до конца искоренить.

Ты… ты совсем не похож на… меня, — неуверенно произнесла она. Она чуть было не сказала «на Десмонда», но вовремя сдержалась. Упоминания о другом мужчине лучше избежать. Все равно Франческа не могла объяснить необъяснимое. Она посмотрела на прекрасную виллу и чудный вид, открывающийся с балкона. Даже сейчас она не могла поверить, что скоро будет здесь жить вдвоем с Анжело.

Со временем ты меня узнаешь лучше, — сдержанно произнес он. — Но говорят, что близкое знакомство порождает презрение.

Уверена, что у меня никогда не будет такого чувства к тебе, — заявила Франческа.

По крайней мере это меня радует. — Его голос бы по-прежнему холоден. — Жена должна благоговеть перед своим мужем.

Так бывает… не всегда. — Она кокетливо улыбнулась. — Особенно, когда она лучше узнает своего мужа. Анжело, а у тебя было много… других женщин?

Ни одной, которую можно было бы принимать в расчет. Тебя это беспокоит? — оживился Анжело.

Не особенно. — Тень разочарования — или это ей показалось — мелькнула на его лице. Неужели он надеялся, что она будет ревновать к его бывшим возлюбленным? — Просто я слышала разные разговоры, — равнодушным тоном продолжала она, — и мне стало интересно.

Понимаю. К несчастью, я всегда был на виду и привлекал к себе слишком много внимания, и то, что в жизни другого мужчины было бы воспринято как случайный эпизод, досужие сплетники превращали в сенсацию. — Он помолчал. — Когда мы поженимся, никаких женщин больше не будет, — твердо пообещал он.

Итальянцам несвойственно постоянство.

Это просто слухи. Ты не должна обвинять меня из-за каких-то глупых национальных предрассудков. Без сомнения, тебе говорили, что я — легкомысленный и безответственный человек. Большинство молодых людей ведут себя подобным образом, если им предоставляется такая возможность. Но мои беспутные дни кончились; я собираюсь вести себя достойно своего нового положения, поэтому твои сомнения напрасны, если это тебя беспокоит.

Но причина была не в этом. После помолвки Франческа совсем не думала о прошлом Анжело. Ее беспокоило будущее; семейная жизнь, которую она должна делить с ним, волновала ее гораздо больше.

Надеюсь, ты не пожалеешь, что женился на мне, — тихо произнесла она.

Я в этом уверен, — твердо заявил он.

Решив, что они снимут эту виллу, Анжело отвез Франческу в «Беллависту», где ее родители с интересом выслушали подробное описание их будущего дома.

Франческе казалось, что она живет как во сне: все было каким-то нереальным. Усыпанное бриллиантами кольцо, которое подарил ей Анжело, было необыкновенно красивым и очень дорогим. Впрочем, все, что принадлежало ему, было дорогим и красивым. Анжело говорил, что ему доставляет удовольствие окружать себя такими вещами, и он благодарен тому, что его богатство позволяет ему это делать. Франческе казалось, что она является последним приобретением для его коллекции, потому что, даже не будучи тщеславной, она все же сознавала, что мужчины находят ее Привлекательной, особенно итальянские мужчины, для которых хрупкие блондинки просто неотразимы. Будь у нее заурядная внешность, никакого предложения не последовало бы, и «Беллависта» тут была не в счет.

Франческа смущалась, когда Анжело покупал ей драгоценности и интересовался ее нарядами. Она еще не была его женой, а дорогие подарки, которые он ей дарил, заставляли девушку чувствовать себя рабыней из гарема, которую украшают, чтобы услаждать взгляд господина. Анжело слишком хорошо знал особенности женских туалетов, и Франческа подозревала, что это дамы, которые были ранее в его жизни, просветили его в этом вопросе. С другой стороны, ей было приятно, что он замечал каждое ее платье и говорил ей комплименты, если оно ему действительно нравилось. Десмонд был равнодушен к тому, как она одевалась, и никогда не говорил ей комплиментов.

Больше всех предстоящей свадьбе радовалась Стейси. Даже перспектива отправиться в школу не могла испортить ее радость.

— Я знала, что ты влюбишься в Анжело, — восторженно говорила она, — так и случилось. Тебе так повезло, Фран, что он тоже влюбился в тебя.

Девочка уже забыла о давлении, оказанном на Франческу, и отношения сестры с Анжело представлялись ей как красивый кинороман. Франческа не стала разочаровывать Стейси.

Новые обитатели белоснежной виллы несколько раз приезжали в свой будущий дом. Нужно было решить вопрос с обстановкой, сделать кое-какие измерения. Франческа боялась, что Анжело станет настаивать на богатом убранстве комнат, тогда как она выступала за простоту, но у него оказался превосходный вкус. Ситуации, которые возникали при обсуждении разных мелочей, часто заставляли девушку краснеть, особенно когда они стали выбирать кровать. Большую двуспальную кровать для их общей спальни — на ней настаивал Анжело. Две односпальные софы, поставленные рядом, которые понравились Франческе, показались ему неприветливыми. Очень интересная характеристика!

Прямо напротив дома по другую сторону залива был виден шпиль церкви деревушки Черво, особенно хорошо различимый в лунную ночь. Франческа заинтересовалась этим поселком на высоком холме, выглядевшим несколько необычно среди городских новостроек, расположенных внизу, но это было характерной особенностью Италии. Живописные старинные здания, свидетели прошлых веков, здесь часто соседствовали с самыми современными сооружениями. Обрадованный ее интересом, Анжело решил отвезти девушку туда.

Она обнаружила, что это прелестный уголок старой Италии, затерявшийся среди красот новой жизни. Узкие извилистые улочки, ведущие вверх по склону холма, дома такие старые, что казалось невероятным, что в них еще живут — все было необычным. Поселок существовал еще во времена Римской империи, о чем свидетельствовала старинная черепица на крышах домов.

Как и в Кастель-Веккио, здесь замок тоже находился рядом с церковью. По особенностям его архитектуры было видно, что когда-то страной правили франки. Воздвигнутые на возвышении, укрепленные стены замка делали его в те времена почти неприступным.

Пейзаж завершала церковь Сан-Джрванни-Баттиста; ее фасад, раскрашенный в зеленые и терракотовые тона поднимался вверх над входом. К нему вели стертые временем каменные ступени. Внутри находился белый мраморный алтарь в форме галеона с высокими позолоченными подсвечниками, увитыми живыми цветами. У этого поселка была своя печальная история. В давние времена сто пятьдесят мужчин Черво вышли в море на промысел кораллов, чтобы заработать деньги на церковь, и все утонули, превратив это место в поселок вдов. Алтарь был воздвигнут в память о них.

Анжело и Франческа вышли из церкви; рассказ о происшедшей некогда трагедии и мрачное величие интерьера навеяли на них грусть. Они задержались на полукруглых ступенях; за ними высокий шпиль церкви поднимался вверх к беспредельному небу. Перед ними лежала небольшая площадь, отделенная каменным парапетом от крутого спуска к морю, которое ультрамариновой гладью уходило за горизонт. От площади в разные стороны отходили три улочки; та, по которой они поднялись сюда, была лишь узким проходом между высокими домами. Справа под аркой начиналась другая, ведущая к морю. За площадью она поднималась на склон холма, едва заметная среди выступающих домов. Стена соседнего с церковью дома была почти полностью скрыта цветущими бугенвилиями. Рядом, как одинокий часовой, стояла зонтичная пиния; многочисленные кусты герани окаймляли улицу. Сцена была вполне типичной для старой Италии, дремлющей на солнце в воспоминаниях о своем славном прошлом.

Двое босоногих ребятишек выбежали на площадь, чтобы тут же скрыться в лабиринте переулков, и Анжело с Франческой вновь остались одни.

В полумраке церкви девушка сняла солнечные очки; сейчас, глядя на площадь, она держала их в руке. Поддавшись внезапному порыву, она повернулась к Анжело. Чувствуя ее настроение, он смотрел на свою спутницу, а не на окружающий их пейзаж.

Это замечательное место, Анжело. Мне кажется, я смогу полюбить твою страну.

Он взглянул на обращенное к нему лицо, но выражение его глаз было скрыто за густыми ресницами.

А меня ты сможешь полюбить?

От изумления у Франчески даже перехватило дыхание. Она искоса посмотрела на его стройную фигуру в светлых брюках и бежевом пуловере. На ярком солнце его непокрытые волосы отливали синевой; благородное лицо и сильная шея были бронзовыми от загара. Анжело был очень красив, истинный сын юга, такой же жгучий и знойный, как сияющий пейзаж, на фоне которого он стоял. В его характере таилась скрытая сила, как в серых стенах под бугенвилиями прятались воспоминания о мрачных и суровых временах прошлого, когда они строились.

Сердце Франчески затрепетало от близости Анжело, и она неуверенно произнесла:

Этого… этого не было в договоре.

Но могло бы быть. — Его голос понизился до ласкового шепота. — Если бы маленькая богиня Луны покинула свои холодные владения и позволила бы лучам южного солнца согреть ее.

Франческа опустила глаза перед внезапным огнем его взгляда. Прогретый солнцем ветер принес слабый запах роз из дальних садов. Пристально глядя на девушку, Анжело мягко сказал:

Это сделало бы нашу совместную жизнь… более гармоничной.

Но девушка не хотела поддаваться его обаянию. Анжело был слишком опытен в искусстве обольщения. Ему было недостаточно ее уступчивости, он хотел, чтобы она в него влюбилась. Имея на своем счету много побед, он был уверен, что добьется этого. Франческа инстинктивно начала сопротивляться.

— Думаю, что тебя любили много женщин, — с легкой грустью сказала она, — но я не верю, что ты любил хотя бы одну из них.

Он только улыбнулся на это обвинение.

Мы говорим не о моих чувствах, а о твоих. — Его голос приобрел другие интонации. — Если бы я оказался среди тех мужчин, что погибли там, — он указал рукой в сторону моря, — ты бы горевала, Франческа, или вздохнула бы с облегчением, оставшись богатой вдовой?

Ты говоришь глупости, — быстро сказала Франческа, содрогаясь при мысли, что Анжело мог бы умереть. Казалось невероятным, что человек, полный жизненной энергии, внезапно мог перестать существовать. Но в автогонках, где до недавнего времени он участвовал, вероятность гибели была очень высока. Богатое воображение Франчески, разбуженное рассказом о вдовах Черво, нарисовало ей ужасную картину разбитой машины с кровоточащим телом в ней. Девушка инстинктивно сжала руку Анжело.

Анжело, обещай, что ты больше никогда не будешь участвовать в гонках.

Он был удивлен.

Кто сказал тебе, что я в них участвовал?

Об этом все знают. Разве не ты выиграл главный приз?

Это было сто лет назад — давняя история, атоге mia. Я давно бросил это занятие. Даже мои спортивные машины уже проданы. — Он обнял девушку за талию и привлек к себе. — Значит, тебя волнует моя безопасность, сага?

Она задрожала от его прикосновения, и в ее душе родилось какое-то новое чувство. Вдруг как будто солнце осветило мрачный пейзаж — она увидела для себя новую перспективу: жизнь, согретую лучами любви. Она подняла глаза на Анжело; они сияли. Франческа больше не боялась страсти, которую выражал его взгляд.

О Анжело! — прошептала она…

Громкие, пронзительные голоса и топот ног нарушили тишину площади. Из боковой улочки появилась группа туристов. Анжело поспешно убрал руку, и момент озарения для Франчески был испорчен. Анжело недовольно поморщился, когда шумные туристы приблизились к церкви. Женщины в пестрых платьях громко обсуждали увиденное; взмокшие от жары мужчины доставали фотокамеры.

Анжело подал Франческе руку, чтобы помочь ей сойти со ступеней.

Пойдем отсюда, — сказал он.

Они прошли под арку справа от церкви и спустились по извилистой улочке вниз. Там находилась часовня Санта-Катарина, построенная еще в двенадцатом веке. Она была главной местной церковью до того, как в семнадцатом веке построили новую.

— Это очень древнее место, — почему-то сказала Франческа.

Такова почти вся Лигурия.

Ничего не значащее замечание. Анжело замкнулся, решив, что задушевного разговора уже не получится, а Франческе стало грустно. Она была на пороге великого откровения, но мимолетное ощущение чего-то светлого исчезло, прежде чем она успела осознать его смысл. Так перед святыми на краткий миг приоткрываются врата рая, но за обыденными делами они не могут это понять. На мгновение Франческа увидела, какой могла быть любовь, но поток сомнений и страхов стер это видение. Она не доверяла тем чувствам, которые Анжело испытывал к ней, а в своих она еще не могла разобраться.

Чтобы скрыть свое беспокойство, она весело болтала о разных пустяках, отмечала интересные дома, стены которых оплетали виноградные лозы, создавая густую тень в узких переулках поселка. Ощущение тепла и света, которое было у Франчески на площади, исчезло.

Анжело озадаченно посмотрел на Франческу, но она не решилась встретиться с ним взглядом. Анжело решил, что девушка уже стесняется тех чувств, которые она испытала на ступеньках церкви.

Наконец они пришли на площадь Виктора-Эммануила, открытое место на склоне холма, окруженное домами со всех сторон, кроме той, что выходила к морю, и куда спускалась узкая дорога.

В центре под высокими пальмами были установлены скамейки. Уставшая после многочисленных подъемов и спусков, Франческа опустилась на одну из них, а Анжело пошел в ближайший бар за напитками. Этот уголок поселка обладал той же магией, что и площадь перед церковью, но здесь было гораздо меньше людей. Так же, как и там, за невысокой стеной было видно море, и глядя на него, Франческа ощутила, как усталость проходит.

Какая-то женщина, сидевшая за рулем поставленной на стоянку машины, пристально разглядывала Франческу, и когда Анжело скрылся в баре, она покинула машину и приблизилась к девушке. Незнакомая дама была темноволосой, с весьма заурядными чертами лица, но у нее была красивая фигура и грациозные движения. Она села рядом с Франческой, и, искоса оглядев ее с ног до головы, заговорила:

Синьорина Темпл, не так ли?

Устремив взгляд на море, Франческа была погружена в свои мысли и даже вздрогнула, когда услышала незнакомый голос. Она повернула голову и встретила неприязненный взгляд карих глаз.

Да, это я, но откуда вы меня знаете? — спросила она.

Все знают девушку, которая околдовала Анжело Витторини, — последовал ответ.

Возможно, он упоминал мое имя — Мария Доницетти.

Имя показалось Франческе знакомым, но впечатления последних дней были так многообразны, что она не могла вспомнить, где она его слышала. Встретив ее недоуменный взгляд, Мария Доницетти рассмеялась.

Вероятно, Анжело не сделал этого, хотя ему следовало бы рассказать вам обо мне, но он оказался таким двуличным. Он ведь обещал на мне жениться.

Вот как! — Франческа удивленно посмотрела на свою собеседницу. — Я не знала о его отношениях с вами.

Он скрыл их от вас? Конечно, у него были для этого причины; старая любовь отошла в прошлое, новая — на пороге. — Она помедлила, но Франческа молчала, и Мария вкрадчиво добавила: — Мне кажется, вам следует знать, синьорина, что он жил со мной.

Один из «эпизодов» жизни Анжело выплыл из прошлого, чтобы очернить его, и это был весьма неприятный момент. Франческа была удивлена, что Анжело, так любящий красоту, находил эту заурядную женщину привлекательной, однако в ней, без сомнения, было много страсти; в ее маленьких глазках сейчас явно горел огонь ревности. Вероятно, с Анжело они составляли взрывоопасное сочетание.

Чувствуя отвращение к этой женщине, Франческа сказала:

Мне известно, что у него были связи, но сейчас все кончено.

И вы этому верите? Разве леопард может избавиться от своих пятен? Вы так неприязненно смотрите на меня, синьорина, вам, наверное, трудно поверить в мой уход.

Вы хотите сказать, что это вы покинули Анжело? Я сомневаюсь в этом, синьорина.

Пальцы ее собеседницы непроизвольно сжались. У Франчески создалось впечатление, что она готова была расцарапать ей лицо длинными ярко накрашенными ногтями.

Верьте во что хотите, — презрительно сказала Мария. — Но могу сказать вам одно — вы не найдете счастья с ним; Анжело не знает что такое верность.

Обуреваемая желанием убежать, Франческа стала оглядываться по сторонам и с облегчением увидела направляющегося к ним Анжело, который нес два стакана с вином на маленьком подносе.

Чао, Мария, — беззаботно произнес он, подавая Франческе напиток. — Что привело тебя в Черво?

Возможно, мне захотелось оживить память о прошлых днях, — с намеком произнесла Мария, искоса глядя на Франческу. — Тех днях, что мы провели вместе.

Я не помню, чтобы я бывал здесь с тобой, — невозмутимо ответил Анжело. — Честно говоря, я всегда считал, что ты не любишь это место. Однако, позволь тебе представить мою невесту, Франческу Темпл. Сага, Мария Доницетти — давний друг нашей семьи. — Он особо выделил слово «семьи».

Хочешь чего-нибудь выпить, Мария?

Нет, спасибо, Анжело, — отказалась она и с улыбкой спросила: — Ты серьезно подумываешь о женитьбе?

Анжело как ни в чем не бывало сел между двумя девушками. А на душе у Франчески было весьма неспокойно. Столкнувшись лицом к лицу с прошлым Анжело, она уже не могла это игнорировать. Сколько еще женщин, о которых ей неизвестно, могли бы претендовать на него? Относительно будущего у нее тоже были большие сомнения. К счастью, она не влюблена в Анжело, уверяла она себя, иначе ей бы пришлось страдать от его неверности. Глядя на его строгий профиль, Франческа чувствовала, что она тоже способна ревновать.

— Я не просто подумываю о женитьбе, — ответил Анжело Марии. — У нас уже назначен день свадьбы. Разве ты не получила приглашение?

Отец, кажется, говорил мне об этом, но я ему не поверила. — Мария быстро заговорила по-итальянски, не рассчитывая, что Франческа может ее понять. — Это безумие, Анжело, ты не можешь зажить обычной семейной жизнью, когда ты столько лет проводил время совсем по-другому. Ты можешь со мной не согласиться, но я прекрасно тебя знаю. Она очень миленькая, твоя северная лилия, но она такая пресная, что ты пресытишься ею через неделю. Если уж ты задумал жениться, что я считаю ошибкой, то ты сделал неправильный выбор.

На эту тираду Анжело ничего не ответил; он невозмутимо продолжал потягивать вино.

Франческа же заявила по-итальянски:

Я всегда считала, что итальянцы — народ вежливый. Вы оскорбительно ведете себя, синьорина.

И Анжело и Мария удивленно посмотрели на нее, синьорита Доницетти на мгновение даже смутилась. Потом она сдержанно произнесла:

Прошу прощения. Моя забота о вашем будущем заставила меня быть столь откровенной, но лучше сказать всю правду до того, как будет слишком поздно.

Если бы это действительно была правда, — заметил Анжело, — но это не так. — В его голосе звучали сердитые нотки. Он встал и взглянул на Марию с холодной неприязнью. Глядя на него, Франческа чувствовала, как у нее по спине бегут мурашки. Если к своему несчастью она когда-нибудь вызовет его неудовольствие, то такой взгляд ее просто убьет. Перед ней открылась новая грань характера Анжело. В его сжатых губах и холодном взгляде она видела безжалостное презрение, которое, раз возникнув, уже не пройдет.

— Лучше, если ты будешь более сдержанной, Мария, — продолжал Анжело, — и перестанешь лезть не в свои дела. Я выбрал себе невесту, которая в отличие от тебя мне нравится. — Он повернулся к Франческе. — Пойдем, amoremia, — мягко сказал он.

Оставив стаканы на скамейке, он взял девушку под руку и повел прочь. Оглянувшись, Франческа увидела, что Мария с искаженным гневом лицом смотрит им вслед.

Провожая Франческу к тому месту, где он оставил машину, Анжело заметил:

Я и не подозревал, что ты так хорошо знаешь итальянский.

В этом нет ничего удивительного, — ответила она. Анжело всегда говорил с ней по-английски. — Ведь мои родители уже давно живут в Италии, и бабушка часто говорила со мной по-итальянски, чтобы развить у меня беглость речи.

Да, конечно, учитывая ее планы, — согласился Анжело, взглянув на Франческу. Она нахмурилась; она наконец вспомнила, где она встречала Марию Доницетти. Конечно, это было на балу у Кальви, где та появилась в восточном костюме, и ее некрасивое лицо было скрыто под маской.

Анжело молчал до самой стоянки. Открыв машину, он сказал:

Мне очень жаль, что нашу прогулку испортила эта неприятная встреча. Надеюсь, ты забудешь о ней.

Значит, он хотел, чтобы Франческа забыла о том, что сказала Мария. Прямо взглянув ему в лицо, она решительно произнесла:

Она сказала мне, что жила с тобой.

Она солгала, — ответил Анжело. — Правда же в том, что ее терзает ревность. Ревнивая женщина способна сказать что угодно.

Если она ревнует, значит ты дал ей повод для этого, — настаивала Франческа, слегка задетая его равнодушием к страданиям женщины. Если Мария безответно влюблена в него, он мог бы, по крайней мере, быть добрее к ней. — Я полагаю, она — один из твоих «эпизодов»? — Нотки сарказма невольно прозвучали в ее голосе.

Анжело гордо вскинул голову, как породистая лошадь под угрозой кнута.

Нет, — коротко бросил он, открыв дверцу машины. — Садись.

Франческа не тронулась с места.

Мне бы очень хотелось тебе верить, — сказала она ему.

Анжело нетерпеливо махнул рукой, но сдержавшись, искренне сказал:

Послушай, сага, я клянусь, что никогда не был близок с Марией Доницетти. Я действительно знаю ее многие годы, потому что наши семьи — старые друзья, но она сама ничего для меня не значит. У нее завидное положение в обществе и огромное состояние, и мой отец считал, что она может стать подходящей женой для меня, в том случае если ты заупрямишься. Я допускаю, что он по неосторожности сказал об этом отцу Марии, и у нее появилась надежда, но о помолвке не было и речи. Ее намеки на наши встречи в Черво не более чем ложь. У нее здесь живет кузина, которую она иногда навещает, но я никогда не ездил с ней сюда и вообще не имел с ней никаких отношений, кроме редких встреч в обществе.

Анжело говорил очень убедительно, и сомнения Франчески исчезли.

Спасибо, Анжело, — поблагодарила она, садясь в машину. Когда он занял место за рулем, она с легким упреком заметила: — Но ты мог бы быть добрее к ней.

Он усмехнулся.

Такие, как Мария, не понимают доброты; они считают ее признаком слабости. Мужчина же не может показать слабость перед таким хищником.

Франческа вздрогнула; это слово часто приходило ей на ум, когда она думала об Анжело. Два сапога пара, подумала она, но тут же решила, что это несправедливо по отношению к Анжело. Если Мария — настоящий вампир, то Анжело еще не сделал ей ничего дурного.

На обратном пути они говорили о достопримечательностях Черво и больше не вспоминали о Марии, хотя мысль о ней окончательно не покинула Франческу.

Она с новой силой стала беспокоить девушку, когда, лежа в постели, она во всех подробностях вспомнила вечер у Кальви. Франческа мысленно увидела мужчину в костюме красного дьявола, через весь зал направляющегося к девушке в восточном наряде. Он подошел к ней сразу же, как появился в зале. Десмонд тогда сказал Франческе, что эта девушка — одна из самых богатых наследниц на Ривьере.

Потом Франческа видела, как они танцевали, забыв обо всем на свете; она вспомнила, как мужчина обнимал девушку за талию, слишком тесно „прижимая ее к себе. Она встретила Анжело в саду гораздо позднее, когда танцы закончились, но Мария вряд ли еще уехала домой. Когда в полночь все сняли маски, Франческа уже не видела среди гостей ни Анжело, ни Марии. Может быть, они покинули бал вместе.

Постепенно в ней стало расти убеждение, что говоря об отношениях с Марией, Анжело солгал ей, и язвительное замечание Марии: «Она такая пресная, что через неделю ты ею пресытишься», было сказано на основе собственного опыта. Несмотря на заурядную внешность, в сексуальном плане она могла обладать огненным темпераментом.

До сих пор прошлые увлечения Анжело не волновали Франческу. Она верила его словам, что все уже в прошлом, но в том, что касается амурных дел, мужчины способны весьма беззастенчиво лгать, и с этим она столкнулась.

За окном легкий ветерок зашелестел в кроне пальм; кошка замяукала на крыше. Франческа задумчиво смотрела в темноту. Она вдруг поняла, что се чувства к будущему мужу изменились, она уже без отвращения думает об их союзе. За последние несколько недель он делал все, чтобы доставить ей удовольствие, в надежде, что она полюбит его. Как опытный сердцеед, Анжело не мог допустить, чтобы ему не удалось покорить женщину, которая должна стать его женой. Его план уже начал действовать, и он бы добился своего, если бы Франческа вдруг не поняла, что его внимание к ней — лишь средство расположить ее к себе. Когда Анжело получит все, к чему стремится, он быстро забудет свою жену и вернется к своим прежним привычкам, как сказала Мария, а уж она-то его хорошо знает. Он вновь будет посещать казино, участвовать в гонках, встречаться с другими женщинами, а ей придется в одиночестве тосковать на вилле у моря.

Нет, ни за что. Сердце Франчески еще не принадлежит ему, и она не позволит себе влюбиться в Анжело. Эта зарождающаяся любовь должна быть вырвана с корнем. Франческа не позволит себе любить лицемера и обманщика. Она запрет на замок свое сердце и будет лишь молча терпеть то, что уготовано ей судьбой, а когда Анжело пресытится, она без сожаления отпустит его. Ей будет чем утешиться — безбедная жизнь родителей, хорошее образование для Стейси, и может быть, ее собственный ребенок. Франческа покраснела от гнева, вспомнив слова Анжело о том, что «мужчина должен быть уверен, что его дети — от него». Ее добродетель должна быть незапятнанной, хотя он сам будет развлекаться где-то на стороне. Вечное неравенство полов с тех самых пор, как Ева стала продолжательницей рода человеческого.

В конце концов, Франческа ничего и не ждала от своего брака, но в этот день в Черво ей показалось, что она могла бы быть счастлива с Анжело, а появление Марии Доницетти лишило девушку этих иллюзий.

Незнакомая с сильными страстями, новичок в храме любви, Франческа не понимала, что принятые ею решения слишком запоздали.

Глава шестая

Франческа Темпл и Анжело Джованни Себастьяно Витторини обвенчались в старинной церкви Сан-Микеле в Кастель-Веккио по специальному разрешению ввиду различия их вероисповеданий. Венчанию предшествовала гражданская церемония, а затем в замке был устроен прием, на котором присутствовала семья невесты и несколько близких друзей, в том числе отец и дочь Доницетти.

Для Франчески этот день был просто сказкой, кульминацией последних нескольких недель, пролетевших как во сне. Ей казалось, что-то не она в белом платье и вуали стоит перед алтарем в богато украшенной церкви. Солнечный свет слабо проникал через цветные витражи на окнах, но мириады свечей создавали внутри настоящий оазис света. Большие свечи стояли перед алтарем, остальные — вокруг статуй святых, вдоль стен и перед изображением мадонны в сверкающих одеждах. Фрески и росписи на стенах отливали золотом, й это еще больше усиливало впечатление нереальности.

Девушка машинально исполняла свою роль. Она казалась бесчувственной статуей; ее лицо было бледным как полотно, и только волосы сияли в свете свечей, да огромные глаза жили на застывшем от волнения лице. Анжело, красивый как падший ангел, в парадном костюме тоже казался каким-то нереальным. Он взял Франческу за руку и почувствовал, что ее пальцы холодны как лед; такими же были и ее губы, на которых он запечатлел первый супружеский поцелуй. Франческа увидела тревогу в его карих глазах и шепнула:

— Это всего лишь нервы. — И Анжело ободряюще улыбнулся ей.

Ей было не по себе и во время короткого приема в парадном зале замка. Хотя день был теплым и солнечным, от стен замка, казалось, веяло холодом. Сколько невест, вступающих в брак по своей воле или против нее, видели эти стены, думала Франческа. Их потомок, старый маркиз, как заботливый хозяин, угощал гостей шампанским. Среди присутствующих Франческа заметила Марию Доницетти и перехватила ее злобный взгляд.

* * *

Новобрачные не покидали страну. Франческа уговорила Анжело провести медовый месяц в их новом доме. По случаю свадьбы Анжело взял отпуск на неделю. Франческа чувствовала, что ей легче будет провести эти дни с ним в ставшей уже знакомой обстановке дома, чем в каком-нибудь заграничном отеле.

В прибрежных поселках уже стали зажигаться огни, когда Анжело в сумерках повез Франческу на виллу. Здесь их радостно приветствовали его слуги — повар Луиджи, камердинер и горничные. Кроме Луиджи, никто из них не жил в доме, но все они пришли, чтобы поздравить хозяина и будущую хозяйку. В Италии от слуг не требовали такой строгой дисциплины как в Англии, и они считали себя членами семьи.

— Скорее в душ и переодеться, — сказал Анжело, когда они с Франческой остались одни. — Я устал от этой нелепой одежды.

Франческа уже сменила свое подвенечное платье на простой голубой костюм и легкое пальто. Она сняла пальто в спальне, машинально отметив, что эта комната принадлежит не ей одной. Хотя гардеробная Анжело была за соседней дверью, его личные вещи уже нарушали порядок в спальне. Его пиджак лежал на кровати, а галстук был брошен на туалетный столик. Франческа впервые подумала, аккуратен ли Анжело.

На столике у кровати резко зазвонил телефон. Взяв трубку, Франческа услышала взволнованную итальянскую речь.

Анжело, — позвала она, — пожалуйста, подойди. Кажется, что-то случилось с твоим отцом.

Он сразу же вышел из ванной, успев завернуться в полотенце, но капли воды еще блестели у него на черных волосах. Франческа с учащенно бьющимся сердцем смотрела на его смуглое тело. Оно было мускулистым и гладким, как у бронзовой статуи.

Он взял трубку из ее рук и стал слушать, хмурясь все больше. Франческа отошла, чтобы не мешать ему. Наконец Анжело ответил звонившему:

Да, я приеду. — Он положил трубку и с сожалением произнес: — Он упал и сильно ушибся. Слуги не знают, насколько это серьезно. Боюсь, я должен тебя покинуть.

Франческа опустила глаза, но не так быстро, чтобы он не успел заметить явного облегчения в ее взгляде.

Очень жаль, — прошептала она и быстро добавила: — Я надеюсь, ты вернешься?

Возможно, — коротко ответил он и стал собирать свою одежду. — Я могу задержаться на всю ночь. До замка путь неблизкий:

Анжело вернулся в ванную и, оставив дверь открытой, продолжал говорить с ней.

Тебе лучше лечь спать, сага mia. Я вернусь, как только смогу. — Вдруг в его голосе появились резкие интонации. — Или ты не очень жаждешь моего быстрого возвращения?

Не обращая внимания на этот выпад, Франческа сказала:

— Мне очень жаль.

— Его или меня? Надо же было такому случиться в нашу первую брачную ночь! Я все думаю, так ли важно

мое присутствие в замке.

Конечно, ты должен ехать; там ведь никого нет.

Ты права; от слуг мало толку.

Анжело вышел из ванной в простых брюках и свитере.

— Arrivederci, итогеmia, — мягко сказал он и обнял Франческу.

Ты позвонишь мне? — спросила она. — Яхочу знать, как себя чувствует маркиз.

Позвоню, часа через два. — Анжело посмотрел на широкую кровать, на стройную девушку с распущенными золотыми волосами и фиалковыми глазами. — Боже, — пробормотал он, — как трудно уходить.

Но ты ведь вернешься сразу же, как только сможешь?

Обещаю!

Его поцелуй был долгим и страстным. Потом он почти грубо отстранил от себя Франческу и вышел. Девушка услышала его быстрые шаги внизу; а затем его нетерпеливый голос позвал камердинера. Она села на кровать, ощущая в душе какую-то пустоту. Она уже приготовилась выполнить свою супружескую обязанность, но внезапно получила отсрочку. До нее донесся шум отъехавшей машины; Анжело рванул сместа с огромной скоростью. Страх охватил Франческу — а если случится авария, и он не вернется? Анжело в таком состоянии, что не будет думать об опасности. Тогда она навсегда освободится от него, но она не хотела свободы такой ценой. Франческа вдруг поняла, что без Анжело ее жизнь потеряла бы смысл.

В дверь постучал Луиджи, и Франческа велела ему войти.

— Извините, синьора, но хозяин просил прибрать здесь. — Он взглянул на следы поспешного ухода Анжело. — Мне зайти позднее?

— Нет, я уже ухожу.

Франческа быстро вышла из комнаты, ощущая на себе сочувственный взгляд камердинера. Ему казалось трагедией, что первую брачную ночь жена проводит без мужа.

Девушка заглянула в гостиную, но стоявшая там тишина действовала ей на нервы. Было невыносимо оставаться одной. Анжело сказал, что он позвонит только через два часа. Франческа посмотрела в окно на огни города, которые, казалось, манили ее. Она пойдет погулять, чтобы избавиться от своего беспокойства среди шумной толпы на набережной. Этобыло совсем недалеко, она будет там через несколько минут. Франческа позвала Луиджи.

— Я выйду ненадолго. Хочу прогуляться. Луиджи удивился и стал возражать.

Это всего лишь короткая прогулка, — остановила она его возражения. — Со мной ничего не случится.

Он красноречиво пожал плечами. Конечно, она иностранка, но все равно она странно ведет себя, и он чувствует ответственность за нее.

Со мной ничего не случится, я только немного подышу воздухом, — уверяла его Франческа. — Я вернусь до того, как синьор Витторини позвонит.

До города было не более четверти мили извилистой дороги. Машины быстро проносились мимо, и Франческа старалась держаться ближе к обочине, потому что вдоль дороги не было тротуара. Она даже подумала, что если бы ее сбила машина, это решило бы все проблемы. Тогда она оказалась бы на больничной койке, а не в брачной постели, но она не хотела намеренно бросаться под колеса.

Дорога выходила к пляжу между двумя ярко освещенными зданиями гостиниц. Франческа вышла на широкую набережную. Каменная балюстрада отделяла ее от моря, в котором отражались звезды. Вдоль набережной росли высокие пальмы; их стройные стволы уходили в небо и терялись в темной вышине. Открытые кафе были полны народа; столики стояли прямо на тротуаре, где супружеские пары с детьми и пожилые туристы, приехавшие насладиться южным солнцем и морем, в тишине и покое пили прохладительные напитки. Молодежь предпочитала ночные клубы или сияющие яркими огнями бары.

Франческа не спеша шла по набережной, не обращая внимания на восхищенные взгляды мужчин. Она не боялась приставаний, чувствуя, что сумеет справиться с любым назойливым Ромео. Ее мысли были заняты другим. Тем не менее, когда прямо перед ней встал мужчина, она от страха замерла на месте, но тут же увидела, что это — англичанин, и она его знает.

Фран! — окликнул ее Десмонд.

О Дес! — Она протянула ему руку, и от радости видеть знакомое лицо, она даже забыла о предательстве своего бывшего жениха. Десмонд привлек ее к себе и поцеловал.

Как я рад тебя видеть!

Но… но как ты оказался здесь?

Я получил задание написать статью о конференции, которая проходила в этом городе. Я ездил в «Беллависту» и обнаружил, что дом закрыт. Фран, дорогая, я был вне себя от беспокойства за тебя. Ты уладила все свои проблемы?

Его слова напомнили ей о том, что случилось. Она высвободила руку и холодно сказала:

Твое беспокойство меня несколько удивляет, после того как ты оставил меня в трудную минуту.

Я ничего не мог поделать; это не моя вина.

В самом деле?

Конечно. Фран, я хочу все, объяснить. Мне очень стыдно. Давай сядем и чего-нибудь выпьем, пока я буду тебе рассказывать.

Для Франчески оставалась загадкой записка, которую он оставил ей, а сейчас Десмонд предлагал все объяснить ей, но если он хочет оправдаться, то его объяснения несколько запоздали.

Она позволила ему проводить себя в открытое кафе на самом берегу. Там стояли легкие кресла, и девушка со вздохом опустилась в одно из них.

Мне приятно видеть тебя, Дес.

Он был частью ее прошлой жизни, соотечественником и когда-то даже другом." Ну почему он покинул ее? Они вместе могли бы найти выход из ее проблем.

Официант подошел, чтобы принять их заказ; Франческа попросила принести кофе. Когда он отошел, Десмонд спросил:

Что произошло, Фран? У тебя все в порядке? Франческа невесело улыбнулась.

В полном порядке. Но прежде чем я расскажу, что произошло, я хотела бы знать, почему ты сбежал.

Десмонд был слегка смущен.

Я не мог ничего поделать, Фран. Этот злодей из замка — ты, кажется, говорила, что его называют «Замком дьявола», — угрожал мне. Он велел мне убираться, в противном случае… Насколько я понял, у него есть целая банда головорезов, готовых разделаться со мной. Я был вынужден уехать.

Девушка в недоумении уставилась на него, не веря в правдоподобность этого рассказа.

Сначала я подумал, что это ты подослала его, — продолжал Десмонд. — Ты сама говорила, что он хочет на тебе жениться и может решить все проблемы твоей семьи. Но потом я все обдумал и понял, что мое мнение было ошибочным. Ты не способна на обман. Я очень беспокоился о тебе, и когда представился случай вернуться сюда, я был в восторге.

Ты бы мог написать, — заметила она. Десмонд помедлил.

Ну… по правде сказать, я писал, но ты не ответила. Может быть ты не получила мое письмо?

Она покачала головой.

Должно быть, его перехватили, — уверенно сказал Десмонд. — Этот человек на все способен.

Официант вернулся с чашечкой кофе. Франческа не спеша помешивала ложечкой сахар; ее мысли были в смятении. Неужели невероятный рассказ Десмонда — правда? Она знала, что ее муж может быть безжалостным и ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего. Но он не имел права вмешиваться в ее отношения с Десмондом; такое недопустимое поведение невозможно простить. Ведь именно досада на Десмонда за его побег заставила Франческу согласиться на помолвку с Анжело. А он хорошо знал женщин и рассчитывал на это, но на этот раз он ошибся. Она никогда не забудет того, что он сделал.

Однако поступок Десмонда в тот вечер тоже нельзя назвать героическим. Франческа тихо сказала:

Он бы не причинил тебе вреда, Дес.

Ты так думаешь? Он похож на дьявола, и я не сомневаюсь, что его зловещий замок был полон разбойников. Ты же сама не раз читала в газетах об итальянской мафии и всяких преступлениях. Я бы не удивился, если бы он оказался из числа таких людей. Мне не хотелось, чтобы в горах нашли мое тело, изрешеченное пулями.

Десмонд явно боялся, что она сочтет его трусом, и искал оправдание своему поступку. Он злился на Анжело за то, что тот сумел испугать его и увел у него девушку, и теперь в его глазах появился злорадный блеск, когда он нашел возможность отомстить.

От его слов Франческа поежилась; в них могла быть какая-то доля истины, хотя девушка не верила, что Анжело способен был совершить убийство, чтобы избавиться от соперника, но избить Десмонда он мог. Представив себе, какой опасности он подвергался из-за нее, Франческа тронула его за рукав и тихо сказала:

Я не виню тебя, Дес. Ситуация, должно быть, была ужасной, но я не верю, что Анжело на самом деле угрожал твоей жизни.

О, ты же знаешь, какими могут быть эти итальянцы, когда они возбуждены, — сказал он, и Франческа кивнула, потому что ей это было известно. Десмонд пристально посмотрел на девушку. — Я все еще люблю тебя, Фран. Я знаю, что в тот вечер я просто потерял голову, но ты была такой соблазнительной.

Его устремленный на девушку взгляд стал жадным. Десмонд уже забыл, как она очаровательна, и эта случайная встреча вновь пробудила в нем желание. Эти золотые волосы, темные глаза, только заглянув в которые можно было увидеть, что они цвета весенних фиалок… Ее голубой костюм был безукоризненно сшит и выгодно подчеркивал ее фигуру. У Франчески всегда был прекрасный вкус, а се недоступность только добавляла ей очарования; ореол невинности, окружавший ее, манил и пробуждал желание.

Я никогда не обижу тебя, — продолжал Десмонд. — Я буду терпеливо ждать, пока ты согласишься выйти за меня замуж. Я получил повышение, и теперь смогу помочь твоей семье.

Франческа закрыла лицо руками.

Слишком поздно, Дес. Сегодня я вышла замуж за Анжело.

Фран, нет! Не может быть.

Но это так. Меня вынудили пойти на это; я думала, что ты никогда не вернешься.

Она кратко пересказала все предшествующие события и причину, по которой она оказалась в этот вечер одна. Но когда она стала рассказывать о несчастном случае с маркизом и поспешном отъезде Анжело, Десмонд как-то странно посмотрел на нее.

Это очень странно; я ведь видел его, и с ним была женщина. Он притормозил у светофора, а я как раз шел по тротуару, поэтому я хорошо разглядел его и спутницу. Такая несимпатичная девушка, забыл ее имя, мы еще видели ее на балу у твоей подруги. А твой муж вовсе не был похож на новобрачного, которому пришлось срочно покинуть свою невесту.

Мария Доницетти. Франческа вспомнила ее злобные взгляды во время приема. Но как она оказалась вместе с Анжело? По телефону звонила не она. Франческа была уверена, что этот звонок не был обманом.

Ты уверен, что это был Анжело? — спросила она.

Я не мог его спутать. Я никогда не забуду его лицо. Дорогая, мне очень жаль, если я расстроил тебя. Этому должно быть какое-нибудь убедительное объяснение. — Но по его голосу можно было понять, что он считает это маловероятным.

Франческа задумчиво посмотрела на море.

Что мне делать? — прошептала она.

Это было самым ужасным предательством. В день свадьбы муж покинул ее, чтобы встретиться со своей прежней любовницей. Может быть, он просто подвозил Марию, если им было по пути, но Анжело так торопился, что вряд ли стал бы останавливаться, чтобы взять пассажира. Учитывая ее подозрения, этот случай не предвещал Франческе ничего хорошего.

Десмонд взял ее за руку.

Кажется, я вовремя встретил тебя, — настойчиво произнес он. — Поедем со мной, Фран, прямо сейчас, пока он не вернулся. Если ты… ну ты понимаешь… не спала с ним, мы сможем добиться, чтобы брак был аннулирован. Я отвезу тебя в Англию, и мы забудем о том, что когда-либо знали этого итальянца.

Девушка с грустью подумала об Англии, о ее серых туманах и зеленых полях, о безопасности, которую она обещала, и покачала головой.

— Нет, Дес, я не могу. Я слишком многим обязана ггорини. Если бы это касалось только меня, — воскликнула она, — я бы сразу же поехала с тобой, но я не знаю, что будет с остальными.

Думаю, они как-нибудь обойдутся. Почему ты должна приносить себя в жертву, Фран?

Девушка устало улыбнулась.

Наверное, у меня слишком высокое чувство ответственности за семью, но я заключила сделку с Анжело и должна выполнить ее условия.

Ты не обязана хранить верность обманщику и лгуну, Фран, он ведь солгал тебе обо мне. А я думал, что ты меня любишь. Разве я ничего для тебя не значу?

Ты же знаешь, что это не так. Если бы ты приехал раньше, если бы я знала, что произошло на самом деле!

Десмонд нетерпеливо пожал плечами.

Зачем жалеть о том, что могло бы быть? — Он пристально посмотрел ей в лицо. — Ты уверена, что не влюбилась в этого негодяя?

Франческа вздрогнула.

Нет, конечно! Я бы скорее влюбилась в самого Люцифера. А то, что ты мне сегодня рассказал, говорит не в пользу Анжело.

Она замолчала и задумалась, а Десмонд продолжал внимательно наблюдать за ней.

Своими угрозами Анжело хотел заставить Десмонда уехать и тем самым дискредитировать его в глазах Франчески. При других обстоятельствах Десмонд мог оказать сопротивление, но Анжело был на своей территории, и Десмонд не знал, какая сила стоит за ним. Франческа не была уверена, что письмо Десмонда было перехвачено или просто затерялось на почте, но она вполне допускала такую возможность. Тайная связь Анжело с Марией тоже могла оказаться правдой, ведь он уже однажды солгал ей о своих отношениях с этой леди.

В душе Франчески росло возмущение его поступками, но там же таился страх, который девушка так и не сумела преодолеть, и который только усилился после рассказа Десмонда. Она всегда чувствовала в характере Анжело безжалостность. Франческа не признавалась даже самой себе, что именно в этом была главная причина ее желания убежать от Анжело; она объясняла все его неверностью и деспотизмом. План, предложенный Десмондом, стал для нее большим искушением.

Что касалось семьи Франчески, то у отца на новой работе дела шли успешно. Девушка не думала, что Витторини окажутся такими мелочными, чтобы теперь, когда он доказал свою пригодность, лишить его работы только из желания досадить ей. Если она уедет в Англию, то сможет вызвать к себе Стейси как только устроится. У нее не было никаких угрызений совести из-за того, что она собиралась покинуть Анжело. Он угрозами заставил ее возлюбленного покинуть ее в тот момент, когда его поддержка была Франческе особенно необходима, и это было сделано не ради любви к ней, а лишь из-за того, что маркизу хотелось заполучить участок земли. Девушка вспомнила библейскую историю о винограднике Навуфея. Чтобы заполучить его, было совершено убийство. Иезавель приказала забросать Навуфея камнями, чтобы добыть Ахаву виноградник. И Анжело, до того как узнал, что «Беллависта» пойдет с молотка, чтобы получить ее, тоже угрожал убийством. Поведение Анжело и вообще весь средневековый уклад Кастель-Всккио заставлял ее вспомнить об этой библейской аналогии.

Однако, когда Франческа сказала Анжело, что ему необязательно жениться на ней, чтобы получить землю, тот продолжал настаивать — почему? Он объяснил это тем, что испытывает слабость к золотистым волосам — внезапное увлечение, подумала она, но увлечения исчезают так же быстро, как и рождаются, и вот его уже опять потянуло к Марии.

Если я поеду с тобой, Дес, — тихо сказала Франческа, — пройдет много времени, прежде чем мой брак с Анжело будет аннулирован. Ты готов ждать все это время?

Если только Анжело, возмущенный ее поведением, не ускорит процесс, что в конечном итоге поможет ему жениться на Марии Доницетти.

Десмонд заметил, что Франческа начинает сдаваться, и его охватила радость. Он ненавидел Анжело: за его богатство, его красоту, за то, что тот увел у него девушку, но сейчас несмотря ни на что, эта девушка вновь возвращается к нему.

Я же сказал, что готов подождать, — твердо заявил Десмонд.

Франческа взглянула на часы: два часа почти истекли, скоро Анжело будет звонить на виллу. Она поежилась, представив себе, что ее ждет, когда он вернется.

О, Десмонд, это место никогда не станет для меня домом; здесь слишком яркое солнце. Я так хочу опять оказаться в Англии. Увези меня!

Она протянула ему руку, и Десмонд с радостью сжал ее, хотя он больше обрадовался, если бы она сказала, что жаждет быть именно с ним.

Я увезу тебя, но ты должна вернуться за паспортом и переодеться во что-нибудь менее броское. К счастью, моя работа здесь уже закончилась. Я взял машину напрокат, но я могу оставить ее в Генуе. Оттуда мы полетим самолетом. Когда должен вернуться твой муж?

Франческа встала.

Еще не скоро, из Кастель-Веккио путь неблизкий. Может быть, он вообще не вернется сегодня, но мне лучше поторопиться.

Десмонд довез ее до виллы, но она не позволила ему войти. Луиджи, очевидно, дожидается ее, да и другие слуги могут быть в доме.

Я скажу ему, что иду спать, — сказала Франческа, — а потом проберусь через черный ход. Тебе лучше ждать меня у подножия холма.

Десмонд довольно рассмеялся.

Настоящий побег, дорогая. Слава Богу, что я успел вовремя!

Первым делом войдя в дом, Франческа спросила Луиджи, не звонил ли Анжело. Он не звонил. Внезапно у нее возникло подозрение, что все это обман. Что если Мария вызвала Анжело в самый день его свадьбы, и он сейчас не в Кастель-Веккио, а с ней? Расстроенная и взволнованная, Франческа была готова поверить своему невероятному предположению. Она хотела этому верить, чтобы оправдать свой побег.

Луиджи посмотрел на нее с беспокойством. Он решил, что девушка расстраивается по вполне понятным причинам. Он заботливо посоветовал ей лечь в постель и принять снотворное. Синьор Анжело несомненно вернется утром, и — он понимающе улыбнулся — завтра тоже будет ночь. Франческа пожелала ему добрых снов и ушла в свою комнату. Завтрашнюю ночь она уже проведет в Англии.

Однако войдя в спальню, она почувствовала странное нежелание покидать ее. Анжело был очень добр к ней. Оправленные в серебро щетки на ее туалетном столике, дорогие духи и вышитый пеньюар на спинке кровати — все это было проявлением его щедрости. Взятка, презрительно подумала она, чтобы заставить ее смириться с ее участью. Франческа попыталась разжечь свою неприязнь к Анжело воспоминанием о том, как он хладнокровно прогнал ее возлюбленного, но почему-то это уже не казалось такой страшной виной. Девушка почти с сожалением вспомнила его последний поцелуй… но Анжело сейчас с Марией, сердито сказала она себе. Эта особа, вероятно, поехала с ним в замок.

Франческа достала из шкафа пару брюк и легкий свитер, которые сделают ее незаметной среди множества одинаково одетых людей. Она не сразу нашла свой паспорт; сейчас он стал фактически недействительным, но его никто не станет изучать, если только Анжело не позвонит в аэропорт. Франческа не верила, что рассерженный ее побегом, он начнет ее искать. К тому же если ей повезет, то прежде чем он вернется, она уже будет далеко.

Девушка сложила самое необходимое в сумку, захватив кошелек с небольшой суммой наличными. У нее еще было немного денег в английском банке; этого ей хватило бы на первое время.

Франческа пошла было прочь, но у двери оглянулась на широкую кровать под шелковым покрывалом. По крайней мере, от этого она будет избавлена. Она выключила свет и вышла в коридор, раздумывая, пойти ли ей через парадную дверь, или пробраться через черный ход, как она сказала Десмонду, но Луиджи мог еще не спать и заметить ее там, поэтому она выбрала парадный вход. В темноте Франческа осторожно спустилась в холл и чуть не умерла от страха, когда дверь отворилась и в дверях появилась чья-то темная фигура. В следующий момент в холле вспыхнул свет, и Франческа увидела перед собой Анжело.

Тревога оказалась напрасной, — сказал он ей. — У отца всего лишь растяжение связок на руке. К тому времени, как я приехал, ему уже оказали помощь, и он отругал меня за то, что я оставил тебя сегодня одну. Я не стал тебе звонить, а сразу же помчался обратно. Я гнал машину как сумасшедший… — Он замолчал, заметив, как просто она одета, к тому же с сумкой на плече. — Что это? — спросил он. — Маскарад?

Нет. Я собиралась выйти.

Так поздно?

Да. К сожалению, ты вернулся слишком рано; к твоему возвращению я рассчитывала быть уже далеко. — Она спокойно встретила его удивленный взгляд. — Ты обещал отпустить меня, если я пойму, что не могу выполнить условия нашего договора. Я поняла это.

Теперь уже поздно что-либо менять, — сказал Анжело. Неожиданно он выхватил у нее сумку и вытряхнул ее содержимое на пол. — Ночной побег! Могу я узнать, ты едешь одна? — Его голос звучал мягко, но в глазах таилась угроза.

Франческа помедлила, но потом, решив, что лучше быть откровенной, с вызовом произнесла:

Я уезжаю с Десмондом; он здесь в Лигурии. Он рассказал мне, как ты угрозами заставил его покинуть меня, когда я так нуждалась в нем. Как ты мог так поступить, Анжело!

Поверь мне, его даже не пришлось уговаривать, — сухо заметил Анжело. — Перспектива быть обремененным твоей семьей пугала его гораздо больше, чем все угрозы, которые я мог придумать.

Я знала, что ты будешь оправдываться, но я тебе не верю… Я… я любила Десмонда, — она непроизвольно употребила прошедшее время. — Я бы никогда не согласилась вьгйти за тебя замуж, если бы не верила, что он меня покинул.

Легкий шорох в коридоре выдал присутствие Луиджи. Анжело бесцеремонно втолкнул Франческу в гостиную, оставив ее вещи на полу.

А теперь, — начал он, прислонившись спиной к двери, — давай разберемся. Этого трусливого парня не нужно было убеждать оставить тебя…

Значит, ты все-таки угрожал ему?

Я просто сказал, что есть более полезные для здоровья места, чем Кастель-Веккио. Боже мой, Франческа, неужели ты думаешь, что угроза, какой бы страшной она ни была, могла бы заставить меня отказаться от женщины, которую я люблю? Женщины, которая к тому же оказалась в безвыходном положении?

Я не представляю, что бы ты стал делать в подобной ситуации, — презрительно бросила она, — я не верю, что ты когда-нибудь любил женщину. То, что испытываешь ты к ним, называется совсем иначе.

Я не стану спорить с тобой. То, что я испытываю, вполне удовлетворяет меня. Твои понятия почерпнуты из дешевых романов; тебе пора взглянуть в лицо реальности.

Ее губы дрогнули, но она ничего не ответила.

Удивительно, что у этого негодяя хватило наглости вернуться, — язвительно заметил Анжело. — Он решил, что твоя семья уладила свои проблемы, и ты больше ничем не обременена?

Он приехал сюда по работе, и мы встретились случайно. Он ездил в «Беллависту» и забеспокоился обо мне.

Вот как? Он слишком долго дожидался встречи с тобой.

Он сказал, что писал мне, но я не получала его письма.

Анжело презрительно усмехнулся.

Дорогая, не будь такой наивной. Конечно, никакого письма не было. — Он окинул девушку взглядом. — Тебя не мучают угрызения совести оттого, что ты нарушаешь наш договор? Свою часть я выполнил, Франческа.

Договор утратил свою силу, потому что ты смошенничал, — гневно воскликнула Франческа. — И, кроме того, когда ты уехал отсюда, ты был не один — ты был с Марией Доницетти, и не пытайся это отрицать, потому что тебя видели с ней. Почему бы тебе не вернуться к ней и не оставить меня в покое?

Потому что я этого не хочу. А что касается сегодняшнего вечера, то я встретил ее на дороге: ее машина сломалась, а Марии надо было срочно попасть в Империю. Ты, что же, хочешь, чтобы я проявил невнимание к другу нашей семьи, к женщине, оказавшейся в затруднительном положении, только потому, что я женился на тебе?

Франческа молчала, чувствуя, что его объяснение вполне правдоподобно, хотя ей показалось странным, что Анжело нашел время подвезти Марию, когда сам очень торопился.

Я повторяю, — продолжал он, — ты — моя жена, и я не могу забыть обеты, что мы дали сегодня утром, даже если ты их забыла. Ты не уйдешь от меня, Франческа.

Выходит, для тебя ничего не значит, что мизинец с руки другого мужчины мне дороже, чем все твое тело целиком?

Это было не так, но Франческа хотела как можно больнее ранить его, сорвать с него маску холодной сдержанности, которую он постоянно носил, и которая скрывала — что?

Ничего не значит, — невозмутимо подтвердил он. — И мне кажется, что ты лжешь самой себе. Однако, если ты упомянула о теле, то именно твое тело мне нужно; я дорого заплатил за него. Я не позволю обмануть себя.

Сейчас же раздевайся и отправляйся в спальню. Я скоро приду к тебе.

Уже не однажды Франческа сравнивала его с Люцифером; сейчас у него был по-настоящему сатанинский вид: черные брови грозно нахмурены, глаза горели гневом. Только они жили на его неподвижном бледном лице. С видом испуганного кролика Франческа отпрянула от него.

— Нет, — едва вымолвила она. Прошу тебя… Нет! Анжело подошел к бару и достал бутылку и стаканы.

Возможно, это тебе поможет, — сказал он.

Ты думаешь, что если я опьянею…

…тебе будет легче, — спокойно закончил он. Франческа села, чувствуя, что ноги не держат ее.

Когда Анжело подал ей стакан, она залпом выпила его содержимое. Возможно, он прав; когда ее разум затуманится, она сможет забыть свой страх. Он вновь наполнил ее стакан и сел рядом, закурив сигарету. Взволнованной Франческе он казался ястребом, ждущим момент, чтобы напасть на свою жертву. Стараясь снять напряжение, она заговорила, с трудом сохраняя спокойный тон.

Удерживая меня, ты совершаешь большую ошибку, Анжело, а я совершила ошибку, согласившись выйти за тебя замуж. Но если ты меня отпустишь, все можно исправить, аннулировав наш брак. Ты свободно сможешь жениться на Марии Доницетти, которая, несмотря на твой протест, гораздо больше тебе подходит, чем я. Я очень благодарна тебе за все, что ты сделал для меня и моих родных, но как только я найду работу, я сразу же заберу к себе Стейси и… — Под его насмешливым взглядом ее голос замер.

Ты рассуждаешь как ребенок, — сказал Анжело. — Если бы я хотел жениться на Марии, я бы сделал это давным-давно. Уже слишком поздно говорить об ошибках. Тебя никто не заставлял выходить за меня замуж, ты сама согласилась. Сегодня я дал тебе свое имя, — он гордо поднял голову, — имя, которое звучало в веках, и я не потерплю, чтобы его смешали с грязью. Сегодня ты должна стать моей женой не только по имени. Твое увлечение этим в высшей степени недостойным человеком не делает мне чести, и лучший способ изгнать его из твоих мыслей — заставить тебя думать о чем-нибудь другом.

Гнев Анжело, кажется, прошел, и он почти нежно улыбнулся Франческе.

Стараясь не поддаваться его чарам, девушка прошептала:

Даже если таким образом ты заставишь меня тебя возненавидеть?

Он пожал плечами.

Ни любовь, ни ненависть никак не связаны с этим совершенно обыденным фактом. Я обещаю быть очень нежным с тобой; промедление ничего не даст — чем скорее ты начнешь исполнять свои супружеские обязанности, тем лучше для тебя. Ты скоро поймешь, что в них нет ничего ужасного. Я надеялся, что все будет несколько иначе, но… — Он опять пожал плечами и пристально посмотрел на Франческу. — В твоем воображении я, кажется, стал каким-то дьявольским существом, которое хочет тебя изнасиловать. Может быть, я сам виноват в этом, впервые явившись перед тобой в костюме Мефистофеля. Я заметил, что ты очень впечатлительная. — У него на губах мелькнула улыбка. — Я всего лишь человек, сага, и не опалю тебя огнем, хотя у тебя такое выражение лица, как будто ты ждешь именно этого. Но… — его голос стал жестким, — я больше не потерплю даже упоминания об этом Десмонде. Ты — моя жена, и ты должна забыть его как можно скорее.

Под действием вина и противоречивых эмоций, Франческа почти не слушала его длинную речь, не вникала в смысл его слов; его спокойный, размеренный тон убаюкивал ее, но на последнем предложении она оживилась.

Я не сделаю этого, — с вызовом произнесла она. — О любви нельзя забыть по приказу.

Приступ гнева охватил Анжело, но он взял себя в руки.

Тогда, по крайней мере, соблюдай приличия и держи свои недостойные мысли при себе, — холодно сказал он.

В наступившей тишине Франческе казалось, что ее сердце бьется оглушительно громко. Дрожащей рукой она поднесла стакан к губам и осушила его.

Анжело погасил сигарету, встал и протянул ей руку. Удивительно нежная улыбка появилась на его лице.

— Пойдем, amoremia, — мягко сказал он. Франческа вскинула голову.

Я не ребенок, которого сначала ругают, а потом начинают успокаивать.

Ты совсем еще ребенок, сага. Пойдем, я хочу научить тебя искусству любви.

Чему ты можешь научить? — воскликнула она и нервно рассмеялась. — Что ты знаешь о любви? Я охотнее оказалась бы в руках злодея… А ты и есть злодей!

Анжело вздрогнул, как будто его ударили, и Франческа вдруг поняла, что именно это она и сделала. Он стоял, молча глядя на нее; его лицо окаменело, губы сжались.

Я никогда не прощу тебе этих слов, — сказал он тем спокойным голосом, который страшнее любого крика. — Но если ты предпочитаешь жестокость, ты ее получишь.

Его сильные руки резко подняли Франческу с места; в его объятиях не было и намека на нежность, когда подхватив девушку на руки, он понес се в спальню. Там он грубо бросил ее на кровать и запер дверь на ключ.

Глава седьмая

С той ночи Анжело стал держаться с женой как совершенно чужой человек; более того, он изменился — стал жестче, сдержаннее, и вся веселость, которая когда-то была в нем, исчезла. Он вставал очень рано, до того как просыпалась Франческа, возвращался только к обеду и то не всегда. По вечерам он запирался у себя в кабинете, говоря, что ему надо работать, или уходил куда-то. Если Франческа спрашивала его о чем-нибудь, то получала вежливые, уклончивые ответы, поэтому она скоро перестала задавать ему вопросы. Сам Анжело никогда не интересовался, как она проводит время. Он был неизменно любезен с ней, но его полное равнодушие к жене было совершенно очевидным.

Хотя Анжело ни разу не упомянул о событиях их первой брачной ночи, Франческа знала, что он не забыл и не простил ее поведения. То неумолимое презрение, которое она видела в нем в Черво во время его разговора с Марией, теперь было направлено на нее. Разрушить его можно было только самым смиренным раскаянием, но ее гордость мешала ей решиться на этот шаг, потому что она не была уверена в успехе. Если бы Анжело любил ее, только тогда он мог бы простить, но для Франчески становилось все очевиднее, что у него к ней не было никаких нежных чувств. Она была его женой, украшением его дома, он хотел видеть ее красивой и нарядной, но ее чувства и мысли не интересовали его. Они были почти чужими людьми, вынужденными жить под одной крышей.

Кроме тех ночей, когда Анжело приходил к ней, ночей, которые при свете дня Франческа старалась забыть, потому что своими ласками он пробуждал в ней такую страстную реакцию, которой она слегка стыдилась, ведь их близость не была освящена любовью. В смысле секса они очень подходили друг другу. Просыпаясь утром после ночи любви, Франческа поворачивалась туда, где только недавно был Анжело, не в силах поверить, что он не встретит ее пробуждение нежным поцелуем, но его уже не было рядом. Когда она выходила к завтраку, Луиджи сообщал ей, что Анжело рано утром уехал на завод. Тогда Франческа начинала понимать печальную правду: ему нужен был сын.

Она тоже хотела ребенка, он мог бы сблизить их. Хотя у Анжело не было любви к ней, а было только физическое влечение к красивой женщине, он стал бы уважать мать своего сына. Забота о ребенке могла бы разрушить барьер уязвленной гордости, который Анжело воздвиг между ними, и Франческа мечтала о том времени, когда они станут счастливой сплоченной семьей. Она начала понимать, что уже неравнодушна к мужу, и теперь даже сомневалась, а было ли когда-нибудь иначе. Ее всегда влекло к Анжело, а сейчас, когда он стал таким отчужденным, она особенно страстно жаждала его расположения. Хотя он иногда проводил с ней ночь, эти отношения не приносили ей удовлетворения, потому что никогда не затрагивали их чувств. Франческа часто думала, смогла бы она чем-нибудь смягчить его, но все ее попытки пойти на примирение встречали с его стороны лишь удивление и презрительную усмешку, поэтому она сделала вывод, что любое проявление нежности нежелательно. У нее тоже была своя гордость, и она находила прибежище в холодном презрении.

О том, что стало с Десмондом, Франческа не знала, да это и не слишком волновало ее. Она решила, что в своем рассказе о встрече с Анжело он несколько исказил события, хотя и не солгал. Анжело, очевидно, велел ему убираться прочь, но он никогда бы не стал применять силу. Это было испытанием храбрости Десмонда, которое он не выдержал. Франческа предположила, что Десмонд, ожидая ее в тот вечер у виллы, увидел машину Анжело и поспешно скрылся. Теперь Десмонд стал частью ее прошлого, далекого прошлого, и она совсем не вспоминала о нем.

Уверенный в том, что сейчас Франческа не попытается его покинуть, Анжело не мешал ей ездить туда, куда она хотела. У нее была своя машина и достаточно денег на карманные расходы. Со стороны казалось, что он балует свою жену и выполняет любую ее прихоть; все их знакомые завидовали Франческе, и только она одна знала, какая пустота таится за всем этим внешним великолепием.

Стейси часто навещала сестру, потому что в дни, посвященные разным святым, в монастыре устраивали праздники, и у детей не было уроков. Девочка предпочитала проводить это время у Франчески, а не у родителей. По ее просьбе Бруно привезли на виллу, хотя от этого теперь страдали цветы на клумбах. Ослик становился старым, теперь он не сопротивлялся ограничению его свободы. На вилле о нем заботились и хорошо кормили.

В присутствии Стейси Анжело вновь становился прежним: весело подтрунивал над девочкой, дарил ей подарки, развлекал ее. Наблюдая за ними, Франческа представляла себе, как он будет проводить время со своими детьми, но будет ли она включена в это общество? Устраивая для девочки разные развлечения, Анжело не пытался привлечь к ним Франческу, но он должен будет сменить гнев на милость и простить ее, когда она станет матерью. Но пока этого не случилось.

Перемены в жизни пошли Стейси на пользу. Прекрасно одетая и тщательно причесанная, она стала исключительно хорошенькой, а ее манеры значительно улучшились.

— Я становлюсь такой, какой ты хотел бы меня видеть? — с беспокойством спросила она Анжело, и он сразу же ответил:

Ты уже стала такой. Я горжусь, что меня видят с тобой, — и тут же предложил девочке прокатиться на лодке на Исла-Галлимара, небольшой островок, названный так потому, что римляне держали там цыплят. Он решил устроить и себе праздник.»

Анжело не включил Франческу в их планы, и только по настоянию Стейси неохотно спросил, не хочет ли она поехать с ними.

Зная, что Анжело хотел бы провести день со Стейси, Франческа отказалась, объяснив, что в лодке ее укачивает, однако она с тяжелым сердцем наблюдала из окна за их отъездом. Стейси с гордым видом уселась на переднее сиденье рядом с Анжело и принялась болтать о разных пустяках, а он весело смеялся. Он никогда не смеялся в обществе Франчески.

Глубокая привязанность к девочке, которую питал Анжело, делала ее будущее единственной темой для его редких разговоров с Франческой.

У нее есть способности к рисованию, — как-то вечером сказала Франческа после визита Стейси. — Она могла бы поступить в художественную школу и стать дизайнером. Эта профессия дала бы ей возможность зарабатывать на жизнь.

Ей не придется зарабатывать себе на жизнь, — возразил Анжело. — С такой внешностью она не будет долго одна. Гораздо важнее найти для нее хорошего мужа.

Ты сам собираешься его выбрать? Мне кажется, Стейси предпочтет сделать собственный выбор.

Если она будет встречаться с нужными людьми, она не допустит ошибки, — заметил он. — Я дам за ней хорошее приданое.

Очень щедрый поступок, но его мнение о женщинах было явно ошибочным.

Ты считаешь, что только в этом предназначение женщин, не так ли? — сказала Франческа. — Муж, дом и дети, — и увидела, как дрогнул мускул на его лице.

Да, — признался он, — и я надеялся, что… — Он окинул ее взглядом и вздохнул. — Женщина без детей не может называться женщиной.

— А пока я не выполнила своего предназначения?

Я не хотел упрекать тебя; все в руках Бога, — ответил Анжело и переключил свое внимание на вино.

Франческа молча смотрела, как он налил рубиновый напиток из хрустального графина в бокал и, прежде чем выпить, посмотрел его на свет. Классические черты его смуглого лица сохраняли невозмутимость, и Франческа никогда не могла понять его истинных чувств. Анжело был в вечернем костюме, потому что после ужина собирался куда-то идти. Его белая рубашка и черный пиджак выглядели безупречно. Луиджи тщательно следил за одеждой хозяина; Франческе не разрешалось даже прикасаться к ней. Как отличалась ее жизнь, которую она вела бы с другим мужчиной, таким как Десмонд, думала Франческа; тогда она сама выполняла бы все домашние дела, от которых здесь она полностью отстранена. Даже на кухне все делает опытный повар; от нее требуется только прекрасно выглядеть. Именно так она и выглядела: вечернее платье было заказано в модном салоне в Милане, ее волосы были уложены дорогим парикмахером, бриллиантовое колье сверкало на шее, а руки украшали кольца с бриллиантами. Даже когда они бывали одни, Анжело требовал, чтобы она была нарядно одета. Иногда он неожиданно привозил к обеду гостей, и Франческа должна была принимать их.

Ей казалось, что именно богатство позволяло сохранять барьер между ними. Если бы у них был средний достаток, ей бы пришлось готовить еду и стирать, выполнять разные мелкие домашние дела, которые составляют обязанности каждой нормальной жены, тогда, возможно, им удалось бы разрушить этот барьер. Они могли бы обсуждать домашние проблемы, им было бы над чем погрустить и посмеяться вместе, но в хорошо налаженном хозяйстве ничего такого не происходило, а если что-то и случалось, то хозяин не знал об этом.

Размышляя, Франческа не заметила, как ее лицо смягчилось, утратив выражение строгой сосредоточенности, которое стало для нее привычным, на губах появилась улыбка, а взгляд стал задумчивым. Заметив такое превращение, Анжело даже затаил дыхание, но лишь спросил:

Ты не согласна со мной?

Что? Прости, я немного задумалась.

Очевидно о чем-то приятном.

Не особенно. Я думала о том, как бы ты отреагировал, если бы я стала штопать твои носки и стирать белье.

Какой странный ход мыслей! Ты должна, быть счастлива, что тебе не приходится этим заниматься.

Это было бы хоть каким-то занятием. — Франческа поставила локти на стол, сплела пальцы и, положив голову на руки, пристально посмотрела на сидящего напротив мужчину. — Мне бы доставило удовольствие делать это… для тебя.

Недоверчиво глядя на жену, Анжело никак не отреагировал на нотки отчаяния в ее голосе.

Эти забавы жен бедняков, — презрительно сказал он, — никак не должны касаться тебя в нынешнем положении. — В его глазах вспыхнул знакомый огонек. — Ты делаешь для меня самое важное!

Ах это! — Франческа сложила руки на коленях. — Я не обольщаюсь тем, что я единственная, кто услаждает тебя в постели.

Его лицо окаменело.

Ты всегда была невысокого мнения о моих моральных достоинствах, не так ли? — недовольным голосом спросил он. — Хотя все твои выводы построены на слухах.

А на чем еще я могу их построить? — укоризненно ответила она.

Есть такая вещь как доверие, — заметил Анжело. — Но в случае со мной моя внешность и моя национальность против меня.

О, Анжело… — отчаянно начала она и замолчала, пытаясь найти нужные слова, чтобы обратиться к нему. Он не мог ждать от нее безоговорочного доверия, когда сам не доверял ей.

Хватит, — коротко бросил он. — Я не хочу никаких возражений, потому что я не верю в их искренность.

Обиженная его резкостью, но скрывая свои чувства, Франческа язвительно сказала:

Тогда могу я узнать, куда ты направляешься сегодня и с кем?

Конечно. Я проведу вечер в казино в Сан-Ремо, и еду один.

Значит, он опять стал играть.

Ты возвращаешься к увлечениям прошлых дней? — равнодушно спросила она.

Анжело пожал плечами.

Я много работаю. Время от времени мне нужны развлечения.

— Которых ты не находишь дома? Он недовольно поджал губы.

Ты же не стараешься меня развлечь.

Чего ты хочешь от меня? — насмешливо спросила Франческа. — Чтобы я танцевала, играла на гитаре, пела? К сожалению, меня не готовили услаждать султана.

Анжело язвительно усмехнулся.

Для этого я могу нанять профессионалов, но я не испытываю удовольствия находиться в обществе женщины, которая с трудом переносит мое присутствие.

Не понимаю, почему ты так думаешь, — возразила она, но Анжело прервал ее.

Это очевидно, и тебе не стоит придумывать оправдания, они не смогут стереть из памяти те жестокие слова, что были сказаны тобой. Я ничего не забыл, Франческа.

Я вижу, — с болью воскликнула она. — Но ведь было другое время… — Она подумала о Черво, когда она видела нежность в его взгляде, и о дне их свадьбы, когда он ободряюще улыбался ей.

— Я этого не помню, — сухо ответил Анжело. Задетая его ответом, Франческа сердито сказала:

Удивляюсь, зачем ты вообще возвращаешься сюда.

Причина вполне очевидна. — Он задумчиво посмотрел на жену. — Может быть, именно наша антипатия друг к другу мешает добиться желаемой цели.

Франческа хотела закричать, что это его вина, она не испытывает антипатии к нему, но отчужденное выражение на его лице удержало ее. Она не сможет переубедить его; Анжело опять не поверит ей. Неужели он действительно чувствует к ней неприязнь, подумала она. При этой мысли невыносимая боль пронзила ее сердце, и она грустно произнесла:

Наш брак потерпел фиаско, не так ли? Может быть, тебе лучше отпустить меня и найти себе более подходящую жену? Я несчастлива, и ты, кажется, тоже. Нам лучше расстаться.

Анжело вздохнул.

Возможно, но дело в том, что я женат на тебе. В конце концов со временем ты постепенно привыкнешь к жизни со мной. Все изменится, когда… — Он с подозрением взглянул в глаза Франческе. — Ты ведь не стараешься намеренно помешать моим планам?

Франческа с удивлением посмотрела на него, а когда смысл его слов наконец стал ей ясен, она густо покраснела.

Как ты смеешь делать такие намеки? Я не меньше твоего хочу ребенка.

В самом деле? — Он, кажется, сомневался в этом. — Я знаю, что из мести женщины способны совершать непростительные поступки, — добавил он.

Франческа закрыла рот рукой, чтобы он не заметил, как дрожат ее губы. Как жестоко он заблуждается на ее счет и не позволяет ей, ничего сказать в свою защиту. Если он позволяет себе подобные обвинения, значит, он ее ненавидит.

Закончив обед, Анжело закурил сигарету и встал из-за стола. С каким-то загадочным выражением на лице он посмотрел на склоненную белокурую головку жены. Искусственный свет бросал золотые отблески на ее волосы; они были красиво уложены в прическу, которая по мнению Франчески более подходила ее нынешнему положению. Ее белоснежная шея оставалась открытой; на ней лишь блестела золотая цепочка. Сквозь тонкий шифон платья были видны изящные руки девушки. Она по-прежнему сохранила холодный, неприступный вид, который всегда возбуждал Анжело: лед, скрывающий огонь. То, что в ней есть огонь, было хорошо ему известно, но он также знал, что она противилась его стремлению разжечь этот огонь. Анжело наклонился к ней.

Франческа…

Она подняла на него испуганные глаза, опасаясь новых злых обвинений.,

Не лучше ли тебе отправиться в казино? — холодно спросила она. — Я думаю, ты вернешься очень поздно?

Его лицо помрачнело. Каким бы ни был его порыв, он исчез.

— Меня вообще не будет сегодня дома, — сказал он. — Может быть, я вернусь завтра вечером, а может быть и нет. Я сообщу Луиджи о своих планах.

Он встретился с ней взглядом; его губы кривились в язвительной усмешке. Необыкновенно привлекательный в вечернем костюме, с прекрасными манерами и гордо поднятой головой он выглядел как принц крови и был таким же отчужденным.

— Чао, — коротко бросил он и ушел.

Франческа почувствовала, как болезненно сжалось ее сердце. Значит, у него есть другая женщина, и он опять вернулся к старым привычкам. До сих пор Анжело не уходил на всю ночь. Она знала, что он здесь, в другой комнате, даже если он не был с ней. Франческа взглянула на прекрасно накрытый стол, на столовое серебро и венецианское стекло, на розы, которые она сама принесла из сада. Окна столовой были распахнуты, и ночь, бархатная итальянская ночь заглядывала в них, принося с собой запах моря. Франческа не могла найти изъяна в этом доме, за исключением того, что он не был домом для нее. Наконец Франческа начала понимать свое сердце; теперь она понимала, что оно всегда принадлежало только ее мужу. Анжело превосходил Десмонда не только в смысле физической привлекательности, но и во всех прочих отношениях, и Франческе давно следовало бы это понять. Вместо этого она всегда стремилась противостоять ему, отказываясь прислушаться к голосу своего сердца, уступала, но никогда не сдавалась окончательно; ее гордость требовала, чтобы Анжело не узнал ни за что на свете, что он сумел завоевать ее любовь.

Франческа отдала бы что угодно, только бы вернуть те жестокие слова, которые она бросила ему в лицо в день их свадьбы. Анжело сказал, что никогда не простит ей этого, и он даже не давал ей шанса загладить свою вину. Когда-то она читала, что есть три вещи, которые невозможно вернуть назад — пущенную стрелу, сказанное слово и утраченную возможность. Теперь она с горечью осознала правоту этого высказывания.

Луиджи зашел, чтобы сказать Франческе, что кофе подан в гостиную.

— Спасибо, — машинально ответила она, борясь с желанием отказаться от кофе. На столе будет только одна чашка — Луиджи точно знал, когда его хозяин отсутствует. Франческа встала, чтобы перейти в гостиную. Ее достоинство требовало, чтобы приличия были соблюдены по крайней мере перед слугами; они не должны видеть, что отношения между хозяином и хозяйкой не такие, какими должны быть. Франческа заботилась и о достоинстве Анжело тоже.

* * *

Длинное жаркое лето сменилось более прохладной осенью; поспели маслины, и начался их сбор. Под деревьями натягивали сетки и стряхивали на них плоды. Устроенные террасами плантации не требовали применения лестниц, которые было бы невозможно поставить на крутых склонах. Пожилые женщины с морщинистыми усталыми лицами собирали упавшие маслины, освобождая их от листьев.

Вопреки прогнозам «Беллависта» дала хороший урожай. Во время одного из своих визитов в замок Франческа увидела, как хорошо идет работа в ее старом доме. Арендатор, который поселился там, руководил всем хозяйством. Его смуглые ребятишки весело бегали по террасам. Франческа с грустью смотрела на них, сожалея, что они не ее. Ей не нравилось приезжать в замок и каждый раз чувствовать, как маркиз бросает взгляд на ее талию и вопросительно смотрит ей в лицо. Пока она не дала его сыну то, ради чего он на ней женился.

Время шло, и они с Анжело все больше отдалялись друг от друга. В период сбора урожая Франческа целыми днями не видела мужа, а иногда он даже не возвращался ночевать. Этому всегда находилось объяснение для Луиджи: деловая поездка или какая-то критическая ситуация, требующая обязательного присутствия Анжело в Онеглии, но Франческа этому не верила. Терзаемая ревностью, она ворочалась в своей одинокой постели, тоскуя без него, но когда Анжело возвращался, она становилась холодной и замкнутой, считая, что он проводит с ней ночь лишь из чувства долга. Она худела и бледнела, и Анжело стал настаивать, чтобы она показалась врачу.

Я в полном порядке, — сказала она в ответ на его уговоры. — Летняя жара вымотала меня. С наступлением прохлады мне станет лучше.

Она упорно отказывалась идти к врачу. У нее болело не тело, а душа.

А у Стеллы снова обострилась болезнь, и врачи настоятельно советовали сделать операцию. Ее лечащий врач порекомендовал ей знаменитого английского хирурга. Оставаясь подданной Великобритании, Стелла имела право на государственное медицинское обслуживание, и Генри, не доверявший местным врачам, решиЛ отправить жену в Англию. Стелла хотела, чтобы Франческа поехала с ней. У Генри не было желания оставлять работу, чтобы сопровождать жену, и он надеялся, что Франческа сможет выполнить эту задачу вместо него.

Девушка обрадовалась возможности сменить обстановку, которая уже стала ее угнетать, но она сомневалась, что Анжело позволит ей уехать. Однако он согласился на это удивительно легко.

Перемены пойдут тебе на пользу, — сказал он. — На твоих бледных щеках появится румянец, хотя в это время года Англия вся окутана туманами.

Так бывает не всегда, — возразила Франческа, вспомнив мягкие тихие дни, освещенные бледным солнцем.

Странно, но согласие Анжело не понравилось ей; у нее возникли самые худшие подозрения. Франческа была уверена, что он хотел ее отъезда, чтобы ее присутствие не мешало ему развлекаться, потому что пока она жила на вилле, он вынужден был соблюдать приличия.

Тебе нужен отдых, — сказал Анжело.

— Подальше от тебя? — спросила она. Он пожал плечами и отвернулся.

Возможно, короткая разлука, будет на пользу нам обоим.

Может быть, ты тоже возьмешь отпуск? — Франческа пристально посмотрела на него. — Скоро в горах начнется лыжный сезон.

Она знала, что он — прекрасный лыжник, а на горных трассах лыжников ждет много развлечений и не только спортивных.

Замечательная идея, но у меня слишком много работы. У отца становится все меньше сил для занятия бизнесом и мне приходится брать все на себя.

Хотя оба Витторини были равноправными партнерами в фирме, Франческе всегда было трудно себе представить Анжело в роли бизнесмена.

Как будто прочитав ее мысли, Анжело с улыбкой заметил:

Я действительно зарабатываю на жизнь своим трудом.

Но ведь так было не всегда?

Мне повезло, отец позволил мне довольно долго заниматься только развлечениями, но пришло время оставить детские забавы.

Твои развлечения вряд ли можно назвать детскими забавами.

Пожалуй, но я совершенно бесцельно проводил время. О Боже, как ответственность старит человека! Пройдет еще немного времени, и я стану лысым и толстым.

Франческа взглянула на его густые волосы и стройную фигуру.

Тебе еще долго это не будет угрожать.

Ты так думаешь? А Мария говорит… — Он осекся, увидев, как сверкнули глаза Франчески.

Значит ты по-прежнему встречаешься с этой женщиной?

Я не могу этого избежать, — мягко возразил он. — Разве ты не знаешь, что она — директор компании по производству масла?

Франческа была поражена.

Женщина в бизнесе? В Италии?

Да, женщины проникают и в сферу бизнеса. У ее отца контрольный пакет акций, и не имея сына, он поручил дочери представлять его интересы.

Эта информация очень расстроила Франческу. Ее муж контактировал, вероятно, ежедневно, с ее соперницей. Был ли Анжело с ней и по ночам, когда оставался в Онеглии?

Ты, конечно, не одобряешь такое положение, — ядовито заметила она. — Ты считаешь, что место женщины — дома.

Времена меняются, а у Марии положение особое. Ее мать неизлечимо больна, и отец привык во всем полагаться на дочь. Конечно, он хочет, чтобы Мария вышла замуж, но у нее пока нет такого намерения. (Конечно, потому что она не может заполучить тебя, подумала Франческа.) Она, может быть, не слишком красива, но очень умна, — сказал Анжело с невольным восхищением и добавил: — и у нее прекрасная фигура.

Очень жаль, что ты не женился на ней, — воскликнула Франческа, уязвленная похвалой своей сопернице. — У вас так много общего.

На сей раз он ничего не возразил, а только спокойно сказал:

Мало ли что могло бы быть; от таких предположений нет никакой пользы.

Значит он начал жалеть, что отказался от Марии Доницетти, и это было самой неприятной мыслью, которую Франческа увезла с собой в Англию.

Франческа надеялась, что Анжело проводит ее в аэропорт, но в последний момент важные дела потребовали его присутствия на заводе, и вместо него в аэропорт поехал Генри. Думая, что Анжело будет провожать ее, Франческа даже не попрощалась с ним; утром в день отъезда она его тоже не видела. Он встал очень рано и уехал в Империю еще до того, как она проснулась. У Франчески было смутное воспоминание, что в темноте спальни Анжело наклонился над ней, поцеловал в лоб, и его голос нежно прошептал: «Addio, атоге mia», но учитывая их нынешние отношения, она решила, что это ей приснилось. Анжело уже давно не называл ее «любовь моя».

Мысль, что она не попрощалась с мужем, очень беспокоила Франческу. Это казалось ей роковой ошибкой, хотя она не могла объяснить почему. Франческа была замужем уже шесть месяцев, и за все это время Анжело ни разу не покидал ее не попрощавшись, даже если это было выражением обычной вежливости.

— Я буду звонить каждый день, — сказал Генри, пока они сидели в зале ожидания аэропорта. — Витторини сказал, что я могу пользоваться телефоном в офисе. Твой муж, Фран, очень заботится о нас. — Он посмотрел на дочь. — На наше счастье он так тебя любит.

Франческа улыбнулась, но ничего не ответила на его ошибочное утверждение. Анжело был действительно щедрым, но что касается любви, его сердца, его мыслей, то они были далеки от нее, как звезды. Он бывал близок с ней физически, но как ей не хватало его доверия, духовного единения с ним. Их отношения нельзя было назвать даже дружескими; временами ей казалось, что Анжело — ее враг.

Резкий голос в динамике, объявивший посадку, прервал невеселые размышления Франчески. Генри поцеловал жену на прощание.

— Пора, дорогая. Я буду думать о тебе день и ночь.

Стелла, усталая и бледная, опираясь на руку дочери, медленно пошла к выходу на летное поле, а Генри помахал им вслед рукой.

Самолет взмыл вверх над генуэзской гаванью и стал быстро набирать высоту. Внезапно у ФранчеСки появилось предчувствие, что она больше никогда не увидит Италию.

Когда Стеллу поместили в больницу, Франческа нашла себе тихую гостиницу в Блумсбери. Хирург отложил операцию до тех пор, пока Стелла как следует не отдохнет после утомительного перелета, и эта задержка стала настоящим испытанием для всех. Генри звонил каждый день, как и обещал. Несколько раз Франческе звонил маркиз, чтобы справиться о здоровье Стеллы, но Анжело не позвонил ни разу.

Наконец, наступил день операции, день больших волнений. Все прошло удачно, но Франческе несколько дней не разрешали видеть мать. Когда ей стало лучше, ее перевели в частный санаторий, где за счет Витторини для нее была заказана комната. Должно было пройти достаточно много времени, прежде чем Стелла будет в состоянии вернуться в Италию.

За исключением визитов к матери Франческе нечем было заняться. После долгого пребывания в солнечной, веселой Италии Лондон показался ей чужим и недружелюбным. Она отыскала старых подруг по колледжу; они снимали крошечные квартирки и были увлечены любовными делами. Франческе почему-то было с ними скучно, их так называемые современные взгляды показались ей глупыми и вульгарными. Она не стала больше с ними встречаться. Девушка много читала, часто писала письма отцу, подробно рассказывая ему, как происходит выздоровление Стеллы. Она также послала открытку Стейси и короткое письмо Анжело. Оно далось ей с трудом; ей так много хотелось ему сказать, но Франческа не решалась. В конце концов у нее получился лишь короткий отчет о том, чем она занималась в Англии, но девушка надеялась, что Анжело ей ответит.

Наступил декабрь, стало сьпро и пасмурно, а Генри рассказывал по телефону, что в Лигурии тепло и солнечно. Стейси написала в письме, что Анжело несколько раз возил ее на прогулки, чтобы она не скучала по матери и сестре. Очень мило с его стороны, думала Франческа, но Анжело всегда был добрым и заботливым по отношению ко всем, кроме нее. Без сомнения, он старается отдалить ее от Стейси.

Тем не менее, она ждала от него письма. Она знала, что хотя он не звонил и вероятно счел ее письмо не слишком интересным, даже из вежливости он не мог оставить ее послание без ответа.

Однажды вечером, соскучившись по его голосу, Франческа позвонила на виллу. Ей ответил Луиджи, сообщив, что его хозяина нет дома. Она, конечно, не могла ожидать, что он обедает один в пустом доме, но она была разочарована. Когда в очередной раз ей позвонил маркиз, она спросила его, как поживает Анжело. Он ответил, что его сын здоров и очень занят. Франческа почувствовала, что он что-то не договаривает, и испугалась.

Санаторий, где находилась Стелла, был в Хампсте-де; Франческа добиралась туда на метро, но однажды в подземке ей стало плохо. Она пересела на автобус, но и это не помогло. Тогда она взяла такси; Анжело ведь дал ей достаточно денег, так что она могла не экономить, но тошнота не проходила. Франческа решила, что на нее действует перемена климата.

Наконец она получила письмо от Анжело. Дрожащими руками она вскрыла конверт, размышляя, как редко она видела его четкий почерк. Письмо начиналось резко:

«Франческа!

Недавно ты просила отпустить тебя, а я отказался, считая, что это не решение наших проблем. С тех пор я много думал о твоей просьбе и понял, что твое требование не лишено основания, потому что мне ясно, что ты несчастна и никогда не будешь счастлива, пока ты со мной. Мне не следовало жениться на тебе, но я надеялся… — теперь это уже не имеет значения. Я вовсе не похотливый монстр, каким ты меня, кажется, считаешь, и мне не безразлично твое отношение ко мне. Наши нынешние отношения и у меня вызывают боль, поэтому я предлагаю их прекратить. Хотя в нашей стране разводы запрещены, при определенных обстоятельствах брак все же можно расторгнуть. Поскольку у нас нет детей, и мы принадлежим к разным вероисповеданиям, я думаю, этого будет нетрудно добиться. Пока мой адвокат будет вести это дело, не пытайся связаться со мной, чтобы не помешать успешному исходу. До тех пор, пока ты вновь не выйдешь замуж, что ты, несомненно, сделаешь, когда получишь развод, я буду выплачивать тебе содержание через английский банк. Я надеюсь, что мое решение поможет тебе обрести счастье, которого у тебя не было со мной. Анжело Витторини

P. S. Я бы хотел, чтобы ты вернула себе девичью фамилию».

Франческа читала и перечитывала сухие строчки, чувствуя, что за ними скрывается боль раненого сердца и уязвленная гордость. Зная, что она его не любит, Анжело надеялся за время, предшествовавшее их свадьбе, покорить ее. Хотя она попыталась сбежать с другим мужчиной, но сколько раз за последние месяцы она готова была загладить свою вину, и если бы он проявил к ней хоть каплю участия… Но он совершенно отгородился от нее. Франческа знала лишь его тело; его чувства оставались для нее закрытой книгой. В таком финале была виновата не только она.

Ее логика подсказывала ей, что за этим неожиданным желанием свободы наверняка скрывается другая женщина. И вероятно, это Мария Доницетти, оказавшаяся злым гением супружеской жизни Франчески. Она опять вспомнила жестокие слова Марии: «Она такая пресная, ты через неделю пресытишься ею». Их отношения продолжались дольше, но Анжело уже не стремился завоевать расположение Франчески. Когда Анжело в последний раз говорил о Марии, в его голосе звучало сожаление о том, что могло бы быть. Может, эта девушка и была некрасивой, но она была умна и добилась своего. Она убедила Анжело в том, что в ней есть огонь и страсть, не уступающие его собственным.

Мысленно перебирая все события, Франческа осознала^ что она ни разу не дала почувствовать Анжело свою нежность. С их первой брачной ночи ее сдерживала его отчужденность, и только сейчас, когда она уже теряла его, поняла, как сильно его любит.

Сложив письмо и спрятав его в конверт, Франческа ощутила холодную пустоту в душе. Подсознательно она уже считала дни до своего возвращения в Италию — к солнцу, теплу и Анжело. В окно стучал дождь, льющийся с серого неба, и в комнате было зябко. Теперь Англия станет местом ее ссылки.

Франческа встала и внезапно почувствовала тошноту; комната поплыла у нее перед глазами. Потянувшись к звонку, она упала в обморок.

Глава восьмая

— Ну, миссис Витторини, — сказал доктор, — вам не о чем беспокоиться, наоборот, вас можно поздравить. Без соответствующих анализов я не могу сказать абсолютно точно, но вам не приходило в голову, что вы беременны?

Франческа не могла понять, почему она сразу об этом не подумала, потому что у нее были все признаки, говорящие об этом, но она отнесла их за счет перемены климата и разных волнений, которые она пережила. Только накануне, когда она упала в обморок, у нее появились подозрения, и она сразу же пошла к врачу, чтобы подтвердить их.

В последнее время у меня было много неприятностей и волнений, так что скажу честно, что я совсем не подумала об этом, — призналась она.

Франческа готова была рассмеяться; по иронии судьбы в тот момент, когда Анжело решил дать ей свободу, она узнала, что у нее будет ребенок!

— Ваш муж с вами? — спросил врач. Франческа покачала головой.

Он не смог уехать из Италии, — ответила она и стала рассказывать о болезни матери.

Врач выслушал ее рассказ с некоторым удивлением. Ситуация показалась ему довольно странной. Мужья отпускают своих женщин в Лондон одних; одной предстоит серьезная операция, а у другой все признаки глубокого душевного переживания, не связанного, очевидно, с состоянием ее матери, так как та уже вне опасности. Очень милая девушка, подумал врач, жаль, если причиной ее беспокойства являются отношения с мужем, потому что ей потребуется помощь и поддержка в самое ближайшее время.

Вы скоро вернетесь в Италию? — поинтересовался врач.

Я… я думаю скоро.

Вам следует это сделать как можно скорее. Вам нужен отдых и хороший уход, миссис Витторини, у вас неважный вид. В Италии у вас, конечно, есть собственный врач, и вам необходимо сразу же проконсультироваться с ним, как только вы вернетесь. Может быть ваш муж приедет сюда за вами? Если да, то я хотел бы встретиться с ним.

— Он не сможет приехать, — быстро сказала Франческа. Она встревоженно взглянула на врача, не понимая, почему он так внимательно изучает ее. — У меня что-то не в порядке?

Он поспешил разубедить ее. Все будет хорошо, если она будет благоразумной и не будет переутомляться. Он опять повторил, что она должна как можно скорее вернуться домой.

Когда Франческа выходила из кабинета, врач проводил ее слегка обеспокоенным взглядом.

Девушка вышла от врача окрыленная. Теперь не может быть и речи о разводе. Когда она все расскажет Анжело, он будет в восторге, новая жизнь объединит их, и он обязательно простит ее.

Франческа сразу же захотела позвонить ему; она вся дрожала от волнения, представляя себе, как его холодное приветствие сменится радостью, когда она объяснит причину своего звонка. Стелла уже почти поправилась, и Анжело мог бы приехать, чтобы забрать их обеих. От мысли, что она скоро его увидит, у Франчески сразу поднялось настроение.

В это время дня Анжело, несомненно, был у себя в офисе, но Франческа знала, что у него очень строгая секретарша, которая не станет его беспокоить, если она не назовет своего имени. Легкая тень омрачила радость девушки. Анжело может отказаться говорить с ней, когда узнает, что это она. Он же сказал, что она не должна его беспокоить.

Франческа не надеялась застать его на вилле; он часто уезжал по делам фирмы и мог подолгу не возвращаться. Обдумав всю ситуацию, она решила, что самое лучшее будет написать ему. Ей было очень трудно решиться на это после его ужасного письма. Она опять перечитала его, и безжалостные слова вновь причинили ей боль. Но ребенок должен все изменить. Его рождение примирит их.

Однако, когда Франческа села за письменный стол, ей почему-то стало стыдно писать о своей беременности. Она хотела иметь возможность видеть лицо Анжело, проверить его реакцию. После долгих колебаний она решилась написать лишь, что ей надо сказать ему что-то очень важное, и попросила его позвонить ей в гостиницу. Так, по крайней мере, она сможет услышать его голос.

На следующий день Франческа пошла навестить мать. Анжело получит ее письмо только через несколько дней, так что пока бесполезно сидеть у телефона, ожидая его звонка.

Стелла не спала; она сидела у окна и с грустью смотрела на хмурое серое небо. Она с нетерпением ждала возвращения домой, потому что ненавидела английскую зиму, которую ей давно не приходилось видеть. Каждый день она спрашивала, сколько еще времени она должна оставаться здесь.

Войдя в палату, Франческа сразу отметила, что мать очень хорошо выглядит. Теперь уже не было причин задерживаться в Англии, и это очень обрадовало девушку. Она закажет билеты на самолет, а когда Анжело позвонит ей, она скажет, когда их ждать, и попросит встретить их в аэропорту в Генуе.

Стелла оторвалась от окна и улыбнулась дочери. В дорогой палате, которую она занимала одна, они могли спокойно общаться.

— Чудесные новости, дорогая, — сообщила она Франческе. — Послезавтра я возвращаюсь домой! Генри сообщил мне имя и адрес семьи, которая едет в Геную. Я поеду с ними. Мы встретимся в аэропорту, а билет для меня уже заказан. О, как я рада наконец покинуть это место!

Эта новость потрясла Франческу. Ее отец знал, что она не возвращается вместе с матерью, но кто ему сказал? Наверное, Анжело, но как он объяснил ее дальнейшее пребывание в Лондоне?

Стелла продолжала оживленно говорить. Наконец, заметив задумчивость дочери, она посмотрела на нее с недоумением.

Генри сказал, что ты остаешься, и что Анжело прислал все твои вещи к нам. Он отказался от аренды виллы. Ради Бога, объясни, что происходит!

Расстроенная тем, что она внезапно лишилась дома, и не желая говорить матери правду, Франческа пробормотала первое, что пришло ей в голову.

У Анжело появились другие… планы. Он хочет жить поближе к работе.

Но до Онеглии от вас было всего семь километров, и дом был такой замечательный, — с сожалением произнесла Стелла.

У Франчески задрожали губы, когда она вспомнила, как они с Анжело впервые увидели свой будущий дом, и он спросил, будет ли она счастлива в нем. В том, что она не смогла стать счастливой, была только ее вина, но она надеялась все исправить; теперь же такая возможность исчезла навсегда.

Анжело действовал очень быстро, стараясь сразу вычеркнуть из своей жизни даже память о ней. Франческа с болью вспомнила, что Мария Доницетти работала как раз в Онеглии. Неужели они с Анжело решили поселиться вместе в Империи? Однажды, как давно это кажется, было, Мария заявила, что жила с Анжело, а Франческа тогда так до конца и не поверила Анжело, отрицавшему этот факт. Но поскольку они оба были заметными людьми в бизнесе, сейчас они не могли так поступить; они оба должны были соблюдать внешние приличия, хотя Анжело вполне мог искать утешение в объятиях Марии, а у нее, вероятно, была квартира поблизости от ее работы.

Мысли Стеллы уже были заняты только своими собственными делами. С тех пор, как бабушка взяла Франческу на воспитание, она мало интересовалась старшей дочерью, а забота о собственном здоровье и благополучии сделали ее особенно эгоистичной.

Я надеюсь, у вас с Анжело все в порядке? — довольно спокойно поинтересовалась она.

У Франчески возникло желание рассказать ей правду. Все-таки Стелла была ее матерью, человеком, с которым она могла бы поделиться своими проблемами, и кто посочувствовал бы ей и даже дал совет. Девушка посмотрела на все еще красивое, но какое-то безучастное лицо матери и заколебалась. Стелла развернула письмо Генри и записала номер телефона на листке бумаги.

Может быть, ты позвонишь этим людям? — попросила она. — У них должен быть мой билет. Просто проверь, что все в порядке. Мне уже надоела

Англия. Я чувствую, что больше не смогу оставаться здесь.

Стелла даже не дождалась ответа на свой вопрос.

Да, конечно, — пообещала Франческа, взяв у нее листок с номером. От Стеллы не будет никакой помощи; судьба дочери, вероятно, ее совсем не интересует. Франческа вдруг остро затосковала по своей бабушке. Старушка нашла бы выход из любого положения, она бросилась бы как тигрица на защиту своей внучки.

Новость о том, что Анжело отказался от виллы, глубоко огорчила девушку. Если она вернется, где она будет жить? А где живет Анжело… официально? Вероятно, он будет настаивать, чтобы до рождения ребенка она жила в замке. Франческа вспомнила, как маркиз говорил, что дети должны расти там. Эта идея ей не нравилась; ей был не по душе фамильный замок Витторини — слишком большой, мрачный, наполненный призраками прошлого. С самого первого дня у нее сложилось мнение, что он станет тюрьмой для молодой жены Анжело, пока муж будет развлекаться на стороне. Это было еще до того, как она познакомилась с Анжело. Она не вынесет жизни под пристальными взглядами маркиза, для которого она — не более чем средство для продолжения его рода. Она всегда чувствовала, что как личность она ему совершенно не нравится.

Франческа попрощалась с матерью, даже не упомянув ни о ребенке, ни о проблемах с мужем. Она лишь пообещала связаться с семьей, с которой Стелла поедет в Италию.

Наступил день отъезда Стеллы, но Франческа еще не получила ответа от Анжело. Девушка поехала, проводить мать.

Думаю, ты тоже скоро приедешь? — без всякого интереса спросила Стелла. — Когда Анжело найдет новый дом? Или он хочет, чтобы ты жила в этом мрачном замке? Я думаю, содержать два дома довольно дорого даже для Витторини, но я советую тебе не соглашаться на это. Замок может быть и прекрасен, но от него у меня мурашки бегают по спине.

Да, он подавляет, — согласилась Франческа. — Я бы предпочла жить в другом месте.

К Стелле подошли ее спутники; разговор о возвращении Франчески больше не возобновлялся.

Грустным взглядом девушка проводила улетающий самолет. Ей очень хотелось тоже вернуться домой, но потом она вспомнила, что у нее не было дома. Однако, может быть, еще не все потеряно. И, возможно, Анжело еще не отказался от виллы, а только выехал из нее.

Через два дня к ней возвратилось ее письмо к Анжело; оно даже не было распечатано. В сопроводительной записке было сказано, что синьор Витторини в создавшихся обстоятельствах не хочет получать от нее личной корреспонденции. Все запросы она должна направлять его адвокатам; их имена и адрес были указаны в конце. Письмо было отпечатано на машинке и подписано секретаршей Анжело. У Франчески было ощущение, что она получила пощечину.

С той же почтой пришло сумбурное, залитое слезами письмо от Стейси.

«Анжело сказал, что ты не вернешься никогда. Фран, пожалуйста, возвращайся. Так не должно быть; Анжело такой грустный. Он отказался от вашего чудесного дома. Он говорит, что он тебе не нравится, но ведь это неправда. Фран, прошу тебя, приезжай и скажи ему об этом. Фран, без тебя мы такие несчастные. Ты должна вернуться домой».

Жалобные слова сестры терзали сердце Франчески, перекликаясь с ее собственными мыслями. Кажется, счастье окончательно покинуло ее. Как и раньше, Анжело полностью отгородился от нее, отказавшись слушать ее мольбы. Девушка горько усмехнулась. На этот раз он сам лишил себя возможности узнать то, что он больше всего хотел услышать. Она могла бы сообщить об этом маркизу или своим родителям и просить их передать эту новость Анжело, но она ни за что не станет этого делать. Это ее право и привилегия сообщить мужу, что он скоро станет отцом, а если он сделал так, что она не может с ним связаться, то пусть остается в неведении.

Франческа стала искать для себя недорогую квартиру.

На Рождество она послала Стейси чудесный подарок и весьма уклончивый ответ на ее письмо. Родителям она тоже послала подарки. Их ответ был сдержанным и холодным; было ясно, что во всем они винят только ее. Может быть, Анжело сказал им, что она отказалась вернуться, что было, конечно, несправедливо, но ведь он должен был что-то сказать. А поскольку ее родители зависели от него, то они, несомненно, встали на его сторону.

Этот праздник рождения Христа оказался очень грустным для Франчески.

«Для нас родился младенец Христос».

Им с Анжело тоже будет дарован младенец, но Франческа уже начала сомневаться, будет ли Анжело рад этому событию. Пожалуй, только в том случае, если родится мальчик. Она была почти уверена, что так оно и будет, и ее ребенок станет наследником имени и богатства Витторини. Тяжелая ноша для малыша, подумала она, особенно если он унаследует се чувство ответственности, которого молодой Витторини был полностью лишен.

Наконец Франческа нашла небольшую квартирку и переехала туда. После этого она словно бы погрузилась в летаргический сон. Она чего-то ждала, хотя сама не знала чего именно. Вероятно, следующего шага Анжело, когда он сообщит ей, что она теперь свободна от обязательств перед ним, или предложит другой вариант, если развод окажется невозможен.

Франческа не стеснялась тратить его деньги, хотя при других обстоятельствах она не тронула бы ни пенни. Ей было приятно думать, что Анжело, сам того не ведая, заботится о собственном ребенке. Ее забавляла мысль о том, как он упорно стремится освободиться от нее, тогда как, знай он правду, он приложил бы все усилия, чтобы вернуть ее.

Жизнь Франчески в ее маленькой квартирке текла спокойно и размеренно, но иногда по ночам она просыпалась в слезах, и острая боль пронизывала ее сердце. Анжело — отец ее ребенка — как она тосковала по нему! В такой момент она принимала решение немедленно вернуться в Италию и сообщить ему об их будущем ребенке, но когда наступало утро, опасения и страхи вновь возвращались к ней. Мрачный образ замка преследовал ее. Она не позволит, чтобы ее ребенок родился там.

Франческа была уверена, что маркиз и Анжело обязательно отберут у нее сына. Вполне возможно, что испытывая ненависть к жене, Анжело постарается заботой и своим личным обаянием завоевать любовь ребенка, чтобы потом забрать его у матери. Тогда вместо того, чтобы стать связующим звеном между ними, ребенок станет еще одной причиной раздора. Франческа сама нуждалась в этом ребенке, который бы любил ее, и которому она могла бы дарить свою любовь.

Ребенок не будет счастлив, разрываясь между враждующими родителями; может быть, ему лучше вообще не знать, что у него есть отец.

Франческа постоянно вела сама с собой нескончаемый спор, не в силах разобраться в своих чувствах и принять окончательное решение. Она тосковала по мужу и в тоже время чувствовала глубокую обиду на него за то, как он с ней обошелся. Она страстно желала, чтобы он узнал о ребенке, и одновременно боялась, что он может отнять его у нее.

И всегда в ее мыслях присутствовал образ замка. Франческа не могла ответить, считает ли она его тюрьмой или храмом. Первое приходило ей на ум, потому что она могла оказаться запертой там до конца своей жизни, а второе — потому что там жил Анжело.

Франческа больше не ходила к тому доктору, который посоветовал ей как можно скорее вернуться домой, а обратилась в ближайшую консультацию, где врачи были слишком заняты, чтобы интересоваться ее семейным положением. Теперь уже не было сомнения, что она ждет ребенка, а поскольку это была ее первая беременность, ей посоветовали лечь в больницу. Это очень устраивало Франческу, потому что рядом с ней не было никого, кто бы мог помочь ей в такое трудное время. Чтобы избежать ненужных вопросов, она сразу заявила, что она — вдова, и в качестве ближайшего родственника назвала своего отца.

Привыкнув к итальянской кухне, Франческа очень часто ходила в небольшой итальянский ресторанчик в Сохо. Ее там привлекала не только еда; хозяева ресторана были итальянцами и разговаривали между собой на своем родном языке. Атмосфера этого места напоминала Франческе Италию и Лигурию, по которой она скучала.

Однажды в ресторанб женщина, сидевшая за соседним столиком, показалась ей знакомой. Франческа не ошиблась, разглядев крупные черты лица и стройную фигуру в элегантном строгом костюме и мехах. Мария Доницетти подняла глаза и, встретившись взглядом со своей соперницей, тоже узнала ее. К удивлению Франчески, Мария встала из-за стола и подошла к ней.

— Чао, синьора, — сказала она, — какая неожиданная встреча — Она окинула Франческу любопытным взглядом. На Франческе было просторное темное пальто, отороченное серым мехом, которое скрывало ее уже начавшую полнеть талию, высокие ботинки и маленькая меховая шапочка, из-под которой выбивались пряди ее светлых волос. Ее лицо чуть побледнело, но глаза казались еще темнее и загадочнее, а на губах играла таинственная улыбка. Франческа походила на юную колдунью, пившую волшебное зелье, а вовсе не сок, который стоял перед ней.

Мария завистливо вздохнула. Теперь она поняла, что в этой девушке очаровало Анжело, и она винила только Франческу за разрыв с ним, разрыв, который она сама всеми средствами старалась сделать необратимым. Она не знала истинных причин, но по неосторожным замечаниям Анжело сделала вывод, что Франческа была холодна с мужем и вообще не принимала итальянский образ жизни. Однако, если бы он увидел ее сейчас, излучающую какой-то внутренний свет, о причинах которого синьора Доницетти не догадывалась, Анжело был бы вновь очарован своей женой, но

Мария надеялась, что он с Франческой больше никогда не встретится.

Не хотите ли присоединиться ко мне? — спросила Франческа. Несмотря на неприязнь к Марии, она все же ощущала, что эта женщина связана с ее жизнью в Италии, по которой она скучала, к тому же она была близкой знакомой Анжело. Рискуя получить новую сердечную рану, Франческа все же надеялась, что разговор зайдет об Анжело. Она должна знать, как он живет, и возможно в разговоре она расскажет что-нибудь о нем. В своих редких письмах родители Франчески никогда не упоминали об Анжело, а она сама была слишком горда, чтобы спрашивать о нем.

Мария приняла приглашение. Они обе пришли в этот ресторан по одной причине — здесь была самая лучшая итальянская кухня в Лондоне.

Я здесь по делам, — объяснила Мария свое присутствие. — Я ведь сама управляю нашим предприятием, как вы знаете. Мне очень нравится моя работа, хотя многие меня осуждают за то, что я занимаюсь делами, когда у меня вовсе нет такой необходимости.

Если вы наделены умом, грех давать ему бездействовать, — заметила Франческа, вспомнив, как Анжело хвалил способности Марии.

— Отлично сказано. К сожалению, люди, которым нужна работа, часто оказываются просто глупыми, — безапелляционно заявила Мария. Она с любопытством посмотрела на свою собеседницу. — Вы тоже работаете?

В данный момент нет, но позднее я, вероятно, найду себе работу, — уклончиво ответила Франческа и прочла явное неодобрение в глазах Марии. «Она знает, что я живу на средства Анжело, — подумала она, — и презирает меня за это». Франческу это нисколько не задело; у нее были причины пользоваться деньгами Анжело, о которых Мария не подозревала.

За обедом они говорили на разные темы. Марии нравился Лондон, хотя она и считала здешний климат ужасным. К великому сожалению Франчески, она очень мало говорила об Италии и даже не упомянула семью Витторини.

Только когда им подали кофе, Мария откинулась на спинку стула и холодно спросила:

Значит, вы его оставили?

Не ожидавшая подобной откровенности Франческа вздрогнула.

Это вас не касается, — спокойно ответила она, — или вы считаете иначе?

Мария мрачно усмехнулась.

Возможно, при определенных обстоятельствах, — заявила она. — Вы поступили очень глупо, оставив его. О Боже! — Мария вдруг перешла на итальянский. — Как вы могли так поступить? Анжело — необыкновенный мужчина, в нем есть все, и это все он был готов отдать вам, а вы оттолкнули его.

Франческа поежилась. В словах Марии была доля истины. Она научилась ценить своего мужа только тогда, когда было уже слишком поздно, но она не позволит торжествовать женщине, которая хотела из этой ситуации извлечь свою выгоду.

Вы не знаете всех обстоятельств, — сказала Франческа. — Я полагаю, Анжело изложил вам свою точку зрения, но я придерживаюсь своей.

Очевидно, диаметрально противоположной, — холодно заметила Мария. — Но я с самого начала знала, что вы не подходите ему — маленькая северная льдинка. Вы, наверное, рискнули осуждать его поведение?

Это он вам сказал?

Он однажды сказал, что вы продолжаете связывать его самого с персонажем, которого он однажды изобразил на маскараде.

Скорее он сам вообразил себя этим дьявольским персонажем, — спокойно ответила Франческа, но в глубине души она была уязвлена. Кажется, Анжело так и не забыл и не простил се глупые слова. — Между прочим, как он? — спросила она и, затаив дыхание, стала ждать ответа.

Он не сожалеет о вашем уходе, моя милая, — сказала Мария. — С тех пор как вы уехали, он ведет себя как школьник, у которого начались каникулы. Участвовал в ралли в Монте-Карло, все вечера проводит в городе, а что касается общества… — Она злорадно посмотрела на Франческу. — Вам приходилось слышать о Вере Вераччи?

Франческа действительно слышала о ней. Вера Вераччи была красивой и совершенно аморальной светской львицей, чьи похождения занимали страницы всех известных журналов. Она была соперницей гораздо более грозной, чем Мария.

Вы хотите сказать?.. — неуверенно спросила Франческа.

…что она покорила Анжело? Их часто видят вместе, так что, вероятно, дела обстоят именно так. Эта женщина привыкла бросать вызов, а Анжело не из тех, кто любит отступать. Очень многие мужчины добиваются расположения этой дамы. — Нотки горечи появились в голосе Марии. Видимо, Вера и ей доставила много неприятностей.

Франческа задумчиво крошила булочку, и на сердце у нее было тяжело.

Вы думаете, он сможет получить развод? — чуть слышно спросила она.

Несомненно, но на это уйдет много времени. Он, конечно, может ускорить процесс, потому что ему важно иметь наследника.

Франческа опустила голову.

Он думает жениться на этой Вере? — спросила она как можно равнодушнее.

Нет, на ней он никогда не женится. — Марию возмутила даже мысль о таком союзе, и Франческа облегченно вздохнула. — У нее слишком скандальная репутация.

Эхо прошлого, голос, говорящий: «Мужчина должен быть уверен, что его дети — его собственные». Одним из достоинств Франчески была ее девственность, но это не принесло ей счастья.

Мария заговорила очень быстро, как бы стараясь убедить саму себя:

Анжело должен будет жениться, потому что он — последний в своем роду. Нельзя, чтобы их род прервался; ему нужен сын. Такие, как Вера, не хотят иметь детей. И вы, кажется, тоже. — Проницательный взгляд остановился на лице Франчески — может быть, в этом была причина ее разрыва с мужем?

Франческа ничего не ответила. Анжело слишком нетерпелив. Если бы он подождал еще немного, сейчас она не стояла бы перед этой дилеммой.

Имея в виду это обстоятельство, в следующий раз Анжело будет серьезнее подходить к выбору своей жены, — закончила Мария.

Франческа насмешливо посмотрела на нее.

Вас, например? — спросила она.

Почему бы и нет? Я буду ему хорошей женой. Этот вопрос уже вставал до того, как появились вы с вашей «Беллавистой». Анжело не любит меня, но я согласна обойтись без любви.

Несмотря на это заявление, Мария была грустна, и Франческа почувствовала жалость к ней. Она сама уже успела узнать боль неразделенной любви и поэтому тихо сказала:

Мне кажется, такой брак не будет счастливым, если любит только один из супругов.

Мария оживилась.

Вы судите по собственному опыту?

Я здесь ни при чем. Я для него пройденный этап.

По крайней мере, это вы понимаете, — заметила Мария. — Вначале Анжело был просто без ума от вас. — Франческа вздрогнула — неужели это правда? — Но теперь ничто не заставит его вернуться к вам.

Франческа опустила ресницы, чтобы скрыть победный блеск в глазах. Здесь Мария ошибается.

Я бы не стала утверждать это столь категорично, — предупредила она свою собеседницу.

Мария удивилась.

Я поняла, что ваш разрыв окончателен.

Она смотрела на Франческу так пристально, что та испугалась, как бы она не догадалась о ее секрете.

Кто знает, — уклончиво ответила она. — Анжело может не получить развод, и пройдет еще много времени, прежде чем он станет свободным.

Но разве вы сами не можете развестись с ним? — поспешно спросила Мария. — Я не знаю, как вы к этому относитесь, но учитывая ваше английское подданство, через два года разлуки с мужем вы имеете право требовать развода.

Такой развод не имеет силы в Италии, к тому же два года — большой срок, — заметила Франческа. Мария пожала плечами.

Время летит быстро, и вы, вероятно, захотите устроить свою жизнь еще раз?

Очевидно, она подозревала, что в жизни Франчески есть другой мужчина; без сомнения, Анжело сказал ей об этом. Ведь не зря он писал в своем письме, что, по его мнению, Франческа непременно выйдет замуж второй раз.

Франческа ничего не ответила, но что-то в выражении ее лица забеспокоило Марию. Она взволнованно спросила:

Надеюсь, вы не помышляете о возвращении в Италию? У Анжело будет больше шансов добиться развода, если вы останетесь в Англии.

Не думаю, что я смогу все время жить в Англии. В Италии остались мои родители, и я буду их навещать. Они — мои единственные близкие люди.

Но они живут в Империи, — запротестовала Мария, — и если вы поедете туда, то можете случайно встретить Анжело, а это обстоятельство осложнит предстоящий развод.

Ее маленькие невыразительные глазки с подозрением смотрели на Франческу, и та поняла, что Мария до сих пор боится ее влияния на Анжело, и того, что если он ее увидит, у него может возникнуть желание вернуть ее. Эта мысль вселяла надежду, хотя Франческа считала ее безосновательной; она сама не представляла интереса для мужа, но тот, кого она носила в своем чреве, — другое дело.

Безответная любовь Марии вызывала сочувствие, но эта женщина была серьезной соперницей. Франческа была уверена, что она намеренно разжигала в Анжело неприязнь к своей жене. Встречаясь с ним ежедневно, Мария легко могла выбрать время, когда он будет более податлив, и постараться всячески очернить его отсутствующую жену. Марии нужен был Анжело, а поскольку Франческа оказалась, фигурально выражаясь, свергнута с трона, она уже видела себя на этом месте.

Я буду очень осторожной, — пообещала Франческа, — но вы не можете рассчитывать, что я вечно буду жить вдали от моей семьи.

Если вы заранее известите меня о своем приезде, я позабочусь, чтобы Анжело не встретился с вами, — пообещала Мария.

Спасибо, это мне очень поможет, — сказала Франческа с наигранной любезностью, хотя ее больно задело то, что Мария имеет влияние на ее мужа.

Вы же понимаете, как важно для оформления развода, чтобы вы не встретились с Анжело даже случайно, — напомнила ей Мария.

Франческа с грустью подумала, что если бы они встретились случайно, Анжело скорее всего отказался бы с ней разговаривать, до тех пор пока не узнал бы о том, что скоро станет отцом. Мария боялась их примирения, поэтому и старалась удержать Франческу от поездки в Лигурию, а уж если та все же приедет в Италию, то хотела иметь возможность влиять на ее поступки. Она не могла предвидеть, что если Франческа вернется, то сразу же отправится к мужу.

Франческа запахнула пальто и, взяв перчатки и сумочку, попросила принести счет.

К сожалению, мне пора, — вежливо сказала она. — Была рада повидаться с вами, синьорина Доницетти, и спасибо за совет. — Она помедлила, вспоминая то, что сказала ей Мария. — А она действительно очень красива? — вдруг спросила она.

Кто? — удивилась Мария.

Эта Вера Вераччи. — Приход официанта отвлек внимание Марии.

Я заплачу, — сказала она, доставая кошелек, но Франческа опередила ее.

Нет, позвольте мне расплатиться, — сказала она, протягивая деньги официанту. — Вы — гостья в моей стране, и вы мне очень помогли.

Мария не стала спорить и сдержанно поблагодарила девушку. Франческа поняла, что Марии не хотелось быть ей обязанной, именно поэтому она и заплатила за обед.

Когда они вышли на улицу, Мария наконец ответила:

Вера Вераччи — исключительно красивая женщина, но она к тому же удивительно непостоянна, так что я не считаю ее слишком опасной. — Она вздохнула, как это бывало всегда, когда ей приходилось вспоминать о том, что сама она красотой не отличается. Потом она доверительно добавила: — Но даже если они и не наскучат друг другу, Анжело все равно придется от нее отказаться. — Она многозначительно посмотрела на Франческу. — Ни вы, ни Вера, ни одна женщина на свете, будь она даже прекрасна как Венеpa, ничто по сравнению с желанием Анжело иметь сына.

Сделав этот последний выпад, Мария сдержанно попрощалась и поспешила прочь. Франческа осталась на месте и с неопределенной сожалеющей улыбкой смотрела ей вслед до тех пор, пока та не скрылась за потоком машин. Бедная Мария, она еще не знает, с кем задумала бороться!

Потом она продолжила свой путь. Разговор с Марией вновь заставил ее вспомнить Анжело — его красивое неизъяснимо притягательное лицо, стройное сильное тело, звуки его голоса, чаще насмешливого, а иногда нежного. Ей было больно узнать, что он растрачивает свое обаяние на незнакомую красавицу, стремясь залечить раны, которые нанесла его гордости Франческа. Все-таки одно обвинение, которое она ему бросила, было верным: он никогда не сможет по-настоящему любить ни одну женщину, потому что он презирает их всех. Франческа сомневалась, что Анжело способен чувствовать то, что подразумевает под любовью она. Даже в минуты близости он ни разу не сказал, что любит ее. Его чувство к жене было лишь безрассудной страстью, которую он быстро удовлетворил. Получив свободу, он вернулся к своей прежней жизни, а Вера стала очередным «эпизодом» в ней. Но, несмотря на все его недостатки и слабости, ничто не могло убить любовь Франчески к нему. Как сказала Мария, в нем есть все… за исключением верности.

Мария усиленно подчеркивала то, что Анжело не сможет долго оставаться один, но какими бы ни были его отношения с женщинами, Франческа знала, что он будет обожать своего сына.

Вернувшись домой, Франческа решила положить конец неопределенности ситуации. Было бы несправедливо позволять Марии понапрасну надеяться. К тому же у Франчески тоже имелись свои права, ведь она пока оставалась женой Анжело, и пришло время ими воепользоваться. Поскольку она скоро должна была стать матерью его сына, он обязан считаться с ней. Главную роль играл ребенок, и Франческа была благодарна Марии за то, что та развеяла ее сомнения. Она сегодня же вечером позвонит Анжело и положит конец тайным планам Марии и его встречам с Верой.

Франческа дождалась того времени, когда Анжело обычно обедал в замке и позвонила туда.

Телефон долго не отвечал, но когда на другом конце взяли трубку, Франческа услышала голос Луиджи. Значит, Анжело действительно живет в замке. Надеясь, что дворецкий не узнал ее, она попросила к телефону маркиза.

— Это очень важно, — сказала она по-итальянски, — но это дело личного характера.

Здесь Франческу ждало разочарование. Антонио Витторини. уехал на несколько дней поохотиться в горах. Тогда она спросила об Анжело.

Луиджи извинился, ответив, что хозяина тоже нет дома, но если дело очень срочное, он предложил связаться с квартирой синьоры Вераччи. Если мадам желает, он может дать ее номер телефона.

Мадам отказалась, а когда Луиджи поинтересовался ее именем, сразу повесила трубку.

С трудом решившись все рассказать Анжело, Франческа чувствовала сейчас горькую обиду. Она была возмущена. Хотя слова Луиджи только подтвердили сказанное Марией, теперь она осознала всю безвыходность своего положения. Она была одинока и несчастна, а Анжело в перерывах между посещениями казино и автогонками развлекался с женщиной, дурная слава которой была известна всей Европе. Каким отцом он может стать для сына? Игрок и обманщик; а если к тому же родится не мальчик? Дочь ему не нужна: для Анжело это станет горьким разочарованием. Франческа подумала и о других вариантах. Вдруг она не сможет выходить весь срок — ребенок родится мертвым или неполноценным. Такая угроза всегда существует, и у Анжело не будет сострадания к жене, если такое случится. Он будет считать, что жена обманом заставила его вернуться к ней.

Франческа вспомнила полный сомнений взгляд врача, когда она впервые узнала о беременности. Неужели он предполагал, что может случиться что-то плохое? Беременные женщины всегда очень впечатлительны, и поэтому Франческу стал терзать страх.

У нее впереди еще несколько месяцев беременности; скоро ее фигура станет уродливой, и ценящий красоту Анжело может с отвращением отвернуться от нее. Он несомненно будет пренебрегать женой, а если его встречи с Верой Вераччи будут продолжаться, Франческа хотела бы не знать об этом. Она понимала, что сейчас Анжело считает себя свободным, и это оправдывало его отношения с Верой. Пока Франческа жила с мужем, у нее не было настоящих доказательств его неверности, но она не могла себе'представить, как он будет относиться к беременной жене.

Наконец Франческа решила, что дождется рождения ребенка, а потом известит об этом Анжело. Если это будет здоровый мальчик, на что она очень надеялась, то она с триумфом вернется в Италию, ведь тогда у нее будет оружие, которым она устранит любую соперницу. Анжело и маркиз будут в восторге, и возможно это распространится и на мать ребенка.

Франческа вынуждена была смириться, что тем временем Анжело будет решать дело о разводе, но она считала, что это длительный процесс, который непременно потребует ее присутствия. Она не знала, в чем будет заключаться эта процедура, но вероятно, ей придется давать какие-то показания. Она будет тщательно скрывать свой секрет, а когда придет время, неожиданно появится в замке. Взгляд Франчески потеплел, и боль прошла, когда она представила себе, как вернется в Лигурию с сыном на руках. Как бы Анжело ни встретил ее, она была уверена, что от ребенка он будет в восторге.

Глава девятая

Анжела Анастасия Витторини родилась в самой середине лета, когда в Лондоне уже гремели июльские грозы. Ее рождение чуть не стоило жизни матери. Это был чудесный младенец: черные волосы и безмятежные синие глаза. Как это часто случается, девочка была поразительно похожа на отца; никто не смог бы усомниться, чей это ребенок.

Когда медсестра радостным, профессиональным тоном произнесла: — У вас чудесная дочь, миссис Витторини, — и положила малышку рядом с матерью, Франческа уткнулась в подушку, и слезы тихо потекли у нее из глаз. Никакого возвращения не будет: она не смогла подарить Анжело долгожданного сына.

В больнице все считали ее вдовой и выражали ей искренние соболезнования. Жаль, что ее единственный родственник живет так далеко. Франческа не знала, что врачи пытались связаться с ее отцом, когда ее жизни угрожала опасность.

Постепенно силы возвращались к ней, и после первого разочарования Франческа направила всю свою нерастраченную любовь на маленькую дочь. Витторини не заходят ее принять, потому что это девочка, так что малышка будет принадлежать только матери.

Как только Франческе стало лучше, она вернулась в свою квартиру и занялась заботами о ребенке. Анжела была спокойным ребенком, за исключением тех случаев, когда она была расстроена — тогда она начинала кричать с характерной для всех Витторини требовательностью.

Франческа старалась окружить свою дочь заботой и вниманием, ведь у девочки больше никого не было. Лишенная своих прав по рождению, она могла рассчитывать только на мать. Франческе одной предстояло заботиться о ней материально, любить и воспитывать ее.

Оценивая свое положение, Франческа пришла к выводу, что она больше не может жить на деньги Анжело, раз не удалось подарить ему сына. Тогда его поддержка была бы оправданной, но о дочери, которая ему была не нужна, она позаботится сама. Франческа знала, что Анжело не станет уклоняться от своих отцовских обязанностей по отношению к дочери, но боялась, что если он узнает о ее существовании, то может забрать девочку. Она твердо решила, что не допустит, чтобы ее дочь воспитывала мачеха, для которой девочка всегда будет на втором месте после собственных детей.

Франческа узнала, что она без труда сможет получить хорошо оплачиваемую работу, а Анжелу на день можно будет оставлять в яслях, где она будет находиться среди других детей.

Наконец после многомесячного молчания Франческа вновь написала Анжело. Она сдержанно сообщила ему, что считает себя больше не вправе жить на его деньги, что она хочет быть независимой. Она вполне в состоянии сама обеспечить себя. Она думает, что он не обязан содержать ее, потому что она фактически больше не является его женой, и надеется, что он найдет более подходящую хозяйку для своего дома. Она могла бы сообщить о своем решении его адвокатам, но ее гордость требовала изложить все лично Анжело. Пытаясь добиться того, чтобы ее письмо прочитали, Франческа взяла пишущую машинку и, напечатав адрес, сделала на конверте пометку: «Лично в руки. Срочно». Она надеялась, что Анжело не поймет, от кого это письмо, пока не откроет его.

Запечатывая свое послание, Франческа думала, переехала ли Мария в дом Анжело в надежде в скором времени узаконить свой союз с ним и исключить появление соперниц. Когда она представила себе торжество Марии, ее сердце болезненно сжалось. Вернется ли Анжело на виллу, чтобы жить там с Марией, и останется ли там мебель, которую они выбирали вместе? Неужели они будут спать в той самой спальне, которая когда-то была ее?

Только когда ее отношения с Анжело будут окончательно улажены, Франческа намеревалась сообщить обо всем родителям, хотя она не собиралась брать Анжелу с собой в Италию. Может быть, Стейси разрешат приехать в Англию и пожить у нее, но Франческа сомневалась, что сестра когда-нибудь простит ей разрыв с Анжело. Но когда девочка повзрослеет, ее идеализация Анжело постепенно пройдет, и она станет лучше разбираться в сложностях супружеской жизни. Может быть, Стейси даже потребуется убежище, если Витторини попытаются навязать ей союз, который ей не понравится. Франческа улыбнулась. Стейси умна и решительна, она никому не позволит вмешиваться в свои личные дела.

Приближалась осень; становилось холодно и сыро. Франческа очень скучала по итальянскому солнцу. С волнением она ждала ответа от Анжело, но он все не приходил. Может быть, он не стал сам отвечать на ее письмо и передал его своим адвокатам, но по крайней мере, оно не вернулось нераспечатанным. Однако каждое утро Франческа заглядывала в почтовый ящик в надежде увидеть его знакомый резкий почерк.

Тем временем она продолжала осуществлять свои планы. Ей предложили работу повара в одной из лондонских больниц, а для Анжелы Франческа нашла хорошие современные ясли. Разлука с дочерью на целый день расстраивала ее, но она не хотела допустить ошибку, которую совершила бабушка, воспитывая ее саму.

Анжела должна с самого начала научиться быть самостоятельной и независимой.

В один из промозглых мрачных дней, в то время пока Анжела крепко спала, к Франческе явился нежданный гость.

Ничего не подозревая, она пошла открывать дверь и оказалась лицом к лицу со своим мужем. На Франческе были брюки и цветная рубашка, волосы распущены по плечам; она только что закончила стирать детские вещички. Отсутствие макияжа делало ее похожей на девочку-подростка.

Анжело был одет в строгий деловой костюм. Франческа сразу же заметила, что ее муж заметно постарел: на висках появилась седина, а глубокие морщины, вызванные каким-то горем или тяжелыми переживаниями, залегли в уголках рта. Раньше у него не было таких морщин.

Один взгляд — и Франческа смутилась и густо покраснела. Она уже и не надеялась, что он может лично ответить на ее письмо, а его появление тем более застало ее врасплох.

— Можно войти? — вежливо осведомился он. — Мне кажется, нам есть что обсудить. — Когда она ничего не ответила и не сдвинулась с места, он добавил: — Пожалуй, мне следовало предупредить тебя о своем приходе. У тебя сейчас такой вид, будто сам Сатана постучал в твою дверь, хотя ты ведь всегда отождествляла меня с ним.

Игнорируя его насмешку, Франческа изо всех сил старалась взять себя в руки.

— Я… я так удивлена, — пробормотала она. — Пожалуйста, входи.

Она провела его в крошечную гостиную; в квартире была еще спальня, кухня и ванная. Сняв ее вместе с обстановкой, Франческа не внесла в нее абсолютно никаких изменений, кроме нескольких книг и картины с видом Италии, которую она повесила над электрическим камином. На ней была изображена узкая улочка старого города, напоминающая Франческе Черво.

Она не могла понять, почему Анжело решил лично встретиться с ней, и внезапно в ней вспыхнул огонек надежды. Но от одного взгляда на холодное, чужое лицо мужа эта надежда сразу умерла. Анжело приехал к ней не в поисках примирения; ему, очевидно, была нужна ее подпись под каким-то документом. К счастью, Анжела только что поела и не должна была проснуться.

Анжело окинул удивленным взглядом далеко не шикарную обстановку комнаты.

Я думал, что тех денег, что я посылал тебе, достаточно, чтобы снять более приличное жилье, — заметил он.

Меня и это устраивает, — ответила Франческа, еще не до конца придя в себя. — Садись. Хочешь чего-нибудь? Чаю? Кофе? К сожалению, я не держу вина. Оно здесь дорогое.

Нет, спасибо.

Он сел на обтянутый простым гобеленом стул. Внешность Анжело совершенно не вязалась со скромной обстановкой комнаты; здесь он казался таким же чужим, как павлин в курятнике. Привычным неторопливым взглядом Анжело окинул фигуру девушки.

Ты кажешься моложе, чем раньше, — заметил он, — но у тебя бледный вид. У тебя все в порядке?

Да, конечно. Наверное, я просто лишилась своего прежнего загара.

Краска смущения, вызванная его приходом, сменилась бледностью.

Ничего удивительного в таком отвратительном климате. — Он перевел взгляд за окно, окрестности были трудно различимы из-за знаменитого лондонского смога, потом вновь посмотрел на Франческу. Она села напротив него и постаралась выглядеть совершенно спокойной.

Что это за глупые разговоры о поисках работы?

Не вижу в этом ничего глупого. Я собираюсь сделать то, что мне уже давно следовало бы начать… — Закусив губу, она замолчала, потом гордо добавила: — Я чувствую, что больше не могу брать у тебя деньги.

Не можешь или не хочешь? — спросил он. Франческа пожала плечами.

В этом есть какая-то разница?

Никакой. Я не позволю тебе жить в нищете. Задетая его властным тоном, она резко сказала:

Мне кажется, это больше тебя не касается. Мы решили расстаться… — Она отвернулась, чувствуя, что слезы готовы политься из ее глаз. Анжело остался таким же притягательным, требовательным, красивым и таким же недоступным, как в последние недели их совместной жизни.

У тебя другой мужчина? — вопрос прозвучал так внезапно, что Франческа машинально ответила:

Нет, конечно, нет.

Удивительно. — В его голосе слышались саркастические нотки. — Ты уехала почти год назад… что ты делала все это время?

То одно, то другое, но сейчас я решила найти постоянную работу, которая придаст смысл моей жизни. Я не хочу быть бездельницей. — Она робко посмотрела на мужа. — Не понимаю, зачем ты приехал, Анжело. Я думала, ты вычеркнул меня из своей жизни… а теперь ты бередишь старые раны.

Она прижала руку к груди и укоризненно посмотрела на него глазами, так похожими на влажные фиалки.

Значит, так ты относишься к тому, что было? Ты хочешь забыть о прошлом?

А ты разве нет?

Анжело нахмурился и опустил глаза.

Я приехал в Лондон по делам и подумал, что лучше ответить на твое письмо лично. Я хотел узнать… — Он замолчал и как-то странно посмотрел на нее.

По крайней мере, ты прочитал его, — с укоризной произнесла Франческа.

Вспомнив, как он обошелся с ее первым посланием, Анжело слегка смутился.

На этом письме была пометка «срочно», — заметил он, как бы оправдываясь. — Это так?

Для меня да, но я не ждала личного визита. Как поживает синьора Вераччи?

Франческа рассчитывала разозлить его, но Анжело только пожал плечами.

Обычные сплетни, — сказал он. — Прошлой зимой я иногда встречался с ней. Она очень интересная собеседница, и мы оба увлекаемся парусным спортом, но если ты думаешь, что между нами было что-то еще… — Он с осуждением посмотрел на Франческу.

Может быть, и было, — как можно спокойнее произнесла она. История с Верой Вераччи причинила ей боль.

Анжело помрачнел.

Можешь верить чему угодно, — холодно сказал он.

Так мы ни к чему не придем, — поспешила добавить Франческа, жалея, что заговорила о своих сомнениях. В конце концов, у нее имелись лишь намеки Марии. — Мы… мы уже ничего не можем изменить в наших отношениях, Анжело, ты это знаешь. Мне ничего от тебя не надо. Я сама смогу заработать себе на жизнь, а что касается наших отношений, то ты свободен как ветер.

Только бы он ушел прежде, чем она сдастся и станет просить у него прощения, униженно умоляя, чтобы он забрал ее отсюда. Эта квартира так и не стала для Франчески домом, а Англия превратилась в место ссылки. Она скучала по голубому небу и морю Италии, по высоким пальмам, белой вилле на берегу и этому мужчине, которого она полюбила слишком поздно.

Я поняла, что Мария Доницетти готова занять мое место, — с трудом вымолвила Франческа. — У вас с ней много общего, тогда как нам с тобой даже не о чем говорить.

Анжело вздохнул.

Да, мне следовало сразу же жениться на ней, вместо того чтобы гнаться… за мечтой.

Мечты такие хрупкие, не правда ли? — заметила она. — Они разбиваются при столкновении с реальностью.

Анжело пристально посмотрел ей в лицо, и Франческа опустила ресницы, опасаясь, чтобы он не прочитал ее мысли.

Ты совсем не изменилась, Франческа, — с легкой горечью произнес он. — Но я не хочу, чтобы ты отказывалась от содержания. В конце концов я кое-что должен тебе за «Беллависту», ведь она должна была перейти к тебе.

Франческа промолчала, думая о том, что хорошо бы было иметь что-то на черный день, да и на образование Анжелы. Это семья Витторини всегда хотела заполучить «Беллависту», а для нее самой недвижимость не имела значения.

Не отказывайся, — мягко попросил он. — Ты можешь потерять работу, а для меня было бы невыносимо знать, что ты нуждаешься.

Ну, хорошо, на время, — согласилась она, — но не будет ли слишком обременительным для тебя содержать двух жен? Я хочу сказать, когда ты получишь развод и женишься второй раз.

Анжело замер, как будто она сказала что-то неприличное.

Ты так равнодушно относишься к подобной перспективе? — спросил он.

С большим трудом притворившись равнодушной, Франческа пожала плечами и как можно беспечнее произнесла:

Я же знаю, что это неизбежно, потому что тебе нужен наследник.

Анжело отвернулся к окну; его лицо было непроницаемым, когда он сказал:

Отец настаивает. На мне лежит обязанность продолжить наш род.

Напоминание о том, что Анжела бесполезна для этой цели. Девочка не может стать продолжательницей имени Витторини.

Однако Анжело, кажется, не радовался перспективе нового брака; он, вероятно, не хотел расставаться с радостями холостяцкой жизни, решила Франческа. Мария, несомненно, положила бы им конец. Но по виду Анжело трудно было сказать, что он счастлив. Присущая ему бурная жизнерадостность, кажется, навсегда покинула его.

Он опять перевел взгляд на Франческу.

Ты тоже ждешь того момента, когда будешь свободна, Франческа? Все-таки в твоей жизни есть мужчина?

На сей раз она была готова к этому вопросу.

— Возможно, — уклончиво ответила она. Его взгляд помрачнел.

Понимаю. Тогда деньги будут нужны тебе… только на первое время. Надеюсь, тебе не придется долго ждать развода, я буду держать тебя в курсе дел. Вот мы и расстаемся. — Он помедлил, потом тихо сказал: — Мне жаль, что я испортил тебе жизнь, Франческа.

Мне тоже, — искренне ответила она. Если бы она не встретила его, не полюбила, то ее жизнь сложилась бы иначе, но Франческа знала, что несмотря на все страдания, которые принес ей Анжело, она никогда не пожалеет, что знала его; любовь к нему сделала глубже и полнее ее жизнь.

Он направился к двери, и Франческа с болью посмотрела ему вслед. Больше она его никогда не увидит.

В этот момент проснулась Анжела и заплакала. Плач ребенка невозможно было ни с чем спутать, а у Анжелы к тому же был достаточно громкий голос. Уже положив руку на ручку двери, Анжело вдруг замер. Потом оттолкнув Франческу, он бросился в спальню, откуда доносился громкий плач.

Франческа поспешила за Анжело и увидела дочь уже у него на руках. Гневный взгляд мужа направлен был на нее поверх головки ребенка.

Ты же видишь, это только девочка, — в замешательстве произнесла Франческа.

Только! — Он взглянул на нежное личико дочери, глазки которой уже стали такими же фиалковыми, как и у матери. Анжеле понравилось на руках отца и, довольная вниманием, она начала гукать.

Продолжая держать дочь на руках, Анжело опустился на низкий стульчик у детской кроватки.

И ты посмела скрыть ее от меня, — глухим напряженным голосом сказал он Франческе. — Все это время ни намека, ни слова! Знаешь, моя малышка, атоretta, cuoredimio сиоrе, мне кажется, что твоя мама очень нехорошая женщина.

Франческа опустилась на кровать, чувствуя, что ноги больше не держат её. Как она могла подумать, что Анжело откажется от своей дочери? Неожиданно ее охватил страх. А вдруг Анжело захочет забрать девочку к себе?

Он так много для тебя значит, этот мужчина? — внезапно спросил Анжело. — Поэтому ты скрыла от меня, что ждешь ребенка? Ты боялась, что узнав об этом, я ни за что не отпущу тебя?

— У меня нет никакого мужчины, — начала Франческа, — и… — Она же пыталась все ему рассказать, но он вернул ее письмо нераспечатанным.

Она не успела ничего добавить, как Анжело прервал ее.

Тогда ради Бога, скажи почему? Ты для меня загадка, Франческа. Я сомневаюсь, что у тебя вообще есть сердце. Сначала ты пытаешься сбежать от меня в первую брачную ночь, а потом скрываешь от меня моего ребенка. Dio, как ты, должно быть, ненавидишь меня!

Нет… — начала Франческа, но снова опередив ее, Анжело произнес:

Я так старался завоевать твою любовь; все, что у меня есть, даже мое сердце, принадлежало тебе. С первого мгновения, как я увидел тебя, мне нужна была только ты, ты одна, но ты была так холодна, так равнодушна, ты верила всему самому плохому, что говорили обо мне. Ты хотела одного — убежать от меня. — Его лицо помрачнело. — Но ты просчиталась. Даже если ты ненавидишь меня, ты теперь должна вернуться, чтобы воспитывать нашу дочь. Она — Витторини, — Анжело взглянул на девочку, — в этом нет сомнения, и она заслуживает лучших условий, чем жить в этой… дыре. — Анжело посмотрел на Франческу с глубоким осуждением. — Разве ты забыла, что она не только твоя дочь, но и моя тоже?

Нет, — пробормотала Франческа, — но мне было так трудно, к тому же это — не сын, которого ты, как я знаю, очень хотел.

В смятении от нахлынувших на нее чувств, Франческа не выдержала и, упав на кровать, разрыдалась.

Анжело положил ребенка в кроватку и подошел к плачущей женщине. Он сел рядом, но не дотронулся до нее.

— Неужели перспектива возвращения в Лигурию кажется тебе такой отвратительной? — печально спросил он. — Даже если я пообещаю, что больше не прикоснусь к тебе?

Франческа подняла голову, откинув с лица спутавшиеся волосы.

Но тогда… тогда у нас никогда не будет сына, — едва вымолвила она и бросилась в объятия мужа.

Прошло некоторое время, прежде чем Франческа сумела объяснить, какие сложные чувства руководили ее поступками, но ей было трудно это сделать, потому что она не хотела причинять Анжело лишнюю боль, напоминая ему о том, как глубоко она в нем заблуждалась. Однако он не мог до конца понять мотивы ее поступков, и Франческа в растерянности обнаружила, что и сама не может этого сделать. Как она могла поверить в неверность Анжело или сомневаться в его любви к дочери? Только две такие гордые и чувствительные натуры могли столь непростительно долго не понимать друг друга.

Если бы я меньше любила тебя, я бы не была столь близорука, — попыталась объяснить Франческа, — но если бы ты сказал, что любишь меня, чего ты, кстати, ни разу не сделал, я не вела бы себя так глупо.

Но ты не дала мне такой возможности, — заметил он. — Сначала я боялся испугать тебя; ты была такая отчужденная и считала меня каким-то чудовищем. О да, не отрицай, — добавил он, когда Франческа начала возражать. — Если не красным дьяволом, то кем-то ему подобным. В Черво я заметил перемену к лучшему, но Мария все испортила. Ты думала, что я настоящий Дон Жуан, не так ли? Я возлагал большие надежды на нашу первую брачную ночь. Я думал, что смогу победить все твои страхи. Ну, ты знаешь, что произошло. — Он печально улыбнулся. — Даже святой потерял бы разум, застав свою невесту, готовую к побегу. После этой ночи я решил, что навсегда настроил тебя против себя. Оставалась только надежда, что нас мог бы сблизить ребенок.

Но твое письмо, — напомнила Франческа, — то ужасное холодное письмо.

Когда я писал его, мне было очень больно, — признался Анжело. — Я понял, что никогда не завоюю твою любовь, а раз твоим единственным желанием было покинуть меня, то мне оставалось только отпустить тебя, но я не мог себе представить, что ты скроешь от меня ребенка. Тогда ты уже должна была знать, что беременна.

Я не знала до тех пор, пока не приехала в Лондон, и потом я думала о том, какой уродливой я стану, и как все могло оказаться неудачным… — Она уткнулась лицом в его плечо.

Глупая, — нежно сказал Анжело. — Как ты могла забыть, что это моя обязанность — поддерживать тебя в такое трудное время? Франческа, amore mia, ты была очень несправедлива ко мне.

Я постараюсь загладить свою вину, — с искренним раскаянием шепнула она.

Уж я об этом позабочусь, — с оттенком прежней властности произнес он.

Но в его крепких нежных объятиях Франческа больше ничего не боялась, и их губы слились в страстном поцелуе.

Content

Элизабет Эштон
Темный ангел

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая