Симона Элькелес

Покидая Рай

Книга-Оригинальное название:Simone Elkeles «Leaving Paradise»2007

Переводчики: mama71331, Vblondinka.

Редакторы: Анастасия Карташова, Арина Григорьева.

Переведено для группы: http://vk.com/club32795612.

Глава 1. Калеб

Я ждал этого момента целый год. Не каждый день тебе дается шанс выйти из тюрьмы. Конечно, в игре Монополия, вы просто должны кинуть кости три раза и ждать парную игру, или же заплатить штраф и быть свободным. Но это не игра, это Департамент Иллинойса по делам несовершеннолетних; или же ДИПДН, как прозвали его заключенные. Ох, это звучит так невежливо. Все парни из отдела по делам несовершеннолетних грубы, но я никак не могу назвать это место ДИПДНом для взрослых. Можете спросить меня почему я сидел в тюрьме на протяжении последнего года. Я был осужден за то, что сбил девушку на своей машине, находясь при этом в состоянии алкогольного опьянения. Еще это была скоротечная авария с летальным исходом, из-за чего судья заставил меня на самом деле взбеситься вдрызг, учитывая мое судебное дело. Он прибавил мне еще два месяца за этот инцидент.

- Ты готов, Калеб? - спрашивает Джерри, камерный караульный.

- Да, сэр.

Я ждал этого триста десять дней. Черт тебя дери, да, я готов.

Я глубоко вздыхаю и следую за Джерри в комнату, где комитет по надзору будет оценивать мои успехи. Я был подготовлен к этому другими ребятами из моей камеры. Сиди прямо, смотри на них с полным раскаянием, будь вежлив и все прочее. Но, скажу правду, как можно доверять парням, которые намеренно пошли на преступление?

Когда Джерри открывает дверь в комнату с комитетом, мои мышцы начинают подрагивать, и я тут же потею под выданным государством комбинезоном и носками, и да, даже под моим выданными государством трусами. Может быть, я не так готов к этому, как думал ранее.

- Пожалуйста, сядьте, Калеб, - приказывает женщина, носящая очки, со строгим взглядом на лице.

Клянусь, сцена из плохого фильма. Семь человек, сидящих в шести футах перед одним одиноким металлическим стулом. Я сижу на холодном, жестком металле.

- Как вы знаете, мы здесь, чтобы оценить вашу способность покинуть это место и начать жизнь в качестве свободного гражданина.

- Да, мэм, - говорю я. - Я готов уехать.

Большой парень, предположил я, который собирается играть “плохого полицейского” поднимает руку.

- Эй, помедленнее. У нас есть несколько вопросов к тебе прежде, чем мы примем решение.

О, Боже.

- Жаль.

Большой парень проверяет мое дело, листая страницу за страницей.

- Расскажите мне о событиях в ночь аварии.

Эту ночь я хочу стереть из истории. Глубоко вздохнув, я говорю:

- Я выпил на вечеринке. Ехал домой, но потерял управление машиной. Когда я понял, что сбил кого-то, я испугался и вернулся на вечеринку.

- Вы знали девочку, которую сбили?

Воспоминания нахлынули на меня.

- Да, Сэр. Мэгги Армстронг… Моя соседка. - Я умолчал, что она была лучшей подругой моей сестры-близнеца.

- И Вы не выходили из автомобиля, чтобы взглянуть, пострадала ли Ваша соседка?

Я ерзаю на своем стуле.

- В тот момент я не подумал об этом.

- Вы размышляли над этим? - спросил другой участник комитета.

- Если бы я мог повернуть время вспять, я, клянусь, сделал бы все по- другому. Я хотел бы изменить все.

Они задавали мне вопросы еще полчаса, а я порывисто отвечал. Почему я напился, будучи несовершеннолетним, почему я сел за руль, будучи пьяным, почему я покинул место происшествия. Я не знаю говорил ли я все правильно или же нет, и это доводит меня до крайности. Я просто все это время был собой… Семнадцатилетним Калебом Бэкером.

Если они поверили мне, то у меня есть шанс получить досрочное освобождение. Если же нет… Ну, я буду, есть хреновую пищу еще шесть месяцев и продолжать жить в одной комнате с заключенными.

Большой Парень посмотрел прямо на меня.

- Как мы понимаем, ты не пойдешь на очередную пьянку?

Я сижу прямо в моем кресле и уделяю свое внимание всем и каждому из участников комитета.

- Не обижайтесь, но я никогда не захотел бы вернуться сюда снова. Я сделал большую ошибку, из разряда тех, которые преследовали меня днем и ночью пока я был здесь… Позвольте мне вернуться домой.

Впервые за всю свою жизнь я испытал желание подхалимничать.

- Калеб, пожалуйста, подожди снаружи, пока мы принимаем решение, - сказала женщина в очках. И это было слишком. Просто слишком.

Я ждал в холле. Обычно я не из тех парней, кто ломается под тяжестью проблем и прошлый год в тюрьме определенно подарил мне еще один невидимый кусок брони, которая была надета на мне. Но ожидание решения группы неизвестных по поводу твоей судьбы, главным образом раздражает. Я вытер бисер пота со лба.

- Не волнуйся, - сказал конвоир Джерри, - Если ты не выиграешь в этот раз, ты обязательно получишь еще один шанс через несколько месяцев.

- Великолепно, - снова пробормотал я, так и не успокоившись.

Джерри смеется, блестящие серебреные наручники, которые висят у него на поясе, позвякивают с каждым его движением. Мы ждем уже полчаса кого-то, кто выйдет из комнаты и даст мне понять что дальше. Свобода или дальнейшее заключение? Я устал от постоянного заключения в своей камере. Я устал спать на койке, пружины которой впиваются мне в спину. И я устал от слежки за мной все двадцать четыре часа в сутки, совершаемой охранниками, персоналом, сокамерниками и другими заключенными. Леди в очках открыла дверь.

- Калеб, мы приняли решение, - она не улыбалась. Это плохой сигнал? Я приготовился к плохим новостям. Я встал и Джерри похлопал меня по спине. С жалостью? Знает ли он что-то, чего не знаю я? Ожидание бесило меня. Я снова сел на металлический стул. Все глаза смотрела на меня. Большой Парень кладет руки на стол и говорит:

- Мы все согласны с тем, что ваши действия в прошлом году, касающиеся аварии, были настоящим преступлением, - Я знал это. Я на самом деле знал это, - Но мы верим, что это был первый и последний раз. Вы продемонстрировали позитивные лидерские качества с другими заключенными и усердно работали над порученной вам работой. Комитет по надзору решил освободить вас и ограничить ваш приговор оставшимися ста пятидесяти часами общественных работ.

Это все значит то, что я думаю, должно значить?

- Освободить? И я могу уехать отсюда? - спросил я Большого Парня.

- Вы встретитесь со своим куратором завтра утром. Он сообщит вам ваши обязанности перед обществом и передаст нам ваш прогресс.

Другой участник комитета указывает ухоженным пальцем на меня.

- Если вы возьметесь за старое, ваш куратор может ходатайствовать судье о том, чтобы он снова вернул вас сюда, чтобы вы отбыли здесь оставшееся наказание. Вы поняли?

- Да, сэр.

- Мы не даем второго шанса рецидивистам. Возвратитесь домой, станьте образцовым гражданином, выполните общественные работы и сделайте вашу жизнь хорошей и чистой.

- Я понял. Я сделаю все возможное, - говорю я.

Когда я возвращаюсь в свою камеру, я вижу единственного здесь - нового ребенка. Ему двенадцать лет и он до сих пор все время плачет. Возможно, он должен был подумать дважды прежде, чем всадить нож в спину девочки, которая отказалась идти на школьные танцы с ним.

- Ты когда-нибудь перестанешь плакать? - Спрашиваю я ребенка.

Он прячет лицо в подушку; не думаю, что он слышит меня. Но тут я услышал приглушенный голос:

- Я ненавижу это место. Я хочу домой.

Я сменил свою обувь на рабочую, потому что мне необходимо убрать мусорные контейнеры сегодня. - Да, я тоже, - говорю я. - Но ты застрял здесь, так что, можешь смириться с этим и учиться по программе.

Малыш сел, хлюпая и вытирая нос тыльной стороной ладони.

- Как давно ты здесь?

- Почти год.

Это заставило ребенка броситься в подушку для еще больших причитаний.

- Я не хочу быть запертым в течение года, - кричит он.

Хулио, другой сокамерник, заходит в комнату.

- Серьезно, Калеб, если этот ребенок не заткнется, я убью его. Я не спал в течение трех ночей из-за этой плаксы.

Вопли прекратились, но начались хлюпанья. Которые на самом деле хуже, чем причитания.

- Хулио, дай ребенку побыть сломленным.

- Ты слишком мягок, Калеб. Это место должно ужесточить этих детей.

- Так, чтобы они стали такими, как ты? Не обижайся, парень, но ты бы напугал даже серийного убийцу, - говорю я.

Один взгляд на Хулио и вы понимаете, что он жестокий человек. Тату по всей его шее, спине и рукам. Обритая голова. Когда моя мама пришла увидится со мной, она ведет себя так, будто эти тату отравлены.

- Так что? - сказал Хулио, - Они выпустят тебя?

Я сел на свою кровать.

- Да. Завтра.

- Удачливый сукин сын. Ты вернешься в свое маленькое городишко с забавным именем? Кстати, как его название?

- Рай.

- Так вот, я поэтому должен торчать здесь с этой нюней, пока ты в Раю? Разве ты не сука после этого?

Он одаривает малыша взглядом-с-широко-раскрытыми-глазами. Если бы я не знал Хулио лучше, я бы тоже испугался. Подростка это заставляет снова взорваться.

Хулио смеется, а затем говорит:

- Ну, я дам тебе номер моего кузина Рио в Чикаго. Если тебе нужно будет удрать из Рая, Рио подцепит тебя на крючок.

- Спасибо, парень, - говорю я.

Хулио качает головой, наблюдая за плачем подростка, произнося:

- Позже, амиго.

И оставляет камеру открытой.

Я хлопаю подростка по плечу. Он рыпается прочь, боится.

- Я не собираюсь причинять тебе вред, - сказал я ему.

Он поворачивается ко мне.

- Это то, о чем все они говорят. Я слышал о том, что происходят в тюрьмах, - он отправляет свой окурок в стену.

- Не обольщайся, малыш. Ты не мой тип. Мне нравятся чиксы.

- Что насчет парня с тату? - я борюсь с желанием засмеяться, - Он тоже гетеро. Чувак, ты в корпусе для несовершеннолетних.

- Он сказал, что убьет меня.

- Он говорит это, потому что ты ему нравишься, - заверяю его я. У Хилио чувство юмора, как у больного, - Теперь встань с кровати, перестань плакать и иди к остальной группе.

Под “группой” подразумевается групповая терапия. Где все, что они делают, это сидят кругом и обсуждаете все то дерьмо, что произошло в их жизни.

Завтра я покину к чертовой матери это место. Больше никаких групп. Больше никаких сокамерников. Больше никакой дерьмовой еды. Больше никакой чистки мусорных контейнеров.

Завтра я вернусь домой.

Глава 2. Мэгги

Я думаю, что работы у физиотерапевтов, как и их самих, слишком много. Я имею в виду, почему они всегда выглядят такими счастливыми и улыбающимися, ведь они заставляют тебя нервничать и морщиться от боли?

Конечно же, Роберт, мой физиотерапевт, ждет меня с большой белозубой улыбкой в холле амбулаторного отделения больницы.

- Привет, Мэгги. Вы готовы продемонстрировать то, насколько ваша нога восстановилась?

Не совсем.

- Я думаю, что да, - говорю я, разглядывая пол. Я знаю, это работа Роберта пытаться сделать так, чтобы я ходила лучше. Но в этой помощи нет никакого смысла, потому что вся моя нога сломана. После последней операции, я должна была исправить перелом голени, выравнивание моих костей длилось более семи часов. Мой хирург-ортопед шутит со мной и называет все эти железки бионической ногой.

Все, что мне известно, так это то, что во мне больше спиц и пластмассы, чем в среднем ящике для инструментов.

Когда я поеду в Испанию в следующем семестре, сотрудники досмотра в аэропорту устроят полевой день со мной. Они, вероятно, попросят, чтобы я прошла рентген, чтобы удостовериться, что я не скрываю оружие в колене.

Роберт провожает меня в зал лечебной физкультуры. Я должна приходить сюда два раза в неделю. Два раза в неделю, на протяжении почти год, и люди все еще смотрят на меня, когда я иду.

- Мэгги, ляг и положи свою ногу мне на плечо, - как всегда инструктирует меня Роберт, прежде чем приступить.

Вздохнув, я легла на коврик и положила ногу на плечо Роберту. Он держит мою ногу и наклоняется вперед.

- Попробуй пошевелить ей.

После аварии, все, что я могу сделать, это разве что небольшой толчок ребенка.

- Давай, Мэгги. Ты можешь сделать лучше. Я почти ничего не чувствую.

Я окинула его плечи глазами.

- Я никогда не сделаю лучше.

- Конечно, сделаешь. Слушай, ты не верила, что снова сможешь ходить, но ведь ты здесь.

Я усилила давление на ногу.

- Спокойно, девочка. А сейчас оцени свой уровень боли от одного до десяти, десятка будет означать придел мучений.

- Восемь.

- Восемь?

Это вполне может сойти за девятку.

- Если ты будешь упорно трудиться сейчас, то выигрыш будет позже, - говорит он.

Я не отвечаю, но усиливаю давление на свою ногу. Он откидывается на спинку стула и отпускает ее. Уф, все окончено.

- Замечательно. А теперь держи ноги прямо и поочередно сгибай раз за разом.

Я начинаю со своей правой ноги. Авария не очень сильно повредила ее, и шрамы уже зажили. По большей части.

Но когда я сгибаю левую ногу, такое чувство, что к ней подвешена гиря. Я сгибаю ее дюйм за дюймом. Простой подъем ноги заставляет меня потеть, как при беге на длинные дистанции. Слова, вызывающие жалость в значительной степени, подводят итог моей семнадцатилетней жизни.

- Чуть больше, - говорит Роберт, когда я уже собралась отпустить ногу,- Уровень боли от одного до десяти?

Прежде чем я успеваю сказать, у него звонит телефон. И звонит. И звонит.

- Разве вы не собираетесь ответить? - спрашиваю я.

- Нет, пока я с клиентом. Сгибай ноги Мэгги.

- Может быть это важно, - говорю я с надеждой в голосе.

- Если это так, они оставят сообщение. Доктор Джерард говорит мне, что ты покинешь нас в январе. Он говорит, пока я поочередно сгибаю ноги.

- Да, - говорю я сквозь сжатые губы. - Я получила стипендию на обучение в Испании в течение семестра. Я должна буду ходатайствовать о продлении из-за инфекции.

Роберт оценивающе свистит.

- Испания, да? Ты счастливица!

Счастливица? Я неудачница. Счастливицы не попадают в аварии. И не проходят болезненную физиотерапию. У удачливых людей нет разведенных родителей и папы, которого они видят один раз в год. У удачливых людей есть друзья. Теперь, когда я думаю об этом, я - вероятно, самый невезучий человек во всей вселенной.

Я терплю боль в ногах еще минут двадцать. Я готова уйти, но я знаю, что это еще не конец. Последнее пунктом, который Роберт делает на физической терапии, является массаж ног. Я стянула вниз тренировочные штаны и села на металлический стол в шортах.

- Ты думаешь, что вся твоя красота исчезла, не так ли? - спрашивает Роберт, во время того как втирает мазь в мою ногу, руками в перчатках.

- Я не знаю, - говорю я, - Мне не нравится смотреть на нее.

Более того, я хотела бы смотреть куда угодно, только не на покрытую шрамами ногу. Выглядит некрасиво, словно двухлетний ребенок начертил карандашом красные линии вверх и вниз от икры до бедра. Но эти отметины не от карандаша. Они от моих посещений различных кабинетов после того, как Калеб Бекер сбил меня, будучи пьян. Я пыталась забыть о Калебе, но не смогла. Он врос в мой разум, как раковая опухоль. Хотя мои кошмары с участием аварии и прекратились, слава Богу. Они продолжались более шести месяцев. Я ненавижу Калеба. Я ненавижу то, что он сделал со мной и я рада тому, что он далеко. Я стараюсь не думать о том, куда он пропал. Если я начинаю задумываться об этом слишком сильно, я, вероятно, начинаю чувствовать себя виноватой. Так что я не думаю об этом и тащусь через все свою жизнь, игнорируя те моменты, которые смогут утянуть меня вниз настолько, что я буду не в состоянии подняться.

Когда Роберт делает массаж моих ног, я вздрагиваю.

- Тебе не должно быть больно, когда я прикасаюсь к ним,- говорит он.

- Ее и нет. Я просто… Я не люблю, когда люди касаются моих шрамов. Я даже сама не могу прикоснуться к ним.

Роберт рассматривает мою ногу.

- Сильное покраснение исчезнет под конец. Потерпи еще несколько месяцев.

Роберт, наконец, объявляет, что он закончил. Когда я надела мои тренировочные штаны, он что-то писал в моей карточке. Его перо двигалось быстрее, чем я обычно говорю.

- Что вы пишите?- осторожно спрашиваю я.

- Просто оцениваю ваш прогресс. Я попрошу доктора Джерарда приехать во время вашей терапии на следующей неделе.

«Не паникуй, Мэгги»,- говорю я самой себе.

- Почему?

- Я хотел бы изменить твою программу.

- Мне не нравится то, как это звучит. Роберт похлопывает меня по спине.

- Не волнуйтесь, Мэгги. Нам просто нужно придумать план физиотерапии, который вы можете выполнить в Испании и без меня.

Физиотерапия в Испании? Не совсем то, чем я собиралась заниматься, находясь за границей. Я не сказала Роберту об этом. Вместо этого, я слабо улыбнулась ему.

После всех моих назначений, я направилась в закусочную тети Мэй, где работает моя мама. Я знаю, это не престижно, но она должна была найти работу, когда папа оставил нас два года назад. Ее босс, мистер Рейнольдс, довольно хороший и давал ей много отгулов, когда я была в больнице. Мы не богаты, но у нас есть крыша над головой и еда из закусочной тети Мэй в наших желудках.

Я села за стол, а моя мама пошла на кухню, чтобы взять ужин для меня. Я собиралась читать книгу, когда, вдруг, я увидела Даниэль, Брайан и мою кузину Сабрину у входа в ресторан. Господи, они выглядят так … Безупречно.

Я раньше дружила с Даниэль и Брайан. Лия Бэккер и я до этого болтались с ними все время. Четверо из нас состояли в теннисной команде средней школы и были неразлучны, начиная с нашего первого теннисного урока в Общественном центре Рая, когда нам было девять лет.

Сабрина была аутсайдером из-за своей не спортивности. Я помню, как моя мама заставляла меня просить Сабрину присоединиться к моим друзьям, когда мы выходили на прогулку.

Несчастный случай перевернул Рай вверх дном. Когда Калеб сбил меня, он не только раздробил мою ногу, он также разрушил мою дружбу со своей сестрой-близнецом, Лией, и дружбу мамы с миссис Бекер. Теперь между нашим домом и домом Бэкеров невидимая стена отчуждения, где когда-то была политика открытых дверей.

Сначала у меня не было времени, чтобы скучать по Лии, в больнице постоянно звонил мой телефон. Мама была занята ответами на звонки и заставляла меня вести очень короткие разговоры, чтобы я сосредоточилась на исцелении. Но шли месяцы, звонки сократилось, а затем, и вовсе прекратились. Все продолжали жить своей жизнью, в то время как я выздоравливала дома.

Раньше Сабрина приезжала и рассказывала все новые школьные сплетни. Теперь моя кузина стала лучшими друзьями с Брайан и Даниэль, что в принципе странно, так как до несчастного случая они не обращали на нее внимания.

Я никогда не спрашивала Сабрину о Лие… И Сабрина никогда не делилась информацией о ней.

Брат Лии попал в тюрьму из-за меня. Я уверенна, она ненавидит меня из-за этого. Мы буквально за ночь превратились из лучших друзей в незнакомцев.

Каждый раз, когда я начинаю думать о том, что в понедельник в школу, мой живот делает сальто.

Я училась дома с общественными репетиторами, назначенными школьным округом, почти весь прошлый год из-за инфекции, занесенной в ногу, после первой операции. Теперь я - старше. Я не знаю, что хуже: выходить из дома или ходить в школу и сталкиваться со всеми детьми. Что, если я столкнусь с Лией? Что я скажу?

Мой двоюродный брат и старый друг стоит около хозяйственного стенда, ожидая пока все усядутся.

Окей, именно в такие времена я жалею о том, что мама не работает официанткой. Знание, что она носит розовую униформу из полиэфирного волокна с кнопками, на которой читается “СПРОСИ МЕНЯ О МОЕЙ ДВУХЪЯРУСНОЙ ТАЧКЕ”

Обычно это не беспокоит меня. Но то, в чем она одета, в толпе моих бывших друзей, заставляет меня хотеть спрятаться под столом. Мама идет из кухни с моим обедом. Я тяжело вздохнула, поскольку она заметила Даниэль, Брайан и Сабрину. Ее глаза сверкают.

- Привет, девочки! - она машет мне, чтобы привлечь мое внимание. - Смотри Мэгги, это - твои друзья и кузина!

Брайан и остальные фальшиво улыбнулись. Мама этого не заметила.

Я даю ей маленький полу сигнал и смотрю вниз, на маленький отбитый кусок в углу стола, надеясь на то, что моя мать поймет подсказку.

- Почему вы сидите не с Мэгги? Она всегда так одинока, - слышу я, как говорит моя мама.

Почему она просто не сказала им, что я тоже неудачница? Может быть, я должна была возложить на себя большие надежды на кнопку “лузер” и прилепить ее на видном месте к моей рубашке.

Девочки, включая мою кузину, просто переглянулись друг с другом и пожали плечами.

- Конечно.

Зачем претворяться друзьями и делать все обманом? Оно того не стоит.

- Привет, - говорю я, когда мама приводит их к моему столу и ставит мой любимый ужин напротив меня: французская подливка, гороховый суп, а с другой стороны картошка фри с соусом.

- Миссис Армстронг, что насчет вашей двухъярусной тачки? - спрашивает Брайан.

Девушки захихикали, я глубже вжалась в кресло.

Мама даже не дрогнула и пошла прямо по заученному тексту:

- У нас есть новые двойные сэнгвичи с турецким беконом, помидором, майонезом и нашим специальным соусом. Также у нас есть новое двойное жаркое из говядины и сыра. У всех у них есть два слоя хлеба между начинкой.

Даниэль выглядит, так как будто ее сейчас стошнит.

- Мои артерии засоряются, только услышав обо всем этом холестерине.

- Забудьте о холестерине, - говорит Сабрина. - Два слоя хлеба? Уйма углеводов.

С каких это пор моя кузина проявляет обеспокоенность по поводу углеводов? Я посмотрела в свою тарелку.

Углеводы на углеводах, холестерин на холестерине.

- Мне диетическую кока-колу и салат, миссис Армстронг, - говорит Брайан.

- Мне тоже, - говорит Сабрина.

- И мне, - поддакнула Даниэль.

- У нас есть тысячный остров, голубой сыр, продукция с ранчо, обезжиренный Итальянский…

- Мне Тысячный остров, - сказала Сабрина, - С гарниром.

Даниэль поглаживает свою бровь, думая о то, что это.

- Я, пожалуй, возьму обезжиренный Итальянский. С гарниром.

Брайан поворачивает голову в ее сторону и говорит:

- Оно без гарнира.

Без гарнира? Что случилось с так любимым ими обжорством чипсами и пиццей? Меня не было всего год, а я уже потеряна для общества. Мама достала блокнот для записи заказов, и я осталась с моими едоками салата и кузиной, а еще с экс-другом… И моей французской подливкой, гороховым супом, картофелем фри и соусом. Раньше я была сильно голодна, но сейчас не смогу ничего съесть.

Брайан шарит в сумочке и достает небольшое зеркало.

- Сообщите мне, когда закончите, - говорит Сабрина. Подняв зеркало, кузина попыталась проверить свой затылок. Сомнительно, что она сумеет это сделать с помощью одного зеркала, но я не собираюсь сообщать ей эту новостью.

- Что ты делаешь, Сабрина? - спрашивает Даниэль.

- Я думаю мне нужно подстричь волосы до завтра.

Даниэль смеется.

- Девчонки, прекратите волноваться. Это всего лишь вечеринка, а не президентский бал.

- Что за вечеринка? - спрашиваю я, а затем хочу умереть из-за этого.

- Очевидно, я не приглашена. Так или иначе, я не хочу туда идти. Но теперь это похоже на то, что я заинтересована.

Девушки переглянулись. Они не хотят рассказывать мне о вечеринке. Тьфу, зачем я спрашивала?

- Это вечеринка в честь начала нового учебного сезона, - в конце концов, говорит Даниэль, - В доме Брайана Ньюкомба.

Ну, почему, именно в этот момент мама подошла с их диетическими колами и очень большим куском пирога для меня.

- О, вечеринка! Когда? Мэгги хотела бы пойти на вечеринку, не так ли дорогая?

Вместо ответа, я откусываю огромный кусок французского пирога. Это спасает меня от необходимости ответить, но теперь я почувствовала, что забила рот гигантским куском говядины.

Походу Брайан затошнило, просто наблюдая за мной.

- Э-э, ты можешь прийти, если хочешь, Мэгги, - говорит кузина.

Из жалости можно пригласить любого, но даже официантка в “Посетителе” тети Мэй понял бы это. Я не пойду на вечеринку. Я просто не представляю, как разрушить планы мамы, и в то же время снять с крючка моих экс-друзей.

Я решила еще подумать над этим.

До аварии я уже два года играла в университетской теннисной команде. Но сейчас, будучи почти как старуха, я не смогла бы даже сыграть подобно первогодке. Не то, чтобы я хотела, потому что тогда мне пришлось бы носить эти короткие теннисные юбки. Я никогда не надену теннисную юбку снова, потому что я никогда никому не покажу уродливые шрамы на моей ноге. К тому же, ты не можешь играть в теннис, когда даже не можешь ходить прямо. Когда я проглатываю последний кусок говядины, я понимаю, что все они ждут ответа.

Умм…

Выражение надежды на лице моей матери дает мне понять, что она сочувствует мне. Как будто меня волнует то, что я больше не дружу с ними. А вот маму волнует. Она оплачивает половину медицинских счетов, которые не покрывает страховка. Мои родители в разводе и я ненавижу чувство того, что я, несомненно, добавляю ей еще стресса. Вина, словно большой комок жареной говядины, оседает в моем заполненном французским соусом желудке.

Я хочу поморщиться, когда слышу свои слова:

- Конечно, звучит круто.

Мама выдыхает, когда девчонки шумно вдыхают.

- Можешь взбодрить ее? - спрашивает мама у моей кузины.

- Конечно, тетя Линда, - говорит Сабрина.

Серьезно, я чувствую себе ребенком, когда моя мама устраивает детский праздник для меня. А именно, когда я слышу, как моя мама спрашивает:

- Время?

- Я, полагаю, что около восьми.

- Превосходно! - сказала мама, словно тигр в рекламе овсянки.

Как я собираюсь сбежать отсюда без своей матери и ее обнаружения этого? Другого способа нет, я собираюсь на вечеринку, а люди пусть глазеют на меня. Этого уже достаточно для того, чтобы в понедельник терпеть насмешки в школе.

После того, как мама приносит им их салаты и оставляет нас наедине на две минуты, Брайан подмигивает мне с хитрой улыбкой:

- Ты знаешь о большой новости?

Новости? Ум, в последнее время я не следила за сплетнями.

- Этот Мистер Майер носит парик?

Я слышала это в нашей школе недавно.

Брайэн смеется.

- Нет, это очень старая новость. Я говорю о Калебе Бэкере, которого выпустят завтра на свободу. Что?

Дэниэль нанизывает на свою вилку гарнир и подхватывает салат:

- Миссис Бэкер позвонила моей маме и рассказала все. Досрочное освобождение. Мне интересно, дадут ли они вернуться ему в школу.

Досрочное освобождение? Он должен был быть в тюрьме еще, по крайней мере, шесть месяцев. У меня был идеальный план: отправиться в Испанию прежде, чем он вернется. Глубокая, острая боль в груди резко пронзает меня, когда я вдыхаю, а мои пальцы начинают дрожать. У меня мини-паническая атака, но я стараюсь не допустить того, чтобы об этом узнал кто-то еще.

- Мэгги, ты в порядке? - спрашивает меня Сабрина, когда я отталкиваю от себя пирог.

Нет. Я определенно не в порядке.

Глава 3. Калеб.

Как будто того, как мой отец смотрел на меня все дорогу от Сант-Чарли до Рая, не было в достаточной мере пыткой, моя мама сжимала кулаки со всей имеющиеся силой с тех пор, как я покинул ДИПДН сегодня днем. Я даже не допускаю мысли о том, что когда-нибудь она посмотрит в мою сторону.

Что, черт возьми, я должен сказать? Прекрати нервничать, мам. Я уверен, все будет хорошо. Ее сын - осужденный уголовник. Я просто хочю, чтобы она прекратила постоянно напоминать мне об этом. Хорошо, это займет какое-то время. Изначально она никогда не была безумно любящей матерью. Городской парк находился перед нами, когда мы ехали вниз по Мэсси-Авеню. Когда мне было пять лет, я выбил свои два передних зуба на детской площадке парка, и здесь же, на баскетбольной площадке, была первая моя драка, когда мне было девять. Это были старые добрые времена. Я не могу поверить, что мне семнадцать и я размышляю о старых добрых временах.

Затем мы повернули, и парк скрылся из виду. Позже мы подъехали к знакомому двухэтажному кирпичному дому с четырьмя белыми колоннами, обрамляющими парадную дверь. Выйдя из автомобиля, я глубоко вдыхаю.

Я дома.

- Ну…, - говорит отец, открывая дверь, - Добро пожаловать в Рай.

Я киваю вместо того, чтобы смеяться над наиболее распространенным приветствием посетителям в этом городе. Я скрываюсь в холле. Обстановка не изменилось за год - я вижу это сразу.

Как ни странно, не ощущается, что я дома.

Хотя пахнет здесь хорошо. Словно яблочная пряность. Я не чувствовал раньше этот сладкий, острый аромат в этом месте, хотя и казалось, что он был здесь всегда.

- Я… хм… буду в своей комнате, - сказал я им, хотя звучала это так, будто я спрашиваю разрешения. Почему так я понятия не имею. Эта комната была моей, это все еще моя комната. Так почему я веду себя так, будто это место просто пит-стоп? Я делаю шаг по знакомой лестнице, чувство клаустрофобии охватывает меня, и я начинаю потеть. Я рискну подняться по лестнице и оглядеть прихожую. Мои глаза застывают на виде черной, прислонившейся к двери, фигуре.

Ожидание.

Этим черным видением оказывается моя сестра-близнец, Лия. Она не просто обрела силуэт моей сестры, она обрела еще и ее тело. И она одета во все черное.

Черные волосы, черный макияж. Черт, у нее даже ногти черные. Гот до глубины души. Дрожь пробегает по моей спине. Трудно поверить, что это моя сестра. Она напоминает труп.

Прежде, чем я выдохнул еще раз, Лия бросается в мои объятия. И шумные рыдания, выходящие из ее рта и носа, напоминают мне о моих сокамерниках.

Даже когда Судья Фэркус посмотрел на меня с отвращением и сказал мне, что я буду почти год заключен в тюрьме из-за моего тупого вождения вне трезвом виде, я не издал ни звука. Когда они дали мне наряд в полосочку и нашли мне переполненную камеру, я так и не осознал, что оскорблен. А когда Дино Альварез, член банды из южного Чикаго, подошел ко мне во время часа в тренажорке и загнал в угол в мой второй день в ДИПДН, я почти обделал свои штаны. Но я ни разу не заплакал на протяжении всего этого времени.

Я глажу голову сестры, не зная, что еще сделать. У меня не было ни единого физического контакта в течение года, и я жаждал его, когда сидел в своей камере более трехсот дней и ночей. Но теперь, когда я ощущаю это от своей собственной сестры, такое чувство, что стены надвигаются на меня.

- Мне нужно прилечь на некоторое время, - говорю я, затем слегка прижимаю ее. Что мне действительно нужно так это отдохнуть от этого старого / нового шквала семьи в моей жизни.

Когда я иду в свою комнату, темный деревянный пол под ногами скрипит, отдаваясь эхом в ушах.

«Это - комната ребенка», - подумал я. Спортивные трофеи и мои Звездные войны, световой меч Энакина Скайуокера все еще на моей книжной полке, где я оставил их и вымпел Средней школы Рая, прибитые к изголовью моей кровати. Черт, даже фото Кендры в ее школьной форме черлидера прикреплено на ленту к спинке кровати, как будто мы - все еще пара.

Я оборвал все связи с ней, когда меня арестовали. Кендра из тех девочек, что привыкли быть избалованными своими родителями и испытывают отвращение к людям, с которыми я жил в течении прошедшего года. Я мог бы просто представить, как ее унижает подруга Дино Альвареза во время еженедельного часа посещения. Последняя вещь, которая мне была нужна в ДИПДН - это пинание моей задницы другими заключенными, потому что у меня есть девушка, которая носит дизайнерскую одежду и имеет две тысячи долларов в кошельке. День посещения для меня состоял из визита мамы, нервно сжимающей свою ладони и смотрящей на меня, словно бы я был чужим ребенком и отца, бессвязно болтающего что-то о погоде и о чем-то еще, чтобы заполнить тишину. Идя к своему шкафу в спальне, я пробую на ощупь новую одежду, которую мама, должно быть, купила для меня. О чем она думала? Мои футболки и майки куда-то делись. На их месте появились вызывающие, застегивающие на пуговицы, клетчатые рубашки в тон солдатского обмундирования. На полках все сложено, словно в Дорожном магазине, брюки разложены по различным оттенкам.

Я подобрал парочку и держу их перед собой. Они слишком малы. Когда я должен сообщить ей новость о том, что я не тощий парень, который жил здесь? Я работал каждый день в течение прошлого года, чтобы выпустить пар и избавиться от таких парней, как Альварес. Мышцы не просто не висят больше, они изменили всю структуру моего тела.

Сидя за моим столом, я смотрю в окно и кидаю взгляд на дом Армстронгов. Мои окна выходят на спальню Мэгги.

Мэгги Армстронг

Я был осужден за нанесение увечий этой девочке.

Хорошо, я знаю, что это несправедливо. Но трудно не хотеть обвинить ее. Если бы все это не произошло с ней, я не был бы заперт. Я думал о Мэгги и событиях, приведших к несчастному случаю больше раз в течение года, чем я хочу признать.

- Калеб, ты там? - спрашивает папа, затем стучит.

Я должен радоваться, когда люди стучат. Я не слышал стука в дверь год. Я открываю дверь и жестом приглашаю его войти внутрь.

Мой папа входит, и я закрываю дверь за ним. У него все еще густая копна темных волос и усы. Он хорош как папа, но полный слабак, когда дело доходит до противостояния маме.

- Твоя мама пригласила несколько своих друзей к себе после ужина, - он колеблется, затем добавляет: - Вечеринка, э-э, в честь твоего возвращения домой.

Затылок стало сжимать как в тисках. Я тру его. Вечеринка в честь возвращения домой для парня, который только что вышел из тюряги? Невероятно.

- Отмените ее, - сказал я.

Вены в на его шее вздулись и начали приобретать странный оттенок фиолетового.

- Послушай, это - то, чего хочет твоя мать. Она через многое прошла в этом году, пока ты был в тюрьме. Просто… Сделай то, что она хочет, и сыграй шоу для ее друзей. Так будет проще для каждого, если вы будете играть вместе.

- Шоу?

- Да, поддерживай улыбку на лице и юмор женщин в ее социальном клубе. Я делаю это постоянно, - говорит он, затем покидает комнату так же быстро, как и вошел.

Потребовалась секунда, чтобы понять то, что он сказал. Улыбка? Шоу? Такое ощущение, что я перенесся в дюжину голливудских фильмов. Но это не кино, это - моя жизнь.

Беря лазерный меч в руку, я включаю его. Лазерные лучи заполняют комнату, когда я махаю саблей, как великий воин джедай. Боже, как я раньше проводил часы, дерясь на дуэли с воображаемыми демонами, когда был ребенком.

Теперь у меня есть новые демоны для борьбы.

Те, от которых, я не смогу избавиться и которые не исчезают как игрушечный луч.

Глава 4. Мэгги.

- Мэгги, посмотри, что я тебе купила.

Вечер. Моя мама стоит у двери моей спальни, держа велюровые розовые штаны и жакет на молнии. - Продавщица сказала, что это все подростки носят.

- Больше никто не говорит о такой моде.

- Но она же крута?

Я взяла одежду. Это набор Juicy Couture, совершенно мягкий, и не имеющий ничего общего с моей одеждой из Уол-Март.

- Мама, это стоит более ста долларов. Это очень круто, но мы не можем себе этого позволить.

- Не беспокойся насчет денег, - говорит она, отмахиваясь от моей тревоги, - Я взяла несколько сверхурочных этим ужином и получила вот это. Они очень-очень модные.

В этом месяце будет много чего. К тому же, школа начинается с понедельника и я хотела, чтобы у тебя было что-то модное, можешь говорить “клево”, если хочешь. Примерь-ка, - мама совершает свой слегка возбужденный танец, когда ждет.

Я хотела, чтобы она уехала на работу, тогда, я смогу позвонить Сабрине и сказать ей, что не пойду на вечеринку.

- Мама, уже семь тридцать. Разве ты не думаешь, что мистер Рейнольдс будет расстроен, если ты придешь на полчаса позже? - Она улыбается, ее волнение не уменьшилось.

- Милая, я жду Сабрину, чтобы подвезти вас.

Внутри меня все сжалось.

- Зачем?

- Потому что это сделает меня немного счастливее, наконец-то видеть как ты выходишь и весело проводишь время.

Я чувствую нарастающее давление и таки включаю свои легкие.

Я одеваюсь в велюровый костюм, и как только мама увидела меня, она засияла.

- О, милая, ты выглядишь великолепно! Розовые вещи так тебе идет с твоей оливковой кожей! Должна признать, костюм великолепен. Но не я. Хотя штаны скрывают отвратительные шрамы, никакие деньги не смогут заставить одежду скрыть мои неуклюжие шаги.

После того, как моя мать вежливо замечает, что мне нужно помыть мои густые, тусклые коричневые волосы и делает мне макияж, а позже я стою около двери, ожидая Сабрину.

- Теперь, если у тебя возникнут какие-либо проблемы, я записала некоторые экстренные номера для тебя. - Она вручает мне листок бумаги в клетку. - Первый - номер кафе, второй - Тетя Пэм, третий - чрезвычайная линия доктора Джерарда, и четвертый - 911.

Изображения Испании промчались в голове. Она думает, что мой мозг также изувечен, как и колено. - Неужели, мам, 911? Это втемяшивали мне в голову, начиная с детского сада!

- Люди забывают номера во время стрессовых ситуаций, Мегги.

Я открываю свой кошелек Уол-Mарт и засовываю бумажку внутрь.

- Со мной все будет в порядке, - уверяю я ее, хотя я вовсе не уверенна в этом.

- Я знаю. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И в безопасности. Но если нога будет болеть или ты захочешь прийти домой раньше, я оставлю работу и приеду за тобой.

Это поражает меня. Ну, почему она ведет себя со мной как с маленьким ребенком!?

- Ты знаешь, что Калеб вернулся сегодня, не так ли?

Её глаза по пять копеек не остаются незамеченными.

- Кто-то, должно быть, упоминал о нем вчера за ужином.

Я застонала.

- Ма-а-ам.

- Милая, не думай об этом. Просто смотри в другую сторону и делай вид, что Бэкера не существует.

Я думаю, сейчас не самое лучшее время говорить о том, как сильно я скучаю по моей бывшей лучшей подружке, которая также, является, “одной из тех Беккеров”. Звуки автомобильного сигнала доносятся с улицы. Это Сабрина.

- Иди, - говорит мама. - И позвони мне, когда будешь там, чтобы я знала, что ты в безопасности, даже если ты думаешь, что я чрезмерно не крута.

Я иду к двери, считая дни в голове до отправления в Испанию. Я думаю, сто восемнадцать дней, что очевидно, не скоро. Когда я сажусь на переднее сиденье автомобиля кузины, она говорит:

- Красивый наряд.

Сабрина знает достаточно хорошо, что мы боремся в финансовом отношении, и моя одежда - экстравагантный расход, который мы не можем позволить себе. Два года назад мой папа уехал в командировку в Техас. Это, как предполагалось, на четыре недели, в течение которых он пытался убедить группу инвесторов переместить их средства для цифрового производства микросхем в Рай. Они отклонили его предложение, но предложили ему работу, связанную с поездками по всей стране как их консультант.

За последние два года мой папа был в Раю три раза. Один раз для того, чтобы попросить у мамы развод, во второй раз - объявил, что женится вновь, и в прошлый раз был после аварии.

Он приезжал в течение одной недели, затем прекратил. Он говорит, что счастлив, что хочет, чтобы я навестила его новый дом, но никогда не берет на себя обязательств и не назначает даты. Я не была даже на его второй свадьбе.

- Спасибо.

Я провела пальцами по мягким штанам еще раз.

И это - вся наша беседа, пока Сабрина не паркуется на улице, и мы идем к дому Брайана Ньюкомба.

- Что случилось? - Спрашивает Сабрина. - Ты хромаешь хуже, чем обычно. Я думала, что с твоей ногой уже лучше.

- Это… Так и есть. - Но судорога напомнила о своем существовании сегодня.

Я слышу рок-музыку, ревущую из окон дома Брайана, и глубоко вздыхаю.

Там будут танцы. Танцы включают в себя перемещение и столкновение людей.

Что, если я упаду? Хуже того, если я не смогу встать и люди начнут смеяться?

Стоя перед домом я практически готова сбежать назад домой и скрываться в моей спальне, пока не уеду в Испанию. Но Сабрина нетерпеливо открывает дверь прежде, чем я смогла отступить.

Когда мы вошли в фойе, я почувствовала и поняла, что все взгляды направлены на меня. Холодок пробежал по спине. Может быть, у меня на носу вырос прыщик размера авокадо?

Моя хромота - это плохо? Или это сплетни, которых они жаждут? Так или иначе мне не нравится внимание. Я сделала бы что угодно, лишь бы затеряться на заднем плане навсегда.

- Эй, ребята, Мэгги Армстронг вернулась из мертвых! - крикнул парень из футбольной команды.

- Я слышал, Калеб Беккер тоже вернулся, - кричит парень по имени Тай.

- Я слышала об этом, - говорю я бойко, не чувствуя себя таковой. Я не могу скрыться. Знают ли они, чего я хочу? - Не велика птица. - Я удивлена тем, что в состоянии говорить; мое горло сжимает.

- Но он почти убил тебя, - говорит кто-то еще. Я даже не знаю, кто сказал это; толпа стала одним большим пятном. Теперь я не могу глубоко вздохнуть теперь, даже если бы и захотела.

- Это было год назад. Я выше этого. - Глоток. Быть храброй не так просто, как кажется. Особенно, когда твое сердце колотится быстрее, чем такт музыки, которая теперь отошла на задний план. Удачная музыка.

- Как ты здесь оказалась? Разве ты не в инвалидном кресле на четыре месяца?

-123 дня, если быть точной, но кто считает? - предположила я.

- Люди, ей нужно подышать на свежем воздухе.

Я поворачиваюсь на звуки голоса. Это - Кендра. Старая подруга Калеба. Мы раньше зависали в тех же самых кругах, но мы никогда не были близки. Она напоминает мне фальшивку, пластиковую куклу. К моему удивлению она схватила меня за руку и вывела меня на задний двор.

С моей хромотой трудно не отставать от нее, не спотыкаясь об мои собственные ноги, но она, кажется, не замечает. Или уходит.

- Ты видела его? - Спрашивает она шепотом.

В течение секунды я смущена. Кендра популярна, ее никто не может проигнорировать. Но я действительно не здесь, не так ли? Скорее, мое тело. Но мои мысли вернулись домой, в мою комнату, где я могу скрыться от прошлого и напоминаний о несчастном случае.

Кендра трясет меня, и я возвращаюсь к вечеринке.

- Ты видела его? - спросила она. Она смотрела на меня так, что ее глаза метали стрелы.

- Кого?

Она раздражается, ее вьющиеся светлые волосы, подпрыгивают с каждым движением ее головы, подчеркивая ее настроение как восклицательные знаки.

- Калеба.

- Нет.

- Но он живет по соседству с тобой, - говорит она почти отчаянно, глаза- дротики, сужаются в маленькие щелки.

- И?

Окей, именно поэтому я никогда не особо не ладила с Кендрой. Я знаю, что она знает это. Однако немногие другие знают это; мы были очень хорошими актрисами, когда делали вид, что были в согласии. Это чувство похоже на противостоянии: ее желание заинтересовать меня информацией, которую она хочет рассказать и думает, что я ее уже знаю. Но я не знаю, так что я даже не наслаждаюсь тем, что она тянет время.

Голова Брайэн выглядывает в дверь.

- Кендра, что ты здесь делаешь? Входи уже и спаси меня от обязанности играть в бутылочку.

Кендра переводит взгляд с меня на Брайэн, затем снова смотрит на меня.

- Я иду, - говорит она, еще раз отбрасывая свои волосы с легким начесом на голове, прежде чем войти в дом. Я остаюсь в одиночестве. Аутсайдером.

Мне хорошо, когда я бываю в одиночестве. Я привыкла быть одна. Я чувствую себя комфортно в одиночестве: оно тихое и не требует от меня, чтобы я была счастливой или удовлетворенной или… Не задает вопросов. Я пытаюсь не думать о том, что это так, как будто, когда я еще не была в одиночестве, когда я была неотъемлемой частью социальной сферы. Когда Кендра и я не были врагами или друзьями, но общались с теми же людьми. И даже если мы не были социально равными, мы, по крайней мере, играли на одинаковых социальных полях.

Тусовка не была тем же самым без меня.

Теперь это не тоже самое со мной.

Я сижу на шезлонге у бассейна. Через несколько минут вечеринка переместилась во внутренний дворик, и начались танцы. Я все еще одна, но в пределах толпы.

Бриан висит на Дрю Вентуорте, квотербеке[1] университета Высшей лиги Рая. Он обнимает ее, они танцуют под медленную песню, ревущую из окна на втором этаже.

Даниэль и Сабрина сгрудились в углу, сплетничая и хихикая. Через некоторое время какие-то парни тянут их во внутренний дворик и начинают танцевать с ними. Сцена напоминает мне Калифорнийское подростковое реалити-шоу. Я выделяюсь, как ушибленный большой палец, одетая в розовый наряд от Juicy Couture. Открываю свой кошелек и смотрю на экстренные номера, которые мама дала мне только, чтобы удостовериться, что они все еще там, затем закрываю кошелек. Конечно, становиться изгоем, когда до этого ты была популярна, не считается чрезвычайной ситуацией, не так ли?

Кендра и Брайан устроили их собственное танцевальное шоу прямо на трамплине для прыжков после того, как переоделись в купальники. Все собрались вокруг, нахваливая парочку и чтобы вскочить туда тоже. Кендра любит внимание, она привыкла к нему. Ее семья владела самым большим участком земли в Раю в течение прошлых двухсот лет. Ее папа был мэром в течение прошлых десяти лет, и ее дедушка был мэром перед этим. Некоторые девочки рождаются, чтобы иметь все это.

Вскоре куча других пожилых людей выходят из дома, одетых в купальные костюмы. Даниэль подходит ко мне.

- Ты принесла купальник? Сабрина и я собираемся переодеться в комнате Боайэн.

Если бы я вышла в купальном костюме, показывая все мои шрамы, то, вероятно, распугала бы всех.

- Доктор говорит, что я еще не могу плавать, - лгу я.

- Ой, прости. Я не знала.

- Нет проблем, - говорю я, вытаскивая бумажку.

В то время как Даниэль и Сабрина бегут вверх по лестнице, я хромаю из двери и набираю рабочий телефон мамы. - Посетитель тетушки Мэй. Могу ли я вам помочь?

- Эй, мам, это я.

- Ты в порядке? - Спрашивает она.

- Я в порядке. Просто сильный порыв ветра, - сказала я, когда хромала от дома Брайэн и начала спускаться по улице. Я не знаю, куда я иду. Куда-то, где уединение… Тишина… Где я не буду думать о том, что полностью разбита. Место, где я могу закрыть свои глаза и сфокусироваться на своем будущем.

Будущее без Рая.

Я могу вообразить улыбку на лице моей матери и ее слова:

- Смотри… А ты беспокоилась из-за того, что не впишешься. Ты сейчас не чувствуешь себя глупо?

- Абсолютно.

Правда? Я чувствую себя абсолютно глупо из-за того, что соврала своей маме.

Глава 5. Калеб.

На моём лице улыбка, которую мне приходится держать на домашней приветственной вечеринке моей мамы для меня, так как папа приказал. Это - поддельная улыбка, но друзья моей мамы, кажется, купились на нее. Во всяком случае, я так думаю.

Моя мама стояла рядом со мной, смеясь и обнимая меня публично, поскольку я играю образцового сына. Интересно, как долго я буду терпеть этот фарс, прежде чем сорваться.

Забудьте обо мне, до каких пор это будет продолжаться? Папа, даже, кажется, не замечает ее превращение в Джекилла и Хайда. Почему мое появления имеет такое огромное значение для родителей?

- Калеб стал религиозным, за время пока отсутствовал, - говорит мама миссис Гаттермен, схватив мой локоть, она заставляет меня столкнуться с женой преподобного. - Не так ли, Калеб? - говорит она.

- Я молился каждый день, - говорю я, не пропуская ни одной детали, и зная, что это шоу не только для миссис Гаттермен, которая слушает. Правда? Я молился каждый день о том, чтобы выжить среди системы для несовершеннолетних, вернуться в Рай и снова начать делать хорошее. Мама заявила, что я стал религиозным последователем, потому что мы никогда не обсуждали то, что я делал, пока был в тюрьме.

Она никогда не спрашивала, а я никогда не говорил ей. Кроме того, она не хочет знать правду. Если притворство излечит эту семью, то пусть так и будет. Я думаю, что это - ерунда, но соглашаюсь с ними.

Миссис Гаттермен ушла с кем-то, оставив маму и меня, стоящих вместе.

Она наклоняется ближе ко мне.

- Застегни пуговицы, - шепчет она.

Я смотрю вниз на свою рубашку. У меня только две расстегнутые пуговицы. Я не готов спорить с мамой сегодня. Это не стоит того. Есть столько вещей, которые я должен отвоевать, бороться за проклятую пуговицу было бы смехотворно.

Застегнув рубашку, я взглянул на девушку-гота, прислонившуюся к стене. Я налил стакан имбирного пива и подошел к сестре. Я пытался держать улыбку так долго, как только могу, но мое лицо начинает болеть от усилий.

- Это, - говорю я, вручая ей напиток, - твой любимый.

Она качает черными как смоль волосами.

- Нет больше, не любимый.

Так что теперь я стою здесь с напитком, который никто не возьмет из моих рук. Я делаю глоток. Фу, гадость!

- Вкус как у лакрицы. Я не знаю: почему тебе всегда нравились в первую очередь такие вещи. - Теперь я пью воду. Старую, добрую воду.

И это девочка, которая раньше пила лимонад и имбирное пиво и отказывалась есть цыпленка, не сдобрив его ее собственной смесью соуса барбекю, кетчупа, горчицы и сыра пармезан. Простая вода не подходит Лии, хочет моя младшая сестра того или нет.

Я стою около нее и пытаюсь взять себя в руки. Рай небольшой городок, но слово “вечеринка” собирает толпы людей.

- Здесь настоящее столпотворение сегодня вечером.

- Да. Мама превзошла себя, - говорит она.

- Папа и не пытался остановить ее.

Лия пожимает плечами, когда говорит:

- Почему он должен поступить именно так? Она будет по-прежнему делать это, в конце концов, это ее путь, - несколько минут стоит тишина, прежде чем я снова слышу голос Лии, - Они заставили тебя так обрезать волосы?

Я пробегаю ладонью по колючей стрижке под “ежик”.

- Нет.

- Эта прическа делает тебя похожим на хулигана.

Должен ли я сказать, на что похожи ее окрашенные темные волосы? Я кратко рассматриваю ее, но быстро понимаю, что ее чернота глубже, чем цвет ее волос. Начинать обсуждение этой темы на вечеринке не наилучший план действий. Лия переминалась с ноги на ногу.

- Брайэн устраивает вечеринку сегодня вечером у себя дома.

- Две вечеринки в Раю за одну ночь? И это мальчик, который уверен в том, что он изменился.

- Больше, чем ты предполагаешь, Калеб.

-Ты пойдешь к Брайэну?

- Ни за что.

Это настолько дерьмово, как если бы я пялился на кучку взрослых.

- Почему? Ты же собиралась туда?

Лия поднимает брови и смотрит прямо на меня. Я понял. Она не собирается идти.

- Ты, вероятно, должен следить за мамой, - говорит Лия, грызя один из ее черных ногтей.

- Зачем?

- Просто она взяла микрофон.

Словно в подтверждение, громкий, жужжащий звук раздается от крыльца, затем голос нашей матери вопит на весь двор:

- Спасибо за то, что вы все пришли, - она объявляет это с такой “изюминкой”, что заставила бы гордиться даже Королеву Англии. - И за то, что приветствуете моего сына, Калеба, с распростертыми объятьями.

Распростертые объятья? Моя собственная мать не обнимала меня, если конечно это не происходило на общественном форуме. Но я не могу переварить другое. Больше, чем предстоящей встречи с моим куратором, я боюсь встать и начать говорить в этот микрофон.

Потому, что то, что мне не терпится сказать, будет поддельным или же фальшивым.

Я удаляюсь в сторону ворот. Когда я срезаю верхушку Парка Рая, я вытаскиваю мою странного вида рубашку из слишком узких брюк и расстегиваю все пуговицы на ней.

Это первый раз, когда я почувствовал полноценную свободу, так как я был дома.

Я могу идти, куда хочу, и расстегивать мою рубашку так, как я хочу. Со мной нет никого, кто наблюдал бы за мной и рассматривал меня или говорил со мной, либо глазел на меня. Как мне хотелось бы перемотать прошлый год и начать все сначала. Но жизнь не позволит этого сделать. Невозможно стереть прошлое, но я собираюсь попробовать и сделать так чтобы люди забыли.

Я достигаю парка и пристально смотрю на знакомый, старый дуб, на который я залазил, когда был ребенком. Дрю и я соревновались, кто поднимется выше. Я победил, но прямо перед щелчком фотоаппарата я упал на землю. У меня был гипс на руке в течение шести недель после того падения, но мне было все равно. Я победил.

Я поднимаю глаза, пытаясь найти, сломанную ветку. Здесь ли она еще, свидетельствует о том дне? Или дерево пережило достаточно сезонов, чтобы стереть прошлое? Вздох застает меня врасплох, когда я обошел дерево. Прямо передо мной, сидит, прислонившись к стволу старого дуба, Мэгги Армстронг.

Глава 6. Мэгги.

Я заметила движение рядом со мной и поняла, что не одна. Я обернулась.

Парень, стоящий передо мной, один из моих ночных кошмаров. Он не вымысел моего воображения. Это - действительно он - Калеб Беккер воплоти, как будто в поисках чего-то важного. Сиплый вздох автоматически вырвался из моего рта.

Он услышал меня и быстро сфокусировался на мне. Он не двигается, даже когда его ледяные голубые глаза встретились с моими.

Он вырос за год. Он действовал жестко тогда, но теперь Калеб выглядел угрожающе. Его волосы подстрижены коротко, рубашка расстегнута, демонстрируя его мускулистый торс. Это, в сочетании с облегающими брюками на нем, кричит об опасности.

Я не могу дышать. Парализованная. Разгневанная. Обеспокоенная. Испуганная.

Мы в тупике, ни один из нас не начал разговор. Просто взгляды. Я думаю, что даже не в состоянии моргнуть. Я застыла во времени.

Я была лицом к лицу с ним много раз, но теперь все изменилось. Он даже не похож на себя, за исключением его прямого носа и уверенной позиции, которая была, и я предполагаю, всегда будет, только у Калеба Бекера.

- Это неудобно, - говорит он, нарушив долгое молчание. Его голос глубже и темнее, чем я помню.

Это не просто видеть его из окна моей спальни.

Мы одни.

И темнота. И это, ох, как отличается от того, что было раньше.

Я должна вернуться к безопасности моей спальни, и попыталась встать. Огненная, стреляющая боль мчится вниз вдоль ноги, и я вздрагиваю. Я смотрю в ужасе и шоке на него, когда он выходит вперед и хватает меня за локоть.

О. Мой. Бог. Я автоматически вырываюсь из его хватки. Воспоминания о тех временах, когда я была привязана к больничной койке, не в состоянии двигаться самостоятельно, накатили на меня, когда я выпрямилась.

- Не трогай меня, - говорю я.

Он поднял руки вверх, как будто я только что сказала “Руки вверх”.

- Не бойся меня, Мэгги.

- Да… Да я не боюсь, - говорю я, паникуя.

Я слышу, как он выдохнул и отступил. Но он не уходит, он просто смотрит на меня странно.

- Мы были друзьями.

- Это было давным-давно, - говорю я. - До того как ты сбил меня.

- Это был несчастный случай. И я заплатил свой долг обществу за это.

Это совершенно невероятный момент, и, похоже, одна я не хочу, чтобы он продлился дольше, чем должен. Хотя мои внутренности трясет от страха, я говорю:

- Ты, возможно, оплатил свой долг перед обществом, но что насчет твоего долга мне?

После того, как слова слетели с моих губ, я не могу поверить, что сказала их. Я отворачиваюсь и хромаю назад домой без оглядки. Я не останавливаюсь, до тех пор, пока не открыла парадную дверь своего дома.

Когда я доберусь до своей комнаты, я залезу в свой настенный шкаф и закрою дверь, как привыкла делать раньше, когда хотела блокировать брань родителей. Все, что я должна сделать, это закрыть глаза и зажать уши руками… И петь.

Я закрываю глаза. Образ Калеба, стоит передо мной с его безбрежными голубыми глазами, заклеймённый в моем мозгу. Хотя его нет поблизости, я все еще слышу его темный голос. Ночь аварии, боль, от которой я страдала, вся моя жизнь меняется, все это мчится назад, чтобы преследовать меня.

Я начала напевать.

Глава 7. Калеб.

Я прохожу испытания. Тюрьма. Мама. Лия. Папа. И теперь Мэгги. Когда я оставил смехотворную вечеринку мамы, последняя вещь, в которой я нуждался, состояла в том, чтобы столкнуться с Мэгги. Она смотрела на меня, как будто я переехал ее снова, дал половину шанса. Я говорил с ней только потому, что… Потому что, возможно, я хотел доказать ей, что я не злой монстр, каким она, очевидно, считает меня.

Я все еще стою в парке как идиот. Листья шелестят на ветру, как будто они говорят друг с другом. Я смотрю на старый дуб. Через несколько месяцев эти разговорчивые листья опадут на землю и умрут, только чтобы быть замененными новыми листьями и новой сплетней.

Сейчас я чувствую себя подобно старому листу. Я ушел, глубоко в себя и умер. Я поклялся, что вернусь в Рай и верну жизнь, ту старую жизнь, где все было легко.

Я прислонился к дубу, его ствол настолько толстый и только бульдозер мог разрушить его. Если я мог бы походить на дерево вместо незначительного листа. Я поговорил бы с мамой, Мэгги, Лией… Я был бы достаточно силен, чтобы убедить их прекратить действовать так, как будто несчастный случай изменил все. Это был несчастный случай, ради Бога.

Малыш в тюрьме, который зарезал девочку… Это не было случайностью. Хулио, торгующий наркотиками за деньги… Это не было случайностью. Я не говорю, что вождение в нетрезвом виде, не является преступлением - это так. И когда я признал себя виновным по предъявленным обвинениям, я был готов принять любое наказание, назначенное судьей без сожалений.

Я обвинялся в преступлении и отбыл срок. Все кончено.

Есть одно затруднение: Мэгги Армстронг не простит меня.

Она сказала, что я не заплатил свой долг ей.

Есть ли конец этому наказанию, которое я возложил на себя?

Я не позволю Мэгги или же моей семье заставить меня чувствовать себя не сосредоточенным на своей цели. Если даже пребывание в ДИПДН не смогло сломать меня, то и люди в Раю не смогут. Моя сестра должна выяснить: почему она думает, что быть гребанным чудиком-изгоем лучше, чем вернуться и подумать о том, что было раньше, прежде, чем я покинул ее. А моя мама должна, как-нибудь, стать реальной и прекратить играть свою роль, словно она все еще в фильме. Мой отец… Мой отец должен увеличить кое-какие шарики на днях. А Мэгги… Мэгги, придется понять, что несчастный случай был просто… Несчастным случаем.

Что бы ни случилось, я не оставлю Рай. Она могла бы привыкнуть ко мне. Они все привыкнут ко мне.

Глава 8. Мэгги.

- Как прошла вечеринка? - Спрашивает мама на следующее утро, когда гладит свою рабочую униформу.

- Отлично.

- Как твоя нога?

- Нормально. - Я даже не думала о моей ноге сегодня утром, это наименьшая из моих забот. Я мысленно в Испании. Вчера вечером встреча с Калебом укрепила мою решимость покинуть этот город.

- Мы уже получили пакет от Международной Программы Студенческого обмена? На веб-сайте написано, что пакеты прибыли неделю назад.

Мама продолжает гладить белье.

- Я его не видела. Я надеюсь, что оно содержит информацию об доступных креслах для перевозки больных. Если твоя нога начнет доставлять тебе проблемы, ты должна будешь взять одно.

- Мама, пожалуйста. Мы всегда должны обсуждать именно это?

Я иду к холодильнику настолько прямо, насколько могу.

- Подготовка не повредит, Мэгги. Меня там не будет, чтобы подтолкнуть тебя или помочь после того, как ты уедешь.

- Я буду в порядке, мама. Перестань беспокоиться.

Это грустно. В одну минуту мама подталкивает меня выйти и начать заниматься привычными делами с моими друзьями, как раньше. И прямо тут же, она бывает гиперопекающей, гиперопекающей и страдающей. Она все время противоречит сама себе. Я думаю, это потому что она пытается действовать одновременно и как ответственный отец, и как защищающая своего ребенка мать. Она все больше сбивается с толку в этом процессе. Она сбивает с толку и меня тоже.

Она ставит утюг вниз и обнимает меня.

- Я хочу, чтобы ты поехала в Испанию. Ты с нетерпением так долго ждала этого. Но я также должна знать, что ты сможешь позаботиться о себе. Это - только потому, что я очень люблю тебя, ты же знаешь.

- Я знаю, - пропищала я. Я умолчала о том, что ее любовь, как и ее объятия, может задушить человека до смерти.

Глава 9. Калеб.

Я в одиночестве играю в бильярд в подвале, когда мой куратор треплется с моими родителями на втором этаже. Если бы эта ситуация не была столь посягательственной на мою жизнь, я бы нашел ее чертовски веселой.

Мой куратор - Дэймон Мэннинг, парень, который прошел через систему подросткового правосудия, так же, как и я. Он назначен проверять меня и контролировать от муниципальной службы.

Мне повезло. У моего офицера-надзирателя была смехотворная статья.

Это - ерунда, но отчет Дэймона пойдет непосредственно к судье, назначенному в моем случае комитетом по надзору, таким образом, я должен хорошо играть. Это будет нелегко. Я на грани, так как я нахожусь дома.

Я встретил Дэймона перед тем, как покинул ДИПДН. Парень - крупный темнокожий мужчина, который не потерпит дерьмового поведения.

Папа заглядывает в подвал, когда я случайно сбиваю восемь шаров.

- Калеб, - позвал он. - Мистер Мэннинг готов встретиться с тобой.

Я вхожу в гостиную и наблюдаю за моей мамой.

- Не хотите ли вы чего-нибудь?- спрашивает она Дэймона. Хотя она не привыкла к большим, черным зекам в ее доме, но она все же играет роль превосходной домохозяйки.

- Нет, спасибо. Я просто проведу небольшую беседу с вашим сыном, а потом продолжу свой путь.

Я сажусь в одно из мягких, шелковых кресел, но Дэймон сразу встает.

- Пойдем, прогуляемся, - говорит Дэймон. Это не предложение.

Я пожимаю плечами.

- Конечно. Какая разница.

Дэймон держит в руках папку, пока мы идем по Мэси-Авеню к парку, в конечном итоге присаживаясь на скамью для пикника.

- Как дела? - спрашивает Дэймон. Парень открывает свою папку и щелкает ручкой. Щелк. Щелк.

- Прекрасно, - лгу я.

- Будь более конкретным, - в голосе Деймона звучит приказ. Все, что говорит этот парень, звучит как приказ. Это треплет мои нервы по-жесткому.

- О чем?

Щелк. Щелк.

- Расскажите мне о своей семье. Кажется, что у Вас довольно хорошая домашняя атмосфера?

Кажется, время быть оперативным в словах.

- Слушай, моя мать - робот, мой отец - придурок, а моя сестра чертов зомби. Я бы не сказал, что это довольно хорошая атмосфера.

Я наблюдаю за тем, как Деймон закрывает папку, а затем смотрит прямо на меня.

- Никто не говорил, что будет легко.

- Да, никто не говорил, что это будет так трудно, черт возьми.

- Используя ругань в каждом предложении, исходящем из твоих уст, ты чувствуешь себя взрослым?

- Отвали, чувак.

- Моя работа заключается в том, чтобы оставаться с тобой дольше, чем предполагалось, Калеб. Но я не смогу помочь тебе, если ты не поделишься со мной своими опасениями.

Я смотрю на небо и отрицательно качаю головой.

- Мне не нужна твоя помощь. Мои родители и сестра…

Им нужна помощь больше, чем мне. Почему вы к ним не относитесь, как к морской свинке?

- Тебя не было дома почти год. Дай им привыкнуть. Ты ведешь себя так, будто они должны извиняться перед тобой, а не наоборот. Что они делают не так, а? Может быть ты тоже должен винить себя время от времени, Калеб. Переживания могут открыть глаза.

- Правда должна открывать глаза, - говорю я, оборачиваясь.

Клик. Клик.

- Что?

Я встряхиваю свою голову.

- Ничего. Просто забудь.

Деймон снова отрывает свою папку. В этой папке, вероятно, сообщается Дамону о моей жизни до, во время и после моего ареста. Мне интересно, если ли там тот раз, когда я помочился на дом Джои Сандерса. Или же запись о том, как я избил парня из Дремонтской Школы за то, что он обзывал мою сестру насчет ее неудавшейся химической завивки. Эй, я должен был иметь репутацию крутого мятежника! Теперь же я осужденный. И это не круто.

Он протягивает мне несколько листов бумаги.

- Ты живешь в маленьком городе, Калеб. Не такой уж большой выбор рабочих мест, но в своей анкете ты указал, что имеешь опыт в строительном деле и совсем немного в улучшениях дома.

- Я работал на стройке в течение лета, помогая дяде, - сказал я ему.

- Ладно, дальше. Ты будешь обязан появиться на Доверие Бывшим Арестантам в магазине технических товаров в понедельник после школы ровно в 15:45. Не раньше. Они объяснят тебе твою работу и дадут все необходимые материалы. Когда ты закончишь работу, получишь лист с росписью. Все понятно?

Конечно.

- Просто у меня есть еще несколько вопросов. Ответьте на них, и тебе не придется видеть мою рожу еще неделю, - когда Деймон поднимает взгляд на меня, он спрашивает: - Любой физический контакт?

- Типа секс?

Деймон пожимает плечами.

- Я не знаю, это ты должен сказать мне. Ждала ли тебя твоя старая подруга перед домом, когда ты вернулся вчера?

Я испытываю желание засмеяться.

- Это навряд ли. Моя сестра обняла меня, мой отец пожал мне руку и я удосужился нескольких хлопков по спине от случайных друзей моей матери прошлой ночью.

- Ты участвовал в этом?

- Нет. Ты увел меня оттуда, парень.

- Калеб, у некоторых ребят возникают проблемы с преданностью, когда они возвращаются домой. Они трудно понимают, что физический контакт уместен и что…

- Я прикасался к девушке, - говорю я, перебивая.

Клик.

- Расскажи мне об этом.

Я мысленно возвращаюсь к прошлой ночи, когда Мэгги пыталась удержаться на ногах. Неистовая боль, которую она чувствовала, была подчеркнута сжатыми зубами, впившимися в ладонь ногтями и наморщенными бровями. С тех пор, как я оказался дома, Мэгги была единственным человеком, до которого я на самом деле дотронулся. И это не прошло так хорошо, как хотелось бы.

- Девушке была нужна помощь, когда она пыталась встать, так что я попытался поддержать ее. Конец истории.

Ну, вроде того.

- Она поблагодарила тебя?

Я колеблюсь, когда беру шар и кидаю его всю дорогу до бейсбольного поля на другом конце парка.

- Она отпрянула от меня как можно дальше. Ты это хотел услышать?

- Если это - правда.

Я оборачиваюсь и смотрю на него. Он знает, что я не лгу ему.

- Может ты был слишком груб.

- Я не был слишком груб, - говорю я резко.

- Кто она?

Я обхожу площадку и массажирую непреходящую шишку на тыльной стороне шее. Если я не отвечу, Дэймон, вероятно, покажется и завтра, и во все остальные дни до тех пор, пока я ни приоткрою завесу тайны. Неужели это такое большое дело? Я взглянул на старый дуб, наполовину ожидая увидеть фигуру Мэгги, сидящую там, с лицом, выражающем осторожность и злобу.

Я оглядываю Деймона, который все еще ждет ответа. Затем я наконец-то говорю это:

- Я прикасался к девушке, из-за которой отправился в тюрьму за увечья.

Клик.

Глава 10. Мэгги.

-Ты в порядке? - спросила Сабрина.

Я сижу на полу перед своим школьным шкафчиком, выясняя какие книги нужно взять на первое время. В первые дни всегда сложно приспособиться к школе после летнего отдыха. У меня он продолжался целый год. Я смотрю на нее и говорю:

- Да, исключая то, что я боюсь забитого до верху класса мистера Глассмэна.

- Так ты не ошарашена этой новостью?

- Я слышала, что она хулиганка, но я не могу…

- Я говорю не о Глассмене, Мэгги. Я говорю о том, что Калеб сегодня будет в школе. Да!

Я оторвалась от книги, которую держала.

- Что?

- Он в офисе Майер.

Подождите. Одну. Минуту.

- Я слышала, что он не должен был возвращаться в школу, - сказала мне мама этим утром; она услышала об этой новости за ужином.

- Очевидно, ты слышала что-то не то, потому что Даниэль видела его, - я украдкой взглянула на Джей Холл.

- Я думала то, что ты видела его, не было таким уж важным.

Ум…

Брайан бежит ко мне по коридору.

- Ты слышала? - сказала она, когда восстановила дыхание.

- Она слышала, - сказала Сабрина, упираясь руками в бедра, - Но она сказала, что это не такая большая проблема. У девочки серьезное отрицание эмоциональных проблем.

Забывая о своем шкафчике, я засовываю массу книг внутрь. Я все еще сижу на жестком полу из плитке, но я бы не решилась встать, прекрасно зная, что сделаю из этого огромное шоу. И что еще хуже: сейчас Даниэль идет по залу с пятью людьми, обступившими ее. Она ушла глубоко в разговор, вероятно, пересказывая историю этого года.

И это только первый день в школе.

И что еще хуже: я все еще не получила пакет перевода из Испании. Мне нужно что-то положительное, чтобы сосредоточится на сегодняшнем дне. Потому что видеть Калеба, снова - большое дело. И я ничего не могу с этим поделать, только сидеть здесь и играть непринужденную девочку. Для пострадавших не такая уж сложная задача играть непринужденность. По крайней мере для меня.

- Она здесь! - волнение Даниэль заставляет всех собраться около меня. Если бы я могла, то хотела бы укусить один из своих пальцев и заставить их всех исчезнуть. Или же исчезнуть самой. Мне нравилось быть невидимой.

- Итак, что за сенсационная новость? - спрашивает Сабрина Даниэль.

- Ну…, - говорит Даниэль, нарочно делая паузу, чтобы убедиться, что все внимание устремлено на нее. - Моя мама в местном школьном совете и я услышала, что они заключили с Калебом сделку. Он должен сдать свои младшие итоговые экзамены по всем предметам и тогда он сможет перейти в старшую школу. Если он их завалит, то он сможет вернуться только через год.

- Это просто шутка тупого качка. - Брайн Хейли присоединился к разговору. - Он никогда не вернется.

Он не тупой; Я знаю, что он умнее, чем многие думают. Когда мы были в начальной школе, Калеб получил знак отличия за получение высокого среднего балла по шести предметам в одном семестре. Он был гордым; вы бы видели огромную улыбку на его лице, когда ему передавали этот знак.

Друзья Калеба дразнили его за гордую демонстрацию этого выражения лица еще и смотря на полку со спортивными наградами. Они начали звать его всякими прозвищами и обвинили в секретном романе с нашим триста фунтовым учителем английского, Миссис Болински. После этого Лия сказала мне, что он отдал ей знак отличия. Успеваемость Калеба упала и он больше никогда не получал этот знак. Облегчение на его лице каждый раз, когда они отдавали его кому-то другому, было очевидно. Ну, во всяком случае, для меня.

Звенит звонок и, к счастью, толпа начинает расходиться.

Я молюсь, чтобы Калеб игнорировал меня, если мы когда-нибудь встретимся лицом к лицу еще раз.

Я схватилось за свой шкафчик и, убедившись, что не окажусь на полу снова, поднялась. Закрывая дверь, я поворачиваюсь к моему первому сегодняшнему классу. Я опаздываю, но, допустим, мои вялые оправдания сработают.

Я ловлю взгляд Лии, когда выхожу из туалета. Моя бывшая лучшая подруга идет прямо на меня так и не потрудившись меня заметить, потому что пялиться в пол. При других обстоятельствах я бы спросила ее: почему она одета во все черное. При других обстоятельствах я бы спросила ее: что за чувства она испытывает, зная, что брат снова дома. Когда она, наконец, замечает, что я у нее на пути, то разворачивается и несется прочь.

Глава 11. Калеб.

Директор школы стоит над моим столом. А стол стоит в его офисе, так что только так я могу сдать эти ужасные экзамены.

Я уже никогда не должен был возвращаться в школу. Я ходил на уроки в ДИПДН; это было частью программы для преступников-несовершеннолетних. Тесты не проблема, не важно, какой из них. Это способ заставить Майера посмотреть на меня так, как он никогда не смотрел раньше на зеков. Ненужное внимание сводит меня с ума.

Я сосредоточился на втором заключительном экзамене, который состоялся этим утром. Это не значит, что я писал так уж мало тестов за все это время, но, тем не менее, я с легкостью могу завалить их все.

- Ты закончил? - спрашивает Майер.

У меня остается еще один вопрос по алгебре, но с парнем, который стоит у меня над душой, сосредоточится становиться почти невозможно. Не желая упустить такую возможность, я делаю все возможное, чтобы ответить на этот вопрос правильно.

Он отнимает на целых пять минут больше запланированного, но я наконец-то готов к следующему экзамену.

- Иди обедать, Бекер, - отдает приказ Майер после того, как забирает у меня листок.

Обед? В кафетерии с половиной всех студентов этой школы? Ни за что, парень.

- Я не голоден.

- Ты должен поесть. Еда питает твой мозг необходимыми ему веществами.

И что это значит? Перестань быть параноиком, - говорю я себе. Это один из побочных эффектов пребывания в тюрьме. Ты начинаешь всегда анализировать слова и выражения людей, словно они играют с тобой. Пошутил над зеком, ха-ха-ха.

Я встаю. За директорской дверью более четырехсот студентов ждут возможности взглянуть на парня, который был отправлен в тюрьму. Я тру шрам, появившийся на тыльной стороне шеи.

- Иди, - требует Майер, - У тебя еще три дополнительных экзамена, так что шевелись. Вернись сюда через двадцать пять минут.

Я кладу свою потную ладонь на ручку двери, поворачиваю ее и делаю глубокий вдох.

Выйдя в коридор, я не трачу времени понапрасну и направляюсь в кафетерий. Переступив его порог, я игнорирую все взгляды, обращенные ко мне. Кофе. Мне нужен крепкий, черный кофе. Оно смягчит мои нервы и поможет не спать остаток дня. Осматривая комнату, я вспоминаю, что студентам не дают кофе. Я уверен, что в комнате отдыха учителей есть целый бак кофе.

Заметят ли они, если я украду у них одну чашку? Или же они позвонят в полицию и будут утверждать, в дополнения к другим меткам, типа тату на спине, что я еще и вор?

Я замечаю, что моя сестра сидит в одиночестве. Раньше она сидела с Мэгги и их общими друзьями, хихикая и заигрывая с моими друзьями.

Вот в чем всё зло наличия близнеца противоположного пола. Было чертовски плохо, когда моя сестра пылала любовью к моим друзьям и подслушивала, когда они зависали в моем доме. Она наносила макияж, смеялась и кокетничала… Меня до сих пор передергивает, когда думаю об этом. А дальше стало только хуже, когда я понял, что определенный период моей жизни прошел, а мои друзья на самом деле хотят попасть под юбку моей сестры. Это все превратилось в совершенно новую игру мячом. Я потратил много времени летом прошлого года, угрожая отрезать яйца моим друзьям. Я всегда был уверен, что моя сестра защищена, так же как ее репутация и социальный статус.

Прошел всего лишь год.

Парень, как многое изменилось. Сейчас никто даже не взглянет на Лию.

- Привет, сестренка, - говорю я, садясь верхом на скамейку напротив нее.

Лия накручивает спагетти на вилку; это и есть теплый обед особенного дня.

- Я слышала об экзаменах, - говорит она.

Я издаю короткий, циничный смех.

- Мой мозг уже достаточно поджарился, а мне сдавать еще более трех экзаменов.

- Ты думаешь, что прошел?

Я пожал плечами.

- Не знаю.

- Поговаривают, что министерство образования составило новый социальный экзамен, который ты не сможешь сдать.

- Я разве уже не оплатил свой долг обществу?

- Правда?

- Да. Калеб, что если ты провалился?

Я не хочу думать об этом, поэтому я игнорирую ее вопрос. Когда мне посчастливилось бросить быстрый взгляд на вход в столовую, в дверях появилась Кендра. Она моя бывшая, или же мы просто взяли отпуск друг от друга? Ответ лежит в ее реакции на мое появление. Пока что она меня не увидела.

Хорошо. Я не готов говорить с ней перед всей чёртовой школой.

- Я пойду.

Я захлопываю дверь кафетерия, передо мной другая дверь в маленький гимнастический зал.

Парень, Кендра выглядит горячо. Ее волосы обрезаны не так, как я помню, ее рубашка немного затянута. Как она отреагирует на меня? Она броситься мне на руки или же будет вести себя прохладно?

Я скучал по ней.

Я смотрю на маты в углу зала. Кендра использовала их для того, чтобы развеселить меня во время турниров. Я помню последний турнир по борьбе, в котором я участвовал. Я вскочил для борьбы с большим парнем среди двух классов. Было равное количество балов, 1-1, до тех пор, пока я не сделал свой ход. Его ноги были массивными, как и бицепсы, но я был быстрее. Я никогда не забуду его имя… Виктор Мидония.

Я не был напуган, хотя, вероятно, должен был. Виктор был чемпионом районов в прошлом году. Но я выиграл этот турнир. У парня было одно слово, которое он сказал мне после турнира. Позже.

Я был арестован спустя неделю.

- Ты вернулся, - тренер Виннер стоит в дверях гимнастического зала и смотрит на меня.

Я сую руки в карманы моих джинсов.

- Это то, что они сказали мне.

- Ты собираешься бороться за нас в этом сезоне?

- Нет.

- Моя команда, конечно же, сможет выпустить знающего свое дело сто шестьдесят пятого.

- Теперь я сто восьмидесятый.

Тренер благоговейно присвистывает.

- Ты серьезно? Ты смотришься хилым по сравнению с тем, каким я тебя помню.

- Я много работал. Мышцы увеличили вес.

- Не дразни меня так, Бекер.

Я смеюсь.

- Я приду на некоторые турниры. Посмотреть.

Тренер Виннер бьет мат.

- Увидишь. Может быть, когда начнется сезон, ты будешь не в состоянии противостоять противнику.

Я проверяю свои часы. Лучше мне вернуться и закончить эти экзамены.

- Я должен вернуться в офис Майера.

- Если ты изменишь свою решение о вступлении в команду, ты знаешь, где меня искать.

- Да, - говорю я, когда выхожу из зала. По возвращении в офис, Майер шлепает следующий тест передо мной.

Черт. Я забыл поесть. Теперь слова на странице размыты, шрам на тыльной стороне шеи пульсирует, а Майер смотрит на меня от своего стола.

Парень сидит там, а его брови подняты, словно в маленьком акценте на французский вокруг его глаз. - Что-то не так?

Я покачал головой.

- Нет, сэр.

- Тогда займись работой.

Легко ему сказать. Он не должен сдавать образовательный социальный тест президента Соединенных Штатов Америки не имея при этом шанса скончаться в этом аду.

Я намеренно собираюсь провалить экзамены; показать им всем. Затем я смогу пропустить последний год в старшей школе. Моя мама никаким образом не позволит мне снова быть студентом младшего курса. Или все же позволит?

Я заполняю бланк ответов, пока мой карандаш становится меньше, а моя задница немеет от сидения на жестком металлическом стуле. Шанс того, что я прошел этот тупой тест Министерства образования, равен 50%. Должны случиться еще только две вещи, после которых я смогу спокойно дожить этот день.

Спустя два часа я отвечаю на последний вопрос в последнем тесте. Я почти улыбаюсь. Почти. Мой мозг слишком устал для использования любых лицевых мышц. Так что когда Майер отпускает меня, я практически выбегаю из его офиса.

Я должен сесть на автобус и поехать к магазину. Его номер 204, отходит из Хэмптона, останавливается в жилищном массиве недалеко от школы в 15:29.

Мои часы показывают 15:27.

У меня всего минута, чтобы запрыгнуть в автобус. Я приготавливаю книгу так быстро, как только могу, потому, что если я не сделаю этого, Дэймон будет знать, что я опоздал.

Как только автобус показывается в поле зрения, Брайэн Ньюкомб возникает передо мной, кладет свою руку мне на грудь и останавливает меня.

- Калеб, дружище, я искал тебя повсюду.

Брайэн и я были лучшими друзьями с детского сада.

Мы не общались около года. Я сказал ему не навещать меня в тюрьме, поэтому я не знаю: остались ли мы приятелями. Но сейчас не время выяснять это. Служба обществу отстойна, но я должен сделать это. Моя свобода зависит от этого.

- Как дела, Брайэн?

Быстро говорю я, а затем смотрю мимо друга, наблюдая за тем, как автобус уезжает от остановки. Дерьмо.

- Ты знаешь. Ничего… И все. Что это рядом с тобой?

- Ох, ты знаешь, привыкаю к жизни без гантелей в моей спальни.

Возникает одна из длительных пауз, во время которой Брайэн выглядит так, словно не знает что сказать, прежде чем наконец-то выдает:

- Это ведь была шутка, правда?

- Правда.

Все не совсем так.

Брайэн смеется, но в этом смехе есть что-то еще. Нервозность? Какая причина в его нервозности? Этот парень знает меня лучше, чем собственная мать.

Я сужаю глаза, смотря на моего друга, которому доверял с самого детского сада.

- Мы отдалились?- спрашиваю я.

Почти незначительные, незаметные колебания. Но я вижу их, и, что еще важней, чувствую их.

- Да, мы отдалились, - говорит Брайэн.

Автобус заворачивает за угол.

- Я должен идти. - Тебе нужен транспорт? Мой отец получил новый Юкон, а свой старый отдал мне, - говорит Брайэн, звеня ключами от автомобиля перед моим лицом.

В это время я бы согласился даже на старый, ржавый драндулет. Но приглушенным голосом я говорю другое: - Нет, спасибо.

Потому что в тюрьме я узнал, что не стоит надеяться и полагаться на других.

- Слушай, я извиняюсь за то, что никогда не писал. Происходило какое-то сумасшествие, и ты сказал мне не приходить…

- Не переживай об этом. Все в прошлом, парень.

Брайэн переминается с ноги на ногу.

- Я все еще хочу поговорить об этом.

- Я сказал, что это в прошлом. Мне, правда, нужно идти, - говорю я, когда иду к Доверию Бывшим Арестантам.

Последняя вещь, которая мне нужна, так это лучший друг, ведущий себя страннее, чем моя мать. Прямо сейчас мне есть чем заняться, особенно если учесть, что Дэймон будет плеваться огнем, когда услышит, что я опоздал на свой первый день общественных работ.

Глава 12. Мэгги.

Сегодня я позаимствовала книгу Фроммера об Испании в библиотеке. Заглядывая в почтовый ящик после школы, я молилась всем богам, надеясь на то, что информационный пакет прибыл.

Там только письмо от программы, а не пакет. Я рывком открываю конверт, просовываю палец под сгиб конверта, из-за чего бумага рвется неровно. Меня это не волнует. Это мой билет, мой шанс уехать от Калеба и из Рая. Пришло время забыть об аварии и позволить независимости и анонимности снести крышу.

Я быстро разворачивая письмо, словно это Золотой Билет из «Чарли и шоколадная фабрика». По моему лицу расползается огромная улыбка, когда я читаю письмо.

Кому: Мисс Маргарет Армстронг.

От: Программа по международному обмену студентов (ППМОС).

Дорогая Мисс Армстронг:

Это письмо от нашего ППМОС комитета, который просит вас обратить внимание на то, что стипендия, которая с самого начала была вам приписана, была спортивной. Но поскольку ваши записи указывают, что вы не участвовали в команде старшей школы по атлетике на протяжении последних двенадцати месяцев, мне очень жаль сообщать вам, но ваша стипендия была отменена.

Мы находимся под юридическим ограничением по выдачи спортивной стипендии только спортсменам, занимающимся спортом во время программы обмена.

Мы по-прежнему ждем вашего участия в ППМОС при условии того, что вы находите свой собственный транспорт и оплачиваете расходы на обучение, которые включают себя скидку на проживание и питание в кампусе Университета Барселоны.

Стоимость обучения одного семестра в средней школе по ППМОС составляет 4, 625 долларов.

Пожалуйста, произведите платеж до 15 декабря в ППМОС офисе, чтобы остаться в программе. Если у вас есть вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь задавать их.

С уважением, Хелена Кортез, президент Программы по международному обмену студентов, Университет Барселоны, Испания.

Когда мой мозг осознает то, что стипендия отозвана, улыбка мгновенно исчезает с моего лица.

- Я не поеду, - шепчу я.

Маме пришлось работать сверхурочно для того, чтобы купить мне наряд от Juicy Couture, который стоит сто долларов. Иными словами, позволить себе более четырех тысяч долларов на мою поездку мы не можем. Я зажмурилась. Это не на самом деле. Только не сейчас. Мои руки снова начали трястись. Я чувствую их дрожь, когда накрываю ими свои глаза.

Когда моя мама вечером возвращается с работы, я протягиваю ей письмо.

- Ладно, только не паникуй, - говорит она по прочтению, - Должен быть способ организовать мне сверхурочную работу.

- Мам, об этом даже думать бесполезно. У нас нет таких денег.

- Мой босс, может быть, позволит мне взять достаточно подработки. Давай посмотрим…

Она хватает кусочек бумаги и начинает строчить числа.

- Мам, забудь об этом.

- Подожди. Как минимум шестьдесят дней в неделю, возможно даже семьдесят… И если я поработаю в День благодарения или в Рождество, будет бонус…

- Мама!

Она прекращает писать и смотрит на меня.

- Что?

- Перестань писать, перестань вводить коррекции… Просто перестань.

Я и так достаточно подавлена для наблюдения еще и затем, как она пытается убить себя, чтобы сделать меня счастливой. Я потом посчитаю все сама. Но это моя проблема, не ее.

Звонит телефон. Это мистер Рейнолдс сообщает моей маме, что она забыла взять свою заплату. Теперь она должна вернуться туда, и она вернется.

- Пойдем со мной, Мэгги.

- Я не хочу.

- Ох, ну пошли же. Я видела, как Ирина печет немного пирожков нового вида. Пирог всегда поднимал тебе настроение.

Ирина - один из шеф-поваров, который работает в смену, что отвечает за ужин. Она любит заставлять меня пробовать свои новые творения в области пирогов, прежде, чем выставит их в меню на продажу. Пироги Ирины были одной из причин, из-за которых я набрала вес в прошлом году.

При упоминании пирога, я начинаю собираться. Если и есть время, на протяжении которого мне нужен пирог, то это именно оно.

- Этой ночью забегаловка была почти переполнена, - говорит мама Мистеру Рейнолвсу, когда он вручает ей забытую зарплату.

Мистер Рейнолдс обычно так спокоен и сдержан, но сейчас, кажется, запаниковал.

- Это люди из лиги игроков в боулинг, - объяснил он, - Они всего лишь зашли, а Иоланда ушел домой покалеченным примерно десять минут назад.

Около тридцати голодных людей толпились около столов, и я увидела, что только Тони, новый официант, выглядит более измученно, чем Мистер Рейнолдс.

Мама хлопает босса по плечу.

- Если нужна помощь, я уверена, Мэгги не будет возражать, если я на немного останусь тут.

Мистер Рэйнолдс улыбается:

- В самом деле? Это было бы здорово

- Нет проблем.

- Ты самая лучшая, Линда. Я твоя должница.

Моя мама игриво закатывает глаза, когда направляется за прилавок, завязывая свой фартук вокруг талии.

- Ты должен мне больше, чем за этот раз, Лу, но мы обсудим это позже.

- Ты все получишь, - говорит он, а затем бросается приветствовать новых клиентов, которые как раз вошли в дверь.

Мама гонит группу, что убиралась, помогать Тони принимать заказы, в тот момент, когда я следую за ней с кувшином, который нужно наполнить несколькими стаканами воды.

После того, как я наливаю воду, мама говорит мне сесть около стенда. Я вытаскиваю книгу Фроммера по испанскому из своей сумки и поглядываю на нее с грустью. Если бы мы были такими же богатыми, как родители Кендры, я бы смогла поехать в Испанию. И даже если бы мы были богатыми, как родители Калеба и Лии, мы, вероятно, смогли бы позволить себе поездку, особо не задумываясь. Их отец челюстно-лицевой хирург, у которого каждый житель Юго-восточного Иллиниоиса ходит в пациентах.

В моменты, подобные этому, я хочу, чтобы мои папа и мама никогда не разводились. Я могу прикинуться, что забыла о стычках, криках и гневе, скрытых в каждом уголке дома. Мама сказала, они просто отпустили друг друга в тот момент, когда отец отправился на работу, а мама осталась дома. Когда он приезжал домой на выходные, он хотел расслабиться, в тот момент, когда мама хотела отправиться куда-нибудь. В конечном итоге папа перестал приходить к нам домой на выходные. И мама перестала беспокоиться: будет ли он дома.

Я не уверена: где конкретно Джуди (его новая жена) вписалась в уравнение развода. Я скучаю по отцу, но он никогда не просил меня приехать в Техас и навестить его. Я не хочу спрашивать его: почему он не приглашает меня, потому что, если быть совсем честной, я не хочу услышать, что он не хочет видеть меня в его новой жизни. Пока я ждала свою маму, Ирина уже вышла из кухни.

- Могги, Могги! - взволнованно сказала она, с сильным русским акцентом, - У меня есть новый пирог для тебя.

- Он с морковью? - обеспокоенно спрашиваю я.

В последний раз, когда Ирина сделала морковный пирог, используя старый семейный рецепт, в его сердцевине были огромные куски моркови. Я рада сказать, что, в конечном счете, он не вошел в меню.

- Я обещаю, там не будет овощей. Это белый пирог с шоколадными чипсами и посыпанный сделанными из пшеничной муки крекерами и карамелью. Звучит очаровательно, не так ли?

Мой желудок заурчал, приготовившись к получению огромного количества сахара.

- Несите его. Мне нужно что-то, чтобы подбодрить меня, - говорю я, - Из-за проблемы с моей поездкой в Испанию.

Ирина вздыхает.

- Оу, что случилось?

Я пожимаю плечами.

- Это длинная история.

- Принести пирог прямо сейчас, да? - спрашивает Ирина, прежде чем скрыться в кухне. Она возвращается через несколько минут с огромным куском пирога. Прежде, чем я притрагиваюсь к угощению, я уже с уверенностью могу сказать, что он будет подаваться в качестве десерта на следующей неделе в Закусочной Тетушки Мэй.

Прежде, чем я делаю первый укус, я говорю:

- Ты лучшая, Ирина.

И погружаю вилку в белый пирог с шоколадными чипсами, посыпанный сделанными из пшеничной муки крекерами и карамелью. Она всегда стоит рядом со мной, пока я не распробую и не вынесу ей свой вердикт.

- Он отрясающий, - говорю я, смакуя сырой вкус сливочной части и мягкий хруст чипсов, смешанный с карамелью и рассыпчатой текстурой сделанных из пшеничной муки крекеров.

- Это одно из твоих лучших творений.

Ирина быстро возвращается в кухню, трепетная.

- Я вижу, что Ирина нашла тебя, - говорит мама, держа в руках поднос, полный трехслойных пластин.

- Когда закончишь с пирогом, я буду ждать тебя здесь.

Я наблюдаю за тем, как мама мастерски помещает пластины, наполненные едой, перед голодными игроками в боулинг.

Когда я взяла вторую вилку, вошел новый клиент. Это - старая леди с седыми волосами, белыми штанами и бирюзовым жакетом. Мистер Рейнолдс приветствует ее поцелуем в щеку.

- Мама, почему ты не сказала мне, что приедешь? - спрашивает он леди. - Погоди, а где Глэдис?

- Я уволила ее вчера, - говорит дама. - Она была занозой сам-знаешь-где. Кроме того, мне не нужны сторожа. Я добралась сюда и без нее, не так ли? - Мистер Рейнолдс выглядит взволнованным.

- Мама, ну почему ты не можешь ужиться ни с кем из тех, кого я нанимаю, чтобы помочь тебе? Клянусь, ты просто увольняешь их мне назло.

Старая леди встает прямо с упрямо поднятым подбородком, как трехлетний ребенок.

- Я не нуждаюсь ни в чьей помощи.

- У тебя больное сердце, - говорит мистер Рейнолдс.

Она махает рукой в воздухе, отметая его беспокойство.

- Кто это сказал?

- Твой доктор.

- Да что эти доктора знают, так или иначе? Они называют это практической медициной, потому что это - все, чем они когда-либо будут заниматься. Практика. Если бы ты навещал бы меня время от времени, то знал бы, что я в порядке.

- Я виделся с тобой в субботу. - Раздраженно фыркнув, он спросил: - Ты голодна?

- Что особенно случилось у тебя на этой недели?

- Ирина сделает для тебя все, что угодно, мам. Только скажи что именно.

Она сужает глаза, глядя на него.

- Кукурузу и большой сочный стейк.

Мистер Рейнолдс качает головой и хихикает.

- Мама, у тебя дивертикулез и больное сердце. Попробуй снова.

- Ты совсем не весел, Луи.

- Зато ты прямо бочка смеха. Просто сядь за стол. Подожди … Иди за мной, познакомишься с дочерью Линды. Ты раньше никогда не встречала ее.

Я смотрю на пирог, стараясь не выдать того факта, что я подслушивала их разговор.

- Мэгги, это - моя мать, - объявляет мистер Рейнолдс. - Мама, это - дочь Линды Маргарет. Все зовут ее Мэгги.

Я улыбаюсь и протягиваю руку.

- Приятно познакомиться, миссис Рейнолдс. Вы действительно, тетя Мэй?

Пожилая леди берет мою руку и трясет ее.

- Дорогуша, имя Мэй носила первая собака моего сына.

Не может быть! Я смотрю на Мистера Рейнолдса, ища подтверждения. Он смущенно улыбается.

- Это правда, - шепчет он, - Только, тссс, это секрет. Если горожане узнают, что я назвал свой ресторан в честь собаки, это место будет пустовать в течение недели.

Я очень в этом сомневаюсь. Ресторанчик тети Мэй почти каждую ночь переполнен.

Кроме того, в этом районе нет других закусочных в радиусе десяти километров.

- Я не знала, что у Линды есть дочь. Сколько тебе лет, Маргарет? - спросила она, игнорируя то, что ее сын сказал, чтобы она, как и все, звала меня Мэгги.

- Мне семнадцать.

- Она только начала свой первый год в старшей школе, - громко объявляет Мистер Рейнолдс, словно его мать глухая, - И она отправляет на учебу в Испанию в январе. Почему бы тебе не присесть и не послушать, как она рассказывает об этом. Я буду позади вас и скажу Ирине, чтобы она приготовила тебе что-то поесть.

- Скажи ей, чтобы она не делала блюда слишком здоровыми, - приказывает миссис Рейнолдс, прежде чем сесть напротив меня. Она осматривает мою тарелку, - Лу, скажи Ирине, чтобы она отрезала мне щедрый кусочек такого же пирога.

Я не думаю, что Мистер Рейнолдс слышал ее последнюю просьбу, или же он просто хотел, чтобы она подумала, что он не слышал.

Пожилая дама кладет свою сумку рядом с собой на стенд, а затем смотрит на меня. Она не улыбается, она не хмуриться. Она наклоняет ее голову, как будто пытается узнать, о чем я думаю.

- И почему же ты так сильно хочешь покинуть Рай? - спрашивает она, словно правда может прочесть мои мысли.

- Просто так, - говорю я, надеясь, что она остановится на этом.

Она цокает языком.

- Если ты не хочешь говорить об этом, то так и скажи. Нет смысла ходить вокруг да около.

Я была занята тем, чтобы содрать весь лак с моих ногтей, но я остановилась и посмотрела на Миссис Рейнолдс.

- Я не хочу говорить об этом.

Пожилая леди хлопает руками.

- Хорошо. Если ты не хочешь говорить об этом, мы не будем говорить об этом.

Единственное, что стоит между мной и этой женщиной, так это пирог, который у меня есть, а она хочет.

И неловкое молчание. Не то, чтобы я хотела быть невежливой, я просто не хочу передавать в словах то, как моя жизнь превращается из одного разочарования в другое. Это как если бы невзгоды следовали за мной, и я была проклята ими. Если бы я только знала, как разрушить это проклятье…

- Я почти уверена, что у тебя есть причины не говорить об этом. Я не могу придумать, что это за причины, но ты, вероятно, перестанешь быть молчаливой и размышлять об этом, а затем выскажешься кому-нибудь, кто не умеет делать что-то лучше, чем слушать.

Я засунула очередной, подцепленный вилкой кусок, и сосредотачиваю свое внимание на солонке на конце стола.

- Тебе нужна солонка? - спрашивает Миссис Рейнолдс, прекрасно зная, что у меня на уме совсем не соль.

- Они аннулировали мою стипендию, - выпалила я, а затем смотрю на пожилую леди, сидящую напротив меня.

У нее нет выражения жалости на лице, как я ожидала. Она выглядит словно бы… Ну, злиться.

- Ну и почему же они решили так сделать?

Я жую и глотаю, и только затем поднимаю взгляд. Миссис Рейнолдс сложила свои маленькие ручки на верхней части стола и внимательно смотрит на меня, ожидая моего ответа.

- Я подала заявку на спортивную стипендию, но теперь я не нахожусь в команде, таким образом, она была отклонена. Я могу поступить, но теперь придется оплачивать обучение, которое мы не можем позволить себе.

Она кивает головой, вздохнув, откидывается назад в кабинке.

- Ясно. Ну, дорогуша, возможно однажды удача улыбнется тебе.

Да, верно. Все, что мне нужно - это немного магической пыли и фея-крестная. Я не держу кулачки для того, чтобы получить что-то из вышесказанного.

Глава 13. Калеб.

- Калеб, я надеюсь, что ты сдал тесты, - кричит моя мама с кухни.

Я мою руки в третий раз за сегодняшний вечер. Весь в краске по самые локти - это следы моего труда на общественных работах. Пожилая пара в главном центре подписалась на это, чтобы иметь кухню, покрашенную в ярко - розовый, соответствующий поддельным розовым розам на их кухонном столе.

- Я старался изо всех сил, - говорю я.

- Будем надеяться, что твои старания были достаточно хороши.

Я сушу руки полотенцем, задаваясь вопросом: когда она прекратит рассматривать меня как незнакомца? Однажды я собираюсь прорубить ее пластмассовый экстерьер. И это «однажды» наступит совсем скоро.

Телефонный звонок. Мама отвечает, затем вручает его мне.

- Это тебя. Это - Дэймон.

Я беру телефон.

- Привет.

- Менеджер из «Надежного гвоздя» сказал, что ты опоздал.

Вот дерьмо.

- Я должен был остаться после школы, потому что…

- Я уже слышал все это, не трать свое дыхание, - рявкнул он, резко оборвав меня. - Нулевая терпимость. Ходишь на общественные работы вовремя. Периодически. Понял?

Я понял его.

- Все это идет в твою папку, Калеб. Я могу подать петицию судье, чтобы он отправил тебя обратно в ДИПДН. Еще раз поставишь меня в неудобное положение, и я сделаю это…

Он по-прежнему ворчит, но я слишком зол, чтобы слушать.

- … Я сказал тебе быть образцовым гражданином и быть вовремя на работе. Ты подводишь меня. Не позволяйте этому произойти вновь.

- Это была не моя вина, - спорю я.

- Если бы мне давали десять центов всякий раз, когда я слышу эти слова, я стал бы уже миллионером. Человек, строго соблюдающий правила. Ясно.

- Я понимаю, Деймон. Четко и ясно.

- Хорошо. Я свяжусь с тобой завтра, - говорит он, затем вешает трубку.

Когда я положил телефон, я понял: что мама слышала половину разговора. Она уставилась на меня, но в ее глазах пустота, как будто она не здесь.

- Все в порядке?

- Да, - говорю я. Просто замечательно.

- Хорошо, - она хватает свой кошелек с дивана, - я в продуктовый магазин.

Я собираюсь испечь свои «Блистательные Спагетти» на Осенний Фестиваль, который состоится в субботу вечером.

Мама всегда добровольно участвует в этом дерьме. Полагаю, она любит внимание. Ее «Блистательные Спагетти» выигрывают, как лучший рецепт в номинации «Помощник Леди», каждый год. Она даже получает награды, аккуратно сложенные на обшивке в гостиной.

Мама хлопает дверью в ее обычной манере под названием “шквал хаоса”.

- Она с прибабахом, ты же знаешь, - говорит Лия с кухни.

Сегодня моя сестра надела черные джинсы с цепями, идущими от них. Конец одной из цепей присоединяется к одной из штанин, а другой конец - к другой.

Как она может ходить в этом?

Я наблюдал за тем, как мама съезжает с подъездной аллеи прямо в тот момент, когда я смотрел в окно.

- Расскажи мне об этом.

- Ты думаешь, что хоть что-то снова станет нормальным? - спросила Лия, ее голос переполнен надеждой.

- Все будет еще лучше, - я собираюсь потратить свои дни на попытки, начав прямо сейчас с сестры. Она собиралась вернуться в кухню, но я выпалил:

- Ты когда-нибудь говорила, ну, ты знаешь, с Мэгги?

Она замирает, а затем медленно качает головой.

- Ни разу с момента аварии?

Она снова качает головой.

- Я не хочу говорить об этом, Калеб. Пожалуйста, не заставляй меня говорить об этом. Не сейчас. - Тогда когда же? - она не отвечает, - однажды мы обсудим это, Лия. Ты не сможешь вечно избегать разговора.

Я надел свою куртку, захватил баскетбольный мяч от гаража и высунулся наружу. Я не позволял себе даже взгляда в сторону дома Армстронгов, когда шел в парк, по сути, в противоположном направлении.

Мне нужно забросить несколько мячей в корзину, чтобы очистить разум.

Моя закомплексованная сестра одна из тех, кому нужна групповая терапия. Я один из тех, кто был в заключении, а каждый, кто в этот момент был дома, стал грёбаным придурком. Ох, забавная ирония.

***

На следующий день я сидел в главном офисе. Мама и папа пришли со мной, чтобы услышать, сдал ли я тесты или нет. Боже, это отстой.

Майер открывает папку и просматривает ее содержимое. Папки - это тоже отстой. Особенно те, которые должны решить мою судьбу.

У назначенного адвоката по моему делу после аварии была папка со схемой аварии, моего ареста и историей моей жизни. У надзирателей в ДИПДН тоже были папки. Словно я и не человек больше. Я был уменьшен до слов, написанных другими людьми обо мне. Даже у Деймона есть идиотская папка. Я мог рассказать им намного больше, чем может сказать любая папка с документами обо мне.

- Калеб на удивление хорошо сдал почти все экзамены, - Мейер переводит взгляд на моего папу, - он не осилил только требуемое количество балов по обществознанию.

Мужчина, это не удивительно, особенно если учесть, что сказала Лия.

Мамина улыбка пропадает за секунду.

- Я уверена, это ошибка.

Я посмотрел на моего отца. Он окинул меня быстрым взглядом, прежде чем сказать:

- Калеб прошел академическую программу в, ух, Департаменте по исправлению трудных подростков. Майер остановил его.

- Возможно, Доктор Бэкер. Но он не прошел социальное обучение или же не набрал достаточную сумму баллов для перехода в старшую школу.

Я должен сказать то, что я хотел сказать все время, проведенное в аду с последствиями аварии.

- Я мог бы просто бросить школу.

Мама хмуриться.

- Нет, Калеб.

Да, настоящая жизнь без влияния общественности.

Отец хмурит брови.

- Сынок, ты не бросишь школу. Мистер Майер ведь может что-то сделать. Правда?

Парень делает глубокий вдох и достает еще одну папку, от которой у меня появляется серьезное желание засмеяться. Он изучает содержимое, пока мы все ждем в тишине.

- Ну, я мог бы отправить его в среднюю школу, но его оценки за другие предметы на уровне старшей школы.

- О, это замечательная идея, - вскрикивает мама.

Папа кивает.

- Он должен остаться на второй год, а это значит, что он выпустится на год позже своего бывшего класса. Это, конечно, не идеал, но…

- Неплохо, не так ли, Калеб?

О Боже. Летняя школа. Почему б им просто не воткнуть бамбук мне под ногти вместо этого?

-Все, что угодно, папа.

Я пристально смотрю в окно на машины, движущиеся мимо школы, и птиц, летящих неизвестно куда.

- Калеб, почему бы тебе не узнать расписание уроков у моего секретаря? - говорит директор, потом он сверился с часами. - Ты можешь попасть на половину третьего урока, если поторопишься.

Папа и мама молчат, когда мы выходим из кабинета Майерса.

Секретарь вручает мне листок бумаги.

- Вот расписание твоих уроков.

Я иду на английский для старшей школы. Сделал это старый Майер для того, чтобы заставить меня войти в класс прямо посередине урока. Я вздрагиваю, когда открываю дверь.

Я почти слышу голос директора в своей голове. Да, леди и джентльмены, главная достопримечательность…Прямо из тюрьмы для несовершеннолетних…Калеб Бекер! Я чувствую, что все шестьдесят взглядов, прожигающих мой череп, на мне, когда я подхожу к учителю, мистеру Эделсену.

- Чем могу помочь? - спрашивает он.

- Я учусь в этом классе.

Тишина.

Все взгляды устремлены на меня.

Мышцы натягиваются, как струна.

- Хорошо, тогда займите свое место.

Я прохожу к концу класса и выбираю место рядом с Дрю Рудольф. Мы раньше тусили вместе. Вы знаете… Раньше.

После урока у меня обед. Я оплатил яблоко и колу деньгами, которые родители дали этим утром. Когда я иду через столовую, я держу свою голову высоко поднятой. Пусть они говорят о бывшем заключенном все, что хотят. Трудности, с которыми сталкиваются эти дети ничто по сравнению с тем, с чем сталкиваются ребята из ДИПДН.

Когда я заворачиваю за угол, я натыкаюсь на Кендру. Это первый раз, когда мы так близко со времени моего ареста.

- Привет, Калеб, - говорит она с дразнящими нотками в голосе, - Дрю сказала, что видела тебя на английском.

Я киваю.

- Помнишь то время, когда у нас был совместный английский?

Парень, сделай это. Мы забирались в туалет в одно и то же время на перерыве и встречались в безлюдных коридорах, искали место, где можно спрятаться и лапали друг друга.

- Я помню.

Она улыбается мне ярко-белыми зубами и убийственно полными губами. Я мог бы целовать эти губы вечно. Я все еще могу сделать это.

- Ну, полагаю, я найду тебя позже, - говорит она.

- Позже, - говорю я, наблюдая за тем, как она, уходя, виляла задом.

***

После школы, отрабатывая свое наказание, я исправил забор старой леди и повесил ей светильник. Прежде, чем мне вынесли приговор, я пришел домой и нашел десять сообщений, оставленных Кендрой с просьбой позвонить ей. Но на этот раз я вернулся домой, и на автоответчике было только одно сообщение… От Деймона.

Я перезвонил ему. Наш разговор прошел примерно так:

- Калеб?

- Да?

- Сегодня ты хорошо поработал. Да и вообще тоже.

- Спасибо.

- Продолжай в том же духе. Я позвоню через два дня.

Ву-ху! Он оставит меня в покое на целых два дня. Мой отец сегодня работает допоздна, так что сегодня дома только я, мама и Лия. Лия размазывает свою еду по тарелке, делая вид, что ест. Мама слишком занята трепом с друзьями по телефону. Я думаю, что она даже не понимает, что Лия и я сидим за столом вместе с ней. Я благодарю бога, когда весь дом ложится спать. Это единственное время, когда все, как в старые времена.

Всю ночь я лежал на кровати, смотря на часы последние сто двадцать минут. Три часа утра. Я не могу уснуть. Слишком много мыслей в моей бесполезной голове. Может быть, мне нужен неудобный и уже много кем использованный матрас, который был у меня в ДИПДН для того, чтобы проспать всю ночь?

Откидывая одеяло, я встаю и шагаю по спальне. Фотография Кендры в изголовье кровати смотрит на меня, ее улыбка говорит о тайном обещании между нами двумя. Я взял беспроводной телефон из гостиной и вернулся в свою комнату.

Я набираю номер Кедры, звоня на ее личный телефон в спальне, но я сбрасываю раньше, чем завершается соединение. Что если она встречается с кем-то еще и не хочет говорить со мной? Я уверен, даже ад не захочет взять меня к себе после ее трепки, если она виснет с другим парнем.

Я смотрю в окно, замерев до тех пор пока не всходит солнце. В ДИПДН всегда были еще ребята, которые не спали. Вы могли увидеть их сидящими поперек кровати или услышать, как они метаются и ворочаются. И новых ребят, и юных подростков будет тяжелое время. Они будут тихо плакать, и на это будет указывать лишь случайное сопение, вздрагивание плеч и сотрясания. Хотя некоторым из них и было всего двенадцать или тринадцать, они пытались вести себя, как настоящие мужчины.

Но они были, в конце концов, всего лишь мальчишками.

Я замечаю включенный свет в спальни Мэгги, свечение, несмотря на зашторенные окна, исходит от ее окон. У меня с ней компьютерные уроки, но обычно я сижу в конце, а она сидит на первых партах. Я держу себя в руках, потому что ребята в классе анализируют каждое мое движение. Когда звенит звонок, Мэгги выходи первой… Иногда я всерьез думаю, что выскакивает из кабинета даже раньше трели звонка.

Она думает, что в результате аварии пострадала только она?

Глава 14. Мэгги.

Я не могу спать после своих кошмаров, поэтому включаю лампу, чтобы не заснуть. Во всяком случае, в этот раз мне не пришлось просыпаться от крика мамы. Этот кошмар был другой. Кендра Грин вела машину, не Калеб. Во всех других кошмарах Калеб был за рулем машины, которая сбила меня.

Мне кажется, это потому что я видела Кендру и Калеба разговаривающими в кафетерии вчера. Он не видел меня, потому что я сидела прямо возле двери, чтобы можно было уйти, как только я закончу есть.

Кафетерий странное место. Самых популярных можно заметить сразу. Они громко и много смеются. Обычные люди сидят со своими собственными друзьями, совершенно отдельно от обеденных столиков самых популярных.

Я была популярной. Большинство спортсменов в Раю популярные. Но сейчас я одиночка, которая даже не общается с обычными людьми, даже с самыми ничтожными из них.

Одиночки сидят сами по себе, разбросанные по всей столовой. Они едят в одиночестве, затем быстро уходят.

Я никогда не знала, куда уходят одиночки: они просто исчезали во время обеденного перерыва. Но теперь, когда я одиночка, мне известно их тайное место.

Школьная библиотека. Это их таинственное место, куда они могут пойти, чтобы их не видели.

Калеб не боится внимания. Вчера он пошел прямо в кафетерий, голова была высоко поднята, словно бы он сам был Мистером Майером. Затем он подошел прямо к Кендре Грин и сказал что-то, что заставило ее улыбнуться. Я клянусь, что все в комнате молчали, наблюдая за их воссоединением. Знает ли он, что Брайэн и Кедра встречаются? То, как Калеб уставился на ее задницу, когда она уходила, заставило меня подумать, что он не обращал внимания на то, что происходит, потому что был в тюрьме. Некоторые вещи не меняются.

Я отдёргиваю шторы с окна и смотрю на окно Калеба. На часах чуть больше трех утра. Вероятно, он спит беззаботно, словно младенец.

Но нет. Свет включен, и я вижу его силуэт, измеряющий шагами комнату.

Я задергиваю шторы, выключаю свет и спешу обратно в кровать. Я не могу приняться за старые привычки, только не сейчас, после всего, что произошло.

Реальность такова, что я была влюблена в Калеба с первого класса.

У него была привычка дразнит меня и Лию, когда мы играли со своими куклами Барби и одевали их в костюмы. Но когда нам нужен был мальчик для роли в нашем шоу, мы всегда могли заставить его играть с нами. И если мы делали балет-шоу, мы могли рассчитывать на то, что он будет членом аудитории, когда мы делаем па и балетные приседания перед ним, а наши сердца буквально выпрыгивают из груди.

Но время, когда я по уши влюбилась в Калеба Бекера наступило в шестом классе, когда он взял вину на себя за сломанную мной керамическую статую его матери, которая досталась ей от великой-превеликой-прабабушки, а ей от бывшего президента США.

Лия готовилась наверху, а я ждала в гостиной. Мы собирались поиграть в теннис в парке. Калеб удивил меня, пролетев по лестнице со световым мечем из Звездных войн в руках, размахивая им по сторонам. Я засмеялась и подняла свою ракетку, как оружие против него. Он стал наступать на меня с саблей, а я повела своей ракеткой, чтобы блокировать удар. Я рассчитывала на остановку его меча, а не на битье керамического бюста на комоде его матери.

Его мать услышала грохот и прибежала. Калеб сказал, что это его вина, он играл с саблей. Он никогда не говорил, что на самом деле это я разбила статую; он даже не называл меня своей соучастницей. Я была слишком напугана в тот момент, чтобы сказать правду, даже когда я узнала, что он был наказан на месяц. Неосознанно, он стал моим героем.

После этого, я привыкла смотреть на Калеба через свое окно, когда он играл в мяч со своими друзьями или же проводил встречи Бой Скаутов в своем доме. Когда мы были в седьмом классе он начал косить газон, слушая музыку. Я вряд ли бы смогла сосредоточиться на своей домашней работе, когда смотрела за его маневрированием и возвращением обратно через весь газон с косилкой, его мускулы собирались под футболкой, когда он поднимал с земли крошечную травку и совал в мешок.

Иногда он замечал мой взгляд и махал мне. Иногда я для пробы махала в ответ, но затем задергивала шторы и держала их плотно закрытыми в течение недели, так что он никогда не знал, что я на самом деле чувствую к нему. В другой раз я претворилась, что не вижу его, хотя, полагаю, он знал, что я подглядываю.

Калеб никогда не намекал на то, что я ему нравлюсь больше, чем друг. Он просто был дружелюбен со мной. А я просто продолжала надеяться, что в один прекрасный день он увидит меня, как девушку, а не как противную подружку его сестры-близнеца.

У него были подружки на протяжении многих лет, но никогда он не был серьёзен в отношении них. До появления Кендры.

Они начали встречаться в начале девятого класса. Кендра тусовалась в его доме каждый день после школы; они были неразлучны с самого начала. Каждый раз, когда я случайно смотрела в окно и обнаруживала их в тесных объятиях, мое сердце, полное надежд, понемногу распадалось на меленькие кусочки.

Тогда и уехал мой отец. И вот тогда я, отчаянно ждала отца и Калеба, чтобы они полюбили меня так, как любила я их.

Что я могла сделать, чтобы те, кого я любила, любили меня в ответ? Единственное в чем я была хороша - это теннис. Таким образом я тренировалась и играла, и бросала вызов сама себе на протяжении всего лета между девятым и десятым классом. Наверное, поскольку Калеб узнал, что я была единственное десятиклассницей в школьной спортивной команде, он заметил меня. При этом я отправляла своему папе статьи из местной газеты о мои успехах, никогда не забывая добавить поставленные задачи тренера по теннису, которые я выполню в чемпионате штата Иллинойса в октябре.

Это был сезон, когда мой отец не видел мою игру.

Это также был сезон, когда Калеб потерял девственность с Кендрой.

Однажды, только однажды, я видела их секс под одеялом во дворе. Я никогда никому не говорила, хотя я могла бы поклясться, Калеб смотрел на мое окно и знал, что я наблюдаю.

Они никогда ничего не говорил мне об этом. А я никогда не говорила Лие. Она была бы так или иначе шокирована. В самом деле, после этого я чувствовала такой стыд, что перестала подсматривать за Калебом.

Я продолжаю прокручивать ночь аварии в своей голове. Разговор с Калебом до аварии и истории, которые я слышала позже.

Он, конечно, был пьян; полицейские, которые арестовали его, проверили его на алкоголь, сразу же после этого он признался, что сбил меня своей машиной. Но был ли он так пьян, что не знал о том, что делает?

Так что если он ненавидит то, что я сказала ему той ночью, то пусть знает, что это была правда. Его девушка обманывала его.

- Ты лжешь. - Сказал он мне той ночью.

Я была настроена не дать ему уйти, перед тем как сказать ему:

- Я не лгу, Калеб. Клянусь, что видела её с другим парнем.

Я не добавила, что другой парень был его лучшим другом.

Он схватил меня за плечи так сильно, что я вздрогнула от боли. Калеб никогда не клал руку на меня раньше. От его грубого прикосновение, слезы покатились по моему лицу.

- Я люблю тебя, - сказала я ему, - Я всегда любила тебя, - Я дала моему страху правды и моей любви к Калебу выход в ту ночь, - Открой свои глаза, Калеб. Кендра делает из тебя дурака.

Он убрал свои руки от меня, как будто я была охвачена пламенем, и он мог обжечься. Тогда он произнес слова, которые я никогда не забуду.

-Ты не понимаешь, Мэгги, не правда ли? Ты и я - этого никогда не произойдет. Теперь перестань лгать о моей девушке, пока у тебя не появились неприятности.

Это предупреждение повторяется эхом в моей голове с того дня и до сих пор. Логическая часть меня понимает: что это был несчастный случай. Конечно, он не хотел терять контроль над машиной. Но в темных уголках моего сознания есть маленькие мучительные сомнения, которые возникают время от времени.

Наконец, я засыпаю, но это не спокойное забытье, потому что мои сны тревожит то обстоятельство, что мне не удастся избежать Рая и уехать куда-нибудь подальше, где прошлое не сможет догнать меня.

На следующий день, после школы, я выхожу из автобуса и иду домой, где меня ждет сообщение от миссис Рейнолдс, пожилой женщины, которую встретила вчера. Она оставила свой номер и сказала мне позвонить, когда я приду домой. Когда я перезвонила ей, она сказала, что хочет взять у меня интервью насчет внеклассной работы… Как у ее собеседника.

- Вы серьезно? - спросила я.

- Я могу заключить сделку с тобой, которая даст тебе шанс отправиться в Испанию, - сказала она, полностью ломая мое сопротивление.

- Можете ли вы приехать ко мне домой в Хамптон, где мы сможет поговорить?

Я настолько быстро насколько могу переставлять ноги, мчусь на автобусную остановку и влетаю в автобус до Хамптона. Это не далеко, всего в пятнадцати минутах езды от Рая. Все это время я думаю о сделке, которую Миссис Рейнолдс хочет предложить мне. Что делают компаньоны? Играют в шашки и слушают разговоры о старых временах?

Это не может быть таким уж и сложным. Я смогу сделать это даже с никудышной ногой. Видения рисуют в моей голове старую леди, чай, сэндвичи и лимонад, в то время как мы сидим и пускаемся в разговоры по самому разному поводу.

У нас с Лией была привычка болтать целыми часами о пустяках или же о чем-то важном. Я знаю, разговор со старой леди не может быть таким же, как с давнем лучшем другом, но, думаю, будет круто.

Я звоню в дверь дома миссис Рейнолд и она встречает меня с улыбкой.

- Заходи, Маргарет. Я невозмутимо сижу на ее дорогом диване, кремового цвета, пытаясь создать хорошее впечатление.

“Мэгги, забудь о прошлом и сосредоточься на будущем, - сказала я себе”.

У миссис Рейонолд яркие, полные сил, зеленые глаза, которые не поддаются старости и взывают к ней отношение, ничем не отличающееся от отношения к старшеклассницам из отряда-с-помпонами.

- Вы думаете работать на такую старую леди, как я, Маргарет, но сможете ли вы в итоге поехать в Испанию?

- Помимо денег на эту поездку, мне еще нужны деньги на обучение в следующем семестре, - говорю я, держа свои руки на коленях и стараясь не вертеться, - Я считаю, что можно многому научиться от людей с большим опытом по части этой жизни.

Я в самом деле слышала фырканье миссис Рейонолд?

-Ты имеешь в виду стариков? - резко отвечает она.

Я прикусываю язык.

- Ум, я имела в виду, хм…

- Прими это от кого-то с жизненным опытом. Не говори намеками, этим только попусту теряешь время. Ты умеешь готовить?

Макароны и сыр считаются за готовку?

- Да.

- Играешь в джин?

- Да.

- Много говоришь?

Ее вопрос застает меня врасплох.

- Простите?

- Ну, ты говоришь просто, чтобы услышать свой голос, или молчишь, пока, у тебе нет чего-нибудь интересного, чтобы сказать.

- Последнее, - отвечаю я.

- Хорошо. Я не люблю бессмысленную болтовню.

- Я тоже.

Вот вам и не говори намеками.

- Я ожидаю тебя здесь с трех тридцати до семи часов по будним дням и несколько часов на выходных. У тебе будет часовой перерыв, чтобы ты могла делать домашнюю работу.

- Означает ли это, что меня наняли? - спрашиваю я.

- Видимо так. Я буду давать тебе полторы тысячи долларов в месяц, достаточно чтобы платить за обучение, в котором ты нуждаешься. Ты можешь начинать после школы в понедельник.

Ничего себе. Намного больше, чем бы я зарабатывала, работая в другом месте.

- Это слишком много, - признаюсь я, - Вы могли бы нанять кого-нибудь за гораздо меньшие деньги.

- Возможно. Но ты же хочешь поехать в Испанию, не так ли?

- Конечно, но…

- Никаких но. Но может быть классифицирована как бессмысленная болтовня.

Я хочу поцеловать и обнять эту женщину, и поблагодарить её тысячу раз. Но по-моему, она не входит в тип женщин, любящих обниматься и целоваться. И если я поблагодарю её тысячу раз, мне кажется, она получит аневризму от количества бессмысленной болтовни.

Миссис Рейонолд стоит, опираясь на свою трость, чтобы не упасть. Это напоминает мне, чтобы я добавила: -Я хромаю.

Вместо того чтобы спрашивать меня об этом, женщина просто говорит:

- Я тоже хромаю, как и большинство моих друзей. По крайней мере, те, кто не умерли. Пока ты не жалуешься на свою хромоту, я не буду жаловаться на мою.

И это, если в это вообще возможно поверить, было концом моего интервью.

Глава 15. Калеб.

- Ты, Калеб, присоединяйся к нам, - кричит Брайен с середины кафетерия. Я намеревался захватить бутерброд и сесть возле своей сестры. Сегодня на ней черная, как уголь, помада, подходящая к её черным, выцветшим джинсам. Мама даже не шевельнулась, когда Лия спустилась с лестницы этим утром. Я содрогнулся от её вида. Кто бы ни красил губы в черный, как уголь, у него определенно есть серьезные проблемы.

Я стою возле неё, обдумывая, что делать. Она не отрывая глаз от чтения книги, говорит:

- Иди сядь с Брайэном. Мне все равно.

- Лия, пойдём со мной.

Она поднимает голову, черная помада и ничего более.

- Я выгляжу так, словно хочу с ними сидеть?

Ну все, я не могу больше это терпеть. Я опираюсь руками об обеденный стол в кафетерии и говорю: - -Ты, может, хочешь выбесить меня всем этим черным дерьмом, но его покупал не я. А теперь приступим к тому, почему бы тебе не стереть это дерьмо с губ и не совершить акт смерти. Это действует мне на нервы.

Вместо того чтобы быть благодарным, я был жестоким праведником, она внезапно собирала свои книги и выбежала из столовой.

Какого черта я должен теперь делать?

Брайэн все еще махает мне, но я медлю.

Не то, чтобы я не хочу сидеть со своими старыми друзьями; я просто не хочу, чтобы меня засыпали вопросами о тюрьме. Потому что эти ребята не прожили ни одного дня в ДИПДН, и они, скорее всего, думают, что я врал им, рассказывая, что на самом деле происходит там.

Ни на минуту не думайте, что кто-нибудь застрахован от осуждения. Люди, там есть очень много парней всех различных рас и религий, цветов и размеров. Евреи, христиане и мусульмане. Богатые парни, которые думали, что выше закона, и бедные, которые не знают ничего лучшего.

Совсем другое дело, когда ты внутри с негласными иерархиями и правилами среди заключенных. Одни вещи ты можешь выяснить сразу же ,а другим научиться на горьком опыте.

В ДИПДН случались несчастные случаи и некоторые из них были намеренно подстроены. Банды свирепствуют даже в тюрьме для несовершеннолетних.

Когда происходит ссора между двумя соперниками, вам лучше просто уйти с их пути.

Начальник тюрьмы Миллер этим рассказам приветствует нового заключенного в его первый день в ДИПДН. Он думает, что облегчает мысли новых парней, знающих чего ожидать, но это фигня пугает их. Если они, конечно, не рецидивисты. Миллер это тот, кто называет на “ты” многих рецидивистов. У них очень много разных приветственных речей.

Его речь для новичком примерно такая: “Моё имя Скот Миллер. Добро пожаловать в мой дом. Ты будешь вставать в 5:45 каждое утро и идти в душ. У тебя будет пять минут, и не больше, на то, чтобы помыться. Есть будешь три раза в день и проводить на занятиях восемь часов. Мы ладим до тех пор, пока ты уважаешь правила в моем доме. Если ты не делаешь этого… Ну, тогда у тебя и у меня будут проблемы. Спроси кого хочешь из здешних, любой скажет, что лучше бы тебе не хотеть иметь проблемы со мной. Мои проблемы кончаются тем, что ты получаешь двадцати трех часовое заключение в своей камере. Вопросы?”

Начальник тюрьмы Миллер не объясняет отсутствие туалетной бумаги в камерах; это один из тех вопросов, ответ, на который вы должны найти, пройдя тяжелый путь. Например, когда вы сидите на унитазе и вам нужно чем-то подтереться. На другой стороны ячейки кнопки вызова есть всего один рулон, больше вы его нигде не найдете.

Я поворачиваюсь к Брайэну и ребятам, готовясь отвлечь их от разговоров о тюрьме.

- Как дела, ребята? Где все девушки? - спрашиваю я.

Дрю садится напротив меня и закатывает глаза.

- Тренируются для пробника приема в черлидерши. Не пойми меня неправильно, я люблю, когда чики прыгают вверх и вниз ради меня. Я просто не знаю, как это может быть настолько трудно, что они практикуются три недели напролет.

- Слушай, - говорю я, - Если будет соревнование, который я смогу выиграть, я буду участвовать в нем.

Брайэн поднимает руку, чтобы я дал ему пять.

- Вот то, что я называю поединком.

Я хлопаю по его руке.

- Ты на самом деле жалок, если думаешь, что сможешь в одиночку, лишь со своими умениями, покрыть разницу.

Дрю качает кудрявой головой.

-Ты прижал Вик Мидония, Калеб. Огромного парня и легенду. Помнишь, когда ты надрал ему задницу, опрокинув его на пятую точку за десять секунд до конца раунда?

- Дрю, пожалуйста, - говорит Тристан, - Не оскорбляй КБ здесь. Было четыре минуты, когда он опрокинул его.

- Если хочешь, Тристан, - произносит Дрю. - Я забыл, что ты все знаешь.

Тристан скрестил руки перед грудью. - Чертовски верно.

Я откусываю от бутерброда, пока Тристан и Дрю грызутся между собой. Все как в старые времена, вот только Кендры здесь нет. .И моя сестра отказывается присоединиться к живым людям.

Прежде чем эта мысль покидает мою голову, девушки, кроме моей сестры, гордо входят в кафетерий.

Сабрина, Даниэль, Брайан приходят первыми, потом Кендра и её лучшая подруга Ханна.

- Как продвигается тренировка? - спрашивает Тристан у Брайан.

Брайан протягивает руку и прикасается к его плечу.

- Так мило, что тебя это заботит, - говорит она.

Дрю кашляет.

- Почему бы вам не “поболеть” для нас?

- Прямо здесь, в столовой?

- Почему нет?

Кендра тайно подмигивает мне, потом говорит:

- Конечно, давайте сделаем это, девочки.

Кендра встает впереди, в то время как Брайан, Сабрина, Даниэль и Ханна выстраиваются по образцу позади неё. Кендра поднимает руки, как будто собирается хлопать и говорит:

- Готовы?

Другие девочки отвечают:

- Окей, - Затем они начинают хлопать в ладоши и прыгать, воспевая:

Унизьте, склоните их, или идите прочь!

Избегайте находиться среди низов и победа за вами!

Вы должны управлять ими, вертеть ими и вы добьетесь победы.

Вперед, Пантеры, давайте победим![2]Девушки закончили их слишком энергичное ликование из-за комбинации прыжок/удар.

Дрю встает и хлопает.

- Это было потрясающе. Вы можете снова повторить ту часть в конце, где вы подпрыгиваете вверх и вниз и говорите, чтоб мы раздавили их?

- Заткнись, Дрю, - говорит Кендра.

Он поднимает руки и пожимает плечами.

- Что? Я просто восхищаюсь поддержкой.

- Пожалуйста, - говорит Даниэль, когда садится возле Брайена и посылает Дрю взгляд, полный отвращения.

- Ты восхищался кое-чем, это да. Нашей грудью.

- Этим тоже, - признается Дрю. - Я подросток с бушующими гормонами, что вы ожидали, я буду делать? Бьюсь об заклад, Калеб тоже восхищался ими, потому что он не видел ничего такого почти год. Правда, КБ?

Мне следовало знать, что это был вопрос времени, прежде чем время, проведенное в тюрьме, будет брошено мне в лицо. Отлично, теперь каждый смотрит на меня, ожидая услышать ответ экс-зека. В том числе и Кендра. Я встаю и выхожу из кафетерия. Мне не хочется иметь дела с этим дерьмом прямо сейчас.

- Я просто пошутил, Калеб. Вернись! - кричит Дрю.

Каждую неделю в ДИПДН у нас были занятия по изменению направления ярости. Они уделяли особое внимание предотвращению стычек, учили нас вместо этого выпускать злость по-другому, не агрессивными способами. Ударить Дрю в рот, с которого вечно начинается словесный понос, это не вариант. Я направляюсь в школьный тренажерный зал.

Я подхожу прямо к боксерской груше и колочу по ней до тех пор, пока не образуется вмятина в боку. Меня даже не волнует, что костяшки пальцев кровоточат.

- Калеб, полегче с этой вещью.

Это тренер Веннер, стоящий рядом с свободными штангами и с чашкой кофе в руке. Он одет в тенниску с Борющимися Пантерами, вышитыми спереди.

Я останавливаю боксерскую грущу и засовываю руки в карманы, пряча кровоточащие костяшки пальцев.

- Они говорят мне, что это последний год, когда вы тренируете.

- Да. Я буду учиться вождению, а также преподавать физкультуру классам, которые придут следующей осенью.

Я качаю головой, не веря.

- Вождению?

Парень живет и дышит борьбой.

- Жена не хочет, чтобы я отсутствовал в выходные после рождения ребенка.

-Прежде всего, ты должен делать то, что, по твоему мнению, лучше всего для твоей семьи. -Правильно?

- Полагаю, что так.

Виннер делает глоток напитка и опирается на стену.

- Знаешь, то, что случилось в прошлом году, повергло меня, в чертов шок. Я бы поставил свою правую руку на то, что парень вроде тебя не оставит место происшествия.

- К счастью для вас, вы не сделали ставку, - парирую я.

- Ум, хах, - говорит Виннер, затем добавляет: - Иди к медсестре и перевяжи пальцы.

И небрежно выходит из комнаты.

Глава 16. Мэгги.

Понадобилась неделя, чтобы Калеб полностью влился в старую жизнь.

Я покинула кафетерий после полудня, как раз тогда, когда самые популярные девушки станцевали приветствие прямо перед ним. Я могла бы поклясться: он думал, что приветствие было предназначено только для него.

И без этого я слышала, как Тристан Норрис говорил на геонауке, что Калеб уходит из борьбы в этом году.

Мало того, что я потеряла Лию как друга, так ещё и все ещё думает, что я ходячий урод, так у меня нет никакой надежды на возвращение в теннисную команду, да и вообще на то, чтобы снова заняться когда-нибудь спортом.

Я корю себя за сравнение с Калебом, когда иду на остановку на автобус, едущий в Хэмптон, так как сегодня мой первый рабочий день у мисс Рейнольдс. Я просто хочу, чтобы мне было легче… или чтобы было не так легко ему. Я понимаю, что жестокая, но ничего не могу с собой поделать. Я пережила такую боль и страдания в прошлом году, а возвращение в школу только подчеркнуло то, что я стала изгоем.

Я дохожу до дома миссис Рейнольдс и звоню в дверь. Она не открывает. Я продолжаю звонить, надеясь, что с ней ничего плохого не случилось. Просто удача решила отвернуться от меня даже раньше, чем я начала работать. Я ставлю свой рюкзак на землю и направляюсь за дом.

Миссис Рейнольдс сидит в качелях на крыльце .Её голова опущена ,но грудь поднимается и опускается с каждым вздохом. Ладно, женщина спит. Ну и ну. Стакан лимонада балансирует в её руке.

Эта работа будет проще простого. Мне стыдно за то, что беру так много денег от Миссис Рейнольдс за безделье.

Я на цыпочках подхожу к качелям. Мне нужно вынуть стакан из рук миссис Рейнольдс, пока лимонад не расплескался, или, ещё хуже, пока стакан не разбился, когда её хватка ослабнет.

Медленно и потихоньку я протягиваю руку и вытаскиваю стакан из её руки.

- Что, по-твоему, ты делаешь?

Голос старухи пугает меня, и я отпрыгиваю. Миссис Рейнольдс открыла один глаз, как тот парень из фильма про мультяшных монстров.

- Я, эм, думала, что вы спите.

- Я выгляжу спящей?

- На данный момент,нет.

Миссис Рейнольдс садится прямо, её волосы красиво уложены на макушке.

- Хватит болтать. У нас много работы сегодня.

- Вы не хотите, чтобы я долила вам лимонада? Сделать вам снек? Взбить ваши подушки?

- Нет. Видишь те мешки там? - говорит миссис Рейнольдс, её сгорбленный палец указывает в сторону двора.

Около десяти бумажных мешков выстроены на траве. На всех их наклеены странные надписи: Абрикосовый Вихрь, Насыщенный Цвет, Соблазн, Желтый Рожок, Каскад, Лимонные Дольки, Розовое Облако.

- Для чего они нужны?

- Мы должны посадить их. Это нарциссы. Ну, они прямо сейчас не выглядят похожими на нарциссы, потому что всего лишь луковицы.

Посадить? Я заглядываю в мешок с пометкой “Каскад”.В нем, наверное, больше тридцати луковиц. Я, прихрамывая, иду к следующему мешку”Лимонные Дольки”. И в этом мешке их больше, чем в первом.

- Не смотри так испуганно, Маргарет, - произносит миссис Рейнольдс. - Это тебе не к лицу.

Я хватаю несколько луковиц со следующего мешка, помеченного как “Одебон”. У меня за спиной миссис Рейнольдс говорит:

-Даже не думай о том, чтобы садить их сразу. Во-первых, тебе нужен план.

- План?

- Конечно. Ты когда-нибудь что-нибудь сажала?

- Только какие-то травы в садике. Но это был маленький вазон, который мы забрали домой на День Матери.

- Не луковицы?

Я качаю головой.

Миссис Рейнольдс выглядит обеспокоенной.

- Давай я расскажу тебе кое-что о нарциссах, Маргарет. Они пахучие, прекрасные и морозостойкие.

Я разглядываю все выстроенные восемь мешков.

- Все это нарциссы?

- О да. Но каждый из них имеет свой собственный уникальный аромат и индивидуальность.

Надо же. Я вообще не очень много знала о цветах, не говоря уже о тонкостях. Моими любимыми были одуванчики, потому что когда мы были помоложе, я и Лия отыскивали и вырывали все одуванчики с газонов наших соседей. Мы напевали про маму, родившую ребенка и оторвавшую ему голову, резким движение мы срывали вершинки цветов от стеблей, когда пели слово «оторвать». Хотя технически одуванчики не цветы ,а сорняки.

- Для начала тебе нужна лопата, - говорит моя работодательница, прерывая мои грезы. - Я думаю, одна есть в гараже.

Я вернула луковицы в соответствующие им мешки, а затем направилась к отдельно стоящему гаражу в задней части двора. Это большое, двухэтажное строение. Желтая краска, хотя и потрескалась и отслоилась за годы запущения, но она же и указывает на то, что когда-то это место была предметом гордости хозяев. Сбоку есть лестница, ведущая на второй этаж. Грязные, пыльные окна в среднем обрисовывают состояние верхней комнаты. Это своего рода офис? Приватная комната?

Дверь гаража закрыта, так что я должна поднять ее, полагаясь лишь на свои силы, что не очень-то легко.

С громким скрипом протеста, дверь наконец-то поднимается, раскрывая припаркованный внутри черный Кадилак.

В гараже темно и полно паутины. А это значит, что в этом месте полно пауков. Как же я не люблю такие места.

Мэгги, ты можешь сделать это. Когда я углубляюсь в темное помещение, мои глаза ищут пауков. Моя мама обычно шутила надо мной, говоря, что у меня развилось периферийное зрение специально для обнаружения восьминогих существ.

Лопата висит на стене недалеко от входа. Хорошо. Я медленно продвигаюсь вперед, протягиваю руку и хватаюсь за ручку лопаты. После того, как я хватаю её, я выдыхаю, даже не понимая, что сжимаю лопату. Я поспешно выхожу из гаража и направляюсь обратно к миссис Рейнольдс, убедившись, что как минимум немного паутины ухитрилось приклеиться ко мне.

- Я принесла её, - произношу я, протягивая лопату, как ценный трофей.

На женщину, по её выражению, это не произвело большего впечатления.

- Во-первых, нам надо подготовить почву.

Я подхожу к пустой клумбе и начинаю ковырять лопатой грязь, чтобы разрыхлить её. Я делаю это несколько минут. Это не так уж и плохо.

Миссис Рейнольдс подкрадывается ко мне сзади.

- Подожди.

Я оборачиваюсь. Женщина держит длинный халат с розовыми и зелеными цветками на нем.

- Что это? - спрашиваю я.

- Мой комбинезон. Надень его. Так твоя одежда будет чистой.

- Миссис Рейнолдс, я не могу это одеть.

- Почему нет?

Миссис Рейнолдс зажимает комбинезон, большое уродливое домашнее платье. Я и так застенчива и не нося что-то, что, вероятно, имеется в шкафу у моей двоюродной бабушки Генриетты.

- Это…не мой размер, - неубедительно произношу я.

- Не будь дурочкой, комбинезоны подходят всем. Один размер для всех. Надень её.

С неохотой, я беру комбинезон и одеваю ткань через голову. Платье висит на мне как палатка.

Миссис Рейнолдс отходит назад и осматривает меня.

- Прекрасно.

Я слабо улыбаюсь ей в ответ.

- Ладно, давай работать.

В течение следующих сорока пяти минут миссис Рейнолдс учит меня, как глубоко выкопать ямку, как распределить дополнительный грунт, который необходим внизу ям для создания подушки луковицам, и что лучший способ посадить луковицы - не в ряд, а рассадив на десять сантиметров по сторонам. Я уже вспотела, и, боюсь, миссис Рейнолдс только приступила к посадке. Но я сделаю все, чтобы сохранить эту работу. Если это значит создавать подушки для её драгоценных луковиц следующие несколько недель, пока холода не придут к нам, это просто отлично. Я могу справиться со всем, если в итоги заработаю денег, чтобы уехать.

Сидя сзади, я вытираю грязь с лица рукавом комбинезона.

- Что вон там? - Спрашиваю я, указывая на кучу древесины.

- Беседка, которую никогда не построят.

- Я была в прошлом году в беседке, находящейся в Ботаническом Саду, - говорю я, представляя огромную беседку в центре двора. - Это напомнило мне о сцене из «Звуки Музыки», где парень Лизл поет: “Ей шестнадцать, почти семнадцать”.

Миссис Рейнолдс с тоской смотрит на кучу.

- Да, ну, боюсь, дерево, наверное, будет лежать здесь долго после того, как я умру, и меня похоронят.

- Вам однозначно нужно заставить кого-то построить её, - возбужденно говорю я. - Она мне представляется только с остроконечной крышей.

- Давай сделаем перерыв, - произносит она. - Не будем больше говорить о беседке, которую никогда не построят.

Ох, да, я забыла. Никакой бессмысленной болтовни с миссис Рейнолдс .

После аварии попытки встать не были легкими. Сейчас они гораздо сложнее, так как я одета в комбинезон. Особенно когда мне нужно вытянуть ногу вперед, чтобы встать.

- Что ты делаешь?

- Встаю.

Миссис Рейнолдс размахивает руками, как будто её конечности могут говорить.

- Обычно люди сгибают ноги, когда встают.

- Я не могу согнуть ногу.

- Кто так сказал?

Я поворачиваюсь и смотрю прямо на миссис Рейнольдс. Она что шутит? Ведь ясно, что я калека.

Хорошо, не такая уж и калека. Но меня сбила машина, и я ни когда не буду такой как прежде.

- Ты сгибаешь ногу, когда идешь. Не понимаю, почему тогда не можешь согнуть её, когда встаешь, только и всего, - произносит она.

Я, наконец, встаю и делаю глубокий вдох. У меня непреодолимое желание сказать кое-что миссис Рейнолдс, но я не могу.

Миссис Рейнольдс первый человек больше чем за год, который относиться ко мне, как будто ничего не случилось. Это одновременно и обескураживающе, и освежающе.

Глава 17. Калеб.

Мама стучит в мою дверь в субботу вечером,перед тем как уйти на ежегодный Осенний Праздник.

- Ты уверен,что не хочешь пойти,Калеб?

О да,конечно.

- Я уверен.

- Лия тоже идет.

Как, черт возьми, это удалось маме сделать? Лия живет в своей комнате, как будто она медведь в вечной спячке. По-моему, я видел её больше в школьных коридорах, чем дома.

- Я собираюсь остаться дома и погулять, - говорю я. Мне абсолютно не хочется после выхода из тюрьмы быть одной из главных достопримечательностей.

Мама открывает дверь и просовывает внутрь голову.

- Твой отец и я, хотели бы показать тебя доктору и миссис Тремонт, которые будут там. Твой отец надеяться на его клиентов. Надень один из новых костюмов, которые я тебе купила, чтобы показать, какой ты приятный человек.

Мне не хочется одеваться в одежду, которая жмет мне, и напускать поддельный “счастливый” вид.

- Это то, чего ты действительно хочешь?

Она кивает.

- Да.

- Ладно, я встречусь с вами там попозже , - коротко произношу я. Этот бред быстро утомляет меня.

- Спасибо, Калеб. Я ценю это, - говорит она так, как будто разговаривает с коллегой.

Кто эта женщина, которую я привык звать матерью? Мне нужно заставить ее понять, что я такой же человек, как и раньше. Она может любить старого Калеба Бекера без попытки создать новую и улучшенную версию.

После ухода родителей и Лии, я вышел во двор и сделал себе в какой-то степени курицу гриль. Я собираюсь, есть прямо здесь в моих комфортных, порванных джинсах и футболке, прежде чем одеться как банкир и направиться на ярмарочную площадь.

Я сижу за столом во дворике, когда слышу знакомый голос.

- Я подумала, что найду тебя именно здесь.

Я поворачиваюсь к мой бывшей девушке. Кендра великолепно выглядит, одетая, в обтягивающую розовую рубашку и короткую белую юбку. В ее одежде нет никаких следов консервативности, это уж точно.

- Ты не собираешься на ярмарку? - спрашиваю я.

Она подходит реально близко ко мне и нагибается.

- Я ходила, но тебя там не было, - сексуально шепчет она.

- А тебе хотелось, чтобы я там был?

- Нет, потому что я хочу, чтобы ты целиком принадлежал мне. Ты легенда в Раю. Все требуют хотя бы возможности взглянуть на таинственного и опасного Калеба Бекера.

- Ты думаешь, что я опасен?

- Я просто передаю слухи. Ты был в тюрьме, знаешь ли. Я слыша, что множество вещей произошло с тобой пока ты там был, они заставили тебе измениться.

- И что ты думаешь? - спрашиваю я, озадаченный причинами, по которым она пришла сюда. -Ты думаешь, что я опасен?

- Конечно.

Она смотрит прямо на меня, но я чувствую, что она думает о чем-то ещё.

- Неужели это так жестоко, как они говорят?

- Иногда.

Она накручивает свой белокурый локон на палец.

-Ты думаешь обо мне?

- Почти каждый день, - признаюсь я. -А ты?

Она улыбается.

- Я скучала по тебе. Но я не могу разобраться с тем, что произошло.

- Не волнуйся насчет этого. Это была однозначно дерьмовая ночка.

- Ты говорил мне это.

Я смотрю на неё сбоку. Я бы умер, чтобы узнать ответ на этот вопрос.

- Ты помнишь, что случилось?

Она дважды моргает, прежде чем ответить.

- Мало. Я была такая же пьяная, как и ты, и когда приехали полицейские, я убежала. Ты же знаешь, что мой отец мэр. Его дочь не могла попасть в центр этой грязной сцены.

- Угу.

- Я не думала, что тебя отправят в тюрьму, Калеб. Я просто…Это шокировало меня.

- Меня тоже это шокировало. Но теперь я вернулся.

- Точно.

Мне нужно все свое самолюбие, чтобы задать следующий вопрос. Странно, но эта беседа наш способ выяснить ,в каких отношения состоит каждый из нас.

- Ты была с кем-нибудь ещё?

- Кто б это ни был, это не имеет значения.

Что, черт возьми, это значит? Я не ревную. Ладно, это так. Но она сейчас здесь со мной, говорит мне голос в моей голове.

И я скучал по ней так сильно. Слишком. Я мечтал о её поцелуях снова, эти полные губы на моих, прикасаться к ней, пока мне не будет казаться, что я умру от настоящего удовольствия.

- Иди сюда, - говорю я, передвигая стул так, чтобы она могла сидеть у меня на коленях. Мое либидо приходит в форму, мгновенно готовый к этому.

- Это был долгий срок, Кенд, но я «за», если ты хочешь.

Она усаживается на мои бедра и обнимает за шею. Я с интересом смотрю на её губы, когда она улыбается мне. Влажные, блестящие от того, что она накрасила их, перед тем как пришла.

Тот, кто сделала это блестящее дерьмо для макияжа - гений.

Я беру закрученные концы её золотистых волос в пальцы и накручиваю их между большим и указательным пальцем. Её волосы на ощупь другие, не такие как я помню. Раньше они были мягче. Мне всегда нравилось играть с ними.

- Ты изменила цвет, - произношу я.

- Этот светлее. Тебе нравится?

Что я могу сказать: они на ощупь больше похожи на солому, чем на шелк?

- Мне нужно время, чтобы привыкнуть к нему.

Я знаю, что должен поцеловать её сейчас, но я медлю. Я раньше целовал Кендру тысячу раз. Она классно целуется, и эти губы предназначены, чтобы сводить с ума. Так в чем моя проблема?

Она чувствует, как мой ежик колит её ладони.

- Я надеюсь, что ты отрастишь волосы. Я не могу взяться за них сейчас.

- Увидим.

- Такой уклончивый ответ, верно? -смеется она, а затем говорит: -Я скучала по тебе КБ.

Если она скучала по мне так сильно, то почему у меня это странное чувство, что она что-то скрывает. Черт, я должен перестать играть в эти игры разума с самим собой и анализировать поступки. Я знаю, что заставит меня перестать думать.

Я кладу руку на затылок Кендры и притягиваю её рот к своему. Когда мои губы касаются её, запах вишневого блеска пересиливает в плохом смысле.

Мои губы и язык соприкасаются с её, но все, о чем я могу думать, что ненавижу вишни. Я ненавижу вишневый пирог, вишни в фруктовом коктейле или на верхушке мороженого, политого горячей помадкой. Я даже ненавижу Cherry Coke.

Кендра стонет в то время, как мы целуемся. Её язык разошелся, и она изгибается таким образом, что сидит на мне верхом.

Пока мы целуемся, я открываю глаза и смотрю на комнату Мэгги Армстронг.

Мало того, что теперь вишневые губы приклеены к моим, надеюсь, Мэгги Армстронг не видит меня с соединенными губами и сплетенными языками с Кендрой. Даже не спрашивайте, почему это волнует меня.

Я отодвигаюсь назад и говорю:

- Пойдем внутрь.

Кендра соскальзывает с моих коленей, и мы держимся за руки, когда я веду её в свою спальню. Я вытираю свои губы, тыльной стороной ладони, надеясь, что вишневый вкус исчезнет.

Кендра ложится на кровать, когда мы добираемся до моей комнаты, даже не задумываясь или сомневаясь, почему мы движемся так быстро, хотя не были вместе почти год.

- Это как в старые времена, - говорит она.

Так или иначе, все выглядит не так волнующе или дерзко, как обычно. Может быть, потому что мы

теперь старше.

Я снимаю рубашку, затем проскальзываю в кровать к ней. Она начинает целовать мою грудь. - -Боже, Калеб. У тебя огромные мышцы.

Указательным пальцем я слегка шевелю её новое блестящее кольцо в пупке.

- Я думаю, что мы оба изменились, да?

- Позволь мне узнать, как сильно?

Она, целуя, спускается вниз, мимо моей груди и останавливается на поясе моих джинсов. Когда она начинает расстегивать их, я кладу свою руку поверх её, тем самым останавливая её.

Она с непониманием смотрит на меня. Я не виню её. У меня все запуталось в голове, и нужно действовать медленнее, чем раньше. Клянусь, год назад я бы хотел переспать с ней, даже раньше, чем мы добирались до комнаты.

- Что случилось? - произносит она.

Я качаю головой, прикасаюсь рукой к волосам и делаю глубокий вдох. Черт. Я все испортил.

Она кладет голову на мое плечо и помещает руки на мой живот. Это действительно хорошее чувство, и я рад, что она не заставляет меня говорить об этом. Может быть, она понимает, может быть, догадывается, что я не могу выразить словами свои запутанные мысли. Но затем она начинает беспокоиться, и спустя несколько минут поднимается.

- Я, наверное, должна вернуться на праздник, пока мои родители не узнали, куда я пошла.

В конце концов, она не понимает, как и все остальные.

Откидывая волосы за плечи, она обувает туфли и встает.

Я убеждаю себя в том, что все войдет в норму довольно скоро. Я вернулся домой, со мной снова моя девушка. Ладно, я признаю, что что-то странное происходит между нами. Её волосы поддельные, вкус у губ другой и её поцелуи отчаянные, а не сексуальные.

- Я видела, что ты вчера в коридоре разговаривал с Самантой Хантер, - произносит она, поворачиваясь и смотря на меня.

Я сажусь и прислоняюсь к изголовью, по-прежнему без рубашки.

- Да, она хотела знать, буду ли я бороться в этом году.

Кендра выпускает раздраженный вздох.

- Ты не думаешь, что она симпатичная, не правда ли?

Я пожимаю плечами.

- Думаю, что она нормальная.

- Потому что такие девушки как она, однозначно манипулируют людьми.

- Я не смотрю на других девушек, Кенд, если это то, о чем ты беспокоишься.

- Хорошо.

Уголки её рта приподнимаются, но затем она прикусывает нижнюю губу.

- Я рада, что ты вернулся, но…

- Но что? - спрашиваю я.

- Может быть, мы сохраним наши отношения в тайне между нами,Калеб? Ребята из школы ждут большего представления между тобой и мной, и я не хочу, чтобы это произошло. Кроме того, мой папа выдвигается на выборы в ноябре, и он уже запретил мне, общаться с тобой. Будет лучше, если никто не будет знать об этом прямо сейчас.

Её объяснения не должны меня удивлять, но это так. Я тупо говорю:

- Хорошо, - потому что, ну, что ещё я могу сказать?

Провожая Кендру к её машине, я задаюсь вопросом, какая бы была у нас жизнь, если б меня не посадили в тюрьму. Я бы не хотел держать наши отношения в проклятом секрете, это точно.

Когда мы оказываемся во дворе, Кендра забирается в машину. Она открывает сумочку и достает блеск для губ. Повернув зеркало заднего вида, она осторожно намазывает вишневый блеск, по сути дела стирая степень нашего развратного мероприятие. Когда её губы такие же блестящие, как и до приезда сюда, она уезжает.

Покачав головой, я возвращаюсь внутрь. Я нахожу фотографию Кендры, когда вхожу в комнату. Снимая её с изголовья, я смотрю на фотографию.Трудно сохранять все как прежде, когда некоторые вещи выглядят и ощущаются по-другому.

Глава 18. Мэгги.

Я одета в длинное ситцевое платье, которое касается земли ,и бледно-голубой свитер поверх него. Мама купила мне платье, потому что знает, как я отношусь к выставлению любой части левой ноги. В глубине души, я знаю, что она ещё надеется, что мальчики обратят на меня внимание как на Мэгги Армстронг, а не девушку, которую сбил Калеб Бекер.

Вы знаете, что этого не когда не случится.

Я не осмеливаюсь сказать ей, что красивое платье не может стереть уродливые шрамы, скрытые под ним.

Мы направляемся в местную ярмарочную площадь Рая. Они превратили это место в парк аттракционов с колесом обозрения и киоском-ловушкой.

Женский комитет спонсирует праздник каждый год. Обычно посещает его весь город.

Павильон для еды покрыт мерцающими огнями, напоминая мне о Рождестве.

Мама относит шоколадный кекс, который она сделала для праздничного стола, а затем разглядывает толпу.

- Смотри, здесь Лу, - указывая на него, говорит она.

Рядом с ним сидит его мама, моя хозяйка.

- Мы должны подойти и поздороваться? - спрашиваю я.

Мама пожимает плечами.

- Было бы неплохо.

Когда мы подходим к столу, мистер Рейнолдс встает и улыбается.

- Линда, рад что ты пришла. Привет, Мэгги.

- Здравствуйте, мистер Рейнолдс, здравствуйте миссис Рейнолдс.

Мистер Рейнолдс наклоняется ближе и шепчет мне на ухо:

- Мы не в закусочной. Можешь называть меня Лу.

- Это будет как-то странно, - говорю я. Называть маминого начальника по имени - это просто слишком… я не знаю… бесцеремонно.

- Ладно, ну, когда ты не будешь чувствовать себя странно по этому поводу, попробуй.

Мама сидит рядом со своим начальником, а я обхожу стол и плюхаюсь рядом с миссис Рейнолдс.

- Миссис Рейнолдс, это было так благородно с вашей стороны предоставить моей дочери работу, -произносит мама, - Как я вам говорила по телефону, я очень признательна.

- Я также признательна, - говорит миссис Рейнолдс. - У нас была продуктивная первая неделя, не правда ли, Маргарет?

Под моими ногтями до сих пор грязь, я не смогла их очистить.

- Миссис Рейнолдс эксперт в нарциссах, мам.

- Когда ты вернешься с Испании, они вырастут и будут цвести, - говорит миссис Рейнолдс.

Я улыбаюсь, думая о поездке в Испанию. Это единственная вещь, которая в последнее время вызывает у меня улыбку.

Миссис Рейнолдс с тоской смотрит на буфетную стойку.

- Я голодна, - говорит она. - Как насчет того, чтобы взглянуть на еду, и посмотреть, есть ли что-нибудь стоящее.

- Мама, не объедайся, - говорит мистер Рейнолдс, перекрикивая громкую танцевальную музыку группы, которая только начала играть на импровизированной сцене перед игральным павильоном.

Миссис Рейнолдс закатывает глаза.

- Мой сын думает, что я ребенок.

- Мам ты знаешь,что.. - резкий голос мистера Рейнолдса сливается с песней.

Миссис Рейнолдс одним взглядом заставляет своего сына замолчать. Мама выглядит какой-то нервной, и я чувствую себя так же. Мне не хочется принимать в этом участие. Это явно не входит в мою сферу полномочий, как компаньонки.

Мистер Рейнолдс обращается к моей маме.

- Линда, как насчет того, чтобы показать подросткам некоторые старые движения?

Ничего себе, это выбивает меня из колеи. Моя мама никогда не танцует. Она и папа приходили на праздник каждый год, но я ни разу не видела их качающихся под музыку, не говоря уже о танцах.

- С удовольствием, - произносит она. - Мэгги, ты не возражаешь, не так ли?

Когда я качаю головой, она берет протянутую руку мистера Рейнолдса и уводит его с павильона.

Я сижу на месте с широко открытыми глазами. Что это было? Моя мама согласилась потанцевать со своим начальником? Разве это не запрещено?

Оттуда, где я сижу, виден танцпол. Сразу же мама покачивает телом и дергается, как подросток. Я разглядываю ярмарочную площадь, чтобы увидеть, обращает ли кто-нибудь ещё на это внимание. Конечно же, группа ребят из школы смотрит на неё.

Мне хочется умереть.

Почему вообще мама захотела танцевать? Она выставляет себя на посмешище, прыгая вокруг, как будто её не заботит, что люди смотрят. Разве не достаточно плохо, что люди смотрят на меня?

- Маргарет, я готова заполнить мою тарелку, пока мой сын думающий, что он доктор, не мешает. Ты поможешь мне?

Я отрываю взгляд от королевы танцпола.

- Ох, да, конечно.

Миссис Рейнолдс опирается на трость, когда мы направляемся к стойке. Я держу её тарелку с кучей еды, когда она указывает на различные блюда. Старушка совершенно не обращала внимание на сцену на танцполе.

- На что ты уставилась? - спрашивает миссис Рейнолдс.

- Не на что.

- Это “не на что” привлекает много внимания.

Я фыркаю и пускаюсь в путь. Но когда я добираюсь до известных спагетти Spectacular миссис Бекер, останавливаюсь и задумываюсь, здесь ли Калеб и Лия.

- Выглядит хорошо, - говорит миссис Рейнолдс, указывая на блюдо со спагетти.

- На вкус тоже хорошо, - признаю я. - Но вам можно есть это? Мистер Рейнолдс говорит…

- Маргарет, я старушка, наслаждающаяся едой. Если я не могу есть, то что хочу, можете похоронить меня в сырой земле здесь и сейчас.

- Ла-а-адно, - осторожно произношу я. - Если вы настаиваете.

Я накладываю маленькую ложечку на тарелку миссис Рейнолдс, но она поднимает брови и уговаривает меня наложить ещё ложку. Когда мы достигаем конца фуршетного стола, я боюсь бросить ещё один взгляд на танцпол.

Это как автомобильная авария. Ты знаешь, что увидишь плохое, но ничего не можешь с собой поделать. Интересно, если это так, что чувствовали люди, когда увидели меня, лежащую на земле после аварии.

Ладно, я такая же, как и все остальные. Я смотрю на танцпол, и, слава богу, нигде не нахожу маму. Но я вижу Кендру Грин.

Она медленно танцует с Брайеном Ньюкомби, как будто бы он любовь всей её жизни.

Моя мечта найти парня, который будет любить меня, несмотря на все мои недостатки, и не отвернется от меня, когда идеальная девушка пройдет мимо. Может быть, такого парня даже и не существует.

Я сажусь за стол и наблюдаю, как ест миссис Рейнолдс. Я не представляю, как это все умещается в такую маленькую женщину. Она откусывает маленький кусочек от спагетти Spectacular и кивает мне.

- Это похоже на взрыв вкуса и различной текстуры,делающий вкус…

- Захватывающим? - произношу я.

- Несомненно, - соглашается она, и мы обе смеёмся. Мама приходит и бочком садиться за стол. Что за колебания я сейчас видела от неё, когда она садилась?

- Что такого смешного? - спрашивает она.

- Блюдо со спагетти, - говорит миссис Рейнолдс. - Оно захватывающее.

Сразу тишина, потому что мама, безусловно, знает, что мы говорим о блюде миссис Бекер, удостоенном награды.

Миссис Рейнолдс волнуется и делает глоток воды.

- Что-то не так?

Мама качает головой.

Парень из группы кричит для людей из толпы старше двадцати одного, чтобы они взбирались на танцпол.

Родители устремляются в центр танцпола, готовые показать свои движения.

Я смотрю на других ребят из своего класса, слоняющихся и веселящихся. Брайен и Кендра заходят в игральный павильон. Дрю Рудолф пытается уговорить Брайан на Tilt-A-Whirl[3].

Моя кузина Сабрина сидит возле своей сестры на колесе обозрения.

- Иди, - произносит Миссис Рейнолдс. - Присоединяйся к своим друзьям.

- У меня нет друзей, - признаюсь я, - Я та, которую называют неудачница. Или одиночка. Сами выбирайте.

-Тьфу.

- Что?

-Тьфу. Чушь. Ты умная симпатичная молодая особа. Девушек, как ты не называют неудачницами или одиночками.

- Я точно не симпатичная. И я хромаю.

Она осматривает меня с ног до головы.

- У тебя, может, отсутствует вкус стиля, но у тебя прекрасные черты лица, когда ты не надута, и не выглядишь испуганной. А хромота… Поскольку это тебя не беспокоит, значит не важно, что думают люди.

Наверное, прямо сейчас я выгляжу удивленной.

- И что это за глупость о том, что у тебя нет друзей? У каждого человек должен быть хотя бы один друг.

Я оглядываюсь кругом и останавливаюсь на Лии Бекер, одиноко сидящей за столом. Её родители увлечены в серьезный разговор с другой парой в нескольких шагах от неё. Я должна подойти к ней, но, скорее всего, она не обратит на меня внимания.

Миссис Рейнолдс кладет свою руку поверх моей.

- Она твоя подруга?

- Бывшая.

- Пойди поговори с ней.

- Я даже не знаю что сказать.

Миссис Рейнолдс разочарованно вздыхает.

- Как хочешь, дитя. Но когда ты будешь такой старой птицей, как я, ты будешь жалеть, что в твой жизни не было больше друзей. Быть самой по себе не весело, не правда ли?

- Нет. Быть самой по себе не весело.

Я смотрю на маму, которая сейчас танцует. Она не выглядит одинокой. Более того, она давно не выглядела такой счастливой. Мама улыбается мистеру Рейнолдсу, а он ей в ответ.

Мистер Рейнолдс. Лу. Начальник моей мамы. Сын моей работодательницы. Ну, или как там его зовут, мне понятно, что он неровно дышит к моей маме.

Я не знаю, должна ли беспокоиться, злиться или радоваться за неё.

Глава 19. Калеб.

Мои брюки чертовски тесные и эта рубашка слишком накрахмалена, я чувствую себя как манекен. Но я здесь, на Осеннем празднике. Как только я изображу примерного сына, то смоюсь отсюда.

Я обнаруживаю родителей у павильона для еды, разговаривающих с другой парой.

Ничего не изменилось после моего возвращения. Моя сестра по-прежнему зомби, но сейчас только хуже, потому что после того, как она выбежала из столовой в понедельник, она не замечает меня. Родители не напоминали об аварии, с тех пор как я вернулся. Я пытался поговорить об этом, но останавливался. Когда я подхожу к родителям, мама улыбается.

- Мы ждали тебя, Калеб.

- Ну, я здесь, - произношу я без особого энтузиазма, в последнюю очередь готовый принимать участие в этом шоу.

Мой папа выглядит усталым; у него круги под глазами, и он не такой, высокий и крепкий, как я помню.

- Калеб, ты помнишь доктора и миссис Тремонт? У доктора Тремонта собственная стоматологическая поликлиника в Дентоне, и только что одна открылась в Рае, теперь, когда доктор Кризанович ушел на пенсию.

- Правда?

Доктор Тремонт указывает на восток.

- По Центральному и Carriagedale шоссе.Ты знаешь, новое здания рядом с кинотеатром Рая.

Я качаю головой.

- Я ещё не видел его.

- Где ты прятался? - смеясь, говорит доктор Тремон, - Это здание с большим выступом спереди.

Мой отец становится красный, как его воротник.

- Я голоден, - произносит он, прежде чем я говорю Доктору Тремонту, что не видел его здание с большим выступом спереди, потому что я сидел в тюрьме весь последний год.

- Почему бы тебе не попробовать несколько блюд моей жены пока Калеб ищет своих друзей?

Мама делает на самом деле хорошую работу инструктируя Тремонтса насчет различных столов и уводя его от меня. Вы думаете, что мама на самом деле не понимает, что это не лучшая идея пытать счастье и делать вид, что я замечательный сын? Моя сестра присоединяется к нам, не обращая никакого внимания на меня.

Осенний фестиваль похож на зоопарк. Сложно поверить, что Рай маленький городок, когда тут вертятся так много людей. Брайэн и парни тусуются рядом с охраняемой стоянкой.

- Вау, Калеб, кто тебя одевал? - шутит Брайэн, качая головой.

Я строю гримасу.

- Ты поверишь, если я скажу, что это была моя мать?

Брайэн кивает. - Да. Рай не был прежним без тебя, парень. Но ты должен переодеться.

Дрю хихикает, когда он зажигает сигарету.

- Ты прав, Брайэн. Рай уже не тот. Я видел, как Мисс Армстронг танцевала с тем парнем из закусочной.

- Они смотрелись довольно-таки лаконично. Ты думаешь они… Ты, знаешь? Видит бог, Мэгги не занимается сексом. Этой девочке понадобиться куча новых операций, прежде чем она будет привлекать парней. Может быть, она могла бы пригласить кого-нибудь на выпускной через интернет.

Никто не смеется от слов Дрю, потому что это совсем не смешно. Он стал кретином после моего возвращения, специально старающимся изо всех сил меня разозлить.

Тристан бросает футбольный мяч в воздух.

- Мы идем на поле играть в мяч. Давайте, пока наши мамы не пытаются заставить нас танцевать с ними.

Я снимаю дурацкую рубашку, когда играю, но мои яйца придавлены штанами, в которые я одет. Спустя сорок пять минут мы возвращаемся. Но когда Тристан и Брайэн опережают нас, я хватаю Дрю за плечо и прижимаю спиной к дереву. Я застаю его врасплох. Он и не догадывался, что я испытываю желание надрать ему задницу. Одна из вещей, которую я узнал в ДИПДН от заключенных…

Нападай на них, когда они меньше всего этого ожидают.

- Вот в чем дело, - низко и грубо произношу я, в то время, как хватаю его рубашку и скручиваю её близко к горлу, - Ты перестанешь обсуждать Мэгги, тюрьму и аварию. Понял? Если ты будешь продолжать трепать языком, ну и хорошо, но в следующий раз найдешь мой кулак у себя в глотке. Гарантирую.

- Это была просто шутка, - выдавливает из себя Дрю, слабая нотка истерики слышится в его голосе, -Боже, Калеб, успокойся.

Я отпускаю его рубашку, но делаю последнее предупреждение.

- Две недели назад я жил с кучей бандитов. Не говори мне успокойся.

***

В четверг вечером, спустя пять дней после праздника, я в спальне Кендры, в то время как у её родителей какой-то торжественный ужин. Мы собрались подготовиться, так как завтра у нас обоих тесты.

К сожалению, полчаса назад я понял, что она не заинтересована в повторении. Кендра с напыщенным видом ходит передо мной, демонстрируя различные наряды, которые она купила в торговом центре вчера.

- Ну…, -говорит она,красуясь в дизайнерском платье, - Что ты думаешь?

Я занят чтением Великой хартии вольностей.

- Я не могу завалить этот тест, Кенд.

Она кладет руки на бедра и надувает губы.

- Клянусь, ты уделяешь больше внимания девушкам в школе, чем мне.

Я поднимаю глаза от книги.

- Ты шутишь?

- Нет. Саманта Хантер, типа, смотрела на тебя с вожделением во время урока физкультуры, и ты клюнул на это. И я слышала, что у тебя был довольно оживленный разговор с Эмили Стейнвей на биологии.

- Я и двух слов не сказал Саманте, Кенд. И с Эмили мы партнеры по биологии. Что ты делаешь, шпионишь за мной? Я был бы рад рассказать всем, что мы снова вместе. Ты одна хочешь сохранить наши отношения в чертовой тайне.

На этой неделе мы встречались в лесном заповеднике, за высокими школьными трибунами, и сейчас я вошел в её дом через черный ход, чтобы никто из её соседей не увидел, как я вхожу. Мне надоело кругом подкрадываться.

- Я говорила тебе, что мой отец выдвигается на выборы в ноябре, Калеб. Его дочь не может встречаться с бывшим заключенным.

Она говорит это так легко. Нет ни капли извинения или сомнения в её голосе, когда она выпаливает слово “бывший заключенный”.

- Я должен идти, - произношу я, закрывая книгу по истории.

Она подходит ко мне и кладет руку мне на грудь.

- Не уходи. Я сделаю это, оно того стоит.

- О чем ты говоришь?

Она медленно стягивает бретельки с плеч, открывая чистую кожу. Несколько секунд спустя она снимает платье и стоит передо мной, одетая в один черный кружевной лифчик и такие же стринги.

Мой взгляд блуждает по её сливочно-белой коже. Черт, да, я хочу её. Но она ведет себя не как девушка. Она не должна раздеваться, чтобы удержать меня здесь, не должна использовать своё тело, чтобы соблазнить меня. Это так погано.

- Кендра…

Она подходит ко мне и кладет палец на мои губы, заставляя меня замолчать.

- Тсс, я слышу своих родителей в коридоре, - шепчет она.

Дерьмо.

Как и следовало ожидать, секундой позже раздается стук в ее комнату.

- Кендра,ты дома? - говорит её мама через дверь.

- Э-э, да, - громко говорит она, когда подбирает свое отброшенное платье.

- Калеб, лезь в шкаф, - шепчет она.

Это все происходит не на самом деле.

- Я не полезу в шкаф, - говорю я. Ни за что я не собираюсь запираться снова, даже в шкафу своей девушки, а не в камере.

- Шшш, они могут нас услышать.

Её мама стучит снова и говорит:

- С кем ты разговариваешь? Кендра, открой дверь.

Кендра спешит одеть платье обратно.

- Никто, мам. Я включила радио. Я одеваюсь, выйду через минуту, ладно?

- Поторопись. Сенатор Бойль проделал весь этот путь сюда, чтобы встретиться с тобой, - произносит её мама, а затем я слышу удаляющиеся от двери шаги.

- Когда ты собираешься рассказать им, что мы вместе? - спрашиваю я у Кендры. - После выборов?

- Мы можем поговорить об этом позже? - шепчет она, в то время как поспешно проверяет свое внешний вид в зеркале. Я смотрю, как она намазывает огромное количество блеска на губы. Вишневый запах доносится до моих ноздрей, и мне интересно, как долго я смогу проторчать в этой комнате пахнущей вишнями, до того, как потеряю сознание.

Я открываю окно.

- Калеб, что ты делаешь?

Я бросаю учебник по истории вниз на землю, молясь, чтобы он по-прежнему был нетронутым, когда я найду его. Потом перекидываю одну ногу через подоконник.

- Прощай.

- Это двухэтажный дом. Ты убьешься.

Я не собираюсь прятаться в её комнате как преступник. Кроме того, если я прыгну достаточно сильно и высоко, я, возможно, смогу ухватиться за ветку на дереве, в нескольких футах от окна.

Она начинает подходить ко мне.

- Не делай этого, КБ.

Я смотрю в её голубые глаза. Почему нет? Потому что ты любишь меня, не хочешь, чтобы я ушибся…Потому что ты хочешь повести меня вниз и объявить своим родителям и их друзьям, что не имеет значения то, что произошло в прошлом, мы вместе, и никто не сможет разлучить нас? - У меня будут проблемы, если они увидят нас, - сообщает она.

- Увидимся на другой стороне, - говорю я Кендре, прежде чем становлюсь на поддоннике, произношу короткую молитву, и прыгаю.

Глава 20. Мэгги.

Миссис Рейнолдс ждет меня, сидя на качелях с комбинезоном в руке, когда я подхожу к её дому, точно также как и в мой первый рабочий день. Я пыталась возражать против этой оскорбительной одежды, но безуспешно. Так что теперь я надеваю её и выгляжу полной дурой, когда работаю.

Во всяком случае, мне не нужно беспокоиться о том, чтобы хорошо выглядеть. Калеб и его друзья сказали только то, что я даже приглашение на выпускной вечер смогу получить только по интернету. Я слышала, как на Осеннем фестивале они говорили обо мне. Этой ночью я плакала, потому что я не могу повернуть время вспять и предотвратить то, что случилось. Калеб стоял там с ребятами так, словно это не он сделал меня такой. Отсутствие у него какой-либо реакции ранит больше, чем слова Дрю.

- Сегодня мы должны очистить чердак, - объясняет Миссис Рейнолдс, - Возьмите веник. Я возьму совок и ведро.

- Что насчет посадки луковиц? - спрашиваю я.

- Мне становится плохо, когда я смотрю на эти луковицы. Мы можем продолжить посадку завтра.

Она ведет меня вверх по лестнице на чердак.

- Не закрывай дверь, чтобы не запереться в комнате.

- Это опасно, - произношу я. И страшно, похоже на фильм ужасов. Миссис Рейнолдс блокирует дверь, чтобы она не стала на свое прежнее место, прежде чем мы входим. Это маленькое, темное помещение заполненное коробками, рисунками, и… паутиной.

- Миссис Рейнолдс?

- Да, Маргарет.

- Я боюсь пауков.

- Почему?

- Потому что у них восемь мерзких конечностей, они кусаются и у них липкие нити, которые выходят из их задницы, чтобы поймать жертву, прежде чем высосать из них кровь.

Я думаю, что миссис Рейнолдс будет смеяться надо мной. Но она этого не делает. Вместо этого она говорит:

- Пауки регулируют численность насекомых. Это их потребность, вот и все.

Это может быть правдой, хотя мне они все еще не нравятся. Но это не останавливает Миссис Рейнолдс от того, чтобы провести меня вглубь чердака - с ведром, совком и всем остальным. Я уже готова участвовать в представлении “Этот жестокий случай жизни”. Я осматриваюсь.

Это определенно жуткий чердак - большие чемоданы в одном углу и коробки для переезда в другом. Миссис Рейнолдс находит старый стул и садится на него.

- Ты можешь начать с пыльных чемоданов.

Слава Богу, они находятся посередине комнаты и не тронуты паутиной. Пожилая леди полностью подготовлена. Она берет тряпку и может двигать ведро. Я обрызгиваю верх чемодана из дерева, очищая его, таким образом, до тех пор, пока он не начинает сверкать.

- Открой, - говорит Миссис Рейнолдс.

Я неуверенно смотрю на нее. Продолжаю. Открываю защелку, поднимаю крышку и заглядываю внутрь.

Первое, что я вижу это вставленная в рамку фотография мужчины и женщины.

- Это вы?

- Да, с моим покойным мужем, Альбертом, пусть земля ему будет пухом.

На фотографии более молодая Миссис Рейнолдс одета в простое платье до колен и атласные перчатки выше локтя. Мистер Рейнолдс же даже не смотрит в камеру, он смотрит на Миссис Рейнолдс как на редкий алмаз.

- Вы вышли замуж в молодости?

- Мне было двадцать, а ему двадцать четыре. Мы очень сильно любили друг друга.

Я протягиваю фотографию ей.

- Мне хотелось бы, чтобы мои родители любили друг друга. Они в разводе.

- Да, ну, в жизни всякое случается, не так ли?

- Да.

Даже после аварии, когда я знала, что никогда не смогу нормально ходить снова или играть больше в теннис, жизнь продолжает идти своим чередом.

Независимо от того, хочу я этого или нет.

Миссис Рейнолдс наклоняется и пристально рассматривает фотографию.

- Я провела немного времени с твоей мамой у тети Мэй, - говорит она, когда изучает фотографию маленького мальчика, - Она прекрасная женщина.

- Спасибо, - произношу я, гордая за маму. Она классная для мамы. Я просто хочу, чтобы папа думал, что она достаточно прекрасная, чтобы хотеть остаться с ней в браке.

Миссис Рейнолдс вручает мне фотографию маленького мальчика.

- Это мой сын.

Я чуть не смеюсь над фотографией. Кто бы мог подумать, что этот маленький мальчик вырастит и когда-нибудь станет начальником моей мамы?

- Однажды он был женат. Она умерла от рака яичников пять лет назад, - вздыхает она.

- У них не было детей? - спрашиваю я.

Она качает головой.

- Ладно, хватит бездельничать. У меня есть куча коробок, которые нужно выкинуть. Почему бы нам не складывать их в углу, чтобы можно было легко их заметить и выбросить в мусор? Где-то здесь есть коробки с надписью “налоги”.

Она указывает на один из углов чердака.

- Я думаю, что они вон там.

Я подхожу к коробкам и осматриваю комнату в поисках пауков. Ох. Нити паутины покрывают углы, только и ждут, пока прилетит ничего не подозревающее насекомое. Хоть я и не вижу пауков. Такое чувство, что они тайные шпионы, до тех пор пока их жертва не старается изо всех сил выбраться, безнадежно застряв в паутине. У меня мурашки по коже, когда я думаю об этом. Слава богу, я не насекомое.

- Маргарет?

- Да.

- Я старею с каждой секундой, ты знаешь.

Я засовываю руки в рукава комбинезона и толкаю коробку в сторону, зажимая в кулаке часть комбинезона, закрывающую руку. Я пытаюсь не думать о своей ноге и как собираюсь передвигаться вокруг коробок с пауками, наблюдающими за мной с потолка.

Я делаю дорожку и направляюсь к ряду коробок. Я проверяю оранжевый металлический ящик, который выглядит как корзина для пикника.

- Что это за коробка? Коробка с банка или коробка для перевозок? - спрашиваю я.

- Я не помню, но уверена, что она должна быть помечена.

Ладно. Я ворочаю коробку, надеясь найти слова “налоги” спереди.

Я вскрикиваю, когда слышу что-то позади себя.

Оборачиваюсь и вижу только миссис Рейнолдс.

- О, успокойся, - упрекает она, - Ты что-то нашла?

- Да.

Я поднимаю коробку с надписью “налоги 1968”

- Эта?

Она хлопает в ладоши, как учитель, если ученик правильно отвечает.

- Да. Положи её у двери. Так много надо выбросить, думаю, это может занять несколько дней.

Как только я помещаю первую коробку в кучу “выбросить”, звонят в дверь, но миссис Рейнолдс не слышит.

- Кто-то звонит в дверь, - говорю я.

Она морщит брови и наклоняет голову прислушиваясь.

- Я не слышу, но опять же мои уши все ровно что и глаза. Будь хорошей девочкой, открой дверь, хорошо?

-Хорошо.

Я спускаюсь по лестнице. В дверь звонят ещё два раза, прежде чем успеваю добраться до неё. Я быстро открываю дверь, потом отступаю назад. Потому что человек, которого я ожидала увидеть меньше всего, стоит передо мной. Это Калеб Бекер.

И это уже второй раз после его возвращения, когда он протягивает руку, чтобы прикоснуться ко мне.

Глава 21. Калеб.

Клянусь, мои ноги почти не слушались меня. Потому что меньше всего я ожидал, что человеком, который откроет мне дверь дома миссис Рейнолдс ,будет Мэгги Армстронг, одетая в смешное, безразмерное платье с розовыми и зелеными цветами на нем.

Я пытаюсь схватить её за руку, когда она теряет равновесие, но слишком поздно. Оказавшись на полу, она отказывается от моей протянутой руки.

- Чт… Что ты здесь делаешь?

- Что ты здесь делаешь? - спрашиваю я.

- Я работаю здесь поле школы, - произносит она, пытаясь притвориться, что не возражает против пребывания на полу.

Я быстро засовываю ИД Министерства юстиций в задний карман, перепроверяю адрес снова, прежде чем сказать:

- Я здесь, чтобы увидеться с миссис Рейнолдс. Это её дом, не так ли?

Взгляд Мэгги выражает всю её нескрываемую ненависть.

- Слушай, встретить тебя здесь - это сюрприз для меня тоже, - говорю я, - Менеджер из Полиции для заключенных послал меня сюда. Дом этой женщины следующие место работы в списке.

Я смотрю, как Мэгги поднимается. Это причиняет ей боль, я могу сказать это, потому что вижу, как её пальцы свернулись в кулак.

Боже, меня наизнанку выворачивает, когда я наблюдаю за её усилиями, потому что косвенно с ней это сделал я.

- Извини, - произношу я.

- Скажи это судье, - бормочет она.

- Я говорил, - правдиво отвечаю я. Не то чтобы это имело значения для судьи Фаркуса. Парень хочет сделать меня примером для всех преступников, которые пили. а после сели за руль, - Что ты хочешь от меня, Мэгги?

- Я хочу, чтобы ты ушел.

- Не могу, - говорю я.

Старушка появляется с задних комнат дома и шаркает к двери.

- Ты, наверное, из программы общественных работ, - говорит она.

-Да, мэм.

Я представляюсь и вручаю ИД общественных работ для проверки. Это необходимое условие - показывать его, перед тем как войти в дом. Миссис Рейнолдс изучает мой ИД, затем протягивает обратно.

- Ну ,входи. Это Маргарет, моя компаньонка. Как ты сказал твое имя, повтори ещё раз?

- Калеб.

Миссис Рейнолдс говорит Мэгги:

- Калеб должен помочь нам. Покажи ему чердак и объясни наш замысел, пока я проверяю печенье, готовящиеся в духовке.

Я ставлю свой рюкзак на землю, после того как Миссис Рейнолдс пропадает с поля зрения.

- Ещё одна неловкая ситуация, да?

Мэгги застыла как статуя.

- Я бы хотела, чтобы ты никогда не возвращался, - тихо говорит она, обхватывая себя руками.

Я испытываю желание уйти отсюда, и встретится с гневом Дэймона за отказ от общественных работ, но я не могу. Я застрял здесь с ней.

- Я никуда не уйду, пока не выполню работу для этой женщины.

Глаза Мэгги расширяются. Её рот открывается и закрывается, но она не произносит ни слова. Она разворачивается и идет дальше в дом.

Я молча следую за ней вверх по узкой лестнице на второй этаж, на чердак.

Мэгги указывает на коробки.

- Их нужно выбросить. Я буду ставить коробки сюда, и ты можешь выкидывать их.

Я киваю.

Мы работаем в тишине. Мэгги относит коробки в кучу для выброса, а я ношу их вниз по лестнице. Миссис Рейнолдс заполняет для меня коробки огромными мусорными мешками, и затем я тащу их в мусорный бак в конце дороги.

Миссис Рейнолдс выходит из кухни и протягивает мне тарелку с печеньем.

- Вот, отнеси это на чердак. Ты и Мэгги можете поделиться ими во время работы.

Я вхожу на чердак, наверное, уже в сотый раз на сегодня, с тарелкой в руке.

Мэгги бросает коробку в мою сторону, но я ухожу с пути, чтобы избежать столкновения. Это было преднамеренно, нет никаких сомнений.

- Будь осторожней, хорошо?

Я ставлю тарелку на ящик в центре чердака.

Она поворачивается ко мне спиной и не обращает внимания на тарелку.

Мэгги думает, что она единственная жертва во всей этой путанице. Я должен оставаться невозмутимым. Чтобы не случилось, я не могу позволить ей действовать мне на нервы и допустить, чтобы правда выплыла наружу.

- Слушай, Мэгги, это был несчастный случай. Если бы я мог вернуть назад тот день, я бы это сделал. Если бы мог повернуть время вспять, я бы это сделал.

Теперь она поворачивается ко мне, её голова наклонена в сторону.

- Скажи мне, Калеб. Почему твои извинения, звучат для меня неубедительно?

Я безмолвно стою, когда она берет тарелку с печеньем и покидает чердак.

Почему это не может доставлять столько затруднений? Я поднимаю следующую коробку и не успокаиваюсь до тех пор, пока все коробки не выброшены.

Мэгги покинула дом Миссис Рейнолдс первой, а я остался. Пожилая леди находится на заднем дворике, когда я подаю ей на подпись лист о завершении работы и ручку.

- Спасибо, что позволили мне поработать здесь, - говорю я.

- Мой муж, Альберт, пусть земля ему будет пухом, считал важным помогать менее удачливым людям. Не заставляй меня пугаться нашей системы правосудия в отношении несовершеннолетних, иначе мы будем стоять здесь неделями. Сегодня ты хорошо поработал.

Я одариваю ее признательной улыбкой.

Она начинает подписывать документ, но останавливается.

- Здесь говориться, что у тебя есть опыт строительной работы. Знаешь… Возможно, я найду для тебя другую работу. Конечно, если ты согласишься.

- Работу какого вида?

- Как хорошо ты ладишь со своими руками?

- Лучше, чем многие, - сказал я, а затем издал смешок.

Пожилая леди указывает на высокую груду пиломатериалов в углу двора.

- Хорошо, мистер Лучше-чем-многие. Ты думаешь, что смог бы построить мне беседку из этой куче старого дерева? Ты ведь знаешь что такое беседка, не так ли?

Да, я знаю, что это такое. Постройка беседки займет как минимум несколько недель, возможно даже позволит закончить работу на муниципальную службу.

О чем я только думаю? Я не могу работать с Мэгги. Ни за что. Не будет никакой работы.

Хотя, не то, чтобы я на самом деле буду работать с ней. У меня будет свое дело, постройка беседки. То, что миссис Рейнолдс смотрит на меня с уверенностью только укрепляет мое побитое самолюбие. Я не думаю о Мэгги. Я не думаю о том, что это правильно или неправильно. Я выпалил:

- Я могу это сделать.

Но я должен быть честен с этой леди и сказать ей о том, почему был признан виновным.

И, что более важно, из-за кого я потерпел это поражение.

- Миссис Рейнолдс, я должен быть честен с вами…

Как раз в это время звонит телефон. Пожилая леди берет свою трость и спешит в дом.

- Просто снова приди сюда завтра и тогда мы завершим нашу беседу.

Так что теперь я бегу к автобусной остановке, потому что опаздываю. Когда я запрыгиваю внутрь машины, Мэгги сидит на переднем сиденье, а я прусь назад. Пятнадцать минут в этом автобусе длятся около часа. На нашей остановке выходим только мы двое. Мы отправляемся по домам и я позволяю ей вести, а сам прусь следом.

Моя сестра гуляет на улице. Выражение на ее лице, когда она видит Мэгги и меня идущими по улице вместе, бесценно.

- Ты только что вернулся домой вместе с Мэгги? - спрашивает Лия, идя за мной в дом.

- Мы ехали в одном автобусе. Не тешь себя пустыми надеждами.

- Не тешить себя надеждами о чем? - сказала мама, вошедшая в комнату в середине разговора. Я не хочу, чтобы она знала что-то об этом.

- Ни о чем, - говорю я маме, а затем сужаю глаза, смотрю на сестру, и говорю сквозь зубы, так, чтобы слышала только она: - Так что прекрати возлагать на это надежды.

Лия бежит к себе в комнату и захлопывает дверь на замок. Мама возвращается на кухню, совершенно ничего не замечая.

Бекеры являются примером идеальной семьи. Примером идеальной, вдрызг ебнутой, семьи.

Глава 22. Мэгги.

В понедельник после школы я иду на автобус. Когда я ступаю в проход, то замечаю Калеба, сидящего в конце. Было довольно-таки плохо работать вмести с ним на этом небольшом чердаке на прошлой неделе. Если мне придется работать с ним снова, то я уволюсь.

Но тогда я не смогу отправится в Испанию.

А если я не уеду в Испанию, то не покину Рай в следующем семестре.

А если я не покину Рай в следующем семестре, Калеб и его друзья будут смеяться всю дорогу на выпускном вечере, в то время как я буду сидеть дома, и это докажет их правоту.

Может быть, он не собирается домой к миссис Рейнолдс сегодня, и я поддаюсь этим ненужным рассуждениям просто так.

Может быть, он работает где-то ещё, выполняя случайные работы.

Но когда он идет за мной на задний двор миссис Рейнолдс, мои страхи воплощаются в жизнь.

- Так, входите внутрь вы оба. Ирина принесла пирог.

Миссис Рейнолдс входит в дом, не осознавая, что ни я, ни Калеб не последовали за ней.

- Долго же вы возились, - говорит миссис Рейнолдс, когда я вхожу в кухню.

- Вот, я отрезала кусок пирога для вас обоих.

Я сажусь за кухонный стол и смотрю на этот отрезанный пирог. Обычно я ем с аппетитом, но сейчас не могу.

Калеб входит в комнату и садится напротив меня. Я направляя все свое внимание в противоположную сторону, как будто бы картина с изображением вазы для фруктов на стене самый интересный объект, который только попадался мне на глаза.

- Маргарет, помнишь, ты говорила, что мне следует построить беседку?

- Да, - осторожно отвечаю я.

Миссис Рейнолдс держится за подбородок.

- Ну, Калеб, собирается помочь воплотить это в реальность. Это может занять несколько недель…

Несколько недель?

- Если он останется, я уволюсь, - выпаливаю я. Несколько недель?

Я слышу звон вилки Калеба, ударившейся о тарелку, затем он встает и пулей вылетает из комнаты.

Миссис Рейнолдс кладет руки по обе стороны лица и говорит:

- Маргарет, что это за чепуха про увольнение? Почему?

- Я не могу работать с ним, миссис Рейнолдс. Именно он сделал это со мной, - плачу я.

- Сделал что, дитя?

- Я попал в тюрьму за то, что сбил Мэгги машиной, кроме того я был пьян, - говорит Калеб, появляясь в дверном проеме.

У миссис Рейнолдс вырывается какие-то непонятные звуки, потом она произносит:

-Ну и ну, мы в плачевном состоянии, не правда ли?

Я смотрю на миссис Рейнолдс умоляющими глазами.

- Просто заставьте его уйти.

Я могу сказать, что она собирается сделать это, она собирается сказать Калебу, чтобы он ушел.

Миссис Рейнолдс подходит к Калебу и говорит:

- Ты должен понять, что мой первый приоритет это Мэгги. Я позвоню в главный центр и попрошу их связаться с сотрудником по общественным работам.

- Пожалуйста, миссис Рейнолдс, - просит Калеб, в его голосе мольба, - Я просто хочу закончить работу и всего лишь…Снова быть свободным.

Миссис Рейнолдс обратно поворачивается ко мне, её мудрые глаза говорят мне больше, чем можно было бы сказать словами.

Простить.

Я не могу простить. Я пыталась. Если бы он не специально потерял контроль над машиной и сбил меня, это бы можно было простить. Но я не знаю, как неумышленна была авария. Боже, я не могу поверить в глубине души, что он намеренно сбил меня машиной. Но слишком много вопросов осталось без ответов.

Вопросы, которые я хочу, чтобы остались без ответов.

Говорили, что он оставил меня лежать на улице, словно я была животным. Это непростительно. Мне не известно, смогу ли я смириться с этим.

Потому что это слишком сильно напоминает мне о том,что сделал мой отец. Он без оглядки покинул меня. А что ещё хуже, Калеб разрушил единственный шанс, которым я могла произвести впечатление на отца. Я отталкиваю прошлое и направляюсь на чердак, темное уединенное и закрытое место. Я даже не думаю про пауков черных вдов, когда открываю дверь чердака и ковыляю внутрь.

Черт возьми, я бы поклонялась земле, по которой прошел Калеб. Он был высокий, красивый… Несомненно, один из популярных, где положение Лии и меня балансировало на грани. Как будто бы этого было недостаточно, но парня никогда ничего не беспокоило. Может быть, это потому что парни, как он, всегда получают то, чего хотят, им никогда не придется усердно работать для чего-нибудь. Может быть, в глубине души, я рада, что у него неприятности. И на самом деле я знаю, что это эгоистично, так думать. Я не должна радоваться несчастью других людей.

Но как говориться, несчастье любит компанию. А я несчастна внутри и снаружи.

Разве это не справедливо, что человек, который страдает вместе со мной, это парень, сделавший меня такой?

Миссис Рейнолдс последовала за мной, я могу это сказать по запаху порошка, который тянется за ней.

- Это очень интересное место для укрытия. Я думала, что ты боишься пауков.

- Да, но в темноте я не могу их видеть. Он ушел? - спрашиваю я с надеждой.

Она качает головой.

- Нам нужно поговорить.

- Я обязана делать это?

- Давай я выражусь так. Ты не уйдешь с чердака до тех пор, пока не выслушаешь меня.

Побежденная, я сижу на одной из коробок.

- Я слушаю.

- Хорошо.

Она садиться на стул, оставленный здесь недавно.

- У меня была сестра, - говорит она, - Её звали Лотти. Она была моложе меня, красивее и умнее меня, с длинными стройными ногами и густыми темными волосами, Миссис Рейнолдс бросает взгляд на меня и продолжает,- Дело в том, что я была пухленьким ребенком с ярко-красными волосами, ребенком, на которого посмотришь и отвернешься, чтобы не испытывать отвращения. Во время ежегодных летних каникул в колледже, я привела парня в летний домик моих родителей. Я похудела и больше не была в тени своей сестры, и, наконец, я начала чувствовать, что стоила большего, чем думала, что заслужила.

Я могу это представить.

- Выходит вы победили все свои страхи и влюбились?

- Согласна, я влюбилась по уши. Его звали Фред, - миссис Рейнолдс останавливается, затем вздыхает,-Он относился ко мне, как будто думал, что я самая потрясающая девушка, которую он только видел. Ну, он так думал, пока не приехала моя сестра в летний домик с неожиданным визитом.

Она смотрит прямо на меня и пожимает плечами.

- Я нашла их целующимися в доках утром, после её приезда.

- О, Боже.

- Я возненавидела её, обвинила в том, что она отбила у меня парня. Когда я покончила с этим, то уехала и никогда снова не говорила ни с одним из них.

- Вы никогда не говорили со своей сестрой снова? - спрашиваю я, - С тех пор?

- Я даже не присутствовала у них на свадьбе, которая была через два года.

Мой рот открывается.

- Она вышла замуж за Фреда?

- Точно. К тому же, у них было четверо детей.

- Где они сейчас?

- В доме престарелых с болезнью Альцгеймера. Ты знаешь, что хуже всего ?

Я прислушиваюсь к ее истории.

- Что?

Миссис Рейнолдс встает, затем похлопывает меня по колену.

- Это то, моя дорогая, что тебе нужно выяснить все самой.

- Вы думаете, что Калебу нужно остаться и построить беседку, не правда ли? - спрашиваю я, когда она начинает подходить к двери.

- Я предоставлю тебе принять решение. Он вернется в тюрьму, если не отработает, я бы никогда не позволила этому случиться. Я просто считаю, что он парень, который хочет исправить свои ошибки, Маргарет. Он ждет внизу твоего ответа.

Она выходит с чердака. Я слышу шарканье её ортопедической обуви, когда она спускается по ступенькам.

Могу ли я просто остаться здесь навсегда, живя с пауками, паутиной и антикварными чемоданами, наполненными воспоминаниями старой женщины?

Я знаю ответ, даже когда встаю и направляюсь вниз по лестнице, чтобы столкнуться с человеком, которого до смерти пыталась избегать.

Он сидит на диване в гостиной, наклонившись вперед и упершись локтями на колени. Когда он слышит, как я вхожу в комнату, то поднимает взгляд.

- Ну что?

Я могу сказать, что он не выглядит счастливым, и что владею ситуацией я. Калеб привык, что карты всегда у него на руках, и он знает, как играть ими, чтобы добиться своего. Но не в этот раз. Мне бы очень хотелось, чтобы он ушел. Это его наказание за то, что в ответ он не признался мне в любви. Но я знаю, что это должно быть по-идиотски, глупо и несерьезно.

Кроме того, я больше не люблю Калеба.

Мне он даже не нравится. Я убедилась, что он не может больше причинять мне боль, физическую или эмоциональную.

- Ты можешь остаться.

Он кивает и начинает подниматься.

- Подожди. У меня есть два условия.

Его брови приподнимаются.

- Первое: ты никому не скажешь о нашей совместной работе. Второе: ты не разговариваешь со мной. Я не замечаю тебя, а ты меня.

По-моему, он собирается спорить, потому что презрительно кривит рот и хмурит брови, как будто думает, что я идиотка.

Но затем он говорит:

- Отлично. Вопрос решен, - и направляется на задний двор.

Я нахожу миссис Рейнолдс на кухне. Она сидит за столом и пьет чай.

- Я сказала ему, что он может остаться, - сообщаю я ей.

Миссис Рейнолдс одаривает меня небольшой улыбкой.

- Я горжусь тобой.

А я нет.

- Ты смиришься с этим, - говорит она, - Ты готова сегодня для посадки новых луковиц?

Я вытягиваю старый изношенный комбинезон с рюкзака, так я могу сберечь себя от необходимости в одевании комбинезона.

Калеб повернут спиной ко мне, когда я выхожу на улицу. Хорошо. Я беру мешок с луковицами, медленно и осторожно сажусь на траву. Небольшой лопатой в руке я начинаю копать.

- Не забудь, Маргарет. Пятнадцать сантиметров в глубину, - говорит Миссис Рейнолдс позади меня, склоняясь надо мной, чтобы проверить мою работу.

- Поняла, пятнадцать сантиметров.

- И убедись, что расположила луковицу правой стороной вверх.

- Хорошо, - говорю я.

- И отдели их друг от друга. Не сажай их по узору или ещё как-нибудь: это выглядит смешно.

Старушка берет садовый стульчик и ставить его прямо возле меня, чтобы она могла наблюдать за моей работой.

- Почему вы не смотрите за ним? - спрашиваю я, указывая туда, где Калеб взял панели из дерева и, кажется, пытается положить их в какой-то порядок.

- Меня вполне устраивает, как он работает. Кроме того, я совершенно не разбираюсь в строительстве беседки.

Я выкапываю три ямы, тщательно делаю мягкие подушки из почвы для них, потом кладу луковицы туда луковицы и сдвигаюсь на колени, чтобы посадить побольше. Немного погодя миссис Рейнолдс засыпает на стуле. Она обычно делает это, как минимум, раз в день, и когда я говорю ей, что она задремала на час, то она полностью отрицает это. Удивительно, как она может спать со всеми этими стуками, что производит Калеб, но женщина спит, хоть она чаще всего не признается, как мертвая.

Я бросаю взгляд на Калеба. Он быстрый работник, уже начавший прибивать панели друг к другу, как будто бы он строит беседки каждый день. Его рубашка насквозь промокла от пота под мышками, на груди и спине.

И его явно не беспокоит, что по одному из условий мы игнорируем друг друга.

Он делает невероятную работу, не обращая на меня внимания. По-моему, он даже ни разу не посмотрел в мою сторону.

Только что он перестал стучать и, находясь все ещё ко мне спиной , кричит:

- Могла бы ты перестать смотреть на меня?

Глава 23. Калеб.

Ты игнорируешь меня, а я буду игнорировать тебя. Мэгги, как любая Девушка Х в моей жизни, пытается контролировать меня. Я устал чувствовать себя ублюдком. И больше всего я устал от того, что люди таращат глаза на меня, когда проходят мимо, из-за того, что я был в тюрьме.

Она смотрит на меня. Я чувствую ее взгляд на себе также четко, как и уколы маленьких булавок в мою спину. Заколачивать следующий гвоздь размером два - на- четыре оказалось сложнее, чем обычно и я заезжаю молотком по указательному пальцу.

Я смотрю на Мэгги.

Девчонка сидит на земле, одетая в порванный и заляпанный комбинезон.

- Я … Я не смотрела на тебя, - запинаясь, говорит она.

- Черта с два, ты не смотрела, - огрызаюсь я. Ага, держи руки шире! - Ты хочешь поглазеть на бывшего заключенного, ты получила шанс. Просто ответь мне на один вопрос, а? Тебе нравиться, когда люди смотрят на тебя хромающую повсюду, как будто ты собираешься упасть в любую секунду?

Мэгги втягивает воздух, затем закрывает нос и рот рукой, когда прихрамывая идет внутрь дома.

Вот дерьмо.

Мой палец пульсирует, голова раскалывается, и я оскорбил хромую девушку - девушку, ответственность, за причиненный вред которой лежит на мне. Я определенно должен идти к чертям прямо сейчас, потому что сделка с дьяволом, наверное, так или иначе подписана.

Миссис Рейнолдс понятия не имеет о том, что происходит. Её голова опустилась на стул, и она похрапывает.

Я бросаю молоток и иду в дом искать Мэгги. Я слышу всхлипы со стороны кухни. Мэгги стоит у кухонного стола и вынимает овощи из холодильника. Она вытаскивает разделочнаю доску и начинает резать их огромным ножом для мяса.

- Извини, -произношу я, - Мне не следовало тебе это говорить.

- Я в порядке.

- Видимо, нет, иначе бы ты не плакала.

- Я не плачу.

Я прислоняюсь бедрами к кухонному столу.

- Слезы текут по твоему лицу.

Это ясно как день, я даже могу видеть их.

Она берет лук и протягивает его мне.

- У меня слезятся глаза, когда я режу лук.

Мои кулаки сжимаются одновременно, потому что я не могу встряхнуть её, заставить кричать на меня. В этот раз я заслужил, чтобы на меня наорали.

- Скажи что-нибудь.

Вместо ответа она разрезает лук на двое. Мне кажется, она представляет, что лук - это моя голова… Или другие части моего тела.

- Хорошо, пусть будет по-твоему, - говорю я, затем ухожу от неё. Если она хочет побыть в тишине, это её выбор.

Я до боли стискиваю зубы, и остаток дня работаю на улице, делая беседку. От этого я чувствую себя хорошо, потому что создаю что-то полезное, что-то, в конце концов, за что кто-нибудь будет гордиться мной, для разнообразия. Потому что остальная часть моей жизни полностью испоганена.

Мэгги покинула свой пост во дворе. Она была в доме, так как я не видел, как она выходила.

В семь я сообщаю бодрствующей Миссис Рейнолдс, что я ухожу с работы домой и отправляюсь на остановку. Мэгги идет следом.

Я стоял на углу Джарвис и Лэйк Стритс, с переброшенными через плече рюкзаком, когда позади меня завопила машина.

- Что ты делаешь в трущобах на этой стороне города, богатенький мальчик?

Вот блин! Это Вик Мидония. И другие парни из команды борцов Фремонт Хай.

- Не твое собачье дело, - говорю я.

Вик смеется, злоба просачивается из его гогота.

-Твои друзья из тюрьмы научили тебя, как стоять в углу улицы и быть сутенером? Как много ты просишь со своей использованной добычи, по крайней мере?

Другие ребята смеются в машине ,потом Вик выходит. Он смотрит прямо на меня и говорит:

- Это твоя новая девушка?

Я поворачиваюсь посмотреть на Мэгги, находящуюся неподалеку и хромающую к нам, в то время как она направляется на автобусную остановку.

- Мэгги возвращайся в дом, - предупреждаю я её. Я видел достаточно драк и понимаю, что Вик ищет одну из них. Надеясь перенаправить интерес Вика, я произношу:

- Это только между тобой и мной, парень. Оставь её в покое.

Вик смеётся, от этого высокого звука у меня мурашки по коже.

- Зацените её, парни. Боже, Бекер, у тебя действительно мало денег. Это возбуждает тебя, когда девушка ходит с важным видом кругом, как дебилка, вроде этой?

Я кидаю рюкзак и бросаюсь на него. Мы оба падаем на землю, но один из его друзей хватает меня сзади и заламывает руки. Прежде чем я могу освободить их, Вик бьет меня в челюсть и ребра.

Перед тем как я понимаю, что происходит, Мэгги появляется в середине между нами, размахивает сумкой и сбивает Вика.

Несмотря на всю эту неразбериху, я освобождаюсь и толкаю придурка, который держал меня, затем хватаю Мэгги и выступаю в качестве её щита, прежде чем она угробит себя.

- Беги, - приказываю я ей, когда бью одного из парней.

Я наношу удары и хватаю за рубашки столько, сколько могу в драке три против одного. Перевес не на моей стороне и это не выглядит красиво. Вся суматоха замирает, когда я слышу сирену, расположенную на полицейском автомобиле с красной и синей мигалкой.

Офицер вылетает из машины и ставит нас на колени с руками над головой.

- Что здесь происходит, парни?

Я не смотрю на Мэгии.

- Ничего, - говорит Вик, - Мы просто забавлялись. Правда, Бекер?

Я смотрю прямо на Вика и произношу:

- Правда.

- Как по мне, не похоже на “ничего”.

Полицейский протягивает руку ко мне, ладонью вверх.

- Дай мне посмотреть ИД.

Поскольку мои водительские права забрали, единственный документ, который у меня есть, это ИД общественных работ из ДИПДН. Но я не собираюсь вынимать его, чтобы они позвонили Деймону. Меня посадят в тюрьму снова, даже раньше чем я смогу сказать “скрывшийся с места преступления”. - У меня ничего нет, - произношу я.

- Что ты делаешь в Хэмптоне?

- Навещаю друзей.

Парень принимает положение важного копа из кино, расставляя ноги и кладя руки на бедра, расположив прямо над оружейным поясом.

- Позволь я дам тебе совет. Мы не дружелюбны с незнакомцами, приезжающими в наш город и вызывающими проблемы.

Он поворачивается к Вику.

- Я советую тебе, встретится со своим другом на его территории, или мне придется вызвать твоих родителей. Понял?

В это время я должен был сказать полицейскому правду: я в Хэмптоне по распоряжению Департамент Иллинойса по делам несовершеннолетних. Но я не делаю этого.

- Понял, - произносит Вик.

Офицер возвращается в патрульную машину и приказывает Вику и его друзьям уехать. Он следует за машиной Вика. Я смотрю на обе машины, пока они не пропадают из поля зрения.

Я оглядываюсь в поисках рюкзака, но быстро понимаю, что он исчез. Один из друзей Вика, наверное, похитил его. Но это последняя вещь, которая меня волнует.

Моя челюсть начинает заявлять о ударе Вика, и я кладу руку на лицо, чтобы почувствовать, есть ли кровотечении. Когда я делаю это, Мэгги напоминает о себе.

Наши взгляды встречаются.

Автобус до Рая приезжает, громыхая по улице, и мы оба влезаем в него. Я сажусь на своем обычное место сзади, и она идет за мной и садится рядом. Меня удивляет, как я ещё не заметил, что у неё дрожат пальцы.

Она напугана.

Это безумно и странно, но после того, что случилось на данный момент она чувствует себя безопасно рядом со мной. Я не смею трогать ее, потому что это будет означать что-то большее, чем есть на самом деле. И я знаю, что это… Это чувство дружбы мимолетное, временное. Это пугает меня до чертовой смерти, потому что часть моего мозга решила, что этот незначительный акт Мэгги, сидящей рядом со мной, является первым шагом в исправлении всего, что пошло не так в моей жизни. И это делает данный факт более значительным.

Глава 24. Мэгги.

Я видела Калеба сегодня в школе. Слухи о синяках на его лице быстро распространились. Но все они ошибочны.

После школы я сажусь на автобус, чтобы поехать домой к миссис Рейнолдс. Я иду по проходу туда, где сидит Калеб. Он не поднимает глаз. Я занимаю место рядом с ним, как и вчера.

В этот раз он не идет позади меня после того, как мы вышли на автобусной остановке у дома миссис Рейнолдс.

Мы идем бок о бок, как будто между нами негласное понимание. Я единственная (кроме Вика и его друзей-отморозков), кто знает, откуда у Калеба синяки. Вчерашняя драка напугала меня. Калеб был втянут в драку, потому что Вик оскорбил меня? Какие бы ни были причины, мы оба были против них.

Калеб и я были в одной комнате, и у нас не было шансов на победу.

Вот почему я побежала к дереву и позвонила в 911, чтобы защитить его (нас), потому что он никогда бы не смог побороть трех парней сам. И, Бог его знает, моя дешевая сумка не выдержала бы гораздо большего. И, во всяком случае, мне никогда не нравилось драться. Драка закончилась, но последствия остались.

Так что сейчас, это еще один день работы вместе в доме миссис Рэйнолдс, но нет.

Калеб все ещё придерживается моих условий: он не разговаривает со мной, когда работает над беседкой, а я сажу новые нарциссы.

Я напеваю песню, когда работаю. Иногда Миссис Рейнолдс принимается напевать вместе со мной, пока она ни начинает распевать слова песни во все горло так громко, что я перестаю работать и щурюсь, смотря на эту старую леди, которую не заботит то, что о ней подумают люди. Это действительно ошеломляет.

Когда Миссис Рейнолдс начинает клевать носом, я иду в дом и наливаю себе стакан воды. Прежде, чем я ухожу с кухни, я набираю еще один стакан для Калеба. Я тихо ставлю его на одну из деревянных планок рядом с ним.

Отправляясь обратно в дом, я вспоминаю, что забыла принести тарелку из - под печенья на прошлой неделе. Я поднимаюсь на два лестничных проема на чердак и беру тарелку. Дверь закрывается и я вскрикиваю.

Калеб стоит рядом со мной на чердаке, держа в руках стакан с водой.

- О, Боже мой!

- Я не собираюсь причинять тебе боль. Я просто хотел сказать спасибо за воду и … Ну, и я знаю, что нелегко работать вместе, но ценю, что ты не выгоняешь меня.

- Ты не можешь уйти, - говорю я.

- Почему нет?

- Потому что дверь автоматически блокируется.

Калеб оглядывает дверь, которую он только что захлопнул.

- Ты ведь шутишь?

Я качаю головой. Я пытаюсь не паниковать из-за реальности того, что мы с Калебом Бекером застряли на чердаке. Дыши, Мэгги. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Калеб сначала пытается повернуть ручку, а затем повернуть-дверную-ручку-одновременно-толкая-дверь.

- Дерьмо, - поворачивается он ко мне, - Ты и я. В одной комнате. Этого просто не могло произойти.

- Я знаю, - говорю я.

- Мы могли бы позвать миссис Рэйнолдс. Она спит на улице, но…

- Она ни за что не услышит нас. Она не услышит тебя, если ты дальше, чем на десять метров. Когда она проснется, мы услышим, а затем завопим, обращая на себя внимание.

- Так ты говоришь, что мы застряли здесь?

Я снова киваю.

- Черт.

- Ты уже говорил это, - сообщаю я ему. Калеб начинает ходить из стороны в - строну, запустив ладони в стрижку под “ежика”.

- Да, ну, это отстойно. Быть запертым везде, где только можно, становится главной темой моей жизни, - бормочет он, - Когда она обычно просыпается?

Я пожимаю плечами.

-Она может спать полчаса, но иногда она спит больше часа, как вчера.

Я глубоко вздыхаю, он сидит в центре комнаты и склоняется к чемодану Миссис Рейнолдс.

- Ты тоже могла бы сесть, - говорит он.

- Я немного боюсь пауков.

- Все еще?

- Ты помнишь это обо мне?

- Как я могу забыть? Если ты и Лиа используете меня как личного убийцу пауков, - говорит он. Я же странно на него смотрю.

- Сядь, - приказывает он, - Я даю пожилой леди два часа на то, чтобы освободить нас, а затем я выломаю дверь.

Долгое время нам нечего сказать друг другу. Единственным звуком в комнате является наше дыхание и жуткий треск и скрип из старого дома.

- В тюрьме было страшно? - спрашиваю я, нарушая тишину.

- Иногда.

- Например, когда? Что они с тобой делали?

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Выражение его лица настороженно.

- Ты знаешь, ты первая, кто спрашивает меня о деталях.

- Я признаю, что слышала слухи. Я подозреваю, что большинство из них не правда.

- Что ты слышала?

Я сжала губы, нервничая из-за того что скажу ему.

- Давай посмотрим… У тебя был друг в тюрьме… Ты вступил в банду. Ты пытался бежать и попал в карцер… Ты избил парня, которого потом госпитализировали… Стоит продолжать?

- Ты веришь чему-нибудь из этого?

- Нет. А что, должна? Они правдивы?

Он прислоняется головой к стволу и глубоко вздыхает.

- Я был в драке и был брошен в карцер за это. Он закрывает глаза ладонями, - Я был в карцере 36 часов. Господи, я не могу поверить, что из всех людей, я говорю именно тебе об этом.

- Они давали тебе еду или воду?

Он издает смешок.

- Да, тебе дают пищу. Но ты спишь на плите цемента и одном дюймовом поролоновом матрасе, что положен на пол. Туалет из нержавеющей стали - ваш единственный компаньон.

- Ты, по крайней мере, был один, - говорю я. Я должна была ждать кого-то чтобы мне принесли пластиковую миску, чтобы я пошла в ванну, пока я была в больнице. Потом я должна была лежать там, пока они вытирали меня. Это было так унизительно.

- Врачи говорят, что когда-нибудь ты сможешь ходить без хромоты?

- Они не знают. Я должна ходить на физиотерапию два раза в неделю, до поездки в Испанию.

- Испания?

Я объясняю, почему работаю в доме Миссис Рейнолдс каждый день и о своей мечте уехать из Рая, чтобы отделаться от прошлого.

- Я не мог дождаться, чтобы вернуться сюда, - признается он, - Вернуться сюда, означало, что я буду свободен от заключения.

- Это потому, что ты, Калеб Бекер. Люди всегда примут тебя. Единственное, что мешало мне быть изгоем до этого, был теннис и Лия. Сейчас, я потеряла их обоих. У меня нет ничего, кроме унизительных взглядов и комментариев людей, которые они думают, я не слышу.

Калеб встает и принимается снова мерить чердак шагами.

- Возвращаться домой так отстойно. Но уезд из Рая будет отговоркой.

- Для меня, - говорю я ему, - Уезд из Рая означает свободу. Я чувствую себя взаперти, пока живу в этом городе, где каждый напоминает мне, что теперь я полная неудачница.

Калеб приседает, его лицо прямо перед моим.

- Ты не неудачница. Черт, Мэгги, ты всегда знала, чего хотела и шла к этому.

Я говорю ему чистую правду.

- Уже нет. Когда ты сбил меня, часть меня умерла.

Глава 25. Калеб.

- Калеб, телефон! - кричит мама из кухни.

Я был у себя в комнате, пытаясь разобраться с этими запутанными мыслями, которые у меня возникли с вторника, когда Мэгги и я были заперты на чердаке. Мы сидели там, наверное, сорок минут. И за этот короткий период времени, я, скорее всего, рассказал ей больше, чем Кендре. Вообще когда-нибудь.

В данный момент у меня серьезные неприятности. Я беру трубку и направляюсь в комнату.

- Алло?

- Привет, КБ. Это Брайэн.

- В чем дело?

- Сегодня воскресенье, - говорит Брайен чересчур веселым тоном.

- И? - произношу я.

- Да ладно, чувак, не говори, что ты забыл о нашем ритуале. Ты, я, Дрю и Тристан…

Я помню. В воскресенье днем просмотр футбола - я, Брайэн, Тристан и Дрю. “Никаких цыпочек” -гласил наш девиз.

- Я выезжаю к Тристану в десять. Будь готов, - говорит Брайэн,а затем связь обрывается.

Я в брифах. Я поклялся себе, что буду спать весь день. Но если я хочу вернуться к нормальной жизни, то воскресный футбол нельзя игнорировать.

Я по-быстрому принимаю душ - поверьте мне, я уже привык к этому. И когда натягиваю старые штаны и майку, слышу внизу маму, которая любезничает с Брайеном.

- Я так рада, что ты позвонил Калебу. Ты такой хороший друг. Вот немного китайской еды, оставшейся с прошлого вечера, - я клянусь, она как неуправляемая машина.

Когда я спускаюсь вниз, Брайен говорит мне:

- Твоя мама отпад, КБ. Посмотри на всю еду, которую она упаковала для нас.

Я смотрю в большую сумку для продуктов. Мама, должно быть, положила половину еды из нашего холодильника туда. Я собираюсь обнять её, но она берет кухонное полотенце и начинает вытирать стол, когда я подхожу ближе.

- Иди, - говорит она, - Проведи хорошо время.

Дома у Тристана мы ждем начала игры. Это Пэйкерз против Медведей. До моего ареста, я мог сказать вам каждую дату каждой игры и какой соперник у Медведей в каждой игре.

Я устраиваюсь на диване в подвале и откидываюсь на спинку. Я не могу дождаться, когда мы начнем смотреть. Другие парни понятие не имеют, как много я пропустил.

Черт, я даже представить себе не могу, как много всего пропустил.

Я вернул Кендру и друзей. Я должен забыть о Мэгги. Я уверен, что просто думаю о ней так много, потому что мы работаем вместе. Я приехал обратно в Рай с миссией: вернуть жизнь в нормальное русло. Сидеть и смотреть игру - это помогает осознать мое существующее положение, и все не так уж и плохо.

До того как Тристан начинает бросать банки Микалэуб каждому из нас.

- Откуда у тебя пиво? - спрашивает Дрю.

- С четвертого июля. Я стащил ящик с родительской вечеринки и спрятал. Мама даже не узнала об их пропаже.

- Так держать, парень, - говорит Брайен, - Брось одну из этих штук сюда.

Брайен и Дрю ловят и сразу открывают их. Я ловлю одну, брошенную мне.

Тристан поднимает банку.

- За новый футбольный сезон Медведей.

- За защитника, который может по-настоящему бросать мяч, - говорит Брайен.

-И фулбека, который может по-настоящему донести мяч, - предлагает Дрю.

Они все поворачиваются ко мне, ожидая от меня глупую футбольную мудрость.

Я держу банку, холод проходит по ладони и вызывает дрожь в руке.

- И игрока, который может попасть по мячу, - добавляю я, интересно, они понимают, что я не сорвал крышку и ещё не открыл банку.

Они все пьют. Кроме меня. Я, возможно, рисковал попасть обратно в тюрьму, когда дрался с Виком из-за того, что он оскорбил Мэгги, но риск был оправдан. Я даже не приближался к спиртному, после аварии той ночью, и не собираюсь рисковать возвращением в тюрьму ради глупой банки пива.

- Что, по-вашему, вы делаете ?- обращается взрослый голос с лестницы.

Черт. Это мама Тристана.

Я пытаюсь спрятать пиво, но это бессмысленно. Нас уже застукали.

Она проносится вниз по лестнице и вырывает Микалэуб из руки Тристана.

- Не в моем доме, - говорит она, а затем указывает пальцем в меня.

- По-твоему, ты можешь просто вернуться сюда и навязывать каждому свой образ жизни, Калеб, но я не позволю этому произойти.

Тристан делает шаг вперед.

- Мам, перестань.

- Не защищай его,Тристан, - она смотрит вниз на банку пива в моей руке, потом с отвращением качает головой, - Калеб, пожалуйста, уйди из моего дома.

Я ставлю закрытую банку на стол. Миссис Норрис даже не смотрит на неё.

Она слишком занята разглядыванием меня с презрительной улыбкой.

- Держись подальше от моего сына, - приказывает она, когда я ухожу. Сейчас, даже бесполезно защищаться. Миссис Норрис уже составила собственное мнение обо мне. Вердикт: преступник.

Впрочем, даже, если я расскажу ей правду, она не поверит мне. То, как она посмотрела на меня, показывает больше слов.

- Вот это облом, - говорит Брайен, когда мы вернулись в машину, - Где мы сейчас собираемся смотреть игру? Скоро, наверное, таймаут.

- Мы можем поехать ко мне домой, - предлагаю я.

Через десять минут мы устраиваемся у меня в подвале и смотрим игру. Медведи выигрывают на три очка, но у Пэйкерз мяч, и это только пятнадцать минут тайма.

Я полностью сосредоточен на игре, когда Брайен говорит:

- Мне нужно тебе кое-что сказать.

- Давай, - произношу я, взяв горсть чипсов и засовывая их в рот. Мое внимание все ещё на игре, но я кидаю взгляд на друга.

Брайен наклоняется вперед, у него абсолютно серьезное выражение лица.

- Она убьет меня из-за того, что я тебе рассказал.

Я оглядываюсь на телевизор. Пэйкерз как раз мешкают и мяч у Медведей. Это может быть победный клич для команды.

- Кто? - произношу я, лишь частично слушая Брайена.

- Кендра.

Кендра на днях была в моих объятиях, и девушкой, готовой прыгнуть в мою постель. Это было не самое лучшее воссоединение; наверное, я надеялся, что все будет как в старые времена. Но это было совсем не так.

- Ты это видел? - спрашиваю я у Брайена, совершенно взбешенный игрой Медведей. Вы не можете обвинять меня в том, что я волнуюсь, когда мне ограничивали просмотр футбола весь прошлый год. Я пропустил целый сезон, - Им нужно просто уволить Эдмонтона!

- Мы вместе, КБ. Я просто подумал, что ты должен знать.

Я в замешательстве смотрю на него.

- О чем,черт возьми, ты говоришь?

- Я… и Кендра.

Это поражает меня, как будто мне кирпич упал на голову с молниеносной скоростью.

-Ты и Кендра?

- Да.

Боже. Слова вылетают из моего рта быстрее, чем мозг успевает переварить.

- Когда.

- Ты не хочешь этого знать.

Значит, это было до моего ареста. Мэгги не лгала мне той ночью, а я разозлился на неё.

Мэгги сказала мне правду, в то время, как Кендра смотрела мне прямо в глаза и кормила ложью.

Кендра была одной из тех, кто манипулирует, а я влюбился в неё.

Зато сейчас все понятно. Вот по какой причине Кендра отчаянно пытается держать наши отношения в секрете.

Прекрасное время задурить мне голову ещё раз.

Брайен смотрит на меня, оценивая мою реакцию. Ничего не выйдет, я собираюсь сказать ему, что буду и дальше спать с Кендрой.

В считанные секунды, я лишился сумасшедшего восприятие реальности. Не возвращаться с Кендрой, не тусоваться с парнями как раньше. Моя жизнь сейчас не похожа на прежнюю. Как я даже мог думать об этом?

Я спрашиваю:

- Парни, вы знали…

- Да.

Я закрываю глаза и откидываюсь на диванные подушки. Офигеть. Моя девушка трахалась с нами обоими, и я ничего не замечал. Но Мэгги знала и пыталась предупредить меня. В качестве благодарности, я оскорбил её и затем потерял управление, закончившееся попаданием Мэгги в больницу.

Игра Медведей забыта, я качаю головой и смотрю на потолок.

- Сначала это была случайная связь, ошибка, - продолжает Брайен, - Мы оба не рассчитывали, что это произойдет.

Лучше бы Брайен просто заткнулся. Сейчас я знаю, что Деймон имел в виду, говоря об осуждении.

- Ты, наверное, был так рад, когда доказали мою вину. Наконец-то, моя девушка вся принадлежала тебе, - говорю я.

- Это не так, - Брайен замолкает, - Я люблю её. Господи, да я бы прямо сейчас женился на ней,если б мог.

- Черт, - бормочу я.

Интересно, кто собирается быть здесь, когда Брайен вернется из страны грез и упадет лицом вниз. Кендра говорила мне тогда, что у неё не было парней, которые что-то для неё значили. Или все это была чушь собачья, тоже?

- Она взяла с меня обещание, не говорить тебе о нас. Но я думаю, это здорово, если мы все заранее будем знать, не правда ли? Тогда мы можем быть парой в школе снова и не делать вид, что мы не вместе.

Я останавливаюсь, нуждаясь в некотором расстоянии между нами. Это мой друг со времен детского сада. Я помню, что когда Дрю взял карандаш у Брайэна, я ущипнул руку Дрю в отместку. И когда у меня была ветрянка в шестом классе и я сидел дома больше недели, Брайэн тайно приходил и играл в Dungeons & Dragons со мной. И мы никогда не говорили этого родителям, даже когда Брайэн застрял дома, с оспой спустя две недели.

Я никогда не думал, что Брайэн предаст нашу дружбу.

-Ты придурок,- выпаливаю я.

Брайэн встает и хватает ключи от машины.

- Я знал, что ты не поймешь. Вот почему я не говорил тебе.

- Чувак, ты замутил с моей девушкой за моей спиной. Как по -вашему я должен реагировать?

Дрожь пробежала сверху вниз по моему позвоночнику, когда я на самом деле вложил истину в слова.

- Я думал, что ты выслушаешь. И попытаешься понять без желания оторвать мне голову. Это реальность, Калеб.

Я издаю циничный смешок.

- Я скажу тебе, как обстоят дела на самом деле. Реальность в том, что я был в тюрьме весь последний год, вместе с наркодилерами и ел такую еду, которую не тронула бы даже собака. Реальность в том, что ты не мог носить свое чертово собственное белье и принимал душ с двадцати пятью другими мудаками каждый день под присмотром охранников. Реальность в том, что моя соседка ходит так, словно балансирует на ходулях, потому что ее нога настолько испоганена в аварии. Брайэн, твое восприятие реальности в полной отключке.

Брайэн направляется к лестнице, его спина напряжена. Он останавливается, пройдя половину ступенек.

- Когда ты захочешь простить меня и двигаться дальше, ты знаешь, где меня найти.

Мои кулаки сжимаются так сильно, что пальцы немеют.

Мама спускается по лестнице. Она широко улыбается и произносит веселым голосом:

- Тебе было весело со своими друзьями?

Глава 26. Мэгги.

Мне хочется, чтобы мама не настаивала на приходе, на мою физиотерапию.

- Ты просто можешь высадить меня, - говорю я, - а потом Вернуться и забрать меня в час.

Мама качает головой.

- Доктор Джеррард хочет поговорить с нами обоими.

О, нет.

- Мама, я в порядке. Роберт ожидает от пациентов невозможного, вот и все.

- Я знаю, что это нелегко, Мэгги, - произносит она, - Не волнуйся, ты не будешь делать то, что заставит тебя чувствовать себя неудобно. Просто старайся изо всех сил.

Когда мы входим в больницу, конечно же, Роберт ждет нас.

- Привет, Мэгги. Как мы сегодня себя чувствуем?

-Мы?

- Хорошо.

- Делала те укрепляющие упражнения, которым я тебя научил?

Ух…

- Да. Ну, иногда.

Роберт пожимает мамину руку.

- Приятно видеть вас снова, миссис Армстронг.

- Мне тоже, - отвечает она, затем садится, пока Роберт ведет меня к тренировочному мату.

- Давай начнем с растяжки, - говорит Роберт, - И разогреем мышцы, чтобы они работали лучше. Положи ноги в положении “V”

Я делаю, но мои ноги походят на “I” больше, чем на “V”, потому что левая нога не хочет разогреваться прямо сейчас. Это не я, это нога.

- Это самое лучшее, что ты можешь сделать?

- Я думаю,что так.

Роберт становится на колени рядом со мной и говорит:

- Дотронься своей левой рукой левой ноги.

Я пытаюсь, но единственное до чего достаю - это колено.

- Давай, Мэгги. Пару дюймов ещё.

Я тянусь ещё на половину дюйма, но это не впечатляет моего физиотерапевта.

- Она не может, - вставляет замечание мама, - Разве вы не ведите, что ей больно?

- Миссис Армстронг, - произносит Роберт, - Мэгги прилагает усилия, чтобы переобучить эти мышцы.

Мама собирается ответить, когда входит доктор Джеррард.

- Здравствуйте, леди. Роберт.

Моя мама встает и обнимает хирурга.

После аварии он был тем, кто всегда давал нам надежду, и его руки восстановили внутреннюю часть моей ноги. Я помню первый раз, когда встретила его в больнице. Он пришел в большом медицинском халате, с большой улыбкой и большими пальцами, которые собирались разрезать мою ногу, открыть и привести её в порядок.

Доктор Джеррард становится на колени возле меня.

- Как дела, Мэгги? Начала бегать какой-нибудь марафон в последнее время?

Мои брови взлетают вверх.

- Я просто шучу, - оправдывается он, - Плохая шутка хирурга.

- Доктор Джеррард, вам нужно что-нибудь новенькое придумать, - бормочу я.

-Мне об этом студенты тоже говорят, - произносит доктор Джеррард , а затем садится на стол для обследования и осматривает мои шрамы.

- Выглядят неплохо, - говорит он, а потом поднимает голову, - Роберт говорит мне, что ты немного неуверенная на физиотерапии.

Роберт стоит там со своей папкой в руках, предатель.

Я пожимаю плечами.

- Я не могу сильно давить на ногу.

- Это больно для неё, - вмешивается в разговор мама.

Мой доктор отступает и делает глубокий вдох.

- Ладно, иди к двери,а потом обратно ко мне, Мэгги.

Он помогает мне слезть со стола, когда я прихрамывая иду к двери.

- Ты можешь сильнее ступать на левую ногу?

- Не уверенна.

- Хорошо, иди обратно и садись.

Я ковыляю назад к столу и сажусь на него. Мама подходит ко мне и гладит по спине.

- Я скажу тебе прямо, - произносит доктор Джеррард, -Ты должна заставить себя и перестать беречь левую сторону.

- Я делаю все возможное, - говорю я.

Доктор Джеррард не обвиняет меня во лжи, но я могу сказать, что он не убежден по тому, как его губы сжались.

- Может быть, мы должны прекратить физиотерапию, - произносит мама.

Доктор Джеррард втягивает воздух через стиснутые зубы, свистящий звук очевидный ответ на мамино неудачное предложение.

- Мне бы не хотелось думать о прекращение её физиотерапии.

- У меня есть предложение, - резко говорит Роберт, - Что если Мэгги снова начнет играть в теннис?

Мое сердце бьется быстрее, частые удары внутри моего тела отдаются в груди как танец Индийского племени.

- Ты в порядке? - спрашивает мама.

Я не могу ответить, но чувствую, как сжимается желудок.

- Мне нужно немного свежего воздуха, - говорю я, а затем слезаю со стола. Роберт подходит ко мне.

- Мэгги, мы просто пытаемся помочь тебе.

- Я знаю. Но я не могу больше делать это. Просто не могу.

Я надеваю штаны, иду, прихрамывая мимо мамы и, направляюсь к выходу. Я прохожу мимо людей в инвалидных колясках, докторов и медсестер. Мне кажется, что они думают, что я сумасшедшая?

Когда открывается дверь, я вдыхаю свежий воздух и стараюсь дышать глубже.

Дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Дыхание должно быть чем-то, что ты делаешь неосознанно? Прямо сейчас я чрезмерно сознаю это. Так осознанно, на самом деле, что я думаю, если перестану сосредотачиваться на этом, то могу просто забыть, как дышать. Я открываю глаза. Дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Я чувствовала себя так же, в тот день, когда отец ушел от нас в прошлый раз, когда поняла, что это, наверное, его последнее посещение.

Тогда я не была такой сильной.

Я пытаюсь сдержать слезы, когда стараюсь забыть об этом. Потому что понимание того, что его любовь ко мне не была слишком сильной, чтобы заставить его остаться, причиняет мне слишком сильную боль. Я не была достойна быть любимой.

Теннис был моим спасительным якорем, но даже это не сработало. Я заслужила восхищения на корте, потому что стоила чего-то, когда играла. Я была не только частью команды, я была одной из тех, на кого равнялись партнеры по команде.

Чем больше других отцов приходило на матчи, тем труднее мне было играть. Это было так, словно я нуждалась в сожалении этих пап, хотя и не была их ребенком. Не имеет значения, любил ли меня папа или нет, здесь были другие папы, которые будут делать все, чтобы я хотела стать их дочерью. Когда меня поздравляли другие отцы, для меня это значило больше, чем школьные награды, которые я получила в десятом классе.

Может я не была достойна любви отца, но зато была достойна этих наград.

Боль в левой ноге переходит в позвоночник, издевательское напоминание о том, что я никогда не буду чемпионкой снова.

- Мэгги?

Я поворачиваюсь к маме, которая теперь официально разгневана.

- Я не могу играть в теннис, - говорю я ей.

- Доктор Джеррард хочет, чтобы ты попыталась. Ты будешь пытаться, не так ли?

Но я не буду уже так хороша, как была. И тогда у моего отца не будет ничего, чем можно было бы гордиться. Он никогда не захочет, чтобы я была частью его новой семьи.

- Мы можем поехать домой? Я хочу домой.

Мама вздыхает. Я ненавижу чувствовать себя так, как будто я её разочаровала. Я знаю, что она старается поддерживать нас эмоционально, физически и финансово. Она как капитан команды в нашей семье.

Когда мы садимся в машину, я успокаиваюсь. Я смотрю на маму, едущую в машине с грустным взглядом на лице.

- Мам, чего ты хочешь от жизни?

Она посылает мне небольшую улыбку.

- Прямо сейчас денег.

- Кроме денег.

Она наклоняет голову в сторону, задумавшись. Когда мы попадаем на красный свет, она поворачивается ко мне.

- Думаю, я бы хотела супруга, разделившего мою жизнь.

- Ты скучаешь по папе?

- Иногда. Я скучаю по дружескому общению, по тому, как считаться в обществе парой. Я не скучаю по стычкам.

Когда загорается зеленый свет, мы ускоряемся, наша машина проезжает мимо женщины и мужчины, которые ведут за руки свою дочку.

- Он никогда не хотел, чтобы я навестила его ?

- Однажды, - говорит она, но я не могу сказать, что она в этом уверена.

-Ты хочешь встречаться с мистером Рейнолдсом? - спрашиваю я.

Её глаза расширяются.

- Почему ты спрашиваешь о таких вещах?

- Потому что ты танцевала с ним на Осеннем празднике. У него нет детей. Я думаю, он приезжал, чтобы побыть с тобой.

Мама смеётся, это громкий смех, который заполняет машину, и люди, находящиеся рядом с машиной, вероятно, тоже слышат её.

- Закусочная тети Мэй была спонсором этого мероприятия, Мэгги. Вот почему Лу тоже был здесь.

- Хорошо, - защищаясь, говорю я, - Вы оба выглядели очень общительными.

- Он просто был милым.

Я качаю головой.

- Я так не думаю.

- Хмм…

- Что это значит?

- Ничего. Просто хочется быть обратно ребенком, не правда ли?

Мы сидим в тишине оставшуюся часть пути домой. Когда мы заходим в дом, я, не обращая внимания на комок в горле, говорю:

- Между прочим… Если ты хочешь пригласить мистера Рейнолдса на ужин вечером, я не против, - и направляюсь наверх в свою комнату.

В своей комнате, я хочу забрать свои слова обратно. Я это сказала потому что знаю, как несчастна последнее время мама.

Но, правда, в том, что я каждый день скучаю по отцу. Больше, чем по чему-либо другому. И я знаю, что у него другая жена и другая жизнь. Что если мама и Мистер Рейнолдс начнут встречаться или, что еще хуже, поженятся? Захотят ли они тоже начать новую жизнь без меня?

Я закрываю дверь и открываю мой шкаф. Приложенная к стенке, в мрачной тени, стоит моя ракетка.

Я знаю, она там, хоть и скрыта за одеждой. Я чувствую ее присутствие рядом в комнате, вроде криптонита для Супермена. Отчаяние накатывает на меня.

Я потягиваюсь и хватаю ручку, вес ракетки кажется одновременно и чужим, и до более знакомым.

- Мэгги, открой дверь.

Паника.

- Секундочку.

Я бросаю ракетку в шкаф и открываю дверь. Мама странно смотрит на меня.

Я убираю волосы от лица, надеясь, что так она не может видеть сквозь меня и понимаю, что всегда знала, где моя потерянная ракетка.

- Мам, что случилось?

- Я думала о Лу, своем начальнике. Ты была серьезна, когда говорила, что я должна пригласить его на ужин?

Глава 27. Калеб.

Я попросил Брайена встретится со мной в парке один на один. Я тренирую свободные броски, когда он подъезжает на своем Юкон.

- Ты выглядишь, как мужчина средних лет в этой машине, - говорю я. На его лице притворная обида.

- Она лучше, чем та машина, которую водишь ты.

- Я не езжу один.

- Именно.

Мы стоим лицом друг к другу. Я произношу то, что нужно было сказать.

- Слушай, по поводу тебя и Кендры. Как насчет того, чтобы объявить перемирие.

- Согласен.

Я передаю ему мяч. Он ведет мяч слишком далеко от тела так, что я выбиваю его и увожу подальше от Брайена.

- Баскетбол по-прежнему игра не для тебя, не правда ли? - произношу я, когда стучу мячом по корту. Брайен перемещается задом, следуя за каждым моим шагом. Когда я останавливаюсь, он поднимает руки ,готовый заблокировать мой бросок.

- Попади со мной на мат для борьбы, и я надеру тебе задницу.

Я бросаю, но мяч отскакивает от дужки, и Брайен подбирает отскок.

Брайен нервный игрок. Он стучит мячом об корт и бросает слишком быстро, промахиваясь мимо корзины на милю. Мяч падает на траву. Я возвращаю его в игру.

- Ты легкий ,Брай, - говорю я, - Я повалю тебя меньше, чем за десять секунд.

- Отвечай за свои слова, большой парень, завтра после школы.

Я передвигаюсь к Брайену и легко бросаю из-под корзины.

- Мне нужно работать.

Он держит мяч.

- Ты говорил об этом, но никогда не говорил ,где ты работаешь. Ходят слухи, что ты гомик и встречаешься со своим возлюбленным после школы. Это он поставил тебе синяк на лице?

У меня напрягаются мышцы.

- Прекрати нести чепуху.

Брайен начинает стучать мячом, его взгляд направлен на корзину.

- Почему? Ты собираешься угрожать мне, как Дрю?

Брайен бросает, и мяч падает вправо. В этот раз я держу мяч под рукой, останавливая игру.

- Он пытался разозлить меня, и ты это знаешь.

Мой старый друг скрещивает руки на груди.

- Ты изменился, Калеб. Я больше не знаю тебя. И это не связанно с Кендрой.

- Ерунда. Я такой же как и был.

Он смеется.

- Ты ведешь себя вызывающе. Все знают это, кроме тебя. И это самое страшное.

Нет, самое страшное в том, что люди не понимают, насколько сильно они изменились.

- Так все остальные не изменились, кроме меня?

- Нет, чувак. Каждый изменился, никто не остался прежним. Ты единственный, кто не может принять это. Ты больше не десятиклассник, ты не встречаешься с Кендрой ,и ты не парень, который занимается борьбой. Ты плохиш, задумчивый бывший заключенный.

Я покажу ему задумчивого бывшего заключенного. Я стучу мячом, и когда Брайен идет прямо на меня, я отталкиваю его, прежде чем бросить.

- Фол! - кричит Брайен.

- Ты сказал, чтоб я смирился с тем, что я плохиш и бывший заключенный. Я всего лишь принял твое предложение.

Я протягиваю руку. Он подозрительно смотрит на меня, затем хватает меня за запястье, прежде чем я поднимаю его. Я ещё три раза бросаю в корзину и отвоевываю два подбора у Брайена.

- Ты знаешь, что тебе нужно? - говорит Брайен, в то время как вытирает пот со лба.

- Новый лучший друг? - предлагаю я.

- Нет. Тебе нужна подружка. Назови имя чики, которую, ты считаешь горячей. Просто назови.

- Мэгги Армстронг.

- Нет, серьезно. Имя чиксы.

- Я серьезно.

- Чувак, это отстой. Ты же попал в тюрьму из-за нее.

- Мне хорошо об этом известно.

- Ты хочешь сказать мне, что тебя привлекает Мэгги Армстронг? Твоя ближайшая соседка? Девушка, которая странно ходит, потому что ты переехал её ногу машиной?

- Брайен, ты начинаешь вести себя как Дрю.

Брайен озадаченно смотрит на меня, пытаясь понять то, в чем я только что признался ему. Затем он заливается смехом. Он не может остановится, и падает на землю в истерике, держась за живот.

- Это…Смешно, - выкрикивает он, когда переводит дух, -О боже, это не может быть правдой…,-говорит он, затем снова истерически смеется.

Я серьезно задумываюсь о том, чтобы надрать ему задницу, прямо сейчас. Но он не Вик или Дрю, это Брайен. Я беру мяч и направляюсь обратно в дом, но перед тем говорю Брайену, чтобы он шел к черту.

Дома никого нет; весь дом принадлежит только мне. Я хочу орать во всю глотку, но только я собираюсь сделать это, как звонят в дверь. Брайен идиот, если настолько глуп, чтобы приходить сюда снова и смеяться мне в лицо. Может быть, после всего, я использую его голову в качестве груши.

Но я открываю дверь, и это не мой лучший друг стоит передо мной. Это Кендра, моя бывшая девушка. Вместе со своими блестящими губами.

- Привет, - говорит она.

- Привет.

- Твои родители дома?

- Нет.

Она уже знает, что их здесь нет.

- Могу я войти?

Я открываю дверь шире. Она направляется прямиком наверх в мою комнату. Я смотрю ей вслед и мой взгляд фокусируется на её стрингах, торчащих из под шорт, прежде чем я иду за ней.

Закрываю дверь, я так всегда делаю, когда мы собираемся зажиматься. Я прислоняюсь спиной к двери и смотрю на неё. В этот раз мы не собираемся зажиматься. Я знаю это. А она, очевидно, нет, я могу сказать это по тому, как она одета. Этот нелепая рубашка с низким вырезом, клянусь, её соски на миллиметры ниже кружевного воротника. И её шорты открывают значительно больше, чем я бы хотел, чтобы какая-нибудь из моих подруг показывала. Но она не моя девушка, она девушка Брайена.

Кендра бродит по моей спальне, притрагиваясь пальцами к столу, комоду и шкафу. Когда она поднимает световой меч и включает его, я испытываю желание сказать ей, чтоб она не прикасалась к нему.

- Когда ты собираешься избавиться от этой игрушки? - спрашивает она, размахивая им в воздухе. Я не отвечаю.

Вздыхая, она говорит:

- Я знаю, что Брайен рассказал тебе о нас. Но я до сих пор тебя люблю, ты ведь знаешь.

Она сокращает расстояние между нами, достаточно близко, чтобы я мог чувствовать запах её вишневых губ.

Она облизывает их и наклоняется за поцелуем.

Я отворачиваю голову.

- Что? Одного парня тебе уже не достаточно?

- Я хочу вас обоих.

- Все кончено, Кенд. Нам не по пути.

- Нет, и ты знаешь об этом, потому что - я знаю это звучит эгоистично, но это правда - мне не нужен кто-то другой, кроме тебя.

- Поссорилась с Брайеном? Парень хочет на тебе жениться.

Она сдавленно смеётся.

- Мои родители думают, что он отличная партия для меня, а я подыгрываю им. Кроме того, мне нужен парень, с которым я могу появляться на публике. Но ты можешь быть моим личным парнем, КБ.

- Этого никогда не произойдёт.

- Давай поспорим?

Она отступает, указывая кончиком сабли на меня, а затем приставляет тупой конец к моему горлу. Злобная усмешка передергивает её рот.

- Ты можешь быть маленьким секретом. Тебе нравиться хранить секреты, не правда ли Калеб?

У меня учащается пульс, и атмосфера в комнате моментально меняется. Одна мысль прожигает мой мозг… Она знает.

- Чего ты хочешь? - произношу я ровным голосом

- КБ, не выгляди таким грустным. Я просто хочу тебя, - говорит она, а затем убирает саблю и снова целует меня.

На этот раз я не отворачиваюсь.

Глава 28. Мэгги.

Потребовалась неделя, чтобы мама пригласила мистера Рейнолдса на ужин. Она спрашивала меня больше двадцати раз о том, одобряю ли я это. Я не хотела причинить ей боль, ответив нет.

Мистер Рейнолдс пришел к нам домой одетый в серый костюм с красным галстуком, словно он собирался в суд за нарушение дорожного движения. В руках у него двенадцать фиолетовых тюльпанов для мамы и коробка шоколада Frango для меня.

- Спасибо, - неловко говорю я, когда он вручает мне коробку. Мне открыть её сейчас или подождать до конца вечера… или завтра?

- Почему бы тебе не сесть, и устроится поудобней, Лу, - нервно произносит мама, беспокойно теребя черное утонченное платье, которое она решила одеть сегодня.

- Хочешь выпить? Вина… Бренди… Прохладительный напиток?

Мистер Рейнолдс улыбается, теплой улыбкой, я могу сказать, искренней.

- Удиви меня.

Мама смеется. Это приятный мягкий смех, который я не слышала за последние годы.

Когда мама направляется на кухню, мистер Рейнолдс поворачивается ко мне.

- Как это вернуться в школу, после года отсутствия?

Я пожимаю плечами.

- Нормально, я думаю.

Он смотрит в окно. Где моя мама? Часы на каминной полке тикают, каждую секунду напоминая о том, как медленно идет время.

Тик. Так. Тик. Так

Мистер Рейнолдс складывает руки вместе. Я могу сказать, что он так же как и я хочет, чтобы мама вернулась. Тик.Так.Тик. Так.

Я хочу извиниться и уйти к себе в комнату. Я не думаю, что могу справиться, наблюдая за свиданием мамы с кем-то другим, кроме папы.

Когда я собираюсь встать и извиниться, она приходит с тремя стаканами и большой улыбкой.

- Мартини для нас, спрайт для Мэгги.

Мистер Рейнолдс берет стакан у мамы. Их руки слегка соприкасаются, когда она подает его ему. Я знаю, что предложила ей пригласит домой мистера Рейнолдса, но он слишком большой, слишком белокурый… и он не мой папа.

Я встаю.

Мама смотрит на меня с насторожённым выражением на лице.

- Куда ты собралась, дорогая?

- В свою комнату. Я забыла позвонить Даниэль.

У мамы на лице взгляд щенка; по-моему, она понимает, что я лгу.

В комнате я открываю верхнюю полку стола. В конверте хранится номер отца. У меня дрожат руки, когда я набираю номер.

Три гудка, прежде чем отвечают.

- Джерри Армстронг слушает.

- Ун.. Папа?

- Мэгги, это ты?

- Да.

- Как держится, моя маленькая девочка?

- Хорошо.

- А нога? В последний раз, когда мы разговаривали, у тебя были небольшие проблемы.

- Я думаю, уже лучше.

Я чувствую себя хорошо, разговаривая с папой. В то время как я слушаю его знакомый голос, черная туча, которая, кажется, всегда нависает надо мной, рассеивается. Я не хочу говорить ему правду о ноге, потому что мне хочется делиться с ним только хорошими новостями. Если я буду позитивной, возможно ему не захочется забывать, что я его дочь.

- Хорошо. А школа?

Я подавляю реальность и говорю так бодро, как только могу.

- Прекрасно. Я ас во всем, - лгу я.

- Вау.

Наступает тишина, но я не хочу, чтобы он вешал трубку. Я чувствую отчаяние. Его голос полон энтузиазма, но я в этом не уверена.

- Как твоя мама? - наконец говорит он, нарушая тишину.

У нее свидание с своим начальником в нашей гостиной.

- Она в порядке.

- Рад это слышать. Я скучаю по тебе, дорогая.

- Я тоже скучаю по тебе. Когда я смогу увидеть тебя?

Не имеет значения, как много раз я обещала себе, что не буду просить, но это никогда не срабатывало. Словно что-то внутри меня щелкает, когда я думаю, что он собирается закончить разговор. Я хочу кричать, достаточно ли я хороша? Но я не делаю этого.

- Скоро, когда бизнес пойдет в гору.

Черная туча вернулась. Я слышала точно такие же слова раньше. Слишком много раз.

- Мэгги, можешь сделать мне одолжение?

Я сдерживаю слезы, когда произношу:

- Какое?

- Скажи своей матери, что я послал чек на прошлой неделе. И чтоб её адвокат перестал звонить мне. Это стоит мне целое состояние каждый раз, когда он звонит мне, как будто за час полторы сотни сдирают.

- Я скажу ей.

Кто-то другой говорит на заднем плане, и поэтому я лишаюсь его внимание.

- У меня другой звонок, дорогая. Извини, это важно. Я скоро позвоню тебе.

- Окей. Я люблю тебя, пап.

- Я тоже люблю тебя, Мэгги.

Клик.

Я с трудом сглатываю и прислоняюсь головой к стенке. Сколько раз я говорила себе, что не буду плакать, но все равно это делаю. Мне хотелось бы упасть в кровать и рыдать в подушку, но мама может услышать меня.

Раздавшийся телефонный звонок пугает меня. Я все еще держу беспроводную трубку в руке. Может ли мой отец позвонить снова так быстро? Он всегда говорит, что позвонит, но никогда не делает этого. Может быть, он изменился. Может быть, он понял, услышав мой голос, что скучает по мне так сильно, что не может остаться в своей новой семье.

- Алло? - взволнованно говорю я.

Сначала идут какие-то помехи на линии, а затем запись женского голоса проговаривает: “Это Весенняя водная компания высшей школы напоминает вам, что у вас есть несколько дополнительных пятигалонных бутылок воды в октябре. Если вы хотите заказать…

Я вешаю трубку на середине записи. Бог мой, я чувствую себя так одиноко. В моей жизни нет никого, кто хотя бы удаленно понимает через что я прошла.

Кроме одного человека.

Мои пальцы автоматически набрали номер Бекера прежде чем мой мозг осмыслил что я делаю. - Алло.

Это он - Калеб. Я даже не знаю что сказать.

- Мэгги? Я знаю что это ты, у нас есть определитель номера.

Я забыла про это.

- Привет, - бормочу я. - Как дела? -слезы наворачиваются на мои глаза, - Я просто…хотела поговорить с тобой.

- Почему ты плачешь? Тебе больно? Ты упала?

Я не могу говорить, потому что не хочу, чтоб он знал какая я слабая… Насколько сильно я нуждаюсь в его дружбе сейчас. Господи, все эти года я думала что умру, если он меня не любил так же сильно как я его. Но теперь я поняла насколько была глупа.

- Если ты мне не ответишь, я приду, несмотря на то дома твоя мама или нет. - Его голос резкий и приказывающий, я знаю, что он так и сделает.

- Нет, не приходи. Можешь встретиться со мной в Райском парке через десять минут?

- Я буду там, - обещает он.

-Я вытираю глаза рукавом своей рубашки.

- Калеб?

- Да.

- Спасибо.

В ванной я плескаю водой в глаза, и, сказав маме, что собираюсь навестить Даниэль, направляюсь в парк.

Через минуту приходит Калеб, одетый в джинсы и майку, простая рубашка наброшена поверх её. Он замедляет шаг, когда видит меня, и, без единого слова, заключает меня в объятия.

Я теряю самообладание и плачу прямо в его рубашку. Я вцепляюсь в него, когда начинаю рыдать не останавливаясь.

Я даю выход всему этому - свидание мамы, разговор с папой, моему замешательству во всем этом. Калеб не смеется, не отталкивает меня, не говорит… Он просто позволяет мне быть самой собой. Когда я успокаиваюсь, то отодвигаюсь и смотрю на беспорядок, который устроила на его рубашке.

- Я испортила всю твою рубашку, - говорю я между всхлипываниями.

- Забудь о рубашке. Что случилось? Я не смог разобрать слов, которые ты бормотала мне в грудь.

Сейчас я наполовину смеюсь, наполовину плачу. Он смотрит вниз на мою руку. Я делаю тоже самое, затем он медленно протягивает руку и берет мои пальцы в свои. Боже, как сильно я мечтала о нас, держащихся за руки, все эти годы.

Он берет мою руку в свою, и мы идем вместе по улице. Я смотрю в его глаза. Обычно они темные и задумчивые, но сейчас я вижу в них теплоту, которую никогда раньше не замечала. Он ведет меня к старому дубу. Мы оба садимся, затем он прислоняется спиной к дереву рядом со мной и отпускает мою руку.

- Хорошо, теперь поговорим.

Легко, потому что я не смотрю на него, я могу просто выбросить из памяти все то, что пошло не так в моей жизни. Я делаю глубокий вдох. Я собираюсь попытаться снова сказать все это без впадения в истерику.

- У моей мамы свидание с ее боссом, по совместительству сыном Миссис Рейнолдс. Думаю, мама любит его, но я не знаю готова ли я принять это. Я знаю, что это эгоистично, но мой отец практически игнорирует меня с момента их развода. Он снова женился, ты знаешь. И я думаю, что его жена хочет детей, словно у него нет меня. В довершении всего мой врач сказал, что я смогу играть в теннис снова, и каждый раз, когда я думаю об этом, у меня ком встает в горле и становится необходимым напомнить себе, как дышать… И тогда я позвонила тебе, потому что ты единственный, с кем я чувствую, что могу поговорить. Это смешно, ведь это ты.

Калеб играет с травинкой, которую он поднял с земли.

- Ты думаешь, твоя мама и этот парень, её начальник, будут счастливы? - спрашивает он.

Я думаю о том, как мама смеялась на Осеннем фестивале и о том, какой нервной она была этим вечером.

- Да, думаю. Но это та часть, которая и пугает меня. Это как закончить главу своей жизни и начать заново. Одинокая мама, парни… Так многое переменилось.

- Ты слишком много волнуешься о том, что еще не ясно окончательно. Тебе нужно сделать что-то, чтобы отвлечься от мыслей о том, чего никогда не случится.

- Например?

- Возьми в руки ракетку.

- Это не смешно, - произношу я, испытывая напряжение и готовая убежать.

- Я не пытаюсь быть смешным, Мэгги, - я слышу его вздох, тихий вдох и медленный выдох, - Могу я увидеть твои шрамы?

О, мой Бог.

- Нет.

Я лихорадочно качаю головой, все еще уставившись взглядом в землю.

И я знаю, что мое дыхание стало тяжелее.

- Пожалуйста, не злись на меня.

- Я не злюсь.

- Ты злишься. Я отправился в тюрьму из-за того, что оставил на тебе эти шрамы, но я не имею не малейшего понятия о том, как они выглядят.

Я поворачиваю голову и смотрю прямо в его глаза, темные и более оживленные, чем мне когда-либо приходилось видеть.

- Ты помнишь аварию? - спрашивает он, полностью сосредоточенный на моем ответе.

Я качаю головой.

- Ты ничего не помнишь? Наш разговор до аварии, как я сбил тебя машиной? Совсем нечего?

- Нет, это для меня большая пустота. Я знаю только то, что мне рассказали люди.

Он моргает, потом смотрит в сторону.

- Мы ссорились, ты и я.

- О чем?

У него вырывается короткий циничный смешок.

- О Кендре.

Я пытаюсь дышать ровно, так что не даю ему не намека на то, что помню. Каждое слово, его плевок в меня, когда я знала, что люблю его. Это единственная часть той ночи, которая совершенно ясна для меня. Остальные застряли в туманной дымке.

- Я не помню, - лгу я.

- Ты сказала, что она обманывает меня, что видела ее с другим парнем, но не сказала с кем. Знай, ты была права, - говорит он, - Она была с Брайэном прежде, чем я оказался в тюрьме, - он снова смотрит на меня, и на этот раз я не могу отвести взгляд, - Еще ты сказала, что любишь меня.

Я сглатываю, по- прежнему загипнотизированная его глазами. Этими глазами, что никогда не уделяли мне больше, чем сжигающий взгляд в том году.

- Я не помню, - шепчу я.

- Мэгги…, - он берет мою руку в свою и кладет мою ладонь на свою щеку, шершавую и с короткой щетиной. Он поворачивает голову и целует внутреннюю, чувствительную часть моей ладони, его глаза удерживают на себе мой взгляд, - Я должен был сделать это год назад.

Мое сердце сходит с ума, когда он наклоняется и прикасается своими губами к моим.

Глава 29. Калеб.

Я не мог заснуть прошлой ночью. В этом нет ничего нового, потому что каждая ночь заполнена беспокойством. Но прошлой ночью не было кошмаров о том, что я просыпаюсь в тюрьме, или о ночи аварии. Я оживлял в памяти события, произошедшие несколько часов назад. Поцеловать Мэгги - это была глупейшая вещь, когда-либо сделанная мной. Но её грустные глаза и уязвленное лицо, заставили меня захотеть её больше, чем я чего-то хотел в своей жизни.

Прошлой ночью в воздухе витали настоящие эмоции. Прошлой ночью в воздухе летала честность. Это было так небезопасно.

Когда я собираюсь в школу, то думаю о нашем разговоре после поцелуя. Она нервничала, я мог бы сказать это по тому, как дрожали её губы напротив моих. Она закрыла глаза и вцепилась в меня, когда наши губы встретились. Клянусь, я никогда не был так сильно возбужден. Когда я отстранился, у неё был обеспокоенный взгляд на лице, словно я провалил её экзамен по умению целоваться.

“Я не могу поверить, что это случилось,”- сказала она.

Я даже не помню, что ответил. Все что я помню, так это чувство глупости переполняющее меня, и желание узнать: какого черта, я решил поцеловать девушку, от которой должен держаться подальше любой ценой. Но быть с ней рядом так чертовски правильно, что я не мог устоять перед ней. Мы через столько прошли, наши жизни переплелись, и мы вместе впутаны в эту паутину. И я раздосадован тем, что не хочу выпутаться из неё.

Разочарованная Мэгги, она смущена, она зла… И она напевает эти смешные песенки, когда работает дома у миссис Рейнолдс. Можно подумать, я схожу с ума от этого. Но я не могу ничего с собой поделать, мне нравится, когда выбиваются волосы на её лицо в то время, как она работает, или, когда она сбоку смотрит на миссис Рейнолдс, твердящую о том, чтобы Мэгги садила правильно её глупые луковицы… И когда она не напевает, сопротивляюсь желанию сказать, чтобы она продолжала.

Возьми себя в руки, Калеб. После вашего поцелуя, она побежала домой так быстро, как только могла.

Ладно, после того как я поцеловал её, она оставила меня у дерева, озадаченного вопросом, как я попал в такие неприятности. Насколько я хочу Мэгги, настолько она не может быть моей. Может быть, я должен написать письмо, извинения за прошлую ночь, и сунуть ей в шкафчик. Я сажусь за стол и достаю лист бумаги.

Мэгги, извини за прошлую ночь.

Калеб.

Я перечитываю текст, но он звучит по-идиотски. Я мну бумагу и начинаю сначала.

Мэгги, прости, если я напугал тебя прошлой ночью. Это был невинный поцелуй, который ничего не значит.

Калеб.

Сразу же после написания своего имени, я мну бумагу. Потому что это что-то значило для меня.

Поцелуи Кендры больше для забавы, чем для чего-то серьезного. И, черт побери, я не жалею о том, что совершил ошибку и сблизился с Мэгги. Я хотел поцеловать ее раньше и сейчас все еще хочу. Окей, так что я предпочел бы сказать ей что-то типа: “Давай попробуем снова”, но я бы с

удовольствием обошелся без ее побега в конце.

Успокоившись, я пораньше направляюсь в школу, пытаясь забыть Мэгги и прошлую ночь.

Мой день долго тянется, пока я не иду в компьютерный класс. Мэгги сидит спереди, её взгляд прикован к экрану перед ней. Она даже не замечает меня, когда я вхожу. Я ожидал получить от неё какой-нибудь знак, что между нами все нормально, но с её стороны ноль внимания.

О, да. Я кое-что получаю-от Кендры. Она посылает мне лучшие соблазнительные улыбки весь день, обещающие выполнить все мои фантазии. Она немного не понимает, что мои фантазии связаны с девушкой, которая отказывается смотреть в мою сторону.

К счастью для себя, я ухитряюсь избегать Кендры и её часто мелькающего декольте весь день. Я направляюсь к автобусу после школы, без особого успеха пытаюсь не удивляться, если Мэгги сядет спереди, а не возле меня. Я плюхаюсь на сиденье и вижу её розовую майку и потертые джинсы, показавшиеся в проходе. Её длинные волосы закрывают половину лица, как будто бы защищая её от моего взгляда. Она проходит мимо передних сидений и направляется в заднюю часть, ни разу не посмотрев на меня. Когда она опускается рядом со мной и автобус уезжает прочь от школы, я выдыхаю. Когда я в школе, это напрягает меня. Взгляды учителей, детей. Все на меня смотрят, кроме Мэгги в эти дни.

Я смотрю вниз на наши колени, которые слегка касаются. Джинсы с джинсами. Она не замечает теплоту, передаваемую её телом моему? Она даже не понимает, что делает со мной? Я знаю, знаю,что не девственник, а малейшие прикосновение колена девушки сводит меня с ума. Я даже не знаю, что именно чувствую к Мэгги, я просто знаю, что что-то чувствую. Это что-то, чего я пытался избегать и отрицать до вчерашнего дня, когда держал её в руках, пока она плакала в мою рубашку.

Боже, касаться коленями для меня не достаточно. Мне нужно большее.

Она заплетает пальцы на колене, как будто бы не знает, что с ними делать. Я хочу прикоснуться к ней, но вдруг она отстранится, как и раньше? Я никогда в жизни не был таким слабаком с девушками.

Я закусываю нижнюю губу и скольжу рукой на одну миллионную миллиметра ближе к её руке.

Она не выглядит обеспокоенной, поэтому я придвигаю руку ближе и ближе.

Когда кончики моих пальцев касаются её запястья, она замирает. Но она не отдергивает руку. Боже мой, её кожа такая мягкая, я думаю о том, как мои пальцы очертят путь от её запястья по костяшкам пальцев до гладких ухоженных ногтей.

Клянусь, прикосновения к ней сводят меня с ума. Это более эротично, более чувственно, чем когда-нибудь было с Кендрой. Я чувствую себя неловким и неопытным, как будто я снова новичок. Я оглядываюсь. Все остальные не замечают накал страстей, который распространился в задней части автобуса.

Когда я снова смотрю на ее руку в моей, я благодарю ее за то, что она не одумалась и не выдернула ее. Словно умея читать мои мысли, она поворачивает свою руку в одно и то же время с моей, так что бы они располагались ладонь напротив ладони… Пальцы напротив пальцев. Ее рука кажется крошечной по сравнению с моей. Это, кажется, делает ее более чувствительной и изящной. Я чувствую необходимость защищать ее и быть защитником, который ей так нужен.

Немного сдвинув руку, я пропускаю ее пальцы через свои.

Я держусь за руку. С Мэгги Армстронг.

Я даже не буду думать о том, как это неправильно, потому что я чувствую себя так правильно. Она избегала смотреть прямо на меня, но теперь повернула свою голову и наши глаза встретились. Бог мой, я никогда не замечал какие у нее длинные ресницы и какие крупицы золота были в ее глазах, которые сверкают, когда на них попадают солнечные лучи?

Автобус внезапно останавливается, и я смотрю в окно. Наша остановка. Она, должно быть, поняла это потому что отдергивает свою руку от моей и встает. Я следую за ней, еще до конца не оправившись.

Мы добираемся до дома Миссис Рейнолдс. Я могу учуять запах печенья, обволакивающий нас сразу, как только мы оказываемся внутри.

- Ох, я так рада, что вы оба здесь, - залепетала миссис Рейнолдс, - Идемте на кухню. У меня…

Пожилая женщина склоняет свою голову на бок, разглядывая Мэгги и меня в гостиной.

- Снаружи жарко? - спрашивает она.

Мэгги трясет головой, в то время как я говорю:

- Не очень.

- Тогда почему вы оба так покраснели? - спрашивает она, поднимая свою бровь.

Вот дерьмо. Мэгги пожимает плечами и направляется на кухню, а я заявляю старушке:

-Я парень, а парни не краснеют.

- Ага, ага, - говорит она.

После поедания печенья, на котором она настаивает, по ее собственному рецепту, я выхожу на улицу. Работая, я украдкой бросаю взгляды на Мэгги, когда она стоит на коленях и сажает цветы под четким словесным руководством Миссис Рейнолдс, которая устроилась неподалеку.

Когда пожилая женщина начинает дремать, я слушаю пение Мэгги все то время, что работаю над беседкой.

Это что-то. Ее голос витает в воздухе, пока я работаю. Но когда песня смолкает, я осматриваюсь вокруг и вижу, что Мэгги уже нет. Я направляюсь в дом.

Я нахожу ее держащий лимоны около холодильника. Я наблюдаю за тем, как она режет и выжимает их в кувшин.

- Ты преследуешь меня? - спрашивает она, не встречаясь со мной взглядом.

- Да, - говорю я.

- Почему?

- Честно?

Она смотрит на меня, приподняв брови. Я говорю ей единственный и правдивый ответ, который у меня есть.

- Ты там, где я хочу быть.

Глава 30. Мэгги.

- Мэгги! - голос миссис Рейнолдс разносится через весь дом.

Калеб отступает и посылает мне беспомощный взгляд. Затем говорит:

- Думаю, это намек, чтоб я возвращался к работе, - и выходит из кухни. Я стою на прежнем месте, держа половинку лимона в руке. У меня нет слов, я взволнована… я обескуражена. Калеб хочет быть там, где и я.

Это не какой-то другой парень. Это КАЛЕБ БЕКЕР, парень, о котором я мечтала, кажется, всю свою жизнь. Парень, за которым я подсматривала в окно, чтобы продержаться до следующего раза, как я окажусь с ним в одной комнате.

Это парень, который сбил меня машиной и оставил лежать на улице.

Но когда я смотрю в его глаза, то могу сказать, что это не тот Калеб Бекер, которого я знала.

Старый Калеб заботился только о себе. Я никогда не думала, что он замечает или беспокоится о ком-то ещё в мире вокруг себя. Может, моё сердце начало прощать его?

Я убежала прошлой ночью, потому что наш поцелуй был прекрасным. Таким, как я всегда мечтала, чтоб был наш первый поцелуй. Боясь, что он не захочет поцеловать меня снова, или рассмеется, или… Что-то, что изменит это совершенство на что-то ничтожное, поэтому я и убежала. Когда автобус высаживает нас на углу наших домов, я спрашиваю Калеба, не хочет ли он зайти.

- Твоя мама дома? - спрашивает он.

- Её не будет ещё час.

Он пожимает плечами и говорит:

- Конечно.

Я веду его в дом, наверх, в свою комнату.

- Моя мама бы пришла в ужас, если бы узнала, что ты был здесь, в моей комнате… Один на один со мной.

- Да, моя тоже, - говорит он. – Хочешь, чтоб я ушел?

Я улыбаюсь.

- Нет.

Это наш собственный выбор, а не тот, который сделали бы наши родители за нас.

Он рассматривает желто-розовую обстановку моей комнаты, расхаживая по периметру. Затем берет пару красно-белых боксерских перчаток, висящих над кроватью.

- Твои?

- Я получила их, когда была в больнице, - говорю я ему, - Ты знаешь, напоминание мне, чтоб я продолжала бороться.

Он с сожалением улыбается, глядя на боксерские перчатки.

- Я устал бороться. Я устал вновь переживать аварию, - говорит он почти про себя, как будто это личная мысль, которой он делится со мной.

Я беру перчатки из его рук.

- Я тоже.

И это первый раз с той роковой ночи, когда я говорю это серьезно. Когда его глаза удерживают мой взгляд, я спрашиваю:

- Почему ты здесь? На самом деле.

Он качает головой.

- Я не знаю,- он, расстроенный, проводит рукой по голове, -И, боже, я знаю, что это ненормально и я должен держаться от тебя подальше, насколько только возможно, но… Это все сводит меня с ума. Когда я нахожусь рядом с тобой, то могу, наконец, чувствовать вещи снова. Я лежал без сна прошлой ночью, думая о том, как обнимаю тебя, пока вся обида и оцепенение не ушли. Как ты нужна мне, чтобы не сойти с ума. Я думал, что это будет Кендра та, что заставит меня забыть обо всем этом. Но это ты. Ты. Разве это не дерьмово, Мэгги? Потому что, если ты скажешь мне, что это невозможно, я поверю тебе.

- Это не безумно, но у этого мало шансов на успех, - бормочу я, затем подхожу к нему и обнимаю так крепко, как только возможно.

Он обнимает меня и держит также крепко.

- Ты когда-нибудь сможешь меня простить? - спрашивает он, его голос дрожит. Одинокая слеза бежит по моей щеке. Я чувствую её теплую влажность на коже. Я не знаю точное время, когда это произошло, но что-то изменилось. И, я думаю, это потому что я, наконец-то, отпустила прошлое. Я готова прожить свою жизнь снова.

- Я уже простила тебя, Калеб, - говорю я ему.

Мы остаемся в таком положении в течение долгого времени. Я не знаю, сколько времени прошло. Это как если бы я забирала его боль, а он забирал мою. Раньше я была смущена … Как я отношусь к нему, как я отношусь к аварии. Но когда он держал меня, я отпустила чувства его предательства в отношении меня в течение прошлого года. Когда он тянется назад, я слышу, как он вздыхает и вижу, как он вытирает глаза тыльной стороной ладони.

- Мне что-то попало в глаза.

- Это нормально плакать, Калеб. Я никому не скажу, - я смотрю на шкаф, где спрятана моя ракетка, -Я много плачу.

- Да? Ну я собираюсь изменить это.

Он уже изменил это.

- Моя мама будет с минуты на минуту, - произношу я, когда смотрю в завораживающие голубые глаза.

- Тогда мне лучше уйти.

Я киваю.

- Хорошо.

Он подходит ближе, так близко, что я могу ощущать, как его сердце бьется напротив моего. Я задерживаю дыхание, когда он прислоняется и кладет ладонь на мою щеку. Он слегка касается моих губ большим пальцем, очерчивая верхнюю и нижнюю губу, когда он проводит пальцем по ним.

- У тебя такие мягкие губы, - говорит он.

- Ты уже знаешь, что я, не совсем опытна в поцелуях, - смущенно произношу я, затем смотрю вниз, разрушая нашу связь. Я не могу смотреть на него, когда говорю это, -

Я имею в виду, что я не такая, как Кендра в этой области. Наверно, ты привык к девушкам, которые знают, что делают, а я новичок в этом, и меня очень, очень беспокоит, что я делаю это плохо, или неправильно, или… Ох, я делаю из себя дурочку.

- Я не собирался целовать тебя.

- Не собирался?

Я смотрю на него. Ну, конечно, он не собирался, глупая. Почему он должен встречаться с тобой, когда может быть с кем-то, кто действительно знает, что делает, с кем-то, кто не ответственен за его отправку в тюрьму, подсказывает мне мой мозг.

- Нет. В следующий раз я поцелую тебя. Я не собираюсь спешить, а ты сказала, что твоя мама придет с минуты на минуту.

Я сверяюсь с часами на тумбочке и киваю. Он прикусывает нижнюю губу.

- Нет, в следующий раз я поцелую тебя и это продлится долго, очень долго. И когда мы закончим, ты поймешь, что все дело не в опыте.

Пока я ещё поражена, Калеб уходит из дома.

Глава 31. Калеб.

Сегодня воскресенье. Воскресный футбол. Я с парнями тусуюсь в спорт баре и гриль у Дасти, так мы можем сидеть в обеденной зоне и смотреть игру с трех больших экранов, подвешенных везде в ресторане.

Это захудалое место даже в темноте:деревянные столы и стулья шатаются, потому что они уже слишком старые. Но телевизоры у них большие и новые, поэтому ребята из трех ближайших городов приходят сюда в воскресенье днем.

Мне интересно,что сегодня делает Мэгги. По утрам она работает у миссис Рейнолдс, но, наверное, отправится сегодня домой пораньше. Она дома сейчас, сидит в своей комнате? Или она на физиотерапии?

- Ты видел это, Бекер? - спрашивает Тристан, когда толпа в баре недовольно гудит.

- Извини, парень, я пропустил.

Я думаю о ком-то, о ком не имею права думать.

Качая головой, Тристан указывает на экран.

- Клянусь, Геррера нужен клей для рук, чтобы держать мяч под контролем. Это уже третий раз, когда он теряет мяч.

- Четвертый, - поправляет его Дрю. Я сегодня не в игре.

Я ловлю взглядом Брайена, который смотрит на дверной проем и подает знаки кому-то, кто только пришел в ресторан. Я поворачиваюсь. Это Кендра, а за ней Ханна, Брайан, Даниэль и Сабрина.

Я не думаю, что их бой будет таким уж и хорошем в таком месте, как это. Но, опять же, все возможно.

- Что вы здесь делаете, девочки? - протестуя Тристан спрашивает у Брайена, который очевидно пригласил их.

- Разве мы не можем изменить правило только один раз? Кендра очень хотела прийти.

- Ух, меня сейчас стошнит, - говорит Дрю, дурачась закрывая рот, - Она держит тебя за яйца,чувак. Когда ты признаешь это?

Дрю самопровозглашённый мудак в нашей группе, но в первый раз в своей жизни попал в самую точку.

Когда я собирался объявить Дрю, что он проницательный гений, девушки подходят к столу.

Кендра одета в узкие джинсы и в свитер Медведей. На Брайене свитер тот самый, который мне помнится, он носит каждое воскресенье.

Брайен смотрит на свою трофейную девушку и это тоже причиняет мне боль. Потому что то, что я сейчас вижу совсем не похоже на то, что было когда мы встречались. Все считали чудом то, что такая девушка, как она, выбрала меня в свои бойфренды.

Кто-нибудь, пристрелите меня прямо сейчас.

- Можем, мы присоединится к вам, ребята? - спрашивает Кендра, в то время как слова вылетают из её рта, она уже тенет к себе стул возле Брайена и показывает жестом девушкам, чтобы они тоже нашли себе стулья.

Серьезно, это огромное нарушения закона “ни каких девушек на воскресном футболе”.

Я могу сказать, что Тристан и Дрю не в восторге от вторжения чикс. Это правило в первую очередь было создано потому что все согласные девушки (по крайней мере те, что в нашей группе, т.е те, кто сейчас сидит с нами за столом) не были заинтересованы в посещении игры.

Они заинтересованы в разрушении нашей концентрации. Это как вызов, чтобы увидеть смогут ли они отвлечь нас от футбола.

- Привет, Калеб, - говорит Даниэль, когда присаживается на соседнее сиденье, - Что тут было до нашего прихода?

Прежде, чем я могу ответить, официантка подходит к нашему столу для того, чтобы швырнуть нам еду и спросить девушек, что они хотели бы заказать.

- Какие салаты у вас есть? - спрашивает Брайен.

Официантка сдерживает смех.

- Никаких салатов. У нас есть бургеры, сандвич с курицей, крылышки и картошка фри. Выбирайте.

Брайан ошеломленно утыкается в меню. К слову, я могу смело сказать, что она смотрит на официантку с ужасом. Это место покупки пива/алкоголя для толпы-в-которой-больше-чем-двадцать-один-человек. Пища здесь на втором месте.

- Мне только диетическую колу, - в конце концов, говорит она.

Все девушки заказывают диетическую Колу. Больше ничего. Тристан закатывает глаза.

- Подождите! - говорит Сабрина, окликая официантку, - Мне бургер. Без сыра, простой.

- Один простой бургер, пять диетических кол, - повторяет официантка, прежде чем уйти.

- Мне тоже бургер, - внезапно произносит Даниель, - Простой, как и у неё.

- Два бургера и пять штуку диетической колы.

Брови Брайан взлетают вверх.

Даниэль пожимает плечами.

- Что? Я не ужинала и очень голодна. Кроме того я заказала бургер без углеводов, Брайан.

Дрю резко встает и поднимает руки.

-Хорошо, если вы, девушки, хотите присоединится к нам, тогда есть несколько правил. Не разговаривать о салатах, и я даже не хочу слышать слова “углеводы”. Если вы не пришли сюда разговаривать о Медведях или футболе, или о воспоминаниях 1985 года, тогда молчите. И ради всего святого, если вы не знаете за кого болеете, то я не ожидаю от вас восхищения или комментарий. Поняли?

Кендра хмурит брови.

- Что случилось в 1985? Дрю, мне не хочется тебе говорить, но мы даже не родились ещё.

Одновременно с тем,как Дрю хлопает себя по лбу от отчаяния, смущенный Брайен закрывает Кендре рот.

- Это последний год, когда Медведи выиграли Суперкубок, - объясняет ей Брайен.

Он убирает руку со рта Кендры.

- Ты не знаешь, что такое Суперкубок, не правда ли? - спрашивает Дрю, садясь наконец-то.

- Конечно, она знает, - комментирует Брайен, затем подтягивает Кендру поближе и кладет руку на её плечи.

Остальной период был встречен молчанием со стороны девушек и гулок с криками от остальной части людей в ресторане. Когда я случайно бросаю взгляд на Кендру и Брайена во время рекламной паузы, она смотрит на меня, шепча что-то на ухо Брайену, заставляя его лукаво рассмеяться.

Я клянусь, что я только что поймал ее за облизыванием мочки уха Брайена.

Мерзость. Я встаю и направляюсь в уборную. После того, как я сходил в туалет, я помыл руки и наклонился над раковиной, проверяя свое отражение в зеркале. Я чертов дурак, который не в состоянии расслабится и просто провести время с друзьями. Особенно не со здешними девушками. Особенно не с Кендрой. Она играет на моих нервах, напоминая о прошлом. Об аварии. Мэгги. Дверь в комнату для мужчин открывается и, конечно же, внутрь входит Кендра. Я не удивлен.

- Твой бойфренд последует за тобой, - говорю я ей.

Она медленной походкой приближается ко мне, достаточно близко, чтобы я смог ощутить сильный запах ее духов, перемешанный с запахом вишневого блеска для губ. Убийство наповал.

- Неа. Он думает, что ты расстроен, так что я сказала ему, что хотела бы говорить с тобой. Он доверяет нам.

- Он идиот.

- Он так же думает, что ты ревнуешь. Это так?

- О, да, - говорю я ей. Она хочет услышать это, так что я говорю это. Это игра, в которую ей нравится играть. Я же устал играть в игры, но это единственный способ общения с ней.

- Ты был неуловимым, КБ, - лениво тянет она.

- Я думал, что мы поняли друг друга.

Единственные отношения, которые я хочу, у меня уже есть с Мэгги. Они не публичные, но зато настоящие.

Мучительнее всего этого в том, что я не знаю то, что знает Кендра. Каждый раз, когда мы вместе, она намекает, что знает об аварии больше, чем остальные. Но что если это не так? Что если она дергает меня за ошейник? Мы оба были такими пьяными той ночью, а она была такой легкой добычей.

Может моя бывшая играла со мной все это время, и я такой же лопух, как и Брайен.

Насколько бы я ни хотел, я не могу рисковать, отдаляясь от неё.

Она ползет своими огненно-красными пальцами вверх по моей рубашке, словно паук, и останавливается лишь по достижению плеча. Затем она наклоняется:

- Ты как наркотик, Калеб. Я не могу слезть с твоей иглы.

Она процветает на этой охоте. Не я. Возможно, это зависит от того, что кто угодно может войти сюда в любую минуту и поймать нас, стоящих так близко друг к другу. Фактор риска доставляет ей удовольствие.

- Так почему же ты впиваешься в ухо другого парня?

Я не знаю, почему спрашиваю именно это. Это не волнует меня. Я кладу руку на ее талию, готовясь оттолкнуть ее, если она попытается подойти ближе. Я так устал быть ее пешкой.

- Я просто хотела посмотреть на твою реакцию. Это сработало. За последнюю пару недель я не вызывала у тебя ничего, никаких эмоций или даже одобрения. Брайен думает, что ты с Мэгги Армстронг. Разве это не смешно?

Прямо в тот момент, когда я собираюсь ответить, открывается дверь. Входит Дрю, Кендра и я все еще стоим слишком близко, прикасаясь, друг к другу в чем-то, похожем на объятья. Это не то, что кажется, но, тем не менее, выглядит оно плохо.

- Я даже не буду спрашивать, - говорит Дрю и направляется к писсуарам. Прежде, чем его молния скользит вниз, он поворачивает голову к Кендре, - Ты не собираешься выйти?

- Там нет ничего, чтобы я не видела, - говорит Кендра, когда отступает от меня, прерывая все контакты.

Дрю издает короткий смешок.

- Да, ну, ты крутишься вокруг моих друзей, но только не прикладывай свои ручки ко мне.

- Если учесть то, что я слышала, то, думаю, одной руки будет вполне достаточно, - отстреливается Кендра.

- Достаточно, - говорю я, - Кендра, возвращайся к Брайену. Дрю, сделай уже свое дело.

Конечно, ей больно от того, что я не защитил ее, она вылетает из мужской уборной, но не раньше, чем я слышу бормотание “мудак”, обращенное к Дрю, на которое он отвечает “шлюха”.

Дрю заканчивает свое дело, а затем моет руки, смотрит на меня и говорит:

- Калеб, ты думаешь заниматься сексом с Кедрой - это выход? Слушай, пусть Брайен поимеет эту сучку и передаст кому-то еще.

- Это немного сложнее, чем ты думаешь, - Дрю издает гортанный звук, прямо как Миссис Рейнолдс.

- Неа, это ты все усложняешь.

А затем он бьет меня. Второй раз за сегодня Дрю прав. Я позволял Кендре манипулировать мной, вместо того, чтобы пройти мимо. Мне не нужно потакать ей. Я могу просто позволить ей охотиться, при этом не давая ей не единого шанса на совершение убийства. Я поступил неправильно в этой ситуации и все еще не могу поверить, что все так просто. Я беру свой бумажник и даю Дрю двадцатку.

- Вот, заплати за мой счет. Я сваливаю.

- Ты не должен уходить. Я не собираюсь рассказывать Брайену, что вы с Кендрой делали.

- В данный момент мне вообще все равно, - говорю я, затем выхожу из мужского туалета и направляюсь к задней двери.

Глава 32. Мэгги.

Калеб пришел после обеда совершенно неожиданно. Я открываю дверь, чтобы ответить на звонок, и вот он здесь стоит передо мной с решительным выражением на лице.

-Мне захотелось тебя увидеть,-это все объяснение, которое я получаю.-Твоя мама дома?

-Нет. Она пять минут назад ушла на работу.

Калеб и я - друзья. Хорошо, мы больше, чем друзья. Это странно и запутанно, но это единственная непринужденная дружба, которая у меня есть.

Я веду его в свою комнату, потом он ждет там, пока я принесу напитки и чипсы. Мы сидим на полу и жуем чипсы, разговариваем о школе и борьбе, смеемся над тем временем, когда были детьми в садике и глупыми вещами, которые мы делали.

Потом мы играем картами в джин(моя мама научила меня,когда я была в больнице).Он вообще не говорит о поцелуях, даже не смотрит на меня страстным, полным желания взглядом, который я видела раньше. У него что-то на уме. Я не знаю что, но это отвлекает его.

Спустя некоторое время он кладет карты и говорит:

-Я хочу помочь тебе,Мэгги.

- С чем именно?

-Играть в теннис снова. Я всегда видел, как ты смотришь на шкаф, как будто там монстр, поэтому я посмотрел в него, когда ты была на кухне, и нашел твою ракетку.

Я встаю. Мое сердце начинает бешено биться, когда я, хромая, отхожу от него.

-Я больше никогда снова не буду играть.

Он тоже встает.

-Я не хотел тебя обидеть, Мэгги. Я просто пытаюсь помочь.

Я повернулась к нему спиной.

- Я не могу играть.

-Просто попробуй. Это причиняет тебе боль?

-Я больше не буду хорошо играть.

-Кто тебе сказал, что ты не будешь хорошо играть?

Он не понимает, что быть способной в теннисе, всегда означает большее, чем быть хорошей в нем. Это намного глубже.

Когда я смотрю на Калеба, то хочу, чтобы он гордился мной. Он пытается исправить всю ту боль, что причинил мне. Я действительно хочу помочь ему.

-Ладно, я попытаюсь.-говорю я.-Но не ожидай слишком многого.

Все воспоминания, которые я пыталась подавить в себе, воскрешаются в памяти. Делая глубокий вдох, я следую за Калебом на твердую зеленую площадку. Когда Калеб достает мою ракетку, я замираю. Мне даже не хочется брать её в руки. После того, как он сходил за собственной ракеткой и теннисными мячиками в гараж ,он нес все без возражений, когда мы шли в школу.

Сейчас он протягивает ракетку мне. Я медлю. Взяв мою руку в свою, он обвивает мои пальцы вокруг ручки ракетки.

-Я боюсь, -признаюсь я ему.

-Я тоже.

Я поднимаю бровь.

-Да,-говорит он.-Вдруг ты победишь меня. А мне нужно поддерживать образ парня-преступника, ты же знаешь.

Это заставляет меня смеяться.

-Мне не нужно, чтобы ты вел себя как хулиган, Калеб.

После этого он берет теннисные мячи и направляется в противоположную сторону корта.

-Будь снисходительна ко мне, - шутит он.

Он бьет мяч прямо на меня, красиво и медленно. Инстинкты берут вверх, и я отбиваю мяч обратно. Это хорошее ощущение, признаюсь, но это также и какое-то странное чувство. Мое тело движется по-другому ,как будто я неуклюжая и не могу расслабиться. Мои ноги, положение-все нелепо и неправильно. Я не могу сохранять равновесие при ударе в ногах и при повороте, когда мяч идет на меня.

Я не могу принять изготовку, готовясь нанести удар по мячу, когда он летит на меня.

Когда Калеб бьет мяч обратно на меня, я не размахиваюсь.

Он останавливается и качает головой.

-Ты могла принять этот.

- Я не хочу этого. Теперь мы можем уйти?

-Нет. Отбей мяч обратно ко мне десять раз, и мы уйдем.

Он бьет следующий мяч прямо на меня. Я легонько отбиваю его.

-Девять,-произносит он, считая в обратном порядке.

Ещё три мяча пролетают на расстоянии вытянутой руки, и я осторожно отбиваю их, поэтому они легонько летят через сетку прямо к нему. Мои ноги все ещё находятся на том же самом месте.

-Шесть.

Ещё пять легких мячей летят через сетку и отскакивают прямо на меня. Я медленно посылаю их обратно, возвращая ему .

-Еще один, Мэгги. Затем мы уходим отсюда.

Прекрасно. Всего лишь ещё один мяч, и мое унижение может закончиться.

Он пускает один трудный и быстрый мяч через сетку. Он отскакивает в полутора метрах от меня. Я даже не пытаюсь принять его. Он делает это снова. И снова. Я кладу ракетку возле себя и смотрю на него.

-Ты пытаешься унизить меня?

-Перестань вести себя, как ребенок, и иди уже к мячу, - говорит он, качая головой.-Давай.

Как он смеет!

В этот раз, когда мяч проносится через сетку, мой гнев и что-то еще движет мной в то время, как я делаю три шага и сильным ударом посылаю мяч обратно Калебу со всей своей сдерживаемой силой и отчаянием внутри меня.

Мяч бьет его прямо по руке.

-Ой.

Я не спрашиваю у него, все ли в порядке, потому что у него высокомерный взгляд на лице и уголки его рта победоносно приподняты.

-Разве ты не чувствуешь себя так же хорошо, как и я?

Я бросаю ракетку в него и ухожу с корта.

Я не доставлю ему удовольствие, дав понять, что это возбуждающее и впечатляющее чувство.

Он подходит и тянет меня к себе.

-Ты знаешь, что у меня будет синяк,-произносит он.

-Но смотреть на тебя, когда ты бьешь чертовски соблазнительно.

Я смотрю на след, увеличивающийся на его руке.

-Как это было?

Одним быстрым движением, он движется вперед и прижимает меня к забору своим телом.

-Я тебя поцелую.

Мой желудок делает небольшое сальто. Я забываю о том,что сердита. Мои нервы имеют власть над всеми эмоциями.

-Здесь.

-О да. Прямо здесь и прямо сейчас. В этот раз ты собираешься сбежать?

-Я так не думаю, но я не уверенна.

Он улыбается, потешаясь над моим ответом.

Я смотрю в его глаза, которые дают мне возможность заглянуть в его внутренний мир, затем облизываю губы в предвкушении.

И это начало нашего марафона поцелуев. Все, о чем я хочу сказать ,что не чувствую себя неопытной спустя час губ и языков, невинных и не таких уж и невинных ласк с его и моей стороны. Я не чувствую себя больше неуверенной в поцелуях.

Мы переместились с корта в парк, а потом обратно в мою комнату. На мою кровать. Калеб откидывается назад и стонет.

-Мы должны остановится, или мое тело будет страдать от последствий несколько дней.

Расслабляясь, я кладу голову к нему на грудь.

-Это было прекрасно.

- Да, очень хорошо.

Он тяжело дышит. Мы оба тяжело дышим. Я делаю глубокий медленный вдох и наслаждаюсь этим моментом. Я могла бы пребывать в таком состоянии всегда. Долго смотреть. Чувствовать себя желанной и защищенной.

Чувствовать себя нормальной.

-Я должна ненавидеть тебя за то, что заставил играть меня в теннис.

-Да. Но ты не можешь, не правда ли? Кроме того у нас был сеанс “целования в засос”, так что ты будешь думать об этом несколько недель.

-У тебя проблемы с самомнением.

-Только с тобой,-посмеивается он, затем зевает.

-Тебе со мной скучно? - спрашиваю я.

-Вовсе нет,-произносит он, поглаживая мои волосы.-Просто.. Я спал не слишком хорошо. И я так расслаблен и удовлетворен, что моему телу необходимо поспать.

Я приподнимаюсь на локти.

-Так спи.

- Здесь?

-Конечно. Моей мамы не будет дома ещё долгое время.

Я начинаю подниматься, чтобы освободить ему всю кровать, так он сможет спать спокойно.

-Не уходи от меня,-произносит он.-Полежи рядом со мной.

Он тянет меня вниз к себе.

-Ты такая разная, - говорит он почти про себя.

-Не говори это,-произношу я, глядя в сторону. Я хочу сохранить ложные фантазии, что я такая же, как и остальные девушки, по крайней мере, на какое-то время.

-Разная, в хорошем смысле. - Он хмурит брови.-На самом деле.

Потом он притягивает меня крепко к себе. Мы обнимаемся друг с другом, как будто встречаемся пару лет. Мы даже делим подушку, на которой я спала, когда мне было десять лет.Последнее, что я помню прежде чем просыпаюсь, это медленное ритмичное дыхание Калеба позади себя, когда он засыпает.

Но сейчас я слышу, как открывается входная дверь, и полностью просыпаюсь.

-Калеб, вставай. Моя мама дома.

Ему нужна секунда для того, чтобы сориентироваться: мы спали больше пяти часов.

-Подожди здесь и не шуми,-говорю я, затем целую его сонные губы.

Выскальзывая из его переплетенных на себе рук, я открываю дверь спальни и спускаюсь вниз. -Привет, мам,-говорю я слабым после сна голосом.

-Я не хотела тебя будить, дорогая.Я ненавижу эти поздние воскресные ночи, но лучше пусть будут они, и я смогу быть с тобой по утрам. Кажется, мы проводим очень мало времени вместе в последнее время.

Она кладет на место кошелек и начинает подниматься по лестнице. Я молюсь, чтобы ей не захотелось заглянуть в мою комнату и устроить один из её мама/дочь разговоров. Не сейчас. Но я думаю, если она сделает это, то правда выплывет наружу. Может, это было бы во благо, но я не буду рисковать.

-Все нормально, мам. Ты всегда беспокоишься о пустяках.

Она не слышит скрип кровати за моей дверью, зато я слышу.

Она хмурит брови.

-Почему ты спишь в одежде?

Упс!

-Я была в комнате и, должно быть, задремала.

-Ну, я устала тоже. Возвращайся в кровать. Утром тебе в школу. И смени эту одежду.

-Хорошо. Спокойной ночи.

Я надеюсь, что она не понимает того, что я, затаив дыхание, ожидаю момента, когда она закроет дверь в свою комнату.

Когда она закрывает дверь, я тороплюсь обратно в свою комнату. Калеб, встревоженный, сидит на кровати.

-Мне очень жаль,- шепчет он, все ещё выглядя опасным и неприветливым, как и всегда, даже полусонный.

-Я потерял счет времени.

- Я тоже.

Он подходит к окну.

- Калеб, что ты делаешь? - шепчу я.

- Ищу выход.

Я кладу свою руку на него и тяну.

-Ты не выпрыгнешь из моего окна. Просто подожди пятнадцать минут, и я выведу тебя через входную дверь. Моя мама спит как убитая, и она засыпает очень быстро. Кроме того, если нас поймают, мы замешены в этом вместе. Правильно?

Ему требуется время, для того чтобы ответить. Как будто бы он не верит в то, что я только сказала.

-Да, правда,-наконец, шепчет он.

Глава 33. Калеб.

Я встречался сегодня утром с Дэймоном. Потом убеждал родителей, что меня не было так долго, потому что я был у Брайена, и мы потеряли счет времени. Они купились на это. Дэймон приходил за какой-то оценкой для штата Иллинойс. Он беседовал с моей семьей и даже Лией, затем мы переместились в мою спальню, покуда он мучил меня вопросами.

Я сказал Дэймону, что просил Мэгги показать ногу, пропуская ту часть, что мы вместе работаем каждую неделю после школы, или то обстоятельство, что она единственный человек, который заставляет меня забыть прошлый год и даже случившееся. Не дай бог, я не могу сказать ему, что спал с Мэгги прошлой ночью, в прямом смысле этого слова.

Дэймон качает головой.

- Это запрещено, противостоять своей жертве, Калеб.

-Я не противостою ей.

Дэймон пересекает мою комнату и кладет руку на голову, как будто бы у него болит голова.

- Ты влюбился в неё?

- В кого?

- Мэгги.

- Нет. Ни в коем случае,-лгу я.

- Ты в маленьком городе, в котором дети воспитываются независимыми. Ладно, вот в чем дело: держись подальше от неё.

- У меня есть выбор?

- Нет.

Дэймон открывает папку и щелкает ручкой.

- Ты почти справился с требованиями по общественным работам. Беседка для миссис Рейнолдс. Я вижу, ты был на работе последние три недели.

- Если все пойдет хорошо, я сделаю её в конце следующей недели.

На Деймона это, кажется, произвело впечатление.

- Хорошая работа, Калеб. Ты начал идти по скалистому пути, но ты пройдешь его. Давай снова встретимся на следующей неделе и поговорим о том, что ты будешь делать после освобождения.

После визита Деймона я чувствую напряжение, понимая, что угроза возвращения в тюрьму миновала. Я просто должен держать в секрете факт того, что встречаюсь с Мэгги.

Я стучусь в комнату сестры. Она там. Ее комната - это ее пещера. Моя сестра почти всегда находится в зимней спячке, кроме, пожалуй, посещения школы и питания.

Она не отвечает, поэтому я постучу громче.

- Лия, открывай.

- Что тебе нужно? - говорит она через дверь.

Я вздыхаю. Это сложнее чем я думал. - Просто открой чертову дверь.

Она открывается с треском. Я налегаю на нее и вхожу внутрь, когда дверь поддается. Там настолько темно, что я незамедлительно поднимаю штору.

- Опусти их!

- Да, отлично, мы должны поговорить, а я ничего не могу увидеть.

- Я не хочу говорить.

- Очень плохо, - говорю я, ложа руку на грудь.

Лия хватается за ручку двери так, словно готова сбежать в любой момент.

- Мама и папа дома? - спрашивает она нервно.

- Нет.

Она облегченно выдыхает.

Я даже не знаю с чего начать. Я просто знаю, что готов говорить об этом вслух.

Все это накапливалось во мне более года. Демон готов вырваться на свободу. Жизнь дана не для сокрытия всякого дерьма и житья в придуманном мире.

Я делаю глубокий вдох и говорю своей сестре:

- Ты сбила Мэгги на машине, а я взял это на себя. Это было отстойно, но все закончилось. Я не делал бы этого, если бы знал, что ты будешь вести себя как чертов труп, забив на свою жизнь.

Ее глаза распахиваются так, словно мозг впервые осознает всю правду.

- Говори со мной, Лия, - приказываю я, - Скажи что-нибудь… Хоть что-нибудь!

- Я не могу справиться с этим! - выкрикивает она, а затем падает на кровать лицом вниз. Я хватаю коробку с салфетками с ее тумбочки и бросаю ей. Я возвышаюсь над ней, пока она истерично ревет. - Мне жаль, Калеб. Мне так жаль, - говорит она между всхлипываниями. - Я могла убить ее, Калеб.

- Но ты не сделала этого.

- Я стояла там и смотрела, как они надевали на тебя наручники. Я позволила им увезти тебя.

Я так привык быть возмутителем спокойствия, привык быть тем, из-за кого все рушится. Лия же была морально безупречным близнецом; я был мятежником. Даже будучи пьяным, я не колеблясь взял вину в аварии на себя. Лия не собиралась быть закованной в наручники, арестованной и осужденной. Она не смогла бы это вынести. А я смог.

Полицейские не задавали вопросов, когда я признался прямо там. Черт, да даже мои родители никогда не сомневались в моей виновности.

Думаю, это случилось, потому что Лия свернула в сторону, чтобы избежать столкновения с чертовой белкой, вышедшей на дорогу.

- Все кончено, - я говорю ей.

- Нет, Калеб, нет. Это никогда не кончится. Я буду винить себя все оставшуюся жизнь. Я даже не могу взглянуть на Мэгги. Черт, Калеб, я даже не могу взглянуть на тебя. Это так тяжело для меня, ты даже представить не можешь на что это похоже.

Она права, я не могу.

Повернувшись ко мне, она испуганно вдыхает.

- Ты ведь не собираешься никому это рассказывать, не так ли? Обещай мне, что ты никогда и никому не расскажешь об этом.

Я с презрением смотрю на свою сестру-близнеца, девушку, с которой я разделял утробу своей матери, разделял день рождение и с которой вырос бок о бок. Она должна знать меня также, как я ее, чувствовать мою боль, как я чувствую ее. Она знает, что этот секрет разрывает меня изнутри. Я могу чувствовать это также сильно, как знаю что стало основанием для этого. Она игнорирует меня, потому что сосредоточена лишь на себе. В конце концов, на самом деле она чужая для меня.

Глава 34. Мэгги.

Я напеваю старую песню, которую пела мама, когда укладывала меня спать или возвращала меня обратно, когда я боялась темноты и отказывалась идти спать. Жизнь тогда была не такой трудной. Мой папа жил дома, и единственной работой мамы было, ну, просто быть мамой.

Сейчас она работает официанткой и ходит на свидания. Хорошо, последнее это моя ошибка. Я даже не могу обвинять маму в том , что у неё свидание сегодня вечером. Благодаря Калебу, я наконец смирилась с этим.

В первый вечер, когда он поцеловал меня, это было волшебно. Я полностью была готова к тому, что мы будем друзьями, дорожащими нашими платоническими отношениями, когда это вдруг превратилось в нечто большее. Когда я с ним, то не думаю о своей хромоте. Все о чем я думаю это то, как хорошо разговаривать с ним, делиться всем и целовать. Неужели я снова влюбляюсь в Калеба Бекера? Я не знаю. Я так волнуюсь и боюсь, что мне причинят боль снова, что возвожу стену, чтобы защитить свое сердце.

Понемногу он разрушает эту стену.

После работы мы выходили с автобуса в двух кварталах, так мы могли украсть несколько дополнительных минут, чтобы побыть вместе. К сожалению, сегодня он встречается с куратором из Департамента. Он сказал, что это важно, и я надеюсь: все проходит хорошо.

Я простила его за тот несчастный случай. Два дня назад он пытался поднять эту тему, сказав, что ему нужно сообщить мне что-то важное. Я прервала его поцелуем и обещанием простить его.

Дует ветер, и начинают падать листья. Уже конец лета. Деревья, травы и цветы готовы погрузится в зимний сон. Когда я сажала последние луковицы нарциссов у миссис Рейнолдс, то думала про зиму, что цветам нужно выживать до оттаивания и быть готовыми к тому, чтобы показаться их первому солнышку.

Я отрываюсь от грез о песнях, деревьях и Калебе, и обнаруживаю миссис Рейнолдс, наблюдающую за мной. Я перестаю напевать.

- Ты сегодня радостная.

- У меня еще пять луковиц, и я все сделала, - говорю я ей.

- Это тоже хорошо, - произносит она, смотря в верх на темное небо, - Погода меняется. Я уже чувствую зимний холод в воздухе.

- Я тоже.

Потом я заканчиваю с последней луковицей, и мы садимся ужинать.

- Я хочу пригласить тебя и твою маму на ужин как-нибудь вечером. Если, конечно, вы не возражаете.

- Почему бы и нет?

- Потому что в добавок к этому, мой сын ухаживает за твоей мамой, чего у него не происходило последние три года. Ты знаешь, это я подготовила его к свиданию.

- Вы?

- Разве Лу не принес конфеты в первый свой приход в ваш дом?

Я киваю.

- Это был мой совет. Я сказала ему принести желтые розы для твоей мамы, потому что они лучший способ начать…

- Это были не желтые розы.

Она поднимает бровь.

- Не они?

- Нет. Тюльпаны.

- Желтые.

- Фиолетовые.

- Хм. А конфеты были карамелью?

- Мятные Frango, очень вкусно.

- Вкусно, да? Так много всего из совета матери.

Я смеюсь.

Моя начальница махает руками в воздухе.

- Хватит дурачиться, Маргарет.

Когда мы убираем посуду, миссис Рейнолдс покачивается и держится за край стола, чтобы сохранить равновесие.

- Все в порядке? - спрашиваю я, взяв у неё тарелку и ведя её на диван.

- Это всего лишь новые лекарства сеют хаос в моих старых костях. Не о чем беспокоится.

Но я волнуюсь. Прежде чем уйти из её дома, я звоню в закусочную тети Мэй и говорю мистеру Рейнодсу, чтобы он проверил её.

Я иду на автобусную остановку после того, как убеждаюсь, что с ней все в порядке. Возле меня визжит машина, когда я иду. Я узнаю её: это та же машина с парнями, которые подрались с Калебом.

- Эй заторможенная подруга Калеб Бекера, - кричит кто-то из окна.

Я внутри прикусываю губу и продолжаю идти.

- Я думаю, что она хочет тебя, Вик. Почему бы тебе не показать ей, как хорошо провести врем, - говорит кто-то ещё.

Затем они все смеются. Машина медленно едет возле меня. Я просто надеюсь на то, что они не выйдут из машины. А если я перестану идти, они вылезут? Они причинят мне боль?

Страх в глубине меня, настолько сильный, что я вся внутри дрожу, и это удерживает меня от остановки. Я не могу обратно вернуться в дом миссис Рейнолдс. Это слишком далеко, и я не могу убежать от парней. Здесь есть дома, стоящие в ряд. Может мне попытаться позвонить в дверь и попросить кого-нибудь вызвать полицию. У меня в голове зарождается план. Я разворачиваюсь и направляюсь в противоположную сторону, туда откуда я пришла. Но в пути я падаю. Мои руки саднят, и я чувствую, как что-то липкое стекает по моему колену из пореза, который я только что получила от падения.

- У тебя было изящное падение? - кричит один из них в окно.

Я поднимаюсь и ковыляю быстрее, молясь, чтобы они не развернулись и не последовали за мной.

Потому что если они сделают это, я не знаю, как буду разбираться с этим. Я слышу звук разворачивающейся машины. Я не рискую оглянуться и дать им ещё одну причину, чтобы поехать за мной. Но я почти ничего не слышу кроме своего учащенного дыхания.

Местность проноситься передо мной, когда автобус с гудением едет по улице. Я спешу к обочине и запрыгиваю в автобус, затем оглядываюсь, чтобы увидеть, здесь ли все ещё машина.

- Ты в порядке? - спрашивает водитель автобуса.

- Все нормально, - говорю я, затем двигаюсь к задним сиденьям.

Ничего не сможет вылечить меня, никакое число физиотерапии и операций. Старая Мэгги, звезда тенниса без изнуряющей хроматы, старая Мэгги, которая могла убежать от опасности, её больше не существует.

Калеб снаружи стрижет газон, когда я, прихрамывая, иду по улице. Он выключает газонокосилку и мчится ко мне, когда замечает меня на дороге.

- Что случилось? Скажи мне что случилось.

Я пытаюсь сдержать слезы.

- Я в порядке.

Он оглядывается кругом, чтобы удостоверится, что люди не смотрят, затем берет мое лицо в руки.

- Ты не в порядке. Черт, поговори со мной.

Я смотрю на него в отчаяние.

- Это был тот парень Вик.

- Я убью его, если он прикасался к тебе, - рычит он, присматриваясь к мои порванным штанам, запачканным кровью.

- Нет, он не трогал меня. Он и его парни просто напугали меня, вот и все.

- Я позабочусь, чтобы этого не случилось снова, Мэгги.

Я тепло улыбаюсь ему.

- Ты ведь не будешь всегда защищать меня. Что ты собираешься делать, когда я поеду в Испанию, прилетишь и побьешь всех парней, которые насмехаются надо мной?

Глава 35. Калеб.

Я сказал Вику, что собираюсь отплатить, но я не знал как это сделать… Законно. Говоря другими словами, до того как я вчера разговаривал с парнями, которые сообщили мне, что Вик соревнуется за свою школу в борьбе, по приглашению нашей школы.

Я теперь официально борец Пантер, команды Рая. И единственное, что я хочу, это выбить четырех парней, прежде чем лицом к лицу встретиться с Медония. Как я и предполагал, мы все ещё в одной весовой категории. По-моему, парень использует стероиды, чтобы набрать мышечную массу.

Я в раздевалке с остальной командой, готовлюсь к поединку.

- Калеб, ты выглядишь так, как будто собираешься кого-нибудь убить, - говорит Брайен, когда я прыгаю через скакалку, чтобы разогреться.

- Он поймал кураж, - произносит Дрю, - Разве я не прав?

Я не отвечаю. Тренер Веннер останавливает меня и похлопывает по спине.

- Ты не тренировался, Бекер. Ты уверен, что готов?

Я кладу в рот капу.

- Да, тренер.

Я побеждаю в двух первых поединках, прижимая соперников в течении первой минуты. В третьем поединке мне потребовалось немного больше. Я думаю, что прижал его за девяноста секунд.

- КБ в ударе! - кричит Тристан в то время, как останавливает кровотечение из носа от своего предыдущего поединка.

Я сосредотачиваюсь, когда меня и Медония вызывают на мат. Я не могу дождаться того, когда сотру эту ухмылку с его лица.

- Как твоя девушка? - спрашивает он.

- Лучше чем твоя в любое время.

- Она калека, Бекер.

- Это ты будешь калекой после поединка.

Судья протягивает руки между нами.

- Деритесь чисто, парни.

Когда поединок начинается, я толкаю его изо всех сил, пока он не падает. К сожалению, он скатывается с мата, и судья свистит.

- Осторожнее, Пантеры. Очко для Фремонта.

В начале следующего раза, Медония берется ниже. Я ухожу с мата, когда начинается поединок, и Медония пролетает мимо меня. Судья свистит в свисток.

Когда поединок снова начинается, я получаю ещё одно замечание за запрещенный прием, который заканчивается моим локтем на лице Мидония.

Еще одно замечание, и меня дисквалифицируют.

Свисток - и судья выкрикивает:

- У нас кровотечение у парня из Фремонт. Перерыв две минуты.

Тренер Виннер шагает ко мне, сверкая глазами.

- Что ты делаешь? Моя команда не дерется грязно, Бекер. Сейчас ты либо выходишь и пытаешься выиграть поединок, либо я лишаю тебя права драться. Что из этого?

Глава 36. Мэгги.

Миссис Рейнолдс собирается свести меня в могилу. Она решила заставить меня сесть за руль её черного чудовища, стоящего в гараже.

- Это классический, - произносит миссис Рейнолдс с высоко поднятым подбородком, когда дверь гаража открывается и показывается Кадиллак.

- Я… я действительно ещё не готова водить, - говорю я, - Но вы можете управлять им, а я буду ехать на пассажирском сидении.

Миссис Рейнолдс открывает пассажирскую дверь и проскальзывает на сидение.

- Милая, мои глаза едва могут видеть на два фута перед собой. Едем уже. Только зря время теряем.

Она высовывает руку из окна, ключи свободно свисают у неё в пальцах. Она покачивает ими, и ключи звенят друг об друга.

Я, обиженно пыхтя, беру ключи из её руки, надеясь, что она поймет намек.

Но она не реагирует. Я открываю водительскую дверь и сажусь на переднее сидение. Ничего себе. Белая мягкая кожа, и заднее сидение такое большое, как старое Lay-Z-Boy кресло. Я смотрю в лобовое стекло. Широкий капот с отполированным значком Кадиллака.

Я поворачиваюсь к миссис Рейнолдс, которая аккуратно сжимает на коленях маленькую сумочку, готовая к поездке. Вид старушки, гордящейся мной, был бы таким приятным. Но… По-моему, я ещё не готова.

- Я не могу сделать это, - оправдываюсь я, надеясь на ее понимание. Но она ничего такого не делает. Бросив один угрюмый взгляд на её лицо, я все понимаю.

- Маргарет, вставь ключ в замок зажигания.

Я делаю это.

- Теперь поверни ключ и заведи машину.

Я поворачиваю ключ.

- Чего ты боишься, дорогая?

- Сбить кого-то. Попасть в аварию.

Я сглатываю.

- Часть тебя изменилась, ты знаешь. Бояться рисковать страшнее, чем, на самом деле, делать вещи и противостоять себе.

- Я не водила машину после аварии.

- Теперь самое время сделать это.

Я качаю головой.

- Давай задний ход медленно,чтобы не врезаться в забор.

Миссис Рейнолдс смотрит вперед и пристегивает ремень безопасности.

Я пристегиваюсь тоже. Я понятия не имею, почему это женщина заставляет меня делать вещи, которые мне не хочется делать. Как будто у нее есть власть надо мной.

Я делаю глубокий вдох, нажимаю ногой на тормоз, и направляю машину в противоположное направление. Медленно отпускаю педаль газа, затем оборачиваюсь назад, чтобы убедится, что путь свободен и можно выезжать задним ходом на дорогу.

- Смотри на почтовый ящик, - советует миссис Рейнолдс.

Мы благополучно добираемся да конца дороги, и я выезжаю на улицу.

Я пытаюсь внушить себе, что у меня нету приступа паники, но я не думаю, что это имеет успех. Часть меня взволнована вождением машины снова, и страх за свою жизнь уходит, но другая сильная часть меня хочет оставить машину в парке и ковылять домой. Я слышу голос Калеба у себя в голове, подталкивающий меня сделать это.

Миссис Рейнолдс похлопывает меня по колену.

- Хорошо сработано, Маргарет.

С этим высказыванием доверия, я прибавляю в машине скорость и потихоньку направляюсь в конец улицы. Мои ноги не привыкли к педалям и я торможу слишком сильно, а ускоряюсь слишком быстро.

- Извините, - произношу я после того, как проезжаем знак остановки, и миссис Рейнолдс резко дергает вперед.

Она откашливается.

- Без проблем. Давай не много полегче жать на тормоза и ускорение, хорошо?

- Ага, конечно.

Но когда моя очередь пересекать перекресток, я убираю ногу с тормоза и легонько давлю на педаль газа. Я нажимаю немного, потому что не хочу, чтобы миссис Рейнолдс снова бросило вперед.

Но сейчас получается ещё хуже. Упс!

- Вы, наверное, водитель получше меня, даже с вашими проблемами со зрением, - серьезно говорю я.

- Я могу согласиться с тобой, дорогая. В следующий раз мы выясним это, только напомни мне взять драмамин[4].

Я сбоку смотрю на неё.

- Вы выглядите так, как будто собираетесь заболеть.

- Смотри на дорогу, а не на меня, - приказывает она, - То почему я выгляжу больной, не имеет ничего общего с твоим вождением.

Она указывает мне на место под названием Моникью. В магазинной витрине выставлены милые платья. К тому времени мои нервы уже истощили все свои резервы. Я последовал за Миссис Рейнолдс в лавку. Платья всех цветов и узоров красуются на вешалках по всей лавке.

Миссис Рейнолдс пробегает пальцами по короткому, светло-синему шелковому платью.

- Ты знаешь, как определить качество материала?

Я поднимаю руку и пропускаю мягкую ткань через пальцы.

- Я никогда не уделяла достаточно внимания ткани.

- Каждая ткань индивидуальна, так же, как и мои нарциссы. Для некоторых показателем является мягкость и вес. Другие же следят за тем, как двигается ткань… И яркость цвета тут играет не последнюю роль.

- Откуда вы столько знаете?

- Голубушка, когда ты будешь такой же старой, как я, ты будешь знать больше, чем тебе хотелось бы.

Женщина, работающая в магазине, подходит к нам. Она одета в брючный костюм цвета спелой сливы. Она блондинка, волосы ее аккуратно причесаны и секуться на концах.

- Могу я помочь вам, леди?

- Мы ищем платье, - говорит Миссис Рейнолдс, а затем указывает на меня, - Для этой молодой девушки.

- Для меня? - произношу я, плетясь позади, когда леди ведет нас через магазин. Миссис Рейнолдс останавливается и поворачивается ко мне, - Тебе нужно немного оживить свой гардероб, Маргарет. Все что ты носишь слишком массивное и, если быть полностью честной, твоя одежда слишком большая и через чур свободного покроя.

Я смотрю на свои черные хлопковые брюки и серую майку.

- Они удобные.

- И совершенно подходят, чтобы слоняться по дому. Но мы сегодня ужинаем вечером, и я хочу, чтобы ты красиво оделась. Считай, что это ранний рождественский подарок.

Продавщица ведет нас к стеллажам с короткими коктейльными платьями.

- Они только что пришли из Европы. Это новое сочетание моющего шелка.

Миссис Рейнолдс пропускает между пальцами платье сине-зеленого цвета.

- Слишком плотное. Она привыкла к хлопку, поэтому мне нужна более мягкая ткань.

- Я не ношу короткие платья, - говорю я им.

Леди ведет нас в другой угол магазина.

- Как насчет сочетания хлопка и шерсти?

Миссис Рейнолдс качает головой.

- В нем будет жарко.

- Искусственный шелк? - продавщица прилипчива.

Я думала леди расстроится, но она, задумавшись, касается рукой подбородка.

- Возможно у меня есть то, что вам понравиться в задней комнате. Подождите здесь.

Он направляется в заднюю часть магазина и выходит минуту спустя с желтым платьем, висящем на её руке.

Протягивая его миссис Рейнолдс, она говорит:

- Оно из Швеции. Новый поставщик прислал его нам, чтобы мы оценили.

Миссис Рейнолдс рассматривает платье, потирает край ткани между большим и указательным пальцем.

- Мне нравится ткань, но цвет ужасный. Она будет выглядеть как кислый лимон в нем.

- С ним так же поступило и светлое платье цвета сливы. Я пойду принесу его.

- Это красивый оттенок, - говорю я, когда она выносит платье сливового цвета. Я примеряю его в примерочной. У него глубокий овальный вырез, и держится платье на тонких бретельках. В середине оно затягивается на талии, прежде чем складки материала спадают и заканчиваются чуть выше лодыжек. Когда я выхожу вперед к зеркалу, то с трудом можно различить, что у я хромаю.

Продавщица улыбается, когда я стою перед ними.

- Я думаю, что мы нашли победителя среди них.

Миссис Рейнолдс причмокивает губами.

- Оно прекрасно. Мы берем его.

- У тебя очень щедрая бабушка, - говорит продавщица мне.

Я смотрю на миссис Рейнолдс, которая ходит по магазину и рассматривает другие платья.

- Знаю. Я не смогла бы выбрать лучшего для себя.

Когда я возвращаюсь в примерочную, чтобы снять платье, миссис Рейнолдс останавливает меня.

- Не снимай его, Маргарет. Мы отсюда сразу же поедем на ужин, и у тебя не будет времени переодеться.

- Какое платье примерите вы?

- Старушкам не нужны новые платья. Сейчас же перестань болтать, и давай поедем дальше.

Я решительно кладу руки на бедра, покрытые тканью цвета сливы.

- Я не покину этот магазин до тех пор, пока вы тоже не купите себе новое платье.

Рот миссис Рейнолдс открывается от шока.

- Не смотрите на меня так пораженно, бабушка, - произношу я, копируя её знаменитое высказывание ко мне, - Это не подходит вашему лицу.

Затем её рот закрывается, и она запрокидывает голову, смеясь беззастенчивым хохотом. Через полчаса мы возвращаемся в Кадиллак. Я так же могу добавить, что миссис Рейнолдс одета, а новое шелковое платье бирюзового цвета с таким же жакетом.

- Я хочу, чтобы вы вычли эти деньги за платье из моей зарплаты. Я настаиваю, - произношу я.

Миссис Рейнолдс улыбается,не реагируя на это.

- Я серьезно, миссис Рейнолдс.

- Я знаю это, дорогая, и ценю. Но я все ещё могу купить его за собственные средства.

Я качаю головой от безысходности.

- Куда теперь? Едем за пирогом. Да?

- Просто направляйся в закусочную тети Мэй и поймешь.

Я разворачиваю автомобиль и еду к закусочной.

Миссис Рейнолдс быстро кивает.

- Заезжай с обратной стороны, там еще стоят мусорные баки, - шепчет она, - И не позволяй кому-либо увидеть тебя.

Эта женщина говорит серьезно. Я сползаю по сиденью и ползу на машине к противоположной части ресторана так, словно мы здесь для того, чтобы совершить ограбление. Я останавливаюсь возле мусорных баков.

- Что мы здесь делаем? - шепчу я, а затем удивляюсь этому. Ее сын владелец этого ресторана.

- Не глуши мотор, просто выйди и постучи в заднюю дверь три раза. Затем сделай паузу в две секунды и снова постучи трижды, - Миссис Рейнолдс сползает ниже со своего сидения, - Когда услышишь ответ, скажи: Красная курица прилетела в курятник.

- У меня не получится.

- Получится, если будешь следовать моим инструкциям. А теперь иди!

Это комично. Я уже почти описалась от страха на платье, когда доползла до задней двери и постучала.

Тук, тук, тук. Пауза. Тук, тук, тук.

Джуан, один из автобусных парней, с треском открывает дверь.

Я хохочу, когда говорю:

- Иволга прилетела в курятник.

- Ты имеешь в виду курицу?

- О, да. Извини, извини, извини. Я имела в виду: Красная курица прилетела в курятник.

Думаю, Джуан смеется, когда отвечает: “Жди здесь” и закрывает дверь. Когда дверь открывается, Ирина протягивает мне две коробки.

- Что внутри? - спрашиваю я.

- Не спрашивай, Могги. Это сюрприз для тебя и Миссис Рейнолдс.

Когда она закрывает дверь, я несу коробки к машине и сваливаю их на водительское сиденье.

- Мы получили товар.

- Великолепно, теперь возвращаемся ко мне домой.

Миссис Рейнолдс ухмыляется, когда я подъезжаю к ее дому. Когда я ставлю машину в гараж, я наконец-то выясняю что это было за представление.

Беседка закончена, и Калеб развесил белые фонарики вокруг нее. Внутри нее горят белые свечи, заставляя всю беседку светится. Калеб стоит позади, одетый в брюки, цвета хаки, и белую рубашку с галстуком.

Когда он подмигивает мне и озаряется улыбкой, я чувствую, как еще один кусок моей брони приходит в негодность.

Глава 37. Калеб.

Я быстро иду к машине и открываю дверь для миссис Рейнолс, затем протягиваю руку и помогаю ей выйти из машины.

- Вы выглядите горячо, - говорю я ей.

Она треплет меня по щеке и произносит:

- Если б я только была на шестьдесят лет моложе, сынок.

- Что вы сделали, когда я сказал вам? - произношу я близко у её уха. Она фыркает.

- Я сказала Маргарет, что у нас появилось смешное предложение.

Я и миссис Рейнолдс партнеры в этом преступлении сегодня вечером. Беседка закончена, и моя работа здесь сделана. Я попросил старушку повозить Мэгги по городу до шести часов. Я планировал эту ночь у себя в голове уже неделю. Это прекрасная ночь.

Когда я поворачиваюсь и бросаю взгляд на Мэгги, я обречен. И лишаюсь дара речи.

Миссис Рейнолдс говорит:

- Не смотри так пораженно, Калеб. Это не подходит к твоему лицу.

Мэгги подходит ко мне, платье подчеркивает её изгибы так, как мне недавно и представлялась в моих снах.

- Беседка выглядит великолепно, - произносит она.

Я не перестаю смотреть на нее. Черт, я не могу оторвать взгляд от нее. Эти две невероятные женщины мое единственное спасение.

Мэгги краснеет, потом уходит, присоединяясь к миссис Рейнолдс в беседке. Я поставил стол внутри беседки, на котором располагается обед из трех блюд, благодаря моим карманным деньгам, накопленным за стрижку газонов, и маленькому итальянскому ресторану. Я поставил маленький нагреватель, чтобы сохранить тепло, и переносное радио с музыкой, тихо играющей на заднем плане.

Потом я выдвигаю стул для Мэгги, затем протягиваю руку миссис Рейнолдс.

- Вы бы не могли потанцевать со мной, миледи?

Она смеется, но я беру её за руку и быстро тяну, и она падает в мои объятия. Она вскрикивает.

- Калеб, пожалуйста. Я старая женщина. Где моя трость?

- Я думал, что старым женщинам нравятся молодые парни, - поддразниваю я, танцуя медленно, пока не заканчивается песня. Я подвожу её к креслу, и она садится.

- Ты лучше остерегайся его, Мэгги. Он опасный.

Я морщусь, когда нагибаюсь, чтобы сесть.

- Что случилось? - спрашивает Мэгги.

- Ничего, - произношу я после того, как все подали. Я беру ложку куриного супа и смотрю вверх. Мэгги не купилась на это. Так же, как и миссис Рейнолдс.

- Ладно, ладно. Я участвовал сегодня в ответных соревнованиях по борьбе. Ничего особенного.

- Я не знала, что ты присоединился к команде.

- Это было только для одного раза. Я думаю.

Миссис Рейнолдс заканчивает есть свой суп и махает ложкой в мою сторону.

- У тебя может быть сломано ребро.

- Я уверен, это просто ушиб, - говорю я, пытаясь убедить её так же как и себя. Правда в том, что прежде чем я прижал Вика во втором раунде, он сбил меня на землю и получил пять очков.

Я выиграл поединок, но тренер все равно дал мне нагоняй за грязную борьбу в первом раунде.

- Я не смогу подождать до того, как расцветут нарциссы, - произносит Мэгги, её глаза сверкают в свете свечи, падающем на них. Мои руки липкие от волнения, и я понятия не имею почему.

- Вы сделаете снимок для меня и отправите его в Испанию.

Я все ещё не могу поверить, что она уезжает. Прямо тогда, когда я влюбился в нее.

- Говоря про Испанию… -миссис Рейнолдс протягивает ей конверт, - Приятной тебе поездки, но всегда помни, откуда ты приехала.

Мэгги поднимает стакан,заполненный водой.

- Кто может забыть Рай?

Мы сводим наши бокалы вместе.

После того как мы поели, я открываю коробку от Ирины, повара из закусочной тети Мэй. Когда я поставил образцы пирогов перед Мэгги и миссис Рейнолдс,клянусь, у них обоих возникло приподнятое выражение на лицах. Мы все берем вилки и поглощаем его.

- Это был самый великолепный день в моей жизни после смерти Альберта, пусть покоится с миром. Спасибо вам обоим. Но этим изнуренным костям нужно отдохнуть.

- Все в порядке? - спрашивает Мэгии, беспокойство пробивается в ее голосе. Мы оба поднимаемся, чтобы помочь ей.

- Нет, вы оба присаживайтесь и наслаждайтесь. Мне просто нужно немного отдохнуть.

Не обращая внимание на заявления старой леди, Мэгги помогает ей подняться по лестнице, пока я убираю посуду.

- Она в порядке? - спрашиваю я, когда Мэгги возвращается из дома.

- Я думаю, да. Она вчера была у врача. Он хотел провести какие-то тесты с ней, но она слишком упряма, чтобы согласиться.

Я смотрю на Мэгги. Боже, любой, кто находится рядом с ней, заражается её смирением и честностью.

- Хочешь потанцевать?

- Я не могу, - произносит она, - Не с моей ногой…

Я беру её руку в свою и веду обратно в беседку.

- Потанцуй со мной, Мэгги, - подстрекаю её я,когда кладу одну руку ей на спину и притягиваю её ближе.

Мы качаемся в такт музыке.Медленно она расслабляется в моих руках.

- Я никогда не представляла, что это будет вот так, - говорит она мне в грудь.

Когда её нога начинает болеть, я расчищаю место на полу, и мы ложимся бок о бок друг с другом.

- Что ты только нашел в Кендре? - спрашивает она.

Черт, я не знаю.

- Она была популярной и симпатичной. Каждый из ребят хотел бы встречаться с ней. Она обычно смотрела на меня так, словно я был единственным парнем, который мог бы сделать её счастливой.

Она садится.

- Хорошо, теперь ты говоришь как придурок.

Я был одним из них. Она ложится возле меня, моя рука служит ей подушкой.

Мы смотрим, как свечи сгорают одна за другой. Когда последняя свеча гаснет, я целую её мягкие губы и провожу своими руками по её изгибам до тех пор, пока она не задыхается и слабеет.

- Позволь мне посмотреть на твои шрамы, - говорю я, когда мы оба тяжело дышим и делаем паузу из-за поцелуя. Я беру край её платья в кулак и медленно сдвигаю материал вверх.

Она останавливает мою руку своей и расправляет материал.

- Нет.

- Доверься мне.

- Я… Я не могу, - бормочет она, - Не с моими шрамами.

Её слова ударяют меня, как звук закрывающейся двери в камере. Потому что даже если она думает, что простила меня, даже если обещала простить и целует меня, как своего героя, я, наконец, понял, что она не может справится с гневом внутри себя. И никогда не будет полностью доверять мне.

Я откидываюсь, совершенно расстроенный, и закрываю руками глаза.

- Это не работает, на правда ли?

Мэгги садится.

- Я пытаюсь, - произносит она, её голос полон сожаления.

Я хочу признаться Мэгги, что не ответственен за её покалеченную ногу, но я не могу. Что если Лия была права? Я не могу позволить своей сестре отправиться в тюрьму, когда я уже заплатил за её ошибку. Я обязан жить с этим обвинением вечно.

В ночь аварии я должен был отвести Лию домой. Но я был слишком пьян и взбешен из-за обвинений Мэгги. Остаться с Кендрой и убедиться, что она не поехала домой с другим парнем, было важнее всего. Моё чертово самолюбие. Я понятия не имел, что Лия взяла мои ключи, пока она не вернулась на вечеринку, разразившись тирадой об аварии, как будто она сумасшедшая. Остальное, как говориться, уже история.

Глава 38. Мэгги.

У меня было все, что я хотела, но я разрушила это. Калеб любит меня, и все, что я должна была сделать, это показать ему свои шрамы, чтобы доказать ему, как сильно доверяю и люблю его. Но я не смогла. Что-то удерживает меня в своей защитной раковине.

Я сказала маме, что слишком больна, чтобы идти сегодня в школу, и вот я лежу в кровати. Платье, купленное миссис Рейнолдс, висит в шкафу, жестокое напоминание о самом романтическом вечере в моей жизни. Я получила Калеба и потеряла его слишком быстро.

Когда он отвез меня домой, и мы расстались, он наградил меня небольшой улыбкой и сказал, что мы всегда были друзьями и останемся ими.

Это ведь самое главное. Правда?

Так почему я плачу все утро? Я звоню домой к миссис Рейнолдс, чтобы выяснить, как у нее дела после вчерашнего вечера.

Мистер Рейнолдс отвечает на звонок.

- Алло? - произносит он, у него надломленный голос.

-З дравствуйте, это Мэгги… миссис Рейнолдс здесь?

Мистер Рейнолдс ничего не говорит в течении долгого времени, и в моем горле образуется огромный ком.

- Моя мама умерла этим утром, Мэгги.

- Нет, - шепчу я, как будто вся моя жизнь обрушивается на меня, - Это не может быть правдой. Прошлым вечером она танцевала и смеялась…

- Она была благодарна, что ты появилась в её жизни, - произносит он, - Она любила тебя как внучку. Больше этого, она любила тебя как друга.

- Где она? Она была одна, когда умерла?

Мистер Рейнолдс шмыгает носом.

- Они увезли её в машине скорой помощи. Она умерла во сне, без боли. У неё было плохое сердце многие годы. Это был только вопрос времени.

Слезы катятся по моим щекам, когда я вспоминаю время, которое мы провели в последние несколько месяцев.

Она научила меня столькому в жизни.

- Нарциссы.. Она никогда не увидеть, как растут нарциссы, - говорю я, сдерживая все эмоции.

- Мама любила эти нарциссы, не так ли?

Я не знаю, что ещё сказать ему. Миссис Рейнолдс была в годах, но она так много чего планировала. Пригласить меня и маму на ужин, посмотреть на то, как расцветают весной нарциссы. Есть пироги Ирины.

- Я буду скучать по ней.

- Я знаю это. Она никогда не хотела похорон. Она говорила, что они просто предлог для расстроенных людей страдать бессмысленной болтовней.

Я тоскливо улыбаюсь.

- Да, это похоже на неё.

Она вчера обвинила меня точно так же, это напоминает мне..

- Платье. Она купила платье.

- Синее, перекинутое через стул в её комнате?

- Да. Если она будет похоронена…

Я даже не могу произнести эти слова.

- Я позабочусь об этом. Послушай, если ты хочешь прийти и взять что-то из дома перед тем, как мы продадим его, ты можешь сделать это.

- Вы не можете продать дом.

Нарциссы, беседка… Все, о чем она заботилась последние два месяца, и все напрасно.

Вечером мама везет меня домой к миссис Рейнолдс в последний раз. Она держит меня за руку, когда Лу встречает нас.

- Бери все, что хочешь, Мэгги.

В ванной, все постирано и сложенно, среди этого находится комбинезон.

Я беру её и прижимаю к груди. Она была способом миссис Рейнолдс защитить меня, укрыть мою одежду, чтобы я не вымазалась.

- Могу я взять это? - спрашиваю я.

Мистер Рейнолдс кажется удивлен, что я хочу именно это, но говорит:

- Я был серьезен, когда говорил все что угодно.

Есть ещё две вещи, которые я хочу взять. Я направляюсь на кухню и открываю шкафчики, пока не нахожу, то что искала. Моя мама пожимает плечами мистеру Рейнолдсу, который так же сбит с толку, как и она.

- Это должно быть где-то здесь. Ага.

Я открываю один верхний ящик и нахожу кусок старой, покрытой пятнами и порванной бумаги с её любимым рецептом печенья.

- Что-нибудь ещё?

- Да, ещё одна вещь.

Мама и мистер Рейнолдс поднимаются со мной на чердак. Я иду к ящику и открываю его. Взяв рамку с фотографией, я говорю:

- Это последняя вещь.

Мистер Рейнолдс произносит:

- Это твое.

Я смотрю на фотографию двух людей, безумно влюбленных в день их свадьбы.

Пусть они покоятся с миром.

Глава 39. Калеб.

Мэгги не было в школе вчера, и я не видел её целое утро. Дважды сегодня я проходил у её шкафчика, но она неуловима, как призрак.

Во время третьего урока я не могу сосредоточится, поэтому прошу выйти в туалет и направляюсь к двери. Но я не иду прямо в туалет. Я поворачиваю за угол и спускаюсь в коридор, где, я знаю, находится её шкафчик. Я превратился в преследователя.

- Ищешь кого-то, Калеб, - это Кендра с собственным разрешением выйти из класса, свисающим из её пальцев, - Может Мэгги Армстронг?

- Перестань играть со мной в игры, Кенд.

У нее на лице вспыхивает злобная усмешка.

- Нет, серьезно. Я не понимаю, что ты в ней нашел.

- Ничего, - произношу я, отделываясь от своей бывшей, - Я ничего не нашел в Мэгги Армстронг. Скорее она была отвлечением, потому что ты была не со мной.

Вздор вылетает из моего рта, потому что мне нужно защитить Мэгги и Лию любой ценой.

Звук чего-то позади меня заставляет меня обернуться. Это Мэгги. Она слышала каждое лживое слово, которое вылетело из моего рта.

Кендра крадется к ней.

- Калеб, ты сказал Мэгги правду об аварии?

- Кендра. Нет, - произношу я, предупреждающим тоном, - Или я сообщу Брайену о том, что происходит между нами. У твоего папы выборы на следующей неделе?

Если бы у Кендры были ногти, она бы их выпустила с целью кого-нибудь убить.

Мэгги, прихрамывая, идет ко мне.

- Что происходит между тобой и Кендрой, Калеб?

Кендра кладет руки на бедра, готовая начать битву.

-Да, Калеб. Скажи ей, сколько раз мы с тобой были вместе после твоего возвращения.

Что я могу сказать? Мне хочется рассказать Мэгги правду, я собирался рассказать правду .Обо всем. Но не здесь, не перед Кендрой. У неё нет нечего общего со мной и Мэгги.

- Скажи что-нибудь, - приказывает Мэгги, в её глазах разгорается огонь. Когда я не произношу ничего, она бьет меня и хромает прочь.

***

Я ненавижу спортивные митинги. Это какое-то безумие, что я застрял в центре этого именно сегодня из всех дней. Но я здесь, в центре толпы спортсменов, пока группа поддержки взбадривает остальную часть школы и направляет их всех к студенческому совету .

Как будто группа борцов хотят быть “веселыми”. Но парни используют любой предлог, чтобы увильнут от уроков на час.

Майер стоит на трибуне, словно он президент США, а не директор школы в маленьком городке.

- Успокойтесь, все. Успокойтесь.

Здесь все ещё шумно, но это лучшее, что он может получить, и он знает об этом.

- В этот раз мы поздравляем студентов, которые выступали за Пантер Рая в легкой атлетике.

Толпа становиться беспокойной, и пол в спортзале вибрирует от шума.

- Успокойтесь. Успокойтесь. Мы собрались сегодня днем, чтобы почтить наших спортсменов. Тренер каждой команды выйдет и объявить своих участников. Давайте начнем с самой большой команды… Футбола!!!

Их группа поддержки приходит в безумие, они бьют ногами, делают колеса по всему тренажерному залу.

- Поднимайте свою руку, когда я называю ваше имя, - говорит тренер по футболу, - Адам Альберс, Нейт Аткинс, Макс Балински, Ти Идмондс…

Этот список продолжается и продолжается, что кажется он никогда не закончится.

Я стою рядом с Брайеном.

- Это пытка, парень.

- Рассказывай мне об этом, - произношу я.

Но когда тренер Виннер поднимается на трибуну, парни из команды Рая по борьбе никогда не остаются на заднем плане. Рев исходит позади меня.

- Ви-нер!Ви-нер!Ви-нер![5]

Парни специально произносят имя тренера неправильно. Держу пари, Веннер уже планирует, сколько дополнительных отжиманий он заставит команду сделать на тренировке, чтобы возместить им это.

Остальная толпа подхватывает это, несмотря на то, что учителя пытаются положить конец этому новому пению.

- Ви-нер! Ви-нер!

- Хорошо, ха-ха-ха, очень смешно. Вы посмеялись, сейчас давайте вернемся к списку, - произносит тренер, - Энди Абрамс, Калеб Бекер, Эдриан Чо, Дэвид Грант…

Хотя наша школа и небольшая, требуется время, чтобы прочитать все имена.

Наконец, после часа торчания в этом душном зале, Майер возвращается к микрофону и отпускает нас на шестой урок. Образовывается толпа, когда все пытаются выйти. Каждый так же жаждет убежать, как и я. Но я иду сзади.

Я рассматриваю трибуны. Моя сестра спускается вниз, не замечая ничего кроме лестницы.

Мэгги стоит рядом с остальной толпой, проталкивающейся, чтобы выйти. Она выглядит такой хрупкой, находясь там, словно птица в окружении стада слонов.

Там все толкаются и пихаются. Двое младших ребят дерутся. И прямо там, где находится Мэгги.

- Мэгги,берегись! - кричу я, но она меня не слышит. Она не замечает суматохи позади себя, но я не успеваю, и здесь слишком шумно. Парень сбивает Мэгги, которая спотыкается на втором шаге и приземляется коленями на пол.

- Мэгги! - кричу я, расталкивая людей в сторону, чтобы добраться к ней. Я, наконец, настигаю её и становлюсь на колени рядом.

- Мэгги, ты в порядке?

Она моргает, выглядит так, как будто ей больно, затем она приподнимается.

-Мэ-ги,Мэ-ги,Мэ-ги, - начинает скандировать толпа.

Я смотрю на толпу и выкрикиваю:

- Заткнитесь! - но никто не слышит. Я хватаю Мэгги за локоть. Она пытается вырваться, но я держу крепко.

- Ты в порядке? - спрашиваю я, как только она встает. Большинство из ребят перестали выкрикивать её имя, но нескольким придурком до сих пор нечем заняться.

Дрю хватает меня за плечо и оттягивает назад.

- Калеб, почему ты помогаешь ей? Из-за этой стервы тебя отправили в тюрьму.

Я кулаком бью прямо в лицо Дрю. Он отвечает мне, и мы готовы перегрызть друг другу глотки. Кулаки летают до тех пор, пока Виннер и другой тренер не разнимают нас.

- Где Мэгги? - спрашиваю я.

Виннер смотри на меня, как будто я сошел с ума.

- У медсестры.

- Я должен увидеть её.

- Единственное, что ты сейчас увидишь, это кабинет директора, Бекер. Что с тобой случилось?

Меня ведут в кабинет Майерса .У меня нет выбора, так как Виннер прижал мои запястья к спине.

- Подожди здесь мистера Майерса, - приказывает тренер.

Но как только он покидает кабинет, я проскакиваю стойку регистрации и открываю дверь к медсестре. Брюки Мэгги подвернуты чуть выше коленей, и мой взгляд сосредотачивается на её шрамах.

Красные линии, где врачи, должно быть, сшили её рану, выглядят так, как будто её ногу расцарапали злые животные.

На колене, где самое большое количество отметин, я думаю пересаживали кожу, потому что там более темный оттенок, не соответствующий её остальной мягкой, цвета слоновой кости, коже.

Оторвав взгляд от её ноги, я смотрю на неё.

- Мне так жаль, Мэгги, - произношу я.

Выражение её лица холодное, глаза закрыты.

- Уходи, Калеб. Или ты хочешь сделать снимок, чтобы можно было показать Кендре? Что бы вы, оба, могли ещё над чем-нибудь смеяться.

Глава 40. Мэгги.

Калеб даже не знает, что миссис Рейнолдс умерла. Когда я увидела его утром в коридоре, то собиралась рассказать ему об этом. Но затем я застала его и Кендру вместе. До начала наших отношений, я могла это понять. Но я думала, что нравлюсь ему, и он ни в ком больше не нуждается. Я думала, что наш союз мог быть реальным.

Ух. Я не хочу думать о Кендре Грин с её идеальными светлыми волосами, совершенным дерзкими сиськами или о её безупречной походке. Но я не могу ничего с собой поделать. Потому что я не совершенна.

Я сижу в кабинете медсестры, что доказывает это. После того как Калеб стоял неподвижно, разглядывая шрамы на моей ноге, я умираю от желания выбраться отсюда.

- Могу я вернуться в класс сейчас?

Школьная медсестра наклоняется к моей ноге в резиновых перчатках, осматривая её. Она смотрит вверх.

- Так больно?

Вы имеете в виду мое сердце?

- Нет. Все в порядке, - говорю я, - На самом деле.

- Здесь очень мало крови. Я беспокоюсь, что может быть внутреннее кровотечение.

- Это просто небольшая царапина, - говорю я, когда женщина наносит антисептик на ватный тампон и стирает кровь с моего колена, - Подумаешь, столько хлопот из-за пустяка.

Я знаю, почему Калеб подбежал ко мне и действовал в интересах всех заинтересованных лиц. Это потому что он чувствует себя виноватым в том, что я нечаянно услышала детали их с Кендрой отношений. Дрю был прав, говоря, что из-за меня его отправили в тюрьму. Калеб и я никогда не должны были начать разговаривать. Мы должны были не обращать внимания друг на друга в доме миссис Рейнолдс. Потому что если бы мы не разговорили, я бы так не привязалась к нему. Если бы мы не разговорили, я бы не поцеловала его и не хотела большего. Я бы не позволила ему манипулировать собой.

Медсестра Сэндаски не выглядит счастливой, когда я слезаю со стола для обследования и осторожно опускаю штанину на ногу. Но я не собираюсь сидеть здесь и дуться весь день. Я собираюсь встать и быть храброй - перед Калебом,Дрю,Кендрой… и кто бы ещё не решил встать на моем пути.

Когда я одета, то вздыхаю с облегчением. Мои шрамы закрыты. Так почему я чувствую себя такой незащищенной? Потому что Калеб видел шрамы от травм, которые он оставил на моем теле.

Шрамы на всю жизнь, которые заставляют меня думать о нем и аварии каждый день в моей жизни.

К сожалению, я должна пройти кабинет мистера Майера, чтобы выйти. Калеб сидит перед столом секретаря, его голова упала на руки.

Он как будто бы знает, что я смотрю на него и поднимает голову. Его глаза удерживают мои, словно они ищут тепла или связи. Он думает, что я дурочка, которая хочет быть униженной?

Я отвожу взгляд, ожидая, пока медсестра напишет мне пропуск, и ухожу с кабинета так быстро, как только могу.

Словно день не может не ухудшиться, Кендра и Ханна идут по коридору. Они ещё не видели меня. Я ныряю в женский туалет… Мне уже достаточно для одного дня.

Я смотрю на себя в зеркало, висящее в туалете. Неяркие карие глаза, волосы, которые ещё не решили, они хотят быть то ли темными, то ли светлыми, и нос, слишком большой для моего лица. Вдобавок ко всем этим недостаткам я хромаю.

Как я только могла думать, что смогу конкурировать с идеальной Кендрой Грин?

Дверь туалета со скрипом открывается. Я прячусь в одной из кабинок и вскоре слышу, как Кендра говорит:

- Я не могу представить, как эти оба целуются. Ты можешь?

- Пожалуйста, Кенд, не заставляй меня испытывать отвращение. Калеб как крутой парень из Голливуда, а Мэгги - полная уродка. Она, наверное, целуется с поджатыми губами и разведя руки в стороны.

- Точно. Ты бы увидела её утром. По-моему, она собиралась расплакаться прямо в центре коридора.

Двое из них смеются.

Мне хочется умереть. Забудьте, что я собиралась быть храброй, в глубине души я на самом деле дура и трусиха. Я подглядываю через проем двери. Ханна краситься помадой, в то время как Кендра играет со своими длинными светлыми волосами.

- Он всегда будет любить тебя. У вас двоих связь, которая не может разрушиться, - произносит Ханна.

Кендра перестает играть с волосами и опирается на одну из раковин.

- Калеб говорил Брайену, что ему интересна Мэггги, потому что она сбивает его с толку.

- Почему Мэгги? Разве она не менее всего подходящий человек, чтобы встречаться с ним? Он сбил её машиной, ты ведь знаешь. И она извлекает из этого максимум выгоды.

Кендра запинается.

- Что? - спрашивает Ханна.

- Ты проверила под кабинками?

Черт. Я покойник. Сохранять равновесие на верхней части сиденья унитаза с покалеченной ногой не вариант. Дверь одной из кабинок со скрипом открывается. О нет. Я пытаюсь выглянуть через дверь, но мне не хочется споткнуться или издать какие-нибудь звуки, предупреждающие о моем шпионаже.

- Вы двое такие жалкие. Вы должны были посмотреть до того, как начать болтать про свои ничтожные жизни.

Это Сабрина, моя двоюродная сестра.

- Что ты слышала? - произносит Кендра.

- А что ты думаешь? Я слышала все.

- И ты будешь держать это при себе, не правда ли, Сабрина?

Сабрина кладет руки на бедра.

- Я не знаю. Почему бы вам не перестать распространять слухи о моей кузине? Может она и хромает, но в ней есть больше, чем можно восхищаться, чем у вас обоих вместе взятых.

Остальные девушки смотрят на Сабрину, как будто у нее выросли крылья, совершенно потрясенные тем, что “девушка на подпевках” наконец доказала, что она имеет собственное мнение.

- Держи себя в руках, Сабрина. Не забывай, что ты была неудачницей, и Мэгги занимала твое место год назад. Из-за того, что ты сейчас дружишь с Брайан и Даниэль, не означает, что ты неожиданно стала крутой.

Она права. Я не была милой к Сабрине, когда находилась на вершине, а она изо всех сил пыталась удержать друзей, не скрывающихся в библиотеке во время обеда. Думаю, слова Кендры должны были осадить пыл Сабрины, но моя двоюродная сестра и не шелохнулась.

- Кендра, я целовала землю, по которой ты ходила, потому что ты была симпатичной и популярной и у тебя был парень, про которого остальные девушки могли только мечтать, чтобы заполучить. Я хотела быть популярной, быть такой как ты. Сейчас я думаю, что ты жалкая.

- Ты лучше следи за языком, Сабрина, или можешь снова оказаться неудачницей так быстро, что не успеешь опомниться.

Глаза Кендры широко открыты и в них кипит гнев, я думаю, если бы у неё были сверхспособности, она бы с одного взгляда расплавила Сабрину. Но у неё нет сверхспособностей.

Ханна стоит позади Кендры с болшим и указательным пальцем в виде “ll”, приставленными ко лбу, адресуя это Сабрине.

В то время как Сабрина заступается за меня и ей угрожают, я прячусь, как трусиха.

Мои лодони вспотели. Я понимаю, что мой собственный страх удерживает меня. Я смотрю на кузину, заступающуюся за меня и знающую, что конечный результат не будет хорошим. Я чувствую, как душа миссис Рейнолдс прибавляет мне храбрости.

Я толкаю дверь кабинки, широко её открывая. Громкий звук предупреждает всех троих о моем присутствие. Лицо у Сабрины такое же потрясенное, как у Кендры и Ханны.

У Кендры вырывается нервный смешок, но она быстро приходит в себя.

-Это, похоже, на туалет, предназначенный неудачникам, и я никогда не получала записки об этом?

- Ты как твоя кузина, - говорит Ханна мне, - Одна из тех, кто будет идти по стопам таких девушек, как я и Кендра.

Я ,прихрамывая, иду к сестре.

-Ханна, ты и Кендра все получили сразу. И все же… Вы обе пустые оболочки, ничего не имеющие внутри. Я бы не последовала за вами, даже если бы это означало исцеление моих ног.

- Я думаю из-за аварии у тебя повредился мозг.

Кендра выплевывает слова, как дракон извергает огонь на врага.

Пораженная Сабрина смотрит на меня. Я знаю, что не была сильной после аварии. Я никогда не вступалась за себя, и сосредоточилась на своих недостатках вместо своих положительных качеств. Проведенное время с такой сильной женщиной, как миссис Рейнолдс, должно быть, отразились на мне. И проведенное время с Калебом, особенно последние несколько месяцев заставили меня почувствовать себя привлекательной и красивой. Я просто… в глубине души я верю, что он не лгал мне. Восторг, горящий в глубине его глаз. Дрожание пальцев, когда он проводил по моим губам или касался лица. Парень. как Калеб, который прячет свои эмоции, не мог подделать такие глубокие реакции, даже если бы и хотел.

Кендра качает головой и презрительно улыбается мне.

- Если Калеб и уделил тебе немного внимания, то потому что просто пожалел тебя.

Я уверена, он так и делал… Но тот путь, который мы прошли, вышел за пределы этого.

- Я бы не ухмылялась на твоем месте, - говорю я Кендре, - Это не подходит твоему лицу.

Моя сестра поворачивается ко мне.

- Калеб? Нет, это не может быть правдой. Не так ли?

Я киваю.

- Калеб Бекер. Брат Лии Бекер, Калеб Бекер?

Я наклоняю голову в сторону и киваю несколько раз.

Сабрина открывает рот и широко распахивает глаза.

Потрясенная, я понимаю, что Калеб был прав с самого начала: поездка в Испанию только отговорка, способ избегать людей и средство для меня, чтобы забыть аварию на короткое время. Но несчастный случай произошел, и нет способа забыть его. И хромату. Я должна признать то обстоятельство, что никогда не буду прежней.

Это нормально. Я в порядке. Сделав глубокий вдох, я понимаю кое-что…

Я чувствую себя сильнее и более живой,чем до аварии.

Дверь в туалет открывается. Мисси Гиббонс входит внутрь. Её брови взлетают верх, когда она замечает нашу небольшую стычку.

- Разве вы все не должны быть в классе?

Никто из нас не отвечает. Кендра смотрит на меня, взгляд Ханны бегает от Кендры ко мне и обратно к Кендре, у Сабрины до сих пор открыт рот от шока, а мой вид ничего не выражает.

- Тогда, ладно. Давайте все совершим небольшую экскурсию в кабинет мистера Майерса, чтобы он мог разобраться с этим.

- Меня это устраивает, - произношу я.

- Меня тоже, - говорит Сабрина, поддерживая меня. Я должна сильно извиниться перед ней из-за того, что была такой кретинкой до аварии. Иногда ты должен держаться подальше от толпы, чтобы оставаться хорошим человеком. Это всегда не легко, зато точно сработает. И это правда. Порой делая правильные вещи, чувствуешь себя лучше. Даже если итог экскурсия в кабинет директора.

В глазах Кендры все ещё пылает огонь.

- Наплевать.

- Да, наплевать, - произносит Ханна, смущенно подражая лучшей подруге. Мне почти жалко её.

Мы все следуем за миссис Гиббсон к администрации. Сабрина смотрит на меня широко открытыми глазами.

- Не может быть! Калеб Бекер? - тихо говорит она.

Это не вина Кендры, что она красивая и симпатичная. Это даже не вина Калеба, что он был неравнодушен к ней. Это уже не имеет значения.

Важно то, что я справилась с чувствам ненависти и предательства. Это было слишком изнурительным. Миссис Рейнолдс была права.

Я не ненавижу Кендру.

Я не ненавижу Лию.

Я не ненавижу Калеба.

Я чувствую себя сильнее, чем раньше… Ну, я даже не могу вспомнить когда.

Все, что я знаю, что чувствую себя хорошо. Нет, лучше чем хорошо. Я чувствую себя сильной.

Глава 41. Калеб.

Майер указывает на меня и тыкает пальцем в воздух с каждым сказанным им словом.

- Ладно, Бекер, в мой кабинет.

Я следую за ним в кабинет, потом он закрывает дверь ,после того я сажусь в кресло напротив его стола. Он в ярости. Я могу сказать это по тому, как подергиваются мышцы на его шее, и цвет его лица вместе с лысиной приобретает глубокий оттенок красного. Он даже не садится в кресло, а присаживается на край стола прямо передо мной. Он пытается быть устрашающим, чтобы запугать меня и я стал бы хорошим парнем. Но он никогда не жил с таким парнем, как Хулио, в одной комнате. И если Хулио не напугал меня, то у Майерса нет не единого шанса.

- Почему ты начал драку с Дрю Рудолфом?

Я не могу сказать ему правду. Если все это выплывет наружу, Лия может быть втянута тоже. И Кендра. И Мэгги. Лия поступила жутко. Я не знаю, что она в конечном итоге скажет. Выболтает ли она правду, что была той, кто сбил Мэгги?

- Я не знаю, - тупо произношу я.

Гнев Майрса испарился, несмотря на то, что недовольство заняло его место.

- Что я буду делать с тобой, Бекер? Мне звонили родители и сказали, что ты принуждал ровесников употреблять алкоголь. Другая жалоба от тренера по борьбе из Фремонта… Что-то о том, что ты издевался над его лучшим борцом. Ты теперь на тонком льду, быстро движешься к тому, чтобы стать преступником на всю жизнь. Неужели ты не понимаешь, что единственный человек, поступки которого наносят вред, это ты? Если ты не можешь оправдать себя, у меня нет другого выбора, как временно отстранить тебя от занятий.

Отстранение? О, черт. Я бы постоял за себя, но в этом нет смысла. Все равно чувак не поверит мне. Я молчу.

- Ты ничего не хочешь сказать об этом выговоре?

- Нет.

- Калеб, посиди снаружи, пока я не соображу, как поступить.

Итак я сижу на другом металлическом стуле снаружи кабинета Майера. Закрытые двери и металлические стулья повторяющиеся темы в моей жизни.

Я смотрю вверх, когда главная дверь администрации открывается.

Мэгги входит в помещение, в нескольких футах от того места, где сижу я. Только так, я могу рассмотреть её со стороны. Я изучаю её лицо. У неё высокие скулы и прямой нос. Он не маленький; и на нем есть небольшой горбик в центре, как будто бы Бог хотел сделать его там, чтобы нос не был таким идеальным. Она не была бы Мэгги без этого несовершенства. У неё не бросающееся в глаза, симпатичное лицо, как у Кендры, но есть в ней что-то… Эта смесь неуверенности и королевских черт лица не соответствуют друг другу. Каждая черта её лица отражает то, кем она есть. Кроме шрамов.

Я бы хотел забрать их прикосновением пальцев и перенести на себя.

Мэгги фокусируется на стойке, внимательно что-то читая. Ее волосы легли словно занавес между ее лицом и моим. Я еле-еле понимаю, что Сабрина, Кендра и Ханна тоже в комнате. Здесь становится тесно.

Миссис Гиббонс, преподаватель рисования, стучит в дверь кабинета Майера. Она просовывает голову внутрь, когда он рявкает, чтобы она не входила на его священную территорию.

- У нас произошла кое-какая ситуация с некоторыми девочками из старших классов.

Девушки направляются в его офис. Кендра выглядит вызывающе, Ханна напугано, Сабрина равнодушной, Мегги… Она, кажется, переваривает все то, что свалилось на нее.

Девушки выходят через несколько минут. Мегги не смотрит на меня. Она уходит из офиса с остальными девушками.

Майер появляется в дверях.

- Хорошо, Бекер. Теперь ты.

Я иду в его офис и направляюсь к еще одному креслу в комнате. Оно мягкое. Я утыкаюсь локтями в колени и думаю о том, что сказал Майер: Я на самом кротчайшем пути к тому, чтобы стать преступником на всю оставшуюся жизнь. Мегги, вероятно, была права: если ты исчезнешь, то тебе не придется думать о прошлом там, где ты будешь.

Я выполнил общественные работы, но не получил последние оправдательные бумаги. Деймон точно убьет меня, когда узнает, что я участвовал в драке. Что, черт побери, случится, когда я вернусь в ДИПДН? Надеюсь, маму и Лию это не толкнет на крайность.

Я слышу звук каблуков и поднимаю голову. Моя мама стоит в дверном проеме кабинета Майера. Её губы плотно сжаты. Я чувствую, как слабеет её контроль, потому что вижу её слабые колебания из стороны в сторону.

- Ах, миссис Бекер, - произносит Майерс, - Спасибо, что приехали так быстро.

Мама кивает и держится за дверную раму.

- Так… Я заберу его домой?

Майер подходит к моей маме и кладет руку ей на плечо, успокаивая её.

- Парень, на которого Калеб напал, не предъявил никаких обвинений пока ещё, но меры предосторожности заставляют меня держать его подальше от территории школы до тех пор, пока это не разрешится. Я позвоню вам после того, как проконсультируюсь с начальником района, чтобы сообщить вам о длительности отстранения Калеба.

Мама кивает, затем обращает свое внимание на меня. Она выглядит усталой. Глубокие морщины под глазами и в уголках рта выглядят более глубокими, чем я когда-либо видел. Я оставил этим морщины здесь.

Того не желая, я сломил дух матери.

В машине, я ничего не говорю. И когда тихие слезы начинают капать с её уставших глаз, все, что я хочу сделать, это убежать.

Потому что не могу сказать ничего такого, что заставит её чувствовать себя лучше и я не могу бороться с этим снежным комом дерьма, в который превращается моя жизнь.

Я сижу в своей комнате до наступления темноты, когда кто-то стучит в дверь.

- Калеб, открой, - раздается хорошо знакомый голос куратора.

Прекрасно, теперь мне будет прочищать мозги Деймон.

- Задай мне взбучку, - иронично произношу я, когда впускаю его.

Если вы никогда не видели, как краснеет лицо черного парня, значит вы никогда не видели взбешенного Деймона Мэннинга.

- Что, черт возьми, случилось? Мне позвонил директор после обеда и сказал, что тебя отстранили на две недели. Ты хочешь опять вернуться в ДИПДН?

- Конечно. Ты приготовил наручники? - говорю я, протягивая руки перед собой.

Деймон очень близко подходит к моему лицу.

- Слушай, сопляк, я без проблем могу защелкнуть наручники на тебе и отправить твою задницу обратно в тюрьму. Но я думаю, ты понимаешь, что твое восемнадцатилетие не за горами. И тебе известно,какой подарок в восемнадцатый день рождения ты получишь от штата Иллинойс?Тебя переведут в тюрьму к большим мальчикам. Верно, в тюрьму для взрослых, где у заключенных свои правила, и не пройдет ни одного дня, где бы тебе не угрожали или заставляли делать дерьмо, о котором ты только слышал. Я не хочу, чтобы ты возвращался туда, Калеб, потому что ты пойдешь растерянным умным парнем, а вернешься закоренелым ублюдком. Они съедят тебя живьем там, и никто не сможет спасти твою задницу. Ты слышишь меня? Сейчас скажи мне, какого черта ты ввязался в драку.

Я так привык признавать себя виноватым, что иногда забываю говорить правду. Я смотрю прямо на Дэймона, не дурачась в этот раз.

- Я защищал Мэгги. Дрю оскорблял её.

Деймон берет стул и садится на него. Он кладет руку на лоб и начинает тереть по нему, так же как и делал это днем.

- Калеб, что ты делаешь? Она твоя жертва. Ты сбил её машиной.

- Я не делал этого.

- Что? - рявкает он.

- Я сказал, что не намеренно сделал это.

Деймон убирает руку со лба и наклоняется вперед.

- Я не знаю, почему ты пытаешься гримасничать, но в этом нет ничего хорошего. Если ты не можешь прикидываться, что Мэгги не существует, то лучше покинь город. Она позвонила моему начальнику этим утром, обеспокоенная своей безопасностью. Она сказала, что у тебя с ней была сексуальная связь, и сейчас, когда все кончилось, ты изводишь её.

- Что?

Деймон смотрит прямо на меня.

- Мэгги Амстронг сказала, что подаст жалобу. Ох, не смотри так пораженно, Калеб. Чего ты ждал?Когда не следуешь правилам, то за последствие надо платить. Все просто.

Ничего не просто. Я сглатываю. Такое ощущение, что сжимается горло. Мэгги так ненавидит меня, что готова отправить меня обратно в ДИПДН?

- Мне нужно знать, - продолжает Деймон, - У тебя с ней был половой контакт?

Я сажусь на кровать и опираюсь руками о голову. Черт побери, это происходит не со мной.

- Это зависит от того, что ты подразумеваешь под половым контактом.

- Не играй со мной, Бекер.

- У меня с ней не было секса.

- Ты домогался её?

Я качаю головой.

- У нас были отношения, взаимные отношения. Ничего особенного. Все кончено. Уже.

- Каким образом они закончились?

- Внезапно.

Деймон расстроенно выдыхает, затем вынимает стопку бумаг из папки.

- Я получил подписанные бумаги о освобождении. Ты закончил общественные работы.

Я смотрю на бумаги, словно они имеют ангельские крылья, но у меня в голове до сих пор все не укладывается. Я думаю о том, что Мэгги и я разделяли было… Ну, это было черстовски намного больше, чем у меня с Кендрой когда-либо. Если Мэгги встречалась со мной только из-за мести… О, черт.

- Ты освобожден, но у нас есть небольшая проблема. Ты не можешь вернуться в школу. Калеб?

- Да.

- Все не против тебя, ты ведь знаешь.

Я киваю. Прямо сейчас, я не могу с этим согласится. Я был так настроен все исправить, когда вернулся домой. Но все, что я делаю, это дерусь вместо решения проблем. Я здесь только наношу урон.

После ухода Деймона, я иду на кухню. Мама прислоняется к раковине. Она дрожит, когда берет горсть таблеток и глотает их с водой.

- Мама, что ты делаешь?

- Принимаю лекарства от напряжения и стресса.

Я выхватываю со стола пузырек с таблетками.

- Верни мне их, - приказывает она. Я внимательно изучаю название лекарства на пузырке. Диазепам. Валиум.

- Как долго ты принимаешь их?

- Верни их обратно, - говорит она, вытягивая пузырек из моих рук и сжимая его, как будто в нем содержится все её душевное здоровье.

- У тебя может быть передозировка от этой дряни, мама. Это опасно.

Мама смеется, ее смех настолько хриплый, что заставляет ее закашляться.

- Вот почему ты избегала сближения со мной. Ты подсела на тот антидепрессант из шкафа? Черт, почему я не видел этого раньше?

- Он не из шкафа, не так ли?

- Отец знает?

- О чем ты думаешь? Это единственный способ, благодаря которому я могу сохранять улыбку на лице. Он предпочитает не думать о плохом. Он слишком занят. У меня был провал, не так ли? Ужасная жена, ужасная мать… Не удивительно, что меня выгнали из Дамского комитета.

- Перестань беспокоиться о том, что о тебе думаю люди! - кричу я, - Ты убиваешь всю семью.

- Ты думаешь о семье, когда сам сбил Мегги? - шепчет она, когда вспышка гнева выходит с внушающем отвращение вздохом.

- Сейчас мы не обо мне, мам, - я не говорю ей, что это никогда и не было моим преступлением.

Она качает головой.

- Тебя это не устраивает, Калеб, не так ли? В этом доме живут четыре человека и все они чужие друг другу. Это все о тебе. Это обо всех нас.

Я даже не знаю кто я теперь. Я думал, что все сделал так, как надо, но с предательством Мегги, я вернулся туда, откуда начал.

Моя мама поворачивается к раковине, ее тело вздрагивает и взвинчивается с приходом отчаяния. Я подхожу к ней и обнимаю, я хочу сказать, что помогу ей. Мне, правда, тоже нужна помощь. Но она застывает как только я касаюсь ее.

- Не трогай меня.

Я убираю руки и отодвигаюсь. Все, что есть вокруг меня, рассыпается на миллион крошечных кусочков. Нет никакого шанса склеить их снова вместе, как бы я не старался.

- Не останавливайся, - смеюсь я, прежде чем покидаю кухню и влетаю по лестнице, преодолевая две ступеньки за раз. Затем стучу в дверь комнаты Лии:

- Открой.

- Чего ты хочешь? - произносит Лия через дверь.

Я колочу сильнее.

- Лия открывай дверь, или я сломаю её.

Она открывает дверь прямо перед тем, как я собираюсь ударом ноги вынести её.

- Что?

- Как долго мама злоупотребляет лекарствами?

Она пожимает плечами.

- После твоего ареста. Она прекратила на какое-то время, но потом опять начала, когда тебя освободили.

- Как ты можешь просто стоять здесь, как будто бы это пустяки ?

Лия смотрит на меня, склонив голову в сторону. Её черный макияж резко контрастирует с кожей, заставляя её выглядеть, как пантомим.

- Когда она в оцепенении, то не задает вопросов.

Я смотрю на свою сестру, словно она призрак, оболочка человека, которого я когда-то знал.

- У тебя что, вообще нет совести?

Лия пожимает плечами. Я хватаю её за плечи и кричу:

- Лия, вырасти наконец и возьми на себя ответственность за что-нибудь… Что угодно!

Слезы начинают катиться по её щекам. Я не должен быть удовлетворен тем, что заставил её плакать, но, клянусь, любые её эмоции радуют меня. Я тоже чувствую её эмоции. Но они так не совпадают с моими, что я не могу быть рядом с ней. Не сейчас. Часть Лии всегда была и частью меня. Её страдания становятся и моими, но прямо сейчас я не хочу иметь ничего общего с этим.

Она всхлипывает, тогда как я покидаю дом и направляюсь на улицу.

Я прохожу десять домов, прежде чем понимаю, куда направляюсь: к дому миссис Рейнолдс. Старая леди единственный человек, которая достаточно упряма, чтобы помочь. Может быть, она позволит мне пожить с ней в маленькой комнате над гаражом.

Жду двадцать минут автобус, который отвезет меня в Хэмптон, похоже что навсегда. Когда он приезжает и я бросаю один взгляд на дом старушки, то чувствую себя как дома.

Я звоню в дверь, надеясь, что она услышит. Может я установлю одну из тех ламп, что загораются при каждом звонке, так что если её слух действительно пропадет, у неё будет все подготовлено.

После второго звонка, дверь открывается. Но это не миссис Рейнолдс, это парень, которому принадлежит забегаловка У Тети Мэй.

- Дом миссис Рейнолдс?

- Ты разве не Калеб Бекер?

- Да, я…

- Откуда ты знаешь мою маму? - требовательно спрашивает он. Я прячу руки в карманы.

- Я работал у неё.

Он запинается, озадаченный, затем широко открывает рот.

- Ты построил беседку?

- Да.

- В то время, как Мэгги Армстронг работала здесь? Вы оба вместе?

- С миссис Рейнолдс, - уверяю я его.

- Она знала, то ты сбил Мэгги? Забудь, по твоему выражению

лица, я предполагаю, что мама знала. Она, наверное, пыталась все уладить, не правда ли?

- Да, сэр. Мне нужно поговорить с миссис Рейнолдс.

Она единственная, кто меня не выгонит.

- Она умерла вчера утром.

Нет. Нет, этого не могло случится. Отверстие образовывается в моей груди и распространяется по венам.

- Вы лжете.

- У моей мамы был сердечный приступ во сне. Теперь я не знаю, что здесь происходило, но знаю точно, что мама Мэгги не хочет, чтобы ты бродил вокруг её дочери. Уважай их семью и оставь её в покое.

- Без проблем. Вообще никаких проблем, - произношу я.

Глава 42. Мэгги.

Мама сказала мне, что у мистера Рейнолдса есть сюрприз для меня. Я пошла в закусочную “У Тети Мэй”, и мистер Рейнолдс дал мне ключи от кадиллака его матери. Я возражала, но мама убедила меня, что миссис Рейнолдс хотела бы, чтобы машина была моей.

Так что теперь мама везет меня в перерыве домой к миссис Рейнолдс. Она помогает мне открыть гараж. Я улыбаюсь, когда вижу машину, вспоминая тот раз, как миссис Рейнолдс помогла мне преодолеть страх перед вождением.

- Ты уверена, что готова к этому? - спрашивает мама.

- Да, я уверена. Теперь можешь возвращаться на работу. Со мной будет все в порядке.

- Мэгги, ты была такой сильной в последнее время, но я не знаю, готова ли ты для этого.

Мне пора сказать ей то, что я чувствую. Я пыталась сдерживать это в себе, чтобы не причинять ей боль, но я всегда думала, что обижу её ещё больше, если ничего не скажу.

- Мама мне нужно собственное пространство, - произношу я, затем проверяю её реакцию. Она скептически смотрит на меня, но я могу сказать по тому, как от сосредоточенности сомкнуты её губы, она слушает и пытается понять.

Я делаю глубокий вдох и говорю:

- Я знаю, это тяжело для тебя. Это было невероятно трудно для меня… Но я, наконец, готова принять свое тело и недостатки. Я это я… Новая я. Это может быть и не идеальная я, но я смирилась с этим. Теперь я перестала пытаться убегать от своей жизни, не так ли?

Слезы текут по маминым щекам. Она улыбается мне, это теплая улыбка, которая достигает её глаз.

- Авария… Она забрала часть тебя.

- Из-за того, что я позволила это.

Теперь мы обе плачем. Я долго обнимаю её.

Спустя несколько минут она возвращается в машину и уезжает от дома, давая мне пространство, в котором я нуждаюсь. Сделав глубокий вдох, я рассматриваю двор. И тяжело сглатываю. Беседка, подобно замку, стоит в центре лужайки, обсаженной клумбами. Луковицы терпеливо ждут в спячке до тех пор, пока не придет их время впервые высунуть свои головки из земли и бодро ожить.

После вчерашнего я чувствую, как будто расцвела. Потребовалась романтика и старушка, чтобы пробудить меня из спячки, но это случилось.

Когда я осторожно еду домой, то вижу Калеба на баскетбольном корте в парке Рая. Я останавливаюсь, позволяя ему понять, что я не расстроена из-за его предательства. Я свыкнусь с этой мыслью. На это потребуется время, но со мной будет все в порядке. У меня будут другие парни и приключения в жизни, в другой раз я буду чувствовать себя уверенней, и спокойней, и счастливей. Я уцелела. Даже пусть и с хромотой. Выбравшись из машины и собрав все свое мужество, я подхожу к нему. Он видит меня, но не перестает стучать мячом.

- Калеб, - выкрикиваю я.

- Почему ты не сказала мне о миссис Рейнолдс?

- У меня не было возможности. Я хотела сделать это, - говорю я, потом делаю шаг к нему.

- Ты лучше отойди обратно, или я начну приставать к тебе.

Ладно, я заслуживаю этого. Я ударила его и отказалась от помощи вчера. Но это было до того, как все встало на места в моей голове.

- Я слышала у тебя неприятности.

- Ты пришла сюда напомнить об этом или хочешь бросить мне вызов один на один? - произносит он.

- Ты же знаешь, я не играю.

Он осматривает меня сверху вниз намекая.

- О ты играешь Мэгги. Может не в баскетбол, твои игры намного сложнее чем это.

- Про что ты говоришь?

Он берет баскетбольный мяч и держит его сбоку, затем коротко смеется.

- Я не могу поверить, что ты боишься меня.

Я двигаюсь вперед, подходя ближе к нему и уверенно поднимая подбородок в воздух.

- Я не боюсь тебя.

Он стоит передо мной с такой же уверенностью, как я, только что, продемонстрировала ему.

- Докажи.

Он бросает баскетбольный мяч в сторону корта и шагает ко мне, сокращая дистанцию между нами.

- Сейчас выясним это.

У меня перехватывает дыхание, и я паникую.

- Я не знаю, что ты имеешь в виду.

- По-моему, знаешь, - произносит он, подходя так близко, что я почти могу ощущать его эмоции как свои собственные.

- Ты хочешь, чтобы я поцеловала тебя? - затаив дыхание, спрашиваю я.

- Ты погубила меня, ты ведь знаешь это, не правда ли? - произносит он, перед тем, как я становлюсь на цыпочки и касаюсь своими губами его.

Он хватает меня за талию и притягивает ближе, так что я могу чувствовать полную силу и длину его тела напротив своего. Мои пальцы оборачиваются вокруг его бицепсов в тоже время. Я теряю защиту от его объятий, запаха, понимания того, что это однозначно Калеб Бекер.

Никто другой… Мы.

Когда наш поцелуй становится более глубоким, я чувствую в нем перемены. Он целует жадно, полнее. Яростней.

Я отступаю назад и отталкиваю его от себя.

- Что ты делаешь?

Он вытирает рот тыльной стороной ладони.

- убеждаюсь в том, что я пугаю тебя. Это то, что ты хочешь, не так ли? Теперь ты можешь утверждать, что являешься жертвой.

Мы стоим тут и смотрим друг на друга. Главный и подчиненный. Виновный и жертва. Парень и девушка.

Он подбирает баскетбольный мяч.

- Иди домой, Мэгги. Ты получила то, за чем пришла.

Движение, которое я замечаю краем глаза, привлекает мое внимание, разрывая связь. Это Лия.

- Калеб, мама и папа хотят, чтобы ты вернулся домой. Сейчас, - говорит она.

Я приглаживаю волосы, стряхиваю грязь со штанов, прочищаю горло, и делают все, чтобы не смотреть на них двоих.

Затем я бегу обратно к машине так быстро, как только могу.

Глава 43. Калеб.

- Ты ведь не сказал ей, что это я её сбила, верно? - спрашивает Лия у меня, смотря на Мэгги, которая убегает из парка. Я качаю головой.

- Но ты и Мэгги. Я видела, как ты смотришь на неё, и я знаю…

- Что? - быстро спрашиваю я, глядя сестре прямо в глаза.

Я начинаю идти обратно домой, и моя сестра шагает рядом со мной.

- Связь с Мэгги может разрушить нашу семью, Калеб.

-Отстань, Лия. Я говорю серьезно, -я поворачиваюсь к ней, - Я только что поплатился за это.

Когда добираюсь до дома, родители ждут меня у входной двери. Папа стоит с жестким, суровым взглядом на лице. Мама рядом с ним. Я могу сказать, она полностью находится в трансе.

- Где ты был прошлой ночью? - задает вопрос папа таким строгим голосом, что можно подумать, я уходил, чтобы совершить убийство.

- Навещал старого друга. Что в этом такого?

Мама смотрит на отца. Я развожу руки.

- Что?

- Я видел, как Мэгги шла со стороны парка, - произносит папа.

- Ну и что? Это свободная страна, папа. Люди могут ходить там, где им хочется.

Мама соединяет крепче руки, хватаясь за свитер.

- Мы просто не хотим видеть, как ты попадаешь в неприятности. Люди говорят…

- О чем?

- Мне не хочется обсуждать это, - произносит мама, затем безжизненно начинает двигаться обратно в дом, без сомнений, чтобы вызвать состояние оцепенения снова.

- Давай проясним это. Прямо здесь и сейчас.

- Калеб, пожалуйста не так громко.

Мама нервно поглядывает на соседские дома, чтобы убедится, что они не станут свидетелями сцены, которую я собираюсь устроить .Боже, мне так хочется, чтобы она перестала заботится о приличиях и увидела, что её семья разваливается.

- Что люди говорят?

- Ничего, Калеб. Все в порядке. Сейчас не остановить эти глупости.

Я вхожу в центр двора и говорю так громко, как только могу.

- Они говорят, что я начал драку в школе? Они говорят, что я преследую Мэгги? Заставляю друзей пить спиртное? Ты ведь думаешь, что это правда, верно? Давай, порази меня этими чертовыми сплетнями уже!

- Сейчас ты зашел слишком далеко, - говорит папа, вступая между нами, - Иди в дом и успокойся. Ты сможешь извиниться перед мамой до ужина.

Меня так быстро охватывает гнев, как резинку, которую тянули так крепко и долго, что она просто от сильного натяжения разрывается на куски. Поцелуй Мэгги, школьное отстранение, манипуляции Кендры, предостережение моей сестры, неспособность родителей посмотреть в лицо реальности, мамины проблемы с зависимостью к лекарствам, ложные сплетни… Все это сводит меня с ума.

- Я не покину это место до тех пор, пока мы все это не обсудим, - говорю я, затем смотрю на сестру.

- Калеб, - умоляет Лия, - Пожалуйста перестань.

Поза отца напрягается ещё больше, губы поджимаются, и выражение его глаз становится твердым.

- Это мой дом, - произносит он, - И до тех пор пока ты живешь здесь, будешь соблюдать мои правила. А теперь иди в дом, оставь в покое мать и… успокойся!

Я тяжело сглатываю. Это не легко для меня произнести следующие слова, которые вырываются из моего рта, но я больше не могу сдерживаться. Моя семья облажалась, каждый из нас. Они хотят продолжать оставаться непросвещенными, забыть действительность и жить в выдуманном мире, созданным ими. Это ненастоящее, напускное… И я не могу это делать. По-моему, единственный способ, от которого они оправятся, это если меня здесь не будет. Я источник их проблем. Если исчезнет источник, этим я прекращу проблемы.

- Я ухожу, - произношу я.

Мои мысли возвращаются к Мэгги, единственной девушке, которая, как я раньше считал, не заслуживает второго взгляда. Но если разобраться, она самая сильная девушка, которую я только знаю. Она открыто рассказала мне про Кендру перед аварией, она ходит в школу, даже при том, что люди смеются над тем, как она ходит, и она работала как проклятая у миссис Рейнолдс, чтобы осуществить мечту о поездке в Испанию. Несчастный случай сделала из нее сильного человека. Черт, она сделала и меня более сильным человеком.

- Куда, по-твоему, ты пойдешь? - требовательно спрашивает папа.

- Внутрь собирать вещи, потом уйду отсюда. Я не могу жить со стыдом и неприязнью вокруг себя. Вы тоже не должны.

- Это то, что мы есть сейчас, сынок. Авария изменила нас… Всех нас. У нас было все в порядке, пока ты все не испортил.

Я качаю головой.

- Разве ты не хочешь вернуться к тому, что было раньше? Я сделаю все, чтобы эта семья стала нормальной снова.

- Ты не думал об этом раньше, прежде чем сбил Мэгги? Я никогда не думала, что скажу это собственному сыну, но ты… Калеб Бекер… эгоистичный ублюдок.

Я прохожу мимо родителей и Лии, направляясь в свою комнату. Вытянув спортивную сумку из шкафа, я заполняю её вещами не задумываясь.

Я готов через пять минут, после этого осматриваю свою комнату в последний раз. Мой световой меч все ещё на полке в ожидании моего возвращения. Но я не вернусь. Будем надеяться, после моего ухода мамина жизнь не будет зависеть от лекарств, делающих терпимым её существование, и Лия сможет жить собственной жизнью, такой как она хочет - с или без правды. А папа… Ну, в один прекрасный день он посмотрит правде в глаза, когда будет готов к этому.

Что зависит от меня сейчас, это проложить собственный путь и перестать пытаться убедить себя, что жизнь вернулась в нормальное русло. Нормальность - это глупость. Не существует нормальной жизни. Семьи Калеба Бекера не существует. Я сам по себе сейчас. С решительным вздохом я возвращаюсь в комнату, хватаю световой меч, засовываю его в сумку и выхожу. Лия стоит в проеме, преграждая его.

- Не уходи, - просит она.

- Уйди с моего пути.

- Ты нужен маме и папе, Калеб. Ты нужен мне.

У меня вырывается короткий смешок.

- Мама и папа будут в порядке. Им нравится жить в неведении. Что касается тебя… -я осматриваю ее черную одежду, -Ты должна привыкнуть к мысли об аварии. Взглянуть в лицо фактам, прежде чем такие люди, как Кендра кинут их тебе в лицо. Я больше не смогу защищать тебя. Пришло время постоять за себя самой.

Я обхожу её и иду на улицу. Я понятия не имею, куда идти и что делать, но я чувствую себя свободным. Вскинув спортивную сумку через плечо, я ухожу. Когда я достигаю дома Мэгги, хоть и не вижу ее, но знаю, что она находится внутри. Я прощально салютую ей и двигаюсь дальше.

Беседка миссис Рейнолдс - место, где я провожу холодную одинокую ночь. Когда падающая звезда пролетает надо мной в то время, как я смотрю на небо, мне кажется, что это старая леди дает мне знак.

Глава 44. Мэгги.

Калеб поцеловал меня вчера вечером на баскетбольном корте.

Я поцеловала его в ответ. Мне все ещё не верится, что обе эти вещи произошли. Я думала, что все будет в порядке, если я не буду нуждаться в нем так сильно. Мне нужно было вытереть губы и помыть их мылом прежде, чем лечь в постель, но вместо этого я продолжаю смотреть в зеркало. Мои губы до сих пор опухшие, напоминание о том, какие горячие и требовательные были губы у Калеба.

В течении многих лет я представляла, на что будет похож поцелуй Калеба и какой он будет на вкус.

По правде, я хотела оттолкнуть его, заставить его хотеть меня, как я хотела его, и отвергнуть его, как он отверг меня.

Но я не смогла это сделать.

Все эти чувства из детства вернулись с того момента, как Калеб убеждал меня слезть с дерева перед домом и до того, как он взял вину за разбитую статую. Ещё я не могу забыть тот раз, как он похлопал меня по спине, когда я плакалась Лии о разводе родителей. Весь прошлый год авария определяла мою жизнь и сделала из меня того, кем я стала.

Но я вернула контроль над своей жизнью.

Сидя на кровати, я поднимаю штанину. Я замечаю, что сердце колотится намного меньше, когда я изучаю глазами шрамы. Раньше я думала, какие безобразные шрамы, но сейчас я не вижу того, как они безобразны. Они даже не ужасны. Я провожу пальцами по линиям, и мне даже не хочется, чтоб они исчезли.

Они часть меня.

Я закрываю глаза, вспоминая аварию. Это так странно думать о той ночи без тяжелых эмоций, распространяющимися по венам. В темноте за моими закрытыми глазами образ Калеба, управляющего машиной, которая сбила меня, изложен в моей голове. Но что-то кажется неправильным.

Мурашки пробегают вверх и вниз по моему позвоночнику.

Поскольку когда я крепко зажмуриваю глаза, образ водителя становится яснее, и густая дымка рассеивается.

Это Лия. Выражение ужаса и страха в ее глазах, когда она теряет контроль над машиной.

Лия была тем человеком, кто сбил меня той ночью.

Не Калеб.

Зачем ему… Зачем им это… ?

Раздается звонок в дверь, пока я все ещё пытаюсь разобраться во всем. Мой желудок выворачивает. Меня сейчас стошнит. Но я не могу это сделать, потому что мама зовет меня вниз. Я чуть не падаю, когда здороваюсь с мужчиной и женщиной, одетыми в одинаковые темно-синее костюмы.

- Мэгги, мы из Департамента Иллинойса по делам несовершеннолетних. Мы здесь, чтобы рассмотреть твою жалобу насчет Калеба Бекера.

- Я не подавала жалобу, - говорю я им.

Женщина открывает портфель и достает папку.

- У нас есть документы, подтверждающие твой звонок в правосудие по делам несовершеннолетних с жалобами оператору насчет того, что Калеб Бекер преследует тебя.

О Боже. Я качаю головой и смотрю на маму.

- Я не звонила, мама. Клянусь, я не звонила.

- Ты уверена? - спрашивает мужчина. - Ты не должна бояться, Мэгги. Мы здесь, чтобы убедится в твоей безопасности.

Я гордо выпрямляюсь.

- Я не боюсь, Калеба. Мы друзья.

Мама произносит:

- Пожалуйста простите мою дочь. Она не знает,что говорит. Она проинформировала меня, что не имеет никаких контактов с этим парнем. Правда, Мэгги?

Я прикусываю нижнюю губу.

- Мама…

- Мэгги?

Теперь приобретает смысл, почему вчера вечером он проверял меня. О как, должно быть, он ненавидит меня, думая, что я позвонила и нажаловалась, когда я никогда бы ничего не сделала, чтобы причинить ему боль. Кендра причинила бы ему боль, но не я.

- Я должна увидеть его.

- Мэгги, вернись обратно!

Я ковыляю к дому Бекеров, прежде чем кто-нибудь сможет остановить меня. Дверь открывает миссис Бекер.

- Калеб дома? - лихорадочно спрашиваю я. - Мне очень-очень нужно поговорить с ним. Я знаю, что вы, наверняка, ненавидите меня по той причине, что он попал в тюрьму, но, по-моему, это все было ошибкой и …

- Калеб ушел, - говорит она, совершенно невозмутимо эти слова вылетают из ее рта. У неё даже странная улыбочка на лице. - Он ушел.

К этому времени мама идет за мной в дом к Бекерам с следователями на буксире. Мама считает миссис Рейнолдс странной.

- Пенни, что с тобой случилось?

Как только мама произносит это, миссис Бекер поскальзывается и падает прямо в объятия моей мамы. После маминых криков, следователи помогают ей отнести миссис Бекер в дом.

- Она потеряла сознание, - произносит один из них.

Когда они все заботятся о миссис Бекер, я отхожу назад. Что миссис Бекер имела в иду, сказав, что Калеб ушел? Я мчусь домой, хватаю ключи и еду домой к миссис Рейнолдс. Я проверяю гараж, беседку… Его здесь нет.

Все это время я винила Калеба в том, что он сбил меня, не ставя под сомнение его вину. Он признал себя виновным, но в глубине души я находила что-то странное в нем. Я думала, это отсутствие раскаяния по поводу аварии, когда с самого начала это было отсутствие вины.

Мое сердце опускается ниже с каждой прошедший минутой поездки вокруг Рая. Я ищу Калеба или какой-нибудь знак, что он все ещё здесь. Прежде, чем я это осознаю, я на месте, которое изменило мою жизнь.

Место происшествия.

Следы тормозов машины до сих пор на обочине, мрачное напоминание того дня. Я не приходила сюда со времени аварии. У меня раньше не хватило бы сил вновь пережить это вблизи. Я выхожу из машины и иду к исчезающим следам от тормозов, смотря на которые, кажется, что навсегда. Они однажды пропадут насовсем так, что единственным физическим напоминанием об аварии будут те, что я ношу на себе?

Хотя я знаю правду. Мои видимые шрамы не так глубоко, как эмоциональные шрамы Лии и Калеба, борющимися с трудностями .У меня есть огромное желание помочь им, так же как Калеб помог мне. Самое важное из того, что я узнала за последние несколько месяцев это то, что друзья дороже всего. Люди, которых ты любишь, могут поддержать тебя в самые трудные времена. Они нуждаются во мне так же, как я в них. Я скучаю по Лии, как по напарнице, лучшей подруге. И моя любовь к Калебу навсегда, она никогда не уйдет, не зависимо от того насколько сильно я пыталась отрицать её.

- Мэгги.

Я оборачиваюсь. Калеб едет в черной тойоте с парнем, которого я не узнаю, за рулем. Калеб говорит парню, чтобы тот остановил машину, затем приближается ко мне. Он выглядит грустным, и одиноким, и обеспокоенным.

- Как ты сюда попал? - спрашиваею я.

- Здесь все началось.

- Я не звонила и не жаловалась на тебя, - торопливо произношу я. - Дело в том, что следователи пришли ко мне домой этим утром и сказали, что расследуют мою жалобу, но я настаивала, что не делала никакой жалобы. Тогда я поняла: ты, наверное подумал, что я сделала это и потом…

Калеб кладет палец на мои губы, останавливая мой лепет.

- Это не имеет значения.

- Нет, имеет. И я доверяю тебе. Разве не это самое важное? Доверие и честность.

Мне нужно доказать ему это, в знак того, что я доверяю ему без всяких сомнений. Я поднимаю левую штанину с одной стороны, показывая все мои шрамы до колена.

От страдания его брови сходятся вместе, как будто он тот, кто оставил эти шрамы на моей ноге. Я беру его руку в свою, и мы вместе проводим пальцами по опухшим линиям.

- Видишь, больше нет ничего, чтобы я хотела скрыть от тебя .Ты чувствуешь то же самое, Калеб?Никаких секретов и лжи?

Мне нужно, чтобы он сказал мне правду о том, что случилось той ночью. Мне нужно услышать это с его собственных уст, его собственные слова.

Скажи мне, что это не ты сбил меня, я хочу услышать эти слова. Скажи мне правду.

- Эй, amigo[6],ты готов уносить ноги? - кричит парень с машины.

- Кто это?

- Рио.

Я нервничаю.

- Я имею в виду, кто он?

- Тебе лучше не знать, Мэгги, - говорит Калеб. - Слушай, я должен идти.

Я смотрю в его красивое, напряженное лицо. В это же время я понимаю, что он никогда не собирается раскрывать секрет, хранящейся внутри его. Этот сильный, защитный дух является частью его, обстоятельством, которое он не может нарушить.

- Куда ты идешь? Когда ты вернешься?

- Я не вернусь.

Смотря в его серьезные, грустные глаза, я понимаю, что означают его слова. Мои глаза наполняются влагой, и слезы катиться по моим щекам.

- Ты не можешь оставить меня. Не сейчас.

Я хочу просить, и умолять, и плакать, и держать его до тех пор, пока он не передумает. Я хочу играть с ним в теннис сегодня, и завтра, и в последующие дни.

Он нежно стирает мои слезы пальцами.

- Тогда пойдем со мной.

Мы резко поменялись ролями. Я говорю ему:

- Я поняла, что ты был прав. Это отговорка, чтобы уехать. Я собираюсь остаться в Раю до выпускного, и отложить деньги, которые миссис Рейнольдс дала мне, на колледж.

- Беккер, ты идешь или нет? - выкрикивает парень из машины.

Калеб кивает и говорит:

- Да, я иду.

Я наклоняюсь и касаюсь его лба своим.

- Скажи мне, что между нами все было по настоящему, - шепчу я, - Пожалуйста.

Руки Калеба легонько обхватывают мою голову с обеих сторон, заключая нас в наш собственный личный мир.

- Это было так реально, как только возможно в данной ситуации. Никогда не сомневайся в этом, несмотря на обстоятельства. Хорошо?

- Прямо сейчас я сомневаюсь во всем. Даже в том, почему я пришла сюда?

- Потому что ты готова начать новую жизнь, Мэгги. Ты теперь свободна от прошлого. Это не может причинять тебе боль больше. Для меня быть свободным - значит оставить Рай.

Наклонившись, он целует меня. Этот поцелуй такой мягкий, наполненный теплотой, и желанием, и раскаянием.

Мне хочется схватить его и уберечь от всего.

- Это значит, что мы оба свободны?

Он кивает, не в силах выразить это словами.

Я знаю, что он никогда не будет писать или звонить. Он собирается порвать все связи с семьей и этим маленьким городом, принесшим ему столько горя. В том числе и со мной. Боже, как я хочу, чтобы Калеб не признавал себя виновным в том, что сбил меня. Однако, если бы не произошла авария, и он не отправился в тюрьму и не попал на общественные работы, то Калеб и я, вероятно, никогда бы не были вместе.

Я ни за что не изменила бы это.

Он отстраняется и подмигивает мне.

- Пока.

- Я не собираюсь в ответ говорить тебе то же самое, ты же знаешь, - отвечаю я ему.

У него вырывается короткий смешок и помедлив он отступает назад.

- Тогда скажи мне что-нибудь такое, что я запомню как твои последние слова для меня. Скажи, что любишь меня. Скажи, что будешь думать обо мне каждую ночь перед сном. Скажи..

- Красная курица прилетела в курятник, - произношу я.

Он смеется.

- Я всегда буду помнить миссис Рейнолдс, беседку, нарциссы, ты и я в беседке..

Калеб подмигивает мне и поворачивается спиной, направляясь к тойоте.

Мне хочется кричать, чтобы он не оставлял меня. Мне хочется подбежать к нему и забыть, что я вменяема. Сказать, чтобы мы жили вместе на одной улице. Пока мы команда, ничего не может вынудить нас отдалится дальше, чем мы были друг от друга.

Но он никогда не скажет мне, что это Лия была той, кто сбил меня. Он тот, кто в итоге не доверяет мне… или себе.

Я рыдаю сейчас сильнее, чем после аварии. И мое сердце разрывается от боли, просачивающейся даже сильнее, чем было из ноги.

- Калеб, - прямо кричу я, прежде чем он проскальзывает на пассажирское сиденье и закрывает дверь машины. Я задерживаю дыхание, ожидая, что он вернется ко мне. Оборачиваюсь. Но он не делает этого.

Машина с визгом уносится прочь, её красный огни расплываются в моих, полных слез, глазах.

Я еду обратно домой, и спустя какое-то время поездки перестаю плакать. Внутри меня есть сила, про существование которой я даже не догадывалась. Словно миссис Рейнолдс подталкивает меня оставаться сильной.

Жизнь слишком коротка, однажды сказала она, и была права. Когда я въезжаю на подъездную дорожку и вылезаю из машины, то замечаю Лию. Она стоит в дверном проеме собственного дома, её глаза опухшие.

Я подхожу к ней.

- Твоя мама в порядке?

Она пожимает плечами.

- Полагаю, да. Твоя мама с ней.

Ну, это шаг в правильном направлении. Самое время нам установить хорошие отношения. Я смотрю на свою бывшую лучшую подругу.

- Ты видела его, правда? - спрашивает она у меня.

- Да.

Она прижимает руки к глазам и начинает рыдать.

- Мне нужно сказать тебе кое-что очень-очень важное. Но я не могу смотреть на тебя, пока делаю это.

Я беру её руки и опускаю их.

- Ты не должна говорить мне это прямо сейчас, -произношу я, - Когда будешь готова, тогда и поговорим.

- Ты будешь ненавидеть меня, Мэгги. Всю остальную часть жизни ты будешь ненавидеть меня.

- Я не собираюсь ненавидеть тебя. Я знаю, Лия. Я знаю, что это такое.

- Да? - спрашивает она, с остекленевшим взглядом.

- Да. Но все в порядке.

- Разве?

- Скажем так, наша дружба значит больше, чем хранить обиду или жить в прошлом. Ты знаешь, что всегда помогает мне забыться?

- Что?

- Поездка за пирогом.

Лия посылает мне небольшую улыбку вслед за слезами.

- Ты шутишь, правда?

- Нет. Пошли со мной, съездим к Тете Мэй. Давай прихватим наших мам.. Думаю, им нужно тоже немного пирога.

Примечания

1

Квотербек - лидер команды нападения в американском футболе, которому передаётся мяч.

2

Оригинал:

Takedown, tilt ‘em, Or go for the pin!

Stay off the bottom, And get that win!

You gotta ride ‘em, roll ‘em, get that pin’.

Come on Panthers, leeeeettt’s win!

3

название аттракциона.

4

препарат против укачивания.

5

Weener(Винер) - маленький пенис.

6

друг

Content

Симона Элькелес
Покидая Рай

Глава 1. Калеб

Глава 2. Мэгги

Глава 3. Калеб.

Глава 4. Мэгги.

Глава 5. Калеб.

Глава 6. Мэгги.

Глава 7. Калеб.

Глава 8. Мэгги.

Глава 9. Калеб.

Глава 10. Мэгги.

Глава 11. Калеб.

Глава 12. Мэгги.

Глава 13. Калеб.

Глава 14. Мэгги.

Глава 15. Калеб.

Глава 16. Мэгги.

Глава 17. Калеб.

Глава 18. Мэгги.

Глава 19. Калеб.

Глава 20. Мэгги.

Глава 21. Калеб.

Глава 22. Мэгги.

Глава 23. Калеб.

Глава 24. Мэгги.

Глава 25. Калеб.

Глава 26. Мэгги.

Глава 27. Калеб.

Глава 28. Мэгги.

Глава 29. Калеб.

Глава 30. Мэгги.

Глава 31. Калеб.

Глава 32. Мэгги.

Глава 33. Калеб.

Глава 34. Мэгги.

Глава 35. Калеб.

Глава 36. Мэгги.

Глава 37. Калеб.

Глава 38. Мэгги.

Глава 39. Калеб.

Глава 40. Мэгги.

Глава 41. Калеб.

Глава 42. Мэгги.

Глава 43. Калеб.

Глава 44. Мэгги.

Примечания