Роман Злотников, Александр Воробьев

Ронин

Если нахлынет

Неудержимый поток,

С ним не сражайся,

Силы напрасно не трать —

Лучше доверься волнам.

Одзава Роан

Глава 1

Солнце на Анатолии красивое — роскошно-зеленое, ласковое, как котенок, и нежное, как первый поцелуй. Его изумрудные блики играют на воде, начищенном шлеме, аккуратно положенном на свернутый плащ, обнаженном клинке, лежащем на коленях воина. Еще не испорчены промышленными выбросами небеса. Впрочем, все впереди, мир с богатыми недрами никогда не сможет сохранить в чистоте небо. Кто бы ни победил, конец будет один — варварская колонизация, приток населения, форсированные темпы промышленного развития… Некогда зеленое солнце скроют тяжелые, пропитанные заводскими выбросами облака, и лишь в редкие промежутки, когда ветер разгонит тучи, вокруг по-прежнему будут играть яркие изумрудные блики. Как легко что-то потерять, и с каким трудом приходится восстанавливать разрушенное…

Непостоянство —

Нашего мира удел.

Не потому ли

Грустью исполнены песни

Бренного рода людского?

Ник очнулся от размышлений, услышав приглушенный звук шагов. Молоденький асигару в легкой броне, с эмблемой рода Такаси на шлеме почтительно остановился в двух шагах от старшего по положению и, сложив руки на груди в ритуальном секу арисана, почтительно произнес:

— Тайи Фолдер, наш господин Танако Но Такаси призывает вас к себе.

Ник сурово сдвинул брови (согласно традиции, к младшему следовало обращаться подчеркнуто высокомерно и сурово) и, понизив голос до благородной хрипотцы, ответил:

— Передай нашему господину, что я сейчас буду.

— Да, тайи. — Асигару поклонился и бегом устремился обратно в лагерь.

Ник еще раз взглянул на небо потрясающего изумрудного оттенка. Чудный мир, жаль, что ему осталось недолго пребывать в девственной чистоте. Спорная планета. Две заявки — от его господина и от представителей почтенного логова Сейнау расы Тедау. Недостаточный повод для глобальной войны, но вполне достойный для маленького контролируемого конфликта. Стандартный вызов и подача заявки на санкционирование в Контрольный комитет рас. Общепринятая методика, ибо кошмары последней войны заставили задуматься даже самых заядлых милитаристов… Прервав размышления, Ник гибким змеиным движением взметнул свое тело с песка, одновременно отработанным годами тренировок и оттого кажущимся обманчиво-легким движением закинул катану, которую он все это время ласкал точильным камнем, в ножны. Надвинув на голову шлем, он провел ладонью над переносицей, проверяя, правильно ли надвинут шлем и точно ли по центру лба сияет оскаленными драконьими клыками эмблема рода Такаси, а затем быстро двинулся в сторону лагеря. Конечно, офицеру не пристало выказывать торопливость, но, когда тебя вызывает сам господин Танако Но Такаси, не следует допускать даже намека на промедление. Что же случилось? Отчего за ним отправили гонца, вместо того чтобы просто вызвать по рации?

В принципе, ощущение, что так дальше продолжаться не может, висело в воздухе. Второй месяц боев на Южном континенте загнал обе стороны в патовую ситуацию. Указанных в заявке сил оказалось недостаточно для получения превосходства в боевых действиях, а подавать новую заявку, вызывать подкрепление считалось недостойным чести истинного самурая. Ник, тайи второго рё гвардейцев тайсёгуна Такаси, прекрасно осознавал стоящую перед господином задачу — победить, не потеряв лицо в глазах прочих кланов. И потому этот необычный вызов означал только одно — что-то созрело. Вот только что?

Лес кончился, сменившись полосой выжженной земли. Нелишняя предосторожность в условиях густой тайги, не раз помогавшая предотвратить диверсии со стороны противника. Ник прошел мимо замерших в состоянии готовности охранных киберов. «Секи», модифицированный охранный кибер, базовая модель которого была закуплена на Большом Шраме специально для этой кампании. Три тонны брони и оружия, совершенная машина уничтожения. Ник невольно залюбовался хищными обводами «Секи». Даже странно, что развращенные, меркантильные, давно растерявшие дух воинов и забывшие музыку стиха «косуно» смогли создать столь красивую боевую машину.

Двуногое шасси, приплюснутый корпус, покрытый камуфляжной краской, малозаметной в любом диапазоне, мощные «руки» с укрепленными на них стволами веерных лазеров, пусковые установки на плечах — они были чертовски красивы. Смертоносны, жутки и в то же время красивы своей грубой машинной красотой. Вполне подходящее для такой машины название — «Демон». Неподвижный охранник слегка качнул в его сторону правым венчиком сенсоров, и Ник почувствовал, как его сердце слегка екнуло — откажи система «свой-чужой», и он может смело готовиться ко встрече с Буддой. На открытом пространстве потягаться с «Секи» в скорости и точности не смог бы даже его учитель. Впрочем, даже если бы и смог — ни клинком, ни очередью из штурмовой винтовки броню кибера не взять, а второго шанса он не предоставит. Отличный страж, жаль только, что на марше эффективность «Секи» стремительно падала. Большой Шрам — сильно урбанизированная планета, и «Церберов», прототипов «Секи», выпускали в основном для внутренних нужд, крайне неохотно экспортируя эту новую модель. Шасси киберов, идеально приспособленное для ровной поверхности городских улиц, на бездорожье начинало сдавать. «Секи» и отличался-то от «Цербера» лишь дополнительными гравитационными поляризаторами, уменьшавшими нагрузку на шасси, но все преимущества этой модернизации упирались в ресурсы энергосистемы. Или летать, или стрелять, совмещение задач мгновенно выводило генератор кибера на критический режим. А жаль, первоначально на них возлагались большие надежды. Поэтому «Секи» в основном приходилось применять лишь в качестве мобильных огневых точек.

Ник вошел в лагерь и двинулся в сторону расположившихся в самом его центре здоровенных модулей КП, на ходу привычно отвечая на ритуальные приветствия встречных солдат, занятых повседневными делами, одинаковыми в любой армии. Десять тысяч человек, две дивизии, почти вся армия сегуна собралась на новооткрытой планете. Лагерь размещался в долине, окруженной с юга, севера и востока высокими острыми пиками скал. На западе начинался пологий спуск к зеленеющему километром ниже плоскогорью. Подобное расположение позволяло не опасаться наземной атаки, а с воздуха базу прикрывали многочисленные комплексы ПВО и противоракетной обороны. Неудачи первого месяца кампании многому научили людей. Та бомбардировка на исходе первой недели и потеря половины тяжелой техники заставили принять экстраординарные меры противоракетной обороны.

Ник миновал высокую насыпь, огораживающую центральную часть лагеря. Дешевое и эффективное укрепление, испокон веков используемое многими армиями мира. Такими насыпями со вбитыми в землю кольями огораживали свои временные лагеря еще древние римляне. Но римляне строили свои насыпи и валы долгие часы и дни с помощью лопат, а эта была создана всего за двадцать минут двумя роботами. Так что каков бы ни был технический прогресс, некоторые вещи в армии остаются неизменными.

На него почти не обращали внимания, остановив только у самого входа в распадок, где расположился личный штаб сегуна. Впрочем, это была вполне рутинная проверка, сухопарых чешуйчатых рептилий Тедау мог спутать с людьми разве что слепой. Проклятые ящерицы! Извечные враги человечества, лишь после сокрушительного поражения в последней войне они слегка поумерили свой пыл. Тогда все шло к тотальному уничтожению, причем взаимному. Счастье, что правительства все-таки сумели договориться. И вот уже почти двадцать пять лет в их ветви Галактики вместо глобальной войны тлеют маленькие, почти незаметные для большинства особей обеих рас, конфликты. Армия на армию, не затрагивая мирное население. Ник иногда пытался представить, каково это — участвовать в тотальной войне? Знать, что от тебя и твоих братьев по оружию зависит выживание всех людей. Отец, воевавший в ту последнюю войну, никогда не рассказывал ему о своих чувствах. Да, впрочем, к тому времени, как Ник достиг возраста, когда он смог бы понять рассказы отца, тот был уже мертв. Чудовищно нелепая смерть для героя войны. Погибнуть в аварии орбитального шаттла! В расцвете сил! Отцу едва исполнилось пятьдесят. Дежурный офицер провел карточкой в гнезде считывателя и, наспех пробежавшись глазами по экрану, козырнул: «Все в порядке». Ник принял протянутые начальником караула документы, коротким вежливым поклоном в сторону видеокамеры поприветствовал сидящего за пультами видеонаблюдения самурая (в личной охране сегуна состояли только офицеры в ранге не ниже санса) и легко взбежал по пандусу в дверь командной машины.

Внутри царил полумрак, едва разгоняемый объемной проекцией континентального сектора. Сидящие офицеры, полностью поглощенные речами тайсегуна, не обратили на вторжение постороннего ни малейшего внимания. Почтенный Такаси, облаченный в простой комбинезон без знаков ранга и положения, заметил его первым и поприветствовал кивком головы. Ник в ответ склонился в почтительном поклоне младшего перед многократно вышестоящим.

— Я счастлив предстать здесь, мой господин.

— Садись, Фолдер. — Танако жестом указал на свободное место. — У нас нет времени на церемонии.

Господин Такаси, выполняя личные поручения Императора, долго жил за пределами Восходящей Империи и за это время успел пропитаться некоторыми манерами, в глазах истинных ревнителей духа выглядевшими несколько… свободными. Чего только стоило его разрешение на допуск к экзаменам на получение офицерского чина потомками иностранцев (к каковым принадлежал Ник Фолдер) или решение оснастить свой Экспедиционный корпус вооружением, произведенным не в мирах Империи, а на Большом Шраме. Какой поднялся вой, когда он указал в заявке подобный набор боевой техники. Этим поступком он восстановил против себя едва ли не половину генералитета Восходящей Империи. Впрочем, несмотря на это, его заявка выглядела наиболее достойно, отличаясь от подобного документа ближайшего конкурента всего двумя третями личного состава и половиной заявленной тем боевой техники. Поэтому Император выбрал для участия в разрешении конфликта заявку рода Такаси, предоставив главе рода либо поднять свой престиж на небывалую высоту, посрамив ретроградов и злопыхателей, либо окончательно сломать себе шею. И пока все шло к тому, что вероятность второго исхода превалировала над первым.

— Да, господин.

Ник аккуратно присел и, вынув мечи и положив их рядом с собой, украдкой огляделся. В штабе присутствовало фактически все высшее руководство Экспедиционного корпуса. Даже обычные младшие офицеры-связисты были заменены начальниками служб. Никого в звании ниже тайса среди присутствующих не было. Ник скрыл царящее в душе смятение, сохранив невозмутимое выражение лица. Он, всего лишь тайи, вызван сюда. Неслыханно. Что же произошло? О двенадцать Хранителей!

— Итак, господа, теперь, когда мы пришли к выводу, все могут быть свободны. Тайи, останься.

Офицеры неторопливо, но почтительно встали, склонились в церемонных поклонах и один за другим, соблюдая субординацию, вышли наружу. Господин Такаси взмахнул рукой, отсылая прочих, и, дождавшись, пока уйдет последний техник, широко и по-доброму улыбнулся.

— Ну, здравствуй, Николас-тян. Как здоровье твоей почтенной матери, моей сестры?

У Ника вновь екнуло сердце. Танако обратился к нему как к родственнику! Похоже, в его карьере грядут большие перемены…

— Спасибо, мой господин, госпожа Фумио в добром здравии. Хотя она до сих пор переживает смерть моего отца.

Такаси понимающе кивнул.

— О да, я тоже любил твоего отца, он был отличным самураем и мужчиной. Как жаль, что он погиб, — господин Такаси задумчиво склонил голову. — Но я надеюсь, что ты заменишь его и будешь служить мне с не меньшей верностью. Ведь в твоих жилах течет и наша кровь, кровь Такаси!

— Я буду счастлив доказать вам это, мой господин! — взволнованно выдохнул Ник и ритуальным, но от этого не менее искренним движением коснулся рукой сердца.

— Хорошо, тайи, теперь слушай. — Господин Такаси резко сменил тон, сразу превратившись из знатного родственника в сурового и непреклонного сегуна. — Вчера к нам обратились Старшие самки корпуса Тедау. Они хотят предложить компромисс. Не секрет, что мы и они завязли в позиционной войне. Положение слишком устойчивое, и в обозримом будущем ни у кого нет шансов изменить его в свою пользу. Тем временем Император требует победы без использования дополнительных сил. У них те же проблемы с Советом Матерей. Тедау хотят того же, что и мы. Половина лучше, чем ничего, тайи. Тедау предлагают совместное использование системы. Я говорил с Императором, он согласен на компромисс.

Ник задумался. Господин Такаси с улыбкой наблюдал за ним, полузакрыв глаза.

— У тебя вопрос, мой мальчик?

— Да, господин. При чем здесь я? — Он замер в ожидании ответа, теребя пальцами край куртки.

Господин Такаси удовлетворенно вздохнул.

— Ты далеко пойдешь, Николас. То, что никогда не принимаешь поспешных решений, это похвально. Твой вопрос справедлив. Во-первых, ты отличный боец, один из лучших мечников среди моих воинов, можно даже сказать, что лучший. — Господин Такаси помассировал скуластое моложавое лицо. — А одним из условий Тедау выдвинули проведение переговоров без оружия в удаленном нейтральном месте. Без энергетического и огнестрельного оружия, про церемониальное холодное сказано не было. Просто две группы по тридцать парламентеров в каждой, на одном из островков у Западного мыса. Впрочем, в этом может быть подвох… Во-вторых, ты — мой родственник. А я до сих пор никак не могу найти причин столь успешных ракетных атак Тедау в первые дни после высадки. Просто удивительно, как своевременно они нанесли удар и как точно были нацелены их ракеты. Как будто они откуда-то знали, что модули с системами ПВО и ПРО приземлятся во втором эшелоне и что именно в те пятнадцать минут, когда корабли прикрытия уйдут на шестой виток, наша система ПРО еще не будет иметь достаточной плотности.

Ник вздрогнул и широко распахнул глаза. Он знал, что у господина Такаси много сильных врагов, мечтающих очернить его в глазах Императора, но прямое предательство… Однако сегун не дал ему времени на размышления.

— Все. Тебе следует знать только то, что я доверяю свою жизнь и честь рода Такаси именно тебе. Ты должен подобрать двадцать лучших воинов, подумай над этим, у тебя есть два часа. Все состоится на закате. Иди!

— Да, мой господин. — Ник торопливо кивнул, гибко вскочил на ноги, подхватил с циновки мечи и, поклонившись, вышел на воздух. После стерильной затхлости кондиционированного нутра машины уличная свежесть пьянила. Тайи шел, размышляя о возложенной на него миссии.

Вероятность того, что это ловушка, была очень велика. И тем не менее вызов на переговоры был отправлен по всем правилам ведения цивилизованных войн, и отказаться значило обречь себя на бесчестье в глазах прочих кланов. Оставалось только принять все возможные меры предосторожности.

На подбор двух десятков воинов ушло совсем немного времени. Ник, слывший признанным мастером меча, помимо прочих обязанностей, в свободное время обучал нелегкому искусству фехтования многих офицеров и большую часть группы набрал среди своих наиболее продвинутых учеников, многие из которых почти не уступали ему самому. Остальных пришлось поискать в других подразделениях, но и тут особых трудностей не возникло. Среди войска уже ходили слухи об этой почетной миссии, и от желающих обрести честь защищать сегуна не было отбоя. Нику осталось лишь выбрать лучших.

В оставшиеся полчаса до вылета он немного поел и прошел в свою палатку. С минуту посидел на аккуратно застеленной койке, затем вздохнул и, скинув форму, принялся натягивать облегченную броню. Она, конечно, не могла защитить даже от прямого удара клинка, не говоря уж о лазерном луче. Но зато не стесняла движений и при определенной удаче смогла бы нейтрализовать скользящий удар. Подумав, Ник отложил шлем, толку не много, а обзор закрывает. Прошелся по тесной палатке, присел, сделал несколько движений руками, проверяя подгонку снаряжения, и, вынув из ножен нодати, взялся полировать старинную сталь. Ник не часто брал его, но на такое задание…

Клинок был древним, сделанным почти полторы тысячи лет назад еще на материнской планете, за несколько столетий до первых космических полетов. Длинное, чуть более метра, слегка изогнутое лезвие, простая овальная цуба, удобная рукоять. Невзрачный на первый взгляд меч. И только взяв его в руки, начинаешь понимать истинный дух Оружия. Ник, когда отец вручил ему, еще совсем мальчику, пару мечей, в первый же миг был очарован странной исходящей от клинка силой. Он помнил тот момент, словно это произошло буквально пару минут назад.

Отец, улыбаясь, протянул ему еще слишком тяжелый для подростка длинный клинок в простых, без украшений, ножнах. Ник с внутренним трепетом принял его и, сжав тонкие губы, посмотрел на отца: тот прикрыл глаза — «твое». И Ник осторожно, стараясь не дышать, вытянул клинок из его ласковых ножен. Вот тогда-то к нему впервые и пришло это ощущение. Он словно почувствовал в себе дух всех тех воинов, что носили этот меч до него, ощутил всю ту кровь, что пролил этот клинок за полторы тысячи лет своей жизни. Все прочее пришло потом: и ощущение, что клинок — продолжение руки, и биение его пульса, все это пришло потом. Тогда он почувствовал только это — огромную ответственность и любовь. Меч принял его, а он принял меч, их пути слились…

Ник вскрыл футляр из красного дерева, достал кисточку и мел, нанес порошок тонкими полосками на лезвие и, едва касаясь стали, начал растирать его вдоль кромки. Полная сосредоточенность и любовь, больше ничего не надо и не важно. Слейся с клинком, полюби его, и он не подведет…

— Господин, вам пора.

Пора. Ник кивнул, пристегивая мечи. У палатки его уже ожидал бронированный джип, до взлетного поля было слишком далеко, чтобы идти пешком. Он одним плавным движением запрыгнул на переднее сиденье, крепко ухватился за поручень, это средство передвижения всегда славилось капризным нравом, а вывалиться на крутом повороте Нику совершенно не хотелось. Джип незамедлительно сорвался с места, подняв густые клубы пыли.

— Да простит господин мою дерзость… — Пожилой водитель, явно из простых, уважительно склонил голову, ожидая разрешения продолжить.

Ник жестом разрешил.

— Господин, ходят слухи, что ящеры согласны на ничью.

Ник сурово зыркнул в сторону водителя и ничего не ответил. Но тому и не требовалось ответа. Достаточно было того, что офицер его выслушал и не оборвал. Впрочем, если бы Ник не был потомком иностранца, водитель вряд ли бы даже осмелился заговорить. А Ник в глазах большинства солдат был вроде как и не совсем офицером…

Водитель резко крутанул руль, объезжая колонну запыленных легких танков. Ника вжало в дверцу.

— В войсках поговаривают, что это ловушка для нашего господина. Больно уж подозрительно они о мире заговорили. Как бы чего не вышло.

Ник гневно вскинул руку.

— С каких пор асигару суют нос в дела самураев?! Господин Такаси не будет принимать поспешных решений.

Водитель прикусил язык и, втянув голову в тощие плечи, сосредоточил все внимание на дороге, опасаясь встречаться с Ником взглядом. До самого аэродрома они просидели молча, только уже остановившись у самых ворот, водитель осмелился поднять глаза и тихонько, словно между делом, пробормотал:

— И все-таки присмотрите за нашим господином.

Ник промолчал, ибо недостойно самурая общаться на равных с простыми воинами. Он выпрыгнул, придерживая мечи, на забетонированную площадку, ответил на приветствие часовых и быстрым шагом направился к шаттлу. Все были в сборе. Двадцать лучших бойцов корпуса.

— Ну вот и ты, Николас. — Тайи Токкайдо, начальник личной охраны сегуна, один из немногих представителей древних родов, согласившийся служить в подчинении попирателя традиций Танако, похлопал его по плечу.

— Пойдемте внутрь, больше ждать некого.

— Тайи, среди солдат брожение, они не доверяют Тедау. Боятся ловушки. Ты не в курсе, какие мы приняли меры безопасности?

Токкайдо замедлил шаг, пропуская остальных вперед. Несмотря на то что сегун поручил отобрать бойцов именно Нику, формально за организацию охраны отвечал именно Токкайдо. Да и фактически тоже. Двадцать бойцов — ничто даже против одного «Секи»…

— Тот островок, он выбран нами, мы его прочесали шаг за шагом, он пуст. На орбите висит крейсер, так что удаленный удар невозможен, любую ракету перехватят еще на старте. В радиусе ста километров войск Тедау нет, равно как нет и наших. Двадцать пятый сентай несет дежурство в воздухе. Так что мы предусмотрели любую неожиданность.

— Всегда есть место случайностям. — Ник пригнулся, проходя шлюз, для его роста в метр восемьдесят пять шлюзы на военных кораблях приспособлены не были. За все прошедшие века средний рост коренных японцев почти не изменился.

Тайи пожал плечами.

— На случайности есть мы.

— В последний раз я был столь самоуверен в восемь лет, когда попытался укусить соседскую собаку.

Токкайдо удивленно скосил на него глаза.

— И что? Тебя укусили в ответ?

— Нет, — Ник хмыкнул, — меня выпорол отец. — Он занял место у прохода, пристегнул ремни. — Сколько лететь?

Токкайдо присел напротив.

— Полчаса, Фолдер-кун, можешь поспать.

Ник прикрыл глаза, сосредоточиваясь на своей сути, силы следовало накопить, подготовиться, создать резерв. Шаттл вздрогнул, отрываясь от земли, на краткий миг накатила волна перегрузки, затем, набрав высоту, они перешли на горизонтальный полет. Фолдер ничего не почувствовал: полностью погруженный в себя, он прервал всякий контакт с внешним миром.

В десантном отсеке царил полумрак, двадцать человек терялись в помещении, рассчитанном на роту в полной выкладке. Однако барахлил климатизатор, и вскоре воздух пропитался запахом пота. Воины старались подбодрить друг друга бравыми возгласами, но было видно, что на душе у них скребут кошки. Ответственность за жизнь сегуна лежала на них тяжким бременем.

Ник очнулся от медитации, когда транспорт уже заходил на посадку. Иллюминаторов в отсеке не было, и о том, что они приземлились, можно было догадаться только по слегка ощутимому толчку. Ник, облизнув пересохшие губы, приладил к уху миниатюрный передатчик. В голове тотчас возник отчетливый голос пилота-оператора.

— Внимание, приготовились. На счет «три» открываю шлюз. Парламентеры выходят после вас; осмотритесь, сразу после высадки мы улетаем. Внимание, отсчет. Раз, два, три!

Дверь с шипением открылась. Ник закрыл глаза, представляя яркий свет, — это нехитрое упражнение позволяло заранее приучить глаза к свету перед выходом из полумрака. Через пару секунд зрачки расширились, и он шагнул наружу. Воины сноровисто выбежали следом, охватывая полукольцом трап. Островок действительно был невелик, прекрасно различался омывающий его океан. Маленький, почти голый скалистый клочок земли, лишь несколько чахлых кустов смогли отстоять свое право на жизнь. Один из тысячи близнецов, разбросанных возле западной оконечности материка. Ник на секунду зажмурился, вдохнув полной грудью. Прохладный соленый океанский воздух приятно освежал лицо. Под ногами шуршали мелкие камни, разбивались о берег ласковые океанские волны. Идиллия, лучшего места для мирных переговоров не сыскать. В ухе опять заскрипел голос пилота:

— Внимание, выходят парламентеры. Посольство Тедау высадится через две минуты.

Охрана рассредоточилась, беря в кольцо трап. Такаси с девятью высшими офицерами корпуса неторопливо прошествовал вниз. Как только последний парламентер сошел с трапа, тот втянулся внутрь и шаттл почти вертикально взмыл в бирюзовое вечернее небо.

Ник пристроился поближе к сегуну, стараясь охватить восприятием всю округу. Такаси был чем-то опечален, и Ник почувствовал мимолетный укол сожаления, настолько постаревшим выглядел сейчас сегун.

— Внимание, они подлетают. Их зона посадки в двухстах метрах к югу от вас. Приготовьтесь.

Ник чертыхнулся, при таком раскладе свет бил в глаза. Но менять что-либо уже поздно. В отдалении родился низкий гудящий звук, вскоре перешедший в утробный рык. Транспорт Тедау напоминал переросший огурец с утолщением посередине, тускло-золотистого цвета, цвета рода Сейнау. Аппарат не стал садиться, только завис в нескольких метрах над каменистой почвой. На секунду все скрыла призрачная голубоватая вспышка, а когда она рассеялась, на земле стояла компактная группа ящеров в широких церемониальных плащах с капюшонами. Микропрыжок, один из проклятых секретов Тедау. Мгновенное перемещение на расстояние до ста метров. В Первую войну это стало неприятным сюрпризом для экипажа линкора «Переславль» и дюжины кораблей поменьше. Мегатонный заряд, возникающий внутри коконов силовых полей и брони, рвал корабли изнутри. Не сразу догадались отсекать истребители-камикадзе, не сразу научились обнаруживать корабли с этим устройством. А вот захватить такой корабль или повторить технологию не сумели до сих пор. Пока не сумели. Физические принципы микропрыжка были известны ученым уже добрый десяток лет, оставалось лишь реализовать туманные математические формулы в железо.

Транспорт Тедау повторил маневры шаттла, и на короткое время наступила тишина. Две группы, друг напротив друга.

Ник напрягся, стараясь охватить взглядом как можно больше. Тедау, разбившись на две равные части, неторопливо двинулись в их сторону. В наушнике щелкнуло. Докладывал один из телохранителей сегуна, оснащенный полным сенсорным комплектом.

— Внимание, подтверждаю, оружия нет, следим за их лидерами.

Танако выдвинулся вперед, отодвинув дернувшегося было прикрыть его Ника.

— Откиньте капюшоны, я хочу видеть ваши лица. Кто из вас почтенная Риардо?

Тедау, не замедляя шага, единым движением скинули капюшоны. До них оставалось не более двух дюжин шагов. Ник подобрался, все это начинало все более походить на ловушку. Танако вгляделся в чешуйчатые морды.

— Я не вижу среди вас Риардо, объяснитесь!

— Господин, это самцы! — один из офицеров выхватил меч.

Все дальнейшее превратилось в дикий, кровавый танец.

Тедау молча вскинули руки. Выхватывая в прыжке меч, Ник успел заметить множество коротких взблесков. Рефлексы опередили разум — метательные диски Тедау в ближнем бою были страшным оружием. Он крутанул меч, отбивая два летящих в его господина диска, и следующим прыжком очутился возле ближайшего ящера. Тот дернулся, пытаясь защититься подставленным длинным серпом. Ник, не снижая скорости, рубанул его по ноге, ощутив, как хрустит кость, и метнулся к следующему, который приближался к сегуну.

Он зарубил еще двоих, оглянулся, ища взглядом господина, и тотчас охнул от ужаса. Сегун бился один против трех рослых ящеров. Половина охранников валялась на земле. Остальных телохранителей оттеснили, они прилагали нечеловеческие усилия, пытаясь пробиться к своему господину, но, вынужденные сражаться в одиночку против двоих-троих, гибли один за другим. Ник взревел и, отмахиваясь от наседающих Тедау, ринулся на выручку. Сегун еще держался. Изловчившись, он перечеркнул катаной горло одного из противников, но сбоку наседало еще пятеро. Сегун не был ранен, он наносил короткие, экономные удары, но было видно, что надолго его не хватит.

— Держитесь! Господин, держитесь! — Ник в прыжке выбил ногой оружие у одного из ящеров, перерубил второму руку с зажатым в ней серпом. «Коммуникатор», — мелькнуло в сознании. Ник, не останавливаясь, нажал на кнопку. Тишина, прерываемая шорохом разрядов. Проклятые ящеры ставили помехи!

Пробиться не удавалось, видимо, сегуна атаковали лучшие из тех, кто высадился на этом острове. Ник скользнул в сторону и немыслимым замахом со спины рубанул еще одного из нападающих. И тогда от группы отделились двое невысоких и поджарых самцов, двигающихся с особой грацией. Вот эти были серьезнее… Они атаковали с немыслимой быстротой, орудуя каждый сразу двумя серпами. Ник мгновенно потонул в море холодного блеска, прилагая неимоверные усилия, чтобы не пропустить удар. Все его мастерство уходило на оборону, и душу стало охватывать отчаяние. С каждой секундой его все дальше оттесняли от Танако. И тогда он решился. Пожертвуй малым, чтобы выиграть большое. Он намеренно открылся, подставляя правый бок. На это купились. Один из самцов, радостно рявкнув, ударил сразу двумя серпами. Ник сумел увернуться от одного, второй, пробив керопластик брони, наполовину вошел в плечо. Тотчас загудел медблок, пытаясь залечить рану. В следующий миг голова самца катилась по покрасневшим камням островка. Оставшийся самец на секунду замешкался, и Ник, перехватив клинок в левую руку, полоснул его вдоль живота. Тот захрипел, выронив серпы и зажимая выпадающие внутренности лапами. Ник, не останавливая движения, снес голову и ему.

Правая рука немела, накачанная медсистемой наркотиками и кровоостанавливающими препаратами. Ник судорожно перевел дух и оглянулся. Сегун, покрытый своей и чужой кровью, явно сдавал. Все чаще сквозь его защиту прорывались удары, оставлявшие пока неглубокие, но кровоточащие раны. Трое его противников все убыстряли и убыстряли темп. Ник бросился к ним.

Он почти успел. Сегун, воодушевленный прибывшей подмогой, утроил усилия, удачно зацепил плечо одному, продолжая разворот, подрезал ногу второму… Ник, намечавший удар в спину третьему, вначале не понял, что произошло. Сегун по-прежнему оставался на ногах, но его руки больше не сжимали меч, прижатые к распоротому животу. А миг спустя его голова, подпрыгивая, катилась по камням, отсеченная метательным диском. Ник взвыл. Его жизнь теряла смысл, его господин и родственник погиб, а он, которому была доверена его жизнь, осмелился выжить!

Ярость застилала глаза. Самцы Тедау продолжали теснить уцелевших людей, превосходя их в численности уже почти втрое. Ник ворвался в строй Тедау со спины, зарубив троих, прежде чем они опомнились и сумели перестроиться.

Он рубился, позабыв о защите, с удара перешибая подставленные клинки, сжигая себя в горниле пламенной ярости, не чувствуя боли от пропущенных ударов. Изрубленные доспехи с трудом держались на окровавленных плечах, исчерпала свои ресурсы медсистема, не в силах справиться с многочисленными ранами, а он все сражался. Так не могло продолжаться долго, в конце концов один из серпов, хищно клюнув под сердце, показал свое жало со спины. Ник, оскалив зубы, закричал что-то неразборчивое, перерезал мышцы на сжимавшей серп руке, ударом ноги отбросил самца, развернулся…

Еще два серпа пробили грудь, третий подрубил сухожилия на левой руке, Ник дернулся, роняя меч.

Мир кружился вокруг него, стремительно наполняясь светом. Вспышка, тьма и безмолвие… Он умер.

Две недели спустя, деморализованные потерей своего господина и высшего офицерского состава, самураи клана Такаси подписали отказ от территориальных претензий на Анатолию. Клан, покрытый позором, еще долго находился в немилости у императорской семьи.

Над новой колонией Тедау все так же светила ласковая зеленая звезда.

Глава 2

Покой и нежность волнами накатывали на измученное сознание, принося с собой далекую музыку. Свет, неяркий и мягкий, чей-то ласковый голос.

— Придите в себя, Николас. Очнитесь, вы же меня слышите, я это вижу. Ну, давайте же!

Он открыл глаза. Просторная, окрашенная в мягкий зеленый цвет комната, минимум мебели, экран на стене. Молоденькая негритянка в белоснежном халатике, сидящая у кровати, радостно улыбнулась, заметив, что он очнулся.

— Ну наконец-то! Я уже начала волноваться, вы должны были прийти в себя еще вчера вечером. Во всяком случае, так гласил прогноз медикейда.

Ник облизнул пересохшие губы.

— Где я?

Голос срывался, словно он только что научился говорить. Девушка улыбнулась, сверкнув белоснежной линией зубов.

— В госпитале в Йоашире.

— Давно?

Медсестра скосила глаза, припоминая.

— Два с половиной месяца. Регенерация закончилась неделю назад, но доктор велел вас еще подержать на нейрорелаксантах. Вы были очень плохи.

Ник дернулся, попытавшись оторвать спину от постели, но тут же свалился, опрокинутый волной слабости. Над изголовьем койки противно зажужжал один из агрегатов. Девушка нахмурилась.

— Лежите, вам еще рано вставать.

— Я должен… — Мысли путались, он не помнил, ПОЧЕМУ ему надо встать и КУДА ему требовалось срочно попасть, но в голове занозой прочно сидела мысль, что должен идти… и еще ему нужно его оружие…

Медсестра погрозила ему пальцем.

— Потерпите пару недель. Доктор сказал, что раньше он не позволит вам вставать. Что с вами?!

Последние слова донеслись до него словно сквозь густой туман. Ник провалился в забытье…

В следующий раз он пришел в себя спустя четыре дня. Открыв глаза, Ник некоторое время лежал, молча пялясь в потолок, а в голове одна за другой выплывали из тумана отрывки мыслей — госпиталь… Йоашира… нужно идти… куда? и тут он вспомнил все! Позор, о, Будда, он выжил! Осмелился! Зачем?! Господин! Кровавые брызги на камнях и стук катящейся по камням головы. Ник взвыл, не контролируя себя. Зачем его спасли?! Разделив судьбу сегуна, он искупил бы вину, а так? Неужто они думают, что он сможет жить после такого бесчестья?! Ник рванулся, обрывая приковывающие его к кровати ремни. Где его клинок?! Кровь искупит все! Как смели они убрать его мечи?!

Тревожно завизжали медицинские системы, потеряв с ним контакт, и тут же в палату вбежала медсестра, с испугом на лице кинулась поднимать упавшего с кровати пациента. Ник потерял сознание, неокрепший организм не вынес подобной нагрузки.

Прибежавшие врачи переложили его обратно на кровать и, накачав релаксантами, вызвали штатного психолога. Где-то в верхах сочли, что вина его слишком велика, чтобы он имел возможность уйти от наказания простым ритуалом сеппуку. Немного гипноза, психотропов — и блок, запрещающий суицидальные наклонности, был готов.

Очнувшись в третий раз, он попробовал заняться дыхательной гимнастикой, но все та же медсестра, симпатичная негритянка по имени Рози, пригрозила пожаловаться доктору на нарушение режима. Николас пообещал больше не нарушать распорядок и опустился на подушки. Странно, он помнил все до мельчайших деталей, все понимал, но вот стремление убить себя его покинуло. На место этому пришла апатия, непонятное состояние, когда тебе все равно, как сложится дальнейшая судьба. Да, с ним хорошо поработали, лишив и этой возможности искупить вину. Ник знал, что с ним сделали, гипнотическое внушение, императив будет действовать еще дней двадцать, потом его влияние на разум сойдет на нет. Понимал, но сделать ничего не мог, программирующий был мастером своего дела. Он лишил Ника и этой единственной возможности спасти род от бесчестья.

Шли дни, с каждым разом периоды забытья становились все короче, в тело постепенно возвращалась былая сила, но за все время в палате не появилось никого, кроме Рози. Сама девушка на вопросы отвечать отказывалась, ссылаясь на неосведомленность. Наконец Ник не выдержал и потребовал немедленной встречи с любым, кто ответит на его вопросы. Но и это осталось без внимания. Так продолжалось еще две недели, пока в один прекрасный день в палату не вошли двое в форме императорских судей. Один из них, пожилой самурай с непроницаемым, словно высеченным из гранита лицом, молча придвинул стул и сел, второй, помоложе, остался у дверей. Ник вскочил на ноги, склонился в глубоком поклоне, а затем упал на колени и склонил голову в ожидании, когда старший соизволит обратиться к нему. Он молчал, стараясь сохранять подчеркнутую невозмутимость, но давалось это с трудом. Сердце колотилось, как бешеное, лоб был сухим и горячим, а по спине стекала тонкая струйка ледяного пота. Похоже, его неприятности оказались гораздо сильнее того, что он даже предполагал, ибо если в деле участвует императорский суд, значит затронут вопрос государственной важности. И ему, простому самураю, теперь не приходилось ждать для себя ничего хорошего.

Пауза затягивалась. Затягивалась, словно петля. Ник почти физически ощущал принизывающий взгляд судьи.

— Итак, давайте поговорим, Фолдер. — Голос судьи был слишком мягок, источая ложное чувство доброжелательности.

— Да, почтенный судья. — Ник постарался придать голосу тон почтительного ожидания. — Я внимательно слушаю.

Судья поморщился.

— Прекратите, Фолдер, вы ведь прекрасно понимаете, о чем речь. Оставьте ненужные церемонии, давайте просто поговорим, от этого зависит ваша судьба. Сядьте на кровать напротив меня.

Ник коротко кивнул и сел, умная кровать слегка изменила угол наклона, подстраиваясь под новую позу пациента.

— Моя судьба теперь ничто, господин судья, сегун мертв. Если вы хотели расспросить об этом, то мне нечего добавить к записи моей камеры.

Судья поднял руку, прерывая его речь, и повернулся к своему напарнику.

— Оставь нас, Йоримото.

Второй судья все так же молча склонил голову и исчез за дверью. Старый судья дождался, пока щелкнет замок двери, и, разжав губы, укрывавшие крепкие, будто лезвия кусачек, желтоватые зубы, заговорил:

— Послушай, Ник, я хорошо знал твоего отца и теперь хочу помочь тебе. У нас нет никаких данных о том, что произошло на острове. Когда туда прибыла группа спецназа, все уже было кончено, уцелевшие Тедау покончили жизнь самоубийством. Из всех парламентеров спасти удалось только тебя. Протест в Контрольный комитет был отклонен, Тедау заявили, что это — досадная инициатива взбешенных периодом размножения самцов.

— А индивидуальные камеры, судья? На них должно быть все!

— Увы, память в камерах была пуста, техники в недоумении, они не могут объяснить способ, которым была стерта информация.

Ник на секунду задержал дыхание, решаясь.

— Меня в чем-то обвиняют?

— Нет, Ник, формально ты чист перед Императором. Проблема в другом: после смерти Такаси мы потеряли Анатолию. Император зол, он имел свои виды на тот сектор. А ты, как единственный уцелевший, оказался на пути его гнева. Твоя мать попыталась вступиться за тебя, она имеет достаточные связи при дворе, но все ее мольбы остались без внимания.

— Я готов принять самое суровое наказание. Надеюсь только, что мне позволят умереть, как и подобает самураю.

Судья печально склонил голову.

— Увы, Император был слишком зол. Поначалу он велел казнить тебя, но друзья твоего отца смогли добиться смягчения наказания. Ты приговорен к изгнанию, и я прибыл, чтобы зачитать тебе текст указа. Итак. Отныне тебе запрещается под страхом смерти появляться в пределах Восходящей Империи. Ты лишаешься дарованных твоему отцу земель и состояния, и ты обязан покинуть пределы Империи, как только твое здоровье позволит перенести межзвездный перелет. Но, памятуя твои прежние заслуги и заслуги твоего отца, Император милостиво разрешил сохранить твой титул и звание.

Ник вздрогнул и зажмурил глаза, будто от удара. Изгнание…

Нет земли благодатней Восходящей,

Нет небес выше, чем над этой землей…

Судья вздохнул.

— Мне очень жаль, Ник. Конечно, у нас есть кое-какая информация о том, что произошло на острове, у нас были трупы, у нас было оружие, согласно нашему расследованию ты лично уничтожил восьмерых «двухручников» из числа самих храмовых бойцов гнезда, но… Император непреклонен.

Ник вздрогнул, так вот кем были те самцы… о Будда, но как же так? Даже победа над одним храмовым бойцом являлась поводом для того, чтобы рядового асигару тут же произвели в самураи… Между тем судья продолжил:

— И твой отец, и твой сегун были слишком большой занозой для очень многих, но, если позволить тебе даже просто рассказать, ты вполне можешь стать новым лидером этой группы. А сейчас обстановка такова, что раскол — это последнее, что надо Императору. Друзья твоего отца собрали некоторую сумму, она позволит тебе прожить первое время, а потом… — Он сделал небольшую паузу, — мастера твоего класса всегда будут пользоваться спросом. Я разговаривал с врачом, ты практически здоров, все показатели твоего организма остались на том же уровне, что и до ранения. А там, как знать, как повернется жизнь…

Ник сидел на кровати, молча переваривая услышанное. Он больше никто, РОНИН, самурай без хозяина, человек без цели в жизни. Зачем, за что?! Он прикрыл глаза.

— Будет ли мне позволено попрощаться с моей матушкой?

Судья покачал головой.

— Увы, нет. Указ Императора однозначен. Ты больше не имеешь права общаться с подданными Империи. Мне очень жаль, Ник.

— Когда я должен улетать?

— Как только ты сможешь перенести полет. Это все, Ник. Мне пора, удачи тебе!

— Спасибо, судья. Как ваше имя? Откуда вы знали моего отца?

Судья, уже положивший руку на дверной сенсор, остановился.

— Имя мое тебе не скажет ровным счетом ничего. Так стоит ли сотрясать воздух? А твой отец… я служил в том подразделении, которое твой отец вытащил из мясорубки на Горе Хэй. Я умею платить старые долги. До свидания, сынок.

Судья вышел. Ник осторожно встал, пробуя восстановленное тело. Хоть привычный мир и рушился у него на глазах, но теперь честь обязывала его жить. Последние слова старого самурая вселили новую надежду. У отца осталось много друзей, играющих не последнюю роль в Империи, значит, у него еще есть шанс когда-нибудь вернуться и загладить свою вину. Главное — не терять веру.

Ему дали еще одну неделю залечить раны тела и духа. За все это время никого, кроме медперсонала, к нему не пускали. Да и медики, все как один, оказались выходцами из других государств. Приговор Императора вступил в силу еще до того, как Ник впервые пришел в себя. Лишь наемный персонал из-за пределов страны, ни одного соотечественника. Ник много спал, преодолевая гложущую печаль. Надежда, вспыхнувшая после слов судьи, вновь угасла. Ждать не оставалось сил, скорей бы…

Один-единственный раз Рози тайком сунула ему диск с запиской от матери. С маленького больничного экрана матушка, выглядевшая совершенно убитой горем, со слезами на глазах рассказала, что имперские судьи забрали все его вещи. И теперь единственную оставшуюся фотокарточку она держит в ладанке у сердца. Что она его по-прежнему любит и потратит все отпущенное ей время на попытки смягчить его участь.

Ник с тяжелым сердцем спрятал диск в карман, опасаясь, как бы его не застали за этим запрещенным занятием. Но похоже, что судьи решили закрыть глаза на столь несущественное нарушение режима. По крайней мере, никаких репрессий за этим не последовало.

Как только его здоровье достаточно поправилось, хмурый чиновник выложил перед ним карту обитаемого Космоса. Неслыханная милость! Ему, приговоренному к изгнанию, разрешили самому выбирать место своей ссылки.

Ник рассеянно разглядывал голографическую карту. Никогда не покидавший территории Империи, кроме как во время военных походов, он совершенно не представлял, куда ему отправиться. Мир за пределами Империи, таинственный и незнакомый, представлялся ему неким размытым пятном. Обрывками слухов и знаний из школьной программы. И из рассказов отца.

Куда? Впрочем, если не знаешь пути, не все ли равно, в какую сторону делать первый шаг? В голове почему-то вертелось название планеты, где производят «Церберов». Большой Шрам.

Чиновник моментально набил что-то на виртуальной клавиатуре. Карта мигнула и погасла. Сам того не желая, Ник произнес название вслух, решив таким образом свою судьбу. Впрочем, Большой Шрам, получивший свое название за огромный тектонический разлом, давний партнер Империи, был не самым плохим выбором. По крайней мере, ничем не хуже прочих.

Через три дня лайнер унес Николаса Фолдера за пределы Восходящей Империи, тем самым перевернув эту страницу его жизни.

Глава 3

Проклятый шум, казалось, заполнял весь город. Грохочущий коктейль из грохота наземного и воздушного транспорта, гвалта бесчисленных толп горожан, звуков и блеска назойливых реклам. Тюмень, столица Большого Шрама, подавляла своей агрессивностью и бешеным ритмом жизни. Все непрерывно куда-то спешили, бежали, пытались решить какие-то вопросы, заработать деньги, обмануть партнеров, а то и сделать все это разом. Огромный город на богатой и развитой планете. Перенаселение, смог и прочие атрибуты старой колонии. Где вы, Киото, ветви цветущей сакуры в приоткрытом окне, полуночные танка, срывающиеся с губ при виде прекрасной женщины, чарующая музыка?

Все дальше милая страна,

Что я оставил…

Чем дальше, тем желаннее она,

И с завистью смотрю, как белая волна

Бежит назад, к покинутому краю.

Ник угрюмо шагал по ярко освещенному проспекту центральной части Тюмени, стараясь по возможности не обращать внимания на толпы горожан, высыпавших на улицы, чтобы насладиться прекрасным вечером выходного дня. К нему уже несколько раз подходили подвыпившие девицы, приглашая приятно провести остаток вечера и ночь. Им Ник по возможности вежливо отказывал, ссылаясь на сильную усталость. После нескольких безуспешных попыток прекрасного пола составить компанию с аналогичным предложением к нему подошел приятного вида молодой человек. Ник молча взял протянутую ладонь и, резко сжав, слегка повернул в суставе. Паренек взвыл, прижимая к боку сломанную кисть, а от ближайшего подъезда к ним вразвалку направились трое крепких бритоголовых парней. Ближайшие прохожие привычно ретировались. На углу улицы остановился вооруженный патруль, с интересом посматривая в их сторону, но пока не вмешиваясь.

— Эй, ты! Тебе чего, башню начистить, мужик?!

Ник молча отогнул край плаща, позволяя бликам от рекламы вдоволь поиграть на ребристой рукояти пистолета. «Быки» замялись. Ник, сохраняя молчание, положил руку на кобуру. Вперед вышел самый крупный из «быков».

— Ты чо, мужик, зря ты так, в нашем районе резких не любят. Вике вот руку сломал, как он теперь работать будет?

Ник ухмыльнулся.

— Двадцатки хватит?

— Да ты чо, мужик? Вика теперь месяц работать не сможет, а он за ночь сотню легко делает.

Ник, не убирая руку с кобуры, свободной вытащил из кармана купюру.

— Берите, пока даю хотя бы столько. Вам ведь не нужны проблемы?

«Быки» задумались, переминаясь с ноги на ногу. Ник с легкостью читал их мысли. И потерянного на время работника жаль, да и наглеца следовало бы проучить, вот только уж очень спокоен этот брюнет, слишком уверен в себе. Раздумье оказалось недолгим, бригадир проявил благоразумие.

— Ладно, давай свои бабки. Но в следующий раз ты, мужик, не жилец!

Ник слегка поклонился, протягивая купюру.

— Я учту.

Бритоголовые растворились во тьме почти мгновенно, продолжая охранять покой жриц любви. Ник покачал головой: шакалы, они всегда признают только силу. Окажись на его месте кто-то другой, ему бы несдобровать. Да, воистину мудры были предки Императора, когда в самом начале Экспансии приняли решение жить по старым законам. Дух древней Японии и кодекса Бусидо сделали Империю по-настоящему великой, позволив занять достойное место среди других людских государств и Чужих.

Первые дни вне границ Империи он провел словно во сне. Большой Шрам, входящий в Федерацию Нового Авалона, был давним экономическим партнером Восходящей Империи. Раньше Нику частенько приходилось встречаться с выходцами с этой развитой планеты, но он впервые очутился в столь незнакомом мире. Стиль жизни, мораль, поведение людей — все это коренным образом отличалось от привычного ему уклада. Несколько раз он срывался на случайных прохожих, возмущенный их попытками на равных заговорить с воином. Потом приходилось извиняться и болезненно привыкать к своему новому статусу.

Дважды его пытались ограбить, но оба раза шайки незадачливых жуликов откатывались во тьму, оставив на бетоне несколько распростертых тел. Он лишал жизни других жестко и равнодушно, потому что сам не очень-то беспокоился о том, как сохранить свою… После этого попыток напасть на него не было. Обычно он ходил одними и теми же маршрутами, и, судя по всему, большинство окружающих признали его человеком, которого лучше оставить в покое. Спустя неделю к нему в баре подошли несколько человек и, старательно изображая на откормленных физиономиях благожелательные улыбки и демонстрируя пустые ладони, завели разговор о том, «как тяжело выживать в одиночку» и что «кое-какие хорошие люди были бы совершенно не против видеть его среди своих друзей». Когда старший среди подошедших, в двенадцатый раз повторив все зазубренные наизусть аргументы, озадаченно умолк, Ник допил пиво, встал, бросил на стол монету и так же молча повернулся и ушел. Ему было на все наплевать. Душевные силы покидали Ника. Он больше не подданный Империи… Впервые в жизни у него не было цели, и это угнетало больше всего. Спустя две недели он вообще перестал выходить на улицу, запершись в номере и только время от времени посылая мальчишку-коридорного за самой дешевой местной водкой, слегка отдающей ацетоном. Он привык к гораздо более слабому саке, поэтому, чтобы забыться, ему было достаточно пары стаканов, выпитых залпом…

На тридцатый день он проснулся в своей каморке и, с трудом поднявшись с кровати, подошел к зеркалу. Он увидел нечто иссиня-зеленого цвета, со щетиной величиной с палец и пустыми глазами. Зрелище вызвало в нем такое отвращение, что Ник едва успел отскочить к санблоку, где его вырвало…

Что ж, попытка уйти от проблемы, как и следовало ожидать, совершенно не удалась. К тому же где-то там, за парсеками пустоты, все еще ждала его мать. Так что Нику предстояло научиться жить с этим бременем и, никуда не денешься, приспосабливаться к местным условиям. Благо, отец в свое время много рассказывал ему про жизнь вне Империи.

Поразмыслив таким образом, Ник привел себя в порядок, привычно проверил пистолет, положил его на тумбочку, присел на кровать и задумался. Пора было что-то решать. Временное гражданство Федерации он получил довольно легко. Потом было несколько предложений о службе в войсках, но он пока ответил отказом, мотивируя свое решение желанием адаптироваться к новому образу жизни. Как ни странно, на него почти не давили, ограничившись лишь просьбой хорошенько подумать. Ник обещал, решив для себя согласиться на этот вариант только в случае крайней нужды. Перспектива служить в армии другого, пусть и дружественного государства не укладывалась у него в голове. Других предложений пока не было. Однако выбор пора было делать. За две недели запоя он спустил изрядную сумму, так что денег оставалось немного, а столичные цены отнюдь не радовали дешевизной.

Еще несколько недель, и он останется без средств. А впрочем, стоит ли тянуть до последнего? Ник не терпел неуверенности в завтрашнем дне. Устроиться на работу? Ник скривился, профессиональный солдат, потомок бесчисленных поколений воинов, он с трудом мог представить себя работающим. Да и что он умел? Сражаться, водить наземную и летающую технику, с грехом пополам управлять легкими аэрокосмическими аппаратами. Все, негусто. Он с проклятием сплюнул под ноги и, немного подумав, достал из внутреннего кармана плаща лаптоп. Впервые в жизни он пытался найти работу. Мирную профессию. Высочайший позор для воина!..

Сайт бюро по трудоустройству он отыскал почти сразу, его адрес оказался встроен в стандартный комплект эмиграционного программного обеспечения. Маленький экран мигнул, высвечивая приглашение, Ник еще секунду помедлил и, решившись, щелкнул по кнопке «Ввод данных». Заполнить анкету оказалось несложно, он недолго думая указал в графе «Специальность» — «рукопашный бой», дописал про навыки вождения и, отправив анкету, стал ждать результатов. Первый ответ он стер сразу, едва прочитав заголовок — второй пилот орбитального шаттла. Он, самурай, возящий простолюдинов! Трудно представить себе бездну отчаяния, достаточно глубокую, чтобы он согласился на это! Два других были немногим лучше — вышибала в ночном клубе с зарплатой полторы сотни за неделю и курьер из некой подозрительной компании «КИТ и K°».

Ник, разозлившись, хотел было стереть свою анкету из базы вакансий, как вдруг очередной запрос заставил быстрее колотиться его сердце.

Школе телохранителей почтенного Сабуро Кобаяси требуется инструктор рукопащного боя. Денежное содержание — двести пятьдесят кредитов в неделю, предоставляются жилье и питание. Требования к претендентам — сообщаются на месте. Дополнительные условия — сообщаются на месте. Наш адрес…

Ник торопливо подтвердил согласие. Пару секунд лаптоп молчал, потом выдал на экран лаконичное: «ждем».

Ник вызвал на экран карту города, нашел искомый адрес, рассмотрел мигающий огонек — его нынешнее местоположение, прикинул расстояние — пригород и решил вызвать такси.

Спустя пять минут он уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу у выхода из гостиницы. Ждать пришлось довольно долго, сказывался вечер перед выходными, все спешили развлечься, отдохнуть после трудовой недели. Ник уже хотел было плюнуть и добираться на монорельсе, но в этот момент рядом плюхнулось долгожданное такси. Дверка распахнулась, и в проеме показалась всклокоченная голова.

— Вы такси заказывали?

— Да, я.

Ник был удивлен, на развитых планетах очень редко встречались живые таксисты, в отличие от них автопилотам не требовалось платить зарплату.

Таксист, молодой парень с торчащими во все стороны волосами, разблокировал дверцу пассажирского отсека и кивнул.

— Тогда садитесь.

Ник залез внутрь. Такси сразу же рванулось вверх. Парень явно был лихачом. Машина скрипела на каждом повороте, но водитель упорно гнал ее вверх. На высоте около полукилометра он немного сбросил скорость и обернулся к пассажиру.

— Куда отвезти?

— Порт, терминал «С», камеры хранения. Там подождешь.

Парень кивнул.

— Деньги ваши, а мне по барабану, прожду хоть всю ночь.

Таксист развернул машину и рванул почти вертикально к земле, явно стараясь напугать пассажира. Ник поймал в зеркале ехидный взгляд парня, старающегося разглядеть на его лице признаки волнения. Но Ник равнодушно отвернулся, разглядывая проносящиеся мимо небоскребы. Водитель, разочарованно хмыкнув, перевел такси в горизонтальный полет.

Когда такси все так же лихо затормозило у входного портала терминала «С», отличавшегося от остальных терминалов порта только по цене обслуживания, он кинул водителю десятку, еще раз попросил подождать и почти бегом направился туда, где оставались его мечи. По дурацкому законодательству Большого Шрама гражданам разрешалось ношение маломощного энергетического оружия, а вот холодное почему-то находилось под запретом. Первое время Ник чувствовал себя почти голым без надежной тяжести клинков на перевязи, но потом купил себе легкий пистолазер и слегка успокоился.

Он взял небольшой чемодан с вещами, которые не хотел держать у себя в номере, закинул за спину кожаный футляр с мечами и, предупредив дежурного, что, вполне возможно, не будет продлевать аренду ячейки, на всякий случай попросил сохранить ее за собой до полуночи. Затем выбежал на стоянку такси. Водитель сидел на капоте и курил, одновременно разговаривая с кем-то по телефону. Увидев Ника, он удивленно присвистнул.

— Однако быстро вы, мистер! Куда теперь?

Ник назвал адрес. Таксист удивился еще больше.

— Ого, вы что, знакомы с мистером Кобаяси?

— Пока нет.

Парень не унимался.

— Хотите пойти к нему учиться? Это влетит вам в копеечку. Я вот тоже хочу, поэтому и работаю на этом корыте, думаю, через годик поднакоплю деньжат и пойду к нему.

Ник покачал головой.

— Я не собираюсь идти к нему в ученики. И платить будут мне.

Такси вильнуло в воздухе. Парень щелчком по клавише включил автопилот и, пораженный, развернулся в кресле.

— Это как?

Ник пояснил:

— Я надеюсь получить там место инструктора.

— Вот это да… Мистер, да вы, наверное, крутой, раз так настроены. Это ж лучшая школа телохранителей в столице, да что там в столице, наверное, на всей планете. Выпускники такие бабки зашибают!

— Веди машину, меня там ждут, а я не хочу потерять место только потому, что прибыл не первый.

Парень кивнул и взял управление на себя. Такси сразу рванулось вперед.

— Да без проблем, мистер, враз домчим. Только если полиция заметет за превышение скорости, штраф с вас!

Наверное, даже в далекие годы своей молодости этот драндулет не мог похвастаться такой скоростью. Они проскочили центр, меняя воздушные коридоры с немыслимой быстротой, и вскоре под ними потянулись обширные сады пригорода. Похоже, парень был прав: только преуспевающая школа могла себе позволить размещаться в таком районе. В этом пригороде земля стоила не намного дешевле, чем в центре, но здесь было принято не ограничивать себя сотней-другой квадратных метров, а занимать под офис или жилое здание участок не меньше чем в десяток гектаров.

Водитель заложил крутой вираж и стал искать площадку для посадки.

— Ага, вот и прилетели.

Школа Кобаяси, скрытая среди тенистого парка, занимала несколько сотен гектаров. Блестели в лучах заходящего солнца многочисленные озера, прятались в тени высоченных деревьев одноэтажные здания. Тот, кто занимался постройкой комплекса, был настоящим мастером, тонко чувствующим гармонию и красоту. Нику заранее начало нравиться это место.

Они наконец-то нашли посадочный модуль, расположенный неподалеку от большого трехэтажного здания, выдержанного в архитектурном стиле древней Японии. Такси довольно мягко плюхнулось на пластиковое покрытие. Ник протянул деньги.

— Возьми.

— За счет фирмы, мистер. Если повезет и вы получите здесь работу, замолвите за меня словечко потом, окей?

Ник сунул купюру ему в карман.

— Бери. У тебя хорошая реакция, но с обучением ты опоздал, этому учат с детства.

Парень пожал плечами.

— Все равно, мистер, я попытаюсь. А за деньги спасибо.

Ник открыл дверцу, а парень, словно опомнившись, крикнул ему вслед.

— Эй, мистер, меня Лешкой зовут, Стафеев Лешка, я через год буду сюда поступать!

Ник кивнул и повернулся навстречу двум молчаливым мужчинам в одинаковых темных костюмах. Они не спеша, с достоинством людей, знающих себе цену, поднимались или, вернее, восходили на модуль. Ник окинул взглядом фигуры: вооружены, пистолеты в наплечных кобурах, в руках тонфы.

Такси за его спиной, подвывая турбиной, подпрыгнуло на несколько метров вверх, развернулось и стремительно умчалось в сторону города. Подошедшие охранники остановились, окинули его цепким взглядом, а затем высокий мужчина коротко поклонился и первым нарушил молчание:

— Добрый вечер. Разрешите узнать цель вашего прибытия, господин.

Ник на всякий случай решил уточнить.

— Это школа почтенного господина Кобаяси?

— Да. Могу я узнать ваше имя?

Ник коротко поклонился.

— Мое имя Николас Фолдер, я претендую на место инструктора в вашей знаменитой школе.

— Вам назначено?

— Да.

Ник мог поклясться, что в глазах здоровяка на секунду мелькнул интерес, казалось, охранник мгновенно прокачал его на предмет потенциальной схватки. Впрочем, на его лице это никак не отразилось. Они с напарником быстро перекинулись парой слов, высокий что-то пробормотал в микрофон, выслушал ответ и коротко махнул рукой.

— Пройдемте, я покажу вам вашу комнату. Господин Кобаяси примет вас завтра утром.

Они направились к группе небольших коттеджей в стороне от большого дома. Видимо, курсанты и персонал жили отдельно от семьи Кобаяси. Ник поймал себя на том, что поместье построено не хуже, чем многие из загородных резиденций влиятельных чиновников под Киото. Во всем чувствовался хороший вкус, линии поражали своей выверенностью и тонким чувством прекрасного.

Они миновали несколько аккуратных прудов с плавающими лебедями, перешли через неширокий ручей по деревянному мостику. Пару раз навстречу попадались группы бегущих людей, где-то за деревьями слышались приглушенные хлопки выстрелов, похоже, тренировки здесь не прекращались и после заката. Наконец охранники остановились у небольшого деревянного домика, построенного в стиле династии Насимото с характерными вздыбленными красными драконами, венчающими оконечности конька крыши. Старший охранник повернулся к нему и вновь коротко поклонился.

— Вот, располагайтесь, утром за вами зайдут.

— Спасибо. — Ник с любопытством оглядел домик, искусно укрытый в тени развесистого дуба. — Прекрасный дом.

— Если вам что-нибудь понадобится, там есть терминал. Спокойной ночи.

— Благодарю.

Ник открыл дверь. Кровать, терминал на стене, маленький холодильник. Убранство дополнял письменный стол и пара стульев. Ник пожал плечами. Конечно, не сравнить с его родовым замком, но за время службы он привык и к более невзрачным местам. А здесь, на Большом Шраме, эта комната вообще могла считаться покоями сегуна. А родовой замок… увы, замка у него больше нет. Так что и травить душу бессмысленными воспоминаниями не стоит.

Ник разделся, пару раз плеснул на лицо водой из умывальника, открыл окно и, упав на низкую кровать, не укрываясь, уснул крепким сном уставшего человека.

Утром его разбудил негромкий стук в дверь. Ник натянул брюки и пошел открывать. Этого охранника он еще не видел. Высокий, почти с него ростом, жилистый и чертовски опасный японец. Ник хладнокровно выдержал исполненный неприязни взгляд, отчего температура, казалось, понизилась еще на пару градусов, и вопросительно поднял бровь. Верзила смерил его прищуром узких глаз.

— Одевайтесь, господин Кобаяси ждет вас. Позавтракаете вместе с ним.

— Хорошо, я буду готов через пару минут.

— Поторопитесь.

Ник быстро оделся, подхватил со стола футляр с мечами и вышел задолго до истечения двух минут.

Как только он появился на пороге, охранник молча повернулся и двинулся обратно по тропинке. Спустя пять минут они подошли к тому самому трехэтажному особняку, который привлек его внимание вчера вечером. Всю дорогу Ник постоянно ощущал волны неприязни, исходящие от охранника. При этом тот не проронил ни слова, и Нику оставалось только гадать, что могло послужить причиной подобной антипатии. В конце концов он бросил размышлять над этой проблемой и переключился на другое, стараясь мысленно подготовиться к предстоящему разговору.

Они подошли к маленькому саду. Ник, отвыкший от истинной японской красоты, понял, куда его ведут, только вступив на дорожку из якобы случайно разложенных камней. Он приостановился у цукубаи — камня-колодца и, поклонившись, омыл лицо. Идущий впереди охранник удивленно покосился, но Ник, полный радости от встречи с родиной, не обратил на это внимания. Родина! Пусть маленький кусочек, но, Будда, как же он соскучился по всей этой неспешной красоте, непонятной грубому взору иноземцев! Здесь время течет иначе, здесь замершие века, тут все, как и много столетий назад. Выверенные линии и покой истинного совершенства. Ник шагал, всеми порами впитывая аромат сосен и свежесть прудов. Сколь же многое он потерял, будучи изгнанным из Восходящей! Сколь много…

Господин Кобаяси ожидал его в чайном домике. Охранник почтительно остановился на входе и, низко согнувшись, чтобы пройти в маленькую дверь, доложил:

— Отец, я привел претендента.

— Очень хорошо, Итиро-тян, ты можешь идти.

— Да, отец. — Итиро поклонился и вышел.

Однако! Николас проводил охранника удивленным взглядом: родной сын хозяина всего лишь простой охранник! Здесь следовали очень древним традициям, древним настолько, что даже в Восходящей они были давно забыты.

Ник пропустил Итиро, пригнувшись, вошел внутрь и осторожно огляделся. Напротив входа в стенной нише висел свиток с изображением священной горы. Льющийся с потолка неяркий свет падал на бумагу таким образом, что создавалось полное впечатление реальности. Казалось, что в стене пробито окно, выходящее на Фудзияму. В углу негромко кашлянули.

Ник почтительно склонился, ожидая разрешения сесть. Почтенный Сабуро завтракал, сидя на циновке возле невысокого столика. На вид ему было около пятидесяти лет, но Ник заметил множество мелких морщинок в уголках его глаз. Господин Кобаяси был гораздо старше.

— Ну проходите, молодой человек. Возьмите в углу стул, на нем вам наверняка будет удобнее.

— Спасибо, господин Кобаяси, но мне привычнее именно так.

Ник плавно опустился на циновку, положив футляр рядом с коленями. Сабуро указал на стол.

— Угощайтесь.

— Благодарю.

Ник взял со стола чашку с рыбой и принялся есть, наблюдая, как хозяин готовит густой чай. Господин Кобаяси не торопясь насыпал в большую глиняную чашку щепоть зеленого чая, залил кипятком и принялся взбивать смесь маленьким бамбуковым веничком. Ник завороженно вслушивался в ритмичные постукивания. Давно, слишком давно он не присутствовал при чайной церемонии, а господин Кобаяси проводил ее классически правильно. Кобаяси вгляделся в появившуюся светло-зеленую пену, удовлетворенно кивнул и подал чашку Нику.

Ник положил на левую руку приготовленный шелковый платочек, принял чашку и, поставив ее в левую руку, сделал три глотка горьковато-терпкой массы. Затем, обтерев край, отдал ее обратно.

— У вас просто великолепная картина, господин Кобаяси. Мне бы хотелось услышать ее историю.

В мире у меня

Ничего нет своего.

Только, может быть,

Эти горы и моря,

Что в картину перенес…

Кобаяси замер, не донеся чашку до рта.

— Кто вы, молодой человек? Знание чайной церемонии сейчас редко даже в Восходящей Империи, не говоря о прочих людских государствах.

Ник склонил голову, ответил он уже на японском.

— Я — самурай… бывший самурай клана Такаси, Николас Фолдер.

Кобаяси, явно заметивший небольшую заминку Ника, пригубил чай и вновь передал чашку гостю.

— Осмелюсь заметить, молодой человек, вы не очень похожи на уроженца Империи.

Ник почтительно кивнул.

— Да, господин Кобаяси. Мой отец был наемником с Нового Света. Император за доблесть произвел его в самураи. Моя мать — младшая сестра сегуна Такаси.

Кобаяси улыбнулся.

— Ну что ж, родственникам Такаси у меня всегда открыты двери. Пойдем, покажешь, на что ты способен. Что у тебя в футляре?

— Мечи, господин Кобаяси.

— В моей школе ты можешь носить их свободно.

Ник поклонился.

— Спасибо.

— Не обижайся на моего сына, на эту должность претендовал он. Кстати, что привело тебя за пределы Восходящей?

Ник опустил голову. Он так боялся этих расспросов и так надеялся их избежать. Не удалось. Он вкратце рассказал историю гибели сегуна, суровое решение Императора, объяснил свой выбор планеты. Все время, пока он говорил, Кобаяси отвернувшись разглядывал висящую на стене картину. Казалось, он совершенно не слушает печальную историю ронина. Но стоило только Нику закончить рассказ, как Кобаяси, потирая виски, задумчиво произнес:

— Значит… принимая тебя, я вольно или невольно нарушаю волю Императора…

Ник склонил голову еще ниже.

— Если вам будет угодно, я тотчас покину вашу школу.

Кобаяси откинулся назад и рассмеялся дребезжащим старческим смехом.

— Успокойся, я не подданный Империи. Больше того, мои предки когда-то попали в Федерацию похожим образом. Они имели неосторожность поддержать не того наследника престола. Дед нынешнего Императора так и не простил им этого. Так что ты принят, если, конечно, мой главный инструктор не будет иметь ничего против. Пойдем в додзе.

Додзе размещалось на берегу маленького, явно искусственного озера, среди сосновой рощи. Воздух был пропитан ароматом свежей хвои и озерной прохлады. Близости крупного города здесь совершенно не ощущалось. Ник вошел следом за Кобаяси и, стоя немного позади него, поклонился находящимся в помещении. В зале занималось около тридцати человек. Коренастый немолодой человек в потертом кимоно с черным поясом остановил тренировку и, повернувшись к сенсею, отвесил почтительный поклон.

— Доброе утро, господин Кобаяси.

— Здравствуйте, Андрей. Посмотрите, на что способен вот этот претендент.

Тот, кого господин Кобаяси назвал Андреем, вновь поклонился.

— Хорошо, господин Кобаяси. — Он повернулся к Нику. Несколько мгновений рассматривал его испытующим взглядом, а затем спросил: — Вы самурай? Школа есею-дзе, если не ошибаюсь?

— Да. — Ник с уважением склонил голову. Человек, способный с первого взгляда определить стиль работы незнакомца, был достоин восхищения.

Андрей оглядел его и кивнул.

— Пройдемте на татами.

Они встали друг против друга, поклонились, а затем Ник заскользил по татами, изучая его ступнями, пол под ним и приглядываясь к противнику. Он внимательно изучал замершего перед ним соперника. Около сорока пяти лет, прекрасно развит… Вроде как ничего особенного, но что-то не давало ему покоя — слишком плавные и точные движения, как будто перетекающие одно в другое, классическая стойка, руки на уровне пояса и плеча, но при этом он никак не мог предугадать, каким будет первое действие Андрея. Это было неприятно, обычно намерения человека были видны задолго до самого действия. Здесь же Ник ничего не мог предсказать. Казалось, главный инструктор вечно останется неподвижен. Оставалось положиться на интуицию. Он начал аккуратно суживать круги, которые описывал вокруг противника, время от времени делая короткие резкие выпады, как бы прощупывая его готовность. Андрей столь же пунктуально сохранял дистанцию. Они кружили вокруг почти минуту, каждый внимательно следя друг за другом.

Ник атаковал первым. Андрей, избежав молниеносного удара ногой в голень, контратаковал, теперь попытавшись приблизиться вплотную. И ему это почти удалось. Ник пропустил удар в плечо, настолько сильный, что рука на секунду потеряла подвижность, и, крутнувшись на месте, попытался провести подсечку. Андрей перепрыгнул ногу, нанося удар локтем в лоб. Они крутились в схватке, нанося и блокируя почти невидимые со стороны удары. Андрей все старался войти в клинч, Ник изо всех сил стремился сохранять дистанцию. Он еще не обрел полную форму после ранения и по возможности старался экономить силы. Многие действенные приемы были ему сейчас недоступны, поэтому он выжидал. Андрей был чертовски ловок, и, что самое опасное, Ник по-прежнему не мог предугадать его действий. Он уже пропустил несколько сильных ударов в корпус, лишь частично смягчив их поворотами тела… Постепенно нарастала усталость. А Андрей, казалось, и не двигался в изнурительном темпе, дыхание его по-прежнему оставалось ровным, он бил просто и без изысков, но Ник с трудом уходил от самых казалось бы простейших ударов. Еще чуть-чуть и… Но этого не произошло. Андрей прекратил поединок. Внезапно оказавшись в пяти шагах позади Ника, коснулся его шеи ребром ладони, а затем, не дав сопернику возможности развернуться и попытаться нанести удар, отшатнулся назад и поднял руку, подавая сигнал к концу боя. Ник остановился, с трудом переводя дыхание. Андрей подошел почти вплотную, посмотрел прямо в глаза и, неожиданно улыбнувшись, протянул руку. Ник ее пожал, обернулся, ища взглядом Кобаяси. Тот стоял, довольно прищурив глаза, и одобрительно качал головой.

— Похвально, Николас, похвально! Мало кто может столько продержаться в схватке с Рыцарем. Ты принят, приступай к работе.

Ник пораженно оглянулся, по-другому смотря на инструктора. Так вот в чем дело! Орден Хранителей Человечества появился еще на древней Земле вскоре после первого контакта с Чужими. Точнее, после оккупации Земли. Первый контакт обернулся жесточайшим испытанием для всей планеты. Генетически модифицированные еще до рождения бойцы, свято блюдущие основную заповедь — доминирование человеческой расы в Галактике. Таинственный орден с темной историей. О рыцарях Ордена мало что знали, но поговаривали, что почти все войны с иными расами выиграны при их поддержке. Никто не знал ни их численности, ни источников финансирования, ни расположения баз, ничего… Как мог адепт Ордена оказаться здесь, тем более обучать?.. Словно отвечая на немой вопрос, явственно читавшийся на лице Ника, Кобаяси махнул рукой: «подойди». Ник приблизился.

— Когда-то давным-давно я оказал некую услугу Ордену. Андрей — это часть оплаты долга. — Кобаяси вдруг резко сменил тему: — Кто был твоим учителем?

— Меня учил почтенный Йоширо Наримото, мастер меча из Нового Киото.

— Я слышал о нем. Как его здоровье?

— Он умер прошлой весной.

Кобаяси печально склонил голову.

— Увы, даже истинный мастер не может избежать встречи со смертью. Если мне не изменяет память, ему было около ста десяти лет?

— Сто четырнадцать.

Кобаяси еще раз кивнул.

— Увы, древнее искусство боя на мечах постепенно исчезает. Зачем мечи, если есть лазеры? А вместе с мечами уходит и настоящий дух воина… Bсe, хватит разглагольствовать. Ник, ты принят и можешь приступать к тренировкам немедленно. Будешь помощником у Андрея. Он объяснит твои обязанности. Прошу извинить, но у меня еще много дел.

Ник коротко поклонился и обернулся к ученикам. Андрей, не говоря ни слова, кивнул — начинай.

— Доброе утро. Давайте знакомиться…

Так Николас Фолдер, ронин, начал свою службу в качестве учителя…

Первое время он ассистировал Андрею, потом получил под руководство свою группу. В школу Кобаяси действительно принимали лишь лучших. Многие из его учеников сами могли претендовать на звание мастера, но тем не менее продолжали платить огромные деньги, тренируясь в лучшей на планете школе. Ник старательно исполнял свои обязанности, тренировался сам, а вечерами брал напрокат аэромобиль и улетал за город, в один из немногих сохранившихся на планете парков. Большой Шрам, одна из первых человеческих колоний, был основан в середине двадцать третьего столетия. Первые колонисты старательно воссоздали почти точную копию земной экосистемы, увы, к настоящему моменту без малого полностью уничтоженную демографическим взрывом и тяжелой промышленностью. Стоимость посещения подобного парка была очень высокой, но Ник с его нынешними доходами мог себе это позволить. Он бродил под высоченными соснами, старательно избегая многочисленных туристов. Иногда он купался в очищенных от промышленных отходов речушках, лазал по скалам, подолгу замирая на прогретых Сириусом вершинах, катался на взятых напрокат лошадях. Теперь он мог себе это позволить…

Он посетил огромный тектонический разлом, давший планете ее название. Спускался в подводные гроты Лазурного моря. Охотился на рыб и зверей в национальных заповедниках. В нем вновь начал просыпаться интерес к жизни, то состояние, которое, казалось, навсегда покинуло его.

Ледяная корка внутри постепенно оттаивала. Новые впечатления затмевали пережитое. И только где-то в уголке сознания по-прежнему тлела искра вины. Ник старался ее погасить, изнуряя себя тренировками, доводя тело до полнейшего изнеможения. Но по ночам мясорубка на Анатолии приходила вновь. Он почти привык к ночным кошмарам. Почти… Теперь он не просыпался в холодном поту, но сны расценивал как напоминание о вине. До сих пор не искупленной.

Так прошел год. Ника повысили до старшего инструктора, фактически только Андрей имел больший вес среди учителей. Параллельно с работой он получил разрешение обучаться у других преподавателей, постепенно овладевая нелегким искусством телохранителя. Старые навыки во многом помогали ему, а великолепная физическая форма и наработанная годами тренировок реакция позволяли во многом опережать прочих учащихся. Многие подходили к нему после занятий с просьбами позаниматься с ними индивидуально, Ник никому не отказывал, постепенно завоевав значительный авторитет в школе.

Иногда до него доходили вести с родины. Старый Император правил, не проявляя никаких признаков скорой кончины. В свои девяносто шесть лет он по-прежнему оставался в великолепной форме и, если верить слухам, частенько пользовался услугами молоденьких наложниц. Несколько раз он разговаривал с матерью, категорически отказываясь от ее предложений оплатить межзвездную связь. И без того сильно сдавшая после смерти отца, теперь она и вовсе выглядела глубокой старухой. Ник ободрял ее как мог, но она выглядела все хуже.

Подчас казалось, что он сумел смириться с выпавшей ему судьбой… или, как истинный самурай, подчинить ее себе. Казалось…

Глава 4

Однажды вечером в домик Ника постучали. Не вставая с постели, он ткнул пальцем в пульт дистанционного управления замком. Дверь распахнулась. На пороге, улыбаясь, стоял Андрей. Лежащая рядом с Ником девица, увязавшаяся с ним после экскурсии на пляжи Песчаных Заводей, недовольно заворчала. Ник легонько отстранил ее, жестом велев помолчать. Андрей прыснул, наблюдая бурю эмоций на крашеном личике блондинки. Впрочем, голос у него остался серьезным.

— Добрый вечер, Николас. Сегодня великолепный закат, давай немного пройдемся.

Ник согласно кивнул. Андрей, несмотря на внешнее добродушие, категорически отказывался идти на контакты во всем, что не касалось тренировок. Николаса подсознательно тянуло к этому таинственному, молчаливому человеку, но до сегодняшнего вечера тот мягко, но непреклонно прерывал все разговоры и уходил в свою квартиру. Чем он там занимался, оставалось тайной для всех. Теперь Андрей молчаливо дожидался за дверями, движением глаз отказавшись войти.

Ник не мешкая оделся, кинул одежду девице, дождался, пока она, зло шипя, натянет ее на себя и удалится, всем своим видом демонстрируя, что она думает о мужчинах, предпочитающих ночные прогулки хорошему сексу. Затем запер дверь и двинулся за неспешно шагавшим Андреем

— Куда мы идем?

Андрей повернул голову и улыбнулся — подожди. Ник замолчал. Они шли довольно долго, преодолев почти всю территорию школы Кобаяси. А Ник ломал голову, зачем Андрей мог его позвать. Сердце учащенно билось, в голову лезли разные мысли, и Андрей, похоже, понимавший его состояние, иногда оглядывался и подбадривал доброжелательным взглядом…

Остановился он у ничем не примечательной сосны, на берегу маленького озерка.

— Посмотри, разве это не прекрасное место?

Ник пожал плечами.

— А что в нем такого необычного?

— Прислушайся к себе. Что ты чувствуешь?

Ник прикрыл глаза. Тишина и покой, некая легкость в теле. И все.

— Кажется, ничего особенного. Здесь хорошо, но и ничего особенного.

Андрей покачал головой.

— Сосредоточься. Разве ты не чувствуешь легкость в теле?

Ник вновь сосредоточился и… удивленно кивнул. В самом деле, теперь он и сам ощутил, как его тело вдруг начало наливаться силой и легкостью, будто подпитываемое извне каким-то тайным энергетическим каналом…

— Да. Но откуда вы узнали?

— Ты знаешь, кто я. Про нас ходит много легенд, большинство из которых — сказки. Но есть и такие, которые не врут. Напади на меня.

— Как?

— Как хочешь. Попробуй меня ударить.

Ник кивнул и внезапно, без замаха ударил Андрея в лицо, одновременно разворачиваясь для подсечки. В следующую секунду земля больно ударила его в затылок, и мир на секунду померк. Он перекатился, шипя от боли, и увидел Андрея, спокойно стоящего на том же месте. Тот поощрительно прикрыл глаза.

— Ты молодец, мало кто способен остаться в сознании после такого удара. Попробуй еще.

На этот раз Ник был осторожнее. Стараясь двигаться как можно быстрее, он за один стелющийся прыжок преодолел разделяющие их метры и ударил Андрея в колено. Точнее, постарался ударить. Андрей исчез. Нику на секунду показалось, что он видел размытый силуэт, стремительно переместившийся ему за спину, но, когда он развернулся, готовый сблокировать удар, там никого не было.

— Похвально, ты меня заметил. Достаточно.

Андрей внезапно вырос перед ним. Ник мог поклясться, что на этот раз он точно что-то заметил, но даже приблизительно не смог определить скорость, с которой передвигался Андрей.

— Как вы это делаете? Научите!

Андрей покачал головой.

— Увы, для этого ты слишком стар. Меня модифицировали еще до рождения. Но кое-что я тебе все-таки покажу.

Ник изумленно сел. Прося о невозможном, он и подумать не смел о таком повороте событий!

— Но почему? Ваш Орден не практикует передачу знаний посторонним. Для чего я вам?

— Этого я пока не знаю. Вчера со мной связался Великий Магистр. Он приказал обучить тебя всему, что ты сможешь воспринять. Начнем, пожалуй. Ты готов?

— Да, учитель. — Ник с глубоким чувством произнес это полузабытое слово, — Учитель, — повторил он гораздо тише.

Они присели в тени сосны. Андрей коснулся плеча Ника и начал говорить…

— ЭТО окружает нас, но с началом техногенной цивилизации большинство людей забыли о своих корнях… В человеке гораздо больше сил, чем он привык думать. Средний человек в состоянии стресса способен пробить кулаком бетонную плиту и поднять предмет весом в тонну… Наше искусство учит управлению этими силами. Я не зря привел тебя в это место, здесь легче преодолеть Коридор. Расслабься и следи за мной…

Андрей выпрямился, на миг став похожим на распрямленную пружину. Серия быстрых расплывающихся движений, шорох разрезаемого ветра, и он исчез на секунду, не больше. Ник едва сумел заметить стремительную тень, нырнувшую за плечо. Он обернулся. Андрей, смеясь, стоял в пяти шагах за его спиной.

— Я думаю, мне стоит повторить все это медленно, не так ли?

Ник кивнул.

— Я ничего не запомнил, учитель.

— Всему свое время, Ник. То, что ты видел, не более чем спусковой крючок. Подготовка к рывку занимает гораздо больше времени. Концентрация — вот главное. Ну, мне кажется, на сегодня с тебя достаточно.

Они вместе дошли до домика, который занимал главный инструктор. Андрей остановился на пороге, махнул рукой, прощаясь, и исчез внутри. Ник поклонился в ответ, гадая, что же на самом деле двигало поступками Рыцаря, и двинулся в сторону своего домика…

Они встречались каждый вечер и шли на то же место у маленького озерка, где Андрей продолжал свои уроки. Учеба, представлявшая собой смесь самогипноза и специфических упражнений, поначалу довольно болезненных (даже тренированное тело Ника с трудом могло принять некоторые из необходимых положений), постепенно начала приносить свои плоды. Спустя некоторое время Ник сумел освоить базовую технику движений, но вот закрепить внутренний настрой не мог. Время от времени ему на миг удавалось войти в то состояние полной концентрации и почувствовать себя почти… высшим жрецом храма Ясукуни, воплотившим в себе дух всех великих воинов и способным на все, а затем вновь срывался в обычное состояние.

Андрей его не торопил, раз за разом объясняя последовательность действий. Еще в Древнем Китае мастера знали о некой энергии, данной каждому от рождения. Дремавшие внутри силы. Последний резерв организма, к которому человек прибегал только в самых крайних случаях. Трудно было его разбудить, но еще труднее потом восполнить. Эффект Коридора использовал именно этот неприкосновенный запас. Ник старался, изнуряя себя непрерывными тренировками. Рывок произошел к исходу пятого месяца обучения.

В то занятие он в очередной раз напряг и расслабил нужные мышцы, проговорил про себя кодовую фразу, позволяющую войти в заранее запрограммированное состояние. Вначале все было как обычно, затем мир стремительно сузился и окрасился в красный цвет. Стих ветер, огрубели и ушли в нижние частоты звуки, перестала шевелиться листва. Ник прикрыл глаза и медленно обернулся. Андрей стоял возле дерева, держа направленную на него видеокамеру.

— Хххооорррооошшшооо, тттееепппееерррььь мммееедддлллеееннннннооо пппооодддооойййдддиии ииии ууудддааарррььь пппооо ссстттвввооолллууу.

Ник едва разобрал тягучее бормотание Андрея. Тот медленно-медленно открывал и закрывал рот.

Тело отзывалось неохотно, казалось, он двигается сквозь густую, вязкую жидкость. Воздух! Сопротивление воздуха, Будда, с какой же скоростью он сейчас двигался? Ник попытался двигаться быстрее, но тут же отказался от этой мысли, мышцы мгновенно отозвались вспышкой ноющей боли. Звуки почти исчезли.

Он шагнул, прислушиваясь к своим ощущениям, и со всей силы обрушил ребро ладони на шероховатый ствол сосны. Результат превзошел все ожидания. Раздался низкий гул, во все стороны полетели щепки, и перерубленная сосна начала не спеша падать в озеро. Ник ошарашенно поглядел на свою ладонь, покрытую кровью, сочащейся из дюжины глубоких ран, и потерял сознание…

В себя его привел Андрей, обрабатывающий рег-раствором руку.

— Очнулся? Ну, ты герой. Я же сказал, двигайся медленно. На, погляди на себя.

Он вытащил видеокамеру и щелкнул кнопкой воспроизведения. В паре метров от них, прямо в воздухе возник светящийся куб. Ник увидел себя, стоящего с покрасневшим от напряжения лицом. Он стремительно обернулся и поглядел в камеру залитыми кровью глазами. За кадром раздался голос Андрея.

— Хорошо, теперь медленно подойди и ударь по стволу.

В следующую секунду его изображение исчезло и появилось пятью метрами дальше, и миг спустя пятнадцатисантиметрового охвата сосна начала падать. Изображение мигнуло и пропало.

Ник, пораженный увиденным, попытался сесть и тут же со стоном упал на спину. Казалось, болело все тело. Андрей усмехнулся.

— У тебя растянуты мышцы на ногах, сломана кисть правой руки и сильно истощен организм. Ты нетерпелив, это плохо.

Ник кивнул, сил на то, чтобы говорить, у него уже не оставалось. Андрей вздохнул и вытащил телефон.

— Блэйд, вышли машину на мой сигнал, да побыстрее…

В тот вечер он долго сидел рядом с Ником, рассказывая об Искусстве.

— Ему уже много веков. Когда-то им владели на древней земле, в Китае и на севере Европы. Там таких людей называли берсерками. Они без особого труда переходили Коридор во время битвы и крушили всех. И своих и чужих. Их никто не учил контролировать себя.

— А кто научил вас? — Ник с трудом приподнялся, поправляя подушку.

В открытое окно задувал прохладный ночной ветерок, принося с собой облегчение измученному телу. Андрей покачал головой.

— Никто. Нашему Ордену потребовалось полсотни лет исследований, чтобы только понять принцип явления. Физиология, психология, даже эзотерика. Труды, как видишь, окупились, мы можем многое, недоступное обычному, даже очень тренированному человеку. Когда ты поправишься и научишься закреплять Коридор, я начну учить тебя чувствовать окружающее.

Ник вновь повторил мучающий его вопрос:

— Андрей, объясни, почему ты меня учишь? Вы отличаетесь своей скрытностью, о вас почти ничего не известно. И вдруг человека со стороны начинают учить самому сокровенному. Зачем?

Андрей встал, налил себе крепко заваренного чая, отвернулся к темнеющему окну.

— Хороший вопрос. Но я не знаю.

— Ты не знаешь? Прости, я не могу понять. Ты учишь меня, не зная, зачем это надо?

Андрей набрал в рот чая, сглотнул и мрачно сплюнул попавшую в рот заварочную массу в заоконную тьму.

— Лично мне это не нравится. Ты действительно первый за всю девятивековую историю Ордена. Никогда непосвященным не открывали технологию Коридора.

— Тогда почему?

Андрей отставил недопитый чай.

— Прямой приказ Великого Магистра. Ты чем-то важен для расы. Меня, увы, не посвящали в детали. Видящие, те, которые смотрят, почему-то указали на тебя. Больше я не знаю ничего. Все, спи!

Ник попытался возразить, но веки его сомкнулись и он, едва успев удивиться, погрузился в глубокий сон…

В постели он провалялся почти неделю. Подстегнутые регенератом кости срослись за три дня, но врач велел находиться в покое до полного восстановления. На седьмой день он впервые за эти дни встал на ноги и отправился в тренировочный зал. Чувствовал он себя прекрасно, но Андрей был непреклонен — никаких нагрузок еще как минимум неделю. Гормональная встряска после первого прохождения Коридора, как оказалось, вполне могла его убить. Наконец ему разрешили ходить, и Ник первым делом наведался в додзе. Занятия уже закончились, группа учеников играла в баскетбол, а Андрей сидел в дальнем углу зала в позе для медитации, занятый какими-то своими мыслями. Впрочем, подошедшему Нику он кивнул, не открывая глаз. За все время знакомства Нику так ни разу и не удалось застать его врасплох.

— Добрый вечер, Николас, как ты себя чувствуешь?

Ник встал рядом, повернувшись спиной к играющим.

— Почти нормально, учитель. Слегка болит голова, но думаю, вскоре я смогу с этим справиться.

Андрей наконец-то открыл глаза и улыбнулся.

— Нервная система обычного человека не очень-то приспособлена для такой скорости, Николас. А ты, несмотря на свою подготовку, все же остаешься обычным.

— Андрей, а в чем твои модификации?

— Укреплены кости, связки, изменены кое-какие органы, в частности печень. Ей ведь приходится работать в диком темпе, чтобы восполнить затраты энергии в мышцах. Ну, еще сердце. Я могу находиться ТАМ около двух минут реального времени. Ты, если не хочешь умереть, — не более пятнадцати, ну, может, двадцати секунд. И не делай ТАМ резких движений, твои мышцы не выдержат такой скорости.

— Ты говорил, что научился сам. Учитель, расскажи о вашем Ордене.

Андрей скривил лицо в усмешке.

— История Ордена… ты любознателен, не находишь?

Ник промолчал. Андрей усмехнулся еще раз.

— Интересно, а сейчас в школах рассказывают о Тьме?

— Конечно!

— И что же вам говорили?

Ник порылся в памяти: школьные годы такие далекие.

— Восемьсот лет назад на Землю напали Тедиане, чьи общие с Тедау предки когда-то жили у звезды, ныне являющейся сверхновой. Прародители, зная о грядущей катастрофе, разбросали во все стороны огромные Корабли поколений. Один из таких кораблей и вышел к Солнечной системе. Полсотни лет подготовки в поясе астероидов, и огромный флот стер с лица Земли все крупнейшие города. Потом три века Тьмы, завершившейся победой людей. Э-э-э, насколько я помню, основной причиной победы стали малочисленность агрессоров и их теплолюбивость. Закрепиться в Австралии им толком не дали, нанеся по материку ядерный удар с уцелевших подводных лодок… Прости, учитель, я слишком давно окончил школу.

Андрей сокрушенно вздохнул.

— Значит, теперь учат так?.. Куда катится человечество? Величайшую войну в истории Вселенной изучают мимоходом, словно мелкий экономический кризис за столетие до того. Во время Тьмы погибло пять миллиардов человек! Судьба всей расы висела на волоске! Малочисленность! Теплолюбивость…

Впервые Ник видел своего учителя таким взволнованным. Андрей тем временем продолжал, распаляясь все больше.

— Четыре из них погибли в первый же день! Да, Тедиан было мало, от силы пятьдесят миллионов. Но они почти не воевали сами. Киберы! Железные убийцы, не знающие жалости. Они добивали уцелевших после бомбежки горожан, рыскали по окрестностям, уничтожая деревни. А сверху висел их флот, добивая орбитальными ударами остатки войск. Люди начали это забывать! Три войны с Тедау ничему не научили человечество. Мир, да, теперь у нас мир. Контролируемые войнушки, Единый конгресс, скоро еще и правительство станет общим. Тьфу! Как вы не поймете, что Чужим не нужен мир! Им нужна вся Галактика, и они не собираются ею с нами делиться!

Андрей втянул ноздрями воздух:

— Даже Орден начал вырождаться. Мы уже служим за деньги. Поставляем учителей за деньги, помогаем правительству решать проблемы в колониях. Какой будет следующий шаг? Наемные убийцы?

— Вам же надо на что-то существовать. Разве плохо, что вы делаете это, одновременно принося пользу человечеству?

— Ты не понимаешь. Это вовсе не тот Орден Хранителей Человечества, каким его хотел видеть Основатель! Игорь Денисов был воистину гениальным провидцем, но все не смог предугадать даже он. Семьсот с лишним лет мы стояли на страже. Но у людей слишком короткая память. Мы начинаем забывать, что Космос не любит слабых. Братство рас — это красивая фраза. Боязнь взаимного уничтожения — вот что удерживает Космос от войны. Мы слишком доверились политикам и забыли Тьму!

Андрей сжал губы. Миг слабости миновал, и теперь он вновь стал прежним, невозмутимым Рыцарем.

— История Ордена… Она слишком длинна и скучна. И даже то, что ты услышал, нежелательно предавать широкой огласке. — Он широко взмахнул рукой, указывая на весело прыгающих с мячом курсантов. — Им не стоит это знать, незачем.

Ник присел на стоящую у шведской стенки скамейку. Курсанты все так же с хохотом гоняли по площадке мяч. Немногочисленные зрители периодически с любопытством оглядывались на двух старших инструкторов.

Ник кивнул в их сторону:

— Ты не боялся, что они нас услышат?

Андрей едва заметно покачал головой:

— Им не до нас, легкая заинтересованность и ничего больше. Разве ты не чувствуешь?

— Нет. А эта способность тоже от Искусства?

Андрей неопределенно махнул рукой:

— Отчасти. Почувствовав…

В зале восторженно заорали болельщики, один из игроков красивым броском отправил мяч в кольцо. Ник поморщился и переспросил:

— Что ты сказал?

Андрей саркастически изогнул уголок рта, дернул плечом, а затем поднялся и пошел к дверям, на ходу бросив через плечо:

— Встретимся вечером у озера.

Глава 5

— …Здесь расположено одно из мест Силы. Мы до сих пор не знаем, с какими факторами связано то, что в некоторых местах подготовленный человек может в несколько раз быстрее восстановить силы. Все доступные нам приборы не фиксируют отклонений от нормы, и найти подобные места дано только владеющему Искусством. Обычные люди также подсознательно чувствуют места Силы, но толком воспользоваться ими не могут. Ты, наверное, замечал, что в некоторых местах тебе гораздо комфортнее, чем в других? Можешь не отвечать, я вижу.

Ник задумчиво покусывал травинку:

— Да, ты прав. Но если есть места Силы, то должны быть и их антиподы?

Андрей утвердительно кивнул:

— Молодец. Да, и их примерно столько же. Можно только посочувствовать тому, кто там приляжет поспать. В лучшем случае он просто не выспится.

— А в худшем?

Андрей почесал в затылке:

— Хм, да в принципе ничего особенного с ним не случится. Не знакомый с Искусством не сумеет воспользоваться местом Силы, и соответственно с ним ничего не случится в Злом месте. В подобных делах незнание — лучшая защита. Но вот тебе или мне таких точек лучше сторониться.

— Сколько времени я могу провести в… Злом месте?

— Около года.

Ник вскинул глаза. Нет, на то, что Андрей смеется, не похоже.

— Около года?

— Не переоценивай значение Мест. Они не смогут значительно влиять на тебя. Они… Мне трудно объяснить, когда ты начнешь чувствовать, ты поймешь сам. Ты знаком с медитативным состоянием, тебе будет проще. Ляг, расслабься и сконцентрируйся на внутренней стороне лба. Для тебя существует только эта точка и мой голос. Все остальное отбрось.

Ник лег на спину и прикрыл глаза. Концентрация всегда давалась ему легко, вскоре он потерял ощущение своего тела, перестал чувствовать запахи и звуки. Все заполнила внутренняя поверхность черепа. Ник едва не сорвался, услышав тихий властный голос Андрея.

— Теперь медленно начинай перемещать точку своего внимания против часовой стрелки. Когда вернешь ее на прежнее место, веди к верхней части головы.

Это далось уже труднее. Требовалось неимоверное усилие, чтобы не выпустить из-под контроля медитацию. Тем не менее он довел дело до конца. Андрей, словно читая его мысли, отозвался почти мгновенно.

— Опускай ее к центру головы и оставайся там. Все твое существо, твой разум находятся там. Больше не существует ничего. Ты один.

Ник послушно выполнил приказ. Ничего, пустота, тьма. Хотя нет, тьма рассеялась. Неожиданно для себя Ник понял, что он видит. Нет, скорее он чувствует объем, пространство. Вот едва заметно дрожат под напором ветра сосновые ветки, рядом сидит Андрей, и вокруг в воздухе разлито тепло. Радиус «зрения» был небольшой, вряд ли больше полусотни метров, все остальное пряталось в странном жемчужном тумане, в котором копошились разноцветные тени. Андрей встал и обошел Ника кругом, разглядывая с нескрываемым любопытством, затем коротко и резко ударил ногой в голову. Ник удивленно вскрикнул, выныривая из странного состояния, и едва успел перекатиться, избегая удара. Андрей стоял с довольной улыбкой.

— Ну что ж, поздравляю! Ты все-таки сумел меня удивить.

— Чем? — Ник, ошарашенный неожиданным выходом из медитации, потер виски.

— Ты начал движение еще до того, как я нанес удар. Даже я научился подобному только через три месяца непрерывных занятий. Ты очень способный. Хотел бы я видеть твоих потомков в наших рядах. Но не обольщайся, это только начало… А времени у нас мало.

— Почему? — Ник выжидающе посмотрел на учителя.

До сих пор Андрей не объяснял ему причину, по которой начались тренировки. Каждый раз отделывался стандартной отговоркой о приказе Великого Магистра и старался перевести разговор на другую тему. Поэтому Ник, на дух не переносивший недоговорок, старался при всяком удобном случае разузнать побольше. Но ответ был один:

— Я не знаю, Николас. Просто что-то мне подсказывает, что судьба не даст нам много времени на подготовку. Видящие уже несколько лет чувствуют угрозу, это не секрет. Твоя роль не ясна. Мне лишь известно, что мои уроки тебе пригодятся.

Нику ничего не оставалось делать, как пожимать плечами.

— Тебе виднее…

Через два месяца занятий Ник научился вполне осознанно проходить Коридор и неплохо контролировать там свои действия. Андрей явно торопился, сверх всякой меры увеличивая интенсивность тренировок. Ник с трудом справлялся со своими рабочими обязанностями и даже несколько раз получил взыскание от самого Кобаяси. Они пахали как проклятые. Андрей, как и раньше, не спешил объяснять цель тренировок, но для Ника, к исходу каждого дня едва волочившего ноги, этот вопрос уже перестал быть актуальным. Он с головой погрузился в изучение нового для себя дела.

Андрей практически не показывал ему боевой стиль Рыцарей. Пару раз, поддавшись на уговоры Ника, он продемонстрировал несколько движений. Увы, для того чтобы их повторить, Нику не хватало ни гибкости суставов, ни силы мышц. Ведь несмотря на всю свою одаренность и подготовку, он не имел необходимых модификаций. Впрочем, как говорил когда-то его первый учитель, у каждого мастера свой, индивидуальный стиль. Андрей, подумав, согласился с мнением покойного мастера и посоветовал больше импровизировать, создавать что-то свое. Николас опечалился, по его мнению, до такой ступени мастерства он еще не дорос. Создавать свое может лишь тот, кто досконально изучил основополагающие принципы.

Через месяц Андрей впервые обратился к нему с поручением. Прервав на половине очередное занятие, он вытащил из-за пазухи тонкий бумажный конверт.

— Сегодня вечером ты должен отнести его по этому адресу. Все вопросы, когда вернешься.

Ник недоуменно оглядел конверт. Что же такое там могло быть, чтобы нельзя было доверить электронной почте? Конверт хранил молчание. Плотная бумага, написанный от руки адрес. Ник всегда плохо запоминал названия улиц, так что указанное название ни о чем ему не говорило. Он вопросительно взглянул на Андрея, тот улыбнулся и развел руками.

— После. А сейчас постарайся почувствовать людей в округе.

Ник послушно сконцентрировался на ощущениях… Внутреннее молчание, звенящая пустота. Медленные жемчужные облака, главное — не обращать на них внимания, забыть о теле, о мыслях, обо всем. Ощущение объема на этот раз появилось значительно быстрее. Поначалу серый, объем начал расцветать буйством красок. Белый, зеленый, оранжевый… Неуловимо цвета сжались до маленьких пятнышек. Разноцветные пятнышки двигались, входя в объем и исчезая за его пределами. Отчего-то Ник знал, что каждое пятнышко — это человек. И каждый цвет что-то означает. Он постарался вглядеться в одно из пятнышек. То начало расти, превращаясь в уставшего курсанта, топающего к себе в домик из столовой.

— Отлично!

Объем исчез, сжавшись до жалких пяти чувств. Андрей, сидевший с закрытыми глазами, удовлетворенно кивнул.

— Молодец, ты растешь. Иди, занятия на сегодня закончены, тебе еще предстоит поездка в город.

Ник попрощался с учителем и пошел в душ. Вечером он вызвал из города такси. Усатый метис, едва услышав адрес, наотрез отказался туда лететь.

— Что вы, что вы, сеньор… И вам не советую, это же настоящее гетто. Там одни банды молодежные. Плохое место, сеньор.

— Увы, я должен туда попасть. Довезите меня насколько можете, уважаемый, а дальше я как-нибудь сам.

Водитель посмотрел на Ника.

— Воля ваша, сеньор, я вас в квартале от того места высажу, а там уж как знаете.

До места долетели на удивление быстро. Несмотря на воскресный вечер, в воздухе было пустынно. На вопрос Ника, в чем дело, таксист пояснил:

— Сегодня же Большой Карнавал, сеньор. День Основания, в этот день коммодор Шацкий впервые высадился здесь, в трех километрах от нынешнего центра города, там все и гуляют нынче. Ну, вот и прилетели. С вас двенадцать сорок, сеньор.

— Держи. — Ник протянул таксисту две купюры, пять и десять кредитов. — Сдачи не надо.

— Благодарю, сеньор.

Таксист закрыл дверь и поспешно рванул машину вверх. Ник огляделся. Его высадили у давно пересохшего фонтана, посреди тускло освещенной аллеи. Метрах в ста начинались унылые ряды пяти- и десятиэтажек с редко освещенными окнами. Дома стояли обшарпанные, с потрескавшимися стенами и зиявшими кое-где темными провалами выбитых окон. Скорее всего лет десять назад неподалеку располагался крупный завод и в прилегающих микрорайонах жили рабочие. Потом то ли компания обанкротилась, то ли завод оказался нерентабельным, и его закрыли, а в некогда жилой район постепенно пришло запустение. Люди разъехались по местам новой работы, остались самые невезучие. Так и выросло новое поколение, которому некуда было податься, кроме как в уличные банды.

Ох черт! Накликал! В полусотне метров из-за угла обшарпанной пятиэтажки не спеша вышли полдюжины затянутых в черную кожу крепких бритоголовых парней. Ник оглянулся. Так и есть, сзади, из подворотни, перекрывая улицу, высыпало человек десять парней и девушек. Ник пригляделся к юнцам, оценивая опасность. Двое в первой группе, явно лидеры, держали в руках легкие пистолазеры, состоявшие на вооружении полиции. Остальные были вооружены чем попало, начиная от ножей и обрезков труб и заканчивая внушительного вида дубинами. Компания явно была под кайфом и вышла на ночную прогулку не для того, чтобы подышать свежим воздухом. Один из вожаков подкинул в руке лазер и, рыгнув, махнул рукой, подавая команду. Обе группы начали не спеша приближаться, охватывая одинокую жертву полукольцом.

Ник еще раз оценил ситуацию. Семнадцать человек, двое вооружены, болевая чувствительность у всех наверняка очень низка. Придется драться всерьез, выкладываясь по-настоящему. Убивать их ему почему-то не хотелось, что осложняло обстановку. Убить просто, гораздо сложнее победить, оставив противника в живых.

Вожак противно загоготал, указывая на него.

— Эй, хлопцы, дивитэс, кто к нам пожаловал! Какой красавчик, аж глядеть приятно. Девочки, никто не хочет милашку на часок? Говорите сразу, а то потом от него токма рожки да копыта останутся, ну по персональному прошению могу кое-что еще сохранить.

Компания дружно поддержала вожака. Они подошли уже достаточно близко, чтобы Ник начал ощущать отвратительный запах дешевого алкоголя. Пора!

Первыми упали, хватаясь за сломанные кисти, обезоруженные вожаки. Ник вертелся ужом, отбивая неловкие удары. Отлетела перебитая посередине дубинка, ее владелец взвыл, получив удар ладонью в лоб. Пальцами второй руки Ник ткнул в сонную артерию молодчика с ножом, тот охнул и осел, закатывая глаза. Если повезет, то минут через десять придет в себя. Ник искренне надеялся, что парень выживет, удар он нанес по всем правилам, строго дозировав усилие. Остальные уже не представляли серьезной угрозы, поэтому Ник ограничивался тем, что оглушал и отбрасывал обмякшие тела. Через пару минут трое самых осторожных и поэтому оставшихся в сознании юнцов обнаружили, что шансов у них маловато и пора делать ноги. Преследовать их Ник не собирался.

Он утер выступивший на лбу пот и замер, услышав поблизости непонятный звук.

— Браво, браво. Так великолепно расправиться с грозной бандой подвыпивших детей.

В пяти метрах на разбитом бордюре, прислонясь спиной к покосившемуся фонарному столбу, сидел Андрей. Непонятный звук оказался обычными хлопками ладоней. Андрей, ехидно улыбаясь, аплодировал ему.

— Ник, да ты просто герой, такой могучий!

Ник почувствовал, что краска заливает лицо. Андрей откровенно над ним издевался.

— Учитель, что я сделал не так?

Андрей неуловимым движением оказался возле него.

— Ты только что чуть было не завалил последний экзамен!

— Почему?

Андрей махнул рукой — пойдем.

— Ты забыл, что тебе противостоят люди! Ты не попробовал с ними договориться, не пытался избежать боя. На свое счастье, ты не стал их убивать. Почему?

Ник, чувствуя себя крайне неловко, пожал плечами.

— Может, оттого, что они не представляли особой угрозы.

— Хорошо, иначе мне пришлось бы убить тебя. Посвященный в Искусство не может применять его против людей, никогда!

— Вы никогда не убивали людей?

Андрей замялся.

— Почти никогда. Только предателей во время Тьмы. Тех, кто пытался служить агрессорам, им пощады мы не давали. Ну и потом… Во время Первой войны. После этого никогда. — Он вздохнул. — И еще, ты слишком сильно поддаешься эмоциям. Вот этого-то я и боялся. За все приходится платить.

— О чем вы, учитель?

— Проходы через Коридор небезопасны, ты знаешь это. И одним из последствий бывает потеря контроля над эмоциями. Приступы бешенства, неуправляемой ярости, в Искусстве слишком много от древних методик берсерков.

Ник перепрыгнул через открытый канализационный люк.

— Это неизбежно?

— Отнюдь, это скорее исключение, чем правило. И все же я испугался, потеряй ты над собой контроль…

Он не закончил фразы, а Ник не стал переспрашивать. И без того было понятно, что бы тогда предпринял Рыцарь. Ник запомнил урок и мысленно поклялся всегда держать эмоции под контролем.

Они свернули в узкий переулок между заброшенными корпусами. Проход под маленькой аркой вывел их на полянку, окруженную по-осеннему голыми деревьями. Андрей остановился у ближайшего и прижался к нему лицом.

— Боже, какой запах! Ты знаешь, каждый раз, когда я его чувствую, я просто погружаюсь в детство.

Ник молча подошел и встал рядом. Андрей наконец оторвался от белой с черными пятнами коры и повернулся к нему лицом.

— Это дерево называется березой. Я говорил тебе, что родился на Земле?

— Кажется нет.

— Ну вот, теперь ты знаешь. У нашей базы росла целая роща этих берез, и иногда, когда у меня выпадал свободный день, мы с другом убегали в нее. Стояли вот так, прислонившись к стволу, и представляли, что мы живем во времена Нашествия и сражаемся в рядах группы самого Основателя. Планировали диверсии, проводили их, например соли как-то раз в котел с кашей насыпали. Нам потом сильно досталось от воспитателей, про камеры слежения по малости лет мы забыли. Задницы потом еще неделю болели. — Андрей потерся щекой о кору, вздохнул. — Но в рощу все равно продолжали бегать. Это была наша любимая игра. Сколько лет прошло, а запах осенней березы все еще помню.

— Андрей, а сколько тебе лет?

— Мне восемьдесят два года. Долгая жизнь входит в основу всего. Нас и так слишком мало.

Он улыбнулся, правильно оценив замешательство Ника.

— Мы бесплодны, Ник. Генетические изменения в наших организмах слишком велики, кто знает, какими будут наши потомки. Так что детей у нас не бывает.

— А как же вы пополняете свои ряды?

Андрей опустился на огораживающий дерево поребрик:

— Каждый год сотни тысяч девушек избавляются от своих детей. Мы же даем им альтернативу. За хорошее вознаграждение они позволяют нам модернизировать зародыши, вынашивают их и, получив деньги, забывают о нас навсегда.

Ник присел на корточки:

— А почему же вас тогда так мало? При таком-то выборе.

— Не каждый зародыш подходит. И еще меньше выживает после модификаций. А до получения необходимого результата доходит от силы каждый сотый.

Ника передернуло. Дети, лишенные детства, лишенные выбора, живые машины для защиты человеческой расы. Стоит ли эфемерная польза такой цены?

Андрей, прищурившись, разглядывал сорванную травинку. Выражение его лица не давало возможности проникнуть в его мысли, но Ник мог поклясться, что его учитель прекрасно разгадал тяготящие его ученика мысли.

— Не терзай себя ненужными сомнениями, они только помешают. А теперь нам пора. Завтра я улетаю. Письмо, которое я тебе дал, вскрой через сутки.

— А как же обучение? Я еще не готов!

— Прости, Ник. Времени уже не осталось. Грядут большие события, и Совет Ордена созвал всех Рыцарей. Не спрашивай меня, что случилось, я знаю не больше тебя. А сейчас вызови такси, нам надо отдохнуть.

Ник послушно достал телефон. Диспетчер, услышав название района, поначалу отказался от заказа, и Ник с трудом смог его уговорить, пообещав солидно увеличить плату. Минут через пять перепалки диспетчер, пообещав подыскать самоубийцу из таксистов, отключился. Впрочем, за такие деньги желающий нашелся скоро. Не прошло и десяти минут, как поблизости опустилась машина, на сей раз с автопилотом. Причем, судя по состоянию, стоимость машины едва ли превышала согласованную плату за проезд.

Всю дорогу до школы они просидели молча. Ник разглядывал проплывающие внизу огни большого города и размышлял о полученном уроке. Он серьезно покалечил дюжину человек, но ведь они напали на него первыми, и будь на его месте другой, тот бы и не подумал проявлять милосердие. Никто бы не смог уговорить шпану не бросаться на добычу. Улица не терпит слабаков, а проявлять себя они научены только через кулаки. Тогда как он мог предотвратить бой? И зачем бы он стал это делать? В глубине души Ник был все же доволен собой, подонки получили по заслугам и, может быть, в другой раз поостерегутся набрасываться на одинокую жертву.

Андрей, словно услышав его мысли, рассмеялся.

— Успокойся, ты осознаешь это потом, когда пройдешь чуть дальше по своему пути.

Больше они не проронили ни слова. На стоянке у школы они попрощались так, словно через несколько часов им предстояло встретиться вновь, и разошлись каждый в свою сторону. Впрочем, нет. Ник через пару шагов оглянулся и вглядывался в спину уходящего Андрея до тех пор, пока тот не скрылся за тенистыми вечнозелеными соснами, высаженными у искусственных прудов. Этот человек дал ему нечто большее, чем знания. Ник понял, что ему будет не хватать этого сурового и прямого человека, Рыцаря таинственного Ордена. Он все-таки сумел наполнить его жизнь смыслом, пусть даже сам Ник еще толком и не понимал, в чем тот самый смысл.

Когда он вошел в свой домик, то, скинув комбинезон, первым делом включил на полную громкость музыку и, достав из бара бутылку водки местного разлива, как следует напился. Этого требовала душа.

* * *

Утро началось с печального известия — почтенный Кобаяси умер во сне. Увы, врачи, прибывшие по экстренному вызову почти мгновенно, только развели руками, столь обширное кровоизлияние в мозг не оставляло шансов на успешную реанимацию. В лучшем случае они смогли бы оживить тело, но личность была утрачена безвозвратно. Итиро Кобаяси, старший сын и наследник, после приличествующего по продолжительности пятичасового раздумья разрешил отключить поддерживающие видимость жизни системы и объявил о похоронах.

Жизнь в школе замерла. Старого Кобаяси любили, и с его смертью, казалось, из школы исчезло что-то важное, что-то делающее ее самой лучшей. Весь день все ходили подавленные, а вечером Ника вызвали в офис нового хозяина школы. По тому, как глядел на него посыльный, Ник понял, что ничего хорошего ему ожидать не приходится.

Холеная блондинка, личный секретарь нового хозяина, не отрываясь от покраски ногтей, указала ему на стоящие у большого панорамного окна стулья.

— Подождите, господин Кобаяси примет вас через несколько минут.

Ник послушно уселся на мягкое сиденье. Из окна открывался великолепный вид на усадьбу. Сегодня она стояла пустая и молчаливая. Все занятия были отменены, и большинство учеников отправились в город. Величавые сосны, выращенные, по преданию, еще дедом Кобаяси, бросали длинные тени на зеркальную гладь многочисленных прудов. Ник поймал себя на мысли, что прощается с этим крошечным кусочком родины.

— Мистер Фолдер, господин Кобаяси ждет вас.

Ник кивнул и вошел в открывшуюся дверь. Кабинет Итиро поражал воображение. Огромный стол был девственно чист, одна стена была полностью занята видеоэкраном, сейчас выключенным, три других отсутствовали, замененные прозрачными, практически неразличимыми стеклами. Судя по всему, прозрачными они были односторонне, так как за все это время Ник ни разу не видел прозрачных стен у этого здания. Внутри же он вообще был впервые.

— Садитесь, мистер Фолдер. — Итиро, одетый в простой черный костюм, указал ему на роскошное кожаное кресло по другую сторону стола. Прежней злобы в его взгляде Ник не увидел, одну лишь вежливую улыбку. И тем не менее ничего хорошего для себя Николас не ждал. Насколько он разбирался в людях, Итиро был не из тех, кто забывает обиды. Новый хозяин растянул губы еще шире.

— Надеюсь, вы уже догадались, по какому поводу я вас вызвал?

— Мой отец часто говорил, что новые господа набирают новых слуг.

Итиро рассмеялся.

— Он был мудрый человек. Да, вы правы, я вынужден вас уволить. Видите ли, мне известно про ваши проблемы в Империи. И так как я собираюсь расширять свое дело, а область моих интересов лежит именно на родине предков, я вынужден, скрепя сердце, с вами расстаться. — Хозяин указал на пузатую бутылку, заполненную какой-то темной жидкостью. — Не желаете выпить?

Ник отрицательно покачал головой. Итиро, нисколько не удивленный, плеснул себе в бокал и продолжил.

— Но, поскольку вы зарекомендовали себя великолепным работником, я взял на себя смелость устроить вашу дальнейшую судьбу. Насколько я знаю, вы прошли курс подготовки телохранителя?

— Да.

— Великолепно! Один из наших старых клиентов прислал заказ на высококлассного специалиста-телохранителя. Помимо этого он хочет, чтобы мы подобрали инструктора по рукопашному бою для тренировки его службы безопасности. Вы согласны?

— Да.

Итиро протянул ему запечатанный конверт.

— Здесь билеты бизнес-класса, новый контракт и рекомендательное письмо для мистера Торсона. Ваш лайнер уходит сегодня, через три часа. Поторопитесь. Желаю удачи, мистер Фолдер.

— Спасибо, господин Кобаяси, да покоится с миром прах вашего отца.

Ник поднялся из кресла и, не оглядываясь, вышел из кабинета. Что ж, личных вещей у него немного и три часа с лихвой хватит, чтобы собраться и добраться до космопорта. Очередной сюрприз ждал его возле домика. Двери были опечатаны, а аккуратно упакованные вещи стояли возле каким-то чудом умудрившегося приземлиться на крохотной полянке такси. Водитель явно спешил, едва Ник захлопнул дверь, машина с воем рванулась вверх. Странно, такое ощущение, что от него старались избавиться как можно скорее. Ник распечатал конверт. Название конечного пункта на радужном пластике было ему незнакомо: Хаук-3. Об этой колонии Ник ничего не слышал, да и немудрено, мало кто знал наизусть все уголки известного Космоса. Он достал лаптоп и через несколько секунд хмыкал, вглядываясь в несколько коротких строчек найденной информации.

Хаук-3, имеющий еще одно название — «Мир Торсона», располагался на окраине известного Космоса. Система принадлежала рудодобывающей корпорации «Иритек». Население не превышало 30 миллионов человек и состояло в основном из работников «Иритека» и немногочисленных трапперов. Три города, самый крупный из которых являлся столицей, и несколько десятков разбросанных по континенту поселков. Основным продуктом экспорта служили сплавы редкоземельных металлов. На этом файл обрывался, слишком незначительной оказалась эта колония.

Проклятье, Ник никак не мог понять, кому понадобилось отсылать его в такую глушь! Он заколебался, а не стоит ли отказаться от столь «лестного» предложения? Но особого выбора у него не было, уж слишком внезапно все произошло, а это давало хоть какую-то работу. И тут Ник вспомнил о конверте Андрея. Сутки. Прошли как раз сутки, терерь его можно было вскрывать. Он покопался в сумке и достал помятый бумажный конверт. На сложенном вчетверо листке ровным почерком Андрея было написано несколько слов.

«Николас, это моя последняя просьба — прими предложение Кобаяси. Андрей Зайцев. P.S. Общее дело ведет нас».

Хм, очередной совет. Хотя, если подумать, ничего лучшего на данный момент быть не могло. Он бегло просмотрел контракт. Условия были неплохими. На два года, жалованье превосходило старое раза эдак в полтора, предоставлялось жилье. Что ж, волны Судьбы несли его все дальше от родного дома…

Таможенный досмотр он прошел на удивление быстро. Чиновник, едва взглянув на документы, шлепнул соответствующую печать и тут же потерял к нему всякий интерес. Вскоре объявили посадку на шаттл. Вместе с полусотней прочих пассажиров Ник поднялся к неизвестности. Немногим меньше месяца полета. Долог путь до окраины известного Космоса. Велик ареал человечества и много промежуточных посадок. Время пошло.

Глава 6

Серебристый отблеск — и обезглавленное тело сегуна, фонтанируя кровью из перерезанных артерий, неестественно медленно заваливается на каменистую землю. Ник рванулся вперед, крича от ярости. Его судьба, его жизнь! Господин!!! Ярость сменило глухое отчаяние, собственное бессилие убивало его вернее отточенной стали. Господин!!! Крик стоял в ушах, нарастая, нарастая, нарастая…

— Что с вами?! Проснитесь!

Ник с трудом разомкнул веки. Глаза застилала туманная пелена, и он не сразу понял, что это его слезы. Молоденькая брюнеточка-стюардесса заботливо, почти нежно трясла его за плечо. Рядом собралось с полдюжины пассажиров. Стюардесса повторила вопрос, с тревогой заглядывая в его лицо.

— Вам плохо? Вы так кричали.

Ник потряс головой, приходя в себя, и, старательно изображая смущение, пробормотал:

— Ничего серьезного, просто плохой сон. — Он постарался выдавить из себя улыбку. — Со мной все в порядке.

— Вы уверены, что вам не нужна помощь?

— Да, спасибо, уже все прошло.

Он оглядел прогулочную палубу. Туристы, собравшиеся в ожидании зрелища, разочарованно переговаривались и расходились в поисках более интересных впечатлений. Ник мысленно обругал себя идиотом и улыбнулся стюардессе.

— Еще раз спасибо за заботу.

— Что вы, что вы, это моя прямая обязанность. Может быть, — она кокетливо смерила его взглядом, — господину что-нибудь хочется?

— Для начала бутылку коньяка. Желательно ашшурского или, если есть, земного. И прихватите с собой перекусить.

Стюардесса записала заказ и вновь поглядела ему в глаза. Высокий, с жесткими чертами лица брюнет. Лицо непримечательно, но движения… в движениях чувствовалась сила и уверенность.

Она улыбнулась самой обворожительной из своих улыбок.

— Это все?

Ник усмехнулся, заметив, что она слегка повернулась, демонстрируя безукоризненную фигуру. Что ж, не в обычаях самураев прятаться от женщин…

— Я же сказал, для начала. Моя каюта 26А, доставьте коньяк туда. И не забудьте, прихватите шампанское.

Он коротко поклонился и пошел к себе.

Ждать пришлось недолго, в дверь позвонили минут через десять. Ник открыл.

— Входите.

Стюардесса вкатила тележку с бутылкой коньяка и шампанским в серебряном ведерке со льдом. Фрукты и шоколад завершали красочную композицию.

— Что-нибудь еще?

— Не могли бы вы остаться и разделить этот вечер со мной? Боюсь, одному мне со всем этим богатством не справиться, — кивнул он на столик.

Она, якобы в смущении, прикусила губку.

— Но моя смена еще не закончилась.

— Я уже договорился с вашим начальством. Останьтесь, сегодня такой пустой и холодный день, а я не люблю одиночества.

Как бы неохотно она согласилась.

— Хорошо, я посижу с вами, господин…

— Можете звать меня Ником, мисс.

— Приятно познакомиться, Ник, я Кати.

Он перехватил у нее тележку и, пропустив девушку вперед, закрыл дверь в каюту. Кати с интересом оглядела скромное помещение и восторженно ахнула, заметив у стены стойку с мечами.

— Ух ты! Можно посмотреть?

Ник кивнул и снял со стойки один из мечей. Когда-то за такую просьбу женщина рассталась бы с жизнью за дерзость. Но даже дома этому правилу уже не следовали столь ревностно. Хотя женщины Восходящей Империи довольно сильно отличались от развращенных местных дам. Да, времена меняются, как бы ни противились тому ревнители древних традиций. Впрочем, Ник никогда не относил себя к ретроградам и уже в достаточной мере проникся осознанием того факта, что дом остался позади, причем, вероятнее всего, навсегда. Поэтому он даже не стал требовать, чтобы она бралась за рукоять через шелковый платок, как то предписывали традиции.

— Да, конечно, только будьте осторожны, он очень острый.

Кати приняла меч и с натугой вытащила его из ножен. Тускло блеснула в свете плафона древняя сталь.

— Ой, какой тяжелый, а как он называется?

— Нодати, этому мечу почти полторы тысячи лет.

Девушка попыталась взмахнуть мечом, Ник придержал ее руку.

— Аккуратней, иначе вам придется убирать каюту от моих останков.

Он взял у нее меч и, вложив его в ножны, поместил обратно на стойку. Кати наморщила носик и после нескольких попыток вспомнила.

— Так вы самурай? А кому вы служите?

Ник печально вздохнул.

— Я ронин. У меня больше нет господина.

— А?

Ник плюхнулся на широкую кровать, занимающую почти половину скромной каюты бизнес-класса.

— Мой господин… Кати, да зачем вам это? У нас есть вечер и бутылка великолепного коньяка. — Он взял бутылку и взглянул на этикетку. — Тем более земного коньяка. Давайте наконец выпьем за знакомство и этот согретый вами вечер.

Кати отломила кусочек шоколада и плюхнулась рядом. Он сорвал сургуч и наполнил до половины два бокала.

— Компьютер, свет позднего вечера.

Плафон потемнел, создавая в каюте приятную интимную обстановку. Они пригубили напиток. Кати, моментально порозовев от спиртного, прошептала ему на ухо:

— Я думала, что вы, самураи, пьете только свою противную рисовую водку.

— Я самурай, но я не стопроцентный японец, мой отец был наемником у сегуна Такаси. За доблесть тот произвел его в самураи.

Кати едва заметно в полумраке покраснела.

— Жаль, а я слышала, что самураев специально учат какой-то хитрой технике любви. Это правда?

Ник залпом допил бокал и положил ладонь на ее упругую грудь, прошелся пальцем вокруг невидимого под блузкой соска.

— Слухи, как всегда, преувеличены. Самураи обычно насилуют женщин, а не ублажают их.

Кати прыснула в ладошку.

— А стихи вы пишете?

— Эти я посвящаю тебе.

Поведай, откуда

Пришла ты ко мне

Тропой сновидений,

Хотя на тропинке в горах

Сугробами путь прегражден?..

Девушка задышала чаще:

— Ну так изнасилуй меня!

Спустя секунду Ник почувствовал, как ее пальцы умело расстегивают ему рубашку.

— Компьютер, выключить свет.

Плафон послушно потух. Ник вторгся в нее почти грубо, наверное доставляя этим боль. Впрочем, похоже, ей это нравилось, а ему по большей части было все равно…

Когда он проснулся, Кати уже не было, только в каюте еще стоял еле уловимый аромат терпких духов. Ник потянулся, одновременно нашаривая в разворошенной постели белье. Интересно, где женщины учатся так тихо уходить? Даже он, тренированный воин, не почувствовал ее ухода. А может, дело в другом? Ведь на душе было на удивление спокойно, он уже и забыл, когда в последний раз ему удавалось так расслабиться. Пожалуй, за несколько прошедших лет еще ни разу. Эта девушка идеально отвечала канонам мимолетного увлечения. Жаль, что мимолетного.

Он помотал головой, отгоняя наваждение. Ник плюнул и, вскочив на ноги, выхватил со стойки меч.

— Компьютер, увеличить гравитацию, значение 2g.

— Вы уверены?

— Да.

Навалилась тяжесть. Ник крякнул, поднимая увесистый, словно отлитый из свинца, клинок. Прочь ненужные мысли. Дух и помыслы должны быть чисты. Следуй за духом, а меч будет следовать за тобой. Это помогло, тяготы постепенно отошли на задний план, вытесненные тусклым блеском Нодати.

Ник погонял себя еще некоторое время, затем вернул нормальную гравитацию. До орбиты Хаука, цели его путешествия, оставалось около двух часов. В самый раз привести себя в порядок и позавтракать. Он основательно отскоблил свое тело в душе, смывая обильно выступивший после тренировки пот. Потянулся за полотенцем и вполголоса выругался — крючок был пуст. Кати, мерзкая девчонка! Ну да, сквозь сон он вроде слышал, как она плескалась перед уходом. Черт, он знал про неудобства в бизнес-классе — экономят на всем, но это переходило все границы. Пришлось вылезать и мокрым шлепать в спальню, рыться в уже упакованных вещах. Как всегда, полотенце нашлось на самом дне чемодана. Ник, чертыхаясь, обтерся, натянул брюки и неброскую серую рубашку.

— Мистер Фолдер, довожу до вашего сведения — ваш челнок отлетает через час.

Ник прицепил сбрую наплечной кобуры, подумав, накинул сверху легкую куртку. Позавтракать он еще успевал.

— Компьютер, мои вещи доставить к шаттлу через сорок пять минут.

— Принято.

Пассажиров в столь ранний час было немного. Ник поднялся на верхнюю палубу и с минуту просто стоял, глядя на занимавшую уже добрую половину обзорного экрана планету. Лайнер медленно разворачивался, корректируя траекторию, и вид проплывающего под ним изумрудного шара завораживал. Ник всегда любил этот момент, как все-таки жаль, что на десантных кораблях посадки не видно. Серые бронированные коробки.

Он прошел сквозь услужливо открывшиеся двери маленького кафе. Здесь тоже был внешний экран, и Ник, не раздумывая, уселся возле него.

— Что будете заказывать? — стюард в форменной голубой куртке компании неслышно возник возле столика.

— Бифштекс и двойную порцию риса. Кофе, большую чашку с тремя ложками сахара.

— Все?

— Да.

Стюард исчез так же беззвучно. Ник дождался заказа, методично расправился с мясом и, поглядывая на часы, выпил кофе. К этому времени на экране из-за планеты показалась крошечная серебристая искорка орбитальной платформы. Пора. Ник расплатился, встал, оправляя куртку. Тень угрозы пришла внезапно, он машинально потянулся к кобуре, настороженно оглядывая помещение. Все тихо. Две девицы, потягивающие сок, пожилая семейная пара в углу, больше в кафе никого не было.

Ник прислушался к собственным ощущениям, рядом действительно чувствовалась непонятная агрессия. Что-то еще невыраженное, но готовое вспыхнуть в ближайшее время. Он пожал плечами и вышел в коридор.

— Посторонись-ка, парень! — он оглянулся. Шестеро дюжих мужчин с неприметными, усредненными лицами. Угроза исходила от них.

— Ты что, не слышал, свали отсюда!

Ник молча кивнул и отошел к стене, пропуская громил. Нет, эта агрессия направлена не на него Он попытался расслабиться, до других ему дела нет, но все равно беспокойство не покидало. Этот характерный взгляд. Взгляд снайпера, направленный в переносицу. Вот в чем дело.

Замыкающий обернулся, почувствовав внимание, на секунду его холодные глаза остановились на Нике. Ник коротко и холодно поклонился. Варвары.

— К сведению пассажиров, следующих на Хаук, челнок ожидает вас на причале номер три. До вылета осталось двадцать минут.

Ник еще раз пожал плечами и двинулся к шаттлу. Его багаж, доставленный исполнительными службами корабля, был уже на месте. Он подхватил чемодан, закинул за спину футляр с мечами и одним из последних взошел по пандусу в челнок. Улыбчивая стюардесса попыталась забрать у него футляр и очень удивилась, когда Ник мягко, но настойчиво пресек ее попытку. Она слегка обиделась и сухо указала его место.

— Прошу вас не курить во время полета.

— Я не курю, здоровье, знаете ли, берегу. — Ник постарался выглядеть максимально дружелюбным, но, похоже, стюардесса обиделась на него еще больше.

— И все-таки воздержитесь. — Она потеряла к нему интерес, услужливо помогая устроиться следующему пассажиру, высокому моложавому бизнесмену.

Ник хмыкнул, отворачиваясь к соседнему проходу. Шестерка давешних громил сидела через два кресла от него. Ник вежливо улыбнулся в ответ на взгляд самого здорового из них. Тот презрительно скривил губы и отвернулся.

— Прошу внимания! Старт челнока через тридцать секунд, расчетное время прибытия — сорок три минуты. Экипаж желает вам приятного полета.

Ник прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Шаттл едва заметно дернулся, освобождаясь от гравитационного поля лайнера. Несколько секунд, пока устанавливалась собственная гравитация, в шаттле царила невесомость, затем все вновь обрело вес. Ник уснул.

— Уважаемые пассажиры, наш челнок произвел посадку в порту столицы колонии Хаук, города Нордберг. Температура за бортом 42 градуса по Цельсию, влажность 86 процентов. Можете расстегнуть привязные ремни. Спасибо, что воспользовались услугами компании «Старлайнз». Капитан корабля и экипаж прощаются с вами и желают приятного времяпрепровождения. До свидания.

Ник моргнул. Черт, старая привычка урвать кусок сна при первой же возможности. А, ладно, он мысленно махнул рукой, по крайней мере, это помогает решать вопрос лишнего времени. Он расстегнул ремень и, подхватив пожитки, влился в поток покидающих челнок пассажиров. Да, что ни говори, а компания подобралась разношерстная. Несколько туристов, пара бизнесменов средней руки, явно сотрудников корпорации, еще не доросших до персональных кораблей, неизвестно как затесавшийся сюда пожилой священник и шестерка угрюмых молодчиков.

— Молодой человек, я советовал бы вам надеть темные очки, на этой долготе сейчас полдень.

Ник недоуменно оглянулся. Идущий следом старик священник в поношенном белом костюме уже натянул на нос старомодные фототропы.

— И что с того?

Старик оглядел его повнимательней.

— А, так вы, похоже, впервые у нас на Хауке. В разгар лета чертовски высока солнечная активность, без шляпы и очков вы здесь долго не протянете.

Ник развел руками.

— Увы, ни того, ни другого не имею. Меня не предупредили.

— Ох уж эта молодежь, — старик вздохнул, — к счастью, у меня кое-что есть. Куда же я ее запихал?

Он расстегнул свой баул и принялся с усердием ковыряться внутри. Ник попытался возразить.

— Благодарю вас, мне не нужны эти вещи.

— Перестаньте, я пожил побольше вашего, и спорить со мной бесполезно. Ага, вот она.

Он наконец выудил из баула слегка измятую широкополую шляпу. Дрожащей старческой рукой расправил и протянул Нику.

— Вот, носите. Запасных очков у меня, увы, нет, так что постарайтесь не смотреть вверх, сожжете сетчатку.

Ник полез в нагрудный карман. Старик заметил движение и остановил его возмущенным жестом.

— Перестаньте, это подарок. — Он развернулся и шаркающей походкой пошел к выходу.

Давешняя стюардесса нетерпеливо махнула ему рукой.

— Эй, мистер, вы что, решили здесь жить?

Ник нахлобучил поглубже подаренную шляпу.

— Все в порядке, милашка, я уже иду.

Стюардесса негодующе фыркнула.

— Скатертью дорожка, дорогуша.

Хаук встретил его порцией горячего влажного ветра. Ник прищурился, полуослепший от потоков жгучего света, щедро лившегося с небес. Автобус пришлось искать почти на ощупь. Он закинул тело внутрь старенького «Магнетэкса» и с облегчением глотнул прохладного кондиционированного воздуха. Водитель, не дожидаясь, когда он усядется, сорвал автобус с места.

Весь путь занял всего полчаса. Федеральный космопорт на Хауке, никогда не знавший массового прилива туристов, был относительно невелик. Ник насчитал с десяток легких внутрисистемных кораблей и с полдюжины стоящих особняком частных яхт. Негусто.

Здание вокзала, по мнению Ника, больше всего напоминало стилизованный под древний форт бетонный куб с несколькими пристройками и стеклянной кишкой накопителя. Когда автобус подъехал ближе, он разглядел узкие, покрытые массивными решетками окна, больше похожие на бойницы. В целом порт выглядел весьма гротескно. Ник хмыкнул, представляя этого архитектурного уродца в осаде, и осекся, натолкнувшись на раздраженный взгляд водителя. Похоже, местные были настоящими патриотами своей планеты. Что поделать, окраина. Молодой, еще не обросший своими традициями и легендами мир. Тем более если этот мир принадлежит корпорации.

Возле входа их поджидало отделение вооруженных солдат в легкой броне во главе с молоденьким напыщенным лейтенантом. Ник мельком скользнул по эмблеме на рукаве офицера. Волчья голова на фоне планеты. Ага, Федеральные силы, войска планетарного базирования. Похоже, к безопасности тут относились весьма серьезно. Лейтенант просунулся в дверь.

— Просьба выйти из салона.

Их провели сквозь стеклянный переход в ярко освещенный зал таможенного контроля. Ник покорно вздохнул и встал в очередь. Таможенники явно не спешили с досмотром. Ник начал уже откровенно скучать, разглядывая развешенные по стенам выцветшие рекламные плакаты с видами джунглей. Судя по количеству зубастой живности, первым колонистам на Хауке приходилось несладко. Ник, открыто усмехаясь, окинул взглядом чиновников. Да, если пионеры и были крепкими людьми, то потомки в этом отношении подкачали. М-да, вот они, все прелести цивилизации.

— Попрошу ваши документы и вещи к досмотру. — Впрочем, со сноровкой у таможенников оказалось все в порядке. Один остался возле аппаратуры, двое других принялись потрошить туристов. Дело продвигалось живо. Ник, стоящий в очереди пятым, минут через двадцать очутился под бдительным взглядом чиновника.

— Ваши документы.

Ник протянул личную карточку. Таможенник не глядя запихал ее в считывающее устройство, покосился на монитор.

— Хорошо, мистер Фолдер, предъявите разрешение на ношение оружия.

Краем глаза Ник заметил, как напряглись двое охранников, незаметно притаившихся возле входа.

Стараясь не делать резких движений, он подал разрешение. Таможенник расслабился.

— Хорошо, мистер Фолдер. Теперь откройте, пожалуйста, вот это. — Он указал на футляр с мечами.

Ник послушно расстегнул застежки.

— Мечи? — Чиновник выглядел озадаченным. — Что это значит?

Ник приготовился к долгим объяснениям.

— Я — подданный Восходящей Империи, самурай. Эти мечи — статус моего положения.

Как ни странно, таможенника объяснение удовлетворило.

— Хорошо, назовите цель вашего визита.

— Я получил приглашение от службы безопасности корпорации «Иритек».

— О, так вы будете работать на Корпорацию?! — Слово «корпорацию» таможенник произнес с большой буквы. Как понял Ник, его рейтинг в глазах чиновника существенно вырос.

— Да, мне предложили должность в корпорации.

Чиновник почти услужливо подал ему документы, указал на сияющую неоном надпись над входом «Добро пожаловать на Хаук, лучшую планету сектора».

— Добро пожаловать на Хаук, сэр, — повторил он рекламный слоган.

Глава 7

Пустота. Полный вакуум удаленной от системы точки зенита. Кажущаяся маленькой и тусклой на таком расстоянии звездочка класса G2 почти теряется среди миллиардов других светил. Далеко, в относительном «верху» спокойно плывут шесть планет системы Хаук. Тишина, вечная тишина и покой. Покой глубокого Космоса. Густая, черная глубина.

Яркий всполох вторичного излучения радужным ножом прошелся по черноте, разрезая скрепляющие мироздание швы. Мгновение мучительного визга пространства, боль. Рождение… Выход!

— База «Хаук-2», я корвет «Стерегущий», веду транспортный конвой.

— Вас понял, «Стерегущий», я база «Хаук-2». Можете входить в полетный коридор. Добро пожаловать в систему.

Трехсотметровый корвет озарился голубоватым пламенем тормозного импульса, пропуская вперед пять грузовых кораблей. Огромные, каждая по три с лишним километра махины тяжеловесно развернулись, отражая свет далекой звезды покрытыми выбоинами бортами. Начался самый муторный отрезок полета — внутрисистемное маневрирование. Пять суток до выпивки и сговорчивых девочек. Тоска.

В трех астрономических единицах от конвоя старший вахтенный офицер орбитальной платформы лениво оторвался от контрольной панели. Неторопливо придвинул к себе микрофон внутренней связи.

— Сэр, капитан-лейтенант Демидов на связи.

Долгих полминуты ничего не происходило, затем вспыхнул маленький экран селектора.

— Что там у вас стряслось, каплей? — Пожилой лысеющий капитан второго ранга в расстегнутом кителе с недовольной миной держал в руке недоеденную куриную ножку.

— Ничего особенного, сэр. Три минуты назад вышел из прыжка транспортный конвой. Я подумал, сэр, мне надо сообщить вам об этом.

Кавторанг поморщился.

— Полетный допуск правильный?

— Так точно, сэр.

— Так какого черта вы меня отрываете от завтрака? Запомните, каплей, если хотите со мной нормально ужиться, будьте добры выучить, когда и из-за чего меня можно беспокоить! Вам ясно?

— Так точно, сэр!

Кавторанг махнул рукой и отключился. Демидов зло сплюнул на мягкий пластик пола и, воровато оглянувшись, воткнул в приемное устройство кристалл с порнофильмом. До конца вахты оставалось еще два с половиной часа. Тоска смертная.

* * *

— С вас четыре кредита, уважаемый. — Маленький толстощекий торговец ловко подхватил брошенную на прилавок монетку. Ник нацепил купленные очки на нос.

— А вот эта живность продается? — он указал на клетку с непонятным меховым комочком внутри. Изредка комочек шевелился, и тогда в полуденном солнце ярко взблескивали бусинки спрятанных в шерсти глаз. Ник не мог сказать, что заставило его спросить. Слова сорвались с губ, казалось, помимо его воли, он прислушался к себе. Нет, все-таки это его желание. Торговец удивленно приподнял брови. Ник повторил вопрос, теперь уже осознанно.

Торговец расплылся в довольной улыбке, закатил глаза в притворном восхищении.

— О, мистер, похоже, вы большой знаток нашего маленького мирка. Да, конечно, сейчас древесный дхар не так популярен, как полвека назад. Ох эта мода, ох уж эта мода, уважаемый. Этого великолепного дхара я продам за… — толстячок собрался с духом и выпалил, сам поражаясь собственной наглости, — полторы сотни кредитов. В том случае, разумеется, уважаемый, если дхар вас примет.

Торговец виновато развел руками. Ник пожал плечами и вытащил на свет три перламутровые банкноты. Кредитные карточки и прочие виртуальные деньги на окраинных планетах не прижились, всегда есть трудности с обналичиванием там, где властвуют крупные корпорации. Хаук был как раз таким миром. Что ж, тем меньше вопросов у властей.

— Дружище, я заплачу на десятку больше, если ты расскажешь мне об этой зверюшке.

Ник добавил еще десятку. Улыбка торговца стала еще шире. Похоже, покупатель не поддался на лесть, но и не стал сбивать предложенную цену. А это решение явно заслуживало вознаграждения.

— О, мистер! Спасибо за вашу щедрость. Тут и рассказывать-то особо не о чем. Я не слишком много знаю об этом. Люди говорят, что дхар, принявший хозяина, приносит удачу. Сто двадцать лет назад один из первых колонистов подобрал в джунглях дхара и, вы знаете, через восемь недель нашел в Сияющих горах ториевые залежи. — Толстяк выжидающе замер, вопросительно вглядываясь в купюры. — Это был сам старик Джошуа Торсон.

— А что, не понравься я дхару, вы б его не продали?

— По легенде, мистер, взявший дхара против его желания вскоре умирает. — Продавец виновато опустил глаза. — Это, конечно, только легенда, но, мистер, я не хочу быть виновным в вашей смерти.

Ник задумался.

— Ну и что я должен сделать?

— Открыть клетку. Если он вас примет, то перелезет на руку.

Ник перегнулся через прилавок и, нащупав защелку, открыл дверцу. Зверек настороженно повел носом, блеснул глазками и неожиданно стремглав метнулся по рукаву вверх, удобно устроившись на правом плече Ника. Торговец облегченно вздохнул.

— Ну, слава Богам, он вас признал. Теперь вы обязаны его купить, иначе он помрет.

Ник скептически пожал плечами и, протянув деньги, широким шагом двинулся к выходу из лавки. На пороге он остановился, задумчиво почесал в затылке и окликнул мгновенно потерявшего к нему всяческий интерес торговца.

— Да, кстати, чем его кормить?

Продавец повернул к нему голову, продолжая усиленно полировать заставленный сувенирами прилавок.

— Дхары всеядные, уважаемый. Этот предпочитает свежие фрукты.

— Спасибо.

— Заходите еще, уважаемый.

Ник еще секунду наслаждался прохладой, в лавке работал отличный кондиционер, а затем толкнул дверь и, словно пловец в бурную реку, окунулся в раскаленный уличный воздух. Жара в это время года на Хауке стояла несусветная, доходя в середине дня до сорока трех градусов в тени. Он натянул на нос темные очки и пошел, как и остальные, держась поближе к стенам, вдоль которых тянулись полотняные навесы, стараясь поменьше выходить на солнцепек. Проспект Матиссона круто поднимался в гору, заставляя учащаться дыхание. Прохожих в полдень на проспекте почти не было, а те немногие, что попадались навстречу, прятались от солнца в тени высотных зданий делового квартала.

Ник повертел головой, ища способ убить время. Он успел созвониться с офисом компании, но того, кто имел полномочия его принять, сейчас не было на месте. Вице-президент по безопасности два дня назад улетел на одну из дальних шахт, и его прибытие ожидалось только завтра к обеду. Так что Нику предстояло как-то скоротать еще почти целые сутки. Он вежливо отказался от помощи в обустройстве, забросил вещи в гостиницу у космопорта и решил погулять по городу. Но находиться на улице без специальных очков, больше напоминающих маску аквалангиста, оказалось совершенно невозможно. А его поход в ближайшую лавку неожиданно закончился тем, что он обрел это маленькое симпатичное существо.

Напротив через дорогу заманчиво сияла вывеска небольшого ресторанчика. Фолдер, недолго раздумывая, толкнул дверь и зашел внутрь. Внутри оказалось неожиданно уютно. Очки тут же отрегулировали светопроницаемость, но Ник сдернул их с лица и, выбрав свободный столик, подозвал официанта. На вызов прибежал молоденький парнишка в одних шортах и замер в ожидании заказа. Ник задумчиво повертел в руках меню.

— Тушеное мясо, кофе и… что-нибудь из местных фруктов.

— Да, конечно, — паренек с любопытством оглядел притаившегося на плече дхара, хотел что-то сказать, но передумал и убежал исполнять заказ. Ник осторожно снял с плеча зверька и опустил его на стол. Дхар подпрыгнул и, расправив поросшие шерстью крылья, спланировал обратно.

— О, да ты у нас летун! — Ник улыбнулся, протянул руку погладить зверька. — Как же тебя назвать, а? Мда, задал ты мне задачку. Ладно, будешь теперь Дачем, запомнил?

Он хохотнул, но дхар неожиданно пискнул и коротко лизнул его в ухо шершавым язычком. Ник удивленно присвистнул.

— Ну ты смотри, умный. На том и порешим, Дач так Дач.

Обслужили его на удивление быстро. Ник успел только поудобнее устроиться на стуле, как на столе, словно по волшебству, возникла тарелка, полная ароматных кусочков мяса с овощным гарниром, и ваза неизвестных Нику плодов с золотистой кожурой.

— Надеюсь, это тебе понравится, Дач. — Ник протянул один из плодов дхару. Тот аккуратно взял его из руки и, держа передними лапами, стал есть.

— Ну что ж, последую твоему примеру. — Ник опасливо принюхался к мясу — пахло аппетитно, и, больше не задумываясь, зацепил вилкой кусок побольше. Вкус был великолепен, хотя и несколько непривычен. Он в два счета расправился с порцией, слегка удивляясь своему аппетиту. Обычно в такую жару ему с трудом удавалось проглотить больше пары кусков. Решив заглядывать сюда почаще, Ник расплатился, не забыв сложить в пакет остатки фруктов для Дача.

Выйдя на улицу, Ник поглядел на часы. Боже мой, как тянется время! Особенно при таком пекле и в этих неудобных очках-маске. Пожалуй, его идея прогуляться оказалась не слишком удачной. Но сидеть в четырех стенах — еще более тоскливо. Поэтому он вызвал роботизированное такси и заказал обзорную экскурсию по городу (во всяком случае, в оборудованной кондиционером и тонированными стеклами машине можно было находиться без очков и шляпы).

Когда экскурсия закончилась, Ник вызвал на экран лаптопа карту города и задумчиво пробежался взглядом по списку увеселительных заведений. Куча баров, с десяток массажных салонов, казино, стереотеатры — не то. Взгляд остановился на слове «Опера». А почему бы и нет, в опере ему бывать еще не приходилось. Решено. Он пробормотал что-то о повышении культурного уровня и, нагнувшись к экрану, набрал адрес театра и сразу же подал заявку на билет.

Вопреки ожиданиям, такси высадило его за три квартала от обозначенного места. А на все недоуменные вопросы механический голос монотонно отвечал, что движение частных и муниципальных транспортных средств в пределах данного района ограничено. Поэтому Ник, чертыхаясь, выбрался из прохладных недр машины, нацепил очки, нахлобучил шляпу и, сверившись с картой, двинулся вперед.

Идти пришлось дольше, чем он рассчитывал. Три квартала по карте в реальности превратились в двадцать минут ходьбы по раскаленному проспекту. К вечеру, вопреки надеждам Ника, прохладнее не стало, на место невыносимой жары пришла духота. Ник обливался потом, завидуя горожанам, для которых, казалось, жары совершенно не существовало Что ж, за десять поколений можно приспособиться к любым условиям. Ник обратил внимание на то, что большинство из встречных людей принадлежит к негроидной расе. Понятно, климат здесь не очень-то благоприятствует светлокожим.

Он в очередной раз сверился с картой и свернул в переулок, который вывел на большую площадь. Ник окинул взглядом открывшийся вид и присвистнул. Мрамор, гранит, алебастр и что-то еще, что он не сумел определить. Множество стилизованных под античность статуй, дорические колонны. Широкая каменная лестница вела от стоянки, заполненной дорогими машинами (вот тебе и ограничения!), до огромных стеклянных дверей фойе. Ни разу не бывав в опере и вообще в европейском театре, Ник сразу узнал это здание. Несмотря на жару, вокруг было много людей. Мужчины в смокингах, дамы в роскошных вечерних платьях. В ярких лучах светила пронзительным блеском сияли целые состояния. Никогда в жизни Нику не приходилось видеть рядом с собой такого количества драгоценностей. Он скептически оглядел собственный наряд. Дешевые, но прочные брюки, куртка. В голову закрались сомнения, его могли и не впустить, но потом он разглядел в толпе людей, одетых подобно ему, недорого, и успокоился. Похоже, на Хауке опера пользовалась популярностью и среди простого народа.

Внезапно толпа зашумела, а у него сработал выработанный годами рефлекс. Ник напрягся и огляделся в поисках опасности. Нет, волнение было по другому поводу. На площадь въехал кортеж из трех лимузинов, сопровождаемых бронированным ховеркаром с надписью на борту «Иритек».

Кортеж остановился на специальной стоянке, отмеченной переливающимися буквами «VIP». Ховеркар остался недвижим, из лимузинов же выскочила восьмерка вооруженных дюжих телохранителей в строгих черных костюмах. Ник заинтересованно осмотрел охранников, оценивая их подготовку. Натренированы они были неплохо, трое рассредоточились, настороженно оглядывая толпу, остальные пятеро своими телами перекрыли одну из дверей лимузина. Открылась дверца. Ник замер, бодигарды перекрывали большую часть обзора, он видел ЕЕ только мельком, но…

Она была ослепительна, красота соперничала по яркости со звездой. Высокая, с копной эффектных золотистых волос, на лице ни тени косметики. Изящное вечернее платье с широким поясом великолепно оттеняло загорелую кожу. Ник застыл.

Господи, что со мной? Нами Амида Буцу, воин, что с тобой?! Он судорожно сглотнул. Сердце бухало так, что казалось странным, почему этого никто не слышит.

Как сквозь туман вишневые цветы

На горных склонах раннею весною

Белеют вдалеке,

Так промелькнула ты,

Но сердце все полно тобою!

Девушка тем временем выбралась из лимузина и, окруженная телохранителями, начала подниматься по лестнице. Ник зачарованно двинулся следом.

— В чем дело, парень? — Ник резко остановился, едва не столкнувшись с краснолицым, потным полицейским.

— Простите, я едва вас не задел.

Полицейский проследил за направлением его взгляда и осклабился.

— А я смотрю, парень, губа у тебя не дура! — коп рассмеялся. — Захлопни челюсть, эта киска не про нас.

— Кто она? — Ник сглотнул.

Полицейский снял фуражку и отер со лба обильный пот.

— Мисс Диана Торсон, дочь того самого Торсона. У нее и сейчас семь процентов акций «Иритека», а когда окочурится папаша, киска получит контрольный пакет.

— Извините. — Процессия уже скрылась в огромных зеркальных дверях оперы. Ник, не дослушав, кинулся догонять девушку. Полицейский хмыкнул, машинально запоминая незнакомца, и, отвернувшись, продолжил наблюдать за толпой. Еще один влюбленный идиот.

Ник в несколько прыжков преодолел лестницу и, почти растолкав возбужденную толпу, протиснулся внутрь. Фойе поражало своими размерами. Огромный украшенный мрамором зал, сверкающие хрусталем люстры, пушистые ковры. Где-то играла негромкая музыка. Простой люд скромненько отходил в сторону и занимал очередь в билетные кассы. Ник свернул было туда… Тренированное чутье сработало неожиданно, мгновенно рассеяв оцепенение. Секундой позже Дач, пронзительно пискнув, сорвался с плеча и взмыл под потолок, провожаемый удивленными людскими взглядами.

Ник мягко, одним движением, почти слился с колонной, расстегнул куртку и положил руку на шершавую рукоять пистолета. Кто?

За двадцать лет постоянных тренировок Ник прекрасно научился ощущать опасность, уроки Андрея тоже не пропали даром, но сейчас почему-то определить ее источник не получалось. Ах черт! Злая зона, слабенькая, но тем не менее успешно гасящая второе зрение. Приходилось полагаться на глаза и наработанные рефлексы. Ник пробежал взглядом по толпе. Все в порядке, от них угрозы не исходило. Кто?

Ник осторожно вышел к середине фойе. Окруженная телохранителями девушка не спеша поднималась по роскошной мраморной лестнице, ведущей на второй ярус, к ложам для почетных гостей. Ник мог поклясться, что агрессия направлена против нее. Кто? Стоп!

На втором ярусе — трое вооруженных крупных мужчин. Те самые, с лайнера. Ник опустил взгляд. Вторая тройка поднималась из-за столика в десятке метров от лестницы. Вилка, классическая вилка, Ник выхватил пистолет и закричал, пробиваясь через толпу. Рядом дико завизжала женщина, в этот момент убийцы открыли огонь. Как они пронесли оружие через таможню? Или здесь у них были сообщники? Не важно, Ник узнал очертания стволов. Дробовики! Излюбленное оружие уличных бандитов. Сплошной поток мелких стальных шариков, пять десятков в секунду, из дробовика почти невозможно промахнуться. Двоих телохранителей перерезало почти пополам, не спасли даже легкие бронежилеты под строгими черными пиджаками. Следующая очередь досталась Диане. Ник взвыл от ярости, отпихивая с линии огня обезумевшую от страха девушку, и удивленно опустил оружие. Мисс Торсон была жива. Ударом ее отбросило к перилам, платье, забрызганное кровью телохранителя, потеряло первоначальный цвет, но никаких видимых повреждений она не получила. Черт! В следующую секунду в Диану попала еще одна пачка дроби. Голубое сияние и чей-то вскрик в мечущейся толпе внизу. Персональный силовой щит, широкий пояс на платье скрывал генератор поля — вещи, по стоимости примерно равной среднему эсминцу. Что ж, пока она в безопасности, но, насколько хватит блока питания, Ник не знал. Силовые поля в атмосфере — штука энергоемкая. Тем временем еще одному телохранителю снесло полчерепа, а оставшиеся пятеро залегли, открыв ответную неприцельную стрельбу.

Ник перекатился за сооруженный в центре фойе фонтан, кинул мимолетом взгляд на индикатор заряда. Полный. Отлично, этого хватит на девять секунд непрерывного огня, мало им не покажется. Затем вскочил на ноги, в прыжке прицелился в одного из киллеров и нажал на спуск. Сноп пламени из ствола и вспышка на месте попадания. Киллера, окутанного кровавыми брызгами, швырнуло вперед, двое других, мгновенно сориентировавшись, перенесли огонь на Ника. Он кубарем перекатился обратно под прикрытие мраморного бортика фонтана. Что-то несильно ударило его в ногу. Кусок мрамора, сорванный выстрелом. Ерунда! Он не целясь выстрелил вверх в одного из второй тройки на балюстраде, краем глаза успев заметить, как отлетела рука с зажатым оплавившимся оружием. Минус два. Теперь за него взялись по-настоящему. Совсем рядом влепилась струя дроби, обсыпав его мраморным крошевом. Ник метнулся к колонне, на ходу поливая огнем в сторону противника, в глубине души надеясь, что бодигарды воспользуются полученной передышкой. Те и вправду, оправившись от шока, стали стрелять прицельно, сумев прижать к полу двоих на балюстраде. На него оставалось двое других. Ник посмотрел на индикатор, обойма была пуста, а запасные лежали в сумке. Он скрипнул зубами и обнажил меч. Двое. Он прикрыл глаза, отгоняя суетное. Они здесь, он чувствовал их быстрыми и хищными сгустками горящей силы.

Убийцы действовали грамотно, один остался прикрывать напарника, второй, плавно стелясь у самого пола, обошел колонну и замер — там никого не было. Что-то закричал напарник, киллер крутанулся вокруг своей оси. Последним, что он увидел, была радужная полоса, перечеркнувшая его глаза. Ник, прикрытый падающим телом, прыгнул вперед и вверх, нанося удар в голову второму. Тот попытался заблокировать удар стволом дробовика, сталь меча скрежетнула по оружию и прошла дальше, разрубая металл и плоть.

— Всем стоять!

Ник развернулся и успокоенно убрал меч в ножны. В двери вбегали крепкие парни в бронекостюмах с эмблемами «Иритека». Один из вбежавших кинул что-то в фойе и ничком кинулся на пол.

— Стан!

Ник постарался закрыть глаза рукой, но не успел. Ослепительная вспышка, секундная боль в теле и ощущение свободного падения. Нейроимпульсная граната, он попытался было возразить, спросить: «за что?», как жестокий удар в лицо сбил его с ног. Падая, он выронил меч, извернулся, подсек ударившего, почти мягко приземлился на спину и, впечатав ногой в коленную чашечку ближайшего спецназовца, попытался встать. В глазах мутилось, следующий удар в грудь снова бросил его на пол. Ник смутно чувствовал, как его пинают, сам пытался отвечать на удары, затем последовала еще одна вспышка, и он провалился в спасительное беспамятство.

Глава 8

— Вик, ты всегда такой засранец, или тебе сегодня просто везет?

Вик Кополла молча улыбнулся, показав мелкие ровные зубы, и неторопливо сгреб выигранные деньги в свой угол стола. Перед ним уже возвышалась приличная кучка банкнот — примерно равная его недельному жалованью лейтенанта аэрокосмических сил. Сегодня он был в ударе. Сорвать банк в трех партиях подряд! Еще один кон — и хватит, нельзя рисковать без конца — сварливая девка удача легко меняет фаворитов. А терять деньги зря Вик не любил, сказывалось полуголодное детство на окраинной индустриальной планете. В их семье каждая кредитка была на счету, приходилось экономить на всем. Тьфу, не хочется даже вспоминать.

— Ну что, еще круг? — Второй вахтенный, здоровенный негр с нашивками второго лейтенанта, потряс колодой. — Вик, не спи, твоя очередь сдавать.

Вик взял протянутую колоду, сбил ее поплотнее и неторопливо растасовал.

— Ставлю двадцать пять кредиток. Кирк, твое слово?

Негр помялся, задумчиво причмокнул и выложил три десятки. Все обернулись к старшему вахты Владу Корнелу: «Ваше слово, шеф?»

Первый лейтенант почесал в затылке, полез было в карман, но добраться до него не успел.

— Внимание персоналу! Сенсоры фиксируют выходящие из прыжка корабли. Внимание! Корабли не откликаются на запрос «свой-чужой». Для дальнейших действий необходимы ваши инструкции.

Корнел с проклятием бросил карты и кинулся к монитору слежения. Секунду вглядывался в изображение, затем, побледнев, не глядя ткнул в кнопку общей тревоги. Вик рывком запрыгнул в свое кресло, вывел на экран картинку и тотчас понял, что ужаснуло шефа. Судя по показаниям радара, только что в надире системы вынырнуло три десятка кораблей. Причем из перехода выходили все новые и новые.

В контрольный зал с шумом влетел командир базы вместе со старшими офицерами.

— Лейтенант, что происходит?

Влад молча кивнул в сторону основного экрана. Вновь прорезался сухой компьютерный голос:

— Внимание! Не могу провести идентификацию объектов, типы кораблей отсутствуют в основной базе данных. Жду инструкций…

— Проклятье!!! Лейтенант, немедленно установите связь с командующим планетарных сил и Секторальным штабом Флота. Остальные займитесь своими делами! Выполняйте!

* * *

Бригадный генерал Делоу в свои пятьдесят семь лет терпеть не мог две вещи — провинцию и плохую выпивку. И, естественно, получил и то и другое полной мерой. Он в очередной раз поднял бокал отвратительного местного вина и впился пронизывающим взглядом в вызывающую определенные ассоциации желтоватую жидкость. Почти тридцать лет службы, а чего он добился? Командующий пограничной бригады на периферийной планете. Жена, которая тратит на тряпки больше, чем он зарабатывает, придурок сын. Студент Центрального Университета Федерации. Господи, каких сил стоило пристроить его туда… Опять вляпался в неприятности с полицией, дебил. Торговля нарко-картинками с Самбары, как будто не хватает тех денег, что присылает отец. Опять придется унижаться, просить о встрече с Главой столичного департамента полиции. Делоу вздохнул и залпом проглотил содержимое бокала. Поморщился, захватил с подноса гроздь винограда.

— Сэр, вас к телефону, срочно, — молоденький адъютантик бесшумно возник за спиной генерала, протянул трубку. — Полковник Стражински.

— Спасибо, сынок, можешь идти, — генерал принял протянутый телефон, встал, подошел к краю террасы и, дождавшись, пока адъютант выйдет, поднес трубку к уху.

— Командующий на линии.

— Сэр, у нас большие проблемы!

— В чем дело?

— Сэр, радарный пост засек выход из прыжка большого количества кораблей.

Делоу смахнул со лба некстати набежавший пот и спросил:

— Чьих кораблей?

Полковник слегка замялся.

— В этом-то и проблема, сэр! Компьютер не сумел определить ни тип, ни расу. Это чужие корабли! Их много!

— Сколько?

Голос командира орбитальной базы заметно сел.

— По последним сведениям, сорок семь объектов. Будь это наши корабли, я бы поклялся, что примерно половина из них классом не ниже крейсера. Другая половина, по данным анализа, очень похожа на транспорты. Два очень крупных корабля, назначение неизвестно. Может быть, носители АКИ[1].

Делоу нервно закашлялся и, чтобы успокоиться, вынул из кармана трубку, быстро набил ее табаком.

— Их действия?

— Начали разгон в направлении планеты, на запросы не отвечают. Ваши указания, генерал?

Делоу взвесил бокал в руке, коротко, без замаха кинул его вниз с террасы. Секунду стоял, смотря, как тот падает с двадцатиметровой высоты, а затем отрывисто приказал:

— Поднять войска по тревоге!

— Есть, сэр!

Делоу положил телефон на стол. Только этого не хватало, три года до пенсии, спокойный до сего момента сектор. Проклятье!

— Лейтенант! Машину, быстро!

* * *

Двадцать минут спустя генерал Делоу в окружении свиты почти бегом ворвался в командный центр. Все были в сборе, отсутствовал только командир подразделения поддержки. Настроение в штабе царило подавленное, похоже, большинство уже узнало о причине поднявшейся суматохи, и, не имея полной информации, офицеры напряженно переговаривались, додумывая отсутствующие детали. И, как обычно, ожидая худшего.

— Смирно! Сэр, командиры подразделений и служб собраны по вашему приказанию, — доложил дежурный по штабу капитан.

— Вольно! Господа офицеры, прошу садиться.

Делоу грузно опустился в мягкое кожаное кресло, вслед за ним уселись остальные. Повисла мрачная тишина, прерываемая невнятным бормотанием операторов связи. Генерал оглядел присутствующих, прокашлялся и негромко начал:

— Как вам всем уже известно, полчаса назад в надире системы вышли из прыжка около пятидесяти неизвестных кораблей. Чужаки игнорируют попытки контакта и продолжают разгон в направлении планеты. Я известил генеральный штаб, они обещали выслать помощь, но вы сами понимаете, до ближайшей базы Флота полторы недели полета.

Один из техников связи осторожно прокашлялся, привлекая внимание.

— Простите, сэр, срочная информация с корвета «Стерегущий».

Делоу развернул кресло к большому настенному экрану.

— Включайте.

— Связь установлена.

Вспыхнувшее изображение было плоским и черно-белым, словно корвет находился в бою и экономил ширину каналов связи. Лицо возникшего на экране офицера выражало непередаваемую гамму чувств — от удивления и непонимания до откровенного страха.

— Сэр, на связи «Стерегущий». Сэр, они догоняют нас! Уйти не могу, они быстрее! Ваши инструкции, сэр?

— Уходите в прыжок.

Офицер помотал головой.

— Мы не успеем набрать необходимой скорости. О, дьявол, они пустили ракеты! Сэр, я вступаю в бой, я вступаю в бой! Помоги нам, Господи!

Офицер рывком вышел из фокуса камеры. До штаба продолжали доноситься только звуки готовящегося к противоракетному маневру корабля.

— Левый — форсаж, правый — пятьдесят. Запустить противоракеты. Оружейный отсек, выделить приоритетные цели, приготовиться к открытию огня.

Делоу крутанулся в кресле.

— Тактическую картинку на второй экран!

Дополнительный экран высветил трехмерную проекцию разыгравшейся в двух с половиной астрономических единицах резни. Пять убегающих на предельной тяге грузовиков и крошечный корвет, пытающийся задержать несоизмеримо более мощного противника. Полсотни красных кружков, целая армада черточек, обозначавших ракеты, неслась на одинокую зеленую отметку.

— Сэр, они стреляют в ответ.

От корвета отделились три зеленые точки — ракеты. Расстояние до цели сокращалось, враги шли с гораздо большим ускорением, чем корвет, и тем более превосходили в разгоне неторопливые грузовозы. Корвет выпустил еще три ракеты и окутался туманным облачком — мелкодисперсной свинцовой пылью. Ракеты чужаков уже почти касались отметки корвета, когда наконец тот задействовал противоракеты. С десяток черточек исчезло, еще пять взорвались, угодив в свинцовую пыль, остальные настигли корабль. Отметка корвета исчезла, тотчас потух и экран видеосвязи. Ни одна из ракет, запущенных «Стерегущим», не достигла цели, все были сбиты на подлете.

Делоу перевел дыхание. Все-таки это война. Проклятье! Знать бы с кем.

— Ну что ж, теперь у нас не возникает сомнений в их намерениях. Капитан, вы можете что-нибудь о них сказать?

Усатый мужчина с нашивками инженерной службы оторвался от монитора.

— Очень немногое, сэр. Они идут с ускорением 12g, значит у них более совершенные компенсаторы, или они легче переносят перегрузки. Ракеты с ядерными боеголовками мощностью около двух мегатонн. Неплохие противоракетные системы. Больше пока ничего сказать не могу, нет данных для анализа.

Делоу кивнул. Все плохо, все очень плохо. Через три дня чужаки постучатся в люк орбитальной платформы, в Космосе их с такими силами не остановить. Два паршивых фрегата времен последней войны с Тедау, крейсер и одна-единственная орбитальная база. Помощь не успеет, шансов нет. А на поверхности мирное население. Что делать, когда они начнут высадку? Какие принять меры, генерал пока не представлял. Еще никогда за всю свою карьеру Делоу не приходилось вести войска в бой. Все молчали, ожидая его слова. Генерал резко сжал кулаки, до боли вгоняя ногти себе под кожу. Надо взять себя в руки, если раскиснет и он, то можно считать, что гарнизон проиграл сражение, проиграл, еще не вступив в бой.

— Господа, я немедленно связываюсь с губернатором и Корпорацией, объявляйте всеобщую мобилизацию. Майор Дрейк, этим займется ваш отдел. Капитан, обеспечьте прямую связь с губернатором, немедленно! Я ввожу на этой планете военное положение. Карпентер, реквизируйте весь имеющийся в наличии транспорт, обеспечьте раздачу оружия и амуниции ополченцам.

— Сэр, связь с губернатором установлена.

— Отлично. — Делоу изобразил на лице улыбку и, встав, повернулся к камере. — Добрый вечер, господин губернатор, у меня пренеприятнейшая новость…

* * *

— Так вот, захожу я к ней домой, сажусь, как примерный школьник, за стол, достаю из пакета шампанское. Хорошее шампанское, заметьте, земного розлива. А она мне говорит: «Сигмонд, дорогуша, посиди здесь пока, я в домашнее переоденусь». Вышла она, значит, я разлил шампанское. Сижу, лихорадочно обдумываю, как бы ее в койку затащить. Мне ж рассказывали, что она недотрога такая, сколько об нее народа зубы пообломало — жуть. В общем, строю я планы, тут заходит она… — рассказчик выдержал паузу, оглядывая заинтересованных слушателей — Милосердные Боги… Челюсть у меня, скажу я вам, так и упала, зато кое-что другое взлетело, словно орбитальный шаттл. Стоит наша недотрога в пеньюаре, а тело-то так и светится, так и светится…

— Сиг, ты давай, не затягивай, что дальше-то? — рано начавший седеть сержант, здоровяк-негр с причудливым шрамом на левой щеке, нетерпеливо хлопнул по жалобно заскрипевшей столешнице.

Сигмонд недовольно нахмурился.

— Не люблю, когда меня прерывают, Рэд. Ладно, слушайте. Значит, стоит эта малышка, смотрит на меня эдак обольстительно и говорит: «Почему вы, полицейские, такие недогадливые?» Вы представляете, я к ней две недели подбирался, подарки дорогущие покупал, а с ней, оказывается, уже половина участка переспала! И ведь никто же, мерзавцы, не подсказал. У них, оказывается, это такой способ новичков подкалывать, ну вы ж подумайте, а?

Слушатели заржали. В перерыве между приступами хохота Рэд перехватил инициативу.

— Это еще что, я вот помню, еще в курсантские годы решили мы втроем с корешами расслабиться. Купили литр пойла и сняли одну девицу. Ну, значит, сидим, пьем, а я тогда еще совсем скромный был, ну вылитый девственник. А тут что-то осмелел и давай к ней приставать. Смотрю, поплыла красотка. Я то-се, в общем, она согласна и тут… — сержант многозначительно замолк, почесал шрам…

Внезапно в участке пронзительно зазвонил телефон. Рэд чертыхнулся, прерванный на полуслове, и сгреб волосатой ручищей трубку.

— Пятнадцатый участок на связи. Да, хорошо, сэр. Да, сэр, понял. Да, свободные камеры есть, мы его примем.

Он сделал страшное лицо, жестами показывая остальным полицейским, чтобы готовились к приходу начальства, а сам продолжал, не меняя тона, говорить в трубку.

— Понял, сэр, мы вас ждем, — он кинул трубку на аппарат и угрюмо уставился перед собой.

— Рэд, в чем дело?

— Иди ты! — Сержант опять потянулся к телефону. Экран на этот раз он включил. Видя напряженную физиономию сержанта, вокруг сгрудились и остальные. Из кабинетов, привлеченные внезапной тишиной, начали выглядывать любопытные лица.

— Черт, да отзовись же ты! — К аппарату подошли только после пятого звонка. Начальник участка, судя по виду, вытащенный то ли из постели, то ли из ванной, выглядел, словно разъяренный матадором бык. Огромный, с налитыми кровью глазами.

— Ну и какого черта, Боннели?

— Капитан, десять минут назад в здании Большого театра было совершено покушение на дочь президента Торсона.

— Твою мать, Боннели! Это не наш участок, при чем здесь мы?

— Сэр, спецотряд «Иритека» захватил там одного парня. Его роль в покушении непонятна, и они просят пока подержать его у нас.

Капитан вышел из поля зрения камеры.

— Хорошо, я выезжаю. Но, сержант, у них что, своих каталажек нет? Не поверю!

Рэд замялся.

— Не знаю, сэр. Их человек сказал, что отряд срочно отзывают на базу, а мы — ближайший полицейский участок на их проклятом пути. Вот…

Он виновато развел руками. Капитан что-то буркнул в ответ и отключил связь. Рэд развернулся к сгрудившимся вокруг коллегам.

— Ну и чего вы столпились? Если мало работы, так я сейчас добавлю! Давайте, давайте, быстрей. Клэм, Дюбуа, вы со мной. Будем встречать подарок. Да оружие с собой прихватите, кто их знает, террористов этих.

Рэд вытащил из ящика стола кобуру и, нацепив ее на ремень, пошел к дверям.

— Ну и жара сегодня, сержант.

— Ничего, сейчас нам еще жарче станет. Если так неделя начинается!

— Да, Серж, дерьма в нашей службе предостаточно.

Сержант выругался, заметив большое облако пыли.

— Цыц, мелюзга! Едут.

Он придал лицу непроницаемое выражение. Полиция и служба безопасности «Иритека» друг друга недолюбливали.

Несущийся на предельной скорости ховеркар резко затормозил в паре метров от стоящего Рэда, осыпав того пылью от воздушной подушки. Сержант поморщился, но промолчал, дождался полной остановки фургона и неторопливо отошел на шаг, освобождая путь. Бронированные двери транспорта с лязгом разъехались в стороны, наружу выпрыгнуло трое затянутых в противоударные костюмы бойцов, мгновенно взявших на прицел подходы к фургону. Следом за ними, словно мешок с песком, выкинули на раскаленный бетон связанного человека. Рэд присмотрелся и понял, что мужчина лежал с закрытыми глазами, явно без сознания. Стан? Странно, если он оглушен стан-зарядом, то еще как минимум два-три часа физически никакой угрозы представлять не мог.

— Вечер добрый, господин лейтенант. Что, я погляжу, крутого вы мужика взяли, раз даже оглушенного связали.

Выпрыгнувший из ховеркара последним, высокий крепыш с нашивками лейтенанта зло сплюнул под ноги и протянул продолговатый ящик, покрытый кожей. Рэд механически подхватил и, не глядя, закинул его на плечо. Лейтенант осуждающе посмотрел на здоровенного копа.

— Зря скалишься, сержант. Этот парень уже после стан-удара еще троих моих людей покалечил, пришлось добавить. Никогда такого не видел.

— И чего же он натворил?

Лейтенант пожал плечами:

— А черт его знает, взяли на месте покушения. Роль его непонятна, кто такой — тоже непонятно, все остальные террористы мертвы, а свидетели еще без сознания. И вообще, сержант, вам не кажется, что много знать вредно. Примите его, завтра за ним заедут ребята из нашей службы безопасности. Ясно?

Сержант кивнул, отдавая честь. Лейтенант козырнул в ответ, махнул рукой своим ребятам. Они ловко запрыгнули в фургон, ховеркар сорвался с места и почти мгновенно исчез за углом квартала.

Рэд нахмурился, разглядывая лежащего перед ним мужчину. Двойной стан-удар, крепкий парень, черт возьми! Нет, но какие мерзавцы эти из Корпорации, выкинули, уехали, а тащить?

— Так, молодежь, подхватили-ка тело и бегом внутрь, не дай бог, протухнет на жаре.

Он хохотнул, радуясь собственной шутке. Подхватил с дороги вещи террориста и, утирая пот, прошел в кондиционированный рай участка.

Глава 9

Сквозь темноту, тишину и покой беспамятства резко пришла боль. Тело безжалостно рвало на части огненными бичами, дико стучало в висках. Ник попытался сесть… и со стоном опустился обратно. Казалось, голова была готова взорваться от малейшего движения. Следующую попытку он рискнул предпринять через пару минут мучительной борьбы с головной болью. Тело отчаянно сопротивлялось, отзываясь вспышками подступающей темноты и тошноты. Он судорожно хватил ртом воздух и открыл глаза.

Небольшое полутемное помещение, грубый каменный пол, пластиковый лежак и облупленная металлическая дверь с маленьким зарешеченным окошком. Тюрьма? Ник попробовал пошевелиться, так и есть, руки надежно сковывали электронные наручники. Нет, скорее полицейский участок — в помещении отсутствовала канализация и все, что положено камере, где человек по тем или иным причинам должен обитать сколь-либо продолжительное время. Значит, участок. Но почему?

Он подогнул под себя ноги, пытаясь устроиться поудобнее на узком топчане. Итак, он убивал время: купил забавного зверька, поел, пошел прогуляться, решил зайти в оперу… Опера! Ник скривился от боли. Теперь он все вспомнил. Диану, наемных убийц, прерывистый писк Дача, предупреждавшего об опасности…

Шершавый язычок настойчиво прошелся по щеке. Оцепенение стало проходить, сменяясь миллионами покалывающих иголочек, это нервные окончания начали возвращаться к жизни после шока. Ник подрагивающей рукой ласково прижал к себе меховой комочек.

— Дач, малыш, ты-то как сюда попал? Умный ты мой парень, вот если бы еще наручники мог снять…

Ник усадил Дача на плечо и расслабился, входя в медитативное состояние. Измученное тело сопротивлялось релаксации, но постепенно выучка взяла свое, и Ник растворился в пустоте медитации.

В себя он пришел через пару часов, когда за окном окончательно стемнело. Что-то происходило вокруг, что-то недоброе разливалось по окрестностям. Снова, как и тогда в Опере, тревожно запищал Дач. Ник замер, прислушиваясь. Тишина, сквозь толстые бетонные плиты участка не пробивалось ни звука. Ник глубоко вдохнул, расслабившись и постаравшись придать голосу миролюбивые нотки, громко спросил пустоту:

— Эй, меня кто-нибудь слышит?

Ответа не последовало Ник повторил погромче — результат остался прежним. Тогда он закричал во всю мощь тренированной годами службы глотки:

— Кто-нибудь меня слышит?!!

— Закрой пасть!

Голос раздавался из вмонтированного над дверью динамика. Ник расслабился и, надеясь, что его видят, принял более дружелюбную позу.

— Послушайте, я подданный Восходящей Империи и не понимаю причин своего ареста.

— Сказано, закрой пасть! Больше повторять не буду! — Голос на секунду затих, затем, внезапно смягчившись, пояснил: — Не до тебя тут, парень.

Ник пожал плечами — придется ждать, когда к нему проявят интерес и он сможет доказать свою невиновность. Может, даже и хорошо, что пока его оставили в покое. Тело до сих пор еще противно ныло после стан-удара, прося хотя бы пару часов отдыха, и Ник, решив согласиться с мнением организма, мгновенно провалился в сон.

* * *

Штаб напоминал скопище готовящихся к зиме муравьев. Слишком много дел, слишком мало времени. Организовать оборону, реквизировать транспорт, попытаться эвакуировать мирное население. Как?

— Рэйт, как продвигается опись способных к прыжку кораблей? — Задавший вопрос тучный майор, на ходу вливая в себя кофе, подошел к эвакуационной команде.

Вместо ответа капитан-снабженец повернул к нему экран лаптопа.

Майор охнул:

— Дьявол! Это все?

Капитан раздраженно оттолкнул клавиатуру.

— Разумеется! Я реквизировал даже личную яхту губернатора, остальные корабли не приспособлены к перевозке людей.

— И?

— Что «и», майор! Восемь тысяч человек, мы даже младенцев всех забрать не сможем. Ну нет у нас такого количества кораблей, нет! Прикажете стреляться? Застрелюсь!

Майор присел на краешек кресла.

— Успокойтесь, Рэйт. Давайте подумаем вместе. Какие корабли вы отобрали?

Рэйт скорчил горестную физиономию.

— Двадцать четыре тяжелых грузовоза на орбите и полсотни коллекторов на стоянках «Иритека». Там ведь жилые отсеки на шесть человек, им экипажей больших не надо. Ну, при всем желании две дюжины напихаем, все!

Майор кивнул.

— Мда, вы правы, Рэйт. Стоп! — Он резко вскочил, едва не выронив хрупкую фарфоровую чашечку.

Капитан удивленно приподнял брови. Толстяк Дональдсон редко повышал голос.

— В чем дело, майор?

Майор взволнованно вертел в руках чашечку, стараясь подобрать подходящие слова.

— Рэйт, грузовые отсеки транспортов герметичны?

— Да, конечно. Но это не имеет никакого значения. Там нет ни систем жизнеобеспечения, ни систем регенерации, ни терморегуляторов, температура минус сто двадцать. Или… Майор, вы гений!

Он уставился в лаптоп.

— Так, имеем объем, ага. — Капитан снова помрачнел. — Это не выход. Даже если мы сумеем за сутки подготовить грузовые отсеки, то сможем… Максимум мы сможем эвакуировать около полумиллиона человек — чуть более полутора процентов населения.

— Полтора процента… Хотя бы младенцев и беременных женщин. Помоги им, Господи…

Майор поджал губу. Это хоть что-то, так они хотя бы спасут будущее расы.

— Ладно, остальных выведем в джунгли, аварийные команды уже там, готовят временные лагеря. Ну а через пару недель подойдет подкрепление с Деметры. С нами Бог, капитан! Он не даст погибнуть, верьте в это!

— Пытаюсь, Дон, пытаюсь. — Капитан выдавил из себя нечто вроде улыбки. Майор ободряюще хлопнул его по плечу.

— Держитесь, Рэйт, все будет хорошо.

Над головой пророкотало:

— Начальники служб и подразделений! Срочно к планетарному командующему!

Вызов шел по общей сети. Надрывный голос дежурного офицера разносился по подземным помещениям штаба, заставляя людей отрываться от работы и с тревогой прислушиваться к сообщению. Таким голосом мог говорить только очень встревоженный человек. Хороших новостей теперь можно было не ждать.

Майор скривился, на ходу застегивая китель, рысцой побежал к выходу. Его молча проводили глазами. Кто-то тихонько пробурчал: «Дело дрянь». И был прав.

Делоу был мрачен, как никогда. Постаревший и осунувшийся за несколько часов, отрешенно смотрел на лист с грифом Федерального флота. Дождались всех, и, когда влетевший последним начальник службы эвакуации занял свое место, генерал поднял глаза.

— Полчаса назад пришло сообщение с Секторальной базы флота. Помощи не будет. Атака началась одновременно на протяжении ста трех парсек. Под ударом двенадцать систем. Командование флота приняло решение перегруппироваться на второй линии обороны. Нам приказано оттянуть на себя максимально возможные силы противника, чтобы дать время остальным частям приготовиться к отражению атаки.

Собравшиеся зашумели. Смертный приговор, иначе этот приказ не назовешь. Командование предписывало геройски умереть тридцати миллионам человек, целой планете. С места вскочил какой-то капитан.

— Абсурд! Они что, рехнулись? Тут миллионы гражданских, старики, женщины, дети! Они что, всех их отправляют в расход?

Это было правдой, и все это понимали. Понимали, не решаясь встречаться друг с другом взглядами. Сил крошечного пятитысячного гарнизона не хватит для отражения массированной атаки. Затянись эта война (а дело явно шло к этому), и шансов на выживание у населения не останется. Сколько человек смогут выжить без пищи в диком лесу? Особенно когда на тебя охотятся, как на дикого зверя. Смерть, верная смерть для остающихся, а остаться придется почти всем.

Тридцать миллионов мужчин, женщин и детей, брошенных на смерть ради стратегических интересов. Правильное с военной точки зрения решение, многие из присутствующих офицеров понимали это. Но принять? Даже просто признаться себе в готовности обречь на смерть беззащитных? Нет, это выше человеческих сил, особенно когда смерть касается и тебя!

К капитану присоединилось еще несколько человек, кричащих что-то неразборчиво и громко. Страх и ярость, накопившиеся в комнате, требовали выхода. Неизвестно, чем бы все это кончилось, но визг ионного пучка, вонзившегося в потолок, пресек разногласия на корню.

Командующий подождал, пока улягутся страсти, и неестественно спокойным голосом продолжил:

— Вы все здесь военные! Не мне вас учить понятию долга, господа. Я надеюсь, приказ ясен? Попрошу взять себя в руки и высказать свои предложения.

Шум стих, Делоу еще раз оглядел офицеров, ища признаки паники. Нет, кажется, пока все держали себя в руках. Что ж, неплохо.

— Кто хочет высказаться, господа офицеры?

К его удивлению, с места встал майор Дональдсон, тихий и незаметный начальник эвакуационной команды.

— Сэр, поскольку помощи нам ожидать, как я понял, не приходится, я предлагаю рассредоточить подразделения и покинуть все крупные населенные пункты. Прямого соприкосновения с противником нам не выдержать, а тактикой мелких наскоков мы сможем долгое время наносить ему определенный урон, — он замялся, подбирая слова. — Если, конечно, мы вообще сможем что-нибудь сделать против ЭТОГО противника.

— Что ж, неплохо сказано, господа, прошу внимание на карту.

Делоу сделал знак в сторону техников, и на стене развернулась подробная карта окрестностей столицы.

— Пока еще рано говорить о точных координатах высадки десанта, но, исходя из прошлого опыта, можно ожидать, что первая волна десанта попытается захватить космопорты и закрепиться на них, ожидая высадки тяжелой техники. Поэтому нам придется заминировать все четыре имеющихся на планете порта с целью помешать высадке. Основные силы будут отведены в джунгли на безопасное расстояние от городов. Повторяю: все аэрокосмические силы посадить вне космодромов и нанести удар по противнику в момент вхождения крупных десантных судов в верхние слои атмосферы. Если, черт побери, они используют крупные десантные суда для высадки…

Теперь, господа, прошу вернуться в свои подразделения и приступить к первой стадии операции. Все данные будут передаваться вам по мере поступления.

* * *

По оценкам Ника, прошло уже три часа после того, как он наконец проснулся, а о нем все еще никто не вспомнил. Насколько он понимал, его приняли за одного из наемных убийц, покушавшихся на дочь вице-президента «Иритека». И то, что про него забыли, могло говорить только об одном — произошло нечто, по сравнению с чем покушение на столь важную особу Хаука выглядело мелким хулиганством. Впрочем, о том, что случилось на самом деле, Ник мог только гадать…

Периодически за дверью камеры слышались звуки какой-то суматохи, до Ника долетали возбужденные голоса полицейских, но сколь-либо понятней ситуация от этого не становилась. Он несколько раз пытался привлечь к себе внимание криком, но все попытки оставались без ответа, динамик над дверью безмолвствовал. Судя по всему, за его камерой не следили, видимо, занятым более серьезными проблемами полицейским было не до него.

— Надо что-то делать… — Ник взмахнул, восстанавливая кровообращение, скованными руками и пристально вгляделся в наручники.

Стандартная полицейская модель со встроенным датчиком. По идее, когда браслет расстегивали, на пульт к дежурному шел сигнал, но эти наручники на него надели при задержании и к местному пульту их подключить скорее всего не успели. Все легче. Так, магнитный замок. Ник тоскливо осмотрел приемную щель для ключ-карты и зубами дотянулся до обшлага куртки. Магнитный замок — чертовски надежная штуковина, лучше бы соленоидная обмотка, но чего нет, того нет. Что еще? Высокое напряжение? Сильное магнитное поле?

Ник оглядел камеру. Светильник, утопленный в стену динамик, все. Он еще раз изучил наручники и с трудом сдержал крик радости. Все-таки напряжение, хоть и невысокое. По странной случайности его часы остались на месте. Впрочем, часы — это ерунда, главным было совсем другое. Металлический браслет. Ник зубами расстегнул застежку и попробовал всунуть браслет в щель для ключа. Подходит! Теперь оставалось найти доступный источник тока и придумать, как защитить от тока себя. Ага, ток есть, теперь проводник… Провод из динамика, отлично!

Трудней всего было сбить на пол динамик. Ник примерился и, подпрыгнув, изо всех сил ударил по матово блестевшему корпусу громкоговорителя. Пластик покрылся сеткой мелких трещин, но устоял, Ник повторил попытку. С третьего удара не выдержало крепление, и аппарат повис в двух метрах от пола, удерживаемый жгутом разноцветных проводов. Ник, ухватив его скованными руками, повис, подогнув ноги. Провода оказали достойное сопротивление, пришлось несколько раз подпрыгнуть, прикладывая к ним, помимо своего веса, еще и силу рывка. Наконец раздался долгожданный хруст. Ник, с трудом избежав резкого падения, оказался счастливым обладателем пяти с небольшим метров отличного провода.

— Как раз повеситься… — настроение поднялось до уровня черного юмора, и Ник перешел к решению следующей задачи. Ток.

Светильник — матовая полусфера, армированная решеткой, висела более чем в трех метрах над полом в изрядном удалении от топчана. Ногой не достать. Ник подпрыгнул, растопыренными пальцами ударив по плафону сквозь решетку. Во все стороны брызнули осколки пластмассы, свет потух, оставляя камеру во тьме.

— Черт! — Пришлось подождать, пока глаза приспособятся к темноте. Единственным источником света теперь оставалась тусклая лампочка в коридоре, едва светящая сквозь зарешеченное окошко в двери.

Ник почти на ощупь приладил один конец провода к контактам светильника; встав на пластиковый топчан, примотал второй к браслету и бросил третий провод на металлическую дверь.

Током его все-таки тряхнуло весьма чувствительно. Что-то хрустнуло, в воздухе ощутимо запахло паленой кожей. Ник прикусил губу, сдерживая крик, и одним движением сбросил дымящиеся наручники.

Теперь оставалась дверь. Ник, потирая саднящие запястья, двинулся к двери.

— А ну стоять, приятель! На пол, руки за голову, быстро!

Ник послушно упал ничком, якобы случайно примостившись так, чтобы видеть дверь. Так и есть. Сквозь окошко на него в упор смотрело дуло полицейского станера.

— Послушайте, я вовсе не тот, за кого вы меня принимаете! Меня зовут Николас Фолдер, я прибыл сюда по приглашению «Иритека».

Его оборвал недоверчивый смешок.

— Ты мне мозги не пудри. С каких это пор Корпорация нанимает людей для убийства дочери собственного вице-президента, а?

Ник мысленно потер руки. По меньшей мере, с ним наконец-то заговорили. Видимо, темнота в камере мешала разглядеть отсутствие на его руках наручников. Что ж, он аккуратно повернулся к охраннику боком, прикрывая кисти.

— Я оказался там случайно и вовсе не намеревался покушаться на мисс Диану. Расспросите ее телохранителей, свидетелей в конце концов, они ведь должны уже прийти в себя.

— Боюсь тебя разочаровать, но сейчас всем не до тебя, парень. Может, ты и прав, вот только кому теперь какое до этого дело.

Ник уловил в его голосе нотки тщательно скрываемой растерянности и страха.

— И в чем же дело?

Полицейский секунду помедлил.

— Непонятно все, парень, власти объявили военное положение. Шорох стоит ужасный, все куда-то носятся, насчет тебя никаких распоряжений. — Он резко повысил голос: — Так что сиди тихо!

Ник промолчал. Полицейский поворчал еще несколько минут и, нарочито громко топая форменными ботинками, удалился в дежурное помещение. Ник мгновенно оказался около двери, ощупывая холодный металл. Полный ноль, как и следовало ожидать, запор был встроен в дверь и полностью лишен замочной скважины. Ник пожал плечами — руки у него теперь свободны, а на большую удачу рассчитывать было бы глупо. Все, что мог, он уже сделал, оставалось ждать.

Он снял куртку, свернул ее вместо подушки и, устроившись поудобнее, уснул спокойным сном уверенного в себе человека.

* * *

Во второй раз Ника разбудил лязг дверных запоров. Он лениво повернул голову на звук. В дверях, почти закрывая собой проем, возвышался здоровенный, затянутый в полицейскую форму сержант-негр лет так сорока пяти. Дач предусмотрительно нырнул Нику за пазуху.

— Эй, парень! Выходь-ка.

— Что, разобрались наконец-то? — Ник облегченно вздохнул.

Негр внимательно оглядел его.

— Да кому ты нужен. Война началась, парень, не до тебя нынче.

Ник, собиравшийся вставать, замер.

— Что? С кем?

Негр флегматично пожал плечами.

— А черт его знает. В аккурат после того, как тебя привезли и сообщили, мол тревога и так далее. А с кем, не сказали, известно только, что корабли уже в системе, через денек в гости ждать можно.

— О Нами Амида Буду, сержант, мне надо срочно связаться с моими работодателями из «Иритека».

В ответ послышался ироничный хохоток.

— Ну ты и оптимист, парень. Да разве ж им теперь до тебя? Плюнь и разотри.

— Нет, я все равно обязан.

— Лады, давай я тебе браслеты отомкну и иди куда хочешь.

Ник виновато покачал в руках открытые наручники. Сержант восхищенно присвистнул.

— Ну ты и шустер, парень! А, хрен с тобой, пошли.

Ник подхватил с топчана свернутую вместо подушки куртку и двинулся вслед за сержантом. Участок был небольшим, Ник насчитал четыре камеры, аналогичные той, в которой сидел он, и одну большую, общую. Все они были пусты.

— Послушайте, сержант, а вам не влетит, что вы меня выпустили?

Негр, не оборачиваясь, отмахнулся.

— А кто об этом теперь узнает? Город эвакуирован, население в джунглях, начальство там же. Война — она все спишет. А ты все-таки на наемного убийцу не похож.

— Если город эвакуирован, то что здесь делаете вы?

— Добро от мародеров охраняем. Капитан вот меня оставил, да еще пятерых ребят.

Они поднялись по невысокой металлической лестнице на огороженную площадку, на которой раньше должен был находиться охранник. Сержант остановился и, повернувшись к Нику, протянул здоровенную волосатую руку.

— Ну, будем знакомы, парень, я Рэдмонд, можно Рэд.

— Капитан Николас Фолдер. — Ник пожал протянутую руку.

Рэд прищурился.

— Капитан?

— В прошлом, — спохватился Ник, — я в отставке.

— Не рано?

— Я ронин.

Рэд непонимающе повернул голову.

— Кто-кто?

Ник терпеливо повторил.

— Ронин. Я подданный Восходящей Империи, мой господин погиб. Рэд, простите, но мне неприятно распространяться на эту тему. Если просто, то я теперь сам по себе.

— А, ну понятно, извини. — Рэд ободряюще похлопал его по плечу. — Я тоже в свое время послужил. Пять лет в десанте, главный сержант, всякого насмотрелся. Ого! Дхар. Редкая зверушка.

Он не глядя просунул в щель смарт-карту, легко открыв тяжеленную дверь. Дежурная комната участка, рассчитанная на две дюжины человек, выглядела сиротливо опустевшей. Трое полицейских в пластинчатых бронежилетах резались в карты, один тоскливо уперся в затертую книжку комиксов. Приглядевшись, Ник увидел там снующие истребители, атакующие большой линейный крейсер Тедау. Еще один спал, прикрыв лицо форменной фуражкой. За окном светало, горизонт был идеально чист, предвещая ясную погоду.

— Я хотел бы получить назад свои вещи.

Рэдмонд махнул рукой в сторону стенного шкафа.

— Забирай.

Ник открыл скрипнувшую на несмазанных петлях дверь. Его вещи грудой валялись среди прочего барахла. Он с трудом вытянул из-под вороха одеял свою сумку, открыл футляр с мечами и закрепил оба на поясе. Стоящий позади сержант, широко раскрыв глаза, наблюдал за действиями Ника.

— Это мечи?

— Да.

На них начали оглядываться. Рэд протянул руку.

— Можно посмотреть?

Ник снял с пояса один из мечей и подал его сержанту, не вынимая из ножен. Тот, усмехаясь, вытащил его наружу, провел ногтем по лезвию, проверяя заточку, и вскрикнул от неожиданности.

— Черт, острый! — Порезанный палец начал кровоточить. Рэд сунул его в рот. — Проклятье, парень, предупреждать надо.

— Извините, я привык, что с ним обращаются осторожно. — Ник принял отданный сержантом клинок и вновь устроил его на поясе. — Еще мне нужен мой пистолет.

— Пистолета с тобой не было, — сержант окинул Ника оценивающим взглядом. — И вообще, кончай мне выкать, не рекрут чай. А, капитан?

Ник кивнул.

— Хорошо, Рэд. Вот только я в отставке.

Сержант дружелюбно похлопал его по плечу.

— Нравишься ты мне, капитан. Такие, как ты, в киллеры не идут.

— Спасибо.

Сержант пинком согнал с кресла спящего копа. Тот рыкнул что-то невразумительное и, перебравшись в соседнее, уснул снова.

— Садись, капитан. — Сам Рэдмонд взгромоздился на массивный, как и его хозяин, канцелярский стол. — Эй, парни, хорош дурака валять, идите сюда!

Игроки переглянулись, поморщились, недовольные вынужденным перерывом в игре, но спорить не стали, перебрались поближе.

— Габровски, пни этого засоню.

Коп, что читал комиксы, довольно осклабился и с размаху вмазал по креслу. Спящий с грохотом врезался в стол, пролив на себя стоящую на краю чашку горячего чая, взвыл, отряхивая дымящийся напиток, и кинулся на обидчика.

— Лазарев, а ну осади! Это был мой приказ, — резкий окрик сержанта его охладил, и Лазарев, с досадой разглядывая темное пятно на брюках, уселся обратно.

Сержант хмыкнул.

— Хозяйство цело?

Лазарев мрачно кивнул.

— Ну и лады. Ты, капитан, внимания не обращай, это у нас шуточки такие. А теперь серьезно. Ты ведь еще не в курсе событий?

Ник кивнул. Сержант еще раз его внимательно оглядел, со вздохом полез в ящик стола, вытащил оттуда потертую кобуру и кинул ее Нику.

— Держи, чем богаты.

— Спасибо. — Ник поймал оружие. «Плеск», лазерный пистолет непрерывного действия, усиленная полицейская модель с магазином на две минуты огня. Не его протонник, конечно, но все-таки хоть что-то. Он вложил пистолет в кобуру и прицепил на бедро. Сержант вздохнул еще раз и протянул ему два продолговатых предмета — запасные батареи.

— Так вот, капитан. Как тебя привезли, минут через сорок хай и поднялся. Тревогу объявили, всех на службу вызвали. Война, говорят. Населению-то только часа через два сообщили, да к тому времени уже почти все знали. Мы же не железные, семьи предупредили, подружек там всяких. Паника, скажу я, была еще та. А потом по сети еще одна новость: мол, дети до пяти лет и бабы беременные вообще с планеты эвакуируются. Тут уж всем понятно стало, что дело дрянь. На Сожженных Мирах ведь тоже так было, кого смогли, спасли, а остальных ящерицы… — он запнулся, озабоченно оглянувшись на подчиненных. Те сидели с каменными лицами. Рэдмонд вздохнул.

— Что тут началось: вой, паника, народ в порты рвется, матери детей пытаются через проволоку перебросить, а там высота метра три будет. Кого и перебросят, а там охрана их на прицел, озверели уж все. Какая-то шишка из «Иритека» пыталась своей яхтой воспользоваться, смыться, так его даже в расход, младенцев с двумя няньками загрузили и ввысь на форсаже. — Сержант молитвенно сложил на груди руки. — Спаси их, Господь, дай им уйти, Боже!

Ник сочувственно посмотрел на сержанта. Тот, словно в трансе, продолжал охрипшим голосом:

— Никаких вещей, только документы, деньги и еда. А где же на маленьких молока-то столько достать, а? Армейские рационы ведь грузили. А матери, их же не брали, боже!

— Успокойся, Рэд! — Дубров извиняюще обернулся к Нику, пояснил: — У него там дочка полугодовалая, мать — здесь, а она — там…

Он беспомощно пожал плечами, продолжая что-то успокаивающе бормотать на ухо сержанту. Тот наконец справился с собой и, сердито отстранив Дуброва, вынул из заднего кармана плоскую фляжку. Изрядно пригубил, протянул Нику.

— Глотни.

Николас, воодушевленный примером, сделал большой глоток и поперхнулся огненным облаком, зародившимся в пищеводе.

— Что это?

Сержант подхватил едва не выпавшую фляжку, передал ее Дуброву, тот пояснил:

— Самогон это, восемьдесят градусов, а шибает, что твой спирт, а то и получше. Самое первое дело в нашей ситуации. Ты дыхание-то подзадержи, а то еще снесет с непривычки. У вас небось такого не делают?

— Нет. — Ник с трудом перевел дыхание. Самогон и правда был крепчайшим, по сравнению с ним саке смотрелось безобидным лимонадом. В теле родилась и двинулась ввысь волна неописуемо приятного жара, расслабляя и успокаивая, заряжая энергией. Ник потянулся за добавкой.

— Э нет, на первый раз хватит, а то срубишься. — Сержант отобрал почти пустую фляжку, взболтнул и вылил остатки себе в рот. — Мне оно сейчас нужнее.

Ник задумчиво посмотрел на встроенный в стол терминал:

— У вас есть связь с армией?

В сержанте некстати проснулась подозрительность.

— Зачем?

— Я профессиональный военный и мог бы быть полезен.

— Эх, ну откуда у нас доступ на военные каналы? Сам-то подумай.

— Я воспользуюсь вашим терминалом?

Сержант молча махнул рукой — действуй.

Ник подключился с правами гостя, перебрал в уме несколько вариантов и вышел на открытый канал, специально предназначенный для ведения переговоров. За этой частотой везде и всегда велось пристальное наблюдение, его вызов не остался бы незамеченным, рано или поздно запись разговора должна была попасть в руки дежурного.

Ответ последовал мгновенно, причем вместо обычного автоответчика на экране появился молоденький бледный лейтенант с шевронами техника связи. Какое-то время они с Ником разглядывали друг друга, потом офицерик склонил голову, прислушиваясь к кому-то, и, изменившись в лице, заорал:

— Немедленно покиньте эту частоту!

— Я — капитан в отставке, служил в личной гвардии сегуна Такаси. Прошу сообщить мне канал, по которому я мог бы с вами связаться.

Лейтенант что-то коротко проговорил в сторону от экрана, прислушался к ответу и кивнул. Изображение на секунду расплылось, а когда сфокусировалось вновь, с экрана на него смотрел уже целый майор.

— Ну и что вы мне можете сообщить?

— Я — профессиональный военный и думаю, что могу оказаться полезен.

Майор нахмурился.

— В таком случае, почему вы не появились на пунктах сбора ополчения?

Ник замялся.

— Видите ли, в это время я сидел в тюрьме.

Майор удивленно приподнял бровь.

— Орригинально. Впрочем, не имеет значения. Так-с, где вы находитесь?.. Черт! Это же столичный номер! Немедленно, немедленно убирайтесь оттуда! Совсем с ума посходили.

— А в чем, собственно, дело?

Майор разразился гневной тирадой, поминая родословную своего собеседника. Впрочем, он довольно быстро сумел взять себя в руки.

— Вы же военный человек и должны понимать, что крупные города несомненно подвергнутся бомбардировке. Транспорт есть?

Ник повернулся к сержанту. Тот коротко кивнул.

— Да, нам оставили один кар. Он внедорожник, джунгли ему не помеха.

Майор что-то переключил на невидимом отсюда пульте.

— Вот координаты ближайшего сборного пункта. По прибытии доложите старшему офицеру.

Сержант оттеснил Ника от экрана.

— Простите, сэр, но у нас есть приказ нашего начальства. Без его распоряжения мы не имеем права покинуть участок.

Майор устало прикрыл глаза рукой.

— Милейший, на планете военное положение, и мне чихать на ваше начальство. Выполнять!

— Есть, сэр!

— Вот так-то. Конец связи.

Экран потух. Сержант оглядел замерших копов и рявкнул, как заправский армейский старшина:

— Ну, что расселись, чемпиндосы! Задницы оторвите и собирайте манатки. Сиг — жратва и одежка. Кирилл — оружие и прочие шмотки. Фрэнк — машина и все что к ней. Понеслись!

Обернувшись к Нику, он продолжил уже будничным тоном.

— Ну что, пошли собираться в дорогу.

— Идем.

Первым делом Ник попросил отвести его в оружейную комнату. Оглядев разложенные по стеллажам стволы, он с трудом сумел сдержать вздох разочарования. Маломощнце лазеры, наподобие того, что покоился у него в кобуре, искровые разрядники с радиусом действия метров десять, едва ли способные оглушить одетого в броню человека, еще какие-то полицейские штучки. Негусто. Единственный приличный ствол — гаусс-снайперку — уже захапал себе расторопный Кирилл. Ник подобрал себе подходящий по размерам бронежилет, легкий шлем с радиопередатчиком и дробовик той же марки, что у нападавших на мисс Торсон киллеров. На вопрос, откуда у полиции такое оружие, Кирилл, замявшись на пару секунд, сообщил, что это вещдок, оставшийся после одной из операций по разгрому уличной банды. Вещдок оказался в прекрасном состоянии и с полным магазином. Покопавшись на полках, Ник нашел еще три запасные обоймы, батареи же к нему подходили стандартные. Дача после короткого раздумья он посадил на горловину вещмешка.

Минут через двадцать забитый под завязку продуктами и вещами джип выехал со двора полицейского участка. Судя по упаковкам, большинство продуктов было позаимствовано из ближайшего супермаркета. Рыжий Сигмонд, перехватив взгляд Ника, охотно пояснил.

— Это мы с парнями по магазинам пробежались. Если отобьемся, хозяевам страховку выплатят, а нет… Ну, тогда им и вовсе все равно будет.

Город поражал абсолютной тишиной, улицы были пусты, лишь в отдалении промелькнула бродячая собака. Многочисленные магазинчики зияли выбитыми витринами, похоже, что, несмотря на все усилия полиции, мародеров оказалось немало. Ник знал, что и сейчас при кажущейся пустоте улиц в городе хватало любителей поживиться на несчастье. Джип уже катил по нешироким вымершим улочкам пригорода, когда тренированный глаз Ника выхватил в зелени одного из парков движение. Он жестом попросил остановиться и выпрыгнул из машины.

В парке в тени огромного дуба, обнявшись, прогуливалась пожилая чета. То, что это супруги, было понятно с первого взгляда. Долгая совместная жизнь делает людей похожими друг на друга. Оба седые, с морщинистой обветренной кожей, небогато одетые, они глядели на него, улыбаясь. Ник подбежал ближе.

— Если вы не успели выбраться из города, у нас есть место.

Старик покачал головой.

— Спасибо, добрый человек. Мы уж тут с моей Неллей останемся. Старые мы, толку от нас никакого, а обузой быть как-то не привыкли. Езжайте с Богом.

Ник хотел было возразить, но, взглянув на то, с какой нежностью пожилая женщина прижалась с плечу мужа, передумал. Их поступок вызывал уважение. Отдав на прощание честь, словно равным себе самураям, он побежал обратно. Фрэнк глянул на его лицо, подумал о чем-то своем и завел двигатель. Парк остался уже далеко позади, а Ник все еще не мог выкинуть из головы стариков. Наверное, по этим местам они гуляли в далекой юности, а вот сейчас прощались с ними. Что ж, они сами выбрали свою судьбу.

Джунгли начались неожиданно. Просто после очередного многоэтажного дома в глаза брызнула ослепительная зелень, и в тот же миг джип оказался окружен высоченными увитыми лианами стволами. Узенькая двухрядная дорога петляла между исполинскими деревьями, некоторые из которых, по оценке Ника, достигали добрых ста метров высоты.

Дач, едва они вырвались из города, заметно оживился. Он перепорхнул с рюкзака на плечо Ника и разразился довольно-таки мелодичным писком. Семеро угрюмых физиономий словно по волшебству растянулись в улыбках. Дач благосклонно принял несколько печений, но моментально зашипел в ответ на попытку снять себя с плеча хозяина. Рэд, протягивая зверьку кусочек, заметил:

— Редкая зверушка. Ты знаешь, есть легенда про основателя «Иритека».

— Да, знаю.

Сержант хохотнул.

— Определенно, ты хваткий парень, капитан. Три дня на планете и все уже знаешь.

Ник отмолчался.

Чем дальше они углублялись в джунгли, тем выше и гуще становились деревья. Временами мелькали скрытые в чаще леса фермы, попадались просеки, но в целом природа казалась дикой и нетронутой. Вскоре пластовое покрытие дороги сменилось асфальтовым, а потом и вовсе пошла пыльная грунтовка. Быстро темнело, и даже при включенных фарах скорость пришлось сбросить. До цели оставалось сорок с лишним километров, когда все же пришлось остановиться на ночлег. Для ночевки выбрали поляну неподалеку от маленькой речки. Наспех поужинали и, выставив часового, уснули прямо в машине.

Шла третья ночь пребывания Ника на этой планете. Его дежурство выпало на самое неудобное время — с трех до пяти. Он сменил зевающего Сигмунда и, поплотнее закутавшись в плащ-палатку, подсел поближе к костру. Джунгли вокруг жили своей собственной, таинственной жизнью. Со стороны речки несло промозглой ночной сыростью, где-то неподалеку слышались булькающие всхлипы, протяжно заныла ночная птица. Дач дремал, уютно устроившись у него на плече, и Ник, не ощущая опасности, принялся разглядывать звездное разноцветье неба. Здесь, вдали от ночного освещения больших городов, звезды казались особенно яркими, где-то у вершин деревьев виднелись фиолетовые отсветы близкой туманности. Небо казалось таким близким и прекрасным, что Ник, завороженный звездным водоворотом, не сразу заметил огни вспышек, мелькавших почти в зените. Крошечные космические силы Хаука приняли бой.

Глава 10

Два фрегата и легкий крейсер образовывали розетту Кемплера, центром которой являлась орбитальная платформа. При таком настроении они могли объединить поля, что давало возможность продержаться немного дольше, выиграть драгоценное время для ухода кораблей с беженцами. Господи, помоги им уйти в прыжок! Не дай погибнуть женщинам и детям! А боевые корабли готовились к схватке с многократно превосходящими силами противника.

Владимир Демидов воткнул в разъем скафандра интерфейсный шнур дублирующих систем. Трое мичманов, операторов наведения второй ракетной батареи, втиснутые в крошечный отсек управления огнем, почти одновременно вскинули руки — готовы. Владимир еще раз окинул взглядом подчиненных. Что ни говори, а держались его ребята достойно. Ни единым словом или жестом не выдали своих страхов. Лишь только побледнели, да движения несколько скованны, а так все выглядело словно обыкновенная учебная тревога. Вот только сигналом отбоя на сей раз послужит треск сминаемых переборок.

— Внимание персоналу, воздух будет откачан через тридцать секунд. Всем перейти на автономное жизнеобеспечение.

Владимир захлопнул гермошлем. Конечно, воевать в скафандре было не так удобно, зато отсутствие кислорода исключало возможность пожаров и уменьшало величину повреждений от попаданий. Лишний шанс на выживание. Которого, впрочем, сегодня у них не было. Кто-то из ребят начал шептать молитву, забыв при этом отключить связь. Владимир не стал прерывать его и тоже начал произносить известные каждому воину слова. Постепенно к ним присоединились и остальные.

— Господи, защити раба своего, дай сил встретить смерть стоя, не уронив чести своей, и проведи дорогой трудной. Ибо на тебя я уповаю, Господи…

В десятке сантиметров от забрала в воздухе плавала крупная капля кофейного напитка, видимо пролитого кем-то из операторов. Гравитацию отключили еще несколько часов назад, значит, кофейком баловался Стакпол. Его смена была последней перед отключением тяготения, а в невесомости кофе из чашек пить не принято. Владимир хотел было вызвать мичмана по интеркому, но, поразмыслив, передумал. Если они уцелеют в предстоящем бою, то он всегда успеет отчитать нарушителя, а если нет… Зачем портить человеку настроение перед боем? Владимир протянул руку, пытаясь поймать каплю, но та с неожиданной резвостью поплыла в сторону. Из отсека начали откачивать воздух.

Пискнула включившаяся система контроля. Их вторая батарея состояла из девяти пусковых установок противокорабельных ракет «Витязь» и четырех комплексов ПРО. Всего на платформе имелось три таких батареи, не считая восьми тяжелых лазеров, наводимых вращением корпуса станции, и целой кучи мелких лазерных и плазменных скорострелок в подвижных турелях. Когда-то платформы класса «Свобода» считались очень даже неплохими. Однако последний раз их станция модернизировалась пятнадцать лет назад, когда на ней меняли отработавшие свое генераторы силовых полей. С тех пор многое, конечно, износилось и устарело.

Прокуренный голос командира базы больно резанул по ушам.

— Внимание всему персоналу! Пятнадцать минут до вхождения в зону открытия огня. Всем приготовиться. С Богом, ребята!

Владимир присвистнул. Эта лысая сволочь снизошла до доброго слова команде! Если так дело пойдет и дальше, скоро капитан превратится в человека. Увы, реальность опять вырвала его из раздумий, в любом случае шанса стать человеком у Старика не осталось… На мониторы контроля начала поступать тактическая информация.

Атакующие гасили скорость, и Владимир украдкой облегченно вздохнул, уходящий транспорт с беженцами, похоже, был в безопасности. По расчетам, теперь чужаки не успевали их перехватить. Еще шесть часов, и корабли с детьми и женщинами уйдут в прыжок. Как-то их встретит новый, незнакомый мир?

Он ткнул пальцем кнопку сенсорного экрана, укрупняя изображение вражеского флота. Без малого шесть десятков объектов шли тремя плотными группами. Передняя подходила цилиндром, уже начавшим разворачиваться в плоскость, за ней, окруженные несколькими сотнями малых истребителей, двигались два больших корабля, оказавшихся их носителями. Замыкали строй три десятка отметок. Владимир мог поклясться, что эти пташки являлись не чем иным, как тяжелыми транспортами. В гости шел десант.

— Приготовиться, три минуты до открытия огня. Операторам закончить наведение на цели.

Собственно огнем управлял расчетный компьютер, операторам оставалось только выбрать цель и подтвердить запуск, после чего всю работу опять брала на себя система наведения. Теоретически оператор мог вести ракету вручную через аппаратуру удаленного контроля, но реально этим почти не пользовались, слишком велики были скорости, человеческой реакции не хватало. Вот и на этот раз, как только корабли чужаков преодолели отметку в триста тысяч километров, Владимир отдал команду на запуск. Одна световая секунда, расстояние, которое давало шанс на поражение цели.

Первые двадцать семь ракет рванулись в сторону невидимых еще кораблей. Фрегаты и крейсер пока выжидали, их системы наведения еще не могли захватить чересчур далекие цели. Для лазеров дистанция тем более была еще слишком велика. Сколько ни фокусируй луч, на таком расстоянии получишь световое пятно десятиметрового диаметра, которым не вскипятишь и стакан воды. Время лазеров наступит немного позже.

Авангард чужаков начал маневрировать, пытаясь уйти от ракет. По данным радара, ускорение, с которым они совершали маневры, поражало воображение. Ни один человек не мог бы выдержать такие перегрузки, оставаясь в сознании. Тем не менее большинство ракет упорно держали цель. Почти половина боеголовок, миновав зону ПРО, поразила цели. Владимир издал победный клич — четыре отметки исчезли с экранов. Очень удачный залп!

— Идите ко мне, сволочи! — Страх прошел, никто не может бояться бесконечно. Владимир тихо шипел сквозь зубы проклятия. Но как же медленно скользят по направляющим ракеты! Быстрее, быстрее!

Он с трудом дождался окончания перезарядки и, выбрав двух вырвавшихся вперед чужаков, запустил вторую партию. Судя по данным тактического анализа, силовые поля неизвестных работали на принципе рассеивания энергии и, в отличие от человеческих аналогов, принимали весь удар на себя. Людям это давало определенные преимущества, их поля по возможности просто инициировали подрыв боеголовок на относительно безопасном расстоянии и работали в мерцающем режиме. Зачем тратить энергию, когда нет прямой угрозы?

Вспыхнуло еще три чужака, к третьему залпу подключились корабли Флота. Двести тысяч километров. Сто пятьдесят километров в секунду, сто сорок, чужаки замедлялись с огромным ускорением. Четвертый залп, два подбитых. Сто семьдесят тысяч километров. От выпущенных вражеских ракет экраны, казалось, покрылись красной рябью. Владимир начал было их считать, но потом опомнился, в углу экрана мерцало алое число — двести тридцать шесть и время подлета — одиннадцать минут.

Пятый залп пропал почти без толку, один вражеский корабль частично потерял маневренность и откатился назад, под прикрытие основных сил. Сто десять тысяч километров, в дело вступили тяжелые лазерные пушки. Точнее, две из них, чьи утопленные в корпус жерла смотрели в сторону противника. Стреляя попеременно, они успели сделать по два выстрела и поразить один из кораблей, после чего ракеты чужаков достигли цели.

Владимир на секунду ослеп, потом включилось аварийное освещение. Со зрением было все в порядке, пропажа света объяснялась сгоревшими от перегрузки генераторами. Энергию дали через пару минут, переключив цепи на питание от резервного реактора. Несколько поредевший флот агрессоров находился уже в каких-то шестидесяти тысячах километров, с их стороны шла вторая волна ракет. Владимир проверил повреждения. Две сотни ракет подорвались на границе поля, в десятке километров от станции. Световым излучением оплавило всю обращенную к взрыву часть обшивки, но, что самое печальное, уничтожило две из трех ракетных батарей. Лазерные орудия с той стороны также были разрушены. Станция потеряла почти восемьдесят процентов огневой мощи. Один из фрегатов, похоже, был серьезно поврежден, по крайней мере сейчас он беспомощно дрейфовал в сторону планеты. Расчеты показывали, что если команда не сумеет справиться с повреждениями, то через полчаса фрегату грозит неконтролируемый вход в атмосферу. Шансов выжить у экипажа при этом практически не оставалось. Да, так и есть, с гибнущего корабля начали отстреливать спасательные капсулы. Что ж, хоть этим ребятам удастся уцелеть. Спаскапсулы должны были приземлиться раньше, чем чужаки могли выйти на орбиту.

Потеря фрегата лишила команду возможности объединять поля, на новую синхронизацию уже не оставалось времени. Все, понял Владимир, второго такого залпа станции было не выдержать. Уцелевшие крейсер с фрегатом начали маневр расхождения.

Капитан-лейтенант сглотнул набежавшую желчь. Кто-то из операторов, Владимир никак не мог понять по голосу — кто, запел протяжную литанию. Их судьба была предрешена. До подлета второго залпа — считанные минуты. За это время они бы даже не успели добежать до спасательных капсул. Оставалось одно — мужественно встретить смерть. Куда-то вдаль отлетели стремления и мечты, исчезла усталость. Единым мигом пронесся и исчез страх. Коль смерть близка и неизбежна, то страху места нет. Стихи, пришли стихи. Владимир не помнил, где и когда он слышал их, казалось, строки сами по себе всплывают в его сознании. А может, он только что придумал их?

Безумный странник — эту роль

Тебе предложит ночь,

И ты нахлынувшую боль

Не в силах превозмочь.

Что ж, пусть очистят кровь и сталь

Дорогу к алтарю,

Где ждет завещанный Грааль

Последнюю зарю.

Дойди сквозь тысячу боев —

И мир увидит вновь,

Как полнит чашу до краев

Дымящаяся кровь.[2]

— Парни, мужайтесь, выдадим им последний привет! Весь залп в корабль-носитель, траекторию строим так…

Шесть минут спустя полторы сотни боеголовок, прорвавшихся сквозь хилый огонь ПРО, почти одновременно поразили станцию. Пару секунд поля еще держались в яростном горниле атомного пламени, затем перегруженные эмиттеры взорвались, внося свою толику разрушений. Броня с силовой подпиткой продержалась не дольше. Огненный смерч пронесся по станции, круша переборки, одним прикосновением милосердно прерывая жизнь экипажа. Весь персонал погиб в первые же мгновения, потом огонь добрался до главного реактора и в небе над Хауком вспыхнуло новое солнце.

Два уцелевших корабля, отстреливаясь и маневрируя, попытались укрыться за планетой, но, получив каждый по несколько ракетных ударов, потеряли ход. Крейсер вскоре добили, и он превратился в огненный шар, разбрасывающий спасательные капсулы, а фрегат, медленно теряя скорость от трения о верхние слои атмосферы, начал сходить с орбиты. По нему больше не стреляли…

Первыми на орбиту вышли полтора десятка стрелообразных истребителей. Они обшарили оплавленные обломки станции и, не обнаружив никаких признаков активности, унеслись обратно с ускорением более шести террагравов. Следующими подошли огромные, более двух километров длиной крейсера, напоминающие готические соборы. Эти зависли на стационарной орбите, явно собирая данные о планете. Два пятикилометровых шара кораблей-носителей, по-прежнему окруженные роем истребителей, остановились неподалеку от слабо светящегося облака радиоактивных газов, окутывающего обломки станции.

Последний подарок от капитан-лейтенанта Владимира Демидова активировался, как только среди кружащих вокруг корабля-матки истребителей возникла достаточная для задуманного прореха. Девять затаившихся среди обломков ракет стартовали одновременно. Одну все же сумели сбить заметавшиеся в панике истребители, еще три напоролись на разрывы противоракет, но пять уцелевших «Витязей» достигли цели. Все боеголовки ударили в одну точку, десять мегатонн фактически испарили треть огромного шара. Попутно взрывом слизнуло с десяток истребителей, еще полдюжины с выведенным от мощного электромагнитного импульса оборудованием врезались в корпус взорванного корабля. Уцелевшие открыли шквальный огонь по обломкам станции, к ним присоединились ближайшие к месту катастрофы крейсера. Демидов, доведись ему увидеть результаты своей работы, несомненно остался бы доволен. Высадка десанта была отложена.

* * *

Ник толчком разбудил храпящего сержанта, от чего тот подскочил как ужаленный:

— Что?

Ник указал на расцвеченное огнями небо.

— Началось.

— Ох черт! Не хотел бы я там оказаться…

— Вполне возможно, им еще повезло. Быстрая смерть порой бывает лучшим выходом.

Разбуженные шумом, стали просыпаться и остальные. Вслед за первой иллюминацией наступила темнота. Послышались недоуменные голоса разбуженных людей. Дач внезапно пискнул и, больно оцарапав ухо хозяина коготками, вспорхнул с плеча. Ник натренированным чутьем понял, что сейчас произойдет, и крикнул, перекрывая гомон:

— Не смотрите на небо! Головы вниз, глаза закрыть, быстро!

Предупреждение прозвучало вовремя. Невероятной силы огненный всплеск охватил полнеба. Несмотря на закрытые глаза, он ослеплял, почти физически ощутимым натиском пригибал к земле. Это длилось недолго, огонь угас. Сквозь цветное мельтешение в глазах медленно проступали очертания окружающих поляну деревьев. Безмолвие наполняло все вокруг, джунгли замерли, пораженные титанической мощью столкнувшихся в небе сил. Как насмешка в этой тишине прозвучала витиеватая матерная фраза сержанта. Однако именно она привела в чувство испуганных людей. Кто-то хрипящим шепотом повторил окончание фразы, кто-то нервно хихикнул. Ребята начали приходить в себя.

— Что это было? — Говоривший, кажется его звали Габровски, переминался с ноги на ногу.

Сержант глубоко затянулся сигаретой, прежде чем ответить.

— Мы только что лишились орбитальной платформы, парень.

— И?

— И хана. Ложитесь спать, завтра, наверное, нам будет не до отдыха. При таком начале о конце мне и думать не хочется.

Ник подошел к водителю, сейчас его волновало другое.

— Сколько отсюда до столицы?

— Ну, проехали мы сто сорок километров, но если по прямой, то где-то около сорока, а что?

— Они могут применить оружие массового поражения. Нам надо успеть убраться подальше.

Все повернулись на эти слова. Рэд недоуменно возразил:

— Это же обитаемая планета, здесь нельзя применять грязное оружие. Или я что-то не понимаю?

Ник и сам не мог толком понять, откуда у него такая уверенность. Скорее всего подсказывала интуиция.

— А что мы о них знаем? Они МОГУТ его применить. — Ник интонацией выделил слово «могут». — Что мы знаем об их целях?

Рэд развел руками.

— Ну, тебе виднее, капитан. Что будем делать?

— Сколько до рассвета?

— Часа три.

Ник огляделся. Джунгли окружали поляну сплошной стеной, нечего было и думать колесить по ним в такой темноте.

— Ждем до рассвета, а сейчас ложитесь спа… — Свет резанул по глазам. На этот раз вспышка была заметно слабее первой, но тем не менее некоторое время все усиленно моргали, пытаясь вновь привыкнуть к темноте. Ник адаптировался первым и, подняв голову, вгляделся в небо. Множество огоньков мелькали среди звезд, иногда вспухая огненными шариками. Кто-то продолжал вести бой. Это вселяло надежду. Правда, вскоре огоньки потухли, но люди еще какое-то время всматривались в небо, надеясь заметить малейшие следы боя. Увы, небо лишь мирно мигало глазами звезд, похоже, бой и впрямь закончился.

Подавленные, они легли спать. Ник еще пару минут походил вокруг стоянки, окликая Дача, но тот не появлялся. Забавный зверек, к которому он так сильно успел привязаться, пропал в ночных джунглях. Через час Ника сменил один из копов и он мгновенно провалился в забытье, следуя старой солдатской привычке — выспаться про запас. Впрочем, долго поспать ему не дали, часа через три с небольшим с первыми лучами солнца отряд двинулся в путь.

Позавтракать решили на ходу взятыми в универсаме деликатесами. Еду запивали ананасовым соком, произведенным аж на самой Земле. По крайней мере, об этом говорилось на кричаще-яркой этикетке. Ник подозревал, что в лучшем случае банки прибыли откуда-то из центральных систем Сектора, но ребята настолько радовались вкусу редкостного и дорогого лакомства, что он не стал их разочаровывать. В конце концов, сок и правда был натуральным и, надо отдать должное производителям, очень вкусным. После завтрака настроение у всех поднялось, ночные переживания как бы отступили на задний план. В дневном свете вторгшиеся чужаки казались такими далекими и нестрашными. Ник тем не менее внимательно осматривал небо в поисках инверсионных следов. Пусто. Первым тревогу забил водитель. Кинув в очередной раз взгляд на встроенную в приборную панель джипа навигационную систему, он вполголоса матюгнулся и с размаху долбанул по рулю.

— Сержант, у нас GPS сдохла.

Ник оттеснил сержанта, пригляделся и отрицательно мотнул головой.

— С системой все в порядке, просто нет сигнала со спутника. Следовательно, нет и самого спутника. У кого-нибудь есть с собой телефон?

— Да, возьмите. — Маленький раскосый Цзи Хинь, до сих пор молчавший, протянул ему коммуникатор. Ник повертел аппарат в руках и вернул хозяину.

— Набери чей-нибудь номер.

Тот потыкал в клавиши, посмотрел на экранчик и помрачнел.

— Нет сети, они все наши спутники уничтожили, да?

— Да, похоже, что эта практика принята не только у нас. Спутниковая сеть уничтожается в первую очередь. Ну, вот мы и без связи. Цзи, выключи-ка телефон совсем, не хватало только ракету на себя навести. Всех остальных это тоже касается.

— Типа есть им до нас дело, — проворчал Сигмунд, но свой телефон все-таки отключил.

Ориентироваться стало гораздо труднее. Карта в компьютере у них осталась, но без GPS толку от нее оказалось немного. Да и карта, как выяснилось, оказалась устаревшей. Там, где они ехали, на карте значились непроходимые джунгли, без малейших следов дороги. Тем не менее, если дорога не кончится или не отвернет в самый неподходящий момент, они доберутся до сборного пункта кратчайшим путем.

До сборного пункта оставалось не более тридцати километров, когда из окружающих дорогу зарослей выскочил человек в боевом скафандре с нашивками капрала космической пехоты.

— Эй! Остановитесь!

Они прижались к обочине, Ник с сержантом соскочили с машины и пошли к пехотинцу. На плече капрала восседал Дач собственной персоной. Зверек радостно взвизгнул и одним махом перелетел на плечо хозяина. Ник погладил меховой комочек и посмотрел на пехотинца. Тот откинул забрало и вытер набежавший на глаза пот.

— Уф, проклятая жара. Слава богу, хоть кто-то по пути попался! Я капрал Ханстен, пятнадцатый взвод, приписаны к фрегату «Блестящий». Точнее, были приписаны. Остатки фрегата двенадцатью километрами севернее.

— Помощь нужна?

— Еще как нужна, у нас до хрена раненых. Тут недалеко, пойдемте.

Ник махнул рукой оставшимся в машине, чтобы подождали, и они втроем углубились в джунгли. Капрал оказался жизнерадостным малым, которого даже поражение не могло привести в плохое расположение духа. От него они узнали, что, когда фрегат подбили, главный реактор дал течь и при ее ликвидации двадцать человек получили сильное облучение, большинство из них не дожило до рассвета, но трое еще имеют шансы выжить, хоть и не могут сами передвигаться. Да и при посадке много народу сильно побилось.

— К тому же тут эта ваша зверушка прилетела. — Ханстен вытащил флягу и жадно приник к горлышку. Опустошив не менее половины, он продолжил: — Кружится сверху, пищит отчаянно, словно зовет куда-то. Ну, мичман наш, он из местных, тварюшку признал. Полезный, говорит, зверек. Типа всегда помогает тем, кто ему приглянулся. И гляди-ка, вывел ведь на вас!

— Это мой дхар. Ночью сорвался и улетел, я думал, с концами. Оказалось, зря на него напраслину возводил.

— Сами поймали?

— Нет, купил.

Разговаривая, они вышли на просеку, по которой навстречу им шли остатки экипажа. Две дюжины легкораненых тащили на самодельных носилках не способных передвигаться самостоятельно. Остальные, хоть и ковыляли на своих двоих, но почти все имели ушибы и переломы разной степени тяжести. Всего Ник насчитал семьдесят три человека, меньше половины положенного на корабль такого класса экипажа. Командовал уцелевшими молоденький лейтенант в порванном гермокостюме.

Ник подошел к нему и, подавив желание отдать салют, коротко кивнул.

— Лейтенант, у нас есть машина. Человек семь, самых тяжелых, можно разместить там и отправить ее вперед, чтобы вызвать подмогу. До места назначения порядка тридцати километров.

— Спасибо, мы связались с командованием сразу после посадки, получили координаты, а потом связь прервалась, чужаки начали ставить помехи.

Рэд потер шрам, прокашлялся и, явно смущаясь, поинтересовался:

— Простите, лейтенант, с кем воюем-то?

— Непонятно. Ни тип, ни принадлежность кораблей мы определить не смогли. Похоже, что это какая-то новая раса.

Рэд присвистнул:

— Вот так дела… Это что же, сразу прилетели и давай пулять? Е-мое… А что командование, когда Флот придет?

Лейтенант угрюмо опустил голову:

— В ближайшее время помощи не будет, Флот перегруппировался у центральных систем Сектора. Готовят контрудар, так что несколько недель придется рассчитывать только на себя. Будем надеяться, что союзники помогут.

Ник задумчиво кивнул. Похоже, нить судьбы с необъяснимой настойчивостью вела его сюда все последние годы. События, на первый взгляд случайные, выстраивались в поразительно стройную цепь. Оставался нерешенным вопрос — к чему его ведут?

Не прекращая размышлять, он помог загрузить особо тяжелых раненых в джип и вдвоем с сержантом впрягся в носилки, сменив вымотанных космопехов. Тридцать оставшихся километров они должны были преодолеть к вечеру.

Глава 11

В ста тридцати световых годах от Хаука контрадмирал Джекобсон принимал рапорты о готовности к прыжку. Его эскадра, состоящая из двенадцати кораблей разных классов, входила в объединенную группировку, спешно собранную со всего сектора для отражения внезапной агрессии. Двадцать три линейных корабля, полсотни тяжелых крейсеров и порядка двух сотен кораблей поменьше представляли огромную силу, способную уничтожить любого врага. Война, начавшаяся столь неудачно, переходила в новую стадию. Враг остановлен, и теперь их задача — сломить сопротивление чужаков и отбросить их назад, за свои рубежи. По данным разведки, сил объединенного флота для этого вполне достаточно, но тем не менее правительство Человеческого Содружества обратилось к дружественным расам с просьбой о помощи. Как раз сегодня к их флоту присоединилось более ста тяжелых кораблей Зиа, умножив и без того впечатляющую мощь Людей. Огромный флот базировался в пяти астрономических единицах от светила. Располагаться ближе к системе Игарки и ее гравитационным полям было невыгодно. Корабли рисковали, выходя из прыжка, и не было времени ждать отстающих.

На мостике линкора «Добрыня» было тесно. Помимо вахтенных и снующих по своим делам офицеров, в отсеке собралось по меньшей мере десять стажирующихся офицеров Зиа. Эти высокие, гибкие сумчатые, привыкшие к своим тенистым лесам, не очень хорошо переносящие яркое освещение, все как один щеголяли в больших темных очках.

Шла подготовка к прыжку. Эскадре уже выделили место в ордере, и сейчас корабли занимали отведенные им места.

— Сэр, принят сигнал о начале разгона. — Капитан первого ранга Ятвицкий нервно мусолил мундштук незажженной трубки. Недавно произведенный в командиры столь крупного корабля, каперанг заметно нервничал в присутствии начальства. Джекобсон, уважавший молодого капитана за его способности, благосклонно кивнул:

— Командуйте, капитан.

— Машинное, три четверти мощности на маршевые.

Возросшая сила тяжести ненадолго вдавила всех в кресла, затем настроившиеся гравикомпенсаторы приняли основной удар ускорения на себя. Гравитация установилась на вполне комфортной цифре в полтора терраграва. Корабли же ускорялись на пяти. Через пятнадцать часов разгона флот должен был совершить прыжок.

Адъютант принес кофе, и адмирал жестом предложил старшему Зиа с труднопроизносимым именем присоединиться. Кофе был одним из немногих людских продуктов, которые Зиа могли употреблять без риска для жизни. Тот благодарно уркнул и отглотнул горячую жидкость.

— Адмирал, сенсоры фиксируют выход из прыжка дружественных кораблей. Идентификация проведена, это корабли Зиа, сорок два вымпела, из них три линкора и пять авианосцев.

Джекобсон повернулся к старшему Зиа:

— Если мне не изменяет память, то вместе с этими кораблями выходит, что вы послали почти весь свой флот. Вы сильно рискуете, оголяя свои границы.

— О, мы глубоко чтим древние традиции. Вы — наши союзники, и наш долг помочь вам в трудный момент.

Старший Зиа говорил на всеобщем практически без акцента. Гладкая серая кожа на его лице уже пошла сизыми пятнами старости, судя по всему, он немало повидал за свою жизнь. Джекобсон был знаком со многими представителями этой мудрой расы философов и очень ее уважал. Письменная история Зиа насчитывала почти двадцать шесть тысяч лет, из которых последние восемь они уже знали межзвездные перелеты. К счастью для людей, эта раса Зиа тяготела к оседлому и неторопливому образу жизни, а потому ее экспансия продвигалась крайне медленными темпами.

— Сэр, Зиа просят разрешение на смену ордера.

— Зачем, интересно?

Вместо офицера связи ответил старший Зиа.

— Это личная гвардия Хранителя Древа Рода. Ей надо предоставить почетное место в строю. Таковы традиции.

Фанатичное следование традициям всегда было отличительной чертой Зиа.

— Сэр, Командующий разрешил перестроение. — И после короткой паузы: — Наша эскадра остается на прежнем месте.

Джекобсон поморщился, перестроение такого огромного флота само по себе было не очень легкой задачей, тем более когда почти половина этого флота состоит из кораблей других государств. Увы, несмотря на проводимые в свое время совместные маневры и тренировки, слаженность действий в данной ситуации вызывала у контр-адмирала определенные сомнения.

Через два с небольшим часа напряженного наблюдения за голографической моделью флота он облегченно вздохнул. Зиа действовали на удивление четко и слаженно. Полторы сотни кораблей разного класса огромным клином заняли центральное положение в ордере флота. Джекобсон подавил смешок. Иногда, несмотря на всю свою мудрость, Зиа оставались сущими детьми. Это их нелепое требование насчет нахождения в центре.

Пять минут спустя, когда флот Зиа дал одновременный залп, их просьба уже не выглядела настолько нелепой. В походном положении, с пониженными до минимума силовыми полями, корабли людей взрывались один за другим. В первую же минуту люди потеряли почти половину своих кораблей. Уцелевшие в первый момент, лихорадочно пытаясь спастись, начали разлетаться в разные стороны. Ответные залпы были неточными и разрозненными, большинство комендоров попросту отсутствовали на боевых постах. Никаких приказов от командования не поступало, и каждый корабль сражался по своему усмотрению. Флагманские корабли эскадр либо были уничтожены первым залпом, либо безмолвно дрейфовали, не реагируя на отчаянные запросы избиваемого флота.

В первые мгновения после того, как вахтенные закричали, зафиксировав открытие огня, Джекобсон едва не потерял голову. В прямом смысле этого слова. Старший Зиа, выхватив из складок своего одеяния короткий церемониальный клинок, с леденящим визгом прыгнул на адмирала. Спас адмирала адъютант, который, не растерявшись, успел перехватить запястье предателя и ударом о край пульта выбить кинжал. Мостик вскипел серией коротких схваток. Зиа, презрев смерть, с кинжалами кидались на управляющих крейсером офицеров. Впрочем, их атака была совершенно безнадежной, в рукопашной один тренированный человек мог справиться с десятком Зиа. Но, несмотря на это, Зиа с фанатично горящими глазами и перекошенными лицами, рассчитывая на внезапность, пытались овладеть ситуацией до того, как люди опомнились. Зиа в первые же мгновения схватки успели зарубить двоих, и только случайность не позволила им покончить с остальными.

Адъютант ударом в висок вырубил предателя, метнул трофейный кинжал в спину одного из Зиа и выхватил из кобуры пульсарный пистолет. Это быстро решило исход схватки, поскольку на мостике только у него было энергетическое оружие. Пульсарник генерировал высокочастотные импульсы, которые, будучи почти неспособными пробить броню, великолепно справлялись с плотью. Адъютант открыл огонь, отсек заполнило кровавым туманом. Гул пульсарника перекрывал вопли умирающих. Адъютант сразил четверых Зиа, один из них, с оторванной у самого плеча рукой, метнул в него кинжал, поразив в лицо. Офицер упал, истекая кровью, но его пистолет тут же подхватил другой. Через минуту все было кончено. Контр-адмирал ошарашенно огляделся. На мостике стоял отвратительный запах разбрызганной крови, почти все вахтенные были мертвы.

Спустя несколько секунд на мостик ворвался отряд службы безопасности, Джекобсон махнул рукой, давая отбой, и тяжело опустился в кресло. Ситуация сложилась препоганая, но, как ни странно, за все это время корабль не получил ни одного повреждения.

Капитан был убит, и Джекобсон принял командование на себя. Первым делом он распорядился убрать мертвых на мостике, заменил вышедших из строя офицеров и склонился над голограммой. Ругаться не было сил.

Флот практически перестал существовать, сражаться пытались единицы, да и те, получая попадание за попаданием, гибли. Почти все флагманы эскадр безжизненно дрейфовали. Адмирал припомнил, что подобные группы якобы стажирующихся Зиа были на всех флагманских кораблях. Видимо, на большинстве из них они добились-таки успеха, заблокировав мостики и перебив всех, кто там находился. Конечно, контроль над кораблем можно было перехватить и с резервных командных центров, но время было потеряно. Оставшийся без управления флот прекратил существование как боевая единица.

Оглушенный Зиа застонал и попытался подняться. Джекобсон остановил рванувшегося его добить космопеха и приказал связать пленника. Вскоре тот пришел в себя.

Адмирал смотрел на существо, расе которого люди доверяли вот уже третью сотню лет. Раса, которая была верным союзником в двух последних войнах Людей с Тедау. Смотрел на существо, которое считал своим другом. Зиа смотрел на него. Первым прервал молчание человек:

— Зачем?

Зиа молчал. Адмирал сжал его горло, рывком поставил на ноги:

— Зачем?!

— Корни не должны оборваться. Мы не можем идти против богов.

— Сволочи! Вы уничтожили от силы треть нашего флота. Мы сотрем вас в порошок! На что вы надеетесь?

Зиа состроил некое подобие улыбки, растянув безгубый рот:

— Вы не успеете это сделать. Те, что идут, они сильнее вас.

— Кто они?! Вы контактировали с ними? Отвечай!

Зиа закрыл глаза, в голосе его прорезался незаметный доселе акцент.

— Мне жаль, что мы не смогли исполнить долг, но вам это все равно не поможет. Простите, но иного выбора у нас не было.

Тело Зиа дернулось и обмякло. Представители этой долгоживущей расы могли умирать по своему желанию, одним только усилием воли.

Джекобсон отпустил труп и, вытерев руки, опустился в кресло. Предсмертные слова предателя говорили о многом. Оказывается, их неведомый враг уже имел контакты в известном Космосе. Эту информацию следовало любой ценой донести до Командования. Сражаться не имело смысла, оставалось надеяться на мощность двигателей.

— Всем постам, приготовиться к ускорению. Двигатели на форсаж, начать расчет прыжка до Обетованной.

Ускорение, лишь слегка смягченное компенсаторами, вдавило адмирала в кресло. Девять террагравов, максимум, на что были способны маршевые двигатели линкора. Чудовищная четырехкилометровая туша корабля подернулась радужной пленкой защитного поля. Зиа, доселе не обращавшие внимания на обездвиженный линкор, торопливо открыли огонь. Первыми среагировали штурмовики, выпустив свои противокорабельные ракеты меньше чем с тысячи километров. Большинство из них прорвалось сквозь огонь ПРО, но два десятка маломощных трехкилотонных боеголовок не могли причинить особого вреда новейшему кораблю. Сгоревшие от электромагнитного импульса датчики тут же заменили, и почти сразу же добрая половина штурмовиков была подбита легкими лазерными турелями. Более тяжелые корабли, прозевавшие рывок, не успевали. Два ближайших корабля-матки, конечно, выпустили целый рой штурмовиков и истребителей, но единственное, чего те добились, было легкое повреждение вспомогательного двигателя рентгеновским лазером с ядерной накачкой. Большая часть вырвавшихся истребителей была подбита, а уцелевшие решили не рисковать ради уничтожения одного, пусть и тяжелого корабля. Час спустя «Добрыня» ушел в прыжок. Единственный уцелевший корабль.

Флот Зиа, как ни странно, не стал атаковать почти беззащитные внутренние планеты. В кратчайшие сроки, изменив траекторию, он ушел в прыжок. На месте разгрома остались только кружащиеся и разлетающиеся обломки судов.

В течение двух часов Люди потеряли больше трети своего флота. Подобного молниеносного разгрома столь значительных сил не случалось за все время существования космического флота. Потери Зиа не превышали двух десятков кораблей и полусотни истребителей. Разгром у Игарки был назван величайшим позором Вооруженных Сил, на всех людских колониях был объявлен трехдневный траур. Война вступила в новую фазу…

* * *

Подмога пришла, когда они едва преодолели с десяток километров. Два больших колесных грузовика, встретившихся им на пути, явно были реквизированы с какой-то фермы. Ник и сейчас чувствовал тонкий аромат, исходивший от деревянных бортов кузова. На этой машине, очевидно, перевозили какие-то фрукты. Усатый мужик, сидящий за рулем допотопного рыдвана, хмыкнул, найдя смешным вопрос о предыдущем назначении агрегата.

— А что? Разное возить приходилось. Навоз вот, бывало, грузили, не слыхал небось про такое удобрение? — Развеселившись, он хлопнул по рулю. — Ты-то сам парень не местный, меня не проведешь, выговор у тебя не тот.

— Вы правы, я здесь недавно. — Нику понравился этот простой человек. Он в очередной раз поймал себя на мысли, что жизнь вне традиций Восходящей Империи меняет его все быстрее. Он, самурай, на равных ведет беседу с крестьянином. Потом, когда он вернется, ко многому придется привыкать заново… Ник скрипнул зубами. Если вернется. Такие мысли следовало гнать, они вносили нежелательное напряжение, а суть воина — покой. Он прикрыл глаза и стал глубоко дышать. Сила вливалась в него ровными желтыми потоками, изгоняя накопившееся напряжение.

— Эй, заснул, что ли? Вылазь, приехали. — Фермер аккуратно тряс Ника за плечо.

Грузовики остановились у края маленькой поляны. Сборный пункт состоял из нескольких армейских палаток, замаскированных в тени деревьев. Людей видно не было, но Ник ощущал их присутствие. Чутье привело его к обычной с виду палатке, он остановился у входа и вежливо постучал по пластиковой стойке.

— Войдите.

Ник зашел внутрь. Шестеро сидящих у стола мужчин в военной форме почти синхронно повернули головы в его сторону. Сидящий во главе стола тучный майор вопросительно поднял бровь.

— По-моему, вы не туда попали.

Ник кашлянул, прочищая пересохшее горло.

— Сэр, я профессиональный военный.

— Звание, род войск, место прохождения службы?

— Капитан в отставке, разведка второй пехотной дивизии в составе войск Восходящей Империи.

За столом воцарилось молчание. Майор пришел в себя первым.

— Вы подданный Восходящей Империи? Самурай?

Ник замялся.

— Можно сказать и так. Я ронин. — Видя недоуменные лица, пояснил: — Самурай без господина. Мне не хотелось бы распространяться о подробностях, но если вы настаиваете…

Майор расплылся в улыбке.

— Думаю, что это необязательно. Как бы там ни было у вас в Империи, сейчас нам нужны все способные держать оружие. Я думаю, никто из присутствующих не против?

Все были «за». Нику пододвинули складной табурет, и он подсел к столу. Маленький голопроектор высвечивал на столе очертания окрестностей столицы. Карта была довольно подробная, похоже, спутник долго и усердно снимал один и тот же квадрат. Приглядевшись, Ник рассмотрел здания крупного космопорта и прилегающие городские кварталы. Майор, заметив его интерес, пояснил:

— Это наш крупнейший космодром, судя по всему его постараются захватить для обеспечения посадки крупных транспортов. Это последние снимки, которые успел передать спутник, перед тем как был уничтожен. Если у вас есть вопросы, задавайте. Кстати, как вас зовут?

Ник встал, вытянулся по стойке смирно.

— Капитан Николас Фолдер, сэр.

Майор махнул рукой.

— Вольно, капитан, можете расслабиться, у нас не такая уж большая разница в званиях. Я майор технических войск Дональдсон. Дон Дональдсон, можешь звать меня по имени. Это капитан Стэн, первые лейтенанты Ковальски, Лавров и Шепард. Это мичман флота Фрэй. Итак, теперь, когда мы познакомились, я думаю, нам надо ввести капитана Фолдера в курс дела. Стэн, обрисуй вкратце ситуацию.

Стэн, затянутый в маскировочный комбинезон детина, подсел поближе к проектору. Ник невольно оценил его габариты и плавность движений, тот, похоже, сделал то же самое.

— Итак, без малого трое суток назад, в зените системы, на расстоянии трех астрономических единиц, из прыжка вышел крупный флот неопознанных кораблей. Поблизости от точки выхода оказался наш транспортный конвой, который был практически сразу же уничтожен. Попыток вступить в контакт у незнакомцев не было. Мы связались со штабом сектора, оказалось, что подобное происходит еще в десятке систем. Помощи в ближайшее время не будет, флот перегруппировался и перешел в глухую оборону систем, они ждут помощи из центра. Сегодня ночью противником была уничтожена орбитальная платформа. Вот, собственно, и все. Сейчас мы готовимся отражать первую волну десанта.

Стэн укрупнил изображение космопорта.

— Вот здесь и здесь у нас сейчас сконцентрированы пехотные подразделения. Как только уцелевшие от атак истребителей транспорты начнут высадку, мы контратакуем. Главное — замедлить их высадку. Как только подойдут основные силы противника — отступайте, мы подорвем взлетное поле.

Ник кивнул.

— Понятно. Капитан, какими силами мы располагаем в этом районе?

Стэн пошевелил губами, подсчитывая в уме.

— Моя рота спецназа. Пять легких ховертанков и около тысячи ополченцев.

— Негусто.

Стэн развел руками.

— Чем богаты. Это же окраинная планета, и соседей у нас не было. Весь гарнизон состоит из двух полков мотопехоты и батальона танков. Да еще две эскадрильи АКИ.

— Когда ожидается высадка?

— Черт его знает. Может вот-вот начаться. Может, они просто повисеть прилетели. Я вылетаю через пятнадцать минут, если хотите, можете присоединяться, вы нам пригодитесь.

Ник вопросительно посмотрел на майора, тот кивнул.

— Я не против, капитан, оружие можете получить в соседней палатке. Все, я не задерживаю.

Стэн поднялся тоже. Вместе они дошли до полевого склада, там Стэн указал на деревья.

— Вооружайся, мой транспорт вон там, на соседней поляне, я жду. Погоди-ка! — Стэн не закончил шага, разворачиваясь к Нику. — Вспомнил я, где тебя видел!

Стэн слегка довернул корпус, открывая зажатый в правой руке пистолет. Когда он успел его достать, Ник не заметил. И пистолет Стэн держал вполне профессионально, в согнутой руке у самого корпуса, просто так не выбьешь. Стэн отступил еще на шаг, увеличивая дистанцию.

— То-то я смотрю, лицо знакомое. Киллер недоделанный, стволы аккуратно достань и брось в мою сторону.

— Капитан, я не тот, за кого вы меня принимаете.

— А я чихать хотел! Стволы, говорю, на землю!

Ник принял решение, от Стэна его отделяло шесть шагов. Далековато, да и парень не промах, Ник уже успел оценить уровень его боевых качеств. Но доказывать свою невиновность иным способом времени не было.

Он осторожно, не касаясь рукоятей, вытянул протонники и кинул их под ноги Стэна. Тот все-таки оказался неплохим профи, но Ник был быстрее. За те доли секунды, пока Стэн отслеживал взглядом траекторию падающих пистолетов, Ник прыгнул вперед, уходя с линии огня. Стэн успел заметить окончание прыжка, он даже начал двигать ствол… Остатки ствола. Ник приземлился позади него, держа лезвие у самой шеи.

— Если бы я был убийцей…

Стэн скосил глаза на обрубленный у основания ствол пистолета, потом на тускло блестевшее у кадыка лезвие, сглотнул и спросил:

— И что дальше?

Ник убрал меч в ножны.

— Может, теперь мне начнут доверять?

Стэн с руганью отбросил остатки пистолета в густую траву и как-то по-новому посмотрел на Ника.

— Та-ак, ну и кто же ты, такой прыткий?

Ник пожал плечами.

— Меня пригласили на работу в «Иритек», инструктором.

— Понятно. Одобряю выбор руководства, что вы изучали?

— Кендзютцу, джиу-джитсу.

Стэн кивнул и задумчиво пожевал губами.

— Значит, к нам прямо из Империи?

— Уже нет. Сюда прибыл по направлению с Большого Шрама.

— Ну а в театре-то что делали?

Ник пожал плечами.

— Вице-президент по безопасности куда-то отлучился, и мне предложили считать себя свободным до следующего дня. Вот я и решил… А когда начали стрелять, вмешался.

Стэн удивленно приподнял брови.

— Вмешался? Понятно. Ну а зачем оказал сопротивление? Слушай, давай на «ты», мы все-таки ровесники, да и звания у нас одинаковые.

Ник кивнул.

— Я не против. А сопротивление… Прости, но, когда меня оглушили и начали избивать, вопросов о целесообразности я не задавал.

— Понятно. Ну ты силен, самурай. После стана пару моих ребят крепенько приложил. Да и меня. — Он замялся. — Вообще-то у меня второй дан.

— Прости, я не знал. Иначе бы действовал осторожнее.

Стэн засмеялся, оценив иронию. Ник тоже улыбнулся, умение достойно проигрывать всегда импонировало ему в других людях. Стэн проигрывать умел. Он дружелюбно протянул руку, предлагая Нику мир.

— Держи пять. Оправдан, да и заниматься тобой сейчас смысла нет.

— Хорошо, вызовете в прокуратуру после победы. То есть, вызовешь.

— Заметано, ну иди давай, экипируйся. Да и мне пистолет захвати, изверг.

Ник коротко поклонился, поворачиваясь к Стэну спиной. Угрозы от спецназовца он больше не ощущал и, не опасаясь подвоха, пошел за экипировкой. Наконец-то в своей стихии… Несмотря на трагичность момента, Ник испытывал значительное облегчение. Война. Подсознательно он ускорил шаги, стремясь быстрее встретить судьбу.

Не оборачиваясь, Ник вошел внутрь покрытой маскировочной сеткой палатки. Оружейником оказалась молодая и довольно-таки привлекательная девушка с нашивками младшего сержанта. Впрочем, поглощенный выбором оружия, из ее внешности Ник запомнил только восхитительно длинную-русую косу. Девушка, вымотанная до предела, вяло махнула рукой на ряды вскрытых ящиков и, привалившись головой к шесту, тут же отключилась.

Ник оглядел оружие. Похоже, что в спешке эвакуации хватали то, что первым попадало под руку. Некоторые образцы Ник никогда бы не доверил ополчению по причине крайне капризного нрава. Другие были слишком сложны в применении, третьи просто тяжелы для одного человека. Ник, недолго думая, выбрал штурмовую винтовку Хеклер и Коха M133, стреляющую разогнанными до пяти километров в секунду трехмиллиметровыми стрелками. Она была немного тяжелее состоящей на вооружении императорской армии винтовки Мицубиси, но имела больший боекомплект. Подумав, отложил два протонных пистолета, похожих на тот, что был у него до ареста, пару осколочных гранат. С комбинезоном проблем не возникло, но вот подходящих ботинок найти не удалось. Видимо, его размер уже разобрали. Ник чертыхнулся, пришлось оставаться в своих кроссовках.

Он выкинул полицейский бронежилет, заменив его на керамопластовую армейскую модель, совмещенную с тактическим шлемом. Попрыгал, подгоняя снаряжение, поискал глазами аптечку и суточные рационы, не нашел и, плюнув, побежал догонять Стэна.

Стэн как раз заканчивал осмотр ополченцев. Среди прочих незнакомых лиц Ник разглядел своих спутников и уцелевших моряков с подбитого фрегата. Остальные, похоже, еще недавно были гражданскими. Новенькая, с иголочки форма на них висела мешком, большинство держало оружие в первый раз, явно не представляя, что с ним делать. Ник поморщился, такие навоюют… Стэн махнул ему рукой, подзывая.

— Это ваш командир, капитан Фолдер. В бою держитесь к нему поближе и делайте то, что он говорит, тогда, может, и выживете. Всем понятно?

Подобие строя ответило угрюмой разноголосицей. Стэн, повысив голос, повторил вопрос. На этот раз отклик вышел получше, и Стэн мотнул головой — залезайте.

Транспорт оказался устаревшим и переоборудованным для перевозки скота десантным шлюпом. Ник унюхал еще не выветрившийся запах навоза, и эта неприятная в общем-то деталь его развеселила. Еще никогда он не шел в бой на скотовозке. Остальные его веселье не разделили. Оказавшийся в толчее рядом Рэд с отвращением произнес.

— Вот уж точно в дерьмо угодили! Слава богу, хоть транспорты с детьми ушли. Если что со мной случится, моя малышка все равно выживет. Моя сестра в курсе, она ее к себе заберет. А у тебя кто-нибудь есть?

— Мать. Я давно не получал от нее вестей.

Рэд покачал головой.

— Эээ, это плохо, когда некому твой род продолжить.

Он сказал еще что-то, но рев двигателей взлетающего транспорта заглушил его слова. Ник искренне посочувствовал коровам, или кого там перевозили на этой шаланде. Транспорт мотало так, что удерживаться на ногах было очень трудно, большинство же людей кое-как разместились на грязном полу.

Летели они недолго, минут через двадцать рыдван пошел на снижение. Пилот долго не мог выровнять аппарат, их еще несколько минут швыряло во всех трех измерениях. Неподалеку от Ника пожилой ополченец начал исторгать недавний завтрак, добавляя к запаху навоза кислый аромат непереваренной еды. Наконец рывки прекратились, утробный вой поляризаторов стих и пандус медленно пополз вниз.

Ник первым выпрыгнул наружу. Они опустились в полукилометре от ограждения космопорта. Тот был непривычно пуст, видимо все корабли были реквизированы для эвакуации населения и военных нужд. Ополченцы гурьбой высыпали наружу. Ник наконец-то сумел сосчитать вверенных ему людей. Сорок восемь человек, из которых понятие о военной службе имело не более половины. Остальные, по виду обыкновенные клерки или инженеры, являли собой печальную для любого военного картину. Да и первая половина навряд ли была хорошо подготовлена для наземных операций. Впрочем, выбирать не приходилось.

Со стороны кабины пилота подбежал Стэн, на ходу что-то говоривший по рации. Лицо его было настолько выразительным, что Ник сразу понял — началось.

— Фолдер, быстро занимайте позиции вот в тех зданиях. У вас максимум полчаса, эти твари начали высадку. Запомни, поле заминировано, но они могут выбросить десант в округе, не давай им соединиться, отсекай друг от друга. Командная частота 02–33, я показал этим олухам, как пользоваться начинкой бронежилетов, все, мне пора к своим. Удачи вам!

— Тебе тоже… Так, все за мной, бегом марш!

Он рванул вперед, задавая темп. Ближайшие к полю ангары он отмел с ходу, любой разумный солдат сначала сровняет с землей то, что окружает зону высадки. Следующий дом ему понравился. Ник мысленно поблагодарил неизвестного архитектора, спроектировавшего космопорт. Высокие, узкие окна вполне заменяли бойницы, а толщина стен позволяла не бояться любого носимого оружия. Эти здания было чертовски удобно оборонять. Вот только личный состав у него подкачал. Несмотря на то что они пробежали всего метров триста, Ник явственно слышал у себя за спиной тяжелое дыхание ополченцев. Пришлось сбавить темп, чтобы заранее не загнать бойцов.

Пятиэтажный офис встретил их полной тишиной и запустением, казалось, он был покинут несколько месяцев назад. В вестибюле царил страшный беспорядок, поваленные автоматы по продаже сигарет и напитков, разбросанные бумаги. Посередине покрытого мрамором пола кто-то, словно издеваясь, устроил туалет. Кондиционеры не работали, и в здешней жаре все это издавало тошнотворный запах. Ник наугад ткнул пальцем в вихрастого коротышку, по виду клерка.

— Убери.

Тот возмущенно замахал руками.

— Это, простите, почему именно я?

Ник пожал плечами.

— Как хочешь, кому-то из вас все равно придется контролировать дверь и если есть желание это нюхать…

Понурый клерк послушно взял со стола охранника забытый кем-то журнал и пошел убирать. Люди были напуганы. Еще несколько дней назад они жили обычной, далекой от насилия жизнью. Ели, спали, работали, веселились. Настолько резкие и страшные перемены сломали многих из них.

Ник улыбнулся, ополченцев требовалось приободрить, и он преувеличенно бодро рявкнул, копируя своего инструктора из военного училища:

— Ну что скукожились, вы же мужчины! Ну сами посудите, откуда у них столько сил, чтобы с ходу взять целую планету? Нам главное не дать им закрепиться, а там, глядишь, и помощь подойдет! Все, кончили морщиться, что, никогда дерьма не нюхали? Вы вдесятером завалите дверь столами и оставайтесь тут, держите вход. Остальные за мной!

Его энергия, казалось, передалась остальным. Оставшиеся, побросав оружие, начали баррикадировать дверь, остальные тоже заметно повеселели. Ник, поманив Рэда, указал на вход.

— Оглядись тут, поищи пути для отступления. Я буду наверху, давай, у тебя десять минут. Возьми с собой кого-нибудь из своих.

Он расставлял людей, понимая, что в любом случае почти никто из них не уцелеет. Своя судьба не сильно его беспокоила. Он должен был умереть еще полтора года назад вместе со своим сегуном и все это время спрашивал себя, для чего судьба позволила ему уцелеть? В любом случае, смерти он не боялся.

После себя

Что я оставлю на свете?

Цветы — весной,

Летом — кукушки напевы,

Осенью — красные клены…

В наушниках зашуршало, сквозь треск помех чей-то голос протараторил:

— Приготовиться, высадка через шесть-семь минут. Первая волна состоит из семидесяти трех аппаратов. Они идут на наш порт, мы подтягиваем подкрепления. Наши АКИ на подлете.

Аэрокосмические истребители сильно облегчали задачу. Часть транспортов с десантом они могли просто сбить на подлете, ослабив тем самым натиск на наземные силы. Да и воевать при поддержке с воздуха гораздо приятнее. Знать бы еще соотношение сил, но этого Ник не знал.

* * *

Девять такшипов замерли в предстартовой готовности. Маленькие универсальные корабли, они могли все. Атаковать крупные корабли? Пожалуйста, навешиваем два пусковых комплекса «Витязь». Штурмовать наземные войска? Проще простого, берем контейнеры кассетных бомб. Необходимо провести тактическую разведку? Легко, снимаем вооружение, а скорость и маневренность позволят без проблем избежать ненужных встреч. Эти маленькие, длиной в полсотни метров и с экипажем в шесть человек, кораблики великолепно справлялись с любыми задачами. Быстрые, отлично вооруженные, они имели только один недостаток — почти полное отсутствие брони. Одно попадание, и такшип прерывал свой полет ослепительным взрывом.

На орбите шел бой. Капитан третьего ранга Шавелин, низенький брюнет неопределенного возраста, затаив дыхание всматривался в экран тактического дисплея. Его крыло должно быть там! Это его быстрые, как молния, корабли должны сейчас вертеться среди неповоротливых туш чужих крейсеров, нанося короткие, точные уколы. Он глядел, как гибнут товарищи, и, сам того не замечая, стискивал подлокотники кресла. Как им там сейчас не хватало его крыла. Командованию, конечно, виднее, они решили, что важнее всего перехватить заходящие на посадку десантные транспорты. Что ж, будем выполнять приказ.

Его матросы вместе с техниками выбивались из сил, переоборудуя корабли. Снять пусковые установки противокорабельных ракет, повесить кассеты малых ракет, установить плазменные скорострелки для ближнего боя. Они не успевали. Поэтому предсмертный удар капитан-лейтенанта Демидова вызвал у Шавелина вздох облегчения. Перегруппировка чужаков на орбите подарила его людям лишние часы на подготовку. На рассвете они закончили. Шавелин лично проверил готовность и, убедившись, что все сделано, отпустил всех спать. Сам он решил провести последние спокойные часы в командной рубке такшипа.

Первые признаки готовности к высадке радары засекли около полудня. От транспортных кораблей отделились небольшие аппараты, уцелевший корабль-матка выпустил около сотни истребителей прикрытия, и вся эта лавина двинулась к планете. Шавелин приказал объявить полную готовность, но от командования пока никаких распоряжений не поступало.

На его удивленный вопрос офицер связи ответил, что это только первая волна десанта. Им же приказано уничтожать основные силы. Значит, снова ждать. Это выше человеческих сил. Когда растягиваются секунды и время наполняется тревогой. Экипажи вцепились взглядами в экраны. Скорей бы! Лучше нестись навстречу смерти, чем ждать ее, замерев в неподвижности.

Ждать пришлось недолго. Первая волна еще не коснулась поверхности, как в движение пришли огромные транспортные корабли. Шавелин вначале не поверил собственным глазам. Эти огромные километровые транспорты собирались самостоятельно входить в атмосферу! Ни один корабль известной людям конструкции при таких размерах не мог совершать посадку на планетах. Неприятный сюрприз. Идти навстречу неизбежности, не зная, с чем доведется столкнуться.

Старт! Наконец-то им дали долгожданную команду. Шавелин продублировал приказ. Девятка такшипов рванулась в небо. Транспорты были уже в стратосфере, снижаясь с неимоверными перегрузками. Истребители людей ринулись в самую круговерть воздушного боя, отвлекая на себя внимание прикрытия. Но было ясно, что всех не остановить. Преимущества атмосферников сведены на нет численным перевесом кораблей противника. Зеленые точки гасли одна за другой. Не в силах человеческих остановить это. Лишь бы дать своим нанести удар. Пилоты гибли, оттягивая АКИ врага на себя. Такшипы должны дотянуться до транспортов.

До точки перехвата оставалось менее трехсот километров, когда их наконец заметили. Два десятка АКИ чужих рванулись наперерез. Шавелин набросил на глаза козырек системы наведения — началось! В наушниках забубнил тактик.

— Множественные цели, скорость пять махов, высота двадцать два, сближение. Первая тройка атакует истребители, вторая и третья — пассивная защита, прорываемся к транспортам.

Такшипы атаковали первыми. На дистанции около ста километров первое звено запустило ракеты. Дальше все начало развиваться столь стремительно, что потом Шавелин никак не мог припомнить детали схватки. АКИ, понадеявшись на свою маневренность, продолжили сближение. Ракеты такшипов сработали, немного не достигнув четкого, словно парадного строя истребителей. Девяносто небольших ракет вспухли аэрозольным облаком, взорвавшимся от выхлопов двигателей. Семь истребителей исчезли мгновенно, еще четыре, не успев отвернуть, врезались в огненное облако и почти сразу взорвались, добавив огня к празднику разрушения. Уцелевшая девятка, завернув немыслимый вираж, миновала ловушку. Шавелин скрипнул зубами, ни один пилот людей не смог бы выдержать такие перегрузки. АКИ противника, наплевав на невозможность, с короткой дистанции выпустили ракеты.

Кажется, он потерял сознание. Черная пелена закрыла поле зрения, вышибла дыхание, но такшип все же сумел увернуться от миновавших противоракеты боеголовок. Когда Шавелин пришел в себя, с АКИ было покончено. С двумя такшипами тоже. Еще один, дымя поврежденным двигателем, лег на обратный курс. И все же они прорвались!

С орбиты шло еще пять десятков АКИ, датчики сигнализировали о том, что оставшиеся в Космосе крейсера выцеливают их главным калибром, и все же они прорвались! Транспорты, с воем рассекающие разреженный воздух, были уже в пределах досягаемости.

Шавелин прочистил горло.

— Всем, атакуем самый нижний корабль! Бить в двигатели. Поехали!

Оставшись в атмосфере без силовых полей, транспорты могли рассчитывать только на броню. И тем не менее они отнюдь не были легкой добычей. Навстречу атакующим такшипам потянулись дымные следы ракет.

— Не сходить с курса! — Шавелин с удивлением узнал свой голос. Пятьдесят километров, пора!

— Залп!

Вся нижняя часть транспорта превратилась в огромный огненный шар. В воздухе мелькнули обломки, один из выступающих конусов оторвало, и потерявший центровку корабль, крутанувшись вокруг оси, начал падать. Шавелин переключился на следующую цель. На броне второго транспорта расцвели, откалывая куски металла, разрывы огненных шаров, работали плазменные скорострелки. Такшипы прошли настолько близко, что чуть-чуть не попали под выхлоп двигателей.

— Пятерка потеряна! Прямое попадание в командный модуль. Восьмерка, повреждены плоскости, теряет скорость.

Голос тактика срывался на хрип. Единица — командный такшип, пока еще не получил ни одного повреждения, но отряд таял на глазах. В восьмерку, потерявшую маневренность, попала еще одна зенитная ракета, и она, не завершив виража, ушла вниз с густым шлейфом дыма.

Второй транспорт получил пробоину, разворотившую обшивку на протяжении полусотни метров и ухудшившую его аэродинамические свойства. Ему сразу пришлось снизить скорость, и четверка… тройка такшипов перенесла огонь на следующего. Четвертый такшип не успел отвернуть и врезался в уже пострадавший транспорт, нанеся тому значительные повреждения. Транспорт как-то неуверенно качнулся, на секунду выровнялся и, словно лишенный опоры, стремительно пошел вниз.

— АКИ противника на подходе. Контакт через три минуты.

— Продолжаем атаку!

Шавелин навел последнюю партию ракет. Расстояние сокращалось, огромный корабль уже заслонял все поле видимости, с такого расстояния были отчетливо видны попадания скорострелок, терзающих броню. Шавелин напряг палец, лежащий на кнопке пуска.

Он пришел в себя от ощущения падения. В ушах стоял оглушительный вой ветра. Шавелин повернул голову, едва не потеряв сознание от этого усилия, и ахнул. Половины командного отсека не существовало. Зенитная ракета разорвалась, пробив броню и вырвав огромный кусок обшивки, повредила управление.

Неуправляемый такшип несся на последнее свидание с землей. Дыру затянула молочная пелена, когда они проходили облачный слой.

— Экипажу покинуть корабль! Прыгайте!

Ответа он не дождался. Менее километра высоты, Шавелин прошептал короткую молитву и нажал на кнопку катапультирования. Теряя сознание от удара, он успел заметить, что от такшипа уцелело меньше половины, видимо от взрыва сдетонировали оставшиеся ракеты. Экипаж был мертв. Он сам уцелел благодаря чудесной случайности. Последней мыслью гаснущего сознания было обещание поставить самую большую све…

Если б суждена

Была мне долгая жизнь,

То и несчастья,

И нынешняя печаль

Были бы мне дороги…

* * *

— Командирам групп доложить о готовности.

Ник прижал кнопку на наушнике шлема.

— Группа Фолдера готова.

— Группа кого, черт побери?! Кто на связи?

— Это капитан Фолдер, о подробностях спросите капитана Стэна.

В разговор вклинился третий. Ник узнал голос Стэна.

— Все в порядке, Фрэнк, я его назначил командиром над ополченцами из Трех холмов. Он из Восходящей Империи, самурай, так что дело знает.

Фрэнк буркнул что-то невразумительное и отключился. В следующую секунду здание содрогнулось от взрывной волны. Высоко в небе атмосферники начали воздушный бой с истребительным эскортом транспортов.

Ник занял позицию на втором этаже, в кабинете какого-то мелкого портового начальника. Два из трех небольших окон выходили на большую погрузочную площадку, за которой, собственно, и начиналось взлетное поле. Третье упиралось в стену соседнего здания, до окон которого можно было легко допрыгнуть. Ник расчистил подоконник от рассыпанных бумаг и, сняв винтовку с предохранителя, разбил оконное стекло. В эфире царила полная тишина.

— Капитан, мы тут местность разведали. В здании есть подвал, оттуда есть выход в подземные коммуникации, в случае чего можно будет по-тихому смыться.

Рэд вернулся со вторым копом, Кириллом, который по-прежнему был вооружен снайперской винтовкой. Ник кивнул и жестом предложил выбирать место. Рэд крякнул и, поплевав на ладони, оттащил от второго окна тяжелый письменный стол. Кирилл же, оглядев помещение, отрицательно покачал головой.

— Нет уж, мне с подружкой, — он ласково погладил пластиковое ложе, — тут будет тесновато. Я наверх, подберу местечко потише. Разрешите идти?

— Идите.

Кирилл козырнул и выбежал за дверь. Рэд пояснил:

— Лазарев у нас в округе лучший снайпер. Нюх у него на цель, никогда не промахивается. Вот, помнится, на Комбинате один охранник с катушек слетел, заложников взял, заперся в цехе с какой-то горючей дрянью и давай орать, мол, всех убью, один останусь…

Его рассказ прервал протяжный гул. Ник моментально очутился у окна и аккуратно выглянул наружу. Метрах в трехстах, за ангарами, стремительно заходил на посадку тупоносый треугольный аппарат. Ник на взгляд оценил его размеры, вышло порядка сто на шестьдесят метров. Около роты тяжелой пехоты, если переводить на людские мерки.

Еще один десантный бот опускался чуть дальше. В отдалении послышались звуки боя. Началось.

Десантный бот чужих плюнул огнем. Нечто, похожее по виду на высокотемпературную плазму, со свистом влепилось в закрывающий обзор ангар. Металлопластовая конструкция покачнулась, но устояла, портовые здания строили на совесть. Бот рывком ушел вниз, свист повторился вновь, над покатыми крышами сначала робко, потом все сильнее и сильнее заструился дым. Внутри начался пожар.

Ник прильнул к оптике прицела. Пятикратное увеличение приблизило обшарпанные стены ангаров, внутри метнулись какие-то тени, что-то полыхнуло, спустя секунду донесся грохот взрыва и снова наступила тишина. Темные корпуса чужих транспортов едва выступали над крышами горящих ангаров. Ник медленно водил стволом, в любую секунду готовый поразить цель, время шло, а в поле зрения так никто и не показывался. Откуда-то издалека донеслись взвизги штурмовых винтовок, перекрывая их, разросся монотонный грохот, видимо производимый оружием чужаков, но на его участке все еще было тихо.

ЭТО мелькнуло настолько быстро, что Ник сначала подумал, что ему померещилось, но сержант с азартным возгласом тут же начал поливать длинными очередями, и Ник увидел ЕГО.

Закованная в серый металл фигура с поразительной быстротой вынырнула из проема ворот в трех сотнях метров, за ней выскочило еще трое; быстро рассредоточившись, четверка понеслась через площадку. Ник поймал в прицел переднюю фигуру и, задержав дыхание, плавно потянул спуск.

Разогнанная электромагнитным полем до пяти километров в секунду стрелка ударила в грудь чужаку. Ник перенес прицел на другого, но застыл, не веря своим глазам. Первый, как ни в чем не бывало, продолжал бежать в их сторону. Ник выстрелил в него еще раз. Фигура покачнулась, но не упала.

Да что такое?! Заколдованные они, что ли? Ник перевел винтовку на автоматический огонь и выпустил по лидеру длинную очередь. От визга разрезаемого иглами воздуха зазвенело в ушах, а бронированный чужак, покачиваясь под ударами, продолжал упорно продвигаться вперед. В этот момент открыли огонь остальные ополченцы. Большая часть выстрелов уходила в молоко, от площадки во все стороны летели куски бетона, но часть зарядов все-таки находила цель. Вот упал и завертелся на месте первый чужак, словно подкошенный, рухнул второй. Ник тщательно прицелился в голову третьего и короткой очередью снес ему верхушку шлема. Тот выронил внушительного размера ствол и замер, охватив руками голову. Ник выпустил в него остатки магазина и торопливо вставил новый. Четвертый нерешительно дернулся было вперед, но поняв, что остался один, залег за брошенным погрузчиком.

Рэд отстрелял третий магазин и, довольно загоготав, показал Нику большой палец.

— Три — ноль! Объявлен перерыв.

— Подожди, сейчас нами займутся.

— Ну, пусть попробуют!

Он не успел договорить… Ощущение было такое, словно по стенам одновременно ударила добрая сотня кувалд. Комната моментально заполнилась бетонной пылью, кусок стены рассек Нику скулу, и тот перекатился под защиту стола. Судя по грохоту выстрелов, оружие чужаков оказалось пулевым, но вот его калибр… Скорее всего, их обстреливали из нескольких крупнокалиберных пулеметов. Он осторожно выглянул в окно. Полтора десятка нападающих, стреляя на ходу, бежали через зону погрузки, преодолев уже почти половину отделявшего их расстояния. Пресловутые крупнокалиберные пулеметы оказались ручными.

В этот момент пятиэтажка содрогнулась от рвущего барабанные перепонки грохота, у Ника на секунду помутилось зрение. В дело вступил калибр посерьезнее. Десантные боты прикрывали своими орудиями пехоту. Со здания снесло часть крыши, от следующего залпа стены пошли трещинами. Ополчение не стреляло, прижатое огнем, и Ник понял, что здание им не удержать. Дальнейшие попытки обороны приведут к тому, что отряд попросту перебьют. Пора отступать, Ник нажал кнопку передатчика.

— Отряд, всем пробиваться в подвал, там выход под землю.

Он высунул в окно ствол винтовки, опустил на глаз монитор наведения, соединенный с камерой на прицеле, и, оставаясь в укрытии, открыл огонь. Целиться так было сложнее, зато он оставался в безопасности. Сержант приподнял голову, оглядел Ника, затем повторил его действия, стреляя сначала неуверенно, потом все смелее и смелее. Ник же корил себя за то, что не успел показать этот способ ведения огня всему отряду. Сейчас во всем здании стреляли только они с сержантом. Ник сразил двоих точными выстрелами в голову, еще одному Рэд оторвал руку, но остальные уже добежали до мертвой зоны. Не достать, двенадцать Проклятых! Он не ожидал от противника такой прыти.

— Сержант, уходим!

Ник свистнул, подзывая Дача, и пригибаясь они выскочили в коридор. Вовремя, сзади полыхнуло, горячий ветер лизнул затылок. Опустевшая комната вспыхнула, подожженная плазменным зарядом с шаттла. Багровые языки пламени, весело треща, разгорались, раздуваемые потоками врывающегося сквозь дыру ветра. Еще один взрыв, еще. Впереди, прямо перед ними, обрушилось перекрытие, они перескочили через груду обломков и кинулись к лестнице. Громыхание внизу говорило о попытках атакующих взломать забаррикадированные двери, времени почти не осталось. Ник спрыгнул вниз, в вестибюль. Дверь уже поддалась, и в образовавшуюся щель лез один из чужаков. Этот был без шлема. Рыже-зеленая полосатая морда, заросшая коротким мехом, треугольные уши, большие кошачьи глаза. Чужак был большим, два с половиной метра мускулов и доспехов, сильное, гибкое тело. Увидев Ника, он взревел и попытался втащить внутрь свой внушительный ствол. Ник опередил его на мгновение, длинная очередь почти в упор разнесла пришельцу череп. Красная дымящаяся кровь забрызгала двери. Ник сорвал с пояса гранату и, выдернув чеку, кинул ее наружу. Взрыв окончательно разрушил баррикаду, но в загоревшемся проеме никто не появился. Ник не стал дожидаться продолжения, они с сержантом, скатившись по лестнице в подвал, закрыли за собой металлическую дверь.

— Где этот чертов люк?

Сержант указал на неприметное отверстие.

— Это не люк, а канализационный сток. Зажмите нос, вашблагородь.

Они нырнули внутрь. Узенький низкий коридор был тускло освещен слабенькими лампочками, большинство из которых не горело. Под ногами противно хлюпало, и Ник на всякий случай принюхался. Нет, насчет канализации сержант был не прав, скорее это был технический туннель. Об этом говорило и наличие освещения, и отсутствие характерного запаха. Тем лучше, технические туннели часто тянутся на многие километры, и они имели шансы безопасно уйти подальше от противника. Ник включил передатчик:

— Отряд, перекличка.

— Сержант Бонелли, сэр! Пока жив.

Один за другим отзывались выжившие ополченцы. Всего уцелело девятнадцать человек, остальные были убиты или просто не смогли добраться до подвала, отрезанные на верхних этажах. Ник зло сплюнул, потерять больше половины отряда в первом же столкновении!

Члены отряда нашлись за первым поворотом. Боевой азарт уже прошел, и многих ощутимо потряхивало, некоторые все еще тяжело дышали и ежесекундно озирались, не отойдя от стремительного бега. Плохо, люди были напуганы, а из дрожащей толпы солдаты получаются не ахти.

Среди уцелевших почти не было раненых, видимо, оружие агрессоров при попадании убивало на месте. Единственным серьезно раненным оказался тот самый вихрастый клерк. Крупнокалиберная пуля разворотила ему плечо, почти оторвав руку, вторая пуля угодила в живот. Судя по запаху, у клерка случилась медвежья болезнь — несомненный признак перебитого позвоночника. Несчастный истекал кровью, а ополченцы бестолково толпились вокруг и никак не могли остановить ее. Они даже не догадались наложить жгут!

Ник отодвинул чернокожего крепыша, зажимавшего руками рану бедолаги, взглянул на плечо. Пуля, пробив бронежилет, прошла навылет. Из месива раздробленных тканей торчали острые обломки кости, раненый потерял слишком много крови. Рука болталась на остатках бицепса. Ник прислушался к еле слышному дыханию, шансов у клерка практически не было. Кровопотеря, сепсис, болевой шок, осталось несколько минут, не больше. И что самое поганое, клерк до сих пор оставался в полном сознании. Редко, но такое случается: что-то нарушается в организме, и вместо того, чтобы погрузиться в милосердное забытье, он сражается до конца, обрушивая на сознание потоки мучительной боли.

— У кого-нибудь есть аптечка?

Все молчали. Ник оглядел бойцов.

— Без переливания крови он умрет через полчаса. Раненый будет замедлять наше движение. И то, что я сейчас сделаю, облегчит его мучения.

До них, кажется, начало доходить. Ник вытащил вакизаши и, тщательно наметив удар, вонзил бритвенной остроты лезвие в сонную артерию. Удар милосердия, легкий укол, незаметный на фоне всепоглощающей боли, и жизнь уходит, утекает, быстро и неотвратимо. Порой лучший выход для раненого и его товарищей. Кто-то еле слышно сглотнул. Ник неспешно вытер клинок и повернулся лицом к людям.

— Он бы все равно не выжил. Вопросы есть?

Вопросов не было. Ополченцы, сгрудившись у стены, молча смотрели на него. Ник спрятал меч и, взяв на изготовку M133, первым двинулся по тоннелю. Рэд догнал его шагов через десять. Сержант явно мялся, не решаясь начать неприятный для него разговор. Ник решил начать первым.

— Если ты о том ополченце, то мы бы все равно его не вытащили.

Рэд замотал головой.

— Да нет, я-то понимаю, а вот остальные. Они и так-то бойцы аховые, а тут ты еще со своими самурайскими традициями. Как бы не разбежались.

Ник перепрыгнул груду обрушенных с потолка кирпичей.

— Только не сейчас, противник вокруг нас, куда им идти? Да и потом, выжить они смогут только в коллективе. Умные это понимают и сами, а остальные… Невелика потеря.

Рэд задумчиво почесал шрам.

— Суров ты, капитан, суров. Куда идти-то, знаешь?

— Пока до выхода из туннеля, а потом… Я запомнил путь, по которому нас сюда везли.

Рэд присвистнул.

— Каким макаром? Иллюминаторов-то не было.

— У меня хорошее чувство направления, я запомнил маневры этого корыта.

— Вас, самураев, этому что, учат?

Ник улыбнулся, блеснув зубами.

— Нет, я научился у кошек.

— Это в каком смысле? — опешил сержант.

Ник пожал плечами. Объяснять источник своих умений у него не было ни малейшего желания… Внезапный толчок бросил его на пол, грохот пришел секундой позже. Изредка висящие лампочки мигнули и разом погасли. Ник поднялся, ощущая на зубах противный привкус пыли. Рядом кряхтя встал сержант. Ник напрягся, привыкая к темноте. Отряд растерянно переминался на месте, напуганный взрывом и наступившей тьмой. Взлетное поле все-таки подорвали. И, судя по всему, подорвали слишком рано, не дождавшись посадки основных сил вторжения. Вся операция полетела псу под хвост! Теперь гигантские транспорты могли сесть в любом другом месте, наплевав на удобство. И высадить полчища наземных войск. Ник вспомнил первый огневой контакт с врагом и вполголоса выругался. Против такого врага им не выстоять… Но это потом, сначала надо разобраться с текущими проблемами. И первой проблемой стала наступившая темнота. Ну, это решаемо. Ник припомнил устройство тактических шлемов федеральной армии, когда-то вдолбленное в него инструкторами, и, придав голосу командную твердость, произнес:

— Всем найти на шлеме слева три кнопки! Теперь опустить на глаз окуляр и нажать самую заднюю кнопку. Все сделали?

Сам он в приборе ночного видения не нуждался. Откуда-то спереди пробивался свет, слишком слабый для нетренированного человеческого глаза, но Нику этого было вполне достаточно, чтобы неплохо различать окружающие предметы. Поблизости был выход наверх. Что до взрыва, то скорее всего командование, поняв, что им не отстоять космодром, отдало приказ на подрыв взлетных полей. Теоретически это могло задержать высадку тяжелой техники. Практически же никто не знал, каким способом производят высадку чужаки. Но почему взорвали раньше срока? Неужели нас потеснили на всех направлениях? Если так, то выбраться будет сложно, за прошедшее время чужие могли захватить весь космопорт.

Туннель пошел вверх, свет усиливался, и через пару поворотов они увидели приоткрытую деревянную дверь. Отряд оказался в подвале какого-то склада. Ник поднял руку, скомандовав остановиться, снял винтовку с предохранителя и тихонько выглянул в проем.

Вблизи чужаки поражали своими размерами. Под три метра ростом и, несмотря на это, казавшиеся коренастыми, они отличались гибкой, грациозной мощью. Три десантника чужих стояли возле зиявшего открытыми люками покинутого танка. Теперь в относительно спокойной обстановке Ник разглядел их получше. Двое из них были без шлемов, треугольные, покрытые коротким мехом уши напряженно подрагивали. Чужаки разговаривали визгливо-рычащими голосами. Своим обликом они напоминали огромных, могучих котов, наряженных в тяжелые доспехи.

И эти чертовы кисы перекрывали им единственный выход. Ник помрачнел. Используя винтовку, он успевал срезать одного, максимум двоих, третий же с такой дистанции превращал его в решето. Ждать, пока они уйдут, тоже было нельзя, штурмовавшие офис наверняка выслали погоню, которая будет здесь с минуты на минуту. Значит, прорываться!

Ник шепотом подозвал сержанта, указал на тройку врагов.

— Ложись тут и, как только я брошу гранаты, стреляй в левого.

Тот кивнул, показывая, что понял. Ник активировал гранаты на мгновенное действие и швырнул их одну за другой, целясь в центр группы. Реакция чужаков в очередной раз преподнесла неприятный сюрприз. Едва заметив летящие шары гранат, чужаки, мгновенно сориентировавшись, бросились в разные стороны. Не поставь он срабатывание от удара, кисы могли бы и уйти. Они и так почти выбрались из зоны поражения. Гранаты взорвались. Десятиметровый шар плазмы накрыл их самым краем. Двое без шлемов с воем покатились по бетону, пытаясь сбить пламя. Третьему повезло больше, огромным прыжком он вырвался из клокочущего пламени; подняв свою пушку, принялся поливать их укрытие градом крупнокалиберных пуль. Сержант открыл ответный огонь.

Ник подхватил свою винтовку и длинной, на полмагазина очередью сбил чужака с ног. Тот перекатился через спину, вскочил и снова рухнул, второй очередью Ник угодил ему по ногам. Коленная пластина треснула, из-под металла брызнула багряная кровь, чужак выронил оружие и схватился за ногу. Ник быстро заменил магазин и выскочил из укрытия, стреляя на ходу. Чужак умирал долго и неохотно. Выпущенные в упор заряды с визгом рикошетили от грудной панели, удары подбрасывали массивное тело, корежили броню, а он все никак не мог умереть. Ник с трудом прикончил его, только выпустив в голову два десятка пуль.

— Ну и живучи же, твари! — Сержант с чувством сплюнул на обугленный труп одного из поверженных врагов. — Этак никаких патронов не хватит.

— Зови остальных, нам надо уходить.

— Эт я мигом. — Сержант метнулся к туннелю.

Ник проводил его взглядом, толковый служака, не чета остальной его команде.

Бой почти стих. Видимо, десантники противника сумели подавить хрупкие заслоны, следовательно, враги были уже совсем близко. Пора делать ноги. Ник подошел к брошенному танку. Легкий танк «Серафим», на воздушной подушке, спаренный лазер и две пусковые установки. Внутрь можно посадить пятерых, остальным придется ехать на броне. И то неплохо, эта неказистая коробка на любом бездорожье могла развить полторы сотни в час.

Ополченцы гурьбой высыпали из дверей подвала.

— Кто-нибудь умеет водить танк?

Ответом ему была тишина. В принципе он и сам, несмотря на то что знал эту технику только по силуэтам и ТТХ, мог бы попробовать стронуть с места машину, но в таком случае его возможности хоть как контролировать ситуацию резко снижались. К тому же кому-то надо заняться и вооружением.

— Ну? Мне не нужен профессионал. Мне нужен человек, который стронет эту колымагу с места и сможет вывести ее на дорогу.

Спустя мгновение вперед вышел эдакий накачанный детина с удивительно простодушным лицом.

— Я, пожалуй что, смогу, у моего бати ферма в джунглях, я у него на тракторе работал.

Ник махнул рукой.

— Трактор, танк, один черт. Заводи его по-быстрому, остальные на броню. Быстро, если жить хотите! Да, прихватите пушки у покойных котят, интересно поглядеть на них поближе.

Поначалу Ник решил было забрать с собой и один из трупов. Но сразу же опомнился, на такой жаре через сутки запах разлагающегося мяса станет невыносимым. Успеется, это не последний мертвый чужак. Образцов для изучения яйцеголовым хватит.

Парень справился. Они тронулись спустя пару минут. Ник запрыгнул на место командира, на ходу вспоминая устройство подобных танков, щелчком включил бортовые системы, пробежался глазами по контрольным мониторам. Так, энергии хватает, осталось шесть ракет, все системы в норме. Интересно, подумал он, куда мог подеваться экипаж? Танк никоим образом не выглядит побывавшим в бою. Хотя в их положении оставалось только благодарить судьбу — эта брошенная машина могла спасти жизнь его команде. «Серафим» дернулся, приподнялся на подушке и шустро заскользил в сторону порванного проволочного ограждения. Ник высунулся из люка по пояс и, жмуря глаза от поднятой пыли, оглянулся. Дюжина ополченцев, вцепившись кто во что сумел, гроздьями облепила броню. Танк шел почти ровно, видимо детина и впрямь оказался неплохим водителем, но Ник прекрасно понимал, что при попадании оказавшимся снаружи не позавидуешь. Оставалось надеяться на удачу, но, если их заметят, шансы на спасение будут минимальны.

Танк, не сбавляя хода, обрушил покосившийся бетонный столб и, повернув на проселок, рывком набрал скорость. Им вслед не стреляли. Огромные транспорты заходили на посадку, неся в своих трюмах новые полчища солдат. Для таких монстров повреждения посадочного поля были что слону дробина. Космопорт Люди все-таки потеряли, не сумев нанести противнику сколь-либо заметного урона.

Глава 12

Через двое суток им пришлось бросить оставшийся без энергии танк. Еще через день марш-броска им повезло натолкнуться на брошенную ферму и позаимствовать там почти исправный фургон, каким-то чудом не замеченный эвакуационными командами. Ник сначала выругался, услышав, что грузовик неисправен, но потом, поразмыслив, возблагодарил провидение. Будь этот грузовик исправен, на него, несомненно, обратили бы внимание. А так, к вечеру закончив ремонт и отдохнув, маленький отряд продолжил путь уже на колесах.

Выкроив время, Ник разложил на брезенте детали разобранного оружия. Колесный грузовик трясло на ухабах, детали оружия ежеминутно грозили скатиться на грязный пол, поэтому Ник, умаявшись придерживать мелкие железяки, приказал остановиться и заехать в придорожные кусты.

Обрадованные остановкой ополченцы попрыгали через борт и скрылись в зарослях. В фургоне остались лишь Ник и сержант.

Рэд задумчиво повертел в руках отсоединенный ствол.

— Огнестрельное? Ничего себе гаубица! Миллиметров шестнадцать, не меньше.

Ник поднял с брезента продолговатый, овальный магазин, потряс его у уха. Внутри что-то явственно булькало. Жидкая взрывчатка? Похоже на то. Ну да, вот смесительная камера, вот механизм подачи пуль. Примитивно, но от этого не менее смертоносно. Ник прикинул силу отдачи и, исходя из нее, попытался представить себе физическую силу среднего солдата противника. Получившийся результат ему не понравился. Выходцы из мира с высокой гравитацией? Скорее да, чем нет. Хотя эта раса явно имела больше одной колонии. А в Галактике едва ли наберется достаточно кислородных миров с тяготением более полутора террагравов. Наверняка большинство солдат уроженцы колоний, чья сила обусловливается лишь генетической предрасположенностью. Ник поделился мыслями с Рэдом. Тот помрачнел.

— Если так, то уроды с материнского мира еще сильнее.

Ник промолчал. Помимо силы, высокая гравитация обычно давала и преимущества в реакции. Эти чертовы коты и так при своем весе в три сотни килограммов двигались слишком быстро. В этом он уже успел убедиться…

Ник собрал автомат противника и с натугой положил его на скамейку. Килограммов сорок, силе этих тварей можно было позавидовать. В кузов начали запрыгивать облегчившиеся ополченцы. Опять в путь.

Ориентируясь по компьютерной карте, они колесили по проселкам, все ближе и ближе подбираясь к заветной точке. Продовольствие кончилось, каждый день они останавливались и отправляли в лес охотничьи партии. К счастью, среди разношерстного народа нашлось несколько охотников, так что голодная смерть им пока не грозила. Пригодная в пищу дичь, когда-то завезенная первыми колонистами, вполне успешно размножалась в девственных лесах Хаука. Так что добыть мяса на их маленькую команду не составляло труда. Если забыть о войне, то их путешествие казалось легкой прогулкой.

И все же, увы, они заблудились. На месте старого сборного пункта уже никого не было, и только следы от палаток указывали, что здесь недавно были люди. Рация в брошенном танке была повреждена, поэтому они не смогли связаться сразу, а мощности встроенных в шлемы передатчиков хватало максимум на десяток километров. За трое суток они не встретили ни одного человека, многочисленные фермы и лесопилки были пусты, люди бежали от войны, а системы связи, рассчитанные на использование спутников, были мертвы. Они двинулись дальше, решив попытать счастья у гор. Где-то там, по словам одного из полицейских, размещалась военная база. Если, конечно, она уцелела.

Дорога после лагеря совсем сузилась, превратившись в еле заметную колею между корнями деревьев. Частенько приходилось останавливаться и прорубаться сквозь перегородившие дорогу сплетения лиан. Теперь в сутки они проезжали не более ста километров. Слишком мало…

Спустя трое суток они добрались до отрогов, начинающихся километров за семьдесят до основного хребта. Запаса хода у грузовика осталось всего где-то километров на сто — сто пятьдесят, поэтому пришлось заметно снизить скорость, чтобы идти в наиболее экономном режиме. Все уже устали от неизвестности.

Ник, игнорируя любопытные взгляды, закончил полировать клинок нодати. Это занятие всегда его успокаивало, привносило ясность в мысли. Вот и сейчас он почувствовал, как отпускает нервное напряжение, накопившееся за последнюю неделю. Он потушил висящую под потолком лампочку и отогнул полог, закрывающий вход в кабину. Из соображений маскировки они ехали с потушенными фарами. Ночи на этой широте были темными, и водителям приходилось пользоваться приборами ночного видения, а заряжать аккумуляторы шлемов было нечем. Вскоре по ночам им придется останавливаться. В кромешной тьме, без фар, ехать невозможно.

За бортом проплывали ночные джунгли, дорога была на удивление ровной и ухоженной. Как пояснил сержант, она вела на недавно заброшенный рудник и еще не успела окончательно обветшать. Таким темпом до хребта им было добираться двое суток, а потом еще предстояло разыскать базу, которая вполне могла оказаться такой же брошенной, как и лагерь, или вообще уже уничтоженной врагом. Впрочем, орбитальную бомбардировку было бы слышно даже с такого расстояния, а никаких десантных посудин в сторону гор над ними не проходило. Нашлемные системы обязательно засекли бы все, что появилось бы в небе над ними в радиусе шестидесяти километров. Так что надежда на то, что база была цела и на ней окажется кто-то, кто сможет подсказать им, где искать остальных, была достаточно велика. Оставался сущий пустяк — найти эту базу.

Им повезло. Базу они отыскали довольно быстро. Но на этом их везение кончилось. Когда они достигли внешнего периметра базы, Рэд высунулся из кабины, оглядел еще горящие развалины и с матюгами нырнул обратно. Не далее как пару часов назад по зданиям нанесли удар с орбиты. Нет, это не было бомбардировкой, иначе на месте базы просто образовалась бы километровая воронка, заполненная остывающей лавой, похоже просто ударили главным калибром какого-нибудь дредноута. Но от этого было не легче. Если до удара здесь и были люди, то сейчас уцелевшие наверняка покинули опасный район.

— Ну что, гвардия, двигаем дальше? — Рэд уже пришел в себя и старательно изображал этакого бодрячка. Остальные его игры не приняли, люди устали и были голодны. За четверо суток им ни разу не удалось по-человечески поесть. Уходя, фермеры забирали либо надежно прятали все съестное.

Ник прошелся вдоль порушенного заграждения. Еще один такой день, и его команда из жалкой кучки ополченцев окончательно превратится в неуправляемое стадо. Пока еще ему удавалось держать дисциплину на должном уровне, но поиски своих нужно было ускорить.

Он уже несколько раз пытался на практике применить полученные от Андрея навыки, но до сих пор не смог обнаружить следов людей. Джунгли словно вымерли. Попытки призвать на помощь Искусство проваливались, едва начавшись. Ему банально не хватало сил. Оставалась, правда, одна довольно-таки призрачная надежда. Он окликнул сержанта.

— Рэд!

— Да?

— Я отойду, проследи за обстановкой, выставь часовых. Я скоро вернусь.

Сержант козырнул.

— Будь спокоен, организую все в лучшем виде.

Ник закинул винтовку за спину и углубился в джунгли. Где-то неподалеку ощущалось место Силы. Слабенькое, но выбирать было не из чего. Ник прикрыл глаза, инстинктивно огибая нависшие над тропинкой лианы. Проклятые пришельцы умели неплохо стрелять. Залп угодил точно в базу, фактически не затронув джунгли, и теперь приходилось пробираться сквозь почти непролазные заросли. Тропинка через сотню метров окончилась у маленького ручейка, а Ник все никак не мог точно определить место Силы. Где-то недалеко, вот и все, что он мог сказать. Полтора года — слишком малый срок, чтобы изучить Искусство в полном объеме…

Через полчаса блужданий по зарослям, когда он уже был почти готов признать свое поражение, в ушах возник такой знакомый звенящий шум, почти выходящий за грань восприятия. Он нашел! Впервые нашел сам. Его учитель мог быть доволен: едва познавший основы, сумел самостоятельно открыть Место! Оставалось только суметь правильно им воспользоваться.

Ник скинул амуницию и, раздевшись по пояс, сел, едва прислоняясь к растущему в центре Места дереву. Позы ментального покоя — отрешиться от тела, изгнать мысли. Он растворился в тишине. Вскоре пришел образ.

Тела не было, легкий ветерок поднял Ника вверх. После нескольких попыток у него получилось контролировать свой полет, и по расширяющейся спирали он начал кружить вокруг базы.

Так, вот замаскированный в кустах грузовик, вот разжигающие в овраге костер ополченцы. Он нарастил скорость, вглядываясь в проносящиеся внизу джунгли. Круги расширялись, а внизу так никого и не было видно. По субъективным ощущениям, он удалился от развалин километров на двадцать, но ни одной живой души внизу не было. Ник снизил скорость, понятно, что таким способом ему ничего не найти. Надо было придумать что-то другое. Чертовски не хватало опыта. Он попробовал просто оглядеться.

Тьма надвигалась с неба. Огромный сгусток искрящейся черноты опускался на останки покинутого города. Ника пробрала дрожь. Он отвернулся и тут же, радостно вскрикнув, вывалился в собственное тело. Горы, люди были там! Почему он так решил, Ник навряд ли смог бы ответить. Даже эти непознанные им до конца способности не позволяли увидеть четкой картинки. Нечто смазанное, расплывчатое, что-то на уровне подсознания. Через пару минут Ник даже начал сомневаться, видел ли он что-либо в стороне гор. Впрочем, решил он, в любом случае других вариантов у них нет.

Дрожа от слабости, он поднялся на ноги. Тело ломило, как после многокилометровой пробежки. Слишком много сил ушло на поиск. Нехватка опыта, неумение управлять сознанием, все это поглотило остатки резервов. Ник не знал, что ему чертовски повезло. Поиск мыслью слишком опасное занятие для неопытного адепта. Мало кто из учеников Ордена смог бы повторить такое. Тем более самостоятельно, без присмотра опытного наставника. Лишенные сознания тела самоуверенных учеников предостерегали прочих от рискованных экспериментов. Он этого не знал и, может, благодаря этому отделался лишь иссушающей слабостью. Порой незнание защищает человека лучше любых ухищрений.

Ник, все еще дрожа, умылся ледяной водой из ручья. Проточная вода придала сил, и он, спотыкаясь, побрел обратно. Двадцать минут спустя грузовик покинул развалины воинской части и продолжил путь, на этот раз в горы.

Дорога петляла среди холмов, деревья на которых постепенно сменялись каменными валунами. Через час они свернули на широкое скоростное шоссе и водитель прибавил скорость. Ник, все еще не восстановивший силы, посадил Дача на ручку кресла и, прислонившись щекой к стеклу, уснул.

Он проснулся от толчка. Грузовик тормозил, сворачивая к обочине.

— Командир, смотрите, блокпост.

Ник пригляделся, действительно, из зарослей у дороги на них смотрел ствол стационарного лазера. По другую сторону шоссе угадывалось присутствие вооруженных людей. Ник высунулся из кабины.

— Эй, не стреляйте, свои!

Из кустов зазвенел задорный девичий голос.

— Видим, что свои. Кто такие?

— Группа ополчения, пробираемся от космопорта.

Кусты зашуршали, и на горячий асфальт выпрыгнула изящная, миниатюрная чернокожая амазонка. Выставив вперед ствол автомата, девушка, насмешливо кривя бровь, поинтересовалась:

— От столицы, что ли?

— Да. Здесь есть связь с командованием?..

Амазонка вскочила на подножку, от нее пахло свежестью и костровым дымом. Ник машинально улыбнулся и получил в ответ сердитый взгляд.

— Вам в штаб надо. Тут недалеко, бывший центр отдыха для чинуш из «Иритека» — Она повернулась в сторону зарослей — Джони, я с ними до КПП, ты старший. Поехали.

Промелькнувший метров через сто щит гласил «Добро пожаловать на „Перевал“». Дорога вошла в ущелье, которое, расширившись, окончилось у высоченной стены. Амазонка спрыгнула на дорогу и, подбежав к воротам, что-то быстро произнесла в черную коробочку переговорника. Ворота начали медленно открываться. На базу их впустили, даже не потрудившись узнать, сколько людей едет в кузове грузовика, кто они и в каком состоянии, не говоря уж об элементарной проверке документов. Дисциплина здесь явно хромала.

Сразу по приезде, не дав даже пообедать, Ника вызвали в штаб. Скомандовав своим выгружаться и отдыхать, Ник пошел вслед за прибежавшим дневальным. Кучка прилепившихся к скалам двухэтажных зданий оказалась бывшим отелем для высшего руководства корпорации. Аккуратные газоны, фонтаны и декоративные растения необыкновенно гармонично вписывались в калейдоскоп ущелий и утесов. Все вокруг было спроектировано так, чтобы создавалось полное впечатление пребывания в античной Греции. Ник полной грудью вдохнул пьянящий горный воздух и невольно залюбовался открывающимся видом. С одной стороны отвесная стена, к которой прилепились домишки, вздымалась на добрых полкилометра. Второй утес, почти близнец первого, возносился к небу на другом конце ущелья. Откуда-то тянуло соленым морским воздухом. Ник представил перед собой карту сектора. Ах, вот оно что, километром ниже начиналось морское побережье, и ветер, доносившийся оттуда, был наполнен свежестью и ароматом водорослей. Ник одобрил выбор места. Высокие утесы, окружающие отель, затрудняли атаку с воздуха, а единственная ведущая сюда дорога сводила на нет возможность внезапного нападения с земли. Его взгляд прошелся по замаскированным зенитным установкам, повернувшим стволы излучателей в сторону моря. «Зенит 2 м», знакомая модель. Счетверенный блок стволов, импульсный режим, приличная мощность. При наличии толкового расчета способен причинить немало хлопот мелким судам. По крайней мере, ракетный обстрел им тут не грозил. Хотя от орбитальной бомбардировки все это не спасает. Впрочем, рассмотреть десяток домишек, укрытых скальными карнизами и густыми кронами деревьев, было совсем не просто, да и дорога к ущелью, благодаря тому что архитекторы постарались придать ей побольше живописности, так же была достаточно укрыта от посторонних глаз.

Вестибюль отеля, совсем еще недавно сверкавший ослепительной чистотой, сейчас занимали беженцы. Около сотни женщин и детей не старше четырнадцати лет лежали, ходили, что-то готовили на маленьких армейских печках. Малыши играли рядом со стилизованными под античность статуями. Между ионических колонн на растянутых веревках сохло белье. Люди обживали свое вынужденное пристанище.

Штаб располагался на втором этаже. Дневальный проводил его на открытую террасу, выходящую на море. Незнакомый майор, командовавший спрятанным в горах гарнизоном, сидел в плетеном кресле, задумчиво смоля толстенную сигару. Увидев Ника, он, не вставая, кивнул на второе кресло.

— Садитесь.

Ник, собиравшийся было представиться по всей форме, слегка замешкался. Майор все правильно понял и повторил.

— Садитесь. У нас была тихая планетка, и даже сейчас трудно изменить своим привычкам. Я майор Келли, Ричард Келли, интендант «Перевала».

— Капитан Фолдер, сэр. Со мной девятнадцать ополченцев. У вас есть связь со штабом обороны?

— Пока есть, но говорят, что это ненадолго. Мы пользуемся старыми оптико-волоконными сетями, радио небезопасно, чужие моментально пеленгуют передатчик и бьют туда ракетами. Да вы садитесь, в ногах правды нет. Вам налить выпить?

Ник опустился в кресло. От предложенного бокала вина он отказался. Майор, впрочем, и не настаивал. Зато проявил любопытство при виде примостившегося на плече Ника зверька.

— Надо же, древесный дхар. Сами поймали?

— Нет, я его купил.

Майор искренне поразился.

— Удивительно! Дхара очень сложно поймать тому, кого он не признает в будущем. Да и поймай кто-нибудь дикого дхара, какой в том толк? Никто не знает, по какому принципу эти летяги выбирают себе хозяина. Так что и в продаже они бывают очень редко.

— Теперь мне понятно, почему тот торговец с такой радостью мне его продал. Это правда, что они приносят удачу?

Келли пожал плечами.

— Кто его знает? Может, и правда. Но вот опасность для владельца они каким-то боком чуют. Говорят, многим это спасло жизнь. Во всяком случае, так гласят истории, которые мне доводилось слышать

Ник припомнил писк Дача непосредственно перед покушением на мисс Торсен. Зверек и правда среагировал на угрозу раньше, чем все началось. Что ж, это стоило запомнить на будущее.

Майор снова вспомнил о своих обязанностях радушного хозяина.

— Я распорядился, чтобы ваших людей покормили и предоставили им все необходимое для отдыха. У меня здесь почти десять тысяч беженцев, но запасы отеля настолько велики, что продуктов хватит минимум на полгода. А принять мы можем вдвое больше людей.

Было видно, что Келли искренне гордится своим новым назначением. А Ник в очередной раз подивился роскоши, которой окружало себя руководство «Иритека». Наверняка подобных зон отдыха на планете было несколько. Он решил полюбопытствовать:

— Скажите, а много подобных мест на Хауке?

Майор задумался:

— Доподлинно не знаю, но думаю, что никак не меньше дюжины. Есть свои плюсы, когда в распоряжении целая планета. — Он улыбнулся. — В этом секторе Космоса экспансия началась меньше двухсот лет назад. Правительство шло на всяческие ухищрения, чтобы обеспечить быструю колонизацию. Продажа крупным корпорациям прав на планеты, выгодные контракты. Как же, единственный сектор, не имеющий границ с иными расами.

Ник внутренне был с ним согласен. Экономика человеческих государств, за две сотни лет так и не восстановившаяся после первой Великой войны с Тедау, не могла позволить активную колонизацию новых систем. Совместная с крупнейшими корпорациями программа освоения позволила в кратчайшие сроки заселить более двух сотен миров.

— Но ведь «Иритек» был создан гораздо позднее.

— Да, Хаук был одним из немногих миров, колонизированных федералами. Старый Торсен начал богатеть лет через сорок после колонизации. А потом просто выкупил права на планету.

Келли затушил сигару:

— Капитан, если вы проголодались, я прикажу подать обед сюда.

— Не сейчас, сэр. Если это возможно, свяжите меня с командованием.

Майор со вздохом встал:

— Пойдемте, аппаратура в подвале.

Они спустились в вестибюль, и майор, козырнув вытянувшемуся часовому, открыл отделанную красным деревом дверь в подземную часть отеля. За коротким коридором взгляду открылся большой, наполненный проточной водой бассейн. Стеной здесь служила необработанная скала, из которой прямо в бассейн вытекал поток кристально чистой воды. Излишки воды уходили в зарешеченные отверстия в другой стене.

— Это наша гордость. Подземный источник, минеральная вода, очень полезна для здоровья. В бассейне она подогревается до приемлемой температуры и можно купаться. Впрочем, — майор погрустнел, — сейчас тут не купаются. Это наш стратегический запас воды.

— Не боитесь, что вас обнаружат?

— На все воля Всевышнего, но скалы надежно скрывают отель, а мы стараемся соблюдать правила маскировки. Кстати, а каковы они, эти чужие?

Ник склонился над потоком, зачерпнул воды, ополоснул лицо и напился прямо из ладони. Келли стоял рядом, ожидая, пока Ник заговорит.

— Они большие и очень быстрые. Похожие на огромных котов. Я никого не видел, кто мог бы сравниться с ними в реакции и быстроте движений. Горстка их десантников перебила почти всех моих людей.

Майор покачал головой.

— Ради бога, не обижайтесь, капитан, но ваши люди не производят впечатления опытных солдат.

— Да, но я потерял почти два десятка человек менее чем за десять минут. Их вооружение примитивнее нашего, пулевое. Но его калибр и мощь таковы, что пробивают любые бронежилеты.

Ник отвернулся, зачерпнул еще, глотнул и обтер лицо тыльной стороной ладони. Вода и впрямь отличалась великолепным вкусом. Майор терпеливо стоял возле неприметной двери в скале.

— Мы пришли.

Он приложил руку к дверному сенсору, тот мигнул зеленым, дверь с шорохом открылась, исчезнув в скале.

— Когда-то здесь располагался узел связи, потом, когда от устаревших кабельных систем отказались, зал переделали под боулинг. С началом войны старое оборудование в спешном порядке расконсервировали. За экранами контрольных систем сидело трое лейтенантов, на одном из мониторов высвечивалось голографическое изображение планеты.

Ник указал на него майору.

— У нас разве остались еще не сбитые спутники?

— Нет, конечно, это компьютерная модель. Результат получен по данным наземных радаров. Не очень точная, но в общих чертах мы видим, где сейчас противник.

Ник подошел поближе. Оба крупных города, все промышленные комплексы и энергостанции были под контролем чужих. Ярко-красные пятна захваченной территории, подобно опухоли, расползались по континенту. Участки, удерживаемые федералами, откатывались все дальше и дальше в джунгли.

Подал голос оператор.

— Связь установлена, капитан.

Ник плюхнулся в операторское кресло. В динамиках зашуршало.

— Дежурный по штабу капитан Харрисон.

— Капитан Фолдер, я вывел группу ополченцев, сейчас нахожусь на территории комплекса «Перевал», жду приказаний.

Наконец-то вспыхнул стенной экран. Харрисон, щуря заспанные глаза, уставился на Ника.

— Я не нахожу вас в списках, капитан, назовите номер своей части.

— Я — резервист, когда-то служил в армии Восходящей Империи, мне подтвердили мое звание в связи со вторжением. Свяжитесь с капитаном Стэном из спецназа, он меня знает.

Харрисон с недовольной миной исчез из поля зрения камеры.

— Ждите.

Ждать пришлось довольно долго. Ник успел опорожнить пару чашек натурального кофе, предложенного оператором, прежде чем Харрисон вновь возник на экране

— Да, ваш статус подтвержден. Сколько, говорите, с вами людей?

— Девятнадцать. Кроме того, мы замаскировали неподалеку отсюда легкий танк.

Харрисон зевнул, не удосужившись прикрыть рот.

— Чертова война, никак не могу выспаться. — Он потер глаза. — Значит так, капитан, выдвигайтесь вот по этим координатам, там у нас в джунглях большой лагерь, поступите в распоряжение майора Дональдсона. Оказывается, он специально докладывал о вас командованию. Все, конец связи.

Экран погас. Ник проверил перекаченную на лаптоп карту, нашел заранее отмеченное место нового базирования и быстренько проложил новый маршрут. Келли, при встрече, очевидно, обманутый его внешним видом и четкими, экономными движениями профессионального военного, услышав эти переговоры, внезапно осознал, что он, пожалуй, зря распинался перед непонятно кем, напыжился и с деловым видом принялся отдавать короткие, отрывистые распоряжения. Ник, от которого не укрылась перемена настроя майора, с усмешкой подумал, что местный комендант нечасто лично руководит подчиненными. В том, что он сейчас демонстрировал, чувствовались неуверенность и незнание предмета. Комендант райского местечка, как и все тыловики, стремился показать, что недаром ест свой хлеб. Совершенно бесполезное занятие, во все времена боевые офицеры скептически относились к хозяйственникам. Да и было за что. Келли закончил выдавать бесполезные, на взгляд Ника, инструкции и, вновь натянув на лицо маску радушного хозяина (правда, на этот раз сквозь нее просвечивало этакое презрение кадрового военного к полугражданскому шпаку), наклонился к Нику.

— Я уже отдал распоряжение заправить вашу машину, если вам понадобится что-нибудь еще, не стесняйтесь. Поможем.

Ник вежливо кивнул.

— Да, еще понадобится еда, оружие, энергоячейки для танка и… это, пожалуй, все.

Келли небрежно ткнул пальцем в передатчик.

— О'Хара, сейчас к тебе придет капитан Фолдер, выдай ему все, что попросит.

В рации пискнуло, ироничный голос, ответивший на вызов, резанул ухо густым басом.

— Пусть приходит, конец связи.

Келли вспыхнул, приобретя малиновый оттенок. Ник с огромным трудом сохранил непроницаемое выражение лица, уж очень смешно выглядел взбешенный комендант. Вечный, как сама жизнь, конфликт коменданта и кладовщика, способный испортить нервы не одному спесивому начальнику. Майор скрежетнул зубами и изобразил любезную улыбку.

— О'Хара отличается порой специфическим чувством юмора, но работу свою знает отлично. Потому и терплю.

На обратном пути Ник снова напился из источника, здешняя вода обладала фантастической способностью восстанавливать силы. Предугадав вопрос, Келли расплылся в улыбке, ему явно доставляло удовольствие расписывать прелести своего хозяйства.

— Эту воду мы на экспорт поставляли. Говорят, даже на Земле популярностью пользовалась. А тут мы ее в любых количествах имеем бесплатно.

— Что, прямо вот отсюда?

— Нет, конечно, в бутылки ее заливали не здесь. Это же не единственный источник на «Перевале».

Ник вылил остатки воды из фляги прямо в бассейн и подставил сосуд под струю. Келли махнул рукой.

— Я прикажу, чтобы вам наполнили канистру-другую. Да и генералу было бы неплохо водички доставить. Окажете услугу?

Ник пожал плечами.

— А почему бы и нет, для фургона лишних двадцать литров не груз.

— Ну вот и отлично! А сейчас давайте я провожу вас на склад.

На выходе Ник поймал двоих своих отдыхающих ополченцев, один из которых оказался тем, кто вел танк, и они направились в сторону склада. Склад представлял собой серию вырубленных в скале пещер. Ник поискал глазами часового и, не найдя ничего подобного, удивленно посмотрел на коменданта.

— Склады не охраняются?

— У нас неплохая система сигнализации, раньше этого было достаточно.

Ник поморщился, как от зубной боли. Скудоумие некоторых тыловых крыс порой доводило его до ярости.

— Майор, вы думаете, что делаете? В военное время оставлять склады без охраны?!

Келли тут же окрысился.

— Капитан, не забывайтесь! Тут пока что командую я! И я не намерен выслушивать мнения всяких проходимцев!

У Ника полыхнуло лицо. Несколько суток выматывающего напряжения сделали свое дело. Холодное бешенство затопило рассудок. Плохо, остатками разума, сохранившими ясность, Ник понимал, что поступает неправильно. И тем не менее остановиться он не мог.

— Майор, немедленно извинитесь!

— Что?!

Майор взбешенно двинулся было к Нику. Тот отступил на шаг, положив руку на рукоять меча, еще один метр, и он нанесет удар! Краем сознания Ник понимал, что совершает непростительную глупость, намереваясь убить старшего по званию офицера, но и оставить дерзость без наказания он не мог. Положение спас сам Келли. Увидев горящее в глазах Ника бешенство, он как-то разом стих и уже вполне миролюбиво продолжил:

— Капитан, вот когда начнется голод, тогда я и отдам соответствующие распоряжения. Сейчас же не вижу смысла. И еще… — Он замялся. — Прошу прощения.

Ник расслабился, о Будда, спасибо тебе за то, что вразумил коменданта. Сделай тот еще один шаг… Ополченцы нерешительно топтались сзади, не решаясь встревать в спор двух офицеров. Увы, случись трагедия, их показания загнали бы последний гвоздь в приготовленный Нику гроб. Убийство старшего по званию в военное время — это смертный приговор без всякого следствия. Он расслабил руку на мече и толкнул рукой незапертую дверь. Та откатилась вбок, показав свою внушительную толщину.

— Простите и вы, майор. Давайте все же пройдем внутрь.

Келли не ответил, пропуская его вперед. Ник с досады сплюнул на камень, черт, заиметь очередного врага. Проклятые привычки, опять, опять он забылся! Проклятье! Неужели и впрямь сбывается пророчество Андрея, и он больше не в состоянии контролировать эмоции? Или просто сказывается нервное перенапряжение?

Дверь скрылась в скале, открывая ярко освещенный коридор. Ник принюхался. Оружейная смазка, пыль, прогорклое растительное масло — незабываемые запахи любого армейского склада. Стены вырубленного в скале коридора покрывали керамические плитки кофейного оттенка. Видимо, и эти катакомбы раньше выполняли иную, нежели склад, функцию. Наспех поставленные пластиковые стеллажи, груды ящиков, заполонивших все свободное пространство, все это было изначально. Что здесь, Ник так и не понял. Пустые проемы по бокам коридора выходили в такие же заставленные комнаты без малейших следов чего-то, что могло рассказать о прежнем применении склада.

О'Хара, оказавшийся мужиком невообразимых размеров и неопределенного возраста, встретил их за первым же поворотом. Одетый в застиранный комбинезон непонятного теперь цвета, он перекрывал собой всю ширину коридора. Густая борода огненно-рыжего цвета скрадывала черты лица, но отчего-то казалось, что под этой бородой прячется вечная добродушная усмешка.

— Здрав желаю, майор, и вам, капитан, наше почтение.

Но комендант игры не принял. Еще не остывший после перепалки с Ником, он набрал полные легкие воздуха и разразился столь высокохудожественной тирадой, что из всей фразы Ник понял лишь несколько слов. Общая суть тирады сводилась к пожеланию наконец-то увидеть стремление О'Хары работать.

— И вообще, милейший, вы военный человек?

О'Хара рыкнул что-то неразборчивое. Келли побагровел.

— Долго я буду терпеть твои выходки?! Марш вперед, выдай капитану все, что ему потребуется! — Затем буркнул: — Честь имею! — И, повернувшись, быстрым шагом вышел вон.

О'Хара, хмыкнув в бороду, кивнул на проход.

— Ну пошли, затаритесь.

Ник перечислил все необходимое. Кладовщик, не переставая хмыкать, записал все в планшет и задумчиво обвел взглядом коридор.

— Так-с, продукты там, энергоячейки, хм. Тип два?

Водитель отрицательно замотал головой.

— Тип три, для турбины Киппеля.

— Тип три? Никак меня с директором энергостанции спутали? Тип три, хех. Берите пустые и заряжайте до посинения, шутники тоже.

— Ну хоть пустые-то есть? — Пожилой, Ник наконец вспомнил его имя — Харольд, не в шутку заволновался. Действительно, перспектива возвращаться к брошенному танку за элементами не вдохновляла. О'Хара крякнул.

— И пустых нет, зачем они здесь? Вот что, берите-ка вы малый генератор, зарядите на месте. Сейчас принесу.

Малый генератор весил немногим менее центнера. Ник двинулся было за кладовщиком, намереваясь помочь, но тот, добродушно хмыкнув, отодвинул его своей ручищей.

— Сам справлюсь, ты пока жратву бери, вон там. — И утопал за генератором.

Ник покопался в коробках, выбирая консервы посвежее. Увы, и тут присутствовали лишь армейские рационы, успевшие опостылеть еще в курсантские годы. Если и оставались в отеле деликатесы, то лежали они явно не здесь. Особо не наглея, он снял со стеллажа три картонных ящика с рационами, откопал литровую емкость со спиртом и, скомандовав тащить все это хозяйство к фургону, отправился за О'Харой.

Тот уже шел назад, неся на плече кубик генератора. Ник подивился силе этого великана, центнер веса тот тащил абсолютно не напрягаясь. Увидев Ника, он махнул рукой себе за спину.

— Топливные элементы прихвати, про них-то я и позабыл. Они там, в ящиках.

— Хорошо.

О'Хара шагнул было, но, что-то вспомнив, остановился.

— Ах да, я счас кар подгоню. Тащить-то небось далеко?

— Да, фургон на стоянке у ворот.

— Ну иди, я быстро.

Ник, согнувшись, протиснулся в каморку. Как сюда смог пролезть О'Хара, да еще потом и вынести генератор, Ник не представлял. Быстро набрав в сумку продолговатых и тяжелых топливных элементов, он поспешил за кладовщиком.

Тот уже подогнал на площадку перед складом маленький электрокар. Увидев выходящего из дверей Ника, махнул рукой.

— Залезай, капитан.

Ник плюхнулся на второе сиденье, и кар, мягко шурша колесами по асфальту, тронулся с места. О'Хара рулил с каким то детским восторгом на лице, выжимая из кара всю заложенную в него при создании скорость. Они кружили вокруг палаток, объезжая группки людей, пугали сигналом играющих детей. Водителем О'Хара был отличным. Перекрикивая шум ветра, он, смеясь, повернулся к Нику.

— Я когда-то гонщиком мечтал стать. По весу не подошел, там же каждый грамм на счету.

— У меня был один знакомый таксист, тоже прирожденный гонщик. Но он хотел пойти по другому пути.

О'Хара гоготнул.

— И как у него, получилось?

— Не знаю, я его больше не видел.

О'Хара гоготнул еще раз. Они как раз подъезжали к стоянке. Нагруженные продуктами и шедшие пешком ополченцы еще не подошли. Ник кивнул ожидавшим его бойцам на генератор.

— Грузите его в кузов. — И повернулся к О'Харе. — Спасибо, эээ…

— Нонкомбатан, я вольноопределяющийся пацифист.

Ник удивленно воззрился на богатыря-пацифиста. Воспитанный в обществе, где воинская доблесть стояла на первом месте, услышать подобные слова из уст мужчины Ник не ожидал.

— Ты думаешь, что твои убеждения защитят тебя от врагов?

Богатырь разгладил бороду.

— Нет, не защитят… Капитан, тебе никогда не приходило в голову, что наши убеждения есть стержень нашей жизни? И что от нас останется, откажись мы от них? Нет, кэп, по мне лучше умереть, но умереть, оставаясь самим собой.

Ник не ответил, в словах О'Хары он услышал отзвуки понятной ему философии. Жизнь самурая тоже есть служение идеалам, и твердая решимость О'Хары стоять на своих принципах вызвала в Нике уважение к этому человеку. У каждого действительно свой путь. Он пожал протянутую бородачом руку, пожал крепко.

— Удачи тебе, пацифист.

— Да и тебе она пригодится, капитан. Бывай.

Кладовщик развернул кар и, рванув с места, скрылся за палатками. Дождавшись нагруженных продуктами гонцов, тронулся и маленький отряд Ника.

Снова в путь. По иронии судьбы, больше половины пути лежало в обратном направлении. Двигаясь наугад, они проехали совсем близко от Дальних болот, где в настоящее время и размещался главный лагерь. Но сначала им нужно было забрать танк.

К исходу вторых суток они были на месте. На маскировке танка еще не успели завять срезанные ветки. Впрочем, возможно, это было местной особенностью. Они разбили лагерь, Ник выставил часовых и моментально провалился в сон. Старая привычка спать впрок была сильнее его. Люди спали вповалку в кузове, а у колес успокаивающе гудел генератор, заряжая энергией танк. Ночь прошла без происшествий, а к вечеру следующего дня маленький караван из легкого танка и потрепанного фургона достиг расположения резервного штаба планетарной обороны.

Лагерь раскинулся на несколько квадратных километров посреди большого острова, укрытого среди непроходимых болот. Через трясину вело несколько хорошо замаскированных от воздушного наблюдения гатей. Отряд встретили на опушке и, выделив провожатого, показали безопасный путь. Не зная дороги, через эти трясины с трудом мог бы пробраться разве что пеший. Сам лагерь, состоящий из армейских палаток и легких разборных домиков, притаился у большой, поросшей деревьями скалы. У ее подножия, в овраге, сгрудились штабные бронетранспортеры.

Зарегистрировавшись у дежурного, Ник сразу же узнал у него расположение столовой и, не мешкая, повел туда отвыкших от горячей пищи людей.

Ник едва успел проглотить скудный ужин, как его вызвали в штаб. Они прибыли вовремя, по слухам, бродившим среди населения, военные готовили контрудар.

* * *

Штабной бронетранспортер, замаскированный в ложбине, встретил его гомоном голосов. Два десятка офицеров разного ранга о чем-то спорили, норовя перекричать друг друга. Оглядевшись, Ник заметил несколько знакомых лиц. Стэн, Дональдсон, еще один офицер из того, самого первого лагеря. Все они ожесточенно жестикулировали, то и дело тыча пальцами в спроецированную на стену карту. Ник, на которого никто не обратил внимания, подсел к дисплею, стремясь побыстрее войти в курс дела. К его удивлению, терминал оказался незаблокированным, и он, почти сразу найдя нужную информацию, углубился в ее изучение.

Через десять минут, уяснив обстановку, Ник откинулся на спинку кресла. Все оказалось еще хуже, чем он ожидал. Планетарное командование окончательно потеряло контроль над планетой. Все мало-мальски значимые опорные пункты они потеряли. Ни единой успешной операции. Их теснили по всем фронтам.

Шум тем временем стих. Все замолчали, вслушиваясь в слова генерала. Командующий? Да, скорее всего. Властный, рано поседевший мужчина лет пятидесяти. Ник прогнал в памяти строчки прочитанной информации. Генерал Ксаньер Делоу, навряд ли в маленьком гарнизоне окраинной планетки найдется больше одного генерала.

— Мы по-прежнему ничего о них не знаем. Все попытки установить контакт в лучшем случае натыкаются на стену молчания. В худшем… — Делоу сделал паузу, оглядывая офицеров. — В худшем они пеленгуют передатчик и наносят удар в тот район. Мы уже потеряли дюжину человек из связистов. Что будем делать?

Аудитория молчала довольно долго. Первым тишину нарушил, как ни странно, Дональдсон. Толстяк выглядел осунувшимся и заметно похудевшим со времени их последней встречи.

— Сэр, мне кажется, нам надо взять «языка». До сих пор, насколько мне известно, у нас не было пленных офицеров из числа Кис? От рядовых почти нет толка, они необразованны, их и разумными-то можно назвать с натяжкой. Из троих пленных мы не смогли выудить ничего стоящего внимания. Нет, только пленный офицер сможет ответить на наши вопросы.

Стэн, возведенный в ранг майора, насмешливо оглядел толстяка.

— А за «языком» кто пойдет? Ваши техники? Почти все мои люди полегли на космодроме.

Дональдсон смешался. Ник воспользовался возникшей тишиной.

— Разрешите?

К нему повернулись все присутствующие, многие морщили лоб, пытаясь понять, откуда здесь взялся этот выскочка в пропотелой полевой форме. Делоу кивнул — говори. Ник склонил голову и начал. Многого он не знал, просто не успев за десять минут изучить обстановку. Но кое-что он уразумел и сумел за короткий отрезок времени сделать определенные выводы.

— Мы знаем, что их лагеря хорошо охраняются. Они никогда не передвигаются малыми отрядами и еще ни разу не попали в расставленные нами западни. Всегда они превосходили нас по силам, поэтому мы, видимо, ни разу не нападали сами.

По отсеку прокатился удивленный гомон.

— Чем прикажете нападать, капитан? Батальон, два такшипа, эскадрилья АКИ и две тысячи солдат? Или вы хотите бросить на них ополчение?

Ник поднял руку, успокаивая офицеров.

— Нам надо лишь имитировать нападение, а когда они нанесут контрудар, несколько человек воспользуются суматохой и проникнут в один из их лагерей.

Ник сильно рисковал, у него практически не было опыта проведения диверсионных операций, но выбора не оставалось. Сопротивление доживало последние дни, и, если не взять «языка», рассчитывать на сколь-нибудь эффективные действия не приходилось.

Стэн, возбужденный сверх всякой меры, вскочил на ноги.

— Как, черт побери?! По земле к ним не пробраться, мы уже пытались. С воздуха? Черта с два, их радары засекут любого! Под землей? Копать сам будешь?!

— Радары не смогут засечь аппарат, в котором не будет ни грамма металла.

Немного остывший Стэн хмыкнул.

— И где мы их возьмем? И что это за аппараты такие, без металла?

Ник вытащил из набедренного кармана лаптоп, вошел в сеть и вывел на большой настенный экран грубый рисунок треугольного крыла.

— Это дельтаплан. У него нет двигателя, поэтому мы можем обойтись без металла. Он прост в изготовлении, и научиться на нем летать можно за пару дней. Конечно, остается металл в оружии, но, насколько мне известно, существуют экранирующие материалы, которые при такой малой массе должны быть достаточно эффективны, контрабандисты пользуются ими довольно давно.

Несколько мгновений все молчали, переваривая сказанное, а затем заговорили все разом. В людях проснулся азарт, Ник только что подарил им шанс, нет, тень шанса. Но и этого хватило, чтобы оживить в них надежду. Ник обратился к Дональдсону:

— Как быстро вы сумеете сделать двадцать дельтапланов?

— Если учитывать скудость наших ресурсов, я думаю, не раньше чем через неделю.

Ник, удовлетворенный ответом, поклонился.

— Отлично, за это время я отберу и подготовлю людей. — Он повернулся к Делоу. — Господин генерал, я прошу разрешения на проведение операции.

Делоу оглядел Ника, потом посмотрел на фотографию парящего в горах дельтаплана и задумчиво потер лоб.

— Представьте мне к утру план операции, там посмотрим. Все свободны.

— Есть, сэр! — Ник отдал честь и, придерживая мечи, вышел из штабной бронемашины.

— Фолдер, подожди.

Ник остановился, ожидая догоняющего Стэна.

— Фолдер, ты уверен, что эта штука может летать?

Ник кивнул.

— Ник, я тебе после победы лично ящик коньяка поставлю, если сработает. Любого, на выбор!

— Если доживем. Стэн, мне надо с тобой посоветоваться.

— Нет проблем, пойдем.

Они закрылись в землянке Стэна и проговорили до рассвета, иногда споря до хрипоты. К тому моменту, как Хаук показался над горизонтом, план был готов. Делоу, рассмотрев смоделированную на компьютере схему операции, думал недолго. Разрешение было дано.

Гораздо больше времени заняло изготовление дельтапланов. Большинство деталей пришлось изготавливать вручную. Материю на крылья и легкие полые трубки взяли от больших армейских палаток, оставив под открытым небом больше сотни человек. Лишенных крова людей пришлось размещать в наскоро вырытых землянках, пообещав восстановить их жилища по окончании операции. Техники работали день и ночь, стремясь побыстрее смастерить давно позабытые летательные аппараты. Но недостаток средств и опыта все же сказывался, первый пригодный к полету образец был изготовлен лишь через двое суток.

Ник лично испытал неуклюжую конструкцию. И долго потом благодарил судьбу за увлечение юности. Кто допустил ошибку при сборке дельтаплана, так и не узнали. Но факт оставался фактом, едва он перешел в самостоятельный полет, короткий треск дал понять, что крыло вот-вот развалится. Как потом выяснилось, не выдержала нагрузки и дала трещину несущая рейка крыла. Стараясь не делать резких маневров, но тем не менее как можно быстрее, Ник повел дельтаплан вниз. Ему повезло, крыло разломилось, когда до земли оставались считанные метры. Ник рухнул на землю с высоты всего лишь третьего этажа и, кубарем прокатившись по земле, сумел избежать травм. Но этот инцидент едва не сорвал всю операцию! Нику стоило огромных усилий уговорить командующего не отменять ее проведение. Из шаткого равновесия ситуацию вывел Стэн, сумевший-таки уговорить генерала пойти на риск. В конструкцию дельтаплана внесли изменения, укрепив несущий каркас, и еще через три дня Ник начал тренировать отряд.

Двадцать человек, набранных с бору по сосенке из спецназа корпорации и космических пехотинцев. Разный уровень подготовки, разная специализация, и никого, кто разбирался бы в диверсионных акциях. Точнее, один разбирался. Стэн. По некоторым его суждениям Ник сделал вывод, что раньше этот добродушный верзила имел за плечами не одну тайную операцию. В итоге вскоре их обязанности на тренировках разделились. Ник по-прежнему учил добровольцев полетам на дельтапланах, а Стэн гонял их на макете гарнизона захватчиков. Да, Ник с сожалением понимал, что отобранные под его начало люди мало подходили для подобного дела. Противодиверсионные мероприятия корпоративного спецназа и скоротечные бои десанта совершенно не походили на то, что им предстояло совершить меньше чем через неделю. Но другого выхода не оставалось, альтернативой была капитуляция или смерть. Так что Нику со Стэном пришлось совершить чудо, за столь короткий срок превратив людей в единый боевой организм.

Тем временем разведка отыскала подходящий для операции лагерь. Пятьсот километров к югу, возле энергостанции шахтного комплекса «Оушен». Возле самого комплекса делать было нечего, мощный гарнизон охранял корпуса реакторов. День и ночь с орбиты шли потоки грузов, пришельцы решили обосноваться надолго. То, с какой скоростью они разобрались с непривычным оборудованием шахт и реакторов, говорило о многом. Например, о богатом опыте работы с чужими технологиями…

Прямо на глазах вокруг богатейших месторождений вырастал целый город. Некоторым смельчакам удавалось подобраться к укрепрайону на дистанцию прямой видимости. Из их докладов следовало, что пришельцы заново запустили шахтное оборудование и начали добычу руды. По периметру месторождение окружала цепочка сильно укрепленных гарнизонов.

Для атаки был выбран небольшой укрепленный пункт, гарнизон которого, по данным разведки, не превышал двух сотен бойцов. Достаточно крупный, чтобы там находились командующие офицеры, и достаточно мелкий, чтобы оказать серьезное сопротивление.

Через восемь суток, на исходе ночи, маленький самолет вывел цепочку из двадцати дельтапланов на пятикилометровую высоту и, качнув на прощание крыльями, отвалил в сторону. Ник отстегнул сцепку и оглянулся назад, упорные тренировки не пропали даром. Девятнадцать дельтапланов держались ровно за ним. Ник выровнял дельтаплан и, сориентировавшись, повел группу к вражескому лагерю.

На высоте трех километров Ник отстегнул дыхательный аппарат, базу уже можно было разглядеть невооруженным глазом. В этот момент двумя десятками километров западнее укрытая в роще ракетная батарея открыла огонь. Одновременно из окружающих укрепленный пункт джунглей нанесли удар наземные силы.

Ответ последовал мгновенно. Лазерные пушки периметра буквально скосили близлежащие заросли, с легкостью круша зелень и живую плоть. Ник присвистнул, глядя на разыгравшуюся в нескольких километрах феерию огня. Ярко светящиеся в ночном тумане лазерные лучи кромсали тьму наподобие шпаг. В нескольких местах вспыхнуло зарево начинающихся пожаров, но после недавнего дождя джунгли были пропитаны водой и огонь потухал, едва гас породивший его луч. Все это походило на грандиозную дискотеку, сходство усиливали яркие вспышки и грохот взрывов наконец-то долетевших ракет.

В наушниках дважды щелкнуло. Для постороннего слушателя, сумей он перехватить сигнал, это было похоже на разряд атмосферных помех. Ник же почувствовал огромное облегчение, Кисы клюнули на приманку и контратаковали. Теперь, если все пойдет по плану, на территории базы останется только караул и штабные офицеры.

Пока удача была на их стороне, радарные установки врага все еще не смогли обнаружить скользящие во тьме дельтапланы. Еще пару минут — и средства ПВО будут им не страшны, они войдут в мертвую зону. Обычно внутрь периметра зенитные орудия не стреляли, слишком велик риск поразить своих. Это давало шанс.

Ник напряг глаза, высматривая подходящую площадку для посадки. Он выбрал место прямо посередине лагеря. Будь это людской гарнизон, Ник мог бы поклясться, что видит перед собой строевой плац. Впрочем, почему бы и нет? Армия построена на общих принципах у всех известных рас. Дисциплину и чувство локтя лучше всего вбивать при помощи строевой подготовки. Что ж, плац, так плац, как его ни назови, он все равно не потеряет от этого привлекательность как удобная посадочная площадка.

Ник заложил пологий вираж, заходя на посадку. Выкрашенный в черный цвет дельтаплан мягко коснулся земли, а в следующее мгновение Ник уже лежал, откатившись в сторону, готовый открыть огонь на поражение. Никого! Минуты через три совершили посадку и остальные бойцы. Ник жестами скомандовал первому десятку следовать за ним, все как на тренировках. Остальные рассредоточились и заняли позиции, готовые прикрыть штурмовой отряд. Ник огляделся, невысокие желтые бараки, навесы, тенты. Все это чертовски напоминало обычный военный лагерь.

В воздухе противно пахло сгоревшей взрывчаткой, но это было единственным свидетельством ракетного обстрела. Видимо, большинство боеголовок было сбито еще на подлете. Обескровленные подразделения Людей при всем желании не могли нанести врагу серьезного урона.

Звуки боя переместились глубоко в джунгли, и Ник внезапно поймал себя на том, что он шепчет наивную детскую молитву, обращенную к Будде. Только бы ополчению удалось уйти! Командование изо всех сил старалось беречь регулярные войска, посылая куда только можно наспех сформированные отряды ополченцев.

Приземистый серый каземат, в котором, по утверждению разведки, и размещался штаб, стоял чуть в стороне, окруженный плотным проволочным ограждением. Со своего места Ник разглядел троих часовых, стоящих в полных доспехах у входа, а обострившимся чутьем уловил присутствие еще одного в маленькой будочке возле самого ограждения. Больше в радиусе трехсот метров никого не было. Странным было то, что его чувство впервые дало сбой. Сколь он ни старался, проникнуть своим даром внутрь штаба он не мог. Что это? Сбой Искусства, или чужие умеют ставить помехи? Над этим стоило подумать.

Десять облаченных в черные бесформенные комбинезоны бойцов терялись среди пятен света и тьмы. Что ж, похоже, он действительно отобрал лучших. Ребята были настоящими профессионалами, даже Нику пришлось напрячься, пока он нашел их всех взглядом. Пора было начинать.

Ник включил лазерную винтовку. Все они были вооружены энергетическим оружием, бесшумным и надежным. Его экземпляр, как и у всех прочих членов отряда, был существенно доработан. Выходная мощность лазера была форсирована почти в три раза. Правда, теперь винтовка могла сделать только пять выстрелов, после чего надежность работы кристалла никто не гарантировал. Но это был единственный шанс пробить доспехи Кис. К тому же, если они не успеют убраться до того, как закончатся эти пять выстрелов, им уже все равно ничего не поможет. Надежда была только на внезапность и скрытность.

Ник распределил цели и махнул рукой — НАЧАЛИ!

Форсированная винтовка издала при выстреле зловещее гудение, и голова одного из часовых взорвалась брызгами кипящей крови. Двое других часовых опять неприятно поразили его своей чудовищной реакцией. Несмотря на полосующие тело импульсы, они все-таки почти успели среагировать. Один из часовых, огромный даже по меркам Кис, успел поднять свое оружие, но, к счастью, удачным импульсом кто-то умудрился отрезать ему руку чуть выше локтя. Ник вторым выстрелом добил раненого и оглянулся на будку. Та, весело потрескивая, разгоралась. Яркие огоньки уже вовсю гуляли по дощатой крыше, кто-то из бойцов тоже сумел засечь находившегося там часового и расстрелять строеньице. Ник шепотом выругался, пожар, несомненно, привлечет к ним внимание раньше времени. А и хрен с ним! Пусть любуются. Понеслась!

Ник вскочил, увлекая за собой людей. Сто метров до дверей штаба он, наверное, преодолел быстрее профессионального бегуна, остальные отстали, и он прислонился к прохладной стене, выравнивая мысли. Двое бойцов, поглядев на него, закинули винтовки за спину и вытащили из рюкзаков разобранный стационарный парализатор. Никто не знал точных характеристик нервной системы чужаков, поэтому, чтобы подстраховаться, уровень излучения был поставлен на максимум. Импульс такой мощности на пятидесяти метрах среднестатистического человека в лучшем случае ввел бы в пожизненную кому. Оставалось только самим не попасть под конус излучения.

Они ворвались внутрь вслед за десятком стан-гранат. Никому из них еще не приходилось бывать внутри зданий этой расы, поэтому Ник не сразу понял, что разведка ошиблась. Это никак не могло быть штабом. Просторный зал, выкрашенный в холодный синий цвет, ряды возвышений, похожих на стулья, у стены статуя чужака в древних доспехах и огромным топором в руках. Все что угодно, только не штаб. Проклятье! Времени искать настоящий штаб у них не оставалось, группа прикрытия подала сигнал, что в поле зрения появились солдаты противника.

Ник чудом успел избежать удара. Из глубины зала, размахивая двуручными топорами, выскочили два чужака, облаченных в просторные балахоны. Один боец, не успевший отскочить, моментально оказался разрубленным от плеча до поясницы. Второму перерубили обе ноги, и, истекая кровью, тот упал на останки первого бедолаги.

— Стан! — Ник едва не сорвал голос. Расчет парализатора едва успел. Онемевшее тело одного из топорников с грохотом врезалось в орудие и, сшибив его с треноги, придавило наводчика.

— Берем их и сматываемся! Быстрее!

Чужаки оказались дьявольски тяжелыми. Восьмером, надрываясь, они с трудом выволокли ношу на плац. И тут их заметили. Чужак выскочил из-за угла, на ходу открыв огонь из своей крупнокалиберной дуры. Двоих носильщиков снесло, как кегли, в тело одного из пленников смачно влепилось несколько пуль, а Ник все никак не мог скинуть винтовку с занемевшего от непосильной ноши плеча. Вторая очередь прошлась по залегшим, чей-то вскрик резанул по слуху, со стороны бараков послышались рычащие команды. Дело начало принимать смертельно неприятный оборот. Их зажали.

Одиночку срезали с пятого выстрела, после того как луч вонзился тому в пах. Чужак зарычал и, согнувшись пополам, упал. Ника схватил за плечо один из спецназовцев, командир второй десятки, сформированной в основном из спецназа «Иритек».

— Сэр, второй «язык» — труп. Первого грузим, нам бы еще пару минут.

— Через пару минут нас здесь зажарят! Чужие возвращаются!

— Разрешите выставить заслон?

Ник удивленно взглянул на бойца. Самураи Империи пошли бы на смерть с радостью, но наемники? Наемные охранники «Иритека»? Он склонил голову в знак уважения.

— Только добровольцев. Я останусь с ними.

— Черта с два, сэр! У меня приказ не допустить вашей гибели. Общее дело ведет нас.

Боец взглядом оборвал родившийся вопрос и, козырнув, побежал к своим людям. Ник еще пару секунд глядел ему вслед. Ритуальная фраза Ордена. Кем был этот безымянный спецназовец? Рыцарем ли, или таким же, как и Ник, посвященным со стороны? Нет времени! Надо выводить людей.

«Языка» уже привязали к самому большому в группе дельтаплану, группа ждала только его. Ник ухватился за рукоять и поджег запал. Примитивная ракета в керамическом корпусе сработала, подбросив его на высоту в две сотни метров, следом срывались в воздух и остальные. За линией бараков разгорелся бой, группа прикрытия умирала, задерживая возвращающиеся в лагерь войска. Миссия выполнена.

Пять уцелевших дельтапланов уносились прочь.

Глава 13

Пленника допрашивали прямо в штабном транспортере, замаскированном упавшим во время последней бури деревом. Ник весьма удивился, когда, сам того не ожидая, получил приказ присутствовать на допросе. Просторный отсек, за исключением огороженного места, где содержали чужого, был основательно забит народом. Помимо прочих, присутствовало несколько старших офицеров и два привезенных с одного из дальних убежищ ученых-ксенопсихологов. Раздетого догола пленника усадили в металлическое кресло, предварительно надежно связав, а психологи крутились вокруг, прилепляя к коричневому меху датчики. Ник скромно встал в тень, стараясь не попадаться лишний раз на глаза начальству. После рейда все выжившие в нем пользовались бешеной популярностью, а в очередной раз терпеть, когда тебя фамильярно хлопают по плечу, Ник не хотел.

Один из ученых вколол допрашиваемому полный шприц. За прошедшие недели людям удалось вытащить с поля боя несколько десятков трупов чужих. Вполне достаточное количество материала для изучения. Научный отдел клялся, что эта жидкость действовала на чужих подобно сыворотке правды. Точнее, блокировала центры торможения, вызывая нестерпимое желание говорить.

— Когда можно будет начинать допрос? — Делоу в нетерпении переминался с ноги на ногу.

Ученый посмотрел на генерала с недоумением.

— Вы знаете их язык?

— Конечно же нет, черт побери!

— В таком случае транслятору потребуется минимум четыре часа на перевод базовых словарей.

Пленник мотнул лобастой головой.

— В этом нет необходимости.

В отсеке наступила мертвая тишина. Голос не оставлял сомнений — говорил чужак. Полурычащий, низкий и тем не менее четко выговаривающий фразы. Ксенопсихологи аж подпрыгнули от возбуждения. Делоу шагнул вперед.

— Ты понимаешь, что я тебе говорю?

— Истинный разумный всегда поймет повадки животных.

По отсеку прокатился возмущенный ропот. Делоу побагровел. В его голосе прорезались зловещие нотки.

— Животные? Ну хорошо, разумный. Скоро ты заговоришь по-иному.

Пленник совершенно человеческим жестом пожал могучими плечами.

— Пытки? Ррады умеют переносить боль.

Делоу остыл так же моментально, как и вспыхнул.

— Значит, вы называете себя Ррадами. Хорошо, начало положено. Откуда ты знаешь наш язык?

— Все жрецы Рриана Богоборца знают языки своих врагов. У меня была большая практика.

Ник со злости ударил себя кулаком по бедру. Они взяли жреца. Из всех пришельцев им попался священник. Проклятье, да любой рядовой солдат противника мог быть им более полезен. Делоу между тем отнюдь не разделял его разочарование, наоборот, весь подался вперед, почти касаясь связанного Ррада.

— Значит, вы давно знали о нас? Откуда?

— Ваши исследовательские корабли, одна станция. Три научных судна за последние семь охот. Вы так наивны. Зиа, ваши соседи, оказались умнее.

— Зиа? Они знали о вас?

Ррад пошевелил затекшими конечностями.

— Уже много охот. Они пока что полезны, и они слабее вас. И проживут дольше, хотя все равно будут сметены.

Ник мрачно уставился на жреца. Зиа, проклятые союзники. Друзья с первого контакта. Те, кого люди спасли от тотального геноцида. Неужели раса философов могла опуститься до предательства? Что вынудило их?

Ррад зарычал:

— Вы накачали меня наркотиками? Хитро для животных. Я не могу не говорить, но не радуйтесь, я знаю немного и это знание не спасет вас.

— В нашем положении глупо пренебрегать даже крохами знаний. Пожалуй, начнем исповедь. Говори все, что ты знаешь о Ррадах.

Накачанный наркотиками Ррад начал говорить…

Раса Ррадов вышла в Космос четыреста лет назад, но за этот короткий срок успела уничтожить уже три цивилизации, имевшие несчастье оказаться их соседями. Население захваченных планет подвергалось тотальному геноциду. Исключение составляли ученые, которых на некоторое время оставляли в живых, чтобы те под пытками передавали захватчикам научные знания. Ррадов не останавливал даже более высокий уровень технического развития противника. Они могли десятилетиями ждать, изучая и ожидая подходящего момента. Потом следовал молниеносный удар, и очередная раса падала под ноги победителей, многократно их усиливая. Семь лет назад их корабли достигли обитаемого Космоса. Поначалу полученные данные заставили правительство Ррадов насторожиться. Впервые им противостояла не одна, а целых четыре расы, ничуть не уступающие в развитии их собственной. Но сдаваться, не начав битвы, не в обычаях Ррадов. Еще раз проведя глубокую разведку, они установили, что общество Лиги не монолитно и раздираемо внутренними конфликтами. И что шанс встретить объединенные войска цивилизаций невелик, слишком свежи еще в памяти разумных три опустошительные войны. Слишком глубока неприязнь к тем, кто отличается от тебя. Ррады начали ждать и изучать нового врага. Перехват передач, анализ потенциала экономики и технологий, захват одиночных кораблей.

Наконец они выработали нужную стратегию. Зиа вошли с ними в контакт, после того как экипаж перехваченного лайнера Зиа, едва увидев внешность пиратов, сразу прекратил сопротивление и повалился ниц. Совпадение, древняя религия сумчатых пророчила последний бой сил Равновесия, в котором Зиа выступали на стороне богов. Огромных, покрытых мехом богов. Да, это объясняло многое, хисс, всеобщая религия Зиа, имела огромное влияние на жизнь этой древней расы. Философы и богословы хисс правили телами и душами народа. Их слово, даже ведущее расу к суициду, всегда оставалось законом для всех.

Да, был выбор, с кого начать, — с Зиа или Людей. Выбор пал на Людей, ибо Зиа несли в себе меньше угрозы и могли оказаться полезными, оттянув на себя часть сил Людей. Большего жрец не знал. Впрочем, предательство далеких сейчас Зиа мало интересовало командование. Гораздо меньше, чем ситуация на фронте. По словам «языка», в данный момент Люди потеряли уже семьдесят две колонии и продолжали откатываться назад.

Делоу недоверчиво ухмыльнулся.

— Семьдесят две? А не подавитесь таким куском? Мало уничтожить флот, надо еще и на поверхности победить.

— Посмотрите на себя. Вы уже давно не способны нанести нам сколь-либо ощутимый удар. А через какое-то время начнете умирать от голода. Нам достаточно блокировать планету и разместить гарнизоны в ключевых местах, а дальше вы вымрете сами.

Ррад был прав. В наспех разбитых лесных лагерях уже сейчас начались проблемы с продовольствием. Двадцать с небольшим миллионов человек ежедневно потребляли целое море продуктов, пополнять запасы которых не было возможности. Охота и примитивное земледелие прокормить такое количество народа не могли. О том, что творилось на более урбанизированных планетах, все старались не думать. Ободряло одно — по словам жреца, Ррады еще никогда не сталкивались более чем с одной расой. Привыкшие к победам, они шли вперед, не заглядывая слишком далеко. И сейчас они были уверены, что Люди тоже обратятся в прах.

Делоу побагровел.

— Ну это мы еще посмотрим! Расскажи нам о вашем обществе.

Социальное устройство Ррадов было близко к феодальному. Власть держалась на трех столпах. Император управлял страной, Верховный жрец правил умами, а внешними интересами заведовал Военный вождь. Каждый отвечал за свое направление и ревностно оберегал свои полномочия от посягательств других. От каждой вершины вниз шли цепочки вассалов, причем вассалы из одной цепочки не подчинялись сюзеренам из других.

— Это выборные должности или они передаются по наследству?

— Император — по наследству, Жреца выбирает Совет, а Вождем становится лучший воин, доказав свое право в ритуальном поединке. Вождь сам ведет армию вперед, находится в первых ее рядах.

— И что, самый сильный всегда оказывается самым лучшим полководцем?

— Право участвовать в поединке надо заслужить…

Ник встрепенулся. Что-то пока неясное начало зарождаться в голове, стремясь оформиться в мысль. Он пододвинулся поближе.

— Простите, генерал, я хотел бы задать пленнику пару вопросов.

Делоу повернулся к нему. Пару секунд вглядывался в лицо, пытаясь припомнить молодого офицера, вспомнив, кивнул.

— А, наш планерист. Спрашивайте.

— Благодарю, господин генерал.

Ник встал перед замершей в кресле тушей чужого. Тот, одурманенный сывороткой правды, тупо смотрел прямо перед собой, ожидая вопроса. Ник его задал.

— Как вы решаете внутренние споры и конфликты?

— Поединок.

Ник задумчиво потер лицо.

— Я могу вызвать на поединок Ррада?

— Это надо заслужить.

— Как?

— Доблесть.

— Где сейчас ваш вождь?

— Здесь, близко к линии фронта. Он всегда впереди. Честь.

Голова пленника начала клониться вниз. Один из ученых подскочил к мониторам.

— Его организм борется с сывороткой На сегодня хватит, иначе мы его потеряем.

— Когда мы сможем продолжить?

— Минимум через сутки.

— Хорошо, уберите его отсюда.

Двое солдат увезли кресло, и генерал, погруженный в раздумья, несколько раз прошелся из угла в угол.

— Фолдер, кажется? У вас есть какие-нибудь идеи?

— Пока ничего определенного, господин генерал. Мне хотелось бы присутствовать на следующем допросе.

— Хорошо, я прикажу, чтобы вас вызвали. Господа офицеры, все свободны.

Ник козырнул, как это было принято в армии Федерации. Делоу кивком показал, что заметил, и Ник вышел наружу. Стэн сидел на поваленном стволе. Ник присел рядом.

— Ну что, Ник, похоже, твоя идея с налетом оказалась чертовски удачной. Я приношу извинения за свой тон на том совещании.

— Не стоит, ты мне очень помог с планированием операции и тренировками… да я и сам не очень верил в успех. — Ник поерзал, устраиваясь поудобнее на жесткой коре.

Спрятанный в глубине леса лагерь жил своей жизнью. Между раскиданными по лесу палатками сновали гражданские, занятые повседневными делами. Все это очень напоминало виденный Ником в детстве фильм об очень далеких временах. Там рассказывалось о жизни в лесном лагере. Тоже шла война, местное население уходило в леса, чтобы бить врага на оккупированной территории. Но насколько же легче было тем партизанам, с ними поддерживали контакт, присылали оружие. В конце концов, у них просто была связь с центром. Всего этого отрезанные на Хауке войска не имели. Последнюю станцию дальней связи Ррады уничтожили три недели назад, и с тех пор Хаук оказался изолированным от всего остального мира.

— Тем не менее у нас все получилось, — вывел Ника из задумчивости Стэн. — С меня ящик коньяка, а пока вот, думаю, ты и от одной бутылочки не откажешься?

— Не откажусь. Где ты ее раздобыл?

— В развалинах универмага. Это последняя. Кстати, Ник, что ты имел в виду, спрашивая про поединок?

Николас помедлил с ответом. Мысль бродила где-то поблизости, но упорно сопротивлялась попыткам себя сформулировать. Стэн тем временем ждал ответа.

— Стэн, я еще и сам не могу сказать ничего определенного, просто знаю, что у нас может появиться шанс.

— После всего произошедшего я начинаю верить в твои идеи. — Стэн горько усмехнулся. — Ты знаешь, еще два года назад я служил в спецгруппе «Коготь», подчиненной лично президенту. Десять лет грязнейших операций по всему известному Космосу. Я подал в отставку, надеясь больше никогда не видеть этой мерзости, а тут опять…

— Я слышал про «Коготь», сталкиваться, правда, не приходилось.

Стэн похлопал Ника по плечу.

— И хорошо, что не приходилось. — Он усмехнулся, продемонстрировав великолепные зубы. — Ты-то небось с рождения воюешь?

Ник удивился.

— С чего ты взял? В часть меня отец направил в восемнадцать. Учить, конечно, начали, едва мне исполнилось пять лет, но это обычная практика в Империи.

— А как же нормальное детство?

— Это и есть нормальное детство.

— Ну-ну.

Стэн поднялся с дерева, Ник последовал за ним.

— Николас, я был бы очень не против потренироваться вместе.

— Почту за честь. Сегодня на закате устроит?

Стэн взглянул на часы.

— Вполне, выспаться я к тому времени успею. Кстати, один из тех, с кем ты приехал в лагерь, сейчас в госпитале.

— Кто?

— Высокий такой, черный, со шрамом.

— Рэд? Что с ним?

Стэн пожал плечами.

— Не знаю. До вечера, Николас.

Ник пожал протянутую руку и отправился на поиски госпиталя. Пройти пришлось немало, большинство встречных сами недавно прибыли в этот лагерь и еще с трудом ориентировались. Наконец симпатичная негритянка в обтягивающем трико указала на притаившийся под скальным навесом вход в старую штольню. Дач втянул в себя воздух и, возмущенно пискнув, сорвался с плеча. Ник поинтересовался:

— Ну и куда ты?

Дхар фыркнул и всем телом изобразил дикую занятость охотой на пролетающего мимо жука.

— Запахи не нравятся, да? Как пожелаешь, тогда жди меня тут.

Словно поняв слова, Дач перескочил на ветку ближайшего дерева и, нахохлившись, принялся оглядывать окрестности. Ник отдал честь вытянувшемуся часовому и, перепрыгнув ограждение, вошел внутрь.

Тускло подсвеченный коридор, извиваясь, уходил в глубь скалы. Ник насчитал полтысячи шагов, прежде чем вышел в огромную вырубленную в скале пещеру. В ней царил настоящий хаос.

Во время последней вылазки ополчение понесло немалые потери, поступило много раненых и медперсонал был загружен. Подземный госпиталь, переполненный искалеченными людьми, пропитался тяжким запахом боли и смерти. Врачей не хватало, лекарства были на исходе, в результате большинство раненых умирало, так и не дождавшись помощи.

Ник пробирался между лежащими на плащ-палатках стонущими, метающимися в бреду людьми. Мужчины, женщины, иногда даже дети, большинство из них были обречены. Пустяковые в нормальных условиях раны сейчас оборачивались гангреной, заражением крови, смертью. Ник задержал шаг. Маленький мальчик, лет восьми, не более, едва слышно стонал, баюкая наспех перевязанную культю правой руки.

— Где же тебя угораздило, малыш? — Ник присел рядом.

Мальчик поднял затуманенный болью взгляд. Ник вздрогнул. На него смотрели глаза смертельно уставшего от жизни, очень старого человека.

— Больно, — пожаловался мальчик.

— Подожди, сейчас я тебе помогу. Вот увидишь, боль уйдет и ты уснешь.

Ник придвинулся поближе, отодвинул край окровавленных бинтов, оголяя локоть.

— Сейчас, малыш. — Ник прижал нервный узел, мальчонка вздрогнул и обмяк, рука потеряла чувствительность до самого плеча. Часа на два. Ник вздохнул, снять боль — это еще в его силах, но проблема тут не только в боли. Судя по бинтам, ничего, кроме перевязки, ему еще не делали, посиневшие же губы говорили о большой кровопотере. Но этим можно заняться немного попозже, сначала усыпить. Пусть поспит, сон — лучший доктор, как когда-то говорил отец. Ник ободряюще улыбнулся, погладив мальчика по замызганной щеке.

— Ну а теперь поспи.

Легкое прикосновение к сонной артерии, и Ник осторожно положил ребенка на забрызганную кровью простыню. Пару часов сна он ему обеспечил. Ну где же врачи?!

— Сестра!

Склонившаяся над раненым в живот солдатом медсестра устало распрямилась. Ник окаменел. Это была она, Диана Торсон. Ник узнал ее моментально, несмотря на мешковатый медицинский комбинезон. Ее белокурые волосы были коротко подстрижены и спрятаны под хирургическим колпаком, а под глазами залегли черные круги. И все же он ее узнал!

— В чем дело? — У нее был осипший от недосыпания голос.

Ник дернул головой, отгоняя наваждение.

— Тут ребенок, я его усыпил, но он нуждается в срочном переливании крови.

— У нас уже два дня как кончилась консервированная кровь. — Диана устало потерла лицо. — Ладно, где он?

Ник посторонился. Диана осмотрела повязку, покачала головой.

— Интересно, кто так бинтует? Как вас там? Пережмите вот здесь.

Ник прижал локтевую вену. Диана сноровисто размотала бинты, обработала чем-то дезинфицирующим культю и, наложив регенерирующий гель, перебинтовала.

— Так, теперь посмотрим состояние.

Она приложила к шее ребенка медкомп, вгляделась в результат анализа, кивнула.

— Вторая положительная. Сильная кровопотеря, общая анемия. Глюкоза, витамины, кровезаменитель. Где это все взять?

Ник тронул ее за плечо.

— У меня тоже вторая положительная.

— У него кровопотеря больше литра, чудо, что мальчик вообще жив.

— Мисс Торсон, этот литр меня не убьет.

Диана обернулась, пытливо вглядываясь в его лицо.

— Мы знакомы?

Ник кивнул.

— Однажды виделись. Берите кровь.

— Не припомню что-то. Ложитесь вот сюда.

Когда, пошатываясь от слабости, он поднялся с кушетки, Дианы уже не было. Крови она откачала с запасом. В голове шумело, больше литра выкачанной за один раз крови даже его тренированный организм не мог перенести без последствий. Двое суток без сна и нормального питания основательно подточили силы.

Через пару минут, выполнив дыхательный комплекс, Ник более или менее пришел в себя и отправился разыскивать Рэда. Мальчика уже унесли в операционную, и Ник искренне пожелал ему удачи. Если Флот все-таки придет на помощь, дитенку попросту отрастят новую руку, а в таком возрасте душевные травмы забываются быстрее рассветного сна.

Рэд лежал, прислонившись к стене, в самом конце коридора. Увидев Ника, радостно осклабился и попытался приподняться, впрочем тотчас же охнул и повалился обратно на тюфяк.

— Здорово, капитан. Спасибо, что навестил, скучно тут. — Рэд выглядел осунувшимся, на посеревшей коже отчетливо выделялся треугольный шрам, рассекавший левую скулу.

— Как ты? Куда ранен?

Сержант похлопал себя по правому бедру.

— На отходе в ляжку схлопотал. Разворотило будь здоров, чудом только кость не перешибло. Спасибо парням, на себе вынесли. — Рэд перевел дыхание. — У нас в отряде из шести десятков только дюжина уцелела. Ну и пушки, я тебе скажу, у этих тварей. Примитивные ведь, блин, а мощные. Пуля после ноги еще и дерево разнесла, с мою ляжку толщиной, блин.

Ник пододвинул ящик из-под консервов и сел рядом.

— Я тут кое-что для тебя достал.

Из вещмешка появилась литровая бутылка коньяка, пара лимонов и буханка черного хлеба. Ник набулькал в пластмассовые кружки по пятьдесят граммов, отрезал пару кружков от лимона, протянул кружку Рэду.

— С твоей раной хороший коньяк не повредит.

Рэд в один глоток осушил кружку и потянулся за добавкой. Ник укоризненно погрозил пальцем.

— Кто же так пьет коньяк? Это тебе не водка. Вот смотри.

Он взял кружку двумя руками, согревая содержимое, сделал вид, что любуется сквозь непрозрачные стенки игрой света в янтарной жидкости, а затем сделал маленький глоток. Рэд фыркнул.

— Ну прям аристократ.

Николас проглотил коньяк и поставил кружку на пол.

— А я и есть аристократ, моя мать приходилась сестрой нашему сегуну.

— Иди ты. Что я, по-твоему, аристократов не видел?

Ник налил по второй.

— А много ли ты видел аристократов Восходящей Империи?

— Аристократы, парень, везде одинаковы.

Ник промолчал. Рэд слегка пьяным голосом поинтересовался:

— Ну как, вы «языка»-то взяли? А то я как пулю словил, из сознанки вышибло, а тут всем не до меня. Видишь, раненых сколько.

— Взяли. — Ник махнул рукой и налил еще. — Взять-то взяли, да не того. Разведка ошиблась, и вместо штаба мы атаковали их полевой храм. Самое интересное, что этот захваченный жрец прекрасно разговаривает на нашем языке. Оказывается, они знали о нас уже довольно давно.

Рэд присвистнул.

— Как же это мы так проморгали?

— Да, как я понял, никто не ожидал вторжения с этой стороны. Считалось, что буферная зона достаточно велика и развитых цивилизаций там нет. Они за год до того наш аутпост захватили, так ты представь, никто и не почесался.

— Уроды! Денег им на экспедиции было жалко.

Ник отломил корочку от зачерствевшей буханки и принялся жевать.

— Рэд, тут у вас одна медсестра есть. Мисс Диана Торсон.

Рэд выпучил глаза.

— Что? Та самая?

— Да, дочь того самого Торсона. У меня к тебе маленькая просьба, расскажи, как у вас принято знакомиться с девушками.

Рэд хрюкнул, поперхнувшись коньяком.

— Ник, тебе лет-то сколько? Неужто не умеешь?

— У нас совсем другая культура. Совсем другое отношение к женщине, чем тут. Мне не хочется попасть впросак.

Рэд хрюкнул еще раз, налил себе еще немного коньяка и, опустошив кружку в один глоток, при гладил волосы.

— Ну капитан, насмешил ты меня, насмешил. Да нарви букет цветов, дождись, пока она сменится с дежурства, выспится хорошенько, и подвали к ней. То-се, а не пойти ли нам погулять, места, мол, красивые нашел, вечер прекрасный. Ну, понял?

— Спасибо, Рэд. Ладно, ты давай выздоравливай, я пойду проводить рекогносцировку.

— Чего проводить?

Ник вздохнул.

— Разведку. Твои же инструкции выполняю.

— А, ну удачи тебе, капитан.

— Спасибо.

Ник оставил бутылку с остатками коньяка возле Рэда и, пробираясь между ранеными, двинулся к выходу. Сейчас ему надо было поспать. Хотя бы до вечера. А на вечер у него были большие планы…

У себя в землянке он лег на сколоченные из неструганых досок нары и закрыл глаза. Казалось, тело качает на огромных ласковых волнах. Он уснул. Рядом, свернувшись калачиком, улегся верный хозяину Дач.

Когда он проснулся, был уже поздний вечер. Ник сладко потянулся, наконец-то он смог по-настоящему выспаться. В теле ощущалась легкость, хотя в голове немного шумело. Ну еще бы, из него несколько часов назад откачали литр крови. Впрочем, судя по ощущениям, его состояние было существенно лучше, чем он мог бы ожидать. Теперь не мешало бы и чего-нибудь перекусить. Интересно, есть ли еще кто-нибудь на пункте снабжения? Сколько сейчас времени? Ник поглядел на часы и с проклятьем вскочил на ноги. Он спал больше суток! Впервые в сознательной жизни проспал больше назначенного себе времени!

— Дач, что же ты меня не разбудил, а? — Ник укоризненно погрозил пальцем.

Зверек сладко потянулся и приоткрыл один глаз. Фолдер ласково погладил мягкую шерстку двумя пальцами. Дач перевернулся на спину и раскинул кожистые крылья. Пришлось почесать и там. Едва слышный звук шагов отвлек его от зверька. Стэн подходил своим обычным крадущимся шагом. Ник решил испортить тому удовольствие и загодя окликнул спецназовца.

— Добрый вечер, Стэн. Извини, я никак не мог проснуться.

Возле палатки досадливо выругались. Ник откинул полог и, быстро приспосабливаясь к темноте, выглянул наружу. Стэн, присев на корточки, разглядывал опухшее от долгого сна лицо товарища.

— Как, черт возьми, ты узнал, что подхожу именно я?

— Из всех моих местных знакомых ты ходишь тише всех.

Стэн удивленно вскинул брови, собрался было что-то спросить, но вместо вопроса хлопнул Ника по плечу.

— Я долго пытался тебя разбудить. Черта с два, ты только бормотал какую-то чушь по-японски и отталкивал мою руку.

— Надо было скомандовать «подъем», и погромче.

— Поверь, пробовал, не помогло.

— Странно. Ну и что же я проспал?

Лицо Стэна моментально приняло серьезное выражение.

— Не очень-то хороши наши дела.

— Ну это я и сам знаю.

Стэн плюхнулся на покрытую прелой листвой землю.

— Ты еще самого поганого не знаешь. Удрал наш жрец.

— Как удрал? Он же еле живой был, под наркотой.

— Притворялся, паршивец. Живых-то их у нас еще не бывало, физиологию на трупах изучать хорошо, да только не с нашими возможностями. Вот дозу и не рассчитали, аккурат на рассвете он, видимо, очухался, порвал оковы, свернул шеи часовым — и в лес.

Вот это было уже совсем мерзопакостно. Если жрец сумеет добраться до своих, то этому лагерю крышка. А спешно размещать по другим местам полсотни тысяч человек… Насколько спешно? Ник прикинул: до зоны контроля Ррадов полторы сотни километров. Направление узнать нетрудно, наверняка этот проклятый жрец видел карты местности, а уж в том, что тот прошел школу выживания, Ник даже не сомневался. Три дня, максимум четыре, потом здесь будут команды зачистки. Если, конечно, Ррады просто не накроют их с орбиты. Успеть в общем-то можно, но куда девать раненых? Лагеря разбросаны в джунглях, между ними десятки километров зарослей, где не пройдет никакой транспорт и многие, особенно тяжелораненые, не перенесут транспортировки.

— Проклятье! И что начальство?

— По его следам высланы поисковые группы. Здесь много охотников, знающих местность и с опытом облав на зверя. Шансы есть, хоть я бы всех этих трапперов с превеликой охотой обменял на один взвод егерей. Так что на всякий случай готовимся к эвакуации. Формируем группу прикрытия.

Ник нашарил в палатке пояс с мечами и винтовку, посадил Дача на плечо, кивнул Стэну.

— Понятно. Стэн, что будут делать с ранеными?

— Большинство доберутся сами, тяжелых попытаемся вывезти. Но это только в крайнем случае. Ник, для нашего беглеца Хаук — неизвестная планета. Что для него съедобно, он не знает, две сотни километров по буреломам — это тебе не вечерняя прогулка. Даже если наши охотники его не поймают, до своих он не доберется.

Ник закончил одеваться. Увы, последние слова Стэна не могли его успокоить. Он прекрасно видел, что и сам майор не очень верит в то, что говорит. Но во что-то надо было верить, иначе жизнь теряла всякий смысл.

Внешне в лагере ничего не изменилось. Все так же беззаботно играли дети, возвращались нагруженные добычей охотники, женщины готовили ужин, но Ник явственно ощущал сгустившуюся нервозность. Люди были напряжены, иногда сами того не осознавая. К утру стало окончательно ясно, что сбежавшего пленника вернуть не удастся. По оценкам Ника, представлявшего физические возможности Ррадов, жрец уже преодолел более ста километров и был на полпути к своим. Одна за другой возвращались измотанные поисковые группы. Пешком, в джунглях, люди слишком уступали в скорости пришельцам, рожденным в мирах с высокой гравитацией. Эвакуация становилась неизбежной.

К вечеру огромные людские массы понемногу стали растекаться ручейками, исчезая в джунглях. Пешком или на немногочисленном транспорте, неся скудные пожитки, беженцы покидали свое временное пристанище, на месяц заменившее им дом. Впереди их ждала дорога и вливание в новые коллективы. Люди очень не любят подобные перемены. Покажите человеку пустое место и скажите, что оно — его, и он устроит там уютный дом. Поселите его в роскошный чертог, но скажите, что это лишь временное пристанище, и никогда он не почувствует себя там хозяином. Нику было это знакомо. Всю жизнь считавший своим домом родовой замок младшей ветви Такаси, он в одночасье лишился всего. Раньше даже в самом глухом гарнизоне он знал, что его ждет родной угол. После скитаний по отелям Большого Шрама он вновь нашел свое место в школе Кобаяси, но проклятая судьба лишила и этого подобия родного дома. Теперь то же самое происходило и вокруг, люди срывались с насиженных мест и во второй раз за время нашествия окунались в пучину неизвестности.

Лагерь пустел на глазах, последним эвакуировали госпиталь. Как и предполагал Ник, эвакуировать тяжелораненых не смогли. Большинство из них просто не перенесло бы транспортировку. Часть персонала госпиталя добровольно осталась ухаживать за ранеными. Вызвалась остаться и Диана.

Ник узнал об этом, помогая Рэду доковылять до грузовика. Сержант ускоренными темпами шел на поправку и постоянно бодрился, пытаясь идти самостоятельно. У самого грузовика Рэд остановился и досадливо хлопнул себя по лбу.

— Черт, чуть не забыл! Ник, твоя пассия…

— Она, увы, не моя пассия.

— Какая разница? Так вот, мисс Торсон остается ухаживать за тяжелыми. Часть докторов отказалась эвакуироваться, и она среди них.

Ник мысленно застонал. В том, что Ррады наведаются сюда по наводке бежавшего пленника, сомнений не было. В том, что они обнаружат укрытый в скалах госпиталь, тем более. Остающиеся обречены на смерть, в живых Ррады никого не оставят. С этим смирились все, но Диана…

— Рэд, где она?

— Осталась внизу. Ник, бесполезно. Я видел, как мать уговаривала ее эвакуироваться с легкоранеными. Но та ни в какую. Не могу, мол, покинуть нуждающихся, и хоть ты тресни. Мне один сосед шепнул, что она и в госпиталь-то пошла после того, как сначала ее отца охрана пристрелила, когда тот пытался на своей яхте с планеты убраться. А приказ однозначный был, все пригодные корабли только для детей. Ну а потом ее жених погиб, он летчиком был, пилотом АКИ. А из них только двое и уцелели после атаки на десант.

Рэд утер выступивший на лбу пот.

— Ну что ты уставился? Думаешь, если невеста богатая, так и с простыми смертными романов крутить не может?

Последний вопрос Ник пропустил мимо ушей, сейчас его волновало совсем другое.

— Значит, она свободна?!

Рэд кряхтя перекинул здоровую ногу через невысокий борт грузовика. Ник подтолкнул его и помог усесться на груду матрасов.

— Свободна вроде. Ник, да она в госпитале ни на кого внимания не обращала, как заторможенная ходила. Сам-то подумай. Изнеженная девочка, всю жизнь как в сказке провела и тут на тебе. Сначала отца потеряла, потом жениха. А падать из сказки, да мордой в грязь…

— Понятно, — Ник протянул руку, — мне это знакомо. Рэд, выздоравливай, я тебя потом найду. Да пребудет с тобой Будда.

Сержант подвинулся, освобождая место для очередного раненого, и крепко пожал протянутую руку.

— И тебе удачи, дружище. Под пули не лезь только, а то знаю я вас, японцев.

Ник улыбнулся.

— И многих японцев ты знал?

— Ты первый. Бывай, капитан, еще свидимся!

— До свидания, сержант.

Грузовик фыркнул и, поднимая турбинами клубы пыли, исчез среди деревьев. Ник еще какое-то время постоял, вглядываясь ему вслед. Командование приказало ему в составе группы Стэна перебазироваться в центральный лагерь у подножия Хрустальных гор. Привыкший всю свою сознательную жизнь подчиняться приказам, на этот раз в глубине души Ник взбунтовался. Диана, девушка, которую он видел всего два раза в жизни, которой однажды спас жизнь. И которая вновь, теперь уже по собственной воле, собиралась пойти на смерть. Сама мысль о гибели Дианы болью отозвалась в сердце. Ник прислушался к себе, похоже, что он влюбился. Влюбился, как семнадцатилетний юнец.

Что-то надо было делать. Пойти против приказа означало пойти против своей сути. Ник с ужасом гнал от себя мысль о возможности ослушаться. Ослушаться пусть и не своего господина, а всего лишь командира, но командира, принявшего его на службу! Не самурая, но стоящего на более высокой ступени. Он менялся. Неполных два года, проведенные вне привычного уклада, уже наложили на него свой отпечаток. Изменись он еще немного, и по возвращении домой, если такое случится, он может просто не вписаться в жизнь Империи. Значит, прочь недостойные самурая мысли. Приказ должен быть исполнен, но приказ может быть изменен!

Штаб по большей части уже был перемещен, но начальник лагеря Дональдсон все еще оставался здесь. Ник обнаружил его возле очередной группы эвакуирующихся, где тот, срывая голос, распекал в чем-то провинившегося водителя. Ник встал поодаль, дожидаясь, пока майор успокоится, соваться со своими проблемами в данную минуту было равносильно самоубийству.

Наконец, прооравшись, Дональдсон перевел дух и, сняв фуражку, принялся обтирать покрытый испариной лоб. Ник четким шагом вышел из-за дерева и за три шага до майора отдал честь на манер, принятый в армии Федерации.

— Разрешите обратиться.

Дональдсон недоуменно повернулся к свежеприбывшему раздражителю.

— А, капитан. В чем дело?

— Господин майор, разрешите остаться в группе прикрытия.

— Нет, я не намерен отправлять на убой своих лучших людей! Свободны, капитан.

— Сэр, это личное.

Майор отвернулся и принялся орать на пожилого ополченца, толкающего заглохший легковой кар к обочине.

— Не перекрывай выезд!

Ополченец вздрогнул и, машинально приглаживая роскошные густые усы, принялся оправдываться.

— Генератор вот отказал, господин начальник. Счас откачу быстренько, отремонтирую.

— На батареи переключи, остолоп! До обочины хватит.

— Будет сделано, господин начальник.

Ник деликатно кашлянул. Дональдсон, багровея, переключился на него.

— Капитан, я же сказал! Вы что, все сдурели? Вам всем на тот свет хочется?! У меня и так сто с лишним нетранспортабельных больных! С ними врачи, два техника. Входы мы замаскируем, только толку я в этом не вижу! Погибнут все, за просто так!

— Сэр, отряд прикрытия…

— Что прикрытие? Уведут в сторону? Черта с два, всех они не уведут. Кисы дотошны как черти, пока все не обшарят, отсюда не уберутся. Сейсмо-сканирование наши пещеры найдет в два счета.

Ник приблизился вплотную, пристально глядя в глаза майора.

— Сэр, я в армии почти пятнадцать лет, и ни разу не оспаривал приказ. Сэр, мне очень важно остаться здесь! Сэр, я прошу вас!

Дональдсон отступил на шаг, смущенный внезапным порывом обычно хладнокровного офицера. — Черт с вами, Фолдер. Доложите майору Стэну, что я назначил вас командовать группой прикрытия. Можете идти.

— Благодарю вас, сэр!

— За это не благодарят, капитан.

Дональдсон долго вглядывался вслед уходящему Нику. Таким взглядом провожают обреченных на смерть.

Глава 14

Сражение у Цереса могло бы войти во все учебники новейшей истории, как величайшая победа флота людей. Если бы не одно «но».

Известие о том, что группировка Ррадов находится в двух прыжках от крупной промышленной колонии в системе Цереса, в буквальном смысле поставила Генеральный штаб на уши. В системе Цереса размещались крупнейшие в Федерации корабельные верфи, поставлявшие не менее половины всех кораблей военного флота. Потеря этой системы, помимо существенного снижения возможности обновлять флот, грозила также потерей основного опорного пункта данного сектора. Кроме того, система располагалась на расстоянии одного прыжка от семи наиболее развитых колоний, что придавало ей стратегически важное значение.

За неделю оставшегося времени командование подтянуло к Цересу практически все имеющиеся в этом секторе корабли. Оголив при этом остальные системы, потеря которых не имела бы столь катастрофических последствий. На огромных орбитальных верфях в экстренном порядке вооружались недостроенные корабли. Многие из них еще не имели двигателей или защитных систем, в ход шло все. Одноразовые пусковые установки ставились даже на каботажные внутрисистемные суда. Сто тридцать кораблей, включая два десятка вооруженных транспортов, заняли позицию возле большего из спутников Цереса 3.

Подходы со стороны зенита и надира системы усеяли минными полями и автоматическими боевыми сателлитами. Они, конечно, не могли уничтожить крупную флотскую группу, но основательно потрепать и замедлить продвижение было вполне в их силах. С других секторов уже шла подмога. Даже сумей Ррады сломить сопротивление защитников, закрепиться бы им не дали. Но закрепляться они и не собирались.

В предсказанный срок флот Ррадов финишировал. Не в зените и не в надире. В двух световых единицах от последней, шестой планеты системы, в плоскости системы. В двенадцати единицах от главной планеты. Менее двух недель полета. Двести пятнадцать кораблей. Линейных крейсеров, кораблей поддержки, ракетоносцев. И ни одного транспорта с десантом. Это сумели определить неделю спустя. Аванпост в поясе астероидов, прежде чем был уничтожен, успел скинуть данные. Военные всполошились, хотя казалось, куда дальше. Отсутствие в составе флота кораблей с десантом было выше их понимания. А непонятное страшит всегда.

Впрочем, подходящую тактическую гипотезу нашли быстро. Если нет десантных кораблей, значит, не будет и десанта. Следовательно, планета Ррадов не интересовала, а настоящей их целью были корабельные верфи. Согласно новой вводной, флот перестроился, прикрывая огромные орбитальные сооружения. Увы, вводная изначально содержала неверные предпосылки.

Понимание пришло позднее. Церес, одну из старейших колоний в этом секторе, населяло более шести миллиардов человек. О том, чтобы с ходу подавить сопротивление на поверхности, не могло быть и речи. Ррады поступили проще.

Второй тревожный звоночек прозвенел, когда эскадра противника, достигнув расчетной точки, начала маневр торможения. Вычислительные комплексы Людей, потратив пару часов, рассчитали несколько возможных траекторий, на которых Ррады могли затормозить, используя гравитационные поля планеты, и успокоенное командование перекрыло эти вектора.

Увы, все когда-то происходит в первый раз. Привыкшие к почти гуманным методам ведения войн, адмиралы не обратили внимания на единственную, полубезумную возможность. Никто и никогда не атаковал поверхности пригодных для жизни планет космическим оружием. Всем были нужны кислородные планеты. Ррады решили иначе.

На предельной дистанции, еще не войдя в огневой контакт с Людьми, они выпустили целый рой ракет. Два часа подлетного времени, в большинстве городов даже не успели объявить воздушную тревогу. Командование заметалось, флот не успевал перехватить и половину ракет. В воздух поднялась вся имеющаяся в наличии авиация, включая наспех переоборудованную сельскохозяйственную. Оборонительные спутники в дикой спешке переориентировали на новые цели. И тем не менее большая часть боеголовок достигла поверхности. Две тысячи стомегатонных зарядов рванули почти одновременно. Половина планеты мгновенно превратилась в клокочущий, раскаленный до звездных температур ад. Чудовищная ударная волна смела все в радиусе нескольких тысяч километров. В первые же секунды погибли четыре миллиарда человек, погибли мгновенно, даже не успев осознать момент смерти.

С дистанции полутора световых секунд, где висел готовый к сражению флот, трагедия не поражала своим размахом. Просто голубой шарик, укутанный, словно саваном, белыми облаками, вдруг вспыхнул тусклым на таком расстоянии огнем. Вспыхнул и тут же потух, сменив цвет с голубого на серый. Знаменитые на весь обитаемый Космос облачные поля Цереса исчезли, замененные клубами радиоактивной пыли. Говорят, что многие члены экипажа, чьи родные умирали в этот момент на Цересе, не выдержали и сошли с ума. Может, оно так и было, военные не любят афишировать подобное.

Сразу после запуска ракет флот Ррадов изменил траекторию, ответный удар защитников пришелся в пустоту, слишком много времени они потеряли, пытаясь спасти обреченную планету. Уклонившись от боя, флот противника через сутки вышел за пределы гравитационных полей и ушел в прыжок, оставив за собой горящую планету и не понесший никаких потерь восьмой гвардейский флот. Час спустя после того, как противник покинул систему, командующий флотом, вице-адмирал Кроу, покончил с собой, выстрелив из табельного пистолета в висок.

Из шести миллиардов человек прибывшие спасатели сумели эвакуировать меньше миллиона. Обитаемый Космос содрогнулся. Впервые в войне была уничтожена целая планета. Устои ломались с треском перемалываемых человеческих костей. Обитаемый Космос замер, в дело вступал его величество геноцид. Всеобщая война на уничтожение, тот самый тип войны, что так страшил до недавнего времени политиков известного Космоса…

Впрочем, вернемся на Хаук.

На следующее утро лагерь окончательно опустел. От пятидесяти тысяч человек остались только мусор и присыпанные пеплом кострища. Зябкий утренний туман скрадывал непривычную пустоту. Сам того не замечая, Ник успел привыкнуть к постоянному гомону гражданских лиц. И теперь неожиданно поймал себя на мысли, что ему не хватает людского шума, такого успокаивающего, говорящего — ты с нами, ты один из нас, мы с тобой, не бойся. Одиночество — вот самый страшный враг человека. Хоть кто-то должен быть рядом, пусть даже это совершенно незнакомый человек. Пусть даже ему ты совершенно безразличен, но само его присутствие делает теплее окружающий тебя мир.

В эту ночь Ник почти не спал, размышляя о завтрашнем дне. Его маленькому отряду, состоящему из добровольцев, предстояло связать боем и по возможности увести в сторону от госпиталя крупный карательный отряд. Этот лагерь был уже не первым, обнаруженным Ррадами, и некоторое представление об их тактике Ник почерпнул из рассказов немногих выживших. К сожалению, командование в таких случаях поступало просто. Не желая подставлять под удар профессионалов, прикрывать отход оставляли разменную монету — добровольцев из ополчения. Никудышных вояк, без тяжелого вооружения, которого и так оставалось немного.

Сценарий будущего боя тоже не отличался особой сложностью. Авиационный удар, и под прикрытием штурмовой авиации в дело вступала наземная группа, добивающая остатки сопротивляющихся. В данном случае Ррады наверняка сбросят десант, поскольку окружающее остров болото делало невозможным наступление с суши. Исходя из этого, Ник и начал разрабатывать тактику предстоящего боя.

Оставшийся отряд насчитывал тридцать шесть человек, в большинстве своем родственники или друзья лежащих сейчас в полутемном подземном госпитале раненых. С первого взгляда Ник понял, что эти бойцы ничем не лучше его первого отряда, с которым он оборонял космопорт. Отвратительная физическая форма и минимальные навыки обращения с оружием. Возраст, колеблющийся от пятнадцати до пятидесяти лет, пушечное мясо войны, разменная монета. Командование берегло профессионалов, пуская вперед плохо подготовленное ополчение. Зачем? Две тысячи выживших солдат все равно не смогли бы переломить общую ситуацию.

Нику на секунду вдруг стало стыдно перед этими заранее обреченными на смерть людьми. Сам он имел гораздо больше шансов выжить, да и вызвался вовсе не из высоких побуждений. Спасти одного человека, вот и все, что он хотел. Вывести всех он не мог. Но совесть все равно не давала покоя.

При его приближении молодой паренек с нашивками капрала на плече бронежилета вскочил и тонким, еще совсем детским голосом скомандовал:

— Взвод, смирно!

Ник козырнул в ответ.

— Вольно. Кто старший в подразделении?

— Я, господин капитан. — Грузный мужчина лет пятидесяти пяти вытянулся, демонстрируя выправку старого служаки. — Старший мичман Ратнер, в отставке.

— Где служили, мичман?

— Третья гвардейская эскадра миноносцев, командир БЧ5, при пусковых установках.

— Отлично, один из ПЗРК ваш.

Им оставили два переносных зенитно-ракетных комплекса, один из которых Ник уже заранее закрепил за собой. При удачном стечении обстоятельств сбить один-два малых бота комплекс мог. Впрочем, на удачу Ник уже давно перестал рассчитывать. Последние годы заставили его окончательно убедиться в одной старой истине — из всех возможных вариантов всегда выпадает наихудший.

Остаток дня до самого заката Ник гонял отряд, закрепляя у каждого в памяти его место в предстоящем бою. Под конец занятий все буквально валились с ног, нагрузки, рассчитанные на подготовленных вояк, ополченцам оказались не по зубам. Устав смотреть на мучения людей, Ник скомандовал отбой. Иногда сон перед боем приносил больше пользы, чем самая тяжелая тренировка. Ник включил пассивный радар, который должен предупредить их о приближении штурмовиков, и подозвал юного капрала.

— Иди-ка сюда, паренек.

Капрал подбежал, на ходу поправляя шлем. Ник пригляделся повнимательнее. Смуглая кожа, иссиня-черные волосы, нежные черты лица, под скрадывающей фигуру формой едва заметно выпирают бугорки грудей.

— Как тебя зовут?

— Капрал сил самообороны Майя Мэдисон, сэр.

Ник едва сдержал готовое сорваться проклятье. Так и есть. Капрал оказался девицей, причем едва ли ей исполнилось восемнадцать.

Майя ответила нахальным взглядом и гордо вскинула подбородок.

— У меня отец был военным, я с малолетства при казарме, будьте уверены, сэр, стрелять я умею.

— На месте твоего отца я бы всыпал тебе по одному месту. Зачем ты осталась?

Девушка разом сникла, потеряв весь свой задор.

— Папа у меня на орбитальной базе как раз дежурил. А осталась я… — Она замялась и, отвернувшись, едва слышно закончила: — Мама у меня здесь, мы в соседнем лагере сначала были, пока его не накрыли. Маму в живот ранило, ее досюда-то еле довезли… Не могу я от нее уйти!

Ник, намеревавшийся было приказать девушке убираться, пока еще не поздно, осекся на полуслове. Она все равно бы не послушалась приказа. Он сделал шаг вперед и неожиданно для самого себя обнял ее за плечи, притянул к себе.

— Успокойся, малышка, мы уведем их в сторону от пещер. Твою маму вылечат, верь мне.

Она дернулась было в сторону, но, не сделав и шага, заплакала навзрыд и уткнулась лицом в его грудь. Дач пискнул, от толчка сорвавшись с плеча, расправил перепонки у самой земли и исчез среди густых листьев. Ник гладил короткие густые волосы, вдыхал их свежий, пахнущий лесом и костром запах и говорил. О том, что все будет в порядке, что скоро придет помощь, что мама еще будет нянчить внуков и радоваться за свою дочь, а он, Ник, обязательно придет на ее свадьбу. Девушка плакала, беззвучно сотрясаясь от слез, и, сама того не замечая, до боли стискивала его руку. Ей надо было выплакаться, слишком долго она копила в себе эту боль, и вот наконец внутренние запруды не выдержали. Ник шептал ей на ухо что-то ласковое, а сам уже принял решение. Любой ценой он выведет ее отсюда. Ее и Диану. Если его отряд не сумеет оттянуть внимание Ррадов от пещер, этих двух женщин он спасет, чего бы это ему ни стоило. Остальные… Он мотнул головой, отгоняя дурные мысли. Остальные…

Наконец запас слез иссяк, Ник, одной рукой поддерживая девушку за плечи, второй с легким нажимом провел по нижней кромке волос на шее. Майя еще пару раз всхлипнула и отстранилась, оправляя сбившиеся волосы. Нехитрая акупунктура окончательно привела ее в себя.

— Простите, сэр.

— Ничего, Майя. Ложись спать, утро вечера мудренее.

Девушка покачала головой.

— Не думаю, что сумею сейчас уснуть. — Противореча себе, она опустилась на брошенную под дерево плащ-палатку и, уже закрывая глаза, прошептала: — Спасибо, Ник.

Ник улыбнулся, шея у женщин просто кладезь всевозможных зон. Если знать последовательность и силу нажатий, с прекрасным полом можно сотворить все что угодно. Например, успокоить и уложить спать. Однако откуда она знает его имя? Раздумывая над этой загадкой, Ник проверил посты и бесшумно зашагал к запасному выходу из госпиталя. Повидать Диану.

Дач кружился в отдалении, не желая следовать за хозяином в зябкие недра скалы. Ник укоризненно погрозил зверьку пальцем.

— Эх ты, бросаешь меня в такой момент.

Дач пискнул, но ближе не подлетел. Ник вздохнул и, собравшись с духом, отодвинул фальшивый пластмассовый валун, маскирующий дверь.

На этот раз пещеры встретили его зловещей тишиной. Недавно переполненный госпиталь опустел. Лишь сладковатый запах боли и смерти, въевшийся в камни, свидетельствовал о том, что еще вчера здесь страдали и умирали люди,

Ориентируясь по слабому проблеску света впереди, обходя оставленные в спешке кучи белья и поваленные деревянные нары, Ник, расширив до предела зрачки, прошел через главный зал.

Что говорить, он не знал. Пожалуй, впервые в жизни Ник ощущал робость перед разговором с представительницей противоположного пола. Воспитанный в среде, где женщина считалась существом, не имеющим свободы воли, Ник имел мало возможностей познакомиться с иным укладом. За время жизни на Большом Шраме его контакты с женщинами ограничивались нечастыми посещениями жриц любви, общение с которыми никак не могло научить чему-то новому, или случайными контактами с девицами, которые сами искали сексуальных приключений. Поэтому сейчас он стоял во тьме и мучительно обдумывал слова, с которых начнет разговор.

Скрип открывающейся двери прервал поток его мыслей. В образовавшуюся щель высунулась патлатая голова, принадлежащая существу неопределенного пола. В руке эта несуразность держала фонарь, пытаясь тусклым лучом нащупать источник щума.

— Кто тут? — Судя по голосу, это была женщина.

Он вышел на освещенное место.

— Меня зовут капитан Фолдер. Могу я увидеть мисс Торсон?

Женщина отступила на шаг, освобождая проход.

— Входите. Вот только Диана сейчас спит… не надо ее будить, совсем вымоталась, бедняжка.

— Я подожду здесь?

— Да, пожалуйста. Чай будете?

Ник на мгновение задумался, а затем благодарно кивнул:

— Спасибо, не откажусь.

За дверью лежал узкий, темный коридор, женщина пошла впереди, освещая дорогу. В пещере, куда выходил коридор, вдоль стен на деревянных настилах лежали люди. Кто-то метался в бреду, выкрикивая в беспамятстве женское имя. Ник, стараясь не глядеть на обреченных, вошел в отгороженную пластиковыми щитами маленькую комнатку.

Диана спала, сжавшись калачиком на тюках белья в углу. Ник замер, разглядывая ее лицо. Коротко остриженные золотистые волосы, подобно короне, оттеняли лицо. Диана, даже одетая в медицинский комбинезон, оставалась невообразимо прекрасна.

Ах, сколько б ни смотрел на вишни лепестки

В горах, покрытых дымкою тумана,

Не утомится взор! И ты, как те цветы..

И любоваться я тобою не устану!

— Сколько вам сахара? — При свете лампы женщина выглядела немного посимпатичнее. Лет сорока на вид, с неухоженными волосами, редкого, пепельного оттенка, она производила впечатление прирожденной старой девы. Приглядевшись к ней внимательнее, Ник немного снизил планку возраста. Лет тридцати-тридцати пяти, а если приодеть и наложить легкий макияж, она еще вполне могла обратить на себя внимание мужчин.

Под его пытливым взглядом врач смущенно опустила глаза и, покраснев, пробормотала:

— Ой, я не представилась. Кассандра. Кассандра Таниш. — Она покраснела еще сильнее. — Мои родители обожали античную литературу…

Ник присел к столу, сам положил себе пару ложек сахара. Чай был местный, грубоватого вкуса, но крепкий, свежезаваренный. Ник вздохнул, это несложное действие напомнило ему о чайной церемонии. Отрезанный от привычной с детства культуры, лишенный многих мельчайших составляющих размеренной жизни, временами Ник отчаянно тосковал. Тосковал, понимая, что тем самым ослабляет себя.

Диана мерно посапывала. Ник улыбнулся, глядя на ее упокоенное сном лицо. Одна только возможность вот так сидеть рядом и смотреть, как она спит, наполняла весь мир покоем. Эта женщина не должна умереть.

— Простите, мисс Таниш.

— Миссис Таниш, я замужем. Хотя и оставила себе девичью фамилию.

Ник едва не поперхнулся. Кассандра никоим образом не производила впечатления замужней дамы. И тем не менее он поспешил исправиться.

— Миссис Таниш. Что вы намерены делать дальше? Убежище, несомненно, обнаружат. Мы сделаем все, что в наших силах, но, боюсь, мои люди не сумеют увести нападающих достаточно далеко.

— Мы будем молиться, Господь не оставит своих детей.

В глазах Кассандры вспыхнул фанатичный блеск. Она искренне верила в свои слова и едва ли приняла иное мнение. Люди с такими глазами всходили на костры или бросались, обвешанные взрывчаткой, под танки. Одним словом, плана эвакуации у них не было. Ник попробовал зайти с другой стороны.

— Сколько персонала осталось в госпитале?

— Мы с Дианой, да еще Юрик. Остальные ушли. Господь еще покарает их! Бросить на погибель беззащитных!

Итак, трое. Ему позарез нужен был союзник среди персонала. Пока заслон будет отвлекать на себя основные силы карательного отряда, кто-то должен вывести Диану в безопасное место. Если понадобится, то силой. На помощь Кассандры надеяться было глупо.

— Что за Юрик?

— Семецкий, наш хирург. — Кассандра изобразила на лице крайнюю степень возмущения. — Иной раз я сама поражаюсь, как он со своим алкоголизмом сумел не вылететь с работы. Так пить, прости, Господи.

Слово «Господи» она умудрялась произносить так, что заглавная буква чувствовалась сразу.

Итак, хирург. Ник одним глотком прикончил чай и, благодарно кивнув, поднялся из-за стола.

— Спасибо за чай, у меня еще есть кое-какие дела. Где я могу найти господина Семецкого?

— В конце палаты дверь, пройдете коридор, после развилки вторая дверь налево. Да без толку, спит он сейчас, опять напился, прости, Господи.

— Я его разбужу.

Хирург спал, уронив блестящую лысиной голову на полированную поверхность письменного стола. Всю каморку, три на три метра, пропитанную запахом спирта, занимали полки с книгами. Ник мельком пробежался по корешкам и присвистнул, не в силах сдержать удивление. Редчайшие, древние книги. Многие, похоже, попали сюда еще с Земли. Фрейд, Юнг, Шопенгауэр, тяжелые переплеты, украшенные потускневшими надписями. Приятно пораженный, Ник обнаружил томик стихов Мацуо Басе, древнего японского поэта, чьи стихи так любила его мать.

Вечерним вьюнком

Я в плен захвачен. Недвижно

Стою в забытьи

Люди вокруг веселятся —

И только. Со склонов горы Хацусэ

Глядят невоспетые вишни…

Последнюю строфу Ник, забывшись, произнес вслух. По соседству зашевелились, и хриплый голос продолжил:

Бутоны вишневых цветов,

Скорей улыбнитесь все сразу

Прихотям ветерка!

— Что, мой юный друг, стишками балуемся?

Юрик Семецкий, среднего роста мужик лет пятидесяти, хмуро смотрел на позднего визитера. Ник стоически выдержал тяжелый, похмельный взгляд, и Семецкий, хмыкнув, выставил на стол трехлитровую бутыль, уже наполовину опустошенную.

— Спирт.

Ник огляделся в поисках стула и, не найдя, присел на краешек стола. Семецкий, вытащив из кармана халата мятый одноразовый стаканчик, набулькал примерно половину, протянул Нику.

— Пей.

Ник, задержав дыхание, опрокинул в себя содержимое. Чистый спирт напалмом прокатился по пищеводу, оставляя за собой огненный след. Семецкий внимательно проследил за выполнением процедуры, одобрительно крякнул и налил по второй.

— С чем пожаловал?

Ник наконец решил, как себя вести с этим странным человеком. Хитрить не имело смысла.

— Просьбу можно?

— Валяй.

— Девушку вывести сможете?

Семецкий опрокинул в себя второй стакан.

— А смысл?

Ник открыл рот, да так и замер, сбитый с толку встречным вопросом. Семецкий почесал лысину.

— Не напрягайся. Смогу. Кого?

— Диана Торсон, ваша медсестра.

— А, та самая дочка большого папочки. Хрена с два она отсюда уйдет. Я бы на ее месте, например, не ушел. Она же все потеряла, жизни не учена, куда ей деваться? При госпитале хоть работать научится.

— Я прошу вас!

— Да что тут случилось-то? Вчера шорох был, сегодня с утра тишина, под вечер вон ты приперся с идиотскими просьбами.

Судя по непонимающему виду Юрика, всю кутерьму эвакуации он проспал. Ник показал на встроенные в комп часы.

— Сейчас раннее утро А госпиталь и все поселение эвакуированы. Мы с минуты на минуту ждем прибытие карательного отряда Ррадов.

Семецкий недоверчиво впился взглядом в Ника.

— То-то я смотрю, тишина в эфире, в смысле в госпитале. Вот твари, разбудить не могли! — Он задумчиво принялся грызть ноготь. — Погоди, кого же мне отсюда уводить, если всех эвакуировали?

С похмелья Семецкий соображал с трудом.

— Всех вывезти не смогли, здесь остались самые тяжелые, а с ними и Диана.

— Погоди, а Касси?

— Если вы имеете в виду миссис Таниш, то она тоже здесь. Господин Семецкий, у меня мало времени. Мой отряд сейчас снаружи, готовится отвлечь на себя внимание десанта. Мы постараемся увести их к северу от острова. Дорога на юг, надеюсь, останется более или менее свободной. Возьмите мисс Торсон с собой и уходите. Прямо сейчас.

— Да, да, конечно. Только соберусь. Господи, что за год нынче.

Ник протянул Юрику запасной навигационный комп.

— Здесь карта и безопасный маршрут к горному лагерю. Я вас догоню.

Ник коротко поклонился хирургу, все, что мог, он здесь сделал. Оставалось отвлечь на себя первый удар и постараться выжить самому. На этот раз он не стал заходить в маленькую комнатку, где спала Диана. Всему свое время, он еще успеет с ней поговорить. Путь назад показался гораздо короче, теперь он шел по памяти, огибая невидимые даже для него препятствия.

Снаружи уже начало светать. Прохладный утренний ветерок приятно холодил шею. Ник скинул надоевший бронежилет и, расстегнув ворот куртки, подставил вспотевшую шею под освежающий поток. На душе впервые за последние месяцы воцарилось спокойствие. Чем бы ни окончился для него сегодняшний бой, Семецкий уведет Диану в безопасное место. Он обещал.

С ветки ближайшего дерева прямо на его плечо спланировал Дач, запищал что-то, щекоча языком ухо. Ник потрепал соню за спинку. Еле слышный шорох в зарослях едва не прошел мимо его сознания. Тело среагировало само. Не было времени подхватывать с земли брошенную на бронежилет винтовку, вместо этого Ник рванул из ножен нодати. Шорох больше не повторялся, но каким-то образом Ник ощущал поблизости присутствие. Враждебное или нет, он не знал.

Голос прозвучал буквально в пяти шагах от него.

— Вот только не надо тыкать в меня этой железкой, Фолдер.

Неизвестный одним неразличимым движением выскользнул из тени увитого лианами ствола. Ник отшатнулся назад, не желая ненароком проткнуть незнакомца острием, но надобности в этом уже не было. Как меч очутился в руках человека, Ник не заметил.

— Странно, Андрей описывал тебя более расторопным парнем.

До Ника с запозданием начало доходить. Столь быстрым мог быть лишь Рыцарь. Один из адептов Ордена Хранителей Человечества.

Рыцарь оказался совсем еще молоденьким пареньком, хрупким на вид юношей лет двадцати.

Впрочем, Ник уже давно привык не судить по внешности об истинном возрасте Рыцарей. Андрей, например, в свои восемьдесят с лишком выглядел едва на пятьдесят. Этому могло быть и сорок и больше, рассветная серость скрадывала мелкие детали. Одетый в потрепанный хамелеон, Рыцарь сливался с рассветными джунглями, лишь лицо его выделялось на фоне фототропного материала. Ник почтительно склонил голову.

— Здравствуйте, Рыцарь.

— Утро доброе, Фолдер. Ну и какого черта ты сунулся сюда добровольцем?

Ник с огромным трудом удержался от яростного желания вспылить. Статус Рыцаря, несоизмеримо превосходящий его собственный, удержал Ника от безрассудных действий. Ответил он вполне спокойным голосом:

— Это личные мотивы, Рыцарь. Если вас не затруднит, верните мне меч.

Рыцарь хмыкнул и протянул ему клинок.

— Больше не оставляй его без присмотра. А теперь о деле. Сколько у тебя людей?

— Чуть более тридцати. Ополчение. Тяжелого оружия и техники нет. Задача — связать боем и увести в сторону от госпиталя карательный отряд Ррадов.

— Ты сам-то веришь, что у вас получится?

Ник помотал головой.

— Нет, Рыцарь. Шансов у нас нет.

Рыцарь утер лицо рукавом и, протянув руку, погладил Дача. Ник стоял молча.

— Надо же, привязавшийся. Жди удачи, Фолдер. — Он пошарил рукой в нагрудном кармане комбинезона и протянул зверьку кусочек сахара. Дач, пискнув, одним махом проглотил угощение — Эх, сластена. Садись, Фолдер, у меня к тебе разговор

— Я уже насиделся, постою.

— Как хочешь, разговор будет долгий.

Где-то вдалеке тоскливо прокричала ночная птица. Ветерок почти затих, джунгли готовились к пробуждению. Рыцарь пододвинул к себе бронежилет Ника и уселся на него, по-восточному скрестив ноги.

— Не люблю сырость. Итак, меня зовут Олег. Олег Марьета.

Марьета, наблюдатель Ордена на Хауке, жил здесь уже девять лет. Мало кто догадывался, что невзрачный парнишка, хозяин маленького бара в портовой зоне, на самом деле адепт древнего и могущественного Ордена. Да в его задачи и не входило привлекать чье бы то ни было внимание. Сбор слухов и долгое ожидание приказа — вот и все, чем он занимался на Хауке. Сотни таких, как он, глаза и уши Ордена, разбросанные по пяти сотням человеческих миров, составляли оперативный резерв. Редко-редко когда их привлекали к делу. Обычно в этом не было необходимости, хватало остальных. Тревожные вести пришли полтора года назад. Орден почувствовал угрозу, но Видящие так и не смогли установить источник ее появления. Большинство склонялось к новой войне с Тедау, но полной уверенности в этом не было. Впервые Видящие не могли дать точного ответа. Их видения разнились во многом, сходясь лишь в одном — сил Ордена недостаточно. Опасения за судьбу человечества пересилили традиции, и все наблюдатели получили приказ. Приказ найти подходящих людей и спешно обучить их азам Искусства.

Ник опешил, на секунду ему показалось, что он ослышался.

— Так я не один? Вы обучали не только меня?

— Каждый из нас взял себе по ученику. Видящие предсказали великую опасность. И впервые за все время мы рискнули открыть частичку нашей тайны.

Ученик Олега погиб во время той самой операции по захвату «языка». Ник вспомнил горящие казармы, тяжелую тушу пленного жреца и покрытого чужой кровью парня. И его слова: «Общее дело ведет нас».

— Это вы отдали ему приказ умереть, спасая меня?

Олег скривил уголок рта.

— Не погибнуть самому, а не дать погибнуть тебе. Улавливаешь разницу?

— Вы так легко жертвуете людьми?

— Один человек — слишком малая цена за жизнь всего человечества.

— Я еще не все человечество.

Олег ухмыльнулся и, сорвав травинку, принялся обкусывать ее кончик.

— Ты полезнее для Ордена, а следовательно, и для всего человечества. Говард никогда не смог бы достичь твоего уровня. Мы умеем считать, Фолдер. Нельзя победить, сохранив в чистоте душу. Чем-то всегда приходится жертвовать. Чем-то или кем-то. Ведь и ты, как я понимаю, остался здесь вовсе не для того, чтобы спасти раненых?

Ник почувствовал, что краснеет. Рыцарь тем временем продолжал, не меняя тона.

— Ты сознательно жертвуешь ими, решив спасти одну мисс Торсон. Я прав?

— Двоих. Рыцарь, я все равно не сумею вытащить всех.

— Тогда ты должен понять и меня, Ник. Говард до конца выполнил свой долг, и не моя вина, что при этом он не сумел выжить.

Ник виновато опустил голову, Рыцарь был прав во всем. Ник действительно заранее списал со счетов и свой маленький отряд, и сотню обреченных раненых, и горстку врачей. Списал, усыпив совесть доводом о бессмысленности попыток спасти всех.

— Не переживай, Фолдер. Твоей вины тут нет. Преступную ошибку допустило командование, решившее поместить пленника в гражданском лагере. И еще большей глупостью было дать ему сбежать.

— Ну, каратели могут и не появиться. Откуда мы знаем, что жрец сумел добраться до своих?

Олег укоризненно поджал губы.

— Печально, получив сообщение от Андрея, я надеялся, что твой уровень действительно заслуживает внимания. Неужели ты не чувствуешь?

— Не чувствую что?

— Опасность просто витает в воздухе. Еще до полудня тут будут кишеть солдаты Ррадов. Почувствуй! Или я и впрямь пожалею о смерти Говарда.

Ник прикрыл глаза, расслабив диафрагму. Начальный этап этой медитации всегда давался ему нелегко. Пустив волну от паха до горла, он сконцентрировался и снова забыл о дыхании. Пустота и свобода от мыслей, только так можно увидеть незримое. Пустить поток сознания вне этого мира. И тогда ты способен разглядеть. Ник увидел. Ярко-алые струи света с севера, багровый туман, ползущий среди деревьев. Удар безжалостного судии выбросил его обратно, корчившегося и вопящего от боли. Тьма пришла спасительным лекарем, отсекая перегруженные нервы от визжащего потока.

— Фолдер, а ну-ка открой глаза!

Боли уже не было, но и открывать глаза Ник не спешил. Шок от увиденного во время медитации неохотно покидал сознание. Во тьме не было боли, возвращения которой Ник панически не хотел.

— Фолдер, я считаю до трех, и, если ты не откроешь глаза, мне придется тебя ударить.

Ник с трудом разлепил слезящиеся глаза. Олег с обеспокоенным выражением на гладковыбритом лице массировал его грудь. Увидев, что пациент пришел в себя, Рыцарь со вздохом облегчения откинулся назад.

— Да, похоже, я перестарался. — Увидев непонимание на лице Ника, он пояснил: — Я помог тебе достичь необходимого состояния. И все-таки, по-моему, Андрей тебя переоценивал.

— Мы занимались чуть более года. За это время трудно добиться большего.

Рыцарь кивнул, соглашаясь.

— Ты отнюдь не худший ученик, скорее наоборот. Но Андрей в своем докладе описал тебя как некий уникум, по его словам, ты почти достиг уровня младшего Рыцаря. Печально видеть, что он ошибся.

Ник приподнялся на локте, борясь с внезапно нахлынувшей тошнотой. Джунгли вокруг замерли в ожидании рассвета. Ночная живность уже готовилась отойти ко сну, дневная же еще досматривала последние сны.

— Если он и ошибся, что с того? Скажите лучше, что вам надо от меня?

— Не знаю, Фолдер, заметил ли ты, но последние годы судьба вела тебя сюда. Мы издревле стараемся считаться с выбором судьбы. Ученые могут уповать на древнюю теорию вероятности, мы — нет. Слишком часто на наших глазах эта теория терпела фиаско.

— И что с того?

Рыцарь вытащил из рюкзака короткоствольный автомат.

— Все мы — лишь орудие в руках судьбы. Вот ты, например, правишь клинок, добиваясь бритвенной остроты. Я настраиваю фокусировку рабочего стержня в протоннике. Так же и судьба готовит нас к использованию во благо человечества. Посчитай на досуге, сколько шансов было у тебя попасть на Хаук именно к началу войны? Случайность? А может быть, нет?

Ловкие пальцы Рыцаря, сняв кожух ствола, легко скользили по граням электроразрядников. «Квазар», чудовищной мощи протонно-ионный автомат. На расстоянии тридцати метров он был способен секундным залпом выжечь полуметровую дыру в сантиметровой стали. Пистолет Ника по сравнению с ним выглядел детской игрушкой. Ему доводилось читать о подобных моделях, но вживую он их еще не видел. Слишком дорогое и бесполезное в полевых условиях оружие. Преодолев пятьдесят метров, поток ионов, растратив энергию, годился разве что для нанесения легкого загара. Оружие профи, способных подобраться к противнику вплотную.

Ник нервно поджал губу. Намеки Рыцаря все еще оставались ему непонятны.

— Что вы имеете в виду?

Подкрутив направляющие стержня, Рыцарь одним щелчком закрыл кожух.

— Один раз ты уже умер. Смерть единожды убивает страх у сильных. Ты потерял все. Потерявший находит новые цели. Никогда не казалось, что все вокруг тебя идет по проторенной дороге? Что каждый поворот судьбы дает тебе что-то новое? Аналогия с оружием непонятна?

— Нет.

Олег подключил к автомату батарею, указал на тусклый зеленый огонек.

— Вот видишь, оно готово. Нажимай и разноси все вокруг. Ты еще не готов. Немного, но не готов. Все пошло не так. Мы не ждали удара отсюда. Знай мы заранее, и в секторе собралось бы две, три тысячи Рыцарей. Нам же придется сражаться тем, что есть.

— Зачем концентрировать столько сил на одной планете?

Метрах в двухстах протрещали кусты. Кто-то из ополченцев пошел до ветру.

— Фолдер, в отличие от тебя я видел допрос лишь в записи. И все равно услышал то, что пропустил ты. А именно, слова жреца о поединке. К сведению, на Хауке сейчас находится Военный вождь Ррадов собственной персоной.

— Я знаю. И что с того?

А из этого выходило следующее.

Феодальное общество Ррадов базировалось на понятии личной доблести. Уж как они умудрились совместить высокий уровень развития и столь отсталый социальный слой, Нику было совершенно неинтересно. Главное крылось в другом. Любое противоречие Ррад мог оспорить в поединке. Бой без доспехов, клинок к клинку. Оспаривающий решение подавал заявку и выставлял встречную ставку. Что-то равноценное оспариваемому. Что угодно, земельный ли надел, или деньги, не важно. В любом случае один из участников поединка получал либо требуемое, либо ставку побежденного. Древний обычай, возведенный в ранг судейской практики и освященный поколениями предков. Ник недоуменно переспросил.

— Поединок? При чем здесь поединок? Не собираешься же ты…

— Вот именно, собираюсь. Если воин проявит достаточно доблести, он может бросить вызов. И вызов будет принят, не важно, к какой расе относится воин.

— И каковы будут ставки?

— Хочешь совет, Фолдер?

Ник промолчал. Олег, не дождавшись ответа, поднял указательный палец.

— Решай проблемы по мере их поступления. Еще вопросы?

— Зачем вам я?

— Ты мой личный резерв. Командование в курсе, теперь ты подчиняешься напрямую мне. Все еще не понимаешь? В предчувствия веришь? Молчание — знак согласия. Так вот, Фолдер, интуиция подсказывает — пригодишься ты мне. Достаточно?

Ник склонил голову в знак согласия. И все же задал еще один вопрос:

— Если не получится у вас…

— Тогда у тебя не получится тем более.

Олег посмотрел на небо.

— Светает, скоро гости пожалуют. Собирайся, мы уходим.

— А как же…

Рыцарь повторил приказ, на сей раз в его голосе прорезались металлические нотки.

— Мы уходим! В чем проблемы?

— Но как же люди?

— Что люди? Ты так и так собирался их бросить. Разве нет? Добровольцы знали, на что идут, а раненых ты спасти не сможешь тем более. Мисс Торсон, так и быть, возьмем с собой. Фолдер, через двадцать минут мы обязаны уйти с острова.

Ник почувствовал, что закипает. Чертов Рыцарь был прав во всем. Он действительно списал в расход ополчение, готовый спасти лишь двоих. И все же эта неожиданная прямота. Не завуалированное ли признание предательства? Олег тем временем стоял чуть поодаль, терпеливо ожидая. Ник никак не мог решиться. Решиться вот так с ходу бросить обреченных на смерть.

— Рыцарь, мы возьмем двоих. Или пошел ты к черту!

— Если они не пойдут добровольно, тащить их будешь ты.

Ник хотел было ответить… Протяжный писк детектора заставил его умолкнуть и бросить взгляд на укрепленный в развилке древесного ствола экран радара. Пять больших красных точек прошли уже половину расстояния до центра дисплея. Пять минут подлетного времени. Не менее сотни солдат, даже если это легкие катера. Это конец, тридцать человек даже не смогут сколь-либо надолго связать их боем.

— Рыцарь, прошу вас. Там в подземелье мисс Торсон. Уведите ее отсюда. Я догоню вас через пару минут.

— Хорошо, иди на юг, на том берегу болота встретимся. Я пойду за ними.

Олег перехватил автомат и, неуловимо быстро скрывшись в темном провале пещеры, завалил за собой дыру.

Ник еще раз кинул взгляд на радар и заорал в микрофон тактического шлема.

— ТРЕВОГА!

Думать о том, что выставленный часовой проспал противника, было некогда. Ополченцы суетливыми муравьями разбегались на позиции.

— Капрал, ко мне!

— Да, сэр.

Запыхавшаяся Майя выскочила, словно чертик из табакерки. Глаза ее горели азартом предстоящей схватки. Ник указал на запасные заряды к ракетному комплексу.

— Будешь вторым номером.

Майя ухватила связку ракет и, пошатываясь от тяжести, взвалила ее на плечо. Ник кивнул в сторону болота.

— Займем позицию на краю болота, в камышах. Времени у нас хватит только на пару залпов. Бросай к чертям эту тяжесть. Одного запасного выстрела хватит. Бегом!

Еще вчера вечером на пути будущего отступления он вырыл в камышах маленький окопчик. Заросли камышей тянулись тут через все болото, и на всем протяжении до другого берега не было опасных топей. Идеальный путь для отступления.

Первым об атаке возвестил воющий гул ракет. Не долетая нескольких километров, с десантных катеров дали залп. Земля содрогнулась, огромный слепой зверь заворочался в ее глубинах, стремясь выбраться на поверхность. Огненные шары разрывов накрыли весь центр острова. Ник упал ничком, едва успев захлопнуть забрало. Сволочи! Боеголовки с зарядами объемного взрыва! Ведь там должны были находиться люди! Ударная волна оторвала его от почвы, протащив несколько метров, цепляя за камни. Когда, полуоглохший, он сумел унять пронзительный звон в ушах, деревьев на острове практически не осталось. О Будда, взмолился Ник, ведь их спутники теперь не могут не видеть, что здесь никого нет! Они же ведут за этим квадратом наблюдение! Сделай так, чтобы они ушли! Нами Амиду, ну зачем им обшаривать пустое пепелище?

Вторая волна ракет накрыла скалу. Эти боеголовки были начинены обычной взрывчаткой. Как завороженный Ник смотрел на рушащиеся камни. Огромные, покрытые мхом валуны, легко подпрыгивая, словно сделанные из пенопласта, катились вниз, погребая под собой вход в подземный госпиталь. Время растянулось, в полном безмолвии, вскидывая клубы пыли, скала проваливалась внутрь себя. Этого не могло быть на самом деле. Это только сон! Сны проходят, надо проснуться! Сделать усилие и открыть глаза. Вырваться из этого вялого потока, который несет тебя. Проснуться, пока не поздно!

Кто-то тряс его за плечо. Тряс ожесточенно, впиваясь сильными пальцами в грубую ткань формы.

— Капитан, они летят! Капитан!

Заторможенный, он оглянулся. Майя, не осознав еще, что произошло, указывала на небо.

— Капитан, они летят. Что делать, капитан?

Ник проследил за ее рукой и сплюнул, опознав тяжелые десантные транспорты. Почти тысяча Ррадов. И что самое поганое, ракетам переносного комплекса эти бронированные махины не по зубам. Да и какой смысл погибать теперь? Просто так, ни за что. Госпиталь завален, и даже если там кто-то уцелел во время обвала, помочь им не смогли бы и в мирное время. Господи, они же все погибли. И Рыцарь, и пьяный хирург, и Диана. Диана…

— Капитан, стреляйте!

Ник дернулся, отбрасывая посторонние мысли. Не сейчас, не время. Он еще успеет повыть, оплакивая ее. Не сейчас. Бой потерял смысл… надо скомандовать отступление, спасти хоть кого-то. Уже списанных в расход всеми, в том числе и им самим.

— Внимание всем! Отступаем, каждый сам за себя, в разные стороны! Уходите, уходите!

Майя смотрела на него, округлив в ужасе глаза.

— Уходим?! А как же остальные? — Она махнула в сторону бывшей скалы. Ник перехватил ее руку и сжал, стараясь привести в себя.

— Они мертвы, девочка. А если мы задержимся еще немного, то умрем тоже!

Она рванулась, пытаясь освободиться от его железного захвата.

— Скотина! Там моя мать!

— Она мертва!

— НЕТ!!!

Ник без замаха ткнул двумя пальцами ей под кадык и подхватил обмякшее тело.

— Прости, малышка.

Он бросил ставший ненужным ПЗРК. Десантные корабли Ррадов уже почти достигли острова. Времени оставалось в обрез. Взгромоздив девушку на плечи, Ник бросился в камыши. В противно чавкающую грязь.

Первые метров сто он преодолел на одном дыхании. Потом относительно твердая почва сменилась зыбким травяным ковром, и поневоле пришлось сбросить скорость. Ник старался идти скользящим шагом, ни на секунду не прерывая движение. Остановись он хоть на миг, и ненадежная трава порвется под тяжестью их тел. Приходилось концентрировать все внимание на ногах, контролировать каждый шаг. Только бы не оступиться! Плавней, плавней, не концентрировать вес. Стелиться легким облачком, забыть про вес.

Сзади затрещали выстрелы, кто-то из добровольцев ослушался его приказа и принял бой. Что ж, с мрачным ожесточением подумал Ник, этим они привлекут к себе внимание врага и дадут другим время уйти. Каждый сам выбирает свой путь.

Майя завозилась, приходя в себя. Ник, не останавливаясь, бросил через плечо:

— Как сможешь идти, скажи. И, пожалуйста, не надо глупостей.

— Зачем ты это сделал?

Ник хэкнул, перепрыгивая трясину.

— Сделал что? Спас тебя?

— Да!

— Сегодня и так погибло слишком много народа.

— Там была моя мать!

— Думаешь, ей было бы легче, погибни ты вместе с ней?

Майя промолчала. Потом добавила уже более спокойным голосом.

— Отпусти меня. Я сама.

— Сейчас, только выберусь на более твердое место.

На ближайшей кочке он остановился. Майя соскользнула с плеча и без предупреждения попыталась залепить ему между ног. Ник едва заметно сместился, пропустив колено мимо себя, погрозил пальцем.

— Экономь силы. Идти еще долго.

Девушка зарыдала, размазывая по лицу грязь. Ник поморщился. Второй раз за сутки эта черноволосая чертовка рыдает у него на груди.

Сам он старался не думать о Диане. Ник не знал, насколько хватит плотины, сдерживающей горе. В голове бился единственный вопрос — за что?! Почему он теряет самых дорогих ему людей? Отец, сегун, теперь Диана. Диана… Он так и не успел с ней поговорить. Не сумел спасти. Почему все, кого он любит, гибнут? Почему не он?

Майю он успокоил, рявкнув в полный голос. Себя он таким приемом успокоить не мог. И все же нужно было спешить. Стрельба на острове уже закончилась, и теперь Ррады могли спокойно заняться прочесыванием окрестностей. Дальше начался сумасшедший бег по болоту, потом по джунглям. Ник старался оставить между ними и возможными преследователями как можно большее расстояние. Маловероятно, конечно, чтобы одиночных беглецов стали преследовать — много чести, но подстраховаться не мешало. Допустить промах и попасться в лапы отправленной наугад группе он не собирался. Через пяток километров Майя начала сдавать, и Ник отобрал у нее вещмешок, еще через километр приказал скинуть бесполезный теперь бронежилет. Они бежали все медленнее, то и дело переходили на шаг, чтобы дать девушке передохнуть. На восьмом километре, уткнувшись в совершенно уж непролазные заросли, Ник скомандовал привал.

Девушка без слов, с блаженным стоном рухнула на мох. Ник прислонился к дереву и закрыл глаза, стараясь не думать о Диане. Перед ним снова и снова, как на закольцованной записи, проплывали осыпающиеся камни. Скала, погребшая под обломками дорогого ему человека.

Спустя пару минут внезапно послышались шаги.

— Ну, еле вас догнал! — Ник подумал, что бредит, обладатель этого голоса по всем законам должен быть мертв!

— А эти суки что натворили, а?! — Семецкий, пошатываясь, утирал обильно льющийся пот. — Извини, парень, сам вот я выбрался, а остальные, похоже, нет.

Ник сглотнул.

— Как?

Семецкий, отдуваясь, плюхнулся рядом с Майей.

— Что как? Как выбрался? Мудак один прискакал. Иди, говорит, мол, наружу. Да как сказал! Ноги сами понесли. До выхода не дошел, грохот. Я отрубился на секунду, ну, думаю, penis canina, хана тебе, Юрик! Пронесло. Из туннеля выскочил, отбежал, а тут ка-ак рванет. Я опять в туман, в себя пришел и за вами. Мне этот хмырь сказал, иди, мол, на южный берег. И ты не поверишь, я его послушался. А хотел было послать куда подальше.

— Кто-нибудь еще выжил?

— Какое там! Я сам-то чудом уцелел. Кассандра, стерва, жаль вот, не успела. Теперь я форменный вдовец. — Семецкий сплюнул себе под ноги. — Какая-никакая, все же жена была. Хоть и та еще сука.

Ник до боли сжал кулаки, продавливая ногтями кожу. Больше всего ему хотелось завыть, проклиная судьбу. Его нерешительность стоила ей жизни. Надо было побороть остатки чести и, оглушив Диану, вынести в безопасное место. Он мог это сделать! Мог!

Черная волна отчаяния затопляла мозг, вымывая последние остатки здравого смысла. Дыхание перехватило, зрение внезапно потеряло резкость. С каким-то отстраненным удивлением Ник почувствовал на губах привкус соли. Он плакал, плакал тихо, не издавая ни звука. Плакал, сам того не желая, и никак не мог остановиться.

— Поплачь, парень, оно изредка пользительно. — Семецкий ободряюще протянул руку, намереваясь положить ее на плечо Ника.

Глухая ярость на судьбу вскипела мгновенно. Ник отбросил протянутую руку и, не контролируя усилие, выбросил вперед кулак. Момента удара он не почувствовал, лишь услышал, как приглушенно охнул Семецкий. В следующую секунду ярость ушла, оставив после себя сухие глаза и кристально ясную голову. Он убил?! Ник в ужасе от содеянного уставился на свой кулак. Крови не было, ни своей, ни чужой.

О Нами Амида Буцу! В слепой ярости он ударил в дерево! Слава тебе! Еще одной смерти на своей совести Ник бы не перенес. Кулак прошел вскользь, снеся кусок коры и расщепив древесину. Попади он в Семецкого, и откачать того не смогли бы и в лучшей клинике Галактики.

Юрик стоял, уставившись ошалелыми глазами на покореженный ствол.

— Ты чего, парень?

Ник отступил на шаг, на душе скребли кошки. Настолько потерять самообладание! Забыть все, чему его учили! Поддаться эмоциям.

— Простите.

— Да ладно, все понимаю. Только ты так больше не делай.

— Мне очень стыдно, прошу меня простить.

Семецкий с опаской вновь протянул руку.

— Да прощаю, прощаю.

Ник ответил на крепкое рукопожатие. Семецкий удовлетворенно крякнул и тут же схватился за голову.

— О, как же не вовремя!

— Что с вами?

— Что со мной может быть, по-твоему? Опохмелиться мне надо, вот что со мной! Проклятая башка…

Ник коснулся его затылка, нащупал основание черепа и коротко надавил. Юрик испуганно дернулся и, не закончив движения, расплылся в блаженной улыбке.

— Не болит! Чес слово не болит! Парень, да тебе надо похметологом работать, озолотился бы!

— Это ненадолго, нервный узел часа через полтора восстановится.

— Эх, да за полтора часа я полконтинента пробегу.

Ник посмотрел на лежащую Майю. Та тяжело дышала и, казалось, не обращала на происходящее ни малейшего внимания. Плохо, очень плохо. Долго оставаться здесь они не имели права. На месте Ррадов он обязательно разослал бы вокруг разведзонды в надежде обнаружить следы ускользнувшей добычи. А защищаться от них было нечем, даже ПЗРК пришлось бросить. Бежать! Но бежать Майя явно не могла. Ник склонился над лежащей девушкой.

— Идти можешь?

Она, не открывая глаз, отрицательно помотала головой. Ник задумчиво закусил нижнюю губу. Отчего-то вспомнился смертельно раненный клерк, лежащий в затхлой полутьме техтоннеля. Ну уж нет! Если нужно, ее он понесет на себе! Ника отстранил Семецкий.

— Нужно идти. Мы тебя понесем, а ты лежи и набирайся сил, хорошо?

Майя кивнула. Юрик потрепал ее по спутанным волосам.

— Вот и лапушка. — Он повернулся к Нику. — Щаз волокуши делать будем, скидывай рюкзак.

— Делать что?

— Сам увидишь, рюкзак, говорю, скидывай!

Ник протянул ему полупустой сидор. Семецкий похлопал по карманам.

— И ножик свой дай, тут кое-что удалить придется.

Ник вытащил из ножен вакизаши. Семецкий ногтем попробовал лезвие на остроту, одобрительно хмыкнул и, примерившись, разрезал рюкзак.

— Сруби-ка пару деревцов. Главное, чтобы ветки попушистее были.

— Вообще-то у меня веревка есть.

— Вот на ней и повесься! Раньше сказать не мог? Такой хороший рюкзак испортил. Иди, работай, лесоруб.

Ник еле слышно попросил прощение у меча. Заменять вульгарный топор недостойно древней стали, но выбора не было. Тратить драгоценные заряды винтовки он не хотел.

Он высмотрел пару небольших деревьев и двумя ударами срубил их у корней. Затем вдвоем с Семецким связал их в некое подобие волокуши. Работали споро, то и дело поглядывая на небо. Если Кисы не полные кретины, то непременно вышлют отряды прочесать окрестности.

Майю, невзирая на вялые протесты, уложили на волокуши, Ник указал Семецкому на веревку.

— Впрягайтесь.

— Совести у тебя нет, старика в ездовую лошадь превращать.

Ник кивнул на винтовку.

— Стрелять умеете?

— Я хирург! Зарезать могу, стрелять нет.

— Когда дело дойдет до рукопашной, я дам вам вакизаши. А пока впрягайтесь!

Проклиная некоторых недокосоглазых самураев, Семецкий потянул волокуши. Его проклятия Ник пропустил мимо ушей. На долю бедняги сегодня выпало слишком много несчастий. Пожалуй, не меньше, чем на его собственную. Диана… Тьма на секунду овладела им, протяжный перезвон оглушил уши. Погребальная песнь… Солоноватый вкус во рту привел его в чувство. Ник провел по губам тыльной стороной руки. Кровь?! Ник рассмеялся, он всего лишь прикусил губу. Внимательный, оценивающий взгляд Семецкого он не заметил.

Словно давая роздых после жидкой грязи болота, джунгли радовали ровной, сухой почвой. Семецкий протащил волокуши почти полкилометра, прежде чем Ник, не заметивший ни малейшего следа погони, объявил привал.

Майя заметно порозовела, отдых пошел ей на пользу. Ник дал Семецкому передохнуть и вскоре вновь скомандовал двигаться. Майя на этот раз отказалась от волокуши и, все еще тяжело дыша, пошла самостоятельно.

Весь день они пробирались между лианами. Джунгли постепенно редели, сменяясь каменистыми пустошами предгорий. Ближайшим лагерем беженцев оказался давешний санаторий. Три дня пути такими темпами. Майя, вопреки опасениям Ника, никак не показывала своего горя, легкими шагами огибая огромные валуны, лежащие здесь с незапамятных времен. Небо, еще с утра начавшее покрываться тучами, к середине дня разродилось легким дождиком. Воздух свежел. Близился сезон дождей.

Ночь подкралась незаметно и стремительно накрыла беглецов. Досадуя на спутников, не способных передвигаться в темноте, Ник довольно быстро нашел место для ночлега. Старая, давным-давно выработанная шахта, укрытая в расщелине, манила к себе черным зевом, суля спокойный сон. Ник завесил вход плащ-палаткой и жестом показал, что можно разжигать костер. Спутников наблюдения он не боялся, а от разведзондов прикрытие было. Пропитанная особым составом ткань плащ-палатки почти полностью отсекала тепловое излучение, гарантируя маскировку от вражеских термодатчиков.

Майя раздала каждому по полевому пайку и отступила в тень, присев возле стены штольни. Ник вскрыл саморазогревающийся пакет и скривился. Опять бобы с тушенкой. Даже на другом конце обитаемого Космоса полевые рационы не отличались разнообразием. Рядом примостился Юрик.

— Что загрустил? Пить будешь?

Ник отрицательно покачал головой.

— Нет, спасибо.

— Как знаешь, мне больше достанется. — Он присосался к плоской фляжке и, сделав пару глотков, сытно рыгнул.

Пить и вправду не хотелось. Алкоголь ослабляет самоконтроль, а Ник боялся того, что могло выплеснуться. Боялся не справиться с собой, боялся себя. Семецкий понимающе хмыкнул, но тем не менее остался сидеть рядом.

— Расслабься, парень, ну что ты сидишь как истукан? Еще медитировать тут начни. Жизнь, она ведь не кончилась. Если из-за каждой потери так страдать, то проще сразу застрелиться. Я вот когда-то дал себе слабину…

Юрик допил остатки из фляжки и не глядя отшвырнул ее за спину.

— Мне чуть поболе, чем тебе, тогда было. Классным нейрохирургом был, работал в ведущей клинике сектора. Научная работа, публикации в самых популярных научных изданиях, немалые деньги за операции. Если бы не эти чертовы горы. Мы поженились за год до этого, я долго за ней ухаживал, почти пять лет. Куча поклонников, престижный университет, богатые родители. Я сам не поверил, когда она согласилась. А дальше, как в сказке, коттедж за городом, беременность. Мы ждали ребенка, девочку, очаровательную белокурую малышку. Ольга обожала горы. Ее машина сорвалась с обрыва. Система спасения, конечно, сработала, но с такой высоты… Оленька была еще жива, когда ее привезли в клинику. Я сам ее оперировал. В один момент даже казалось, что мне все удастся. Увы, обширное кровоизлияние в мозг. Ребенка мы тоже спасти не смогли. И ты знаешь, я начал пить, пить много и часто. Поначалу начальство закрывало глаза на мои выходки. Семейная драма, шок, да и хирургом я был классным, они еще надеялись, что я образумлюсь. Не образумился, мне все казалось, что она жива. Иной раз, просыпаясь с похмелья, я видел ее. Она хлопотала по дому, пеленала малышку… А потом приходила головная боль. Я допился до белой горячки. С работы меня все-таки поперли. Эх, я и на Кассандре женился только затем, чтобы иметь хоть какой-то якорь в этой жизни.

— Сочувствую.

— Да в гробу я видел твое сочувствие! Думаешь, к чему я тебе это рассказываю? От словесного недержания? Нет, парень! Как ты думаешь, легче моей Оле стало от того, что я пустил свою жизнь под откос? Да ни хрена не легче! Я вот научную работу бросил, может, кучу открытий не сделал. Может, мои бы открытия кучу народу спасли?

Семецкий подкинул в огонь пару веток. По грубым каменным стенам, причудливо изгибаясь, метались тени. Майя тихонько расстелила спальный мешок и, забравшись внутрь, затихла. Ник молча смотрел на Юрика.

— Ну что вы, молодежь, никак не поймете одну простую истину? Что все в этой жизни заканчивается, даже сама жизнь. И какого черта вы придаете такое значение текущим проблемам? В общем, парень, я сейчас спать лягу, сплю я крепко. Иди-ка ты лучше девчонку приободри, у нее сегодня как-никак мать там погибла.

Семецкий, не дожидаясь ответа, взял одеяло.

— Спокойной ночи.

Ник остался один. За тонкой материей плащ-палатки забарабанил дождь. Затем стих и он. Костер давно прогорел, угли подернулись пеплом. Семецкий спал, выводя замысловатые рулады. В своем спальном мешке тихо ворочалась Майя. Ник решился. Задвинув ногой в костер корявое бревно, он скинул куртку и, рывком расстегнув молнию мешка, влез в его теплую темноту. Внутри спальника к нему приникло гибкое девичье тело, и все проблемы исчезли до утра.

Наутро оба сделали вид, что ночью ничего не произошло. Ник все ожидал, что Майя подойдет, обнимет, прижмется, как тогда, ночью. Но та сидела, сжавшись, и грела руки о жестяную армейскую кружку с кипятком. Сидела и молчала, ничем не выдавая, что что-то произошедшее имело для нее хоть какое-то значение. Ник сжал губы и, растолкав Семецкого, распорядился завтракать. Да пошла она! Пусть делает, что сочтет нужным, он ей никто.

Позавтракав последним оставшимся рационом, они вновь двинулись в путь. Джунгли звенели птичьими трелями, но сколь-либо крупной добычи им не попадалось. Леса на много километров вокруг лагерей стояли пустыми. Массы людей распугали всю дичь. Через пару недель проблемы с продовольствием могли приобрести небывалую остроту. Шутка ли прокормить двадцать миллионов беженцев. Если Флот в ближайшие месяцы не нанесет контрудара, население на Хауке начнет вымирать. Агрессорам даже не потребуется принимать каких-либо особых мер, достаточно просто подождать. Голод умеет убивать не хуже ядерного взрыва.

К обеду Ник с большим трудом подбил парящую в вышине птицу. Шлем с прицелом он потерял во время обстрела острова, поэтому целиться приходилось по старинке, совмещая прорезь с мушкой. Потратив почти двадцать зарядов, Ник таки сумел отстрелить добыче крыло, после чего все втроем они битых два часа лазали по окрестным кустам в поисках тушки. Найти помог Дач, начавший пронзительно верещать и носиться вокруг зарослей папоротникообразных растений.

Мясо у птицы оказалось чертовски жестким. Майя даже хотела оставить вариться птицу дальше, но Ник, поглядев на часы, приказал закругляться. Ночевать среди низеньких папоротников ему не хотелось. Ррады вполне могли засечь их костер со спутника. До ночи следовало добраться до замеченного еще утром ущелья. Пусть ночевать среди камней не так приятно, зато нависающие стены обещали хоть какое-то укрытие от космической разведки.

Ужинали уже среди скал. Семецкий прихватил свою часть и, заговорщицки подмигнув Нику, скрылся за грудой больших валунов.

— Ты что-то хотел сказать? — Майя, не глядя на него, перемешивала веточкой угли. За прошедшие сутки она полностью пришла в себя и на первый взгляд совершенно забыла о пережитом ужасе. Майя повторила вопрос: — Ты что-то хотел мне сказать?

— Та наша ночь…

Майя изобразила на лице скучающую мину.

— Всего лишь момент. Это соответствовало ситуации и не более того. Прости.

И отвернулась к костру, не желая продолжать разговор.

Ник еле слышно выдохнул, обретая равновесие духа. Впервые ему заявляли такое. Будь на его месте другой, нахальная девчонка едва ли осталась после этого живой. Ее поведение противоречило всем традициям. Свободная женщина могла отказать, но насмехаться над воином она не имела права. Майя ответила на его возмущенный взгляд своим насмешливым, продолжая при этом ворошить угасающий костер.

Ник покачал головой. Он все-таки не в Восходящей и должен считаться с местными обычаями. И все же ее слова болью отдались в душе.

Снова встают с земли,

Тускнея во мгле, хризантемы,

Прибитые сильным дождем.

Почему она ответила ему так? Действительно ли она пустила его, лишь стараясь забыть потрясение? Или дело в чем-то другом?

Остаток ночи он провел один, ворочаясь на каменистом ложе. В итоге к утру, несмотря на привычку спать в любых условиях, Ник проснулся совершенно разбитым. Его ощутимо потряхивало, першило в горле, и слезились глаза. Диагност, встроенный в индивидуальную аптечку, нашел у него начинающееся ОРЗ. Как не вовремя… Впрыснутое лекарство сбило поднявшуюся до тридцати восьми температуру, а дыхательная гимнастика на корню пресекла кашель. Остались общая слабость и головокружение.

Юрик и Майя еще спали.

Метрах в трехстах ниже по ущелью текла река. Ник умылся ледяной водой, фыркая и поеживаясь от холода. В детстве он просто обожал порой сбегать из родового замка, неподалеку от которого текла похожая на эту такая же быстрая речка. Его ловили, шлепали за самовольство, но он все продолжал и продолжал туда бегать, ища уединения среди густых ивовых зарослей. Ему нравилось просто сидеть на склоненной к самой воде ветви и, глядя в быстро несущуюся воду, мечтать. О чем он тогда мечтал, Ник уже не помнил, слишком мал тогда был. Кажется, о том, как вырастет и будет сражаться рядом с отцом. А может, о чем-то еще. Не важно! Главное, что тогда у него еще было о чем мечтать.

Ник сердито сжал кулаки. Мысли опять метнулись в сторону, он не должен так думать. Воин обязан отринуть прошлое, сосредоточившись на текущем. Иначе какой он воин? Впервые за многие годы у него не получалось. Недавние события никак не хотели уходить из сознания. Не помогали ни медитации, ни отточенное годами искусство внутреннего молчания. Эмоции переполняли его, переливаясь через край хлипкой запруды рассудка, временами мир плыл, размываясь и теряя очертания реальности.

Он потер пальцами ноющие виски и уперся взглядом в темный быстрый поток. Река текла со стороны гор, но, несмотря на это, неподалеку от него образовался затон с почти стоячей водой. Идеальное место для рыбной ловли. Будь у него удочка, через пару часов они бы завтракали печеной рыбой. Увы, удочки у него с собой не было.

Шаги Семецкого он расслышал издалека. Тот шел, шумно разбрасывая попавшие под ноги камешки. Ника он приветствовал, едва показался в поле зрения.

— Доброе утро, ронин.

Ника аж перекосило. Никто со времен изгнания из Восходящей не называл его так! Семецкий, заметив его реакцию, примиряюще поднял руки.

— Все, все, молчу.

Ник сплюнул под ноги и собрался уходить. Семецкий подошел к реке, едва не упал, поскользнувшись на влажной глине, и удивленно присвистнул, углядев заводь.

— Ох ты, мать! Ну просто рай для браконьеров. Тут рыбы должно быть немерено, а, Фолдер?

Ник поморщился. Фамильярность экс-хирурга временами коробила привыкшего к уважению самурая. Тем не менее он нашел в себе силы ответить.

— У нас все равно нет снастей.

Юрик побрызгал на лицо водой, зябко повел плечами и поднялся наверх.

— А жрать-то охота.

— Да, но помочь ничем не могу.

Семецкий прищурился и внимательно уставился на Ника.

— А это у тебя что такое на поясе?

— Мечи, Проклятые тебя подери! — Ник уже повернулся, чтобы уйти. Семецкий начал его раздражать.

— Да вижу, что мечи, рядом с ними у тебя не гранаты часом? Рыбу-то и оглушить можно.

— Глушить? Это плазменные гранаты, в них нет взрывчатки! Хотя…

Минуту спустя в глубине омута полыхнуло. Белый фонтан перегретого пара ревом вознесся на высоту трехэтажного дома. Подрыв такой гранаты образовал под водой паровой карман, который, расширяясь, создал тот самый гидродинамический удар. С десяток небольших полусваренных рыбин плавали в нагревшейся воде. Завтрак они себе обеспечили.

Майя, когда они вернулись в лагерь, лежала за камнями с оружием на изготовку. Близкий взрыв застал ее спящей, и, не разобравшись спросонья, девушка решила, что их обнаружили. Увидев возвращающихся с добычей мужчин, она восторженно всплеснула руками.

— Форель! Сейчас я ее приготовлю. Пальчики оближете!

Она спешно принялась разжигать костер. Вскоре, наспех позавтракав запеченной в глине рыбой, они двинулись дальше. До перевала оставалось каких-то двадцать километров.

Они шагали, не выходя на открытые участки. Изредка высоко-высоко в небе проносились летательные аппараты Ррадов. Тогда Ник подавал команду укрыться, и они втроем ныряли в ближайшие заросли, приникая ничком к земле. И Ник с какого-то момента с удивлением заметил, что каждый раз к нему приникает теплое и трепетное тело. Майя не произнесла ни слова, но теперь она старалась держаться поближе к нему.

Ник же чувствовал себя последней скотиной. Да, культура Империи отводила женщине второстепенную роль. Да, воспетые в эпосах подвиги древних героев умалчивали о том, что для воина считалось доблестью изнасиловать женщину, без этого воин не мог называться самураем. Но тем не менее уроки отца оставили в его душе заметный след, о чем он и сам не подозревал. Та ночь, она многое изменила в нем, очень многое.

Майя молчала, идя рядом, Семецкий приотстал, предоставив им разбираться самим, без посторонних. Ник же не знал, о чем говорить. Майя нарушила молчание первой.

— Мы успеем дойти сегодня?

Ник прикинул по карте. Пятнадцать километров по горам. Будь он один, но он не один и его спутники не обладают необходимой выносливостью.

— К вечеру, не раньше. Скоро нам придется опять искать место для ночлега.

— Ник, расскажи мне о себе.

Ник от неожиданности сбился с шага. Такого вопроса он не ожидал. Майя протянула к нему руку.

— Ты расскажи, а я пока подержу хомячка.

До Ника не сразу дошло, что хомячком она назвала Дача. Он помедлил, обдумывая ответ.

— Дача, его зовут Дач, держи, если только он позволит. Осторожнее, у него острые коготки.

— Я знаю, у меня в детстве жил такой же.

— Тогда попробуй.

Майя осторожно погладила зверька по головке. Дач было пискнул, но, внезапно переменив решение, проворно пробежал по руке, уселся у нее на плече. Майя расплылась в счастливой улыбке и повторила вопрос:

— Расскажи о себе.

Ник оглянулся на Семецкого, тот топал метрах в десяти позади и, казалось, не обращал на парочку ровным счетом никакого внимания. Ник поправил висящую на плече винтовку.

— А зачем это тебе?

Майя замялась ненадолго, но Ник успел заметить эту крошечную паузу перед ответом.

— Ну я же должна знать, с кем сплю. Или я не права?

Ник поперхнулся, чертова девчонка, что она о себе возомнила?! Майя ждала, Ник рассмеялся.

— Надеешься на долгий рассказ? Боюсь огорчить, я еще не настолько стар.

— Это я успела заметить.

— Ну, родился, учился, потом служил в армии, теперь здесь.

Майя покачала головой.

— Э нет! Так дело не пойдет, рассказывай подробнее!

— Да, я вижу, так просто от тебя не отделаешься. Что ж, по крайней мере, это убьет время. Ну слушай. Мой покойный отец был наемником с Нового света — маленькой планеты, заселенной выходцами с Аляски. Аляска, между прочим, это единственное место, где во время Тьмы уцелели жители Северной Америки. Новый свет — бедная планетка, и производит она только наемников. Вот мой отец в них и подался, по семейной традиции.

— Я что-то не пойму, ты японец или нет?

— Подожди, до этого я еще дойду. Имей терпение. И не перебивай.

Майя приложила палец к губам.

— Все, молчу.

— Ну так вот, лет через десять службы разным нанимателям отряд моего отца получил контракт в Восходящей Империи. Слышала о Валузианском конфликте? Нет? Плохо же у вас преподавали новейшую историю. Тогда целый сектор хотел отсоединиться от Империи. В общем, когда отряд прибыл на Гору Хэй, дела у миротворческого корпуса шли неважно, точнее совсем плохо. Мятежники зажали их в долине Ветров, отец говорил, что ветер там дует постоянно, что-то типа природной аэродинамической трубы. Вот там-то их и окружили, а потом вышли на связь и предложили сдаться, потому что заранее зарыли в этой местности мегатонный ядерный заряд. И сказали, что если клан Такаси не сложит оружие, то они взорвут бомбу.

— Ядерный заряд на планете?

Ник обогнул огромный валун, перегородивший тропу.

— А что тут удивляться, атомное оружие не раз применялось даже на Земле, еще до Тьмы. А уж во время Тьмы термоядерными ракетами раскатали целый материк.

— Зачем?

— Чтобы не дать закрепиться на нем Тедау. Они ведь любили тепло, поэтому и решили обосноваться в Австралии. А на Горе Хэй у мятежников просто не оставалось выхода.

Вскоре на помощь к корпусу должны были подойти свежие части личной гвардии императора, да живет он вечно. А вот сумей мятежники уничтожить клан Такаси, то еще неизвестно, как бы повернулась судьба. Тедау и Кхаач'Р, они могли бы и воспользоваться случаем, чтобы ослабить Империю. Положение Восходящей весьма неудобно, века мы служили живым щитом между человечеством и Чужими.

— Ну так что твой отец?

— Он со своим отрядом внезапно атаковал штаб мятежников и взял в плен их главарей. После чего еще два дня до подхода основных сил удерживал там оборону, тем самым сумев спасти от гибели пятнадцать тысяч бойцов клана Такаси. Из его тысячи в живых осталось девяносто два человека. Всех их за доблесть произвели в самураи, а отец в конце концов женился на младшей сестре сегуна. Так на свет появился я.

Майя пересадила Дача на руку, второй поглаживая зверька по покрытым шерсткой перепонкам. Тот жмурился и норовил подставить под пальцы брюшко. Ник улыбнулся, на его памяти посторонним Дач такие вольности еще не позволял.

— Как и положено сыну самурая, с малых лет меня готовили к воинской службе. После школы пошел в военное училище, потом был направлен в войска. Вот и все.

— А здесь-то ты почему оказался?

— Я ронин.

— Ты потерял своего господина?

Ник скрипнул зубами, стоп, нельзя вспоминать! Память, ну почему люди не умеют забывать по одному лишь желанию?! Отблеск стали, кровавые брызги, катящаяся голова, застывшее в смертном оцепенении тело все не хотело падать. Будда, когда же он наконец упадет?! Господин!..

Майя с испугом кинулась к нему. Бледный, с прикушенной до крови губой, Ник остановился, дыша тяжело, через силу. Его величайший позор и трусость, его неспособность искупить вину, его слабость. Может, и вправду сеппуку лучший выход, или поздно? Он явно не из числа тех сорока девяти, что предпочли позор смерти, но лишь для того, чтобы отомстить. Но у него нет и малейшего шанса на отмщение, да и кому мстить? Самкам логова Сейнау? Ему до них не добраться. Самцам, убившим его господина? Но они и так мертвы, мертвым не отомстишь. Или мстить себе?

— Ник! Ник, прости, я же не знала! Ник! — Майя суетилась рядом, не зная, что делать дальше.

— Отойди, дуреха, только хуже сделаешь! — Семецкий подошел вплотную, взглянул на закрытые глаза Ника и, коротко размахнувшись, влепил ему пощечину.

И тут же отлетел, потирая ушибленную кисть. Рефлексы оказались сильнее, Ник, не видя удара, успел-таки уклониться и, перехватив руку, бросить Юрика на землю. И все же попытка привести его в себя удалась. Сознание вновь стало чистым и незамутненным. Ник помог подняться охающему Семецкому.

— Никогда не пытайтесь меня ударить, тем более неожиданно. Извините.

— Да что уж там, не впервой.

Семецкий, чертыхаясь и удерживая на весу ноющую руку, пошел вперед. Сбоку подошла потупившаяся Майя.

— Ник, прости меня, я сделала тебе больно, да?

— Да.

Майя придвинулась поближе, заглядывая в лицо. Дач сидел у нее на плече. Нахохлившись и печально попискивая, он обиженно озирался, словно ища скрытую от него добычу. Молчание затягивалось, Ник старался дышать размеренно, приводя в порядок разум. Что с ним происходит, он не понимал, все навыки управления сознанием, казалось, оставили его. Поддаться эмоциям, как сопливый мальчишка! Ник внимательно прислушался к своему внутреннему состоянию, да вроде нет, все как обычно, он не заметил в себе никаких изменений. Но участившиеся всплески эмоций… Или Андрей был прав?

Дорога тянулась среди огромных валунов, чудом державшихся на склоне. Ник шагал, плавно ставя подошвы на устилавший склон мелкий гравий. Камешки осыпались с противным шорохом, поднимая внизу клубы пыли. Каждый шаг приходилось рассчитывать, чтобы не скатиться вслед за камнями. Ник смахнул набежавший пот, солнце опять жарило во всю мочь, обжигая открытые участки кожи. Чем выше в горы, тем сильнее солнечные ожоги, это он помнил еще с детства.

Шедшая рядом Майя внезапно вскрикнула, взмахнула руками и, откинувшись назад, начала падать. Ник среагировал мгновенно. Он отбросил в сторону мешающую винтовку и, крепко ухватив девушку за куртку, подтянул к себе. Майя на секунду прижалась к нему крепкой грудью, Ник замер, прогнал перед глазами сцену ее падения. Так и есть, упала она намеренно, краем глаза он видел ее фигуру за секунду до того, как она оступилась. Однако смелая чертовка, он ведь мог и не успеть. А загремев с крутого склона, когда вниз катиться более полусотни метров, она в лучшем случае переломала бы ноги.

— Майя, я тебя уже и так простил, незачем лишний раз рисковать собой.

Она вспыхнула и отстранилась.

— Дурак!

Ник промолчал. Дачу вскоре наскучило сидеть на плече, и, подпрыгнув в воздухе, он погнался за местным насекомым. Обратно он вернулся не скоро и сразу же приземлился на свое обычное место, на плечо к Нику. До привала оставались считанные километры.

— Ник, подожди, давай отдохнем напоследок. — Майя шла рядом, пытаясь поймать его взгляд.

— Смысл?

— Нам надо поговорить. — Она демонстративно уселась на маленький камень, подвинулась, освобождая ему место.

Семецкий, пыхтящий чуть ниже, увидев, что они остановились, блаженно растянулся прямо на склоне. В его возрасте карабкаться по горам не самое лучшее занятие.

Ник сидел, ощущая сквозь грубую ткань тепло ее бедра, и ждал.

— Ник, понимаешь, мне как-то странно все это. Сначала папа, потом мама. — Она вздрогнула и плотнее прижалась к его плечу.

Ник свободной рукой слегка провел по ее шее, расслабляя. Девушка шмыгнула носом и продолжила:

— Ты только не думай ничего, подожди немного, ладно? Мне сначала в себе разобраться нужно. Ты хороший, сильный, но я не знаю…

— Успокойся, малыш, я все понимаю. Я не тороплю, думай. Скоро мы прибудем на место, там будут и другие люди. Там у тебя будет выбор…

— Идиот!

Майя вспыхнула, вскочила и залепила ему оглушительную пощечину. Ник не стал блокировать или уклоняться, похоже, этот удар он заслужил. Ниже по склону заворочался Семецкий, оттуда послышался приглушенный смешок. Пожилой человек откровенно смеялся над душевными метаниями молодежи. Наивными и смешными с высоты его жизненного опыта.

Ник просидел на камне еще несколько минут, размышляя о том, что же он все-таки сказал не то. Да, способностью понимать женщин он не обладал. Семецкий, проходя мимо, дружелюбно хлопнул его по плечу.

— Еще несколько таких интрижек, и ты научишься с ними обходиться.

Он рассмеялся и, пыхтя, полез вслед за скрывшейся за перевалом Майей. Ник выругался сквозь зубы, что бы там ни было, но он обязан довести их до людей.

Выйдя на знакомую дорогу, они пошли быстрее. Блокпост оказался на старом месте, и так же, как и тогда, их остановил повелительный окрик из кустов. После короткого разговора по проводному телефону за ними выслали машину. За двое прошедших суток случилось слишком многое.

Глава 15

Теперь в санатории размещался штаб планетарной обороны. Прибавилось и мирных жителей. Все корпуса оказались забиты под завязку, и на некогда просторной площади с фонтаном теперь стало не протолкнуться от палаток. Когда-то местный комендант хвастался, что легко может принять двадцать тысяч человек. Теперь их здесь набралось не менее сорока. Бездонные кладовые отеля еще не опустели, но от былой роскоши не осталось и следа Жестко нормированный рацион день ото дня уменьшался. Угроза голода становилась вполне реальной.

Их троицу первым делом отвели в столовую. Затем Ника вызвали в штаб. Приехал за ним не кто иной, как Стэн.

Стэн выпрыгнул из машины, не дожидаясь полной остановки, и с ходу облапил не успевшего дожевать Ника.

— Вернулся, черт бы тебя побрал! А тут такие дела, такие дела. Доедай быстрее, я тебя отвезу в баню и сразу же в штаб. Совещание начнется с минуты на минуту, начальство уже почти все собралось. Потом расскажешь про свои мытарства.

Пока Ник наспех отскребал грязь, ему притащили чистый комплект полевой формы, правда, с сержантскими знаками различия. Ник улыбнулся, перешивать погоны со старой формы времени не было, а срезать и оказаться как бы штатским ему не хотелось. Придется часок походить сержантом, как в далекой юности. Помылся он быстро, почти не опоздав на совещание. Стэн, коротающий время за перегородкой, успел выложить последние новости.

К этому времени захватчики контролировали уже весь континент. Редкие очаги сопротивления давно уже были подавлены, и остатки ополчения отступили вглубь джунглей. Ухудшало ситуацию практически полное отсутствие связи. Любая попытка использовать средства коммуникации приводила к ракетному удару по квадрату, откуда велась передача. Пришлось вспомнить древние способы связи. Гонцы на аэроглиссерах отчасти спасали ситуацию, но задержки с получением приказов порой имели тяжелые последствия. Все чаще и чаще гибли лагеря, руководство которых не успевали предупредить об опасности.

Положение складывалось отчаянное. Продовольствие заканчивалось, а попытки организовать охотничьи экспедиции не давали должного эффекта. Над двадцатью миллионами человек во временных лагерях замаячил призрак надвигающегося голода. Те же, кто отказался покидать города и поселки, по данным разведки были поголовно уничтожены агрессорами. Кисы пленных, как правило, не брали. И все-таки некоторых оставляли в живых. Правда, ненадолго.

Впрочем, Стэн не рассказал самого главного, отделавшись упоминанием о приятном сюрпризе.

Штаб перенесли в подвальные помещения, поближе к системам связи. Бывший комендант, большой сибарит, больше не играл здесь первую скрипку. Новое руководство лагеря во главу угла поставило безопасность.

Ник со Стэном миновали памятный бассейн и, ответив на приветствие часового, вошли в святая святых. Маленькую комнатку, полную людей и аппаратуры. Весь старший командный состав. Теперь к нему относился и Ник. Огромные потери в офицерском корпусе и личные заслуги способствовали его выдвижению. Сюрпризом же оказались новехонькие майорские звезды. Восхитительная карьера. Совершенно бессмысленная. Теперь он «санса» по табели о рангах, принятой в Восходящей.

Имеющаяся информация на первый взгляд внушала надежду. Сутки назад в надире системы вышел из прыжка курьер. Сразу же после появления он начал разгон, не желая подвергать себя риску быть перехваченным космическими патрулями Ррадов. Десять часов двухсторонней связи, после чего курьер ушел в прыжок. Ушел, подарив надежду. Продвижение врага сумели остановить. Большой кровью, потеряв половину флота, но остановили. Сумели! Известие вызвало волну воодушевления. Появление курьера говорило о том, что про них не забыли и считают крошечный гарнизон в тылу противника частью Вооруженных Сил. Приказывалось по возможности активизировать партизанскую войну, нанося как можно больше урона противнику, не давая ему закрепиться на захваченной планете. То, каким образом две тысячи уцелевших кадровых военных смогут это осуществить, в приказе не оговаривалось. Судьба же гражданского населения, похоже, и вовсе никого не волновала. Заранее предусмотренные потери!

Ник слегка отстраненно услышал приглушенное чертыхание Стэна. Большинство из присутствующих офицеров тоже чувствовали, что их заранее списали в расход. Но проклятый приказ не оставлял им выбора. Или они будут сражаться, или могут считать себя предателями. Впрочем, погибнут они и в первом, и во втором случае, ибо предатели и изменники Ррадам были не нужны, так что шансов на выживание практически не оставалось. Все прекрасно понимали, что Ррады терпят их присутствие, пока они не лезут на рожон. Как только вред от их деятельности превысит некий предел, людей сомнут. Не считаясь с потерями. Впрочем, какие потери смогут нанести жалкие остатки гарнизона? Кошачьи царапки.

Да и чем воевать? Чуть больше полка кадровых военных, большинство из которых до этой войны не имело боевого опыта. Два десятка танков, пара уцелевших такшипов и звено атмосферных штурмовиков. Катастрофически не хватало обученных людей.

Впрочем, проблему с профи, кажется, смогли решить. Ник выплыл из отстраненно сонного состояния и сфокусировал внимание на докладчике.

Пожилой чернокожий коммандер из контрразведки нервно вышагивал возле спроецированной на стену карты материка.

— Два дня назад к нашему блокпосту вышел Кирилл Лазарев, снайпер из столичной полиции. Мы считали, что он погиб при обороне центрального космопорта. На самом же деле он, после того как закончились патроны, в бессознательном состоянии был взят в плен. После нескольких перемещений между временными лагерями во время очередной перевозки ему удалось бежать. Так вот, мы подходим к главному. Наиболее отличившихся солдат противника Кисы берут в плен и используют в качестве учебного пособия для своих детенышей.

Нику сразу вспомнился спокойный в движениях шатен, с которым они в лучшем случае успели перекинуться парой слов. Во время того злополучного боя Лазарев занял неудачную позицию на верхнем этаже и не успел вовремя отступить. Приятно слышать, что он жив.

— Кирилл попал к нам, находясь в состоянии ужасного физического истощения, но это связано с длительными блужданиями по джунглям, а не с плохими условиями содержания. По его словам, пленников довольно неплохо кормят и разрешают заниматься спортивными упражнениями. Примерно раз в неделю из них отбирают несколько человек и увозят на полигон, где используют в качестве учебных противников. За все время только троим удалось пережить одно занятие. Еще никто не пережил два.

— Сколько пленных в этих лагерях?

Коммандер заглянул в записи:

— По словам Лазарева, в каждом из пяти лагерей, где он побывал, содержится от трехсот до пятисот человек. Вашей задачей будет освобождение заключенных.

Стэн поднял руку.

— Сэр, разрешите вопрос?

— Да, майор?

Стэн замялся.

— Сэр, при всем уважении мы можем атаковать только на одном участке. Мы не можем себе позволить распылять силы.

— Распылять не придется. Мы будем атаковать только в одном месте. Лучшие из наших людей содержатся в центральном лагере, до которого Лазарев так и не добрался. Там, по непроверенным данным, проходят подготовку котята правящих классов. Людей там почти полторы тысячи, эти спецы стоят риска!

Стэн от возмущения даже привстал с кресла.

— Сэр, но как же так, а остальные?!

Ник положил руку на плечо товарища.

— У нас все равно не получится спасти всех. В этом же лагере содержится больше всего народа. Подожди, придет очередь и остальных, не все сразу.

Коммандер кинул на Ника благодарный взгляд. По нему было видно, что это решение далось ему нелегко.

— Да, майор совершенно прав. Нам сейчас нужны хорошие бойцы, но они не нужны нам настолько, чтобы ради них рисковать всем. Вопросы есть?

Вопросов не нашлось.

— В таком случае позвольте ознакомить вас с планом операции.

Полигон располагался в трех километрах от главной базы Ррадов, которая занимала пространство вокруг бывшего транспортного космопорта. Визуальное наблюдение определило наличие двух сотен охранников, плюс ко всему при необходимости основные силы Кис, расположенные на главной базе, могли добраться до места за каких-то десять минут. Значит, на всю операцию от начала и до конца отводилось восемь минут.

Стэн, задумчиво покусывающий световое перо, с сомнением в голосе протянул.

— Восемь минут… Сэр, даже если мы за отпущенный срок успеем нейтрализовать охрану, то провести эвакуацию все равно не успеем.

— Совершенно верно. За те несколько минут пленники, которые не будут готовы к побегу, не успеют даже понять, в чем дело. Поэтому мы решили…

Стэн закончил фразу за него:

— Отправить туда добровольца.

Коммандер поморщился.

— Именно так. Другого пути нет.

Стэн в ярости треснул кулаком по столу.

— А может быть, правы те, кто распускает слухи о том, что в плен попал сынок вице-президента «Иритека»?

— Что вы себе позволяете?!

— То, что вы слышали!

— Да я вас…

Кое-кто из присутствующих офицеров вскочили было, готовые в зародыше ликвидировать возможный скандал. Но тут Ник медленно выпрямился в полный рост. Коммандер замер, не закончив фразы. Сила, исходящая от Фолдера, казалось, могла испепелить сама по себе.

— Стойте. Добровольцем буду я.

Стэн ухватил его за рукав.

— Дружище, это же верная смерть.

— Я так не думаю. Коммандер прав, там полторы тысячи человек, обреченных на смерть. Среди них есть весьма ценные специалисты. Мне кажется, что риск несоизмеримо меньше возможного выигрыша. Стэн, успокойся, я знаю, на что иду. К тому же даже если среди них действительно находится сын вице-президента «Иритека», то, судя по тому, что мы знаем о Кисах, он попал туда отнюдь не из-за должности отца. А это значит, что он пригодится и нам.

— Да ни черта ты не знаешь! Может быть, ты и покажешься им достойным противником, только боюсь, к тому времени ты уже будешь трупом.

Ник усмехнулся. Похоже, неприязнь Стэна к сынку вице-президента имела и какие-то личные причины. Но для их выяснения у Ника не было ни времени, ни желания.

— Стэн, когда же ты научишься мне доверять?

Стэн отмахнулся.

— Иди к черту, герой.

Ник промолчал, с героизмом его решение не имело ничего общего. Коммандер постучал по столу указкой.

— Давайте займемся делом, господа.

Охватившая всех нервозность начала рассасываться. Совещание вновь обрело продуктивный характер. Как минимум один человек должен был дать захватить себя в плен, предварительно оказав достойное сопротивление.

Глава 16

Изрытая трещинами кора дерева приятно холодила кожу. Тень от листьев закрывала его от обнаружения, поэтому он сумел подобраться почти к самой дороге. Второй день Ник лежал в засаде, выявляя маршруты движения патрулей. Вскоре после высадки Ррады приступили к разработке богатейших ториевых шахт. Захваченные специалисты корпорации обеспечили обучение захватчиков, после чего, скорее всего, шахтеров уничтожили. По крайней мере, об их дальнейшей судьбе ничего известно не было. Два уцелевших космопорта планеты теперь работали с полной нагрузкой, обслуживая конвейер идущих на орбиту грузовиков. Экспансия требовала бесперебойного поступления ресурсов. Обратно шли наполненные колонистами и техникой корабли. Укрепленные поселки пришельцев распространялись вокруг столицы подобно раковой опухоли. Несколько тысяч новых поселенцев каждый день. На место регулярным войскам приходили отряды самообороны. Впрочем, входящие в эти отряды самки и подростки намного превосходили в уровне боевой подготовки ополчение людей. Да и регулярную армию тоже. Во всяком случае ту, которая в настоящее время имелась на Хауке — горстка измученных солдат без связи, тяжелого оружия, воздушного прикрытия и материального обеспечения.

Ник замер, закутавшись в маскхалат. Из-за поворота шоссе показалась голова колонны. Две приземистых бронемашины впереди, неизменные двенадцать грузовиков и еще один БТР в арьергарде. Грузовики управлялись уже Ррадами. Экономное использование ресурсов, скривился Ник. Естественно, приспособить под свои размеры грузовик гораздо дешевле, чем тащить его через Космос. Всего-то вырвать к чертям кресло водителя. Неудобно, зато быстро и надежно. Черт, а ведь еще два дня назад большинство водителей были люди! Смысла гадать об их судьбе Ник не видел. Зная обычаи Ррадов, можно побиться о заклад — ненужные пленные уже мертвы.

Подобные конвои проходили регулярно, каждые семнадцать минут. Надежно охраняемые с земли и воздуха. Моторизованные патрули, змейкой прочесывающие окрестные джунгли, болтающиеся в воздухе вертолеты. Ник вспомнил свое удивление, когда воочию увидел эту древнюю конструкцию летающих машин. Люди отказались от подобных лет шестьсот назад, как только научились делать приемлемые по размерам поляризаторы гравитации. Это, конечно, не описанная в фантастике антигравитация, увы невозможная в природе, но тем не менее винтокрылые машины моментально оказались списанными в утиль. Ррады же, по всей вероятности, эффекта поляризации не знали, что, впрочем, не мешало их вертолетам быть чертовски эффективными в бою. В общем, транспортная артерия охранялась великолепно. Нику же это было только на руку.

Ник свистнул, подзывая занятого охотой Дача. Спустя минуту дхар мягко опустился ему на плечо, доедая на ходу большого жука. Жуков он любил, пожалуй, даже больше фруктов. Ник позавидовал «хомячку», уж он-то на своей родной планете не испытывал никаких трудностей с питанием. В отличие от человека.

Внизу загрохотал очередной груженный металлом конвой. Ник пропустил его и скользнул вдоль ствола вниз. Теперь надо откопать из-под корней штурмовую винтовку, забросать землей не положенную армейскому офицеру маскировочную накидку и бегом к ферме. Два часа до очередного патруля. Конвоев он не боялся, те еще ни разу не сменили маршрут движения. Зачем отклоняться от удобной дороги?

Перед уходом на задание его три дня держали на голодной диете, да и два последних дня он пасся на подножном корму. Так что теперь его впалые щеки и горящий голодный взгляд вполне могли ввести в заблуждение не поднаторевшего в человеческой физиогномистике чужого. Ник усилием воли подавил голодный спазм в желудке и, экономя силы, перешел на быстрый шаг. В его вещмешке сиротливо уместилась парочка небольших, зато чертовски горьких плодов, да маленькая тушка белки, невесть как очутившейся вне родной земной зоны. Ник сшиб ее собственноручно сделанной пращой. Положа руку на сердце, он бы затруднился ответить, спроси его кто — сумеешь ли ты тут выжить? Слишком мало пригодного в пищу, слишком велики расстояния. По легенде, за эти месяцы он прошел по чащобам без малого пятьсот километров.

К ферме он вышел за полтора часа до назначенного срока. В маленькой сторожке расправил постель и присел у наспех разожженного очага. Теперь оставалось только ждать. Ник пересадил Дача на руку.

— Малыш, сейчас сюда придут. Не ходи за мной, возвращайся в джунгли. О себе я как-нибудь позабочусь, а вот тебя могут и раздавить в суматохе. Лети, малыш.

Он распахнул окно и подтолкнул дхара пальцем. Тот вцепился коготками в руку, категорически отказываясь улетать. Ник толкнул сильнее, Дач обиженно фыркнул и пока несильно цапнул за мякоть большого пальца.

— Эх, дурачок, в драку ведь ввяжешься. Прихлопнут тебя мимоходом, и все. Лети давай!

Ник оторвал-таки упирающегося зверька и подбросил в воздух. Тот захлопал крыльями и, описав круг, опустился ему обратно на плечо.

— Ну что с тобой будешь делать?

Дач, естественно, не ответил. Ник прислонился спиной к стене и закрыл глаза…

Его родовое имение сияло огнями праздничной иллюминации. Расположенный на склоне Токошимару, горы, у подножия которой расположился Киото, архитектурный комплекс имения в мельчайших подробностях воспроизводил древний замок Токугавы на Земле. Разрушенный во времена Тьмы, он был восстановлен по немногим уцелевшим фотографиям и компьютерным архивам. Вечерний Киото сиял огнями внизу, в долине. Множество машин приземлялось на посадочные площадки. Гости в праздничных нарядах заполняли обширный парк, где-то неподалеку, укрытый в кустарнике, играл невидимый оркестр Его почтенная матушка, помолодевшая и по-прежнему красивая, несмотря на возраст, держала за руку высокую девушку, укрытую вуалью, стоявшую к Нику спиной. Ник двинулся к ним, пробираясь между веселящимися гостями. Матушка заметила его и, улыбаясь, протянула свободную руку. Музыка затихла, все присутствующие стали поворачиваться к ним, девушка тоже начала разворачиваться, поднимая вуаль. Ник сбился с шага, из-под темной ткани огнем блеснули золотистые волосы. Диана улыбнулась и, освободив руку, шагнула навстречу.

— Ник, я так рада.

— Да, любимая.

— Наша помолвка…

Он не успел ответить, что-то темное взметнулось вокруг, Ник отпрянул, выхватывая мечи…

* * *

Дач беспокойно метался под потолком. Еле слышное гудение усиливалось, он едва не проспал патруль. Застань они его врасплох — и весь без того рискованный план полетел бы коту под хвост. Ник возблагодарил Будду за наработанное чувство опасности и Дача за то, что тот не улетел, — без него он бы проспал.

Ник торопливо затушил очаг и, активировав винтовку, метнулся к окну. В том, что его засекли, сомнений не оставалось. Тепловыми или сенсорами биомассы — не важно. Главное, приземистая гусеничная бронемашина свернула в сторону фермы. Метрах в двухстах она остановилась, и наружу выпрыгнула дюжина Ррадов. Двое залегли у гусениц, остальные, не спеша, без особой опаски двинулись к сторожке.

— Не боитесь одинокого человека? Ничего, этому мы вас еще научим, — прошептал Ник.

Один из Ррадов держал в руках что-то, скорее всего какой-то датчик. Будь он просто в бегах, Ник еще мог бы попытаться уйти, но сейчас в его задачу бегство не входило. Скорее наоборот, он бы напал на них сам, пройди они мимо. Ему требовалось вступить с ними в бой. И выжить.

Ррады тем временем подошли уже метров на сто, тот, кто нес прибор, что-то рыкнул, указывая на сторожку. От группы отделились две тройки, обходя сторожку с флангов. Пора!

Ник, уже давно взявший на прицел того, что шел с прибором, нажал на спуск. Пули вдребезги разнесли датчик и с визгом ушли в рикошет от бронированной груди солдата. Ему очень хотелось попасть солдату в голову, но он ясно понимал, что у него есть шанс сделать только один внезапный выстрел. И хороший боец в первую очередь должен уничтожить датчик. Иначе шансов уйти не будет. А ему нужно было придерживаться максимального правдоподобия в своих действиях.

Солдаты немедленно залегли и открыли ответный огонь. Крупнокалиберные пули с легкостью прошивали легкие пластиковые стены, решетя нехитрую обстановку сторожки. Ник с перекатом выпрыгнул в окно на противоположной стене и со всех ног кинулся к близким джунглям. Его заметили почти сразу, датчики для этого оказались не нужны, Ррады обладали прекрасным зрением. Бронемашина рявкнула движком, двое запрыгнули на броню, и БТР рванулся за ним. Оставшиеся рассыпались цепью и ходко припустили вдогонку.

Несмотря на отчаянные усилия, его, Ника догоняли, они бежали почти в два раза быстрее. Шансов достичь джунглей первым у него не осталось. Поняв это, Ник изменил направление и скрылся между опустевшими коровниками. Бронемашина затормозила у зданий, пешие Ррады, растянувшись, начали окружать ферму. Его явно не считали за серьезного противника. Ник, запрыгнув на пустую бочку, вскарабкался на крышу и изготовился к стрельбе. Ррадам, видимо, эта идея тоже пришлась по вкусу, через минуту над водостоком показался ствол, а затем и голова его владельца. Ник выстрелил почти в упор. Длинная очередь вскрыла шлем, словно яичную скорлупу, багровые сгустки мозга забрызгали все в радиусе пары метров. Следующего Ррада, запрыгнувшего на крышу, Ник сбросил вниз неприцельной очередью в грудь. Ррада это, естественно, не убило, но, по крайней мере, падение с четырех метров должно было оглушить. Теоретически, но практически Ник в подобную удачу не верил, уже насмотревшись, на что были способны представители этой расы.

Его сознание расширилось, теперь он видел своих противников, прижавшихся к стенам коровника. Видел, как поднимается сброшенный с крыши солдат, поднимается удивительно ловко для только что упавшего с высоты второго этажа. Видел, как приседают, готовясь к прыжку, сразу трое.

Первому он попал в голову, пробив шлем. Тот мешком рухнул вниз, но сразу же зашевелился. Видимо, пробив броню, пуля потеряла большую часть убойной силы. Второму очередь, выбивая кровавые брызги, пришлась по ногам. Ррад взвыл и скорчился, обхватив пробитые ноги. Третий успел выстрелить. Ник, едва перекатившись с линии огня, опустошил в его сторону магазин. Пара пуль все-таки нашла свою цель, бросив того на колени. Ник отбросил опустошенную винтовку и, выхватив нож, кинулся в рукопашную.

Ррад поднимался медленнее, чем обычно, но все же достаточно быстро. Ник успел всадить клинок в щель между бронепластинами на боку. В следующую секунду его сознание померкло. Ответный взмах огромного кулака пришелся в голову. Тактический шлем смягчил удар, спасая кости черепа, но и оставшегося хватило с лихвой. Ника сбило с ног, и второй удар окончательно вышиб из него дух.

Он уже не видел, как Дач, спикировав, прошелся коготками по морде одного из Ррадов и, увернувшись от закованной в броню руки, скрылся в джунглях. Тишина и покой.

* * *

В сознание он пришел не скоро. Вечер уже успел смениться ночной прохладой, когда Ник наконец-то пришел в себя. Голова чертовски болела, разбитый рот все еще кровоточил, ныло избитое тело, но самое главное — он был жив!

Связанный по рукам и ногам, он лежал в десантном отсеке БТРа рядом с двумя уже остывшими Ррадами. Ник улыбнулся, его нож все-таки нашел какую-то важную артерию чужого. Сидящие по бортам чужаки о чем-то переговаривались. Заметив, что он пришел в себя, ближайший из них несильно пнул его закованной в броню ногой. Ник скривился от боли. Похоже, что его тело представляло собой один сплошной кровоподтек.

БТР подбросило еще один раз, и двигатель заглох, зато взвыл какой-то другой. Несильное ускорение вдавило Ника в пол. Судя по всему, бронетранспортер перевозили по воздуху. Летели они недолго, от силы минут двадцать. За это время Ник, расслабившись, насколько это было возможно в связанном состоянии, успел покемарить, набираясь сил. Сильный толчок вывел его из полусна, он приподнялся, опираясь на связанные локти, и тут же опять потерял сознание, оглушенный сильным ударом. С ним не церемонились, видимо помня о тех двоих, кого Ник успокоил навечно.

На этот раз забытье было недолгим. Когда он пришел в себя, его волокли за ноги по длинному ярко освещенному коридору. Пол устилала покрытая ребристым узором керамическая плитка, поэтому, когда они остановились, Ник почувствовал огромное облегчение — весь этот узор отпечатывался в голове болью, изгиб за изгибом. Лязгнул засов, и покрытые шерстью руки забросили его в маленькую одиночную камеру. Дверь захлопнулась, и Ник остался наедине с темнотой.

Три на полтора метра, каменный мешок. Бугристые от штукатурки голые стены и стальная дверь с зарешеченным окошком. Временное пристанище, на полноценную камеру это не тянуло. От бетонного пола тянуло холодом, и Ник, экономя тепло, сжался в комочек. Пребывание в камерах становилось для него традицией. Дурной, надо сказать, традицией.

До рассвета про него забыли. Ник успел за это время выспаться, головная боль почти прошла, и он чувствовал себя относительно свежим и отдохнувшим. Шум открывающейся двери вывел его из медитации. Вошедший охранник ухватил его за связанные ноги, и Ник вновь ощутил на своей голове всю красоту керамических узоров. Особенно красоту их рельефа.

В большой зале его уже ждали. Совсем недавно, как догадался Ник, здесь размещалась тюрьма. Впрочем, и у новых хозяев планеты здание выполняло ту же роль. Все изменения ограничивались сменой мебели и наличием непонятных устройств. Хотя одно устройство Ник опознал. Кресло с прикрепленным на подголовнике шлемом. Сканер мозговой активности, позаимствованный у Людей. Усовершенствованная модель древнего полиграфа, детектора лжи. Полиграфы первых моделей, регистрирующие физические параметры тела, после некоторой подготовки было очень легко обмануть. Поэтому достоверность их результатов была весьма сомнительной. Принцип работы сканера активности мозга состоял в том, что в случае лжи активировались определенные участки мозга. Всегда одни и те же. Способов обмануть этот детектор официально не существовало. Конечно, ходили определенные слухи, но особенно никто им не верил.

Так что жрец говорил правду, эта раса и впрямь собирает все лучшее от тех, с кем входит в контакт. Тедау, например, никогда бы не унизили себя использованием чужих технологий. Поэтому Люди и победили в той, первой войне, начавшейся подобно горному обвалу. Да и потом, в двух последующих войнах Тедау не переступили через гордость. Люди же, как и Ррады, использовали в своих интересах любую кроху знаний, не придавая значения тому, кто разработал, например, принцип неопределенности волн, позволивший ускорить межзвездные перелеты. А Тедау, даже поняв принцип, потратили двенадцать лет, разрабатывая собственную конструкцию привода, вместо того чтобы взять и разобрать захваченные обломки людских кораблей. Поэтому они и проиграли вторую войну. Флоты Людей и Зиа, превосходя в мобильности корабли Тедау, полностью контролировали пространство. Несчастные ящерицы, даже не вступив в битву, пошли на мирные переговоры. Нельзя быть постоянно привязанным к своим системам, а к каждому транспортному кораблю не приставишь десяток крейсеров. Жаль, но и у Людей не хватило сил полностью уничтожить Тедау. Через три года после войны Люди потеряли свое преимущество, у Тедау появились новые двигатели. И началась третья, последняя война…

Экскурс в историю прервали самым прозаичным образом. Ррад в богато украшенных доспехах что-то прорычал, и Ника, предварительно развязав, пристегнули к креслу. Вперед выдвинулась массивная фигура в сером балахоне. Жрец Богоборца, полевой капеллан и ученый. Почти наверняка институт жречества совмещал и задачи службы внутренней безопасности, хотя никаких точных данных на этот счет не было, одни догадки.

Жрец откинул капюшон и вперил в Ника пристальный взгляд желтых глаз. Он был очень похож на того, которого Ник захватил и приволок в старый лагерь, очень похож. Скорее всего в жрецы шли представители какой-то определенной социальной группы или национальности, имеющие шкуру схожих расцветок, а может, Ррады могли самостоятельно менять свою расцветку. Но, во всяком случае, слава Будде, это был не тот жрец.

— Кто ты?

— Дайте воды.

— Вода потом, сначала вопросы.

Ник облизнул потрескавшиеся губы.

— Дайте воды, у меня пересохло в горле.

— Хорошо, твоя просьба будет удовлетворена.

Жрец бросил короткую команду, и один из охранников приложил ему к губам свою флягу. Ник жадными глотками утолил жажду, и флягу тотчас убрали. Жрец повторил вопрос.

— Кто ты?

— Майор Фолдер, Николас Фолдер, личный номер 5664520.

— Хорошо, мы сразу поняли, что ты воин. Причиненный тобой ущерб был велик. Ты доблестно сражался, поэтому будешь жить. Если ты будешь сражаться хорошо, жить будешь долго. А теперь ты ответишь на несколько вопросов.

Ррад, которого Ник про себя назвал главным, разразился длинной тирадой. Жрец внимательно его выслушал и вновь повернулся к Нику.

— Чтобы ты не питал напрасных иллюзий, знай, что это кресло — детектор лжи. Мы немного модернизировали его, и каждая ложь будет приносить тебе боль. Сильную боль. Не хочешь боли, говори правду. Ты меня понял?

— Да, я не люблю боль.

— Хорошо. Итак, укажи на карте ваши лагеря.

В воздухе перед Ником вспыхнуло объемное изображение карты материка. Что ж, главное испытание настало. Ложь неприемлема, а правда поставит под угрозу не только выполнение задания, но и жизнь нескольких тысяч людей. Активность мозга, она выдаст его, значит врать нельзя. Надо говорить правду, ту правду, в которую он и сам уже успел поверить. Двое суток медитации, самовнушения, гипноза. По слухам, это могло помочь, сейчас он проверит действенность методики на себе. Мозг — это тот же компьютер и, следовательно, может быть запрограммирован. Все зависит от программиста, с ним же занимался лучший специалист по нейропрограммированию, какого только смогли найти среди уцелевших на планете. Ник сглотнул и начал.

— Я не знаю, где сейчас люди. Три месяца назад я чудом выжил во время вашей атаки на южный энергоцентр шахтного комплекса и с тех пор пробираюсь к более дружелюбным для людей местам. Вы захватили меня уже на самой границе.

Ник замер, ожидая боли, но та не приходила. Значит, сработало! Жрец окинул взглядом мониторы на столе и вновь уставился на Ника.

— Может быть. А где бы ты стал искать своих соплеменников?

Вот такого вопроса Ник не ожидал. Впрочем, если он хотел зарекомендовать себя стойким и упорным воином, ему все равно следовало спровоцировать Ррадов на применение самых крайних мер. И какое-то время терпеть. Ник стиснул зубы, не собираясь отвечать.

— Я задал тебе вопрос.

Голос жреца звучал угрожающе. Ник упрямо сжимал зубы. И тут же, не выдержав, заорал. Боль была адская. Тело выгнулось дугой. Несколько секунд его крутило и корежило, а затем боль ушла, оставив на кресле обессиленное тело.

— Итак…

Ник с трудом приподнял голову. Мышцы шеи не держали позвоночный столб. Жрец смотрел на него изучающим взглядом. Нет… мало… еще раз.

— Ну что ж…

На этот раз боль была еще сильнее. Ник бился в оковах, разбивая в кровь затылок и едва не ломая кости… Наконец, спустя какое-то время, боль с тихим шипением (или это были слуховые галлюцинации) уползла куда-то в тень. У Ника не было сил даже поднять голову, поэтому жрец сам склонился над ним.

— Говори.

Ник попытался что-то ответить, но почувствовал, что рот забит слюной. Поэтому он только отрицательно качнул белками глаз, что, впрочем, тоже далось ему с большим трудом. В глазах жреца мелькнуло удивление, а в следующее мгновение вновь вернулась боль…

Когда Ник пришел в себя, рядом с ним стоял жрец и странно знакомыми земными движениями укладывал в кейс обычный шприц. Кейс также явно был произведен людьми. Ник пошевелился. Ого, ему вкололи стимуляторы и какое-то обезболивающее. Странная забота о пленнике, совсем не в традициях Кис. А-а-а, вот в чем дело, видимо, стимуляторы и обезболивающее были не единственными препаратами, что ему вкололи. Жрец вновь повернулся к нему.

— Итак, где бы ты искал лагеря?

Ник почувствовал зуд под языком, «сыворотка правды», но от этой дряни он был защищен достаточно хорошо, во всяком случае лучше, чем от компьютера. А тот ему все-таки удалось обмануть. Что ж, не будем разочаровывать присутствующих.

— Все мы тут из Вооруженных Сил. Я бывший капитан третьего ранга Шавелин, Шавелин Игорь Викторович.

— Вы в отставке?

Шавелин невесело хохотнул.

— С тех самых пор, как мое крыло накрылось. Парень, здесь все в отставке. Нас забыли, а тут остается только делать ставки — кого выберут на этот раз.

Ник несколько мгновений переваривал его слова, а затем осторожно спросил:

— Где мы сейчас находимся? Я имею в виду, где расположена эта тюрьма?

— Где-то возле грузового порта. А какое это имеет значение?

Ник облегченно вздохнул.

— Милосердный Будда, я попал куда надо! Послезавтра будьте готовы, командование готовит операцию по вашему освобождению. Времени будет отпущено очень мало, поэтому я проник сюда, чтобы ознакомить вас с планом операции. Господин капитан третьего ранга, мне нужно, чтобы до всех было доведено то, что я скажу.

Шавелин пару секунд неверяще пялился на него, но что-то во взгляде новенького заставляло верить, что тот говорит правду. И капитан третьего ранга от избытка чувств саданул по краю нар.

— Вот так новость! Дмитро, быстро сюда по одному человеку от каждого отряда! — Он обернулся к Нику. — Да, есть у нас тут некое подобие организации, маскируемся, конечно, эти меховушки не дураки, наблюдают за нами. Вот там и там следящие камеры, вы особо-то не глазейте, незачем внимание привлекать.

— Я понимаю. Кстати, Игорь Викторович, насколько я понял, это вы командовали такшипами?

— Да.

— Два корабля из вашего крыла уцелели.

Шавелин полыхнул глазами, но затем недоверчиво покачал головой.

— Уж даже и не знаю, новость-то, конечно, хорошая, вот только избыток хороших новостей меня как-то пугает.

Дмитро, молчаливый охранник Шавелина, обернулся быстро. Мелкими группками, стараясь, чтобы перемещения выглядели как можно естественнее, к ним начал стекаться народ. Капитан третьего ранга быстро пересчитал делегатов.

— Здесь каждый десятый. То, что вы расскажете, они передадут другим. Всех собирать опасно, Кисы могут что-нибудь заподозрить.

Ник согласился, уж кем-кем, а идиотами Ррады не были. Исходя из этого и строился план спасательной операции. Отвлекающая ракетная атака на базовый лагерь, одновременно с ней такшипы разносят казармы охраны. Затем высадка десанта на территорию тюрьмы и пять минут на погрузку в транспорты. Опоздавшие виноваты сами, ждать их никто не будет.

Новость переварили быстро. Не прошло и часа, как были готовы схемы действий каждого человека. Пленники приняли решение атаковать застигнутых врасплох охранников, облегчая задачу десанту. Теперь оставалось только ждать.

Ник улегся на освобожденную для него койку у окна и окликнул Шавелина.

— Игорь Викторович, расскажите о Ррадах.

— Что именно рассказать?

— Про их культуру, отношение к пленным, все, что знаете.

Шавелин взбил подушку, устраиваясь поудобнее.

— Думаешь, они с нами много разговаривают? Если бы. Утром прикажут построиться, сосчитают и снова свободны на сутки.

— А что за уроки? Как они проходят?

— Сам не видел. А ребята, что выжили, по-разному рассказывают. Обычно выводят в лес, дают в руки парализатор — и свободен. Выживешь в течение шести с половиной часов, тебя заберут обратно в лагерь. Сбежать невозможно, там эдакий островок леса. Джунгли по периметру выжжены. А по следам выпускают котенка своего, с пушкой.

— Мне приходилось убивать взрослых Ррадов, неужели так трудно обездвижить их подростков?

Шавелин потянулся, похрустев суставами.

— Тебе попадались простые солдаты, они обычно выходцы из колоний. А те детки, что здесь учатся, из знатных фамилий, из метрополии. В их родном мире гравитация раза в два побольше стандартной. Будь у них только силы побольше, это еще полбеды. Сам знаешь, у уроженцев тяжелых миров реакция выше, чем у других. А эти к тому же, как и любая аристократия, — наследники довольно длинного ряда генетического отбора.

Ник прикинул примерную скорость реакции уроженцев родного мира Ррадов. Если учесть, что обычный их солдат намного превосходил среднего человека. М-да, известие не вдохновляло. Теперь понятно, почему Рыцарь так отреагировал на его предложение об участии в поединке. Несомненно, он знал много больше, чем удосужился рассказать. Или все-таки не знал?

Все вокруг уже спали или делали вид, что спят. Охрана давно выключила свет. Ник глядел в маленькое потолочное окошко на тусклые мерцающие звезды и думал. Кто он, зачем судьба подарила ему еще один шанс? В том, что на Анатолии он уцелел не случайно, Ник не сомневался. А может, просто больное сознание не справилось с нагрузками и стало искать спасение в фантазиях. Не важно. В конце концов он все же уснул.

Ослепительное зеленое солнце заливало остров. Маленький клочок земли с судорожно цепляющимися за камни чахлыми кустиками. Легкий шорох близкого прибоя. Легкие облачка в бездонной зелени неба. Ник сразу узнал этот остров. Здесь, это случилось здесь. Нет, он точно знал — это случится здесь. Совсем скоро! Надо успеть! Сообщить своим! Как?

Вспышка, стремительное движение полупрозрачных фигур. Алеют залитые кровью булыжники. Трупы, вокруг одни трупы! Люди и Тедау вперемешку, слившись в экстазе смерти. Он опять не успел!

Вот лежит он, так и не успев в своем последнем рывке. Он давно мертв. А успели ли его вообще спасти? Зачем? Зачем его откачали? Глухая тоска залила весь мир серым киселем ноющей боли. А откачали ли? Зачем?! Чей-то невзрачный голос начал объяснять, объяснять простыми и доходчивыми словами. Настолько тривиальными, что Ник почти понял…

— Эй, майор, подъем! — громкий шепот Шавелина не дал ему этой возможности. Понимание развеялось вместе с остатками сна.

— Подъем, майор, не спи. Лучше молись, чтобы тебя не выбрали.

— Выбрали?

— Сегодня вторник, много уроков. Человек пять точно вызовут, пронеси, Господи!

Люди молча и сосредоточенно строились в центре ангара. Опаздывающих подталкивали сами заключенные. Когда все построились, где-то вверху ожил динамик.

— Ху Шяо Бэй, Фрэнсис Кошерин, Игорь Шавелин, Конрад Фатих. Названным выйти из строя и проследовать к выходу. Неповиновение будет наказано. Выполнять!

Шавелин помертвел лицом.

— Ну, вот и все. Dolgo mne vezlo, blyad, — произнес он на незнакомом языке, по тону Ник опознал ругательство. Шавелин внезапно повернулся к нему и сбивчиво принялся говорить:

— Майор, вытащи остальных, я-то свое уже отлетал. Возраст не тот, да и подготовка никакая. Хрен я вернусь, остальных вытащи. Жене моей передай, что я ее люблю, хорошо? — Он с надеждой впился взглядом в лицо Ника. — Врежьте им за меня. И жене передай, не забудь. Надюшка ее зовут, не забудь!

Последние слова он прокричал уже уходя. Вызванные скрылись за приоткрытыми дверями. Ник мимоходом оценил их толщину и вес. Вручную не открыть, еще одна препона на пути к свободе.

Их сытно накормили и предоставили самим себе. Ник забрался на свои нары, попросил соседа разбудить его на обед. Что-то жгло его, не давая покоя, что-то рвалось наружу. Идея Олега. Поединок. Ник до предела замедлил дыхание, проваливаясь в глубочайшую из доступных ему медитаций. В некоторых ситуациях лучше отключить сознание, давая мозгу возможность самому выбирать правильный путь.

Назад он продирался сквозь жуткую головную боль, тело сопротивлялось, не желая впускать его обратно в себя. Ник еще некоторое время полежал, приходя в себя, потом размялся на установленных в ангаре тренажерах, пообедал и принялся убивать время. Он все же надеялся, что ушедшие вернутся. Ведь иногда на уроках выживают! Он все время бросал короткие взгляды на дверь в ожидании того, что она откроется и охранники втолкнут внутрь исцарапанных, изможденных, но живых «кукол». Когда миновало восемь часов, надежды растаяли. Он поинтересовался, сколько отсутствовали выжившие, когда кому-нибудь удавалось возвратиться. Семь-семь с половиной часов. Ник ждал еще три часа. Дверь так и не открылась. Сверху им скинули ужин, разделенный поровну дежурными. Ник поел, все еще не теряя надежду, но они так и не вернулись, послужив еще одной темой урока для маленьких котят.

Короткая молитва. Ник прошептал ее беззвучно, посвятив всем павшим на этой войне. Ушедшие заслуживали жизни, а Ррады нет. Он дал себе обещание отомстить. Счет к этой расе увеличивался с каждым днем. Он потряс головой. Стоп! Ненависть — неподобающее чувство для воина! Очисти разум от эмоций, будь подобен лучу света, бесстрастно и спокойно освещающему и пролитую кровь, и распустившиеся с восходом цветы. Короткая медитация помогла, гнев отступил, но Ник с неудовольствием понял, что так и не сумел полностью от него избавиться. Темные эмоции затаились глубоко внутри. Ну и черт с ними! Он плюнул на эмоции и переключился на более жизненные вопросы.

Среди пленников царило оживление. Ожидание смерти сменилось яростной надеждой. Возможность погибнуть во время побега все же представлялась лучшей альтернативой сомнительному удовольствию послужить учебным пособием. Вечером Ник еще раз проинструктировал делегатов насчет хода спасательной операции. Хуже было то, что отрепетировать завтрашние действия они никак не могли — Ррады несомненно почувствовали бы что-то подозрительное. И, не дай бог, усилили бы охрану.

Так что пришлось ограничиться словами. План был неплох, и в случае удачи большинство могло спастись. Ник прислушался к внутреннему голосу, тот молчал, не обещая никаких неприятных сюрпризов. Тем лучше. Ник потянулся и поудобнее устроился на тощем тюремном тюфячке. Эту ночь он проспал совершенно спокойно, мертвецким сном.

В пять часов утра он проснулся полным сил и уверенности в благополучном исходе побега. Насколько он мог понять, все уже были готовы. В расчетное время он подал условный знак и двое бывших солдат, изобразив скоротечную ссору, начали драку. К ним тотчас подключились остальные, и ангар вскипел водоворотом схватки. Реакция охраны была незамедлительной. Единственная дверь распахнулась, впуская вооруженных дубинками Ррадов, стремительно метнувшихся к толпе. Рычащая команда — и ближайшие к дверям драчуны упали под градом тяжких ударов. Ник нервно взглянул на часы, ракетный удар задерживался. Реальность вносила свои жесткие коррективы в и без того безумный план.

Он увернулся от опускающейся дубинки, коротким ударом всадив кулак в перевитый жгутами мышц бок Ррада. Охрана, к счастью, оказалась без доспехов. Впрочем, даже не защищенному броней Рраду удар Ника не нанес заметного вреда. Хрюкнув скорее от удивления, чем от боли, охранник перехватил дубинку и ткнул ею, целясь в лицо. На этот раз избежать удара удалось с огромным трудом. Ник перехватил руку охранника и повел его по кругу. Довести прием до конца ему не удалось, чудовищная реакция и сила Ррада помогла тому вырваться и ударить снова.

Ник пнул его по коленной чашечке, провел серию ударов в грудь, из котбрых едва половина достигла цели, затем, собрав все силы, боднул головой в морду. Это подействовало — взревев, Ррад отшатнулся. Ник, несмотря на гудящую голову, присел и, пользуясь секундным замешательством противника, что есть мочи смачно впечатал кулак в пах охранника. В этот момент штурмовики выполнили свою часть операции.

Грохот близких разрывов на секунду оглушил всех. Ник, падая, подхватил пластиковую прикроватную тумбочку и, найдя на секунду точку опоры, опустил импровизированную дубину на череп воющего от боли охранника.

Взрывы словно придали дополнительные силы сражающимся. Любой из охранников превосходил в рукопашной любого из них, но Ррадов на сей раз было слишком мало, а подмога сейчас гибла в горящих казармах. Кис просто завалили телами, платя тремя своими за каждого врага. Жестокий, но выгодный размен. Ник опомнился первым.

— Все наружу! У нас шесть минут!

Ник перехватил троих ближайших пленников и указал на оглушенного Ррада.

— Возьмите его с собой!

Транспорты уже ждали, поливая огнем турелей подступы к ангару. Когда последний пленник взбежал по пандусу, транспорты рванули вверх. От брюха последнего отделилось нечто небольшое, эдакая пузатая бочка. Подкрепление, прибывшее в рекордные сроки, через девять минут, обнаружило на месте элитной школы горящие развалины. Объемный взрыв сжег все в радиусе трехсот метров. Под развалинами школы погибло несколько сотен детей правящей касты. Гнев агрессоров не имел границ. Среди погибших детей оказался младший наследник Военного вождя. Сами того не зная, Люди разворошили осиное гнездо. Ответ не заставил себя ждать.

Глава 17

Первыми заметили неладное посты наблюдения. Вся огромная масса войск Ррадов пришла в движение. Пассивные сенсоры зафиксировали выход из прыжка нескольких кораблей, опознанных как тяжелые десантные транспорты. К гарнизону Хаука прибыло пополнение. Причины открылись почти сразу, как только плененный охранник начал давать показания. Языка он не знал, поэтому много драгоценного времени ушло на настройку трансляторов. То, что он поведал, повергло командование в шок. Известие о том, что в школе обучался сын Вождя, поначалу не принятое всерьез, в свете последних событий объясняло многое. Вождь решил отомстить. С военной точки зрения происходящее было на руку Людям. Оттянутые с фронта силы давали передышку далеким отсюда главным силам врага. Для обитателей же Хаука это означало тотальное истребление. Если они до сих пор оставались в живых, то лишь потому, что Ррады не желали распылять свои силы. В конце концов, отрезанные от Космоса беженцы вымерли бы сами. Пусть через полгода, через год. Теперь же вопрос стоял о считанных днях.

Через сутки после приземления транспортов со спасенными пленниками патрули доложили о широкомасштабном прочесывании Кисами лесов. Воздушные разведчики сутками висели над джунглями. Маскировка уже не спасала разбросанные лагеря. Один за другим поступали сигналы об обнаружении и уничтожении очередного лесного пристанища. Потери гражданских уже начали зашкаливать за миллион. Точного числа не знал никто.

«Перевал» все еще оставался необнаруженным. Тщательная маскировка и удачное расположение пока что берегли его обитателей, но все понимали, что долго так продолжаться не может. Паника и ощущение беспомощности — вот что царило в те дни среди вынужденных лесных жителей. Ника, как одного из участников событий, повлекших за собой месть Ррадов, теперь проклинали в открытую. Он больше не появлялся в людных местах и предпочитал проводить дни в выделенной ему маленькой каморке глубоко под землей. Навещали его Стэн да хирург Семецкий. Рэд, по слухам, пропал без вести при гибели того лагеря, куда перевели госпиталь.

В тот день они сидели втроем и молча глотали мерзкое пойло, которое Семецкий называл «Чистый медицинский спирт». От спирта там присутствовало одно название. Вонял же этот суррогат так, что первый стакан пить приходилось, зажимая нос. Впрочем, второй и последующие шли уже более или менее нормально. Видимо, первая же доза начисто отключала обонятельные центры мозга. Закуски обычно не было вообще. Пили занюхивая. Классической второй фалангой указательного пальца. Левой руки. Способ предложил все тот же Семецкий. Мол, так было принято в древности. Классики-де рекомендовали.

Ник пил, стараясь заглушить совесть. Пусть решение принимал и не он. Люди от этого гибнуть не переставали. И чем дальше, тем больше их гибло.

— Скажи, почему все, к чему я прикасаюсь, гибнет?

— С чего ты взял? — Семецкий не морщась заглотил очередную дозу суррогата.

— Потому что! Вот мой отец. Он наоборот. Тогда на Горе Хэй он спас будущего императора. Мятежники зажали там остатки его гвардии. Третья война как раз подходила к концу, ну ты помнишь.

— Не помню, мне на эти войны…

Ник пьяно рассмеялся.

— Мне тоже, это я сейчас понял. А тогда гордился. Мятежники ведь на полном серьезе грозились ядерный боеприпас взорвать, так что, не приди отряд отца на помощь, хана бы нынешнему императору.

— А чего ж он тебя так отблагодарил-то?

— Ты ничего не понимаешь в чести! Я потерял своего господина! По кодексу я должен был умереть сразу же! А я не смог! Не смог, понимаешь?!

— Не понимаю. Ты пей.

— Хватит!

— Ну не пей. Твое дело.

— Ты знаешь, я теперь часто думаю, а как бы отец поступил на моем месте?

Семецкий толкнул в бок храпящего Стэна. Тот заворчал во сне, что-то пробурчал, но не проснулся.

— Ну и как?

— Он бы… Матушка часто рассказывала мне в детстве одну старую легенду. Легенда древняя, еще с докосмический эры. Там говорится о самопожертвовании. По ее словам, эта легенда полностью отражала внутренний мир отца. В древней Японии были такие воины — ниндзя. Прообраз современных шпионов, если ты не в курсе. Когда-то они были простыми крестьянами. Убийцами стать их жизнь заставила, времена тогда были суровые. В открытом бою против самурая они, конечно, шансов почти не имели. Но недостаток мастерства ниндзя компенсировали чертовским терпением и выносливостью. Сутки в толчке просидеть, чтобы убить пришедшего справить нужду самурая, это они всегда рады были. Ну чего ты лыбишься, хирург? Наливай, что уж там.

Ник выхлебал протянутый стакан. Алкоголь все сильнее клонил его голову к столу.

— Жили ниндзя кланами. И вот один из кланов чем-то не угодил могущественному дайме, это князь такой в переводе на понятный тебе язык. Тот напал на них и в поединке выбил глаз предводителю клана. Выжившие скрылись в горах, но и там их находили самураи дайме. Тогда, понимая, что судьба клана висит на волоске, предводитель совершил неслыханное. Он вызвал на поединок самого дайме.

— И убил?

— Нет, конечно, я же говорил, что в прямом поединке у него не было никаких шансов, тем более без одного глаза. Просто перед поединком он выдвинул одно условие. Нехитрое, на первый взгляд. Что если дайме падет от его меча, то самураи оставляют клан в покое.

Семецкий задумчиво поджал губу.

— А смысл? Если победить, у него все равно шансов не имелось.

— Смысл? А какой вообще смысл есть в этой жизни? Вот ты можешь мне ответить?

Юрик толкнул его в плечо.

— Ты в сторону не уходи! Что там дальше у них случилось?

— Да, зарубил его дайме, быстро зарубил. Мечному бою самураи обучаются с пеленок. А когда упал предводитель клана, то поднял дайме его меч. Простой, без изысков клинок. С одним-единственным украшением. На рукояти меча сиял и переливался огромный драгоценный камень. Такой красивый, что дайме не удержался и прикоснулся к нему. И в тот же миг отдернул руку, уколотый ядовитой иголкой, выскочившей из камня. Дайме был человеком чести, умирая, приняв смерть от клинка ниндзя, он приказал своим самураям никогда не трогать этот клан. Так ценой одной жизни была куплена жизнь многих.

Ник, спрятав лицо в ладонях, пьяно рассмеялся.

— А я приношу только смерть. Что мне делать, Юрик? Вот скажи мне! Я уже давно не самурай, предал всех и вся, я приношу одни страдания окружающим!

Семецкий выбулькал остатки спиртного и подтолкнул стакан к Нику.

— А иди ты, дорогой! Что я тебе, нянька, успокаивать и наставлять?

Ник щелчком опрокинул стакан, хмыкнул, наблюдая за растекающейся лужей.

— Ты знаешь, со мной что-то происходит. Я теряю… мужество.

— В смысле?

— Любой самурай на моем месте давно бы смыл позор кровью.

— Так в чем же вопрос? Ты больше не самурай?

Ник вскочил, выдирая из ножен нодати, но, натолкнувшись на внимательный взгляд Семецкого, как-то разом сник.

— Может быть, уже и нет.

Семецкий молча смотрел прямо в глаза. Ник первое время пытался выдержать взгляд, перебороть почти гипнотическое воздействие черных глаз. Потом все же не выдержал и отвернулся к стене. Семецкий рыгнул.

— Oпс, звиняй. Не нравятся мои слова? Докажи, что я не прав. Сколько слышал про вас, мне всегда казалось, что мужество вы, самураи, не теряете до самой смерти.

— Я уже умер два года назад.

— Ну-ну, жаль, что я не психиатр. Спи, утро вечера мудренее.

Но Ник и так уже спал. Семецкий вздохнул, этот молодой еще в сущности парень отчего-то вызывал в нем отцовские чувства. Нереализованный отцовский инстинкт. Семецкий допил остатки из пролитого стакана и отправился восвояси.

* * *

Утро Ник встретил с удивительно ясной головой. Никаких следов похмелья не наблюдалось. Тело полнилось силой и желанием двигаться, душа впервые за последние дни не ныла от ощущения вины. Он принял решение. И он знал, как его осуществить.

Отель еще спал. Ник в последний раз окинул взглядом спящих в холле людей, прижал руку к сердцу и что-то тихо прошептал. Стэн пошевелился во сне, всхрапнул и перевернулся на другой бок. Семецкий тихонько сопел в своем углу, завернувшись в потертое пончо. Его друзья. Пожалуй, что последние из живущих, которых он мог бы назвать своими друзьями. Остальные… Об остальных он старался не думать. Матушка, если она еще жива, поймет его.

Ник набрал на лаптопе несколько строк, объясняя, куда и зачем собрался, и оставил его включенным на видном месте. Вакизаши зацепился цубой за ткань, словно не желая расставаться с хозяином. Ник, прикусив губу, рванул его и быстро, пока не передумал, положил клинок в изголовье Стэна. Там, куда он собирался, короткий клинок ему не помощник. Так пусть хотя бы послужит памятью. Последний и самый ценный подарок, который может сделать самурай. Подарок, отрезающий путь назад. Выбор сделан. Его ждала дорога. Недлинная, отель находился не очень далеко от столицы. Полдня езды напрямик по шоссе на хорошей машине. Возможно, последние полдня жизни, не важно. Уже не важно. Осторожно, чтобы не разбудить спящих, он умылся, натянул чистую белую одежду и, засунув нодати за пояс, вышел. Стояло раннее утро, низкие облака цеплялись за кромку скал. Природа спала, утомленная месяцами жары.

Часового у автопарка, попытавшегося его остановить, Ник отправил в сон одним коротким тычком. Молодой парень, получив строго дозированный удар в сонную артерию, беззвучно завалился набок. Ник подхватил падающее тело, незачем страдать безвинному. Уложив часового в тень, под широкое днище БМП, Ник огляделся в поисках подходящего транспорта. Ирония судьбы, ближайшим оказался тот самый джип, на котором он когда-то, казалось давным-давно, выехал из столицы. Индикатор бака показывал полный заряд, тест двигателя прошел без проблем, можно было ехать. Вперед!

Джип с ходу протаранил решетчатые ворота. Из караульного помещения заполошно выскочил солдатик, что-то закричал вслед. Ник не слышал его, упоенно сживаясь с машиной. Скорость нарастала, серпантин дороги вился крутыми изгибами. Спустя пару минут он вылетел на шоссе. По этой дороге уже давно никто не ездил. Более того, выезд на нее был тщательно замаскирован. Ник, не снижая скорости, преодолел полоску кустов, маскирующих живописную дорожку к «Перевалу». Плевать, если ему не удастся выполнить то, что он задумал, людей все равно не спасти…

Ник отключил автопилот, управляя бешено несущейся машиной вручную. Визжали, не справляясь с нагрузкой, шины, ревел мощный движок. Скорость перевалила за двести километров в час, на пульте замигал тревожный красный огонек, гироскопы уже не гарантировали безопасной езды. С треском ожила рация ближнего действия, кто-то рисковал собой, выходя в эфир.

— Майор, что вы делаете? Немедленно вернитесь!

— Прикажите блокпосту пропустить меня. Я отдаю отчет своим действиям.

Теперь к микрофону подошел Стэн.

— Ник, передумай. Проклятье, я прибью этого урода Семецкого, это он тебе насоветовал!

Ник, не отрывая глаз от дороги, одной рукой подхватил микрофон.

— Дружище, это чисто мое решение. До свидания.

Он вырвал микрофон из крепления. Рация, пискнув в последний раз, замолчала.

Блокпост был уже предупрежден. Перекрывая дорогу, из кустов выскакивали люди. Ник не стал снижать скорость. Стрелять в него они не станут, а по-иному его не остановить. Машущие руками солдаты остались позади. Дорога постепенно спускалась на равнину, голые скалы сменились первыми, еще чахлыми зарослями. Ник проскочил мост над шустрой горной речушкой. Пора, скоро шанс нарваться на патруль Ррадов станет реальностью. Пора…

Ник наконец-то уменьшил скорость и нашарил в бардачке разъем второго, более мощного передатчика. Мощности полицейской рации для его задачи хватало с избытком. Недостаточно, чтобы докричаться до соседнего материка, но вполне довольно для гарантированного обнаружения радиоразведкой Ррадов. Их чертовы спутники заполонили небо! Захватчики осели на планете надолго, основательно, по-хозяйски обустраиваясь в своем новом доме.

Ник свернул к обочине, останавливая машину. Немного посидел, приводя в порядок мысли, потом сплюнул в кусты и взялся за микрофон.

— Я — санса Фолдер, самурай, вызываю на поединок вашего Военного вождя!

Ответа пришлось ожидать долго. Видимо, операторы Ррадов опешили от подобного заявления. Ник собрался было повторить вызов, когда ожила рация. Говоривший изъяснялся на неплохом стандартном, даже почти без акцента. Если не знать, то невидимого собеседника можно было принять за человека.

— Животное решило поиграть по нашим правилам? С чего ты взял, что достоин смерти от Рахт Фаррияр?

— Передайте своему Вождю, что я тот, кто участвовал в налете на лагерь военнопленных. А также спросите вашего жреца, в плен его также взял я. Достаточно?

Ррад молчал долго. Когда он продолжил, в голосе его сквозила неприкрытая ярость.

— Ты, виновный в смерти наших детей. Вождь убьет тебя сам, на рассвете следующего дня. Оставайся на месте, за тобой прилетят. Не вздумай сбежать, мы наблюдаем за тобой со спутника.

— Я и не собирался сбегать.

— Ты глуп, ищущий смерти. Конец связи.

— Аут, оноре.

Последнее оскорбление осталось без ответа, связь прервалась.

Малый десантный катер Ррадов появился минут через двадцать. Сильна же их ярость, подумал Ник, так спешить отомстить может только очень рассерженное существо. Он выключил двигатель джипа и вошел в открытый люк. В десантном отсеке никого не было, пара скамеек и как всегда — никаких иллюминаторов. Жаль, он бы хотел напоследок полюбоваться зелеными просторами Хаука. Почему-то это желание, возникшее только что, пересилило все остальное. Проклятье военной техники, в десантных отсеках никогда не бывает иллюминаторов, везде, у всех рас. Несправедливо. Ник проклял неведомых конструкторов, ну что им стоило предусмотреть хоть крошечное отверстие?!

Катер взлетел без предупреждения, рывок едва не заставил Ника потерять равновесие. Летели они недолго, катер едва успел преодолеть звуковой барьер, как тут же начал торможение. Значит, он теперь недалеко от столицы, зачем-то подумалось Нику. Все возвращалось на круги своя.

Люк открылся, едва катер замер на земле. Ник, не дожидаясь персонального приглашения, вышел наружу. Базовый лагерь Ррадов занимал территорию бывшей военной базы. Здания казарм и служб не претерпели сколь-либо заметных изменений. Даже плац по-прежнему использовался по своему старому назначению. Сейчас на нем собралось не менее пяти тысяч Ррадов, выстроившихся, как на строевой смотр. Ровные ряды солдат молча стояли и сверлили его глазами. Ник почти физически ощущал протянувшиеся к нему взгляды.

Трое Ррадов отделились от строя и направились к нему. Двое в обычной броне, третий — закутанный в серый балахон жреца. Бывший пленник, а теперь хозяин положения оглядел Ника и указал на него солдатам. Его усиленный скрытыми микрофонами голос гулко пророкотал над плацем. О чем он говорил, Ник не понимал, но по тону догадаться было нетрудно. Коварный враг, доблестные воины, победа будет за нами и прочая чушь, которую так любят вбивать в головы солдатам.

Закончив короткую речь, жрец повернулся к Нику.

— Ты все-таки явился. На что ты надеешься? На победу?

— Не важно. Я знаю ваши обычаи. Любой достойный может вызвать Вождя на поединок и потребовать в случае победы выполнения условий. Я требую встречи с Вождем.

Жрец встопорщил мех на загривке. Солдаты, не понимающие, о чем идет разговор, на всякий случай придвинулись поближе.

— Ты требуешь? Даже будь ты Ррадом, подобное требование стоило бы тебе жизни. Я сожалею, что мои инструкции запрещают тебя убить. Говори свои условия мне, я уполномочен Вождем.

— Если вождь падет от моего меча, вы разрешите населению планеты покинуть зону вашего контроля и обеспечите безопасный коридор до человеческих миров.

— Не слишком ли высоки требования? Что ставишь в ответ ты?

— Свою жизнь, большего у меня нет.

Жрец задумчиво, по крайней мере так определил для себя его позу Ник, почесал плечо.

— Меньше чем ничто. Но больше, чем твои шансы на победу. Рахт Фаррияр согласен. Если ты победишь, населению позволят покинуть планету. Мы предоставим транспорт. Фа мазг, рхтиярр!

Солдаты рыкнули и толчками погнали Ника с плаца. Оружие ему оставили. Да и что может сделать один человек при помощи меча? Ничего…

Приземистый дом, выкрашенный в белый цвет, когда-то служил гарнизонной гауптвахтой. До сих пор в воздухе чувствовался пронзительный запах хлорки, этого древнего средства дезинфекции. В юности Ник как-то задал вопрос своему наставнику, зачем применять хлорку, когда есть гораздо более безопасные и, что самое главное, не обладающие таким противным запахом средства. Тот рассмеялся.

— Николас-тян, при всем твоем уме временами ты бываешь таким глупым. Гауптвахта — это место наказания, там все должно напоминать о твоем проступке.

Тогда Ник смущенно потупился. За пару дней до того он ответил на вызов товарища по курсу и в последовавшей дуэли нанес тому серьезное ранение. Руководство училища не стало выносить сор из избы, но две недели благоухающей хлоркой камеры Ник получил.

К его удивлению, караул миновал ряды открытых одиночных камер и, свернув за угол, остановился у поцарапанной двери. Маленькая кладовка. Импровизированная камера, в которой еще недавно хранились пылесосы и роботы-уборщики. Пыль и полки. Единственная лампочка под потолком почти не давала света. Ник расчистил на полке немного места, сметая пыль и обрывки проводов.

Опять камера, опять ожидание, последнее. Сутки? Или нет, уже меньше. Двадцать часов жизни. Ник лег спать.

… Большой зал императорского дворца, притаившиеся в углах самураи личной охраны императора, тихий гомон придворной толпы. Молодой император улыбаясь кивнул Нику — садись.

Диана, неумело подбирая полы кимоно, уселась на подушку, Ник опустился рядом, всем своим видом выражая почтение императору.

— Фолдер, мы довольны ходом последней кампании. Вы показали себя отличным полководцем, Ррады отброшены почти везде.

— Без вашего мудрого руководства, мой император, я не смог бы добиться подобных успехов.

Император жестом остановил его речь.

— В честь нашей победы, а также, — он лукаво улыбнулся, — в честь скорого появления у нас нового подданного мы жалуем вам земельные угодья и должность губернатора Анатолии. Если мне не изменяет память, именно там и началась эта история?

— Вы совершенно правы, мой император.

— В таком случае, мне остается лишь сделать то, что не сделал мой отец. Воины, убейте их!

Ник вскочил, обнажая мечи. На них кинулись со всех сторон. Медленно, слишком медленно Ник отбил летящий в Диану меч. Тьма…

Он проснулся, глотая слезы. Сны преследовали его все чаще. Бессмысленные сны об уже никогда не осуществимом будущем. Его естество до сих пор не могло поверить, что Диана мертва. За что? Ответа он не дождался.

Остаток ночи он провел в медитации, очищая тело и дух. Где-то недалеко было место Силы, которое он ощущал с отчетливой ясностью. Время близилось. Недолго. Ждать недолго. На рассвете. Искупить кровью смерть тех, кого он так и не смог спасти. А может, он просто устал бороться?

Камера не имела окон, но Ник чувствовал приближение рассвета. Где-то глубоко внутри его таилось невысказанное. Как многое он бы отдал за возможность выговориться. Излить все накопившееся в душе. Некому. Он сам выбрал свой путь. За толстыми стенами сейчас разгоралась, алела заря. Утренний ветерок, еще прохладный, не успевший нагреться под палящими лучами Хаука, наверняка приятно холодил бы кожу. Ник расслабил напряженные мышцы спины и неожиданно для себя почувствовал на лице ласковое дуновение. Ветерок. Он ласкал и нежил огрубевшее лицо, принося с собой покой и чистоту. Далекая мелодия коснулась слуха. Что-то невообразимо прекрасное, чьи-то хрустальные голоса, они пели. Пели так, что в душе поднимались волны любви и счастья. Ник задохнулся от нахлынувшего облегчения. Он подошел к тому, ради чего судьба вела его два последних года. Вот оно. Осталось немного, завершить дело и раствориться в хрустальной чистоте музыки. Это стоит страданий. Близился рассвет.

Он встрепенулся, услышав далекие шаги конвоиров. Что-то изменилось в нем. Тело, напоенное пришедшей неизвестно откуда силой, стремилось к движению. Потрясающая острота чувств, координация движений, понимание момента. Все пришло само. Увы, ненадолго, знание говорило также и то, что сила эта ненадолго. До того момента, пока он не выполнит. Выполнит что? Неужели его путь — сражение с Вождем? Неважно, пусть все идет как должно. Он этого не знал и решил следовать старой заповеди, что если не знаешь, что надо делать, то делай шаг вперед. И он шагнул.

Ник разделся и повязал голову загодя запасенной белой повязкой, охватывая отросшие волосы. Засунул за пояс ножны с мечом и к тому моменту, как отворилась дверь, стоял у выхода в полной готовности. Трое закованных в броню стражей вошли внутрь камеры, еще столько же осталось стоять в коридоре. Его начали уважать, знай Ник их обычаи получше, он остался бы доволен. Шесть стражников полагались лишь особам благородных кровей. Он мог бы гордиться. Хотя чем тут гордиться?

Ник кивнул и вышел. Его не стали связывать, стражи держались поблизости, но и не приближались. Особый статус пленника, видимо, здорово смущал этих больших волосатых ребят. По правде говоря, тому, что они держались в отдалении, Ник был несказанно рад. Покрытые густым мехом Ррады плохо переносили жару, и потовые железы у них присутствовали в полном объеме. Ник старался дышать через рот, но невыносимая вонь мокрой шерсти чувствовалась все равно.

Идти оказалось недалеко. Буквально в сотне метров от здания, где его содержали, за ночь Ррады соорудили внушительных размеров арену. Квадрат, со сторонами шагов в шестьдесят, посыпанный золотистым песком. Ник опустил веки, место Силы, расположенное ровно посередине арены, говорило о многом. Такая точность свидетельствовала об одном: Ррады или, по крайней мере, некоторые из них могли ощущать подобные места. В случайные совпадения Ник перестал верить уже давно.

Будь что будет. У него все равно нет шансов на жизнь. Когда-то давным-давно его учитель сказал: «Когда есть выбор, жить или умереть, настоящий воин выберет смерть». Отец потом долго возмущался, но в открытую противоречить учителю не стал. Эдмонд Фолдер хоть и не принял до конца обычаи новой родины, но сына своего воспитывал в традициях Империи. И все же Ник был твердо уверен, отец бы одобрил его выбор.

Ника подвели к ограждению и жестом дали понять — туда.

Ник перепрыгнул ограждение. Времени на подготовку больше не было. Он опустился на корточки, вынул и положил перед собой меч. Покой и любовь. Нет места ненависти, в ненависти залог проигрыша. Возлюби противника, очисти душу от суеты и победишь. Хотя бы самого себя.

Вокруг ограды собралась значительная толпа Ррадов. Ник сидел, полузакрыв глаза, ему не было никакого дела до них. Остался только он и его противник. Вождь еще не подошел, но уже чувствовалось его присутствие. Огромная холодная глыба, никаких эмоций и чувств. Ни страха, ни ненависти, тот же покой, что сейчас старался ощутить и Ник.

Толпа прибывала, разрастаясь вширь. Непосредственно наблюдать схватку могли лишь счастливцы, оказавшиеся у самой ограды, для прочих в воздухе зависли видеокамеры. Предстоящий бой заслуживал того, чтобы его записать.

Ник всем телом впитывал эфемерные потоки Силы. Так толком и не наученный использовать места Силы, сейчас он вовсю пользовался разлитой вокруг энергией. Андрей, доведись ему видеть своего ученика, был бы поражен. Ученик, едва ознакомленный с основами Искусства, рывком вышел на уровень адепта.

Ника сейчас не волновало ничье мнение. Бой, он жил им. Скоро. Нить жизни, судьба, приведшая его сюда, готовилась оборваться. Он не нашел в себе сил уйти, как подобает самураю, так пусть же хоть последний бой поможет ему достойно покинуть этот мир. Игра слишком затянулась.

Толпа взревела. Скоро.

Не открывая глаз, Ник видел своего противника. Вождь, не прекращая плавного движения, прыгнул на песок арены. Сила и грация. И что-то еще, что Ник не сразу смог определить. Вождь внушал страх. Белоснежный мех и черные пятна у рта. Одно из остроконечных кошачьих ушей было полуоторвано в одной из прошлых битв и висело, переломившись пополам. Серый балахон, такой же, как и на плененном жреце, плотно облегал массивную фигуру.

Вождь опустил огромный двуручный топор. Толпа взревела вновь. В исходе схватки сомнений не было. Даже у самого Ника. Тем более у Ника. Он пришел сюда умирать.

Их разделяло двадцать шагов. Их разделяла пропасть. Все замерло. Стих шум солдат, стих ветер, неслышная поступь смерти заглушила все.

Ник поднялся с песка. Они стояли, такие разные и похожие друг на друга. Один готовясь убить, второй — умереть. Ник повел плечами, начиная первое движение входа в коридор. Вождь бросился вперед. Двадцать шагов он преодолел мгновенно, почти размазываясь в воздухе от скорости. Лишь взметнувшаяся пыль выдавала его движение, опережающее взгляд. Ник не успевал. Коридор ускользал от него, а в обычном ритме он отставал от Вождя. Он не успевал.

Тяжеленный топор молнией метнулся к нему. Ник рванулся назад, даже не стараясь заблокировать этот чудовищный удар. Песок мягко спружинил под ногами, следующая атака Вождя пошла по ногам. Ник подпрыгнул, чудом успев избежать топора, и нанес прямой рубящий удар, вложив в него все свое мастерство. Человек, будь он даже мастером единоборств, после этого упал бы с разрубленным черепом. Вождь просто вскинул руку. Ник не сумел удержать в руках меч, выбитый клинок отлетел в сторону и, блеснув на солнце, воткнулся в песок. Нечеловеческая реакция, Вождь сумел ударить летящий на него с огромной скоростью клинок в плоскость лезвия.

Ник перекатился, уклоняясь от следующей атаки и стремясь вернуть меч. Он не успевал, слишком велико оказалось преимущество Вождя в реакции и скорости. Уроженец материнского мира с удвоенной силой тяжести, потомственный воин, он превосходил его во всем. Секунду передышки. Ник взмолился всем известным богам. Передышка, несколько секунд — и он пройдет коридор! Боги молчали.

Вождь гонял его, не давая подобраться к мечу. Он не играл, не тешился своим преимуществом. Нет, прирожденный воин, он не видел смысла в излишней браваде, просто ему достался достойный противник. Ник же начал уставать, он не мог двигаться с такой скоростью постоянно. Все его мастерство уходило на то, чтобы избежать очередного удара. И с каждым разом это давалось все труднее и труднее. Любое касание этого молниеносного топора — и все. Такое оружие, тем более направляемое рукой мастера, не требует второго удара. Мастерство Вождя заслуживало восхищения.

Уловки не помогали. Ррад чувствовал его намерения, Ник же его — нет. Топор, не останавливаясь, выписывал свистящие, режущие воздух восьмерки. Атаки шли одна за другой, порой из самых немыслимых положений. Попытка поставить Вождя напротив солнца провалилась, едва начавшись. Ник потерял контроль над боем.

Где-то вдали ревела толпа, подбадривая своего повелителя. Ник не слышал ее, сконцентрировавшись на попытках добраться до клинка. Еще немного — и очередной удар настигнет его. И придет покой. И стоит ли противиться судьбе?

Что-то визжащее свалилось на Вождя сверху, вцепившись ему в лицо. Тот, не меняясь в лице, одним движением смахнул досадную помеху. Дач бесформенным комочком отлетел в сторону и замер, покрытый багровой пылью. Та самая передышка. СВОЛОЧЬ!

Ник в прыжке выдернул из земли клинок и в полете завершил проход коридора. Знакомая красная пелена застлала взор, сузившееся зрение как никогда четко выхватило мельчайшие детали окрестностей. Теперь он видел всем телом. Утих шум толпы, уйдя в неслышимый диапазон, замедлились движения Вождя. Замедлились, но недостаточно, все равно его рывок был слишком быстр.

Ник, проклиная свои слишком медленные мышцы, двинулся вбок, пропуская лезвие топора мимо себя. Его ответный выпад прочертил на боку Вождя кровавую полосу, распоров балахон. Вождь все равно был слишком быстр, он таки успел уклониться. Уклониться и атаковать вновь. Ник вознесся на добрых два метра, в верхней точке траектории рубанул мечом, целясь в голову, и, поняв, что промахнулся, не останавливая клинок, всадил его в плечо Ррада. И тотчас понял свою ошибку. В воздухе он не имел точки опоры. Топор летел ему в крестец. Неимоверным усилием, рвя мышцы, Ник все же сумел извернуться. Вместо крестца топор вошел ему в бедро.

Ник приземлился на здоровую ногу и едва не закричал от боли. Бритвенно-острое лезвие топора почти дошло до кости, вырвав из ноги здоровенный кусок мяса. Все, конец. С такой раной он больше не мог уклоняться от атак, а заблокировать такие удары у него не хватит сил. Вождь же, казалось, и не замечал двух кровоточащих ран. Единственное, теперь он держал топор одной здоровой рукой. Что, впрочем, нисколько не повлияло на скорость его ударов. Исход боя был предрешен. Ник судорожно втянул в себя воздух. Он был готов, жизнь самурая есть путь к смерти.

Вождь раскрутил топор, нацеливаясь нанести последний удар, и тут Ник, не отдавая себе отчета, совершил то, чему его никогда и никто не учил. Он прошел коридор второй раз. Путь без возврата, на нем организм сожжет себя без остатка.

Это не было похоже ни на что другое. Пронзительный жар, боль, свет и звуки. Все чувства словно сошли с ума. Мир почти исчез за круговертью образов. Остались только он и ВРАГ. Теперь медлительный и неповоротливый. Ненадолго.

Ник сделал шаг, чувствуя, как рвутся неспособные сокращаться с такой скоростью мышечные волокна. Зрение затопляла красная пелена, лопались сосуды в глазах. Сердце пропустило один такт, второй, захлебнувшись, не справляясь с ревущим потоком крови. Это не имело значения, перед ним стоял ВРАГ! ВРАГ, убивший его любимую, его судьбу, его будущее!

Гаснущее сознание направило клинок в горло ненавистного ВРАГА. Ник успел почувствовать на лице капли горячей чужой крови и упал, этим рывком вгоняя клинок еще глубже, ведя его вниз. Вниз… Он устал. Он устал и заслужил немного отдыха. Совсем чуть-чуть, немного, скоро он встанет…

Ник опустился на впитавший кровь ВРАГА песок. Перед глазами простиралось небо. Ласковое зеленое небо. Зеленое? Или голубое? Он никак не мог понять. Может, он до сих пор не может умереть там, на Анатолии? Это предсмертное видение? Диана, война, смерть… Это была последняя мысль ронина Николаса Фолдера.

Они лежали рядом. Их разделяло меньше метра и целая пропасть. Ни один так и не выпустил из рук оружие. Неподалеку, втоптанный в песок, умирал искалеченный Дач, ценой своей жизни принесший хозяину удачу. Удача, увы, бывает разная. Над ареной царила гнетущая тишина.

По песку застучали первые, еще несмелые капли. Начинался сезон дождей.

Вместо эпилога

Нет, не эта история лежала в основе грядущей победы. Впереди были еще семь долгих лет жесточайшей войны в истории обитаемого Космоса.

Миллиарды жертв, выжженные миры, исковерканные судьбы. Все четыре расы объединились против общего врага. Где-то на задворках Космоса они походя смели предателей Зиа. Смели, так и не выяснив до конца, зачем они пошли на сговор с врагом. Альянс победил. Почти победил. Отброшенные назад Ррады так и не были уничтожены, истощенных сил Альянса не хватило на полный разгром ненавистного врага.

Мало кто из Людей узнал о гибели Военного вождя. С приходом к власти нового в ходе войны ровным счетом ничего не изменилось, а для Людей все Кисы на одно лицо. Мало кто дожил до конца войны. И почти никто из доживших не написал мемуаров. Мало кто из военных историков помнит сейчас о той недельной заминке в наступлении Ррадов. Заминка эта позволила Людям подтянуть с окраин резервы и впервые за ту войну перейти в контрнаступление. Пусть неудачное, но оно вселило надежду в потерявших веру людей. А вера в те годы значила все. Она помогала людям на заводах не падать от усталости после четырнадцатичасовых смен. Она дарила милосердный покой раненым бойцам. Вера в победу вдохновляла пилотов и десантников, направляла ракеты и лазеры в цель. Без нее бы мы тогда проиграли войну. И еще четыре расы упали бы к ногам жестоких победителей. Мы отстояли свое право на жизнь.

Нет, никто не говорит, что подвиг его остался незамеченным. Семецкий и беременная от Фолдера Майя добрались до Восходящей Империи. Смыв кровью своей позор Анатолии, убивший предводителя врагов, самурай Николас Фолдер был прощен. Маленький Николас, его сын, был принят госпожой Фумио, а повзрослев, продолжил традиции рода Фолдеров.

Где-то вдали осталась мечта…

Человек спит лицом к небу,

В одиночестве лицом к небу,

В изнеможении лицом к небу.

Победив, обращаешься к небу.

И в болезни, и во сне

Ты обращаешь людей к бесконечному небу,

Словно говоришь:

Вглядись в вечность.

Человек спит лицом к небу.[3]

Вологда, июль 2002

Примечания

1

Аэрокосмические истребители

2

Стихи А. Аринушкина

3

Стихи Томихиро Хосино в переводе В. Зорина. В тексте романа также использованы пятистишия и трехстишия японских поэтов Рёкана, Аривары Нарихиры, Окумы Котомити, Ки Но Цураюки, Фудзивары Но Кипсуке, Ки Но Тономори, Мацуо Басе в переводах А. Долина и А. Глускиной. — Примеч. А. Воробьева.

Content

Роман Злотников, Александр Воробьев
Ронин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Вместо эпилога

Примечания