Вадим Панов

В круге времен

© Панов В., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Ресторан «Аль Махара»

Отель «Бурдж аль Араб», Дубай, ОАЭ, 12 июня, воскресенье, 19:19

Гостиницы, и об этом охотно поведает любой завзятый путешественник, бывают разные: старинные – когда история восходит к самому первому значению слова «отель», – и недавние бетонные коробки, которые без сожаления ломают ради новых построек, знаменитые – лишь одни их названия добавляют городу притягательного шарма, – и никому не известные.

А ещё есть отели, о которых знает весь мир.

Гостиницы бывают разные, но если вы хотите как можно быстрее узнать, что представляет собой выбранная вами – загляните на парковку и оцените, сколько наличных выбросили гости, чтобы её украсить. Если стоимость полированного металла, ценных пород дерева, нежной кожи и форменных фуражек даже «на глазок» превышает пару-тройку миллионов, вокруг полно песка, из груд которого важно торчат ухоженные пальмы, блуждают напыщенные верблюды, а тень здания тянется до границы соседнего эмирата, то вы, скорее всего, в Дубае, у подножия гигантского паруса «Бурдж аль Араб», который некогда стал первым на Земле семизвёздочным отелем. А если вы бросили на рукотворную скалу лишь мимолетный взгляд, а то и вовсе проигнорировали, то либо вы здесь работаете, либо неоднократно бывали в качестве гостя, либо слишком поглощены делами и не желаете отвлекаться на знаменитый символ строительных побед арабских нефтедолларов…

Черноволосый мужчина, только что покинувший блестящий лимузин, длина которого совсем чуть-чуть уступала отбрасываемой гигантским отелем тени, относился ко второй или третьей группе. Идеальный костюм, старомодные запонки на манжетах белоснежной сорочки, изящная булавка для галстука – косвенные признаки неброско, но весомо свидетельствовали о высоком статусе брюнета. И поведение соответствовало: гость воспринимал окружающую роскошь как должное, без показного равнодушия скоробогатеев.

Войдя в холл, он сразу же направился к лифту, коротко распорядился: «В «Устрицу» – фраза на арабском прозвучала без акцента, – и так же коротко, уже в подводном зале, прозвучало следующее предложение: «Господин Атлантов». Метрдотель склонился и лично сопроводил высокого гостя к столику, за которым потягивал розовое вино очень плотный мужчина лет сорока, затем негромко осведомился, когда господа сочтут нужным сделать заказ, услышал: «Позже», склонился ещё раз и оставил собеседников одних.

– Недолюбливаю большие аквариумы, – негромко произнес плотный вместо «Здравствуйте».

– Между нами и миллионом литров воды шесть дюймов плексигласа, – отозвался брюнет.

– Знаю. – Плотный, не отрывая взгляд от фланирующих за стеклом рыб, сделал маленький глоток розового. – Но я не сказал, что боюсь, я сказал, что не люблю большие аквариумы. Есть разница.

У него было крупное круглое лицо, аккуратная бородка, внимательные глаза – морщинки вокруг них говорили о любви к улыбкам – и прямой нос. Приятное, открытое лицо без следов каких-либо излишеств. Тёмные некогда волосы почти сдались натиску седины, и серебро прибавляло далеко не старому мужчине несколько лишних лет.

Впрочем, считать года – удел гламурных дамочек, мужчины считают достижения.

– Хороший выбор, Андрей. – Черноволосый попробовал вино. – Вы разбираетесь.

Но благодарности за комплимент не последовало. Плотный повертел в руке бокал, наконец-то перевел взгляд на собеседника и негромко осведомился:

– Вы действительно Ярга?

Учитывая, что приветствие так и не прозвучало, фраза получилась не совсем вежливой, но черноволосый не обиделся. Или сделал вид, что не обиделся. Чуть склонил к левому плечу голову, усмехнулся и с иронией произнес:

– Вот уж не думал, что придется подтверждать свою личность.

Еще один глоток вина. Каждый из собеседников сделал по глотку, но бокалы не соприкоснулись. Мужчин разделяла прозрачная стена, бывшая гораздо крепче той, шестидюймовой, за которой прятался миллион литров морской воды.

– Почему? – Андрей изобразил на лице лёгкое удивление. – Откуда мне знать, что вы тот, за кого себя выдаете?

– Зачем вам вообще знать, кто я?

– Чтобы поверить в то, что вы предлагаете.

– Вы уже поверили, раз приехали. – Ярга стер с лица усмешку и говорил теперь предельно серьёзно. И предельно проникновенно: – Имя ничего не меняет. На моем месте мог сидеть шас, масан, люд, чуд – все равно. Абсолютно все равно, потому что вас сюда привело не мое имя, а мое предложение.

Знающие Выселки.

Название не прозвучало, но Андрей не сдержался: дернул щекой, словно услышал. Словно уже прикоснулся к древней загадке человских колдунов. Дернул щекой и тем продемонстрировал жгучий интерес. Поймал взгляд Ярги, слегка смутился и очень холодно произнес:

– У всех, кого вы перечислили, нет мотива раскрывать мне тайну.

– Вот вы и ответили на свой вопрос, Андрей, и сами подтвердили мою личность. – Черноволосый вновь позволил себе улыбку. – Давайте закажем ещё бутылочку вина и попросим меню, чтобы не нервировать местных.

– Я не планировал ужинать.

– Вам и не придется.

– Что вы имеете в виду?

– Мы расстанемся раньше.

– Будут гости? – нахмурился плотный.

– Я расскажу о Знающих Выселках для того, чтобы подбросить Великим Домам головной боли, – объяснил Ярга. Вопрос о гостях он проигнорировал, намекнув своим пренебрежением, что всё контролирует. – Возвращение знаменитой четверки их не обрадует.

– Вы надеетесь, что мы перегрыземся.

– Я уверен, что вы перегрызетесь.

Услышать подобное от настолько опытного колдуна было крайне неприятно, но Андрей не смутился.

– А если мы объединимся?

– Риск есть всегда, – махнул рукой темноволосый. – Но если план по каким-то причинам не сработает и Выселки объединятся с Великими Домами, я просто уничтожу всех. Четыре группировки вместо трех. Придется повозиться, но я справлюсь.

– Кем же вы будете править?

– Теми, кто склонит предо мной голову. – Ярга бросил взгляд на часы, раскрыл меню, однако изучать его не стал, посмотрел на Андрея и жёстко, очень деловым тоном спросил: – Так вас интересует история Знающих Выселок?

– Объект за столиком с неопознанным челом, – сообщил Тамир, уже взявший под контроль все видеокамеры отеля. – Им только что принесли меню и вторую бутылку вина.

– Ужин не получится, – тут же добавил Доминга, маг-предсказатель. – С вероятностью девяносто семь процентов расстанутся в течение двадцати минут. – И тут же, спохватившись, добавил: – Вероятность того, что объект покинет ресторан при помощи портала, – восемьдесят шесть процентов.

– Принято. – Сантьяга медленно провел рукой по столешнице.

Комиссар Темного Двора небрежно облокотился на стойку портье и задумчиво разглядывал чашку поданного служителем чая. Высокий, стройный, одетый в элегантный белый костюм – превосходный выбор для местного климата, – он производил впечатление скучающего денди, чья спутница задержалась в номере по каким-то важным дамским делам. Рядом с чашкой лежала великолепная белая роза.

Видимый окружающими образ отличался от оригинала сущей мелочью: в действительности вместо цветка на мраморе стоял блестящий спиралевидный артефакт, надёжно скрывающий от сканирования присутствие в холле гостиницы одного из сильнейших магов Тайного Города.

– Почему до сих пор не идентифицировали чела?

– Чел активизировал «Навский оберег», – доложил Ортега. – Мы не в состоянии пробиться через его защиту.

Магические устройства Темного Двора ценили за качество и надёжность, и комиссару этого самого Двора оставалось лишь вздохнуть.

И повернуться на шум.

У дверей возникла легкая суета: несколько ребятишек, по всей видимости, дети гостей, столпились вокруг дрессировщика с орангутаном. Рыжая обезьяна, наряженная в красную феску и синий с золотом жилет, корчила рожи, паясничала, приставала к малышне и тем вызывала приступы веселого смеха. Охранники делали вид, что ничего не замечают.

Сантьяга потер лоб и вернулся к делам:

– Камеры видеонаблюдения?

– Собеседник Ярги использует «Накидку пыльных дорог».

И тем заставил многочисленные камеры увидеть вместо себя длинную, как жердь, англичанку в омерзительно безвкусном платье.

– Предусмотрительно.

– Согласен, комиссар, – поддакнул помощник.

– Откуда известно, что с объектом именно чел?

– Я просканировал окружающую территорию и гарантирую, что три последних дня к столику подходили только челы, – подал голос шас Тамир Кумар, один из двух «ласвегасов», отвечающий в команде за технические вопросы. Нав Доминга, его напарник, считался лучшим предсказателем Тайного Города.

– То есть генетический статус объекта: чел?

– Совершенно верно.

– Есть хоть один признак того, что второй объект – Ярга?

– К сожалению, нет.

Длинный палец Сантьяги вновь проехал по мрамору столешницы.

Сидящих у гигантского аквариума мужчин изучили настолько, насколько это было возможно без использования магии. Тамир вёл объект от аэропорта, здесь подключился к камерам службы безопасности отеля, но пока от этих усилий не было толку: в лимузине объект молчал, а столик оказался защищен надежнейшем оберегом.

Что делать?

Группа захвата – гиперборейская ведьма и шесть гарок в полном боевом облачении – уже вошла в «Бурдж аль Араб», а их командир до сих пор не был уверен в том, что объект и есть Ярга. Потому что если они ошиблись и возьмут сейчас одного из помощников первого князя Нави, то потеряют последнюю ниточку, ведущую к злейшему врагу Тайного Города.

– Комиссар? – осторожно позвал Ортега.

– До окончания разговора не более десяти минут, – сообщил Доминга.

– Группа захвата на исходной, – скупо доложил Бога.

Надо принимать решение.

– Почему мой выбор пал на вас? – Тёмный покачал головой, давая понять, что удивлен вопросом. – Андрей, это же очевидно: вы знакомы с Тайным Городом, с его реалиями…

– Я давно отошёл от дел…

И столкнулся с ледяным взглядом чёрных глаз. Таким взглядом можно было потопить «Титаник». Впрочем, если за столиком действительно сидел Ярга, то счёт его «Титаников» давно шел на тысячи.

– Пожалуйста, не надо меня перебивать, – жёстко попросил тёмный и вновь взглянул на часы. И вновь – мельком. – Вы отошли от дел, но мне не нужно вам объяснять, что есть Тайный Город, Великие Дома и что такое Знающие Выселки. А последнее знание встречается среди ваших сородичей крайне редко. Вы сильны и хорошо образованны, вы патриот и вы упрямец. Вы захотите возродить Выселки… Собственно, уже захотели, а больше мне ничего не нужно. – Губы растягиваются в лёгкой усмешке. – Вы сильно мотивированы, Андрей, мне не придется вас подталкивать или уговаривать. И я знаю, что вы рискнете.

– У меня спокойная жизнь и солидный, приносящий отличный доход бизнес. Я десять лет никак не пересекался с Тайным Городом, и меня это вполне устраивает.

– Не устраивает.

– Мне лучше знать.

– Вы здесь, – с неожиданной мягкостью напомнил Ярга.

И услышал давно заготовленный ответ:

– Я сентиментален. От вашего предложения повеяло запахом молодости, противиться которому я не стал. Мог, но не стал. Но чем больше я нахожусь здесь, тем яснее понимаю, что не намерен возвращаться.

Прозвучало уверенно, однако собеседники понимали, что Андрей говорит это не Ярге, а себе. Пытается найти повод отказаться. Пытается, но не может.

Потому что не только запах молодости почувствовал Андрей, но и след великой тайны увидел. И вот ему-то, а не сентиментальности своей, на ностальгию помноженной, не мог противиться бывший наёмник.

– Как бы там ни было, я не собираюсь вас уговаривать, – ровно продолжил Ярга. – И не уверен, что пойду к другому челу: идея с Выселками пришла неожиданно и так же легко способна меня оставить.

– Мы говорим о моей жизни.

– Десять лет назад вы, не задумываясь, поставили её на кон.

– Десять лет – это очень много.

Первый князь Нави покачал головой.

– Знаете, Андрей, чем больше я погружаюсь в реалии современной Земли, тем меньше мне хочется захватывать эту прогнившую планету. Где огонь? Где ярость? Где та жемчужина, которую первые дети Спящего назвали раем? Где та Земля, из-за которой мы вели с асурами войну на взаимное уничтожение? Где мы? Где враги? Почему я могу купить едва ли не всех? Где принципы? Героев сменили бухгалтеры, а мне противно и скучно быть императором бухгалтеров, но я могу попробовать. Сколько ты хочешь за операцию? Такой язык тебе понятен?

– Я… – Андрей покраснел, резко отставил бокал, расплескав на белоснежную скатерть розовое. – Я…

– Ты мне наскучил. – Ярга поднялся, но тут же снова сел и улыбнулся. – У нас гости. – И улыбка стала ещё шире, когда он увидел, как быстро Андрей извлек из кармана боевой перстень. – «Дыхание дракона»?

– Да.

– Не пригодится, – повел рукой Ярга. – От этой битвы я тебя прикрою. Так что слушай и запоминай, чел: повторить я не успею…

– Бей!

А может, и не было никакого сигнала? Может, маги ударили сами? Не дождались?

Нет, нет и ещё раз нет! Гарки и гиперборейская ведьма, ведомые самим комиссаром Темного Двора, действовали как единый организм, как одна рука. Вот она едва заметно дрогнула, напряглась – воины вошли в отель; вот сжались для удара пальцы, сложились в кулак, прикрытый железной перчаткой, – отряд занял позицию. И вот – удар. Мощный кулак неожиданно…

– Бей!

Крик громкий, чуть растерянный.

– Прикрой!

Ударил мощный кулак. Но не вперёд, а в ответ. Даже не в ответ, а в воздух. Нелепо ударил, слабенько, а всё потому, что вскочивший из-за столика брюнет врезал по изготовившимся магам упругим потоком «Каменного ветра». И не простым потоком, а резким, набравшим невиданную силу за долю доли мгновения, да ещё избирательным, сметающим с дороги исключительно навов. Посетители, служители, стулья, столы, тарелки – все остались на своих местах, ничем не потревоженные и даже не узнавшие о том, какие страсти бушуют в миллиметре от них. А шесть превосходно экипированных боевых магов Темного Двора котятами врезались в стены.

И сползли, оглушенные. Но живые, поскольку смерть сегодня не спешила.

– Бей!

И выкрик этот, как выяснилось, издала Яна. Изумленная гиперборейская ведьма ударила вовремя, но ударила одна. Тяжело, мощно, но недостаточно сильно для того, чтобы опрокинуть первого князя Нави.

– Смешно…

Группа захвата должна была сработать слаженно: двое вытягивают из объекта магическую энергию, двое вяжут невидимые путы, двое бьют оглушающими. Яне же выпало держать морок. В самый последний момент она сумела перенаправить большую часть энергии в удар, однако результат, мягко говоря, не впечатлил.

– Смешно…

Ярга подхватил направленный на него поток, ловко закрутил, усилил, а затем, не прекращая улыбаться, врезал в плексиглас.

– Как тебе это?

По прозрачной стене аквариума побежали трещины.

– Чёрт!

Позабыв о том, что может оказаться под ударом, Яна бросилась вперёд и вцепилась в разрушающееся стекло всей своей силой. Сдавила, склеила, сжала разбегающийся полимер и только тогда поняла, что не сможет его отпустить без чьей-либо помощи. Магия магией, но если она хоть на мгновение потеряет концентрацию, то на посетителей «Устрицы» хлынет миллион литров морской воды и множество морских обитателей.

– Ненавижу аквариумы.

– Опять вы об этом… – Успокоившийся Ярга с усмешкой оглядел застывшую у стекла ведьму, даже по плечу её потрепал ободряюще, затем взглянул на часы и вздохнул: – Андрей, всё запомнили?

– Да.

– Теперь уходите, через семь секунд здесь будет не протолкнуться от навов.

В шаге от столика заплясал чёрный вихрь портала. Чел поднялся, но задержался, повернулся к Ярге и крикнул:

– Ваши мотивы враждебны, но я всё равно благодарен. Знающие Выселки стоят того, чтобы рискнуть.

– Именно поэтому я вас выбрал, Андрей. Удачи.

Чел усмехнулся и вошёл в портал.

– Бей!

– Чёрт!

– Я долго не продержусь!

И все восклицания – голосом Яны.

– Что у вас происходит? – Сантьяга резко оборачивается к лифту, намереваясь броситься вниз, но в следующий момент понимает, что холл скрутило мощным боевым арканом. «Кольцо саламандры» четвертого уровня, неактивизированное, но сформированное. Достаточно последнего слова, жеста или даже вздоха – смотря как решил закончить строительство заклинания неизвестный маг, – и всех, кто находится в холле, зальет огнем. Сам комиссар, безусловно, увернётся, успеет создать спасительный переход и уйти, а вот портье, гости, охранники, детишки у дверей…

Детишки?!

Сантьяга поворачивается к дверям и упирается взглядом в щерящегося орангутана.

– Схинки?

– Не шевелитесь, комиссар, и никто не пострадает. Даже вы.

И орангутан стремительно ныряет в распахнувшиеся двери лифта. Из глубины которого Сантяьгу обжигает чёрным взглядом первого князя.

– Мы ещё увидимся…

Створки схлопываются. Через мгновение открываются – изумленный лифтер тупо таращится на панель, – и видно, что лифтер в кабине один.

А в следующий миг срабатывает гарнитура.

– Комиссар! – Доминга возбужден до крайности. – Комиссар! Что случилось? Почему не было связи?!

– Ярга уехал, – негромко говорит Сантьяга, заставляя «ласвегаса» умолкнуть. Выдерживает короткую паузу и приказывает: – Срочно нужны ремонтники из Службы утилизации. – Ярга повредил аквариум.

Глава 1

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь

Москва, Ленинградский проспект, 13 июня, понедельник, 00:09

Все Великие Дома на всём протяжении истории старательно и со вкусом превращали свои оплоты в неприступные крепости. Лидеры, секретные знания, сокровища, а главное – Источники магической энергии, обеспечивающие волшебникам древних семей власть и могущество, – всё это требовало тщательного сбережения, а потому штаб-квартиры ведущих рас Тайного Города были не только красивы, но и функциональны, гарантируя нарушителям периметра быструю смерть от стрелы, клинка, пули, яда, когтей, зубов и сотни с лишним умерщвляющих арканов, среди которых попадались и такие экзотические, как заполнение легких расплавленным свинцом (лучшее средство против василисков), подбрасывание к облакам с последующим распылением на молекулы (прекрасные показатели по всем генетическим статусам) и выедание спинного мозга проникающими короедами-мутантами (экспериментальное заклинание фаты Голицы).

Другими словами, в штаб-квартиру любого Великого Дома рекомендовалось приезжать исключительно по приглашениям, входить исключительно в указанные ворота и/или калитки и тщательно следовать инструкциям сопровождающих, если таковые имеются. Но даже в ряду ощетинившихся смертоносными улыбками крепостей навская Цитадель выделялась особо. Настолько особо, что её посещение у половины жителей Тайного Города считалось плохой приметой, а другую половину нельзя было заманить в Цитадель даже списанием всех долгов. Сердце Тьмы не отталкивало и не угрожало, оно просто было самим собой и одним лишь этим заставляло держаться от себя подальше.

Однако наёмники из команды Кортеса, несмотря на общеизвестное благоразумие, приезжали в штаб-квартиру Нави столько, сколько нужно, тогда, когда нужно, и особенно охотно посещали личный кабинет Сантьяги – просторную залу, обставленную и оснащенную в стиле хай-тек – стекло, сталь, фантазия обкурившегося киберпанкера и очень много электроники.

Тем не менее некоторые суеверия были присущи и наёмникам.

– Тринадцатое число, да ещё понедельник, – протянул Артём, бросив драматический взгляд на календарь. – Комиссар, вы уверены, что новый контракт имеет смысл заключать сегодня?

– Мы заключили его гораздо раньше, – улыбнулся нав. Было видно, что настроение у него не лучшее, но не поддержать шутку он не мог.

– А в Москву мы вернулись в воскресенье, двенадцатого, так что всё в порядке, – добавил Кортес.

Совещание – разбор дубайского полёта, или пролёта, а точнее – дубайской катастрофы – решили провести по горячим следам. Даже два совещания. Сначала Сантьяга вдумчиво разъяснил ошибки проштрафившимся гаркам, особенно упирая на острейшую необходимость дополнительного изучения некоторых аспектов боевого предчувствия и способов стремительного уклонения от выборочных заклинаний. Этот разбор проводился в дальней пыточной на минус двадцать третьем уровне Цитадели, куда, по слухам, не рисковали забредать без свиты даже всемогущие советники Темного Двора.

Пообщавшись с воинами, Сантьяга переместился в кабинет – проникновение в дальнюю пыточную осуществлялось исключительно порталом – и немедленно начал новый разговор: с Кортесом и его командой, с лучшими наёмниками Тайного Города. С челами, которым удалось выследить неуловимого Яргу.

– Слышала, мы пропустили появление Мстителя, – обронила Яна.

– Мы справились, – скупо ответил Сантьяга. – Хотя было… неприятно.

Высший боевой маг Великого Дома Навь сидел, как положено хозяину кабинета, во главе стола. Его чёрные волосы были привычно уложены на пробор, в чёрных, глубоко запавших глазах привычно гулял огонек… Но не веселый, как это бывало привычно, а злой: комиссар до сих пор не отошёл от поражения. Во всём остальном – традиционный блеск: белый, шитый на заказ костюм, элегантная сорочка, коллекционный галстук и запонки с чёрными бриллиантами.

– Сегодня… В смысле – уже вчера, особого веселья тоже не случилось, – хмыкнул Кортес. – Нас обыграли.

– А мы даже не знаем, действительно ли в отель приходил Ярга? – вздохнула Инга.

– Это был он, – спокойно подтвердил Сантьяга. Перед его глазами встала скалящаяся в холле обезьяна. – Я уверен. – Выдержал паузу и продолжил: – Аквариум, кстати, починили, никто ничего не заметил… Счёт из Службы утилизации оказался вполне приемлем… Яна, благодарю за то, что не позволили случиться непоправимому.

– Я должна была это сделать, – равнодушно, как о само собой разумеющемся, отозвалась гиперборейская ведьма.

– Спасибо, что понимаете. – Ещё одна пауза. – Ярга не уточнил причину, по которой оставил вас в живых?

Инга коротко прыснула, Артём отвернулся, скрывая улыбку, но наёмники понимали, что в шутке комиссара была лишь доля шутки. Яна бросилась спасать посетителей «Устрицы», не могла защищаться, но первый князь Нави не воспользовался возможностью устранить одного из сильнейших противников.

– Полагаю, он в принципе не хотел жертв, – ровно произнесла гиперборейская ведьма. И очень спокойно добавила: – В этот раз.

Без морока, который ей приходилось носить практически постоянно, Яна выглядела необычно даже по меркам Тайного Города: лишенную волос голову украшала замысловатая черная тутуировка – личная подпись Азаг-Тота, давным-давно объявившего наложницу своей собственностью; а глаза девушки заливало тяжёлое золото Кадаф, в тусклом сиянии которого не было места ни зрачку, ни белку. Эти метки Яна была вынуждена носить в обмен на силу. В обмен на то, к чему она не стремилась и чего не желала.

Одежда же – как у остальных вернувшихся с операции наёмников: тёмный комбинезон, подчеркивающий достоинства спортивной фигуры, обрезанные перчатки, боевой пояс и легкие, очень удобные ботинки.

– А почему Ярга никого не убил? – задался вопросом Артём.

– Не был настроен… – пробормотал Кортес.

– Он мог перебить всех, кто был в отеле, – выдала очевидное Инга. – Он ждал нападения и мог устроить великолепную засаду.

Вместо этого первый князь разработал план аккуратного отступления.

– Ярге нужны навы, нужен мой Дом, – вздохнул Сантьяга. – И он до последнего будет демонстрировать свое уважение и миролюбие. Ярга станет убивать навов лишь в случае крайней необходимости.

И ни слова о том, почему спаслась гиперборейская ведьма. То ли удовлетворился объяснением, то ли решил не возвращаться к подозрительной теме.

– Его появление в «Бурдже» было четко спланировано, – ровным голосом произнесла Яна.

– А мы ошиблись, – вздохнул Кортес.

– Он очень хорош, – негромко напомнил Сантьяга.

– Получается, Ярга знал, что мы его ведем? – растерянно спросил Артём.

Комиссар неопределенно пожал плечами.

После событий на островах[1] Сантьяга приказал наёмникам отложить все дела и заняться поисками первого князя. Заняться обычными способами, поскольку от магических методов Ярга уклонялся без особого труда.

Несколько месяцев команда колесила по миру: наёмники допрашивали мятежных вампиров – по слухам, первый князь активно вербовал среди них сторонников, наблюдали за человскими колдунами, мониторили Сеть, реагировали на любые подозрительные всплески магической энергии, на странные слухи, сплетни, говорили, спрашивали и снова говорили. Ярга ухитрился создать огромную и эффективную организацию, однако конспиративные методы не идеальны, проколы случаются на любом уровне, и главное – знать, что ищешь. А Кортес и его команда – знали.

Странный звонок, случайно зафиксированный АНБ – в её внутренней сети хозяйничали «ласвегасы», – вывел наёмников на телефон, который забыл сменить мелкий и глупый колдун. В ходе короткого, но энергичного допроса появилось имя городского лидера, которого немедленно опутали тысячей электронных глаз и в результате получили информацию о готовящейся в «Бурдже» встрече. По всем признакам в Дубай летел кто-то неимоверно важный, возможно – сам Ярга, и Кортес дал сигнал Сантьяге.

Что произошло дальше – известно.

– Ярга ушел, новая охота за ним потребует времени, а потому предлагаю сосредоточиться на его собеседнике, – предложил комиссар Темного Двора.

И так наметил контуры нового контракта.

– Нет никаких сомнений, что собеседником Ярги был чел, – осторожно произнес Кортес.

– Круг поиска существенно сузился, – улыбнулся Сантьяга.

– Чел, который знает о Тайном Городе. Возможно, живет в нем, – добавила Яна.

– Почему не важная шишка из какого-нибудь правительства? – осведомилась Инга.

– Я прочитала предварительный отчет аналитиков: «Навский оберег» был активизирован до появления Ярги, – ответила подруге гиперборейская ведьма. – Значит, чел из Тайного Города.

– Или ему велели воспользоваться оберегом.

– Принимаю первый вариант: чел из Тайного Города, – кивнул комиссар. – Иначе мы запутаемся.

– А как насчёт Хранительницы Черной Книги? – предложил свой вариант Артём.

– На острове Лариса действовала против Ярги, – напомнил Кортес.

– Все меняется.

– Вы считаете, что Лариса способна поддержать нашего врага? – заинтересовался Сантьяга.

– Нет, – решительно ответила Яна, бросив на молодого напарника выразительный взгляд.

– Я просто рассматривал возможные варианты, – стушевался Артём.

– В таком случае не исключаем такую возможность, – подытожил нав.

– Даже без Ларисы мы оставляем под подозрением не так уж много народа: всего лишь всех, кто знает о Тайном Городе. И немножко тех, кто не знает, но кому Ярга мог о нем рассказать, – с иронией произнесла Инга. – А в запасе у нас не больше двух-трех дней, потом он начнет действовать.

– Может, они просто обсуждали перспективы сотрудничества.

– Чем бы они ни занимались, мы должны отыскать чела как можно скорее, – решительно произнес Сантьяга. – Желательно – по горячим следам.

– В первую очередь нужно проверить тех, кто покидал Тайный Город, – деловым тоном предложила Яна.

– Полагаю, он слишком умен, чтобы погореть на такой мелочи, – покачал головой Кортес. – И не надо забывать, что Мститель заставил отправиться в отпуск многих жителей Тайного Города.

– Проверка может затянуться, – кисло заметил Артём.

– Вне Москвы живет изрядное количество человских колдунов, – напомнила Инга.

– Мне кажется, что Ярга готовит операцию в Тайном Городе, – прищурилась Яна.

– Я договорюсь с Зелёным Домом о введении обязательной регистрации прибывающих в город человских магов, – пообещал Сантьяга. – Временная мера на период проведения расследования поможет держать подозреваемых на коротком поводке. – Пауза. – А вы получите доступ к информации обо всех челах Тайного Города… Разумеется, неофициально. – Комиссар вновь улыбнулся. – Я хочу, чтобы вы лично проверили наиболее сильных магов.

И умолк, уловив лёгкое, едва заметное напряжение.

– Мы не знаем замысла Ярги, – со всем доступным ему бесстрастием произнес Артём. – Возможно, он встречался с обычным челом, не магом, и тогда его поиск сродни поиску иголки в стоге сена.

Когда контрагент начинает говорить о сложности предстоящей работы, это означает одно из двух: либо хочет больше денег, либо не хочет эту работу. А учитывая, что при расчётах с наёмниками Сантьяга забывал о знаменитой навской бережливости, первый вариант исключался.

Артём уверенно «держал лицо», смотрел на комиссара предельно спокойно, всем своим видом показывая, что высказал обыкновенное предположение, однако скрытое послание услышали все. И возникшая пауза действительно оказалась неловкой.

– Сейчас непростые времена, комиссар, всё запутывается в странные узлы, которые трудно принять, – медленно произнес Кортес. – Но мы понимаем опасность происходящего: Ярга и его помощники угрожают не только Тайному Городу, но и всему миру.

– Я рад, что могу вам доверять, Кортес. – Сантьяга откинулся на спинку кресла. – Завтра утром вы получите необходимые материалы.

* * *

Чайная и охотничий клуб «Алтайская неувязка»

Москва, Ленинский проспект, 13 июня, понедельник, 00:12

У каждого из нас случается в жизни Самое Важное Дело. Именно с заглавных букв и никак иначе, потому что в этом самом Деле частенько таится смысл соответствующей жизни. А со смыслом шутить нельзя.

Иногда СВД делает нас богатыми, иногда знаменитыми, иногда дает пропуск в историю, а иногда – если ошибся – укладывает в могилу. Усаживаясь за стол, никто из нас не знает, чем закончится игра, но… Но доподлинно известно, что ставки будут высоки, а жизнь – вне зависимости от того, чем всё закончится, – обязательно изменится.

И ещё все знают, что Самое Важное Дело не всегда предупреждает о своем появлении. Бывает, оно ехидно таится, прикрываясь заурядной обыденностью, а затем, в самый неподходящий, как водится, момент, неожиданно вскрывает свою истинную суть, приводя в замешательство или восторг. А иногда заявляет о себе сразу, позволяя подготовиться и подумать: а нужно ли садиться за стол, когда там настолько высокие ставки?

По-всякому бывает.

До встречи с Яргой Андрей Ризнык искренне считал, что он свой выбор уже сделал, судьбу поменял и больше в его жизни крутых поворотов не предвидится.

Как выяснилось, считал Андрей неправильно.

– А вот я люблю чай с сахаром, – безапелляционно заявил шас. – Не понимаю, как можно пить горячее и несладкое. Да ещё горькое. Чай или кофе должны быть крепкими, как мужская рука, и сладкими, как поцелуй женщины. Что скажете?

– Насчёт руки?

– Насчёт сладости.

Хваны переглянулись и синхронно пожали могучими плечами.

Что тут скажешь? Объяснять, что сахар убивает вкус? Губит тонкую работу травниц, придумывающих необыкновенные сочетания для ублажения души и тела? Переубеждать уверенного в своей правоте шаса? А зачем? Любой хван изначально крестьянин, а что такое говорливый крестьянин? Тот, у кого скотина неухоженная, поле бурьяном поросло, а забор покосился. Вот каков говорливый крестьянин. Но хваны таковыми отродясь не были, во всяком случае, те, что сидели сейчас с любителем сладкого за чайником ароматного напитка. А сидели в комнате Фет, неформальный лидер московской общины четырехруких, и Тыц, владелец «Алтайской неувязки», неформальной штаб-квартиры этой общины. И положение их в общине яснее ясного показывало, что в жизни своей конкретно эти хваны предпочитали не говорить, а слушать. И делать. И потому вступаться за любимый напиток они не стали. Следующим, после пожимания верхних плеч, жестом хваны сделали по глотку горячего, несладкого чая и вернули пиалы на столик.

– Я считаю, что лучший сахар – тростниковый, не зря же его первым выдумали, да? Вы помните, как в свое время Алисар Хамзи торговал сахаром? Огромное состояние, между прочим, сделал. Торговать сахаром тогда было выгоднее, чем оружием, наркотиками и даже магической энергией. Этот рынок…

Шас был молод, впервые оказался в обществе хванов, да ещё по серьёзному делу, робел и потому трещал без умолку.

– Или соль. Триста лет назад…

– Не хочешь поговорить о чем-нибудь более современном? – с улыбкой осведомился Фет. – Например, о твоих проблемах.

– Прямо здесь? – поинтересовался шас. И жалобно покосился на Тыца.

Стало понятно, что один на один с Фетом торговцу будет спокойнее, и тут, как по заказу, завибрировал лежащий на столе телефон.

– Ко мне гость, – с облегчением сообщил Тыц. – Я вас оставлю.

С этими словами он поднялся и, не обращая внимания на недовольную гримасу Фета, вышел за дверь.

«Алтайская неувязка» занимала двухэтажное здание, стоящее на краю небольшого сквера, благодаря чему летняя веранда заведения таилась в тени раскидистых деревьев. Первый этаж дома был полностью отдан под охотничий клуб. А на втором разместился ресторан, как значилось в рекламном буклете, «для тех, кто любит мясо». Причем – не обычное мясо, а дичь, поскольку подавали в «Неувязке» только то, что добывали на далекой родине хваны-охотники: оленину, лосятину и прочие дары алтайских лесов, включая медвежатину. Готовили четырехрукие отменно, поэтому заведение не пустовало.

Так же как расположенная там же, на втором этаже чайная – совсем небольшая, предназначенная исключительно «для своих». В маленькие комнатки, где посетители удобно возлежали на мягких подушках, подавали травяные чаи и конфиденциальность. Все знали, что в «Неувязке» можно говорить о чем угодно, не опасаясь ни магической, ни электронной прослушки, и поэтому безалкагольное заведение пользовалось в Тайном Городе бешеной популярностью. Вторым весомым достоинством чайной были индивидуальные порталы: клиент получал код соответствующего маяка, вводил его в свой артефакт перехода и оказывался прямо в комнате, избежав ненужного внимания посторонних. Просто, надёжно и предельно эффективно.

Системы безопасности «Неувязки» задействовали только посетители особого сорта и только ради важных дел, а потому Тыц был несколько удивлен проявленной именно этим гостем осторожностью.

– Дружище! – повернулся тот к хвану и распахнул объятия.

– Рад тебя видеть, Андрей! – Тыц рассмеялся и потрепал друга по плечу.

– Смотрю, процветаешь?

– Вынужденно, старина, вынужденно: сейчас модно быть обеспеченным.

– В тренде, значит.

– Я ведь говорю: вынужденно…

– Стал похож на шаса.

– Внешне?

Мужчины громко рассмеялись.

На самом деле спутать лысого, как станковый огнетушитель, и такого же мощного Тыца с шасом не представлялось возможным. И вторая пара рук, которую владелец «Неувязки» мороком скрывал от обычных челов, играла здесь не самую главную роль. Тыц был на голову выше самого рослого шаса, являлся счастливым обладателем круглого, а не удлиненного лица и серых глаз, которых у носатых подданных Темного Двора отродясь не наблюдалось. Добавьте к этому подтянутую, несмотря на давнюю отставку, фигуру, плавные движения бойца, мягкий прищур профессионального охотника, и вы поймёте всю глубину отпущенной гостем шутки.

– Ты вроде тоже не бедствуешь?

– Твоими молитвами, дружище.

– Я читать не умею.

– А что ты всё время бормочешь под нос?

– Деньги пересчитываю.

– Я же говорю: шас.

– После пластической операции.

И снова – легкий, ненатянутый, но и не беззаботный смех. Главный разговор ещё предстоял, и мужчины пользовались возможностью слегка расслабиться.

– Как дети?

– Отлично. Твои?

– Передавали тебе привет.

– Помнят ещё?

– Ты редко бываешь на Алтае.

– Не хочу надоедать.

– У тебя не получится.

Андрей Ризнык выглядел так, как должен выглядеть наёмник в отставке: чуть раздобревшим, но всё ещё предельно опасным, как танк, нарастивший себе лишний слой динамической защиты: возможно, скорость уже не та, но лучше держаться от него подальше. Объемистая фигура играла с теми, кто ничего не знал о Ризныке, злую шутку: незнакомцы принимали Андрея за воина, но в действительности он был весьма хорошим колдуном и в свое время прославился в Тайном Городе не столько силой, сколько умом и хитростью.

Однако время это прошло, и появление старого друга вызвало у Тыца обоснованную настороженность.

– Выглядишь беспокойным, – произнес хван, разливая по пиалам ароматный чай. – И немного подгоревшим.

– Лето. – Ризнык потер красноватый лоб.

– Ты подгорел не здесь.

– По-прежнему наблюдательный?

– Ты меня проверяешь?

– Отмечаю неизменность некоторых вещей.

– Моя наблюдательность не вещь, а врожденное свойство.

– Хочешь поговорить о себе?

– Хочу сказать, что приготовил расслабляющий чай, а нужно было – развязывающий язык.

Травницы Тыца умели смешивать гербарии самыми причудливыми способами, добиваясь едва ли не любого результата без магии и агрессивной химии. Чай из «Алтайской неувязки» мог успокоить, придать сил, усыпить, развеселить – палитра была широчайшей. С друзьями старый хван не позволял себе лишнего, но упоминание выведывающего тайны напитка показало, что Тыцу надоело ходить вокруг да около.

– Несколько часов назад я встречался с… – Андрей на мгновение запнулся, – встречался с деловым партнером.

– И сразу ко мне? – Четырехрукий широко улыбнулся. – Ты тоже не меняешься: решения принимаешь весьма оперативно.

За пределами Алтая хваны земледелием не занимались, полностью посвящая себя опасной, но хорошо оплачиваемой профессии наемного убийцы. И именно такого рода дела обсуждались, как правило, в уютных чайных комнатах «Алтайской неувязки». Сам Тыц от работы «в поле» отошёл лет десять назад, но опыт и широчайшие связи не позволили ему вернуться на Алтай: сородичи убедили стать правой рукой Фета.

– Специально для тебя, старина, я уговорю Мубу поработать за половину обычного гонорара…

– Увы, дружище, я приехал по другой причине, – вздохнул Андрей. – Всё гораздо серьёзнее.

– Что может быть серьёзнее необходимости отправить неправильного делового партнера в длительное путешествие навсегда?

– Дурацкая затея, которая всех поставит на уши.

Ответ сказал Тыцу, что Ризнык уже решился, а потому следующая его фраза прозвучала мрачно:

– Или уложит в землю.

– Ты смотришь в корень, – легко рассмеялся Андрей.

– Поскольку знаю, что ты вкладываешь в понятие «дурацкая затея».

– Не забыл?

– С тобой было весело. По-дурацки весело, не так, как с другими. – Хван прошептал короткое заклинание, и на столике появился горячий чайник – обычная обслуга в чайной не предусматривалась, – вновь налил напиток себе и гостю, после чего напомнил: – Ты в завязке.

– Бывших забияк не бывает, – парировал Андрей.

– Десять лет ты сидел тихо… Спящий тебя разруби, ты даже на большую войну наплевал, хотя тогда зелёные могли тебя простить.

– Я не собираюсь просить у них прощения, – жёстко ответил чел. – А в понятие «дурацкая затея» на этот раз вложено: «предложение, от которого невозможно отказаться». Большая война на его фоне – полная ерунда.

– Твой выбор? – уточнил хван. – Или тебе его навязали?

– Мой выбор, – твёрдо заявил Ризнык.

– Говори.

– Ты скажешь, чтобы я сдался Великим Домам.

– Ты плохо меня знаешь?

– Я встречался с Яргой.

– Сдайся Великим Домам.

– Хороший чай.

– Семейный рецепт.

Следующую пиалу они выпили в полном молчании. Каждый думал о своем. Андрей – о том, что Тыц стал бы идеальным напарником. Хван – что трудно сходить с ума на старости лет.

– Чем он тебя взял? – поинтересовался наконец четырехрукий.

– Знающие Выселки.

– Серьёзная тема?

– Могу рассказать.

– Расскажешь, конечно, куда ты денешься. – Тыц выдержал многозначительную паузу. – Человские заморочки?

– А чьи же ещё?

– Ты всегда был за челов…

– Странно, да?

– Какие последствия?

– Тайный Город не исчезнет. Великие Дома не попадут в рабство. Всё останется как есть, только встанет на уши.

– Нас распнут?

– Уже есть «мы»? Я думал, тебя придется уговаривать.

– Я ведь буду наёмником, не так ли?

А значит, ответственность за любые действия хвана целиком и полностью ложится на заказчика. То есть на Ризныка. Этим вопросом Тыц определил условия своего участия: он готов рискнуть жизнью, но не более.

– Ты будешь наёмником, – тщательно скрывая радость, подтвердил Андрей.

Однако допрос не закончился.

– Прежде чем продолжать, скажи, чего опасаться? – потребовал хван.

– Ярга надеется, что воскрешение Выселок приведет к войне внутри Тайного Города, но я уверен, что Великие Дома смогут найти с ними общий язык.

– Однако сообщество с тобой не согласно.

– Великие Дома видят зло во всём, что исходит от Ярги. И не захотят возрождения Выселок.

– Спящий их разорви… Тут нужно крепко подумать.

Тыц почесал в затылке, затем прошептал очередное заклинание, и остывший чайник с чашками сменили накрытая салфеткой тарелка и два граненых стакана, до краев наполненных прозрачным медицинским спиртом. Андрей тихонько выдохнул, но промолчал – отказываться от этого угощения принято не было. Хван извлек из кармана малюсенький хрустальный флакончик и осторожно, как величайшую драгоценность, добавил в каждый стакан по три капли «горного сиропа». Его делали из стеблей и листьев Золотого Корня, и делились «сиропом» только с самыми лучшими друзьями.

Спирт в стаканах стал оранжевым и потерял запах.

– Помнишь, как закусывать?

– Моченым яблоком.

– Верно, – улыбнулся четырехрукий, сдергивая салфетку. На тарелке, естественно, оказались готовые к употреблению яблоки. – Твое здоровье, Андрей!

– Твое здоровье, Тыц!

Но поднятый стакан замер у груди.

– О чем ты сейчас думаешь? – неожиданно и резко спросил хван.

– Мы достаточно пожили, чтобы рискнуть ради других, – спокойно и быстро ответил чел.

– Хорошо сказал, – одобрил Тыц.

– Или же я рехнулся.

* * *

Бар «Три педали»

Москва, улица Большая Дмитровка, 13 июня, понедельник, 01:21

– Тужься, придурок! Тужься!

– Коряга, ты сумеешь!

– Коряга, борись!

– Баллон! Старайся!

– Я стараюсь!

– Не отвлекайте придурка! Тужься!

– Я тужусь!

– Ты как назвал уйбуя?

– Потом поймешь, дебил!

– Я?!!

Один из самых знаменитых баров Тайного Города – «Три педали» давным-давно облюбовали игроки всех мастей, типажей и наклонностей, верные адепты Его величества Азарта, делающие ставки даже на количество съеденных за завтраком круассанов. Через Интернет или по телефону в «Педалях» не работали принципиально: здесь ориентировались на живые эмоции, на тех, кто тратит не только деньги, но и время, желая глотнуть настоящего, неоцифрованного адреналина. Шеренги мониторов демонстрировали все мало-мальски интересные состязания, включая финалы районных первенств поедания гамбургеров и чемпионат мира по скоростному перекрашиванию брюнеток в блондинок; шеренги прожженных букмекеров принимали любую ставку, начиная с дилетантской десятки и заканчивая профессиональными миллионами; а когда текущие состязания недостаточно «цепляли», в дело развлечения посетителей вступали приглашенные маги, на ходу изобретающие самые странные пари.

Сейчас, к примеру, колдуны пытались вырастить на генетически девственных головах Красных Шапок по одной кудрявой пряди чёрных как смоль волос длиной не менее пятнадцати дюймов. А поскольку победитель получал десять процентов банка, уже составившего двести тысяч наличными, старались волшебники на совесть.

– Баллон! У тебя пупырышки!

– Это луковицы вызревают!

– Дубина ты, Зубило! Ещё скажи: свекла, мля.

– А ты думал волосы откуда растут?

– Из кожи, бестолочь, а не из овощей!

Состязание между природой и магией шло уже двадцать минут, и публика основательно завелась. Ставки росли, опытные игроки торопливо оценивали квалификацию соревнующихся магов, пытались просчитать, голова какого уйбуя окажется более плодородной, и не забывали умножать результаты на коэффициент везучести. А дикари просто поддерживали своих.

– Гниличи – вперёд!

– Дуричи лучшие!

– У вас даже волосы не растут!

– У вас тоже!

А две подопытные Шапки усердно морщили лбы, пытаясь хоть чем-то помочь колдунам преодолеть поставленный матерью-природой барьер.

– Коряга! Это щетина!

– Где!

– Из тебя щетина прет!

– Из Коряги прет!

– У Коряги прет!

Выглядели дикари обеих десяток одинаково: чёрные кожаные штаны, жилеты, безрукавки, грязные футболки, обязательные красные банданы и не менее обязательные татуировки – шкуры и Гниличей, и Дуричей были разрисованы плотнее иного триптиха. В начале состязания дикари смешались с толпой, но сейчас распределились на две кучки и вопили так, что соседям приходилось зажимать уши:

– Я – чемпион!

– Коряга чемпион!

– Не ори – расти волос!

– Я хочу на него поставить!

– Когда прет – не принимаем!

Мастерство колдовавшего над Корягой волшебника одержало временную победу над природой, и из лысой макушки уйбуя, извиваясь, выполз кудрявый хохол.

– Есть!

Еще через десять секунд волосами обзавелся Баллон, однако это уже никого не интересовало.

– Теперь вы поняли, уроды, что Дуричи – лучшие?! – радостно завопил Мотыга. – Вискаря дайте для праздника!

– Если из Коряги щетина поперла, это ещё не значит, что он лучше, – проворчал проигравший Баллон Гнилич. – Это значит, что он – свинья.

– На себя посмотри, лохматый, – высокомерно предложил Коряга, однако ссору в столь радостный момент затевать не стал. Бросил взгляд в зеркало, потрогал себя за черную прядь и приосанился: – А чо? Нормуль, в реале.

Волосы вылезли аккурат из прошлогоднего шрама, что расчиркал уйбуйскую башку примерно напополам, и аккуратно его прикрыли, на время вернув Коряге позабытое ощущение целостности.

– Дней через пять отросток высохнет и отвалится, – сообщил колдун, передавая Коряге долю: десять процентов от своих десяти процентов.

– Какой отросток? – Уйбуй перепугался настолько, что купюры скользнули из ослабевших пальцев на столешницу, где их тут же попытался прибрать шустрый Шкварка. – Ты что наделал, гад?

Шкварка с трудом уберег пальцы от уйбуйского ятагана и поспешил пересесть подальше от притягательных банкнот: Коряга даже в панике не забывал о сохранении наличности.

– Тот отросток, что из головы вылез, – хмыкнул маг. – Это же не волосы…

– Морок навел? – «Сообразил» успокоившийся дикарь, прибирая со стола последние купюры. – Нормуль ты всех подставил, в реале.

– Нет, это не морок, а именно отросток. Но лучше обойдемся без подробностей.

– Да, умничать не надо.

– Что сказал?

– Спасибо сказал, в реале, – взял назад Коряга. – Бабла срубили ведь? И хорошо.

– Приходи в следующий раз – будем хвосты отращивать.

– Ага… – Уйбуй дождался, когда маг отойдет от столика на несколько шагов, взял в руку принесенную официантом бутылку виски и принялся неспешно сворачивать ей пробку. – Видали, бойцы? Из меня не тока волосы прут: ко мне теперь маги на доклад бегают в реале.

– Волосы – это тема, – промямлил Мотыга.

– Ты ещё бороду выпусти, как этот… как Федель, – предложил Шкварка.

– Какой ещё педель? – насторожился Коряга.

– Фидель, – уточнил начитавшийся газет Натуга. – Герой и мужик человский. Только бородатый весь.

– А-а…

На время подозрительного разговора уйбуй перестал вскрывать бутылку, чем вызвал несколько недовольных взглядов и даже замечание.

– Слышь, уйбуй, виски от того, что ты его крутишь, не испортится? – осведомился Мотыга.

– Лучше не проверять, – пискнул Йога.

– Виски, – уточнил Шкварка, заметив на физиономии начальника непонимание. И пальцем ткнул: – Виски.

– Надо выпить.

Коряга снова взялся за дело, но вожделенное движение прервалось явлением хитроумного конца.

– Услышал, интересуетесь педелями, и не смог пройти мимо, – мягко проворковал Фляций, ласково ухватывая дикарского предводителя чуть повыше локтя. – Я тут подрядился челам шествие организовать, не хотите принять участие? Оплата достойная.

– Мы – в человском шествии? – вытаращился Коряга.

– Ну, не совсем в человском… Скорее, в суррогатном… – Фляций повертел унизанными перстнями пальцами, с сомнением покосился на ятаган, но продолжил с прежним пылом: – В общем, вам знать не обязательно. Главное – прийти и недолго пройти.

– Зачем?

– Поможете от мужиков отбиться.

– От крестьян типа?

– Типа, – протянул конец.

На первый взгляд предложение показалось заманчивым: прогуляться с суррогатами какими-то и набить кому-то рожу за деньги – что может бы проще? Однако слово «мужик» ассоциировалось у Коряги с крепким кулаком, дубиной, а то и вилами, зажатыми в этих самых кулаках, и потому уйбуй почел за благо отказаться:

– Не, мы заняты. – И вновь принялся за пробку. – Да и при бабле, типа.

– Бабло приходит и уходит, а выпить хочется всегда, – промурлыкал Фляций.

– Поэт, мля.

– Не без этого. Короче, надумаете копеечку на неправильных челах поднять – звоните.

Конец куда-то запропастился, а из вскрытой бутылки полилась по стаканам янтарная жидкость.

– Волосы – крутая тема, мля, – пробормотал Йога, облизываясь на заблагоухавшую ёмкость. – Как выросло, так сразу завертелось. Точняк тебе говорю: бороду расти.

– Раньше ещё завертелось, – подал голос Шкварка. – Когда мы…

– Не здеся! – рявкнул Коряга.

Боец заткнулся:

– Звиняй.

И Шапки молча опрокинули по первому стакану.

– Я типа к тому, что нам всё в руки плывет теперя, – очень тихо, едва пробиваясь сквозь царящий в баре гам, произнес Натуга.

– Плывет – радуйся, – грубовато отрезал Мотыга.

– Я радуюсь.

– Хреново радуешься. Не качественно.

– А я вот мозгую, что не просто так нам всё подгребает, – выдал Коряга, поглаживая чернявый хохол. – Ниоткуда не берется, мля, я так давно понял.

Он до сих пор не повязал голову традиционной банданой, и опоздавшие на шоу посетители бара с замешательством взирали на волосатого Дурича.

– Не просто так, а за деньги, типа? – гыкнул Натуга.

– За то, что мы врубились, кто мы, – нравоучительно ответил Коряга. – Или только я врубился, но этого хватило.

– Мы – Красные Шапки, – патриотично заявил Шкварка.

Остальные, поразмыслив, покивали, но на вожака уставились вопросительно: мол, что придумал-то? Коряга и раньше славился на весь Форт повышенной завиральностью, великий фюрер хотел его даже по исторической части пристроить, но забыл. А после того, как в пьяной драке башку уйбую едва не поделили напополам, идеи и предложения стали сыпаться из Коряги будто из дырявого интеграла цифры. Одно время бойцы даже побаивались вожака, но потом привыкли. И слушаться продолжали, потому что, при всей своей странности, деньги Коряга добывать умел.

– Вот видишь, ты ещё не врубился, – произнес уйбуй, с жалостью разглядывая патриотичного Шкварку. – А я давно, неделю назад, ещё до того, как мы в тот ангар полезли, стою утром и думаю: кто я, мля, в реале?

Так и было: очнувшийся после грандиозного застолья Коряга с трудом дополз до туалета и там, отчаянно борясь со сном, головной болью и накатывающей дурнотой, попытался себя осознать. Привычное имя никак не хотело приходить на ум… в смысле – в голову, и уйбуй бесился.

– Га… – шептал он, массируя макушку под банданой. – Га…

«Колымага? Сутяга? Сантьяга… Сантьяга??? Бога? Ортега?»

– И тут я понял, что мы, в реале, навы! – провозгласил Коряга, торжествующе оглядывая подчиненных. – Прикинули?

Но ожидаемого приступа радости не случилось. Бойцы дружно кивнули, признавая право завирального десятника на заявление, но всё их внимание было отдано недопитой бутылке виски и двум её подругам, свеженьким, приветливо поблескивающим в свете электрических ламп.

– Мы – навы! – злее повторил уйбуй. Он любил, чтобы его идеи доходили быстро. Даже до бестолковых голов сородичей.

– Это как? – опомнился Мотыга.

– Это типа с мамой твоей не папа тебя делал, а… Сантьяга, к примеру, – выдал Йога, прозванный так за ловкое умение закидывать ногу за голову. – А папаня в это время пьяный в куче мусора валялся.

И тем кольнул приятеля прямо в сердце.

Ошарашенный Мотыга сначала припомнил внешний вид родительницы, толстой тётки в розовом капоре, затем бойцу явился образ комиссара Темного Двора, и результатом сложения стал естественный вопрос:

– Чем докажешь?

Остальные бойцы, пережившие аналогичную цепочку размышлений, вылупились на вожака в аналогичном же недоумении.

– Про мам своих забудьте, – строго велел Коряга. – Мамы наши, так же как папы, типа легенда разведчицкая для достоверности. Её, то есть их, нам всем выдумали, чтобы легче затеряться. А Шапки эти Красные поверили, потому что тупые.

– Как? – растерялся Шкварка, в котором ещё оставались капли семейного патриотизма.

– А я всегда знал про то, что уйбуй сейчас говорит, – неожиданно выступил Натуга. – Не зря меня папашка лупцевал злобно, как неродного.

Поскольку подобным житейским опытом могли похвалиться все дикари, дальнейших доказательств и не требовалось.

– Мы, братухи, навы, спрятанные и в глубины Зелёного Дома запихнутые, – торжественно подытожил Коряга. – За наше здоровье!

– Что-то глубоко запихнуты, мля, из Форта даже королеву не видать, – заметил выпивший Шкварка. – Я думал, нас если и пошлют, то за королевой следить, типа, чтобы она своей магией дел не наворотила.

– Нам королева по фиг, в реале, – по-темному прищурился уйбуй.

– Зачем же тогда навов в Зелёный Дом посылать? – удивился Йога.

– Для случая войны, в реале. Мы, когда заваруха начнется, резко в настоящее вывернемся и станем сразу крутыми перцами с мечами и все тёмные такие… – Коряга ласково погладил отросток. – Высокими станем, красивыми… И волосатыми тоже.

Бойцы восхищенно притихли, представляя себя красивых, тёмных, волосатых и в белых костюмах. Ну, можно и чёрных, но главное – всегда при деньгах и всегда крутыми. Волнующий образ нава покорил их, как некогда англичане Индию – быстро и безжалостно.

– На прошлой войне, в реале, мы, как все остальные, драпали и в подвалах сидели, – припомнил неугомонный Йога.

– Это потому, что война была маленькая, мля, войнушка, – презрительно ответил Коряга.

– С гиперборейцами?

– А то!

– Маленькая? Чуды с людами чуть все не вырезались поголовно!

– Гиперборейцы победили? – перешел в атаку уйбуй.

– Нет, – сообщил боец всем известный результат.

– Значит, маленькая! – рявкнул Коряга. – И наш суровый диверсионный отряд Темному Двору не понадобился.

Сложные и даже логические умозаключения никогда не были коньком Шапок, но то, что они тайные навы, дикари уловили и принялись думать в этом направлении.

– Я бы на гиперборейцев нападать не стал, – честно признался Мотыга. – Меня от одного их вида противного плющило.

– Это ты сейчас не стал, когда Шапка, – объяснил уйбуй. – А там бы навом обратился и ещё как стал. Одной катаной бы их сотню разогнал, в реале.

– То есть я стану сильным?

– Когда оборотишься.

– А я точно оборочусь?

– В навы? – Коряга покачал головой и с деланой доброжелательностью оглядел сородичей: – Мля, бойцы, когда же вы правду станете видеть дальше собственного носа? Вы же типичные навские разведчики, только под прикрытием! Нам даже имена такие дали, чтобы чуть что – сразу оборотиться.

– То есть мы навы?

– Навы!

– Честно?

– Да проснитесь же! – Коряга осушил ещё стакан и приобнял ближайшего Натугу. – Ты брат мне, мля, брат по Нави.

Придавленные аргументами бойцы занялись обдумыванием перспектив обнаруженного родства, и среди скрипа мыслей едва не затерялся робкий вопрос:

– А я? – расстроенный Шкварка чувствовал себя оплеванным, обгаженным и брошенным на произвол судьбы. Все обзавелись могущественными родственниками и собрались за подарками, он, несчастный, обречен прозябать на обочине. – Со мной как?

– А ты – дятел, – выдал Йога.

– Лузер!

– Прибился к благородным, так радуйся, пока не выгнали.

– Дикарь, мля.

– Обезьяна!

– Цыц! – резанул Коряга. Бросать своих он не собирался, а потому отечески возложил на плечо обездоленного бойца руку и поведал: – Ты, Шкварка, как гарка.

И тем вернул несчастного к жизни.

– Я когда себя осознал: всё поменялось, в реале, – продолжил уйбуй, вновь наполняя стаканы. – Сказал себе: я – нав, и мы в тот же день в ангар залезли и теперя в шоколаде, мля, как зайцы.

– Это потому, что правда за нами, мля, – заметил Мотыга. – В правде – сила, брат.

– Все говорят, что навы счастливчики, будто серебряным половником стукнутые, – припомнил Йога. – Значит, и мы теперя станем.

– Надо в кармане проверить, – деловито произнес Натуга. – Вдруг там бабло нарисовалось?

И полез в штаны соседа.

– Жить станем долго, – добавил Йога, отцепляя товарища от бедер.

– Сколько? – встрепенулся Мотыга.

– Да хоть вечно.

– Житуха, мля.

– Сила не только в правде, но и в бабках, – строго сообщил Коряга, вскрывая очередную бутылку. – А потому завтра ночью снова на дело пойдем.

– Да нам эти дела теперь – как два пальца об асфальт!

– Кого скажешь, того и сделаем!

– Мы теперя белки!

И в бедламе «Трех педалей» стаканы Шапок звякнули с особенным энтузиазмом.

* * *

Москва, 5-й Котельнический переулок, 13 июня, понедельник, 14:32

– Спящий тебя разорви, тот самый «М35»?! – Тыц изумленно округлил глаза. – На котором ты проехался по Красной площади?

– Жаль, что под мороком, – произнес довольный произведенным эффектом Андрей.

– Тебя едва не прибили за аркан в зоне Кадаф.

– Зато повеселились.

– Особенно твои враги. – Тыц припомнил последствия давнего скандала, поморщился и решил сменить направление разговора: – Я, кстати, до сих пор не знаю, откуда у тебя машина? Купил?

– Мелко, – вздохнул Ризнык. – Обидеть хочешь?

– По наследству достался?

– От дяди.

– А у него откуда? – Хван почесал подбородок. – Ленд-лиз?

– Какой ты умный.

– Таким уродился.

– Я думал, ты уродился лысым, – хмыкнул Ризнык.

– Лысым я стал, когда Золотым Корнем обварился, – пошутил Тыц. – В одиннадцать лет.

– С тех пор ты такой крутой?

– С тех пор у меня всегда отличное настроение.

Они разговаривали, сидя в широком «Хаммере» – Андрей за рулем, Тыц справа, – осторожно пробирающемся по узким таганским переулкам.

Решившись «поставить всех на уши», друзья засели разрабатывать план и всего за пять часов наметили в меру хитрую и вполне реализуемую последовательность действий, позволяющую рассчитывать на семидесятипроцентную вероятность выживания – порог в их обстоятельствах просто сказочный. Затем встал вопрос о необходимом оборудовании, и довольный собой Ризнык поведал о наличии у него, предусмотрительного, как сто пятьдесят восемь образованных шасов, давнего склада со всевозможными артефактами и снаряжением. «Запасов там – на большое вторжение в небольшую страну! А главное – платить никому не надо, потому что всё и так мое. Только съездить и забрать». Экономный хван не стал спорить с воодушевленным челом, и теперь они направлялись в секретный схрон, в котором, как выяснилось, их ожидало кое-что необыкновенное.

– Про Вьетнам слышал?

– Курорт такой. Рядом с Таиландом.

– Курорт… – протянул Андрей. – Сейчас курорт, а сорок лет назад мы там воевали, между прочим.

– Неофициально, – уточнил Тыц, помнивший события тех лет гораздо лучше чела.

– Неофициально, зато вполне героически. Дядя Толя во Вьетнаме инструктором работал.

– Механизатором?

– Нет, охотоведом: зверьё в джунглях отстреливал.

– Успешно?

– «Красная звезда» и «Знамя», – с заслуженной гордостью сообщил Ризнык.

– Серьёзно, – признал Тыц. – У тебя правильные родственники, старина.

– А то! – Андрей даже порозовел от удовольствия. – Так вот, когда командировка заканчивалась, дядя Толя решил привезти домой какой-нибудь сувенир на память, ну и прихватил трофейный «М35» с последнего задания. Ребята его смазали, законсервировали, погрузили на «торгаша» и пустили во Владик, а оттуда по железке в Москву.

– Не великоват сувенир получился?

– Грузовик вещь полезная, – не согласился Андрей. – За картошкой сгонять, грибы на рынок отвезти, родственников на пьянку доставить… В общем, дядя Толя прагматично мыслил. Иной бы себе «Москвич-413» прикупил с кожаным салоном и загибался бы потом с ремонтами и тюнингом, а у дяди Толи всё к хозяйству приделано. К тому же тачка – зверь, и соляру жрет, и бензин, в общем, всё, где хоть одно октановое число есть. Я на нем по Москве так рассекал – до сих пор вспомнить страшно.

– И какая же у «М35» запредельная скорость? – хрюкнул хван. – Тридцать миль в час?

– Сто десять не хочешь? – вопросом парировал Ризнык и тем ввел приготовившегося хохотать друга в ступор.

– Откуда в нем столько?

– Слышал о мастерской Махе Томбы?

– Кто же о ней не слышал?

– Я Махе небольшое состояние отвалил, но оно того стоило: его ребята из «М35» гоночный броневик слепили.

– Вооруженный?

– И вооруженный, и защищенный. – У Андрея вспыхнули глаза. Чувствовалось, что разговор его по-настоящему зацепил. Бывший наёмник давно поставил любимца на прикол, но скучал по нему. И по тому, что автомобиль символизировал. – «Браунинг» «М2» сверху…

– Непатриотично, – заметил четырехрукий.

– Зато аутентично.

– Полицейские не тормозят?

– У меня артефакт морока, совмещенный с «Накидкой пыльных дорог», – махнул рукой Ризнык. – Так что мой «М35» все за «КамАЗ» принимают.

– Защита?

– По корпусу самый писк того времени: модернизированный «Навский аркан», всасывающий магическую энергию любого типа. Гарантированно разрушает любое боевое заклинание четвертого уровня.

– У «аркана» перезарядка длинная.

– На паузы предусмотрены стандартные отражающие контуры.

– Броня?

– Противопульная. При необходимости усиливается магией, так что можно погасить даже пушечный выстрел.

– Ты молодец, – одобрил Тыц, питавший понятную мужскую слабость к навороченным военным автомобилям.

Здоровенный внедорожник едва вписался в нужный поворот – мешали припаркованные как придется машины – и въехал в совсем узенький придомовой проезд.

– Место для схрона я тоже подобрал по-умному, – продолжил хвастаться Андрей. – Здесь рядом вояки сидят, то ли ПВО, то ли космонавты, в общем, засекреченные по самые гланды. А рядом мой ангарчик притулился.

– Проверяли?

– Кто сунется? – рассмеялся Ризнык. – Местные считают, что ангар военный, военные уверены, что его борзые гэбэшники воткнули за ними следить, гэбэшники тут не появляются, поскольку не знают, что тут о них думают. Так и живем.

– Лучше бы морок навёл.

– Морок включается, если посторонний вторгается в зону безопасности. Из дверей выходит часовой с автоматом и ведет себя крайне агрессивно.

– Посторонние пугаются и убегают?

– Должны, – подтвердил чел.

– Эти не убежали.

– Что?! – Отвлекшийся на автомобильные маневры Андрей только сейчас разглядел следы вторжения. – Чёрт! Дерьмо!!

Небольшой ангар, похожий на высунувшийся из земли бункер, уныло таращился на хозяина перекошенными, воротами, пережившими, точнее не пережившими, последствия жёсткого взлома. Площадку перед разоренным ангаром усеивали бумажки, смятые коробки, подозрительные обрывки и прочие следы похозяйничавших преступников.

– Похоже, нам все-таки придется идти в магазин, – хмыкнул хван.

– Убью!

Расстроенный Андрей бросился внутрь, ненароком снеся правую, наиболее пострадавшую створку. И огласивший ангар вопль лучше всяких слов показал, что любимым «М35» воры не погнушались.

– Они забрали всё! – Возвращение расстроенного чела ознаменовалось гибелью второй створки. – Убью!!!

– Кого убьешь? – хладнокровно осведомился четырехрукий.

– Кто сделал!

– Сделал, между прочим, недавно, – протянул Тыц. Поскольку содержимое склада не вызывало у него сентиментальных чувств, хван занялся исследованием места происшествия. – Неделю назад, не больше.

Несколько секунд удивленный Ризнык таращился на четырехрукого, затем вспомнил, что хваны – прирожденные охотники, умеющие читать любые следы, и поинтересовался:

– Может, скажешь кто?

– Конечно, скажу, – улыбнулся хван. Он прошёл вдоль стены ангара и вытащил из травы пустую бутылку «бима». – Узнаешь?

– Убью, – угрюмо повторил Андрей. – Если не вернут машину, всех, кто здесь был, всех…

И выразительно сжал кулаки.

– Вопрос не в том, что ты с ними сделаешь, – рассудительно произнес Тыц, отбрасывая бутылку в сторону и доставая из кармана платок. – Вопрос в том, что они сейчас делают с твоим наследством?

* * *

Складской комплекс «НордЛогистик»

Подмосковье, Каширское шоссе,

14 июня, вторник, 03:03

Что на свете может быть скучнее охраны пары гектаров огромных ангаров, под завязку набитых разнообразным товаром? Пропалывание морковки от петрушки? Подчеркивание буквы «ижица» в первом издании «Войны и мира»? Наблюдение за гонками улиток?

Чертовски трудно с ходу назвать столь же монотонное занятие, однако старый Сергеич, служивший некогда в комендантских подразделениях имперской армии, а ныне занимающий весомую должность начальника смены, считал свою работу одной из самых интересных и уж точно – одной из самых важных в мире. Опытный, подозрительный, доверяющий исключительно своим глазам, он стал настоящей находкой для службы безопасности гигантского комплекса и только за последний год сумел предотвратить три попытки хищений ходового товара. К Сергеичу прислушивались не только из уважения к должности – он свой авторитет честно заработал, а потому, когда начальник смены неожиданно вызвал на монитор картинку с одиннадцатой камеры и долго, почти три минуты, не отрываясь смотрел на изображение пустого пандуса и закрытых ворот, смешков за его спиной не возникло. Даже скрытых. Пара находящихся на КП охранников терпеливо ждала, когда шеф закончит, и лишь сообразив, что изучение простой картинки неприлично затянулось, один из них рискнул подать голос:

– Сергеич?

– Странно мне что-то, – помолчав, ответил начальник, не отводя взгляд от монитора.

– Страшно?

– Странно.

Охранники переглянулись.

– Заметил чего?

– В том-то и дело, что нет, не заметил. И собаки молчат. Но… – Сергеич медленно оглядел коллег и продолжил: – Чувство у меня такое, будто чего-то мы не замечаем.

Необъяснимое чувство не раз выручало, позволяло предотвращать проникновения на объекты, но сейчас – и распространяться об этом старый охранник благоразумно не стал – его не просто «тюкало», а изрядно «долбило», что означало высокую вероятность крупных неприятностей. На складе определенно что-то происходило.

– Давно чувство появилось? – тихо спросил Виталич.

– Минут десять.

– И проблема у одиннадцатых ворот?

– Да.

У закрытых, если верить передаваемой с камеры картинке, ворот.

– Пойду проверю, – серьёзно проронил Виталич. – Патруль далеко ушел, так что я молодого возьму и проверю.

– Молодой пусть в мониторы таращится и за тревожную кнопку держится, – решительно распорядился начальник смены и резко, как будто сам был молод, поднялся с кресла. – Я с тобой пойду.

И расстегнул кобуру…

– Не было в этом ангаре големов, дятел ты кривоносый, – зло бросил Натуга. – Это человский склад, всосал? Тут големов не бывает.

– Мля, Натуга, ты, мля, как напруга: давишь и давишь, – выдохнул в ответ Шкварка. – У тебя в ушах волосы выросли? Я ведь сказал: сначала надо было другой склад подломить, с големами.

– Это не из тебя ум капает, а? – осведомился толкающий следующую тележку Коряга. – Весь склад изгадил.

Мотыга и Натуга заржали, но набросился Шкварка только на своего напарника.

– По шее захотел?

– Сам заткнись!

Впрочем, все понимали, что драки не случится: для этого Шапки слишком устали. И ругались они от этой самой усталости. Весь последний час дикари грузили в машину выбранную Корягой добычу, которая, по закону подлости, хранилась в дальнем конце ангара. Электрокаров Шапки не обнаружили, пришлось пользоваться примитивными тележками, дело затянулось, основательно всем надоело, и радовало только то, что нынешняя ходка должна была стать последней.

– Хватит ныть, умник.

– Я не ною, мля, а выражаю неудовольствие. В конце концов, я гарка, мля, хоть и Шкварка.

– Не нравится работа, найди другую, – предложил Мотыга.

– Ну и найду, мля, что я, работ не видел, что ли?

– Дубина ты, Шкварка, когда это навы на стороне работали, а? – примирительно произнес Коряга.

– А мы чо делаем?

– Так мы на себя.

– И я буду на себя. – Шкварка остановился, вытер тыльной стороной ладони пот, оглядел бескрайние ряды коробок и ящиков, вздохнул и поинтересовался: – Слышь, Коряга, а чо мы только этот товар таскаем? Давай разный брать.

– Зачем? – осведомился Мотыга.

– Чиста, чтобы лохами не казаться. А то спросят, мля: чего вы из такого богатого места приехали и ничего разного не привезли? А нам и ответить нечего.

– Один товар Урбеку впарить легче, – веско произнес уйбуй. – Чиста, мы привезли самое ценное, в реале.

– Здесь много всего ценного, – заметил Шкварка. – Вон там, например, очень красиво на коробке что-то нарисовано. Наверняка ценное.

– А мы сюда ещё вернемся, – пообещал Коряга. – Давай двигай, харэ бездельничать.

Шкварка с Натугой впряглись в тележку, но любознательности боец не утратил.

– Хочешь сказать, что тупые челы не заметят, сколько мы у них этих коробок подрезали?

– Заметят, конечно, – не стал скрывать уйбуй.

– Когда?

– Когда пересчитывать начнут.

– Круто.

– А мы тогда уже уедем? – неожиданно для всех уточнил Натуга.

– Куда? – не сразу понял Коряга.

– Отсюда. – Переживаемые сомнения отразились на бесхитростной роже бойца испуганной гримасой. – Когда они пересчитывать станут, мы уже уедем? А то на нас могут подумать.

– Мля, боец, какой же ты тупой, в реале, – покачал головой Коряга. – Конечно, уедем!

В последнее время уйбуй полюбил покачивать головой по самым разным поводам, ему нравилось, как хохол поглаживает кожу черепа. А бандану он повязал на руку, чтобы не мешала хохлу ершиться на покрытой шрамом башке.

– Тупой не я, а Йога.

– Почему?

– Йога не тупой, а хитрый, – наябедничал вредный Шкварка. – Фигли он спрятался, когда грузить надо?

Оставленный у грузовика водила действительно не наблюдался.

– До ветра отошёл, – неуверенно предположил Мотыга. – Из Йоги вечно льется, когда не нужно.

– Брандспойт хренов.

– Следы оставляет, – буркнул Натуга с интонацией заправского урки.

Но сородичи не оценили.

– Да здесь он… – Коряга прошёл вдоль кузова и заглянул за левый борт. И убедился в своей правоте: Йога действительно был там.

Стоял с поднятыми граблями и тоскливо таращился на двух челов в темно-синей форме местных сторожей.

Грузовик оказался там, где быть его никак не могло. Ну то есть могло, конечно, раз он там оказался, но явление сие означало, что воры подключились к местной сети и гнали на мониторы ложное изображение, а до сих пор Сергеич и Виталич наблюдали подобную лихость исключительно в кинофильмах про заграничную фантастику. При этом воры, как ни странно, чувствовали себя необычайно вольготно: первого из них подкравшиеся сторожа обнаружили омывающим переднее колесо грузовика, да ещё насвистывающим популярный в этом сезоне мотивчик. При виде направленных на него стволов свистеть бандюга перестал, но полилось из него быстрее.

– Руки в гору и молчок!

Сказать, что воришка не ожидал появления охраны, – не сказать ничего, изумленный бедолага даже к расстегнутой кобуре не потянулся, замер, раскрыв рот, и послушно поднял к небу густо татуированные конечности.

– Сколько вас? – приступил к допросу Виталич, опасливо косясь на приделанную к бандитскому поясу саблю: «Казак он, что ли? Или абрек?» До сих пор Виталичу воры с саблями не попадались. – Сколько?

– А?

– Под дурака косишь?

– Вызывай полицию и скажи, что видишь на одиннадцатой камере, – приказал Сергеич в рацию.

– У одиннадцатых ворот? – переспросил молодой. Он был изумлен не менее бандита.

– Да.

Охранник ещё раз посмотрел на монитор, потер глаза, посмотрел ещё раз и доложил:

– Пусто, как в моем кармане.

– Здесь стоит грузовик.

– Не вижу.

– Потому что здесь никого нет! – завопил Коряга и бодро шмальнул в потолок.

События следующих тридцати семи с половиной секунд были переполнены шумом, воплями, неразберихой и той долей здорового безумия, которой отличаются все пошедшие не так ограбления.

Коряга шмаляет из сорок пятого «кольта», Йога грамотно рушится на пол, главный чел разряжает служебную пукалку в борт грузовика, аккурат туда, где только что маячила грудь Йоги, неглавный чел просто бабахает, и сторожа ездовыми собаками несутся за подвернувшийся контейнер, спасаясь от следующего выстрела: подсуетившийся Шкварка извлекает заныченный в кузове дробовик, и на складе громыхает по-взрослому.

Полудюймовая пушка едва не сносит бетонные перекрытия.

– Тикаем!

Челы палят из-за контейнера, но высунуться боятся и мажут. Шкварке никто не мешает, и металлические бока контейнера принимают один удар за другим, постепенно растворяясь под суровыми зарядами. Оставшийся на КП молодой до упора вдавливает тревожную кнопку, а заодно начинает звонить в полицию. Йога лезет под машину, Коряга шмаляет куда-то, тупо создавая огневое прикрытие, Мотыга с Натугой забрасывает в кузов последние коробки с товаром.

– Тикаем!!!

Не прекращая лупить из верного «кольта», Коряга добирается до кабины, распахивает дверь и хватается за руль, на соседнее сиденье плюхается пролезший под машиной Йога. Грузовик срывается с места, и Шкварка едва успевает вцепиться в борт, его втягивает Натуга, а добравшийся до своего дробовика Мотыга гулко прикрывает бегство, и потому Сергеич с Виталичем выбегают из укрытия лишь после того, как протаранившая ворота машина исчезает во тьме.

На удаляющиеся красные огоньки злобно брешут опомнившиеся псы.

Глава 2

«Во время вчерашней пресс-конференции представитель Полицейского управления Московской области официально признал, что до сих пор не удается выйти на след так называемой «банды оптовиков» – неуловимых преступников, совершивших на прошлой неделе серию дерзких ограблений подмосковных складов. Напомним, что грабежи начались в ночь на девятое июня и с тех пор повторяются с беспощадной периодичностью…» (РБК)

«Наконец-то затишье. Прошлая неделя, прошедшая под мрачным знаком Мстителя, потрепала Тайному Городу нервы. Ни для кого не секрет, что многие жители предпочли переждать опасное время в отпуске и лишь теперь возвращаются из дальних краев в родную гавань, вновь ставшую тихой. Насколько тихой? Да настолько, что мы с трудом подыскиваем сюжеты для главного выпуска новостей…» (Тиградком)

* * *

Складской комплекс «НордЛогистик»

Подмосковье, Каширское шоссе,

14 июня, вторник, 05:00

Каждый из нас прекрасно знает, что такое обыденность, но для каждого из нас она своя, уникальная и неповторимая. Такая обыденность, какой нет ни у кого больше. Кто-то тянет лямку в песчаном карьере, видя лишь экскаватор да груженые самосвалы, а кто-то устраивает концерты мировым звездам, с тоской выслушивая бредовые пожелания очередного кумира. А кто-то и сам кумир. Одни не вылезают из Сети, по секундам цифруя свою жизнь на радость виртуальным френдам, другие настолько переполнены реальностью, что слово «Интернет» является в их представлении синонимом тяжкой формы шизофрении.

Обыденность многолика.

Жизнь дарит каждому свою рутину, и у Вилара Турчи она заключалась в «безумно интересном» деле сокрытия магических проявлений от заурядных челов. Работа не героическая, зато хорошо оплачиваемая, а это обстоятельство всегда считалось у порядочных шасов главным приоритетом. Другими словами, Вилар занимал скучную должность менеджера по оперативному вмешательству Службы утилизации и больше всего на свете не любил подчищать за Красными Шапками. Скрывать следы которых приходилось чаще всего.

– Кто начал стрелять? – тусклым голосом поинтересовался полицейский.

– Они.

– Вы предупреждали преступников о том, что собираетесь применить оружие?

– Я даже успел спросить, понравилось ли им на нашем складе.

– Что?

– Вот именно. – Сергеич начал заводиться. – Я же рассказал, как было: мы взяли шофера, стали звонить в полицию, а в этот момент подтянулись остальные и открыли огонь. Мы их даже не заметили!

– Сами едва спаслись! – трагически добавил Виталич.

В отличие от начальника смены Виталичу в настоящих перестрелках бывать не доводилось, а потому ночное приключение изрядно потрепало ему нервы: пальцы до сих пор подрагивали, а голос изредка срывался.

– Ихние стрелять начали! – рубанул Сергеич.

– А нам что, смерти ждать?

– Так и запишем… – Полицейский выдержал паузу: – Преступники были предупреждены о возможности применения оружия.

Сторожа поморщились, но спорить не стали.

«Всё было сделано правильно: они активизировали «Накидку пыльных дорог», чтобы укрыться от видеокамер, но забыли добавить к ней заурядный морок, – лениво просчитал ситуацию Вилар. – Или же артефакт разрядился, а эти олухи не обратили на предупреждающий сигнал внимания».

– Сколько было «ихних»? – продолжил опрос полицейский.

– Не меньше трех.

– Но, может, больше?

– Может.

– Когда они пулять начали, мы за контейнером укрылись и мало чего видели, – уточнил Виталич.

Блюститель порядка оттопырил нижнюю губу. Сергеич поднял брови:

– Нам с нашим табельным против дробовиков не устоять.

– Странные у вас какие-то грабители: вместо того чтобы бежать, затеяли перестрелку, – хмыкнул полицейский, проигнорировав замечание начальника смены.

«Ничего удивительного, – поморщился про себя Вилар. – Знал бы ты, о каких кретинах идет речь…»

– А чего странного? – удивился Виталич.

– Статья другая, – объяснил полицейский. – Складские воры не любят лишнюю «пятерку» на себя вешать.

– А-а…

– Да и есть разница между тюрьмой и каторгой.

– К чему вы клоните? – хмуро, но не повышая голоса, осведомился Сергеич.

– К тому, дорогие мои, что украдено товара почти на полмиллиона, а мы до сих пор не обнаружили, где воры подключились к вашей сети, – веско произнес полицейский.

Это был первый из заготовленных им ударов по сторожам, попавшим под подозрение. Далее планировалось резко усилить давление, но не сложилось.

– При всем уважении, господин лейтенант, уже обнаружили, – скучным тоном сообщил Турчи.

Полицейский резко повернулся на голос и среагировал стандартно:

– Кто ты и что делаешь на месте преступления?

В девяти случаях из десяти общение Вилара с блюстителями порядка начиналось именно с этой фразы. Исключение составляли встречи со старыми знакомцами.

– Кто тебя пропустил?

Полицейские «при исполнении» нервно относятся к подозреваемым и тем, кто по их мнению, мешает расследованию. В самом простом случае данные субъекты вызывают у них легкую аллергию, обычно – раздражение, иногда – агрессию. «Приветствующий» Вилара офицер относился к тем, которые «иногда».

– Пошёл вон со склада!

И разочарованием, которое он испытал через несколько секунд, можно было под завязку наполнить крупнейший нефтяной танкер планеты.

– Вилар Турской, – представился Турчи, демонстрируя блюстителю порядка удостоверение. – Страховой следователь.

«Шась Принт» создавала подделки самого высокого качества, работающие на фирму программисты вносили в базы данных нужных организаций соответствующие записи, однако почти все полевые сотрудники Службы утилизации и в самом деле работали в организациях нужной направленности, включая Следственный комитет и Корпус спасателей, что давало им неоспоримое преимущество в достоверности действий. И если бы полицейский позвонил в страховую компанию, то обязательно услышал бы, что среди служащих действительно числится следователь Турской со странным именем Вилар. Однако звонить лейтенант не собирался.

– Тебе нельзя здесь находиться.

– Мои наниматели вот-вот потеряют полмиллиона, – вежливо улыбнулся Турчи. – Так что они позвонили людям, которые позвонили другим людям, которые позвонили вашему начальству, которое…

– Которое что?

– Которое сейчас набирает ваш номер, – закончил шас. – Доставайте трубу.

– Зачем?

Лежащий в полицейском кармане мобильник издал переливчатую трель.

– Вот зачем.

Лейтенант неохотно вытащил телефон, представился, выслушал недлинную речь местного шефа полиции, буркнул: «Слушаюсь», вернул черную трубку в карман и ещё менее дружелюбно посмотрел на Вилара:

– Ну?

Этот вопрос, заданный именно в таких обстоятельствах, тоже числился стандартным. При этом получившие указиловку сотрудники всегда принимались особенно пристально разглядывать Вилара и мысленно поражались его негероическому виду.

Турчи был худощав, но не тощ, носил очки в старомодной роговой оправе, предпочитал недорогие костюмы всегда коричневого цвета и чёрные, не слишком гармонирующие с тканью костюмов галстуки. Ещё более заурядным было лицо шаса: большой унылый нос, печальные чёрные глаза и чёрные же, коротко стриженные кудри, облепляющие голову так, словно их приклеили. На работе Вилар, как правило, имел выражение лица скептическое, словно говоря окружающим, что всё про них знает и в случае необходимости использует. За это выражение и за то, что оно не обманывало, Вилара ненавидели отпетые мошенники и честные полицейские.

– Воры подключились через дальнее КПП, – сообщил Турчи, для вида черкая что-то в блокноте. – Само КПП не используется, но ко внутренней сети подключено, чем и воспользовались злоумышленники.

«Следы проникновения» – главное доказательство «обыкновенности» совершенного преступления – обеспечили сопровождающие менеджера технические специалисты Тиградком.

– Охрана виновата? – молниеносно среагировал полицейский.

Сергеич с Виталичем дружно пробурчали что-то невнятное, но очевидно нецензурное.

– Охрана сработала на «пять с плюсом», – проскрипел Вилар. – Они по крайней мере обнаружили преступников. На других объектах недостача вскрывалась только после ревизии.

– Много случаев? – не удержался Сергеич.

– По области – достаточно, – скупо, но очень весомо ответил шас.

– Нас инструктировали на той неделе… Да и в газетах про «оптовиков» пишут…

– Отыщем, – мрачно пообещал полицейский.

– Не сомневаюсь, – прохладно произнес Турчи и принялся расспрашивать сторожей: – Чего заметили?

– Мы уже всё рассказали.

– Отчеты я потом почитаю, – махнул рукой Вилар. Лейтенант вздохнул, но спорить не стал. – Меня интересуют ваши впечатления, ощущения… Почему вы отправились к одиннадцатым воротам?

– Он предложил. – Виталич кивнул на Сергеича.

– Накатило что-то, – не стал отнекиваться начальник смены. Хотел ограничиться короткой репликой, но понял, что молчание покажется подозрительным, и неохотно продолжил: – У меня так бывает: обман чую или неправильность какую… На монитор посмотрел, и как будто ударило: что-то тут не так…

– Ерунда, – скривился полицейский.

– Благодаря Василию Сергеевичу у нас появилось описание преступников. – Вилар чуть повысил голос: – И если Василий Сергеевич считает, что это произошло благодаря странному чувству, которое на него «накатило», я прошу отнестись к его словам с уважением.

Сторожа шумно выдохнули, полицейский картинно закатил глаза, а Вилар сделал пометку: «Начальник смены Мешков Василий Сергеевич обладает неразвитыми магическими способностями».

Челов «с улицы» в Тайный Город не звали, но обязательно отмечали. На всякий случай.

– Пожалуйста, опишите преступников, – попросил Турчи.

И с удовольствием отметил, что усилия по налаживанию хороших отношений не пропали даром: сторожа бросились отвечать, едва не перебивая друг друга, и наверняка постараются припомнить даже самые незначительные детали.

– Мы только одного разглядели, – сообщил Сергеич.

– Которого сначала взяли, – уточнил Виталич.

– Шофера.

– Он маленький, тощий, но жилистый…

– И быстрый.

– На обезьянку похож чем-то. На мартышку.

– В татуировках весь… Я дракона разглядел, у него чёрный дракон на правой руке нарисован.

– На голове – красный платок.

– Бандана.

– И сабля на поясе…

– Сабля? – «изумился» Вилар. Он не мог не продемонстрировать удивления.

– Ага, я сам обалдел, когда увидел, – подтвердил Виталич. – Настоящая сабля в ножнах, к ремню приделанных. Ну чисто абрек.

– А шмотки кожаные: жилетка и штаны, – припомнил начальник смены.

– Байкер, короче, – подытожил полицейский.

– Как в фильмах, – ровно закончил Сергеич. Однако на лейтенанта даже не посмотрел, всем своим видом демонстрируя, что отвечает исключительно страховому следователю.

– И ещё у них грузовик приметный, – выдал Виталич.

– О машине мы не говорили, – оживился полицейский. И специально для Вилара уточнил: – Не успели.

– Грузовик у них как военный был. Зелёный.

– «Урал»? «ЗИЛ»? «ГАЗ»? «КамАЗ»?

– Не… – мотнул головой охранник. – Я такие грузовики только в американских фильмах видел.

– В американских фильмах? – удивился лейтенант.

– Когда кино про армию, там всегда такие грузовики есть.

«Придурки красноголовые, – простонал про себя Вилар. – Откуда у них столь приметная тачка?»

Но вслух произнес другое:

– Вы не могли ошибиться?

– Нет.

– Похожа? – Полицейский успел порыскать в Сети и вывел на экран смартфона фотографию военного грузовика.

– Ага, – кивнул Виталич.

– Он и есть, – подтвердил Сергеич.

– Это американский «М35». Не думаю, что по Москве колесит больше одной такой тачки, – произнес повеселевший лейтенант. – Отправлю в дорожную полицию ориентировку и гарантирую, что ещё до вечера мы будем изучать грузовик. И общаться с его хозяином.

«Надеюсь, у этих придурков хватит ума подзарядить артефакт морока», – тоскливо подумал Турчи.

* * *

Жилой комплекс «Университетский»

Москва, Ленинский проспект,

14 июня, вторник, 10:01

Для того чтобы стать в Тайном Городе наёмником, даже челу не нужно прикладывать особых усилий, чего уж говорить о подданных Великих Домов. Самый простой способ начать карьеру специалиста по решению проблем – отправиться в питейное заведение попроще и познакомиться с концом-барменом. Концы ребята ушлые, деньги любят не меньше, чем женщин, украшения и развлечения, а потому сведут тебя за долю малую с первым в жизни заказчиком.

Которому жуть как требуется пушечное мясо для очередной авантюры.

Бывает, что после таких вот питейно-барменных «заказов» молодые наёмники выживают и даже зарабатывают кое-какую репутацию, как минимум – репутацию везунчика. Но в основном неофиты переоценивают свои возможности. Причем частенько и возможностей-то никаких не наблюдалось, лишь бравада и желание выглядеть крутым. Но это – если всё по-честному. А ведь случается, что наёмников подставляют. Согласно Кодексу, заказчик обязан честно отвечать на любые вопросы о контракте, однако правильные вопросы надо ещё уметь задать, а самостоятельно выкладывать всю правду без утайки заказчик не обязан, поскольку Кодекс об этом молчит. Вот и получается, что у некоторых совсем уж бессовестных деятелей особенно ценились молодые и неопытные наёмники, не способные задать правильные вопросы и тем спасти себе жизнь.

Другими словами, поход в ближайшее заведение Тайного Города не гарантировал ни достойного результата, ни элементарного выживания – русская рулетка в чистом виде.

Можно было отправиться на сайт «ГоловоРезка» – главный сетевой ресурс наёмников Тайного Города, – и попытаться заинтересовать его бывалых посетителей, одиноких ребят с репутацией и командиров организованных групп. Но и тут случались подводные камни, поскольку серьёзные игроки новичков в команду берут неохотно, а безымянные анонимы с форума могли оказаться теми же бессовестными деятелями, ценящими молодых, неопытных и не способных задать правильные вопросы.

Тем не менее стать наёмником легко. Гораздо легче, чем оказаться в Тайном Городе – вот для этого требуется изрядная доля везения. Или невезения, тут уж как посмотреть. И совсем не обязательно, кстати, ехать в Москву – Тайный Город способен отыскать тебя где угодно. Андрея Ризныка, к примеру, достали аж на побережье Черного моря.

Впрочем, не достали – все получилось случайно.

В тот год дядя Толя взял шестнадцатилетнего Андрея на турбазу Министерства обороны «Кичкине», что прилепилась к скалистому крымскому берегу в нескольких милях от Ялты. Отдохнуть, потренироваться, по горам полазить, ну и с девчонками пообщаться – как же на море без этого? Тем более что родители остались далеко, а дядя к бурлящим гормонам племянника относился с пониманием. В общем, по всем расчётам, впереди молодого Ризныка ожидали три недели блаженства – и они действительно состоялись.

Но ещё Андрей побывал на перекрестке, который навсегда изменил его судьбу.

Героем того заезда и по совместительству любимцем прибрежной публики заслуженно считался Иннокентий Тышловский – лысый, лет тридцати пяти здоровяк с рельефной мускулатурой, обаятельной улыбкой, веселым нравом и никому не известной биографией. Одни слухи называли Тышловского десантником, другие – спецназовцем, разведчиком, ракетчиком или космонавтом. Но все сходились на том, что крутизну жизнерадостного Кеши чуяли даже белые акулы, сторонящиеся героя из чувства самосохранения, а сам Тышловский мог прогрызть корпус атомной подводной лодки или слетать в ближний космос на мотоцикле «Урал» с коляской – такие люди тогда встречались. Иннокентий легко делал стойку на одной руке, без труда уложил чемпиона побережья по армрестлингу, плавал, как дельфин, знал миллион и ещё немножко анекдотов, не знал недостатка в деньгах и каждую ночь проводил у новой подружки.

Об интересе к себе шестнадцатилетнего сопляка Тышловский, само собой, не догадывался и не узнал бы о существовании Ризныка, если бы однажды утром – на рассвете Иннокентий всегда проплывал не менее двух миль – набравшийся храбрости Андрей не притащился на пустынный пляж и не осведомился:

– На заказ делали?

И с деланой небрежностью кивнул на вторую пару рук. Которую, как выяснилось из осторожных расспросов окружающих, не видел никто, кроме него.

– Свои, – спокойно ответил Тышловский, продолжая растираться полотенцем.

– Удобно?

– Привык.

Судя по всему, Иннокентий планировал поддерживать шутливый тон весь разговор, поэтому собравшийся с духом Андрей предложил:

– Может, поговорим честно?

Фраза, так уж получилось, прозвучала неожиданно твёрдо, поэтому ответил Тышловский не менее серьёзно:

– Мне запрещено.

– Так я уже всё видел.

– Гм… – Оспорить это утверждение Иннокентий не мог при всём желании, поэтому выдал что-то невнятное и продолжил усердно обдумывать происходящее.

– Вы инопланетянин?

Проще всего было ответить «да», поделиться некоторыми аспектами жизни на каком-нибудь полуденном Сириусе, подарить межпланетную логарифмическую линейку и смыться.

– Нет, не инопланетянин, – медленно произнес Тышловский, усаживаясь прямо на камни.

Андрей пристроился рядом и осторожно показал на нижнюю пару рук:

– Тогда что это?

– Это означает, что ты смог заглянуть под морок.

– Я смог что?

– В свою очередь, сей факт свидетельствует о наличии у тебя магических способностей.

Несмотря на легкую оторопь, главное Ризнык уловил: «магия», и даже попытался пискнуть:

– То есть…

Но не успел закончить фразу.

– То есть ты – колдун, Андрюша. – Иннокентий белозубо улыбнулся и протянул ошеломленному пареньку верхнюю правую руку: – А меня зовут Тыц.

Назавтра Тышловский уехал. В тот день в соседнем доме отдыха утонул крупный чиновник из Министерства торговли, но это, разумеется, следует отнести к совпадениям.

Ризнык же вернулся домой, окончил школу и по рекомендации одной человской колдуньи – хван решил сам не светиться – оказался в Москве, в школе Солнечного озера.

В Тайном Городе.

– Из-за этого ужасного Мстителя всё совершенно перепуталось и поменялось. Отпуск не вовремя, родители недовольны, на работе неприятности: все спрашивают, где я была, где была? А какая вам разница, где я была, когда по Тайному Городу маньяк с топором носился и никто его поймать не мог? Была там, где безопасно, вот где! И ещё шепчутся за спиной: почему, мол, в дозор не ходила?

– Э-э…

Однако белокурая красотка не позволила мужчине превратить тягучее «Э-э…» в полноценную фразу. Причем девушка не перебивала друга, она просто не переставала говорить:

– А всё из-за Незваны, между прочим. Представляешь, мы так торопились улететь, что эта курица взяла тур на Мальдивы. На Мальдивы в июне! Где эта идиотка географию учила? Там ведь в начале лета делать нечего! Я её чуть из самолета не выбросила. Ты помнишь Незвану?

– Которая страшненькая? – неуверенно протянул мужчина, почесывая живот нижней левой рукой.

– Ты-ыц!

– Что?

– Почему ты назвал Незвану страшненькой? – девушка выпятила нижнюю губу.

– Ты всех своих подруг такими описываешь.

Правильный ответ вызвал на красивом лице ослепительную улыбку.

– Ты такой милый.

– Потому что сытый.

И снова почесал живот.

Умиротворенный, словно отутюженная стратегическими бомбардировщиками страна, хван полулежал на широченной кровати, облаченный лишь в легчайший, полурасстегнутый сейчас халат, казавшийся на могучем Тыце не одеждой, а её уменьшенной копией. Лежал и задумчиво разглядывал кокетливо свисающую с люстры кружевную тряпочку трусиков: деталь, которую не замечала или не хотела замечать его подруга.

В принципе четырехкомнатная квартира Тыца была переполнена такими вот деталями, подсказками и намеками, способными правдиво поведать о прошедшей ночи. Сломанная дверца одной из кухонных полок, той самой, под которой разделочный стол был максимальной ширины. Диван в гостиной придется чистить, во всяком случае – от губной помады. И ею же на большом зеркале в ванной была сделана радостная надпись: «9!» Говорить об одежде не имело смысла: то, в чем вчера приехали любовники, валялось теперь вперемешку по всей квартире, начиная с прихожей. И висело на люстре. А ещё в ванной плавала туфля, где-то за кабинетным диваном укрылись штаны, половина разорванной рубашки обнаружилась в туалете, вторая половина – в спальне.

«Как трусики оказались на люстре? Ведь начали мы в холле».

Мысли были тягучими, как патока, но приятными.

– Ты видел, в каком платье была вчера Надежда? Не хочу ни на что намекать, но мне такой фасон идет гораздо больше. А вот цвет – не мой. Нужен красный.

Компанию четырехрукому составляла фея. Молодая, если не сказать – молоденькая Божена, которой тем не менее прочили большое будущее на поприще бытовой магии. Красного на ней не было ничего. Да и вообще ничего не было, кроме жемчужных бус – прошлого подарка щедрого хвана.

– Платье от Нитама Кумара, – мечтательно протянула девушка, поглаживая себя по довольно полной, но высоко поднятой груди. – Самого лучшего кутюрье Тайного Города… оно идеально… Ты меня слышишь?

Божена гостила у Тыца не в первый раз, что легко определялось по проскальзывающим в голосе собственническим ноткам. Многим женщинам кажется, что месяца тесного знакомства достаточно, чтобы перевести мужчину в группу: «тряпка послушная», и они сильно удивляются, встречая даже минимальное сопротивление.

– У меня избирательный слух, – пробубнил четырехрукий. – Сейчас, к примеру, я слушаю полёт шмеля на цветущем альпийском склоне.

И выразительно потрогал себя за нос, давая понять, что склон не только жужжит, но и приятно пахнет.

– Давно хотела спросить: все хваны такие остроумные?

– Только образованные.

– А остальные?

– Грубые, примитивные скоты. Как я, например.

Божена, которая до этого момента восхищенно таращилась в зеркало на свое божественное отражение, неожиданно повернулась на пуфике и в одно мгновение оказалась рядом с Тыцем, отнесшимся к маневру подруги более чем одобрительно. Правой верхней рукой хван приобнял девушку за плечи, правой нижней ласково провел где-то в районе бикини и получил в ответ довольный и не короткий вздох.

– Я всегда удивлялась твоей способности так говорить о себе, – прошептала Божена. – Любой люд скорее откусил бы себе язык.

– Я тоже откушу язык любому люду, скажи он обо мне такое.

– Но почему ты сам о себе так говоришь?

– Чего ты хочешь от крестьянина? – вальяжно осведомился хван. – Мы ребята простые, в академиях не обучались, что видим, то и говорим, Спящий нас разорви.

– Ты – не примитивный скот.

– Потому что сытый.

– Тыц!

– Давай я лучше расскажу тебе одну историю, – предложил хван, подключая к общению вторую пару рук.

– Длинную историю? – хихикнула фея.

– Минут на тридцать.

– Это не история, а короткий анекдот.

– Извини, желанная, – дела. Платья от Нитама сами собой не появляются.

– Вре-ешь, – протянула Божена, млея под четырьмя руками алтайского фермера.

Тыц благоразумно промолчал. Пусть на пустую болтовню тратят драгоценное время плохие крестьяне.

Да и зачем нужны разговоры, если они не способны ничего изменить? Хотела того Божена или нет, но ровно через двадцать восемь с половиной минут сопящую и покрикивающую тишину квартиры разрезал длинный, уверенный звонок.

– Ты кого-то ждешь? – глупо спросила фея повернув взлохмаченную голову в сторону прихожей.

– Да.

И услышал обиженное:

– Я думала, мы проведем вместе весь день.

– Обязательно проведем, – успокоил красавицу Тыц. – А пока накинь что-нибудь и открой дверь.

Просьба, сопровождаемая легким хлопком по прелестной попке, прозвучала настолько естественно, что фея машинально поднялась с кровати, и хватило её лишь на ехидный вопрос:

– Что-нибудь вызывающее?

– Лучше целомудренное, – проворчал хван. – Они не поймут.

Звонок повторился.

– А кто пришел?

– Мой личный спецназ.

– Настоящий?

– Зачем мне игрушечный?

Заинтригованная фея поспешила в холл, в последний момент запахнула плотный халат, отворила дверь и замерла, удивленно разглядывая двух молодых и совершенно одинаковых хванов. В первый момент они показались Божене огромными, девушка даже сделала шаг назад, но уже через секунду поняла, что перед ней – юноши. Долговязые вихрастые парни в тёмных солнцезащитных очках, рваных джинсах, чёрных кедах со звездами и разухабистых майках.

– Привет, мальчики!

– Кхм… – выдал тот, что справа. На его груди значилось веселое «Тёмные не катят!».

– М-дя-я… – послышалось слева. На майке этого юноши какой-то финансист написал двусмысленное: «Рублю зелень!»

А из-за их спин раздался звонкий девичий голос:

– Здесь не только мальчики! – И вперёд энергично протолкалась четырехрукая девчонка в белой блузке, аккуратных летних брючках и туфельках. – Ты кто? Тебя Тыц послал? А где он? Ты его убила и грабишь квартиру?

И не надо думать, что вопросы девчонка задавала, стоя на месте: последний прозвучал из далекого внутреннего помещения. Близнецы не отставали, и растерянной фее ничего не оставалось, как замкнуть стремительную процессию. И в тот самый момент, когда Божена пробегала поворот на кухню, до нее долетел обрадованный девичий вопль:

– Я его нашла!

– Где?

– В спальне, естественно! Привет!

– Привет. И вам привет.

– Твои братья? – поинтересовалась влетевшая в комнату Божена.

– Мои сыновья, – с гордостью сообщил переместившийся в кресло Тыц. – Скар и Бодо.

– Сыновья? – Изумленная фея бросила на хвана быстрый выразительный взгляд, но тут же взяла себя в руки и выдавила близнецам кривую улыбку: – Давайте знакомиться.

– Вряд ли в этом есть необходимость, – ровно произнес Бодо.

– Нам неинтересно, – добавил Скар.

– А меня здесь как будто вообще нет, – возмутилась девчонка. – Только эта зелёная.

– Тыц? – подняла брови фея.

– Не волнуйся, жене они ничего не расскажут.

– Жене?! Ты женат?!!

Глупый вопрос отправил хвана в такой тупик, что ответил он со всей серьёзностью:

– А откуда, по-твоему, у меня дети? Спящий приволок?

– Я бы ему приволокла! – воинственно заявила девчонка, презрительно разглядывая Божену. – А маме и правда лучше ничего не рассказывать, а то она феечку твою наизнанку вывернет…

Зелёная ведьма задохнулась от возмущения.

– Дорогая, посмотри в гостиной телевизор, – не терпящим возражения тоном распорядился Тыц. – А вы – марш в кабинет, пока никто никого не убил.

– Она меня оскорбила!

– Ни в коем случае.

– Накажи её!

– Папа? Меня?! – Рук у девчонки было четыре, завертелись они быстро, поэтому Божена не смогла бы точно сказать, какой из них ей был продемонстрирован неприличный жест.

– Тыц!

– Да, я знаю, воспитание так себе, – вздохнул хван, разглядывая в окне что-то невидимое, но наверняка интересное.

Его дочь победительницей вышла из спальни и тут же зашушукалась с близнецами.

– Я ухожу, – заявила Божена. Нет, скорее, предупредила.

– Жди меня в гостиной, – предложил свой вариант поднявшийся на ноги Тыц. – Сейчас я их выпровожу, и мы поедем обедать.

– Или ты её наказываешь, или больше меня не увидишь!

– Ключи оставь на столе.

– Ты мне их так и не дал!

– Тогда не оставляй!

Божена метнула в любовника вазой, но хванов не зря уважают за скорость: увернувшийся от снаряда Тыц влетел в кабинет, с грохотом захлопнул за собой дверь, заблокировал её на два замка, резко развернулся и…

В хозяйском кресле расположилась Ива. Близнецы развалились на диване, так что главе семейства пришлось довольствоваться стулом.

– Извини, что так получилось с твоей этой, – произнесла девчонка, внимательно изучая ногти на левой нижней руке. – Но ты сильно не расстраивайся: если любит – вернётся.

Близнецы прыснули.

Тыц глубоко вздохнул, мысленно досчитал до десяти и почти спокойно спросил у сыновей:

– Что она тут делает?

Намекнув, что вызывал в Москву только их.

– Сказала, что поедет с нами, – пожал плечами Скар, намекнув, что не нанимался справляться со своевольными сестрами.

– Нужно было проявить твёрдость.

– Мы решили, что у тебя это получится лучше, – не удержался Бодо. – В конце концов, мы ещё дети, нам учиться и учиться.

– У старшего поколения.

– Не надо хамить.

– И в мыслях не было.

Дети дружно опустили глазки к полу.

– Где мой лифчик?! – послышалось из-за двери кабинета.

Скар улыбнулся, словно вспомнил хорошую шутку, выудил из-под себя нечто белое, тонкое, полупрозрачное, воздушное и с двумя чашечками, повертел на пальце и с уважением произнес:

– Четвертый размер – то, что надо.

– Мне спортсменки больше нравятся, – вздохнул Бодо.

– Ага, – поддела брата Ива. – Спортсменки прикольные: наперегонки побегать можно или побороться. – И, не дожидаясь ответа, повернулась к отцу: – Ты две недели дома не появлялся, мама недовольна.

– Я бы на твоем месте задумался, – вздохнул кто-то с дивана.

– И почему фея приняла этих балбесов за твоих братьев? Что ты ей наплел о своем возрасте?

– Я уже понял, что сглупил, не выставив её перед вашим приходом, – примирительно произнес Тыц. – Так что заканчиваем с подначками и переходим к делам. – Он активизировал черную пирамидку «Навского оберега» и мрачно сообщил: – Мне нужны наёмники.

Близнецы дружно подались вперёд:

– Решил, что нам пора заняться семейным бизнесом? – быстро спросил Бодо.

– Мы готовы, – уверенно добавил Скар.

– Я знаю, – улыбнулся Тыц.

– Семейный бизнес ни при чем, балбесы, – негромко произнесла умная Ива. – Наёмники нужны лично папе.

В её воспитании, возможно, и существовали пробелы, но вот в мозгах они явно отсутствовали.

Замечание вызвало растерянное:

– Па?

Близнецы синхронно подняли брови. Тыц внимательно посмотрел на дочь, а затем «сделал глаза» близнецам, подтвердив, что девчонка их сделала.

– Мне требуется поддержка.

– Ты же отошёл от дел!

– И что?

– Па! Перестань.

Сейчас дети были единодушны, смотрели на Тыца с одинаковым беспокойством, даже злостью, но хван был готов к подобной реакции.

Он закинул ногу на ногу, вздохнул, потер пальцами нос и с улыбкой произнес:

– Вашему старику подарили возможность поставить на уши Тайный Город, и я не собираюсь её упускать. Всё понятно?

– Какой возраст ты назвал своей феечке? – осведомилась Ива.

– Мы закончили шутить!

Прозвучало очень резко, и дети сбавили обороты:

– Извини.

– Извини.

– Извини.

– Но ты стар для серьёзных дел и давно на пенсии, – не удержалась Ива. – И это не шутки.

Близнецы поддержали сестру ворчанием.

– Разве я не заслужил право сдохнуть так, как хочу? – осведомился Тыц. – Мой старый друг подписался на очень интересное и опасное дело, и я не могу не принять в нем участия. Во-первых, дело опасное, а десять лет назад этот друг спас мне шкуру. Во-вторых, дело интересное, и я хочу в нем участвовать. Оно станет великолепным завершением карьеры. – Хван внимательно оглядел детей, после чего продолжил: – Мне кажется, причин перечислено гораздо больше, чем нужно.

– Да, – буркнул Бодо.

– Больше, – вздохнул Скар.

Ива же, успевшая с ногами забраться в отцовское кресло, молчала дольше всех. Недовольно покосилась на братьев, мельком взглянула на Тыца, отвернулась к окну и прошептала:

– Я не хочу, чтобы ты погиб.

– Поэтому я обратился к вам, – рассмеялся хван.

– Где мой лифчик, извращенец?!

– Вы поможете мне остаться в живых. А чтобы не возникло проблем с Великими Домами, мы заключим контракты наёмников.

– Я хочу знать, на что ты подписался, – потребовала ответа девчонка.

– В договорах будет указано, что вы понятия не имеете о моих планах, – «не услышал» её отец. – Однако я расскажу всё. Но только после того, как вы подпишите договора.

– Ты поэтому привел феечку? – угрюмо осведомился Скар. – Знаешь, что не выпутаешься, и отрываешься напоследок?

– Не отрываюсь, а готовлюсь к самому прикольному делу своей жизни, – серьёзно объяснил Тыц. – Даже если не выгорит, вы будете гордиться своим стариком.

* * *

Складской комплекс «КумарКаргоЭкспресс»

Москва, улица Левобережная,

14 июня, вторник, 14:14

Хочешь избавиться от «горячего» товара хоть в розницу, хоть оптом – иди к Урбеку Кумару. Хочешь приобрести что-нибудь незаконное в розницу или оптом – иди к Урбеку Кумару. В первом случае цена будет занижена, но к тебе никогда не придут вдумчивые люди с добрыми глазами высококлассных следователей: Урбек ухитрялся надёжно прятать даже самый обжигающий товар. Во втором случае цена будет безбожно завышена, однако вы получите именно то, что хотели, без обмана.

В неофициальном зачете Тайного Города старый Кумар был номером один среди скупщиков краденого, и считалось, что Урбек способен спрятать даже нефтяное месторождение. Однако именно сейчас старый шас испытывал настолько серьёзные трудности, что пригласил для поддержки самого Биджара Хамзи, одного из директоров всемогущей Торговой Гильдии. Тот прибыл, распространяя вокруг плотный аромат классического одеколона и железобетонной уверенности в собственных силах, однако первая же фраза Кумара повергла директора в ступор.

– Спутник? – переспросил изумленный Биджар.

– Космический, – скромно подтвердил барыга.

– Уверен, что не военный?

– Да кто же этих челов разберет? – пожал плечами Урбек. – Сегодня спутник порнуху качает, а завтра – коды запуска баллистических ракет. Все сложно.

– Хватит врать, – сурово приказал опомнившийся Биджар. И со значением посмотрел на часы: – Что за спутник?

– Бандитский, – честно ответил Кумар. – Человские наркобарыги запустили, чтобы следить за своими грузами и полицией. Ну и ещё зачем-то, я не уточнял.

– Местные бандиты?

– Местные? – Урбек всплеснул руками. – Биджар, я тебя умоляю: какие местные? Этим разбойникам только резать и грабить, они до спутников никогда не додумаются, потому что обезьяны давным-давно закончили обращаться в челов. – Урбек хмыкнул. – Да и вообще эти идиоты, кажется, верят, что земля плоская.

– Иностранцы, значит.

– Ага.

– Давай повторим, – предложил всё ещё пребывающий в лёгкой прострации Хамзи. – Ты заключил сделку с забугорными уголовниками…

– Будь толерантнее, – торопливо перебил лощеного директора барыга. – С челами. Им нужно было срочно перекредитоваться, и я как раз оказался рядом.

– Пусть так, – покладисто согласился Биджар. – Ты крупно профинансировал не знающих о Тайном Городе челов и в качестве обеспечения они всучили тебе спутник?

– М-м… Не совсем всучили. – Кумар пошевелил пальцами. – Они предложили, я согласился. Его как раз запускали, так что аппарат новый. До сих пор на гарантии. Я дождался, пока его выведут на орбиту, ну, сам знаешь, в последнее время ракеты слишком часто падают, чтоб их Спящий наказал, и лишь убедившись, что всё в порядке, – согласился.

– В порядке?! Они с самого начала хотели тебя кинуть.

– Ага, – ухмыльнулся барыга. – Но речь шла о таких замечательных процентах, что я решил рискнуть.

– И тебя кинули, – строго заметил Биджар.

– Ну… не совсем, – поморщился Урбек. – Челы сказали, что не располагают свободной наличностью, и предложили забрать спутник.

– С орбиты.

– Ага.

Директор Торговой Гильдии улыбнулся, примеряя происходящее к своей богатой практике, после чего осведомился:

– Разве это не называется «кинуть»?

– Разве мы не можем его забрать? – Урбек продемонстрировал покрытый обильными вычислениями блокнотный лист: – Стоимость заложенного мне барахла полностью покрывает и долг, и проценты.

– Ты предлагаешь сдернуть с орбиты космический аппарат?

– Не надо, – махнул рукой Биджар и деловым тоном продолжил: – Твое дело – поручиться за меня перед Службой утилизации, а то после той истории с допэмиссией американских обязательств мне не доверяют.

– Тебе никто не доверяет.

– Спасибо на добром слове.

Биджар извлек из кармана собственный блокнот, карандаш, провел хитрые, но скрытые от глаз Урбека вычисления, пробубнил что-то себе под нос и осведомился:

– Ты понимаешь, что работающий и находящийся на орбите спутник стоит гораздо больше, чем высокотехнологичный сверток в твоей подсобке?

– Я не собирался снижать ценность собственного имущества, – возмутился несправедливо обвиненный Кумар. – У меня есть толковый маг, который заблокирует сигналы и переставит железяку на другую орбиту.

– Надолго?

– Пока эти придурки со мной не расплатятся. – Урбек почесал нос. – Или пока не найду покупателей на относительно новый спутник… Тебе, кстати, не нужен?

– Я подумаю.

– Недорого.

– Можно предложить Тиградком, – прищурился Биджар. – Бесяев давно ноет, что ему нужны ещё два-три спутника.

– Организуешь?

– Сначала определись со своими контрагентами. – Хамзи закончил вычисления, убрал блокнот, поднялся и потрепал Урбека по плечу: – Наконец-то ты придумал что-то действительно интересное.

И шагнул в завихрившийся в углу портал: тратить время на скучные автомобильные поездки Биджар не любил.

Оставшись один, Урбек потер руки, заодно улыбнувшись объемистому сейфу с наличностью, пробубнил: «Ну вот и ладушки», вышел из офиса и остановился, с удовольствием разглядывая повседневную жизнь семейного предприятия.

Фуры под разгрузку, фуры под погрузку, коробки в портал, ящики из портала. Хмурые челы – заурядные, ничего не знающие о Тайном Городе, – ждут своих денег… Подождут. Контейнер из Индии. Американский военный грузовик, оснащенный станковым пулеметом. Два тюка из Китая, которые необходимо, не распаковывая, переправить в Бейрут…

«Американский военный грузовик?! С пулеметом?!!»

Кумар раскрыл было рот, но его опередил подскочивший Коряга:

– Мастер, я к тебе, в реале!

И поэтому вопль «Откуда здесь ЭТО?!» плавно трансформировался в:

– Вы что, придурки, спятили? – Затем барыга разглядел на темени дикаря чёрный хохол и уточнил: – Окончательно?

– Мы? – изумился Коряга. – За что обижаешь? – И провел по черному отростку специально купленным гребнем. – Настоящий свободно растущий волос, мля. Удивительное чудо природы. Смотреть можно бесплатно…

– Ты зачем прикатил сюда на этом?

Шасский перст обвиняюще вонзился в сторону вооруженного зелёного чудовища. Коряга внимательно проследил за вектором, ещё раз изумился и объяснил:

– Это наша тачка, мастер. Ты её не видел, потому что мы до сегодня Хребу Томбе товар сбывали, но он…

– Грузовая тачка, – добавил из-за уйбуйской спины Мотыга. – Товара влезает – жуть. Так что ты нам много денег выпишешь.

– В реале.

К счастью, заурядные челы болтались в «замороченной» зоне склада и не видели устроенного Шапками бардака.

Кумар вытер платочком лоб, прошептав пару слов насчёт жары, после чего продолжил:

– Вы погоняли по городу на вооруженном грузовике, а потом притащились ко мне? Совсем отупели?

– У нас отводка для глаз накрылась, – вздохнул Коряга.

– А вторая только что накрылась, – добавил Шкварка. – Мы её потом включили и до тебя дотянули.

– А на всякий случай на борте вот это написали. – Йога подвел вконец обалдевшего барыгу к кабине и с гордостью указал на украшающую дверцу надпись: «Кинасёмочная!» – Я такое видел: все полицейские лыбятся и пропускают куда хочешь.

– Мля…

Урбек справедливо считал, что его словарный запас приблизительно в четыреста семьдесят шесть раз больше словарного запаса дикарей, но именно сейчас он не смог подобрать лучшего слова для выражения владеющих им чувств.

– Откуда у вас машина?

– От дедушки осталась.

– Дедуля на ней до самого Берлина дошёл.

– Неужели?

– Да кого хочешь спроси!

– Мля…

Военный грузовик, дедушка-герой, надпись на дверце и неподдельный энтузиазм дикарей едва не довели Кумара до приступа мизантропии. Спасло лишь то, что «отводка для глаз» поломалась уже на территории склада.

– Мы эта… товар привезли, – воспользовался паузой уйбуй. – Клёвый товар, в реале.

– Тыреный?

– Нет, мля, мы эти плакаты сами сляпали. – Коряга растянул губы в улыбке. – На коленке.

– Какие плакаты? – не понял Урбек.

– Прямоугольные.

– Электрические, – добавил Натуга.

– Всем нужные, – похвалил товар Йога.

– Стоп! – опомнился шас. – Правила забыли? Говорить имеет право только один из вас. Например… – Несколько секунд Кумар переводил взгляд с одного Шапки на другого, после чего ткнул пальцем в Корягину грудь: – Например, ты.

– Потому что я умный? – приосанился дикарь и погладил себя за отросток.

– Потому что ты – уйбуй. Кажется.

– А я как сказал?

Кумар вздохнул.

– Ладно, давай о делах. Что за плакаты электрические? – Как любой шас, Кумар не умел долго бездельничать. – Рекламные мониторы с футбольного поля ободрали?

– А ты возьмёшь? – заинтересовался Шкварка.

– Заткнись!

– Правда возьмёшь? – обрадовался уйбуй.

– Зачем они мне? – осведомился шас.

– Продашь какому-нибудь кретину.

– А это мысль, – оживился Урбек. – Вот тебе, Коряга, нужны рекламные мониторы?

– Зачем?

– В Южном Форте повесишь.

– Зачем?

– Будешь фотографию Кувалды по ним показывать, чтобы народ патриотизмом заряжать и верностью всякой.

– Зачем?

В обычных обстоятельствах однообразные вопросы быстро довели бы Кумара до белого каления, однако сейчас он прощупывал возможность сделки и не реагировал на раздражающие мелочи.

– Затем, что Кувалда тебя за это наградит не по-детски и назначит пропаганду для семьи делать. Станешь ты блогер и будешь леммингам по ушам ездить.

– Кому? – совсем растерялся Коряга.

– Леммингам, – ответил Кумар и пустился в объяснения: – Ну, это тем, у кого своих мозгов нет и они слушают болтунов разных.

– Таких у нас много, – подтвердил уйбуй.

– Я знаю.

– А кем я ещё стану, ты сказал?

– Блоггером.

Мотыга хихикнул. Остальные бойцы в меру способностей изобразили на физиономиях замешательство и приложились к флягам.

– То, о чем твои дружки подумали, делать не обязательно, – качнул головой Кумар. – Но если есть желание…

– Нет у меня никакого желания, – отмахнулся тутуированными руками Коряга.

– Тогда могу таблеток нужных продать. Какой же ты блоггер без желания?

– Мля, Урбек, я ведь к тебе по делу! – завопил дикарь.

– Плакаты электрические приволок, – подсказал шас. – И хочешь их у меня купить.

– Не плакаты, а планшеты! – вспомнил наименование добычи уйбуй. – Планшеты, мля, для всех.

– Андроиды? – деловито осведомился шас.

– Я в них не особо секу, но лежат смирно, как настоящие. И включаются даже, мы проверяли.

– Тестили, значит…

– Включали.

Тем временем бойцы спустили из кузова и вскрыли одну из коробок.

– Ходовой ведь товар сейчас, да? – продолжил рекламную кампанию Коряга. – Челы без этих плакатов… тьфу! Без планшетов! Без планшетов этих челы ваще теперь никуда не ходят, даже по бабам. В любом кабаке сидят на связи типа, даже бухать по-нормальному перестали: выставит стакан на стол и давай его встроенным фотиком со всех сторон щелкать, чтобы таким же ушлепкам похвастать.

– Много их у тебя?

– Ушлепков?

– Планшетов.

– Вся машина, считай.

– Посчитаем, – кивнул Урбек, оглядывая добычу. – Считать я люблю.

* * *

Офис компании «МТСАВМ»

Москва, улица Сергея Макеева,

14 июня, вторник, 15:23

– Разумеется, Магомед Сулейманович, как мы и договаривались, салон обтянем эксклюзивной кожей морской белуги… Два цвета: чёрный и золотой… Да, в золотой краске обязательно присутствует настоящий золотой порошок… Клянусь доходами за десять лет… А дерево будет редчайшей породы, потратим на ваш автомобиль последнее в мире полено… Ни слова об алюминии – только золото! – Махе Томба, владелец широкоизвестного в узких, но необычайно богатых московских кругах салона «Модный тюнинг специализированного автотранспорта и водных мотоциклов», переложил трубку к другому уху и продолжил: – Уверяю вас, Магомед Сулейманович: ваши одноклассники будут потрясены… Да, да: удавятся на ваших глазах… Нет, вы не выйдете из определенного вашим уважаемым отцом бюджета – стоимость работ составит ровно семьсот пятьдесят тысяч… – Дверь распахнулась, и в кабинет чинно вошли три молодых хвана: два парня в драных джинсах, кедах и футболках и совсем молоденькая девчонка, выглядящая прилично. Хваны коротко кивнули хозяину кабинета и уверенно расселись на диване. Томба поморщился, но разговор продолжил с прежним энтузиазмом: – Совершенно верно, Магомед Сулейманович, вы сэкономите уважаемому отцу целых пятьдесят тысяч. Гарантирую: он заметит… И вам всего хорошего.

Трубка вернулась на базу, а Махе выдал нежданным гостям свой самый недружелюбный взгляд.

– С чем пожаловала, молодежь? В детсад не на чем ездить?

– Шаса на заднюю ось намотало, – окрысилась в ответ девчонка. – Поможешь снять? А то пробуксовывает.

– Почему на заднюю? – удивился Томба.

– Он за нами бежал, долг требовал… ну и намотался.

Хвана скрестила на груди верхние руки и оценивающе оглядела Махе. Тот понял, что уже не понравился малолетке, и выдал отеческую улыбку:

– Кто тебя учил дерзить, девочка?

Мелкая открыла было рот, но один из близнецов решительно взял разговор в свои руки.

– Её зовут Ива. Я – Скар, это – Бодо. Нам нужна машина.

– А я всё думаю: зачем вы ко мне притащились?

В кармане настырно запиликал мобильный, Махе достал его, мельком посмотрел на экран и отключил звук. Он смирился с тем, что разговора не избежать. И ещё понял, что не будет ругать охрану и секретаря, как собирался поначалу: молодые хваны были настроены решительно, и раз уж они собрались в его кабинет, остановить их могли разве что командоры войны. И не имело значения, что Иве не больше семнадцати: четырехруких, и мужчин, и женщин, с детства учили защищать свою землю.

– Короче, дорогие мои, короче, – потребовал шас. – У меня тут серьёзный бизнес и важные клиенты. А мое время уходит только на то, чтобы зарабатывать деньги. Вам на Алтае рассказывали, что такое деньги, или вы совсем дикие?

– Нам их за головы платят, – «припомнила» девчонка. – А за чьи – нам плевать.

– Тихо, – велел Скар.

Но шас не обиделся. Или сделал вид, что не обиделся. Он снисходительно посмотрел на Иву и вздохнул:

– Если ты намекаешь на мою голову, то совершенно напрасно: за нее Тёмный Двор полтонны ваших четырехруких болванок оторвет.

– Где ты видел четырехрукие головы?

– А к чему у вас конечности приделаны?

– К телу.

– Где же вы храните мозги?

Ива, которой и в самом деле категорически не понравился Махе, попыталась перевести скандал на следующий уровень, однако братья не позволили.

– Мы уже поняли, что ты крутой, – примирительно произнес Бодо, делая страшные глаза собравшейся перейти в наступление сестре. – Теперь нам нужна машина.

– Педальная? – продолжил резвиться шас.

– Дом на колесах, – не поддержал шутку Скар. – Только не очень большой.

– Возвращаетесь на родину?

– Планируем познавательное путешествие. Хочешь с нами?

– В холодильнике есть место, – пробурчала девчонка.

– Занимаетесь каннибализмом?

– У нас две собаки и бойцовский кот.

– А у меня есть то, что вам нужно, – решительно сообщил Махе. Шас понял, что, бодаясь с малолеткой, он, во-первых, не выигрывает, а во-вторых, теряет лицо. И если он хочет спокойно продолжить делать деньги, то следует как можно быстрее избавиться от многорукой троицы. – Дом на колесах от лучшего производителя.

– С оружейной комнатой? – тут же осведомился Бодо.

– Может, тебе ещё и тир?

– Есть такие модели?

Несколько секунд Томба таращился на хвана, понял, что близнец его не подначивает, вздохнул и пробормотал что-то насчёт безгрешной наивности.

– Чем будете платить?

– Мы возьмём машину в аренду, – ответил Скар. – На неделю.

– У кого из вас есть права?

– У всех.

– Машину покажи, – велела Ива.

Махе улыбнулся и поднялся на ноги:

– Пожалуйте в подземелье.

Не колдовское, разумеется, без ужасов и привидений.

Подземельем ушлый хозяин «МТСАВМ» называл вполне себе наземный, многоэтажный и хорошо освещенный гараж, в котором держал большую часть машин.

– Качественный тюнинг требует тишины и не терпит посторонних глаз, – с удовольствием объяснял Томба по дороге. – Процедура должна быть скрыта, чтобы народ ахал только в тот момент, когда машина из ворот выезжает. И не переставал ахать до тех пор, пока другую мою работу не увидит…

Ива демонстративно зевнула.

– Это ведь искусство, что бы кто ни говорил. – А вот теперь, увидев столь откровенное пренебрежение к его любимому делу, Махе стал злиться. – Не всякому, естественно, понятное.

– Микеланджело, – хрюкнула девчонка.

– Когда тебя в последний раз пытались убить?

– Хочешь попробовать?

– Вы сразу друг другу понравились, – хихикнул Бодо. – Как Моцарт с Сальери.

Однако более умный Скар понял, что Ива и шас вот-вот подерутся – со вполне предсказуемым финалом, разумеется, – и громко произнес:

– Ворованных машин много?

И указал на механиков, обрабатывающих дорогое авто до полной неузнаваемости.

– Каждая третья, – машинально ответил Томба. Тут же опомнился, ругнул себя за длинный язык, но хвастаться продолжил: – У меня лучшие в Москве специалисты по перебивке номеров.

– Магия небось выручает?

– Она, кормилица, – не стал скрывать шас. И следующим вопросом попытался перейти к насущным делам: – Вам, кстати, автодом на сколько семей?

– На одну.

– На нормальную, – немедленно уточнила Ива.

– Девочка, ты – гомофоб? – строго спросил Томба.

– Меня мама так воспитала.

– Нас тоже, – поддержал сестру Бодо. Ясно давая понять, что некоторые ценности лучше не обсуждать.

– Мои детишки тоже всё на маму валят, – хмыкнул Махе. – На меня опасаются.

– Бьешь?

– Лишаю сладкого.

– Все говорят, что шасы – домашние тираны, – убежденно заявила Ива.

– Во все четыре уха слышала?

– Давай без расизма, – попросил Скар, многозначительно шевеля нижними конечностями, отчего угрожающе зашевелилась фраза «Тёмные не катят!».

– Она первая начала.

– Она ещё маленькая.

– Ты кого соплей назвал?!

За разговорами дружная компания преодолела сектор легковых автомобилей, прошла мимо модернизированных и готовящихся стать таковыми скутеров, однако добраться до зала семейных фургонов не получилось.

– Хочу вот это! – безапелляционно заявила Ива, заставив процессию остановиться. – Это подойдет лучше. Оно короче и быстрее.

Близнецы внимательно оглядели выбранный сестрой микроавтобус, переглянулись и одновременно совершенно одинаковым жестом почесали в затылках.

– Передумали ехать в путешествие? – язвительно осведомился шас.

– А чем плоха эта тачка? – решил уточнить Скар.

И нарвался на краткую, но энергичную рекламную атаку.

– Как раз наоборот: всем хороша…

Ива остановила выбор на черном, как глаза Сантьяги, «Шевроле Экспресс», наглухо затонированные стекла которого скрывали, судя по всему, весьма интересную начинку.

– …только это не автодом, а передвижной офис, – закончил фразу Томба.

– Меня недавно приняли в крупную фирму, – отрезал Скар. – Мне нужен кабинет.

– Кем взяли?

– Консультантом по вопросам макроэкономики.

– Мог бы догадаться…

– Машина защищена? – Бодо уже сидел за рулем.

– По высшему классу, – заверил Махе. – Обычная броня, динамический «Навский аркан», «Кольцо саламандры» в режиме «Крепость», «Дыхание дракона» для атаки, авиационный пулемет, непробиваемые колеса…

– Хорошо продумано, – одобрил Скар.

– Системы безопасности управляются бортовым компьютером.

– Вижу! – Пальцы Бодо пробежались по сенсорному монитору, после чего молодой хван расплылся в широкой улыбке. – Ива права!

– Я же говорила!

– Берете?

– Да.

– Минимальный срок аренды этого образца – месяц.

– Ты же соглашался на неделю!

– А ещё требуются обязательная страховка и залог. – Хитрый шас понял, что хваны темнят, и решил обчистить их по максимуму. – Не нравится – не берите.

Слухи врали: шасы были не домашними тиранами, а торгово-промышленными.

Четырехрукие переглянулись, молча, без единого слова обсудив сложившуюся ситуацию, после чего Скар неохотно спросил:

– Что включает в себя страховка?

– Порча, угон, ДТП…

– И повреждение в результате боевых действий?

– Обязательно, – кивнул Махе.

– Магический фактор учитывается?

– Обязательно.

– Берем, – решил Скар. – Выписывай страховку по полной программе. – И продемонстрировал платиновую карточку человского банка: – Деньги у нас есть.

Шас расплылся в профессиональной улыбке:

– Я уже говорил, что вы замечательные клиенты?

* * *

Складской комплекс «КумарКаргоЭкспресс»

Москва, улица Левобережная,

14 июня, вторник, 16:24

В наше время трудно по-настоящему любить звезды. Не гламурные звезды сцены или телеэкрана с их публичными скандальчиками, целлулоидными ухмылочками и силиконовыми выпуклостями, а звезды. Настоящие звезды с настоящего ночного неба.

Таинственные и манящие.

Далекие предки челов любили их искренне, недосягаемость ночных принцесс казалась божественной, и едва ли не каждая большая звезда получила в вечное пользование особую легенду. Не очень далекие предки челов имели наглость верить в то, что звезд можно достичь, и потому любили их авансом, как солнца, что будут греть их будущие миры. Не очень далекие предки любили звезды до тех пор, пока лохматый физик не отнял у них надежду и не убедил, что людям не дано летать… Челы легко доверяются тем, кто подрезает им крылья, главное, чтобы этот «кто-то» болтал погромче. Мечта умерла, за ней последовал лохматый, и на звезды с той поры смотрят без эмоций. Челы терпеливо ждут того, кто выкинет учение лохматого на помойку.

А вот магам Тайного Города любить звезды ещё труднее. В отличие от челов маги Тайного Города прекрасно знают, что иные миры достижимы, помнят, откуда пришли их предки, и перечитывают мемуары, больше похожие на фантастические романы. А ещё маги знают, что Большая дорога закрыта, и это знание сводит их с ума. Поэтому астрономия в Тайном Городе не прижилась, проиграла точной астрологии, способной хотя бы на предсказания. Но ни одна наука, даже бесперспективная, без энтузиастов не обходится, и умный Зиль Томба был ярким представителем настоящих подвижников. Выходец из хорошей шасской семьи, Зиль с детства восхищался подмигивающими с Млечного Пути огоньками, обожал рассчитывать и перепроверять орбиты небесных тел и наперечет знал все запущенные челами космические аппараты.

Молодой Томба отыскал себя в астрономии, а хитроумный Кумар отыскал Томбу в надежде пристроить к очередной афере.

– Разве тебе трудно сотворить такую мелочь? – вкрадчиво осведомился Урбек, подливая Зилю кофе – строгая мама запрещала будущему научному светилу употреблять спиртное.

– Я…

Больше всего на свете Зиль напоминал вытянутого по одной оси плюшевого мишку: вроде и мягкий, и пухлый, но есть в наблюдаемом образе некая неправильность. Недоделанность какая-то есть, появившаяся из-за полного отсутствия в учёной жизни занятий спортом. Строгая мама не приветствовала опасные единоборства или чересчур активные виды, вроде волейбола, упирала на шахматы и спортивную арифметику, благодаря которым молодой Томба существенно развил мышцы в области таза, и его фигура начала постепенно приобретать форму кегли. До окончательной трансформации было ещё далеко, но задел получился серьёзным.

С лицом тоже вышло не гладко: «академическая растительность» – усики и бородка клинышком – у Зиля получалась хлипкой, солидности не добавляла и украшала учёную физиономию лишь благодаря железной маминой поддержке. Над растительностью нависал толстенный нос, по бокам которого лепились вечно грустные глаза. Зиль любил читать, считать, изучать и пребывать в одиночестве, а потому общаться ему также удавалось с трудом.

– Я…

– Ты, безусловно, гений, – не стал скрывать Урбек. – Я всегда говорил твоей уважаемой маме, что из тебя выйдет толк.

– Вы всегда говорили, что толк из меня уже вышел и навсегда ушел, – робко припомнил астроном. – Ещё в роддоме.

– Мальчик мой, это я говорил твоему ещё более уважаемому папе, проверяя на прочность его железные, как дорога, нервы! А твоей маме я говорил правду и только правду, ведь она смотрела на меня, как Сантьяга ночью…

– Что? – поперхнулся Зиль.

– Иногда мне снятся кошмары, – вздохнул Кумар. – Куда деваться: возраст. – И резво продолжил: – Но не будем забивать себе головы всякой чушью. Скажи лучше, ты сможешь переставить спутник в другое место?

– Это не чашка, – сообщил Томба, разглядывая кружку с кофе. – Спутник нельзя переставить.

– Ну, передвинуть, не придирайся.

– Далеко?

– Чтобы его какое-то время не могли найти.

Учёный почесал в затылке, хлебнул кофе. И глаза прикрыл, показывая, что задумался. Стремительный Урбек, чьим переговорным козырем всегда была скорость, с трудом сдержал кровожадное рычание.

– Я как-то хотел провести подобную операцию в качестве эксперимента. – Зиль мечтательно вздохнул, но уже в следующее мгновение на его чело набежала тень. – Увы, мне запретили. Режим секретности и всё такое… Сказали, что челы устроят расследование и докопаются до Тайного Города. Ага! Так я и поверил! Сантьяга челам яму в Кремле выкопал, и о нас не узнали, а тут какой-то спутник…

– Понимаю твое разочарование.

– Я мечтал о чистом, как разум Красной Шапки, научном эксперименте.

Теперь поперхнулся Урбек, у которого было собственное мнение относительно разума дикарей.

– Давай не будем отвлекаться? – прокашлявшись, предложил барыга. – Что ты скажешь, если старый дядюшка Урбек, которому иногда по ночам снится злой Санта, выбьет из осторожнейшей Службы утилизации разрешение исполнить твою детскую мечту? В память о прошлом?

– О каком прошлом? – насторожился астроном.

– Так говорится, – отмахнулся Кумар.

– Я не хочу участвовать ни в чем незаконном.

До Зиля только сейчас дошло, с кем он, собственно, обсуждает столь щекотливое дельце. Однако вырваться из цепких лап главного московского барыги оказалось не так просто. Урбек ловко вернул на место попытавшегося вскочить учёного и зашептал:

– Мальчик мой, у меня всё схвачено. Ты знаешь Биджара Хамзи? Да, мой мальчик, того самого Биджара, одного из директоров Торговой гильдии. Так вот, Биджар лично поручится за операцию перед Службой утилизации.

– Вы шутите?

– Мальчик мой, в последний раз я шутил на похоронах магистра де Сент-Каре и только потому, что он успел рассчитаться со всеми долгами.

– Великий магистр был вам должен? – изумился Зиль.

– Иногда я ссужаю небольшие суммы, но тебе ещё рано об этом думать, женишься – придешь. – Урбек потрепал астронома по плечу. – Так что со спутником? Справишься?

– Если будет разрешение.

– О разрешении не волнуйся… – Кумар хотел добавить ещё чего-нибудь жизнеутверждающего, но разглядел за окном знакомую машину и скривился: – Надо же, принесла нелегкая. – Мягким толчком закрепил учёного в кресле и направился к двери, бросив через плечо: – Посиди и попей кофе, мне нужно кое с кем пообщаться.

Зиль же оторопело посмотрел на захлопнувшуюся дверь, на кружку в руке, покачал головой, достал из портфеля блокнот и принялся набрасывать предварительные расчёты.

Случаются такие места, где тебя не любят. Злобные тамошние обитатели недобро щурятся при твоем появлении, двери перестают открываться, ступеньки норовят зацепиться за носок ботинка, а пол старательно выдавливает накопленное за долгую жизнь мыло в надежде, что ты поскользнешься и сломаешься, или порвешься, или разорвешься напополам, лишь бы тебя тут больше не было – такие вот полы кровожадные. Бывает наоборот: место вроде вполне себе обыкновенное, ничем не примечательное, в какие-то дни даже дружелюбное, но не тянет тебя туда, а то и просто отталкивает. Обитатели видятся гадкими, слова их по умолчанию лживыми, а поступки подлыми – и ты не можешь ничего с собой поделать.

А иногда совпадает: и тебя не любят, и ты относишься с омерзением, а ехать надо.

Именно так совпало у Вилара Турчи в отношении Урбека Кумара и его знаменитого склада на севере Москвы: утилизатор барыгу недолюбливал, тот его терпеть не мог, но встречаться им приходилось часто и, как правило, – в противном менеджеру по оперативному вмешательству «КумарКаргоЭкспрессе».

И всякий раз Вилар находил для честного скупщика краденого неудобные вопросы.

– Планшеты тебе привезли?

Урбек ответил высокомерным молчанием.

– Не заставляй меня снова устраивать здесь обыск.

– Чтобы снова ничего не найти?

– Заключим пари?

Кумар улыбнулся. Вилар тоже изобразил нечто подобное. Кумар потер подбородок и отвернулся. Вилар зевнул и посмотрел на часы. Шасов учили тянуть время с детства, поэтому противостояние могло затянуться до пятницы, и барыга, которого ожидал непредсказуемый астроном, решил подать голос:

– Ну что ты так напрягаешься, мой мальчик…

– Что?

– Извини, увлекся, – хихикнул Урбек. И стал серьёзным: – Зачем тебе так напрягаться ради нелепого склада неизвестно где? С каких это пор Служба утилизации впрягается за человскую полицию?

– Шапки подломили склад с помощью магии, я превратил преступление в обычное, но кто-то должен оплатить расходы. – Вилар снял с рукава несуществующую пылинку. – Ты каждого менеджера заставляешь повторять общеизвестные правила?

– Должна соблюдаться процедура, – вздохнул Кумар.

– Не заставляй меня усложнять тебе жизнь.

Вилар чувствовал себя достаточно уверенно. Неизвестные пока Шапки устроили перестрелку, едва не продемонстрировали обычным челам сверхъестественные возможности магических артефактов, да ещё засветили уникальный грузовик, по которому их легко отыщет полиция. Всё вместе тянуло на серьёзное нарушение режима секретности и ввело Службу в расходы. Последнее обстоятельство делало положение прожженного, как древесный уголь, Кумара весьма шатким, поскольку выжимать свои деньги шасов учили раньше, чем говорить.

– Кто склад подломил?

– Не скажу.

– Почему?

– Не знаю.

– Я не отстану.

– Можешь проваливать.

И это тоже было частью обещанной Урбеком процедуры: менеджеру надлежало «провалить» и вернуться к барыге с подкреплением.

Вилар сделал шаг к машине, но остановился, обернулся и спросил:

– Ты этим придуркам хоть артефакты перезарядил? На ерунде ведь едва не спалились.

– Не понимаю, о чем ты.

Разговор закончился.

Вилар выехал из негостеприимного склада – закрывающиеся ворота едва не поцарапали дверцу машины, – отъехал вниз по улице, остановился и задумался.

Урбек, безусловно, был самым известным барыгой Тайного Города, но далеко не единственным. Бедовые Шапки могли отправиться к любому другому скупщику краденого и даже к заурядным челам, что делало это направление расследования малоперспективным. Логичнее всего было бы поехать в Южный Форт и выяснить, какой десятке достался редкий грузовик, но посещать логово дикарей Вилару хотелось ещё меньше, чем следить за Урбеком.

«И так нехорошо, и то плохо…»

Турчи потянулся за неожиданно зазвонившим телефоном и замер: в правом ряду улицу медленно преодолевала выехавшая из «КумарКаргоЭкспресс» «Тойота», за рулем которой сидел скромняга Зиль Томба.

* * *

Офис компании «Неприятные Ощущения»

Москва, улица Большая Лубянка,

14 июня, вторник, 19:55

– Следующий по списку… Следующий… – Кортес вывел на экран очередное досье и присвистнул, удивленно уставившись на фотографию вальяжного колдуна. – Степанцов?

– Тот самый? – оживилась Инга. Не вставая, она подкатилась на кресле к столу командира, заглянула через его плечо и подтвердила: – Тот самый.

– Вадим Юрьевич. – Яна открыла копию файла на своем компьютере. – Что тебя удивляет?

– Я думал, Степанцов – из концов, – хмыкнул Кортес.

– Похож, – прищурилась гиперборейская ведьма. – Только у него волосы растут.

– Не, Вадик точно чел, – качнул головой Артём. – Я узнавал.

– Зачем?

– Попал под обаяние?

– Может, его бабушка чего скрыла? – с улыбкой предположила Яна.

– Потому что какую-то часть семейной тайны концов он точно знает, – поддержала подругу Инга. И хихикнула: – Я как-то на его концерте чуть на сцену не выпрыгнула…

Рыжая девушка Артёма – худенькая, востроносая, похожая на подростка, но энергичная, как Саяно-Шушенская ГЭС, – была самой молодой в команде. Но при этом опытной ведьмой. Не запредельно сильной, как Яна, но весьма серьёзной по человским меркам. Как правило, Инга отвечала за сумбур, идиотские выходки и непредсказуемые последствия, но при необходимости становилась прагматичней шаса и целеустремленнее голодной акулы.

– Одетая выпрыгнула?

– Не помню.

– Артём? – удивился Кортес.

– Тогда мы ещё не были знакомы, – молниеносно отозвался молодой наёмник.

– С тех пор я изменилась… – Игриво потупившаяся Инга стала похожей на просящую прощения школьницу.

– Но ты начал собирать на Степанцова информацию, – закончил Кортес, глядя на напарника.

– На всякий случай.

– Молодец.

Наёмники рассмеялись.

Сантьяга никогда не откладывал дела в долгий ящик, и «ласвегасы» переслали обещанную информацию едва ли не сразу после совещания. В девять утра понедельника наёмники уселись за её обработку, с тех пор не поднимали головы, выделив лишь несколько часов на сон, и были рады любой возможности слегка отвлечься.

– Информация информацией, а Вадим неплохой маг, – протянула Яна, внимательно просматривая документы. – Только принципиально мирный.

– И обаятельный… – лукаво улыбнулась Инга.

Мужчины вновь переглянулись.

Наёмники походили друг на друга: короткие стрижки, широкие плечи, уверенные взгляды, достаточно свободные, не стесняющие движений одежды – чем не братья? Правда, за плечами Кортеса осталась служба в имперской военной разведке, но Артём настолько старательно работал над собой, что давно уже достиг положения «практически равный» и проигрывал командиру разве что в опыте и рассудительности. Молодой наёмник иногда горячился и тем походил на свою рыжую подругу.

– Вадим Степанцов не может быть нашей целью, он мирный, – решительно произнесла Яна. – Переходим к следующему кандидату.

– Не нужно поспешных решений, – неожиданно выступил Артём и, не обратив никакого внимания на сверкнувшие золотом глаза гиперборейской ведьмы, продолжил: – Его могли нанять для проведения мирной диверсии. Почему не проверить? Давайте установим слежку, сходим на его концерт…

– Вообще-то я шутила, – растерянно проронила Инга. Демарш друга поставил её в тупик.

– Я тоже, – резковато отозвался Артём, вытирая лоб. – Почему никто не засмеялся?

Теперь переглянулись девушки.

А вот Кортес в отличие от них мгновенно понял причину срыва. Точнее, ожидал его с того самого момента, как наёмники уселись за компьютеры и принялись рыться в личных делах человских колдунов, поскольку знал, что напарнику их занятие не по душе. Теперь же Кортес откинулся на спинку кресла, несколько секунд смотрел на Артёма, покусывая кончик карандаша, после чего ровно произнес:

– Мне тоже не нравится охотиться на чела, но выхода у нас нет.

И ответный взгляд молодого наёмника показал, что командир не ошибся.

– Потому что мы заключили контракт? – хмуро спросил Артём.

– Потому что речь идет о Ярге. – Благоразумные девушки предпочли остаться наблюдателями, и Кортес развил тему самостоятельно: – Мы знали, что Ярга будет вербовать сторонников в Тайном Городе. Мы были к этому готовы. Ярга мог встретиться в Дубае с кем угодно: с навом, с чудом, с людом…

– А встретился с челом!

Артём хотел усилить давление, ещё раз заострить внимание на этом факте, но получил в ответ оплеуху:

– Коль проникся патриотизмом, то говори: с человеком, – жёстко бросил Кортес.

На этих словах Яна кивнула, а Инга недовольно поджала губы – рыжей колдунье не понравилось, что её мужчина пропустил удар.

– Не надо острить. – Это всё, что смог придумать молодой наёмник.

– Не надо играть институтку. И не думай, что тебе ситуация не нравится больше, чем остальным, – теперь атаковал Кортес. – Мы тут все челы. И когда-то рисковали жизнью ради того, чтобы Черная Книга досталась Хранителю, а не Великим Домам.

Молодой наёмник об этом помнил и сбился:

– Я имел в виду другое…

– Что?

– Контракт дает нам право выйти из дела без объяснения причин, – использовал свой главный козырь Артём. – Почему нет?

В комнате повисла напряженная тишина.

Артём и девушки прекрасно понимали, что сейчас их лидеру и другу придется принять, а главное – объяснить весьма непростое решение. Они даже знали, какие именно резоны использует Кортес, но хотели услышать их, потому что слово произнесенное всегда имеет особый вес. Они хотели, чтобы друг и лидер помог им справиться с сомнениями.

– Каждый из нас пришел в Тайный Город своей дорогой, – сказал Кортес, медленно оглядывая команду. – Кто-то – случайно, кто-то его искал, опираясь на смутные догадки и рвущуюся изнутри силу, кого-то нелюди позвали сами. Мы пришли разными путями, но решение остаться в Городе приняли обдуманно, тщательно взвесив все «за» и «против». Мы видели сражения, бои, кровь, предательство, радость, смех и счастье. Видели героев и подлецов. Видели жертвующих собой нелюдей и челов, которых можно назвать только нелюдью…

– Мститель, – вздохнула Яна.

– Например.

– Но эта история не заставит меня стыдиться того, что я – чел, – сообщила Инга.

– А я далек от мысли просить тебя об этом, – улыбнулся Кортес. – Но напомню, что за Мстителем охотились все жители Тайного Города, независимо от расы.

– Мститель заслужил, – влез Артём.

Напрасно влез.

– А Ярга? – тут же осведомился лидер.

Ответа у молодого наёмника не нашлось.

– Все мы знаем, что Ярга – нав, какое бы обличье он ни принял, – продолжил Кортес, выдержав короткую, но весьма показательную паузу. – Все мы знаем, насколько сплочены тёмные. И все мы знаем, что сделают с Яргой навы, когда настигнут.

– Убьют, – эхом отозвалась Яна.

– Потому что Ярга – зло. – Кортес пристально посмотрел на Артёма. – Ты прекрасно знаешь, что мое отношение к тебе не изменится, какое бы решение ты ни принял. Я не уговариваю тебя, а объясняю свою точку зрения, которая такова: нынешние правители Тайного Города адекватно оценивают происходящее, нашли консенсус с миром, не стремятся его поработить или разрушить. Более того, они жестоко преследуют тех, кто собирается поработить или разрушить мой мир. Меня такое положение дел устраивает, и потому я буду помогать поддерживать существующий порядок. И если какой-то чел решил поработать на Яргу – тем хуже для чела.

Несколько мгновений в комнате слышалось лишь тихое жужжание кондиционера. Кортес в упор смотрел на Артёма, открытым взглядом подтверждая убежденность в собственной правоте. Молодой наёмник бесшумно барабанил пальцами по столешнице. И смотрел на них – внутри у него явно шла борьба. Яна выдержала паузу, легонько поглаживая пальцами черную татуировку на голове, после чего негромко одобрила:

– Лучше не скажешь.

Дав старт дальнейшему разговору.

Кортес благодарно кивнул.

– Артём? – осторожно поинтересовалась Инга.

– Из двух зол выбираем меньшее? – криво усмехнулся тот.

– В этом умении заключается искусство жить.

* * *

Складской комплекс «Грузотехнология2000»

Москва, улица Никопольская,

15 июня, среда, 04:29

– Как в тот раз не получится? – робко осведомился Йога. – Сторожа с пушками не сбегутся?

Общение с недружелюбными охранниками до сих пор стояло перед внутренним взором впечатлительного бойца, и он даже отказался садиться за руль, не желая надолго расставаться с основной группой.

– Ты же нав, мля, хоть и перекинутый, – презрительно произнес Шкварка. И выдал короткое ржание: – Ха! Сторожей он забоялся, мля!

– Вот перекинусь обратно, перестану осторожничать, – пообещал Йога. – А пока не выступай, мля.

– А то что?

– Ща всё будет комфортно, мля, – щедро пообещал Коряга, заканчивая увязывать отросток в полноценную косичку. – Я Урбеку велел артефакты, в эту тачку впиндюренные, подзарядить до полного, так что никто нас не увидит, в реале. И тачку нашу классную теперь все снова за «КамАЗ» считают.

– Тю… – Шкварка грустно вздохнул. – То есть я зря на дверце малевал?

– Это я малевал, – обиделся Йога.

– А я тебе буквы подсказывал, дебил, – сменил позицию Шкварка.

– Врешь! Все навы грамотные, понял? И я тоже!

– Не помнишь ни фига, дебил!

– Заткнулись, мухой, – распорядился Коряга, прекрасно понимая, что ссора способна в любой момент перерасти в поножовщину, а поножовщина в тесной кабине обязательно закончится массовой гибелью подчиненных. – Шишкины недоделанные, мля. Медведей в следующий раз малюйте, а не буковки.

– Зачем? – не понял Йога.

– Медведей в музей продать можно, – гыкнул уйбуй. – А от буковок ваших вообще пользы нет, потому что мы отворотку глаз включили.

Некоторое время бойцы вдумчиво молчали, переваривая очередное начальственное откровение, после чего Натуга осторожно осведомился:

– Медведей на продажу всем рисовать можно или тока шишкиным?

– У нас опыт есть, – отрезал Шкварка, очарованный идеей скоренько срубить серьёзного бабла. И прославиться. – Кисточка с краской – это тебе не ятаган с дробовиком, тута мастерства надо и таланту.

– Рисовал я! – взвыл Йога. – Я!

– А я подсказывал как!

– Я тоже хочу медведя!

«Получилось только хуже, – философски подумал Коряга. – Может, их баллоном перцовым, художников хреновых?»

И тут весьма кстати влез шуровавший за рулем Мотыга. Шапки набились в кабину – болтаться в тряском кузове никому не хотелось, – поэтому крутить баранку у бойца получалось с трудом – мешали локти и бока сородичей. В итоге сосредоточившийся на дороге Мотыга почти не принимал участия в разговоре, но первый же его вопрос разрядил атмосферу почище молнии:

– Коряга, а чо мы в этот раз брать станем?

– Снова компьютеры плоские? – навострил уши Йога.

– Давай брюлики поищем, – предложил Шкварка. – Брюлики легкие, зато дорогие. Вдруг они там валяются где?

– Телефоны, – важно ответил уйбуй, поигрывая косичкой.

– Трубки?

– Ага.

– Так они маленькие, – скривился Натуга.

– Зато стоят нормально.

– Как брюлики?

– Тоже хорошо. – Коряга почесал живот, на который потел сидящий рядом Шкварка, и продолжил: – Мне Урбек классную наводку дал на склад крупной человской конторы. У них своя таможня прикормлена…

– Целая таможня? – изумился наивный Йога.

– В реале! – подтвердил уйбуй. – Челы везут сюда крутые трубки, которые стоят бешено, а таможня прикормленная их футболками обзывает. Ну или кедами.

– Не уважает, типа? – «понял» Натуга.

– Как раз наоборот, мля: уважает, как родных. – Коряга обвел сородичей взглядом, понял, что они ничего не поняли, и продолжил высокомерно делиться услышанным от Урбека: – Таможня – она для чего предназначена?

Вопрос поставил бойцов в такой тупик, что на несколько секунд их размышления даже шум двигателя заглушили.

– Бабло тянуть?

– Почти угадал, – похвалил зардевшегося Натугу Коряга. – Настоящий нав, в реале.

В сопении остальных воинов послышались нотки дружеской злобы.

– Таможня, бойцы, должна бабло собирать, типа для всех, но она, бывает, умничает и только под себя гребет. Это как если тебя, к примеру, Шкварка, поставить навской казной рулить.

– Мля, я бы запросто.

Волшебные слова «казна» и «бабло» существенно понизили градус ожесточенности к умному Натуге. Однако потеть вожделеющие богатства дикари принялись с удвоенной интенсивностью.

– Хорошо быть челом… А главное – правильным челом: зазнакомиться с какой-нибудь шишкой в институте ещё или родиться в нужной семье, – мечтательно протянул Йога. – Никто в тебя пальцем не тычет, не говорит, что ты как есть чурка и обезьяна необразованная, мля, а сразу делают министром чего-нибудь.

– Или олимпиаду разрешают строить, – добавил обожающий футбол Натуга.

– Или нефть дают перевозить.

– Или газ толкать.

Все судорожно передохнули, после чего Шкварка с неизбывной печалью в голосе закончил:

– Да, у нас не так.

Еще один вздох, и ответственный за баранку Мотыга подвел неутешительный итог:

– Потому что демократии ни разу нету. Всё, мля, по старинке.

Коряга же, прочувствовав, что внутри отдельно взятой грузовой кабины начинают назревать революционные настроения, решительно перехватил инициативу:

– Короче, бойцы. У челов на том складе куча телефонов неоприходованных лежит, и если мы заберем сколько хотим, они полицаям не нажалуются, потому что все эти телефоны на самом деле кеды.

– Эргономично, мля, – оценил Натуга.

– Ага.

– Подъезжаем, – продолжил извергать правильные мысли Мотыга.

– Тогда начнем.

Коряга вытащил из кармана бандану, тщательно обтер ею голову и руки, сунул намокший платок кому-то из подчиненных, раскрыл «бардачок» и осторожно вынул из его чрева управляющий магической начинкой грузовика артефакт – плоскую пятиконечную звездочку, выполненную из серебра и украшенную полудрагоценными камнями.

– Сейчас мы станем невидимыми! – с интонацией уличного фокусника произнес Коряга и надавил на впаянный в один из лучей хризолит.

– Ты говорил, они и так «КамАЗ» видят, – растерялся Шкварка. – А не нас и не пулемет.

– Дубина! Так они «КамАЗ» видят, а так вообще перестанут.

– Зачем?

– Не мешай! – велел Мотыга.

– Смотрите, какой он умный, наш уйбуй! – всплеснул руками Натуга, умильно разглядывая серебряную звездочку. – Всё умеет, мля, даже колдовать. Чиста нав.

– Только от всех спрятанный, – уточнил Шкварка.

– Не важно.

– Мастерства магического не растерял, а это главное.

– А сейчас мы въедем прямо за ограду, – пообещал Коряга, активизируя артефакт грузового портала.

– Профессор…

Разобраться с заправленными в грузовик магическими устройствами уйбую помог сердобольный Урбек, которому Коряга попытался загнать тыренный из таганского ангара «хлам». Старый барыга быстро сообразил, что дикари собрали коллекцию довольно поношенных, но всё ещё полезных для грабежа артефактов, и потратил два часа и кучу нервов на краткий курс молодого артефакера.

– А ещё у нас в кузове такая штука сейчас работать станет, которая весь товар в четыре раза уменьшит, – важно сообщил Коряга, одновременно нажимая на три маленьких хрусталика.

– Зачем, мля? – испугался Йога. – Обмануть хочешь?

– Чтобы добычи побольше взять, дубина!

– Ловко, – оценил Мотыга. И даже глаза прикрыл, мечтая о невиданных барышах.

– Дави на газ, чучело! – рявкнул уйбуй, указывая на завертевшийся чёрный вихрь. – Туда дави!

Испуганный Мотыга надавил, «М35» резко припустил, нырнул в темноту… чтобы через секунду вынырнуть у ворот главного ангара, чудом, в прямом смысле этого слова, преодолев охранные системы.

– Тормози!

– Совсем?

– Медленно!

Грузовик встал. Сосредоточенный, как прицеливающийся молоток, Коряга растянул действие артефакта морока на двести ярдов и объявил:

– Теперь можно всё!

– Как навам!

– Как нам!

– Мля…

Но о магии, как это принято у обитателей Темного Двора, не позабыли. Запертые изнутри ворота вскрыли «Универсальным пробивателем»[2], вошли внутрь и восхищенно уставились на высоченные ряды упакованных на паллеты коробок.

– Коряга, тута снова всего много!

– Берем только трубки.

– Почему?

– Уговор такой.

– А за уговор приплата будет?

– Коробки таскай, приплата.

– С каких это пор кто-то навами помыкает?

– Слушай, Коряга, а мы много таких складов объедем?

– Сколько захотим.

– Красота!

– Мама!

– Не, Йога, мама твоя не красота. Я её помню.

– Туда… Туда смотрите…

Шапки дружно повернулись и дружно икнули от ужаса. И пролепетали что-то, потому что…

В широком складском проходе стоял взрослый, слегка недоумевающий, но явно злой грифон.

Когда на белом свете появились первые грифоны, так до сих пор и не выяснено. И даже на каком именно свете – на Земле или где ещё – вылупился из яйца первый птенчик с орлиной головой на львином теле, никто не знал. Даже знаменитые навские летописи, по общему мнению, самые точные и полные, описывают целых три варианта происхождения этих тварей, основным из которых считается чудский. То есть греющий гордые рыжие души рассказ о том, что грифонов, камелопардов, мантикор, василисков и прочих зубасто-шипасто-когтистых тварей создали умнейшие маги Ордена специально на радость Зелёному Дому.

На самом деле большинство перечисленных монстров грызло окружающих задолго до возникновения Ордена, однако с грифонами и в самом деле приключилась некая неувязка: о них ранних сведений не существует.

Как бы там ни было, после войны бестиарий Чуди был особо отмечен великим магистром за вклад в победу и с тех пор целенаправленно улучшал тактико-технические показатели существующих монстров и выводил новых. А потому современные грифоны были гораздо сильнее своих предшественников, быстрее и крупнее, достигая в холке двух с половиной ярдов.

И именно такой монстр стоял сейчас перед Красными Шапками.

– Мама!

– Они грифонов завезли! А не кеды!

– Тикайте!

Главный тактический маневр Красных Шапок должен был в очередной раз спасти бедовых дикарей от страшного, однако всё испортил Шкварка.

Он сдернул с плеча автомат и дал длинную очередь вперёд.

За что потом его долго ругали.

Потому что грифон прыгнул.

А мог бы не прыгнуть.

Наверное.

Но этот, однозначно из-за Шкварки, прыгнул.

И уже в полёте издал громовой, как показалось застывшим дикарям, рев:

– А-ар-ррр-гррр-х!

На этом, собственно, репортаж можно было заканчивать: четырех Шапок грифон по уставу должен рвать за три секунды, растрачивая время исключительно на маневры, но два с половиной ярда в холке – это не менее пяти в размахе крыльев, а такой ширины складские проходы не обеспечивали. На первой же секунде полёта зверюга плотно вписалась в тяжеленные коробки и громовой:

– А-ар-ррр-гррр-х! – сменился жалобным и растерянным: – Ррр-ххх-щщщ…

Первоначальный импульс оказался настолько мощным, что, ударившись крыльями и машинально сложив их, грифон не остановился, а перекувырнулся через голову и покатился дальше. Скорость падала быстро, но монстр явно успевал достигнуть перепуганных дикарей.

– Мама!

– Убью! – Шкварка в отличие от остальных вообще ничего не видел. Он сделал выбор: стрелять. И не собирался останавливаться, широко поводя вокруг себя автоматом. И продолжал давить на спусковой крючок даже после того, как магазин опустел. – Убью!!!

Йога развернул бедового стрелка в другую сторону и дал пинка. И сам рванул, торопясь успеть за бегущими далеко впереди Корягой с Натугой. Ещё через мгновение к опустевшему месту подкатила и клацнула клювом носовая часть грифона.

– А-ар-ррр-гррр-х! – прозвучало несколько расстроенно.

Падение оглушило зверя, и только поэтому следующий ход получился глупым: грифон вновь попытался использовать крылья и вновь врубился ими в коробки, дав Шапкам ещё несколько секунд. Впрочем, дикари неловкости монстра не заметили.

– Дышит! Он в меня дышит! – визгливо причитал на бегу Натуга.

– Значит, тебя первого… – выдохнул Коряга. – Прощай, лашара!

Уйбуй прикладывал колоссальные усилия, стараясь держаться хотя бы на полшага впереди подчиненного.

– Спаси меня! – шептал Натуга. И не слышал доносящееся:

– Убью!!!

Топающий чуть позади Шкварка по-прежнему ничего не видел, давил на спусковой крючок и обещал всем скорую смерть. Но топал быстро, поскольку вёл его великий инстинкт самосохранения.

Последним же мчался Йога. Он в отличие от Натуги прекрасно понимал, кто на самом деле не успеет, рыдал и проклинал одолженный Шкварке стольник, который, собственно, и заставил его спасти непутевого убийцу.

«За копейки гибну, мля… За копейки!»

И уж совсем последним несся не до конца опомнившийся грифон.

– А-ар-ррр-гррр-х!

За которым наблюдал обалдевший от ужаса Мотыга.

Водитель, как положено, остался ждать подвоза добычи у машины. Подогнал грузовик к пандусу, открыл задний борт, задрал брезент, побродил вокруг. Внутрь кузова, помня строжайшие наставления Коряги, не совался, однако скомканную бумажку швырнул – не удержался. И загыгыкал, увидев, как съёжился под действием магии шарик. Потом Мотыга побродил вокруг ещё, построил рожи в безразличные камеры наблюдения – прекрасно зная, что они ничего не видят, затем позевал в охотку, до слез, достал из кармана штанов фляжку с виски, но глотнуть, как собирался, не успел – замер.

– А-ар-ррр-гррр-х!

– Беги, животное!

Коряга спрыгнул с пандуса справа от кузова. Натуга – слева. Шальной Шкварка – тоже слева. Ревущий Йога – справа. Перепуганные дикари не помнили о работающем артефакте, просто понимали, что кузов – западня, и сигали куда придется.

– Тикай!

Грифон западню тоже видел, но не успел затормозить, попросту не успел. Огромные когти заскребли по бетону пола, крылья захлопали, из клюва донеслось привычное уже:

– А-ар-ррр-гррр-х!

И здоровенный монстр, яростно кося круглым глазом на оцепеневшего Мотыгу, проскользил в кузов «М35».

– Мля!

Это восклицание пришло издалека – Коряга врезался в ограждающий территорию забор. Следом из темноты донеслось остальное:

– Спасите!

– Убью!

– Дайте я перелезу!

– Мама!

А вот из кузова прозвучало фальцетом:

– А-ар-ррр-гррр-х?

Ничего не понимающий зверь, разом потерявший и вес, и размер, попытался выбраться из кузова на пандус, но Мотыга не подкачал. Опомнившийся боец с размаха пнул несчастного монстра ногой в голову – обутая в тяжёлый ботинок конечность отправила чудовище в нокаут, – после чего подбоченился и громко спросил:

– Ну, мля, и кто теперь тут главный нав?

Ответом ему стала подозрительная тишина.

Глава 3

– До сих пор не пойму, как это они ухитрились устроить тут остров? – не сдержался Жан-Жак Бердт. – За ночь! Не потревожив наших наблюдателей… – Короткая пауза, выразительный взгляд на комиссара Темного Двора и ожидаемое продолжение: – И ваших особенно.

Навы заслуженно гордились своим умением предвидеть и предчувствовать важные события. И своей разведывательной сетью из шпионов и следящих артефактов, позволяющей им держать под наблюдением всю территорию Тайного Города. И вот – невиданный прокол: темной мрачной ночью посреди реки, которая когда-нибудь станет Москвой, появился небольшой остров, а всезнающий Тёмный Двор услышал о событии от людов. Зелёным, правда, тоже гордиться нечем: новую землю заприметил обыкновенный дружинник, вышедший на зорьке половить плотвы на завтрак.

Стыдобища, одним словом.

– Вопрос в затратах магической энергии, – пожала плечами жрица Добринка. – Они залили её столько, что выстроили остров и скрыли процесс от наших наблюдателей. – Колдунья помолчала и с легким презрением в голосе добавила: – Мы можем двигать горы – но зачем?

– Как зачем? – легко рассмеялся Сантьяга. – Украсить пейзаж.

– Не остри, нав, ты прекрасно понял, что я имела в виду.

– Сантьяга не острит, он нервничает, – проворчал рыцарь.

– Правда? – заинтересовалась жрица.

И в комиссара врезался насмешливый удар пронзительно зелёных глаз.

– Немного, – не стал скрывать комиссар. – Как все мы.

– Только не я, – мотнул головой Бердт.

А его правая рука скользнула к поясу, туда, где обыкновенно торчала рукоять зачарованного кинжала.

– Нав оказался честнее. – По губам зелёной ведьмы ядовитой змеей скользнула тонкая улыбка.

– Мы – тёмные, а не лживые.

Ответное замечание рыцаря прозвучало неразборчиво.

К условленному месту, расположенному в четырех сотнях ярдов от берега, они подъехали на лошадях. Но вовсе не потому, что обожали прогулки верхом – такова была первая договоренность, больше напоминающая условие: никакой магии при первой встрече. То есть ни эффектных порталов, ни классической левитации, ни драконов – Жан-Жак хотел примчаться на огнедышащем монстре, продемонстрировать опасным новичкам силу, но его переубедили.

«Правило вежливости», – так обозвал условие Сказочник.

А Сантьяга почему-то настоял на его соблюдении.

Сантьяга, кстати, нервозность свою демонстрировал мирно: много улыбался, иронизировал и чаще обыкновенного стряхивал с белоснежного рукава несуществующие пылинки. Остальные же едва сдерживали раздражение. Но независимо от владеющих ими чувств, члены отряда, или посольства – можно назвать и так, – соблюдали все договоренности. Больше напоминающие условия. Они оставили лошадей на месте встречи и пешком отправились к воде. Без свиты и сопровождения.

Тёмный Двор представлял Сантьяга, который, даже зная, что придется пробираться сквозь кусты по топкой прибрежной грязи, все равно явился в щегольском белом кафтане с чёрными вставками. Орден прислал мастера войны, вечно всем недовольного и никому не доверяющего Бердта – под его темно-бордовым плащом виднелась обыкновенная, не усиленная магией кольчуга, необходимость которой вызывала у спутников рыцаря серьёзные сомнения. От Великой Люди прибыла жрица Добринка, а не ожидаемая в данном случае воевода дружины Дочерей Журавля. Высокая – под стать длинному Сантьяге – жрица никак не объяснила свое появление, но слухи утверждали, что Добринка планирует занять трон после смерти дряхлеющей на глазах Радмилы, вот и решила лично разузнать о странных пришельцах. Добавить в копилку авторитета лишнюю монетку.

«Похоже, с этой непоседой мы наплачемся…»

– Ты что-то сказал?

Добринка не услышала, а почувствовала, что нав думает о ней, и не удержалась от мимолетной демонстрации способностей.

– Собирался сказать, – чарующе, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, ответил Сантьяга.

Вторая договоренность, больше напоминающая условие, запрещала им идти вдоль берега. И безоружным, не имеющим права на магию волшебникам приходилось медведями ломиться сквозь густой кустарник.

«Правило известной дороги», – сказал Сказочник.

На его соблюдении Сантьяга не настаивал, но деваться было некуда.

– Никогда ещё господствующая раса не проникала в Тайный Город.

– Да ещё с такой наглостью, – поддержал коллегу пыхтящий впереди Жан-Жак.

– Ситуация и в самом деле тревожная, – кивнула Добринка. – Но разве мы не обсуждали её на вчерашнем совещании?

В переводе с дипломатического: хватит переливать из пустого в порожнее, мальчики.

– Ночью князь видел в Зеркале Нави странные знаки, – сообщил Сантьяга. – В настоящий момент повелитель предается размышлениям, но, прощаясь со мной, он обронил, что будущее челов представляется незаурядным.

– Князю? – удивилась или сделала вид, что удивилась, Добринка.

Несколько шагов назад гибкая ветка сильно стеганула жрицу, и на её лбу появилась короткая ранка. Однако ругательств её спутники не услышали – ведьма не вскрикнула и, как показалось Сантьяге, даже не вздрогнула.

– Человские маги вырождаются на глазах, – напомнил нав. – Гиперборейцы истреблены, атланты упражняются с запрещенными арканами и наверняка доиграются, Братство Папоротника закуклилось в самом себе…

– И мы сможем захватить планету? – перебил комиссара Жан-Жак.

Сантьяга остановился, перестав таранить густой кустарник, выдержал короткую, но весьма выразительную паузу, продемонстрировав Бердту, что не следует забывать о воспитании, и продолжил:

– Впервые господствующая раса очевидно теряет магию, и впервые её представители с такой, как выразился уважаемый Жан-Жак, наглостью являются в Тайный Город. Я склонен считать, что эти обстоятельства связаны.

Добринка и рыцарь тоже остановились, устроив в зарослях импровизированное совещание.

– Господствующая раса вымирает? – предположила жрица.

– Господствующая раса меняется, – уточнил нав. – Князь предполагает, что челы сознательно уходят от магии и отодвигают волшебников от власти, превращая их в страховку от нас.

– Куда уходят? – не понял рыцарь. – Что может дать семье такое же могущество?

И долбанул по шее, прихлопывая наглого комара, вздумавшего искупаться в благородной чудской крови. В обычное время злобных насекомых отгонял от волшебников несложный аркан, но обязательство не использовать заклинания развязало комарам руки… в смысле – хоботки, и высшим боевым магам Тайного Города оставалось или терпеть, или отмахиваться.

– Они называют это наукой.

– Изучение законов природы? – перевел мастер войны. – Зачем изучать то, что легко нарушить? Я, к примеру, прямо сейчас могу левитировать сюда слона…

Комиссар тихонько кашлянул. Не сдержался, хотя давно привык к экстравагантным заявлениям капитана гвардии великого магистра. Весь Тайный Город знал, что за пределами казармы забияка Жан-Жак теряет львиную долю знаменитой рассудительности.

– Не нарушать законы, а использовать другие, более сложные, – неожиданно мягко поправила Бердта зелёная ведьма. И покачала головой: – Извини, Сантьяга, но замысел челов представляется не незаурядным, а самоубийственным.

– Они вынуждены рисковать: среди челов всегда рождалось мало сильных магов.

– И они всегда компенсировали эту неприятность плодовитостью.

– Или всякими изобретениями, – поморщился рыцарь. – Один Золотой Корень чего стоит. – И сплюнул, совершенно не постеснявшись присутствия женщины. – Это ж надо было найти растение и додуматься его использовать для усиления магических способностей.

Раздражение заставило Жан-Жака позабыть о хороших манерах.

– Вот именно: нашли и использовали в своих целях, – с нажимом произнес нав. – Азаг-Тот, если верить слухам, был заурядным колдуном, а с помощью Золотого Корня едва не захватил весь мир.

– Не захватил, – с нажимом отметила жрица и сделала полушаг вперед.

Добринка намекнула, что пора продолжить путь, но Сантьяга увлекся:

– Вдумайтесь, господа: познать законы природы сможет любой чел, любой член семьи. Необходимы лишь усидчивость, внимательность, желание и ум.

– Для чего познавать?

– В чем смысл?

– В том, чтобы дать шанс подняться всем сородичам и благодаря этому полностью раскрыть потенциал семьи. Через простые законы их умники смогут постепенно добраться до сложных, затем до высших, через какое-то время – до невероятных и так, возможно, снова вернутся к магии, но превратив её в научную дисциплину.

– Это ещё глупее, чем баловаться с запретными арканами, – категорично заявил Бердт.

– Жан-Жак прав, – поддержала чуда жрица. – Если все обстоит так, как ты говоришь, нав, челы долго не протянут. Их власть рухнет.

– Мы не уходили от магии, а наши империи рухнули, – негромко парировал Сантьяга. – Челы же ставят занятный эксперимент.

– В результате которого мы возьмём их голыми руками, – рассмеялся рыцарь. Замечание о падших государствах Жан-Жак проигнорировал.

– Энергию какого именно человского Источника вы чувствуете? – осведомился в ответ нав. – Малый Трон Посейдона? Великий Трон Посейдона? Может, вас пронзают эманации Синего Изваяния? Или мы ощущаем запах Золотого Корня?

– Прекрати паясничать, – попросила Добринка.

Несколько нервно попросила, потому что вопрос этот – что за энергию используют таинственные челы? – мучил Великие Дома с момента появления острова. И ответа на него до сих пор не было.

– Пожалуйста, Жан-Жак, назовите мне Источник, который используют для своих целей наши новые друзья, – закончил атаку Сантьяга. – И после этого мы обсудим трагическое умирание семьи Чел.

– Пошёл ты, – угрюмо буркнул Бердт.

И все посмотрели на остров, появившийся на реке невдалеке от высокого берега, который через века назовут Коломенским.

– Кто же они? – вздохнула жрица.

На этот раз она не играла.

– Постараемся выяснить, – пообещал Сантьяга.

И высшие боевые маги вновь полезли в кусты, торопясь попасть в гости к странным пришельцам.

Семь дней, семь долгих унизительных дней четверо обосновавшихся на острове челов занимались своими делами, не обращая никакого внимания на разъяренных и встревоженных магов Тайного Города. Семь долгих унизительных дней посланники Великих Домов не могли попасть на остров ни вплавь, ни на лодке, ни порталом, ни с помощью левитации, ни на драконе, и всё потому что «Нам было некогда с вами встречаться» – так выразился Сказочник. Семь дней позора.

Теперь же делегацию ждали.

Два чела сидели у небольшого костерка, уверенно отгоняющего от них промозглую утреннюю сырость. Слева – светловолосый, худощавый, невысокий, но стройный, как тростинка. Несмотря на прохладу, одет лишь в удлиненную рубаху с вышивкой на вороте и светлые, заправленные в сапоги штаны. Волосы перехвачены тонкой веревочкой, на запястье – несколько браслетов, на пальцах – серебряные кольца. Лицо доброе, без резких, волевых чёрт и потому чуть женственное. Сказочник. Второй выглядел мощнее, правда, не воином, а силачом. Он сидел, слегка ссутулившись, закутавшись в плащ, но, несмотря на это, было видно, что ширине и мощи плеч чела может позавидовать иной дружинник. Лицо он имел крупное, волосы тёмные, а взгляд неприятный. Впрочем, на нелюдей второй старался не смотреть.

Позади лежала наполовину вытащенная из воды лодка.

Челы сидели плечом к плечу, спиной к реке – оттуда они удара не ждали – и лицом к кустам, из которых вывалились помятые маги. Не улыбнулись, несмотря на комизм ситуации, и ничего не сказали, спокойно дожидаясь, когда нелюди подойдут к костру. Челы чувствовали себя хозяевами положения.

– Мы пришли с миром, – сообщил Сантьяга. Он с огорчением изучил порванный рукав – видимо, зацепился за ветку, – после чего подошёл ближе и протянул руки к огню.

Не поздоровался, а именно сообщил.

Сказочник понял и парировал:

– Только потому, что не знаете, как прийти с войной.

– Рано или поздно узнаем, – небрежно пообещал комиссар, разминая над костром пальцы. – Зябко.

– Не сомневаюсь.

Нав произнес свою фразу без угрозы, буднично донеся до собеседника, что обязательно узнает, как его убить. Но страха в ответной реплике Сказочника не было ни грана. Он хладнокровно признавал за Великими Домами право на поиск и тем намекал, что полон сюрпризов.

– Кто вы? – жёстко спросила Добринка.

Жрица нависала над сидящими челами с поистине царским достоинством, а её длинное зелёное платье в отличие от щегольского наряда Сантьяги и одежды рыцаря не хранило никаких следов неприятного путешествия через кусты и грязь – истинная королева. Но впечатления не произвела и ответ услышала в прежнем, весьма лёгком ключе.

– Теперь мы челы, – произнес Сказочник.

– Теперь?

– Всё в мире делится на «раньше», «теперь» и «потом», – с улыбкой объяснил светловолосый. И покосился на отчего-то помрачневшего комиссара. – Некоторым хочется верить, что «теперь» будет всегда, но Спящий видит разные сны.

Жрица поняла, что Сказочник исхитрился наподдать наву, но не поняла как, поэтому продолжила гнуть свою линию:

– Ты не ответил.

– Ответил, – вежливо произнес Сказочник. – Просто ты не услышала.

– Сколько продлится твое «теперь»? – вдруг спросил Бердт.

Как ни странно, хмурый чуд первым всерьез отнесся к болтовне чела. И в награду услышал честный ответ:

– Не знаю.

– Что планируете делать? – перебил Сантьяга собравшегося задать следующий вопрос рыцаря.

– Мой брат Кузнец станет ковать, – прищурился Сказочник. – Мой брат Мельник – молоть. – Короткий кивок в сторону молчащего черноволосого с неприятным взглядом. – Мой брат Лодочник – плавать.

– Здесь Тайный Город.

– Здесь – Земля. – В голосе Сказочника звякнул металл. Как будто брат Кузнец слегка добавил. – И не следует забывать, что ваш город – тайный.

– Поэтому вам тут не место.

На мгновение показалось, что Сантьяга скрепил печатью приговор – так уверенно прозвучала фраза. «Не место» – да! Потому что именно от господствующей на данный момент расы скрывает своих жителей Тайный Город. Скрывает и спасает. Прячет. И потому – не место.

Сантьяга не сказал: война, но слово услышали все.

Однако поднявшийся на ноги Сказочник остался спокоен и вежлив. И отступать он не собирался.

– Великим Домам придется научиться жить вместе с нами, господин комиссар.

Ответ прозвучал с мягкостью удавки.

– Почему? – зло спросил рыцарь.

– Потому что правила изменились! – резанул Сказочник, продолжая буравить взглядом чёрные глаза Сантьяги.

* * *

«Уникальный зверициум Хеция Крю»

Москва, улица Старые Кузьминки,

15 июня, среда, 09:17

– Какого Спящего?! – не сдержался Вилар. – Он рехнулся?!

– Нет, это конец, – хладнокровно ответил Фуран Хамзи, старый, опытный, много чего повидавший диспетчер Службы утилизации. К воплям оперативников: «Он рехнулся?!», «Он спятил?!», «Так нельзя делать!» Фуран давно привык и отвечал достаточно однообразно: «Это хван», «Это масан», «Это люд» – и тем всегда попадал в точку, предельно точно описывая глубинные причины очередной идиотской выходки.

– Почему Хеций не доложил о пропаже грифона сразу? Ведь на монстре должен стоять датчик пересечения запретной зоны!

– Значит, датчик не сработал.

– Он не мог не сработать!

– Это конец, – повторил Фуран. – Мог забыть зарядить, мог забыть включить охранную систему на ночь, мог, в конце концов, забыть вставить…

– Нет, вставить концы не забывают, – не согласился менеджер.

– Пожалуй, – хихикнул диспетчер. – Успокоился?

Турчи посопел, последними словами поминая легкомысленных концов и прочих кретинов, нарушающих славные заповеди режима секретности, и перешел к делу:

– Ты сказал, Хеций приехал на работу к половине девятого! Почему он сразу не позвонил в Службу?

– Вот у него и спросишь, – рассмеялся Фуран. – А чего ты горячишься, кстати? Езжай и делай.

– Мне есть чем заниматься.

– Езжай и делай.

Этого короткого и стандартного для Фурана предложения Вилар опасался больше всего: «Езжай и делай!»

Внутренние правила Службы утилизации были просты и логичны, как таблица умножения. Главное из них гласило: диспетчер всегда прав! Диспетчер представляет картину в целом, ему лучше знать, где тот или иной оперативник нужнее в данную минуту, и вообще: у нас серьёзная организация, а не дискуссионный клуб, так что езжай и делай. Фуран, несмотря на дружелюбный тон – который он смог себе позволить только потому, что день начался относительно спокойно, – главное правило Службы чтил, но и к ропоту полевых сотрудников привык и на визги не обижался.

– На мне висит серия ограблений, – напомнил Турчи.

– Потом найдешь, кому счёт выставить, – отмахнулся Фуран. – Шапки через день-два сами проговорятся, и ты их и накроешь.

В этом замечании скрывались и великая шасская мудрость, и четкое понимание реалий Тайного Города, и деловая хватка. Другими словами, в этом замечании крылось объяснение того, почему кто-то бегает по полю, а кто-то отдает приказы из теплого офиса.

– Хватит бездельничать!

– Ладно, уже еду, – протянул Вилар, поняв, что сражение проиграно. Но не удержался, задал вопрос, который мучил его со вчерашнего дня: – Как думаешь, что Зиль Томба мог делать у барыги Кумара?

– Кто?

– Зиль-звездочет, – назвал Турчи известное всем прозвище.

Поскольку спокойная ситуация в Тайном Городе позволяла поболтать по телефону больше обычного, Фуран чуть ослабил галстук и хмыкнул:

– Наверное, Урбек собирается продать его в рабство. Или же втюхивает простаку орбитальный телескоп.

– Я серьёзно.

– Тщательно обдумай мои предположения, и ты поймешь, что я – тоже. – Старый диспетчер глотнул кофе. – Какие ещё проблемы тебя гложут, сынок?

Но рассказывать доброму Фурану о всех своих трудностях Вилар постеснялся. Вздохнул, переложив телефон в другую руку, и осведомился:

– Куда ехать?

– Недалеко, – пообещал диспетчер. – Тебе понравится.

Ехать действительно оказалось недалеко. А вот насчёт «понравится» Фуран погорячился…

«Уникальный зверициум Херция Крю» базировался на Конном дворе Кузьминского парка, числясь в человской налоговой «Частной спортивной школой с оказанием выставочных услуг». В действительности же заведение представляло собой чудовищную помесь цирка, зоопарка и смертельно опасного аттракциона, совершенно непонятным, с точки зрения Вилара, образом получив лицензию Службы утилизации. А беглое знакомство с сайтом «Зверициума» повергло опытного менеджера в шок.

«Приведите дракона на День рождения Вашего ребенка! Незабываемые впечатления для виновника торжества и всех его друзей! В цену услуги входит 1 (Один) облет Москвы по маршруту не длиннее 65 миль».

«Гонки на василисках! Загородное приключение для веселой компании. От 8 персон…»

«Курс воскресных лекций «История Тайного Города в монстрах» с демонстрацией оных. 10 занятий по два академических часа. По желанию сервируются легкие закуски».

Правда, к самому «Зверициуму» претензий у Вилара не нашлось: Хеций Крю грамотно переделал выкупленное здание, оснастив его не только «учебными классами» с мягкими диванами, креслами и пуфиками, но и необходимой магической защитой.

– Самой лучшей, самой современной защитой, – повторил конец, с улыбочкой разглядывая оперативника. – Элегантной, как я, и красивой, как молодая фея. Ты костюм на помойке нашел?

Крю оказался обыкновенным, можно даже сказать – заурядным, причем настолько заурядным, словно именно он послужил моделью для знаменитого плаката «А ты – конец?», украшавшего комнаты всех девушек Тайного Города. Невысокий, полный, абсолютно лысый и крайне обаятельный – вот, собственно, законченное описание Хеция. Зелёный пиджак, желтые брюки, желтая рубашка в красный горох, желтый галстук с плесенью зеленоватых разводов и синие туфли с алыми вставками. На пальцах левой руки двенадцать колец, на правой – девять. Две золотые цепи: поменьше под рубашкой, побольше, с амулетом, на рубашке. Серьга в ухе.

Ничего необыкновенного.

Крю лично сопроводил следователя к вольерам и теперь стоял рядом, косясь иногда на шипящую из соседней клетки мантикору. И частенько поводил перед носом надушенным платочком, показывая, что запах клыкастых питомцев вызывает у тонкой натуры аллергическое раздражение.

– Защита какого уровня? – осведомился шас, внимательно изучая осиротевший вольер, дальний угол которого занимал небольшой стог свежего сена.

Подначку насчёт костюма он запомнил на будущее.

– Второго.

– Ага…

Прутья мощные, даже львиным лапам не разогнуть… впрочем, их и не разгибали – прутья целехонькие, словно ударный бампер в эскизе. Следы взлома тоже отсутствовали, и именно поэтому Вилар заговорил о магической безопасности. И не только заговорил, но и запустил извлеченный из портфеля штатный сканер.

– Контуры какие?

– Какие обычно, согласно действующим правилам хранения особо опасных животных, – подчеркнуто самоуверенно ответил конец, протягивая следователю увесистую папку со схемами. – Если ты в этом разбираешься, то сам все поймешь.

– Согласно минимальным правилам, – желчно заметил Вилар, бросив один-единственный взгляд на отпечатанную на первой странице спецификацию.

– Нигде не сказано, что я должен превращать увеселительное заведение в крепость!

– Нигде не сказано, что можно терять монстров.

– Я не терял! Он сам куда-то делся!

– Значит, ты виноват!

– Фиг тебе! – выдал конец. И принялся загибать унизанные перстнями пальцы: – «Оглушалка» стоит? Стоит. «Замедлялка» стоит? Стоит. «Кольцо саламандры» с автономным питанием на случай прорыва первых двух контуров стоит? Стоит. – И напоследок – главный удар. – У меня есть справка от Службы утилизации, что помещение «Зверициума» соответствует нормам безопасности. Так что ещё посмотрим, кто кому иск вставит!

– Собрался судиться со Службой? – Турчи выдал свой самый саркастический взгляд, но на закусившего удила конца такая мелочь не подействовала.

– Не судиться, а требовать компенсации за неверно составленные нормы и правила хранения домашних чудовищ, понял? У меня – «Зверициум»! У меня в юристах шас сидит! Вы со мной за всю жизнь не расплатитесь!

– А у нас, думаешь, Шапки?

– А мне плевать, кто у вас! Вы виноваты!

Вот теперь ситуация окончательно прояснилась. И на что Крю истратил драгоценные утренние полчаса, тоже стало понятно.

Узнав о пропаже грифона, перепуганный Хеций бросился к прожженным шасам, которые наскоро слепили ему подходящую линию защиты. И неплохую, надо отдать должное, линию. Исчезновение взрослого грифона – это не просто ЧП, это сверх-ЧП. Если зверюга окажется на свободе, речь пойдет не о сохранении режима секретности, а о том, как не допустить десятки, если не сотни жертв среди обыкновенных челов, и наказание виновным последует суровое. Отвечать же владельцу «Зверициума» категорически не хотелось, и потому вместо поиска грифона он отправился на консультацию к юристу.

– Какого Спящего ты вообще устроил свой паноптикум? – вздохнул Вилар, переходя на дружеский тон.

– Спящего Спящего, какого же ещё? – буркнул Хеций. Но тон сработал: конец помолчал и чуть спокойнее добавил: – Отличный рынок, ты мне поверь.

И вновь помахал перед носом платочком. Смесь розы, жасмина и, кажется, шиповника. Хотя последним могло пахнуть и от мантикоры из соседней клетки, проявляющей к полному хозяину неподдельный интерес.

– Какой рынок? – не понял Турчи. – Монстров показывать?

– А где ты ещё на них посмотришь? – хихикнул Хеций. – Чуды не любят пускать в Бестиарий посторонних, а школьникам интересно. Экскурсии, познавательные программы, открытки, интерактивные приложения для мобильных устройств… А ещё я начал снимать наших монстров и выкладывать видео в платном приложении для обычных челов. Говорю, что это новейшее 3D. Народ балдеет от восторга… – У конца вспыхнули глаза. – Да если я тебе скажу, каков оборот «Зверициума», ты с горя подожжешь штаб-квартиру Службы.

– Ты прямо магнат.

– Магнат, – не стал отказываться Хеций. – Я увидел возможность и не прошёл мимо.

– Кто же тебе лицензию сделал?

– Кто, кто… – Монструозный магнат блудливо почесался. – Можно подумать, у магистра нет жены…

– У какого магистра? – навострил уши оперативник.

– Какая тебе разница? – опомнился конец. – Твое дело грифона отыскать, раз уж Служба напортачила… – Однако атака захлебнулась: порхающий с мысли на мысль конец придумал новую тему: – Слушай, а чего ты все о моем бизнесе расспрашиваешь? На работу хочешь? Так я могу устроить. Опытный шас со связями в Службе утилизации мне пригодился бы…

– Не будем об этом, – твёрдо отказался Турчи.

– Костюм тебе пошьют приличный, как мой, к примеру…

У оперативника начали потеть стекла очков.

– Станешь элегантным, опрятным, с перстнями на пальцах, а через пару месяцев, как пообтешешься, на тебя женщины начнут заглядываться…

– Скажи лучше, кто у тебя в адвокатах?

– Лисат Кумар.

– Тот ещё бультерьер, – одобрительно протянул Вилар, изучая показания пискнувшего сканера. Предварительный магический осмотр закончился, и его результаты оперативника не порадовали. – Последний вопрос можно?

– И ты смотаешься?

– Враги есть?

– У меня?

– Нет, у твоего грифона.

– Обманутые мужья считаются?

– Если среди них есть хорошие маги или специалисты по сложным артефактам.

Концы отличались крайним жизнелюбием, веселым нравом и лёгкостью мыслей, но даже самые обманутые мужья не называли их дураками. Хеций прекрасно почувствовал изменившийся тон следователя, правильно «услышал» вопрос и стал предельно серьёзным:

– Всё гораздо сложнее, чем кажется?

– Грифон не исчез, – мрачно произнес Вилар. – Его у тебя украли.

Кто-то сумел удаленно отключить автономное питание «Кольца саламандры», затем высосал «оглушалку» и «замедлялку» мощным «Навским арканом», снизил плотность защиты до первого уровня и проломил её грузовым порталом.

– Кому-то понадобился монстр.

А поскольку подпольного рынка подержанных чудовищ в Тайном Городе не существовало, вывод напрашивался однозначный: кто-то готовит диверсию.

– Моего грифончика похитили?

– Да.

– Отлично! – Конец радостно хлопнул в ладоши. – В этом случае страховая премия утраивается!

– Какого Спящего… – выругался Вилар и принялся нервно протирать окончательно запотевшие очки. – Тебя не волнует, что по Тайному Городу блуждает здоровенная кровожадная тварь?

– А чего волноваться? – удивился Хеций. – Ты ведь его найдешь.

Турчи глубоко вздохнул.

* * *

Офис компании «Атлантис Инжиниринг»

Москва, улица Большая Почтовая,

15 июня, среда, 09:49

Интересно, Юлий Цезарь мучился так же?

Нет, не в сенате, натыкаясь на острые ножи «друзей и соратников», а много раньше, на берегу неширокой речушки, переход через которую стал главным событием его жизни и очутился во всех учебниках истории. Сидел ли Гай в палатке, как рассказывают историки, или же просто отдал приказ форсировать Рубикон, а все его терзания – плод фантазии не в меру романтичных потомков?

Как было на самом деле?

И какова роль сомнений в принятии решений?

Помогают или мешают? Заставляют собраться, припомнить все мелочи и тем улучшить подготовку или же вселяют неуверенность?

Можно ли всё отменить в последний момент? Нужно ли терзаться, когда всё решено? Или же сомнения – обязательная дань заурядной человеческой слабости?

Кто скажет?

Андрей грустно улыбнулся.

Разгром старого схрона не заставил, да и не мог заставить их с Тыцем отказаться от затеи, а лишь слегка скорректировал расписание. Минус два часа от сна, вот и все нарушение планов. Ну и денег пришлось потратить больше запланированного, но их не жалко: Ярга оставил Ризныку карточку с запредельным кредитом, прекрасно понимая, что золото было, есть и будет наилучшей смазкой для любой операции.

Оценив масштабы бедствия и поняв, что Шапки утащили абсолютно всё, друзья отправились к давнему знакомцу – Урбеку Кумару, у которого и приобрели необходимое снаряжение, переплатив «по старой памяти» всего лишь в полтора раза. Точнее, собственно, к барыге ходил Ризнык – осторожный хван решил в «КумарКарго» не светиться. Заказ получился большим, очевидно, не предназначенным для устройства детского утренника, да к тому же считалось, что Андрей отошёл от дел, а потому его поведение не могло не показаться подозрительным, и не следовало открывать торгашам, кто ещё в деле. Тыц осторожничал, даже несмотря на то что у Урбека, при всех общеизвестных недостатках, была замечательная черта: старый барыга неохотно сдавал клиентов и никогда не делал это первым, а только в тех случаях, когда его крепко прижимали маги Великих Домов. А иногда, в силу склочности характера, загнанный в угол Урбек продолжал упорно молчать даже невзирая на суровое давление. Другими словами, скупщик краденого честно отрабатывал выжимаемые из клиентов деньги.

Но хвана он всё равно не увидел.

Сполна расплатившись с жадным барыгой и утвердительно ответив на его вопрос: «Решил тряхнуть стариной?» – Ризнык доставил часть товара Тыцу, после чего они расстались. Хван с детьми отправился готовить ночную Москву к мероприятию, а Андрей вернулся в офис, в особняк ХIХ века на Большой Почтовой, в подвале которого располагалась давным-давно законсервированная, но находящаяся в отличном состоянии магическая лаборатория. По слухам, в проектировании особняка принимал участие тогдашний Хранитель Черной Книги, обеспечивший и лаборатории, и всему дому практически идеальный уровень базовой архитектурной защиты. Контуры магической маскировки Ризнык установил сам и был на сто процентов уверен, что наблюдатели Великих Домов не заметят, что лаборатория снова в деле.

А работы было много. И работы непростой, поскольку противостоять им предстояло обладающим неограниченными возможностями колдунам Тайного Города. Полагаться в данных обстоятельствах на силу – глупо, оставались ум, хитрость и неожиданные шаги. А ещё – оригинальные артефакты, опыт создания которых Ризнык не растерял.

Но самое главное – время. У Андрея не было помощников, «выпекать» сложнейшие магические устройства из полуфабрикатов Кумара приходилось не только быстро, но и в одиночку, а потому за два дня Ризныку удалось поспать всего шесть часов. Затем подъем, душ, плотный завтрак, стимуляторы и… теперь – сомнения.

Главное из которых – Ярга.

Тёмный Двор не афишировал возвращение своего первого, проклятого князя, знали о нем лишь те, кому довелось с ним столкнуться, но слухи по Тайному Городу ползли, и потому Ярге не пришлось слишком долго объяснять Андрею происходящее. Мог бы, наверное, оставить всё в секрете, прикинуться мятежным масаном или ненавидящим Великие Дома челом, но не стал, честно рассказал, кто он и чем грозит сотрудничество с ним. И правильно сделал, что рассказал, поскольку в противном случае Ризнык ни за что не поверил бы в возможность возродить легенду.

В возможность изменить ход истории.

«К добру или худу?»

Вот что на самом деле беспокоило Андрея. Не Ярга, не его собственная судьба, а последствия. К чему приведет принятое решение? Точнее, удачное исполнение решения?

До сих пор Ризнык об этом не задумывался, будучи твёрдо уверенным в том, что восстанавливает историческую справедливость, но теперь, в самый последний момент, в него вцепился подлый червячок сомнений.

В самый последний момент.

Лаборатория, вновь законсервированная, спит в подвале; созданные артефакты переданы Тыцу и его тыцятам; оружие и устройства, нужные лично ему, аккуратно упакованы в рюкзак; на плечах – тщательно подогнанная одежда наёмника: свободный, не стесняющий движений комбинезон с многочисленными карманами, боевой пояс, мягкие ботинки и перчатки.

Всё готово.

Андрей сидит во главе длинного совещательного стола, курит сигарету за сигаретой и вертит в руках артефакт «Тройной прыжок», обеспечивающий три очень быстрых магических перехода подряд. Дополнительное заклинание автоматически наложит на Ризныка двенадцатичасовой «Пчелиный рой», и два этих аркана на девяносто процентов гарантирует отрыв от преследования. Остроумную технологию создания столь сложного магического устройства Андрею подсказал Ярга – оставил флешку с файлами.

Точно такой же артефакт держала сейчас в руках жена Ризныка, рядом с которой сидели их дочери, – устройство должно было автоматически сработать через две секунды после артефакта Андрея.

В том случае, если он его активизирует…

– Разгадать тайну, которая на протяжении столетий не давала челам спокойно спать, оказалось на удивление просто: всё, что мне понадобилось, это внимательность, уважение к чужой культуре и немного воображения. В общем, именно то, чего больше всего не хватает в повседневной жизни. – Ярга усмехнулся и на несколько мгновений перевел взгляд на аквариум, за толстыми стеклами которого медленно плавала объемистая черно-желтая рыбина. – Изучая историю Земли, случившуюся за время моего вынужденного отсутствия, я в том числе прослушал несколько осских баллад… Ты когда-нибудь слушал осские баллады?

– Однажды, – кивнул Андрей. И попытался пошутить: – Правда, я был в берушах.

– Над осскими балладами смеются все, привыкли за столько-то тысячелетий. – Первый князь Нави сделал маленький глоток вина и негромко добавил: – И художественных достоинств в них действительно почти нет.

– Верное замечание.

Ярга ничего не сказал Ризныку, но наградил весьма недовольным взглядом. После чего качнул головой и медленно, словно размышляя, произнес:

– Вы считаете осов тупыми, соглашаетесь с аксиомой, что в их балладах нет ничего искусного, но сами при этом не способны сделать следующий вывод: отсутствие развитого интеллекта не позволяет осам чересчур приукрашивать повествования и выдумывать несуществующие подробности. Их баллады – практически чистая история, переданная глазами дикаря. Можно доверять каждому слову.

– Я не рассматривал осские песнопения с этой точки зрения, – признался Андрей.

– Знаю, – небрежно отозвался Ярга. – Ни ты и никто другой. Я же обратил внимание на одну песню, в которой вскользь говорилось о некоем «закрытом месте». Заинтересовался, добыл оса, тщательно допросил его и выяснил, что под «закрытым местом» крысоводы подразумевают не пещеру с замороженной тушкой последнего осара, а некий тупик, в который нет хода никому, кроме челов.

– Об этом крысовод рассказал?

– Нет, конечно же, – рассмеялся Ярга. – Ос поведал только, что туда нельзя осам. Я отправил масана, затем нава, затем чуда, люда, хвана, но, приближаясь к тупику, все они испытывали настолько сильные боли, что мне приходилось их убивать. Из этого… как его… – Первый князь пошевелил пальцами. – Из милосердия.

В его устах это слово прозвучало… странно.

– А вот чел прошёл. Точнее, мог пройти, но я не пустил. – Ярга прищурился, внимательно глядя на Андрея. – Я заинтересовался.

– И стали выяснять, когда появилось это «запретное место».

– Совершенно верно, – подтвердил первый князь. – У крысоводов очень плохо с пониманием принципа календаря, но после напряженных расспросов я по косвенным признакам определил, что «закрытое место» сформировалось примерно тогда же, когда исчезли Знающие Выселки. Тут мой интерес перешел в практическую плоскость, и я, несмотря на опасность, лично отправился в Забытую пустынь…

– К монахам? – воскликнул Андрей. И жадно поинтересовался: – Что они вам рассказали?

– Всё, – развел руками Ярга. – Монахи владели второй частью головоломки: инструкцией, что нужно делать в «закрытом месте», но понятия не имели, где оно. В итоге мы договорились подобрать опытного и серьёзного чела, который согласится на безрассудную авантюру: сделает первый шаг.

– Только первый шаг? – нахмурился Ризнык.

– Ни я, ни монахи не знаем, что нужно будет делать дальше. Вам придется импровизировать. – Первый князь Нави помолчал. – Зато мы твёрдо уверены в главном: в случае успеха Знающие Выселки возродятся в своем изначальном виде…

«К добру или худу?»

Как же легко отвечать на этот вопрос, будучи уверенным в своей правоте.

Как же трудно задавать себе этот вопрос, будучи уверенным в своей правоте.

Потому что, раз уж ты его задал, значит, не уверен.

«К добру или худу?»

Я прав, но к чему приведет моя правота?

Хоть бы кто-нибудь позвонил!

Андрей с ненавистью посмотрел на подготовленный для операции телефон, номер которого знал только Тыц.

«Позвони, чучело четырехрукое! Посоветуй что-нибудь! Ты ведь знаешь, что я мучаюсь!»

У хвана есть датчик, который сообщит об активизации артефакта Ризныка, хван знает, что Андрей должен был начать операцию десять минут назад. Знает, но не звонит. Потому что решение Андрей должен принять сам.

– Естественно, сам!

Докуренная до фильтра сигарета обжигает пальцы. Ризнык зло тушит её в пепельнице, встает, кладет молчаливый телефон в карман, надевает рюкзак и активизирует артефакт, давая сигнал к началу операции.

И отрезая себе путь назад.

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь

Москва, Ленинградский проспект,

15 июня, среда, 09:59

– Комиссар! Кажется, мы поняли, с кем встречался Ярга! – Доминга ворвался в кабинет без доклада, всем своим видом показывая, что принес НЕОБЫЧАЙНО важные новости. Дверь открыл пинком и не остановился, продолжил бежать к столу, размахивая руками и не прекращая делиться ВАЖНЕЙШЕЙ информацией. – Мы вычислили!

– Вычислили? – высший боевой маг Нави оторвался от бумаг и с улыбкой посмотрел на взъерошенного «ласвегаса».

– Узнали!

– Вам было видение?

– Он сам открылся, – негромко сообщил следовавший в кильватере разгоряченного напарника Тамир Кумар.

– И мы его вычислили!

Вошедший последним Ортега аккуратно прикрыл дверь и покачал головой, увидев на полу чёрные следы, оставленные торопливыми ботинками предсказателя. Посмотрел, но удалять не стал, поскольку был помощником Сантьяги, а не его дворецким.

– Имя?

– Андрей Владимирович Ризнык, – доложил Тамир.

– Попался! – хлопнул себя по бедрам развалившийся в кресле Доминга. Предсказатель чувствовал себя именинником.

– Вы должны его помнить, комиссар, – продолжил Тамир. – Десять лет назад…

– Я помню человского наёмника Андрея Ризныка, – перебил шаса Сантьяга. – Почему вы решили, что это он?

Понятливый Ортега уже вводил в поисковую строку планшетника услышанное имя.

– Минуту назад Ризнык активизировал очень хитрый и мощный артефакт «Тройной прыжок».

– Мы за ним следили?

– Так же, как за всеми ещё не проверенными челами, – доложил Тамир. – Просто контролировали перемещение по генетическому коду. А теперь… – Шас повернул к Сантьяге экран своего ноутбука и продемонстрировал карту Москвы, на которой сияло несметное количество красных точек. – Пятьдесят тысяч откликов.

– Аркан такого класса колдуну уровня Ризныка не по зубам, ему явно подсказали технологию, – пробормотал Ортега, быстро проглядывая личное дело чела.

– Ярга мог подбросить своему протеже необходимую информацию, – махнул рукой Сантьяга. – Но для такого аркана требуется много энергии.

– А Ризнык давно покинул Тайный Город, – понял шефа Ортега. – Покупка не могла остаться незамеченной.

– Найдите, кто продал Ризныку энергию, и выясните, что он ещё приобрел… – Сантьяга помолчал. – Начните с Урбека.

– Ты слышал? – прошелестел в телефон Ортега.

– Уже еду, – отозвался с того конца линии Бога.

– Ризнык эвакуировал семью, – сообщил Тамир, не отрывая взгляда от монитора. – Зафиксирован ещё один «Тройной прыжок» – из его загородного дома.

– Прячет от нас, – добавил Доминга.

– Генетические образцы Ризныка в базе есть, а членов его семьи – нет, – уточнил шас.

– Я немедленно направлю группу собрать нужные ткани. – Фраза прозвучала уверенно, но Ортега вопросительно посмотрел на комиссара, ожидая окончательного решения.

Дальнейшее было очевидно всем присутствующим: маги тщательно обыщут все помещения дома, исследуют зубные щетки, бритвы, постельное белье – любые вещи, с которых можно снять мельчайшие частички кожи, крови или слюны, – получат генетический код и пойдут по следу. При определенной удаче в их руках окажутся самые дорогие для Ризныка челы.

Несколько секунд Сантьяга колебался, однако затем отрицательно качнул головой:

– Обеспечьте плотный круглосуточный контроль за домом. Внутрь не входить. – И кивнул Тамиру: – Информацию по откликам – на экран.

И откинулся на спинку кресла.

Через секунду на большом настенном мониторе появилась карта Земли, испещренная огромным количеством красных точек.

– Пятьдесят тысяч откликов, – сухо прокомментировал шас. – Тридцать пять тысяч в Москве, остальные – по всему миру.

– Вероятности распределены соответствующе, – добавил Доминга, лучший, по мнению многих, предсказатель Тайного Города. – Аркан наложен мастерски, так что даже я не могу выделить зону наиболее вероятного нахождения Ризныка.

– Проблема в том, что всё происходящее может оказаться отвлекающим маневром, – задумчиво произнес Сантьяга, без удовольствия разглядывая хаос несметного числа откликов.

– Комиссар? – удивился Тамир.

– Мы бросим все силы на поиск Ризныка, а совсем другой чел, который в настоящее время продолжает оставаться под наблюдением, пойдет и совершит задуманное, воспользовавшись тем, что мы заняты, – торопливо объяснил «ласвегасу» Ортега. – Это же очевидно.

– Так же, как то, что другого следа у нас нет, – подытожил Сантьяга, небрежно постукивая по столешнице пальцами. – Так что пойдем по этому. – И перевел взгляд чёрных глаз на Ортегу. – Будем исключать ложные отклики вручную.

– В Москве?

– Да, начнем с Тайного Города.

* * *

Москва, площадь Краснопресненская застава,

15 июня, среда, 10:11

Ива не ошиблась: выбранный ею фургон прекрасно, если не сказать – идеально подошёл для решения стоящих перед юными хванами задач. Его размеры и скорость позволяли водителю уверенно чувствовать себя в плотном городском потоке, тонированные окна не пускали внутрь посторонние взгляды, а на светлом – так требовал закон – лобовом стекле был установлен артефакт морока, демонстрирующий любопытным не четырехрукого Бодо за рулем – майка «Рублю зелень!», бейсболка и подозрительно торчащие вихры, а пожилого шофера в синей форме, белой рубашке и фуражке с коротким козырьком. Если верить показаниям того же артефакта, правое пассажирское сиденье было свободно, а в действительности в нем развалился, задрав на торпедо ноги, Скар.

Салон же полностью принадлежал Иве. Ну, кроме большого ящика с оружием и боевыми артефактами, установленного так, чтобы до него могли дотянуться все желающие. Ящик разместили в начале салона, а прямо за ним следовало удобнейшее кресло, в котором уютно устроилась девочка, и уже далее – длинный стол с несколькими мониторами. Модернизированный в Тиградком компьютер работал с артефактами напрямую, что позволяло оператору активизировать устройства и управлять магическим воздействием без чтения заклинаний.

В настоящий момент «Шевроле» прижался к обочине напротив выхода со станции метро «Улица 1905 года», а оба близнеца внимательно изучали автомобильный поток.

– «КамАЗ» ищем?

– Дубина, ты же в «различителе»!

– Забыл, – осклабился Бодо.

– Хуже Шапки.

– За языком следи.

– Оба хороши, – язвительно заметила Ива.

– Тебя не спрашивают.

– Тебя не спрашивают.

– Машину не проспали?

– Вот она!

Движущийся в сторону Звенигородского шоссе «КамАЗ» ничем не выделялся среди других грузовых автомобилей: рыжая кабина, зелёный кузов, эмблема строительной компании на дверцах… ну разве что был немного чище, чем все привыкли видеть самосвалы. Однако тёмные очки на носах близнецов не только защищали глаза от солнца, но и позволяли смотреть сквозь наведенный морок, и потому хваны видели не «КамАЗ», а защитного цвета «М35», в кабину которого набилось не менее пяти дикарей.

– Не вздыхай, денег не будет, – недовольно велел Шкварка прижатому к дверце Йоге.

– Это зевать нельзя, – припомнил Натуга.

– Не зевать, а чихать, – уточнил Мотыга. – А навы выше предрассудков.

– Выше чего? – изумился Коряга. От кого-кого, но от Мотыги уйбуй столь замороченного слова услышать не ожидал.

– Это когда боятся несуществующего, – пояснил боец.

Коряга сделал финт глазами, засунул сбившийся хохол за ухо и пробасил:

– Мля, дебилы, свистеть нельзя, в реале. Все знают.

И недовольно покосился на рулящего Натугу, которому уже трижды замечали на предмет высвистываемого мотивчика.

– Если я свистеть не буду, то усну на фиг, – признался тот. – Я устал.

– Не ты один, дубина.

– Но я рулю, а вы спите!

– Кто спит?

– Йога!

– Не вздыхай, – вновь велел Шкварка, однако прижатый к дверце Йога лишь губами во сне причмокнул да пустил слюну.

Потому что ночь прошла трудно.

Сначала победивший ужасного грифона Мотыга долго собирал разбежавшихся сородичей. И если храбрый уйбуй, Шкварка и Натуга обнаружились на территории склада – попасться на глаза сторожей или под видеокамеры дикари, к счастью, не успели, – то несчастного Йогу дикарям удалось отыскать лишь через три часа. У станции метро «Профсоюзная». Боец забаррикадировался в лифте многоэтажного дома и планировал убивать каждого, кто попытается ворваться в импровизированный бункер.

Но это было через три часа.

Тогда же Мотыге чудом удалось убедить найденных сородичей, что кошмарный монстр больше не представляет опасности, и медленно, шаг за шагом, вернуть к грузовику. Где Шкварка предложил изрубить отмасштабированное чудище на куски и бежать, пока другие не явились. Идея показалась настолько замечательной, что Мотыге пришлось пригрозить расхрабрившимся дикарям станковым пулеметом и так оформить конструктив. Поскольку время поджимало, опомнившийся Коряга напялил на Шкварку и Натугу защищающие от уменьшающего заклинания перстни, заставил связать валяющееся без сознания чудовище и загрузить в кузов хотя бы несколько коробок с телефонами. Затем Шапки покинули склад, покружили по городу, постоянно названивая Йоге, вытащили его из лифта, успокоили нервы тремя бутылками виски и шумно обсудили дальнейшие шаги. Точнее – шаг. Единственный возможный – ехать к Урбеку, а Урбек что-нибудь придумает.

И Шапки поехали.

– Так почему свистеть нельзя? – неожиданно заинтересовался Натуга.

– Потому что денег не будет.

– А они типа есть? – оживился боец.

– У навов всегда есть, – хмыкнул Шкварка. – А если нет – им шасы дают.

– У меня нет, – пожаловался Натуга, давно пропивший свою долю и потому подбивающий сородичей вскрыть общественную заначку. – А я нав.

– Поэтому мы едем к шасу.

Несколько секунд дикари обдумывали неожиданный вывод, вроде даже Йога проснулся, после чего Мотыга, который получил имя за общеизвестное мотовство, приступил к осторожным расспросам:

– То есть Урбек нам должен денег дать обязательно?

– Просто так? – уточнил Натуга.

– Много? – причмокнул, как во сне, Йога.

– Он ведь шас, а мы – навы, – уверенно ответил Шкварка. – Даст, зараза, как пить дать – даст.

Фраза объяснила всё, и взоры переместились на уйбуя.

Коряга искренне считал себя навом, пусть и перекинутым пока не пойми в кого, но прекрасно знал, чем закончится попытка снять с барыги денег просто так, без вхождения в коммерческие отношения. Однако не представлял, как донести это понимание до почуявших запах вседозволенности сородичей. Выкручиваться пришлось буквально на ходу.

– Где это видано, чтобы шасы навам денег просто так давали? – нервно усмехнулся уйбуй.

– Все говорят, – скромно, но с достоинством парировал Шкварка.

– Не видел ни разу, чтобы навы Урбеку добычу привозили, – не остался в стороне Мотыга. – А денег он им наверняка дает.

– Откуда знаешь?

– Чего он тогда вечно недовольный?

И снова – в яблочко. Причины депрессии или хронической безрадостности Шапки традиционно видели в двух событиях: кончился виски или отняли деньги, а поскольку Кумар не пил, причина его общеизвестной желчности лежала на ладони. У Коряги задергалось веко, а правая рука легла на рукоятку пистолета.

«Первым надо кончить тупого Шкварку, чтобы не умничал! А потом…»

– Навы шасам за это магической энергии дают, – неожиданно высказался Натуга и тем спас сородичей от кровопролития.

– А мы её не видим, потому что она невидимая, – радостно выдохнул уйбуй. И торопливо, пока какая-нибудь гадина не встряла с очередным заявлением, продолжил: – А мы Кумару вместо энергии добычу дадим.

И сделал вид, что просто так оружие потрогал, чтобы не забыть.

– Телефоны продадим? – уточнил вредный Шкварка. – Так их мало.

– Грифона продадим, – уверенно ответил Коряга. – Целый повово… пололо… половозрелый грифон любому пригодится. За него Урбек бабла немерено отвалит.

– Зачем Кумару грифон?

– Тебе не по фигу, боец? У шасов своя гордость.

Коряга вытер пот, икнул и вдруг почувствовал, что дышится легче: плечи расправились, освободились от гнета лишних тел, чья-то коленка перестала давить на бедро, и в кабине вроде бы стало свободнее.

– Хорошо, – вздохнул уйбуй.

И лишь через пару минут сообразил, что счастье привалило не просто так: Шкварка и Мотыга растворились в воздухе. А вместе с ними, но Коряга об этом узнал чуть позже, из кузова пропал золотоносный (в перспективе) грифон.

– Что у них за телега такая, а? – полушутя поинтересовалась Ива. – Я через защиту еле-еле наш маяк нащупала.

– Старая тачка, – коротко ответил Скар. – И не местная.

– Американский всежрущий грузовик, – добавил Бодо, почесывая живот. – Где-то я о нем слышал.

И хрустнул печенькой, раскрытая пачка которых валялась на приборной панели.

– Что значит «всежрущий»? – не понял Скар.

– Хоть бензин, хоть дизель – всё едино.

– Так бывает?

– Челы, – пожал плечами Бодо. – Придумают всякую фигню, а Шапки её потом угоняют.

– Грузовик старый, а упакован по полной программе, – задумчиво продолжила Ива. – Если бы мы поставили на грифона пассивный маяк, ни за что не смогли бы его выдернуть… Интересно, откуда у дикарей такая машина?

– Плевать, – отрезал Бодо. – Главное, что всё получилось.

Фургон медленно спускался к набережной, однако хваны продолжали следить за происходящим у станции метро через две оставленные видеокамеры.

– Не нравится мне, что Шапки вмешались, – медленно произнес Скар, распаковывая нижними руками жевательную пластинку. – Папа говорил, что лишних быть не должно.

– Давай убьем их? – предложил Бодо. – Десять минут.

Девять с половиной из которых они будут добираться до цели.

Братья с интересом переглянулись, но тут же синхронно скривились, услышав недовольный голос Ивы:

– А ещё папа всегда говорил, что в мире ничего не происходит случайно… – Уничижительный взгляд. – Кроме вашего появления, придурки.

– Да, Бодо, ты лишний, – хихикнул Скар.

– Ага, планировали одного тебя, – хрюкнул в ответ близнец. – Только толстого.

– Не толстого, а упитанного. – Скар повернулся к сестре. – Так что насчёт Шапок?

– Если уж они оказались на том складе, значит, так должно было случиться, – негромко ответила девчонка. – И не нужно ничего менять.

На склад «Грузотехнологий-2000» грифона забросила Ива: отрабатывала удаленное перемещение защищенных объектов и выбрала первое попавшееся помещение – большое и безлюдное. Кто же знал, что дикари соберутся его грабить? Поначалу вмешательство Шапок вызывало у юных хванов растерянность, но затем они решили оставить грифона дикарям и организовать Великим Домам лишнюю головную боль.

– Мне кажется, их появление нам на руку, – медленно продолжила девчонка. – Пусть Сантьяга попытается вставить в пазл несуществующие детали.

– Как-то ты по-умному говоришь, – обратил внимание Бодо.

– Потому что я хожу в школу и читаю книги.

– Таким образом ты качаешь ноги и глаза, – не растерялся Скар. – А слов странных откуда набралась?

Ива театрально вздохнула. Близнецы заржали.

– Ноги и глаза, – повторил Бодо.

– Дурак.

– Не ругайся, – попросил сестру Скар. – И расскажи, что происходит на площади?

– Там весело.

– Смотри, чтобы без жертв обошлось. Папа сказал…

– Я помню, что сказал папа, – отрезала Ива, напряженно глядя в монитор. – Заткнись и не мешай…

…Когда-то давно, в имперские ещё времена, о которых ныне принято много и бессмысленно спорить, главным украшением площади Краснопресненской заставы решили сделать монумент. Большой монумент, посвященный восстанию 1905 года, над которым не покладая рук, трудились целых два скульптора и три архитектора. Над монументом, не над восстанием. Для 1981 года композиция выглядела современно, для нынешних времен – антикварно и немного странно: слева женщина горюет над телом погибшего повстанца, справа стаскивают с лошади сторонника царизма, по нынешнему – охранителя, а в центре уже празднуют. То ли победу, которой тогда не случилось, то ли отъем у охранителя вставшего на дыбы средства передвижения. На голове которого, в смысле, на лошадиной голове которого… В смысле, на голове лошади…

В общем, освобожденный от пут грифон материализовался на вершине монумента.

Тут надо понимать, что вечно спешащие по делам москвичи легко могли оставить данное действо без внимания – мало ли что там на памятнике выросло? – но свое появление зверюга сопроводила радостным:

– А-ар-ррр-гррр-х!

И следом утренний город огласил дикий, полный непонимания, недоумения, неподдельной тревоги и ужаса вопль:

– А-а!!! – который выдал оказавшийся на загривке монстра Мотыга – родители всегда отмечали у Ивы склонность к черному юмору. – Помогайте!!! Дружбаны!

Но «дружбаны» катились в замаскированном «М35» к Звенигородскому шоссе, живо обсуждая, куда могли подеваться двое бойцов.

– Мля! – с этим криком перепуганный, ошалевший от молниеносной смены обстановки Шкварка рухнул на асфальт, разбив в кровь нос и губы. Из тесной кабины на твердый асфальт. – Йох ты мой!!

Публика шарахнулась в стороны.

– Кто?

– Что случилось?!

– Как?

Собственно, в самом ругающемся мужчине, пусть даже в красной бандане, кожаных штанах, жилетке, при ятагане и пистолете в кобуре, не было ничего особенно странного, но его неожиданное явление произвело на москвичей впечатление.

– Откуда он взялся?

– Мля!

– А-ар-ррр-гррр-х!

И только тут публика соблаговолила вздернуть очи к небу. В смысле – к вставшей на дыбы лошади. И увидеть неловко переступающего на её ушах грифона.

– А-ар-ррр-гррр-х!

– Мама!

Визга Мотыги никто не расслышал.

– Матерь Божья!

– Привидение!

– Американцы!

– Кино снимают?

Окажись в толпе хоть один специалист по боевым бестиям, он бы с лёгкостью определил, что несчастный крылатый растерян не меньше своего невольного всадника и всех собравшихся под монументом москвичей вместе взятых. Для выдернутого из привычной обстановки грифона происходящее вообще казалось крушением мироздания: перенесли, уменьшили, увеличили, поставили куда-то, и он решил пожаловаться на судьбу, громко проорав:

– А-ар-ррр-гррр-х!

И оказался заснят на десятки мобильных телефонов. Со стороны могло показаться, что публика уверенно защищается от чудовища с помощью разноцветных артефактов со встроенными видеокамерами.

– Пусть он чего-нибудь сделает!

– Пусть прыгнет!

– У меня тоже видео!

– Вызовите полицию!

Грифон попытался ступить на голову охранителя и с громким хрустом отломил её от туловища. На площади наступила тишина. Пару секунд чудовище задумчиво изучало получившийся снаряд, а затем метнуло его в толпу.

– А-ар-ррр-гррр-х!

– Тикайте! – завопил вскочивший Шкварка. – В натуре влипли!

И показал пример.

Грифон ощерился.

– Он настоящий!

– Инопланетяне!

– Пошли вы все!

– Он нас сожрет!

– Это кино!

– Полиция!

Грифон взмахнул крыльями, выдал неожиданное:

– Вар-р-р-рсссс!!

И резко перелетел на торговый павильон, с жутким грохотом приземлившись на металлическую крышу.

– …ма-ать!!! – провыл Мотыга, порезавшийся об острые перья.

– Мля!! – поддакнул прорывающийся к дверям метро Шкварка. И продолжил шустро расталкивать людей: – Дайте пройти! Война! А-а-а!..

Как выяснилось, портупею бойца и шею грифона связывала длинная веревка, а потому, когда монстр резко перебрался на следующий павильон, Шкварку понесло следом. Прочь от спасительных дверей метро.

– Мля! – Скольжение по асфальту плохо отразилось на локтях и коленях дикаря. – Убивают!

– Улетают!

– Лови их!

– Что происходит?

– Чудовище!

– Полиция!

– Вар-р-р-рсссс!

Грифон только сейчас сообразил, что в его шею вцепилась какая-то блоха, и сильно тряхнул головой. Но не добился ничего, кроме ещё одной порции площадной брани. Мотыга облапил шею зверя всеми конечностями, а закончив ругаться – вонзился в неё зубами. Для крепости. И застонал, когда рядом с ухом просвистела пуля: подоспевшие патрульные открыли по грифону огонь.

– А-ар-ррр-гррр-х!

Среагировавший на выстрелы монстр стремительно взял вверх, полицейские застыли, изумленно глядя на грифона, а затем – на пролетевшего мимо Шкварку…

– Спасите!!!

…и на то, как в следующий миг бесплатный цирк растворился в воздухе.

«Примерно в 10:18 движущийся по Звенигородскому шоссе «КамАЗ» неожиданно вильнул вправо, протаранил припаркованную «Киа Рио» и скрылся с места происшествия. Ведется розыск…» (Из полицейских сводок)

– Ну как?

– Было весело, – без улыбки ответила Ива, внимательно изучая появившиеся на мониторе отчеты. – Грифон в кузове, Шапки в кабине. Артефакт сработал штатно: вернул объекты туда, откуда выдернул. Операция завершена.

– Давно хотел спросить: ты где научилась так ловко управляться со всем этим железом? – Скар кивнул на компьютер.

Сидящий за рулем Бодо поддержал вопрос энергичными кивками.

– Вообще-то я уже два года стажируюсь в Тиградком, – небрежно сообщила Ива. – Езжу в Москву три раза в неделю по вечерам.

– В Москву? – удивился Бодо.

– По вечерам? – вытаращился на сестру Скар. – Кто оплачивает порталы?

– Ты действительно такой тупой? – не оборачиваясь, поинтересовалась Ива. – Или под брата работаешь?

– Папа?!

Братья разинули рты.

– Уже не уверена, что вы можете его так называть, – хихикнула нахалка.

Но выпад остался без внимания: близнецов волновало другое.

– Папа разрешил тебе заниматься?

– И платит за порталы?

– Как ты его уговорила?

– Сказала, что хочу, – пожала плечами Ива. – Как же ещё?

Несколько следующих секунд близнецы обдумывали ответ, после чего Бодо сделал предельно логичный вывод:

– Надо было рождаться девчонкой.

Скар печально вздохнул, подтверждая слова брата, и осведомился:

– Почему мы ничего не знали?

– Потому что вы по вечерам или за юбками бегаете, или деретесь с кем-нибудь.

– Зато мы никому не врём.

– Я не врала, – возмутилась Ива. Но следующую фразу произнесла негромко: – Просто ничего не говорила.

– Два года… – Скар покрутил в руке пачку жвачки и выбросил в окно. – Где были мои глаза?

– Вот почему папа не стал её прогонять, – догадался Бодо. – Папа знал, что от девчонки будет толк.

– Он знал об этом ещё в роддоме, – хихикнула Ива.

– С чего ты взяла?

– Видела фотографии: вынося меня из роддома, папа выглядел довольным, словно удав после линьки.

– Бодо, заткнись, она все равно тебя переболтает, – велел разумный Скар.

Но второй близнец закусил удила:

– Почему ты никогда со мной не соглашаешься?

– Я что, твоя жена?

– Этого ещё не хватало.

– Папа маму не всегда слушает, – меланхолично заметил Скар.

– И чем это заканчивается? – немедленно парировала девчонка.

Молодые хваны припомнили некоторые подробности алтайской семейной жизни, вновь переглянулись, вздохнули, и Скар предположил:

– Думаю, я никогда не женюсь.

– Молодой ты ещё, – хихикнула Ива.

– Слушайте, рукастые, – медленно произнес Бодо, до которого наконец дошло, где и что он слышал про экзотическую машину. – А грузовик, на котором рассекают Шапки, – не тот случайно, о котором говорил папа? Ну, помните, когда ругался, что схрон Ризныка обокрали?

В роскошном салоне «Шевроле» воцарилась тишина.

– Вряд ли по Москве гоняет больше одного «М35», а? – добил родственников Бодо.

Ива и Скар молча переглянулись.

– Настоящий грифон? – кисло переспросил Сантьяга, едва покинув портал. – Та самая помесь льва и орла, которую по неясным причинам до сих пор разводят в Ордене?

– Если судить по следам когтей, отпечатку ауры, показанию очевидцев и видеозаписям – самый настоящий, – подтвердил Ортега. – Половозрелый самец.

– Агрессивный?

– Удивленный.

Помощник прибыл на Краснопресненскую заставу семь минут назад и успел собрать кое-какую информацию.

– Я слышал, грифона сопровождали…

– Красные Шапки, – закончил за шефа Ортега. – Один сидел у монстра на шее, второй оказался привязанным к нему… Можно предположить, что второй дикарь также был наездником, но свалился с грифона в портале. – У помощника вспыхнули глаза. – Тогда получается…

– Ортега, вы себя слышите? – мягко осведомился Сантьяга. – Два дикаря верхом на половозрелом грифоне. В центре Москвы. Вы думаете, они его объезжали?

– Но ведь откуда-то они взялись, – развел руками Ортега.

– Да, – после короткой паузы согласился комиссар Темного Двора. – Откуда-то они взялись.

Но с придумыванием следующего предложения навы справились не сразу.

– Возможно, Ризнык сделал первый ход, – озабоченно произнес помощник.

– Скорее – отвлекающий маневр.

– Слишком шумно.

– Зато все по горло заняты.

И Сантьяга недовольно оглядел площадь: взволнованные челы, некое подобие оцепления, владелец павильона, мрачно изучающий поврежденную крышу, гомон, шум, щелчки телефонных фотокамер и металлическая голова на асфальте как символ недавнего бардака.

Времени прошло мало, и шестеро подоспевших полицейских ещё не успели приступить к опросу свидетелей. За них это сделали наводнившие Заставу специалисты по утилизации – даже на первый, поверхностный взгляд было видно, что шасы пригнали к месту ЧП весь личный состав Службы.

– Тиградком определил номера мобильных, которые находились на площади во время инцидента, – сообщил пообщавшийся по телефону Ортега. – Бесяев гарантирует, что все видеозаписи будут уничтожены.

Егор Бесяев возглавлял обслуживающую Тайный Город телекоммуникационную компанию и слов на ветер не бросал: раз сказал, что его маги-хакеры сумеют замести следы, значит, так будет. Но замести следы – полдела, гораздо больше Сантьягу занимал вопрос:

– Откуда вообще взялся грифон? Вряд ли чуды нанимают Красных Шапок в качестве пастухов.

– Рыжие появятся через тридцать секунд, – доложил Ортега. – Можно будет расспросить.

– Грифона украли из «Зверициума Хеция Крю». – К комиссару протиснулся Вилар. – Сегодня ночью.

– Как мило… – Комиссар вопросительно поднял брови. – А вы…

– Я как раз расследую преступление. – Шас приосанился. – Вилар Турчи, менеджер по оперативному вмешательству.

После чего пригладил рукой волосы и зачем-то попытался сунуть комиссару свою визитку. Её перехватил Ортега.

– Слышал о вас, – кивнул Сантьяга.

– Трудно поверить, – пролепетал шас, наблюдая за тем, как помощник равнодушно опускает его визитку в карман.

– Это ведь вы руководили строительством ямы на территории Кремля?

– И получилась она на загляденье.

– Рад, что мы будем сотрудничать, – обаятельно улыбнулся комиссар, пожимая Турчи руку. – Что вам известно по данному делу?

Предложение поработать вернуло Вилара в реальность. Он поправил очки, тряхнул портфелем и деловым тоном осведомился:

– Здесь видели Красных Шапок?

– Да.

– Я не знаю, что они здесь делали, но в «Зверициуме» – ставлю на кон свою репутацию – работал профессионал высокого класса. Там использовались заклинания или артефакты такого уровня, до которого Шапкам никогда не подняться.

Сантьяга и Ортега переглянулись.

– Все-таки Ризнык… – протянул помощник.

– Но зачем ему грифон? И почему он отдал его дикарям?

– Может, что-то пошло не так? Просто всё вот это слишком уж… – Ортега помялся, подбирая нужное сравнение. – Отдает детством.

– Или дикарством.

– Извините, комиссар, но такого слова нет.

– Не важно. Я хочу…

Однако закончить Сантьяга не успел: стоявший неподалеку координатор Службы поднес к уху телефон, несколько секунд слушал сообщение, побледнел и тихо произнес:

– У нас ещё одна проблема, комиссар. Очень большая.

* * *

Где-то под землей

Москва, Лабиринт, 15 июня, среда, 10:14

Нормальный москвич… ну или человек, считающий себя москвичом… или нормальным… в смысле – думающим… Другими словами, любой человек, хотя бы приблизительно представляющий устройство современного города, искренне считает, что под асфальто-бетонной кожей мегаполиса прячется метро. И канализация. И паркинги. И, наверное, ещё что-нибудь военное. Ну и всякая археология в ассортименте. Но в первую очередь – метро и канализация, отражающие два главных умения современного горожанина: ездить и гадить.

И мало кто задумывается над тем, что подземный мир любого мегаполиса, особенно столь древнего, как Москва, гораздо богаче новомодного метро и жизненно необходимой канализации. Что складывался он веками, и спрятанные в трубы реки сплетаются в недрах грунта с выкопанными во времена Ивана Грозного подземельями, а те, в свою очередь, плавно переходят в бетонные коридоры и бункеры ХХ века, смыкающиеся с естественными пещерами. И весь этот ералаш образует единое пространство, имя которому – Лабиринт. Не официальное, разумеется, имя, но так подземный мир Москвы назвали в Тайном Городе, а в Тайном Городе ошибались редко.

И редко спускались под землю, поскольку в отличие от обычных челов, пусть даже разумных и думающих, подданные Великих Домов не догадывались, а абсолютно точно знали о существовании гигантских, размером с собаку крыс, которых разводили в дебрях Лабиринта охотники-осы, давным-давно превратившие московские подземелья в свою вотчину. А значит, в вотчину Темного Двора, вассалами которого тощие крысоводы стали тысячи и тысячи лет назад.

Селились осы так же, как стреляли рыцари-Горностаи, – кучно. Логово помещалось в нескольких соседних коридорах, что облегчало защиту зоны жилых пещер и её магическую маскировку, которую обеспечивал Тёмный Двор. И обеспечивал старательно, на высшем уровне: ни заплутавшие метростроевцы, ни военные, ни диггеры – никто не нарушал спокойствия осов и не видел их жилищ. Режим секретности соблюдался, но у плотного размещения был и существенный недостаток: мощный удар мог поставить под угрозу все Логово, всех обитателей Лабиринта разом. В возможность такого удара никто не верил в силу запрета войн на тотальное истребление, но бывает так, что обстоятельства заставляют плевать на самые суровые запреты.

– Двести девяносто восемь, двести девяносто девять, триста. Уф! – Тыц снял рюкзак и театрально вытер несуществующие капли пота. – Спящий тебя разорви… Все!

Играл хван для самого себя, по старой, появившейся больше шестидесяти лет назад привычке. В те далекие времена романтично настроенный юноша много читал, посещал драматический кружок районного Дворца пионеров, был завсегдатаем галерки Алтайского театра, не пропускал гастроли столичных звезд и мечтал о сценической карьере. Резвиться молодому Тыцу не мешали. Отец его, как любой здравомыслящий крестьянин, рассудил просто: если в пацане есть толк – он проявится на любом поприще, а если нет, зачем тратить силы на нравоучения? И мудрый папа не ошибся: Тыц окончил «Щуку», заработав у преподавателей репутацию будущего «короля эпизодов», но служить по распределению не стал, посвятив себя, на радость мудрому папе, семейному бизнесу.

Тыц вовремя понял, что стать легендой театра ему не грозит, и вернулся туда, куда вела его судьба. И добился на правильно выбранном поприще больших высот.

– А рюкзачок оказался нелегким… Посмотрим, что в нем…

Триста шагов отмерены, правильность расположения подтверждена навигатором Тиградком, а значит, именно здесь следует избавляться от опасного груза. Хван раскрыл короткую лопату, театрально поплевал на ладони и принялся резво, но стараясь не испачкаться, углубляться в невысокий потолок. Выкопав «дупло» размером с рюкзак, Тыц отложил лопату, распаковал свою ношу и осторожно вложил в «дупло» матово-чёрный ящик, на крышке которого тускло серебрились три навских иероглифа. Излишним патриотизмом старый хван не страдал и предпочитал оружие Темного Двора: дорогое, зато надёжное. Придерживая устройство левой верхней рукой, Тыц быстро набрал код и усмехнулся, когда из боковых стенок выдвинулись и вонзились глубоко в землю стальные штыри. Теперь ящик мог оставаться в «дупле» без посторонней помощи. Оставаться и ждать следующего кода. Матово-чёрный подарок представлял собой мощную модернизированную бомбу узконаправленного действия – усиленная колдовством взрывчатка плюс магические направляющие – и гарантированно пробивал любой грунт на сорок ярдов, оставляя отверстие диаметром в пять-семь футов. А большего хвану не требовалось: всё остальное сделает давление, и основная проблема заключалась в том, чтобы вовремя унести ноги.

Тыц выставил взрыватель на шестьдесят секунд, активировал и резво помчался прочь.

– Вода!

Если вы не страдаете от жажды в Сахаре или Калахари, нет никакого смысла радостно вопить при её появлении. Сам факт наличия воды, пусть даже большой, если вспомнить о весеннем половодье, явление в наших широтах обыденное и не вызывает ничего, кроме скуки. Ну в том случае, конечно, если вам удалось уберечься от волны и переплыть разлившуюся реку хоть Мазаем, хоть зайцем.

Но когда вы находитесь в темном подземном тоннеле, к появлению воды следует относиться с тревогой. Особенно если кто-то пробил дыру в потолке, и миллионы галлонов Москвы-реки, повинуясь заурядным физическим законам, хлынули в Лабиринт.

– Вода!

Передовые магические датчики стояли в двух уровнях выше Логова, и лишь благодаря этому у навов оказалось время на подготовку.

– Прорыв!

– Откуда?

– Не важно!

Прорыв уже шириной в несколько ярдов, в середине Москвы-реки вертится гигантская воронка, вызвавшая изумленные крики прохожих, первый коридор полон, в Логове паника.

– Блокируйте её!

– Как?!

Навы могут многое, но им ещё не доводилось останавливать наводнения. «Закрывать» коридоры для любого проникновения, возводя невидимые, но непроходимые магические стены? Можно. Двадцать магов – передовой отряд Темного Двора растерянны, но сражаются со стихией с отчаянностью обреченных. Перекрывают, блокируют, порталами отправляют подворачивающихся под руки осов в безопасные места, снова блокируют коридоры, щедро разливая по Лабиринту невиданное количество магической энергии, но… Но сверху до ужаса много воды, слишком много галлонов всеприбывающей воды. Она повсюду.

– Проклятье!

– Как её остановить?!

На второй коридор идет поток. Нет, падает поток, потому что вода просачивается через мельчайшие отверстия между уровнями, старательно разминает их, увеличивает и падает. Сметает неуклюжие баррикады, что лепят перепуганные осы, сметает самих осов и несёт, несёт по знакомым, родным, но внезапно ставшим опасными коридорам. Баррикады не держат, двери не держат, первый уровень под завязку, лишь в нескольких местах остались воздушные пробки, в которых спасаются охотники и их пищащие крысы. Рушатся подмытые стены, падают потолки, то там то тут появляются завалы, но они не спасают от воды, а лишь добавляют хаоса и разрушений. Мешают пройти. Убивают.

Вода прибывает и прибывает.

– Ортега! В реку! Сделайте «пробку»!

Комиссар на набережной стоит не в первом ряду, но благодаря высоченному росту прекрасно видит ошеломляющий водоворот в центре Москвы-реки. Челы вопят и тычут в него пальцами, снимают на видео, придумывают версии, но сходятся на том, что «Метро затопило!».

– Остановите воду!

И Сантьяга чувствует возникшее волнение магических полей: понявший что к чему Ортега резко накладывает на себя простейший морок – заклинание невидимости, – левитирует, зависает над воронкой водоворота и начинает формировать мощный аркан, не только закрывающий здоровенную дыру, но и укрепляющий соседнюю породу. Возможностей помощника не хватает, но к нему уже подключились советники Темного Двора – высшие маги Нави вкачивают в Ортегу энергию и дают советы по её использованию.

– Логово почти в воде! – кричит из-под земли Бога.

– Больше не будет, – спокойно обещает в телефон Сантьяга. – Через четыре минуты начинайте её перебрасывать.

– Куда? – теряется Бога.

– Обратно в реку. – Комиссар помолчал. – Или она вам нужна?

…Некрасиво?

Слабо сказано.

Подло?

В точку! Не просто подло – чудовищно подло. Омерзительная акция заставила трепетать сердца осов: перепуганные женщины, рыдающие дети, эвакуация, которую остановили лишь после того, как самоотверженный Ортега залатал прохудившуюся реку… И пусть в Тайном Городе принято смеяться над недалекими охотниками – их женщин и детей лучшие маги Нави спасали со всей серьёзностью, бесстрашно бросаясь навстречу лютому потоку воды.

Храбро?

Да, с той стороны храбрость. Такая складывается взаимосвязь: когда одни делают подлость, другим не остается ничего, кроме храбрости и самопожертвования.

Но ведь и на подлость не всегда идут по велению души.

Как бороться с Великими Домами без хитроумных шагов? Как заставить колдунов всерьез воспринимать угрозы?

Как попасть в «закрытое место», которое, по иронии судьбы, оказалось совсем рядом с Логовом? Там, где постоянно шляются крысоводы и полно магических датчиков Темного Двора. Ждать удобного момента? Ломиться силой?

Ждать удобного момента действительно пришлось. Точнее, не удобного, а нужного, короткого звонка от Тыца:

– Пора.

Отвечать Андрей не стал. Убрал телефон в карман и быстро, но без суеты стал спускаться по лесенке в тёмный зев обычного канализационного колодца – тяжёлую крышку Ризнык снял и отложил в сторону заранее. Колодец находился на краю мира – в Чертаново, в одном из тишайших его переулков, незаметный и неприметный, и именно поэтому Ярга установил здесь автоматический портал к «закрытому месту».

«Наблюдатели, разумеется, засекут магический переход, но они должны быть слишком заняты, чтобы обратить на него внимание. Вы сможете придумать им достойное развлечение?»

Тогда Андрей заверил первого князя Нави, что сумеет, действительно сумел, но теперь ощущал себя немного грязным.

Двенадцать ступенек вниз… выждать четыре секунды… семь ступенек вверх… выждать четыре секунды… спуститься на три, сразу же подняться на одну, пауза в шесть ударов сердца, и теперь спускаться до конца…

Когда Ризнык откинул крышку люка и посветил фонариком вниз, он насчитал двадцать ступенек. Однако после проведения спортивно-прикладного ритуала их число выросло втрое, а входной люк, как заметил добравшийся до подземного коридора Андрей, оказался закрытым.

Потому что это уже был совсем другой люк.

«Вы окажетесь в трех коридорах от Логова…»

И воды здесь было по колено.

«…встаньте спиной к лестнице, поверните налево и пройдите сто шагов…»

Их Ризнык пробежал, поскольку вода прибывала. Медленно, но прибывала.

«…справа вы увидите большой серый камень, не меньше трех ярдов длиной и двух в высоту. Идите прямо в него – камень ненастоящий».

Оказался не твердым, а вязким. И жгучим – пронзил Андрея миллионом осиных укусов. На миллиардную долю секунды Ризныку показалось, что он умер, однако силы вернулись так же быстро, как были отняты, а ещё через три вязких шага Андрей оказался в коротком коридоре, который начинался ненастоящим камнем, а заканчивался тупиком. И в этом тупике, спиной прислонившись к земляной стене, сидел труп. В смысле – покойник. Точнее – иссохшая мумия, в которую превратился здоровый и сильный некогда мужчина за многие сотни лет.

«Не обманул!»

Ризнык и верил, и не верил Ярге. Умом понимал, что первому князю Нави вряд ли необходимо подставлять отошедшего от дел наёмника, но не сумел прогнать мысль, что его могут использовать в какой-нибудь хитрой комбинации. Этот червячок грыз Андрея с воскресенья и умер только сейчас, когда Ризнык увидел мумию.

«Не обманул!»

Андрей сделал два медленных шага вперёд, вода в «закрытое место» проникнуть не могла, остановился, кашлянул и тихо произнес, вложив в голос всё свое уважение:

– Здравствуй, Сказочник.

Мумия промолчала.

Одежда, что когда-то была на мертвеце, давно истлела, так же как деревянный жезл, что служил ему оружием, – Сказочник был магом.

Впрочем, они все были магами. Все четверо.

– Ты умер не зря, – продолжил Ризнык, присаживаясь перед мумией на корточки. – Ты умер, но ты успел. И теперь я помогу тебе победить.

Тело, одежда, жезл – тлен поглотил всё. Кроме маленькой ладанки, что висела на шее мертвеца, и свернутого в трубочку пергамента в его левой руке.

Андрей аккуратно срезал ладанку, медленно, боясь, что от его прикосновений лист рассыплется, забрал свиток, бережно упаковал добычу в прозрачные пластиковые пакеты, поднялся на ноги и замер. Помолчал – он уже всё сказал, затем чуть поклонился, повернулся и быстрым шагом направился к выходу.

Глава 4

«Розыгрыш? Массовый психоз? Массовый гипноз? Не менее семидесяти человек заявили, что видели возле станции метро «Улица 1905 года» настоящего дракона (согласно другим данным, грифона или василиска – здесь показания расходятся), который повредил монумент, совершил короткий полёт на соседние ларьки, попытался атаковать толпу, после чего исчез, «в буквальном смысле растворившись в воздухе». В целом показания так называемых очевидцев удивительно похожи, но на их телефонах не обнаружено видеозаписей, подтверждающих…» (Ytro.ru)

«Наглое хулиганство! Безумие становится нормой! В каком мире мы живем?! Где все эти «профессионалы» и «специалисты»? Что они делали, когда по Москве разгуливало чудовище? А я вам скажу что… Я всё скажу. В ответ на мой запрос Служба утилизации в лице некого Фурана Хамзи невнятно пробубнила насчёт «неопознанного грифона» и дежурно пообещала «нынче скрыть, а впредь не допустить». Я прямо рыдаю от восторга и чувства защищенности. Здоровенный грифон порхает по улицам, едва не жрет случайных челов, а наши охранители понятия не имеют, откуда он взялся и кому надо как следует…» (Тиградком. Видеоблог Вредира Хамзи. Экстренный выпуск)

* * *

Где-то под землей

Москва, Лабиринт, 15 июня, среда, 11:12

– Мы начали возвращать воду в реку, – доложил Ортега, успевший пообщаться с командиром отряженных в подземелье магов. Сам Бога был слишком занят для совещания. – Потом займемся той, что успела впитаться.

Сантьяга поджал губы.

– Её можно выпарить и тоже вернуть. – Ортега задумчиво потрогал насквозь мокрый рукав своего пиджака. – Проведем химчистку…

– Нет, пожалуй, не стоит, – протянул комиссар, бросив печальный взгляд на испорченные туфли. – Так можно продолжать до бесконечности.

– Согласен.

– Только время потеряем.

– Совершенно с вами согласен.

Сантьяга выразительно посмотрел на помощника, но ответил с привычной вежливостью:

– Благодарю.

Ортега едва заметно улыбнулся.

Они стояли в центре огромной пещеры, известной под гордым названием «Большой Проход», поскольку в её северную стену маги Темного Двора врубили мощные металлические ворота, преграждающие любопытным путь в «Большой Длинный Проход» – широкий и высокий коридор, ведущий непосредственно к Логову. Ворота осы открывали редко, предпочитая пользоваться маленькой калиткой справа, но очень ими гордились, считали неприступными и мыли каждую неделю. Во время инцидента оба «Прохода» залило сверху: пещера ушла под воду почти полностью, коридор на ярд, и сейчас, по окончании потопа, воздух помещений пронзал присутствующих острой влажностью, а стены и потолки осыпались мокрыми комьями земли и чавкали под ногами грязной жижей. По этой жиже бегали попискивающие осы, сопровождаемые попискивающими крысами, и перепачканные колдуны, вызванные для проведения срочного ремонта подземелий. Маги в Лабиринт прибыли лучшие, высококлассные спецы Темного Двора, которым не по чину было заниматься уборкой воды и грозящими обвалом потолками, но о чинах все временно позабыли: остальные резервы разгребали последствия краснопресненской выходки.

– Отвратительный выпад, – громко произнес подошедший к Сантьяге Кортес. – Комиссар, мне очень жаль.

Наёмникам нечего было делать в хлюпающем, грозящем обвалами Лабиринте, но Кортес намеренно привел команду в эпицентр событий, чтобы лишний раз продемонстрировать Инге и Артёму, как далеко способна завести простая человская подлость.

– Могли погибнуть женщины и дети, – обронила Яна и бросила быстрый взгляд на молодого наёмника.

Артём скривился, но спорить не стал: устроенная Ризныком заварушка действительно выходила за рамки заурядного отвлекающего маневра.

– Мерзавец обязательно заплатит.

– Скорее, хитрец, – негромко произнес комиссар.

– То есть?

Челы заинтересованно уставились на нава.

– Я посмотрел карту этой части Лабиринта. – Сантьяга легонько потряс свернутой в трубочку бумагой. – Затем проанализировал действия Ризныка и могу с уверенностью заявить, что выглядел потоп гораздо страшнее, чем был в действительности. Ризнык пустил воду чуть дальше, чем требовалось для фатального удара, и на один коридор выше. – Пауза. – Он не собирался уничтожать Логово.

– Ещё один маневр?

– Вполне вероятно, – развел руками комиссар. – Достоверно ясно одно: нас крепко напугали, но оставили возможность справиться с проблемой.

– Вы могли не успеть, – хмуро заметил Кортес.

Подобные замечания любой нав воспринимает однозначно.

– Хороши бы мы тогда были, – хмыкнул комиссар, продемонстрировав знаменитую железобетонную убежденность Темного Двора в собственном всесилии.

– Вы уверены, что действовал Ризнык? – бесстрастно поинтересовалась гиперборейская ведьма.

– «Ласвегасы» засекли шесть откликов неподалеку отсюда, но не успели проследить – были заняты. – Сантьяга помолчал, задумчиво вертя в руке свернутую в трубочку карту. – А затем кто-то снова построил «Тройной прыжок».

– Рано или поздно Ризнык обязательно допустит ошибку, – уверенно произнесла Инга.

– Если его план достаточно сложный, – уточнил Артём.

– Я считал, что Ярга нанял Ризныка для выполнения важной, но не главной задачи, что-то вроде диверсии или мелкого укола, – тихо, словно для себя самого, произнес Сантьяга. – Теперь вижу, что был не прав: не укол и не диверсия…

– Он что-то ищет, – предположил Кортес.

– Или это был отвлекающий маневр, – вставил Артём.

– Грифон тоже? – осведомилась Яна.

Молодой наёмник пожал плечами:

– Почему нет?

– Не слишком ли их много?

– Все ходы Ризныка могут оказаться отвлекающим маневром, пока кто-то другой готовится нанести главный удар.

– Искать неизвестного можно очень долго, поэтому я предлагаю сосредоточиться на текущих проблемах, – громко произнес Кортес и повернулся к наву: – Комиссар, мы готовы присоединиться к оперативному отряду. Вряд ли вы откажетесь от помощников.

– Не откажусь, спасибо. – Сантьяга ответил быстро, ждал предложения и задачу поставил не такую уж сложную: – Кортес, вас с Артёмом я попрошу выяснить, где Ризнык приобрел снаряжение и что именно он покупал. Бога, к сожалению, не успел допросить главных барыг Тайного Города – срочно понадобился здесь.

– Мы узнаем, – пообещал наёмник.

– А нам заняться Лабиринтом?

Инга и Яна были опытными колдуньями и не сомневались, что комиссар отправит их в помощь ремонтирующим подземелья магам. И ошиблись.

– Буду признателен, если вы вернётесь к личному делу Андрея Ризныка, – неожиданно сказал Сантьяга.

И это несмотря на то, что магов комиссару явно не хватало.

– Зачем? – изумился Артём.

Инга и Кортес ограничились удивленными взглядами, а вот Яна прищурилась и едва заметно кивнула, подтверждая, что поняла нава.

– Мы до сих пор не понимаем, из-за чего Ризнык пошёл против Великих Домов, – спокойно объяснил комиссар. – Необходимо выяснить.

– Поймаем, выясним, – хмыкнул Артём.

И получил в ответ призрак навской улыбки.

– Отойдя от Тайного Города, Ризнык выстроил отличную жизнь: прекрасная семья, успешный бизнес, уважение и почёт в обществе. – Сантьяга заложил руки в карманы брюк и неопределенно пожал плечами: – Затем он встречается с Яргой и посылает все к чёрту. Я хочу знать почему?

– Ярга мог угрожать его семье.

– Близкие Ризныка ушли из-под нашего наблюдения одновременно с ним, – отмёл аргумент комиссар. По его тону челы догадались, что отведенное на разговор время заканчивается и дальнейшее обсуждение не имеет смысла. – Яна, у вас есть предположение, с чего следует начать?

– Есть понимание, что вопрос необычайно важен, и желание вцепиться в него мертвой хваткой. – В глазах гиперборейской ведьмы тускло сверкнуло золото Кадаф.

– И у меня тоже, – на всякий случай добавила Инга.

Все знали, что кидаться громкими фразами Яна не любила и если уж пообещала «вцепиться», значит, досье Ризныка будет изучено с предельным тщанием.

– Занимайтесь! – решил комиссар. Он уменьшил свернутую карту до размера сигареты, сунул её в карман пиджака, собрался попрощаться, но был прерван самым неожиданным образом: в одном из углов «Большого Прохода» завертелся чёрный вихрь классического навского портала, из которого гурьбой посыпались разнополые шасы в классических деловых костюмах, чёрных и серых.

– Не суетимся, но и не тормозим! Работаем! Вы знаете, что делать!

Десант возглавлял Цукрам Томба, известнейший адвокат по кличке Циркуль – необычайно длинный по меркам семьи шас и в самом деле смахивающий на чертежный инструмент, – а два десятка клерков составляли его личную готовальню. Адвокатская рать была вооружена планшетами, толстыми блокнотами и бланками на все случаи жизни. Сам Циркуль взгромоздился на переносную кафедру, возвысившись над присутствующими ещё на пару футов, и принялся вещать:

– Подходим! Не стесняемся! Все сюда, уважаемые осы! Все сюда…

Клерки мягко хватали растерянных охотников под руки, одаривали профессиональными улыбками и подталкивали к нужному углу, формируя юридическому гуру толпу ничего не понимающих, но благодарных слушателей.

– Встаем в очередь и записываемся! Нет, не за едой! Отгоните крыс! Нет, не за одеялами… Я что, похож на благотворительную тележку? Отгоните крыс, я сказал! И не позволяйте местным петь…

– Ортега? – Сантьяга вопросительно покосился на помощника, который успел переговорить с одним из клерков Циркуля.

– Цукрам обзавелся лицензией Службы утилизации на оказание юридической помощи жертвам стихийных бедствий, – развел руками Ортега. – Его присутствие абсолютно законно.

– Называйте моим помощникам свои имена, если они у вас есть, конечно, и перечисляйте имущество, которое было утеряно или испорчено в результате наводнения. Утеряно – если вы крысиный ошейник отыскать не можете, испорчено – если вы носки промочили… Перечисляйте всё! Если не помните, так и говорите: не помню. В этом случае мои помощники перечислят сами. Отгоните крыс! Нет, сами ничего не придумывайте!

Пищание осов стало ощутимо громче.

– Я отыщу виновного и вчиню ему иск! В крайнем случае заставлю раскошелиться Тёмный Двор за халатное отношение к охране Логова. Отгоните крыс, говорю, иначе не видать вам возмещения ущерба, как милости Спящего!

– Мы, пожалуй, пойдем, – тонко усмехнулся Кортес. – Займемся делами, пока нам иск не вчинили.

Весь Тайный Город знал, что нельзя находиться неподалеку от вставшего на тропу войны Циркуля: Цукрам умело долбил по площадям, накрывая юридическими снарядами всех, кто попадался на глаза, и спастись от него можно было лишь безоговорочной компенсацией на его условиях.

– Понимаю, – кивнул Сантьяга. Проводил взглядом покинувших «Большой Проход» наёмников и вновь посмотрел на Ортегу. – Почему вы ещё здесь?

– На ваш официальный номер поступило семнадцать вызовов от чудов и людов.

– Пусть связываются с канцелярией князя.

– Пробовали, но владыка распорядился переадресовывать звонки вам.

– Бюрократы… – Несколько секунд комиссар покачивался с пяток на мыски, невидяще разглядывая продолжающего речь Циркуля, а затем распорядился: – Свяжите меня с королевой и великим магистром.

– По очереди?

– В режиме конференции. Пора подключать наших друзей к решению проблемы.

* * *

Складской комплекс «КумарКаргоЭкспресс»

Москва, улица Левобережная,

15 июня, среда, 11:28

– Поверь, Серж, я тоже рад тебя слышать… Действительно рад… Нет, не шучу… Серж, пожалуйста, говори медленнее, у тебя отвратительное произношение…

Урбек отнял от уха невнятно бубнящую трубку, посмотрел на скучающего в кресле Биджара Хамзи и усмехнулся:

– Представляешь, этот парень отыскал в Москве инвестора на пятьдесят лямов и не потрудился выучить русский. Говорит, как чавкает.

– Инвестор это ты? – поднял брови Хамзи.

– Ага, – шмыгнул носом барыга.

– Надо было заняться воспитанием контрагента, заставить его приложить пару-тройку интеллектуальных усилий, – зевнул Биджар. – Не хочу показаться шовинистом, но в последнее время челы стремительно деградируют. Попросту говоря: тупеют на глазах… Ты видел, кого стали брать в университеты?

– Делать мне больше нечего.

– Ты ленив, Урбек, не замечаешь происходящего вокруг, но при этом требуешь от дикарей прилежания. В результате они ни по-русски не говорят, ни денег тебе не возвращают.

В трубке продолжало что-то невнятно бубнить, и у шасов появилось время обменяться философскими размышлениями.

– Ты бы ещё сказал, что Красные Шапки на фоне этих отморозков – образец цивилизованности.

– А разве нет? – хихикнул лощеный директор Торговой гильдии. Точнее, один из семи директоров, но кто будет обращать внимание на столь мелкое уточнение? Затем Биджар покосился на бурчащий телефон и не в первый уже раз осведомился: – Зачем ты вообще связался со скользкими челами? – И не в первый уже раз сам себе ответил: – Ах да, конечно – выгодные условия!

Шутка казалась Хамзи уместной и смешной.

– Не всем же заправлять Торговой Гильдией, – саркастически отозвался Урбек. – Ты небось давно забыл, как трудно поднимается лишняя копеечка и как тяжко приходится нам, честным, а потому небогатым предпринимателям…

– Хватит острить, – попросил Биджар, у которого при слове «честность» всегда начиналась изжога. – Разговор продолжай.

– А чего продолжать? С этим кренделем все ясно. – Урбек поднес к уху трубку. – Серж, ты закончил? Молодец. Теперь скажи за мои деньги. – Пауза. – А ведь ты казался таким честным, надежным, обходительным… Нет, я не плачу… Но денег жалко…

Биджар выразительно указал на телефон, Кумар на мгновение вопросительно поднял брови, но без подсказки сообразил, о чем просит Хамзи, и включил громкую связь. Комнату наполнил уверенный мужской голос:

– Юрый, ти вет прикрасно понимаешь, что всимировой крызис ликвидности, унижение производства и нестабильности рынок развивающихся стран больно стучать по перспективным проектам. – По-русски Серж действительно говорил коряво, однако главную идею умные шасы уловили. – Я уважать наша джентльменский договора, знаю, что пришло тайм платить, но ничем не помогать. Позвони через три года.

– Проценты набегут, – кротко напомнил Урбек.

– Мы что-нибудь придумать, – щедро пообещал Серж. – Через трех лет.

Продолжать разговор не имело смысла.

– Последний вопрос, – смиренно произнес Кумар.

– Задавай.

– Обеспечением нашего джентльменского договора был спутник. Ты ведь не отказываешься от своих слов?

– Не отказываюсь, – рассмеялся мужчина. – Я сообщу, когда он вернётся на Землю. Прощай.

– Прощай.

Урбек отключил телефон и вопросительно посмотрел на Хамзи.

– Я говорил с Бесяевым, – деловито сообщил Биджар. – Спецификация у спутника подходящая, характеристики тоже. Егор сказал, что возьмёт его на баланс хоть сейчас, а заплатит в течение недели.

В отличие от лживого Сержа директору Тиградком можно было верить на слово. Комбинация стала принимать законченный облик, и Урбек окончательно повеселел. Он потер ладони и деловито поинтересовался:

– Сколько заплатит?

– Как договаривались: остаточная стоимость спутника, плюс его перепрошивка и переведение на другую орбиту, плюс твои проценты и мои комиссионные. Добро от Службы утилизации получено.

– Я знал, к кому обращаться, – улыбнулся барыга.

– Ты знал, кем родиться. – У Биджара зазвонил телефон, однако начинать разговор директор Торговой гильдии не спешил: отключил звук и продолжил: – Ты твёрдо решил наказать этих болванов?

– Да.

– А если они расплатятся с долгом?

– Я честный бизнесмен и обязательно верну им спутник, – пообещал Кумар. Впрочем, не особо уверенно, чувствовалось, что ему уже не хочется иметь дело с ненадежными челами. – А может, попрошу перезвонить года через три.

– То есть сначала ты спутник спрячешь?

– На денек, – подтвердил Урбек. – Зиль отключит коммуникации и переставит машинку на другую орбиту. Если болваны не заплатят, отдам железяку Бесяеву.

– Официальное прикрытие?

– Сбой связи из-за космического мусора. Столкновение с космическим мусором. Самопроизвольное включение двигателей и отлет на Луну, – рассмеялся барыга. – В общем, Зиль пишет какую-то отмазку, я пока не вникал.

Некоторая шизоидность «официальной версии», а также чрезмерная игривость Урбека слегка смутили Биджара, но, поразмыслив, директор решил не углубляться в орбитальные дебри больше необходимого. В конце концов, весь Тайный Город знал, что Зиль-звездочет бредит космосом и наверняка придумает подходящую легенду.

– Ладно, договорились. Держи меня в курсе.

– Обещаю.

Биджар шагнул в портал. Его спина ещё маячила в темном вихре, а Кумар уже достал телефон и набрал номер астронома:

– Зиль?

– Дядя Урбек?

– Хорошие новости, мой мальчик, отличные новости: ты можешь заняться прикладной космонавтикой!

– Правда?

– Когда я тебе врал, Зиль? Старый Урбек говорил, говорит и будет говорить правду, правду и ничего, кроме правды.

– Что я должен сделать?

– Как договаривались…

Под окном раздался громкий автомобильный гудок. Урбек поморщился.

– Что?

– Мы ведь договаривались…

Гудок повторился.

– Что?

– Спрячь его! – рявкнул барыга и поспешил на улицу, где в третий раз подал сигнал зелёный «М35». – Похоже, мне придется кое-кого убить…

– Не позволю! – категорично заявил Коряга. – Даже не думай, в реале!

– Даже не что? – растерялся Йога.

– Не обращай внимания, – велел более продвинутый Шкварка и с нажимом повторил: – Надо убить!

– Сначала тебя!

– Это ещё почему?

– Из-за денег!

– Я не брал!

Шкварка вдруг решил, что Коряга пронюхал о давнем крысятничестве, когда боец ухитрился утянуть из тайника общака десятки и свалить всё на Пломбу Шибзича, но уже следующая фраза уйбуя заставила воришку успокоиться:

– Да кто бы тебе дал, рыло? Тебе деньги доверять, в реале, тупое дело, мля. – Увлеченный Коряга не сообразил, что Шкварка спалился, и рьяно продолжил спор: – Ты ни копья не стоишь, в реале, вся твоя ценность – врагов отвлекать, пока мы, навы, их режем и стреляем, мля!

– Мы – герои, – приосанился Мотыга. – Я вона даже самого грифона одолел в одиночестве.

– Так иди ещё раз одолевай, шварценеггер, блин! – выкрикнул Шкварка, стараясь скрыть появившиеся на глазах слезы. – Чего меня слать?

– А ты, типа, не нав? – насторожилось сообщество.

– Нав! – взял назад Шкварка. – Гарка! Но зачем так сразу?

И быстро стёр татуированным кулаком предательские слезы, сделав вид, что убирает из-под носа проступившие от напряжения сопли.

Таинственное исчезновение Мотыги и Шкварки из кабины «М35» вызвало у оставшихся Шапок оживленную дискуссию, но и только – останавливать машину и разбираться в происходящем никто не собирался. Грузовик мирно катился по Звенигородскому шоссе, а Йога, Натуга и Коряга строили гипотезы, главной из которых стала: «Рассыпались братаны в воздухе от экологии, мля». Потому что все остальные варианты казались ещё фантастичнее.

Докопавшись до сути, дикари собрались приткнуться к обочине, где «покрасивше», да бухнуть за безвременно рассыпавшихся, но отпетые «братаны» неожиданно возвратились, что вызвало очередную порцию воплей, толкание рулящего Натуги под локоть, скользящий удар по припаркованной «Киа» и торопливое бегство куда подальше. Когда бегство закончилось, решили выпить за счастливое избавление от странного исчезновения и проделали это с величайшим удовольствием. После чего Мотыга и Шкварка рассказали о приключениях на монументе с демонстрацией подробностей и ссадин, что вызвало у собравшихся нервный смех. Снова выпили. И только потом Йога осторожно поинтересовался, связал ли кто-нибудь чудовище после возвращения? Дикари умолкли, напряженно прислушиваясь к доносящимся из кузова звукам, и явственно различили глухие удары в магическую стену.

Несвязанный монстр просился на волю.

– Убить зверюгу! – Шкварка, которому суровый жребий повелел умиротворять грифона, решил идти до конца. – Один раз убёгла, убёглет и ещё! Не заржавеет!

– Один раз вернулась, вернётся снова, – парировал не желающий терять опасную, но дорогостоящую добычу Коряга и нервно намотал на палец чернявый отросток.

– А если она, когда убежит, съест кого?

– Да по фигу, в реале!

– Зверюга денег стоит, – поддержал уйбуя Мотыга. – Нельзя её из автоматов.

– А если она тебя съест? – сделал неожиданный выпад Шкварка. – Как меня только что почти не съела.

– Дык я в кузов не полезу, – осклабился Мотыга. Второе предложение, представляющее собой замысловатую речевую конструкцию, боец не понял, а потому оставил без комментариев. – Ты полезешь.

– Нет!

– Жребий выбрал, – ехидно напомнил Коряга. – Но если общество не против, можем повторить раздачу коротких палочек…

Ответом стали вскинутые стволы, передернутые затворы и взведенные курки – диверсионный отряд перекинутых навов не желал рисковать повторно.

– Жребий правильный, – выразил мнение общества Мотыга. – Давай, Шкварка, покажи, как тебя в гарочей школе учили кур душить.

– Я не учился в школе! – завизжал Шкварка.

– И пушку свою отдай, – надавил уйбуй. – И ятаган тоже отдай, чтобы птичку не поцарапать, в реале. А то знаю я тебя!

– Не губите, братцы!

Но разве способны жалкие вопли противостоять торжеству демократии?

Под прикрытием вскинутых стволов братца Мотыги и братца Натуги братец Йога разоружил несчастного, воткнул на его палец защищающее от уменьшения кольцо и подтолкнул к кузову, сопроводив свои действия философским:

– А может, и справишься… Всяко в жизни бывает.

Из кузова громко клацнуло клювом.

– Сетью сначала, – посоветовал Натуга, опасливо отходя на шаг назад. – В сеть его сначала, а потом – по клюву.

Шкварка, который как раз взобрался на задний борт, собрался обернуться, дабы послать проклятым «братцам» последнее в жизни ругательство, но предусмотрительный Коряга толкнул бедолагу в спину, и Шкварка с воплем «Мать!» полетел внутрь. А дикари заинтересованно припали к дырочкам в брезенте.

– В общем, победил Шкварка чудище, – подытожил Коряга, умильно глядя на Урбека. – И даже не поцарапал, можешь хоть сейчас посмотреть.

– То есть, – медленно протянул барыга, размышляя о чем-то своем, – ты все-таки использовал уменьшающий артефакт?

– Ага, – с готовностью кивнул уйбуй.

– И сколько привез телефонов?

– Сколько чего?

– Телефонов, – терпеливо повторил Урбек. – Я ведь тебя за телефонами посылал. Помнишь?

– С трубками не очень вышло, – честно, но после длинной паузы ответил Коряга и аккуратно заправил под бандану вылезший от напряженного разговора отросток. – Взяли мало, а то, чего взяли, птичка в кузове потоптала.

– Птичка?

– Клёвая, в реале, – вернулся к рекламе Шапка. – У неё как будто тело из кошки большой, а голова – нет.

– Знаю, – кисло произнес Кумар.

– Откуда?

– По телевизору видел. – И сразу, не позволив дикарю опомниться, перешел в наступление: – Ты хоть представляешь, какую бузу устроил?

Неожиданное нападение вызвало ожидаемый ответ:

– Вообще не трогал!

Коряга знал, что именно эту фразу необходимо вопить всегда, когда тебя в чем-то обвиняют. И стоять до конца. Это нехитрое правило здорово помогло бедовому дикарю, когда великий фюрер Кувалда расследовал похищение из незапертой кладовой «Средства от перхоти» ящика виски. Веселые были времена…

– Все последние новости – о вас, придурки! Человские новости, ты понял? Не тиградкомовские.

– Не губи!

Уйбуй только сейчас сообразил, что шас не шутит, и попытался надавить на жалость. Собрался в ноги упасть, но передумал, вспомнил, как били упавшего Фомку два дня назад во дворе Форта, и передумал.

– Вас, придурков, весь Тайный Город обсуждает…

– Не губи!

– И совершенно непонятно, почему тебя ещё на дыбу не вздернули?

У Коряги затряслись губы. И руки. И внутри, наверное, тоже затряслось, но этого не было видно. Довольный произведенным эффектом Урбек потер ладошки, продемонстрировал гадливенькую улыбочку, специально разработанную для подобных случаев, и продолжил:

– Не знаю, почему ты ещё на свободе, но выхода у тебя и твоей кодлы два: забиться в какую-нибудь далекую и никому не интересную дыру и не высовываться лет триста…

– Мы столько не живем.

– А ты постарайся, – хрюкнул шас.

Коряга покрутил пальцами, помогая мозгу переварить неожиданное предложение, секунд через десять решил оставить его на потом и пропищал:

– А что на второе?

– На какое второе? – не понял Урбек.

– Выход второй какой?

– Сдаться Великим Домам, – пожал плечами барыга. – Сантьяга, говорят, много о тебе спрашивал.

Шапку едва не стошнило от ужаса.

– Лично обо мне?

– Нет, не лично, – сжалился барыга. – Сантьяга спрашивал о Шапках, у которых есть живой грифон. Но скоро бесяевские программисты обработают видео с Краснопресненской заставы, определят, кто там бузил помимо грифона…

– Это вряд ли, – улыбнулся Коряга. – За Мотыгу на все документы Натуга фоткался, а Шкварка вообще не пойми откуда фотку приволок, он на ней как женщина какая-то. Так что не найдут нас бесяевские, как пить дать не найдут.

Теперь тайм-аут взял Урбек. Несколько секунд шас внимательно смотрел на дикаря, затем решил, что с бесплатной лекцией пора завязывать, и резюмировал:

– Надеюсь, мы поняли друг друга.

– Да… я тоже надеюсь, – вздохнул уйбуй и, приободренный тем, что барыга назвал его другом, поспешил осведомиться: – Так птичку возьмёшь? Имущество там охранять или друзьям за деньги показывать?

– Э-э…[3]

* * *

Офис компании «Неприятные Ощущения»

Москва, улица Большая Лубянка,

15 июня, среда, 11:51

Продемонстрированная торопливость навела Ингу на мысль, что работать им предстоит, как южноамериканским пеонам – не разгибая спины, – но Яна, к некоторому удивлению рыжей, даже компьютер запускать не стала.

Вернувшись в офис, гиперборейская ведьма отправилась в комнату отдыха, жестом пригласив подругу следовать за собой, затем включила кофеварку и плюхнулась в самое большое кресло:

– Присоединяйся.

– Такое расследование по мне, – пошутила в ответ Инга, с ногами забираясь на диван. Рыжая прекрасно понимала, что долго бездельничать не придется, и потому потянулась с особым наслаждением.

– Хорошо, что компьютер на сегодня отменился.

– Мы просто отложили свидание с ним, – улыбнулась в ответ Яна.

– Предлагаю заняться чем-нибудь более веселым. – Молодая колдунья терпеть не могла однообразную работу, особенно такую нудную, как сидение перед монитором, – ей не терпелось перейти к делу. – Давай допросим кого-нибудь?

– Кого?

– Какого-нибудь старого человского ведьмака, – передернула плечами рыжая. – Поехали в «Кружку для неудачника».

Инга откровенно шутила, однако Яна ответила серьёзно:

– Разве ты мало прочитала о Ризныке?

Но сбить с подруги веселый тон одним вопросом не получилось.

– В том-то и дело, что много прочитала, слишком много, чудовищно много! Так много…

– Я поняла, – попыталась перебить рыжую гиперборейская ведьма.

– …что если я увижу ещё одну фотографию Ризныка, он будет сниться мне всю следующую неделю.

Получив информацию о странном бегстве Андрея, наёмники немедленно взялись за его личное дело и под микроскопом изучали материалы до того, как отправиться в Лабиринт. Самые громкие дела, взаимоотношения с челами и Великими Домами, сохранившиеся высказывания, отзывы о нём… Они разложили жизнь Ризныка на составляющие, но гиперборейской ведьме всё равно казалось, что упущено нечто важное – ведь полученные знания пока не привели к результату.

– Ты помнишь адрес его конторы?

– И как зовут его детей.

– Похвальное прилежание.

– Не надо острить.

Яна улыбнулась, выбралась из кресла и направилась к кофеварке.

– Тебе с сахаром?

– Нет, не хочу.

– Мы не сделали главного.

– Забыли купить сливки?

– Не обдумали прочитанное.

– Ещё скажи: не поделились впечатлениями.

– И это тоже, – спокойно кивнула гиперборейская ведьма, подавая подруге кружку с кофе. – Я хочу понять, что заставило Ризныка пойти на поводу у Ярги. А для этого нужно не только прочесть личное дело Андрея, но понять его, вникнуть.

– Может, ты всё усложняешь? – Инга сделала маленький глоток горячего. – Что, если Ярга ему банально заплатил?

– Деньгами?

– Да. – Рыжая передернула плечами: – Как говорил Александр Македонский: «Нет такой крепости, которую не взял бы груженный золотом осел».

– Так говорил его папа, Филипп.

– Разве он не был македонцем? – удивилась Инга.

Девушки рассмеялись. Затем недолго помолчали, а потом Яна покачала головой:

– Можно я пока не поверю в банальную продажность Андрея Ризныка?

Слово «банальную» гиперборейская ведьма выделила голосом, и рыжей не составило труда понять намек:

– То есть его купили как-то иначе?

– Надеюсь.

– Как?

– Закрой глаза, – попросила Яна.

Прозвучало неожиданно, однако странной просьбой в Тайном Городе мало кого удивишь, поэтому Инга спокойно подчинилась.

– Надолго?

– Теперь расслабься.

– Звучит интригующе. – Рыжая улыбнулась, но было видно, что она продолжает выполнять просьбы Яны: девушка поставила кружку с кофе на журнальный столик, удобнее устроилась на диванных подушках, а её дыхание замедлилось.

– Сыграем в ассоциации, – негромко произнесла гиперборейская ведьма. – Помнишь, как это делается?

– Ты называешь слово, я отвечаю первое, что придет в голову.

– Совершенно верно. Зима?

– Лето.

– Хлеб?

– Тесто.

– Улица?

– Дом.

– Кино?

– Экран.

– Ризнык?

– Орден…

На этом игра закончилась.

– Что? – Инга распахнула глаза и уставилась на подругу. – Почему я так сказала?

– Потому что я не просто так предложила тебе поиграть, – спокойно ответила Яна. – Мы не обдумали то, что увидели в личном деле Ризныка, уехали, и только в Лабиринте я вдруг сообразила, что Андрей в отличие, к примеру, от нас был тесно связан с рыцарями. Большая часть его заданий, в том числе самые знаменитые дела, были контрактами с рыжими. Не с навами или зелёными, а с чудами.

– Что нам дает это знание?

– Как минимум то, что Сантьяга ни на секунду не задумается, отдавая приказ на уничтожение Андрея.

И это было правдой. Горькой, резкой, сорвавшейся с языка только потому, что ведьма была под впечатлением от игры.

«Сантьяга не задумается…»

– Я не хочу его смерти, – тихо сказала рыжая, вновь принимаясь за кофе.

– Ризнык связался с Яргой, – в тон подруге произнесла Яна. – И мы должны быть готовы ликвидировать его.

Инга отвернулась.

Почти десять секунд в комнате царила неловкая пауза, после чего гиперборейская ведьма сходила в главный зал и принесла ноутбук.

– Я обещала, что мы вернемся к работе.

– Снова листать личное дело? – скривилась Инга.

– Попробуем вычислить старые связи Андрея, – отозвалась Яна, не спуская глаз с экрана. – Навы хвастаются, что перевели в электронный вид почти весь свой архив…

– Только у нас нет полного доступа.

– У нас есть достаточно. – Гиперборейская ведьма прошла через серую страницу с черной белочкой в центре, ввела пароль, подтвердила личность, приложив к монитору большой палец правой руки, перешла в раздел «Архив» и ввела в поисковую строку «Андрей Ризнык». – А затем распределяем все встречающиеся в ссылках имена по частоте упоминаний…

– Не факт, что получится, – подумав, произнесла рыжая. – Уверена, что на первом месте будет…

– Франц де Гир, который в те времена занимал пост мастера войны, и большинство боевых контрактов шло через него. – Яна улыбнулась и жестом предложила Инге посмотреть на монитор. – Следом – Рик Бамбарда. Который на протяжении всей своей карьеры был правой рукой Франца.

– А замыкает первую тройку Гуго де Лаэрт, нынешний мастер войны, а в те далекие времена – один из главных забияк Ордена.

– Кого из перечисленных мы будем допрашивать?

– Меня интересуют не они, а номер четыре.

Тыц.

И только сейчас Инга поняла, что имела в виду Яна: присутствие в списке трех рыцарей, традиционно принимающих участие едва ли не во всех устраиваемых Чудью заварушках, было объяснимо и естественно, обращать на них внимание не стоило. Гиперборейская ведьма искала того, кто окажется первым после них, того, кто не отдавал приказы, не инструктировал, не оплачивал работу, но часто пересекался с наёмником Андреем Ризныком. Этим кем-то оказался четырехрукий убийца по имени Тыц.

– Хочешь сказать, мы отыскали напарника?

– Это предположение легко проверить. – Яна вывела на экран известную информацию о старом хване, усмехнулась и взялась за телефон: – Алло, «Алтайская Неувязка»? Мне нужен Тыц, мы договаривались встретиться, но его мобильный не отвечает… Ах, вот в чем дело… Да, спасибо, я перезвоню. – Гиперборейская ведьма отключила телефон и задумчиво провела рукой по голове, по черной подписи Азаг-Тота, навсегда въевшейся в её кожу. – В настоящее время господин Тыц не может подойти к телефону. Он будет завтра.

– Спорим, что, если мы запустим поиск по генетическому коду, у Тыца наберется тысяч тридцать откликов?

– Нет, не спорим, – мягко произнесла Яна. – Уверена, что так оно и есть.

– Мы нащупали ниточку! – Инга азартно вскочила на ноги, то ли от переполняющих чувств, то ли собираясь бежать. Куда? Не важно. На поиски.

– Но до сих пор не знаем, какой морковкой Ярга соблазнил Ризныка, – вздохнула гиперборейская ведьма.

В отличие от подруги она осталась в кресле и продолжила бездумно гонять курсор по экрану ноутбука.

– Мы не можем утаивать от Сантьяги важные сведения, мы подписали контракт. – Голос рыжей звучал недовольно, но твёрдо. – О Тыце придется доложить.

Несколько секунд девушки смотрели друг дружке в глаза, а затем Яна чуть качнула головой:

– Я позвоню.

И отвернулась.

* * *

Складской комплекс «КумарКаргоЭкспресс»

Москва, улица Левобережная,

15 июня, среда, 12:09

Иногда чертовски приятно возвращаться туда, где тебя не любят, не желают видеть и стараются обидеть любыми доступными способами. Возвращаться, разумеется, «на коне», обретя силу и полномочия. Возвращаться, четко понимая, что открылась великолепная возможность расплатиться за невежливость (сказано мягко) и откровенное хамство (точно описывает поведение Урбека Кумара по отношению к честному сотруднику Службы утилизации). Возвращаться победителем. Иногда забывается воспитание, дает сбой врожденное дружелюбие и хочется банальной, как банан, и холодной, как холодец, мести.

Именно с такими чувствами Вилар Турчи пересекал негостеприимно распахнутые ворота «КумарКаргоЭкспресс». Предвкушая чарующие моменты торжества справедливости и потирая руки в радостном ожидании предстоящего разговора с барыгой, Вилар в деталях представлял вытянувшееся лицо Кумара, отчетливо видел капельки пота на его лбу, преступно бегающие глазки и трясущиеся губы. Обдумывал, сильно ли задрожат у барыги руки и захочет ли тот в туалет от страха… Другими словами, Турчи настолько увлекся, что совершенно не продумал разговор с Урбеком, в результате которого, собственно, лицо Кумара должно было вытянуться, капли пота появиться, а руки – задрожать.

И отсутствие подготовки сыграло со следователем злую шутку. Его первая фраза:

– Я всё знаю! – вызвала саркастический ответ:

– Так вот куда подевался Дегунинский оракул! – и стала прологом неудачного разговора.

Но в тот момент Вилар ещё не понял, что потерпел позорное поражение.

– Твои дружки доигрались, – холодно бросил он.

– Деньги не играют, сынок, они или работают, или жиреют на депозитах, – наставительно поведал Кумар. – А других друзей у меня нет.

– Зачем тебе понадобился грифон?

– У тебя странные фантазии, сынок. – Кумар поднял правую бровь и тоном дипломированного врача осведомился: – Каким ты представляешь себе это чудовище? Во что оно одето в твоих мечтах?

И Турчи начал понимать, что разговор идет… неправильно. Он, выдающийся менеджер Службы утилизации, только что фактически обвинил Урбека в серьёзном преступлении, а проклятый барыга даже ухом не повел, продолжая ехидно улыбаться выдающемуся менеджеру в лицо. А в его лице – всей Службе утилизации в лицо ехидно улыбаться. Словно зная, что в очередной раз выйдет сухим из воды.

У Вилара задергалось веко. И стали предательски запотевать очки.

– Ты ещё не понял, что доигрался? Краснопресненскую заставу им не простят.

– Если я доигрался, то почему ты говоришь «им»? Кто эти они? Что им не простят? Вы играете с грифоном дружной группой?

Омерзительное замечание оперативник хладнокровно проигнорировал.

– Только не говори, что ты не слышал о выходке на Краснопресненской заставе.

– Слышал, – подтвердил Кумар.

– Ага!

– Но искренне не понимаю, с какой стати ты увязываешь мое имя с этим трагическим географическим названием.

– Решил всё отрицать?

– Сынок, скажи, в чем сознаться, а я подумаю, нужно ли мне это?

Турчи медленно досчитал до пяти, неприятно улыбнулся и тоном взбешенного, но ещё держащего себя в руках завуча произнес:

– Я как раз готовлю доклад о серии ограблений, в ходе которых Красные Шапки на удивление грамотно использовали серьёзные артефакты.

– Забудь о докладе – сразу за диссертацию.

– Дикари с опаской относятся к магии, поэтому я думаю, что это ты научил их пользоваться артефактами. – Турчи сорвал запотевшие очки и потряс ими перед собой. – И отправил грабить человские склады.

– А ты не думай, ты доказывай.

– Мне обратиться к навам? – Вилар вопросительно приподнял левую бровь.

– Ты ещё этого не сделал? – Урбек вопросительно приподнял правую бровь.

– Хотел договориться по-хорошему.

– Хотел доказать себе, будто крут настолько, что можешь взять старого и нервного Кумара «на слабо».

В Тайном Городе говорят, и правильно говорят, что с шасами трудно общаться. Однако шасу с шасом препираться попросту невыносимо.

– Я предупредил, – как можно увереннее резанул Вилар.

Но бой был проигран, и фраза громыхнула впустую, как залп главного калибра уходящего под воду линкора.

– Сынок, если бы ты знал, сколько раз эта фраза звучала на моем складе, то сейчас не позорился бы.

Элегантно-издевательской расплаты за все прошлые обиды не случилось.

– Я вернусь, – буркнул Вилар, усаживаясь на водительское место.

– Ты смотришь слишком много фильмов, – посетовал барыга. – Меньше кинотеатров и больше дела. – Менеджер завел мотор, но Урбек решил его добить: – Или же устройся на работу, которая тебе по зубам.

Добрый совет, как это частенько бывает, оказался обрамлен ответом витиеватых ругательств.

Кумар сделал отъезжающему автомобилю ручкой, почесал нос, собрался вернуться к делам, но буквально в следующую же секунду скромный седан Вилара сменил массивный чёрный внедорожник, из которого выбрались известные всему Тайному Городу наёмники. Легкая простуда перешла в хронический бронхит.

– Привет, Урбек! – хмыкнул Кортес.

– Доброе утро! – махнул рукой Артём.

– Выглядишь веселым.

– Но слегка озабоченным.

– Если из-за нас, то мы ненадолго.

– Новости читал?

– Или смотрел?

– В Москве был с утра?

Барыга без восторга оглядел улыбающихся челов и покачал головой:

– Решили клоунов изобразить? Получается.

– Мы знали, что тебе понравится, – не стал скрывать Кортес.

– Решили тебя развеселить, – поддакнул Артём, оглядывая стоящие вдоль дальнего забора фуры. – Перед разговором.

– Шутите хором, – попросил шас. – А то по одиночке я вас плохо слышу.

– Обратись к эрлийцам, – предложил молодой наёмник.

– Закончили, – негромко велел Кортес, который замечательно чувствовал собеседников и понял, что барыга вот-вот взорвется. – Помнишь такого наёмника: Андрей Ризнык?

– Чел?

– Чел.

– Здоровый такой, высокий, мощный… ещё бородку носил? – Урбек прищурился. – Лет десять назад ушел из Тайного Города.

– Ага.

– Нет, не помню.

– Это он пустил Москву-реку в Лабиринт, – негромко, но веско сообщил Кортес, глядя барыге в глаза.

– Негодяй, – оценил шас. – Это всё?

Но отделаться от наёмников было куда сложнее, чем от следователя. Артём и Кортес переглянулись, похолодели глазами, отчего стали окончательно походить на братьев, и старший продолжил:

– Мы проводим первичное расследование для Темного Двора, выясняем, где Ризнык купил снаряжение.

– Магазины Торговой Гильдии, сам понимаешь, отпадают, – добавил Артём. – Они бы уже выдали информацию.

– Остаются вольные художники вроде тебя.

– В жизни не держал в руках краски, – сварливо произнес Урбек.

– А боевые артефакты?

– В обмен на мирные деньги?

– Времени мало, нужно отыскать парня.

– Ризнык мог покупать снаряжение и артефакты через подставных лиц и постепенно, чтобы не привлекать внимания, – предположил Кумар. – Я поступил бы так.

– Профессионально, – одобрил молодой наёмник.

– Умно, – поправил Артёма шас. – Вы закончили?

– Нам не важно, у кого Ризнык приобрел снаряжение, – медленно продолжил Кортес, буравя барыгу взглядом. – Нас интересует, что он покупал.

Это был даже не прозрачный намек, а высказанное открытым текстом предложение: тебе ничего не грозит. Но шас лишь несильно передернул плечами, на мгновение став похожим на высокомерного кота: мол, видали мы такие предложения…

Однако в следующий миг Кумар услышал невысказанное: «…пока он ещё чего-нибудь не натворил…» Наёмники намекали, что взбешенные Великие Дома будут делить ответственность за действия Ризныка на всех вольных или невольных соучастников.

– Возможно, краем уха я слышал что-то напоминающее то, о чем вы только что говорили, – протянул Урбек, лихорадочно просчитывая ситуацию. – Но времени прошло много, боюсь, некоторые подробности могли выветриться…

Витиеватая речь барыги была на самом деле образцом ещё более откровенного предложения, и Кортес решил помочь Кумару:

– Подъезжая к твоему хозяйству, я видел машину Вилара Турчи.

Урбек ответил долгим и бесстрастным взглядом игрока в покер.

– Назревают проблемы со Службой утилизации? – ехидно уточнил Артём.

– Разве Вилар улыбался? – осведомился барыга.

– Нет.

– В таком случае у меня нет никаких проблем со Службой.

– Поставишь на это?

– Всегда сторонился азартных игр.

– Вилар не улыбался, – проронил Кортес. – Но это значит, что он обязательно вернётся. – Широкая улыбка. – Я с ним знаком.

Урбек немного помрачнел, но по-прежнему держал себя в руках, не желая первым открывать торговлю.

– Мы можем гарантировать тебе иммунитет по тому делу, что расследует сейчас Вилар, – наугад предложил наёмник.

– И всё? – усмехнулся Кумар.

– И всё, – отрезал Кортес. – В противном случае я звоню Сантьяге, рассказываю, что ты продал Ризныку снаряжение, и дальнейшее интервью у тебя будут брать специалисты по допросам с пристрастием.

– Только не надо меня пугать.

– Кризис гораздо глубже, чем кажется, Урбек. Застава и Лабиринт – первые ласточки, дальше будет хуже, и у Великих Домов нет времени на церемонии.

– Ты обещал насчёт Вилара, – тут же напомнил барыга.

Серьёзнейший тон Кортеса произвел на него нужное впечатление. Кумар сообразил, что «мало» – намного больше, чем «ничего», и по-шасски – руками, ногами и зубами – вцепился в выгодное предложение.

– Можешь считать, что расследование уже прекратилось, – уверенно ответил наёмник.

Урбек извлек из кармана смартфон и деловито осведомился:

– Почтовый адрес не менял?

– Нет.

– Тогда лови файл с заказом Ризныка. – Шас завершил манипуляции и зевнул. – Я его специально отложил, знал, что кто-нибудь обязательно заинтересуется.

– Подозрительный заказ? – вклинился Артём.

– Заказ нормальный: магические полуфабрикаты, много энергии, несколько простых артефактов… Но чел завязал, а в Тайный Город без веской причины не возвращаются.

– Когда приезжал Ризнык?

– В понедельник.

– Один?

Сначала Кортес хотел открыть пришедший файл, но, услышав пояснения Кумара, а главное, поняв, что барыга готов, вернулся к расспросам.

– Один, – кивнул Урбек.

– О чем говорили?

– Ничего интересного или подозрительного – обычный треп. – Барыга помолчал и улыбнулся: – Я дорожу репутацией немногословного бизнесмена и не лезу к деловым партнерам с ненужными расспросами.

– В таком случае…

Но случай в этот момент вышел совершенно неожиданный: в самом центре складского двора завертелся чёрный вихрь объемного грузового портала, из которого вылетела и резко затормозила грузовая «Газель».

– Я смотрю, у тебя с секретностью не очень, – пробубнил ошарашенный Артём.

Молодой наёмник бросил взгляд на фуры, но их водители – обыкновенные челы – были слишком заняты общением с племянниками старого Урбека. Как говорится: повезло, в противном случае пришлось бы долго объяснять ошарашенным свидетелям причины появления машин из воздуха.

– Ждешь кого-то? – съязвил опомнившийся Кортес.

– Нетерпеливый контрагент, – хладнокровно ответил Кумар. – Вы уезжаете?

– Нет.

– Да. – Кортес взял напарника за рукав. – Увидимся, Урбек.

– Жду не дождусь.

Барыга взглядом проводил выехавших за ворота наёмников, затем повернулся к вылезшему из «Газели» астроному и драматически развел руками: – Зиль, сынок, вот уж от кого не ожидал…

– Спрячьте его, дядя Урбек, – трагическим шепотом произнес Томба. – Спрячьте, вы ведь умеете! Спрячьте!

– Кого?

– Его!

Астроном приподнял задний полог тента и продемонстрировал оторопевшему барыге лежащий в кузове спутник. И стопку солнечных батарей.

– Как… – сглотнув, пролепетал Кумар. – Как он здесь оказался?

– Упал, – скромно ответил Зиль и поправил очки. – Видите ли, дядя Урбек, я там немного напутал…

– Зачем ты меня увел? Ты видел, как перекосило Урбека при виде «Газели»?

– Видел, – подтвердил Кортес, открывая перчаточный бокс.

– Видел? – Артём задохнулся от возмущения. – Если бы мы надавили…

– То ничего не узнали бы, – отрезал опытный наёмник.

– Как сейчас?

– Сейчас мы почти раскрыли дело.

– Какое?

Кортес на секунду отвлекся и внимательно посмотрел на молодого напарника.

– Ты видел, кто сидел за рулем «Газели»?

– Нет. – Артём сбавил тон.

– А Урбек видел, и я тоже, – веско сообщил наёмник и продолжил рыться в ящике. – За рулем сидел Зиль Томба.

– Кто?

– Астроном… Да где же она?

Глубины бокса скрывали какую-то важную для наёмника вещь, но к помощи напарника он не прибегал.

– Кто? – повторил Артём.

– Зиль-звездочет.

Молодой покачал головой. Иногда ему казалось, что напарник знает всех жителей Тайного Города поименно. И по псевдонимам. И ещё знает даты их рождения. И обо всех их неблаговидных делишках знает.

Самому Артёму имя Зиль Томба ни о чем не говорило.

– Наконец-то! – Кортес достал из бокса следящий артефакт: легкую глиняную птичку, способную «вести» цель двести миль без подзарядки, и повернулся к напарнику: – Зиль в жизни не совершал ничего противозаконного, и мне очень интересно, какие у них с Урбеком могут быть совместные дела.

– И ради твоего любопытства мы прекращаем гоняться за Ризныком?

– Не будь таким торопливым, – усмехнулся Кортес. – Мы немножко погонялись за Ризныком, а теперь пять минут поработаем на себя.

И выпустил птичку в сторону «Газели».

– Кудья ти дьел мой спутник, Юрый? Ти панимаешь, чито я хотеть с тобой сделать?

– Я уже ничего не понимаю, Серж, – предельно честно ответил Урбек. – Но сейчас мне некогда. Много дел. Присылай деньги. Или звони через три года.

И отключил телефон, не желая выслушивать перемежаемые грязными ругательствами угрозы.

Но отключить проблемы гораздо сложнее, чем мобильную трубку. Кумар тяжело посмотрел на скромно пристроившегося на краешке стула астронома и глухо осведомился:

– Как ты это устроил?

– Я немного не рассчитал, дядя Урбек, – откашлявшись, начал Зиль. – Дело в том, что орбита, которую я изначально выбрал для нашего спутника, по невероятной случайности оказалась занятой, и наш спутник едва не врезался…

– Дубина! – Кумар сорвался на визг. – Я не спрашиваю, как ты это сделал! Мне плевать! Что делать, если ты таким родился?! Зачем ты родился? Почему ты пришел ко мне?

– Вы сами…

– Дубина! – Не прекращая ругаться, барыга набрал на телефоне следующий номер. – Биджар? Биджар, у нас проблемы. Этот идиот Зиль опрокинул спутник. – В трубке продолжало молчать, поэтому расстроенный Урбек пустился в объяснения: – Сама железяка цела, Зиль сумел плавно спустить её на Землю, но она здесь, понимаешь? В кузове его «Газели»… Где ты взял «Газель», дурень?

– Who is it? – неожиданно осведомился директор Торговой гильдии.

– Что? – растерялся Кумар.

– Who is it? What do you want?

Несмотря на легкий шотландский акцент, английский Биджара Хамзи был безупречен. Но последнюю фразу он всё равно произнес по-русски:

– Позвоните, когда у вас снова всё будет хорошо.

И положил трубку.

Урбек посмотрел на телефон так, словно к его потной руке скотчем была приклеена лишенная чеки граната.

– Неприятности? – робко осведомился Зиль.

– Нет, всё замечательно, – зло ответил Кумар, проклиная тот миг, когда решил связаться с двуличным директором Торговой гильдии. – Я скажу, что знать тебя не знаю, и так спасусь.

– Не получится. – Астроном настолько энергично потряс головой, что с него едва не свалились очки. – Я говорил с мамой, она сказала, что в данном случае я – наёмник, а отвечаете за все вы, дядя Урбек.

– Мы забыли заключить договор, – напомнил барыга. – Я тебя не знаю.

– Мама позвонила дяде Цуки, и он сказал, что в данном случае, поскольку речь идет о таком кретине, как я, договор не обязателен, устной договоренности вполне достаточно. А кроме того, лекции и научные консультации вообще не должны интересовать Великие Дома.

– Так ты мне лекцию читал, оказывается, – саркастически уточнил Кумар. – Или консультировал научно?

– Мои действия не выходили за рамки заказанных вами перспективных исследовательских экспериментов, связанных с теоретическим обоснованием перемещения неизвестных предметов в космическом пространстве, – заученно произнес молодой и талантливый астроном.

– Исследовательских экспериментов? – Ошарашенный барыга сначала просопел что-то оскорбительное, после чего высказался: – Тебе мало, что выставил себя дураком, хочешь быть умнее всех?

– Так выразился дядя Цуки, – робко улыбнулся Зиль, не очень хорошо понявший странную сентенцию Кумара. И потянулся за телефоном: – Мне позвонить? Уточнить, что он имел в виду?

– Не надо.

Цукрам «Циркуль» Томба, адвокат широкого профиля, считался одним из самых неприятных жителей Тайного Города и прославился подачей иска к Тиградком и Великим Домам с требованием преобразовать телекоммуникационного монополиста в открытое акционерное общество с проведением обязательного IPO. Тяжба длилась до сих пор и выдавила столько крови из участников, что масаны подыхали от зависти. А умный Цукрам легко и непринужденно трансформировал широкую известность в массу выгодных клиентов и с тех пор жил если не припеваючи, то уж точно не бедно. И весело. И давно обещал прижать главного барыгу Тайного Города, ухитрившегося без последствий спустить в унитаз уже два иска.

– Не надо звонить Циркулю. Он как раз на родину вернулся, в смысле – в канализацию, так что не отвлекай его от важных дел. – Урбек натужно улыбнулся.

– Мама сказала, что я должен во всём советоваться с дядей Цуки, – сыграл послушного Зиль. Его палец угрожающе застыл у кнопки быстрого набора.

– Свидетели подтвердят, что ты умолял меня оплатить проведение научного эксперимента, – быстро произнес барыга. – И просил ничего не рассказывать маме.

– Ложь!

– В нашем деле истина отступает перед правдоподобием, – усмехнулся Урбек. – Пока общество разберется, что к чему, я вылью на тебя миллионы бочек дурно пахнущей жидкости и погублю твою карьеру. Или вообще сдам челам. На спутнике ведь твои отпечатки?

– Я…

Стереть их Зиль, разумеется, не подумал. В панике астроном выглянул в окно и судорожно икнул, увидев у «Газели» одного из племянников барыги.

– Я попросил посторожить фургон, ничего личного, – увереннее произнес Урбек. Затем вернул дергающегося учёного на стул, дружески сдавил ему плечо и душевно продолжил: – Мальчик мой, я прекрасно понимаю твою растерянность – сам был молод когда-то, – но поверь мне на слово: не надо топить старого Кумара. Почему? Потому что многие называют старого Кумара акулой, а за что?

– За что? – всхлипнул Зиль.

– За то, что старый Кумар очень хорошо плавает и ещё лучше кусается, – объяснил барыга. – Мы вместе влипли по твоей вине, вместе и выкарабкаемся. Да?

– Да, – убито отозвался астроном.

– Да, кто?

– Да, дядя Урбек.

– Вот и хорошо. – Кумар отпустил плечо несчастного учёного, отошёл к окну, мельком взглянул на «Газель», ещё более мельком ругнулся и снова – в который уже раз за это суматошное утро – почесал нос.

– Я оставлю у вас спутник? – осведомился Зиль.

– Нет, мой мальчик, лучше не надо. У меня приличное предприятие, в котором нет места неопознанным космическим объектам, – задумчиво ответил Урбек.

А про себя додумал:

«И ко мне вот-вот могут прийти с обыском…»

Поскольку не был уверен в способности Кортеса остановить закусившую удила Службу утилизации. Точнее – одного-единственного менеджера по оперативному вмешательству.

Дорогостоящий, но совершенно неуместный на Земле спутник путал все расклады, грозил серьёзнейшими неприятностями, и избавляться от него требовалось как можно скорее.

«Выбросить? Стереть в порошок?»

Глупо. Это означало потерю огромных денег и ненужные вопросы от Службы утилизации.

«Мы разрешили вам переставить спутник, а вы его уронили…»

Дело наверняка поручат Вилару как последнему из пострадавших, и вредный Турчи наконец-то отыграется за все унижения.

– Что же делать? – спросил Зиль, нервно протирая очки.

– Ты сможешь запульнуть его обратно? – вкрадчиво осведомился Кумар.

– Нет, – честно признался астроном. – Я могу указать, куда его нужно доставить, но у меня не хватит магического мастерства и сил преодолеть земное притяжение…

– Я понял. – Учёный оказался ещё более бесполезен, чем выглядел на первый взгляд. – А починить устройство ты в состоянии? Приделать ему батарейки и все такое прочее?

– Да, смогу, – с достаточной долей уверенности ответил Зиль. – С применением магии, конечно.

– Инструменты с собой?

– В «Газели».

– Очень хорошо… – протянул Кумар. – Поехали, я придумал для тебя безопасное рабочее место.

– Я не хочу эмигрантом! – истерично заявил Шкварка.

– Почему? – не понял Коряга.

Он таращился в зеркало заднего вида, любуясь вьющимися из темечка волосами, и потому вопрос прозвучал несколько рассеянно.

– Забоялся? – ехидно уточнил Йога.

– Мля, ну зачем от тебя всегда проблемы? – выдохнул Мотыга.

Замаскированный «М35» неспешно катил по третьему ряду МКАДа куда глаза глядят. Причем последнее – в буквальном смысле слова: набившиеся в кабину дикари решили воспользоваться добрым советом Урбека – исчезнуть на время из Тайного Города, и теперь выбирали подходящее для бегства с родины шоссе: желательно широкое, без пробок и чтобы не прозевать съезд на него. Многочисленные требования привели к предсказуемому результату: покинуть МКАД пока не удавалось. Шапки нервничали все больше – ведь их в любой момент могли накрыть маги Великих Домов, и потому в штыки восприняли демарш скандального сородича.

– Почему не хочешь с обществом ехать?

– Сам пошёл!

– Уйбуй, ты слышал? Из ерунды скандал растит!

Мотыга попытался вынуть ятаган, но в тесноте не получилось, и просто почесался.

– Да, Шкварка, ты как не гарка, – поддержал приятеля Натуга и хлебнул из фляги, которую тут же приватизировал Коряга. – И даже как не нав вообще.

– Я не нав?! Я, мля, как самый навский нав из вас! – заверещал Шкварка. – Где вы навов-эмигрантов видели, а? Все, мля, в Москве сидят, и вы сидеть должны.

– Не станем сидеть! – теперь завизжал Йога. – За что садиться, мля? Всего-то шесть складов подломили!

– Восемь.

– Заткнись!

– Что, Шкварка, в стукачи решил податься? – с нехорошей ухмылкой осведомился Натуга.

А Мотыга снова полез за ятаганом и снова просто почесался.

– Мы под прицелом врагов и должны ненадолго уехать, – рассудительно произнес Коряга, сообразивший, что имел в виду Шкварка. – Так все навы поступают, в реале, можешь хоть у Сантьяги спросить.

– Так он мне и сказал!

– Скажет, когда ты снова навом оборотишься, – пообещал Йога.

– Если успеешь, – буркнул Натуга.

– И хватит ныть, обалдуй, мы ненадолго, – подытожил уйбуй.

То есть он думал, что подытожил.

– Ненадолго тоже не хочу! Даже на секундочку! Не хочу, и всё! Я – патриот!

– Это как? – растерялся Коряга. – Уже?

– Что уже?

– К эрлийцам обратись, они помогут.

– Мля… Патриот – это когда родину любишь, врубились?

– Родина только и ждет, как бы нам бо́шку за что-нибудь оттяпать, – философски заметил Мотыга. – Поэтому надо иногда от нее в эмиграцию ехать. И оттуда любить её крепко, мля, до обожания.

– И чего мы будем на том свете делать? – осведомился Йога.

Дикари дружно поперхнулись, а из Коряги даже вылилось немного виски.

– Что?

– Кто?

– Ты о чем вообще?

– На каком том свете?

– Ну, куда мы едем, – растерялся боец. – Чего опять не так?

– Мля, Йога, ты вообще тупой, в реале, как старый абажур, – высказал общее мнение уйбуй. – Чего народ пугаешь?

– Навы смерти не боятся, – патриотично, по-шкварковски, заметил Натуга.

Он уловил в словах приятеля главное и теперь растил в себе давно забытую любовь к родному Темному Двору.

– А чего я сказал? – продолжил уточнять Йога.

– Тот свет, этот свет… – Коряга отвесил погрустневшему бойцу щедрый фофан и вернулся к скандалисту часа. – А ты, Шкварка-гарка, уясни, что эмиграция – это нормальная тема, в реале, вспомни Копыто.

– Копыто на острова, как положено, смотался: с баблом, – язвительно заметил Шкварка. – Тута наворовал и туда смотался жить красиво. У туземных челов научился, гад. А когда у тебя в эмиграцию только связанный грифон в кузове да патронов мало, это не приличная эмиграция ни разу, а стриптиз и декаданс.

– Заканчивай обществу мозг выносить, – возмутился Мотыга. – Тебя послушаешь, и потом всю ночь не спится, потому что разное мерещится.

– Да, боец, – поддержал подчиненного уйбуй. – Если замыслил что, так излагай доходчиво, чтобы начальству не приходилось репу морщить.

– Давайте грабанем кого-нибудь для появления карманных денег на эмигрантские расходы.

Не блещущее оригинальностью предложение было тепло воспринято присутствующими. Сначала, конечно, общество демонстративно посопело, имитируя вдумчивый анализ услышанного, а затем Натуга интеллигентно кашлянул в кулак и озвучил важный вопрос:

– Кого станем грабить?

– Никого, – категорически заявил Урбек.

– И не будет? – ещё раз уточнил Зиль. – Никого не будет?

– Никого. – Барыга захлопнул дверцу «Газели» и завел двигатель. – Готов?

– Ага. – Астроном аккуратно пристегнулся ремнем безопасности, после чего правой рукой вцепился в ручку дверцы, а левой – в сиденье. – Поехали.

Кумар активизировал артефакт перехода, и перед бампером фургончика завертелся вихрь грузового портала.

Точное расположение ангара, в котором отыскались редкий грузовик и куча артефактов, Урбеку поведал Коряга… Ну… не совсем, может, точное, но достаточно внятное. Уйбуй дал примерные координаты, рассказал, что «там типа хоть и Москва, но ваще вояки, и потому туда сто лет, наверное, в реале, никто не забредал», и сильно нахваливал принятые неизвестными хозяевами ангара меры маскировки. Тогда, во время разговора, Кумар не особенно прислушивался к россказням дикаря, но интересную точку для себя отметил. И сразу же вспомнил о ней, когда потребовалось срочно спрятать уроненный учёным растяпой спутник.

Ангар идеально вписывался в нынешние неприглядные обстоятельства.

Во-первых, он действительно был хорошо замаскирован. Во-вторых, его владелец, по всей видимости, погиб в одной из заварух Тайного Города. А в-третьих, ангар никоим образом не связан с честным предпринимателем Урбеком Кумаром. Последний довод, учитывая талант астронома всё портить, барыга счел наиболее ценным.

– Тебя здесь никто не найдет, – продолжил он, лихо останавливая выскочившую из портала «Газель». – А внутри есть диван. – И почесал нос. – Кажется.

– Я не хочу спать на диване, – попытался качнуть права учёный, но Кумар придавил жалкую попытку бунта в зародыше.

– О каком сне ты говоришь, мой мальчик?! Ты должен как можно быстрее починить спутник! Как можно быстрее!

– Я понял, – вздохнул вышедший из машины Зиль.

– И даже ещё быстрее, чем можешь! Ты должен…

– Работать здесь? – Астроном брезгливо переступил через упавшую створку и опасливо покосился на покосившуюся. – Здесь темно, плохо пахнет и мало места. И все нараспашку.

– Можешь отправляться в мастерские Цитадели. Там тебя прикуют к верстаку цепями и заставят восстанавливать спутник на ощупь, используя вместо пассатижей собственные зубы.

– Вы шутите?

– Я?

Зиль заглянул барыге в глаза, понял многое и счел за благо умолкнуть.

Внутри, впрочем, всё оказалось не так плохо, как виделось снаружи. Ангар был разделён на две неравные части. Основная, она же большая или главная, являла собой причудливую смесь мастерской, кабинета, комнаты отдыха и гаража. Здесь присутствовали верстак, шкафы с инструментами, токарный и сверлильный станки, письменный стол, жаровня, хрустальный шар, тигель, курительница, книжные полки, старый телевизор, два кресла, диван, смотровая яма, несколько колес в сборе и множество других удивительных предметов маго-технического досуга. В маленьком отсеке размещались склад и туалетная комната. Выглядело помещение достаточно уютным – если вам нравится уединенно колдовать или работать с железом, разумеется, – и лишь поломанные ворота немного портили картину.

– Почему здесь ничего не разграбили или не завелись бомжи? – осведомился Зиль.

– Остатки защитных заклинаний, – объяснил Кумар, бодро прилаживая на место левую створку. – Ангар накрыт слабым полем «Ничего особенного» – мы его почти не чувствуем, а заурядные челы, попадая под его действие, не видят необходимости заглядывать за сломанные ворота и проходят мимо. Помоги мне!

– Я хочу есть! – Астроном подал барыге молоток и вздрогнул, когда тот энергично врезал по железу.

– В сумке есть сок, вода и чипсы. – Урбек с удовлетворением посмотрел на кое-как исполняющую свою роль створку, кивнул и взялся за вторую. – Я хочу, чтобы к вечеру мой спутник был в полной боевой готовности.

– А вы…

– А я тем временем отыщу подходящего мага, чтобы вернуть машинку на орбиту.

– И что мы узнали? – с иронией осведомился Артём, не отрывая тем не менее взгляда от планшета, на который транслировалось видео с камеры «птички».

Умный артефакт сумел нырнуть за «Газелью» в портал и теперь передавал картинку из какого-то подозрительного переулка, среди заборов, домов, деревьев и припаркованных машин которого укрывался неприметный ангар. Передача шла с существенными помехами, поскольку «птичка» улетела довольно далеко от «КумарКарго», однако её координаты наёмники сумели определить точно.

– Урбек отвез Зиля на свой потайной склад. Обычное дело.

– Барыга и астроном? – язвительно осведомился Кортес.

– Урбек мог стырить в НАСА какой-нибудь модный телескоп, – пожал плечами Артём. – Или ещё что-нибудь в том же роде. А теперь почуял интерес к себе и прячет концы в воду.

– А ещё за Урбеком следит кто-то, кроме нас. – Наёмник ткнул пальцем в планшет: – Когда фургон выехал из портала, с него взлетела чужая «птичка».

– У Кумара столько интересов, что удивляться следует отсутствию слежки, – рассмеялся Артём. И предложил: – Поехали лучше к Сантьяге, нам есть что ему рассказать.

– Гм… – Кортес помолчал, глядя, как барыга загоняет «Газель» внутрь ангара, после чего перевел «птичку» в спящий режим и кивнул: – Поехали.

* * *

Москва, Ленинградский проспект —

Лосиный Остров,

5 июня, среда, 12:14

Жизнь обыкновенного наёмника, вынужденного браться за любые задания, не сахар: слишком хитрые заказчики, слишком умные противники, слишком опасные интриги плетут порой Великие Дома – окажешься в центре такой, считай, что подписал себе смертный приговор. Обычные наёмники ходят по лезвию, но у высококлассных киллеров тоже случаются неувязки.

Любой хван знает, что режим секретности действует не только на территории Тайного Города. Светить необычное нельзя нигде – таков закон, – и четырехрукие брали на задания минимум артефактов, предпочитая обходиться ловкостью, силой, скоростью и умом. Которые иногда подводят.

Артефакты, случается, тоже не выручают, но сейчас не об этом.

А о том, что очередной контракт Тыца оказался связан с масанами. Совершенно неожиданно оказался. Заказчик – обыкновенный, никак не связанный с Тайным Городом чел – дал обыкновенное, никак не связанное с Тайным Городом задание: такого числа такого месяца в час ночи в Нью-Йорк прилетит клиент с ценным грузом. Когда и как прилетит – неизвестно, но груз – изысканную древнюю саблю в изящном ящике палисандрового дерева – он привезёт в один из пентхаусов, из которого открывается великолепный вид на Центральный парк. Сабля пробудет в городе час, и это время следует потратить с умом.

Тыц с напарником взяли контракт, просмотрели данные на курьера – обыкновенный, никак не связанный с Тайным Городом чел, – справились о пентхаусе, узнали, что его сдают, в том числе для проведения тайных встреч, хмыкнули, отправились исполнять контракт и только в здании узнали, что «изысканную саблю в изящном ящике» курьер доставил вампирам. Не самому Борису Луминару, с которым хваны скорее всего предпочли бы не связываться, но все равно нелюдям, что переводило задание в разряд неприятных. Десять кровососов болтались на улице, шестеро ошивались в холле первого этажа, двое стерегли лифт, восемь бродили по крыше, ещё шестеро сидели в номере. Плюс курьер. И плюс два хвана в дурацком положении: без «протуберанцев», зато с обязательством выполнить контракт и часом времени в запасе.

Атаковать?

Четырехрукие прекрасно знали правильный ответ на этот вопрос.

Стрелять в масанов бессмысленно, но есть катаны, без которых хваны на работу не ездили, а план проникновения в пентхаус Тыц разработал заранее, и по плану им с напарником было плевать, кто держит оборону: люди или нелюди. Не минута на работу, а минута двадцать – так они прикинули и почти не ошиблись.

Дурацкое, кстати, слово – «почти». Кровью пропитано так, что аж сочится, но продолжает жадно пить красное и никогда не насытится…

Изначально хваны планировали пройти через холл и подняться в пентхаус на лифте, попросту отведя охранникам глаза. Но масанов элементарным мороком не проведешь, поэтому пришлось лезть наверх через шахту, и уже там, внутри защитного магического кокона, препятствовавшего наведению портала, завязывать бой.

Двое против пятнадцати. Безумие?

Как посмотреть.

Курьер – чел, это пустяк, который можно не считать. На крыше восемь масанов, но встречаться с ними хваны не собирались. Восемнадцать внизу вообще проблемы не представляли: пока им подадут сигнал тревоги, пока они поднимутся – так надолго четырехрукие задерживаться не собирались. Оставались шестеро внутри, а двое четырехруких против шестерых масанов это почти поровну, с легким перевесом в сторону гостей с Алтая.

Обычно.

Тыц и Жас врубились в пентхаус двумя скоростными мясорубками и две масанские башки срубили молниеносно, сполна использовав эффект неожиданности. Почуяли чела, его страх, увидели стоящий на столе ящик и рванули вперёд, на замерших масанов… И напоролись на магический щит последнего поколения – такого артефакта у мятежных кровососов никак не должно было быть. Кинули «Навский аркан» и занялись подтянувшейся с крыши восьмеркой, в глубине души понимая, что контракт провален. Попытались отступить к лифту – уйти порталом мешал магический полог, – но не успели. Через расчётную минуту двадцать Тыц крепко получил по лысой голове, а Жасу выели грудь картечным залпом.

Затем масаны поставили оглушенного хвана на колени, руки за голову, не забыв стянуть лодыжки тонкими, но прочными, как волосы Спящего, пластиковыми кандалами, пнули под ребра и попросили говорить.

– О чем?

– Рассказывай с самого начала.

Но там всё было настолько запутано, что начать с самого начала Тыц не мог при всём желании.

Потому что с самого начала всё происходящее было операцией Зелёного Дома.

– Рад тебя слышать. – Пробурчало в трубке, и Ризнык улыбнулся:

– Действительно рад или делаешь вид?

– Конечно, рад, – рассмеялся хван. Он понял, что у Андрея есть несколько свободных минут, и поддержал шутку, позволяя другу слегка расслабиться. – Ты же знаешь, как я не люблю общаться с покойниками.

– Доводилось?

– Я сотни раз ходил ночью по кладбищам, но ни одна гадина не вылезла.

– Тебя даже мертвецы боятся.

– Специально для них есть старое доброе правило: убил один раз, убью и второй.

– Я думал, это ваш семейный принцип.

– Мы не любим двойную работу, – вальяжно ответил Тыц, но следующий вопрос он произнес предельно серьёзно: – Как твои дела, дружище?

– Теперь лучше, – медленно ответил Андрей.

– Что это значит?

– Я понял, что делать дальше.

– То есть дело может кончиться успехом?

– А что для тебя успех?

– Нужно остаться в живых.

– Обещал кому?

– Иначе жена запилит.

Мужчины рассмеялись.

Что нужно взять из «закрытого места», Андрею рассказал Ярга, но это была последняя точная информация.

«Пергаментный свиток и ладанка. Я понятия не имею, для чего они нужны, но так велели монахи. И ещё они сказали, ты догадаешься, что с ними делать».

«Именно я догадаюсь?»

«Нет, они просто предположили, что я не отправлю на возрождение Выселок конченого придурка».

Так и поговорили.

Ладанка оказалась обыкновенной: выцветший шелковый мешочек с землей внутри. С одной стороны мешочек был сильно выпачкан кровью, которая почему-то не выцвела и не исчезла с ткани, а с другой – чистый. Сама ткань, кстати, должна была истлеть, и то, что ладанка сохранилась, навело Андрея на мысль, что она является артефактом. На неправильную мысль. Почти двадцать минут Ризнык тщательно исследовал шелковый мешочек, пока не убедился, что загадочные свойства ладанки объясняются чем угодно, но только не колдовством, и занялся свитком.

Который тоже оказался с секретом.

Андрей прочел древний текст «в лоб», подивился его бессмысленности и попытался расшифровать, надеясь отыскать скрытое послание. Через четверть часа пришел к выводу, что либо разумное зерно надёжно похоронено под гнетом перепутанных фраз, либо пергамент является артефактом. Десятиминутное исследование подтвердило: артефакт. Но настолько древний, что в нем даже отсутствовал специальный разъем для подсоединения «кувшинов» или «мензурок», ставший обязательным восемьсот лет назад.

– Свиток запитывался от «облака», слышал о такой технологии?

– В отличие от тебя мне меньше ста лет.

– Мне тоже. Но я изучал историю магии.

– И бегаешь теперь от Великих Домов с вытаращенными глазами.

– Разве тебе не весело?

– Как в цирке, – подтвердил Тыц. – Только на арене тигры, а не клоуны.

– У тебя странное чувство юмора.

– У меня его вообще нет.

– Тебе интересно, что было дальше?

– Да.

– Я отыскал точку, через которую пергамент подключался к «облаку», вручную сформировал канал и влил магическую энергию.

– Да ты просто герой.

– Просто скромный чародей, – не стал хвастаться Ризнык.

Напитавшись энергией, свиток преобразился: во-первых, стал ощутимо прочнее, теперь Андрею не казалось, что пергамент вот-вот рассыплется в его руках; во-вторых, засветились зелёным буквы. И не просто засветились: расползлись по листу, не оставив даже намека на прошлый текст, и превратились в грубую карту с коротким перечислением необходимых действий.

– Короче, свиток – самый древний из известных мне навигаторов.

– Спутниковый?

– Магический. И с ужасным интерфейсом.

– То есть?

– Когда создавали свиток, современной Москвы ещё не существовало, координатной сетки тоже. Мне приходится привязываться к руслу реки, но точность, мягко говоря, хромает, поскольку оно тоже менялось. Нынешний старт я отыскал с третьей попытки. – Андрей неспешно, аккуратно отсчитывая шаги и не забывая изредка озираться по сторонам, шел по Ленинградскому проспекту в сторону центра. – Если я правильно понял инструкцию, портал активизируется, когда я выполню последовательность необходимых действий и произнесу заклинание.

– Портал куда?

– Понятия не имею. Знаю только, что путь к нужной точке будет разбит на два-три перехода.

– Для маскировки?

– Для безопасности. Тот, кто продумывал дорогу, хотел быть на сто процентов уверенным, что по ней пойдет чел.

Пунктирная линия на пергаменте неожиданно покраснела, а в её конце появился крест.

– Сейчас будет пауза, – предупредил Ризнык.

– Решил воды попить?

– Я на месте.

Тыц подобрался:

– Давай, дружище.

Андрей ещё раз огляделся, убедился, что редкие прохожие не обращают на него никакого внимания, прочитал появившееся на пергаменте заклинание и шагнул в зелёный вихрь портала.

На пару секунд в трубке возникли характерные помехи: противный скрежет железа по стеклу – мобильные телефоны приветствовали магические переходы именно этими звуками, которые оборвал резкий возглас Ризныка:

– Черт!

– Что?

– Моряны… – Раздался выстрел. – Тыц, выручай!

Предусмотрительность.

Если искусство перевоплощения и общепризнанное актерское мастерство были индивидуальными чертами Тыца, то предусмотрительностью «страдали» все хваны – иные в четырехруком алтайском бизнесе попросту не выживали. Именно поэтому Тыц даже в автомобиле не снимал со спины небольшой, не стесняющий движений ранец с солидным запасом артефактов упрощения нелёгкой жизни наёмника.

– С дороги! – заорал вывалившийся из портала хван.

Тыц навел переход на телефон Андрея, и выйдя из вихря, сразу понял, что дело дрянь. Артефакт Сказочника привел Ризныка на небольшую полянку в Лосиный Остров, в зону, охраняемую беспощадными оборотнями Зелёного Дома, два из которых оказались рядом. Опознали в Андрее разыскиваемого Тёмным Двором преступника и бросились в атаку. Прижавшийся к толстому дубу Ризнык ответил из пистолета, но даже разрывные не позволяли надеяться на успех. Моряны быстры, сильны и агрессивны. Моряны – это шестьсот фунтов непробиваемой боевой шкуры, рога, клыки, когти и шипастый хвост. Практически полный иммунитет к магии и два сердца. Пистолетные пули задерживали оборотней, но и только. А грудную клетку они не пробивали в принципе.

Счёт шел на мгновения, и Тыц рявкнул:

– Глаза!

Надеясь на то, что за десять лет спокойной жизни Ризнык не разучился сохранять в бою хладнокровие.

Надежда оправдалась.

– Глаза!

Рычащие монстры синхронно обернулись, а сообразивший что к чему Андрей крепко зажмурился. В следующий миг полянку осветила голубоватая вспышка «Ока василиска» и парализованные оборотни повалились на землю.

– Двадцать секунд! – заорал Тыц.

Меньше… Уже меньше. Завертелся вихрь зелёного портала, доставивший к месту происшествия дежурного дружинника, и отбросивший разряженный артефакт Тыц провел коронную серию прямых ударов в голову и корпус, отправив ничего не понявшего воина в нокаут.

– Беги!

– Я жду!

Настоящий профессионал точно знает, когда делать ноги, и Ризнык давно ушел бы… управляй он своими перемещениями самостоятельно.

– Сколько?!

Моряны без сознания, дружинник без сознания, но тревога объявлена, и группа поддержки может появиться в любую секунду. А на пергаменте до сих пор не появился вожделенный крест.

– Проклятье! – Ризнык нарезает по поляне круги. – Должно быть где-то здесь.

– Скорее, Спящий тебя разорви!

Тыц тянется за катаной, но останавливает руку и достает из ранца телескопическую бейсбольную биту.

– Есть! – Андрей выкрикивает заклинание и шагает в появившийся портал. – Увидимся!

Ответа нет: хван считает секунды.

– Четырнадцать, пятнадцать…

Еще один зелёный портал, и в дело вступает бита.

– Хрясь!

Несильный удар в грудь, но встроенное заклинание «Щелчок» отправляет незадачливого дружинника на двадцать ярдов к западу. Автоматическая перезарядка аркана занимает четыре секунды, и потому следующему дружиннику везёт меньше: Тыц бьет его в голову битой, ставшей на четыре секунды обыкновенной дубинкой, бьёт по-настоящему, надолго вышибая сознание.

– Восемнадцать…

Через две-три секунды придут в себя моряны, одна из рогатых голов уже зашевелилась, и это заставляет хвана торопиться. Он активизирует «Тройной прыжок», «щелкает» очередного дружинника и рыбкой ныряет в распахнувшийся портал.

Глава 5

«Удивительное зрелище на Москве-реке! Срочно! Буквально только что, меньше часа назад, мы стали свидетелями невиданного и даже невероятного зрелища: в самом центре русла реки образовалась гигантская, поражающая воображение воронка, в которую стала уходить… Даже не уходить… Что уходить! Вода хлынула в воронку настолько мощным потоком, что наблюдателям, среди которых посчастливилось оказаться вашему покорному слуге, показалось, что река вот-вот навсегда скроется под землей…» (РЕН ТВ. Экстренный репортаж)

«Представители «Мосводоканала» заявили, что с прорывом удалось справиться практически мгновенно, и подземные коммуникации не пострадали: просочившаяся вода оказалась в локальной полости…» (Интерфакс)

«Случайность? Все мы понимаем, что катастрофы удалось избежать лишь благодаря молниеносной реакции Темного Двора. Навы действовали профессионально и слаженно, без суеты и паники, они вышли против Москвы-реки и победили. Но теперь, когда самое страшное позади, точнее, когда самое страшное не случилось вовсе, мы обязаны задать вопрос: было ли наводнение случайностью или результатом злого умысла…» (Тиградком)

* * *

Где-то в лесу

Москва, Лосиный Остров,

15 июня, среда, 12:33

– Чел? – Ярина одарила мастера войны резким взглядом, в котором будничная неприязнь к представителю иного Дома густо смешалась с удивлением, и прищурилась: – Хочешь сказать, мы опять гоняемся за челом?

– Это становится недоброй традицией, – развел руками Гуго де Лаэрт. – Пора привыкать.

– Не хочу и не буду.

– А придется, – пообещал рыцарь. – Семейка требует постоянного внимания.

Они стояли на краю небольшой поляны, всего несколько минут назад ставшей полем боя (в версии людов – местом преступления). Стояли рядом, плечом к плечу, не желая встречаться взглядами, и наблюдали за устроенной ведущими расследование колдуньями деловой суетой: две фаты проводят магическое сканирование, внимательно изучая оставленные энергетическими всплесками следы, две другие снимают ауры преступников; ещё четыре прочесывают поляну, ощупывая и оглядывая каждую травинку.

Сопровождающие Гуго рыцари не мешают, заняли позицию под деревьями и шепотом комментируют происходящее, пряча в рыжие усы ехидные ухмылки. Но комментируют именно шепотом, не отвлекая и не поддевая занятых делом колдуний.

Чудов к месту странной схватки – двое неизвестных против двух морян и трех дружинников – пригласил сам Сантьяга. Позвонил, сообщил, что неподалеку от дворца приключился бой, попросил прихватить оперативную группу и строить портал – добро от зелёных получено. Говорил тёмный с традиционной, навязшей на зубах вежливостью, но де Лаэрт не обольщался: звонок комиссара автоматически превращал происходящее в дело как минимум серьёзное. А как максимум – грозящее полноценным кризисом.

Однако те объяснения, что успел дать нав, вызвали у мастера войны и воеводы Дочерей Журавля скепсис.

– Все неприятности Тайного Города нужно в первую очередь валить на челов, – хмыкнул Гуго. – А потом разбираться.

– Чтобы доставлять нам неприятности, нужны сильные маги, – без ложной скромности сказала Ярина. – А среди челов их почти нет.

– Слабые магические способности они компенсируют хитростью, – заявил рыцарь. И почесал украшенный аккуратно подстриженной бородкой подбородок. – Изворотливые, гады, и пронырливые. – Короткий взгляд на Ярину. – Как хомячки.

Высокий и плечистый Гуго скалой возвышался над хрупкой людой и, казалось, многократно превосходил её в силе и мастерстве. Но так только казалось: воевода дружины Дочерей Журавля ничем не уступала капитану гвардии великого магистра, и предсказать, чем закончится их схватка, не смог бы даже лучший прорицатель Нави.

– А хомячки, как известно, бывают всякими…

– Прекрати юродствовать! – не сдержалась Ярина. – Чел не смог бы устроить подобное. Челу не по силам избить морян и дружинников.

– Конечно, – «поддержал» зелёную чуд, вложив в одно-единственное слово столько сарказма, что хватило бы на возведение трех-четырех китайских стен.

– Заткнись!

– Уже.

Ярина сжала кулачки, но остановилась, не стала раздувать скандал.

Неудовольствие, а точнее – бешеное раздражение воеводы имело очевидные, видимые невооруженным глазом причины. Пять причин: три рослых дружинника привольно раскинулись на травке и, несмотря на усилия опытных в медицине фей, до сих пор не пришли в себя; а чуть дальше, под дубом, две сбросившие боевые шкуры моряны пристыженно излагают дознавательницам детали проигранного боя.

Подобный провал, больше похожий на издевательскую пощёчину, неприятен любому боевому лидеру, но дополнительной солью на душевные раны Ярины стал тот факт, что инцидент случился в непосредственной близости от дворца, в месте, где нарушители обязаны получать жесточайший отпор и умирать раньше, чем рискнут поднять руку на королевских воинов.

– Если тебе интересно, я тоже не особенно верю Сантьяге, – понизив голос, произнес де Лаэрт. На этот раз – серьёзным тоном. – Очередной взбесившийся чел? Это уже моветон.

– А если тебе интересно, то вторым нарушителем был хван, – прошипела Ярина.

– Откуда знаешь?

– Девчонки рассказали. – Воевода мотнула головой в сторону побитых морян. – Нет желания объясниться?

Ярина хотела облечь обвинение в форму официальной ноты, снабдить подписью королевы и направить великому магистру по дипломатическим каналам, но не сдержалась, разъярилась от подначек чуда и плеснула обвинение – как воду из стакана – мастеру войны в лицо.

Удар получился неожиданным, Гуго крякнул, пару раз по-детски хлопнул глазами, но изумление почти сразу ушло, и ответ прозвучал с уверенной холодностью:

– Орден не имеет отношения к данному инциденту. Но если вы готовы назвать имя преступника…

– Тыц! – Несколько минут назад Сантьяга отвлекся на телефонный звонок, извинился, воспитанно отошёл в сторону, поговорил и теперь решил поделиться услышанным. – Мои помощники выяснили, что в бытность свою наёмником Андрей Ризнык тесно общался с хваном по имени Тыц. В настоящее время местонахождение Тыца неизвестно, но на него – какое совпадение! – наложен «Пчелиный рой».

Воевода заложила руки за спину, возможно, чтобы пальцы машинально не сложились в какое-нибудь неприличное проклятие, и, медленно чеканя каждое слово, произнесла:

– Сейчас, Гуго, самое время выложить карты на стол. Пока не стало слишком поздно.

– Выложил бы, если бы мне их раздали, – сварливо отозвался мастер войны. – Я понятия не имею, что происходит.

– Думаю, речь идет о провокации! – резанула люда. – Ордену надоела мирная жизнь.

– Думай дальше, – посоветовал чуд. – Со временем начнет получаться.

– Позвольте мне поддержать капитана гвардии, – мягко произнес Сантьяга. И повернулся к зелёной ведьме. – Ярина, я ведь упоминал, что Ризныка нанял Ярга…

– Или же Ризнык выступил посредником между Яргой и Орденом.

На фоне высоченных собеседников воевода выглядела воробушком среди ястребов, а сейчас, распаленная, – взъерошенным воробушком. Но за плечами у белокурой «птички» было многолетнее руководство «секретным полком» Зелёного Дома, и клеваться она умела болезненно.

– Решили снюхаться с первым князем?

– Чушь!

– Весьма опрометчивое замечание, – попытался сгладить ситуацию нав.

Но не преуспел.

– Де Сент-Каре принял помощь гиперборейцев, почему бы де Гиру не заключить союз с Яргой?

– Ещё слово, и я сочту твои высказывания оскорблением. – У Гуго заходили желваки. – Я понимаю: обидно получать затрещины от челов, но за языком следить надо.

– Хочешь без оскорблений? – прищурилась Ярина. – Выдай нам Тыца.

– Мы как раз начинаем совместную охоту на него, – напомнил Сантьяга…

И был бесцеремонно перебит возмущенным де Лаэртом.

– Что значит «выдай»? – рявкнул Гуго. – Мы даже не уверены, что Тыц замешан.

– Моряны его опознали!

– Это мог быть любой хван, – перешел в наступление чуд. – Как я вижу, боевая подготовка в Зелёном Доме оставляет желать…

– Заткнись!

– Хочу напомнить, что у нас на руках пренеприятнейшая проблема, – скромно заметил Сантьяга. – Будет здорово, если мы разрешим её совместными усилиями.

Язвительный тон подействовал: воевода и рыцарь умолкли, оставив непроизнесенными готовые сорваться слова, выдержали достойную академического театра паузу и задумались о способах сотрудничества.

– Привезите в Тайный Город жену Тыца, – отрывисто предложила Ярина.

– Неудачная мысль, – мгновенно ответил чуд. Чувствовалось, что он уже рассматривал этот ход.

– Почему? – Люда демонстративно уставилась на деревья.

– Хваны решат, что вы берете заложника.

– Я дам слово, что с ней ничего не случится.

– Плевать они хотели на твое слово, – негромко, но отчетливо произнес де Лаэрт. – Вместе с женой Тыца сюда притащится с полсотни её родственников, желающих быть уверенными, что она не окажется в заложниках, ей не причинят никакого зла, а вы сдержите обещание. Нам действительно нужно, чтобы по Москве разгуливала толпа подозрительных до зубовного скрежета хванов?

– Нет, не нужно, – так же негромко, в тон чуду, процедила воевода.

– К тому же если хваны узнают о происходящем, то потребуют отдать им Тыца.

– И сюда притащится полсотни его вооруженных родственников?

– Возможно, больше.

Четырехрукие обитатели Алтая подписали с Орденом вассальный договор, а не принесли присягу, и пользовались довольно широкой автономией. В дела Тайного Города они не особенно вникали, полностью полагаясь на слово великого магистра, но решение семейных вопросов оставляли за собой. А семейными у хванов считались любые вопросы, в которых были замешаны хваны.

– Полагаю, наших алтайских друзей следует держать на расстоянии, – куда-то в пространство обронил Сантьяга. – Например, на Алтае.

Боевые лидеры двух остальных Великих Домов почти одновременно выдохнули и немного помолчали.

– Предлагаешь вообще ничего не делать? – удивленно осведомилась Ярина.

– Мы передадим вам все наработки по данному делу, но пока их мало, – развел руками комиссар Темного Двора. – В настоящее время мы вынуждены идти за Ризныком и… будем считать – Тыцем. Параллельно пытаемся понять, какую цель они преследуют, но пока не преуспели.

– Чем же занимаются ваши маги? – попытался сострить Гуго.

И нарвался на издевательски вежливый ответ:

– Большая их часть приводит в порядок Лабиринт, который пострадал гораздо сильнее, чем мы ожидали. Семь человских зданий до сих пор пребывают в зоне риска, могут уйти под землю, и мы удерживаем их исключительно магией. К тому же возможны сильные обвалы в районе Логова… – Сантьяга вздохнул. – Поверьте, господа, Навь не бездельничает.

Осы, низкорослые обитатели московских подземелий, в основном приносили Темному Двору головную боль, но они были подданными князя, а навы никогда не считали, во сколько обходится помощь своим, и тратили столько времени, сил и магической энергии, сколько требовали обстоятельства.

– Помощь нужна? – осведомился де Лаэрт.

Он чувствовал себя пристыженным.

– На поверхности, – улыбнулся Сантьяга. – В Лабиринте мы справимся.

– Я сформирую летучий отряд на случай очередного инцидента и несколько групп, которые займутся исключением ложных откликов Ризныка в зоне Ордена.

Последние слова Гуго оказались обрамлены трелью телефонного звонка. Сантьяга пробормотал очередное «Извините» и поднес трубку к уху.

– Мы начнем зачистку зоны Зелёного Дома, – решила Ярина. – Чем быстрее мы изловим преступников, тем быстрее всё прояснится.

И бросила уничижительный взгляд на мастера войны. Но чуд остался спокоен. Легко взмахнул рукой, словно предлагая: «Проясняйте!» – и вновь повернулся к Сантьяге:

– Подождем, когда они совершат ошибку.

– Уже совершили! – усмехнулся комиссар, убирая телефон в карман. – Господа, через двадцать секунд «ласвегасы» скинут вам координаты для наведения порталов. По семь на каждый Дом. В каждую точку необходимо отправить хотя бы одного опытного мага.

– Чего искать? – подобрался Гуго.

– Преступников, разумеется, – пожал плечами нав. – Ризныка или Тыца.

* * *

Ульм, Старый город

Германия, земля Баден-Вюртемберг,

15 июня, среда, 10:42 (время местное)

– Не могу понять, где оказался. – Андрей ощупал взглядом окружение: невысокие дома, черноволосые люди, чужая речь… Вывесок не видно, а разобрать язык на слух у Ризныка пока не получалось – речь звучала далеко, и до Андрея долетали лишь обрывки фраз. – Ясно только, что не в России.

К счастью, портал выбросил Ризныка не посреди шумной улицы, по тротуарам которой сновало изрядное количество прохожих, а в узком переулке, среди двухэтажных, увитых плющом домиков, вдали от лишних глаз. Ставни закрыты, три припаркованные машины пусты, а жизнь кипела в тридцати шагах справа, где переулок упирался в полную людей улицу. Секунд через пять после перехода из-за угла появилась пожилая пара – мужчина на ходу фотографировал старинные здания, – но к этому времени зеленоватый вихрь портала уже растаял, и тайна появления Андрея осталась тайной.

«Попытаться завести разговор? Послушать язык? – А в следующий миг Ризнык обругал себя: – Растяпа! Вот с чего надо начинать!»

И бросил взгляд на номера прижавшихся к домам автомобилей:

– Германия.

– Точно? – отозвался хван.

– Скорее всего. – Андрей ещё раз посмотрел по сторонам. – Собор!

Странно, что эту готическую громадину, колокольня которой неимоверно высоко вздымалась над крышами домов, он не разглядел с самого начала.

– Здесь здоровенный старинный собор.

– Я тебя засек, – сообщил Тыц. – Ты в Ульме.

– Где?

– Не важно. Что делать, знаешь?

Ризнык развернул пергамент, подождал, пока светящиеся линии не сложатся в грубую карту, и кивнул так, словно напарник мог его видеть:

– Да.

– Тогда приступай. А я тебя прикрою.

Разговаривая с Андреем, Тыц извлек из нагрудного кармана блестящую металлическую коробочку, напоминающую старинный портсигар, и теперь, убрав телефон, раскрыл её, вытащил тончайшую серебряную пластину, на которой была выгравирована грубая карта Европы, быстро, но очень внятно прочитал заклинание на хванском и тут же отбросил вспыхнувшую пластинку прочь. Мгновение – и серебряный артефакт обратился в мельчайший пепел. Исчез, не оставив следа, но выдав магический импульс, активизировавший двенадцать автоматических порталов.

Теперь оставалось надеяться, что прыжок Андрея и эти переходы оказались внутри одного периода сканирования.

– Каждые двадцать минут мы пускаем по земному шару волну «Глобального поиска»…

– Почему так редко?

– Не хватает ресурсов, – признался после короткой паузы Сантьяга. – Почти вся энергия уходит в Лабиринт. Появились новые лакуны, и сейчас нам приходится держать две улицы.

– Обратился бы к нам, – пробурчала Ярина.

– Именно так я и поступил. – Комиссар обаятельно улыбнулся. – Так вот, последний поиск показал четырнадцать трансконтинентальных переходов.

Если беглец применяет «Пчелиный рой», особенно настолько мощный, как те, что у Ризныка и Тыца, проверять каждый ответ вручную дорого и долго, поэтому раз в десять-двадцать минут наблюдатели Великих Домов запускали глобальное поисковое сканирование, невидимой волной проходящее по всему земному шару, после чего компьютеры проверяли получившуюся карту в поиске подозрительных, говорящих о применении портала перемещений.

– Четырнадцать переходов в четырнадцать городов, – продолжил Сантьяга. – Надо проверить все.

– Я уже отправил свои группы, – доложил Гуго.

– Мы тоже не станем сидеть, – решил комиссар. – Давайте развеемся.

Он вызвал тёмный вихрь навского портала и галантно предложил Ярине руку:

– Прошу вас.

– Куда мы?

– В Париж.

– Как романтично… – улыбнулась зелёная ведьма.

Рыцарь покачал головой, но промолчал и быстро последовал за парочкой.

– Здесь кто-нибудь говорит по-русски? Вы говорите по-русски? – Ошеломленный… нет, абсолютно раздавленный, находящийся на грани истерики Антон метался среди изумленных арабов. – Где я? Где мы находимся? Кто вы?!

Минуту назад… Какую минуту?! Только что! Одно моргание назад! Вот прямо сейчас, только что… Только что он сидел за столиком любимой кофейни, спасался от утренней московской жары чаем со льдом, хотел позвонить Тане… Потянулся за телефоном и… И упал! Рухнул на заплеванный асфальт, больно приложившись коленом.

– Где я?!

Прежний мир куда-то подевался! Кофейня, Москва, телефон, жара, Таня – всё исчезло! Вместо них – тёмный тупик, вонючая помойка и два опасных «братка» в белых майках, серых спортивных штанах и золотых цепях на бычьих шеях.

– Помогите! Я хочу домой!

– Какой забавный ублюдок, – хихикнул один из парижан. Тот, что мясистее. – Что он говорит?

– Абдулла, лучше скажи, откуда он взялся? – поинтересовался его жилистый приятель.

– Не знаю, Мустафа, – пожал плечами мясистый, после чего достал нож и уверенно двинулся к перепуганному Антону. – Но деньги у него наверняка есть.

– Где я?

– Кто вы?

– Что это за город?

– Как я здесь оказался?

– Помогите!

Изумленные возгласы на русском, быстро переходящие в мольбы о помощи, раздавались в двенадцати европейских городах. Нет, не в двенадцати: фея Василиса, которую прихотливый жребий отправил в Стокгольм, и оказавшийся в Риме рыцарь-мститель де Кларк вернулись в Тайный Город самостоятельно, а бережливый Личим Хамзи дождался спасательную команду в ближайшем от места высадки ресторане.

Остальным пришлось изрядно понервничать. Ангелину Семеновну Радченко зашвырнуло в Ливерпуль, аккурат к звукозаписывающей студии популярного ансамбля. Блогер dolbomer очутился на грязном полу мужского туалета в захудалом амстердамском кофе-шопе, студент Матросов угодил на утреннюю разминку «Барселоны», а школьный учитель Казаков провел пятнадцать упоительных минут в норвежских фьордах… Точки перемещения молодые хваны старались выбрать с юмором, но перепуганные клиенты не оценили старания: рыдали, плакали и просились домой.

Однако больше всех, как это частенько бывает, повезло тем, кого никуда не зашвырнуло. А именно – лондонцам, к которым прибыл передвижной шапито в лице всегда готового к приключениям Тыца.

– О, мой бог!

– Как красиво!

– Как страшно!

– Террористы!

– Вызовите полицию!

– Убейте всех!

– Марк, алло, это я! Включай новости, тут такое происходит!

Как рассказывали очевидцы, зрелище было воистину необыкновенным. Страшным и чарующим одновременно.

Незадолго до десяти утра в самом центре Тауэрского моста возник огромный, не менее десяти ярдов высотой, алый цветок. Яркий, отчетливо видный с набережных.

Возник из ниоткуда, словно сплетенный в неведомой пустоте из самой пустоты, а затем обретший силу и цвет. Проявился под сумрачным английским небом, противопоставляя себя, необыкновенного, но живого, накрапывающему дождю и тусклым лицам. Возник и затрепетал на лёгком ветру, слегка подрагивая огненными лепестками.

– Алая роза победила!

– При чем тут розы?

– Это кино снимают!

– Вызовите полицию!

– А мне нравится.

– Чёрт, Сара умрет от зависти.

– Позвони ей.

– Я лучше сниму на видео.

Впрочем, ничего оригинального в этом решении не было: к цветку устремились десятки, если не сотни объективов – мобильные телефоны, планшеты, «мыльницы» и серьёзная оптика туристов… Люди желали заснять невероятное. А некоторые желали его проверить, прояснить, так сказать, ситуацию: на Тауэрский мост с судорожной торопливостью взбирались вооруженные пистолетами и укороченными автоматами мордовороты как в штатском, так и в форме.

Обрадованный таким вниманием цветок распушил лепестки, покрутился вокруг оси, вызвав восхищенные вопли публики, а затем резко потянулся вверх, став в два раза длиннее.

– Вау!

– Супер!

– Убейте его!

– Спасайте королеву!

– Ютуб взорвется…

И вот последние слова оказались пророческими: вытянувшийся на двадцать пять ярдов цветок на пару мгновений превратился в ослепительный желто-красный шар, и до изумленной публики долетел грохот сильного взрыва.

– Спасайся!

– Террористы!

– Убейте их!

– Бомбите!

– Расстреляйте!

– Разорвите!

Взобравшиеся на мост мордовороты залегли и открыли беспорядочную пальбу. Толпа бросилась врассыпную. Полицейские и агенты в штатском сбивали с ног и паковали в наручники подозрительных. А довольный произведенным эффектом Тыц улыбнулся и скрылся в портале.

Секунды таяли, а ничего не происходило. Совсем ничего.

Возникшая на пергаменте карта заставила Андрея немного поплутать по узким и кривым улочкам старого Ульма: отсчёт снова пришлось вести от реки, на этот раз – от Дуная, и это заняло время. Впрочем, «поплутать» – громко сказано. Ризнык мчался, как сорвавшийся с привязи бультерьер: не разбирая дороги, распугивая громким топотом чинных утренних туристов и через шаг рассыпая «сорри» да «скузи». Через последний «переулок», представлявший собой неимоверно узенький проход между домами, объемистый Андрей едва прорвался, выскочил на небольшую площадку – справа, в тени деревьев, столики кафе – и поспешил по стрелке левее, к большому мельничному колесу.

И замер, не понимая, что делать дальше.

Слыша, как сильно колотится сердце, и зная, что по тому переулку, где несколько минут назад он вышел из портала, уже наверняка шныряют бойцы Великих Домов. А при плохом раскладе маги наведут переход не на точку, а на отклик, и преследователи вынырнут прямо за спиной.

«Что я должен сделать?»

Десять лет спокойной жизни сыграли с Андреем злую шутку: операция только началась, а усталость уже дает о себе знать. Скоро придется принять следующую дозу эрлийских стимуляторов, подстегнуть организм магической химией и расплатиться за это… Не важно, чем расплатиться. И не нужно об этом думать, потому что сейчас в дополнительных стимуляторах нет необходимости. Ещё нет, а вот прерывистое дыхание и лёгкое подрагивание в ногах мешают сосредоточиться.

«Что я должен сделать?»

Старинные дома, ручей, водяная мельница. Черное, блестящее от воды дерево, мерный плеск воды… Что нужно сделать? Дождаться очередного портала? Остановить колесо? Прыгнуть в ручей?

Секунды тают, скользят по воде, словно это их методично, неспешно, но непрерывно перемалывает чёрное колесо. Каждая секунда – по цене жизни. Их прошло мало… Чертовски много их прошло.

Что делать?

Ладанка и пергамент, ничего другого нет. В ладанке земля, она, наверное, понадобится позже. Остается пергамент. Но он – карта, магический путеводитель по местам, где Сказочник припрятал спасительные артефакты, свою последнюю надежду. Или не только карта?

Андрей вновь достал свиток, развернул его, в очередной раз убедившись, что находится в нужной точке, а затем догадался. Не понял, а именно догадался: свернул свиток и концом получившейся трубочки прикоснулся к мокрому от воды дереву. И ошеломленно отступил на шаг, когда здоровенное колесо замерло, словно споткнулось о невидимую преграду.

– Быть не может…

А в следующий миг колесо стало медленно уменьшаться в размерах. Чёрные контуры расплылись, колесо потеряло четкость и стало медленно растворяться в загустевшем воздухе.

– Ты и есть артефакт?

Получалось – да. Возможно, мельница стояла на этом месте всегда, возможно, когда-то её откуда-то перенесли, возможно, она вообще новодел, призванный радовать туристический глаз, а настоящая канула в Лету, – возможно всё. Но образ, к которому Сказочник привязал свой аркан, теперь «сидел» на этой мельнице. И она уменьшалась, на глазах превращаясь в маленькую копию самой себя.

– Я справился!

Андрей воскликнул и тут же обернулся: не стал ли кто свидетелем превращения? Вздрогнул, увидев таращащихся в его сторону туристов, а затем сообразил, что наложенный Сказочником аркан сопровождался мороком, скрывающим происходящее от окружающих.

– Умно…

Процесс тем временем завершился. Большое строение исторгло из себя заложенный колдуном образ и вернулось к прежнему виду, продолжило бессмысленное кружение, на радость забредшим в Ульм туристам. А у ног Андрея оказалась мастерски вырезанная из черного дерева миниатюра водяной мельницы.

– Личим, вы повторяетесь, – устало произнес Сантьяга.

– Я?! – Шас всплеснул руками. – Вы смеетесь или вы зачем так делаете? Как я мог повториться, если я едва успел позавтракать, а невоспитанные рыжие не позволили мне допить кофе!

– Рыцари получили приказ вернуть вас в Тайный Город как можно скорее, – громко произнес Гуго. И с нажимом добавил: – Мой приказ.

Чуд надеялся произвести на шаса впечатление, но не преуспел: Хамзи, похоже, не расслышал ни слова.

– Один апельсиновый сок, один омлет из шести яиц с беконом, сыром, помидором, перцем и луком, одна половинка грейпфрута… Вдумайтесь, комиссар: одна половинка! Верх экономности, вы не находите? Круассан и кофе, который я не допил! Где я повторился? В чем я хоть раз повторился?

– Тёмный Двор не станет оплачивать счёт, – твёрдо заявил Сантьяга.

– Значит, раскошелится Служба утилизации.

– Попробуйте её раскошелить. – Комиссару Темного Двора нравились неожиданные эксперименты, и он не стал отговаривать старого шаса от выпада в адрес Службы. – Но я не думаю, что у вас получится.

– Я оказался на краю мира, вдали от Родины, один-одинёшенек. Я перенес психическую травму невероятной глубины, жизнь мелькала перед моими глазами все эти полчаса, а в Тайном Городе осиротели брошенные на произвол судьбы дела… Если Служба не оплатит счёт, я потребую возместить упущенную по их вине выгоду.

– Не Служба отправила вас за границу.

– А кто?

– Преступник.

Хамзи на несколько мгновений задумался, но все-таки сумел отыскать правильное решение:

– Я могу связаться с его адвокатом?

– Поскольку мы не поймали первого, не появился и второй, – развел руками нав.

– Так за работу!

– Простите, что?

Тон не изменился, голос прозвучал с непременной вежливостью, но из антрацитовых глаз Сантьяги напрочь исчезла весёлость. И шасу стало холодно.

– Извините… извините, комиссар. – Отступающий к дверям Личим тревожно потряс головой. – Оговорился… часто бывает… стар для таких потрясений…

– Стоять.

Приказ прозвучал едва не шёпотом, прошелестел чуть различимым эхом, но несчастный застрял на полпути с таким выражением лица, словно в медвежий капкан попал. Впрочем, в некотором роде так оно и было.

Сантьяга потер пальцами, словно формируя давно заготовленный вопрос, и медленно поинтересовался:

– В воротнике вашего пиджака мы обнаружили булавку со встроенным артефактом портала.

– Ризнык купил у Кумара двадцать четыре штуки, – негромко сообщил Гуго, чуть склонившись к Ярине. – Я видел список.

Высшие боевые маги понимали, что артефакты жертвам подсунули Ризнык, Тыц или их помощники, но надеялись, что жители Тайного Города смогут припомнить хоть какие-нибудь подробности этого действа: кто был рядом, когда… Помочь в расследовании могла любая мелочь. А вот допрашивать обычных челов не имело смысла: им наверняка отвели глаза элементарным мороком.

– Это очень дорогой артефакт, да ещё с возможностью автоматической активизации, – продолжил Сантьяга, пристально глядя на Личима. – Что вы можете об этом сказать?

– Дорогой? Автоматический?

Несколько мгновений на лице шаса отражался ход внутренних боевых действий, причем – весьма интенсивных действий: с применением танков, авиации и тяжёлой артиллерии. Однако боролся Личим хоть и тяжёло, но недолго, и в конце концов проиграл.

– Берите себе, – махнул рукой шас. И понурился: – Я не в обиде.

Гуго прыснул в кулак, Ярина отвернулась, скрывая улыбку, у Сантьяги чуть заострились уши. Но комиссар тем не менее ухитрился сохранить хладнокровие.

– Вы видели, кто воткнул в ваш пиджак булавку?

Личим развел руками.

– Это случилось вчера вечером или сегодня утром.

– Я рано встаю, потому что много работаю, – горестно поведал Хамзи. – Мне нужно кормить семью и двух безмозглых сестер. Вы знаете, насколько прожорливы безмозглые сестры? – Шас довольно быстро пришел в себя после взбучки и практически вернулся к прежней манере разговора. – Гуго, у вас есть сестры?

– Одна, – машинально ответил чуд.

– И как вы справились?

– Выдал её замуж.

– Вам повезло.

– Булавка, – негромко произнес Сантьяга.

– Утром меня едва не сбил какой-то чел, – припомнил Личим. – Пронесся мимо, как сумасшедший, я ещё подумал, что эти челы окончательно свихнулись на своем здоровье. Живут, смешно сказать, несколько десятков лет, а над здоровьем своим трясутся так, словно Спящий им два тысячелетия отмерил.

– Вы уверены, что мимо пробегал чел?

– Нет, – мотнул головой шас. – Я вообще его не разглядел.

Рыцарь отвернулся, воевода закусила губу, Сантьяга глубоко вздохнул, поправил галстук и терпеливо продолжил:

– Но кто ещё станет бегать по утрам, вместо того чтобы идти на работу?

– Хван, – тихо сказала Ярина. – Только они способны пробежать так быстро, чтобы сбить с толку не замороченного шаса.

– Согласен, – кивнул Гуго.

– Я могу идти? – пролепетал шас.

– Всего наилучшего. – Сантьяга взглядом посоветовал несчастному Личиму не высовываться из укрытия хотя бы полгода, после чего повернулся к подошедшему Ортеге: – Что в Лондоне?

– Кто-то устроил шикарный магический аттракцион с фейерверком.

– Жертвы?

– Выясняем. Но кажется, нет.

– Преступники демонстрируют потрясающую аккуратность, – заметила Ярина. – В Лосином Острове тоже обошлось без жертв.

– И я обратил внимание, – поддакнул де Лаэрт. – Им пришлось вырубать морян и дружинников в условиях ограниченного времени, но ни Тыц, ни Ризнык не использовали боевое оружие.

– Ризнык стрелял, – напомнила воевода.

– Для ваших оборотней выстрел не страшнее комариного укуса.

– Они не хотят ссориться, – медленно произнес Сантьяга. – Но это не значит, что они не готовы убивать. Убьют, если мы подойдем слишком близко. – Комиссар обвел взглядом притихших коллег. – Объясните воинам, чтобы не расслаблялись: пока мы обходимся без жертв отнюдь не потому, что преступники – миролюбивые слабаки. Против нас действуют опытные и безжалостные наёмники, так что пусть наши бойцы не стесняются атаковать первыми.

– В Ордене не принято недооценивать противника, – буркнул де Лаэрт.

Ярина же лишь плечами передернула. После чего обратилась к помощнику комиссара:

– Так все-таки что в Лондоне?

Ортега покосился на Сантьягу – тот едва заметно кивнул – и развел руками:

– В Лондоне ничего, разве что Биг-Бен.

– Я не настроена шутить.

– Лондон – пустышка, воевода, мы его даже от кровососов зачистили.

– От упырей этот город никогда не очистится, – подал голос Сантьяга. – Но в остальном я с Ортегой согласен: Лондон – пустышка.

– Комиссар?

– Слишком шумно, – объяснил свою позицию нав. – Ризнык и Тыц – профессионалы, и то, что они пытаются отвлечь нас топорными импровизациями, я лично списываю на недостаток времени при планировании или же недостаток ресурсов. – Сантьяга вновь помолчал. – Мы отыскали двенадцать прыгнувших, а переходов было четырнадцать, из двух городов преступники ушли «тройными прыжками».

– Лондон и Ульм, – протянул Гуго.

– При этом в Лондоне кто-то сильно пошумел, а в Ульме все прошло тихо и гладко. – Комиссар улыбнулся. – Но серьёзные дела, как мы все с вами знаем, напоказ не делаются.

* * *

Москва, Щелковское шоссе,

15 июня, среда, 12:50

– Какого Спящего?! – взревел Вилар.

– Такого Спящего, – сварливо отозвался Фуран. – Того самого Спящего, в чьих снах мы с тобой кувыркаемся.

– Мы не настолько близки, чтобы кувыркаться.

– Это была аллегория.

– Ты уверен?

– Нет, я иногда путаюсь в человских силлогизмах, – признался диспетчер. – Они их столько напридумывали, что даже у Спящего мозги кипят.

– В чем ты путаешься?

– Не важно.

Действительно – не важно. Потому что важно сейчас то, что Вилар услышал несколько секунд назад и во что до сих пор не мог поверить.

– Повторим наш диалог ещё раз, – медленно произнес оперативник. – Я прошу тебя организовать поиск приметного, будто оранжевый хамелеон, грузовика «М35», а ты…

– А я говорю, что расследование этого дела запрещено директивой Темного Двора, – весомо закончил диспетчер. – Можешь позвонить Сантьяге и попросить объяснений.

– Долбаный Урбек!

– Успел договориться? – понимающе уточнил Фуран.

– Похоже – да.

– Сочувствую.

– А может…

Оставалась слабенькая, призрачная надежда на то, что честные, неподкупные и радеющие за справедливость сотрудники рискнут…

– Нет, – прохладно ответил диспетчер. – Даже не думай. Тёмный Двор – последний Великий Дом, с которым рискнет поссориться Служба утилизации.

И отключился.

Пару секунд расстроенный Вилар Турчи стоял с поднесенной к уху трубкой мобильного телефона, после чего медленно отнес его на расстояние вытянутой руки, ещё пару секунд разглядывал так, словно видел впервые в жизни, затем швырнул аппарат на асфальт и принялся топтать ногами. Прохожие – случайные свидетели расправы – осторожно обходили взбешенного шаса за несколько шагов. Какой-то фрик, правда, сделал забавный кадр на трубу, но остальные повели себя как люди. Топчет – значит, расстроился, мало ли что человек узнал? Проблемы, они ведь у всех случаются.

Ровно через минуту, как по часам, Вилар прекратил буянить. Искаженное лицо его молниеносно стало безбрежно-спокойным, красные пятна магическим – и это не метафора – образом исчезли, сведенные бешенством пальцы вернулись в нормальное состояние, а руки перестали дрожать. Турчи спокойно присел на корточки, аккуратно достал из разбитого телефона сим-карту, вставил её в извлеченную из портфеля новую трубку и набрал по памяти номер.

– Хеций?

– А кто же ещё? – сварливо отозвался конец.

– Я нашел твоего грифона.

Однако вместо радости Вилар услышал ехидное:

– Купи себе шоколадную медаль, детектив, а мне не мешай, я как раз оформляю страховку.

Затем Хеций прохихикал нечто обидное, а в завершение громко чмокнул в трубку. Но разозлить менеджера у него не получилось.

– Вижу, ты опять осмелел, – в меру жёстко отчеканил Турчи.

– Плохо слышно.

– Я доложу, что ты отказался забрать свое опасное, как зубы Спящего, животное и сознательно пошел на страховое мошенничество.

– Разве у Спящего есть зубы?

– А чем, по-твоему, он скрипит во сне?

В трубке послышалось: «Извините, я ненадолго отлучусь… Нет, пока не оформляйте…» После чего Хеций недовольно прошипел:

– Издеваешься?

– Ни в коем случае. Зубы у Спящего должны быть обязательно.

– Я о другом… Где грифон?

– Я выяснил, где его держат.

В ответ послышался вздох облегчения.

– А должен был привезти его в зверинец. – Обрадованный монстровод вновь ощутил запах легких денег: – Прощай.

Фоном прозвучало радостное: «Я возвращаюсь! Продолжаем оформлять! Хочу забрать всю премию сразу…»

Но Вилар прекрасно знал, что услышит от хитроумного конца, и был готов к решительной атаке:

– Служба с утра работает по тревоге, сотрудников не хватает, поэтому тебе придется заняться своим зверьком самостоятельно.

– И не подумаю! Я боюсь монстров! Сплю плохо!

Вопли шас хладнокровно пропустил мимо ушей. Сейчас его интересовало другое:

– Ты отнес копию заявления о краже грифона в Зелёный Дом?

– Разумеется. Кто бы мне иначе страховку выплатил?

– Сообщи им, что знаешь, где преступники его прячут.

– Откуда знаю? От тебя?

– Обо мне молчи.

– Тогда откуда?

– Анонимный звонок, – брякнул Вилар первое, что пришло в голову. – Тебе позвонил честный, но скромный житель Тайного Города и рассказал, что видел зверя. Пусть люды ищут грузовик…

– Какой ещё грузовик? – удивился Хеций. – Мы грифона ищем.

– Но сначала надо отыскать грузовик. Слушай и не перебивай!

– Не думаю, что папа это одобрил бы, – недовольно произнесла Ива, холодно разглядывая братьев.

– Поэтому мы его не спрашиваем, – объяснил Скар. – А собираемся устроить сюрприз.

– Приятный, – уточнил улыбающийся во весь рот Бодо.

– Грузовик ведь не случайно попался нам на глаза.

– Его вела судьба, ну или что-то в этом роде.

– Нельзя игнорировать символы и знаки.

– Если хочешь выжить в нашем страшном мире.

– Об этом тебе любой колдун расскажет.

Ива лишь головой покачала на этот трёп.

Вспомнив, что за машину они увидели, близнецы «загорелись» и поручили сестре отыскать грузовик по метке грифона. Девчонка опрометчиво согласилась: в работе всё равно возникла пауза, и было абсолютно безразлично, куда ехать, главное – на месте не стоять, и отыскала. И только потом поняла, что последует дальше.

– Может, одумаетесь?

– Мы быстро, – пообещал Скар. – Ты же всё понимаешь.

Близнецам очень хотелось подраться, и сестрёнка при всём желании не могла их остановить.

Грузовик, по-прежнему рыжий «КамАЗ», обнаружился на паркинге крупного торгового центра. Среди сонма легковушек и минивэнов он смотрелся достаточно странно, но перенастройка артефакта морока была дикарям не по зубам. Сами Шапки сидели в кабине и о чем-то шумно спорили, изредка предпринимая ленивые попытки настучать оппоненту по лицу.

– У нас серьёзное задание, не надо тратить время на ерунду.

– Во-первых, это не ерунда – мы наказываем воров, – серьёзно возразил Скар, с пелёнок отвечавший за разработку идиотских планов. – Во-вторых, времени на это понадобится меньше минуты: выбросим дикарей из машины и уедем.

– Дольше потом кабину проветривать будем, – вставил Бодо. – Давай, сестренка, садись за руль, а мы со Скаром вернем дорогостоящее имущество.

– Ну а в-третьих, мы уже приехали, так что рассуждения не имеют смысла. – Скар кивнул на припаркованный неподалеку якобы «КамАЗ».

Ива поняла, что остановить близнецов мог лишь призыв на войну Великих Домов или звонок отца. А поскольку ни того, ни другого не предвиделось, проще всего было согласиться.

– Грифона не поцарапайте, – проворчала девчонка, пересаживаясь в водительское кресло.

– Кстати, кто-нибудь понимает, что задумали эти придурки?

– Магазин? – переспросил Йога.

– Не магазин, а торговый центр, дебил! – шикнул на бойца Шкварка. – Кто тебя только навом сделал, мля…

И даже кулак продемонстрировал, обозначая серьёзность своей позиции. Идея грабежа принадлежала ему, и Шкварка болезненно воспринимал любую критику.

– Ага, не ларек, а пивнушка, – с иронией, хотя и не зная такого слова, хмыкнул Йога.

– Ты чем-то недоволен?

– Слышь, уйбуй, ты всегда сам учил – грабить надо там, где бабла много скоплено, чтобы десять раз не бегать. – Йога сообразил, что противостоять говорливому Шкварке в одиночку он не сможет, и принялся апеллировать к начальству. – Ну там, банк, допустим…

– Или банкомат ещё, – добавил Мотыга.

И переглянулся с Натугой.

– Или, допустим, ювелирку…

Шапки привычно набились в душную кабину, где пыхтели и агрессивно потели, ерзая друг другу по амуниции и шёпотом проклиная невыносимую московскую жару, сконцентрировавшуюся в отдельно взятой машине. Шапкам хотелось искупаться и ледяного виски, или искупаться в ледяном виски, или хотя бы просто – виски, можно без льда, однако безмерная важность разбираемого вопроса заставила дикарей стоически переносить разгул стихии и пихающихся локтями сородичей.

– Там внутри есть ювелирка, – сообщил Шкварка.

– Вот её и надо грабить.

– Кретин, мля, – выдохнул Шкварка. И заглянул в полуприкрытые глаза Коряги. – Мы не только ювелирку, но и всё вокруг тоже ограбим. И богатыми в эмиграцию поедем.

Десятник важно кивнул. Ехать богатым он был не против хоть куда, хоть в эмиграцию, хоть в Куала-Лумпур.

– А если нас полиция повяжет? – продолжил атаку неугомонный Йога.

– А почему она нас повязать должна? – парировал Шкварка.

– А почему нет?

Острый, предельно аргументированный вопрос требовал серьёзного ответа, и поскольку в полуприкрытых глазах Коряги отчетливо читалось, что ехать бедным и в тюрьму он совсем не хочет, Шкварке пришлось конкретно собраться с мыслями. Он глотнул из фляги и выдал аргументированно:

– Мля, идиот, не каркай про полицию, потому что я всё продумал.

– Ты – что? – удивился Йога, но сбить разошедшегося Шкварку с намеченного пути не сумел.

– У нас морок есть? Есть. Входим в магазин с этим мороком и около главных касс и ювелирки становимся. А потом – о-па! – руки в гору – деньги нам! И стволами машем, чтобы не пыхтели.

– А потом золотишко в сумку – и в эмиграцию, – возбудился Мотыга.

И незаметно, как бы между делом, взял из руки Шкварки флягу с виски.

– У нас есть морок? – удивился Йога.

– У нашего колдуна-уйбуя, – с уважением поведал Шкварка. – Настоящего боевого нава, мля.

– Все навы – колдуны, – важно добавил Мотыга.

Натуга почесал потное пузо, а Коряга, сообразив, что отступать некуда, погладил себя по черному отростку и вытащил из перчаточного бокса магический пульт.

При ярком дневном свете серебряная звездочка выглядела не столь внушительно, как ночью, когда включалась подсветка пояснительных рун, но Шапки всё равно смотрели на неё с благоговением, ибо, даже приняв изрядную дозу виски, дикари не получали ни грана волшебных способностей. Сложные магические артефакты также оставались за пределами их понимания, и та лёгкость, с которой Коряга управлял невиданными силами, поднимала его авторитет на столь же невиданную высоту.

– Зачем? – неожиданно спросил насмотревшийся на звездочку Йога. Судя по всему, у бойца от трезвости случился припадок «хочувсёзнания».

– Что зачем? – не понял Коряга.

– Если у нас морок есть, зачем его снимать и стволами размахивать? – с неожиданной рассудительностью спросил Йога. – Чтобы полиция скорее приехала?

– Мы всегда так делали, – растерялся уйбуй.

– Это когда Шапками были деланы, а мы теперь навы. Теперь надо иначе.

Йога вырвал у Мотыги Шкваркину фляжку и присосался к горлышку.

Несколько секунд бойцы изумленно прислушивались к торопливым глоткам сородича, после чего Натуга растерянно осведомился:

– Это как?

– Морок не снимать, – тут же встрял забеспокоившийся об авторитете Коряга. Он решил, что разгадал загаданный бойцом ребус. – Из-под морока стволами размахивать. Чтобы полиция не приехала, а если приедет, то не заметила.

Попивший виски Йога с жалостью посмотрел на уйбуя, вздохнул и пояснил:

– Стволами не махать, потому что всё одно не видно, а просто деньги из касс вынимать и под морок прятать. Пусть эти тупые челы потом свои деньги где хотят ищут.

Нестандартное предложение произвело на дикарей неизгладимое впечатление. Восемь с половиной секунд Шапки массировали головы татуированными пальцами и переглядывались, после чего Коряга, продолжавший вертеть магический пульт, осторожно осведомился:

– А от Великих Домов не влетит?

– Мы же в эмиграцию собрались, – напомнил Йога. – Нас Великие Дома и отыскать не отыщут. А потом всё равно забудут.

И снова приложился к чужой фляге. Вырывать свою собственность у столь умного бойца Шкварка постеснялся. Но подумал, что, когда Йога снова станет как все, ему придется заплатить за наглость.

– Ловко, – одобрил Мотыга.

– Пойдем деньги брать, – решил Коряга. – Раз полиция не приедет, надо пользоваться.

– Но дробовик я всё равно прихвачу, – буркнул Натуга.

– Зачем он тебе? Застрелиться?

– Что?

– Проваливай!

– Мля…

Последнее замечание прозвучало после того, как Бодо скинул морок, и дикари поняли, что через открытые по случаю жары окна в кабину грузовика заглянули не случайные челы, а пара молодых, но отнюдь не младенческого возраста хванов.

– Вот именно: «мля», – подтвердил Скар. – Машинку вернуть придется, уловили?

А Бодо добавил высказыванию брата веса, взяв сидящего на водительском месте Йогу за горло. Верхней правой рукой. А правой нижней открыл изнутри дверцу.

– Убивать мы вас не планируем.

– Почему? – пискнул Натуга.

– Потому что проще очистить машину от вашего запаха, чем от крови.

– Мы не пахнем! – изобразил возмущение Шкварка.

– Выметайтесь.

– У нас в багажнике, кузов который, птичка дрессированная лежит, – запинаясь, сообщил Коряга. – Можно мы её заберем?

– И далеко ты унесешь голодного грифона без оков и морока? – удивился Скар.

Дикари пригорюнились. Но даже угроза потерять грузовик и массу полезных в повседневных грабежах артефактов не побудила их оказать сопротивление – они прекрасно знали, на что способны хваны. Даже молодые. Даже дети.

– Так это…

– Вон отсюда! – Скар добавил в голос металл.

А в следующий момент в его гарнитуре эхом прошелестело:

– Вон оттуда!

– Не понял?

– Убирайтесь! – в голос рявкнула Ива. И тут же скрипнула зубами: – Проклятье! Поздно!

Нет на свете ничего более скучного и тягомотного, чем чрезвычайная ситуация в Тайном Городе.

Уточнение: для дружинников Зелёного Дома.

Магам в это время не до дрёмы, маги носятся по вызовам, сканируют территории, проводят выборочные проверки зон и готовы в любой момент вступить в бой. Маги умеют многое – и потому на передовой. Магов зовут, на магов надеются, маги становятся героями. Но магическими способностями в Зелёном Доме обладали исключительно женщины, которые, собственно, бегали, сканировали, оправдывали надежды и становились героями. А мужчины-люды могли похвастаться лишь феноменальной физической силой и во время тревог занимали места на улицах, патрулируя, обеспечивая порядок и оставаясь на вторых ролях. Именно поэтому белокурые здоровяки использовали любую возможность ввязаться в драку.

– Челы снимают кино про Америку? – командир небольшой группы, штурм-сотник Осмол резко остановился и кивнул на прижавшийся к обочине «КамАЗ». Солнцезащитные очки дружинников были оснащены «различителями», поэтому видели люды настоящее: не рыжий строительный грузовик, а милитаристски зелёный «М35».

– Челы или Шапки? – уточнил Кудеяр.

– Или хваны? – Лучезар первым приметил Бодо и Скара.

– Что-то я запутался, – признался Осмол. – Нам же только что сказали об этой тачке?

– Ага, – подтвердил Бажан. – Вряд ли в городе есть ещё один «М35».

– Значит, в кузове спрятан грифон, а мы должны арестовать всех, кто окажется в машине.

– И хванов? – прищурился Лучезар.

– Всех, – решительно повторил Осмол. – Пошли!

Запрашивать подмогу люды не стали: в отличие от Шапок дружинники не испытывали перед четырехрукими особого пиетета – доводилось убивать, и не раз, – а дикарей здоровяки в принципе не рассматривали в качестве противников.

– Мы с Бажаном справа, Лучезар и Кудеяр слева, – распорядился десятник. А ещё через четыре шага властно произнес: – Всем стоять!

Наверное, можно было поступить как-то иначе. Умнее. Мудрее. Правильнее. Грамотнее.

Иначе.

Но чего вы хотите от юной хваны, ни разу в жизни не побывавшей в серьёзной передряге?

Ива увидела, как два белобрысых качка заходят Бодо со спины, и ударила тем, что подвернулось под руку.

А подвернулась «Шаровая молния».

Огненная сфера взорвалась ярдах в трёх над Кудеяром и Лучезаром, опалив и отбросив их от близнеца. Но Бодо тоже досталось – взрывной волной. Хван отшатнулся, дверца резко распахнулась, и вцепившийся в нее хван совершил короткое путешествие в воздухе, закончившееся плотным ударом о левое переднее крыло.

– Мля!

Завизжали тормозами случайные машины.

– Тикай!

Коряга завопил напрасно: Йога надавил на газ, едва лишь пальцы Бодо перестали сжимать ему горло.

И показалось, что «М35» взял старт в прыжке.

Форсированный движок взревел, колеса крутанулись, оставив на асфальте чёрные полосы, передок приподнялся, и грузовик болидом просвистел по паркингу. На мгновение Скар повис параллельно земле, и Бажан, проявив чудеса реакции и ловкости, ухитрился схватиться за его лодыжки.

– Стой!

Пролетевший мимо товарищ заставил Осмола вскрикнуть. Но уже в следующий миг люд опомнился – все-таки штурм-сотник, а не новобранец, – и резко оттолкнулся от земли, использовав последнюю возможность не отпускать грузовик: зацепился за задний борт, подтянулся и перевалился в кузов. Дальнейшие шаги были очевидны: добраться до кабины, оказаться позади преступников и тем поставить им мат. Кузов оказался на удивление длинным, почти как бывает у фуры, но разгоряченный Осмол не обратил на это несоответствие внимания. Он вытащил пистолет, взвел курок, сделал шаг и заорал. А ещё через мгновение, когда первая вспышка резкой боли прошла, Осмол понял, что лежит на полу, пистолет валяется не пойми где, а его ногу капканом жмет грифоний клюв.

– Проклятье!

– Отцепись, придурок! – прохрипел Скар. – Прыгай, пока скорость маленькая.

– Сдавайся, – с натугой отозвался висящий на спине хвана Бажан. Ноги люда свободно болтались в воздухе, но это не мешало ему демонстрировать уверенность в победе.

– Оба за борт быстро!

Натуга навел на Скара дробовик. А осмелевший Шкварка попытался ткнуть ятаганом.

– Вы озверели? – изумился Скар, засаживая дикарю в челюсть правой верхней.

– Киу!..

Водительская дверь с шумом захлопнулась, и вернувшийся на подножку Бодо попытался врезать Йоге в ухо. Но хитрый водила пригнулся, кулак прилетел Коряге, головы уйбуя и Натуги сошлись в бильярдном ударе, палец бойца сдавил спусковой крючок, и дробовик ухнул.

БАММ!

Кабина наполнилась пороховым дымом.

Оглушенный Коряга надавил на вправленный в пульт камень, и в десяти ярдах по курсу завихрился зеленоватый портал.

– Ух!

Ошарашенная Ива проводила исчезнувший грузовик взглядом, но и только: переход захлопнулся, едва проглотив кузов.

– Ладно, придурки, сами позвоните, – проворчала девушка, имея в виду братьев.

Один из которых – Скар – чудом увернулся от картечного залпа: вцепился всеми четырьмя руками в дверцу и соскочил с подножки, чтобы голова оказалась ниже разлета дроби. Так и влетел в портал: вжавшись всем телом в дверцу и с Бажаном на спине.

– Сдавайся!

– Идиот!

– Где мы?!

– Скар, ты как?!

Бодо показалось, что брат погиб, и шутки на этом закончились. Хван выхватил нож, собираясь перерезать парочку… Точнее – пяток дикарских глоток, но перепуганный Йога заложил немыслимый вираж, выскочил на тротуар, намереваясь протереть бортом стену дома, и хвану пришлось прыгать.

– Пошёл!

Натуга, выпустивший в Скара последний заряд, принялся запихивать в дробовик патроны, а мудрый Шкварка заколотил по пальцам четырехрукого рукоятью ятагана.

– Дерьмо!

Хван с людом рухнули на землю, а грузовик нырнул в следующий портал – Коряге понравилось давить на хризолит.

– Сдавайся!

В партере медвежья сила дружинника не оставляла быстрому хвану ни шанса. Мясистые руки схватили Скара за горло, перед глазами хвана поплыли круги, но… но Тыц не зря заделал сыну брата.

– Козел зелёный! – выдохнул Бодо, награждая Бажана ударом в голову.

С разбега, ногой. Для любого чела такой пинок мог стать смертельным, но люд просто потерял сознание.

– Бежим!

– Куда? – Скар с трудом поднялся на ноги.

– Куда угодно, – махнул рукой Бодо. – Главное – быстро.

И хваны припустили вверх по улице.

О происшествии у торгового центра в Службу утилизации сообщила какая-то люда, заскочившая в торговый центр за покупками и сообразившая, что короткий бой имел прямое отношение к Тайному Городу. Фея, разумеется, позвонила на горячую линию Зелёного Дома, операторы которой поставили в известность Службу утилизации. Фуран, среагировавший на слова «натовская тачка», кинул Вилару сообщение: «Грузовик, Шапки, дружинники» и даже организовал принудительный портал, но Турчи всё равно опоздал. Когда следователь появился у торгового центра, «М35» и след простыл, а по паркингу вовсю шныряли зелёные – дружинницы в боевых комбинезонах и мрачные здоровяки с обнаженным оружием, – которые сразу заявили шасу, что до окончания расследования в присутствии Службы утилизации нет необходимости.

Спорить с раздраженными людами, воины которых второй раз за утро получили по мозгам, следователь не стал. Скромно улыбнулся, согласно кивнул и молча направился в Службу безопасности. Точнее, в проигнорированный зелёными центр видеонаблюдения, где быстро просмотрел материалы с парковки – проблем с сотрудничеством благодаря почти настоящему полицейскому жетону не возникло – и вычислил три подозрительные машины, появившиеся у торгового центра после приезда Красных Шапок и уехавшие сразу после того, как «М35» нырнул в портал. Поблагодарив охранников и предупредив о скором повторном визите «коллег», Вилар уселся за столик ближайшей кафешки и набрал номер Службы.

– Фуран, мне запретили искать только «М35» или вообще любые машины?

– Издеваешься? – рассмеялся диспетчер. Он понял, что Турчи напал на след, и приготовился слушать: – Говори.

– Мне срочно нужна информация по трем автомобилям: «Мерседес», «Мазда» и фургон «Шевроле». Записывай номера…

– Хорошо, запишу, – пообещал Фуран. – Но у меня появилась хорошая новость.

Вилар вздохнул, поморщился и счел необходимым уточнить:

– Действительно хорошая?

– Тебе понравится, – хихикнул Фуран. – Новость касается твоего заклятого приятеля – Урбека…

Менеджер обратился в слух.

– Мля, я его убил! – Возбужденный Шкварка клацнул зубами, как затвором. – Настоящего хвана мочканул, мля!

– Не ты, а я, – обиженно заявил Натуга. – Как есть из дробовика ухванил нах.

– На самом деле это наш уйбуй-колдун их порталом приложил магическим, – прогнулся до хруста в позвонках Йога. – Он как магию засандалил, так я сразу понял: кирдык тараканам в натуре.

– Уйбуй у нас могучий, – подхватил Мотыга. – Хвана убил…

– Сбежать сделал, – Шкварка без охоты поддержал пятиминутку нежной любви к высокому начальству.

– Тачку сберег, – продолжил Натуга.

– Такого уйбуя Спящий раз в сто тысяч лет делает, – подытожил Йога. – Не зря из него волосы вылезли.

– Из Спящего?

– Будто из Спящего.

– Будто из нава тогда уж.

Коряга важно почесал пузо, покивал, выслушивая такие правдивые льстивые речи, и негромко выдал:

– Откуда эти тараканы только взялись на наш грузовик щериться?

Продемонстрировав подчиненным неимоверную глубину военно-политической мысли.

– С Алтая, – услужливо сообщил Мотыга.

– Вот же создал Спящий чурок.

– Так точно.

– Лучше бы вискарное озеро где-нибудь слепил, чем этих зверей нам пихать.

– Ага.

– Все навы так думают.

– Верно.

– Ага, сидят рядком и думают.

Последнее замечание выдал Шкварка, и его тон уйбую категорически не понравился. Боец, похоже, вновь начал борзеть и тем требовать очередного урока.

– Ну-ка, остановись тут, – неожиданно велел Коряга, и Йога послушно крутанул руль, прижимая грузовик к обочине.

– Нам бы ехать, – робко произнес Натуга, выразив тем самым общее мнение.

– Поедем, – не стал отрицать уйбуй. – Но сначала надо имущество проверить. Птичку то есть. Вдруг у неё от выстрелов колики сделались?

– А почему я? – взвизгнул Шкварка, правильно прочитавший начальственный взгляд.

– Потому что ты считать умеешь, – объяснил Коряга.

А остальные засекреченные навы дружно закивали.

– Он же один!

– Вот и проверишь.

Избежавшие путешествия в кузов бойцы поддержали нехитрую шутку уйбуя бодрым ржанием.

– Кольцо возьми, чтобы не уменьшиться случайно.

– И ныть хватит, – поморщился отсмеявшийся Мотыга. – Ничего с тобой не случится: птичка маленькая и связанная.

– Связанная! Маленькая! А кто сказал клюв не заматывать?

– Грифону тоже дышать надо, – объяснил уйбуй, надевая на палец Шкварки кольцо. – И спроси ещё, не хочет ли он жрать? А то вдруг издохнет до продажи…

– Отпусти, – прохрипел Осмол. – Отпусти, собака.

В ответ послышалось невнятное клокотание.

– Скотина.

– Куррл, куррл.

– Урод!

– Куррл…

Люд давно понял, что нынешние владельцы грифона не только связали опасное животное, но и предусмотрительно притянули его к борту. Сбежать зверюга не могла, шевелиться практически тоже и, в общем, не представляла опасности, но темнота и горячка боя сыграли с дружинником злую шутку: он слишком приблизился к твари и угодил в капкан мощного клюва.

– Отпусти!

– Куррл!

– Убью!

Кого он собирается прикончить, Осмол не уточнял, и так было ясно, что непоздоровиться должно и Шапкам, и хванам, и мерзкой птице, и ещё кому-нибудь, кто подвернётся.

– Тварюга!

– Куррл!

А главная проблема заключалась в том, что пистолет штурм-сотник потерял во время падения, перстень с «Дыханием дракона» внутри кузова не срабатывал, а воевать с грифоном, пусть и связанным, одним ножом Осмол не рискнул: высокий ботинок оказался монстру не по клюву, а вот руку грифон откусит с лёгкостью.

– Сволочь!

– Куррл.

– Ты…

Но заготовленные ругательства внезапно вылетели у штурм-сотника из головы: чья-то огромная рука откинула брезентовый полог, и через мгновение в кузов запрыгнул ШАПКА – великанских размеров детина в традиционном дикарском прикиде: кожаных штанах и жилетке.

– Мля… – протянул ошарашенный дружинник.

И услышал в ответ громогласное:

– МЛЯ!

* * *

Книжный магазин Генбека Хамзи

Москва, улица Арбат,

15 июня, среда, 12:58

– Альфонс… Дорогой мой Альфонс! – Кумар выдержал многозначительную паузу и веско добавил: – Дружище!

Прозвучало настолько неожиданно, что находящийся на том конце телефонного соединения рыцарь хлопнул ресницами, как растерянная первокурсница.

– Альфонс, я прекрасно понял твой ответ, я отношусь к нему с огромным уважением, но при этом хочу напомнить, что ты мне должен. Дружище.

Тем не менее обращение не сработало.

– Должен, но не столько, – мягко, так сказать по-дружески, уточнил опомнившийся рыцарь.

И шас прекрасно понял, что это мягкость войлочной куртки, на которую удобно ложится тяжёлая броня, – пробить Альфонса не представлялось возможным. Но Урбек не стал бы легендой московских и тайногородских барыг, опускай он руки после первой же неудачи.

– Разве я прошу чего-то сложного? – удивился шас. – Всё, что от тебя требуется: порталом закинуть железяку в ближний космос – за мой, заметь, счёт, – и ты мне ничего не должен.

– Ты знаком с теорией околокосмических переходов? – вздохнул рыцарь.

– А ты сдавал теорию кредитного дела?

– Ты скупщик краденого и ростовщик, зачем тебе теория кредиток?

– Во-первых, не кредиток, а кредитов, – окрысился шас. – А во-вторых, ты вообще боевой маг, а ешь мне мозг научными терминами.

– Врезать тебе «Шаровой молнией»?

– Сделай то, о чем я прошу.

Будь его долг хоть на тысячу меньше, рыцарь давно вспылил бы и доступно объяснил нахальному барыге кое-какие основы правильного обращения к благородным чудам. Однако обстоятельства заставляли Альфонса быть терпеливым.

– Чтобы вернуть на орбиту спутник, нужно не только знать, куда его воткнуть, но и какое ускорение придать, какую силу…

– У меня есть профессионал, который всё рассчитает.

– Тот самый, который опрокинул спутник на Землю?

Удар должен был стать смертельным, но шас даже не чихнул:

– Не опрокинул, а плавно спустил.

– А что должен был сделать?

– Переставить на другую орбиту.

– Найди другого профессионала.

– Альфонс!

– Извини, Урбек, но я – пас. Слишком опасно. Да и времени нет.

В трубке раздались короткие гудки.

– Альфонс! – Кумар с омерзением посмотрел на ни в чем не повинный телефон и коротко ругнулся: – Спящий тебя выверни!

И тяжело вздохнул.

Командор войны Альфонс де Жург был главной надеждой барыги на возвращение спутника по месту прописки: долг и необходимая квалификация – что ещё нужно? В возможность отказа Урбек в принципе не верил и потому оказался в крайне неприятной ситуации.

Усугубленной присутствием на складе наёмных убийц.

– Тут ещё? – хмуро осведомился барыга.

Стоящий у окна племянник выглянул наружу и подтвердил:

– Тут.

Кумар коротко ругнулся.

Обалдевшие контрагенты не очень-то поверили, что их московский кредитор способен стряхнуть с орбиты спутник, но меры для проверки происходящего приняли, отправив в «КумарКаргоЭкспресс» южан-бандитов. Трое бородатых отморозков сидели в черном «Мерседесе», изредка демонстрируя из окон автоматные стволы, а двое фланировали по складу, терпеливо дожидаясь «возвращения» хозяина. Очистить территорию не составляло труда: один звонок в Тёмный Двор – и проблема решена, но Кумар знал, что навы потребуют объяснений, а потому сидел под мороком и пробовал варианты.

– Видите, что происходит?

Племянники, а их в кабинет набилось четверо, закивали честными шасскими головами.

– На собственном складе вынужден таиться.

– Издержки профессии, – пожал плечами умный Анар.

– Как долго это продлится? – осведомился Рубар.

– Может, попросим навов всё поправить? – предложил выход радикал Хогей.

– Навов нельзя, – вздохнул Кумар.

– Почему?

– Потому что навы обязательно спросят, за что меня хотят убить? – Урбек почесал подбородок. – А я не могу им ничего сказать.

– Мы тоже не знаем, за что тебя хотят убить.

– И поэтому крепко спите.

– Мы работаем.

Барыга обвел дармоедов тяжёлым взглядом, вздохнул и велел:

– Разузнайте, где сейчас Кортес.

– Тот самый? – ляпнул Хогей.

– Нет, его аватар, – съязвил Кумар.

– Он же только что приезжал.

– Так сбегай посмотри, нет ли его за воротами. – Барыга решил было жахнуть водки, но в последний миг передумал, ограничившись холодным кофе. – И ещё узнайте, где сейчас Яна Маннергейм.

– Вы не читаете на древнеславянском? – притворно изумился Генбек.

– А что, должна? – не растерялась Инга.

– Почему нет?

– Почему да?

– Потому что это язык ваших предков, – сварливо ответил шас, вынимая из рук девушки толстый фолиант. – А предков надо уважать.

– Я уважаю.

– Не говоря на их языке?

– У меня полно других достоинств.

– «Других» достоинств не существует, милочка. – Генбек впал в свое знаменитое состояние «молодые все портят», вывести из которого старика могла лишь оплата наличными. – Достоинства или есть, или нет.

– У меня – другие.

– Я сейчас разрыдаюсь.

– Сначала дайте нам то, что мы просим. – Инга мило улыбнулась. – И «толмач» тоже.

Шас вздохнул.

Книжное собрание Генбека Хамзи славилось на весь Тайный Город как самое полное после библиотек Великих Домов. И не просто полное, но и открытое: Генбек позволял клиентам заглядывать в нежелательные – по мнению Великих Домов, – а то и просто запрещенные тома, искренне считая, что раз уж кто-то не поленился это написать, грех не позволять это читать. Принципы старика не раз выручали наёмников, помогая узнавать щекотливые подробности из истории Тайного Города, и теперь Яна вновь рассчитывала на поддержку Генбека. К тому же Хамзи не просто дразнил Великие Дома и продолжал заложенный предками бизнес – он действительно любил книги, много читал, помнил прочитанное, мог дать сто очков форы любой поисковой системе. За дополнительную плату не скупился на добрые советы. Постоянным клиентам – скидка.

Другими словами, старый Генбек был настоящим кладом. Если, конечно, не принимать во внимание его скверный характер.

– Мы ищем Андрея Ризныка, чем нам помогут книги на древнеславянском? – попыталась перейти в наступление Инга.

Но получилось только хуже.

– Яна, вы правильно делали, что не брали её раньше с собой.

– Брала.

– Не помню, чтобы вы приходили с обезьянкой.

– Вы обо мне говорите? – возмутилась рыжая.

– Тихо! – Гиперборейская ведьма приятно улыбнулась шасу. – Извините, Генбек, мы немного торопимся.

– Как всегда, – проворчал старик.

– Так при чем тут древнеславянский? – Инга никак не могла угомониться. – И чем вам не угодил арамейский?

– Ты читаешь на арамейском? – изумился Генбек.

– Нет, но это не имеет значения.

– Это какой-то кошмар, – схватился за голову шас.

– Добро пожаловать в ХХI век.

– Мы хотим понять, ради чего Андрей Ризнык рискнул пойти против Великих Домов, – произнесла Яна, оттирая подругу плечом. Детали происходящего девушки от старика не скрыли, в противном случае их разговор не имел бы смысла, и теперь ожидали доброго совета. – Возможно, разгадка таится где-то в нашей истории. Возможно – в древней истории.

– Если я правильно понял, Ризныка купил Ярга. – Генбек поджал губы. – Это чудовище напоминает мне искусителя из ваших примитивных мифов…

Рассуждать о примитивных человских верованиях старик мог так же долго, как и о примитивности самих челов, поэтому Яна решительно прервала шаса:

– Но я хочу знать, чем Ярга мог его купить? Что есть в нашем прошлом такого, ради чего Ризнык поставил на кон тихую, спокойную и весьма обеспеченную жизнь. Ради чего он рискует?

– Может, он помогает Хранительнице Черной Книги? – предположила Инга.

– Лариса сама кому хочешь поможет, – покачал головой шас. И тут же высказал свою версию: – Странники?

– Я почувствовала бы открытие Большой Дороги, – вздохнула гиперборейская ведьма. – Дело не в странниках.

– Малый Трон Посейдона? Или Ярга обнаружил Великий?

– Зачем Ярге отдавать челам Источник?

– Я набрасываю варианты, – огрызнулась Инга.

– Набрасывай их иначе, – распорядился шас.

– Как?

– Не так громко. И вообще: возьми «толмач» и иди в подвал.

– Зачем?

– Там от тебя меньше шума.

Фраза прозвучала очередной подначкой, но уже через мгновение Яна догадалась, что Генбек не шутит. Подняла брови – старик легко кивнул, показывая, что ведьма всё поняла правильно, – вздохнула и попросила подругу:

– Инга, пожалуйста.

Девушка сморщила носик, но спорить не стала: взяла «толмач» и направилась к двери в подвал. А Яна повернулась к старику:

– Вы догадались?

– У меня появилось предположение, которое вам предстоит проверить, – уточнил шас.

– Что-то из человского прошлого?

– Да, – кивнул помрачневший Генбек. Судя по всему, «что-то из человского прошлого» было весьма серьёзным. – Только я не скажу что.

– Почему?

– Потому что получится, будто я предал Великий Дом Навь, а мне этого не хотелось бы.

Сплоченности Темного Двора завидовала даже материя тёмных дыр, поэтому заявление старого шаса гиперборейскую ведьму не удивило.

– Расскажите о своих подозрениях Сантьяге, – предложила она, достав из кармана телефон. – Позвонить?

– Нет, – отрезал шас. – Помогать я тоже не хочу.

– Почему? – растерялась Яна.

– Потому что не согласен с тем, как повели себя Великие Дома тогда… больше тысячи лет назад… – Генбек медленно провел ладонью по прилавку. – А вы должны немедленно покинуть мой магазин.

– И куда направиться? – Ведьма прекрасно читала иносказания.

– Туда, где всё началось. – Старик отвернулся. – И умоляю: заберите с собой подругу.

* * *

Москва, проспект Андропова,

15 июня, среда, 13:01

Магия – смысл и основа жизни Великих Домов, их гордость и могущество.

Вырабатываемая Источниками энергия позволяет плести волшебные арканы, нарушая все существующие законы физики, точнее, демонстрируя высшие версии этих самых законов. Для удобства, а также для неспособных к магии жителей Тайного Города повсеместно применяются артефакты – предметы со «встроенными» заклинаниями самой разнообразной направленности, от разгона комаров до построения межконтинентального портала. И уж совсем редко, в минуты гениального озарения – за всю историю такие случаи можно пересчитать по пальцам рук, – величайшими магами Тайного Города создавались артефакты уникальные, обладающие невиданной силой или же редчайшими свойствами.

Именно таким – уникальным – был легендарный Клинок Надежды, древний меч властительниц Зелёного Дома, дарующий им, если верить легендам, победы в битвах и позволивший стереть в порошок несокрушимую империю Нави. Правда, последнее утверждение историки Зелёного Дома яростно оспаривают, упирая на очевидное превосходство армии Люди над «темной толпой», но все считают подобные выступления политическими. Ибо те же самые историки не отрицают, что из королевской резиденции Клинок Надежды исчез при королеве Изаре, последней правительнице империи, за несколько месяцев до катастрофического для Зелёного Дома вторжения чудов.

Как бы там ни было, в течение нескольких тысяч лет легендарный меч считался потерянным, но в один прекрасный день во дворец пришло послание от Руперта Луминара – троюродного брата нью-йоркского кардинала Бориса. По словам мятежного кровососа, некий полуграмотный сержант морской пехоты стал честным владельцем Клинка во время грабежа запасников Багдадского музея. Через два дня морпех за бесценок сбыл «красивую саблю» известному на весь мир «коллекционеру археологических древностей» Монтане Смиту, прибывшему в Багдад поживиться. Пользуясь связями в оккупационной администрации, Монтана вывез из Ирака тридцать шесть двадцатифутовых контейнеров всевозможных древностей, среди которых начитанный Руперт Луминар и разглядел клинок необычной формы.

За возвращение которого попросил у Зелёного Дома помощь в свержении лихого братца.

Сначала люды над наглым вампиром посмеялись, но после того, как слетавшая в дальние края жрица Зоревласта подтвердила подлинность артефакта, крепко задумались.

И через неделю согласились.

Благоразумно решив хранить происходящее в строжайшей тайне.

– Именно поэтому пойдете вы, а не мы, – жёстко произнес обер-воевода Собимил, глядя Андрею в глаза. – Мы останемся в резерве и, если все пойдет по плану, в Нью-Йорке светиться не станем.

А они станут.

«Они» в данном случае – это четверо боевых магов, призванных под знамена Люди на основании пакта вассальной поддержки. Челы пользовались энергией Колодца Дождей, поэтому люды считали их если не подчиненными, то как минимум данниками, обязанными беспрекословно исполнять полученные приказы.

– Благодаря гарнитуре я буду в курсе происходящего. – Обер-воевода кивнул на подготовленные в Тиградком устройства. – Но меня будет слышать только Ризнык, он главный.

– Задача?

– Заберете Клинок и отдадите кровососам рюкзаки… – Заглядывать в них челам запретили. – Наш первый взнос…

– Что?

– Ничего! – Собимил понял, что ляпнул лишнее, и разозлился: – Чего ты не понял?

– Как я узнаю, что артефакт настоящий?

– По согласованию с Луминаром жрица Зоревласта поставила на рукоять Клинка магическую метку. Снять или изменить её масаны не способны. – Обер-воевода протянул Ризныку черную, похожую на рацию коробочку с одной-единственной кнопкой красного цвета. – Нажмешь на неё, и метка станет зелёной.

А какой ещё, учитывая, на кого приходится работать.

– Понятно.

– Тогда вперёд!

Завертелся медленный вихрь межконтинентального портала, Андрей сделал шаг в никуда, привычно задерживая дыхание, и меньше чем через три секунды оказался в роскошной гостиной снятого на одну ночь пентхауса. Посреди которой стоял на коленях Тыц.

И услышал философское: «Рано или поздно это должно было произойти» – хван всё понял раньше чела.

– Дерьмо!

– Что случилось? – осведомился Собимил.

– Масаны приволокли четырехрукого.

– Они сами пришли, – злобно бросил Руперт Луминар.

Дальнейшее расследование показало, что хванов нанял Монтана Смит. Он получил более щедрое предложение на «старинную саблю» и не нашел ничего лучше, как нагло кинуть первых покупателей сразу после сделки. Не предполагая, разумеется, что собирается подставить вампиров.

Впрочем, в тот момент все это не имело значения.

– Твои хозяева решили нас обмануть?

– И прислали хванов?

– А кого же ещё?

– Всего двоих?

Но, вглядевшись в окружающую действительность, Андрей понял, что даже два хвана могли рассчитывать на успех. Сломанный стул. Сломанное кресло. Забрызганная кровью гардина. Пулевые отверстия в стенах. Отрубленная рука. Труп в коридоре – видны только ноги в лаковых туфлях. У Руперта наспех перевязана шея, кроме того, свежими повязками щеголяют ещё трое вампиров.

– Зачем нанимать хванов?

– Чтобы не платить за Клинок.

– Мы держим слово.

– Только не с мятежниками, – проворчал в ухе обер-воевода, и Андрей понял то, о чем Тыц догадался несколько минут назад: свидетелей не останется. Глупый Луминар согласился отдать Клинок за некий «первый взнос» и тем развязал зелёным руки.

Тем временем вампир, сообразивший, что выдвигать претензии присланному челу глупо, поднял крышку палисандрового ящика и сделал шаг назад:

– Проверяй.

Знаменитый меч, как Ризнык и ожидал, был выполнен в духе Зелёного Дома: вычурная форма и обильные, словно осадки в сезон дождей, украшения. Позолота, гравировка, драгоценные камни. На первый взгляд – игрушка, но Андрей знал, что свойства свои Клинок Надежды начинает проявлять только после того, как выпьет крови, так что «игрушка» была смертоносной.

Масаны встали вокруг: напряженные, готовые атаковать. Ризнык же спокойно вытащил черную коробочку и надавил на красную кнопку. На рукояти засветилась зелёная метка.

– Все в порядке.

– Я не собирался обманывать людов, – пробурчал Руперт.

А вот они – собирались. Андрей был хорошим магом, не великим, но сильным, и только поэтому почувствовал, что из коробочки обер-воеводы вырвались два аркана. Один проверил Клинок, а второй бультерьером вцепился в магическую защиту, незаметно для вампиров разрушая их купол.

– Теперь давайте рюкзаки.

А следующие мгновения Андрей запомнил настолько отчетливо, словно тысячи раз просматривал сцену по видео, да ещё и с разных ракурсов.

Громкое гудение знаменует открытие межконтинентального портала. Руперт Луминар пытается схватить Клинок, но один из челов толкает его в спину. И получает пулю в голову от ближайшего масана. Ризнык разворачивается к вампирам спиной, понимая, что плотно набитый рюкзак даст ему пару драгоценных секунд, но тратит выигранное время не на себя – Тыцу летит активизированная «Дырка жизни», аварийный переход в Эрлийскую обитель. Хван ловит артефакт ртом и тут же исчезает, за секунду до того, как обер-воевода направляет в его голову поток «Дыхания дракона» из боевого перстня. Огонь пронзает воздух и жадно впивается в гардину. Выстрел из дробовика швыряет Ризныка на пол, но выстрел приходится в рюкзак, и обернувшийся Андрей вонзает в голову стрелявшего «Эльфийскую стрелу». Люды наконец-то врубают «протуберанцы», и вонь горящих масанов смешивается с дымом горящей мебели…

Ну а потом всё было так, как было.

Вернувшийся в Тайный Город Тыц доложил обо всем чудам: и о странных контактах зелёных с мятежными вампирами, и о произнесенном Рупертом названии – Клинок Надежды. Орден встал в стойку, навы, поразмыслив, поддержали рыжих и вынудили Зелёный Дом заложить легендарный меч в Бункер Вечного Сна, расположенный глубоко под зоной Кадаф и охраняемый всеми Великими Домами совместно.

«Виновнику торжества» тоже досталось.

Орден настоял, чтобы Ризныка не преследовали, но на большее люды не согласились, и Андрею пришлось покинуть Тайный Город.

Ах да! Великий Дом Навь официально поблагодарил Великий Дом Людь за организацию внепланового «похода очищения».

– Ты в какой стране? – негромко пошутил Тыц.

– На родине.

– И как?

– Лучше, чем ожидал, – отозвался Андрей. – Меня не засекли.

– Иногда Родина впадает в дрёму, и детишки остаются безнаказанными.

– Твоими бы устами… – Ризнык улыбнулся. – Сам как?

– Нормально.

Они знали, что Тыцу придется сложнее: вторая пара рук – это не лишнее сердце, её можно спрятать только под мороком, который хваны в Тайном Городе носили, не снимая. Но если Великие Дома займутся поиском Тыца по-настоящему, то наблюдатели для начала вычленят из сонма ложных откликов наиболее подозрительные – те, которые окутаны магической энергией. Это обстоятельство вынуждало четырехрукого как можно реже использовать морок и прятаться в машине с наглухо тонированными стеклами. Или скрываться в безлюдных местах: сейчас, к примеру, скучающий хван собирал многолетнюю пыль на чердаке муниципального дома по Широкой улице.

В использовании укромных уголков тоже таилась опасность – честному отклику скрываться в подобных местах ни к чему, – но по опыту общения с Великими Домами Тыц знал, что такие отклики наблюдатели будут проверять только после «магических».

– Ещё часа два у нас точно есть, потом начнутся проблемы.

– Думаешь, Сантьяга уже знает о тебе? – поинтересовался Андрей.

– Он не дурак и дураков в помощниках не держит. – Тыц усмехнулся. – Сантьяга знает, но сейчас он увлечен тобой.

– Ты мне льстишь.

– Гордись, красавчик.

Мужчины посмеялись, после чего хван осведомился:

– Что нашел в Ульме?

– Ещё один сувенир.

– Дорогой?

– Занятный.

– Инструкция по эксплуатации прилагалась?

– Нет. Но я начинаю понимать происходящее.

– Рад за тебя, – одобрительно хмыкнул Тыц. – Что теперь?

– Теперь я иду… Точнее, лезу.

Свиток недвусмысленно дал понять, что для открытия следующего портала Андрею необходимо подняться над землей приблизительно на пятьдесят ярдов. К счастью, точка располагалась в центре проспекта Андропова, над проезжей частью, а не оказалась впаянной в перекрытия какой-нибудь многоэтажки, и добраться до неё не составило особого труда.

– Далеко лезешь?

– На крышу.

– Надо же, прям как я.

– Что?

– Не обращай внимания.

– Тогда не мешай.

Напротив точки челы воткнули один из своих уродливых торговых центров, которым и решил воспользоваться Ризнык. Он выбрался на плоскую крышу здания, тщательно сверился с пергаментом и, убедившись, что находится напротив нужной точки, начал читать заклинание. Не сложное, но требующее внимания. Выходя на крышу, Андрей накинул на себя морок, став невидимым для обычных наблюдателей, и теперь плёл аркан левитации: довольно сложное и требующее изрядного количества энергии заклинание полёта. А учитывая, что в прошлый раз Ризнык занимался воздухоплаванием двенадцать лет назад, дело несколько затянулось. Почувствовав снижение веса, Андрей несильно оттолкнулся, медленно поднялся в воздух, покрутил руками, пытаясь припомнить правильные жесты управления, пару раз непроизвольно выдал «бочку», ругнулся, а затем, уловив, как следует управляться с нынешними объемами тела, неспешно поплыл к центру проспекта.

О результатах поездки к Урбеку Артём и Кортес доложили Сантьяге по телефону. Незамедлительно получили «добро» на сделку с барыгой, и сразу же, чтобы не тратить время на лишний звонок, комиссар выдал наёмникам зону патрулирования, которой стал проспект Андропова – наблюдать за происходящим, проверять ложные отклики, если таковые объявятся, и быть готовыми в любой момент атаковать преступников. Квалифицированных оперативников не хватало, и Сантьяга выводил «в поле» всех, кого мог.

Скучнейшее занятие располагало к длинным и пустым разговорам обо всём на свете, и напарники, как правило, предавались именно им, однако сегодня у них была серьёзная тема.

– Нашёл? – осведомился сидящий за рулем Кортес.

– Нет. – Артём повертел подключенный к Тиградком планшет, потянулся и зевнул: – Никаких упоминаний.

Обнаруженный в центре Москвы схрон разбудил интерес наёмников, и Артём занялся прочесыванием общедоступных ресурсов Тайного Города в поисках соответствующих упоминаний. Не нашел ни одного. Ресурсы и доступные архивы Великих Домов подробно рассказывали о «странных» квартирах, обретших подозрительные свойства после неумелого проведения в них страшных ритуалов – как правило, челами, о лестничных пролётах «в никуда», заклинивших артефакты порталов, взбесившихся лифтах и замороченных чердаках. Было два доноса на чудов, державших в гаражах бронированных скарабеев-гигантов, и многочисленные жалобы шасов на вредных соседей. А вот аккуратно замаскированный схрон, дерзко расположенный в самом центре столицы, умудрился избежать пристального внимания Тайного Города. Вот уж воистину: хочешь надёжно спрятать – положи на видное место.

– Никто не знает, чья это заначка, – подвел неутешительный итог Артём. – Но точно не Великих Домов.

Потому что в этом случае Урбек не смог бы распоряжаться им, как своим.

– В него, кстати, можно без труда загнать грузовик, – прикинул Кортес.

– И ещё место останется, – поддакнул молодой наёмник.

– Останется, – кивнул Кортес. – Тебе не кажется странным, что наш хитроумный Урбек попросил вывести из-под расследования именно грузовик? И не какой-нибудь, а старинный «М35». И при этом оказывается связанным со старинным схроном, в котором этот самый грузовик легко поместился бы.

– В настоящее время мне кажется странным то, что я вижу, – пробормотал Артём. Даже работая с планшетом, молодой наёмник не снимал очки с «различителем», и потому от его внимания не укрылось левитирующее над проспектом тело. – Тут кто-то в воздухе болтается.

– Кто?

– Размерами похож на дирижабль, – хмыкнул Артём. – Только маленький…

– Десять толстых феев на небо полетели… – начал Кортес старинную детскую считалку. И одновременно надел свои очки.

– Ризнык!

– Ризнык!

Вопль вырвался у наёмников одновременно.

– Чёрт!

Кортес резко загнал «Навигатор» на разделительную – передние колеса глухо стукнули о бордюр, но внедорожник препятствие взял, – и тут же навел морок, скрывая от обычных челов дальнейшие действия: теперь из проезжающих машин видели открытый капот и копающегося в моторе шофера. Сами же наёмники выскочили из автомобиля и направили на Ризныка оружие.

– Не вижу, как получается у тебя лететь, но думаю, ты похож на дирижабль, – язвительно произнес Тыц.

– Не надо острить.

– Почему?

– Потому что я занят…

Андрей давно «подплыл» к указанной в свитке точке, однако значки зеленеть отказывались, и Ризнык решительно не понимал, чего от него хочет древний «навигатор».

– Портал не открывается.

– Поиграй высотой.

– Что? – А в следующий миг догадался. – Конечно!

Рельеф со времен Выселок менялся причудливым образом, и если Сказочник привязал переход к трем координатам, высота легко могла измениться.

– Получилось?

– Подожди…

Использовать догадку на практике Андрей не успел: прямо под ним остановился «Навигатор», из которого высыпались знакомые по фотографиям челы.

– Кортес, – процедил Ризнык.

Называть второе имя не требовалось.

– Спящий разорви… – молниеносно отозвался Тыц. – Прыгаю!

Хван вскочил на ноги, готовясь активизировать артефакт портала, но замер, услышав спокойный голос напарника:

– Не надо… Я подготовился.

– Спускайся! – Кортес направил на Ризныка пистолет.

В руке Артёма появился многозадачный жезл – один удачный удар «навским арканом» – и потерявший магическую энергию чел объемным градом рухнет на асфальт. Хорошо, если не убьется…

Однако убиваться Андрей не собирался. К тому же он действительно подготовился.

И прежде чем Артём активизировал первый аркан многозадачного жезла, а Кортес рискнул выстрелить…

Водяные «бомбочки» Ризнык любил мастерить с детства. Сначала из бумаги, потом из проверенной электроникой резины, позволяющей создать снаряд большего объема, а затем, оказавшись в Тайном Городе, стал применять и новые материалы для снарядов и заклинание самораспаковывания, многократно увеличивающее объем заряда при активизации. Именно поэтому на головы наёмников свалились не аккуратные, размером с очень большую таблетку гранаты, горсть которых Андрей широким жестом вытащил из кармана, а емкости с футбольный мяч, полные «Чернильного клея».

– Вот вам!

– Что? – всполошился хван.

– Всё в порядке!

И даже больше. Прицеливаясь в наёмников, Ризнык непроизвольно снизился и теперь почувствовал, как его затягивает в невидимый вихрь портала.

– Не мешай… Секундочку… Что? Чё-е-ерт!!

– Значит, получилось, – удовлетворенно резюмировал Тыц.

А ругающийся Андрей провалился в портал, вход в который был устроен «Дыркой вниз», в одно мгновение преодолел переход и кубарем покатился по каменному полу сводчатого подвала.

– Блин![4]

– Где ты?

– Ещё не знаю.

Андрей поднялся, потирая одновременно и левое плечо, и правый бок, огляделся и наткнулся взглядом на испуганного шаса. Именно на шаса, а не черноволосого носатого чела.

Увидел и с тоской подумал, что лучше нарушить режим секретности, материализовавшись перед обычным челом из воздуха, чем заполучить такой вот подарочек.

Потому что шас провалился в портал из положения «сидя», прямо из-за письменного стола, и, кажется, вместе с креслом. Исчез, уйдя резко вниз. Скорее всего активизировал «Дырку жизни» и сейчас уже визжит в приемной Эрлийской обители, требуя успокоительного и тщательной проверки на раны. Что носатый сделает дальше, понятно: позвонит в Тёмный Двор и расскажет, что видел самого разыскиваемого преступника Тайного Города.

– Меня засекли, – хрипло произнес Ризнык. – Тыц! Нужна очень серьёзная поддержка.

Глава 6

Это была самая длинная полночь.

Не единственный миг между тем, что будет, и тем, что навсегда ушло, а двенадцать их, как в Новый год, но вовсе не для того, чтоб загадать желание. А ради крови. Потому что в единственный миг не успеть, а вот двенадцать ударов сердца – это полноценная битва, в которой можно нанести гораздо больше двенадцати ударов. Полночь стала длиннее ради крови и победы. Ради того, чтобы стереть с лица Тайного Города Выселки. Не ради прихоти стереть – просто выхода иного не было. Точнее, был, но от него все отказались: и Великие Дома, и сидящие на острове челы. Все решили идти до конца, и на Знающие Выселки опустилась самая длинная полночь.

Сантьяга сдержал обещание: разгадал тайну смерти и пришел с войной. Не через месяц после первой встречи и даже не через год – пришел, когда стало нужно, когда закончились слова. А мощь всех трех Источников позволила сделать главное – обмануть время, превратив одно мгновение в двенадцать.

И залить остров кровью.

Первый удар часов.

В деревянный борт привязанной к колышку лодки бьет «дыхание дракона» четвертого уровня – самое мощное из возможных. Но лодку не отбрасывает, потому что у берега её держит не только веревочка, но и колдовство. Магический огонь впивается в магическое дерево, пламя врезается в дремлющего у весел чела – широкоплечего, темноволосого, с неприятным взглядом, – и он инстинктивно выпрыгивает на мелководье. И тут же получает в грудь три тонких чёрных клинка. Навские мечи темны, как сама тьма, остры, как масанские иглы, и точнее шасских весов.

Навские мечи безжалостны.

Третий удар часов.

Три клинка давно, ещё в прошлый миг, покинули грудь Лодочника и помчались вперёд. Полночь длится всего третье мгновение, а к острову уже протянулись тонкие мостки, созданные объединенными усилиями советников Темного Двора, жриц и лучших магов Ордена. Шестью острыми стрелами пробивают они слабую полночную защиту Знающих Выселок и по ним бегут… Даже не бегут – по ним практически летят воины, подгоняемые магией и в магию же закованные. Навская тьма, прохлада Колодца Дождей и жар Карфагенского Амулета – три Источника против одинокой Мельницы, три потока чистой, как кровь Вселенной, энергии. Впереди командоры войны – цвет Ордена, его элита и оплот. Даже навы с трудом соперничают с командорами в магическом бою, и потому чуды бегут впереди, торопясь за славой и признанием. Гордые гвардейцы, единственная жажда которых – быть первыми. И они первыми гибнут в прозрачном тумане миллионов невидимых бритв. Тончайшие лезвия режут рыцарей на миллионы лоскутов, сдабривая смертоносный туман каплями красного, но… Но, несмотря на усилия Сказочника, держится этот барьер недолго. Жрицы и советники рвут его железными когтями яростной магии, и на остров прыгают гарки.

Пятый удар часов.

Темная навская кровь не липнет к блестящему клинку. Должна, но не липнет. Ядовитыми каплями летит на землю острова, булькает в небольших лужицах, но не липнет. Навская кровь редко выходит из жил, но сегодня враги Темного Двора особенно сильны, и они щедро льют её на землю острова, расплачиваясь за свою смерть. Нарядиться в полный доспех Кузнец не успел, взял только меч и щит, но этого достаточно для достойной встречи. Взмах, несущий смерть, блок щитом, спасающий жизнь, и снова взмах… Меч не обсидиановый, но выкован специально для тёмных, зачарован для них же и потому страшен. Блестящий меч, к которому не прилипает кровь, играет свою роль – срубает шесть темноволосых голов. За самую длинную полночь Великий Дом Навь потерял больше бойцов, чем за семьсот предыдущих лет. Потерял, но не остановился. Шесть тёмных голов сносит Кузнец прежде, чем копье воеводы Дочерей Журавля пронзает его грудь, и алая человская смешивается с темной навской.

Седьмой удар часов.

Мельница фонтанирует клубами белой пыли. Или муки? Или малюсеньких снежинок, несущих смерть и мор? Что молол Мельник? Что бросает он во врага в безнадёжной попытке заставить нелюдей отступить? Энергию. Чистую, как белый снег, жгучую, как белая метель, острую, как белый лед, и не исковерканную боевыми арканами энергию. Мельник шлет во врага простой магический поток, но он настолько плотен и мощен, что распыляет первую линию зелёных колдуний. Превращает в белую пыль и смешивает с белой пылью. Чужая энергия – хуже лезвий. Ведьмы даже не вскрикнули – не успели, исчезли, обратившись в белое, став смертоносными пылинками, вьющимися вокруг союзников. На один миг Мельнику удается пошатнуть напор нелюдей, но соперничать с тремя прорвавшимися Источниками он не в силах. Тьма, прохлада и огонь сплетают беспощадный кулак и бьют одинокий домик наотмашь, опрокидывая на засевшего внутри хозяина каменную кладку стен.

Девятый удар часов.

На губах пузырится кровь, плечо разорвано, расколотый щит под ногами, меч описывает невнятные «восьмерки», но он все ещё страшен. Кузнец хрипит, пытается атаковать и не слышит визга воеводы, которой он отсек руку. Он ещё жив. Он в бою. Он знает, что нужно пережить эту страшную…

Мельник раздавлен, ему нечем дышать, но он ещё жив. Уже не в бою, но ещё не мертв. Он знает, что нужно пережить эту проклятую…

«Навский аркан» жадно высасывает энергию, превращая защиту в легкую дымку. Выпады нелюдей проходят, и белые одежды пропитались кровью. Рубаха липнет к телу, хлюпает в сапогах темно-красное, но Сказочник все ещё жив, все ещё отвечает нелюдям опасными ударами, заставляя их отступать и уклоняться. Он стоит посреди горящих Выселок и улыбается. Он знает, что нужно всего лишь пережить эту длинную…

…кровавую полночь.

Хотя бы на секунду пережить.

Всеми забытый Лодочник ползет к догорающему своему суденышку. Он пронзен, растерзан, обескровлен. Он должен был умереть первым, но цепляется за эту сторону железной своей волей. И ненавистью. Он чувствует, как холодная вода вливается в его раны и выходит из тела вместе с жалкими остатками жизни. Он – пробитый мешок, из которого вытекает будущее. Он кладет руки на горящее дерево лодки, но не кричит, а улыбается, потому что…

Двенадцатый удар.

Последний.

Они пережили.

А в следующий миг исчезающие Выселки оглашает яростный вопль неуспевших нелюдей.

* * *

Торговый центр «Европейский»

Москва, площадь Киевского вокзала,

15 июня, среда, 13:11

– Ты где? – поинтересовался Бодо.

– У нас нет артефактов портала, – не дожидаясь ответа, добавил Скар.

– Но мы можем взять такси.

– Берите, но держитесь от меня подальше, – хмуро велела Ива.

– Почему? – встревожился Скар, тон сестры ему категорически не понравился.

– Что происходит? – встрял Бодо.

Телефонный разговор шел в режиме конференции, так что молодые хваны прекрасно слышали друг друга.

– Папа велел срочно сыграть «большой концерт».

– Проклятье!

– Мля…

– И не выражайтесь.

– Почему ей досталось самое интересное?

– Сестренка, извини, что мы тебя бросили…

В нужное место Ива добралась порталом – переход был тщательно подготовлен и снабжен автоматически активизирующимся заклинанием морока, которое скрыло от посторонних неожиданное прибытие здоровенного «Шевроле». И совсем рядом с порталом девушку ожидало парковочное место – его «занимал» несуществующий микроавтобус «Фольксваген», – в противном случае припарковаться в неприметном, забитом автомобилями переулке не представлялось возможным. Покончив с маневрами и разговорами, Ива оставила двигатель работать и быстро перепрыгнула в кресло оператора.

– Всё, олухи, больше не беспокойте меня.

Загудел системный блок: компьютер в автобусе стоял мощный, так что ревущие вентиляторы без труда заглушали двигатель, дружно ожили мониторы: побежали строки отчетов, одна за другой появились картинки с видеокамер, стали наполняться зелёным иконки активизированных арканов, запорхали над клавиатурой пальцы…

– Удачи, – пожелал девочке Скар.

– Что будем делать? – осведомился Бодо, растерянно глядя на брата.

Ответить Скар не успел.

– Строго по инструкции, – пробормотала не успевшая отключиться Ива. – Смените телефоны и ждите звонка от папы.

– Наши сменные телефоны остались в автобусе.

– У тебя.

– Сгоняйте за резервными, придурки, – прошипела девочка. – У вас же есть грузовик. Кажется.

Близнецы переглянулись и тяжело вздохнули.

– Меня засекли, – хрипло произнес Ризнык. – Тыц! Нужна очень серьёзная поддержка.

– Будет, – твёрдо пообещал Тыц.

– Точно?

– Делай свое дело и ни о чем не думай.

– Понял.

Хван замолчал. Но не ушел с линии, а взялся за второй телефон, вызывая на связь дочь. Андрей же огляделся, пытаясь понять, куда он попал, и стараясь не прислушиваться к приглушенному голосу в трубке: Тыц инструктировал Иву.

Щербатые кирпичные стены, толстые кирпичные колонны – светлые, но через потертую побелку пробивается исконное красное. Потолки тяжёлые, сводчатые, нависли над головой и давят не хуже гидравлического пресса; пол грубый, неровный, где-то камень, где-то бетон; на стенах чугунные радиаторы безысходно коричневого цвета, коричневые трубы; в некоторых местах – старые потёки. И никаких окон.

Казематы? Подвал Цитадели? Подземелья Гейдельбергского замка? Парижские катакомбы? Нет, раз тут сидел шас, значит, скорее всего Москва.

Размышления не помешали Ризныку выполнить комплекс необходимых в его положении действий. Он закрыл двустворчатые, походящие на небольшие ворота двери и заблокировал их арканом «Каменная стена». Подумал секунду и активизировал магический «Щит» четвертого уровня, закрывшись в подвале, как рак в раковине. Разумеется, высококлассные маги Великих Домов: жрицы, командоры войны или советники Темного Двора, смогут проломиться сквозь выставленную защиту, но минут пятнадцать они провозятся. А больше Андрею не требовалось.

Сформировав оборонительные редуты, Ризнык быстро пробежался между десятками, если не больше, разномастных деревянных ящиков, преграждавших путь к столу, из-за которого сбежал шас, и просмотрел валяющиеся на нем бумаги.

– Так это же «Винзавод»!

– Неплохо устроился, – хмыкнул Тыц. – Ты уже понял, что ищешь?

– Сюда свалили пару грузовиков современных культурных ценностей.

– Не смеши меня.

– Из которых собираются делать выставку.

– Так это же «Винзавод»! – Тыц помолчал и ехидно добавил: – Не наступи в какую-нибудь инсталляцию – ботинки не отмоешь.

– Не собираюсь я ни во что наступать… я должен отыскать старинный артефакт, не пойми каким боком занесенный в эту кучу мусора. – Андрей вскрыл первый ящик и скептически оглядел торчащие из стружки «ценности». – Мля-я-я…

– Удачи, – деловито пожелал хван. – Мы как раз начали «большой концерт», так что минут пятнадцать у тебя точно есть.

Из всех возможных видов боевых кукол «спящие» големы пользовались у прагматичных жителей Тайного Города наибольшей популярностью. Вооруженных истуканов запихивали в чуланы, подсобные помещения, встроенные шкафы и даже под кровати – и забывали до случая тревоги. А если тревоги, к счастью, не случалось, забывали вовсе – шасы любили рассказывать о ненароком обнаруженных в замаскированных нишах големах столетней выдержки («Как новенький! Хоть сейчас в бой, только пыль стереть…»), а шасские дети – о грандиозных бабушкиных сокровищах, которые эти истуканы охраняли («Одного золота восемь фунтов и мешочек с камнями…»). Практически не потребляющий энергию голем действительно мог обходиться без подзарядки десяток-другой лет[5], и активизировался любым способом: хоть заклинанием, хоть кодовым словом, хоть SМS, хоть электронным письмом во встроенный компьютер[6]. Самое же ценное заключалось в том, что «спящие» големы излучали мизерное количество энергии и засечь их во время магического сканирования мог только очень опытный и сильный колдун. На этой особенности «спящих» погорело множество налетчиков, и именно она позволила Тыцу разработать маленький террористический акт, который хван назвал «большим концертом».

Десять синих пластиковых кабинок рабочие доставили к «Европейскому» ещё утром. Заинтересовавшимся полицейским объяснили, что в мэрии принято решение увеличить количество биотуалетов на площадях и улицах столицы. Показали соответствующие документы. Сказали, что к вечеру «запустят». Но «запустили» гораздо раньше.

– Большой концерт… – прошептала Ива, отправляя электронные письма. – Сыграем!

А ещё через шесть секунд десять кабинок разродились десятью монстрами…

– Големы!

Стоящий у окна Сантьяга резко обернулся и вопросительно посмотрел на распахнувшего дверь помощника. Комиссар вернулся в кабинет меньше минуты назад, до этого бродил по сумрачным коридорам Цитадели, прокручивая в памяти все подробности богатого на события утра, но окончательную картинку сложить не успел. Что-то ускользало, уходило пока, не позволяя оценить происходящее в целом, как одно большое полотно. Требовалась тишина, покой и, может быть, чай, и потому комиссар продемонстрировал помощнику крайнюю степень неудовольствия.

– Я занят!

В смысле, злость сорвал.

Но Ортега прекрасно знал, что иногда, то есть очень-очень редко, знаменитое воспитание Сантьяги дает сбой, и спокойно продолжил:

– Только что не менее десяти големов атаковали торговый центр «Европейский». Снаружи стрельба, внутри паника. Рыжие и зелёные уже выслали оперативные группы.

Комиссар поджал губы, помолчал пару секунд, после чего мрачно осведомился:

– Вы уверены насчёт големов? – Было видно, что высший боевой маг Нави категорически не хочет прерывать размышления ради очередного кризиса. – Обычно в «Европейском» буянят челы.

– Бесяев наводит помехи, чтобы видео или фото не попало в Сеть, и прочесывает телефоны. Но нужно торопиться.

– Проклятье!

Сантьяга прошептал короткий аркан, призывая в угол комнаты вихрь портала, а Ортега поднес к уху подавший голос телефон:

– Да? – Пауза. – Комиссар, звонит Нагир Кумар из «Винзавода»…

– Оставим светскую жизнь на потом!

– Но он говорит…

– Что бы он ни говорил, нужно в первую очередь решить проблему големов, – заявил Сантьяга, скрываясь в вихре магического перехода. – У нас, знаете ли, стрельба на улице.

– Вы же сами заверяли, что Ризнык и Тыц никого не убьют, – припомнил Ортега, направляясь за шефом. Телефон он уже отключил.

– Все когда-нибудь случается в первый раз.

«Ящик № 18, инсталляция «Страсть первородного греха», художник Иоахим Перпелеляхло, предметы с двадцать третьего по тридцать девятый, не кантовать…»

Андрей уже привычно врезал по ящику ногой – на носке ботинка трепетало невидимой силой заклинание «Кузнечный молот», вшестеро усиливающее удар, – и быстро оглядел рассыпавшиеся по полу предметы.

– Опять не то!

Что именно он ищет, Ризнык не знал, надеялся на чутье и какой-нибудь знак от пергамента, но они пока помалкивали, видимо, пребывая в ужасе от вида пластиковых стаканчиков с дырками, размалеванных картонных кубиков и аляповатых картинок – именно эти «ценности» оказались в № 18. Венчала же экспозицию бородатая резиновая женщина и её андрогинного вида мужик.

«Совершенная дичь!»

Следующий ящик. «Одеяния для перформанса «Жалкая толпа», художник Эдуард-Альваро-Мария-Тереза-Эстебан Великий, обращаться с аккуратностью…»

Тряпье разлетелось по залу в сопровождении лёгкого матерка.

– Не то!

«Ящик № 23, инсталляция «Разумные обезьяны. Рабы деревни и труда», художник Андардендонис Клювле, предметы с четвертого по седьмой…»

Деревянная упаковка традиционно легко разрушилась, инсталляционный «мусор», как с брезгливостью обзывал изучаемое барахло далекий от гениального искусства Андрей, рассыпался по камню пола, однако разгребать кучу ногой, как в предыдущих случаях, Ризнык не стал. То ли предчувствие сработало, то ли тяжеленная наковальня показалась не лучшим заменителем футбольного мяча.

Андрей заглянул в документы: «№ 4 Наковальня VI века. Подлинность подтверждена…»

– Кажется, нашел.

Свернул пергамент в трубочку и уверенно прикоснулся им, как волшебной палочкой, к старинной железяке. И улыбнулся, когда очертания наковальни «поплыли», формируя запрятанный Сказочником образ.

– Уважаемые посетители! В здании объявлена пожарная тревога! Немедленно…

Десять кабинок разродились десятью монстрами. Два псевдопаука – приземистые восьмилапые чудища диаметром в полтора ярда каждый. Два быстрых зубастых «варана» по три ярда длиной плюс шипастый хвост. Две «секслыжи» – повседневное обозначение этих кукол восходило к названию иностранной организации телохранителей – и четыре облаченных в стальные доспехи «крестоносца» – мечи и булавы прилагаются. Команда была подобрана грамотно, такую даже опытные колдуны с наскока не прихлопнут, а вот тактику Тыц специально выбрал примитивную, рассчитанную на пятнадцать-двадцать минут жизни грамотно сформированного отряда.

На улице остались только «секслыжи», наиболее антропоморфные из големов. Два здоровенных бугая – семь футов вверх, пять в плечах, – облаченные в строгие тёмные костюмы, тёмные очки и безукоризненно белые сорочки, перекрыли выход на привокзальную площадь, грубо разогнав ничего не понимающих челов, а затем показали оружие. Насчёт оружия Тыц не постеснялся, снабдил массивных големов не менее массивными крупнокалиберными пулеметами, из которых они и открыли огонь над головами перепуганных москвичей и гостей столицы, обеспечив начальный уровень паники.

– Уважаемые посетители! Просим вас немедленно пройти к ближайшему выходу. Сотрудники службы безопасности помогут…

И действительно – помогали. Вежливо брали под руки, провожали, оберегали. Не пускали в некоторые коридоры: «Там сильное задымление», а вытащив на улицу, быстро уводили подальше от здания. Только помогали посетителям и работникам не сотрудники службы безопасности, которые, говоря откровенно, первыми удрали из ставшего опасным здания, а маги Великих Домов: рыцари и зелёные колдуньи. И они же подпустили на второй этаж дым без огня, обеспечив повод для спешной эвакуации. И они же держали морок, не позволяя обычным челам разглядеть больше, чем уже увидели…

– Перекройте окна! Не дайте им вырваться наружу!

– Зелёные! Осторожнее с «Дыханием дракона»! К ним в тыл порталом идет группа!

– За собой следите!

Внутренние коридоры торгового центра опустели, но не остались безжизненными. Перебегающие от укрытия к укрытию маги, крики, ругань, стрельба «Эльфийскими стрелами», снова ругань и ответные удары големов.

Наибольшую опасность представляли псевдопауки. Несмотря на большой вес, эти твари умели стремительно бегать, спокойно путешествовали по стенам и потолкам, легко могли оторвать зазевавшемуся магу конечность и прицельно плевались ядовитой слюной на двадцать ярдов. Возьми Тыц десяток таких монстров, и «Европейский» пришлось бы зачищать до вечера, но и два паука представляли главную проблему.

– Ложись!

Два чуда, до сих пор отвлекавшие на себя внимание «варана», послушно бросились на пол, и накопившая энергию дружинница метнула в шуструю куклу «стрелу» третьего уровня. Огненная молния пробила в магической плоти обугленную дыру, но завалить зверя не смогла – управляющие органы остались целыми. А не почувствовавший боли голем взмахнул хвостом, и шипы врезались в одного из лежащих рыцарей.

– Дура!

Хруст костей, кровь, ошметки мяса. Чуд покатился по полу, крича и оставляя за собой багровый след, а его друг метнулся следом, чиркнув по белокурой воительнице ненавидящим взглядом.

– Он увернулся!

Плотный автоматный огонь заставил «варана» отступить, провинившаяся дружинница бросилась вперёд, желая лично прикрыть чудов, и неожиданно взвыла:

– А-а! – попав под плевок псевдопаука. Липкая слюна молниеносно впиталась в кожу люды, заставив зелёную рухнуть на пол и закричать от боли. Яды мастера големов использовали быстродействующие, поэтому крик сразу сменился хрипом – у дружинницы пропало дыхание, – по телу прошла судорога, а кожа стала стремительно синеть.

– «Дырку жизни»!

Из второй шеренги ударили «Дыханием дракона» – псевдопаук метнулся прочь, – и бросившаяся к раненой фата активизировала портал в Эрлийскую обитель…

– Жертвы есть?

– Восемь раненых, пятеро – тяжело, – отрывисто ответил Гуго. – Минуту назад в атаку пошли вторые группы. Резерв.

В «Европейском» сражались, убивали и получали опасные раны его ребята, его чуды, и это заставляло мастера войны нервничать больше, чем если бы он сам оказался в коридорах торгового центра.

Ярина же, отвечая на бесконечно удивленный взгляд Сантьяги, добавила:

– Мы не сразу поняли, что за зверушек нам подсунули, и ребята получили от пауков.

– А челы?

– У одной старушки стало плохо с сердцем.

– Хорошо…

Де Лаэрт хмыкнул.

– Хорошо, что осталась жива, – уточнил комиссар и оглядел обезлюдевшую площадь.

Оперативный штаб развернули в высотном здании, из окон которого открывался превосходный вид на заблокированную полицией площадь. Заблокированную, правда, пока весьма условно: оцепление держали четыре машины да мятущиеся патрульные, но людей между вокзалом и торговым центром не наблюдалось – не дураки под пули лезть.

«Секслыжи» азартно лупили из пулеметов, а за их спинами полыхал несуществующий пожар.

– После того, как всё закончится, надо будет поджечь магазин, – заметил нав.

– Разумеется, – кивнул Ортега.

– И представить всё так, будто горело долго.

– Я уже объяснила задачу Службе утилизации, – раздраженно произнесла воевода.

– Прекрасно… – по губам Сантьяги скользнула легкая улыбка. – И все видения гигантских пауков и огромных ящериц спишем на шок от пожара.

– А уличных стрелков? – Де Лаэрт кивнул на големов-пулеметчиков.

– Спятившие бандиты. Ортега… – комиссар повернулся к помощнику. – Подберите парочку отморозков и предъявите их человской полиции. Пусть Бесяев подготовит нужное видео.

Ортега сделал пометку в электронном блокноте и деловито уточнил:

– Может, одного бандита убить? Для достоверности.

– Можно и так, – пожал плечами Сантьяга. Он уже потерял интерес к этой теме. – Кстати об убийстве, господа. – Комиссар вновь повернулся к Гуго и Ярине: – Големы – безмозглы и кровожадны, и если у нас до сих пор нет трупов, это означает, что…

– Куклами управляют! – догадался чуд.

– Проследите магический канал и приведите ко мне оператора…

В какой-то момент маги опомнились, справились с первоначальной неразберихой, наладили взаимодействие, и количество големов стало стремительно уменьшаться.

Первыми погибли «секслыжи» – зелёные ведьмы вырубили големов «Эльфийскими стрелами» в головы. Публика встретила гибель «уличных стрелков» одобрительными возгласами. Хотя нет, совсем первым погиб «крестоносец», разорванный жестким заклинанием «Разнесение в клочья», за ним последовал «варан», угодивший под перекрестные потоки «Дыхания дракона», а уж потом «секслыжи».

– Ничего, ещё не вечер, – пробормотала Ива.

Злости или досады девочка не испытывала, знала, что «большой концерт» долго не продлится, но спортивный азарт захватил, и захотелось показать всё, на что она способна, посостязаться с игроками высшей лиги…

– Посмотрим, что вы скажете на это…

Пулеметчики, два «крестоносца», «варан» и псевдопаук перестали отвечать на запросы – убиты, сожжены, порублены на куски, но так даже лучше: теперь в одной руке – один джойстик. Глаз, правда, всего одна пара, но девушка компенсировала недоработку Спящего безумной скоростью.

– Придется вам помучаться…

«Крестоносцы» встали в разных концах коридора, доспехи уже изрядно побиты, но пока держали и пули, и «Стрелы», а тяжёлые мечи заставляли магов отступать, выставляя перед собой магические щиты. «Варан» и паук устраивали вылазки из-за широких спин «крестоносцев», но атаки перестали достигать цели, а уворачиваться от «Шаровых молний» и «Стрел» становилось всё труднее.

– Трусы!

Маги сообразили, что у неведомого противника остались только големы ближнего боя, и не высовывались, предпочитая бить издали. И поэтому Ива быстро перегруппировалась: «крестоносцы» по бокам, «варан» в центре и впереди, псевдопаук сверху – и повела кукол в прорыв. Кинула их в безумную атаку на магический огонь лучших воинов Тайного Города, на удары и выстрелы, продавливая их так, словно в этом был смысл.

«Варан» достал ещё одного чуда, но сгинул в принудительном портале, отправившем его в стационарную западню. Паука сожгли, а «крестоносцев» сдавили щитами, превратив грозных големов в неловко дергающихся марионеток.

«Большой концерт» закончился, и Ива, едва ли не с облегчением, восприняла звоночек охранного артефакта.

– А вот и вы.

Бросила последний джойстик и взялась за телефон.

– Алло, мама? Ага, я… Ага, из Москвы… Нет, папы рядом нет… Сама ему передашь. Мама, это важно: меня только что арестовали навы. Мне страшно. Целую. – Девочка выключила трубку и с улыбкой посмотрела на заглянувшего в салон чуда: – Привет, рыжий, что скажешь?

* * *

Москва, проспект Андропова,

15 июня, среда, 13:19

– Дерьмо какое-то, – проворчал Артём, брезгливо изучая испорченную рубашку. – Что это?

– «Чернильный клей», – хмуро объяснил Кортес. – Шасские дети придумали примерно семьсот лет назад. Вроде на Рождество.

– Как связаны шасы и Рождество?

– Шасы всегда со всем связаны, мог бы привыкнуть.

Чувствовали себя наёмники гораздо хуже, чем выглядели, хотя казалось бы – куда уж поганее? Брошенные Ризныком «бомбочки» накрыли и машину, и обоих наёмников, и не просто накрыли, а полностью окутали черной слякотью, к счастью – не вонючей. Зато на удивление липкой и едкой. Волосы, одежда, кожа, тщательно отполированная машина – все покрылось быстросохнущим слоем черного. Выглядели Артём и Кортес позорно, и лишь морок защищал их от хохота окружающих.

– Зачем они эту гадость придумали? Деда Мороза обливать?

– Не оправдавших надежд родителей.

Артём попробовал счистить «клей» с ладони, осознал тщетность предпринятой попытки и осведомился:

– Отмывается?

– Говорят, да, – вздохнул Кортес.

– Не чувствую уверенности.

– Надежда на магию… – В перчаточном боксе предусмотрительный наёмник хранил баллончик универсального пятновыводителя и с его помощью попытался очистить руку. С тем же успехом Кортес мог потереть по предплечью сухим ершиком. Вздохнул и закончил: – Умирает последней.

– А я вот верю в детей, – угрюмо хмыкнул молодой наёмник. – Тратить время на заурядный раствор они не станут, а если прикинуть, насколько хорошо коэффициент вязкости согласуется с числом едкости, то можно сделать вывод, что детишки запихнули в молекулы антимагические скрепы…

– Ты понимаешь хотя бы половину того бреда, который сейчас несешь?

– Нет, – признался Артём. – Зато я понимаю, что с детьми лучше не связываться.

Особенно с маленькими носатыми черноволосыми, которые готовились стать полноценными шасами и оттачивали скверну характера на всех, кто подворачивался под руку.

– За семьсот лет взрослые наверняка придумали подходящий отмыватель от этого кошмара.

– Называется «Сдвоенный усиленный очиститель Хламона Хамзи тройного действия», – сообщил вынырнувший из портала Урбек. И с дружелюбием, возможным лишь после щедрого аванса, продолжил: – Привет, Кортес, привет, Артём.

Ответной радости челы не продемонстрировали. Они как раз собирались порталом прыгнуть в одну из химчисток Белера Турчи и без восторга восприняли дополнительную порцию позора.

– Сейчас не лучшее время для встречи, – буркнул Кортес.

– И для шуток, – добавил молодой наёмник. – Мы, видишь ли, немного злы.

– «Чернильный клей»! Поругались с каким-то младенцем?

– Я предупредил.

– Извини, случайно вырвалось.

Урбеку очень хотелось сфотографировать перепачканных наёмников, но он мужественно сдерживался. И широкую ухмылку прятал, незаметно для наёмников коля себя булавкой: Кумару остро требовалась серьёзнейшая услуга, и он не собирался портить переговоры дурацкими эмоциями.

– Хотел сказать, что полностью разделяю ваше негодование. Поймали обидчика?

– За этим дело не станет, – уверенно пообещал Артём. – Его все Великие Дома ищут.

– Потому что он облил вас «чернильным клеем»?

– У нас много друзей.

– И я – один из них, – скромно, но веско сообщил барыга. – Кстати, через пять минут мои племянники доставят сюда пять галлонов «Сдвоенного усиленного…».

– Мы помним, как это средство называется.

– …и всё необходимое для проведения высококачественной чистки в полевых условиях.

Артём с Кортесом переглянулись, после чего прозвучал естественный при общении с шасами вопрос:

– Сколько будет стоить?

И совершенно неестественный ответ:

– Нисколько.

Наёмники помрачнели. С одной стороны, их полностью устраивала неожиданная поддержка: чем быстрее они избавятся от «клея», тем меньше позора. Только вот в Тайном Городе слыхом не слыхивали о шасах-альтруистах.

– Чего тебе от нас надо?

– Вы в курсе, что одежду придется выкинуть? – продолжил хлопотать барыга. – Но я распорядился привезти отличные самоподгоняющиеся шмотки: джинсы, кроссовки…

– Чего тебе от нас надо?

На этот раз Кортес спросил таким тоном, что проигнорировать его Урбек не смог, несмотря на отточенную до совершенства скверность характера.

– Не от вас, – буркнул шас и отвернулся.

Наёмники промолчали, давая понять, что ждут пояснений.

– Я хочу нанять Яну.

– Тебе нужен высококлассный маг? – догадался Артём.

Барыга уныло кивнул.

– Одним очистителем не отделаешься, – тут же нашелся Кортес.

– Мог бы не уточнять.

Вынырнувшие из портала племянники развили бурную деятельность: двое прикрутили на пластиковые емкости с подозрительно фиолетовой жидкостью распылители и занялись внедорожником, третий брызгал на наёмников, четвертый держал сверток с одеждой. Инструкции от дяди они получили самые суровые и потому старались не ржать.

Сам же барыга, извинившись, взялся за проснувшийся телефон:

– Да?

– Это Ортега.

– Ты определился.

– Я не определяюсь, я звоню.

– Как скажешь. – Спорить с почти всемогущим помощником почти всемогущего комиссара Темного Двора Кумар не рисковал. – Чем скромный перевозчик может помочь Великому Дому Навь?

– Мне срочно нужны два человских бандита, – сообщил Ортега. – Желательно вооруженных.

Урбек схватил себя за челюсть – только так он смог удержать радостный вопль. Удаче, судя по всему, надоело демонстрировать бедному шасу филейную часть, и она стала поворачиваться лицом.

– У меня есть именно то, что тебе нужно, – медленно произнес барыга. – Отмороженные, вооруженные до зубов убийцы. Тупые, как ложки Спящего. Пять штук.

– Мне нужно две.

– Извини, они идут в комплекте. – Кумар выдержал коротенькую паузу и добавил: – На последние два часа у них точно нет алиби.

Ушлый барыга уже сообразил, для чего навам понадобились человские головорезы.

– Отсутствие алиби – это хорошо… – пробубнил Ортега.

И замолчал. Точнее – отнес трубку от уха, советуясь с кем-то: «Пятеро, зато без алиби… Троих внутрь запихнем, кто-то же устроил пожар… Да какая разница?»

– Ладно, – громко произнес Ортега, возвращаясь к разговору. – Беру.

– По штуке за штуку, – тут же выдал Кумар. – За наводку.

– Гм… – Нав готовился выложить по две, поэтому спорить не стал. – Привезешь к Киевскому вокзалу?

– Самовывоз с моего склада, – радостно поведал Урбек. – Только «Мерседес» их не трогайте, я его уже Махе обещал.

– Машина нам без надобности, – хмыкнул Ортега и отключился.

А развеселившийся барыга повернулся к переживающим процедуру очистки наёмникам.

– Чёрт! Щиплет!

– Будь мужчиной, – посоветовал стоически переживающий испытание Кортес.

«Сдвоенный усиленный тройного действия» очиститель уверенно смывал въевшийся в наёмников «клей». Щипал, конечно, но терпимо, и розовая кожа, появляющаяся из-под уныло-черного, оправдывала любые жертвы.

– У меня серьёзная проблема, – перешел к делам Урбек, задумчиво разглядывая сползающую с наёмников жижу. И переступая так, чтобы она не добралась до ботинок. – Катастрофа. Трагедия. Драма.

– Ты ведь понимаешь, что каждое подобное слово поднимает стоимость наших услуг на пятнадцать процентов? – осведомился Кортес, с наслаждением переходя ко второй части процедуры: умыванию простой водой, канистру с которой племянники также доставили на проспект.

– И на сколько я уже наговорил?

– На много. Что случилось?

– Вы обязательно должны мне помочь. В противном случае я пропал.

Когда надо, Урбек умел подпустить драматизма.

– Говори, что случилось, – велел Кортес, вытирая лицо полотенцем. Избавление от «чернильного» повергло наёмника в благодушное настроение. – Хватит ходить вокруг да около.

Кумар кивнул, ещё немного помялся для приличия, затем пригладил руками волосы и начал:

– Понимаете… Я тут решил заняться астрономией…

* * *

«Винзавод», Акцизный склад

Москва, 4-й Сыромятнический переулок,

15 июня, среда, 13:31

– Нас опять обманули, – подвел неутешительный итог Сантьяга.

– Ловко отвлекли, – уточнил Гуго де Лаэрт.

– Именно это я и имел в виду.

– Комиссар не боится называть вещи своими именами, – пояснила Ярина.

Хотя пояснять, в общем, ничего никому не требовалось. Высшим боевым магам Великих Домов доводилось садиться в лужу – и не раз, но обычно их оставлял в дураках кто-то столь же умный и сильный, как правило – один из троицы, а вот сегодня их раз за разом обводили вокруг пальца отставной наёмник и вышедший в тираж убийца. Что несколько смущало.

– Рано или поздно у них закончатся трюки, – выразил уверенность Гуго.

– Согласен.

– И мы их возьмём.

– Согласна.

А Сантьяга глубокомысленно качнул головой, всем своим видом выражая поддержку рыцарской уверенности в окончательном исходе, но не отказал себе в удовольствии заметить:

– Вопрос в том, Гуго, сколько трюков у них осталось и сколько им нужно. Я хотел бы взять Ризныка с Тыцем до того, как они исполнят задуманное.

– Пожалуй.

– И мне надоело оставаться в дураках.

Эту фразу коллеги оставили без комментариев.

Боевые лидеры Великих Домов общались под сводчатыми потолками Акцизного склада, с обыденной уже мрачностью таращась на изучающих помещение магов – и Сантьяга, и Гуго, и Ярина отметили про себя, что общая картина, несмотря на смену декораций, отчаянно напоминает события в Лосином Острове.

Доступ на склад перекрывать не пришлось: «ухитрившийся вырваться из цепких лап Ризныка» Нагир устраивал тут выставку современного искусства и своим приказом распустил персонал до половины третьего.

В настоящее время несчастный шас бегал между работающими магами, призывая их:

– Бережнее! Осторожнее! Это не мусор, а произведения искусства! – и перемежая призывы жалостливым: – Он раздавил концепцию винного бокала! Спящий всевыдумыватель, что же я скажу Андардендонису? Замысел разрушен! Замысел!

Нагир умело впаривал богатеям и сверхбогатеям поделки актуально-концептуального искусства и шумно переживал за чистую прибыль. А вот высшие маги, до которых то и дело долетали шасские стенания, пытались докопаться до сути происходящего.

– Получается, пока Ива гоняла големов по «Европейскому», Ризнык что-то искал в ящиках Нагира, – прищурился де Лаэрт. – С трудом представляю, что ему могло понадобиться в этом мусоре.

Маги сжалились над шасом и относились к барахлу художников со всем вниманием, однако не стыдились чувств, которое вызывали у них образчики современного человского искусства.

– В первую очередь Нагир проверил предметы по списку, – улыбнулся Сантьяга. – Уверяет, что все на месте.

– Предварительный отчет: Ризнык применял «Каменную стену», «Щит» и «Кузнечный молот».

Дружинница прибыла на «Винзавод» первой и потому рассказывала о результатах магического сканирования воевода.

– И «Тройной прыжок», – поднял указательный палец Гуго. – Давайте быть точными.

– Я всегда точна, – сверкнула глазами Ярина. – Все знают, как Ризнык ушел отсюда.

И увидела в ответ уставную гвардейскую улыбку.

Воевода могла взорваться и наговорить колкостей – никто бы не упрекнул её, учитывая обстоятельства и давнюю «любовь» их с де Лаэртом. Но следующее сообщение показалось Ярине настолько важным, что ведьма решила повременить со скандалом.

– Непосредственно перед порталом здесь случилось возмущение магического поля неясной природы.

– Сильное возмущение? – насторожился Сантьяга.

– Нет, – тут же ответила зелёная.

– Сканирование выявило в Ульме такое же возмущение, – сообщил де Лаэрт. – Мои маги сочли его помехой, но доложить доложили.

– Перешли мне параметры, – попросила Ярина.

– Я переслал доклад двадцать минут назад.

– Не видела.

– Посмотри в спаме.

– Найми толкового секретаря.

– Одинаковые магические возмущения, после которых Ризнык уходит, наводят на мысль о поиске скрытых артефактов, – громко произнёс Сантьяга, одним замечанием остановив разгорающийся скандал.

– Ты тоже был маленьким? – притворно изумилась Ярина, намекая на широко распространенную игру юных волшебников.

– Наблюдал за детьми.

– И как?

– Нормально… – протянул комиссар, машинально припомнив пару безнадёжно испорченных костюмов. – К сожалению, шасы категорически отказываются отвечать за проделки своих отпрысков.

– Что?

– Не важно. К делу не относится. Если Ризнык вытаскивает из объектов скрытые артефакты, становится ясным, почему весь этот… – Комиссар покосился на груду художественных ценностей, но воспитание взяло свое, и нав ограничился нейтральным: – Почему все эти предметы остались на месте… Нугар!

– Компенсация, комиссар, – немедленно отозвался шас. – Компенсация, или я разорен! Художники сожрут меня с потрохами, откажутся от ангажемента, подговорят коллег обходить меня стороной, и моим детям придется…

– Меньше пессимизма, Нугар, – поморщившись, попросил Сантьяга. – В крайнем случае вы сами придумаете пару инсталляций.

– Комиссар!

– Не сомневаюсь в вашем таланте.

– Гм…

– А пока скажите, пожалуйста, в этих ящиках есть что-нибудь действительно древнее?

– Вы именно на такое «что-нибудь» смотрите, комиссар, – улыбнулся шас. – Один из ключевых элементов центральной экспозиции выдающейся инсталляции…

– Оставим несущественные детали.

– Наковальня VI века. Аутентичная до последней молекулы. Не знаю, где этот кретин Андардендонис её украл, но я проверял: настоящая.

– Магический фон повышен, однако арканов я не вижу, – доложила метнувшаяся к наковальне воевода. – Возможно, при детальном сканировании…

– Аркан с наковальни только что сняли. – Сантьяга лишь на мгновение опередил с выводом Ярину. И повернулся к рыцарю: – Гуго, скажите, какие предметы находились у «странного» возмущения в Ульме?

– Я выясню.

– Спасибо.

– И ещё я узнал, откуда взялись големы, – добавил де Лаэрт, читая пришедшее в смартфон сообщение. – Тыц позаимствовал их в местном арсенале хванов.

– Когда позаимствовал? – удивился нав.

– Вчера.

– И хваны об этом не доложили?

– Хваны решили, что Тыцу они для чего-то понадобились.

А что они ещё могли подумать?

– Десять вооруженных до зубов големов, – медленно произнес Сантьяга, буравя рыцаря тёмным взглядом. – И – да, они действительно «для чего-то» понадобились Тыцу.

– Значит, хваны не ошиблись, – пожал плечами Гуго, даже не вздрогнув под давлением антрацитовых глаз комиссара. – Големы пригодились.

Продолжать разговор не имело смысла.

История четырехрукого семейства насчитывала много тысяч лет, но хваны так и не доросли до феодализма, абсолютной монархии, империи и демократии, навсегда застряв на стадии общинного строя. Важные решения четырехрукие принимали строго коллегиально, наибольший вес имели слова уважаемых личностей, уровень авторитета которых высчитывался настолько сложным способом, что демократия с её «крестик поставил – проголосовал» являла собой образец абсурдного примитивизма. Тыц занимал в семье весьма высокое положение, поэтому никому из хванов, включая Фета, даже в голову не пришло поинтересоваться, куда это он сгружает десяток боевых големов. Сгружает, значит, надо, в смысле – они ему для чего-то понадобились.

– Надеюсь, после всех этих событий авторитет Тыца пошатнется, – не сдержалась Ярина.

– Он с утра водит за нос три Великих Дома, – вздохнул Гуго. – Хваны о его подвигах легенды сложат.

– Дикари!

– Не без этого, – признал де Лаэрт. И вздохнул: – Лучше надеяться на то, что у Тыца не было собственных нычек, и больше големов не предвидится.

– Нычки, – неожиданно повторил Сантьяга с таким видом, словно «поймал» нужное слово. – Нычки… Схроны… Старые склады… Ризнык покинул Тайный Город десять лет назад, все его нычки – старые… А Кортес как раз попросил не искать старую машину – «М35». – Пауза. – Ортега!

– Да, комиссар? – помощник, до сих пор вежливо державшийся в стороне от высших магов, мгновенно оказался в шаге от руководителя.

– В Тайном Городе был «М35», а потом пропал. Проверьте, кому он принадлежал и не эта ли машина сегодня вернулась?

– Грузовик «М35» только что засветился в бою на Щелковском шоссе, – неохотно произнесла Ярина, убирая телефон.

– Там был бой?

– Какой-то невразумительный.

– Не нужно стесняться позорных поражений, – ухмыльнулся Гуго. – Кто вам навалял на этот раз?

Воевода с трудом сдержала ругательство. И ответила настолько спокойно, насколько было возможно в данных обстоятельствах:

– Говорят, на месте происшествия видели хванов…

– Настоящих?

– Расследование продолжается.

У де Лаэрта зазвонил телефон, и ведьме стало легче – воспитанный Сантьяга не позволял себе уничижительных замечаний.

– В Зелёный Дом поступил анонимный звонок, что в грузовике перевозят краденого грифона, – рассказала Ярина, недружелюбно глядя на отвернувшегося рыцаря. – Дружинники решили проверить, наткнулись на ожесточенное сопротивление, и бой закончился не в их пользу.

– Так все-таки кто рискнул оказать сопротивление дружинникам Зелёного Дома? – без иронии спросил нав.

– Сначала говорили о хванах и Красных Шапках.

– Дикари? – Комиссар покачал головой: – Нонсенс. У них отлично развит инстинкт самосохранения, который не позволит им напасть на дружинников.

– Дальше будет интереснее, – пообещала Ярина. – Мы нашли командира отряда – штурм-сотника Осмола, который заявил, что его взяли в плен гигантские Красные Шапки.

– Насколько гигантские?

– Ростом – не менее трех с половиной ярдов.

На этот раз Сантьяга взял основательную паузу. Примерно десять секунд он, прищурившись, смотрел на воеводу, одновременно пытаясь припомнить, когда в последний раз был столь же удивлен, после чего деликатно осведомился:

– Вы уверены в психическом здоровье штурм-сотника?

– Осмол сказал, что «огромный дикарь поднял его одной рукой и, словно котенка, выбросил из кузова».

– Осмол видел хванов?

– Да. Но утверждает, что в кузове был именно Шапка.

– С хванами проблема, – сообщил вернувшийся в разговор Гуго. Собственно истории он не слышал, иначе бы не преминул отпустить в адрес дружинников пару едкостей. А может, и не отпустил бы: слишком уж его занимали свежие новости: – Эта маленькая мерзавка – дочь Тыца – успела позвонить домой и сообщить, что арестована.

– Плохо, – резюмировал понявший ситуацию Сантьяга.

– Они все равно узнали бы, – удивилась Ярина. – В чем проблема?

– Проблема в том, что в Тайный Город уже прилетели двадцать хванов, – объяснил Гуго. – Они так торопились, что даже переодеться не успели, прилетели в фермерских шмотках и чуть ли не с вилами. Но это только начало. Если мы ничего не предпримем, подтянутся остальные.

– О каких шагах ты говоришь? – осведомилась зелёная.

– Хваны спрашивают, за что арестовали маленькую девочку?

– Маленькая девочка обвиняется в большом преступлении! – резко бросила воевода.

– У нее контракт наёмника, – напомнил Сантьяга. – Мы имеем право задержать Иву до окончания расследования.

– Мужикам этого достаточно, – подтвердил Гуго. – Но мерзавка нажаловалась маме.

– Есть разница? – подняла брови Ярина. – Сантьяга ведь сказал, что мы действуем в полном соответствии с Кодексом.

– Фет близок к истерике, – не стал скрывать де Лаэрт. – Он выпросил у женщин три часа, но если в шестнадцать пятнадцать девочка не вернётся на Алтай…

– То что? – изумленно перебила рыцаря воевода. – Что случится?

– Фет сказал, что ни за что не ручается, а сам уедет дней на десять-двадцать в Аргентину. У него там есть бункер.

Ярина прыснула злым смешком, но тут же подавила его, увидев серьёзнейшее выражение на лице нава.

– Вы шутите? – тихо спросил Сантьяга. – Фет так сказал?

– Комиссар, – устало произнес Гуго, – вы живете гораздо дольше меня. Припомните, когда в прошлый раз по Тайному Городу носилась толпа разъяренных четырехруких женщин?

– Никогда.

– Вот пусть так и остается.

Ответить Сантьяга не успел: в кармане зазвонил телефон, и комиссар, извинившись, отошёл в сторону. Рядом вновь вырос Ортега.

– Да?

– Комиссар, с вами говорит Вилар Турчи, следователь Службы утилизации…

– Я помню вас, Вилар, нет необходимости повторяться. – «Выгоните отсюда этих дур!» – Не сдержалась Ярина. – «Гвардия против женщин не пойдет!» – «Против нас ходите!» – «Вы не женщины! Вы наши враги!» – К сожалению, у меня мало времени, – продолжил нав, озабоченно прислушиваясь к перепалке. – Поэтому прошу вас – к делу.

Но быстро не получилось. Шас выдержал театральную паузу, позволяя собеседнику «обратиться в слух», и лишь после этого ехидно осведомился:

– Скажите, комиссар, вы взяли Урбека под постоянное покровительство или предоставили иммунитет по одному делу?

Ответ был очевиден, поэтому нав, подавив нарастающее раздражение, поинтересовался:

– Что произошло?

– В Службу поступил анонимный звонок о том, что Урбек Кумар крадет человские спутники.

Боевой лидер Темного Двора взял очередную долгую паузу. Несколько томительно долгих секунд Сантьяга смотрел на помощника, продолжая держать молчащую трубку около уха, после чего очень тихо, но очень серьёзно спросил:

– Ортега, вам не кажется, что мы слишком давно никого не казнили?

– Публично? – понимающе уточнил тот.

– Именно.

* * *

Москва, 5-й Котельнический переулок,

15 июня, среда, 13:32

Дольше всего пришлось повозиться с солнечными батареями. Несмотря на мощную магическую защиту, которую Зиль обеспечил при «посадке», тончайшие «крылья» изрядно пострадали и без раздобытых барыгой запчастей – учёный подозревал, что шустрый Кумар банально ограбил склад завода имени Хруничева, – о восстановлении батарей можно было забыть. А так – всё получилось. Зиль упаковал «крылья» в магическую оболочку, надёжно защищающую тончайшую конструкцию от всего на свете, и приступил собственно к спутнику.

В смысле – собрался приступить. Потому что в тот самый момент, когда плотоядно улыбающийся астроном – в его руки впервые попал настоящий космический аппарат – приготовился вцепиться в устройство, телефон неожиданно выдал пронзительный сигнал. А не ответить на этот звонок Зиль не имел права.

– Да, мама?

– Почему ты шепчешь? – с тревогой спросила вдова Томба. – Ты прячешься?

– Нет…

– От кого ты прячешься, медвежонок?

– Я не прячусь!

– Этот мерзкий Урбек запер тебя в чулане? – Вдова стала закипать. – Он послал за тобой убийц? Где ты?

– Я не прячусь и не шепчу!

– Не лги мне!

– Мама, клянусь подтяжками Спящего: у меня всё в порядке.

Договаривая последние слова Зиль уже знал, что переборщил. И сжался.

И не напрасно.

– Откуда у тебя этот ужасный жаргон? – холодным, как виски со льдом, и крепким, как виски без льда, голосом осведомилась мама.

– Я не ругался, – пропищал астроном.

– Этого ещё не хватало! Что я с тобой сделаю, если услышу хоть одно плохое слово?

Учёный предпочел промолчать.

– Что я сделаю? – с нажимом повторила вдова.

– Шлепнешь меня по губам.

– И буду права!

– Да, мама, ты будешь права, – убито согласился Зиль.

Спорить не имело смысла.

– Как с тобой обращается этот ужасный Урбек? – осведомилась после короткой паузы вдова.

– Хорошо… – машинально ответил астроном, но тут же опомнился и возмущенно заверещал: – Что значит, «обращается»? Я что, зверушка?

– А кто ты?

– Мы – партнёры.

– И где твой партнёр сейчас? За деньгами поехал? – рассматривать какую-либо иную причину отсутствия Урбека мама Томба категорически отказывалась.

– За какими деньгами? – не понял Зиль.

– Он должен тебе заплатить, – твёрдо произнесла вдова.

– За что?

– За консультацию. Ты – крупный учёный, твое имя стоит очень дорого, а час твоего времени – ещё дороже. Ты все утро провел, помогая мерзкому Урбеку выпутаться из его махинаций, так что пусть он платит. Вы уже обсудили гонорар?

– Относительно, – промямлил учёный.

И тем выдал себя с головой.

– Не лги мне, Зиль, – строго велела вдова. – Ты опять ведешь себя как тряпка?

– Нет!

Но поздно: диагноз поставлен, и переубедить несчастную мать не сумел бы даже князь Темного Двора.

– Что ты будешь делать, когда твоя мама последует за твоим отцом, чтоб не оскудел его трастовый фонд? – горестно осведомилась безутешная вдова.

У астронома заныли зубы.

– Мама!

– Что ты будешь делать?

– Я…

– Я скажу, что, – трагически поведала женщина, – ты пропадёшь!

– Мама!

– Но я искренне надеюсь, что успею подыскать достойную женщину, в руки которой смогу безбоязненно тебя передать.

Разговоры о женитьбе доводили учёного до исступления, и на прозвучавшую фразу он всегда реагировал одинаково:

– Передать? Мама, я что, зверушка?

И, как всегда, не был услышан.

– Но даже доброе сердце нужно завоевать, – продолжила вдова Томба. – Женщинам нравятся сильные, смелые и решительные мужчины, умеющие выжимать свои деньги даже из камня. А ты не такой…

– Я – учёный!

Мама об этом знала и потому увидела единственный выход из создавшегося положения.

– Я пришлю Цукрама.

Решение прозвучало приговором.

– Дядю Цуки?! – взвыл Зиль.

– Да.

– Нет.

– Да.

– Но дядя Урбек сказал…

– Мне всё равно, что говорил твой мерзкий Урбек! – отрезала вдова. – Пусть сначала вернёт наши деньги, а потом говорит всё, что захочет.

И положила трубку. Зиль горестно вздохнул, заломил руки – он любил так поступать в минуты роковых испытаний, после чего покосился на спутник и вздохнул ещё раз: появившиеся предчувствия угнетали его сильнее, чем гнобили негров луизианские плантаторы.

* * *

Москва, шоссе Энтузиастов,

15 июня, среда, 13:33

– Мля, Коряга, мля…

– Чиста Сантьяга… И такой же черноволосый…

– Чиста князь…

– И такой же внезапный…

– Мля…

– Герой…

– Колдун…

– Мля…

Хваны, потом дружинники, потом обещание отрезать голову, потом стрельба, драка, стремительное бегство и венец всего – счастливое избавление. Бурные события последних минут перевозбудили дикарей сильнее смеси виски с абсентом, смерть отступила, и героизм уйбуя, сумевшего вовремя, а главное – правильно распорядиться волшебным прибором, стал главной темой дня. А уж скупиться на лесть у Шапок принято не было.

– Как настоящий нав, мля.

– В натуре.

– В реале.

– Резкий!

– Сильный.

Машину Шапки остановили у забора какого-то строительства – здесь рыжий «КамАЗ» не бросался в глаза, – стекла предусмотрительно подняли – не хотели, чтобы через открытые окна снова забрались какие-нибудь хваны, и в наступившей духоте принялись в буквальном смысле жарко обсуждать текущие дела.

– Тока не убил никого наш великий уйбуй.

– Это Коряга из милости, – торопливо объяснил Мотыга. – Чисто, чтобы знали, гады.

И кулаком потряс кому-то.

– Чтобы вдругорядь не совались, в реале, – важно объяснил уйбуй-победитель. – Нам, навам, лишняя кровь противна. Мы и так её пускаем сколько захочем.

Смелое заявление сородичи поддержали громкими воплями, однако разделили радость не все.

– Так что, в эмиграцию-то поедем? – тоном заправского правозащитника осведомился Йога. – Не пора ли валить из этой страны?

– Пора, – поддержал бойца уйбуй.

– А зачем? – осведомился Шкварка.

– То есть? – поперхнулся Коряга, желающий как можно скорее избавиться от враждебного окружения чудов, людов, хванов и даже родственных навов. Коряга прекрасно понимал, что их последняя выходка вызовет если не бешенство, то уж раздражение – точно, а у зелёных – дикую ярость, и собирался пересидеть опасное время в какой-нибудь заморской дыре.

Но вредный Шкварка ухитрился нанести подлейший удар:

– Мы зачем мотать хотели? Потому что не знали, как с напастью разной справиться, живыми остаться и за грабежи не отвечать. А теперь все круто вытекает: уйбуй наш – нав в натуре, хоть и спрятанный пока в обличье тайном, но все штучки колдовские вспомнил и всех убьет и каждого, кто пикнуть пожелает.

В настоящий момент Коряге хотелось убить конкретно одного бойца, и в реале, без всякой магии: шваркнуть Шкварку ятаганом поперек шеи да пойти себе веселым…

– Мы теперя и денжищь настрогать можем, и от всего отмазаться.

– А если не получится? – осторожно осведомился Мотыга.

– Тогда мы этой магией и сбежим, – пожал плечами Шкварка. – Как только что сбежали.

Его уверенностью можно было осветить пару небольших городов.

– И ещё князю нажалуемся, – поддакнул Натуга.

И на радостях сделал большой глоток из фляжки. На запах виски потянулись руки.

– Нет! Князя пока отвлекать не будем, – опомнившийся Коряга попытался захватить управление разговором.

– А чего будем?

Уйбуй почесал под банданой. Больше всего он хотел смыться из Тайного Города подальше и побыстрее. На втором месте в списке предпочтений стояла идея забиться в тихую, укромную, никому не известную щель и запереться на тысячу и один запор. Третье место отсутствовало. Но сейчас, глядя на вожделеющие дальнейших приключений физиономии подчиненных, Коряга понял, что благодаря идиоту Шкварке им придется задержаться в городе, и прикидывал, как можно убедить мутных сородичей спрятаться, не потеряв при этом вновь обретенного навского авторитета.

– А давайте захватим Южный Форт? – неожиданно предложил Йога.

И немедленно оказался в «расстрельном» списке уйбуя.

– Ты, в реале, сбрендил? – удивился Натуга.

– Сам сбрендил, – обиделся Йога, попытавшись засветить Натуге по уху. Но промахнулся. – Я чиста по-навски расчётливый.

– Чего расчётного в том, чтобы нам бо́шки посекли?

– Или повесили, – добавил Мотыга. – Копыто, гад, любит за бошку повесить.

– Не за бошку, а за измену.

– За это тоже, только больнее.

Дикари дружно вздохнули: быть повешенными, хоть за бошку, хоть за измену, никому не хотелось.

Но Йога не собирался сдаваться.

– Мля, бойцы, вы чиста расчёт не сечете! Уйбуй у нас колдун или не колдун?

И на Корягу уставился. А за Йогой уставились все, желая своими ушами услышать подтверждение.

– Колдун, – скрипнул зубами прижатый к стенке уйбуй.

– Вот и прибей Кувалду, в реале, – хихикнул сообразивший что к чему Шкварка. – Что он против тебя? Вошь вокзальная, мля.

А Йога добавил политики:

– И семью нашу полунавскую из-под зелёного гнета в Тёмный Двор переселишь…

– Из Форта в Цитадель? – растерялся Коряга.

Ему совсем не улыбалось выселять навов из их штаб-квартиры. Он даже представить себе не мог, что…

– Какой-то нам тупой колдун достался, – прокомментировал ситуацию вконец оборзевший Шкварка.

– По документам переселишь, – дипломатично объяснил Йога. – Типа официально заявим, что Шапки – те же навы.

– Не все! – тут же вылез Мотыга.

– Только мы! – согласился Натуга.

– Ну ещё Фляга и Зверюга.

– И Бодяга.

– Сам ты бодяга.

– Политику потом обсудим, – махнул рукой Шкварка. – Сейчас договориться надо, как Форт брать.

– Они как только узнают, что мы – временно перекинутые диверсионные навы, так сами разбегутся, – предположил Йога.

– Кто они? – не понял Коряга.

– Шапки эти, дебилы, тупые, – брезгливо уточнил боец. – Которыми нам стать пришлось ради великой Тьмы!

Истинно навское заявление вызвало у окружающих замешательство. Натуга даже потеть перестал от изумления.

– А как же они узнают? – продолжил расспросы уйбуй.

– Мы им скажем, – легко, как само собой разумеющееся, выдал Йога.

– И тебе поверят, как же.

– Фляга мне точно поверит, я с ним бухал на той неделе.

– А Центрифуга мне денег должен, – вздохнул Натуга. – Он не поверит. И всем растрезвонит, что не нав. И тогда мы тоже как бы не навы.

– Плохо…

Заговорщики пригорюнились.

– Мы Форт захватим тем, что зверьё на них выпустим, – громко произнес Коряга. – Типа того, что у нас уже есть. Типа грифона, в реале.

Бойцы вновь загрузились. С одной стороны, захватывать Форт не собой, а зверьём дикарям нравилось – даже навам под пули лезть неинтересно. Но при этом все понимали, что кому-то придется монстра освобождать от пут и натравливать на бывших родственников. И быть этим кем-то никому не хотелось.

Но Корягу понесло:

– Они тогда, в Форте засевшие, как зверьё зубастое увидят, так все сразу забоятся, разбегутся, и нам, мудрым навам, снова не надо будет никого убивать.

– А зверьё нас не съест? – опасливо поинтересовался Натуга.

– Оно же дрессированное, – напомнил уйбуй. – Съест, кого скажем.

И многозначительно посмотрел на Шкварку.

– Мля… – обрадовался Мотыга, припоминая, как страшно ему стало при виде грифона. – Да мы зверьём их, как маленьких, конкретно, в минуту разбежим по углам разным.

– В секунду!

– Опомниться не успеют!

– А потом? – осведомился Йога, который в отличие от сородичей припомнил чуть дальше – как быстро они бежали от буйного монстра, прятались и тихо плакали, надеясь, что сонный Спящий уведет монстра куда подальше. – Что делать будем, когда наши разбегутся, а зверьё в Форте запрется?

– Шкварка их снова в кузов соберет, как этого собрал, – выдал заготовленный ответ уйбуй. – У него опыт есть.

– Да, Шкварка, ты ведь можешь?

– Как ты того упаковал, мля…

– Только клюв не тронул…

Теперь в дурацком положении оказался скандалист. Несколько мгновений он глупо таращился на гомонящих бойцов, беззвучно открывая и закрывая рот в такт отсутствующим мыслям, после чего прогундосил:

– Со всеми сразу могу не управиться.

Чем вызвал уйбуйское похлопывание по плечу и ободряющее:

– Справишься, в реале. Никто, кроме тебя.

У Шкварки задрожали колени.

– Одним грифоном не обойдемся, – подсчитал расчётливый Йога. – Одного не забоятся, так что ещё звери нужны.

– Объявление напиши, – съязвил Мотыга. – Может, кто и подарит.

Сородичи посмотрели на бойца осуждающе.

– А где мы этого взяли? – попросил напомнить Натуга.

– На складе.

И в следующий миг забывчивый боец родил гениальную в своей простоте идею:

– Тогда надо снова туда ехать. Может, ещё привезли.

– На склад надо ехать ночью, – воспользовался неожиданным подарком Коряга. – А до ночи надо в надёжном месте спрятаться.

– Это в каком? – подозрительно осведомился Шкварка.

– В том, о котором, кроме нас, вообще никто не знает.

* * *

Москва, где-то под землей,

15 июня, среда, 13:46

Напор воды стекал повсюду,

По стенам нашим шла река.

И только славные герои

Боролись с ней издалека.

В Лабиринте не просто пахло сыростью – он ею был. Несмотря на приложенные усилия, навам не удалось досконально высушить подземелья, и воздух в них сочился липкой влагой. Промозглой, острой, злой колючкой, пробирающейся в легкие и разрывающей их резким кашлем. От которого с трудом спасал даже «Медовый аркан брата Клевуса».

Тяжёлая ударила волна,

Все вздрогнули от ужаса и горя,

Когда вся Ось – великая семья,

Чуть было не накрылась с головою…

Едва пережив катастрофу и сбагрив на тёмных труды по устранению последствий, мужская половина «великой семьи» Ось занялась искусством: принялась наперегонки воспевать утреннее наводнение в многословных балладах, добавляя работающим колдунам головной боли.

В буквальном смысле слова.

– Хорошо, что у них нет барабанов, – хмыкнула Яна.

– Промокли, – объяснил командующий навским контингентом Бога. – Но нам, говоря откровенно, хватает и а капелла.

Высокий, темноволосый, как все навы, он был одет в неизвестно где раздобытый комбинезон специального агента «Мосводоканала», потертый на локтях и коленях. На голове – оранжевая каска с фонариком. А в глазах – вселенская грусть. Боге было скучно, грязно, сыро, а самое главное – тошно от местной культуры, щедрые порции которой выливались на несчастного темного на каждом шагу.

Москва-река пришла, когда не ждали,

Жестоко сверху рухнула вода.

И женщины и дети зарыдали,

А в Логово захлопнулись врата…

Ввиду отсутствия барабанов осы терзали слух благодарной публики спасенными от воды гитарами, мандолинами и банджо. Невдалеке настраивали аккордеон, а рядом подвывала флейта.

– Раз в год осы дают званый концерт в честь князя, на котором обязаны присутствовать все не придумавшие, как удрать, навы, – рассказывал тем временем Бога. – Мы разработали превосходную глушилку – «Магическую вату», срабатывающую исключительно на осов, – но сейчас она не действует.

– Помехи?

– Переполнение, – вздохнул нав. – Баллады исполняются непрерывно.

– Попробуйте наушники, – предложила Инга.

– Осские баллады не пробивают только «Белое безмолвие», – нравоучительно поведал Бога, бросив на слишком умную девушку кислый взгляд. – Но мы не можем его использовать – во время работы нужно общаться.

А работы, судя по грустному выражению на лице Боги, оставалось много. И хотя со лба нава исчезла глубокая вертикальная полоса – её гиперборейская ведьма видела несколько часов назад, – взгляд оставался хмурым.

– Можно мы тут осмотримся? – легко осведомилась Яна.

– По делу или в репортеры подались?

– Не будь у меня дела, я бы сейчас с тобой Лабиринт сушила.

– Ты бы нам пригодилась, – не стал скрывать «специальный агент».

– Сначала дело, потом все остальное, – рассмеялась Яна.

– Умеешь ты устраиваться, – вздохнул Бога.

– Ты часто ходишь на осские концерты?

– Два всего пропустил. – Пауза. Горький вздох. – За три тысячи лет.

– Карму почисти.

– Все так говорят, – хмыкнул нав. – Осматривайтесь.

И повернулся спиной, возвращаясь в промозглую обыденность Лабиринта. А девушки двинули в прямо противоположном направлении.

– Почему сюда? – поинтересовалась любознательная Инга.

– Потому что вода пошла отсюда и затопила вот эту зону… – Яна выставила на смартфоне карту Лабиринта и быстро обозначила голубым искомые направления и области. – А значит, Ризныку что-то понадобилось вот здесь.

Ведьма выделила красным несколько коридоров к северу.

– Не обязательно, – возразила Инга. – Отвлекающий удар следует наносить подальше от цели.

– Здесь Логово, – напомнила гиперборейская ведьма. – Здесь всегда полно осов. Нанеси Ризнык удар в другой зоне, он не очистил бы окрестности.

– И не согнал бы сюда всех магов Нави. Зачем устраивать бучу там, куда собираешься лезть?

– Маги были слишком заняты, чтобы смотреть по сторонам.

– Теоретически такое возможно, – поразмыслив, согласилась Инга. – Но для этого Ризнык должен быть предельно хладнокровным парнем.

– Ты не читала его досье? – Гиперборейская ведьма улыбнулась. – И не забывай, что у него четырехрукий напарник. А хванские нервы – понятие абстрактное, их даже эрлийцы не видели.

– Так что мы будем делать?

– Ходить по коридорам.

– Как долго?

– Пока не найдем.

– А что мы ищем?

– Возможно, то, что Ризнык уже унёс.

– То есть, возможно, мы вообще ничего не отыщем?

– Возможно, – спокойно подтвердила Яна. – Но в этом случае мне придется отрезать Генбеку язык.

Речевой аппарат старого шаса был спасен тремя галереями и двумя уровнями спустя.

Продолжая болтать, но не забывая при этом предельно тщательно сканировать подземелье, выискивая малейшие следы магической энергии, девушки добрались до поддельного камня, в который до запястья погрузилась левая рука Инги.

– Ай!

– Что?

– Кажется, нашла.

– Позволишь?

– Попробуй.

Инга сделала шаг в сторону, и в камень мягко вошли пальцы гиперборейской ведьмы. Сначала на фалангу, потом на две, потом движение прекратилось.

– Тебе было больно? – тихо спросила Яна.

– Нет.

Ведьма отступила на шаг, внимательно осмотрела покрасневшие пальцы и вздохнула:

– Похоже, вход только для челов.

А в крови Яны скопилось настолько много Золотого Корня, что магический детектор и не счел её своей – у огромной силы гиперборейской ведьмы была и обратная сторона.

– Я должна гордиться?

– Полагаю – да.

Инга без восторга посмотрела на фальшивый камень.

– Что там может быть?

– Сокровище, – очень серьёзно ответила Яна. – Там лежит нечто настолько важное, что Ризнык плюнул на сытую жизнь, вернулся в Тайный Город и выступил против Великих Домов. Настолько важное, что он угрожал затопить Логово со всеми его обитателями, раскидал по Европе двенадцать челов и выпустил на московские улицы вооруженных големов. Генбек сказал, что там лежит то, с чего всё началось, и я не вижу причин ему не доверять. Там…

– Я поняла! – почти выкрикнула Инга.

А потом вдруг резко сжала руку подруги, отпустила и стремительно шагнула в камень. В неизвестность.

Глава 7

«Европейский» в очередной раз подтвердил репутацию самого небезопасного торгового центра Москвы или – единственного небезопасного. Все давно привыкли к регулярным хулиганским выходкам на его территории: драки, поножовщина, бытовая наглость… Но сегодня неадекватные завсегдатаи «Европейского» превзошли сами себя: устроили перестрелку, завершившуюся поджогом здания. И всё это – на фоне унизительно беспомощных «правоохранителей». Не пора ли очистить Полицейское управление от ни на что не способных обладателей красивых жетонов и заменить их профессионалами, знающими, как защитить горожан от одичавшей шпаны…» (Gazeta.ru)

«Грифон на Пресненской заставе, едва не растерзавший человскую толпу… Наводнение в Лабиринте… Да такое наводнение, что лучшие тёмные маги до сих пор приводят подземелье в порядок. Теперь – големы на площади Киевского вокзала… Мне одному кажется, что Великие Дома недоговаривают? Что происходит в Тайном Городе? Общественность имеет право…» (Тиградком. Видеоблогг Вредира Хамзи. Второй экстренный выпуск)

* * *

Москва, 15 июня, среда, 13:57

К середине дня – и самому разгару поисков Ризныка – штаб расследования наконец-то определился с дислокацией, расположившись на нейтральной территории – в главном офисе Тиградком на Второй Брестской. Тем более что Бесяев не успел разобрать оборудование предыдущего оперативного центра, из которого объединившиеся Великие Дома вели охоту на Мстителя, так что новая база отличалась от старой лишь названием текущего кризиса.

– А они, эти самые кризисы, в последнее время зачастили, – вернулся к старой теме Гуго. – Бесяеву пора устраивать полноценный постоянный центр.

– И столовую построить, – пробубнил, не оборачиваясь к лидерам, Тамир Кумар. – А бутербродами и пончиками желудок можно посадить.

– Магией вылечишься, – хмыкнул Доминга.

– Магией сыт не будешь, – ответил напарнику шас.

– Проглоты, – Ярина брезгливо разглядывала валяющиеся вокруг рабочего места «ласвегасов» упаковки из-под гамбургеров. Пустые упаковки. И, возможно, именно это обстоятельство выводило проголодавшуюся воеводу из себя.

– Мы стоим вложенных средств, – гордо ответил Доминга.

– Кризис у нас один – Ярга, – спокойно напомнил Сантьяга. – Всё остальное – следствие.

Естественным центром штаба служил прямоугольный зал, площадью не меньше сотни квадратных ярдов. Одну из его стен составляли мониторы: их можно было использовать как по отдельности, так и в виде одного огромного экрана; а управляли «телестеной» «ласвегасы» – Тамир у компьютера, Доминга в соседнем кресле. Слева от мониторов располагался главный вход в зал, справа – двери в «портальную» комнату, где работал постоянный маяк для переходов: в раздевалку – там коротали время десяток боевых магов, команда быстрого реагирования штаба – и секретную комнату, предназначенную для деликатных совещаний. Вдоль дальней стены стояли рабочие места рядовых операторов – от них стекалась информация к «ласвегасам». Центр комнаты занимал огромный «оперативный стол» – чудо смешения магии и современных технологий, – постоянно дорабатываемый лучшими спецами Бесяева. А вокруг стола, проигнорировав удобнейшие кожаные кресла, прохаживались высшие боевые маги Тайного Города.

– Насколько я помню, связь Мстителя и Ярги не обнаружена, – прищурилась Ярина, запретившая себе реагировать на исходящие со стороны «ласвегасов» запахи. – Или Тёмный Двор опять забыл поделиться частью данных?

– В деле Мстителя мы ничего не скрыли, – мгновенно отозвался Сантьяга. – Но если связь не обнаружена, это не значит, что её нет.

– Ты становишься параноиком: повсюду мерещится Ярга, – усмехнулся Гуго.

– Я знаю замечательное лекарство от моего заболевания: голова первого князя. – Уши комиссара легонечко, совсем незаметно для окружающих заострились. – И собираюсь его принять.

– Ты её съешь?

Достойно ответить на язвительный вопрос зелёной воеводы нав не успел: двери «портальной» распахнулись, и в зал быстрым шагом вошла Яна Маннергейм, за которой семенила Инга.

– Комиссар!

Гиперборейская ведьма сознательно забыла поздороваться, тем самым намекнув Сантьяге, что принесла неимоверно важные новости. Предназначенные только для него. И замерла, не сводя с нава взгляда золотых глаз – отсутствие привычной маскировки было дополнительным свидетельством серьёзности происходящего.

– Комиссар?

– Говорите, Яна, – попросил после коротенькой паузы Сантьяга. – Мы ведем совместное расследование.

Воевода едва слышно хмыкнула, но промолчала, поскольку гиперборейская ведьма начала доклад практически сразу:

– Мы выяснили, что искал… Точнее, что нашел в Лабиринте Ризнык.

Ярина и Гуго машинально подались вперёд. Инга протянула Тамиру телефон и шепотом уточнила:

– Пять выбранных фотографий.

Через несколько секунд на большущем мониторе появилось изображение мумифицированного трупа в истлевшей одежде, в руке которого был зажат деревянный жезл.

– Сказочник… – Сантьяга выдохнул имя до того, как последовал первый вопрос. И потер подбородок, словно пытаясь размазать по нему некстати появившуюся усмешку. – Ты все-таки спрятался… Не погиб, а спрятался…

– Аккуратне-енько опускаем крышечку, завинчиваем болтик… творим коро-отенькое заклинание и… Ап! Как новенький! – Зиль отложил отвертку, детским жестом – словно спать захотел – потер глаза, после чего выключил налобный фонарик, слез с табурета, отошёл на два шага назад и широко улыбнулся: – Я сделал!

И для гордости он имел все основания: в тяжелейших условиях, при жёстком недостатке времени, при отсутствии подготовленного рабочего места и грамотных помощников, без каких-либо инструкций, руководствуясь исключительно интуицией и здравым смыслом, он сумел полностью подготовить спутник к повторному запуску на орбиту. Ну, не к запуску, а к мягкой доставке магическим способом, но тем не менее – на орбиту. Кто ещё способен на такой подвиг?

– А ведь не оценят, – печально вздохнул Зиль, разворачивая шоколадку. – Не смогут. Не поймут.

Величие научного гения штука тонкая, не всякому глазу заметная, не всякому по уму. Признание, бывает, приходится ждать годами, но астроном всегда включал терпение в расширенный перечень своих добродетелей и готовился ждать славы столько, сколько потребуется. К тому же ковыряние в упавшем аппарате не прошло даром: возвращая несчастному спутнику товарный вид, Зиль придумал четыре конструктивных усовершенствования и всерьез задумался о работе в профильном КБ.

– Зарплата, наверное, хорошая, уважение окружающих запредельное, а то, что челы вокруг, так это сущая мелочь: в Тайном Городе они на каждом шагу…

Предназначенная для грозной матери мантра была прервана примерно посередине аккуратным стуком в дверь, в смысле, в наспех возвращенную на место створку ворот, и замучившийся искать дальнейшие аргументы учёный машинально отправился открывать. Не подумав о том, что Урбек ворвался бы без всякого стука.

– Иногда, конечно, будут командировки, например, на космодромы, но я уверен, что они хорошо оплачиваются. И совершенно не опасны. – Поворот ключа. – Нет, мама, командировок на орбиту не предвидится, к сожалению. Здравствуйте, дядя Цуки. Я знаю, что космонавт – чрезвычайно опасная профессия… Дядя Цуки?!!

– Рад, что ты вернулся со звезд, малыш. – Циркуль потрепал впавшего в прострацию учёного по плечу и хозяином прошёл в ангар. – Как дела на Альфе Центавра? Не буянят?

– Дядя Цуки? – оторопело повторил Зиль.

– Да, малыш, да, это я: твой любимый дядюшка собственной персоной. – На мудрое чело адвоката набежало лёгкое облачко. – Причем персона моя явилась в эту помойку совершенно бесплатно. Это спутник? Занятно, занятно… я его представлял иначе… более весёленьким…

Циркуль задумчиво оглядел космического скитальца, словно прикидывая, за что его можно привлечь к ответу, решил повременить с иском и ограничился брезгливым прикосновением к какой-то выпирающей фиговине. Фиговина благоразумно промолчала, не желая связываться с известным юристом на пустом месте. Лучше уж в космос.

– Какое разумное устройство…

– Дядя Цуки, что вы тут делаете?

Трагический вопль астронома отвлек адвоката от научных изысканий. Впрочем, он уже потерял интерес к необычному устройству.

– Что я тут делаю? А как ты думаешь? – Циркуль вытер перепачканный космической пылью палец, проворчал себе под нос короткое выражение, тянущее на мелкое хулиганство, и продолжил: – Твоя мама…

– Спасибо, с ней всё в порядке.

– Ничего не в порядке, малыш, – скривился Томба-адвокат. – Твоя мама захотела, чтобы я лично проконтролировал, как злодей Урбек с тобой рассчитается. Чтобы всё до последней копейки отдал. Кстати, сколько он тебе должен?

– Мы ещё не обговорили окончательную…

– Значит, твоя мама права: он собирается тебя кинуть.

– Но… – Томба-учёный схватился за голову и простонал: – У нас только-только всё наладилось!

– За стоимость моих услуг не беспокойся: я сдеру их с Урбека. – Циркуль обнаружил на полу подозрительную лужу, затем – что он успел в нее наступить дорогостоящим ботинком, затем – что дорогостоящая подошва приобрела подозрительный зелёный оттенок, и хмуро пообещал: – Вместе с кожей.

– Уверен, до этого не дойдет, – пробормотал Зиль.

– Не волнуйся, малыш, в разделочную я тебя не пущу, – усмехнулся кровожадный юрист.

И резко повернулся к выходу.

За разговором шасы не услышали ни шума снаружи, ни громких голосов и среагировали лишь на распахнувшиеся ворота. И на уставившиеся в них ружейные стволы.

Мало кто из людей смог бы опознать этот небольшой скит, выстроенный из дерева и потемневший от времени ещё до Петра Великого. А возможно, и до рождения Иоанна Грозного. Скромный забор, несколько простых строений и увенчанный крестом купол невысокой церкви. Ни позолоты, ни многих колоколов, приветствующих мир переливчатым звоном, ни соседей: несмотря на охвативший Подмосковье бум, строители ещё не добрались до тихого уголка, не прилепили к древнему скиту новомодный коттеджный поселок, и потому святое место оставалось в безвестности.

Но не в забвении.

Потому что именно здесь, вдали от суеты и соблазнов, пряталась легендарная Забытая пустынь, и тропинка к ней не зарастала.

– Почему я не удивлен? – улыбнулся вышедший из портала Андрей.

Ответом стала такая тишина, что Ризнык легко различил скрип такелажа сонных облаков.

А не удивился Андрей потому, что Ярга упоминал об участии в деле монахов, и Ризнык не сомневался в том, что хитрецы из пустыни не сказали нелюдю всей правды. Они поддержали заинтересовавшее их начинание, но припасли в рукаве козырного туза. За которым, судя по всему, Андрей и пришел.

– Похоже, мне предстоит потрудиться, – пробормотал Ризнык.

Он догадывался… Не знал, а именно догадывался, что предстоящее испытание станет последним. И ещё догадывался, что сейчас его отклик наблюдателям Великих Домов не виден, а значит, торопиться некуда.

Андрей кашлянул, словно прочищая горло перед речью, и попытался представить лица встречающих его монахов. Хмурые? Оценивающие? Напряженные? На чьей они стороне? Не потребуют ли отдать собранные артефакты? Церковь магию не приветствует, за Тайным Городом приглядывает жёстко, не давая поблажек, вот и думай: как в Забытой пустыни отнесутся к возрождению Выселок? И что делать, если отнесутся без восторга? Ссориться с монахами Ризнык не собирался. Останавливаться на полпути – тоже. Дилемма…

«Еще нет! – одернул себя Андрей. – Не надо придумывать!»

Но с места не сдвинулся. Постоял ещё немного в самом центре пыльной проселочной дороги – колдобина на колдобине, – вздохнул и набрал номер Тыца.

– Кажется, я у последней черты. Если финал не здесь, то я не представляю, где он может быть.

– ОК.

– Как у тебя дела?

– ОК.

Сначала Ризнык среагировал на голос: прерывистый, с хрипотцой, абсолютно отличный от обычного для хвана размеренно-вальяжного баритона. И лишь потом услышал выстрелы. Осекся, оторопел… На мгновение стало стыдно: он в безопасности, под прикрытием монахов, а напарник спасается от разъяренных врагов. И стыд выплеснулся в возглас:

– Тыц!

– Делай свое дело! – бешено рявкнул четырехрукий. – Будут проблемы, звони!

И наподдал ногой метнувшемуся наперерез дружиннику.

Здоровенный люд рассчитывал зажать хвана в медвежьих объятиях и поздно понял, что противостоит ему не резкий подросток, а матерый волчара, что веса в несущемся Тыце едва ли не столько же, сколько в самом семифутовом люде, и, несмотря на давнюю отставку, в весе этом практически отсутствовал жир. Удар ногой не просто остановил здоровяка, но швырнул его в сторону. А Тыц устоял на ногах, проявив чудеса владения четырехруким телом, и свернул в переулок, на несколько мгновений укрывшись от взглядов преследователей.

«Козлы!»

Выстрелы стихли. Прыжок… Назвать чудовищной длины шаги бегущего хвана как-то иначе не представлялось возможным.

«Уроды!»

Прыжок.

«Скорее!»

Прыжок.

«Ско…»

Вихрь чудского портала появился прямо перед носом, и обогнуть его Тыц не мог при всем желании. Влетел в магический переход, матерясь и проклиная «…х наблюдателей», ухитрившихся засечь его настоящий отклик, влетел прямо в трех чудов – остальные уже бодро бегали по переулку в поисках неуловимого хвана – и тут же засветил кому-то в голову.

– С дороги!

– Какие вы знаете страшные слова, придурки? – осведомился Циркуль, с пугающей мягкостью озирая десятку Коряги.

Навы-диверсанты на минутку призадумались, после чего с поразившей адвоката прытью припомнили свои самые апокалиптические фантазии.

– Виски вылился? – ахнул Мотыга.

– Виски кончился? – поддержал приятеля побледневший Натуга.

– Кувалда, – поник уйбуй.

– Протух? – неуверенно предположил Йога.

– Кто протух? – на мгновение сбился шас.

– Виски.

– Типун тебе на язык, придурок! – ругнулся Коряга.

– Тогда Кувалда, – поменял мнение Йога. И почесал дробовиком подбородок, чем вызвал нервный смешок забившегося в угол Зиля. Младшего Томба смущала татуированная толпа в красных банданах, однако предложить им убираться ко всем чертям Спящего астроном стеснялся. Ну и побаивался, конечно, чуть-чуть. Поэтому он судорожно трогал себя за очки и налобный фонарик, все ещё украшающий учёную голову.

– Кувалда железная, – неуверенно протянул Циркуль, с трудом припоминая поездку в какой-то музей. Кажется, он вчинил им иск от имени наследников какого-то раритета. – Она не тухнет, а ржавеет.

– Не, он одноглазый, – поправил юриста уйбуй. – Сам не знаешь будто.

– А может, он нас проверяет? – с подозрением прищурился на Циркуля Шкварка.

– Для чего?

– Может, война скоро?

– Мля, война скоро, а мы не в эмиграции, – занервничал Йога. – Пора валить из этой страны!

– Тихо! – выдал Томба-юрист хорошо поставленный рык.

А Томба-астроном кивнул и глупо улыбнулся.

– Если вы, придурки, не перестанете паясничать, то самыми страшными для вас словами станут «пожизненная выплата компенсации за неоправданное нанесение тяжелейших физических и моральных травм мирному населению и научному персоналу». – Циркуль передохнул и выдал блестящую концовку: – Причем именно в такой последовательности.

Однако аплодисментов не снискал. И признания тоже.

– Много слов, – протянул Шкварка, щурясь на ятаган.

– И каждое из них пройдет через ваши гланды, бронхи и пищевод, – весомо пообещал адвокат. – Лично прослежу.

Скрытые навы призадумались.

На несколько мгновений показалось, что партия выиграна. И смиренный Зиль даже вздохнул глубоко, чего не позволял себе с самого начала, с того самого момента, как в ангар ворвались Красные Шапки. Ругательные вопли, воинственные взмахи грязными ятаганами и клацанье затворов поначалу смутили добропорядочных шасов. Причем настолько смутили, что ошарашенный Цукрам позволил дурнопахнущим уродцам оказаться в ангаре, а юный астроном попытался укрыться под солнечными батареями, однако запутался в желаниях и сдался. Но когда гогочущие дикари попытались развить успех, потребовав: «Вискаря, мля, бумажники и пошли на… отседова», опомнившийся адвокат принял стойку и вдумчиво обрисовал опешившим Шапкам их недалекое (а если они не прекратят буянить – совсем недалекое) будущее в глубинах навской мясорубки. Или же в финансовом рабстве у шасов, что, по некоторым данным, гораздо хуже трехлетней туристической поездки в подвалы Цитадели.

Дикари временно вняли, Циркуль привычно подбоченился, собираясь подписывать мировую на своих условиях, астроном принялся осторожно праздновать победу, но тяжесть дробовиков, а главное, их отсутствие у носатых оппонентов перевесили весы в сторону чаши безумия.

– Вы чего в нашем ангаре забыли, в реале? – вновь взъелся Коряга.

И грозно мотнул отростком, напоминая всем, что он истинный нав.

– В вашем?

Адвокат попытался сделать шаг вперёд, но Мотыга рубанул ятаганом, и табурет, на котором умнейший Зиль Томба блестяще реанимировал спутник, развалился надвое. Цукрам стал холоднее профессионального замораживателя счётов, и кристальной чистоты юридический взгляд обратился к съежившемуся астроному:

– В их ангаре?

– Вероятно, – развел руками Зиль. – Я знаю, что ангар точно не принадлежит Урбеку.

– Я барыге про него рассказал, но в гости не звал, – объяснил адвокату Коряга.

И зловеще тряхнул пистолетом, намекая, что наглые агрессоры вторглись в его исконную собственность. Бойцы поняли, что у вожака взыграла навская кровь, и приободрились окончательно.

– Полагаю, Урбек собирался оплатить аренду, но забыл, – выдал Цукрам, отчаянно пытаясь выиграть время.

– Оплатить чего?

– Нам денег дать?

– Урбек нам должен?

– Мля, я ведь говорил, что быть навом – круто!

Дикари загалдели, пытаясь определить, сколько именно коварный барыга им задолжал, а тонко улыбнувшийся юрист потянулся к выходу:

– И поскольку выяснилось, что мы с Зилем ни при чем, следует нас отпустить.

– Как это отпустить? – не понял Коряга.

– Потому что деньги вы возьмёте с Урбека, – объяснил Циркуль.

– А если он не даст? – Уйбуй продемонстрировал поистине навскую сметку и стал для подчиненных едва ли не богом.

– Если не даст – обратитесь к адвокату. Я, кстати, знаю одного…

– Стоять!

– Зиль, бери свой спутник и пошли.

– СТОЯТЬ! – Коряга шмальнул в воздух, а когда пороховой дым рассеялся, браво приказал посеревшим шасам: – Раз вы ни при чем, то тогда давайте, в реале, руки в гору, и бумажники сюда с часами тоже тогда давайте!

Томба-юрист поглядел на Томбу-астронома, вздохнул и подчинился. Учёный последовал примеру адвоката.

– Может, свяжем наглых? – предложил Шкварка. – Чисто, чтобы не сбежали.

– Да куда они без своих бумажников побегут? Удавятся скорее. – И Коряга весело подмигнул пленным.

Шасы ответили уйбую многозначительными взглядами.

Как выяснилось впоследствии, ему крупно повезло с количеством противников.

Готовящаяся к отправке группа состояла из шести рыцарей-мстителей. Трое успели шагнуть в переулок, а трое оставшихся собирались туда последовать и к драке с хваном были совершенно не готовы. А больше в помещении никого не оказалось.

– С дороги!

Фразу Тыц выкрикнул машинально. И тут же сопроводил её прямым в голову ближайшему чуду. Короткий, удивленный вскрик, шум рухнувшего тела, сдавленное ругательство – все эти звуки только зарождались, а Тыц уже наносил второй удар, сполна используя не только фактор внезапности, но и знаменитую хванскую скорость. Следующий чуд улетел в коридор от короткого тычка телескопической биты и её «Кузнечного молота». Третий отшатнулся, уклонившись от мощного удара в живот, и выставил правую руку – с пальцев сорвалась «Эльфийская стрела». И молнией ушла в стену: двумя верхними руками хван дрался, а двумя нижними активизировал артефакт портала, куда и нырнул, уйдя от магического выстрела гвардейца.

– Тыц в Замке! – завопила громкая связь.

– Уже нет, – ответил третий, сформировавший в руке зародыш следующей «стрелы».

Но сформировал напрасно: хван сделал «короткий» по времени портал, захлопнувшийся сразу после прыжка, и рыцарю оставалось лишь злобно топать ногами.

– Почему все всполошились? – осведомилась Ива, прислушиваясь к доносящемуся из коридора топоту.

– Кто это все? – попытался увильнуть Герберт.

– Чуды.

– С чего ты взяла?

Юная хвана с прохладным дружелюбием оглядела своего тюремщика и объяснила:

– Я маленькая, а не тупая. За последние три минуты по коридору пробежали не меньше десятка гвардейцев, тебе дважды позвонили и три раза заглянули в глазок.

– Внимательная, да?

– Когда сидишь взаперти, чувства обостряются.

– Сама придумала?

– Папа объяснял, как себя вести в плену.

– Твой папа… – Герберт закончил фразу невнятным и очевидно неодобрительным бурчанием.

В Замке Чуди, что представлялся обыкновенным москвичам тремя высокими башнями в самом начале проспекта Вернадского, помещений хватало. Тут были парадные залы, некоторые столь огромные, что в них, казалось, могла встать на постой вся гордая Чудь, и маленькие клетушки технических помещений. Кабинеты и лаборатории, библиотеки и оружейные, комнаты отдыха и тюремные камеры – куда же без них? Большинство узилищ пряталось в подвалах, но несколько помещений без окон присутствовало и на верхних этажах – для особых случаев. И в одном из них оказалась Ива.

Девчонку разместили с комфортом: комната ярдов двадцать квадратных, не меньше, мягкая мебель, холодильник с едой и напитками и музыкальный центр. Телевизор, Сеть и радио запрещены, так что единственным источником информации являлся Герберт Гул – плотного сложения гвардеец, приставленный к хване стражем и очень этим обстоятельством недовольный. Гул, как все приличные чуды, мечтал о славе, драках и авторитете, всей душой желал окунуться в гущу сражения или хотя бы поиска опасных злоумышленников. И злился на судьбу-злодейку, уготовившую ему участь охранника для четырехрукой малолетки.

– Что случилось?

– Твой отец был тут, – неохотно ответил чуд.

– В Замке?!

– Все решили, что он прибыл тебя спасать, и переполошились.

– А на самом деле?

– То есть ты не веришь, что Тыц собирался тебя выручить?

Однако корявая попытка вбить клин в четырехрукое семейство провалилась.

– При чем тут вера? – холодно спросила Ива. – И повторяю: я маленькая, а не тупая. У папы куча своих дел, и мое спасение в их число не входит. Как он оказался в Замке?

– Влетел в двусторонний переход во время драки.

– И чем всё закончилось? Впрочем, можешь не отвечать – по твоей расстроенной физиономии всё видно.

Чуд засопел и отвернулся.

– Скольким он вломил, прежде чем смылся?

– Троим, – пробубнил Герберт после короткой паузы.

– Потому что поблизости больше никого не было? – невинно осведомилась четырехрукая заноза.

– Перестань!

Язвительность девчонки бесила до крайности, однако рыцарь вспомнил о приказе не только сторожить, но и попытаться разговорить хвану, и сдерживался изо всех сил. До сих пор все попытки «поболтать» оказывались неудачными, может, сейчас обрадованная новостями об отце девочка разговорится?

– Ива – это псевдоним?

На ответ Герберт особенно не рассчитывал, но неожиданно получил.

– Сокращение от Иветта.

И неподдельно изумился:

– Иветта? Странное имя для хванов.

– Маме понравилось, вот и назвала, – пожала плечами девочка. – А папа никогда ни в чем маме не отказывал.

– Как же они живут? – попытался пошутить чуд, судорожно прикидывая дальнейшее развитие разговора.

– Счастливо. Мама у меня умная и прекрасно знает, когда нужно уговаривать, когда требовать, а когда лучше промолчать. Твоя жена такая?

– Она меня слушает.

– Какой ты молодец.

– Это называется «традиционный брак», – сообщил сбитый с толку чуд. Так глубоко погружаться в семейные ценности он не собирался.

– Ты мужской шовинист?

– Родители напрасно пускают тебя в Интернет и социальные сети, – попытался стать строгим рыцарь. – Ты набралась там глупостей.

– Знаешь, почему наши мужчины предпочитают работать наемными убийцами? Это безопаснее, чем постоянно находиться рядом с женами. Вот это мы называем традицией.

– Да, конечно.

Гул являлся сторонником иного понимания счастливого брака и напряженно размышлял, стоит ли раздувать спор?

– И уж естественно, мы никогда не станем молча слушать, оставляя своё мнение при себе, – гордо закончила Ива.

– Потому что вы скандальные?

– Потому что ошибки допускают и мужчины, и женщины.

– Ага.

– И ты тоже, кстати.

– Я? – услышать подобное от сидящей взаперти девчонки Гул посчитал верхом нелепости. – Я допускаю ошибки?

– Ты считал себя особенным?

– Попробуешь меня удивить? – со всей, на какую был способен, снисходительностью поинтересовался чуд.

Он рассчитывал посмеяться, но получил серьёзный ответ:

– Ты допустил ошибку, которую папа называет «Классическим проколом двулапых кретинов», – спокойно произнесла юная хвана.

Из её глаз исчезла весёлость, но Гул этого не заметил. Он был слишком увлечен разговором:

– Какую же?

– Сколько моих рук ты видишь?

– Две.

– И тебя это не смущает, для тебя это нормально. Потому что у тебя самого две руки. Сказать, что я успела сделать, пока ты не обращал внимания на мою нижнюю пару?

Говорить не потребовалось – побледневший чуд увидел: перстень. ЕГО СОБСТВЕННЫЙ БОЕВОЙ ПЕРСТЕНЬ! Исчез с пальца и появился в руке соплячки. И почти активизирован, обещая плюнуть в бывшего хозяина раскаленным потоком «Дыхания дракона». А над перстнем – глаза. Не по возрасту холодные глаза малолетней хваны, и связываться с девочкой, которая способна на ТАКОЙ взгляд, рыцарь не решился.

– Я так понимаю, мне лучше не шевелиться?

– Выкладывай на стол оружие и телефон.

– И что будешь делать? – Чуд выдал нервный смешок, но подчинился. – Попробуешь сбежать?

– Зачем? – Среди вещей Герберта Ива с облегчением нашла искомое: маленькую «батарейку» с энергией «Карфагенского амулета», которую таскали с собой все уважающие себя маги Ордена. Обнаружила и тут же употребила по назначению, подняв опустошенный при аресте уровень.

– Что значит зачем?

Но ответа не услышал. Девчонка щелкнула рыцаря по голове: «Кузнечный молот» первого уровня отправил чуда в беспамятство, и, улыбнувшись, продолжила:

– Зачем бежать оттуда, куда я стремилась попасть?

– Так чей это схрон? – уточнил Артём, когда внедорожник свернул в последний, если верить навигатору, проезд, и совсем скоро из хитрого сплетения домов, деревьев, заборов и машин перед взглядом путешественников должен был появиться искомый ангар.

– Понятия не имею, – честно ответил Урбек.

– Как это?

– Что как? Вот так.

– Ты запихнул в неизвестно чей схрон спутник, который неизвестно сколько миллионов стоит? – изумился сидящий за рулем Кортес.

Такого раздолбайства опытный наёмник не ожидал.

– Знаю я, сколько он миллионов стоит, знаю, – сварливо ответил Кумар. – Но не мог же я его у себя на складе оставить? Вдруг навы нашли бы?

– И что?

– И ничего. – Урбек шмыгнул носом. – Вообще ничего. Мне, знаешь ли, запрещено спутники с орбиты стаскивать.

– За такие фокусы Тёмный Двор по головке не погладит, – согласился Кортес.

– В том-то и дело, – вздохнул Кумар. – Это вам не «чернильным клеем» посреди улицы облиться, тут дело серьёзным штрафом пахнет.

А терять большие деньги из-за ерунды приличные шасы не любили.

– Ещё хоть раз я услышу от тебя словосочетание «чернильный клей» – отрежу ухо, – ровным голосом пообещал наёмник. – И тебе не только штраф заплатить придется, но ещё и эрлийцам за пластику.

– Извини, случайно вырвалось.

– А машину чего внутрь не загнал? – продолжил любопытствовать Артём. – Из-за спутника не поместилась?

– Какую ещё машину? – Урбек подался вперёд, пару мгновений таращился на зелёный, как в фильмах про американскую армию, «М35», к которому медленно подкатывал внедорожник наёмников, после чего вытер рукавом пот и выдал сакраментальное: – Мля…

– Что мля? – не понял молодой наёмник. – Это же твоя тачка.

– Ты её прикрыть просил, – припомнил Кортес, останавливая внедорожник так, чтобы запереть грузовику выезд.

– Я не её прикрывал, а идиотов Красных Шапок, чтобы они на меня не навели! – взвыл барыга. – Вилар, зараза, прилип как банный лист, пришлось… Пришлось вам помочь. И Великому Дому тоже. А Биджар, собака, по-английски заговорил… Зиль, придурок малолетний, Циркулем грозится… Ты ухо обещаешь…

Явление «М35» стало камешком, вызвавшим у Кумара лавину лёгкого истерического припадка – естественный результат утренних переживаний. Урбек, не заканчивая бессвязно лепетать обиды и жалобы, стал стремительно фыркать, плеваться слюной и стучать кулаком по спинке пассажирского кресла. Ему было плохо, горько и обидно.

– Проверь, – кивнул напарнику Кортес.

Артём, обрадованный возможностью оказаться от истерики подальше, выскользнул из внедорожника, открыл дверцу грузовика, убедившись, что дикари не попрятались на полу, затем заглянул под брезентовый полог, вернулся и доложил:

– Шапок нет, а в кузове лежит грифон. Похож на настоящего, только маленький.

– Детеныш?

– Уменьшенный в четыре раза, – объяснил успокоившийся шас. И шумно высморкался, прогоняя остатки нехорошего. – В кузове работает аркан масштабирования.

– Для чего?

– Для дохода, разумеется. – Урбек выразительно покосился на наёмника. Мол, от кого-кого, Кортес, но от тебя я столь глупого вопроса не ожидал. – Чтобы товара больше поместилось.

– В смысле, добычи?

– Я – честный бизнесмен, для меня это товар. – Барыга спрятал платок в карман и удивленно посмотрел на наёмников: – Хватит сидеть! Идите и спасайте мою собственность и ваш контракт. Если эти дебилы что-нибудь сделают со спутником, Яне нечего будет в космос пулять.

Они не сразу поверили, что горстка монахов способна их наказать. Не уничтожить, нет – для этого Великие Дома слишком сильны, но крепко наказать. Они смотрели на скромных послушников и видели обыкновенных челов, неведомым образом разузнавших о Тайном Городе. Они усмехались про себя, а позже, во время совещания на высшем уровне, договорились «пока не уничтожать» незадачливых наблюдателей. Хотя нет, попробовали раз, в качестве проверки, приняв все меры предосторожности и представив хладнокровное убийство несчастным случаем, но убедились, что выбранный наугад монах умирает так же легко, как любой другой чел. И ещё убедились, что не было в несчастном ни грана магической энергии и даже способностей эту самую энергию принять. Заурядным челом оказался монах, и все его братья – тоже. И Великие Дома успокоились. Снова усмехнулись и не видели угрозы до тех пор, пока не появились Инквизиторы. Пока не нависла угроза над всем человечеством и скромные монахи не обратились в его непобедимых защитников. И ударили так, что изумленные и подавленные Дома принялись грозить запрещенными заклинаниями, способными разрушить саму планету.

Вот тогда они поняли, кто поселился рядом.

Андрею в Забытой пустыни бывать не приходилось. Не потому, что в церковь не ходил – как раз ходил, – но в простеньком ските о способностях его невероятных знал не только Бог, но и монахи, то есть – люди, и это смущало. Монахи славились корректностью, никогда не демонстрировали свое неприятие магам, всех принимали, для всех находили слова поддержки, но… Но в Забытую пустынь Ризнык не ездил.

И сейчас до неё не добрался, потому что встретили его ярдах в ста от ворот, под одиноким деревом, притулившимся у пыльной дороги. Да и не дороги даже, а указателя направления, по которому не всякий трактор проедет.

– Поговорим здесь, – предложил молодой монах в потрепанной рясе. Уселся прямо на траву и представился: – Отец Алексей.

– Внутрь мне нельзя? – негромко спросил Андрей, располагаясь рядом.

– Внутрь нельзя тому, что ты ищешь, – в тон ответил монах.

– Справедливости?

– Или мести?

Алексей парировал настолько удачно, что Ризнык смутился:

– Мне некому мстить.

– И ты с лёгкостью ухватился за возможность наподдать Великим Домам…

– Я ухватился, потому что смогу вернуть людям то, что они потеряли.

– И едва не потопил Логово.

– Мы их только напугали! Мы приняли все меры предосторожности!

– А если бы не сработали охранные артефакты? Если бы навы опоздали хоть на минуту? Если бы у голема сбился прицел и пулеметная очередь пошла в толпу?

Ризнык опустил голову.

Монах помолчал, грызя сорванную травинку, после чего вернулся к прежнему, тихому тону:

– Тебе стыдно. Это хорошо. Ибо тот, кто стыда не имет, не человек, а слякоть.

– Одни и те же поступки мы называем по-разному, – грустно улыбнулся Андрей. – Наши храбрые разведчики совершают подвиги, их подлые шпионы пытаются ударить в спину. Всегда есть «мы», всегда есть «они». Это нормально, так и должно быть. Я не смогу стать «ими», но стараюсь смотреть на происходящее объективно. Я не считаю Великий Дом Людь подлым или злопамятным, я пошёл против, расстроил их планы и получил изгнание: я сделал – они отплатили, всё честно. Сейчас же я выступил против всех Великих Домов, и их ответ может оказаться гораздо страшнее… если у меня получится дожить до ответа. Но я всё равно пошёл на риск, поскольку считаю, что Знающим Выселкам пора вернуться. Вы это называете местью, отец Алексей?

И если бы Ризнык смотрел собеседнику в лицо, он обязательно увидел бы тень лёгкой улыбки, скользнувшую по губам молодого монаха.

– Я не буду называть. Просто замечу, что вы постоянно оказываетесь там, где вас быть не должно, и поступаете так, как считаете нужным.

– Однажды я умру. – А вот теперь Андрей повернулся. – И у меня появится масса времени, чтобы обдумать свою земную жизнь. И каждый поступок я буду рассматривать честно, без скидок и лукавства, потому что там скидки и лукавство не имеют смысла. И я буду ставить на себя клеймо за каждый случай, когда шел против своей совести или убеждений. Потому что там совесть и убеждения имеют смысл. И я стараюсь жить так, чтобы на мне появилось как можно меньше плохих меток. – Пауза. – Странно, что мне приходится рассказывать вам настолько очевидные вещи.

– Это не странно. Это нормально.

– Теперь ваша очередь.

Монах вопросительно поднял брови.

– Расскажите, что я ищу, – попросил Андрей, глядя на отца Алексея в упор. – Я не уйду, пока не узнаю.

Использовать порталы для перемещений внутри Замка разрешалось лишь узкому кругу лиц, знающих соответствующие пароли, всем остальным категорически не рекомендовалось, поскольку любой выстроенный переход автоматически переадресовывался в глухую подвальную камеру, пребывание в которой начиналось с воздействия мощнейшего «Навского аркана», высасывающего из гостя всю энергию, то есть выбраться из темницы без посторонней помощи не смог бы даже самый сильный маг.

Именно поэтому Иве пришлось добираться до цели дедовским способом: по лестнице, презрев опасные лифты-ловушки. Причем по дальней, винтовой лестнице, которой сами чуды почти не пользовались, хотя девочка и понимала – случись что, именно здесь её станут искать в первую очередь. Но поскольку охранник без сознания, опасаться следует лишь внезапных проверок да операторов, наблюдающих за внутренними видеокамерами, которые, будем надеяться, не сразу разглядят четырехрукого подростка.

И проворонят очередную диверсию.

Шесть уровней ниже земли, коридор 6-А, сто ярдов бегом-бегом, со знаменитой хванской скоростью, поворот в грузовой тоннель 6-AC1, ещё пятьдесят ярдов. Вентиляционная решетка – улетела, пыхтение, сопровождающее движение по воздуховоду – локти в металл, кеды в металл, каждый дюйм с трудом, но мысль одна: «Быстрее!» Между шестым и пятым уровнями четыре ярда, не меньше, Ива прорывается с рекордом, но когда выпрыгивает из вентиляционного канала, кашляет и тяжёло дышит. Но все равно улыбается, потому что добралась. А чуды – проворонили.

Шесть с половиной минут с тех пор, как покинула камеру.

И теперь Ива стоит в «амбарном отсеке» Бестиария, среди ящиков с морковью, капустой, свеклой и копешками сена, заботливо заготовленными для формирования правильного рациона. Слева – металлические двери промышленного холодильника. А впереди – незапертые ворота, за ними находятся клетки с животными, которых обыкновенные челы считают вымышленными.

– Перечитать? – хмуро уточнил Цукрам.

– С самого начала, в реале, – кивнул Коряга.

Дикари сопроводили приказ уйбуя нестройными, но обидными смешками.

– Хорошо. – Больше всего на свете Циркулю хотелось лично расправиться с наглыми Шапками. Причем, учитывая семейную нелюбовь шасов к оружию, расправиться хотелось голыми руками. Взять и оторвать что-нибудь. Или вывернуть. Или…

Но мечты оставались мечтами, а «в реале» приходилось выполнять наглые требования.

Адвокат поправил сбившийся галстук, отнес лист бумаги на вытянутую руку, кашлянул и принялся без выражения читать только что созданный документ:

– Я, Цукрам Томба, адвокат Московской коллегии, проживающий по адресу…

– К сути переходи, в реале! А то знаю я вас, крючкотворов!

Циркуль посопел, но к сути перешел:

– …по данной собственноручной и окончательной бумаге, она же документ, обязуюсь и клянусь делать так…

Текст безумной расписки сочинялся Корягой лично, при незначительном вмешательстве дружков-собутыльников. Текст был противен шасу не только содержанием, но и языком: каждое слово, каждое предложение елозили по душе Цукрама, как напильник по стеклу, но против дробовиков и ятаганов не попрешь.

– Я пять раз буду без денег и отговорок защищать в любом суде уйбуя Корягу. Я буду без денег и никаких отговорок защищать в любом суде пять раз его верных товарищей, когда Коряга укажет.

Уйбуй как начал кивать в начале речи, так и не останавливался, приобретя принципиальное сходство с нефтяной помпой.

– И ещё я обязуюсь два раза поручиться за великого уйбуя Корягу, если ему денег надо будет занять, но только по десять тысяч, не больше. И ещё один раз я обязуюсь поручиться, если к знаменитому уйбую Коряге Служба утилизации приставать начнет, я тогда на неё в суд подам и знаменитого уйбуя выручу. Дата. Подпись.

Шас свернул лист в трубочку и замолчал. Его уши стали пунцовыми, как закат над океаном.

– Всё, что ли?

– А ты забыл?

– Ничего я не забыл, в реале. Я всё помню. – Коряга перестал кивать и повернулся к сидящему за столом учёному. – Написал?

– Почти, – пропищал Зиль, пытаясь прикрыть лист бумаги рукой.

– Давай сюда, Михалков, мля.

Натуга вырвал у астронома лист и протянул уйбую. А в следующий миг ругнулся, увидев в распахнувшихся воротах Артёма и Кортеса.

– Почему Великие Дома разрушили Знающие Выселки?

– Разрушили? – немедленно вскипел Ризнык. – Я бы использовал понятие «уничтожили».

– Андрей, прошу вас, не горячитесь и не придирайтесь к терминам. – Отец Алексей вздохнул. – Почему нелюди это сделали?

В правильном ответе Ризнык не сомневался:

– Знающие Выселки всегда были бельмом на их глазу, как теперь Пустынь. Поэтому и разрушили.

– Пустынь стоит уже много веков. Неплохо для «бельма»?

– Вас они боятся.

И услышал неожиданный ответ:

– Знающие Выселки напугали Великие Дома гораздо сильнее и именно поэтому погибли. – Монах помолчал. – Любая война начинается со страха. Страх потерять то, что есть: богатство или власть. Страх не получить того, чего нет: богатства или власти. Страх заставляет проливать кровь и раздувать пламя войны. А страх за свою жизнь – самый сильный.

– Выселки настолько сильно напугали Тайный Город? – изумился Андрей.

– Не напугали, – качнул головой отец Алексей. – Продемонстрировали возможность. Выселки дали понять, что жизнь Тайного Города в их руках, и этого им не простили. – Ещё одна пауза. – Я не могу обвинять Великие Дома: они свято верили в то, что защищают свою жизнь, и предлагали договориться.

– Что же такого страшного знал Сказочник? – прошептал Ризнык. – Ведь даже Инквизиторы остановились, когда Великие Дома пообещали применить запрещенные арканы.

– Сказочник запрещенных не боялся. Он вообще ничего не боялся. И даже умирая, не плакал, не просил пощады, а боролся… – Монах кивнул на пыльную дорогу: – Сюда он приполз на третий год основания Забытой пустыни. Под это самое дерево. Зимой. Приполз окровавленный, почти разорванный пополам… В одной руке – деревянный жезл, в другой – какой-то свиток… Он почти ничего не видел и кричал, громко кричал. Но не от боли… И не плакал… Сказочник звал тогдашнего настоятеля – отца Серафима…

Но старец уже пришел и с содроганием смотрел на то, что ползло к воротам пустыни. На сочащегося болью человека, не позволяющего себе умереть. На гордого мага, который умер давным-давно, а теперь неожиданно оказался у стен пустыни. Старец содрогался и слушал то, что говорил Сказочник, выплевывающий слова пополам с кровью.

– Он попросил о помощи, и мы не смогли отказать, – закончил отец Алексей. – Так было.

– Подождите! – Вопрос возник с начала повествования, однако задать его Ризнык решил сейчас: – Вы рассказываете так, словно Сказочник появлялся в Забытой пустыни!

– Он приходил сюда, – ровно ответил монах. – К старцу Серафиму.

– Я знаю историю: Забытая пустынь появилась через тысячу с лишним лет после уничтожения Выселок.

Несколько долгих мгновений отец Алексей с улыбкой смотрел на Ризныка, после чего осведомился:

– Что вы знаете о Юлианском Круге, Андрей? Или просто: о Юлианском?

– Надо их на колбасу сдать, – мстительно прошипел Цукрам, торопливо надевая на руку часы. Сейчас злой Циркуль напоминал севшего на диету людоеда: губы задираются, то и дело обнажая жаждущие мяса зубы, в глазах – желание погрызть косточки и пламя костра под насаженной на вертел тушей. При этом пальцы адвоката дрожали, и строгий платиновый браслет никак не хотел застегиваться. – На краковскую колбасу… краковянку… с перцем и костями вперемешку…

Дикари судорожно передохнули, покачали головами, ятаганами и стволами дробовиков, но промолчали. Изменившиеся обстоятельства заставляли их проявлять разумную осторожность.

– Ты её есть будешь? – осведомился Кортес.

– Кого?

– Колбасу.

– Я достаточно зарабатываю, чтобы позволить себе приличную пищу. – Адвокат управился с часами и принялся поправлять галстук.

– То есть да?

– То есть нет.

– Тогда хватит о кулинарии, – повелительно предложил наёмник.

– Ты вообще за кого?

– Ни за кого, я навожу порядок.

– Это ты прислал сюда Красных Шапок?

По физиономии Цукрама было видно, что иск уже составлен, и встроенный в юридически подкованную голову калькулятор подсчитывает последние гроши компенсации – адвокат не планировал ошибиться даже в копейке. Однако Кортес не первый день жил в Тайном Городе и прекрасно знал, как следует обращаться с шасами. Наёмник не стал убеждать взбешенного адвоката в своей непричастности, а скромно улыбнулся и деликатно осведомился:

– Мне уйти?

И тема закрылась сама собой.

Обнадеженные Шапки перевели жаждущие взгляды на Цукрама, но тот поднял брови и важно пробасил:

– Не надо.

После чего закончил прения уничтожением на мельчайшие клочки густо исписанной бумажки, которая едва не стала вещественным доказательством страшных пыток.

Коряга тяжёло вздохнул.

– Что со спутником? – подал голос Кумар. И наконец-то высунулся из-за широких спин наёмников. – Вы его не трогали? Его кто-нибудь трогал?

– Нет.

– А Красные Шапки?

– Мы к машинке твоей не подходили, в реале. – Коряга шумно шмыгнул носом. – Мы не больные.

– Она небось током бьется, – добавил просвещенный Йога.

– И царапается, – закончил Натуга, посасывая палец.

– Зиль?

– Всё в порядке. – Учёный встал, потом сел, потом снова встал и для чего-то улыбнулся. – Аппарат готов к возвращению на орбиту.

– Нужно отправить его как можно скорее, – решил Урбек. – А то лежит здесь у всех на виду, пылится только…

– И царапается, – вновь сообщил Натуга.

– Заткнись.

– Урбек, у меня есть к тебе несколько вопросов, – с нарочитым спокойствием произнес Циркуль. И внезапно стал похож на длинную и немножко злую змею, наряженную в дорогой костюм дорогого юриста.

Барыга сделал вид, что не расслышал.

– Спутник запустим не раньше, чем освободится Яна, – предупредил Кортес.

– Я понимаю.

– Из центра не получится, придется везти за город.

– Согласен.

– Машина у нас есть… – Наёмник кивнул на ворота, явно намекая на зелёный «М35».

Дикари пригорюнились окончательно.

– Он туда не влезет, – пискнул Коряга. – Он большой, а эти штуки длинные.

– Влезет, дружок, влезет, – хихикнул вконец осмелевший Зиль. – С помощью магии я спутник даже в «Газель» запихивал.

Убитый горем уйбуй стянул с головы бандану и вытер огорченное лицо. Несколько мгновений присутствующие изумленно разглядывали торчащий из темечка хохол, после чего Цукрам уверенно предложил:

– Я могу засудить того, кто это с тобой сделал. До конца дней не расплатится.

Но в ответ – лишь всхлипывание. Потеря замечательного грузовика оглушила Корягу настолько, что он даже не сообразил, от какого предложения отказывается.

– Перечисляй аванс, – распорядился Кортес.

Сумму они обговорили заранее.

Урбек кивнул, достал пятый смартфон и нажал на несколько кнопок.

– Все в порядке.

– Вы все арестованы!

Кто мог подумать, что в Бестиарий проберётся враг?

Нет, подумать, конечно, могли, потому и приняли меры предосторожности, упрятав инкубатор сверхопасных тварей на минус пятый уровень и оснастив его лучшими системами безопасности. Поправка: лучшими системами по удержанию зверей в вольерах, дабы не разбрелись они пастись по Замку или того хуже – по городу. А вот, собственно, доступ в Бестиарий защищался единственным кодовым замком на входной двери и парой дежурных в самом центре фермы, которых больше интересовало состояние тварей, чем проникновение посторонних. Ну кто, скажите на милость, сумеет пробраться на минус пятый уровень тщательнейшим образом охраняемого Замка? Тем более в «амбарный отсек», ворота в который не закрывались принципиально – ведь туда слишком часто ходили.

Потому-то Ива без труда проскользнула в зону единорогов – слева и справа по пять вольеров, в которых пыхтят и ерзают здоровенные зверюги, – и устремилась к застеклённой «дежурке».

Теперь всё зависело от того, что случится раньше: она добежит до цели или стражники бросят взгляд на монитор. Или в окно. И получится ли у нее ударить как следует, поскольку второго шанса не будет.

Ничего не понимающие единороги принялись тихонько ржать.

Бестиарий, несмотря на то что располагался глубоко под землей, имел запасной выход – винтовой тоннель на поверхность вроде тех, что строят в паркингах. Однако пользовались им чуды… никогда: долго, неудобно, да ещё отмывать потом от навоза. А монстров с фермы на землю перемещали наводящимися из «дежурки» порталами, что делало их для Ивы объектом повышенной ценности.

Два рыжих, словно клонированные лисы, гвардейца в мониторы так и не заглянули, на ржание и всхрапывание единорогов внимания не обратили, поскольку чересчур увлеклись последними новостями Тиградком. И спокойно уснули перед телевизором: на последних крупицах энергии хвана вдула в помещение «Пыльцу Морфея». После чего сложила растяп под стол и склонилась над включенным компьютером.

– Пять минут на взлом.

В пузе цифровой машинки что-то пискнуло, но на большее оставшийся без защиты компьютер не сподобился и обреченно позволил девочке заняться собой.

Оторваться не удалось. В смысле – надолго. В смысле, он знал, что первый переход из штаб-квартиры Чуди обязательно засекут, но повторить прыжок не успел.

– Руки за голову!

Удар шестом снизу вверх. Ведьма отшатывается, но четырехрукий молниеносно меняет направление движения, шест описывает круг и бьет в корпус.

– А-а!

Дружинница складывается набок так, словно сломалась. Нет! Она действительно сломалась: ребрам наверняка швах, а в огромных зелёных глазах нет больше злой сосредоточенности – только боль.

«Извини…»

Наспех слепленный портал забросил хвана из Замка в тишайший сквер Девичьего Поля. Никакого автоматического морока, разумеется, Тыц не поставил, вывалился на дорожку, вызвав всплеск изумленных возгласов, собрался исчезнуть, но о нём позаботились.

Буквально через секунду четырехрукого атаковали две феи, предусмотрительно закрывшие место схватки заклинанием – несостоявшимся зрителям только и оставалось, что обсуждать, как им всем одновременно привиделся вывалившийся из воздуха четырехрукий мужчина.

Феи же сначала врезали «Навским арканом», попытавшись вытянуть из хвана энергию, и тут же, увидев магический блок, насели в рукопашную.

– Сдавайся!

– Не могу!

Сигнал тревоги послан, секунд через двадцать в Девичье Поле свалится поддержка, и поражение станет неминуемым… Хван всё прекрасно понимает и оставаться в сквере не планирует. В руке раскрывается «Тренировочный шест» – длинная гибкая палка – и тут же влетает в лицо ближайшей ведьмы.

«Извини за макияж, родная!»

Удар ломает скулу. Крик. Сознание – вон. Второй дружиннице достается по ребрам, но время, время… Его нет. И в тот момент, когда вторая падает, из портала выпрыгивают две следующие ведьмы.

– Значит, нахально воруем человские спутники? – произнес Вилар Турчи, с нехорошей улыбкой оглядывая застывших посетителей гостеприимного ангара. – Нарушаем режим секретности и гадим Великим Домам? Колдуем, где захотим…

– Это не я! Это он! – молниеносно сориентировался Урбек и ткнул пальцем в Зиля. – Он всё испортил!

– Дядя Цуки! – Томба-астроном закрыл лицо руками.

– Мой клиент стал жертвой гнусного обмана! – рявкнул Томба-адвокат.

– Ладно, мы пойдем, – решил Кортес, проверив с помощью своего смартфона перечисление суммы. – Урбек, звони, как всё разрулишь.

– Уверен, ты справишься, – хмыкнул Артём.

Наёмники сделали шаг к воротам.

А менеджер по оперативному вмешательству допустил очередную ошибку. Увы, но желание усилить свою победу задержанием не только всем известного барыги, но и знаменитых наёмников сыграло с несчастным Турчи злую шутку.

– Вы никуда не пойдете, – уверенно произнес Вилар.

Он был вооружен только потрепанным портфелем, однако авторитет Службы утилизации, с которой считались даже Великие Дома, заставлял присутствующих подчиняться лучше наведенного пистолета. Одно дело – пререкание с сотрудником, и совсем другое – неподчинение его законным требованиям.

– Все останутся здесь!

– Это ещё почему? – не понял Кортес.

– Вы тоже замазаны, – резко ответил Вилар.

– Только в твоем воображении, – грубовато бросил Артём.

И немедленно удостоился от напарника укоризненного взгляда. Кортес умел быть и грубым, и агрессивным, и наглым, но в начале переговоров он всегда стремился к компромиссу.

– Вы пытались скрыть следы преступления, – продолжал наседать менеджер Службы.

– И ещё вы свидетели насилия над моим клиентом, – торопливо добавил адвокат. – Изложите всё под присягой.

– Дядя Цуки, какое насилие? – растерялся Зиль.

Гогочущие Шапки предложили варианты, однако опытный юрист легко пресек дикарские инсинуации:

– Речь идет о твоей душевной травме, малыш, она обойдется Урбеку дороже всего.

– Я сейчас позвоню своему адвокату, – грозно предупредил Циркуля барыга.

И услышал высокомерный ответ:

– Не забудь сказать, с кем связался.

Намекающий на то, что не всякий адвокат рискнет противостоять нахрапистому Томбе.

– Если хочешь, мы разберемся с горластым, – предложил Коряга, поглаживая рукоять пистолета: извлекать его из кобуры наёмники запретили. – Выведем как бы прогуляться и разберемся.

– По-навски, – добавил Шкварка.

– По-каковски? – вытаращился на Шапок Урбек.

– О каких следах ты говоришь? – потребовал ответа Кортес.

– Вы планировали отправить спутник на орбиту, – выдал заготовленный ответ Вилар. – Серьёзное преступление, между прочим.

– Ерунда. – Кортес приятно улыбнулся и легко махнул рукой. – Отправка спутника – не сокрытие следов, а их профессиональное заметание в рамках соблюдения режима секретности. Мы возвращаем аппарат туда, где ему положено быть.

– Но если захочешь, мы выставим счёт не Кумару, а Службе утилизации, – вставил Артём.

Молодой наёмник сообразил, куда дует ветер, и высветил финансовую сторону вопроса – чтобы шасам стало понятнее.

– А так можно? – насторожился Урбек.

– Аванс не возвращается, – строго сообщил Кортес.

– Какой ещё счёт Службе? – удивился Вилар.

– Сам посуди. – Наёмник стал загибать пальцы: – Кто-то должен вернуть спутник на орбиту и кто-то должен оплатить возвращение. А поскольку аппарат ещё на земле, запустить сейчас, а оплатить потом не получится – дураков не найдешь. Варианты такие: или платит Урбек, или Служба. Что же касается возвращения спутника на орбиту, то с ним тоже всё просто: если тебя не устраивает кандидатура Яны – отыщи кого-нибудь другого, например Сантьягу.

– Комиссар, правда, сейчас немного занят, но он наверняка оценит твое предложение, – не удержался Артём.

Присутствующие с интересом уставились на Вилара.

А тот пошевелил губами, словно повторяя про себя речь наёмника, затем медленно вытащил из кармана мобильный телефон, со всего размаха швырнул его на бетонный пол и принялся судорожно топтать ногами.

– Учитесь вести переговоры, – предложил окружающим Кортес. И покосился на полуоткрытые ворота: – А что это за крики на улице?

– Папа, у тебя снова есть поддержка, – почти выкрикнула в телефон Ива.

– Хо-ро-шо…

И на каждый слог – движение или удар.

Явление свежих фей Тыца не порадовало: начали они с «Навских арканов» и почти пробили магический блок прежде, чем хван перевел встречу в рукопашную. В сквере полно прохожих, неподалеку детская площадка, поэтому колдуньи поостереглись использовать мощные заклинания вроде «Эльфийской стрелы» или «Шаровой молнии», подпустили четырехрукого и приняли бой, полагаясь на численное преимущество. Не зря, впрочем.

– Папа, у тебя сбито дыхание.

Дубинка в солнечное сплетение. Шест в это время блокировал выпад длинного кинжала, в голову целилась чья-то пятка, вот и не углядел…

– Папа!

– Сделай чо-нить… – выдохнул Тыц, откатываясь от довольных собой зелёных.

– Уже. – Ива активизировала первый переход. – Сейчас вам будет весело.

Появление на Краснопресненской заставе грифона не сразу вызвало панику, поскольку монстр сидел на монументе: и далековато, и высоковато. Публика таращилась на невиданную зверушку из безопасности тротуарного партера и возбудилась лишь после того, как грифон попытался спикировать в зрительный зал. Пока монстры не рядом, они не страшные.

А на Девичьем Поле камелопард вывалился непосредственно на идущую через сквер дорожку и несколько секунд изумленно таращился на чудную московскую жизнь: торопящиеся прохожие, старушки на скамеечках, медленно прогуливающиеся парочки, дети на площадке, ведьмы, пытающиеся завалить четырехрукого… Переход от полутемного вольера к свободе залитой солнцем улицы ошеломил монстра. И даже первый визг не заставил его действовать.

Зато подстегнул Тыца.

– Камелопард! – рявкнул он, делая ещё один шаг назад.

– Врешь!

Но левая ведьма всё же обернулась на человский вопль и ругнулась:

– Проклятье!

А из вихря вывалилась ещё одна тварь.

– Спасайте челов!

Родители хватают детей, парочки стремглав несутся через дорогу, прохожие шарахаются, старушки и старики ковыляют прочь. Кто-то держится за сердце. Колдуньи бросаются к камелопардам, а хван прыгает в наспех созданный портал.

Который приводит его в туалет Курского вокзала. Тыц сносит дверь, грубо толкает зазевавшегося чела, забегает в соседнюю кабинку и совершает «тройной прыжок» в отчаянной попытке вырваться из-под наблюдения.

Противный скрип в телефоне, затем тишина и вопрос:

– Ты ещё в деле? – хрипит четырехрукий.

– Да, – подтверждает девочка. Видеокамера показывает холл перед внешней дверью в Бестиарий: гвардейцы пытаются её взломать. – У меня есть немного времени.

– Где машина?!

– Позывные маяка: 19-ОХ-192719.

Тыц создает следующий портал и приказывает:

– Через минуту начинай кидать в кузов зверушек.

Он настолько вымотан, что забывает добавить «Пожалуйста».

Визг повторился, но Кортес понял, что зрителей не прибавилось: вопила одна и та же женщина. Лет пятидесяти. В красном сарафане и босоножках. Вопила и тыкала рукой в хвана.

– Идиот, – прошипел наёмник.

Мало того что четырехрукий вывалился из портала, не посмотрев по сторонам, и едва не сбил дамочку с ног, так у него ещё и артефакт морока заглючил, что и привело к очередному проколу режима секретности. Вихрь портала и две дополнительные хванские лапы повергли неожиданную свидетельницу в хтонический ужас.

– Это же Тыц… – прошептал Артём.

– Знаю.

Когда наёмники выскочили из ангара, хван как раз направлялся к заднему борту «М35», не обращая никакого внимания на продолжающую верещать гражданку. Одежда испачкана и порвана в нескольких местах, рюкзак надрезан, на лысой голове царапины и кровоподтеки, едва заметная хромота на левую ногу, но… Но Кортес понял, что Тыц в прекрасной форме, и рисковать не стал.

– Мог бы сообразить, что морок свалился, – громко произнес наёмник, вставая за спиной четырехрукого.

А щелчок взведенного курка дружелюбно подкрепил шутливое замечание.

Хван остановился.

– Мы тебя не ждали, но с удовольствием упакуем, – негромко произнес вышедший из-за грузовика Артём. У него в руке удобно устроился многозадачный жезл.

– По плану у грузовика должны были быть только Шапки, – глухо проронил Тыц. – Ну, может быть, шасы.

– Они в ангаре.

– Я уже понял.

И ещё он понял, что влип: хитрые челы стояли достаточно далеко, чтобы до них допрыгнуть, и достаточно близко, чтобы не промахнуться. Магической энергии внутри почти нет, «батарейка» в рюкзаке, но добраться до неё не позволят. И знаменитая хванская скорость не поможет, потому что наёмники наверняка вкололи себе «ускоритель» – слишком уж спокойно они держатся. Или не вкололи? Тыц сделал едва уловимое проверочное движение, и Артём без колебаний послал «Эльфийскую стрелу» в миллиметре от хванского лица.

Тётка в красном взвыла.

– Что это за хрюканье в кузове? – безмятежно осведомился Кортес.

– Ива монстров переправляет из Бестиария Ордена.

– Сколько заказал?

– Сколько успеет. – Тыц вздохнул. – Сейчас к ней уже ломятся чуды.

– Я смотрю, у вас был невероятный по дерзости план.

– Понравился?

– Не будь я на другой стороне, обязательно сыграл с тобой, – не стал скрывать Кортес. – Только ради того, чтобы провернуть такую операцию.

– Мы знали, что профессионалам понравится. – Хван по-прежнему не шевелился. – Ты уже позвонил в Тёмный Двор?

– Урбек позвонил, – хмыкнул Артём. – Он догадливый.

А Вилар принял на себя заботы о тётке: подбежал, приобнял, заговорил о чем-то, мягко направляя прочь. Менеджер занялся своими прямыми обязанностями: заметанием следов.

– Устал я, – вздохнул Тыц. – Да и старый.

– Где Ризнык, скажешь?

На ответ Кортес не рассчитывал, но не поинтересоваться не мог – мало ли?

– Сами ищите.

Из черного вихря портала появились двое навов в аккуратных чёрных костюмах: Дрега и Ларга. Сказка под названием «Оставь в дураках Великие Дома» закончилась, во всяком случае, один из рассказчиков со сцены сошёл.

– Чуды дергаются, – негромко произнес Дрега, набрасывая на все конечности хвана заклинание пут. – Говорят, у них кто-то половину Бестиария стащил и где-то спрятал.

– В кузове эта половина лежит, – хмыкнул Кортес.

– Все твари там? – удивился Ларга.

– Заклинание масштабирования. – Дрега успел просканировать грузовик и перевел взгляд на наёмников: – Отгоните машину в Замок?

– Не вопрос.

– Увидимся.

– Ага.

Навы и Тыц исчезли в портале.

– Артём, лезь в кузов и посчитай, сколько нам прислали тварей.

– Почему я?

– И не забудь взять у Шапок предохранительное кольцо, а то будешь там от монстров бегать…

– Но…

– И скотч возьми.

– Зачем?

– Свяжешь.

Когда Кортес говорил таким тоном, пререкаться не имело смысла. Артём убрал жезл, кивнул, показывая, что исполнит приказ, но не удержался от вопроса:

– Что будешь делать ты?

– Думать, – вздохнул опытный наёмник. – Кто-то ведь должен.

– Очень смешно.

– Повеселишься, когда всё сделаешь.

Молодой, бурча под нос что-то неразборчивое, но явно ругательное, отправился исполнять. А Кортес поставил ногу на подножку с водительской стороны, оперся локтем на бедро и задумался.

Все получилось подозрительно просто. Полдня Тыц уверенно носился по городу, легко отвечая на любые вызовы и постоянно вынимая из рукава припрятанные козыри. И вдруг – сдался. Фактически – на ровном месте, не рискнув затеять потасовку с наёмниками. Кортес не обольщался: хван, даже старый, даже побитый, даже, как собака, уставший, всё равно остается хваном, то есть предельно неприятным противником для двух сидящих на «ускорителе» челов. Тыц мог устроить большой бедлам, но не стал. Почему?

В кузове загрохотало и заматерилось, то ли Артём соревновался сам с собой в прыжках, то ли с кем-то сражался.

У них закончились сюрпризы? Мы наконец-то прижали их к стене? У Тыца нервный срыв? Почему он сдался? Он отправил дочь в Замок, организовав ещё одну блестящую диверсию, собрал тварей в «М35» и… И сдался.

Не стыкуется.

– Всё! – хмуро доложил Артём, снимая порванные рабочие перчатки. Перехватил взгляд напарника и уточнил: – В ангаре увидел и догадался напялить. Иначе бы мне эти куры все руки поклевали.

– Кто там?

Кортес уселся за баранку, медленно поправил зеркало и завел двигатель.

– Два единорога, две виверны и шесть грифонов. – Молодой устало откинулся на спинку сиденья. – Виверна едва не улетела, когда я полог откинул. Еле поймал.

– Интересный набор.

– Угу.

– Хотелось бы знать, для чего?

– Ты обещал подумать.

– Я пришел к выводу, что Тыц был слишком спокоен, – поделился результатами обдумывания Кортес.

– Пока ты доходил до этой гениальной мысли, я, рискуя жизнью, шагнул в кузов…

– Мы поймали его, поймали его дочь, скоро возьмём сыновей. Но он предельно спокойно среагировал на вопрос о Ризныке, – продолжил опытный наёмник. – Слишком спокойно.

– Тыц вообще мужик хладнокровный, – заметил Артём. – Не зря же говорят, что хваны от ящериц произошли.

– Не слышал о шестиногих ящерицах.

– Значит, от ящерриц.

– Нет, это значит, что Тыц уверен: Великим Домам до Ризныка не добраться.

– Или Ризнык уже совершил задуманное, – пожал плечами Артём, доставая артефакт портала. – Как думаешь, нас на территорию Замка пустят?

– Нет, задуманное они ещё не совершили, – медленно протянул Кортес. – Но Ризнык в безопасности, его кто-то плотно прикрывает и… – Наёмник ударил по баранке: – Я понял! – И резко обернулся к напарнику: – Ты должен навести портал на…

– Невероятно! – Изумленный Андрей не сдержал громкого возгласа.

– Добро пожаловать в реальный мир.

– Вы шутите?

– Нисколько, – покачал головой отец Алексей. – В Юлианском заложена огромная, невероятная даже по меркам Тайного Города сила. Достаточно сказать, что Великие Дома неспособны понять принципы действия этого артефакта. Он уникален.

Рассказ монаха потрясал воображение. Нет! Рассказ монаха переворачивал незыблемое, ставил с ног на голову не только магические, но и обычные науки, приоткрывал двери в фантастику. Юлианский Круг уникален? Как бы не так! Он рычаг, с помощью которого можно перевернуть Вселенную, и он же – точка опоры. В этом артефакте скрыто немыслимое могущество, позволяющее изменить всё… Нет, позволяющее изменить ВСЁ!

– И вы отдаёте его мне? Вы понимаете, что вешаете на обыкновенного, за исключением магических способностей, чела грандиозную ответственность? И одновременно вводите его в неслыханный соблазн? Вы уверены, что я, Андрей Ризнык, не подведу и не превращу артефакт в инструмент своей личной, бесконтрольной и беспредельной власти? Вы понимаете, как рискуете?

– Рано или поздно за Юлианским должен был кто-то прийти, – спокойно ответил отец Алексей. – И вы, Андрей, кажетесь мне прекрасным кандидатом. Вам можно доверить даже такую силу.

– А если я не оправдаю ваших надежд?

Монах улыбнулся.

– В душе вы до сих пор мальчишка, Андрей. Вы прекрасно знаете, что решение принято и вы в любом случае поступите так, как должны. Но всё равно поддеваете меня.

И Ризныку вдруг показалось, что это Алексей старше его на пару десятков лет, а не наоборот. А он перед юным церковником – открытая книга.

– Не будь в моей душе мальчишки, я вряд ли бы столько наворотил, – усмехнулся Андрей.

– Тоже правильно, – не стал спорить монах. И перешел к делу: – Что вы уже собрали?

– Ладанка… – Ризнык протянул её монаху, но тот выставил перед собой ладони.

– Я не должен к ней прикасаться, только вы.

– Хорошо.

– Аккуратно разрежьте ткань и рассыпьте землю небольшим кругом.

– Так?

Под руками Ризныка появился маленький островок, цветом отличающийся от окружающей земли.

– На восточную часть поместите кузницу, а на западную – мельницу. – Монах подождал, а затем протянул Андрею образ лодки. – Поставьте на юг.

– Что дальше? – хрипло спросил Ризнык, осторожно завершая композицию.

И опешил, услышав неожиданный ответ:

– Не знаю.

– Как так?!

– Не кричите.

Напряженные взгляды мужчин устремились на созданный ими образ острова.

– Что-нибудь видите?

– Не-е…

Закончить короткий ответ Ризнык не успел: вокруг «острова» появилась вода. Настоящая? Да! Ошеломленный Андрей не удержался: прикоснулся пальцем и почувствовал неспешное, но ощутимое стремление проточной воды. Она появлялась ниоткуда, омывала покатые берега маленького клочка суши и уходила прочь, скрываясь нигде. Остров оживал на глазах. Игрушечность фигурок исчезала, обращаясь резкими очертаниями настоящих, хоть и миниатюрных строений и предметов. Закачалась на тихих волнах лодка, завертелось черное мельничное колесо и заблестело от воды, взвился дымок над кузней, и показалось, что выйдут сейчас на площадь четверо друзей да усядутся рядком на лавочке. Отдохнуть и поговорить.

– Это образ прошлого, – прошептал догадавшийся Алексей. – Мостик к нам…

Изображение затуманилось, «поплыло», теряя четкость и уменьшаясь в размерах, сжимаясь, складываясь, уплотняясь и превращаясь в тонкий каменный диск диаметром семь-восемь дюймов. Превращаясь в Юлианский Круг.

– Так вот что затеял Сказочник, – усмехнулся монах. – Умно.

– Вы можете мне объяснить? – сглотнув, попросил Андрей.

Прикасаться к лежащему на земле диску он пока не рисковал.

– По всей видимости, Сказочник связал в артефакте образ прошлого: остров, строения и себя с друзьями… Живыми. Сейчас они там. – Отец Алексей кивнул на Юлианский Круг. – И ждут, когда вы их освободите.

– Как?

– Сказочник говорил: «Там, где всё началось». – Монах потёр переносицу. – Полагаю, вам придется доставить артефакт в то место, где некогда стоял остров. В полнолуние.

– Полнолуние сегодня.

– Значит, сегодня.

Мужчины вновь посмотрели на диск, точнее, на вырезанные пиктограммы, сплетающиеся в причудливый узор, – густым смешением линий обращенная к ним сторона напоминала восточный ковер.

– Я не смогу укрывать вас до ночи, – тихо произнес отец Алексей. – Наши возможности небезграничны.

– Я знаю, где спрятаться, – коротко рассмеялся Андрей, вертя в руках Юлианский. – Вам лучше отойти, святой отец.

– Вы уже разобрались, как с ним обращаться? – удивился монах.

– Здесь есть инструкция. – Ризнык коснулся пальцем центра диска. – Я знаю этот иероглиф.

– Что он означает?

– «Думай!»

– Не очень сложно.

– У многих не получается.

Андрей положил диск на левую ладонь, вышел на дорогу и сделал несколько пассов правой рукой – со стороны могло показаться, что Ризнык управляется с планшетником.

– Вот и всё.

Над его головой возникло облачко разноцветной ряби, медленно опускающейся, превращаясь из облачка в туман.

– Спасибо за всё, святой отец! Увидимся!

– Удачи! – пожелал отец Алексей и вздрогнул: из наспех слепленного портала на дорогу выскочил тяжёлый грузовик.

– А вот и наш главный герой, – холодно рассмеялся Гуго, глядя на приближающегося Тыца.

– Один из двух героев, – уточнила Ярина. Её зелёные глаза не сулили скованному хвану ничего хорошего. – Совсем главного он нам сейчас выдаст.

– Если сможет, – прошелестел Сантьяга.

– Сможет, – уверенно ответила воевода. – Язык мы отрезаем в последнюю очередь.

– Пытать наёмников – моветон, – поморщился четырехрукий. – Добрый день, господа.

Ответил ему только нав.

– Не уверен, что тебе удастся спрятаться за Кодексом, – хмыкнул де Лаэрт. – Всё зашло слишком далеко.

– Тыц – опытный наёмник, – негромко произнес Сантьяга, прежде чем хван объяснил рыцарю свое понимание понятия «далеко». – Ставлю сотню против бумажного платка, что у него нет возможности нам помочь. Именно поэтому он сдался.

– У нас было четыре пары связных телефонов, которые мы меняли в ходе операции, – сообщил Тыц. – Перед тем как меня взяли, мы избавились от последних. Так что сейчас Андрей действует полностью автономно, и я не могу навести на него при всём желании.

– Проверим, – жёстко пообещала Ярина. Судя по всему, невысокая ведьма здорово соскучилась по некоторым аспектам службы в «секретном» полку её величества.

– Почему «сдался»? – До Гуго только сейчас дошёл смысл последнего произнесенного Сантьягой предложения. – Ты сам говорил, что Тыца взяли в бою.

– Только бой был странным, – мягко улыбнулся нав. – Наш четырехрукий пленник не сопротивлялся и медленно брел к грузовику, в который его шальная дочь…

– Иветта – образец хладнокровия и ума, – перебил комиссара хван. – Я горжусь ею.

Сантьяга покосился на де Лаэрта – рыцарь скривился так, словно муравьиной кислоты хлебнул, – и невозмутимо продолжил:

– Так вот, Тыц справился с дружинниками и рыцарями, ускользнул от фей на Девичьем Поле, его прикрывала дочь, готовая бросить любого монстра в любую точку Москвы, а он взял и сдался. – Тёмный взгляд чёрных глаз с неожиданной тяжестью вонзился в хвана. – Вы узнали, что в прикрытии больше нет необходимости.

Четырехрукий наскреб сил на улыбку – под взглядом Сантьяги такой подвиг удавался далеко не каждому, – и отвернулся. И кивнул едва заметно, признавая правоту комиссара.

– Ризнык собрал все части артефакта?

– Андрей предположил, что так.

– Что дальше? – быстро спросила Ярина.

– Он не имел права делиться со мной информацией.

– Всё верно: ведь вам предстояло сдаться… – тонко улыбнулся нав.

– До сих пор не могу осознать, что ты пошёл против своего Великого Дома, – громко произнес Гуго. – Всё дело в старом долге, да? Ты обязан Ризныку жизнью.

– Жизнью я обязан маме и папе, – с кривой ухмылкой сообщил хван. – Андрею я должен последние десять лет, но он не напоминал об этом.

– Потому что ты и так помнил.

– Потому что я признал его правоту, – неожиданно резко бросил Тыц. – Знающие Выселки нужно возродить.

– Почему? – заинтересовался вдруг Сантьяга. С того момента, как мастер войны приступил к «лирике», комиссар, как показалось, потерял к разговору интерес. Он стоял у окна, заложив руки в карманы светлых брюк, и бездумно разглядывал забитую автомобилями улицу. И челов, снующих по раскаленным тротуарам. – Почему вы согласились с возрождением Выселок?

– Потому что Андрей, не задумываясь, спас жизнь, которую собирались отнять люды…

– Я так и думал! – с презрением бросил де Лаэрт.

Но хван ещё не закончил:

– Потому что Забытая пустынь обратила силу Инквизитора против старого врага Тайного Города. Потому что де Сент-Каре призвал гиперборейцев, а Кортес сражался против них плечом к плечу с нами. Я считаю, что с челами можно договориться, и в этот раз Ярга обманул сам себя. Знающие Выселки станут нашим союзником.

– Похоже, ты долго репетировал оправдательную речь, – перебила четырехрукого Ярина.

– Я объяснил комиссару Темного Двора свои мотивы. А оправдываться не собираюсь. – Тыц гордо вскинул голову. – Я – наёмник, я хорошо сделал свою работу.

– Замечательно сделали, не подкопаешься, – кивнул Сантьяга. – Подтопление Лабиринта, звери на улицах, аттракцион в Лондоне… Вам не кажется, что вы несколько перестарались?

– Очень хотелось остаться в живых.

– Для чего следовало крепко потрепать нам нервы.

– Я знал, что вы поймёте.

– Служба утилизации готовит вам счёт длиной в милю.

– Не мне – Андрею, – хладнокровно уточнил хван. – Но, насколько я знаю, Андрей выудил из Ярги достаточно денег, чтобы оплатить счёт в две мили.

– Я передам бухгалтерам Службы, что они могут не стесняться, – усмехнулся нав и сделал знак охранникам. Гарка легонько подтолкнул четырехрукого в верхнее плечо, и хван послушно направился к дверям.

– Думаю, он недоговаривает, – жёстко произнесла воевода Дочерей Журавля.

– Проверьте «Поцелуем русалки», – безразлично пожал плечами Сантьяга. – Но я уверен, что вы думаете неправильно. Нужно брать Ризныка.

– Находящегося в автономном плавании Ризныка, – напомнила Ярина. И хищно усмехнулась: – Правда, если верить Тыцу, его приятель остался без поддержки.

– Ты забыла о близнецах, – проворчал Гуго.

– Серьёзная проблема, – согласился нав.

– Что они могут сделать?

– Не следует недооценивать хванов, Ярина. – Комиссар позволил себе немного иронии. – Тыц выставил на посмешище вас, Ива всласть поизмывалась над Орденом…

– Хочешь сказать, что настала очередь Темного Двора побывать в дураках?

Несколько секунд Сантьяга пристально изучал довольного собой Гуго, после чего чуть качнул головой:

– Нет, ничего подобного я сказать не хотел. Но не отказался бы узнать, чем сейчас занимаются четырехрукие братцы…

– Сидеть, я сказал! – с нарочитой грубостью рявкнул Бодо.

– А то что? – осведомился седой как лунь и морщинистый, как лунная поверхность, шас.

– Догадайся! – Юным хванам было крайне неудобно кричать на пожилого продавца, но они знали, что обязаны произвести серьёзное впечатление, и прятали смущение под вызывающим поведением.

– Ключи от подвала давай!

– А то что? – повторил шас.

– Что, что? – растерялся Скар.

– Убьете меня?

Четырехрукие переглянулись, после чего Скар не слишком уверенно протянул:

– Почему нет?

А Бодо помахал ножом и сделал страшные глаза.

Шас тяжело вздохнул.

В «Оружейную палатку» тишайшего Ми Хамзи хваны залетели перед самым обедом. Заблокировали двери, воткнули хозяина в кресло, откатили в центр торгового зала, быстренько вооружились витринными дробовиками, зарядив их витринными патронами, и замерли на пару минут, ожидая нападения. И лишь убедившись, что старый шас не успел вызвать подмогу, приступили к интересующей их теме:

– Нам нужен твой подвал.

Потому что дробовиками и пистолетами ничего не сделаешь, а магические приспособления шас на витрины не выставлял. Точнее, выставлял, но мелкие, малозначащие брелоки с «Эльфийской стрелой» да кольца с «Дыханием дракона».

– В моем подвале хранятся такие штуки, за которые вам, когда поймают, отрубят лишние руки по самую печень, – предупредил Ми. – Причем рубить будут долго, потому что начнут с кончиков пальцев.

Если он собирался напугать парней, то добился совершенно обратного эффекта:

– Я хочу эти штуки! – У Бодо вспыхнули глаза. – Давай!

– Не имею права.

– Лучше не вставай у нас на пути, – предупредил Скар.

Но тоже не очень уверенно предупредил, поскольку почувствовал подвох.

– Я смотрю новости, – поведал шас. – И знаю, что вы ещё никого не убили.

– Предлагаешь начать с тебя?

– Ой, вот только не надо делать страшные лица. Вам не идет. – Старый Ми поджал губы, оглядел хванов, вспомнил, что они его не связали и даже ни разу не ударили, вздохнул и выдал Истину: – Все вопросы можно решить цивилизованно.

– После того, как мы направили на тебя стволы? – не поверил Скар.

– Ваши футболки выглядят страшнее, – не стал скрывать шас. – А я вижу перед собой двух вежливых, воспитанных юношей. – И продолжил, не давая братьям опомниться: – Для чего вы на меня напали?

– Нам нужно снаряжение.

– Форс-мажор, – объяснил Бодо. – Остались без припасов.

– А требуется кое-что сделать.

– Только мы не можем сказать что.

– Дети, дети, я начал торговать оружием и боевыми артефактами задолго до того, как ваш папа появился в животике вашей бабушки, и уж поверьте, прекрасно знаю, для чего обычно приспосабливают мой товар. Я спросил, зачем вы на меня напали?

– Нас ищут.

– А у тебя сигнализация и нервная работа.

– Можете говорить мне «вы».

– К тому же мы всё равно без наличных, – развел нижними конечностями Скар.

– Вот мы и добрались до сути, – шас удовлетворенно потёр руки. – Почему вы не попросили о кредите?

– Под какой процент?

– Кстати, можете называть меня дедушкой Ми.

– Под какой процент? – упрямо повторил Скар.

– Какая разница? – удивился Бодо. – Он всё равно нас задурит.

– Во-первых, неприлично называть меня в третьем лице в моем присутствии, – строго произнес Ми. – А во-вторых, я занимаюсь бизнесом, а значит, умею находить компромиссы. Вы ребята рисковые, и только поэтому я дам вам кредит под процент: Великие Дома на вас злы и могут перестараться при задержании.

– То есть, если мы выживем, процент отменяется? – быстро уточнил Скар.

Дедушка посмотрел на молодого хвана долгим отеческим взором, после чего осведомился:

– Где ты подрабатывал прошлым летом?

– В Алтайской фактории Торговой гильдии.

– Чувствуется.

– Меня хвалили.

– И это чувствуется. – Шас поерзал в кресле. – Помоги мне встать. А ты… – Он взглянул на Бодо. – Достань из верхнего ящика ключи от подвала. Заодно разряди дробовики и верни их на место. Перенервничал я с вами, шалопаями… Ворвались… Натоптали… Чего застыл?

Бодо с сомнением почесал шею.

– Где гарантия, что ты… Что вы не сдадите нас Великим Домам после того, как мы уйдем?

– Я скажу, где храню «Пыльцу Морфея», и вы погрузите меня в здоровый, продолжительный сон. Только двери не забудьте закрыть. Так пойдёт?

– Вполне! – кивнул Бодо, принимаясь разряжать дробовик.

– А на будущее запомни: если честный шас заключил сделку, он скорее Спящего разбудит, чем её отменит.

– Почему вы нам помогаете, дедушка Ми? – вдруг спросил Скар.

И услышал неожиданное:

– Я начал торговать оружием и боевыми артефактами задолго до того, как ваш папа появился в животике вашей бабушки, – медленно повторил шас, улыбаясь своим мыслям. – Ещё я смотрю новости и знаю, что ни вы, ни ваш нахальный папаша ещё никого не убили. А в наше время, дети, это дорогого стоит. Уж поверьте мне на слово.

* * *

Центральный офис Тиградком

Москва, улица 2-я Брестская,

15 июня, среда, 14:14

– Знающие Выселки… – Сантьяга выдержал паузу, которую можно было бы назвать театральной, и оглядел немногочисленных участников совещания. – Полагаю, господа, вы уже подняли материалы по данной проблематике?

Коллеги ответили дружными кивками, однако Гуго не постеснялся уточнить:

– Я просмотрел краткую справку, но мало что понял. Во-первых, откуда они взялись…

– Ты уверен, что мы можем приступать к секретной части совещания? – Ярина выразительно посмотрела на комиссара. – Не слишком ли нас много?

Сидящая рядом с навом Яна – именно её имела в виду воевода – осталась невозмутимой. Впрочем, за тяжёлым золотом Кадаф, плотно залившим глаза гиперборейской ведьмы, надёжно прятались любые эмоции.

Сантьяга улыбнулся и объяснил:

– Вопрос напрямую касается семьи Чел…

– Не организованной и не имеющей официального статуса в Тайном Городе! – уточнил Гуго.

– И я рад, что один из двух сильнейших человских магов согласился принять участие в нашем совещании, – закончил нав. – Учитывая обстоятельства, Тёмный Двор официально настаивает на присутствии госпожи Маннергейм.

Фраза прозвучала окончательным решением.

Ярина, которая во время разговора начала крутить в пальцах карандаш, продолжила это увлекательное занятие, никак не ответив на выступление Сантьяги. В данном случае молчание означало как минимум непротивление. Де Лаэрт хмыкнул и качнул рыжей головой, «мол, я с самого начала не был против». А Яна неожиданно поняла, что доступ в «секретную» комнату она получила не за отличную работу и не для того, чтобы у комиссара появился лишний голос «за», – ей предстояло разделить ответственность за принятое здесь решение.

За любое решение.

– А теперь вернемся к Выселкам, – безмятежно произнес нав.

– Как эти Выселки выглядели? – не удержалась Яна.

Знала, что имеет смысл помолчать, не нервировать рыжего и зелёную, но не удержалась: она, единственная из присутствующих, не имела возможности запросить «материалы по проблематике».

Комиссар понял причину вопроса и ответил достаточно подробно:

– Остров на Москве-реке. На его южном, ближнем к берегу краю обычно дремал Лодочник. На востоке стояла кузница, на западе – мельница. А на севере всегда клубился сгусток плотного тумана. С той стороны к острову никак нельзя было причалить.

– Вы там бывали?

– Несколько раз заезжал в гости. Я, знаете ли, любопытен.

А вот Сантьяга «материалы по проблематике» не запрашивал по другой причине: он лично посещал легендарную землю. «Заезжал»! Поскольку любопытен.

– Если я правильно поняла, это был первый человский форпост в Тайном Городе? – теперь вопрос задала Ярина. – Предтеча Забытой пустыни?

– Не совсем, – покачал головой нав. – Четыре странных чела не выдвигали никаких требований. Не угрожали. Они просто появились и стали жить рядом. Этого оказалось достаточно, чтобы мы… слегка занервничали. К тому же я не уверен, что это были челы.

– Неизвестная магическая энергия, я читал, – подал голос Гуго. Показал, что «тоже в теме».

– Судя по всему, её производила мельница. Но обитатели Выселок её не продавали и не раздавали. Всё, что получал Мельник, оставалось на острове. – Сантьяга задумчиво улыбнулся. – Мельница, кстати, стояла самая обыкновенная, но присутствие Мельника превращало вращение колеса в чудо явления магической энергии.

– Только его присутствие?

– Когда он спал или уезжал, я не чувствовал излучения чуждой силы… – Комиссар побарабанил пальцами по столешнице. – Знаете, господа, чем больше я думаю и вспоминаю, тем больше склонен согласиться с мнением Тыца: Ярга, как мне кажется, перехитрил сам себя и не понимает, кого он хочет освободить. Кузнец мог выковать оружие против кого угодно. Одноразовое, когда речь шла о сильных противниках, но гарантированно убивающее. Он заготовил тридцать мечей, но успел воспользоваться только шестью. – Уши нава чуть заострились. – Убил в бою шестерых гарок…

– А сколько погибло чудов?

Ответа не прозвучало – такие подробности Сантьягу интересовали исключительно в тех случаях, когда чуды или люды погибали от руки тёмных.

– Лодочник был ходячим артефактом портала, к тому же грузовым – мог перемещать лодку со всем содержимым. – Нав прищурился. – Да ещё и сильным был, как пара людов. – Ещё одна пауза. – Его мы убили первым.

– Ты разработал прекрасную операцию, – сдержанно похвалила темного люда.

И вновь – без ответа.

– А Сказочник был любознательным и тем всех погубил. – Комиссар хотел было продолжить, но тут же поправился: – Нет. Он погубил их тем, что был хвастливым. Ему не следовало рассказывать мне о Юлианском Круге.

– Зачем он это сделал? – удивилась Яна.

– Недооценил меня, – усмехнулся Сантьяга. – В тот день мы разговаривали обо всём на свете. Сказочник упивался своим превосходством над нами и потерял осторожность. Проговорился. Ляпнул про Юлианский Круг, способный лодкой скользить по реке времени. Потом сделал вид, что всё под контролем, и ответил ещё на пару вопросов. Потом замолчал, и больше мы об этом артефакте не говорили. – Комиссар прищурился. – Через три года мы их убили.

– Ты терпелив, – протянул Гуго.

– Подготовка потребовала больше времени, чем ожидалось, – признался нав. – Мы только энергию для той операции копили два года.

Яна вздохнула, но промолчала. Но Сантьяга понял, что гложет гиперборейскую ведьму, и объяснил:

– Великие Дома сами, без всякого принуждения, составили список запрещенных арканов. Мы поклялись не использовать их и держим слово уже много тысяч лет. Мы создали Бункер Вечного Сна и прячем в него самые страшные и непредсказуемые артефакты. Мы попросили челов последовать нашему примеру, избавиться от Юлианского Круга. – И жёсткий итог: – Они отказались.

– Нельзя играть со временем, – эхом произнес Гуго.

– Можно доиграться, – вздохнула Ярина.

А комиссар продолжил:

– Из разговоров я понял, что Сказочник не изобретал Юлианский Круг и не понимает принципов его работы. Он лишь весьма умело использовал артефакт.

– Вы его испугались?

– И это тоже. – Нав совершенно не обиделся на замечание гиперборейской ведьмы. – Но заключенная в Юлианском Круге сила могла остановить время на всей Земле. Или изменить ход истории. Или ничего не могла, но Сказочник вёл себя так, словно могла. – Чёрные глаза внимательно смотрят в золотые. Чёрные глаза не просят прощения, но объясняют. – Мы не имели права рисковать и оставлять ТАКОЕ оружие в руках челов.

– Ваши правители поступают так же, – подняла палец Ярина.

– Я знаю. – Яна отвернулась.

– Проблема заключалась в том, что обитатели Выселок не были живыми в полном смысле этого слова…

– Духи? – подняла брови воевода.

– Призраки? – среагировал де Лаэрт. – Я об этом не читал.

– И не могли читать, – поморщился Сантьяга. – Обитатели Выселок не были ни призраками, ни духами, но плоть они обретали, только покинув остров, а умерев за его пределами, возвращались обратно и оживали. После двух экспериментов мы перестали их убивать и стали думать, как это проделать по-настоящему. – Легкая усмешка. – Задачка, доложу вам, была та ещё.

– Но ты её решил, – буркнула Ярина. – Хотя я читала, что фата Забуда тоже подобралась к разгадке.

– Возможно, – великодушно махнул рукой комиссар. – Не знаю, куда подобралась фата, а вот я исходил из того, что защиту Выселок определяет Юлианский Круг, и именно поэтому мы не могли тронуть обитателей острова – мешал какой-то временной фокус. Это стало первоначальным допущением. Дальше я размышлял так: время течет, а значит, все возможные в нем фокусы должны быть переменными… Сейчас я понимаю, что был несколько наивен, однако зерно я нащупал верное: в работе артефакта должна быть пауза для согласования его изменений с общим временным потоком. Через полгода наблюдений и опытов я её вычислил: полночь. Каждую ночь Юлианский Круг обновлялся, и ровно на одну секунду остров оставался беззащитен. Дальнейшее было делом техники, точнее, магии и мечей.

Это была самая длинная полночь.

Не миг, а двенадцать их, как в Новый год, но вовсе не за тем, чтоб загадать желание. А ради крови. Сантьяга сдержал обещание: разгадал тайну смерти и пришел с войной. Не через месяц после первой встречи и даже не через год – пришел, когда стало нужно и слова закончились. А мощь трёх Источников позволила обмануть время, превратив эту полночь в самую длинную.

И кровавую.

– Из вашего рассказа следует, что все обитатели острова погибли, – тихо заметила Яна.

Во время рассказа она опустила голову и даже сейчас не подняла взгляд на комиссара.

– Подтверждений их смерти не существует, – вежливо ответил Сантьяга.

– Но все подробности той полночи…

– С двенадцатым ударом остров исчез, – глухо произнес Гуго. – Возможно, потому что мы перебили всех его обитателей. Возможно, потому что они…

– Прыгнули, – закончила за чуда Ярина. – Хитрые гады.

– Не совсем прыгнули. – Сантьяга потер пальцами, подбирая нужные слова, и медленно продолжил: – Силой трёх Источников мы сумели создать локальное Безвременье, и только поэтому Сказочник не воспользовался Юлианским Кругом. Но в артефакте мог быть предусмотрен «аварийный режим» – допустим, он сохранил в памяти образ Знающих Выселок за мгновение до нападения и сейчас готов перенести его сюда, на тысячу лет вперёд.

– Звучит невероятно даже для Тайного Города.

– Именно поэтому мы решили уничтожить Выселки и наложили жесточайший запрет на эксперименты со временем. Впрочем, он не понадобился… – Комиссар усмехнулся, припомнив старый разговор. – Сказочник оказался прав: мы поняли, как можно их уничтожить, но и только. Дальше не продвинулись ни на дюйм.

– То есть вы пытались разобраться в тайнах времени! – обвиняющим тоном воскликнула Ярина.

– А вы нет?

Ответом стало молчание.

– Вы создали Безвременье, – кашлянув, напомнила Яна. – Разве это не достижение?

– Видоизмененный и многократно усиленный аркан замедления, – махнул рукой Сантьяга. – Мы два года копили энергию для получения нужной мощности.

– Мы не управляли временем, а обманули его.

– А Юлианский Круг – управляет.

– И он, судя по всему, уже у Ризныка.

– Вы уверены?

– Тыц сдался, – развел руками нав. – Он согласился принять участие в отчаянной авантюре, полдня вел очень умную игру, а теперь сдался. Полагаю, это весомый признак.

– Что теперь? – обескураженно спросил Гуго. – Если Юлианский Круг у Ризныка, то всё кончено.

– Но ничего не случилось, – напомнил комиссар. – И поэтому я думаю, что Юлианский Круг нужно доставить туда, где некогда стоял остров. Это автоматически запустит разработанное Сказочником заклинание.

– В полночь?

– Или в полнолуние. – Сантьяга помолчал. – Как тогда.

– Андрей может оставить артефакт себе?

– Почему нет? – хмыкнула Ярина. – Челы падки на соблазны.

– Если Ризнык оставит Юлианский Круг у себя, я буду настолько разочарован, что обязательно убью его, – неожиданно жёстко бросил нав.

– Сантьяга?

– А если не оставит? Что мы сделаем с ним, когда поймаем? – не менее неожиданно спросила Яна.

Она понимала, что ведет себя неправильно, но ничего не могла поделать: чем больше гиперборейская ведьма узнавала, тем меньше ей хотелось преследовать отчаянного наёмника.

– Ризнык – преступник, – кашлянул Гуго.

– Он пытается возродить то, что мы разрушили.

– Надо было посоветоваться с нами, – дипломатично произнес Сантьяга. – И уж совсем плохо то, что Андрей связался с Яргой.

– Ярга рассчитывает, что Выселки встанут на его сторону, – угрюмо напомнил де Лаэрт.

– А они встанут, – скривилась воевода. – Челы нас не любят. А эти челы – ненавидят.

– Мы не знаем. – Сантьяга пошевелил пальцами. – Всё могло измениться.

– Думаешь, они простят нам свою смерть?

– Ты готов рискнуть?

Зелёные глаза и карие глаза. Жесткие. Взгляды жёсткие, словно сражение. Боевые лидеры Великих Домов ощутили груз ответственности.

Но только ли груз?

Комиссар Темного Двора молчит, потому что понимает.

Страх – вот что это такое. Страх и неуверенность перед неизведанным, перед тем, что они не способны понять. Страх всегда призывал к убийству, и сейчас лишь частный случай этого всегда!

– Вернемся к делам, – странным тоном произнес Сантьяга. – Теперь мы точно знаем, чего добивается Ризнык, и должны выработать план действий. У нас было время на размышление, у нас было время на разговор с владыками Домов, мы даже успели поболтать о прошлом. Теперь займемся настоящим… Ярина?

Воевода крутанула в пальцах карандаш, помолчала и твердым, словно алмаз, голосом произнесла:

– Великий Дом Людь призывает Навь и Чудь со всей ответственностью подойти к решению проблемы. Мы не можем допустить возвращение Юлианского Круга, а значит – Знающих Выселок, и обязаны приложить все силы для ликвидации нависшей угрозы.

Пафосное вступление показало, что решение зелёные приняли задолго до совещания.

– Первое. Мы предлагаем продолжить поиск Ризныка с целью его ареста и захвата Юлианского Круга. Второе. Если принятые меры не дадут результата и Ризнык сумеет возродить Выселки, Зелёный Дом предлагает использовать для уничтожения острова заклинание «Слезы сердца Земли».

Карандаш сломался пополам с неприятным сухим треском.

– Это шутка?! – шепчет ошарашенная Яна.

Сантьяга молчит. Смотрит прямо на зелёную ведьму и молчит. Гуго поглаживает бородку.

Ярина заканчивает:

– Объединив усилия трех Источников, мы без труда управимся с одним выбросом.

– А «Слеза» гарантированно угробит Юлианский, – добавляет Гуго, и становится понятно, что Орден и Зелёный Дом нашли время обсудить происходящее.

У Яны слегка дрожат пальцы. Оказавшись в Тайном Городе, она успела повидать многое, очень многое, но не представляет последствия от вызванной в центр города «Слезы». Знает одно: жертв будет много.

– Означает ли ваше замечание, что Орден согласен с планом Люди? – всё тем же странным голосом осведомляется Сантьяга.

– Искать Ризныка по всему городу бессмысленно, нужно устроить засаду там, куда он обязательно явится, и взять тёпленьким. А если не возьмём – уничтожим. – Де Лаэрт поворачивается к Яне: – Это не кровожадность, а самозащита.

В его голосе отчетливо читаются нотки извинения.

Потому что если и будут жертвы, то лишь среди челов. Обитателей Тайного Города из опасного места эвакуируют.

Страх…

– «Слёзы» вызывают нестабильность коры. – Гиперборейская ведьма приложила все силы, чтобы голос не задрожал, не выдал бушующее внутри пламя.

– Тайный Город стоит на мощной плите – справится. И не забывай, что мы тоже в нем живем. – Ярина в упор смотрит на комиссара. – Что скажет Тёмный Двор?

– Два голоса против одного – по условиям сотрудничества я обязан подчиниться.

Решение принято. Яна хочет кого-нибудь убить. Есть три кандидатуры, но одновременно с ними не справиться. Поймать бы по очереди…

– Нужно отдать распоряжения. – Ярина встает из-за стола и медленно идет к дверям.

– Я доложу о результатах, – бормочет Гуго. И также покидает комнату.

– Страх… – вслух произносит Яна, глядя на сведенные пальцы.

Опомнилась, поднимает голову, оглядывается и видит лишь нава.

– Именно страх, – подтвердил Сантьяга. Он поднялся, аккуратно собрал обломки карандаша, бросил их в урну и уселся за стол так, чтобы оказаться напротив Яны, и очень тихо, но очень неожиданно спросил: – Знаете, почему Ярга победил в Первой войне? Почему мы сумели растоптать асуров, первых и любимых детей Спящего? Почему залили их кровью, хотя не могли превзойти в магии?

– У нас есть время на исторический экскурс?

– Да.

– Тогда расскажите.

Сейчас ей всё равно. Решение принято. Земля заплачет, и из её глубин поднимется чудовищная «Слеза». В центре Москвы. Чтобы уничтожить древний артефакт.

«Слеза» убьет людей.

– Ярга победил потому, что умел обращать в свою пользу и победы, и поражения. Однажды он потерял восемь арнатов за ночь. Восемь! Но через два дня разгромившая их армия асуров искупалась в собственной крови. – Нав вновь побарабанил пальцами по столешнице. Получился веселый мотивчик, отдаленно напоминающий военный марш. – У него всегда есть запасной план. Ярга рассматривает возможность поражения даже в том случае, если на двести процентов уверен в успехе.

– В нашем случае все очевидно: или Выселки вернутся, или нет.

– Что получит Ярга от их возвращения?

Какой смысл плакать, злиться или мечтать убить тех, кто принял чудовищное решение? Сантьяга продолжает разговор, не значит ли это, что можно избежать применения страшного аркана?

Яна взяла себя в руки, сосредоточилась и ровным голосом ответила:

– Великие Дома окажутся в конфронтации с челами.

– Нет, – уверенно отрезал нав. – Мы договоримся.

– Один раз не получилось.

– Тысяча лет в забвении должна была научить Сказочника осторожности. Мы договоримся. – Сантьяга прищурился. – Поэтому второй вопрос интереснее: что получит Ярга, если Выселки не возродятся?

– А они не возродятся, потому что нам стали известны планы Ризныка, – развила мысль гиперборейская ведьма. – Но мы не просто узнали мотив: мы точно выяснили место и время финального, самого важного аркана. Ярга не мог не предвидеть, что мы докопаемся до истины, а значит, он сознательно отправил Андрея на смерть.

– Получается, вопрос должен был прозвучать так: или мы уничтожим Выселки, или нет, – растягивая слова, произнес Сантьяга. – Что получит Ярга, если мы их уничтожим?

– Сохранить тайну не удастся, Ярга позаботится о том, чтобы об окончательной гибели Выселок узнали все жители Тайного Города. Во всяком случае – все челы.

– В результате он получит изрядное число добровольных помощников или просто сочувствующих, знающих Тайный Город изнутри и жгуче обиженных на Великие Дома. – Комиссар помолчал, сидя с таким видом, словно пробовал произнесенные слова на вкус, и закончил: – Глядя на нас, каждый чел будет вспоминать убитого Ризныка и вновь захороненные Выселки.

– Мы можем потерять Хранителя Черной Книги, – добавила ведьма. – Сейчас Лариса против Ярги, но если Великие Дома уничтожат Выселки, она крепко задумается.

Но, заканчивая фразу, она уже понимала, что Хранитель – не аргумент. Да и слова нава – тоже.

– Этого мало, – вздохнул Сантьяга, подтвердив наихудшие опасения ведьмы. – Над возможным бунтом тайногородских челов чуды и люды лишь посмеются – они и так вам не доверяют. Лариса – враг по умолчанию. Недовольство Забытой пустыни, если уж вспомнить о ней, долго не продлится, в конце концов, речь идет о нелюбимой монахами магии. Для переубеждения требуется нечто более весомое.

И оно нашлось.

Как всё важное – неожиданно. Как всё гениальное – оказавшееся простым. Элегантный ответ на главный вопрос.

– Юлианский Круг, – просто проговорила Яна. И на её губах впервые с начала совещания появилась улыбка. – Он – проблема.

– Ключевая, – согласился нав. – Возможность игр со временем доводит владык до исступления.

– Проблема не в нём, – рассмеялась девушка. – Проблема в том, что его хотят уничтожить!

И Сантьяга понял.

– Яна, вы молодец! – В чёрных глазах нава вспыхнул веселый огонь. – Прекрасная идея.

– Спасибо.

– Чтобы заблокировать Юлианский Круг в прошлый раз, мы создали локальное Безвременье, но сейчас на него нет сил. Кто скажет, что случится, если мы уничтожим «Слезой» работающий артефакт? Игры со временем добром не кончаются. – Сантьяга резко поднялся на ноги. – Я постараюсь переубедить Великие Дома, но не гарантирую успех.

* * *

Москва, 15 июня, среда, 23:19

Андрей прекрасно знал, что такое затяжной прыжок – ему доводилось переживать упоительные, полные чистого восторга и ещё более чистого адреналина мгновения свободного полёта. Когда между тобой и землей лишь пустота, а запас магической энергии заботливо выскоблен до донышка, чтобы не было никакой поддержки, кроме свернутого за спиной парашютного шелка. Чтобы всё по-настоящему.

Чтобы страх смешался с восторгом, породив невероятное, длящееся считаные минуты, но запоминающееся на всю жизнь чувство.

На фоне затяжного Ризныку ерундой показались и дельтаплан, и даже левитация, но прыжок во времени ударил по его ощущениям так, как встречает увлекшегося противника опытный боксер: безжалостным, срубающим с ног встречным.

Андрей ожидал чего-то похожего на портал, а оказался нигде. Нет. Самое страшное заключалось в том, что он оказался никогда – отсутствие времени навалилось курганом сырой земли, и пронзительная паника заполонила свихнувшийся мир:

«Так не бывает!»

Исчез, испарился, куда-то делся стержень, на который секунда за секундой нанизывалась реальность бытия. Исчезло то, чего не видно, но чем пропитана каждая клетка, каждая молекула, каждая мысль. Исчезла основа. Нет, исчезла тележка, что тянет мир вперёд, не дает ему уснуть постоянными обновлениями.

«Помогите!»

Показалось, что рухнуло всё, потому что без времени нет порядка. А без порядка нет Вселенной, ибо стремление – не есть механика. Без времени нет будущего, а значит, нет никакого вперёд, и всё теряет смысл, ибо уроборос – символ, а не стремление. Движения нет, а значит – нет жизни, а значит – Андрея нет, ибо он жизнь, а не сгусток воды. И то, что его нет, Андрей принять не мог.

И потому закричал в голос.

– Ризнык! – рявкнул Артём.

– Проклятье! – Кортес вжал в пол педаль. – Держись!

Тяжёлая машина затормозила столь резко, что молодой едва не влетел в лобовое стекло носом, и замерла как вкопанная, едва не сбив бампером стоящего на дороге чела.

– Откуда он взялся?

– Плевать! – Кортес и сам не ожидал, что заведется настолько сильно. Он выскочил из кабины, в прыжке выхватив пистолет, и тут же резанул: – Стоять!

Не обращая внимания ни на что вокруг.

А всё потому, что опытный наёмник видел не самого опасного преступника Тайного Города, за которым с утра безуспешно гонялись маги Великих Домов, а нахала, с ног до головы изгадившего его «чернильным клеем». Эта выходка задела Кортеса до глубины души, впервые за много лет нахлынули обида и желание поквитаться, и именно они помешали правильно оценить обстановку.

– Стоять!

– Руки! Не прячь руки!

Артём вскинул свое оружие – многозадачный магический жезл – на полторы секунды позже, однако выглядел не менее грозным, чем напарник.

– Допрыгался!

– Докуда я, по-вашему, допрыгался? – скептически осведомился Андрей. Но руки поднял, точнее, приподнял и обратил ладонями к наёмникам, обозначив миролюбие. Не хотел, чтобы началась стрельба.

– До нас допрыгался, – уточнил Артём, переключая жезл в режим «паралитик».

– Скорее уж вы до меня.

– Не важно.

– Важно, – не согласился Ризнык. – Потому что, не задержи я работу артефакта, вы бы сейчас частично находились тут, а частично – девять часов назад.

– Спасибо, что спас наши шкуры, – улыбнулся Артём. – А теперь будь добр, не сопротивляйся, и всё получится так же хорошо, как с Тыцем.

– Какие девять часов назад? – насторожился Кортес.

Он в отличие от напарника уловил главную фразу разговора.

– Вокруг посмотри, – предложил Ризнык. – Тебе не кажется, что стало темнее?

Наёмники примчались к Забытой пустыни в разгар дня, защищая тёмными очками глаза от летнего солнца и вовсю проклиная жадных американцев, не поставивших в «М35» кондиционер. Но сейчас оба ощущали прохладу позднего вечера и машинально сняли очки – в наступивших сумерках они мешали, а не помогали.

– Ночь на дворе вовсе не потому, что я вас забросил на другой конец шарика, – продолжил Андрей, хладнокровно игнорируя направленное на него оружие. – Мы по-прежнему в Москве. – Дерево справа и скромный купол на фоне стремительно темнеющего неба молчаливо подтвердили слова Ризныка. – Паника во время перехода вас накрыла не потому, что портал оказался бракованным или вы слишком быстро разогнались. Дело в том, что вы ещё ни разу не совершали подобного путешествия. Мы с вами – первые за много тысяч лет.

И Кортес, к огромному удивлению Артёма, вдруг опустил пистолет. Улыбнулся и завороженно спросил:

– Хочешь сказать, что мы переместились на девять часов?

– Мой артефакт – Юлианский Круг – управляет временем, – подтвердил Ризнык.

Наёмники переглянулись.

– Да хоть Спящим, – проворчал Артём, продолжая держать жезл в полной готовности.

– Нет, это важно, – качнул головой Кортес. После чего, не спуская глаз с Андрея, убрал пистолет в кобуру и поинтересовался: – Когда мы?

– Сегодня, начало двенадцатого.

– Поэтому Великие Дома встали на уши? Они хотят заполучить артефакт?

– Примерно так, – протянул Ризнык. Он понял, что наёмники не знают о Выселках, и решил не переполнять разговор ненужными подробностями.

И тут же пожалел об этом.

– А ты задумал пристроить машину времени для своих скромных нужд?

В некоторых случаях незнание подробностей способно здорово испортить гладкое течение разговора. Если наёмники решат, что он действует в мелких корыстных интересах, у них исчезнет уважение, и о мирном исходе встречи можно будет забыть. К тому же Ризнык не обольщался насчёт продемонстрированного дружелюбия: Кортес оружие убрал, но Артём всё ещё держит его под прицелом, и парень не промахнется.

Что делать?

– Если я просто скажу, что не собираюсь оставлять Юлианский Круг себе, вы поверите? – осторожно поинтересовался Андрей.

– На слово?

– Ага.

Кортес задумался, а вот Артём решил не рисковать и уточнил:

– Если не поверим, сильно обидишься?

– До драки.

Диалог неспешно катился именно туда, куда Ризнык не хотел его заводить, и спасти ситуацию могло только чудо. А спас телефонный звонок. В кармане Кортеса сыграл веселый марш, наёмник поколебался, но все-таки ответил:

– Да? Привет, милая… Да, вернулись… Всё в порядке, все целы… Ага… Ага… – Наёмник нахмурился. – Поменялось? Запрещенный аркан? – Глаза Кортеса стали холодными-холодными. – Я понял. – И протянул удивленному Ризныку трубку: – Яна хочет с тобой поговорить.

– Итак, если твоя догадка верна и Ризнык действительно придет сюда…

– Обязательно придет, – произнес Сантьяга, уверенно глядя на цедящую слова Ярину. – Возрождение острова возможно только здесь.

Пару последних часов Сантьяга отсутствовал: сказал, что должен помочь князю с Зеркалом Нави, оставил вместо себя Ортегу, уехал и лишь пять минут назад вернулся в штаб. И сразу же попал на совещание.

– И ещё надеюсь, ты не ошибся с координатами «зоны острова», – продолжила воевода. – В противном случае…

– В противном случае Ризныку удастся задуманное, мы останемся в дураках и покроем свои головы несмываемым позором, – закончил нав. – Как видите, мне перспектива ясна, так что, пожалуйста, давайте перейдем к делу.

И подошёл к «оперативному столу», на котором операторы создали магический 3D-образ территории.

Первый слой – рельеф и человские строения. Излучина Москвы-реки, слева Коломенская набережная, справа улица Гурьянова; стрелка, образованная большим островом; на его западной стороне – причал с несколькими судёнышками…

– Мы подогнали туда пару скоростных катеров на всякий случай, – доложил Ортега, когда взгляд комиссара остановился на этой точке.

«Зона острова», севернее стрелки, почти на излучине, отмечена красным. Выше по реке – ещё один причал, побольше, но он далеко.

Второй слой – фигурки воинов, показывающие расположение и численность засадных отрядов.

– Штаб развернем со стороны Коломенской набережной, там есть где укрыться, – деловито продолжила Ярина. – На противоположном берегу встанет главная группа захвата: пять лучших гвардейцев Ордена и пять Дочерей Журавля. В случае необходимости они левитируют до любой точки за считаные секунды.

– А если потребуется плыть? – осведомился нав, придирчиво изучая длинную фигурку в белом костюме. Точнее, не столько её, сколько едва различимую причёску. – Необходимо продумать все детали.

– У частного причала скрыт резервный отряд: два командора войны и две дружинницы.

– У штаба есть плавсредства?

– Мы осуществляем руководство, – сдержанно напомнила воевода.

– Я распоряжусь насчёт скутеров, – едва слышно предложил Ортега.

– Будьте добры, – кивнул комиссар. И любезно улыбнулся руководящей зелёной ведьме: – Продолжайте, прошу вас. Отряды будут скрыты только от визуального наблюдения?

– Не надо острить, – скривилась Ярина. – Магическая маскировка наивысшего уровня не позволит Ризныку почувствовать наше присутствие.

– Это хорошо…

– Первоначально я планировала заблокировать территорию для действия магии, однако отказалась от этой идеи.

– Ризнык может почуять неладное, – уточнил де Лаэрт.

Судя по взгляду, которым наградила его воевода, именно рыцарь указал Ярине на ошибку.

– К тому же я не уверена, что, даже предприняв все необходимые меры, мы сумеем заблокировать Юлианский Круг, поскольку принцип его действия неизвестен, – холодно закончила зелёная.

– То есть Ризнык сможет использовать магию во время операции, – подытожил Сантьяга.

– Любое заклинание, кроме портала, – хмыкнул Гуго. – Если Ризнык решит прыгнуть в «зону острова», то аркан «Переадресации» мягко подхватит его на выходе и швырнет в автоматически созданный переход в…

– В небольшую комнату без окон и дверей, воздух в которой густо пропитан «Пыльцой Морфея», – подхватила Ярина. – Один вздох – и клиент спит крепким сном.

А вдох на выходе из портала делается рефлекторно.

– «Переадресацию» маскирует жрица Зелёного Дома, так что Ризнык, наверное, не заметит присутствие аркана, – вернул себе слово де Лаэрт.

Воевода Дочерей Журавля секундочку подумала, но решила не заострять внимание на ехидном «наверное». И даже не посмотрела на чуда. Скромно сложила руки и негромко, но очень веско произнесла:

– Теперь главное. Если Ризныку удастся возродить Выселки, в дело вступят наши главные силы: три командора войны во главе с мастером Превращений, три жрицы Зелёного Дома и… – Ярина вопросительно посмотрела на Сантьягу.

– Советники Темного Двора прибудут через десять минут, – тихо сказал нав.

– …и советники Темного Двора. – Воевода позволила себе улыбку. – Маги такого уровня смогут вызвать одну «Слезу», уничтожить остров и заглушить заклинание прежде, чем начнутся необратимые последствия.

А на лице Москвы появится уродливая дыра с оплавленными краями.

– Ты действительно Кортес? – с искренним, а потому вдвойне обидным удивлением осведомился Скар. – Настоящий?

– Не отвлекайся, – угрюмо посоветовал наёмник. – Просто делай, что задумал.

Он лежал в пыли у заднего колеса «М35» и мрачно разглядывал довольного собой хвана. Левый глаз Кортеса заплыл, в голове шум, руки связаны за спиной элементарными пластиковыми наручниками, ноги просто связаны. Артём – он ещё не пришел в сознание – «упакован» точно так же, только получил не в глаз, а в висок и валяется у соседнего колеса.

Финал безумного дня вырисовывался беспредельно унылым.

– Можно я тебя на телефон сфоткаю? – весело спросил хван. – Ты совсем не похож на себя самого в новостях Тиградком.

– Лучше не надо, – посоветовал наёмник. – Такое я тебе точно не прощу.

– Ну пожалуйста.

– Я всё сказал.

Паренек сделал шаг назад, извлек из кармана трубку, но почти сразу же убрал её обратно:

– Чертовски мало света.

– Только это тебя и спасло.

– Да, конечно.

Скар напал исподтишка, но это не умаляло его заслуг: вырубить двух лучших наёмников Тайного Города, пусть и не магов, дорогого стоит. А почему у них не сработали сигнальные и защитные артефакты, пусть сами разбираются.

Сначала хван прыгнул на болтающегося у капота Артёма: нижние руки работают по корпусу, правой верхней – в висок, левой – в челюсть. Развернулся к выскочившему из кабины Кортесу. Первый удар нанес за секунду до того, как наёмник выхватил пистолет, ну а дальше – аналогичная серия в голову и корпус, отправившая наёмников в беспамятство: Кортеса на три минуты, Артёма – как получится. Ставка на скорость и внезапность полностью себя оправдала.

– Это я вас ещё ногами решил не бить, – нахально продолжил мальчишка. – Пожалел потому что…

Однако долго измываться над поверженными противниками счастливчику не позволил телефонный звонок. Хван как раз прикидывал, как сподручнее подтащить Кортеса под свет фар, когда в его кармане запиликало и пришлось срочно выходить на связь.

– Да? Да, всё в порядке… Машина оказалась именно там, где вы сказали… Живы они, живы, я сердобольный – бил не больно… Что у них в кузове?!

Дослушав инструкции, Скар медленно убрал телефон в карман и выдал короткое, но предельно емкое:

– Офигеть! – без труда описав царящие в душе чувства одним-единственным словом.

После чего вновь перевел взгляд на Кортеса:

– А ты знал, что у тебя в кузове?

– Нет, блин, забыл спросить у заказчика, – съязвил наёмник. И с беспокойством осведомился: – Что собираешься делать?

– Увидите… – махнул левой нижней хван. – Нет, не увидите. В новостях прочитаете.

И уверенно направился к заднему борту.

– Огонь!

Единственным слушателем – и единственным же исполнителем приказа – был он сам, но Бодо всё равно кричал всякий раз, когда нажимал на кнопку пульта дистанционного управления.

– Огонь!

Видимо, вспоминая любимые с детства военные фильмы.

– Огонь!

И заложил крутой вираж, заставив завизжать тормозами парочку машин.

– Вау!

Бодо мчался по Садовому на угнанном скутере, а каждое нажатие на кнопку приводило в действие очередное устройство, запускающее в сторону Кремля три-четыре «Шаровые молнии».

Машины шарахались от лихача, челы ругались, плотные сгустки огня красиво летели в защищенную всеми мыслимыми и немыслимыми способами зону Кадаф, маги Тайного Города стояли на ушах – весело!

– Огонь!

И единственная ложка дёгтя – слишком раннее начало акции. Причем свои помешали, чтоб их Спящий розгами выпорол: Руч и Латра с Зареченского хутора. Что они делали в Москве, Бодо сообразил сразу, так что вопль «Стой, засранец! Целый день за тобой гоняемся!» прозвучал уже в спину. Бодо успел смыться в портал, но переход засекли, а удаляться от центра юный хван не мог, поскольку, по совету дедушки Ми, четырехрукие применили человский пульт управления с ограниченным радиусом действия. Пришлось воровать скутер и гнать по Садовому, прекрасно понимая, что долго веселье не продлится.

– Огонь!

Залповые магические установки хваны разместили на крышах домов, и Бодо по очереди активизировал их, разрывая ночное небо огненными полосами. Восхищенная столица внимала. Пожарные мчались. ФСО напрягалось. Полиция реагировала.

– Огонь!

И в Кремль полетела очередная «Шаровая молния»…

– Внутрь ни одна не попала, но слух о том, что Кремль под ударом, уже гуляет, – доложил вездесущий Ортега. – Челы принимают «Шаровые молнии» за метеоры, и около зоны Кадаф формируется толпа любопытствующих. В Сеть выложено шестьсот двадцать восемь роликов, и их число непрерывно растет.

Часть из этих роликов операторы вывели на «телестену», и трио руководителей уже насладилось видами пребывающей под обстрелом столицы. Блестящие росчерки «Шаровых молний» действительно напоминали метеоры – не очень крупные, зато яркие, – и они надолго оккупируют новостные топы.

– Почему не поставили морок? – недовольно спросила воевода.

– Мы не в состоянии накрыть весь город, – развел руками Ортега. – Накапливаем энергию на «Слезу» и на защиту от неё.

Комиссар усмехнулся, Ярина поджала губы, но тут же спросила:

– Преступники найдены?

– Ищем.

– Это хорошо, что Ризнык отвлекает нас ударом по Кадаф, – громко произнес Гуго. – Он пытается выманить нас в центр города, а значит, не догадывается о засаде у «зоны острова».

– Не пора ли нам на берег? – осведомилась воевода.

Во-первых, ей хотелось оказаться подальше от попавшего под магический «фейерверк» района – пусть с очередным скандалом разбирается дежурная жрица, во-вторых, не терпелось оказаться там, где будут разворачиваться главные события: финал погони за неуловимым преступником и, возможно, редчайшее в Тайном Городе зрелище – активизация запрещенного аркана. Ярина не понимала, что там, на берегу, её нетерпение усилится на порядок, однако рассказывать ей об этом никто не стал.

– Пожалуй, пора. – Сантьяга вновь посмотрел на помощника: – Прекратите безобразие, отыщите тыцовских балбесов и ждите дальнейших распоряжений.

И шагнул в «портальную», а из нее, сразу за Яриной, – на Коломенскую набережную, с которой открывался превосходный вид на… противоположный берег Москвы-реки. Тёмные воды неспешно бегут к стрелке, чтобы разделиться, а затем вновь сплестись в единое, устремленное к югу, целое.

– Обратите внимание на звёзды, господа, – предложил Сантьяга.

– Их нет, – отрезала воевода.

– А потому ничто не может нас отвлечь… И кажется, что сама природа замерла в ожидании развязки.

Ярина и Гуго повернулись и с некоторым удивлением посмотрели на нава. Тот улыбнулся:

– Рад, что вы разделяете мое мнение.

– У нас всё готово, – доложил Тамир и тем не позволил воеводе и мастеру войны достойно высказаться. – Аркан «Переадресации» активизирован, система маскировки работает штатно.

Импровизировать с передвижным командным центром «ласвегасам» не пришлось: они просто подогнали на набережную свой «Додж Караван», под завязку набитый аппаратурой, и уверенно, словно из собственного логова в Цитадели, осуществляли техническое прикрытие операции.

– Ризныка ищем и ждем, – добавил дожевывающий бутерброд с сыром Доминга. – Вероятность его появления – девяносто девять процентов.

И хлебнул чаю из термоса.

– А вдруг он всё-таки не придет? – неожиданно забеспокоилась Ярина. – Ему ведь всё равно, когда возрождать Выселки…

– Что ему стоит прыгнуть в следующее полнолуние? – поддержал зелёную Гуго.

– Но мы не прыгнем, – негромко произнес Сантьяга.

– О том и речь.

– И за подаренное нам время мы не спеша, но быстро исключим все ложные отклики его «пчелиного роя». – Комиссар улыбнулся: – Вернувшись, Ризнык окажется как на ладони.

– Тогда он снова прыгнет.

– Он привязан к полнолунию и этому месту. – Сантьяга медленно прошёлся вперёд, остановился в паре шагов от воды и закончил: – Единственный шанс Ризныка – возродить Выселки сейчас, пока, как он думает, нам ничего не известно о его планах…

…Близкая полночь не время для сна. Тем более – летом. Тем более – в большом, наполненном соблазнами городе.

Многочисленные фонари создают искусственный день, расцвеченный всполохами рекламы и вывесок. Из кафе и ресторанов выходят смеющиеся гости, иногда слишком шумные, иногда агрессивные, но всегда немножко пьяные. По улицам проносятся машины – лет двадцать назад их даже днем было меньше, – гудят клаксоны, ревут двигатели мотоциклов, откуда-то доносится завывание сирены «Скорой», но… Но за ограду Замка посторонние звуки практически не долетали.

Три высокие башни в самом начале проспекта Вернадского не спали – свет горел во многих окнах, – но производили впечатление решивших отдохнуть великанов, буквально излучая умиротворяющий покой. Древняя Чудь дремала. Даже охранники у главных ворот позволили себе слегка расслабиться, а потому не сразу среагировали на тихий стук в калитку.

– Посмотри, – распорядился старший, когда просьба открыть повторилась.

Рядовой поднялся, чуть сжал левый кулак, приводя боевой аркан в положение «почти активизирован», и, не спрашивая, открыл.

И оторопел.

Ибо окажись на пороге Спящий, это вызвало бы куда меньшее изумление. А может, вообще не вызвало, поскольку все знают, что Спящий рано или поздно проснется. Но появление князя Темного Двора – в одиночку, скромно стучащегося в калитку, – ударило рядового будто обухом по голове.

Несчастный чуд уставился на закутанную в чёрный плащ фигуру и принялся что-то бубнить. То ли безнадёжно запоздавшее защитное заклинание, то ли устное завещание. А застрявший в ладони боевой аркан растворился тихим дымом.

Старший и второй гвардеец отскочили к дальней стене, а из-под низко опущенного капюшона раздался клокочущий голос:

– Скажи магистру, что нужно поговорить.

– Луна восходит, а его всё нет…

– Германа? – хмыкнул де Лаэрт.

– Ризныка, – уточнил Сантьяга. – Но Германа, если вдуматься, тоже.

Тёмные воды Москвы-реки полусонно бежали к югу, несильно пиная, словно приглашая с собой, покачивающиеся у берега скутеры. Попискивали комары, периодически погибая под недовольными шлепками – засада считалась секретной, использование магии в личных целях строжайше запретили, и отвыкшие от комариной наглости колдуны стоически переживали испытание. С севера довольно быстро приближался ярко освещенный и окутанный звуками музыки прогулочный теплоход…

Прогулочный теплоход?!!

– Откуда?! – взревел де Лаэрт.

– «Ласвегасы»?! – не менее громко рявкнул Сантьяга. – Почему не предупредили?

– Мы сузили зону сканирования, но увеличили точность…

– Идиоты! – выдала Ярина.

Маги Тайного Города ждали одного Андрея, а получили кучу челов, которые…

– Пароход битком набит «откликами» Ризныка! – доложил побледневший Тамир. – На каждой палубе, в каютах… Почти все пассажиры и команда!

– Такое даже теоретически невозможно! – выдохнул ошарашенный Гуго. – Вероятность мизерная! Это обман!

– Никакого обмана, – хладнокровно отозвался Тамир. – Можете проверить.

– Вероятность появления Ризныка – сто процентов, – скучным голосом поведал прищурившийся на свечу Доминга. – Он где-то рядом.

– Обсудим вероятности потом! – громко произнес Сантьяга. – Что делать?

Два сердца одиноких вместе навсегда.

И ангелы нам с неба дали два крыла.

Мы полетим, как птицы, вместе над землей:

Я с тобой, и ты со мной.

Два сердца одиноких вместе навсегда.

И ангелы нам с неба дали два крыла.

Мы полетим, как птицы, вместе над землей:

Я с тобой, и ты со мной.

Я с тобою…

Певец надрывался, терзая ночную реку беспощадной романтикой, и под его вопли теплоходик уверенно продвигался к «зоне острова».

– Уберите его!

– Мы не можем! «Переадресация»!

– Уберите «переадресацию»!

– Чтобы снять её, понадобится четыре минуты! И маскировка…

– Я на палубу! – принял решение де Лаэрт. – Надо обыскать пароход!

– Гуго, стойте!

Сантьяга пытается напомнить, что делать портал не следует, но не успевает: разгоряченный рыцарь широко шагает в вихрь перехода, а в следующее мгновенье начинается бедлам.

– Ий-оху-у!!!

Скар гонит «М35», как боевую колесницу. В буквальном смысле, поскольку перед грузовиком несутся два единорога. Магические постромки привязаны к бамперу и натянуты, как струны, кажется – вот-вот лопнут, и освобожденные монстры рванут ещё быстрее, яростно вытаптывая всё и вся на своем пути. Гулкий рык единорогов смешивается с рёвом двигателя, остервенелым воем заклинившего клаксона, а главное – с длинными пулеметными очередями. Скар задал направление, после чего бросил руль и прильнул к «браунингу», водя стволом по частному причалу. Крупнокалиберные пули в щепы рвут лодки, вдребезги разносят моторы и панели управления – под хохот прильнувшего к пулемету юноши. И эти же пули отсекают магам резервного отряда путь к реке, оставляя единственную возможность добраться до теплохода – по воздуху.

Колдуны взлетают.

«М35» срывается с дороги и подпрыгивает на кочке, связанного Кортеса подбрасывает на сиденье и основательно прикладывает головой о потолок.

– Дерьмо!

– А ведь скажут, скажут, что мы проиграли мальчишке, – бормочет Артём, ухитрившийся упереться в угол между дверцей и задней стенкой кабины и хоть немного спастись. – Проиграли по-настоящему, а не потому, что Яна велела сделать вид.

– Такова участь наёмника: обычно нам платят за победу, но иногда – за позор, – философствует Кортес.

И снова прикладывается макушкой о потолок.

Неуправляемый грузовик несётся неведомо куда.

Колдуны взлетают.

– Наведите морок!

– Уже!

Веселящиеся на палубах челы не должны видеть творящееся вокруг безумство, это зрелище не для их нежной психики. Танцевальная музыка, громкий пьяный смех, вопли «Давайте же фейерверк!» никак не согласуются с мрачным строем левитирующих магов, готовящихся высадиться на палубы теплохода и…

И с крылатыми тварями.

Оставивший оружие Скар выпускает монстров одного за другим: подхватывает с пола, ловко освобождает от пут и подбрасывает через разрез в брезенте вверх, как голубей. Обретшие привычный размер твари соображают плохо, решают, что пора в бой: ведь их привезли, разозлили, освободили… А прочитанное хваном заклинание указывает на цели и добавляет агрессии. Виверны и грифоны бросаются в атаку, не позволяя магам основного отряда добраться до ярко освещенных палуб.

Темное небо разрезают росчерки «Эльфийских стрел», обрамленные воплями боли и могучим рёвом крылатых. Когти, клювы и магия сплетаются над московскими водами в кровавый хоровод, а теплоход по-прежнему приближается к невидимой и неизвестной ему цели.

Сто двадцать ярдов до «зоны острова».

– Я туда!

– Гуго, стойте!

Но навский крик лишь подстегивает обо всем позабывшего рыцаря. Де Лаэрт ныряет в портал, выходит на верхней палубе, победительно улыбается и тут же проваливается в «переадресацию», чтобы заснуть геройским сном в маленькой, наполненной «Пыльцой Морфея» комнатке.

– Идиот! – шипит Ярина.

На этот раз Сантьяга не спорит.

Над теплоходом гулко расходится «Шаровая молния», крик «Не надо!» – кто-то из чудов пытается оседлать грифона, – но остальные маги противостоят крылатым тварям традиционным способом: пытаясь отогнать или убить. Получается плохо: погибла лишь одна виверна, визжа и вопя, упавшая в Москву-реку, зато вышли из боя два командора войны.

Сто ярдов до «зоны острова».

«М35» врезается в дерево, которое обезумевшие от азарта единороги обежали с разных сторон. Копыта и колеса начинают рыть землю.

Сантьяга и Ярина мчатся на подстегнутых магией скутерах. В лицо ветер и брызги, сверху сыплются обгорелые перья и грубые ругательства. Воевода напряжена, но продолжает делить обязанности:

– Я на верхнюю палубу, а ты в машинное! Останови эту хренову лодку!

– Как скажешь!

Швартоваться никто не собирался, ярдах в тридцати от борта нав и люда почти одновременно отталкиваются, добавив к силе мышц заклинание «Кузнечик», гигантским прыжком преодолевают остававшееся расстояние и оказываются на корме пароходика.

– Увидимся как-нибудь! – Выпрыгнувший из кузова Скар белозубо улыбается связанным наёмникам, делает ручкой и шагает в портал на Алтай.

Наёмники переглядываются, кисло морщатся, после чего Кортес активизирует спрятанный в накладной ноготь нож и в секунду избавляется от пут.

– Ты умеешь обращаться с единорогами?

– Надо позвонить чудам.

Восемьдесят ярдов до «зоны острова».

Грузовик лёг пузом на землю, у единорогов заканчивается истерика, и они разворачиваются, пытаются понять, что же их держит? И почему странная телега перестала рычать и вонять соляркой?

Два грифона мертвы, один улепётывает в Печатники, за ним бросаются две ведьмы. Две другие уже провалились в «Дырки жизни», рассчитывая залечить раны в обители эрлийцев.

Воевода идет по верхней палубе.

Лица, лица, лица… Улыбки, смех, крики! Челы уже набрались, некоторые – в стельку, и безумно раздражают Ярину, отчаянно пытающуюся отыскать в толпе знакомое лишь по фотографиям лицо. Воеводу скрывает морок: она же, только в коротком платье, в туфлях на высоком каблуке и без оружия, поэтому предложения: «Красавица, вина?!» – приходят чуть не на каждом шагу.

– Поцелуемся?!

«Где ты, Ризнык?»

Явно не здесь. Следующая палуба!

А сверху уже спрыгивают златокудрые Дочери Журавля. «Ласвегасы» вызвали подмогу, свежая пятерка чудов оттеснила монстров к северу, а дружинницы бросились на помощь воеводе.

Пятьдесят ярдов до «зоны острова».

Единороги принюхиваются, взбрыкивают, всхрипывают и бросаются за улепетывающими из кабины наёмниками – сидеть в машине ни Артём, ни Кортес не собирались. Монстрам не хватает пары секунд и пары ярдов, чтобы нагнать добычу: постромки натягиваются, заставляя тварей встать на дыбы, и их раздраженное ржание звучит для наёмников торжественным гимном.

Сантьяга неспешно спускается в машинное и вежливо приказывает:

– Выключите двигатель, пожалуйста.

– Что?

Плотный мужик в спецовке удивленно смотрит на франта в белом костюме, принимая его за упившегося гостя, но Сантьяга роется в кармане и демонстрирует механику жетон:

– Стоп-машина, пожалуйста. Полиция. – На секунду задумывается и уточняет: – Я из полиции.

Дополнительно чел видит в руке комиссара пистолет – не зря морок считается прекрасным средством убеждения, – тяжело вздыхает и выполняет приказ.

– А теперь, пожалуйста, задний ход.

Им нужно, чтобы Ризнык не добрался до «зоны острова», и если он на теплоходе, теперь этого не случится.

Два советника Темного Двора, три жрицы Зелёного Дома, три лучших командора войны и мастер Превращений молча смотрят на ярко освещенный теплоходик, потому что ему осталось…

Двадцать ярдов до «зоны острова».

Но расстояние больше не умирает, наоборот – начинает расти. Гребные винты бурлят в противоположном направлении, и судно идет назад.

Сантьяга подключает телефон к конференции и прикладывает аппарат к уху:

– Ярина?

– Ризныка нет…

– Он не на борту, – тихо говорит Тамир.

– Что?!! – отзываются нав и люда в два разъяренных голоса.

– Всё это время Ризнык плыл в гидрокостюме под днищем корабля. И теперь…

Комиссар всё ещё в машинном и потому кричит:

– Ярина!

Андрей плывет к «зоне острова». Один из советников медленно поднимает руку, готовя знак остальным. Теплоход обречён, но это его проблемы, надо избегать опасных мест. Маги левитируют прочь, потому что сейчас самое благоразумное – бежать от «Слезы Земли» подальше. Бежать, пока ещё есть возможность.

Сантьяга смотрит на ошарашенного механика, на его помощника и устало спрашивает:

– Кто-нибудь снял «переадресацию»?

Они молчали в одной из беседок замкового парка. Франц де Гир, великий магистр Ордена, плечистый, далеко ещё не старый мужчина, облаченный в традиционную бордовую рубаху до пят, но без короны и жезла, украшал повелителя Чуди лишь лишенный оружия пояс. Белокурая Всеслава, блистательная королева Зелёного Дома, примчавшаяся на неожиданное совещание, закутавшись в тонкий шелковый плащ. И князь Темного Двора, сам.

Они молчали уже две минуты, поскольку все слова прозвучали. И раздумья их должны были вот-вот смениться решением.

Непростым решением.

Которое может всё исправить.

Или всё изменить.

Или всё уничтожить.

Они должны были, потому что именно сейчас их право приказывать сменилось их обязанностью брать на себя ответственность. Они должны были, потому что никто, кроме них, не имел права определять судьбу Тайного Города.

– Да, – выдохнул наконец чуд. – Пусть будет так.

– Да, – кивнула королева. – Я согласна.

– Да, – подытожил глухой голос из-под черного капюшона. – Так разумно.

Ярина взмывает над бортом, зависает, активизирует аркан «Зрение сквозь воду» и видит несущегося к «зоне острова» Ризныка.

Сколько ему осталось? Ярд? Два? Пять? Или он уже на месте? Понять нельзя, нужно успеть. Нужно, даже если поздно. Даже если Земля уже всплакнула проклятой «Слезой». Потому что вдруг они будут ждать до последнего?

Воевода позабыла о том, что первой призывала к использованию запрещенного аркана. Теперь она хочет другого – успеть. Хочет сделать так, чтобы у Ризныка ничего не вышло и чудовищно опасное заклинание не прозвучало. Не нужно его здесь, в центре города. Не нужно.

Ярина выпускает «Эльфийскую стрелу», но не ждет результата, не проверяет – некогда, – а коршуном бросается вниз. Входит в воду, вызывая взрыв брызг, и хватает Андрея, пытаясь добраться до зажатого в его руках Юлианского Круга.

Полусонные воды Москвы-реки, тёмные от ночи и крови, продолжают бежать куда-то к югу, не обращая внимания на опускающихся на дно противников.

В ночном небе распускается первый залп праздничного фейерверка.

А затем теплоход садится на неизвестно откуда взявшуюся мель.

Эпилог

«Представители компании «Всемирная геолокация АГ» официально подтвердили, что вернули под полный контроль потерявшийся было спутник и через два дня вновь приступят к фотографированию земной поверхности и предоставлению частным заказчикам услуг связи…» (РБК)

«Мощный выброс магической энергии, который почувствовали вчера вечером все колдуны Тайного Города, стал достойным финалом этого суматошного, полного загадок и недоразумений дня. Некоторые наблюдатели решили, что Великим Домам наконец-то удалось открыть Большую Дорогу и скоро у нас появится возможность навестить Внешние миры, но этим надеждам не суждено было сбыться. Опытные маги указали, что поток магической энергии был хоть и мощным, но коротким, и рассеялся на околоземной орбите, что может косвенно свидетельствовать о…» (Тиградком)

* * *

– Почему Серж прислал убийц? – вальяжно повторил Урбек вопрос младшего племянника. – Потому что этот полуграмотный кретин растерялся и запаниковал. Чел, что с него взять? Русский язык выучить не в состоянии, зато бандитов нанимает толпой, словно киношники – массовку.

– Ваши контрагенты не верили и не верят, что вы могли снять с орбиты спутник, а значит, режим секретности не был нарушен, – монотонно пробубнил адвокат Хамзи, всем своим видом давая понять барыге, что чрезмерное хвастовство способно довести до большой юридической беды.

После состроил кислую мину и поправил на Урбеке галстук.

– Вы не догадывались о планах Зиля Томбы похитить спутник и перепродать его в Пакистан, иначе сразу донесли бы об этом в Тёмный Двор, – монотонно пробубнил второй адвокат, Турчи, всем своим видом показывая, что искренне верит в произнесенные слова.

– Вы – честный бизнесмен.

– Знаю…

– Повторяйте эту фразу как можно чаще.

– Повторяю, повторяю, – махнул рукой барыга. После чего вновь повернулся к племянникам и благодушно продолжил: – Его хозяева увидели, что спутник пропал, и тут же позвонили: «Мол, куда дел, идиот? В «колумбийском галстуке» давно не ходил?», ну Серж и перепугался. С каждым может случиться.

– То есть больше нас не потревожат? – уточнил старший племянник, припомнив вооруженных мордоворотов на складе честного предпринимателя.

– По этому делу – нет, – хмыкнул Урбек, который помнил во много раз больше случаев посещения склада всякими подозрительными личностями. – Серж мне заплатил, получил обратно устройство и до сих пор своему счастью не верит. Считает, что я нанял хакеров и взломал его спутник.

– Ваши действия не нарушили режим секретности, – хором подтвердили адвокаты.

Нанятые юристы держались уверенно, но направо старались не смотреть. А именно там замер в боевой готовности Циркуль Томба, за спиной которого переминались шестеро помощников. Двое не позволяли удрать несчастному Зилю, четверо остальных глазели на барыгу с таким видом, словно знали о его делишках всё.

Нет, не всё.

– Скажи, сколько тебе заплатили, – сквозь зубы предложил Цукрам.

– Я сполна рассчитался с этим растяпой, – в тон ему процедил Урбек.

Зиль горестно вздохнул.

– Твой партнер имеет право на равную долю.

– Он никогда не был моим партнером!

– Посмотрим, – хрюкнул Циркуль.

– Входите! – разрешил пристав. – Ваша очередь.

И стороны ворвались в зал заседаний Третейского суда.

* * *

«Челябинск отдыхает! Вчерашние метеоры над Москвой уверенно лидируют в списке мировых новостей, а размещенные в Сети видеоролики бьют рекорды по числу просмотров. Некоторые граждане спешно скупают спички, сахар, соль и макароны, а другие задаются вопросом: как долго бюрократы ООН будут тормозить проект создания всепланетной службы уничтожения враждебных космических объектов…» (РЕН ТВ)

«Великие Дома утверждают, что ни одна из «Шаровых молний» не достигла цели. Однако не уточняют, что именно считать целью? Если человских сановников, то все они живы, здоровы и ничего не заметили. Если мумию Азаг-Тота, то с ней тоже все в порядке, валяется в привычном месте. Но забор в нескольких местах поврежден, у пары башен прохудились крыши, а звезда Спасской башни забрана лесами – там идет срочный ремонт…» (Тиградком)

* * *

– Машины нет, грифона нет, колдовства нет, добычи нет… – Уставший загибать пальцы Шкварка сморщил нос, но, как выяснилось, не для того, чтобы чихнуть, а с целью продемонстрировать отношение к уйбую, и закончил: – Ну и какой ты нав после этого?

Темнодворовые диверсанты перевели враждебные взгляды на Корягу.

– Зато деньги есть, – попытался отбиться уйбуй. Но получилось вяло, без огонька.

Деньги действительно были: к серьёзному запасу, образовавшемуся после серии удачных налетов на человские склады, добавилась небольшая премия от Службы утилизации – копеечная благодарность за отлов опасного хищника. Но при этом пришлось оплатить всё той же Службе расходы по сокрытию улик на Краснопресненской заставе плюс штраф за невозвращение грифона. А Ризныку дикари компенсировали ремонт ангара. Но денег у десятки оставалось более чем достаточно.

А вот азарт их покинул. Скрытые навы заблудились на жизненном пути.

– Подвиг какой-нибудь нужен, – вздохнул Мотыга, припоминая, как весело им было в битком набитой кабине «М35».

– Зачем тебе подвиг? – осведомился Натуга, опрокидывая в рот стаканчик виски.

– Чтобы князь увидел, какие мы крутые и как страдаем в этой дебильной семье, и обратно нас вернул. – Мотыга покрутил в руке свой стакан, но пить не стал, а неожиданно для всех жахнул им по столу так, что немного пролилось. – Надоело, мля!

– А нам на смену кого другого пусть пришлет, хоть Сантьягу того, – оживился Йога. – Пусть поработает под прикрытием в белом халате.

Несколько мгновений дикари переваривали резкое заявление Йоги, после чего Натуга нехорошо прищурился:

– Получается, мы вместо Сантьяги вспахиваем? Пока он там на машинах крутых и с королевой, мы в Форте сидим, света белого не видя?

– Получается, в реале, – протянул Коряга.

У него как раз осыпался отросток, что придало уйбуйской голове привычный вид, а уйбуйскому настроению – хандры.

– Мля…

– Вернусь в навы, всё ему выскажу, – пообещал Шкварка. После чего решительно взмахнул левым кулаком в воздухе. А правым схватил Мотыгин стакан. И булькнул его тут же, пока не отобрали.

– А вот про подвиг мне понравилось, – подал голос Йога. И посмотрел на уйбуя менее враждебно, чем раньше. – Давай чего-нибудь сотворим, пока деньги есть?

– Чего? – не понял Коряга.

– Чтобы зашумело. – Йога вздохнул. – Чтобы за душу взяло.

Дикари зачесали под банданами.

* * *

«Кортес сел в лужу? Как вы знаете, мои дорогие, я никогда не опускаюсь до сплетен, однако слухи, которые ходят по Тайному Городу, так похожи на правду, что я не могу пройти мимо. Внимание! Вы слышали, что наши знаменитые супернаёмники Кортес и Артём были крепко биты двумя четырехрукими тинейджерами, выкрашены «чернильным клеем» и в таком виде отправлены гулять по Лубянской площади…» (Тиградком. Видеоблогг Вредира Хамзи)

* * *

– Как-то странно всё получилось, – задумчиво протянул Кортес.

– Угу, – лениво поддакнул Артём. – Есть ощущение незаконченности, а главное – неправильности.

– Ничего странного, – усмехнулась Яна. – Параметры орбиты оказались на удивление хорошо рассчитаны, космический мусор на пути не встретился, космические объекты тоже, энергии вдоволь, штурман… – Гиперборейская ведьма покосилась на подругу. – Штурман отличный. – Инга сделала жест рукой: мол, а ты сомневалась? И Яна закончила: – Так что ничего странного.

Они лежали на мягкой, душистой траве в самом центре луга, совсем недавно ставшего маленьким Байконуром, и бездумно смотрели в синее небо, в котором только что растворился запущенный девушками спутник. Яна отдыхала после тяжёлой работы, а остальные просто ленились, жмурясь на жаркое летнее солнце.

– Я не о космосе, – уточнил Кортес, изучая приземлившуюся на указательный палец божью коровку.

– Я поняла, – в тон ему отозвалась ведьма. – Но с Ризныком всё тоже закончилось нормально. Никаких странностей.

– Почему его не наказали?

– Потому что он победил.

– Не наказали, чтобы не нервировать челов. – Инга зевнула и прижалась к Артёму. Молодой наёмник улыбнулся и обнял подругу. – Андрей для челов – герой.

– И это тоже, – согласилась Яна. – Челы не имеют официальной семьи, но их довольно много…

– А их родственники являются господствующей на Земле расой, – хихикнула Инга.

– Политика, – вздохнул Кортес.

– Андрей никого не убил и не покалечил, согласился заплатить штраф Службе утилизации, все расходы по устранению следов и компенсацию пострадавшим. – Яна пожала плечами. – Зачем нагнетать? К тому же он действительно победил.

– Ризнык оплатил восстановление Лабиринта? – Артём заинтересовался настолько, что даже привстал на локте. – Туда одной только темной энергии ушел месячный запас, и это не считая почасовой оплаты высококлассных магов.

– Полагаю, навы сделали Андрею бо-ольшую скидку, – пропищала из-под него Инга.

– Правильно полагаешь, – кивнула Яна. – Сантьяга вошёл в положение.

– Но все-таки имело смысл его наказать, – уперся Кортес.

Божья коровка покинула его палец. Видимо, в знак протеста.

– Андрей по-прежнему изгнанник, а теперь ему на год запретили использовать магию. – Инга сделала большие глаза. – Куда больше?

Недоумение рыжей ведьмы было искренним, она честно не понимала, как можно обойтись без колдовства хотя бы десять минут.

– Но главное – он победил, – повторила Яна, поднимаясь на ноги. – А нам пора.

– Заедем к Вредиру? – предложил Артём, отряхивая брюки. – Я случайно узнал его адрес.

– Хорошая мысль, – поддержал напарника Кортес.

– Я уже заезжала, – сообщила Инга. – Сегодня Вредир в прямом эфире принесёт вам самые искренние извинения. Возможно, поплачет. – Рыжая помолчала и прохладно закончила: – Никто не имеет права смеяться над моим мужчиной.

Хорошо, когда в компании есть ведьма.

* * *

«Новый остров? Да, именно так: новый остров. Как заверяют геологи, мы стали свидетелями редчайшего случая движения огромных масс почвы, которое и привело к формированию в Москве-реке нового острова. В то же самое время Эдуард Ушлепцов, лидер Московского экологического фронта, не сомневается в том, что аномалия вызвана варварскими работами по очистке русла реки, бездумным использованием фарватера для передвижения тяжелогружёных барж и неправильно спланированным ледоходом. «Во всём виновата власть!» – заявил эколог Ушлепцов…» (Gazeta.ru)

«Знающие Выселки. Вот мы и узнали, что именно произошло в среду, что пытались предотвратить Великие Дома и почему Москва весь день подвергалась самым неожиданным атакам… Знающие Выселки. Услышав это название, жители Тайного Города бросились листать энциклопедии…» (Тиградком)

* * *

– Сантьяга придумал комбинацию за те несколько часов, что у него были, – неторопливо рассказал Андрей. – Точнее, идея, каким образом обмануть Великие Дома, пришла ему в голову мгновенно, остальное время он потратил на проработку деталей. Настолько тщательную проработку, что при встрече расписал мне операцию вплоть до сметы.

– А встретились вы благодаря наёмникам? – уточнил Тыц.

– Когда мы с Кортесом и Артёмом стояли, направив друг на друга стволы, позвонила Яна. Сказала, что Великие Дома докопались до истины, знают, что я собрался возродить Выселки, и посоветовала прислушаться к словам комиссара. – Ризнык усмехнулся, прищурился, словно припоминая детали самого сложного в своей жизни телефонного разговора, и закончил: – В общем, я рискнул.

– Ты поверил наву и гиперборейской ведьме?

– Как только Яна упомянула Выселки, я потерял всякую надежду на успех: они знали, куда и когда я должен прийти. – Пауза. – И поверил в то, что Ярга меня подставил.

– Тем не менее Сантьяга предпочел договориться, – покачал головой Тыц. – Он дал слово и сдержал его.

– Это его единственный недостаток.

– Пожалуй.

Они сидели на красивой лавочке в самом центре Знающих Выселок. На широкой лавочке, с которой удобно любоваться как рассветом, так и закатом и на которой могли без труда усесться четверо крепких мужчин. Но Тыц и Андрей были на острове одни, получив законное право на первую прогулку по возрожденным Выселкам.

– Мы с Сантьягой отправились в прошлое, отыскали парочку, собравшуюся играть свадьбу пятнадцатого июня, встретились, и Сантьяга убедил их устроить веселье на реке.

– Просто убедил? – хитро прищурился хван.

– Вложил в голову невесты отчетливое понимание насущной необходимости, – раскрыл небольшую тайну Ризнык. – Немного гипноза, и девушка возжелала плыть.

– Бедный жених.

– Как раз напротив: везучий! Сантьяга – через подставных лиц, конечно, – оплатил все расходы: аренду теплохода, банкет, модного музыканта… От счастливых новобрачных требовалось одно: чёткий и большой список гостей. Получив его, мы собрали на каждого приглашенного и члена команды генетический материал, а затем я использовал эти данные при создании «Пчелиного роя», сформировав нужные отклики.

– Умно.

– Потом мы прыгнули в утро среды, проверили, что всё идет по плану: жених с невестой не разругались, кораблик не утонул…

– А мы с Ивой получили дополнительные инструкции, – вставил Тыц. – Я немного удивился неожиданному звонку и странной просьбе насчёт Замка, но решил, что ты задумал дополнительный фокус.

В голосе хвана прозвучала легкая обида.

– Я не мог раскрыться, – извиняющимся тоном произнес Ризнык. – В среду мы с тобой действовали исключительно хорошо, и я решил не рушить идеальную цепочку событий дополнительной информацией.

– Правильно решил, – проворчал хван. И почесал шею. – Сколько же вы отсутствовали?

– В абсолютном времени – четыре дня.

– Невероятно.

– Это все Юлианский Круг…

– Который ты согласился отдать.

Тыц не упрекал, просто констатировал факт: сильнейший человский артефакт уходит к Великим Домам. И не просто артефакт, а составная часть Знающих Выселок, то есть часть того, ради чего они решились на эту авантюру.

– Таким было единственное условие Сантьяги: Юлианский в обмен на Выселки, но… – Андрей помолчал. – Не это главное. Главное заключается в том, что я согласился с комиссаром: Юлианский слишком силён и способен изменить ход истории. Его необходимо убрать.

– Уничтожить?

– Спрятать в Бункере Вечного Сна.

– Оттуда не возвращаются.

– Ага.

Мужчины помолчали, любуясь умирающим закатом и думая… Да какая, в сущности, разница, о чем они думали? Они победили. Остров стал их Триумфальной аркой, часовая прогулка по нему – торжественной церемонией, а лучи заходящего солнца – грандиозным салютом. Мужчины были довольны, им просто было хорошо.

– Как плечо?

Ярина целила в голову, но промахнулась, «Эльфийская стрела» ушла в плечо, и Андрей едва дотянул до «зоны острова».

– Гораздо лучше, чем ожидал. – Ризнык машинально прикоснулся к повязке. – Эрлийцы все-таки мастера.

– Ещё бы… За такие-то деньги.

– Деньги – ерунда… – Андрей серьёзно посмотрел на друга. – Скажи лучше: у твоих детишек не будет проблем с карьерой?

– Ни в коем случае, – вальяжно ответил хван.

– Уверен?

Пришлось объясняться:

– Дело в том, что Франц де Гир, умнейший чуд, недаром стал великим магистром. Он послушал отчеты, припомнил, как всё было, и понял, что если задвинет моих мелких, то им предложат поддержку навы. А зачем терять дружбу хороших хванов из хорошей семьи? Вот и получается – незачем. – Тыц тихонько рассмеялся. – Так что чуды будут улыбаться сквозь зубы и делать вид, что ничего особенного не случилось. А Иве, возможно, предложат пост в Замке. – Ещё один смешок. – Там, как выяснилось, большие проблемы с безопасностью.

– А жена? – продолжил допрос Ризнык.

На этот раз хван помрачнел и как-то подобрался, словно готовясь парировать удар. И ответил осторожно, не забыв осмотреться:

– К счастью, я ещё под арестом. И уговорил чудов запретить посещения.

– Всю жизнь они тебя держать не смогут.

– Как только освободят – подамся в Антарктиду.

– Слетать с тобой?

– Поехали. – Тыц вновь осмотрелся, убедился, что они по-прежнему одни, и слегка расслабился. – Только сначала затеряемся в Африке на пару месяцев.

– Договорились.

И они вновь замолчали. Но на этот раз их взгляды обратились не на закат, а на остров. На утлую лодочку, покачивающуюся на волнах у малюсенького причала. На приземистую кузницу, сложенную из крупного серого камня. На белую мельницу под черепичной крышей.

И показалось им отчего-то, что вот сейчас, в следующее же мгновение, врежутся послушные весла в упругие воды Москвы-реки, направляя лодку к берегу… Затуманится над кузней дымок, подгоняемый звоном и запахом железа… И завертится с едва различимым скрипом огромное колесо…

Показалось…

Но не врежутся, не затуманится и не завертится, потому что некому вдохнуть в малюсенькое поселение жизнь – Знающие Выселки вернулись из Вневременья без своих обитателей.

Остров обезлюдел.

* * *

– Ты уже догадался, куда подевались челы? – недовольно осведомился князь.

– Сломал всю голову.

Повелитель Темного Двора внимательно – во всяком случае именно так можно было истолковать движение закрывающего его лицо и голову капюшона, – оглядел комиссара, не обнаружил неподобающих усмешек и вынес приговор:

– Стыдно.

Однако не настаивал на ответе на свой вопрос. По всей видимости, не захотел.

– Признаться, наши старинные знакомцы меня несколько удивили, – не стал скрывать Сантьяга. – Я думаю, разрабатывая спасительное заклинание, они изменили время своего возвращения, сдвинув его назад или вперёд.

– То есть через месяц или год нам на голову свалятся челы из прошлого? – буркнул князь.

– Полагаю, уже свалились, ведь логичнее явиться в Тайный Город раньше Выселок, – тонко улыбнулся комиссар.

– Наконец-то ты догадался, что Сказочник и остальные уже здесь. Приступай к охоте.

– Я считаю, мы можем не беспокоиться: пусть пообвыкнутся, познакомятся с реалиями современного мира и придут с пониманием происходящего. Не люблю учить прописным истинам.

– Придут? – спросил после недлинной паузы князь.

– Никуда не денутся, – заверил повелителя комиссар. – Мы отняли у них Юлианский Круг, других претензий нет, и Сказочник с дружками об этом знают.

– А если они придут к Ярге?

– В этом случае нам придется ещё раз уничтожить четырех сильных, но глупых противников. – Сантьяга усмехнулся. – Только в этот раз – уничтожить навсегда.

Несколько секунд владыка молчал – тьма его кабинета слегка колыхалась, словно в такт неторопливым мыслям, после чего глухо осведомился:

– Ты радуешься, потому что обыграл Яргу.

– Мы не обыграли Яргу, а не позволили ему обыграть нас, – высказал своё мнение Сантьяга. – Кстати, совсем забыл сказать: ваш выход был невероятен и произвел то самое впечатление, на которое мы рассчитывали. По Тайному Городу поползли легенды, что вы покидаете Цитадель по ночам…

– Замолчи.

– …и подобно Гаруну аль-Рашиду…

– Заткнись!

– …восстанавливаете справедливость. Ну и в целом любопытствуете насчёт течения жизни простого народа.

– САНТЬЯГА!

– В итоге жители боятся покидать дома.

На несколько томительно долгих секунд капюшон вновь обратился к комиссару, а под капюшоном, возможно, вызревали планы изощренных пыток. А затем владыка Нави веско произнес:

– Ты юродствуешь, потому что думаешь, будто знаешь меня.

– А вы думаете, что я вас не знаю. И каждый из нас мирно существует в плену своих фантазий.

– Твои фантазии глупее, – сварливо отметил князь. – Одна белая одежда чего стоит!

– Бежевая.

– Человский фасон!

– От лучшего шасского портного.

– Зачем ты её таскаешь?

– Чтобы вы знали, что в моем мире светит солнце. Вы знаете, что такое солнце?

– Маленький фонарик, призванный подчеркнуть величие Тьмы.

– Погасим его? – оживился Сантьяга.

– Тебе бы всё озорничать. – Повелитель Темного Двора поднялся с кресла и медленно двинулся во мрак. – Ты проверил: Юлианский действительно подчиняется только челам?

– И никому более.

– Так я и думал, – хмыкнул князь, медленно исчезая во тьме. – Именно поэтому он достался Великим Домам.

– Пожалуйста, – произнес Сантьяга вслед растворившемуся в непроглядном мраке владыке.

* * *

– Удивительная пунктуальность!

– Есть повод.

– Раз уж договорились…

Они одновременно – именно это обстоятельство вызвало ироничное замечание королевы Всеславы – вошли в треугольную комнату и теперь стояли перед круглым каменным столом, на котором одиноко лежал Юлианский. Тоже каменный и тоже круглый. Но в отличие от стола приговоренный без права обжалования. Стол останется здесь, в маленькой треугольной комнате, в которую ведут три маленькие двери. Одна осталась за спиной князя – черная, деревянная, простая, как его плащ. Через вторую – массивную, отлитую из красной меди, – прошёл великий магистр. А королева попала в комнату, распахнув ажурную, увитую плющом калитку. Три двери – три Великих Дома, другие дороги в Бункер Вечного Сна не вели, а пройти через двери могли исключительно лидеры.

– Приступим?

– Меня ждут, так что задерживаться не хочу…

Князь простер над столом правую руку и громко начал:

– Именем Тьмы Вечной и силы её я, Тьма обращенная к свету, приказываю снять печати…

– Именем Огня Пылающего я, великий магистр Ордена…

– Именем…

Четыре минуты главы Великих Домов шёпотом творили заклинания, чувствуя, как нарастает мощь и сплетается в противоестественном танце сила трёх Источников. Как сходят печати с дверей, которых нет, и приоткрываются они, обжигая высших магов ледяным дыханием длящегося вечно Сна и всем тем странным, что в нём дремлет.

Четыре минуты длилась церемония, а после каменный стол обратился в провал, и Юлианский Круг со стоном рухнул в бездну.

Навсегда.

Примечания

1

Подробнее в повести «Паутина противостояния».

2

Эффективное устройство вскрытия и приведения в полную негодность любых немагических замков и скреп. № 26 в каталоге Торговой гильдии «Способы и устройства проникновения».

3

Полностью ответ уважаемого Урбека Кумара не приводится по этическим соображениям.

4

Прозвучало иное слово.

5

Настоятельно рекомендуем проводить ежегодный профилактический осмотр.

6

Подключите самую модную услугу сезона – «Арабская весна»: мгновенная активизация боевого голема через «Твиттер».

Content

Вадим Панов
В круге времен

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог

Примечания