Робин Карр

Нечаянная радость

Глава 1

В семь тридцать Касси и Кен вышли из бара. Быстро сгущались сумерки, наступала прекрасная июньская ночь. Он уверенно привлек ее к себе и поцеловал. «Ого», — подумала она. Поцелуй и в самом деле был впечатляющим — страстным и требовательным. Его ладони двигались вверх-вниз по ее спине. Потом одна ладонь легла ей на грудь, и она отстранилась. Слегка оттолкнув его, нервно засмеялась:

— Потише, приятель. По-моему, ты забегаешь вперед.

— Извини, — сказал он. — Я просто смотрел на тебя и гадал, ну, понимаешь…

— Можешь не напрягаться, я точно девушка, а не парень. Так какие у нас были дальнейшие планы? Живая музыка в парке?

— Хорошо, — засмеялся он и повторил еще раз: — Извини.

Пока они шли к его машине, она сказала:

— Девушки обычно не против небольшой дозы романтики. Но у тебя как будто есть тормоза, я права?

— Вполне, Касси.

— Вот и хорошо. А то, на мой взгляд, ты слишком заторопился.

Его внедорожник стоял в дальнем конце стоянки, и она подумала: «Он любит свою машину — скорее пройдет через всю парковку, чем рискнет получить вмятину, оставив ее на бойком месте».

Кен распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья, она скользнула внутрь, и, пока он обходил машину кругом, пристегнулась.

Он вставил ключ в замок зажигания, но не повернул его, вместо этого наклонился к ней и начал осторожно гладить предплечье. Потом придвинулся ближе, полузакрыв глаза, приоткрыв губы, явно в надежде на поцелуй. По крайней мере, на этот раз он давал ей время, ждал ее реакции. Касси мимолетно прикоснулась губами к его губам. Он попытался продлить поцелуй, но, когда она отстранилась, снова нервно смеясь, крепко схватил ее за руки.

— Касси, — выдохнул он, — что, если ну ее, эту музыку? Может быть, обойдемся?

— Я так не думаю. Я ждала этого концерта, — сказала она, чувствуя, как учащенно застучало сердце. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Давай не поедем, — попросил он. — Подумай. Ты не пожалеешь…

Касси быстро прокрутила назад цепочку событий. Она обедала в компании сослуживцев, когда увидела его. Они познакомились и долго болтали. Она работала медсестрой в отделении экстренной помощи, он оказался парамедиком, раньше они не встречались, но ей уже приходилось сталкиваться по работе с ребятами из пожарной охраны, и они казались очень славными. Он держался вежливо, был внимательным, предупредительным. Симпатичный парень и с чувством юмора. Она записала номер его мобильного и согласилась снова встретиться и выпить кофе. Свидание не должно быть рискованным. Он вел себя как джентльмен, после кафе проводил ее до машины и на прощание обнял, вполне по-братски. Тогда она и дала ему номер своего мобильника. Они еще несколько раз созванивались и вот договорились послушать в парке живую музыку. Касси все еще не позволяла ему заезжать за ней — они условились встретиться в баре, потому что в многолюдном парке нелегко отыскать друг друга.

Но теперь его поведение беспокоило ее. Следовало осадить молодого человека, и немедленно. Ее влекло к нему, но она абсолютно не была готова переходить к следующему этапу отношений.

— Мне не о чем думать, — проговорила она, уперев ладони ему в грудь. — Я собиралась послушать музыку. Сегодня чудесная ночь. А если у тебя на уме что-то другое, то меня вовсе не привлекает заниматься этим на парковке…

Но он вдруг положил руку на ее затылок, с силой притянул к себе и закрыл ей рот своим. Она отталкивала его, нечленораздельно мыча, а он тем временем, продолжая зажимать ей рот губами, перебрался на ее сиденье. При его росте в метр восемьдесят с лишним такое было трудно представить, но он проделал это с легкостью. Не успела она опомниться, как в считаные секунды он оседлал ее и теперь нависал над ней, как башня.

— Эй! — вскрикнула она, когда он на миг оторвался от нее. — Что ты делаешь?

Вокруг них стояло несколько машин, но на отдалении, и стекла его машины были тонированы. Ее мысль быстро заработала: «Неужели это возможно? Он же нормальный парень. Парамедик из пожарной службы. Муж моей лучшей подруги тоже в пожарной службе.

Я знаю многих его друзей, они лучшие из людей, они ангелы-спасители!»

Он прижал ее к спинке сиденья и с жадностью терзал ее губы, тяжело сопя. Потом отстегнул ее ремень, а она, продолжая сопротивляться и протестовать (хотя вместо криков наружу вырывался только писк, заглушаемый его губами), с ужасом отмечала, как стремительно развивается его нападение. Неужели он собрался изнасиловать ее на сиденье своего внедорожника? К тому же на ней шорты, раздеть ее будет непросто!

Тут он нажал кнопку, и ее сиденье начало откидываться назад. Его план стал понятнее, как только сиденье примет горизонтальное положение, он стянет с нее шорты, это уже не составит ему труда. Если он изнасилует ее, а потом отпустит, и на ней не останется следов побоев, он заявит потом, что все произошло по взаимному согласию. Ей приходилось оказывать помощь жертвам изнасилования, слышать их рассказы, в то время как полицейский со скептическим видом делал записи. Ну, так она, по крайней мере, вынудит его оставить следы! И она принялась бешено брыкаться, извиваться, мотать головой из стороны в сторону.

— Перестань, — проговорил он. — Прекрати. Мы же оба знаем, что хотим этого.

— Отпусти меня, сукин сын!

— Ах, Касси, — засмеялся он, словно она произнесла слова нежности. — Ну давай же, крошка, я без ума от тебя.

— Ты с ума сошел! Пусти меня. Пусти немедленно!

— Ну-ну, успокойся…

— Нет! — яростно завопила она.

«Кричи, — сказала она себе. — Брыкайся, кусайся, царапайся, визжи, ори, бей». Она толкнула его одной рукой, а другой попыталась нащупать ручку дверцы, не найдя, принялась стучать кулаком по стеклу в надежде разбить его, визжа и уворачиваясь от его губ. Она даже попыталась ударить его головой, но он со смехом схватил ее за плечи! Она так металась, что машина наверняка вся тряслась. Он попытался поймать ее за запястья, и она с размаху ударила его в глаз. Он застонал от боли, но ее в ответ не ударил. Она все продолжала кричать и стучать в окно. Уехать с этой парковки он не сможет, пока не пересядет назад на водительское сиденье. В тот же миг она выскочит из машины.

Внезапно в окно забарабанили.

— Эй! — окликнул снаружи грубый мужской голос. — Что там у вас?

— Господи! — воскликнула Касси с облегчением и надеждой. — Помогите! — закричала она. — Помо…

Но тут Кен зажал ей рот и опустил стекло на сантиметр.

— Проходи, приятель, видишь, мы тут заняты. — И быстро снова поднял стекло.

Касси изо всех сил укусила его за руку, и он резко подскочил, ударившись головой о потолок машины. Касси услышала, как мужчина с грубым голосом дергает запертую дверцу. Тут оконное стекло щелкнуло и покрылось паутиной трещин, хотя все-таки не разбилось. В месте удара образовалась вмятина. Какой-то острый предмет, может быть ключ, пробился сквозь нее и принялся дырявить стекло, выбивая алмазоподобные осколки, которые посыпались внутрь машины. Кен счел за лучшее вернуться на водительское сиденье.

— Эй, ты что творишь, парень?! — заорал он.

В дыру просунулась огромная ладонь, а за ней следом ручища, и отперла замок. Касси вывалилась наружу из распахнутой дверцы и ахнула, увидев перед собой мужчину куда более устрашающего вида, чем Кен. Это был гигант в обтягивающей мощный торс белой футболке, черной кожаной жилетке, увешанной цепями. На руке, освободившей ее, красовалась наколка в виде обнаженной женщины. Лицо покрывала растительность — густые баки и борода. Волосы были стянуты в хвост. Великан поддержал ее за локти, помог встать и спросил:

— Вы пострадали?

Голос прозвучал очень грозно, он сурово насупился. Касси была ростом метр шестьдесят, и он возвышался над ней сантиметров на тридцать, как минимум.

— Нет, — пробормотала она, переводя дыхание. — Да. То есть нет. Он…

Она не смогла закончить фразу. Парень оттащил ее от внедорожника и, развернув, встал между ней и машиной.

— Вызвать полицию? Скорую? — спрашивал он, вынимая из кармана штанов телефон.

— Нет, — мотнула она головой. — Вы вовремя успели. — Горло у нее перехватило, по ее щекам побежали слезы. — О господи!

— Может, я позову кого-нибудь? — предложил он, и его голос чудесным образом смягчился.

Внезапно рядом взревел двигатель внедорожника — Кен, вежливый, с чувством юмора парамедик, стремительно стартовал с парковки. Дверца пассажирского сиденья при повороте машины закрылась сама собой.

— Моя сумочка… — всхлипнула Касси.

Внедорожник перед самым выездом с парковки вдруг резко затормозил, из разбитого окна пассажирского сиденья вылетел какой-то предмет и шлепнулся на землю. Машина тут же унеслась прочь.

— Вот и сумка, — сказал парень. — Стойте тут.

Он дошел до конца парковки, присев на корточки, собрал вывалившиеся из сумки предметы и принес Касси.

— Вот, возьмите, — произнес он, протягивая ей сумку.

Касси подняла глаза на спасшего ее человека. Судя по виду — типичный байкер, нечесаный, страшный как черт. Но на деле чертом-то из них двоих оказался чисто выбритый, аккуратный Кен.

— Господи, — снова пробормотала она. — Я не ожидала ничего подобного… Если бы не вы…

— Вы правда в порядке? Может, я вызову полицию?

— Он ничего мне не сделал — я только испугалась до смерти. Совершенно не ожидала ничего подобного.

— Мне на мгновение показалось, что дела у вас совсем плохи.

— Одно мгновение они и были плохи. Я уже решила, что он меня сейчас… — Она замолчала, не в силах назвать вещи своими именами.

— Ну, все обошлось. Вы уверены, что с вами все в порядке? — снова спросил он.

Трясущимися руками Касси порылась в сумочке в поисках ключей.

— Да. — Она шмыгнула носом. — Со мной все нормально. По-моему.

— Может, хотите, чтобы я проводил вас домой? Мало ли что еще может случиться…

Она едва не рассмеялась сквозь слезы. Представить только, что такой парень провожает ее, узнает, где она живет. Внезапно мир перевернулся с ног на голову.

— Я сейчас поеду не домой, а к подруге. У нее злая немецкая овчарка и муж-пожарный.

— Вы уверены, что все-таки не хотите заявить в полицию? — спросил он, хмуря брови. — Рассказать, как все было.

— Еще у нее трое детей, — невпопад сказала Касси.

Здоровяк засмеялся гулко и раскатисто:

— Да, это, пожалуй, любого отпугнет.

Из губ Касси снова вырвался смешок, и тут она разревелась уже по-настоящему, навзрыд. Сумочка выпала у нее из рук, и она, всхлипывая, уткнулась парню головой в грудь.

— Ну-ну, — сказал он. — Пожалуй, стоит угостить тебя чашкой кофе, чтобы ты немного подбодрилась перед тем, как сесть за руль…

— Я не… я не пила, — выдавила из себя Касси.

— Я не имел в виду — протрезвилась, — хмыкнул он, наклонился, снова подобрал сумочку, обнял ее за плечи большой рукой и бережно повел к бару.

Она взглянула на него:

— Вдруг он вернется?

— Он не вернется, — заверил ее здоровяк. — Сейчас ты в безопасности. Пойдем, выпьем по чашке кофе. Успокоишься немного, а потом поедешь к своей подруге, идет?

Пока он это говорил, они подошли к двери бара. Она вытерла щеки, глаза.

— Я даже не знаю, как лучше, — пробормотала она.

— Я знаю, — ответил он. — Кофе — именно то, что сейчас нужно.

Через пару минут она уже сидела в углу зала напротив здоровенного, пугающей внешности байкера и смотрела в чашку с черным кофе. Перед ним тоже стояла чашка с кофе. Касси чувствовала себя измученной, выжатой, беспомощной и одновременно испытывала облегчение. Но едва ее истинное состояние дошло до ее сознания, как она смущенно взглянула в ярко-голубые глаза своего спасителя.

— Господи, мне так стыдно, — выдохнула она.

— Тебе нечего стыдиться, — сказал он. — Не ты же на него напала. Это ему должно быть стыдно, но вряд ли такое случится. Сейчас он боится.

— Тебя?

— Не обязательно. Знаешь, еще не поздно вызвать полицию. Между прочим, мой младший брат — полицейский. Сегодня не его дежурство, но все равно его можно вызвать. По крайней мере, он сможет что-то посоветовать. — Он засмеялся. — Когда-то среди нас, мальчишек, он был самым отпетым. И вот пожалуйста — стал копом. И очень крутым. Слушай, ты хорошо знаешь этого парня?

— На самом деле не очень, — покачала она головой. — Мы познакомились в кафе во время ланча, потом еще пили кофе, но больше разговаривали по телефону. Он работает с людьми, которых я знаю. Кажется…

— Кажется?

— Ну, он сказал, что он парамедик в пожарной части, а муж моей подруги как раз тоже там работает. Я знаю многих их друзей. И я решила, что у нас должны быть общие знакомые. Может быть, он все наврал?

— Номер машины не соврет.

— А как ты догадался, что мне нужна помощь?

Он улыбнулся:

— Шутишь? Я услышал твои крики. И машина вся ходуном ходила. Двое на переднем сиденье? Я решил — будь все по согласию, вы расположились бы на заднем. — Он пожал плечами. — Так что стоило убедиться.

— А чем ты разбил окно?

Он поднял руку. Она уставилась на его пальцы — суставы распухли и покраснели.

— Боже мой! — воскликнула она. — Ты-то в порядке?

— Да. Все правда нормально. — Он усмехнулся. — Может, он захочет на меня в суд подать? Хорошо бы. Да, я Уолт. Уолт Арнесон.

— Касси, — представилась она. Потом покачала головой. — Ты, наверное, считаешь меня невероятной дурой.

— Нисколько, — качнул он головой.

— Я думала, что веду себя осторожно! Я, конечно, не испытывала его на детекторе лжи, но мы встречались пару раз, действительно много о чем разговаривали, и мне казалось, он не способен на такое. Я соглашалась встречаться с ним. Позволяла ему целовать себя.

— Все в порядке, Касси. Ты вовсе не глупо себя вела. Просто иногда трудно определить точно…

— Но если точно не определить, что же тогда делать? — спросила она скорее себя, чем его. — До него я встречалась с парочкой нахалов, но чтобы такое!..

— На насилие способны скорее те, кого хорошо знаешь, так я, по крайней мере, слышал.

— Насилие, — произнесла она, осторожно выговаривая слово. — Вот что это было.

— Да… — Он кашлянул. — А… он знает твой адрес?

— Ну, адрес я ему не давала, но он знает мою фамилию, и где я работаю, и район, где живу…

Уолт сунул руку в карман жилетки, достал визитную карточку и протянул ей. Она прочитала: «ОАО «Райдер», мотоциклы, продажа, техобслуживание».

— Это на случай, если тебе понадобится свидетель или просто поддержка. Не сомневайся. Я не прочь еще раз к нему вломиться.

— Ты работаешь с мотоциклами?

— Да, и со всяким таким. Мотоциклы — моя специальность.

— Не думала, что механики носят визитки.

— Да, и многие. Мотоциклетный бизнес весьма успешный. Люди обожают свои аппараты.

— И ты этим пользуешься?

— Я вожусь с мотоциклами уже лет шестнадцать, даже больше. В общем, с детства. — Он, нахмурившись, проследил, как она подносит к губам чашку. — Ты вроде как поранилась.

Касси поставила чашку и взглянула на тыльную сторону кисти. Две костяшки покраснели и распухли. Она смущенно улыбнулась.

— Я врезала ему и, кажется, попала прямо в глаз.

— Молодец, — улыбнулся он.

— Послушай, если ты не возражаешь, я бы хотела уже уйти отсюда.

— Конечно, — сказал он, доставая из заднего кармана кошелек.

— Нет, за кофе заплачу я, — проговорила Касси, роясь в своем кошельке. — Самое меньшее, что я могу…

— Это дать о себе позаботиться, — перебил он. — Я провожу тебя до машины.

— Не обижайся, пожалуйста, но… мне как-то спокойнее одной.

— Понятно, — сказал он. — Я знаю хозяина этого бара. Хочешь, попрошу кого-нибудь из персонала проводить тебя? Для безопасности.

— Нет. Честное слово. Но спасибо тебе за все. — Она торопливо встала из-за столика.

— Касси, — окликнул он, протягивая ей карточку, которую она оставила на столе. — На случай, если ты передумаешь насчет полиции. Или он снова станет докучать, и тебе потребуется помощь. Возможно, нужен будет свидетель, чтобы подтвердить твою историю. Хорошо?

— Да, — сказала она. — Извини, я просто забыла.

— Ничего. Будь осторожна.

Она рассеянно улыбнулась ему и вышла из бара. Но едва она оказалась на улице, как темнота и тишина окутали ее. Она вернулась назад и подошла к его столику.

— Извини, но, может, ты и правда проводишь меня до машины? Там на улице… так тихо.

— Конечно. Буду рад. У тебя мобильник с собой?

— Да, — кивнула она.

— Все будет в порядке. — Он вышел из-за стола и, галантно взяв ее под локоть, вывел наружу. — Запри дверцы, держи наготове мобильник, поглядывай в зеркало заднего вида. Но гарантирую, что он оставил тебя в покое. Я хочу сказать — ты ведь осталась здесь со мной. — Он хмыкнул. — И главное, я знаю номер его машины.

— Ты что, успел записать?

— ХКУ936, бирюзовый «тахо», — отчеканил Уолт. — Тебе сейчас и правда стоит повидаться с подругой, рассказать все, побыть с людьми, с которыми чувствуешь себя в безопасности. А твой неудачный кавалер — вот увидишь, сделает вид, что ничего не произошло. Но все равно, если он позвонит или объявится, не слушай никаких оправданий, звони в полицию. А потом мне, я все подтвержу.

— Очень мило с твоей стороны.

— Ты бы тоже так поступила, — сказал он.

Они подошли к ее машине, и Касси открыла ее пультом. Он подержал ей дверцу.

— Ты все еще нервничаешь, так что поезжай аккуратно.

— Да. Спасибо тебе.

Касси поехала прямиком к дому Джулии. Они с Джулией дружили с седьмого класса. В то время как Джулия в девятнадцать лет вышла замуж и зажила семейной жизнью, Касси и в свои двадцать девять все еще оставалась одна. Джу и Билли не расставались с выпускного класса школы. Он — защитник в футбольной команде, она — капитан команды болельщиков. Идеальная пара. В последнее время, правда, они часто спорили, но ничего, все образуется. Как-никак у них трое детей и собака Тесс — такая банда дает достаточно поводов для споров.

Касси бы многое отдала, чтобы встретить такого парня, как Билли. Она никогда не была влюблена в него, он стал ей как брат, потому что Джулия была как сестра, и все же…

Нажимая кнопку дверного звонка, она уже слышала, что в доме стоит шум и гам. Сейчас половина восьмого, значит, Джулия пытается загнать детей в спальню. И действительно, открывая дверь, Джулия кричала кому-то через плечо: «Немедленно в душ!» И только потом перевела взгляд на Касси.

— Ты как здесь? — удивилась она. — Разве у тебя сегодня не ответственное свидание?

— Можно я войду?

— Ну конечно! Он что, не пришел?

— Нет, просто предпринял одну нехорошую попытку…

Касси вошла в переднюю, которая находилась в состоянии вечернего хаоса. То же самое можно было сказать и о Джулии: светлые волосы растрепались и падали ей на глаза, она была в растянутой футболке без лифчика, с голыми грязными ногами, на лице ни грамма косметики. Позади нее, гоняясь друг за другом, бегали из гостиной в кухню трех- и четырехлетний голенькие малыши и немецкая овчарка.

Увидев ее, дети дружно закричали:

— Касси! — и побежали навстречу.

Касси застыла в дверях как вкопанная, потому что на каждой ее ноге повис голый ребенок.

Джулия пытливо смотрела на нее:

— Что случилось?

— Я бы сперва выпила вина, если у тебя есть. А потом все расскажу. — Касси пожала плечами, и ее глаза наполнились слезами. — Не хочется возвращаться домой. — И добавила, шмыгнув носом: — Ты иди пока, у тебя тут дети голые по дому носятся. — Она нагнулась и поцеловала по очереди маленькие головки.

— Та бутылка, что ты привезла неделю назад, все еще в холодильнике, — ответила подруга, приглаживая ладонью волосы. — Ты и правда неважно выглядишь.

— Ничего, сейчас буду в порядке.

Дети отцепились от нее и побежали дальше, преследуемые матерью. Касси бросила сумочку на кресло и прошла в кухню. Но потом вернулась и закрыла входную дверь на щеколду. Отыскав на кухне бокал, она налила вина из холодильника — всякий раз, приходя к подруге в гости, она обычно приносила с собой бутылку. Джулия и Билли соблюдали режим строгой экономии и не могли позволить себе лишние траты — даже на то, что помогает немного расслабиться в конце рабочего дня, хотя муж работал на двух работах, а жена управлялась с тремя детьми в одиночку.

Касси прошла в гостиную, села на диван, скинула туфли и положила ноги на кофейный столик. Почти тут же в комнату вошел Джеффи. Ему уже исполнилось девять. Он подошел и пристроился на диване рядом с Касси, почти что ей на колени.

— Хочешь посмотреть, что я умею? — спросил он, раскрывая маленький ноутбук. Касси вспомнила — этот старый ноутбук подарил ему брат Джулии.

— Еще бы. Что тут у тебя такое?

— Я делаю небоскребы! Видишь? Между ними перекинуты мостики. Внизу плывут корабли.

— Гениально! — воскликнула Касси. — В кого ты такой умный? Неужели в меня? Но нет, я ведь только тетя. Но это правда здорово. — Она взъерошила темные волосы мальчика и поцеловала его в висок. — Ты уже побывал в ванной?

— Пойду после них, — сказал он. — Смотри, я могу сделать и самолеты. — Он потыкал в кнопки, и действительно, между высокими зданиями засновали маленькие летательные аппараты.

— А мне можно попробовать? — спросила Касси.

Он показал ей, что делать, и минут двадцать они развлекались так, пока не появилась Джулия. Теперь она помимо прочего была еще вся мокрая и обессиленная. Билли сейчас как раз был на своей второй работе — свою главную службу он нес в пожарной охране, а в свободные дни подрабатывал в строительной мастерской, резал дерево, гранит и мрамор. Пожарные дежурят сменами по двадцать четыре часа, в течение которых редко удается поспать. Он приходил домой в восемь утра, спал часа два, потом отправлялся в мастерскую на несколько часов, после чего утром уходил на новое суточное дежурство в депо. После шести двадцатичетырехчасовых смен Билли получал четыре дня выходных, и это были чудесные дни — он работал только на одной работе, в мастерской. Самым лучшим в этой его второй работе было то, что она была сдельной, и он брал всегда много работы, так как с деньгами в самом деле было туго. Обычно к концу шестидневки Джулия доходила до ручки, сейчас был тот самый момент.

Она забрала маленький ноутбук из рук сына.

— Может, прежде чем моделировать небоскребы, ты заглянешь в ванную?

— Уже иду.

— Сможешь сам положить грязную одежду в корзину?

— Конечно, мам.

Они вышли, и Касси осталась одна.

Когда в седьмом классе Джулия и Касси впервые увидели друг друга, между ними возникла мгновенная симпатия. Высокая худая блондинка Джулия и маленькая пухленькая темноволосая Касси. Вдвоем они смотрелись забавно. Через два года отчима Касси перевели из Калифорнии в Де-Мойн, но Касси не могла смириться с мыслью, что покинет своих друзей, свою школу. Мать Касси вышла замуж за Фрэнка, когда Касси было восемь, у них родилось двое детей, и в скором времени ожидался третий. В то время Касси не могла бы выразить это словами, но она не чувствовала себя частью семьи. Раньше семьей были она и мама, потом стали мама, Фрэнк и их дети, а Касси видела себя няней или гостьей.

И вот, после долгих просьб и переговоров, Касси поселилась в доме родителей Джулии, в ее маленькой спальне, и разделила с ней двуспальную кровать. Семьи обеих девочек были уверены, что это не продлится долго, что они начнут ссориться, как ссорятся сестры, или Касси заскучает по матери и маленьким сводным сестричке и братику и захочет соединиться с семьей. Но ничуть не бывало — Касси и Джулия оставались лучшими подругами все годы учебы.

На свою первую работу Касси устроилась в пятнадцать лет, чтобы не обращаться к маме и отчиму или напрягать родителей Джулии всякий раз, как ей понадобится белье или школьные принадлежности. Она стала содержать себя сама, только за жилье и стол платили родители. В день окончания школы мама Джулии вручила ей чек — она сберегала деньги, которые посылал отчим Касси на ее содержание, от пятидесяти долларов до (что бывало реже) двух-трех сотен.

— Если ты решишь поступить на них в колледж, то можешь жить у нас бесплатно, пока учишься. Если захочешь как-то по-другому потратить, мы обговорим приемлемую плату для тебя.

Для Касси открылись неожиданные возможности, мама и отчим ничем не могли ей помочь. Подарки на дни рождения всегда приходили в виде билетов на самолет, чтобы она могла навестить семью. И вот она поступила в колледж, где обучали сестринскому делу, получила диплом, и все время учебы работала, чтобы содержать себя.

Джулия тоже поступила в колледж, но не проучилась и года. Она забеременела, бросила учебу и вышла замуж за Билли — любовь всей своей жизни. Когда Джулия и Билли стали снимать маленькую квартирку, Касси осталась в доме родителей подруги, закончила учебу и приступила к работе в больнице, в отделении экстренной помощи.

А потом умерла мама. Фрэнк остался один с тремя детьми, и билеты на самолет перестали приходить, вместо них она теперь получала подарочные карты.

Когда Касси исполнилось двадцать пять, она сумела приобрести собственный маленький домик, и он не случайно оказался неподалеку от жилья Джулии и Билли. Вместе с ней поселился Стив, пес породы веймаранер.

Она колебалась — не сходить ли домой за Стивом и попроситься к Джулии на ночлег сегодня, но раздумала, решив, что у нее все-таки хватит смелости вернуться домой, вот только выпьет бокальчик вина и чуточку отдохнет. Она никогда не оставляла Стива на ночь одного — он же как ребенок! Сейчас она немного пожалела, что не учила его грозно рычать на чужих на случай, если понадобится защита. Но он и такой, какой есть, ужасно милый.

Джулия еще долго возилась с детьми, хотя было понятно, что церемония укладывания была сильно сокращена. Вместо того чтобы прибрать в комнатах, она прошла на кухню, налила себе в бокал яблочного сока и захватила для Касси бутылку шардоне. Потом плюхнулась рядом на диван, поджав под себя ноги, и повернулась к Касси.

— Расскажи, что случилось, — потребовала она. — Ты в самом деле какая-то бледная.

— Ты не поверишь. Да мне и самой не верится. Он набросился на меня — прямо в машине, на стоянке у бара, где мы договорились встретиться.

Джулия ахнула и зажала рукой рот.

— Это было так дико, неестественно. Он захватил меня врасплох, и я сначала даже не могла пошевелиться, ни оттолкнуть его, ни закричать. — И она пересказала подробности, включая то, как было разбито окно и как потом она пила кофе с байкером Уолтом, спасшим ее.

— Он сумел перелезть на твое сиденье? — спросила Джулия.

— Да! Меня это поразило, я только потом поняла, что передние сиденья там широкие. И оба они откидываются. И значит, он специально припарковался в стороне от других машин? — Касси тряхнула головой и невесело рассмеялась. — А я еще решила, что он боится, как бы его машину не поцарапали. Но нет — он все продумал заранее! Решил взять дело в свои руки, если я стану настаивать, чтобы мы поехали на концерт.

— Господи! Ты, наверное, пережила настоящий ужас. Как же этот байкер догадался, что тебе требуется помощь?

— Он сказал, что слышал мои крики и что машина раскачивалась. Потому что я очень сопротивлялась. — Она показала Джулии руку. — Даже не знаю, это оттого, что я била в стекло или что влепила ему по физиономии.

— Какой кошмар, Касси! А в полицию ты не хочешь заявить?

— Знаешь, я подумала об этом. Понимаешь, при мне несколько раз полицейские опрашивали жертв насилия, и, даже когда девчонки бились в истерике, все избитые, в разорванной одежде, полиция все равно не могла ничего доказать. Вот я — что могу сказать? Что парень, с которым я встречалась — и с которым целовалась на стоянке, а потом в автомобиле, — немножечко прижал меня, пока целовал? Он даже не ударил меня, не порвал одежду, не расстегивал шорты… А то, что мы оба знали, что именно он собирался сделать, — никому не интересно.

— Но у тебя есть этот свидетель…

— Да, Уолт. Он сам назвал это насилием. Конечно, это могло стать изнасилованием, но оно дошло только до попытки… — Она пожала плечами. — А я все равно напугалась до смерти.

Они услышали, как открывается дверь гаража, и Джулия с явной досадой обернулась. Вошел Билли, одетый в джинсы и запыленную футболку, положил пояс с инструментами на раковину в прачечной, соединявшей гараж с кухней. Вид у него был абсолютно измотанный.

— Ты что-то рано, — удивилась Джулия.

— Я на сегодня закончил. Мог бы поработать еще, но подумал, вдруг тебе нужна помощь.

Она рассмеялась:

— Интересно, какую помощь ты собрался мне предложить, когда дети уже в постелях?

— Господи, откуда я знаю. Может, надо дом покрасить или полы отциклевать?

Касси с силой потерла виски.

— Вам обязательно надо выяснять это сию минуту?

— Будь свидетелем, Кэсс. Все, что я сделал, — это только вошел в дверь.

— Да, в девять вечера, чтобы помогать! — произнесла Джулия.

— Ладно, пойду я домой, к Стиву, — сказала Касси, делая попытку встать.

— Нет, — схватила ее за руку Джулия. — Ты абсолютно права, мы прекращаем. И надо ведь рассказать Билли, что случилось.

— Зачем? — спросила она устало, снова опускаясь на диван.

— Затем, что этот тип сказал, что он парамедик, — объяснила Джулия.

— Кто сказал, что он парамедик? — спросил Билли. Он достал из холодильника пиво, принес его в гостиную и присел к кофейному столику напротив Касси. — Что-то случилось?

Касси рассказала всю историю с самого начала. Билли подался вперед, уперев локти в колени, сжимая в ладонях банку с пивом, и несколько раз опускал глаза в пол. Он так и не притронулся к пиву до конца рассказа. Потом отпил несколько больших глотков.

— Я только одно хотела бы знать, — добавила Касси, — а это все равно никак не узнаешь, даже если пойти в полицию, — нападал ли он на других женщин?

— Это и правда невозможно узнать, но мы, по крайней мере, можем проверить, точно ли он парамедик, — сказал Билли, поднимаясь. — И связан ли с пожарной службой? Вот что я скажу — если он и правда у нас работает и поступает так с женщинами, то сильно пожалеет об этом.

— Как бы мне не пришлось потом расплачиваться, если ты заставишь его пожалеть.

— Но я должен знать, Кэсс. И в нашей семье не без уродов, но о таком я слышу впервые.

— Не ты же нас знакомил, — заметила она. — К тебе это не имеет никакого отношения.

— А мне кажется, что имеет, и самое непосредственное. Я не от всех своих сослуживцев в восторге, но меня тошнит при мысли, что один из наших парней способен повести себя так с женщиной. Это меня просто убивает. Уж я все выясню непременно.

Билли настоял на том, чтобы проводить Касси домой — целых три километра, — и зашел к ней убедиться, что все в порядке. Пока он проверял окна, замки и прочее, Касси, присев на корточки, изливала свою любовь на Стива, целовала его и получала ответные поцелуи. Она не так уж и надолго его оставила — сегодняшний день был у нее выходной, и она ушла всего несколько часов назад, на свидание, которое обещало быть вполне приятным и не грозило затянуться допоздна. Сейчас было половина одиннадцатого, и Стив лежал на тахте на одеяльце со своими детьми — мягкими игрушками, которые он всегда носил с собой, как кошка носит котят.

Билли, собираясь уходить, спросил:

— Как ты себя чувствуешь, Кэсс?

— Нервничаю немного, но больше разочарована. Очень разочарована.

— Ты сильно испугалась?

— Признаюсь, это была порядочная встряска, но все длилось минут пять или даже меньше. Замки у меня надежные, а Стив известный пес-убийца. На самом деле мне часто приходится разочаровываться. Вы с Джу… я знаю, в последнее время вы ссоритесь, но ты даже не представляешь, до чего это противно: вечно искать, ждать, присматриваться, надеяться, что встретишь подходящего человека…

— Все твои друзья тебя очень любят, Кэсс.

Она улыбнулась:

— Спасибо.

Это, конечно, приятно слышать, хотя речь шла о несколько иной любви.

Он покачал головой и отвел глаза:

— Не знаю, что творится с Джу. Что бы я ни сделал, все не так. Не понимаю, что ее гложет.

Касси полагала, что она понимает. Трое детей, стесненный бюджет, много работы по дому, вечно отсутствующий муж. Но ей не стоило встревать в их отношения. Они сами решат свои проблемы, как уже бывало не раз.

— Может быть, тебе стоит спросить у нее? — только и сказала она.

— Ты думаешь, я не спрашиваю? Лучше б пошел сегодня в бар и выпил свое заслуженное пиво там. Да ладно, не хочу грузить тебя этим. В общем, если понадоблюсь, я дома. Если что случится, позвони. Я примчусь через пару минут.

— Ты сегодня сколько спал? — спросила она.

— Встал я в восемь.

— Это после суток на работе? Если что, я лучше позвоню в полицию, — сказала Касси.

— Очень хорошо, только после этого все равно позвони мне. — Он мягко взял ее за плечи и запечатлел на лбу братский поцелуй.

Стив, глядя на них, завилял своим куцым хвостом и заскулил.

— Тебя я целовать не стану, — сказал Билли собаке.

— Ну вот! А он так нуждается в поцелуе, — заметила Касси. — Он чувствует, что мамочка чем-то расстроена, и поэтому его надо утешить. Ведь от тебя не убудет, Билли.

— Нет уж. Я не целую собак, мужчин и собак-мужчин. Все время ты пытаешься меня заставить.

— Стиву так немного нужно, — продолжала Касси. — Кроме тебя он не знает никаких других мужчин. Он тебя обожает, разве ты не видишь? Даже смешно, что ты так упираешься. Легкий поцелуй в головку — и он счастлив. Это же Стив! Он все равно что твой сынок или, ну, племянник.

Билли, не вынимая рук из карманов, нагнулся и коснулся губами серой макушки Стива. Довольный, Стив сел и протянул лапу для прощания.

— Все-таки ты целуешь собак-мужчин, — засмеялась Касси.

— Бред. Ладно, запри за мной дверь. Если что понадобится, звони. Все равно что.

Он ушел. Касси, взглянув на Стива, вздохнула:

— Вот так, милый. Пошутить с ним — это все, что нам остается.

Касси переоделась в домашние шорты и футболку и защелкала пультом телевизора. Стив свернулся калачиком рядом с ней и приготовился смотреть старый фильм. У него под боком лежали зайчик, лягушка и осьминог. Фильм вовсе не был грустным — это оказалась комедия, — но каждые пятнадцать минут по ее щекам начинали струиться слезы.

У нее есть любимая работа, хорошие давние друзья, две семьи — Джулии и Фрэнка. Она ни от кого не зависит материально… и она одинока. Иногда так ужасно одинока!

Из вечера в вечер все повторяется — они со Стивом сидят на диване вдвоем. Ее более-менее серьезные романы можно пересчитать по пальцам, и все они оказывались удручающе короткими и с самого начала не обещали перерасти во что-то серьезное. Одни закончились по обоюдному согласию, другие, и их было больше, тем, что ее бросали, оставляли с разбитым сердцем и разрушенными надеждами. Ей ужасно не хотелось верить, что она одна из тех тоскливых одиноких женщин, вечно и безнадежно ищущих мужчину. Всякий раз при встрече с новым парнем она надеялась. Первой мыслью всегда было: «Пожалуйста, пусть он окажется тем самым! Хорошим человеком, который хочет иметь жену и детей, который действительно полюбит меня и будет относиться ко мне так, словно я — самое лучшее, что есть в его жизни». Но как далека она оказывалась от этого на практике! У нее даже не было опыта совместной жизни с мужчиной.

Сегодняшний вечер был не просто тоскливым — он был жутким. Касси снова и снова вспоминала случившееся и задавала себе вопрос — можно ли было предвидеть такой поворот заранее? Да, Кен был немного нетерпелив, но это даже забавно, если носит невинный характер. Она и подумать не могла, что он окажется насильником! Возможно, не подоспей помощь со стороны, он бы и пошел на попятную, встретив ее яростное сопротивление. Но в глубине души Касси чувствовала, что он был готов к насилию.

Так вот к чему все пришло! Значит, мало быть обманутой, брошенной, разочарованной, надо еще стать жертвой насилия. Вот к чему приводят поиски суженого. Это просто безумие, и его пора прекратить. Хватит уже искать мужчину своей мечты. Она больше просто не выдержит. Слишком много это приносит боли.

Одинокие двадцатидевятилетние женщины никогда никому не признаются — даже священнику на исповеди, — что больше всего боятся остаться навсегда одинокими. С той поры, как Касси исполнилось двадцать пять лет, самым страшным для нее стало — никогда не найти себе спутника жизни. Касси жила одна вовсе не потому, что так хотела, — у нее не было семьи в обычном понимании этого слова. Она знала женщин своих лет, которые, пробуя начать семейную жизнь, пару раз, даже несколько раз ошибались в выборе, прежде чем нашли своего мужчину, но у Касси самые продолжительные отношения тянулись всего лишь четыре месяца. И это были ужасные четыре месяца.

Она не знала никого другого такого, как она, — без родителей, без братьев и сестер, совсем без никого. Ей хотелось только любящего человека рядом, который хотел бы иметь детей, семью. И пусть у них даже будут ссоры, неизбежные при совместной жизни, которые кончаются примирением и грандиозным сексом. Она просто ненавидела, когда кто-то из подруг говорил ей: «Ну, ты еще такая молодая. У тебя впереди уйма времени». Уйма? Через полгода ей исполнится тридцать, а она еще ни разу не встретила мужчину, который выдержал бы полгода жизни рядом с ней. И еще: «Он встретится, когда ты меньше всего будешь этого ждать!» А потом обычно следовала история из собственного опыта о чудесной встрече с любовью всей жизни, но у самих-то не было за плечами многолетнего неудачного опыта! Если есть что-то хуже, чем смотреть в лицо ужасной правде, — это страх, что тебя не принимают всерьез. «Ты хорошенькая, умненькая — ты еще найдешь свое счастье». Но пока ничего похожего не случилось.

В голове у нее вертелись числа. «Если я встречу его в тридцать лет, год уйдет на то, чтобы узнать, подходим ли мы друг другу, еще год — чтобы притереться, а потом, если я не забеременею быстро, первого ребенка, выходит, смогу родить только в тридцать пять лет?» И постоянное: «А что, если он не встретится мне до тридцати пяти? Что, если он никогда не встретится? На самом деле — никогда? Да, мне хорошо с подругами, и я неплохо развлеклась, в конце концов, у меня был секс с двумя десятками мужчин…»

— Стив, — сказала она плачущим шепотом, — у меня был секс с двумя десятками мужчин. — Она почесала ему длинные уши. — И ты меня после этого уважаешь?

Первый мужчина у нее появился в семнадцать лет. Тогда она была страшно влюблена. А последний раз она занималась сексом пять месяцев назад. За тринадцать лет активной сексуальной жизни — двадцать или около того, это не так уж и много. Чтобы вспомнить их всех, ей пришлось бы взять бумагу и ручку. И все равно она не считала себя неразборчивой. Зато чувствовала себя абсолютно потерянной.

Стив посмотрел на нее своими прекрасными черными глазами и издал тоненький звук. Потом лизнул ей руку. Вот кто никогда ее не бросит!

Но и это не так, напомнила она себе, а ведь Стив — единственное близкое ей существо. Большие собаки живут недолго. Продолжительность жизни веймаранеров — лет двенадцать, а Стиву сейчас пять. Что же она будет делать без близкого человека и без мамы, совсем одна-одинешенька? Да, у нее есть подруги — Джу, Марта, Бет, но у них-то кроме нее есть родители, братья и сестры, мужья!

Слезы потекли уже потоком. До чего ей не хватало мамы, они были так близки. Хотя она и жила отдельно, они часто созванивались — раза четыре в неделю, и разговаривали по часу. И все месяцы маминой болезни она была рядом, ухаживала за ней и с любовью проводила в иной мир.

С детства Касси привыкла быть самостоятельной. Но все, чего она хотела, — это семейного счастья удачно вышедшей замуж женщины, такого, которое, пусть недолго, было у мамы с Фрэнком, которое есть у Джулии с Билли, у Марты с Джо. Чтобы рядом был добрый, надежный, сильный мужчина, на которого можно опереться, с кем делишь заботы и радости. Разве это такое уж заоблачное желание? Почему оно требует от нее таких затрат, таких усилий? Разве не у каждого есть где-то родственная душа?

Временами ей казалось даже, что жизнь вообще ничего не стоит без любви, без близких отношений. Невозможно вообразить, что она так и состарится, не узнав любви! Еще лет десять искать своего мужчину и снова и снова оказываться брошенной — даже думать об этом было невыносимо.

Глава 2

Хотя Джулия и Касси были лучшими подругами, всего их было четверо в компании, которая образовалась еще в средней школе. Марта и Бет были их двумя другими ближайшими подругами. В школе девочки вместе активно болели за школьную футбольную команду и с тех пор регулярно общались. Из них только Бет не всегда могла выкраивать время для встреч, она недавно получила диплом врача, и ее дни были заполнены до отказа.

Остальные регулярно встречались со дня окончания школы. Иногда встречи проходили в расширенном варианте, с другими старыми друзьями. Начало традиции положили Джулия и Билли, с тех пор как организовали вечеринку в день своего бракосочетания. Какое-то время спустя Билли познакомил Марту с одним из своих друзей-пожарных, и они в конце концов тоже поженились. Теперь дружеские вечеринки с застольем устраивались раз пять в году и включали как пожарных с женами и подругами, так и старых школьных приятелей.

В этом году Четвертое июля праздновали в доме Марты и Джо, в специально обустроенной комнате для приемов. Комната была просторной, с баром, бильярдом, пинболом, современной стереоаппаратурой, динамиками «квадз», множеством мест, где можно посидеть и потанцевать. Джулия ревниво оглядывала комнату. У супругов было много всяких игрушек для взрослых — сверхскоростной Интернет, плазменный телевизор. Еще яхта, кемпер и водный мотоцикл. Джо зарабатывал немногим больше, чем Билли, поскольку дольше работал в пожарном депо, но жили они на гораздо более широкую ногу, так как поженились после учебы, имели только одного ребенка, да и Марта работала полный рабочий день. Правда, она была парикмахером — не бог весть какая карьера, но имела большой список постоянных клиентов. Джулия определенно не могла себе позволить ее трат.

После рождения Джеффи Джулия некоторое время работала на полставки, а Билли в это время одновременно работал и учился в колледже, после окончания которого и получил работу в пожарной части. Потом несколько лет они жили на ссуды и урезывали себя во всем. Когда Билли начал получать твердое жалованье, вполне скромное, им пришлось думать о том, как расплатиться со множеством долгов. Тут у них родился Клинт, а через год — Стефи. И теперь они экономили даже на еде.

Джо, перед тем как встретить Марту, уже работал и имел собственный домик. Они не вступали в брак, с места в карьер, все продумали, поженившись, продали дом Джо и купили другой, побольше. Их мальчику было теперь три года, и, хотя Джо хотел еще детей, Марта заявила, что с нее пока достаточно. Джулия видела на примере других пар, что если они не планируют иметь детей, то и не имеют. Но Джулия с Билли, хотя и не планировали троих детей, все равно их имели.

За двенадцать лет старые друзья многого достигли, но только не Джулия и Билли, связавшие жизнь друг с другом в последний год школы. Они жили в маленьком домишке, и даже он был им не по средствам, ездили на подержанных машинах, имели кучу счетов и никаких побочных доходов. Никаких игрушек для взрослых, никаких отпусков. Они не устраивали вечеринок, ни даже романтических вечеров для двоих, не ужинали в ресторане, не выезжали на выходные. Они не могли себе позволить приходящих нянь — няни были дороги. Если Касси или мама Джулии не могли посидеть с детьми, они просто оставались дома. Джулия без конца вырезала купоны, ходила по распродажам, комиссионкам, прятала под покрывалом протертый диван. Не такой ей виделась будущая жизнь на выпускном вечере в семнадцать лет!

А сегодня, чтобы совсем заставить ее почувствовать себя полной неудачницей, объявилась еще одна одноклассница — Челси. Она всегда приходила на встречи раз или два в год, чтобы просто продемонстрировать свою по-прежнему стройную фигуру, девическую грудь, искрометную улыбку. Челси всегда была миленькой, а теперь хорошела с каждым годом. А Джулия со страхом думала, что преждевременно стареет. Но если бы в семнадцать лет ее спросили, что она предпочтет: расцвести к тридцати или быть во всеоружии красоты в семнадцать, она все равно выбрала бы семнадцать. Как это ни глупо.

И вот она наблюдала, как в другом конце комнаты Челси занимается тем, что у нее очень удачно получалось, — флиртует с Билли. Просто удивительно, сколько времени твой заклятый враг может преследовать тебя, не теряя интереса к твоему мужчине. Джулия грозила Билли немыслимыми карами, если он только дотронется до Челси, даже если случайно прикоснется к ней. И сейчас Билли, смеясь над каждым сказанным Челси словом, послушно держал руки сложенными на своей широкой груди. А она то и дело поглаживала его по предплечью и болтала, болтала без умолку, а он слушал ее и улыбался как идиот!

— Некоторые особы никогда не меняются, — заметила Касси, садясь с ней рядом на высокий табурет.

К Челси присоединился Джо — принес другу пиво. Он наклонился к Челси и что-то спросил у нее. Принести тебе выпить? Она со смехом покачала головой, вовлекая в разговор и Джо. Потом к ним подошел еще один мужчина. Да-а-а… Челси отловила трех привлекательных мужчин, поймав их на крючок своего декольте. И снова она положила ладонь Билли на руку!

— Если он еще раз засмеется, я метну в него дротик, — пообещала Джулия. — А потом порублю на котлеты.

Касси отпила вино.

— Может, тебе тоже выпить? Это расслабляет.

— Сегодня я назначена шофером, и минут через десять вывезу его вон отсюда. — Она повернулась к Касси: — Тебе не кажется, что я превратилась в унылую клушу?

— Ну, хохотушкой тебя сейчас действительно не назовешь. Но раньше…

— А я когда-нибудь вот так флиртовала? — спросила Джулия.

— Помню раз или два, но это было обычно с твоим собственным парнем, — ответила Касси. Она перевела взгляд на Челси. — Как она, не выходя замуж, умудряется так хорошо выглядеть, тогда как я становлюсь… все жирнее?

— Касси, ты вовсе не жирная, ты…

Касси подождала немного окончания фразы, но не дождалась и, положив ладонь ей на руку, попросила:

— Раз ищешь нужное слово дольше трех секунд, значит, просто подбери синоним.

— Помнишь, какие мы штуки проделывали? Утащили ночной горшок и поставили его в палисадник к тренеру по футболу. Было смешно. Ведь было?

— Мы его еще расплескали и облились…

— Потому что дико хохотали.

— Да. Что за идиотки мы были. — Касси еще глотнула вина. — Помнишь, как мы ходили в поход — предполагалось, что пойдут одни девчонки? Но парни как-то сумели просочиться. Тогда-то я и потеряла невинность. — Она сделала еще глоток. — Может быть, стоит это повторить? Поход для девушек, я имею в виду. Только в этот раз он действительно будет для нас одних.

— Я не смогу. Если Билли узнает, что я хочу походной жизни, моя жизнь кончена. Спать на земле — это единственное развлечение, какое нам осталось. — Она вздохнула. — Мне уже давно не до шуток, я превратилась в ломовую лошадь.

Сзади подошел Билли и положил руку ей на плечо. Джулия повернулась и испытующе взглянула на него:

— Ты к ней прикасался?

— Нет, Джу, мне, видишь ли, дороги мои яйца. Но если она и дальше собирается тереться грудями о мое плечо, мне потребуется еще порция выпивки.

— Забавно, — процедила она. — Сколько еще мы должны тут проторчать?

— Джо приготовил фейерверк, — сообщил ее муж.

— Фейерверки могут запылать прямо в этой самой комнате, если мне придется и дальше наблюдать, как Челси таращится на тебя коровьими глазами.

— Что с тобой? Да все только потешаются, глядя на то, как она трясет сиськами и вертит попкой, — усмехнулся он.

— Догадываюсь, что это крайне занятно, но я вспомнила, что по телевизору должны повторять «Закон и порядок». Выбор, конечно, мучительный, но я, пожалуй, составлю компанию телику.

— Только одному телику? — со смехом спросила Касси.

Было еще не поздно, всего около одиннадцати, но Джулия с Билли распрощались и покинули вечеринку. Они заехали к матери Джулии, забрали троих спящих детей и вернулись домой. Пока Джулия укладывала малышей, Билли включил телевизор. Она умылась, почистила зубы и заползла под одеяло. Но не успела заснуть — он быстро разделся, разбросав одежду по полу, и лег рядом. Она ощутила близко жар его нагого тела.

— О господи, — пробормотала она.

— Что? Ты же захотела вернуться пораньше. Но телевизор смотреть не стала…

— Билли…

— Знаешь что — давай для разнообразия не будем спорить. А просто сделаем это. После этого у тебя всегда поднимается настроение.

— Это Челси тебя так завела? — спросила она.

— Челси? — переспросил он со смехом. — Сколько лет ты еще меня будешь спрашивать? Мне не нужна Челси.

— Я не могу.

— Почему? У тебя месячные или что-то еще? Спазмы?

— Поздно, — сказала она.

Он приподнялся на локте.

— Ну, время еще совсем детское…

— Мне поздно, — сказала она. — У меня большая задержка.

Его красивое лицо перекосилось от изумления, потом в глазах мелькнула догадка.

— Так вот отчего в последнее время ты сама не своя! Мы снова залетели? Но это просто невозможно…

— Если подтвердится, я покончу с собой. А потом ты.

— А может, нам нужно еще одну девочку, для ровного счета? — улыбнулся он.

— Вазэктомия — вот что нам нужно!

— Да уж. Наверное. Сразу после этого раза…

— Билли!

— Что?

— Мы не можем позволить себе еще одного ребенка.

— Ты так говоришь, словно это я виноват.

— А по-твоему, Святой Дух?

Он улыбнулся и отвел с ее лба прядь волос.

— Я знаю, когда это случилось, — хрипло сказал он. — После того, как твои родители последний раз ужинали у нас. А потом, когда мы уложили детей, ты еще сама предложила… я даже удивился. Наверное, я тогда как следует взялся за дело. — Он поцеловал ее в нос, в губы, в подбородок. — Я хорошо постарался, и мой сперматозоид так устремился в тебя, что проскользнул через спираль…

Ее глаза наполнились слезами.

— Мы не можем позволить себе еще ребенка. Мы и тех, что есть, не можем позволить.

— Мы справимся. Не всегда будет так трудно, как сейчас.

— Всегда, если ты постоянно будешь меня брюхатить.

Он усмехнулся:

— Просто, глядя на тебя, я не могу удержаться. Ты такая красавица. И потом, я же не специально. Просто такой уж я могучий.

— Нет, подумать только, он радуется, какой он могучий сперматозавр, они у него проникают через презерватив, спираль, через что угодно… Он просто гордится собой!

— Да нет, вовсе нет, — проговорил он. — Хотя признаюсь — я люблю, когда ты с животиком…

— Нет, какой идиот! Мне нечем счета оплачивать. Ты что, не понимаешь этого?

— Я понимаю только, что тебя будет тошнить, и ты будешь постоянно капризничать, и это, конечно, минусы…

— А ты видел сегодня, как живут Марта и Джо? Большой дом, новая мебель, всякие модные штуковины. И знаешь почему? Потому что поженились они не в девятнадцать лет, у них всего один ребенок, и Марта работает, вот почему! А мы едим консервы из банки, а по праздникам куриные крылышки.

— Ну да, живем экономно, но не думаю, что мы захотели бы поменять наших детей на штуковины…

— Я не нахожу в этом ничего забавного! Нам никогда не вылезти из долгов.

— Слушай, разве можно знать, что творится у других, в их частной жизни? Может, у Марты и Джо долгу по кредитам на пятьдесят тысяч и все заложено-перезаложено. А я не променяю ни одного из наших детей на пинбол или бильярд. — Он закатил глаза. — Ну, Клинта я бы, пожалуй, еще выменял на яхту или кемпер.

— Мы даже одного ребенка с тобой не планировали, — плакала Джулия.

— Мы обошлись и без планирования.

— Я просто в самом деле не знаю, как со всем этим справиться. — Она сжала губы, пытаясь взять себя в руки.

— Все равно тебе не удастся меня расстроить. Да, мы старались не допустить беременности, но получали сюрприз, несколько раз, и мы принимали то, что получали. И не потому, что мы хотели еще одного именно сейчас, а просто, раз он уже на подходе, он — наш, и мы справимся.

— Не слишком увлекайся, это будет беременность со спиралью.

— Ты делала тест дома? — спросил он.

Она покачала головой.

— Тебя уже тошнит?

Она с несчастным видом кивнула.

— Но это, может быть, еще не значит…

Он придвинулся к ней, его большая рука скользнула под ее коротенькую ночную рубашку.

— Джу, мы с тобой делатели детей. Может, у нас нет яхты, но зато мы такие чертовски удачливые. Посмотри на наших деток! Они у нас шикарные. Здоровенькие. И все как один загляденье.

— Клинт чрезмерно активный ребенок. Я за ним не поспеваю. У меня терпения не хватает…

— Он угомонится. Джеффи тоже был таким. Слушай, я смогу взять дополнительные часы дежурства…

— Тебя и так не бывает дома!

— Я буду работать столько, сколько необходимо, куколка. И клянусь, что сделаю вазэктомию еще до того, как этот, новый, родится.

— Но если и это не поможет, я убью тебя во сне.

Он засмеялся и накрыл ладонями ее грудь.

— Одно хорошо — теперь тебе не надо бояться, что ты забеременеешь.

— Это не слишком вдохновляет. — Она шмыгнула носом.

— Сможешь теперь есть все, что захочешь, — сказал он.

— У меня послеродовая депрессия.

— Ну нет, это депрессия ранней беременности. Но когда ты возьмешь малыша на руки, то сразу оживешь. Так какой сейчас срок?

— Пара недель. Но ты же знаешь меня…

— У тебя три раза случались задержки. Но почему ты до сих пор не сделала тест?

— Он стоит семь долларов! И потом — я не хочу знать наверняка, — проговорила она тихо.

— Да, все получилось после ужина с твоими стариками, — мечтательно произнес он. — Это было незабываемо. Хотелось бы, чтобы так было почаще.

— Хотелось бы, чтобы ты не будил во мне желание, а гасил.

Он усмехнулся:

— Теперь понятно, почему ты была такой букой. Да, а как же вино? Ты сегодня пила вино!

Она покачала головой.

— В моем бокале был яблочный сок, — сказала она и расплакалась.

Он прижал ее к себе.

— Билли… — рыдала она, — Билли! Я не хотела, чтобы это случилось… только не сейчас. Если бы наше положение хоть немного выправилось…

— Все хорошо, все хорошо, куколка. Тебе трудно, я все понимаю. Но мы справимся. В конце концов нам все удается. Послушай, что я скажу тебе. У нас есть нечто, совершенно особенное. Еще с тех пор, как мы были детьми, и это не имеет отношения к деньгам. Мы не будем сидеть без гроша всю жизнь, милая. Но это нечто останется с нами навсегда. Я тебя люблю, Джу. Еще когда был мальчишкой, я всегда любил тебя, только тебя одну.

— Ты мне говоришь это всякий раз, когда я переживаю из-за очередной беременности…

— А переживаешь ты всякий раз, — засмеялся он. — Я не то чтобы очень верующий, но наши дети — им суждено было родиться. Они к нам подкрались незаметно, зато получились отличными.

— Ты, наверное, тайный мормон. И все время скрывал это от меня…

Он закрыл ей рот поцелуем.

— Наверное, — прошептал он. — Я всегда чувствую себя таким счастливым, когда наблюдаю, как ты округляешься, становишься большой и капризной. Пожалуйста, Джу! Не расстраивайся, потому что все устроится. Все всегда устраивается.

— Ох, Билли, — сказала она, проводя ладонью по его щеке. — Я просто не знаю, как снова все это выдержу.

— Скоро тебе будет получше. Ведь обычно тебе плохо всего первые два месяца, а потом ты снова как огурчик. Только не будь такой злюкой.

Она засопела.

— Я и правда последнее время немного вредничала.

— Что да, то да, милая, — засмеялся он. — А теперь будь со мной ласкова. Это же тебе ничего не будет стоить.

* * *

Несколько ночей Касси плохо спала. Билли рассказал ей, что расспросил множество людей, наводил справки в верхах и в низах и узнал, что был только один парамедик Кен — по фамилии Бакстер, пятидесяти лет, но не в Сакраменто, а в северо-западном округе. Билли справлялся даже в Фолсоме, а он находится далеко от бара в Сакраменто, где они встретились, но безрезультатно. Касси охватила нервная дрожь, когда она подумала, что все было ложью — он придумал и имя, и работу, добился того, что она ему поверила, и лишь с одной целью — чтобы овладеть ею силой.

— Мне представляется это так, — сказал Билли. — Сначала он послушал тебя, а потом вкрался в доверие. Ты рассказала, что работаешь медсестрой, что у тебя есть друзья среди пожарных и парамедиков, и вот тебе — он представляется парамедиком. Если бы он встретил преподавательницу аэробики, то назвался бы владельцем фитнес-центра.

— Страшно подумать, сколько раз этот прием приносил ему успех, — пробормотала Касси.

Получив эту информацию, она позвонила в полицию и попросила к телефону следователя, лучше женщину, которая ведет дела об изнасиловании.

— Вас изнасиловали, мэм?

— Нет, но я была на волосок от этого, и у меня есть информация, которая может быть вам полезна…

— Вы можете прийти и написать заявление.

— А можно мне сначала просто с кем-нибудь поговорить? — нетерпеливо спросила она.

Ее переключили на голосовую почту, она назвалась, сообщила телефон и подробно рассказала, что с ней произошло, как она чудом спаслась и что имеет полезную информацию. Но ей так и не перезвонили. Прошло несколько дней, и она уже перестала ждать. Раз полицию не заинтересовал ее рассказ, навязываться она не собирается. У них нет оснований для возбуждения дела.

— Мне это так видится, — сказал Билли, — они страшно заняты, а ты в порядке, а парень тот, ввиду понятных обстоятельств, не собирается объявляться ни в баре, ни в той части города. Он ведь не знает точно, обратилась ты в полицию или нет, дала ли его описание и описание машины, а поскольку он оставил тебя с громилой, который кулаком разбил окно его авто, он, пожалуй, и вовсе намерен превратиться в невидимку. — Тут он тряхнул головой и засмеялся. — Голым кулаком! Силы небесные. Мерзавец, наверное, рад-радешенек, что твой спаситель не прикончил его.

— Ну, может быть…

Телефон ее молчал, никто ее не беспокоил — полиции явно было не до чудесных спасений, — и она постепенно расслабилась. «Я получила урок и теперь буду умнее, — думала она, — и ни за что снова не попаду в такую историю». Она совсем успокоилась, Стив свернулся у нее под боком, и они заснули.

После всей этой истории Касси испытывала потребность пересмотреть свои убеждения, согласно которым она поступала последнее время. Она так сосредоточилась на поисках партнера, что ее бдительность притупилась. Требовалось освежить голову. Она собиралась на некоторое время отложить свидания. Если ей кто-то предложит встретиться, она вежливо откажется. В тот бар лучше не заглядывать. По крайней мере, остаток лета она будет просто гулять со Стивом по берегу реки, читать, смотреть телевизор и ухаживать за маленьким огородиком, в котором посадила помидоры, салат, морковь и кабачки — в количестве, способном потопить линкор.

Джулия очень рассчитывает на хороший урожай. И, конечно, она будет работать — а свою работу Касси обожала. Еще она будет думать. Что-то не так с тем, как она ведет себя на данном жизненном этапе.

Может быть, ее главная мечта — стать женой и матерью, но зато в другом все у нее складывается удачно: работа приносит удовольствие, заработок приличный, есть проверенные друзья и увлечения, которые позволяют расслабиться. Через год-два она возьмет щенка — тоже веймаранера. Может, он не будет таким замечательным, как Стив, но Стив не вечен. Она не хотела остаться без собаки, даже на короткое время.

В общем, она пока что оставит мужчин в покое. По крайней мере, распрощается с убеждением, что ее где-то ждет тот самый, единственный.

Прошло две недели, и, почувствовав себя спокойнее, Касси однажды по пути с работы завернула в тот мотоциклетный салон. Оказалось, это была фирма «Харлей Дэвидсон». По обе стороны дорожки, сияя на летнем солнышке, красовались начищенные мотоциклы. Она вошла в демонстрационный зал. За прилавком стоял молодой человек в голубой рубашке, желто-коричневой спортивной куртке и розовом галстуке. Он просиял широкой дилерской улыбкой и спросил:

— Чем могу помочь?

Касси посмотрела на визитку, которую держала в руке.

— Скажите, Уолт Арнесон сейчас здесь?

— Уолт? Сейчас узнаю. — Он скрылся, оставив ее любоваться мотоциклами. Она задумчиво провела рукой по самому большому — желтому.

— Классический король дорог — предназначен для дальних путешествий, — произнес позади нее низкий голос.

Она повернулась. Это был он — здоровый парень в футболке и фуфайке, джинсах и ботинках с цепочками. Ну и конечно, весь волосатый, с обнаженной женщиной на бицепсе, правая рука до самого локтя — в гипсе.

— Господи, — пробормотала она, глядя на руку.

— Это пустяк, — сказал он. — Маленькая трещина. — И улыбнулся. — Но это того стоило.

— Мне ужасно жаль, — выговорила она.

— Не надо жалеть. По-другому и быть не могло. Правда. Да уже через пару недель это можно будет снять. В самом деле, сущий пустяк.

Она покачала головой:

— Ну, как поживаешь? Помимо…

— У меня все хорошо. А ты как?

— Прекрасно. Я просто решила зайти, чтобы еще раз сказать спасибо. Вспомнила вдруг, что после всего случившегося я толком тебя не поблагодарила. — Она засмеялась. — Я даже хотела купить тебе корзину с фруктами или что-то вроде того, но засомневалась. Что любят байкеры?

— Понятия не имею, — ответил он. — Как насчет кофе? В прошлый раз ты так и не допила его.

— У тебя есть свободное время?

— Я смогу улизнуть. Тут через дорогу в книжном магазине есть кафетерий. Кофе там неплохой.

— Ты, кажется, любитель кофе.

— Что да, то да.

— Только на этот раз заплачу я, — сказала она.

— Почему нет? — пожал он плечами. — Давно девушки не баловали меня кофе.

Уолт коротко переговорил с продавцом, и они, миновав парковочную площадку, вошли в большой книжный магазин. Он позволил ей купить два кофе, а потом, вместо того чтобы сесть за столик в кафетерии, уверенно повел ее в глубь магазина. В уютном закутке стояли стол и два бархатных кресла — уголок для чтения.

— Очень мило, — сказала она.

Ее спутник начал разговор без обиняков.

— Так у тебя все в порядке? — спросил он, отпивая кофе.

— Да, все спокойно. Правда, сначала я дергалась, но теперь это прошло. Какое счастье, что ты тогда вмешался. Мне повезло, что не случилось чего-то похуже.

— То есть больше ты его не видела и не слышала?

Она покачала головой:

— Слава богу, нет. Думаю, ты был прав — он будет притворяться, что ничего не было. Все, что он рассказывал о себе, оказалось враньем.

Уолт нахмурился:

— Неудивительно. Но ты точно это знаешь?

— Да. Один мой друг проверил, связан ли он с пожарным управлением, и оказалось, что нет.

— И все-таки тебе стоит обратиться в полицию, — сказал Уолт, подаваясь вперед.

— Интересно, что ты об этом заговорил. Я позвонила в полицию. Оставила сообщение на голосовой почте, сказала, что едва спаслась от насильника и могу рассказать о том, как все произошло, и о самом нападавшем. Они так и не перезвонили.

Уолт слегка сдвинул брови.

— В общем, я решила забыть о нем. Рано или поздно на него заявит кто-то еще. А может, он получил хороший урок. — Она усмехнулась. — Думаю, ты нагнал на него страху.

— Надеюсь. Он настоящий мешок с дерьмом!

— А я, получается, была в его руках, словно пластилин — сама дала ему информацию для вранья.

— Это каким же образом? — спросил Уолт.

— Я сказала, что работаю медсестрой… — Она отхлебнула кофе. — В отделении экстренной помощи. Мы все время имеем дело с полицией, с пожарными. Наверное, я сказала это еще до того, как он назвался парамедиком.

— Вот как все получилось? Тогда понятно… Значит, ты медсестра экстренной помощи? Потрясающе. Как же ты выбрала эту профессию?

— Ну, во-первых, она очень востребована, а я должна зарабатывать на жизнь. Но когда уже начала работать, обнаружила, что меня это увлекает. Мне понравилось быть в центре событий. — Она отпила кофе. — А что заставляет людей становиться байкерами?

Он улыбнулся, и она заметила, что улыбка у него очень теплая, располагающая.

— В моем случае все началось с обыкновенного детского самоката. Сначала я был маленьким, а потом рос и рос…

— Ты выглядишь очень крутым байкером… — Она запнулась.

— Правда? — Он нисколько не смутился. — Наверное. Но я не из «Ангелов ада»[1] или кого-то в их роде, если ты об этом.

— А ты принадлежишь…

— К спортивному клубу? — спросил он, откидываясь на спинку кресла. — Времени нет пока на такие вещи. Изредка катаюсь с парнями, но вообще я сам по себе. Люблю сесть и мчаться куда глаза глядят — в этом-то и состоит достоинство мотоцикла. Как-то, когда я был помоложе, целых восемнадцать месяцев колесил по стране — с рюкзаком и спальным мешком. По дороге встречал много других таких же ребят, иногда мы группировались и какое-то время ехали вместе, останавливались на привал, а потом я снова двигал дальше один. Тогда я много узнал о байках и о людях, которых байки привлекают.

— Целых восемнадцать месяцев! — изумилась Касси.

— Ну да. Это было классно. В этой стране есть на что посмотреть. Особенно если ты на мотоцикле. Ты читать любишь?

— Так… В основном женские романы.

— Есть такая книга — не женский роман, но вещь хорошая. «Дзен и искусство управления мотоциклом». Там пытаются объяснить чувства, которые байкеры испытывают к своим аппаратам, их любовь к свободе и простору, притягательность дороги и ощущения в целом.

Касси засмеялась:

— Я знаю любителей гольфа, которые считают, что загнать мяч в лунку — это высокодуховный акт. Но ведь это всего лишь мячик, который гоняют клюшкой по поляне.

Он приподнял бровь.

— Ты когда-нибудь ездила на мотоцикле?

— Я их ненавижу. Самые тяжелые пациенты, которые попадают к нам, — байкеры.

— Это верно, — признал он, — если кто сел за руль навеселе или сам не позаботился о своей безопасности — этих мне даже не так жалко, как следовало бы. Но байкеры, которых сбивают потому только, что они более уязвимы, чем автомобиль, идут на осознанный риск. Мы это понимаем. Езда на мотоцикле — это настолько исключительный опыт, что люди готовы рисковать. Вокруг нас нет ни металлических стенок, ни надувных подушек. Это не танк. Надо уметь реагировать, быстро принимать решения. Ну и аппарат должен быть в порядке. — Он улыбнулся. — А если ты пассажир, надо, чтобы за рулем был умелый драйвер. — Он замолчал и отхлебнул кофе. — Так ты ездила когда-нибудь на мотоцикле? — повторил он вопрос.

Она покачала головой.

— Кто знает? Может, как-нибудь я тебя прокачу.

— Я… э… не уверена.

— Никогда не говори «никогда».

Это было совсем не похоже на Уолта, в перерыв полтора часа пить кофе, тем более с хорошенькой девушкой. Они так приятно провели время, разговаривая то о езде на мотоциклах, то об уходе за пострадавшими в авариях. У Уолта не было никаких других увлечений, кроме мотоциклов, и он так любил свою работу, что никогда не стремился сократить рабочий день. Они выяснили, что любят читать. Он предпочитал мужскую литературу, она дамскую. Прежде чем уйти из магазина, они заглянули сначала в ее секцию, затем в его. Каждый приобрел по парочке книг — и Уолт купил ей экземпляр «Дзен и искусство управления мотоциклом». При расставании оба признали, что приятно провели время. Он предложил, чтобы она звонила ему в салон, если ей захочется снова попить кофе или просто пообщаться. Ему хотелось, чтобы она позвонила. Она не дала ему свой телефон, и он не спрашивал, помня о ее недавнем печальном опыте.

После ее ухода он позвонил младшему брату Кевину, полицейскому.

— Ты сегодня дежуришь? — спросил Уолт.

— Да, в два часа заступаю, а что?

— Дело вот какое. Была у меня тут одна история, о которой я тебе не рассказывал…

— Господи, неужели ты во что-то вляпался?

— Нет! Дослушай сначала. Вот что было. Я тут пару недель назад выходил из бара и услышал, как в одной из машин на стоянке кричит женщина, а сама машина вся ходуном ходит. Я разглядел на переднем сиденье пару. Девушка явно сопротивлялась, и я решил посмотреть, в чем дело. Стукнул в окно, мужик опустил его на сантиметр и велел мне проваливать, но я успел увидеть, что сиденье откинуто, а он ей зажимает рот. Ну, я разбил окно и вытащил ее.

— Ты разбил окно? — переспросил Кевин. — Так ты тогда поранил руку?

— Да. Маме об этом лучше не говорить.

— Он подал на тебя иск? За разбитое окно?

— К сожалению, нет! Он спасся бегством. У девушки — очень хорошая девчонка, кстати, — было с ним свидание. До этого они один раз пили кофе, разговаривали по телефону, и она решила встретиться с ним в баре, чтобы не приглашать домой. Из осторожности, полагаю. Она была в шоке, поэтому я напоил ее кофе и дал визитку на случай, если ей понадобится, чтобы я подтвердил всю историю. Он собирался ее изнасиловать.

— Ты в этом так уверен?

— Ну, может, он просто хотел невинно поцеловать ее, а она визжала изо всех сил и брыкалась так, что чуть не перевернула «тахо». Но ты, пожалуй, прав — он хотел поговорить о греческих философах, а она, к несчастью, оказалась немножко необщительной…

— Да ладно, ладно. Чем я-то могу помочь?

— Я с ней виделся сегодня. Она заглянула, чтобы сказать спасибо. Она с тех пор его не видела и вообще хочет поскорее обо всем забыть.

— Ну и?..

— Я думаю, нам стоит выяснить, кто он.

— Нам? Я все же не твой карманный полицейский, братец.

— Я запомнил номер его машины, начальник. И естественно, модель. Она, видишь ли, медсестра в отделении экстренной помощи, а он ей представился парамедиком. Чтобы она считала его своим, понимаешь? Но один ее друг-парамедик проверил и не нашел его. Может, это псих, который знает, за какие веревочки дергать, чтобы женщина потеряла бдительность?

— Ага, я, кажется, понял. Ты хочешь с ним разобраться?

— Нет, дело не в этом. Просто хочу знать, кто он. Для безопасности. А ты — как коп — мог бы проверить, не было ли с ним прежде проблем в нашей округе. Вдруг окажется, что у него это уже не в первый раз? Может, мне стоит официально заявить о том, чему я был свидетель? Потому что я в самом деле видел что-то нехорошее. Или лучше тебе поговорить с самой девушкой? От нее услышать всю историю про этого слизняка… — Он перевел дыхание. — В общем, ты мог бы проверить.

— А почему эта твоя медсестра сама сразу же не обратилась в полицию?

— Говорю же, она перенервничала. Сказала просто, что хочет все забыть. Но сегодня, пока мы пили кофе, она рассказала, что звонила в полицию и оставила сообщение, что ее едва не изнасиловали и что она имеет, возможно, интересную информацию. Ей никто не перезвонил. И раз она все-таки обратилась, и никто не отреагировал, я решил, что пора вмешаться, и вот звоню тебе.

— Вероятно, это оттого не отреагировали, что тут нет состава преступления, разве что ты разбил ему окно.

— Может, не стоит ждать, пока произойдет преступление? — произнес Уолт несколько запальчиво. И добавил уже спокойнее: — Она много раз осматривала жертв насилия в своей больнице, и, оказывается, даже если женщина вся избита и истерзана, негодяя трудно припереть к стенке. А тут, к счастью, до этого не дошло, хотя она отлично понимала, что он собирался с ней сделать. Я предложил ей позвонить тебе. Чтобы ты сказал свое мнение.

— Не думаю, что тут что-то можно сделать.

— Но это была явная попытка, — с нажимом произнес Уолт. — А если бы это случилось с женщиной, которой не повезло, и в ее случае, когда она кричала и вырывалась, из бара не вышел здоровенный парень — что тогда?

Кевин помолчал.

— Проверить я, конечно, мог бы. Пусть твоя девушка пока никуда не уезжает. Но обещать тебе ничего не стану. Это вообще-то не по правилам.

— Но ты сможешь назвать мне хотя бы его имя?

— Имя — да, пожалуй.

— Значит, договорились. Никто не узнает, что ты мне скажешь. Я мог бы разыскать его другим путем, но…

— Почему же ты тогда это не сделал?

— Потому что, Кевин, если он уже и прежде нападал на женщин, знать об этом следует не мне, а полиции. Я прав?

— Да прав, прав, — вздохнул Кевин.

— Но если я захочу поискать его сам, то будь готов — на тот случай, если он снова ее побеспокоит, — будь готов принять меры. Его имя тут и пригодится. В общем, я тебе — эту историю, ты мне — имя. Все!

— Поклянись, что не приблизишься к этому типу. Пальцем к нему не притронешься.

— Клянусь. Не приближусь, не притронусь.

— Хорошо, говори данные.

— Похоже, я стал твоим тайным осведомителем, — улыбнулся Уолт в трубку и назвал марку машины, модель и номер.

— А в лицо ты его запомнил?

— Да! Я сначала видел его в баре, и видел, как они уходили вместе. Я его узнаю. Рост — метр восемьдесят два, шатен, глаза карие, подбородок острый… Волосы достаточно длинные, чтобы было что причесывать. Ты понял? Не совсем короткая воинская стрижка, но и не закрывает воротник. Стильная такая.

— Хорошо. Возможно, позже мне понадобится также и ее имя и телефон.

— Я не мог узнать это с бухты-барахты. Я даже фамилию ее не знаю. Знаю только имя и то, что она медсестра экстренной помощи. Думаю, ты легко ее отыщешь. Я не уверен даже, что вообще снова ее увижу, — сказал Уолт. — Но я дал ей визитку с рабочим и домашним телефонами на случай, если вдруг ей понадоблюсь. Симпатичная девушка. Сразу видно, что хорошая. Старается помогать людям. А этот паскудник хотел ее обидеть. Такие вещи спускать нельзя.

Кевин засмеялся на том конце трубки:

— Кто бы мог подумать, что ты — тот самый добрый самаритянин.

— В этом и штука. Невозможно угадать, с кем имеешь дело, так ведь? Вот взять эту девушку. Она никогда бы не пошла с таким, как я, но парень, которого она считала безобидным, как котенок, оказался подонком.

Четвертой в компании закадычных подруг была доктор Бет Хэлсли. Сначала Бет стала слушательницей подготовительных курсов при медицинском колледже, потом окончила медицинский институт и в конце концов стала женским доктором. Она была из тех студентов, кто щелкает тесты как орешки. В теле модели жил недюжинный ум.

В институте она была самой красивой девушкой, но не пользовалась популярностью — ее считали высокомерной. И ошибались. Просто она была задумчивой и быстро начинала скучать. Она тоже была капитаном болельщиков, как Джулия, Касси и Марта, но еще и отличницей, гимнасткой, чемпионкой по шахматам и председателем научного клуба. Она почти никогда не встречалась с мальчиками — они скоро вообще стали бегать от нее как от чумы. Она отпугивала поклонников. А женское лукавое искусство флирта было ей и вовсе неведомо.

Но девочки — Касси, Джулия и Марта — в ней души не чаяли, любили ее, понимали и во многом ей завидовали. Бет определенно добилась успеха, и, когда она окончила курсы, а потом институт, подруги были тут как тут и громче всех ее поздравляли. А теперь, когда она перевелась в Сакраменто в маленькую женскую клинику, они ходили к ней на прием с женскими и другими проблемами.

Утром Бет позвонила Джулии:

— Только не падай в обморок, но сегодня я смогу на пару часов вырваться из больницы. Я уже позвонила Марте и Касси, и мы договорилась вместе пообедать. В двенадцать у Эрнесто. Ты как, придешь?

— Гм… Всяких дел сегодня по горло, но я постараюсь, — ответила Джулия.

— Постарайся! — сказала Бет. — Я страшно соскучилась. Мы уже месяца два не виделись.

Джулии невыносима была мысль, что она пропустит обед с подругами. Но она не могла себе его позволить! К тому же это утро выдалось очень напряженным. После приступа утренней тошноты Джулия два часа перебирала счета, решая, который из них оплатить в первую очередь. Ее желудок еще до конца не успокоился, и вот пожалуйста, ее вырвало прямо на собственные туфли. Вооружившись бумажными полотенцами, которые она старалась экономить, Джулия принялась вытирать. Пока она стояла на четвереньках, Тесс лизнула ее в лицо, и тошнота снова подкатила… В общем, туфли пришлось отмывать на заднем дворе из шланга, и жалко их было до слез. Если бы не полное отсутствие денег, им самое место было на помойке.

Когда она посадила детей в машину, чтобы отвезти Джеффи в летнюю группу, мотор не завелся. Пришлось звать на помощь маму, толкать машину, и, слава богу, это сработало. Завезла Джеффи и поехала в магазин запчастей, покупать аккумуляторную батарею. Из трех кредиток только одна прошла. Похоже было, что счета, над которыми она корпела, так и останутся неоплаченными. Потом она отвезла младших детей к бабушке, часа на два, чтобы присоединиться к подругам. Джулия решила, что извинится и скажет, что уже пообедала, но не могла пропустить встречу, и закажет чашку чая со льдом. Когда она снова села в машину и открыла сумку, чтобы достать ключи, то обнаружила, что мама засунула ей в кошелек двадцать долларов.

И Джулия снова расплакалась.

— Это из-за беременности, — бормотала она, вытирая глаза. Но это было также из-за вечного безденежья, из-за неоплаченных счетов, из-за угрозы отключения электричества — вот будет позор! И еще мама то и дело сует ей двадцатку из жалости.

У Джулии был старший брат, Брэд. В колледже он встретил девушку, обручился и через год после того, как устроился на непыльную работенку в Объединенную ассоциацию пенсионеров, женился. И только после этого подыскал себе другое местечко, в Ассоциации по обеспечению пособий для военнослужащих, еще более тепленькое. Потом супруги решили, что могут позволить себе детей, и, как многие их друзья, держали это дело под полным контролем. Пока они пользовались противозачаточными средствами, детей не было, как только перестали пользоваться, дети появились. В тридцать два года Брэд и его жена Лиз имели трехлетнего мальчика и годовалую девочку и сделали вазэктомию.

Как все не похоже на Джулию и Билли! Когда они поженились девятнадцатилетними, она уже ждала ребенка. Билли работал и учился и получил диплом только в двадцать четыре года, когда Джеффи исполнилось четыре. Если бы все вышло, как они хотели, второго ребенка они родили бы не раньше, чем Джеффи исполнилось десять. Они были еще так молоды, связаны ссудами на обучение, низкооплачиваемой работой. Конечно, они предохранялись, вот только одной-единственной ночью забыли и о презервативе, и о пилюлях, очень уж распалились, как в лихорадке. Всего один-единственный раз, и даже не в рискованные дни цикла. И вот — привет, Клинт! Клинт родился, когда Джеффи еще ходил в садик, а Билли только-только начал работать в пожарной охране. А на следующий год — Стефи! Бет сказала, что, видимо, колпачок оказался не вполне того размера.

Билли понимал важность учебы и учился в ожидании вакансии в пожарном депо. Пожарным он собирался стать лет с шести, это была мечта детства. И работа была хорошая, со многими льготами и приличной пенсией. Но когда у тебя трое детей, куча счетов и неработающая жена, жизнь далеко не проста. Если бы его еще влекла какая-то другая профессия, то для человека с образованием открывалось неисчерпаемое поле возможностей, но на своей работе он спасал людей и утолял свою жажду приключений, а это для него было важнее всего остального.

Родители Джулии были добрыми и терпеливыми людьми, и все же она чувствовала, что разочаровала их тем, что так рано вышла замуж, родила троих детей, еще не достигнув тридцати лет. Их сильно беспокоило, что они с мужем не справляются с растущими расходами. И их материальное положение обещало выправиться ох как не скоро. Родители то и дело совали ей деньги, в которых Брэд, например, не нуждался, оплачивали футбольную секцию Джеффи, летнюю группу и всякое такое, и Джулия скрывала это от Билли. Занимательные игрушки, с которыми играли дети, тоже поступали от бабули и дедули, реже от дяди Брэда. Джулия холодела от мысли, что надо будет сообщить матери о новой беременности. Она спросит: «А как же вазэктомия, ведь вы собирались?» И в самом деле — как же? Билли, правда, хотел сделать, но все откладывал — немного нервничал, что врачи полезут в его семенники. Словно забыл, сколько возникает проблем, если делаешь ребенка за ребенком при смехотворном заработке. Она поставила спираль, и вроде бы обезопасилась до тех пор, пока он не соберется окончательно. И вот вам — снова беременна!

Джулия жаловалась Касси на нехватку денег, что от месяца к месяцу все труднее жить, но ей казалось, что подруга не принимает это слишком всерьез. Мол, они же до сих пор как-то выкручивались! А сама Касси только мечтала о таких заботах. Она жила одна, и стесненный бюджет казался ей куда меньшим злом, чем отсутствие мужа, семьи. А Марте Джулия не могла признаться в своих проблемах.

Джулия все-таки поехала на ланч, хотя могла потратить мамину двадцатку на бензин — ведь ей просто необходимо иногда видеться с подругами. Она приехала последней, и девочки встретили ее восторженными возгласами, словно год как не видели, хотя совсем недавно все они встречались у Марты.

— Вина налить? — спросила Касси, когда Джулия подсела к ним за столик.

— Нет, спасибо, сегодня я весь день за рулем, — ответила Джулия, хотя это была неправда. — Бет, а ты почему не пьешь?

— Я дежурю сегодня, — улыбнулась та. — Опять. Но сейчас у меня законный ланч.

— Вот как ты сохраняешь фигуру. Вечная дежурная, — улыбнулась Джулия.

Потом все они, включая Джулию, заказали салаты.

— Вес у меня прежний, но меня и правда загоняли, — призналась Бет. — Если ночные роды — так всегда я принимаю. Обычные радости новенькой.

— Насчет новеньких… в твоей жизни никто не появился? — спросила Касси о том, что ее всегда больше всего интересовало.

Она искренне недоумевала, как такая успешная и привлекательная женщина, как Бет, может оставаться одинокой. Правда, Бет перфекционистка, и ей трудно угодить. Но даже при этом Касси казалось, что Бет должна была уже заарканить симпатичного во всех отношениях парня.

— Шутишь? — ответила та, отпивая чай. — Я встречалась тут с одним идиотом, терапевтом, такой зануда, лучше бы я книжку почитала. Он меня чуть не усыпил.

— Думаю, он не получил повторного шанса, — догадалась Марта.

— Естественно. Честно говоря, я так зарабатываюсь, что прихожу и сразу засыпаю, пока телефон не разбудит…

— Тебе нравится на новом месте? — спросила Касси.

— Наверное, понравится еще больше, когда я утрачу статус новичка. Но клиника классная, врачи очень хорошие. Из пациенток много и молоденьких беременных, и совсем в возрасте. Широкие возможности для практики. — Она повернулась к Касси: — А как ты? Опять новый парень?

Касси быстро переглянулась с Джулией. Касси больше никому не рассказала о том, что с ней приключилось, и совсем не имела желания вспоминать.

— Я покончила с мужчинами, — сказала она. — Все равно я привлекаю только идиотов и козлов.

Бет засмеялась:

— Вот когда ты меньше всего будешь ожидать, и появится тот, кто тебе нужен.

— Все так говорят. Мужчины меня больше не интересуют, вот только ребенка родить без них трудновато.

— Чтобы родить, мужчина совсем не нужен, Касси, — возразила Бет.

— Отличницей я никогда не была, но отчетливо помню, как биологичка говорила, что мужчина — совершенно необходимое составляющее зачатия, — удивилась Джулия.

— Необходима только его сперма, — пояснила Бет. И беспечно махнула рукой. — Это сделать легче легкого.

— Боже правый! — воскликнула Джулия.

— Неплохая идея, — одобрила Марта. — А то радости брака слишком переоценивают.

Джулия перевела взгляд с Бет на Марту, но Касси все внимание сосредоточила на одной Бет.

— А ты бы сама решилась на такое? Родить ребенка без мужчины?

— Я не слишком-то стремлюсь иметь детей, — сказала Бет. — У меня такое чувство, что мое дело не рожать их, а принимать. Кстати, половина всех акушерок, которых я знаю, замужем за акушерами же. Оба много работают и поэтому прекрасно сосуществуют. А вообще хорошая няня сейчас ценится больше, чем хороший муж.

— А что ты подразумевала, сказав, что брак переоценивают? — спросила Джулия у Марты. Она машинально потянулась за бокалом Касси, но, так и не пригубив, отодвинула его назад.

Тут подоспели салаты и корзиночка со свежим теплым хлебом. Но Джулия не отставала от Марты:

— Так что ты имела в виду? Я думала, брак вообще создан для вас с Джо! У вас-то ведь нет проблем, я надеюсь?

Марта, пожав плечами, отломила корочку хлеба.

— У нас все в порядке. Как будто. Но я почему-то все время себя спрашиваю — это все, чего можно ждать? Именно это называют семейным счастьем? И оно теперь со мной навсегда? Вот этот неряха, который забыл все, что когда-то интересовало его до нашей женитьбы? Раньше он водил меня на танцы, в кино, в ресторан, все такое. Теперь это только катание по озеру и отдых на природе. Когда у него выходной, он даже не дает себе труд помыться, пока не настанет время снова идти на работу. Когда я прихожу с работы, то картина такая, словно какой-то бродяга ворвался в дом и все перевернул вверх дном. С тех пор как он надел кольцо, романтика закончилась. Теперь все наши любовные игры сводятся к вопросу: «Ты не спишь?..»

Джулия захохотала и едва не подавилась своим чаем со льдом, который перед тем отпила. Успокоившись, она помахала перед лицом рукой и сказала с улыбкой:

— Я могу ответить на твой вопрос. Это ли семейное счастье? Да, подруга. Я ручаюсь.

— Вот поэтому некоторые женщины и решают, что сами будут своей собственной семьей, — заключила Бет, поднося ко рту вилку с листиком салата.

Но Джулию сейчас больше интересовала Марта.

— Я никогда раньше не слышала, чтобы ты так рассуждала. Мне казалось, ты без ума от Джо.

— Ну… да, — подтвердила подруга, пережевывая салат. — Джо классный парень, заботливый отец, и еще он верный муж, ничего не скажешь — а ведь в него влюбляются все женщины, которых он выносит из огня на руках! — но зато дома это просто неслыханный лентяй. Домашние майку и шорты он неделями прячет от стирки, пока они так не провоняют, что я нахожу их по запаху. Они задубеют настолько, что сами способны идти в ванную! А как из его шкафа смердит!

«У них целых два шкафа», — завистливо подумала Джулия.

— Яхту свою он вылизывает, но чтобы побриться перед тем, как лечь в постель, — это никогда! Сад доводит до совершенства, работая до седьмого пота, а потом за столом и в постели от него разит, как от бомжа. Мыть он способен только двор, гараж и спортивное снаряжение!

— Никогда не видела, чтобы Джо походил на бомжа, — усомнилась Касси.

— Увидела бы, будь ты его женой! Он моется только для гостей, — продолжала Марта. — Что правда, то правда, в компании он безупречен. Если мы устраиваем вечеринку, он расфуфырится ради гостей. Но перед женой не считает нужным стараться. Он вообще даже не пытается!

— Марта, так ты скажи ему, — предложила Джулия.

— Ага, а ты думаешь, я не говорила? Да я его умоляла! — горячо проговорила Марта. — Ему хоть бы что.

Он считает, что это забавно. Предлагает мне расслабиться. А тебя от Билли не тошнит временами? — спросила она Джулию.

— Еще как! Только по другой причине…

— Правда? А по какой?

«Он очень плодовитый. А следовательно, и я. И слишком романтичный, словно мы все еще школьники, которые занимаются этим при любой возможности, подростки, которые не могут удержаться, не владеют собой. И еще оптимистичный до отвращения, просто не от мира сего. А наш теперешний мир — это кипы счетов, мизерные доходы. Вот если бы он работал в одном только пожарном депо и в выходные помогал бы управляться по дому, с детьми!..» Вслух она сказала:

— Иногда по тем же самым причинам, и еще…

— Еще?..

Она пожала плечами:

— На меня запах не производит особого впечатления. — «Да потому, что у меня проблемы посерьезнее, — подумала она с завистью и раздражением. — Тесный домишко, заложенный к тому же, раздолбанные автомобили, счета, которые бесконтрольно множатся…» — Ну, неприятно бывает, конечно. Но по мне, так у вас с Джо райская жизнь.

— Это из-за нашей яхты? — сощурилась Марта. — Джу, да не нужна мне эта яхта! Да я лучше умру, чем проведу на этой посудине еще одни выходные. Я мечтаю об отдыхе вдвоем с Джо на каком-нибудь модном курорте. На Гавайях или там Багамах… И фильмы хочу смотреть не о том, как совокупляются или портят воздух. Хочу хоть изредка обедать в ресторане. Или прокатиться в Лас-Вегас, провести ночь в классном отеле, принять минеральную ванну, полежать у бассейна, но Джо говорит — зачем нам ехать загорать в Лас-Вегас, когда у нас яхта.

Может, я так рассуждаю, потому что именно мне приходится заготавливать впрок продукты, готовить, а потом все убирать, когда мы швартуемся? Это для меня не забава, а лишняя работа. — Марта прожевала порцию салата и добавила: — Вот ты счастливица. Билли носится с тобой, как с новобрачной.

«Да уж, — подумала Джулия. — Почему-то я не чувствую себя счастливицей. Может, потому, что одной любовью сыт не будешь?»

Глава 3

Перед уходом из ресторана Джулия зашла в дамскую комнату. Отрывая туалетную бумагу, она взмолилась: «Господи, ну пусть там будет кровь!» Но, увы, было только то, что она и ожидала. Выйдя из кабинки, она встретилась в зеркале глазами с Челси.

— Привет! — воскликнула та, сияя. — Как мы часто стали пересекаться.

Они, как бы в поцелуе, прикоснулись друг к другу щеками.

— Ты как здесь? — спросила Джулия.

— Обедала после делового совещания, — отчиталась та. — Наше представительство всего в паре кварталов отсюда.

— Ну да, ты же теперь торгуешь автомобилями, — припомнила Джулия.

— «Хаммерами», — снисходительно улыбнулась Челси. — Я — менеджер по сбыту. Моя контора недавно получила два госзаказа!

Джулия отметила, что на Челси симпатичный костюмчик, а туфли такие, ради которых и умереть не жалко. Сама Джулия отошла от моды — одежонку она приобретала на распродажах, когда появлялись кое-какие деньги. Но она сразу поняла, что туфли у Челси — дико дорогие. А на Джулии был сарафан и сандалеты, и то и другое она носила уже четыре года, и в них же ходила в овощную лавку. Можно подумать, что все эти вещи с барахолки.

— И как нынче продаются «хаммеры»? Наверное, туго?

— Ничуть не бывало, — беспечно махнула рукой Челси. — Даже сейчас, в кризис, мы сбываем их целыми партиями. Люди их обожают. Считают символами благополучия — и чем больше машина, тем лучше.

— И это с нынешними-то ценами на бензин? — засомневалась Джулия, отмечая другие подробности в облике Челси — наманикюренные ногти, выщипанные брови, осветленные локоны, почти профессиональный макияж.

— Представь, объем сбыта у нас даже не снижался. А ты что здесь делаешь?

— Обедала с девочками, — пожала она плечами. — Вытащить куда-нибудь Бет нечасто удается.

— А, ну да. Кстати, ты хорошо выглядишь, — заметила Челси. — Свеженькая такая, хорошенькая, стиль кантри — это явно твое.

Джулия почувствовала, что ей делают одолжение.

— Спасибо за комплимент. Я отхватила это в «Костко». — «Ну и зачем я это сказала», — тут же подумала она. В кошельке Челси сейчас не меньше, чем ее недельный бюджет. — А почему ты ушла с прежней работы? Ты ведь, кажется, трудилась в страховой компании?

— В центре медицинских консультаций. — Она слегка подняла бровь. — Это уже давно было, Джу. Я ушла туда, где больше платят. Там тоже было неплохо, но тут масштабы совсем другие и перспективы роста. Здесь во всех отношениях лучше.

— Сложно было привыкать на новом месте? Все-таки весьма разные отрасли…

— Это только на поверхности, а в глубине бизнес везде одинаков. Когда я решила, что мне нужны перемены, — начала по выходным работать в представительстве, а когда поработала достаточно, чтобы оценить перспективу, — ушла со старого места и позже уже перешла на полный рабочий день. Знаешь, какие здесь премии? Но больше всего меня интересуют дилерские полномочия и в конечном счете заключение сделок на уровне фирмы.

— Мечтаешь стать коммерческим директором в двадцать девять лет?

— Ну, это еще не на будущей неделе случится, — засмеялась Челси. — Слушай, если еще раз соберетесь пообедать с девочками, позвоните мне тоже, хорошо?

— Непременно, — произнесла Джулия и про себя подумала: «Вот уж чему не бывать». — Сегодня все вышло стихийно. Мы договорились только часов в десять…

— Я легка на подъем, — заверила Челси. — Ну, пора бежать. Начальник ждет.

— Конечно, беги, — одобрила Джулия, поворачиваясь к раковине. — Но не переусердствуй. — Она принялась мыть руки еще до того, как за Челси затворилась дверь. Все эти чмоки-чмоки — просто одно притворство. Лишь через год после окончания школы они перестали царапаться, как кошки в мешке. Но практически ничего не изменилось. Челси сохранила дружеские отношения с Мартой, но она несколько раз встречалась с Билли во время одной из его непродолжительных размолвок с Джулией, поэтому о дружбе двух молодых женщин не могло быть и речи. Потому и Касси с ней тоже не общалась. Бет, однако, эта мелодрама мало занимала. До сих пор у Челси блестят глаза при виде Билли. И это приводило Джулию в ярость.

Но Челси, безусловно, преуспевает. Она, как и Билли, получила диплом. Если бы не тот факт, что Челси училась без перерыва на дневном, тогда как Билли мог посещать лишь вечерние занятия, Джулия заподозрила бы ее в том, что она его преследует. Билли получил диплом преподавателя труда, Челси — учительницы начальных классов. Но ни один из них так и не работал учителем.

Джулия не питала к Челси любви, но ее слова заставили молодую женщину призадуматься. Почему Билли не идет по этому пути? Не найдет сферу деятельности, где мог бы устроиться сначала на полставки, с перспективой перейти на полную. Вместо того чтобы тесать камень ради дополнительного заработка? Почему Билли не ищет место, где больше платят?

Выйдя из ресторана, она увидела Бет и Касси, стоявших у машины Бет. Они, видимо, прощались. Она помахала им и села в свой автомобиль. Вставила ключ в зажигание и подумала — если не заведется, я подам в суд на магазин запчастей. Но мотор завелся. Она посмотрела на одометр — почти сто семьдесят тысяч километров.

После ланча с подругами Касси проводила Бет до машины.

— Ты серьезно говорила, что можно родить без мужчины?

— Если бы я хотела ребенка, а мужа не предвиделось, я бы сама это сделала, — сказала Бет. — С какой стати отказываться от мечты всей жизни только потому, что не подвернулся подходящий мужчина?

— Гм. Я как-то над этим не задумывалась, — призналась Касси. — Но, Бет, у тебя ведь в институте были серьезные отношения с тем парнем. Вы же прожили вместе года два…

— Поверь, я бы лучше родила без мужа, чем снова испытала нечто подобное. Кончилось-то все скверно. Было тяжело и обидно. И теперь я вряд ли смогу избавиться от мнительности…

— Да, это ужасно, — проговорила Касси. — Так вот, есть женщины, которые то и дело рожают детей без мужа. Но они или звезды, или миллионерши, никак не простые смертные. Не обычные трудящиеся.

Бет сдержанно улыбнулась:

— Я думаю, что эти звезды трудятся побольше нас с тобой.

— Может, мне правда стоит об этом подумать? Я хочу семью, но я всегда считала…

— Слушай, Касси, мы с тобой смотрим на предмет с разных точек зрения. Я не уверена, что когда-нибудь захочу замуж. Я очень придирчивая, неуступчивая. Да и эгоистка. Возьми претензии Марты к Джо — вроде пустяк, но мне было бы этого достаточно, чтобы всерьез задуматься об убийстве. А ты — ведь тебе нужен именно муж? Даже больше, чем ребенок?

— Если говорить правду… Но посуди сама — мне почти тридцать, так надоело ходить в неудачницах. Я никогда даже не обдумывала варианты.

— Взгляни на вещи шире, — сказала Бет. — Вот ты полагаешь, у Марты и Джо все в ажуре? Что это лишь обычные придирки жены?

— Не знаю… Я всегда считала, что у них все о’кей.

— Они не похожи на счастливую пару. А возьми Джу. С ней явно что-то творится. Она делает вид, что все прекрасно, но что-то тут не то.

— У них действительно серьезные трудности. Денег не хватает — Билли работает на двух работах и дома почти не бывает. Джулия устала — дети ее выматывают. Но это ведь Джу и Билли! Они ссорятся и тут же мирятся. У Марты и Джо не так — дело конечно же не в одной яхте.

Бет засмеялась:

— Улавливаешь, какие возникают проблемы при совместной жизни? Люди рвут и мечут из-за яхты.

— Похоже, у них все сложнее. Они не находят компромисс. Тут любой станет рвать и метать.

— Видишь сама, — пожала плечами Бет. — Из меня никудышная кандидатка в жены. Я-то совсем не способна на компромисс — мне нравится, чтобы было только по-моему.

«А я бы на все согласилась, — подумала Касси. — В самом деле, на все. Но мне такой возможности не предоставляют».

— Так ты считаешь, что это будет безумием — родить ребенка? — спросила она.

— Да ни в коем случае, — не задумываясь ответила ее подруга. — Я, наоборот, думаю, что это неглупо. Безумием я как раз считаю выйти замуж за кого попало только потому, что хочешь создать семью. Если бы мне хотелось ребенка, я бы всерьез об этом задумалась. Но для меня это пока не стоит на повестке дня.

— Ты думаешь, сколько времени у меня — у нас — в запасе?

— Лет шесть-семь, а может, даже больше. Все растет число женщин, успешно рожающих в зрелые годы. Но у меня сейчас даже времени нет задумываться о партнерах и детях, честное слово! Появись у меня сейчас бойфренд, и я не буду знать, что мне с ним делать. Придется бросать его по каждому телефонному звонку. Слушай, у меня нет готового совета для тебя — с меня моего отрицательного опыта достаточно. Я слишком занята, я не могу уделять мужчине много внимания, наверное, именно поэтому у меня тогда все так прискорбно кончилось. Я отвлекаюсь на разные вещи, слишком поглощена собой. А если, скажем, мне попадется мужчина вроде меня? Мы будем чужими под одной крышей — каждый занят только собой. Мне лучше никогда не встречаться с хорошим человеком. А ребенка я не смогу воспитать без няни — сомневаюсь, что хватит ответственности.

— Ну, вот уж неправда…

— Почему? Возьми моих родителей — талантливые эгоцентрики, которым ни до чего, кроме работы, нет дела. Во мне их волновало единственно мое образование. С ними можно говорить минут пятнадцать, а они так и не услышат ни слова. Это у нас в крови, я тоже такая. Поэтому меня все и считают чудачкой.

— Я не считаю, — улыбнулась Касси. — По-моему, ты потрясающая. И пациенты твои тебя любят.

— Тут мне правда повезло, — сказала она с признательностью. — Я думаю, что стала неплохим врачом чисто случайно. Это просто чудо. Я совсем не принимаю это как должное, поверь. Я очень люблю свою работу. — Она мечтательно улыбнулась. — Я живу ради нее. Все остальное не важно.

Касси всегда завидовала уму и достижениям Бет, хотя на самом деле ей нужно было то, что имела Джулия. Бет всегда казалась такой уверенной в том, чего хочет. И в юности никогда не комплексовала оттого, что не пользуется успехом у парней. Даже серьезные неудачи — а Бет пришлось пережить и их — не сбивали ее с пути. Она шла по жизни, повинуясь своим инстинктам, делала то, ради чего появилась на свет.

Родители Бет были высоколобыми чудаками. Мать работала в библиотеке колледжа, отец был профессором гельминтологии. Изучал червей. Бет выросла в доме, загроможденном научными трудами и микроскопами, с переполненными книжными шкафами, грудой нестираной одежды в ванной, с незаправленными постелями, штабелями грязной посуды в раковине. Мама с папой были целиком погружены в интеллектуальные занятия, на дочь внимания обращали мало. Лишних денег в семье не водилось, но образованию придавали первостепенное значение и воспитали гениальную дочь, которая превзошла их обоих. С шести лет она занималась по программам для одаренных детей.

Но Джулия! У Джулии был Билли, уже тринадцать лет как обожавший ее. До сих пор он смотрел на нее так, словно она была единственная женщина во вселенной. Да, они экономили каждый цент, но отношения у них были незыблемые, непоколебимые. Джулия, может, и сомневалась, что сможет оплатить счета, но в любви Билли сомневаться ей не приходилось. А если они сталкивались с серьезной проблемой, то энергично брались за нее вместе.

Если бы Касси дан был выбор, она выбрала бы детей, бедность и истинную любовь, и потому считала себя дурочкой. Рациональный взгляд на жизнь куда практичнее и надежнее, с ним люди и становятся докторами медицины.

Ее путь домой лежал мимо мотосалона. Она проехала вперед три квартала, потом развернулась и двинулась назад. Войдя в салон, она увидела все того же улыбчивого продавца.

— Привет, — сказала Касси. — Хотела узнать, Уолт Арнесон сегодня работает?

— Сию секунду, — улыбнулся он, подошел к телефону на стойке, набрал номер, что-то быстро сказал в трубку и протянул ее Касси: — Мисс?..

— Алло, — проговорила она. — Это Уолт?

— Привет, — услышала она его голос. — Как дела?

— Все хорошо. Я ехала домой, проезжала мимо и подумала… может, ты хочешь, чтобы я угостила тебя кофе?

— А ты очень торопишься?

— Ну… вообще-то не очень. А что?

— Я сейчас на складе, но, если ты подождешь немного, минут двадцать, я появлюсь.

— Нет, слушай, я не хочу создавать тебе проблемы…

— Касси, я очень хочу выпить с тобой кофе. Никаких проблем нет, поверь.

— Точно?

— Ты скрасила мой день. Иди пока в книжный, возьми две чашки кофе, садись на наше место, если оно не занято, и через двадцать минут увидимся.

— Ладно, если ты точно уверен.

— Я уверен. Только иди не спеша. — Он повесил трубку.

«Полный идиотизм, — поймала она себя на мысли, — чего ради меня сюда занесло?»

— Вы звонили на другой склад? — спросила она продавца.

— Ну да. Туда, где он сейчас. Ему много приходится перемещаться.

— А! Хорошо, спасибо. — Она медленно направилась в сторону книжного магазина. Немного походила вдоль полок, купила кофе и села в уголке, который, оказывается, уже стал «нашим».

Полчаса спустя она поняла, чего ради пришла сюда. Они вдоволь посмеялись вместе, когда она рассказала ему про ланч с подругами, про жалобы Марты на мужа, про Бет, которая считала нормой появление ребенка без отца. Она рассказала и про Стива, поделилась намерением через пару лет взять еще щенка ему в товарищи. Он рассказал, как в выходные ездил в горы, ненадолго, всего на несколько часов. Когда он описал пейзаж, озеро, покрытые пышной летней зеленью горы, Касси начала понимать, какое он находит во всем этом удовольствие. Но ей казалось странным, что этот обросший чудак, дикарь, и вдруг — любитель природы.

— Если ты так любишь природу, то как насчет охоты, рыбалки, походов?

— Я и хожу в походы. Отчасти, — сказал он, отпивая кофе. — Если выдаются свободные выходные, я беру свой рюкзак и спальник и нахожу особенно красивое место на берегу, под звездами, или лужайку с мягкой травой на холме и разбиваю лагерь. Для рыбалки у меня вряд ли хватит терпения. А стрелять в кого-то я просто не способен.

— А как насчет гольфа? — шутливо спросила она.

— Ты меня дразнишь! — Он рассмеялся. И правда — как представить такого, как он, в его сапогах с цепями и голой женщиной, прохаживающимся по полю вместе с джентльменами в джемперах?

Они узнали еще кое-что друг о друге. Оба не состояли в браке, у их родителей было четверо детей, хотя у нее — братья и сестры сводные. Он родом из здешних мест, она из Де-Мойна. Оба трудились на своей нынешней работе больше пяти лет.

Уолт спросил, по-прежнему ли она нервничает из-за того случая, и она ответила, что постепенно забывает, но решила стать более осторожной. Очень не хочется снова оказаться в такой ситуации.

— Я покончила с романтическими свиданиями, по крайней мере, с меня надолго хватит.

— Вполне понятно.

— Этого не должно было случиться. Обычно чутье меня не подводило.

— Ты ни в чем не виновата. Просто он подлец, вот и все.

Так незаметно пролетел час. Они еще посмотрели книги и посоветовали друг другу, что выбрать. На стоянке он сказал ей:

— Мне нравятся наши посиделки с кофе. Приятно проходит перерыв.

— Мне они тоже нравятся.

— Правда, это было всего два раза, но я уже жду следующего.

— Даже если приходится ехать через весь город?

— Даже в этом случае, — сказал он. Достал из кармана стопку визиток, порылся в них и одну протянул Касси. Там стояло только его имя и номер телефона. — Если ты захочешь кофе и позвонишь по этому телефону, тебе не придется меня долго дожидаться. Я мало кому даю этот номер — сразу же начинают звонить по поводу проблем с байками, просят взять работу на дом. Но я хочу, чтобы у тебя он был.

— Надо же, — сказала она. — У тебя такой график, что тебя могут отвлечь от работы в середине дня, и это ничего?

— Я с работой справляюсь, и никому нет никакого дела, если я вдруг отлучаюсь ненадолго по личным надобностям. В общем, если ты позвонишь, я приеду.

— Знаешь… я тебе свой номер не называю, потому что…

Он мягко положил руку ей на локоть:

— Я бы хотел знать твой номер, Касси. Но понимаю, что тебе важно чувствовать себя в безопасности. Ты можешь звонить мне в любое время. И я приеду.

— Спасибо. Мне очень приятно, что ты понимаешь.

— Ну, я ведь был свидетелем тогда, помнишь?

* * *

В дополнение к основной работе Билли трудился сдельно в строительной мастерской. Он мог сделать эту работу основной, и тогда зарабатывал бы гораздо больше, чем в пожарном депо, но перспектив роста тут не было никаких. Зато приработок получался очень приличный. Подрядчик давал ему возможность поработать в свободные часы во время двадцатичетырехчасового дежурства в депо и полные дни в выходные. В месяц это выходило от двенадцати до шестнадцати рабочих дней. Резать дерево и камень было нудно и утомительно, но Билли делал это старательно и получал хороший куш.

Правда, работа была тяжелой. Обе его работы требовали больших физических усилий. Хотя он числился парамедиком, в первую очередь приходилось исполнять обязанности пожарного. Таким образом, он работал парамедиком и пожарным. Потом резал дерево и камень — изнуряющая, грязная работа. Времени едва хватало на еду, сон и дорогу с работы на работу, потом домой. Но деньги им с Джу были нужны позарез.

Ни разу с начала трудовой деятельности Билли не брал больничный, не имел выходных. Проработавшие в пожарной части лет восемь — десять получали повышение, очень существенную надбавку к окладу и дополнительный отпуск. Он же пока сам себе представлялся мальчиком, пальцем затыкавшим дыру в дамбе.

Сегодня он вернулся домой после суточного дежурства и прилег, надеясь немного поспать. Он знал, что Джу собирается пообедать с подругами, и очень хорошо — это поднимет ей настроение. Небольшой отдых от детей, женские разговоры. Может быть, она отведет душу, пожаловавшись на него подругам. Поспав часа четыре, Билли встал и поехал к теще, чтобы забрать Клинта и Стефи. Они уже пообедали, и поэтому дома ему осталось только уложить их спать.

Обычно в таких случаях он пользовался тишиной, чтобы поспать еще лишний часок, после обеда он собирался отправиться в мастерские и там поработать до полуночи. Но вместо этого сделал кое-какие домашние дела: вымыл пол в кухне, убрал за собакой, подрезал живую изгородь и полез на крышу, чтобы закрепить отваливающийся водосточный желоб. Желоб отваливался, потому что после прошлогоднего листопада кто-то не очистил его вовремя от нападавших туда листьев и веток, вот он и не выдержал тяжести. Этот «кто-то» был, конечно, он, Билли.

Он поставил ящик с инструментами на покатую крышу и потянулся к желобу с отверткой, но тут ящик заскользил вниз. Билли бросил отвертку в желоб и, подхватив ящик, толкнул его повыше. От этого движения лестница покачнулась, и устойчиво поставить ящик не удалось. Ища равновесия, Билли схватился за желоб, но выбор был неудачен — желоб и без того едва держался. Лестница ушла из-под ног вправо, и он лишился опоры. Некоторое время Билли висел на желобе, но недолго — под его тяжестью тот начал отрываться дальше, хотя и медленно. И Билли выпустил его, чтобы чертов желоб не оторвался совсем, и полетел вниз. Высота была не слишком большая.

Лестница с грохотом упала на землю, а за ней следом упал и Билли. Сперва он приземлился на ноги, потом с размаху сел на копчик. Потом позволил себе откинуться навзничь на траву. Первая мысль была: «Как глупо!» Вторая: «Только травмы мне сейчас не хватало». Не двигаясь, он прислушивался к ногам и позвоночнику. Зажмурившись, подумал еще: «Я всегда так хорошо управлялся с лестницей, как по-идиотски все вышло».

— Билли! — услышал он крик Джулии из дома. Он слышал, как она бежит через кухню к двери на задний двор, непрерывно крича: — Билли! Билли! О господи! Билли!

Он замер, слабо улыбаясь, с закрытыми глазами, и подумал, что это, наверное, подло. Она упала возле него на колени, приподняла его голову и спросила:

— Билли, ты умер?

Он открыл глаза.

— Вот так никогда нельзя делать — брать человека за голову. У меня мог быть поврежден позвоночник.

— Ты сильно ударился?

— Ты меня любишь? — спросил он.

— Да. Что случилось? — спросила она, в ее широко раскрытых глазах метался страх.

— Я упал с лестницы. Лежу и прикидываю, все ли цело. Я даже не знал, что ты вернулась. Так ты любишь меня?

— Какой идиот! — Она со стуком уронила его голову.

Тут послышался звук, что-то скользило по крыше.

Билли схватил жену и перекатился с ней влево, закрыв ее собой. В метре с небольшим от них грохнулся ящик с инструментами, кое-что от удара вылетело наружу. Когда все стихло, Билли поднял голову.

— Две глупости за один день, — проговорил он. — Наверное, я слишком устал, чтобы этим заниматься.

— Пусти меня, я встану, — сказала она.

— Нет. Сначала скажи, что любишь.

— Я тебя ненавижу! Ты сейчас отнял у меня десять лет жизни.

Он прижался губами к ее губам. Она не отреагировала, и он приподнял голову и улыбнулся ей.

— Я вымыл кухню. Уложил детей. Собрал собачье дерьмо и подровнял изгородь.

— И упал с лестницы!

— Справедливо. Сегодня я уже больше на нее не полезу. А ты хорошо провела время?

— Угу.

— Пожаловалась девочкам на свое интересное положение? И на нехорошего, злого мужа?

— Я никому ничего не сказала, и ты тоже молчи.

— Ладно. Ты поможешь мне дойти до спальни?

— Так ты ушибся?

— Я перевозбудился. Ты могла бы немножко полежать рядом со мной голышом, а когда у тебя поднимется настроение, я чуточку вздремну.

— Это все, о чем ты способен думать?

— Да, когда лежу на тебе вот так. Я буду очень, очень нежен. И бережен. Ну, до определенной степени.

— Вот в чем корень всех наших проблем, — сказала она. — Я сейчас хочу одного — отлупить тебя, а ты хочешь меня трахнуть.

Он ласково улыбнулся:

— Если это самая большая твоя проблема, Джу, ее решение всегда под рукой.

— Не вполне уверена, — сказала она.

— Ты хорошо себя чувствуешь, куколка? — спросил он, любовно отводя прядь волос ей за ухо. — Тебя не тошнит? Нет спазмов, ничего такого?

Она покачала головой.

— Я волнуюсь немного из-за этой спирали, как она там вместе с ребенком?

Он нахмурился.

— Если ты полагаешь, что это неправильно…

— Я еще не раздумала тебя отлупить. — Она тряхнула головой.

Он улыбнулся:

— Вижу. — Он встал и помог подняться ей. — Пойдем, воспользуемся тем, что у детей сейчас тихий час.

Некоторое время спустя Джулия, успокоившаяся и размякшая, сказала:

— Я сегодня в ресторане столкнулась в туалете с Челси.

— Да? — зевнул он. — Ты ее сшибла или как?

— Мы немного поговорили. Знаешь, она ушла из своей страховой компании и теперь продает «хаммеры». Она устроилась менеджером по сбыту.

— Что-то такое она говорила, — ответил он, то ли скучая, то ли засыпая.

— В общем… я не в восторге от Челси, но в том, что она делает, есть смысл. Прежде чем перейти на новое место, она сперва поработала в этом агентстве по выходным, чтобы понять, какие там возможности, а уже потом ушла с предыдущей работы. Неплохо придумано, правда?

— «Хаммеры», — фыркнул он и устало помотал головой. — Кому сейчас нужны «хаммеры»?

— Челси уверяет, что они продаются как прежде. Люди их любят за то, что с ними чувствуют себя богачами.

— Недолго, — ответил он, закрывая глаза.

— Да дело не в этом, а в том, что очень даже неглупо найти перспективную работу и поработать на ней в свободное время, чтобы приглядеться, каковы шансы, а уже потом переходить. В твоих мастерских перспектив точно нет, это всего лишь подработка, и оплата хотя и хорошая, но лучше не будет. Но ты ведь такой умный, у тебя диплом. Можно оглядеться, найти место, где пригодится твое образование, где есть возможности роста…

— Угу, — проговорил он, и она услышала негромкое похрапывание.

Она склонилась и поцеловала его в щеку.

— А что, если ты на работе упадешь с лестницы? Что тогда мы будем делать?

В ответ он только тихо всхрапнул.

Когда она увидела в окно кухни валявшуюся на земле лестницу и лежащего рядом на спине Билли, неподвижного, с закрытыми глазами, первой ее мыслью было: «О нет, только не мой Билли! Нет! Нет!»

Но вскоре пришло облегчение, вслед за которым через какое-то время всколыхнулись старые страхи. Борьба с огнем, спасение людей на пожаре, резание гранита — все это занятия, сопряженные с риском. Если с Билли что-то случится, их экономное существование станет катастрофическим. Она с детьми лишится кормильца, и, когда исчерпает себя страховка и крупицы пенсии, она потеряет дом. Маме придется присматривать за детьми, чтобы она смогла работать. А на какую работу она может рассчитывать? После рождения Джеффи и до появления младших детей, пока Билли учился и работал, она тоже успела немного поработать, официанткой и секретаршей. Платили там и там чисто символически.

Но теперь детей будет четверо!

До сих пор Билли обходился без травм, у него быстрая реакция, и физически он сильный. Но усталость от тяжелой работы, от недосыпания накапливается… А как же он станет уставать, когда появится малыш и начнет плакать днем и ночью? Как он может так беспечно радоваться прибавлению семейства, когда новый младенец поставит под угрозу будущее всей семьи?

Тут она услышала, как проснулась Стефи и сразу заплакала и закашлялась, и мысли Джулии моментально устремились в иное русло. «Господи, только бы не заболела!» — взмолилась она. Поспешив в детскую, где спали младшие, она подхватила дочь на руки, отнесла в кухню и дала ей тайленол и противоотечное средство, надеясь, что это не простуда, не жар. Остаток дня она готовила ужин, забрала Джеффи из футбольной секции и отвезла его в летнюю группу — с тремя детьми в машине ей пришлось заехать за витаминным напитком для всей команды, потому что была ее очередь, утешала плачущую разболевшуюся дочь, вытирала рвотные массы, стирала, собирала одежду и игрушки. Когда часов в шесть проснулся Билли, часа на два позже обычного, что подтверждало, насколько он переутомлен, она сидела в ванной со Стефи на коленях над паром от горячей воды для снятия отека горла.

— Что случилось? — сонно спросил он.

— Со Стефи что-то творится. Ее вырвало три раза, после ужина, и она кашляет, как при крупе.

— А температура? — спросил он, потирая затылок, чтобы собраться с мыслями.

— Я сбила ее тайленолом. Но ей плохо.

Он наклонился к дочери, и она пошла к нему на руки, жалобно хныча:

— Папочка!

Бедная малышка.

— А Клинт как?

— Пока в порядке.

— Отдохни, я посижу с ней в этой парилке, — сказал он.

Она уступила ему место на крышке унитаза, понимая, что отдохнул он недостаточно и все равно будет стараться отработать свои часы в мастерской, даже если поздно начнет. А завтра с утра ему заступать на суточное дежурство в депо, и ей нельзя рассчитывать на его помощь ночью, если дочке станет хуже, он должен как следует восстановить силы ради собственной безопасности. Но до чего же она устала! На ранних сроках беременности ей постоянно хотелось спать, но даже прилечь ненадолго днем было некогда.

И в голове отчетливо прозвучало: «Дальше так продолжаться не может».

После ланча с подругами Марта, прежде чем идти домой, пробежала по магазинам. С трехгодовалым сынишкой Джейсоном сидел Джо, так что можно было не спешить. Она примерила кое-что, купила на распродаже парочку милых вещиц, хотя надевать их ей было некуда. Нынче самой популярной в ее гардеробе была рабочая и спортивная одежда. Но она просто влюбилась в креповые брюки, которые плотно облегали бедра и ягодицы, а внизу расширялись. И топ из того же материала с глубоким вырезом тоже сидел идеально — прелестный ансамбль для вечеринки, танцев, ужина вне дома. Потом она не смогла устоять перед облегающим платьем с разрезом сбоку, так выгодно подчеркивавшим фигуру. Оно было цвета лаванды и чудесно оттеняло ее рыжеватые волосы до плеч.

Джо не любил танцевать. Вечерами он предпочитал с компанией сослуживцев посещать спортивный бар, в отпуск уезжать в Тахо, с автофургоном и катером. А выходные проводить на озере или смотреть спортивные передачи в баре или в гостях, но чаще дома перед телевизором с плазменным экраном. Они давно не делали то, что нравилось ей. Проблему отдыха неизменно решал муж.

Она купила еще босоножки на высоком каблуке, с ремешками вокруг щиколоток. Очень сексуальные. Марта была маленькая и легкая, ей сам Бог велел носить десятисантиметровые каблуки, на них она двигалась быстро и грациозно. Как классно она смотрелась бы в них на танцполе! Время от времени она покупала такие вещи, мечтая, что жизнь снова станет увлекательной. Бывало время, когда ее наряды волновали Джо, особенно туфли… раньше он сошел бы с ума, увидев ее в этих босоножках. До женитьбы.

Дома Джо с сыном, сидя на полу, как два приятеля, поджав ноги, играли в видеоигру. Джо считал эти игры прекрасным способом развить у ребенка зрительно-моторную координацию, но Марта втайне думала, что он просто сам не прочь поиграть. Она положила пакеты на кресло в столовой и, пройдя в кухню, огляделась. Можно было подумать, что тут без конца ели из всех тарелок подряд, пили из всех чашек по очереди, не давая себе труда помыть их или собрать крошки со стола. В гостиной, вокруг папы с сыном, тоже громоздились тарелки, пустые пакетики из-под чипсов, целлофановые упаковки от кексов, использованные скомканные бумажные салфетки. Джо, видимо, читал на диване газету и не поправил после себя смятые диванные подушки, не поднял те, что упали на пол. Газетные листы были разбросаны по кофейному столику и по полу, тут же стояла чашка из-под кофе и тарелка из-под тостов, оставшиеся после завтрака. А она-то все утро убиралась, наводила порядок, пока он спал.

И разумеется, на Джо были его заскорузлые синие спортивные трусы на резинке, надетые прямо на голое тело — его летняя домашняя униформа. У него была волосатая грудь, и все тело тоже покрывали жесткие курчавые волосы. Ему даже в голову не приходило хоть немного привести себя в порядок, приодеться ради нее в свой выходной, хотя она и просила его об этом тысячу раз!

— Привет, киска, — сказал Джо, не отрываясь от экрана. Он был занят складыванием разноцветных блоков, делая вид, что всерьез соревнуется с трехлетним сынишкой, незаметно помогая ему овладеть навыками игры. — В почтовый ящик не заглядывала?

— Джо, что творится в кухне! Там полный разгром.

— Да, я попозже все уберу.

Нет, ничего он не уберет и не вымоет. По крайней мере, внутри дома. Он даже в автофургоне никогда не убирает. Зато яхту, двор и гараж содержит в идеальной чистоте. Бардак в кухне разгребать ей одной.

— Джо, можно тебя на минутку?

— Да, сейчас. — Прошла минута, и он закричал: — Ого! Смотри, старик! Ты сделал меня. Хочешь, сыграем еще? — И запустил новую игру.

— Джо!

— Что?

— Я хотела поговорить.

— Господи ты боже мой! — воскликнул он раздраженно, отложил пульт и поднялся.

Сейчас он напоминал обезьяну, черная курчавая шерсть покрывала его ноги, грудь, живот, небритое лицо. Всклокоченные волосы торчали во все стороны. Он поддернул трусы, но они тут же снова сползли вниз на бедра. Эластик протерся, и, когда он поворачивался спиной, была видна щель между ягодицами — зрелище не очень изысканное. Конечно, она давно купила ему новые спортивные шорты — пусть на голое тело, но хотя бы чистые. Они с тех пор так и лежали на полке в его шкафу.

— Ну что? — спросил он, придерживая трусы.

— В доме все вверх дном.

— Да, я занимался гаражом и садом. Кроме того, у меня сегодня выходной. Сейчас я играю с малышом. Но двор в порядок привел.

— Тебе бы десяти минут хватило убрать здесь за собой. И еще за десять минут ты мог бы принять душ, побриться и одеться поприличнее.

— У меня выходной! Я хочу просто расслабиться и чувствовать себя комфортно.

— Если бы я слонялась по захламленному дому в таком виде, как ты, ты бы бросил меня в ту же секунду.

— Не знаю, — усмехнулся он. — Может быть, расслабься ты немного, нам легче было бы общаться. Господи, речь всего-то о паре чашек и тарелок! И что такого? Ты же сама сказала, что за десять минут все можно убрать.

— Мы оба работаем, — сказала она. — И я в самом деле устала всегда возвращаться в такой свинарник.

— Ты и сегодня работала? — спросил он едко.

— Ты знаешь, что сегодня я как раз не работала. Но я вкалываю свои сорок часов в неделю и делаю всю работу по дому. А чистым и нормально одетым я вижу тебя исключительно при гостях или перед работой.

— Послушай! Я вернулся домой только в восемь утра, а ночка выдалась та еще. Я просто хочу отдохнуть. Почему бы тебе не взглянуть на это проще?

— Не получится, — покачала она головой, к глазам подступили слезы. — Не получится легче. Потому что меня от всего этого тошнит. Я ведь ничего особенного не прошу — только убирать за собой и мыться. — Она снова безнадежно покачала головой. — Я сейчас уйду ненадолго. Хочу проехаться и немного остыть. Куплю что-нибудь на ужин и вернусь, и если ты меня все-таки услышал, то прибери тут, прими душ и побрейся. — Она схватила сумочку и вышла.

Марте сейчас хотелось выплакаться, но она боялась, что ее кто-нибудь увидит. Она глотала слезы, и они камнем давили ей на горло. Она проехала километров шестьдесят, внутри у нее все клокотало от обиды. До свадьбы Джо был другим! Они встречались примерно год, потом еще год были помолвлены, и все это время он всегда спрашивал, чего она хочет. А она в ответ ходила с ним и его друзьями на лодках, в походы. Она, в общем, любит спорт, любит проводить время на воздухе, если только не посвящать этому сто процентов свободного времени! Она не обижалась, если он скучал в ресторане или дремал на мелодраме. До свадьбы она часто бывала у него дома, и заставала его в спортивных штанах и майках, но никогда он не был такой вот немытой, нечесаной обезьяной, в сползающих трусах с протертой задницей!

По правде сказать, чрезмерной аккуратностью Джо и прежде не отличался. В душе у него обычно было полно волос, он разбрасывал вещи и не содержал кухню в чистоте. Но если она предлагала помочь с уборкой, он активно в нее включался. Он делал то, что она говорила, — заправлял кровать, складывал грязные полотенца в стиральную машину, пылесосил, выносил мусор, чистил душевую кабинку. Теперь Джо давно уже ей не помогал. И раньше, перед тем как лечь с ней в постель, он не жалел усилий. Всегда был чистым, выбритым, и от него хорошо пахло, конфетка, а не мужчина! И он знал, как настроить ее нужным образом, как возбудить. А теперь жаловался, если слишком долго не было оргазма. Ну, давай же, Марта, в чем дело, на всю ночь меня точно не хватит!

И поговорить ей об этом было не с кем. Джулия с Билли до сих пор живут словно новобрачные, и даже когда Джулия временами досадует на мужа, то все равно убеждена, что он лучший муж на свете. И может, она права. Касси — та считает, что, если у тебя под боком постоянный мужчина, это уже счастье. У Бет есть более важные поводы для размышлений, чем Мартины супружеские жалобы. У нее уже пять лет никого не было, она больше сосредоточена на карьере, чем на отношениях с мужчинами.

Марта зашла в маленький итальянский ресторанчик неподалеку от дома. Сейчас, в четыре часа, в будний день, он был почти пуст. Она села в темном углу, заказала вина и пригубила его, пытаясь успокоиться.

В общем, она была готова к тому, что после свадьбы кое-что изменится, ведь Джо — не такой аккуратист, как она. До свадьбы она два года изучала его привычки, его жизненные принципы. Но никак не ожидала, что он так опустится, так снизит планку и свалит на нее все домашние заботы. Раньше у него бывали дни, когда он в выходной день забывал побриться, но теперь он это делал исключительно перед работой. Дошло до того, что он стал ей гадок. Кем надо быть, чтобы отказываться принять душ, если женщина об этом просит?!

И уж никак она не ожидала, что перестанет его любить.

Трудно любить бесчувственного неряху. Правда, таким его мало кто знал. Джо был стопроцентный мужчина, с итальянскими корнями, отчасти с консервативными взглядами, вроде того что женщина должна растить детей и следить за домом, тогда как муж делает физическую работу, ремонт и все такое. Коллеги считали его домашним деспотом и отчасти сочувствовали ей, говорили, что она святая, раз уживается с ним. Они и половины всего не знали, он не посмел бы прийти на работу дурно пахнущим, небритым, с сальными волосами, торчащими во все стороны. Но все знали, что он не способен собрать тарелки и вымыть их. Он готовил вкуснейшие блюда итальянской кухни — его спагетти, колбаски, лазанья стали легендой, — но, как шутили в пожарном депо, кухню он при этом просто уничтожал. Марта при этом думала: «Это у нас норма».

На работе Джо, как профессионал, был на хорошем счету, коллеги уважали его. Снаряжение он содержал в безупречном порядке, был очень силен физически, всегда один из первых устремлялся по лестнице в огонь, чтобы спасти людей.

Но тот привлекательный парень, в которого она когда-то влюбилась, исчез, теперь это был неандерталец, нисколько не считавшийся с ее чувствами. Он был великолепен, когда добивался ее благосклонности, ее согласия на брак — ведь, как католик, он считал, что хозяйкой в его доме, матерью его детей могла быть только жена. Во время помолвки они думали о двоих-троих детишках, но после рождения Джейсона Марта пересмотрела этот пункт семейной программы. У нее не хватило бы сил работать, содержать в порядке дом и еще присматривать за оравой детей, один из которых — Джо.

Она сильно сомневалась, что все еще любит его… И как же им после этого жить дальше?

— Марта!

Она подняла голову и увидела улыбающееся лицо Райана Чамберса. Он взял свою кружку с пивом и подошел к ее столику. Господи, подумала она. Только этого мне сейчас не хватало.

— Как поживаешь, малыш?

— Прекрасно, Райан. А как ты?

— Замечательно. Ты кого-то ждешь? Ужинаешь здесь?

— Нет, просто зашла купить еды домой и решила выпить немного вина. Сегодня день выдался очень утомительный. А ты?

— Я размышляю — брать пиццу или нет? Вот допью пиво и решу.

— А как Джил?

— Джил? — переспросил он со смехом. — Марта, с Джил у нас все давно кончено.

— Ох, прости, пожалуйста, — смутилась она. — Я не знала.

— Все в порядке. Ты вовсе не обязана быть в курсе любовной жизни старого бойфренда. Уже год прошел.

— Уже год? А с кем ты сейчас?

— Кстати, сейчас я совершенно свободен. — Он присел на соседний стул. — Решил взять тайм-аут.

— Неужели правда ни с кем не встречаешься? — удивилась она. Райан, как правило, встречался сразу с несколькими девушками.

— Кажется, я уже староват для прежних игр — да и подустал от холостяцкой жизни. Наверное, насытился ею сполна. Хотелось бы чего-то другого. Более прочного. Стабильного.

— Правда? — спросила она недоверчиво, облокачиваясь на стол.

Он заглянул в кружку и беззвучно рассмеялся:

— Правда. Может быть, я наконец-то вырос. В тридцать один год уже пора бы. А ты как думаешь?

— Пожалуй, так же. Вот только именно от тебя я не ожидала услышать что-то подобное.

— Я это заслужил. Кстати, я просил у тебя прощения за прошлое? Если нет, то…

— Не стоит. Все это было уже так давно.

— Как твоя семья? — спросил он.

Она отвела взгляд.

— Замечательно. Все просто замечательно.

Они снова встретились глазами, и он произнес:

— Звучит здорово. Но что-то не так, да? Какие-то неприятности?

— Нет, пустяки, — заверила она. — Не стоит и говорить об этом.

— Ну, давай поговорим о другом. Видела кого-нибудь в последнее время?

Марта поняла, что он имеет в виду их прежнюю компанию.

Она рассказала, как они с Джо устроили вечеринку, и кто был там, и как она обедала с девочками, но мысленно неудержимо возвращалась в прошлое. Райан был ее первой любовью. Старше ее на два года, первый спортсмен школы. Красивый, остроумный, веселый ловелас. Переменчивый, непредсказуемый в своих увлечениях. Она влюбилась в него в пятнадцать лет, и следующие пять лет они то сходились, то расставались на продолжительный срок, в течение которого он в очередной раз похищал чью-то невинность. Но месяцев через шесть — восемь он возвращался назад — кающийся, полный сожалений и по-прежнему неотразимый. И она не могла устоять. Дальше следовали очередные несколько месяцев блаженства, затем все повторялось — он отвлекался на другую девушку. И когда Марте стукнуло двадцать, она вдруг поняла, что с нее хватит, и не пустила его обратно. Но на самом деле так никогда и не преодолела до конца свои чувства к нему…

Интересно, что Джо и Райан не имели схожих недостатков. Джо был верным семьянином, он даже на флирт не был способен. Оба недурны собой, хотя и совсем разного типа. Когда Райан улыбался, на щеках у него появлялись ямочки, а глаза опасно мерцали, так что девушки все поголовно приходили в возбуждение. Если Джо (вымытый, конечно) выглядел классно и мужественно, то Райан смотрелся скорее как модель. У Джо было сильное загорелое тело, стальные бицепсы, узкая талия, в форменной, обтягивающей торс футболке он выглядел настолько потрясающе, что у женщин подгибались колени. Райан имел легкий, добродушный характер, но способен был смотреть вам прямо в глаза и с улыбкой, от которой таяло сердце, беззастенчиво лгать. Джо обладал южным типом мужской красоты, почти черными глазами, мог вспылить из-за пустяков, но был честнейшим из известных Марте людей.

Они беседовали минут сорок, потом Марта заказала две пиццы навынос, а Райан — второе пиво. Он открыл бумажник и достал визитку. Райан работал в местной компании кабельного телевидения, куда пришел сразу после колледжа. Сейчас он был директором — «белый воротничок», с хорошим доходом. Он протянул ей карточку.

— Это мой рабочий и мобильный. Если захочешь поговорить, позвони. Мне кажется, тебя что-то гнетет.

— Послушай, — сказала она, — одно дело — встретиться случайно, другое — позвонить. Я замужем.

— Знаю, — сказал он. — Но я хороший друг. Без шуток, Марта, в наших отношениях не все ладилось, но мы сумели остаться друзьями. И если что не так, мы можем друг на друга рассчитывать.

— Да, но… — И замолчала, потому что не знала, как отказаться, не обижая его.

Он всегда умел ее уговорить, и она уступала, забывая о благоразумии. Кое-чего она желала даже сильнее, чем достучаться до Джо, убедить его исправиться, чтобы снова вернулась любовь, — это чтобы Райан в свое время не оказался таким безответственным повесой. И сейчас, когда она чувствовала себя обиженной и уязвленной, это была опасная мысль.

Он накрыл ее руку ладонью.

— Марта, ты очень много для меня значишь. И всегда значила, тебе это известно. Ты не представляешь, как часто я жалел, что не встретил тебя попозже, когда немного повзрослел и перестал быть безмозглым шалопаем. Наши отношения не длились бы так долго, если бы между нами не было особенной близости. Может быть, сейчас я смогу отчасти загладить свою вину, став твоим другом? И если тебе захочется поделиться…

— Не думаю, что это стоит делать. — Но она все же сунула визитку в сумочку. — Все равно, спасибо за предложение. И желаю тебе найти то, что ты так долго ищешь.

Наконец принесли пиццу, Марта заплатила и уже хотела встать, но он притянул ее за руку к себе и поцеловал в щеку. По ее телу пробежала волна желания. Боже, до чего ей снова хотелось быть любимой!

— Если даже новой встречи не получится, я все равно очень рад был тебя увидеть. Кстати, ты выглядишь просто фантастически. И как тебе удается? Другие стареют, ты же все молодеешь.

Врешь ты все, хотела сказать она. Сам-то он нисколько не утратил былой привлекательности.

— Спасибо, — произнесла Марта вслух. — Береги себя.

Она поехала домой. Еще не было шести, когда она поставила машину в гараж. Она отсутствовала почти два часа, но мобильник в ее сумочке ни разу не затренькал. Надвигались летние сумерки, и она скоро поняла, почему в окнах не горит свет. Джо и Джейсон спали рядышком на диване в гостиной. Джо лежал на спине — небритый, непомывшийся, не переодевшийся в мало-мальски приличную одежду. А Джейсон по своей всегдашней привычке спал на животе.

Марта включила свет в кухне. Здесь ничего не изменилось. Она положила пиццу на стол, бросила сумочку и покупки на кресло и принялась за уборку. Посудомоечная машина, которую она запустила перед тем, как уйти на встречу с подругами, была полна чистых тарелок, которые Джо не удосужился вынуть. Она достала их, перезагрузила машину грязными и принялась вытирать столешницы, собирать мусор, и жгучие слезы обиды капали ей на руки.

* * *

Бет не дежурила сегодня. Она была записана на прием к доктору Джероду Паттерсону, известному и уважаемому в Сан-Франциско онкологу. Она не дежурила и две недели назад, когда Марта и Джо устраивали вечеринку. Тогда она только что сделала пункцию новообразования, обнаруженного в молочной железе. Образование оказалось злокачественным.

Это было не впервые — первая опухоль появилась у нее в двадцать пять лет, в правой груди, и первая операция не помогла, потому что внезапно обнаружились метастазы, затронувшие лимфоузлы. Ей сделали одну за другой три операции и, наконец, удалили молочную железу полностью. Тогда Марк и бросил ее. Правда, он любезно дождался, пока она закончит лучевую и химиотерапию и немного окрепнет. Бет так и не знала точно, рак, тошнота, страх или ее искалеченное тело послужило причиной ухода. Не то чтобы у нее была пышная грудь, так, маленькие грушки.

И вот все снова повторялось с левой грудью.

Она многое знала о докторе Паттерсоне и остановилась именно на нем. Ему было под пятьдесят, он имел жену и двоих детей подросткового возраста, на фотографии приятно улыбался, а его репутация как онколога сделала его таким популярным, что попасть к нему на прием представлялось делом нелегким. Но Бет сама была врач, ей было достаточно только позвонить, представиться, и ее тотчас записали.

Впервые попав в его кабинет, она еще раз убедилась, как мало говорят о человеке фотографии. У него оказались густые русые волосы, рост не меньше метра восьмидесяти и ямочка на щеке. Он протянул руку:

— Доктор Хэлсли, очень приятно познакомиться. Прошу вас, садитесь. — И, подождав, пока она усядется, сел сам.

— Здравствуйте, доктор Паттерсон, — кивнула она.

Он положил руки на ее открытую больничную карту.

— Как я вижу, вы тоже занимались на подготовительных курсах Южно-Калифорнийского университета. Вы родом из Сакраменто?

— Я там выросла, — ответила она.

— Если вы не против, я хотел бы побольше узнать о вас, прежде чем мы перейдем к непосредственной причине вашего обращения ко мне.

Причина — это рак, который не могут остановить, подумала она.

— Что именно вас интересует?

— Есть ли у вас братья и сестры? Муж? Живы ли родители?

— Я единственный ребенок, а родители мои, да, живы и, кажется, вполне здоровы. С каждой стороны осталось по бабушке, раньше всех умер один из дедушек — в пятьдесят пять лет, от инфаркта. У бабушки с маминой стороны больше двадцати лет назад тоже находили рак груди, но она выжила, сейчас ей восемьдесят восемь.

Они еще немного поговорили — минут пятнадцать. Он спросил, есть ли у нее муж или друг, и она ответила:

— Он ушел вместе с потерянной грудью.

Еще доктор захотел узнать о ее хобби, чем она занимается для удовольствия, и она засмеялась:

— Я всего год как получила диплом акушера-гинеколога. Вы полагаете, у меня есть время на хобби?

— Первое злокачественное образование появилось у вас довольно рано, — сказал он, не заглядывая в карту. — Несмотря на то что вы и сейчас очень молоды, это все проявление того, первого случая. Рак не распространяется. Но, принимая во внимание ваш возраст и течение болезни, я порекомендовал бы интенсивную терапию. К сожалению, томография выявила несколько сомнительных узлов. Как вы сами считаете — мы можем начать курс лучевой терапии, попробовать химию, а потом посмотрим и решим, будет ли хирургическое вмешательство необходимым?

Она пожала плечами, покачала головой:

— Не имеет значения. Я вовсе не хочу обязательно спасти грудь. Не такая уж она у меня выдающаяся.

— Вы после операции не думали об имплантатах?

— Нет. Не видела смысла.

Он приподнял бровь:

— Ваши близкие поддерживают вас, доктор Хэлсли?

— Если хотите, можете называть меня просто Бет, — сказала она. — Ну конечно. Я работаю в женской больнице, там все очень внимательные. У меня есть подруги, семья. Но я стараюсь смотреть на ситуацию без эмоций, как профессионал.

— Понимаю, но помните — эта болезнь вызвана эмоциями.

— Поэтому я и стараюсь смотреть на нее с медицинской точки зрения.

Он улыбнулся:

— Мы, врачи, прагматики до мозга костей. Вы, как видно, намерены стать трудной пациенткой?

— Наверное. Но я просто сыта всем этим по горло.

— Догадываюсь. И я бы так же реагировал. Если вы не против, я хочу вас осмотреть. Не согласитесь переодеться в халатик ради меня?

— Конечно. — Она поднялась. — Куда мне пройти?

— Смотровой кабинет номер два подойдет в самый раз. Я приду через десять минут.

Через несколько минут она сидела на кушетке, закинув левую руку за голову, а он пальпировал грудь. Пока он ее осматривал, она смотрела в сторону.

— А у вас есть хобби? — вдруг вырвалось у нее.

— У меня есть яхта, — ответил он.

— Понятно, почему вы такой загорелый…

Он выпрямился и подождал, пока она посмотрит ему в глаза.

— Я покупал ее для семьи.

— Да, я читала вашу биографию. У вас жена и двое детей.

— Биография устарела. Мы три года назад развелись. Но дети остались. Девочки, пятнадцать и семнадцать лет. Мне не верится, что у меня еще остались волосы на голове.

Она слабо улыбнулась.

— А у меня останутся волосы после всего этого?

Он нахмурился:

— Едва ли, Бет.

— Наверное, мне трудно будет сохранить все в тайне?

— Так вы на это рассчитываете?

Она глубоко вздохнула:

— Доктор Паттерсон, если вы представляете, чего мне стоило в двадцать пять лет пройти через химию и облучение, через страх и отчаяние и какой ужасно одинокой я себя чувствовала, то вы поймете. — Марк… может, он хорошо сделал, что ушел, ведь она могла бы и не выжить. — Я не только сомневаюсь, что смогу пройти все это снова, я не уверена, что мои родители это вынесут. Они не очень молодые — я родилась, когда им было почти сорок. Хотя они до сих пор здоровы и активно работают. И мои друзья воспримут это тяжелее, чем я. Уверяю, что это не упрямство с моей стороны. Не так тяжела сама болезнь, как то, что придется объясняться с родными и друзьями.

Он натянул халат ей на плечо и крепко сжал ее руку:

— Я все понимаю. И пожалуйста, называйте меня Джерод.

— Хорошо. Джерод. Ведь это, наверное, конец? И если я не продержусь как-то, то сойду с ума.

— Бет, хочу вам напомнить кое о чем. Очень важно то, что рак поразил только грудь. Да, молния ударила дважды, но в одно место. Я настроен оптимистически. Думаю, мы с этим справимся. Дайте мне такую возможность. И не пытайтесь пройти через все это одна.

— Но я не одна, Джерод, я же буду с вами. Мне кажется, что будет достаточно вашей поддержки.

Глава 4

Касси никак не могла понять, какую именно ошибку она всегда допускает в общении с мужчинами, почему постоянно ставит на неподходящую кандидатуру. Если взять ее ближайших друзей — например, Билли, — то нельзя сказать, что у нее извращенный вкус или что она вообще не способна отличить хорошего человека от плохого. Как бы то ни было, но Касси решила изменить подход, начать смотреть на вещи по примеру Бет, которая вообще не питает никаких надежд. Ей двадцать девять лет, у нее еще будет время в тридцать, в тридцать один, пересмотрев свои взгляды, начать все заново. А если такой, как Билли, на свете — уникальное явление, она пойдет по пути Бет, смирится с ролью одинокой женщины и будет с этих позиций рассматривать создание семьи.

Но ей было очень одиноко. Бет всегда занята, Марта недовольна мужем, Джулия подавлена болезнью двоих младших детей и полностью погружена в их лечение. Впрочем, есть человек, проявивший к ней внимание, с которым легко говорить, которого легко слушать. И насколько можно судить, у него нет никаких задних мыслей — он просто такой вот добрый и готовый помочь. И в конце концов, не похоже, что она — женщина его типа, как и он — далеко не ее идеал. Ему больше подошла бы крашеная блондинка в кожаных шортах и с татуировками.

Сама себе удивляясь, она долго разглядывала визитку с номером мобильного телефона. Надо совсем уж отчаяться, чтобы позвонить такому вот парню и предложить встретиться не только ради чашечки кофе. Правда была в том, что Касси в самом деле очень близко подошла к отчаянию. Речь шла уже не о мистере Совершенство, а просто о человеке, с которым можно поговорить. А он — очень подходящий человек на период ее моратория на свидания, потому что с таким мужчиной, как Уолт, она никогда бы не пошла на свидание.

Но с ним так приятно выпить кофе, и брат у него — офицер полиции, и далеко не на последнем месте, что он спас ее от негодяя и предложил свою помощь и поддержку, если возникнут проблемы или понадобится свидетель для полиции. Несмотря на пугающую внешность, он оказался одним из самых смирных и вежливых мужчин, с которыми она в последнее время сталкивалась. Касси не могла отрицать, что находит удовольствие в его обществе. Уолт производил впечатление не просто прямого, открытого человека, в нем чувствовалось стремление опекать. Еще приходили в голову такие слова, как искренний, душевный.

И все же Касси собиралась выбрать людное место с хорошо освещенной автостоянкой.

Она отправила ему сообщение такого содержания: «Привет, это я, Касси. Я сегодня заканчиваю работу в три часа, а завтра в семь мне снова на дежурство, поэтому придется лечь спать пораньше. Я не против выпить вина и съесть какой-нибудь салат. Если тебе интересно, перезвони по этому номеру».

И сразу же почувствовала себя смешной. Зачем она этому байкеру, остро нуждающемуся в стрижке и бритье? Разве у них есть что-то общее? Ей всегда нравились элегантные мужчины, в свежевыглаженных рубашках, отутюженных брюках. Уолт предпочитал туго обтягивающие футболки, джинсовые или кожаные жилетки, джинсы. Волосы собирал в хвост. Стиль типа хиппи. Общий вид довольно потрепанный. Но тут ей пришла мысль: «Это и хорошо!» Можно не опасаться, что она увлечется таким парнем, начнет надеяться, что он станет для нее чем-то большим, чем друг. И ей не будет грозить новое разочарование.

Через полчаса ее телефон зазвонил, и Касси моментально испытала душевный подъем, заулыбалась. Правда, она затруднялась сказать — потому ли, что она обычно отправляла много сообщений, а ей отвечали единицы, или потому, что Уолт ей действительно нравился.

В самом деле, на экране мобильного высветилось: «Уолт Арнесон». Ой, но значит, и на его мобильнике появилось «Касси Расмуссен», и теперь он знает о ней больше, чем ей хотелось. Ведь до сих пор она не называла ему свою фамилию.

— Алло, — сказала она.

— Касси?

— Да, привет, Уолт. Как дела?

— Спасибо, все хорошо. Так ты хотела бы пораньше поужинать?

— Да. А как ты? Я не знаю твой график — ты уже закончил работу?

— Не беспокойся, с этим не будет трудностей. Ты уже наметила какое-то место? Подходящее для тебя? Я разъезжаю по всей долине, так что мне все равно где.

— Я как раз думаю… Что-нибудь попроще. Есть маленький ресторанчик неподалеку на шоссе 1-80. Там вкусные салаты и большие порции, так что нам обоим подойдет.

Он засмеялся:

— Пожалуй, глядя на меня, нетрудно прийти к выводу, что я сторонник больших порций. Я знаю этот ресторан. Во сколько?

— Может, в шесть?

— Отлично. Я буду ждать тебя там.

Он отключился. Ни «до свидания», ни «я так рад, что ты позвонила», просто дал отбой. Ну что же, подумала она, ведь речь шла не о свидании. Просто ей нужно с кем-то поговорить, скрасить пару часов одиночества.

Касси приехала на место без десяти шесть. Подойдя к стойке, она попросила показать ей свободный столик и добавила, что ждет большого такого парня с длинными волосами, по виду байкера, и официантка спросила: «Это не он?» — и показала на столик.

Касси от удивления пробормотала что-то нечленораздельное. Уолт, увидев ее, поднялся.

— Привет, — улыбнулся он.

— Ты так проголодался, Уолт? — спросила она смеясь. — Рано же ты приехал.

— Я всегда хочу есть, но приехал рано не поэтому. Боялся попасть в пробку.

Она села напротив него. И уже не в первый раз отметила, что на заросшем, тоскующем по хорошей бритве лице у него необычайно яркие голубые глаза. Сего дня они почему-то показались ей еще более яркими.

— Расскажи, как ты провела день, — попросил он.

— Сегодня к нам в отделение поступили два пострадавших мотоциклиста.

— Боже! Не слишком тяжелые случаи, надеюсь?

— Нет, не слишком. — Она немного смутилась, что как бы поддела его этим. — Один подросток, у него пустяковые ссадины, и патрульный полицейский, столкнулся на шоссе с автомобилем. Перелом ноги и ушиб почки, но и с ним все обойдется.

— Слава богу. Так тяжело всегда об этом слышать. Но в общем день был удачным?

— Очень хлопотливым, и как раз за это я люблю свою работу — время просто летит. Работа трудная, но интересная и разнообразная. А как ты?

Он усмехнулся:

— У меня ничего особенно нового. В прошлые выходные покатался в предгорьях. А ты помимо работы чем-нибудь занимаешься?

— Особенно ничем. В свободные дни по утрам гуляю со Стивом, а если работаю, то вывожу его днем. Занимаюсь садом. И я уже рассказывала — несколько дней назад обедала со школьными подругами. Мы дружим вчетвером.

— Расскажи о них, — попросил он.

— Когда-то все мы были фанатками футбола. Я тогда была постройнее…

— Касси! — Он со смехом покачал головой. — Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — сказала она. — В общем, одна моя подруга парикмахер, другая — домохозяйка с тремя детьми, и обе они замужем за пожарными. А еще одна — врач. Это из-за нее мы не можем часто собираться вместе. У нее очень плотный график работы. Но с Джулией — это моя самая близкая подруга — я вижусь постоянно.

— Это та, у которой трое детей.

— Ты запомнил?

Он вскинул брови.

— Я тот вечер помню почти так же хорошо, как ты. У тебя, кстати, в той связи больше не было никаких проблем?

— Нет, спасибо. А как твоя рука? — спросила она. — Гипс-то до сих пор не сняли.

Он поднял загипсованную руку:

— Нужно сделать повторный рентген. Доктор каждый раз посылает меня на рентген. А там всего лишь маленькая трещина. Теперь, наверное, уж точно снимут на будущей неделе.

К столику подошла официантка. Он заказал кока-колу, она — бокал пино нуар, и они попросили у нее несколько минут, чтобы обсудить меню ужина.

— Ты не хочешь разве взять пиво или еще чего-нибудь? — спросила Касси.

— Я уже выпил достаточно, — ответил он.

— Да? Ты сегодня так рано начал?

— Нет, — сказал он. — Я имею в виду, раньше. Когда я был помоложе, сильно прикладывался. Попал однажды в переделку, подвел семью. Родителей. Я был еще совсем пацан тогда, но понял, что пришло время завязать, торжественных обещаний, правда, не давал, просто решил, что хватит.

— Да? — пробормотала она.

— Алкоголь и мотоцикл плохо сочетаются. При моей работе всегда надо быть в отличной форме.

— Что же ты тогда делал в баре, если не пьешь? — спросила она.

— Я обычно высматриваю мотоциклистов. Встречаюсь с клиентами, беседую, раздаю визитки, приглашаю заглянуть в салон, обращаться с проблемами. Я люблю байкеров. Кстати, многие из них полицейские. Мы дружески общаемся. — Он пожал плечами. — Правда, той ночью, когда с тобой это случилось, я испытывал совсем другие чувства. С радостью вытащил бы того типа из машины и разобрался с ним как следует. Просто первой мыслью было — все ли с тобой в порядке?

— Тебе удалось нагнать на него страху, — засмеялась она. — Ты выглядишь так, что с тобой никто не пожелает связываться. В том смысле, что у тебя полный набор знаков опасности — татуировка, байкерская форма, да и твои габариты…

— Раз или два это доставляло мне неприятности, — сказал он. — Я выгляжу как любитель подраться. Я, впрочем, не против производить впечатление неслабого парня, это может пригодиться. Но обычно я стараюсь, как могу, избегать драк, честное слово. Драки все очень осложняют.

— Ну а если приходится? — спросила она, придвигая к себе принесенное официанткой вино.

— Скорее всего, сумею отстоять свою правоту, — скромно пожал он плечами.

— Надо думать, — засмеялась она. — Давай решим, что закажем, а потом расскажи мне про свою работу.

Она уже знала, что Уолт вырос в Розвилле и был вторым из четверых братьев. Во время этого ужина она также узнала, что ему тридцать два года, что он имеет только среднее образование, а еще что, не достигнув и двадцати двух лет, три раза попадал в полицию, задерживался за езду в нетрезвом виде, не говоря о массе причиненных окружающим незапротоколированных неприятностей. В общем, «был полным идиотом и забиякой». В то время он был зол на всех, все были злы на него, и он сел на свой байк и тронулся в путь. Решил, что больше не может мириться с окружающим дерьмом, взял тайм-аут и поехал по стране.

— После этого я изменился, только не спрашивай, каким образом. Я, наверное, был слишком тупой, чтобы сознательно к этому стремиться, и просто ложился на землю, смотрел на темное небо, полное звезд, — и чувствовал себя крохотной пылинкой. В общей картине мироздания я ровно ничего не значил. На дороге, в горах, в поле, на морском берегу я все время думал. Кругом такая огромная, поразительная, прекрасная земля, а я всего лишь точка, лишенная смысла. Ничто. Так и оставаться мне дальше пылинкой, единственно для того, чтобы заставлять страдать отца и мать? Или попытаться сделать что-то получше? Ничего особенно важного, героического и потрясающего, а чтобы просто не позорить свою семью.

Касси протянула вперед руку и легко коснулась пальцами татуировки.

— Это сделано до того или после?

— Одна из моих последних шалостей, — ухмыльнулся он. — Служит очень хорошим напоминанием. А вообще-то я к ней даже привязался.

— Может, одеть ее? — предложила Касси.

— Все равно суть не изменится.

Вернувшись в Калифорнию после долгого отсутствия, он нашел работу в маленькой мастерской по ремонту мотоциклов, и попал в самую точку. После полученного в поездке опыта, когда приходилось чинить мотоцикл самому прямо на дороге, после того, как он кое-что узнал от других байкеров, он прекрасно разбирался в мотоциклах и в людях, которые к ним тяготели. Он мог поговорить о каждой модели, сделать ремонт, дать совет. К ужасу владельца, часто мелкий ремонт он делал клиентам бесплатно и щедро делился информацией. Так поступали байкеры на дорогах. Результатом стал большой приток клиентов. Байкеры доверяли Уолту.

— С тех пор та мастерская превратилась в фирму, с несколькими магазинами, с правом торговли на льготных условиях, но суть осталась прежней — мы делаем все для нужд байкеров. Они считают наш салон скорее своим клубом, проводят там свободное время, беседуют с другими байкерами, мы держим журналы, каталоги, угощаем бесплатным кофе, повсюду расставили удобные кресла. Организуем совместные поездки по выходным — тоже бесплатно, — и люди охотно участвуют. Все затраты прекрасно окупаются, — сказал он. — С тех пор как я этим занялся, прошло уже лет восемь, я знаю об этом бизнесе все. В четырех местах долины есть четыре наших магазина. Дельце хорошо раскрутилось. А поскольку я люблю мотоциклы, это то же самое, как если тебе платят за твое хобби. Для меня самый удачный день — это когда кто-то приходит с байком, который мне удается починить, и я знаю, что он отрегулирован на славу или, по крайней мере, неожиданно не подведет. Конечно, это не бог весть что, но настроение поднимает.

Он рассказал о своих братьях: старший был бухгалтером, самый младший еще ходил в колледж, изучал энтомологию.

— Наука о жуках. Думает пойти работать в «Оркин», — засмеялся он. — Ну а Кевин, ты уже знаешь, он коп.

Им принесли кофе. Уолт заказал себе большой кусок шоколадного торта, от которого Касси машинально отковырнула вилкой кусочек попробовать, так, словно они были давними приятелями. Потом взглянула на часы и воскликнула:

— Боже, половина девятого! Мне пора.

Она помахала официантке, прося счет, но, когда счет принесли, Уолт перехватил его.

— Ну нет, — запротестовала Касси. — Это же я тебя пригласила.

— Позволь мне, — сказал он. — Пожалуйста. Я давно так хорошо не проводил время.

— Но, Уолт… это не значит, что платить должен ты один. Давай хотя бы пополам. — «Он механик, работяга, вечно с руками в масле, мотается весь день по клиентам, откуда у него лишние деньги?» — подумала она.

— Нет, разреши мне, я хочу заплатить.

— Ну, если ты настаиваешь, хотя… — Она замолчала, подумав — ведь это не свидание. «Ты же представить не могла свидание с таким, как он. Как сказать хорошему парню, в чьем обществе два с половиной часа пролетели, словно несколько секунд, что он ни в малейшей степени не привлекает тебя как мужчина?»

Когда они вышли на стоянку, он дошел с ней до машины.

— Можно позвонить тебе как-нибудь?

— Гм, да, разумеется, только… я не хочу тебя обманывать. Сейчас меня ничто другое не интересует, кроме как простые дружеские отношения. Понимаешь? После… ты знаешь чего, — проговорила она. Не могла же она сказать: «С таким, как ты, я могу только дружить».

Но он улыбнулся:

— Очень хорошо. Друг никогда не помешает.

Не успела Касси войти к себе домой, как зазвонил мобильный. Она схватила его, полагая, что это Джулия или Марта. Но это оказался Уолт. «Не отвечай, — сказала она себе. — Не поощряй его».

— Алло?

— Слушай, как насчет того, чтобы в воскресенье прокатиться по Сономе? Это прекрасное занятие для выходных. Я знаю отличное место, где можно позавтракать. Там подают пирожные таких размеров, каких ты точно никогда не видела.

— Не думала, что под «как-нибудь» ты подразумеваешь «через полчаса», — засмеялась она.

— Но все-таки, Касси? Посмотрим, как тебе понравится, когда ветер дует в лицо, а солнце припекает спину.

— Ты же знаешь, я сейчас не готова встречаться…

— Это просто прогулка на мотоцикле, Касси. Ты развлечешься. И ведь со мной тебе спокойно, я абсолютно безопасен. Можешь, если хочешь, позвонить Кевину в его полицейское управление, хотя предупреждаю, он может и не дать мне положительный отзыв. Кажется, он затаил на меня обиду, лет эдак с четырнадцати. Ну, попробуй рискнуть. Может, по моему виду и не скажешь, но я хороший парень.

В этом-то Касси не сомневалась.

— Хорошо, — засмеялась она. — Была не была.

— Отлично. И… хотя ты мне очень нравишься в шортиках, но для поездки лучше надеть брюки. Джинсы. И ботинки, если у тебя есть.

— Ладно. Во сколько?

— В семь. Разрешишь за тобой заехать?

«Господи, — подумала она, — ну что я делаю?»

— Заезжай. Сейчас я объясню тебе, как до меня добраться.

В воскресенье Касси встала и оделась задолго до семи часов. То, что Уолт должен за ней заехать, ее странно взволновало. Чтобы застегнуть джинсы, пришлось лечь на кровать, на спину — она снова набрала несколько килограммов. Но с Уолтом ее это не беспокоило — она не старалась произвести на него впечатление. Какое облегчение! Рокочущий звук мотоцикла она услышала задолго до того, как он въехал к ней во двор. Он позвонил в дверь, как только часы начали бить семь. Она с улыбкой открыла и отступила назад, чтобы продемонстрировать свой наряд.

— Нормально?

— Более чем. Это просто фантастика, до чего ты потрясающе выглядишь. Но волосы лучше завязать — на ветру они спутаются. — На пальце, за петельку Уолт держал кожаную куртку. — Это может понадобиться в горах, — пояснил он.

В переднюю вышел Стив с плюшевой лягушкой во рту и, глядя на Уолта, завилял хвостом.

— О, привет! — Он наклонился и почесал псу подбородок. — Я много слышал о тебе. — И обратился к Касси: — Как он, выдержит твое отсутствие?

— Конечно, ведь он уже не щенок. — Она сняла куртку с его пальца и по привычке взглянула на ярлык. — Уолт, где ты ее взял? Это же Винс!

— Мы в нашем салоне начали продавать кое-что из байкерской одежды.

— Я недавно любовалась такой курткой в Нейман-Маркусе, — сказала она. — Но она стоит больше семисот долларов.

— Да? Мы не любим слишком поднимать цены, но не секрет, что байкеры не жалеют трат на свои аппараты и аксессуары. Я еще захватил с собой защитные гамаши, если тебе интересно.

Она отметила, что сам он одет в плотные джинсы и ботинки с непременными цепями.

— Думаешь, мне не обойтись без гамаш? — спросила она.

— Я думаю, что мы и так будем в полной безопасности, но, если ты волнуешься, можешь дополнить ими свой костюм.

— Гамаши тоже из салона? — поинтересовалась она. И когда он кивнул, спросила: — Неужели никто не против, что ты берешь товары для своих поездок на выходные?

— Абсолютно, — успокоил ее он. — Я даю салону гораздо больше. Все в полном порядке.

— Ну что же…

Касси натянула шикарную куртку, собрала длинные прямые черные волосы в хвост, закрутила их в узел, поцеловала Стива в голову и попросила быть умницей. На улице она позволила Уолту надеть ей защитные гамаши и водрузить на голову шлем. Он помог ей устроиться на заднем сиденье, сел сам и запустил мотор. И сказал через плечо:

— Сейчас начнется самое интересное.

Она обхватила его руками, и он тронулся, не спеша проехал по еще спящей улице, и вскоре они неслись на запад по шоссе по направлению к Сан-Франциско. Сперва Касси, как медсестра экстренной помощи, ненавидевшая идиотскую манеру байкеров проскакивать между автомобилями или обгонять по обочине, напряженно следила за тем, как он управляет мотоциклом, но вскоре поняла, что он осторожен и внимателен. Он сигналил перед перекрестком, благодарил пропустившего его водителя поднятием руки, гудел в знак признательности. И она расслабилась и стала обращать внимание на пейзаж.

Он свернул на север, оставив позади город, потом снова направился на запад, через холмы, к Сономе.

По зеленым холмам были рассыпаны пасущиеся стада, тянулись рисовые поля, мелькали домики фермеров. С шоссе они повернули на проселочную дорогу, миновали маленький населенный пункт, который Касси никогда раньше не видела, и въехали в городок Петалуму. Уолт остановился у закусочной, у входа в которую толпились люди, очевидно, место пользовалось популярностью. Они встали в очередь, которая, впрочем, быстро продвигалась, а когда вошли, навстречу к ним поспешила улыбающаяся официантка:

— Привет, Уолт, как поживаешь?

— Хорошо, Ширли. Нас двое, позавтракать.

— Отлично. — Она провела их через переполненный зал к маленькому столику. — Кофе? — спросила она.

Касси кивнула и взяла меню. Было почему-то очень приятно оказаться в таком месте с человеком, которого здесь знали. Ей приходилось заходить с элегантными парнями в фешенебельные места, где их тоже знали, но они не вели себя так дружелюбно и непринужденно, как Уолт. В месте наподобие этого, с дешевой едой и простыми людьми, популярность Уолта казалась более значительной. Она поймала себя на мысли: «А он не одной мне нравится!» За разбойничьей внешностью скрывался простой славный парень.

— Ты, наверное, частенько здесь бываешь? — спросила она.

— Когда я еду на запад, это место самое лучшее для завтрака. А если направляюсь на восток, то останавливаюсь в Фолсоме.

— Ты каждые выходные так путешествуешь? — поинтересовалась она.

— По возможности, — улыбнулся он. — Кто-то играет в гольф, кто-то бегает трусцой. Я люблю поесть и поездить на мотоцикле. Ну, какие у тебя впечатления?

— Поесть я всегда любила, а что касается езды — пока она мне не надоела.

— Дальше будет еще интереснее, — пообещал он. — Не возражаешь, если я сам закажу? Ты все ешь? Я знаю, что здесь самое лучшее.

— Давай, — разрешила она. — Подозреваю, что сегодня мне не придется есть салат на завтрак. И слава богу.

— Тебе понравится, — сказал он.

Не прошло и пятнадцати минут, как их столик был заставлен тарелками с сосисками, яичницей, жареной рыбой, лепешками, пирожными и сладким соусом.

— Господи! — воскликнула пораженная Касси.

— Попробуй всего хотя бы понемногу, — посоветовал он. — Даже я не могу съесть все, что они предлагают.

— А куда мы все-таки едем? — спросила она. — В Напу?

— В Сономе много всего, кроме Напы. Я люблю здешние места, мы сначала поднимемся в горы, чтобы ты насладилась видом, а потом прокатимся по долине. Хорошо?

— Звучит заманчиво. Слушай, я тебя не успела спросить: долго мы собираемся кататься? Я обещала Джулии, что загляну к ней, если вернусь не очень поздно. По воскресеньям она устраивает небольшой фуршетик, когда у Билли и у меня выходной.

— Сколько ты захочешь, — пожал он плечами. — Просто скажи, к какому времени тебя доставить назад.

— Не волнуйся, нет никакого точного времени. Она знает, что у меня на сегодня планы. Я для них как… член семьи. — Тут Касси внезапно пришли в голову две вещи: первая — что она, может, и как член семьи, но все же это не то же самое. И еще… он, может быть, рассчитывает, что она позовет его зайти вместе?

— Ты скажи, когда надо вернуться, — сказал он, накладывая еду с огромного блюда на ее тарелку. — Чтобы у тебя еще осталось время принять душ и отдохнуть. Тебе захочется, уж поверь мне. Хотя вроде бы просто едешь, а байк делает всю работу, все равно можно устать. Запылиться.

— Надеюсь, что не ломаю твои планы, — сказала она.

— Нисколько, — заверил он, подкладывая ей на тарелку лепешек и соуса. — Это твой первый выезд. Я буду подстраиваться под тебя. Вот еще это попробуй. Это вообще классно.

Она отделила вилкой кусок лепешки, обмакнула в соус и положила в рот, где все это вмиг растаяло.

— М-м-м!.. — произнесла она. — Ты знаешь толк в еде.

— Я подглядел это в меню у дьявола, — засмеялся он.

К столику подошла новая официантка:

— Уолт! Как дела?

— Как всегда, прекрасно, спасибо, Сьюзан.

Пока они завтракали, к их столику подошли еще две официантки, просто поздороваться. А когда уходили, с Уолтом поздоровались один из посетителей кафе и его жена, и Уолт познакомил их с Касси.

— Ты что, знаешь всех на свете? — спросила она, когда они вышли.

— Только постоянных клиентов. Приятные люди. — Он протянул ей шлем и наблюдал, как она снова стягивает волосы в узел. — Как ловко у тебя это получается! Вот бы ты научила меня, как это делать.

Она рассмеялась. Представить только, что они обмениваются секретами прически.

— Знаешь, я все же прокачу тебя в горы, там есть парочка очень живописных троп. Думаешь, ты выдержишь?

— Это страшно?

— Не очень, но если занервничаешь, только дай мне знать — похлопай по руке или еще как-то. И все — повернем назад. Как ты, не боишься высоты?

— Не знаю. — Касси пожала плечами. — Раньше никогда не поднималась в горы на двух колесах.

— Понятно. В общем, дай мне знать.

Они сели на «харлей» и, выехав из города, принялись петлять между холмами, опоясывающими долину Напа. Касси крепко держалась за своего спутника, пока они преодолевали подъемы и спуски, проносились мимо ферм и ранчо, ютившихся на горных склонах и в уютных лощинах. Мимо мелькали захватывающие дух пейзажи, то и дело встречались пасущиеся стада овец и лам. Изредка по полю проезжал трактор, но в основном на маленьких участках в несколько десятков квадратных метров паслись лошади или же были разбиты виноградники, редко попадались винодельни и пансионаты. Здесь вдалеке от шоссе все дышало миром и покоем, первозданной чистотой и нисколько не напоминало густонаселенную Калифорнию, к которой она привыкла. Пару раз Уолт притормаживал у обочины и спрашивал у нее, как дела, и Касси отвечала — все прекрасно. Откровенно говоря, она была в восторге. Чем выше в горы они поднимались, тем реже попадались фермы, чище и прохладнее становился воздух. Она радовалась, что на ней куртка — красивая, кожаная, нарядная, которую она никогда не сможет себе позволить из-за ее цены. Касси надеялась только, что куртка не пропахнет потом.

Каждые двадцать минут Уолт останавливался, чтобы дать ей возможность полюбоваться видом. Они не разговаривали, просто смотрели во все глаза. Потом, с ее согласия, он начал спуск. Одноколейная дорога была выложена плиткой, она вилась между холмами, которые становились все более отлогими, а долины — более зелеными. Они обогнали вереницу из четырех грузовиков, принадлежавших местным фермерам. Вскоре они миновали место, откуда можно было видеть всю долину сразу и дальше — полоску тумана, за которой угадывался Тихий океан.

Предстоял крутой спуск, и Уолт притормозил. На поляне, устланной мягкой травой, росло несколько деревьев, тут и там стояли большие, покрытые мхом валуны. Неподалеку, за обнесенным колючей проволокой загоном, фыркал бык. Касси даже удивилась, как бык попал на такую высоту. И едва ли этот заборчик сможет удержать его… Уолт слез с мотоцикла и снял шлем, провел рукой по всклокоченным волосам, нисколько их не пригладив.

— Как ты? — спросил он с улыбкой Касси.

Она тоже сняла шлем и улыбнулась в ответ.

— Я наглоталась мошек, замерзла, все тело трясется, а на мягком месте определенно пролежни.

— Хочешь поскорее вниз? — спросил он со смехом.

— Подождем немного. Как ты нашел эту дорогу?

— Я исследовал местность, — сказал он. — Это один из моих самых любимых маршрутов.

— Ты думаешь, он не захочет с нами познакомиться? — кивнула она на быка.

— Проволока под напряжением.

— Как он сюда попал, интересно?

— Наверное, пришел пешком, — ответил Уолт. — Какие у тебя пока впечатления?

Касси склонила голову.

— Больше всего я горжусь собой. В жизни бы не подумала, что способна на такой подвиг.

Он раскатисто рассмеялся, заставив быка поднять голову и зафыркать.

— Не слишком радуйся, мне еще далеко до убежденной байкерши, но все было совсем неплохо. Виды тут потрясающие.

— Получше, чем из окна машины? — спросил он.

— Да, наверное. На машине сюда ни за что не подняться. Мы слишком привязаны к безопасным проторенным дорогам.

Он молча улыбнулся.

— Передохнем немного? Моя пятая точка в самом деле перетрудилась.

— Конечно. Хочешь кофе?

Она огляделась:

— Что-то не вижу тут ни одного кофе-хауса.

Уолт порылся в кофрах и достал термос и две пластмассовые кружки, разлил дымящийся кофе и одну кружку протянул Касси. После чего уселся на траву прямо напротив быка. Касси тоже опустилась рядом, хотя с некоторой опаской.

— Ты так в нем уверен? — кивнула она в направлении быка.

— В общем, да. Я уже раз двадцать тут останавливался, и он ни разу не возразил.

Они долго сидели, наслаждаясь восхитительным пейзажем, отхлебывая горячий кофе, под прицелом сонных бычьих глазок. Уолт нарушил тишину вопросом:

— Можно спросить тебя о чем-то личном?

— Давай, — разрешила она.

— Почему ты не замужем и не растишь троих детей?

Она повернулась к нему:

— Почему ты думаешь, что я этого хочу?

— Извини, — сказал он. — Просто пришло в голову.

— Почему ты спросил? — настаивала она.

Он пожал плечами:

— С тобой легко. Приятно, интересно, весело. И еще хочу сказать, что ты очень красивая. Не думаю, что тебе не с кем прокатиться на байке.

Она опустила взгляд и натянуто рассмеялась:

— Уолт, представь себе, история моих знакомств не слишком удачная. Попадались в основном идиоты или зануды. А последний — просто криминальный тип, и счастье, что ты оказался рядом. Мне катастрофически не везет с мужчинами.

— Перестань, Касси, этого просто не может быть. Мужчины должны выстраиваться в очередь в ожидании, чтобы ты дала им шанс. Хорошие мужчины. Другого варианта я просто не могу представить.

— Спасибо, это мило с твоей стороны. Я сама не очень-то понимаю, в чем тут дело. Последнее время я много над этим думала. Дело, наверное, во мне. Может, я уж слишком хочу найти этого самого хорошего парня… Ну, ты понимаешь, о чем я. Одна моя подруга вышла замуж совсем молодой, вторая вообще не интересуется семейной жизнью. Но других таких, вроде меня, я не знаю. Вечно ищу принца, а получаю по лбу. Мне кажется иногда, что я в глубине души чувствую: «Это мерзавец» — и все-таки продолжаю надеяться сама не знаю на что, отключаю мозги, закрываю глаза на очевидное. — Она моргнула. — Сама не понимаю, почему так поступаю. Обычно я пользуюсь мозгами вполне успешно.

— Это видно, — серьезно кивнул он.

— И вот я решила, что хватит искать. Подала в отставку.

— В отставку?

Касси глубоко вдохнула:

— Лучше, когда это делаешь по доброй воле. А то в следующий раз меня просто стукнут дубинкой по голове и утащат куда подальше. Последний случай навел меня на размышления, знаешь ли. Это правда было страшно. Теперь мне кажется, что я сразу почувствовала в нем фальшь. Было в нем что-то странное. Я ведь мало его знала, но с точки зрения перспектив, как говорим мы, девушки, он казался вполне приличным.

— Перспектив? — нахмурился Уолт.

— Он сказал, что работает в пожарной охране, а я привыкла с доверием относиться к тем, кто там работает. Он был вежливый, сдержанный, спокойный, вроде бы работал на хорошо оплачиваемой работе, в общем, удовлетворял всем основным требованиям. Я всегда слишком обращала внимание на внешний вид. Может, я и немного поторопилась, потому что мне важно было… — Она замолчала, стыдясь признаться, до чего ей хотелось найти подходящего мужчину и создать с ним семью. — Короче, этот этап моей биографии закончен. Я все делала неправильно. Надо сосредоточиться на жизни, на моей собственной независимой жизни. Она, в конце концов, не такая уж плохая.

— Правильная мысль. Но что убедило тебя рискнуть встретиться со мной? И даже сесть на мотоцикл? — спросил он.

— Ты другой. — Она положила ему ладонь на руку, прямо на нагую женщину. — Ты стал для меня хорошим приятелем. Ты помог мне в критической ситуации, твой брат работает в полиции, и ты понимаешь, почему меня не интересует ничего, кроме дружбы.

— Извини за любопытство, но что ты в первую очередь ищешь в мужчине?

— Даже не знаю, — пожала она плечами. — Постоянства. Надежности. — И добавила с улыбкой: — Приятной внешности, перспективного будущего. Чтобы хотел иметь детей, любил меня… — «Пылкого любовника», — прозвучал в голове насмешливый голос.

— Все вполне разумно, — улыбнулся он.

— У меня есть правило в общении с мужчинами, о котором я все время забывала. Если он внимателен к тебе, но груб с официантами, он не слишком хороший человек.

— Вот как? — Он сдвинул брови.

— Конечно! Множество людей способны быть милыми, обворожительными, если им это нужно, если они хотят что-то получить. Но в некоторых ситуациях обнаруживается их истинная суть, это когда они приходят стричься, заказывают еду, ставят машину на мойку. Когда они придираются, критикуют, возмущаются. Ну, ты понимаешь… — И внезапно ей подумалось — а Уолт, он-то любезен с официантками, он со всеми добр. И все равно. Уолт нравился ей, но… по-другому.

— Да, понимаю, — сказал он.

— Но я отмахивалась от этого правила. Я видела предупреждающие сигналы и не обращала внимания, надеялась, что наши отношения состоятся. Но вскоре парень начинал и со мной вести себя так же грубо, а потом он переставал звонить, и я каждый раз страдала. Но теперь я с этим покончила. Первое — ни с кем никаких свиданий. Второе — если я и вернусь снова в строй, то буду очень и очень осторожна и внимательна.

— Так и надо, — сказал он. — Ты должна найти самого лучшего, и точка.

— Именно, — согласилась она, отмечая, что в Уолте есть нечто необыкновенное, раз она поделилась с ним тем, чем не делилась даже с подругами, кроме Джулии. — А теперь расскажи свою историю, — попросила она.

— Мою историю? — переспросил он.

— Твоих отношений с женщинами. Было что-то серьезное? Помолвка? Оставил позади миллион разбитых сердец? Или что?

Уолт засмеялся:

— Касси, я почти ни с кем не встречаюсь, я все время занят в магазине. Может, я и не делаю ничего особенного по большому счету, но это отнимает массу времени каждый день, каждую неделю. Были одна-две девушки, с которыми я иногда катался…

— Кататься, это на байкерском сленге означает — спать?

— На самом деле на байкерском сленге кататься означает кататься.

— Гм. — Она засмеялась. — Так. Значит, ты девственник?

— Все не настолько печально. Но у меня никого нет. Я, наверное, в той же ситуации, что и ты, — никто не встретился, и я перестал искать. Мне нравится моя работа. И я счастлив. Может, моя жизнь и чересчур незатейливая, но меня она устраивает.

«Хотелось бы мне рассуждать так же», — подумала она.

Он допил кофе и посмотрел на горы. Потом повернулся к ней.

— Ты следишь за временем? — спросил он.

— Нет. Тут так хорошо.

— Если не очень спешишь, внизу в долине есть виноградник. При нем дегустационный зал, ресторан. Может, ты пока еще не хочешь есть, но скоро наверняка проголодаешься.

— Ты намерен потчевать меня, пока я не раздуюсь как шар?

— Этого не случится. Но даже если вдруг ты и станешь как шар, то все равно останешься красавицей. — Он поднялся. — Ты готова ехать дальше?

— Готова. — Она дала ему руку, чтобы он помог ей встать.

Сев на мотоцикл, они поднялись еще выше в гору, где вид открывался просто сказочный, и они несколько раз останавливались, чтобы полюбоваться, затем начали медленный жутковатый спуск. Но Касси нисколько не нервничала из-за высоты, из-за того, что сидит на таком ненадежном виде транспорта, как мотоцикл. Ей нравилось держаться за Уолта, он был таким большим, основательным, с ним она чувствовала себя в безопасности.

В долине они зашли в два дегустационных зала, где Касси попробовала вино, и Уолт настоял на том, чтобы купить две бутылки. Наконец они добрались до тихого чистенького ресторанчика при винном заводе, куда вошли в запыленных джинсах, растрепанные и утомленные дорогой.

Уолта встретили как почетного гостя.

— Но ты ведь, кажется, бросил пить? — спросила она.

— Время от времени я позволяю себе бокал вина или пива, — сказал он. — Я тебя не обманывал, действительно несколько лет не брал в рот ни капли. Теперь я уверен, что перебор мне не грозит. Если я на мотоцикле, ни в коем случае не пью. Когда еду на пикапе, могу выпить немного за едой, скажем рюмку ликера после кофе. Теперь я гораздо осторожнее. Хотя я ни разу не попадал в аварию. Но дело было даже не в моем пьянстве. Я и без алкоголя наделал много глупостей. Но как я уже говорил — урок усвоил хорошо.

— Но ты тут бывал раньше!

— Бывал несколько раз. Хочу купить пару бутылок для родителей. Они любят хорошее вино.

— А кто твои родители?

— Отец сейчас занимается разным бизнесом. Начинал он с бакалейной торговли. Мама преподавала в школе для умственно отсталых детей. Потом они стали покупать дома для сдачи в аренду, и это оказалось очень удачным вложением. Если я привезу им хорошего вина, они обрадуются. Ты еще не опаздываешь? — спросил он, наверное, уже в пятый раз.

— Пожалуй, зайду к Джулии как-нибудь потом, — вдруг сказала Касси. — Ничего страшного. Лучше поужинаем здесь.

— Они не будут волноваться? — спросил он.

— Нет. Я же сказала, что могу бывать у них в любое время. Знаешь, я правда ужасно устала.

— Я тебе говорил. Вроде ничего тяжелого не делаешь, а в конце дня чувствуешь себя вымотанным.

— Кажется, я начинаю понимать, почему тебя так увлекает езда на мотоцикле. Она дает удивительное чувство свободы.

— Ты так разрумянилась, — улыбнулся он.

— Наверное, это от вина.

— От вина и от скорости, — сказал он.

— Я кое-что в тебе заметила интересное, — сказала она. — Когда я тебя увидела впервые, ты выглядел таким страшным, что я даже не знала, от кого из вас двоих надо убегать. Ты скрестил руки на груди, и выражение было ужасно свирепое…

— Я владею этим выражением в совершенстве, — хмыкнул он.

— Но с тех пор ты ни разу им не пользовался. У тебя лицо открытое. Доброе. Располагающее. Тебя все любят, всем хорошо с тобой.

Он потянулся через стол и взял ее за руку.

— Касси, я не хотел никаких неприятностей с тем типом, хотя напрасно. Просто мне показалось, что тебе нужна помощь.

— Так ты только притворялся головорезом?

Он поднял загипсованную руку:

— Нет. Я вполне способен на агрессию. Но не по первому побуждению.

Она рассмеялась:

— В тебе уживаются два человека!

— На самом деле я один, просто многофункциональный.

После ужина была фантастическая дорога домой, в темноте, и огни города издалека приветствовали их, манили к себе. Касси даже расстроилась, когда с проселочной дороги они въехали на шоссе и из искательницы приключений она превратилась в обычную пассажирку. Скоро — слишком скоро — они уже подъезжали к ее дому. Касси чувствовала себя до смерти уставшей, обветренной, насытившейся вкусной едой и впечатлениями. Она сознавала, что случайно наткнулась на нечто невероятное — отличного товарища в лице мужчины. Он словно подружка, в облике большого и сильного парня. Рядом с ним было по-родственному, по-домашнему уютно. На этот раз она поверила человеку (Касси инстинктивно чувствовала это) абсолютно заслуживающему доверия. Отправляясь с ним в горы на целый день, она была спокойна. Он не был мужчиной ее типа, не имел престижной работы, не был писаным красавцем и не искал девушку своей мечты.

Он проводил ее до самой двери. Касси сняла куртку и протянула ему.

— Теперь ее продадут как подержанный товар? — спросила она.

— Если хочешь, можешь оставить ее для следующей поездки.

— Уолт, она очень дорогая, — напомнила Касси.

— Она тебе к лицу, — сказал он. — Она должна достаться тебе, но сначала пригодится еще для пары поездок.

— Ты точно спятил, — засмеялась она. — Имея жалованье механика, раздариваешь такие вещи!

— Я могу продать байк, получить комиссионные.

Он улыбнулся, и она поймала себя на мысли, что во время всех своих многолетних поисков идеала ни у кого не видела такой чудесной теплой улыбки. Когда он так улыбался и его голубые глаза блестели, он не казался некрасивым.

— Значит, за тобой еще две поездки. Я очень хорошо провел день, Касси.

— Я тоже. Мне понравилось. Я не ожидала, насколько это будет… здорово.

Он так и не взял куртку, а вручил ей две бутылки вина, и, пока ее руки были заняты, положил ладонь ей на талию (как раз на жировую складку), наклонился и осторожно коснулся губами ее губ. И она позволила ему это сделать, не напоминая в очередной раз, что их поездка «не была свиданием». Его запах, вкус его губ оказались очень приятными, и она со вздохом, невольно подалась вперед. Но он позволил себе лишь краткий легкий поцелуй, и тут же отстранился.

— Мы просто друзья, — прошептала она.

— Это всего лишь невинный дружеский поцелуй, — проговорил он.

— Я не смогу с тобой дружить, если ты вообразишь…

— Не волнуйся, Касси, я отвечаю за себя. Мы неплохо провели время. Я позвоню, хорошо? — Он повернулся, чтобы идти.

С курткой и бутылками в руках она проводила его взглядом. Когда он уехал, она крепко прижала вино и куртку к груди.

Глава 5

Уолт, большой, спокойный, серьезный, всегда был немногословен. Касси удалось его разговорить, и он этому радовался. Часы, проведенные с ней, были для него как драгоценный подарок, он чувствовал себя окрыленным. После двух посещений кафе, ужина и поездки в Соному он стал звонить ей просто, чтобы поздороваться, перемолвиться словом. Насколько он помнил, с ним не случалось раньше ничего похожего.

Он видел, что Касси тоже приятно в его обществе, и видел также, что она не знает, что о нем думать, как с ним быть. Эта серьезная добрая девушка, медсестра, наверное, привыкла к обществу врачей, игроков в гольф, а теперь проводит время с лохматым байкером самого пугающего вида. Он был уверен, что нисколько не похож на ее нынешних друзей, и неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем она познакомит его с кем-то из них, если вообще на это отважится. Конечно, она будет бояться, что они решат, будто она спятила. Когда они в первый раз зашли в книжный магазин, ему показалось, что она сомневается в его умении читать.

По понятным причинам с ней нельзя было торопиться, но Уолта это нисколько не смущало. Торопиться было не в его характере. Он за десять минут разглядел, что Касси не такая, как все. Она была милой и забавной. И красавица, причем с матовой кожей, розовыми щечками, алыми губами и большими карими глазами. А волосы — густые, прямые, блестящие — струились по спине до самой талии. На работу она заплетала их и закручивала вокруг головы, а для езды на мотоцикле — завязывала в узел. Этот узел можно было распустить одним прикосновением, и они снова падали ей на спину шелковым покрывалом. Ему очень хотелось потрогать их, проверить, правда ли они такие мягкие, как кажутся, но он счел за благо следить за руками. Пока между ними был всего один поцелуй, и Уолт мог только надеяться на продолжение.

Единственно потому, что Уолт проникся к Касси симпатией с первой же минуты их встречи, он три недели назад попросил брата пробить машину с тем номером. Кевин позвонил на другой же день и сказал, что машина принадлежит некоему Ральфу Перкинсу.

Уолт, естественно, поинтересовался, парамедик ли он. Кевин ответил:

— Мы договаривались, что я назову тебе только его имя, но я, пожалуй, разузнаю поподробнее.

Из этого короткого разговора Уолт вынес две вещи. Первое — брат мог легко сказать, что тот тип не имеет никакого отношения к пожарной охране, и этим самым переключить его внимание с небольшой группы на миллион других мужчин. В конце концов, Уолт же сам предположил, что мерзавец просто наврал Касси с три короба, чтобы втереться к ней в доверие. Второе — у Кевина не было резона вникать в предмет, который не относился к сфере его полномочий, если только он сам не находил на то причин. Кевин работал в полицейском управлении Ранчо Кордовы, а нападение на Касси произошло в Сакраменто, в другом округе. Кевин ездил на патрульной машине и был очень занят, на пустяки у него не оставалось времени. И вначале вся история с Касси его не слишком заинтересовала. Может быть, сейчас выяснилось нечто интересное?

Уолт позвонил в пожарный департамент и сказал, что у его коллеги был пожар и пожарные действовали выше всяческих похвал, особенно один из них. Он не уверен, какая именно бригада работала в тот день, но человек, которого он разыскивает, — это Ральф Перкинс, его очень хотят отблагодарить. Уже через несколько секунд Уолту сообщили, что Ральф Перкинс работает в северо-западном округе.

Уолт постоянно разъезжал между четырьмя магазинами. Он изучил карту округа, отметил пожарные депо и понемногу объехал их все. Это заняло у него две недели, и в конце концов он увидел бирюзовый «тахо», припаркованный у одного из депо. От дома Касси, по крайней мере, это было далеко. Кончался июль, дни стояли жаркие и душные. Двери депо часто держали открытыми. Уолт проезжал мимо этого депо каждый день, иногда даже дважды в день, и если видел на стоянке «тахо», то останавливался на другой стороне улицы и ждал.

Он ответственно отнесся к обещанию, данному брату. Он не собирался подходить к тому типу и выяснять с ним отношения. Но Уолт отлично понимал, что выглядит опасным субъектом. Его внешний вид предполагал наличие сомнительных друзей, которых он на самом деле не имел. Ничего страшного, если Перкинс решит, что Уолт способен в одну минуту призвать к себе на помощь весь местный клуб «Ангелов ада», хотя если бы он и правда мог, то не стал бы. По крайней мере, пусть этот Перкинс увидит его и поймет, что обнаружен. Рано или поздно Перкинс будет работать на пожарной машине и, выехав со двора на вызов, натолкнется взглядом на верзилу-байкера с рукой в гипсе. Пусть знает, что Уолт его вычислил. И если когда-нибудь снова приблизится к Касси, если станет ей угрожать, напугает, обидит, то страшно пожалеет об этом.

Тогда-то Уолт и понял, что она его серьезно зацепила. Надо быть осторожным, когда случается подобная ситуация, очень соблазнительно, выяснив, что женщине нравится больше всего, постараться идеалу соответствовать. Но это большая ошибка. Когда ради того, чтобы кому-то понравиться, пытаешься изменить свою суть, все идет вкривь и вкось. Да и точно угадать невозможно — все может обернуться худшей стороной. А самое плохое — что женщина может всерьез увлечься неподходящим человеком, фактически самозванцем.

И Уолт упрямо оставался самим собой. Вот он такой, какой есть, и собственная жизнь его устраивает. Эта позиция приносила ему удовлетворение, ему нравилась его работа, жизнь в целом. Он уже мог точно сказать, что симпатичен Касси. А если ее чувства окрепнут, станут сильнее, то они будут направлены на настоящего Уолта — большого, обросшего, преданного своему мотоциклу и дороге.

Но он был не против ради этого немного постараться. Позвонив ей в очередной раз и удостоверившись, что все в порядке, он сказал:

— Как насчет следующих выходных? В этот раз можем рвануть в другом направлении.

— Ой, Уолт, извини, но в выходные я буду работать. Больницы ведь не закрываются на выходные и праздники.

— Я в самом деле еще не знаю твой график, знаю только, что ты дежуришь днем.

— Его и правда нелегко отследить. Я работаю через выходные и половину праздничных дней. Скоро будет пять лет, как я на этой работе, и тогда мне будет полагаться огромный отпуск — например, целиком первое января, и я смогу наконец-то встретить Новый год по-настоящему. Зато придется работать на Рождество. Нам приходится распределять нагрузку поровну.

— Как конфеты, — сказал он.

Она засмеялась:

— Но все не так уж плохо. У нас и врачи имеют свободных дней не больше, чем сестры. У врачей экстренной помощи нет пациентов, за которыми приходится наблюдать постоянно, поэтому их графики работы более гибкие. Но другие врачи почти каждый день приходят на работу часов в пять-шесть утра, включая праздники. Их семьи постоянно на это жалуются.

— Я над этим как-то не задумывался. И когда же твой ближайший свободный день?

— К сожалению, до следующих выходных только среда и четверг.

— Хочешь немного покататься в четверг?

— Разве ты в четверг не работаешь?

— Можешь мне поверить — я так усердно тружусь, что, если захочу взять отгул, никто и слова не скажет. Только не думай, что я припираю тебя к стенке. Мы поедем, если ты правда хочешь. Я подумывал, почему бы не двинуть по дороге на север от Сан-Франциско, вдоль побережья.

— Правда? Как заманчиво звучит! А то в городе стоит такая жара.

— Зато вблизи океана свежо и прохладно. И на каждом шагу замечательные рыбные ресторанчики.

— Мне бы хотелось, — сказала она. — Но только если у тебя не будет проблем с работой.

— Вот о чем тебе не стоит беспокоиться, — засмеялся он. — Я сам составляю свой график.

— Правда?

— Все знают, что я появляюсь тогда, когда нужен. Если в четверг в салоне не подвернется что-то сверхсрочное, я заеду за тобой, и мы отправимся на побережье.

Джулия сидела на медицинском кресле, свесив босые ноги. Кажется, прошла вечность, прежде чем в смотровой кабинет вошла Бет.

— Привет, — сказала она радостно. — Не ждала тебя сегодня. Как ты?

— Я беременна, — сказала Джулия, потупив взгляд. Потом через силу улыбнулась, борясь со слезами. — Что еще у меня может быть нового?

— Ох… И это тебя так расстроило?

Слезы моментально прорвались наружу.

— Бет! Ты не представляешь, насколько это не вовремя.

Бет немедленно вошла в роль врача. Она присела на табурет, положила карту на колени.

— Что случилось, Джулия?

— Снова залетела. И снова случайно — в четвертый раз! Никто, кроме меня, так легко не беременеет! Я просто какая-то племенная матка. Мне надо этим на жизнь зарабатывать. Я уже все перепробовала. У меня ведь спираль стоит.

— Ты уверена, что это правда беременность?

— О да! Я все утро просматривала чековую книжку — вдруг ошиблась, и платить надо меньше? У нас буквально нет ни гроша. Билли работает с утра до вечера. Мы бьемся как рыбы об лед. И каждое утро меня рвет. Полон дом детей, деньгами и не пахнет, и мы никогда, никогда не вырвемся из этой бедности, мы и так безнадежно отстали. А я-то думала, что, когда Клинт на будущий год пойдет в садик, а Стефи в ясли, вернусь на работу, и у нас будет хотя бы шанс. — Она всхлипнула. — Бет, я просто дошла до предела.

— Ты делала дома тест на беременность? — спросила Бет.

— Он не нужен. Я даже тебе точно могу сказать, на каком я сроке. Я самая физиологически точная женщина в Калифорнии.

— Это не всегда спасает от ошибочного диагноза, — терпеливо улыбнулась Бет. — Может понадобиться дополнительная проверка.

— Хочешь убедиться? Пожалуйста! Я беременна. На шестой неделе. И вот что думаю… Что, если вместо того, чтобы рожать, я заставлю Билли сделать вазэктомию?

— Но это не помешает тебе родить, — засмеялась Бет.

— Сможешь обойтись без медсестры? — спросила Джулия, откидываясь в кресле. Ноги привычно нашли опоры. — Я просто в самом деле вся на нервах…

— Конечно, — сказала Бет. — Ты привилегированная пациентка. Но кроме денег, в чем еще проблема?

— Что еще кроме денег? — переспросила Джулия. — Помнишь день, когда мы обедали вместе? Так вот Билли решил порадовать меня, помочь по хозяйству. Собрался закрепить желоб, который оборвался с карниза. А перед тем целые сутки дежурил и успел поспать только часа два. Разумеется, он слишком устал для такой работы и упал с лестницы.

Бет приостановила свои манипуляции и резко вскинула голову:

— Он пострадал?

— Все обошлось! К счастью. Но этот случай меня здорово напугал. Что, если он на своей работе получит травму? Мы разоримся вчистую. А если что-то похуже? Тогда придется расстаться с домом, мы и сейчас из последних сил за него цепляемся. И как я подниму детей? На пособие?

— Ты уверена, что все настолько плохо, Джу?

— Уверена! Настолько! — сказала она. — Никто не знает, но я очень запоздала с платежами. На самом деле два я уже пропустила. И теперь жду, что меня придут арестовывать, или что-то еще. — Она прижала руку ко лбу. — Я изо всех сил стараюсь не скулить по этому поводу. Касси вот думает, что я вкушаю семейное счастье с лапочкой-мужем и тремя ангелочками. Марта просто не способна понять. Ей не хватает внимания мужа, но, если бы передо мной встала такая проблема, я бы справилась. Взяла да и окатила бы его водой из шланга. И наслаждалась бы катанием на яхте.

Бет достала зеркало и надела перчатки.

— Я не хочу сейчас никакой беременности! — выпалила Джулия.

— Я понимаю, — сказала Бет. — Рано или поздно тебе надо с этим кончать. Ты и так побила все рекорды.

— Вот именно.

— Давай узнаем, каковы факты, хорошо? Придвинься ближе. — Бет вставила зеркальце, направила свет и осмотрела шейку, имевшую слегка голубоватый оттенок, типичный для ранних сроков беременности. Да, подруга не нуждалась ни в каком тесте. Удалив зеркальце, Бет прощупала матку пальцами. — Ай-ай-ай, ты и правда специалист по этой части. Похоже, беременность в самом деле имеет место. Давай поглядим.

Она включила ультразвуковой аппарат. Через пару минут датчик показал в матке у Джулии крошечное тельце, бьющееся сердечко и внутриматочную спираль.

— Вон он тут как тут, — сказала Бет. — Жив-здоров. Ты, знаешь ли, в самом деле нечто!

— Я родильная машина. — Из ее глаз заструились слезы. — Мне представляется, что она держит эту штуку в ручонках и смеется надо мной.

— Она?

— Билли сказал, что нам для ровного счета нужна девочка. Меня это точно доведет до смирительной рубашки.

— Хочешь сказать, Билли не расстроился?

— Да Билли гордится собой! Так бы и убила его. Он просто не принимает это всерьез, ведь не он возится со счетами. Он даже не знает, что в платежный день я ломаю голову, какой счет оставить неоплаченным…

— Ты говорила ему, что, может быть, ребенка не стоит оставлять?

Джулия покачала головой, и слезы потекли сильнее.

— Он считает, что пусть будет как будет. Но ведь он идиот. Бюджетом семьи занимаюсь я, потому что у него нет времени. Я доказываю ему, что все обстоит хуже некуда, а он твердит, что это только временно. Я уверена, что с его образованием он мог бы найти что-то более высокооплачиваемое, но его устраивает оставаться пожарным. Он называет это призванием! Благородно, ничего не скажешь, и я даже им горжусь, но мы живем впроголодь!

— Неужели впроголодь, — усомнилась Бет.

— Именно что впроголодь! В конце месяца в доме не остается ни цента. Мы сидим на консервах, макаронах и гороховом супе. Приходится попрошайничать у матери. Я чувствую себя бродягой, который роется в отбросах. Я покупаю все самое дешевое. Я постоянно изворачиваюсь и не знаю, насколько еще меня хватит. Такое чувство, что настоящая жизнь ускользает между пальцами.

— Какую жизнь ты имеешь в виду? — спросила Бет.

— Лучше не спрашивай, — проговорила Джулия, закрывая глаза ладонью. — Мне самой себе стыдно признаться.

— И все-таки? — настаивала Бет.

— Такая жизнь, при которой мы наслаждаемся ею, не урезывая себя во всем, и занимаемся любовью без страха! Я совсем не против трудностей, но только чтобы каждый божий день не был одной сплошной трудностью. На днях дети попросились в «Макдоналдс», в который мы никогда не ходим, и я наскребла мелочи и купила два «хеппи мила» на троих, и, конечно, им не хватило, и они не наелись. Так не должно быть.

«А у меня полно денег, даже несмотря на долги, — подумала Бет. — Даже несмотря на ссуду на образование, которую надо возвращать. Большой дом, модные тряпки, крутая машина. Проблемы Джулии кажутся мне нереальными. Я все бы отдала, чтобы подобные проблемы были моими самыми большими проблемами».

Но следовало держать себя в руках. Ее работа состояла в том, чтобы позаботиться о Джулии, но не наоборот.

— Все это истории того рода, которые ты расскажешь потом своим повзрослевшим детям. О том, как тебе было трудно, но ты справилась. Билли ведь не тратит на себя лишнее?

— О чем ты говоришь! — всхлипнула Джулия. — С нашим бюджетом он может позволить себе только банку пива перед сном, и то не каждый день. Он даже хвастается этим.

— Да, просто до отвращения примерный муж. Тебя можно только пожалеть.

— Но ты не представляешь, как мне тяжело…

Бет улыбнулась:

— Я должна двести тысяч долларов по ссуде за обучение. У меня нет близкого мужчины, даже самого захудалого.

— Ой, Бет. — Джулия приподнялась на кресле. — Извини. Иногда я начинаю так жалеть себя. Но не похоже, чтобы тебя все это беспокоило. Ты точно не дошла до точки.

«Я почти дошла до самоубийства», — подумала Бет. Вслух она сказала:

— Зато мне повезло с работой, с ней не остается времени для хандры, мои кредиторы люди терпеливые, и зарабатываю я прилично. — «Но есть проблемы, которые могут одолеть меня, прежде чем я их одолею». — Все зависит от точки зрения. А ты видишь все в исключительно черном свете. Я была у тебя дома, он очень уютный. Билли классный парень, дети твои очень милые и умненькие и не чувствуют себя обделенными. Ты здорова и, как и прежде, ужасно хорошенькая.

— Пару недель назад мы были в гостях у Джо и Марты, там была Челси, и вот она-то выглядит лучше, чем мы все, вместе взятые.

— Челси? Она все еще неравнодушна к Билли?

— Я в этом просто уверена.

— Хорошо, но давай пока что сосредоточимся на тебе.

Джулия секунду молчала.

— Я не могу позволить себе сейчас еще одного ребенка, просто не могу! — проговорила она еле слышно.

— Ты обсуждала это с Билли?

— Я же говорила тебе, что…

— Нет, он сказал тебе, чтобы ты решала сама? Потому что если тебе тяжело, то ему тоже тяжело.

Джулия отвела взгляд:

— Он сказал, что все будет хорошо. Он всегда так говорит. — Она приподнялась на локтях. — Наверное, ни одна женщина не жалуется, что ее муж беззаботный оптимист. Но я его правда не понимаю. Он не то чтобы витает в облаках, нет. Он же достает людей из искореженных машин, собирает по частям с автострад, делает им искусственное дыхание — он живет в более реальном мире, чем большинство из нас. Но когда дело доходит до наших повседневных проблем, весьма неутешительных, он относится к ним как к мелким неудобствам. Бет, если что-то случится с Билли и мне понадобится помощь, мне придется обратиться к брату или родителям. Я уже обращалась к ним, и не однажды.

— Короче, он не считает нужным прерывать беременность.

— Да, ему эта идея не по душе. — И ей самой тоже, если бы была хоть малейшая надежда, что она справится с хозяйством и обеспечит пропитание семье!

— В общем, возможно, то, что ты услышишь, тебя обрадует. Принимая во внимание местоположение спирали, более чем вероятна возможность выкидыша. Или же беременность будет развиваться с осложнениями… — Она пожала плечами. — С другой стороны, я много раз благополучно удаляла спираль после рождения здорового полноценного доношенного ребенка.

— А можно удалить уже сейчас?

— В принципе можно, это время от времени практикуется, но есть риск для плода.

— Когда рискованнее — сейчас или потом?

— Боюсь, что и так и этак. Конечно, мы принимаем все меры предосторожности.

— А если ты достанешь ее прямо сегодня? Сейчас! — спросила Джулия, вытирая слезы тыльной стороной кисти.

Бет пожала плечами:

— Может все пройти гладко. А может начаться самопроизвольный выкидыш.

«И тогда не надо будет принимать мучительное решение — избавиться или оставить», — мелькнуло в голове у Джулии.

И она сказала:

— Так давай покончим с этим теперь же.

— Джулия, если ты хочешь ее достать, следует все равно немного подождать, сделать это с ультразвуком, когда эмбрион увеличится в размере.

— Но риск-то все равно останется, только я буду уже на большем сроке. Нет, — тряхнула она головой. — Это хуже, если я уже привыкну к нему, а потом потеряю. Не хочу почувствовать его, а потом… Нет, достань эту проклятую спираль немедленно.

Бет помогла Джулии сесть, сама села на свой табурет и пристально посмотрела на подругу:

— Хорошо. Послушай меня. Юридически право выбора за тобой, но я убедительно прошу тебя все же сначала посоветоваться с Билли… чтобы не пострадали ваши отношения.

— Но я имею право решить сама — удалить мне спираль или нет?

— Джулия, подумай хорошенько.

— Бет, я уже подумала. Я боюсь того, что станет с нашей семьей, если появится еще один ребенок, и этот страх нисколько не надуманный. Но я определенно не хочу свыкнуться с беременностью, а потом потерять ребенка. Не представляю, как смогу это выдержать.

— Тогда давай я запишу тебя на другой день, и ты придешь вместе с Билли, скажешь ему, что это необходимо сделать срочно и что тебе нужна его поддержка…

— Бет! Ты можешь просто взять и удалить эту штуку? Без всех этих глупостей.

Бет помедлила.

— Могу. Возможно, действительно нет никакой разницы.

— Объясни еще раз.

— Я могу удалить спираль, и это никак не повлияет на беременность. Или же начнется кровотечение и, возможно, выкидыш. Если ты в самом деле не хочешь оставить ребенка, тебе лучше обратиться к врачу, который сразу прервет беременность и удалит спираль, но…

— Но если ты достанешь ее прямо сейчас, я буду избавлена от такой необходимости, — сказала Джулия.

— Джулия, ты решительно не хочешь подумать еще?

— Я подумала! Достань ее. Сейчас.

Бет встретилась с ней взглядом:

— Мне придется пометить в карте, что спираль удалена согласно твоему пожеланию и что ты предупреждена о последствиях.

— Конечно.

— Ты уверена?

— Аб-со-лют-но!

— Ложись. — Она снова надела перчатки, взяла зеркало. Заговорила, обращаясь к влагалищу Джулии:

— Могут возникнуть схваткообразные боли, небольшое кровотечение. Но через несколько дней все пройдет. Если кровотечение будет сильным, немедленно звони мне — я сегодня дежурная. У тебя есть номер моего сотового. Если я не отвечу сразу, оставь сообщение и приезжай к отделению экстренной помощи, я подъеду туда. Я не то что предвижу такое развитие событий, просто предупреждаю тебя. В любом случае жду тебя снова на прием через две недели. — Она подняла взгляд на подругу. — Уверена?

— Да.

И пока Бет выполняла необходимые действия, Джулия беззвучно плакала, и слезы катились из глаз по вискам и терялись в волосах.

Ко второй поездке Касси подготовилась, как бывалая путешественница. Она упаковала бутерброды, под одолженную в магазине кожаную куртку и джинсы надела маечку с бретельками и шорты. Они снова поехали в Соному, только на этот раз перед Сан-Франциско свернули на север и вдоль берега доехали до залива. Там нашли тихое местечко для пикника, и Касси сняла верхнюю одежду и вынула бутерброды и питье. Уолт расстелил предусмотрительно захваченный плед, они сели на солнышке на скалистом берегу океана и стали наслаждаться пейзажем.

— Расскажи, каково это было — расти вместе с тремя братьями? — попросила она.

— Веселее, чем в цирке, — засмеялся он. — У нас всех разница в два года. Я второй по старшинству. Мама работала, и в раннем детстве о нас заботилась бабушка. Даже удивительно, что она столько прожила — всего два года, как ее не стало. Мама была учительницей, и, когда мы пошли в школу, наше расписание совпало. Я говорил, что она учила детей с отставанием в развитии?

— Да, — кивнула Касси, жуя бутерброд с копченой говядиной. — И что твой отец — бакалейщик. Что это, кстати, значит?

— Отец приобрел маленький гастроном, который работал круглосуточно. Он находился в захудалом районе, но оказался очень прибыльным. Потом начал покупать дома под аренду, и ему с ними тоже повезло, в отличие от нас.

— Как это?

— Он выискивал совсем обветшалые, аварийные здания, и мы жили в них, пока он делал ремонт. И естественно, нас тоже привлекал — мы с малолетства учились держать в руках молоток. Как-то мы жили в доме без кухни, и мама держала продукты в гараже. На заднем дворе установили плитку и гриль. Как-то в доме не было воды, только колонка во дворе — а ведь речь идет о четырех маленьких сорванцах и их доведенной до крайности матери. Мы бегали писать во двор, мылись у бабушки. Мать грозила отцу, что покончит с собой, если он не протянет трубы в дом. Он смеялся: «У нас каждый год новый дом, в смысле — старый». Иногда за год дом удавалось привести в порядок. Я помню каждый, а их было не меньше двадцати. Страшные развалины. После ремонта он сдавал их и покупал новые руины. Как-то мама попробовала убедить его пожить в отремонтированном доме, пока он приводит в порядок новый. Он и слышать об этом не захотел. Не собирался тратить деньги впустую.

— Он и сейчас этим занимается?

— Нет, это уже сослужило ему службу, когда лет двадцать назад резко подскочили цены на недвижимость — раза в два-три. Он все время покупал небольшие дома, так что прибыль они приносили больше, и спрос был лучше. Ведь большинство людей может позволить себе дом за триста тысяч, а не за миллион. В общем, когда цены возросли, он начал продавать их и купил еще несколько продуктовых магазинчиков. По той же схеме — покупал у разорившихся владельцев, приводил дела порядок, продавал — но нам хотя бы не надо было жить в них! Родители живут теперь в роскошном доме — мама победила наконец! А мы с братьями до сих пор ворчим, что все наше детство прошло в старых развалюхах.

— Расскажи о братьях, — попросила она.

— Все они женаты, у всех дети. Кевину двадцать восемь, его жене тоже, они ждут первого ребенка. Джоул студент. Пишет работу о жуках, готовит себя в «Оркин». У него двое детей и жена-профессор. Томми бухгалтер. У него собственная маленькая фирма. Он ведет все семейные дела. Ему тридцать четыре, он уже десять лет как женат, детей у него трое.

— Считай, у твоих родителей шестеро внуков, — сказала Касси. — Только ты один не внес своей лепты.

— Знаю, — засмеялся он. — Но не думаю, что от меня многого ожидают по этой части.

— Они не должны так рано ставить на тебе крест.

— Вот и я им то же самое говорю. — Он усмехнулся. — Теперь твоя очередь. Расскажи о своем детстве.

— Ну… до восьми лет я жила вдвоем с мамой, а потом она встретила Фрэнка, который стал моим отчимом. Мама была с ним счастлива. Когда мне исполнилось десять, у них родился мальчик — мне он казался живой игрушкой. Через два года родилась еще девочка. Когда мне было четырнадцать и они ждали третьего, Фрэнка перевели в Де-Мойн. — Она подняла взгляд на Уолта. — Я тогда отказалась ехать с ними, и, когда семья Джулии предложила мне жить у них, родители согласились. Потом, как я узнала, все считали, что я не выдержу долго, но я очень даже выдержала. У Фрэнка с мамой была своя, новая семья, новая жизнь, и я никогда по-настоящему не чувствовала себя ее частью.

— Ты скучала по ним? — спросил он.

— Конечно! Следующие два года я часто навещала их, проводила с ними лето, потом пошла работать и приезжать стала уже реже.

— А что твой отец — родной отец?

— Ничего о нем не знаю. — Она пожала плечами. — Мама умерла молодой — ей было только сорок четыре — от опухоли мозга. Я почти полгода жила в Де-Мойне и ухаживала за ней. И тогда я попыталась отыскать отца, но не нашла. Через Интернет многие разыскивают родителей, которые, может, вовсе не хотят быть найденными, размещают объявления с просьбой откликнуться, и я разместила, но он не откликнулся. Может быть, его тоже нет в живых? Но теперь мне уже все равно. Он никогда не участвовал в моей жизни. Если бы он сейчас нашелся, я бы лишь спросила у него о наследственных заболеваниях и больше не знала бы, о чем еще говорить. Разве что…

Он помолчал, выжидая, и повторил:

— Разве что?..

— Мне хочется знать, почему он нас бросил.

— Тебе что-нибудь об этом известно?

— Мама говорила, что они недолго пробыли вместе. Она забеременела, он женился, но фактически не жил с ней. Они развелись до того, как мне исполнилось полгода. Они оба были тогда очень молодые. Наверное, он считал случившееся своей большой ошибкой, о которой стремился поскорее забыть. Все это было так давно и настолько теперь несущественно, что даже смешно ломать себе голову по этому поводу, правда?

Широкая ладонь Уолта легла ей на висок и провела по волосам.

— Тебе в самом деле больше не больно от этого?

Она покачала головой.

— Больно только, что мамы больше нет. С Фрэнком у нее началась новая жизнь, но все равно мы были близки. Могли часами говорить по телефону обо всем на свете. Иногда мне ее ужасно не хватает.

— Я понимаю. Может, ты не поверишь, но я дружу с отцом и мамой. Они не отвернулись от меня, когда я послал к черту все, чему они меня учили, поддержали, когда на меня навалились неприятности. Будет очень тяжело потерять кого-то из них.

— Наши ранние годы предопределили наше настоящее, — вздохнула Касси. — Наверное, это объясняет, почему мне в конце концов пришлось отбиваться от насильника на переднем сиденье машины…

— В смысле? — нахмурился он.

— Уолт, если разобраться, у меня никогда не было настоящей семьи.

— Но твой отчим, братья и сестры, пусть и сводные?

— Это не то же самое. Я никогда не была близка с Фрэнком и малышами, старшая девочка теперь пошла в колледж, с пяти лет я была для нее всего лишь редкой гостьей. В моем раннем детстве нас с мамой было только двое — вся наша жизнь была друг в друге. Потом у нее появился Фрэнк, дети от него, и она была очень счастлива. И мне было в радость помогать ей о них заботиться. Наверное, тогда мне и запало в голову, что состоявшаяся женская жизнь — это когда есть муж и дети. И когда я потом жила отдельно, то все равно знала, что мне от жизни нужно то же самое, что и маме, — человека, который сделает меня такой же счастливой, какой Фрэнк сделал маму, и даст мне детей. И боюсь, что каждого встречного парня я пыталась превратить в такой идеал. Я хорошо понимала, чего хочу, но не представляла подробностей. И не знала, как к этому подступиться. Мама-то не охотилась на мужчин, не помню, чтобы она ходила на свидания. Она никогда не оставляла меня одну дома или с няней. Фрэнка она встретила в собственном офисе у копировальной машины, а остальное уже стало историей.

— Все самое важное в жизни происходит всегда внезапно, — сказал он.

— Неужели? — улыбнулась Касси. — С тобой когда-нибудь так бывало?

— Почти всегда. Я не планировал заранее свое путешествие, не думал, что оно продлится больше года, просто обозлился на весь свет и рванул с места. Это перевернуло всю мою жизнь. А мастерская, куда я устроился после возвращения на свою первую работу? Я делал там мелкий ремонт мотоциклов, но потом она стала большим мотосалоном, которых теперь уже четыре. Я считал, что мы просто добросовестно трудимся, и не представлял, что дело пойдет настолько успешно. Я не предвидел какой-то необыкновенной удачи. Если бы десять лет назад мне сказали, что все обернется именно так, я бы не поверил. — Он засмеялся. — Десять лет назад я скорее ожидал, что кончу тюрьмой или чем-то таким…

— Ты очень любишь свою работу, да? — улыбнулась она.

— Люблю. И дела у нас идут все лучше. Кстати, в моей личной жизни тоже — стоит посмотреть на тебя в этих шортиках, Касси. Мне не на что жаловаться. А встретились мы совсем не через службу знакомств.

— Уолт, ты в самом деле стал моим хорошим другом, — сказала Касси.

— Спасибо. Мне это приятно слышать. Не хочешь надеть джинсы и прокатиться немного дальше вдоль океана?

— Пожалуй. Никогда не думала, что смогу полюбить этот жуткий мотоцикл.

— Здесь у залива есть рыбный ресторан — ничего сверх необыкновенного, но рыба там всегда свежайшая.

— Тебя там тоже знают? — спросила она, втискиваясь в джинсы.

— Конечно. Я туда часто заглядываю.

— Кто бы сомневался, — засмеялась Касси.

Билли вернулся с рынка в половине одиннадцатого вечера, после восьми часов работы, весь в гранитной крошке и опилках. Дом стоял темный, только на кухне горел свет над плитой, и он решил, что Джулия уже легла. Билли смертельно устал, последние шесть дней он работал каждый день, а три из них отдежурил полную смену в своем пожарном депо. Теперь ему предстояли четыре дня отдыха от дежурства, но он намеревался целиком посвятить их работе в строительной мастерской. Он открыл холодильник, чтобы глотнуть холодной колы, после чего собирался прямиком направиться в душ, смыть с себя грязь и провалиться в сон.

— Билли?

Он повернулся в сторону столовой.

— Джу? Ты еще не спишь?

— Билли… — тихо проговорила она. — У меня не все в порядке. Я, кажется… теряю ребенка.

Он бросился к дивану, увидел лежавшую на нем Джулию, на животе у нее был пузырь со льдом. Он опустился на колени рядом с ней, отвел волосы с ее лба.

— Что случилось?

— Я была сегодня у Бет, чтобы убедиться точно… И попросила ее вынуть спираль. Она предупреждала, что такое может случиться. И оно случилось. У меня сильное кровотечение. Надо что-то делать…

— Ты спрашивала ее, что делать в таком случае?

Она кивнула:

— Надо ехать в больницу. Придется позвонить Касси или маме, чтобы они побыли с детьми. Я хотела дождаться тебя. Чтобы ты был рядом.

— Господи, а если бы я задержался! — Он вскочил и бросился к телефону. — Почему ты не позвонила мне? Я немедленно приехал бы. — Он быстро заговорил в трубку: — Кэсс? У нас беда. Сможешь подъехать побыть с детьми? Я должен отвезти Джу в больницу. У нее может быть выкидыш. — И потом после молчания: — Да, все так, как я сказал. Она никому не говорила, наверное, потому, что была расстроена. Но сейчас не время это обсуждать. Приезжай скорее. Спасибо.

Когда Касси подъехала к их дому, Билли уже усадил Джулию в машину и завел мотор. Касси подбежала к окошку, за которым виднелось бледное лицо Джулии.

— Это выкидыш? — прошептала она испуганно. — Ты не сказала, что беременна.

— Я не могла, — едва слышно выговорила Джулия.

Билли нагнулся к ней:

— Мы потом поговорим, хорошо, Кэсс? — И не успела она отойти от машины, как он дал задний ход в сторону шоссе.

— Сильное кровотечение? — спросил он у жены.

— Кажется, да. Очень сильное. Но не знаю — у меня раньше не было такого.

— Что еще говорила Бет?

— Она велела сразу приехать к ней.

— Нет, во время приема. Почему она достала спираль?

— Я ее попросила.

— Они что — всегда так делают?

Джулия ответила после паузы:

— Нет. Но я хотела, чтобы ее достали. Бет сказала, что может быть по-всякому. Может случиться выкидыш, или ничего не будет.

— Почему ты не захотела оставить все как есть? — спросил он.

— Потому что в любом случае была бы проблема. Шансов поровну — или все обойдется, или, если удалить позже, будет риск для плода и беременность с осложнениями. Раз проблем не избежать, я решила, пусть все произойдет поскорее. Раньше, чем мы привыкнем к мысли. Раньше, чем нестрахуемый минимум возрастет.

Билли стиснул зубы.

— Ты, похоже, и не собиралась привыкать к мысли.

— Билли… не надо сейчас!

— Разве не стоило обсудить это со мной? — спросил он. — Принять решение сообща? К черту нестрахуемый минимум! Я мог бы взять дополнительные часы…

— Обсудить? С тобой? Ты не стал бы слушать! — воскликнула она. — И когда нам было обсуждать, скажи? Ты постоянно работаешь. Тебя никогда нет дома. А когда ты дома и я пытаюсь обсудить, ты только твердишь, что все устроится, что у нас с тобой есть нечто особенное, помимо денег. Вот уж верно сказано!

— Ты хотела, чтобы я, как ты, постоянно дергался? — Он тоже повысил голос. — Надо же кому-то сохранять самообладание. И разве у нас есть выбор!

— Выбор в том, чтобы тебе найти лучше оплачиваемую работу! Я не в одиночку родила детей!

— Моя работа будет оплачиваться лучше. Мне каждый год повышают разряд. Когда мы заключим новый контракт…

— Через два года! Господи, Билли, как ты не поймешь, мы не справляемся сейчас!

Пару минут он ехал молча. Потом спросил спокойно:

— Если бы ты хотела этого ребенка, то как бы поступила?

Она заплакала. Проговорила с трудом:

— Ты думаешь, я его не хотела? Думаешь, это было просто? Я боюсь иметь ребенка! Знаешь, каково это, когда твоя мать при каждой встрече сует тебе в сумку двадцатидолларовую бумажку? Покупает футбольную форму, платит за летнюю группу? Каково приезжать к ней и шарить в ее холодильнике и буфете, чтобы дотянуть до твоей получки? Объяснять детям, что мы не можем сходить в «Макдоналдс», когда им хочется? — Она впилась взглядом в его чеканный профиль. — Я давно ем только овсянку на ужин, а мясо приберегаю для тебя, чтобы у тебя достало сил проработать всю неделю. И еще… — Она закрыла лицо ладонями и всхлипнула. — Я просрочила платеж по закладной. Боюсь, что мы потеряем дом. Все очень, очень плохо.

— Ну-ну. — Он погладил ее по бедру. — Перестань. Все устроится.

— Ничего не устроится! — отчаянно зарыдала она. — Все у нас так идет с самого начала. Я твержу тебе об этом, но ты говоришь, что я преувеличиваю. У нас не хватает денег платить по счетам, а надо еще и еду покупать. Каждый месяц я оставляю какой-нибудь счет неоплаченным, чтобы мы могли есть! — уже кричала она. А потом добавила тихо: — Я предоставила все на волю случая, и это было самое тяжелое, что мне приходилось делать. А теперь Господь наказывает меня, я умираю от потери крови. И наверное, это заслуженно…

— Джулия! Прекрати! Ты не умрешь, я не собираюсь тебя терять. Ты знаешь, что я без тебя не смогу. Успокойся, моя девочка. — Он потянул с пояса мобильник. — Какой номер у Бет?

— Не помню наизусть. Я уже ей звонила. Я даже кошелек с собой не взяла…

Но Билли, будучи парамедиком, имел свои возможности. Он позвонил в больницу, попросил вызвать Бет. Когда она подошла к телефону, он сказал:

— Я везу Джу, мы уже рядом. Слушай, у нее очень сильное кровотечение, она до смерти напугана. Встречай нас через пять минут у входа в отделение. Да, да, спасибо.

Потом положил Джулии ладонь на плечо.

— Тебе надо успокоиться, — сказал он твердо. — Мы все поправим. Я все поправлю — придумаю как. Я тебя люблю. Держись, от слез тебе будет только хуже. Ты нужна мне…

Остановив машину, он велел Джулии сидеть спокойно, обошел машину кругом, взял ее на руки и внес в больницу. Она уронила голову ему на запорошенное опилками и гранитной крошкой плечо и тихо плакала.

Бет ждала их в дверях, в докторском халате и брюках. Сказав Билли идти следом, она направилась в смотровой кабинет.

— Кровопотеря не должна быть большой, — мягко сказала она. — Я сначала посмотрю ее, а потом мы сделаем все, что надо.

Билли осторожно, с помощью подоспевшей медсестры, положил Джулию на смотровое кресло, потом Бет и медсестра стали раздевать ее. Билли стоял рядом, наблюдая. Бет сказала ему:

— Может, тебе отогнать машину на стоянку?

— Какая разница, — отмахнулся он.

— Пока ты это делаешь, я уже буду знать, как обстоят дела. Иди. Займись чем-нибудь. Дай мне хотя бы десять минут.

— Только чтобы с ней все было в порядке! — произнес он, со смесью отчаяния и угрозы.

— Иди, — повторила Бет, не глядя на него, помогая Джулии сесть на кресло для осмотра. — Через десять минут.

Эти десять минут до стоянки и обратно Билли боролся со страхом и горечью. «Как же так вышло, что она ела овсянку? Я сытно обедал в депо, мяса съедал даже больше, чем требуется. Я не знал, что все настолько плохо. Зачем она скрывала от меня? Почему я позволял ей все брать на себя? Господи, я теряю семью! Я даже не знаю, что творится с моей женой. Работа… я считал, что если буду много работать…»

Он подходил к смотровому кабинету, когда оттуда вышла Бет, вытирая руки полотенцем. Она поспешно улыбнулась:

— Все не так плохо, зря я боялась. Кровопотеря не слишком серьезная…

— Она потеряла ребенка?

— Да. К сожалению. Это случилось спонтанно, и кровотечение сразу прекратилось. Послушай, ты должен понять, что это могло произойти в любом случае, что бы она ни решила…

«Только не у Джулии, — подумал Билли. — У нее железная матка, она выносила бы ребенка, но она потеряла голову».

Он, потупившись, кивнул.

— Я хочу сделать расширение шейки и выскабливание, убедиться, что внутри все чисто. Это не займет много времени. Потом немного понаблюдаем за ней и отпустим домой, если ты пристроишь к кому-нибудь на завтра детей, чтобы она могла отдохнуть и совсем поправиться.

— Я договорюсь, — сказал он.

Бет положила ладонь ему на руку:

— Ты в порядке?

— Да, — сказал он, поднимая голову. — Я подожду здесь, пока все не закончится, пока она не проснется, если понадобится — до утра, и отвезу ее домой. С детьми сейчас Касси.

Билли был хорошо знаком с тяжелым трудом, еще с отроческих лет. Когда ему исполнилось четырнадцать, а его старшему брату шестнадцать, с их отцом, работавшим на стройке, произошел несчастный случай, после которого он так и не поднялся — пролежал целый год, а потом, на всю оставшуюся недолгую жизнь, остался безработным инвалидом. Какое-то время он получал страховку, потом пособие по безработице, потом пенсию по инвалидности. Но это было все равно что капля в море. Мальчикам сразу же пришлось работать, за грошовую зарплату, чтобы хотя бы покрывать расходы на самих себя. Старший брат Дэн в восемнадцать лет тоже пошел на стройку, а через два года отец умер.

Сейчас Дэн был женат, имел двоих детей и жил в Сан-Хосе, мать жила с ним и заботилась о внуках, так что и Дэн, и его жена могли работать. Возможно, часть проблем Билли проистекала из его привычки затягивать пояс потуже, работать не щадя себя.

Но даже несмотря на необходимость подрабатывать, на постоянную экономию во всем, он с радостью вспоминал годы учебы. Он хорошо учился, играл в футбольной команде, и еще у него была Джулия. Машину приходилось одалживать у брата, у Джулии же была своя машина, и она подвозила его до работы и забирала, когда Дэн не мог. Они не могли себе позволить ужинать в ресторанах, но были счастливы, встречаясь с друзьями, посещая школьные вечера, просто гуляя в парке, где могли страстно целоваться. И это было восхитительно. Несмотря на несчастье в семье, отец и мать старались не допускать уныния. Они считали своим долгом держаться.

Возможно, эта привычка держаться и была как раз частью проблемы. Билли полагал, что, если человек не сдается, если упорно работает, все в конце концов у него наладится. Он в самом деле считал, что трудности преодолимы. Вот Дэн с женой вполне управляют своей жизнью, вопрос о деньгах уже не стоит у них так остро. Билли был уверен — еще пара лет, и их семейный бюджет тоже выправится.

Место в пожарной охране для Билли стало сбывшимся сном. Это не просто была достойная работа — другой он никогда не хотел. Еще департамент предоставлял солидные льготы — с этим все было нормально. Тяготы повлекло раннее создание семьи, годы низкооплачиваемой работы, одновременно с учебой, долги. Родители Джулии помогли им приобрести дом, чтобы они не тратили свои доходы на арендную плату, но недвижимость в Калифорнии всегда отличалась дороговизной. Домик был крошечный, а кредит большой. Но если бы они продержались еще несколько лет, потом все пошло бы значительно легче. Билли твердо намерен был не упустить ни одного шанса на повышение. Потом планировал рано выйти в отставку, поступить на новую работу, проработать на ней лет двадцать, сделать карьеру и таким образом заработать пару приличных пенсий. Дети к тому времени пойдут в колледж, дела наладятся, жизнь станет легкой и приятной.

Но видимо, для Джулии все это оказалось чересчур. Она не смогла вынести их теперешней жизни. Она побоялась родить этого ребенка, побоялась, что ей придется есть овсянку всю оставшуюся жизнь. Что это за муж, который подвергает свою жену подобным испытаниям?

Он сидел у ее кровати, где Джулия спала после наркоза, и каждые несколько минут брал ее за руку. Под утро она открыла глаза, он вздрогнул и наклонился к ней:

— Привет, девочка!

— Билли, — прошептала она. — Билли, прости меня…

— Тш-ш, главное, чтобы ты скорее поправилась. Все оказалось не так страшно, как ты думала. Все теперь в порядке.

— Я не хотела сделать тебе больно, Билли, я люблю тебя, ты же знаешь…

— Не волнуйся, Джу. Я не такой уж слабак. Пока у тебя все хорошо, то и все остальное хорошо. — Но у нее далеко не все хорошо, ей было гораздо хуже, чем он предполагал. Он даже думал, что у нее испортился характер, а она на самом деле была голодна, лишена необходимого, напугана. «И я должен срочно найти способ все исправить».

Он нагнулся и поцеловал ее в лоб:

— Мы справимся, милая. Пока мы вместе.

— Извини, — прошептала она. — Извини. Я не знала, что делать…

— Джу, все позади. Мы не позволим, чтобы это нас сломало. Я знаю, поверь мне. Еще немного — и я что-нибудь придумаю. Богом клянусь, Джу. Я все поправлю, вот увидишь.

— Я не хотела терять его, ведь он был твой, а я так люблю твоих деток…

— Все в порядке, девочка. Поспи еще, а потом я отвезу тебя домой.

Ее ресницы затрепетали, глаза закрылись, и Билли снова опустился на свой стул. И отвернулся, чтобы медсестры не увидели, как он плачет.

Глава 6

Касси вошла в полутемную спальню к Джулии с двумя бокалами вина в руках. Джулия весь день провела в постели, съела приготовленный Касси вкусный обед, у нее ничего не болело… и она больше не была беременна. Касси принесла с собой бутылку вина, зная, что у Джулии вина в запасе не бывает. Она протянула один бокал Джулии. Та полулежала на высоко взбитых подушках, на ее щеки постепенно возвращался румянец, а в глаза — тень прежнего блеска.

— Ты думаешь, мне можно вино? — спросила Джулия.

— Если тебя не тошнит после наркоза, значит, все в порядке. Когда Билли привезет детей от твоей мамы, их ждет роскошный обед. Но нам надо поговорить. Джу, я понятия не имела, что с тобой происходит. Давно это я перестала быть в курсе твоих дел?

— Прости. Я совсем не стала меньше тебе доверять, не усомнилась в твоей поддержке. Я знаю — ты все для меня сделаешь. Но я была абсолютно подавлена, просто убита! Я сначала хотела и Билли не говорить, но, кажется, у меня не получается ничего от него скрыть. — Она отпила вина, и на глаза ей навернулись слезы. — Я поняла наконец, как женщина бывает несчастна по-настоящему. Когда сталкиваешься с подобным, не может быть верного, правильного решения. Выбираешь менее страшное. — Она моргнула, и по ее щеке скатилась слеза.

— Может, начнешь сначала? — попросила Касси.

Джулия засмеялась и закатила глаза:

— Сначала? Значит, так — я познакомилась с Билли в пятнадцать лет, а в шестнадцать уже вовсю бегала на свидания с ним…

— А если серьезно? — сказала Касси.

— Я и говорю серьезно. Я правда знаю людей, которым приходится гораздо хуже. И честное слово, никогда бы не стала жаловаться на Билли или на детей. Но мы просто не можем свести концы с концами! Единственная надежда — поддерживать все на нынешнем уровне и мне пойти работать как можно скорее. Мы не сможем увеличить семью на одного ребенка, не увеличив сроков выхода из нашего финансового тупика. Мы не просто запаздываем с оплатой счетов, мы накапливаем неоплаченные. Мы выплачиваем заем на учебу Билли, наш дом заложен, мы платим по второй ипотеке, процентная ставка выросла запредельно, а все деньги с кредитных карточек истрачены! — Она горько рассмеялась. — Ты можешь искромсать эту карточку, но тебе все равно выдадут новую, хотя тебе нечем оплатить счет. Эта страна держится на безумии.

— Так… что случилось? — спросила Касси.

— Я снова залетела, — пожала плечами Джулия. — Смотри: я забеременела Джеффи, потому что принимала тогда антибиотики, и пилюли не подействовали. Не помню, чтобы кто-то меня предупреждал. Я тогда была совсем молодая. Потом мы понадеялись на презервативы и спермицид. Но и тут вышла промашка. Мы взяли у Джо яхту, чтобы прокатиться на годовщину свадьбы, и так распалились, так увлеклись, что — бац! Родился Клинт. Я уверена, что за пять лет это был единственный раз, когда мы не предохранялись, и на тебе! Сразу после Клинта я поставила колпачок и тут же забеременела. Бет думает, что был неправильно подобран размер. Я решила, что уж спираль-то сделает свое дело, хотя месячные стали просто кошмарными. И вот — не прошло и трех лет!

— Ну и ну. Просто плодоносный мирт! Вам стоит поторопиться с вазэктомией.

— Я не могу больше ждать, когда Билли соберется! Хочу сделать перевязку маточных труб. Не знаю только, смогу ли позволить себе…

— Как Билли воспринял все это? — спросила Касси.

Джулия снова отвела взгляд:

— Он очень подавлен. Очень. Избегает смотреть мне в глаза. Наверное, никогда не сможет меня простить.

— Ну что ты! Подожди. Давай рассмотрим факты. Удаление спирали — это был путь наименьшего зла? Так или иначе, это произошло бы — то, что ты вынула спираль, просто ускорило дело. Оплодотворение происходит в трубах, спираль не дает оплодотворенной яйцеклетке внедриться, и только. Ты даже не знаешь, что выходит из тебя каждый месяц, просто кровь или…

— Ребенок?

— Оплодотворенная яйцеклетка. Ты знаешь, сколько таких яйцеклеток не внедряется в матку? Даже без спирали? Сколько раз оплодотворяется клетка? Никто не знает, бесконечное число раз. Бет права — невозможно повлиять на последствия. Нельзя знать точно, повлечет удаление спирали за собой выкидыш или нет. Риск был, конечно. Но не больший, чем оставить ее вместе с ребенком, так что не вини себя. Совсем другое дело, если бы ты тайком от мужа сделала настоящий аборт…

— Об этом я тоже думала.

— Думать и сделать — вещи разные. Джулия, ты даже свою беременность не смогла от него скрыть. Ты ему все рассказываешь. — Она погладила подругу по руке. — Он, конечно, переживает потерю, как и ты. Вам нужно время, чтобы это пережить, потом станет легче. Не падай духом.

В дверь позвонили, Касси поставила свой бокал на тумбочку и пошла открывать. И почти тотчас вернулась, следом за ней шла Бет.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Бет, присаживаясь на кровати.

Джулия постаралась изо всех сил сдержать слезы:

— Чувствую пустоту.

— Милая. Как мне жаль, что так вышло.

— Это правда, что я все равно могла потерять его позже? Даже после того, как он начал бы шевелиться?

— Сейчас много случаев, когда беременность при спирали удается сохранить, но возможны и серьезные проблемы. Чем больше срок беременности, тем лучше шансы. Но каждый день для плода есть риск. Главное, что ты жива и здорова. Вот чему надо радоваться, Джулия.

В дверь опять позвонили.

— Сейчас я открою, — снова вскочила Касси.

Через минуты две в комнату вошла Марта с бутылкой апельсинового сока для больной и села на кровать вместе с остальными.

— Так ты была беременна? И не сказала нам?

— Я была в прострации, — сказала Джулия. — И это вышло случайно. Но разве можно поверить в такое количество случайностей? Вы, наверное, считаете, что я придумываю оправдания для нашей глупости?

— Ну, перестань. Депрессия в твоем состоянии — это понятно, но паранойя уже слишком, — сказала Марта. — Мы же тебя знаем, Джу. Знаем, что ты поставила крест на воспроизводстве.

— Да уж, для тебя трое детей — это подвиг.

— Конечно, — засмеялась Марта. — Еще один, и я повешусь.

— Неужели Джейсон такой трудный ребенок? — удивилась Бет.

— Джейсон — ангел, трудный ребенок у нас Джо. — Марта взглянула на Джулию: — Так что происходит? Нет, я понимаю твое желание остановиться, но тут еще что-то, да? Тебе надо этим с нами поделиться.

Джулия только покачала головой.

— Да, у них проблемы с деньгами, — нарушив молчание, ответила Касси за подругу. — И очень серьезные. Но раз Билли и Джо работают вместе, это не должно пойти дальше. Ты даешь обет молчания?

— Разумеется! — воскликнула Марта. — Господи, вы что, мне не доверяете?

— А мне даже все равно, — встряхнулась Джулия. — Билли живет работой, и у него нет причин стесняться коллег. Дело в том, что мы на волоске от банкротства. Тут и студенческий заем, и полностью истраченные деньги с кредиток, и дважды заложенный дом, и консолидирующий кредит — все навалилось разом. И становится хуже и хуже. Конца не предвидится. Новый ребенок не уменьшил бы проблем, правда? — Она втянула в себя воздух. — Я впала в панику.

— Может быть, банкротство правда выход? — спросила Бет. — Вы ни с кем не консультировались?

— Это такое унижение…

— Но все-таки?

— Мы ходили в банк, — сказала Джулия. — Нам отсоветовали.

— Еще бы, — засмеялась Бет. — Ведь денег своих им тогда не видать.

— Бет, мне кажется, что такого позора я не вынесу. Мы все-таки платим по счетам, хотя бы по мере сил.

Бет снова рассмеялась, и все повернулись к ней.

— Очень благородно, конечно, но наступает время, когда собственная семья становится дороже гордости. У нас работал сосудистый хирург, который заявил о неплатежеспособности, и пристыженным он вовсе не выглядел. Ему пришлось отказаться от «феррари», но со своим домом площадью три тысячи квадратных метров, с бассейном, он не расстался! Тебе надо обратиться за профессиональной помощью.

— Нам и так два раза консолидировали кредит. Но счета продолжают расти.

— Я про то и говорю. Некоторые счета были, может быть, уже десять раз оплачены, если считать проценты. Такие ситуации разрешимы. — Все продолжали молча смотреть на нее. — Я на досуге читаю журналы о деньгах, — пояснила Бет.

Касси покачала головой:

— Господи, только тебе придет в голову читать для развлечения такие журналы. — И повернулась к Джулии: — Пока ты разруливаешь ситуацию, мы тоже могли бы помочь.

— Ой, ну нет, — замотала головой Джулия.

— Я не о деньгах говорю, — сказала Касси. — Я, например, обязуюсь два раза в неделю готовить мясные запеканки. В самой большой кастрюле. И еще поставлять к вашему столу все, что вырастет в саду.

— Я тоже обеспечу две запеканки. Джо не узнает, — заявила Марта. — Я их приготовлю в те дни, что он на работе, а я дома, и заморожу.

— Ну а поскольку я даже приблизительно не знаю, что такое стряпня, — вступила в разговор Бет, — что бы мне такое придумать?

— Покупать салат и помидоры сумеешь? — спросила Марта.

— Наверняка сумею, — улыбнулась Бет. — Мне как раз хорошо удается покупать именно овощи и фрукты. И еще хлеб, — добавила она. — Это, конечно, не решит проблем, но все-таки…

Джулия закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Ну вот, сейчас-то почему ты плачешь? — взволновалась Касси.

— Друзья обычно делают такое, когда кто-то умирает, — всхлипнула Джулия.

— Или когда кому-то немного не везет, — возразила Марта, сжимая ей руку. — Ты разве сама так не поступила бы? О чем ты плачешь?

— Сама не знаю, — прорыдала Джулия. — То ли мне стыдно, то ли вы так меня растрогали, то ли просто от слабости. Я ничего не знаю, я даже сама себя уже не понимаю…

— Ты не одна такая, — сказала Марта. — Я в последнее время чувствую то же самое. На днях мы сцепились с Джо, все из-за того же. Я разъярилась, что он не убирает за собой и не принимает душ. Я ездила по округе, потом зашла к Мартинелли купить домой еды, и кого, вы думаете, там встретила? Райана Чамберса!

— Вот как! И что ты сделала? — спросила Касси.

— Да ничего, просто поговорила с ним немного, ожидая, пока принесут мою пиццу… Джу, киска, хотела бы я, чтобы пара кастрюлек в неделю могла решить мои проблемы! Потому что мы с Джо едва ли сами их разрулим…

Разговор перешел на Марту и Джо, как часто бывало. Стоило одной пооткровенничать, и другие тоже начинали отводить душу. Обменяться секретами было для них привычным делом. Марта высказалась напрямик, что больше не желает спать с Джо, даже в одной комнате. Он начал отталкивать ее физически. Она содрогалась, представляя, как он усами трется о ее грудь. Она собиралась искромсать его трусы, потопить яхту, взорвать его проклятую плазменную панель. Ей хотелось романтических отношений, пусть даже случайных. Самым высшим счастьем для нее был бы побритый и чистый муж в постели.

Касси рассказала, как чуть не стала жертвой насильника, и Марта с Бет вместе ахнули. Она призналась, что подружилась со своим спасителем. Но их встречи не имеют ничего общего с любовными свиданиями, тут она тверда как скала. Уолт просто приятель, с которым хорошо коротать время.

Единственной из подруг, которой нечем оказалось поделиться с другими, была Бет.

Бет понимала, что скрывать свою болезнь не только будет неправильно, но и невозможно. Во-первых, ей придется сказать начальству в больнице, что она начинает лечение, которое не только отразится на ее графике дежурств, но и скажется на ее физической активности и возможности по-прежнему выкладываться на работе. Конечно, она могла рассчитывать на поддержку коллег, тем более клиника была женская. Сотрудники каждый день имеют дело с такими же проблемами у пациенток, и, к сожалению, кое-кто из персонала тоже столкнулся с подобными заболеваниями. Старшая медсестра перенесла рак груди, главный врач подверглась несколько лет назад гистерэктомии в связи со злокачественной опухолью в матке.

Остальных же Бет надеялась держать в неведении, по крайней мере, до тех пор, пока не начнет терять волосы.

Бет всегда была скрытной, но не из-за нелюдимости, а оттого, что глубоко и сильно переживала все, что с ней происходит, и ей требовалось время, чтобы обдумать происходящее, прежде чем выставить чувства напоказ. Частично это было врожденное качество, частично вошло в привычку во время стажировки, когда ей казалось, что молодой неопытный врач является предметом всеобщей критики. И борьба с болезнью лишь усилила ее скрытность.

Она училась тогда на третьем курсе медицинского института, и у нее выстраивались вполне обнадеживающие отношения с Марком, хирургом ординатуры. Он был настроен серьезно, даже выбрал практику в том же городе, где училась Бет. Когда ей поставили неутешительный диагноз, они уже несколько месяцев жили вместе и вовсю строили планы пожениться, как только она окончит институт и получит диплом. Марк был первым мужчиной в ее жизни.

Известие о болезни потрясло Бет, она впала в глубокую депрессию. В конце концов, она была еще такая молодая и, конечно, встретила страшное известие слезами. Родители немедленно приехали к ней, хотя утешать они плохо умели. Бет прежде никогда не видела мать такой раздражительной, а отца — беспомощным. Они всегда чурались быта, и теперь в доме дочери скорее мешали, чем помогали с хозяйством. Марк в два дня сошел от них с ума.

Подруги действовали на нее лучше, особенно Касси, прирожденная сестра милосердия. Все девочки были хозяйственными, заботливыми, они хорошо знали, как создать уют, навести порядок и приготовить вкусненькое. Они благоразумно приходили по очереди, а не всем скопом, но в их глазах Бет постоянно читала боль, жалость и страх. Они были тихими, предупредительными, тщательно подбирали слова, удерживались от смеха, прежде постоянно звучащего в их компании.

Бет перенесла операцию и неплохо справлялась с химиотерапией, ей не пришлось даже брать академический отпуск, хотя она много пропустила. Чтобы родители не приезжали к ней «помогать», она сама ненадолго заезжала домой, давая им возможность убедиться, что пусть она немного побледнела и осунулась, но держится молодцом. И все это время она чувствовала, как Марк отдаляется от нее.

Это происходило так постепенно, что она до самого конца не была ни в чем уверена. Лечение длилось полгода, и было сложно проследить, что происходит с их отношениями — врачи на первом году стажировки пропадают на работе целыми днями. Его частое отсутствие дома сначала не казалось чем-то странным.

Прошел год, прежде чем к ней снова вернулись силы и энергия. Томография показала неплохие результаты, похоже, наступила ремиссия, если не полное исцеление. Румянец вернулся на щеки Бет, закудрявилась шапочка волос. И однажды Марк сказал:

— Извини, я понимаю, что поступаю ужасно, но нам надо расстаться. Я даже не знаю, дело в твоей болезни или это все равно неизбежно случилось бы. Богом клянусь, что ни в чем не уверен.

— В чем я виновата? Что сделала не так? — спросила Бет.

— Ты ни в чем не виновата, — ответил он. — Бет, я восхищаюсь тем, как ты прошла через все это. Но возможно, на этой стадии мы все равно расстались бы. Возможно, нам просто не судьба быть вместе. Прости.

Ей не верилось, что хирург, любящий свое дело, а не просто зарабатывающий операциями, не вынес зрелища ее обезображенной груди. Но постепенно после его ухода она поняла, что дело было именно в ее болезни. Ему в двадцать восемь лет хотелось иметь семью, как и ей. И он не хотел остаться вдовцом в тридцать и не хотел иметь жену, не пригодную к материнству. Бет не умела угадывать будущее, но думала, что, будь они женаты, он все же остался бы с ней, как у разбитого корыта.

Его уход тогда подействовал на нее ужаснее, чем болезнь и лечение. Но она считала, что преодолела и то и другое.

— Не думайте об этом как о продолжении болезни, — сказал доктор Паттерсон. — На самом деле это не такая редкость, как вы, наверное, считаете. Редкость — это рак груди в двадцать пять лет. Потому мы и проводим такое тщательное обследование, наблюдаем вас так внимательно на случай, если это предрасположенность. Сейчас лечение будет несколько более сильнодействующее, активное, чем в прошлый раз, и ваши шансы на выздоровление очень высоки, как у всех, начавших правильное лечение на ранних стадиях болезни. Бет, вы ни в коем случае не должны думать, что это приговор.

Ей нравился доктор Паттерсон. Она не могла ему полностью поверить, но сам он ей был симпатичен. Он назначил ей витаминный комплекс, который она сразу начала принимать. Спустя неделю после ее визита к нему ей стали делать облучение. Еще через две недели — химиотерапию. Бет начала долгий трудный одинокий путь к избавлению. Уже два месяца она проходила комплексное лечение. И все чаще стала чувствовать слабость и упадок сил.

Билли принес с работы большую папку с отделениями и принялся молча складывать в нее чеки, платежные регистры и всякие другие денежные документы.

— Что ты делаешь? — удивилась Джулия.

— Освобождаю тебя от этого дерьма. — Он затолкнул последнюю пачку в папку и повернулся к ней. — Эта напасть довела тебя до стресса. Я слишком много на тебя взвалил.

— Нет, нет! — испуганно закричала Джулия. — Не забирай все бумаги! Я хочу быть в курсе наших дел.

— Я не собираюсь ничего скрывать, Джу. Просто хочу избавить тебя от всего этого. Тебя это слишком допекает. Это было все равно как свалить на тебя всю работу в доме, во дворе и уход за автомобилем и ждать, что ты справишься в одиночку. Ты же сама меня много раз просила помочь, а я был слишком занят работой.

— Билли, я старалась, как могла, — проговорила она сквозь подступающие слезы.

Он бросил папку на кровать и обнял ее.

— Я забираю их не потому, что ты плохо справлялась, детка. Хочу, чтобы ты хотя на время выбросила их из головы. Я только разберусь немного, что к чему, и мы выработаем новый бюджет, с которым можно жить. Я стану откладывать каждую неделю какую-то сумму. Больше не допущу, чтобы ты ела овсянку!

— Лучше бы я тебе этого не говорила! — Она шмыгнула носом и прижалась к его груди. — У меня был просто выплеск эмоций. Я и дальше смогу выкручиваться. Я набралась опыта. У меня была своя система…

Он провел рукой по ее спине. В системе Джу было слишком много отчаяния и страха, она ее просто убивала. Она заставила ее рискнуть ребенком, а прежде, как бы жизнь ни поворачивалась, Джулия всегда радовалась новому ребенку. После того, как свыкалась с мыслью о нем.

— Я спрошу тебя поподробнее о твоей системе, перед тем как начну оплачивать, но сейчас я просто хочу понять положение дел, и тогда, может быть, смогу хотя бы частично разгрузить тебя…

— Как ты сумеешь? Работая на двух работах.

— Посмотрю, можно ли что-то сделать в депо. У нас ведь бывают и простои, и многие парни прямо на работе занимаются счетами. Один наш сотрудник вообще учится, каждую свободную минуту пытается завершить образование. Двое готовятся к экзаменам на капитана. С этим все в порядке. Я каждый день стану делать по чуть-чуть.

— Не получится, — всхлипнула она. — Ты не сможешь нормально работать с мыслями об этом.

— Я же работаю, и нормально, с мыслями о тебе и о детях. А о вас я думаю каждую секунду. У нас половина всех случаев — это несчастья с детьми. — Он приподнял ей подбородок и заглянул в глаза. — Как ты себя чувствуешь?

— Физически нормально, — пожала она плечами. — А что касается чувств… я ужасно жалею…

— Давай не будем тратить на это силы, хорошо? Все позади. Теперь надо двигаться вперед.

— Но по тебе не похоже, что все позади. Ты смотришь на меня не так, как раньше. И не спишь со мной!

— Тебе нужно шесть недель, чтобы прийти в форму, — сказал он. — Ну, по меньшей мере четыре.

— Раньше ты начинал после двух…

— Я не хочу тебе повредить, — сказал он, быстро отводя глаза.

— Ты не прижимаешься ко мне. Не целуешь, не спрашиваешь сто раз, люблю ли я тебя. Ты до сих пор злишься на меня!

— Нет, девочка, мне не на что злиться. Просто в последнее время мне надо о многом подумать.

— Обо мне и ребенке, да? О том, что я сделала…

— Джу, — оборвал он ее. — О том, что можно сделать, чтобы что-то улучшить в нашей жизни. Я говорил с Челси. И я…

Она резко отпрянула от него:

— Ты говорил с Челси?

— Перестань. Я спросил ее насчет продажи автомобилей. Я подумывал о какой-нибудь другой работе на выходные — получше, чем резать доски. И она предложила мне поработать…

— Уж конечно, она предложила!

Билли усмехнулся:

— Продавать «хаммеры». Не бойся, я не на Челси стану работать. Что бы она ни говорила, я не верю, что у них дела идут так уж блестяще. Вполне вероятно, она сильно преувеличивает. Но комиссионные от продажи новой машины вполне приличные. Дело только в том, что я не смогу долго это проверять без реального вознаграждения, времени у нас мало. — Он поцеловал ее в нос. — Позволь мне все разведать. Потом мы обсудим.

— Билли… Надеюсь, что ты не разозлишься еще больше, но я все рассказала Бет. Она спросила, не думаем ли мы о банкротстве. — Джулия беспомощно пожала плечами. — Тогда многое станет проще…

Он нахмурился:

— Я знаю, что такое банкротство. И все-таки хотел бы заплатить все наши долги. В конце концов, долг есть долг.

— Но, Билли…

— Мы вернемся к этому позже. Сперва я должен разобраться в наших делах. Ты мне позволишь, надеюсь? Это ведь не только твои счета, но и мои тоже. Я вообще должен был с самого начала лучше контролировать ситуацию.

— Думаешь, ты хоть когда-нибудь сможешь простить меня? — спросила она. — За то, что не посоветовалась с тобой? По-настоящему простить?

Он привлек ее к себе и крепко обнял. И прошептал на ухо:

— Джу, так не должно было быть, но я ни в чем тебя не виню, клянусь Богом. Я себя виню. Если бы я лучше о тебе заботился, ты бы не потеряла голову.

— Билли, я…

— Ш-ш-ш. Нам обоим нужно немного времени, чтобы с этим справиться.

— Пусть только это недолго длится, Билли, хорошо? Мне так тяжело. И раньше мы со всем справлялись вместе.

— В этом-то и проблема, детка. Я считал, что главное — работать и все образуется. А на деле меня просто никогда не было рядом. Я оставил тебя одну. Но мы это поправим.

Касси красиво сервировала стол в своей маленькой столовой, словно ей предстояло решающее свидание, хотя на самом деле решаться было нечему, и это было особенно хорошо. Она любила Уолта как приятеля, как старшего брата, с которым так же легко, как с Билли. Она позволила ему тогда поцеловать себя — абсолютно невинно. Оказывается, это было приятно. И пока он не пытался зайти дальше, Касси не волновалась.

Сегодня она просто хотела оказать ответную любезность. Уолт всякий раз с момента их встречи платил за нее и не собирался уступать ей это право, и она спросила, не хочет ли он зайти к ней пообедать — во время одного из телефонных разговоров, уже вошедших в приятную привычку, так же как и встречи. Встречались они по-приятельски часто — раз в неделю непременно обедали вместе, уже четыре раза выбирались в поездки на мотоцикле, изредка пили кофе, когда Касси возвращалась с работы.

Сейчас они не виделись уже больше недели — она объяснила, что помогает по дому Джулии после случившегося у нее выкидыша. Во время последнего разговора Уолт выразил надежду, что Джулия скоро поправится, потому что ему не хватает их поездок и встреч. Тогда-то Касси и предложила пообедать у нее. Чтобы разом убить двух зайцев — заодно приготовить и запеканку для Джулии, с мясом, рисом и овощами.

Она назначила время — семь часов, и звонок в дверь раздался в три минуты восьмого. Открыв дверь, Касси слегка оторопела. Уолт изменил внешность. На нем сейчас были брюки цвета хаки, хлопчатобумажная рубашка и ботинки — но на этот раз коричневые кожаные стильные ботинки. Правда, хвост и обнаженная женщина остались по-прежнему на своих местах, но на лице поубавилось буйной растительности, и волосы, обычно всклокоченные, были аккуратно причесаны.

— Ну, Уолт, — покачала она головой. — Если бы не твои шесть и пять, я бы тебя не узнала.

— У меня всего шесть и три, — сказал он и одной рукой протянул ей букет цветов, а другой — бутылку вина.

— Всего-навсего, — засмеялась Касси. — Заходи. А я пока поставлю цветы в воду.

— Пахнет чем-то вкусным, — заметил он, переступая порог.

— Это лазанья, — объяснила она. — Что может быть лучше для большого сильного парня, любителя поесть. Бифштексы на гриле мне не слишком хорошо удаются — я их обычно пережариваю. Наверное, мне недостает тестостерона. В этот раз я колебалась между индейкой и лазаньей. — Она подошла к раковине и, развернув букет, добавила: — Еще есть много чесночных гренков и салат для пользы здоровья.

— Звучит потрясающе, — сказал он. — Наверное, мне стоило захватить и вазу?

— Нет, конечно, — засмеялась Касси. — У меня есть очень хорошая ваза. — Развернув букет, она поразилась подбору цветов. Такие не купишь в гастрономе по дороге к кому-то в гости. Здесь были экзотические цветы — каллы, лилии, орхидеи, лиловые розы — весьма нестандартный подбор. Он, несомненно, приобрел их у флориста. Уолту снова удалось ее удивить.

Она положила цветы в раковину и, открыв ящик, протянула ему штопор.

— Я бы прямо сейчас попробовала вино. А для тебя есть кола и кофе.

— Я сегодня приехал на пикапе, — сказал Уолт. — Поэтому присоединюсь к тебе, а потом, после обеда, выпьем кофе вместе. Думаю, что такая обильная еда легко вберет в себя бокал вина. Или даже два.

— Надеюсь, я не оказываю на тебя дурное влияние, — притворно встревожилась Касси.

— Только хорошее, — ответил он. — Я каждые выходные стараюсь вывозить родителей куда-нибудь поужинать, конечно на машине. И иногда пью с ними за компанию. Но байк требует полного внимания и реакции, тут нельзя допускать даже минимального риска. И моя репутация зависит от этого. Тогда я должен быть в стопроцентной форме.

Он вынул пробку, разлил вино по бокалам, а Касси тем временем подрезала стебли цветов и поставила их в воду. Он покрутил бокал с вином, понюхал, пригубил и вздохнул:

— По-моему, я сделал удачный выбор. Попробуй.

Она поставила вазу на стол, взяла у него бокал и отпила. И одобрительно кивнула.

— Очень удачный, — подтвердила она с улыбкой. — Ну, расскажи, как прошла неделя? Как дела на работе?

— Это нагонит на тебя сон, — сказал он.

— А вдруг нет?

Пока они пили красное вино и закусывали чесночными гренками с маленькой тарелочки, он рассказал ей о проблеме с карбюраторами у «харлей роуд-кинг» 1988 года. Он давно над ней бился, но пока что довольствуется результатом бесперебойной работы в течение года. Если получится сделать гарантийным сроком два года, значит, все в порядке. Он рассказал про одного парня, который давно заходил к ним полюбоваться на отреставрированный «харлей», и вот, наконец, он влез в долги и приобрел вожделенный байк. Одна из офисных девушек обручилась, и весь салон отправился на торжественный ужин по этому случаю. Потом у сына его старшего брата был день рождения, в честь этого вся семья собиралась у них дома.

— А у тебя как прошла неделя? — спросил он. — У тебя точно обошлось без карбюраторов и продаж.

— У нас обычная рутина, — ответила Касси. — Самым главным событием стал открытый перелом бедра, это когда большая бедренная кость сломана и торчит из ноги…

— Бр-р-р…

— Да, скверная штука. Ну и обычный набор — автомобильные аварии, бытовые травмы, в основном это падения, острые состояния, один перитонит, одни роды с осложнениями… Еще огнестрельная рана, передозировки, домашнее насилие…

— Домашнее?

— Ну да, семейные разборки разного рода, когда, как правило, муж избивает жену.

Он покачал головой:

— Это ужасно.

— Да. Ты никогда с подобным не сталкивался у твоих друзей — байкеров?

— В каком смысле?

— Ну, не знаю… — Она пожала плечами. — Может быть, слышал о таких вещах у знакомых пар? Я кое-что читала о байкерских бандах, некоторые там обращаются с женщиной как со своей собственностью.

— Касси, я никогда не был в банде. Даже когда в молодости тусовался в компании байкеров, они не были бандой. И мы были слишком большими балбесами и пугалами, чтобы с нами связывались женщины.

— Я вовсе не имела в виду…

— Думаю, имела. Ты все еще хочешь убедиться, что я не катаю на своем мотоцикле какую-нибудь затюканную бедняжку с татуировкой «Собственность Уолта». — Он улыбнулся. — Ты хочешь знать, бил ли мой отец маму?

— Нет, я…

— Отец никогда не поднимал на нее руку. У нас в доме висит старое охотничье ружье. Я не сомневаюсь, что она пустила бы его в ход, сделай он что-либо подобное. Она же вырастила четверых мальчишек и еще занималась с умственно отсталыми. Если мы были недостаточно вежливы с противоположным полом, на нас обрушивался ад. Если хочешь знать, мой братец Кевин был самым трудным в этом отношении. Девочки, кажется, считали его красавчиком, хотя, на мой взгляд, он не красивее, чем пень. И еще зануда. Так он менял девушек каждую неделю, и ему было все равно, когда они звонили ему и рыдали в трубку. Мать порывалась убить его. А я никогда не обидел ни одной девушки, хотя, может, и вел себя с ними иногда немного легкомысленно, потому что был идиотом и не понимал, что делаю.

— У тебя точно дихотомия, Уолт.

— Что это? — удивился он.

— По виду можно подумать, что ты способен зубами разорвать антилопу, а ты такой мягкий и добрый.

— По виду, — усмехнулся он. — По твоему виду не подумаешь, что ты можешь встречаться с таким, как я. Таких, как ты, расхватывают первыми.

— Но с тобой мы друзья, — напомнила она.

— Конечно, — кивнул он и улыбнулся. Ему нравилось, как развивается их дружба. Сегодня он не уйдет без того, чтобы не попробовать на вкус этот прелестный ротик.

— Пойду посмотрю, не готов ли обед, — сказала она, вставая.

Часа два они отдавали должное лазанье, салату и гренкам и не забывали угощать Стива. Уолт выпил еще один бокал вина, и вдвоем они опустошили бутылку. После кофе и пирожных вместе вымыли посуду, она мыла, а он вытирал. Уолт сказал:

— Лето кончается, на северном побережье Сономы скоро станет совсем прохладно. У меня появилась идея, если тебе понравится. Как насчет того, чтобы покататься в выходные?

— В выходные? — переспросила она, и на лице отразилось волнение. — То есть в субботу и воскресенье?

Он засмеялся:

— Об этом и речь. Можем остановиться на моем обычном варианте или предпочесть щадящий.

— Объясни, — сказала она, убирая тарелки в шкафчик.

— Обычно я еду вдоль побережья, останавливаюсь в симпатичном месте, раскладываю спальный мешок. Развожу костер. Как правило, беру с собой запас продуктов, что-нибудь незатейливое, потому что не упускаю возможности перекусить. Но мы можем поесть и где-нибудь по дороге, прежде чем выедем на побережье. Или же, чтобы тебе было удобнее, можем остановиться на ночь в мотеле, принять душ. — Он пожал плечами. — Решать тебе. Я не стану тебя упрекать, если тебе комфортнее спать под крышей. Но скоро похолодает, и мы сможем кататься, уже только чтобы понаблюдать за листопадом. И одеваться придется тепло.

— Мотель, — задумчиво повторила Касси.

— Снимем столько номеров, сколько тебе понадобится. Я не собираюсь тебя ни к чему подталкивать, — усмехнулся он.

— А на побережье, ты говоришь, пока не очень холодно?

— Там отлично. Костер уютно потрескивает, всю ночь можно слушать шум волн, а на земле лежать совсем не жестко. Вот во второй половине августа ночами уже становится прохладно. Я могу прицепить к байку маленький трейлер, загрузить туда одеяла, всякое такое…

— Трейлер? — переспросила Касси. Но про себя она думала: «Как я объясню это Джулии?»

— Совсем небольшой, но в нем помещается все самое необходимое.

— И ты целые выходные обходишься без душа? — спросила она.

Он засмеялся:

— Касси, это туризм. Думаешь, ты не выдержишь одни сутки? Можно выехать утром в субботу, а вернуться в воскресенье днем. Считаешь, для тебя это запредельно? Я обычно даже не переодеваюсь. Но позавтракать куда-нибудь заезжаю. Почиститься, в туалет зайти.

— Э-э… никогда не увлекалась туризмом.

— Это здорово, Касси. Немного, может, трудновато с непривычки и холодно у океана, зато закат потрясающий — и вообще все остальное. Я-то много лет этим занимаюсь. Всегда так не хочется возвращаться. В самом деле, можно снять два номера в мотеле. Я об этом позабочусь.

— Не уверена, что на такое способна.

— Я очень уступчивый и легкий на подъем. Если вдруг посреди ночи ты передумаешь и захочешь оказаться у себя дома в кровати, я не стану возражать.

— Правда? Не получится так, словно ты тащишь за собой занудную старуху?

— Я это вытерплю. Почему бы тебе просто взять и не попробовать? Ради забавы? Если не понравится, больше никогда не поедешь.

— Ну… может быть, у меня и хватит духу. Ничего себе, целые выходные на байке!

— А вдруг тебе понравится? До сих пор нравилось.

Он ушел часов в одиннадцать, и в дверях снова положил ей на талию большую ладонь, очень бережно — отчего она почувствовала себя хрупкой и тонкой, какой никогда не была. Привлек к себе и коснулся ее губ — чувственно, нежно, быстро. Осторожно, но с затаенной силой. Она подумала — может, напрасно позволяет ему эти прощальные поцелуи, но, по правде сказать, они стали для нее почти что любимой частью их встреч. Он с улыбкой отступил назад.

— Мне нравится наша дружба, Касси.

— Только не забивай себе голову всякими фантазиями, — предупредила она.

— Конечно нет, — сказал он. — Ты тоже, кстати.

После его ухода она выудила из мусорного ведра бутылку, которую они распили. Ополоснула и решила укоренить в ней какой-нибудь плющ, потому что ей понравилась этикетка. Потом нашла в Интернете виноградник в долине Напа, где сделали это вино, и обнаружила, что стоимость одной бутылки — девяносто пять долларов!

Уолт совершает ради нее страшные глупости. Может быть, стоит остудить эту дружбу, прежде чем она причинит ему боль и оставит совсем без денег?

Тут она поняла — это первый случай, когда она волнуется, что может причинить боль мужчине. Касси улыбнулась. В виде исключения было приятно не оказаться брошенной стороной. Она решила проанализировать ситуацию после того, как проведет два дня на байке и поспит на земле.

По крайней мере дважды в день Марта смотрела на визитку Райана Чамберса. А чаще всего — раз шесть. При этом ее обуревали безудержные фантазии. Что, если он изменился, «вырос», как сам он сказал, и что, если ее брак с Джо был ошибкой? Как странно, что именно бывший бойфренд подвернулся ей в тот момент, когда она вся кипела от ярости на мужа. Она представляла, как танцует в босоножках на высоком каблуке, с ремешками, как обедает при свечах. Как отдается соблазну, как ее сжимают в страстных объятиях и… все остальное. Как у них было когда-то с Райаном, в их лучшие времена. И с Джо до того, как они поженились.

Сейчас они с Джо только и делают, что спорят, и всегда из-за одного и того же — он совсем ей не помогает, не выполняет ее просьбы, не прилагает усилий, чтобы быть привлекательным для жены. Комплиментом в его понимании был шлепок по попе. У него был темперамент типичного итальянца, сполоборота он не заводился, но, если начать его пилить, он дулся и молчал. А она не могла не пилить! И видела перед собой два варианта — принять его таким, каков он есть, до конца жизни убирать за ним, терпеть его неряшество, или продолжать воздействовать на него, надеясь, что он в конце концов пойдет на уступки. Правда, оставался еще третий вариант… Можно махнуть на него рукой и разорвать отношения. Развестись.

И Марта задала себе опасный вопрос: правильно ли будет немного пообщаться с Райаном? Узнать, правду ли он говорил? Это не займет много времени: если он прежний, то выдаст себя сразу же. Она очень хорошо помнила, как стоило в комнате появиться новой женщине, и его глаза устремлялись к ней, и в них загоралось предвкушение очередной победы. С девочками она по этому поводу не советовалась, знала, что они этот вариант не одобрят.

И все-таки она позвонила! В парикмахерской у нее как раз был часовой перерыв между клиентками, и Марта вышла во двор, где ее никто не мог услышать, и набрала его номер:

— Привет. Это Марта.

— Я тебя узнал, — засмеялся он. — Что случилось?

— Я просто подумала, что… Подумала, что, может быть, ты не прочь поговорить.

— Могу, только недолго. Я сейчас спешу на совещание. Знаешь что, давай встретимся у Мартинелли, выпьем чего-нибудь. И там поговорим.

— Нет, — сказала она. — Я так не могу.

— Почему? Какая разница — разговаривать по телефону или с глазу на глаз? И это же общественное место, Марта.

— Нет, — повторила она. — Я не могу.

— Муж контролирует тебя? Тебя что-то беспокоит? У вас что-то не ладится, да?

— Он меня не контролирует, — сказала она. — Он сегодня вообще на круглосуточном дежурстве. Но я… скажем так, не хочу рисковать.

— Хорошо, как знаешь. Давай я позвоню тебе после совещания?

— Нет, — отрезала она. — Все нормально. Я всего лишь… — Она не договорила. Это был просто голос из прошлого, момент временного помешательства, тоскливое желание ощутить себя хоть на мгновение счастливой. Абсолютно безумное, потому что Райан не мог удовлетворить это желание. Никогда не мог, еще задолго до Джо. — Я просто подумала, вдруг у тебя есть свободная минутка. Но ты иди на свое совещание. Я позвоню как-нибудь потом.

И она отключилась.

Спустя два часа, когда она колдовала над химической завивкой, затрезвонил ее мобильный в кармане, и она почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она не стала отвечать на звонок. И, только покончив с клиенткой, прослушала сообщение: «Знаешь, Марта, я собираюсь заглянуть к Мартинелли примерно в полшестого, выпить пива. Как я понимаю, ты хотела о чем-то поговорить, может быть, нуждаешься в дружеской поддержке. Я по твоему голосу понял, что у тебя не все в порядке. Но не беспокойся, малышка, если ты придешь, я не собираюсь создавать тебе проблемы. Если не сможешь, я пойму. Звони в любое время».

«Это безнадежно, — подумала она. — Он называет меня малышкой, и я уже вся таю внутри». Она жила с Райаном столько же, столько прожила с Джо, только Райан не знал, что такое верность.

Правда, тогда он был очень молодой, совсем еще мальчик.

А Джо исполнилось тридцать четыре. Зрелый мужчина, знающий, чего хочет, он готов был взять на себя обязательства перед женщиной. Но его превращение из жениха в мужа оказалось шокирующим. Причем случилось это моментально! Как только завершился их медовый месяц — пеший поход с палатками к Йосемитским водопадам, — Джо перестал интересовать вопрос, как сделать ее счастливой. Правда, он добросовестно отнесся к ее беременности, которая немедленно последовала за свадьбой, но все равно это уже был спуск под уклон. Она не могла достучаться до него!

Райан, наоборот, был великий соблазнитель. Когда она была с ним, он полностью сосредоточивался на ней, заботился, чтобы у нее было все, чего ей хотелось, — от романтических ужинов и танцев до комплиментов. С ним Марта чувствовала себя желанной, исключительной, красивой, привлекательной. И она в ответ стремилась сделать его счастливым во всех отношениях. Но неизбежно он устремлял свой взгляд в другую сторону, начинал лгать, они ссорились и расставались.

И сейчас Марта мучительно решала, что хуже — потный, грубый мужчина в постели, который просто наваливался на нее и ждал активных действий с ее стороны, но абсолютно не интересующийся другими женщинами, или мужчина, незнакомый с понятием «постоянство», зато умеющий заставить женщину почувствовать себя королевой.

— Это полное безумие, — твердила она себе, сидя в баре у Мартинелли. Обычно, когда она работала, с Джейсоном оставалась мама, и Марта позвонила и сказала, что сегодня немного задержится. — На что я рассчитываю, решив встретиться с ним?

Джо на подобные поступки с ее стороны не посмотрит сквозь пальцы. Он был в гораздо большей степени собственник, чем среднестатистический мужчина, и решительно не одобрял измены, и не только женские. Мужья, изменяющие женам, в равной степени заслуживали его презрение.

Начав встречаться с Джо, Марта рассказала ему про Райана: как была влюблена, как его поведение оскорбляло и убивало ее. Джо проявил полное сочувствие. До Марты он и сам имел одну-две серьезные связи и понимал, какие сердечные страдания приносит опыт личной жизни.

Марта пыталась вызвать в памяти чувства, которые испытывала в первое время после знакомства с Джо. Она и правда считала, что ей необыкновенно повезло. Вот серьезный парень, не боящийся обязательств, верный, внимательный. И он так гордился ею! Даже сейчас, когда он уже не пытался нравиться ей, он все равно хвастал ею перед товарищами. Марта всегда старалась выглядеть как можно лучше — даже если всего лишь отправлялась в спортбар посмотреть футбольный матч, и он говорил о ней что-нибудь грубовато-лестное, вроде: «Посмотрите на эту попку! И вы удивляетесь, почему у меня усталый вид?» Или: «У кого в городе самая красивая женщина? Марта вне конкуренции».

«Что я делаю?» — спрашивала она себя уже в миллионный раз.

— Марта! Привет. — В бар с улыбкой вошел Райан. — А я гадал, решишься ли ты.

— Мне не стоило приходить…

— Так почему ты здесь?

Ее глаза наполнились слезами.

— Сама не знаю. Потому что дура. Потому что в последнее время я очень несчастна, и вот… — Она посмотрела на бокал с вином.

Он обнял ее и притянул к себе.

— Успокойся, малышка. Просто у тебя сейчас трудная полоса. — И сказал бармену: — Пожалуйста, «Миллер».

— Даже не знаю, зачем позвонила тебе, — проговорила она. — И зачем пришла, тоже не знаю. Ты мне ничем не поможешь…

— Неизвестно, — сказал он. — Ты очень дорога мне. С тех пор еще, как был мальчишкой. Если я все же как-то могу помочь, то не упущу такой шанс.

— Но я замужем! Мне даже болтать с тобой не следует, тем более выпивать в баре.

— Не волнуйся так, милая, мы ведь просто беседуем. Расскажи, что все-таки случилось.

Но теперь, когда дошло до дела, Марта растерялась. Она не могла откровенничать с Райаном так же, как с девочками, не могла предать Джо. И она забормотала, что они с мужем «перестали находить общий язык», что ей «не хватает поддержки», в общем, какую-то чушь. И быстро перевела разговор на его личную жизнь. Он сказал, что за последние три года у него была только одна девушка, и он даже думал, что их отношения выльются во что-то серьезное, но не получилось. Из-за Джил. Изменил не он, а она. Нашла себе другого.

— Наверное, я это заслужил, — сказал он с коротким смешком. — Но с тех пор что-то больше не хочется наступать на те же грабли. Я теперь понял, какое это гадкое чувство.

— Хотелось бы мне тебя пожалеть, — сказала Марта.

— Я не жду сочувствия. И все равно — ты была единственная, Марта. Иначе почему я все время к тебе возвращался? Мы могли стать идеальной парой. Я был идиот, что все портил, снова и снова. Теперь я все бы отдал за возможность вернуть прошлое.

— Боюсь, что уже слишком поздно…

— Правда? Но ты ведь несчастна.

— Я собираюсь найти способ поправить дело. Он неплохой человек. Любит меня. И у нас сын.

Он накрыл ее ладонь своей.

— Если окажется, что поправить не удалось, у тебя есть мой номер.

Она заглянула ему в глаза. Похоже, он говорил искренне, но в прошлом она столько раз ошибалась…

— Мне пора. Мама сидит с Джейсоном.

Он достал деньги и расплатился за ее вино и свое пиво.

— Я тебя провожу.

— Может, не стоит?

Он засмеялся:

— Боишься, что он установил за тобой слежку? Расслабься, Марта.

Потом у машины он прижал ее к своей груди и страстно поцеловал, оживив их общее прошлое, и ее закружил вихрь, блаженный и опасный. Марта задрожала. Как же от него хорошо пахнет, и вкус губ восхитительный. Он провел ладонями по ее ребрам, рядом с грудью, но все же не касаясь ее. А когда выпустил, ей даже в голову не пришло, что их могли видеть.

— Позвони мне, — прошептал он, проводя рукой по ее волосам. — Может быть, мы сможем помочь друг другу на нашем трудном этапе.

— Каким образом? — выговорила она, переводя дыхание.

— Я один, ты несчастна. И мы друзья. Очень близкие друзья…

— Ты имеешь в виду…

— Тш-ш, — прервал ее он. — Я не хочу осложнять тебе жизнь. Я просто хочу поддержать тебя. Мы не чужие люди. Я не могу мириться с тем, что тебе плохо. Я никогда не смогу тебя разлюбить, ты это знаешь.

И она не успела ответить, как он снова завладел ее губами, выжигая на них позорное клеймо, превращая ее в женщину, которой она никогда себя не считала. Когда он ее выпустил, она едва не лишилась чувств.

— Позвони, когда будешь свободна.

И открыл ей дверцу.

Глава 7

В июне Бет удалили опухоль. На этот раз метастазов в лимфоузлах не обнаружили, так что было кое-что и положительное в ее болезни. Но когда рентгенолог отказался показать ей результаты томографии, она почуяла неладное. В августе она пришла на очередной прием к доктору Паттерсону.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Усталой. Но это, наверное, от стресса.

— Как переносите облучение?

— Немного жжет. Но в целом неплохо.

Он вздохнул:

— Вы гинеколог и понимаете в таких вещах. Довольно нетипично, когда у женщин со злокачественной опухолью груди появляется повторное образование. Случай на самом деле редкий. Могут появиться метастазы, с этим часто приходится сталкиваться, но тут другое. Изредка встречается восприимчивость к образованиям именно тканей груди. Они проявляются рано и повторяются. На томограмме видно, что подозрительные затемнения почти исчезли после облучения, но я полагаю, они могут вернуться. Боюсь, Бет, что эта проблема будет преследовать вас, пока не будет устранена причина. Я рекомендую полную ампутацию молочной железы. А затем — имплантация хирургическим путем. Женщина ваших лет не должна жить без груди. Возможно превосходное протезирование. Пожалуйста, обдумайте это наряду с мастэктомией.

Бет готовила себя к такому повороту. Она не хотела рисковать еще больше и не видела причин геройски спасать оставшуюся грудь. В конце концов, жизнь дороже. Даже сравнивать смешно. Все равно одной груди она уже лишилась. Если рак гормонального происхождения, надо удалить все как можно скорее, пусть она и думала когда-нибудь в будущем иметь детей. И все же на миг его слова заставили ее похолодеть. И странно вспомнилось, как Марк рядом с ней в постели мягкими ладонями хирурга ласкает ее груди. Два маленьких, но чувствительных бугорка. Часто оргазм у нее случался именно тогда, когда он сжимал своими восхитительными губами ее сосок. Это было очень давно…

Она поняла, что сидит открыв рот, и быстро закрыла его.

— Простите, — сказал доктор. — Звучит очень категорично, я понимаю, но это убережет вас от дальнейших бед.

— Я все понимаю, — сказала она тихо. — Конечно, придется так и сделать.

— Послушайте! — Он обошел стол кругом и сел на его край совсем близко от нее. — Вы не посвятили меня в подробности, но думается, что какие-то ваши личные проблемы вынуждают вас безропотно соглашаться с лечением таким…

— Радикальным образом, — подсказала она.

— Простите еще раз. Я не имел намерений любопытствовать. Я только желаю помочь.

— Тогда не спрашивайте. — Она поднялась. — Я бы хотела прооперироваться в Сакраменто или Дэвисе, поближе к дому. Период восстановления, как мне помнится, довольно длительный. Вы порекомендуете мне хирурга?

— В вашей больнице есть отличный хирург, — сказал он. — И могу назвать вам также ряд прекрасных пластических хирургов в Лос-Анджелесе, Дэвисе…

— Все в свою очередь, — сказала она. — Когда вы меня положите?

— Могу позвонить сегодня же. Как вам Роджер Вайтком из Сакраменто? Думаю, через неделю. У вас есть что-то неотложное на работе?

— Я все устрою. Я же работаю в женской клинике, там понимают такие болезни и пойдут мне навстречу. Попросите, чтобы ваш секретарь сообщила мне все необходимое по телефону.

И она повернулась, чтобы уйти.

— Бет, — сказал он, заставив ее обернуться. — Мне правда жаль. Но я не хочу рисковать. Моя цель — вытащить вас. Это не будет пожизненной проблемой. Ваша жизнь здесь. — Он положил ладонь на грудь.

— Да, — сказала она и подумала: «Для человека, специализирующегося на раке груди, он мало знает о том, для чего нужна грудь». — Да, конечно.

Билли дежурил сутками три раза в неделю, а в мастерскую ходил, сколько хватало сил. И повсюду он носил с собой папку со счетами. Он сосредоточенно изучал документы ипотечного банка, компании по кредитным картам, страховых фирм, коммунальных контор. Все время щелкал калькулятором, подсчитывал и вычислял.

Мимо проходили коллеги, спрашивали:

— Что, проблемы?

Он отвечал:

— Счета. До сих пор ими занималась Джулия, и теперь я хочу понять ее систему, прежде чем мы окажемся на улице. — Он не любил лгать, просто был слишком горд, чтобы признать — все беды его семьи проистекают оттого, что он плохо ее обеспечивал.

Теперь, глядя на все эти цифры, он не понимал — как Джулия умудрялась изворачиваться. Придется расспросить ее об этой самой «системе», потому что, когда он сопоставлял сроки платежа на счетах и их доходы, ему представлялось это невозможным. Неудивительно, что она чуть не лишилась рассудка. И почти везде им начисляли пени на просроченные платежи.

Правильно он сделал, что избавил ее от этой ноши. Но все равно ему не становилось легче. Взяв на себя финансовые заботы, он взял и ее головную боль. И это успокаивало его и угнетало. Джулия все время спрашивала, как дела, и он отвечал, что у него голова идет кругом от цифр. А ему хотелось ответить, что он понял наконец, почему она захотела дать ему щелчок за то, что он все время такой довольный. На самом деле ему хотелось выть волком.

Капитан подразделения Эрик Соренсон, проходя мимо Билли в пожарном депо, бросал взгляд на его канцелярщину и интересовался, как продвигаются дела. Эрик был хороший парень, прямой и серьезный. Все его уважали, хотя он был не вполне таким, как остальные парни. Эрик был религиозен, принадлежал к мормонам и относился к религии чересчур добросовестно. Впрочем, он не был ханжой и обладал потрясающим чувством юмора, хотя, в отличие от остальных ребят в команде, его шутки никого не заставляли краснеть. Он редко присоединялся к остальным, чтобы выпить пива, предпочитал колу. Но руководитель был отменный и стоял горой за свою команду.

Две недели он вежливо соблюдал дистанцию, затем сел за стул напротив Билли и сказал:

— Чувствую, у тебя тут что-то серьезное, приятель. Может, я могу чем помочь?

Билли криво усмехнулся:

— Можешь выдвинуть меня на повышение.

Эрик кивнул на стопку бумаг. Ребята часто разбирались со счетами на работе, пользовались компьютером для платежей по Сети.

— Домашние расходы? — спросил он.

— Ты гений, я всегда это говорил, — сказал Билли, продолжая улыбаться.

— Уж очень давно ты над этим корпишь.

— В общем, — сказал Билли, — по правде говоря, капитан, я отобрал счета у Джу. Я говорил, что у нее был выкидыш. Она постоянно переживала из-за счетов, я взялся разобраться с ними — но это чистая катастрофа. Хочу хоть немного уяснить общую ситуацию, а потом придется обращаться к ней с вопросами — как она умудрялась справляться. — Он вздохнул. — Я не должен был заставлять ее мучиться с ними так долго…

— У меня была почти такая же ситуация, — сказал Эрик. — Я тебя прекрасно понимаю.

— Как, у тебя тоже? — удивился Билли.

— Будь уверен. — Он усмехнулся. — Ведь у меня пятеро ребят.

— Да, я знаю, но…

— Но ты полагал, что трудно только одному тебе сидеть на работе с мыслями о прибавлении семейства? — улыбнулся он. — Может, нужна помощь? — Он кивнул на бумаги.

— Было бы здорово, но… — Билли собрал бумаги и придвинул к себе. Незачем капитану знать, как глубоко они засели в яму, сколько задолжали, как безнадежно положение в целом.

— Но ты не хочешь показывать мне счета, — весело рассмеялся капитан. — Пятеро ребят, — повторил он. — Когда я пришел в депо, их было трое. Думаешь, мне это все незнакомо? — Он наклонился к Билли. — Считаешь, я не сумею помалкивать о твоих делах?

— Не поэтому, а просто…

— Поэтому, — сказал Эрик. — И еще ты боишься, если я взгляну на счета, то уволю тебя или поставлю на легкую работу, пока ты не разгребешь свои завалы и не сможешь делать дело со спокойной душой. Но я правда понимаю тебя и полагаю, что и впрямь смог бы помочь. Я знаю толк в больших семьях и больших счетах. — Он откинулся на спинку стула. — Но я тебя не принуждаю. Если хочешь справиться в одиночку, я способен это понять. Мне самому всегда казалось, что именно так надо. Просто подумал — дай предложу…

— Тебе казалось, что так надо?

— Смотри, я задолжал по полдюжине ипотечных счетов, электричество в доме мигало, я обматывал машину клейкой лентой и проволокой, чтобы не развалилась совсем. — Он засмеялся, но тут же вновь стал серьезен. — Жена постоянно ходила заплаканная. И именно это едва не довело меня до психушки.

— И как ты справился?

Он хмыкнул:

— Мы часами стояли на коленях — в нашем доме очень верят в силу молитвы. Мы пытались спастись, полагаясь на веру. Думаю, что, молись я ревностнее, непременно нашел бы на обочине пару тысяч долларов. Ведь иногда случаются и необычные вещи? Но потом наш священник сказал: «Эрик, Господь будет рад направить тебя, если только ты нажмешь на педали». Он подсказал мне, не теряя времени, обратиться за профессиональной помощью. Я пошел к консультанту по долгам, получил совет. Потом еще посоветовался с одним нашим прихожанином, бухгалтером: считает ли он, что совет поможет? Тогда мне в это мало верилось.

Продолжая прикрывать счета, Билли спросил:

— Что за совет?

— Он носил индивидуальный характер. Нам пересмотрели ипотечные ставки, пришлось приурочить выплаты ко дню выдачи зарплаты, вместо того чтобы откладывать зарплату до дня выплат. И в первую очередь я откладывал на семью. Самая моя большая ценность нуждалась в защите прежде, чем двигаться вперед. Потом пришлось составить четкий план на будущее, который вначале казался невыполнимым. И еще я предпринял агрессивный шаг — весь пластик долой!

Билли тоже откинулся на спинку и прикусил кончик ручки.

— Жаль, что тебе не пришло в голову что-нибудь новенькое, капитан. Все это я пробовал. Новую консолидацию задолженности мне уже не получить, а пластик я тоже порезал бы, если бы был в этом толк.

— Ты еще не в курсе, какие изобретательные ребята эти консультанты, — засмеялся Эрик. — Давай неси свои бумаги ко мне в кабинет. — Он поднялся. — Кстати, как насчет пари? Ставлю десятку на то, что мое положение было хуже.

Билли продолжал сидеть, не желая делиться своими бедами.

— Ты серьезно насчет пари?

— Я уверен, что выиграю. — Он направился в свой кабинет.

Билли не спешил вставать. До сих пор, забрав счета из дома, он больше всего боялся, что их кто-нибудь увидит. И осудит его суровее, чем он сам осудил себя. Правда, едва ли это возможно. Он чувствовал, что сам заставил Джулию рискнуть ребенком, потому что она была напугана. Потными руками он сгреб счета в папку и, последовав за шефом, остановился перед его столом, крепко прижимая папку локтем к боку.

— Ты раскаешься.

— Я люблю трудные задачки, — заверил его шеф.

Билли достал из папки желтые листочки и выложил их на стол, внутренне трепеща.

— Общий расклад такой. Моя семья из пяти человек живет примерно на пять с половиной тысяч в месяц. Долг по первой только ипотеке, не считая второй, и кредиту под рыночную стоимость дома равняется полутора тысячам.

Эрик надел очки и принялся просматривать счета. Первая ипотека, вторая ипотека, кредит, опять же обеспеченный домом по рыночной стоимости, старые долги по ссуде на обучение, страховка, коммунальные платежи, две карточки «Виза» и «Мастеркард» и длинный перечень всевозможных расходов, начиная от взносов за футбольную секцию Джеффи и до оплаты медицинских услуг.

— Все это, я так понимаю, минимально возможные суммы? — спросил капитан.

— Н-да.

— Никаких затрат на машину — браво!

— Правильно. На машину тратиться нет никакой возможности.

— Хорошо. Найди мне пару выписок с кредиток. За любой месяц. Не обязательно текущий.

Билли сел, положил папку на колени и достал три выписки. Он ждал, что капитан ахнет и схватится за голову, но он просто заглянул в них и что-то пометил на листочке.

— Теперь выписку по первому ипотечному кредиту, по второму тоже и по последнему…

Снова Билли нашел требуемое, снова капитан что-то быстро записал. Потом сделал какие-то подсчеты и поднял глаза.

— Да, черт возьми, похоже, тут все серьезно. — Он коротко хохотнул. — Но все равно я тебя переплюнул. Я вносил в список еду, одежду, десятину. Поэтому остаток был совсем мизерный.

— В том-то и дело. Когда доходит дело до одежды, еды и бензина, уже совсем ничего не остается. Ты упомянул десятину?

— Я отдаю десять процентов на церковь. Я ведь принадлежу к Церкви Иисуса Христа, ты же знаешь. Я женился сразу, как только закончил миссионерскую работу, и поэтому у меня хватало долгов за обучение. Миссионерская работа тоже была долгом. Я считал, что она оплачиваемая, но, когда она закончилось, я остался совсем без денег.

— Миссионерство?

— Да, и это очень важно для начинающего мормона. Девушки тоже занимаются миссионерством. Дело было стоящее — я тогда больше узнал о самом себе, о вере, о семье, чем об острове Гуам, на который ездил. И никогда не пожалел.

— Так в колледж ты пошел уже женатым?

— Учился урывками — у меня уйма лет ушла, чтобы завершить образование. И опять же оно того стоило. Так что не один ты оказался в таких тисках, уверяю тебя!

— Капитан, Джулия экономит на всем, на чем только можно. Бережет каждый цент.

— Я не о жене говорю, Билл. Тут тебя душат ссудными процентами. — Он потыкал в кнопки мобильника, нашел какое-то имя, выписал его на листок вместе с телефонным номером. — Когда я говорил о пересмотре условий кредита, я не имел в виду, что берется новый, чтобы покрыть уже имеющиеся. Надо договориться с банковскими кредиторами о более разумных условиях. Они могут откорректировать…

— Я разговаривал с двумя. Они…

Он покачал головой:

— Знаю, для физических лиц на это не слишком охотно идут. Им надо выжать из тебя максимум. Каждый хочет быть первым в твоем списке кредиторов. — Он протянул Билли листок. — Этот парень — признанный консультант по кредитам. К нему прислушиваются. Они понимают, что, если ты к нему обратился, значит, сидишь на самом дне. Он последняя веха перед тем, как окончательно сдаться. Я с ним знаком. Сам никогда к нему не обращался, но мы прихожане одной церкви, и я уже направлял к нему людей.

— Из нашего депо? — спросил Билли.

— Чаще наших прихожан, молодых людей, которые столкнулись с такими же проблемами, как мы с тобой. Только начали работать, а тут пошли дети, счета растут… — Эрик помедлил. — Слушай, мы уже давно знакомы, и я знаю, что вы не отдыхаете на модных курортах и Джулия не ходит с сумочками от Гуччи. Я знаю, что тебя не упрекнешь в безответственности. Но подобное случается и с людьми, которые выкладываются по полной.

Билли взглянул на имя, написанное на листке, проговорил, не поднимая глаз:

— У Джулии случился выкидыш. Когда она узнала, что снова беременна, спросила, не тайный ли я мормон. У нас мог родиться четвертый ребенок.

Эрик рассмеялся:

— Тайный мормон! Да, мы любим детей…

— Но целых пятеро…

— Я бы и больше хотел. Но поскольку рожаю все-таки не я, мой голос значит меньше половины. Билли, я очень вам сочувствую из-за ребенка. — Он положил ладонь на стопку счетов. — Брак, семья — важнее всего. Важнее, чем суммы на кредитных карточках. Чем ипотека. Твой банк связал тебя ипотечной страховкой, тянет из тебя эти четыреста в месяц, которые ты вовсе не обязан платить.

— Они не согласятся отменить. У меня девяносто процентов долгосрочного долга по этому дому.

— Они могут уменьшить его. И отрегулировать процентную ставку. Да, они не любят этого делать и скорее отберут у тебя последний десятицентовик, но, если ты объявишь себя несостоятельным, они вообще не получат ничего. Ипотечный банк не получит даже выкупного соглашения, дом ваш под защитой закона. А кредитки? От восемнадцати до двадцати двух процентов. Грабеж. Если процент снизят, хотя бы от этих выплат избавишься. Позвони Джону. Я дам тебе отгул. Может, захочешь взять с собой жену.

— Ты правда уверен, что он сможет разгрести эту кучу?

— Да! Он и похуже разгребал, уж поверь.

— Верится с трудом, — недоверчиво покачал головой Билли. — И сколько этот парень берет за услуги?

— Не знаю. Джон обсудит свой гонорар с тобой, и он будет вполне разумным. Большую его часть он возьмет с тебя тогда, когда уже будут видны результаты его советов. — Он протянул Билли желтые листки обратно.

— А он не посчитает себя обманутым, дожидаясь своих денег? — настороженно спросил Билли.

— Не знаю, как он обычно поступает, но, если я направляю к нему друга, он берет самое умеренное вознаграждение. На все это потребуется время, Билл. Но не думаю, что ты почувствуешь себя более стесненным, чем сейчас, пока проблема решается. По крайней мере, будешь видеть свет в конце туннеля. В общем — удачи тебе.

— Мне следовало бы самому с этим разобраться, как-никак я колледж окончил, — сказал Билли, вставая. — Должен бы сам знать все, что ты мне сейчас говорил.

Эрик рассмеялся:

— Мой приятель — консультант — растолковывал мне суть вещей на примере игры в «Монополию». В общем, с тебя десятка.

— Вставай в очередь, — неловко улыбнулся Билли.

Собираясь в поездку с Уолтом на выходные, Касси нисколько не думала о своей безопасности. Скорее ее беспокоил вопрос комфорта, она опасалась, что окончательно отсидит мягкое место. Чего она боялась по-настоящему — это сказать о поездке с Уолтом Джулии. И все-таки решилась. Договариваясь с Джулией, чтобы та приютила на выходные Стива, Касси откровенно рассказала о своих планах.

— У тебя с ним намечается что-то серьезное? — конечно же спросила Джулия, приподнимая бровь.

— Да нет, — засмеялась Касси. — Он большой, дружелюбный увалень, безобидный, как котенок, и очень славный. И как ни странно, мне понравилась езда на мотоцикле. Мы забираемся в такие потрясающие места! И еще он знает самые лучшие забегаловки во всем штате — это по нему сразу видно. У нас с ним просто общее увлечение. Я беру с собой мобильник, хотя едва ли там везде есть связь, потому что мы съезжаем с дороги и углубляемся в горы. Я запишу тебе его имя, место работы, просто на всякий случай.

— Значит, общее увлечение?

— Именно, подруга. Он здоровый, волосатый, татуированный детина, орудующий гаечным ключом. Возлюбленных делают из другого теста. Но мне он, в общем, симпатичен. — Она пожала плечами. — Даже странно, сколько у нас общих тем для разговора, потому что на самом деле мы полные противоположности.

— Где вы все-таки остановитесь на ночь?

— Попробуем разбить лагерь на берегу, но он обещал найти мотель, если мне станет неуютно. Разумеется, у меня будет отдельный номер.

— Ты уверена, что это безопасно? Вот так, поехать с ним с ночевкой?

— Абсолютно. Я же тебе объясняю, он мой телохранитель.

— Ты собираешься познакомить его с нами?

— Джу, он не впишется в общую картину. Мне с ним просто приятно иногда пообщаться, вот и все!

Ей и самой было странно, с каким нетерпением она ждала этой поездки.

Они стартовали рано утром в субботу и двинулись в Соному, где этим летом провели столько времени. Уолт направился в сторону залива, потом свернул на север, и часа два они ехали в этом направлении, пока не остановились позавтракать в потрясающем кафе на автостоянке, хорошо ему известном. Потом окольными путями миновали Армстронг-Рэдвудз и вернулись на побережье, где в шлюпочной гавани рыбаки удили рыбу. На закате Уолт остановил мотоцикл у ресторана в виде рыбацкой хижины, и они отведали вкуснейшей свежей рыбы. После чего снова вернулись на берег в защищенное от ветра большими валунами место, которое Уолт счел идеальным для ночлега.

Касси захватила с собой пастилки, шоколад и крекеры — при виде их Уолт просиял от удовольствия. Поскольку ехать сегодня они больше никуда не собирались, Касси откупорила бутылочку мерло и достала стаканы, а Уолт развел костер. Это был не жиденький костерок из случайного хвороста, потому что Уолт привез в трейлере специальные поленья, и горел он сильно, ровно, высоко. Касси принялась экспериментировать с суфле — аккуратно положила шоколадки на крекеры, поджарила пастилки и положила сверху на шоколад, чтобы он подтаял. Уолт предпочел все по отдельности — проглотил шоколад, заел пастилками, закусил крекерами и запил вином.

— Герлскаутское печенье тебе явно не приходилось готовить, — засмеялась Касси.

Он одной рукой обнял ее за плечи, привлек к себе и слизал с ее пальцев налипший шоколад.

— Если бы ты сказал мне год назад, что я буду сидеть на берегу у костра после того, как целый день провела в седле «харлея», я ответила бы, что ты спятил. Но, Уолт, до чего это сказочно прекрасно! Почему здесь только мы одни? Разве про это место больше никто не знает?

— Вполне можем кого-нибудь и встретить, — сказал он. — Вот еще одна причина развести костер — чтобы не быть невидимым. А то переедет в темноте квадроцикл или еще что.

— Но ведь потом костер потухнет.

— Я буду его поддерживать. Когда с океана начинает тянуть сыростью, я просыпаюсь. Обычно за ночь встаю пару раз, чтобы подбросить полено-другое.

— Ты не боишься, что в таком пустынном месте кто-то может к нам привязаться?

— Да ладно, — засмеялся он. — В принципе все возможно, но у меня такой вид, словно вся моя банда тут поблизости, готовая прийти на выручку.

— Да уж, ты прав. У тебя когда-нибудь был пистолет?

— Нет. Раздобыть бы мог, но помнишь, я говорил, что меня ставили на учет в полиции? Рядом с таким, как я, часто останавливается полицейская машина: копы не любят оружия в руках больших страшных байкеров.

— Ты никакой не страшный, — возразила Касси. — На самом деле, если ты немножко приведешь себя в порядок — как тогда, у меня в гостях, — ты просто очень даже симпатичный.

— Серьезно? — Он с улыбкой ближе привлек ее к себе. — До чего приятно это слышать от тебя.

— И эти твои неприятности с полицией тоже мало что значат, — продолжала Касси. — Ты же был тогда совсем мальчишка.

— И вдобавок осел, — заметил он. — Я даже не стал добиваться, чтобы меня сняли с учета. Ведь все это этапы на жизненном пути, усвоенные уроки.

— Я хотела бы быть такой, как ты, — сказала Касси.

— Как я? — удивился он и отодвинулся, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Угу. Знаешь, как мне стало себя жалко после той истории с фальшивым парамедиком? Даже не столько из-за него, сколько потому, что это особенно ярко высветило мое одиночество. Мама и отчим уехали от меня, потом мама умерла, потом мне так и не встретился мой избранник… Я не пыталась понять, чему это меня научило. Я сама себе мешала стать сильнее, умнее. Просто все время хныкала по этому поводу.

— Касси, милая, ты себя недооцениваешь, — сказал он, пожимая плечами. — Посмотри, чем ты занимаешься каждый божий день! Массируешь грудные клетки, чтобы сердце забилось, соединяешь половинки расколовшихся черепов, чтобы мозг не вывалился наружу, подхватываешь детей, которые слишком торопятся родиться… Господи, да ты самая потрясающая в мире женщина! Ты боец. А когда мы с тобой встречаемся и разговариваем, ты мягкая, нежная, добрая. Такая милая. Если бы ты мне сама не рассказала, я в жизни не подумал бы, что ты медсестра экстренной помощи, которая способна на такие вещи.

— Мне нравится моя работа, — сказала Касси. — Она — главное в моей жизни. Мне приходится делать то, о чем я даже помыслить не могла раньше, что смогу такое. Целый день надо быть готовой абсолютно ко всему. Иногда и чью-то жизнь спасаю или помогаю спасать. Без работы я бы пропала. Нет, — поправилась она. — Это даже не работа, а образ жизни. Только знаешь, я не типичная медсестра, потому что не настроена на драму.

— На драму?

— Дело в привычке к адреналину. Многим нашим сестрам в отделении требуется непременно, чтобы и в личной жизни у них происходило что-то такое же драматическое, как и на работе, но только не мне. Я работаю с полной отдачей, но после работы предпочитаю жизнь совсем другого рода. Вот возьми, например, моего Стива.

Разве он не милейшее существо? Мы с ним живем тихо и мирно.

Уолт рассмеялся:

— Только он не слишком смышленый. Всегда таскает с собой игрушку. Если бы мог, он бы стал выкармливать ее грудью.

— Может быть, — согласилась Касси. — Тебя я скорее представляю с ротвейлером. Или с немецкой овчаркой. Они больше подходят для мужчины.

— Поверишь, в детстве у меня был кокер-спаниель, — сказал он. — Маленький глупенький песик. Потом колли, Шеба. Она всегда пыталась загнать нас всех на кухню.

— Всегда ты меня чем-то да удивишь. — Она повернулась, чтобы посмотреть на него.

— У парней на байках обычно не бывает собак, — сказал Уолт. — Именно сейчас я не могу взять собаку. Я всегда или на байке, или на работе. Но детям собака нужна непременно — это закон. Они учатся заботиться о другом, приучаются к терпению. Правда, иногда за счет бедного животного.

— Мне тут пришла в голову совершенно безумная мысль, — призналась Касси. — Я подумала: а что, если мне… родить ребенка без мужа?

Он отстранился и заглянул ей в лицо:

— Что ты собираешься сделать? Отдаться первому встречному?

— Нет, — засмеялась она. — С помощью донора. Анонимного.

— Ты это всерьез, Касси? Ты уже так уверена, что никогда не выйдешь замуж?

— Время у меня, конечно, еще есть, но я все равно сомневаюсь, — объяснила она. — Впереди еще несколько лет, но потом биологические часы затикают слишком громко. Но если хочешь создать семью, всегда есть риск нарваться на урода. Есть и другие пути. И вообще, почему бы нет? Если бы я вышла замуж, то все равно продолжала бы работать, больница помогает мне чувствовать себя нужной, мое самоуважение этого требует. Из-за моей фигуры с первого взгляда в меня влюбиться трудно…

— Послушай, ты все время об этом заговариваешь. Ты ведешь себя так, словно не понимаешь, до чего у тебя красивое тело. Если бы ты хоть на секунду могла посмотреть на себя моими глазами! Ты очень красивая, Касси. Странно, почему ты сама этого не знаешь.

— После школы я набрала одиннадцать килограммов! Хотя и в школе считалась толстухой. А по сравнению с Джулией, Бет и Мартой — они-то все худышки — контраст просто жуткий.

Он поцеловал ее в висок.

— Если ты и поправилась, то в самых правильных местах. По-моему, ты безупречна.

— А по-моему, ты или сексуально озабоченный, или слепой, — улыбнулась она.

— Ни то ни другое, — возразил он. — Не пора уже развернуть наши спальники? Можно и в них проговорить хоть всю ночь или заснуть, просто ты за последние несколько минут четыре раза поежилась.

— Пожалуй, — согласилась она. — Устроимся поуютнее. Ты в самом деле сможешь последить за огнем? Я что-то немножко побаиваюсь преступных элементов и квадроциклистов.

— Я тебя понимаю, — сказал он, расстилая мешки. — Но можешь быть абсолютно спокойна. Я ночевал так сотни раз, и никогда ничего плохого не случалось.

Он подбросил в костер, и без того хорошо разгоревшийся, очередное полено, просто впрок, и языки пламени взметнулись вверх. Они расстелили рядом спальные мешки, разулись, сняли куртки и залезли внутрь. Уолт подтащил ее мешок поближе к своему, подложил свою большую руку ей под голову, придвинулся вплотную.

— Чтобы было теплее.

Его лицо оказалось совсем близко. Ее голова покоилась на его руке, второй рукой он обхватил ее за талию поверх мешка. Чуть помедлив, не спеша прижал губы к ее губам, осторожно даря ей свой нежный, чудный поцелуй. За ним последовал второй. А затем, впервые за их знакомство, он поцеловал ее более страстно, раздвинув ей губы своими, и она не смогла устоять — позволила своему языку действовать самостоятельно, немного поразведать, отчего Уолт застонал от удовольствия. Его язык тоже включился в игру, сильный, жаркий, потрясающий. Ее руки выскользнули из мешка и обвились вокруг него, и их соединил чудесный долгий поцелуй. На много, много секунд…

Освободившись наконец от его губ, она сказала:

— Не думаю, что стоит это повторять. Лучше нам остаться друзьями.

Он мягко рассмеялся:

— Не волнуйся, ведь ты уже целовалась с мужчинами без помолвки.

— Ну да, — призналась она. — Я даже больше чем целовалась, тоже без помолвки.

— Ну так расслабься. Я не собираюсь воспользоваться ситуацией, ты же знаешь. Со мной ты в полной безопасности.

— И ты даже не представляешь, какое это чудесное чувство, — прошептала она. — Кажется, в первый раз с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, я ни о чем не волнуюсь. Все комплексы, все ожидания куда-то исчезли.

— Вот и не волнуйся. Мне просто нравится целовать тебя.

— Знаешь, моя другая лучшая подруга, Марта, бесится оттого, что ее муж ложится в постель небритый. А у тебя столько волос и еще усы, а все равно приятно.

Он улыбнулся ей в самые губы:

— У меня есть бритва. Просто я пользуюсь ею дозированно.

Касси хихикнула.

— Тебе нравится трехдневная щетина, — упрекнула его она.

— Отчасти. Ты полагаешь, это вызов обществу?

— Конечно. — Она надолго припала губами к его губам. Потом последовали новые и новые поцелуи, глубокие и поверхностные, настойчивые и бережные, но несомненно чувственные. — Фу-у… я не целовалась так со школьных времен. Даже забыла, до чего это может увлечь. Предупреди меня, если я забудусь и начну тебя соблазнять, — прошептала она. — Потому что это не должно зайти дальше ни на дюйм. А раз нам все равно надо остановиться…

— Ни на дюйм?

— Уж точно не на берегу на виду у квадроциклистов. И скорее всего, вообще нигде. Ты же знаешь, я сейчас не хочу серьезных отношений. Но я все-таки не манекен. Мне, как всем, нравятся ласка, удовольствия… и должна признать, что целуешься ты классно.

— Даже несмотря на усы?

— Может быть, именно из-за усов…

— Отлично, Касси, если хочешь, мы можем хоть всю ночь целоваться. Мне тоже нравится.

— А ты не думаешь, что это неправильно? Мы же просто приятели. Нам есть о чем поговорить…

— Почему же неправильно, — ответил он после паузы, оторвавшись от ее губ, — я, наоборот, считаю, что это здорово.

* * *

«О господи, — думала Касси. — А ведь он мне правда нравится. Очень и очень нравится». И не только как он целуется, хотя и это он делает потрясающе, а весь целиком — его отношение к жизни, его мягкость, простота, даже это глупое, эксцентричное хобби раскатывать по всей долине на мотоцикле.

Наступившая ночь ни в коей мере не ослабила накала эмоций. Они целовались, дремали, снова целовались, потом заснули, проснулись, чтобы подбросить поленья в огонь, и перед тем, как заснуть снова, опять и опять обнимались и целовались. Страстно и настойчиво, сладко и нежно…

Когда она проснулась на другое утро, на рассвете, от желания освободить мочевой пузырь, Уолт дошел с ней до укромного места за большим камнем и сторожил от случайных соглядатаев. Он собрал вещи, привел в порядок место стоянки, но прежде, чем они уселись на мотоцикл, он приподнял ей подбородок, целомудренно коснулся ее губ губами и сказал:

— Эта ночь была одной из лучших в моей жизни. Спасибо.

— Уолт, — она неловко засмеялась, — если прошлая ночь была одной из твоих лучших, ты несчастный, обделенный человек.

— Нет, — улыбнулся он. — Мой бокал всегда наполовину полон. Я оптимист.

— Но ты не должен что-то себе фантазировать…

— Ладно, Касси, это ты скорее фантазируешь. — Он провел широкой ладонью по ее черным волосам. — Мы всего лишь целовались, и получалось у нас просто замечательно. По крайней мере, на мой взгляд.

Господи, она просто сходит с ума. Сходит с ума по нему. Он милый, нежный, добрый и просто неправдоподобно вежливый и заботливый. За двенадцать лет ей не встречался мужчина настолько сдержанный, внимательный, настолько джентльмен. Никогда! Он — лучший из всех!

Но ведь это невозможно! Она много раз рисовала себе свою будущую жизнь, уже сложившуюся, и всегда ее избранник виделся ей ростом не меньше метра восьмидесяти, ухоженный, подтянутый, с приличным заработком и хорошими перспективами продвижения по службе. Лучше всего, чтобы им оказался спасатель, или пожарный, или парамедик, серьезный, привлекательный, делающий благородное дело. Она встречалась с такими мужчинами, но безрезультатно.

Уолт ничем не напоминал ее прежних знакомых. Он в самом деле выглядел скорее антиобщественным маргиналом. Касси даже не представляла, что скажут про него Джулия, Марта и Бет. Билли, например, точно решит, что она спятила. О благосостоянии и речи не шло, он простой работяга. Безо всяких перспектив.

Но каждая минута, проведенная с ним, была такой приятной… Может, Марта прошла через то же самое с Джо, думала Касси. Приятный и привлекательный мужчина в период ухаживаний, стоит тебе уступить, превращается в невыносимого грязнулю, ни во что не ставящего твои чувства? Уолт казался парнем с таким количеством шероховатостей, что рассчитывать на него было опасно, чревато многими разочарованиями.

Но ее губы были алыми, как рубины, щеки и подбородок пылали, и вся романтическая ночь привела ее в приятнейшее расположение духа. Ее приводила в восторг поездка, частые остановки в самых красивых местах, чтобы перекусить или поделиться впечатлениями. Когда он довез ее до дома и поцеловал на прощание — так, что дух захватило, — она улыбнулась и сказала, что получила огромное удовольствие.

Она заехала к Джулии за Стивом и, когда подруга спросила ее, как все прошло, ответила:

— Просто потрясающе. Мы наелись вкуснейшей рыбы, всю ночь жгли костер, было так хорошо, спокойно… может, я и правда туристка?

— Он-то как, ничего? — спросила Джулия.

— Джу, даже очень! Только, к сожалению, совсем не моего типа.

— Ты вроде бы обветрилась?

Касси потрогала воспаленные щеки.

— Э-э… наверное, это от солнца.

— Ты выглядишь поздоровевшей. Или вроде того.

— Правда? — спросила она. — Ну, все-таки два дня на открытом воздухе, на солнце…

И у огня. И целая ночь объятий и поцелуев с усатым мужчиной. С мужчиной, которого, как ни жаль, уже не было рядом.

Билли вернулся из пожарного депо в разгар дня. Он прошел на кухню, бросил бланки на кухонную стойку и сел за стол. Из спальни доносились голоса Джулии, Клинта и Стефи — похоже было, что дети только что проснулись после дневного сна. Дети хохотали, визжали, его жена тормошила их, щекотала, напевала песенку и тоже смеялась. Кто-то запрыгал на кровати — конечно, Клинт. Билли беззвучно засмеялся. Вот живчик!

От нежности к ним у него сжалось горло. Джулия пугалась неожиданных беременностей, но была прекрасной матерью и женой. Она в самом деле рождена для этого. Даже когда бывало совсем туго, она заботилась о семье самозабвенно, как о единственном смысле всей своей жизни. Он не переоценивал своих заслуг, он редко бывал дома. Все тянула на себе Джулия, самая замечательная из женщин. Сильная, красивая, мудрая…

Билли только что провел два часа с консультантом Эрика и хотел поговорить с Джулией прежде, чем вернуться на работу. Этот парень заявил Билли, что его жена — гений, по его словам, она спасала семью от краха на два года дольше, чем представлялось возможным. Каждый день ложился на ее плечи непосильным бременем. Она уж точно заслуживала лучшего…

— Папочка! — завизжала Стефи, бросаясь к нему. — Папочка!

Билли едва не разрыдался от такого проявления любви. Он далеко не был уверен, что заслужил обожание детей. Что такого он делал для них в последнее время?

— Как, ты уже дома? — изумилась Джулия, выходя из спальни с охапкой грязной детской одежды в руках.

Билли чмокнул младшую дочь в щечку и, опустив ее на пол, нежно шлепнул. Она побежала в гостиную и запрыгала там на старом диване. Билли упер локти в колени, сцепил пальцы и сказал:

— Джу, нам надо поговорить.

— Господи! — воскликнула Джулия, глядя на него в смятении. — Тебя что, уволили?

Он выпрямился.

— Отнеси белье, детка, и возвращайся.

Она свалила вещи в прачечной и подошла к нему. Он ногой выдвинул стул из-за стола, и она села к нему лицом.

— Я встречался с консультантом по долгам, — сказал Билли. — Мне очень жаль, но кажется, мы дошли до последней черты. Новости не слишком хорошие.

— Что? — спросила она напряженно, затаив дыхание.

— В общем, все то же. Мы это давно знали, но боялись себе признаться. Мы не можем дольше платить по счетам. Нам придется заявить о банкротстве.

Как ни пыталась Джулия сохранить спокойствие, слезы все же навернулись ей на глаза. Но мужа она жалела больше, чем себя, — каково ему будет сказать об этом коллегам!

— Ох, Билли, — только и смогла выговорить она.

— Первое, что он сказал мне, — то, что ты просто чудо. — Билли мимолетно улыбнулся. — Он понять не мог, как ты столько времени сумела справляться. Наших доходов категорически не хватает. Баланс доходов и расходов у него после подсчетов получился такой же, как перед этим и у меня. И кроме того, даже пускай ты исхитрялась платить какие-то крохи по каждому счету, у нас не оставалось ничего в запасе. Совсем ничего.

Она стиснула губы.

— Мы потеряем дом? — прошептала она.

— Не думаю. Две неприкосновенные вещи — это дом и субсидия. Прости меня. Виноват только я один. Если бы я занялся этим раньше, то, может быть…

— Прекрати. — Она схватила его за руку. — Счетами занималась я и могла сама пойти к какому-нибудь консультанту. Я просто думала, что у нас есть хоть что-нибудь.

— Нет, мы ходили в банк. Дважды. И оба раза нам предлагали взять новую ссуду на оплату счетов, которые мы не могли оплачивать.

— И когда это все произойдет?

— Не знаю, — покачал он головой. — Он сказал, что в самом ближайшем будущем. Нам надо сходить к нему вместе, заполнить кое-какие бланки, а он свяжется со всеми кредиторами и узнает, не готовы ли они предложить какой-то компромисс. Он всегда делает это в самый последний момент. Он говорит — обычно если видит хоть малейшую возможность вытянуть бюджет, то помогает составить график выплат, который позволяет вывернуться. Но мы этот этап уже миновали. В нашей ситуации он или придет к какому-то соглашению с нашими кредиторами, или мы подаем официальное заявление. Вот такой расклад.

— Ну а потом?

— Мы переходим на наличные. Сможем покупать только все самое необходимое — еду, одежду, детские вещи. Но чтобы восстановить кредитоспособность, нам понадобится семь лет.

— Семь лет, — повторила она. — Это не навсегда…

— Видимо, так. Но наши обе машины вот-вот развалятся, а новый кредит на машину нам не получить. Будет непросто. — Он прижал ее руку к своей груди. — По крайней мере, со счетами покончено.

— Как это?

— Он позаботился, — пожал плечами Билли. — Вытащил из ящика две сотни баксов — сотня тебе, сотня мне. Ты будешь до конца недели покупать еду, мне нужно двадцать пять на бензин и питание в депо, а потом он ссудит нам еще, пока не будет принято окончательное решение. Конечно, потом мы вернем, когда все утрясется. Пока от нас требуется заполнить формуляры. Потом надо еще раз прийти, в четверг. Заполняй аккуратнее, Джулия, чтобы ничего не упустить.

— Что за формуляры?

— По затратам. Ты будешь заполнять по домашнему хозяйству — все от еды и одежды до дополнительных расходов, таких как лимонад и бутерброды для команды Джеффи. Сюда войдут и медицинские услуги, лекарства, школьные экскурсии, всякое такое. Но не пиши все самое дешевое. Он говорит, что ты и так экономила настолько, что не остается возможности сэкономить на чем-то еще. Пиши все расходы по обычным ценам. Еду нормальную — не только овсянку на ужин. Составь разумный список — пусть и без деликатесов. Если удастся что-то отложить, то останется запасец на следующий месяц. Ты за два дня с этим справишься?

— Конечно. Хотя придется поразмыслить. Я не уверена, что все точно знаю, как правило, я и у матери попрошайничаю.

— «Макдоналдс» запиши, два раза в месяц, — велел он. — Мне надоело, что мои дети на все просьбы слышат «нет». Их только наши с тобой матери и балуют. — Он взъерошил себе волосы. — Господи, как я подвел тебя, Джу! Я все время твердил, что все уладится. Ты, наверное, мечтаешь долбануть меня кирпичом по лбу.

По щекам Джулии побежали слезы. Ей невыносимо было видеть его таким. Легче терпеть и изворачиваться, злиться на него за вечный оптимизм, чем сейчас видеть его глаза, полные стыда и раскаяния.

— Но все и правда уладится, — проговорила она, — потому что мы вместе. Ведь так? — Но он молчал, и у нее перехватило горло от волнения. — Вместе мы через это пройдем, правда, Билли? — повторила она.

Он снова взял ее за руку и поцеловал ладонь.

— Я записался на вазэктомию на следующую пятницу. Тебе надо будет подойти к доктору вместе со мной — расписаться. Анестезия будет местная, и обратно я сам доеду.

— Конечно нет!

Он секунду молчал, потом произнес:

— Если когда-нибудь мы из этого выберемся, то Богом клянусь, Джу, — никогда больше не позволю случиться чему-то подобному. Я подвел тебя, подвел детей.

Он провел рукой по глазам.

— Прекрати это! — громко проговорила Джулия и встала. — Прекрати немедленно!

— Извини, — тихо сказал он, сдвигая свои красивые брови.

— Билли, это происходит сплошь и рядом, и наши родные не позволят нам голодать. Кинозвезды, профессиональные спортсмены каждый день заявляют о неплатежеспособности! Об этом пишут во всех газетах, а потом они как-то справляются. Бет рассказывала, как ее знакомый хирург тоже заявил о банкротстве, и остался при своем доме, и продолжал оперировать каждый день, как обычно.

— Да, я знаю, но я считал, что если только поработаю чуть подольше, побольше…

— Сейчас мне наплевать на все, я хочу только, чтобы ты встряхнулся и принял это как мужчина! — громко сказала она. — Если так все повернулось, пускай. Ведь у нас есть то, что не оценить никакими деньгами.

Он долгим взглядом посмотрел на нее и тихо, грустно сказал:

— Это верно.

Глава 8

Марта вернулась домой в шесть часов, нагруженная продуктами и взятыми из чистки форменными брюками Джо. После долгого дня, проведенного на ногах, они у нее нещадно гудели. Было слышно, как Джейсон стучит чем-то в своей комнате, и больше никаких звуков. Наверное, Джо прилег отдохнуть в спальне. Уже с порога она ощутила весьма специфический запах и поморщилась. Разобрав продукты и разложив их в холодильнике и в шкафчике, она выложила на кухонный стол мясо, картофель и зеленую фасоль. Включила духовку и снова принюхалась. Странно, что такое это могло быть? Ведь у них нет собаки.

Она отбила ломтики мяса и положила на жаровню. Почистила и бросила в кипяток картошку, обрезала кончики у фасоли и вывалила ее в пароварку. Потом начала собирать по комнатам блюдца, игрушки, одежду, ботинки, газеты, диванные подушки. Наводя порядок, разложив все по местам, она наткнулась на Джо — он, оказывается, был в маленькой комнатке, служившей ему кабинетом. Здесь запах явно усилился. Ну нет, до такого все-таки дойти не могло, подумала она.

— Я дома, — сказала она.

Он оторвался от компьютера, чтобы взглянуть на нее.

— Привет, киска. Сегодня первый матч сезона!

— Джо, это от тебя пахнет фекалиями?

Он понюхал себя.

— Мы с Джейсом удобряли компостом деревья и клумбы. Осень же скоро. Но я вымыл руки.

— Джо, — серьезно проговорила она, — тут мыть надо не только руки. Перед едой прими душ. Ужинать при таком запахе невозможно.

— Он не слишком сильный, — отмахнулся Джо. — До матча меньше часа. — И снова уткнулся в компьютер.

— Это займет пятнадцать минут, — сказала она.

— А, ну да, — пробормотал он.

— Сейчас ты чем занят?

— Тут через пару недель начинается игра в фэнтезийный футбол. Я тренируюсь, хочу в этот раз выиграть.

Сжав губы, Марта вышла. Пошла поцеловать сына, собрала грязную одежду — одежда Джо валялась на полу — и загрузила стиральную машину. Пока готовился ужин, прошлась пылесосом по гостиной, собирая крошки хлеба и чипсов, подтерла пол, побрызгала средством для мытья стекол на дверь во двор, заляпанную чьими-то пальцами, и протерла ее. Заодно протерла кухонные приборы и арматуру в ванной. Джо по-прежнему сидел за компьютером. Марта поставила на стол тарелки, переключила стиральную машину на режим сушки. Ужин был готов, она позвала Джо и Джейсона за стол.

Она заканчивала взбивать пюре, когда на кухню вошел Джо, подошел к ней сзади, взял за талию и потерся о ее шею своим щетинистым подбородком. Ее обдало ужасной вонью! Если она сядет с ним за стол, то ее непременно затошнит.

— Ты сегодня выглядишь, как никогда, сексуально, — сказал он. — Хороший был день?

— Да, до тех пор, пока я не вернулась домой, — ответила она холодно.

— Что? — Он отодвинулся от нее.

Она повернулась к нему:

— Ты уже сто раз пропускал мои слова мимо ушей, Джо, думаю, что пропустишь и в сто первый. Но я все-таки попробую еще раз. Дело в твоей гигиене, Джо. От тебя смердит. Пахнет компостом и потом. Прежде чем садиться со мной за стол, тебе надо принять душ.

Он понюхал свои подмышки.

— Что-то не пойму я, о чем речь.

Она с отвращением тряхнула головой и достала мясо из духовки, а он стоял рядом, глядя на нее как на ненормальную.

Когда еда была на столе, Джо молча взял поднос, наполнил свою тарелку и пошел в гостиную. Там он уселся перед своим плазменным экраном. Матч еще не начался, на экране транслировали фрагменты каких-то давних игр, которые Джо мог посмотреть и из-за стола. Марта ничего не сказала. От него пахло навозом и прелой травой. В гостиной ему будет самое место, жаль, что ближе, чем хотелось бы.

Джейсон тоже захотел взять поднос, но Марта не разрешила, помогла ему порезать мясо, с фасолью и пюре он справился сам. Она взглянула на часы — загудел сушильный аппарат, пора было доставать вещи. Семь двадцать. И тут она подумала: «Я больше так не могу!» Весь день работать, весь вечер убирать и готовить, а потом ложиться в постель со смердящим мужем! Лучше возвращаться совсем в пустой дом, чем к такой вот проблеме. Сейчас в доме пахло жареным мясом и навозом, Джо сидел на диване, поглощенный своим футболом, за весь день пальцем не шевельнувший, чтобы сделать какие-то домашние дела. Он вернулся с дежурства рано утром, а Джейсон до полудня оставался у бабушки, чтобы дать ему выспаться. Потом он копался в саду, ел, развлекал себя и ждал свой футбол.

«А ведь я ненавижу свою жизнь, — подумала Марта. — Она не должна быть такой. Мне вовсе не обязательно день напролет веселиться, но хочется жить в относительной чистоте, делить постель с мужчиной, от которого не разит навозом, — это что, запредельные мечты?»

После ужина, загрузив посуду в посудомоечную машину, она искупала Джейсона, почитала ему на ночь сказку, уложила спать. Вернувшись на кухню, увидела на стойке поднос Джо с грязными тарелками, оставленными ей для мытья. Но машина и так была полна. Марта ополоснула тарелки и, оставив их в раковине, пошла в свою комнату.

После тех поцелуев с бывшим бойфрендом она твердо решила быть образцовой женой. С удвоенной энергией готовила и убирала, старалась не жаловаться и не ворчать, хотя в последнем не слишком преуспела. Сегодняшний день выдался тяжелым — придирчивые клиентки, мелкие склоки между коллегами, ошибочно записанные к ней две посетительницы на одно время, вследствие чего она не успела сходить пообедать. Ноги у нее болели, голова раскалывалась, руки чесались от моющих средств. А тут еще этот тошнотворный запах!

И вот наконец она получила возможность смыть с себя под душем неприятности дня, заползти под одеяло с любовным романом или поставить какой-нибудь старый фильм, который можно смотреть и пересматривать, или же… у нее были и другие варианты?

Марта приняла душ, накрасилась, уложила волосы и оделась во все новое, купленное пару недель назад, — брюки с заниженной талией, облегающую, открытую блузку и босоножки с ремешками на высоком каблуке. И слегка надушилась.

Когда она вошла в гостиную, Джо клевал носом перед телевизором. Обычно так и бывало — плотно поев, выпив пару кружек пива и пару рюмок бурбона, он уютно устраивался перед экраном и к третьему тайму крепко засыпал. Не помывшись и не побрившись, не посидев с семьей за столом. Марта не могла пользоваться большим экраном по своему усмотрению, потому что, спал Джо или нет, экран принадлежал ему. Итак, это была первая игра сезона. Матчи станут транслировать по понедельникам и четвергам вечером, а в выходные вообще целый день. В промежутках — лодочный спорт. Джо у себя в пожарной части был старшим звена и мог так составить свой график, чтобы в эти дни быть свободным от дежурства и смотреть матчи дома или в баре.

Такая вот жизнь ожидала Марту в течение последующих нескольких месяцев до самого финального Суперкубка. Или сидеть одной с Джейсоном, пока Джо на работе, или возвращаться с работы в грязный дом к грязному мужу и снова и снова испытывать досаду и злость, грозящую привести к непредсказуемым последствиям.

Первой ее мыслью было тихо выйти из дома. Пусть Джо удивится, пусть поищет ее. Но она не смогла. Ведь в доме оставался ребенок, и ответственность за него ложилась на Джо. Она потрясла его за плечо.

— Джо!

— А? — встрепенулся он. — Что?

— Джо, я собираюсь выйти ненадолго. Джейсон спит. Ты остаешься за старшего.

— Что? Куда ты собралась, киска?

— Хочу выпить бокал вина.

— Да? С девочками?

— Да, — сказала она. — С девочками.

Он погладил ее по руке и улыбнулся сквозь щетину.

— Не слишком задержишься? А то время уже позднее.

— Нет, — ответила Марта, изображая улыбку. — А ты пока прими душ и побрейся. Я скоро вернусь.

— Договорились. Я дождусь тебя.

— Хорошо.

Примерно полчаса Марта ездила по улицам, потом встала на стоянке торгового центра и набрала номер мобильного Райана.

— Привет, — сказала она. — Не разбудила?

— Естественно, нет. Как дела?

— Я с улицы звоню. Захотелось ненадолго выбраться из дома. Хочешь, можем встретиться и выпить чего-нибудь?

— Ну конечно. — Она услышала, как он подавляет зевок. — Скажи где и когда.

— Можно в гостинице «Красный лев». Я подожду тебя в баре.

— Хорошо, только соберусь, — сказал он. — Я футбол смотрел.

— Неужели бросишь игру? — спросила она, улыбаясь про себя.

— Не сомневайся. Через полчаса увидимся.

Полчаса вполне достаточно, чтобы понять, что она делает. Марта быстро доехала до «Красного льва», нашла местечко в конце длинной стойки и попросила бокал вина. Она не находила себе оправданий, не следовало ей видеться с Райаном, даже для невинного разговора.

Но то, что следовало сделать, было гораздо хуже. Нужно было сказать Джо, что ее терпение лопнуло, что подобная жизнь на ближайшие пятьдесят лет ее не устраивает. Если бы она надеялась, что в последующие несколько лет у них все наладится, что они снова будут понимать друг друга, она бы выдержала все и не оставляла бы стараний. Но дело шло к обратному. Он будет опускаться все больше, она будет пилить его, стареть, дурнеть. Если уж и предпринимать что-то, то сейчас, пока ей не перевалило за тридцать, за сорок и она окончательно не закисла от горечи и злобы.

Единственное, на что Марта категорически не считала себя способной, — это изменить мужу. После того, как сама столько раз пережила измену, испытала боль и беспомощность, она встречается с мужчиной, несчетное число раз ее обманувшим. Разве это не умопомешательство?

Пока еще оставалось время, Марта снова спрашивала себя — с чем она готова мириться? Она много раз прокручивала список в голове и опять принялась за него. Она могла отказаться от романтических ужинов с Джо в ресторане. Она смирилась с тем, что Джо не любит танцы, хотя сама обожала танцевать. Могла испытывать положительные эмоции, катаясь на яхте. И если совсем некуда больше будет наряжаться, она и это готова вынести. Домашнее хозяйство… может, если бы Джо хотя бы самую малость убирал за собой, она справилась бы с остальным — уборкой, стряпней, покупками, стиркой. Потому что у Джо много плюсов. Хотя бы то, что он любит только ее и никогда не взглянет на другую женщину, хотя они-то на него постоянно поглядывают. Он хороший отец и надежный кормилец семьи. Со щетиной она тоже способна примириться, но он должен мыться! «И если один день в неделю он позволил бы себе послать все к черту, надеть самые ужасные свои трусы и вонять как бездомный бродяга, один день в неделю, — геройски решила Марта, — я вытерпела бы! Мне просто хочется изредка чувствовать себя более важной, чем футбол, заслуживающей того, чтобы ради меня принимали душ!»

Потому что то, что происходит сейчас, — неправильно…

В этот момент в бар вошел Райан, и все внутри у нее всколыхнулось. На губы набежала невольная улыбка. Вы посмотрите на него — только что он сидел дома перед телевизором, смотрел тот же самый футбол, что и Джо, и вот на нем свежая рубашка, отглаженные брюки, он чисто выбрит, его светло-каштановые волосы причесаны, а на губах сияет улыбка. Он не женат, и даже не живет с женщиной, и все же следит за собой. Аккуратный, подтянутый. Увидев Марту, он направился прямо к ней, обнял одной рукой, поцеловал в висок.

— У тебя такой умопомрачительный вид, — прошептал он, присаживаясь рядом. — Надеюсь, ничего не случилось?

— Мне захотелось проветриться. — Она с улыбкой пожала плечами.

— Домашние неприятности?

— Нет. Мне просто больше некому было позвонить — девочки все заняты, — солгала она. — И я вспомнила вдруг, что сто лет не танцевала. Буквально сто лет.

— Могу немного покружить тебя, а потом расскажешь, что случилось, — сказал он. — Просто не хочется неожиданно оказаться в центре какой-то проблемы. Надеюсь, ты понимаешь?

— Ну, об этом не волнуйся! У меня все в порядке.

— Ты в самом деле хотела этого? — спросил он.

— Этого?

— Нашей с тобой встречи.

— Конечно. Почему нет?

— Тогда бери свое вино, и пойдем вниз, где музыка.

— Я с удовольствием, — сказала она, глупо улыбаясь.

Держа ее за руку, он спустился с ней по винтовой лестнице в ночной клуб, на танцпол, и происходящее стало напоминать свидание. «Я позволю себе это только один-единственный раз, — подумала она. — Потанцевать, посмеяться и ни о чем не думать, а потом, клянусь Богом, я поеду домой. И все будет хорошо».

Так она и сделала. Станцевала с ним три, четыре, пять раз подряд. Потом они снова поднялись в бар, он заказал пиво и извинился, что отлучится на пару минут. Она попросила воды со льдом, чтобы скрасить ожидание, а когда он вернулся, как раз заиграли медленную мелодию, и они снова поспешили на танцпол. Он привлек ее близко к себе, его большие мягкие ладони скользили вверх-вниз по ее спине и изредка невзначай оказывались ниже. Они плавно покачивались в такт песне. Марта внезапно ощутила на глазах слезы. Как давно она не чувствовала себя женщиной, а не просто сексуальной самкой. Его губы нежно коснулись ее шеи.

— Марта, ты даже представить себе не можешь, что делаешь со мной…

— Могу, — проговорила она. — Но у меня хорошая память — с тобой такое каждая сумеет сделать.

— Поищем местечко поспокойней, — сказал он, пропустив мимо ушей колкость. — Более укромное. Ты не против?

— Райан, я не могу. Не могу зайти так далеко, ты это знаешь.

— Нет, можешь, иначе не пришла бы.

Она рассмеялась:

— Змей! Но нет, спасибо.

— Тогда что же ты имела в виду? — спросил он.

Она немного отстранилась:

— Хотелось просто потанцевать…

— Но теперь стоило мне тебя обнять, как все прежние чувства воскресли. И я уверен, что и у тебя они тоже живы, иначе ты не позвонила бы…

«Да, живы, — подумала она. — И я не хочу, чтобы сейчас все вот так закончилось».

— Ну что? Уходим?

— К тебе? — спросила она.

— Ко мне нельзя — на пару недель у меня попросился пожить сослуживец. Кроме того, у меня такой бардак. Идем.

Он взял ее за руку и повлек за собой. Они вошли в лифт.

— Куда мы? — спросила она.

Он схватил ее в объятия и обжег поцелуем, от которого перехватило дыхание.

— Сюрприз!

Выйдя из лифта, они прошли по коридору к номеру, Райан вынул из кармана пластиковую карту и вставил в щель.

— Ты снял номер? — изумилась она.

— С горячей ванной! — улыбнулся он.

И когда перед ней отворилась дверь в красивый большой номер с огромной кроватью, она на секунду замерла в оцепенении. К ее стыду, первой мыслью было, что чего-то подобного хочется постоянно. Если бы Джо устраивал что-то похожее хотя бы раз в год, она простила бы ему все остальное. Но этот привлекательный, пахнущий чистотой мужчина не был Джо, и ей не следовало находиться здесь.

— Я хотела только потанцевать, — произнесла она твердо.

В считаные секунды Райан увлек ее на кровать и, завладев ее губами, попытался расстегнуть ей брюки. Одно мгновение Марта колебалась. «Всего один раз, — подумала она. — Могу я это разрешить себе один-единственный раз, просто чтобы проверить, жива ли еще женщина в этой злючке…»

Он лег на нее сверху — чтобы дать ей понять, что готов к дальнейшему, — и покрыл поцелуями и ласками. Прошли годы, но она помнила в нем каждую его частицу.

— Я до сих пор люблю тебя, малышка, — прошептал он ей в губы.

— Нет, — ответила Марта, — не любишь.

— Я так и не смог тебя разлюбить. Думаю, что и ты тоже не смогла разлюбить меня. Я думаю, нам предначертано быть вместе.

— Может быть, — выдохнула она.

Но никто не знал лучше, чем она, как это больно, когда тебе изменяют. Живя с ним, она испытывала это десятки раз, и это ранило ее сердце. Выходя замуж, она поклялась себе, что ничего подобного в ее жизни больше не будет. Если вдруг ей покажется, что мужа мало, она, по крайней мере, прервет одни отношения, прежде чем начать другие.

— Я не могу, Райан, — сказала она. — Не могу. Не стану обманывать мужа.

— Но ты уже почти сделала это…

— Нет! — И она столкнула его с себя. На глаза мгновенно набежали слезы. — Извини. — Из груди вырвался всхлип. — Не следовало мне звонить тебе, это была ошибка…

— Марта, что за черт?

Она встала и поправила одежду. Слезы так и бежали по ее щекам.

— Я потом тебе компенсирую… Честное слово, я все исправлю… Только не сегодня. Сначала мне надо разгрести все дома. А потом…

— Разгрести? Ты что, уборку не закончила?

Она засмеялась сквозь слезы, такое у него было растерянное лицо.

— В какой-то степени. Спасибо, Райан. Ты очень помог мне понять, чего я хочу. Когда я освобожусь совсем, позвоню тебе. Думаю, это не отнимет много времени.

— Иисус! — воскликнул он, машинально опуская руку к промежности, чтобы утешить не дождавшегося любви дружка. — Ты шутишь! Смеешься надо мной!

— Они не станут брать с тебя денег за комнату, — сказала она, подхватывая сумочку со стула, — скажи, что ты решил поехать домой и не воспользовался ею.

И поспешно вышла из комнаты, чтобы не передумать. Боясь, что он кинется вдогонку и примется ее уговаривать, она не стала ждать лифта и побежала вниз по лестнице, так же почти бегом пересекла вестибюль и устремилась к своей машине, чтобы только еще раз не увидеть, не услышать его. Завела мотор и выехала со стоянки. И тогда дала волю слезам. «О господи, — думала она, — я и представить не могла, что едва не решусь на что-то подобное».

Но к тому времени, когда она добралась домой, слезы высохли и на их место пришло чувство долга и наметившаяся цель. Она ни за что не станет вести жизнь, подобную той, которую сейчас чуть было не начала, — муж и ребенок дома и любовник на стороне. Нет, любовника она надеялась иметь — а возможно, и с перспективой на что-то более серьезное, — но не раньше, чем разберется с создавшейся ситуацией.

Когда Марта подъехала к дому, свет в окнах не горел. Джо оставил включенными только лампочки над плитой. Марта тихо прошла в спальню и всмотрелась в спящего мужа. Нет, он так и не принял душ и не побрился. Бедняга Джо, подумала она мимоходом, ведь, помойся он до ее возвращения, все могло быть иначе. Но он не захотел изменить их будущее.

Марта прошла в примыкающую к спальне супружескую ванную, собрала косметику, фен, прочие свои вещицы и отнесла в общую ванную, расположенную дальше по коридору. Потом пошла в гостевую комнату, разделась и легла в кровать. Сон долго не шел к ней, она ворочалась с боку на бок и даже сдавленно всхлипывала.

Утром она встала, приняла душ, а когда вышла из кабинки, наткнулась на стоявшего под дверью мужа.

— Когда ты вернулась? — спросил он напряженно.

— В половине двенадцатого, — ответила она.

— И не легла в постель?

— Нет, — подтвердила она, заворачиваясь в полотенце. — Я больше не буду спать с тобой. Не буду смотреть футбол, ходить в спортивные бары, походы, убирать за тобой и страдать от запаха твоего немытого тела. Я всем этим сыта по горло.

— Что ты несешь? — спросил он зло.

— И еще я больше не собираюсь это обсуждать, — сказала она. — Я все надеялась, что если стану повторять одно и то же, то в конце концов ты меня услышишь, но бесполезно. Ты глухой. Ты безнадежен.

Она включила фен, заглушая его ответ, и сосредоточилась на укладке волос.

Джулия и Билли вместе поехали к врачу, подписали бумаги на вазэктомию, после чего посетили консультанта по кредитам. Это был высокий худощавый мужчина с приветливой улыбкой, понимающим взглядом, и Джулия с первой минуты почувствовала себя с ним легко, сама того не желая. Она поняла, что люди избегают помощи такого рода потому, что лечение здесь хуже, чем сама болезнь. Перебирание деталей частной финансовой жизни с посторонним человеком причиняет такую же неловкость, как раздевание при людях.

Он достал составленный им список, чтобы сравнить его со списком Билли и Джулии и убедиться, что ничего не упущено.

— Парикмахерская? — напомнил он. — Косметический салон?

— Я сама подстригаю Билли, — сказала Джулия. — Детей и себя тоже.

— Гмм. — Он вычеркнул эти пункты. — А развлечения? Ужин в кафе, пиццерия, кино?

— Нет, — покачала головой Джулия. — Мы встречаемся только с родными и друзьями, в складчину. Можем купить бутылку недорогого вина или банку пива баксов за пятнадцать, не дороже. Я включила это в продуктовые расходы. И бывает это редко.

— Весьма экономный бюджет, — кивнул он.

— Детские вещи я покупаю на распродажах или в комиссионках. Для себя шорты или джинсы покупаю в «Костко», Билли ходит в форме, а в мастерскую надевает старые джинсы. Он обходится дешевле всех.

— А затраты на ветеринара?

— Почти никогда не тратимся. Слава богу, Тесс — здоровая собака.

— Интернет подключаете по самому низкому тарифу… Это хорошо. Об этом мы еще поговорим. А вот расходы на педиатра и лекарства высоковаты…

— Тут я рассчитывала по максимуму — все же трое детей. Если один что-то подцепит, двое других тоже болеют. Но лекарства по рецепту выходят дешевле, чем без него.

— Подарки? Дни рождения? Годовщины? Особые даты?

— Мы этим не слишком увлекаемся, — сказала она, и на миг ей стало очень грустно.

Ее брат и невестка, родители, подруги получали в качестве подарков дешевые канцелярские принадлежности (хотя кто теперь пишет письма!), соль для ванн, фигурные свечи, подставки для бокалов, всякую такую мелочь. Они же с Билли дарили друг другу сущую ерунду, чисто символически. У нее даже обручального кольца нет.

— Мы так давно сидим без денег, что от нас никто многого не ждет.

Зато родные и друзья дарили им очень милые, порой даже роскошные подарки. И детей частенько баловали, зная, что их собственные родители просто не могут этого делать.

— Хорошо, Джулия, давайте вспомним поподробнее то, что вы заодно включили в расходы на еду. Можете это сделать прямо сейчас?

— Попробую. Незапланированное угощение, что-нибудь к общему столу на семейные праздники — курицу, салат, бутылку вырвиглаза…

— Вырвиглаза?

— Ах, ну да, Билли же говорил, что вы мормон, — улыбнулась она. — Вино Чарли Шоу, два доллара бутылка, кстати, совсем не такая уж кислятина. Ну еще пиво — конечно, не импортное, самое простое. Какие-нибудь закусочки и энергетический напиток для школы или спортивной команды Джеффи. Подарки для друзей детей, когда те приглашены в гости. Косметика — минимально необходимая. Почтовые расходы. Еще Билли настоял, чтобы я включила сюда посещение «Макдоналдса», два раза в месяц, для детей, хотя до сих пор мы обходились без этого. Сами мы там не едим, только покупаем детям «хеппи мил».

— Коммунальные платы вы правильно указали? — спросил он.

— Зимой у нас холодно, летом жарко, — беспомощно сказала она.

Он отложил ручку.

— Вы урезали бюджет до предела.

— Видимо, все равно недостаточно.

— Пока мы этого не знаем. Теперь, когда я представляю, на что вы готовы ради уплаты долгов, я могу выйти к вашим кредиторам с конкретным предложением. Но предупреждаю — не питайте особенных надежд. Иногда они выжидают, чтобы убедиться — вы на самом деле готовы все выполнять? Иногда их политика вообще исключает компромиссы. Но я смогу обратиться к ним, только точно зная, на что вы согласны обречь себя.

— На что можем обречь?

— Вы не против, если я сам произведу кое-какие расчеты, прежде чем мы на этом остановимся? То есть если наши исчисления совпадут и я договорюсь хотя бы с одним вашим кредитором… я так понимаю, что вы предпочли бы избежать банкротства?

Джулия подалась вперед на стуле и пристально взглянула на него:

— Я только хочу, чтобы мой муж стал прежним! Раньше он ничего не боялся и никогда не унывал. — Она отыскала руку Билли и сжала ее, не сводя глаз с Джона. — Мы давно в этом увязли, но он всегда был оптимистом. Хочу, чтобы муж снова стал самим собой, а на деньги мне плевать. Я хоть песок согласна есть остаток жизни. Вы понимаете меня?

Он улыбнулся:

— Конечно. У меня у самого семья. Я хорошо знаю, что вы испытываете.

— Да, но разве вы сами оказывались в такой ситуации? — спросила она.

— Именно в такой? Нет, к счастью, не пришлось, ведь консультации по кредитам как-никак моя профессия. — Он мимолетно улыбнулся. — Боюсь, наше испытание иного рода. Наш сын родился с отклонениями в развитии, ему необходимы занятия по специальной программе, он требует много сил и внимания, но мы справляемся. Так что не паникуйте. Даже в худшем случае вы это переживете. Вы оба молоды и здоровы, у Билли две неплохие работы. Дом ваш в хорошем состоянии. Что касается машин — надеюсь, в вашей семье есть свой механик. Возможно, пожертвовать придется только ими.

— Я вам очень сочувствую из-за вашего сына, — сказала Джулия. — Надеюсь, что вы получаете для него всю необходимую помощь. Нам в этом отношении необыкновенно повезло — все наши дети здоровы. Вот почему мне все остальное нипочем. Пусть мы останемся с одной машиной — я смогу отвозить Билли на работу и домой… А что касается его работ — не знаю, обратили ли вы внимание, но они отнимают все его время. Как правило, он приходит домой, когда я уже сплю, а уходит до моего пробуждения. И работа, та и другая, далеко не из легких — требует силы, выносливости. Ему нужно всегда быть в форме. Хочется, чтобы у него больше оставалось времени на отдых.

— Я конечно же отметил это. Кто знает, может, и мне самому в один прекрасный день понадобится парамедик. И я хочу, чтобы он прибыл мне на помощь здоровым, сытым, непереутомленным…

— Она слишком беспокоится, — сказал Билли. — Я нормально питаюсь в депо и даже имею возможность вздремнуть в свободное время. Со мной все в порядке.

— Я постараюсь сделать так, чтобы у вас оставалось больше времени на детей. Хорошо?

Билли сжал руку Джулии.

— Это было бы прекрасно. Но помните — я готов сделать все, что потребуется.

Закончив дневное дежурство, Касси переодевалась, чтобы идти домой, и думала о предстоящей встрече с Уолтом. Она снова позвала его к себе в гости, предложила заказать на дом пиццу и посмотреть вместе какой-нибудь фильм. Но если они окажутся рядом на диване перед телевизором, то вполне могут снова начать целоваться. Прошла всего неделя после их поездки на выходные, и, хотя Касси много переживала по этому поводу — о том, что их поцелуи никуда их не приведут, — она не могла отрицать, что перспектива целоваться с ним всю ночь представляется ей весьма манящей.

Уолт был хорошим парнем, она успела в этом убедиться. И твердо решила поберечь его чувства. Она не позволит их отношениям зайти дальше, чтобы потом не причинить ему боли.

— Привет, Касси, — сказала одна из медсестер, входя в раздевалку.

— Привет, Дженни. Трудный был день, да?

— Да уж, это даже мягко сказано. Ну, как там твоя подруга?

— Какая подруга? — спросила Касси, стаскивая с себя хлопчатобумажный халат и бросая его в корзину с грязным бельем.

— Да та самая твоя старая приятельница, которую только что прооперировали, гинеколог.

Касси застыла на месте в лифчике и хлопчатобумажных брюках, обратив испуганное лицо к Дженни:

— Прооперировали?

— А-а… Ну… — Дженни что-то невнятно пробормотала и отвернулась.

Касси шагнула к ней, схватила ее за руку и развернула к себе:

— Что за операция?

— Слушай, раз ты не в курсе…

Охваченная внезапным страхом, она сильно встряхнула руку Дженни:

— Что за операция?

— Да я сама точно не знаю, — беспомощно пожала плечами девушка. — Ой!

— Расскажи, что знаешь! — потребовала Касси, выпуская руку коллеги.

— Я как раз была в хирургическом корпусе, а ее вывозили из операционной. Господи! — Она поморщилась, потирая руку.

Касси машинально выхватила из корзины халат, надела его, снова прицепила бедж, возвращая себе облик медсестры, закрыла шкафчик и поспешила к справочной.

— Добрый день, — приветливо поздоровалась она. — Где у нас лежит Бет Хэлсли? Доктор Хэлсли?

Дежурная пощелкала по клавишам и подняла взгляд.

— В хирургическом отделении, палата 6А.

— Спасибо. Всего доброго.

Она поднялась на лифте на нужный этаж, на медсестринском посту открыла на компьютере сайт с историями болезней. Когда через несколько минут на пост подошла старшая сестра, Касси мило улыбнулась ей.

— Как дела? — спросила она.

— Спасибо, нормально. Тебе помочь что-то найти?

— Не нужно, спасибо. Я направляла пациентку на операцию и просто хотела проверить, как у нее дела, перед тем как пойти домой.

— А у вас как дела в неотложном?

— Как всегда, сумасшедший дом, — ответила Касси, открывая нужный файл. — Поспешу, пожалуй, домой, пока хуже не стало. — А сама быстро пробегала глазами отчет об операции. Радикальная мастэктомия. Матерь Божья! Касси постаралась взять себя в руки. — Все, уже ухожу.

— Хорошо тебе, — ответила сестра. — А мне тут сидеть еще и сидеть…

Потрясенная, Касси закрыла страницу сайта. Она не могла поверить в то, что узнала. Операция не могла быть неожиданной, даже в самых критических случаях хирурги не удаляют грудь вот так внезапно. Она пыталась вспомнить, не говорила ли Бет что-нибудь хотя бы вскользь. Но нет, это непременно бы отпечаталось у нее в мозгу. Прошло почти пять лет с тех пор, как у Бет обнаружили рак. Прежде чем идти к ней в палату, следовало собраться. Осознать, что Бет сейчас только что перенесла операцию и, возможно, еще не проснулась после наркоза. Или страдает от боли, физической и душевной.

Касси двинулась по коридору, но, не доходя до палаты, остановилась. Вытащила из кармана мобильник и набрала номер Уолта. Но его телефон оказался отключен, и она решила оставить голосовое сообщение — наверняка он сейчас копается в карбюраторе или что-то в этом роде. «Привет, это я, — проговорила она, догадываясь, что голос ее звучит взволнованно и напряженно. — Боюсь, что на сегодня все отменяется. У меня возникла проблема на работе. Экстренный случай с осложнениями. Я постараюсь перезвонить и сказать точно — сумею ли освободиться. Извини».

И отключила телефон.

Перед палатой Бет — отдельной палатой — Касси помедлила. Сотрудники больницы обычно хорошо заботились о заболевших коллегах. Она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и неслышно вошла в дверь. Да, в палате лежала Бет — одна рука плотно прибинтована к телу, бинты охватывают и плечо, к другой руке присоединена трубка капельницы. О господи! Не может быть!

Бет спала. И с ней никого не было. Значит, не только Касси была не в курсе происходящего. Родители Бет сейчас в городе, они непременно уже сидели бы рядом с дочерью, если бы знали. Касси вспомнила, как они вели себя в прошлый раз — явно беспомощные в такого рода вещах, испуганные, не умеющие ни поддержать, ни успокоить.

Касси села на стул у кровати и, некоторое время поразмыслив, поняла окончательно, что Бет намеренно держала все в секрете. Хотя и прооперировалась она в собственной клинике, где работала и Касси. Но все равно у нее были хорошие шансы сохранить тайну, обычно сестры не ходят по чужим отделениям, а больница была достаточно большой. Если операция прошла успешно, ее выпишут уже через пару дней. А что она сказала бы в случае, если бы они вдруг решили собраться? То же, что и всегда, — что у нее срочный вызов!

Касси сидела у кровати. Ей хотелось позвонить Джулии и Марте, но хорошо бы, сначала Бет очнулась, рассказала ей хоть что-нибудь. Правда, непонятно, какая в этом случае разница, но Бет должна получить возможность объяснить свою скрытность.

Прошло не меньше двух часов, уже начало смеркаться, когда Касси услышала со стороны кровати стон, покашливание. Бет пошевелилась, поднесла свободную руку к груди, поморщилась. Всегда можно рассчитывать, что пациент проснется от боли. Не открывая глаз, она отыскала кнопку вызова и позвонила сиделке. Та пришла очень быстро, кивнула Касси и склонилась над кроватью.

— Добрый вечер, доктор, — обратилась она к Бет. — Вас что-то беспокоит?

— Побаливает. Еще не пора принимать лекарства?

— Уже скоро. Дайте я померяю вам давление, проверю, как отходит моча, и тогда начнем делать все по очереди. Сперва ингаляцию…

— Отлично, — сказала Бет.

Сиделка померила давление, записала, взглянула на мочеприемник и кивнула:

— Все отлично, доктор. Сейчас я вернусь с обезболивающим.

— Чем скорее, тем лучше, — пробормотала Бет.

Когда сиделка вышла, Касси тихо проговорила:

— Ай-ай-ай, как нехорошо.

Бет резко повернула голову в явном замешательстве. Потом прищурилась, плотно, горестно сжала губы. Касси встала, подошла к постели и наклонилась:

— Что происходит? Почему ты ничего не сказала?

Лицо Бет расслабилось, глаза прикрылись.

— Просто я не хотела, чтобы снова все повторилось.

— Так ты решила пройти все в одиночку?

Бет перевела дыхание.

— Я сказала себе — это все равно как удалить зуб. Не хотела ничьей помощи. Утешений. Не хотела чувствовать страх вокруг. Все ведь правда не так уж страшно, как выглядит…

— Выглядит это как мастэктомия, — сказала Касси. — Вторая. И это совсем не вырванный зуб.

— Говорят, что это просто повторное первичное образование. И если удалить ткани молочной железы… Слушай, прошлого раза мне было достаточно. Я не могла…

— Бет, ты имела право поступать как хочешь, — мягко проговорила Касси, осторожно касаясь щеки подруги. — Но нет никакой причины притворяться передо мной. Перед всеми нами.

— Да, конечно. Ты-то ведешь себя естественно, Касси, но остальные… Родители… И если мне приходится все проходить заново…

— Милая, мы не оставим тебя один на один с этим, — прошептала Касси. — Марк поступил по-свински, но остальные — мы все — с тобой навсегда. А это «навсегда» будет продолжаться очень-очень долго.

Бет зажмурилась, губы у нее задрожали.

— Мы этого не знаем, — выговорила она с трудом, — мы ничего пока не знаем. Мы не можем загадывать, сколько месяцев это продлится. И лет.

— И пока это выясняется, ты не хочешь видеть никого рядом с собой? Не верю!

— Касси, — всхлипнула она вдруг, — Касси…

— Ладно, Бет, я не хочу, чтобы ты волновалась, — ласково проговорила Касси. — Пока что только одна я узнала — и я дам тебе время опомниться. Но я тебя не брошу.

— Я прекрасно справлюсь, — сказала та. — Прежде чем лечь на операцию, я заполнила холодильник, перестирала все, накормила кошку…

— У тебя же нет никакой кошки, — дрогнувшим голосом возразила Касси, через силу рассмеявшись.

— Да, конечно, у меня нет кошки. Кормить мне некого. Я просто буду лежать, смотреть фильмы, потом отключаться после обезболивающих. Ты и заметить не успеешь, как я снова вернусь на работу…

— На здоровье. Но я уже договорилась со своим начальством, — солгала Касси. — У меня есть пара отгулов, еще два дня я возьму по болезни. Когда тебя выпишут, я буду вместе с тобой смотреть фильмы и давать тебе лекарства. Как в прошлый раз — ты будешь накачиваться снотворным, а я шабли. Вот увидишь — я хорошая сиделка, получше, чем здешние бездельницы.

Бет повернула лицо к Касси, выражение его было трудно понять.

— Не беспокойся обо мне, — сказала Бет. — В самом деле, не стоит.

— Все уже решено, — сказала Касси. — Я тебе не позволю остаться одной со всем этим наедине. Иначе никогда в жизни себе не прощу.

Бет протянула к ней свободную руку, со вставленным катетером и трубкой, и схватила Касси за запястье:

— Пожалуйста, Кэсс, только не звони моим родителям.

Касси опять вспомнила родителей Бет и их неуклюжие, неумелые попытки позаботиться о дочери. Они о самих себе не умеют толком позаботиться. Все детство Бет они были потрясающие учителя, сосредоточенные на обучении, нацеленные на образование. Но на этом их заботы по воспитанию дочери исчерпывались. Они и не думали родить еще одного ребенка. Болезнь Бет ввергла их в панику. Они немедленно превратили фешенебельную квартиру Бет и Марка в захламленный амбар, наполненный неконтролируемыми эмоциями.

— Да, я помню, — сказала Касси. — Они были скорее обузой. В свое время я позволю тебе с ними разобраться, но ты все равно помни, что они тебя безумно любят.

— Я помню, — проговорила Бет сонно, — только позаботиться у них не очень получается.

— Хорошо, что у меня получается, — улыбнулась Касси.

В этот момент вернулась сиделка со шприцем.

— Вот это поможет вам заснуть и поскорее поправиться. — Она направилась к капельнице.

— Деточка, — засмеялась Касси, — это вкалывают непосредственно в вену — у вас же тут доктор под рукой. Бет, я сейчас уйду — они все равно усыпят тебя на всю ночь, а я пропущу интересные передачи. А завтра с утра зайду тебя проведать.

— Касси, — еле слышно выговорила Бет, — только не говори…

— Я не стану звонить девочкам, пока мы с тобой не решим, как им лучше это преподнести. Обещаю. Но от меня тебе не отделаться.

— Хорошо, — пробормотала Бет. — Тогда хорошо. — Ее глаза закрылись.

Сиделка ушла, в комнате совсем стемнело, а Касси все стояла у постели Бет. «А я-то так ей завидовала, — думала она с сильно бьющимся сердцем. — И вот как все для нее обернулось! Ну почему в ее жизни не могло быть банальных проблем, наподобие наших? Невозможность найти спутника жизни или охлаждение к мужу? Или долги? Но у Бет все складывалось удачно, и вдруг — такое потрясение! Если не знать ничего о ней, кроме ее степеней, достижений, внешности, можно подумать, что страдания обходят ее стороной».

Касси погладила Бет по блестящим, густым, волнистым каштановым волосам. Ей снова вспомнилось, как пять лет назад химиотерапия лишила Бет этих роскошных волос, но они снова отросли, стали даже гуще прежнего. И в отличие от волос многих людей, перенесших рак, они не изменили цвет. Он остался таким же каштановым, насыщенным, сочным. Бет тогда выдержала, прорвалась.

Но как оказалось, не вполне.

Касси окинула лицо спящей подруги долгим взглядом и, когда уже досконально изучила каждую ее черточку, нагнулась и поцеловала подругу в лоб. После чего тихо вышла. Вернулась назад в свое отделение, прошла в опустевшую раздевалку, сняла форму, натянула джинсы и джемпер. Задумчиво направилась к машине. Села на сиденье, включила мобильный и прослушала сообщение от Уолта: «Надеюсь, у тебя все в порядке. Всегда может случиться непредвиденное. Жаль, что я не смог тебе ответить — был по уши в делах. Если захочешь, можешь позвонить мне вечером в любое время».

Касси не могла позвонить Джулии и Марте, она дала обещание. И она позвонила Уолту. И когда он ответил: «Привет, Касси», она разрыдалась.

— Уолт, ты не представляешь, — горько всхлипнула она, — какой это был ужасный день.

— Милая, — произнес он ласково, — что мне сделать? Я на все готов, чтобы тебе стало лучше.

— Я сейчас уезжаю из больницы…

— Так ты до сих пор была там? — спросил он.

— Да. Но… ох, Уолт!

— Касси, ты в состоянии сейчас вести машину?

— Да, — выговорила она и вытерла ладонью глаза и нос. — Да, я нормально доберусь.

— Поезжай сразу домой, милая, выключи телефон и сосредоточься на управлении. Я тебя встречу.

— Уже очень поздно…

— Ну так что? Увидимся у тебя дома. Будь осторожна, я чувствую, что ты очень расстроена.

— Это был жуткий день, — снова всхлипнула она.

— Все, Кэсс, не разговаривай за рулем — сосредоточься. Я уже еду к тебе.

Такого в жизни Касси еще не было — чтобы мужчина спешил к ней на помощь потому, что она расстроена. Она не в первый раз звонила мужчине в слезах, но еще никто не бросал немедленно свои дела, чтобы быть с ней рядом. Спустя три минуты после того, как она вошла в дом и уткнулась в мягкую морду Стива заплаканным лицом, Уолт уже стоял у ее дверей. В одной руке у него была коробка с пиццей, в другой — упаковка пива. Не в силах справиться с собой, она припала к его груди.

— Пицца и пиво? — только и смогла сказать она.

— Да, я подумал, что ты могла не успеть пообедать за весь твой ужасный день, — ответил он, пытаясь обнять ее и ничего не уронить. — Дай мне только поставить все на стол.

Избавившись от своих подношений, он обнял ее и повел в гостиную, где они вместе сели на диван. Стив тут же прыгнул к ним, устроился под боком Уолта с плюшевой лягушкой во рту.

— Что же все-таки такого случилось сегодня? — спросил он, поглаживая ее по спине одной рукой и лаская Стива другой.

— Это долгая история.

— Мы никуда не торопимся.

— Моя подруга Бет… — начала Касси и рассказала всю историю сначала.

Прежде чем она успела дойти до того места, когда обнаружила Бет в больнице в послеоперационной палате, Уолт посадил ее к себе на колени и стал покачивать, как ребенка. Она досказала остальное.

— Ну и ну, — произнес он. — Вот так история.

— В прошлый раз она столько перенесла — Марк бросил ее, и все прочее. А теперь она попыталась скрыть все от всех. Но почему? Неужели боялась, что снова ее кто-нибудь бросит?

— Она не могла такое подумать…

— Я представить не могу, чего она хочет. Мне казалось, тогда мы помогли ей, поддержали… Но вдруг из-за нас ей было только тяжелее?

— Милая, я уверен, что ты все делала как надо.

— Я сказала ей, что, несмотря ни на что, буду рядом с ней. Возьму отгулы, отпуск и, когда ее выпишут, буду приходить каждый день, пока она не встанет… Но что, если все очень плохо и она уже не поправится?

— Постарайся сейчас об этом не думать, милая. Сначала разузнай о ее болезни поподробнее. По крайней мере, подожди, пока не узнаешь факты.

Она подняла на него взгляд:

— Ты приехал ко мне!

Он провел рукой по ее растрепанной косе:

— Конечно я приехал. Мне показалось, что я тебе нужен.

— Ты мне очень нужен! Я не могла позвонить Джулии и Марте. Бет обязательно передумает, но я обещала. Пока она не разрешит, мне придется держать слово.

Он вытер ей слезинку большим пальцем.

— Дай ей время, и она по-другому взглянет на ситуацию. Тогда ты позовешь подруг.

— Уолт, откуда ты знал, что нужно делать?

— А что делать? — переспросил он. — Просто всегда вспоминается все самое необходимое — еда, питье, общение. В других случаях вызывают полицию. Ведь так?

— Но как ты догадался, что сейчас мне нужнее всего? Ведь это наши женские проблемы.

— Тут посерьезнее, чем просто женские проблемы, — сказал он. — А ты, Касси, мне совсем не безразлична.

— Ты такой замечательный друг, — сказала она, кладя голову ему на плечо.

Он проговорил со вздохом:

— Я стараюсь, Кэсс. Ты мне очень дорога, видишь ли.

Она провела ладонью по его заросшему щетиной лицу:

— Знаю. И для меня это много значит, поверь мне.

— Вот и хорошо, — улыбнулся он. — Я хочу, чтобы ты знала.

Глава 9

Бет оторвала взгляд от газеты и увидела стоящего в дверях палаты Джерода Паттерсона. Причем в необычной для врача позе — плечом он прислонился к косяку, руки засунул в карманы, одна нога перекрещена с другой, на лице улыбка. Никакой больничной карты или лотка с медикаментами в руках, никакого сопровождающего персонала.

— Решил заглянуть к вам, — сказал он, — и вот вижу вас сидящей в кресле и читающей свежие новости, а никаких аксессуаров нет и в помине. — Под аксессуарами он имел в виду капельницу и катетер. — Как вы себя чувствуете?

— Довольно паршиво, — ответила она. — А как вы?

— Я сегодня чувствую себя вполне удовлетворительно. Спасибо, что спросили. В каком месте у вас паршивее всего?

— Честно говоря, как раз в том, где до сих пор была моя последняя оставшаяся грудь. И все сильнее разбаливается горло.

— Это из-за интубации, — сказал он то, что она и сама знала. — Вы просто утопаете в цветах. — Он обвел взглядом палату. — У вас так много посетителей?

— Несмотря на то что я специально принимала меры, чтобы их не было. Вы примерно десятый, но вы, как я полагаю, здесь по работе.

— Нет, — возразил он, заходя в палату. — Я тоже посетитель.

— Вам далеко пришлось ехать. Вы всегда колесите по всему штату, чтобы проведать ваших прооперированных пациентов?

— Откуда вы знаете, что я не прилетел вертолетом? Я был тут неподалеку. Я взял себе за правило находиться неподалеку. Вы, кажется, слегка не в настроении?

— Назовите его прямо — стервозным.

— Что вы собирались делать после выписки? — спросил он.

— Хотела уединиться с любимыми фильмами, но одна из моих подруг разоблачила меня и намерена у меня поселиться. Она работает здесь медсестрой.

— Медсестра вам едва ли понадобится, скорее кухарка, — сказал он. — Готовить-то она умеет?

— Она классная кухарка. Но от обезболивающих и химии во рту металлический привкус, так что едва ли я оценю ее старания.

— Скоро обезболивающие будут не нужны. Только не смейтесь — вы вполне здоровы. Все у вас совсем неплохо — и давление, и гемоглобин, и лейкоциты. Я поговорил с вашим хирургом, и он сказал, что и шов заживает отлично.

— Ну, это спорный вопрос…

Джерод присел на кровать к ней лицом.

— Вас собираются уже сегодня выставить отсюда. После двенадцати. Будь я любителем пари, то поспорил бы, что вы приехали сюда сами и оставили машину на стоянке для персонала…

Она неловко улыбнулась, и он рассмеялся:

— Я так и думал. Как там насчет вашей подруги?

— Она приходит каждый день, из отделения экстренной помощи, это на первом этаже, и, как только я окажусь дома, собирается заботиться обо мне.

— Вы наверняка не признались ей, что задумали сами добраться до дома, потому что она бы вам точно не позволила. У меня здесь через час совещание, потом я вернусь и сам отвезу вас домой.

— Нет. Я хочу доехать на своей машине, — сказала Бет.

— Кто бы сомневался. Но первое — вы сейчас на обезболивающих. Второе — управлять машиной одной рукой неудобно. И третье — третьего нет. Нет, есть! Это не рекомендует врач.

— Здесь за меня отвечаете не вы. Мне нужна моя машина дома.

— Меня тут знают, и, если понадобится, весь здешний штат меня поддержит. И не составит большого труда пригнать вашу машину к вам домой, когда вы совсем поправитесь и сможете сесть за руль. Думаю, ваша подруга с этим справится. — Он посмотрел на часы. — В два я освобожусь. Постарайтесь к этому времени собраться.

— Знаете, а вы очень настойчивы.

— Да! И спорим, что вам это во мне нравится. Скоро увидимся… — Он поднялся и пошел к двери.

— Постойте!

Он оглянулся.

— Кажется, это уже выходит за рамки ваших обязанностей, разве нет?

— Спектр моих услуг очень широк!

— Но что, если именно в этой услуге я не нуждаюсь? Я возьму такси. Не хочу, чтобы вы увидели бардак в моем доме.

— Доктор Хэлсли! — засмеялся он. — Мы знакомы совсем немного, но я почему-то убежден, что дома у вас образцовый порядок. Спорим, что вы даже белье сворачиваете аккуратными квадратиками. Вы не успеете пообедать, как я уже вернусь. — Уже совсем в дверях он еще раз обернулся: — Бардак в доме — неплохое испытание.

Она улыбнулась ему вслед. Разумеется, у нее дома не такой уж беспорядок. У нее никогда не бывало беспорядка, а перед отъездом в больницу она тем более тщательно прибрала. Прошлась по дому сверху донизу, чтобы не оставить ни одной вещи в неположенном месте. Когда вас воспитывают родители, у которых проблемы с аккуратностью, вы или следуете их линии поведения, или становитесь дотошной чистюлей.

У Бет была возможность уклониться от его помощи. Можно связаться с Касси, дать ей знать, что если она не подоспеет к моменту ее выписки, то Бет окажется отданной на милость слишком добросовестного онколога. Кое-что в его поведении показалось Бет странным. С какой стати ему проявлять подобную услужливость? Он предписал ей усиленную химиотерапию, и скоро она станет слабой, обессиленной, лысой! Кроме того, насколько она знала, занятость врачей не позволяла им оказывать больным подобные услуги. Самой Бет никогда не приходило в голову поработать таксистом для своих пациенток.

Потом она предположила, что он смотрит на нее как на коллегу. Может быть, она у него и не первая пациентка-врач, но, возможно, она самая молодая из всех. Видимо, он от природы отзывчивый человек и вот поставил себя на ее место, попытался представить, какой стала бы его жизнь, если бы он боролся с подобным заболеванием с двадцати пяти лет… С заболеванием, которое сам лечит и знаком с его разрушительным воздействием. Тогда у него бы, скорее всего, не было детей. Его дочери-подростки, из-за которых он рвет на себе волосы, могли вообще не родиться или были бы значительно младше. Химиотерапия и сама болезнь значительно отложили бы их появление, если не совсем ему воспрепятствовали.

Дети… Бет хотела детей от Марка. После первого проявления болезни, еще до того, как он бросил ее, Бет знала, что пройдет по меньшей мере пять лет, прежде чем она снова сможет по-настоящему распоряжаться своей жизнью. В двадцать пять ей казалось, что это невероятно долгий срок, и все же впереди было довольно времени.

К тридцати — тридцати двум она могла успеть достаточно укрепить здоровье и, возможно, родить. Теперь это будет уже тридцать шесть — тридцать семь, но после двух таких операций велика вероятность, что, родив детей, она просто не успеет их вырастить. Возможность иметь детей утекала от нее, как вода сквозь пальцы. И с этим приходилось смириться. Для женщины, работа которой заключалась в том, чтобы способствовать появлению на свет детей, это было особенно нелегко. Ей всегда хотелось самой оказаться на месте своих пациенток.

Джерод появился ровно в два часа, она позволила этому произойти. Но к этому времени Бет чувствовала себя очень уставшей — она далеко не оправилась от операции, анестезии, стресса. От ее боевого настроения ровным счетом ничего не осталось.

— Вижу, вы готовы, это хорошо, — сказал он.

— Не понимаю, зачем вам это надо, — удивилась она. — Это не в обычае лечащих врачей.

— Просто я такой вот славный парень, а вы, кроме всего, товарищ по профессии. — Он подхватил ее сумку и взялся за ручки кресла-каталки. — А врачи ведь не только конкурируют, но и заботятся друг о друге.

«Так и есть, — подумала Бет. — Все дело в корпоративной поддержке».

Она медленно перешла с кровати на кресло.

— Вы, наверное, пытаетесь представить, каково это — в моем возрасте перенести две серьезные операции?

— Да, и это тоже, — признался он. — У меня такое ощущение, что сам я в двадцать девять еще не родился. Я тогда все еще был стажером.

— Но с тех пор вы успели сделать себе имя.

— В самом деле? — спросил он, выкатывая ее из палаты. — Наверное, мне повезло.

— Не помню, сколько вам лет…

— Сорок девять. Скоро отмерю полвека.

— Выглядите вы моложе, — сказала она.

— Спасибо, — засмеялся он. — Очень любезно с вашей стороны. Но что случилось? Ваш боевой задор вас покинул?

— Это операция виновата, — сказала Бет. — А так я обычно особа не из приятных.

— Вот уж неправда. Сейчас приедете домой, отдохнете. Ваша подруга, вы говорили, позаботится об этом. Она, кстати, не слишком деспотичная?

— Она превосходная сиделка. За такую сиделку можно все отдать. Хотя временами сиделки раздражают, а я не хочу терять ее как подругу. Она прирожденная медсестра, работает в отделении экстренной помощи с самого начала.

Завозя ее в лифт, он хмыкнул:

— Я всегда ценил медсестер экстренной помощи. Они собранны, немногословны, проворны, готовы к любым неожиданностям. Но как правило, все они немножко сумасшедшие.

— Вот в вашей специальности проворство не требуется, — проговорила она устало.

— К сожалению. Но и нам есть чем гордиться. Если мы знаем свое дело, терпеливы и удачливы — мы можем увидеть наших пациентов исцеленными. А медсестры их только подштопают и отдают в другие руки. Онкологами тоже работают по призванию.

— Вижу. Ведь им приходится бывать и шоферами…

Он подкатил ее к своей машине, поставил ее сумку на заднее сиденье и смотрел, как она довольно легко, хотя и не так быстро, забирается внутрь. Правда, оказавшись в машине, Бет устало откинула голову на спинку сиденья. Джерод откатил кресло к входу в приемное отделение и, усевшись рядом с Бет, спросил, удобно ли ей.

— Но прежде чем кивать, скажите, куда мне ехать. А потом можете расслабиться.

Она назвала адрес, и он посмотрел маршрут по навигатору. А Бет снова порадовалась, что решила оперироваться в собственной клинике — как замечательно будет сейчас оказаться дома, в своей кровати, так быстро. Вот только…

— Надо бы заехать в аптеку, за лекарством.

— Этим? — Он достал из пиджака маленькую бутылочку с пилюлями.

— О господи, да вы просто неправдоподобно идеальны. — Машина тронулась, и Бет закрыла глаза. — Но вы же не флиртуете со мной, правда? А то решили подвезти, достали пилюли…

Он засмеялся:

— Если бы от этого был прок. Я уверен, что вы сейчас не расположены к флирту, да, Бет?

Она зевнула.

— Если вы в самом деле пытаетесь флиртовать, чутье вас определенно подводит. — Повернув голову, она посмотрела на него. — Как раз перед тем, как вы вошли ко мне в палату, у меня был приступ боли, — пробормотала она.

— Как неудачно!

— Я вряд ли сейчас смогу составить вам подходящую компанию.

— А вы поспите. Я надежный водитель.

Через несколько мгновений она проснулась, коротко всхрапнув.

— Господи, — пробормотала она, вытирая слюну с уголка губ.

И тут же заснула вновь, забыв о времени и месте, где находится, пока он осторожно ее не разбудил. Она дошла до дома в полусне, привалясь к нему, и он сразу отвел ее в спальню. Там она осторожно легла на кровать, не открывая глаз, и Джерод снял с нее туфли. Подложил подушку под ее левую руку. Ее губы сложились в слово «спасибо», но она так и не успела его выговорить, провалившись в глубокий медикаментозный сон.

Он мгновение смотрел на нее, потом наклонился и легко поцеловал в лоб.

— Я все чувствую, — сказала Бет.

И он засмеялся.

Билли подвергся вазэктомии, сильно нервничая. Джулия терпеливо дожидалась снаружи маленькой операционной, где происходила процедура. Потом вышел доктор и сказал, что Билли требуется немного полежать, перед тем как уйти домой. Минут двадцать — сорок, не больше. А она, если хочет, может зайти и побыть с ним.

Джулия нашла Билли немного возбужденным, но вид у него был победоносный. Он сделал это! Он позволил им вскрыть свою мошонку и остановить непрерывный поток появляющихся на свет детей.

— Джу, — сказал он взволнованно. — Ты еще не видела, что из меня достали!

Он придвинул столик на колесиках ближе к кушетке, на которой лежал, и приподнял зеленую салфетку. В эмалированном тазу лежали два отрезка длиной сантиметров пять, напоминавшие стекловолокно или тонкую вермишель.

— Билли, — проговорила Джулия мрачно. — Видел бы ты, что доставали из меня. Целых три раза. Уж эти мне мужчины.

Билли два дня провел на больничном — исключительно редкий случай для него, — клал лед себе на яйца и не пускал детей забираться на колени. Потом снова вышел на работу.

Консультант по финансам несколько раз звонил им, хотя мало что нового мог сообщить. Только что, по его мнению, дело несколько сдвинулось с мертвой точки. Его не удивило то, что привело в изумление Билли, — компания по кредитным картам была готова пойти им навстречу, зато банк, с чьей помощью они очутились в яме, отказывался идти на уступки. Тут не было смысла, поскольку терял больше всего именно держатель закладной, ведь дом, согласно положению о банкротстве, оставался в их собственности.

У Билли было столько всего в голове — яйца, например, еще дававшие о себе знать после операции. Семья. Финансы. Самокопание и комплекс неполноценности, возникший в связи с тем, что он не смог распознать ситуацию вовремя, горькие сожаления о том, что вел себя этаким бодрячком с бедной Джулией, изнемогавшей под гнетом финансовых проблем. И конечно же он думал о ребенке, который мог стать четвертым, но так и не родился. Они никогда не планировали иметь четверых детей, они и троих не планировали. Но они оба так любили детей! И если бы не непреодолимые денежные трудности, четвертый малыш стал бы желанным.

Все эти мысли отвлекали Билли от происходящего вокруг, но и он вскоре заметил, что Джо стал раздражительным и мрачным. Это заметили и остальные их коллеги. Обыкновенно Джо был веселым парнем. Он вообще-то не отличался особой сдержанностью, но не был лишен чувства юмора, любил пошутить, поболтать и всегда готов был прийти на выручку. Но это было прежде.

Этим утром им пришлось несколько раз ездить на вызовы, но после обеда Билли застал Джо одного — тот полировал тряпкой фары и хромированные поверхности пожарной машины и… не насвистывал. Билли прислонился к машине:

— Похоже, ты здорово из-за чего-то психуешь? И не делаешь из этого секрета.

Джо не прервал своего занятия.

— Да? Ну и отстань.

— Не хочешь говорить? Но это обычно означает, что выговориться надо срочно, прежде чем ты двинешь кого-то по физиономии.

Джо выпрямился:

— А ты что, хочешь быть первым?

— Неужели все так плохо? Меня еще ни разу никто не хотел ударить.

— Это еще почему, красавчик?

— Потому что я обаятельный, — ухмыльнулся Билли. — Можешь спросить у Джулии.

Джо снова вернулся к своему занятию.

— Можешь сам у нее спросить, если тебе так любопытно, что со мной.

— Значит, дело в Марте? Но Джу ничего не говорила. Женщины никогда не могут утихомириться, если их об этом просишь, и в то же время, если пытаешься из них что-то выудить, становятся крайне неразговорчивыми. А ты, значит, предпочитаешь дуться и огрызаться, чем снять камень с души?

Джо снова выпрямился.

— Я сам толком не знаю, в чем дело, — хмуро проговорил он, — что за муха ее укусила.

— Ты ее спрашивал?

— Ее и спрашивать не нужно, — огрызнулся Джо. — Она недовольна всем подряд. Угодить ей невозможно.

Похоже, она считает, что я должен поджидать ее возвращения с работы в шелковом халате и с бокалом вина в руке. Что-то в этом роде. Что бы я ни сделал, все не так.

— Это мне знакомо, — засмеялся Билли.

— Да?

— Даже очень. В последний раз я все делал не так, когда Джу забеременела четвертым ребенком. Которого мы потом потеряли — ну, ты знаешь.

Джо взъерошил свои густые черные волосы.

— Гм. Ты полагаешь, Марта может…

— Джо, я могу полагать все, что угодно, но точно известно только одному тебе.

— А Джу… в самом деле выкидывала всякие фортели?

— Например?

— Ну, например, она отказывалась спать с тобой?

Эти слова поразили Билли так, что он даже попятился. Он в свое время считал, что дела у них с Джу совсем плохи, но, если бы Джу еще и отказалась спать с ним, он решил бы, что это конец. Даже в самые тяжелые для них времена они непременно спали в одной постели, в объятиях друг друга.

— Вот те на! Джо, хорошего тут не жди, — выговорил он мрачно.

— Ну и чего мне ждать, поясни. — Джо снова взялся за тряпку.

— Она перебралась в другую комнату?

— В гостевую. Сначала забрала только косметику и фен, а потом и все белье из комода. Не могу взять в толк, что за игру она затеяла…

— Джо! — Билли положил приятелю руку на плечо. — Джо, это не игра. Тебе лучше разобраться побыстрее, что с ней происходит. Она задумала уйти от тебя. И у тебя в запасе мало времени.

— Как это — уйти? Мы давали клятвы.

— Ну, если ты считаешь, что клятвы могут удержать вас вместе, ты спишь и видишь сны. Смысл клятв в том, чтобы самим держаться друг за друга. Слушай, могу я тебе доверить кое-что очень личное? Не для посторонних ушей.

— Как пожелаешь, — пожал тот плечами. — Я не из болтливых, тебе это известно.

— Но я не знаю, насколько ее подружки в курсе происходящего.

— Подружки со мной не разговаривают, — процедил Джо с недовольной гримасой. — Даже та, на которой я женат.

— Не знаю, поможет тебе это или нет, но, когда Джу меня ненавидела, дело было не только в ее беременности. Она боялась родить еще одного ребенка, потому что денег у нас в обрез.

— Ну естественно, первые годы в пожарной охране, имея семью, это, конечно, непросто…

— Да-да, но ты слушай дальше. Джу уже года два жаловалась на то, как плохо обстоит все с деньгами. А как я реагировал? Пытался подбодрить ее, настроить на оптимистический лад. А следовало прислушаться, попросить ее высказаться определеннее. Но я был весь такой занятой, весь в делах, старался заработать и там, и тут. И даже обижался, что она не ценит моих усилий и моего к ней отношения. Джо, она пыталась быть услышанной, а я советовал ей расслабиться, обещал, что все наладится. А она испугалась, что родится еще один малыш. Только когда мы вплотную подошли к банкротству и я отнес наши счета профессионалу, вот тогда-то понял ее. Консультант так и сказал: твоя жена — гений, и именно благодаря ей вы еще не голодаете.

Джо схватил Билли за руку и сжал ее.

— Господи, Билли, я и понятия не имел, что у вас такие трудности…

— Я не искал сочувствия, Джо. Сейчас у нас все понемногу выправляется. Я что хочу сказать? Жена говорила со мной, а я не слышал. Ты когда-нибудь советуешь Марте расслабиться? Когда она из-за чего-то психует — ты говоришь, чтобы она успокоилась и не дергалась? И еще, может быть, советуешь смотреть на все проще?

— Ну а что еще я могу сделать? — пожал Джо плечами.

— Вот! И я думал точно так же. Чем именно недовольна Марта, вспомни.

— Всего не перечесть, — раздраженно сказал Джо. — Во-первых, она терпеть не может футбол, а сезон как раз только начинается. Она хочет, чтобы я помогал ей по хозяйству — а я и так в лепешку расшибаюсь по хозяйству. На нашей улице ни у кого нет такого обихоженного двора, гаража, машин. Все содержится в идеальном порядке. Она хочет романтических свиданий. Ну а это какого хрена? С какой стати ходить на свидания с собственной женой? И еще, она ненавидит мои шорты. Они такие удобные! Я же не говорю ей, что носить.

— Да, но Марта очень следит за собой, и тебе это нравится.

— Она как будто все во мне ненавидит! — вскипел Джо. — И что мне с этим прикажешь делать? И еще, вместо того чтобы сидеть вечерами дома, как раньше, она взяла моду встречаться с девочками.

— С какими девочками?

— С нашими, разумеется.

Джулия давно уже ни с кем не встречалась. Билли обдало неприятным холодком. Что, если брак его лучшего друга катится вниз, под откос, в пропасть?..

— Ты сделай вот что, — сказал он. — Ты когда-нибудь говорил с ней по душам?

— Она заявила, что сыта по горло разговорами. Очень серьезно заявила.

— Попробуй так, — сказал Билли. — Спроси, что тебе надо сделать, чтобы ее вернуть? Скажи, чтобы объяснила как можно доступнее, потому что ты тупой и никак не можешь понять. Спроси в каждом конкретном случае, что сделать, и сделай. Это не потребует большого труда.

— Ага, она захочет чего-нибудь до идиотизма смехотворного.

— Джо? Ты что, не расстался бы со своими любимыми шортами ради того, чтобы она вернулась в вашу спальню? Не выключил бы футбол, не встретил бы ее у дверей с вином, в пеньюаре с оборочками?

— Я, может, и встречу ее у дверей, только в суспензории и с пылающими ушами. Знаешь, сколько времени мы уже спим раздельно?

Билли улыбнулся. Он вроде бы ухватил суть недовольства Марты. Джо добрый парень, но в нем слишком доминирует мужское начало, и терпение — не его сильная сторона.

— А перед вашей свадьбой ты думал, что, может быть, тебе придется в чем-то меняться?

— Слушай, ты даешь обеты, принимаешь обязательства. Приносишь домой неплохие деньги, помогаешь по хозяйству, и разве можно требовать от мужчины большего?

Билли искренне рассмеялся, сунул руки в карманы.

— Старик, да ты ничего не понимаешь в женщинах. Джо, после свадьбы романтика не заканчивается, иначе жена непременно подумает — он меня не любит, не хочет, не заботится обо мне…

— Она прекрасно знает, что я ее хочу, — насупился Джо. — Уж это ей точно известно.

— Да, но, думаю, ты привык хотеть ее, а не делать счастливой. Тебе просто позарез нужно узнать, чего ей от тебя надо. А потом приготовься выключить футбол и достать суспензорий. Чего бы тебе это ни стоило, старик. Если ты, конечно, хочешь, чтобы это сработало. Не знаю… может быть, на самом деле тебе не так важно…

— Я хочу, чтобы она вернулась туда, где ее место.

Где ее место… У него слишком развито чувство собственности.

— Послушай моего совета, приятель. Уступи. Стань ручным. Дай ей то, чего она хочет. Ты сейчас боишься, что тогда окажешься у нее под башмаком, но уверяю тебя, если ты уступишь, ваша жизнь может стать просто фантастической.

— Ты, похоже, считаешь, что секрет счастья в том, чтобы позволить женщине настоять на своем, — кисло выдавил Джо.

— Джо, но она уже настояла на своем — ушла из спальни. Ты обратил внимание? Поверь, стоит дать ей то, чего она просит, и она не только снова станет лапочкой, она еще и воздаст тебе почести, как королю, которым ты и так по глупости себя считаешь.

— Думаю, это чистая фигня, — возразил Джо.

— Да? Я знаю Марту давно, уже лет двадцать. Она обычно не предъявляет завышенных требований, ее проблема как раз именно в этом. Некоторые парни об нее уже совсем ноги вытирали, и только тогда она с ними расставалась.

— Я никогда так себя не вел с ней, — сказал Джо.

— Знаю — она вообще говорила, что ты принц. Ты так и остался принцем, Джо? — Билли вскинул брови. Потом тряхнул головой. — Я вот сам пару лет не следовал собственному совету и поплатился за это, но Джу все-таки не ушла из спальни. Впрочем, поступай как знаешь. Удачи.

Во время обеда Билли заметил, что Джо глубоко ушел в свои мысли. И, возвращаясь в депо после вызовов, он был задумчив и серьезен, совсем не такой, как всегда. Может, он все-таки задумался о том, что стоит что-то изменить в себе?

Сам Билли не переставал корить себя, что вовремя не прислушался к Джулии. Тогда он раньше отнял бы у нее счета, снял с ее спины ношу, получил профессиональный совет. В его голове продолжали звучать слова Джона: «Семья — вот самое большое сокровище». Он это и сам знал, чувствовал, но как сохранить это сокровище, если прочие не столь важные обязательства нещадно колотят в дверь?

Вернувшись домой утром, он застал Джулию на кухне за утренним кофе, трудившуюся над каким-то списком. Поцеловав ее, он спросил:

— Что за дела у Марты с Джо? Он сказал, что она теперь спит отдельно.

— Правда? — изумилась Джулия. — Не знала, что у них все зашло так далеко.

— Джо всю неделю ходил сам не свой. Я вчера клещами это из него вытянул. Что у них творится? Скажи — я хочу знать, уместный ли совет ему дал.

— Марта в самом деле в последнее время на него жаловалась. Прежде всего: он не моется и не бреется перед тем, как лечь в постель, а потом просто залезает на нее, как на надувную куклу. А вся прелюдия у него ограничивается вопросом: «Ты не спишь?»

— Господи! Тогда я нисколько не удивлен.

— Что ты ему посоветовал?

— Сказал, чтобы он к ней прислушался. Я сам должен был давно последовать этому совету.

* * *

Когда после операции Бет прошла неделя и она начала вставать и ходить, Касси сказала:

— Пора. Надо сказать девочкам.

— Хорошо, я готова. А потом поеду к родителям. Я все оттягивала эту поездку, ждала, пока поправлюсь совсем. Конечно, они тут же примчались бы ко мне, но мне так не хотелось, чтобы они хлопотали здесь. — Она перевела дыхание. — От их попыток поддержать меня во время химиотерапии я могу лишиться последних сил. Наверное, я очень злопамятная?

— Ничего подобного, я тебя прекрасно понимаю. Я же видела их в деле и сама бы с удовольствием тебя от них оградила. Ты вправе поступать в этом отношении, как сочтешь нужным, но девочкам ты должна позвонить…

Бет позвонила Джулии и Марте в пять и в полшестого, а в восемь они обе уже сидели в ее маленькой гостиной, выспрашивая подробности.

— Ты можешь ничего не рассказывать, если не хочешь, но все-таки, что говорят врачи?

— Врачи говорят, что все совсем неплохо, — отвечала Бет. — Конечно, во второй раз столкнуться с этим не очень приятно, но я доверяю теории. Когда рак груди прогрессирует, то поражает в первую очередь лимфу, легкие, позвоночник. А мой случай расценивают как первичный очаг, захваченный на ранней стадии. Операция была радикальная, как и химия, я на это согласилась. Чтобы этого ублюдка уничтожили прежде, чем он меня. Похоже, что я подвержена раку груди, но нет никаких данных, что я вообще предрасположена к онкологии.

— Представляю, как ты испугалась… — пробормотала Марта.

— Да. Но еще больше разозлилась. Я столько сил затратила, чтобы получить диплом, специализироваться по гинекологии, а потом взять и умереть в тридцать лет, не успев толком поработать по любимой специальности и стать настоящим профессионалом? Если бы я предполагала, что это вновь случится, я лучше отправилась бы путешествовать или занялась играми с дельфинами. Чем-нибудь не таким нервным, обременительным. Более спокойным и легким.

— Разве ты не всегда хотела быть только врачом? — спросила Джулия.

— Наверное, хотя не сразу отдала себе в этом отчет. Мне нравилась серьезная учеба, сложные предметы, вы же знаете, какой я ботан. Когда я поступила в медицинский, то сначала решила, что буду ученым, как папа. Но я все-таки более общительна, чем родители, а они скорее отшельники, книжные интеллектуалы. И когда я уже окончательно выбрала специальность, то почувствовала, что это призвание. Я влюбилась в нее. Забавно, да? Женщина, которая любит принимать новорожденных, сама никогда не родит. Скажем так — маловероятно, что родит.

— Но почему ты все-таки от нас скрыла?

Бет потупилась:

— Дело тут не в вас, а во мне. Прошлый раз было слишком ужасно, все носились со мной так, словно мои дни сочтены. И потом, как будто в подтверждение этому, Марк ушел от меня. Я чувствовала себя заклейменной, прокаженной. После ухода Марка я решила, что непременно умру. Если так думать, то ни за что не поправишься. Мне очень хотелось избежать повторения прошлого. Я стараюсь думать об этом не как о болезни, а просто о временных обстоятельствах, которые пройдут, и я забуду о них. Конечно, это не так просто, но все-таки… — Она посмотрела на своих подруг. — Я хочу продолжать жить обычной жизнью. Только она от меня ускользает…

— Господи, неужели тогда от нашей суеты тебе было только хуже? — огорченно воскликнула Джулия. — Как неприятно думать…

— Да нет, Джу, просто это все было слишком драматично, а я ненавижу драмы любого рода. Я не прочь побыть одна, я боюсь только быть брошенной. В тот раз диагноз, и лечение, и уход Марка — все заставляло меня думать о серьезности моей болезни, вместо того чтобы сосредоточиться на выздоровлении. Но если бы тогда и вас не было рядом со мной, что бы я делала? — Она покачала головой. — Сейчас мне пришла в голову совершенно безумная и абсурдная мысль, что если я не буду говорить о моей болезни, афишировать ее, то можно будет продолжать жить как ни в чем не бывало. Развлекаться… Радоваться…

— Мы так и поступим, — заверила ее Касси. — И заодно поможем тебе пережить трудные дни. Только не держи нас в неведении, Бет. У тебя почти идеальный характер, но если и есть недостаток, так это твоя привычка все держать в себе. Боюсь, что сейчас она может только повредить.

— Может быть, — сказала Бет, — мой лечащий врач согласился бы с тобой. Он с первого визита расспрашивал меня о моем окружении. Я сказала ему, что все мои друзья — хорошие люди, только не стоит им влезать в мои неприятности.

— Этот ее врач звонит ей каждый день, — подмигнула Касси подругам.

— Он симпатичный человек. Признался мне как коллеге, что задумался над тем, как сложилась бы его жизнь, если бы он перенес рак в двадцать пять лет. Его это потрясло. Он говорит, что хочет быть не только моим врачом, но и другом. Пока я ничего не имею против. Мне он нравится, и друг из него неплохой. С этим все в порядке.

— По-моему, он тебя обожает, — сказала Касси.

— Если только как пациентку и друга. А кое-кто, — добавила Бет, приподняв уголок рта в полуулыбке, — по имени Уолт звонит Касси по меньшей мере три раза в день.

— Ого, — сказала Марта.

— Да, это уже становится серьезным… — протянула Джулия.

— Ради бога, это же всего лишь Уолт, — начала оправдываться Касси. — Он знает, что я взяла отгулы, чтобы немного помочь Бет по дому, и что я слегка огорчилась из-за всей этой истории. Он и правда повел себя молодцом, очень поддержал меня.

— Так почему это не становится серьезным? — удивилась Джулия.

— Потому что я не допускаю, — сказала Касси. — Я оставляю его в роли доброго друга, и это для нас самый лучший вариант. У нас нет ничего общего. У нас абсолютно противоположные вкусы. От такого несоответствия любые другие отношения быстро износятся.

— А разница во вкусах-то чем вам мешает? — не поняла Джулия.

— Ну… например, у него на бицепсе, вот здесь, татуировка голой женщины. — Касси похлопала себя ладонью по руке. — И каждый день все любуются ее сиськами! Я Уолтом очень дорожу как другом, но, если вы и правда думаете, что я способна крутить любовь с байкером… нет, и думать забудьте.

Марта вернулась домой от Бет почти в одиннадцать. Они явно злоупотребили гостеприимством подруги, и, когда уходили, Бет выглядела крайне утомленной.

И все-таки этим вечером, как на сеансе групповой психотерапии, на поверхность выплыло решительно все. От злости и страха Бет до шокирующей правды о том, через что проходят Билли и Джулия в стремлении сохранить семью и брак, какие тяжелые финансовые трудности им приходится преодолевать. Потом они обсудили старания Касси удержать в статусе дружбы свои самые за последние десять лет позитивные отношения с мужчиной. Они и посмеялись, да так, что Бет схватилась за свой шов, и поплакали над тем и другим.

Ну и Марта, разумеется, тоже поделилась сокровенным. Ее не просто тянет к Райану, она живет мечтами о нем, и, как только они с Джо расстанутся, она, возможно, возобновит с ним давние отношения. Конечно же ее слова потрясли всех: никто из девочек не верил, что Райан переродился за эти годы, что он уже не тот шалопай, который когда-то так скверно с ней поступал. Марта и сама верила в это только наполовину. Но ее привел в смятение тот факт, что за два часа, проведенные с Райаном, она была так счастлива, как не была счастлива с Джо за долгие годы их брака. Для Райана она была средоточием интереса, он видел в ней женщину, а не предмет домашнего обихода.

— Да просто потому, что он хочет уложить тебя в постель! Ничего другого ему никогда и не нужно было от женщины.

Но, возразила Марта, они и не представляют, каково это — иметь рядом мужчину, который хоть какие-то усилия прикладывает для того, чтобы уложить ее в постель. Джо давно считает это своим неотъемлемым правом. Никаких ласковых слов, никаких романтических ужинов, никакого желания помочь, порадовать. Даже в постели: некогда он считал ее оргазм своей обязанностью, а теперь не расположен тратить время, перестал даже стараться, и словно бы по ее вине. И что — она должна мириться с бесчувственным мужем, считающим себя хозяином и господином, которому наплевать на ее счастье?

Но все это только пришлось к слову — байкер Касси, безденежье Джулии, гибнущий брак Марты. Главной причиной, по которой они собрались сегодня и засиделись так долго, была Бет, чья грудь превратилась в плоскую, изборожденную шрамами пустыню, которую она и не думала возродить. Она сама им показала. И им пришлось собраться с духом, чтобы не заахать и не удариться в слезы. Шрамы после мастэктомии выглядят жутко.

— Давайте примиримся с этим, — сказала Бет, застегивая защитный корсет и опуская рубашку. — Так получилось. Можно и поплакать — я плакала. Но потом примирилась.

Но они не посмели заплакать. Бет ясно дала им понять, чего хочет — идти дальше, надеясь, что усиленное лечение спасет ее, и в дальнейшем она сможет жить, не испытывая постоянного страха. Они отлично ее поняли — ей нужны не жалость, не переживания, не трагедия, а сила и спокойствие. Так что, хотя слезы так и просились наружу, они все-таки сдержались и сказали Бет: вот и хорошо, что ты избавилась от этих титек, раз они так тебя подвели, поделом им, живи до ста пяти лет, с тобой и без них случится еще столько всего хорошего.

Когда Марта вернулась домой и прошла по темному коридору в кухню, то увидела, что Джо оставил на кухонном столике включенную лампу. Завтра ей предстояло к девяти быть на работе, а перед тем отвезти Джейсона к маме, но она чувствовала, что не заснет сейчас. Наконец она дала волю слезам. Бет была той, кому они все немножко завидовали, на кого втайне хотели быть похожими. Как же случилось, что эту молодую и полную сил женщину, блестящую, красивую, поразил такой ужасный недуг? Способный убить ее, предварительно высосав все ее силы. Даже если болезнь и пощадит Бет, все равно лечение ее уже непоправимо искалечило. Как это несправедливо!

Они говорили и о том, как во все века люди умирают молодыми. Например, на автострадах по всей Америке погибает пятьдесят тысяч человек в год. Внезапная, непредсказуемая смерть. Эти люди не успели прибрать в бельевых шкафах, удалить файлы, распорядиться имуществом. Разница здесь была только во времени, которым ты пока еще располагаешь, и Бет сказала, что время со всеми его капризами кое-чего стоит, не важно, двадцать девять тебе лет или девяносто девять. Но Марта не находила в этом никакого утешения. Мысль о том, что одна из их команды, самая успешная, одаренная, может умереть, потрясла ее. Бет не держала дома вина. Ей все равно нельзя было пить — во время химиотерапии это запрещено, нужно беречь силы. Раз Бет нельзя, они тоже не стали. Вместо алкоголя распили бутылочку апельсинового сока. Бет сказала, что они всегда успеют напиться на ее поминках.

Не сдерживая больше слез, Марта достала из буфета бутылку «Гранд Марнье». Сейчас можно позволить себе выпить и разнюниться. Вот так она всегда преодолевала жизненные невзгоды — в одиночку на темной кухне в обнимку с бутылкой. И с тех пор, как вышла замуж, ничего не изменилось. Джо никогда не замечал ее настроения…

— Недавно вернулась?

Она обернулась на его голос. Джо стоял в дверях гостиной. Даже в полутьме она видела, что на нем его отвратительные трусы. Он сделал по направлению к ней несколько шагов, и она различила густую щетину на его лице.

— Да. — Она шмыгнула носом. — Иди ложись.

Он остановился на пороге кухни:

— Ты плачешь?

Марта ладонью вытерла слезы и отпила из бокала.

— Все нормально. Ложись и спи, Джо. Сейчас нам все равно нечего сказать друг другу. Поздно, я устала.

— И чем-то очень взволнована! — произнес он совсем не ласково. — А может быть, ты была не с девочками, может, у тебя что-то наметилось на стороне, а?

— Я была у Бет! — громко, зло сказала Марта. — Ее рак снова вернулся. Ей удалили вторую грудь, и теперь, возможно, у нее впереди ничего нет, кроме нескольких лет мучений. Да, меня это немного взволновало. А теперь оставь меня одну!

— Ох, Марта! — Он протянул к ней руку, но остановился, так и не дотронувшись до нее. — О господи!

Марта смотрела на свой бокал, который держала в руке, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Поднеся бокал к губам, она сделала еще несколько глотков, пытаясь успокоиться. Ну почему он стоит здесь и не уходит!

— Марта… я бы хотел чем-то помочь, поддержать тебя как-то.

— Ты ничем не можешь помочь, Джо, мы практически больше не живем вместе.

— Киска, я правда все думал… Если ты только ясно скажешь, что от меня требуется…

— Слишком поздно, Джо, — сказала она. — Я очень долго говорила тебе, чего хочу, но теперь уже поздно, извини. Ты уже никак не сможешь наверстать последние три по крайней мере года, когда ты не слышал ни единого моего слова. Иди и досматривай свои драгоценные сны. Я сама скоро лягу и не хочу больше ничего обсуждать.

— Ты плачешь из-за Бет?

Она горько рассмеялась.

— Да, Джо, — проговорила она терпеливо. Что он за идиот, раз спрашивает об этом? Вот насколько они уже стали чужими! — Бет одна из самых моих ближайших подруг, и с ней это произошло второй раз за пять лет. Поэтому я плачу. Не могу думать, что ее жизнь под угрозой. Она такая замечательная, талантливая, такая молодая…

— Да… — Он почесал затылок. — Да, все это ужасно. Прости, Марта. Правда, прости меня. — Он перевел дыхание. — Слушай, Марта, скажи, что мне сделать?

— Ты тут ничего не можешь поделать, — сказала она. — И я не могу.

— Что мне сделать такое, чтобы тебе стало легче? Назови хоть что-нибудь.

— Не обращай внимания, Джо! Я давно перестала на тебя рассчитывать.

— Теперь я вижу, что был дураком. Я раньше не принимал твои слова всерьез, но сейчас готов выслушать все. Ну, скажи мне что-нибудь. Пожалуйста!

— Я хочу, чтобы ты помогал мне по хозяйству, — устало выговорила она, чувствуя одно только безразличие.

— Марта, но я же всегда помогал! — сказал он. — Всякий раз, как ты бывала недовольна, я старался еще пуще. Я практически все свободное время трачу на двор, на машины, на яхту, на фургон, на…

Эти слова моментально встряхнули ее.

— Джо, что у тебя с мозгами? — почти закричала она. — Я хочу, чтобы ты сам убирал за собой! Свои тарелки, чашки, все то свинство, которое ты разводишь в доме в свой выходной. Хочу, чтобы ты вешал полотенце на место, а не бросал его на пол в ванной. Прятал свое грязное белье в корзину, а не оставлял его на видном месте на полу для меня подбирать и стирать. Хочу, чтобы ты помогал мыть посуду, вытирал свои плевки с зеркала в ванной, чистил душ от своих волос. Очнись, Джо! Что с тобой случилось?

На его лицо в этот момент стоило посмотреть. Он явно был потрясен. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы выговорить ответ:

— Так ты хочешь, чтобы я помогал по дому?

— О, ради бога, — пробормотала она, отворачиваясь и снова приникая к бокалу.

— Внутри дома?.. — повторил он.

Марта смерила его спокойным взглядом:

— Невозможно быть настолько идиотом…

Он сделал глотательное движение, помотал головой:

— Видимо, можно. Киска, всякий раз, как ты заводилась, я с новой силой вылизывал и двор, и гараж. Я считал, что у нас разделение труда, как у многих супругов, у моих родителей так было — у каждого своя территория, и он о ней заботится! Да я за последние два года высадил в саду десять новых саженцев, и все надеялся, что ты заметишь и оценишь мои труды. Я оплачиваю счета, вкладываю деньги, чтобы обеспечить нам будущее, ремонтирую дом. Замостил патио, сделал кирпичную печку для барбекю, сам залил цементом дорожку к улице… Я как буйвол пашу каждый день, каждый день!

Глядя на его искренне недоумевающее лицо, она покачала головой:

— Джо, как бы тебе понравилось, если бы я взяла свои тарелки после ужина, мокрые полотенца, свое грязное белье и разбросала по яхте, предоставив тебе убирать? Или чистила зубы на переднем сиденье твоей машины и брызгала слюной на ветровое стекло?

— С какой же стати ты…

— Я оставляю дом безупречным, а когда возвращаюсь, впечатление такое, словно какой-то немытый бродяга ворвался и все перевернул. И тут же прилег отдохнуть на диван. Ты каждый день превращаешь дом в свинарник. Гараж свой и двор вылизываешь, и я, кстати, никогда не нарушаю их идеальное состояние. А ты, кроме того что заставляешь меня нюхать твои запахи за обеденным столом и в постели, после того как целый день провозился в навозной куче, что ты делаешь, чтобы мне помочь? Что, в самом деле, тебе тут непонятно? Ты и правда настолько тупой?

После минутного молчания он произнес:

— Вот так так! И все же я не совсем понял…

— Видишь? Я же говорю — это безнадежно!

— Зачем же ты вышла за меня, если я такое барахло? — спросил он. — Я никогда не был чистюлей, ты это знала. Ты даже жаловалась на это, и все-таки…

— Я вышла за тебя потому, что тебе было до меня дело. Ты старался. Если я просила: «Джо, отнеси свои тарелки в кухню и ополосни их» — ты это делал. Если говорила: «Джо, убери свои волосы с пола в ванной» — ты тут же реагировал, потому что хотел, чтобы я осталась у тебя на ночь и приняла душ. И ты никогда — никогда! — не ложился со мной в постель, пропахший навозом и потом!

— Так, подожди секунду. Дай мне что-то сделать прямо сейчас, чтобы доставить тебе удовольствие. Все равно что. Потому что я готов…

— Джо, вот ты снова меня не слышишь! Я не лягу с тобой в одну постель, мне все равно, что бы ты там ни сделал — я устала быть попрошайкой. Мне сейчас есть о чем поволноваться помимо того, каким ты оказался мужем.

— Мужем… — пробормотал он и снова повторил: — Мужем… — словно впервые услышал это слово. — Ладно. Наверное, я все это заслужил…

— Да, — проговорила она и, отвернувшись, оперлась ладонями о стол.

Он сказал ей в спину:

— Ну хорошо, я тупица. Но, Марта, я в самом деле думал, что стараюсь. Богом клянусь, что запрыгал бы по всему дому в твоем лифчике на голове и пером в заднице, чтобы только заслужить твою улыбку. Господи!

Она обернулась к нему.

— Раньше ты всегда улыбалась, Марта, — тихо сказал он.

— Раньше тебе было не все равно, счастлива ли я.

— Ей-богу, я был уверен, что делаю для этого все. Не знаю, что случилось, только это вдруг у меня перестало получаться. Я думал, что честно выполняю всю работу, как положено хорошему мужу. — Он подошел к столу с другой стороны. — Мне хочется, чтобы ты была довольна. Иисус, я все бы отдал, чтобы снова увидеть тебя счастливой.

— Хорошо, посмотрим, — пробормотала она уклончиво. — Сейчас ты все равно иди спать, потому что у меня совсем другое в голове. И знаешь что, Джо? Наладится у нас или нет — меня это в данную минуту не волнует. И сейчас я больше не в состоянии это обсуждать. Разве ты не видишь, как мне плохо из-за Бет? Господи, да оставь ты меня одну, наконец!

Он выпрямился с таким видом, словно она сделала ему больно. Оскорбила в лучших чувствах. И она подумала: «Ну и что? Хрен с тобой. Только и думаешь, как бы подлизаться ко мне, когда я не знаю, как переживу, если умрет моя подруга детства». Но вслух она это не сказала, была слишком зла. На Джо, на болезнь Бет, на жизнь, которая иногда выкидывает такие чудовищные штуки. Она вскинула голову, посмотрела на него в упор, молча, закусив нижнюю губу, чтобы не дрожала.

Джо повернулся и вышел, и она ощутила пустоту внутри, потому что заставила его заткнуться, когда он впервые на ее памяти, кажется, по-настоящему ее услышал. Но сейчас она не могла заниматься им. Слезы снова хлынули из ее глаз, и она не знала точно отчего. Может, оттого, что она окончательно разуверилась в своем браке? Или ей представилось, через что придется пройти Бет в попытках одолеть этого монстра, который снова подобрался к ней? Или от страха, что навсегда останется одна?

Взяв за горлышко «Гранд Марнье», Марта пошла с ним на диван в гостиную. Скинула туфли, забралась с ногами в уголок, придерживая руками бокал и бутылку. И дала волю слезам. Правда, старалась всхлипывать потише, чтобы не разбудить Джейсона. Можно было взять на кухне коробку с бумажными платками, но ей доставляло какое-то болезненное удовлетворение вытирать лицо и нос рукавом свитера, страдая. Но разве Бет плакала, разве позволила себе распуститься? Ничуть не бывало! Она уверяла их, что все будет так, как будет и, как бы то ни было, все образуется. Просто страшно, до чего она сильная.

Марта не знала, сколько прошло времени, она просто почувствовала его совсем близко, прежде чем увидела или услышала. Он сел рядом, взял из ее рук бутылку и стакан, поставил на кофейный столик. И сказал: «Иди сюда, киска». Обнял ее за плечи одной рукой и привлек к себе. «Иди ко мне, дай мне тебя утешить».

Скорее продолжая по инерции злиться, она сильно толкнула его в грудь, но тут же ее голова упала ему на плечо, и она зарыдала уже не сдерживаясь, громко и безнадежно, а он только теснее прижимал ее к своей груди.

— Господи, — твердила она сквозь слезы. — Господи, господи! Это просто нечестно!

— Тут ты чертовски права, — прошептал он.

И целовал ее в голову, гладил по волосам, пока она не расслабилась. Волосы на его груди намокли от ее слез, но она никак не могла успокоиться, ей казалось, что она не сможет остановиться, потому что очень уж долго копила эти слезы. Марта смутно слышала, как он шептал, что она права — такое не должно было случиться. Рука, обнимавшая ее, давала чувство защищенности, его осторожные ласки приносили утешение.

Прошло много времени, прежде чем она подняла голову и взглянула на него. От плача у нее началась икота, лицо все было в слезах и соплях.

— Ее грудь, — с трудом выговорила Марта, — она вырезана полностью!

— Ох, Марта, — пробормотал Джо, прижимаясь губами к ее лбу.

— Это выглядит так страшно. А она такая мужественная, ты и представить себе не можешь. Она говорит, что, раз уж так случилось, нам надо смириться. — Она снова уронила голову и еще малость поплакала. — Если бы это случилось со мной, у меня и десятой доли не нашлось бы ее мужества.

— Ну, тут ты ошибаешься. Ты одна из самых сильных женщин, которых я знаю.

— Нет, — покачала она головой, — я не такая. Я все время только и делаю, что боюсь, ты просто не знаешь. Боюсь за себя, за Джейсона. Боюсь заболеть, как Бет, и остаться одна, как осталась она. Ты даже не представляешь, до какой степени я постоянно боюсь и волнуюсь.

Он улыбнулся:

— Со стороны виднее. Я бы сказал, что ты крепкая, как скала. — Он снова провел ладонью по ее волосам. — Слушай, но она еще может выкарабкаться. Возможно, самое страшное уже позади, и она справится, победит болезнь. И впереди у нее долгая интересная жизнь.

— Первый раз с ней это случилось перед самой нашей свадьбой. Помнишь, она была тогда в парике? Потому что у нее выпали все волосы. Марк собирался жениться на ней, но не смог этого выдержать. И ушел. — Она всхлипнула.

— Я помню, — кивнул Джо. — Я плохо знал ее парня, но за это просто его возненавидел. Слабак убогий.

— И вот снова у нее все повторилось, и рядом никого нет, кроме нас. А какой от нас прок? Что мы можем?

— Вы лучше, чем тот трус. Слушай, Марта! Ты-то знаешь, что я никогда не бросил бы тебя в подобном случае. Пусть они даже всю тебя искромсают, сверху донизу, я все равно останусь с тобой. Ты же это знаешь, правда? Что я не такой породы, как тот мозгляк? Нет, я, конечно, горжусь твоей красотой, как последний дурак, но это не самое важное. Я не это в тебе люблю. Поэтому выкинь ты из головы все свои страхи.

— Как похвально. — Она недоверчиво рассмеялась сквозь слезы. — Особенно если я собираюсь бросить тебя за то, что ты отказываешься бриться и мыться. — Она провела ладонью по его щеке и засопела. — Ты что, побрился и вымылся?

— Иначе ты не дала бы мне себя обнять…

Она уронила руку ему на колено.

— И свои мерзкие задубелые трусы сменил на новые… — Ее рука скользнула вдоль эластичного пояса и наткнулась на свежие ярлычки. — Даже с ярлычками.

— Надо было их срезать? Я там немного порылся в шкафу, пока их искал, просто спешил на сигнал тревоги. Я потом положу все на место, обещаю.

— Не очень-то верится…

— Богом клянусь!

Она снова прикоснулась к его щеке.

— Было очень приятно, когда ты раньше брился… Твоя щетина очень царапает кожу.

— Ты никогда не жаловалась…

— Но до нашей свадьбы ты брился всегда.

— Правда? Честное слово, Марта, я болван. Прости. У тебя такая нежная кожа… Я идиот.

— Только я все равно пойду спать в гостевую комнату.

— Конечно. Как знаешь. Я правда побрился и принял душ, только чтобы посидеть с тобой. Не мог вынести, что ты плачешь тут одна. Хочешь, я посижу с тобой в гостевой, пока ты не заснешь? Я понимаю, ты сейчас сама не своя из-за несчастья с Бет.

— Нет, — ответила она. — Только здесь и сейчас. Я пока на большее не готова.

— Ладно. Но поверь, что я с тобой, и в здравии, и в болезни — я не из пугливых.

— Надеюсь, нам не придется пережить что-то подобное, потому что… если мне пришлось уйти из нашей спальни ради того только, чтобы ты помылся, я и думать боюсь, как ты поведешь себя в серьезной ситуации.

Он поцеловал ее в лоб и снова привлек ее к себе на грудь.

— Дай мне немножко времени, киска, и увидишь, что я не совсем безнадежен.

Глава 10

Август кончился. В сентябре в Калифорнийской долине все еще стоит жаркая погода, а в этом году она особенно затянулась. Билли и Джулия после долгих недель ожидания ехали на встречу со своим финансовым консультантом, не зная, придется ли им объявить о несостоятельности, или же им предложат восстановительную программу, даже более жесткую и стрессовую, чем условия их жизни последних лет. По дороге оба чувствовали себя как на иголках.

— Я хочу, чтобы ты принял то, что будет, спокойно, — сказала Джулия, — если даже нам и придется подать заявление, мы все равно это переживем.

— Очень не хотелось бы, но я сделаю, как он скажет. Ты же знаешь, — отвечал Билли.

— Я хочу, чтобы ты снова полюбил меня.

— Тут нет проблемы. Я люблю тебя. Тяжело только сознавать, что мне не удалось справиться.

— Расходами занималась я — думаешь, мне легко сознавать, что я не сумела справиться? Будь справедлив к себе. Мы старались оба как могли. И ты мне очень нужен. Мне всегда не по себе в твое отсутствие, а теперь, когда ты рядом, ты все равно отсутствуешь.

Не отводя глаз от дороги, он положил ладонь ей на колено и сжал его.

— Я как-нибудь исправлю это. Не хочу, чтобы ты так думала.

Войдя в офис Джона — безликую комнату правильной кубической формы, — они с трепетом и ожиданием сели на стулья перед столом.

— Вот что, дорогие мои, — бодро начал тот, — может, вы еще и не в полном порядке, но быстро выздоравливаете. В вашей программе участвуют все. — Он открыл лежавшую на столе папку и взял сверху два одинаковых печатных листа. — Вот ваш новый график платежей. Позвольте объяснить. Выплата студенческой ссуды откладывается на два года. Вы и не представляете, сколько людей напрочь забывают о своих обязательствах и так ничего и не выплачивают. Они даже растрогались, что вы полны решимости отдать долги, поэтому согласились на четыре процента. Остаток вам тоже снизили — пожаротушение расценивается как государственная служба.

По вашей ипотеке, второй закладной, кредиту под дом срок долга пролонгирован с фиксированными процентными ставками, по первой и второй — восемь процентов и пятнадцать. Это оставляет вас с девяносто пятью процентами долга по кредиту и исключает страховку — это неплохо. Банк снизил первичные выплаты и разбил на части завершающие, в итоге получилось восемьсот в месяц. Упирались они отчаянно. — Он посмеялся. — А сами только выиграли на этом деле. Обошлось без невыплат, без соглашения об обратной покупке, они получают назад свои деньги целиком и должны нам просто ноги целовать.

Труднее было со страховщиками и коммунальщиками, но тут я задействовал три компании кредитных карт. Все они согласились уменьшить номинальную сумму кредита, на следующие полгода дают нам нулевую процентную ставку и стабильные двенадцать после. Высоковато, ничего не скажешь, но над этим мы еще поработаем. А теперь, если вы не против, я желал бы взглянуть на эти карточки.

Джулия и Билли все это время сосредоточенно изучали новую схему выплат и, только когда Джон повторил свою просьбу, поспешно достали из бумажников кредитные карты.

— Придется в самом деле их порезать, — сказал Джон, собирая карточки. — Дальше так продолжаться не может. Кажется, что так легче, но это видимость. Они задушат вас процентами, тарифами, комиссией за просроченные платежи. Пусть отдохнут немного. При нынешнем бюджете вам они не потребуются. Слово даю.

Джулия, соглашаясь, кивнула, Билли смотрел молча, словно в трансе.

— Хорошо. — Джон отложил карточки в сторону. — Вы научились существовать экономно и теперь свободно сможете позволить себе обогреватель зимой и фаршированную индейку на День благодарения. Я надбавил вам бюджет на домашние нужды, от продуктов питания до одежды и всякой мелочи. Я считаю, что, если вы сможете время от времени ходить куда-нибудь с вашими детьми, это сильно поднимет вам настроение. Ну, может, не в Диснейленд, но пусть это будут детские кафе и пиццерия, дневные сеансы в кинотеатрах или пикники на озере. Да и мужу с женой просто необходимо выходить по вечерам, не только на семейные сборища или дружеские вечеринки. Чтобы только вы двое. Ужин в кафе. Может быть, в кино. Или просто прогулка в парке. Не обязательно задействовать сумму, отложенную на черный день, а просто сходить на недорогой пятичасовой сеанс, поужинать в «Олив-Гарден», что-то такое. Уединиться. Поговорить. Погулять держась за руки. Тридцать баксов потратить на романтику — не жалко. А вам есть что наверстывать. Но вы не пожалеете.

Я уже говорил, — продолжал Джон, — что ваша семья — это самое большое богатство. И не считайте мои слова проповедью благочестивого мормона. Представьте только, что будет с вашими счетами и расходами, если вы вдруг расстанетесь? Расходы удвоятся, счета поделятся пополам, и оба вы останетесь с долгами, которые никогда не сумеете выплатить, а ваши расходы выйдут из-под контроля. Я говорю не в религиозном смысле, а в самом что ни на есть практическом. Хотя лично у меня взгляды и вера неразделимы. Никакие законы не оградят супругов от развода. Не говорю о том, что будет тогда с детьми. И как это подействует на ваши души, если деньги вас разобщат. Деньги всего лишь инструмент. Заботьтесь друг о друге — вот вам мой совет.

А теперь…

— Подождите! — воскликнула Джулия, махнув листком бумаги. — Одну минуточку, Джон. Вы кое-что напутали. Тут явная неточность.

— Что? — Он повернулся к ней. Потом нашел на столе свою копию нового графика платежей. — А! — И засмеялся. — Виноват! — Порывшись в кипе бумаг, он вытащил еще пару листков и протянул им: — Вот ваш баланс в чистом виде. Сумма ипотеки в целом на шесть тысяч больше, это вместе с издержками по сделке, но платежи меньше, как и задолженность по образованию, по кредитованию. Вам нужно будет пойти в главный офис подписать бумаги по пролонгированию. Не спешите, разберитесь с документами тщательно. Дать вам калькулятор?

Потрясенная, Джулия перебирала бумаги, одну за другой, и даже приоткрыла рот от изумления. Подняв наконец глаза, она проговорила:

— Наверное, я и правда лучше воспользуюсь калькулятором. У меня ни разу не оставалось столько денег после оплаты счетов…

— Джулия, — улыбнулся ей Джон, — насколько я понял, у вас вообще не получалось откладывать.

— Но, Джон, как это получилось у вас?

— Я посмотрел ваши списки самого необходимого, потом поделил остаток между счетами. Так делается, когда ставишь семью на первое место. Благо семьи прежде всего. Потом обзвонил по очереди ваших кредиторов и объяснил, сколько именно вы способны им заплатить. Теперь, если вы считаете, что с этим справитесь, позволю себе еще один совет.

— Какой? — Она пристально взглянула на него.

— Отложите из этих свободных денег процентов двадцать, потому что у вас есть еще пара проблем. У вас две старые машины, и, по-моему, затраты на их содержание сюда не впишутся. Подрастут налоги. Но если будете платить через Интернет, непосредственно в банк, то сбережете в год этак полсотни баксов — как раз на пару обедов с детьми в пиццерии. Если сумеете не задерживать платежи и налоги, судя по вашим прошлогодним достижениям… — Он выудил из бумаг на столе еще один листок. — Девятьсот тридцать восемь долларов только за прошлый год. Такой будет остаток в чистом виде!

— Черт возьми! — воскликнула Джулия. — Простите, вырвалось.

— Преимущества этого бюджета, — улыбнулся он, — в низких процентах, разумной консолидации долгов, в отсрочках по нескольким платежам… У вас прекрасные шансы для победы.

— Я пытался, вы знаете, — сказал Билли. — Обращался в банк, отказывался от кредиток.

— А я десять лет посвятил поискам подходов к кредиторам. Иногда и мне нечего предложить клиентам, кроме как подать заявление о банкротстве. От которого никто не выигрывает. Мы поступаем так, если не можем обеспечить интересы всех заинтересованных лиц. Личность клиента — также очень существенный фактор. Теперь они знают, что, когда я к ним обращаюсь, блеф исключен.

— Но эти сниженные коэффициенты… Такое чувство, словно мы их обманываем.

— Свои деньги они получили от вас в десятикратном размере! Вы их любимый должник. Высокий процент, растущий платежный баланс… Ради бога, не вините себя ни в чем. Я настоящий судья в вопросах этики — здесь нет проигравшей стороны. Конечно, отчасти такая сторона — вы сами, — сказал он. — Только в том смысле, что вы не обладали навыками справляться с ситуацией. Я-то занимаюсь этим многие годы. Поэтому и сижу тут.

Билли произнес после небольшой заминки:

— Наверное, мы должны вам уйму денег.

— Все уже включено сюда, — сказал Джон, постучав ручкой по листу. — Я не оказываю бесплатных услуг, это да, но моя цель в том, чтобы вы считали эти деньги потраченными самым наилучшим образом. И что дело того стоило.

— Боже мой, — воскликнула Джулия слегка дрожащим голосом. — Ну, разумеется!

— Если все у вас получится, вы сможете рекомендовать меня другим, — сказал Джон.

Билли встретился глазами с Джоном, затем обнял Джулию за плечи и привлек к себе.

— Ты довольна? — спросил он шепотом.

— Конечно, — прошептала она в ответ.

Билли снова посмотрел на Джона:

— Сколько пройдет времени, прежде чем мы встанем на ноги?

Джон пошуршал бумажками.

— Если сможете придерживаться программы — то через четыре года у вас останутся только обычные расходы плюс ипотека и, возможно, даже кое-какие сбережения. Не знаю, какая у вас к тому времени будет зарплата, но у нас в округе с увеличением трудового стажа она быстро растет. Вначале всегда бывает трудно, но…

— Четыре года — нормальный срок!

— Да, вот еще, Билл, я делал этот бюджет исходя из того, чтобы вы работали в ваших мастерских не четыре, а только два дня в неделю. Вам следует побольше бывать с семьей.

Билли широко раскрыл глаза. Губы он крепко сжал, но глаза его наполнились слезами. Джулия же не смогла сдержаться. Она всхлипнула и уткнулась головой в плечо мужа. Уже восемь лет, как она не видела ни малейшего проблеска света в конце туннеля. Билли повернулся к ней, чтобы успокоить, и у него по щеке быстро скатилась слезинка. Им потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, и наконец Билли высморкался и поднял глаза:

— Простите, Джон, но я так долго бился с этими мельницами…

— Пора забыть об этом, — сказал Джон, — такое происходит сплошь и рядом. Я понимаю ваши чувства — я и сам испытал огромное облегчение, когда нашел решение вашей проблемы. Теперь все зависит только от вас. Если вы потратитесь и возьмете новый заем, новые кредитки, вся программа рухнет. Вы, надеюсь, это понимаете?

— Отлично понимаем. Вы и не представляете, какой бесценный подарок нам сделали. Это просто невероятно.

— Будьте уверены, что понимаю, — сказал Джон. — Думаете, почему я этим занимаюсь? Потому что это приносит большие деньги? Нет, прежде всего это делает меня счастливым. — Он широко улыбнулся. — Вот вы точно не представляете, до чего хорошо мне спится ночью, вот что невероятно! Так режем мы этот пластик? Потому что толку вам от него нет никакого.

— Режьте! — сказал Билли.

Если поездки летом по берегу моря освежали и радовали, то поездки в горы осенью оказались просто волшебными. Прежде всего, осень была любимым временем года у Касси. В этом году листья ей казались как-то по-особенному красивыми. Может быть, вся разница была в том, что она смотрела на них не из окна автомобиля, а с заднего сиденья мотоцикла? Они выезжали каждую неделю — и на выходные, и в будни, в зависимости от того, когда Касси была свободна. Уолт брал на этот день выходной в своем салоне. Две последние недели сентября и в начале октября горы стояли словно охваченные пламенем.

Прежде чем подниматься в горы, они проезжали немного дальше на север, чем всегда, потому что сильнее всего осенние краски буйствовали именно у подножий. Чем выше они поднимались, тем прохладнее становилось и чаще начинали встречаться сосны, ели и пихты, и преобладал густой, темно-зеленый цвет.

Уолт, который ездил в горы, наверное, сотни раз, всегда держал про запас удобное место для привала, уютное, красивое и уединенное. Кроме того, повсюду у него находились любимые ресторанчики. Как-то, покатавшись пару часов на свежем бодрящем воздухе, они выехали на поляну.

— Что, уже привал? — спросила Касси, стаскивая с головы шлем.

— Разве ты еще не отсидела мягкое место? Вообще-то пора бы.

— С тех пор как я начала с тобой кататься, мое мягкое место стало еще мягче, — успокоила она его, слезая с мотоцикла. — Какое великолепие!

— Я так и думал, что тебе понравится. Кофе выпьем?

— С удовольствием. Плед будем расстилать?

— Обязательно. — Он расстелил на мягкой траве плед, достал чашки и термос. И сказал, разливая кофе: — Кстати, по-моему, твое мягкое место выглядит просто идеально.

— Тебе незачем им любоваться.

— Правда? Что же ты мне сразу не сказала? А я уже четыре месяца им любуюсь. Теперь боюсь, что уже не смогу от этого отказаться.

Она со смехом взяла у него кофе.

— Мы столько времени с тобой путешествуем, и всякий раз ты находишь новое потрясающее место. Ты меня просто изумляешь.

— А я тебе говорил! На этом свете много есть на что посмотреть. У меня неиссякаемый запас таких мест.

— Но похоже, скоро нашим путешествиям конец, — сказала она, откидываясь назад на пледе и опираясь на локти.

— Почему?

— Становится холодно. Скоро зарядят дожди. А я еще не готова настолько мириться с лишениями.

— Впереди еще довольно солнечных дней, а мы поедем туда, где погода лучше. Ты ведь уже хорошо изучила Соному — мы отправимся на юг, когда совсем уже похолодает. Я круглый год езжу в горы, могу пропустить неделю-другую, но потом все равно выезжаю.

— Во время того твоего путешествия, которое длилось восемнадцать месяцев, наверное, тебя заставала в дороге самая разная погода?

— Еще бы. Однажды в Луизиане я почти попал в настоящий ураган. Но быстренько выехал из него. И то думал, что уже никогда не высохну.

— Вот видишь! — Она повернулась к нему. — Я бы не хотела испытать такое на себе. Ни за что.

Он засмеялся.

— Касси, неужели ты еще не понимаешь, что я никогда бы этого не допустил? — сказал он, беря из ее рук чашку и ставя ее рядом со своей на плоский камень рядом с пледом. Потом произнес: — Иди сюда, — и, взяв ее за талию, осторожно прилег с ней на плед и накрыл ее губы своими.

Она тоже обняла его, отвечая на поцелуй.

Когда он целовал ее вот так, она терялась. Его поцелуи неизменно бывали нежными, бережными, но в них она чувствовала силу, которая не только пробуждала любопытство, но и искушала. Как же объяснить присутствие в твоей жизни человека, без которого уже не мыслишь себя и все же который никак не вписывается в твою жизнь? Ведь она с самого начала смотрела на их отношения как на возможность просто интересно провести время, но ни в коем случае не как на что-то серьезное.

Он приподнял голову и заглянул ей в глаза.

— Ты беспокоишься из-за Бет? — спросил он.

— Нет, у нее все идет благополучно. Я просто подумала… может быть, нам не надо так целоваться?

— Мне казалось, это стоящее занятие.

— Но оно может увести нас на путь, по которому я не готова пойти. Наверное, пора все-таки положить этому конец.

— Я думал, тебе нравится.

— Боюсь, что могу к этому даже чересчур пристраститься, — призналась она.

Уолт засмеялся:

— Вряд ли это возможно. Знаешь что — давай уж бросим это дело с завтрашнего дня? Здесь так уютно, что просто грех этим не воспользоваться. — Он снова потянулся к ней губами, но она уперлась ладонью ему в грудь. — Что не так, Касси?

— Я пообещала себе, что у меня не будет ни с кем ничего серьезного очень и очень долго.

— А ты чувствуешь, что это серьезно? — спросил он, приподняв бровь.

— Мне не хотелось бы.

— Спешить и вправду не стоит. — Он снова начал склоняться над ней, но она снова его остановила. И отметила, что он моментально овладевал собой. Прежних ее мужчин, меньше и слабее его, требовалось останавливать решительнее.

— Что тебя все-таки тревожит? Скажи. Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной чем угодно.

— Сама не знаю… Наверное, мои собственные противоречивые чувства.

— Чувства… по поводу…

— Я провожу с тобой много времени, о чем мы уже только не переговорили. Ты так замечательно ко мне относишься. Мы в самом деле очень сблизились. Но…

— Но?

— Когда я в первый раз заехала в твой магазин, чтобы поблагодарить тебя, и мы выпили кофе, я ни о чем не думала, не загадывала. Скорее стремилась избежать чего-то в таком роде. А сейчас я боюсь, что… это выйдет из-под контроля…

— Тебе не надо бояться, — сказал он. — Ты можешь всегда нажать на тормоза, и не встретишь с моей стороны никаких проблем. Ведь ты это знаешь? Как бы я ни был огорчен, но досаждать тебе не стану. А ты хотя и продолжаешь настаивать, что мы только друзья, но знаешь, что очень мне нравишься. И думаю, что и я тебе тоже нравлюсь.

— Ну…

— Я никуда не тороплюсь, Кэсс. Мы оба это знаем. Так из-за чего ты на самом деле беспокоишься?

— Ну, прежде всего я беспокоюсь, что ты дал мне кожаную куртку за семьсот долларов, это с твоей-то зарплатой…

Он с веселым удивлением вскинул бровь:

— Неужели ты заглядывала в нашу бухгалтерию?

Она шутливо шлепнула его по руке.

— И приходишь ко мне в гости с вином за сотни долларов, когда я привыкла обходиться двубаксовым.

— Касси, я же объяснял тебе, что очень давно мне вообще не на кого было тратиться. Ну, разве что на родителей, но это другое. Я не гоняюсь за деньгами. И я не влез в долги, купив тебе один-два подарка, если именно это тебя тревожит. Бутылка хорошего вина, цветы… Я делал это с удовольствием. И достаточно просто твоего спасибо.

— Спасибо, но все равно я беспокоюсь…

— Это потому, что ты пытаешься позаботиться за меня о моих деньгах, или потому, что боишься быть мне обязанной?

Она отстранила его и села, видимо, время для этого разговора пришло.

— И то и другое, — сказала она.

— Тогда успокойся — я могу себе это позволить, иначе не стал бы тратиться, и это ни к чему тебя не принуждает.

— Это хорошо, что ты так говоришь, но надо еще, чтобы я поверила. Если я скажу, что нам не надо так часто встречаться, ты не обрадуешься, я права?

— Очень права — мне хотелось бы этого меньше всего. И главное — не вижу тут никакого смысла, потому что нам хорошо вместе. Может быть, ты беспокоишься, что когда твои друзья меня увидят, то скажут, что ты сошла с ума?

Она от удивления приоткрыла рот, и он засмеялся. Тогда она посмотрела на него в упор:

— Мне это совсем не кажется смешным.

— Ты слишком склонна беспокоиться. Ты боишься, что стоит твоим друзьям увидеть, как я подруливаю на огромном байке, с хвостом и татуировкой, и они сдадут тебя в психушку. Касси, не стоит. Может, я и выгляжу немножко маргиналом, но парень я неплохой. Люди убеждаются в том, что я не пускаю слюни на свою рубашку, и со временем начинают со мной приятельствовать. Честное слово.

— Мне ты забавным не кажешься.

— Нет, кажусь. — И, схватив ее за талию, шутливо повалил на землю, заставив поневоле рассмеяться. — Ты находишь меня весельчаком, и, как ни противишься, я очень тебе нравлюсь. Это круто. — Он быстро поцеловал ее. — Я придумал. Завтра я веду родителей на ужин в любимый мамин ресторан, очень милое местечко, тебе тоже понравится. Пойдем с нами. Я за тобой заеду. Вот ты увидишь, что у меня совершенно нормальная семья, и немного расслабишься.

— Совершенно нормальная, говоришь?

— Ну, на мой взгляд. Ведь это нормально для шестидесятилетней четы раскатывать на громадном «харлее» в кожаных штанах, с длинными волосами, пирсингом по всему лицу и сплошь татуированными руками, разве нет?

Она ткнула его кулаком.

— Они правда славные, милые ребята. Я им рассказал про тебя, но они, кажется, решили, что я тебя придумал. Все время спрашивают, когда, наконец, смогут тебя увидеть.

— Что ты им такое рассказал?

— Ну, что познакомился с такой замечательной медсестрой экстренной помощи, с которой встречаюсь по меньшей мере раз в неделю в течение нескольких месяцев…

— Встречаешься?

— Касси, я в курсе, что ты пытаешься держать наши отношения в узде, но мы встречаемся, и это факт. Нерешенным остается вопрос — продолжать ли нам и дальше встречаться, и последнее слово тут за тобой. Так что ты скажешь? Это хороший ресторан, и они — хорошие люди.

— С тех пор как мы познакомились, я набрала фунтов десять, — сказала Касси.

— И все в самых подходящих местах. На сегодня у меня тоже имеется в запасе ресторан — это как раз на нашем пути обратно. Маленький такой ресторанчик, в виде хижины, но внутри там есть первоклассный шеф-повар, венгр. Он, скорее всего, подсядет к нам за столик и угостится нашим вином. Тебе понравится.

Касси вздохнула:

— Просто не знаю, что с тобой делать…

— Все ты знаешь. — Он улыбнулся и снова склонился к ее губам, а она подумала — какого черта! Его губы были мягкими и сладкими, и замечательно уже одно то, что они оставались друзьями все лето, и сейчас, осенью, он не настаивает на дальнейшем.

— Почему ты не продвигаешься дальше? — спросила она его в паузе между поцелуями.

— Потому что ты не готова. Или ты хочешь сказать, что уже готова?

— Нет, — ответила она.

— Вот, именно поэтому. Я буду готов тогда же, когда и ты. — И он поцеловал ее немного более долгим поцелуем, чем всегда, время от времени касаясь губами ее шеи, щеки, ушка, глаз. Если и остальное он делает хотя бы вполовину так же хорошо, как целует, об этом и подумать страшно!

Касси вывела Стива на прогулку вдоль реки и гуляла, наверное, час, глубоко погрузившись в раздумья. Когда Стив выбился из сил, а сама Касси окончательно зашла в тупик, она позвонила Джулии и попросила разрешения заглянуть к ней. Семейство только что вернулось с аттракционов, и Джулия пригласила ее зайти прямо сейчас.

Касси, быстро постучав, зашла в незапертую дверь. Стив вбежал в дом и быстро нашел Тесс, свернувшуюся на своем коврике у двери в сад. Джеффи дремал прямо в гостиной на диване, в футболке и спортивных шортах. Должно быть, они с Билли еще и погоняли в футбол в парке. Джулия возилась на кухне.

— Как у вас дела? — спросила Касси с ходу.

— У малышей час отдыха, и Джеффи тоже сморило — Билли его умотал.

Касси склонила голову набок и прислушалась. Из дальней комнаты доносились взрывы детского смеха, стук мяча, пищала какая-то игрушка.

— Это у вас называется часом отдыха?

— Да, тихим часом это не назовешь. Они там по стенкам прыгают. Хотела на них прикрикнуть, да что толку — главное, что они в своей комнате и не доставляют мне хлопот целый час, и то хорошо.

— Чем занимаешься?

Джулия одной рукой указала на яблоки, другой на миску с мукой и еще какими-то ингредиентами:

— Собираюсь испечь Билли яблочную шарлотку, надеюсь, что правильно помню рецепт. Давно уже ничего такого не готовила.

— Что-то отмечаете?

— Просто хочу приготовить полноценный ужин. Хочешь, присоединяйся.

— Спасибо, я лучше в другой раз. Как ваш новый бюджет, оправдывает себя?

— Он чудо, — ответила Джулия. — Я так долго покупала все самое дешевое, что мне даже не надо бояться его превысить. Я за две недели скопила на день рождения Джеффи, он у нас через месяц именинник. Теперь откладываю на Рождество. И это еще помимо сберегательного счета — теперь он у нас тоже есть. — Она глубоко вздохнула. — Маленький, но чудесный. Ты ведь хотела бы получить на Рождество от любимой подруги что-нибудь получше неизменной красной свечки?

— Мне ничего лучшего не надо, — сказала Касси. — Давайте разбирайтесь с долгами, а потом махнем в Париж.

— А пока как насчет того, чтобы пообедать завтра на заливе? — спросила Джулия. — Или в Плезервилле? Возьмем только твою машину. — Она выбрала яблоко и принялась его чистить. — Какие у тебя планы на завтра?

— Собираюсь поужинать с Уолтом. И его родителями.

— Да ты что? — удивилась Джулия. — Это становится очень интересно.

В окно гостиной Касси увидела, как Билли лезет наверх по приставной лестнице. Наверное, чинить что-нибудь. Прежде у него совсем не оставалось времени на работу по дому.

— Это более чем интересно. Я еще не бывала в такой ситуации и очень волнуюсь.

— Почему?

— Ну, в общем, вот какое дело. Уолт очень хороший парень. С ним легко, интересно разговаривать — у него множество забавных историй в запасе о том, как они жили в детстве в развалюхах, которые приобретал его отец. И как он восемнадцать месяцев путешествовал по стране на мотоцикле, со спальным мешком. Не только это, конечно, он всегда спрашивает о моих делах и абсолютно все запоминает, так что потом может поинтересоваться: «Как поживает твоя подруга Джулия и трое ее малышей?» или «Как перенесла Бет последний сеанс химиотерапии?» Он просто необыкновенно чуткий, внимательный.

— Ты видишь в этом проблему? — Джулия приподняла брови.

— Вот именно что проблему. Как объяснить, что человек нравится тебе настолько, что ты и представить не можешь, как проживешь неделю без ужина с ним или поездки на его байке, — и в то же время не можешь представить себе его как спутника жизни?

— Тебе нравятся эти ваши поездки?

— Как ни удивительно, я от них просто в восторге. Я за последние несколько месяцев узнала наши места так, как не узнала за предыдущие двадцать лет. Я попробовала это как эксперимент и никак не ожидала, что настолько увлекусь.

— Судя по всему, у тебя появился на этот раз действительно стоящий парень, — улыбнулась Джулия.

— Я не хотела, чтобы он стал моим парнем, — сказала Касси. — И вообще раньше все бывало у меня совершенно по-другому. Раньше, встретив парня, я начинала мечтать, переполнялась глупыми надеждами, всякими нелепыми ожиданиями. С Уолтом все совсем не так. Я хотела, чтобы мы просто оставались добрыми приятелями, но… Джулия, я встречаюсь с ним с июня, и все это время мы с ним только целовались.

— Правда? Все четыре месяца?

— Да! Я не была уверена, что нам стоит и этим заниматься, но устоять не смогла. Все-таки я женщина, и не могу совсем обойтись без романтики.

— Ну и что, умеет он целоваться?

— Еще как! Раньше я, едва узнав человека, считала, что влюблена по уши, и, если у нас не складывалось, страдала ужасно. Могла десять раз позвонить ему первая, пока не понимала, что он мне звонить не собирается. Покупала своим парням подарки, целовалась уже на втором свидании и прыгала в постель на четвертом… А сейчас — я стараюсь не слишком сближаться с ним, но это оказывается сильнее нас. И что делать, я прямо не знаю. — Она тяжело вздохнула. — Целоваться он умеет так же хорошо, как и разговаривать. А разговаривать с ним — одно удовольствие.

— Неужели он даже не пытался залезть тебе в блузку?

— Он сказал, что я еще не готова, а когда буду готова я, будет готов и он, — сказала Касси. — Но кажется, я так и не решусь зайти с ним дальше.

— Тебя не тянет к нему? — уточнила Джулия.

— Нет, тут другое… Я хочу сказать, он очень далек от нашего представления о красивом парне в классическом понимании, вот как Билли, например. Я тебе его описывала — выглядит он непривычно. Но или я привыкаю, или его внешность в самом деле все больше начинает мне нравиться. Я замечаю в нем то одно, то другое. Например, его глаза — у него совершенно потрясающие голубые глаза. Во всем он находит забавную сторону. То и дело смеется, а смех у него такой заразительный и улыбка совершенно очаровательная. Если присмотреться к нему попристальнее, представить без всех этих его волос и татуировки, то видишь, что он очень даже красивый… — Она потрясла головой. — Нет, надо кончать с этим, пока у нас не зашло слишком далеко…

— Я наблюдаю у тебя явное расстройство рассудка! Он замечательный, тебя влечет к нему, он, судя по всему, сама порядочность, так что лучше всего отделаться от него поскорее… Ты, что ли, не того нанюхалась?

— Хорошо, вот тебе моя дилемма, посоветуй! Я хочу, чтобы он был в моем настоящем, но не уверена, что хочу его в моем будущем. Ты понимаешь меня?

Джулия положила яблоко и нож на стол и пристально посмотрела в лицо подруге. Потом произнесла решительно:

— Нет!

— У него не слишком завидная работа. Он работает в мотосалоне. Большую часть времени он выглядит как типичный «ангел ада». Нет, он определенно моется, но эти его борода, хвост, голая баба на бицепсе просто из рук вон! И ему нравится этот байкерский облик, байкерский стиль. Но я-то хочу нормальной жизни. Нормального будущего — надежного, основательного, а не маргинального. Хочу иметь семью, а очень трудно представить Уолта в роддоме, радостно глядящего в окошечко палаты для новорожденных. И не могу представить себе его в нашей компании. Ребятам он наверняка не слишком понравится, хотя он очень дружелюбный, но вид у него бандитский. — Она вздохнула. — Я даже вздрагиваю, представляя, как выглядела бы наша с ним семейная фотография на Рождество.

Все это время Джулия смотрела на нее слегка приоткрыв рот.

— Касси Расмуссен, я от тебя таких рассуждений еще в жизни не слышала. Так все дело только в том, что у него нетипичный вид? Во всех других отношениях он — само совершенство, но внешне выглядит не так, как твой идеал?

— Но это немаловажно! Своего избранника я представляла себе абсолютно по-другому.

— Это все равно как если парень принципиально не знакомится с девушками, у которых толстые бедра? — спросила Джулия.

— Он считает, кстати, что я выгляжу потрясающе. Наверное, лжет, хотя…

— А твой доктор Джордж, не помню, как его фамилия, выглядел, что ли, как твой идеал? Тощий лысый нудный коротышка в огромных очках?

— Между прочим, — произнесла Касси, — он лучше вписывался в картину моего будущего. Он состоял в загородном клубе…

— Он был засранец, и больше ничего, — заявила Джулия. — Вот уж кого наши ребята послали бы! Хвастун, грубиян, а с тобой как обращался? Подразумевалось, что ты должна быть на седьмом небе, если он приглашал тебя куда-нибудь. Я его ненавидела!

— Ну, он и правда оказался не подарком, — признала Касси. — Хорошо, что я с ним не успела переспать. Но теперь, если я решусь на серьезные отношения с мужчиной, я хочу, чтобы он в нашей семье зарабатывал со мной хотя бы на равных. — Она откинулась на спинку стула. — И я совершенно не уверена в своих чувствах. Мне он нравится, и даже очень, но я не чувствую к нему безумной любви.

— Ты и недели без него прожить не можешь — и говоришь, что не чувствуешь любви? Ты сама себе противоречишь.

— Ну, так разъясни мне мою ситуацию.

— Прежде всего, ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Я не понимаю?

— Именно. Ты хотя и влюблялась множество раз, но тебе ни разу не попадался хороший, надежный, серьезный мужчина. Ты бы и в упор его не распознала.

— Вот ты сразу поняла, что влюблена в Билли?

— Это в пятнадцать лет-то? Я тогда просто жаждала любви как безумная, но через пару лет поняла разницу между похотью и любовью, и любовь пришла ко мне. Я могу быть уверена, что он всегда будет рядом со мной, могу положиться на него, как на мужа, друга, товарища по команде. Он смешит меня, обнимает, когда я плачу, и так же предан семье и детям, как я сама. Он хороший человек, и я не просто его люблю, но и уважаю, и восхищаюсь им.

«И я восхищаюсь Уолтом, — подумала Касси. — И тоже уважаю его. А если бы только позволила себе, то и полюбила бы».

— А я вот не знаю, что делать, — сказала она вслух.

— Касси, за десять лет все твои бойфренды в конце концов или исчезали, или начинали тебе хамить. По-твоему, это лучшие варианты, чем человек, который обращается с тобой как с королевой, только при этом носит хвост? Господи! По-моему, раз тебя так смущает его внешность, тебе просто надо привыкнуть к ней. Что ты сделаешь, если он вдруг побреется, подстрижется и повесит себе на шею стетоскоп?

Касси округлила глаза. Подстриженный Уолт в белом халате выглядел бы суперсексуально…

— Неужели я такая мелочная?

— Похоже на то, — сочувственно кивнула ее подруга.

— Господи, как же все сложно!

Из-за окна послышался короткий вскрик, и они обе увидели, как лестница исчезает из их поля зрения, затем раздался громкий треск.

— Господи! — крикнула Джулия, роняя яблоки и нож. — Неужели опять!

Опережая Касси, она метнулась к двери и, выбежав во двор, бросилась к Билли, лежавшему на земле, и опустилась рядом на колени. Касси крикнула: «Не трогай!..» Но Джулия уже приподняла его голову, но тут подоспела Касси и присела с другой стороны.

— А ведь я уже говорил тебе — нельзя трогать упавшего за голову, — сказал Билли. — Привет, Касси.

— Ты что, снова свалился с лестницы?

— Не совсем. Я просто толкнул ее на землю и сам прилег рядом, чтобы проверить, запомнила ли ты мои слова. Я ведь мог травмировать спинной мозг, милая моя!

Джулия отпустила его голову:

— Билли, ты просто кретин.

Он схватил ее, притянул к себе, перекатился, чтобы оказаться сверху, и стал ее щекотать, а потом поцеловал.

— Ну, я пошла домой, — сказала Касси. — Не знаю, что хуже, когда вы ругаетесь или когда предаетесь необузданным ласкам. Почему вы не можете вести себя как нормальные люди?!

— Что это она разворчалась? — спросил муж жену.

— Она пытается не влюбиться, — ответила та.

Собираясь на ужин с Уолтом и его родителями, Касси вдруг вспомнила, что не спросила, куда именно они пойдут. Уолт знал невероятно много уютных закусочных, в которых отлично готовили, но изредка он водил ее в настоящий ресторан, вроде того, что они посетили на винзаводе в свою первую поездку в горы. И в него они явились в пропыленных джинсах, лохматые, так что вряд ли имело смысл спрашивать Уолта, как лучше одеться. Уолт совершенно непредсказуемый.

Вдруг Касси поняла, что еще ни один парень не предлагал познакомить ее со своими родителями. Никогда! И хотя Касси так и не была уверена, что хочет развития их отношений, ей вдруг показалось очень важным понравиться его родителям. Они простые, милые люди. Так сказал Уолт. Папа — торговец бакалеей, мама — учительница. Касси выбрала шелковый светло-зеленый брючный костюм и распустила волосы, как нравилось Уолту. Она как-то забыла, что эти отношения не принесут ей желанного блеска или стабильности, подкрашивая лицо, она только надеялась, что Уолт сегодня найдет ее хорошенькой.

В шесть часов он заехал за ней и выглядел просто фантастически в английских брюках и голубой шелковой рубашке, которая подчеркивала цвет его глаз, и Касси не нашла в его внешности ни малейшего изъяна. Но только туфли он явно одолжил — из черной дорогой кожи, очень элегантные. Густые волосы были стянуты в обычный хвост, борода и усы аккуратно подстрижены.

— Это ты навел лоск ради мамы, — сказала она, пальчиком приглаживая ему усы. — Ты сейчас просто очень красивый. А как твои родители относятся к твоей прическе?

— Наверное, они давно к ней привыкли. Правда, мама хочет, чтобы мне ампутировали руку, — сказал он, выставляя вперед голую даму.

Они приехали в маленький французский ресторан с видом на реку, и здесь Уолта тоже приветствовали, как постоянного клиента. В зале стояло всего десяток столиков, зато официантов было множество, а приглушенный свет подчеркивал эксклюзивность заведения. На стенах висели хорошие картины, на столах, сервированных тонким фарфором, лежали крахмальные скатерти, горели свечи. Едва они вошли, как приятная пара лет шестидесяти поднялась навстречу им из-за углового столика, и Уолт мягко подтолкнул Касси вперед.

Сказать, что они выглядели совсем не так, как ожидала Касси, было бы сильным преуменьшением. Уолт представил их как Дика и Джуди. Дик был чуть ниже метра восьмидесяти, лысый, с необыкновенно выразительными глазами и подкупающей улыбкой. Джуди и вовсе оказалась великолепна. Сногсшибательна. Высокая, исключительно пропорционально сложенная, не слишком худая, но стройная, сияющая здоровьем и ослепительной улыбкой. В туфлях на невысоком каблуке, с волосами медового оттенка, длиной до плеч, с ухоженными руками, изысканным макияжем, а ее шоколадного цвета костюм был несомненно от Шанель, и под ним жемчужного цвета блузка. На пальце ее ярко сверкнуло кольцо с бриллиантом, когда она здоровалась с Касси за руку. Теперь стало понятно, от кого Уолт унаследовал свои удивительные голубые глаза! Они уселись.

Джуди заговорила:

— Уолт рассказывал, что вы медсестра в отделении экстренной помощи. Мне не терпится услышать подробности о вашей работе.

— Мама, вряд ли тебе захочется слушать рассказы Касси за едой. Ее будни — это выпавшие кишки, торчащие кости, вытекший мозг и прочие прелести.

У Джуди заблестели глаза.

— Как интересно! — воскликнула она. — И давно вы на этой работе?

Касси впала в некое подобие транса. Дик и Джуди побуждали ее рассказывать о себе, а ей ужасно хотелось понять, почему они такие изысканные и богато одетые, но как об этом спросить? Потом им принесли меню, где не было цен. Уолт спросил разрешения заказать вино по своему выбору, Джуди щедро расточала ей комплименты. Неужели матери Уолта и правда шестьдесят? На вид она гораздо моложе. Но если старшему сыну тридцать четыре и она окончила институт, ей точно шестьдесят или около того. Выглядела она молодой и цветущей. И в то же время величественной, значительной. Безупречной.

Они заканчивали есть первое блюдо, когда Касси решилась спросить:

— Миссис Арнесон, Уолт когда-нибудь катал вас на своем мотоцикле?

Та рассмеялась:

— Ни разу в жизни. Дик время от времени чуть не силой заставляет. Но я не любительница долгих поездок. Знаете, Касси, я вообще противилась этому мотоциклетному бизнесу до последнего момента. Но все мои четверо сыновей помешаны на мотоциклах. Случай Уолта, конечно, самый тяжелый. Вот у Дика нет времени просто так кататься по округе. У меня есть и собственный мотоцикл, розовый, — сказала она. — Но я не часто им пользуюсь.

Пока Джуди рассказывала, Касси услышала краем уха, как Дик спросил Уолта:

— Ты сегодня был в салоне, сынок?

— Заходил на несколько часов. Там все в порядке.

— Уже получили ответ на ваше предложение?

— Пока нет, но, думаю, скоро получим.

Касси снова сосредоточила внимание на Джуди.

— Извините, но, глядя на вас, не скажешь, что у вас четверо сыновей.

Та ответила с довольным видом:

— Хотите сказать, что на мне это никак не отразилось?

— Четверо мальчишек — это тяжелая ноша, — сказала Касси.

— Все вышло по моей вине, — призналась Джуди. — Я хотела родить девочку, прямо-таки уперлась. Но рождение Джоула стало последней каплей. Конечно, было нелегко. Я работала каждый день, но потом ушла с полной ставки и только замещала. Старший мой тогда уже учился в колледже, но дома оставалось трое подростков, мечтающих устроить пожар. Кому-то надо было стоять на страже.

Во время ужина Касси мельком почти пожалела, что родители Уолта оказались такие замечательные. Она все продолжала искать аргументы против того, чтобы развивать отношения с Уолтом, и не находила. Даже до того, как Джулия обвинила ее в мелочности, Уолт день ото дня становился для нее все привлекательнее, как внутренне, так и внешне. А то, что его родители оказались, как он и говорил, милыми приятными людьми, значительно успокоило Касси.

Когда было покончено с десертом и кофе, Дик произнес:

— У вас, молодых людей, наверняка есть дальнейшие планы на вечер, ну а мы, старики, пойдем домой смотреть телевизор.

— Мы, наверное, вернемся к Касси, — сообщил Уолт, но, взглянув на нее, добавил: — Но если ты хочешь еще куда-нибудь сходить…

— Думаю, что наелась до отвала, — весело заявила Касси. — Миссис Арнесон, ваш сын самый невероятный из всех моих знакомых открыватель первоклассных закусочных. Наверное, это его хобби.

— Милая, — засмеялась она, — посмотрите на него! Ему, чтобы заправиться, нужна уйма топлива.

Все встали и пожелали друг другу доброй ночи, Арнесоны расцеловали Касси в обе щеки, приговаривая, до чего они рады наконец-то с ней познакомиться. Пока они шли к машине, которую Уолт сам поставил на парковку, хотя в этом маленьком изысканном ресторане такими вещами занимался специальный сотрудник, Касси задумчиво молчала. По дороге он спросил ее:

— Ну, как тебе мои мама и папа?

— Уолт, они чудесные, — вздохнула она. — Хотя и не такие, как я ожидала.

— Правда? — улыбнулся он, покосившись на нее.

— Они очень утонченные, изящные. Богатые.

Он рассмеялся:

— Папа сказал бы, что ему просто очень повезло. У него был маленький бакалейный магазин, пара домов для сдачи в аренду и четверо детей, и он изворачивался как мог. Потом были удачные вложения, потом он занялся лицензионной торговлей. Своими деньгами он и правда обязан только самому себе. Он очень умный предприниматель. А в моем детстве мы ели почти одни только макароны с сыром, оба родителя работали, и одевались все в комиссионке, кроме меня — я всегда был очень большой.

— А сегодня так никто и не заплатил за ужин, — задумчиво произнесла Касси. — Я не помню, чтобы нам приносили счет.

— Это мамин любимый ресторан. У них есть данные моей кредитки. Можешь поверить, что счет оплачен. Завтра мне пришлют квитанцию.

— У твоего отца много денег, и он позволяет тебе платить за ужин в таком дорогом ресторане?

Он внимательно посмотрел на нее:

— Касси, ты что, считаешь меня нищим?

— Ты мотоциклетный механик, — сказала она. — Я уверена, что тебе нравится твоя работа, но…

— Я все время повторял тебе, что мотоциклы — хороший бизнес. Многие тратят на свои байки большие деньги. Так что я вполне преуспеваю.

Она какое-то время обдумывала его слова. Ему тридцать два, он много работает, наверное, и сверхурочно тоже. Еще он водит родителей в дорогой ресторан раз в неделю и катается на мотоцикле. Вот и все, из чего состоит его жизнь. У такого неприхотливого человека, как Уолт, наверняка остаются свободные деньги. Ей вдруг пришла в голову неожиданная мысль.

— А ведь я еще ни разу не была у тебя дома. — Она от души понадеялась, что это не развалюха в жуткой трущобе, которой объясняются его скромные расходы и возможность регулярно баловать родителей и ее саму.

— Я живу в одном из отцовских домов, полностью перестроенном. Он маленький, но удобный. Хочешь взглянуть?

Это хотя бы что-то объясняет. Наверное, у него договоренность с отцом. За дом он расплачивается угощением в ресторане и дорогим вином. Большее ему просто не под силу.

— Я тебя обязательно приглашу. Давно бы уже пригласил, только обычно всегда заезжаю за тобой, и еще я совсем не умею готовить.

Когда они подъехали к ее дому, он проводил ее до самых дверей. Положил свою широкую ладонь ей на талию, привлек к себе и поцеловал так, как умел только он. Касси обычно с нетерпением ждала этого момента и все слабее держалась за выдумку, что они просто дружат. Наверное, Джулия права и она просто мелочная снобка? «А что случится, если я отдамся инстинкту? — подумала она. — Пойду на поводу у чувств?»

Когда он отпустил ее, она ощутила легкий трепет.

— Спасибо, Касси.

— М-м-м… Спасибо тебе, — пробормотала она, не открывая глаз.

— Я позвоню.

Уолт ушел, она повернула ключ в замке и направилась в спальню, когда в дверь постучали. Она вернулась, открыла. Уолт стоял на крыльце.

— Так не хочется тебя покидать, — сказал он. — Можно мне зайти ненадолго?

Она положила ладони на его широкие плечи и подставила ему губы. И впервые в полной мере ощутила силу его страсти, о которой прежде только догадывалась. Он спикировал на нее, как коршун, и неистово смаковал ее губы, завладев ими полностью. Обхватив ее руками, он приподнял ее, а она запустила пальцы в его густые длинные волосы, отвечая с не меньшей жадностью на его поцелуй. «Ого, — промелькнуло в голове, — Уолт, кажется, наконец-то потерял терпение!» И она невольно рассмеялась ему в губы.

— Я так смешно целуюсь? — пробормотал он хрипло.

— Нет, — покачала она головой. — Я просто подумала, что эта дружба себя исчерпала. Может, пора нам наконец переходить к следующему этапу?..

— Ты уверена? — прошептал он.

— Спальня там, — показала она.

Глава 11

Может, Уолт и выглядел головорезом, но в постели он оказался само совершенство. Нежный, сильный, уверенный, чувственный, искусный… Он отнес Касси в спальню и с извинениями закрыл дверь перед огорченным Стивом. Затем он медленно раздел ее, зато сам разделся мгновенно. Движения его рук были последовательными и неторопливыми. Он еще не прикасался к ней по-настоящему и теперь делал это благоговейно. Зачарованно. Он провел ладонями по ее рукам от плеч до пальцев, потом от шеи до талии. И дальше, вдоль бедер, к коленям. А между поцелуями шептал:

— Боже, боже мой… Касси, Касси…

Он был большой и тяжелый, а Касси всего метр шестьдесят ростом, но ее потрясло то, как он бережно обращался с ней. Когда он раздвинул ей колени и, целуя, нашел пальцами ее самую уязвимую точку, чтобы нежно помассировать ее, Касси сладострастно изогнулась и застонала. А он прошептал ей:

— Скажи, когда будешь готова впустить меня.

— Кажется, если ты не поспешишь, — проговорила она, задыхаясь, — то все прямо сейчас и кончится…

Он издал низкий звук горлом и проник в нее, медленно и осторожно, и, когда она втянула в себя воздух, спросил тревожно:

— Я сделал больно?

— Нисколько, — ответила она, начиная движение бедрами.

Он покачивался вместе с ней ровно и непрерывно, удерживая на весу свое массивное тело, и так продолжалось некоторое время, в течение которого они вздыхали, стонали, урчали и нежно гладили друг друга по плечам, спине, бокам.

— Не спеши, — шептал он ей, — я подожду тебя.

— Я не хочу, чтобы это кончалось, — выговорила она, не прерывая поцелуя.

Он тихо засмеялся.

— Когда кончится, можно будет начать все сначала. Все в порядке. Это наш первый раз, и я подстроюсь под тебя.

И она вспомнила, что то же самое он сказал ей во время их первой совместной поездки на мотоцикле, и засмеялась, но скоро смех замер у нее в горле, и их захлестнула могучая, жаркая, опьяняющая волна, стремительно увлекая ввысь. Касси вскрикнула и впилась ногтями ему в плечи, а он сжал губами ее сосок, и все его тело содрогнулось от острого наслаждения.

Касси тяжело переводила дыхание, но он не отпустил ее, а погладил по волосам и принялся покрывать нежными поцелуями ее лицо, шею и плечи. Когда она немного остыла и успокоилась, он сказал:

— Просто не верится, что так может быть.

— Но это было, — прошептала она. И подумала, что это самое лучшее начало близости с мужчиной в ее жизни.

Он опустился на кровать, не размыкая объятий. И проговорил после паузы:

— Мы не предохранялись.

— Я слишком увлеклась, — сказала она.

— Я даже удивился, — сказал он.

— Я принимаю таблетки. А ты…

— Абсолютно здоров, — сказал он. — Тут ты ничем не рисковала. Я взял на себя смелость предположить… полагая, что раз ты медсестра, то держишь все под контролем.

— Под контролем?

— Одна твоя подруга — гинеколог. Я решил, что ты подстраховалась и… — Он замолк.

— И поставила контрацептив? — Она приподнялась на локте и заглянула в его пронзительно-голубые глаза.

— Это прозвучало грубо? Я ничуть не беспокоюсь, просто хочу, чтобы ты тоже не беспокоилась.

— Прости за любопытство, когда ты в последний раз был с женщиной? — спросила она.

— Кажется, года два назад. У нас все недолго длилось. А перед тем тоже пару лет назад. Я говорил тебе, что не увлекаюсь свиданиями. И никогда не увлекался.

— Уолт, — сказала Касси, — а я как раз увлекалась. Но я тоже обследовалась и полностью здорова. Прежде чем ты решишь продолжать со мной отношения, тебе еще не поздно от меня отказаться, потому что ты должен знать: у меня было очень много мужчин.

— Но сейчас их здесь нет? — Он улыбнулся. — Мне все равно, Касси, что бы ты ни делала в прошлом. Меня интересует только то, что происходит между нами. И мне кажется — то, что произошло, прекрасно себя оправдало.

— И ты даже не спрашиваешь меня, сколько их было?

Он нежно погладил ей висок.

— Я не боюсь, что это вошло у тебя в привычку. Только из любопытства — их было не меньше сотни? — улыбнулся он. — Мне все равно, Касси. Меня интересуешь только ты.

— Я все время давала тебе шанс порвать со мной.

— Ну нет, я получил именно то, что хотел. — Он взял ее за руку и положил себе между бедер, и она почувствовала, что он готов начать все сначала. — Хочешь немножко поспать или поиграем еще?

— Еще? — засмеялась она.

— Кажется, мне тобой никогда не насытиться. — Он положил свою большую ладонь на ее затылок и приблизил ее губы к своим. — М-м-м, какая ты вкусная, аппетитная…

И она позволила ему снова заключить себя в объятия, чтобы отдавать, и брать, и любить.

Касси почувствовала, как первые лучи солнца упали ей на лицо, и услышала пение птиц и, повернувшись на бок, сонно посмотрела на лежавшего рядом мужчину. Этот гигант выглядел во сне как ребенок, так мирно и безмятежно он спал. Никогда не было у нее такой сладостной, блаженной ночи. Какая ирония, подумала она. Наверное, впервые она твердо решила не влюбляться в мужчину, и вот — пропала, безнадежно, безоговорочно. Он невероятный — в нем были абсолютно все достоинства. Добрый, умный, сильный, решительный. Правда, внешность слишком экстравагантная, на ее взгляд, но и к ней она успела привыкнуть. Можно подумать, что мужчина его размеров в постели окажется неуклюжим, грубым, но ничуть не бывало. Уолт прикасался к ней нежно и уверенно, и она каждую секунду чувствовала его обожание. Каждое его движение было рассчитанным, точным, безупречным. Его низкий голос до сих пор звучал у нее в ушах: «Так тебе удобно? Скажи, как тебе больше нравится. Я сделаю, чтобы тебе было приятнее. Касси, ты потрясающая!..»

Она протянула руку и ласково погладила его по щеке, он приоткрыл глаза. Его лицо расплылось в улыбке, он потянулся к ней и привлек ее к себе. Касси подумала: «Можно ли жить одной любовью? Если да, я хотела бы лежать так вечно».

— Я хочу сказать что-то такое, что может тебя смутить, — сказала она.

— Скажи… — прошептал он, целуя ее в шею, глубоко вдыхая аромат ее волос.

— Мы еще ни разу ни о чем таком не говорили, и я знаю, что мужчины и женщины смотрят на это по-разному, но, с моей точки зрения, после прошлой ночи мы больше не можем считаться просто друзьями.

Уолт с улыбкой заглянул ей в глаза:

— Меня это нисколько не смущает. Я это легко переживу.

Он касался ее груди, нежно ее поглаживая. Она посмотрела на его руку:

— Как при твоей профессии тебе удается держать ногти такими чистыми и красивыми?

Он тоже взглянул на свои пальцы.

— Обещаешь не смеяться?

— Обещаю.

— Работая с мотоциклом, я пользуюсь кремом для рук, и грязь не пристает прочно. И еще раз в неделю делаю маникюр.

Она даже подпрыгнула:

— Ты? Маникюр?

— Да, — усмехнулся он. — У меня есть и другие секреты. Хочешь услышать их все или предпочтешь постигать меня постепенно?

— Хочу все сразу, — улыбнулась она.

— Ну, я очень волосатый мужчина, — сказал он.

— Я это и сама вижу.

— Ты еще и половины не видела. Мама говорит, что ей подбросили меня на крыльцо и что я — детеныш снежного человека.

Касси хихикнула.

— Волосы на спине и плечах я удаляю горячим воском. Когда меня стригут, что случается гораздо чаще, чем можно представить, парикмахер специальной маленькой машинкой обрабатывает мне нос и уши…

— Перестань! — фыркнула она. — Ты меня разыгрываешь. Никто так не делает.

— Кое-кто делает!

— Ты, значит, проделал это на случай, если вдруг удастся заманить меня в постель? Чтобы я не орала от страха?

— Нет, я делаю это уже несколько лет. С тех пор, как мама наехала на меня как-то после бассейна, она сказала: «Уолт, кое-что ты должен проделывать постоянно, чтобы тебя не принимали за Кинг-Конга». Она написала мне три телефонных номера и сказала: «Тебя там будут ждать». Я немного обиделся, но пошел. Да, опережая твой вопрос — я делал это не ради женщины. Но для тебя бы сделал. — Он наклонился и поцеловал ее. — Я тебя люблю, Касси. Ты это знаешь.

На мгновение она оцепенела, потрясенная. Он вгляделся в ее лицо.

— Я тебя расстроил? — спросил он.

— Нет. — Она взяла себя в руки. — Я просто… в общем, я тоже люблю тебя.

— Разве это не замечательно?

— Господи, не знаю! Я все время пыталась не влюбиться в тебя…

— Знаю, — рассмеялся он. — Я не тот, кого ты искала. Ты мечтала о джентльмене в элегантном костюме-тройке, с модельной стрижкой…

— Откуда ты знаешь?

— Я на твоем месте тоже бы ждал именно такого. Как жаль. Хотя нет — мне совсем не жаль. Может быть, скоро ты привыкнешь к моему стилю и даже будешь меня поощрять. Мне, например, приятно ощущать себя таким. И может, я очень ошибаюсь, но и тебе было приятно ощущать меня…

— Ну… да! И это так удивительно. Но только… теперь на нас легла ответственность. Не знаю, как с твоей точки зрения, но с моей — да.

Он поднял брови:

— Что за ответственность?

— Прежде всего, я не буду встречаться ни с кем другим. Все это время.

— Вот это хорошо, — улыбнулся он. — Меня бы это нервировало.

— Тебя забавляет буквально все? — невольно улыбнулась она.

— Почти все. Я тоже не стану встречаться ни с кем другим, хотя такая опасность тебе и так не угрожала. У меня не было серьезных отношений с женщиной с тех пор, как… даже и не припомню с каких пор.

— Ты говорил, что-то было два года назад.

— Это не было серьезно и совсем не так восхитительно. Я ничего не потерял, если бы этого вообще не было.

— Да ладно! Уверена, что вокруг тебя крутилось множество женщин.

— Только они меня не интересовали. Ты сказала «прежде всего», а что еще?

— Пока нам больше не о чем волноваться.

— Можно тебя спросить? Когда ты поняла… что любишь меня?

Она распушила его аккуратно подстриженные баки.

— Я довольно быстро поняла, что ты мне нужен. И надеялась сделать из тебя своего лучшего друга. Но потом начали возникать чувства более глубокие — я боролась с ними, как могла. Ты просто в пух и прах развалил мой мораторий на свидания. Я сдалась окончательно как раз перед тем, как ты решился расстегнуть мою блузку…

Он громко засмеялся:

— Я вовсе не был уверен, что у нас когда-нибудь дойдет до этого. Ты заставляешь парней хорошенько попотеть.

— Как правило, нет, — пробормотала она в приступе самобичевания.

— Это мне льстит. Значит, в моем случае ты хотела быть уверена полностью.

— Я уверена! И боюсь, что теперь тебе от меня долго не отделаться, потому что если я решилась на что-то…

— Что заставило тебя решиться?

— Честно? То, что ты такой милый. Ты всегда вежлив с официантами.

— Мне это нравится. Нравится, что ты так думаешь.

— Уолт, мне просто очень хорошо с тобой, вот и все. Может, тут не все будет идеально… но когда я прислушиваюсь к своим чувствам, то ни в чем не сомневаюсь. А ты? Когда ты понял?

— Почти мгновенно. Но у тебя был горький опыт с мужчинами, ты сразу меня предупредила. Ты перестала им доверять. Мне предстояло запастись терпением. Потом, у тебя были в голове эти идеи насчет дружбы. Я очень боялся отпугнуть тебя. У тебя и сейчас много всяких опасений.

— Нет ни одного, — сказала она.

— Нет, есть. Ты не задаешь мне самых естественных, практических вопросов. Чтобы проверить, насколько я на самом деле перспективен, как выражаетесь вы, девушки.

— Каких, например? — спросила она, прекрасно поняв, что он имеет в виду.

— Например, что я думаю о браке? Предполагаю ли обзавестись семьей? Способен ли содержать семью? Способен ли на верность? В таком роде.

В голове у Касси что-то щелкнуло.

— А ты хотел бы иметь семью? Детей?

— Хотел бы их целую дюжину, но и одному был бы ужасно рад, — улыбнулся он. — И очень гордился бы собой, если бы вполовину оказался таким хорошим родителем, как мои. Но и без детей моя жизнь тоже очень насыщенна. В конце концов, мои братья вырастили на семейном дереве достаточно плодов.

— Ты тоже не задал мне никаких таких вопросов, — заметила Касси.

— Просто я уже знаю ответы, — сказал он. — Ты рассказала все, что мне было нужно знать. Ты очень перспективная в этом отношении, Касси.

— Уолт, неужели правда, что у тебя за столько лет не было ничего серьезного с женщинами? Совсем-совсем?

— Наверное, ни разу. Я выгляжу в твоих глазах неудачником?

— Нисколько. Скорее очень независимым затворником. Ты не хотел, чтобы посягали на твое время и территорию. И на твои деньги тоже никто не покушался, до последнего времени, когда тебе пришлось сильно потратиться.

— С тобой я готов поделиться и временем, и территорией. И совсем не прочь тебя побаловать.

— Постараюсь не слишком злоупотреблять твоей добротой, если ты в самом деле раньше не пробовал ничего подобного. Но ты должен перестать бросать такие суммы на ветер. Не то в два счета разоришься, а я не хочу обременить этим свою совесть.

— Касси, неужели тебя так беспокоят деньги?

Она засмеялась:

— Уолт, мне всегда приходилось беспокоиться из-за денег. Я же рассказывала тебе про свое детство. В пятнадцать лет я уже сама зарабатывала. Моя подруга Джулия тоже беспокоится из-за денег, но на крайний случай у нее есть брат и мама с папой. У меня-то никого нет. Только отчим, с которым мы не так уж близки, у которого и самого денег негусто. Я и правда очень осторожно обращаюсь с деньгами.

Он провел ладонью по ее шелковистым волосам:

— Это объясняет, почему ты такая скромная и бережливая. Тебе не нужно бояться за мои деньги, Касси, у меня их достаточно.

Она улыбнулась:

— Было раньше, как я понимаю. Но я считаю, что самое главное — любимая работа. А ты свою очень любишь. И я пропала бы без работы в моем отделении экстренной помощи, я на нее просто подсела.

— Я хорошо зарабатываю, Касси. Но ради тебя взялся бы и за вторую работу, если вдруг понадобится. Хотя сомневаюсь, что до этого дойдет. А какую зарплату у нас получают медсестры?

— Достаточно приличную, чтобы я купила на нее свой домик и машину. Правда, пришлось очень себя урезывать. Но у нас в больнице можно брать и сверхурочные часы…

Он серьезно посмотрел на нее:

— Касси, я сказал, что люблю тебя. Это значит, я сделаю все необходимое, чтобы ты никогда ни о чем не беспокоилась. Ты это понимаешь? Ты веришь мне?

— Какой ты милый! Но разве сейчас время для таких дискуссий? — Она поцеловала его. — Зря я завела об этом речь. Лучше подумаем о том, как приятно нам будет просыпаться по утрам.

— Знаешь, чего бы мне хотелось? Чтобы сейчас было утро воскресенья, — сказал он, привлекая ее к себе, — потому что мне уже пора собираться на работу. Тебе еще предстоит убедиться, что иногда я работаю допоздна. — Он нежно поцеловал ее. — Когда я снова увижу тебя?

— Ты хочешь спросить — когда мы снова займемся сексом?

— Нет, я не это имел в виду. Но мне очень понравилось спать рядом с тобой.

— Мне сейчас надо по делам, но ты можешь прийти к ужину. Я сегодня свободна и смогу зайти в гастроном…

— Это уже обнадеживает…

— Если куплю антрекоты, ты сможешь поджарить их на гриле? У меня, как правило, все всегда пригорает.

— А я как раз удачно управляюсь с грилем. Надеюсь, это будут большие антрекоты?

— Не сомневайся, — сказала она. — Большие антрекоты, и к ним много картошки и салата. А завтра мне надо будет очень рано в больницу, и я встану затемно, но ведь мы сможем сегодня лечь пораньше, правда?

— Меня это очень даже устраивает, — засмеялся он.

На работе Марте пришло голосовое сообщение от Джо, он спрашивал, не хочет ли она сходить куда-нибудь вечером поужинать. И это в понедельник! Наверное, он тронулся рассудком, раз собирается пропустить сегодняшний футбол. Потом ей подумалось, что он конечно же имел в виду не ресторан, а какой-нибудь спортивный бар, где подают только закуски к пиву. В любом случае у нее так плотно шли одна за другой клиентки, что она даже не смогла перезвонить ему.

Марта сознавала, что Джо пытается угодить ей, хотя его попытки казались непоправимо запоздалыми и слабыми. Время от времени она возвращалась домой и видела следы пылесоса на ковре, следы уборки на кухне. Его грязное белье она теперь регулярно находила в корзине, полотенце на вешалке. Но если он принимался готовить ужин, то разводил невообразимую грязь, а старания навести порядок — собрать газеты, взбить диванные подушки, помыть посуду — были слишком неуклюжи. Когда она заглянула к нему в ванную, то увидела и волосы в душевой кабинке, и брызги зубной пасты на зеркале. Поскольку она сама теперь не пользовалась этой ванной, то перед этим давно уже в нее не заходила. Она слишком хорошо изучила мужа — навести идеальную чистоту в доме ему не по силам, а вот пожарная оснастка и яхта у него сверкали. Но он стал надевать чистые футболки, джинсы и брился, и цель его стараний была слишком очевидна. Он хотел вернуть ее в супружескую постель, либидо не давало ему покоя…

Марта пришла домой в шесть, ужасно усталая. Снова увидела следы пылесоса — он старался сделать то, что сразу бросалось в глаза. И телевизор был выключен. Она бросила сумку на кресло и вошла в кухню, Джо тут же зашел туда следом за ней.

— Привет, киска, — сказал он, — ты мне так и не перезвонила. Хочешь пойти поужинать в городе?

Джо явно был после душа и переоделся в брюки, голубую рубашку и свитер с треугольным вырезом. Еще несколько недель назад он разгуливал по дому в своих мерзких шортах. Сейчас он выглядел очень милым. Чистым! Зато она чувствовала себя после долгого дня грязной и потной и покрытой чужими волосами. Через распахнутый ворот рубашки Джо виднелись курчавые волосы, густо покрывавшие его грудь. Когда-то Марта находила их очень сексуальными, пока ей не пришлось регулярно выскребать их из душа и собирать с пола ванной.

— А где Джейсон?

— Я отвез его к твоей матери. Если мы пойдем куда-нибудь, то сможем забрать его на обратном пути. Если ты не захочешь, я могу сходить купить что-нибудь в кулинарии, потом заехать за ним. Как ты решишь.

— Мне надо принять душ, — сказала она, — и переодеться.

— Конечно. Примешь душ, и можем отправляться.

— Хорошо, — сказала она, — только как же твой футбол? Мы будем смотреть его в баре?

— Мы поедем туда, куда ты захочешь. Если не возражаешь, можем заглянуть в тот новый рыбный ресторанчик. Или к Мартинелли. А футбол я вообще не собирался сегодня смотреть.

— Джо, ты не заболел? Ты никогда не пропускал ни единого матча.

— Я решил, что важнее поужинать с тобой, чем смотреть сегодняшнюю игру. По понедельникам у тебя всегда много клиентов, а у меня выходной. Я тут постарался немного прибрать…

Она невольно отдала ему должное за то, что он вспомнил про ее зверское расписание по понедельникам. Даже удивилась — вот уж не думала, что он держит это в голове.

— Спасибо, — сказала она, направляясь в свою ванную. — Дай мне полчаса, а потом поедем куда захочешь.

Она закрутила волосы и встала под душ. Сейчас быстро ополоснется, причешется, освежит макияж и через двадцать минут будет готова. А выйдя из ванной, наверняка застанет его перед телевизором, увлеченного игрой. Потом еще пройдет час, прежде чем он решит, куда идти — в бар или в пиццерию. Марта не сомневалась, что снова увидит мужа сейчас самим собой.

Было несколько соображений, мешающих Марте сделать решающий шаг. Она уже месяца два жила в отдельной комнате, и у нее было достаточно времени подумать. Теперь ее ночи проходили без близкого человека рядом. Она так долго копила претензии к Джо, что теперь ловила себя на том, что мстительно держится за эти претензии.

И еще она продолжала думать о Райане…

Прошло восемь лет с тех пор, как они расстались. Марта была совсем еще юной, когда жила с ним. Их отношения принесли ей много боли и разочарований, и все же она не могла пожелать более романтического, чувственного, волнующего начала своей взрослой женской жизни. Райан был талантливый обольститель, он знал, что и когда сказать, как прикоснуться, как увлечь, и всегда добивался желаемого. И все же с ним Марта провела не меньше времени в слезах, чем на верху блаженства.

Теперь, эмоционально отдалившись от мужа, она упорно гадала — изменился ли Райан за эти восемь лет? Опомнился ли, понял ценность взаимных обязательств? Потому что, вспоминая их совместную жизнь и закрывая глаза на свои слезы, боль от его предательства, она все больше убеждалась, что он для нее идеальный партнер.

Она спрашивала себя, почему просто не уходит от Джо или не попросит его дать ей развод. Дело было совсем не в деньгах, в банке лежали кое-какие деньги, а она с удовольствием отдала бы яхту и прочее за домашнюю обстановку. Зарабатывала Марта достаточно, и еще она знала, что даже если Джо ее возненавидит, то сына никогда не перестанет любить. Данные ему обеты тоже не остановили бы ее, Джо первый их нарушил, когда стал смотреть на нее как на прислугу. Единственное, что удерживало ее, — это попытки Джо загладить свои промахи и сознание, что он ее действительно любит. Он старался сильнее, чем она. Марта понимала, что очень скоро к ней придет окончательный ответ — или появится надежда, что былое чувство к Джо может вернуться к ней, или же она почувствует, что надежды на это нет. Пока она колебалась, а когда ей станет окончательно ясно, она поймет сразу.

Вот у Джо никаких сомнений не было, Марта это отлично знала. Причем с самой первой их встречи. Когда Билли их познакомил, она сразу увидела это в его глазах. Уже после того, как они несколько раз встречались, она случайно услышала, как Джо говорит Билли:

— Я за это теперь твой вечный должник.

Тогда он все свои силы тратил на то, чтобы завоевать ее, доказать ей свою любовь. Больше он ни разу не взглянул на другую женщину, не заворчал на нее, хотя она попрекала его постоянно. Она стала сущей мегерой, еще неизвестно, с кем из них труднее ужиться…

Так она металась словно в темнице между фантазиями о перерождении Райана, шансы на которое, как она понимала, смехотворны, и причиняющей боль уверенностью в любви и верности Джо.

Марта, кончив прихорашиваться, вышла из ванной через двадцать минут, как и предполагала. Но Джо, вопреки ее ожиданиям, сидел с газетой на диване перед выключенным телевизором. Он сказал, взглянув на нее:

— Вот это быстрота. Ты выглядишь фантастически. — И сложил газету.

— Джо, ты в самом деле сбиваешь меня с толку. Чего ты хочешь?

— Уделить тебе внимание, Марта. Разве ты не жаловалась, что тебе этого не хватает?

Она только покачала головой.

— Ты решила, куда мы поедем ужинать? — спросил он.

— Сделай мне сюрприз. — Сейчас она его испытает.

Еще через двадцать минут они сидели в просторном кабинете дорогого ресторана. В понедельник вечером народу здесь было немного, и обслужили их моментально. Кабинет выходил в общий зал, где, между прочим, стоял телевизор, но, поскольку заведение было дорогое, в нем отсутствовали вопящие пьяные фанаты. За столиками сидело всего несколько пар. А Джо вообще сел спиной к телевизору.

Им принесли меню, и они заказали напитки.

— Не похоже на твои излюбленные места, — сказала Марта. — Я думала, это будет пиццерия.

— Тебе тут хоть что-нибудь нравится? — спросил Джо.

— Очень многое.

Она сама бы выбрала такое место для ужина. В подобный ресторан она много раз уговаривала его пойти. И вот теперь, когда ей не слишком комфортно было оказаться в этом элегантном спокойном месте, располагающем для серьезного разговора, Джо остановился именно на нем. И скоро она поняла, что он в самом деле готовился к серьезному разговору. Когда принесли напитки, он сказал:

— Марта, нам надо поговорить.

Она оторвалась от меню:

— О чем?

— О чем? — удивился он. — Ну, например, ты живешь в другом конце дома и смотришь на меня таким взглядом, что кости стынут. Это во-первых. Какие у тебя вообще дальнейшие планы?

Она закрыла меню и вздохнула, подыскивая ответ, но ее спасло появление официанта. Они сделали заказ, потом Джо поднес бокал красного вина к губам и выжидающе посмотрел на нее. Он умел смотреть очень сурово, когда хотел. Если его не знать, то легко можно вообразить таящуюся за этим взглядом угрозу. Но хорошо его изучившие видели за внешней его грубоватостью доброту и порядочность. Сказал же он ей, что не сбежит, если она вдруг заболеет, потеряет свою красоту.

А Райан? Марта не была уверена в его верности даже здоровой женщине. Он всегда будет утонченным, хорошо пахнущим, но остаться рядом с заболевшей подругой? Даже Марте не удавалось представить такое.

— У меня нет никаких планов, Джо, — ответила она. — В этом-то и дело.

Он отпил из бокала и поставил его на стол.

— Наверное, я чего-то не понимаю. Может, я еще что-то должен сделать, чтобы ты вернула свои вещи в свой шкаф? Потому что если да, то я никак не могу догадаться что.

— А ты уверен, что тебе нужны именно мои вещи в шкафу? — спросила она.

— Мне нужно, чтобы вернулась наша прежняя жизнь. Чтобы ко мне вернулась моя жена. Ты задумала разводиться? У тебя кто-то появился и все дело в этом? Это будет тянуться еще неделю? Год? Ты встречаешься с адвокатом или с любовником? Ну же, Марта! Я в самом деле долго терпел и заслуживаю хоть какого-нибудь ответа.

— Я ни с кем не встречаюсь — ни с любовником, ни с адвокатом. А из нашей спальни я ушла потому, что не могла больше все это выносить. Видимо, только поэтому ты и обратил наконец внимание на мои слова, но самое грустное, что я теперь боюсь возвращаться. Боюсь, что все вернется на круги своя, а я дальше жить по-прежнему не смогу. Потому что не хочу себе такого будущего.

— Ты не веришь? Что я буду стараться?

— Джо, мне нужно еще некоторое время. Пока я не готова.

— Марта. Ты меня еще любишь?

Проклятье! Ну и как прикажете отвечать на такой вопрос? Она, наверное, слишком долго молчала, потому что он опустил взгляд в стол и, покачав головой, пробормотал:

— Хреново.

— А у тебя какие планы, Джо? — спросила она, сделав глоток вина.

— Это от многого зависит. Я не хочу, чтобы продолжалась эта жизнь с раздельными спальнями, это уж точно. Если я живу с женщиной, который невыносим мой вид, я не собираюсь околачиваться рядом. Насчет моих планов… Мой план был сделать все, чтобы ты вернулась, но, если это безнадежно, я не вижу причин оставаться. Для тебя главное — чтобы дом был безупречным, а я, как видно, этому мешаю, да и в отдельной спальне ты вполне счастлива. Я не так вижу себе…

Слушая его, она невольно приоткрыла рот. Со всеми своими проблемами, со своими за и против она совсем забыла кое-что — Джо итальянец, и потому он горд и упрям. Он подлинный мачо, не в его натуре подчиняться женщине. Его любовь к ней позволила ему согласиться на компромисс, пойти на уступки, но он ожидал награды. К Марте наконец вернулся дар речи, и она перебила его.

— Ты хочешь от меня уйти? — спросила она потрясенно.

— Марта, кажется, это ты от меня ушла. Ты только что не выставила меня из дому, вот и вся разница.

— Погоди, Джо, погоди, мне потребовалась своя комната, потому что я почувствовала себя ущемленной и нелюбимой. Я вовсе не думала…

— Ты именно что-то задумала, только меня не желаешь в это посвящать. Неужто за эти два месяца, пока ты держишь оборону в своем крыле, ты не подумала хорошенько о том, что будет дальше? О разводе? Потому что я решительно не вижу никаких намеков, что твой каприз кончится наконец…

— Каприз? Значит, ты вот как это называешь? Я просто капризничаю!

— Ладно, ладно, ты права. Я был идиотом и не понимал, какого поведения ты от меня ждала. Признаю, что заслужил хорошего пинка в задницу. Ты проучила меня, и поделом, но… что же будет дальше?

Марта долго молчала.

— Так ты только за этим пригласил меня сюда поужинать? — спросила она наконец. — Чтобы припереть тут к стенке?

— Нет, — покачал он головой, — я ни о чем подобном не думал. Я только правда надеялся, что когда задам тебе этот риторический вопрос — ты меня еще любишь? — то ты ответишь сразу, а я почувствую себя дураком. Я и так им себя чувствую, раз не сумел позаботиться о собственной жене, и теперь из кожи лезу, чтобы наверстать. Но только тут дело в чем-то еще, не в одном же этом проклятом полотенце, которое я не повесил на место. Такое впечатление, что ты поставила на мне крест. На нас крест.

Улыбчивый официант подал салаты, поменял перечницу, наполнил водой стаканы. Едва дождавшись, чтобы он ушел наконец, Марта сказала:

— Я не хотела бы спешить с разводом.

Джо взял вилку, но к салату не притронулся.

— Я вообще этого не хочу. Ты хотя бы знаешь, что я к тебе чувствую? Я на все ради тебя пойду, если только знать бы, что сделать и как. Когда я предложил тебе пожениться, ты думала, я просто подыскиваю смазливую бабенку? — Он затряс головой. — Клянусь Богом, я ни разу не подумал, что ошибся в выборе. Ты меня порядком напугала, когда ушла из нашей спальни, но я все-таки надеялся, что у нас все наладится. Потому что всегда так сильно любил тебя. И думал, что и ты меня любишь, несмотря на все твое недовольство.

Марте к глазам подступили слезы.

— Я совсем не чувствовала твоего внимания… то есть я знала, что ты меня любишь, но…

— Ты сама себя послушай! Знала, что я люблю тебя, но не чувствовала внимания. А когда в последний раз ты проявила внимание ко мне? Оценила то, что я для нас делаю? Разве я плохой добытчик? Я когда-нибудь ограничивал тебя в расходах? Ты жаловалась, что я много занимаюсь яхтой и кемпером, но не возражала, чтобы я чинил твою машину, красил дом, разбивал сад, клал кирпичи. Ты ворчала, что я не люблю танцевать, но зато новые обои, витражная дверь в сад, дубовые полы — все это главным образом делалось ради твоего удовольствия. Разве я упрекал тебя за то, что ты раздумала иметь еще детей, хотя вначале говорила о двоих-троих? Тогда как после рождения Джейсона, которому я, кажется, не такой уж плохой отец, я очень хотел еще детей. Или как насчет нашего общего счета? Я открыл его задолго до того, как встретил тебя, а теперь он у нас стал вполне солидный. Я, между прочим, для него лезу в огонь, но, по мне, так он весь твой, до последнего цента. Ах, чтоб тебя! — сердито воскликнул он, тыча вилкой в ускользающий салатный лист.

— Ради бога, — пробормотала Марта, у которой по щеке катилась слеза, — я благодарна за все, что ты делаешь…

— Но, как видно, я делал недостаточно. Как ни старался. Только теперь я понял, что все равно не смог бы сделать тебя счастливой. И добиться твоей любви.

Марта отвела взгляд, и тут ее словно ударило током. Она увидела Райана, который как раз входил в ресторан, обнимая за плечи женщину. Это была Джил. Марта встречала ее пару лет назад, тогда она с Райаном только что съехалась. С ними была еще одна пара, они выбрали столик в общем зале и расселись вокруг. Они смеялись и явно пребывали в прекрасном настроении. Руки Райана так и липли к Джил. Он то гладил ей шею под густыми жесткими волосами, то клал ладонь на плечо.

Марта снова посмотрела на Джо, ковырявшего вилкой салат. Глубоко втянула в себя воздух.

— Я хочу уйти, — сказала она очень спокойно. — Не могу больше здесь оставаться. И есть не могу.

— Хорошо, — сказал он, дожевывая и глотая то, что успел положить в рот. Достал бумажник, порылся в нем и вынул банкнот, достаточно крупный, чтобы оплатить не съеденный ими ужин и чаевые.

Марта вышла из кабинета, и Джо вышел следом, поддержав ее за талию, хотя в эту минуту, наверное, просто ненавидел ее. Их остановил официант:

— Все в порядке, сэр?

— С рестораном? Конечно. Остальные по сравнению с вашим полное дерьмо. — Он кивнул на столик. — Я оплатил заказ. Жаль, что приходится уходить так скоро.

Пока Джо объяснялся с официантом, Марту неудержимо повлекло в общий зал. Она просто не смогла удержаться и подошла к столику, за которым сидел Райан. Она чувствовала, что Джо идет следом, и хотя он наверняка мечтал убить ее сию же секунду, но все же положил ей руку на плечо, заявляя о своих правах.

— Райан, Джил, привет, — весело поздоровалась Марта, хотя глаза у нее сейчас наверняка были красные, а на щеках следы от слез. — Как приятно встретить вас. Я рада, что вы помирились, что снова вместе…

Джил метнула на Райана взгляд, сдвинула брови.

— Разве мы расставались? — спросила она, и Марта заметила у нее на пальце кольцо с внушительным камнем, красноречиво заявлявшее о помолвке.

— Ты вспомнила давнюю историю, — сказал Райан с неловким смешком, — было у нас как-то маленькое недоразумение.

— Недоразумение? — переспросила Марта. — Но ведь когда мы случайно столкнулись с тобой месяца два назад, ты сказал, что вы с Джил уже год как расстались. — Она приподняла брови. — Может, я что-то не так поняла?

— Несомненно. — Он бросил на нее сердитый взгляд.

Джил, переведя глаза на Райана, сощурилась:

— Это правда?

И Райан заметно поежился.

— Вы незнакомы с моим мужем? Джо, это Райан и Джил. Мы с Райаном вместе учились в старших классах. Как это было давно.

Джо не стал протягивать руку, как обычно делал. Марта почувствовала, что он хмурится.

— Нам надо идти. Я только хотела поздороваться. Надеюсь, еще увидимся.

Марта поняла все еще до того, как подошла к Райану, в тот же миг, как увидела его входящим в ресторан. Никакой сослуживец не жил у него. Тогда, ответив на ее звонок, он сказал Джил что-нибудь вроде: «Выйду ненадолго выпить пива с приятелем». Оставил дома невесту и забронировал гостиничный номер для них с Мартой не мудрствуя лукаво. Если бы Марта пошла на интрижку с ним, он со временем открыл бы ей правду про Джил и сказал бы: «Ты ведь и сама замужем». Ему нужно то же, что и всегда, — как можно больше женщин, больше побед. Не был он создан для роли верного мужа, и точка. А Джил он легко убедит, что Марта — невротичка и что он никогда не говорил ей, что они расстались. Он искусный манипулятор и лжец с большим опытом.

Они сели в машину, и Джо вставил ключ в зажигание, но не спешил завести мотор. Глядя прямо перед собой, он спросил:

— Это и есть он?

— Кто? — Она повернулась к нему.

— Тот тип. Из-за которого ты перешла в другую комнату.

Она покачала головой и засмеялась, хотя слезы мучительно жгли ей глаза.

— Мы знакомы только по школе, и больше ничего.

Он рванул машину с места, и Марта почувствовала, что он ей ни на секунду не поверил. Конечно же Джо, высокий, сильный, мужественный, никогда не поймет, что может найти женщина в таком милом мальчике, каким был Райан. И сейчас, уже не борясь со слезами, она сама задавала себе этот же вопрос. И думала: «Какая же я дура!»

Нет, все гораздо хуже. Она не сумела понять причину своего недовольства Джо. Она решила, что дело в беспорядке на кухне, в его грязных шортах, но все это были пустяки. Они ничего не знали друг о друге. Он не мог понять, чего она хочет, пока она не покинула их общую спальню, а она не подозревала, насколько глубоки его чувства к ней и на что он готов ради ее счастья. Когда же они перестали разговаривать откровенно? Когда перестали понимать друг друга? Кто из них вступил в брак с ожиданиями, которые так и не попытался предварительно донести до другого? Наверное, она! Или они оба, но никак не один Джо.

Она плакала не скрываясь всю дорогу до дома и сама не знала — оттого ли, что Райан обманул ее, или оттого, что Джо готов был отдать ей все, а она даже ценить его перестала. Джо молчал, даже не поинтересовался причиной этих слез. И не пытался ее утешить. Когда они подъехали к дому ее матери, он сказал:

— Подожди здесь, я схожу за Джейсоном.

Через несколько минут он вышел, неся на руках спящего сына, и осторожно положил его на заднее сиденье. Дома Джо снова взял мальчика и сам уложил его в постель.

Марта сразу прошла в свою уединенную спальню, не раздеваясь легла на кровать и зарыдала в подушку. Она знала, что вполне может положиться на Джо — ребенка он укладывать умел и любил. Она нисколько не удивлялась, что он оставил ее в одиночестве, хотя она вся сотрясалась от рыданий. Он просто наконец-то понял, что с него хватит. Понял, что проиграл битву, и сдался. Они приехали домой в половине девятого, и Марта проплакала еще часа два. Если не считать ее слез из-за Бет, она не плакала с тех пор, как поделила дом на две половины.

Все это время Марта ожидала услышать звук заработавшего в гостиной телевизора, спортивного канала, который давно сопровождал их совместную с Джо жизнь. Но дом, несмотря на такой еще ранний час, зловеще молчал. Она наконец встала с кровати, умылась, почистила зубы, надела халат и вышла из спальни. Повсюду было темно и тихо.

Марта прошла по коридору в супружескую спальню. Вошла тихо, мягко ступая, и остановилась у кровати, глядя на него. После паузы Джо отвернул одеяло, и она легла с ним рядом, головой на его руку, и еще немного поплакала.

Он обнял ее, провел рукой по ее волосам.

— Ты спала с ним, Марта?

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Покачала головой и сказала:

— Нет, Джо, клянусь Богом.

И услышала, как он вздохнул с облегчением, и привлек ее к себе.

— Хочешь попробовать еще? Пожить вместе? Или мы порешим, что не сумели дать друг другу счастья, и бросим это дело, пока не стало только хуже?

Она провела ладонью по его щеке:

— Я хочу, чтобы мы еще постарались, Джо. И думаю, что нам нужно помочь друг другу. Не понимаю, почему так вышло, но мы совсем не знаем друг друга. Разве нам не пора наконец познакомиться?

— Пожалуй.

— Я буду стараться, если ты тоже будешь. — Она шмыгнула носом. — Джо, если я тебя потеряю, то потеряю самого лучшего человека, какого только знала в жизни. Не бросай меня, Джо, пожалуйста! Хорошо?

Он поцеловал ее в лоб.

— Можешь быть уверена, — сказал он.

Глава 12

Бет рассказала подругам и сослуживцам, что доктор Паттерсон очень внимательно наблюдал за ней во время химиотерапии, потому что они коллеги, ставшие друзьями. Эту малость она обязана была сказать всем. Но за последние месяцы он стал для нее еще и близким другом.

Он звонил почти каждый день, сначала справлялся о ее здоровье, но тут же переходил на другие темы, обычные для хорошо знакомых людей, — такие, как его работа, дочери и всякие будничные события, от капризов погоды до заседания правления жилищного товарищества его округа, которое он посетил. И Бет с такой же легкостью рассказывала ему о своей работе, о подругах и их личных драмах, о чем угодно. Она дважды приезжала к нему в Сан-Франциско на осмотр, после чего они вместе обедали, а в третий раз он сам приехал в Сакраменто и повел ее ужинать. Просмотрев результаты ее анализов поверх меню, он произнес:

— Хорошо. Хорошо. И снова хорошо. Как я и ожидал.

— Вы становитесь банальным, — усмехнулась она.

— И слава богу, — улыбнулся он. — А то я думал, вы теперь все время будете меня преследовать.

— Я и не собиралась вас преследовать — вы просто или потеряли рассудок, или страдаете неестественной склонностью к больным.

— Странно, но я не думаю о вас как о больной, — сказал он. — А может быть, стоит. Для здорового человека вы слишком терпеливы. Это была хитрая уловка, и я остался в дураках. Но вы понравились мне с первой минуты знакомства, хотя я пытался напомнить себе, что нечестно ставить вас в такое положение. Но потом совсем потерял голову.

— Это очень непрофессинально.

— Будущее покажет. Не будь вы пациенткой, я бы не стал тратить время, чтобы узнать вас ближе, я вообще думал направить вас к другому врачу, но вы хотели меня. Во всяком случае, уверен, что и другой онколог порекомендовал бы такое же лечение. Я считаю, что был очень объективным. А как считаете вы?

— И многим пациенткам вы назначали свидания?

— Ни одной, — заявил он. — Во-первых, я был какое-то время женат. Потом, среди моих пациенток нечасто встречаются молодые красивые врачи. — Он улыбнулся. — Полагаю, я оставался джентльменом.

— У меня начали выпадать волосы, — призналась Бет.

— Они отрастут, — ответил он. — Бет, я такого насмотрелся, что меня не напугать онкологией.

— А что, если я стану зависимой от вас?

— Полагаю, что найду способ с этим справиться, но, честно говоря, больше всего, пожалуй, мне понравилось в вас ваше упрямое стремление ни от кого не зависеть. С вами все будет в порядке, Бет. Закончите химиотерапию, отрастите волосы, станете жить дальше. Вас ждет еще столько радостей. Но может быть, мне следует предостеречь вас от увлечения пятидесятилетним мужчиной?

— А почему вы решили, что я увлечена?

— Потому что я делаю успехи. Следующие два месяца будет тяжелее, — сказал он, становясь серьезным. — Может быть, вам захочется сократить рабочий день или вообще взять короткий отпуск. Но потом все закончится, и вы начнете спокойно восстанавливать силы. А с нового года снова почувствуете себя такой же, как раньше.

— Очень надеюсь. — Она отпила воды. — Первые месяцы я порхала как птичка, но сейчас начинаю уставать. Меня не тошнит, но сил стало точно меньше.

— К сожалению, так бывает. Мне очень хочется прекратить все это немедленно и смотреть, как вы расцветаете. Но это будет ошибкой. Я верю, что мы выбрали правильный курс. Не поехать ли нам весной в путешествие? Что-нибудь необременительное, расслабляющее. Скажем, круиз по Карибским островам. Как вам моя идея?

Она только покачала головой:

— Во что вы хотите ввязаться!

— Вы, может, думаете, что я оказываюсь потерпевшей стороной? Очень ошибаетесь. Ваше состояние, в отличие от моего, как раз поддается лечению.

— А что такое с вашим?

— Мне пятьдесят лет. Если у меня выпадают волосы, они уже не вырастают. Все остальное подражает их примеру.

— Знаете, я никому не говорила, не хочу сплетен. Но то, что мы делаем, можно расценивать как свидания.

— Можно? Вы просто давно не практиковались — это и есть свидания. И мне не важно, кто и что про нас узнает. — Он пожал плечами. — Я иногда задаю себе вопрос: у вас были серьезные отношения с кем-то еще, кроме вашего жениха?

— Нет. С тех пор я никого не подпускала близко.

Джерод покачал головой:

— Для меня непостижимо, что он смог отпустить вас. Не пойму, что творилось у него в голове…

— Он был еще молод, — сказала она. — Я думаю, он испугался оказаться связанным с тяжелобольной женщиной, не способной иметь детей, и все такое…

Джерод немного подумал над ее словами.

— Может, решил перестраховаться? Но иногда это проявление близорукости. Можно найти в конце концов вроде бы идеального партнера, но и его лишиться так или иначе. Несчастный случай, развод, множество вариантов… — Он покачал головой. — Вам не нужно меня ни от чего защищать. Если только, конечно, вы не задумали преследовать меня в судебном порядке, — добавил он с улыбкой.

— Я подумывала о том, чтобы разрешить вам поцеловать меня на прощание. Прошлый мой поцелуй родился из пассивного интереса, лишенного всякого воображения, и я все пытаюсь о нем забыть.

— Буду только счастлив помочь вам.

— И еще я думала — но это уже совсем из области безумств, — я думала о том, чтобы извлечь вас из шкафа. — Она улыбнулась в ответ на его удивленно вскинутые брови. — Мои девочки устраивают маленькую вечеринку. Касси — это медсестра — наконец-то решила предъявить нашей компании своего парня. Она уже несколько месяцев встречается с ним втихомолку.

— Почему втихомолку?

— Она объяснила это тем, что у них все не похоже на прежние ее романы. Он — здоровенный татуированный байкер. Она решила наконец бросить его в пучину и посмотреть — потонет он или выплывет. И я подумала, что будет забавно добавить и вас в этот винегрет для пущего скандала. «Да-да, как видите, у меня в самом деле противозаконные отношения с моим лечащим врачом!»

Джерод хмыкнул:

— Не противозаконные и не отношения, нет в них ничего интимного. Пока, до тех пор, как к вам не вернутся силы. Ваше предложение поцеловать меня — оно даже удивило меня…

— Вы мечтаете о моей плоской груди в шрамах и лысой голове, так? Это все равно что предаваться любви с инопланетянкой.

Он улыбнулся:

— Я мечтаю о ваших плечах, затылке, длинных ногах и ягодицах. Ну и, конечно, о шее, о губах. И всем прочем. Мечтаю, например, подержать вас за руку где-нибудь на берегу моря. Поплавать с вами. Посмеяться — до чего мне нравится, что вы любите посмеяться! Я не слишком-то люблю общество других врачей, они в большинстве своем скучные. А с вами даже простой разговор по телефону становится развлечением. Я раньше никогда не интересовался акушерством. А слушаю вас, и это кажется восхитительным. Это безумие или вы впрямь восхитительны, Бет?

— Я восхитительна, — улыбнулась ему Бет. И добавила быстро: — Это будет на следующей неделе, в субботу. Или вас ждут отцовские обязанности?

— Обо всем можно договориться. Я приеду.

— Вас устроит моя гостевая комната? Секса не будет, даже невинных объятий.

— Очень любезно с вашей стороны. А я в ответ приглашу вас на завтрак.

— По всем симптомам мы с вами только друзья, — сказала она.

— Гм. Хорошие друзья, да. С большими перспективами.

Касси хотела было попросить Уолта, чтобы он подстригся и принарядился ради знакомства с ее друзьями, но сразу же отказалась от этой мысли. Что она за бестолочь, в конце концов? Столько лет приводила всяких болванов, бесчувственных и наглых, и думала, что раз они выглядят подходяще, значит, успешно вольются в ее компанию. Поэтому, когда Уолт сам спросил, как ему одеться, она ответила: «Да как обычно». А когда поинтересовался, предпочитает она поехать на байке или на пикапе, сказала: «Как тебе самому хочется. Если решишь на мотоцикле, я подвезу свою лепту пораньше. Просто дай мне знать».

— А что за лепта? — спросил он.

— Салат, хлеб, упаковка хорошего пива и бутылка вина.

— А мне можно тоже что-нибудь захватить?

— Это же вечеринка в твою честь, дорогой, тебе достаточно будет просто на ней появиться и блистать.

— По-моему, будет неплохо, если и я привезу что-нибудь про запас. А значит, берем пикап.

Впервые за долгое время друзья собирались у Джулии и Билли на настоящий ужин — дела у них налаживались, и они могли позволить себе принять гостей. Джулия собиралась приготовить мясо и десерт, а остальные должны были внести каждый свою заранее оговоренную долю. Не одна лишь перспектива знакомства с Уолтом заставляла Джулию волноваться. Она чувствовала себя так, словно они с Билли снова оказались среди живых и способны принимать гостей и угощать их не только бутербродами из вчерашней французской булки и листовым салатом и поить двухдолларовым пойлом. Джулия могла позволить себе потратить тридцать долларов на мясо и испекла два чудесных, калорийных, сливочных торта. Не бог весть что, но Джулия все равно испытывала необычайный подъем духа. «Мы сто лет уже не ели хороших бифштексов, — прошептала она Касси. — У Билли заранее текут слюнки».

Уолт заехал за Касси в шесть, и она с улыбкой отметила, что выглядит он абсолютно самим собой. Он, правда, побрил лицо вокруг своих баков, но, скорее всего, для того, чтобы не царапать ее ночью… он такой внимательный! Он надел кожаную жилетку с цепями и, разумеется, джинсы и ботинки. Голая женщина вся, само собой, была на виду. На заднем сиденье автомобиля Касси увидела большую корзину, обернутую целлофаном.

— А что там такое? — спросила она.

— Я сгонял в один из наших любимых ресторанчиков в Сономе, помнишь, тот, где мы были в самый первый раз. Они собрали для меня корзинку. По-моему, получилось очень мило. Ты думаешь, твоим друзьям понравится?

— Уолт! Они что, наполнили ее вином за сотню баксов? — нахмурилась она.

— Нет! — возразил он. — Там только пара бутылок неплохого вина, но в основном хорошее мясо и семга, это можно будет заморозить. — Он улыбнулся. — Если я пройду испытание, может быть, Билли захочет пригласить меня снова, и тогда я зажарю все это на гриле.

— Какой ты подлиза! — засмеялась она. — Я очень надеюсь, что они тебе понравятся. Не считая Джо — это муж Марты, — они все мои друзья с самого детства.

— Они мне уже нравятся, милая. Наверное, это очень достойные люди, раз столько лет дружат с тобой, — улыбнулся он.

Они вошли в дом с полными руками — Уолт нес увесистую корзину, Касси — свой вклад в общее застолье. Джо и Марта уже прибыли и помогали раскладывать закуски. Все быстро перезнакомились, и Уолт предложил Джулии открыть корзинку. Она достала оттуда большую вырезку и филе семги, а также четыре бутылки вина.

— Господи! — воскликнула она.

А Уолт негромко проговорил ей на ухо:

— Не заморозить ли это до того раза, когда вся компания соберется снова? Может, если повезет, и со мной в том числе?

— Но тут всего очень много, — пробормотала она.

— Это мой дебют. Я хотел немного покрасоваться.

— Вот как? — сказала она. — Мне нравится твой стиль, только вот тебе вряд ли поспеть за нами. Мы от души наваливаемся на еду и выпивку, и ты разоришься в два счета.

— Звучит как проект. А где же дети? — огляделся он по сторонам.

— Они у моей мамы, так что я могу всю себя посвятить грилю.

— Касси сказала, что ты собираешься зажарить бифштексы? — спросил он с улыбкой.

— Предоставляю это тебе.

— Мечтал это услышать!

Мужчины повели Уолта во двор, где Билли уже развел огонь. Когда они удалились за пределы слышимости, Касси сказала Джулии:

— Припрячь вино подальше, он обычно покупает запредельно дорогое.

Касси взяла одну из бутылок и принялась изучать этикетку, а Марта взяла другую.

— Разве мы не будем его пить?

— Можно, если хочешь, или лучше приберечь его ради особого случая. Ко мне он все время приходит с бутылками элитного вина за сотню долларов. Я никак не могу отучить его.

— Как же он умудряется?

— У него с седьмого класса не было серьезного романа, — пожала плечами Касси. — Думаю, ему не на кого тратить деньги. Ему это доставляет удовольствие. А я переживаю. Ты же знаешь, я не люблю мотовства. Совершенно удовлетворилась бы бутылкой дешевого вина.

— Все-таки поставим его на стол, — решила Джулия.

— Сам Уолт почти не пьет, — объяснила Касси. — А Билли и Джо не почувствуют разницы. Не переводи зря добро.

Тут отворилась дверь, и вошла Бет, а следом за ней незнакомый мужчина.

— Всем привет, — сказала она. — Познакомьтесь, это доктор Паттерсон, мой лечащий врач. И кажется, мой кавалер.

Все от удивления разинули рты, так что Джерод с Бет невольно засмеялись. После обмена приветствиями Касси прошептала Джулии:

— Ладно, ставь бутылки на стол.

Как было у них заведено, пока женщины на кухне готовили еду и обменивались сплетнями, мужчины стояли в саду, в кружочек, с бокалами пива. Подобралась странная компания — двое пожарных, байкер и врач старше их лет на двадцать. Объединяли их — женщины.

Уолт и Джерод интересовались, какими они были в детстве, а это лучше всех знал Билли. Джо вступил в разговор, когда стали обсуждать, какими они стали повзрослев. Он знал подруг шесть лет и мог уже свидетельствовать, что их дружба ни разу не давала сбоя.

— Их водой не разольешь, — сообщил он Джероду и Уолту. — И главное — они знают о нас такое, чего мы сами не знаем о себе. Иногда бывает жутко, знаете ли.

Впрочем, разговор о женщинах не занял их надолго, а плавно перешел на Билли, Джо и их работу. После нескольких историй из жизни пожарных и спасателей заговорили о путешествии Уолта на мотоцикле, длившемся больше года. На этой теме немного задержались, а потом Уолт спросил Джерода о его работе.

— Она очень благодарная, — сказал тот. — Окупаются и затраченное время, и усилия.

— Но все-таки в целом она мрачная? — спросил Джо.

— Нисколько. Это правда, что не всем больным мне удается помочь, но их все же меньше, чем тех, кому удалось. Это хорошо для души. Тут есть кое-что общее с работой пожарных — я концентрируюсь на тех, кого мы сумели спасти.

Возникла продолжительная пауза, а потом Билли спросил:

— Как все-таки дела у Бет? На самом деле.

Джерод улыбнулся:

— Как ее врач, я могу сказать, что она идет на поправку. А как друг скажу, что это во многом ее заслуга. Она справится. — Он сделал несколько глотков пива из бокала. — Я нисколько не сомневаюсь. У нее впереди еще долгие-долгие годы.

* * *

А на кухне Джулия смотрела на Бет широко раскрыв глаза:

— Ты привела своего врача?

— Ну да, — засмеялась Бет. — Я как-то привыкла к нему. И решила пока оставить его при себе. Да и он не счел нужным тихо удалиться.

— Наверное, он романтик? — спросила Касси.

— Да, — подтвердила Бет. — Только я не очень-то романтически настроена. Эта химиотерапия меня изнуряет. Я сегодня спала всего три часа, так что не удивляйтесь, если я засну за ужином. Он хорошо понимает, что я еще долго не вспомню, чем нам можно с ним заняться. Но так приятно иметь человека, с которым можно просто поговорить. Именно мужчину. И не просто мужчину, а того, кто понимает все, что сейчас со мной происходит. И не пугается.

— Это здорово. Но как он насчет последствий твоей операции?..

— Тут не будет никаких сюрпризов. Когда я ему сказала, что еще долго не смогу раздеться ради него, он напомнил, что я уже делала это. Мне его нечего стесняться. Я даже думаю, что именно этим он меня и привлек…

— Ну уж не только этим, — возразила Марта. — Стоит только на него посмотреть. Он великолепен.

— Это точно, — кивнула Бет. — Так что почему и нет? Он умный, красивый, внимательный, а я если и заслужила что-то, так это чувствовать уверенность в тех, кто рядом.

И вот четыре пары, соединенные женщинами, дружившими с детских лет, смеялись и шутили за столом, уставленным вкусной едой, за бокалами хорошего вина. Рассказывали о себе, друг о друге и, как оказалось, находили много общего. Сразу после десерта Джерод отвез Бет домой, извинившись, что не остается, чтобы помочь с уборкой. Бет последнее время быстро уставала. Вскоре после них засобирались Джо и Марта, им надо было еще забрать сына у бабушки. Пока Джулия и Касси заканчивали уборку на кухне, Билли и Уолт разговаривали, стоя на дорожке перед домом. Уолт сунул руку в карман жилетки и вынул две сигары.

— Как ты насчет этого?

— Ого! — воскликнул Билли. — Ты в самом деле умеешь произвести впечатление.

— Женщины едва ли нас одобрят, — заметил Уолт. — Но черт возьми, и мужчинам нужны свои радости. — Он достал зажигалку, отрезал у сигар кончики и протянул одну Билли. — Я на самом деле редко этим балуюсь. Только иногда, по особым случаям.

Какое-то время они поболтали так, ни о чем. Билли сказал — как здорово видеть Джулию счастливой и спокойной теперь, когда дела с их финансами мало-мальски наладились.

— В настоящее время у нас только две потенциальные проблемы — вот они обе, за твоей спиной.

Уолт обернулся, чтобы посмотреть на два автомобиля, стоящие на подъездной дорожке. А Билли развивал свою мысль дальше:

— У меня полезный опыт работы столяром, маляром, водопроводчиком и даже электриком, но вот механизмы всегда ставили меня в тупик. А мне теперь предстоит держать эти машины на ходу несколько лет. Хотя бы четыре года.

— Машины хорошие, — одобрил Уолт. — А в чем конкретно проблема?

— В основном их возраст. У каждой длина пробега — сотни тысяч миль. Да, они хорошие, крепкие, но очень уж старые. Когда барахлят тормоза или передача, у меня руки опускаются.

Уолт улыбнулся, сжимая сигару зубами:

— Это как раз по моей части, Билл, я ведь механик. Это моя основная профессия. Если возникнет проблема с машиной, позвони мне. Уверен, что смогу помочь.

— Вот это называется на ловца и зверь… Так ты механик! Я-то думал, что ты просто продаешь байки.

— Да, этим я тоже занимаюсь. Но и люблю покопаться в моторах. Не хочу хвастать, но свое дело я знаю. И запчасти могу достать по цене производителя.

— Черт, ты мне все больше и больше нравишься, — пробормотал Билли. — Знаешь, я хотел отдельно поблагодарить тебя за то, что ты сделал для Касси…

— А что такого я для нее сделал? — спросил Уолт.

— В тот раз, когда ты впервые ее встретил. Ты спас ее из очень скверной переделки. Она тогда, вечером, приходила сюда и рассказала нам с Джулией ту историю. Она вся тряслась, и я тоже разволновался. Она мне как сестра. Если бы ты не подоспел тогда…

— Но я подоспел. Это простое совпадение, конечно. И она нисколько не пострадала, только напугалась.

— Я решил, что при встрече непременно поблагодарю тебя за вмешательство. И хочу, чтобы ты знал — я все Сакраменто и окрестности обыскал, но этот Кен Бакстер явно не был парамедиком…

— Кен Бакстер? — переспросил Уолт.

— Тот тип, с которым встречалась Касси. Который назвался парамедиком из пожарного департамента. Я нашел Кена Бакстера, им оказался пятидесятилетний капитан из северо-западного округа. Но это совсем не тот парень.

Уолт выпустил облачко дыма, помешкал немного, но все-таки сказал:

— Он не Кен Бакстер, Билли. Я тогда запомнил номер его машины и выяснил, кто он на самом деле. Я не спрашивал Касси, как его звали, а просто попросил кое-кого пробить номер. Его зовут Ральф Перкинс, и я знаю, в каком депо он работает.

Пока Уолт говорил, Билли мрачнел все больше.

— Я тоже знаю это депо, — выговорил он. — Кен Бакстер как раз там капитаном. И знаю Перкинса. Не слишком хорошо, но встречался с ним. И никогда не испытывал к нему симпатии. Ты что-то сделал с этой информацией?

Уолт посмотрел себе под ноги.

— В некотором роде. Я подъезжал несколько раз к этому депо, пока не убедился, что он увидел меня и узнал. Я хорошенько разглядел его. Решил — пусть знает, что его вычислили. Ради чего-то большего потребовалось бы связаться с полицией. Билл, я не говорил об этом Касси, она хотела поскорее все забыть. Больше она не боится его, но она ничего не сможет предъявить против него, она просто хочет спокойно жить дальше. Прими это во внимание.

— Понимаю, но…

— Ты подумай. Если захочешь с ним разобраться, он потом может отомстить Касси. И сделает это тогда, когда меня не окажется рядом. Такого мы допустить не можем.

От дома Джулии до дома Бет было рукой подать, но Бет быстро теряла силы. Джерод положил ей руку на колено.

— Не надо волноваться, это естественно.

— Только очень противно, — сказала она. — Откуда берется эта усталость? Ведь весь день я чувствовала себя отлично.

— Твой организм сейчас испытывает сильные нагрузки, — сказал Джерод. — Не надо пытаться перебороть эту усталость. Скоро ты будешь дома и сможешь поспать. — Увидев, как она начинает клевать носом рядом с ним на пассажирском сиденье, добавил: — Все в порядке, дорогая моя. Откинься назад, закрой глаза. Когда подъедем, я тебя разбужу.

Он поставил ее машину в гараж, но даже стук дверцы не заставил Бет встрепенуться. Он расстегнул ремень, осторожно поднял ее на ноги. Она просыпалась с трудом. В конце концов он взял ее на руки и понес в дом.

— Я могу идти сама, — пробормотала она, неловко задвигавшись на его руках.

— Спокойно, — сказал Джерод. — Ты совсем ничего не весишь, словно перышко. Но скоро мы тебя подкормим, и мясо снова нарастет на твои косточки.

Бет зевнула.

— Никогда не стремилась растолстеть. А сейчас не отказалась бы.

В спальне Джерод усадил ее на кровать. Она сразу же откинулась на подушки, и он засмеялся:

— Надо было мне раньше увезти тебя, а то ты совсем обессилела. — Опустившись на колени рядом с кроватью, он снял с нее туфли. — Я помогу тебе улечься. Ночная рубашка у тебя где-нибудь поблизости?

— Не важно. Мне и так хорошо.

— Глупости, в одежде спать неудобно. Где мне посмотреть?

Бет зевнула во весь рот.

— В шкафу, на крючке.

Длинная фланелевая рубашка нашлась легко. Наверное, ей холодно ночью, подумал он, она мерзнет. Такая тоненькая и одна в постели. Он принес рубашку и помог ей снять свитер и расстегнуть лифчик. Из него выпали маленькие вкладыши, и он подобрал их и положил рядом с одеждой. Стоили эти штуки недешево. Потом он натянул рубашку ей на голову, и она просунула руки в рукава. После этого он положил ее руки себе на шею, чтобы она смогла встать, и снял с нее брюки, снова посадил ее, чтобы она вытащила ноги из брючин. Потом откинул одеяло, и Бет забралась под него, благодарно вздыхая. Он наклонился, поцеловал ее в лоб и прошептал:

— Спокойной ночи.

И уже собрался уйти из комнаты, когда она окликнула его:

— Джерод.

Он снова подошел к кровати:

— Тебе что-то нужно, девочка?

— Нет. — Она покачала головой. — Хочешь прилечь со мной рядом? Я не против…

— Не хочется тебе мешать, — сказал он. — Тебе бы поспать сейчас.

— Я и посплю, — сказала она. — Все будет нормально.

Он провел рукой по ее волосам, и в ладони осталось несколько прядей.

— Я сейчас приду, — сказал он. — Только исполню вечерний ритуал.

— Угу, — пробормотала она.

Джерод смотрел, как она заснула, мгновенно и глубоко. Он прошел в душ для гостей, почистил зубы, разделся и достал пижаму из своего саквояжа с ночными принадлежностями. Вернулся в спальню Бет и лег рядом с ней. Положив руку ей на талию, проговорил:

— Это я. Я здесь.

И она с тихим стоном повернулась и прижалась к нему.

— Когда проснешься, не пугайся, это тоже буду я, — сказал он.

— Да, — ответила она. — Хорошо. Спасибо. — И прижалась теснее. — Но мне нечего тебе дать. Совсем нечего.

Он обнял ее, прижал к груди.

— Нет, есть что, — прошептал он, целуя ее лоб. — И очень много. Больше, чем ты думаешь…

Марта уложила Джейсона, надела ночную рубашку и тоже легла — в их общей с Джо спальне. Из гостиной что-то негромко бормотал телевизор, и, включив лампу, она взяла свою книгу. Но вскоре Джо выключил телевизор и вошел в спальню. Марта смотрела на страницы книги, не в силах читать, пока он раздевался и укладывался с ней рядом. Ее вещи снова висели в их общем шкафу, косметика стояла на полочке в ванной. Но до сих пор между ними так ничего и не было. Сначала Джо осторожно целовал ее в лоб и, отворачиваясь, засыпал. Потом стал засыпать лицом к ней, но по-прежнему к ней не прикасался. Иногда ночью по привычке обнимал ее, но супружеские отношения они так и не возобновили. Между ними стояла стена их недавнего отчуждения.

— Как тебе понравился Уолт? — спросила Марта, когда Джо лег.

— Вполне приятный парень.

— А доктор?

— И он тоже. Только как насчет того, что он ее онколог?

— Мне кажется, у них это случилось бы, даже если бы она встретила его при других обстоятельствах. Видно, что их влечет друг к другу.

— Да, это заметно.

Он потянулся к ней и дружески чмокнул в губы. Но не успел отодвинуться — она взяла его за щеки и удержала рядом. Он на секунду недоверчиво застыл и тут же снова жадно припал к ее губам. Его ладони легли ей на талию, и книга соскользнула на пол. Марта, не прерывая поцелуя, медленно сползла вниз по подушкам, пока он не оказался сверху. Он задышал чаще, жарче, потом оторвался от ее губ.

— Марта, — проговорил он, тяжело дыша, и заглянул ей в глаза своими пылающими глазами. — Что это с тобой?

— Я подумала… может быть, ты захочешь…

Он быстро поцеловал ее.

— Если только ты полностью уверена, — выговорил он хрипло. — Я не хочу, чтобы все повторилось. Не уверен, что в состоянии еще раз пройти через такое, если ты снова разозлишься. Я сейчас имею в виду наш брак. Он для меня очень важен.

Она вздохнула.

— Я чувствую, что сделала самую большую глупость в своей жизни, — сказала она. — Джо, в какой-то момент мы стали обыденностью друг для друга. Давай попробуем поработать над нашими отношениями, хорошо? Мы оба — ты и я?

— Ты уверена, Марта?

— Я уверена. — Она провела ладонью по его коротко подстриженному виску. — Я люблю тебя. Правда. Но одно время я в самом деле была страшно зла на тебя.

— А что тот тип из ресторана? — спросил он. — Я ведь понял, кто он такой, и хочу услышать правду.

— Да, это правда тот самый парень, с которым я порвала еще до того, как мы встретились. Это о нем я тебе рассказала перед нашей помолвкой. Но с момента нашей встречи у меня не было никакого другого мужчины, я могу в этом поклясться.

— Но почему он снова появился? Мне кажется, ты что-то недоговариваешь…

— Ты прав. — Она невесело рассмеялась. — Помнишь тот вечер, когда я рассердилась на беспорядок и грязь в доме, ушла и поехала за пиццей к Мартинелли? Но наверное, ты не помнишь — я уже года два бешусь по этому поводу.

— Нет, помню.

— Я поездила по улицам, потом приехала наконец к Мартинелли и заказала пиццу домой. И взяла в баре бокал вина, чтобы немного успокоиться и прийти в себя, и там встретила его. Это была чистая случайность. Должно быть, вид у меня был самый разнесчастный. И этот сукин сын разыграл передо мной целое представление. Он сказал именно то, что мечтает услышать всякая тоскующая женщина, — и что всегда помнил меня, и как нам хорошо было вместе, и т. д. и т. п. Я спросила про его подружку, с которой он последнее время вместе жил. Он ответил, что они расстались год назад, и если мне вдруг захочется с ним встретиться, чтобы просто поговорить…

— Тебе следовало со мной поговорить, — сказал Джо.

— До наших разговоров еще было далеко… Я тогда еще оставалась в нашей спальне, но злилась страшно. Все наши разговоры сводились к взаимным колкостям, и мы все больше отдалялись друг от друга. Только когда ты сказал мне все те вещи за ужином, месяца два спустя, тогда я взглянула на все иначе… наверное, ты и раньше говорил это же самое, просто я тебя не слышала, как и ты не слышал меня. Но тем вечером ты заставил себя услышать. И знаешь что — ты тогда меня напугал. Ты ясно дал понять — если мы не сможем жить, как настоящие супруги, в любви, доверии, понимая и прощая друг друга… стараясь совместно решать проблемы, а не расходиться по разным спальням, то ты не собирался оставаться со мной. Вот так так! — В ее голосе послышались слезы. — К такому повороту я совсем не была готова. Я-то думала, что последнее слово будет за мной.

Он убрал упавшие ей на лоб волосы.

— Марта, ты позвонила ему?

— Да… Я предложила встретиться где-нибудь и потанцевать. Мне очень захотелось, чтобы за мной поухаживали, захотелось развлечься… И конечно же он попробовал затащить меня в постель. Но, Джо, я не захотела. Я спаслась от него бегством — в буквальном смысле. Удрала. Сбежала оттуда со всех ног и больше не звонила ему. Я так жалею теперь. Мне не нужно было давать ему повода. Это было глупо… не просто глупо — я могла потерять самого важного для меня человека. — Она перевела дыхание. — Я очень испугалась. Знала, что ты такого не простишь.

— Марта… — пробормотал он потрясенно. — Вот не думал, что ты можешь выкинуть такое.

— Я и сама не думала. Я была в страшном смятении. Сама не знала, что окажусь такой дурой. Но честное слово, Джо, после этого я больше ему не звонила.

— Но тебе хотелось. Ведь хотелось?

Она усмехнулась:

— Ты же видел его тогда в ресторане, вместе с Джил, у которой на пальце сияло новенькое колечко? А ведь она могла взять трубку, когда я ему позвонила. Вот поделом бы мне! И вообще, очень удачно получилось для меня увидеть вас обоих в одном месте! Один — лживое ничтожество, изменник и притворщик, с которым я давным-давно покончила, другой — любящий, преданный муж. Эта встреча как будто пролила свет на мою жизнь, показала отчетливо, что у меня есть и чем я рискую… — Она коротко рассмеялась. — Мне вообще не стоило подходить к нему, но я не смогла удержаться. Очень захотелось, чтобы она узнала, какой он по-прежнему бессовестный эгоист и лгун, раз сказал старой подруге, что расстался со своей невестой.

— Когда ты в последний раз спала с ним? Скажи мне правду… чтобы мы могли начать все сначала.

Она быстро поцеловала его в губы.

— Больше восьми лет назад. Он, может, и разбудил старые воспоминания… в тот момент, когда я очень себя жалела, но больше он ничего не разбудил, Джо. Мне сейчас очень стыдно, что я думала о нем хотя бы пять минут.

— И ты думаешь, что сейчас точно знаешь, чего хочешь? — спросил он.

— Да. Очень хочу, чтобы мы говорили обо всем откровенно, как бывало раньше, внимательно относились к желаниям друг друга, находили компромисс и совершенствовали наш брак из года в год, вместо того чтобы злиться, обижаться, копить претензии. И очень хотелось бы, чтобы перед тем, как лечь в постель, ты мылся и брился. Так ты гораздо более увлекательный любовник.

— Я думал, женщинам нравится больше естественный, натуральный вид.

— Нет, лучше, как сейчас. Так ты, по крайней мере, не царапаешь мне кожу…

Он провел пальцами по ее щеке.

— Она у тебя такая мягкая… — прошептал он, быстро целуя ее. — Я могу доверять тебе, Марта?

— Да, Джо. И всегда мог. Я не собиралась обманывать тебя по двум причинам. Я очень хорошо знаю, что это такое, когда тебя предают. И потому что тогда ты не смог бы никогда меня простить. Для тебя это означало бы конец, а я осталась бы одна в полной растерянности, потому что не готова была разорвать…

— Я ни за что не хочу повторения прошлого, — хрипло проговорил он, — я уже решил, что потерял тебя. Ты для меня все. Но я могу продолжать нашу совместную жизнь, только если тоже что-то для тебя значу. Я очень люблю тебя.

— Ах, Джо! Как радостно это слышать. Поверь, ты для меня все на свете.

— Докажи мне, — сказал он с озорной улыбкой.

Она тоже улыбнулась в ответ:

— Нет, лучше ты докажи, Джо.

— Тогда держись…

Джулия умывалась, когда Билли подкрался сзади, обнял ее за талию и поцеловал в шею.

— Ты сегодня приготовила потрясающий ужин, — сказал он.

— Ничего особенного, — возразила она. — Всего лишь купила мясо, испекла торты и сварила кофе.

Он продолжал целовать ее в спину.

— Но для меня самое лакомое блюдо — это ты.

— Билли, — засмеялась она, — не слишком ли ты много выпил?

— Нет. Просто последнее время я изголодался по тебе…

— Вытереться-то мне дай, — засмеялась она.

— Все равно. Делай что надо, только побыстрее.

Она схватила полотенце, промокнула лицо и повернулась к нему, навстречу его требовательным поцелуям, ладоням, жадно скользящим вверх-вниз по ее спине. Когда их губы разъединились, она прошептала:

— Кажется, от тебя пахнет сигарами.

Он склонился к ее шее.

— Это мой природный, мужской, первобытный запах. Подожди — сейчас и ты превратишься в дикарку…

— Только, может быть, сперва выйдем из ванны?

— Если хочешь…

— Хочу!

Она погасила свет и потянула его за собой в спальню. И не успела опомниться, как уже лежала на кровати, а муж склонился над ней.

— Ну и ну! — пробормотала Джулия. — Можно подумать, у тебя был целый год воздержания.

— Я именно так себя и чувствую. В последнее время я хорошо высыпался, так что наверняка покажу сейчас себя с самой лучшей стороны. Испытай меня.

— Меня ты и прежний устраиваешь. Разве что постарайся не спешить так…

— Хорошо. — Он потянул за ее ночную рубашку. — Вот только раздену тебя — и сразу перестану спешить, честное слово.

Она дала ему стянуть ночную рубашку через голову и отбросить ее прочь. И начались ласки и поцелуи, сладостное и пылкое сближение, как в годы их юности. «Я и в девяносто буду так же его желать», — думала Джулия, пока прикосновения его рук вызывали в ней знакомые захватывающие ощущения, ведущие к острому блаженству, за которым следовало глубокое насыщение и покой в объятиях друг друга. Потом он еще долго будет обнимать ее и нашептывать, восхищаться ее красотой и страстностью, говорить, как сильно обожает ее.

— Подожди немного, девочка… дай я только возьму презерватив…

— Я все их выбросила, — прошептала она.

Билли так и подскочил, уронив с тумбочки ночник.

— Ты — что?

— Хочу сделать последнюю попытку зачать нашего последнего малыша…

— Господи! — Он отпрянул от нее. — О чем ты говоришь?

Джулия перекатилась на свою половину кровати и посмотрела ему в глаза.

— Прежде чем мы окончательно потеряем шансы иметь еще детей, я хочу проверить, нет ли еще последней возможности…

Какое-то время он молча смотрел на нее, только что сокрушительный, как паровой каток, а теперь скованный оцепенением.

— Ты, наверное, совсем рехнулась?

— Нет. Я как раз чувствую себя абсолютно в здравом уме. Мы впервые не сидим без гроша. Я бы подождала еще чуть-чуть, но времени нет…

— Джу, ты снова будешь дергаться…

Она затрясла головой:

— Я так мучаюсь из-за того потерянного ребенка. Так невыразимо жалею и знаю, что тебе это разбило сердце. Конечно, прошлого не вернешь, и я тоже знаю, что может ничего не получиться. У тебя всего пять-шесть попыток осталось, прежде чем вазэктомия прекратит спермообразование полностью. — Она пожала плечами. — Если вдруг получится малыш, я так буду рада. А если нет… мы все равно не станем любить друг друга меньше, да?

— Джулия, ты сумасшедшая. А если что-то пойдет не так с нашими финансами и мы снова сядем в яму?

— Я все продумала. Я даже позвонила Джону и проконсультировалась с ним.

— Ты спросила у Джона, можем ли мы позволить себе еще одного ребенка?

— Ну, не совсем так откровенно. Но я сказала ему, что мы недавно потеряли ребенка, что ты сделал вазэктомию, но есть пока время зачать еще одного малыша, если поторопиться, и что я очень хочу попробовать. Он ответил то, что я и предполагала, — что он меня понимает. У них с женой четверо, и они хотели бы еще, если бы могли. И мы совсем чуть-чуть поговорили о деньгах. И выяснили, что ситуацию оцениваем одинаково. Мы с тобой здоровы, а на ближайшие несколько лет новорожденный не потребует больших расходов. Будь это наш первенец, вот тогда он действительно перевернул бы наш бюджет. Но в том-то и плюс многодетной семьи — почти все, что требуется, уже имеется. Я даже подгузники сама делаю, а одноразовые использую только для прогулок. Наши детки, оторвавшись от груди, сразу садятся за стол, мы не покупаем детское питание. Я и сама умею варить морковь и мять картошку.

— И все-таки ты сошла с ума.

— Неужели ты против? Разве не хочешь увидеть, как я буду радоваться, ожидая его?

— Я уже видел, — сказал Билли. — Ты всегда радовалась в конце концов, даже если сначала считала это безумием.

— Как я страшно жалею, что не приложила все силы, чтобы сохранить того ребенка, вместо того чтобы положиться на случай… Билли, я была в панике. Я так виновата…

Он погладил ее по волосам:

— Девочка моя, я совсем не виню тебя. Ты сделала, что считала правильным в той ситуации… Никто лучше тебя не заботится о наших детях, даже в трудные времена. Уверяю тебя, что не держу никаких обид.

— Вот и хорошо. Значит, мы все-таки предпримем последнюю попытку, да?

— Нет, — сказал он. — Я должен обдумать это спокойно при свете дня. Но сейчас ты испортила мне всю игру, милая. Я был, как никогда, в ударе!

— Ну хорошо, — проговорила она печально. — А я в самом деле думаю, что это отличная мысль. Если бы я так не волновалась, то могла бы забеременеть прямо сейчас. Ты ведь любишь, когда я хожу с животом. — И она поцеловала его.

— Только не люблю, когда ты злишься или сходишь с ума.

— Я просто подумала, что попытка не пытка…

— Почему ты не начала этот разговор, когда была одета? — спросил он с некоторой досадой.

— Я хотела. Но мы как-то сразу увлеклись…

— Для меня это неожиданно. Я должен подумать. Не уверен, что это удачная идея.

— Но ведь если бы мы не потеряли того ребенка, ты был бы счастлив?

— Это слабость, — пожал он плечами. — Что-то есть в нас такое, отчего наши дети родятся даже в самые трудные времена. То, что происходит между нами, оживает. — Он погладил ей затылок. — Джу, не думаю, что еще у кого-то на свете есть то, что у нас. Я никогда не задумывался о том, насколько сильно мы любим друг друга. Но каждый день отдал бы за это миллион. Когда Джо рассказал мне, что Марта ушла спать в другую комнату, я почувствовал, как у меня все внутри сжалось. Если бы это случилось с нами, я бы, наверное, умер.

— Мы не допустим, чтобы такое случилось с нами! Я и сама не понимаю, почему нам так повезло, ведь мы были тогда совсем еще дети, чтобы что-то понимать…

— И все-таки нам повезло. Наверное, поэтому не стоит нам искушать судьбу. Вдруг родится у нас второй такой же неуемный сумасброд, как Клинт…

— Или это будет неуемная сумасбродная девочка…

— Джулия, Джулия, что с тобой? Я сейчас хочу только любить тебя и ни о чем не думать, а ты заговорила о детях… Почему ты такая сумасшедшая?

Она пожала плечами:

— Просто раньше у нас ни разу не было возможности зачать ребенка осознанно. Я безнадежна в этом смысле — я их люблю, люблю вынашивать их, рожать, нянчить, играть с ними, убирать за ними. Я сначала думала, что мне это скоро надоест и я захочу окончить колледж, и всякое такое. По мне, пусть у нас лучше будет еще один малыш, чем бильярд или даже яхта. Одно время я с ужасом думала, что банк отберет у нас дом или нам вырубят электричество, но я ничего не имела против, чтобы экономить. Я даже горжусь тем, как умею это делать.

— Ты ведь собиралась купить новый диван, — напомнил он.

— Я в самом деле собиралась. Но у тебя будет эякуляция с жизнеспособной спермой только еще раз пять-шесть, а потом все, конец. А после покупки дивана, боюсь, возможности зачать у нас уже не будет… Мне так нравится быть женой и матерью, по-моему, мне это неплохо удается.

— Тебе это превосходно удается.

— Не то чтобы я этим просто довольствовалась. Для меня это не только жребий, судьба, для меня это все! Десять лет уже прошло, как я с тобой, но это по-прежнему самое главное на свете.

— По-твоему, наша интимная жизнь была бы лучше, если бы мы старались зачать ребенка сознательно? — спросил он.

— Нет, — покачала она головой. — Лучше некуда, это будет уже смертельно. — Она улыбнулась. — На самом деле я их не выбросила, они так и лежат в ящике.

Надо закончить то, что мы начали. Если ты потом передумаешь, у нас еще останется маленький шанс…

Он на секунду широко раскрыл глаза. Придвинулся к краю кровати и заглянул в ящик. Потом достал один презерватив и положил его на тумбочку.

— Надеюсь, ты их не продырявила?

— Нет, — засмеялась она.

— Тормоза-то у меня не те, что прежде.

— Знаю. Это моя любимая часть…

Он мягко повернул ее на спину, отыскал губы, позволил рукам упиться волшебством ее тела, и прежний настрой мгновенно вернулся к нему. Главным для Билли всегда была реакция Джулии. Неизменно. Даже если она не была в настроении. Он ее обожал, она его боготворила. Ничто в его жизни не могло сравниться с совершенством их соединения — оно было пылким и целомудренным, необузданным и чистым. Она была его единственной женщиной, он ее единственным мужчиной. Многим ли это дано? Каждый раз в моменты интимной близости их все крепче соединяла какая-то первозданная сила. Всякий раз, как он доставлял ей наслаждение, как она полностью отдавала себя ради его блаженства, он сильнее ощущал полноту жизни. Он часто думал, что их любовь настолько близка к божественной любви, насколько это вообще возможно для смертных.

Вот он потянулся за маленьким пакетиком на тумбочке…

— Ты устала сдерживаться, малышка, — прошептал он. — Готова к развязке?

— Пожалуйста, — прошептала она в ответ, скользя руками по его груди, целуя его в шею.

Он надорвал пакетик и замер. Потом заглянул в ее затуманившиеся глаза, быстро поцеловал ее и отбросил пакетик прочь. И вошел в нее легко и естественно.

— Может, ничего и не выйдет…

— От нас это никогда не зависело, Билли, — прошептала она. — Так же и в этот раз…

Глава 13

Скоро Касси поняла, что любит Уолта, и, как ей казалось теперь, она любила его давно. Им было так хорошо, так уютно вместе. Она словно знала его с детских лет. Она все проверяла себя, вспоминала — было ли прежде в ее жизни нечто подобное? Такая уверенность в своих и его чувствах? Обычно она всегда торопила события, но в этот раз все было наоборот. Она заставила Уолта долго ждать…

Как не похоже это было на ее прежние романы! Раньше она только надеялась на доверие и верность в будущем, сейчас же они были с ней с самого начала. А вместо того, чтобы начать с пылкой влюбленности и страстного влечения, она обрела и то и другое как результат привязанности, доверительной дружбы. Уолт был чудесным, нежным, но страстным любовником. В его объятиях она не ведала сомнений. Никогда прежде не чувствовала она себя такой любимой и защищенной.

Они обсуждали приближающийся праздник День благодарения, когда ей предстояло встретиться со всеми его родственниками сразу. Они еще раз ужинали вместе с Джуди и Диком и обедали в воскресенье со старшим братом Уолта, его женой и тремя детьми. Собрать всех четверых братьев с семьями и отца с мамой в одном месте представлялось делом нелегким, ведь все они были люди занятые. Но до сих пор на Касси родные Уолта — те, кого она успела узнать, — произвели самое лучшее впечатление.

Она наконец-то побывала у Уолта дома. Домик был маленький, но очень славный, как Уолт и говорил. Построенный сравнительно давно — лет пятьдесят назад, — он был прекрасно отремонтирован, свежевыкрашен, оснащен современной техникой. Блестящий паркет в комнатах и безупречная чистота просто поразили Касси.

— Признаюсь тебе, что ради твоего первого знакомства с моим жилищем я порядком постарался, — объяснил Уолт.

— Внутри он совсем как новый, — отметила Касси, оглядываясь.

— У меня огромный опыт в ремонте старых зданий, — напомнил он. — Я впитал это с молоком матери.

Касси со Стивом провели в доме Уолта пару ночей, теперь независимо от их графика работы они уже не могли разлучаться. Ее дежурства в основном начинались рано утром. Касси приходилось вставать засветло — в половине шестого, и к тому времени, как она, одевшись, отправлялась на работу, Уолт тоже вставал, запускал кофеварку и принимал душ. Зато когда их выходные дни совпадали, спешить было некуда.

Как-то Уолт встал в непривычную для него рань и предупредил Касси, что сегодня вернется поздно — накопилось много дел, которые требуется завершить. Но в выходные он будет совершенно свободен, и проведут они их вместе.

Тогда Касси, у которой в этот день был выходной, решила, что пройдется по магазинам. Праздники неминуемо приближались, а она любила делать покупки заранее и постепенно, потому что так легче контролировать расходы. Утро она провела в «Таргете», где подыскала симпатичные подарочки малышам Джулии. Но к одиннадцати все дальнейшие идеи насчет подарков ее покинули. Ей очень хотелось подарить Уолту что-то необыкновенное, но что можно выбрать для такого простого и неприхотливого парня? Вдруг ей в голову пришла мысль завернуть в розвиллский мотоциклетный салон и посмотреть, не там ли Уолт. Она давненько туда не заглядывала, а именно там Уолт бывал чаще всего. Может, удастся оторвать его от дел, уговорить выпить с ней чашечку кофе или даже пообедать? И вызнать у него, что бы ему такое хотелось получить?

Теперь, начав с ним совместную жизнь, она узнала, что мотоциклетный бизнес многого требует. Уолт посвящал работе значительную часть времени. Не проходило выходных, чтобы Уолт не заглянул в магазин, узнать, не нужен ли он. Но он никогда не выглядел усталым после работы и явно был ею доволен. Деньги он тратил легко, значит, был уверен в завтрашнем дне. И тяжелой работы не боялся. И на Касси, которая сама много работала, производило это особенное впечатление. Уолт оказался просто редким парнем.

По пути в магазин она думала: «Интересно, рассказал ли он обо мне сослуживцам?» Очень может быть, и хорошо, что она надела самые свои дорогие джинсы, сапожки на каблуках, водолазку и темный шерстяной пиджак. Чистые блестящие волосы были распущены по спине, именно так, как ему нравилось. Уолт очень любил играть с ее длинными прядями.

Касси, хотя и давно не заглядывала в этот салон, сразу узнала продавца, который несколько месяцев назад встретил ее в демонстрационном зале.

— Привет, — поздоровалась она. — Не знаете, Уолт Арнесон сегодня здесь?

— Да, я сам недавно его видел, — ответил парень. — Сейчас узнаю точно.

Он подошел к телефону на стойке, куда-то позвонил и вернулся к Касси:

— Сейчас к вам выйдут.

— Замечательно, — откликнулась она.

В зале появилась женщина лет пятидесяти, продавец указал ей на Касси, и женщина приблизилась.

— Здравствуйте, — сказала она. — Чем могу помочь?

— Я искала Уолта Арнесона, — ответила Касси. — Он, правда, меня не ждет. Я хотела сделать ему сюрприз. Это ничего?

— Будьте добры, представьтесь, — произнесла женщина несколько суховато.

Ох, подумала Касси, не навлечь бы на него неприятностей!

— Касси Расмуссен, — ответила она. — Я в самом деле не собиралась отрывать его от работы. Я подумала, что, может быть, он выйдет ко мне только на одну минутку…

— Я узнаю. Оставайтесь здесь.

Женщина, повернувшись, ушла. Касси снова подошла к продавцу и спросила:

— Простите, а кто эта женщина?

— Кларисса, Уолтова привратница, в смысле секретарша, — улыбнулся он.

— У него разве есть секретарша? — потрясенно спросила Касси.

— Да, и осторожнее с ней, она сущая тигрица. Не думаю, чтобы Уолту это нравилось, но понимаете, без нее никак не обойтись. Каждый норовит пообщаться с Уолтом лично. И он сам хочет пообщаться с каждым лично. Даже если времени нет.

Касси вспомнила про телефонный номер, который Уолт редко кому давал. Люди, понятное дело, стремятся получить у него консультацию по телефону, не утруждаясь посетить магазин.

— Значит, вот как…

— А вы мотоцикл выбираете? С удовольствием помогу вам.

— Нет, спасибо, я только искала Уолта. Но раз я не позвонила, а он, наверное, очень занят, мне придется… я, пожалуй, пойду, — нехотя проговорила она.

— Хотите посидеть на новых моделях, пока ждете его? — спросил продавец.

— Да, а можно?

Продавец по очереди подвел ее к нескольким мотоциклам, потом показал занимательный ролик на видео, посвященный фирме «Харлей Дэвидсон», привел несколько цифр, а когда заговорил о программе финансирования компании, Касси взглянула на часы и увидела, что пролетело уже сорок пять минут.

— Спасибо, но, если мне понадобится узнать про финансирование, я просто спрошу у Уолта. Видимо, он не сумел освободиться. Не стану вас больше отвлекать…

— Касси! — услышала она голос Уолта.

Он вышел из-за конторки и направился к ней, и она чуть не лишилась чувств. Это несомненно был Уолт собственной персоной — хвост, баки, усы, все остальное, но при этом на нем была накрахмаленная рубашка с длинными рукавами, галстук, отутюженные брюки и кожаные туфли. Он подошел к ней, положил руки ей на плечи и быстро поцеловал в губы.

— Ничего не случилось, милая?

— Нет. Просто хотела сделать тебе сюрприз, уговорить тебя сходить выпить кофе, но… — Она приподняла его галстук. — Утром, когда ты уходил, был одет по-другому.

— Я заезжал домой переодеться. Сегодня мне потребовалось выглядеть более официально.

— Я, кажется, пришла в неудачный момент. Но странно все-таки…

Он бросил на нее несколько смущенный взгляд, помедлил, потом решительно взял за локоть:

— Пойдем со мной, дорогая. Пойдем.

Он провел ее за конторку в глубь помещения, которое состояло из небольших кабинетов. И подошел вместе с ней к Клариссе. У той был явно недовольный вид.

— Кларисса, — сказал Уолт, — это Касси, моя девушка. Она никогда не должна ждать, никогда. Вы поняли?

— Очень хорошо, — ответила Кларисса. — Но члены правления уже собрались и…

— Предложите им пообедать. Закажите все в офис и скажите, что я скоро вернусь. Пойдем со мной, — сказал он Касси и повел ее в другую комнату, маленькую, но стильно оформленную, со множеством моделей, постеров с «харлеями», кубков и наград на полках и стенах. Большой стол загромождали бумаги и папки, в одной из стен стеклянная раздвижная дверь открывалась в зал заседаний с длинным столом, за которым сидели в основном мужчины средних лет, все как один в галстуках.

— Что все-таки случилось, Касси? — спросил он.

— Что? — Она посмотрела через стекло в зал. — Это мне надо тебя спросить, что происходит.

— Сейчас идет собрание членов правления. Извини, я и подумать не мог, что ты сегодня заедешь. Обсуждается важный вопрос — я в самом деле немного занят.

— Уолт, — проговорила она в замешательстве, — но что же это…

— Дорогая, я не думал, что придется объясняться вот так впопыхах, но дело в том, что магазин этот мой. Моя фирма. Мы собираемся покупать магазин в Рено. Это члены правления и финансисты. Банкиры. День будет трудным. Извини меня. Наверное, я не сумею выбраться.

Она проглотила комок в горле.

— Твоя фирма?

— Да. Но у меня есть инвесторы.

Она снова посмотрела в стеклянную дверь и увидела отца Уолта, Дика. Он помахал ей и улыбнулся. Она слабо помахала в ответ.

— Это не он мне ее купил, — быстро пояснил Уолт. — Все было как я говорил — я начал работать в магазине, старался как мог, но потом владелец решил его продать. Я нашел инвесторов, некоторое время был весь в долгах, потом рассчитался, купил еще один магазин… Примерно как отец со своими круглосуточными гастрономами — у меня был хороший пример. Я занимаюсь мотоциклами, Касси, продаю их, имею дело с покупателями, делаю все понемногу.

Касси перевела дыхание.

— И этот салон твой?

— Да, мы торгуем по лицензии. Всего магазинов четыре. В Рено будет пятый. Да, я ими владею, а они мной.

— И какой у тебя статус?

— Статус? Он на самом деле ничего не значит…

— Все-таки? — настаивала она.

— Председатель правления, директор-распорядитель и президент фирмы «Райдер». Работаем по лицензии «Харлей». Такой вот маленький бизнес.

— Похоже, что не такой уж маленький.

— Развивается он неплохо, — признал Уолт.

— Почему же ты мне не сказал? — воскликнула она. — Только говорил все время, что у тебя много работы и… Нет, почему ты не сказал мне?

— Касси, я все время повторял, что у меня достаточно денег. Извини меня в самом деле за эту мистификацию. Ты просто сразу решила, что я механик, который безрассудно транжирит деньги. Милая, если нам суждено было полюбить друг друга, я хотел, чтобы ты полюбила Уолта-механика, а не Уолта — владельца компании. И сейчас ничего не изменилось, разве что тебе не надо беспокоиться, что я много трачу на тебя. Вот и все.

— Ты намеренно ввел меня в заблуждение, — спокойно проговорила она, недоверчиво покачивая головой.

— Нет, ничего подобного, — возразил он, скрещивая на груди руки. — Вот он я — все тот же, люблю возиться с байками, кататься на них, навещать клиентов. И хвост, и татуировка — они при мне, и одеваюсь я как байкер. Я на самом деле именно такой. Даже имей я десяток магазинов, Касси, все равно остался бы таким же. Мне нет дела до всякой прочей чепухи, меня заботит моя фирма, и люди, которые работают со мной, и те, кто приходит за новыми машинами или за ремонтом. Я люблю мотоциклы. И не хочу подстригаться и бриться. По-моему, игра стоила свеч. — Глаза его блеснули. — Ведь стоила?

— Уолт, ты должен был мне сказать.

— Сначала я просто не хотел показаться… слишком приглаженным, что ли. Презентабельным. Хотелось, чтобы ты выбрала меня такого, какой я есть. Потом решил отложить всякие подробности до тех пор, пока мы не будем уверены друг в друге, пока не начнем обсуждать наше будущее. Наверное, это была неудачная мысль, но ты так долго держала меня на расстоянии. Я никогда…

— А твои родные были в курсе? Они знали, что я считаю тебя простым механиком, и были в заговоре с тобой, чтобы скрыть от меня правду?

— Нет, — твердо произнес он. — Я никому ничего подобного не говорил. Это было только между нами двоими.

— А если бы все вдруг открылось? Если бы твой отец спросил тебя о твоей фирме в моем присутствии?

— Он и правда пару раз заговаривал со мной о работе, но ты, по-моему, не обратила внимания. И брат, кстати, тоже. Если бы все выяснилось раньше и ты спросила бы меня, я, конечно, не стал бы лгать. Но тебе первой пришла мысль, что я…

— Да, — выдохнула она. — И ты, наверное, страшно забавлялся, слушая мои разговоры об экономии, о том, что я готова взять дополнительные часы дежурства…

— Дорогая, я нисколько не забавлялся, скорее умилялся. Я и не думал смеяться над тобой.

— Ты десятки раз мог остановить меня и сказать: «Не волнуйся из-за цены, Касси, я при деньгах». А наша первая поездка в горы и та куртка за семьсот долларов? — Она затрясла головой, и на глаза ей навернулись слезы. — Ты даже не представляешь, как я боялась вспотеть в ней или запачкать. — Она судорожно глотнула. — А мог бы сразу сказать, что эта куртка твоя. Что все там — твое!

— Касси, послушай меня! Когда я принес ее тебе, я только хотел сделать приятное.

— Уолт, скажи правду хотя бы сейчас — ты миллионер?

Он пожал плечами:

— Разве что номинально.

— Только номинально?

— Ну, быть может. Я не беден. У меня есть деньги.

— И ты боялся, что если я узнаю про твои деньги, то полюблю их, а не тебя? Да? И ты никогда не сможешь быть уверен…

— Нет, Касси, ничего подобного! — Он шагнул к ней.

«А если бы я на самом деле знала?» — подумала она. И попятилась от него.

— Как забавно, — проговорила она дрожащим голосом, — оказывается, я поверила тебе раньше, чем ты мне.

— Нет, это не…

— Это правда. Я так долго волновалась, как ты сводишь концы с концами и как отразятся наши частые поездки на твоем бюджете, потому что ты все время платил за меня. Я даже всерьез думала перестать видеться с тобой, если ты и дальше собирался тратить заработанные с трудом деньги на… всякие вещи, не имеющие никакого значения. Как, например, вино за сто долларов. — Она покачала головой. — Ты знаешь хотя бы, сколько часов мне надо работать, чтобы купить что-то подобное? — спросила она, и по щеке у нее покатилась слеза.

— Это все неправда, — сказал он. — Я не планировал никаких проверок. Я знаю, что ты беспокоишься о расходах, и думал, что ты только обрадуешься, узнав, что я…

— Что ты что, Уолт? Не был со мной искренним?

— Касси… милая… я никогда не хотел причинить тебе боль. Я хотел, чтобы ты была спокойна. Я так гордился, что ты полюбила меня, даже считая, что у меня и ночного горшка не сыщется. Я не боялся, что ты полюбишь мои деньги, — мне это все равно. Я больше был озабочен остаться тем, кто я есть, и не подстроиться под тот идеал, который ты считала наиболее приемлемым для себя. Как, например, — не побриться, чтобы понравиться твоим друзьям…

— Да, конечно, — сказала она спокойно. — Слушай, ты же очень занят. Возвращайся на свое совещание. Мы потом поговорим, хорошо? — Она улыбнулась дрожащими губами. — И все-таки ты должен был предупредить… чтобы я знала, кто ты.

— Касси, перестань! Это не было заговором или розыгрышем. Просто это казалось таким неважным. Ну, не держи на меня зла. Я не хотел отвлекаться в наших с тобой отношениях на всякую ерунду… То, что есть между нами…

— Я пойду, Уолт. Мне надо немного подумать. Мы поговорим потом. Возвращайся, тебя там люди ждут.

Она повернулась и быстро прошла мимо Клариссы, мимо продавца в зале, забралась в свою машину и там, закрыв лицо руками, разрыдалась. Но не прошло и нескольких секунд, как зазвонил ее мобильный. Касси выхватила его из сумки, и так и есть — это был он. Но она сейчас не могла больше с ним разговаривать, ей нужно было подумать. И она отключила телефон.

Касси доехала до реки, вдоль берега которой любила гулять со Стивом, остановилась там и снова заплакала. «Ведь он знал, — думала она, — знал с самого начала, что я не хотела им увлекаться, что он был не тем парнем, которого я мечтала встретить». Ему даже сомневаться не приходилось, она сказала ему об этом в лоб! Правда больно жалила ей сердце. Если бы пять месяцев назад она узнала, что Уолт — миллионер, она могла взглянуть на ситуацию совсем с другой стороны. Между чудаком и неудачником все-таки существует громадная разница. Она не сумела сразу разобраться, что он — не то и не другое, ей потребовались месяцы! Для Касси, искавшей серьезных отношений, идеального партнера, он мог оказаться слишком большим искушением, узнай она о нем всю правду. Да, она сразу поняла, что он удивительный, но татуировка и хвост заставили ее сомневаться слишком уж долго…

Как тогда сказала ей Джулия?.. «А если он побреется, подстрижется и повесит на шею стетоскоп? Тогда ты привела бы его не колеблясь?» Так вот, ответ — конечно да! Знакомство ее друзей с байкером казалось неестественным и ненормальным, ведь она «вращалась совсем в других кругах». Касси хорошо помнила, как удивилась тому, что в ее компании Уолт всем без исключения пришелся по душе.

Она не знала, что хуже — думать, что он считал ее сопротивление забавным, зная, что может быстренько заставить ее согласиться, упомянув решающий фактор. Или что бедненькая простодушная бережливая Касси волновалась из-за его трат, из-за подарков, которые она не могла бы себе позволить? А может, ему любопытно было просто наблюдать, как она идет на поводу у чувств, занижает свои требования, готовая довольствоваться необразованным, низкооплачиваемым механиком.

Касси чувствовала себя такой униженной! По дороге домой ей вдруг пришло в голову еще одно соображение. На телефоне сигнал о сообщении отчаянно мигал, он конечно же хотел поскорее уладить это маленькое недоразумение со своей запоздалой идентификацией. Касси не обращала внимания, не отвечала на сообщения. Дома она сразу села за компьютер и нашла Ричарда Арнесона. Ну разумеется! Миллионером был не один только Уолт, но прежде всего его отец. Арнесоны были состоятельнейшим семейством, они жертвовали деньги в огромное количество благотворительных организаций, о существовании многих из которых Касси даже не подозревала.

Уолт знал — все они, вероятно, знали, — что подсознательно она считала его не ровней себе, тогда как это именно она — бедная девушка, вынужденная работать с пятнадцати лет, — была ему не ровней!

Снова зазвонил телефон, и, взяв его, она увидела, что звонит Джулия. Касси поспешно ответила, сдерживая слезы.

— Слава богу, я тебе дозвонилась. Ты не отвечала на звонки.

— У меня случилась… непредвиденная ситуация…

— Твоя ситуация подождет! Тут такое с Бет! Она упала в обморок прямо на работе. Я привезла ее домой, потом подошла Марта. Касси, ей плохо, а я не знаю, что делать.

Касси шмыгнула носом.

— Я сейчас буду.

Касси осторожно постучала в дверь дома Бет, и Джулия впустила ее, прижимая палец к губам:

— Она спит. На диване в гостиной.

— Что случилось? — спросила Касси, заходя в дом.

— Сама толком не знаю, — ответила Джулия. — Она потеряла сознание у себя в больнице, но не захотела, чтобы ее положили. Позвонила мне и попросила ее забрать. Касси, она не могла дойти до машины самостоятельно! Я везла ее на кресле. Я сразу позвонила Джероду, он сейчас едет сюда с залива и сам уже два раза звонил с дороги, все спрашивал, как она.

— Я должна ее осмотреть, — проговорила Касси, стаскивая с себя пиджак и отдавая его Джулии.

Она быстро прошла в гостиную, где на диване лежала бледная и неподвижная Бет. Касси присела рядом с ней на корточки, потрогала лоб, пощупала пульс, который оказался нитевидным. Бет открыла глаза, взглянула на Касси и проговорила:

— Это просто реакция на химию. Мне надо чуть-чуть отдохнуть. Волноваться абсолютно не о чем.

— Слабость слишком долго не проходит, — пробормотала Касси.

— Мне просто захотелось, чтобы за мной поухаживали, — чуть улыбнулась Бет.

— Это ты получишь сполна — Джерод уже на пути сюда. Джулия его вызвала.

— Господи, вот это напрасно. У него же пациенты. И ехать ему сюда целых два часа.

— Успокойся, он ждет, что мы ему позвоним, ты же знаешь. У тебя где-нибудь болит?

— Нет. Только слабость. И немного кружится голова. Усталость просто неправдоподобная.

— Дышать не трудно?

— Это не эмболия, — сказала Бет, — а только усталость и слабость.

— Закрой глаза. Отдохни. Мы будем в кухне.

Касси встала и вывела Марту и Джулию из комнаты.

— Пусть поспит. Скоро уже Джерод приедет, наконец?

Джулия взглянула на часы:

— Через полчаса, я думаю.

— Оставим пока ее одну, а я буду заглядывать к ней каждые пять минут.

Они прошли в кухню, примыкающую к гостиной, где Марта успела сварить кофе. Она снова наполнила кофейник и подошла к столу, за которым сидела над своей чашкой Джулия.

— Когда это случилось с ней? — спросила Касси, доставая из шкафчика чашку для себя.

— Часа два назад. А она не… как тебе кажется?

— Что? — не поняла Касси.

— Она ведь не… — Джулия не могла выговорить слово «умирает».

— Умирает? — прошептала Касси. — Господи, нет! Ну да, она похудела, пульс у нее слабый, но это просто сон. — Касси села за стол к подругам. — Джерод знает, что надо делать. Наверное, он заберет ее в больницу…

— А ты где была все это время? — сердито прошептала Джулия. — Я тебя никак не могла найти. И до смерти перепугалась. Я не знала, что с ней делать!

— Извини, я отключала телефон. Просто Уолт звонил и звонил.

— Почему же ты не отвечала? Вы поссорились или что?

— Нет. Да. Не знаю. — Она опустила голову на ладони. — Тут такое… Я выяснила, что он меня обманывал. Я очень расстроилась, тут ты и позвонила насчет Бет.

— Обманывал тебя? — Марта подалась вперед. — Насчет чего?

— Оказывается, никакой он не механик. Он только позволял мне так думать. Все эти месяцы. Все это время он добивался меня, очень терпеливо, и, как оказывается теперь, я влюбилась в отъявленного лгуна.

— Господи! — откинулась назад Марта. — Он «ангел ада»!

— Тише, — шикнула Касси. — Он никакой не «ангел», а миллионер!

Наступило молчание. Джулия сказала наконец:

— Какая неприятность.

— Подожди, как это миллионер? Он только притворяется байкером?

— Нет, он и есть байкер. Отчасти. Я хотела сказать, что он не просто работает в этом мотосалоне, он его владелец. У него четыре таких салона, и сейчас он как раз покупает пятый. А мне он позволил считать себя простым работягой. И еще дразнил меня, что я боюсь, что он не понравится моим друзьям — из-за своей внешности.

Снова все помолчали.

— Так ты что, Кэсс, не рада, что он не простой байкер? Что тут не так?

— Вы правда не понимаете? Он скрывал это от меня, чтобы удостовериться, что я не куплюсь на его деньги, на статус…

— Какой еще статус?

— Председатель совета директоров фирмы. Директор-распорядитель. Президент. Все в одном лице.

— По-моему, это неплохо, — сказала Джулия. — Ну и как фирма, не маленькая? Ты уверена, что он правда миллионер?

— Да, я спросила. Он признался. Не знаю, насколько большая у него фирма, но дома я нашла в Интернете его семью. Его родители богаты, как Бог, во что только не инвестируют. Холдинговая компания Арнесонов. Арнесоны держатели акций. Арнесоны то, Арнесоны се. А я боялась вспотеть в кожаной куртке, которую он дал мне для поездки на мотоцикле. Да он может позволить себе подтираться такими вот кожаными куртками! Он все это время, наверное, прыскал в кулак, глядя на меня.

— Но в конце-то концов он сказал тебе правду.

— Нет! Это я его уличила! Зашла неожиданно к нему в магазин, чтобы выманить его пообедать. Хотела выпытать, что бы такое он хотел получить на Рождество. — Она захохотала, и ее глаза наполнились слезами. — Собиралась потратить на него пару сотен долларов. И застала его в рубашке, галстуке, в разгар совещания директоров. Уолт в рубашке и галстуке! Господи.

— И что он сказал?

Она вздохнула, и по ее щеке скатилась большая слеза.

— Сказал, что думал, я обрадуюсь.

— Почему со мной не происходит ничего подобного, — устало произнесла Джулия. — Я бы такое пережила, честное слово.

— Как ты не понимаешь? — воскликнула Касси шепотом. — Я ведь очень долго колебалась. Мне он понравился сразу, но я не хотела связываться с байкером, с неудачником, который никогда не преуспеет. Все время, пока я раздумывала, достаточно ли он хорош для меня, он проверял — хороша ли я для него!

Из гостиной послышался какой-то звук, и все три подруги вскочили и бросились туда. Бет сидела привалясь к подушкам и тихо, бессильно смеялась.

— С вами никакой витамин В не сравнится! Вы могли бы перенести ваше обсуждение сюда?

— Тебе надо отдыхать, — сказала Касси, присаживаясь на край дивана.

— Какой тут может быть отдых. Так он оказался миллионером, я правильно расслышала? — весело спросила Бет.

— Ну у тебя и слух! Мы же шептались.

— У меня рак, а не глухота. И когда шепчутся, это заставляет вслушиваться.

— А как твой желудок? Не тошнит тебя? — спросила Касси.

— Уже нет, теперь могу пожаловаться только на слабость. Простите, что доставила вам столько хлопот.

— От тебя-то нет никаких хлопот, — сказала Касси. — Пойду принесу тебе стаканчик апельсинового сока.

Когда она вернулась в комнату с соком, Джулия помогала Бет усесться поудобнее. Бет сделала глоток и сказала:

— Вот уж действительно, Касси, ты единственная из всех, кого я знаю, способна переживать, что твой бойфренд оказался до неприличия богатым. Ты еще не устала экономить?

— Я бы, наверное, смирилась с этим, — сказала Марта. — Как у него с личной гигиеной?

— Лучше не бывает, — мрачно признала Касси. — Он даже маникюр делает, чтобы держать ногти и пальцы в порядке после работы с моторами. Он вообще-то и правда самолично возится с мотоциклами. Но все равно он мне врал!

— Нет, вы видели председателя правления компании, который самолично чинит мотоциклы? Мне он все больше нравится, — заявила Марта.

— Но я-то чувствую себя полной дурой! — воскликнула Касси. — Это так унизительно.

— Ну и почему ты себя так чувствуешь? Разве ты виновата в том, что он тебе не сказал?

— Потому что он был прав! Меня нельзя было не обмануть. Я всегда искала в мужчинах не то, что надо, и поэтому никак не могла найти по-настоящему достойных. Я смотрю на машину, а не на того, кто за рулем, вот так и находила всех этих ничтожеств, которые только пыжатся что-то из себя изобразить. Наверное, он увидел это во мне. Я, кажется, даже сама ему рассказала! И он, чтобы убедиться, что я способна разглядеть человека, не разглядев прежде его тугой кошелек, позволил мне считать себя скромным работягой. — Она всхлипнула и высморкалась. — Но ведь я не считала его ничтожеством, несмотря на то что у него как бы не было денег. Я считала его совершенно исключительным человеком.

— Вот это и есть самое главное, — подвела итог Джулия.

— Тебе повезло, — улыбнулась Бет. — Все твои ничтожества остались в прошлом. Если только теперь ты для разнообразия найдешь силы выдержать бремя богатства, то выстоишь.

В дверь позвонили, и Джулия, резко сорвавшись с места, побежала открывать. В дверь поспешно вошел Джерод с медицинским саквояжем, а следом за ним курьер в форме. Джерод присел перед Бет, поцеловал ее в лоб, открыл саквояж, достал стетоскоп.

— Это ты по мне так соскучилась? — спросил он.

— Извини, что так вышло, — сказала Бет. — Это просто реакция. Не стоило тебе приезжать.

— Не уверен, — пробормотал он, считая ее пульс. Потом помог ей сесть попрямее и приложил стетоскоп к спине. — Дыши глубже. Хорошо. Еще подыши. — Он позволил ей лечь. — Хочу взять у тебя кровь, а курьер мигом доставит ее в лабораторию.

— Боюсь, что у меня едва ли найдется лишняя кровь, — сказала Бет. — Я уверена, что это была вполне естественная реакция. Правда, не помню, чтобы в прошлый раз я так резко уставала.

— В этот раз лечение более интенсивное, — объяснил он, вынимая принадлежности для взятия крови. Наполненную пробирку он запечатал в контейнер, вручил его курьеру, достал набор для капельницы.

— Вот это уж точно чересчур…

— Кто из нас двоих лечащий врач? — спросил он. — Я доктор, ты пациентка. — Он ввел ей иглу в вену. — Тебе следовало остаться в больнице…

— Очень сомневаюсь, — сказала она.

— Тогда мне не пришлось бы брать курьера. И результаты анализа готовы были бы быстрее. И во всех отношениях удобнее. Я вижу, ты собрала всю команду.

— Я как раз думала прокатиться…

— Правда? — спросил он. — Работать тебе не стоит до тех пор, пока не закончится лечение и ты немного не окрепнешь. Я останусь сегодня у тебя, а завтра отвезу в Сан-Франциско. Хочу показать тебя одному моему коллеге, который тебе наверняка понравится. Хотя сомневаюсь, что он поменяет лечение. Ты будешь жить у меня, чтобы я смог за тобой присматривать.

— Мои родители упадут в обморок.

— Да? Но ты же не хотела, чтобы они приехали к тебе и начали о тебе заботиться? Они разволнуются и перевернут тут все вверх дном вместо помощи. Потом, они слишком интеллигентные, чтобы падать в обморок. Кстати, не пора ли мне с ними познакомиться?

— Я не хочу, чтобы ты обо мне заботился, — сказала Бет, — это разрушит наши отношения.

— Скорее их разрушит то, что ты в такой момент слишком далеко от меня. И не спорь, я более опытный спорщик. Я тебя из этого вытащу, чтобы мы жили долго и счастливо.

Она приложила ладонь к его щеке:

— Как это я сумела найти тебя?

Он засмеялся и накрыл ее руку своей:

— Ты хорошо постаралась.

К дому Билли и Джулии Уолт подъехал на своем пикапе. Он был в рубашке с засученными рукавами и расстегнутым воротом, галстук лежал рядом на сиденье. Во дворе Билли озабоченно заглядывал под капот машины, когда Уолт подошел к нему:

— Какие-то затруднения, Билли?

— Да! Я надеялся, что дело в батарее, но она не заряжается. Тут что угодно может быть.

— Не против, если я взгляну?

— О, ты сегодня приоделся, Уолт!

— Ерунда. Пусти меня. Я надеялся застать у вас Касси, но ее машины нет…

— Они все собрались у Бет. Ей стало плохо на работе, и Джулия поехала за ней и отвезла ее домой.

— Вот что! И как она?

— Ничего, Джулия звонила недавно. Она сказала, что Джерод уже подъехал, взял у нее кровь, поставил капельницу. Ей лучше. Джерод говорит, это побочный эффект от химиотерапии, он забирает ее к себе домой, чтобы как следует о ней заботиться! Думается, что девочки там уже не нужны.

— Однако, черт возьми, — пробормотал Уолт. — У Касси сегодня выдался тяжелый день.

Он покопался в инструментах Билли, потом открыл пикап и достал свой ящик. Поставил его на дорожку, нашел гаечный ключ и нырнул под капот.

— Как я рад, что ты заехал! А я уж собирался разыскивать тебя. Хотел кое-что тебе рассказать.

— Что? — спросил Уолт, не поднимая головы.

— Мы с Джо ездили к Кену Бакстеру, ну, к капитану депо северо-западного округа. Я все ему рассказал. — Уолт поднял голову и метнул на Билли встревоженный взгляд. — Я решил, пусть знает, что один из его парней под его именем познакомился с девушкой, а потом напал на нее. Посвятил его в подробности. Кен просто взбесился.

Уолт пристально смотрел на него. Потом снова заработал ключом.

— А когда уходили, то столкнулись с самим Перкинсом, представь! — продолжал Билли. — Я спросил его, помнит ли он Касси, но он прикинулся идиотом. Сказал, что не припоминает такую. Я и говорю: «Ту, которая сидела в твоей машине, ее еще байкер спас, стекло тебе разбил…» Ну и так далее. Он ничего не ответил, но все хорошо понял. И еще я сказал, что знаю Касси с пятнадцати лет и пусть он не сомневается, все ее друзья глаз с него не спустят. Никто не знает, на что способен этот подонок, но он точно больше не будет прикрываться именем капитана, знакомясь с девушками.

Уолт еще покопался в моторе, потом сказал:

— Попробуй запустить двигатель.

— Сейчас. — Билли сел в машину, но мотор не завелся. Он снова вылез.

Уолт закрыл крышку, вытер руки тряпкой.

— Ты сказал ему про меня?

— Я не назвал твое имя, если ты из-за этого волнуешься…

— Что мне волноваться? Если он попробует меня найти, будет скорее забавно.

Билли засмеялся:

— Я сказал ему, что мы хорошо знакомы с тем самым байкером, и он заметно побледнел. Главное, что это никак не отразится на Касси. Есть свидетель, и все депо теперь про него узнает. Он ничего не посмеет ей сделать.

— Полиция тоже знает. Я передал им информацию. Я говорил, что мой брат — коп?

— С ума сойти, Уолт, ты полон сюрпризов! — удивился Билли.

— Ты еще и половины не знаешь. Так вот, братец мой сказал, что присматривается к этому типу. Если кто-то заявит на него или на кого-то похожего на него по поводу чего-то подобного, это тут же станет известно. Я сказал, что готов выступить свидетелем, и Касси, я уверен, тоже не откажется. Пусть о нем узнают. Он или попадется, или притихнет. В любом случае это не сошло ему с рук. — Он отдал Билли тряпку. — Дело в стартере, я достану новый и привезу завтра или послезавтра. Я достаю запчасти практически бесплатно. Тебе сейчас нужна будет машина?

— Ничего, мы и одной пока обойдемся. Слушай, Уолт, я очень тебе благодарен, но не хочется злоупотреблять твоей добротой.

— Ты и не злоупотребляешь. Я люблю это дело и рад помочь. Мне надо отыскать Касси. — Он пошел к своей машине, потом обернулся. — Слушай, у меня вышла размолвка с Касси, и я не хочу, чтобы и с тобой это повторилось. Я говорил, что занимаюсь мотоциклами и делаю еще всякую работу в салонах — это правда. Но я помимо всего еще и владелец.

— Владелец мотоциклетного салона? — переспросил Билли. — Ты торгуешь под маркой «Харлей Дэвидсон»?

— Всего салонов пять, — сказал Уолт. — Почти пять. Пятый заработает месяца через два.

— Ничего себе! Боже правый, Уолт, ты думал, что это не важно?

— Честно говоря, да, — признался Уолт. — На некоторых людей эта информация забавно действует. Например, на Касси она странно подействовала. Наверное, сейчас она мечтает меня убить. Она решила, что я ее обманывал. Но я не обманывал. Хотя и не был до конца откровенен. Наверное, мне следовало давно ей рассказать. — Он сунул руки в карманы. — Перед тобой я тоже должен извиниться?

— Да за что? — засмеялся Билли. — Успокойся, старик. Значит, мне запускал стартер топ-менеджер?

— Нет. Я вообще-то председатель. Президент, можно сказать. У меня восемь топ-менеджеров, три директора, двести служащих, это навскидку.

Билли с улыбкой покачал головой:

— Фантастика. Подожди, Уолт! Ты же всю рубашку перепачкал.

— Это не страшно. У меня есть запасная.

Марта и Джулия вернулись домой, а Касси еще долго сидела у Бет. Она и Джерод вдвоем приготовили легкий ужин и, пока Бет спала, тихо разговаривали. Они впервые беседовали наедине, и Джерод убеждал Касси, что, несмотря на опасность осложнений, Бет непременно поправится и прогнозы у нее самые оптимистичные. Касси хорошо представляла, что возможные осложнения — такие, как эмболия, разные аллергические реакции, апластическая анемия — гораздо легче перенести под наблюдением опытного врача.

Джероду позвонили из лаборатории на мобильный и сообщили результаты анализа крови Бет. У нее обнаружилась анемия — результат разрушения кровяных телец химиотерапией и отсутствия аппетита. Он собирался немедленно принимать необходимые меры, но причина сильной усталости Бет теперь, по крайней мере, стала ясна.

Они поговорили и о сюрпризе, преподнесенном Уолтом. Джерод не стал острить по этому поводу, как девочки, но и особого потрясения не испытал.

— Я сразу почувствовал в нем нечто большее, чем то, что сразу бросается в глаза. Очень неглупый парень.

— Не могу отделаться от чувства, что он меня обманул, сыграл со мной шутку.

— Вы так думаете? — спросил Джерод. — Может, ему гораздо комфортнее, чтобы его считали обычным байкером со скромными видами на будущее, чем денежным мешком.

— Все равно он не должен был это от меня скрывать.

— Может, и не должен был, — поддержал ее Джерод. — Но, Касси, все познается в сравнении. Призовите свой здравый смысл.

— Вы имеете в виду, что он не отсидку в тюрьме скрывал, а удачливость в бизнесе?

— Не совсем… Вы оба здоровы. Пожалуйста, если вы дороги друг другу, радуйтесь этому подарку судьбы. Все могло быть гораздо хуже.

— Господи, — пробормотала Касси, — я, кажется, за последнее время окончательно поглупела.

Джерод мягко коснулся ее щеки:

— Касси, вы пытаетесь разложить по полочкам, какого именно Уолта и за что любите. Нет ничего страшного в том, чтобы это оставалось некоторой загадкой. Но все же теперь, когда у вас есть возможность все продумать и взвесить, будьте объективны. Положительная сторона вашей ситуации очень весомая.

— Да, — тихо проговорила она.

Когда Касси подъехала к своему маленькому домику, уже совсем стемнело. Она сразу же пожалела, что не оставила включенным свет для Стива. Вдруг она увидела на крыльце какой-то темный согнутый силуэт, и у нее екнуло сердце. Фигура выпрямилась, и она быстро заблокировала дверцы машины. Но вздохнула с облегчением, узнав Уолта, который медленно поднялся с верхней ступеньки крыльца. Тут же разглядела за кустами и его мотоцикл.

Она вышла из машины и остановилась.

— Ты что здесь делаешь?

— Ты мне так и не перезвонила, — сказал он. В руках у него снова были подарки! — Мне необходимо было тебя увидеть. Я еще раз хотел сказать — я очень жалею, что так вышло.

— Давно ты здесь ждешь?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Примерно с пяти. А сейчас сколько?

— И все это время ты сидел тут?

— Ну да. Отсидел себе все на свете.

— А что это у тебя?

— Цветы и вино. Цветочки из гастронома, и вино оттуда же, за два бакса. С жестяной крышкой вместо пробки. Сам я парень неприхотливый, но хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее. У тебя и моих родителей. Ты же знаешь.

Она хмыкнула:

— Цветы из гастронома?

— По-моему, вид у них довольно жалкий, но ты такие хотела… Может быть, поставим их в воду, разопьем бутылочку бурды и поговорим?

— Уолт, ты же не пьешь, когда ты на мотоцикле!

— Я мог бы, если бы потом… задержался у тебя, ненадолго.

Касси захлопнула дверцу машины и медленно направилась к нему.

— Если ты простишь меня, обещаю, что больше никогда не стану ничего от тебя скрывать, — сказал он.

— А свою нагую леди оденешь?

— Ради тебя — да. Я одену ее в форму медсестры. — Он широко улыбнулся. — И заодно могу выколоть на бицепсе «Собственность Касси».

Он все-таки рассмешил ее. Ему всегда это удавалось.

— Я немного расстроилась, — сказала она.

— Я знаю. И иначе быть не могло — я поступил неправильно. Я тебе не рассказывал, но женщины постоянно стараются меня причесать и приодеть. Все без толку. И мама, и сотрудницы в офисе считают, что я безнадежен. Иногда меня это сильно достает. И каким удовольствием было познакомиться с тобой в моем обычном виде, из-за чего ты решила, что я простой рабочий парень, который вряд ли многого добьется. И все-таки я тебе и таким приглянулся. Я вел себя неправильно, но как это было здорово! Я чувствовал себя избранником богов. Но конечно, я не должен был…

— Я очень растерялась, — сказала Касси. — Я-то считала, что знаю тебя таким, какой ты есть на самом деле, а выходит, что я тебя вовсе не знаю. Ты же настоящий гений, раз от простого работника в маленьком магазине стал владельцем четырех мотосалонов! А я в тебе это не разглядела!

— Уже пяти, — сказал он. — Я купил все-таки тот магазин в Рено.

— Поздравляю.

— Я никакой не гений, Касси, ну, я, возможно, неглуп, но вокруг меня полно тех, кто гораздо умнее. У меня всего только и хватает ума это признавать и прислушиваться к ним. Касси! Милая. Я не могу вынести, что ты рассердилась на меня.

— Я просто заупрямилась, — сказала она, — но теперь, кажется, все уже прошло. — Она взглянула на цветы. — Да, в самом деле прошло. И еще я смогу привыкнуть к цветочкам получше.

— Да? Погоди, ты еще вино не попробовала. Касси, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Чтобы мы поженились, родили детей, взяли подружку для Стива. Все это я хочу вместе с тобой. Ты уже простила меня настолько, чтобы дать согласие? Выйти за меня замуж?

— Когда? — спросила она.

— Как только сможем. Может быть, когда Бет станет лучше. Без твоих девочек все равно свадьбы не будет. Ведь для тебя они как семья.

— В такой момент ты думаешь про Бет? — сказала она.

— Извини. Но я правда о ней думаю. Нам так повезло. Самые наши большие трудности не идут ни в какое сравнение с ее болезнью. Джерод сказал, что она поправится, и я ему верю, но ей потребуется время, чтобы окрепнуть. Ты ведь согласна? Я хочу сказать, мы ведь не бережем себя для свадьбы?

— Уолт! — Она смеясь покачала головой. — Это просто замечательно, что ты подумал о ней. Мои девочки в самом деле моя семья.

— Так ты согласна выйти за меня? И родить дюжину деток?

— Я выйду за тебя, — сказала она. — Потому что я тебя обожаю. Начну с одного малыша, а дальше посмотрим. Не уверена, что у меня осталось время на дюжину. Слава богу.

Он привлек ее к себе, не выпуская из рук увядшие цветы и дешевое вино.

— Как же я люблю тебя, — проговорил он. — Вот уж не думал, что когда-нибудь сумею такое почувствовать.

— Я тоже боялась, что не сумею, — призналась Касси. — И ведь подумать только, мы могли бы не встретиться.

— Как-нибудь да встретились бы, — сказал он. — Для меня было очень важно, что ты не стала переделывать меня. Господи, ты хотя бы знаешь, до чего это великолепно?

Она улыбнулась в его голубые глаза и сказала:

— Но если я выйду за тебя замуж и у нас родятся дети, только я буду решать, когда они подойдут к мотоциклу и подойдут ли вообще. Только я! Тебе придется с этим смириться.

— Ах, Касси, разве я позволил бы рисковать…

— Ты уверен, что очень хочешь на мне жениться? Потому что я медсестра, и собираюсь всегда оставаться ею, и это самое главное мое условие.

— Какая ты смешная, — сказал он. — Все потому, что я владею мотоциклетной фирмой?

— Наверное. Насколько сильно ты хочешь на мне жениться и иметь от меня детей?

— Если они у нас будут, я думаю, ты получишь огромные преимущества, — немного надулся он. — Знаешь, маме ты уже очень нравишься, но у меня чувство, что скоро она в тебя просто влюбится.

— Да, она мне так и сказала. Она очень была настроена против мотоциклов, но проиграла. Уолт, я не собираюсь проигрывать. Окончательное слово в этом вопросе будет за мной. Да?

— Да, — медленно проговорил он. — Что-то еще?

Она улыбнулась и крепче обняла его:

— Пожалуй, этого хватит с лихвой. Можешь даже оставить свою нагую красавицу такой, как есть. Мне она уже начала нравиться. — Касси привстала на цыпочки и поцеловала его. — Видишь, ты оказался прав.

Примечания

1

«Ангелы ада» — крупнейший в мире мотоклуб байкеров со своими филиалами по всему миру, в том числе в России.

Content

Робин Карр
Нечаянная радость

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания