Морин Чайлд

Непристойное предложение

Глава 1

— Ради всего святого, Лаура, не надо тужиться! — взмолился Шон Коннолли, глядя одним глазом в зеркало заднего вида, а другим на извилистую дорогу перед ним.

Ну почему именно он должен везти их всех в больницу!

— Просто смотри на дорогу и крути баранку, Шон, — донесся с заднего сиденья недовольный голос его кузена Ронана. Одной рукой тот прижимал к себе свою беременную жену, несмотря на пристегнутые ремни безопасности.

— Он прав, — сказала Джорджия Пейдж, сидящая рядом с водителем. — Просто веди машину, Шон. — Повернувшись, она обратилась к своей сестре: — Держись, Лаура. Мы скоро приедем.

— Вы все можете расслабиться, — заверила их Лаура. — Я не собираюсь рожать в машине.

— Этого еще не хватало, — пробормотал Шон, сильнее надавив на газ.

До сих пор у него не было причин проклинать извилистые дороги своей родной Ирландии, но сегодня он жалел о том, что не может проехать тридцать километров до больницы в Уэстпорте по ровному шоссе.

— Ты ее нервируешь, — тихо сказала Джорджия, бросив на Шона сердитый взгляд.

— Я веду машину, — ответил он и, снова посмотрев в зеркало, увидел, как Лаура поморщилась от боли.

Она застонала, и Шон стиснул зубы. Находясь рядом с женщиной, которая вот-вот родит, он, как любой нормальный мужчина, был охвачен паникой. Его кузен испытывал радостное возбуждение и в то же время сходил с ума от беспокойства, видя, как страдает его любимая жена. Одна часть Шона завидовала Ронану, в то время как другая, большая часть, думала: «Хорошо, что это происходит с тобой, а не со мной, Ронан».

Удивительно, как может усложниться жизнь мужчины, когда он теряет бдительность из-за женщины. Примерно год назад Ронан был таким же беззаботным холостяком, как Шон, и не собирался ничего менять, а сейчас он женат и вот-вот станет отцом. Они всегда были близки как братья и жили в нескольких минутах езды друг от друга.

— Ты можешь ехать чуть быстрее? — прошептала Джорджия, наклонившись к нему.

Шона привлекала эта красивая, немного циничная женщина, но до сих пор он держался от нее на расстоянии. Если бы он закрутил роман с Джорджией Пейдж, это бы только все усложнило. Ее сестра замужем за его кузеном, и Ронан считал своим долгом защищать незамужнюю свояченицу. Не слишком ли старомодно для мужчины, который разбил не одно женское сердце?

Мельком посмотрев на нее, он тихо ответил:

— Если я поеду быстрее ночью по этим дорогам, мы все окажемся на больничных койках.

— Ты прав, — неохотно уступила Джорджия, затем наклонилась вперед, словно пытаясь ускорить машину усилием воли.

Шон не удивился бы, если бы ей это удалось. В свете, исходящем от приборной панели, ее синие глаза казались бездонными, а волосы цвета меда отливали рыжиной.

Впервые они встретились на свадьбе Ронана и Лауры год назад. После этого она часто приезжала в Ирландию навестить сестру, и он познакомился с ней поближе и проникся к ней симпатией. Ему нравился ее острый ум, сарказм и преданность семье.

Вокруг была кромешная тьма, фары машины освещали лишь небольшой участок извилистой дороги перед ними. Здесь, вдали от города, за высокими и густыми живыми изгородями, тянущимися вдоль дороги, находились главным образом фермерские хозяйства. Редкие горящие окна жилых домов похожи на маяки, указывающие путь.

Наконец вдалеке показалось слабое свечение. Шон знал, что это огни Уэстпорта, и впервые за долгое время облегченно вздохнул. Скоро они будут на месте.

— Мы почти приехали, — сообщил Шон и посмотрел на Джорджию. Она улыбнулась ему, и он почувствовал себя героем, получившим высокую награду.

В следующую секунду Лаура громко закричала, и это ощущение прошло. Тогда он снова переключил все свое внимание на дорогу и сильнее надавил на газ.

* * *

Когда на следующий день Шон и Джорджия покидали больницу, они чувствовали себя так, как если бы остались в живых после страшной битвы.

— Боже мой, — пробормотал Шон, запрокинув голову. Из серых облаков, которые плыли так низко, что, казалось, до них можно достать рукой, на землю падали капли дождя. Ледяной ветер пронизывал насквозь, но он был рад вдохнуть свежий воздух, в котором не витали больничные запахи. Еще большей радостью было то, что роды у Лауры прошли благополучно.

— Думаю, это была самая длинная ночь и самый длинный день в моей жизни, — сказал он.

— В моей тоже, — согласилась с ним Джорджия, подняв воротник своего темно-синего пальто. — Но это того стоило.

Шон посмотрел на нее:

— Да. Малышка просто красавица.

— Это точно, — улыбнулась Джорджия. — Фиона Коннолли. Отлично звучит, правда?

— Да. Уверен, она будет веревки вить из своего отца. — Шон покачал головой, вспомнив, какое выражение лица было у Ронана, когда тот впервые взял на руки свою новорожденную дочь. Этого было почти достаточно, чтобы заставить пресытившегося циника поверить в…

— Я устала и в то же время ощущаю прилив энергии.

— Я тоже, — ответил Шон, радуясь, что она прервала опасный ход его мыслей. — Я чувствую себя так, словно пробежал марафон.

— А ведь мы просто ждали.

— Ожидание — это самое трудное занятие.

Джорджия рассмеялась:

— Уверена, что Лаура с тобой не согласилась бы.

Он кивнул:

— Ты права.

Вздохнув, Джорджия подошла к нему и взяла его за руку:

— Из Ронана получится отличный отец. А Лаура… Моя сестра так об этом мечтала. — Она фыркнула и провела ладонью по глазам.

— Не надо больше плакать, — сказал Шон, сжав ее руку. — Находясь рядом с молодыми родителями и тобой, я думал, что утону в ваших слезах.

— Я заметила, что твои глаза тоже блестели, крутой парень.

— Ну, мы, ирландцы, сентиментальный народ, — улыбнулся он и повел ее к парковке.

— Это одна из тех вещей, которые мне больше всего в вас нравятся.

— Ты за последний год так часто бывала в Ирландии, что сама почти уже стала одной из нас.

— Я думала об этом, — призналась Джорджия.

Они подошли к машине, и Шон нажал на кнопку на дистанционном устройстве.

— О чем? — спросил он, открыв для нее пассажирскую дверцу.

— О том, чтобы перебраться сюда насовсем.

— Правда? — Шон был заинтригован. — И что натолкнуло тебя на эту мысль? Рождение племянницы?

Джорджия пожала плечами:

— Частично. Но главная причина в самой стране. Она очень красивая, в ней живут гостеприимные люди. Мне здесь правда очень нравится.

— Лаура знает о твоих планах?

— Пока нет. Пожалуйста, не говори ей пока ничего. Сейчас ей и так забот хватает.

— Хорошо, не скажу. Но, думаю, она была бы рада, если бы ее сестра жила поблизости.

Ослепительно улыбнувшись ему, Джорджия забралась в машину.

Когда Шон обходил капот, ему пришло в голову, что он тоже был бы этому рад.

Открывая полчаса спустя дверь особняка Лауры и Ронана, Джорджия бросила на него взгляд через плечо:

— Не хочешь чего-нибудь выпить?

— Думаю, мы заслужили пропустить по стаканчику, — ответил он, заходя следом за ней внутрь. — Или даже по полдюжине.

Джорджия рассмеялась. Ей было так хорошо. Она была рада, что прилетела в Ирландию к рождению племянницы, а не осталась одна на другом конце земного шара.

— Пэтси уехала в Дублин к своей дочери Шинед, — напомнила она Шону, — поэтому нам придется самим себе готовить.

— Что меня сейчас меньше всего интересует, так это еда.

Он с ней флиртует? Джорджия тут же прогнала эту мысль и напомнила себе, что они просто собираются вместе выпить.

Пронзительный вой, донесшийся из глубины дома, заставил ее вздрогнуть, но она сразу поняла, в чем дело, и рассмеялась:

— Собаки, кажется, на кухне.

— Наверное, проголодались, — ответил Шон, следуя за ней в заднюю часть дома.

Джорджия так хорошо знала дом Лауры, как если бы он принадлежал ей. Приезжая в Ирландию, она всякий раз останавливалась здесь. Особняк так огромен, что в нем можно разместить несколько десятков гостей.

Она открыла дверь в просторную кухню, оборудованную по последнему слову техники, и ей навстречу выбежали две собаки.

Дейдре была большой неуклюжей английской овчаркой с такой густой шерстью над глазами, что было удивительно, как она не натыкалась на предметы. Бист, огромный и лохматый, красотой не отличался, зато был добрым и ласковым. Он добрался до Джорджии первым, и она принялась чесать ему за ушами. Дейдре сидела рядом и с нетерпением ждала своей очереди.

— Сначала я накормлю собак, потом угощу тебя выпивкой, — сказала Джорджия.

— Я принесу корм.

Шон направился в кладовку. Ему пришлось уклоняться от Биста, который путался у него под ногами.

Через десять минут собаки наелись и легли у холодного кухонного камина, прижавшись друг к другу. Они выглядели сытыми и довольными.

У двери в гостиную Шон спросил у Джорджии:

— Значит, Пэтси в Дублине у дочери. Полагаю, у Шинед и ее семьи все хорошо?

— По словам Пэтси, у них все отлично. — Лаура рассказала ей о том, как беременная дочь ее домработницы поспешно вышла замуж. Сейчас она воспитывает маленького ребенка, а ее муж записывает демонстрационный компакт-диск. Он вместе со своими друзьями играет ирландскую народную музыку и благодаря знакомству Ронана с владельцем звукозаписывающей компании у них есть шанс стать популярными. — Ей не хватает Шинед, но, как только ребята запишут диск, они все вернутся в Данли.

— Как бы далеко ни уезжал человек, его всегда тянет домой, — задумчиво произнес Шон, входя вслед за ней в комнату. — Однако ты подумываешь о том, чтобы оставить свой дом и создать новый.

— Да.

Когда он озвучил ее идею, она стала казаться ей более реальной и заманчивой, чем до сих пор. И не такой пугающей. В конце концов, она не много потеряет. Кроме того, она сможет избавиться от неприятных воспоминаний о браке, который так внезапно развалился. Она знала, что, если переедет в Ирландию, ее жизнь изменится навсегда. Но разве перемены это плохо? Разве не нужно время от времени давать себе встряску, чтобы жизнь не казалась скучной и однообразной?

Переехать в другую страну. Поменять знакомое на… тоже знакомое. После того как Лаура вышла замуж за Ронана и перебралась в Ирландию, Джорджия навещала ее четыре раза. С каждым разом ей становилось все труднее отсюда уезжать. Возвращаться в свою пустую квартиру в Калифорнии. Сидеть в одиночку в офисе фирмы по продаже недвижимости, которую они когда-то открыли вдвоем с Лаурой. Нет, она не жалела себя, но в какой-то момент начала думать, что в жизни есть куда более интересные вещи, нежели продажа чужих домов.

Посреди гостиной Джорджия, как обычно, остановилась, чтобы полюбоваться красотой комнаты. Шон уже начал разжигать огонь в высоком камине, выложенном белой плиткой. На бледно-зеленых стенах висели морские пейзажи, а на низеньком столике между двумя огромными диванами стояла хрустальная ваза с красно-коричневыми и золотистыми хризантемами. Из больших передних окон открывался вид на мокрую от дождя лужайку.

Убедившись, что огонь не погаснет, Шон поднялся, отряхнул руки и направился к столику в углу, на котором стояли хрустальные графины. Проигнорировав их, он наклонился и открыл небольшой холодильник, находящийся под столиком.

— Ну что, отметим? — спросил он.

Улыбнувшись, Джорджия подошла к нему:

— Мы это заслужили. Я так переживала. Мне было тяжело сознавать, что Лаура испытывает боль, а я бессильна ей помочь.

— Ты будешь считать меня менее мужественным, если я признаюсь, что испытывал смертельный страх?

— Нет, так что можешь быть спокоен, — заверила его Джорджия.

Она не знала ни одного мужчины, которому следовало бы беспокоиться об этом меньше, чем Шону Коннолли. Он красив, обаятелен и сексапилен. Хорошо, что на нее это не действует. Точнее, почти не действует. Даже она, женщина опытная и осмотрительная, очарована Шоном, поэтому лучше держать их отношения в рамках дружеских. Закрутить с ним роман было бы опасно во всех смыслах. Поскольку ее сестра замужем за его кузеном, любое их разногласие могло бы привести к внутрисемейному конфликту. Ей не нужны лишние проблемы.

Ее взгляд скользнул по его высокой широкоплечей фигуре.

«Просто смотри на него, получай от этого удовольствие и держи под контролем свои гормоны», — сказала она себе. Когда Шон поймал ее взгляд и подмигнул ей, ее бросило в жар, и она поняла, что выполнить последнее не так-то просто.

Чтобы отвлечься от своих мыслей, Джорджия вздохнула и спросила Шона:

— Разве малышка не прелесть?

— Да, она просто красавица, — согласился он, достав из холодильника бутылку шампанского и подняв ее вверх, словно с трудом добытый трофей. — И отец у нее умный. Старина Ронан держит в своем баре не одну, а целых три бутылки шампанского.

— Очень предусмотрительно с его стороны.

Он взял с полки над баром два хрустальных бокала, поставил их на столик и принялся откупоривать бутылку.

— Ты уже сообщила новость вашим родителям?

— Да, — ответила Джорджия, вспоминая, как ее мать заплакала от радости, когда узнала, что у нее родилась внучка. — Я позвонила из палаты Лауры, когда вы с Ронаном пошли за цветами. Лаура тоже немного с ними поговорила, и они услышали плач малышки. — Она улыбнулась. — Мама плакала вместе с ней. Ронан пообещал привезти сюда наших родителей, как только Лаура с Фионой будут к этому готовы.

— Это здорово. — Пробка с хлопком вылетела из бутылки, и Шон наполнил бокалы пенистым напитком.

Джорджия взяла один бокал, и Шон, подняв свой, сказал:

— За Фиону Коннолли. Пусть ее жизнь будет долгой и счастливой. Пусть ей будет знакома радость и неведома печаль.

На ее глаза навернулись слезы. Часто заморгав, чтобы сдержать их, она чокнулась с ним:

— Прекрасный тост, Шон.

Он улыбнулся ей, затем взял ее за руку, подвел к одному из диванов и усадил на него. После этого он сходил за бутылкой и сел рядом с Джорджией:

— Сумасшедший выдался денек, правда?

— Да, — ответила она, потягивая шампанское. — Я очень устала, но сомневаюсь, что смогу уснуть. Я слишком взбудоражена.

— Я чувствую себя точно так же, поэтому нам повезло, что мы можем составить друг другу компанию.

— Думаю, да. — Сбросив туфли, Джорджия забралась на диван с ногами и запрокинула голову.

Стук дождя по стеклам и потрескивание дров в камине создавали уютную атмосферу.

— Итак, — произнес Шон мгновение спустя. — Расскажи мне о своих планах перебраться в Ирландию.

Джорджия опустила голову и посмотрела на своего собеседника. Его каштановые волосы были взъерошены, карие глаза выражали искренний интерес, а играющая на губах полуулыбка могла соблазнить святую. Джорджия сделала еще глоток шампанского, надеясь, что холодная жидкость поможет потушить огонь, который начал разгораться глубоко внутри ее.

— Я думаю над этим со времени своего прошлого визита, — призналась она. — Когда я возвращалась домой, сидя в самолете, я спрашивала себя, почему я уезжаю.

Шон кивнул, словно понял ее, и это побудило ее продолжить:

— Следует радоваться, когда возвращаешься домой из путешествия, не так ли? Ведь тебя ждет твой дом, твоя привычная жизнь. Но я не испытывала радости. Чем ближе я была к дому, тем сильнее становилось чувство неудовлетворенности.

— Наверное, причина этого состояла в том, что ты покинула свою сестру, — предположил Шон.

— Возможно, — кивнула она. — Лаура для меня больше, чем сестра. Она моя лучшая подруга. — Она слабо улыбнулась. — Мне правда очень ее не хватает. Ты меня понимаешь.

— Да, — ответил Шон, долив в оба бокала шампанского. — Когда Ронан был в Калифорнии, мне не хватало наших походов в паб и споров. — Он ухмыльнулся. — Предупреждаю: если ты ему это скажешь, я буду все отрицать.

— Ясно, — рассмеялась Джорджия. — Итак, я вернулась домой, приехала в свой офис и стала смотреть в окно. Ожидание звонков и визитов клиентов — процесс долгий и скучный. — Она уставилась в свой бокал. — Глядя на людей за окном, я поняла, что жизнь стремительно движется. Что все вокруг делают то, что им хочется. Все, кроме меня.

— Я думал, тебе нравится продавать недвижимость. Лаура говорила, что вы совсем недавно открыли свое дело.

— Да, но мы обе хотели совсем не этого. Разве это не глупо?

Джорджия повернулась и снова посмотрела на Шона. «Как же он хорош», — подумала она и часто заморгала, удивленная тем, какое направление принял ход ее мыслей. Наверное, это шампанское сделало ее восприимчивой к сексапильности этого мужчины. Нет, она всегда была к ней восприимчива, просто могла перед ней устоять. Но сейчас…

Она прокашлялась, чтобы вспомнить, о чем говорила, и заполнить паузу в разговоре.

— Лаура художница, а я когда-то была дизайнером интерьера. Однако, несмотря на это, мы начали заниматься бизнесом, который нам обеим на самом деле не был интересен.

— Почему? — В его красивых карих глазах читалось неподдельное любопытство. — Почему вы вложили столько всего в дело, которое вас не интересовало?

— Логичный вопрос, не так ли? — Джорджия взмахнула рукой, в которой держала бокал, и поморщилась, когда шампанское перелилось через край. Чтобы не повторить ошибку, она сделала несколько больших глотков. — Лаура не могла зарабатывать себе на жизнь рисованием, поэтому пошла на курсы и стала риэлтором. Она всегда хотела быть сама себе начальницей. Думаю, ты понимаешь.

Шон кивнул.

Разумеется, ему понятно это желание. Будучи владельцем «Айриш-эйр», крупной и пользующейся успехом авиакомпании, Шон привык устанавливать собственные правила.

— Затем мой брак развалился, и я переехала к Лауре. — С тех пор прошло уже несколько лет, и Джорджия справилась с этой жизненной неудачей, но воспоминания о ней по-прежнему вызывали у нее чувство горечи. — В Калифорнии полно фирм, занимающихся дизайном интерьера, и я, вместо того чтобы рискнуть и создать еще одну, пошла на те же курсы, что посещала Лаура, и мы вдвоем открыли собственное дело. — Покачав головой, она выпила еще шампанского и вздохнула: — Таким образом, мы обе стали заниматься тем, что нас обеих не интересовало, и не знали, как все исправить. Затем моя сестра уехала, и я осталась наедине со всем этим. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Полностью, — заверил ее Шон. — Ты не чувствуешь себя счастливой в Калифорнии.

— Точно. — Джорджия глубоко вдохнула и спросила себя, почему ей так легко делиться с этим мужчиной своими переживаниями? Наверное, все дело в том, что его карие глаза глядят ей прямо в душу, а его мелодичный ирландский акцент успокаивает. Это головокружительное сочетание. — Я не чувствую себя там счастливой. И раз меня там ничто не держит, что мне мешает перебраться в Ирландию? Быть ближе к сестре? Жить так, как я хочу?

— Тебе ничто не мешает, — заверил ее он. — Полагаю, когда ты переедешь сюда, ты не будешь продавать недвижимость?

— Нет, спасибо, — ответила Джорджия. Мысль о том, что в этом случае ей больше не придется иметь дело с наглыми продавцами и придирчивыми покупателями, вызвала у нее чувство облегчения.

— Я открою дизайнерскую фирму. Разумеется, мне придется для начала изучить спрос и предложение в Ирландии и получить разрешение на коммерческую деятельность. Еще мне понадобится дом.

— Ты могла бы поселиться здесь, — сказал Шон. — Уверен, Ронан и Лаура хотели бы, чтобы ты здесь жила. Дом большой, места всем хватит.

— Да, — ответила она, окидывая взглядом огромную гостиную. В этом особняке могли бы запросто разместиться две-три семьи. — Но я все же предпочла бы иметь свой собственный дом неподалеку отсюда. Я собираюсь открыть свое дело в Данли…

Шон поперхнулся шампанским, прокашлялся и рассмеялся:

— В Данли? Ты хочешь открыть дизайнерскую фирму в маленьком городке?

— Что здесь такого? — нахмурилась она.

— Я не могу себе представить, как Дэнни Малдон нанимает тебя для обновления интерьера в его пабе «Пеннивисл».

— Смешно, — пробормотала она.

— Я не смеюсь, а просто пытаюсь тебе сказать, что крупный город более подходящее место для дизайнерской фирмы.

Все еще хмурясь, она кивнула:

— Возможно. Но Данли находится посередине между Голуэем и Уэстпортом. Удобное местоположение, не так ли?

— Согласен.

— Я в любом случае не хотела бы жить в крупном городе. В этом случае я смогла бы навещать Лауру с малышкой только в выходные, а мне хочется проводить с ними больше времени. Кроме того, здесь есть то, чего нет в городе, и…

— Ты абсолютно права. — Шон поднял обе руки, затем заметил, что их бокалы пусты, и наполнил их снова. — Прости, что усомнился в тебе на секунду. Ты все тщательно продумала, — произнес он с нескрываемым восхищением.

— Да, — ответила она. — Я хочу это сделать. И я это сделаю.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, — заверил ее Шон, подняв свой бокал. — Давай выпьем за начало твоей новой жизни. Я желаю тебе удачи в новых начинаниях.

— Спасибо, — улыбнулась она, чокаясь с ним.

Когда они оба сделали по глотку, Шон задумчиво добавил:

— Мы будем соседями.

— Да.

— И друзьями.

— Тоже да.

Ее бросило в жар. Должно быть, причиной тому был пристальный взгляд Шона.

— И как твой друг, — мягко добавил он, — я считаю своим долгом сказать тебе, что, когда ты говоришь о чем-то с энтузиазмом, твои глаза становятся темными, как сумеречное небо.

Глава 2

Джорджия уставилась на Шона широко распахнутыми глазами. Шон увидел в них сначала замешательство, затем оно сменилось блеском желания.

— Что? — пробормотала она.

— Я заставляю тебя нервничать, Джорджия?

— Нет, — ответила она, опустив глаза, и Шон понял, что это ложь.

Сделав еще глоток шампанского, она слизнула каплю с нижней губы, и внутри у Шона все сжалось. Как странно. Он знает Джорджию примерно год, и, хотя его всегда к ней влекло, он никогда не испытывал такого непреодолимого искушения, как сейчас. Наверное, дело было в том, что они оказались вдвоем в интимной обстановке. Стук дождя по стеклам, приглушенное освещение, потрескивание поленьев в камине — все это настраивало на романтический лад. Он чувствовал, что сейчас между ними зарождается что-то новое, но, увидев в ее взгляде настороженность, отступил.

— Я просто хочу сказать, что ты красивая женщина, Джорджия, — произнес он с улыбкой.

— Гмм… — Наклонив голову набок, она посмотрела на него.

— Определенно ты много раз слышала это от мужчин.

— О да. Мужчины постоянно бегают за мной по улицам, чтобы сказать, что у меня глаза цвета сумерек.

Он мягко рассмеялся. Ему всегда нравилось ее остроумие.

— Возможно, я просто более наблюдателен, чем другие мужчины.

— Или, может, ты что-то замышляешь, — задумчиво посмотрела она. — Что, Шон?

— Ничего.

— Это хорошо. — Наклонившись, она рассеянно потерла подъем сначала одной ступни, затем другой. — Ведь мы оба понимаем, что если мы позволим себе… э-э… нечто большее, то все усложним.

— Ты права, — согласился он, хотя в глубине души считал, что «нечто большее» того стоит. — У тебя болят ноги?

— Что? — Она посмотрела на свою руку, лежащую на правой ступне. Похоже, неожиданная смена темы на мгновение сбила ее с толку. — Да, болят, — ответила она с грустной улыбкой.

— Неудивительно. Ты столько времени провела в туфлях на каблуках.

— Ты даже не представляешь, как я была рада их снять.

Шон подложил в камин несколько поленьев, и языки огня принялись жадно их лизать.

Джорджия сделала глоток шампанского и томно закрыла глаза. Шон едва не застонал от отчаяния. Сама того не подозревая, эта женщина соблазняет его. Голос разума шептал, что ему следует быть осторожным, но он не слушал его. Сейчас настал момент выяснить, куда приведет путь, на который он ступил, когда принял приглашение Джорджии.

Поставив свой бокал на столик, он взял ее ноги и положил себе на колени. Она посмотрела на него с удивлением, и он улыбнулся:

— Что скажешь, если я немного помассирую тебе ступни?

— Шон…

Судя по ее неуверенному тону, она тоже хотела узнать, куда их приведет этот путь, но боялась.

Не получив отрицательного ответа, он принялся разминать ее маленькие узкие ступни. Джорджия попыталась высвободить свои ноги, но он не отпустил их. Она перестала сопротивляться. Ее голова запрокинулась, из горла вырвался стон.

— Как хорошо, — прошептала она.

— Тогда наслаждайся.

Джорджия открыла глаза и посмотрела на него с настороженностью:

— Что будет дальше?

— Я буду массировать тебе лодыжки. — В подтверждение своих слов он поднял руки чуть выше. — Через минуту ты можешь снова задать мне этот вопрос.

Она рассмеялась, и настороженность исчезла.

— Чем я заслужила этот массаж?

— Я сегодня добрый, потому что стал дядей. Правда, всего лишь двоюродным, но от этого моя радость не становится меньше.

— Конечно нет, — согласилась Джорджия. — Ведь вы с Ронаном так же близки, как мы с Лаурой.

— Это правда, — ответил Шон и с улыбкой посмотрел на серебряное колечко на одном из пальцев ее левой ноги. Затем он стал поглаживать ее щиколотки и икры. Ее кожа была мягкой, гладкой и теплой.

Джорджия тяжело вздохнула:

— У тебя великолепные руки.

— Мне это говорили, — рассмеялся он.

— Возможно, все дело в шампанском, но то, что ты делаешь, вызывает у меня слишком приятные ощущения.

— Шампанское здесь ни при чем, — ответил он, встретившись с ней взглядом. — Мы недостаточно много его выпили, чтобы размыть границы, существующие между нами.

— Тогда причина в огне в камине и в дожде за окном.

— Возможно, — допустил он, поглаживая теперь сгибы ее коленей. — Ты показалась мне особенно красивой при свете огня, и мои руки самопроизвольно потянулись к тебе.

— Ну конечно, самопроизвольно. — Джорджия заглянула в его глаза, пытаясь разгадать его планы. — Шон Коннолли, ты из тех людей, которые всегда знают, что делают, поэтому ответь мне на один вопрос. Ты пытаешься меня соблазнить?

— Я бы поспорил, кто тут кого пытается соблазнить, Джорджия, — пробормотал он, медленно поднимая руки еще выше. Хорошо, что для поездки в больницу она надела юбку.

— Я соблазняю тебя? По-моему, это ты превратил массаж ступней в массаж бедер.

— Тебе это нравится?

— Если бы мне это не нравилось, я была бы идиоткой, — призналась она, и Шону пришлась по душе ее откровенность.

— Тогда…

— Остается один вопрос, — перебила она его, схватив за руку. — Если ты собираешься меня соблазнить, то почему именно сейчас? Мы с тобой давно знакомы, Шон, но мы никогда…

— Да, но мы впервые оказались наедине, не так ли? — Высвободив свою руку, он продолжил поглаживать внешние стороны ее бедер, после чего медленно перешел к внутренним. — Подумай об этом, Джорджия. — Его голос был напряженным, словно у него в горле застрял большой камень. — Здесь будем только ты и я. Никаких Ронана с Лаурой. Никакой Пэтси, ходящей туда-сюда с подносом. Собаки спят на кухне.

Джорджия издала смешок:

— Ты прав. Не думаю, что мы прежде оставались наедине в этом доме. Но…

— Никаких «но», — перебил ее Шон, затем взял бутылку и долил в оба бокала шампанского, при этом прижимая одной рукой ее ноги к своим коленям. — Чем больше мы выпьем, тем больше поговорим об этом.

— Если мы выпьем много шампанского, то вообще не сможем разговаривать, — ответила она, но все же сделала глоток.

— Разве это не замечательная идея? — подмигнул ей Шон и осушил залпом свой бокал.

Джорджия наблюдала за ним. В ее горящих глазах он видел отражение огня, бушующего внутри его. Он не понимал, как мог целый год не прикасаться к этой женщине. Сейчас ему хотелось узнать вкус ее губ, услышать, как она кричит его имя в экстазе освобождения.

— Твой взгляд говорит мне, о чем ты сейчас думаешь, — сказала она.

— Ты думаешь о том же?

— Мне не следовало бы.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Глядя ему прямо в глаза, Джорджия сделала глубокий вдох и выпалила:

— Да, я думаю о том же.

— Слава богу, — улыбнулся он.

Джорджия звонко рассмеялась:

— Думаю, у тебя больше общего с чертями, чем с ангелами.

— Спасибо за комплимент.

Протянув руку, Шон забрал у нее бокал и поставил его на столик.

— Я не закончила, — сказала она.

— Мы выпьем еще шампанского позже. После того как…

— Возможно, это будет ошибкой.

— Может быть. Ты хочешь, чтобы мы остановились прямо сейчас?

Он очень надеялся, что она ответит «нет», потому что в данный момент ему меньше всего хотелось отсюда уходить.

— Мне следовало бы сказать «да», потому что нам следовало бы остановиться, — тихо произнесла Джорджия.

— Но?..

— Но, — продолжила она, — мне надоело быть благоразумной. Я хочу, чтобы ты ко мне прикоснулся, Шон. Думаю, я хотела этого с самого начала, но боялась это признать.

Шон взял ее за талию и усадил себе на колени. Пусть почувствует, как сильно он возбужден.

— Полагаю, ты уже поняла, что я хочу того же?

— Да, — ответила она, поворачиваясь к нему лицом.

— Еще не поняла, но совсем скоро поймешь, — поддразнил он ее.

— Обещания, обещания…

— Может, хватит разговаривать?

— О да.

Тогда он ее поцеловал. Прикосновение его губ к ее губам было нежным и легким, как перышко. Оно послужило своеобразным мостиком от их прежних отношений к новым. Шон был поражен реакцией собственного тела. Как только он прикоснулся к Джорджии, по его телу словно пробежал мощный электрический разряд.

Когда он наконец отстранился и посмотрел на нее, он прочел в ее глазах удивление, такое же сильное, как его собственное.

— Это было… Давай посмотрим, удастся ли нам это повторить.

Кивнув, Джорджия снова приоткрыла губы. На этот раз Шон поцеловал ее крепче, и его язык проник в глубь ее рта. Обвив руками его шею, она ответила на его поцелуй, выплеснув наружу всю страсть, которую сдерживала до сих пор. Ее пальцы зарылись ему в волосы, она заерзала у него на коленях, и в какой-то момент он понял, что сойдет с ума, если немедленно не избавит их обоих от одежды.

Прервав поцелуй, он сделал глубокий вдох, чтобы унять бешеный стук сердца. Это не помогло. Ничто не поможет. Он не успокоится до тех пор, пока не овладеет этой женщиной. Все, что ему сейчас нужно, — это Джорджия Пейдж. Искусительница с глазами цвета сумерек и губами, созданными для того, чтобы сводить мужчин с ума.

— На тебе слишком много одежды, — пробормотал он и начал быстро расстегивать пуговицы на ее темно-синей блузке.

— На тебе тоже, — сказала Джорджия, вытаскивая низ его белой рубашки из-под пояса его черных джинсов. После этого она начала возиться с пуговицами. — Черт побери, я никак не могу их расстегнуть, — пожаловалась она, смеясь.

— И не надо. — Шон резко рванул в стороны края рубашки, и маленькие белые пуговицы разлетелись во все стороны.

Джорджия снова рассмеялась и принялась водить ладонями по его коже, словно желая изучить каждый дюйм его тела. У Шона перехватило дыхание. Он наслаждался каждым ее прикосновением, каждой лаской. Сняв наконец с нее блузку, он увидел грудь, спрятанную под кружевным голубым бюстгальтером, и у него пересохло во рту.

Отбросив с лица волосы цвета меда, Джорджия встретилась с ним взглядом, расстегнула бюстгальтер и сняла его. Не теряя даром ни секунды, Шон накрыл ладонями холмики ее груди и принялся тереть большими и указательными пальцами ее затвердевшие темно-розовые соски, пока она не застонала и не накрыла его руки своими.

— Ты красивая, Джорджия. Даже красивее, чем я себе представлял. — Он подмигнул ей. — А у меня отличное воображение.

Улыбнувшись, она прошептала:

— Теперь моя очередь.

Сняв с него рубашку, она стала медленно поглаживать его плечи и руки. Каждое ее прикосновение было подобно вспышке огня.

Тогда он уложил Джорджию на диван, расстегнул юбку, стянул ее и швырнул на пол. Под ней оказались голубые кружевные трусики. Ему вдруг захотелось схватиться зубами за их пояс и…

— Шон!

Джорджия резко приподнялась, и он испугался, что она в последний момент передумала.

— Что такое?

— Я не принимаю противозачаточные таблетки, — сказала она, покусывая нижнюю губу. — Нам нужно предохраниться. Может, у Ронана где-нибудь завалялись…

— У меня в машине в бардачке есть несколько резинок, — ответил он, поднимаясь.

Она изумленно уставилась на него:

— Ты держишь их в бардачке?

По правде говоря, он уже давно ими не пользовался, поскольку у него уже много месяцев не было женщины. Возможно, потому, что все это время его преследовали в мыслях глаза цвета сумерек и губы, созданные для поцелуев. Нет, это глупости. Он просто был слишком занят работой, и на романтические отношения времени у него не оставалось. Вот только он не собирается признаваться в этом Джорджии.

— Нужно всегда ко всему быть готовым.

Ее губы дернулись.

— Не знала, что в Ирландии тоже есть бойскауты.

— Что?

— Не обращай внимания, — прошептала она, стягивая с себя трусики. — Просто поторопись.

— Непременно. — Он направился к двери, на ходу надевая рубашку.

Когда Шон вернулся пару минут спустя, он замер как вкопанный, обнаружив, что Джорджия растянулась, обнаженная, на ковре перед камином, подложив под голову диванную подушку. Его взгляд медленно скользнул по ее телу, и у него пересохло во рту. Он никогда прежде не видел столь прекрасного зрелища.

— Ты промок, — прошептала она.

Шон провел рукой по влажным от дождя волосам и сбросил мокрую рубашку:

— Я не заметил.

— Тебе холодно? — спросила она, приподнявшись на локте.

Как ему может быть холодно, когда при одном лишь виде ее упругой груди и округлых бедер внутри у него все горит?

— Нисколько.

Не сводя с нее глаз, он снял с себя оставшуюся одежду, подошел к Джорджии и опустился рядом с ней на ковер. Она положила ладонь ему на щеку и улыбнулась:

— Я подумала, что здесь больше места, чем на диване.

— Это очень разумно. — Он сначала прижался губами к ее ладони, затем накрыл ее губы своими. — Нет ничего более сексуального, чем умная женщина.

— Мне всегда приятно это слышать, — улыбнулась она, прижалась к нему, и их губы снова слились воедино.

Ни одна женщина прежде не пробуждала в нем такого жгучего желания, как эта. «Почему мы тянули с этим столько времени, черт побери?» — подумал он. Затем в голове у него зазвенело, и все мысли улетучились. Все, что имело смысл, — это следующий поцелуй, следующее прикосновение.

Оторвавшись от ее губ, он принялся покрывать поцелуями ее шею. Ее кожа была мягкой и гладкой и пахла цветами. Спустившись ниже, он принялся поочередно ласкать губами ее соски. Она стонала от наслаждения, водя руками по его спине, бокам, животу. Затем ее пальцы сомкнулись вокруг символа его мужского естества. Шон поднял голову, чтобы Джорджия посмотрела в его глаза и увидела, что с ним делает.

Ее дыхание стало тяжелым и учащенным. Тогда он взял лежащую рядом с ними упаковку предохраняющих средств, достал одно и надел на свою восставшую плоть.

Джорджия задвигала бедрами, и он понял, что не может больше ждать ни минуты. Что должен немедленно сделать эту женщину своей, иначе взорвется от неудовлетворенного желания.

Положив руки ей под ягодицы, он слегка приподнял ее бедра и вошел в нее одним мощным рывком.

Ее голова запрокинулась, с губ сорвался тихий стон. Затем она обхватила ногами его пояс и плотнее прижала его к себе. Они закачались в ритме первобытного танца, а их тени на стене повторяли их движения.

Наконец глаза Джорджии заблестели, и Шон почувствовал, как она задрожала под ним, достигнув экстаза. Он накрыл ее губы своими, и в следующую секунду его захлестнула мощная волна наслаждения.

Джорджия чувствовала себя великолепно.

Жар от камина согревал ее с одной стороны, мускулистое тело Шона — с другой.

Повернувшись к нему лицом, она улыбнулась:

— Этого стоило ждать.

Шон провел рукой по ее бедру, и по ее телу пробежала дрожь.

— Да, но я не понимаю, почему мы ждали этого так долго.

— Мы беспокоились о возможных сложностях, — напомнила ему она, только сейчас начав сомневаться в правильности того, что сделала. Возможно, это действительно было неправильно, но она не испытывала никаких сожалений.

— Поэтому возникает вопрос, — продолжил Шон, поглаживая ее ягодицы. — Что мы будем с этим делать?

У нее не было времени обдумать все возможные варианты. Джорджия привыкла рассматривать каждую проблему со всех сторон, но сейчас ее затуманившийся разум с трудом работал, потому что тело жаждало продолжения их головокружительной близости.

Все же одна мысль пришла ей на ум, хотя и не очень приятная.

— Мы можем прямо сейчас все остановить. Притвориться, будто ничего не было, и вернуться к привычной жизни.

— Ты действительно этого хочешь? — спросил он, подался вперед и поцеловал ее.

Она облизала губы, смакуя его вкус, затем вздохнула и покачала головой:

— Нет, не хочу, но если мы продолжим это делать, то сложностей возникнет гораздо больше.

— Жизнь сложная штука, Джорджия, — ответил Шон, ущипнув ее за сосок.

— Точно, — простонала она.

— И я не смогу притворяться, будто ничего не было, потому что всякий раз при виде тебя буду хотеть заняться с тобой сексом.

— Я тоже, — призналась Джорджия, убрав с его лба прядь волос.

В его глазах заплясали огоньки, и она поняла, что пропала. Позже она, наверное, будет обо всем этом жалеть, зато у нее останутся приятные воспоминания.

— Поэтому, — мягко произнес Шон, — мы будем делать что хотим и решать проблемы по мере их поступления. Согласна?

— Да, — ответила она. — Мы справимся с проблемами. Мы взрослые люди и знаем, что делаем.

— Несколько минут назад мы определенно это знали, — озорно улыбнулся он.

— Итак, никаких обязательств и ожиданий. Только секс. Пусть все продлится столько, сколько продлится.

— Звучит здорово. — Поднявшись, он пошел к столику, на котором стояли два бокала и почти пустая бутылка.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь открыть еще одну бутылку шампанского. — Протянув ей бокалы, он направился к бару. — Первую мы выпили за нашу новорожденную племянницу, вторую выпьем за нас и за сделку, которую мы только что заключили.

Джорджия медленно окинула взглядом его стройное мускулистое тело. При свете огня он был похож на прекрасного языческого бога. Она смогла только кивнуть в ответ, потому что ее горло сдавило от переполнявших ее эмоций, которые она не хотела анализировать.

Шон Коннолли не подходит для серьезных отношений, но Джорджия напомнила себе, что они ей не нужны. Она уже была замужем, и ее брак развалился. Конечно, Шон не такой, как ее бывший муж, но…

Зачем вообще их сравнивать? Зачем искать в том, что есть между ними сейчас, что-то большее? Их связывает только секс, и это ее устраивает. Шон прекрасно подходит для мимолетной интрижки.

Глава 3

Следующие две недели были суматошными.

Лаура привыкала к роли матери. Они с Ронаном без конца суетились вокруг малышки и засыпали на ходу. Несмотря на усталость, они выглядели счастливыми. Джорджия за это время познакомилась с городком и его жителями. В этом ей очень помог Шон.

Большинство семей жили и работали в Данли на протяжении нескольких поколений. Местные жители негативно относились к любого рода переменам, но, поскольку Джорджия собиралась сюда переехать, многие восприняли ее идею открыть дизайнерскую фирму в Данли с интересом.

— Дизайнерскую фирму, говоришь?

— Да, — ответила Джорджия, повернувшись лицом к Мэв Кэррол. Эта миниатюрная семидесятилетняя женщина много лет назад была няней Ронана. Она старалась быть в курсе всего, что происходит в Данли, и ее считали неофициальной главой городка.

Ее белые волосы были собраны в пучок на затылке, а от проницательных голубых глаз, казалось, не могло укрыться ничего. В зеленом кардигане, черных слаксах и ярко-розовых кроссовках она выглядела энергичной и подтянутой.

— Значит, ты будешь рисовать картинки, по которым рабочие будут делать ремонт в домах людей?

— Да, а также в офисах и вообще любых помещениях. Главное — правильно оформить пространство. Это не фэн-шуй, но общий смысл тот же.

Уголки рта Мэв поднялись в улыбке.

— У нас в Данли нет никакого финьшуя.

Джорджию насмешило то, как пожилая женщина произнесла название китайского учения о размещении предметов, но она лишь мило улыбнулась:

— Это не важно. Кто-нибудь обязательно захочет, чтобы ему помогли сделать ремонт. Кроме того, клиентов можно будет искать в Уэстпорте и Голуэе.

— Верно, — согласилась Мэв.

Джорджия остановилась, чтобы окинуть взглядом главную улицу Данли, которую за прошедший год успела полюбить. На ней было несколько магазинов, бакалейная лавка, почта, паб «Пеннивисл» и ряд свежевыкрашенных двухэтажных домов. Владельцы магазинов каждое утро подметали тротуары, у каждого входа стояли вазоны с цветами. Выкрашенные в яркие цвета двери создавали контраст с серыми облаками.

«Данли, наверное, выглядел точно так же несколько столетий назад», — подумала Джорджия. Должно быть, хорошо чувствовать себя принадлежащей кому-то или чему-то. После развода она поселилась в доме Лауры, присоединилась к ее бизнесу. У нее больше не было ничего, что она могла считать только своим. Сейчас пришло время это исправить. Начать новую главу в книге своей жизни. Делать то, что хочет она сама. Жить так, как хочется ей. При этой мысли у нее закружилась голова.

За пределами городка простирались поля, принадлежащие местным фермерам. Руины старинных замков зачастую соседствовали с современными особняками, которые уступали им в величии.

Совсем скоро она станет частью всего этого.

— У вас красивый городок, — сказала Джорджия, вздохнув.

— Да, — согласилась Мэв. — В тысяча девятьсот семьдесят четвертом году Данли удостоился звания «Чистый город».

Джорджия улыбнулась, подумав, что, когда она поселится здесь, ее будут называть «янки». Но пройдут годы, и все, возможно, забудут о том, что Джорджия Пейдж не жила здесь всегда.

— Ты влюбилась в это местечко, не так ли? — спросила ее собеседница.

Джорджия кивнула, и пожилая женщина перевела взгляд на пустое здание перед ними. Оно находилось в конце улицы, и в нем никто не жил с тех пор, как два года назад его последний арендатор уехал в Америку.

— Отличный дом, Мэв.

— Да, в нем полно места, — ответила женщина, заглянув внутрь сквозь грязное окно. — Но Колин Феррис не смог использовать его наилучшим образом. Бизнесмен из него никудышный. Ты только представь себе, он хотел открыть интернет-кафе в таком маленьком городке, как наш.

Очевидно, Колин просто не смог убедить местных жителей в том, что интернет-кафе это хорошая идея, а туристов в этих краях всегда было мало.

— Меня нисколько не удивило, что он уехал в Америку. — Она посмотрела на Джорджию. — В одном месте убыло, в другом прибыло.

— Это точно. Колин уехал из Данли в Америку, а я собираюсь перебраться из Америки в Данли.

— Значит, ты уже все решила?

— Думаю, да, — улыбнулась Джорджия.

Она нашла здание для офиса своей будущей фирмы. Она возьмет его в аренду на пару лет, а потом, если дела пойдут в гору, возможно, ей удастся его купить. «Все так хорошо складывается», — радостно подумала она. Вся ее жизнь меняется прямо на глазах. Она больше никогда не будет той несчастной женщиной, которой была, когда Майк ушел от нее, забрав с собой ее уверенность в себе.

— Наш Шон тоже, наверное, был занят? — задумчиво произнесла Мэв. — Он все это время тебе помогал?

Джорджия украдкой посмотрела на проницательную женщину, стоящую рядом с ней. До сих пор им с Шоном удавалось скрывать от всех свои отношения. В таком маленьком городке, как Данли, это было настоящим чудом. Но раз Мэв Кэррол спрашивает ее о Шоне, она, похоже, начала что-то подозревать. В этом она не одинока. В последнее время Лаура стала как-то странно смотреть на сестру. Несомненно, ее тоже интересовало, почему Джорджия проводит так много времени с кузеном ее мужа.

— Шону я очень благодарна, — ответила Джорджия с обманчивым спокойствием. — Он помог мне получить разрешение на ведение предпринимательской деятельности.

Это оказалось сложнее, чем она предполагала.

— Шон парень хитрый. Он знает, как добиться своего, — заметила Мэв. — Мэгги Калхен сказала мне, что вчера они с Коллин Лири пили чай в пабе и слышали, как Шон спрашивал Брайана Коннора насчет дома его матери, который пустует уже больше года.

Сплетни в этом городке распространяются с невероятной скоростью.

— Шон искал дом для меня. Я бы хотела жить в Данли, чтобы чаще видеться с сестрой и племянницей.

— Ясно, — пробормотала Мэв, глядя на Джорджию как следователь, ждущий признания от подозреваемого.

— Ой, посмотрите, вон идет Мэри Донохью с ключом от здания, — произнесла Джорджия, радуясь, что допрос закончился. Мэв приятная женщина, но она не должна узнать об их с Шоном отношениях. Никто не должен о них узнать. Ни ей, ни Шону не хочется становиться объектом для сплетен.

— Простите за опоздание, — сказала Мэри, агент по недвижимости, подойдя ближе. — Я показывала клиенту ферму. Он опоздал и вдобавок к этому захотел осмотреть каждую травинку на полях. — Тряхнув копной рыжих волос, она достала из сумки ключ и открыла дверь. — Если это помещение вам не подойдет, я буду шокирована, — добавила она, пропуская их внутрь.

«Это то, что нужно», — подумала Джорджия, окидывая взглядом просторное помещение, в котором уже была один раз. Деревянный пол поцарапан, но, если его отполировать, он будет как новенький. Голубая краска на стенах облупилась, но она все равно планировала оформить интерьер своего офиса в другой цветовой гамме.

Решив, где она поставит стол, кресла и стеллажи с образцами, Джорджия заглянула в подсобку с кухней и крошечной ванной.

В главном помещении, длинном и узком, было много окон, поэтому даже в пасмурный день в нем было достаточно светло. Окна выходили на небольшую пекарню на противоположной стороне улицы, где она сможет пить чай.

Мэри без умолку тараторила, расхваливая помещение. Джорджия довольно улыбнулась, осознав, что ей самой больше не придется заниматься подобными вещами. Мэв осматривала все вместе с ней, как будто никогда раньше здесь не бывала. Снаружи у окон собралось несколько любопытных зевак.

— Это как раз то, что мне нужно, — сообщила Джорджия Мэри.

В этот момент на пороге появился Шон. Очевидно, он слышал то, что она сказала. Широко улыбаясь, он подошел к ней, положил руки ей на плечи, поцеловал в губы и сказал:

— Прими мои поздравления.

Джорджия получила удовольствие от его поцелуя, но в то же время ее беспокоило то, что Мэв и Мэри все видели. Шона, в отличие от нее, это, похоже, нисколько не волновало. Но он такой дружелюбный и открытый. Возможно, они не придадут значения этому поцелую.

— В мое время в подобных случаях обменивались рукопожатиями, — пробормотала Мэв.

— Мэв, дорогая, вы хотите, чтобы я вас тоже поцеловал?

Шон поднял пожилую женщину, чмокнул в губы и тут же поставил на пол.

— Ты в своем репертуаре, Шон Коннолли, — пробурчала она. — Ты никогда не церемонился с поцелуями.

— Это точно. — Мэри подмигнула Джорджии. — Когда моя Кити была юной, я постоянно предупреждала ее об этом.

— Вы суровая женщина, Мэри Донохью. Вы прекрасно знаете, что это ваша дочь разбила мне сердце.

— Трудно разбить то, чего никогда не было, — фыркнула Мэри.

В глазах Шона что-то промелькнуло, и Джорджия подумала, что слова Мэри задели его, но секунду спустя он снова заговорил с ними в дразнящей манере, которая была так хорошо ей знакома.

— Красивые женщины созданы для того, чтобы их целовали. Вы не можете осуждать меня за то, что я сделал что полагается.

— Тебе всегда было наглости не занимать, — с улыбкой произнесла Мэв.

Шон посмотрел на Джорджию:

— Значит, решено. Ты берешь в аренду это помещение.

— Да, мы все оформим сейчас, если Мэри взяла с собой необходимые документы.

— Взяла, — ответила Мэри и полезла в свою большую сумку.

Когда Джорджия отошла вместе с ней в сторону, Мэв прошептала:

— Что ты на этот раз замыслил, Шон Коннолли?

Шон даже не посмотрел на обратившуюся к нему Мэв. Он не мог отвести взгляда от Джорджии. Последние две недели она занимала все его мысли. С того момента как он впервые к ней прикоснулся, он не мог думать ни о чем другом. Он не собирался ее целовать в присутствии посторонних, но не смог сдержаться.

— Не понимаю, о чем вы говорите, Мэв.

— Прекрасно понимаешь. Ясно же, что я сбила тебя с толку.

— Оставьте это, Мэв. Я здесь только для того, чтобы помочь.

— Надо же, какие мы великодушные!

Шон посмотрел на нее и вздохнул. Мэв Кэррол невозможно провести. В детстве они с Ронаном много раз пытались уйти от наказания, после того как совершали какой-нибудь проступок, но эта миниатюрная женщина не давала им спуску.

Нахмурившись, он снова перевел взгляд на Джорджию, читающую бумаги, которые дала ей агент по недвижимости. Она невысокая и худая, но при этом может похвастать округлыми женственными формами. В вылинявших синих джинсах и красном свитере грубой вязки Джорджия выглядит великолепно. Ее присутствие наполняет жизнью это пустое обшарпанное помещение.

— Ронан говорит, что ты в последнее время редко у него бываешь, — заметила Мэв.

— Пусть молодые родители привыкнут к своему новому положению. Не хочу им мешать.

— Ты с детства постоянно у нас торчал, Шон. — Она зацокала языком. — Интересно, чем это ты сейчас так занят, что не заходишь к своему кузену?

— Вы забыли, что у меня свой бизнес?

Эта отговорка была неубедительной, поскольку Мэв знала, что ему нет необходимости каждый день бывать в офисе «Айриш-эйр». У него достаточно времени, чтобы навещать Ронана, но он не хочет, чтобы его кузен догадался о его романе с Джорджией.

— Я обязательно к нему заеду, Мэв.

— Ронан очень хочет показать тебе свою малышку, поэтому сделай это поскорее.

Шон не успел ничего ответить, потому что в этот момент зазвонил его мобильный телефон. Извинившись перед Мэв, он достал его из кармана и, отвернувшись, поднес к уху:

— Шон Коннолли.

Когда бесстрастный голос сообщил ему шокирующую новость, внутри у него все оборвалось.

Джорджия вопросительно посмотрела на него. Очевидно, она поняла по выражению его лица, что что-то случилось.

— Я все понял, — сказал он в трубку. — Немедленно выезжаю.

Джорджия подошла к нему:

— Какие-то проблемы?

Шон тяжело сглотнул:

— У моей матери был сердечный приступ. Она в больнице.

— Бедная Эйлиш, — с сочувствием произнесла Мэв.

— Она в Уэстпорте. Я должен ехать.

Он направился к выходу. Джорджия последовала за ним:

— Позволь мне поехать с тобой.

Остановившись, он повернулся и, заглянув в ее глаза, увидел в них тревогу и понял, что, если возьмет ее с собой, его страх усилится.

— Нет, я поеду один.

Толкнув дверь, он выбежал на улицу и не сбавлял темп до тех пор, пока не добрался до своей машины.

Эйлиш Коннолли принадлежала к тем женщинам, которым не сидится на месте, поэтому, когда Шон увидел свою мать на больничной койке, подключенную к пикающему аппарату, у него чуть не подкосились колени. Запустив пальцы в волосы, он попытался успокоиться. Он чувствовал себя беспомощным, и это было ужаснее всего. Все, что он мог сейчас делать, — это сидеть и ждать. Он никогда не отличался терпеливостью, поэтому ожидание было для него пыткой.

В частной одноместной палате пахло как в саду его матери, поскольку он скупил все цветы в магазине подарков. Он отправился за цветами, потому что, будучи человеком действия, не мог сидеть и ждать, когда Эйлиш проснется. Ему было необходимо чем-то заняться, чтобы не сойти с ума. Все, что он мог делать, — это надоедать медсестрам своими вопросами, но они пока не могли сообщить ему ничего нового.

Сидя на стуле у постели матери, Шон поставил локти на колени и оперся подбородком о сомкнутые кисти рук.

Он много лет жил вдвоем с матерью. Его отец умер, когда Шон был еще ребенком, и Эйлиш взяла на себя обязанности обоих родителей.

Когда погибли родители Ронана, Эйлиш стала заботиться и о нем тоже. Она всегда была сильной и самоотверженной и, как думал Шон до сегодняшнего дня, неуязвимой. Он внимательно посмотрел на миниатюрную женщину, лежащую на кровати, и впервые заметил в ее коротких темно-рыжих волосах седину.

Это потрясло его. Когда его мать постарела? Почему она здесь? Во время обеда с подругами она почувствовала сильную боль в груди, забеспокоилась и поехала в больницу. «Если ты попался в руки врачей, они тебя не отпустят, пока как следует не помучают», — мрачно подумал Шон, глядя через стеклянную дверь на больничный персонал, снующий туда-сюда по коридору.

Эйлиш обследовали сразу, как только она приехала в больницу. Это было несколько часов назад, но он все еще ждал результатов обследования.

Он жалел о том, что не позволил Джорджии поехать с ним. Она спокойная и рассудительная. Как раз спокойствия и рассудительности ему сейчас и не хватает. Он готов перевезти мать в больницу Дублина или привезти специалистов сюда.

— Купить эту чертову больницу, чтобы кто-нибудь пришел наконец и поговорил со мной, — пробурчал он себе под нос.

— Шон, — прошептала Эйлиш, открыв глаза, — не надо ругаться.

— Мама. — Он поднялся со стула, склонился над ней и взял ее руку в свою. — Как ты?

— Я так хорошо спала, пока мой сын не пришел сюда и не начал ругаться.

— Прости. — Его мать умеет делать так, чтобы он чувствовал себя провинившимся ребенком. — Но никто не говорит со мной. Никто не сообщает мне результаты этого чер… твоего обследования.

— Возможно, они еще просто не готовы, — ответила Эйлиш.

Ее взгляд был слегка затуманившимся, веснушки казались ярче на бледном лице. Сердце Шона сжалось. Он был не робкого десятка, но мысль о том, что его мать, возможно, была на волоске от смерти, приводила его в ужас.

— Знаешь, о чем я думала, когда они подсоединяли ко мне все эти трубки? — спросила она, легонько сжав руку сына.

— Нет, — ответил Шон. — Скажи мне.

— Я могла думать только о том, что умру и ты останешься один.

Из уголка ее глаза выкатилась слеза, потекла по виску и исчезла в волосах.

— Чтобы я больше не слышал никаких разговоров о смерти, — строго сказал ей Шон, загоняя свой страх в глубь себя. — И я не один. У меня есть друзья, Ронан с Лаурой и теперь еще племянница.

— Но нет собственной семьи, — заметила мать.

— А ты тогда для меня кто?

Она покачала головой:

— Тебе нужна жена, Шон. Ты не можешь прожить всю жизнь один.

Знакомая песня. Эйлиш уже давно мечтает женить своего единственного сына. Но сейчас Шон впервые почувствовал себя виноватым. Его матери следовало беспокоиться о себе, а не о нем.

— Ронан остепенился и счастлив, — мягко сказала она. — Тебе тоже следует найти себе невесту.

Ее тонкие пальцы отчаянно вцепились в его руку, и его страх вышел из-под контроля.

— Уже нашел, — выпалил он неожиданно для себя.

Ее зеленые глаза расширились.

— Что?

Если его мать решит, что он счастлив, она успокоится и быстрее пойдет на поправку. В этом случае маленькая ложь может оказаться полезной.

— У меня есть невеста, — улыбнулся Шон. — Я собирался тебе об этом сказать на следующей неделе.

Ее глаза засияли, губы изогнулись в улыбке.

— Это замечательно. Кто она?

Правда, кто?

На ум ему пришло имя только одной женщины, которая подошла бы на роль его невесты, но он не может втянуть Джорджию в эту историю, не предупредив ее.

— Я скажу тебе сразу, как только ты поправишься и выйдешь из больницы.

Эйлиш прищурилась:

— Если это уловка…

Положив ладонь себе на грудь, он произнес:

— Неужели ты думаешь, что я стал бы лгать насчет таких важных вещей?

— Нет, — ответила его мать после долгой паузы, — не думаю.

Шон почувствовал небольшое облегчение.

— Теперь попробуй снова уснуть.

Кивнув, Эйлиш закрыла глаза и через пару минут заснула с улыбкой на лице, оставив Шона наедине с его мыслями.

Когда через несколько часов доктор соблаговолил наконец появиться и поговорить с ним, Шон был вне себя от ярости и хотел высказать ему все, что о нем думает. Все же он сдержался и был этому рад. У его матери был легкий приступ, который никак не повлияет на дальнейшую работу ее сердца. Ей нужно будет только больше отдыхать и лучше заботиться о своем здоровье. Также доктор сказал ему о необходимости повторного обследования, и его тревоги вернулись. Не повторится ли приступ, когда его мать узнает, что у него нет никакой невесты?

Эйлиш пробудет в больнице неделю, и ему не нужно говорить ей правду прямо сейчас. Но он должен непременно поговорить с Джорджией.

Глава 4

Поцеловав в лоб спящую Эйлиш, Шон покинул больницу и жадно вдохнул свежий воздух, в котором не было запаха антисептика. Неожиданно его окликнул знакомый голос. Остановившись, он повернулся и увидел направляющуюся к нему Джорджию.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, обняв ее и прижав к себе.

— Ты не звонил, я забеспокоилась и решила приехать сюда. Как твоя мать?

Шон вдруг осознал, как ему было необходимо с ней увидеться. Большую часть своей жизни он был независимым и ничего ни от кого не ждал. Однако сейчас присутствие рядом этой женщины было необходимо ему как воздух.

— С ней все в порядке, но доктор сказал, что понаблюдает ее еще неделю. Что ей нужно повторное обследование и постельный режим. Мама такая непоседа. Не завидую медсестрам, которые пытаются уговорить ее лежать в постели. — Он поцеловал ее в лоб. — Я не помню, чтобы когда-то испытывал такой же сильный страх, как сегодня.

— Да, несчастья, которые случаются с нашими близкими, это самое страшное.

— У мамы был легкий приступ, который, к счастью, никак не повлияет на дальнейшую работу сердца. Сейчас ей нужен полный покой, но с ней все будет хорошо.

— Отличная новость. — Джорджия прищурилась. — Тогда почему ты выглядишь обеспокоенным, вместо того чтобы испытывать облегчение?

— Я все тебе расскажу, но для начала мне необходимо покинуть это место. Мне кажется, что я провел здесь несколько лет, а не несколько часов. — Нахмурившись, он посмотрел на парковку. — Как ты сюда добралась?

— На такси. Лаура предлагала меня отвезти, но я сказала, что в этом нет необходимости. Что я вернусь вместе с тобой.

Шон взял ее за руку и повел к своей машине:

— Да, но сначала мы заедем ко мне. Нам нужно поговорить.

— Может, поговорим по дороге?

— Думаю, нет. Без спиртного нам во время этого разговора не обойтись.

Никакое вино на свете не помогло бы Джорджии преодолеть шок, вызванный сообщением Шона.

— Ты спятил? — Соскочив с удобной софы в гостиной Шона, она ошеломленно уставилась на него. — Наверное, тебе тоже нужно было пройти обследование, раз ты хочешь, чтобы я притворялась твоей невестой, пока твоя мать не поправится.

Он сделал глоток пива и поставил стакан на столик:

— Она сказала, что боится, что я останусь один после ее смерти. В тот момент я был готов сделать что угодно, чтобы ее успокоить. Я думал, что она умирает.

— И тебе пришла в голову эта бредовая идея.

Его глаза неистово сверкнули, губы сжались в тонкую линию. Впервые за все время их знакомства она увидела в нем не очаровательного и любезного мужчину, а бескомпромиссного предпринимателя, который купил авиакомпанию, находившуюся на грани банкротства, и добился ее процветания. Человека, который благодаря своему упорству стал миллиардером.

Но на Джорджию, у которой тоже был сильный характер, это не произвело никакого впечатления.

— Если ты думаешь, что мне доставляет удовольствие ей лгать, ты ошибаешься.

— Это хорошо, потому что мне нравится твоя мать.

— Я тоже ее очень люблю.

— Тогда скажи ей правду.

— Я сделаю это сразу, как только доктор скажет, что она полностью поправилась. Разве есть что-то плохое в том, что до тех пор мы позволим ей ради ее же блага верить в маленькую ложь?

— Маленькую?

Покачав головой, Джорджия подошла к большому камину, в котором горел огонь. На полке над ним стояли рамки с фотографиями. На одном из снимков были запечатлены Лаура с Джорджией в тот день, когда Ронан и Шон возили их в Баррен — уединенное местечко, находящееся в нескольких милях от Голуэя. На остальных Шон был с матерью или с кузеном. Джорджия всегда знала, что семья имеет для него большое значение. Эти фотографии были прекрасным тому подтверждением.

Повернувшись спиной к камину, она обвела взглядом комнату. И Шон, и Ронан живут в огромных особняках, но дом Шона всегда казался ей более уютным. Если не считать обслуживающего персонала, он живет здесь один, поэтому может обустраивать здесь все так, как ему нравится.

Огромные диваны обтянуты мягкой тканью приглушенных оттенков голубого и серого цветов. Они хорошо сочетаются с резными деревянными столиками. Лампы с медными каркасами отбрасывают золотистый свет на каменные стены с деревянными балками, блестящий деревянный пол и темно-синие ковры. Из передних окон открывается вид на лужайку, которая так безупречно выглядит, словно садовник подрезал каждую травинку ножницами.

— Неужели так сложно притвориться, что ты сходишь по мне с ума? — спросил он с улыбкой.

Посмотрев на Шона, Джорджия подумала, что притворяться влюбленной в него было бы совсем не сложно. В этом и состоит вся проблема.

— Ты хочешь, чтобы я лгала Эйлиш.

— Только пока она не поправится. — Нахмурившись, он добавил: — Она мне очень дорога, Джорджия. Я не хочу, чтобы она страдала.

Ее восхищало его отношение к матери, но она по-прежнему сомневалась в целесообразности его плана. Она все еще помнила, какое опустошение испытала, когда узнала, что ее муж бессовестно ей лгал. Не будет ли Эйлиш чувствовать себя преданной?

Джорджия медленно покачала головой:

— Ты не боишься, что ей будет больно, когда она узнает, что ее обманывали?

— Но она этого не узнает, правда? — улыбнулся Шон. От его гнева не осталось и следа. — Когда настанет время, ты меня бросишь, и я продолжу жить дальше с разбитым сердцем.

Джорджия издала смешок:

— Значит, в этой истории злодейкой буду я. — Вернувшись к столику, она взяла свой бокал с шардоне и сделала глоток. — Надеюсь, ты не забыл, что я собираюсь перебраться в Данли? Я буду часто встречаться с Эйлиш, и она будет ненавидеть меня за то, что я бросила ее сына.

— Она не будет считать тебя виноватой, — заверил он ее. — Я об этом позабочусь.

— Ну конечно.

— Джорджия, — сказал Шон, вздыхая, — ты мой единственный шанс решить эту проблему.

— Мне все это не нравится.

— Разумеется, не нравится, потому что ты честная женщина. — Забрав у нее бокал, он поставил его на столик. — Но поскольку ты еще добрая и великодушная, ты не можешь мне не помочь, правда?

— Ты думаешь, что сможешь меня на это уговорить с помощью поцелуев и ласк?

Шон встретился с ней взглядом:

— Да, думаю. — Прежде чем она смогла что-то на это ответить, он добавил: — Но я уверен, что мне не придется к этому прибегать. У тебя доброе сердце, Джорджия, и ты понимаешь, почему я должен пойти на эту ложь.

Да, она понимает, но боится в этом признаться даже самой себе.

— Ложь никогда не приводит ни к чему хорошему, Шон.

— Но мы с тобой не будем лгать друг другу. Когда мама поправится, мы с тобой мирно разойдемся, и ее разочарование продлится недолго.

— Дело не только в твоей матери. О наших отношениях будет знать весь городок. Когда я тебя брошу, все будут считать меня жестокой стервой.

— Ха! — Шон широко улыбнулся. — Большинство жителей Данли будут считать тебя глупой, потому что ты согласилась выйти за меня замуж. Когда ты меня бросишь, они решат, что ты образумилась. Если что, я возьму всю вину на себя.

Он выглядел таким самодовольным, что она рассмеялась:

— У тебя совсем нет стыда?

— Ни капли, — ответил он с улыбкой, от которой внутри у нее все затрепетало. — Значит, ты согласна, Джорджия? Ты будешь притворяться моей невестой?

Ей очень хотелось сказать «да». В конце концов, многого от нее не требуется. Просто помочь своему любовнику в трудной ситуации. Удивительному любовнику. Прошедшие две недели, которые они провели вместе, были сказочными. И все же…

— Я могу тебе помочь получить разрешение на предпринимательскую деятельность. Не знаю, заметила ты это или нет, но в Ирландии подобные процессы движутся в своем собственном темпе. Вполне возможно, что самостоятельно ты получишь этот документ, когда станешь седой старушкой.

Она скептически подняла бровь:

— А ты у нас волшебник?

— В каком-то смысле. Я знаком с несколькими людьми, которые занимаются этими вещами. Я владелец крупной авиакомпании, и мои слова имеют больший вес, чем твои.

Ей придется воспользоваться его помощью. Она уже убедилась, что самостоятельное прохождение всех бюрократических процедур займет у нее много времени.

— Я могу позаботиться о том, чтобы ты смогла быстро и без помех открыть свое дело.

— Пытаешься меня подкупить?

Шон нахально улыбнулся:

— Да, и, по-моему, у меня прекрасно это получается.

Он не похож ни на кого из ее знакомых мужчин. Глядя в его блестящие карие глаза, Джорджия поняла, что не может ему отказать. Что даже до того, как предложить ей помочь с лицензией, он ни на секунду не сомневался, что она согласится участвовать в этом безумии.

— Тебе известно, что на окраине города есть дом, выставленный на продажу?

— Тот, о котором ты говорил с кем-то по имени Брайан?

— А-а, сарафанное радио Данли, — произнес он с улыбкой. — Стоит вечером о чем-то поговорить в баре, как утром об этом уже знает весь город. Нет, речь идет не о доме матери Брайана. Он на прошлой неделе сдал его Шинед и Майклу, которые вернулись домой.

— Я сегодня разговаривала с Мэри. Она ничего не сказала о доме, выставленном на продажу.

— Она не в курсе. — Наклонившись, Шон поцеловал ее в губы. — Мне принадлежат два дома в конце главной улицы. Кстати, они оба расположены неподалеку от твоего нового офиса. Они маленькие, но содержатся должным образом. За ними находится сказочный лес.

Джорджия покачала головой и рассмеялась:

— Что?

Шон озорно улыбнулся:

— Сказочный лес, где ты сможешь гулять, когда тебе грустно, и загадывать желания при свете полной луны. — Немного помедлив, он добавил: — Эльфы могут сразу тебя похитить, чтобы ты жила вместе с ними под сенью деревьев.

— Эльфы? — усмехнулась Джорджия.

— Если ты собираешься жить в Ирландии, тебе придется в них поверить.

— Шон…

— Думаю, ты сможешь меня убедить заключить с тобой сделку, касающуюся аренды одного из домов, если…

— Ты порочный тип, — поддразнила она его. — Мама предостерегала меня насчет мужчин вроде тебя.

— Твоя мать умная женщина. Я имел удовольствие пообщаться с ней на свадьбе Ронана и Лауры. Она мне очень понравилась.

Шон ее матери тоже понравился. Она человек открытый и дружелюбный. Джорджия сама когда-то такой была. До того, как муж ушел от нее к ее кузине, участнице группы поддержки баскетбольной команды, забрав их совместные накопления.

Джорджия разрывалась на части. Она симпатизировала матери Шона и не хотела ей лгать. Но разве она может отказать Шону? Он предложил ей помочь устроиться в Ирландии. Все, что от нее требуется, — это притвориться, что она в него влюблена. Это будет не слишком сложно, но она должна быть осторожной, чтобы не влюбиться в него по-настоящему. Шон, конечно, не такой, как ее бывший муж, но после предательства Майка она больше не доверяет мужчинам.

— Ну что скажешь, Джорджия? — спросил Шон, взяв ее руки в свои. — Ты согласна притворяться моей невестой?

Когда он прикасается к ней и смотрит на нее горящими глазами, она не может мыслить здраво. Отдернув свои руки, она сделала шаг назад:

— Я не могу принять подобное решение за минуту. Я все обдумаю и завтра дам тебе ответ, хорошо?

Шон открыл рот, словно хотел возразить, но тут же закрыл его. Кивнув, он снова сократил расстояние между ними и заключил ее в объятия. Джорджия прижалась к нему и отдалась во власть ощущений, которые охватывали ее всякий раз, когда он к ней прикасался.

Слушая стук его сердца, она поняла, что за ложью невозможно спрятать то, что уже есть между ними.

— Я чувствую себя так, словно не спала несколько лет, — простонала Лаура, опускаясь на диван рядом со своей сестрой, которая просматривала на ноутбуке электронную почту.

— По крайней мере, ты можешь выпить кофе, — с улыбкой заметила Джорджия.

Сама она никогда не была ранней пташкой, но трудно испытывать недовольство, когда ты можешь каждое утро пить кофе в такой красивой гостиной.

Рождение малышки перевернуло с ног на голову распорядок жизни в особняке, но Джорджии нравилось находиться рядом с племянницей. Она посмотрела в окно на залитый солнечным светом двор. Впервые за много дней небо было ясным, но холодный ветер раскачивал деревья и поднимал в воздух упавшую листву.

— Я так рада, что ты переезжаешь в Ирландию, — сказала Лаура. — Я очень скучаю, когда тебя нет рядом.

Джорджия улыбнулась сестре:

— Я тоже.

Взяв серебряный кофейник, стоящий на столике перед ними, она заново наполнила обе чашки. Главным напитком в этих краях был чай, но Пэтси Бреннан каждое утро варила для сестер кофе.

— Хлопоты, связанные с переездом, доставляют мне удовольствие. Я перебираюсь в новое место и начинаю новую жизнь, — добавила Джорджия.

— Я волновалась, когда переезжала к Ронану, но все прошло замечательно.

— У тебя был Ронан.

— А у тебя есть я.

— Ты неисправимая оптимистка.

— Какой смысл быть пессимисткой? — возразила Лаура. — Если ты постоянно ходишь мрачная и ожидаешь худшего, когда оно случается, ты страдаешь дольше.

— Я обязательно приму это к сведению.

Лаура улыбнулась, затем снова посерьезнела:

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты передумала и поселилась у нас. Здесь полно места.

— Я знаю и благодарна тебе за предложение, но я хочу иметь свой собственный дом.

— Я тебя понимаю.

В комнату проникал мягкий утренний свет. Из трубки радионяни, лежащей на столике, доносилось тихое посапывание Фионы.

— Вчера Шон сказал мне, что ему принадлежат два дома в конце главной улицы, — произнесла Джорджия. — Он готов сдать мне один в аренду.

— Это позволяет нам перейти к главному вопросу, — задумчиво произнесла Лаура. — Что происходит между тобой и Шоном?

Джорджия замерла и уставилась в свою чашку:

— Ничего.

— По-твоему, я слепая? Или, может, глупая?

— Лаура…

Джорджия знала, что этот разговор рано или поздно состоится. Наверное, Лаура уже давно обо всем догадалась, но молчала, поскольку была слишком занята малышкой.

— Я видела, как он на тебя смотрит, — сказала Лаура, постукивая пальцами по подлокотнику дивана.

— И как же он на меня смотрит?

— Как умирающий от жажды на родник с холодной водой.

Джорджию бросило в жар. После их вчерашнего разговора Шон целовал ее до потери чувств, после чего отвез в дом сестры. Она была так возбуждена, что долго не могла уснуть.

Покачав головой, она произнесла небрежным тоном:

— Оставь это, Лаура.

Сестра придвинулась ближе:

— Не пойми меня неправильно, дорогая. Я рада, что ты наконец встрепенулась. Тебе понадобилось столько времени, чтобы забыть этого… как его там…

При упоминании о ее бывшем муже Джорджия нахмурилась. Она действительно долго не могла смириться с тем, что ее использовали, предали и бросили.

— Спасибо.

— Я просто не хочу, чтобы тебе снова причинили боль.

— Что случилось с оптимизмом?

— Это другое. Что, если у вас ничего не выйдет? Поскольку ты будешь жить здесь, тебе придется часто сталкиваться с Шоном, и ты не сможешь его забыть. Я не хочу, чтобы ты страдала.

Джорджия вздохнула и потрепала сестру по руке:

— Я знаю, но не нужно делать преждевременных выводов. Я не буду страдать. Мы с Шоном просто…

— Что?

— Я хотела сказать, что мы всего лишь любовники.

— Для тебя, Джорджия, не существует никаких «всего лишь», — пробурчала Лаура. — Как и для меня. Мы с тобой не подходим для коротких интрижек.

— Это я тоже знаю. Но все эти годы я была благоразумной, и к чему меня это привело? Я думала, что Майк — моя судьба. Я делала все как положено. Встречалась с ним два года, еще два года мы были помолвлены. Затем пышная свадьба, хороший дом, накопление средств, чтобы открыть свое дело, — и чем все это закончилось?

Лаура поморщилась. Увидев это, Джорджия кивнула:

— Майк сбежал с Мисти, у которой мозгов не больше, чем у цыпленка.

Лаура грустно улыбнулась:

— Это еще не повод для того, чтобы бросаться в объятия мужчины вроде Шона.

— Что значит — мужчины вроде Шона? Он очаровательный и внимательный. Мы хорошо проводим время вместе, а это все, что мне нужно.

— Пока.

Джорджия покачала головой и улыбнулась:

— В данный момент мне этого достаточно, Лаура. Я слишком долго была серьезной и благоразумной. Возможно, пришло время немного расслабиться. Перестать постоянно думать о будущем и просто наслаждаться сегодняшним днем.

После продолжительного молчания Лаура вздохнула и сказала:

— Возможно, ты права. Шон само очарование, но, Джорджия…

— Не беспокойся, — перебила она сестру. — Мне не нужны ни брак, ни семья. Не уверена, что я когда-нибудь этого захочу.

— Разумеется, захочешь, — заверила ее Лаура, глядя на нее глазами, полными сочувствия и понимания. — Ты создана для этого. Но что бы ты ни делала, знай, что я всегда буду на твоей стороне.

— Спасибо. И раз уж мы затронули эту тему, тебе следует знать, что вчера вечером Шон попросил меня ему помочь.

Джорджия вкратце изложила сестре план Шона, и лицо Лауры вытянулось от изумления.

— Ты, наверное, шутишь.

— Нет, я абсолютно серьезна.

— Позволь мне назвать причины, по которым это может плохо кончиться.

— Прошу тебя, не надо. — Посмотрев на экран ноутбука, Джорджия удалила два письма, в которых сообщалось о денежном выигрыше в конкурсе, в котором она даже не участвовала. — Я понимаю, почему он это делает.

— Я тоже, но мне это не кажется хорошей идеей.

— Что тебе не кажется хорошей идеей? — спросил вошедший в комнату Ронан. Поцеловав жену, он взял чашку и налил себе кофе.

Лаура посмотрела на него с такой яростью, словно это он был во всем виноват.

— Твой бестолковый кузен хочет, чтобы моя сестра притворялась его невестой.

Глава 5

Когда Лаура наконец закончила вводить своего мужа в курс дела, Джорджия, которая все это время молча пила кофе, спокойно произнесла:

— Шон собирается сдать мне в аренду один из своих домов. Также он может помочь мне быстро пройти все бюрократические процедуры и получить разрешение на предпринимательскую деятельность.

— Ронан тоже может тебе в этом помочь.

— Я знаю, — ответила Джорджия, улыбаясь своему зятю. — Но Шон сам вызвался мне помочь.

— И… — сказала Лаура.

— И что?

— Вы уже любовники, и это все усложнит.

— О, — пробормотал Ронан. — Похоже, я что-то пропустил. Не обращайте внимания. Мне не нужно ничего знать.

— Никаких сложностей не возникнет, — заверила Джорджия сестру.

— Все усложнится, — настаивала на своем Лаура. — Взгляни хотя бы на меня, черт побери! В прошлом году я порвала с Ронаном. Теперь я замужем за ним, живу в Ирландии, и у нас маленькая дочка.

— Ты жалуешься? — усмехнулся Ронан.

— Ни в коем случае. Я просто хотела сказать, что, даже когда ты думаешь, будто знаешь, что произойдет, все в твоей жизни может внезапно перевернуться с ног на голову.

Из радионяни донесся громкий плач. Взяв трубку, Лаура выключила звук и поднялась с дивана:

— Мне нужно к Фионе, но наш разговор еще не окончен.

Когда она удалилась, Ронан налил себе еще кофе и закинул ногу на ногу.

— Лаура беспокоится о тебе, — сказал он Джорджии.

Она кивнула:

— Ты знаешь Шона целую вечность. Скажи, что ты обо всем этом думаешь.

— Я предупреждал Шона, чтобы он держался от тебя подальше. — Немного помедлив, он добавил: — Но я одобряю его план.

— Рада это слышать, — улыбнулась Джорджия.

— Но… — добавил он.

— Разумеется, всегда есть «но».

— Я понимаю, почему Шон это делает. Он очень любит свою мать и хочет, чтобы она поскорее поправилась. С твоей стороны было бы благородно согласиться ему помочь, но тебе следует помнить о том, что Шон не из тех мужчин, в которых следует влюбляться.

— Я не идиотка.

— Мне ли этого не знать? — улыбнулся Ронан. — Ты помогла мне в прошлом году, когда я сходил с ума из-за разрыва с Лаурой, и теперь я хочу помочь тебе. Шон мне как родной брат, но, если он причинит тебе боль, мне придется его убить.

Джорджия мягко рассмеялась:

— Спасибо. Жаль, что у меня никогда не было старшего брата, который защищал бы меня от обидчиков.

Он чокнулся с ней чашкой с кофе:

— Теперь есть.

— Я рада, — улыбнулась она.

— Ты решила помочь Шону еще до того, как рассказала Лауре о его плане, правда?

— Да, — призналась она, но, пока Ронан не встал на ее сторону, у нее оставались кое-какие сомнения. Лаура права. Джорджия не из тех женщин, которые встречаются с мужчинами ради физического удовольствия и легко переживают расставания.

— Значит, ты подписала договор об аренде офисного помещения?

— Да, и сегодня я еду в Голуэй смотреть мебель. — Компьютер просигналил о получении нового электронного письма, и она открыла его. — Я в восторге от помещения. Стены, конечно, нужно перекрасить… — Пробежав глазами несколько строк сообщения, она осеклась. — Это, наверное, дурацкая шутка.

— В чем дело? — спросил посерьезневший Ронан.

Джорджия едва его слышала из-за шума в ушах.

Она перечитала сообщение, чтобы убедиться, что она все правильно поняла.

— Эти жалкие, подлые, лживые…

— Кто?

— Мой бывший муж и моя бывшая кузина, — пробурчала Джорджия. — Я не могу поверить. Даже от них я не ожидала подобного.

Захлопнув ноутбук, она положила его на диван, резко поднялась и направилась к двери, ведущей в патио.

— Увидимся позже, Ронан.

— Ты куда? Что мне сказать Лауре? — растерянно пробормотал он.

— Скажи ей, что я только что стала невестой Шона, — бросила она через плечо и в следующую секунду вышла из комнаты.

Джорджия могла бы взять машину сестры и поехать по извилистой узкой дороге к дому Шона, но она была слишком взвинчена, чтобы садиться за руль, поэтому решила пойти пешком через пастбище, такое зеленое, что, если на него долго смотреть, болят глаза.

Обычно ей нравилось здесь гулять. Справа на земле Ронана находится круглая башня и старинное кладбище, слева — Лох-Маск, широкое озеро, обрамленное деревьями. Издалека доносились шум трактора и плеск волн. Небо над головой было ярко-голубым, ветер приносил с собой морскую прохладу.

Но Джорджия была слишком разгневана, чтобы чувствовать холод. Она быстро и решительно шагала, не сводя глаз со своей цели — крыши особняка Шона, едва видимой над верхушками деревьев. Она пересекла поле, вошла в лес и только тогда вспомнила, как Шон пошутил насчет того, что ее могут похитить эльфы.

— Хотела бы я посмотреть, как они попытаются сделать это сегодня, — пробурчала Джорджия.

Лесная тропинка вывела ее прямо на широкую гравийную дорогу, ведущую к дому Шона. Окна в освинцованных рамах блестели на солнце. Когда она приблизилась к особняку, Шон вышел ей навстречу. На нем были черные слаксы, кремовый свитер и черная куртка. Руки он держал в карманах. Ветер трепал его темные волосы.

— Джорджия! — улыбнулся он ей. — Я собирался заглянуть к тебе по пути в больницу.

Откинув с лица волосы, она потопала ногами, чтобы стряхнуть мусор со своих высоких сапог. Утром у нее промелькнуло в голове, что для такого важного события ей следовало выбрать что-нибудь получше своего любимого темно-зеленого вязаного платья, которое она носит уже пять лет. Тогда она напомнила себе, что их помолвка будет фальшивой.

— Ты в порядке? — спросил ее Шон, перестав улыбаться.

Подойдя к ней, он вытащил руки из карманов и положил ей на плечи.

— Если честно, то нет. — Джорджия набрала полную грудь холодного воздуха, но не смогла потушить огонь ярости, который по-прежнему горел внутри ее.

— Что случилось?

Его карие глаза смотрели на нее с неподдельным беспокойством, и она была ему за это благодарна. Между ними нет никаких секретов. Он не стал бы сбегать от женщины в другой город, прихватив с собой все их совместные накопления. Подобное ему даже голову не пришло бы.

Эта мысль заставила ее вспомнить о причине, которая привела ее сюда.

— Ты предложил мне вчера сделку, — сказала она.

— Да.

— Теперь я хочу предложить тебе сделку.

Шон отпустил ее, но не отошел. Его взгляд был по-прежнему прикован к ней.

— Я тебя слушаю.

— Я только что получила электронное письмо от своей кузины Мисти — женщины, с которой сбежал мой бывший муж.

Он кивнул, как будто понял, почему она так расстроена.

— Это письмо было ничем иным, как приглашением на их свадьбу.

У него вытянулось лицо, и она была готова расцеловать его за одно лишь это.

— Она прислала тебе электронное приглашение? — Шон издал смешок, но тут же снова посерьезнел. — Это оскорбительно.

— Ты так считаешь? — Джорджия начала ходить взад-вперед, шурша гравием. — Во-первых, только невоспитанный человек может прислать приглашение на свадьбу по Интернету. Во-вторых, зачем приглашать на свадьбу женщину, которую бросил ради тебя твой жених? Майк тоже хорош. О чем он только думал, черт побери? Неужели он считает, что приглашать на свадьбу бывшую жену нормально? Кто мы сейчас? Старые друзья? Мне безразлично, на ком он женится. Они с Мисти два сапога пара. Но почему они оба думают, что я, обманутая жена, захочу наблюдать за тем, как они обмениваются брачными клятвами? Это не имеет смысла.

— Не имеет, — согласился Шон.

Вдруг ее осенило.

— Возможно, они не хотят, чтобы я приезжала на их свадьбу. — Немного помедлив, она добавила: — Мисти просто хочет, чтобы я узнала, что Майк наконец женится на ней. Она думает, что таким образом сделает мне больно.

— И, разумеется, она ошибается.

Джорджия прищурилась:

— Я кажусь тебе расстроенной?

— Нисколько, — поспешно ответил он. — Ты выглядишь разъяренной, и у тебя есть для этого все основания.

— Ты прав, черт побери. — Она рассеянно постучала мыском сапога по гравию. — Но знаешь что? Я поеду на эту свадьбу. Посмотрим, как они повеселятся в моем присутствии.

Шон рассмеялся:

— Обожаю, когда у женщины горят глаза.

— Я собираюсь им показать, как мало они для меня значат.

— Уверен, тебе это удастся.

— Еще бы! Ведь я приеду на их свадьбу в Брук-холлоу, штат Огайо, со своим сказочно богатым и красивым ирландским женихом.

Один уголок его рта поднялся.

— Значит, ты согласна мне помочь?

— Я предлагаю тебе сделку, — произнесла она, успокоившись. — Я буду притворяться твоей невестой, пока Эйлиш не поправится, если ты согласишься поехать со мной на эту свадьбу и убедить всех, что ты от меня без ума.

— Договорились, — ответил он и подошел к ней. Джорджия вытянула вперед руку, чтобы остановить его. — И ты также поможешь мне получить лицензию на предпринимательскую деятельность и сдашь мне дом.

— Да.

— Отлично. — Она облегченно вздохнула.

— Мы заключили сделку, Джорджия Пейдж, и я думаю, что мы оба останемся довольны.

— Надеюсь, что ты прав, — ответила она, протягивая ему правую руку.

Шон ухмыльнулся и покачал головой:

— Любовники не скрепляют договоры с помощью рукопожатия.

С этими словами он обнял ее, наклонил назад и страстно поцеловал.

Следующие несколько дней пролетели быстро. Шон так убедительно играл роль влюбленного жениха, что Джорджия время от времени забывала, что их помолвка ненастоящая.

Шон сдержал свое слово, связался с нужными людьми, и уже через несколько недель лицензия будет у нее в кармане. Он сдал ей в аренду один из своих домов по такой выгодной цене, что она почувствовала себя немного виноватой.

Джорджия расправила плечи. Ее новая жизнь складывается как нельзя лучше. У нее уже есть дом, помещение для офиса и замечательный любовник.

«И все это построено на башне из лжи, — напомнила она себе. — Что останется, когда эта башня рухнет?»

Вспомнив, что обещала сестре, она прогнала пессимистические мысли. Она сама выбрала этот путь и не собирается с него сворачивать. Что бы ни случилось, они с Шоном с этим справятся. Они взрослые люди и смогут безболезненно разойтись, когда их сделка закончится. Все, что от нее сейчас требуется, — это следовать плану Шона и надеяться на лучшее.

Тем временем ей нужно сделать ремонт в офисе и купить мебель.

Опустив кисть, Джорджия отошла на несколько шагов назад и полюбовалась результатом своей работы. Одна из стен ее нового офиса была выкрашена в светло-желтый цвет. Серыми днями, каких в Ирландии большинство, немного веселых красок не помешает. Запах краски был таким сильным, что ей пришлось открыть входную дверь. Холодный ветер, к которому она уже привыкла, трепал ее волосы, пока она работала.

Все утро к ней заглядывали местные жители. Они поздравляли ее с помолвкой и предлагали помощь, от которой она отказывалась, поскольку хотела все сделать сама. Поэтому она нисколько не удивилась, когда из дверей донеслось:

— Какая красота.

Повернувшись, Джорджия улыбнулась матери Шона, которая пришла вместе со своим сыном.

— Спасибо. Эйлиш, я так рада, что вас выписали.

— А я-то как этому рада, — ответила пожилая женщина. — Ты даже представить себе не можешь. Сначала я планировала отправиться к себе домой, но Шон настоял на том, чтобы я пожила у него, пока не поправлюсь. Вообще-то я уже здорова, но хочу побыть здесь с вами.

— Ты еще не восстановилась полностью. Доктор сказал, что тебе нужно больше отдыхать, — сказал Шон.

— Мы все за вас волновались, — добавила Джорджия.

— Я себя прекрасно чувствую, дорогая, — ответила Эйлиш, обнимая ее. — Шон мне сообщил вашу новость, и я счастлива.

Джорджию охватило чувство вины, когда она заглянула в ее зеленые глаза. В то же время она заметила бледность ее кожи и темные круги под глазами. Это означает, что она еще не окончательно выздоровела, и их ложь — это ложь во спасение.

— Разве не замечательно, что ты так же, как и твоя сестра, будешь жить здесь? Лучшей невестки я и пожелать не могла.

— Спасибо вам, Эйлиш, — сказала Джорджия, загнав чувство вины глубоко внутрь.

Эйлиш взяла ее левую руку:

— Позволь мне взглянуть на кольцо.

Никакого кольца не было.

Джорджия сжала пальцы в кулак и бросила взгляд на Шона. Тот хлопнул себя ладонью по лбу:

— Мы его еще не выбрали. Нам пока ничего не понравилось.

— А-а. — Эйлиш потрепала Джорджию по руке, с любопытством глядя на своего сына. — Я буду с нетерпением ждать, когда вы мне его покажете.

— Значит, вы не едете к себе домой? — спросила Джорджия, чтобы нарушить установившееся молчание.

— Пока нет, хотя я люблю, чтобы меня окружали мои собственные вещи.

— Мама, ты перестала жить в особняке всего четыре года назад, — напомнил ей Шон. — Там полно твоих вещей и есть кому за тобой присматривать.

— За мной не нужно присматривать, — сказала Эйлиш. — До недавнего времени я была уверена, что в присмотре нуждаешься ты. До того, как ты взялся за ум и обручился с Джорджией.

— Вот уж спасибо, — пробормотал Шон, засунув руки в карманы слаксов.

— А теперь, если вы не возражаете, я подожду тебя в машине, Шон. Джорджия, — она поцеловала девушку в щеку, — я очень рада за вас обоих. Надеюсь, ваша свадьба будет не в Калифорнии, как у Ронана и Лауры, а здесь, в Данли.

— Да, конечно, — ответила Джорджия, чувствуя, что башня из лжи становится все выше.

Эйлиш довольно вздохнула и улыбнулась:

— Вы уже определились с датой свадьбы?

— Пока нет, — ответил Шон. — Из-за хлопот, связанных с переездом Джорджии и открытием ее нового бизнеса, у нас не было на это времени.

— Пусть это произойдет поскорее. Как вы смотрите на то, чтобы пожениться на Рождество? По-моему, было бы здорово. Шон пришлет за твоими родителями самолет. Возможно, они захотят прилететь пораньше, чтобы мы все вместе приняли участие в свадебных приготовлениях.

— Я их спрошу.

— Замечательно. — Улыбнувшись шире, Эйлиш повернулась к своему сыну: — Завтра я поговорю с отцом Лири насчет объявления о вашем бракосочетании во время воскресной мессы.

— Хорошо. Я поручаю это тебе, — сказал Шон.

— Значит, договорились. Оставляю вас одних. Я буду ждать тебя в машине, Шон.

Когда она удалилась, Джорджия схватила его за руку:

— Священник? Она хочет, чтобы у нас был церковный брак?

Только этого им не хватало. Три воскресенья подряд священник будет оглашать имена желающих вступить в брак. Это означает, что новости распространятся по Данли быстрее, чем они ожидали.

Шон запустил пальцы в волосы:

— Похоже на то.

— Ты не можешь попросить ее подождать?

— И как я ей это объясню? — Он покачал головой. — Оглашение состоится, но это ничего не изменит. Ты порвешь со мной, когда мама поправится. Все будет хорошо, Джорджия. Вот увидишь. — Он взял ее левую руку и погладил безымянный палец. — Прости, что забыл купить кольцо.

— Это не важно.

Он встретился с ней взглядом:

— Важно, и я сегодня об этом позабочусь.

— Шон. — Придвинувшись к нему, Джорджия бросила взгляд в сторону двери, чтобы убедиться, что Эйлиш их не слышит. — Ты уверен, что мы все правильно делаем?

— Уверен. Она устала, Джорджия. Я никогда не видел ее такой усталой и не хочу, чтобы у нее случился рецидив. Давай подождем, пока она окрепнет, прежде чем признаваться ей во лжи. Мы уже обо всем договорились, не так ли?

Она грустно улыбнулась:

— Да.

— Хорошо. — Он наклонился и страстно поцеловал ее в губы. — Я отвезу маму домой, затем вернусь и помогу тебе красить.

— Ты хороший маляр? — с улыбкой спросила Джорджия.

— У меня множество разных талантов, — напомнил он ей, отстраняясь и направляясь к выходу.

Глядя ему вслед, Джорджия подумала, что ему не было необходимости ей об этом напоминать.

Глава 6

— Ронан, у меня зуд между лопаток, — признался Шон своему кузену, проходя вслед за ним в его гостиную.

В последнее время он чувствует себя так, словно его окружают одни женщины. Когда Джорджия, его мать, домработница и Лаура собирались вместе, ему хотелось мужского общества. Его кузен был единственным, кто мог его понять. По крайней мере, он так думал.

— Неудивительно, — сказал Ронан, направляясь к мини-холодильнику за пивом, в котором они оба так нуждались. — Наверное, именно это чувствует кролик под дулом ружья охотника.

Поморщившись, Шон посмотрел на него с негодованием:

— Спасибо. Я пришел к тебе за сочувствием и пониманием, а ты меня злишь. Ты не собираешься меня успокаивать?

— Нет. — Достав из холодильника две бутылки, Ронан заметил что-то на полу и поднял. — Пуговица от рубашки.

— Что?

— Пуговица, — повторил Ронан, сравнивая ее с пуговицами на своей рубашке, чтобы убедиться, что она не оторвалась только что. — Откуда она здесь взялась?

Шон знал откуда. Она оторвалась от его рубашки в ту ночь, когда они с Джорджией занимались любовью в этой комнате.

— Откуда мне знать, что твоя пуговица делает на полу? Ты меня не слышал, Ронан? Я в беде.

Нахмурившись, Ронан бросил пуговицу на столик, затем пересек комнату и протянул Шону одну из бутылок.

— Ты получил по заслугам, — сказал он, открутив крышку и сделав большой глоток. — Разве я не предупреждал тебя в день своей свадьбы, чтобы ты не прикасался к Джорджии?

Шон тоже открыл пиво и сделал глоток. Ронан действительно его предупреждал, но он ни о чем не жалел.

— Когда мужчина встречает такую соблазнительную женщину, как Джорджия, все ненужные советы забываются.

— Однако когда у тебя возникли проблемы, ты пришел ко мне за новыми советами.

Шон мрачно посмотрел на своего кузена:

— Когда перестанешь злорадствовать, дай мне знать.

Опустившись на диван, Ронан положил ноги на столик:

— Что тебя беспокоит? Выкладывай.

— Не знаю, с чего начать, — ответил Шон, ходя по комнате.

— Начни с чего-нибудь.

— Попробую. — Остановившись у камина, он повернулся лицом к кузену. — Сегодня утром ко мне приходил отец Лири для «предсвадебной» беседы.

Ронан фыркнул:

— У меня он тоже был, когда я собирался жениться на Лауре. Священники-холостяки думают, что они знают о браке достаточно, чтобы давать советы. Меня это всегда удивляло.

— Он прочел мне лекцию о том, чем секс с женой отличается от секса с любовницей.

Поперхнувшись пивом, Ронан прокашлялся, затем рассмеялся:

— Такова расплата за репутацию плейбоя. Мне отец Лири подобных вещей не рассказывал.

— Рад за тебя, — пробурчал Шон. — Не знаю, кто из нас двоих чувствовал себя более неловко во время этого разговора.

— Уж точно не ты.

— Ладно, проехали.

Сделав глоток пива, Шон выбросил разговор со священником из головы.

— Потом еще Кэти…

— Твоя домработница?

— Как будто в моей жизни есть другая Кэти! Разумеется, речь идет о чертовой домработнице, — отрезал Шон. — Она покупает журналы, посвященные свадьбам, и приносит их моей матери, которая так внимательно их изучает, словно планирует военную операцию. Она уже говорила со мной о цветах, как будто я в них разбираюсь, и предложила мне взять напрокат большой шатер, чтобы свадебный прием можно было устроить в саду даже в случае дождя.

— Тебя все это не должно удивлять, — мягко произнес Ронан. — В конце концов, это не первая твоя помолвка.

— Это не одно и то же, — пробормотал Шон.

— Потому что в прошлый раз помолвка была настоящей? Но когда Норин тебя бросила, тебе было все равно.

«Верно», — подумал Шон.

Три с лишним года назад он предложил Норин Кэллахан выйти за него замуж. Тогда это казалось ему правильным решением. Норин была красивой, остроумной, и ей доставляли удовольствие светские мероприятия, которые он был вынужден посещать, когда создавал репутацию своей авиакомпании. Но он был всецело занят бизнесом и уделял своей невесте слишком мало времени. В конце концов ей это надоело. Она поняла, что, раз не может прибрать к рукам миллионы Шона, ей нет смысла жить с мужчиной, который едва помнит о ее существовании.

Шон нисколько не страдал, когда она ушла. Тогда он сделал вывод, что он не из тех, кто женится, и до сих пор не произошло ничего, что могло бы его переубедить.

— Вся эта история с фальшивой помолвкой была твоей идеей, — напомнил ему Ронан.

— Думаешь, я об этом забыл? — раздраженно бросил Шон, запустив пальцы в волосы. — В «Пеннивисл» посетители уже вовсю делают ставки. Угадывают даты нашей свадьбы и рождения нашего первенца.

— Я сам поставил пять евро на двадцать второе декабря, — признался Ронан, изучая этикетку на своей бутылке.

— Какого черта ты это сделал? Ты ведь прекрасно знаешь, что никакой свадьбы не будет.

— Если бы я не сделал ставку, всем это показалось бы подозрительным.

— Думаю, ты прав. — Покачав головой, Шон посмотрел в окно. Тени от покачивающихся на ветру деревьев были похожи на привидения. — Когда я был обручен с Норин, никого в этом городе моя жизнь не интересовала.

— Потому что никто в городе ее терпеть не мог, — сказал Ронан. — Более самодовольной и высокомерной женщины я не встречал.

«С этим трудно поспорить», — подумал Шон.

— А вот Джорджия всем здесь нравится. Она замечательная.

— Как будто я этого не знаю.

— Точно так же ты должен был знать, что последует за вашей ложью. Только не говори, что все это было для тебя сюрпризом.

— Нет, не было, — согласился Шон, все еще глядя в окно. — Но у меня такое ощущение, будто я теряю над всем контроль, и я понятия не имею, как его вернуть.

— Тебе это не удастся, — просто сказал Ронан, и Шону захотелось больно его ударить.

— И за это тоже спасибо. — Он выпил еще немного пива, но не получил удовольствия от его вкуса. — Ложь растет как снежный ком, и я не знаю, как велик он будет к тому моменту, когда мы разорвем помолвку.

— Тебе следовало подумать об этом до того, как ты претворял в жизнь свой идиотский план.

— Еще раз спасибо за поддержку, — произнес Шон с сарказмом. — Я сказал Джорджии, что позабочусь о том, чтобы все винили в нашем разрыве меня, но, боюсь, все будет гораздо сложнее. Моя секретарша уже отвечает на просьбы нескольких моих партнеров прислать им свадебные приглашения.

— Ложь начинает жить своей жизнью, — заметил его кузен.

— Это точно, — ответил Шон, стиснув зубы. Однако если бы можно было повернуть время вспять, он поступил бы точно так же. — Ронан, ты не видел мою мать, лежащую на больничной койке. Не видел слезы в ее глазах, когда она беспокоилась, что я останусь один. Не спрашивал себя, выздоровеет она или нет. — Он тяжело сглотнул. — Я очень испугался.

— Я тоже. Ты же знаешь, как Эйлиш мне дорога.

— Знаю. — Шон сделал глубокий вдох, чтобы прогнать остатки страха. — Почему бы тебе из любви к моей матери не помочь ее сыну?

— Нет, приятель. Ты сам заварил эту кашу, сам ее и расхлебывай.

— И за это тебе тоже спасибо.

— Предупреждаю, если Джорджия прольет из-за этой истории хоть одну слезу, я тебя побью.

Вернувшись к дивану, Шон сел рядом с Ронаном и положил ноги на столик:

— Ничего другого я и не ожидал.

— Значит, мы пришли к согласию. — Ронан чокнулся с ним пивом. — С каждой новой ложью ты все глубже опускаешься в яму, Шон. Смотри не исчезни в ней с головой.

Сделав глоток пива, Шон подумал, что его кузен опоздал со своим предупреждением. Он уже так глубоко, что неба не видно.

Из кухни дома Джорджии доносились ароматы супа с картофелем и луком-порем и свежего хлеба.

Джорджия резко вдохнула и посмотрела на свою сестру:

— Думаю, я оставлю Пэтси у себя. Пусть тебе готовит Ронан.

— Этого никогда не случится, — рассмеялась Лаура. — Даже если бы я и хотела, чтобы Пэтси ушла, она бы этого не сделала. Она без ума от Фионы.

Посмотрев на крошечную девочку, лежащую у нее на коленях, Джорджия задумчиво улыбнулась.

У малышки молочно-белая кожа и каштановые волосы. Она спит, и темные полукружья ресниц лежат на маленьких щечках, а ротик похож на бутон цветка. Удивительно, как это беззащитное крошечное создание меньше чем за месяц изменило жизнь обитателей этого дома.

— Я прекрасно понимаю Пэтси. Фиона просто красавица. Я так говорю вовсе не потому, что я ее тетя.

— Моя любовь к ней не имеет границ, — ответила Лаура, плюхнувшись на новую кровать Джорджии.

Джорджия испытала чувство зависти, но тут же прогнала его. Ее сестра заслужила счастье, и она очень за нее рада. Впрочем, в глубине души она готова признать, что хочет семейного счастья и для себя.

Возможно, она никогда его не обретет. Не все находят свою вторую половину. Не все мечты становятся явью.

— Это потрясающе. — Джорджия начала покачивать малышку, которая пошевелилась. — У тебя есть Ронан и Фиона. Ты снова рисуешь. Я так за тебя рада, Лаура.

— Я это знаю и хочу, чтобы ты тоже была счастливой.

— Я счастлива, — сказала Джорджия с улыбкой, чтобы сестра ей поверила. — Правда. Я переезжаю в другую страну. Я арендовала новый дом и открываю новый бизнес. У меня недавно родилась племянница. По-моему, поводов для радости у меня предостаточно.

— Я заметила, что ты не упомянула своего жениха.

Джорджия нахмурилась:

— У нас с Шоном ненастоящая помолвка.

— Весь город считает вас прекрасной парой.

— Лаура…

Тихо вздохнув, Джорджия пересекла комнату и отдала малышку ее матери. Она знала, что беспокоит Лауру, но постоянными разговорами ничего не изменишь.

— Я просто хочу сказать, что переживаю за тебя.

— Не надо. Для этого нет причин.

Лаура раздраженно вздохнула:

— Я, конечно, люблю Шона, но ты моя сестра, и я боюсь, что эта история причинит тебе вред. Весь город с нетерпением ждет вашей свадьбы. Что произойдет, когда вы ее отмените?

Джорджия закусила нижнюю губу. Ее с самого начала мучал тот же вопрос. Все поздравляли ее с помолвкой. Эйлиш уже заказала в кондитерской свадебный торт и радостно сообщила ей, что цветы тоже выберет сама.

— По-моему, сейчас уже поздно об этом беспокоиться, — твердо сказала она и, подойдя к одному из трех узких окон, поправила новые шторы.

Из этих окон открывается вид на лес, который Шон как-то назвал сказочным. При мысли о Шоне ее губы растянулись в улыбке.

— Я все вижу.

— Что?

— Твою улыбку. Ты думаешь о нем?

— Твоя проницательность сводит меня с ума.

Лаура рассмеялась и покачала головой:

— Ладно, молчу. Тебе помочь собирать вещи?

Теперь настала очередь Джорджии смеяться.

— Для поездки, которая запланирована только на следующую неделю?

Лаура вздохнула:

— Я просто пытаюсь тебе помочь. Я хочу, чтобы ты была здесь счастлива.

— Я счастлива, — ответила Джорджия, окидывая взглядом свою новую спальню.

Так здорово иметь собственный дом, но она не будет считать его полностью своим, пока не перевезет сюда вещи. К счастью, он уже обставлен, и у нее есть самая необходимая мебель и кухонная техника.

Из двух домов, которые показал ей Шон, она выбрала тот, что поменьше. Другой представлял собой таунхаус, ничем не отличающийся от соседних. Он был современнее, но в тот момент, когда Джорджия увидела этот домик с белыми стенами и соломенной крышей, она сразу в него влюбилась. Входная дверь выкрашена в ярко-красный цвет, к передним окнам прикреплены ящики для цветов, а сзади есть небольшой дворик, за которым начинается лес.

Гостиная в ее новом доме небольшая, зато уютная. По темно-синему полу разбросаны пестрые ковры, у маленького камина стоят два кресла. Наверх ведет крутая лестница. Спальня тоже небольшая, с наклонным потолком. Шон сказал ей, что в ванной комнате был недавно сделан ремонт. Туда поставили ванну, в которой она может вытянуться в полный рост.

Сегодня она будет впервые ночевать в новом доме. Ей не терпится остаться одной, налить себе бокал вина, погрузиться в воду с ароматной пеной и отпраздновать начало новой жизни.

— Отличный дом. — Лаура с полминуты задумчиво смотрела на нее, прежде чем спросить: — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я полетела с тобой в Калифорнию?

— Абсолютно, — твердо ответила Джорджия. — Я уезжаю ненадолго. Мне нужно только договориться с грузоперевозчиком о транспортировке моих вещей в Ирландию и выставить квартиру на продажу. Когда агентство найдет покупателя, мне пришлют документы по факсу. Кроме того, — добавила она, — из Калифорнии я отправлюсь в Огайо на свадьбу.

Лаура покачала головой:

— Не понимаю, зачем тебе туда ехать. Какое тебе дело до свадьбы твоего бывшего мужа? Ты ведь забыла Майка, не так ли?

— Да, забыла. — Сказав это, Джорджия поняла, что перестала переживать из-за измены Майка и ненавидеть Мисти. Если бы Майк по-настоящему любил и ценил ее, Джорджию, он не ушел бы от нее к другой женщине. Поэтому ей следует радоваться, что все так получилось. — Но это вопрос принципа. Ты прекрасно понимаешь, что Мисти отправила мне это приглашение только для того, чтобы сообщить, что Майк на ней женится. Они не будут меня ждать. Почему бы мне не приехать и не омрачить им праздничное настроение?

Лаура рассмеялась:

— Думаю, ты права. Мисти заслужила страдания.

— Она будет страдать, — сказала Джорджия. — В конце концов, она станет женой Майка. Пусть у них родится полдюжины сыновей, похожих на их отца.

Ее сестра снова рассмеялась:

— Ты говоришь как настоящая ирландка.

Взгляд Джорджии упал на ее левую руку. Она еще не привыкла к тяжести кольца, которое купил для нее Шон. Изумруд и бриллианты красиво переливались на свету. До нее вдруг дошло, что в то время, как ее новая жизнь начинается со лжи, Майк, возможно, по-настоящему счастлив. Ну и пусть. Этот человек ее больше не волнует. Она потратила слишком много времени и энергии, сокрушаясь о том, что мужчина, причинивший ей страдания, счастлив с другой женщиной.

Она окружила свое сердце стеной, чтобы защитить его от новой боли. Пришло время разрушить эту стену. История с Майком осталась в прошлом. Жизнь продолжается.

— Мы с Пэтси идем домой, — сказала Лаура, поднимаясь с кровати. — Мне пора кормить Фиону, да и Ронан, наверное, тоже проголодался.

Обрадованная тем, что может наконец побыть одна, Джорджия шутливо подтолкнула сестру к двери:

— Ступай домой. Мне еще много всего нужно сделать до моей поездки в Калифорнию.

Лаура обняла ее одной рукой:

— Будь осторожной. И обязательно сфотографируй свадебное платье Мисти.

— Хорошо, — рассмеялась Джорджия.

Попрощавшись с сестрой и Пэтси, она, как и собиралась, налила себе бокал вина и долго блаженствовала в ванне. После этого она надела джинсы, блузку и темно-красный свитер, спустилась на кухню, отломила кусок хлеба, испеченного Пэтси, и прошла в гостиную.

В камине горели красные угли, за окнами была темнота, какой не увидишь в большом городе. Несмотря на то что в интерьер дома необходимо внести некоторые изменения, она чувствует себя здесь более комфортно, чем в своей большой квартире в Хантингтон-Бич.

Джорджия включила телевизор, но тут же выключила. Ей нужна компания, а не притворно веселый голос незнакомой телеведущей.

— Наверное, мне следует завести собаку, — произнесла она вслух и улыбнулась, подумав о неуклюжем щенке, который будет ждать ее по вечерам. Ей не хватает Биста и Дейдре, звука голосов Лауры и Ронана, плача малышки, тихого пения Пэтси, работающей на кухне.

Ей бы хотелось, чтобы в этом доме жил кто-то еще.

Джорджия нахмурилась, когда осознала правду. Она хочет, чтобы Шон был рядом.

Она собралась идти за телефоном, но быстро остановилась. Не надо звонить ему, когда она чувствует себя одинокой. Не надо к нему привыкать. Их фальшивая помолвка скоро закончится. Ей лучше с самого начала быть к этому готовой.

Если она хочет стать своей в Данли, ей следует больше общаться с местными жителями. С этой мыслью она надела кроссовки и куртку и отправилась в «Пеннивисл».

От ее дома до паба было недалеко, но на сильном ветру у нее замерзли руки, и она пожалела, что не надела перчатки.

Когда Джорджия открыла тяжелую дверь паба, она словно натолкнулась на стену из звука. Вечернюю тишину нарушали голоса, смех, живая фолк-музыка и топот ног на танцполе.

«Как раз то, что мне сейчас нужно», — подумала она, присоединяясь к всеобщему веселью.

Глава 7

Джорджия направилась к барной стойке, снимая на ходу куртку. Из-за горящего огня в камине и большого количества людей в пабе было душно. Официантки с подносами сновали между посетителями с грацией балерин.

Несколько человек поздоровались с ней, и она улыбнулась. Ей необходимы напоминания о том, что ее новая жизнь, несмотря на фальшивую помолвку, реальна. У нее в Данли уже есть друзья. Она здесь своя, и это замечательно.

Джек Мэрфи, начальник почтового отделения, полный пятидесятилетний мужчина с седеющими волосами, ловко спрыгнул с табурета у барной стойки и предложил Джорджии на него сесть. Она не стала отказываться, чтобы не обидеть его.

— Спасибо, Джек, — громко сказала она, чтобы он услышал ее голос среди шума. — Сегодня здесь яблоку негде упасть.

— Что может быть лучше в такой холодный вечер, чем пинта пива и общество друзей?

— Точно, — согласилась она и повернулась лицом к Дэнни Малдону, владельцу «Пеннивисл».

Это был крупный мужчина с грудью колесом, редеющими волосами и озорной улыбкой. На нем был чистый белый передник. Он управлялся с кранами пивных бочонков так же мастерски, как пианист с клавишами инструмента. Сейчас он одной рукой наливал «Гиннесс», а другой — «Харп». Посмотрев на нее, он спросил:

— Вам как обычно, милочка?

«Как обычно».

Ей понравилось, как это прозвучало.

— Да, Дэнни, спасибо. Налейте мне шардоне, когда у вас будет свободная минутка.

Он громко рассмеялся:

— Судя по тому, сколько сегодня здесь народу, это будет завтра утром. Я обслужу вас через пару минут.

Кивнув, Джорджия повернулась на табурете и окинула взглядом переполненное помещение паба. На каждом столике стояли стаканы и кружки с напитками, все места были заняты. Маленький танцпол был забит людьми, которые энергично танцевали под звуки скрипки, флейты и барабана. Среди музыкантов Джорджия заметила Майкла, мужа Шинед. Он с закрытыми глазами играл на скрипке, притопывая ногой в такт музыке.

«Это типичный ирландский паб», — подумала Джорджия. Здесь рады всем, начиная от пожилой пары, спокойно сидящей за столиком, и заканчивая маленькой девочкой, пытающейся повторять танцевальные движения своей матери.

У жителей Данли удивительное чувство общности. Они принимают участие в жизни друг друга. Между ними существует связь, и, что больше всего радует Джорджию, они уже приняли ее в свою большую семью.

За быстрой плясовой мелодией последовала баллада, ноты которой западали в душу. Один из посетителей начал петь, затем к нему присоединился еще один. Вскоре пело уже полпаба.

Повернувшись, Джорджия увидела перед собой свой заказ. Взяв бокал, она стала потягивать вино, наслаждаясь музыкой.

Она была так увлечена происходящим, что заметила подошедшего к ней Шона, только когда он наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Ты выглядишь такой одухотворенной, — прошептал он, и у Джорджии закружилась голова.

Она повернулась и посмотрела на него:

— Песня очень красивая.

— Да. Она называется «Восход луны».

— О чем она?

Шон улыбнулся:

— О восстании. Это то, что нам, ирландцам, удается лучше всего.

Песня закончилась, и музыканты, выслушав аплодисменты, объявили о небольшом перерыве и пошли пить пиво.

— Что ты будешь, Шон? — спросил его Дэнни.

— «Джеймсон», если можно. Ta se an diabhal an oiche fuar fein.

— Точно, — рассмеялся хозяин паба.

— Что ты ему сказал? — спросила Джорджия.

Взяв свой стакан, он заплатил за оба их напитка.

— Я сказал ему по-ирландски, что сегодня чертовски холодный вечер.

— Ты говоришь по-ирландски?

— Немного.

Как удивительно. Всякий раз, когда она думает, будто знает Шона, она узнает о нем что-то новое.

— Звучит мелодично.

— Музыка живет внутри нас. Большая часть графства Мейо говорит по-ирландски, остальная в какой-то мере его понимает. Некоторые говорят на нем дома.

Начиная со своего первого приезда сюда Джорджия много раз слышала фразы на ирландском, но ей и в голову не приходило, что этот язык является живым. Некоторые представители старшего поколения в этих краях говорят по-английски с таким сильным акцентом, что поначалу она принимала его за какой-то другой язык.

Джорджия сделала глоток вина:

— Я заметила, что вывески с названиями отделов в местном супермаркете двуязычные. Что касается табличек с указателями улиц на ирландском, я думала, что они предназначены для туристов.

Шон коснулся пальцем кончика ее носа:

— Они для нас. Не так давно ирландский язык был почти утрачен. После провозглашения республики правительство решило вернуть к жизни то, что мы чуть не потеряли. Сейчас ирландский изучают в школах, и наши дети не утратят часть того, чем они являются.

Его глаза светились гордостью, и, глядя на него, Джорджия испытала приятное теплое чувство.

— Ирландия маленькая, но гордая страна, — продолжил он, глядя в свой стакан с виски. — Мы держимся за то, что у нас есть, и оказываем ожесточенное сопротивление, когда у нас пытаются это отобрать. — Он красноречиво посмотрел на мужчину, сидящего по другую сторону от Джорджии: — Не так ли, Кевин Дули?

Тот рассмеялся:

— Я много раз дрался с тобой из-за девчонок.

— И никогда не выигрывал, — с улыбкой произнес Шон.

— Еще есть время это изменить, — улыбнулся в ответ Кевин, после чего продолжил разговаривать со своим соседом.

Рассмеявшись, Джорджия прижалась к Шону. Майкл и его товарищи вернулись на свои места, и помещение снова наполнилось звуками музыки, которые проникали в сердце и душу. Шон обхватил ее рукой, и она позволила себе раствориться в волшебных мгновениях.

И забыть, по крайней мере на сегодняшний вечер, что Шон ей не принадлежит.

Через два часа Шон проводил Джорджию до дома. Пока она отпирала дверь, он ждал на ступеньках. Войдя внутрь, она включила свет, повернулась и посмотрела на него.

Впервые за несколько дней они остались наедине. В его доме живет Эйлиш, а она до сегодняшнего дня жила у Ронана и Лауры.

Несколько часов назад, оставшись одна в своем новом доме, она скучала по нему.

И вот он стоит на пороге и смотрит на нее потемневшими от желания глазами.

— Ты пригласишь меня в дом, Джорджия?

Ее пульс участился, во рту пересохло. Этот мужчина пробуждал в ней волнующие ощущения, о существовании которых она прежде даже не подозревала.

Он повлиял на ее жизнь, и она только сейчас начала осознавать, как сильно это влияние.

У них не просто мимолетная интрижка. Она отдает себе отчет в том, что, когда они расстанутся, она уже не будет прежней.

Но идти на попятную уже слишком поздно. Да она и не смогла бы остановиться, даже если бы захотела. Потому что с Шоном она получила то, что искала всю свою жизнь.

Она узнала, кто она, и женщина, которую открыл ей Шон, ей понравилась.

— Неужели так трудно впустить меня в дом? — спросил он, нарушив установившееся молчание.

— Нет. — Схватив его за рубашку, Джорджия втащила его в дом и закрыла дверь. — Совсем не трудно.

Встав на цыпочки, она поцеловала его в губы. Когда Шон обхватил ее руками и крепко прижал к себе, внутри у нее все вспыхнуло подобно гигантскому факелу.

— Ты особенная, Джорджия, — прошептал он, оторвавшись от ее губ, но лишь для того, чтобы начать ласкать мочку ее уха.

Вздрогнув от наслаждения, Джорджия закрыла глаза и наклонила голову, чтобы ему было удобнее.

— Я только что подумала то же самое о тебе. — Она вздохнула. — О боже, как приятно.

— Ты пахнешь лимоном. Восхитительный аромат.

Улыбнувшись, Джорджия отдалась во власть ощущений, которые он в ней пробуждал.

— Перед походом в бар я долго сидела в ванне, которую ты так расхваливал.

— Жаль, что меня там с тобой не было, — пробормотал он, покрывая поцелуями ее шею. — Я думал о тебе сегодня. — Прижав ее спиной к двери, он слегка отстранился, убрал с ее лица прядь волос и посмотрел ей в глаза. — Работая сегодня в офисе, я сходил с ума. Никогда еще расстояние от Данли до Голуэя не казалось мне таким большим. — Он задрал ей свитер и расстегнул пуговицу на джинсах. — Я мог думать только о тебе. О том, как мы с тобой займемся любовью.

От прикосновения его пальцев к ее животу по ее телу пробежал электрический разряд. Джорджия сняла с себя куртку и бросила ее на пол.

— Ты сейчас здесь, — сказала она, спуская куртку с его плеч. Шон помог ей с этим, затем снова переключился на ее джинсы и медленно расстегнул молнию.

— И ты тоже.

Накрыв ее губы своими, он запустил ладонь под эластичный пояс ее трусиков. Затем его палец проник внутрь ее, и она энергично закачала бедрами, принимая его. Ей так его не хватало все эти дни, и мгновение спустя она уже дрожала в экстазе.

Когда все закончилось, и Джорджия немного отдышалась, она заглянула в его глаза и обнаружила, что они смотрят на нее с желанием, какого она не видела в них прежде. Он так бережно ее держал, словно она была хрупким предметом, который мог разбиться.

— Shatter tu liom, — произнес он, лаская взглядом ее лицо.

Продолжая восстанавливать дыхание, она подняла левую руку и положила ладонь ему на щеку. Ее кольцо с изумрудом и бриллиантами сверкнуло, но она не подумала об их фальшивой помолвке. То, что связывает их с Шоном, когда они прикасаются друг к другу, настоящее. Она понятия не имеет, что это значит. Возможно, это и не должно ничего значить. Возможно, ей просто следует заглушить голос разума и наслаждаться тем, что есть здесь и сейчас.

— Что это означает?

Шон повернул голову и коснулся губами ее ладони:

— Ты меня потрясаешь — вот что я сказал.

Ее пульс участился, на глаза неожиданно навернулись слезы. Ей пришлось часто заморгать, чтобы сдержать их.

— Когда ты дрожишь от желания в моих объятиях, я теряю над собой контроль. То, что ты со мной делаешь, не похоже ни на что из того, что я знал раньше.

Джорджия точно знала, что он имел в виду, поскольку чувствовала то же самое. Ни с одним мужчиной прежде она не испытывала ничего подобного. Иногда ей казалось, что она идет с завязанными глазами по незнакомой дороге, и всего один неудачный шаг может стать причиной ее падения с обрыва. Но она не променяла бы этот путь ни на какой другой. Как могут подобные ощущения быть ненастоящими?

— Скажи еще что-нибудь по-ирландски, — попросила она.

Шон улыбнулся ей и прошептал:

— Leat mo anail uaidh.

Она улыбнулась в ответ:

— А теперь переведи.

— От тебя у меня захватывает дух.

— Взаимно.

Прижавшись лбом к ее лбу, он крепко ее обнял:

— Ты должна принадлежать мне, Джорджия. Мне кажется, что мы не были вместе целую вечность. Ты для меня как пища для умирающего от голода.

— На кухне осталось немного супа, приготовленного Пэтси. Ты можешь туда пойти, — пошутила Джорджия. Ей доставляло удовольствие его поддразнивать.

— Ты жестокая женщина, — произнес он серьезным тоном, но глаза его улыбались.

— Или ты можешь пойти со мной, и мы вместе придумаем, как утолить твой голод, — добавила она.

— La no oiche, Ta me do fear.

— Что ты сказал на этот раз?

— И днем, и ночью я твой мужчина.

Затем его рот впился в ее губы, и все мысли вылетели у нее из головы.

Ее мужчина. Пока Шон страстно ее целовал, эти два слова повторялись снова и снова у нее в голове. Он принадлежит ей. Сейчас. Сегодня ночью. Остальное не важно.

Когда он наконец оторвался от ее губ, она взяла его за руку и повела вверх по лестнице. Старые деревянные ступеньки скрипели под их шагами.

Оказавшись в ее спальне, Шон огляделся по сторонам:

— Здесь красиво. И ты все это сделала всего за один день.

Джорджия посмотрела на новые занавески, на стеганое покрывало на кровати и пестрые подушки у чугунного изголовья.

— Лаура и Пэтси привезли мне кое-что из особняка.

— Здесь стало по-домашнему уютно.

— Я уже успела полюбить этот дом, — призналась она. — А когда я перевезу сюда свои вещи, он станет еще лучше.

— Он и так хорош, — сказал Шон, медленно приближаясь к ней. — Здесь есть кровать, и мне безумно хочется тебя на нее уложить. — Расстегнув свою рубашку, он снял ее и бросил на стул. — Мне не терпится прикоснуться к каждому участочку твоего совершенного тела.

Сделав судорожный вдох, Джорджия стянула с себя свитер и принялась расстегивать блузку. Ее пальцы дрожали, и она никак не могла продеть пуговицы в петли. Тогда Шон пришел ей на помощь, и мгновение спустя блузка уже валялась у ее ног.

В небе светила луна, наполняя комнату серебристым сиянием. Дождя не было, и тишину нарушало только их сбивчивое дыхание. В любом случае Джорджия слышала только бешеный стук своего сердца. Шон расстегнул ей бюстгальтер и освободил грудь из кружевного плена.

Когда они избавились от остатков одежды, Шон приподнял Джорджию, и она обхватила ногами его пояс. Затем он подошел к ближайшей стене и прижал Джорджию к ней спиной. Обвив руками его шею, она посмотрела в его глаза и прошептала:

— Я думала, нам нужна кровать.

— Она нам понадобится, когда я устану стоять, — улыбнулся он и вошел в нее мощным рывком.

Стена была холодной, но Джорджия этого не замечала. Оперевшись одной рукой о стоящий рядом комод, а другой вцепившись в плечо Шона, она задвигалась в неистовом ритме, заданном им. На его лбу выступили бусинки пота, глаза затуманились.

Наконец напряжение внутри ее достигло предела, она крепче обхватила его ногами и прокричала его имя. Ее тело все еще дрожало в экстазе, когда он извергся в нее и зарылся лицом в ее плечо.

Только Лаура уложила спать Фиону и направилась в гостиную, где ее ждал любимый муж, как у нее в кармане запищал мобильный телефон.

— Алло? — произнесла она в трубку, спускаясь по лестнице.

— Лаура, дорогая, — раздался в ответ голос Эйлиш. — Как поживает наша дорогая малышка?

Лаура насторожилась. Почему ей звонит мать Шона? Она что-то заподозрила? Лаура не любила лгать, потому что во лжи можно запутаться и попасть в неприятную ситуацию. Когда речь идет о чужой лжи, ты сомневаешься, что можно сказать, а что нет. Шон и Джорджия пытаются защитить Эйлиш. Что, если она, Лаура, скажет не то, что нужно, и случайно выдаст их секрет? Что, если у Эйлиш снова случится сердечный приступ? Что, если…

Войдя в гостиную, Лаура страдальчески посмотрела на мужа, потягивающего красное вино, и ответила:

— У нее все хорошо, Эйлиш. Я только что ее уложила.

— Значит, у тебя есть свободная минутка?

— Конечно, — ответила она, закатив глаза. — Но может, вы хотите сначала поздороваться с Ронаном?

Услышав это, ее муж поднялся с дивана, замотал головой и замахал руками.

— Трус, — прошептала Лаура, нахмурившись.

Ронан кивнул. Похоже, в этот момент он был готов принять любое оскорбление, лишь бы его оставили в покое.

— Нет, дорогая, — ответила Эйлиш, — пусть лучше это останется между нами.

Она не хочет разговаривать с Ронаном? Это не к добру.

Лаура глубоко вздохнула и приготовилась слушать.

— Я хочу задать тебе всего один вопрос.

«Эйлиш явно что-то подозревает».

— Ой! — воскликнула Лаура, прибегнув к последнему средству спасения. — Подождите. Мне показалось, что Фиона заплакала.

— Она не заплакала. Не пытайся мне лгать, Лаура Коннолли. У тебя это плохо получается.

— Да, мэм, — ответила она, бросив затравленный взгляд на Ронана. Тот пожал плечами.

— Перехожу к делу, — сказала Эйлиш, и Лаура отчетливо представила себе эту маленькую элегантную женщину. — Я хорошо знаю своего сына, и у меня такое чувство, будто они с Джорджией что-то от меня скрывают.

— Я не…

— Не надо лгать, дорогая.

Лаура вздохнула.

— Спасибо, Кэти, — обратилась Эйлиш к экономке Шона. — Я с удовольствием выпью чаю. Ты не могла бы принести мне пару лепешек? У нас с Лаурой будет долгий разговор.

«О боже, — подумала Лаура. — Похоже, я влипла».

Выхватив у мужа бокал, она залпом выпила остатки вина.

Глава 8

Прошла неделя. С каждым днем беспокойство Шона усиливалось. Куда бы он ни шел, все вокруг говорили о его предстоящей свадьбе. Ему не следовало обращать на это внимания, поскольку он с самого начала знал, как все будет, но одно дело о чем-то знать и совсем другое — это переживать. Никогда еще в пабе не делалось столько ставок. Соотношения менялись каждый день.

Стараниями Эйлиш в газете Голуэя появилось объявление о его помолвке. Его мать принялась готовиться к этой фальшивой свадьбе с энтузиазмом, какого он не ожидал.

Когда вышел этот номер, ему пришлось целый час успокаивать Джорджию, которой все меньше хотелось продолжать игру. Признаться, он и сам уже начал сомневаться в разумности своего плана. Но пока его мать окончательно не поправится, ему придется притворяться счастливым женихом.

Ронан и Лаура последние несколько дней вели себя как-то странно. Особенно Лаура. Она избегала Шона и свою сестру и уединялась в своей спальне, ссылаясь на усталость. Шон подозревал, что что-то происходит. Именно по этой причине он с таким нетерпением ждал дня, когда они с Джорджией отправятся в Штаты. Им обоим необходимо отдохнуть от лжи, которой они себя окружили.

Шон посмотрел на Джорджию, сидящую напротив него в салоне самолета, и его бросило в жар. Он испытывал подобное всякий раз, когда оказывался рядом с Джорджией, и уже привык к этому. Его влекло к ней с того дня, когда он впервые увидел ее на свадьбе Ронана, но за последние несколько недель его желание усилилось. После их первой ночи страсти он постоянно о ней думает, и дело тут не только в хорошем сексе. Ему нравится, как ее волосы цвета меда обрамляют ее лицо. Как темнеют ее глаза, когда он делает ее своей. Ему нравится ее чувство стиля. Сейчас на ней черная юбка, красная блузка с глубоким декольте и сапоги на высоких каблуках, в которых ее ноги кажутся бесконечными. Еще ему нравится ее ясный ум и острый язычок. Его беспокоит лишь то, что он привязался к ней сильнее, чем мог себе позволить. Он не любит терять контроль, особенно когда дело касается женщин. Многие его друзья пали жертвами женских чар. Даже Ронан утратил часть себя прежнего, когда влюбился в Лауру.

Нет, он предпочитает твердо стоять на земле, а не нестись непонятно куда на волне эмоций.

Тихий голосок внутри его прошептал, что, возможно, настоящая любовь стоит риска, но он тут же его заглушил, поскольку не собирался это выяснять.

Потягивая кофе, который принесла стюардесса, Джорджия с интересом изучала интерьер салона. Взгляд профессионального дизайнера не упускал ни малейшей детали. Вдруг он понял, что ему важно узнать ее мнение об одном из его самолетов.

Он гордится своими достижениями, и у него есть еще множество идей, касающихся расширения бизнеса. Когда он все их воплотит в жизнь, «Айриш-эйр» станет синонимом комфортного путешествия.

— Ну как тебе самолет? — спросил он, когда стюардесса ушла в кабину к пилотам, оставив их наедине.

— Впечатляет. Здесь намного лучше, чем в эконом-классе.

— Думаю, мне следует сделать это нашим новым слоганом, — рассмеялся он. — Я рад, что тебе нравится. Все самолеты «Айриш-эйр» отличаются повышенным уровнем комфорта. Они меньше, чем самолеты других авиакомпаний, и в них нет эконом-класса. Все пассажиры летят первым классом.

— Отличная идея, но большинство людей не могут себе позволить такую роскошь.

— Я не такой добренький, как ты думаешь.

На самом деле он, в отличие от многих его конкурентов, не накручивает цены. Воспользоваться услугами его компании дешевле, чем лететь бизнес-классом в обычном пассажирском самолете. Он гордится тем местом, которое занимает его компания на рынке авиаперевозок, но ему интересно услышать ее мнение.

— Это гораздо дешевле, чем фрахтовать самолет.

— Да, — ответила Джорджия, посмотрев в иллюминатор на облака. — Но все же эконом-классом летать намного дешевле.

— Но за большую сумму ты и получаешь больше, — ответил Шон, сделав глоток кофе. — Когда ты выбираешь «Айриш-эйр», твой отпуск начинается в тот момент, когда ты поднимаешься на борт. С тобой обращаются как с королем. Ты прибываешь в место своего назначения отдохнувшим, а не усталым и раздраженным.

— Я согласна, — сказала Джорджия. — Поверь мне, это отличная идея…

Она не договорила, и Шон нахмурился:

— Но?..

Джорджия слабо улыбнулась и поставила свою чашку на столик:

— Действительно, есть одно «но». Ты сказал, что твоя авиакомпания отличается от других.

— Да.

— Но интерьер этого самолета почти ничем не отличается от интерьера обычных пассажирских самолетов. Центральный проход, кресла по обеим сторонам.

Ее глаза блестели, и Шон придал этому больше значения, нежели ее словам.

— И каким же образом, по-твоему, можно было бы все обустроить?

Джорджия задумчиво провела ладонью по кожаному подлокотнику, и Шон позволил себе представить, как эта ладонь гладит его. В низу его живота все напряглось, и он поспешно напомнил себе, что им лететь шесть часов до Нью-Йорка, а потом еще пять до Лос-Анджелеса. Что этого времени достаточно, чтобы показать ей спальню в хвостовой части…

— Ну? Что еще ты можешь сказать, кроме того, что кресла расставлены неправильно?

— Из твоих слов я сделала вывод, что ты создал «Айриш-эйр», чтобы дать людям возможность выбора.

— Совершенно верно, — ответил он, подавшись вперед и положив руки на колени. — Многие из тех людей, для которых важен комфорт, не могут себе позволить лететь бизнес-классом и тем более фрахтовать самолет. «Айриш-эйр» предлагает им золотую середину, — добавил он с гордой улыбкой. — Я предлагаю путешествовать в комфортных условиях за стоимость, которая немного больше стоимости билетов эконом-класса.

— Немного больше — это сколько?

— Больше, чем мало, но меньше, чем много. Согласно моей теории, если люди копят деньги на дорогой отпуск за границей, они захотят доплатить еще немного за то, чтобы этот отпуск начался еще на борту. Предположим, ты летишь эконом-классом из Лос-Анджелеса в Ирландию. К тому времени, когда ты прибудешь на место, ты будешь как выжатый лимон. Ты будешь испытывать усталость, голод и злиться на всех вокруг.

— Так и есть, — согласилась Джорджия.

— Но, выбрав «Айриш-эйр» ты начинаешь отдыхать уже в тот момент, когда попадаешь в салон нашего самолета. Там меньше сидений. Они шире. Их можно раскладывать и использовать в качестве полноценных кроватей. У каждого пассажира свой телевизионный экран. Также мы предлагаем Wi-Fi и хорошую еду. После посадки ты будешь чувствовать себя бодрой и полной сил.

— Тебе следовало бы заниматься рекламой своей компании, — с улыбкой заметила Джорджия. — Учитывая твою внешность, твой сексуальный акцент и блеск, появляющийся в твоих глазах, когда ты говоришь об «Айриш-эйр», женщины выстраивались бы в очередь за билетами.

— Думаю, через год мы и без этого станем одной из самых популярных авиакомпаний в мире и… — Увидев, как она отвела взгляд и закусила губу, он замолчал. Определенно она хочет что-то ему сказать, но не знает, как это сделать.

— О чем ты сейчас думаешь? — просто спросил он.

— Хочешь услышать правду?

— Да.

— Ты хочешь, чтобы твоя авиакомпания отличалась от других?

Он кивнул.

— Тогда почему интерьер твоих самолетов такой скучный?

— Скучный? — Он огляделся вокруг, но не нашел ничего, что могло бы подойти под эту характеристику, и вопросительно посмотрел на Джорджию.

Она хлопнула ладонью по подлокотнику кресла:

— Во-первых, это касается расположения сидений. Их всего десять, но они расположены по обе стороны от прохода, как в обычных самолетах.

Он поднял бровь:

— Есть лучший вариант?

— Есть другой вариант, — ответила она с улыбкой и блеском в глазах.

Расстегнув ремень безопасности, она поднялась, обвела взглядом салон, после чего снова переключила свое внимание на него:

— Дело не только в сиденьях. Цвета тоже неподходящие.

Ее слова немного задели Шона. В конце концов, он заплатил дизайнеру кругленькую сумму.

— Чем тебе не угодил бежевый?

Она грустно покачала головой:

— Более скучного цвета не бывает.

— Меня заверили, что бежевый цвет успокаивает пассажиров и вызывает у них доверие.

— Кто тебе такое сказал? — спросила она, наклонив голову набок. — Мужчина?

Шон нахмурился:

— Я тоже мужчина, если ты не забыла.

Она озорно улыбнулась:

— Это единственное, в чем я уверена.

Он тоже поднялся, но она отошла на пару шагов назад, чтобы создать небольшую дистанцию.

— Но ты не дизайнер.

Шон задумался на мгновение, затем произнес:

— Хорошо. Я готов выслушать твои предложения.

Она вздохнула.

— Ковровое покрытие надо поменять. Оно такое же, как в кабинете дантиста, что явно вызывает не самые приятные ассоциации.

Посмотрев на практичное, легко чистящееся покрытие, Шон нахмурился.

— Оно должно быть толстым и мягким. Ноги пассажира должны в нем утопать, чтобы ему было комфортно как дома. Что касается цвета… — Она задумалась. — Голубой прекрасно подойдет. Цвет летнего неба. — Она провела рукой по спинке одного из кресел. — Они удобные, но опять же этот скучный бежевый цвет…

Шон любовался ею, пока она говорила с воодушевлением.

— Ты опять предлагаешь голубой? — спросил он.

— Нет, серый. Цвет тумана, который вечером поднимается с моря. Серые кресла будут отлично сочетаться с голубым ковром. И еще… — Она сделала паузу, словно решив, что зашла слишком далеко.

Шон сложил руки на груди:

— Продолжай. Я тебя внимательно слушаю.

— Не надо располагать сиденья рядами. Сгруппируй их по несколько штук.

— Сгруппировать?

— Да, как в поезде. По два друг против друга. Причем группы слева не должны располагаться строго напротив групп справа. Ты сказал, что другие твои самолеты имеют больший размер, не так ли? Используй это пространство. Сделай интерьер уютным.

Пройдя дальше, она указала ему на место в конце салона:

— Два последних сиденья отдели от остальных и поставь здесь. Это будет уютный уголок для молодоженов, отправляющихся в свадебное путешествие, и просто влюбленных пар.

Шон окинул взглядом салон и представил себе все именно так, как она описала. Ему понравились ее идеи. Разумеется, он встречал подобный дизайн в корпоративных самолетах, но не в пассажирских. Если он предложит людям подобный комфорт, «Айриш-эйр» будет выгодно отличаться от других авиакомпаний. Путешествовать в его самолетах будет настоящим удовольствием. Серый и голубой цвета будут смотреться лучше бежевого. Почему он сам до этого не додумался? Почему хваленый дизайнер, которому он заплатил кучу денег, не предложил ему этот вариант?

— Еще мне не нравятся маленькие лампочки над головой. Когда ты хочешь почитать, тебе трудно повернуть лампочку таким образом, чтобы свет был направлен на книгу. — Джорджия посмотрела на стенки, затем снова на него. — Можно прикрепить к корпусу небольшие светильники, похожие на подсвечники. Медные. Нет, лучше оловянные. Они будут хорошо сочетаться с серыми креслами и голубым полом. К стенкам можно также прикрепить маленькие вазочки для свежих цветов.

Шону все это понравилось. Ее энтузиазм передался ему.

— Вместо стандартных пластиковых шторок тоже можно придумать что-нибудь поинтереснее. — Она наклонилась к одному из иллюминаторов. — Например, шторы из тяжелой темно-синей ткани на небольших оловянных карнизах.

Прежде чем он смог это прокомментировать, она прошла мимо него в маленькую кухню и принялась ее осматривать. Затем она вышла и начала изучать стену, на которой висел большой плоский телевизор.

— Ванная комната находится здесь, не так ли?

— Да. Еще одна находится в хвостовой части.

— Итак, если ты избавишься от этого телевизора, ты сможешь вынести стенку ванной на фут, и кухня станет просторней. Также тебе следует расширить меню. Предложи людям ассортимент блюд, которые не предлагают другие авиакомпании.

Шон еще раз окинул критическим взглядом интерьер самолета и решил, что, когда вернется в Ирландию, первым делом уволит дизайнера, который предложил такое обыденное решение для его выдающейся авиакомпании.

Поспевать за ходом мысли Джорджии было непросто, но она определенно знает, о чем говорит. Она нарисовала целостную, продуманную до мелочей картину, которую не оценит разве что слепой. Он не понимал, как она могла растрачивать свой талант, продавая дома.

— Ты даже можешь предложить люльки семьям, путешествующим с малышами. Если их снабдить ремнями безопасности, то мамочки смогут отдыхать, пока их дети спят.

Он кивнул, восхищенный ее идеями:

— У тебя блестящий ум и взгляд художника.

Джорджия довольно улыбнулась.

— А что находится за дверью в задней части салона? — спросила она.

— То, что я планировал тебе показать позже, — подмигнул он ей, затем взял ее за руку и повел по узкому проходу. Открыв дверь, он вошел вместе с ней внутрь.

— В твоих самолетах есть спальни? — изумленно спросила Джорджия при виде двуспальной кровати с темно-синим одеялом и полдюжиной подушек. Шторки были опущены, и в помещении царил полумрак.

— Это мой самолет, — сказал ей Шон. — На нем я летаю на всевозможные встречи в разных уголках земного шара, и мне нужно где-то спать во время длительных путешествий.

— Раскладывающиеся кресла недостаточно хороши для тебя?

— Как владелец компании, я имею некоторые привилегии, — ответил он, надвигаясь на нее. Она попятилась назад, наткнулась на край матраса и плюхнулась на него.

— Для того чтобы спроектировать интерьер этой комнаты, тебе тоже нужна помощь? — дерзко улыбнулась она.

— Если она понадобится, я знаю, кого мне следует позвать.

— На этой двери есть замок?

— Да.

— В таком случае почему бы тебе не использовать его по назначению?

— Еще одна отличная идея, — ответил Шон и запер дверь.

Затем он снова переключил свое внимание на Джорджию, заглянул в ее бездонные синие глаза и вдохнул ее запах. Она сбросила туфли, затем вытянулась на матрасе, раскинув руки в стороны. Ее призывная улыбка говорила о том, что она хочет его не меньше, чем он ее.

В считаные секунды он избавил ее от одежды и разделся сам. Когда он склонился над ней и нежно провел рукой по ложбине на ее груди, она вздохнула и выгнулась дугой.

— Sc thanna bheith agat, — прошептал Шон.

Его удивляло, что, когда он с ней, ирландские слова самопроизвольно слетают с его губ. Должно быть, только язык его предков может помочь ему в такие минуты выразить свои чувства.

Запустив пальцы в его волосы, Джорджия сказала:

— Обожаю, когда ты говоришь по-ирландски. Что ты сказал на этот раз?

— Я сказал, что полумрак тебе к лицу, — ответил он.

— Иногда ты заставляешь мое сердце таять, — хрипло произнесла она.

Внутри у него все сжалось, когда он чуть не сказал слова, которых не говорил еще ни одной женщине. Напуганный этим, он принялся медленно покрывать поцелуями ее тело, наслаждаясь каждым его участочком. После этого он занимался с ней любовью до тех пор, пока все мысли не вылетели у него из головы.

«Насчет одного Шон прав, — подумала Джорджия этим вечером. — Если ты пользуешься услугами «Айриш-эйр», ты прибываешь на место в приподнятом настроении».

Шон отправился покупать пиццу на ужин, а она тупо уставилась в свой шкаф, пытаясь решить, что нужно взять с собой, а что выбросить.

— Кого я пытаюсь обмануть? — произнесла она вслух. — Я возьму с собой всю свою одежду.

Посмотрев на пустые коробки на полу, она вздохнула. Затем ее взгляд устремился в сторону спальни.

Ей немного жаль покидать эту квартиру. Это удивительно, учитывая, что она перебралась сюда к сестре, когда ее бросил муж, и начала день за днем строить новую жизнь.

— Сейчас я опять строю новую жизнь, — прошептала она.

— Разговариваешь сама с собой? Это не очень хороший признак.

Повернувшись, она увидела стоящего в дверях Шона. Его глаза весело блестели. В одной руке он держал коробку с ароматной пиццей, в другой пакет.

— Мне приходится разговаривать с самой собой, поскольку я — это единственный человек, который меня понимает, — сказала она в свою защиту.

— Я тебя понимаю, Джорджия.

— Правда? — Взяв у него пиццу, она пошла к двери. Шон последовал за ней. — В таком случае почему бы тебе не сказать мне, о чем я сейчас думаю?

— Запросто, — ответил он. — Ты испытываешь радостное волнение и одновременно с этим смущение из-за того, что я вошел и случайно подслушал твой монолог. Еще ты надеешься, что на кухне у тебя есть немного вина.

Джорджия обернулась:

— Насчет волнения и смущения ты прав, но я точно знаю, что никакого вина у меня нет.

— Теперь есть. Я купил бутылку. — Он продемонстрировал ей пакет.

— Я люблю мужчин, которые все планируют заранее.

— В таком случае ты полюбишь меня за мои планы.

Войдя на кухню, она положила коробку на стол и стала наблюдать за тем, как Шон ищет на полках тарелки, бокалы и салфетки. Его волосы слегка растрепались. Вылинявшие джинсы облегали ягодицы и мускулистые бедра. Насвистывая какую-то мелодию, он откупорил бутылку дорогого красного вина и наполнил им два бокала.

«Ты полюбишь меня за мои планы».

Его слова повторялись у нее в голове, как она ни старалась их игнорировать. Это было нелегко, принимая во внимание ошеломляющее открытие, которое она только что сделала.

Ее сердце бешено колотилось, нервные клеточки звенели от напряжения, во рту пересохло. Глядя на Шона, она осознала то, что ее сердце говорило ей уже много дней.

Она совершила непростительную ошибку.

Она влюбилась в Шона Коннолли.

Глава 9

— Боже! Только не это!

Джорджия отказывалась об этом думать и попыталась убедить себя, что причина подобных мыслей в нарушении биоритмов или в голоде. Да, наверное, все дело в голоде. Когда она съест немного пиццы, ее разум прояснится, и ей перестанут лезть в голову разные глупости.

— Тебе не обязательно самой упаковывать вещи, — произнес Шон, нарушив ход ее мыслей.

— Что?

Он издал смешок:

— Грезишь наяву, пока я тут один хозяйничаю?

— Нет, — смущенно пробормотала Джорджия.

Неужели она нервничает рядом с ним? Это нелепо. Он видел ее обнаженной. Они много раз занимались сексом. Как она может нервничать из-за того, что имеет временный характер?

Это не любовь. Это влечение. Сексуальное желание. Возможно, даже привязанность, но только не любовь.

«Верно, — сказала себе Джорджия. — Проблема решена».

Она больше не собирается думать о любви.

— Что ты сказал насчет вещей?

— Пока ты будешь завтра выставлять квартиру на продажу, я могу позвонить в компанию, занимающуюся грузоперевозками. — Он окинул взглядом ее кухню с современной техникой. — Грузчики приедут сюда, и ты им скажешь, что ты хочешь перевезти в Ирландию, а что выбросить. Тебе не придется самой ничего упаковывать и таскать.

Это заманчиво. И дорого. Она пару минут спорила сама с собой, но в конце концов пришла к выводу, что, если примет предложение Шона, ее хлопоты, связанные с переездом, закончатся гораздо быстрее. Разве это не стоит того, чтобы заплатить чуть больше? Так она сможет скорее вернуться в Ирландию, и, если все пойдет хорошо, через неделю-две они смогут положить конец этой фальшивой помолвке.

Джорджия посмотрела на свое кольцо с изумрудом и бриллиантами и провела по нему большим пальцем. Скоро оно уже не будет ей принадлежать.

Скоро Шон уже не будет ей принадлежать.

Она подняла на него глаза, и их взгляды встретились. У нее засосало под ложечкой.

«Нет, это не любовь», — напомнила она себе, хотя в глубине души знала, что обманывает себя. Когда они расстанутся, ей придется потратить некоторое время на то, чтобы справиться с душевной болью.

Шон протянул ей бокал вина, и их пальцы соприкоснулись.

Да, ей будет очень больно. Уйдя из ее жизни и ее постели, он останется в ее сердце. Ее утешало лишь то, что у нее будут Лаура с Фионой и новый бизнес. Лет через пять она сможет забыть Шона.

— Итак, что ты решила? — спросил он, отнеся пиццу на столик у окна с видом во двор. — Часть вещей мы заберем на моем самолете, остальное тебе доставят на корабле.

— Это отличная идея, Шон.

Ее колени слегка дрожали, и она села на стул. Сделав глоток вина, которое оказалось очень вкусным, она принялась активно обсуждать с Шоном свой переезд. Это лучше, чем анализировать свои чувства к нему.

— Я хочу взять в Ирландию небольшое количество вещей, — сказала она. — Остальные я отдам на благотворительность.

Такое решение показалось ей наиболее правильным. Она начинает новую жизнь в другой стране. К тому же ее новый дом уже обставлен, и ей нет необходимости забирать мебель. Что касается кухонной утвари, проще купить новые кастрюли в Ирландии, чем перевозить их отсюда.

Все, что она действительно хочет забрать, — это свою одежду, кое-что из техники, картины Лауры и семейные фотографии.

— Знаешь, — произнесла она, — мне грустно осознавать, что я хочу забрать отсюда так мало вещей. Неужели, когда я здесь жила, остальное ничего для меня не значило?

— Разве это должно вызывать грусть? — Разрезав пиццу, он сел напротив и положил на обе тарелки по куску. — По-моему, ты просто поняла, что пришло время двигаться дальше. Это смелый шаг, Джорджия. Ты переезжаешь в другую страну и хочешь оставить прошлое здесь.

— Как тебе это удается?

— Что?

— Всегда говорить в ответ то, что твой собеседник хочет услышать.

Шон рассмеялся и откусил кусок пиццы:

— Должно быть, это простое везение. Зная тебя, я подумал, что ты переживаешь из-за всего этого, и захотел тебя поддержать.

Джорджия нахмурилась:

— Меня немного пугает то, что ты так легко читаешь мои мысли.

Он поднял свой бокал и чокнулся с ней:

— Я бы не сказал, что легко.

Она очень на это надеялась, потому что в данный момент в ее душе царил эмоциональный хаос.

Да, она испытывает к Шону чувства. Почему нет? Он умный, красивый и обаятельный. С ним легко общаться, и он очень хорош в постели.

Это вовсе не означает, что она его любит. То, что между ними есть, важно для нее.

«Кого я обманываю?» — подумала Джорджия.

Это не привязанность. Не сексуальное влечение. Это любовь. Но она лучше зашьет себе рот или будет прятаться до конца жизни в темной норе в лесу, чем скажет Шону правду.

Сейчас она не представляла себе, как когда-то могла думать, что любит Майка. Ее чувства к Шону гораздо сильнее и светлее. Это и есть та любовь, о которой она когда-то мечтала. Но в их отношениях, основанных на лжи, нет места чувствам, поэтому ей не на что надеяться.

Какой же идиоткой она была, когда думала, что сможет спокойно с ним расстаться!

— Признаться, я понятия не имею, о чем ты сейчас думаешь, — произнес Шон, сделав глоток вина. — Но, судя по выражению твоего лица, твои мысли далеко не радостные.

— Я не думаю ни о чем конкретном, — солгала Джорджия. — Просто меня беспокоит, что мне еще столько всего нужно сделать, а у меня на это мало времени.

Шон долго смотрел на нее, словно сомневаясь в правдивости ее слов, после чего, к ее большому облегчению, перевел разговор на другую тему.

— Вернувшись сюда, ты не передумала насчет переезда? — спросил он.

Джорджия окинула взглядом яркую кухню, на которой провела столько времени в одиночестве. По правде говоря, она никогда не считала эту квартиру своим домом.

В отличие от ее нового домика в Ирландии, который сразу пришелся ей по душе.

— Нет, — ответила она, покачав головой. — Когда развалился мой брак, я перебралась сюда к сестре. Тогда это было лучшим решением, но больше мне эта квартира не нужна. Я без ума от своего нового дома.

— Когда человек находит свое место, он сразу это понимает, — философски заметил Шон.

— Это точно. А как насчет тебя? Ты когда-нибудь хотел жить в другом месте?

— Покинуть Данли? — Он покачал головой. — Я учился в колледже в Дублине. Я объездил всю Европу и несколько раз бывал в Нью-Йорке, но ни в одном из этих шумных мест я не чувствовал себя так хорошо, как в Данли. Мне нет необходимости его покидать, чтобы что-то доказать себе или кому-либо еще.

— Ты всегда был так уверен в себе? — спросила Джорджия.

Шон рассмеялся:

— Человек, который хотя бы время от времени не сомневается в себе, полный идиот. В один прекрасный день судьба его как следует проучит. Разумеется, я сомневаюсь в себе. Просто верю в свою способность находить правильные ответы на вопросы.

— Я тоже когда-то доверяла собственным суждениям, — ответила Джорджия, прожевав кусок пепперони. — Затем Майк ушел от меня к другой женщине, прихватив с собой все наши сбережения. — Она тяжело вздохнула. — После этого у меня было много вопросов, но я сомневалась в правильности своих ответов.

— Это больше не так, — сказал Шон, пристально глядя на нее. — Ты изменила свою жизнь. Сделала ее такой, какой хотела. Думаю, твои ответы всегда были правильными, просто ты не была готова их слушать.

— Возможно, — согласилась она, затем задала ему вопрос, который давно не давал ей покоя: — Скажи, почему ты никогда не был женат?

Шон поперхнулся вином:

— Какой неожиданный вопрос.

— Вовсе нет. Мы говорили о моем бывшем муже. Теперь я хочу узнать о твоей личной жизни. В конце концов, я твоя невеста. Разве я не имею право знать подобные вещи?

— Думаю, имеешь, — ответил он. — Я однажды был помолвлен.

— Правда? — Джорджия почувствовала укол чего-то, похожего на ревность.

Ее мать была права, когда говорила ей: «Никогда не задавай вопрос, ответ на который боишься узнать».

— Помолвка продлилась недолго. — Он пожал плечами и сделал глоток вина. — Норин больше интересовал мой банковский счет, чем я, и в конце концов она решила, что ей не нужен муж, который почти все время проводит на работе.

— Норин. — Ей было неприятно произносить имя этой женщины.

— Она была не против выйти замуж за преуспевающего бизнесмена. Я в то время думал, что мне, наверное, пора жениться, а Норин оказалась рядом.

— Оказалась рядом?

«Прямо как я, когда ему понадобилась фиктивная помолвка», — подумала Джорджия.

Шон криво улыбнулся:

— Я знаю, как это звучит, но тогда мне было проще с ней соглашаться, чем ей сопротивляться. Я был целиком поглощен работой. На личную жизнь у меня не хватало времени, и я пустил все на самотек.

Джорджия тупо уставилась на него:

— Ты женился бы на Норин не любя ее, потому что тебе было проще сделать это, чем сказать ей «нет»?

Он нахмурился и неловко заерзал на стуле:

— Нет. Уверен, что до свадьбы дело бы не дошло. В глубине души я с самого начала знал, что у нас с ней не может быть ничего серьезного. Я просто был слишком занят, чтобы решить этот вопрос. Эта история закончилась так, как было лучше для нас обоих. Норин меня бросила и вышла замуж за крупного банкира. А я нашел тебя.

Да, он нашел ее. Еще одну временную невесту. Он не собирается вести ее к алтарю, и ей следует об этом помнить.

Он поднял свой бокал. Его глаза смотрели на нее с теплотой и нежностью. Сердце Джорджии радостно затрепетало, но она запретила себе мечтать.

Чокнувшись с ним, она подумала, что Норин легко отделалась, поскольку не любила его по-настоящему. Ей, Джорджии, будет непросто расстаться с Шоном Коннолли.

Джорджия была рада, что они приехали на свадьбу. Стоило перелететь океан ради одного лишь выражения, которое приняло лицо Мисти, когда она увидела их с Шоном. Но у этого визита были и другие положительные моменты. Он был необходим ей для того, чтобы окончательно расстаться с прошлым и больше никогда не оглядываться назад.

Танец с женихом, то есть с ее бывшим мужем, был частью ее прощания с прошлым. К своему удивлению, в руках Майка она ничего не почувствовала. Между ними не проскочило ни одной искорки. Ей не захотелось ни на секунду повернуть время вспять.

Глядя на него, она впервые заметила, что у него маленькие глаза и что волосы на макушке начинают редеть. Скоро ему придется зачесывать волосы на лысину. В довершение всего он начал полнеть в талии. Исходящий от него запах виски делал его еще более отталкивающим.

Когда-то она любила этого человека. По крайней мере, она думала, что это была настоящая любовь. Она вышла за него замуж, полагая, что они будут вместе до конца жизни, и его предательство стало для нее тяжелым ударом. И вот сейчас, спустя несколько лет, она снова его встречает и ничего не чувствует.

Может, и с Шоном однажды будет точно так же? Может, в один прекрасный день ее чувства к нему иссякнут?

— Ты потрясающе выглядишь, — сказал Майк, крепче прижав руку к ее талии.

Джорджия это знала. Специально для этого события она купила темно-красное платье с длинными рукавами, глубоким V-образным вырезом и свободной юбкой до колен, которая колыхалась при каждом ее шаге.

— Спасибо, — ответила она, глядя на Шона, сидящего в одиночку за столиком неподалеку от танцпола. — Мисти красивая невеста.

— Да, — пробормотал Майк. При этом он смотрел на Джорджию так, словно никогда раньше ее не видел.

Он сделал резкий поворот, и Джорджии пришлось схватиться за его плечо, чтобы не потерять равновесие. В ответ он еще ближе притянул ее к себе. Когда она попыталась немного отстраниться, он ей не позволил.

— Ты помолвлена?

— Да, — ответила она, потрогав большим пальцем свое кольцо.

Как и следовало ожидать, Шон произвел на всех нужное впечатление. Он был очаровательным и предупредительным — короче говоря, вел себя как идеальный жених.

— Отсюда мы сразу полетим домой в Ирландию.

— Не могу поверить, что ты собираешься жить в чужой стране, — сказал Майк, качая головой. — Не помню, чтобы ты раньше любила авантюры.

— Авантюры?

— Ты знаешь, что я имею в виду, — продолжил он, не обращая внимания на задумчивое выражение ее лица. — Ты была вся в домашних хлопотах. Готовила ужин, ковырялась в саду… — Он пожал плечами. — В общем, ты была скучной.

— Прошу прощения?

— Давай же, Джорджия, признай это. Ты никогда не хотела попробовать что-нибудь новое. Ты только и делала, что говорила о детях и… — Прервавшись, он вздохнул: — Сейчас ты намного интереснее.

Джорджия так разозлилась, что не удивилась бы, если бы из ее головы вырвалась струя пара.

Она была скучной? Говорить с мужем о детях — значит быть скучной?

— И поскольку я была такой неинтересной, ты сбежал с Мисти? — спросила она, немного повысив тон. — Ты действительно пытаешься мне сказать, что я сама виновата в том, что ты мне изменил?

— Черт побери, ты всегда любила оправдываться, — ответил Майк и крепко прижал ее к себе.

Они с Джорджией прекрасно друг другу подходят.

Последние несколько дней Шон не мог отделаться от этой мысли. Он думал об этом, когда помогал ей сортировать вещи, которые пойдут на благотворительные нужды. Когда давал указания грузчикам и заворачивал в бумагу картины Лауры.

Его удивляло, как легко ему с этой женщиной. Ее ясный ум не давал ему скучать, а роскошное тело утоляло его сексуальный голод.

Сейчас, сидя за столиком на свадебном приеме и потягивая пиво, он думал, как сделать так, чтобы Джорджия осталась в его жизни.

«Будь я проклят, если потеряю то, что обрел с ней», — подумал он.

Он знал, что проще всего было бы сделать их помолвку настоящей. Убедить ее выйти за него замуж. Разумеется, не по любви, поскольку он вряд ли способен на это чувство. Просто потому, что они хорошо друг другу подходят. Чем больше он об этом думал, тем больше ему нравилась эта идея.

Разве его кузен не поступил точно так же с Лаурой? Не предложил ей брак, основанный на взаимном желании и уважении? У них все получилось. Решив, что это хороший план, Шон кивнул. Осталось только убедить Джорджию стать его женой.

Наблюдая за тем, как она танцует со своим бывшим мужем на его свадьбе, Шон в очередной раз восхитился ее смелостью. Ей хватило духу встретиться с теми, кто причинил ей боль, и тактичным образом дать всем в этом зале понять, что она справилась с ударом судьбы и обрела новое счастье.

Невеста явно не ожидала, что Джорджия приедет на свадьбу. Это было заметно по ее лицу, когда она ее увидела. Жених смотрел на бывшую жену с нескрываемым интересом.

Нахмурившись, Шон сделал глоток пива. Ему не нравилось, что Майк при каждой возможности пялился на Джорджию, но он понимал его чувства. Пустоголовая женщина, которую Майк взял в жены, отличается от Джорджии как банка содовой от бутылки марочного вина.

Прием проходил в помещении гольф-клуба. Поздней осенью в Огайо довольно холодно. Все окна закрыты, поэтому в зале очень душно.

Несколько праздничных растяжек из гофрированной бумаги начали отклеиваться и провисли. Воздушные шары стали сдуваться, а цветы в вазах на столиках — увядать. Гости доедали остатки угощения на шведском столе.

Шон наблюдал за Джорджией, танцующей с ее бывшим мужем. Он едва удерживался от того, чтобы не подойти к ним и не вырвать ее из рук этого болвана. Ему не понравилось, как Майк притянул Джорджию к себе и что-то ей сказал. Из-за громкой музыки Шон не расслышал его слов, но Джорджии они явно не понравились. Видя, как она тщетно пытается вырваться из рук бывшего мужа, Шон пришел в ярость. Он не позволит другому мужчине приставать к его женщине!

Шон поднялся со стула как раз в тот момент, когда Джорджия ткнула острым каблуком туфли в ступню жениха. Тот запрыгал на одной ноге, стоная от боли. Мисти побежала к нему, а Шон с Джорджией встретились на краю танцпола. Ее глаза неистово сверкали, щеки разрумянились. Она никогда еще не казалась ему такой красивой. Ей не понадобилась его помощь. Она сама себя спасла. Она смелая, находчивая, решительная. «Моя женщина», — осознал он, но тут же прогнал от себя правду, которая пряталась за этим открытием. Сейчас не время анализировать свои чувства.

Он смерил ледяным взглядом жениха, затем посмотрел на Джорджию:

— Ты готова уйти?

— Да, больше нам здесь делать нечего, — ответила она и направилась к столику за шалью и сумочкой.

Они покинут праздник, но прежде ему нужно кое-что сказать человеку, которого он с удовольствием размазал бы по стенке.

Мисти была рядом с Майком, когда Шон подошел к ним, но он даже не удостоил невесту взглядом. Все его внимание было приковано к жениху, который все еще морщился от боли.

— Я не стану бить человека в день его свадьбы, поэтому можешь быть спокоен, — сказал Шон.

— Какого ч…

— Но, — продолжил Шон, — если ты осмелишься хотя бы заговорить с Джорджией, я об этом узнаю и разберусь с тобой.

Рот Мисти открылся и закрылся. Майк покраснел и испуганно кивнул. Уходя, Шон подумал, что эти двое друг друга стоят.

Когда он накинул шаль на плечи Джорджии и, обняв ее за талию, повел к выходу, она спросила:

— Что ты ему сказал?

Шон улыбнулся, чтобы она не заметила его гнева.

— Я поблагодарил его за хорошую вечеринку и пожелал, чтобы ты сломала ему ногу.

— Мне нравится твоя манера поведения, — произнесла она, прислонившись к его плечу.

Поцеловав ее в макушку, он ответил:

— Взаимно.

Джорджия рассмеялась, и они направились к ждущему их лимузину. Затем Шон велел шоферу ехать в аэропорт, где стоял самолет, на котором они вернутся домой в Ирландию.

Глава 10

Несколько дней спустя Шон приехал в офис Ронана в Голуэе. Ему была необходима поддержка, но, очевидно, он обратился не по адресу.

— Ты спятил, — сказал ему Ронан.

— Ты знаешь, как поддержать друга в трудную минуту, — пробурчал Шон, измеряя шагами его кабинет. Он был слишком взвинчен, чтобы стоять на месте. Помещение было просторным, но ему в данный момент казалось, что оно размером с коробку.

Наконец он остановился у большого окна с видом на город и залив. Над океаном повисли серые облака. Совсем скоро наступит зима.

Шон приезжал в офис Ронана, потому что это было единственное место, где они могли поговорить без вмешательства женщин. Поговорить о Джорджии, которая не выходила у него из головы.

«Она моя женщина», — подумал он недавно и никак не мог отделаться от этой мысли. Между ними действительно что-то есть. Он это знал. Чувствовал.

Лежа без сна прошлой ночью, он наконец нашел выход из ситуации и решил обсудить его с Ронаном. Судя по реакции его кузена, было бы лучше, если бы он остался дома.

— Разве добиваться того, чего хочешь, это безумие? — возразил он. — Ты же так поступил.

Откинувшись на спинку своего кресла, Ронан барабанил пальцами по подлокотнику.

— Да, и именно поэтому я должен тебя предупредить, что это ошибка. Ты не можешь предложить Джорджии брак, в основе которого будет деловое соглашение.

— Почему? — возразил Шон. — Ты предложил нечто подобное Лауре, и результат вышел отличный.

Ронан провел ладонью по лицу:

— Я чуть не потерял Лауру из-за своей глупости. Она не хотела быть со мной. Ты помнишь, как мне пришлось последовать за ней в аэропорт?

Шон пропустил это мимо ушей. У Ронана с Лаурой все получилось. Это главное.

Конечно, он столкнется с некоторыми трудностями, но в конце концов Джорджия согласится стать его женой. Она намного благоразумнее и практичнее своей сестры и увидит в его предложении здравый смысл.

Ему следует поторопиться. Его мать поправляется, и совсем скоро необходимость продолжать фальшивую помолвку исчезнет. Шон понял, что не хочет расставаться с Джорджией. Что сейчас она нужна ему даже больше, чем вначале.

Повернувшись, он посмотрел на своего кузена:

— Джорджия арендовала дом и помещение для офиса. Она открывает свое дело. Она не сбежит от меня в Калифорнию.

— Это также не означает, что она примет тебя с распростертыми объятиями. Она уже была замужем за человеком, который ее не ценил. Зачем ей дважды наступать на одни и те же грабли?

Отойдя от окна, Шон смерил кузена испепеляющим взглядом:

— Не смей сравнивать меня с этим жалким подобием мужчины, причинившим ей боль! Я не буду обманывать свою жену.

Ронан поднялся и сердито посмотрел на него:

— Но и любить ее ты тоже не будешь. И поскольку Джорджия теперь моя сестра, я буду ее защищать. Она заслуживает, чтобы ее любили, и, если ты не можешь ей этого дать, отпусти ее и позволь ей найти того, кто ее полюбит.

Эти слова ранили Шона, но он проигнорировал боль. После случая с Норин он начал сомневаться в своей способности любить. Но разве нежности, привязанности и уважения наряду со страстью недостаточно для вступления в брак? Многие пары довольствуются гораздо меньшим.

Будь он проклят, если отойдет в сторону и позволит другому мужчине забрать у него Джорджию. Ему невыносимо представлять себе, как кто-то другой целует ее, прикасается к ней, делает ее своей под покровом ночи. Именно по этой причине он должен как можно скорее осуществить свой план. У него нет другого выбора. Если он потеряет Джорджию, то сойдет с ума.

— Ты сам только что сказал, что у нее был мужчина, который обещал ее любить, но ушел от нее к другой. — Шон засунул руки в карманы, чтобы Ронан не заметил, что они сжаты в кулаки. Одна лишь мысль о бывшем муже Джорджии приводила его в бешенство. У него в голове не укладывалось, как этот кретин мог променять ее на пустышку вроде Мисти. — Какой тогда смысл в подобных обещаниях? Я не собираюсь предлагать Джорджии любовь. Я хочу построить жизнь вместе с ней.

Ронан покачал головой:

— Делать второе без первого сложновато.

— Напротив, делать второе без первого намного проще, — возразил Шон.

Безусловно, Ронан любит свою жену, но это не единственное, что нужно для брака. Любовь — это нечто эфемерное. Ее трудно сохранить. Если бы он пообещал любить ее, разве она смогла бы поверить ему после того, как с ней обошелся ее бывший муж? Разве после этого она все еще хочет любви?

Он предложит ей то, что ей нужно. Дом. Семью. Он будет ее поддерживать и защищать и никогда не причинит ей страдания. Разве этого мало для крепкого брака?

— Ты болван, если действительно веришь в чушь, которую несешь.

— Огромное спасибо, — пробурчал Шон. — Ты не видишь самого главного. Если между нами не будет любви, я не смогу причинить ей боль. Она будет в безопасности. Я об этом позабочусь.

Ронан пронзил его взглядом:

— Ты настроен решительно, не так ли?

— Да. Я все тщательно продумал. — На самом деле он не думал ни о чем другом с тех пор, как они с Джорджией вернулись из Штатов. Прежде он всегда добивался своего и приложит все усилия, чтобы этот раз не стал исключением. — Я знаю, что поступаю правильно, Ронан.

— Ладно, делай как знаешь. — Ронан хлопнул его по плечу. — Желаю удачи. Уверен, она тебе понадобится. Только когда Джорджия ударит тебя по голове чем-нибудь тяжелым, не приходи ко мне за утешением.

У Шона возникло небольшое сомнение, но он не обратил на него внимания и стал думать, как представить свой план Джорджии.

Буря не прекращалась неделю.

Тяжелые грозовые тучи, надвигающиеся с океана, и ледяной ветер заставляли жителей городка прятаться в своих домах. Джорджия не была исключением. Все это время она разбирала вещи, которые привезла из Калифорнии, и развешивала картины и фотографии. Ее дом с каждым днем становился все более уютным.

Они с Шоном не виделись несколько дней, только разговаривали по телефону. Лаура сказала ей, что Шон с Ронаном днем и ночью объезжают местность и помогают людям, пострадавшим от бури. Они чинят протекающие крыши, убирают упавшие на дороги деревья, а пару дней назад Шон отвез в больницу ребенка с аппендицитом.

Джорджия восхищалась их преданностью родному городу и желанием помочь всем благополучно пережить самую сильную за сезон бурю, но она очень соскучилась по Шону. Разлука причиняла ей боль, но в конце концов она убедила себя в том, что так лучше. Скоро они расстанутся, и, возможно, ей следует начинать привыкать к его отсутствию уже сейчас.

Все оказалось сложнее, чем она предполагала. Ей был нужен мимолетный роман с красивым ирландцем, но она вовсе не планировала в него влюбляться. В том, что это произошло, виноват только Шон. Не будь он таким внимательным, очаровательным и сексуальным, она бы в него не влюбилась. Ее вины здесь нет.

Он стал частью ее жизни, поэтому расстаться с ним — это все равно что отрезать от себя кусок. Она знает, что впереди ее ждут страдания, и это ее злит, но хуже всего то, что она не в силах что-либо изменить. Ей остается лишь надеяться на то, что со временем ее любовь к нему пройдет. Наверное, ей с самого начала не следовало соглашаться на его предложение. Но не сделай она этого, она бы многого себя лишила. Поэтому она не должна ни о чем жалеть, какими бы тяжелыми ни были последствия.

Когда наконец выглянуло солнце, люди начали выходить из своих домов, чувствуя себя словно заключенные, которых отпустили на свободу. Джорджии так хотелось отделаться от гнетущих мыслей, что она сразу же помчалась в свой новый офис. Ей не терпелось поскорее закончить все приготовления и начать искать клиентов.

Улицы были переполнены матерями с резвящимися детьми, которым надоело торчать в четырех стенах. В кафе-кондитерской было яблоку негде упасть. Жители Данли рассказывали друг другу, кто как пережил бурю. Владельцы магазинов подметали мусор перед витринами, разговаривая с прохожими.

Приехав в свой офис, Джорджия взяла метлу и последовала их примеру. Наведя порядок у входа, она вошла внутрь, чтобы сварить кофе. Она уже освоилась в Данли, но пока еще не переключилась с кофе на чай.

В дверь позвонили, и она поспешила в главное помещение. При виде Шона она застыла на месте как вкопанная. Желание, радостное волнение, нежность и любовь — все это слилось воедино, и ее сердце бешено заколотилось. Они не виделись всего несколько дней, но ей казалось, что прошли годы.

Он выглядел усталым. Его щеки и подбородок покрывала щетина, волосы были взъерошены, словно он без конца запускал в них пальцы. На нем были вылинявшие джинсы, темный свитер грубой вязки и тяжелые ботинки. Судя по всему, последние несколько дней выдались у него нелегкими, но он никогда еще не казался ей таким красивым.

— Как ты? — спросила она.

Шон провел ладонью по лицу и улыбнулся уголком рта:

— Устал, но в остальном все хорошо.

— Лаура рассказала мне, чем вы с Ронаном занимались.

— Первая сильная буря в году всегда причиняет много вреда, — ответил он. — Но с большинством проблем в районе мы справились.

— Я рада. Пару дней здесь было страшно, — сказала она, вспоминая зловещее завывание ветра. В один из вечеров пошел такой сильный дождь, что он чуть не затушил огонь у нее в камине.

— Прости, что не смог быть с тобой во время первой для тебя бури в Данли.

— Я справилась, Шон. Хотя я подумываю о том, чтобы завести собаку, — добавила она с улыбкой. — Для компании. Полагаю, у вас с Ронаном не было ни одной свободной минуты.

— Это точно, — ответил он, засунув руки в задние карманы джинсов. — Крыша Мэв Кэррол наконец не выдержала натиска ветра и дождя и обрушилась.

— О боже. Мэв в порядке?

— Да, — ответил он, пройдя в глубь помещения и окинув его взглядом. — Зла как тысяча чертей, но в полном порядке.

Представив себе, как сильно разозлилась Мэв, Джорджия улыбнулась. Эта пожилая женщина упряма и независима.

— Полагаю, вам с Ронаном наконец удалось уговорить ее позволить вам заменить крышу.

— У нее не осталось выбора, поскольку посреди крыши ее дома зияет огромная дыра и все внутри намокло. Она поживет у Ронана с Лаурой, пока мы будем чинить крышу.

Джорджия сложила руки на груди, чтобы устоять перед соблазном и не обнять его.

— Полагаю, она не хотела покидать свой дом.

— Нам чуть было не пришлось выводить ее оттуда силой. Ронан несколько лет убеждал ее, что нужно поменять крышу.

— Я об этом слышала. Так великодушно с вашей стороны заботиться о ней.

— Мэв член семьи.

— Это я тоже знаю.

Сердце Джорджии затрепетало от переполнявших ее чувств. Разве можно не потерять голову от такого мужчины, как Шон? Если она не будет осторожной, то совершит какую-нибудь глупость, и он догадается о ее чувствах.

Этого не должно случиться. Она не допустит, чтобы он жалел ее за то, что она по неосторожности влюбилась в него.

— Мой дом благодаря его заботливому владельцу в полном порядке, — сказала она с притворным весельем. — Поэтому я тоже в порядке.

— Я вижу, — мягко ответил он.

Его глаза горели от желания, голос был обволакивающим, как расплавленный шоколад. Он был воплощением соблазна, и она не могла себе представить, как будет долгие годы жить в Данли, зная, что Шон где-то рядом, но не обладая им. Слушать сплетни о женщинах, с которыми Шон будет встречаться. Она в очередной раз мысленно отругала себя за то, что приняла его безумное предложение.

— Ты хорошо потрудилась. Твой офис хорошо выглядит, — сказал он, продолжая осматриваться. — Так же как ты.

Джорджию бросило в жар. Не обратив на это внимания, она обвела взглядом светло-желтые стены, на которых висели картины Лауры.

— Спасибо, — ответила она. — Мебель, которую я заказала в магазине Голуэя, привезут в конце недели.

Она уже знала, куда поставит свой рабочий стол, кресла для клиентов и стеллажи с книгами по дизайну. Деревянный пол она покроет яркими коврами. Клиенты поймут, что у нее хороший вкус, сразу, как только войдут внутрь.

При мысли о будущем она испытала приятное томление, но ее радость была омрачена тем, что рядом с ней не будет Шона. Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, она посмотрела в его теплые карие глаза и поняла, что часть ее сердца будет всегда принадлежать ему. Все же ей удалось заставить себя улыбнуться.

— Думаю, у меня все получится. Я жду с нетерпением того дня, когда наконец смогу начать свой бизнес.

— Ты умная и талантливая, — сказал Шон.

— И за это тоже спасибо. — Джорджия знала, что его слова не грубая лесть. Его вера в ее способности доставляла ей удовольствие. — И заодно позволь мне поблагодарить тебя за то, что ты помог мне получить разрешение на коммерческую деятельность.

— Мы заключили сделку, не так ли?

— Да, — ответила она, закусив нижнюю губу.

— Сегодня утром я разговаривал с Тимом Шенноном. Он сказал мне, что твои документы будут готовы к концу этой недели.

У Джорджии засосало под ложечкой, и она прижала ладонь к животу.

— Волнуешься? — с улыбкой спросил Шон.

— Немного. — Отвернувшись, она посмотрела в окно на залитую солнцем улицу. — Это для меня очень важно. Я просто хочу, чтобы у меня все получилось.

— Непременно получится, — заверил ее Шон. — Я хочу тебя нанять.

— Что? — Этого она никак не ожидала.

— Помнишь, как ты давала мне блестящие советы по улучшению интерьера моих самолетов?

— Да.

Подойдя ближе, он положил руки ей на плечи:

— Я хочу, чтобы ты перепроектировала интерьер всех самолетов «Айриш-эйр».

— Ты… — Не веря своим ушам, она часто заморгала.

— Я говорю не только о тех бортах, что есть у меня сейчас, но и о тех, которые строятся. Мы с тобой съездим на завод, и ты передашь свои эскизы специалистам по отделке салонов.

У Джорджии перехватило дыхание. Предложение Шона потрясло ее. Сотрудничество с «Айриш-эйр» станет лучшей рекламой для ее бизнеса. Это будет сложная, но интересная и многообещающая работа. Осознание того, что Шон готов доверить ей то, что так много для него значит, наполнило ее радостным волнением и надеждой.

— Вижу, у тебя вовсю идет мыслительный процесс, — сказал Шон, слегка скривив губы. — Уверяю тебя, Джорджия, вместе мы поднимем «Айриш-эйр» на небывалую высоту.

Вместе. Ей понравилось, как это прозвучало, хотя она понимала, что чем больше времени проведет с Шоном, тем больнее ей будет потом с ним расставаться.

Джорджия покачала головой:

— Даже не знаю, что сказать.

Он очаровательно улыбнулся, и сердце перевернулось у нее в груди.

— Скажи «да», Джорджия. Я буду твоим первым клиентом и определенно не последним. — Он притянул ее к себе, и она заглянула в его карие глаза, которые светились от желания… и чего-то еще. — Когда в твоем послужном списке будет сотрудничество с «Айриш-эйр», представители других компаний будут выстраиваться в очередь у входа в твой офис.

— Шон, твое предложение очень заманчиво. Уверена, ты о нем не пожалеешь.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, Джорджия, — ответил он, убрав с ее лица прядь волос.

От его прикосновения внутри у нее все затрепетало.

— Есть еще кое-что, о чем я хочу с тобой поговорить.

Его тон был серьезным, и она догадалась, о чем будет их разговор. Шон собирается ей сказать, что их фальшивая помолвка подошла к концу. Ей с самого начала следовало понять, по какой причине он сделал ей это невероятное предложение. Чтобы подсластить пилюлю.

— Хорошо, — ответила Джорджия, отстранившись. Разве она могла бы мыслить здраво, если бы его руки оставались на ее теле? — Лаура сказала мне, что Эйлиш полностью поправилась. Я рада за нее.

— Спасибо, — сказал Шон. — На этой неделе маме нужно в последний раз на прием к доктору, затем она вернется к нормальной жизни.

— Она уедет к себе домой?

— Нет, мама решила перебраться в Данли. Я предложил ей левое крыло особняка, но она сказала, что не собирается жить под одной крышей со мной и моей женой. — Он пожал плечами и рассмеялся. — Поэтому она выбрала сторожку у ворот.

— Сторожку у ворот? — Джорджия не помнила эту постройку на территории рядом с особняком Шона. Должно быть, она не обратила на нее внимания.

— Да, между собой мы называем этот домик именно так, — улыбнулся он. — Он был построен для моей бабушки, которая не захотела жить вместе с моими родителями. Маме он всегда очень нравился. В нем много места, и она сможет приглашать в гости своих подруг.

— Хорошо, что Эйлиш будет жить в Данли. Она мне нравится.

— Ты ей тоже, — сказал Шон, — но речь сейчас не об этом. Теперь, когда мама поправилась, нам пора поговорить о нашей сделке.

— К чему лишние разговоры? — перебила его Джорджия. — Эйлиш поправилась, и нам пора разорвать нашу помолвку.

Она начала снимать кольцо, но Шон помешал ей, схватив ее за руку.

— Я не хочу ее разрывать, — заявил он, и в ее сердце затеплился огонек надежды.

Джорджия тяжело сглотнула:

— Что?

— Я хочу, чтобы мы поженились, — ответил он.

— Правда? — Заглянув в его глаза, она обнаружила, что они сияют, и в одно мгновение все в ее мире встало на свои места. Она увидела, как они с Шоном строят совместное будущее. У нее будут дом, семья, дети, любовь, счастье — в общем, все, о чем она когда-либо мечтала. Циничная пессимистка внутри ее умерла, и она была этому рада.

Затем Шон продолжил говорить.

— По-моему, это замечательная идея, — улыбнулся он. — Весь город ждет нашей свадьбы. Моя мать уже наполовину ее спланировала. Мы отлично ладим. Нам хорошо в постели. Думаю, нам следует пожениться. Никто никогда не узнает, что мы сделали это не по любви.

Глава 11

Наконец-то он высказал то, что не давало ему покоя уже много дней.

Глаза Джорджии сначала заблестели, затем неожиданно потускнели, и она сделала шаг назад. Забеспокоившись, он снова приблизился к ней и поспешно добавил:

— Какой смысл разрывать отношения, когда нам так хорошо вместе? Ты благоразумная женщина, Джорджия. Это одно из многих твоих качеств, которые так меня восхищают.

— Тебе повезло, что у меня такой спокойный характер.

— Думаю, да. — Он нахмурился. — Полагаю, тебя каким-то образом обидело мое предложение?

— Почему оно должно было меня обидеть?

— Понятия не имею, — ответил он, осторожно глядя на нее. — Наверное, я застал тебя врасплох, но, если ты как следует все обдумаешь, ты согласишься, что это лучший вариант для нас обоих.

— Значит, ты так решил. — Она смерила его ледяным взглядом, от которого волоски у него на загривке встали дыбом.

Он не ожидал подобной реакции, но идти на попятную было уже поздно.

— Я считаю, что мы прекрасно друг другу подходим и нам нет смысла расходиться. — Джорджия прищурилась, но он продолжил: — Нашей свадьбы ждет весь город. Если мы прямо сейчас положим конец нашим отношениям, сплетни, домыслы и вопросы будут преследовать нас много лет.

— В начале этой истории ты говорил совсем не это, — возразила Джорджия. — «Когда ты меня бросишь, они решат, что ты образумилась», — добавила она, копируя его тон.

Узнав свои собственные слова, Шон поморщился.

— Сейчас все по-другому, — возразил он.

— Как это — по-другому?

Он устало провел ладонью по лицу:

— Сейчас ты такая же часть Данли, как я и остальные жители. Они будут сплетничать.

— Ну и пусть, — отрезала она. — Разве не так сказала бы благоразумная женщина?

— Очевидно, что это слово расстраивает тебя, только я не понимаю почему. Ты красивая женщина, Джорджия. Здравомыслящая и проницательная, — продолжил он, хотя чувствовал себя так, словно вот-вот потеряет равновесие. — Ты способна проанализировать ситуацию со всех сторон и найти наилучший выход из нее. Именно поэтому я знаю, что ты со мной согласишься. Ронан сказал, что не согласишься, но он не знает тебя так хорошо, как я.

— Ронан? — спросила она, повернув голову и посмотрев на него краем глаза. — Ты обсуждал это с Ронаном?

— А почему я не должен был этого делать? Он мне как брат. Мне нужно было обсудить с кем-то свой план, прежде чем я приду с ним к тебе. Убедиться в своей правоте.

— И ты убедился?

— Да, — ответил Шон, теряя уверенность.

Он думал, что его благоразумная Джорджия улыбнется ему и скажет: «Хорошая идея, Шон. Давай это сделаем». Вместо этого она начала от него отдаляться. Все же на какое-то мгновение ее глаза заблестели. Это давало ему надежду.

— Если ты хоть на минуту задумаешься над моим предложением, уверен, ты его примешь. Ты не из тех женщин, которые на все смотрят через призму эмоций.

— О нет, — прошептала она, вращая большим пальцем кольцо на безымянном. — Я спокойная и сдержанная. Никаких эмоций. Маленький робот по имени Джорджия.

— Робот? — нахмурился он. — Что ты такое говоришь?

— Благоразумная. Практичная.

Он почесал в затылке. Наверное, ему не следовало сюда приходить. Наверное, надо было выспаться, прежде чем идти к ней. Он и сам не заметил, как все его мысли перепутались, а красноречие иссякло. Оставалось лишь надеяться, что он сможет найти подходящие слова, чтобы ее убедить.

— Ты все неправильно поняла, Джорджия, и это моя вина. Я недостаточно ясно выразился.

Она издала сдавленный смешок:

— Ты выразился яснее некуда.

— Нет, я сказал что-то не то, иначе бы ты сейчас не испепеляла меня взглядом.

— Правда? — Наклонив голову набок, она посмотрела на него: — И как же мне следовало отреагировать на твое щедрое предложение?

Его охватил гнев. Она ведет себя так, словно он предлагает ей не выйти за него замуж, а вернуться вплавь в Америку.

— Думаю, поцелуй был бы вполне уместен. Я не каждый день предлагаю кому-то стать моей женой.

— Какое великодушие. — Она снова повращала кольцо с изумрудом и бриллиантами. — Наверное, мне следует извиниться.

— В этом нет необходимости, — ответил он. — Я просто застал тебя врасплох, вот и все.

— Можно и так сказать. — Она отдернула свою руку. — Норин ты делал предложение так же романтично?

— Романтично? При чем здесь романтика?

— Очевидно, ни при чем, — пробормотала Джорджия.

— Я никогда не делал предложения Норин, — горячо возразил Шон. — Она первая заговорила о браке.

— Бедняжка, — саркастически усмехнулась Джорджия. — Коварная женщина воспользовалась тобой.

— Я этого не говорил. — Он покачал головой и вздохнул. — Я понятия не имею, что сейчас несу. Ты сбиваешь меня с толку, Джорджия. Ты ведешь себя странно. — Он попытался взять ее за руку и поморщился, когда она резко отстранилась. — Почему, черт побери?

— Если хочешь, я сейчас перечислю все причины, — пробормотала она, начав ходить взад-вперед. Каждый удар ее каблуков по деревянному полу отзывался эхом в его ушах. — Ты решил на мне жениться, потому что твоя мать вовсю готовится к нашей свадьбе и потому что ты хочешь избежать сплетен и пересудов.

— Это лишь часть моих доводов.

— Да, конечно. — Она бросила на него яростный взгляд. — Потом, еще — мы прекрасно ладим и нам хорошо друг с другом в постели.

— Думаю, ты согласишься, что сексуальные отношения — это важный аспект брака, — ответил он, испытывая напряжение под ее горящим взглядом.

— Определенно ты бы не стал тратить время на практичную благоразумную женщину, которая не удовлетворяет тебя в постели.

— Зачем ты так?

Джорджия подняла руку, чтобы заставить его замолчать, и он, к своему удивлению, подчинился.

— Но, самое главное, тебе не нужна в браке такая непрактичная вещь, как любовь.

— Кто здесь вообще говорит о любви? — спросил он, чувствуя, как его сердце сжимает ледяной кулак.

— Вот и я о том же.

Подавив свой гнев, он спокойно произнес:

— Ты говоришь неразумные вещи, Джорджия.

— Правда? Как же это, должно быть, тебя расстраивает.

Она стояла перед ним, окутанная бледным светом зимнего солнца. Ее волосы блестели, глаза были темными и грозными, как океан во время шторма. Все же Шон не собирался отступать.

— Ты все неправильно воспринимаешь. Ты привязалась ко мне, а я к тебе…

— Привязалась? Я люблю тебя, идиот.

Шон был так потрясен, что впервые в жизни потерял дар речи.

— Ха! — Она указала на него пальцем. — Вижу, ты не учел этой возможности, когда придумывал свой план. Зачем благоразумной практичной Джорджии в тебя влюбляться?

Она его любит? Не может быть!

— Я не могу ничего тебе объяснить. Это выходит за рамки логики и здравого смысла и кажется глупым.

— Это не глупо, — возразил Шон, быстро подойдя к ней и положив руки ей на плечи. Она его любит. Это же замечательно! — У тебя более чем достаточно причин для того, чтобы принять мое предложение. Ты меня любишь, Джорджия. Кто подходит на роль твоего мужа лучше меня?

— Мне не нужен муж, — ответила она, сбросив с себя его руки. — Думаешь, я выйду замуж за человека, который меня не любит? Еще раз? Нет, спасибо. Я не собираюсь наступать дважды на одни и те же грабли.

— Я не такой, как тот мерзкий тип, за которым ты была замужем, и ты прекрасно это знаешь.

— Да, ты не такой, но ты предлагаешь мне ненастоящий брак.

— Он будет настоящим.

— Да, он будет законным, но ненастоящим, — возразила она.

— Разве это не одно и то же, черт побери?

— Если ты не видишь разницы, значит, не сможешь меня понять. — Глубоко вздохнув, Джорджия добавила: — Я приехала в Ирландию, чтобы построить новую жизнь. Заново обрести себя. Из-за того, что я совершила ошибку, полюбив тебя, я не собираюсь отказываться от своих планов.

— Кто тебя просит от них отказываться? — спросил он, не понимая, почему она так упорно отказывается видеть все то хорошее, что их связывает.

— Между нами все кончено, Шон. Я не выйду за тебя замуж. — Схватив его за руку, Джорджия потащила его к двери.

Шон заметил, что у входа собралось несколько человек. Ирландцы больше всего на свете любят перебранки.

— Теперь уходи.

— Ты выгоняешь меня из своего офиса? — спросил он, остановившись перед дверью.

— Кажется, это самый разумный выход, — ответила Джорджия, сверкая глазами.

— Прости, но в данный момент в тебе нет ничего разумного.

— Это точно. Благодаря тебе я, возможно, больше никогда не буду благоразумной. — Она постучала указательным пальцем по его груди. — На самом деле так здорово говорить, о чем ты думаешь и что чувствуешь. Это дает ощущение свободы. Я всегда поступала разумно, но больше не собираюсь. Если ты больше не хочешь, чтобы я проектировала интерьер твоих самолетов, я тебя пойму. — Она откинула с лица волосы. — Я слышала, что где-то в этих краях живет Джефферсон Кинг. Я могу предложить свои услуги ему.

— Джефферсону Кингу? — Американскому миллиардеру, который живет на ферме рядом с Крайком?

При мысли о том, что Джорджия будет работать бок о бок с другим мужчиной, Шон почувствовал себя так, словно его ударили кулаком в живот. Не имело значения, что у Кинга есть жена и дети. Джорджия должна быть с ним. Она его женщина.

— В этом нет необходимости, — отрезал он. — Я не собираюсь нарушать свое слово. Я предложил тебе работу и надеюсь, что ты хорошо ее выполнишь.

В ее взгляде промелькнуло удивление.

— Хорошо, — кивнула она. — Значит, мы договорились. Нас связывают только деловые отношения.

Доносящиеся с улицы голоса становились все громче по мере того, как увеличивалась толпа зевак. «Скоро здесь соберется весь Данли», — подумал Шон, стиснув зубы. Будь он проклят, если даст людям больше тем для сплетен. Если ему не удастся убедить Джорджию сейчас, он уйдет и попытается сделать это в другой день.

— Ты твердолобая, Джорджия Пейдж, — тихо сказал он.

— А ты бессердечный, Шон Коннолли, — бросила она.

Кто-то на улице вздохнул, еще кто-то рассмеялся.

— Значит, вот как ты разговариваешь с человеком, который сделал тебе предложение?

— С человеком, который не предложил мне ничего важного.

— Ничего? Я предложил тебе свое имя. Это для тебя ничто?

Когда он заглянул в ее сверкающие синие глаза, его гнев усилился. Джорджия не отошла от него ни на дюйм. Его восхищала смелость этой женщины.

— Да, ты готов дать мне свое имя, но больше ничего. Ты не предлагаешь мне свое сердце. Не думаю, что ты знаешь, как это делается.

Ее слова ранили его, но в глубине души он признавал ее правоту. Он никогда в жизни никому не признавался в любви.

— Не помню, чтобы обмен сердцами были частью нашей сделки.

— Иногда наши сердца сами решают, что им нужно.

— О, — донесся снаружи чей-то голос, — это был отличный довод.

— Тише, — ответил ему другой, — мы можем что-нибудь пропустить.

Глубоко вдохнув, Шон смерил яростным взглядом зрителей, затем снова посмотрел на Джорджию:

— Раз нам больше не о чем говорить, я пошел.

— Вот и правильно. — Сложив руки на груди, Джорджия постучала по полу мыском ботинка.

— Хорошо. — Развернувшись, он покинул ее офис и, пробравшись сквозь толпу, вышел на тротуар. Ему хотелось поскорее уйти от этого безумия и как следует все обдумать.

Когда Джорджия окликнула его, он в надежде, что она передумала, остановился и повернулся.

Она стояла на пороге. Неожиданно она подняла правую руку, замахнулась и швырнула в него кольцо, которое он ей подарил. Оно угодило ему в лоб, и он поморщился от боли.

— Никакой помолвки! Никакой свадьбы! — прокричала она и скрылась внутри офиса, громко хлопнув дверью.

— Вот это меткость, — сказал кто-то.

Выругавшись себе под нос, Шон поднял кольцо.

Когда он выпрямился, Тим Кейси спросил его:

— Значит, свадьба откладывается? Если она будет злиться на тебя до января, моя ставка окажется выигрышной.

Посмотрев на закрытую дверь, Шон представил себе разъяренную женщину, стоящую за ней.

— Думаю, с этим проблем не будет, Тим.

* * *

Час спустя Эйлиш сидела в гостиной особняка Ронана и Лауры и недовольно кривила губы:

— Итак, это произошло.

— Что? — Налив ей чаю, Лаура опустилась на диван напротив нее. — Что произошло?

— То, чего мы ждали, — ответила Эйлиш. — Я узнала от Кэти, домработницы Шона, что Мэри Донохью час назад видела, как твоя сестра швырнула в Шона кольцо, которое он ей подарил по случаю помолвки. Похоже, сделка, о которой ты мне рассказала, подошла к концу.

С тех пор как эта хитрая женщина позвонила Лауре и выведала у нее правду об отношениях ее сына и Джорджии, они вели себя как заговорщики. Мать Шона решила женить своего сына на хорошей женщине, а Лаура хотела видеть свою сестру счастливой. Недавно она поняла, что Джорджия влюбилась в Шона, и захотела ей помочь.

То, что произошло сегодня, усложняло ситуацию.

Эйлиш была убеждена, что, если они обе будут относиться к свадьбе как к свершившемуся факту, Шону и Джорджии ничего не останется, кроме как пожениться. Лаура знала, что с ее сестрой этот номер не пройдет, но других идей у нее не было. Таким образом, Эйлиш заказала свадебный торт, а Лаура — шатер для сада. Кроме того, они уже позвонили нескольким поставщикам провизии из Голуэя и Уэстпорта. Но, похоже, ничто из этого им не понадобится.

— Остается только надеяться, что они поймут, что подходят друг другу, и сойдутся снова, — сказала Лаура.

— Они подходят друг другу, — твердо ответила Эйлиш, сделав глоток чаю. — Насчет этого мы не ошибаемся.

Лаура покачала головой:

— То, что думаем мы, не имеет значения. Черт побери, я знала, что в конечном итоге моя сестра будет страдать.

Эйлиш тихо фыркнула:

— Судя по тому, что рассказали мне, это Шон пострадал. Это был большой изумруд, и он угодил ему прямо в лоб. — Кивнув, она добавила: — Возможно, теперь у него появится немного здравого смысла.

— Сомневаюсь, — пробурчала Лаура. — Не обижайтесь.

— Я не обиделась. — Подавшись вперед, Эйлиш потрепала ее по руке. — Я никогда прежде не видела, чтобы мой сын был так увлечен женщиной. Если он слишком упрям, чтобы это понять, мы ему в этом поможем.

Лаура осторожно посмотрела на пожилую женщину:

— Что у вас на уме?

— Так, есть несколько идей, — ответила Эйлиш. — Возможно, нам понадобится помощь.

В этот момент в комнату вошел Ронан с маленькой дочкой на руках. Посмотрев на двух женщин, которые сидели друг напротив друга и о чем-то разговаривали, он быстро повернулся, чтобы незаметно уйти.

— Ни шагу больше, Коннолли, — раздался у него за спиной голос Эйлиш.

Остановившись, он повернулся и, прищурившись, посмотрел на женщин:

— Вы что-то замышляете, не так ли?

— «Замышляете» — не очень приятное слово, — сказала Лаура.

Ронан нахмурился.

— У нас здесь серьезное дело, — сообщила ему его тетя.

Я не собираюсь участвовать в вашем заговоре против Шона, — предупредил он их обеих.

— Мы делаем это, чтобы помочь Шону, а не чтобы причинить ему вред, — объяснила ему Эйлиш. — В конце концов, я его мать.

— О, это все меняет.

Лаура сдержала улыбку, а Эйлиш сердито посмотрела на своего племянника:

— Нам понадобится твоя помощь.

— Думаю, мне лучше держаться от этого подальше.

— Перестань, Ронан, — сказала ему Лаура. — Ты ей проиграл, и прекрасно это понимаешь. — Она повернулась к пожилой женщине: — Из вас получился бы отличный генерал.

— Спасибо за комплимент, — поблагодарила ее Эйлиш, затем обратилась к Ронану: — Иди сюда. От тебя не потребуется никаких усилий. Вот увидишь.

Направляясь с неохотой в ее сторону, Ронан наклонился и прошептал дочке:

— Когда ты подрастешь, я не разрешу тебе играть с тетей Эйлиш.

Глава 12

— Черт побери, Джорджия, я знала, что это произойдет! — Опустившись на диван, Лаура сердито посмотрела на свою сестру.

— Поздравляю, ты, должно быть, обладаешь экстрасенсорными способностями, — пробормотала Джорджия, подогнув под себя ноги. — Это лучше, чем быть благоразумной.

— И что теперь? — Протянув руку к лежащей на столике радионяне, Лаура прибавила звук.

Слушая посапывание малышки, Джорджия почувствовала щемящую боль в сердце. Если бы она не любила Шона, она бы, возможно, когда-нибудь снова вышла замуж и родила ребенка. Но поскольку она любит Шона и не может быть с ним, она не выйдет ни за кого другого. Поэтому ей придется довольствоваться ролью любящей тетушки для детей Лауры и Ронана.

— Ничего, — тихо вздохнула Джорджия. — Все закончилось.

— Это глупо, — возразила ее сестра. — Я видела, как Шон на тебя смотрит.

— Если я тебе заплачу, ты оставишь эту тему?

— Не понимаю, почему ты злишься на меня, когда тебе следовало бы выяснять отношения с Шоном.

— Мы уже их выяснили.

— Думаю, вам следует сделать это еще раз.

— Зачем? — Джорджия покачала головой. — Мы уже сказали друг другу все, что хотели.

— Да, я вижу, — сухо произнесла Лаура.

— Я забуду его, — сказала Джорджия, вспомнив возмутительное предложение Шона. — Возможно, это как тяжелый случай гриппа, — добавила она, откинув назад голову. — Несколько дней мне будет казаться, что я умираю, но затем я выздоровею.

— Вряд ли.

Подняв голову, Джорджия смерила сестру мрачным взглядом:

— Могла бы меня и поддержать.

— Я бы тебя поддержала, если бы ты боролась за то, чего хочешь.

— То есть стала бы просить мужчину полюбить меня? Нет уж, спасибо.

— Я сказала — не просить, а бороться.

— Давай закроем эту тему. С меня этого достаточно.

Вопреки ее воле, в голове у нее раз за разом повторялась сегодняшняя сцена в ее офисе. Ну зачем она сказала Шону, что любит его?

Лаура хмуро посмотрела на своего мужа, находящегося в другом конце комнаты:

— Это твоя вина.

— Что я такого сделал?

— Шон — твой кузен. Тебе следовало бы его побить.

Прежде чем Ронан успел что-то на это ответить, Джорджия рассмеялась:

— Спасибо, но я не хочу, чтобы он истекал кровью.

— А как насчет пары синяков? — спросила Лаура.

Джорджия покачала головой. Она прекрасно понимала, что не может ни в чем винить Шона. Это она позволила себе в него влюбиться, хотя осознавала, какими будут последствия. Это она предавалась романтическим мечтам, хотя их помолвка была всего лишь деловым соглашением.

— Эта история осталась в прошлом. Пора двигаться дальше.

— Я всегда говорил, что ты благоразумная, — сказал Ронан и напрягся, когда Джорджия пронзила его ледяным взглядом.

— Боже мой, как же я ненавижу это слово.

— Я это запомню, — пообещал он ей.

— Расслабься, Ронан. Я злюсь не на тебя, а на саму себя.

— За что? — спросила Лаура.

— Мне не следовало говорить ему, что я люблю его.

— Почему? Он должен был узнать, что теряет.

— Да. — Не в силах сидеть на месте, Джорджия поднялась с дивана. — Уверена, что ему было тяжело со мной расставаться.

— Наверняка, — поддержала ее Лаура.

— Прошу прошения, — сказала появившаяся в гостиной домработница. — Микки Калхен пришел поговорить с Джорджией.

Лаура посмотрела на Ронана:

— Кто такой Микки Калхен?

— Местный фермер. Это его сына Шон отвез в больницу во время бури. Проводите его сюда, Пэтси.

— Зачем я ему понадобилась? — спросила Джорджия.

— Откуда мне знать? — как-то неубедительно ответила Лаура.

Джорджия посмотрела на нее с подозрением, затем повернулась лицом к Микки Калхену, вошедшему в комнату.

Это был высокий мужчина лет сорока, с густыми рыжими волосами и обветренными щеками. Кивнув Ронану и Лауре, он сразу обратился к Джорджии:

— Слышал, у вас с Шоном проблемы, мисс. Думаю, вам не следует быть с ним слишком суровой. Шон отличный парень. Это он проехал тридцать километров во время бури, чтобы спасти моего мальчика.

Щеки Джорджии вспыхнули.

— Я знаю, что он сделал, и рада, что ваш сын в порядке.

— Да, — улыбнулся Микки, — но только благодаря Шону. Если бы не его внедорожник, мы не смогли бы вовремя доставить мальчика в больницу. Думаю, вам следует быть с ним помягче. — Он посмотрел на Ронана и кивнул: — Ладно, я поехал домой ужинать.

— Пока, Микки, — ответил тот.

Когда незваный гость удалился, Джорджия задумчиво уставилась на дверь:

— Что все это значит?

Шон три дня не виделся с Джорджией. Он решил дать ей время, чтобы она успокоилась и соскучилась по нему.

Все это время он посвятил «Айриш-эйр». Всякий раз, когда ему было тяжело на душе или когда он пытался решить сложную проблему, он с головой уходил в работу.

Он встречался с инженерами, подрядчиками, пилотами и представителями прессы, стараясь не думать о женщине, которая будет проектировать интерьер его новых самолетов.

Он уезжал в офис рано утром и оставался там допоздна. Ему не хотелось возвращаться в пустой особняк, где ему не давали покоя мысли о Джорджии. О ее словах.

«Я люблю тебя, идиот».

Встав из-за стола, он подошел к окну. Огни города светились в темноте, воды залива мерцали в лунном свете. Мир оставался таким же, каким был до его разлуки с Джорджией. И все же…

Почувствовав холод внутри, Шон посмотрел на свое отражение в стекле и нахмурился, увидев трусливого идиота.

Шон Коннолли никогда не поворачивал назад, если на пути к его цели возникало препятствие. Будь это так, он никогда не стал бы владельцем успешной частной авиакомпании. Поэтому отказ Джорджии выйти за него замуж не остановит его. Он готов подвергнуть риску свою гордость, сделать шаг в неизвестность. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Он не спасовал перед трудностями, когда строил свой бизнес, однако испугался отдать свое сердце женщине, с которой хотел прожить остаток жизни. Его мать, Ронан и Джорджия считают его трусом и идиотом. Он докажет им обратное. Он добьется своей цели, даже если для этого ему придется признаться Джорджии в своих чувствах.

Разумеется, он тоже ее любит, причем уже давно. Влюбиться не входило в его планы, однако Джорджия Пейдж пленила его своей красотой, обаянием и острым умом. Ему нравится в ней абсолютно все. Они созданы друг для друга. Ему осталось только ее в этом убедить.

— Как ты это сделаешь, если она не хочет с тобой разговаривать?

Он снова посмотрел на свое отражение и увидел одинокого мужчину в темноте и свет вдали. Ему не понравилась эта картина. Если он не найдет способ дотянуться до света и вернуть Джорджию, темнота будет сгущаться, пока в конце концов не поглотит его.

В этот момент в его голове родилась идея. Улыбнувшись, он вернулся к столу, взял с него мобильный телефон и сделал звонок.

* * *

Последние несколько дней Джорджия чувствовала себя как в осаде.

Микки Калхен был первым, но далеко не последним, кто приходил к ней просить за Шона. Похоже, у каждого жителя Данли была своя точка зрения на то, что произошло между ними, и все считали своим долгом высказаться.

Дети приносили ей цветы и говорили, что, когда у Шона есть время, он всегда с ними играет. Мужчины убеждали ее в том, что Шон никогда не нарушает свое слово и всегда готов помочь. Пожилые женщины развлекали ее рассказами о детских проделках Шона, а молодые говорили, что более красивого и очаровательного жениха ей не найти.

Одним словом, жители города объединились ради достижения общей цели. Вместо того чтобы отвернуться от нее, потому что она отвергла одного из них, они переживали за нее не меньше, чем за Шона. Они уговаривали ее простить ему его вину и вернуться к нему.

По правде говоря, единственная вина Шона перед ней состоит в том, что он ее не любит. Она не приняла бы его предложение, даже если бы он сыграл ей на скрипке и осыпал ее лепестками роз. Ей нужна только его любовь. На меньшее она не согласна.

Она не видела его три дня и вопреки своей воле начала гадать, где он и с кем. Она говорила себе, что это не ее дело, но ей не удалось себя обмануть. Ее сводила с ума одна лишь мысль о том, что Шон, возможно, уже выбросил ее из головы и развлекается с какой-нибудь рыжеволосой красоткой.

Только уехали грузчики, доставившие мебель в ее новый офис, как дверной колокольчик весело зазвенел. Выбежав из подсобки в главное помещение, Джорджия застыла на месте:

— Эйлиш?

Мать Шона выглядела безупречно. На ней был элегантный черный костюм с розовой блузкой. В правой руке она держала маленький клатч.

— Доброе утро, — с улыбкой произнесла пожилая женщина.

Внутри у Джорджии все оборвалось. Сначала местные жители приходили к ней просить за Шона, теперь его мать. Она боялась, что еще немного, и ее терпение лопнет.

— Эйлиш, — сказала она, — вы мне правда очень симпатичны, но если вы пришли, чтобы рассказать мне, какой замечательный у вас сын, то зря потратили время.

Одна бровь Эйлиш изогнулась, губы дрогнули в улыбке.

— Если тебе уже известны его хорошие стороны, мы можем поговорить о его недостатках.

Джорджия издала смешок:

— Надеюсь, у вас достаточно свободного времени?

— Мне нравится твое чувство юмора, Джорджия, — рассмеялась Эйлиш, после чего вошла внутрь и огляделась по сторонам. — Здесь красиво. Стиль, безусловно, женский, но линии четкие, так что мужчинам тоже понравится.

— Спасибо.

Новую мебель привезли и расставили так, как она задумала. Это была единственная хорошая новость за последние несколько дней. Теперь ей нужны клиенты помимо «Айриш-эйр». Вчера ей звонила секретарша Шона, и они обговорили дату и время ее встречи с ним в его офисе в Голуэе.

— Ты его любишь.

— Что? — Застигнутая врасплох, Джорджия уставилась на Эйлиш, уютно устроившуюся в одном из новых синих кресел.

— Я сказала, что ты любишь моего сына.

— Уверена, что мне удастся его забыть.

Эйлиш улыбнулась:

— Зачем тебе это делать?

Джорджия вздохнула. Эта женщина — мать Шона. Разве она может ей сказать, что ее сын болван? Красивый, обаятельный, но все же болван? Это было бы невежливо, поэтому Джорджия просто ответила:

— Шон отличный парень, но у нас с ним нет будущего.

Эйлиш изучила свой безупречный маникюр, затем сложила руки на коленях:

— Ты мне очень нравишься, Джорджия. Уверена, что моему сыну тоже.

О боже.

Джорджии захотелось изо всех сил удариться головой о стену и отключиться, чтобы не продолжать этот разговор.

— Вы мне тоже глубоко симпатичны, Эйлиш, но Шон меня не любит. Вместе мы не будем счастливы.

— А если бы он тебя любил, ты бы вышла за него замуж?

Сердце Джорджии болезненно сжалось. Конечно, она бы согласилась. Если бы Шон ее любил, она была бы самой счастливой женщиной на свете. Может, ей следует пойти в полнолуние в волшебный лес и загадать желание?

— Итак, ты вышла бы за него, если бы он тебя любил? — повторила Эйлиш.

— Он меня не любит, поэтому ваш вопрос не имеет смысла.

— Но ты могла бы на него ответить.

— Эйлиш…

Джорджия не могла ей сказать, что их помолвка была ненастоящей. Что это была дурацкая игра, придуманная сыном, который беспокоился о больной матери.

— У тебя доброе сердце, дорогая.

Поднявшись, Эйлиш подошла к ней и заключила ее в объятия. У Джорджии сдавило горло от эмоций. Ей сейчас не помешала бы поддержка ее собственной матери.

Эйлиш потрепала ее по щеке:

— Ты не только добрая, но и сильная духом. Настолько сильная, что смогла встряхнуть привычный мир Шона.

Джорджия открыла рот, чтобы ответить, но мать Шона перебила ее:

— Не говори ничего, дорогая. Некоторые слова труднее взять назад, чем другие. — Взяв свою сумочку, она направилась к двери. — Я рада, что пришла к тебе сегодня.

— Я тоже, — ответила Джорджия.

Она не лгала. Несмотря ни на что, матери Шона удалось немного поднять ей настроение.

— Увидимся за ужином.

С этими словами Эйлиш вышла на улицу. Дверной колокольчик зазвенел, затем наступила тишина.

С океана дул холодный влажный ветер, а в доме Лауры было, как обычно, тепло и уютно. Бист и Дейдре лежали перед камином, прижавшись друг к другу. «Эти двое неразлучны», — подумала Джорджия, почесывая Биста за ушами. К Рождеству у них родятся щенки. Когда они подрастут, Джорджия возьмет себе одного, и ей будет не так одиноко.

— Спасибо, — пробормотала она, когда Бист повернул голову и лизнул ее ладонь.

— Джорджия, — донесся из дверей голос Лауры, — ты не могла бы спуститься в погреб? Ронан забыл принести бутылку красного вина, которую выбрал к ужину. Я бы хотела откупорить ее до прихода Эйлиш, чтобы вино немного подышало.

— Конечно, — ответила она, поднявшись. — Где эта бутылка?

— О… э-э… — Лаура закусила нижнюю губу. — Ронан сказал, что отставил ее в сторону, и ты легко ее найдешь.

— Материнство сделало тебя немного странной, дорогая, — улыбнулась Джорджия.

— Оно стоит всех утраченных нервных клеток.

— Я в этом не сомневаюсь. — Продолжая улыбаться, Джорджия вышла в коридор и направилась к лестнице, ведущей в погреб. Она с нетерпением ждала этого семейного ужина. Ей хотелось спрятаться хотя бы на один вечер от всех этих доброхотов, поющих дифирамбы Шону.

Когда она открыла массивную дубовую дверь и вошла в тускло освещенное помещение погреба, у нее за спиной раздался какой-то шорох. Повернувшись, она увидела выходящего из тени Ронана:

— Ронан?

Как-то странно улыбнувшись, он покинул погреб, закрыв за собой дверь.

— Эй! Ронан, что ты делаешь?

Услышав, как с другой стороны в замке повернулся ключ, она принялась дергать дверную ручку. Если это шутка, то плохая. Ударив ладонью по двери, она крикнула:

— Ронан, что здесь происходит?

— Это для твоего же блага, — ответил тот, поднимаясь по лестнице.

— Что?

— Я, — раздался у нее за спиной голос Шона.

Джорджия так резко повернулась, что чуть не потеряла равновесие. Шон попытался ее поддержать, но она отскочила от него как от прокаженного. Подавив гнев, он засунул руки в карманы.

— Что ты здесь делаешь? — возмущенно бросила она.

— Жду тебя.

Он уже около часа торчит в этом холодном погребе с длинными рядами деревянных стеллажей, на которых стоят разные виды и сорта вин. Она могла прийти на семейный ужин раньше, поэтому они с Ронаном решили подстраховаться.

Падающий с потолка свет был тусклым, в воздухе пахло деревом, вином и… ею.

Оказаться с Джорджией взаперти в замкнутом пространстве — это его единственный шанс нормально с ней поговорить. Встреться они при других обстоятельствах, она убежала бы, не дав ему шанса сказать ей то, что он хотел.

— Пока я тебя ждал, я откупорил бутылку вина. Хочешь немного?

Джорджия стояла, сложив руки на животе, и блузка обтянула ее соблазнительную грудь. Больше всего на свете ему хотелось заключить ее в объятия и целовать до тех пор, пока они оба не начнут задыхаться, но он знал, что таким образом лишь сильнее ее разозлит. Поэтому он заставил себя отвернуться и, не дожидаясь ее ответа, налил ей вина. Затем он протянул ей бокал, и она выпила половину его содержимого, словно это было лекарство, а не дорогое вино.

— Что тебе нужно, Шон? — напряженно спросила она.

— Пять минут твоего времени, — ответил он, сделав маленький глоток из своего бокала.

— Хорошо. Время пошло. — Она посмотрела на изящные часики на запястье.

Шон рассмеялся:

— Узнаю свою Джорджию. Ты правда засекла время?

— Да, — заверила она его. — Осталось четыре с половиной минуты.

— Сейчас начну. — Допив остатки вина, он обнаружил, что забыл речь, которую готовил, и выпалил: — Когда мужчина делает женщине предложение, он не ожидает, что она швырнет ему в лоб подаренное им кольцо.

Она снова посмотрела на часы:

— Когда женщина слушает предложение, она надеется услышать в нем слово «любовь».

За прошедшие три дня он это понял.

— А твой бывший муж много говорил тебе о любви? — Шон немного приблизился к ней, но она, к его разочарованию, сделала шаг назад. — Он обещал быть верным? Любить тебя всегда?

Ее глаза заблестели от слез, и она часто заморгала, чтобы их сдержать.

— Это низко, Шон.

— Да, — согласился он, но продолжил: — Я, в отличие от него, не разбрасывался красивыми словами, но я дал тебе обещание. А я держу свои обещания. Не будь ты такой упрямой, ты бы поняла, что я не сделал бы тебе предложение, если бы не испытывал к тебе никаких чувств.

— Три с половиной минуты, — сообщила Джорджия, затем кивнула: — Даже самая упрямая женщина на свете мечтает услышать нечто большее, чем «Я к тебе привязался».

Узнав свои собственные слова, он поморщился. Она предложила ему любовь, а он ей — привязанность. Наверное, он и вправду идиот.

— Тебе следовало понять, что я имел в виду под этими словами как раз то, что ты хотела услышать. Позволь мне снова тебе напомнить, что твой лживый бывший муж говорил тебе слова любви, но за ними не было ничего.

— По крайней мере, у него хватило смелости их произнести! — бросила она, неистово сверкая глазами.

Ее замечание уязвило его. Три дня назад ему не хватило смелости сказать ей о своих чувствах, но больше он не собирается трусить.

Налив себе еще вина, Шон сделал большой глоток:

— Я не потерплю, чтобы меня сравнивали с человеком, который не ценил тебя, Джорджия Пейдж.

— А я не потерплю, чтобы мне говорили, что мне следует делать «для моего же блага». Так что тебе больше не нужно подкупать местных жителей, чтобы они приходили ко мне толпами и пели тебе дифирамбы.

— Я им не платил! — Он поставил свой бокал на полку. — Это наши дорогие родственники постарались. Моя мать и Лаура отправили Ронана к Мэв. Он поговорил с ней, и она обошла каждый дом и попросила людей прийти к тебе и рассказать, какой я замечательный. Я узнал об этом только сегодня вечером, клянусь. Я был готов убить всех троих. Кроме того, — добавил он, — мне не было необходимости никого подкупать, потому что каждый, кто меня знает, видит, какие чувства есть в моем сердце.

— Правда? — спросила Джорджия, снова посмотрев на часы. — Две минуты. Лично я ничего не вижу. Может, скажешь мне, что в твоем сердце?

— Любовь! — Раздраженный, Шон выбросил обе руки вверх, затем снова опустил их и выкрикнул: — Я люблю тебя! Уже давно люблю. Любовь к тебе превратила меня в безумца, которого ты сейчас видишь перед собой.

Лицо Джорджии озарила улыбка, и сердце перевернулось у него в груди.

— Ну конечно, — мрачно кивнул он, — теперь она может великодушно улыбаться, потому что добилась чего хотела. Я наполовину спятил от любви, желания и страха того, что она может от меня уйти, и мне придется прожить остаток моих дней без нее. Без ее аромата в воздухе, которым я дышу. Без вкуса ее губ на моих губах. Без прикосновений ее кожи к моей.

— Шон…

— Меня следовало бы поместить в сумасшедший дом. То, что я испытываю к тебе, лишило меня контроля над моей жизнью. Мои чувства к тебе так сильны, что я могу думать и мечтать только о тебе. Я хочу жениться на тебе, создать с тобой семью. Стать твоим любовником, другом, отцом твоих детей. Потому что я безумно тебя люблю, и если ты этого по-прежнему не видишь, то мне жаль, поскольку я больше никогда не собираюсь с тобой расставаться.

— Шон…

— Я не такой, как тот мерзавец, который когда-то был твоим мужем, — добавил он. — Больше никогда не смей меня с ним сравнивать.

— Не буду, — ответила Джорджия, продолжая улыбаться.

— Сколько еще времени у меня осталось?

— Одна минута.

— Я люблю тебя, Джорджия. Поскольку ты тоже меня любишь, ты очень скоро выйдешь за меня замуж. Если тебе не нравится этот план, ты сможешь выражать мне свое недовольство следующие пятьдесят лет. Но ты станешь моей. Можешь в этом не сомневаться.

— Ты точно спятил, — ответила Джорджия.

— Я уже это сказал, не так ли?

— Да, и мне понравилось, как ты это сказал.

Шон прищурился:

— Правда?

— Да. Я люблю в тебе все, мой безумец. Я обожаю, когда ты так на меня смотришь. Мне доставляет удовольствие, что ты думаешь, будто можешь говорить мне, что я должна делать.

Он заглянул в ее глаза, и остатки его гнева улетучились. Все в нем устремилось к счастью, которое он мог обрести только с этой женщиной.

— Я выйду за тебя замуж, — сказала она, подойдя ближе. — Двадцать третьего декабря.

Заключив ее в объятия, Шон спросил:

— Почему именно двадцать третьего?

— Потому что в этом случае ставка Мэв окажется выигрышной.

— Ты хитрая девчонка, Джорджия. И ты идеально мне подходишь.

— Не смей об этом забывать, — сказала она, улыбаясь.

— Сколько еще у нас времени?

Не сводя с него глаз, Джорджия сняла с себя часы и швырнула их в сторону:

— Целая вечность.

— Маловато будет, — прошептал Шон, затем наклонился и накрыл ее губы своими. Он целовал ее до тех пор, пока все темные уголки в его душе не заполнились светом. Тогда он поднял голову и мягко произнес: — Ta tu an-an croi orm.

Улыбнувшись, Джорджия провела кончиками пальцев по его щеке:

— Что это означает?

Он поцеловал ее пальцы:

— Ты мое сердце.

Вздохнув, Джорджия прошептала:

— А ты — мое.

Content

Морин Чайлд
Непристойное предложение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12