Мейси Ейтс

Разлучница

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Глава 1

Этот голос всегда вызывал дрожь в ее теле. Маделин думала, что после целого года работы на Петрова его глубокий низкий голос с легким акцентом уже не будет так странно действовать на нее. Она ошибалась…

– Мисс Форрестер, – сказал он, и голос его отчетливо прозвучал в мобильном телефоне. – Надеюсь, вы все приготовили к сегодняшнему мероприятию?

Мэдди оглядела банкетный зал:

– Все идет по плану. Столы накрыты, зал украшен, список гостей утвержден.

– Я должен проверить. Тем более после инцидента, случившегося на выставке «Белый бриллиант».

Маделин насторожилась, но продолжала говорить спокойно. Возможно, появится шанс наконец-то увидеть своего босса, которого до сих пор она могла лицезреть лишь на фото.

Сжав руку в кулак, Маделин почувствовала, как ногти вонзились в ладонь.

– Лично я не назвала бы это инцидентом. Просто к нам явились незваные гости, и они съели обед, предназначенный не для них. Но мы решили этот вопрос. Некоторым приглашенным гостям пришлось подождать минут двадцать, пока им не принесли их обед, но они не выразили никакого недовольства.

Маделин и не знала – оказывается, босс находился в курсе этого происшествия.

«Белый бриллиант» – первое большое мероприятие, которое она организовала для Петрова, и первое мероприятие со времени приезда ее в Европу. Алексей никогда не посещал те маленькие выставки, которые Маделин устраивала в Северной Америке. Он руководил своим бизнесом из офиса в Москве, иногда – из офиса в Милане и посещал лишь крупные мероприятия, каковым, несомненно, являлся и сегодняшний банкет.

Его присутствие может превратить этот банкет в сумасшедший дом. Сюда, несомненно, нахлынет народ – горожане и журналисты – в жажде увидеть главу компании собственной персоной. Алексей был блестящим бизнесменом – человеком, создавшим свою компанию, что называется, с нуля, собственными силами и превратившим ее в дизайнерский дом, производящий самые престижные драгоценности в мире. Успех Петрова, а также то, что он не любил афишировать себя и свою личную жизнь, лишь подогревали к нему интерес публики и прессы.

И теперь Маделин предстояло впервые встретиться с ним лицом к лицу. При одной мысли об этом внутри у нее все сжималось.

– Те, кому пришлось ждать своего обеда, возможно, думают по-другому, – сухо произнес Петров.

Маделин взглянула на свои ногти и, заметив отслоившийся кусочек лака, подумала, что надо освежить маникюр перед началом мероприятия.

– Этот вопрос должна решать охрана, а не я. А охрана мне не подчиняется.

Его глубокий смех эхом зазвучал в телефонной трубке. И в ней.

– Ваша безжалостность мне всегда нравилась.

Безжалостность? Может быть, она и стала немного безжалостной. Хотя в некоторой степени всего лишь разыгрывала это. Но она любила свою работу, нуждалась в ней, а Алексей ожидал от нее безупречного выполнения ее обязанностей. И Маделин всегда была безупречной, а это означало одно – она не собиралась отвечать за ошибки других людей.

– Хорошо, я поговорю с Джейкобом насчет дополнительных мер охраны. Полагаю, у вас больше нет вопросов? – спросила она.

– Как вам сказать…

– Вы пытаетесь вывести меня из себя? – Не справившись с всплеском адреналина, Маделин почувствовала раздражение.

Она могла сохранять спокойствие – всегда и с кем угодно. Но Алексей Петров, с его порочным сексуальным голосом, волновал ее больше, чем кто-либо. В нем было нечто…

– Возможно. Я немедленно уволил бы вас, если бы сомневался в вашей компетентности, Маделин, и, уж конечно, не стал бы продвигать дальше, – сказал Петров.

Он произнес ее имя так, что Маделин почувствовала, как побежали мурашки по спине.

– Значит, я могу расценивать это как похвалу моим рабочим качествам, – сказала она, изо всех сих стараясь взять себя в руки и снова стать спокойной, холодной и собранной.

Она давно уже не позволяла мужчинам отвлекать себя, служить ей помехой. Когда Маделин стала жить самостоятельно, она взяла себе это за правило. Она двигалась вперед, развивалась и никогда не оглядывалась на прошлое. Ей не хотелось смотреть на ту уязвимую, беспомощную девушку, которой она была пять лет назад.

– Но сегодня все подготовлено лучшим образом, – твердо сказала она.

– Хорошо.

Но голос его теперь раздавался не из трубки. Он стал более глубоким, сильным, звук словно наполнил собой весь банкетный зал, окутав Маделин теплой волной и заставив покраснеть.

Повернувшись, она увидела прямо перед собой широкую мускулистую грудь. Вообще-то эта грудь была прикрыта прекрасно сидевшей рубашкой, застегнутой на все пуговицы, но одежда не смогла скрыть идеальной формы накачанных мышц.

Маделин с усилием сглотнула, в горле внезапно пересохло, руки у нее задрожали. Потому что перед ней стоял ее босс. И выглядел он гораздо лучше, чем в ее воображении.

Он был таким огромным, широкоплечим и высоким – почти два метра. И лицо его было поразительным. Черные, красиво изогнутые брови, квадратный подбородок. Глаза его были темно-карими, завораживающими и совершенно непроницаемыми. Взгляд – твердым. И все в нем словно свидетельствовало о бескомпромиссности.

Кроме губ. Казалось, они могли смягчиться, чтобы поцеловать женщину…

Маделин почувствовала, как облизала губы, когда ей в голову пришла эта мысль.

– Мистер Петров, – сказала она.

Затем поняла, что все еще прижимает мобильный к своему уху, и быстро опустила его.

– Мисс Форрестер. – Алексей протянул ей руку.

Его рукопожатие было твердым, крепким. Высвободив свою руку, Маделин попыталась надеть на лицо невозмутимую маску. Безуспешно. Она незаметно размяла пальцы, пытаясь избавиться от ощущения его прикосновения.

Она отвернулась от него, взглянув через плечо на огромный и красиво украшенный банкетный зал, где все находилось на своих местах, кроме драгоценностей, которые нельзя было выставлять до самого начала мероприятия. Пока не приедет вооруженная охрана.

– Надеюсь, вы довольны подготовкой, – сказала она, нисколько не сомневаясь в положительном ответе.

– Да, конечно, – сказал он.

Легкая улыбка заиграла на его губах, и Маделин почувствовала желание неотрывно смотреть на этот восхитительный рот.

Она судорожно цеплялась за остатки самоконтроля, который грозил вот-вот покинуть ее.

«Ты только вспомни о том, когда в последний раз поддалась велениям своего тела».

И эта мысль мгновенно отрезвила ее, вернув на твердую почву.

– Вам понравилось? Я рада, – сказала Маделин.

Спустившись по ступенькам, Алексей очутился в банкетном зале. Маделин ждала, пока он осматривал расставленные столы и белые мерцающие светильники, свисавшие с потолка.

– Ты сделала большую работу, – наконец произнес он.

Маделин почувствовала необыкновенную радость.

– Да, я старалась.

– Всегда гадал, почему ты решила пойти работать? Твоя семья достаточно богата, чтобы поддержать тебя.

Конечно, босс знал о семье Форрестер. Все члены ее были успешными, каждый по-своему. Но родители почти не разговаривали с Маделин за последние десять лет. Они не поддерживали ее, когда она была ребенком, и совершенно не помогали ей, когда их дочь стала взрослой. Маделин даже не мечтала о том, чтобы взять хотя бы пенни у своего брата. Кейдж и так уже достаточно много сделал для нее. И она не могла позволить ему заботиться о ней всю оставшуюся жизнь, хотя он с радостью бы сделал это.

По крайней мере, сейчас у него были жена и дети, занимавшие все его внимание. Но каждый раз, когда у сестры возникали какие-то проблемы, Кейдж бросал все и мчался к ней. Маделин же не могла так беспощадно использовать брата. Она всегда будет благодарна ему за то, что он сделал для нее.

– Я не хочу жить, наслаждаясь успехами других.

Хочу сама добиться успеха. И заработать соответствующую репутацию.

Это стало особенно важно после того, как репутация Маделин была подорвана собственной юношеской опрометчивостью и жадными до сенсаций журналистами. Хотя даже сейчас Маделин не злилась на прессу. Газеты тогда просто рассказали о ее глупости. Все, что случилось, произошло по ее собственной вине. И она не могла приписать эту вину целиком ее прежнему боссу, хотя очень хотела это сделать.

Впрочем, вся эта история, раздутая репортерами, вскоре заглохла. Настал другой день, разразился другой скандал. Но в тех кругах, в которых вращалась Маделин, урон ее репутации был нанесен…

– У тебя это явно получилось. Знаешь ли ты, сколько людей хотели переманить тебя от меня за последние несколько месяцев?

– Восемь, – ответила она. – Я и не подозревала, что вы знаете об этом.

Кивнув, Петров вернулся к лестнице. При его приближении желудок у нее еще больше сжался.

– Я положил себе за правило знать все, что происходит в моей компании. Тем более когда кто-то пытается украсть у меня одного из моих ключевых игроков.

– Я отказала им всем, – покачала головой Маделин. – Мне нравится моя работа здесь.

Ей приходилось работать с огромным бюджетом, оплачивать дорожные расходы и счета самых знаменитых ювелиров мира. К тому же ее работа была невероятно престижна. Каждое событие, подготовленное Маделин Форрестер, имело большой отклик в прессе. Подробные репортажи с красочными фото появлялись в самых популярных мировых изданиях. О такой работе можно было только мечтать!

Алексей постоял на ступеньках несколько секунд, пристально глядя на нее, и Маделин стало трудно дышать под взглядом этих темных глаз.

– Мне хотелось бы сесть возле стендов, – сказал он, жестом указав на пустой ряд стеклянных витрин.

– Конечно, – кивнула она.

Маделин тут же мысленно сделала заметку – ей надо пересадить некоторых людей, которых она первоначально планировала разместить у витрин с драгоценностями. Самого Алексея она собиралась посадить в начале зала. Но он ее босс, а поэтому всегда прав…

– Вы хотите расположиться вместе со своей… спутницей? – спросила Маделин.

– Нет, я один. Моя подруга отказалась ехать со мной.

Она глубоко вдохнула:

– Нет проблем.

– А коллекция драгоценностей будет расположена там? – спросил он, указав на пустые витрины.

Маделин кивнула:

– Да. Когда все охранники будут на месте, мы внесем драгоценности в зал.

Темные брови Алексея сдвинулись на переносице.

– Считаю, их надо перенести туда. – Он указал на пространство возле окон.

Готовясь к мероприятию, Маделин рассматривала и это место в качестве возможного. Отражение сверкающих драгоценностей в темном окне в вечернее время производило бы потрясающий эффект, но из соображений безопасности она отклонила подобный вариант.

– Это небезопасно.

– Но там драгоценности будут выглядеть лучше, – настойчиво произнес он.

Она сжала зубы. Значит, ей надо пересадить босса и передвинуть витрины? Прекрасно! Но это будет нелегко – до начала такого большого мероприятия осталось всего пять часов.

Маделин изобразила улыбку:

– Я согласна с вами насчет эстетики, но сотрудники службы безопасности сказали мне – им будет легче контролировать ситуацию, если драгоценности не будут расположены возле дверей или окон.

– Какой тогда смысл устраивать дорогостоящее шоу, если ювелирные изделия не будут выглядеть лучшим образом?

Маделин хотела округлить глаза, но подавила в себе это желание. Алексей стоял прямо перед ней, а не говорил по телефону, поэтому она никак не могла это сделать. Ей надо было сохранять искусственную улыбку.

– Я уже сказала, по соображениям безопасности…

Он пожал плечами:

– Тогда мы перейдем на усиленный режим. Удвоим количество охранников.

– За пять часов до начала показа? – Улыбка исчезла с ее лица.

– Ты хочешь сказать, что не сможешь это сделать? – Петров поднял темную бровь.

Стрела попала точно в цель. Конечно, он понял это. Маделин очень хотелось ответить на этот вызов – кровь быстро заструилась в жилах. Было ли это слишком трудное задание? Да. Смогла ли бы она выполнить его? Конечно. Сделать невозможное возможным, причем с кажущейся легкостью, всегда было частью ее работы. И в этом случае Маделин получала наслаждение. Выполняя, казалось бы, невыполнимое задание, она чувствовала себя сильной, могущественной, властвующей над обстоятельствами.

Ей удалось снова улыбнуться.

– Конечно, это не проблема, мистер Петров. Я свяжусь с Джейкобом и прослежу, чтобы все было сделано.

Алексей прервал ее:

– Я хочу, чтобы эта коллекция была максимально эффектно выставлена.

– Естественно, но я волнуюсь, потому что она уникальная в своем роде.

Петров сухо рассмеялся:

– Я понимаю это, Маделин. Не забывай, коллекцию создал я.

– Мне кажется, об этом знает весь мир.

Но это была первая коллекция Алексея за все шесть лет. Другие коллекции из «Драгоценностей Петрова» за прошедшие пять лет были созданы сотрудниками фирмы или известными дизайнерами. Любое же ювелирное изделие, созданное самим Алексеем, уходило за миллионы долларов на аукционах.

А это означало, что сегодняшнее мероприятие вызовет интерес репортеров и журналистов. Очень большой интерес.

– Конечно, все в мире знают об этом, Маделин. И не потому, что у моих ювелирных изделий прекрасный дизайн. Все дело в бизнесе и политике – вот что вызывает интерес прессы. Это означает назойливую рекламу. Это означает большие деньги. И именно поэтому я занимаюсь бизнесом.

– Вы действительно хотите, чтобы журналисты заполонили этот зал?

– Да, мне нужна известность, – просто сказал он. – Я вряд ли устроил бы эту дорогостоящую выставку, если бы весть о ней не разнеслась по всему миру. Я не устраиваю банкетов для своего собственного развлечения.

Прикусив губу, Маделин натянуто улыбнулась:

– Конечно, мистер Петров.

Алексей еще раз внимательно взглянул на своего администратора. Судя по всему, его появление вряд ли обрадовало ее, но она считала, будто тщательно скрывает свою растерянность. Наверняка думала, что он не замечает этого.

Он всегда наслаждался ее голосом, разговаривая с ней по телефону. Глубокий, с легкой хрипотцой и всегда непринужденно сексуальный. Даже когда Маделин говорила о необходимости увеличить бюджет выставки. Но Алексей представить себе не мог, что женщина может так соответствовать своему голосу.

Ее сексуальность проявлялась в этом мягком, завораживающем голосе. В волнистых каштановых волосах, переливающихся золотом на свету, когда они каскадом падали на плечи, в голубых глазах, обрамленных густыми ресницами. Но именно ее тело грозило сорвать его либидо с цепи. У нее оказались такие соблазнительные формы… Большая грудь, тонкая талия и округлые бедра, плавно покачивающиеся на ходу.

Казалось, Маделин была способна физически воздействовать на него, как крепкий алкоголь. Она была опьяняющей…

Запустив руку в карман, Алексей нащупал мобильный телефон и крепко сжал его. Ему вдруг захотелось позвонить Оливии, и не потому, что он скучал по этой женщине, которая была его любовницей еще несколько недель назад. Алексею надо было отвлечься от Маделин.

Оливия становилась все более надоедливой. Она стала интересоваться, почему он встречается с ней лишь по особым случаям или только ради секса. Стала настаивать на том, чтобы он приехал в Милан лишь для того, чтобы повидать ее. И тогда он понял – настала пора с ней расстаться. Недовольная и высказывающая претензии женщина не приносила ему никакого удовлетворения. Свои намерения он изложил ей с самого начала.

Ему нужна была постоянная любовница, без всяких взаимных обязательств. Ходить в бар раз в неделю, чтобы подцепить девицу на ночь, Алексей не хотел. После всего, что он испытал к своим тридцати трем годам, он чувствовал себя слишком старым для этого.

– А что ты собираешься делать сегодня вечером? – спросил он.

Он видел, как Маделин старается изобразить улыбку.

– Собираюсь выполнить ту работу, за которую вы мне платите, а именно – проводить выставку.

– Полагаю, что ты уже все сделала для этого.

– Самое главное – да. Но в конце выставки я собираюсь устроить коктейль с закусками из морепродуктов, и мне надо будет убедиться в том, что никто… – она неопределенно взмахнула в воздухе рукой, – не останется без моллюсков и ракообразных.

– Замечательно, но я не хочу, чтобы ты бегала по залу в джинсах и наушниках.

– Не буду бегать, – сказала она.

– Хорошо. Я хочу, чтобы на этом вечере все было незаметным. Единственное, что должно бросаться в глаза гостям, – это драгоценности.

– Уверяю вас, мистер Петров, это тоже моя цель.

– Мне хотелось бы, чтобы ты оделась как посетитель выставки, а не как одна из служащих.

Вспыхнувший блеск в ее голубых глазах совершенно не соответствовал невозмутимому выражению лица.

– Я собиралась надеть черные брюки и черную рубашку, как официанты.

– Но ведь ты не официантка. Ты работаешь на «Драгоценности Петрова», и я хочу, чтобы твоя одежда соответствовала твоему статусу.

Вот так он управлял своим делом. Безошибочно и точно. В мире дизайна внешний вид означал все. Ничто не было таким важным, как внешняя оболочка. Пока внешность сверкала, ничто другое не имело значения.

– Ты тоже должна насладиться этим вечером, – добавил Петров.

– Я не смешиваю работу и удовольствие.

– Я тоже. И предпочитаю, чтобы мое удовольствие никто не прерывал.

Щеки ее медленно покраснели. Это поразило его. Неужели в этом мире кто-то еще может краснеть от случайного намека?

– Однако под словом «насладиться» я имел в виду, – продолжал он, – ходить по залу среди гостей, прислушиваться к разговорам и стараться понять, что понравилось гостям, а что – нет. Это еще одна причина для того, чтобы прилично одеться и смешаться с толпой.

– Значит, я должна заниматься тайным наблюдением?

– Не совсем так. Но это способ избежать критики.

Странное выражение появилось на ее лице и тут же исчезло.

– Критики журналистов?

– В некоторой степени – да.

– Мне не хочется говорить грубости, мистер Петров, но вы наняли меня для того, чтобы организовать этот вечер, поэтому…

– Поэтому ты хочешь, чтобы я доверял тебе, а не диктовал, что надо делать?

Маделин кивнула, и каштановые локоны блеснули рыжеватым цветом.

– Прости, – сказал он, – я нанял тебя, чтобы ты организовала эту выставку, но я – перфекционист, и, пока я здесь, все должно быть сделано по моим меркам.

Эти слова явно разозлили ее, дежурная улыбка исчезла.

– Уверяю вас, я все сделала по вашим меркам. И совершенно не имеет значения, находитесь вы здесь или где-то еще.

– Хорошо, посмотрим…

– Тогда, прошу прощения, я покину вас. Мне надо кое-что еще сделать. Передвинуть витрины, удвоить охрану.

Ее ледяной тон, а также то, что она осмелилась так независимо разговаривать с ним, непомерно удивили Алексея. Правда, именно эти качества он всегда ценил в Маделин, когда разговаривал с ней по телефону. Она была прямой, и она делала свою работу. Его самолюбие не нуждалось в том, чтобы еще один человек лебезил перед ним.

Алексей засунул руку в карман, вновь пощупав свой телефон. Он мог позвонить Оливии. Мог позвонить многим знакомым женщинам. Но вместо этого, перегнувшись через перила мраморной лестницы, он стал смотреть на Маделин, идущую через зал на высоких каблуках.

Повернувшись, она взглянула на него через плечо и натянуто улыбнулась. Алексей уловил напряжение в ее стройной фигуре.

Кое-что он понял в ее характере: она любила держать бразды контроля в своих руках. Так же как и он. А сейчас он вторгся в ее владения.

Алексей тихо рассмеялся и, направившись в холл, достал из кармана мобильный телефон. Может быть, он все-таки пригласит кого-нибудь на этот вечер? Маделин добавит еще одно место – так же легко, как и уберет его. Он найдет себе спутницу, которая будет сопровождать его на этом мероприятии. И забудет о той вспышке влечения, которое он испытал к Маделин, увидев ее в первый раз.

Но, взглянув на трубку, Алексей тут же засунул ее обратно в карман.

Глава 2

Алексей широко шагал по холлу, и кровь его тяжело пульсировала в венах. Он так и не позвонил никому. Ни Оливии, чтобы узнать, захочет ли она вновь быстро разжечь их длившийся год роман, ни одной из моделей, демонстрировавших его украшения и заигрывавших с ним в течение последних месяцев.

Потому что ни одна из них не привлекала его. Единственная женщина, на которую он заглядывался, была его администратор. Красивая и гордая Маделин, с блестящими каштановыми волосами и формами, которые служили предметом фантазий любого мужчины.

Петрову были доступны все красивые женщины. Если бы он захотел иметь рядом с собой женщину, это не составило бы труда.

И все же он направился к Маделин. Ему хотелось снова увидеть ее.

Алексей постучал в дверь комнаты, за которую, кстати, платила его фирма, а точнее – он сам. Он всегда оплачивал своим работникам самое лучшее жилье, когда тем приходилось путешествовать. Большей частью – из-за того, чтобы не слышать жалоб на плохую работоспособность из-за отсутствия сна на плохом матрасе.

Он услышал голос Маделин, донесшийся сквозь толстую дверь:

– Секундочку!

Он слышал, как пальцы ее прикасались к деревянной панели, когда она нащупывала замочную скважину. Маделин открыла дверь, вид у нее был настороженный.

– Мистер Петров, что-то случилось?

– Ничего. – Он прошел мимо нее в комнату. Маделин отошла в другой угол, явно растерянная.

Она была такой хрупкой, изящной и даже на короткий миг показалась ему потерянной… Алексей почувствовал в груди укол какого-то чувства… желания защитить, возможно.

Их взгляды встретились, и она на секунду нахмурилась. Но в то же время ее лицо было решительным и твердым, и это выражение совершенно не соответствовало ее возрасту. Может быть, она не так уж наивна, как он думал? Может быть, ей уже хорошо знакомы темные стороны жизни?

– Мне нужна спутница на этот вечер, – сказал Алексей.

Маделин мрачно взглянула на него:

– Значит, вы хотите, чтобы я добавила место, которое вы велели мне убрать, для вашей подруги, которая у вас была до недавнего времени, но потом ее не стало, а вы забыли мне сказать об этом. Алексей издал ленивый смешок:

– Примерно так. Но я думаю, ты справишься с этим.

– Ну спасибо, – сказала она спокойно.

– Маделин, скажи, пожалуйста, хочешь ли ты сидеть рядом со мной за столом, ведь место пока свободно?

В желудке у нее загорелся огонь. Босс хочет, чтобы она сидела рядом с ним? В качестве подходящей замены? Впрочем, это вполне типично. Большинство мужчин не волновались о том, кто была их женщина, если она оказывалась доступной и покладистой.

Маделин прикусила губу. Она не была доступной и покладистой. И она не хотела, чтобы ею снова пользовались.

– На самом деле я не очень заинтересована в том, чтобы вас сопровождать, – пробормотала она.

– Это не совсем то, что я имею в виду. Ты умная женщина, Маделин. И вместе с тем – амбициозная. Ты наверняка по достоинству оценишь возможность сидеть за моим столом, беседовать с высокими гостями. За моим столиком есть свободное место, и я думал – тебе понравится мое предложение.

Да, оно было соблазнительным. Даже более того. В компании «Драгоценности Петрова» Маделин нравилось все. Она уже целый год работала на Петрова. Предложение Алексея было соблазнительным еще и потому, что Маделин могла получить новые знания и продвинуться таким образом по службе. Это не входило в ее пятилетний план, но было чрезвычайно заманчиво.

– Но другие люди за вашим столиком….

– Если ты хочешь, чтобы я представил им тебя как свою подругу, а не как свою помощницу, то в этом нет проблемы.

Помощницу. И тогда, конечно, люди этого круга будут обращаться с ней как с «помощницей», особенно если они узнают о том, что она – организатор мероприятия. В этом обществе снисходительно смотрели на тех, кому приходилось зарабатывать себе на жизнь. Маделин это не особенно беспокоило, но она не хотела привлекать к себе всеобщее внимание.

Однако вся эта ситуация сильно напоминала ей работу на Уильяма, ее первого босса. Она тогда только что окончила колледж…

Больно защемило сердце.

«Но это совсем другое…»

Это было другим, потому что она сама была другая. Маделин уже не та наивная девочка, отчаянно жаждавшая любви и привязанности. Теперь она разумная и спокойная. И никогда не позволит себе вновь стать жертвой. Никогда!

– Если хочешь, я пришлю к тебе стилиста, чтобы помочь с твоим гардеробом.

Маделин нахмурилась. Она не должна принимать никаких подарков.

– У меня есть платье. Спасибо.

Петров придвинулся к ней ближе, заглянув в ее глаза. От него хорошо пахло. Не одеколоном, а просто мылом. Мускусным и мужским…

Ей захотелось припасть к нему, вдохнуть его запах.

Маделин и не осознавала, насколько одинока.

Одиночество. Она уже давно не видела своего брата и его семью, и у нее не было близких друзей.

– Ты упрямая женщина, Маделин, – сказал Алексей.

– Вы мне об этом уже не раз говорили, – ответила она. – Это очень плохо?

– Вовсе нет. Я ценю в тебе это качество, потому что оно у нас общее.

Маделин почувствовала – на ее лице появилась улыбка, причем без всякого ее согласия.

– Ну, я рада, что это прибавляет мне плюсов.

Кажется, он собирался придвинуться к ней еще ближе. Время тянулось медленно, воздух между ними стал сгущаться.

– Ну конечно, не минусов. Я пришлю тебе драгоценности на этот вечер.

Алексей повернулся и вышел из ее номера, захлопнув за собой дверь. Мэдди без сил опустилась в кресло.

Маделин взглянула на себя в зеркало. Ей понравилось, как она выглядит. Очень понравилось. Макияж ее смотрелся естественно, голубые глаза ярко сияли, волосы были завязаны в конский хвост, каскадом спадающий на одно плечо.

Она слегка повернулась, взглянув на свою обнаженную спину в глубоком треугольном вырезе маленького черного платья. Увидев это платье в витрине магазина в первый день приезда в Милан, Маделин не смогла пройти мимо.

Обычно она не надевала таких туалетов – просто не представлялось подходящих случаев: Маделин всегда работала, когда отправлялась на банкеты. Всегда была организатором, и никогда – гостьей.

Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз наряжалась.

Теперь в ее внешности была недостающая деталь: обещанные драгоценности. И Маделин посетило тревожное ощущение – они скоро прибудут вместе с их хозяином.

Легкая дрожь прошла по ее телу, когда она подумала об Алексее Петрове. Маделин покачала головой. Она должна думать о нем не иначе как о своем боссе.

Скорчив рожицу своему изображению в зеркале, Маделин взяла ярко-желтую сумочку.

Услышав уверенный стук в дверь, она сразу же поняла, кто к ней пришел.

– Войдите, – сказала она, надеясь, что голос ее звучит по-деловому.

Дверь открылась, и Маделин повернулась. Дыхание ее застыло где-то в горле, лицо вспыхнуло.

– Вы одобряете мой наряд? – спросила она.

Алексей медленно обвел ее взглядом, и это заставило ее покраснеть с головы до ног.

– Годится.

И почему это слово, которое должно было разозлить ее, показалось Маделин самым невинным комплиментом, который она когда-либо получала?

– Я привез тебе драгоценности, – сказал он, протягивая ей изящную бархатную шкатулку.

Маделин прошла в центр комнаты:

– Я думала, вы пошлете кого-нибудь из своих… помощников, как вы их называете.

Алексей вплотную приблизился к ней:

– Я поручаю другим выполнять за меня рутинную работу, а не делать то, что приятно мне самому.

Открыв шкатулку, он достал серьги с желтыми, грушевидной формы бриллиантами, а также кольцо с драгоценным камнем, окруженным белыми бриллиантами. Чистота и отделка камней были безупречными, дизайн – изысканным и завораживающим.

– Они потрясающие, – сказала Маделин, слегка прикоснувшись к серьгам. – Вы настоящий художник.

Она взглянула на Алексея. Лицо его было твердым, как гранит, взгляд карих глаз – спокойным.

– Их можно дорого продать, – сказал он.

– Но в этих украшениях… есть нечто большее. Глядя на них, думаешь не только о продаже, – сказала она.

– Нет. В них нет ничего, кроме чистой прибыли, которую они могут принести. Это бизнес.

Маделин не знала почему, но эта холодная, жесткая фраза показалась ей необыкновенно печальной, тем более что сказана она была о таких красивых вещах.

Ей нравились украшения Алексея. В них было нечто большее, чем просто красота. Или это так казалось?

Протянув руку, она взяла у него шкатулку с драгоценностями и, наклонившись, достала и надела на себя первую серьгу. Подняв глаза, она увидела его взгляд в отражении зеркала. И снова заметила эту вспышку огня…

Опустив глаза, Маделин снова стала разглядывать ювелирные украшения – более внимательно, чем это было необходимо, – а затем надела вторую серьгу.

– Превосходно, – сказал Алексей, придвигаясь ближе к ней.

Он стоял позади нее – так близко, что она ощущала жар его тела. Его запах – тот самый, который мучил ее целый день, – окутал Маделин с головы до ног.

Подняв руку, Алексей прикоснулся к одной серьге.

– С этой вещью мне было интересно работать, – сказал он. – Камешек хорош сам по себе, им можно залюбоваться. Но в такой стильной форме, идеально ограненный, он выглядит гораздо лучше. И когда эти драгоценности надеты на красивую женщину… тогда они поистине великолепны.

Повернувшись, Маделин поняла свою ошибку, но было уже слишком поздно. Ее груди прикоснулись к его груди, и она крепко сжала свою сумочку, чтобы сохранить спокойствие.

С трудом она изобразила натянутую улыбку:

– Это замечательно. Я имею в виду – для рекламной кампании. – Маделин проскользнула мимо него и отошла как можно дальше, пока снова не смогла дышать. – Мы должны… Я должна… Занимайтесь, пожалуйста, своими делами, но мне надо отлучиться ненадолго. Для последних приготовлений, так сказать.

Он кивнул, и легкое изумление отразилось на его лице.

– Конечно. Посмотрим, будет ли этот вечер таким идеальным, каким он должен быть, по твоим словам.

Глава 3

Пышные банкеты и роскошная обстановка были, буквально говоря, повседневным явлением для Мэдди. Но она работала за сценой – координировала, планировала, руководила. Ее работа всегда была невидимой.

И вдруг внезапно она оказалась у всех на виду. Люди со всех сторон глазели на нее. Она понимала: вообще-то они смотрят не на нее, а на драгоценности, которые были на ней. И на Алексея, шедшего рядом. Этот мужчина излучал агрессивную сексуальность. В своем классическом смокинге он имел грозный и необыкновенно привлекательный вид.

Маделин улыбнулась проходившей мимо паре, заметив, что Алексей не обратил на них ровным счетом никакого внимания. Лицо его оставалось неподвижным и спокойным, когда они прошли через зал.

– Может быть, вы попытаетесь улыбнуться? – прошептала она.

Он склонился к ней:

– Зачем?

Сделав шаг в сторону, чтобы хоть немного отдалиться от него, Маделин продолжала идти рядом с ним.

– Это выражение дружелюбия. Так всегда делают люди.

– Не знал, что я должен выражать дружелюбие, – сказал он.

– Но ведь вы – бизнесмен, – сказала Маделин. – И продажа себя – это часть продажи вашего продукта.

Кажется, она говорила глупые и бесполезные слова этому мужчине, и ей не нравилось это. Разговаривать с ним по телефону ей удавалось лучше.

– Улыбаюсь я или нет, драгоценности все равно продаются, – невозмутимо произнес Петров.

– Да, конечно, я не сомневаюсь в этом, но…

– И кстати, если ты даешь людям все, что они хотят, они сразу же теряют к тебе интерес. Лучше оставить немного тайны.

Тайны в нем было предостаточно. Его личная жизнь оставалась сугубо личной. В ней не было даже намека на какие-то скандалы, никакой информации о том, с кем он спал. Ничего. И это тем более удивительно, учитывая жадный интерес прессы ко всякого рода скабрезным историям и скандалам.

Маделин оглядела зал – и вдруг почувствовала приступ клаустрофобии. Такие банкеты были для нее обычным делом, но она привыкла все время находиться по другую сторону сцены. Быть членом персонала означало слоняться где-то по углам. Быть гостьей и находиться рядом с Алексеем означало получать всеобщее внимание, которого она никогда не удостаивалась.

Маделин никогда не получала всеобщего внимания и теперь не знала, что делать с ним. Ей становилось все хуже в этой вынужденной обстановке, под любопытными взглядами окружающих.

Но постепенно она поняла – Алексей чувствует себя не лучше – и немного приободрилась. Он вел ее вперед, обняв рукой за талию, и рука его была напряжена. Взглянув на него, она заметила – даже в его изогнутых бровях сквозило напряжение. Однако Алексей смотрел не на нее. Он смотрел на столик, к которому они направлялись и за которым уже сидели гости. Они болтали и восхищались драгоценностями, размещенными в красивых шкатулках в витринах.

В этот момент Маделин узнала нечто о своем упрямом, скрытном боссе. Он чувствовал себя здесь так же неуютно, как и она. Он тщательно это скрывал, его лицо было совершенно спокойным, но она физически ощущала его дискомфорт.

Маделин прошла вперед, его рука все еще лежала на ее талии, и он последовал за ней, хотя движения его теперь были скованными.

Наконец Алексей улыбнулся людям, сидевшим за столом, когда, отодвинув стул, жестом пригласил свою спутницу сесть. Казалось, он полностью владел собой, как и всегда. Но Маделин знала правду. Тело его было напряженным, зубы крепко сжаты, даже когда он улыбался.

Когда Алексей уселся рядом с ней и положил ладонь на белую льняную скатерть, она инстинктивно положила свою руку поверх. Это был успокаивающий жест. Это был контакт. И он означал гораздо больше, чем просто прикосновение.

Словно электрический ток прошел от ее ладони вверх по руке, прямо к груди, заставив подпрыгнуть сердце и вспыхнуть жаркому огню внутри.

Она медленно отняла свою руку.

Взглянув на пустую тарелку, стоявшую перед ней, Маделин с надеждой подумала о том, что стук ее сердца, возможно, не будет слышен никому за столом.

Алексей почувствовал тепло от прикосновения Маделин, но главным было то, что этот жест его немного успокоил. Сглотнув, он сжал руку в кулак и повернулся к женщине, заговорившей с ним:

– Мистер Петров, я так рада видеть вас здесь.

– И мы с восхищением рассматриваем вашу новую коллекцию, – промурлыкала другая дама.

Он стал говорить о своей коллекции, о составляющих ее драгоценностях. Но при этом все время думал о непреднамеренном прикосновении Маделин. Это напомнило ему о давно прошедших временах. О ласковых прикосновениях. Прикосновениях, которые выходили за рамки секса. О связи, которая соединяла не только тела…

Он отогнал от себя эти мысли. Эта часть жизни осталась позади. Полина ушла. И любая связь, которая сейчас протянулась между ним и его администратором, была воображаемой. Алексей не хотел придавать ей никакого другого значения.

Маделин сложила руки на коленях. Ладонь ее все еще горела.

Она смотрела на Алексея. Он чувствовал себя уверенным, пока рассказывал о своей работе.

Маделин знала – он страстно увлечен своей работой. Она видела проблески этой страсти и слышала ее в его голосе, когда они разговаривали по телефону и обсуждали планы выставок и других мероприятий. Но теперь в его голосе не слышалось никакой страсти. Он стал холодным и ровным еще в гостиничном номере. Алексей прекрасно умел создавать дистанцию между собой и людьми. Этому искусству она хотела бы у него научиться.

Сидя рядом с ним – так близко, что рука его касалась ее, – Маделин ощущала волнение.

Каждый раз, когда Алексей ненароком прикасался к ее плечу, в ней как будто загорался огонь, который мгновенно пронизывал все ее тело.

– Кажется, мне надо подышать свежим воздухом, – тихо сказала она, когда грязные тарелки были убраны.

Ей также надо было кое-что проверить, и конечно же Маделин не хотела афишировать тот факт, что она – член персонала. Тогда стали бы интересоваться, почему она сидит рядом с Алексеем. А она не хотела возбуждать к себе интерес, не хотела стать запоминающейся фигурой. Не хотела, чтобы имя ее появилось в заголовках утренних газет.

Вежливо махнув рукой, – этот жест, казалось, никто и не заметил, – Маделин встала из-за стола и стала пробираться сквозь толпу гостей, пока не оказалась возле буфетной стойки. Один оценивающий взгляд – и она поняла: осталось мало закуски. Но вместо того чтобы найти официанта и дать ему поручение, Маделин прошла по периметру зала и вышла в длинный и пустой коридор.

Она испытала облегчение, избавившись от этой шумной и суетливой атмосферы. Упершись каблучками в мраморный пол, Маделин прислонилась к покрытой кафельной плиткой стене. Холодок пробежал по ее обнаженной спине.

– С тобой все в порядке?

Повернувшись, она увидела перед собой Алексея, и вдруг холод, исходящий от стены, перестал ей помогать.

– Ты не любишь толпу? – спросил он.

Маделин застыла на месте:

– А ты не любишь вечеринок.

Он пожал плечами:

– Я думал, это очевидно. Если бы я их любил, то бывал бы на них гораздо чаще.

– Но все хотят поговорить с тобой.

– Да. Потому что все хотят прикоснуться к богатству и власти. Если бы я был одним из этих официантов, ты считаешь, кто-нибудь захотел бы со мной поговорить?

– Проработав последние пять лет организатором мероприятий, могу сказать тебе честно – нет.

Алексей остановился прямо перед ней. Он был невероятно привлекательным. Его вид пробуждал к жизни все ее греховные помыслы, которые Маделин с таким трудом подавила в себе.

– Разве важно, что люди хотят поговорить со мной, если их при этом интересует мое положение и то, что оно может им дать?

– Я… я считаю, все не важно, если ты на это так смотришь.

Алексей взглянул через ее плечо на дверь, ведущую в банкетный зал:

– Просто у меня не хватает терпения для такого рода мероприятий. Не могу постоянно их посещать. Но это – часть моего бизнеса.

Маделин медленно кивнула:

– Я понимаю…

– Для тебя работа тоже на первом месте, – заметил он. – Могу сказать, ты относишься к ней очень серьезно.

– Иметь работу – это очень важно. Иметь хорошую работу – просто замечательно. А иметь любимую работу, которая приносит известность… это вообще мечта. Поэтому да, работа – это главное. А ты любишь известность?

Маделин было приятно видеть свое имя в журналах, правда без всяких сопутствующих грязных инсинуаций. Приятно знать, что ее имя ассоциируется с чем-то важным, чем она могла гордиться. Оставалось лишь надеяться на то, что люди принимают ее за другую Маделин Форрестер. Она действительно надеялась, что все забыли о той давней нашумевшей истории, связанной с ее именем.

– Да, это полезно для моей профессиональной репутации.

– Но зачем ты работаешь так упорно? Планируешь открыть свое собственное дело?

– Может быть. Когда-нибудь. Не теперь, – сказала Маделин и осеклась, потому что поняла: она сказала что-то не то. – Я имею в виду – лет через десять…

Темные брови его сдвинулись на переносице.

– Ты планируешь оставить работу у меня?

– Я ничего не планирую. Нет, действительно! Но все возможно. Ты думаешь, я буду работать у тебя всю оставшуюся жизнь? У меня есть определенные амбиции.

– А что в этом плохого – работать на меня? – спросил он, и голос его был мягким, спокойным, но она уловила жесткую нотку за всей этой внешней учтивостью.

– Ничего. Но разве ты хотел бы работать на кого-то всю свою жизнь?

– Это совсем другой вопрос.

– Нет, не другой, – настойчиво произнесла она.

– Ты прекрасно разбираешься в бизнесе, – сказал он. – Значит, либо ты хочешь передать «Драгоценности Петрова» человеку с более низкой квалификацией, либо ты лгала мне насчет своего мастерства.

Сузив глаза, Маделин оттолкнулась от стены, не заботясь в этот момент о том, что они еще больше приблизились друг к другу.

– Да, я прекрасно разбираюсь в своем деле. Может быть, когда-нибудь ты обратишься в мою компанию для того, чтобы организовать выставки и другие мероприятия.

– Хочешь создать свою компанию, которая занималась бы организацией мероприятий?

– Да.

Алексей почувствовал раздражение. Он нанял Маделин, когда она не имела никакого опыта организационной работы. И вот теперь она собирается использовать полученные опыт и знания где-то еще.

Он взглянул на нее – такую изящную и хорошенькую. Глаза ее наполнены страхом и… решимостью?

– И ты думаешь, будто сможешь управлять своей собственной компанией? – спросил он.

– Я окончила магистратуру по бизнесу.

– Бесполезная ученая степень, на мой взгляд. Либо у тебя есть способности к этому, либо их нет.

– Как точно! Хотела бы я услышать это на выпускном вечере в университете.

Петров расхохотался. Ее ум и прямота всегда впечатляли его. То, что Маделин имела свою точку зрения и свое мнение, и послужило решающим фактором при приеме ее на работу.

Алексей всегда наслаждался разговорами с Маделин по телефону. Очень мало кто осмеливался разговаривать с ним так, как эта девушка.

Она упомянула учебу в университете, не зная, что колледж был для него не более чем фантазией. Высшее образование? Это было недостижимо. Алексею всегда приходилось работать. Но он не слишком переживал из-за этого. Работа закалила его, и он смог выстоять в борьбе, необходимой для достижения успеха. В жизни его было одно светлое пятно. Но трагедия лишила его единственной радости, которую он знал, и оставила кровоточащие раны…

Маделин прикусила нижнюю губу. Он подавил в себе желание протянуть руку и погладить ее.

– Мой брат заставил меня поступить в колледж.

– Твой брат? Она опустила глаза:

– Он очень успешный человек, и он хотел, чтобы я тоже была успешной…

Маделин замолчала. Алексея не должно было это волновать. И все же он хотел узнать секрет, о котором она только что чуть не проговорилась. Тот самый секрет, который она не хотела раскрывать никому.

– Значит, именно твой брат убедил тебя получить высшее образование?

Она кивнула:

– Да. Он сейчас владеет сетью престижных курортов. Поэтому… образование не так уж бесполезно.

Алексей рассмеялся:

– Я не знаю твоего брата.

Он заметил, как покраснели ее шея и плечи.

– Конечно, ты его знаешь. Он очень успешный человек. И вся моя семья – тоже успешные люди.

– А ты?..

– Может быть, я хочу стать более известной, чем они, – сказала Маделин, и медленная улыбка расцвела на ее лице.

– Но ты выглядишь очень скромным человеком.

Она подняла брови:

– Скромным?

– Ну конечно. Ты практически сбежала из банкетного зала. Тебе явно неинтересно купаться в лучах моей славы.

– Дело не в твоей славе. Я просто хочу сама преуспеть.

Маделин облизала нижнюю губу. Он не мог не заглядеться на это движение, не мог не представить себе, как прикасается своим собственным языком к этому соблазнительному рту…

Она была очень привлекательная женщина. А у него так давно не было секса. Он перестал интересоваться Оливией, забросив ее в Милане, еще за пять месяцев до их окончательного расставания…

– Какая ты амбициозная!

Она взглянула на него:

– А что это за жизнь – без цели?

– Скучная? – отозвался он.

– Вот именно, – сказала она. Алексей придвинулся к ней – так близко, что смог уловить запах женщины сквозь аромат цветочных духов.

– В некоторых вопросах мы с тобой мыслим совершенно одинаково.

Маделин слегка покачнулась, будто желая отодвинуться от него, установить между ними дистанцию.

– Странно. – Она сделала полшага назад. – Может быть, ты походишь еще по залу? А я… Мне надо… позаботиться о креветках.

– Креветках?

– О буфете. Там осталось мало закусок.

Алексей кивнул:

– Тогда иди и займись этим.

Она прошла мимо, слегка коснувшись его. Тело его отреагировало тут же. Интуитивно. Жадно.

Ах, как жаль, что он порвал со своей любовницей! Как жаль, что он не пригласил на этот банкет какую-нибудь модель или не стал заигрывать с какой-нибудь женщиной в банкетном зале. А теперь в ближайшее время у него не будет возможности сбросить с себя напряжение.

– Может быть, ты… Я хочу сказать… ты пойдешь и… – Маделин неопределенно взмахнула рукой.

– Да, пойду пройдусь. Я все понял. Хочешь от меня избавиться?

Она покачала головой:

– Нет, совсем нет.

Алексей подошел к ней – так близко, что ему оставалось только одно: обнять ее за тонкую талию, прижать к себе и поцеловать в губы.

– Мне кажется, это тоже нехорошо: оставаться в пустом коридоре со своим боссом наедине, – сказала она, завороженно глядя на его губы.

– Да, – согласился он.

Их взгляды встретились.

– Да, очень плохо, – прошептала она, отвернувшись от него.

– Я скоро поговорю с тобой, Маделин, – сказал он.

Мэдди повернулась и направилась в сторону кухни. Сердце ее стучало где-то в ушах.

Глава 4

Каждый раз, увидев в газете положительный отклик с упоминанием своего имени, Мэдди старалась не замечать тут же возникающее болезненное ощущение. На память приходил прошлый опыт с прессой, случившийся пять лет назад.

И в это утро ей попалась на глаза восторженная статья о выставке.

Она прошла с большим успехом, и коллекция драгоценностей, созданная Алексеем Петровым, была признана достижением года. Конечно, большинство людей могли купить лишь продукцию массового производства, а не дорогие оригиналы ручной работы. Эти образцы будут выставлены на аукцион в конце выставочного сезона, со стартовой ценой в миллионы долларов.

Раздался звонок мобильного телефона, и Маделин схватила трубку, лежавшую на туалетном столике:

– Маделин Форрестер слушает.

– Ты прекрасно поработала вчера вечером, Мэдди.

Сердце ее замерло.

– Спасибо за похвалу, мистер Петров. – Взглянув на свое отражение в зеркале, она увидела – щеки ее покраснели.

– Собираешься в Швейцарию?

– Я еще не выехала из гостиницы. И мой поезд отправляется в два часа. Банкетный зал в Аппенцеле в два раза больше, чем здесь, поэтому мне надо очень рано приступить к его подготовке.

– Но почему бы тебе не поехать со мной, а не на двухчасовом поезде?

– С тобой? – как попугай повторила она.

– Я отправляюсь в полдень, и для меня зарезервирован частный вагон. Это гораздо лучше, чем трястись в толпе.

Взглянув на свое отражение в зеркале, Маделин почувствовала отвращение к своим еще больше раскрасневшимся щекам и вспыхнувшему блеску в глазах. Она была взволнована. Взволнована от предстоящей встречи с Алексеем…

Ей нельзя ехать вместе со своим боссом! Она не может находиться рядом с ним больше, чем это необходимо, – по крайней мере, до того, пока снова не станет владеть собой.

– А по дороге мы сможем подробно обсудить твои планы на ближайшие десять лет в профессиональном отношении. Обсудим, сможешь ли ты осуществить их в моей компании, – продолжал уговаривать Алексей.

И неожиданно поездка вместе с боссом показалась Маделин просто необходимой. Потому что, если она не поедет с ним, если позволит своему влечению к нему повредить ее карьере, ей придется уйти.

Но она не собиралась этого делать! Маделин не позволит страху и неуверенности препятствовать развитию ее карьеры.

– Замечательно! Когда я должна быть готова?

– Жди меня в холле в одиннадцать часов, и мы вместе поедем на станцию.

– Хорошо, договорились.

Когда, закончив разговор, Маделин положила телефон обратно на туалетный столик, она поняла, как крепко она прижимала его к своему уху.

Ее охватило волнение. Но это только потому, что у нее появилась возможность продвинуться по службе! И совсем не потому, что она скоро снова увидит Алексея…

Крепко стиснув зубы, Маделин заметалась по номеру, кидая свои вещи в чемодан. Наконец, закрыв его, она защелкнула замки.

Маделин никогда не тревожили мелочи. Она всегда двигалась вперед, не позволяя прошлым ошибкам прервать или даже просто остановить ее путь. Маделин упорно работала для того, чтобы достичь своего сегодняшнего положения. После того публичного скандала, когда она упала в глазах людей, ей пришлось работать в самых захудалых местах и выполнять любую тяжелую работу, чтобы создать себе резюме, которое могло произвести впечатление на работодателей. В конце концов ей удалось получить место в североамериканском филиале компании Петрова. И там Маделин проявила себя настолько хорошо, что два месяца назад ее перевели работать в миланский офис. Теперь ей нельзя было останавливаться.

И она не могла позволить себе ничего, и меньше всего – влечения к своему боссу, которое могло помешать ей раскрыть свой полный потенциал в компании «Драгоценности Петрова».

А если это означало, что она должна сидеть в вагоне напротив босса и разговаривать с ним, отчаянно борясь с желанием протянуть руку и дотронуться до его небритой щеки, она сделает это.

Алексея не было в холле, когда она спустилась вниз в назначенное время. И это было для нее большим облегчением. Маделин встретил его водитель с извинениями от Петрова, у которого возникли непредвиденные дела в одном из демонстрационных залов Милана.

Алексей должен был встретить ее на железнодорожной станции, и Маделин воспользовалась этой передышкой и немного успокоилась.

Когда они прибыли на вокзал, водитель Алексея помог ей выйти из машины и провел ее к частному вагону.

Если бы не босс, Маделин вряд ли довелось когда-нибудь путешествовать в таком вагоне – просторном и роскошном, с бархатными диванами и столовой зоной. Покатые потолки были покрашены в темно-голубой цвет, золотистые занавески обрамляли большие окна, открывающие перед пассажирами прекрасный вид на проносящиеся мимо окрестности.

– Замечательно! Ты уже здесь.

Повернувшись, Маделин почувствовала, как сильно забилось ее сердце.

– Э… да, твой водитель был очень любезен.

Алексей приподнял черную бровь:

– Хорошо. Приношу извинения за то, что не смог встретить тебя лично.

– Тебе не нужно извиняться передо мной.

– Я знаю, – сказал он. – Но я все равно прошу прощения.

– Безупречные манеры? – поехидничала она.

– Иногда.

Тихий смех сорвался с ее губ. Он заставил ее смеяться!

– Не желаешь ли присесть? – Жестом Алексей указал на широкий кремовый диван.

Поставив ярко-желтую сумочку на пол, Маделин уселась на мягкие подушки. О да, она может привыкнуть к этому.

– Кофе? – спросил он.

– О, с удовольствием, – ответила она.

Нажав кнопку возле двери, он что-то быстро сказал на итальянском языке. Маделин прожила в Милане уже более двух месяцев, но так и не освоила язык. Алексей разговаривал по крайней мере на четырех языках. Такого профессионализма ей было трудно достичь.

Он уселся напротив нее в большое кожаное кресло.

– Ну так что же ты скажешь насчет перспектив в моей работе? – спросила Маделин, стараясь скрыть нетерпеливое ожидание в своем голосе.

– А что тебя конкретно интересует?

– Что конкретно?.. Что я хочу?

– Да. Чего ты хочешь достичь в компании «Драгоценности Петрова»?

Откинувшись на спинку кресла, он вытянул перед собой длинные ноги. Маделин заметила, как натянулись его брюки, подчеркнув мускулистые бедра. У него было идеальное сложение. Он был, честно говоря, самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела. Черные волосы, оливковая кожа, чувственные губы, которые – она знала об этом – могли смягчаться при искренней улыбке, даже если она никогда не видела ее.

Дверь апартаментов открылась, и в ней появился мужчина, кативший перед собой сервировочный столик. На нем стояли чашки с кофе, сливки и разные сладости. Маделин поблагодарила его – теми фразами, которые сумела выучить, – и взяла чашку с кофе, стараясь сосредоточить все свое внимание именно на ней, а не на мужчине напротив нее.

– Ну, мне нравится творческий аспект планирования различных мероприятий. Мне также нравятся не столь масштабные выставки. Очень люблю взаимодействовать с художественными галереями и музеями. Привлекает меня и маркетинг, ведь я обучалась по специальности «бизнес и управление»… – Она проигнорировала взгляд, которым он ее одарил. – И я также хорошо разбираюсь в рекламе. Нахожу эту сферу бизнеса очень интересной.

– А если я переведу тебя в отдел маркетинга, ты выстоишь?

– Теоретически – да, – сказала Маделин и отпила кофе. – Могу вести работу самостоятельно.

– Меня это не устраивает. Я стараюсь не нанимать много персонала. Предпочитаю работать с одними и теми же сотрудниками и внимательно, насколько это в моих силах, следить за их работой.

Это она могла понять. Алексей был хорошим начальником. Замечательным. Особенно тогда, когда не находился в трех шагах от нее. Да, особенно тогда…

– Ты успешный человек, а не посредственность.

И оставаться в моей компании – это лучший выбор.

Поставив чашку на столик, Маделин наклонилась вперед:

– Значит… ты действительно хочешь удержать меня?

– Ты ценный работник, Маделин.

Поток удовольствия наполнил ее кровь. Секунду она просто наслаждалась этим. Наслаждалась тем, что была востребованным специалистом.

– Спасибо тебе.

– Я создал свою компанию достаточно давно. И знаешь, что уяснил себе? Каким бы первоклассным профессионалом я ни был, если меня не окружают такие же приверженные делу и профессиональные сотрудники, как я, успеха добиться невозможно.

Это было редкостью – иметь такого босса, который не только умел ценить незаметную на первый взгляд так называемую «окопную» работу, но и не рассматривал свой персонал как «расходный материал».

На своей первой работе, будучи практиканткой, Маделин попала в сильную зависимость от своего босса и не осознавала – он не уважает людей, работавших на него. Она лишь безропотно выслушивала его объяснения насчет того, почему он считает всех некомпетентными. Лично ее он ценил, по крайней мере так ей говорил. И она была такой нуждающейся! И очень, очень глупой…

Она соглашалась с его заявлениями, будто все работники в компании – полные дураки. Это словно отрезало Маделин от сослуживцев. Она осталась в изоляции. Именно такой цели и добивался Уильям. Держать ее вдали от других, не давать возможности получить о нем негативную информацию. И она тут же попалась в ловушку…

– Мне очень приятно, что ты считаешь меня ценным членом команды. И я не собираюсь завтра же покидать компанию.

– Когда ты серьезно задумаешься об этом, скажи мне.

– Хорошо, скажу.

Маделин откинулась назад, позволив мягким подушкам дивана снять некоторое напряжение с ее плеч, а молчанию между ними затянуться на несколько секунд.

– Ты не хочешь кофе? – спросила она.

Он покачал головой:

– Мне не нравится зависеть от чего-либо, что может изменить мое настроение.

Бывали времена, когда Алексей подходил к зависимости очень близко. Ему так хотелось забыться в алкоголе, когда умерла Полина… И он пил. Это принесло некоторое облегчение, потому что в такие моменты он ничего не чувствовал. Но он не нуждался ни в какой помощи, чтобы покончить с этим. Просто сам справился.

Именно поэтому бизнес был так важен для него. Алексей больше не надеялся ни на кофеин, ни на алкоголь. Он надеялся на успех. Хотел стать лучшим. Выиграть конкуренцию. Создать себе имя в своей сфере. Стать самым известным.

И теперь он работал в том же направлении, но хотел гораздо большего. Больше успеха. Больше богатства. И он должен был все время двигаться вперед. Потому что, если он остановится… Ну пока он еще не остановился. Со времени того первого провала…

С тех пор Алексей и решил: никогда больше он не позволит себе одурманиваться алкоголем или чем-то еще, как бы ему ни хотелось этого.

Сейчас он точно не был одурманен ничем, и возбуждение, охватившее его при взгляде на Маделин, наглядно свидетельствовало об этом.

Он не спал со своими сотрудницами. Это вредило бы бизнесу. Так он считал. И жил по такому принципу. Но Маделин поставила его убеждение под сомнение. Такого соблазна Алексей еще никогда не испытывал.

Прошло шесть лет с тех пор, как умерла его жена. С тех пор как в землю опустился гроб – с той женщиной, которую он любил, – Алексею казалось, что он похоронил часть себя…

Конечно, после этого у него были любовные встречи. Когда в нем возникала физическая потребность, он удовлетворял ее. Однако то, что он чувствовал, было обычным сексуальным возбуждением, реакцией мужчины на женщину. Любую женщину. И в этом не было ничего особенного. Никакого огня.

Когда же Алексей смотрел на Маделин, в нем загорался огонь. Жаркое желание было настолько велико, что он не помнил, когда в последний раз испытывал подобное. Он хотел именно Маделин. И огонь в нем разгорался именно при взгляде на нее. Не на Оливию. Не на какую другую женщину.

Такого желания он не испытывал даже к своей жене.

Он крепко сжал руки, до боли, надеясь, что желание немного угаснет в нем, но это не помогло. Маделин находилась так близко от него, блестящие каштановые волосы волнами спадали на плечи, голубые глаза горели, и в треугольном вырезе красной кофточки были видны округлые нежные груди. Она словно призывала его совершить грех, и он не знал, сможет ли устоять перед ней…

Но он должен устоять! Непременно. Иначе он скатится в ад. Потеряет власть над собой, силу воли.

Его останавливало не только то, что она была сотрудницей его компании, – за последние десять минут он почему-то забыл об этом, – его останавливал испуганный взгляд ее прекрасных голубых глаз. Этот взгляд он не мог вынести.

Вздохнув, она откинулась назад, губы изогнулись в мягкой улыбке.

– Наверное, мне следует принять твою философию. Или лучше поспать. Я привыкла, что у меня все время так много дел, а сейчас остается лишь спать или пить кофе.

– А я вообще не сплю, – сказал Алексей.

Он не спал с тех пор, как умерла Полина. Но это было даже хорошо. Во-первых, он привык к этому. Во-вторых, в это время он работал. Нагружал свои мозги.

– Я тоже бы хотела не спать, не испытывать потребности во сне, – сказала Маделин, не совсем поняв его.

Алексей никому бы не пожелал той кошмарной бессонницы, от которой страдал. Находиться в состоянии между сном и бодрствованием, в окружении одних лишь призраков…

– В этом есть свои преимущества, – сказал он. – Особенно когда имеешь магазины и офисы в разных городах и часовых поясах. Бессонница мне очень помогает: я могу встать и позвонить в любое время, когда захочу.

– М-м-м… – рассеянно произнесла Мэдди, отпивая кофе.

Тонкие пальчики изящно обхватили ручку керамической чашки. Это не должно было возбуждающе подействовать на него, но все же подействовало.

Было слишком легко представить себе, как эти гладкие, нежные руки ласкают его тело…

Снова взглянув на нее, он увидел в голубых глазах горячий блеск. Щеки ее ярко вспыхнули. Она хотела его! Во взгляде ее все было написано. Желание. Потребность. Влечение. В глазах Маделин отражалось все, что чувствовал он сам.

Впрочем, через мгновение, заморгав, она словно отгородилась от него невидимой стеной. Теперь ее взгляд не выражал ничего, кроме откровенного упрямства.

Алексей знал женщин. Он создавал ювелирные украшения, заставлял их чувствовать себя красивыми и счастливыми. Но иногда у него возникало ощущение, что он не понимает мыслей женщины…

Маделин продолжала смотреть на него, и лицо ее теперь было холодным. Она будто пыталась доказать ему – он ошибался насчет того огня, который якобы в ней зажег.

Итак, Маделин не собирается его завлекать.

– Когда ты будешь готова, – сказал он, – мы сможем обсудить с тобой твои вопросы.

Глаза ее расширились, щеки порозовели.

– Насчет работы?

Алексей не смог подавить в себе ощущение удовольствия, которое наполнило его.

– Конечно. Она кивнула:

– Да… замечательно. Сердце его забилось быстрее, адреналин наполнил кровь. Она стала более горячей и потекла быстрее. Как волнующе, чувственно… Шесть лет Алексей не испытывал ничего, кроме примитивной сексуальной потребности, и чувство было ново для него. Он очень хотел Маделин Форрестер.

* * *

– О, пожалуйста, распрямись, – пробормотала Маделин себе под нос, пришпиливая последней кнопкой большой кусок шелковой ткани.

Она пыталась задекорировать пространство между стенами и потолком банкетного зала, надеясь скрыть, как ей казалось, очень неприглядный вид. Вся обстановка – столовые приборы, белье, светильники были белыми, и ей пришло в голову зрительно увеличить размер зала, украсив его шелковым полотном.

Именно поэтому сейчас Маделин стояла, пошатываясь, на высокой стремянке, держась за нее одной рукой, а другой пытаясь расправить ткань.

– Какого черта ты там делаешь? – В пустом зале гулко разнесся низкий голос Алексея.

Покачнувшись, Маделин воткнула последнюю кнопку на место, тщательно замаскировав ее складкой ткани, а затем взглянула вниз.

– Работаю, – отрывисто произнесла она. – А ты не можешь не пугать меня, когда я стою на такой высоте?

Она опустила ногу, стараясь твердо встать на ступеньку и не поскользнуться на высоких каблуках, и стала спускаться вниз. И все-таки ее туфля не удержалась на последней ступеньке, и Маделин, крепко вцепившись двумя руками в лестницу, совершенно неизящно спрыгнула с нее, приземлившись на мраморный пол.

Сердце ее тяжело стучало, и не столько от прыжка, сколько от присутствия Алексея. Ей удавалось избегать босса два дня.

Повернувшись, она отступила назад и чуть не врезалась в широкое мускулистое тело Алексея. Вытянув руку, он поддержал ее, а другой рукой схватил покачнувшуюся лестницу.

– Что ты делаешь? – спросил он, и голос его был угрожающе тихим и мрачным.

– Я выполняю свою работу, – сдавленно произнесла она, стараясь подавить в себе вспышку желания, которое пронзило ее.

– Ты стояла на самом верху лестницы в обуви на высоких каблуках. Разве ты не понимаешь, насколько это опасно?

– Нет. То есть, наверное, немного опасно, но я постоянно хожу на каблуках и по лестницам иногда взбираюсь.

– Ведь я плачу деньги целой рабочей бригаде, которая предназначена для того, чтобы выполнять всю физическую работу! – Он практически рычал.

– Да, знаю, но я хотела посмотреть, каков будет эффект. Иногда лучше воплотить идею в жизнь самой. Я не всегда уверена, хорошо ли это будет выглядеть, и…

– Это очень глупо!

Алексей стоял от нее так близко. И он злился, но не страшил ее. Он беспокоился о ней. И это было… так возбуждающе!

Маделин откинула голову назад, потому что если бы она не сделала этого, то сделала бы прямо противоположное.

Но Алексей, приподняв руку, уже положил ее на спину Маделин. Его большая теплая ладонь легла на ее лопатки, и она почувствовала тепло сквозь тонкую ткань блузки. Алексей слегка погладил ее большим пальцем, и в пустом тихом пространстве зала раздался тихий шорох шелка под твердой подушечкой его пальца.

Маделин потеряла дар речи и способность двигаться. Она могла только стоять и смотреть на него. Какая-то часть ее хотела убежать – как можно быстрее. Убежать от этой работы, от этого мужчины. От этого соблазна…

Но другая часть ее хотела остаться. Наслаждаться этим прикосновением. Женщина, жившая в ней, жаждала этого…

Конечно, ненормально так долго жить без мужчины, так долго воздерживаться от секса. И действительно, разве это не естественно – хотеть мужчину в ответ на его желание? К тому же когда-то пресса приклеила к ней ярлык распутницы, разрушившей чужую семью. И с тех пор Маделин было трудно смотреть на себя иными глазами. Именно поэтому в течение пяти лет у нее никого не было. Ни любовника, ни даже ухажера. Никаких поцелуев, никаких ласк…

Была одна работа. И все.

Она отодвинулась от Алексея, и он отпустил ее.

– Со мной все в порядке, – твердо сказала Маделин. – Я не оступилась бы на лестнице, если бы ты не вошел и не накричал на меня. В следующий раз не входи, пока я не спущусь.

Он шагнул к ней, лицо его было яростным.

– Ты насмехаешься надо мной? Разве ты не знаешь, как внезапно может произойти несчастье? Разве не понимаешь?

Отчаянный голос Алексея поразил ее. Какая глубина чувств… Честно говоря, Маделин не хотела знать их истоков. Она не справилась бы с этим…

– Прости, – сказала она, желая разрядить ситуацию. – В следующий раз буду более осторожной. Надену подходящую обувь.

– Лучше поручи кому-нибудь еще сделать это.

– Почему? Этот кто-то может так же упасть, как и я.

Его темные глаза были твердыми, бескомпромиссными.

– Поручи кому-нибудь еще сделать это!

Он был ее начальником.

– Хорошо, в следующий раз я попрошу кого-нибудь из персонала. Это удовлетворяет тебя?

На скулах его заиграли желваки.

– Удовлетворяет настолько, насколько я желаю, – сдержанно произнес Алексей, повернулся и вышел из зала.

Маделин приложила руку к сердцу, пытаясь сдержать его быстрые скачки. Она не понимала, что сейчас случилось.

Что произошло между ними? Что изменилось? Но что-то изменилось – это точно.

И она понимала – обратной дороги нет.

Глава 5

Идеально. Все было сделано идеально. От белых матовых полов до белоснежных шелковых драпировок на потолке. Маделин украсила банкетный зал стильно и изящно. Это был классический дизайн, с оттенком модернизма.

Конечно, Маделин чуть не сломала свою шею, добиваясь этого эффекта…

Возможно, он среагировал слишком бурно. Но когда Алексей вошел в банкетный зал и увидел ее – на высоте почти пяти метров над мраморным полом, стоявшую на лестнице в туфлях на высоких каблуках, – он вспыхнул от злости. Адреналин мгновенно наполнил его кровь.

Он отреагировал бы так на любого своего сотрудника, проявившего рискованную беспечность. Конечно, Маделин не считала свое поведение рискованным. Такая упрямая…

– Алексей. – Рядом с ним стояла женщина, чье имя ему было недосуг узнать. Она погладила длинными наманикюренными пальчиками его предплечье. – Я восхищаюсь каждым ювелирным украшением, которое вы создали. И у меня есть прекрасные идеи насчет вашей будущей коллекции.

Он позволил ей говорить без умолку. Он не слушал ее. Ему не нужны были никакие идеи, тем более от богатых избалованных наследниц.

Затем он увидел Маделин. Она была одета в белое облегающее платье, пробуждавшее совсем не непорочные фантазии. Маделин проскользнула в боковую дверь, скрывшись от его глаз, как это сделала на выставке в Милане.

Поставив бокал с шампанским на один из столиков, Алексей высвободился из цепких рук прилипчивой дамы. Она все еще разговаривала с кем-то, кто слушал ее, когда он прошел через зал до ближайшей двери и вышел из зала.

Ему нужно только попробовать. Съесть кусочек, который успокоил бы голод, мучивший его. Если бы ему удалось удовлетворить свое любопытство… ему больше ничего не надо было бы.

Взглянув в конец коридора, он увидел взметнувшийся подол белого платья Маделин, который исчез в двери, выходившей в сад.

Давно он не преследовал женщину, если вообще преследовал. Его это обычно не волновало. Но Маделин словно забралась под его кожу. И пока он не овладеет ею, пока не насытит потребности своего тела, она будет казаться ему гораздо более лакомым кусочком, чем была на самом деле.

Однако Маделин просто женщина. А он – мужчина. И они хотят друг друга. Основной инстинкт. И ничего больше. Ему просто надо было доказать это своему телу.

Маделин стояла возле двери и внимательно рассматривала какие-то тропические растения, когда он вошел. Его поразил контраст: ярко-розовые цветы, Маделин в белом и белые сугробы за стеной теплой оранжереи, которая оберегала нежные южные растения.

Воспользовавшись моментом, Алексей полюбовался ею, восхитившись узкой талией, плавным изгибом бедер. И особенно – упругими ягодицами, которые заставили его задуматься о том, не проводит ли она время в гимнастическом зале?

Маделин вдруг резко повернулась.

– Алексей, – произнесла она без всяких эмоций в голосе.

– Ты всегда сбегаешь со своих собственных мероприятий? Если они не доставляют тебе удовольствия, то хотя бы подумай о гостях.

Мягкие розовые губы сложились в виде полусердечка.

– Ну, в последний раз я пошла распорядиться насчет закуски. А на этот раз… мне нужен был… воздух. – Отвернувшись, Маделин стала рассматривать толстые стеклянные стены.

– Ты выглядишь усталой, – сказал он.

Это была правда. Под глазами ее залегли темные круги, но дело заключалось не только в этом. Усталость сквозила во всей ее позе. И Алексей чувствовал себя… ответственным за нее.

Маделин сжала губы, и они превратились в твердую линию.

– Мне кажется, начальник не должен говорить своей подчиненной такие вещи.

– А друг?

– Ты мне не друг!

Да. Он не был ее другом. Все, что он говорил ей, и все, что делал в отношении ее, имело одну цель – завлечь Маделин к нему в постель. Это было не дружеское поведение. Однако у него вообще не было друзей. Алексей не заводил ни с кем дружеских связей. Он никогда не был общительным человеком.

– Это правда. – Алексей заглянул в ее глаза. Он увидел в них горячее желание – такое же, как и у него. – Ты собираешься и дальше притворяться, что между нами нет ничего, кроме рабочих отношений?

Маделин еще крепче сжала губы:

– Да, собираюсь притворяться. Потому что зачем нам другие отношения?

Алексей придвинулся к ней, ожидая – она отступит от него, но Маделин не шевельнулась. Она твердо стояла на месте, уперев руки в бока.

– Ничего долговременного, – сказал он. – Предпочитаю кратковременные связи.

– Например, как с той женщиной, с которой ты сейчас говорил?

– Нет. Я даже не знаю ее имени.

Маделин смотрела на него секунду, сжимая и разжимая кулаки и переступая с ноги на ногу. И вдруг, шагнув вперед, она обхватила руками его лицо. Голубые глаза ее были серьезными, когда она взглянула на него. Затем, поднявшись на цыпочки, Маделин поцеловала его.

Поцелуй ее был неуклюжим, не совсем умелым, но страстность его затмевала собой отсутствие мастерства. Маделин целовалась так, будто долго голодала, и Алексей был более чем готов удовлетворить ее голод.

Обхватив Маделин за талию, Алексей привлек ее к себе и застонал, когда к нему прижались полные груди. Ее язык, нежный и влажный, облизывал его губы, а он отвечал ей тем же, наслаждаясь сладким ртом.

Исступленный звук вырвался из ее горла и замер на губах, когда Маделин, подняв руки, крепко вцепилась в его плечи. Обхватив ее затылок другой рукой, он запустил пальцы в длинные шелковистые волосы.

Только попробовать? Он хотел пировать. Хотел гладить гибкое тело, нежное и нагое. Хотел ощутить ее кожу, гладкую и теплую. Хотел насладиться каждым сантиметром ее плоти…

И вдруг – так же неожиданно, как поцеловала его, – Маделин отпрянула назад. И Алексей отпустил ее, не сводя с нее глаз. Зрачки ее были расширены, губы припухли, щеки раскраснелись, груди высоко поднимались и опускались, в такт прерывистому дыханию.

Она провела рукой по своим растрепанным волосам.

– Мне надо… надо идти, – сказала она, и голос ее дрожал.

– Надо идти? – спросил он охрипшим от возбуждения голосом.

– Я подумала – это не будет так хорошо, как я себе представляла. Никогда не может быть, ты же знаешь.

– И что дальше?.. Разве тебе было плохо? – спросил он.

Она снова повернулась к нему.

– Я не могу, – просто сказала она. – Это непрофессионально.

– Мы забыли о профессиональности минуту назад.

– Да, забыли. Но продолжать… будет еще более непрофессионально.

Маделин стояла перед ним, и взгляд ее был твердым. И в то же время в нем сквозила пугливая настороженность, которую он подмечал время от времени. Ее вызов Алексей принимать не хотел. Он не мог быть сказочным рыцарем в сияющих доспехах. Не хотел им быть.

– Хорошо, Мэдди, если ты не хочешь, то это твой выбор. Я никогда не уговариваю женщин ложиться со мной в постель. Но я знаю – ты испытываешь ко мне притяжение. Ты сама доказала это. А что касается профессионализма, то барьер уже перейден, без всякого секса…

Она покачала головой, встряхнув темными кудрями:

– Все сотрудники в офисе сразу заметят это. А я слишком заинтересована в этой работе. – Глаза ее сузились. – Ты ведь не уволишь меня, если я откажу тебе?

– Я сказал тебе, что никого не уговариваю, и никого не вынуждаю заниматься проституцией, чтобы получить работу. Возможно, я безжалостен в вопросах бизнеса, но не в моих привычках насиловать кого-либо.

Маделин сглотнула комок, застрявший в горле. Только что она совершила вторую крупнейшую ошибку в своей жизни. Ну хорошо, возможно, третью, но от этого она не перестала быть самой большой. Ей нельзя было целовать Алексея.

Но фантазии никогда не уживаются с реальностью, а ей так отчаянно хотелось избавиться от желания, которое она испытывала к нему! Сделать что-то, чтобы это безрассудное влечение покинуло ее. А еще ее охватила жуткая ревность, когда она увидела, как какая-то женщина гладит Алексея по руке и шепчет ему что-то на ухо.

До сих пор физическая сторона отношений между женщиной и мужчиной никогда не привлекала ее. В ее отношении к мужчинам превалировали эмоции, а не физическое желание.

Но поцелуй Алексея словно пронзил ее тело электрическим током, который полностью обезоружил ее. Она растаяла под его теплом. И на этом надо было поставить точку. Ей надо было напомнить своему телу – вся эта физиологическая дребедень ни имеет никакого значения!

– Конечно, ты не делаешь этого.

Она верила ему. Он даже не пытался ее обольстить.

Не уверял, что она красивая. Не признался, что она нравится ему.

И он не лгал. И поэтому она поцеловала его.

– Я просто не могу…

Маделин вспомнила о том, что случилось в прошлый раз. И снова это был ее босс!

– Это не очень хорошая идея, – закончила она.

– Да, – согласился он.

Опустив голову, она прошла мимо него, направляясь к двери.

Когда он снова заговорил, голос его был тихим, но властным:

– Это не очень хорошая идея. Но я хочу тебя. Если ты желаешь того же, подойди ко мне сейчас, Мэдди. Я не играю в игры, не бегаю за женщинами…

Она не повернулась:

– Не могу изменить своего решения.

Алексей подошел к ней сзади, открыл дверь и пропустил ее вперед:

– Это твой выбор. Могу я проводить тебя до банкетного зала?

Маделин сдержанно кивнула. Лучше всего было притвориться, что ничего не произошло.

– Привет, Мэдди!

Ровный голос Алексея принес ей еще больше боли, чем всегда. Теперь она знала вкус его губ. Ощущала его руки, жесткие и настойчивые… Эти руки заставляли женщину забыть обо всем на свете.

– Привет, – ответила она.

– Все ли готово для выставки в Люксембурге?

Откинувшись на спинку стула, Маделин потянулась и сказала в телефонную трубку:

– Все замечательно. Даже лучше чем замечательно. Мы арендовали целый замок, а это означает – я должна выяснить, захотят ли наши гости остаться в нем на ночь, а затем позавтракать с нами на следующее утро.

– Экстравагантно.

– Ты можешь позволить себе это, – сказала она.

– Конечно. Место проведения было идеальным, считала она.

Выставка обещала стать крупнейшей для этой коллекции, и Маделин искренне радовалась этому. В списке гостей значились самые богатые и влиятельные люди в мире, и обстановка выставки должна была произвести на них впечатление.

– Мне также хочется выставить несколько ювелирных изделий из твоих прошлых коллекций, если оригиналы все еще доступны.

– Некоторые еще доступны, хотя значительная часть была продана на аукционе.

– Мы должны выставить все, что возможно.

Маделин было легко разговаривать о работе с Алексеем. В этом отношении они понимали друг друга. Это был единственный уровень, где они контактировали. И это была единственная связь, которая существовала между ними.

Болезненно поморщившись, Маделин нагнулась вперед и взяла шариковую ручку, будто собираясь что-то записать. Ей надо было сделать что-то, чтобы не думать больше об Алексее.

– Сегодня я работал допоздна, – сказал Алексей. – Мы можем обсудить это в следующий раз?

Он никогда не приезжал в миланский офис. Точнее сказать, его не было здесь уже два месяца – с тех пор, как он уехал отсюда, – а это, конечно, не означало «никогда». Алексей находился в Москве, и Маделин была счастлива, что он так далеко.

Вступить в связь с Алексеем, спать с ним – не самое лучшее решение. Служебные романы никогда не вызывали всеобщего одобрения. Взять хотя бы ее отношения с Уильямом…

– Я… Скоро увидимся, – сказала она.

Положив трубку, Маделин замерла. Сердце ее сильно билось, руки дрожали. Но на этот раз в этом был повинен не Алексей.

Маделин сделала открытие. Отношения с Уильямом так и не отпустили ее. Она не смогла оставить их в прошлом. И сейчас была не в состоянии двигаться вперед. Она позволила этому мужчине по-прежнему властвовать над ее жизнью.

Глава 6

Конечно, Алексей не просто к ней заглянул. Он оставался с ней целый день. И конечно же причиной его визита была очередная выставка.

Маделин постоянно находилась при нем. Она принимала участие в каждом его шаге. Сначала – расширенное совещание с персоналом, затем – закрытое совещание с руководителями подразделений. А теперь она сидела с Алексеем в его кабинете, и они обсуждали различные организационные детали, один на один.

Обычно Алексей доверял ей выполнять всю работу. Конечно, выставки в Северной Америке, организованные ею, были не такими масштабными, как эта. Но здесь выставлялась его личная коллекция, и он, по понятным причинам, вникал в каждую деталь, высказывал свои соображения, постоянно что-то менял.

– Так что же мы будем делать с ожерельем? – спросила она.

Ожерелье было секретом новой коллекции Алексея. Изготовленное из изумрудов и бриллиантов, оправленных в платину, оно стоило полмиллиона долларов. Но так как создателем этого ювелирного украшения являлся сам Алексей, то реальная цена ожерелья была гораздо больше. И он придерживал его, никому не показывая, готовясь представить эту драгоценность на предстоящей выставке.

В прессе все шире циркулировали слухи о предстоящем мероприятии.

– Ожерелье надо привезти, когда прибудут гости. Его надо поместить в центре зала, на самом видном месте, но и в безопасном тоже.

– Ну, мы можем расположить вокруг него охранную сигнализацию так, чтобы не мешать обзору. И, конечно, поставим охранников. Везде. – Откинувшись на спинку офисного кресла, Маделин вскинула голову. – А затем, когда выставка закроется и гости разойдутся по своим апартаментам, мы увезем драгоценности в бронированных машинах.

На его драгоценности никто никогда не покушался, но Алексей считал – бдительность необходимо соблюдать всегда. Возможно, именно поэтому ни разу не было попытки грабежа.

– Все это звучит прекрасно, – сказал он, вставая.

Обогнув стол, он встал перед ней.

Маделин была небольшого роста, поэтому всегда носила высокие каблуки. Но Алексей все равно был выше ее на голову. И он был такой широкоплечий, такой мужественный… Рядом с ним она чувствовала себя маленькой и хрупкой. Женственной. Но самое странное – ей нравилось это.

Заморгав, Маделин попыталась отогнать от себя эти мысли.

Наклонившись, она потянулась за сумочкой. И от этого движения приблизилась к нему – гораздо больше, чем ожидала. В комнате мгновенно накалился воздух.

Алексей смотрел на нее. Сначала – на ее лицо, затем – на губы. Напряжение между ними было реальным, физическим. Будто проволока, стягивавшая их, сильно натянулась. Натянулась до такой степени, что готова была лопнуть сию секунду, как показалось Маделин.

– Что-то еще? – спросила она.

Ей надо скрыться. Сейчас. Срочно.

И все же она хотела остаться. Хотела узнать, что произойдет дальше. Хотела увидеть, что случится после того, как лопнет проволока…

– Только это. – Слегка наклонившись, Алексей поцеловал ее в губы.

Маделин едва не задохнулась.

Она уже и забыла, что это значит – целоваться. Это был короткий поцелуй, но он заставил ее захотеть большего. Гораздо большего. Ей захотелось закричать от неутоленного желания, пульсировавшего в ней. Будто внутри ее всегда существовала безграничная потребность в сексе, но Маделин до сих пор не знала о ней.

Слегка покачнувшись, она отступила от Алексея, желая отойти подальше.

– Я думала, ты подождешь, пока я сама не проявлю инициативу, – сказала она, но в голосе ее совсем не слышалось обвинения, как она того хотела.

– Я жду, – сказал он с оттенком юмора в голосе, в котором стал четче звучать акцент. – Но это был всего лишь поцелуй…

Разве можно говорить об этом поцелуе – «всего лишь», когда он чуть не перевернул ее мир?

Алексей был таким соблазнительным! Но решимость Маделин покончить с прошлым совсем не означала того, что она прыгнет в постель к своему боссу.

Ей потребовались многие годы, чтобы вернуться к нормальному состоянию после краха предыдущих отношений. Маделин даже не могла устроиться на работу почти целый год – ведь имя ее приобрело скандальную известность.

В конце концов она устроилась на фирму, производившую фастфуд. Там никто не думал о ее поведении. Или, возможно, просто ничего о ней не слышали и не читали. Ей трудно было стартовать с нуля – ведь она окончила университет с отличием, получив желанную, но злополучную практику. По крайней мере, оказавшись на более низкой ступеньке общества, в совершенно незнакомой для нее индустрии, Маделин освободилась от высшего света.

Но если она вступит в отношения с Алексеем… это будет слишком глупо.

– Пожалуйста, не надо меня целовать. Мы встретились с тобой здесь ради работы, вот и все.

– Не надо целовать тебя потому, что я – твой босс, Маделин? Именно поэтому ты не хочешь моих поцелуев?

– В некотором отношении – да, – кивнула она.

– А в других отношениях?

– Ты – мой начальник, а не любовник.

– Я не возражаю против того, чтобы стать твоим любовником.

Маделин уставилась на стену за его спиной. Она не могла смотреть на Алексея, особенно тогда, когда он предлагал ей то, чего она так отчаянно хотела и против чего отчаянно боролась.

– Я знаю, – сказала она. – Но я работаю на тебя. И это дает тебе… Соотношение сил не совсем справедливое. Я все равно проиграю…

– Нет, я так не действую. Если у нас будет роман… Я буду твоим начальником в рабочее время и твоим любовником – во внерабочее. Когда я буду твоим любовником, я не буду твоим боссом.

– А когда ты будешь моим боссом, ты не будешь моим любовником?

– Я уже сказал тебе, что не смешиваю бизнес с удовольствием.

– Мне казалось, это я сказала. И имела в виду совсем другое.

Алексей пожал плечами:

– Если ты говоришь об отношениях – то да, я понимаю: будет проблематично отделить одно от другого. Но я не хочу никаких отношений ни с кем.

Большинство женщин расстроились бы, услышав эти слова, и Маделин понимала почему. Она была одной из таких женщин. Таких, которые думают – секс и любовь неразделимы…

Теперь она почувствовала облегчение. Алексей не лгал ей. Не сказал, будто хочет быть с ней, потому что она особенная. Не сказал ни слова о любви. Он хотел просто секса. Это было честно, по крайней мере.

– Вообще-то я тоже не хочу ни с кем устанавливать отношения, – сказала Маделин, нисколько не сомневаясь в своих словах.

– Ты хочешь меня, – сказал он, и это не был вопрос.

– Да. – Ей не надо было лгать. В этом не было нужды.

– И я хочу тебя.

Его темные глаза были горячими, напряженными. Алексей явно не хотел уговаривать, обольщать. Он не говорил ей нежных слов, не улыбался обольстительной улыбкой. Он не пытался успокоить ее и не предлагал ей выпить что-нибудь, чтобы перестать нервничать…

Сердце ее стучало так громко, что Алексей конечно же слышал его стук.

Сделав к нему шаг, она сразу все поняла. Поняла, что сделала это, а именно – сказала «да».

И в ту же секунду он овладел ее ртом. Его губы и язык были настойчивыми, его тело – твердым и горячим. Маделин прижалась к нему – и ощутила его возбуждение. В ответ она почувствовала влагу, возникшую между ног, и груди ее отвердели в жажде ласки.

Это было честно. Его реакция не могла быть фальшивой, ее невозможно было скрыть. Алексей не старался приукрасить свой отклик, зажигая свечи и накидывая красный платок поверх светильника. Это не был тщательно спланированный план обольщения. Это было желание. И такого желания Маделин не испытывала никогда. Оно не имело отношения к чувствам. Оно не касалось никаких эмоций, или любви, или потребности в чем-либо или ком-либо, чтобы заполнить пустоту в сердце.

Желание возникло сейчас, и оно было реальным. И это была единственная вещь, которая сейчас имела значение.

Стон, сорвавшийся с его губ, когда он дразнил ее своим влажным языком, выражал неподдельное сексуальное желание. И это было то, чего она жаждала.

Маделин хотела физической связи с Алексеем. Да, он ее босс, но больше в нем не было никакого сходства с Уильямом Кэллаханом.

Между ней и Алексеем не было никакой лжи. Никаких обещаний. Не было ничего, кроме желания.

Маделин положила руки ему на грудь. Он был идеально сложен. Твердые рельефные мускулы, широкие плечи. И теперь она могла всецело наслаждаться им. Это желание было настолько велико, что Маделин задрожала от вожделения.

Трепеща от волнения, она стала расстегивать его рубашку, скинула ее с плеч, а затем с досадой застонала, когда рубашка осталась висеть на его запястьях, с застегнутыми манжетами. Засмеявшись, Алексей оторвался от ее губ, расстегнул запонки и скинул рубашку на пол.

Тяжело сглотнув, Маделин увидела его обнаженную грудь. Он выглядел еще эффектнее, чем она себе представляла. Рельефные грудные мышцы, гладкая кожа, покрытая жесткими темными волосками, спускавшимися к низу живота и исчезавшими под поясом черных трусов…

Алексей тоже посмотрел на нее оценивающим взглядом.

Маделин расстегнула серебряную пряжку на его кожаном ремне, затем вытащила его из брюк, а потом расстегнула ширинку. При этом она не сводила глаз с его лица. Челюсти его были крепко сжаты, на скулах играли желваки.

– У меня давно… не было мужчины, – прошептала она.

– Тогда я проверю, готова ли ты, – сказал он.

И она сразу перестала нервничать. Он прекрасно знал, как обращаться с женщиной. Маделин доверяла ему. Алексей был перфекционистом, и в сексе он тоже должен был достичь совершенства.

– А теперь твоя очередь, – сказал он, взявшись за край ее кофточки.

Маделин отвела его руки и сама стала расстегивать ее. Первую пуговицу, вторую, третью, поощряемая его вожделенным взглядом. Бросив свою кофточку рядом с его рубашкой на пол, она стала стягивать с себя узкую юбку. А затем встала перед ним в одних чулках и туфлях на высоких каблуках, в очень тонком кружевном бюстгальтере и узеньких трусиках.

В глазах его вспыхнул дикий огонь, и он, не в силах больше сдерживаться, прижал ее к себе.

Его руки, погладив ее бедра, продвинулись к талии, а затем прикоснулись к застежке бюстгальтера. Одним движением расстегнув ее, Алексей отбросил бюстгальтер в сторону. Маделин не смутилась – он явно любовался ею.

Его волшебные руки слегка погладили ее, большие пальцы скользнули по ребрам, затем опустились на ее упругую грудь. Соски ее напряглись, почти болезненно. Почему он не прикасается к ним? Она мучительно желала этого. Это прикосновение было ей нужно больше, чем воздух.

Алексей не сводил глаз с ее лица. Он не сжимал ее груди, не бросался на нее. Он лишь продолжал гладить кожу круговыми движениями, которые сводили ее с ума, а затем, обхватив Маделин за талию, прижал ее к своему возбужденному телу.

Он целовал ее глубоко, чувственно, медленно, облизывая ее губы языком. Маделин охватила дрожь, и она, прогнувшись вперед, прильнула к нему, застонав от наслаждения.

– Да, – прошептала Маделин прямо ему в губы, придвигаясь ближе и принимая то, чего так жаждала…

Никогда она не испытывала такого. Она мечтала об этом, представляла себе в своих фантазиях, знала о том, что это должно быть потрясающе… но грезы ее оказались слабым подобием реальности.

О, она даже представить себе это не могла.

Маделин чувствовала себя опустошенной. Слабой. Но все-таки неудовлетворенной. И она знала почему. Он до сих пор не побывал в ней. А ей это казалось самым важным.

– Ты можешь встать? – спросил он, и голос его был хриплым.

Кивнув, она слезла со стола. Руки его были нежными, но твердыми, когда он повернул ее лицом к столу и слегка наклонил вниз, нажав на спину. Маделин уперлась руками в гладкую полированную поверхность. Она никогда не занималась сексом в такой позе. По телу ее прошла дрожь предвкушения.

А потом Маделин услышала звук вскрываемой пластиковой упаковки.

– Презерватив, – сказал он.

Волна облегчения наполнила ее, потому что сама она забыла об этом. Была слишком захвачена этим моментом. Ей было трудно здраво мыслить, когда тело ее все еще конвульсивно содрогалось и в то же время в ней нарастало новое возбуждение.

На этот раз они достигли вершины блаженства вместе, и рык его наслаждения слился с ее стонами. Он уперся ладонями в стол, рядом с ее руками, опустив ей голову на плечо. Дыхание его было прерывистым, сердце сильно билось.

– Мне надо отойти, – сказала она, ощущая небывалую слабость в коленях. Ноги уже не держали ее.

Алексей отодвинулся назад, и Маделин упала в ближайшее кресло. Голова у нее кружилась, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

У нее был секс. Она наслаждалась им. И крыша не обрушилась на них. Никто не ворвался, не закричал, не обозвал ее шлюхой. Даже если это был ее босс…

Здесь не было никаких журналистов. Здесь не было чувства вины.

Впервые за пять лет она ощущала – ее тело вновь принадлежит ей. Слишком долго она была привязана к мужчине, который лишил ее девственности. Отнял у нее веру в порядочность и использовал.

Алексей не только пробудил в ней ее подавленные желания, запертые глубоко внутри, но и раскрыл перед ней новые стороны секса, о которых она не знала. И она была несказанно благодарна ему. Ее прошлый опыт с Уильямом принес ей много разочарований… Тогда она отчаянно хотела ублажить его, доставить ему удовольствие, стать его женщиной. Быть достойной его любви.

Сегодня она доставила удовольствие самой себе. Получила огромное наслаждение. И ее любовник явно тоже.

Отвернувшись, Алексей осторожно снял с себя презерватив и выбросил его в мусорную корзину. Затем поднял с пола брюки и надел их на себя одним быстрым движением.

Маделин все еще не могла пошевелиться. Она могла только смотреть на свою одежду, разбросанную по полу всего кабинета, и гадать о том, в кого же она превратилась, оказавшись в объятиях Алексея?

– Я… – сказала она, подыскивая подходящие слова.

– Разве это была плохая идея? – спросил он, застегивая свой ремень.

– Нет, не плохая. Но сейчас уже слишком поздно.

– Если говорить о том, что поздно, то мы слишком поздно увидели друг друга, – сказал он, иронично улыбнувшись.

– Наверное, ты прав. – Она нагнулась и подобрала с пола бюстгальтер и трусики. – Я не жалею об этом. Ведь это был просто секс.

– Да.

Маделин вздохнула:

– Хороший секс.

Одобрительно фыркнув, Алексей стал натягивать на себя рубашку.

– И больше его у нас не будет, – закончила она. Алексей замер на месте:

– Почему же?

– Мы должны работать вместе, а теперь, когда мы… Ну, если мы забудем об этом, то нам будет легче вернуться к работе.

Одна темная бровь его приподнялась.

– Если ты этого хочешь…

– Да, хочу.

Так должно быть. Все это было потрясающе, и в какой-то момент Маделин почувствовала себя независимой. Это было сладостное ощущение. И она не могла им рисковать.

Конечно, Алексей никогда не обещал ей любви. Никогда не говорил об обручальном кольце, о браке, о семье, о собственном доме – обо всем том, о чем она так мечтала. Но теперь ей этого и не было нужно. Это всего лишь иллюзия. Маделин не верила в нее, и сейчас ей не нужна была любовь.

– Да, я считаю, что на этом нам надо закончить.

Он кивнул:

– Одевайся. – Повернувшись, Алексей направился к выходу из кабинета, но на пороге помедлил. – Завтра приходи в студию. Мне хотелось бы показать тебе несколько вещиц и посоветоваться, стоит ли представлять их на этой выставке.

И он ушел. А она осталась одна.

Глава 7

Прошло двенадцать часов с тех пор, как он был с Маделин. Двенадцать часов, но тело его все еще было наполнено адреналином, хлынувшим в кровь.

Она была невероятной. Красивой, чувственной, раскованной.

И она больше не хотела его…

Обычно обещание больше не вступать с ним в связь вполне удовлетворяло Алексея. Ему не нужны были обязательства, он не хотел ни к кому привязываться. Но он не прочь был снова погрузиться в сладкое забытье, которое сулило ему гибкое тело Маделин.

Алексей взглянул на часы в тот самый момент, когда она появилась в дверях его студии.

– Ты опоздала, – сказал он после долгой паузы, налюбовавшись ее красотой.

Щеки ее раскраснелись от холода и, похоже, от бега – она старалась не опоздать. Длинные стройные ноги были обтянуты черными джинсами, красиво облегавшими бедра. Хлопчатобумажная блузка стретч с треугольным вырезом прилипала к округлым грудям. Эти груди он держал в руках всего лишь двенадцать часов назад…

Он так и не насладился ими вполне…

– Прости. Я проспала. – Маделин опустила глаза.

– Плохо спала прошлой ночью?

Он уж точно плохо спал. Тело его томилось и болело, отвердевая от напряжения в жажде второго раунда.

Алексей забыл о том, каким прекрасным может быть секс. Он забыл о том, что можно наслаждаться сексом, не думая ни о чем, кроме как о собственном наслаждении и наслаждении своей партнерши. И теперь он жаждал большего. Он еще хотел Маделин…

– Проходи, – сказал он.

Студия его была пуста. Большинство дизайнеров предпочитали приходить сюда лишь для того, чтобы взять инструменты, а затем работать дома. Так для всех было лучше. Слишком много художников со своими особыми взглядами и амбициями, скопившихся в одном помещении, быстро превратили бы студию в хаос.

Алексей открыл дверь в свою мастерскую, в которой давно уже не был – года два, наверное, – и пропустил Маделин вперед себя.

– Ожерелье находится здесь?

Нотка волнения, прозвучавшая в ее голосе, доставила ему удовольствие, как ни странно.

– В сейфе.

Оставив свой отпечаток пальца на кнопке, вмонтированной в стену, Алексей набрал секретный код и открыл свой персональный сейф. Осторожность не была излишней, когда дело касалось ювелирных изделий его собственной работы.

Достав бархатную шкатулку, он открыл ее, внимательно наблюдая за Маделин.

Глаза ее расширились, они сверкнули от восхищения.

– Оно прекрасно, Алексей!

Протянув руку, она хотела дотронуться до украшения, но рука ее замерла в воздухе.

– Потрогай его, если хочешь, – сказал он, осознавая, что голос его звучит грубо.

Встретившись с Алексеем взглядом, она с благоговейным трепетом погладила изумруды. Это движение заставило вскипеть его кровь. Алексей хотел, чтобы она точно так же погладила и его…

В прошлый раз все произошло у них страстно, быстро. Он получил невероятное удовольствие. Но он хотел большего. Хотел не спеша насладиться Маделин, каждым изгибом ее роскошного тела. Секс на столе, в его кабинете, был потрясающим, неистовым, бурным, но на мягкой комфортной кровати было бы гораздо лучше…

– Примерь его, – сказал он.

Она взглянула на него:

– Зачем?

– Я хочу увидеть его на тебе. Ожерелье еще никто не примеривал.

Маделин колебалась, рука ее замерла над шкатулкой.

– Я…

– Позволь я помогу тебе. – Поставив шкатулку на стол, Алексей достал из нее ожерелье. – Повернись, – сказал он, и эхо прошедшего дня отозвалось в его крови, вызвав болезненную эрекцию.

Он легко представил Маделин в своих объятиях – такой, какой она была тогда. Тело ее распростерто на столе, изящный изгиб спины, ямочка на пояснице. Округлые бедра, упругие ягодицы. А эти длинные ноги! Длинные, несмотря на хрупкость фигуры, с этими черными чулками на них…

Взглянув на него, Маделин облизала губы, в глазах ее мелькнуло опасение. Но она повиновалась, медленно повернувшись к нему спиной. Взяв ожерелье из шкатулки, Алексей откинул с шеи Маделин густые темные волосы, и пальцы его коснулись ее гладкой кремовой кожи.

С этой женщиной у него уже было любовное свидание. Тайна разгадана, вопросов больше нет. И все же Алексей по-прежнему хотел ее. Ее реакция на первый взрыв наслаждения, к которому он ее привел… Ему показалось – Маделин испытала шок. Он хотел знать почему. Может быть, потому, что у нее давно никого не было?

Алексей надел ей на шею ожерелье, застегнул застежку, и драгоценные камни тяжело легли на нежную грудь.

– Позволь взглянуть, – сказал он.

Взяв Маделин за плечи, он медленно повернул ее к себе.

Ожерелье выглядело невероятно красивым. Большие изумруды и маленькие бриллианты грушевидной формы были соединены между собой платиновой цепочкой.

– Ты должна надеть его, – сказал он.

Маделин прикоснулась к самому нижнему бриллианту, который лег в ложбинку между ее грудей.

– Оно и так уже на мне.

– На выставку в Люксембурге. Это ожерелье лучше всего смотрится на тебе.

Она открыла рот, и, взглянув на упрямую линию ее губ, Алексей понял – сейчас она будет спорить.

– Маделин, не надо ничего говорить о профессиональных ограничениях. Они были прекрасно преодолены прошлой ночью.

Она густо покраснела:

– Да, это случилось. Но больше такого не повторится, поэтому профессиональные ограничения по-прежнему в силе.

Желание поцеловать ее, прикоснуться к ней, поласкать то место, где сверкали крошечные бриллианты, было настолько велико, что Алексей с трудом сдержался. Он заставил себя сделать шаг назад.

Это было просто неудовлетворенное желание, вот и все. Он попробовал Маделин, а теперь захотел попробовать еще. Его реакция была не более чем реакцией мужчины, желающего удовлетворить голод.

Желание… Это слово Алексей не любил. Раньше он уже желал одну женщину и больше не хотел никого желать.

Он мог бы найти себе блондинку. Или рыжеволосую. Разнообразие – всегда хорошо. И он мог вернуться к спокойным и тщательно контролируемым отношениям. К таким отношениям, которые не включали в себя спонтанный секс на рабочем столе.

– И все же я хочу, чтобы ты надела его, – сказал он.

– Ты можешь нанять модель, – возразила Маделин.

– Но на тебе это ожерелье выглядит идеально. Зачем мне платить какой-то худосочной девице, когда ожерелье идет именно тебе?

Голубые глаза, взглянув на него, недовольно прищурились.

– Хочешь сказать, я толстая?

– Нет, я хочу сказать, что профессиональные модели – худосочные. У тебя же есть формы. Ты женщина. – Эти формы идеально лежали в его руках, и он хотел прикоснуться к ним снова…

– Женщины хотят быть худыми, Алексей. Боже мой, а я думала, ты – плейбой! Во всяком случае, ты должен знать об этом.

– Не считаю, что я оскорбил тебя, – сказал он. – Мне нравится твоя фигура.

– Не выходи за рамки профессиональной этики, – произнесла Маделин, но не так строго, как хотела.

– Ты хочешь, чтобы я вышел за них.

Маделин подумала – он вот-вот поцелует ее. Но Алексей не сделал этого. Он только смотрел на нее, и под этим взглядом колени ее подгибались.

Но ведь она сама сказала – больше между ними ничего не будет! По очень разумным причинам. Маделин могла попасть в зависимость от него. Занималась ли она с ним сексом один раз или десять, это не имело значения. Она уже оказалась в его власти. Поэтому не было никакого смысла продлевать эту связь.

В жизни Маделин больше не было места для эмоциональных переживаний и запутанных отношений. Ведь она даже не верила в любовь. Ее брат со своей женой были несказанно счастливы даже после пяти лет совместной жизни. Ну и что? Некоторые люди просто очень подходят друг другу, поэтому у брата в семейной жизни царила полная гармония.

Сама Маделин не испытывала настоящую любовь. Ее родители явно не любили никого, кроме самих себя. И уж точно не свою незапланированную и нежеланную дочь. И Уильям не любил ее. Все его комплименты, все любовные нежные слова были направлены лишь на то, чтобы заманить ее в свою постель. Сделать ее покорной и счастливой настолько, чтобы она не спрашивала его, почему он не остается с ней на ночь и почему никогда не приглашает ее к себе в дом. И почему они должны держать свои отношения в секрете…

Она была такой глупой…

Но никогда больше такой не будет!

– Не могу отрицать – ожерелье мне нравится, – сказала она. – Но я по-прежнему считаю, что это плохая идея. И… и давай вернемся к работе.

– Не могу понять, какое это имеет отношение к ожерелью? Даже если бы вчера у нас с тобой ничего не было, я понимаю – ты та самая женщина, которая должна его носить.

Хорошо, это была работа. Это всего лишь работа, и Маделин могла прекрасно выполнить ее. Маделин медленно кивнула:

– Хорошо. Я надену его.

– Если тебе нужно платье, я куплю его, – сказал он.

– Ты подписываешь чеки на мою зарплату, Алексей, и прекрасно знаешь о том, что я могу сама купить себе платье, если мне будет нужно, – сдержанно ответила она.

– Но ведь это для корпоративного мероприятия. Разве компания не может тебе оплатить расходы?

Маделин прикусила губу:

– Может быть, но в обычных обстоятельствах.

Он приподнял темные брови:

– Я считаю обстоятельства вполне обычными.

– Нет, они необычны! Если ты купишь мне платье, я упаду в собственных глазах.

– Но у меня не было такого намерения.

В желудке у нее возникли спазмы.

Маделин нравились вещи, которые покупал ей Уильям. Она воображала, что они имели особое значение. Это был знак – он думает о ней. Родители никогда ничего не покупали своей дочери, они не беспокоились об этом. Они вообще не заботились о ней, поэтому, может быть…

Она переключила свои мысли. Нельзя жалеть себя! И нельзя принимать подарки от Алексея!

– Ты понимаешь, почему это неприемлемо, – сказала она, встретив его взгляд, которым он окинул ее с головы до ног.

– Ты ведешь себя смешно, Мэдди.

– Нет, – сказала она. – Не смешно. Ты привык властвовать над людьми, поэтому тебе трудно меня понять. Я знаю, что это такое – быть зависимой от кого-либо или от чего-либо. Находиться в беде. То, что произошло между нами вчера, больше не повторится, и отношения между нами останутся прежними. И я не позволю тебе… купить меня, поэтому дай мне самой подумать о платье.

– О чем ты говоришь, Мэдди? Разве мое поведение когда-либо свидетельствовало о том, что я покупаю тебя? Или даже хочу завладеть?

– Давай не будем об этом говорить, – коротко произнесла она.

– Давай. Но я куплю тебе платье.

– Нет, Алексей…

– Маделин, я – твой босс!

– Я хочу сама выбрать себе платье, – упрямо настаивала Маделин.

– Замечательно, я доверяю твоему вкусу, что касается моды…

Маделин потерла лоб, стараясь освободиться от напряжения:

– Ну, это уже лучше.

– Но я должен одобрить его, конечно.

– О, ради бога, Алексей! – воскликнула она.

– Я не буду заставлять тебя надевать то, что тебе не нравится. Мне просто надо убедиться – твой наряд будет сочетаться с ожерельем.

Маделин чуть не задохнулась. Из-за вчерашнего вечера все пошло наперекосяк. Она ведь уже поздравила себя с тем, что смогла оставаться совершенно хладнокровной, а теперь переживала из-за каждого пустяка.

– Хорошо, договорились. Я куплю несколько платьев, которые мне понравятся, покажу их тебе, а затем верну в магазин те, которые ты не одобришь. Согласен?

– Да, – сказал Алексей.

Он прикоснулся к ее плечу. Ладонь его была горячей. Другой рукой он расстегнул застежку на ожерелье и снял его.

Прошло две недели с тех пор, как Алексей был с Маделин. Две недели с тех пор, как он прикасался к ней, ласкал ее… Это было показателем силы его влечения к ней – он помнил точную дату их близости. И это было печально.

Алексей не стал искать другую женщину, хотя поначалу собирался сделать это. Он даже собирался позвонить Оливии и быстренько помириться с ней, чтобы получить удовлетворение. Но он не сделал этого. Потому что удовлетворения Алексей не получил бы. Такого, которое могла бы доставить ему только Маделин…

Алексей еще не вполне насладился ею, и, пока не завладел ею целиком, он не хотел встречаться ни с какой другой женщиной.

Он стал больше проводить время в миланском офисе. Вполне объяснимо – в связи с предстоящей выставкой в Люксембурге. Вскоре это приобрело некую форму сексуальной пытки, которая казалась ему весьма интригующей. Видеть Маделин – и не иметь ее. Хотеть нечто, что он не мог иметь…

Он жаждал Маделин. Может быть, потому, что она порвала с ним прежде, чем он сам того захотел? Алексей не мог вспомнить случая, когда ему отказывала женщина. Он всегда сам прерывал отношения.

Раздался звонок телефона, и в трубке послышался голос его секретарши:

– Пришла Маделин Форрестер. Она хочет видеть вас. Синьорина Форрестер принесла с собой платья.

Алексей усмехнулся:

– Впусти ее.

Через тридцать секунд дверь его кабинета распахнулась – и вошла Маделин с тремя пакетами в руках. Длинные каштановые волосы были распущены и волнами спадали на ее плечи.

– Я принесла платья, – сказала она.

Алексей нечасто видел ее за последние две недели. Короткие встречи в рабочем кабинете, а также в холле офисного здания. Каждый раз она была вежлива с ним, но держала себя сдержанно и холодно, не проявляя никаких чувств.

Только щеки ее густо краснели, когда она встречала его взгляд.

И теперь, взглянув на него, Маделин вновь вспыхнула. Алексей почувствовал удовлетворение. Она все еще хочет его! Но если Маделин хочет его, то именно она должна сделать первый шаг! Он никогда не бегал за женщиной, тем более за той, которая так старательно пытается показать ему свое равнодушие. Подойдя к столу, она поставила на него пакеты:

– Вот, я оставлю это тебе, чтобы ты посмотрел и сказал, какое платье тебе больше всего нравится.

Он взял ее за руку:

– Нет, так не пойдет.

– Почему?

– Ты должна примерить эти платья и продемонстрировать их мне.

Маделин, раскрыв рот, вырвала свою руку:

– Нет!

– Почему? Ты все равно предстанешь передо мной в одном из этих платьев, а я решу, годятся ли они вообще для твоего появления на публике. В чем проблема?

– Ни в чем, – промямлила Маделин.

– Ты можешь переодеться там. – Он жестом указал на дверь ванной комнаты в дальнем конце своего кабинета.

Схватив пакеты, Маделин удалилась в ванную, закрыв за собой дверь. Алексей чуть было не рассмеялся, услышав щелчок замка. Но затем он признал – возможно, она все правильно сделала, ведь ему непременно захотелось бы войти вслед за ней и предложить помочь, например, застегнуть молнию…

Или раздеть ее донага и овладеть на туалетном столике…

Его тело напряглось, когда он представил себе эту картину. Некоторое время он наслаждался этой фантазией – гораздо дольше, чем обычно позволял это себе, – пока Маделин не вышла из ванной комнаты. Стройное тело ее было обтянуто длинным, изумрудного цвета, платьем. Оно было без бретелек, но вырез был неглубоким, поэтому Алексей не мог любоваться ее роскошной грудью.

– Следующее платье, – сказал он.

Маделин бросила на него ледяной взгляд:

– Мне нравится это!

– Тогда оставь его у себя, но не надевай с моим ожерельем.

Приподняв подол платья и откинув его в сторону, она гордо отправилась назад, в ванную комнату. Маделин была сексуальной даже тогда, когда злилась. Возможно, в такие минуты – особенно сексуальной…

Алексею нравился ее задор, нравилось то, что она не боялась вступать с ним в словесную перепалку. Женщины, да и мужчины тоже, обычно подчинялись ему. Даже Полина всегда вопросительно смотрела на него, ожидая одобрения или ответа на вопрос.

Через несколько минут Маделин вышла из ванной в черном платье, которое обтягивало ее до колен, а затем разлеталось мягкими складками. Ожерелье лежало на ее груди, подчеркивая бледную шелковистую кожу. Она выглядела такой соблазнительной, что Алексей с трудом удержался на месте, подавив в себе острое желание вскочить из-за стола и броситься к ней.

Платье в сочетании с ожерельем смотрелось более строго, подчеркивая превосходную грудь Маделин, не сильно открывая ее. Наряд был идеальным.

– Вот это, – сказал Алексей.

Поднявшись со стула, он пересек кабинет и подошел к Маделин вплотную.

– У меня есть еще одно платье, – сказала она, пятясь назад.

– Я выбираю это! – повторил он. – Повернись, я посмотрю на тебя.

Стрельнув в него глазами, она медленно повернулась. Платье туго обтягивало ее ягодицы, которые так нравились ему. Да, это было идеальное платье. Все взгляды будут устремлены на Маделин – будет или нет на ней его ожерелье.

Маделин взглянула на него, и он почувствовал на себе воздействие ее прекрасных голубых глаз. Они будто пронзили его насквозь. Он вспомнил, когда в последний раз она так смотрела на него. В последний раз она смотрела на него так, когда он овладевал ею на своем рабочем столе…

Он слышал, как в соседней комнате ходили и разговаривали сотрудники. Сорвать платье с роскошного тела Маделин и овладеть ею здесь и сейчас было бы невероятно глупо.

Алексей сжал зубы. Честно сказать, он не мог вспомнить, когда в последний раз сексуальное влечение так овладевало им. Ему тридцать три года. Он влюблялся, был женат, потерял свою жену. Он прожил почти целую жизнь, когда ему исполнилось двадцать семь лет. С таким опытом за плечами его очень трудно было чем-то заворожить.

И все же он чувствовал себя завороженным.

– Ты выглядишь неподражаемо, Мэдди.

Она резко вдохнула воздух, и от этого движения ямочки на ее шее стали более заметными.

– Я не хочу слышать это от тебя, Алексей.

– Потому что я – твой начальник?

– Потому что мне не нравится, когда мужчины говорят комплименты, чтобы соблазнить меня.

– Такое часто случается?

Маделин прищурилась:

– Пару раз бывало. Лучше скажи просто, что ты хочешь секса, без всяких лестных высказываний. Это будет честно, по крайней мере.

– Да, хочу. Ты красивая, Мэдди. Я должен сказать об этом, даже если никогда больше не прикоснусь к тебе.

Она учащенно задышала и быстро заморгала. Ему даже показалось – он увидел в ее глазах блеснувшие слезы. Но слезы исчезли так же быстро, как и появились. Нет, его вспыльчивая Маделин не будет плакать перед ним.

Но когда это он начал думать о ней как о «своей»?

– Пожалуйста, Алексей, не надо… – прошептала она.

Ему было странно увидеть Маделин такой уязвимой. Это заставило его почувствовать себя… ответственным за нее.

– Разве ты не считаешь себя красивой, Маделин?

– Не имеет значения, что я считаю. Я просто не люблю, когда делают комплименты и лгут ради достижения секса.

– Это не моя цель. Если я захочу соблазнить тебя, ты знаешь, что я буду делать. Я поцелую тебя снова, прижму к столу. И никогда не буду лгать, чтобы завлечь тебя в свою постель. Мы оба знаем об этом.

Она густо покраснела от шеи до щек.

– Это правда, – выдохнула она.

– Есть одна вещь, которую ты можешь от меня ожидать, Мэдди. Честность. Как от твоего босса, так и от твоего любовника.

Она сглотнула:

– Мне хочется верить в это.

– Я не говорю того, чего не думаю, и я не манипулирую людьми, чтобы добиться от них того, чего мне хочется.

– Тогда… спасибо тебе. За то, что ты назвал меня красивой. – Она попятилась от него, повернулась и направилась в ванную.

Дверь за ней захлопнулась.

Алексей отметил – она не пообещала ему быть с ним такой же честной.

Глава 8

– Тебе там нравится, Мэдди?

Этот голос… Голос, преследующий ее в мечтах.

Произносящий резкие короткие команды и, что более волнующе, сладкие нежные слова. Этот голос она слышала каждый день по телефону, когда Алексей давал ей указания по работе.

Но почему же от этого голоса у нее отвердели соски, а тело ее охватило непреодолимое томительное желание?

Маделин хотела его – вот в чем проблема. Прошло две недели с тех пор, как она в последний раз видела Алексея, когда он вернулся в Москву, где его ожидали какие-то неотложные дела.

– Здесь все замечательно, Алексей, – сказала она, закутываясь в шелковое одеяло.

Маделин находилась в замке в Люксембурге, занимаясь подготовкой выставки, которая должна была открыться через четыре дня. Ей очень повезло – появилась возможность поселиться в одной из фешенебельных комнат для гостей в замке.

Все здесь было старинное, средневековое, но с современными удобствами. Маделин представила себе, что в этой комнате жила некая принцесса. Это была всего лишь фантазия, но кровать с пологом на четырех столбиках, с роскошным шелковым одеялом и изысканным постельным бельем явно годилась для принцессы. А теперь в ней спала Маделин.

Подготовка большого зала отняла у нее много сил и времени, но ей еще надо было заняться украшением малых выставочных залов, поэтому Маделин легла спать рано, чтобы встать ни свет ни заря.

– У тебя есть команда рабочих, которые будут взбираться по лестнице вместо тебя? – спросил Алексей, и его низкий глубокий голос заставил ее задрожать.

Маделин свернулась под толстым одеялом, втайне пожалев о том, что сейчас она не находится где-нибудь в зале в своей рабочей одежде, а лежит в кровати в шелковой ночной рубашке, едва прикрывавшей бедра…

– Я обещала бригадиру не прикасаться к стремянкам.

– Хорошо.

Маделин натянула на себя одеяло до самого подбородка:

– А как у вас дела, мистер Петров? Вы все еще находитесь в офисе?

– У меня все в порядке, Мэдди, – сказал он, и неожиданно в голосе его прозвучала веселая нотка. – Нет, я не на работе. Я дома, в кровати.

Сердце ее замерло, и она крепко сжала телефонную трубку:

– Правда?

– Да. Даже я иногда сплю.

Ей было странно представить себе Алексея обычным человеком. Простым смертным. Ведь столько раз он казался ей почти небожителем…

– Это замечательно… Наверное, тебе уютно и тепло в твоей пижаме?

Он рассмеялся:

– Я не ношу пижамы.

Сердце ее застучало как молот, дыхание стало прерывистым. И прежде чем она подумала, вопрос будто сам собой сорвался с ее языка:

– Значит, ты лежишь голый? – Пальцы ее левой руки крепко вцепились в край одеяла.

– Да, совершенно голый, – ответил он, и акцент его стал более заметным, а голос – более низким и хриплым.

Приглушенный стон вырвался из ее груди, и Алексей снова рассмеялся:

– Маделин, о чем ты думаешь?

О наслаждении. О том, каким он был тогда, в своем кабинете. Обнаженным и совершенно раскованным… О страстном, чудесном сексе…

– Я думаю о тебе, – отрывисто произнесла она. – О твоем… теле.

Возникла короткая пауза. Когда Алексей заговорил, его голос был низким, напряженным:

– А как выглядишь ты, Мэдди? Ты лежишь в пижаме?

Прикусив губу, она погладила свою шелковую ночную рубашку. Продолжать ли ей игру? Или закончить ее?

Сердце ее сильно билось, тело переполняло мучительное желание.

– Я в ночной рубашке. Она шелковая и короткая. Розового цвета.

– Замечательно. Но мне кажется, тебе лучше быть без нее.

О, она стала терять над собой контроль. Маделин пошевелилась под одеялом, все еще вцепившись в его край, будто это была спасительная соломинка.

Ей было так легко представить себе – вот он лежит с ней рядом, без пижамы, и рука его ласкает ее тело, забравшись под ночную рубашку…

Маделин хотела, чтобы он продолжал говорить. Хотела спросить его, возбудился ли он? Хочет ли он ее так же, как она его?

Горло ее пересохло, ладони взмокли от пота. Теперь ее руки дрожали от желания. Она хотела его. Хотела так сильно, что едва могла дышать.

Это было нелепо. Смешно. Глупо.

Что с ней происходит? О боже, что она позволяет себе?

– Мне надо идти, – заикаясь, вымолвила она.

Возникла долгая пауза. Возбуждение чуть не убило ее. Может быть, он скажет что-то еще? Спросит ли ее о том, не возбуждена ли она? Не хочет ли она его?

– Спокойной ночи, Мэдди.

Разочарование и облегчение охватили ее с одинаковой силой. Горло ее сжалось так, что она не могла говорить. Маделин бросила трубку, даже не попрощавшись с Алексеем, и зарылась лицом в подушку.

Прежних отношений у них уже не будет. И это к работе не относится. Один раз она уже занималась с ним сексом, и ничего страшного после этого не случилось. Она не была влюблена в Алексея.

Почему бы не повторить? Почему не позволить идти событиям своим чередом?

При этой мысли Маделин вздрогнула. Заняться свободной любовью? Быть любовницей на одну ночь ей не очень хотелось, так почему же не закрутить короткий роман, чтобы доставить себе удовольствие?

Бальный зал в замке был похож на сказку. Реальный мир исчез благодаря стараниям Маделин и ее команды, а также величественной старинной архитектуре. На бархатных подушечках, расставленных в витринах, сверкали драгоценности.

Не было лишь главного ювелирного украшения дня. А также той женщины, которая должна была его продемонстрировать.

Маделин явно скрывалась, когда он приехал сюда.

Тот телефонный звонок… Ее прерывистый голос и томный стон, когда он признался ей, что на нем ничего нет… Он чуть не утратил власть над собой при звуке ее голоса.

На выставке было много женщин. Красивых женщин. Но Алексей их почти не замечал. Сжав руки в кулаки, он сделал глубокий вдох. Он не мог забыть той близости с Маделин. Никогда у него не было такой потрясающей любовницы. И ни одна женщина не устанавливала над ним такую власть.

Руки его онемели от напряжения, и он поднял глаза. По широкой мраморной лестнице в зал спускалась Маделин. Ее волосы были убраны в конский хвост, каскадом спускавшийся на одно плечо. Прекрасные голубые глаза были чуть-чуть подведены, сочные губы накрашены ярко-красной помадой.

Ему захотелось поцеловать эти пухлые губы. Встав из-за своего стола, Алексей направился к ней. Она увидела его, и взгляды их встретились. Маделин не отвела своих глаз.

Желудок его сжался, загоревшись огнем. От желания. Страсти. Влечения.

И все это отражалось в ее неподвижном взгляде – призывном и манящем. В нем было приглашение, которое он жаждал принять.

Маделин остановилась прямо перед ним, кончиком языка облизала губы.

– Ты был прав насчет платья, – сказала она. – Оно выглядит прекрасно в сочетании с твоим ожерельем. – Она прикоснулась к изумрудам своими изящными пальчиками.

– А я был прав насчет того, что ты красива.

Маделин опустила глаза:

– Ты не должен этого говорить. Приподняв ее подбородок двумя пальцами, он снова заглянул в ее глаза:

– Я сказал тебе, Мэдди, что всегда говорю правду.

Глубоко вздохнув, она вытянула руку и дотронулась до его руки:

– Потанцуешь со мной?

Карие глаза его вспыхнули, и тело Маделин мгновенно отреагировало на этот жаркий огонь. Да, она приняла правильное решение. Иначе их единственное любовное свидание навсегда бы осталось в области фантазии. Эти мгновения были такими немыслимыми и опьяняющими, что не могли быть реальностью. И они не могли принести облегчения…

– Ты приглашаешь меня потанцевать с тобой как со своей служащей?

Она сделала к нему шаг:

– Нет, как со своей любовницей. – Маделин потребовалось все ее мужество, чтобы выдержать его взгляд, когда она произнесла эти слова.

Она не собиралась стыдиться своего желания. Если он скажет «нет», значит, так и будет…

– Пойдем, – сказал Алексей, взяв ее за руку и выводя на танцпол.

Положив руку ей на талию, он прижал Маделин к себе. Она с готовностью прильнула к нему, наслаждаясь его прикосновением, его теплом, его запахом. Ей так не хватало Алексея…

Осознав это, Маделин почувствовала шок, но тут же справилась с собой. Конечно, ей его не хватало! И даже если влечение между ними нельзя было назвать любовью, это было естественным – скучать о его прикосновениях. Так всегда происходит между любовниками.

Легкая улыбка заиграла в уголках ее губ, и Маделин положила голову ему на грудь.

– Мэдди, если ты будешь так прижиматься ко мне, я не доживу до конца вечера.

Подняв голову, Маделин слегка отодвинулась назад:

– Я слишком много и упорно трудилась над этой выставкой, чтобы ты насладился ею сполна. Тебе нравится то, что я сделала?

Алексей улыбнулся ей, взглянув на нее сверху вниз, слегка скривив губы. Он никогда не улыбался во весь рот, всегда сдерживал себя.

– Ты прекрасно справилась со своей работой.

Ей хотелось верить в это.

Он притронулся к ее лицу, провел большим пальцем по ее нижней губе, а затем, наклонившись, легко поцеловал в губы. Этот поцелуй не был горячим или жадным.

Когда он потерся носом о ее нос, она чуть не растаяла. Затем Алексей поцеловал ее в щеку, в подбородок, в ямочку возле уха.

– О, Алексей, пожалуйста. Я не выдержу до конца вечера, если ты будешь продолжать делать это.

– Не вижу в этом ничего страшного.

– Ведь я продаю твое ожерелье, разве ты забыл об этом? И я должна расхаживать среди гостей, подслушивать разговоры и…

– Я об этом как-то забыл. – Он поцеловал изгиб ее шеи, и Маделин почувствовала, как по телу пробежали мурашки.

Откинув голову назад, он взглянул на нее, темные глаза его были непроницаемыми.

– Что заставило тебя изменить твое решение, Мэдди?

– Я просто подумала… наши отношения никогда снова не станут обычными. Зачем же добавлять сексуальную неудовлетворенность к ощущению неловкости?

Алексей рассмеялся, и это был самый искренний смех, который когда-либо она слышала от него.

– Это хорошая мысль. Ты испытываешь сексуальную неудовлетворенность? – спросил он, и на этот раз она смогла прочитать выражение его глаз. Она увидела в них страсть.

– Если бы я не испытывала его, я бы не бросила трубку при разговоре с тобой.

– Значит, вот что это было. Внутренние терзания?

– Что-то вроде этого. Или, возможно… ну, это связано с сексуальной неудовлетворенностью…

– И ты решила облегчить ее?

– Я не представляю себе лучшего выхода. – Маделин обвила руками его широкие плечи. – Поверь мне, я пыталась…

– Может быть, танцы – плохая идея?

– Очень плохая идея. А у тебя есть хорошие идеи? – Маделин рассмеялась – нервно и неестественно.

Алексей внимательно всмотрелся в ее лицо. Щеки ее разгорелись, глаза ярко блестели. Маделин была возбужденной, нервной и… прекрасной. И она была права. Это плохая идея.

Алексей смотрел на нее, и сердце его билось все сильнее и сильнее. То, что сердце его вообще реагировало так, опасный признак.

Он не мог оттолкнуть ее. И он не сделает этого. Для него не было никакой реальной опасности. Старые раны давно затянулись, и на сердце остались такие плотные шрамы, что сквозь них никто не мог проникнуть.

То, что сейчас он испытывал, было всего лишь сексуальным влечением. Сильным, всепоглощающим. Но это была просто физическая потребность, и ничего больше.

Алексей смутно осознавал тот факт, что вокруг них на отдалении столпились фотографы, незаметно щелкавшие фотокамерами. У него мелькнула мысль, что это даже хорошо. Фото, появившиеся в прессе, пробудят слухи о том, что между ними завязались романтические отношения, а также покажут ожерелье, которое так идеально шло Маделин.

Но эти мысли мелькали где-то в подсознании. Главным было веление его тела, охваченное нестерпимым желанием: поскорее уйти из банкетного зала и уединиться с Маделин в его спальне.

– Мне кажется, для нас этот банкет закончен, – сказал он ей.

Маделин встретила его взгляд. Он увидел – решимость ее на секунду дрогнула…

Затем, глубоко вздохнув, она сжала его плечи:

– Думаю, ты прав.

Взяв Маделин за руку, Алексей повел ее к широкой мраморной лестнице. Проходя мимо фоторепортеров, Маделин искоса взглянула на них. Они старались быть незаметными и ненавязчивыми, в отличие от уличных папарацци, нагло и грубо преследующих знаменитостей.

– Мне кажется, нам надо найти боковой выход, – сказала она.

– О! Ты любишь такие проделки?

– Нет, совсем нет, но здесь везде журналисты.

– Тем более нам надо удалиться демонстративно, на глазах у всех. Показать всем ожерелье. – Алексей прикоснулся к драгоценным камням, сверкающим на ее шее.

Рука его была горячей, и тело Маделин мгновенно охватило тепло.

Журналисты. Демоны, давно преследовавшие ее. И Алексей хочет выйти вместе с ней на глазах у всех, держа ее под руку и направляясь наверх, в его апартаменты? Все подумают, что сейчас они будут заниматься тем, чем они, собственно, и хотели заняться.

«Неужели до сих пор страх контролирует твои действия? Или ты контролируешь их сама?»

– Хорошо, – едва слышно сказала она.

– Ты готова?

Встретив потемневший взгляд Алексея, она почувствовала – сердце ее стало биться ровнее. Маделин знала, на что она идет. Она поступала именно так, как хотела. И она не давала своему страху одержать над ней верх. – Я готова.

Обняв Маделин за талию, Алексей стал подниматься вместе с ней вверх по лестнице. Они вышли из зала, и он остановился возле двойных дверей и поцеловал ее в щеку. Маделин заметила вспышки многочисленных фотокамер.

Но и в этот момент она совладала с собой и даже не вздрогнула.

Выйдя из банкетного зала, они пошли по широкому коридору. В нем тоже толпились люди, которые пили шампанское и ели бутерброды, разглядывая в то же время витрины с драгоценностями и восторгаясь ими.

– Ты не любишь прессу? – спросил Алексей, понизив голос, чтобы их никто не слышал.

– Нет, не люблю, – сдавленно произнесла она.

Их окружили несколько гостей, преимущественно женщины, которые хотели сфотографироваться вместе с Алексеем Петровым и как следует рассмотреть ожерелье на Маделин. Оно привлекало всеобщее внимание. Но больше всего внимания, по мнению Маделин, привлекал сам Алексей.

И он был ее мужчина. На время, конечно… Но сегодня она сможет любоваться и наслаждаться им… Тело ее напряглось от желания.

– Пойдем скорее, – прошептала она, миновав еще одну группу людей, таращивших на них глаза.

– Я знал, что не зря нанял тебя.

Толпа поредела возле подножия винтовой лестницы, ведущей в комнаты гостей. Алексей повел ее по узкому проходу, и Маделин с готовностью следовала за ним, задыхаясь и смеясь от счастья.

Когда в последний раз она была счастливой? У нее была интересная работа и амбиции. У нее были задачи и цели. Она была довольна. Но разве она была счастлива? Маделин вообще не знала, была ли когда-нибудь по-настоящему счастлива.

И вот теперь она чувствовала себя… свободной. Впервые за всю свою жизнь цепи прошлого – того самого прошлого, которое выходило далеко за рамки ее злополучного романа с Уильямом, – больше не сковывали ее.

– Моя комната – там. – Алексей жестом указал на еще одну лестницу в центре длинного коридора.

– В башне? – спросила она.

– Конечно. Это пентхаус замка.

Рассмеявшись, Маделин крепче сжала руку Алексея и прильнула к нему, прижавшись лицом к его плечу, когда они быстро стали подниматься на следующий этаж.

Засунув руку в карман, Алексей достал большой старинный ключ и вставил в замок двери. Маделин смотрела на его руки, когда он повернул ключ. Он был таким сильным, таким мужественным и таким сексуальным, каким не был ни один мужчина.

Когда Алексей открыл дверь, Маделин схватила его за руку и сама втащила внутрь. Он быстро закрыл дверь и, обхватив Маделин за талию, повернул лицом к себе, прижал спиной к деревянной двери.

Его поцелуй был жадным, настойчивым. Никакой нежности или сдержанности. И это было хорошо, потому что сама Маделин не сдерживала себя.

Она стала лихорадочно снимать с него галстук, запуталась в нем, дернула в сторону, а затем все-таки развязала его, оставив свободно висеть на шее, и принялась расстегивать пуговицы белоснежной рубашки. И едва сдержала стон, когда увидела его мускулистую загорелую грудь.

На этот раз Маделин хотела исследовать его тело неспешно. Положив руку на его грудь, она почувствовала под своей ладонью биение его сердца.

– Ты действительно хочешь меня? – спросила она, когда ее рука скользнула вниз.

– Да, хочу, – сказал он, стиснув зубы.

– Тогда возьми меня.

Услышав ее приглашение, Алексей не стал тратить время зря.

Подхватив Маделин на руки, он отнес ее на кровать. Затем снял с себя галстук, пиджак, рубашку, небрежно бросив все на пол. Скинул с себя ботинки, стянул носки.

Протянув руку, она расстегнула его ремень, быстро сняла с него брюки, а затем и трусы, которые тоже оказались на полу.

Алексей сел рядом с ней на кровать, расстегнул молнию на ее черном шелковом платье, и оно неслышно скользнуло на пол, к ее ногам. Маделин с радостью ощутила на себе его жаркий взгляд. В каждой линии его неподражаемого обнаженного тела сквозило откровенное желание.

– Ты была без нижнего белья весь вечер? Только в платье? – спросил он, и голос его сорвался на хрип.

Она улыбнулась ему самой соблазнительной улыбкой:

– У меня была цель. И нижнее белье не соответствовало этой цели.

– Хитрая лиса, – проскрежетал он.

Маделин закинула руку за голову, чтобы расстегнуть застежку ожерелья.

– Не трогай его, – остановил ее Алексей.

Она уронила руки. Секунду он просто смотрел на нее.

– Иди сюда, Мэдди, – сказал Алексей, сидя на краю кровати.

Она повиновалась, скинув с себя туфли на высоких каблуках. Положив руки ей на бедра, он поцеловал ее. Медленно, с наслаждением.

Маделин вцепилась в его плечи, чтобы не упасть, изнемогая, к его ногам.

Алексей слегка опустил голову и стал страстно целовать ее шею и ключицу, над самым ожерельем. Затем он переключился на ее грудь. Он пощекотал один сосок кончиком языка, прежде чем взять его в рот. Затем слегка прикусил зубами ожерелье вместе с ее кожей, и Маделин затрепетала.

Точно так же, бережно и ласково, он обошелся с другой ее грудью. На секунду он приподнял голову:

– Я забыл это сделать в прошлый раз и с тех пор мечтал об этом.

– Это было замечательно, – произнесла она дрогнувшим голосом.

Алексей потянулся к тумбочке, стоявшей возле кровати. Достав из ящика презерватив, он протянул его Маделин. Она раскрыла пакетик и сделал то, о чем он ее безмолвно попросил, защитив себя и Алексея от последствий. Больше им ничего не было нужно…

Крепко сжав ее бедра, он вошел в ее тело. Они оба вскрикнули от наслаждения, когда мощным толчком он проник глубоко в нее.

– Вот так? – спросил он, заглянув в ее глаза.

– О да, да! – выдохнула она.

Алексей стал ласкать ямочку на ее пояснице, а затем, обхватил ее грудь, начал дразнить пальцами ее отвердевший сосок, отодвинув ожерелье в сторону. Чувствительная кожа Маделин ощутила контраст между прикосновениями холодного металла и его горячих рук. Это так возбудило ее, что она закричала от взрыва напряжения, наконец отпустившего ее.

Алексей перевернул Маделин на спину и навис над ней. А когда с силой вошел в нее, она обхватила ногами его бедра. Он начал двигаться в бешеном ритме и вскоре достиг вершины наслаждения.

Теперь все, что она слышала, было их смешанное дыхание и стук ее сердца. Алексей перевернулся на бок, обняв Маделин, но тела их больше не соприкасались.

Они оставались в таком положении несколько минут, а затем он сел. Она тоже села, собираясь взять свое платье с пола и снова одеться, чтобы отправиться в свою комнату.

– Нет, – твердо сказал он, вставая с кровати. – Я позабочусь обо всем. Ты остаешься.

– Ты хочешь, чтобы я осталась спать с тобой, в твоей кровати? – Такой интимности их отношения никак не подразумевали.

И все же в глубине души Маделин хотела остаться с ним. Остаться рядом с его теплом. Может быть, проснуться утром рядом с ним – такое же наслаждение, какое они только что испытали?

Маделин никогда не спала ночью с мужчиной. Вот что значит иметь женатого любовника. У него всегда появлялись какие-то причины, чтобы уйти.

Маделин покачала головой. Она не должна об этом вспоминать.

– Хорошо, я остаюсь.

Глава 9

Было все еще темно, когда Маделин проснулась. Рука Алексея обнимала ее, и она уютно прижалась к его телу. Секунду она наслаждалась близостью. Кожа к коже. Дыхание к дыханию…

Это было великолепно.

И затем внезапно Маделин почувствовала – она не сможет справиться с такой близостью.

Вывернувшись из его объятий, она выбралась из кровати, не совсем понимая, что собирается делать. Пойти в ванную – вполне логичный первый шаг. На цыпочках Маделин прошла в ванную комнату и закрыла за собой дверь.

Она стояла и смотрела на свое отражение в зеркале. Она выглядела так, как должна выглядеть женщина после секса. Волосы спутаны, на лице остатки вчерашнего макияжа. И главное – на ней все еще было ожерелье, стоившее столько денег, сколько Маделин не видела за всю свою жизнь.

Закинув руки за голову, она сняла с себя ожерелье, а затем, прежде чем уйти, решила выяснить, где Алексей хранит драгоценности.

Маделин снова тихо проскользнула в спальню. Серый утренний свет проникал сквозь большие окна. Она выругалась про себя, когда увидела свое платье, черной лужей расплывшееся на полу.

Но ей больше нечего было надеть. Она пришла сюда в своем бальном платье, без нижнего белья, и теперь ей не в чем было возвратиться в свою комнату. Наверное, в коридоре все еще толкутся какие-то гости и репортеры.

Маделин взглянула на кровать, на спавшего там мужчину. Одеяло едва прикрывало его бедра, оставляя обнаженным великолепные торс и плечи. На самом деле ей хотелось только одного: забраться снова в постель, разбудить Алексея и заняться с ним сексом.

Она положила ожерелье на столик возле кровати. Алексей уберет его в сейф, когда проснется.

Вздохнув, Маделин наклонилась, подняла свое платье и повесила на спинку стула. Затолкала туфли под письменный стол, подняла брюки Алексея, повесила их на спинку стула, поверх своего платья.

Поднимая с пола пиджак Алексея, она заметила короткий конец цепочки, лежавшей возле него. Подняв ее, Маделин увидела – это была не простая цепочка. Включив лампу, стоявшую на письменном столе, Маделин рассмотрела ее. Это была совсем не цепочка. Это было произведение искусства. Изгибающиеся виноградные гроздья в сочетании с колючками и крошечными цветами, прячущимися между листьев, сердцевина которых была сделана из переливающихся разными оттенками розовых драгоценных камней, а лепестки – из жемчуга и бриллиантов. В них были сотни оттенков, тонких и не сразу заметных. Изысканная, неброская красота.

Эту вещь сделал Алексей. Это очевидно. Ювелирные украшения его работы были самыми прекрасными украшениями, которые когда-либо видела Маделин, но это превосходило все, увиденное ею.

– Зачем ты это взяла? – Голос Алексея, резкий и грубый, заставил ее вздрогнуть.

Она повернулась лицом к кровати.

Алексей уже не лежал, а сидел, и взгляд его был устремлен на изящное ювелирное изделие, которое Маделин держала в руках.

– Она лежала на полу, – пробормотала Маделин.

Алексей долго смотрел на нее, затем протянул руку. Маделин подошла к кровати и положила цепочку в его ладонь. Он ничего не сказал, и она тоже ничего не сказала. Он провел большим пальцем по ожерелью, лицо его окаменело, взгляд устремился куда-то вдаль, губы сжались в твердую линию.

– За основу дизайна взята солянка, – сказал он, и голос его был жестким. – Обычный сорняк в России и во многих странах мира.

– Оно слишком красивое, чтобы быть сорняком, – возразила Маделин.

Некий звук, похожий на смех, сорвался с его губ.

– Да, некоторые тоже так думают. – Он тяжело вздохнул. – И жена моя тоже так считала. Солянка росла вокруг нашего дома в России. И она никогда не разрешала мне ее вырывать.

Сердце Маделин сжалось. Жена? Ведь у Алексея не было жены. У него не могло ее быть! Неужели она, Маделин, второй раз наступила на те же грабли?..

– Я думала, ты… не женат, – с трудом прошептала она.

– Нет, не женат, – тяжело выговорил он.

Между ними возникло молчание. Вопрос о том, что же случилось, вертелся у нее на языке, и все же она не могла его задать. Потому что Маделин догадалась – по тону, каким он произнес эти слова, – расстались они не по решению суда.

– И давно это случилось? – Это были единственные слова, которые она могла выговорить.

– Шесть лет назад. – Он положил цепочку на ночной столик. – Я делал это для нее. Вещь должна была стать сюрпризом.

Но жена так и не получила его? Ведь он его так и не доделал… Алексей носил его в нагрудном кармане пиджака. Близко к сердцу…

Маделин прижала руку к груди, где билось ее собственное сердце. Оно терзалось и кровоточило от боли. Ей было жаль не себя, а Алексея. Точно так же, как она почувствовала его веселье вчера вечером, сейчас она почувствовала его боль. Настоящую. Глубокую. Неизбывную.

– Прости. Я… я не знала…

– Это не секрет. Я не люблю говорить об этом, но, когда это случилось, сообщили в новостях. Хотя в то время я только начинал свой бизнес, и имя мое было известно лишь в России. Да, тогда произошедшее не стало международной новостью.

Шесть лет назад… Именно в то время Алексей стал создавать свою коллекцию, над которой работал до сих пор. Он успешно развивал свою компанию и вышел на мировой уровень. Но он потерял свою жену.

– Полина погибла в автомобильной аварии, – сказал он. – Я знал, ты не спросишь меня об этом. Именно поэтому между нами ничего не будет – только это! – Он жестом указал на кровать. – У меня была жена. У меня была привязанность. У меня был близкий человек. И я не желаю повторять все снова. Не могу.

Горло Маделин сжалось.

– Но я не хочу выходить за тебя замуж… Я даже не верю в любовь.

– А я верю. Но эта часть моей жизни осталась позади.

Маделин стиснула зубы, стараясь подавить в себе боль, которую пробудили в ней его слова. Так вот почему Алексей избегает любых эмоциональных отношений!

Она не хотела ничего знать об этом, потому что тогда ей пришлось бы рассказать ему, почему сама избегает эмоциональных отношений. Ей пришлось бы рассказать о самом унизительном моменте в ее жизни. Раскрыть перед ним свою глупость, свою слабость.

– Мэдди, иди сюда.

Она подошла к кровати. Сердце ее стучало так сильно, что, наверное, он слышал его стук. Она легла на кровать, забравшись под одеяло. Алексей прижал ее к себе и поцеловал:

– Прошлое не имеет значения. Оно осталось позади. Будем думать о настоящем. Мы оба понимаем, в чем оно состоит. Мы оба хотим одного и того же.

Она поцеловала его в ответ – отчаянно, страстно. Сейчас для нее существовало только одно – желание. Маделин забыла о боли, отбросила в сторону печальные мысли – и о себе, и о нем – и отдалась своему влечению.

Сейчас для нее больше ничего не существовало.

То, что Маделин отдалилась от него, узнав о Полине, не должно было бы волновать Алексея. Однако он волновался. Он не рассказывал Маделин о своей жене. И никому не показывал тот фрагмент ожерелья, которое изготавливал для нее.

Он носил его с собой не потому, что испытывал горе. Полина погибла шесть лет назад, и, хотя он все еще печалился о ней, острая боль ушла несколько лет назад. Он носил ожерелье с собой как напоминание о том, что может случиться, когда ты сильно любишь кого-то. Когда кто-то становится для тебя целым миром, и вдруг этот мир рушится.

Смерть Полины чуть не погубила его самого. Целый год он пил, стараясь забыть об этой трагедии, погрязнув в своем горе.

Но потом Алексей понял – он скоро отправится вслед за ней, если не будет двигаться вперед. И с этого момента он взял себя в руки. Он начал с того места, на котором остановился, и в конце концов обрел международное признание.

Алексей преуспел в своем бизнесе. Заработал миллионы. И хотя это было совсем не то, о чем он мечтал в молодости, это все же лучше, чем оказаться в пропасти.

В дверь кабинета кто-то тихо постучал.

– Войдите.

Подняв глаза, Алексей увидел Маделин в очень скромной одежде. На ней была юбка до колен и обычный свитер. Однако в этой простоте было нечто порочное…

Они не занимались любовью четыре дня – с тех пор, как покинули Люксембург. И по каким-то неведомым причинам эти четыре дня показались ему вечностью.

– У нас возникла небольшая проблема с проведением парижской выставки.

– Да? – Алексей откинулся на спинку стула, пытаясь сосредоточиться на текущей задаче, а не на роскошном теле Маделин. Ему так хотелось расстегнуть верхнюю пуговицу ее простого маленького свитера…

– Да. Этот зал пожелали арендовать другие предприниматели. И они хотят, чтобы мы перенесли дату мероприятия.

Наклонившись вперед, Алексей положил руки на стол:

– Пусть другие переносят, а не мы.

– Я сказала то же самое.

– И что?

– Они дали мне весьма уклончивый ответ. Сказали – некая компания также забронировала большой зал на ту же дату, что и мы.

– Я понял, – сухо произнес Алексей, твердо упершись руками в стол и вставая со стула. – Какой у них номер телефона?

Маделин передала ему трубку, указав последний исходящий номер. Взглянув на цифры, он нажал кнопку «Вызов».

За этим последовал быстрый диалог на французском языке, который Маделин плохо понимала. Точно так же, как и итальянский. Это был большой пробел в ее образовании, из-за которого она не могла участвовать в серьезных деловых переговорах.

Когда Алексей закончил разговор, он отдал ей телефонную трубку. Его пальцы коснулись ее ладони, и сладкая дрожь прошла по ее телу.

– Успешно? – спросила она, положив мобильный телефон в свой карман.

– Конечно.

Алексей произнес это слово как человек, которому никогда никто не отказывал. Как человек, который контролировал все стороны своей жизни.

Однако даже он не был всемогущим. И не все мог контролировать. Сердце Маделин сжалось от боли, когда она вспомнила о его жене и тех страданиях, которые ему пришлось пережить.

Маделин улыбнулась:

– Конечно.

Обогнув стол, он подошел к ней и подхватил ее на руки. На этот раз Алексей не целовал ее. Он просто прижал Маделин к себе. Она вдыхала его запах, такой знакомый, такой волнующий…

– Я скучал по тебе, – сказал он.

– И я тоже. – Эти слова она произнесла шепотом.

– Я хочу тебя, сегодня вечером, – грубо сказал он. – Я забронировал номер в отеле «Дель сол».

Сердце ее упало. Она очень старалась справиться с приступом тошноты, охватившим ее. Да, у Алексея не было жены, которая ждала бы его дома. Но что она ожидала? Что он пригласит ее к себе, в свою квартиру в Милане? Или она пригласит его в свою квартиру? Но тогда он вторгся бы в ее пространство, а так не делают люди, между которыми существует лишь сексуальная связь.

– Я… Может быть, не сегодня вечером? – сдавленным голосом произнесла она.

На скулах его заиграли желваки, и он отпустил ее. Отодвинул в сторону.

– Тебя не устраивает номер, Мэдди? Или отель не так хорош?

– Перестань, Алексей, я никогда не вела себя так!

Старая боль, которая не имела к нему никакого отношения и была порождением лишь одной ее глупости, вновь напомнила Маделин о себе, заставив ее разозлиться на Алексея.

Он отвернулся:

– Если ты занята, значит, занята.

– Да, – коротко произнесла она.

– Увидимся завтра, Мэдди. – Он вновь уселся за стол и уставился на экран компьютера.

Алексей отпускал ее. Это было совершенно очевидно.

Но именно она отказала ему, так почему же она страдает?

Стиснув зубы, Маделин вышла из его кабинета.

Алексей никогда не домогался женщин. Они сами домогались его – даже тогда, когда он был неизвестным и небогатым. Просто, когда он заработал свой первый миллион, женщины стали чаще кокетничать с ним.

Однако сейчас он готов был молить Маделин о любви. Тело страдало от сексуального голода, сон окончательно покинул его.

Сегодня он был холоден с Мэдди, а затем он увидел боль в ее глазах. Такая глубокая быль вряд ли могла быть вызвана их спором.

И он отвернулся от нее. Потому что не хотел реагировать на эту боль. А теперь раскаяние грызло его изнутри.

Перед глазами вспыхнул ее образ: обнаженная, с раскинувшимся черным шелковым платьем возле ног. Но этот образ быстро сменился другим: она стоит в его кабинете, и глаза ее наполнены страданием…

Он должен позвонить ей. К черту гордость! Взяв телефон, Алексей набрал ее номер.

– Да? – Голос ее звучал так, будто она спала. Или плакала. Сердце его сжалось при этой мысли. Он совсем не хотел причинить Маделин боль.

– Мэдди…

– Алексей? – настороженно произнесла она. – Сейчас половина двенадцатого.

– Я знаю. Ты можешь приехать ко мне домой? Моя квартира находится над студией.

– Я?.. Да.

– Прислать за тобой машину?

– Нет, я могу приехать сама. Буду у тебя через десять минут.

Это были долгие десять минут. Услышав звонок, он быстро нажал кнопку домофона, а когда она подошла к дверям его квартиры, они уже были открыты для нее.

Пропустив Маделин вперед, Алексей поцеловал ее. Очень бережно и нежно. Обвив его шею руками, она прижалась к нему.

– Проходи, – сказал он.

Маделин прошла внутрь, и он закрыл за ней дверь.

Терпение Алексея подходило к концу. Он так хотел ее!

– Гостиная здесь не очень комфортная, – сказал он, взяв ее за руку. – Я покажу тебе свою спальню.

Улыбка расцвела на ее лице, и глаза, сузившись, блеснули так, как они блестели всегда, когда она была счастлива.

Маделин рассмеялась:

– Ловко!

– Но ведь это работает, да? Улыбка ее стала еще шире.

– Конечно.

Он повел ее через просторную гостиную к двойным дверям, за которыми находилась его спальная комната. Обычно Алексей не приводил женщин к себе домой, предпочитал встречаться с ними в гостиничных номерах. Но все же у него не возникло ощущения, будто Маделин вторглась в его личное пространство. И не было ощущения, будто он ущемляет себя в чем-то, чтобы получить ее.

– Мне нравится здесь, – сказала она, оказавшись в его спальне и оглядываясь вокруг. – Очень… мужественная обстановка.

Он рассмеялся:

– Разве? Я заплатил дизайнерам за этот интерьер.

Маделин, улыбнувшись, сняла с себя жакет и бросила его на кресло, стоявшее возле кровати.

– Ну, они прекрасно справились со своей работой. Кровать буквально заманивает. Хотя черное покрывало я поменяла бы на что-нибудь другое.

Алексей прижал ее к себе, запустив пальцы в шелковистые темные волосы, и поцеловал. Маделин ответила на его поцелуй, обхватив руками его лицо и нежно поглаживая его подбородок.

Он положил ее на кровать, и она тихо вздохнула, когда спина ее коснулась матраса. Рассмеявшись, Алексей поцеловал ее в шею.

Он не мог вспомнить, когда в последний раз смеялся вместе с женщиной. Когда в последний раз секс был для него таким интимным, личным. Когда в последний раз для него имело значение, с кем он спал…

Нет, все-таки он смог вспомнить. В последний раз это было у него… с Мэдди.

А затем все мысли исчезли у него из головы, потому что Маделин стянула с него футболку и отбросила ее в сторону…

Алексей лежал на боку, прижимая Маделин к себе. Она прильнула к нему, обдавая его грудь жарким дыханием.

– Я сожалею о том, что между нами произошла такая размолвка, – глухо сказала она, тихо роняя слова.

– Я причинил тебе боль, Мэдди, и мне горько от этого, хотя я не понял, почему ты так расстроилась.

Она прерывисто вдохнула:

– Я… На самом деле ты ни в чем не виноват. И тебе совершенно не надо знать, почему я так расстроилась.

Алексей сжал зубы:

– И все-таки кто тебя обидел?

Он крепче сжал ее в объятиях. И понял, что хочет это знать. Понял, что готов убить того, кто поселил такую печаль в ее глазах. Ему хотелось быть уверенным – этим человеком был не он.

Нервно рассмеявшись, Маделин отодвинулась от него:

– Это провокационный вопрос.

Он разрывался между желанием сказать ей, что она вправе хранить свои секреты, и желанием узнать больше. Желанием попытаться разогнать ее демонов. Он повернулся к ней так, чтобы видеть ее лицо:

– Ну хорошо…

– Может быть, мне надо начать со своих родителей? – неожиданно стала рассказывать Маделин, не глядя на него. – Они… не очень интересовались детьми, а я была поздним и нежданным ребенком. Они уже вырастили моего брата, а меня вообще не ждали и не хотели… Я на пятнадцать лет младше Кейджа. К тому времени родители уже не думали о детях.

Сердце Алексея больно сжалось. Что он может сделать, чтобы облегчить ее боль? Ничего. Но в этот момент он ощущал в Мэдди огромную потребность в сочувствии.

– Так или иначе, когда мне было десять лет, они куда-то уехали… Я даже не знаю зачем. Они уволили мою няню, а новая еще не пришла. Я одна находилась в доме три дня, без всякой еды. И не потому, что не было денег, мы не нуждались. Они просто… забыли обо мне. Я позвонила Кейджу, он приехал и забрал меня. И больше я уже никогда не возвращалась в родительский дом.

В голосе ее не слышалось боли. Голос Маделин звучал совершенно безучастно, в нем не сквозило никаких чувств. Это состояние было хорошо знакомо Алексею. Ничего не чувствовать, иначе несчастье может охватить тебя с головой. А они с Мэдди не хотели этого. Им нужно было двигаться вперед – стремиться к успеху, а не застревать в разрушительных переживаниях.

– Кейдж старался сделать для меня все возможное, – продолжала Мэдди. – Он даже убедил меня пойти на студенческий бал. Я не знаю, заплатил ли он моему кавалеру, но я пошла. Я была… очень скованной. Мне было трудно общаться с ровесниками, с девушками и парнями, потому что я невысоко ценила себя. Если ты не нужна своим родителям, значит, другим людям тем более не нужна. А затем я встретила Уильяма…

В кровь Алексея хлынул адреналин. Она произнесла имя этого мужчины таким тоном, что ему захотелось убить его, не дослушав историю до конца.

– Он был моим начальником. Я тогда окончила университет и проходила практику в его фирме. Уильям был очень добр ко мне, всегда делал комплименты и говорил, что я красивая. Когда он стал делать мне разные предложения, я была невероятно польщена… И это было так здорово, когда кто-то… хотел меня. – Она отвернулась от него. – Я была такой глупой, Алексей! Но я просто хотела быть любимой. Отчаянно желала этого. Мои родители лишили меня своей любви, а этот мужчина был… он был старше меня, он был могущественным, красивым, и он сказал, что любит меня.

– Многие молодые девушки совершают такую ошибку, – сухо произнес Алексей.

Маделин села на кровати:

– Да, многие девушки отдают свою девственность мужчинам, которые лишь притворяются, будто любят их, но на самом деле используют их, я знаю это. Но… не многие девушки разрушают чужую семью. А я сделала это. И об этом писали в газетах, в заголовках новостей, потому что жена его была известной моделью и актрисой. И через несколько месяцев мое имя было опозорено…

– Он был женат? – Грозный гнев закипел в груди Алексея.

Еще несколько минут назад он считал себя человеком, способным полностью контролировать свои эмоции. Но этот контроль испарился. Если бы он только встретил этого типа!

– Я не знала, что Уильям был женат. Сейчас я задаю себе вопрос: может быть, я и не хотела ничего знать? Я не разговаривала со своими коллегами и никому не рассказывала о Уильяме и о себе. Я не спрашивала его, почему он привозит меня в отели, а после этого… оставляет одну в номере. Это стало моей сокровенной тайной. Хотя если ты найдешь мое имя в Интернете, то узнаешь обо мне все. Это было… пять лет назад.

Алексей смотрел на Маделин, на ее напряженное неподвижное тело. Она все еще ждала – сейчас он начнет ее осуждать, так же как пресса когда-то.

– Не имеет значения, знала ты об этом или нет, Мэдди. – Алексей тоже сел на кровати и дотронулся до ее плеча. – Мужчина обязан соблюдать брачные обеты. Я никогда не изменял своей жене, когда был женат. Я любил жену, и никто не мог соблазнить меня и заставить нарушить клятву верности.

– Но я… – Лицо ее стало унылым. – Мне просто надо было… сделать лучший выбор.

– Он воспользовался тобой. Не могу уважать мужчину, который использует чью-либо слабость, тем более слабость уязвимой молодой и неопытной девушки. Твой Уильям не заслуживает звания настоящего мужчины.

Маделин опустила глаза, и тени от темных длинных ресниц легли на ее высокие скулы.

– Никто не видел это так, как видишь ты. Включая меня. Журналисты были правы, называя меня «разлучницей» и «разрушительницей домашнего очага».

– Пресса любит скандалы и любит образы злодеев. Но нельзя позволять им навязывать себе их точку зрения. Твой босс сам разрушил свою семью, а не ты.

Маделин обхватила колени руками, прижав их к груди. Она никогда никому не рассказывала о своей жизни. О родителях. О Уильяме. Но теперь это буквально выливалось из нее. Вся неприглядная правда. И Алексей не смотрел на нее с отвращением. Взгляд его темных глаз был почти нежным.

Она не понимала этого. Не понимала ничего…

– Ты представляешь, как это было ужасно? – спросила она, отчаянно желая, чтобы Алексей осудил ее, подтвердив ужасную вину. – Он пришел ко мне, когда всем стало известно о нашем романе. Сказал, что любит меня. И попросил меня остаться с ним. – Маделин почувствовала, что слеза покатилась по ее щеке, но не стала утирать ее. – Я была заворожена. Я не хотела терять его. Мы оба не хотели терять эти чувства. Он говорил мне о том, какая я красивая, особенная… Мне кажется, я любила эти слова гораздо больше, чем самого Уильяма.

– Именно поэтому ты так нервничала, не желая принимать мои комплименты?

И снова Алексей не осуждал ее.

– Да. Мне показалось, они ничем не отличаются от комплиментов Уильяма. Просто средство контролировать меня. И оно работало. Слово «любовь» может сковывать людей гораздо сильнее, чем цепи. Я находилась в таком отчаянии… И когда это прошло, осталось позади, я сделала все, что было в моих силах, лишь бы не испытывать влечения к мужчине.

Алексей смотрел на нее, и карие глаза его были непроницаемыми.

– Неужели после того, что я рассказала тебе, ты не будешь меня ненавидеть? – прошептала Маделин.

– Конечно не буду. Потому что ты не заслужила этого, Мэдди! – Он прижал ее к себе. – Ты не заслужила ничего из рассказанного тобой. Ни того, как родители относились к тебе, ни того, как этот негодяй Уильям использовал тебя. Тебе надо принимать себя такой, какая ты есть. Ты – прекрасная женщина!

Легкие ее, казалось, готовы были взорваться от переполнившего их воздуха, сердце болело. Чувства были слишком остры и велики, чтобы она могла сдерживать их.

По щекам ее скатилось еще несколько слезинок, и в конце концов она дала им волю. Маделин нужна была разрядка, нужно было избавиться от чувства вины, которое так долго жило в ней.

Тогда она стала жертвой, юной и наивной. Сначала она была отверженным ребенком, а затем – нуждающейся в эмоциональной близости взрослой женщиной. Но Маделин не могла позволить, чтобы этот ребенок и эта женщина продолжали контролировать ее. Пришла пора с ними расстаться.

После того как буря в ее душе улеглась, Алексей продолжал обнимать ее, и тело его было теплым и утешающим.

Маделин вдохнула его запах. Ей стало так хорошо и спокойно, как никогда. Он просто обнимал ее, ни слова не говоря, и ей больше ничего не было нужно…

– Ты знаешь, – тихо сказала она, – с тобой я испытала такое, чего не испытывала раньше…

– Правда?

– Я думала, ты понял это.

– Теперь мне действительно хочется убить этого подонка.

– Почему? – спросила она.

– Он даже не приложил усилий к тому, чтобы доставить тебе удовольствие.

– Ну, это не имеет значения. Я счастлива, что всему научилась у тебя.

Она прильнула к нему. В этот момент Маделин испытывала счастье лишь оттого, что находилась рядом с ним. Утром, возможно, она задумается над этим. И, возможно, даже запаникует. Но сейчас она хотела только радоваться жизни.

Глава 10

– Давай сегодня сходим в какой-нибудь ресторан, – предложил Алексей. Мэдди повернулась к нему. Он не велит ей собираться и уходить? Она провела ночь в его квартире – в той самой квартире, куда он так не хотел ее приглашать. А затем Алексей приготовил для нее завтрак и подал в постель.

Сейчас был почти полдень, и Алексей, казалось, не испытывал никакого желания выпроводить ее. Более того, он предлагает ей провести вместе целый день. Не в кровати. Это показалось Маделин нарушением правил любовного романа, основанного лишь на сексуальных отношениях.

– Ты хочешь прогуляться со мной? – Обойдя кухонный стол, она прошла в гостиную и села с ним рядом на диван. – Но мы можем пообедать и здесь.

Он легко поцеловал ее в губы:

– Да, можем. Но я хочу пригласить тебя в ресторан.

Маделин глубоко вздохнула. Сегодня ей было гораздо легче с Алексеем, чем вчера. Будто какая-то тяжесть упала с ее плеч. Она наконец-то смогла избавиться от груза, который сковывал ее много лет.

– Но у меня лишь футболка и джинсы. Если только мы не заедем ко мне домой… – Вчера она так стремительно бросилась к нему, когда он позвал ее к себе, что забыла о макияже, о парфюме и обо всем, что мог ожидать от любовницы мужчина такого калибра, как Алексей.

Но он все равно захотел ее. Он сказал – она красивая. И он не осуждал ее…

Груди ее напряглись, и у Маделин возникло ощущение, будто они стали больше. Какое странное чувство. Незнакомое. Совершенно новое для нее. И ей не хотелось знать, как это называется.

– Ты выглядишь очень сексуально и в джинсах, – сказал Алексей.

Она рассмеялась. Не могла сдержать себя. Просто сейчас она чувствовала себя счастливой. Честно говоря, Маделин чувствовала себя счастливой с того момента, когда решила просто заниматься с Алексеем сексом.

– Ну если ты не против того, чтобы я появилась с тобой в обществе в таком непринужденном виде, тогда пойдем.

Алексей сжал ее руку, пристально глядя ей в глаза. Затем, нагнув голову, поцеловал ее ладонь:

– Ты нравишься мне в любом виде.

Старинная ярмарка была заполнена народом. В толпе шумели, кричали, смеялись, разговаривали, и Алексей едва слышал Маделин, шедшую рядом с ним и что-то говорившую.

Ему никогда не нравились такие места. Он предпочитал закрытые рестораны, уединенные обеды или залы с небольшим количеством людей. Но, глядя сейчас на лицо Мэдди, Алексей был даже рад – он привел ее сюда не зря. Ее голубые глаза сияли, когда она разглядывала прилавки с диковинными товарами и останавливалась возле магазинчиков, чтобы восхититься антиквариатом.

Только в кровати он видел Маделин такой же раскованной. Ее распущенные темные волосы развевались на легком ветерке, на губах остались кусочки розовой сахарной ваты, которую она только что съела. И она улыбалась…

А ведь это он предоставил ей повод улыбаться. Никто не давал ей такой возможности. Он почувствовал, как гнев поднимается в его груди при мысли о тех, кто обижал Маделин. Жизнь такая жестокая…

То, что случилось с Полиной, – тому доказательство. Его жена ушла такой молодой…

И вот теперь Мэдди. Слава богу, у нее был брат. Алексей знал ее семью. Богатые и известные люди. И они забыли свою маленькую дочь, оставив ее одну в доме, без всякой еды…

Алексей сжал кулаки.

А потом был ее бывший босс. Этот человек коварно и ловко воспользовался молоденькой девушкой, отвергнутой своей семьей и жаждущей близости и любви. Подонок!

Алексей заметил, как загорелись ее глаза, когда она увидела большие туристические лодки, стоявшие на пристани канала. Гребцы в лодках запрашивали значительную сумму за десятиминутную поездку, но деньги его не беспокоили.

– Ты хочешь прокатиться?

Маделин взглянула на него, и лицо ее было таким открытым и восторженным, что ему стало трудно дышать.

– Ведь это для туристов.

Он пожал плечами:

– Формально я тоже турист. Я не очень часто бываю в Милане, а ты жила здесь всего лишь… три месяца? Так что мы оба – туристы.

Она машинально потрогала подбородок, будто раздумывая над предложением.

– Да, действительно. Ну хорошо…

– Звучит не очень убедительно, – сказал он, отдавая деньги хозяину лодки и помогая Маделин забраться в нее.

Она прижалась к нему, обхватив его за талию:

– Поверь, мне действительно хочется покататься!

Лодка плавно заскользила по тихой воде канала.

И это было так романтично! Глупая улыбка расплылась по ее лицу, и она уткнулась носом в плечо Алексея. И не имело значения, что в лодке, кроме них, было еще десять человек. Маделин едва видела их. Не могла видеть, когда Алексей был рядом…

У нее мелькнула смутная мысль – ей нельзя желать никакой романтики. Более того, надо поскорее бежать от нее. Потому что романтика обычно соотносится с любовью…

Ее отношения с Алексеем были временными. Они расстанутся, когда хотя бы один надоест другому. Конечно, ей трудно представить себе, что когда-нибудь Алексей ей надоест. Он был слишком хорош в постели. И он был нежным. Заботливым. Никто раньше не водил ее гулять в такие места. Никто не предлагал ей покататься на лодке по каналам Милана.

Ее родители… Они никогда бы не привели ее на людную ярмарку. Конечно, Кейдж очень хорошо относился к ней, но он был таким юным… Ему и в голову не приходило, что сестре надо уделять внимание и время.

С Уильямом отношения были тайными, поэтому они никогда не появлялись на людях вместе…

Маделин подавила вздох.

Сделав небольшой круг по каналу, лодка вернулась обратно. Алексей поднялся, выбрался из лодки, встав на каменный причал, затем, наклонившись, протянул руку Маделин. Ухватившись за его руку, она стала выбираться из лодки, но нога ее поскользнулась на мокром камне. Царапаясь коленями о шершавую стенку причала, Маделин упала обратно в лодку, на зеленые виниловые сиденья, чуть не задев другого пассажира.

– О! – вскрикнула она, пытаясь встать на ноги.

Алексей в секунду снова оказался в лодке, грозно рявкнув на гида-итальянца. Опустившись рядом с ней на колени, он встревоженно спросил:

– С тобой все в порядке, Мэдди?

– Я… о… со мной все в порядке. То есть мне больно, но раны не смертельные.

Наклонившись, он подхватил ее на руки. Маделин вскрикнула и вцепилась в его рубашку, когда он стал подниматься вместе с ней наверх.

– Со мной все в порядке, – повторила она, когда по прошествии нескольких минут Алексей все еще продолжал держать ее на руках.

Сузив свои карие глаза, он опустил ее на землю.

– Ох! – вскрикнула Маделин, вставая на ту ногу, которая была больше повреждена.

– С тобой не все в порядке, – резко произнес он.

– Я ничего не сломала! – запротестовала она.

– Ты не можешь об этом знать наверняка.

Маделин вздохнула:

– Я точно знаю, что ничего не сломала. Мне не очень больно…

– Но тебе больно вставать на ногу, – возразил Алексей, обнимая ее за талию и помогая ей пройти сквозь плотную толпу людей.

– Наверное, я сильно ушиблась. Но в этом нет ничего страшного.

– Пойдем туда. – Алексей повел ее сквозь толпу и вывел на край площади, где было не так много народу. – Сядь, – сказал он, указывая на одну из скамеек.

– Да, господин, – улыбнулась она, но повиновалась, потому что коленка ее действительно сильно болела.

– Мэдди! – прорычал он.

– Прости, но ты такой настойчивый. Ничего страшного не случилось. Я просто получила ссадины.

Он опустился перед ней на колени, медленно засучил джинсы Маделин, стараясь не задеть ее ободранную кожу. На месте ушиба образовался лилово-красный синяк, который распухал прямо на глазах.

– Ох, – выдохнула она.

– Не трогай ранку, Мэдди, – проскрежетал он.

Ей было странно видеть Алексея таким встревоженным из-за нее. Тревога его выражалась в гневе – теперь она это поняла. Именно так Алексей отреагировал, когда вошел в зал и увидел ее на лестнице-стремянке. Он злился, потому что… он испугался. За нее.

– А что с другой твоей ногой? – спросил он. Она поморщилась от боли:

– Кажется, там идет кровь…

– Поехали ко мне домой!

Они доехали быстро, но Маделин дорога показалась долгой – из-за шишки, вздувшейся на коленке. Когда они поднялись наверх и вошли в квартиру, Алексей усадил ее на диван и пошел искать аптечку первой помощи. Вернувшись, он внимательно осмотрел ее раны.

– Тебе лучше это снять. – Он жестом указал на ее джинсы.

Маделин рассмеялась и, поднявшись с дивана, стала снимать с себя джинсы, стараясь не задеть больные места.

– Наверное, это выглядит очень сексуально…

Отбросив от себя джинсы, она снова села на диван. Алексей склонился перед ней, положив ее ногу на свое бедро и внимательно разглядывая синяк.

– Может быть, наложить повязку?

Она покачала головой:

– Нет, не надо.

Он медленно поставил ее ногу вниз и поднял другую. На этой ноге была ссадина, и она не так болела, как синяк, хотя выглядела ужасно.

Алексей обработал ее рану йодом. Маделин вскрикнула от ощущения холода и жжения. Он взглянул на нее с беспокойством в глазах, и Маделин испугалась, что сердце ее сейчас разорвется от переполнивших его чувств.

Когда он забинтовал ее ногу, она почувствовала, как что-то дрогнуло внутри ее. Когда в последний раз кто-то, кроме ее брата, заботился о ней? А уж от Алексея она этого никак не ожидала. Перевязывать раны? Вряд ли это можно назвать соблазнением.

Маделин с трудом сглотнула, пытаясь избавиться от комка, подступившего к горлу, и не замечать навернувшихся на глаза слез. Что с ней происходит? Она не хотела ни к кому привязываться, тем более – к Алексею. Он любил свою жену. Он до сих пор носил ожерелье, которое собирался ей подарить…

А ведь она даже не верила в любовь. Да, не верила. Разве Маделин видела в жизни настоящую любовь? Кейдж был добр к ней, но она почему-то считала – брат заботится о ней из чувства долга, потому что он был просто порядочным человеком и не мог поступить по-другому.

Маделин сглотнула слезы.

– На самом деле мне… Спасибо тебе, – сказала она, вставая на дрожащие ноги и поднимая с пола свои джинсы. Медленно натянула их на себя, стараясь не задеть наложенные на раны повязки. – Мне пора.

– Почему, Мэдди? Никому из нас завтра не надо на работу.

– Мне надо идти, потому что… это твой дом… и мне не хочется… больше беспокоить тебя. Ты и так уже сделал для меня очень много – даже больше, чем нужно.

– Ты думаешь, я не должен был оказывать тебе помощь? Ты сильно ушиблась.

– Я… я знаю. – И снова чувство страха охватило ее.

Вытянув руку, он прикоснулся к ее лицу:

– Но кто бы позаботился о тебе, Маделин?

Она опустила глаза:

– Мой брат. Он очень хорошо ко мне относится.

– Позволь мне сделать это. Позаботиться о тебе сейчас.

Она не могла противиться ему, не могла подавить в себе поднимавшуюся горячую волну. Прильнув к Алексею, Маделин поцеловала его.

Это было так хорошо, так просто…

Гораздо проще, чем думать о том, почему он так ласково обращается с ней. Почему повел ее на ярмарку, купил ей сахарную вату, покатал на лодке.

Гораздо проще, чем справиться с наплывом эмоций, охвативших ее, затуманивших голову.

Когда Маделин проснулась, она обнаружила себя в кровати Алексея совершенно голой. Через окно в комнату проникали солнечные лучи. Она взглянула на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке, – уже семь вечера. Значит, она проспала весь день – после того, как они занимались любовью…

Алексей был очень нежен с ней. Занимаясь с ней любовью, он проявил особое внимание, потому что боялся задеть ее раны.

Маделин судорожно вздохнула, пытаясь избавиться от напряжения в груди.

Дверь ванной комнаты открылась, и из нее вышел Алексей. Бедра его были обтянуты полотенцем. Забыв обо всем, Маделин невольно залюбовалась им.

И как ей удалось заполучить такого любовника? Он был такой красивый…

Мускулы играли на широкой обнаженной груди цвета бронзы, когда он шел к кровати. И он был не только красивым мужчиной. Алексей был главой фирмы, преуспевающим бизнесменом. Он был тем человеком, который встал перед ней на колени, чтобы обработать ее раны…

У нее перехватило дыхание.

– Как ты себя чувствуешь? Лучше? – спросил Алексей, садясь на край кровати.

Маделин закуталась в одеяло:

– А я и не чувствовала себя плохо. Ты напрасно беспокоился обо мне.

– Я не хочу видеть тебя страдающей, Мэдди.

Это прозвучало как предостережение. И оно не касалось ее падения на причале.

– Я знаю, о чем ты говоришь, Алексей. И не я подняла эту тему. Но видишь ли… Я не верю в любовь.

– Совсем?

– Совсем. Сначала люди заставляют тебя их полюбить, потом используют это чувство против тебя же. Пренебрегают тобой, а затем напоминают тебе: они – твои родители, поэтому ты должна любить их, даже если они забывают забрать тебя из школы.

– Твои родители недостойны того, чтобы называться людьми!

– Не могу тебе возразить, – кивнула она.

– А я верю в любовь, – сказал Алексей слегка охрипшим голосом.

В желудке у нее возникли спазмы, сердце сильно забилось, и все тело ее сжалось в ожидании дальнейших слов.

– Я любил свою жену, – стал рассказывать он. – С того момента, как впервые увидел ее. Мне было восемнадцать лет, ей – шестнадцать. Девять лет подряд она была для меня целым миром. Я так любил ее, что, потеряв, чуть сам не умер. Я знаю, моя любовь была настоящей, потому что реально ощутил ее потерю. Иногда бывает труднее жить, чем умереть. Вот что значит власть любви, Мэдди.

Сердце ее болезненно сжалось.

– Власть любви может быть очень жестокой, – выдохнула она.

– Я больше никогда не допущу этого, – произнес Алексей.

– Да, возможно, что любовь существует, – тихо сказала она. – Но она всегда приносит боль…

– Мне больше невозможно причинить душевную боль, Мэдди. Я теперь контролирую свои чувства, меня нельзя уязвить.

Маделин медленно кивнула:

– Я понимаю это, потому что жила так почти всю свою жизнь. Один раз, правда, попыталась… но это кончилось плохо.

– Я никогда не полюблю тебя, Мэдди. Но и лгать тебе тоже не буду.

Ее сердце пронзила ужасная боль, но она нашла в себе силы произнести:

– Именно об этом я просила тебя, Алексей. Быть со мной честным.

И Маделин получила это. Даже теперь, когда она лежала обнаженная в его кровати, он не говорил ей о том, что любит ее. Это было то, чего она хотела. То, в чем она так нуждалась.

– Я честен с тобой, Мэдди. И буду честным и впредь, обещаю.

Она вспомнила об ожерелье, которое носил с собой Алексей. Об ожерелье, которое никогда не будет сделано до конца…

– Твоя жена, должно быть, была чудесная женщина.

– Полина знала меня еще тогда, когда у меня ничего не было. Она поддерживала меня. А когда Полина умерла… я добился успеха, к которому так стремился, но она уже не видела этого. Мы были бедными, пока жили вместе. Денег не было, и жили мы в маленьком домике.

– С сорняками на заднем дворе? – прошептала Мэдди.

– Да.

У нее возникло чувство, что, если бы Алексей смог поменять свою империю на этот маленький дом с Полиной, он сделал бы это.

Алексей был прав. Любовь существовала. И у него была эта любовь. И что она могла предложить ему, когда он пережил такое большое чувство?

– Мне действительно надо ехать домой, – сказала Маделин, осторожно спуская ноги с кровати.

– Тебя довезти?

И ей почему-то стало больно оттого, что он не попросил ее остаться.

– Нет, я доеду сама.

– Тогда увидимся в понедельник.

– Ты останешься здесь?

Это было все, что спросила Маделин, но у нее было еще много вопросов: между ними все кончено? Они прощаются?

– Пока у меня здесь есть работа, я не вернусь в Россию.

– Я… – Голос ее сорвался.

Наклонившись, она подняла с пола свою одежду, остро осознавая, что он смотрит на нее обнаженную. Маделин обычно не ощущала свою наготу, когда он смотрел на нее. А сейчас все было по-другому…

Она быстро оделась и впопыхах даже не зашла в ванную комнату. Очевидно, Алексей не ощутил перемены, произошедшей в ней. Он все еще лежал в кровати в своем полотенце. А Маделин не хотела показывать ему своего смущения.

– Увидимся в понедельник, – тихо повторила она его слова.

Алексей промолчал в ответ.

Глава 11

Маделин не знала, чего ожидать от Алексея, когда увидит его в понедельник утром. Будет ли он холодным задумчивым незнакомцем, каким был пару дней назад, когда она ушла из его дома? Или он предстанет человеком, который бинтовал ее израненные ноги? А может, он, как страстный любовник, вновь соблазнит ее в своем кабинете?

В некоторые моменты, совсем короткие, – например, когда она рассказывала о своем прошлом, – Алексей, казалось, переживал за нее. Но были моменты, когда он казался совершенно равнодушным…

Такой же, как она…

Не стоит гадать о том, каким сегодня будет Алексей. Лучше задать вопрос: какой сегодня будет она сама? Налив чашку кофе, Маделин вошла в его кабинет.

– Я пришла мириться, – сказала она, поставив чашку перед ним на стол.

– Я не пью кофе, – покачал он головой.

Маделин изобразила удивление на лице:

– Разве? Прости. – Она знала об этом. Он ей говорил.

– Но все равно спасибо.

– За то, что я принесла тебе кофе, который ты не любишь?

– За то, что вспомнила обо мне, – бросил он. – Как проходит подготовка к парижской выставке?

– Все идет по плану. Я составила расписание, закупила все необходимое.

– А как сама себя чувствуешь?

– Хорошо. По крайней мере, ноги ампутировать не надо.

– Я имею в виду твое настроение. Я был… Я не очень хорошо себя вел с тобой в субботу вечером.

– Все в порядке. У нас был тяжелый разговор. Мы поняли друг друга, пришли к согласию, но, может быть, нам надо перейти на более легкие отношения?

Уголки его губ приподнялись, но в глазах не было улыбки.

– Может быть.

Маделин ощущала странную отчужденность между ними. Будто чего-то недоставало.

– Покажи мне план дизайна парижского зала.

Заморгав, она попыталась снова вернуться к реальности, сосредоточиться на работе.

– Конечно, он у меня с собой. – Достав из сумки ноутбук, она открыла его. Взглянув на экран, она быстро нашла эскизы убранства зала. – Я хочу оформить выставку в стиле ретро, но все же роскошно, в черно-белых и розовых тонах. На таком фоне цветные драгоценные камни будут выглядеть очень выигрышно. Чистые линии, все очень элегантно, но это не сказочный стиль.

– А что будет здесь? – спросил Алексей, указывая на заштрихованную зону на схеме.

– Это сцена. Я пригласила джаз-банд.

– Джаз-банд?! Ого!

– Да, будет действительно весело. Это включено в программу. Веселье.

Алексей тихо рассмеялся:

– А что мы с тобой знаем о веселье, Мэдди?

– Мне кажется, мы хорошо повеселились на прошлой неделе, – тихо сказала она, закрывая ноутбук и убирая его в сумку.

– В общем, да. – Алексей взглянул на нее, но выражение его лица было отстраненным, будто он не видел ее.

Маделин уселась в кресло перед столом Алексея. Подняв телефонную трубку, он стал звонить и заказывать гостиничные номера, охрану и все то, что не относилось к продуктам, музыке и обстановке, – за это отвечала она.

Как завороженная Маделин смотрела на рот Алексея. У него были очень красивые губы…

Наконец, с трудом взяв себя в руки, она уткнулась в свой блокнот, который держала в руках. Ей надо отделять секс от работы.

– Ты выглядишь усталой, – заметил Алексей.

Подняв глаза, она увидела, что он внимательно смотрит на нее. Глубокая складка легла между его бровей.

– Спасибо, – с сарказмом произнесла она.

– Ты хорошо спала?

После того как Маделин провела ночь в его постели, она не спала две ночи. Ей так недоставало его! Ей недоставало его тела, его тепла и его ласк…

– Нет, плохо.

Он встал из-за стола и подошел к ней сзади. Она почувствовала, как на плечи легли его руки. Перекинув ее волосы, стянутые в хвост, вперед, он стал массировать ей плечи – медленно, ритмично, чувственно.

– Ты тоже напряжена, – сказал он, массируя пальцем определенные точки. – Может быть, ты возьмешь отпуск после этой выставки?

Сердце ее, казалось, готово было разорваться в груди. Он говорил с ней так нежно, так заботливо… Алексей заметил – она устала, слишком напряжена. Конечно, он не догадывался – он сам и был этому причиной.

Но Алексей не был виноват, что их любовная связь стала для нее источником тревоги. Что она скучала о нем все ночи, когда они не были вместе. Что чувства ее находились в полном смятении…

Он предложил ей постель, отсутствие вранья, и она приняла эти условия. Убедила себя и его – от него ей больше ничего не нужно.

Но это не так. Совершенно не так. Ей надо было гораздо больше…

Когда-то Маделин вообразила, будто любит человека, который только лгал ей и манипулировал ею. Она влюбилась в этого мужчину, потому что он обольстил ее своими лживыми словами. Не испытывая никакого стыда, он использовал их, чтобы получить от Маделин все, что ему хотелось.

Но Алексей не говорил ей таких слов. И у Маделин не было никакой надежды, что он их скажет когда-нибудь. У нее не было даже ложного повода, чтобы обнадежить себя.

Но это не остановило ее. Не помешало ей его… любить. Любить?!

Внезапно у нее закружилась голова, сердце стучало где-то в ушах.

Она любит Алексея…

Неужели только вчера Маделин говорила ему, будто не верит в любовь? Да, говорила. Ведь еще совсем недавно она была уверена – любви не существует.

Встав с кресла, она выскользнула из его заботливых рук. Повернулась и взглянула на Алексея – на его красивое лицо, такое знакомое и особенное.

Сердце ее сжалось.

Как это произошло? Каким образом он стал для нее всем на свете?

И что она будет делать, если у нее больше не будет его? Тот факт, что связь их была временной, никак не изменит ее чувства. Алексей был честен с ней с самого начала. Он не искал постоянных отношений.

Маделин не могла обвинять его в этом. И как долго она будет цепляться за свою сердечную боль? Как долго ее ошибки будут влиять на ее жизнь?

На долю Алексея достались гораздо более суровые испытания. Он потерял свою жену. Он потерял настоящую любовь, а не иллюзию.

Маделин думала – ей знакомы потери, боль и душевные страдания. Но это было ничто по сравнению с тем, что испытал Алексей.

Она могла лишь смотреть на него, все слова исчезли из ее головы. Ей просто хотелось смотреть на него, хотелось запомнить каждую мельчайшую деталь его облика. И в то же время она хотела повернуться и уйти. Забыть о нем. Забыть о том, что она любит его…

– Я… Мне надо идти работать, – сказала Маделин.

Алексей посмотрел на нее долгим взглядом.

– Увидимся вечером? – предложил он.

– Я не могу с тобой встретиться вечером, Алексей. У меня… много работы.

Маделин не могла больше видеть его сегодня. Ей надо обдумать все это. Упорядочить свои мысли. И возможно, на время отдалиться от него.

Выйдя из его кабинета, она направилась по коридорам к своей рабочей комнате. Закрыв за собой дверь, Маделин заперла ее на замок, а затем прошла к своему столу и в изнеможении опустилась в кресло, закрыв лицо руками.

И только тогда она поняла, что только что сделала.

Она сбежала. Она всегда сбегала.

Ребенком она сбежала от своих родителей. А когда стало известно о ее связи с Уильямом, сбежала от газетных заголовков.

И теперь она сбежала от своих чувств.

Долго ли ей придется бегать? Пока она не оставит всех и все позади себя? Пока не упадет от изнеможения?

Она не собиралась это выяснять.

Маделин продолжала бежать.

На этот раз Алексей не позвонил ей. Как бы ни томилось его тело, на этот раз он не будет ей звонить. Он не играет в такие игры. У него уже были женщины, которые пытались манипулировать им. Например, Оливия. Такие любовницы ненадолго задерживались у него.

Однако Алексей мгновенно отогнал от себя эту мысль. Он никогда не думал о Мэдди как о своей любовнице. Странно, потому что именно ею она для него и была. Между ними существовала лишь физическая связь, условия которой были четко обговорены, как у деловых отношений.

Впрочем, это не совсем так… Со времени того сумасшедшего секса на столе, в его рабочем кабинете, и до момента, когда Маделин поделилась с ним своими глубочайшими секретами, что-то изменилось между ними…

Раздался звонок его мобильного телефона, и Алексей взял трубку, лежавшую на кофейном столике.

– Да?

– Алексей… – Голос Маделин словно накрыл его теплой волной, пробудив в теле чувственный всплеск и нечто еще, более властное и настойчивое.

– В чем дело? Надеюсь, нет никаких проблем с проведением парижской выставки?

– Нет, с выставкой все в порядке. Сотрудники хорошо потрудились. Ты можешь впустить меня? Я стою возле входа в здание.

Поднявшись с кресла, Алексей подошел к двери и нажал кнопку домофона.

– Я думал, ты занята, – сказал он.

– Да, но… – запнулась она, и он отчетливо представил себе, как на щеках ее вспыхнул румянец, а на губах заиграла растерянная улыбка, появляющаяся всегда, когда он заставал ее врасплох. – Я… я решила – мне надо видеть тебя.

Раздался тихий стук в дверь, и Алексей открыл ее.

На пороге стояла Маделин в свитере, и такая красивая, какой не может быть ни одна женщина…

Она опустила голову, затем взглянула на него, и в ее глазах, которые показались ему пронзительно-голубыми, отразились такие глубокие чувства, что Алексей не смог отвести от них взгляда.

– Мне надо было видеть тебя! – решительно произнесла она. – Я не могла оставаться дома.

Ее слова, такие прямые и честные, которые ей не стыдно было произнести, оказали на Алексея необыкновенное воздействие. Будто в каменной стене, за которой он прятал свои чувства, вдруг образовалась огромная щель. Сжав зубы, он попытался отогнать от себя это ощущение.

– Алекс…

Сделав шаг вперед, Маделин прикоснулась к его лицу нежными тонкими руками. Слезы стояли в ее глазах.

Прижавшись к нему, она поцеловала его, и губы ее были такими упругими и сладкими… Она облизала языком его губы, затем проникла в его рот, и эти легкие дразнящие прикосновения зажгли кровь, заставили ее быстрее заструиться по венам. Сердце Алексея сильно забилось.

Ее нежные руки, оставив его лицо, опустились на его плечи, легли на грудь, стали ласкать живот. Эти ласки пробудили в нем такое сильное желание, какого он не испытывал никогда. Он не мог вспомнить, когда желание до такой степени овладевало им. Это желание нельзя было описать словами.

Он судорожно втянул в себя воздух. Маделин взглянула на него. Их взгляды встретились, и она увидела, какое напряжение отразилось на его лице. Плотина рухнула. Чувственная мощная волна охватила Алексея.

Одной рукой он обхватил ее запястье и впился губами в ее рот.

Этот поцелуй не был нежным. Не был дразнящим и чувственным. Он был страстным, неистовым. Алексей вложил в этот поцелуй всю свою неутоленную жажду, всю свою тоску о любви.

Когда он оторвался от нее, Мэдди смотрела на него расширенными глазами. Ее розовые губы припухли, щеки были ярко-красными. Он прикоснулся к ее губам, нежно провел пальцем по покрасневшей коже, а затем снова наклонился и поцеловал ее.

Маделин не противилась. Она ответила на его поцелуй. Энергия, исходившая от нее, была подобна электрической. Она словно проникала в него, вибрировала в нем, возбуждала его.

– В кровать, – прорычал он прямо ей в губы.

– М-м-м… Подхватив Маделин на руки, Алексей отнес ее в свою спальню, а затем осторожно поставил на пол. Она стянула с себя свитер через голову, мгновенно расстегнула бюстгальтер. Он сорвал с себя свою одежду, когда она уже была голой.

И снова Маделин оказалась в его объятиях – нежная, гибкая и ослепительно обнаженная…

Когда он обхватил ее упругие ягодицы одной рукой, собственническое ощущение охватило его, заставив сильнее забиться сердце и пробудив в нем такое яростное желание, которое выходило за рамки обычного сексуального желания.

Нет. Этого не должно было быть! Это ведь просто секс. Хороший секс. Но всего лишь секс…

Он осторожно уложил ее на кровать. Ему нужно было доказательство этого. Нужно было отогнать от себя все лишние чувства. Нужно было срочно удовлетворить себя, чтобы еще раз убедиться – между ними лишь физическая связь.

Алексей обхватил губами ее напрягшийся сосок и возликовал, услышав чувственный стон, сорвавшийся с губ Маделин. Она выгнулась под ним, когда он погладил ее живот, и опять сладострастно застонала. Тело ее выгибалось под его прикосновениями.

Алексей взглянул в ее лицо. Ресницы Маделин были опущены, губы полуоткрыты. Она самозабвенно наслаждалась его ласками, и Алексей почувствовал, словно кто-то ударил его в живот. Он никогда не видел ничего подобного. Мэдди в чувственном забытьи представляла собой потрясающую картину. Он не первый раз спал с ней, но такой он никогда ее не видел. Она полностью отдалась наслаждению, которое он доставлял ей, и никаких преград для нее не существовало.

Желудок его сжался, и ему потребовалось усилие, чтобы сделать следующий вздох.

Маделин открыла глаза, и в них он увидел такую любовь, такое доверие к нему… Он чутко улавливал все эмоции, исходившие от нее. Горло его сжалось, тело жаждало разрядки, буквально кричало о ней, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Он прильнул губами к ее губам, а бедрами – к ее бедрам. Жар охватил его тело. Физическое желание было настолько велико, что все остальное перестало для него существовать…

Да. Это было то, чего он так жаждал. Это был просто секс. И ничего больше.

Он проник в ее тело, и Маделин издала тихий восторженный стон, который он поймал своими губами. Алексей поцеловал ее.

Мэдди была необыкновенной женщиной. Потрясающей. И он не мог не говорить ей этого. Горячие слова срывались с губ Алексея, когда наслаждение все сильнее охватывало его, когда он все ближе приближался к сладкому забытью.

Что-нибудь должно было заглушить те чувства, которые теснились в его груди. Кровь стучала в висках, когда он стремительно приблизился к вершине, забыв обо всем, кроме удовольствия, которое пульсировало в нем.

Хриплый стон сорвался с его губ, когда горячая жидкость потоком хлынула внутрь ее, и он почувствовал, как она содрогнулась в конвульсиях. И Алексей был этому очень рад – охваченный собственными ощущениями, он не мог уделить ей должного внимания.

Обхватив его шею руками, Маделин прижалась губами к его щеке…

А потом Алексей взглянул на нее, позволив себе увидеть чувства в ее глазах. Остатки каменной стены окончательно разрушились. Сейчас он был беззащитен, обезоружен. И он чувствовал…

Осознание этого обрушилось на него, все ощущения смешались в едином вихре, и невозможно было их распознать, отделить одно от другого.

– Алекс, – прошептала она, погладив его и запустив пальцы в его густые волосы.

И Маделин снова поцеловала его – медленно, нежно.

Он лег рядом, а затем сел на кровати. Повернувшись, взглянул на нее – она так доверчиво смотрела на него. Он не хотел, чтобы она смотрела на него так. Не хотел видеть ничего, кроме страсти, в этих прекрасных глазах.

Маделин тоже села на кровати, обхватив себя за талию и положив голову на его плечо. Сжав зубы, Алексей заставил себя оставаться безучастным. Она положила руку ему на грудь, и это прикосновение вновь возбудило его.

Отодвинувшись от нее, Алексей спустил ноги с кровати:

– Мне надо в душ.

Маделин по-прежнему сидела на кровати. Она поняла – он не приглашает ее пойти в ванную вместе с ним. Резкий хлопок двери подтвердил ее мысли.

Она упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Наверное, ей надо одеться и бежать. Именно так она поступила вчера.

Но теперь Маделин не собиралась этого делать. Вчера она решила – ее отношения с Алексеем скоро закончатся, и смирилась с этой мыслью. Сегодня она по-прежнему была уверена – их отношения временные, но это совсем не означало, что она не должна пытаться это изменить.

Это испугало ее. Страшно обнажить свои чувства перед ним. Но каков бы ни был результат, рискнуть стоило. Алексей был мужчиной, достойным ее любви. И ради него стоило пойти на риск.

Когда Алексей вернулся из ванной комнаты, он был по-прежнему обнаженным, и капли воды стекали по его коже. Подойдя к кровати, он лег рядом с Маделин.

Сердце ее защемило. Она любила его. Любила очень сильно…

Он не притронулся к ней, хотя она так хотела этого, не прижал ее к своему теплому влажному телу. Но зато он был рядом…

Сегодня она не будет раскачивать лодку их отношений своими декларациями. Сегодня ей хочется просто наслаждаться близостью с ним. С мужчиной, которого она любит. С мужчиной, который научил ее любить.

Алексей проснулся поздно, и это было ему непривычно. Он всегда вставал в шесть утра, даже если ночью почти не спал. Но сегодня он спал хорошо. Рядом с ним лежала Маделин. Он вдыхал ее запах, ощущал ее тепло, слушал ее дыхание и крепко заснул – впервые за шесть лет.

Без всяких кошмаров. Без всяких призраков.

Алексей отогнал от себя эти мысли, когда, выйдя из спальни, пришел на кухню, где перед ним предстала картина семейного уюта.

Мэдди хлопотала на кухне, доставая поджаренный хлеб из тостера и раскладывая его на тарелках рядом с яичницей. На ней была его рубашка, и край рубашки высоко задрался, обнажив стройные бедра, когда она доставала чашки с верхней полки.

Она повернулась лицом к Алексею, и он увидел такое же выражение в ее глазах – открытое, честное, – которое было вчера вечером. Сердце его больно сжалось в груди.

– Доброе утро, – сказала она.

– Ты готовишь?

– Да, я люблю поесть. – Подойдя к плите, Маделин сняла чайник – он даже не знал, что у него есть чайник, – и налила кипяток в чашки. – Прощаю тебе отсутствие кофе в доме, раз ты оказался таким кофененавистником. – Взяв тарелки, она на секунду замерла на месте. – У тебя в квартире нет столовой?

– Нет.

Столовая здесь была не нужна. Алексей нечасто бывал в Милане, а когда бывал, то не принимал у себя гостей. Тогда зачем ему столовая? Чтобы сидеть в ней одному?

Лишь этим утром он мог бы сидеть в ней с Мэдди… От этой мысли сердце его еще больше сжалось.

– Тогда мы позавтракаем здесь, – сказала Маделин, и голос ее был наигранно веселый.

Она отнесла тарелки в гостиную и поставила их на кофейный столик. Затем села рядом с ним, но не стала есть, лишь ковырялась вилкой в тарелке.

Алексей расстраивал ее. Но ведь он ничего ей не обещал – кроме того, что произошло вчера вечером в его спальне, – и она знала это. И если она забыла об этом сейчас, это не его вина.

– О! – Поставив тарелку на кофейный столик, Маделин встала. – Я забыла заварить тебе чай.

– Ты не должна заваривать мне чай, Мэдди.

Но она уже направилась на кухню:

– Алекс, чай очень хороший.

Она звала его уменьшительным именем, хлопотала на кухне. Заваривала ему чай, будто она была его…

– Ты не моя жена, Мэдди, – произнес он тихим и ровным голосом.

Она застыла на месте, и тело ее напряглось. А потом она повернулась к нему:

– Я знаю это. Я всего лишь приготовила тебе завтрак. И вовсе не пытаюсь быть твоей женой.

– Хорошо. Потому что у меня нет никакого желания жениться на тебе, как и на любой другой женщине.

Она снова отвернулась от него, но он успел увидеть бесконечную боль в этих ясных, голубых, как небо, глазах. И от этого в груди его стало тесно. Он заставил ее страдать…

Сжав зубы, Алексей собрал все силы, чтобы снова взять себя в руки. Он прекрасно мог владеть собой. Лишь однажды он утратил над собой контроль – и после этого поклялся никогда не допускать этого.

Но в Мэдди было нечто… в прошлый раз он даже забыл о презервативе. Такого раньше с ним никогда не было. Предохранение было существенной частью секса, и он всегда заботился об этом. Разве можно получать удовольствие, когда твоя любовница рискует забеременеть или ты рискуешь подхватить какую-нибудь заразу?

И все же вчера Алексей совершенно забыл о презервативе. И вспомнил об этом только тогда, когда шел в душ. Он ничего не сказал Маделин. Не хотел беспокоить ее без причины. Вероятность забеременеть была очень небольшая, а со здоровьем у него все в порядке.

Но глубоко внутри Алексей понимал – ему просто не хотелось признаваться ей в том, что она заставила его забыть об этом. Он даже не хотел признаваться в этом самому себе, но вынужден был сделать это.

Алексей услышал, как звякает ложка о край чашки. Маделин слишком усердно размешивала чай. Внезапно она повернулась к нему, лицо ее было спокойным, но он понимал, какими усилиями ей это далось.

– Я не твоя жена, Алексей. И даже не претендую на это, потому что знаю: ты к этому еще не готов. Так и должно быть. Я много перенесла в своей жизни. Но это не может сравниться с тем, что перенес ты. Но я переживаю за тебя, забочусь о тебе и хочу сказать – это не представляет для тебя никакой угрозы.

Он встал с дивана, пульс его учащенно бился.

– Я не просил тебя заботиться обо мне. Не просил готовить мне завтрак. Ведь мы договорились – между нами нет ничего, кроме сексуальных отношений.

Маделин вышла в гостиную из кухни. Теперь он мог видеть ее бледность и эти темные круги под глазами… Ему захотелось прикоснуться к ней. Утешить ее. Но ведь именно он был источником ее боли. Было бы очень странно, если бы он причинял ей боль, а потом сам пытался бы облегчить ее.

– Да, договорились. Ведь именно я выдвинула эти условия, не так ли? Но… это забавно, и я не ожидала этого, но ты… ты излечил меня, Алексей, – сказала она, и голос звенел от переполнявших ее чувств. – Много лет я носила в себе чувство злобы. Я злилась на то, что случилось со мной в моем прошлом, но больше всего злилась на саму себя. Я застряла там, считая себя той маленькой девочкой, которую никто не любит, которая посмела завести роман с женатым мужчиной. В результате к чувству злости прибавилось еще и чувство вины. Именно такой я тогда была. Но ты все изменил.

– Нет. Я ничего не изменил, Мэдди. – Он просто был еще одним человеком, который использовал ее. И если он не расстанется с ней, то будет использовать и впредь.

Алексей открыл рот, чтобы сказать эти слова, а затем велеть ей уйти. Но сердце его так больно сжалось, что он не смог проронить ни слова.

Мэдди продолжала настаивать на своем:

– Нет, изменил! Я понимаю, мне нельзя было влюбляться в тебя – ты меньше всего на свете подходишь для этого, – но я все-таки… влюбилась. Я люблю тебя. Именно ты показал мне – любовь существует на свете. И любовь нельзя использовать для того, чтобы подавлять другого человека и манипулировать им. Ты не используешь любовь против меня. Я знаю, ты не сделаешь этого.

– Твое доверие ко мне неуместно, – прорычал он. – Как и твоя любовь.

Маделин опустила глаза, больно прикусив губу:

– Конечно, ты не собираешься вставать передо мной на колени и клясться мне в вечной любви, Алексей. Я совсем не жду этого. Но это не означает, что мы не можем оставаться вместе.

– Мне кажется, ты меня не понимаешь, – сказал он, проигнорировав боль, кольнувшую его в сердце и отдавшуюся во всем теле. – Мне не нужна твоя любовь. Я не хочу ее.

– Алексей… – Она шагнула к нему.

– Стой! Мэдди, ведь ты хотела только секс – и больше ничего! И ты его от меня получила. Больше я тебе ничего не могу дать. Я не собираюсь ни на ком жениться, меня устраивают любовницы. И устраивают до тех пор, пока они податливые и доступные.

Он видел, как свет в ее глазах погас.

Боль в его сердце стала невыносимой. Но если он не сделает это сейчас, если не заставит ее теперь уйти, то она будет страдать еще больше. И что может предложить эмоционально травмированный мужчина такой женщине, как Мэдди? Она сама была эмоционально травмирована. Теми людьми, которые должны были заботиться о ней…

Он не мог дать ей ничего, кроме собственных комплексов, собственной боли. Собственной слабости, недостойной мужчины.

– Для меня не имеет значения, какие проблемы есть у женщины, если секс с ней меня вполне удовлетворяет.

Она отпрянула от него, будто он ее ударил. И ему потребовалось усилие, чтобы остаться на месте. Не дотронуться до нее, не утешить, не поцеловать…

Он не имел права делать это. Не имел права требовать любви от такой женщины, как Мэдди, когда не мог предложить ей ничего взамен. Но как же он хотел этого! Больше всего на свете…

Она взглянула на него, яростно заморгав.

Мэдди не сломается, во всяком случае не сейчас. Он знал это. Она слишком сильная. Или слишком упрямая. А может быть, и то и другое.

– Ты прав, Алексей. Я… недооцениваю себя. Я заслуживаю того, чтобы быть любимой, а не только любить. Я любила других всю мою жизнь, и единственный человек, который возвращал мне любовь, – мой брат. Все остальные просто брали то, что я предлагала, и использовали мою любовь против меня. В результате я всегда думала – у меня что-то не в порядке. И никогда не считала, что заслуживаю большего. А сейчас считаю.

Глубоко вздохнув, Маделин положила руку на живот, будто он болел. Возможно, так оно и было? Его собственная боль явно была реальной.

– Ты знаешь, ирония состоит в том, что я узнала это от тебя. Ты раскрыл для меня мою ценность. Оказалось, я представляю большую ценность, чем думала. И главное во мне – это не мои ошибки, а нечто гораздо большее. Родители все время показывали мне, что я ничего для них не значу. Зато ты показал – я значу очень многое. И я всегда буду благодарна тебе за это. И не только за это, – сказала она, повернувшись в сторону спальни, по-видимому намереваясь взять свою одежду. – Это обидно. Мне кажется, ты не уверен не только во мне, но и в себе. Ты недооцениваешь нас обоих. У нас могло бы быть совместное будущее, но ты боишься протянуть руку и взять его.

Алексей закрыл глаза, стараясь не замечать пронизывающей боли в своем сердце.

– Нет, Мэдди. У нас нет будущего. Нет ничего…

Он обещал быть честным с ней. Всегда. И он нарушил свое обещание.

Она вздрогнула, согнув плечи, и скрылась в спальне.

Он стоял посредине гостиной и ждал.

Когда Маделин появилась вновь, она была одета и сумка перекинута через плечо.

– Ты будешь работать на парижской выставке или мне надо нанять кого-то другого?

Она взглянула на него, и взгляд ее был твердым.

– Вряд ли это будет справедливо – потерять в один и тот же день и работу, и любовника. К тому же я прекрасно справляюсь со своими обязанностями. Я лучший работник, ты забыл?

– Ты будешь работать в моей компании столько, сколько захочешь, Маделин. – Это Алексей мог ей дать.

Она медленно кивнула:

– Спасибо за утешительный приз. До свидания, Алексей.

– До свидания, Мэдди. – Имя ее застряло в его горле, где стоял комок.

Она прошла мимо него, достигла двери, остановилась, но не повернулась.

– Ты знаешь, Алексей, вчера я наконец-то кое-что поняла насчет себя. Всю жизнь я жила в страхе. Я позволяла страху контролировать то, что делала, а также то, что не делала. Страх не давал мне встречаться с мужчинами в течение пяти лет. Теперь в моей душе не осталось места для страха. Любовь изгнала его. Надеюсь, когда-нибудь ты встретишь женщину, которая сможет сделать то же самое для тебя. Я знаю, ты любил свою жену. Я знаю, ты никогда не переставал ее любить. Это нормально. Но надеюсь, однажды ты сделаешь шаг вперед, и тогда ты сможешь двигаться дальше.

Маделин выскользнула в коридор, захлопнув за собой дверь. Замок громко щелкнул.

Мэдди ушла.

Алексей сделал то, что должен был сделать.

Он думал, что годы, проведенные в бесчувственном оцепенении, избавят его от боли в его теле, от ноющего ощущения в сердце и голове. Избавят от тяжелых переживаний, разрушавших его.

Но Алексей не чувствовал облегчения. Теперь им владело лишь ощущение горестной потери и мучительной боли, и с этим он справиться не мог.

Глава 12

Алексей взглянул на бутылку виски, стоявшую на кофейном столике. Он не притрагивался к алкоголю вот уже пять лет. С тех пор, как миновали самые тяжелые дни. С тех пор, как он убедил себя – боль нельзя заливать алкоголем.

Теперь он вновь рассматривал этот способ. Очень серьезно.

Он не мог притворяться перед самим собой и делать вид, что ничего не испытывает к Мэдди. Боль потери ее была так остра, будто Мэдди не ушла от него, а умерла. Нет, нет! По крайней мере, она была жива. По крайней мере, она имела шанс на счастливую жизнь. С мужчиной, который мог бы сделать ее счастливой, который дал бы ей то, чего она заслуживает.

При этой мысли Алексею хотелось задушить этого «другого» мужчину. Он не мог подавить в себе ощущение гнева и злости.

Мэдди ушла. Значит, бессонные ночи вернутся к нему. Он почти не спал с тех пор, как она покинула его дом, его постель, его жизнь…

Взяв с туалетного столика фрагмент ожерелья, которое он так и не доделал, Алексей провел пальцами по тонкой изящной цепочке. Она всегда ассоциировалась у него с женой. Красивая, но слишком короткая. Незавершенная.

Когда-нибудь, со временем, она будет ассоциироваться у него с его собственной жизнью.

После смерти Полины он продолжал жить. Заработал много денег, добился успеха в своем деле. Но его личная жизнь – то, кем он был, – была закончена.

Он думал, что защищает Мэдди, заставляя ее уйти от него. На самом деле он защищал самого себя. Потому что был трусом.

Он знал, что такое любовь. Он любил Полину, как мужчина может любить свою жену. Потеря ее стала для него трагедией. Жизнь для него потеряла смысл, и ему пришлось выкарабкиваться из ямы, в которую он попал. Снова искать этот смысл.

Алексей подозревал – до сих пор он так и не нашел его. Да, он находил замены – то, что могло на время заполнить образовавшийся вакуум. Это были всего лишь бинты, которые скрывали раны, но не могли вылечить их. Усилия его оказались тщетными…

У него было столько денег, что их невозможно было истратить лишь на себя одного. Он обладал такой властью, которая могла бы сломать многих мужчин, и такой известностью, которая была ему не нужна. Все это для Алексея ничего не значило.

У него не было ничего ценного в жизни.

Снова взглянув на недоделанное ожерелье, Алексей увидел не его, а лицо Маделин.

Она пробудила в нем чувства, которые он давно похоронил. Такие глубокие чувства он не испытывал никогда. Мэдди овладела его сердцем.

И если он хочет быть мужчиной, достойным ее, то должен избавиться от своих страхов. Должен двигаться вперед.

Крепко сжав ожерелье в руке, Алексей отбросил его в сторону.

Выставка была организована идеально. Все шло по плану.

Маделин стояла на балконе, наблюдая за танцующими парами.

Она задумчиво улыбалась, вспоминая о вечере, когда танцевала с Алексеем. Кажется, это было давным-давно… Воспоминания были словно окутаны туманной дымкой, и ей стало казаться – все это ей просто приснилось.

Если бы только и ее боль тоже была окутана туманной дымкой… Но нет! Она испытывала реальную и острую боль. Мэдди так мучительно тосковала по Алексею, что иногда ей тяжело было дышать. За прошедшую неделю ей не раз приходила мысль о том, не совершила ли она большую ошибку?

Быть сильной, принципиальной, гордой – замечательно, но в теории. А на практике это означало одиночество.

Но разве может Алексей уважать ее, если она не уважает саму себя? Маделин не должна позволять другим людям, стремящимся использовать ее, диктовать ей, как она должна оценивать себя. И как должна оценивать других людей.

И ей удалось сделать это. Наконец-то удалось! Однако это оказалось ложной победой.

Конечно, Алексей всегда уважал ее. И никогда не осуждал за ошибки. Даже в самом конце он сказал ей, чтобы она не принимала все так близко к сердцу.

И от этого она стала любить его еще больше…

На следующий день Алексей, как и предупреждал ранее, уехал в Москву. И это было нормально. Он завершил свои дела в Милане и должен был вернуться в Москву. Но ей казалось, что это конец. Маделин нужно было знать – между ними все кончено, чтобы постараться это принять и двигаться дальше.

Но, видит Бог, она не хотела этого! Любовь к Алексею была самым властным и завораживающим чувством, которое она когда-либо испытывала. И Маделин не хотела, чтобы это чувство исчезло в ней.

Взглянув в дальний конец зала, она увидела, что в него вошел Алексей в черном костюме. Он был таким прекрасным, таким стильным и в то же время – таким знакомым… В самом лучшем смысле. Или, точнее, в самом худшем, потому что Алексей больше никогда не будет ее мужчиной.

Алексей медленно двигался по краю зала, обходя толпу гостей, и Маделин вспомнила, как не любил он это делать. Ей захотелось спуститься вниз, подойти к нему, взять его за руку, снять с него напряжение.

Он поднял глаза на балкон и увидел ее. Теперь Алексей смотрел прямо на нее, в этом не было никакого сомнения. Маделин отступила назад, и пространство между ними словно наэлектризовалось, как будто наполнилось взаимным влечением. Оно было явным и ощутимым даже на таком расстоянии.

Решительно продираясь сквозь толпу, Алексей прошел через танцпол, по-прежнему не сводя с Маделин глаз.

Она с трудом дышала. Ей так хотелось вновь увидеть его! Просто поговорить, постоять рядом – и больше ничего. И все же она боялась этого. Боялась боли, которая могла с новой силой нахлынуть на нее.

Маделин смотрела, как он поднимается по мраморной лестнице и проходит по балюстраде, где было не так много народу. Застыв на месте, она смотрела на то, как он приближается к ней. Маделин не знала, бежать ли ей к нему или от него.

Когда Алексей подошел ближе, она заметила, как он изменился. На нем не было галстука. Воротник рубашки расстегнут на две пуговицы. Черты лица обострились, возле глаз образовались темные круги, свидетельствовавшие о его усталости.

– Мэдди. – Он так много вложил в одно это слово, в ее имя, что сердце Маделин забилось быстрее от переполнивших его чувств.

– Привет, – с трудом произнесла она.

– Могу я с тобой поговорить?

Она слабо улыбнулась ему в ответ:

– Вы мой босс, мистер Петров. С каких это пор вы спрашиваете разрешения поговорить со своим сотрудником?

– С тех пор, как я осознал, насколько пагубным было мое решение. Пожалуйста, удели мне время!

– Всегда готова уделить его тебе, – прошептала она.

Алексей подошел к ней, сжал ее руку, поднял к губам, поцеловав пальцы. Когда он опустил свою руку, Маделин заметила на ней покрасневшую кожу.

– Что это? – спросила она, прикоснувшись пальцем к припухшему пятнышку.

– Ожог. Я неосторожно обращался с металлом, с которым работал.

– Алексей, – сказала она, – тебе надо быть более внимательным.

– Обещаю, я буду. – Взяв Маделин за руку, он потянул ее к двойным дверям, выходившим на открытый балкон, обращенный в сад.

Пышная зелень была украшена разноцветными огоньками, бросавшими яркие блики на извилистые дорожки и красивые клумбы, но было уже темно и холодно, поэтому все гости находились внутри здания.

Но Мэдди холод не волновал. Внутри ее горел огонь, когда Алексей находился рядом с ней.

Алексей повернулся лицом к саду, и руки его сильно сжали перила балкона.

– Я уехал в Москву, чтобы скрыться от тебя.

Скрыться от своих чувств. Мне стыдно признаваться в этом, но ты была права. Я постоянно испытывал страх. Жил в прошлом, но не так, как ты думаешь. Я считал – любовь приносит только боль, а не радость и боялся вспоминать о хорошем. И тогда появилась ты, Мэдди… И я захотел тебя. Тебя, а не сексуальные отношения с абстрактной женщиной.

Она не могла дышать. В груди ее стало тесно, сердце стучало слишком быстро…

– И ты заставила меня чувствовать, – продолжал он, и голос его был низким, срывающимся на хрип. – Я так давно не испытывал никаких эмоций, что едва мог их распознать. Но я сбежал от них. Убедил себя: я – не тот человек, который тебе нужен. – Засунув руку во внутренний карман пиджака, Алексей достал из него черную бархатную коробочку. – Я не знаю, смогу ли я быть твоим мужчиной, но я решил им быть. Потому что не могу жить без тебя, Мэдди…

Он открыл коробочку, и сердце ее замерло.

– Что это? – прошептала она, прикоснувшись пальцами к изящному ювелирному изделию.

– Вот. – Алексей дотронулся до центра ожерелья, выполненного в виде виноградных гроздей, с крошечными драгоценными камнями, похожими на розовые цветы, и эта часть ожерелья показалась Мэдди очень знакомой. – Это мое прошлое. Я перестал жить, Мэдди. Просто существовал, но не более того. Я прибегал к уловкам, убеждая себя в том, что двигаюсь вперед, потому что я добился успеха, заработал много денег. Но это была всего лишь иллюзия…

Мэдди почувствовала, как горячие слезы обжигают ее щеки, но не стала их вытирать.

– Но оставшаяся часть ожерелья? – задыхаясь, спросила она.

Оставшаяся часть состояла из той же золотой цепочки, но цветы, украшавшие ее, были более крупными, раскрытыми. Они были изготовлены из драгоценных камней совсем другого цвета, их окружали пышные листья из изумрудов.

– У меня было определенное представление о своей жизни, Мэдди. А когда это представление изменилось, я просто перестал двигаться. Это… – Голос Алексея замер, и Маделин показалось – сердце ее сейчас разорвется. – Это ожерелье должно было выглядеть совсем не так. И жизнь свою я планировал совсем не так. Но ожерелье прекрасное, и теперь… Я не хочу, чтобы оно выглядело по-другому. Моя прошлая жизнь навсегда останется здесь. – Он притронулся к старой части ожерелья. – Я всегда буду любить Полину. Но ты завладела моим сердцем, Мэдди. Ты напомнила мне о красоте любви, заставила меня снова чувствовать. И эта любовь, которую я испытываю теперь, она… бесконечна. Это любовь к тебе. К семье, которая у нас будет. И все это произошло благодаря тебе. Мне кажется, ты – часть меня. Такого я не испытывал никогда. Смею надеяться лишь на то, что я не убил в тебе любовь ко мне.

Маделина шагнула к нему и обвила руками его шею, уткнулась лицом в его грудь. Она глубоко вдохнула его запах.

Алексей. Ее любовь…

– Нет, Алексей. Ты не убил во мне любовь к тебе.

Я думаю, это невозможно.

Грудь его высоко поднялась, когда он сделал глубокий вдох:

– О, Мэдди, ты даже не представляешь, как я рад слышать это. Я счастлив…

Она отодвинулась от него, и он положил коробочку на один из столиков, стоявших на балконе. Затем бережно вынул из нее ожерелье.

– Я люблю тебя, Мэдди, – сказал он, застегнув ожерелье на ее шее. – Ты – мое будущее, моя надежда. Я люблю тебя…

Она почувствовала, как слеза скатилась по ее щеке.

– Алексей, ты знаешь мое прошлое и все-таки любишь меня. Ты помог мне полюбить себя. И я знаю: ты – мое будущее.

Нагнувшись, он поцеловал ее, и Мэдди с радостью вернула ему его поцелуй.

Алексей поднял за подбородок ее лицо, глаза его были серьезными.

– Я так раскаиваюсь, Мэдди. Я обещал тебе быть честным с тобой – и я не выполнил своего обещания. Я солгал тебе. Сказал, что не хочу ни тебя, ни твоей любви, хотя хотел и того и другого – так отчаянно, что это разрушило меня. И я тебя прогнал. Но я стану тем, кто будет достойным тебя. Поверь, я оставлю позади прошлое… – он прикоснулся к центральному камню ожерелья, – и буду двигаться вперед.

– Алекс! Никогда не пытайся защищать меня, вновь разбивая мне сердце, – сказала она, смеясь и плача одновременно.

– Я сам разбил свое сердце. Я даже не думал, что это возможно. – Наклонившись, он снова поцеловал ее, нежно и ласково. – Я люблю тебя, Мэдди. Даже не представлял, что можно так любить… Ты для меня – огромная ценность в жизни. Я все время чувствовал – во мне отсутствует какая-то важная часть… Но теперь я ощущаю себя цельной личностью.

– О, ведь ты никогда не останавливаешься на полдороге и не терпишь никакой половинчатости!

– Да, ты права. – Он погладил ее по щеке. – Спасибо тебе – ты вселила в меня надежду на будущее. Такого прекрасного будущего я даже представить себе не мог.

– И я благодарю тебя за то же самое, – тихо сказала она.

– Так тебе нравится ожерелье?

– Оно изумительное!

– А вот это, если тебе понравится, – тоже тебе. – Засунув руку в карман, Алексей достал из него еще одну бархатную коробочку, на этот раз поменьше.

– Алекс…

Он открыл крышку, и Маделин увидела разноцветные драгоценные камни, окружавшие роскошный бриллиант, и крошечные платиновые гроздья, вырезанные на оправе.

– Если ты согласишься выйти за меня замуж, то я не зря обжегся, когда делал это кольцо.

– Да, я согласна, – прошептала Маделин, протянув ему свою дрожащую руку.

И Алексей надел кольцо ей на палец.

– Говоря о будущем, я имел в виду каждый его день. В жизни нет никаких гарантий, Мэдди, но одно я могу обещать тебе твердо – свою любовь.

– Тогда мне не нужны никакие другие гарантии.

Эпилог

– Знаешь ли ты, как я счастлив, когда вижу тебя такой? С этой улыбкой на лице?

Взглянув на своего старшего брата, Мэдди сжала его руку:

– Спасибо тебе, Кейдж. Для меня очень много значит, что ты приехал на нашу свадьбу, чтобы выдать меня замуж, отвести в церкви к жениху, как это делает посаженый отец.

– Я никак не мог отказаться от этого.

– Ты заботился обо мне, когда я была всеми забыта. Не знаю, говорила ли я тебе когда-нибудь, как много это значит для меня.

Кейдж взглянул на нее:

– Я никогда не жертвовал собой, Мэдди. И снова сделаю это, если понадобится. Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя.

Улыбнувшись, Маделин пригнулась, чтобы получше рассмотреть, на появился ли на холме Алексей. Свадьбу собирались справить возле старинного замка в Люксембурге. А ночью начнется их медовый месяц – в тех самых комнатах принцессы, которые так нравились Мэдди.

Деревья были украшены белыми и красными бумажными фонариками, все стулья задрапированы в белый шелк, затянутый красными ленточками. Это было необыкновенно красиво.

Свадьба ее мечты…

Хотя обстановка на самом деле не имела особого значения. Самым главным на этой свадьбе был ее жених и то, как сильно она любила его.

Вступительная музыка затихла, и Мэдди поняла – сейчас прозвучит «Свадебный марш».

Разгладив пышную юбку своего свадебного платья, Мэдди крепко сжала в руке букет алых роз.

– Готова? – спросил Кейдж.

– Более чем, – ответила Мэдди.

Когда она стала спускаться по зеленому лугу по направлению к церкви, она увидела Алексея. Он улыбнулся, увидев ее, и темные глаза его блеснули.

В его глазах она увидела свое будущее. Их ожидала жизнь, наполненная счастьем. Семья. Дети. Любовь. Столько любви, сколько она не сможет вместить в себя. Это была ее собственная волшебная сказка, превратившаяся в реальность. О такой сказке Маделин даже мечтать не могла.

Они с Алексеем преодолели мрачную бездну, чтобы достичь того, что сейчас у них было. Теперь им были не страшны никакие трудности.

Алексей пожал руку Кейджа, когда тот подвел Маделин к алтарю. И вот они остались вдвоем – она и Алексей.

Взяв невесту за руку, он прижал ее к своим губам.

– Ты так прекрасна… – сказал Алексей.

И она поверила ему.

The Petrov Proposal

© 2011 by Maisey Yates

«Разлучница»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

Content

Мейси Ейтс
Разлучница

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог