Эдвард Айронс

Задание — Карачи

ГЛАВА 1

Птичий гомон и быстрое мелькание крыльев разбудили Сэма Дарелла. Он различал мяуканье, карканье, крики чаек, ворон и коршунов, даже не открывая глаз, слышал сквозь дрему, как разрезают крыльями воздух канюки. Он заслонил рукой лицо — солнечные блики ослепляли его. Солнце поднялось над Сайдом, потом осторожно перекатилось на правую сторону небосвода. Птица быстро поднялась в восходящем потоке воздуха над границей песчаного пляжа и неспокойного моря. Сэм наблюдал, как она парит в воздухе, приближаясь к руинам старой арабской башни на высоком каменном утесе. Птица достигла башни и исчезла из виду.

Волны разбивались о волнолом совсем близко, и до Сэма долетали прохладные брызги. Сильно болела левая рука. Солнце уже пекло не на шутку, почти как в Омане в августе. Он покосился на яркий шар в небе, ощущая упругость его лучей на собственном лице. Ныл синяк на виске, Дарелл чувствовал себя так, будто кто-то стоял у него на голове и бил по ней кузнечным молотом.

Дарелл не знал, как долго был без сознания. Он проделал большой путь, вылетев прошлой ночью на восток из Истамбула на самолете авиакомпании «Пан Американ». Всё шло по плану. Военный «джип» встретил его в аэропорту города Карачи в четыре часа утра, когда было еще довольно прохладно. Дарелл хотел сразу направиться в посольство и поговорить с Даниэлем Донеганом, но пакистанский водитель, изящный и щеголеватый в военной форме, темноволосый и очень загорелый, отвез его куда-то не туда — как он сказал, для немедленного разговора с полковником Каубом.

Дарелл сел. Его удивляло, что он до сих пор жив. В их деле любая оплошность могла стоить жизни. Сэм вспомнил имя водителя — Махмуд Али. Имя такое же обычное у арабов, как у американцев Джон Смит. Он повернул голову, изучая берег, но не заметил ничего необычного: слепящий белый песок и длинные гребни набегающих волн. Эта картина растянулась на многие мили. К югу, куда ему следовало идти, если это вообще было возможно, крутой берег загибался и терялся из виду. Морской горизонт закрывала тонкая полоска дыма, оставленная недавно проплывшим танкером. Чуть ближе горизонта виднелась арабская лодка дхоа, ожидающая утреннего ветра.

Дарелл покрылся испариной. Если человек в «джипе» должен убить его, то ему, Дареллу, незачем напрягаться. Это произойдет само собой и скоро. Но все еще можно исправить, если быстро убраться отсюда.

Солнце, как пресс, выжимало из него влагу, лишая жизненной энергии.

— Махмуд! — позвал Сэм.

Его крик спугнул канюка на башне — птица взлетела, бешено махая крыльями, и исчезла за краем утеса.

Он встал и поискал водителя глазами.

— Махмуд!

Он увидел, что джип находится ярдах в пятидесяти от него, у самого подножия башни. Дарелл снял пальто, перекинул его через плечо и побрел по песку. Потом остановился и, немного подумав, повернул назад на берег, где оставил оружие.

Однако найти его он не мог. Когда в Истамбуле он садился в самолет, в его потайном кармане был револьвер тридцать восьмого калибра. Любому другому оружию Дарелл предпочитал такие игрушки, сделанные ребятами из лаборатории на Аннаполис 20, в Вашингтоне. Эта лаборатория снабжала оружием всю агентурную сеть ФБР, включая самые отдаленные уголки мира.

Он искал пистолет, ковыряя ботинком в песке, но его нигде не было. Сэм опустился на колени, слегка обеспокоенный, даже напуганный: у Махмуда был американский кольт сорок пятого калибра, а в машине и автомат. И Сэм отлично помнил, что Махмуд пообещал убить его.

Черт! Он никак не мог найти пистолет.

Берег был пуст. Волны с шумом набегали на песок. Кричали чайки.

Джип лежал перевернутый вверх колесами, похожий на жука. И такой же беспомощный. Бампер был сильно помят в том месте, которым «джип» ударился о край утеса. Это произошло как раз там, где изъеденная стена древней смотровой башни поднималась к желтому небу. Дарелл осторожно подошел к джипу. Напряжение постепенно спадало, он достал бумажник. Там было пять тысяч долларов, которые вместе с удостоверением личности дал ему Генри Калингер — человек из К-секции в Истамбуле. К Дареллу он относился как к капризному ребенку, к тому же весьма дорогому в финансовом плане.

Итак, деньги у него были, а оружие он все еще надеялся найти. И действительно, в машине он обнаружил автомат «Шмайсер» времен еще второй мировой войны. Солнце накалило его так, что было трудно держать в руках, но Дарелл, разумеется, обрадовался находке и с автоматом почувствовал себя гораздо уверенней. Но ни шофера, ни хоть каких-нибудь его следов Дарелл так и не обнаружил.

Что же, начало было для него явно неблагоприятным. В Истамбуле ему сказали, что первый контакт с Сарой Стандиш должен произойти на севере провинции Пакхушти. В Карачи его ждал Донеган с инструкциями, и Дарелл никак не ожидал предательства уже в самом начале.

Его часы исправно шли и показывали всего лишь шесть часов утра, но жара уже была невыносимой и явно не собиралась спадать. Спуск с утеса занял у него немного времени, но достаточно для того, чтобы солнце взошло и отыскало его среди песков.

Дарелл сбросил одежду. Несмотря на жару, он наслаждался пейзажем. Танкер исчез за горизонтом, арабская дхоа уплыла в южном направлении. Дарелл шел по горячему песку, время от времени заходя в теплую воду. Как бы ни было жарко, он не мог долго находиться в воде: она была такой соленой, что, попадая в рану на ноге, причиняла нестерпимую боль. Немного погодя Сэм вернулся в тень башни, ему стало легче.

Дарелл, высокий, черноволосый, с сильно развитой мускулатурой, казался тяжеловатым, но двигался мягко и изящно, как Тарзан в джунглях. И мир нередко напоминал ему непроходимые джунгли. У него были сильные руки с длинными и чуткими пальцами, пригодными для манипулирования игорными картами и привычными к любому оружию.

Сэм не знал, не убил ли он Али, но надеялся, что нет: ему было необходимо еще кое о чем расспросить Али.

Дарелл уже в который раз угрюмо осмотрел берег. Он держал голову прямо, будто прислушивался к чему-то очень важному, а не к гомону птиц и грохоту прибоя. Сказывалась привычка к осторожности — ведь во времена холодной войны борьба шла на любой улице любого города, борьба без шума и выстрелов. Он не мог войти в комнату, не убедившись, что там не таится опасность; он никогда не поворачивал за угол, не будучи уверенным, что за ним никто не следит; он старался не заводить друзей, чтобы не потерять их или не разочароваться. Но Сэм был игроком. Он узнал и полюбил риск еще в детстве благодаря своему деду Джонатану. Старый Каджин был паромщиком, отличным игроком в карты и большим хитрецом. Дед научил внука всему, что знал сам, а знал он много, и Дарелл хорошо помнил его уроки.

На этот раз, казалось, особых причин для беспокойства не было, но подозрительность — главная черта его характера — говорила ему другое. Сама тишина была подозрительной: из-за чего чайки и канюки улетели из башни?

Силуэт башни был отчетливо виден на фоне раскаленного неба. Люди давно покинули ее, но она продолжала служить ориентиром для рыбаков-арабов, рыбачивших здесь на своих лодках. Арабы с давних пор торговали золотом, рабами, пряностями и доставляли товар в любой уголок арабских и индийских морей.

Лестница врезалась в камень башни и вела к вершине утеса, нависшего над скалой. Там тоже царил покой. Воздух был настолько горяч, что детали пейзажа казались расплывчатыми.

Дарелл отошел от перевернутого джипа, «Шмайсер» жег его ладони. Прибой тяжело грохотал за спиной.

Выстрел прозвучал совершенно неожиданно — тяжелый резкий звук, разорвавший знойную тишину. Звук этот показался Сэму знакомым: стреляли из его пистолета.

Пуля взметнула маленький песчаный фонтанчик в пяти ярдах от него.

«Никудышный выстрел», — подумал Сэм.

Но Али, или тот, кто стрелял, был жив. Причем он занял очень выгодное место на самом верху башни. Дарелл перебежал в тень утеса. Воздух, который он вдыхал, был тяжелый как металл… Он ждал второго выстрела, но его не было. Морская птица не спеша пролетела над полосой прибоя. Башня маячила над головой. Дарелл начал осторожно подниматься по откосу, стараясь держаться в тени. Ноги у него подкашивались, опять заболела левая рука. Внезапно с откоса скатился небольшой камень, и Сэм замер, но за этим ничего не последовало. Тогда он шагнул на лестницу, которая начиналась у основания башни.

— Махмуд! — крикнул Дарелл.

Эхо повторило имя, но никто не откликнулся. Камень, наверное, сам упал с башни. Дарелл начал подниматься наверх, он хотел осмотреть местность с высоты. Пока он был в безопасности.

— Ничего, я до тебя доберусь, — пробормотал Сэм.

Эта пустынная песчаная страна называлась Сайдом. Дарелл смотрел сверху на бесконечные пески, на морской берег. В башне не оказалось ни одной комнаты — только маленькое убежище за средневековой покосившейся стеной. Дарелл прислонился к горячим камням, обжигающим кожу сквозь тонкую ткань рубашки, и закрыл глаза. Потом с трудом оторвался от стены и огляделся. На ступеньках лестницы он заметил свежие пятна крови. Какой-то человек полз здесь совсем недавно, скорее всего Махмуд.

И действительно, Али, выстрелив в Сэма и заметив автомат в его руках, спрыгнул вниз, в более безопасное место, однако прыжок оказался неудачным. Али лежал лицом вниз, пистолет Сэма валялся в нескольких дюймах от него. Его голова попала в один из проломов в стене башни, и теперь он лежал в луже собственной крови.

Дарелл глубоко вздохнул, подошел к нему и перевернул лицом вверх. Махмуд посмотрел на него глазами, полными ненависти. Он был жив. Дарелл достал пачку «Камэла», вынул две сигареты и одну сунул Али в рот. Тот жадно ухватил ее губами, однако выражение его лица нисколько не изменилось.

— Итак, Али, ты промахнулся, — сказал Дарелл без злобы.

— Я был слишком слаб, чтобы стрелять, — ответил араб по-английски.

— Ты сильно ударился?

— Я умираю.

— Надеюсь, что нет. По крайней мере, пока.

— Ты убьешь меня?

— Нет. Сначала поговорим.

Али с трудом вытащил из серых губ сигарету и, издав шипящий звук, попытался изменить положение тела, чтобы облегчить приступ удушья, но не смог. Дарелл его не трогал. Он увидел, что левая рука у Али сломана. Кожа на ней висела лохмотьями, а из-под короткого рукава рубахи цвета хаки были видны разорванные связки и мышцы. Дарелл поднял пистолет и сунул его в карман, продолжая держать автомат наготове. Запахло гнилью. После нескольких секунд молчания Сэм спросил:

— У тебя сломана грудная клетка?

— Да, меня выбросило из джипа на камень.

— Зачем ты меня привез сюда?

— Чтобы убить.

— С какой целью?

— Чтобы остановить тебя.

— Зачем?

— Это был приказ.

— Чей?

Али молча посмотрел на Дарелла и попытался сесть. Дарелл понимал, что при такой жаре араб долго не протянет.

С вершины башни открывался прекрасный вид. Карачи находился на юге, не так далеко отсюда, но был скрыт от взгляда барханами. Тысячи лет здесь была пустыня. Сайд — огромная естественная ловушка для армий, вторгавшихся сюда и погибавших на пути в Индию. Сэм знал, что где-то в пустыне есть река. Уровень воды в ней зависел от системы каналов, которые давно уже никто не ремонтировал, и никогда ее воды не доходили до этих мест. Залив Хавк — английский пляж на окраине Карачи — находился милях в десяти-пятнадцати отсюда. На джипе он проехал это расстояние и не заметил, а вот если пешком… Он помнил огни домов в новых районах Карачи, мимо которых они проезжали, а дальше тянулась пустыня. Но выход был простой и примитивный: надо идти вдоль крутого обрыва, не удаляясь от моря. Однако этот тяжелый обратный путь он сам одолеть не мог.

Сэм опустился на каменную плиту рядом с Али, их взгляды встретились. Али прошептал:

— У тебя есть вода?

— Нет.

— Хорошо, вместе умрем.

— Что я сделал тебе плохого?

— Ты здесь. Ты хотел идти на север. Этого достаточно.

— Что ты знаешь обо мне? Я пришел сюда как друг.

— Нет, как враг, — произнес Али, тяжело дыша.

Тень от крыльев мелькнула на камнях: канюк вернулся.

— Больше я ничего не знаю. Я выполнял приказ, — Али с трудом шевелил губами.

— Чей?

Араб молчал.

— Донегана? Полковника Кауба?

Али с ненавистью посмотрел на Дарелла, но ничего не ответил.

— Ты не из горного патруля?

— Я пришел с гор. Это место — ад, забытый Аллахом. Я ненавижу эту пустыню. Но я был послан сюда и сделал всё, что смог.

Дарелл перешел на пакхушский диалект:

— Ты пришел из Миранхабада?

— Да, там мой дом. Ты говоришь на моем языке. Ты смеешься надо мной. Но мы оба здесь умрем. Я выполнил свое задание…

— Не думаю. Мы вернемся назад.

— Я не могу идти.

— Я помогу тебе, Али.

ГЛАВА 2

Генри Калингер, агент ФБР в И Стамбуле, был тощим сутулым человеком и производил впечатление простодушного малого. Калингера, возможно, из-за его усов все принимали здесь за турка. Его сонные глаза всегда смотрели вниз, так что при всем желании в них нельзя было заглянуть. А если бы кому-нибудь это и удалось, он увидел бы в них смертельную усталость и ничего больше. В любое время в маленькой комнатке можно было увидеть его спину — спину усердно работающего человека. По непонятной причине Калингер скрывал, что живет в Истамбуле уже двадцать два года. Дарелл слушал его не перебивая. Когда вступительная речь наконец была закончена, Дарелл спросил:

— Извините, Калингер, вы должны вернуться в Штаты, но вы нам нужны и здесь. Это то, что наши бюрократы называют приоритетом. Вы интересовались, знаю ли я какой-нибудь пакистанский диалект или урду. Это нужно там, куда я буду направлен?

— Думаю, что да. На скольких языках вы действительно говорите, Сэм?

— На двенадцати, — ответил Дарелл, — и на нескольких диалектах. Но вы все обо мне знаете, ведь вы читали мое досье?

— Читал, но держу пари, у нас досье не такое полное, как в Москве, на площади Дзержинского.

— Надеюсь, и там не хватает некоторых страниц. Почему провинция Пакхушти?

— Там нет отчетливых границ, это высоко в Гималаях. Но это не все. Самое главное, она находится рядом с китайской провинцией Синкаик.

— И что же?

— Там всегда неспокойно. Пакистанское правительство обходит эту провинцию вниманием, а там богатое месторождение никеля.

— Никель?

— Много никеля. Достаточно, чтобы восполнить то, что мы потеряли на Кубе. Металл стратегического значения, Сэм. Его используют в электронике и машиностроении. Мы проиграем холодную войну, если начнем терять мировые ресурсы. «Стратегические ресурсы нашего государства должны быть за плотной завесой» — это один из пунктов стратегической концепции Пентагона.

— Я не геолог.

— Вы занимались хоть немного альпинизмом, Сэм?

— Да, чуть-чуть.

— Это вам может пригодиться. Никель там недавно был обнаружен и опять утерян. А геологические карты то ли потеряны, то ли похищены и проданы в Китай. Никто толком ничего не знает. Китайцы послали туда патруль в надежде всех опередить и захватить месторождение.

Корпорация «Стандиш Никель» уже закончила переговоры с пакистанским правительством о разработке этих залежей руды, если их удастся снова найти.

— Пакистан не полностью контролирует эту область. Слишком много стран и компаний туда стремятся, — закончил его мысль Дарелл.

— Во время экспедиции у вас будет сопровождение.

— Какой экспедиции?

— Экспедиции на С-5. Она будет направлена туда, где предположительно находится никелевое месторождение. Это где-то в районе горы, которую называют Короной Александра. Слышали о такой?

— Нет.

— Прочтите это.

Калингер достал две газеты и положил на стол. Дарелл сразу же стал читать, хотя в комнате было не слишком светло.

Первой была «Аль Ахрам», пакистанская газета на английском языке с отличной репутацией. Он прочел:

«Равалпинди, 7 июня.

Три человека, оставшиеся в живых во время злополучной экспедиции (состоявшей в основном из австрийцев), целью которой было покорение вершины Корона Александра находятся на пути к городу. (Граница горы в Пакистане обозначена как С-5.) Все члены этой экспедиции считались погибшими, однако троим удалось спастись и благодаря помощи местных племен преодолеть все трудности. В Равалпинди они ожидаются в ближайшие дни».

Второе сообщение было из «Нью-Йорк таймс» двухнедельной давности:

«Карачи, 22 июля.

Два участника бахленской экспедиции, целью которой были горы Пакистана, прибыли сегодня в Карачи и начали готовиться к новому штурму С-5. Мы взяли интервью у Алисы фон Бахлен. Она сообщила, что была предпринята очередная попытка найти легендарную корону Александра Великого, не увенчавшаяся, однако, успехом. К сожалению, не удалось обнаружить и новых фактов, связанных с походом Ксенона. Ганс Стрэйчер — хорошо известный среди путешественников проводник, сопровождавший эту экспедицию, так же, как итальянскую и английскую двумя годами раньше, отказался что-либо комментировать.

Поводом для последней экспедиции послужила старинная легенда, давно известная военным историкам и специалистам по азиатским завоеваниям Александра Македонского. Профессор Колумбийского университета Дантон Джонстоне, признанный авторитет в этой области исследований, отрицает версию о походе многотысячного войска за короной великого македонца две тысячи лет назад. Фрагменты буддийских писаний и преданий, почти полностью уничтоженных монгольскими завоевателями, содержат описание кровавой расправы, учиненной над тысячами воинов Александра Македонского, но они в основном не совпадают с местными легендами. Оба участника экспедиции готовятся к новому штурму С-5 и намерены присоединиться к новой экспедиции».

Дарелл протянул Калингеру газеты, и тот, зевнув, погладил свои пушистые усы.

— Первая пришла из Равалпинди вчера с курьером, а «Нью-Йорк таймс» прямо из Вашингтона. Я принес их специально для вас, Сэм.

— Но я не нашел в них ни слова о никеле?

— Конечно, трудно доказать, что экспедиции искали вовсе не корону, особенно после ссылки на древние источники. Однако все в этих заметках странно: какие-то проводники, племена и даже китайский патруль. Вы знаете, там фактически нет границы. У Пакистана довольно сложные отношения с местным эмиром в Миранхабаде. Эмир хотел создать свою автономию, его поддерживали Афганистан и Китай. Участники экспедиции были определенно живы, когда вернулись с С-5 — шестеро мужчин и одна женщина, Алиса фон Бахлен. Она защитила докторскую диссертацию по истории — это для справки. Но потом начались исчезновения и убийства. Остались только Ганс Стрэйчер и Алиса фон Бахлен. Их убеждения тут уже не имеют значения. Жалко, что у меня нет их фотографий. Бергман, геолог, вернулся назад в Равалпинди.

— Потом Бергман исчез, — сказал Дарелл. — Местная газета сообщила, что их было только двое — Ганс и Алиса.

— Чуть позже пакистанская полиция сообщила о двух покушениях после выступления Алисы фон Бахлен в прессе: в Алису кто-то бросил нож, а на Ганса напали и пытались задушить. Кто-то явно хочет, чтобы все, кто охотился за никелем и драгоценностями в районе С-5, молчали, — задумчиво проговорил Калингер.

— Вы думаете, причина скрыта в никелевой руде?

— Бергман сделал подробный доклад и начертил карту района. Она исчезла вместе с ним. Вы должны все это выяснить. Я допускаю, что им удалось найти сокровища, но даже если так, нас это мало волнует. Важно другое. Нам известно, что Бергман очень интересовался никелем, он много говорил о нем, вернувшись из экспедиции. Вашингтон желает знать, что они там действительно нашли. Кто-то пытается их остановить. Может быть, эмир в Миранхабаде, может быть, китайцы, а может быть, и твои друзья из Москвы. Новая экспедиция будет действовать в интересах Пакистана и Америки и снаряжается с их благословения.

Калингер взял со стола конверт и протянул Дареллу:

— Здесь пять тысяч долларов. Пересчитайте.

Дарелл улыбнулся и пересчитал деньги:

— Все в порядке. Я — бизнесмен. Мне надо покрыть все затраты. Тут денег чуть больше, чем требуется для переправы на пароме. Кто финансирует вторую экспедицию?

— Сара Стандиш. Она едет тоже. Вы будете ее телохранителем. Мы не хотим, чтобы с ней что-нибудь произошло. — Было непонятно, шутит Калингер или говорит всерьез. — Богатейшая женщина Америки, член общества «Парк-авеню», известнейший предприниматель в деловом мире, руководитель компании «Стандиш Никель», совсем не романтичная особа, но, по нашим данным, она влюблена, Сэм.

Дарелл молчал. Калингер был явно разочарован, он ожидал другой реакции. Но тем не менее продолжал:

— Она влюблена в брата Алисы фон Бахлен, Руди. Он сейчас в Карачи с мисс Стандиш. А Ганс Стрэйчер в Пинди. Вероятно, Руди и Сара наслаждаются медовым месяцем, нам это безразлично. Но, я думаю, мораль меняется, когда у тебя восемьсот миллионов долларов. Еще я должен вам сказать, что мисс Сара Стандиш никогда не впутывается ни в какие истории — бережет свою безупречную репутацию. Она финансирует это предприятие и едет одна. Хотите почитать досье на Руди?

— Лучше расскажите мне о нем, — неохотно сказал Дарелл.

— По-моему, вы раздражены, Сэм?

— Просто мне не хочется быть телохранителем-нянькой.

— Это именно то, что от вас требуется, — жестко прервал его Калингер.

— Но это не моя работа — заниматься охраной.

— А вы подумайте о деньгах.

— Думайте сами, — огрызнулся Сэм. — Может быть, для вас они и важны, но не для меня.

— Ваша задача не так проста. Сами видите, что произошло с той экспедицией. Но с Сарой Стандиш ничего не должно случиться. Вы поняли меня?

— Если ей так нравится рисковать собой, пусть идет в армию. Она может позволить себе делать все, что захочет.

— Да, но волнует ее другое, в этом-то и проблема. Наши люди из госдепартамента намучились с ней. Она утверждает, что ее интересует только историческая сторона экспедиции. Никель ей, видите ли, не нужен. Что же касается опасности, она говорит, что Руди для нее надежная защита.

Дарелл стиснул зубы:

— Расскажите мне о Руди.

Калингер засмеялся:

— Руди больше похож на англичанина, чем на австрийца. У него длинные волосы на английский манер. Он хороший скалолаз. Его полное имя — Рудольф Вольфган Фрэйхаусен фон Бахлен. Ему тридцать один год, родился в Вене, его отец — полковник британской дипломатической миссии, сейчас серьезно болен. Мать — баронесса, живущая грезами и воспоминаниями о временах императора Франца Джозефа. Учился Руди сначала в престижной гимназии, потом в Сорбонне, затем окончил Оксфорд. Живет он очень экстравагантно. Политикой не занимается, но его дядя был близким другом Рота Карэла. Помните, 1942 год, «Красная капелла»? Германской разведкой руководили в основном старые выдающиеся люди. Это бесило Гитлера. Люди Рота Карэла были раскрыты абвером и большинство казнено. Только внуку адмирала Тирпица повезло, ему дали большой срок. Остальных же повесили на мясных крюках, как свиней. Гитлер был чрезвычайно доволен. Видите, какой знатный был дядя, а племянник политикой не интересуется. Занятно, Сэм?

— Продолжайте.

— Руди водит «Феррари», занимается бегом. Играет в азартные игры. В 1955 году женился на богатой англичанке Элизабет Дункинг, в 1959 они развелись в Мехико и до сих пор не выяснили своих финансовых отношений. Дважды Руди арестовывали за мелкие авантюры, но к суду не привлекался — у него много влиятельных друзей. Имеет репутацию волокиты. Нашу красавицу он встретил в Швейцарии прошлой зимой во время лыжной прогулки, и Сара влипла по уши.

— Я в этом сильно сомневаюсь, — возразил Дарелл. — Как-то я видел ее…

— Я знаю. Поэтому мы вас и вызвали, хотя вы были в отпуске и прохлаждались на морской вилле вместе с итальяночкой. Вы будете следить за Стандиш в Карачи. Я предполагал, что вам это не понравится, но вы уже взяли деньги, а впереди вас ждет сумма еще более значительная.

— Хорошо.

— Тогда подпишите этот документ.

Дарелл подписал.

— Что известно об Аписе фон Бахлен?

— Все есть в ее досье. К сожалению, немного. У нее старинный замок в Вене, превращенный в музей. Никаких романтических привязанностей, о которых бы мы знали. Эта информация что-нибудь вам дает?

— Кое-что.

— Ну и отлично, — подвел черту Калингер.

По дороге в аэропорт Дарелл обдумывал все, что узнал о Стандиш. Дважды он встречал ее в Вашингтоне на приемах, один раз был ей представлен. Это случилось в ее летнем поместье на Лонг-Айленде, он приехал туда с Дейрдри Патнетом. Дейрдри учился с Сарой в школе, и они были давними друзьями. А может быть, кто знает, он дружил с ее огромными деньгами?

Поместье произвело на Дарелла не слишком хорошее впечатление. В нем царила атмосфера фальши, как и везде, где замешаны большие деньги. Ему не понравилась вся эта роскошь, делающая людей высокомерными и безразличными.

Для сплетников Сара Стандиш была не интересна: уж слишком была она молчаливой, зажатой и к тому же не очень красивой, хотя и привлекательной. Носила она простые, но удобные костюмы, предпочитала незамысловатые естественные прически. Ее охрана была невидима и надежна. До тех пор, пока она не встретила Руди прошлой зимой, у нее никого не было. Вообще ее личная жизнь оставалась для всех тайной, ревностно охраняемой от общества, такого падкого до сенсаций.

Сара редко улыбалась. У нее был довольно большой рот, чуть подкрашенный помадой, прямая и гордая осанка, карие глаза, невыразительные, подернутые легкой дымкой. Она всегда сохраняла серьезность, что больше подходило для игры в теннис или для приемов. Будучи высокого роста, Сара носила простые украшения. Ее тихий голос производил такое впечатление, будто она, говоря с вами, думает совершенно о другом. Стандиш лично интересовалась делами компании. Даже в тот уик-энд она провела небольшое совещание с работниками корпорации, которые приехали к ней в гости. Они закрылись с ней в кабинете, а потом разъехались, не дожидаясь остальных гостей. Дарелл вспомнил слова Дейрдри о ее внезапном увлечении:

— Меня это беспокоит. Я знаю Руди — он легко может разбить ей сердце.

— Тут уж ничего не поделаешь, — ответил ему тогда Дарелл. — Такие женщины живут как им нравится. И к тому же она имеет право любить того, кого хочет.

— Так-то оно так, но уж слишком она ранима. Возможно, ей просто хочется развлечься. Правда, за это она может жестоко поплатиться.

Потом мысли Дарелла приняли другой оборот. Он никогда не предполагал, что их пути еще раз сойдутся. Но вот ему дали задание охранять ее, следить за ее важной персоной! Ах, как ему этого не хотелось!

Сэм покинул Истамбул, и спустя всего лишь час после беседы с Калингером летел в самолете компании «Пан Американ», который перед самым рассветом приземлился в Карачи.

ГЛАВА 3

Терпение — это то, чему надо учиться, и со временем оно становится частью твоего существа. Ты учишься ему на своем опыте или на чужом — это неважно. В одном случае терпение может означать сидение в больнице — в течение долгих дней почти в полном одиночестве. Ты сидишь в палате, вдыхая тяжелый больничный запах, и смотришь на улицу или в коридор. Короче говоря, ничего не делаешь.

Терпение же в данном случае заключалось для Дарелла совсем в другом: он должен был медленно передвинуть на песке левую ногу, перенося при этом всю свою тяжесть на бедро и таз, потом, используя сэкономленную энергию, передвинуть правую ногу и сделать очередной шаг. И так сотни раз.

Терпеть означало двигаться во что бы то ни стало, чтобы продолжать жить. Когда же пришло время перестать двигаться, это тоже оказалось частью терпения.

Невыносимая жара парализовала и волю и тело. Казалось, небо и песок одинаково раскалены. Дарелл шел, как заведенный, не испытывая ни малейшего интереса к окружающему. Полз, как клоп по стеклу, под громадной чашей небес. У него было ощущение, что пустыня и горячее море сконцентрировали свою энергию в одной точке — именно в той, где он находился — чтобы испепелить его.

Канюки и соколы парили высоко над головой. Ветра не было, и Сэм благодарил за это всевышнего: ветер пронзал бы его как раскаленный нож. Слева простиралась пустынная равнина — сплошной песок и камни, усеянные скорпионами. Кое-где попадались участки земли с сухой травой. И такой пейзаж тянулся до самого горизонта.

— Аллах простит меня, — задыхаясь, проговорил Али и упал на колени в тени огромного валуна. — Оставь меня здесь или прямо сейчас убей!

Дарелл покачал головой:

— Вставай, пойдем дальше.

— Я не могу.

— Ты должен.

— Я хочу умереть.

— Хорошо, ты умрешь, но умрешь мучительно. Тебе будет намного тяжелей, чем сейчас.

Али оскалился и плюнул в сторону Сэма, но тот не обратил на это никакого внимания. Его рот был сух, как песок, тело болело и пылало огнем. Сэм разорвал рубашку и обмотал ею рану на левой ноге: потеря крови могла стоить жизни, а он решил выжить.

Али сказал ему немного. Два часа назад, когда их «джип» перевернулся у подножия башни, он следовал простому приказу — убить Дарелла. Однако Дареллу повезло больше, чем ему. Это была честная борьба.

Дареллу от этой мысли стало легче, ему все-таки жаль Али. Арабу удалось доползти до верхушки башни, ему только не хватило сил пристрелить Сэма. Сейчас они умирали оба. Но Дарелл этого допустить не мог.

— Я единственный, кто был приговорен к смерти? — спросил он.

— Нет, — прошептал Махмуд.

— Кто еще?

— Одна богатая американская леди.

— Сара Стандиш?

— Да, она.

— Кто еще?

— Каждый, кто полезет в горы.

— Почему?

— Я маленький человек. Я солдат. Я никогда ничего не спрашивал у начальства. Мое любопытство могло дорого мне обойтись.

— Все-таки, я думаю, ты пытался что-то узнать? — настаивал Дарелл. — Кто в этом заинтересован?

Али молчал.

— Ты скоро умрешь. Ты хочешь покаяться перед Аллахом?

— Если он того пожелает, — прошептал Али.

— И все-таки постарайся встать. Ты обо всем публично расскажешь в Карачи.

— Я не могу подняться.

Дарелл задумался. Он не знал, как долго ему придется идти обратно. Ему так нужна была чья-нибудь помощь. Он мог идти весь день и все же не дойти. Знает ли кто-нибудь, что он сейчас здесь? Калингер сказал Сэму, что ему предстоит работать с полковником Каубом — пакистанским офицером военной разведки, отвечающим за сопровождение экспедиции. Знал ли тот, что Дарелл прибыл в Карачи? Неужели Кауб прозевал и «джип», и шофера, встретившего его в аэропорту? Возможно, они ищут его, а может быть, и нет. Это было чрезвычайно важно для него, находившегося на грани жизни и смерти. Он вспомнил об Алисе фон Бахлен, Руди, Саре Стандиш. Может быть, все давно уже кончилось, их убрали, а он здесь страдает, и все его усилия напрасны? Сэм взглянул на Махмуда.

— Вставай, — повторил он автоматически, мало что соображая.

Но Махмуд Али был мертв.

Он был враг, однако он был человек, и Дарелл не мог просто оставить его среди песков. Но у него не было сил похоронить Али или хотя бы просто завалить его камнями. Он повернулся и побрел дальше по берегу, даже не оглянувшись. По плеску крыльев над головой он понял, что птицы уже увидели добычу и не спеша спускаются с небес туда, где лежит Али, устремив глаза в бездонное небо.

Сэм шел около часа, позволив себе лишь десятиминутный отдых. Вокруг ничего не менялось, морской горизонт по-прежнему был пустынен. Небо давило своей необъятностью и жарой. Он хотел пить, но старался об этом не думать.

Около полудня он увидел человека на верблюде, медленно едущего по берегу в его сторону. Человек был в белой одежде, с грязным тюрбаном на голове. Дарелл подождал, пока он приблизится, и заговорил. Незнакомец был очень удивлен, услышав сиплый голос американца, говорящего на его языке. Он остановил верблюда и, внимательно посмотрев на Сэма, направил на него ружье. Человек был похож на своего верблюда: такой же старый, грязный, противный, с хитрецой в глазах, которая становилась тем заметнее, чем ближе Дарелл к нему подходил. Дарелл заговорил первым:

— У вас есть вода?

— Только для себя.

— Мне нужно добраться до Хавк Бэя. Вы не туда?

— Как пожелает Аллах.

— Я заплачу, если вы поможете мне.

— У вас много денег?

— Достаточно.

Ружье незнакомца было изготовлено явно не здесь, а где-нибудь на севере. Оно сверкало полированной сталью — это была у него единственно чистая, не отталкивающая вещь.

— Вы один? — спросил владелец верблюда.

— Нет, с другом.

— Но я никого не вижу.

— Он здесь, у меня в руках, — сказал Дарелл, почувствовав опасность, и показал на автомат.

Это была его ошибка. Араб взглянул на автомат, проворно вскочил в седло и поскакал на верблюде прочь, кстати, довольно быстро, чего было трудно ожидать от такого старого животного. Дарелл мог бы уложить его одним выстрелом, но ему больше не хотелось крови. Он стоял и смотрел всаднику вслед. Когда тот скрылся из виду, Дарелл побрел дальше. По пути он два раза заходил в воду и окунался, чтобы освежиться, но соленая вода обжигала раны на ноге. Войдя во второй раз в море, он услышал звук мотора. Выскочив из воды, он, задыхаясь, полез по откосу. «Лэнд Ровер» ехал прямо к нему, но Сэм все равно несколько раз выстрелил в воздух. В машине сидели англичанин и девушка. Дарелл быстро оделся, он видел, что его заметили. «Ровер» остановился рядом с ним, англичанин выпрыгнул из машины и направился к Сэму. Он был без оружия.

— Вы подвезете меня? — спросил Сэм.

— Конечно. До города всего несколько миль.

— Несколько миль или вечность, — пробормотал Дарелл и благодарно улыбнулся.

— Мы ищем нашу лодку, ее вчера унесло ветром. Мы уже были на юге, а теперь вот ищем здесь. Это маленькая яхта 16 футов длиной, с красным корпусом и новыми американскими парусами. Вы не видели? — англичанин пытался скрыть любопытство, но это ему не удавалось.

Дареллу же в свою очередь хотелось узнать, была ли эта молчаливая девушка его женой.

— Ваша машина, наверное, разбилась?

— Да. А вы случайно не знаете полковника Кауба? — спросил Дарелл.

— Знаю немного. Ничего парень, коктейли хорошо делает. Лиза его обожает, — он кивнул в сторону девушки.

Теперь он казался слишком болтливым для англичанина.

— А что вы делаете здесь с автоматом? Птиц стреляете?

— Да, конечно, птиц. Отвезите меня, пожалуйста, к Каубу.

— С удовольствием. Тем более, что лодка досталась мне почти даром. Вы, американцы, вечно куда-то спешите, — сказал англичанин.

Он соорудил над головой Дарелла что-то вроде навеса от солнца, и «джип» резко рванул с места. Бледная девушка за всю дорогу не проронила ни слова.

Наконец вдали показались розоватые дома с красными покатыми крышами. На небольшом островке земли, заботливо поливаемой черным от солнца садовником, росло несколько пальм. Англичанин свернул с дороги и поехал прямо к шлагбауму, перегораживающему въезд в европейскую колонию. Заплатив охраннику, он медленно покатил по дорожке, которую обычно использовали мелкие торговцы-арабы и труппы артистов и акробатов, приезжающие сюда, чтобы давать представления в дни праздников. Человек в голубом тюрбане сразу же предложил спутнице англичанина маленькую обезьянку, пообещав, что возьмет за нее недорого. Девушка по-прежнему молчала, словно никого и ничего вокруг не существовало.

По краям дорожки стояли красивые деревья. Белоголовые вороны сидели длинной молчаливой шеренгой на телефонных проводах. Появился слуга в белой арабской одежде. Недалеко на песке играли дети, а вдали, в море, качались на волнах рыбачьи лодки. Прибой тяжело бился о берег.

— Вот мы и приехали, — сказал англичанин.

Он весело окликнул юного пакистанского солдата из охраны, стоявшего возле металлических ворот виллы:

— Полковник Кауб у себя, Али?

— Да, сэр.

— Они все считают себя чуть ли не потомками пророка Мухаммеда, — с улыбкой сказал англичанин.

Дарелл вышел из машины и поблагодарил за участие.

— В любое время к вашим услугам. Пока, старина!

Дарелл посмотрел на его бледную спутницу, но та так ничего и не сказала, даже не улыбнулась на прощание. Сэм прошел через ворота, кивнув тому же солдату, и поднялся по лестнице в дом. Ему пришлось собрать всю свою выдержку, чтобы не показать, как он устал. Не верилось, что всего лишь восемь часов назад он сошел с самолета.

В этом доме, большом и спокойном, его явно ждали. Злость его постепенно исчезла, он почувствовал, что успокоился. В комнате было прохладно, кондиционеры работали в полную силу. Появился другой солдат и сказал Сэму, чтобы он подождал. Комната, очевидно, кабинет, была обставлена на европейский манер.

Дарелл попросил воды, и слуга в белой одежде сразу принес поднос с соком и фруктами. Дарелл пил медленно, наслаждаясь каждым глотком, испытывая блаженство под холодной струей воздуха, идущей из кондиционера. Он прождал минут пять, прислушиваясь к голосам где-то в глубине дома. Никто не удивился, не спросил его, почему он ходит с автоматом. Он подождал еще пять минут, потом спустился вниз, в белый коридор, и вышел на открытую тенистую площадку, огороженную высокой стеной. Там сидел человек. Он посмотрел на Сэма и сказал:

— Мистер Дарелл? Извините меня, я должен был кончить доклад.

— Полковник Кауб?

— Мы ждали вас. Что вас задержало?

— Мой самолет приземлился восемь часов назад.

— Неужели? Мы думали, вы на него не попали.

— Вы могли бы просмотреть список пассажиров или поинтересоваться, что случилось с шофером, которого вы послали за мной.

— Мы решили, что он поехал навестить семью, поскольку вы не прилетели. Он часто так делает, у него было мое разрешение. Садитесь, мистер Дарелл.

Дарелл не сел. Ему не понравился Лари Кауб. У того были желтые глаза, мягкое лицо и такое же тело. Сэм не доверял никому — это была его профессиональная черта. В данном же случае причин для этого у него было более чем достаточно. К тому же и Генри Калингер, судя по всему, не вполне доверял полковнику.

Кауб ел манго и потягивал сок, изящно поднося бокал ко рту. На столе стоял телефон. Полковник был выходцем ил могущественной пакистанской семьи. Он получил образование в Калифорнийском университете, потом работал военным атташе при ООН в Конго. Кауб принадлежал к группе, которая добилась компромисса между местными борцами за независимость и правительством Конго. Однако его воинское звание досталось ему нелегко: несколько лет он был командиром пограничного патруля в Гималаях. Именно там Лари стал жестоким и безжалостным, хотя его мягкая внешность могла ввести в заблуждение. Он деликатно спросил:

— Вам было трудно, мистер Дарелл? Вы долго пробыли на солнце?

— Да, было и это, — ответил Сэм, садясь, наконец, в кресло, и рассказал полковнику обо всем, что с ним произошло.

Рысиные глаза полковника не изменили выражения. Он закурил трубку, помолчал, а потом приказал кому-то из солдат найти тело водителя.

— Я не уверен в безопасности мисс Стандиш, — сказал Дарелл. — Вы знаете, где она?

— Конечно, знаю, — спокойно ответил Кауб. — Но сначала я должен перед вами извиниться за все, что случилось.

— Вы отвезете меня к ней?

— Это ни к чему. Она моя гостья и сейчас находится в моем доме.

Он приказал слуге найти Сару. И сразу же Сэм почувствовал себя усталым и опустошенным: слишком долго он плелся по берегу под жестоким солнцем, терзаемый мыслью о том, что его задание провалилось, не успев начаться. Тишина и покой в доме Кауба были обезоруживающими.

— А фон Бахлен? — спросил Сэм. — Как он? Где его сестра?

— Они в безопасности. Я говорил с ними меньше десяти минут назад. Они собирались съездить в Равалпинди, чтобы убедиться, что экспедиция готова послезавтра отправиться в горы.

— А что с проводником Гансом Стрэйчером? Не было ли на кого-то из них покушения? Не угрожал ли им кто-нибудь?

— Нет, мистер Дарелл.

— Трудно поверить…

Эти слова, похоже, рассмешили Лари. Веселый огонек мелькнул в его глазах:

— Мы начали с вами довольно неудачно, а ведь нам придется работать вместе несколько недель или даже больше, охраняя экспедицию. Мое правительство заинтересовано в том, чтобы они нашли эту самую никелевую руду. Мы должны сотрудничать и доверять друг другу.

Дарелл промолчал.

— Вы, должно быть, верите в легенду или сказку, называйте как хотите, о короне, украденной у Александра Великого, а потом потерянной в горах?

— А вы? — в свою очередь спросил Сэм.

— Моя страна — страна тайн и загадок. Здесь можно ожидать всего, чего угодно. Наша история уходит корнями в глубину веков. Древние руины, которые вы увидите повсюду, изучаются учеными всего мира. Существуют старые книги, например «Ригведа», в которых описан расцвет нашей цивилизации, нашествие кочевников, битвы и штурмы городов. В нашей стране полно старинных легенд. Человек здесь ничего не знает наверняка. Посмотрите вокруг: где бы вы ни копнули — везде человеческие останки.

— Вы историк?

— Все это я прочитал в книгах. И считаю, что на свете нет ничего невозможного.

— Значит, корона существует?

— Мисс Стандиш верит в это.

— А вы?

Лари улыбнулся:

— Моя миссия, как и ваша, носит определенный характер: обеспечить охрану экспедиции на С-5.

Пакистанец встал. Он оказался одного роста с Сэмом, около шести футов.

— А, мисс Стандиш, присоединяйтесь к нам! — неожиданно воскликнул он.

Дарелл посмотрел на леди, идущую прямо к ним через сад. Это была не Сара Стандиш.

ГЛАВА 4

У нее были такие же очки в роговой оправе, как у Сары Стандиш, но в глазах отсутствовала та надменная холодность, которую Дарелл запомнил во время их первой встречи. Кроме того, девушка явно нервничала.

Ростом она была значительно ниже, чем Сара, а походка вообще не имела ничего общего с Сариной, и скрыть это не могло даже длинное платье. Каштановые волосы оттенком напоминали волосы Стандиш, но они были крашеные, в то время как Сара не красилась. Разумеется, и собраны они были у нее на затылке, как у Сары, хотя такая прическа явно не годилась для этого климата. Модная, но строгая одежда девушки, такая же, какую носила мисс Стандиш, усиливала их сходство, и оно было бы достаточно полным, если смотреть издалека или, скажем, увидеть ее в машине, или пытаться узнать по словесному описанию. Но подражать осанке Сары девушка не могла. Она делала все, чтобы скрыть испуг, но ее с головой выдавали и дрожащие губы, и замешательство, с которым она сначала поздоровалась с Лари, а потом подошла к Дареллу, протянув ему руку.

— Рада снова вас видеть, мистер Дарелл, — приветливо сказала она.

Голос тоже был другой: глубокий, низкий, грудной, но он мог измениться от страха. Сэм невозмутимо смотрел ей в глаза.

— Я очень рад, что вы помните меня.

— А почему бы и нет? Я помню все имена и лица — это необходимо деловому человеку. К тому же у меня есть особые причины помнить всех. — Она улыбнулась и повернулась к Дареллу. Солнечный свет блестел на ее очках. — Мы вас ждали несколько часов, мистер Дарелл.

— Я не мог… Наверное вы знаете, что со мной произошло?

— Вы выглядите так, будто…

— Будто у меня были неприятности?

— Да. Извините…

— Извинить из-за неприятностей или из-за того, что я так выгляжу?

— Я не понимаю…

— Я тоже, — перебил ее Сэм, — но это не важно. Мне только любопытно, знали ли вы о тех маленьких трудностях, с которыми я сюда добрался?

— Нет, я… — она не договорила.

Его опасения росли. Скорее всего Кауб действительно думал, что это Сара Стандиш. Но где настоящая Сара? Что с ней случилось и к чему весь этот маскарад? Кто его организовал? Кто заставил эту девицу выдавать себя за Сару?

«Она не профессионал», — определил Сэм, чувствуя приближение опасности. Для любителя в их деле места не было: долго продержаться на плаву мог даже не всякий профессионал. Эта девочка знала слишком много, и страх ее был объясним. И все же где Сара? Вообще оставаться в этом доме становилось опасно. Опасней, чем он предполагал.

— Мисс Стандиш, могу я поговорить с вами наедине?

— Я не знаю, — она нерешительно посмотрела на Кауба, который внимательно слушал их разговор.

— Это очень важно для вас.

Кауб вдруг взмахнул рукой и воскликнул:

— О, я совсем забыл, что должен договориться о транспорте! Извините.

Он улыбнулся и исчез.

Девушка вздохнула, подошла к столу и достала сигарету, пытаясь оттянуть объяснение. Дарелл приблизился к ней и щелкнул зажигалкой. Она нервно затянулась, потом подняла голову, будто прислушиваясь к крикам торговцев на улице.

— Сара не курит, — неожиданно произнес Сэм.

— Мне что, извиниться?

— Сара не курит, и у нее карие глаза, а не голубые. Она выше вас на два дюйма и не красит волосы. В ее очках линзы без диоптрий, она их носит только для солидности, они придают ей уверенность в себе. Ее голос чуть грубее и тверже.

Девушка попятилась назад.

— Я не знаю, кто вы, но вы не Сара. Где она?

— Я…

— Кто вы?

— О, ради бога…

— Она в безопасности?

— Да.

— Где она?

— В Карачи с фон Бахленами.

— Зачем вы ломаете эту комедию?

— Мы приехали вчера… Мы думали, будет лучше, если… — она опять запнулась.

Дарелл не должен был дать ей опомниться. Надо было узнать, кто она такая и каковы ее планы. Он не мог ждать. Был второй час дня. Он уже больше восьми часов в Карачи. После истории с водителем «джипа» у него возникло множество вопросов, на которые пока не было ответов. До сих пор он встретился только с полковником Каубом.

Девушка в отчаянии кусала губы, чего, безусловно, не стала бы делать Сара.

— Вы знаете меня? — спросил Дарелл.

— Да, вас все здесь знают, — прошептала девушка. — Но, пожалуйста, говорите тише: полковнику Каубу пока еще ничего не известно.

— Но кто вы?

— Я Джейн Кинг.

— Это мне ни о чем не говорит.

— Я секретарша мисс Стандиш. Уже два года.

— Кто заставил вас выдавать себя за нее?

— Мистер Донеган. Ему надо было выяснить, что произошло на С-5. Он сказал, что могут быть покушения на жизнь Сары и что это надо предотвратить.

— Так вас использовали как приманку?

— Да.

— Но это опасно!

— Мне хорошо платили.

— Вам мало вашего жалованья? Зачем вы подставляете свою шею? Вас могут украсть или убить!

— Я не боюсь. Я согласилась играть эту роль, пока мы не доставим оборудование в Равалпинди.

— Так недолга и погибнуть, — сказал Сэм, пытаясь понять, что за этим кроется. Он был уверен, что девушка говорит не всю правду. Ей было не по себе: она не ожидала такого быстрого разоблачения.

Встретив пристальный взгляд Сэма, Джейн достала еще одну сигарету и нашла в себе силы улыбнуться.

— Значит, вам это предложил Донеган?

— Да.

— Кто-нибудь еще знает, кто вы на самом деле?

— Руди знает. Простите… Мистер фон Бахлен.

— Вы с ним хорошо знакомы?

— Я встретила его прошлой зимой в Швейцарии.

— Когда он увлекся вашей хозяйкой?

— Да… — она вспыхнула.

— Я слышал, он нравится женщинам?

— Да, пожалуй.

— И вам тоже?

Джейн негодующе тряхнула головой:

— Вы не смеете так со мной разговаривать!

— Извините, я не хотел вас обидеть. Но в любом случае Руди знал, что вы похожи на мисс Стандиш, и это он предложил использовать вас как прикрытие.

— Да, он. А Донегану идея понравилась. Но до сегодняшнего дня я не встречалась с теми, кто хорошо знает мисс Стандиш.

— Кто еще в курсе этой затеи? Мисс Стандиш, Руди, Донеган. Больше никто?

— Никто.

Вдруг ее начал бить озноб, хотя жара в саду была невыносимой. Дарелл смотрел на нее и думал, что все-таки не так просто женщине справиться со страхом. Его злость пропала: перед ним был не враг, которого надо было обыграть, а обыкновенная слабая женщина. Он поверил тому, что она рассказала, и теперь оставалось позаботиться обо всем остальном.

— Джейн, — позвал он.

Она вздрогнула и подняла голову.

— Простите меня, — прошептала она.

— Вам не за что извиняться.

— Вы действительно так думаете?

— Да, но вы рассказали мне не все.

— Остальное для вас неинтересно.

— Расскажите, что знаете о каждом.

— Я только знаю, что была дурой — вот и все.

— Ну что вы! Вы сделали все, что могли, и, поверьте, не самым худшим образом.

Она с усилием подняла голову, и Сэм увидел в ее глазах слезы. У нее был сильный акцент. «Куда ей до Сары», — подумал он.

Джейн встала и пошла вниз по садовой тропинке, и Сэм вдруг обнаружил, что в ней удивительно сочетаются выражение лица строгой учительницы и фигура обольстительной куртизанки. А она об этом и не подозревает!

У него было время ополоснуться, перебинтовать ногу и выпить кофе, пока полковник Кауб, наконец, собрался ехать в Карачи. Термометр у главного входа показывал больше ста градусов по Фаренгейту. Они сели в машину и поехали вслед за эскортом, состоящим из двух мотоциклов. Кауб не слишком заботился о соблюдении субординации и, развалившись на заднем сиденье, всю дорогу болтал о мировой политике. Джейн Кинг, которую Кауб все еще принимал за Стандиш, сидела между ним и Дареллом.

— Все готово к завтрашнему отходу в Равалпинди, — сказал Кауб, — и оборудование, и люди. Охрана выйдет раньше и будет ждать вас на базе номер один. Вы знакомы с альпинизмом, мистер Дарелл?

— Немного.

— Ничего. С-5 не такое уж сложное место в этом плане. Зато наш гид Ганс Стрэйчер, насколько я понял, мастер своего дела. Я был там несколько раз — это дикая, пустынная, но красивая страна. Мы будем на месте не позднее чем через неделю. Пока все идет по плану.

— Вы так считаете? — осторожно спросил Сэм.

Полковник ничего не ответил.

«В Миранхабаде договоримся с эмиром, — думал он. — Кто-то пытается помешать нам, но пока неясно кто. Надеюсь, это скоро выяснится».

Дорога пересекала бескрайнюю равнину и уходила за горизонт. Индийская долина — это страна скорпионов, змей и тысячи ветров, продувающих ее со всех сторон. Это по ней Александр Великий вел свое войско в 325 году до новой эры. Безводная, безжизненная пустыня, где растет только ядовитый кустарник. И всюду, куда ни посмотришь, — песчаные барханы.

Карачи жарился под лучами жаркого солнца. Сквозь сухие невысокие деревья были видны дома, мечети, вознесшиеся к небесам. По размякшему от зноя асфальту медленно катились дизельные автобусы, дымя что есть мочи. Им часто преграждали дорогу старые арбы, запряженные ослами и верблюдами. Было очень жарко, шумно, повсюду царила полная неразбериха.

Машина ехала мимо трущоб, базаров, маленьких лавочек. В людных местах муллы оповещали народ о начале молитвы и хриплыми голосами читали изречения из Корана. В городе было полно беженцев и эмигрантов, которые стекались сюда из-за небывалой засухи. Многие из них работали в доках на берегах грязных каналов, некоторые искали работу на улицах, что было делом не простым: слишком много нищих, воров и прочих темных людишек собралось в городе. Движение на улицах было хаотическим и разнообразным. Тут были и фургоны с волами, и рикши на велосипедах, двухколесные тележки с ослами, мотоциклетные такси, пешие рикши с босыми ногами. Обычный день в обычном восточном городе.

На перекрестке машина свернула и выехала на довольно просторную площадь, где стояли дома с водяными баками на крышах: городской муниципалитет не в состоянии был обеспечить город водой. Перед домами разбиты красивые лужайки. В каждом окне стоял кондиционер. Почти всю вторую половину пути Лари Кауб проспал, но, когда они выехали на площадь, он проснулся.

— Вы не хотите поговорить с Донеганом? — спросил он Сэма, посмотрев в окно.

— Я думаю, это было бы нелишним.

— А вы, мисс? — сонными глазами он уставился на Джейн.

— Она пойдет со мной, — быстро проговорил Дарелл.

— Как хотите, — согласился Кауб, — у меня достаточно дел и без вас. Самолет готов к отлету в Равалпинди. Там мы встретимся с Гансом. Фон Бахлены сейчас на вилле. Простите, но я вынужден вас покинуть.

— Вы гарантируете безопасность экспедиции на данном этапе? — спросил Сэм.

— Да. Но поручиться за безопасность тех, кто участвовал в первой экспедиции, я не могу. Если они будут играть нечестно, может произойти все, что угодно.

Дарелл не мог определить, чем именно, но полковник напоминал ему тех сильных людей в молодых государствах, которые без колебаний решают судьбы своих стран.

Офис Донегана находился в недавно построенном современном здании. Везде стояли кондиционеры, и в комнатах было довольно прохладно. Дарелл взял Джейн за руку и повел по коридору.

— Я должна идти с вами?

— Конечно. Я буду вашим охранником.

— Может быть, вам лучше сразу увидеться с мисс Стандиш?

— Ей ничего не угрожает. Я обязан верить полковнику.

Джейн оглянулась и сказала чуть слышно:

— В этом мире никому нельзя доверять.

— Почему так категорично? Неужели из-за того, что вы боитесь потерять дополнительный заработок?

— Может быть.

— Вы еще легко отделались.

— Вы сердитесь на нее?

— Я не люблю, когда рискуют чужой жизнью. Даже если за это хорошо платят.

— Но я жива.

— Вам повезло.

Официально Даниэль Донеган — агент ФБР в Карачи — числился представителем миссии экономического развития, финансируемой правительством США.

«Бюрократия Вашингтона, — думал Сэм, — приспособится к любым условиям, где бы она ни находилась».

Дарелл оставил Джейн Кинг в какой-то комнате, усадив ее в низкое кресло возле столика со свежими номерами «Таймс», «Лайф», «Пост». Девушка послушно, без лишних вопросов выполняла его приказания.

— Вы не уйдете отсюда, что бы ни случилось, пока я не вернусь от Донегана. Ясно?

— Да, мистер Дарелл. Но я ни в чем не виновата. Это была идея Донегана.

— Я понял. Поэтому мы сюда и пришли. А потом мы найдем краску и вернем вашим волосам их естественный цвет. Вы будете носить одежду, какая вам нравится. Вы избавитесь от этих очков. Поймите, вы не можете жить спокойно, пока выдаете себя за Сару.

— Да, вы правы.

Он оставил ее в комнате без окон и отправился искать Донегана, раздраженно стуча каблуками по полу.

Даниэль Донеган бросил на Сэма быстрый взгляд и энергично пожал ему руку. Это был маленький человек, узкоплечий, в белой рубашке из хлопчатобумажной ткани. В его кабинете было уютно, свежо и прохладно, но над бровями Донегана блестели капельки пота. Он внимательно выслушал рассказ Дарелла обо всем, что произошло с ним с тех пор, как он приземлился в Карачи, и задумчиво покачал головой. Он показался Дареллу человеком, живущим в постоянном страхе.

— Мне очень жаль, — сказал Донеган, часто моргая глазами, — но я не уполномочен заниматься такими вещами. Это не в моей компетенции.

— Почему же? Это достаточно простой случай.

— Мисс Сара Стандиш ни при каких условиях не может быть «простым случаем», как вы изволили выразиться. Я отвечаю за ее безопасность в этом городе и в этой стране вообще. А это, знаете ли, нервная работа. Мне трудно понять, что ей нравится, а что нет. Она делает, что хочет. А ведь она такая важная персона! Меня всего трясет, когда она куда-нибудь идет.

— Но зато вас не слишком беспокоит судьба Джейн Кинг, не так ли?

— Мисс Кинг не представляет такую компанию, как «Стандиш Никель», и у нее нет восьмисот миллионов долларов, — задумчиво проговорил Донеган.

— Неужели дело только в деньгах?

— Она имеет большое влияние…

— Но ее деньги важнее?

— Вы хотите оскорбить меня?

— Слушайте, — сердито перебил его Дарелл; злость кипела в нем, его темно-голубые глаза стали черными и жесткими, — вы не можете пренебрегать из-за денег чьей бы то ни было жизнью.

Донеган что-то пробормотал себе в оправдание, но потом заговорил уже вполне уверенно:

— Ваша обязанность — охранять мисс Сару Стандиш. И вы должны сделать все, чтобы обеспечить ее безопасность. Вокруг нее всегда вертится много иностранцев. Понимаете… Я думал, что эта уловка поможет нам определить ее потенциальных убийц или кого-нибудь еще в этом роде. Честно говоря, нас не очень-то ждут там, в Пакхушти, — Донеган сверкнул потной лысиной. — Вы знаете, что произошло с участниками первой экспедиции на С-5? Эта шайка… Их люди везде. Они достанут любого, кто появится в их провинции. Эмир в Миранхабаде поклялся отстоять свою независимость. Он сделает все, чтобы никто не дошел до С-5.

— Я это знаю, — произнес Дарелл, — но все равно не вижу необходимости подвергать молодую девушку смертельной опасности.

— С ней все в порядке? — вяло спросил Донеган.

— Такое мероприятие всегда сопряжено с большим риском, особенно для новичков. Это еще мягко сказано.

— Я как-то не подумал… — Его глаза забегали по сторонам. — Мне очень жаль, мистер Дарелл, во всем виноваты проклятые деньги этой каменноглазой леди… Они пугают меня. Если с ней что-нибудь произойдет, моей карьере конец. Годы работы пойдут коту под хвост. Я хочу вернуться домой, у меня там жена и дети. Я боюсь наделать ошибок в последний год службы.

Дарелл понял, что этим человеком правит только страх. Ему даже стало жаль его, хотя его трусость могла натворить много бед. Запах больших денег действует на людей по-разному.

— Когда вы разговаривали с настоящей мисс Стандиш? — спросил Сэм.

— С ней все в порядке. Она на вилле, которую я для нее снял. Для нее и для австрийца фон Бахлена. Я говорил с ними по телефону минут за десять до вашего прихода.

— Вы лично разговаривали с ней?

— Да, я вам гарантирую, что с ней все в порядке.

— Надеюсь, что это так.

Дарелл вышел из кабинета и остановился в проходной комнатке: кресло, где он оставил Джейн, было пустым.

ГЛАВА 5

Она вышла из офиса Донегана и быстро зашагала по шумной людной улице, но не настолько быстро, чтобы привлекать к себе внимание. Стояла такая жара, что казалось, будто тяжелый кулак бьет тебя по темени. У нее опять заболела голова. Хотелось остановиться, передохнуть, но она решила не рисковать: полицейский мог заметить ее и о чем-нибудь спросить. А Джейн была не в состоянии ответить даже на самый простой вопрос, например, кто она такая и куда идет.

…Все началось прошлой зимой в Швейцарии, после ее невероятного успеха в Нью-Йорке, где она получила работу в качестве секретаря, компаньона и… друга, да, друга Сары Стандиш. И все с этой головокружительной высоты покатилось под откос…

Что есть силы затрезвонил велосипедный звонок: велосипедист катил прямо на нее. Она посторонилась и пошла по тротуару рядом с мечетью. Потом пересекла маленький парк, где на скамейке в тени сидели мужчина и женщина. Джейн оглянулась — никто за ней не следил. В горячем воздухе носились обрывки фраз на урду, английском и португальском. Все это было ей знакомо.

Короткий толстый мужчина в белом костюме, с несколькими шрамами на лице, преградил ей дорогу.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, мадам? Может быть, вызвать такси?

— Нет, спасибо.

— Вы не заблудились?

— Нет.

Не оглядываясь, она пошла дальше, хотя у нее было ощущение, что ей отсюда не выбраться.

«Неизвестно, вернусь ли я домой и вообще что со мной будет?» — грустно думала Джейн.

Она уже не пыталась понять, где находится. Жара давила на нее. Что-то должно было произойти. Больше она не могла переносить это унижение. Руди обязан, наконец, что-то решить.

Ей нравилось писать маме и папе письма и рассказывать о работе, о хозяйке, чем они занимаются и где путешествуют. Она гордилась своими отношениями с одной из богатейших женщин в мире. Всё было отлично, но теперь счастье отвернулось от нее.

Увидев полицейского в конце парка, Джейн свернула на боковую дорожку, почувствовав вдруг невероятную тяжесть в ногах. Она села в автобус, проехала несколько остановок, а потом снова пошла по улице, не реагируя ни на крики, ни на велосипедные звонки, не замечая встречных европейцев и военных.

Она всего-навсего сбежала от Дарелла, и ничего больше. Но таким образом замкнулся круг и завершилось то, что началось в Швейцарии. Она первая познакомилась с Руди, поскольку в неофициальных отношениях мисс Стандиш была для окружающих недосягаема. Руди стал первым мужчиной в жизни Джейн…

Она остановилась, потом пересела Напиэр-роуд и оказалась на Джина-маркет — большом рынке. Женщины здесь были совсем другие, не такие, как, например, на Виктории-роуд — центральной улице города. Здесь они носили старинную одежду — донатас, длинные покрывала на голове, ниспадающие на плечи, и даже буркасы — тяжелую ткань с двумя прорезями для глаз.

Джейн резко повернулась и нечаянно толкнула высокого человека в белой шерави. Цвет его одежды был прямо противоположен цвету загорелого лица. Головной убор и седые волосы делали его похожим на призрак среди снующей толпы.

— Хотите произвести какую-нибудь сделку? Или что-нибудь купите, мадам?

— Нет, нет, — поспешно ответила Джейн, вдруг впадая в панику. — Я иду в отель «Метрополь».

— Вам заказать такси?

— Спасибо, я пройдусь пешком.

Старик поклонился и исчез. Джейн оглянулась и быстро пошла обратно к Виктории-роуд. Там, среди магазинов и европейцев, ей стало спокойнее. Она увидела китайский ресторанчик «Монтана», похожий на французский, и перешла на другую сторону улицы, чтобы найти место под натянутым тентом этого ресторанчика. Здесь она почувствовала себя в безопасности: вокруг было много народу и в крайнем случае можно исчезнуть в толпе. На секунду ей опять стало страшно: вдруг ее примут за Сару. Она сняла очки. Никто не смотрел на нее, кроме нескольких скучающих туристов, разглядывающих ее фигуру и лицо. Не было никаких оснований беспокоиться. Дарелл был слишком подозрительным, и к тому же никто не знал, что она здесь. Они прилетели в Карачи только вчера, и Сара не покидала виллы.

— Никто и не собирается ее убивать, — успокаивала себя Джейн.

Девушка почувствовала себя уверенней. Сидя в тени под тентом, она думала теперь о Руди. Трудно поверить, что такой красивый и сильный человек может быть злым и жестоким. Как всегда, от таких мыслей у нее начались спазмы в горле; несмотря на жару, она ощутила озноб.

Джейн знала, что она далеко не красавица, но еще знала, что любая женщина многое бы отдала за такую фигуру, как у нее. Руди говорил, что она создана для любви. И конечно, именно из-за фигуры красавец Руди обратил на нее внимание. Джейн не заблуждалась на свой счет и считала себя обыкновенной девушкой, хотя работала секретаршей у самой мисс Стандиш. Но Руди был ее первым любовником — неистовым и страстным и, замирая от страха и ненавидя его, она жаждала его объятий. Джейн воспитывалась в Гарден Фолс в Индии, где скромность и стыдливость считались главными добродетелями, и ей было неприятно вспоминать о том, что произошло между ними. Руди был неотразим — высокий, сильный, с живописной бородкой и густыми бровями. Уверенный в себе и высокомерный, он легко покорил ее. Он отлично знал горы, был первоклассным скалолазом и проводником. Она же чувствовала себя в горах совершенно беспомощной, эдаким только что вылупившимся птенцом, однако у Руди хватало терпения и снисходительности. У нее было много свободного времени: мисс Стандиш отдыхала и не хотела никого видеть.

А потом начались те тихие, незабываемые вечера — вдвоем, в горной избушке, где их никто не беспокоил… Но этот сон продолжался лишь до тех пор, пока он не попросил познакомить его с Сарой. И она наивно согласилась. И сразу же все резко изменилось. Все кончилось. И она поняла, что единственной его целью было знакомство с Сарой, но уже ничего нельзя было изменить.

Она виделась с ним еще один раз в Нью-Йорке несколько месяцев назад, в маленькой гостинице. Это было ужасно. Джейн думала, что Руди бросил ее совсем, но он в первую же ночь пришел к ней. Она была слишком доверчива… Когда родится их ребенок, это будет не дитя любви, а дитя ненависти и отчаяния.

Больше она Руди не видела — он вернулся в Европу. Но Джейн все время думала о нем. Она перехватывала его письма, адресованные ее хозяйке и уничтожала их или читала. Иногда ей хотелось рассказать все Саре, но не было подходящего момента. И, зная, что они встретятся в Карачи, Джейн молчала. Конечно, она не должна была участвовать в этой экспедиции: врач, у которого она недавно побывала, категорически запретил ей это, Джейн была беременна. И теперь она хотела увидеться с Руди, рассказать ему обо всем и попросить совета. Больше у нее никого не было. Вернуться же в Гарден Фолс она уже не могла. Правда, вчера на вилле Руди избегал ее, но это ничего. Он придет к ней сегодня днем или вечером, и они опять останутся одни… Джейн заметила телефон и, съев мороженое, набрала номер виллы…

Раздался звонок, и Сара Стандиш подошла к телефону. Дарелл удивился, до чего Джейн Кинг похожа на свою хозяйку. Они были одного возраста, одного типа, и Сэм, глядя на Сару, вдруг понял, как красиво ее тело, как эта красота невероятно сочетается с ее холодностью. Сара вернулась недовольная: кто-то раньше нее снял трубку.

— Фон Бахлен здесь? — спросил Дарелл.

— Да, наверху. Руди и его сестра. Они проверяют списки снаряжения. Для этого я их и вызвала.

Дарелл пришел на виллу прямо от Донегана. Полиции был отдан приказ найти Джейн. Полковник Кауб был явно задет.

— Я вам помогу, мистер Дарелл, но мне обиден сам факт, что я не был посвящен в эту авантюру.

Дарелл извинился, однако он ни о чем не сожалел. Постепенно полковник смягчился.

Тихая невидимая охота-поиск уже велась по всему городу. Ничего, кроме этого, пока сделать было нельзя.

Сара села в кресло и вытянула ноги.

— Я очень сожалею, — сказала она. — Джейн хорошая девушка, я почти люблю ее. Мне остается только надеяться, что с ней ничего не случится.

— А если уже случилось? Что скорее всего.

— Я тоже так думаю, — подтвердил Кауб.

— Как вы могли подставить ее вместо себя? — настаивал Дарелл.

— Мне посоветовал Донеган.

— А совесть вас не беспокоит?

— Это не ваше дело — заботиться о моей совести. Вы много на себя берете. Вы должны заботиться о моей жизни. Ни больше, ни меньше. Остальное вас не касается. Однако я думаю, что не нуждаюсь в ваших заботах. Мне ничего не угрожает, но все настаивали на этих мерах безопасности, и потому Джейн заменяет меня здесь, в Карачи.

— Ее могут убить.

— Вас это действительно беспокоит?

— А вас?

— Пожалуй, да. Она молодая и способная… Но я верю в ее звезду.

— Неужели?

— Вы, кажется, дерзите мне?

— Я не собираюсь извиняться. Вы не запугаете меня, как бедного Донегана. Я только исполняю свою работу больше ничего. Вы в опасной стране, и многие до вас не вернулись из экспедиций. Это вам не Альпы. Это неисследованные горы. Здесь люди к нам враждебны. Вы готовы к этому?

— Да, — твердо ответила Сара, — именно к этому я и готовилась.

В комнате, где они сидели, царила прохлада. Двери, выходящие в сад с пальмами, были распахнуты настежь. Слуга бесшумно ходил по саду, следя за выражением хозяйских глаз. За оградой стояла надежная охрана. Этот дом был самым безопасным местом в городе, и все-таки Сэм нервничал. Он беспокоился о Джейн, однако спорить с хозяйкой не мог. Лицо Сары было привлекательным, фигура в длинной белой одежде — безупречной. Он не мог не смотреть на четкие линии ее бедер, на красивую грудь. Под этим белым покрывалом, в позолоченной раме из денег и власти, она казалась загадочной, нереальной. Это проявлялось и в ее отношениях с мужчинами — она обращалась с ними, как с женщинами. В ней было много необычного.

«Интересно, — подумал Сэм, — как бы она выглядела, если бы хоть немного расслабила мышцы своего идеального рта».

— Пожалуйста, не смотрите на меня так, — попросила Сара, прерывая его размышления.

— Простите.

— Я знаю, что возбуждаю любопытство. Я привыкла, но иногда это раздражает.

— Я не напрашивался на эту роль, но меня тем не менее назначили, поскольку я был с вами знаком раньше.

— Я помню вас. Хорошо помню.

— Спасибо. Я не был в этом уверен. Могу я называть вас просто Сарой?

— Как хотите.

— Я хотел бы узнать настоящую цель вашего путешествия, причину финансирования этой экспедиции, а также почему вы сами решили принять в ней участие.

— Я люблю Руди и хочу быть рядом с ним.

— И это все?

— Я мало общалась с природой — ведь раньше я никогда не путешествовала таким образом. Поэтому решила, что это будет для меня полезно.

— Может быть, все же целью вашего путешествия является легендарная корона Александра или никель?

— Вы не очень-то любезны, — слабо улыбнулась она. — Я могу нанять сотни геологов, и они найдут сколько угодно никеля или чего-нибудь другого. Мне не обязательно ходить с молотком и долбить скалы. И к тому же я не верю в эту легенду о короне, потерянной две тысячи лет назад. Меня это мало волнует.

— Тогда зачем вы рискуете собой?

— Из-за Руди. А опасность меня не тревожит — для этого есть охрана и вы, наконец.

Руди фон Бахлен был у себя наверху. Он положил трубку и с удивлением заметил, что руки у него дрожат. Он только что вышел из душа, его бедра были обмотаны пушистым полотенцем. Через открытую дверь балкона дул горячий ветер, принося с собой запахи города и реки, среди которых выделялись запахи готовящейся где-то за оградой пищи, нефтяных баков и еще какие-то незнакомые. Руди с удовлетворением посмотрел на свое отражение в зеркале, на красивое тело, породистые черты загорелого лица, потом быстро и сильно растер мышцы и, бросив полотенце на кровать, пошел одеваться.

Ему не нравилось, что его руки до сих пор дрожат. Он пригладил волосы и увидел Алису, сестру, которая смотрела на него из противоположного угла комнаты.

— Это Джейн звонила? — спросила Алиса.

— Да.

— Где она?

— Не знаю.

— Ты собираешься с ней встретиться?

— Я что-нибудь придумаю, не беспокойся.

Алиса была на три года моложе брата, но всегда вела себя с ним так, будто была значительно старше. Не выдержав ее пристального взгляда, Руди вдруг заговорил по-немецки:

— Оставь меня в покое! Не лезь не в свое дело!

— Я забочусь только о тебе, Руди. У тебя неприятности?

— Ничего особенного. Уйди, дай мне одеться!

Алиса вышла в коридор. В доме было тихо. Они оба видели Дарелла, входящего в дом, и знали, что сейчас он с Сарой на первом этаже. Руди сразу понял, что этот американец произвел на сестру большое впечатление. Руди раздражала выдержка сестры, которая не изменила ей и на этот раз. Стройная, притягивающая взгляд фигура Алисы странным образом сочеталась с ее интеллигентностью. Руди не сомневался, что у сестры еще никого не было, он подозревал, что она просто боится таких отношений.

«Ей понравился американец… Что же, это может быть полезно для меня», — подумал он автоматически.

Ее лицо было мягче и нежнее, чем у Руди, голубые глаза — больше, а брови, напротив, не такие густые. И только волосы были у них одного цвета. Прическу Алиса носила простую, под мальчика, что было очень удобно. Костюм из голубого шелка усиливал голубизну ее глаз, большой чувственный рот притягивал взгляд. Она всегда была умнее брата. Он учился неизвестно чему и много лет потратил впустую, тогда как она все эти годы упорно трудилась на благо их семьи. К политике Алиса была равнодушна, Руди знал это точно. Ее интересовала только история, она много читала о сражениях и завоеваниях прошлых веков. Да, древние были могучи и величественны, но сейчас они мертвы — и Руди не разделял интереса сестры. Они никогда не понимали друг друга, и все же он любил ее, хотя не имел понятия, как она относится к нему.

Алиса вошла в его комнату и наблюдала, как он одевается, нарушив тем самым правила их семьи. Он нервничал, ему не хотелось выслушивать ее лекцию, хотя избежать этого, как он понимал, было невозможно.

— Алиса, я спешу. Если ты хочешь мне что-то сказать, то давай быстрее. Но учти, твои замечания ничего не могут изменить.

Она тихо произнесла:

— Ты дурак, Руди. Когда-нибудь остановишься? Кончишь, как дядя Франс. Это твой идеал, не так ли?

— А что в этом плохого?

— Он был казнен из-за своей дурацкой коммунистической деятельности. Я не хочу, чтобы ты кончил так же.

— Не беспокойся, со мной этого не произойдет.

— Я знаю одно — что ты им восхищаешься. И тоже помню его. Я читала, как после первой мировой войны он ходил на демонстрации в черном свитере и фланелевых штанах вместе с другими интеллигентами — они хотели зажечь мир своими идеями. Он был романтиком, а умер на крюке, как свинья.

— Замолчи, — с трудом проговорил Руди. — Дядя был великим человеком.

Алиса достала сигарету и мягко сказала:

— Скажи мне правду, Руди, ты все еще «Красный гобой»?

Его аж затрясло от негодования:

— Что?!

— Ты еще не забыл «Красную капеллу» дяди Франса?

— Нет! — закричал он. — А ты откуда это знаешь?

— О «Красном гобое»? Я знаю давно, с самого начала, когда ты только взял это имя для своих дурацких авантюр. Ты использовал и наши путешествия, и свои плэйбойские выходки для сбора информации, которую потом передавал в советское посольство. Это было опасно, но опасность тебя не останавливала. Я думала, ты ищешь романтику и что, повзрослев, перестанешь этим заниматься.

Руди был вне себя от ярости:

— И давно ты знаешь об этом… об этой чепухе, Алиса?

— С самого начала, я же сказала.

— Так знай, с этим давно покончено. Все было детской игрой.

— Действительно?

— Ты правильно сказала, это было романтикой. Я идеализировал дядю. Все в прошлом. Теперь я стал более практичным, Алиса, как ты. И кроме того, собираюсь жениться на Саре.

— Ты ее любишь?

Руди неопределенно пожал плечами:

— Женитьба дело практическое.

— Она хорошая девушка и предана тебе. Я не хочу, чтобы ты сделал ей больно. Знаю, как ты обращаешься с женщинами. Признайся, тебе нужны только ее деньги?

— Деньги тоже не помешают. А ты решила заменить семейное счастье археологией? — Руди делился в ее самое больное место. — Ты надеешься найти корону? Уж лучше бы купила себе домик и спокойно жила бы в нем с мамой.

— А что тебе не нравится?

— Мой путь легче.

— Путь через постель Сары? Ты циник!

— Да, я не страдаю застенчивостью, ты сама всегда так говорила. Но сейчас не думаю о практической стороне. Ты ищи свою корону, а я буду искать что-нибудь более реальное. Никелевую руду, например.

— Профессор Бергман, кстати, тоже наш с тобой дядя, и он нашел руду. Почему ты всегда говоришь о нем таким пренебрежительным тоном?

— Он такой же ученый, как ты. Он не был практиком. Если мы опять найдем это месторождение, я выжму из него все, что можно.

— Но ты не можешь купить недвижимость на С-5.

— Я могу выгодно продать, что знаю. Китайцы много дадут за мою информацию.

— Ты всегда выбираешь полезных друзей, — ехидно заметила Алиса.

— Не в этом дело. Я легко добываю информацию. Все основывается на доверии. Но ты не должна никогда даже упоминать об этом.

— Я не хочу быть твоим врагом, Руди, но не впутывай меня в свои дела.

— Не беспокойся, все будет в порядке.

— Что ты намерен делать с Джейн? Она может расстроить твои планы относительно Сары?

— Я позабочусь, чтобы этого не произошло.

Выражение его лица резко изменилось. Алиса подумала, что сейчас перед ней не брат, а незнакомец с жестоким лицом. Она поспешно вышла из комнаты, чтобы Руди не заметил ее страха.

ГЛАВА 6

Дарелл говорил с Донеганом по телефону, когда Алиса спустилась вниз. Донеган не узнал о Джейн ничего нового. Никто ее не видел. Военные патрули прочесали весь город, но и Карачи жило более двух миллионов жителей. В городе множество трущоб, пристаней, свалок, где человек мог исчезнуть навсегда. Наконец пришло сообщение: ее видели в кафе на Катгери-роуд, рядом с отелем Рэймеса. Но все вести приходили с опозданием. Город поглотил Джейн. В последнем сообщении говорилось, что ее видели в обществе какого-то туриста около гробницы Али Джина. На этот раз ее заметил военный патруль. Больше о ней ничего не было известно.

Дарелл поднялся навстречу Алисе, и Сара представила их друг другу. Было пять часов. Слуга в белой одежде принес поднос с ликером, тоником и другими винами и вазу с фруктами. Дарелл выбрал бургунское, Алиса тоже.

— Теперь вы наш американский эскорт, — улыбнулась она. — Я много слышала о вас от Сары и Донегана. Они говорили, что вы опасный человек.

Алиса говорила с едва заметным акцентом:

— По-моему, у вас очень интересная жизнь. Вы работаете на Государственный департамент?

— Это не так интересно, как кажется, — ускользнул от ответа Сэм, ловя ее взгляд.

Она опустила глаза, потом встала и пошла в другую комнату, стройная и красивая. Что-то произошло между ними — как будто ударила молния. Ее слабый венский акцент звучал для Сэма как прелестная музыка. Ее словесный портрет, который дали ему еще в Истамбуле, мало совпадал с оригиналом. Нет, она вовсе не была ни жесткой, ни агрессивной. Сэма восхитила ее грация, ее спокойная уверенность в том, что она неотразима, и при этом — нежелание пользоваться своей привлекательностью. Ее короткие волосы, откинутые набок, придавали необычную красоту ее лицу. Маленькие изящные серьги блестели в ее миниатюрных ушках. Безупречной была у Алисы и фигура, а движения грациозностью напоминали кошачьи.

Слуга подошел к Саре и что-то прошептал ей на ухо. Сара пожата плечами и вышла из комнаты. Дарелл остался с Алисой наедине.

— Извините, — первой заговорила она, — мой брат должен скоро спуститься к нам. Я так рада, что вы примете участие в нашей экспедиции на С-5, мистер Дарелл.

— Вам удалось организовать ее очень быстро.

— Мы должны успеть все сделать за летний сезон, а то из-за снега не сможем найти флажки. Ими Бергман отмечал места, где есть руда.

— А вы сами не можете найти это место?

— Меня не было с ним, когда он открыл месторождение. Эрнст пошел на Северный пик с двумя помощниками. Меня же интересовала только корона Александра. Бедный Бергман, он дорого заплатил за интерес к геологии и минералогии. Такие вот дела, — она опять грустно улыбнулась и сделала глоток из бокала. — Меньше всего я люблю американское виски. А вы, должно быть, наоборот?

— В Америке все любят виски, — ответил Дарелл. Он чувствовал легкое волнение, сидя рядом с Алисой. — Мне бы хотелось узнать, что произошло с Бергманом.

В глазах Алисы появилась печаль.

— Я очень любила его… Он был средних лет, и единственное, чем интересовался, это поисками никеля. Он сказал, что нашел богатое месторождение.

— Но вы не пошли с ним в горы. Почему?

— Была сильная буря, и я не смогла до него добраться.

— Вы не дождались конца экспедиции?

— Мы должны были немедленно исчезнуть: нас засек китайский патруль. В любом случае Бергман говорил правду, у него даже была карта.

— Похоже, никто не знает, что произошло с этой картой, — задумчиво проговорил Дарелл.

— И что случилось с дядей, — прошептала Алиса.. — Это для меня куда важнее, чем карта и горы. В Равалпинди он заходил в Американский информационный центр, говорил там с каким-то офицером. И исчез… Я телеграфировала об этом Саре и Руди. Думаю, они оповестили в свою очередь деловые круги, и это привлекло к происшествию внимание Вашингтона.

Она улыбнулась. Улыбка ей очень шла.

— Итак, вы здесь, чтобы обеспечить нашу безопасность?

Дарелл понял, что Алиса избегает разговора о главном.

— Вы видели профессора после того, как он покинул Американский центр в Равалпинди?

— Нет, его никто не видел после этого. Он просто исчез без следа.

— Ну и что вы думаете по этому поводу?

— Я не знаю.

— Может быть, кто-то задержал его?

Алиса задумалась:

— Вряд ли кому-нибудь это бы удалось…

— А вы не допускаете, что он мог продать свои сведения? Кому-то, кто ждал его у Американского центра?

Алиса была шокирована.

— Вы чересчур подозрительны, — неприязненно сказала она.

— Такова моя работа, Алиса.

— Это просто невероятно… Чтобы он продал карту и инсценировал исчезновение? Если бы вы знали его…

— Тогда что с ним произошло?

— Его могли убить из-за карты, — у нее уже был твердим голос. — Я думаю, этим и объясняется, почему ваше правительство и официальные пакистанские органы помогли нам организовать экспедицию на С-5.

Опять зазвонил телефон. Появилась Сара, сняла трубку и передала Дареллу.

— Это вас.

Звонил полковник Кауб. Он говорил с Сэмом на урду: на нем он мог выражаться более официально.

— Мы нашли ее, мистер Дарелл.

— Живую?

— Да.

— Она под охраной?

— Мы наблюдаем за ней, — он снова перешел на английский. — Она долго бродила вокруг мечети Шэпси, рядом с парком Эдварда Третьего. Потом зашла на рынок, а затем просидела около часа в кафе, видимо, кого-то ожидая.

— Кто за ней следит?

— Сержант Залмадар — мой личный секретарь.

— Она общалась с кем-нибудь?

— Мы задержали нищего, который с ней заговорил, а кроме него, владельца серебряной лавки, мистера Джеванина, и еще одного джентльмена по имени Дасильва. Выяснилось, что у них с ней не было никаких дел, просто они хотели ей помочь: она выглядела такой растерянной и испуганной! Мы продолжаем допрос.

— Если она до сих пор в кафе, значит, тот, кого она ждет, еще не пришел.

— Я могу с вами встретиться? — спросил полковник.

— Я найду вас сам, только договоримся, где и когда.

— Через десять минут в «Метрополе».

— Хорошо.

Дарелл встал. Сара с беспокойством посмотрела на него.

— С ней все в порядке?

— Пока да. — Сэм повернулся к Алисе. — Вы не могли бы позвать вашего брата?

— Простите, оказывается, он ушел как раз тогда, когда я спустилась сюда.

Приближались сумерки, однако по-прежнему было жарко. В кафе собралось много самого разного народа: были тут американцы из экономической миссии, которые всегда и везде чувствовали себя как дома, португальские бизнесмены, торговые агенты, но англичан было больше всех.

Джейн чувствовала легкую тошноту. Она смотрела на людный тротуар, по которому прогуливались туристы в выгоревших шортах, куда-то спешили местные жители в белых национальных одеждах и шапочках, арабы — бедные и богатые, военные в форме цвета хаки. А по проезжей части катили автобусы, машины, велосипеды, тачки, повозки — и все боролись за место под солнцем и на авеню.

Наконец она увидела Руди, идущего от «Метрополя». Высокий и красивый, он выделялся в толпе. На Руди были белый итальянский костюм, американская рубашка и тонкий темный галстук. В этот момент Джейн и любила, и ненавидела его. Она махнула ему рукой, но он уже заметил девушку и, остановившись рядом с ее столиком, холодно ей кивнул.

— Сядь, Руди, — попросила она, — Не надо так со мной. Извини, мне просто хотелось поговорить с тобой… увидеть тебя… А ты все время меня избегаешь… С самого нашего приезда в Карачи.

— Мы будем вместе еще несколько недель, — ледяным голосом сказал он. — Ты все слишком усложняешь.

— Почему ты избегаешь меня?

— Ты ведешь себя, как ребенок.

Она опустила голову:

— Я ничего не могу с собой поделать. Я в отчаянии.

— В отчаянии?

— У меня неприятности.

Руди даже не поинтересовался, на что она намекает. Он догадывался. И не скрывал своего раздражения.

— Пошли, Джейн, на нас уже смотрят.

— Мне все равно. Мне надо поговорить с тобой.

— Прошу тебя, только не здесь. У меня там машина, «Феррари», — его голос резко изменился. — Не моя. Она принадлежит итальянской лиге Каунт Пусси. Мы можем съездить в одно очень красивое место. Это не в Карачи, а за городом.

— Хорошо, — Джейн покорно кивнула.

Она надела перчатки и взяла сумочку, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом.

— Где очки Сары?

— Я сняла их. Мистер Дарелл считает, что мне не следует продолжать…

— Но это твой долг перед Сарой!

— Я…

— Пожалуйста, надень их, — с еще большим раздражением сказал Руди.

Джейн надела очки, и они направились к автостоянке, с трудом пробираясь сквозь толпу. Он подвел ее к темно-голубому «Феррари». Джейн села как можно дальше, чтобы видеть его красивый профиль. Ветер развевал его длинные волосы, и она забеспокоилась, как бы он не простудился.

Горячий ветер обжигал ей лицо. На улицах уже зажглись огни, они мелькали и справа, и слева от машины.

— Не надо так гнать, Руди.

— Не бойся, ты же знаешь, что я отличный водитель.

— Я хочу поговорить о нас…

— Разве не ясно, что между нами все кончено?

— Я безумно люблю тебя.

— Что же я тут могу поделать?

— Ты должен помочь мне.

— Хочешь вернуться в Штаты?

— Нет.

— Тебе нужны деньги на врача?

— Ты знаешь об этом?! Да, у меня скоро будет ребенок.

— Конечно, знаю. Ты глупая, наивная женщина. С такими, как ты, это неизбежно, — у него был твердый, незнакомый ей голос. — Я собираюсь жениться на Саре.

— Нет! — она почти закричала. — Ты не сделаешь этого!

— Ты расскажешь Саре о наших отношениях?

— Не знаю. Может быть, и расскажу.

— Что ты конкретно хочешь от меня?

Джейн сцепила руки. Что ему ответить? Что она хочет? Он не любит ее да и не любил никогда. Он использовал ее, чтобы познакомиться с Сарой, а теперь она ему не нужна. Но разве она может вот так сразу все забыть? Она вспомнила свои сны, свое будущее с ним, которое сама придумала, письма, которые мечтала написать родителям. И уже ничего нельзя изменить! Что же ответить ему? Она и сама не знала, чего хочет от него.

— Я дам тебе денег, найду отличного врача, — прервал ее мысли Руди. — Ты скажешь Саре, что больна, а с врачом я договорюсь сам. Ты можешь оставаться в Карачи, пока я все не устрою.

— Я не могу этого сделать! Это грех! Я не стану убивать своего ребенка.

— Не будь дурой. Это все, чем я могу тебе помочь.

— Нет.

— Что же, пусть будет так, как хочешь ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Я сделаю все сам.

Джейн не могла вспомнить, где они свернули с ярко освещенной Виктории-роуд. Теперь они ехали мимо строительных кранов, складов, маленьких домиков с крашеными крышами, еще не остывшими после дневного зноя. Скорее всего они были сейчас где-то в северной части города, поскольку рядом вздыхала река и от нее шел неприятный запах. По обе стороны узкой улицы стояли неопрятные желтые дома, прилавки китайских чайных, высокие и длинные здания.

Улица была заполнена велосипедистами и повозками, два усталых верблюда тащили телегу, на которой стоял бак с водой. На минуту они остановились: кто-то прямо из окна второго этажа протянул хозяину верблюдов бидон и деньги, чтобы тот налил питьевой воды. Движение застопорилось, раздались проклятия, началась перебранка между арабами и местными. Струя воды окатила машину Руди, и он тоже замахал руками и закричал на хозяина верблюдов. Человек, высунувшись из окна, беззаботно посмотрел вниз. Вокруг стала собираться толпа. Тут же появились полицейские и быстро направились к машине, дубинками прокладывая себе путь. Подойдя к месту происшествия, один из полицейских резко взмахнул дубинкой, и владелец верблюдов упал в канаву с разбитой головой. Кто-то из толпы попытался ударить упавшего ногой, тогда полицейские набросились и на него. Толпа расступилась, Руди мог продолжать путь.

Они выехали на аллею, и Джейн уловила запах костров, на которых местные жители готовили пищу. Руди остановил машину, чтобы сориентироваться, и сразу же вокруг них стала собираться детвора: такие дорогие и красивые машины заезжали сюда нечасто. Грязные руки потянулись к открытой кабине, к Джейн, пытаясь сорвать с нее дорогие серьги. Девушка в ужасе вжалась в спинку сиденья и, задыхаясь, простонала:

— Зачем мы сюда приехали, Руди?

— Все в порядке, дорогая, — тихо ответил он. — Ты еще не видела этот квартал, а тут много интересного.

— Руди, вернемся! Я хотела только поговорить с тобой.

— Подожди.

— Темнеет, Руди. Я хочу домой!

Он повернулся к ней, пережидая, пока верблюд с повозкой пересечет дорогу. У него был отсутствующий взгляд:

— Признайся, Джейн, ты хотела устроить мне ловушку, не так ли?

— Ловушку?

— Да, за нами следят.

— Следят? Кто?

— Полиция, наверное.

Она посмотрела назад, но увидела только горстку людей на перекрестке.

— Я никого не вижу.

— Мы оторвались от них. Я разочаровался в тебе, Джейн. Такого от тебя не ожидал.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Зачем мы приехали сюда?

— У меня тут дела. Надо взять кое-какое оборудование. Не бойся.

Машина свернула на дорогу между двумя высокими желтыми домами, похожими на склады. Было темно и жарко, как в печи. Здания излучали тепло, накопленное за день. Руди остановил машину и вышел из нее. Зачем-то посигналил, и эхо повторило гудок во всех уголках и закоулках. Джейн знала, что где-то рядом находятся река и пристань. Она поняла это по знакомому запаху и плеску воды. Вокруг никого не было. Зачем Руди привез ее сюда? Что там впереди за стена с дверью? Ей не нравилось это пустынное место.

— Я скоро вернусь. Жди меня здесь, — произнес Руди странным голосом.

— Пожалуйста, Руди, я пойду с тобой.

— Я быстро.

Он ушел. Джейн осталась в машине.

Ей стало тяжело дышать, страх не отпускал ее. Она вышла из машины и, испуганно оглядываясь, пошла вдоль стены к двери, за которой скрылся Руди. Почему здесь так тихо? На другом конце аллеи было много народу, шум и крики, а здесь полная тишина. Странное место. Она так ничего и не добилась от Руди, он ей не поможет. Он не позволит ей поговорить с Сарой и, действительно, это было бы глупо с ее стороны. Но почему он сказал, что кто-то за ними следит?

Сердце ее тревожно забилось. Неожиданно появились два человека, молодые китайцы. Один из них был в военных штанах и майке с надписью «Янкис», другой — в спортивной рубашке и спортивных брюках. Они уверенно шли прямо к ней. Она тихо вскрикнула, но попыталась успокоить себя. В конце концов привез ее сюда Руди, он где-то рядом. Все будет хорошо.

Китайцы подошли к ней.

— О бэби, — сказал маленький китаец, — разве можно гулять одной так поздно и в таком месте? Это очень опасно, мисс Стандиш.

— Я не мисс Стандиш, — пролепетала Джейн.

— Конечно, дорогая, ты никто.

Они подошли к ней совсем вплотную и прижали ее к стене. Джейн в ужасе посмотрела на молчавшего китайца и увидела в его глазах зловещее мерцание. Она рванулась и вдруг почувствовала, как что-то острое вонзилось ей в живот и разрывает его, двигаясь вверх к груди. Она хотела крикнуть, позвать на помощь, но тут же захлебнулась в собственной крови. Звук, вырвавшийся из горла, был похож на предсмертный крик умирающего животного. Она снова попыталась закричать. Тогда китаец выдернул ноле из ее живота и быстрым профессиональным движением перерезал ей горло. Все это длилось не более нескольких секунд. Джейн почувствовала, что падает на землю, но боли уже не ощущала. Последняя мысль — о родителях — мелькнула в ее голове, и все кончилось.

Вокруг было тихо. Молчаливый китаец, который только наблюдал за маленьким, повернулся и пошел прочь. Вскоре появился Руди. Он даже не взглянул на тело, лежащее в грязи. К нему подошел молчаливый китаец.

— Готово, — сказал он, указывая на труп, — гоните деньги.

— Сейчас, — спокойно произнес Руди и, выхватив из кармана пистолет, дважды выстрелил.

Выстрелы были короткие и точные — оба китайца упали рядом с Джейн. Убедившись, что они мертвы, Руди зачем-то посмотрел на небо, вертя в руках нож китайца, и резким движением полоснул себя три раза ножом по лицу. Раны оказались серьезными, все выглядело довольно естественно. Руди упал на колени, и кровь залила его лицо и одежду. Он слышал, что к нему приближаются люди. Это были полковник Кауб и Дарелл.

Ближайший полицейский участок располагался в небольшом здании, недалеко от Джонсон-Мэй Оил — местной компании по производству горючего. В большой комнате находились несколько человек. Сержант сел за новенький металлический стол рядом с окном. Окна были открыты, помещение постоянно проветривалось, но все равно в участке стоял такой же запах, как во всех полицейских участках мира. Он шел от стен и пола — пахло мочой, рвотой, кровью и человеческим страхом. В открытые окна была видна река. По ней плыли рыбачьи лодки, арабские дхоу и маленькие танкеры.

При участке оказался врач — желтый из-за многолетней малярии англичанин. Руди сидел в кресле, а врач внимательно осматривал раны на его лице. Дарелл и Кауб стояли напротив. Яркая лампа светила Руди в лицо, они же находились в тени. В дверях замер сержант Залмадар — помощник полковника, большой и тучный, но проворный и быстрый в движениях, как большинство горцев.

— Он мог сам себя так порезать? — спросил врача Сэм.

— Мой дорогой, это было бы слишком рискованно с его стороны. Он чуть не лишился глаза, — ответил врач, не отрывая взгляда от лица Руди.

— Но глаз остался цел.

— К счастью.

Руди тяжело дышал, над его глазом зияла большая глубокая рана, набухшая кровью.

— Расскажите еще раз, почему вы привезли сюда Джейн, — раздраженно сказал Кауб.

— Как я уже говорил, мы заблудились. После обеда ей захотелось экзотики, она изъявила желание посмотреть на местные трущобы. Я повернул не там, где надо, и мы очутились в тупике. Я пошел узнать, где мы находимся, а когда вернулся, китайцы уже ее прикончили.

— Без всякой причины?

— Может быть, какая-то причина и была.

Дарелл достал сигарету и спросил:

— Как вы считаете, какая?

Руди поморщился — врач начал возиться с его глазом.

— Китайцы могли думать, что это Сара Стандиш. Не знаю, как вам описать мое состояние. Я был в шоке. Наша с Донеганом идея погубила ее.

— Так они приняли ее за мисс Стандиш?

— Вполне возможно. И прирезали ее, да еще таким образом. Все произошло мгновенно.

— И вы пристрелили их?

— Да, они напали и на меня…

Кауб перебил его:

— Но ведь вы знали, что мы следим за вами, не так ли?

— Нет, я этого не знал, — рассердился Руди. — Почему кто-то должен был следить за мной? Я вообще никогда раньше не видел этого джентльмена, — он кивнул в сторону Сэма.

— Вы знали, что мы ищем Джейн?

— Нет, не знал. Я был наверху, когда мистер Дарелл приехал на виллу.

— Однако вы специально принялись петлять, как только заметили, что мы сидим у вас на хвосте. Мы нашли вас только потому, что ваша машина оставляла четкие следы на земле.

Руди скрестил руки на груди:

— Даже так? Но если бы я собирался тайно привезти ее сюда, я не стал бы нанимать такую машину, как «Феррари».

— От вас всего можно ожидать, — покачал головой Сэм.

Дарелл был удручен. Он видел раны, которые китайцы оставили на теле Джейн. Воображение рисовало ему ужасную картину ее смерти. Дарелл давно уже привык к смерти, к риску, он научился обманывать врагов и ускользать из их ловушек, но когда в игру вступает новичок, такой, как Джейн, он неизбежно должен погибнуть. Самое обидное, что он предвидел это, но его не послушали. И вот результат! Смерть Джейн была бессмысленной и жестокой. Его не удовлетворили объяснения Руди. Может быть, он говорил и правду, но не всю.

Дарелл старался быть объективным к Руди. Они сразу не понравились друг другу — инстинктивно, как два зверя, встретившихся в джунглях на одной тропе. Два голодных, кровожадных зверя — кто-то должен был погибнуть. Они поняли друг друга без слов при первом же знакомстве. Назревал конфликт, который можно было разрешить только с помощью силы. Пока же было лишь задано несколько вопросов и получено несколько ответов.

Вошел сержант и что-то сказал на ухо полковнику. Тот кивнул, сделал знак Залмадару, и тот вместе с сержантом вышел из комнаты.

— Герр фон Бахлен, вы были другом бедной девушки, не так ли? — спросил полковник.

— Не совсем так.

— Что-то большее, чем дружба?

— Да, но между нами все было кончено.

— Она была вашей любовницей?

— Да.

— И постепенно ее любовь стала для вас обузой, так? Она хотела рассказать о ваших отношениях Саре?

Руди был готов к этому вопросу и запнулся только на мгновение:

— Она была беременна. Я думаю, врач это подтвердит. И пожалуйста, полковник, не надо на меня давить. Нам придется провести вместе несколько недель, начиная с завтрашнего дня. Я думаю, мы еще пригодимся друг другу.

— Беременна она была от вас?

— Точно сказать не могу. Возможно, до меня или после меня у нее был кто-то еще. Я не знаю. Все может быть. Она хотела посоветоваться со мной перед визитом к врачу. Я не подозревал, что вы ее ищете. Она позвонила мне, когда вы были на вилле, мистер Дарелл. Я встретился с ней, и мы заблудились. Ей было интересно увидеть эти трущобы. Но, как оказалось, за нами следили не только вы, но и те китайцы.

— Мы ничего не видели, — возразил Кауб.

Ему надоели эти разговоры. Врач, закончив перевязку, предложил всем виски. Все, кроме Руди, отказались. Руди выпил залпом целый стакан и спросил:

— Я что, арестован? Возможно, моя история вам кажется странной, но я рассказал все, что знаю. Джейн приняли за Сару. Это была моя вина. Но так или иначе, все мы смертны, это только вопрос времени. Удивительно еще, что ее не убили раньше, когда она была одна.

— Действительно, странно, — согласился полковник Кауб.

Руди забеспокоился:

— Надеюсь, вы не предадите случившееся огласке? Это может повредить репутации мисс Стандиш. Так что я прошу вас, джентльмены.

— Я думаю, не обязательно это публиковать в газетах, — сказал полковник, глядя на Дарелла. — Как не обязательно нам и дальше оставаться здесь. А вы, мистер фон Бахлен, пока свободны. У нас нет достаточных оснований брать вас под стражу.

Полковник сделал знак Дареллу следовать за ним и вышел из комнаты. Дарелл догнал его в коридоре.

— Вы думаете, он убил ее, Сэм?

— Я думаю, он организовал ее убийство.

— И сам себя порезал?

— Да. Он рассчитал правильно: рана заживет, а Джейн уже никогда не встанет… Вы будете передавать дело в суд?

— Мы новая нация, — гордо сказал полковник, — но мы уважаем закон. Убийцы везде одинаковы, и они должны быть наказаны. Но у монеты, как говорится, есть и оборотная сторона. Мисс Стандиш наняла целый самолет, чтобы скорее достичь цели. Когда тебе не надо считать деньги, комфорт и прочие удобства обеспечиваются автоматически. Проблема заключается в том, что если мы задержим Руди в Карачи до суда, это помешает экспедиции на С-5, а наше правительство заинтересовано в том, чтобы как можно скорее найти никелевое месторождение. И в итоге мы останемся у разбитого корыта. К тому же, если Руди враг, он рано или поздно сам себя выдаст. Вы согласны?

— Да, полковник.

— А Руди мы обязательно займемся, когда придет время, — пообещал Кауб.

— Что же, пусть будет так, — неохотно согласился Дарелл.

ГЛАВА 7

Они вылетели из Карачи за час до рассвета. Небо было уже светлым и отражалось в мутном зеркале грязных каналов. Восходящее солнце ослепительно сияло над барханами. Продуваемая всеми ветрами черная дорога сначала тянулась вдоль реки, а потом, пересекая пустыню, уходила на север. Они летели над безжизненным пространством, раскинувшимся на сотни миль.

Самолет ДС-5 был спешно переоборудован: в нем установили новые, более удобные кресла, на борт взяли двух официантов. Отношения между пассажирами были натянутыми. Накануне Дарелл рассказал Саре о смерти Джейн, и Сара, похоже, не спала всю ночь. Она поменяла свои очки в роговой оправе на более легкие — солнечные с зелеными линзами, которые очень ей шли. Она одиноко сидела в кресле, но вскоре из кабины пилотов вышел Руди. Он подошел к ней и поцеловал ее в щеку. Сара, бледная как полотно, с раздражением что-то тихо сказала ему на ухо; он отрицательно покачал головой, явно с ней не соглашаясь, и через минуту, видимо, в чем-то ее убедил. Она согласно кивнула, встала и ушла вместе с ним. Из кабины вышел пилот, сел на ее место и моментально заснул.

Полковник Лари Кауб работал даже в самолете. На коленях у него лежал маленький железный столик, на котором была навалена самая разная корреспонденция.

«Он всегда занят, — одобрительно думал Сэм, наблюдая за ним, — удивительный человек, образованный, отлично знающий свое дело. Политикам без таких, как он, пришлось бы туго».

Радио сообщило об инциденте на границе с Афганистаном, но ни по радио, ни в газетах не было ни слова сказано об убийстве Джейн. Опять же заслуга полковника.

Дарелл заметил, что Алиса совсем не разговаривает с братом. Она сидела рядом с иллюминатором и, не отрываясь, смотрела в него. На ее коротких волосах, подстриженных, как у мальчика, играли лучи солнца, и это делало ее совсем юной. На ней была шелковая блузка с глубоким вырезом и короткая юбка. Сэм подошел к ней и попросил разрешения сесть рядом. Она натянуто улыбнулась, разгладила руками юбку и кивнула:

— Пожалуйста.

Он сел. Какое-то время они оба молчали. Потом Алиса с запинкой сказала:

— Я так несчастна… Понимаете… Я верю в приметы и боюсь, что начало нашего путешествия предвещает много бед. Вы верите в такие вещи?

— Я не вижу в них смысла.

— Судя по ответу, вы очень осторожный человек.

— Не больше, чем любой дипломат.

— Я дружила с Джейн.

— Сара и Руди тоже были ее друзьями. Однако… Но я думаю, скоро все выяснится.

— Лучше бы все осталось, как есть.

— Почему вы не хотите узнать, что произошло на самом деле? Вы боитесь правды?

— Это бессмысленно. Джейн все равно нельзя помочь.

— Преступник должен быть наказан.

Алиса отвернулась к иллюминатору и, чтобы изменить тему разговора, показала вниз на серый ландшафт:

— Смотрите, вон руины Мохаодора. Вы слышали о них?

С высоты в несколько тысяч футов руины были видны как на ладони и казались игрушечными. Алиса заговорила, обнаруживая огромные познания по древней истории. Она рассказала Сэму о храме Будды, построенном две с половиной тысячи лет назад. Рассказала о былом могуществе Мохаодора, о его публичных библиотеках, знаменитых банях, красивейших дворцах, башнях и площадях. Дарелл узнал о древнем искусстве и ремеслах, процветавших в этом городе, об Индре — боге войны, который вел борьбу с завоевателями и построил вокруг города мощные стены…

Потом далеко внизу Дарелл увидел поля риса и кукурузы. Сверху они казались темно-серебряными в утреннем свете. Страна растянулась на бесконечные мили.

Они приближались к JIaopy, столице провинции Пенджаб. Пустыня Сайд осталась позади. К полудню под крыльями их самолета возник зеленый город на берегу реки Рави.

Самолет приземлился, чтобы заправиться горючим, и Сара решила, что им всем не помешает немного отдохнуть, а если успеют, то и осмотреть город. Делегация, состоящая в основном из американских и пакистанских представителей, встретила их прямо на летном поле. Они окружили Сару и долго надоедали ей своими речами о дружбе и взаимопомощи.

Сара вместе с Руди провели в городе все утро. Лаор выглядел как большая зеленая жемчужина, а сады его сверкали словно изумруды. Красивые здания, каналы с чистой водой, сады — все это осталось здесь от британцев, с тех еще пор, когда они были тут хозяевами. Среди высокоглавых минаретов и мечетей возвышалась гробница Мухаммеда Икбама.

Дарелл обедал вместе с Алисой, когда явился посыльный. Пришлось прервать обед и позвонить Донегану в Карачи.

Из-за сильных помех голос Донегана был еле слышен.

— Ничего интересного, Сэм. Мы, конечно, сообщили родителям Джейн Кинг о ее смерти. Боюсь, что это все-таки просочится в местную печать.

— Есть что-нибудь о тех двух китайцах?

— Нет. Это как охота на призраков. Местная полиция все еще занимается расследованием: проверяет китайскую колонию, осматривает ближайшие каналы. Но там на одной квадратной миле живут тысячи этих китайцев, прямо как суслики. Короче, пока ничего нового. С мисс Стандиш все в порядке?

— Да.

— Сэм, я очень сожалею о том, что вчера произошло, — слегка запнувшись, проговорил Донеган.

— Я тоже, — холодно ответил Дарелл.

Потом они совершили еще один небольшой перелет из Лаора в Равалпинди, всего около ста пятидесяти миль. Под крылом самолета появлялись и исчезали рисовые и кукурузные поля, хлопковые и бахчевые плантации. Равалпинди — центральный пункт дислокации пакистанской армии, крупнейший военно-промышленный центр в стране. В аэропорту Сару ждал военный, который, козырнув, проводил ее к лимузину. Под конвоем мотоциклистов Сару доставили в дом, где она должна была провести несколько дней.

Лимузин вез ее по красивому, но довольно пустынному в эти часы городу. Примерно с двенадцати до четырех часов дня торговля здесь почти полностью замирала из-за невыносимой жары. Закрывались магазины, пустели улицы, распрягался и отдыхал в тени скот. Из окна машины Дарелл видел, как женщины стирали в канавах белье, а мужчины спали под кронами банановых пальм, используя тюрбаны как подушки.

Представитель пакистано-американского общества ЮСИС и официальные лица из посольства устроили Сару Стандиш в большом доме, окруженном высоким забором. На Алису и Дарелла в этой суматохе никто не обращал внимания. Полковник Кауб обеспечил надежную охрану, поставив вдоль ограды и в саду солдат из спецвойск. Раньше в этом доме жил британский бригадир.

Чувствуя себя крайне неуютно среди этой суеты и шума, Алиса дотронулась до руки Сэма:

— Я должна найти Ганса и узнать, все ли готово для экспедиции.

Дарелл не сомневался, что Сара сейчас в полной безопасности. Он еще раньше заметил Ганса Стрэйчера, огромного человека, возвышавшегося над всеми, но потом тот куда-то исчез.

Дом был большой и нескладный, окруженный высокими старыми деревьями. Руины древнего монастыря подпирали южную стену сада. Кругом не было ни души, но чувствовалось, что каждый участок сада находится под наблюдением охраны.

Дарелл и Алиса направились по тропинке в дальний конец сада, где находился склад — небольшое строение под черепичной крышей. Двери склада были широко открыты.

Алиса остановилась, но Дарелл не отпустил ее руку, она невероятно притягивала его. Он чувствовал, что и девушка испытывает нечто подобное по отношению к нему. Глупо было это отрицать.

В глазах Алисы появилась тревога.

— Можно с вами говорить откровенно? — спросила она. — Мне нужна ваша помощь… Вы, по-моему, не верите в существование короны Александра?

— Разве это имеет значение?

— Для меня большое. Это для меня настолько важно, что я не могу думать ни о чем другом. И ни о ком другом…

— Вы имеете в виду Руди и Сару?

— Может быть… Я… Он мой брат. Я понимаю, что он должен хоть раз всерьез задуматься, но… Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось, не хочу, чтобы между вами и им что-нибудь произошло. Вы можете мне пообещать, что…

— Я не могу обещать ровным счетом ничего, — перебил ее Дарелл.

— Вы думаете, это он убил Джейн?

— Я не знаю.

— Не сомневаюсь, что вы будете верны своему долгу, но выслушайте меня. Я знаю Руди лучше всех. Да, он часто ошибается, но он не может убить человека! Сэм, прошу, поверьте мне. Я не хочу, чтобы у него были неприятности, и… и у вас тоже.

Она вдруг резко повернулась к Сэму, и, привстав на цыпочки, поцеловала его. Поцелуй был неумелый, но Сэм почувствовал в нем скрытую страсть и, потеряв на мгновение голову, впился в ее мягкие и нежные губы. Она испугалась и попятилась от него, но потом сдалась…

Именно в этот момент Ганс Стрэйчер вышел из своего укрытия. Он неожиданно возник рядом с ними, и в глазах у Алисы появился ужас.

— О Ганс… — пролепетала она.

— Алиса, — нахмурившись, сказал гигант и в упор посмотрел на Дарелла, — кто этот человек?

Алиса в замешательстве попыталась представить их друг другу, но так и не нашла нужных слов. Дарелл с интересом смотрел на Ганса. Это был высоченный человек с лицом, похожим на каменную глыбу, с большой бычьей головой и необычайно развитой мускулатурой. На нем не было рубашки — только шорты и сандалии, а на голове кепка. На его мощном обнаженном торсе было такое количество шрамов, что даже Дарелл в первый момент удивился. Шея у него была красной — явно от злости, он даже не подал Сэму руки.

— Я проверил наше походное снаряжение, Алиса, — проговорил Ганс после короткой паузы, во время которой и он, и Сэм вполне оценили друг друга. — Все упаковано. Два грузовика и «джип» готовы к отправке. Завтра можно трогаться, если, конечно, другие не подведут.

Ганс говорил с сильным акцентом и, разговаривая с Алисой, все время смотрел на Сэма:

— Этот человек — агент никелевой корпорации?

— Да, — ответил за Алису Сэм по-немецки, чем немало удивил Ганса. — Вы думаете, я зря суюсь в это дело?

— Не знаю, меня это не касается. Мне хорошо заплатят, если я доведу вас до С-5.

— Вы не боитесь туда возвращаться?

— Да, это опасно. Пакистан — неспокойная страна. А там вдобавок совсем рядом китайская и афганистанская границы. Но я ничего не боюсь! — Ганс повернулся к Алисе, возвышаясь над ней как башня. В его глазах светилась собачья преданность. — Прости, Алиса, если что не так.

— Не надо, Ганс. Я тебе много раз говорила, что мы с тобой просто хорошие друзья.

— А этот американец для тебя больше, чем просто друг?

— Конечно, нет.

— Тогда ты дешево раздаешь свои поцелуи.

Алиса смутилась:

— Ты неправильно понял меня, Ганс.

— А ты, американец, больше не подходи к фрау. Я ясно выражаюсь? — в голосе Ганса звучала угроза.

Теперь уже рассердилась Алиса:

— Ганс, сто раз говорила тебе, что я не твоя собственность. Ты не можешь решать за меня, что мне делать и что не делать. Ты следишь за мной, как собака. Я устала от этого! Я запрещаю тебе следить за мной!

— Прости, Алиса, я хотел как лучше, — пробормотал Ганс.

— Мы должны остаться друзьями, Ганс. У нас трудная дорога впереди. Мы не должны ссориться. Понятно?

Ганс кивнул головой в знак согласия, но Дарелл видел, что все это ему очень не по душе. Они вошли, наконец, в помещение склада — надо было проверить еще раз альпинистское снаряжение и все остальное.

В шесть часов Дарелл взял напрокат машину — маленький «Моррис», чтобы не привлекать внимания, и поехал в город. Равалпинди был более цивилизованным городом, чем Карачи. На каменных зданиях, принадлежащих правительственным учреждениям и богатым владельцам, были даже номера. Широкие современные улицы утопали в зелени. Повсюду встречались военные — с красивыми кожаными портупеями, в высоких ботинках, блестящих на солнце. Дарелл успел переодеться в белый костюм, приняв предварительно прохладный душ. Полуденная жара спала, и по улицам бродили группы туристов-европейцев. Магазины тоже уже открылись.

Дарелл свернул с центральной улицы Лиагат Гарден в лабиринт кривых улочек и сразу очутился в атмосфере средневекового города. Пенджабцы, сикхи, пазаны и шинварцы с большими кожами на расшитых поясах, опрятные и чистые индусы, гордые арабы в развевающихся одеждах «кейфэас» заполнили улицы, торговали, говорили на десятках языков, хотя преобладал урду. В воздухе стоял запах керосина.

Свернув на улицу, ведущую к базару Джихандра, Дарелл понял, что здесь ему не проехать. Дорога была перегорожена толпой, которая собралась на углу вокруг человека в грязной одежде и не менее грязном тюрбане. Дарелл остановил машину и в то же мгновение увидел, как люди яростно набросились на несчастного. Одни ожесточенно били его кулаками, другие бросали в него камни, что-то при этом крича. Какой-то лейтенант-пакистанец попытался прорваться к бедняге, но это ему не удалось. Тогда он прибегнул к испытанному средству — поднял дубинку и начал размахивать ею направо и налево. Не выходя из машины, Сэм увидел, что лейтенант все-таки добрался до человека в грязной одежде. Продолжая действовать дубинкой, он потеснил толпу, и она начала расходиться, тем более что в любой момент могли нагрянуть и полицейские.

Молодой лейтенант подошел к лежащему человеку, оттащил его от края тротуара и прислонил к стене дома. Лысая голова несчастного безвольно наклонилась в сторону и осталась в таком положении. Человек был мертв. Толпа же, мгновенно взорвавшаяся от ненависти, так же быстро успокоилась. Таковы были законы рынка, жизнь шла своим чередом. Лейтенант увидел Дарелла и подошел к нему.

— Извините, сэр, — он говорил на отличном английском, — вы видели, что здесь произошло?

— Не все. Я мало что понял в этой суматохе. Он мертв?

— Да. По их словам, это вор. Он украл шесть рупий у Мухаммеда Джангара — местного торговца медными изделиями.

— Шесть рупий — не так много.

— Да, но это достаточно большая сумма для Джангара. И кроме того, здесь важен принцип, а не деньги. Если тебя поймали на месте преступления — получай свое. Так вы ничего не знаете? Тогда извините, мне надо убрать тело.

Мертвец лежал у стены, как груда тряпок. Тощая облезлая собака обнюхивала его пятки. Больше никто не обращал на него внимания. Инцидент был исчерпан. Один человек умер, но своей смертью он освободил жизненное пространство для миллионов других.

Сверджи Хамад Искултан, толстый благодушный человек, имел трех жен и бесчисленное множество детей. Часто он не мог даже вспомнить, кого из них как зовут. Зато он отлично помнил детали всех деловых операций, в которых участвовал. Он вел двойную жизнь. В чайной на базаре Джихандра, которая ему принадлежала, всегда кипело несколько русских самоваров. В ней бывал самый разный люд: факиры, бродячие актеры, торговцы наркотиками, купцы, проститутки, шулеры, убийцы.

Его заведение было хорошо известно в Вашингтоне на Аннаполис-стрит. Толстяку там не доверяли. Его интересовали только деньги, которые платили за информацию, нередко достаточно ценную. Однако он был готов продать ее любому, кто больше заплатит. Было известно, что он продал сведения, касающиеся военных дел, индийскому правительству, сообщил Пакистану о секретных планах Афганистана, информировал заинтересованных лиц о передвижении китайских войск на Тибете и многое другое. Он был полезен многим. Может быть, только поэтому он еще ходил по этой грешной земле.

Дарелл уже был здесь однажды. Хотя с тех пор прошел год, он не сомневался, что Хамад узнает его. Толстяк никогда не забывал своих деловых партнеров. У него всегда была для них информация, конечно, за деньги, и у Сэма было с собой пять тысяч долларов, полученных от Генри Калингера еще в Истамбуле.

Сэм вошел в чайную и сел за дальний столик, стараясь не привлекать к себе внимания. В чайной было полно народу, жизнь кипела. Он подождал, пока официант в грязных шальварах принесет ему чай, и стал наблюдать за муллой, который молился в стороне с закрытыми глазами, будто никого вокруг не было. Зеленый тюрбан на голове муллы означал, что он совершил паломничество в Мекку. Дарелл не спеша пил чай и ждал. Ждать пришлось недолго.

Маленький загорелый мальчик-араб с длинными волосами подошел к нему и попросил следовать за ним. Он говорил на урду:

— Искултан имеет честь пригласить вас к себе в гости Он хочет вас видеть.

— Где?

— В своем кабинете, сэр. Пожалуйста, следуйте за мной.

Сверджи Хамад сидел в темном кресле. Рядом с ним на низком столике лежала стопка бумаг, придавленная полупустой бутылкой от «пепси». На потолке работал электровентилятор, и бутылка не давала бумагам разлететься. Сверджи не говорил по-английски. Он хорошо знал несколько местных диалектов, урду и отлично французский, которым и предпочитал пользоваться при таких встречах.

— А, это вы, мистер Дарелл. Пожалуйста, располагайтесь, как дома.

— Спасибо, я очень рад нашей встрече. Как поживаете? Как самочувствие?

— По-прежнему толстею. Приобрел астму. Завел новую жену.

— Как дети?

— Они съедят меня живьем. Никто из них не в состоянии заработать себе на жизнь. Все лежит на мне. Но это неважно. Важно, что я снова вижу вас. Очень рад.

— Я подумал, может быть, у вас найдется что-нибудь интересное для меня, — в тон ему ответил Сэм.

Все это являлось лишь преамбулой. Главный разговор был впереди. Сверджи начал жаловаться на тяжелую жизнь, и Сэм намекнул, что может ему помочь.

— Конечно, кое-что для вас у меня найдется, — важно проговорил Сверджи.

— Я куплю ваши сведения. Что у вас есть?

— Много чего. Но кое-что идет дороже, чем обычно.

— Цена зависит от качества.

— Ваша страна богата, — сказал толстяк с наивным видом. — Всем известно, что американцы сорят деньгами. Тратят их и на друзей, и на врагов.

— А себя вы к кому относите?

— Я друг, — толстяк мягко засмеялся. — Я давно вас поджидаю. У меня есть важные новости.

— Мне нужны сведения об Эрнсте Бергмане, геологе, который исчез в Равалпинди около месяца назад.

— Постараюсь что-нибудь выяснить, но я думал, что вам будет интересно узнать кое-что о «Красном гобое».

Чтобы скрыть волнение, Дарелл закурил сигарету, но закуривал дольше, чем нужно, и толстяк это заметил.

— Я куплю о нем все, — тихо сказал Сэм.

— С вами, мистер Дарелл, очень приятно работать. Вы его знаете?

— Слышал о нем, и не один раз. Он в Равалпинди?

— Мне сказали, что да.

— Кто сказал?

— Рамон — очень уважаемый здесь человек.

«Красный гобой». Это было чье-то прозвище, но конкретно о нем ничего не знали даже в К-секции в Вашингтоне. Это имя было связано со многими громкими делами, но ни одно из них не было раскрыто до конца. «Красный гобой» появился на горизонте шесть лет назад в связи с кражей сведений о секретных ракетах на одной натовской базе в Италии. В это дело была вовлечена молодая девушка лет семнадцати. Она была из богатой знатной семьи. Звали ее Испиглия. Ее нашли на улице жестоко избитой. У нее была сломана челюсть и выбиты зубы. Описать избившего ее человека она не могла и только твердила, какой он красивый и как романтична и прекрасна была их любовь. Больше она ничего сказать не успела. Ее последние слова были о том, что он называл себя «Красным гобоем». Она добывала ему сведения через брата, который работал на этой базе.

«Красный гобой» был известен тем, что продавал важнейшие международные тайны за низкую цену. Он занимался контрабандой, торговал оружием, снабжал им алжирских повстанцев. Он принимал участие в организации взрыва в кафе «Оран», который унес восемнадцать жизней, работал в Конго, продал датчанам планы Индонезии, имевшей виды на восточную территорию Индии. Он участвовал в знаменитом подкопе под стеной между Восточным и Западным Берлином. Досье его изобиловало именами женщин и крупными суммами денег. Причем женщины всегда или погибали, или оказывались изувеченными.

В Вашингтоне хотели с ним покончить, электрический стул плакал по нему уже давно, но никто из агентов К-секции не мог напасть на его след.

Сэм посмотрел на Хамада и спросил:

— «Красный гобой» имеет отношение к Бергману?

Но толстяк, казалось, крепко спал, подперев пухлыми руками жирные щеки. В такой позе он был похож на Будду. Не открывая глаз, Хамад проговорил:

— Это будет стоить две тысячи американских долларов наличными.

— А может, информация не потянет на столько, — начал торговаться Дарелл; он вообще любил поспорить. — Это слишком высокая цена, Хамад.

— Две тысячи, — повторил Хамад. — Кредиторы совсем замучили. К тому же недавно меня крупно надули в одном деле с хлопком. Мне нужны деньги.

— Что вы знаете о «Красном гобое»? — прервал его Сэм.

— Сейчас почти ничего, но завтра у меня будет информация.

— Когда, точнее?

— Утром.

— Хорошо. Что вы знаете о Бергмане?

— Мне сказали, что он жив.

— Он в городе?

— Это будет стоить две тысячи наличными, — опять начал Хамад.

— Тысяча без затрат.

Хамад недовольно поморщился:

— Я очень рад, что не все американцы похожи на вас.

Они поднялись и перешли в другую комнату. Там за чаем они долго обсуждали семейные дела, трудности, связанные с близостью Афганистана, опасную работу контрабандистов. Хамад рассказал о выгодном предложении провозить товар через Советский Союз, что намного сокращало путь из Пакистана в Кабул. Поговорили и о провинции Кашмир, которая была лакомым кусочком и для Индии, и для Пакистана, а также о возможной вспышке вражды между индийцами и мусульманами. Делать бизнес в такое время нелегко, жаловался Хамад, однако надо жить, и каждый крутится, как может. Каждая рупия, каждая анна на счету. Потребности семьи растут с каждым годом, как и цены.

— Ладно, уговорили, — согласился Сэм, — тысяча и расходы. Предел — полторы тысячи долларов.

Хамад открыл сонные глаза и улыбнулся:

— Деньги у вас при себе?

— Да, конечно.

— Ждите меня завтра. Я найду вас до того, как вы отправитесь в горы, — он сделал паузу. — Об экспедиции С-5 ходят разные слухи, говорят, вы хотите найти корону. Но это смешно. Вы не такой человек, чтобы заниматься ерундой. У вас наверняка другая цель.

— Какая, например? — осторожно спросил Сэм.

Хамад опять улыбнулся.

— Ну… Зачем вы ищете старика-геолога?

Принесли чай и пироги. Хамад снова начал рассказывать о семейных делах, но Сэм незаметно перевел разговор на «Красного гобоя».

— Вы слышали, Хамад, о теневой системе? Откуда у «Красного гобоя» такая оперативная информация?

— Меня это мало волнует.

— Такому человеку нужны помощники как вору деньги. Обычно те, кто работает в теневой системе, никому не известны, у них зашифрованные имена или номера. У него должен быть свой осведомитель в Равалпинди. У вас есть какие-нибудь предположения?

— Здесь много людей такого рода. Я вижу, он вам очень нужен, но ничем не могу помочь.

Дарелл вышел из кабинета Хамада в зал чайной, посидел там еще немного, выпил чая. Сидя за столиком, он внимательно наблюдал за улицей и неожиданно увидел фон Бахлена. Сэм быстро расплатился и вышел на улицу, но австриец завернул за угол и исчез. Дарелл последовал за ним и, не остановившись у своего «Морриса», тоже завернул за угол.

Сэм шел осторожно, оглядываясь и пытаясь найти Руди. Он внимательно всматривался в лица прохожих, но Руди как сквозь землю провалился.

ГЛАВА 8

Руди повернул налево и прошел мимо четырех дверей каменного здания. Рядом с домом стояли верблюжьи повозки, тачки мелких торговцев, в канаве валялся нищий. Руди обошел здоровенного араба, стоящего на дороге, и вошел в следующую, пятую дверь. Он спустился по ступенькам вниз и оказался в зловонном темном коридоре, пройдя через который, опять повернул налево, в узкий проход, и вышел на другую улицу. Голые дети барахтались в пыли, прыгали и визжали. Эта улица, уже совсем узкая, была не пригодна для транспорта, однако на ней отлично разместился караван верблюдов. Они понуро стояли между маленькими магазинчиками и переносными прилавками. Руди кивнул в ответ на приветствие погонщика и вошел в маленький огороженный дворик. В центре двора стояла небольшая бронзовая статуя Будды с цветком лотоса на коленях.

Инструкции были абсолютно точными — Руди нашел их сегодня у себя в кармане. Оки были аккуратно завернуты в бумагу, и Руди терялся в догадках, кто мог засунуть их ему в карман. В доме, где они с Сарой остановились, успело побывать так много народу, что вычислить кого-либо было невозможно.

Мальчик-китайчонок играл возле статуи.

— Привет, дадо, — сказал мальчик по-английски, с любопытством разглядывая Руди.

— Тебя зовут Лим? — осторожно спросил Руди.

— Да. Добро пожаловать. Рад тебя видеть.

— Отведи меня к отцу.

— Пошли.

«Мальчонка довольно нахальный, — подумал Руди, — но смотри-ка, неплохо говорит по-английски».

Он пошел за Лимом через маленькие темные комнатки, — пахнущие чаем, пряностями и чем-то еще. Руди знал, что вошел с черного хода в китайский ресторан — таких в городе полным-полно. В них можно купить все что угодно: от гайки до любого оружия, от парфюмерии до гашиша. Ко Ли, отец Лима, в европейском костюме, с белой бородой, выглядел очень элегантно. Он встал из-за стола и церемонно произнес:

— Ваше посещение нашего скромного заведения — огромная честь для нас. — Потом, понизив голос, спросил: — Хотите его увидеть?

— Да, хочу, очень хочу. Он жив?

— Еще как жив, старый дьявол! Уж слишком упрямый. Мы давно заставили бы его заговорить, но у него шалит сердце, два раза был врач. Боимся, как бы не помер. К нему надо найти другой подход. Мы берегли его специально для вас.

— У меня мало времени, но я думаю, что заставлю его заговорить.

— Лим, — обратился китаец к сыну, — ты знаешь дорогу, проводи господина.

Лим кивнул отцу и взял фонарь. Руди направился вслед за мальчиком. Они подошли к какому-то дому во дворе, спустились по ступенькам вниз и оказались в подвале среди тюков и ящиков — очевидно, в подвале находился склад. Выйдя оттуда, они попали в длинный туннель с кирпичными стенами, который заканчивался узкой, почти пустой комнатой. За ней находилась еще одна комната, а за ней маленький коридор. Руди начал проявлять беспокойство — от этих китайцев можно было ожидать всего чего угодно. Лим шел первым, и его фонарик слабо освещал путь. Наконец они подошли к запертой деревянной двери. Лим открыл ее и вошел в комнату, которую правильнее было бы назвать камерой.

— Включить свет, мистер? — спросил мальчик.

— Если можно.

Лим усмехнулся и сказал:

— Рад, что вас увидел — ведь я так много слышал о вас. Что, предстоит большое дело?

— Ты слишком много болтаешь.

— Я почти американец. Я прожил в Америке пять лет, у кузена в Сан-Франциско. Мне там очень понравилось.

Руди вошел в камеру вслед за мальчиком, но в темноте ничего не увидел. Выключатель оказался сломанным, а фонарик освещал лишь небольшую часть помещения. Камера была каменная, без окон, с холодным грязным полом. Руди показалось, что рядом кто-то часто и тяжело дышит. Лим направил луч света в угол камеры, и Руди увидел живой скелет, который слабо шевелился и пытался заслониться рукой от света. Руди взял у Лима фонарь и отвел свет в сторону.

— Дядя! — воскликнул он по-немецки, изображая удивление, хоть он и на самом деле не ожидал увидеть его в таком состоянии. — Это я, дядя.

— Не может быть…

— Да, дядя, это я. Я с трудом нашел вас. Мне удалось напасть на ваш след после того, как Алиса опубликовала о вас сообщение в газете. Я сделал все, чтобы найти вас как можно быстрее.

Измученный человек старался забиться в угол, чтобы спрятаться от слишком яркою света. В камере стояла страшная вонь — здесь явно не было никакой вентиляции. Зажав пальцами нос, Руди неподвижно стоял у двери, не желая без особой необходимости наступать на грязный пол.

«Он совсем плох», — думал Руди, гладя на когда-то белый дядин костюм, на котором были отчетливо видны темные пятна крови. Руди помнил дядю статным веселым человеком с темной шевелюрой, несмотря на его пятьдесят лет. Теперь же его волосы были совершенно белые, а лицо — худое, изможденное, почти не знакомое.

Бергман протянул к Руди трясущуюся руку.

— Ты пришел, чтобы вытащить меня из этого гадючника? Это действительно ты, Руди? Голос твой.

— Да, это я.

— Ты не обманываешь меня? Это не шутка?

— Нет, дядя, это правда.

— Но почему Ко Ли пустил тебя сюда? Он твой друг? — старик неплохо соображал. — Ты работаешь на него?

— Нет, дядя. Помогли мои связи.

Старик зашелся хриплым кашлем:

— Связи, влияние… У твоего дяди Франса тоже были большие связи. Ты помнишь, чем он занимался? И как он умер?

— Я пришел сюда не для того, чтобы предаваться воспоминаниям.

— Он был идеалистом.

— Боролся с фашистским режимом?

— Да, он помогал коммунистам. Но он впал в крайность, — Бергман издал какой-то непонятный звук, напоминающий смех. — А ты, Руди, поможешь мне?

— Конечно, дядя, я все для вас сделаю.

— Спаси меня, мой мальчик. Я долго не протяну.

Руди наклонился к Бергману, уже не обращая внимания на грязь:

— Дядя, я всегда восхищался вами и дядей Франсом. Надеюсь, что мне удастся вытащить вас отсюда. Но Ко Ли хочет сначала узнать, где карта.

Бергман что-то недовольно пробормотал, но Руди продолжал:

— Он знает, что вы показывали американцам образцы руды и хочет получить карту. Только ради этого он и держит вас здесь уже целый месяц. Вы не отдали ее американцам?

— Нет.

— Ее не было с вами, когда Ко Ли вас похитил?

— Нет.

— Но где же она тогда?

Бергман никак не реагировал на вопрос Руди. Он неподвижно лежал в углу, и только глаза говорили о том, что это еще не труп.

— Мне задавали этот вопрос тысячу раз, Руди.

— Но мне вы скажете?

— Да.

— Вы, наверное, спрятали ее в какое-то необычное место?

— Да нет. Все очень просто… Сейчас самое лучшее для меня было бы умереть. Я думаю, ждать осталось недолго.

— Нет, дядя, я отвезу вас в больницу.

— Если я скажу тебе, где карта?

— Почему вы обо мне так думаете? Поверьте мне! В юности я действительно был легкомысленным, но теперь стал совсем другим, — Руди достал бумажник и вытащил из него газетную вырезку. — Вы можете читать? Здесь напечатано о моей помолвке с мисс Сарой Стакдиш.

— Я слышал об этом.

— И о ее корпорации?

— Да.

— Она здесь, в Равалпинди. Мы организуем экспедицию на С-5. Пакистанское правительство дает сопровождение. Они надеются, что мы найдем месторождение.

— А китайцы?

— Вот если вы нам поможете, мы будем там первыми. Если же не скажете, где карта, я ничего не смогу сделать. Вас опять будут пытать.

Бергман закрыл глаза, и было непонятно, потерял он сознание или просто задумался. Руди положил руку на худое запястье — пульс еле прощупывался. Снаружи в камеру не проникало ни единого звука.

— Ты женишься на Саре? — неожиданно спросил Бергман.

— Да, дядя, уже все решено.

— Она очень богата?

— Она очень предприимчива. И я действительно люблю ее.

Старик вздохнул.

— Где карта, дядя? Что вы с ней сделали?

Бергман открыл глаза:

— Ты договорился с Ко Ли? Он отпустит меня, если я скажу?

— Я обещаю.

— Хорошо, я скажу, где она, когда меня отправят в американский госпиталь.

Руди взбесился:

— Вы должны сказать сейчас! Я сделаю с нее копию и отдам китайцу, но копия будет не точной. Ко Ли получит ее и отпустит вас, а я отвезу вас в Вену. Все расходы оплатит Сара.

— В Вену?

— Я клянусь, дядя.

— Ведь ты, Руди, предашь меня в любом случае.

— Я просто не посмею, — элегантно возразил Руди.

— Ладно, я все равно скажу, больше мне не выдержать, а умереть они не дают. Я думаю о карте все время, это как болезнь. Их вопросы звучат в моем мозгу, как набат. Я больше не могу.

— Не мучайтесь, дядя. Расскажите все, не бойтесь.

Руди замер.

— Я оставил образцы руды в Американском информационном центре. Оттуда я дошел по Освали-стрит до ближайшего угла, где находится магазин музыкальных инструментов. Владельца магазина зовут Гастл Бройдер. Ты знаешь его?

— Музыкальные инструменты… — проговорил Руди. — Значит, карта у него?

— Мы договорились, что, кроме меня, он никому ее не отдаст. Значит, она должна быть там. Я просил, чтобы он никому о ней не говорил.

Руди встал:

— Спасибо, дядя.

Он снова брезгливо зажал нос, взял фонарь и пошел к двери. Лима в коридоре не было. Руди постоял несколько секунд, подумал и вернулся в камеру. Бергман машинально вскинул костлявые руки, защищаясь от света. Он тяжело дышал широко раскрытым ртом, зияющим, как черная дыра на бледном лице.

Руди достал пистолет и направил на ничего не подозревающего старика. Тот доверчиво улыбался, и Руди на секунду заколебался. Но только на секунду. Выстрел прогремел как раскат грома. Эхо многократно повторило его. Старик гулко ударился головой о стену. Руди подошел к нему, наклонился и приложил дуло пистолета к его подбородку. Прозвучал еще один выстрел, и Руди вышел из камеры. Он не знал, что Лим вернулся в подвал, чтобы вывести его оттуда, и слышал выстрелы.

Ко Ли ждал Руди в кабинете. Руди сел в кресло.

— Цена за карту — сто тысяч британских фунтов, — твердо сказал он, глядя китайцу прямо в глаза. — Они должны быть положены на счет номер 552 в один из швейцарских банков, лучше всего в международный женевский банк. Я буду ждать ответа до завтра.

— Значит, он вам сказал? Вы знаете, где карта?

— Я могу достать ее.

— Мы выполним ваше требование, но вы запросили слишком большую цену.

Руди усмехнулся:

— Я вам не слабый старик и выдержу гораздо дольше, чем он. Когда вы заставите меня говорить, американцы уже будут на С-5.

Ко Ли кивнул:

— Пусть будет по-вашему.

— Иначе и быть не могло, — самонадеянно ответил Руди и встал.

— У нас нет времени торговаться. Считайте, что сделка заключена.

— Отлично, но у меня к вам еще одна просьба.

— Какая?

— В нашей экспедиции есть один человек. Американский агент. Его зовут Сэм Дарелл. Он очень опасен для всех нас. Его надо убрать.

Ко Ли опять кивнул:

— Мы выполним вашу просьбу. Мистер Дарелл не увидит восхода солнца.

— Это надо сделать непременно сегодня.

— Я уже дал вам слово, — твердо ответил Ко Ли.

ГЛАВА 9

Подул северо-западный холодный ветер. Жара быстро спадала. Ветер качал листья пальм, открывал и закрывал двери огромного дома, в котором поселилась Сара Стандиш вместе со своей экспедицией.

Комната Дарелла находилась на втором этаже. В комнате были большие окна и широкая дверь, выходящая на веранду. Сэм осмотрел дверь и окна, проверил ванную и туалет, запер дверь спальни и только после этого связался с полковником Каубом.

Дарелл должен был послать шифрованную телеграмму в Вашингтон в К-секцию. Сначала он хотел послать ее телеграфом Донегану в Карачи, но передумал и отправился в информационный центр недалеко от Лиагат Гарден. Он решил, что надежнее будет послать ее через Калингера, который находился сейчас в Истамбуле, чтобы тот передал ее в Вашингтон. Дарелл не был уверен, что его шифровка дойдет вовремя и будет использована. Еще он попросил центр дать ему информацию о «Красном гобое».

Когда Сэм вернулся, Сара, Руди и Ганс играли в бридж в большой гостиной. Он еще раз осмотрел помещение и лег спать: впереди был трудный день.

Спал Дарелл беспокойно. Ему опять снился все тот же сон: он, еще мальчик, медленно идет под старыми деревьями. Кипарисы чернеют в темноте, их мрачные силуэты отчетливо видны на фоне светлого неба. Под ногами хлюпает вода, вокруг болото с рябью на черной поверхности. Лунный свет слабо освещает кроны деревьев. Вой шакалов, всплески в воде, крики ночных птиц делают картину еще более мрачной. Мальчик оступается и падает в грязную воду. Он чувствует, что его засасывает трясина, бьет руками по воде, но ничего не может сделать, кричит!.. И просыпается. Все тот же сон…

Когда утром Дарелл спустился вниз, он увидел Алису, которая явно поджидала его.

— Ты в город? — спросила она, неуверенно улыбнувшись. — Возьми меня с собой.

Это не входило в планы Дарелла, но он не мог ей отказать. К тому же он подумал, что Алиса, пожалуй, не помешает ему, а может быть, даже будет полезна. И он улыбнулся ей в ответ.

На улице, прилегающей к рынку, молодые длинноволосые ребята танцевали, держась за руки. Торговцы сладостями, нищие, калеки сидели прямо на тротуаре. На всю улицу орало радио, рассказывая о событиях в Каире. Из другого радиоприемника вырывались оглушительные звуки американского джаза. Как всегда, проезжая часть улицы была забита ослами с повозками и верблюдами. Торговец лимонадом с огромной флягой на спине перегородил дорогу Дареллу и Алисе, во всю глотку нахваливая свой товар. Дарелл сначала отказывался, но продавец был так настойчив, что все-таки пришлось взять стакан. Он кинул торговцу монету и вылил лимонад на землю.

А вокруг шумел рынок. Здесь можно было купить все, что существует на свете: живых птиц, сладости, оружие, женщин, счастье.

Холодный северный ветер смягчил зной. Хотя Дарелл и выглядел как обычный американский турист, прогуливающийся по рынку со своей молодой приятельницей, у него была совершенно определенная цель: ему необходимо было найти Омара, что, впрочем, не составляло большого труда. Старика все здесь знали. Его магазин находился недалеко от чайной Сверджи Хамада. Над магазином располагались комнаты с балконами, в которых жили торговцы. Там они хранили самый дорогой товар, держали жен, прятали опиум. Дело у Омара было поставлено лучше, чем у других. Два музыканта — один с длинной дудкой, другой с бубном — играли у входа в его заведение. Десятилетняя девочка плясала под их музыку, исполняя какой-то древний танец.

Вскоре вышел сам старик. Он появился из-за занавеса, закрывавшего вход в дом. Омар сделал знак, и музыка сразу стихла. Старик уселся на маленькую подушечку, а музыкант с бубном обошел толпу, собирая деньги. Омар славился своими историями, и, судя по всему, народ собирался, чтобы послушать его, а вовсе не музыку. Он появился перед публикой в зеленой мантии, которая подчеркивала желтизну лица. Белая борода и темные зоркие глаза придавали ему сатанинский вид, что он всячески подчеркивал, желая произвести как можно больший эффект. Позади него стоял толстый здоровенный слуга, не спускающий с толпы настороженного взгляда.

Старик начал речь с обычного прославления Аллаха и древних арабских завоевателей Сайда. Потом он начал обвинять британцев, вторя каирскому радио. Для большей выразительности выхватил блестящий кинжал и начал с ненавистью размахивать им в воздухе. Затем с силой несколько раз воткнул его в землю, словно поражая невидимого врага. Его голос то резко возвышался над толпой, то затихал и становился печальным, но еще через мгновение в нем опять звучала такая ненависть, что многим было не по себе. Толпа слушала его с открытым ртом. Да, он, конечно, отличный оратор.

После довольно длинной преамбулы Омар начал рассказывать историю-сказку об Александре Македонском и его прекрасной жене Роксане, дочери царя Оксиатра. Подробно, смакуя каждую деталь, он рассказывал о том, как Роксана уговорила великого македонца поплавать с ней в бассейне, как с помощью своей неземной красоты она заманила его в ловушку, поскольку, по словам Омара, это и стало причиной смерти Александра: после купания македонец заболел лихорадкой и умер. Еще он поведал слушателям, что это был заранее обдуманный гнусный план жены Александра, мечтавшей о его троне. А рассказывал Омар эту историю для того, чтобы еще раз напомнить добрым людям, что мусульманин должен быть всегда благочестивым.

— Корона! — вдруг кто-то крикнул в толпе. — Расскажи о короне!

Дарелл пытался рассмотреть, кто это выкрикнул, но кричавший находился в самой гуще толпы и увидеть его было невозможно. Музыкант с бубном еще раз обошел толпу и опять собрал деньги, после чего старик начал новый рассказ.

Он рассказал о судьбе короля Механдра, сильно его приукрасив. О том, как он не мог противостоять войскам Александра и был вынужден в качестве выкупа за свои города отдать Александру легендарную корону, усыпанную жемчугами и драгоценными камнями. Он рассказал об отважном Ксеноне, командире большого отряда в армии Александра, как однажды ночью он пробрался во дворец и украл бесценную корону. Как он спрятал ее в горах между долиной Кашмир и высокими Гималаями. После этого хитроумный Ксенон сам вызвался найти и наказать вора. Он снарядил свой отряд, состоящий из тысячи воинов, и отправился в горы. Из похода Ксенон не вернулся: боги разгневались на него за обман и решили наказать его. Они устроили ему западню. Его солдаты, все до единого, погибли в том походе, не выдержав жажды, голода и холода, ниспосланных на них богами. Жестоко наказав коварного Ксенона, боги, обшарив всю долину, все-таки нашли корону.

— И с тех пор, — голос Омара стал мягким и вкрадчивым, его сатанинские глаза заблестели, как две капли росы на восходе солнца, — с тех пор где-то в горах витают бедные души погибших воинов, где-то в горах лежат их непогребенные кости, черная пустота не отпустит их никогда! Целая тысяча человек погибла из-за одной короны!

Старик окончил повествование, и опять грянула музыка. Девочка снова стала танцевать в пыли рынка Кисса Каха. Старик в зеленой мантии исчез за занавесом. Толпа начала расходиться.

Алиса нахмурилась.

— Что случилось? — спросил Сэм.

— Меня очень волнует судьба короны. Ты же знаешь, я здесь только из-за нее. Самые знаменитые музеи мира мечтают ее приобрести и многое отдадут за это.

— В его рассказе было для тебя что-нибудь новое?

— Историю о Роксане я знала, она повторяется из поколения в поколение на протяжении двух тысяч лет. Но история о Ксеноне… — она задумалась. — Я слышала ее когда-то, но вот о черной пустоте я слышу впервые. Должно быть, речь идет о пещере. Это довольно интересно.

— Хорошо, спросим у самого Омара.

— Ты хочешь войти внутрь?

— Конечно.

— Но это опасно.

— А для чего мы пришли сюда?

— Интересно, старик знает еще что-нибудь?

— Пойдем, я думаю, он ждет нас.

Никто не остановил их, когда они прошли за занавес. Музыканты продолжали представление. Сэм и Алиса вошли в темный коридор, стены которого были покрашены в голубой цвет. Коридор кончался аркой времен британского правления, а за ней находился крошечный садик. В саду под пальмой стояли изящные металлические скамеечки и не менее изящный маленький столик. Со всех сторон садик был окружен пятиэтажными домами, и это защищало его от яркого солнечного света.

Старик стоял в проходе. Он поклонился им, злорадно улыбнувшись.

— Добро пожаловать, доктор, — сладким голосом обратился он к Алисе. — Вы оказали мне большую честь, явившись сюда.

— Как, вы знаете меня? — стараясь говорить как можно небрежнее, спросила Алиса.

— У вас заслуженная слава. У меня, к сожалению, такой нет, — старик вздохнул. Потом показал на Дарелла:

— Я слышал, репутация этого джентльмена равна его поступкам?

— Из-за моих поступков в отличие от ваших не проливается кровь невинных людей, — спокойно парировал Дарелл.

— Все мы должны как-то жить. И жизнь научила меня мудрости. Я кое-чего достиг на этом свете, — торжественно произнес старик. Сейчас он был похож на пророка.

— Вы встретились с Али? — он с любопытством посмотрел на Дарелла.

— Да, конечно.

— Вы убили его?

Дарелл неопределенно пожал плечами.

— Я начинаю вас уважать, мистер Дарелл. Али был мастером своего дела.

— Кто послал его ко мне?

— Я несчастный старик, — вздохнул Омар. — Жизнь идет своим чередом. Я немало прожил на этой земле, спасибо Аллаху, и не хочу умирать раньше, чем мне написано на роду. Если я кое-что вам расскажу, пообещайте, мистер Дарелл, что я увижу восход солнца.

— Я убью тебя в любом случае. Сейчас или позднее.

— Вы не станете убивать беззащитного старика.

— Я буду делать все, что посчитаю нужным, — спокойно сказал Дарелл.

Омар посмотрел на Алису и облизнулся.

— Пожалуйста, войдите в дом, — пригласил он.

— Вы первый, — Дарелл пропустил его вперед.

Комнаты дома были украшены множеством дорогих вещей: богатыми шелковыми занавесками, древними мраморными статуэтками, старинными вазами. Любой музей мог бы гордиться такими экспонатами. Они вошли в комнату, где стоял восточный столик. Омар уселся за него, и сразу же бесшумно появилась молодая девушка-арабка, сняла со старика обувь и обмыла ему ноги. Вошла еще одна девушка и принесла чайник с пахучим чаем. В комнате пахло ландышем и еще чем-то не менее приятным. Девушка присела возле старика и принялась массировать его костлявые ноги. Старик улыбнулся и погладил ее по голове.

— Не сейчас, моя дорогая, — попросил или приказал он по-арабски.

— Хорошо, отец, — покорно сказала девушка и вышла из комнаты.

— Это ваша дочь? — спросил Сэм.

— У меня много дочерей, и все они добры ко мне, — ответил Омар, задумчиво глядя на Алису. — Вы, доктор, надеетесь найти корону?

— У вас есть какая-нибудь дополнительная информация?

— Есть. Я могу продать вам ее.

— За сколько?

— За мою жизнь, за помилование. Ведь вы, мистер Дарелл, собираетесь убить меня? — старик горестно покачал головой. — Поверьте, я и вправду не знаю, кто за вами охотится. У меня есть информация другого рода.

— О короне?! — воскликнула Алиса, не обращая внимания на Сэма. — Что вы о ней знаете? Она вообще существует?

— Да, доктор. Они говорят, что существует.

— Кто они?

— Это не важно.

— Ее возможно найти?

— Да, но там проклятое место. Пакистанцы туда не ходят. Там царит смерть.

— Почему? Где это место?

— В горах есть впадина, рядом — пещера. Местные жители называют ее пещерой Тысячи Черепов. Это место можно увидеть, если встать на грудь царицы Роксаны во время восхода солнца. Надо обязательно находиться на ее животе рядом с грудью в утренний час.

— Вы говорите загадками.

— Больше я ничего не знаю.

— И все-таки ты скажешь мне, кто нанял Али, — вмешался Сэм.

— Я. Но мне приказали, — ответил старик.

— Кто приказал?

— Ну кому охота умереть из-за своего длинного языка? — засмеялся старик. — Ты можешь убить меня, но я ничего тебе не скажу. Ты глуп, как все американцы. Ты шпион империалистов.

— Заткнись, старая ворона! Прибереги свои речи для толпы на базаре. У тебя нет ни веры, ни бога. Твой бог — деньги.

— Я могу сказать тебе правду.

— Сколько ты запросишь на этот раз?

— Всего десять тысяч долларов.

— У меня нет при себе таких денег.

— Достать можешь?

— Мало времени. Не успею.

— У вас совсем нет времени, мистер Дарелл, — глаза старика смотрели поверх Дарелла.

Толстяк-слуга входил в комнату из сада, с другой стороны входила дочь старика с двумя другими слугами. Все были вооружены.

— Убейте американца, а ее не трогайте, — коротко сказал Омар, показав на Алису костлявой рукой.

ГЛАВА 10

Его куда-то тащили, потом били и снова тащили. Возле лестницы толстяк-слуга по имени Адмири поставил Дарелла на ноги и поволок наверх. Мутный свет слабо освещал темный коридор. Мелькнула полураздетая женщина с размалеванным лицом и тут же исчезла за одной из многочисленных дверей. Выглянул какой-то мужик странной наружности, но тоже растаял в темноте. В большой комнате с красными фонарями копошились три голые смуглые женщины и европеец. Женщины пронзительно завизжали, но на них никто не обратил внимания. Дарелла только потащили еще быстрее, сам же он уже ничего не соображал. Он только чувствовал, что его волокут опять по ступенькам вниз, а потом снова по коридору. Наконец его бросили на землю и последнее, что он помнил, — это страшный удар по голове, после которого погрузился в темноту…

Сэм почувствовал холод. Он неподвижно лежал на полу, не в силах даже открыть глаза. Сознание медленно возвращалось к нему. Болел затылок, ныло все тело. Он вспомнил про Омара, Адмири, Алису. Почему он не убил старика? А, из-за Алисы. Не надо было брать ее с собой, но и в доме оставлять ее опасно: он не верил никому.

— Я не должен был брать тебя с собой, Алиса, — прошептал он.

— Все нормально, Сэм, — услышал он ее голос.

Дарелл никак не ожидал, что она тоже здесь. Он с трудом разлепил глаза: да, она была рядом. Он попытался улыбнуться, однако вместо улыбки у него получилась гримаса.

— Корона оказалась слишком дорогой, Алиса?

— Ты не поверишь, — она улыбнулась ему в ответ, — но я думаю только о ней. Кажется, я знаю место, о котором говорил Омар. Грудь Роксаны — это пещера.

— На С-5?

— Нет, на Северном пике. Туда ходил Бергман.

— Может быть, но сейчас нам надо думать о другом: как отсюда выбраться.

— Это невозможно, Сэм, — обреченно сказала Алиса и повернулась к нему.

Сэм, наконец, увидел ее лицо. Под глазом у нее был синяк и не маленький. В глазах отражался бледный свет.

— Ты так смотришь на меня, Сэм, будто я…

Он улыбнулся:

— Ты совсем не похожа на зачуханного историка. Очень странно, что такая красивая девушка, как ты, посвятила жизнь мертвому прошлому.

— Оно не мертвое! Это так интересно!

— Ты совсем не такая, как Руди. Он гоняется по всему свету в поисках удовольствий.

— Да, ты прав. Мы совсем не похожи друг на друга.

— Ты влюблялась когда-нибудь?

— Нет. Мне всегда было некогда: я училась, работала. А потом история… Это было как мания.

— Но теперь ты стала другой?

— Не знаю. Все перепуталось, и мне это не нравится. Раньше я всегда точно знала, чего хочу, и всегда делала, что надо. Своей жизнью можно управлять. Эмоции — это для меня что-то новое. Я впервые встретила такого человека, как ты.

Она замолчала. Дарелл стиснул зубы — он обязан был что-то придумать. Он должен был любой ценой вытащить ее из этого подземелья. И внезапно его осенила идея.

Две деревяшки, валявшиеся в углу камеры, могли спасти им жизнь! Ими можно было у самого входа в камеру в земляном полу вырыть яму, чтобы старик или его толстый слуга, открыв дверь и сделав шаг в камеру, упали у входа, а потом… А потом будет видно!

Алиса пришла в восторг. Важно было что-то делать для собственного спасения, а не ждать покорно решения своей участи.

Они немедленно принялись за дело. Надо было успеть до того, как кто-нибудь вздумает их проведать. Работа пошла быстро — земля оказалась мягкой, и через некоторое время у входа в камеру уже зияла не очень глубокая яма.

В коридоре послышался шум, а потом раздались шаги. Сэм надеялся, что человек в коридоре пройдет мимо их камеры, но, увы, тот остановился прямо перед их дверью. Заскрежетал тяжелый ключ, дверь заскрипела.

Сэм и Алиса бесшумно вскочили и прижались к стене по разные стороны двери. Широкая полоса света ворвалась в камеру, кто-то зажег фонарик, но луч света не задел их яму. Раздался хриплый голос Омара:

— А ну-ка, вылезайте на свет, чтобы я мог вас видеть. Оба, быстро!

Алиса и Сэм не двигались с места. Позади старика послышался чей-то невнятный голос. Луч света шарил по камере, но свет так и не коснулся ямы. Толстяк-слуга что-то объяснял старику, но старик явно не соглашался. Потом он недовольно фыркнул и осторожно вошел в темную камеру.

Его нога сразу же попала в яму, он потерял равновесие и грохнулся на землю, ударившись головой о стену. Сэм, не теряя ни секунды, обхватил его обеими руками и швырнул внутрь камеры. Омар тонким голосом завопил от испуга, и Сэм почувствовал тяжелый удар по голове — это Адмири подоспел на помощь хозяину. За поясом у Адмири был большой нож, и Дарелл, мгновенно сориентировавшись, прыгнул на толстяка, пытаясь завладеть ножом.

Яростно ругаясь, Сэм и Адмири катались по земле, нанося друг другу удары. Тяжело дыша, толстяк подмял под себя Сэма. Выбраться из-под такой огромной туши было невозможно. Дарелл понимал, что долго не продержится. Он ударил Адмири головой в живот и тут же, не дав толстяку опомниться, нанес ему еще один резкий удар, на этот раз по лицу. Адмири, не ожидавший такого отпора, упал навзничь, широко раскинув ноги. Сэм молниеносно прыгнул на него, и они снова покатились по земле, рыча как звери. Оказавшись рядом с ямой, в которой успело собраться довольно много воды, Сэм напрягся и сунул Адмири головой в воду. Тот сразу же захлебнулся и начал вырываться, но Сэм, собрав последние силы, не отпускал его. Омар истошным голосом стал звать на помощь, и вдруг сверху кто-то откликнулся. Сэм услышал рядом с собой чей-то голос:

— Совсем не обязательно убивать этого тупицу, мой друг.

Дарелл поднял глаза и увидел Сверджи Хамада. За его спиной стояли два человека и внимательно, с профессиональным интересом наблюдали за действиями Сэма.

Дарелл отпустил толстяка, и тот освобожденно закашлялся. Дарелл посмотрел на неожиданных гостей.

— Что вы тут делаете? — спросил он Хамада.

— На рынке тысячи глаз и ушей, мистер Дарелл. Мы случайно узнали, что у вас некоторые неприятности, и решили, что вам может понадобиться наша помощь.

— Вы пришли мне помочь?

— Конечно, и как можно быстрее, пока сюда не явились люди Омара.

— Я бы обошелся и без вашей помощи, — пробормотал Дарелл.

— Надо еще выйти отсюда, — не обращая внимания на его слова, сказал Хамад. — У Омара много людей.

Дарелл посмотрел на Алису.

— С тобой все нормально? — заботливо спросил он, хотя сам еле держался на ногах.

— Да.

— Тогда пошли.

Сверджи Хамад, никогда не забывающий о финансовой стороне любого дела, спросил как бы между прочим:

— Надеюсь, мне это зачтется при нашем расчете, мистер Дарелл?

— Боюсь, что нет — мой кошелек у Омара.

Хамад резко повернулся и что-то сказал своим людям — те направились к Омару с видом, не предвещавшим ничего хорошего, и Омар, все поняв без слов, быстро поднял полу мантии и, порывшись в кармане, бросил бумажник на пол. Сэм с невозмутимым видом поднял его: все деньги были на месте, документы тоже.

— Теперь пошли.

— Но другим путем. Не тем, что вас притащили сюда. Следуйте за мной. Я покажу вам кое-что еще.

Они вышли в коридор, повернули направо, поднялись по незнакомой лестнице. Дарелл шел рядом с Алисой, которую бил озноб.

Сверджи Хамад уверенно вел их через пустые комнаты, то спускаясь вниз, то снова поднимаясь по многочисленным лестницам. Они прошли через маленький дворик, вышли на крышу, спустились с нее, миновали пустые комнаты, склад, забитый товарами, лошадиной упряжью, верблюжьими сбруями. Наконец Сверджи остановился перед маленькой дверью.

— Вы ищете мистера Бергмана, мистер Дарелл? Согласен на две тысячи наличными.

— Полторы. Но вместе с картой.

— Мы договаривались, что цена за геолога будет две тысячи.

Дарелл почувствовал страшную усталость. И кроме того, у него не было времени.

— Хорошо.

— Этот человек здесь, но, простите, он в таком состоянии…

Дарелл осторожно вошел в камеру Бергмана и ощутил запах смерти. Старый истощенный человек лежал на полу, в его груди чернела дырка от пули, выстрелом была разворочена и нижняя часть лица.

— Это Бергман?

— Да, мистер Дарелл. Но я не знаю, кто убил его. Это китайский ресторан, его хозяин Ко Ли. Он неплохой бизнесмен, у него приличная забегаловка. Хотите поговорить с ним?

— Мне нужна карта Бергмана.

— Ко Ли пытал его почти месяц. Старик, кажется, не выдержал и все рассказал. Его и пришили за ненадобностью. Карта в руках ваших врагов, мистер Дарелл. Но мы договаривались, что я найду вам Бергмана, не так ли?

— Пошли на улицу, — быстро проговорил Сэм. К ним шла Алиса, и он не хотел, чтобы она увидела труп. Но было поздно, девушка вошла в камеру.

— Это твой дядя? — спросил Дарелл.

— Да… дядя…

Хамад нервничал.

— Нам лучше уйти. У нас мало времени.

Они притаились в проходе, ведущем на улицу. Как объяснил Сверджи Хамад, если люди Ко Ли, собравшиеся возле ресторана, их заметят — им конец. Главное было добраться до угла, и Хамад придумал одну хитрость. Мало того, он даже заранее все подготовил, чтобы она удалась.

На улице, недалеко от них, собрались люди, и толпа быстро росла. В центре толпы маленький человечек в белом костюме кричал что есть мочи:

— Неверный, язычник! Ты оскорбил наших женщин!

От этих криков толпа с каждой минутой возбуждалась все сильнее. Объектом нападок маленького человечка был высокий худой индиец, который, похоже, даже не понимал, в чем его обвиняют. Ему уже сильно досталось, вся голова у него была в крови, а в глазах застыл дикий страх. Он старался вырваться из окружавшей его толпы, но люди стояли вокруг него плотным кольцом. Кто-то хватал его за руки, кто-то старался ударить по лицу. А он, пораженный, даже не защищался. К нему пытались прорваться его соплеменники, но это лишь еще больше ожесточало толпу. Вскоре в беднягу полетели камни. Коротко вскрикнув, человек схватился за голову и упал на землю. Толпа рванулась вперед, давя всех подряд, и несчастный индиец исчез под ногами. В этой давке никому ни до кого уже не было дела, каждый боролся за свою жизнь в буквальном смысле слова: растоптанным мог оказаться любой.

— Можно идти, — негромко сказал Хамад, и они смешались с толпой.

— Ваша работа? — неодобрительно спросил Дарелл.

— Моя, — Хамад удовлетворенно кивнул. — Теперь мы наверняка уйдем.

— Но его убьют!

— Это их дело, — спокойно проговорил Хамад. — Они вправе жить и умирать, любить и ненавидеть. А мы должны исчезнуть.

Дарелл не стал спорить — Хамад был прав. Он крепко взял Алису за руку, защищая ст бегущих людей. Все смешалось в толпе, раса или национальность сейчас не имели значения. Этот взрыв диких инстинктов могла остановить только другая сила. Завыла сирена машины военного патруля, хаос стал еще больше. Но Дарелл думал лишь о том, как уберечь Алису.

Снова возник человек в окровавленном тюрбане с подбитым глазом и бессильно упал на Алису. Алиса закричала. Сэм рванул его на себя и попытался откинуть в сторону, но человек вцепился в него обеими руками, боясь опять оказаться в центре толпы. Тогда Хамад с силой ударил индийца по голове и, когда тот отпустил наконец Сэма, еще раз ударил его. Индиец упал и исчез в людском водовороте. Со всех сторон слышались дикие крики. Где-то совсем рядом начался пожар, стало трудно дышать.

— Сюда, мистер Дарелл! — крикнул Хамад.

Они добрались до угла, где их ждала машина. Толпа качнулась в другую сторону. Хамад опять ударил ногой какого-то человека, на коленях выползавшего из толпы. Раздались выстрелы. Дым, смешанный со слезоточивым газом, уже застилал всю улицу. Полиция, как обычно, действовала быстро и безжалостно. Полицейские с дубинками и щитами оттеснили толпу к площади, и когда народ разбежался, на земле в лужах крови осталось лежать несколько человек. Но Сэму и Хамаду было не до этого. Вместе с Алисой они вскочили в машину, Хамад сел за руль, и автомобиль помчался по кривым улицам — подальше от этого адского места. Они легко отделались, если не считать нескольких ушибов.

Была уже полночь, когда Хамад привез их в свой дом. Дарелл отсчитал ему две тысячи, закрепляя тем самым их дальнейшее сотрудничество. Они мало разговаривали, но и без слов понимали друг друга: Хамад за хорошую плату должен будет подготовить информацию, за которой придет или сам Дарелл, или кто-нибудь из его людей.

— Теперь, мистер Дарелл, вы вне опасности, — заговорил Хамад. — В нашем деле и беспорядок может пригодиться. Мы живем в смутное время, каждый боится соседа и ждет выстрела из-за угла. Поэтому, если есть возможность, нужно все использовать для своего спасения.

— Я понимаю, — ответил Сэм, — но все равно такие вещи мне не по душе. Уж слишком тяжело приходится невинным людям.

— Как хотите, но я свое дело сделал, и, по-моему, неплохо. О моей машине не беспокойтесь, оставьте ее, где хотите. Утром мои люди найдут ее. Я думаю, мы останемся друзьями, мистер Дарелл?

— Вы узнали что-нибудь о Бергмане и о его карте? Или о «Красном гобое»?

— Мистер Бергман вышел из Американского центра, сел в обычное такси и уехал в неизвестном направлении. Карту американцам он не оставлял. Потом его нашли у Ко Ли, вы сами видели, в каком состоянии. Это все, что я знаю.

— Спасибо, Хамад. Спасибо за все. Думаю, мы не раз еще увидимся.

Дарелл сидел за рулем маленькой машины Хамада. Алиса молчала, и Сэм почти физически ощущал тяжесть ее молчания.

— Мне очень жаль Бергмана, — тихо сказал он, — он был честным и смелым человеком.

— Мы с Руди звали его просто дядей, я любила его больше чем кого бы то ни было… Он умер так ужасно… У меня чувство, будто меня предали.

— Предали?

— Может быть, это не то слово…

Она придвинулась к нему, будто искала защиты, и его опять охватило какое-то особое чувство к ней. Они ехали к старому зданию Американского информационного центра. На Рэдженси-лайн в этот поздний час было тихо и пустынно.

На другом конце улицы Сэм заметил несколько полицейских машин. Он снизил скорость и подъехал прямо к ним. Тут же стояла машина «скорой помощи», а вокруг — небольшая толпа зевак. Все это происходило рядом с магазином музыкальных инструментов, который был окружен вооруженными полицейскими. В магазине были разбиты все витрины, за которыми остались лежать довольно дорогие антикварные инструменты персидской и китайской работы. Австрийца, владельца этого магазина, хорошо знали в городе.

Дарелл остановил машину и заговорил с молодым полицейским, который превосходно говорил по-английски.

— Да, сэр, его застрелили. Обычное ограбление, сэр. Сейф был взломан, деньги пропали. Хозяин уже умер.

— Спасибо.

Сэм поехал дальше, думая о том, есть ли какая-нибудь связь между этим ограблением и убийством Бергмана. Они произошли почти в одно и то же время. Все возможно.

Но пока он с сожалением констатировал, что карту упустил, и где она — неизвестно.

ГЛАВА 11

Дарелл рассказал полковнику Каубу обо всем, что с ними произошло. Полковник изменился в лице. От его мягкости не осталось и следа. На лице появилось решительное выражение, взгляд стал твердым. Он очень внимательно выслушал Сэма и немедленно начал кому-то звонить.

Весь дом был на ногах. Сара Стандиш спустилась вниз в шелковом китайском халатике, с растрепанными волосами, но даже в таком виде она держалась надменно и независимо. На вопрос Сэма, что они делали после бриджа, она холодно ответила:

— После бриджа мы с Рудольфом все время были вместе. Он никуда не отлучался. — Потом добавила: — Мистер Дарелл, вы, конечно, знаете, что мы собираемся пожениться, когда вернемся в Европу. Вы хотите расстроить наши планы своими подозрениями?

— У меня просто такой характер, мисс Стандиш. Вы не будете против, если я попрошу вашего разрешения произвести обыск, разумеется, в вашем присутствии?

— Я категорически возражаю!

— Боюсь, что мне придется настоять на своей просьбе.

— Я запрещаю вам это делать! Все присутствующие здесь — мои гости, и я не позволю их оскорблять.

— Вы делаете ошибку, мисс Стандиш.

— Я знаю, что делаю, — ее голос не допускал никаких возражений.

— Но мисс… — он не успел договорить.

Сара перебила его:

— Я часто слышу подобные слова от своих помощников. Они думают, что если я молода да к тому же еще и женщина, то не могу управлять собственной корпорацией. Они глубоко заблуждаются! И пожалуйста, кончим на этом.

— Но мы можем найти карту прямо сейчас!

— Не могу согласиться с вами, мистер Дарелл, — холодно проговорила Сара Стандиш и, повернувшись к Сэму спиной, пошла к себе в спальню, оставив его наедине со всеми доводами и доказательствами.

Ганс Стрэйчер стоял перед Алисой, как скала. По выражению ее глаз он старался понять, что с ней произошло. Взгляд, брошенный им на Дарелла, не предвещал Сэму ничего хорошего. Потеряв Алису и Сэма из виду, он пошел в бар, пропустил там несколько стаканчиков и теперь был немного пьян. А в таком состоянии он был очень опасен.

Когда все снова разошлись по своим комнатам, Дарелл позвонил Донегану в Карачи, хотя знал, что разбудит его. Но сонливость Донегана моментально испарилась, едва лишь он услышал о недавних событиях.

— У нас есть две специально оборудованные радиостанции, принадлежащие ЦЕНТРУ, — сказал Донеган, — но они находятся в Афганистане и заняты тем, что перехватывают сообщения советских радиостанций, расположенных в Казахстане и Киргизии.

— Сосредоточьте внимание на Сиикаи и Тибете — на китайцах. Посмотрим, может быть, удастся что-нибудь перехватить, — предложил Дарелл.

— Хорошо, — согласился Донеган. Он стал намного решительнее после того, как избавился от ответственности за Сару Стандиш.

— Я позвоню вам позднее, — закончил разговор Сэм.

Он пошел к себе наверх. Комнату уже успели убрать.

Сэм разделся и пошел под душ. Он пробыл в ванной минут пятнадцать. Вода была теплой — она поступала из баков на крыше и еще не успела остыть после жаркого дня.

После душа Сэм хорошенько вытерся полотенцем и побрился. На кровати лежал его бумажник с оставшимися тремя тысячами долларов. Он занялся револьвером, который периодически требовал тщательного осмотра. Дарелл вытер его, удалил влагу из механизма, аккуратно смазал маслом и вставил новую обойму. Потом положил револьвер вместе с бумажником под подушку, еще раз проверил двери и выключил свет.

Кто-то тихо постучался. Сэм открыл дверь. Это была Алиса. Она тоже переоделась и была в красном платье.

— Можно?

Он молча пропустил ее, она вошла и села на его кровать. Прохладный ветер ворвался в комнату через приоткрытое окно. Алиса выглядела совсем несчастной, ее бил озноб.

— Тебе надо немного выпить, — сказал Дарелл.

— Я уже выпила две рюмки — не помогает.

Сэм хотел включить свет, но Алиса остановила его:

— Не надо. Ганс наверняка следит за твоими окнами из сада.

— Почему?

— Он ревнует меня.

— Разве у него есть на это право?

— Ганс любит меня. Не шути с ним, Сэм. Мы встретились в Сорбонне, уже давно. Он понравился мне своей образованностью и интеллигентностью. Но он предпочел цивилизации жизнь в горах.

— Ты любишь его?

— Не знаю. Иногда мне кажется да…

— Алиса, все-таки выпей стаканчик, — сказал Сэм, заметив, что она стала дрожать еще сильнее. При лунном свете она была невероятно привлекательна. Он достал из сумки флягу, сходил в ванную за стаканом, налил вина.

Алиса держала стакан, как ребенок, двумя руками и от этого казалась совсем беспомощной.

— Ты должна забыть то, что видела сегодня.

— Как я могу это забыть? Бедный дядя! Как ужасно он погиб!

— Все рано или поздно умирают.

— Но не так… Это слишком несправедливо по отношению к нему! Он должен был сейчас быть в горах, а не в этой подземной норе…

— Он был настоящий человек — смелый и честный.

— Как ты, Сэм. Теперь мне все безразлично. Даже если мы погибнем в этой экспедиции.

— Нам ничего не угрожает. По крайней мере в данный момент.

Где-то в глубине дома зазвонил телефон. В дверь негромко постучали.

— Мистер Дарелл, вас к телефону.

Сэм не спеша вышел из комнаты, оставив Алису одну. Сара Стандиш тоже спустилась вниз, она нервничала, хотя и пыталась это скрыть. У нее было заплаканное лицо, тем не менее она надменно посмотрела на Дарелла и протянула ему трубку.

— Это мистер Донеган из Карачи.

В трубке стоял сильный треск, но несмотря на плохую слышимость Дарелл понял, что Донеган взволнован.

— Сэм? Относительно китайцев вы оказались правы. Мы работали в тесном контакте с пакистанцами, их радиостанция перехватила секретное донесение из нашего района. Ради него был даже нарушен обычный график переговоров. Китайцы приняли донесение и передали подтверждение на условленной волне. Они настоятельно требовали направить специальный отряд в зону БХ-21. Это и есть С-5. Вам вряд ли удастся добраться туда первыми.

— Хорошо. Пакистанцы знают о шифровке?

— Нет, я ее принял сам.

— Отлично. Благодаря этому у нас будет меньше проблем. Если пакистанцы узнают, они снарядят тяжело вооруженный отряд, что сильно нас задержит.

— Но отправляться туда с маленьким сопровождением рискованно.

— Нам важна скорость.

— Как хотите, — согласился Донеган и после паузы добавил: — Я очень сожалею о том, что произошло с Джейн Кинг.

— Это не только ваша вина. Не казните себя. У вас теперь другие, не менее важные дела.

Разговор был окончен.

В коридоре между спальнями его поджидала Сара. Она была без очков, в ее больших и, как оказалось, красивых глазах застыла тревога.

— Мистер Дарелл, вы мне можете объяснить, что здесь происходит? Имейте в виду, независимо ни от чего завтра мы отправляемся в путь.

— Непременно, мисс Стандиш.

— Мне надо поговорить с вами, но отложим этот разговор на завтра. Я понимаю, вам необходимо отдохнуть. Я приказала удвоить охрану, думаю, что ничего больше не случится.

— Отлично.

— Мистер Дарелл, вы все еще сердитесь за то, что я не разрешила произвести обыск?

— Мисс Стандиш, я валюсь от усталости. Разрешите мне удалиться, — Сэм не хотел отвечать на вопрос.

— Вы не любите меня, я это чувствую. Я знаю, что многим не нравлюсь, но ничего не могу поделать. Вы не очень-то добросовестно меня охраняете, но мне все равно. И тем не менее, мистер Дарелл, я не хочу ссориться с вами, — она попыталась улыбнуться, но у нее получилась лишь жалкая гримаса. — Мы можем доверять друг другу?

— Я давно к этому стремлюсь, мисс Стандиш.

— Ну вот и отлично. Спокойной ночи, мистер Дарелл.

— Спокойной ночи, мисс Стандиш.

Сара пошла к себе. Сэм подождал, пока затихнут ее шаги, и вошел в свою спальню. Ее освещал только лунный свет, казавшийся серебряным. Алиса лежала под тонкой простыней. Сэм подошел к окну — охрана исправно несла свою службу. Интересно, где сейчас Ганс, о чем он думает в эту минуту. Наверное, он думает об Алисе и мысли его невеселые.

Алиса протянула к нему руки:

— Сэм! Иди сюда, Сэм.

— Все тихо, Алиса.

— Иди сюда, — повторила она. — Помоги мне забыть того ужасного старика. Чего он хотел от меня? Помоги мне избавиться от этого кошмара.

Сэм не удивился. С той минуты, как он увидел ее, он знал, что это неизбежно.

Алиса прижалась к нему, дрожа всем телом. Сэм чувствовал ее тепло, ее любовь. Он все еще не верил, что они остались живы после ледяного прикосновения смерти. На этот раз им удалось ее избежать. Но Дарелл знал, что смерть вернется за ними.

Вдруг Алиса оттолкнула его.

— Что такое, Алиса?

— Я хочу, чтобы ты знал… У меня уже был парень… Давно… в Париже. И ты… Ты должен это знать. — Он вытер слезу на ее щеке. — Я ужасная, да?.. Я хочу забыть дядю.

— Ты долго будешь его помнить.

— Да… долго…

ГЛАВА 12

Экспедиция двинулась в путь сразу после рассвета. Конвой состоял из двух грузовиков, двух джипов и одного прицепа с оборудованием, снаряжением и мощной полевой рацией. Охрана — все это были люди полковника — насчитывала двадцать четыре человека.

День выдался ясным и, как всегда, жарким. Хоть было еще рано, дорога работала вовсю: по ней сновали мотоциклы, ползли вереницы военного транспорта, катили на велосипедах торговцы, шли на рынок пешеходы, таща на себе товары для продажи.

Жара усиливалась по мере того, как экспедиция поднималась все выше в горы. Через час они проехали мимо пропускного пункта Мури — самого старого британского военного поста и отличного места для отдыха. Пост находился на высоте 7500 футов. На крутых поворотах дороги стояли яркие дорожные знаки, указывающие направление. Вскоре начались картофельные и кукурузные поля, маленькие фермы, приютившиеся на склонах, деревеньки с грязными домами и такими же улицами. Проехав мимо рощи из высоких чилийских сосен, среди которых стоял старый отель, мимо деревенек с узенькими улицами, экспедиция оказалась на высоте восьми тысяч футов. Дорога начала петлять, за поворотом следовал поворот, после крутого подъема начинался длинный пологий спуск. Многочисленные уступы горы закрывали от взгляда далекие вершины Кашмира, на которых сверкал чистый снег, похожий на мираж в безоблачном августовском небе.

Перед отъездом из Равалпинди Дарелл с полковником просмотрели все документы, связанные с убийством владельца музыкального магазина, но ничего полезного для себя не узнали. Тело Бергмана отвезли в морг. В чайной Ко Ли нашли мощный радиопередатчик, при помощи которого ночью и было передано сообщение китайцам. Сам Ко Ли исчез, но Кауб не сомневался, что его скоро найдут. Дарелл был настроен менее оптимистично.

— Если Бергман сказал им, где спрятана карта, они нас обставят, полковник, — хмуро проговорил Сэм.

— Мы постараемся двигаться с максимально возможной скоростью.

— Это ничего не изменит. У меня ощущение, что карта находится у кого-то из нашей экспедиции, скорее всего, у Руди. Однако Сара Стандиш запретила мне вчера обыскать его.

— Если так, — медленно произнес Кауб, — если карта здесь, значит, она будет двигаться вместе с нами. Когда придет время, все выяснится само собой.

— А если будет поздно?

— Посмотрим, — неопределенно пожал плечами Кауб.

К полудню, одолев довольно большой участок пути, они сделали остановку, чтобы отдохнуть и перекусить. Остановились они недалеко от деревни Рамазгали, в маленьком отеле, который содержала молодая семья из Швеции. Минут через сорок караван снова двинулся в путь. Дарелл ехал в джипе вместе с Алисой, Руди и Сарой. В машине установилась напряженная тишина. За рулем сидел Залмадар — человек, которому полковник полностью доверял. В другом «джипе» ехали сам полковник и Ганс. Охрана разместилась на грузовиках. Следующие два пропускных пункта караван миновал без задержки.

Рядом с отелем, где они делали остановку, возвышалась скала, на которой росли сосны, а между ними были живописно разбросаны лужайки для гольфа.

Когда Сэм остался один, Алиса подошла к нему и пригласила прогуляться вместе с ней к находящимся неподалеку древним развалинам. Сэм удивился: все утро она избегала его. Теперь же Алиса сама взяла его за руку, но в ту же секунду Ганс бросил в их сторону такой взгляд, что Сэму стало не по себе.

Руины находились в сосновой роще, футов на пятьсот выше отеля. Воздух здесь был теплым и, как показалось Сэму, каким-то колким. Древние каменные плиты, поросшие мхом и травой, сейчас были освещены солнцем. На плитах сидели люди и на ручных швейных машинках шили рубахи. Увидев Сэма с Алисой, они, как по команде, прекратили свое занятие и с любопытством уставились на иностранцев, но тем было не до них.

— Отсюда можно увидеть Кашмир, — сказала Алиса, показывая куда-то вдаль.

Там, вдали, был виден Эверест и другие покрытые вечными снегами вершины. Алиса начала рассказывать Дареллу историю этих мест. Она говорила таким тоном, будто читала в университете лекцию. Она рассказывала о многочисленных вторжениях в эту страну. Кто только не покушался на эти земли: персы, греки, монголы, британцы. Именно этим маршрутом и шли завоеватели. Оказывается, когда-то здесь исповедовали буддизм — об этом узнали из манускриптов Фа Хиана, китайского буддиста, жившего в четырехсотом году до нашей эры. Это место, рассказывала Алиса, чрезвычайно интересно для археологов. Сэм рассеянно слушал ее монотонный голос, глядя по сторонам. В каменной расщелине, недалеко от руин, росли дикие деревья. Отсюда была хорошо видна большая гробница, имеющая форму фигуры Будды. На животе у Будды было круглое углубление, которое, как говорится в древних преданиях, помогает усопшему избавиться от внутренних болей. В нескольких десятках метров от гробницы была расположена группа меньших по размеру фигур из красного и черного камня. Рядом с ними находилось длинное двухэтажное строение, в котором когда-то располагались монашеские кельи. Но теперь это здание было основательно разрушено.

Алиса продолжала свою лекцию:

— Орды завоевателей под водительством Тарамана разграбили большинство монастырей. В седьмом веке, когда Хсуан Тсанг, китайский пилигрим, пришел сюда, здесь все было разрушено. Лишь несколько монахов продолжали посещать эту гробницу. Четыреста лет назад арабские завоеватели принесли сюда ислам, и буддизм был забыт.

Подошел маленький мальчуган и предложил им манго. Сэм купил у него два спелых плода.

— Алиса, ты привела меня сюда, чтобы рассказать историю этих мест?

— Прости, это я от смущения… Вчерашняя ночь…

— В чем дело?

— Ганс все знает.

— Откуда?

— Не знаю, Сэм. Но он опасен. Он следит за мной. Я боюсь… Кажется, я все-таки люблю его. Но за тебя боюсь.

Она остановилась и прислонилась к каменной глыбе, поросшей мхом.

— Тут что-то еще… Ты заметил, что Сара и Руди поссорились? Ты считаешь, что он виноват в смерти бедной Джейн?

— Да, у меня есть основания подозревать твоего брата.

— Ты не обращай на меня внимания, — сказала Алиса, кусая губы. — Я в состоянии думать только о короне Александра. Не могу забыть слова Омара. Пещера Тысячи Черепов… Ты думаешь, он врал?

— Скорее всего молол чепуху, чтобы выиграть время и схватить нас.

Алиса поежилась, в горах было холоднее, чем в долине.

— Наверное, ты прав. Пошли обратно, нас ждут.

К двум часам дня они были уже в долине Сват — караван быстро приближался к цели. Деревья стояли плотной стеной по обе стороны дороги и шумели на ветру. Воздух здесь был значительно прохладней, чем в Карачи. Они проезжали мимо многочисленных деревень, мимо домов с соломенными крышами, пересекали речки и овраги. Дважды караван останавливался, чтобы полковник Кауб и его ребята могли помолиться в маленьких деревенских мечетях.

Вечером они въехали в обыкновенную деревню, приютившуюся под высокой скалой. В ней находился пограничный пост, а вместе с ним и пропускной пункт, который они тоже проехали без всякой задержки. В деревне были небольшая больница и школа — это служило доказательством того, что правительство заботится о своих подданных.

В пограничном пункте имелись рация и телефон — другой техники в деревне не было. Народ говорил здесь на пушту. На окраине деревни стоял маленький дом, который тут называли отелем. Принадлежал он старику из местных, которому помогал сын. В стороне были видны дорога, петляющая между скалами, и маленький водопад, шум которого, как показалось Сэму, действовал успокаивающе.

Полковник сразу же направился к военному пункту, Дарелл побрел за ним. Пункт находился в низком доме, похожем на форт, сложенном из серого камня, с полом, посыпанным белым гравием. В доме была всего одна комната, на крыше росла трава.

Их встретил лейтенант Мунджиал Али Хан — худой высокий человек. В этом пункте он был старшим по званию. Кауб приветливо поздоровался с ним и немедленно послал несколько шифровок. Полковника здесь явно уважали. Сэм еще раз убедился, какую власть и влияние имеет его спутник.

— Есть информация, — сказал лейтенант, — что в горах, куда вы направляетесь, выпал ранний снег, но толщина покрова у него небольшая. Это надо иметь в виду.

— Хорошо, — кивнул полковник. — А еще скажите, не замечено ли каких-нибудь действий со стороны китайцев?

— Наблюдается определенная активность, но мы пока не знаем, куда они направляются. Мы считаем, что это следствие вооруженных столкновений в Кашмире. Китайцы хотят обезопасить свою границу. Больше пограничный патруль ничего не сообщил. В общем погодные условия на С-5 нормальные, но есть одна загвоздка: на озере Мохсери произошел обвал, который завалил дорогу. Оттуда придется идти пешком.

— Это далеко? — спросил Сэм у полковника.

— Почти тридцать миль. Я с моими людьми могу преодолеть это расстояние за сутки, но мы с женщинами, и нам понадобится дня на три больше. Дальше, на высоте пятнадцати тысяч футов, трудный подъем. У нас есть кислородные маски, но придется все снаряжение тащить на себе. Снег меня тоже беспокоит, и к тому же до сих пор нет никаких донесений из Миранхабада.

Следующее утро выдалось хмурым, мрачные облака низко висели над землей. Теперь Сара ехала в джипе с Гансом и полковником, Дарелл остался с Алисой и Руди. Дорога медленно, но уверенно поднималась вверх, петляя между скалами и завалами. Местность становилась совсем дикой и безлюдной, не переставая, шел холодный дождь, туман замедлял движение. Через некоторое время дорога стала шире, но из-за рытвин и колдобин ехать было трудно, машины тряслись и стонали на ухабах. Кое-как они доехали до следующего пропускного пункта в деревне Саджер.

Воздух здесь был чистый, но холодный туман не давал глубоко дышать. У границы владений эмира конвой был вынужден остановиться на целый час — один из грузовиков попал задними колесами в щель между камнями. Люди Кауба пытались вытащить его из ловушки, а другие, не теряя времени, принялись готовить обед на газовых горелках, хотя они с трудом горели на такой высоте. Дождь прекратился, облака быстро рассеялись, и теперь была видна долина, раскинувшаяся между белыми пиками гор.

Дарелл тем временем направился по дороге вверх, ему хотелось посмотреть с высоты на озеро Мохсери. Дул резкий ветер, стало еще холодней. Долина внизу была длинной и узкой, а озеро лежало на дне огромной чаши, стенками которой были горы. Сейчас, когда рассеялись облака, даже отсюда можно было заметить несколько рыбачьих лодок на озере. На дальнем берегу чуть виднелся Миранхабад. Долина сужалась вдалеке и исчезала в нагромождении скал.

Дарелл оглянулся и увидел Сару. Она подошла к нему.

— Там Корона Александра, или, говоря другим языком, С-5,— сказала она и показала рукой на горы.

Огромные пики-близнецы величественно возвышались над озером, на их вершинах лежал чистейший, ослепительно белый снег, сверкающий на солнце. Они поднимались на тысячи футов и касались облаков. До них было слишком далеко, чтобы рассмотреть их детально, но открывавшаяся глазу картина поражала своей красотой.

— Руди показывал мне фотографию из альбома сестры, — сказала Сара, отвечая таким образом на незаданный вопрос, откуда она знает, как выглядит С-5.

— Мне кажется, вы слегка разочаровались в Руди с тех пор, как мы уехали из Равалпинди? — спросил Сэм.

— У нас тогда было очень много дел, — неопределенно ответила она.

— Прошлой ночью вы сказали, что хотите поговорить со мной. О чем?

Сара молчала, глядя на долину. Она была в специальной теплой одежде — в ботинках на толстой подошве, в пуховой куртке и платке. В таком костюме, без очков, она казалась значительно моложе, но почему-то и более беззащитной. Сэм с удивлением отметил про себя, что Сара легко могла бы превратиться из строгой леди в экстравагантную женщину. Холодный ветер подрумянил ей щеки, глаза были широко раскрыты, будто она увидела что-то необычное, хотя, честно говоря, и вправду, не каждый день видишь такую красоту.

Снизу доносились крики солдат — они никак не могли вытащить грузовик из расщелины.

— Я не могу забыть Джейн, — тихо проговорила Сара. — Я виновата перед ней.

— Да, вы правы, все могло быть иначе, — Сэм не собирался ее утешать.

— Я знаю, у меня дурная привычка все делать по-своему, но я не могу от нее избавиться. Мне бы хотелось быть как все… Не выделяться… Чтобы обо мне не сплетничали и не глазели на меня. Все так надоело! Вы не можете себе представить, как я устала. Я всегда старалась скрыть свою слабость и изображала из себя женщину с твердым характером. Какое-то время это помогало… Я думала, что Руди…

— В тот вечер в Равалпинди Руди весь вечер был с вами? — прервал ее Сэм.

— Не спрашивайте меня об этом.

— Из-за того, что вы его любите, вы готовы даже лгать?

— Я никогда еще не любила. Мы встретились с ним в Швейцарии… Все было, как во сне… Он покорил меня.

— Да, он красивый парень, — насмешливо подтвердил Сэм.

— Вы думаете, он неискренен со мной?

— Делать выводы должны вы, а не я. И все же, тогда он весь вечер был с вами?

— Нет, — прошептала Сара, — не все время.

— Куда он ходил?

— После обеда он пошел к себе наверх вздремнуть, но, когда я постучалась к нему, его там не было. Слуга сказал, что он вышел из дома.

— Но когда он вернулся, он сказал вам, где был?

— Нет, он мне ничего не сказал, а я не спросила. Я хотела показать ему, что не собираюсь ограничивать его свободу, даже если мы поженимся. Я хочу, чтобы Руди понял: я не держу его.

— Вы собираетесь пожениться, когда вернетесь в Европу?

— Не знаю…

— Что вам мешает?

— Руди… Он… — она не договорила.

Раздались чьи-то шаги. Это был Руди — действительно, очень красивый, стройный, высокий. Холодный ветер развевал его длинные волосы. В руках у него была винтовка, которую он взял у одного из солдат.

— Сара, дорогая, разве можно так далеко отходить от лагеря! Я же волнуюсь. Герр Дарелл, вы надежный человек и ваша прямая обязанность — охранять мою невесту, но я могу с этим справиться не хуже, чем вы. И это будет справедливо, герр Дарелл, не так ли? — Руди говорил шутливым тоном, но в его глазах не было и намека на улыбку.

— Люди эмира встретят нас на границе его владений, — сообщил он Саре. — Они проведут нас через свою территорию.

Было похоже, что полковник только что получил радиограмму из Миранхабада и послал Руди за Сарой и Дареллом.

Когда они вернулись в лагерь, Руди сразу же подошел к Гансу, и они что-то долго обсуждали, то и дело поглядывая в сторону Дарелла. Сара вернулась в машину, где уже сидела Алиса, а Сэм присоединился к полковнику Каубу.

— Там около ста человек, — сказал Кауб, глядя в бинокль. — Они перегородили нам дорогу. Миранхабад находится под контролем правительства, но это горные племена, и они с фанатической яростью защищают свою свободу, хотя никто не собирается у них ее отбирать. От них можно ожидать чего угодно.

Дарелл тоже смотрел на цепочку приближающихся к ним людей. Они вели за собой маленьких лохматых лошадей, монгольских пони. Все были с ружьями и автоматами и одеты в военную форму.

— Надо поговорить с их командиром, это люди эмира, — решительно сказал Кауб. — Вы пойдете со мной, Сэм. Остальные останутся возле грузовиков.

Они сели в джип и поехали навстречу идущим к ним людям. Цепочка остановилась, от нее отделились несколько человек.

Командир пакхушцев, высокий худощавый человек со множеством шрамов на лице, приветствовал Кауба коротким кивком. Его голову венчала большая каракулевая папаха, через плечо был перекинут патронташ. Говорил он так быстро, что Дарелл не мог разобрать ни единого слова, но полковник сразу же все ему переводил. После нескольких минут переговоров полковник сказал Сэму:

— Эмир приказал этим людям сопровождать нас и провести через долину до самой С-5. Это жест доброй воли.

— Вы верите ему? — спросил Сэм по-английски.

— Нет.

— Но их около сотни, а нас только тридцать.

— Все правильно, но мой отказ может быть воспринят ими как оскорбление. Мы лишимся их защиты, а вокруг полно диких племен, и это опасно. Что будем делать?

— Можно отказаться от их предложения?

— Можно, но тогда они не пустят нас в Миранхабад.

— А нельзя его обойти окольной дорогой?

— Это займет слишком много времени — часов восемь, причем восемь часов усиленного марша.

— Тогда отказывайтесь.

Кауб снова заговорил с командиром, тот что-то недовольно ответил, показывая на своих людей. Но солдаты Кауба были наготове: скрывшись за камнями и грузовиками, они ждали развязки с автоматами в руках. Командир в папахе быстро оценил положение и, бормоча ругательства, приказал своим людям уходить. Те подчинились, и вся сотня быстро поскакала прочь на маленьких лошадках.

— Он сказал, что на севере долины рыщут китайские патрули, — заговорил Кауб, дождавшись, пока стихнет цоканье копыт.

— Они пересекли границу Пакистана?

— Никто здесь точно не знает, где проходит граница. Эмир предлагал нам защиту от китайцев, но двум змеям нетрудно договориться между собой. Они могут вернуться за нами ночью.

Поговорив еще немного, они возвратились к солдатам, которые как ни в чем не бывало опять принялись вытаскивать застрявший грузовик.

ГЛАВА 13

К вечеру обогнули озеро, проехав ровно столько, сколько им позволила дорога. Пики-близнецы казались такими же далекими, как и в начале пути. Вскоре они нашли место для ночлега. Транспорт поставили на площадке возле отвесного утеса. Солдаты быстро разбили палатки, распаковали снаряжение, повара уже готовили на кострах пищу. Полковник Кауб возился с рацией, потом подошел к Сэму, сидевшему на большом валуне.

— Надо расставить посты, не нравится мне это место, — он внимательно посмотрел на Дарелла. — Вы уверены, что карта здесь, с нами?

— Уверен. Скоро все откроется само собой, если, конечно, нас не прикончат раньше. За нами следят оттуда, — Сэм показал на восток, откуда они пришли. — Я видел вспышки света. Думаю, люди эмира следуют за нами.

— Я этого ожидал, — ответил полковник. — Они попытаются задержать нас, пока эмир не выяснит ситуацию. Китайцы заискивают перед ним, стремясь получить доступ к С-5. Они обещают ему все, что он захочет.

— Для нас важен каждый час. Мы сможем оторваться от них, если двинемся в путь ночью, тихо снявшись с места.

— Отличная идея, Сэм. Но надо действовать очень осторожно.

О своем плане они не рассказали никому. Со стороны лагерь выглядел совершенно обычно — так, будто люди собрались провести здесь ночь. Ярко горели костры, тихо переговаривались посты, расставленные Каубом.

Темнота плотным кольцом окружила лагерь. Все, кому разрешалось, спали.

Дарелл залез в палатку, но заснуть не мог. У него разболелась голова: сказывалась нелегкая дорога и напряжение последних дней, но усилием воли он подавил боль. Над лагерем повисла напряженная тишина. Воздух был холодным — это значило, что совсем скоро они доберутся до снега. На безлунном небе ярко сияли звезды. Сэм курил сигарету, смотрел на спящий лагерь и думал о Саре. Как ей сейчас одиноко! Алисе тоже нелегко… Но Дарелл не верил даже им.

Было десять часов вечера. Сэм выкурил еще одну сигарету, вылез из спального мешка и вышел из палатки. Алиса и Сара спали в соседней палатке, Ганс растянулся у костра, а Руди — футах в десяти от него. Его рюкзак лежал рядом с ним. Дарелл бесшумно обошел палатку и присел недалеко от рюкзака, не спуская глаз с Руди. Тот спал как убитый. В костре затрещали дрова, искры полетели во все стороны, но Руди не проснулся. Сэм лег на землю, подтянул рюкзак к себе и тщательно перебрал его содержимое.

Ничего заслуживающего внимания он не обнаружил. Была там кислородная маска, кое-какие продукты, маленький радиоприемник, фонарь, запасная пара белья, компас. На дне лежал тяжелый конверт, паспорт и другие документы. Сэм внимательно просмотрел бумаги при свете костра. В конверте были письма от Сары из Нью-Йорка, она писала Руди в Канны. Читать их Дарелл не стал. Еще там была одна старая фотография: мужчина в свитере с длинными темными волосами и вызывающей улыбкой на лице. Он стоял на фоне Бранденбургских ворот, на которых развевалось знамя со свастикой. На обороте была надпись: «От дяди Франса маленькому Руди». Фотография была сделана явно в тридцатые годы. Дарелл пытался вспомнить, где он видел это лицо, но не мог. Этот человек был чрезвычайно похож на Руди. Сэм точно знал, что видел его раньше, но где? То ли в Вашингтоне, просматривая чье-то досье, то ли в Париже в разведцентре. Но сейчас это не имело значения. Карты в рюкзаке не было. Однако и это ни о чем не говорило: Руди мог ее кому-нибудь отдать, хотя бы той же Саре. Внезапно Дарелл ощутил опасность. Он попытался вскочить на ноги, но Что-то укололо его в шею. Кто-то стоял позади него.

— Интересно, мистер Дарелл? — спросили сзади.

Это был Руди. Только теперь Сэм понял, что спальный мешок Руди был набит тряпьем, а сам хозяин бродил Неизвестно где и даже не думал ложиться спать.

Дарелл осторожно обернулся. Длинный охотничий нож угрожающе блеснул в руке австрийца, лицо же его оставалось непроницаемым.

— Нашли что-нибудь интересное? — повторил вопрос Руди.

— Кто этот дядя Франс? — спросил Сэм.

— Так, родственник. Человек, которого я очень уважал. Но он давно умер. Я думаю, вы удовлетворены осмотром? — Руди показал на раскрытый рюкзак.

— Нет. Мне нужно с вами поговорить.

— Не понимаю, о чем. Вы меня в чем-то подозреваете?

— Вы отлично понимаете, о чем я говорю. Но ничего, придет время, и вы добровольно все нам расскажете.

Руди убрал нож и улыбнулся.

— Мы живем в одном и том же мире — вы и я. Зачем же нам враждовать? Вы подозреваете меня в убийстве Джейн, не так ли? Зачем вы говорили об этом с Сарой? — его голос стал жестким. — Вы так ее расстроили!

— Где карта, Руди?

— Вы что, считаете меня дураком? Думаете, я прячу ее в рюкзаке?

— Что вы с ней сделали?

— Как вам сказать… Не помню!..

Дарелл не стал больше ни о чем его спрашивать.

В лагере было тихо. Руди залез в свой спальный мешок, Дарелл — в свой. Прошло еще полчаса. Сэм снова вылез из мешка и, крадучись, направился к одному из грузовиков, где, как он знал, лежал рюкзак Алисы. Он не успел даже дотронуться до рюкзака, как к нему подошла Сара.

— Я слежу за вами, мистер Дарелл, — она была тепло одета; похоже, что и она не ложилась спать. — Что вы ищете в вещах Алисы?

— Я ищу карту Бергмана, но я точно не знаю, здесь ли она. Руди мог незаметно сунуть ее сюда.

Сара побледнела от негодования:

— Так вы обвиняете моего жениха не только в убийстве, но и в шпионаже?

Дарелл посмотрел ей прямо в глаза.

— Да.

Сара еле держалась на ногах, и Сэму стало жаль ее. Что знала она о прошлом Руди? Что знала она о Джейн Кинг? Да и хочет ли она знать об этом? Женщина, впервые испытавшая любовь, будет защищать своего любовника в любом случае, а тем более женщина с таким характером, как у Сары. Но надо попробовать хотя бы выкачать из нее информацию.

— Сара, Руди вам давал что-нибудь на хранение прошлой ночью?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Вы утверждали, что он всю ночь был с вами, но потом признались, что сказали неправду. Он давал вам что-нибудь? Это очень важно для всех нас.

— Я солгала вам тогда… Вы понимаете, почему я это сделала… Когда он вернулся, он попросил меня спрятать у себя какой-то конверт и несколько карт, — прошептала она.

— Вы посмотрели, что это за карты?

— Нет.

— Где они сейчас?

Она указала на рюкзак Алисы.

— Я отдала их Алисе, чтобы она вернула их ему. Сама я не могла с Руди даже говорить, после того, что вы мне сказали. Я многое поняла тогда… Карты, наверное, еще здесь.

— Надо проверить.

— Сэм, если все, что вы говорили, правда… — произнесла Сара глухим голосом.

— Вы сами понимаете, мисс Стандиш, что это правда. Не надо обманывать себя. Но Руди работает не один. Должен быть еще кто-то. Я должен узнать, кто это — только поэтому я не трогаю его.

Сара молчала. Дарелл опять принялся за вещи Алисы, но ему снова помешали. На этот раз Ганс. Лагерь, оказывается, жил напряженной жизнью. Ганс подошел к Сэму и положил на рюкзак свою огромную ладонь.

— Мистер Дарелл, вы больше не дотронетесь ни до одной вещи, которая принадлежит Алисе, — сказал он, хмуро глядя на Дарелла.

— Вы тоже не спите?

— Я никогда не сплю, если Алисе угрожает опасность. Мы все здесь в опасности, особенно вы, мистер Дарелл.

— Вы мне угрожаете, Ганс?

Ганс посмотрел на Дарелла недобрым взглядом:

— Вы отбираете самое дорогое, что у меня есть, чего я добивался много лет. Но мы еще посмотрим, кто из нас вернется из экспедиции, мистер Дарелл. В горах чего только не бывает!

Появился полковник Кауб, и Ганс исчез в темноте. Дарелл обыскал все рюкзаки в грузовике, но карты так и не нашел. Кауб сообщил всем участникам экспедиции об их плане и приказал готовиться к отходу, но чтобы все было без шума. Пока все собирались, Дарелл рассказал полковнику о событиях последнего часа. Кауб мрачно выслушал его и задумчиво заговорил:

— Если карта движется вместе с нами к нашей цели, то все в порядке. Владелец карты окажется один против всех. Нам остается только ждать и наблюдать. Моя задача — обеспечить поиск никелевой руды, необходимой для нашей страны. Если все будет идти по плану и мы найдем ее, я сообщу об этом в центр по радио. Центр примет мою шифровку и пришлет сюда целую дивизию пакистанских войск, они обеспечат охрану месторождения. Правда, есть опасность, что это передвижение войск могут расценить как военную акцию. Мое правительство не желает дергать тигра за хвост без особой необходимости. Но если метки Бергмана все еще там — игра стоит свеч. Мы будем первыми. Я больше не намерен терпеть ничьего вмешательства в это дело!

— У нас с вами одна цель, — сказал Дарелл после паузы. — Но среди нас есть предатель, а может быть, и два. Одного мы знаем.

По горной тропинке отряд двигался на север, стараясь идти как можно быстрее. Люди спешили — им во что бы то ни стало надо было уйти от солдат эмира. Тропинка неуклонно шла вверх. В тусклом лунном свете пики-близнецы казались сделанными из серебра.

Первые два часа они шли без напряжения, даже женщины не жаловались на усталость. Дарелл заговаривал то с Сарой, то с Алисой, но они неохотно отвечали на его вопросы. Погони они не заметили. Теперь озеро, которое недавно покинули, было далеко внизу, оно таинственно блестело в лунном свете, но вскоре скрылось за скалами.

Через несколько часов решили сделать десятиминутный привал. Сэм сел рядом с Алисой и предложил ей сигарету, но она отрицательно покачала головой. Потом, кутаясь в пуховый платок и, видимо, собираясь с мыслями, неуверенно проговорила:

— У меня нет того, что ты искал, Сэм. Та ночь в Равалпинди не дает тебе права требовать от меня предательства.

— Ты что-то знаешь о Руди и скрываешь?

— Нет! — испуганно воскликнула она. — Из всей нашей семьи у меня остался только Руди. С годами, особенно если всю жизнь занимаешься только историей, начинаешь ценить чувство привязанности. Семья — это тоже особая форма привязанности. Сохранение имени, рода… В каждом новом поколении сохраняются черты всех предыдущих.

— Их надо сохранять любой ценой? — спросил Сэм. — Даже если человек не стоит того, чтобы о нем помнили?

— Я не берусь судить об этом. Мне просто не нравится твоя подозрительность. Я не могу поверить, что ты был прав. Прости меня, Сэм. Прости за все. Но нам с тобой никогда не понять друг друга.

Десятиминутный привал кончился. Маленький отряд продолжил свой нелегкий путь.

На рассвете снова пошел дождь. Они сделали еще один привал, чтобы отдохнуть и приготовить завтрак. Их окружали голые скалы, пронзительно выл холодный ветер — сказывались огромная высота и близость ледников. Солдаты Кауба быстро раскинули тент и устроили навес прямо под скалой, уходящей ввысь и теряющейся в тумане. Кауб выставил пост для прикрытия лагеря с тыла.

Они оторвались от людей эмира благодаря простой уловке Сэма. Возвратился из разведки Залмадар: полковник Кауб послал его проверить тропинку, по которой им предстояло идти. Залмадар и полковник что-то негромко обсуждали, когда к ним подошел Сэм. Кауб резко к нему повернулся и недовольно проговорил:

— Возникли сложности, Сэм. В миле отсюда тропинка кончается, точнее… Короче, Залмадар проверил дорогу. Недавно ее кто-то взорвал, на тропе громадные воронки. Обойти их нельзя: с одной стороны пропасть, с другой — такая же стена, как эта, — он показал на крутой утес. Но, надеюсь, Ганс Стрэйчер что-нибудь придумает.

— Кто мог это сделать? — спросил Сэм.

— Не знаю. Может быть, это сделали раньше люди эмира, а может, и китайцы, хотя дорога далеко от их границы.

Отряд двинулся дальше, и довольно скоро они дошли до места, где тропа была взорвана. С трудом забравшись на завал, они увидели огромные зияющие воронки, преградившие им путь. Сзади находились люди эмира. Оставался один путь — вперед, но преодолеть эти воронки, казалось, невозможно.

Ганс Стрэйчер, действительно, отлично знал свое дело. Он достал из рюкзака моток прочной веревки, стальные клинья-костыли и молоток. Забив в скалу первый костыль, он начал забираться на отвесную каменную стену, пытаясь обойти первую воронку. Ганс вбивал стальные клинья через равные интервалы. Казалось, огромная муха прилипла к стене, трудно было поверить, что по вертикальной стене может передвигаться человек. Но Ганс уверенно продвигался вперед. Сэм стоял рядом с Алисой и незаметно наблюдал за ней. Она была очень бледной и напряженно следила за Гансом, радуясь каждому его успеху.

Наконец Ганс преодолел первую воронку, оставив за собой натянутый белый канат, который крепко держали стальные костыли. На канат он надел специальные скользящие ручки, в результате чего получилась прочная канатная дорога. На преодоление первой воронки Гансу понадобилось лишь двадцать минут. Он сделал знак своим спутникам, что они могут следовать за ним, а сам направился к следующей воронке.

Первым к этой своеобразной переправе подошел полковник Кауб. Он уверенно взялся за ручки, оттолкнулся и заскользил над пропастью по натянутому канату, смешно болтая ногами. Вслед за ним еще несколько человек переправилось сначала через одну, а потом и через все остальные воронки. Настала очередь Сары и Алисы. Саре было страшно, но она ничем не проявляла свой страх. Алиса же была совершенно спокойна: ей не раз приходилось проделывать подобные вещи в походах с Бергманом. Все обошлось без происшествий, и обе женщины оказались на другой стороне расщелины.

Теперь была очередь Сэма.

Первую расщелину он преодолел легко, несмотря на ветер и усилившийся дождь. Вторую тоже. Но в конце третьей один из стальных костылей вылез из гнезда в стене. Дарелл полетел в пропасть, но на лету он успел несколько раз обмотать канатом кисть руки. Это спасло ему жизнь. Другой конец каната держал Ганс, подстраховывая таким образом скользящих над пропастью людей. Дарелл повис над бездной рядом со скалой, футов на пятьдесят ниже тропы. На лету он успел сгруппироваться и напрячь ноги, чтобы смягчить удар о стену. Однако до этого он почувствовал другую острейшую боль: когда веревка распрямилась и его подбросило на ней, как игрушку, его левая рука, которую он обмотал веревкой, вышла из сустава. Придя в себя, Сэм посмотрел наверх и увидел склонившиеся над пропастью головы Алисы и полковника. Рядом с Сэмом парила какая-то птица. Кто-то кричал, что его надо быстрее тащить наверх. Сэм посмотрел на Ганса: его жизнь находилась сейчас в руках гиганта, в прямом смысле этого слова, но рассчитывать на то, что тот спасет его, было бесполезно.

Ганс, бледный как полотно, напрягся и прыгнул на край тропы, стремясь принять более удобное положение. Обмотав канат вокруг пояса, он начал медленно, но без особых усилий поднимать Сэма.

Дарелл, каждый миг ожидавший падения, почувствовал, что его тянут вверх. Упираясь ногами в отвесную скалу и используя для опоры каждый мельчайший выступ, он помогал Гансу как мог.

Ганс уверенно поднимал Сэма, но лицо его было мрачнее ночи. С момента падения прошло не больше десяти минут, но Сэму показалось, что прошла вечность. Все замерли в напряженном ожидании. Наконец показалась голова Сэма, Кауб протянул руку и вытащил его на тропу. Дарелл, лишившись последних сил, остался сидеть на краю пропасти, но вдруг, будто очнувшись, вскочил на ноги и отпрыгнул от бездны. Глубоко вздохнув, он посмотрел на Ганса: понять его он не мог.

— Спасибо, Ганс.

Ганс стал еще мрачнее.

— В следующий раз, — сказал он вкрадчивым голосом, — меня может не оказаться рядом, а в горах так много сюрпризов, и к тому же неприятных. Все еще может случиться…

Никто, кроме Дарелла, не слышал его слов. Что это было: угроза или предупреждение? Почему он не убил его сейчас? Все выглядело бы очень естественно. Сэм не находил ответа.

Отряд снова двинулся в путь. Они шли целый день, иногда делая привалы, но совсем короткие. Дождь лил как из ведра. Через несколько часов его сменил холодный туман, который, казалось, сгущался именно над ними. К вечеру подошли к маленькой деревеньке. Через широкий Индус перебрались на пароме, таком же старом, как старик-паромщик. На этот раз они разбили лагерь недалеко от древних захоронений. Ночь прошла спокойно.

Утром снова шагали по дороге, ведущей вверх, пересевая маленькие речушки и овраги, которые очень затрудняли движение. Один раз им пришлось переходить вброд неширокую, но глубокую и быструю речку. Шли по грудь в ледяной воде, предварительно связавшись одной веревкой. После этого они сделали очередной привал в полуразрушенном монастыре. Непонятно, кем и зачем он был построен в таком глухом месте. Полковник, не разрешил зажигать огонь, пришлось поужинать сухим пайком. Спали в спальных мешках прямо на голом полу монастыря, мощные стены которого защищали от холодного ветра. Вокруг стоянки полковник, как всегда, расставил посты.

На следующий день добрались до снега. Все достали ледорубы и нацепили на ноги специальные приспособления с острыми шипами, чтобы ноги не скользили по льду. Залмадар шел впереди, разведывая дорогу. Так прошел день, а утром они начали длинный спуск, двигаясь по диагонали крутого склона, что облегчало движение. Этот спуск требовал особой техники: надо было вытащить ногу из снега и осторожно сделать шаг вперед, замереть на месте, пока ступня ноги не окажется под определенным углом. И так шаг за шагом. Еще следовало быть осторожным и по другой причине: под снегом могла оказаться узкая, но глубокая трещина, попав в которую можно было легко сломать ногу. Когда спуск становился чересчур крутым, приходилось применять стальные костыли: Ганс вбивал их в скалу. Идти было тяжело, но никто не жаловался.

Одолев спуск, они оказались в длинной бесснежной долине. Ветер продувал ее насквозь и выдул весь снег. Эта узкая долина лежала между пиками-близнецами, которые возвышались теперь прямо над ними. Вдалеке, на другом конце долины, расположилась маленькая деревня, как оазис среди пустыни. С-5, когда они подошли к ней ближе, уже не казалась такой огромной, чему Сэм был очень рад. Здесь не жили даже животные, и было удивительно, как могли тут существовать люди — обитатели этой деревушки.

Сара, румяная от мороза, принесла карту местности и показала, где находятся на карте пики-близнецы.

— Сколько до них, как вы думаете? — спросила она полковника.

— Миль семнадцать-девятнадцать, — подумав, ответил он. — Надеюсь, завтра мы будем там.

— Вы знаете, полковник, у меня такое чувство, будто за нами всю дорогу кто-то следит.

— Вполне возможно.

— Я не ожидала, что здесь будет так мрачно, так пустынно.

— Вы жалеете, что пошли с нами?

Сара ничего не ответила.

Подошел Сэм и без всяких предисловий спросил:

— Мисс Стандиш, вчера вы поссорились с Руди. Из-за чего?

Сара молчала.

— Я думаю, вам лучше рассказать, потом будет поздно. Здесь, в горах, не стоит хранить тайны, которые могут всем навредить.

— Это мое сугубо личное дело, мистер Дарелл.

Сэм молча пожал плечами и отошел.

Вскоре отряд снова двинулся в путь. Слабое полуденное солнце освещало тонкую полоску облаков, плывущих на север. Становилось холоднее, бедная кислородом атмосфера быстро остывала. К четырем часам ветер усилился, огромные комья снега срывались со склонов и падали рядом с ними. В миле от них прогремела снежная лавина, сметая все на своем пути.

Когда начало смеркаться, решили остановиться: двигаться в темноте было опасно даже по знакомой дороге. На этот раз покинутого монастыря поблизости не оказалось, пришлось ставить палатки.

Дарелл и Кауб разместились вместе. Сэм лежал в спальном мешке и слушал, как воет ветер, как стучат по натянутому брезенту крупинки льда. Ветер с каждым часом усиливался, его порывы становились все яростнее и опаснее. Казалось, он хочет сорвать и унести палатки вместе с их обитателями. Но несмотря на вьюгу, полковник каждый час выходил наружу и проверял посты, подбадривая солдат, которым было нелегко в таких условиях нести службу.

Дареллу не спалось. Один раз ему показалось, что там, в темноте, кто-то кричит. Он вылез из спального мешка и прислушался. Масляная лампа светила тусклым мигающим светом. Минут через пять в палатку ввалился Кауб, весь в снегу. Он вопросительно посмотрел на Дарелла, который напряженно вслушивался в завывание ветра.

— Мне кажется, я слышал крик, — сказал Дарелл.

— Это ветер. Спите, Сэм.

— Как охрана? Все нормально?

— Залмадар уверяет, что метель скоро кончится, что завтра будет тепло.

— Хорошо бы.

Под утро Сэм все-таки заснул, но спал беспокойно, что-то бормоча во сне.

Утром разожгли костры. Экспедиция находилась уже на высоте двенадцати тысяч футов. На кострах варили кофе, и его запах выманил Сэма из палатки. Дрожа от холода, он подошел к костру. Там сидела Алиса.

— Доброе утро, — улыбнулся ей Сэм.

Девушка бросила на него быстрый взгляд и, не ответив, отвернулась. С той ночи в Равалпинди она его избегала. Ганс сидел у другого костра и, хотя смотрел в противоположную сторону, внимательно прислушивался к тому, что говорит Сэм.

Повсюду плотным слоем лежал снег, правда, неглубокий, и из-под него торчали черные камни. Яркое солнце слепило глаза — Залмадар оказался прав. День начинался удачно.

Дарелл взял из рук Алисы чашку с кофе и спросил:

— Руди уже встал?

— Не знаю. Я его сегодня еще не видела.

— А Сара?

— Ее я тоже не видела.

Дарелл забеспокоился. Он подошел к палатке, где спала Сара, заглянул в нее и вернулся к костру.

— Вы были с ней в одной палатке? — спросил он у Алисы.

— Когда я проснулась, ее уже не было.

— Ушла?

— Я не видела сегодня ни ее, ни Руди.

У Дарелла сразу упало настроение. А утро было такое великолепное! Он залез в палатку девушек, потрогал рукой спальный мешок Сары: он был холодный. Значит, ее не было давно.

Сэм вылез из палатки и подошел к Гансу.

— Ганс, вы не знаете, где мистер фон Бахлен? — спросил он.

Гигант как всегда враждебно посмотрел на него, но ответил спокойным голосом:

— Я не видел его. Должно быть, ушел.

— Куда?

— Не знаю. Это его дело.

Каубу и Дареллу понадобилось не больше минуты, чтобы окончательно убедиться: Сара и Руди исчезли из лагеря. С собой они взяли лишь немного провизии. На снегу не осталось никаких следов, их занесла ночная метель.

ГЛАВА 14

В восемь часов, когда снег из серого стал ослепительно белым, всем пришлось надеть защитные очки.

Кауб вышел из палатки, в которой находилась рация, и кивнул Сэму.

— Я послал Залмадара и еще четырех человек назад по той же дороге. Скорее всего Сара и Руди пошли в Миранхабад к эмиру. Может быть, удастся их найти.

— Интересно, не помогал ли кто-нибудь Руди?

— Вряд ли, — Кауб был спокоен. — Насколько я могу судить, они с Сарой покинули лагерь добровольно. Залмадар все выяснит. Для этого я и послал его.

— За Сару Стандиш я несу личную ответственность, — вспылил Дарелл. — Моя задача заключается в том, чтобы обеспечить ее безопасность. Вам, полковник, следовало предупредить меня, что посылаете Залмадара на поиски. Я пошел бы с ним, а теперь пойду один.

— Простите, мистер Дарелл, но я не могу вам этого позволить. Отлично понимаю вас, но вы обещали помочь в поисках никелевого месторождения. Вы понадобитесь мне там. К тому же Залмадар справится и без вашей помощи с Еще я подозреваю, что мисс Стандиш пошла с Руди добровольно: ни я, ни посты не слышали ни криков, ни звуков у борьбы. Я не могу рисковать всей операцией из-за одной женщины, — твердо сказал полковник. — Наши передовые посты задержали двух беженцев с Тибета. Они говорят, что китайцы уже побывали на С-5 и взяли пробы. Необходимо спешить. Я уже попросил центр направить сюда войска и как можно быстрее, но их могут задержать люди эмира. Так что мы должны рассчитывать только на свои силы.

— Не могу поверить, что Сара пошла с ним добровольно, — продолжал размышлять Дарелл.

— Я не имею права разбрасываться людьми, особенно теперь, когда до цели остался день ходьбы. Ничто меня не остановит. Ради одной женщины…

— Но это не просто женщина, — перебил его Сэм.

Кауб в ответ только пожал плечами. Для него, мусульманина, ни одна женщина, какая бы она ни была, не могла встать на один уровень с мужчиной. Он решительно отказался послать за Сарой еще одну группу. Запретил отправиться на ее поиски и Дареллу, так что Сэму ничего другого не оставалось, как присоединиться к отряду.

Последние пять часов марша оказались самыми трудными, но к полудню они уже достигли Южного пика. Серая пустынная местность напоминала лунный пейзаж. Дарелл смотрел на огромную куполообразную скалу на южном склоне, и Алиса, вспомнив историю старика Омара, сказала, что это, должно быть, и есть грудь Роксаны. Она не могла забыть рассказ, услышанный на рынке. Чем ближе они были к цели, тем сильнее Алиса волновалась. Ее глаза горели нетерпением, и она совершенно забыла об исчезновении брата и Сары.

— Похоже, Омар сказал нам правду. Я еще тогда подумала, что приблизительно знаю, где находится пещера. Вернее, знаю место, откуда можно ее увидеть. Это рядом с Северным пиком. Дядя ходил туда один, его там заинтересовали какие-то необычные природные аномалии на скальной поверхности. Он рассказывал мне об этом, но очень немного. Омар говорил, что солнечный свет покажет нам вход в пещеру. Мы близко… Если найду ее, это будет вершиной моей научной деятельности! Я напишу много статей…

— Ты слишком торопишься. Надо еще найти эту пещеру, — охладил ее пыл Дарелл.

Она вопросительно посмотрела на него:

— Ты думаешь о ней? О Саре?

— А ты нет?

— Я надеюсь, что Руди позаботится о ней. Он отличный скалолаз. Может быть, они решили обвенчаться и отправились в Миранхабад?

— Не сказав нам ни слова?

— Тогда не знаю…

— Ты слышала, как Сара выходила из палатки? Ведь вы спали вместе?

— Я думала, что она скоро вернется.

— Послушай, Алиса, у Руди есть карта Бергмана?

— Не знаю. Не могу в это поверить. Ведь тогда я должна буду поверить и тому, что это он убил дядю и Джейн. Я не могу…

— Я боюсь, что Кауб послал своих людей не в ту сторону, — Сэм посмотрел на сверкающую снежную вершину. — Руди мог пойти вперед, мог обогнать нас.

— Зачем ему это надо?

— Чтобы первым найти метки Бергмана и радировать об этом китайцам.

— Но это предательство, — прошептала Алиса.

— Совершенно верно, — спокойно согласился Сэм.

У Алисы потемнело в глазах, и она с трудом удержалась на ногах.

Ветер свистел что есть силы, ледяная крупа била по лицу. Склон становился все круче, и Ганс поднимался очень медленно, соблюдая необходимую осторожность. Они страховали себя веревками и двигались значительно медленнее, чем хотелось бы полковнику. Под тонким слоем снега Алиса увидела следы их первой экспедиции. После обеда Кауб решил, что лагерь нужно разбить прямо сейчас, не дожидаясь темноты. Они внимательно осмотрели все вокруг.

Пейзаж на Северном пике ничем не отличался от всех предыдущих: такая же однообразная картина без признаков какой-либо жизни. От пиков-близнецов теперь их отделяла маленькая долина у подножия мили в три длиной. Из-за прямого солнечного света нельзя было различить детали пейзажа, но Алиса упорно продолжала смотреть в полевой бинокль. Наконец, она протянула бинокль Сэму, явно расстроенная:

— Не вижу ничего интересного. Похоже, Омар все придумал. Хотя, судя по его описанию, мы находимся как раз в нужном месте, на животе Роксаны. Правда, есть надежда, что сейчас просто неподходящее освещение.

— Насколько я помню, старик говорил о черном пятне при солнечном свете. Пятно — это, видимо, вход в пещеру, — задумчиво сказал Дарелл.

— Но я ничего на склоне не вижу. — Алиса была разочарована.

Дарелл посмотрел в бинокль — на склоне все было по-прежнему. Пустынная бесплодная земля без единой травинки. Этот пейзаж вполне можно было использовать для картины под названием «Конец света» или «Последствия ядерной войны». Бергман, по словам Алисы, оставил в качестве меток несколько флажков на длинных железных палках, но Сэм, как ни старался, ничего такого не видел.

Вдруг он заметил далеко на снегу черную точку — она явно двигалась, но вскоре исчезла. Сэм решил, что это ему показалось, и стал напряженно вглядываться в далекое белоснежное поле. Нет, не показалось — он увидел еще одну движущуюся точку и еще одну. Теперь он не сомневался, что видел три перемещающиеся точки, и значит, это не могли быть Сара и Руди. Но кто же тогда? Точки исчезли, будто их никогда и не было. Свет заходящего солнца превратил снег из белого в темно-пурпурный. Сразу стало намного холоднее. Руки начали примерзать к металлическим частям бинокля. На сегодня хватит, решил Дарелл.

Он нашел полковника и рассказал ему о своих наблюдениях, чем немало того озадачил. Немного погодя, полковник решил на всякий случай удвоить охрану.

Этой ночью почти никто не спал.

Утром, когда солнце полностью осветило Северный пик, но под другим углом, на нем трудно было что-нибудь разглядеть — одни лишь громадные камни. Утро выдалось довольно теплое, воздух радовал свежестью и чистотой. На всякий случай Кауб опять не разрешил разжигать костры. Полковник, посоветовавшись с Алисой, решил не трогаться с места, пока не станет светлее. Если верить истории Омара, именно в это время можно было увидеть вход в пещеру. Они опять встали на то место, которое упоминалось в легенде как живот красавицы Роксаны.

Проходило драгоценное время, а они были все так же далеки от разгадки тайны, как в самом начале экспедиции. Полковник явно нервничал: пора уже было начинать поиски меток Бергмана. Но никто не двигался с места — все продолжали молча смотреть в бинокли.

Восходящее солнце ласково прикасалось лучами к далекому каменистому склону, расцвечивая его яркими сияющими полосами. По небу плыли редкие облака, гудел ветер, издалека время от времени доносился грохот падающих камней.

И вдруг Алиса вскрикнула.

— Что такое? — Дарелл встревожился.

— Я видела… Подождите!..

Не отрываясь, она смотрела на склон. Дарелл тоже напряг зрение, но ничего не увидел. Везде была ровная поверхность без единого изъяна. Но в этот момент тень маленького облака скользнула по склону, на мгновение солнце перестало слепить глаза, и все увидели на гладком склоне Северного пика небольшое черное пятно. И тут же опять стало светло — облако проплыло. Это не могло быть галлюцинацией: все видели одно и то же. Неужели они нашли пещеру? В это трудно было поверить!

— Дядя говорил о дефекте в скале — там, где кончается щебень. Может быть, это он и есть? Вряд ли это игра света — ведь и в легенде говорится, что щель видна только в тени облаков! — возбужденно говорила Алиса.

— Туда будет трудно добраться до захода солнца, — покачал головой Ганс.

— Мы обязаны проверить нашу догадку, и как можно скорее! — Алиса дрожала от нетерпения. — О, если корона там! Я не могу поверить!

Дарелл чувствовал, что в пещере их ожидает немало сюрпризов. Он вспомнил три подозрительные точки на снегу. Что они означают? Вряд ли что-нибудь приятное.

Снег понемногу таял, и тропа, по которой им предстояло идти, стала совсем черной. Подъем оказался трудным. Солнце скрылось за пиками-близнецами, живописно обрамляя их своими лучами.

По дороге они два раза останавливались: Кауб пытался связаться с кем-то по рации. С каждым часом он становился все мрачнее и мрачнее.

— Джанам не отвечает, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд Сэма.

— А раньше они сообщали о передвижении китайских войск? — спросил Дарелл.

— Да. Надо спешить.

Их цель была уже видна и без бинокля. Ганс шел первым, за ним, обвязанные веревкой, в строгом порядке шли все остальные. Перед входом в узкую расщелину, ведущую в пещеру, они увидели небольшое плато, заваленное каменными осколками, а на нем — развевающийся красный лоскут, прицепленный к шесту.

— Это один из флагов дяди! — воскликнула Алиса и бросилась вперед, карабкаясь вверх по крутому скату. Ее остановил резкий окрик Кауба — полковник не был уверен; что это не ловушка, и послал на разведку двух вооруженных солдат. Солдаты исчезли в темной расщелине. Минуты тянулись бесконечно долго. Все ждали.

Через некоторое время, пятясь и направив оружие на вход в пещеру, появились солдаты. Один из них повернулся, что-то крикнул и сделал знак рукой, что можно идти.

Алиса, Дарелл и Ганс поднялись первыми, остальные потянулись за ними. Оба солдата с оружием наготове смотрели на черную щель.

— Эта пещера, — дрожащим голосом сказал один из них, — дьявольское место, Дарелл-сахиб.

— Вы вошли в нее?

— Только на несколько шагов. Это страшное место. У Аза был фонарь, но он уронил его. Это место не для порядочных людей.

Наконец подошел Кауб и приказал принести из багажа электрические фонари. Алиса взяла в руки флаг Бергмана. За месяц ветер сильно поистрепал его.

— Мы здесь первые, иначе мы не нашли бы никакого флага! — воскликнула Алиса. — Дядя говорил, что оставил их здесь целых три. Может быть, месторождение руды находится прямо в этой пещере? Да еще и корона?

Казалось, Алиса и сама удивляется своей догадке.

— Бергман когда-нибудь говорил тебе о короне, Алиса? — спросил Дарелл.

— Нет.

— Стал бы он скрывать от тебя такую важную вещь?

Алиса сникла:

— Нет… Но он никогда не интересовался археологией.

Принесли фонари. Алиса, Сэм и Ганс вошли в пещеру первыми, Kayo шел за ними. Остальные же войти туда не спешили. Почти у самого входа в пещере начинался полумрак. Свод уходил вверх футов на триста-четыреста, через узкую щель в нем был виден кусок неба. Освещенным оказывался лишь небольшой участок стены над ними. Расщелина резко сужалась и переходила в узкий коридор, образованный двумя высокими стенами, и очень скоро этот коридор поворачивал налево. Повсюду валялись камни, и идти в этой темноте надо было очень осторожно.

Второй флаг Бергмана был воткнут в коридоре сразу за поворотом. Полоска света, проникающего через дырку в потолке, исчезла. Узкий коридор плавно переходил в огромную пещеру, стены которой терялись во мраке. Потолка вообще не было видно — фонари светили слишком слабо. Сделав еще несколько шагов, они увидели и третий флаг — все совпадало с тем, что говорила Алиса.

Рядом с последним флагом на камне лежала маленькая красная коробочка. Кауб взял ее в руки, вопросительно посмотрел на Алису и открыл. Там оказались какие-то бумаги, записная книжка и образцы горной породы. Все записи были сделаны на немецком. Полковник передал бумаги Сэму, и тот стал их с трудом читать в тусклом свете фонаря. В них обстоятельно рассказывалось о том, что Бергман нашел в этой пещере большое месторождение никелевой руды. Образцы породы служили доказательством, что есть здесь и другие, не менее ценные полезные ископаемые.

Это было то, ради чего Кауб сюда шел.

— Все-таки мы нашли его… — пробормотал он, стараясь не выдать охватившего его волнения.

— Похоже на то, — подтвердил Сэм.

— Но тогда зачем нам идти дальше? — Каубу не хотелось идти в глубь пещеры.

Пещера, действительно, не располагала к прогулкам. В ней царил вековой мрак — лучи солнца не заглядывали сюда сотни лет. Алиса дрожала от холода, Ганс стоял недалеко от нее, пытаясь определить, есть ли в пещере хоть какая-нибудь вентиляция.

— Мы должны выбраться наружу и сообщить по рации о нашей находке, — заговорил Кауб. — Из Карачи сюда немедленно пришлют специалистов и войска для охраны. Вы, мистер Дарелл, и вы, мисс фон Бахлен, оказали моей стране неоценимую услугу, и я благодарю вас.

Все молчали. Полковник окинул взглядом мощные стены и свод пещеры и после небольшой паузы проговорил:

— Отсюда связаться по рации с кем бы то ни было невозможно — камень глушит позывные. Надо выйти из пещеры.

— Подождите, — сказал Сэм. Он видел, как огорчилась Алиса. — Вы хотите, как Бергман, остановиться на полпути. Надо посмотреть, что там дальше.

— Зачем?

— Мисс фон Бахлен должна быть удовлетворена. Может быть, то, за чем шла она, в нескольких шагах от нас, надо проверить.

— Мистер Дарелл, я не верю в эти сказки, мы зря теряем драгоценное время.

— Это займет несколько минут. Мы можем еще немного пройти вперед с Гансом, без ваших солдат.

Кауб был недоволен, но согласился:

— Хорошо, идемте, но только ради вас, мисс фон Бахлен.

Мрак обступил их со всех сторон. Не верилось, что когда-то, много веков назад, здесь была не пещера, а широкая расщелина, но крупный обвал перекрыл ее. Однако последующие горные обвалы и землетрясения проделали в завале узкую щель, по которой экспедиция и попала внутрь пещеры.

Дарелл взял фонарь у одного из солдат и пошел впереди, освещая путь. Было темно и тихо, как на дне океана. Пройдя сотню футов, они остановились. Мрак поглощал свет фонаря, неизвестно откуда возникло ощущение опасности. Кажется, полковник был прав, когда не хотел идти дальше. Сначала надо было все-таки сообщить о своем местонахождении, так было бы безопасней. Основную часть задания они выполнили, но надо было обеспечить еще и разработку месторождения. И кроме того, его мучила мысль о Саре. «Неужели она действительно ушла добровольно? — размышлял Дарелл. — Жива ли она?» Этого он не знал.

Его мысли прервал возглас Алисы, которая, обогнав всех, ушла вперед. Он поспешил на тусклый свет фонаря и, остановившись рядом с девушкой, остолбенел.

Пол пещеры был усеян человеческими костями и черепами, среди которых валялись древние доспехи. Долгие века в эту пещеру не ступала нога человека, и все в ней осталось так, как было во времена Ксенона. Кто погубил этих людей — дикие племена или боги? Пещера была огромной гробницей — гробницей тысячи гордых и сильных воинов Македонии. Костяные руки крепко сжимали копья и мечи, черепа в шлемах производили жуткое впечатление. Скелеты в панцирях, казалось, ждали лишь прикосновения, чтобы рассыпаться в прах.

В пещере воцарилась мертвая тишина.

Один из солдат Кауба в ужасе молился. Полковник покрылся испариной, хотя в пещере было холодно.

— Пещера Тысячи Черепов, — торжественно произнес Дарелл.

— Да, это останки македонских воинов, — подтвердила Алиса, бледная как полотно. — А я ведь до сих пор в это не верила.

— Может быть, и корона здесь? — спросил Сэм.

— Надо поискать.

Алиса пошла вперед, осторожно ступая среди скелетов и черепов, скалящихся в зловещей улыбке. У одного черепа из глазницы торчала стрела, у других скелетов между ребер были воткнуты мечи и копья. Это говорило о том, что многие воины пошли на самоубийство. Им не хотелось долго и мучительно умирать от голода и холода — они предпочли более легкую и быструю смерть.

Дарелл и Ганс пошли дальше вслед за Алисой, а полковник и его люди остановились, решив подождать их, не углубляясь в пещеру.

Через некоторое время Алиса, идущая впереди, увидела небольшой отсек: маленькую пещеру в огромной пещере. В этом отсеке высилось каменное ложе, на котором лежал скелет. Рядом находилось дорогое оружие, шлем с золотой чеканкой — все это говорило о знатности умершего человека.

Алиса подошла к каменному ложу и осторожно взяла что-то в руки. Она повернулась к Сэму лицом, и он увидел слезы на ее глазах.

— Корона… — прошептала девушка. — Корона… Вот она!

Золотые пластины на короне потускнели от времени. Это было жалкое подобие великолепного когда-то украшения. Алиса потрогала пустые углубления на ободке — тысячелетия назад в них сияли жемчужины. Куда они делись? Истлели? Или кто-то их давным-давно похитил?

— Жемчужины исчезли… Кто-то украл их… Может быть, даже до того, как корона попала сюда. — Алиса была разочарована.

Она ожидала большего. Годы надежд и поисков завершились. Конечно, если они живыми вернутся в Европу, эта находка обеспечит ей блестящую карьеру, но Алиса надеялась, что найденная корона будет такой же ослепительно прекрасной, какой она была многие века назад. Алиса чуть не плакала. Но делать было нечего. Дарелл сказал, что пора возвращаться… И в этот миг снаружи раздался взрыв гранаты.

ГЛАВА 15

Полковник Кауб громко закричал, и его крик, подобно грому, гулко раскатился по пещере. Сверху послышались автоматные очереди. Несколько солдат, которых полковник оставил у входа, отвечали одиночными выстрелами.

Дарелл и полковник бросились к выходу, но остановились у последнего поворота: они увидели двух своих солдат, распростертых на земле. Опять недалеко от пещеры взорвалась граната и послышались автоматные очереди. Кауб и Сэм резко пригнулись: несколько пуль просвистело над их головами. Солдат, стоявший рядом с ними, негромко вскрикнул и упал, закрыв руками лицо. И сразу же новый взрыв сотряс воздух, после чего наступила тишина. Но не надолго.

Снаружи кто-то надрывно закричал, прозвучал выстрел и опять стало тихо.

Сэм лихорадочно соображал, кто мог по ним стрелять. Но не находил ответа. Выстрелы загнали всех в глубь пещеры. Уже были даже потери. Все их основное оборудование и провизия остались снаружи, с собой они взяли лишь малую часть запасов. Они оказались в ловушке, которую устроили себе сами. Полковник был бледен. Дарелл повернулся к нему:

— Вы можете определить на слух, кто стреляет?

Кауб кивнул:

— Это пакхушти. У китайцев ружья полегче, выстрелы не такие громкие. А относительно Руди вы оказались правы, мистер Дарелл. У него была карта. Он встретил людей эмира, от которых мы ускользнули, и привел сюда. Клянусь Аллахом, я не мог этого предположить!

Один из солдат подошел к полковнику и что-то тихо ему сказал. Полковник кивнул, и солдат пополз к выходу, волоча за собой рацию. Он подполз к солдатам, лежавшим почти у самого выхода, но тут же раздались новые выстрелы. Солдат вскочил и бросился назад, но пуля настигла его, и он рухнул на землю.

Судя по всему, стреляли снайперы — они выбрали отличное для обстрела место. Дарелл посчитал людей Кауба: девятнадцать. Патронташи были полны, однако провизии маловато. У одного из солдат сдали нервы, и он начал яростно стрелять в темноту, даже не целясь. Кауб приказал немедленно прекратить стрельбу: надо было беречь патроны.

— У нас хватит воды и припасов ровно на два дня, — объявил он. — Нужно попробовать связаться с нашими патрулями прямо отсюда. Люди эмира сюда не сунутся.

Стало еще темнее и холоднее. Один из солдат взял несколько батарей и осторожно пополз к рации, внимательно наблюдая за скалами напротив. Он развернул антенну и, надев наушники, начал через определенные интервалы подавать позывные, напряженно вслушиваясь в эфир. Ответа не было. Кауб безнадежно махнул рукой:

— Стены блокируют сигналы.

— Ты уверен, что ничего не слышно? — спросил Сэм солдата.

— Уверен, сэр.

— Ладно, берет батареи. Пригодятся, — приказал Кауб.

Он велел погасить и фонари. Из-за полной темноты людям показалось, что в пещере стало еще холоднее.

— Все бесполезно, — прошептал полковник. — Им всего лишь надо продержать нас здесь пару дней, а потом они смогут взять нас голыми руками. Мы просто замерзнем в этом склепе, наши кости добавятся к тем, которые мы видели. — Он поднял голову и посмотрел на выход из пещеры. Там все было по-прежнему. — Подождем до ночи, а там попробуем вытащить рацию наружу и оттуда связаться с патрулем.

Время шло. Солдаты сбились в кучу, греясь друг о друга. Несколько человек охраняли вход, в темноте их почти не было видно. Сэм подошел к полковнику и сказал, что хотел бы сам попробовать связаться по рации с патрулем. Кауб скрепя сердце согласился, но они решили, что для прикрытия Сэма солдаты откроют огонь за несколько минут до вылазки.

Дарелл присел рядом с Алисой, укутанной с ног до головы в толстое одеяло.

— Если мы выберемся отсюда, — сказал Сэм, стараясь хоть немного подбодрить ее, — ты станешь знаменитой. Этой короны тебе хватит надолго.

— Но это всего лишь остатки от короны, — капризно, как ребенок, ответила Алиса.

— Ты вообще могла не найти ее. А ты нашла!

— Да, но что толку? А эти кости и доспехи?.. Ни моя мама, ни вся наша семья не станут от этого ни богаче, ни счастливее.

— Неужели для тебя важно только это? А научная ценность находки?

— Восстановить прежнее положение нашей семьи — моя мечта. Это как мания, как болезнь. Руди тоже этим болен, — она слабо улыбнулась. — Прости меня, Сэм, я, наверное, похожа на капризного ребенка. Не обращай внимания. Я была жестокой к тебе и к Гансу. Но теперь это уже не важно, не так ли? Мы все погибнем.

— Не знаю, посмотрим.

— Не надо обманывать себя. Все погибнут. Ты тоже.

— А ты? — спросил Сэм.

— Думаю, меня они не убьют, но я не хочу жить без тебя.

— Значит, ты считаешь, что Руди с ними?

— Скорее всего да.

— Это ты дала ему карту Бергмана?

— Он взял у меня какой-то пакет, а его мне дала Сара. Но благодаря Омару карта нам не понадобилась. Не могу вспоминать этого старика… Мне стыдно за себя: я тогда так испугалась. Думала, что умру от страха.

— Для женщины это нормально. Я тоже боялся за тебя.

Дарелл улыбнулся ей и поднялся. Надо было действовать.

Он осторожно пополз к раненому солдату с рацией, лежавшему недалеко от выхода из пещеры.

Все молча ждали. Прошло несколько томительных минут, но никакой реакции снаружи не было.

Тогда по знаку полковника солдаты открыли огонь. В ответ раздались взрывы гранат. Яркие вспышки осветили тьму, раненого радиста, и тут же опять все погрузилось во мрак. Дарелл подполз к радисту и дотронулся до его плеча.

— Нога… Моя нога… — простонал солдат.

Они лежали всего лишь футах в двадцати от выхода и даже слышали, как трепещет на ветру флаг Бергмана.

— Я возьму рацию, — прошептал Дарелл. — Ты в состоянии сам доползти до полковника?

— Попробую…

— Можно связаться с патрулем прямо отсюда?

— Нет, надо проползти дальше.

Дарелл взвалил рацию себе на спину и прополз еще несколько футов. Неожиданно слепящий луч света ударил Дареллу в глаза. Сэм попятился, но чей-то голос громко крикнул:

— Дарелл! Не двигаться!

Сэм замер. Яркий луч освещал его с ног до головы, и он был сейчас отличной мишенью. Голос Дарелл узнал сразу: конечно, это был Руди. Сэм не двигался.

— Алиса с вами? — спокойно спросил Руди.

— Да.

— Вы там понимаете, что вы в ловушке?

— Выйди, чтобы я мог тебя видеть, — сказал Сэм.

Последовала пауза. Руди, видимо, обдумывал слова Сэма. Потом заговорил снова:

— Хорошо. Я думаю, что с тобой можно договориться. Нет никакого смысла умирать ни тебе, ни мне. Я выйду к тебе, но сначала послушай, что скажу. У нас Сара, она заложница. Убьют меня — убьют ее.

— Она с вами?

— Да, она здесь.

— Покажи мне ее. Пусть она выйдет вместе с тобой.

— Нет, уж придется тебе поверить мне на слово.

Выбора у Дарелла не было, пришлось согласиться.

Руди вышел из-за большого камня лежащего у входа в пещеру. Он был один. Дарелл оглянулся назад на своих, боясь, как бы они не пристрелили Руди раньше времени. Но, кажется, там слышали весь их разговор. На полковника можно было положиться.

Дарелл внимательно наблюдал за Руди: доверять ему было нельзя. Сара вполне могла оказаться где-нибудь в другом месте. Однако надо было узнать, Чего хочет Руди. В свете фонаря он казался зловеще огромным, на лице его застыла злорадная улыбка.

— Итак, — начал Руди, — поговорим.

— Можно, — в тон ему ответил Сэм.

— Вы, мистер Дарелл, обречены. Живыми вам отсюда не выйти. Нас много, у нас автоматы. Скоро у вас кончатся провизия и вода, да вы просто замерзнете там.

Дарелл показал на рацию.

— Мы вызвали помощь, она скоро будет.

— Чепуха, мистер Дарелл! Вы не хуже меня знаете, что оттуда нельзя ничего передать: рация слабовата, а стены пещеры слишком толстые. Вы блефуете. Но мы можем легко договориться.

— Что ты предлагаешь?

— Вам я предлагаю ваши жизни. Но вы должны сдаться.

— Почему я должен тебе верить? — спросил Сэм.

— Потому что у вас нет выбора, — Руди не скрывал торжества.

— Вы гарантируете жизнь всем?

— Да, но сначала вы побудете у нас. Я уверен, ваше правительство сделает все, чтобы вас освободить.

— Освободить откуда?

Руди холодно улыбнулся:

— Ну, например, из китайского плена. Китайцы будут здесь утром. Все обговорено еще в Карачи, но, поверьте, вы мешали мне больше всех. Вы чуть было не расстроили мои планы, и все из-за того убийства.

— Убийства Джейн Кинг?

— Да, — кивнул Руди. — Она была глупа.

— А Бергман?

— Он заслужил такую смерть. Человек должен жить, пока он кому-то нужен. А Бергман уже никому не был нужен.

— Так это ты «Красный гобой»?

— Вы удивлены, мистер Дарелл?

— Нет, я это подозревал. Но мне надо было найти и твоего сообщника, поэтому я не принимал мер.

— Сообщника? — удивился Руди. — Поразительно! Вы знаете обо мне больше, чем я сам. Но теперь это не важно. Важно лишь то, что вы в моих руках.

— А как насчет Алисы, Руди? Ее ведь тоже можно считать нашей заложницей.

Руди на секунду задумался, потом сказал:

— Не трогайте ее, а я гарантирую жизнь Саре.

Дарелл засмеялся:

— Интересно, что Сара теперь о тебе думает?

Руди пожал плечами:

— Меня это мало волнует.

— Так все это было ради денег?

— Да разве могла меня удовлетворить такая женщина, как она. Кроме денег, в ней нет ничего привлекательного, — Руди с отвращением сплюнул. — Впрочем, теперь мне и так хорошо заплатят: и за никель, и за нее.

— Так ты ее не отпустишь?

— Я этого не говорил.

— Насколько я понял, ты продашь ее китайцам, чтобы они могли использовать ее для политической игры?

— Вам придется принять мои условия.

— А если не приму?

— Тогда вы все погибнете.

— Включая Алису, — напомнил ему Сэм.

Руди задумался.

— Что ж, значит, она умрет вместе с вами.

Дарелл не мог понять, блефует Руди или говорит серьезно, но, вспомнив Джейн и Бергмана, понял, что Руди не шутит.

— И все-таки я отвечаю «нет», — твердо сказал Сэм.

— Что ж, значит, вы обречены. Со мной двести человек эмира, завтра здесь будут китайцы. Вы подохнете с голоду и скоро будете жрать друг друга.

— Может быть, китайцы предложат нам лучшие условия, — пошутил Сэм, хотя ему было не до шуток.

Руди вскинул ружье.

— Дураков и шутников надо учить, — угрожающе сказал он.

— Не трогай оружие, — спокойно, но твердо проговорил Сэм, — или ты умрешь раньше меня.

— Ладно, — Руди опустил ружье, — побеседуем завтра. Надеюсь, к тому времени вы поумнеете.

И он исчез за камнем. Свет фонаря пропал вместе с ним. Опять наступил мрак.

ГЛАВА 16

Ганс и Алиса устроились в глубине пещеры, подальше от выхода, чтобы их не зацепила случайная пуля. Возле них горел один фонарь, но пользы от него практически не было. Они сидели рядом со вторым флагом Бергмана, там, где расщелина резко поворачивала налево. Солдаты Кауба напряженно вглядывались во тьму, охраняя вход в пещеру.

Дарелл подробно пересказал полковнику разговор с Руди. Кауб слушал внимательно, но спокойно. Он был солдат, а значит, всегда был готов принять смерть, но с оружием в руках.

Канистры с водой и запас еды пленники перетащили в глубину пещеры, чтобы уберечь от пуль и осколков гранат. Дарелл проверил запасы и пришел к выводу, что их хватит максимум на два дня. Кое-кто из солдат лег спать — судя по всему, их мало беспокоило то, что с ними может произойти, однако никто больше не спускался на кладбище костей. Уж слишком оно было похоже на их ближайшую судьбу.

В полночь стрельба полностью прекратилась, никто из солдат эмира так и не посмел сунуться к ним. Дарелл сидел, прислонившись к стене, и обдумывал ситуацию. Безвыходных положений, как говорят, не бывает, но он не видел никакого выхода. И все-таки они должны выжить, должны избежать китайского плена.

Сэм поднялся и подошел к Гансу и Алисе. Ганс неподвижно сидел у стены, а Алиса спала, положив голову на его огромные руки. Ганс недобро посмотрел на Сэма, но промолчал.

— Мне нужно с вами поговорить, — сказал Сэм.

— Нам не о чем разговаривать.

— Это важно для всех нас. Мне необходим ваш опыт, а я, может быть, пригожусь вам. Пойдемте.

Ганс недоверчиво посмотрел на Сэма, но встал, осторожно переложив Алису на одеяло. Она не проснулась, и Дарелл впервые увидел на лице Ганса улыбку.

Они вместе пошли к выходу. Взаимная неприязнь разделяла их как каменная стена. Они остановились возле узкой щели в своде пещеры, через которую были видны звезды.

И Ганс сразу все понял.

— Это невозможно, — твердо сказал он.

— Какая примерно здесь высота?

— Футов триста или триста пятьдесят. Но отсюда не виден рельеф скалы. По-моему, тут стена наклонная.

— Да, безусловно, трудно, но если мы все-таки туда заберемся, мы сможем зайти к эмиру в тыл.

— Но это самоубийство — туда лезть.

— У нас нет другого выхода.

Ганс еще раз внимательно осмотрел нависшие над ними скалы: они шли вверх под небольшим острым углом, что сильно затрудняло подъем и делало их с Сэмом отличными мишенями.

— Если бы я был не человеком, а мухой…

— Я слышал, что вы лучший скалолаз в мире. — Дарелл играл на его самолюбии. — Или вы боитесь?

— Я ничего не боюсь, мистер Дарелл! Много раз я смотрел смерти в глаза. Я был погребен под снегом, падал с тысячефутовой высоты, дрался с дикими зверями. Так что у вас нет ни малейшего основания говорить, что я чего-либо боюсь. Просто нет смысла погибать ни за что, ни про что. Тем более что этот вариант мне тоже приходил в голову, мистер Дарелл. Если мы зайдем им в тыл, мы, действительно, сможем их уничтожить, но я предпочел бы не рисковать.

— Потому что Руди ваш друг?

— Какой он мне друг? Но он брат Алисы, и я бы не хотел убивать его. Это бы поставило под угрозу наши с ней отношения.

— Вы поговорите с ней.

— Не трогайте ее, мистер Дарелл, — с угрозой в голосе произнес Ганс. — Учтите, что для подъема понадобятся минимум два человека, чтобы страховать друг друга. Если мне удастся туда забраться, потом можно будет туда поднять и солдат Кауба с вооружением. Но надо найти для подъема второго человека.

— Я пойду с вами, — без колебаний сказал Дарелл.

— Вы забыли, что я обещал убить вас при первом удобном случае? — резко спросил Ганс.

— Из-за Алисы?

— Да.

— Тогда будем считать, что мы заключили временное перемирие. Мы должны туда подняться, а там посмотрим.

Ганс помолчал, а потом тихо сказал, так, что слышал только Сэм:

— Вы или смелый человек, или дурак, Сэм! Я согласен, но предупреждаю: не доверяйте мне. И говорю это только потому, что мы ведем с вами честную игру.

Ганс подошел к стене — на фоне громадной скалы даже этот гигант казался карликом.

— Ганс, вместе мы ее одолеем, — сказал Сэм.

— Скорее всего вместе погибнем.

— Вы же утверждаете, что ничего не боитесь?

— Дело не в страхе. Просто я сознаю, что существуют невозможные вещи.

— Если бы я смог это сделать сам, то не стал бы к вам обращаться, Ганс, но одному мне не справиться. Но надо спешить. До восхода солнца остается мало времени. — Сэм чувствовал, что в душе Ганса идет борьба. Ганс ненавидел его: он долгие годы добивался любви Алисы, а Сэму для этого понадобилось несколько дней. И именно им предстояло совершить вместе труднейшее восхождение. Они будут зависеть друг от друга. Но иного выхода не было.

— Хорошо, — отрывисто произнес Ганс. — Но я ничего не обещаю.

Ганс принес ледоруб, несколько мотков веревки и другое снаряжение. Полковник неодобрительно наблюдал за их приготовлениями:

— Вы только поднимете шум. Забраться туда невозможно. Их снайперы вас просто снимут со скалы.

— Прикройте нас огнем: выстрелы их отвлекут и заглушат наш шум.

— У нас мало боеприпасов.

— Ничего. Это как раз тот случай, когда их не надо жалеть.

Кауб был вынужден согласиться. Алиса в это время что-то тихо говорила Гансу, показывая на Сэма, но Ганс слушал ее невнимательно: он занимался снаряжением.

В час ночи они были готовы к восхождению.

Ганс нашел в плотной стене маленькую щель шириной в два фута, которая «бежала» по скале до самой вершины как узенькая тропка. Он втиснулся в нее и уперся ногами и плечами в стенки этой «тропы». Из-под его ног посыпались камни, и один из солдат несколько раз выстрелил в темноту, чтобы заглушить шум.

Дарелл последовал за Гансом, так же, как он, упираясь ногами и плечами в скалу. Первые футы они преодолели легко, но темнота усложняла задачу. В то же время она их и спасала. Немного погодя «тропа» стала сужаться, и протискиваться через нее становилось все труднее. Дарелл почти не видел Ганса, но слышал, как тот пыхтит над его головой. Здесь, на отвесной стене, скалы подавляли его мощью. Он не чувствовал под ногами твердой опоры, а висел в воздухе, доверяя жизнь веревке. Ганс опять остановился.

— Подождите минуту, — сказал он и начал вбивать в камень стальные костыли.

Эхо многократно повторило удары молотка, и внизу снова раздались выстрелы солдат Кауба. Конец веревки ударил Сэма по ногам — это был сигнал, что можно двигаться дальше. Дарелл обмотал веревку вокруг пояса и полез по скале. Он преодолел еще пятнадцать футов и добрался до небольшого выступа, на котором его ждал Ганс. Сразу за этим выступом стена становилась уж слишком наклонной, и казалось, все их дальнейшие усилия не имеют смысла.

— Дальше двигаться нельзя, — проговорил Ганс, тяжело дыша.

— Попробуйте.

— Попробую, — пробормотал Ганс и снова исчез в темноте.

Через несколько минут сверху послышался его голос:

— Мы должны отвязаться друг от друга: если я упаду, вы полетите за мной. Вам не выдержать моего веса.

— Я постараюсь, — невозмутимо ответил Дарелл.

— Как хотите. — Спорить Ганс не стал.

Они продолжили восхождение. Ганс продвигался очень медленно — на следующие двадцать футов ушел почти час. А ведь они не одолели даже и пятой части пути! Маленькая щель наверху, к которой они стремились, казалась здесь еще более недоступной, чем внизу. Дареллу было значительно легче, чем Гансу: он шел по проторенному пути, к тому же сбросил с себя все лишнее. Когда его одежда достигла земли, внизу раздался крик — это, наверное, Алиса подумала, что один из них упал. Через некоторое время Ганс последовал примеру Сэма и тоже бросил вниз одежду. Было холодно, но Сэм обливался потом.

Прошел еще час. Они поднимались все выше, дюйм за дюймом, используя каждую трещинку, каждый уступ в стене. Наверху из-за звезд стало светлее. А внизу солдаты полковника стреляли, не переставая. Похоже, там завязалась серьезная перестрелка.

В любую секунду их могли заметить, любая вспышка света могла их выдать, но пока все шло нормально. Выстрелы затихли, опять воцарилась тишина. Люди эмира хотели выманить пленников из пещеры. Шла война нервов. Сэм и Ганс преодолели уже полпути, когда новое препятствие преградило им дорогу — огромный камень, который снизу был незаметен. Он образовывал большой выступ у них над головами, и обойти его было нельзя. Их «тропа» упиралась в этот камень, выступающий футов на пять из стены. Спуститься обратно тоже было нельзя — оставалось одно: штурмовать камень.

— Мы должны преодолеть всего лишь футов десять, — сказал Ганс, — но я никогда не встречался с такой трудной задачей.

— Нам нечего терять, Ганс, — откликнулся Дарелл, — надо действовать. В случае чего я подстрахую.

— Ладно, — Ганс кивнул головой и полез дальше, а Сэм остался ждать его сигнала.

Минут десять Ганс забивал в стену несколько костылей, которые обеспечивали безопасность.

У Сэма закружилась голова, когда подумал, на какой высоте они находятся, но быстро прогнал эту мысль. Ганс, преодолев два фута, висел прямо над ним. Он вбивал очередной костыль, и удары молотка гулко звучали в темноте. Вот он приготовился прицепить к костылю веревку, которую держал в левой руке, однако, не успев ее закрепить, оступился на маленьком выступе. Резко выкинув вперед левую руку, он попытался ухватиться за костыль, но было поздно.

Дарелл понял, что произойдет через несколько секунд, и приготовился.

Ганс летел с высоты двухсот футов в пропасть, сжимая молоток правой рукой. Спасти его могла только веревка, конец которой был привязан к Дареллу. Металлические костыли, вбитые Гансом в скалу, не выдержали его веса и вылезли из своих гнезд. Ганс падал молча — любой звук мог их выдать людям эмира. Дарелл приготовился принять на себя всю тяжесть его огромного тела: он вцепился в веревку и как можно сильнее уперся ногами в стену. Через миг его пронзила резкая боль: веревка врезалась в тело, его с силой потянуло вниз, и тут же последовал второй рывок — Ганса подбросило на веревке, как на пружине. Теперь Ганс висел над пропастью, качаясь словно маятник. Дарелл напрягся изо всех сил, понимая, что самое трудное позади — главный рывок он выдержал. Он нащупал ногами крошечный выступ, который их спас. Теперь ему оставалось только ждать, пока Ганс не доберется до него по веревке. Прижавшись к холодному камню, Дарелл ухватился за костыль, вбитый рядом с его головой. Ему казалось, что веревка вот-вот перережет его пополам, но он знал, что Ганс с каждой минутой все ближе, и, стиснув зубы, ждал… Наконец показалась голова Ганса, и как раз в это мгновение яркая вспышка осветила все вокруг.

ГЛАВА 17

Они замерли. Ганс, побледнев, прижался к скале. Это была световая шашка, которую бросили в пещеру солдаты эмира, пытаясь понять, чем вызвана постоянная стрельба. Подними они головы, они бы увидели скалолазов, прилипших к отвесной стене, но, к счастью, этого не произошло. Через минуту шашка сгорела, и пещера погрузилась во мрак. Их не заметили.

Ганс осторожно встал на камень, и Сэм с облегчением вздохнул: веревка больше не перерезала ему тело.

— Зачем ты держал меня? — это были первые слова Ганса.

— А ты бросил бы меня?

— Да, я же предупреждал тебя.

— Неужели ты так ненавидишь меня только из-за Алисы?

Ганс молчал.

— Или есть еще и другая причина?

— Другой причины нет.

— По-моему, в последнее время Алиса предпочитает тебя.

— Не знаю, но ты спас мне жизнь. Ты мог отпустить веревку, и все решили бы, что я просто сорвался.

— Но ты тоже спас меня тогда. Почему?

— Не знаю. Я не могу это объяснить даже себе.

Дарелл посмотрел наверх.

— Ну что, полезем дальше?

— Да, попытаюсь еще раз. Надо успеть до рассвета, — Ганс начал снова вбивать костыли. — Человек слаб, и многие стремятся скрыть свою слабость, делая из-за этого непоправимые ошибки… — он запнулся.

— Ты сильно ее любишь? — улыбнулся Дарелл.

— Да.

— Это не слабость, Ганс. Это большое чувство.

— Из-за него я совершил немало ошибок. — Ганс повернулся к Дареллу. — Но ошибки можно исправить, не так ли?

Вторая попытка одолеть нависающий камень оказалась удачной и заняла значительно меньше времени, чем первая. Вбив новые костыли на место старых, Ганс пополз по камню и исчез из виду. Вскоре он подал Дареллу знак, что можно двигаться. Теперь была очередь Сэма.

Он посмотрел вниз — трудно было представить, что под ними сотни футов пустоты. После разговора их отношения с Гансом, как ему казалось, потеплели, но инстинкт подсказывал ему, что нельзя доверять чувствам. Он пристегнул страховочный карабин к веревке и пополз по камню. Это оказалось не так сложно: Ганс помогал ему сверху.

— Теперь будет легче, — сказал Ганс. — Ты не доверяешь мне? — спросил он, увидев, что Дарелл подстраховал себя карабином. — Правильно делаешь.

Дарелл внимательно осмотрелся: до расщелины наверху было рукой подать, стена стала менее наклонной. Снизу казалось, что этот камень-выступ и был потолком пещеры, но от него до расщелины оставалось еще футов сто. Однако этот участок пути занял у них не больше двадцати минут. Подниматься было легко благодаря множеству трещин в стене.

Через несколько минут они выбрались на открытый воздух. Весь путь они одолели за три с половиной часа. Холодный ветер пронизывал их насквозь, и они сели на камень спиной друг к другу, чтобы хоть немного отдохнуть и согреться. Но согреться не удавалось, и они начали делать гимнастические упражнения. Оба молчали. Выглянула луна и осветила вершины гор. Несколько часов назад Сэм не верил, что вновь увидит этот мир.

Ночь выдалась ясной и холодной. Людей эмира не было видно, только вдали горели огни его лагеря. Скоро будет рассвет, надо спешить. Дарелл еще раз посмотрел вокруг и освободился от веревки. Ганс сделал то же самое.

— Надо торопиться, — сказал Сэм. — Нужно до рассвета поднять сюда полковника и его людей. У нас мало времени, Ганс.

Ганс отошел на несколько шагов в сторону.

— У вас совсем не осталось времени, мистер Дарелл, — спокойно проговорил он. — Простите, но в мои планы не входило такое развитие событий. Я имею в виду побег из пещеры. Тем более побег с вами, мистер Дарелл. Но уже поздно что-либо менять. И все вышло не так уж плохо.

Дарелл быстро посмотрел на Ганса и увидел в ею руках пистолет, правда, направленный пока не на него, а куда-то в сторону.

— В твои планы, Ганс? У тебя есть свой план?

— Да, он был у меня все время.

— Но позволь напомнить, что внизу, в пещере, осталась Алиса.

— С ней ничего не случится. Я и выбрался оттуда, чтобы предупредить людей эмира: она должна остаться целой и невредимой.

— А что будет с остальными?

— Это война, мистер Дарелл, и не мне объяснять вам, что это значит. Но наша война особая: невидимая, бесшумная. Кажется, вы удивлены?

— Нет, — ответил Дарелл, не отводя взгляда от пистолета. — Убери оружие, Ганс.

— Не могу. Вы смелый человек, вы спасли мне жизнь. Мне искренне жаль вас, мистер Дарелл, но вы все отлично понимаете. Для нас с вами мир тесен. Выживает в этом мире только сильный. Я говорил вам, что нужно исправлять свои ошибки. Тогда я вас спас тоже из-за Алисы, и это было моей главной ошибкой. Теперь Алисы с нами нет. Но у меня к вам один вопрос. Я знал, что вы подозреваете Руди, но как вы узнали обо мне? Когда вы узнали обо мне?

— С самого начала. Такой романтик, как Руди, сам ничего бы не сделал. Им должен был управлять кто-то умный и сильный. Я это понял после исчезновения и смерти Бергмана. Все сходилось на тебе, Ганс.

— И вы во время всей нашей дороги знали об этом?

— Подозревал, но не был вполне уверен. Я выжидал, чтобы ты сам выдал себя. Руди хоть знает, кто ты?

— Нет, он даже не подозревает. У нас была организована двойная система. Я был прикрыт отличной легендой и отдавал ему приказы. Он пытался выяснить, кто им руководит, но не смог. Руди дурак, а не романтик, но он нам подходил и был очень полезен. Между нами, мистер Дарелл, я много заработал на нем, а заработаю еще больше.

— Вы торгуете со всеми разведками мира, вы продаете им все подряд, не так ли?

— Так. И что же?

— Руди был лишь инструментом в твоих руках. «Красный гобой», но настраивал его ты.

— Да, он действовал под моим прямым руководством.

— Ты думаешь, Ганс, китайцы много заплатят вам на этот раз?

— Сто тысяч фунтов стерлингов. Руди поделится со мной, большая часть денег достанется мне.

— Не сомневаюсь.

— Мистер Дарелл, думаю, вы понимаете, что я должен сделать?

— Убить меня, — спокойно сказал Сэм, — и всех, кто остался в пещере, а потом присоединиться к людям эмира или китайцам. Ты договоришься с ними, чтобы они оставили в живых Алису, а остальным — крышка. Но китайцам опасно доверять. Я уверен, что останься ты в пещере, они прикончили бы и тебя. Зачем им платить такие деньги? И к тому же они не любят живых свидетелей. Тебе будет нелегко уйти отсюда живым.

— О себе я побеспокоюсь сам, мистер Дарелл.

— А что скажет Алиса, когда узнает, кто ты такой? Это ведь ты пристрастил Руди к рулетке и картам, он влез в долги. Я тебе не завидую.

— Она никогда не узнает об этом. А вас она забудет, как только вы исчезнете из ее жизни.

Дарелл неопределенно пожал плечами:

— Китайцы прочесали все вокруг, уничтожили патрули, чтобы не распространялась новость о нашей находке. Вы обдумали все, и с самого начала наше предприятие было обречено на провал. Провал для Пакистана, конечно. Скоро китайцы перейдут границу, потом последует серия переговоров на высшем уровне, эмир получит автономию, и китайцы смогут спокойно разрабатывать месторождение.

— Все правильно, мистер Дарелл, но меня это мало волнует: я свое дело сделал. Я нашел карту — для этого мне понадобился Руди: только он мог узнать, где карта. Старик не говорил даже под пыткой. А убийство Джейн Кинг было его собственной инициативой. Руди со своими глупыми затеями доставил мне много хлопот, но он оправдал все мои затраты, — Ганс засмеялся. — Он обожает какого-то дядю Франса.

Небо стало светлеть, утренний ветер прикоснулся к их лицам. Сэм, внимательно следивший за Гансом, видел, что тот держит пистолет все так же небрежно. Этим можно было бы воспользоваться, но у Сэма пистолет лежал во внутреннем кармане, и достать его незаметно было никак нельзя.

— Если ты застрелишь меня, Ганс, внизу все всё поймут.

— Ну и что?

— И Алиса тоже.

Ганс задумался, следя, однако, за каждым движением Сэма.

— Да, вы правы, мистер Дарелл. Но если я столкну вас со скалы, они подумают, что вы просто сорвались. Все будет выглядеть естественно.

Ганс поднял ледоруб. Тускло блеснул металл.

— Сделайте шаг назад, мистер Дарелл.

Холодный ветер трепал волосы Сэма, обрыв был в нескольких шагах. Силуэт Ганса отчетливо выделялся на фоне светлеющего неба, в одной руке он держал пистолет, в другой ледоруб. Спасения не было. Но в этот момент Дареллу показалось, что за спиной Ганса появились какие-то фигуры — кто-то приближался к ним по верхней дороге.

— Еще шаг, мистер Дарелл.

Дарелл сделал шаг к пропасти и оглянулся, будто оценивая, сколько осталось шагов, но на самом деле желая выиграть время. Утренний полумрак мешал рассмотреть людей на дороге. Один, два, три человека… Кто они? Китайцы? Судя по форме, нет. Блеснуло ружье.

— И все же, Ганс, ты проиграл тоже: китайцы обычно убирают свидетелей.

— Они со мной заключили сделку, зачем же им убивать меня?

— В такой глуши совсем не обязательно выполнять все условия договора.

— Это не ваше дело, мистер Дарелл. И вообще мы слишком много разговариваем. Пожалуйста, еще пару шагов.

Дарелл, не отрываясь, смотрел за спину Ганса, на приближающихся людей.

— Не стреляйте! Он нужен нам живым! — неожиданно крикнул Сэм на урду. Он, наконец, разглядел: это был Залмадар со своими солдатами, которого Кауб послал на поиски Сары и Руди.

Ганс оглянулся, продолжая краем глаза следить за Сэмом. Это был для Дарелла, возможно, единственный шанс, и он прыгнул на Ганса, пытаясь сбить его с ног. Но Ганс недаром славился и силой, и ловкостью: в ту же секунду рядом с головой Сэма просвистел его ледоруб. Сэм успел пригнуться, и удар пришелся ему в плечо. Однако он не почувствовал боли и, сделав еще один рывок, резко ударил Ганса головой в живот, стараясь в то же время отскочить подальше от края пропасти. Ганс пошатнулся и заключил Сэма в страшные, смертельные объятия. Изловчившись, Дарелл изо всех сил ударил его локтем по носу, но это не произвело на гиганта никакого впечатления. Он легко оторвал Сэма от земли и медленно понес к пропасти. Сэм еще раз ударил Ганса локтем по носу, чувствуя на этот раз, как у того хрустнула кость. Из носа Ганса хлынула кровь, он захлебнулся, закашлялся и, выпустив Сэма, схватился рукой за лицо. Сэм без сил опустился на землю и в отчаянии посмотрел на дорогу. Залмадар был уже метрах в тридцати, но за это время все еще могло произойти. Сэм тяжело дышал — он едва не задохнулся в медвежьих объятиях великана. Болели ребра, звенело в ушах. В этот момент он увидел, что Ганс снова подступает к нему.

Земля под Сэмом закачалась, и он схватил Ганса за ноги, чтобы не свалиться в пропасть. Ганс попытался ударить его ногой, но Сэм, собрав последние силы, успел вскочить с земли. Они стояли лицом друг к другу.

Ганс бросился первым.

Дарелл отскочил в сторону, и в этот миг блеснула сталь ножа, пролетевшего мимо Дарелла. Ганс удивленно вскрикнул, покачнулся и с протяжным криком полетел в пропасть.

И опять стало тихо.

ГЛАВА 18

Дарелл оглянулся и увидел бегущих к нему солдат. Он понял, что они спасли его. Однако лица их были непроницаемы, и определить их чувства Дарелл не мог.

Залмадар спросил по-английски:

— Вы ранены, мистер Дарелл?

— Нет.

— Где остальные? Внизу?

— Да. Они живы, но в ловушке.

— Я знаю, — кивнул Залмадар, — Китайцы вместе с людьми эмира стерегут вход в пещеру. Вы хотите обойти их с тыла?

— Это единственный выход. — Дарелл помолчал. — Без Ганса я бы сюда не забрался.

— Он был смелым человеком. Я бросил в него нож — иначе он бы убил вас. Мы видели, как вы поднимались сюда, и слышали, о чем вы говорили.

— Значит, вы знали, что он предатель?

— Да.

Дарелл посмотрел вниз — там, в темной пещере, ждали спасения. О чем подумала Алиса, увидев Ганса, упавшего со скалы?

Сэм обернулся к Залмадару:

— Мне нужна ваша помощь. Внизу ждут нашего сигнала, мы должны поднять их сюда.

— За этим мы и пришли сюда. Мы шли за Руди и американской леди, пока они не встретили эмира. Но и потом мы незаметно следили за ними. Они привели нас сюда. Мы стали искать другой вход в пещеру и увидели вас.

Они кинули в пропасть веревку и стали ждать. Небо на востоке уже порозовело, что предвещало ясный день. Несколько минут внизу не было никакой реакции, но потом веревка два раза дернулась. Дарелл дал знак тянуть.

Первым подняли полковника. Без всякого удивления он кивнул Залмадару, будто тот и должен был здесь находиться. Потом он выслушал Дарелла и заговорил обычным тоном:

— Женщина в пещере плачет с тех пор, как вы ушли. Мы нашли в теле Ганса нож Залмадара. Он многое нам объяснил.

Пока Дарелл приходил в себя, полковник отдал необходимые приказания, и через полчаса наверх было поднято несколько солдат. Потом начали осторожно поднимать вооружение. Становилось светлее, горы теперь уже были отчетливо видны. Дарелл наслаждался передышкой — будь его воля, он бросил бы все к чертям и завалился бы на несколько дней спать.

Алису подняли последней. Она сразу подошла к Сэму и села рядом с ним. Девушка сильно дрожала и казалась простуженной. Немного помолчав, она с трудом заговорила:

— Зачем ты это сделал, Сэм? Ты все у меня отнял — сначала Руди, потом его.

— Ганс пытался меня убить, ты сама это знаешь.

— Он был странным человеком. Я часто видела его с братом. Я боялась его… Но он говорил, что любит меня… Я никогда не могла его понять.

— Прости меня, Алиса.

— Лучше знать правду… Ты беспокоишься о Саре?

— Да. Но скоро все выяснится.

— Руди убьет ее. Я окончательно поняла: это он убил дядю и Джейн. Он убил дядю по приказу Ганса?

— Да.

Алиса беззвучно заплакала, и Сэм тихо отошел от нее: ей нужно было побыть одной.

Кауб быстро оценил обстановку и вместе с Дареллом и солдатами направился к лагерю эмира. Полковник выбрал выгодную позицию, откуда лагерь отлично просматривался.

Охраны в нем почти не было: никто не ожидал никаких неприятностей, враги были заперты в пещере. Повара разжигали костры, несколько солдат им помогали, а остальные находились в палатках. У входа в пещеру стояло два пулемета и валялось много другого оружия — его оставили там после ночной перестрелки.

Сэм взял у Кауба бинокль и стал рассматривать лагерь китайцев, который был расположен тоже недалеко. Там порядка было чуть больше: человек пятнадцать солдат, отлично вооруженных, стояло на постах, однако и они ничего не подозревали. Сары и Руди нигде не было видно.

— Скорее всего они в палатке эмира. Вряд ли их успели отдать китайцам, — негромко сказал Кауб. — Я приказал своим людям стрелять очень осторожно, чтобы не зацепить их. А по палатке эмира я вообще запретил стрелять.

— Я останусь с вами, — заявил Сэм тоном, не допускающим возражений.

Но Кауб покачал головой:

— Нет, мистер Дарелл. Вы сделали все, что могли, а теперь наша очередь.

— Я настаиваю. Пока Сара у них в руках, я не могу быть спокоен.

Полковник ничего не ответил, но было видно, что Дарелл его убедил. В назначенное время солдаты полковника заняли свои места. Им было приказано ничего не предпринимать, пока не услышат выстрелов из пещеры, где остались несколько человек. Тогда они должны будут тоже открыть огонь, чтобы отвлечь внимание неприятеля. Дарелл сидел за большим камнем. У него болело все тело, но он не обращал на это внимания и напряженно следил за тем, что делается в лагере эмира. Через какое-то время он увидел, как из палатки эмира, действительно, вышел Руди и подошел к китайцу, стоящему в стороне. Они долго разговаривали, однако, судя по всему, так ни о чем и не договорились. Китаец сделал несколько шагов по направлению к палатке эмира, но Руди схватил китайца за руку. Тогда тот покачал головой и недовольно пошел к своему лагерю.

Без сомнения, Сара находилась именно в этой палатке.

Взрыв гранаты разорвал тишину — подали сигнал к атаке. Ее бросили из пещеры, и хоть она не причинила никакого вреда, китайцы и люди эмира в испуге выскочили из палаток. Многие из них были без оружия. Все бежали к пещере, и вскоре там образовалась довольно большая толпа, в которую было легко целиться.

Полковник махнул рукой, и на толпу обрушился шквал огня. Эффект был поразительный. Люди не могли ничего понять, они даже не отвечали на огонь. Началась паника, солдаты бросали оружие и бежали куда глаза глядят. Люди эмира вскакивали на лошадей и мчались прочь, но многие остались лежать на камнях. Солдаты полковника стреляли метко, почти каждый выстрел достигал цели.

Китайцы все-таки попытались дать отпор. Они, наконец, поняли, откуда по ним стреляют, но не успели ничего предпринять и были сметены огнем. Загорелась, а потом взорвалась палатка, в которой находились боеприпасы. Китайцы, очевидно, думали, что подоспели регулярные пакистанские войска.

Дарелл пытался в этой суматохе найти Сару. По палатке эмира не было произведено ни одного выстрела. Едва лишь началась стрельба, Руди выскочил из палатки, но тут же вернулся обратно. После того, как огонь немного утих, солдаты Кауба бросились в атаку. Дарелл бежал впереди всех. Одна пуля просвистела у него над головой, другая ударилась о камень возле самых ног. Сэм увидел эмира, бегущего к своей палатке, и устремился за ним. Не успев добежать до палатки, он увидел, как оттуда вышли Руди и Сара. За ними шел эмир, высокий, с пышной бородой, держа в руках ружье, направленное в спину Руди. Сара, испуганная, не понимающая, что происходит, держала руки за спиной. Дарелл громко крикнул: «Ложись!», надеясь, что это убережет ее от пуль. Руди рванулся в сторону, но в то же мгновение эмир выстрелил, и Руди медленно упал на землю лицом вниз и замер.

Теперь эмир направил ружье на Сару. Дарелл бросился к нему, стреляя на бегу. Сара упала на колени, а эмир трижды выстрелил по Сэму, но промахнулся. Сэм, укрывшись за убитым китайцем, схватил лежащий рядом автомат и дал очередь по эмиру, но осторожно, боясь задеть Сару, и только взрыхлил вокруг него землю. Вдруг, к удивлению Сэма, эмир закружился на месте и рухнул на камни. Через мгновение Дарелл понял, что это Сара выстрелила из пистолета Руди и что ее выстрел оказался более метким, чем его автоматная очередь. Второй ее выстрел добил эмира окончательно.

Когда Дарелл подбежал к Саре, она беспомощно сидела возле убитого Руди, волосы упали ей на лицо. Казалось, она лишилась рассудка.

— Сара, — окликнул он ее.

Она не отвечала. Дарелл опустился на колени рядом с ней и снял ее руки с тела Руди. Она посмотрела на него отрешенным взглядом:

— Он все время обманывал меня!.. Неужели из-за денег? Он хотел продать меня китайцам… Как он мог? Он никогда не любил меня…

— Сара, пойдемте отсюда.

— Да, из-за денег. Но ведь я ему ни в чем не отказывала, — твердила Сара как заведенная.

— Я прошу вас, пойдемте! Здесь опасно, — пытался вывести ее из шока Сэм. — Вам еще повезло, что вы остались в живых.

— Повезло?

— Вас убили бы в любом случае — или китайцы, или Руди. Даже если бы он женился на вас. Но на свободе он бы гулял не долго — мы давно охотимся за ним.

— И вы смогли бы убить его своей рукой?

— Если бы понадобилось, смог. Скорее всего это и было бы моим следующим заданием. Живым взять его было невозможно, — твердо сказал Дарелл.

ГЛАВА 19

Им пришлось прождать два дня, пока не прибыли пакистанские войска, которых они вызвали по рации. То и дело над ними пролетали истребители пакистанских ВВС. Китайцев, которые уцелели в заварушке и двинулись в обратный путь, накрыли с воздуха — они даже не успели дойти до границы. На второй день из Миранхабада приехал сын эмира, чтобы забрать тело отца. Полковник заставил его дать клятву, что он будет верен пакистанскому правительству. Сын эмира, тихий и смирный, потрясенный смертью отца, беспрекословно подчинился.

Дарелл проспал двенадцать часов подряд. Алиса принесла ему поесть и еле разбудила его, после чего он опять заснул. В полдень Сэм окончательно проснулся, быстро привел себя в порядок и вышел из палатки.

Было тепло и безветренно. Полковник вновь стал таким, каким знал его Дарелл в Карачи — мягким и элегантным.

— Вы вернетесь в Равалпинди, мистер Дарелл, а я останусь здесь. Я должен организовать детальную и глубокую разведку этой пещеры.

— Я думаю, особых сложностей здесь больше не ожидается, — ответил Сэм.

— Кто знает. Новый эмир, похоже, не будет мутить воду, но в горах живет много других племен… Так что ничего не известно.

Они пожали друг другу руки, и Сэм пошел искать Сару. Она сидела в одиночестве и пила горячий кофе.

Пейзаж, совсем недавно безлюдный и пустынный, преобразился: везде сновали люди, начала подходить уже кое-какая техника.

Дарелл сел рядом с Сарой и налил себе кофе.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Нормально. Мое состояние сейчас мало отличается от того, какое у меня было в начале экспедиции. — Сара была без очков, что делало ее намного моложе. — Вы знаете, Сэм, я рада, что именно вы спасли меня. Если бы не вы…

— Без Ганса я бы ничего не смог сделать.

— Он мертв…

— Руди тоже… Что вы собираетесь делать дальше?

— Не знаю.

— Почему вы без очков?

— Я их выбросила, они мне больше не нужны. Это был лишь символ. Слабая защита от реального мира. Я многое поняла за наше путешествие. Руди многому меня научил…

— Вы поедете отсюда домой?

— Да, в Нью-Йорк. Я хочу уволить своего управляющего. Мне нужен более компетентный человек.

— А что потом?

Она улыбнулась:

— Займусь самоусовершенствованием. Очки — это прошлое.

— Что ж, одобряю ваше решение.

Неожиданно Сара обняла его и поцеловала в губы. Потом, не говоря ни слова, встала и пошла прочь.

Дарелл задумчиво смотрел ей вслед. Что ждет ее в будущем? Несмотря ни на что, она осталась Никелевой Королевой с огромным состоянием. Мужчины по-прежнему будут виться вокруг нее, как мухи вокруг сладкого. Но может быть, ей все-таки повезет и она найдет хорошего человека? Дай бог. Она это заслужила.

Сара Стандиш улетела из Равалпинди в Штаты. Проводив ее, Дарелл отправился в отель, где жила Алиса, но ее там не оказалось. Зато его ждала записка от Донегана. Сэм позвонил ему, и тот передал ему приказ срочно вылететь в Карачи. Времени, чтобы повидаться с Алисой, уже не было, и он оставил ей записку.

Был знойный день, и Дарелл почувствовал, что за время экспедиции совсем отвык от жары. Прямо с аэродрома он отправился к Донегану.

Донеган встретил его приветливо и сразу приступил к делу.

— Простите за беспокойство, Сэм, но у меня приказ от Калингера найти вас. Он скоро прилетит сюда сам. Ему надо с вами встретиться.

— Чтобы проверить, сколько у меня осталось денег от его пяти тысяч? — пошутил Сэм.

— Не знаю, — не понял юмора Донеган, — но вы должны его дождаться.

— Я собирался немного отдохнуть в Хавк Бэе.

— Вы можете ждать его там, если хотите.

Донеган нашел для Дарелла маленькую виллу, одну из многих пустовавших в это время. Дарелл, взяв напрокат машину, ехал по отличной дороге, наслаждаясь скоростью. У въезда в курортную зону он заплатил рупию, как тогда, в самом начале этой эпопеи… Его ждал маленький аккуратный домик, со вкусом обставленный мебелью и, что самое главное, на самом берегу моря.

Сэм сразу же пошел на пляж и, лежа на песке, наслаждался покоем. Ласковое море тихо билось о берег, в небе лениво парили чайки. Время от времени он заходил в море, чтобы освежиться, но вода была слишком теплой. Рядом с ним расположилась веселая компания, и Сэму было приятно наблюдать за молодыми жизнерадостными людьми.

Дарелл провел на берегу несколько часов, потом вернулся в дом и, сидя на веранде, долго наблюдал за закатом солнца. Он и не предполагал, что природа может быть настолько прекрасна.

Когда стемнело и с моря подул прохладный ветер, Сэм почувствовал себя очень одиноким. Он думал о том, что осталось немало людей, кому он мешает, и даже сейчас, видимо, ему следует соблюдать осторожность. Пакистанская полиция продолжала поиски китайцев, но пока безуспешно. В любом случае Сэм, как ему казалось, выполнил поручение, и теперь в Вашингтоне можно будет закрыть еще одно дело. Это была его маленькая победа в большой невидимой войне.

Когда она пришла, он не удивился. Он сидел на веранде в кресле-качалке. Алиса шла к нему по кромке морского берега, освещенная лунным светом. Дарелл встал.

— Алиса…

Она подошла к нему. На ней было белое платье, и оно очень ей шло. Она улыбнулась:

— Ты ждал меня?

— Да.

— Я с трудом узнала от Донегана, где ты. Он долго не хотел говорить, но я все-таки добилась своего. Он сказал, что ты не долго пробудешь здесь. Это правда?

— Да.

— Я так и думала… Я купила билет в Токио и послезавтра улетаю.

— В Токио?

— Да. Домой лететь мне еще рано. А ты?

— Не знаю. Куда пошлют.

— Я думала, ты вернешься в Штаты. Может быть, ты полетишь со мной в Токио?

— Ты хочешь этого?

Она опустила глаза и тихо сказала:

— Ты любишь меня, Сэм? Или не можешь простить мне мою нерешительность? Просто я думала, что Ганс любит меня…

— Я все понимаю…

— Я пыталась убедить себя, что тоже люблю его… Он много лет добивался моей любви…

— Ты нужна мне, Алиса, — ласково прервал ее Сэм.

— Поэтому я пришла к тебе. Но теперь, когда я вижу тебя…

— Ты жалеешь, что пришла?

— Нет.

— Пошли в дом, здесь прохладно.

Сэм взял ее за руку. Свежий ветер ворвался в комнату и тронул легкие занавески. Алиса повернулась в темноте к Сэму и неумело его поцеловала. Дарелл знал, что они проведут вместе только день или два, что он не полетит с ней в Токио. Лучше бы она вернулась в Вену и снова занялась там своей археологией. Но сейчас…

— Я все знаю, — прошептала она, словно умела читать чужие мысли. — Пусть будет так.

— Все будет хорошо.

Он взял ее на руки и понес в другую комнату…

КОНЕЦ

Content

Эдвард Айронс
Задание — Карачи

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19