Аксюта

На пороге иных миров

1

Хейран-Ши мерил шагами внутреннее пространство своего рабочего кабинета. В драконьем исполнении это, простое в общем-то действие, выглядело весьма впечатляюще. Он неровно, неритмично то ускорял, то замедлял движения, время от времени переходил с двух лап на четыре, а то и вовсе останавливался. В абсолютно белом помещении, где в единое целое сливаются пол, стены и потолок это выглядело… Выглядело. Я сидела на полу в позе лотоса, уложив на колени хвост, и слушала рассуждения Старейшего.

— Нет-нет, это не особенность вашей расы, это просто ты ещё слишком молодая и неопытная.

Мы обсуждали мои попытки открывать подпространственные двери, пользуясь природными водоёмами. Открывались они отлично, причём для меня не имела подавляющего значения природность водоёма, лишь бы он был достаточно объёмным, чтобы погрузиться туда с головой и иметь возможность двигать руками, не высовывая при этом из воды разные части своего тела. Однажды у меня даже получилось открыть проход из ванной, где работники зоопарка отмокали после встреч с особо «душистой» инопланетной фауной. Вот только приводили все эти двери меня строго в одно место — в спальный бассейн Отшельника.

— Это не дефект, это особенность восприятия на данном этапе жизненного цикла. Ты подсознательно ищешь самое безопасное место и, соответственно находишь его у меня «под крылышком». С возрастом, когда твоя душа начнёт искать не только защиты и покровительства, а будет стремиться принять на себя ответственность за других, сможешь путешествовать, куда сочтёшь нужным.

— Куда захочу?

— Нет, именно куда НАДО будет. Когда твои желания будут отодвинуты на второстепенные позиции.

А что, логично. И тот единственный раз, когда мы попробовали перемещаться в изменённом состоянии сознания (два бокала вина на голодный желудок), и вынырнули где-то посреди безымянной речки-вонючки, похоже, ещё больше утвердил меня в осознании того, что тёмные своды драконьей пещеры, где в любое время суток маленькими звёздочками поблескивают кристаллики кварца — самое лучшее место на свете. А уходить оттуда самостоятельно не получалось, если только кто-нибудь из драконов не контролировал мои действия. Вот не получалось и всё тут, я всё равно оказывалась в том же водоёме, максимум в противоположной его части.

Отшельник сделал ещё один круг по своему рабочему пространству и завис прямо напротив меня:

— Я ожидал, что эта новость хоть немного тебя расстроит.

В ответ я замотала головой:

— Врать не буду, мне бы хотелось освоить такой способ путешествия. Это интересно. Но ты бы знал, как на меня наседали наши спецслужбы, пока не поняли, что бесполезно всё это! А возможность в случае чего унести ноги в самое безопасное место в мире всё равно остаётся при мне.

— Искать безопасность — это удел слабого, он не для тебя.

Я подобралась. Если я поняла это иносказание правильно, в нём содержится совет на тот вопрос, с которым я на самом деле пришла. Ничуть не сомневаюсь, что он уже в курсе последних станционных новостей и почти уверена, что знает и о той их части, что касается лично меня. А обсуждение результатов тренировок — это уже за одно.

— Значит, ты считаешь, что мне стоит согласиться?

— Мне казалось, ты уже приняла решение. Стоять на месте невозможно, и тот, кто не карабкается вверх, постепенно начинает скатываться вниз.

— Да. Но очень уж крутая горка меня ждёт.

— Но ты же будешь не одна. И рядом не соперники, а члены одной команды.

Да? А мне всё это видится как-то иначе. Но спорить не буду, Старейшему виднее. Хотя уже то, что он не просто советует, а практически подталкивает меня к определённому решению, может говорить о многом. И ведь попробуй так себя вести кто-нибудь из людей, да хотя бы даже мои родители, к мнению которых я всё-таки иногда прислушиваюсь, нарвался бы на отпор и неприятие, а этого, ничего, слушаю, скрытые смыслы разбираю. Чудеса. На запястье дёрнулся и коротко просвистел напульсник — сообщение пришло.

— Окружающий мир не хочет оставить тебя в покое.

Это прозвучало как вступление к прощанию, да фактически оно и было им. Я поднялась на ноги, церемонно поклонилась (неправда, что условности усложняют жизнь, иногда очень даже облегчают) и принялась вертеть головой в поисках выхода. Что было не так уж просто, если учесть, что в рабочем кабинете Хейран-Ши даже с направлением верх-низ помогал определиться только вестибулярный аппарат. Ага, вот оно, место, где лёгкой рябью бежит пространство, ступив в которое можно оказаться в любой из комнат драконьего жилища.

В полумраке гостевой плотным клубами стелился сизый дым, исходящий от двух кипящих и булькающих кальянов. Рефлекторно дёрнув хвостом, я нечаянно взбила его вверх, вдохнула и неожиданно сильно расчихалась. На произведённый мной шум с низких лежанок приподнялись двое. От неожиданности я даже перестала чихать и остановилась на полушаге. Ну, предположим, присутствие Ненни-Ро, любимой ученицы Отшельника, вполне объяснимо, она здесь в последнее время живёт. А вот что в её компании забыл мой Мика? И я бы не удивилась, если бы они собачились, как это часто бывало с Сааша-Ши, ещё одним нашим знакомым молодым драконом, но нет, с этой чешуйчатой дамой мой доктор общался вполне мирно. Сидят, курят каждый свой кальян, по Микиному лицу блуждает слабая, отрешённая улыбка.

— Что вы здесь делаете? — от растерянности я не нашла чего спросить поумнее.

— Экспериментируем, — отозвался Мика, сопроводив свой ответ расхлябанным жестом, обычно для него не характерным. Понятно. Укурки.

— Мика, ты здесь надолго?

— Да нет. Я, собственно, за тобой зашёл.

Он поднялся с лежбища, неловко покачнулся и, ухватившись за моё плечо, затряс головой, пытаясь разогнать туман заполнивший её. Я пока ещё не решила, как относиться к происходящему, но хвост уже начинал нервно и раздражённо подёргиваться.

— Ты пока не спеши с выводами, результаты появятся не сразу, — донёсся с соседней лежанки голос Ненни-Ро. — Дождись завтрашнего дня.

— Ладно.

И мы вышли из сумрака пещеры под купол станции. Мика приостановился и глубоко втянул в себя чистый свежий воздух, насквозь пропахший вереском. Освещённость купола снизилась до тридцати процентов от нормальной, в людных местах — у дорожек и рядом со зданиями загорелись уличные фонари, а здесь царили темнота и тишина. Чтобы прочитать сообщение, прервавшее нашу с Отшельником беседу, пришлось включить подсветку на напульснике. Ничего нового, очередное напоминание из отдела кадров, чтобы не тянула с принятием решения. Нельзя сказать, чтобы предложение перейти работать на новую станцию, стало для меня такой уж неожиданностью. Как и для многих моих коллег. Со стороны руководства это был весьма логичный шаг: начать комплектацию новой станции сотрудниками с тех, кто уже имеет опыт работы. А вот к тому, что структура сопутствующих служб и должностные обязанности работников будут отличаться настолько значительно, мы готовы не были. Я так точно.

— Тебе тоже пришло такое предложение? — Мика приобнял меня за талию, мельком глянул на текст сообщения и осторожно добавил: — По-моему, это интересно.

Вот и ещё один немаловажный момент: это раньше я принимала все решения сама за себя, а теперь вот приходится учитывать мнение появившегося в моей жизни мужчины. Неудобно. Не настолько неудобно, чтобы с ним расстаться. И, в общем-то, хорошо, что ему такое же предложение пришло: не придётся выбирать между работой и любимым мужчиной. Вот сейчас посовещаемся и вместе выберем.

— По-моему — тоже. И, по-моему, очень удачно, что и тебя туда приглашают.

— Это не удача, — Мика снисходительно улыбнулся и потрепал меня по ушам — я рефлекторно отдёрнулась. — Составляя списки, психологи в отделе кадров учитывают, кто с кем, чтобы из-за личных симпатий и антипатий ценный сотрудник не отказался от места. Посмотришь потом, сколько ещё «парочек» заманчивое предложение получили.

— Так меня туда пригласили в нагрузку к тебе, — мгновенно взбеленилась я, позабыв, что минутой раньше вообще сомневалась, а так ли оно мне надо.

— Есть у меня подозрение, что скорее наоборот, — он иронично хмыкнул, но развивать тему не стал. — Так ты уже решилась?

— Почти, — меня с новой силой охватила неуверенность. — Только как-то страшно срываться с насиженного места.

— Ой, — он приподнял брови и заломил их «домиком». — И это говорит девушка, отправившаяся работать на комическую станцию, предварительно не побывав там даже на экскурсии?! Откуда бы вдруг появиться страху перемены мест?

— Ты прав, дело не совсем в этом. Сюда я приехала и просто включилась в уже налаженною работу. А там всё придётся организовывать с самого начала, причём именно мне. С какого-то перепуга там, — я дёрнула подбородком, указывая вверх, — решили, что на новой станции одного-единственного ксенолога будет достаточно.

— Да не с перепуга, не беспокойся. Там обычно всё очень неплохо просчитывают.

Взявшись за руки, мы медленно брели сначала по жёсткому, несминаемому мху, на котором, сколько бы посетителей не забредало к Отшельнику, тропинка не протаптывалась, потом вышли на одну из закатанных в прозрачный пластик окраинных пешеходных дорожек. Несмотря на поздний час, спать ничуть не хотелось, зато для начавшегося важного разговора медленное передвижение по парковой зоне рекреации подходило как нельзя лучше.

— Новое ответвление от галактических трасс, сектор, где основная часть поселений — человеческие колонии. Сомнительно, что там будет много инопланетнков, это пока ещё новые дорожки протопчутся! Зато наплыв людей ожидается приличный. Потому и строят там сейчас большой медцентр, для оказания услуг переселенцам, склады и гостиницы, а не такой развлекательный центр как у нас.

— И ты согласен работать одним из многих, а не «сам себе начальник», как это было здесь? — заинтересовалась я и вопросительно заглянула ему в глаза. — Мне не кажется эта перспектива такой уж заманчивой.

— Это, смотря с какой стороны посмотреть. Знаешь, все эти наши приключения ещё больше убедили меня в том, что правильно я выбрал себе профессию. Я врач и врачом быть собираюсь. А там у меня появятся компетентные коллеги, к которым в случае надобности можно будет обратиться за советом, да и просто подсмотреть, кто как что делает. Чужой опыт перенять.

Стремление к профессиональному росту — это мне понятно. Сама, как только заполучила новенький имплант, принялась пересматривать и перечитывать кучу литературы до тех пор откладываемой «на потом». И записывать, копировать, вставлять, систематизировать. В общем, в работу погрузилась с головой.

— Но я-то как буду работать? — вернулась к животрепещущей теме, уже почти согласившись с новым поворотом судьбы.

— Как я здесь работал. Самостоятельно определяя круг своих ежедневных обязанностей и постоянно на связи с диспетчерской. Только тебе ещё и немного проще будет: не обязательно на каждый вызов мчаться лично, консультации можно и по коммуникатору давать.

Угу, много ты понимаешь в моей работе, будь оно так можно было бы на месте ксенологической службы поставить автомат-автоответчик, предварительно закачав в него базу данных побольше. И особенно на первых порах, когда пока не поговоришь с человеком, не посмотришь своими глазами на результаты деятельности службы сопровождения, не поймёшь, в чём была проблема. А то, что я там буду практически единственным компетентным специалистом, означает круглосуточный режим работы и это за те же деньги, заметьте. Разве что на перемещения со станции на станцию и на Землю льготы имеются, но на иных условиях, полагаю, никто бы туда и не завербовался.

— Зато там рядышком, на Лидре Дэн, Йорик, Норд, Юкои и, конечно же, Сааша-Ши. Неужели тебе не хочется посмотреть, как они устроились? — продолжал соблазнять перспективами Мика.

— Да хочу, конечно, — отмахнулась я от него, вспомнив кое-что интересное. — Кстати, о друзьях и прочих знакомых. Чем вы там обкурились с Ненни-Ро? Да ещё таким, что должно подействовать не раньше, чем завтра?

— Ну и выраженьица у тебя! Обкурились. Как будто мы там чем-то предосудительным занимались! — наигранно возмутился он.

— Не знаю, не знаю, — я добавила в голос недоверия и решила немного его поддразнить. — Выглядело оно именно так. И вообще это какая-то нехорошая тенденция: с драконами ты пьёшь, с драконихами куришь…

— Нашла что вспомнить! Это же Сааша-Ши был, он кого хочешь, на любую авантюру подобьёт. А в последний раз это вообще был творческий процесс передачи фамильных рецептов особо крепких алкогольных напитков. Я ему когда-то обещал показать, чем угощал в первый день нашего знакомства.

— И этот коктейль ему так понравился, — подхватила я, — что он даже на Землю за тобой отправился, чтобы выведать его рецепт.

— Зато Ненни-Ро сама предложила мне состав для улучшения памяти и восприятия, — вернулся Мика к изначальной теме. — Я не оставляю надежды договориться с собственными имплантами. В конце концов, я почти ни чем не рисковал — у солеран накоплена большой массив знаний по нормальной и патологической физиологии людей. Совсем уж ядовитую смесь она бы мне не подсунула.

— И с чего это тебя потянуло на эксперименты?

— А ни с чего. Сидели вдвоём, скучали, потом разговорились на разные темы. Потом она предложила попробовать, а я согласился на эксперимент.

— И ка-ак? — протянула я. Нет, правда, интересно же.

— Занятные ощущения. Словно цвета, запахи и звуки собираются передраться в борьбе за моё внимание к ним, — он вновь помотал головой, словно надеялся с помощью этого нехитрого жеста вытрясти слишком острые ощущения. — И если я хотя бы теоретически могу реже вдыхать, прикрыть глаза и заткнуть уши, то в тепловом зрении никаких вариантов его отключения не предусмотрено, а обострилось оно до того, что я даже теплоту растений начал чувствовать, чего в норме со мной не происходит. О том, чтобы сосредоточиться на загруженной в импланты базе данных, речь не идёт.

— А это не слишком? — забеспокоилась я и, забежав на пару шагов вперёд, испытывающее заглянула в его лицо. Что я там пыталась рассмотреть? Тёмно-карие глаза широко распахнуты и вглядываются в надвигающуюся ночь, тонкие губы расслаблены и чуть приоткрыты, вид имеет в целом… одухотворённый. Как бы он там не описывал своё состояние, похоже, особо неприятных ощущений оно ему не доставляет.

— Нормально. Ненни-Ро предупреждала, что такие побочные эффекты вполне возможны.

— Слушай, а зачем они тебе нужны, такие эксперименты? Неужели нельзя было договориться с родителями, и кто там ещё занимается воспитанием будущих бойцов спецподразделений? и как-нибудь по-быстрому пройти все этапы нормальной активизации имплантов?

— Теоретически можно. Но, во-первых, это процесс длительный, может растянуться на год-полтора, в течение которого мне пришлось бы безвылазно сидеть в Тергойском центре. Во-вторых, делать это подпольно, договариваться и напрягать множество разных людей. Ну и потом, всё это время мне будут потихоньку капать на мозг о том, какую большую пользу я могу принести людям, если мои способности использовать правильно. Не хочу.

— А как-нибудь дистанционно?

Мы сошли с парковой дорожки, которая свернула влево, в сторону одной из гостиниц, предназначенных для инопланетников, и пошли напрямик, прямо по тщательно подобранному цветущему луговому разнотравью в сторону ближайшей стенки гигантского тора, в котором сосредоточены все основные службы пересадочной станции и жилые модули её сотрудников. Здесь было уже довольно людно — в любое время суток общественная жизнь на станции не затихает и пусть на рабочих местах остались только те бедолаги, кому выпало ночное дежурство, зато все возможные увеселительные заведения чаши широко распахнули свои двери. Как никогда начинаю понимать Отшельника, предпочитающего тишину и одиночество.

— Никак не получится, — Мика приостановился, чтобы снять обувь. Я подбила хвостом лютики-колокольчики и не решилась последовать его примеру. Нет, я тоже люблю пройтись босиком по сухим тёплым сосновым иголочкам или песчаному пляжу, но продираться сквозь траву, местами дорастающую до моего колена, рискуя нарваться на усыпанный колючками стебель ползучего малинника или острую, режущую кромку тонкого листа осоки? Нет, такие удовольствия не для меня. — Весь процесс проходит под плотным контролем специалиста. Не говоря уж о том, что на некоторых этапах требуется применять гипноизлучатели — самостоятельно баловаться такими вещами небезопасно. А потому, что само собой всплыло в памяти — то твоё, радуйся и жди, пока ещё чем-нибудь осенит. Слушай, давай о чём-нибудь другом. Ну их, эти мои проблемы. Надоели.

Действительно. Не хочет — и не надо, что нам, в самом деле, поговорить больше не о чем? Вот хотя бы решить, у кого мы сегодня ночуем, у него или у меня? Кстати, ещё один «плюс» в пользу перехода на новое место работы — там можно будет сразу занять два соседних модуля и не бегать из одного в другой, через треть станции. Можно было бы и здесь подать заявку на совмещение жилого пространства, но к ней нужно приложить нечто весомое. Например, свидетельство о регистрации брака. По менее значимому поводу, из пустого баловства, никто не станет беспокоить кучу народа, сдвигая пару отдалённых друг от друга жилых модулей.

Утро получилось поздним. Вчера, заболтавшись, мы дотопали до самой стенки тора и ближайшего вертикального лифта в ней (очень приличное расстояние), а потому домой доползли хорошо за полночь. Да и потом спать легли далеко не сразу. Зато проснулась я бодрой и готовой излучать оптимизм. Почему это вчера мне казалось, что я могу с чем-то там не справиться? Очень даже справлюсь. В конце концов, такой шанс выпадает раз в жизни. Ну да, ответственность и нагрузка приличная, особенно первое время, пока жизнь не войдёт в рабочую колею, но когда я смогу ещё получить такое повышение по службе, не прикладывая к этому никаких усилий?

Я подскочила с постели, готовая немедленно включиться в суматоху дня грядущего, но наткнулась взглядом на своего ненаглядного, и остановилась. Мика сидел на постели, покачиваясь и обхватив голову руками. Кажется, с момента пробуждения он так и не сменил позы.

— Похмелье? — я осторожно потрогала горячий лоб и потянулась за аптечкой, судорожно вспоминая, что из того, что там содержится, может помочь при отравлении куревом неизвестного состава. На то, что это может сделать сам Мика, надежды было мало. Много ли насоображаешь на больную голову?

— Если бы! Это ещё можно было бы пережить, — он помолчал секунду. — Драконье зелье начало действовать.

— Это как? — не поняла я.

— Как и было запланировано. Разблокирован доступ к информации на имплантах. Теперь всё, что там записано, пытается пролезть в активную память, — он с силой провёл ладонями по лицу, растёр виски, прошёлся по ушам, особо остановившись на их кончиках. — Уф. Надеюсь, сегодня никому врачебная помощь не понадобится, а то у меня такой винегрет в голове!

— Говоришь, так и было запланировано? — засомневалась я. Чего-чего, а разгильдяйства и безответственности за моим Миком не числилось. В самом деле, случись сейчас что, помощи от него никакой, а медик на станции он по-прежнему единственный.

— Примерно. Правда я не ожидал, что успех будет настолько… сокрушительным.

— Я могу чем-нибудь тебе помочь?

— А что тут можно сделать? Буду ждать, пока само всё в голове не уляжется, — он выглянул из-за прикрывающих глаза ладоней и азартно ухмыльнулся. — А потом можно будет эксперимент и повторить. Я сейчас столько всего интересного «вспомнил»!

Быстрым шагом я приближалась к своему рабочему кабинету. Вообще-то он не мой личный, а один на всех ксенологов, но поскольку работаем мы посменно и в служебное время почти не пересекаемся, я привыкла считать его своим. Правда, как раз сейчас там должен находиться старейший из нас — коллега Мийрон, с которым у меня не самые благожелательные отношения, но раз уж я собралась отсюда уходить, все текущие дела нужно оставить в идеальном порядке. И лучше всего этим заниматься на предназначенном для работы месте.

— Стой, — на плечо опустилась тяжёлая рука. Ещё один мой коллега — Ксан (как это я его не заметила, орясину под два метра ростом?!), молодой оболтус, старающийся не слишком напрягаться на работе. Фатальной ошибки до сих пор не совершил то ли благодаря счастливому стечению обстоятельств, то ли из-за вбитого в легкомысленную голову превосходного образования. Всё-таки Институт Прикладной Ксенологии и Межрасовой Дипломатии (ИПКиМД), заведение хоть и платное, но за просто так там дипломы не раздаёт.

— Что случилось? — вот-вот, очень интересно, чего это он забыл здесь не в свою смену.

— Посмотри, а лучше послушай. Там сейчас интереснейший разговор идёт.

В его громадной лапище появился крошечный пульт управления минироботом (считается детской игрушкой, можно приобрести здесь же, на станции, в сувенирном ларьке). Небольшое, похожее на многосуставчатого краба создание шустро подбежало к двери и приоткрыло её ровно настолько, чтобы можно было в щёлку увидеть двух собеседников, а с тем, чтобы их услышать проблем не было вообще никаких. Разговаривали коллега Мийрон и начальник станции Кей Гордон присутствующий здесь лично, воплоти. Когда две недели назад закончились все регенерационные процедуры, и он смог встать и на своих двоих оббежать все подведомственные территории (ух как ругался мой Мика, на этого трудоголика, переборщившего с нагрузками!) большая часть сотрудников, до сих пор видевшая его только через внутристанционную систему связи, испытала шок. Не знаю, чего такого любопытного услышал во всём этом Ксан, а я и раньше знала, что коллега Мийрон не слишком высокого мнения о молодёжи, доставшейся ему в сотрудники вообще и обо мне лично. Не стало неожиданностью и то, что он, не стесняясь в выражениях, выкладывает всё это нашему общему начальству. Зацепила меня только одна фраза, не слишком относящаяся к делу, но видно у коллеги другие аргументы уже закончились:

— …а чего мне стоило добиться, чтобы она перестала раскрашивать рабочее помещение всякими анимированными картинками!..

Занятно, он что, за всё то время, что на потолке висят обои изображающие океанское дно, с гонимыми неумолимым течением струйками песка и тенями проплывающих глубоководных рыб, ни разу не посмотрел вверх? Я подалась назад. Вот ещё, не хватало, как маленькой под дверями подслушивать! Да чтобы меня ещё кто-нибудь за этим делом застукал!

— Чего это он так разошёлся? — как не неприятно всё это было слушать, а причину сегодняшнего скандала узнать хотелось.

— Расстроился, что ксенологом на новую станцию назначили тебя. Он сам очень на это место рассчитывал, — недобро ухмыльнулся Ксан.

— А оно того стоит? Работать придётся много, а деньги почти те же, — я недоумённо пожала плечами.

— Ну, ты даёшь, подруга! А перспективы? Это на первых порах ксенолог там нужен только один, а когда направление достаточно «раскрутится» ты рискуешь перерасти в начальника станционной ксенологической службы.

2

А новая станция на первый взгляд показалась такой же, как старая. Разве что по коридорам бегает меньшее количество народа. На протяжении всего пути от «гриба» приёмной кабины до складов, где нас с Миком поджидали наши вещи, отправленные немного раньше и грузовым порталом, нам встретилось от силы человек десять таких же торопыг, спешащих по своим делам. Воровато оглянувшись по сторонам, я подключила с напульсника программу навигатор-экскурсовод, которая не только рисовала на полу большую и яркую стрелку — направление на склады, и дополнительную поменьше и побледнее с подписями, куда ведёт какое ответвление. На земной пересадочной станции так никогда не делала — всё равно из-за запруженности коридоров народом почти невозможно пользоваться этой функцией, да и вроде как для работников и старожилов станции такие подсказки считались чем-то неприличным.

— Боишься заблудиться? — прокомментировал мои действия Мика. — Брось, последние лет двести солеране копируют свои станции без изменений. Во всяком случае, то, что касается схемы расположения помещений.

— Всё равно, здесь всё выглядит как-то не так. Непривычно. И уж лучше я адаптируюсь к ней сейчас и поскорее, чем потом буду иметь с этого проблемы, — я содрогнулась, вспомнив первые месяцы работы, когда найти конкретное помещение было трудно, а выставлять себя салагой страх как не хотелось. Мика только пожал плечами — у него таких проблем не имелось.

— И вообще, до меня доходили слухи, что главные отличия будут не внешними, а внутренними.

— Это как?

— Какие-то изменения в структуре соподчинения. Уточнять не буду, вдруг оно на стадии разговоров так и осталось.

Не осталось. Это стало очевидным, стоило нам только ступить на территорию склада — выдачей багажа и материалов занимался человек. Да-да, обычный живой человек, не андроид, не киборг какой-нибудь. Он со скучающим видом выслушивал очередного клиента, что-то отмечал в своём планшете, удалялся в ряды полок и развалы контейнеров и возвращался оттуда, толкая гружённую тележку. И так раз за разом.

— Это что такое? — горячо зашептала я на ухо своему кавалеру, голос по помещению разнёсся гулко и неразборчиво. — У нас что, не хватило денег, чтобы поставить нормальную автоматику?! Зачем же человека на такой тупой работе использовать?

Я перебрала в памяти всех своих знакомых и их профессии. Ну не занимается сейчас никто настолько неинтеллектуальным и нетворческим трудом. Ведь даже официантки в баре у Лиарлин Мэнсон, имеющие дипломы психолога, не столько напитки разносили, сколько создавали атмосферу комфорта для клиентов заведения. А вот это: сверил, отметил, притащил — это работа для автомата, не для человека. Крайне нерациональное использование ресурса. Как там в той древней поговорке говорится, про гвозди и микроскопы?

— Это программа реадаптации жителей окраинных миров и привлечения их к работе на станции. Политика. Раз мы висим в их области космоса, значит, они должны иметь свою долю в этом бизнесе.

— Этот циркуляр я тоже читала, — перебила я, его недослушав. — Его всем рассылали. Но я не думала, что их распределят на ТАКИЕ должности! Неужели не нашлось чего поприличней?

— Значит, не нашлось. Возможно, среди соискателей не оказалось людей с мало-мальски подходящим образованием, вот для них и создали должности, на которых нужен низко квалифицированный труд. По крайней мере, других причин для этого безобразия я придумать не могу.

Прекратив шушукаться, мы двинулись в сторону кладовщика, уже начинавшего поглядывать в нашу сторону настороженно и подозрительно. «Джед Карсон» — гласила табличка на его спецовке, обычный такой дядя, белобрысый и светлоглазый, ничуть не производящий впечатления какого-нибудь ущербного. Вот разве что непривычно и даже как-то неловко было принимать подобные услуги от человека. Да и то, что он целенаправленно старался на нас не смотреть… Под конец я не выдержала и задала вертевшийся на языке вопрос в лоб:

— А смотреть прямо на человека вам религия запрещает или как?

Он вскинулся, посмотрел мне прямо в глаза и кривовато улыбнулся:

— Нас заранее предупреждали не пялиться на эти ваши, — он одним взглядом ухитрился обвести Микины и мои уши и мой роскошный, пушистый хвост. Я тут же им дёрнула нервно и пренебрежительно.

— Оно то так, — Мика вернул Джеду усмешку. — Только столь демонстративное игнорирование выглядит ещё более невежливо. А к повышенному вниманию со стороны внеземлян мы уже привыкли.

Теперь мы удостоились открытого, прямого и донельзя любопытного взгляда и последовавшего за ним града вопросов зачем, почему и вообще каково нам жить такими. Очень много вопросов, на большинство из которых мы могли только пожать плечами.

Следующий подарок судьба преподнесла мне, когда, закинув вещи в нашу общую (теперь уже общую, составленную из двух личных модулей) с Миком комнату, я шла ознакомиться со своим новым рабочим кабинетом и его, так сказать, наполнением. Наполнение не подкачало — внутри, прямо напротив двери сидела молодая женщина. Тоже, как и Джед, светловолосая, с короткой ассиметричной стрижкой и очень стильная. Я даже отшатнулась назад и выглянула проверить, не ошиблась ли кабинетом. Но нет. Надпись рядом с дверью гласила: «Дежурный ксенолог. Тайриша Манору». Вернулась назад и обратилась к уже успевшей подняться мне навстречу незнакомке:

— Простите, а кто вы такая?

— Ваш личный секретарь-помощник ларра Манору. Меня зовут Эвита Хойл, можно просто Эва, — она широко и неискренне улыбнулась.

Секретарь? Какой ещё секретарь? Зачем мне помощник? Хотя может и нужен, может этой женщине лишь немного образования не хватает для того, чтобы занять должность ксенолога или она раньше работала в какой-нибудь смежной структуре и из неё действительно получится ценный помощник. И что за обращение такое: «ларра»? Вот за эту последнюю мысль я и уцепилась.

— Знаете, Эва, — я придвинула стул для посетителей и уселась прямо напротив неё, поставив локти на стол и уложив на руки подбородок, — давайте без излишней официальщины. Зовите меня Тайриша или даже просто Тай.

— Хорошо, ларра Тай.

Мне захотелось побиться головой об стол. Никогда ни над кем не начальствовала и даже в кошмарных снах такого не видела. Вот как я должна с ней общаться?

Следующие два часа ушли на выяснение квалификации ларры Хойл. Не могу сказать, что мне подсунули «кота в мешке», заявленной специальности она вполне соответствовала. Вот только зачем мне сотрудник типа: могу печатать, могу не печатать, могу выполнять разные мелкие поручения, да ещё абсолютно незнакомой со спецификой работы ксенолога? Обуза. Ещё спустя четыре часа, отработав полную смену, я с гудящей головой выползла из собственного кабинета. Как же, однако, трудно растолковать абсолютно постороннему человеку, в чём будет заключаться наша (моя!) работа, вместив всё, чему меня много лет учили не самые худшие специалисты в несколько лекционных часов.

К своему жилому модулю я брела тихо и медленно, понуро опустив плечи, чего не делала раньше никогда. Лёгкая стремительная походка и горделивая осанка давно стали частью моего образа, ещё с юношеских уроков бальных танцев, на которые я потратила года два. Сейчас же организм решил взять «отгул», экономя на всём, что считал второстепенным. В ухе пискнула телефонная гарнитура и приятным Микиным голосом осведомилась, не желаю ли я с ним пообедать?

— Да, — коротко ответила я. Правда, что язык не устаёт, зато горло в паре с нижней челюстью ощутимо побаливало.

— А чего так невесело?

— Потом.

Телефон беззвучно отключился раньше, чем я успела сообразить, что понятия не имею куда идти, зато ожил напульсник: сама собой запустилась программа «навигатор» и через полминуты у моих ног нарисовалась голографическая стрелка с недвусмысленной надписью: «Тебе туда». Зараза. Вот ведь знала, что не стоит ему давать «покопаться в настройках» моего личного электронного помощника.

Мика обнаружился в одном из нижних помещений тора, отведённых под небольшие автоматические кафешки. Несмотря на малые размеры, забегаловка казалась просторной, наверное, из-за пустоты — занята была всего пара столиков, да и те отгорожены низкими, полупрозрачными ширмами. Кивнув знакомым, я пробралась столику у стены, за которым меня ждали Мика и мой сегодняшний обед. Приветственно клюнув его куда-то в район скулы, я опустилась за стол. Так, что тут у нас? Так уж получилось, что если я не высказывала желание съесть что-нибудь конкретное, он выбирал меню на свой вкус и в соответствии с рекомендацией моего личного искина Домового по рациональному питанию. А что такого? В конце концов, у него замечательно получается сочетать вкусное с полезным да ещё время от времени находить что-нибудь оригинальное. Как, например, сейчас. Кусочки не то овощей, не то фруктов, залитые густым молочным соусом. Запах…, не понять на что похоже, но определённо аппетитно. Первый хрустящий ломтик исчез во рту, затем второй, третий, опомнилась я только когда тарелка опустела наполовину и, наконец, соизволила заметить, что мой доктор, с тех пор как поднялся чтобы меня поприветствовать, молча и неподвижно сидит и отрешённо пялится сквозь стену. Нет, не на стену, я присмотрелась — из однородной матовой серости постепенно начали проступать какие-то смутные очертания, вскоре трансформировавшиеся в окно в рекреацию. Ничем другим этот гигантский провал, заполненный радужными полусферами энергетических куполов с редкими вкраплениями уже готовых зданий быть не мог. Если солеране выполнили и сдали свою часть станции достаточно быстро, то наши до сих пор спорили, чем заполнить рекреацию. Копировать её проект с земной не хотелось, да и смысла не имело. Сделать что-то взамен предложений было столько… А пока пустые провалы на месте будущих зданий, сооружений и парка (а как же без него?) были прикрыты силовыми куполами. Безрадостная картинка. Неудивительно, что во всех остальных местах панорамные окна были затемнены до полной непрозрачности. — Как ты это сделал? — я оглянулась чуть подальше — там стена так и продолжала оставаться стеной.

— Станционного искина попросил, — ответил он так безразлично, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

— А он здесь есть? — На земной станции точно не было. Разве что у кого из сотрудников, кто предпочитал доверить ведение хозяйства в своём личном модуле искусственному интеллекту. Как я своему Домовому, например. Но в масштабах целой станции точно ничего такого не имелось.

— Есть, — Мика отвернулся от унылой картины незаконченной стройки. — Я же говорил, что здесь несколько изменена система распределения управляющих функций. Та вылазка, которую провернул Дэн со своей командой, очень ясно показала слабое место в безопасности станции — стоит только убрать Кея Гордона и вся система летит к чертям. К тому же найти ещё одного такого надёжного человека, который к тому же будет отдавать всё своё время делам станции, как это делал наш бывший начальник, непросто. И даже он поначалу занимался этим по необходимости, из желания отвлечься от собственных невесёлых обстоятельств.

— И поэтому большое начальство решило забрать управление у разума органического и передать искусственному? По-моему, не лучшее решение, — ещё один аппетитный кусочек захрустел на зубах. Интересно, что это такое? Никогда раньше не пробовала и даже примерно определить не удаётся, что это за оно.

— Частично. А частично расширить власть начальников отделов. Ты, например, перед начальником станции не столько отчитываешься, сколько ставишь его в известность о принятых решениях. Ну и если где-то требуется согласовать твою работу с работой других структур, он тебе об этом сообщит. Так же будет работать и наш главврач. Так же и начальник ремонтников. И прочие. На долю Люпа Дегира остаётся координатура, и прочие представительские функции, куда же без них.

Я сидела и переваривала полученную информацию. Нет, расширение собственных прав и обязанностей меня не слишком взволновало. Я и раньше умудрялась неплохо справляться без начальственной указявки. Зато, оказывается, понятия не имела, как зовут руководителя ЭТОЙ станции… Начальник — это Кей Гордон. Точка. И я даже ни разу не задумалась, что это совсем другая структура, у которой будет другой руководитель. Вот и доверяй таким растяпам ответственные должности! Однако хватит самокритики. Для самолюбия не полезно, а оно мне ещё понадобится.

На зубах захрустел очередной (последний!) кусочек потрясающе вкусного обеда.

— Забыла спросить, а что это такое я ем?

— Ромпения, — Мика улыбнулся и, несколько оживившись, пару раз стукнул кончиком пальца по сенсорной панели. На встроенном в стену экране, заслоняя панораму строящейся рекреации, появилось незнакомое мне растение. То ли дерево такое густое, то ли кустарник слишком высокий — с инопланетной флорой никогда нельзя угадать заранее, с тонкими, игольчатыми светло салатовыми листочками, и мохнатыми плодами иззелено-чёрного цвета. — Самое распространённое растение на Лидре, а в одомашненном виде ещё и главная сельскохозяйственная культура. Видишь ли, эта забегаловка предназначена для местных, и рассчитана на их вкусы. По крайней мере, администрация позаботилась о том, что бы они могли найти привычную для себя пищу.

Параллельно рассказу шёл коротенький ролик, как из этого растения получилось то, что лежит у меня на тарелке. А что, толково придумано. И познавательно и примерно представляешь, что именно собираешься съесть. Кстати, я ошиблась: тот соус, что я приняла за молочный, оказался сваренным из сока того же растения с добавлением каких-то специй. Полностью аутентичное блюдо. А что же жители самой Лидры? Я огляделась по сторонам: кто-то за то время что мы обедали, уже успел уйти, но их место, опять же, заняла шумная компания ребят, прибывших вместе с нами с Земли.

— Что-то никого из них я здесь не вижу.

— Логично. Я тоже. Аборигены, вместо того, чтобы жевать приевшиеся им ещё дома овощи, рванули пробовать деликатесы с прародины. Так что здесь только наши, пробуют экзотическую кухню и наслаждаются относительным уединением.

— Я вижу, ты тоже уже начал разделять на «наши» и «не наши», — хмыкнула я, вспомнив свой собственный опыт общения с внеземлянами. Нет, Джаред Карсон был вполне ничего себе дядя, но вот моя так называемая секретарша… Мда.

— При более тесном общении, — Мика снова помрачнел, — разница становится такой, что её не хочешь, а заметишь. Ты себе даже представить не можешь, что сегодня у нас творилось в клинике! Оборудование толком не распаковано, а что распаковано, то не настроено, специалисты друг с другом не знакомы, не говоря уж о том, чтобы выяснить квалификацию друг друга, больные уже начинают поступать, а тут ещё куча какого-то непонятного народа под ногами болтается. Какие-то технички и санитарки обоего пола, которые пытаются выполнять абсолютно бесполезную работу, которой их обучили и тем самым ещё больше мешают врачам.

— Подожди, какие больные? — выловила я из его рассказа непонятное. — Я не слышала, чтобы на станции случилась какая-то серьёзная авария, чтобы загрузить вас работой.

— Это не наши. Это с Лидры и Эгрегора. Ещё в ближайшее время с Непры партия ожидается.

— Откуда?! Станция же ещё не работает!

— А попробуй это объяснить людям, которые чуть ли не за полгода записывались в очередь, чтобы попасть в наш медцентр. У кого-то такие проблемы, которые силами местных специалистов не решить, кому-то элементарно диагноз поставить не могут, для чего-то на планетах оборудования подходящего нет. А тут, считай под боком, появляются блага цивилизации, до которых не нужно добираться несколько месяцев! Большинство мы короткой дорогой будем переправлять на Землю, но хотя бы всех по первому разу осмотреть и дать предварительное заключение мы должны. Так что у нас там сегодня наблюдался локальный конец света.

Он неопределённо мотнул головой в сторону окна, я вслед за ним вгляделась в прозрачную даль. Да, после такого трудового дня я бы тоже медитировала на пейзаж.

— Это там ты сейчас работаешь?

— Угу. Вон то трёхэтажное здание палевого цвета. Одно из немногих полностью готовое к эксплуатации. И хорошо, что я не заведую этим бедламом: отработал свою смену — ушёл. И пусть кто-нибудь другой думает, как в таких условиях можно организовать нормальную работу.

Я помрачнела. Мне такие перспективы не светят, потому что помощницу выделили мне лично. Настал мой черёд жаловаться.

— Знаешь, — Мика откинулся на спинку стула, — если твоя проблема заключается только в том, чтобы занять помощницу чем-нибудь отдалённо полезным, чтобы она тебе хотя бы не мешала, у меня есть идея.

— Излагай, — я заинтересованно приподняла голову.

— Поручи ей сбор информации по расам, которые ожидаешь увидеть здесь в первую очередь, но закрой доступ к ксенологической литературе. Может и выловит что полезное из общего потока данных. Кто знает?

— Да? — усомнилась я. Вообще-то так называемые общедоступные источники содержат такое количество небылиц… — На первое время, может, сойдёт, а там что-нибудь ещё придумается.

Проблемы. Как там говорил Отшельник: «Нужно карабкаться вверх, чтобы не начать скатываться вниз», или что-то в этом роде. Да уж, попытаться руководить действиями хотя бы одного человека — совершенно новый для меня опыт. Ух, как же не хватает старого ящера, с его философским взглядом на всё подряд, пообщавшись с которым, жить становится намного проще.

— А как там Ненни-Ро, она же должна отвечать за эту станцию от солеран? — продолжила я свои рассуждения вслух.

— Судя по всему, уже на месте, — ответил Мика и, снова развернувшись к окну, указал куда-то в направлении центра рекреации. — Пока ещё не воссоздан рельеф, вход в её жилище отлично просматривается из окна приёмного покоя.

— И как, наплыва паломников и любопытствующих не наблюдается? — поинтересовалась я, прикинув, что сама бы не отказалась пообщаться с чешуйчатой подружкой. И заодно, устроить разнос за эксперименты над здоровьем и психикой моего Мика, который после воскурения травки для улучшения памяти не один день отходил, а от любых лекарств, кроме холодного компресса на лоб отказывался. До сих пор у меня не было случая выразить драконихе своё «фе».

— Нет. Мало кто может его опознать в серовато-каменной полусфере с относительно небольшой дырой в центре, — Мика снова улыбнулся. — А сама она пока оттуда не показывается.

— Может в гости сходить, — задумчиво протянула я и прикинула расстояние. Нет, сегодня точно не соберусь.

Зато эта идея вспомнилась мне, когда после начала трудового дня я почувствовала себя в собственном кабинете крайне неуютно. А всё она, секретарша. Сидит, спина напряжённо выпрямлена, делает вид, что полностью погружена в работу и осознаёт её важность. Смех, да и только. Пока даже мне особо делать нечего. Зато вовремя вспомнила, что у меня ненормированный рабочий день и я сама себе начальник, а потому со спокойной совестью могу отправиться навестить дракона-покровителя этой станции, которая скрывается за скромной должностью смотрителя солеранской техники.

Осталось только исхитриться это сделать, потому как свободного доступа в рекреацию по-прежнему нет. Я замедлила шаг, и остановилась напротив большого панорамного окна, кольцом опоясывающего весь тор, сейчас затемнённого. Прямо напротив моего лица начало формироваться небольшое прозрачное окошко. Это местный искин шустрит? Молодец, запоминает вкусы и привычки постоянных обитателей станции и учится подстраиваться под них. Надо будет познакомиться с ним поближе, как бы странно это ни звучало. Сейчас, если бы знала как обратиться, было бы у кого спросить как попасть к драконьему жилищу. Мой взгляд зацепился за трёхэтажное здание, выкрашенное в приятный глазу светлый цвет. Это там работает мой Мика и оттуда виден вход в пещеру Ненни-Ро. Я потянулась к гарнитуре телефона.

— Мика? Как к тебе можно попасть?

— Я на работе, — недовольно отозвался его голос в моём ухе. — Нет, сюда нужно лечь полностью, а не только ногу уложить. В таком режиме сканер-диагност не работает.

— Я знаю, — быстро затараторила я. — Мне нужно попасть в ваш приёмный покой. И вылезть из его окна.

— Понятно, — и после секундного размышления: — Сядешь на обычную внутристанционную авиетку, введёшь координаты медцентра, она тебя доставит к нашему порогу. Другим способом, пока, к нам не попасть. А от дверей брякни мне, я сам тебя выведу.

Интересно зачем? Неужели бы я сама не разобралась, что где у них находится?! Строили-то его с учётом, что придётся принимать кучу народа, впервые попавшего на станцию вообще и в клинику в частности. Но спросить не успела — Мика уже отключился.

3

Два шага по приёмному покою, открытая створка окна и только русый хвост мелькнул — я уже стою под серым искусственным небом пересадочной станции и зябко передёргиваю плечами. До чего же неприятное ощущение — несколько десятков неприязненных взглядов в спину. Хвала Микиной предусмотрительности и тому, что он догадался встретить и проводить меня мимо толпы ожидающих своей очереди на приём. Так просто к вожделенному кабинету они бы меня не пропустили. Наверное, из-за того, что не привыкла к настолько негативной реакции на себя, я поспешила убраться из клиники, сиганув из окна, и даже не удосужилась предварительно глянуть, куда собираюсь идти. Зато теперь осматривалась с немалым любопытством.

— Ты только до силовых куполов постарайся не дотрагиваться, — Мика высунулся из окна по пояс. И очень своевременно подоспел со своим предупреждением, а то у меня так и чесались руки потрогать край гигантской радужной полусферы, начинавшейся буквально в паре шагов от меня. — Сработает сигнализация — придётся долго объяснять, что ты забыла на закрытой территории.

И исчез, прежде чем я успела его поблагодарить. Вытянув как можно дальше шею (ну нет бы, на секунду задержаться на подоконнике!) я осмотрела окрестности. Вот она. На фоне радужно переливающихся пузырей силового поля каменно-серый купол драконьего жилища был заметен очень хорошо. Даже удивительно, если учесть, что пещеру Отшельника фиг найдёшь, пока в неё носом не упрёшься.

Тропинка получилась узкой и извилистой донельзя. Где-то между соседними куполами можно было пройти относительно свободно, где-то с трудом удавалось проскользнуть бочком и на цыпочках, а где-то купола смыкались, и приходилось разворачиваться и идти назад. И при этом ровный, сероватый свет, тишина такая, что уши глохнуть начинают и полное одиночество. Как следует прочувствовать себя сказочной девочкой, блуждающей по зачарованной стране мне не удалось — дорога закончилась и я упёрлась в серый, шершавый камень своей цели, высокий и пологий ровно настолько, чтобы забраться на него можно было и без подручных средств, но сделать это было достаточно тяжело. Раз, два, переходим с двух конечностей на четыре и упрямо карабкаемся вверх. Первый метр преодолён, второй, ну же зараза чешуйчатая окопалась, как будто во веки веков никого видеть не желает! Пятый метр, шестой, склон выравнивается и начинает казаться, что можно выпрямиться в полный рост… и тут же опять опуститься на корточки, потому как взбрыкнувшее чувство равновесия повело тело назад. Даже пот прошиб. Знала бы, с чем придётся столкнуться — ни за что бы не полезла. Но не сворачивать же теперь, когда уже почти добралась, и всего-то делов осталось — нырнуть в тёмный провал на самой макушке купола. Но медлю, присела на край дыры, свесила ноги, и заглянула в её почти непроницаемый мрак. Что-то не тянет меня прыгать в неизвестность.

— Ну, чего на входе застряла, — рядом с моим бедром из провала показалась чешуйчатая и клыкастая голова Ненни-Ро и продолжила довольно сварливо. — Заходи, пока кто-нибудь не заметил тебя здесь.

Я прыгнула. И почти сразу приземлилась в центре гостиной, почти такой же, как была у Отшельника, разве что с учётом того, что здесь вход располагался не в стене, а на потолке. Довольно высоком потолке, метра четыре будет. Опять какие-то игры с пространством, потому как попробуй я спрыгнуть с такой высоты без подготовки, отбитыми пятками не отделалась бы, а тут ощущение было, как будто, максимум, с табуретки соскочила. Сколько раз уже сталкивалась, а к чудесам инопланетных технологий всё никак не могу привыкнуть. К примеру, сверху от входа «пещера» казалась местом тёмным и мрачным, а на самом деле здесь оказалось светло и довольно уютно. Насколько вообще может быть уютный каменный грот, уставленный лишь самым необходимым минимумом мебели.

— Хорошо, что ты пришла, — хозяйка пещерных покоев остановилась напротив меня и уставилась с трудно распознаваемым выражением на морде. Впрочем, то, как нервно вибрирует её горловой резонатор, знающему человеку может сказать о многом.

— А могла ведь плюнуть и свернуть с полпути, — я автоматически сунула в рот средний палец, под ноготь которого умудрилась загнать осколок каменной крошки. — С таким экстремальным туризмом в ближайшее время гостей можешь к себе не ждать.

— Это пока. Потом здесь будет холм, полностью покрытый мхом и местами поросший кустарником. Не так уж трудно будет взобраться даже для таких неуклюжих созданий как люди, — немного высокомерно начала она, но тут же сменила тон на более сердечный: — Я вообще-то думала, что если вы с Миком соберётесь в гости, то воспользуетесь входом с Изнанки. У тебя же по-прежнему имеется отмычка нашего производства? Точки входов расположены так же, как и на той станции, где ты раньше работала, ко мне можно попасть с осевой опоры. Всё очень просто.

— Я о такой возможности даже не подумала. И вообще, была на Изнанке полтора раза, а потому плохо там ориентируюсь, так что ждать, пока я постучусь к тебе откуда-нибудь изнутри, не стоит.

Уголки рта Ненни-Ро уныло обвисли — несмотря на всю непохожесть наших рас, драконья мимика настолько выразительна, что эмоции читаются на раз. И чем таким я её расстроила? Ну не добралась тем способом, выбрала другой — велика ли разница?

— У тебя было какое-то дело?

— Да не, так, проведать забежала, — немного покривила душой я. Если её ещё начать отчитывать за эксперименты с куревом — совсем в депрессию впадёт. — Узнать, как ты тут устроилась и вообще как у тебя дела.

— Устроилась, как видишь, хорошо, а дела, — она издала долгий трепещущий вздох и словно съёжилась, став почти одного роста со мной.

— Что-то случилось? — подтолкнула я её к откровенности. Нет, ну видно же, что ей чуть-чуть не хватает, чтобы вывалить на меня свои неприятности.

— Ничего не случилось! Только всё идёт в пятый складчатый желудок серых шепров зыбучих песков, а я ничего не могу сделать! Вот какой из меня дракон-покровитель, если станция ещё не проработала и пары суток, да и то в ограниченном режиме, а уже готова развалиться?! — она прекратила метаться по комнате, остановилась и уточнила, видимо для моего спокойствия. — Фигурально, не буквально, конечно.

— А ты что-то можешь сделать? — то, что речь идёт об эффективности работы, а не о том, что гигантский бублик переломится пополам, я и так поняла.

— Наверное, что-то могу. По крайней мере, должна, — начала она более-менее рассудительно, а потом опять почти сорвалась на крик. — Только я не знаю что!

— А спросить у старших и мудрых? — понятно, что тут происходит, и эта тоже нервничает и боится, что не справится.

— Именно поэтому я и рада, что ты нашла время зайти. Можешь отправить меня к Отшельнику? — она искательно заглянула в мои глаза. Нет, всё-таки молодые драконы — потрясающе непосредственные существа. Да и старые тоже свои эмоции особо не скрывают, они их просто не имеют. Но это так, к слову.

— Это ты на это намекаешь? — я достала из кармана ключ от всех дверей, с которым не расставалась. Уж для кого, а для Ненни-Ро моя неспособность попасть куда-либо ещё кроме жилища её наставника, секретом не была. — А сама ты не можешь?

— Вообще-то могу, — она заметно смутилась. — И даже почти всегда лопадаю куда надо, но именно сейчас было бы очень некстати заблудиться в пространстве.

— А у меня с гарантией, — криво усмехнулась я. Вот как, даже из чужих недостатков можно извлекать пользу. — Насколько ты там планируешь задержаться?

— Час, два, день, — она неопределённо взмотнула гривой. — Как получится. Я же не знаю, сколько времени займут наставления.

— Не годится. Меня уже через пару часов разыскивать начнут. И вообще, в самом начале работы отлучаться со станции на неопределённое время будет не слишком правильно.

— Ладно-ладно. Ты только меня отправь, сама можешь здесь оставаться.

— Хорошо, — легко согласилась я. А чего дальше тянуть? Мне эта услуга не будет стоить практически ничего. Разве что вымокну, но за последние месяцы я столько времени проводила в разнообразных водоёмах, что удивительно как жабры не отрасли. Пока мы шли к личным апартаментам драконихи, мой мозг автоматически начал проигрывать последовательность предстоящих действий: как я залезаю в бассейн, открываю вход, выныриваю, отжимаюсь и направляюсь домой. Стоп. А как я это сделаю? Выход-то находится на потолке. Ненни-Ро, когда я задала ей это вопрос, замялась:

— Ой, я об этом не подумала. Выход для людей пока не доделан. Сама я могу вытолкнуть тебя на поверхность…

— … но как раз в тот момент тебя здесь не будет, — подхватила я. — Другого выхода у тебя нет?

— Только через Изнанку, — смущённо призналась она. Мы остановились и уставились в глаза друг друга. — Может, всё-таки попробуешь через неё? Там как раз есть выход недалеко от твоего жилого модуля, — начала она меня уговаривать. Видно сильно не хотелось откладывать уже запланированное путешествие к наставнику из-за каких-то препятствий чисто технического порядка.

— Я же там заблужусь! — ну, да, все свои полтора визита на Изнанку я послушно следовала сначала за Миком, потом за бойцами СБ, даже не пытаясь самостоятельно определять направление. Страшновато туда соваться без провожатого, и моего доктора теперь в любой момент с работы не сорвёшь — у него приём. Нет, всё-таки была своя прелесть в его свободном расписании.

— А я тебе план покажу, — тут же предложила Ненни-Ро и свернула к своему рабочему кабинету, при всей похожести драконьих жилищ, у неё здесь было гораздо больше коридоров, чем пространственных дверей. План мы не только просмотрели, но даже наметили кратчайший маршрут и скопировали его в мой напульсник, присоединив к программе-навигатору. Нет, топографическим кретинизмом я не страдаю, но в невесомости, где приходится ориентироваться не в двух, а в трёх измерениях, а приметы пути весьма нечёткие, такая подсказка лишней не будет.

Вынырнув из спального бассейна Ненни-Ро, я пождала, пока с меня стечёт вода. Умная, водоотталкивающая ткань, из которой были сшиты почти все мои теперешние костюмы, неплохо справлялась с этой целью. Водоотталкивающая не в смысле водонепроницаемая (такая ткань ещё и не «дышащая» к тому же), моя намокает в воде как всякая нормальная одежда, зато по выходе из неё, самостоятельно избавляется от излишка влаги. Такой гардеробчик обошёлся мне «в копеечку», но, промучившись пару недель с постоянно влажной, а то и мокрой одеждой, я плюнула на экономию и решила, что собственный комфорт важнее.

Изумрудно-зелёный, очень яркий, мох жадно и благодарно впитывал потоки льющейся с меня воды, а взявшийся невесть откуда тёплый поток воздуха быстро и качественно подсушил волосы. Хорошо. В наших бассейнах и прочих купальнях тоже имеются сушилки, готовые позаботиться о комфорте человека, но выглядят они откровенно технологично, не то что эти драконьи ухищрения. Из густого мохового ковра красным бочком подмигнула болотная ягодка и был то всплеск генетической памяти доставшейся от предков охотников-собирателей или начиналась клептомания, не знаю, но сорвала и сунула я её себе в карман, почти не задумываясь. Зачем сунула? Для человека они не съедобны (для драконов — да, но только теоретически, а вы попробуйте выцарапать из мха крохотную ягодку когтистой драконьей лапой!). Нет, с одной — двух ничего не будет, а вот пять-шесть уже могут вызвать расстройство желудка и продолжительный понос. Но выбрасывать не стала, так и перекатывала в пальцах округлый глянцевый шарик, сунув руку в карман.

Изнанка встретила меня всё тем же неярким, рассеянным светом, льющимся непонятно откуда и невнятным гулом-шорохом спрятанных за громадными кожухами механизмов. Это я уже вдела, к этому я уже была готова. Как и к тому, что стоит ступить с площадки опоясывающей центральную колонну, как тело утрачивает вес и становится лёгким, словно пушинка, и неповоротливым, как… как в невесомости. Ни с чем иным это сравнить не получается. Но только до тех пор, пока не найдёшь поверхность, от которой можно оттолкнуться и дальше можно относительно комфортно передвигаться в заданном направлении.

Полчаса — полёт нормальный. Вот интересно, а техники, и прочий обслуживающий персонал, которому приходится время от времени здесь бывать, тоже ползут с такой черепашьей скоростью или всё-таки пользуются чем-то вроде ракетных ранцев? Нет, ну правда, расстояния громадные, а пользоваться приходится только собственной мускульной силой (не безграничной и не самой эффективной). Некоторое время этот вопрос был главным, что меня занимало. Как и то, как бы поаккуратней узнать ответ на него, не раскрывая причины своего интереса, потому как сильно я сомневаюсь, что это в порядке вещей — прогуливаться по «техническому подполью» станции когда вздумается.

Изнанка — это такое особенное место, где очень быстро привыкаешь, что единственным живым и движущимся предметом являешься ты сама, а потому постороннее шевеление, мельком засеченное боковым зрением в одном из ответвлений от моего основного маршрута, сразу привлекло моё внимание. Я даже свернула в сторону, хотя, из боязни заблудиться, и обещала себе не отклоняться от маршрута. Да ну. Навигатор включен, напульсник всё время ведёт съёмку в фоновом режиме, в случае чего запись можно отмотать назад и с её помощью вернуться на исходную точку. А чего это я паникую? Тут же всего пару шагов в сторону нужно сделать. Нервишки пошаливают, не иначе. Ощущение такое, словно кто-то в спину смотрит, таким непонятным внимательно-безразличным взглядом. Вроде и нет ему, этому неведомому до меня никакого дела, а наблюдает, ловит каждое моё движение. Брр. Я даже пару раз оглянулась, проверить действительно ли я здесь одна.

Движение мне не почудилось. В паре метров от ближайшей стены завис голубовато-зелёный шар (такой неверный, изменчивый цвет ещё называют «цветом морской волны»), размером с футбольный мяч, который время от времени вытягивал ложноножки в безнадёжной попытке дотянуться до ближайшей поверхности. Красивое и в то же время жалкое зрелище. Я подплыла к нему поближе и взяла в руки. Вообще-то у нас есть даже специальная инструкция, предостерегающая хвататься за незнакомые формы жизни, но дело в том, что этого зверя я знала. Амёбник с РВ-16, планеты даже не удостоившейся собственного удобоваримого названия и известной, преимущественно, как родина этих существ, которые использовались очень многими галактическими расами в качестве домашних любимцев. Безобидные, удивительно красивые и при том неприхотливые в содержании — они пользовались большой популярностью. Вот только откуда он здесь взялся? Сжавшийся было в моих ладонях шарик, постепенно начал расслабляться, а потом выпустил несколько пар ложноножек и судорожно вцепился ими в мою руку.

— Э, нет, приятель, так не пойдёт, руки мне нужны свободными.

Я кое-как отцепила амёбника от себя, замотала его в коротенькую юбку, которую, как и большинство хвостатых носила поверх брюк, с некоторым трудом закрепила получившийся кулёк на поясе и продолжила путь.

Путешествие получилось довольно долгим и изматывающим. Пару раз звонили ребята из службы сопровождения с мелкими орг. вопросами, да Мика узнавал как у меня дела и где меня лучше всего встретить (хорошо, что связь здесь всё-токи работала). Дополнительную ноту разнообразия вносил внезапно разнывшийся палец, который я повредила пока карабкалась ко входу в драконье жилище. Скучно. Впечатление о прошлых визитах на Изнанку отложилось где-то глубоко в подкорке ожиданием какого-то не то подвоха, не то приключения. Ну не считать же за таковое находку этого вот зверя, в самом деле! Мало ли благодаря какому случаю, он мог здесь очутиться? Сбежал от кого-то из работников станции, или монтажников (они сдали объект, и ушли со станции совсем недавно), а в какие тонкие щёлки они способны пролезть, даже представить сложно.

Все эти соображения я вывалила на Мику в то время, когда он обрабатывал мой многострадальный палец. Чтобы отвлечься от ноющей и дёргающей боли, которая не собиралась униматься и даже, кажется, потихоньку усиливалась. Ну а для того, чтобы разглядеть опухоль даже присматриваться особо не приходилось.

— Ты не права, — Мика покосился на амёбника, блаженствовавшего в ванночке с питательной кормосмесью и вернулся к своему занятию. — У тебя сложилось превратное впечатление о лёгкости доступа на Изнанку. На самом деле, она весьма неплохо изолирована от остальных помещений станции.

— Хочешь сказать, его туда кто-то специально пронёс? — я тоже перевела взгляд на находку, и вздрогнула от острой, но, к счастью, кратковременной вспышки боли — Мика извлёк из под ногтя кристаллическую занозу.

— Да нет, — он пожал одним плечом, ловко накладывая заживляющий гель. По комнате разнёсся запах лимона и мяты, лекарство холодило, боль успокаивалась, но поднятая тема уже начала интересовать меня сама по себе, а не только как средство отвлечения. — В этом нет никакого смысла. Скорее всего, зверя действительно потеряли.

— Тогда давай дадим в сети объявление о его находке, — на мой взгляд, пришедшая на ум идея была удачной, — но не скажем, где именно я его нашла.

— Если хозяин откликнется — то всё нормально, а если нет — у нас появится тема для размышления, — задумчиво кивнул Мика ушастой головой и одним движением свернул походную аптечку.

4

За Кляксом так никто и не пришёл, даже не смотря на то, что я не только дала объявление в станционной сети, но и растрезвонила о своей находке всем знакомым. Более того, заметив, что в одиночестве, когда мы с Миком оба уходим на работу, зверь инопланетный начинает грустить, я начала брать его с собой, так что видела его добрая треть сотрудников станции. А что? Беспокойства от него никакого нет, распластывается себе по плечу экзотическим эполетом и замирает, а когда я сажусь, соскальзывает на колени и начинает мелко подрагивать, напрашиваясь на ласку. Первый раз застав такую картину моя личная помощница, Эва, брезгливо сморщила носик:

— И как вам не противно до этого дотрагиваться? — такое непринуждённое замечание с её стороны — результат моих немалых усилий по созданию непринуждённой обстановки на рабочем месте. Но от обращения «ларра» мне так и не удалось отделаться.

Я недоумённо посмотрела сначала на неё, потом на Клякса. Кстати, так я его прозвала за способность растекаться в совершенно плоский блин с неровными краями, когда поняла, что надо же к нему как-то обращаться, когда зовёшь, да и вообще, называть хоть как-то. В ответ на меня уставился лучистый серо-голубой глаз, почти не отличимый по цвету от остальной поверхности тела амебоида.

— А почему мне должно быть противно? — я провела по боку собравшегося в упругий шар зверя — тело его начало меленько подрагивать от удовольствия. Удивительно благодарная тварюшка.

— Ну, они же такие, — Эва скривилась, пытаясь подобрать сравнение, — как лягвы, или лягухи, только без зубов.

Я опять посмотрела на своего питомца. Да, зубов нет. Так и земные лягушки их не имеют. Или я что-то путаю, и моя помощница имела в виду нечто совсем другое? Кинув на неё осторожный взгляд, открыла краткий справочник туриста по Лидре. Так, что у нас тут с фауной? С наземной фауной, так же как и с флорой было туговато. Зато в разделе описывающей пресноводную живность отыскались и лягухи и лягвы — малосимпатичные создания, покрытые сверху толстым слоем слизи и действительно чем-то напоминающие земных лягушек. С моим Кляксом точно ничего общего. Может, её ввела в заблуждение глянцевая, на вид словно бы мокрая кожа? Но попробовать потискать я его не предложила. Ещё чего. Будут тут хвататься за моего зверя всякие посторонние!

Спустя неделю, которую мы отвели на ожидание, не объявится ли хозяин Клякса, Мика предложил воспользоваться другими способами выяснения истины. К тому времени к нему привыкла и уже почти начала считать его своим, а потому идею восприняла без энтузиазма. Я даже звонила Кеми на земную станцию, консультировалась по вопросам содержания амебоидов в домашних условиях. Мика, не сразу сообразивший, что меня расстроило (по правде говоря, пришлось сказать ему об этом прямым текстом), устроился рядом и, закинув руку мне на плечи, прижал к своему боку.

— Ну, хочешь, мы, если найдём бывшего хозяина, предложим ему отступные за зверя?

— Хочу, — не стала я упираться. — Но неужели так уж обязательно его искать?

— Во-первых, мне просто интересно, откуда он взялся, — начал перечислять мой любимый с отвлечённо-серьёзным видом. — Во-вторых, хочется отвлечься от рабочей рутины, в которую в последнее время мы с тобой погрузились. Ну и потом, неужели тебе самой не надоело ждать, что вот-вот появится кто-то, кто имеет на твоего Клякса гораздо больше прав и отнимет любимую игрушку?

— Он не игрушка! — сердито возразила я на последнее предположение и легонько пихнула его в бок. Остальное крыть было не чем. Мы действительно проводили за профессиональной деятельностью гораздо больше положенных шести часов. Он — осваивая практику командной работы, я — перераспределяя время между обучением будущей помощницы хоть чему-то полезному и проверкой подготовки всех систем к приёму инопланетников (раньше мне ничем подобным заниматься не приходилось, но раньше я и не присутствовала при вводе пересадочной станции в эксплуатацию, а хотелось, чтобы всё работало безупречно). И тут уже был выбор между тем, трепать нервы людям самой или их из меня будет выматывать Эва. А с ней, как я уже упоминала, было непросто. Последним камнем преткновения стало моё требование давать ссылку на источник, откуда взято то или иное утверждение в каждом случае, а если источников несколько, то указывать все. Это увеличивало её работу в разы, но зато так она приобретала хоть какую-то практическую ценность. А как иначе выяснить, встретилась ей обычная журналистская «утка» из разряда «горячие сенсации» или описание малоизвестного факта? Вот, к примеру, информация выуженная с форума на котором общаются профессиональные повара, оказалась весьма любопытной: галиты (вполне себе антропоморфная внеземная раса) когда бывают на Земле с экскурсией или в деловых поездках, в ресторанах всегда заказывают блюда с большим содержанием соли (потому так и прозваны). Везде, кроме морских побережий, там они могут с удовольствием потреблять даже волне пресную пищу. Не знаю, понадобится ли мне когда-нибудь эта информация в работе, но факт сам по себе интересный.

— Ну, так как? — вернул меня Мика от отвлечённых размышлений. — Как на счёт сходить в гости к Ненни-Ро?

— Почему к ней? Посему не в станционную СБ обратиться? Всякие непонятные случаи — это же по их части.

— А с чем обратиться? Нашли безобидную, в общем-то, зверушку в неположенном для неё месте? Нет, смеяться над нами не будут и на заметку этот случай возьмут, но вряд ли станут немедленно что-то предпринимать. А Ненни-Ро осуществляет постоянный контроль за Изнанкой, правда в основном за солеранской её частью, но всё равно может, даже сможет что-то умное подсказать. Так как? Звоним, договариваемся о встрече?

О, против такого варианта развития событийюж. я ничего не имела. Хотя подождите, какое «звоним»? Обычно с солеранами, живущими среди людей, можно связаться только если лично притопать ко входу в их жилище.

— Звоним? Дракону?

— А она как раз подключилась к станционной сети и взяла себе номер, — он пожал плечами и ухмыльнулся. — И как раз сегодня забегала к нам в клинику, навела там шухер, а, заодно и мне свой адресок скинула.

— Да? Неужели она разбирается в человеческой медицине? — как-то это не вязалось с моими представлениями о чешуйчатой подружке. Нет, нормальную физиологию человека она знала точно, иначе не стала бы Мике всякие травки для разблокировки памяти подсовывать. Но современный медцентр автоматизирован настолько, что врачи из лекарей постепенно начали превращаться в операторов медицинской техники.

— Нет, она так, с визитом вежливости зашла, заодно откомментировала всё, что увидела, — ухмылка переросла в широкую улыбку. — К примеру, зависает над плечом у кого-то типа дядьки, который у нас теперь вместо робота-уборщика полы драит и спрашивает: «А что это вы тут делаете? А зачем?». Ручаюсь, идиотами себя почувствовали не только бедолаги, с которыми она успела побеседовать, но и те, кто давал им такие тупые задания.

— Вместо? Это как? — задала я вопрос скорее сама себе, чем Мике. Случалось мне конечно и исторические фильмы смотреть и участвовать в интерлюдиях с эффектом присутствия, но как там люди справлялись с уборкой и прочими хозяйственно-бытовыми мелочами, я не запомнила. Несмотря на то, что вопрос был почти риторический, Мика всё-таки ответил:

— При помощи ведра с водой и тряпки. Неважно. Качество работы так себе, но зато все заняты были и начальство довольно своей изобретательностью. Было довольно. Пока Ненни-Ро на огонёк не заглянула.

— И как им такое в голову пришло? — продолжала недоумевать я.

— Как-как? — Микино веселье несколько поубавилось. — После бардака первых дней, наше начальство решило у самих аборигенов узнать, чем они занимались на предыдущих местах работы и подобрать для них аналогичные задания.

— Бред какой-то, — я рывком поднялась с постели и принялась нервно расхаживать по комнате. С тех пор как мы объединили два жилых модуля в один, появилось свободное место для этого. — Нас, когда приглашали на работу на эту станцию, отбирали если и не лучших из лучших, то достаточно компетентных и опытных специалистов. А потом догрузили штат людьми, которые здесь совершенно не нужны. Где логика?

— Какая может быть логика в политике? — Мика картинно приподнял тонко очерченные брови и выпрямил уши во всю длину. Вид у него получился комично-недоумевающий. — На Земле постарались укомплектовать станцию всеми необходимыми специалистами, чтобы с первых дней работы не возникло особых проблем. Местные в таком количестве в штате появились позднее, когда Люп Дегир устанавливал дипломатические отношения с правительствами планет расселения. Там, знаешь ли, далеко не все относятся благосклонно к метрополии. О чём они там думали, засылая к нам «лишних людей» я понятия не имею. И какая с этого выгода тоже. Впрочем, далеко не все из них так безнадёжны — твоя ларра Хойл неплохо осваивается на новом месте.

Я только досадливо сморщилась — чего лично мне стоило это её успешное освоение!

— Мы, кажется, Ненни-Ро звонить собирались?

— Домовой? — обратился Мика к моему личному искину, который теперь заведовал нашим общим хозяйством. По настенному экрану тут же побежала заставка компании «Эксикме», обеспечивающей работу видеосвязи внутри станции.

— Т-р-р-р-гн, — раздалось с экрана весьма эмоциональное, окрашенное в негативные тона приветствие. Нет, это не какое-то неизвестное мне солеранское слово, это раздражённый драконий рык.

— Гм, а я думала, что после встречи с Отшельником настроение у тебя будет лучше, — ничуть не испугавшись, сказала я, глядя в пустоту рабочего кабинета Ненни-Ро. Самой хозяйки не было видно.

— А это ты, Тай, — драконья голова появилась в кадре. — Мика, — кивнула она моему доктору, переведя на него взгляд.

— Неужели любопытные уже и по видеосвязи тебя начали доставать? — изумился Мика.

— А? Нет, я этот контакт ещё почти никому не давала. Просто вы прервали моё размышление над проблемой технического характера.

— Что-то серьёзное? — Мика склонил голову на бок, приготовившись внимательно слушать.

— Не знаю. Странное.

— Подкинуть тебя до Отшельника? — услужливо предложила я. Она отрицательно встопорщила гриву:

— Нет, попробую пока сама разобраться. Не бегать же к нему с каждой мелочью!

— Кстати, а что он посоветовал тебе в прошлый раз? Помогло?

— Макнул носом в собственную несмышлёность, — мрачно отозвалась она, потом немного оживилась. — Напомнил о том, что меня, такую молодую и неопытную, здесь и поставили, чтобы я могла свободно общаться и вмешиваться в жизнь подопечных…, - последнее слово сорвалось явно против её воли, и Ненни-Ро замолкла, пытливо вглядываясь в наши лица в ожидании реакции. Реакции не последовало. А то мы не догадывались, кем нас считают солеране! — А я сидела взаперти, изображая умудрённую прожитыми столетиями старейшину.

— Да уж, — опять развеселился Мика, — твой «выход в свет» имел счастье наблюдать воочию. А что за проблема-то? Мы чем-нибудь сможем помочь?

— Вряд ли. Если только кто-то из вас хорошо разбирается в нашей технике. И по открытой линии не буду сообщать, в чём дело, информация не для распространения.

— Тогда давай, мы к тебе зайдём в гости. У нас тоже есть о чём поговорить, — предложил Мика то, ради чего собственно мы и беспокоили дракона-хранителя станции.

— Только не сейчас, — Ненни-Ро кинула взгляд куда-то в сторону, где, по-видимому, её дожидалась прерванная работа.

— Не сейчас, — успокаивающе кивнул Мика. — Завтра, часиков в шесть, когда у меня закончится смена.

— Договорились, — важно кивнула дракониха. — Я вас встречу.

На следующий день, где-то в районе шести часов, я мерила шагами небольшой зальчик, где можно было взять одно или двухместную авиетку для полёта в рекреацию и раздражённо поводила хвостом из стороны в сторону. Мика опаздывал. Это при том, что у него фиксированный рабочий день, а мне пришлось основательно передёрнуть собственное расписание, чтобы выкроить свободный вечер. И на звонки не отвечает: то не доступен, то трубку не берёт. А ведь договаривались именно здесь встретиться. Внутристанционная транспортная система была пока ещё не достаточно отлажена и попасть в конкретное место можно было только вылетев с парковочной платформы — через два-три промежуточных пункта уже не получалось.

Ну и чёрт с ним, пойдём от клиники пешком. Я плюхнулась в эргономичное сиденье маленькой вёрткой машинки и выбрала пунктом доставки медцентр. Если гора не идёт к человеку, человек идёт к горе. Хотя, кажется, в этой поговорке использовалось имя какого-то мифологического героя, но я не запомнила, какого.

В клинике, как и в прошлый раз, царил упорядоченный хаос: деловито пробегает медперсонал, с умным видом обсуждают что-то врачи, сбившись в группки по двое-трое и тут же расходятся в разные стороны, продолжая разговор уже по гарнитуре. Больные с выражением неизбывной муки на лицах, а сопровождающие их родственники, не столько оказывающие моральную поддержку, сколько глазеющие по сторонам. Я деловито, чтобы никто не усомнился, что имею полное право здесь находиться, прошествовала к ближайшей точке выхода в инфосферу. Не знаю никакого другого способа узнать, где находится мой доктор. Разве что ловить за руку всех пробегающих медсестёр и спрашивать.

«Запрос: — расписание доктора Микаэля Ортег на текущий момент».

«Ответ: — (пробел)»

Точно, какое же может быть расписание, если его рабочий день уже минут сорок как закончился.

«Запрос: — последнее рабочее место».

«Ответ: — лаборатория регенерации тканей. (пауза)

В настоящий момент закрыта. (пауза)

Провести поиск иными доступными методами?»

«Запрос: — Провести. По возможности показать маршрут, по которому до него можно добраться человеку, не имеющему врачебного доступа».

«Ответ: — включите на своём напульснике программу-поисковик».

Вау, это же я не в автоматический поисковик запросы отправляю, а со станционным искиным общаюсь. По крайней мере, до сих пор за простой автоматикой попыток инициативы не замечено. Мой личный электронный помощник, который в виде массивного браслета болтался на запястье, слегка вздрогнул и бибикнул, извещая хозяйку о том, что пакет файлов принят. Включаю визуализацию, проматываю опции… вот оно. Программа-навигатор предлагает установить связь с Микиным напульсником. Согласна. На полу тут же нарисовалась полупрозрачная голографическая стрелка, следуя указаниям которой я и отправилась на поиски, провожаемая беглыми, безразличными взглядами землян и любопытными выходцев с Лидры и Непры. Нет, точно нужно будет познакомиться поближе со станционным искином. Очень полезная личность.

А на втором этаже, на ближайшем из сестринских постов я застала прелюбопытную картину: мой доктор, присев за стол, быстро заполняет какие-то свои документы, одним глазом поглядывая на стоящую перед ним миловидную девушку, которая улыбаясь, что-то ему втолковывает.

— …доктор, может, вы осмотрите сегодня ещё ларру Кармалис? У вас такие замечательные руки! Мне все больные об этом говорят, — и застенчиво так ресничками хлоп-хлоп.

— Лелечка, отстала бы ты от Мика, у него и так уже шестнадцать часов переработки, — пробасил ранее не замеченный мной субъект. Хотя как его можно было не заметить?! Высокий, массивный, серокожий мужик и короткими рожками и длинным кожистым хвостом. Тот же генотип, что и у моего бывшего начальника Кея Гордона. Перевёл взгляд на меня и подмигнул. — Вот за ним уже приходить начали, чтобы вызволить с работы.

— Добрый день, — улыбнулась я как можно нейтральнее, и уже Мике: — Ты закончил?

— Да, — он, поднимаясь, привычным жестом провёл поперёк экрана, сворачивая текущий документ, и чмокнул меня в макушку, куда-то между ушей (при нашей разнице в росте, это вполне реально).

— Нас уже наверняка заждались, — демонстративно подхватив Мика под локоть, я развернулась, и мы вместе направились к выходу. Сделав пару шагов, я обернулась, чтобы проследить, дошёл ли до девицы намёк. Может и дошёл, только оценить это у меня не было ни какой возможности — красотка перекинула всё своё внимание на медика, имени которого я так и не узнала. Чего это она? Или ей совершенно всё равно, с кем флиртовать?

— Это ты так на меня права заявила? — склонившись к моему уху, спросил Мика, когда мы уже завернули за угол здания. По лицу его блуждала дурацкая довольная ухмылка. Я независимо передёрнула плечами — вот ещё, анализировать все свои душевные порывы! А впрочем, чего тут непонятного? Так оно и было. Но не признаваться же в этом вслух!

Ненни-Ро вышла из подполья. Об этом можно было судить уже по тому, что теперь её жилище окружали не силовые купола, а довольно широкое пространство, засаженное короткой жёсткой травой и низкорослыми деревьями. Сам каменный купол, как и обещала дракониха, был покрыт мхом и редкой порослью чахлого кустарника, выглядевшего как проплешины на шкуре больного животного. Странная картина, но по-своему очень гармоничная. Наверху каменной полусферы, как курица на насесте, сидела ожидающая нас Ненни-Ро.

— За деревья и прочие кустики просьба не дёргать. Они ещё толком не укоренились, — произнесла она вместо приветствия. Я обиженно глянула на дракониху — сами мы, что ли не понимаем! Но от предложенной лапы не отказалась и была втянута ею наверх быстро и без проблем.

— Это ты каждый раз собираешься так встречать нас? — спросил Мика, таким же макаром подкинутый на макушку каменного купола.

— Глупости, — сердито возразила Ненни-Ро. — Проложу силовую дорожку и ограниченным доступом и все проблемы, — и спрыгнула в зияющую черноту входа.

— И зачем такие сложности? — Мика прыгнул следом, а спустя пару секунд, дав ему отойти в сторону, и я. — Почему не сделать всё проще?

— Ну, вы, люди, — ухмыльнулась Ненни-Ро, — тоже норовите выстроить вокруг себя привычную и удобную среду обитания.

— Намёк понят, — после некоторого размышления согласился Мика и плюхнулся на ближайший диванчик. — Кстати, как на счёт той травосмеси для обострения памяти? Не прямо сейчас, но хотелось бы иметь это средство в своей личной аптечке. Иногда, знаешь ли, возникает необходимость.

— Сейчас, — Ненни-Ро метнулась куда-то в сторону, но не прошло и пары минут, как она вновь появилась перед нами. — Вот. То же средство, только в виде сигарет. Доза ослаблена в два и восемь десятых раза, но эффект может несколько отличаться за счёт проникновения дыма непосредственно в лёгкие. Рассчитать индивидуальную дозировку и режим приёма сможешь?

Она ссыпала в протянутую Микину ладонь тонкие, хрупкие на вид, палочки из скрученных листьев, перевитых тонкими, с волос толщиной, травинками.

— Думаю смогу. А если возникнут трудности, найду к кому обратиться за консультацией. Мои мозги мне ещё дороги.

— А лучше всего, — заботливо продолжила дракониха, — если первый раз ты опробуешь их в моём присутствии.

— А это не опасно? — не смогла смолчать я.

— В моём присутствии практически нет, — Ненни-Ро перевела взгляд жёлтых, прочерченных тонким штрихом чёрного зрачка глаз на меня и только тут заметила висящего на моём плече Клякса. — Питомца себе приобрела?

— Нашла, — поправила её я. — Как раз тогда, когда уходила от тебя через Изнанку. Хозяин не объявился, и мы хотели проконсультироваться с тобой, как Клякс вообще мог туда попасть.

— Дай-ка, гляну, — она протянула вперёд когтистую лапу. Единственный серо-голубой глаз амебоида в ужасе уставился на протянутую к нему конечность. Я попыталась его от себя отодрать, но не тут-то было, он выпускал всё новые и новые псевдоподии, ухватывался ими за воротник моей рубашки и пуговицы, даже, кажется, пытался в швы одежды просочиться. Но я была настойчивей и переломила его упорство. Ненни-Ро поднесла к глазам сжавшийся в упругий шар Клякса, совершенно одинакового со всех сторон (даже глаз уплыл куда-то в глубину его тела), повертела так его и эдак, сощурилась, выражая недоумение.

— Вроде бы совершенно обычный амебоид. Единственное что можно сказать точно: его предки довольно давно покинули РВ-16, это — домашний подвид. Можешь указать точное место, где ты его нашла.

Я в ужасе распахнула глаза и замотала головой. Какое там точно, я даже примерно этого не вспомню — такое там всё одинаковое. Зато, не надеясь на память свою органическую, я воспользовалась чужой электронной. На напульсник маршрут записала.

— Здесь есть всё, — я победно потрясла им в воздухе.

— У тебя есть на чём просмотреть информацию с него? — мгновенно развернулся Мика к Ненни-Ро. Та в ответ утвердительно кивнула на человеческий манер. — И почему ты мне раньше об этом не рассказывала? — Это уже ко мне.

— Ты не спрашивал, — произнесла я, глядя на две удаляющиеся в сторону кабинета спины. Быстро они. Энтузиасты. Но мне и самой стало любопытно, что же они смогут обнаружить.

5

Я старалась не слишком присматриваться к мельтешению кадров на нескольких экранах — от этого моментально начинало рябить в глазах, а от скуки и однообразия картинок сводило скулы. Шла ускоренная промотка записи с моего напульсника с одновременным анализом и чем-то там ещё, во что я не вникала. И вообще постепенно начала чувствовать себя немного лишней, потому как оказалась слегка выключенной из общего действа. Мика с Ненни-Ро смотрят, что-то там соображают, изредка обмениваясь краткими комментариями, а я отвлеченно размышляю, сколько километров записей они уже успели отсмотреть. И вообще, почему в данной лексической конструкции речь идёт именно о расстоянии (километрах), а не, скажем, массе или объёме? Откуда пошла мода мерить видеоинформацию физическими величинами? Ерунда какая-то.

— Вот оно, — воскликнул Мика, а Ненни-Ро от полноты чувств гулко шмякнула по полу хвостом. На экране появилась моя рука, мелькнула часть скулы и плывущая в невесомости русая шевелюра, втягивающий псевдоподии Клякс, и на этом картинка замерла. — Место находки мы определили.

Рядом, на развёрнутой картосхеме Изнанки замигала маленькая красная точка.

— И что нам это даёт?

Мика пожал плечами, дракониха в задумчивости наклонила голову влево и чуть шевельнула лапой. Картинка поимки Клякса разделилась на несколько фрагментов, каждый из которых начал укрупняться, а отдельные детали становиться всё чётче и чётче. До определённого предела. До той степени, до которой хватило чувствительности камеры встроенной в мой браслет-напульсник. Никто не знал, что именно мы ищем, но все усердно вглядывались в картинки, ища любую неправильность. Первой повезло её обнаружить Ненни-Ро (оно и понятно, она намного лучше нас знала, как Изнанка устроена в норме), а потому небольшие участки затемнения, то и дело встречающиеся на стенах, сразу привлекли её внимание. К сожалению, укрупнить картинку достаточно для того, чтобы рассмотреть, что оно такое, у нас не получилось и осталось только выдвигать предположения, чем это вообще может быть.

— Плесень, — ляпнула я, первое, что пришло в голову.

— Не может быть, — с ходу отмёл предположение Мика. — Там постоянно поддерживается почти полная стерильность. Это я тебе заявляю со всей ответственностью, как человек периодически проводивший сан. инспекцию на земной станции.

Мы дружно глянули на Ненни-Ро — та замахала на нас лапами:

— У меня вообще нет никаких предположений, кроме того, что по каким-то причинам начал портиться сам материал кожуха прибора. Но это предположение ещё более нереальное, чем вариант с плесенью.

— Дефект записи, — после минутного раздумья выдал Мика. — И чтобы опровергнуть эту гипотезу, нужно провести анализ изображений, снятых с разных ракурсов. Давай-ка, подвигаем картинку назад-вперёд. И заодно уже, — он оценивающе глянул на Ненни-Ро, — если я что-то понимаю в этой жизни, у тебя должны быть какие-то средства слежения за Изнанкой. Как на счёт послать и посмотреть?

— Умник, — клыкасто ухмыльнулась дракониха, — уже давно послала. Результаты появятся через час-полтора.

— Да? — ничуть не смутился мой доктор. — Тогда пока будем работать с тем, что есть.

И бодро зашевелил пальцами, напрямую работая с голографическими проекциями. Обычно такой фокус можно провернуть только находясь в виртуальности, но в драконьем рабочем пространстве, которое они для себя организуют, становится возможным многое. Если ты, конечно, сумеешь воспользоваться предоставленными возможностями. Мика, по всей видимости, кое-что умел. Нахватался по верхам во время наших прошлых визитов ещё в Пещеру Отшельника. И пусть к старому дракону он по-прежнему относился инстинктивно-настороженно, молодёжь в лице Ненни-Ро, не вызывала даже подсознательного неприятия. Льщу себя надеждой, что это сказалось моё благотворное влияние. А, впрочем, не будем задаваться. И мне есть, за что сказать ему спасибо. Хотя бы за то, что помог изжить детские комплексы, примириться с собственной геноформой, безусловно декоративной, но не слишком сильно расширяющей человеческие возможности. Как, например, у Мика. Это с виду он человек как человек, только уши длиннющие, заячьи, а на самом деле мастера геномодификаторы немало заложили дополнительных возможностей в его тело.

Завидовать — вредно и вообще нехорошо, одёрнула я себя и переключилась на размышления о том, всегда ли в стабильных парах две личности настолько дополняют друг друга как мы с Миком? Как паззл, состоящий из двух идеально подогнанных друг к другу половинок. Или это признак какого-то другого типа взаимоотношений. Почему я ни разу этим не поинтересовалась во время задушевных бесед с родителями? Кстати. Я остановилась, держа в руках уже наполненный заварочный чайник (во время размышлений автоматически начала сооружать чайный стол). Когда я с родными в последний раз связывалась? Кажется, отписалась один раз сразу после прибытия на новое место работы и на время забыла о существовании всего остального мира за пределами станции. Надо позвонить, если связь будет, или опять отписаться.

— Это абсолютно точно не дефект записи, — Мика ловко вынул у меня из рук чашку, которую я наполнила для себя, отхлебнул горячего, терпковатого напитка, прижмурился. — Железно. Хоть в суде в качестве доказательства выставляй.

Уголки рта Ненни-Ро уныло обвисли. Отодвинув свою чашку, она подошла к висящим в воздухе голограммам и уставилась на них долгим взглядом. Как будто хотела не то высмотреть что-то ещё, не то заставить их исчезнуть. Мы с Миком обменялись вопросительными взглядами, прежде чем он рискнул прервать затянувшуюся паузу:

— И чего вдруг ты так расстроилась? — Ненни-Ро, не оборачиваясь, отмахнулась от нас хвостом. Даже спина её, кажется, выражала неудовольствие. — Ну, нашли ещё одну непонятку, тоже мне, трагедия!

Опять повисла тишина. Настолько полная, что разорвать ей звуком отхлёбываемого из чашки чая вдруг показалось чем то неприличным.

— Когда я проходила практику у Отшельника, — по-прежнему не оборачиваясь, пророкотала дракониха, — всё было, пусть не просто, но хотя бы понятно и логично. А здесь, то и дело вылезают хвосты каких-то проблем, которые я подчас не успеваю, не только отловить и заправить куда нужно, но даже понять из какой задницы они растут.

— Насколько я знаю, — попыталась я её утешить, — на только что открытом крупном объекте неизбежны всяческие накладки.

— Не то, — она отрицательно встопорщила гриву и вновь развернулась к нам, — одно дело всякие неувязки, которые нужно просто увязать. Пусть даже непредвиденные проблемы. С ними, по крайней мере, понятно, что делать.

— И поэтому ты надеялась, что хоть одна из проблем рассосётся сама собой, окажется и не проблемой вовсе, — Мика достал из кармана одну из свежеподаренных сигареток, внимательно осмотрел со всех сторон и прикурил ее.

— Клякс не рассосётся, — я легонько подёргала питомца за свисающие с плеча псевдоподии. — Он вполне реальный, материальный и настоящий и там, где я его нашла, ничего живого быть не должно.

— Да, — тяжело бухнула Ненни-Ро и вернулась за чайный столик. — И хуже всего, что я не понимаю, признаком чего это является. Мелкая случайность, благодаря которой этот зверь смог попасть на Изнанку, чья-то халатность или вообще, нам попался фрагмент чего-то большого, что я пока разглядеть не в состоянии.

Ой, что-то мне не нравится это упадническое настроение дракона-покровителя (пока только теоретически!) этой станции. И будет очень плохо, если у неё не получится стать им на самом деле. У меня была возможность оценить, какую громадную работу проделывает Отшельник на земной станции для стабилизации её работы. И я имею ввиду вовсе не техническую её часть. Там слово, здесь подкинутая идея или кусочек информации, а то и умение просто вовремя промолчать, глядишь, и завертелось всё в нужном дракону направлении. Высшее искусство манипулирования, присущее только долгожителям.

— А потому пока, мы не будем торопиться и делать поспешные выводы, — увещевающим тоном продолжил за неё Мика. — А будем разбираться последовательно и методично.

С последовательным и методичным разбором ничего не вышло. Достигшие нужной точки шпионы наблюдатели передали нам картинку абсолютно чистых и гладких стен. Словно там вообще никогда ничего не было, а зафиксированные на записи пятна нам просто показались.

— И что бы это могло значить? — озвучила я риторический вопрос. Эти двое, технически подкованные, так и продолжали молчать, обозревая картинку с камер и думая каждый о чём-то своём. В ответ Мика неопределённо пожал одним плечом, затянулся и выпустил изо рта облачко полупрозрачного дыма, а Ненни-Ро раздула горловой резонатор, не издав при этом ни звука. — Может быть это всё-таки грязь была, да роботы-уборщики всё вычистили? Бывают же там ремонтники или люди, следящие за заполнением пищевых контейнеров, которые могли её с собой нанести.

— Маловероятно, — покачал ушастой головой Мика. — Не похожи эти пятна на грязь. Во-первых, у них едва-едва, но всё же просматривается какая-то структура, во-вторых, они все абсолютно одинакового размера, и в-последних, ты себе представляешь, как сложно вымазать гладкую стенку в невесомости? Весь мелкий сор, обычно стряхивающийся с одежды и обуви, просто будет продолжать кружиться в воздухе.

— А если брызнуть чем-то липким?

— Вот разве что. Только зачем?

— Случайно, — не захотела я отказываться от такой удобной гипотезы.

— Случайно редкими каплями забрызгать все стены в радиусе примерно пятнадцати метров? — Мика иронично приподнял левую бровь. — Кстати, за какой срок в этот сектор доберутся роботы уборщики? — обратился он к Ненни-Ро с очередным уточняющим вопросом.

— За неделю точно успели бы. Хоть это место и находится в стороне от агрегатов, обычно посещаемых обслуживающим персоналом, где и сосредоточен основной парк уборочной техники — безразлично начала дракониха, потом резко встрепенулась и смерила внимательным взглядом сначала Мика потом перевела его на Клякса, соскочившего с моих плеч и осторожно пробующего лапкой чай в оставленной без присмотра чашке. — И это создание не могло висеть там бесконечно долго. День-два и его непременно обнаружили бы.

— Гениально! — я передёрнула плечами. — День-два и там обнаружили бы только безжизненный трупик. Больше десяти-двенадцати часов обходиться без воды амебоиды не способны.

— Значит, теперь мы знаем примерное время его появления на Изнанке. Но что это нам даёт? — вновь приуныла Ненни-Ро. Эх, не вовремя я влезла со своими критическими замечаниями. А она сейчас, кажется, способна впасть в депрессию из-за любой, даже самой мелкой неудачи. И ведь пришли-то мы с занятной задачкой, не более. Развлечением. Стоит ли воспринимать её настолько серьёзно?

— Не на Изнанке…, - начал было Мика, осенённый какой-то идеей и тут же сам себя оборвал. — Можешь запустить свои камеры в свободное патрулирование?

— Могу даже приоритет поиска задать, — согласилась дракониха.

— Задай. Появилось у меня одно подозрение и если оно верное, ты их обязательно найдёшь.

Что за подозрение его посетило, Мика так и не раскололся, хотя я расспрашивала весьма настойчиво, даже с применением недозволенных методов в виде щекотки и дёрганья за уши. Бесполезно. Отговорился тем, что не хочет выглядеть идиотом и параноиком, выдавая ничем не подкреплённые версии, но сам, тем не менее, выпросив у Ненни-Ро планы Изнанки, все вечера просиживал над ними, что-то вычисляя.

За всей этой суетой как-то незаметно подошёл день, когда наша станция официально была введена в режим полной эксплуатации. Общее собрание, посвящённое этому знаменательному событию, было решено проводить в сети, о чём нас известили при помощи индивидуальной рассылки. Настраивая перчатки и шлем, я потихоньку ворчала: никогда не была любительницей виртуальности. Нет, иногда, когда необходимо решить какую-то сложную задачку, для чего нужно абстрагироваться от реальности, она весьма полезна, но не для общения же — мне намного приятнее видеть живые, а не нарисованные эмоции на лицах собеседников.

— А где бы нас ещё могли собрать одновременно всех вместе? — Мика как всегда относился к таким вещам философски. — Не в недоделанном же парке рекреации, а потом перекрикивать всю эту толпу. Не рационально.

— Знаю, знаю. Но любить я это всё равно не обязана, — независимо передёрнула ушами и водрузила на голову шлем. Сначала картинка изображающая амфитеатр (один из стандартных интерьеров, который я не особенно заморачиваясь выбрала) отчётливо виделось искусственной, смоделированной, а потом, как обычно это бывало, разум сам дорисовал все недостающие фрагменты. Кресло, на котором я сидела обрело твёрдость, звуки — объём, свет, цвет — всё выглядело вполне натуральным, вот разве запахов не хватало, но это пасует уже моё воображение, другие, я знаю, достраивают картину виртуальности полнее.

— Ух ты, смешная, — сидящий рядом Мика с любопытством осматривал мою аватарку. Когда-то давно я решила, что нет ничего более индивидуального, чем моя собственная внешность, а анонимность мне ни к чему. И потому мой доктор смотрел на меня же, только шестнадцатилетнюю — именно в этом возрасте делалось моё иллюзорное тело, а потом менять что-то было лень, тем более что пользуюсь я им не часто. Сам он тоже не особенно изменился — всё тот же высокий худощавый парень со смуглой кожей и очень тёмными, почти чёрными глазами, вот только уши у этого рисованного тела были обычные, стандартно-человеческие. — Тоже сканограмму с себя делала?

— Нет. В смысле, да, это действительно сканограмма, только специально я её не делала — вытащила файл из своей медицинской карточки и раскрасила одёжку.

— О, кажется, сейчас начнётся, — сказала моя соседка слева — очень милая девушка из службы снабжения, Леночка Журавлёва, с которой мы изредка пересекались по работе. — Вот и начальник появился. Правда, он милашка?

Я неопределённо пожала плечами. Милашкой я бы его не назвала. Обычный мужчина средних лет со средиземноморским типом внешности, средний рост, среднее телосложение, всё какое-то среднее, даже деловой костюм представляет из себя усреднённый вариант всех деловых костюмов. Единственная черта, которая выбивалась из этого образа и придавала ему хоть какую-то индивидуальность — сильно удлиненные мочки ушей (они и в реале у него такие) с вставленными в них крупными синими камнями.

Процент явки сотрудников на виртуальном табло перевалил за девяносто восемь, когда Люп Дегир, предупреждающе откашлявшись, начал свою речь:

— Дорогие коллеги, рад сообщить вам, что…

Уже на втором предложении я отключилась. Ну её, эту официальщину! Если там действительно промелькнёт какая-то полезная информация, найдётся кому мне её сообщить. Да и запись ведётся — в любой момент можно будет пересмотреть. Вместо этого я принялась осматривать собравшихся и обнаружила, что набор персонажей не отличается от любой другой стандартной тусовки. Многие, как и я, пришли со своими собственными лицами, некоторые замаскировались под инопланетников (только солеран я насчитала аж семь штук), с десяток выбрали личины кинозвёзд из стандартной коллекции, предоставляемой программой, а один оригинал представил себя как условного человечка из палочек и чёрточек со смайликом вместо лица. Очень условный такой человечек. И этот последний натолкнул меня на мысль, а не поискать ли здесь искина управляющего технической частью станции? Когда ещё я выберусь в виртуальность, а найти, чтобы пообщаться его проще именно здесь. Я ещё раз пробежалась взглядом по знакомым и незнакомым лицам. Нет, бесполезно. Слишком много народа сосредоточено сейчас в этом месте, тем более что и визуализацию себе электронная личность может выбрать совершенно любую. Мой домовой, например, выглядел как зубастое многорукое солнышко.

— Вот, интересное начинается, — привлёк моё внимание Мика. Я мельком глянула на начальника — сейчас он говорил уже не один — с ним, поднявшись со своих мест, спорила ещё пара человек. Я перевела нашу беседу в приват-режим.

— А о чём вообще речь? Я прослушала.

— О командировках. Предполагается, нас время от времени будут отправлять на планеты расселения для решения возникающих проблем.

— Какие командировки?! Мы же работники станции, а не всегалактическая Служба Спасения по решению любых проблем!

— О чём и речь. Но на Люпа давят и правительства планет расселения, которым нужны специалисты, и земное правительство, которым нужен более полный контакт с отдалившимися за последнее время и в экономическом и в культурном смысле колониями.

— Ну да. Заманить туда каких-нибудь контрактников не особенно получается, и даже активная рекламная компания не слишком помогает. У нас неприкосновенность личности и свобода выбора и что-то не рвутся земляне покидать колыбель своей цивилизации, — я про себя хмыкнула: не много найдётся романтиков, готовых несколько недель потратить на дорогу до планеты, где сейчас полным ходом развивается индустриальная цивилизация и лишь с немногими признаками информационной. А нам, значит, предлагается на них поработать, раз уж мы всё равно здесь. Хотя, может быть, со строительством новой станции и сокращением времени на дорогу ситуация несколько исправится.

— Тише, давай послушаем, сейчас наш главврач начинает говорить.

Вперёд выступил тот мужик, с которым я однажды уже столкнулась в клинике:

— …я уже не говорю о том, что это не входит в наш контракт. Мы не можем сейчас лишаться специалистов, станция укомплектована ими в минимально-необходимом количестве.

— Численность сотрудников нашей станции приближается к численности земной, — начал было возражать Люп, но был тут же перебит другим, незнакомым мне пока субъектом:

— Бросьте, Дегир, мы говорим не о сотрудниках, а о специалистах.

В зале раздался тихий ропот. И не поймёшь сразу, то ли возмущаются люди, то ли поддерживают оратора.

— А давайте не будем обострять. Все кадровые вопросы можно решить по мере возникновения, в индивидуальном порядке. Но ставлю вас в известность о таком факте: не менее семидесяти процентов запросов мы обязаны удовлетворить. Сами, или вызвать кого-то с Земли, состав рабочих бригад, условия работы и оплаты — все эти вопросы могут обсуждаться. Да и в случае отказа — он должен быть аргументированным, а не просто потому, что это, в общем-то, не наше с вами дело.

— Такие условия работы ставят под угрозу само существование станции, — серьёзно возразил кто-то из зала. — При утрате хотя бы десяти процентов минимально необходимых специалистов, она не сможет функционировать в штатном режиме.

— Разумеется, ни о каких десяти процентах речь не идёт! — решительно возразил Люп Дегир. — Не более одного-двух единовременно.

— То есть, это будут разовые акции, — уточнил главврач (надо будет, чтобы Мика напомнил мне, как его зовут). — Для отдельных специалистов.

— Предполагается что так. Однако основной груз, боюсь, ляжет именно на врачей и службу тех. поддержки, — Люп адресовал своему оппоненту кривую, невесёлую усмешку.

— Ни один из моих подчинённых ни куда не отправится без моего одобрения.

— Разумеется, подбор сотрудников для конкретных миссий, а так же анализ целесообразности их выполнения находится в вашей компетенции, то же касается начальников других отделов.

— И всё-таки, это неправильно, — поднялась с места Диана Химм — начальник Службы Сопровождения. На земной станции она была одним из заместителей, а теперь вот, так же как и я, возвысилась. — Мы не обязаны заключать никакие дополнительные контракты. Наше место работы — здесь.

— А нас вроде никто и не принуждает, — наш начальник очаровательно улыбнулся, и эта улыбка преобразила его лицо, сделав его даже привлекательным. — Только вот «добрососедские отношения», «политика единого человечества» и прочее бла-бла-бла… Всем всё понятно? — он окончательно сбился с делового языка.

Дальнейшая дискуссия ничего нового не привнесла. Всем понятно, что взваливать на себя дополнительные обязанности страх как не хочется, но придётся.

— Тебе приглашение пришло. На VIP-встречу, — обронил Мика, даже не глядя на растянутый на два наших кресла экран.

— Откуда знаешь? — спросила я, быстро пробегая сообщение. Завтра на два часа было назначено совещание глав отделов. И при чём тут я? А. Забыла. Хоть в ксенологической службе числится всего два человека, я являюсь её главой, так что всё правильно.

— От своего непосредственного начальника. Это, знаешь ли, была инициатива снизу.

— Тогда может, подскажешь, что за вопросы будут обсуждаться?

— Именно те, которые Люп Дегир решил сегодня «не обострять». Проблему некомпетентности сотрудников с планет расселения.

— А там есть что обсуждать? — удивилась я. Вроде же и так всё понятно.

— Наши считают, что есть.

Дурацкая оказалась затея — самостоятельно, в одиночку искать в виртуальности станционный искин. Нет, если бы я знала как его зовут, обратилась бы напрямую — и всех проблем, появился бы как миленький. Вместо этого я битый час бродила по призрачным, то и дело сменяющим друг друга интерьерам, для того, чтобы понять — я уже раз пять проходила мимо одного и того же молодого человека, не обращая на него внимания. Да и он меня, кажется, не видел. Сидел, перебирал пальцами невидимые струны, словно бы на арфе играл или гитаре, смотрел в никуда.

— Привет, — я подошла поближе и невежливо уставилась на него. — Ты кто?

Вообще-то здесь может выглядеть кто угодно и как угодно, но до сих пор мне не встречались люди, выбравшие в качестве личины, базовую усреднённую модель внешности человека, которая обычно служит только фундаментом для «накручивания» индивидуальных черт.

— Я — станция.

— То есть, ты — искин, ею управляющий. А зовут-то тебя как?

— Станция — это я.

Не передаваемое ощущение разговора с машиной, интеллект которой находится в самом начале своего развития. Вроде бы и что-то соображает, вроде даже способен к самостоятельным действиям в рамках программы, а понять друг друга и договориться не получается. Почему так?

6

Первый рабочий день станции — для кого-то волнительный момент, сопряжённый с беготнёй, экстренным доделыванием оставшихся недоделок и прочей нервотрёпкой, а я сидела в собственном кабинете, медитировала на потолок, по которому плыли розовые арктоимянские облака, и только что ноги на стол не положила. Мне заняться было нечем. Эва тихонько притулилась в уголке и только нервно вздрагивала, когда с экрана, на котором отображалась внутренность диспетчерской, раздавался очередной сигнал, извещающий о том, что одна из приёмных кабин сработала.

— И вы что, действительно совсем ни капельки не волнуетесь? — она нервно бросила на меня недоверчивый взгляд.

— По поводу чего? — удивилась я. Всё что можно было сделать заранее, я уже сделала, что можно было перепроверить — перепроверила, а если уж должно произойти что-то непредвиденное, оно случится вне зависимости от того, буду я нервно обгрызать костяшки пальцев или нет. К тому же, как говорил мне опыт предыдущей работы — обычно не случается. Как меня и предупреждали, работа была — не бей лежачего. На ближайшие сутки забронировано было только одно перемещение инопланетников, да и то, путешествовало семейство оваонов, которым требовалась гелиевая атмосфера и температура, близкая к температуре закипания железа. Да они даже из приёмной кабины не выйдут — так и отправятся дальше.

— А вдруг, кто-то купит билет в самый последний момент и появится здесь без предварительного предупреждения?

— Обязательно появится, — я по-прежнему не беспокоилась. — Бродяжки так точно будут.

— Бродяжки?

— Виллы с Оганы. Хотя, кажется, на родной планете их осталось намного меньше, чем по космосу рассеяно. Раса космических путешественников-одиночек, авантюристов, мелких торговцев, ну и шпионов бывает, чего уж тут скрывать. А уж разведать новое открывшееся направление движения — это вообще дело святое. В их заплечных мешках всегда можно обнаружить какую-нибудь диковинку.

Параллельно я вывела на один из настенных экранов изображение антропоморфной фигуры, с тонкими сухощавыми руками, похожими на палочки-веточки, трёхпалой и многосуставчатой кистью. На шарообразной голове клювом выделялся длинный массивный нос, безгубый рот под ним был почти не заметен, а маленькие хитроватые глазки имели азартный и хищный блеск даже на картинке.

— Вы так о них говорите, словно они вам нравятся, ларра, — недоверчиво протянула Эвита.

— Нравятся, — я утвердительно кивнула. — Мне все нравятся. А если бы такое случилось и я начала к одной или нескольким расам испытывать неприязнь, меня бы отстранили от работы за профнепригодность.

— Это невозможно, нельзя любить всех подряд. В конце концов, даже среди людей встречаются личности крайне неприятные.

— Личности ты можешь не любить сколько угодно. А вот испытывать неприязнь к расам в целом — нельзя. Даже, казалось бы, к самым несимпатичным из них. К таким как апоксомы с Кении, которым ты никогда в жизни не сможешь пожать руку, не защитив предварительно её перчаткой. Кожные железы у них мало того, что вырабатывают огромное количество слизи, так ещё и жутко жгучей. Да и пахнет от них, не розами, я тебя уверяю. А в остальном — достаточно цивилизованные существа, с которыми вполне можно иметь дело. Или вот ффроны с Ррау… Ай, да что там говорить, у нас даже в обязательной программе спецкурс был по психологической настройке на приятие.

— Что, и даже в этих, — Эва кивнула на изображение бродяжек, — можно найти что-то симпатичное?

— Проще простого. Стоит только заглянуть в их заплечные мешки, где обретается куча диковинок со всей галактики, как неприязнь улетучится. Правда, не сама по себе, а вместе с доброй половиной твоей зарплаты. На себе проверяла, — я улыбнулась приятным воспоминаниям.

— О, а это уже ваши, — донеслось из экрана, на мгновение экран закрыло лицо дежурного оператора, заглянувшего в нашу камеру и изображение переключилось на приёмную кабину № 68 из которой как раз выходило несколько высоких ломких фигур. Трое из них абсолютно точно были Бродяжками, четвёртый субъект — скелетообразный, с лимонно-жёлтой кожей и ярко-синими волосами с трудом поддавался идентификации. Я напряжённо вглядывалась в черты, кого-то мне отдалённо напоминающие.

— А это красавчик с какой планеты родом? — поинтересовалась Эва довольно спокойно.

— Этот? С Земли.

— Стоп. Вы хотите сказать, что ЭТО — человек?! — она для большей доходчивости ткнула в экран пальцем.

— Да. А что такое? Учись выделять главное. Общую антропоморфность строения, количество пальцев, посадку головы — всё то, что обычно не затрагивает геномодификация. А цвет может быть каким угодно, особенно если у парня геноформа «хамелеон», — я выразительно взмахнула хвостом так, что пушистый кончик пролетел как раз над моим плечом. — Единственное, что меня удивляет, это излишняя худоба.

Я опять уставилась в теперь уже пустой экран. Где-то я этого субчика уже видела. Точно видела, вот только не вспоминается где и при каких обстоятельствах. И что делает человек, когда собственных мозгов не хватает? Правильно, обращается к разуму искусственному. Я набрала на напульснике несложный код, чтобы соединиться с Домовым.

— Дорогой, ты не мог бы провести поиск вот этого человека в моих личных данных? — я перебросила на свой личный узел кадры с камеры.

— Работаю, — этот голос, мягкий и завораживающий (сама тональность подбирала!), прозвучал только у меня в ухе. — С вероятностью 85 % это Лайам О'Рили, с поправкой на возраст и состояние организма…

— Достаточно, — я поднялась с места. — Если что-то случится, ты знаешь мой номер, я всегда на связи, — это уже Эве. И выскочила из кабинета.

Конечно, это был Лай. Звезда факультета межмировой дипломатии и такой же ксенолог, как и я. Не совсем такой же. Он в своё время спокойно смог поступить в ИПКиМД и даже закончить с отличием, но на некоторых курсах мы с ним всё-таки пересекались и пусть не друзьями, но хорошими знакомыми нас можно было назвать. А то что я его сразу не узнала… Так спустя столько лет и не удивительно, к тому же он, как и большинство «хамелеонов» ко времени поступления в университет уже успел наиграться с окраской и предпочитал более консервативный тип внешности. Интересно, что же с ним такое случилось?

Дверца одноместного монорельса, которым я воспользовалась для перемещения к нужному сектору станции (не пешком же топать несколько километров), распахнулась и я выскочила на платформу. Так, а теперь в какую сторону? За это время Лайам мог отдалиться на вполне приличное расстояние. Нет, в конце концов, я его найду, на станции просто невозможно потеряться надолго, но хотелось бы прямо сейчас. Я повела ушами. Вот на что я никогда не жаловалась, так это но то, что вместе с кошачьими ушками мне достался обострённый слух.

— … и всё же я настоятельно рекомендую вам посетить наш медцентр.

Я прибавила шагу и за очередным изгибом стены увидела занятную парочку: мой давнишний приятель, теперь уже воплоти и немолодая дама из Службы Сопровождения. Бродяжек видно не было, они, похоже, уже успели разбежаться, обследуя новую территорию.

— А я вам ещё раз сообщаю, — в голосе Лая уже звучало неприкрытое раздражение, — что сам неплохо представляю свои нужды и уж о вашей больничке, какой бы хорошей она не была, речь не идёт.

Я прибавила шагу, поспешив вмешаться, пока не разгорелся настоящий конфликт.

— Рада видеть тебя, Лай! — и уже обращаясь к коллеге: — Разрешите, я его у вас украду?

Разумеется, она разрешила. Только сопроводила своё согласие таким выразительным взглядом! Мол, под твою ответственность, коллега, сама видишь, в каком состоянии находится человек.

Всю дорогу до ближайшей кафешки, где можно было спокойно посидеть, он косился на меня вопросительно и настороженно. Потом неуверенно произнёс:

— Тая?

Я закатила глаза. Не претендую на то, чтобы оставлять неизгладимый след в душе каждого встреченного мужчины, но мог бы и пораньше вспомнить, я-то почти не изменилась.

— А что ты здесь делаешь? — так же осторожно спросил он.

— Работаю я здесь. Дежурным ксенологом. Потому и тебя срисовала сразу, как только ты вывалился из кабины. Откуда ты, кстати, в таком виде? — я бегло просмотрела меню и ткнула в строчку с чаем и крекерами. Есть не хотелось совершенно, позавтракать я успела довольно плотно, и чай был нужен только для того, чтобы было чем руки занять.

— Долгая история, — он перевёл взгляд на свои руки и кожа его постепенно, словно бы нехотя начала приобретать нормальный телесный оттенок, а волосы поблекли, потемнели и также медленно окрасились в приятный глазу консервативный каштановый цвет. — Это действительно земная станция? Как-то я запомнил её совсем иной.

— Лидранская, — поправила я. — Мы сейчас находимся у одной из земных колоний.

— Странно. Не слышал о такой. Наверное, недавно появилась?

— Недавно. Хотя широко известно о ней стало ещё за полгода до начала строительства. Сколько же ты пропадал?!

— Долго. Очень долго и почти всё это время не имел связи с родиной. Ты даже не представляешь себе, что со мной было, когда я вывалился из переходной кабины и понял, что вокруг меня ЛЮДИ! Даже чуть не дал себя утащить той старой гарпии.

— Она не гарпия, а отличный специалист. И кстати, выглядишь ты так, словно вот-вот свалишься от истощения.

— Могу себе представить, — он выразительно закатил глаза и тут же прикрикнул на начавшую просветляться стену: — Нет-нет, зеркала не надо, мне вполне хватает собственного воображения.

— Ты так и не ответил, куда же тебя занесло, — продолжала я настаивать на интересующей меня теме.

— О, где я только не был, — к нашему столику подплыл поднос с чаем, крекерами и густым молочным коктейлем. — Начать с того, что решил я попутешествовать по мирам вместе с Бродяжками. А что, подумал я, требования к условиям существования у нас почти совпадают, в мелкой меновой торговле нет ничего особо сложного, зато сколько смогу посмотреть, сколько впечатлений получить смогу! Получил. Начать с того, что в пятом, ли шестом мире, уже точно не помню, у меня сломался лингворетранслятор. К тому времени я уже успел нагуляться и решил, что пора бы и домой. Тем более, и оказия случилась. Да вот беда, мои попутчики вдруг резко разучились понимать язык жестов, а на их собственном, я тогда не очень. Пришлось и дальше шляться со станции на станцию, от планеты к планете, высматривая, выискивая диковинки, которые можно будет с выгодой перепродать, чтобы заработать на дальнейшую дорогу, курсируя от одной группы Бродяжек к другой, как переходящий приз.

Я тихонько подхихикивала, хотя понимала, что на самом деле всё было далеко не так забавно, как об этом рассказывает сейчас Лай. Более того, подозреваю, что поначалу это всё ему виделось настоящей трагедией.

— А дальше? Насколько я знаю, язык у вилл не настолько сложный, чтобы его невозможно было выучить. Неужели, потом не смог договориться?

— Потом, — он нервно хрустнул сухими длинными пальцами. — Ты вообще в курсе как заключаются контракты с инопланетниками?

— Не совсем, — я сделала небрежный жест рукой, — что-то такое у нас было, но в чисто ознакомительном плане.

— Так вот, на будущее. Если заключают две равнозначные стороны — соглашение приходится увязывать в соответствии с правовыми нормами и обычаями обеих культур, намного проще и в то же время сложнее, если партнёры неравновесны и одной стороне приходится полностью принимать условия другой стороны. Так было со мной, когда я обратился к Бродяжкам с просьбой взять меня с собой в путешествие. Не было у них такого понятия как туризм, зато мне взамен предложили ученический контракт, какой заключают с соплеменниками, когда кто-то из них хочет уйти с родной планеты, чтобы путешествовать по другим, параллельно обучаясь торговому делу. Покрутив контракт и так и эдак, я пришёл к выводу, что это примерно то, что я и хотел, и поставил под ним сою подпись. А зря. Как оказалось, меня ни в чём не обманули, всё было так, как написано, — он помолчал, явно собирая последние крохи самообладания, чтобы казаться объективным. — Только вот многих пунктов, которые считаются обязательными к выполнению, там не содержалось. Подразумевалось, что о них и так все знают, чего зря бумагу марать? В частности, это касалось и возвращения домой. Считается, что обучение закончено, когда ученик способен самостоятельно отыскать дорогу домой и, что немаловажно, оплатить её. Но в то же время, наставники обязаны заботиться если не о полном благополучии, то хотя бы о том, чтобы подопечный выжил.

— Выжить-то ты выжил, — я снова окинула приятеля оценивающим взглядом. — Но в каком виде! Ты не думаешь о том, чтобы всё-таки обратиться за помощью к специалистам? У нас тут на самом деле очень неплохой медцентр с самой современной диагностической аппаратурой.

— Мне не диагностика нужна, — он невесело ухмыльнулся и одним глотком опорожнил добрую половину коктейля, ну а о том, что во время рассказа он ухрустел все заказанные мной крекеры даже упоминать не стоит. Интересно, если он настолько голоден, почему не закажет нормальный обед? — Мне бы в клинику регенерационной хирургии на месяцок лечь. Или даже на подольше.

— Вот заодно и направление туда получишь, — продолжала я мягко давить. — Всё равно следующая отправка на Землю будет только, — я сверилась с расписанием на напульснике (и как только раньше без него обходилась!) — через двенадцать с половиной часов.

— Неужели, на только что открывшейся станции настолько плотно забит трафик? — усомнился он.

— Что ты, — я отмахнулась хвостом. — Более двух третей кабин пока простаивает. У нас. А вот на земной станции «окон» в расписании почти нет. Так что идём?

— Идём, — он слизнул с краешка стакана последние капли коктейля, отставил пустую посудину и неохотно поднялся.

До клиники Лайама пришлось тащить почти волоком. И хорошо, что я вовремя подумала о том, что нужно позвонить Мике, а то если бы ему пришлось постоять ещё, дожидаясь своей очереди, он точно изобрёл бы предлог, чтобы отложить медосмотр до Земли. А там и решить, что может само рассосётся.

— Мика? Ты сегодня опять на диагностике работаешь?

— А что, — раздался в моём ухе тёплый, ироничный голос, — у тебя опять появилась необходимость слазать в наше окно?

— Да нет, приятеля к тебе без очереди протащить. Встретишь нас?

— Давай сюда своего приятеля, встречу.

К диагностическому кабинету я подходила с некоторым душевным трепетом. Нет, я не начала внезапно бояться врачей и медицинского оборудования, зато каждый раз, когда встречала своего дорогого в компании коллег, вокруг него увивалось от одной, до трёх прехорошеньких девиц. Даже и не знаю, не отбирали ли их по принципу внешней привлекательности. И ведь даже скандал устроить не было никакого повода — насколько я успела заметь, Микаэль своих поклонниц никак не поощрял. День сегодняшний отличался от предыдущих разве что тем, что молоденькая девушка, которая при диагностическом кабинете была «на посылках», разрывалась между двумя молодыми и симпатичными докторами, одним из которых был мой Мика. Брр, я раздражённо отвернулась и выпустила локоть Лайама, который цепко держала.

— Вашу ID, пожалуйста, — неожиданно сухо произнёс Мика.

— Нету, — развёл руками Лай. — Кажется, я её на Альфе Прометея на что-то сменял. Но мои данные точно есть в базе. Проверьте, Лайам О'Рили, личный номер…

Я с интересом наблюдала за Микиными действиями чёткими, организованными, отработанными до автоматизма: вызвать из общей базы мед. карту пациента, жестом отправить помощницу готовить оборудование (хотя бы заранее откинуть крышку биосканера), так же жестом пригласить его присаживаться… Как я любила наблюдать за ним в такие моменты! Однако, что там дальше будет я досмотреть не смогла, да и наверняка не сумела бы — ещё минута-другая и кто-нибудь обязательно сообразил бы, что в кабинете, где идёт приём, посторонним не место.

— Тая, — ожила в моём ухе телефонная гарнитура и голосом Домового заговорила: — Ты помнишь, что у тебя через полчаса совещание глав отделов в кабинете начальника станции назначено?

Я, конечно же, всё забыла, хотя ещё с утра с содроганием думала о предстоящем мероприятии. Поблагодарив своего личного электронного помощника и распрощавшись со всеми присутствующими, я опрометью кинулась к ближайшей остановке монорельса. Терпеть не могу опаздывать.

Не опоздала. Все двенадцать глав отделов (Люп Дегир — тринадцатый) только-только собрались, и даже ещё рассесться толком не успели, не то, что начать обсуждать что-то важное. Я устроилась на отведённом мне месте и приготовилась следующие часа два (или сколько им там понадобится, чтобы наговориться) тихонько поскучать. Предмет разговора меня не слишком интересовал: помощница у меня только одна, вполне толковая, хоть и не владеющая специальными профессиональными навыками, а что делать со всеми остальными — это меня не особенно занимало. Через некоторое время я поймала себя на том, что отвлеклась, а обсуждение уже идёт полным ходом.

— … мы не можем оставить ситуацию в том виде, в котором она существует сейчас, — гулко и веско вещал Микин начальник — Райнер Краус. — Это подрывает отношения в коллективе и постепенно ведёт к расслоению на специалистов и людей второго сорта. Для современного человечества это не просто недопустимо, это унизительно.

— Это ещё почему? — вздыбился Даниел Станчев, заведовавший отделом межмировой дипломатии. — То, что кое-кто не соответствует современным земным стандартам образования, ещё не означает…

— Не означает, — перебил его Краус. — Никто не спорит. Однако когда день за днём видишь человека, махающего тряпкой или перемывающего пробирки, или совершающего любую другую бессмысленную работу подспудно создаётся впечатление, что ни на что другое он не способен.

— Это потому, что вы без воображения подошли к трудоустройству переселенцев. У меня в отделе подобных проблем нет.

— А у меня нет времени заниматься выдумками, мне работать надо!

— У меня тоже нет, — вставила Диана Химм, но далеко не так самодовольно, как предыдущий оратор. — И здесь, скорее всего, сказывается специфика работы наших отделов. В Службе Сопровождения выходцы с Непры и Лидры на своём месте. Во всяком случае, они намного лучше понимают нужды и образ мыслей своих соплеменников, чем земляне, хотя до работы с инопланетниками я бы их, конечно, не допустила.

— Вот именно, давайте разберёмся, почему в некоторых Отделах они могут работать по специальности, а в некоторых нет, — вставил Люп Дегир, кажется, первый раз за разговор. — И ещё раз повторюсь, нам всё равно придётся мириться с выходцами с планет расселения, и потому неплохо было бы, чтобы они всё-таки стали полезны Станции. В самом крайнем случае некоторых, совершенно неприспособляемых можно будет отправить назад, но будьте готовы к тому, что их заменят такими же.

— Согласен, пусть мне пришлют таких же, но обладающих хотя бы каким-то медицинским образованием, — это опять главврач, для которого проблема дополнительного персонала стояла наиболее остро.

— А у них его нет?

Райнер Краус невесело хмыкнул.

— Предлагаю вам, коллеги, вспомнить, у кого и сколько имплантов и в каком возрасте поставлены. Наверняка ведь у всех к началу обучения специальности стояло хотя бы по одному.

— К чему это вы?

— К тому, что эта технология до планет расселения пока не добралась и присланные мне специалисты либо имеют какие-то начальные медицинские знания, но не в состоянии их применять в условиях современной клиники, либо способны управляться с медтехникой, но морально устаревшей. И если первых мы можем чему-то дообучить и приставить к полезной несложной работе, то найти вторым работу по специальности вообще не представляется возможным. А есть ведь люди, не имеющие вообще никакого специального образования.

— У меня те же проблемы, — вставил начальник Технического отдела, — разве что в нашу службу попали в основном работники второй категории, если пользоваться вашей классификацией.

— Насколько реально провести курсы переквалификации? — Люп Дегир объединил взглядом начальников двух самых проблемных отделов.

— Теоретически возможно, — Райнер пожал плечами и чуть склонил вперёд голову, увенчанную короткими тупыми рожками. — Но на моих ребят и так ложится немалая нагрузка, чтобы ещё и в свободное время общественной работой заниматься.

Ну да, это же я могу спокойно заниматься «натаскиванием» Эвы. А вот если бы мне пришлось работать, хотя бы в том режиме, что на земной станции? Ой-ёй-ёй.

— А если учредить что-то вроде шефства над новичками и сделать его оплачиваемым? — продолжал Дегир. — Что скажете, Гор?

Начальник Коммерческого отдела оправил и без того безукоризненный воротничок:

— Финансы на это мы вполне можем изыскать. Тем более что большая часть дополнительных прибылей к нам поступает именно черед медцентр. Со своей стороны хочу заметить, что в настоящее время у нас почти не развит сектор мелкого предпринимательства. Все эти лавочки, магазинчики, ресторанчики и прочие развлекательные заведения. Что если отдать этот сектор на откуп вашим «лишним людям»?

— Идея неплоха, — после секундного раздумья согласился Дегир, синие камешки в его удлиненных мочках качнулись в такт кивку. — Но эти люди были не просто приписаны к станции, а распределены по конкретным Службам.

— Я согласен, чтобы у меня в ведомстве числилось любое количество мёртвых душ, — поднял вверх раскрытые ладони Микин начальник, — лишь бы они под ногами не путались.

Я сидела и ловила себя на том, что разговор оказался далеко не так скучен, как мне это представлялось. Финансы, их распределение и прочие взаимоотношения руководящего звена… Одно только мне сильно не понравилось: ведь если всё-таки введут этот патронаж, какая-нибудь девица обязательно будет висеть на моём Мике, теперь уже на законных основаниях.

7

— Зайди ко мне. Здесь есть кое-что, на что тебе стоит посмотреть.

И пусть эта фраза была обращена не ко мне, но даже у меня что-то сжалось под ложечкой от предчувствия чего-то необычного. А уж с каким выражение лица воззрился на драконью морду, проявившуюся на настенном экране в нашей комнате Мика — это просто не передать.

— Я так понимаю, поисково-разведывательная операция наконец-то принесла результаты? — задала я почти риторический вопрос.

— У тебя сейчас есть свободное время? — ответил он вопросом на вопрос.

Я пожала плечами — время у меня, конечно же, было. И так-то необременительные обязанности (что такое два-три клиента в сутки против нескольких сотен на прежнем месте) после того как я освоила дистанционную работу, стали и вовсе неощутимыми. Данные из диспетчерской я получала прямо на браслет-напульсник, с него же отправляла готовые файлы соответствующим службам, а вся необходимая информация у меня всегда при себе — на импланте и обычной органической памяти. Это не означает, что я перестала переворачивать горы ксенологической литературы, но это уже так, больше для собственного удовольствия, чем по служебной надобности. И если бы не необходимость время от времени загружать работой помощницу и заниматься с ней, я бы в собственном кабинете могла неделями не появляться. Всё-таки когда сам себе начальник — это несколько дезорганизует. От избытка свободного времени вновь принялась за изрядно подзабытую в суете переезда вышивку.

— Прямо сейчас хочешь отправиться? — я откусила шёлковую нитку. Вообще-то считается что так делать нехорошо и дня обрезания концов существуют ножницы… Ай, пока их нащупаешь, зубами проще.

— Если бы это не было срочно, Ненни-Ро не стала бы звонить и делать туманные намёки — сама нашла бы меня или тебя и толком рассказала, что случилось.

Да, наша чешуйчатая подружка конспираторша ещё та, ни слова не скажет о чём-то важном вне своей берлоги. Не доверяет ни стенам, у которых могут быть уши, ни, тем более, человеческим средствам связи. И, как правило, не имеет привычки беспокоить приятелей по пустякам, так что собрались мы в рекордное время.

Как назло, на ближайшей стоянке не оказалось ни одной свободной авиетки. И всё бы ничего, да ближайшая к драконьей пещере остановка монорельса была как раз возле клиники, а это, как минимум, означало, что доберёмся мы не так быстро как рассчитывали. Нет, не потому, что от медцентра до жилища Ненни-Ро так уж далеко идти, просто нам ещё ни разу не удалось очутиться в окрестностях клиники, и чтобы Мика хоть кто-нибудь не окликнул и не втянул в профессиональный разговор. Этот раз не стал исключением. Стоило нам только показаться из двухместной кабинки монорельса, как кто-то уже машет рукой и кричит:

— Доктор Микаэль, как хорошо, что вы здесь появились! Можно вас на минуточку?

Я без разговоров выпустила Микин локоть и даже слегка подтолкнула в нужную сторону. Пару минут могу и подождать, тем более что невдалеке на парковой скамеечке, почти утонувшей в цветущей сирени, увидела высветленную до белизны фигуру. Так может выглядеть либо альбинос (аномалия уже несколько веков не встречавшаяся) либо «хамелион» в своей исходной форме, да к тому же закутанный в белую больничную пижаму.

— Привет, — я присела рядышком и уложила хвост на колени, Лай лениво повернул голову в мою сторону. — Не ожидала тебя здесь увидеть, думала, ты ещё позавчера домой сбежал.

— Меня не пустили, — такого капризного тона я у него ещё никогда не слышала. — А разве твой любовник тебе ни о чём не рассказывал?

Такое именование слегка резануло по уху, но я решила не обострять, так как ещё в прошлый раз заметила, что они с Миком друг другу не понравились.

— Кроме того, что «нельзя же доводить до такого состояния свой организм», он мне ничего не говорил.

— Мне сказали примерно то же самое, — Лай тяжело вздохнул и вновь уставился в полуденный сияющий купол.

— Да ну, брось киснуть, — я как могла, постаралась подбодрить приятеля. — Есть ли тебе разница, в какой больнице лежать, здесь или на Земле? К тому же здесь та-акие медсестрички бегают, — и игриво толкнула приятеля в бок.

— Разница есть, — он для пущей убедительности размашисто кивнул. — Там бы меня быстренько подлатали, а здесь приходится долго и нудно проходить какой-то подготовительный этап. И если ты думаешь что эти ваши медсестрички (кстати, они у вас здесь что, что-то вроде местной достопримечательности?) так уж на меня клюют, то зря, они как-то предпочитают тех, кто выглядит более привычным для них образом. Хотя заботятся, конечно, неплохо.

— Так перелинял бы! — я не поняла в чём тут может быть проблема, для «хамелиона»-то.

— Нельзя. Строго-настрого запретили. В своих странствиях я слегка перенапряг эту функцию, да и сам уже начал чувствовать, что изменение цвета требует ощутимого напряжения. Так что… — он скривился, как будто взял в рот разом пол лимона, и выразительно наморщил нос.

— А зачем тебе это понадобилось? Я имею в виду, ты же что не пытался мимикрировать под местное население, — разговор начал приобретать благопристойно-познавательный оттенок.

— Ну что ты, ради такого я не стал бы напрягаться. Просто в какой-то момент начал замечать, что определённые сочетания цвета кожи и волос помогают лучше переносить местные условия. И делать это приходилось очень часто. Ох, и набегался я, — он покачал головой, как бы сам себе удивляясь, — так что на ближайшие годы планирую осесть где-нибудь в тихом местечке, заняться мемуарами. Кстати, у тебя здесь, на станции, открытой вакансии не предвидится? Я имею ввиду, после. После того, как меня подлатают.

— Сомнительно, — я пожала плечами. — Мне и одной здесь пока особенно заняться не чем.

— Как наши дела? Как самочувствие? — за нашими спинами внезапно материализовался Мика.

— Всё путём, док, — ненатурально улыбнулся Лайам.

— Отлично. Не забываете принимать биопротекторы по расписанию и не переусердствуйте с нагрузками, — почти автоматически произнёс Мика и повернулся ко мне. — Срочно нужно исчезать отсюда, пока у кого-нибудь что-нибудь ко мне не появилось.

— Манкируете обязанностями, док? — расслабленно улыбнулся Лай.

— Почти.

— Что им от тебя было нужно? — спросила я, стоило нам пройти первые три шага.

— Торопили определиться с выбором кандидатуры подопечного, над которым я возьму шефство.

— И как, определился? — с некоторым душевным содроганием спросила я. Молоденьких симпатичных девушек при клинике крутилось предостаточно, а делить моего Мика с какой-нибудь старлеткой страшно не хотелось.

— А как же, — он улыбнулся с некоторым злорадством. — Попробую обучить Джеда Карсона кое-каким приёмам обращения с современной техникой. Не всё же ему тележки вручную толкать.

Я недоумённо нахмурилась: кто такой Джед Карсон и при чём тут тележки? А потом словно что-то щёлкнуло, в мозгах наступило просветление, и я вспомнила первого из встретившихся нам жителя с планет расселения.

— А разве вас не обязали проводить ликбез строго по специальности?

— А как же! — Мика всё ещё продолжал улыбаться, и на левой щеке у него появилась маленькая симпатичная ямочка. — Вот только специальность у меня хитро-мудро-выкрученная. Я много кем работать могу. А уж на то, чтобы просто обучить пользоваться кое-какой техникой, много таланта не надо. Даже ты справилась бы.

— Меня умиляет твоя вера в мои силы, — я в притворном восторге закатила глаза. — А всё же, почему ты не взял никого из своих?

— Возни с ними много, — выражение весёлого азарта сошло с Микиного лица, он стал серьёзен и даже как-то печален. — И я вообще не слишком верю, что вот так, путём ускоренных курсов можно обучить нашему делу. Да, что-то где-то делать они будут, но без полного понимания процесса и всегда под чужим контролем. В любом случае, пациента я такому специалисту не доверил бы.

— Кстати, о пациентах, — решила я перевести тему разговора на более безобидный предмет. — Я думала Лайам рванёт на Землю, как только билет купит, и никакие уговоры не помогут задержать его хоть на денёк.

— Он и собирался. Да мы не пустили.

— Как это можно куда-то не пустить взрослого самостоятельного человека?

— А вот так. Признали частично временно недееспособным и приступили к комплексу реабилитационных процедур. Да не смотри ты на меня с таким ужасом. Он действительно неадекватно оценивает свои силы и состояние своего организма. Ему всё ещё кажется, что он способен бесконечно перемещаться от мира к миру, а на самом деле находится на грани. Ещё чуть-чуть, и начнутся необратимые изменения.

— Вот так прям сразу? Пока бегал по чужим мирам силы были, а как только попал к нам, внезапно исчезли, настолько, что его и трогать-то нельзя? — не то чтобы я сомневалась в Микиной честности или его профессионализме, но прояснить этот вопрос всё же стоило. Хотя бы для того, чтобы не осталось «дыр» в моём понимании ситуации.

— Об «эффекте марафонца» слышала? Пока впереди маячит цель, человек движется к ней, напрягая все силы, а как только она достигнута — всё, можно остановиться и умереть. И я почти не утрирую.

— Так почему бы его всё-таки не отправить на Землю? — действительно, своих пациентов им, что ли мало, чтобы ещё и этого удерживать чуть ли не насильно. Мика посмотрел на меня так, словно я сморозила детскую глупость.

— Пространственный переход не полностью пассивен, кое-чего от организма он всё-таки требует. Для здорового человека оно практически незаметно, но когда процент износа всех систем органов приближается к критическому, лучше не рисковать. Пусть ещё несколько дней здесь побудет, отдохнёт и хоть немного восполнит дефицит массы тела. А потом можно и в клинику регенеративной хирургии отправить.

— Слушай, а его там точно примут? — внезапно забеспокоилась я. Где-то доводилось слышать, что попасть туда не так-то быстро и просто. Если конечно речь не идёт о сохранении жизни.

— Не беспокойся. Там его уже ждут, заминка действительно только в том, чтобы сделать пространственный переход максимально безопасным. Это же настоящая сенсация — три года человек выживал во внеземелье без связи с родным миром и практически без посторонней помощи. И хоть проводить рискованные опыты над людьми категорически запрещено, никто не откажется исследовать результаты эксперимента поставленного самой жизнью. Уже одно то, что способности «хамелеона» повышают адаптивные пределы организма, тянет на настоящую медицинскую сенсацию!

— Что-то мне подсказывает, что Лай не захочет быть этой самой «сенсацией», — покачала я головой.

— Если не хотел, то и нечего было лезть куда попало, — отмахнулся Мика. — Вот сколько работаю, столько удивляюсь: какие странные вещи люди умудряются с собой сотворить! И вообще, мы уже пришли, давай сменим тему.

— Смените-смените, а то вы так заболтались, что чуть было, на меня не наступили, — раздался голос Ненни-Ро откуда-то снизу. Я перевела взгляд на подножие каменистого холма, потом чуть выше и действительно различила контуры распластавшегося на сером камне драконьего тела. Конечно, у солеран нет способности менять по желанию цвет шкуры, зато каменную отделку своего жилища они подбирают так, чтобы можно было потеряться на её фоне. Им так комфортно и это так же нормально, как для человека выбрать цветовую гамму для своей спальни в тёплых, успокаивающих тонах.

— Это ты здесь нас поджидаешь? Мы что, так сильно задержались? — удивился Мика.

— Нет. Я думала, вы на авиетке прилетите, а я только что закончила «заворотку» отлаживать, а вас в списке допуска пока нет. Собственно, там кроме меня ещё никого нет.

— А что такое «заворотка»? — полюбопытствовала я, уже привычно ныряя в тёмный провал.

— Возвращающее поле, — ответила Ненни-Ро, появляясь рядом со мной и, подождав пока к нам присоединится Мика, продолжила: — Всех, чьи параметры там не значатся, покрутит на месте и отправит в обратную сторону. Действует пока только на летающие объекты, но не сегодня-завтра я его растяну и на наземные, — сказано это было с таким предвкушением, что сразу стало понятно: достали её люди до самых печёнок.

— Что, любопытствующих много стало? — посочувствовал Мика.

— Приходят, ходят, смотрят, ничего толком не говорят. Надоели, — она фыркнула, широко раскрыв ноздри и развернувшись потопала к входу в кабинет. Тяжело, переваливаясь с ноги на ногу, словно и не была драконом — существом лёгким в движении и чрезвычайно ловким. — Если у кого-то будет действительно важное дело, он пробьётся, а нет — покрутится и уйдёт. Всё больше начинаю проникаться мудростью Старейшего, соорудившего своё жилище вдали от человеческих троп. Просто и эффективно. А мне теперь придётся городить одно приспособление на другом, самой сортировать гостей на тех, кому можно в любое время, по делу и не по делу и на тех, кого не желаю видеть ни при каких обстоятельствах. А потом ещё и разруливать конфликты со всеми вышеперечисленными.

— А чего ты сама тогда так же не сделала? — мы вошли в кабинет, и меня снова охватило ощущение, что я вишу в воздухе, посреди абсолютно пустого пространства. — Думаю, Отшельник не отказался бы проконсультировать тебя по этой теме.

— Потому, что это одно из тех дел, с которыми я должна справляться самостоятельно. Я, конечно, могу попросить помощи и даже обязана это сделать в случае серьёзных проблем, но обустройство собственного жилища к таким вопросам не относится.

— Слушай, — внезапно заговорил Мика, внимательно разглядывавший белые и абсолютно пустые стены рабочего пространства Ненни-Ро. — Мне кажется, или ты действительно тянешь время, не желая показывать нам то, что обнаружила.

— Не кажется, — она оскалила внушительные клыки. — Хотелось ещё минутки мира, пока мы не окунулись с головой в очередные проблемы. Вот, — на появившихся из ниоткуда экранах со страшной скоростью замелькали цвета, линии, надписи на нескольких языках, пиктограммы и иероглифы. И это был не ролик. Всем этим хаосом с ловкостью выдающей немалую практику дирижировала Ненни-Ро. Наконец, всё это мельтешение прекратилось, дополнительные экраны исчезли, а на единственном оставшемся… не появилось ничего.

— И на что нам предлагается смотреть? — Мика, не пряча скепсиса, уставился на пустой экран. Хотя нет, не совсем пустой, общий тон его несколько отличался от цвета стен.

— Ага, значит, ты тоже ничего не видишь! — подхватилась Ненни-Ро.

— Если ты намекаешь на это, — он склонил вперёд длинное ухо и аккуратно, массирующим движением потёр его кончик. — То зря, тепловое зрение действует только на живые объекты, ни как не на изображения.

— Нет, не на это. Я больше рассчитывала на твои специальные знания, чем на дополнительные органы чувств.

— Какие знания я должен из себя извлечь, если я ничего не вижу? Всё-таки что это такое?

— Участок кожуха генератора гравитационного поля. Неважно, что оно такое, гораздо интереснее, что на нём есть. Давай-ка мы сменим фильтры и кое-где подкорректируем спектр излучения, — забормотала она себе под нос, напряжённо глядя на экран, а по изображению словно бы волны побежали. И с каждой волной оно хоть чуть-чуть, а менялось: появлялись и исчезали какие-то неясные очертания, чуть изменялась общая тональность картинки, пока, в конечном счёте, на экране не проявилось нечеткое, словно бы сплетённое из света и тени изображение чего-то, сильно напоминающее обыкновенного земного паука. Или солнышка, как его рисуют дети на картинках. Округлое тельце, размером с ноготь большого пальца (масштабная линейка уже висела по всем сторонам экрана, а пересчитывать из одной системы мер в другую у меня всегда и в уме неплохо получалось), тонкие, длинные лапки, ровно шесть штук, расположенных на равном расстоянии друг от друга по окружности.

— Вот, гад, уже в структуру стенки внедриться успел. И чуть ли не на молекулярном уровне! — воскликнул Мика.

— Судя по всему, тебе не надо объяснять, что это такое. А я всё же надеялась, что ошиблась, — не смотря на последнее невесёлое замечание, сильно опечаленной она не выглядела.

— А мне объяснять надо, — решительно заявила я, пока они не заползли в совсем уж страшные дебри в своих рассуждениях.

— Это шпионское оборудование производства сейкоров. Очень непростая и крайне эффективная штука. Принимает и передаёт изменения многих физических параметров среды. Я имею ввиду, что эта крошка способна передавать цвет, свет, звук в динамике и даже колебания электромагнитного поля. При этом она сама внедряется в материал любой поверхности, а потом мимикрирует под её цвет и текстуру. Эту штуку почти невозможно засечь. Разве что случайно, — Мика продолжал, постепенно вдаваясь в совсем уж непонятные для меня подробности и чего в его голосе было больше: восхищения чудом инопланетной техники или возмущения, что обнаружено оно на нашей территории, было не понять. А я, присев на чистый белый пол, и скрестив ноги в удобной для себя позе, задумалась. Сейкоры. Что-то знакомое. Я явно о них читала, но работать с представителями этой расы мне не приходилось, а то бы вспомнила сразу. «Сейкоры, сейкоры», — твердила я про себя словно мантру, пока в сознании не проносились обрывки воспоминаний, куски прослушанных лекций, кадры из фильмов. Вот оно. Как же я сразу-то не вспомнила! Вот что значит, проф. деформация — сразу на ум лезут только те существа, которые пользуются галактической сетью солеранских пересадочных станций. А это, тоже старая, но всё ещё довольно агрессивная раса, распространяющая по галактике своё влияние, где путём колонизации необжитых планет, а где и путём завоеваний. И, понятное дело, услугами солеран, не одобряющих последнее, они не пользуются. Так, а что они у нас-то забыли?

— Ошибки быть не может?

— Нет. Технологию эту они, по понятным причинам не экспортируют, — Мика всё же оторвался от восхищённого разглядывания чуда шпионской техники и опустил взгляд на меня. — А что тебя заставило усомниться?

— Ты так расписывал это приспособление! Какое оно всё из себя замечательное, — я выразительно пожала плечами. — Так как же мы его в первый раз обнаружили?

— А тогда они не были замаскированы, — он повёл рукой, и рядышком повисло изображение, снятое с моего напульсника, только гораздо более расплывчатое. Действительно, похоже. — Я в первый раз как это увидел, заподозрил что-то подобное, но подумал, что, может, паранойя разыгралась, а на самом деле здесь нет ничего особенного. Ну, мало ли чем оно ещё могло быть, форма-то популярная, даже у нас на земле века с двадцатого для разных технических устройств используется. А вот, оказалось, что сейкоры у нас здесь что-то забыли.

— Вопрос стоит поставить по-другому, — мрачно добавила Ненни-Ро, молча выжидавшая пока Мика закончит читать лекцию для меня. — Что они забыли здесь, на Изнанке станции. Я бы ещё поняла, если бы шпионы обнаружились где-то в управляющих центрах, или в тех помещениях, где происходят переговоры по разным существенным вопросам. Но что можно найти интересного в абсолютно пустом месте, где никогда ничего не происходит?

— А давайте начнём сначала, — предложила я. — Засекли-то мы их возле Клякса, значит за ним они и наблюдали.

— А смысл? — поднял аккуратно очерченные брови Мика. — Зверь как зверь. Я его даже на нашем биосканере в клинике проверял. Совершенно обыкновенное животное.

— Разве что быть его там не должно, — напомнила я.

— В любом случае, для наблюдения за таким несложным объектом, хватило бы и одного «шпиона», а там их было десятка полтора.

— А если они не только наблюдали? Могут они делать что-нибудь ещё?

— Могут передвигаться, только не слишком быстро, потому, когда ты там появилась, и не скрылись, а уж на то, чтобы внедриться в поверхность им требуются часы, если не дни, — Мика, замолчал, как будто наткнулся на какую-то мысль, которая прежде не приходила ему в голову. Потом развернулся к экранам, раздвинул их в стороны, освободив прямо перед собой кусок рабочего пространства, и принялся за построение модели. Руки его мелькали быстро и уверенно, с лица не сходило напряжённое выражение, а прямо перед ним начала формироваться модель небольшого участка Изнанки с висящим между стен Кляксом. Точками запульсировали места, где были расположены паучки-шпионы, поверх них нарисовались полупрозрачные стрелки возможных векторов движения, рядом с каждой из них пошёл обсчёт вероятностей.

— Думаешь, они могли бы подтолкнуть амебоида в нужную сторону, если бы он всё-таки сумел доплыть хоть до одного из них? Нецелевое использование? — задумчиво проговорила дракониха, обозревая экранную модель.

— Других идей в мою голову не приходит, — Мика пожал одним плечом, как делал всегда, когда сомневался в собственных выводах. — Однако из всего этого можно сделать далеко идущие выводы.

— Кто-то из сейкор находится прямо здесь, на станции. Кто-то, кто потерял своего зверя и хотел его вернуть, — закончила за него я и мы, все трое, переглянулись.

8

После долгой, очень долгой паузы уже Ненни-Ро бросилась обсчитывать какие-то свои данные. И если когда работал Мика, я хоть отдалённо имела представление, что он делает, то когда за дело взялась дракониха… За мельтешением цифр и знаков на экранах я даже наблюдать не стала — отошла в сторону и занялась чайным столиком. Что-то мне подсказывает, что сейчас на нас свалится ещё одна груда шокирующих предположений, а встречать их лучше за накрытым столом. Знаю, многие со мной не согласятся, но я давно заметила, что постепенное наполнение желудка настраивает на благодушный лад, а чай — не та еда, которая позволит вам отяжелеть и отупеть, лишая разум подвижности.

Где находится всё необходимое, я знала. Как и давно освоила хитрости чайной церемонии во многих её вариантах. На самом деле суть процесса проста как мычание — заливаешь крутым кипятком горсть сухих листьев и всё. А всё остальное, это просто для красоты, но поскольку эти избыточные телодвижения доставляют удовольствие всем участникам процесса, я, как правило, ими не пренебрегаю.

Чайник был громадным, стеклянно-прозрачным и со страшно неудобной ручкой. Для человека не удобной, дракону-то как раз подойдёт. С глухим стуком на дно предварительно согретой посудины посыпались шарики из скрученных зелёных листочков, поднимающийся уровень воды оставил их перекатываться по дну, постепенно успокаиваясь и начиная набухать. С тихим звяком опустилась крышечка. Всё, теперь только ждать и наблюдать. Наблюдать сквозь прозрачные стенки чайника за тем, как постепенно разворачиваются тонкие длинные листочки, выпускают из сердцевины крохотную звёздочку цветка пыльнянки, которая вместе с пузырьком воздуха поднимается к поверхности, а сами листья укладываются на дне длинными плетями морской травы. Как вода из бесцветной постепенно начинает приобретать оттенок желтовато-зелёный у поверхности и тёмный, почти не отличимый от цвета заварки, у самого дна. Теперь, главное, наливая не взболтнуть, тогда каждая чашка, каждый глоток, будет отдавать своим неповторимым привкусом, сладковато-цветочным сначала, постепенно начинающим горчить, а чай с самого дна я так и не смогла ни разу проглотить — настолько непереносимо терпким и вяжущим он был.

Моё сосредоточенное любование чайным аквариумом внезапно прервала возникшая в поле зрения драконья лапа, которая ухватила чайник за ручку и утащила его вверх. Я в некотором обалдении проследила за тем, как Ненни-Ро в два глотка выхлебала весь чайник прямо из носика и, не удостоив нас с Миком взглядом, вернулась к своим расчетам.

— Не судьба, — Мика развёл руками.

— Там же крутой кипяток! — меня волновало скорее то, как же она не заработала себе грандиозный ожог во всю слизистую, чем то, что нас лишили чая.

— Ручаюсь, она этого даже не заметила. Я тоже, когда сильно увлекусь, творю нечто похожее, не отрываясь от дела и не приходя в сознание, — он улыбнулся, ещё раз смерил дракониху понимающим взглядом и стёк вдоль стены, устраиваясь поудобнее.

Как же, как же, знаю, только и успевай следить, чтобы у него под рукой оказывалось что-то полезное. Или хотя бы не слишком вредное, не пятая чашка кофе тройной крепости. Я принялась за приготовления ещё одной порции чая, уже ничего столь сложного как «рассвет над озером», просто обычный красный. Мне, кроме всего прочего, пить захотелось.

— Как думаешь, чем всё это кончится?

— Ты имеешь в виду вот это? — он подбородком указал на развешанные по всем стенам экраны. — А чем оно может кончиться? Если мы не ошиблись, вызовут команду и всё здесь зачистят, если ошиблись — покрутят пальцем у виска и обсмеют.

— Кого вызовут? Кто зачистит? Я тут после памятного заседания глав отделов пару вечеров посвятила чтению официальной документации, и обнаружила кое-какие любопытные нюансы.

— Какие нюансы? — он вопросительно приподнял одну бровь и полез в нагрудный карман за портсигаром. Таких постэффектов, как после кальяна, я за ним больше не замечала, но, видимо, всё же как-то и эти сигаретки действовали. Иначе зачем бы Мика то и дело за ними тянулся?

— Официально мы находимся под юрисдикцией Земли и оттуда же получаем финансирование и основных специалистов. Такое положение дел будет продолжаться до тех пор, пока станция не «встанет на ноги» и не начнёт приносить ощутимый доход и тогда его поделят между метрополией и планетами расселения.

— Оно и понятно. Такой масштабный проект колонии не потянут, даже если им удастся договориться и скооперироваться, а если им не предоставить какую-либо долю в прибылях в будущем, могут возникнуть политико-экономические проблемы. Только какое это имеет отношение к нашей нынешней ситуации?

— К нынешней ситуации имеет отношение одна приписка, в которой сказано, что всеми проблемами, возникающими на станции, которые в состоянии решить местные, именно они и должны заниматься. То есть, что-то вроде: «Сделайте вы хоть что-нибудь, чтобы оправдать будущие прибыли!».

— Думаешь, и нашу проблему переадресуют им?

— По-моему, устранение пары диверсантов, если они там ещё есть и мы не имеем дело только с оставленной техникой, не та задача, которую метрополия сочтёт невыполнимой.

— А ты сомневаешься, что местные специалисты способны с ней справиться? Хотя да, то, что мы видели до сих пор, не даёт повода к оптимизму. Но не может же быть, чтобы они ВСЕ такие были. Как-то же они у себя на планетах справляются, а развитая индустриальная цивилизация — это тебе не аграрная, она много требований предъявляет людям. В любом случае, как раз на Лидре отбывают наказание Дэн с ребятами, ну и Сааша-Ши до кучи с ними. И уж их-то ни как не назовёшь новичками.

— Всё это верно. Однако где гарантии, что нам пришлют лучших из лучших, а не лучших из худших? Особенно если всё настолько серьёзно, как нам сейчас кажется.

— Всё ещё даже хуже, — бодро шмыгнула за стол Ненни-Ро и замерла, в ожидании пока я наполню для неё чашку. — Я обнаружила у себя утечку. Небольшую, почти незаметную, но всё же, её, как и твоего Клякса просто не должно быть.

— Что такое «утечка»? — не поняла я.

Ненни-Ро замерла с не донесённой до рта чашкой.

— Даже не знаю, как объяснить. Это не физическая величина.

— Объясняй, как сможешь, — подхватил Мика. — Нам не столько важна суть процесса, аномалии в котором ты засекла, сколько понять, что вообще происходит.

— До недавнего времени мне казалось, что происходит абсурд. Я засекла изменения потенциала пространственного перемещения, какой бывает, когда начинают функционировать наши кабины. То есть он, конечно, скачет постоянно, с каждым переходом, но тут создалось впечатление, что время от времени переходов бывает больше, чем их зарегистрировано официально. Я, может быть, заподозрила бы, что кто-то гоняет кабины туда-сюда в личных целях тайком и никак это не регистрирует, но не было, ни дополнительной нагрузки на оборудование, ни перерасхода энергии. Абсурд. Я думала, усомниться в математической модели внепространственной физики, или заново протестировать оборудование на предмет брака или поломок (хотя оно перепроверено вдоль и поперёк ещё до того, как на недостроенную станцию были допущены человеческие специалисты), но тут вы подоспели со своими «непонятками» и всё вдруг встало на свои места. Здесь, на Изнанке находится дополнительная незарегистрированная кабина со своим автономным источником энергии и не исключено, что и оператором — это объясняет все обнаруженные странности.

— И паучки-шпионы нужны были в основном, чтобы наблюдать за обстановкой на Изнанке, не начнётся ли там подозрительная активность, — сощурился Мика. — Только вот появление амебоида как-то выпадает из этой картины. Если уж сейкоры сумели внедриться на станции, да так, что даже никто их и не заметил, при том поставили подпольную кабину и бог знает что ещё, то такой глупый прокол выглядит как-то ненатурально.

— Случайность, — я отхлебнула горячей ароматной жидкости и посмотрела на него поверх чашки. — Вполне объяснимая, если допустить, что здесь, на изнанке имеется хотя бы один живой сейкор. У амебоидов есть одно громадное достоинство — они прозрачные.

— А какое это имеет значение? — Микины аккуратные брови поползли вверх.

— Для нас — ни какого, а вот для сейкор… Ты когда-нибудь видел их технику?

— Видел, — он согласно кивнул и в который раз затянулся ароматным травяным дымом. — Смешная. С полностью прозрачным корпусом, так, что видны крутящиеся шестерёнки, платы и прочая начинка в зависимости от назначения прибора. А что?

— А то, что это не просто выверт дизайнерской мысли. У них имеется не то культурно-расовая психологическая особенность, не то даже необходимость наблюдать на глубинном уровне, как устроена техника. Что-то на тему того, что ею движут вполне материальные механизмы, подчиняющиеся законам физики, а не потусторонние силы. А теперь представьте Изнанку станции. Километры машин и механизмов, покрытых плотными, непрозрачными кожухами и кто там знает, что за ними происходит? Оживший кошмар сейкора. В таких случаях полностью прозрачный ручной зверёк служит хоть каким-то гарантом душевного комфорта. Почему знаю — потому что они часто берут амебоидов в длительные межпланетные путешествия, хотя на самом деле не испытывают особой привязанности к этим животным.

Выслушав кратенькую лекцию по ксенологии (всё это я вспоминала, пока чай заваривался), Мика только недоверчиво наморщил нос:

— Такая высокоразвитая раса и какой-то страх перед чёртиком из машины?

— Не страх, а довольно значительный психологический дискомфорт, — поправила его я, а Ненни-Ро шумно и пренебрежительно фыркнула:

— Сами-то вы, до сих пор втихаря сплёвываете, когда опасаетесь сглазить. Что если это такой же предрассудок? Или не совсем такой, а всё же наполненный смыслом? — она заговорщически прищурилась.

— Прости, ну какой в этом может быть смысл? — Мика даже слегка, насколько позволяла стена, на которую он опирался, отшатнулся. — Всего лишь обычай, когда-то имевший сакральное значение, а теперь закреплённый в языке жестов.

— Ой, ли? А то, что плевок в человеческой культуре и раньше и сейчас — это жест презрения ты помнишь? И когда, сболтнув лишнее, сразу после этого символически сплёвываешь, ты психологически отстраняешься от возможной удачи или неудачи. Ставишь себя НАД ситуацией. Не исключено, что и у сейкоров обычай ставить прозрачные корпуса на механизмы тоже имеет какое-то подобное значение. Не знаю. Я по ним не специализируюсь.

— А по нам, значит, специализируешься, — я улыбнулась. Дракон-психоаналитик — это забавно. Хотя, конечно, перед тем как получить эту должность она должна была неплохо изучить людей как биологический вид и человеческую культуру со всеми её заморочками в подробностях.

— Давайте подытожим всё, что нам известно на этот момент, — не поддержала она темы. — Всё, что у нас имеется из доказательств присутствия сейкора — это один чёткий снимок паучка-шпиона, несколько десятков нечётких и амебоид. Кстати, хорошо, что его обнаружение было задокументировано. Всё остальное — наши предположения.

— А почему ты в перечень доказательств не включишь эту свою «утечку», — ступила я.

— Потому что, — хмыкнул Мика, опередив Ненни-Ро с объяснениями, — даже если она всё подробно и последовательно изложит, понять эту заумь смогут разве что двое-трое гениев от физики. А безопасники — народ приземлённый, предпочитают иметь дело с тем, что можно пощупать, а не с высоконаучными теоретическими расчетами. Кстати, я предпочёл бы, чтобы ты, — обратился он к драконихе, — когда будешь докладывать об обнаруженном, о нас с Тай не упоминала. По крайней мерее меня.

— Почему? — по драконьей морде волной разлилось недоумение.

— Потому что, не хотелось бы мне опять влезать в шпионско-военные игрища. Не для того я с земной станции удрал, чтобы меня опять в них пытались втянуть.

— Значит, доказательств у нас и того меньше, — подвела итог Ненни-Ро.

— А отправиться на Изнанку и выковырять эту штуку? — предложила я. — Или это слишком опасно?

— Нет, не опасно. Стрелять или как-либо ещё воздействовать на организм «эта штука», насколько я знаю, не может. Но вряд ли мы её обнаружим на прежнем месте.

— Не обнаружим, — согласно кивнула Ненни-Ро. — Я уже посылала своих наблюдателей к этому месту.

— Слушайте, а почему бы нам не поискать самого сейкора? Или хотя бы нелегальную кабину? — меня осенила очередная «гениальная» мысль. — Я имею в виду, у них же не микроразмеры.

— В масштабах станции это имеет не такое уж большое значение, а в кожухах приборов на Изнанке довольно много пустот, чтобы можно было спрятать там не одного индивида не самой крупногабаритной расы галактики, — качнул ушастой головой Мика. — Особенно если вмешаться на стадии проектирования или строительства и там-сям чуть подвинуть стенки. Лишних метр-полтора, глядишь, и комнатка получилась.

— Я думала об этом, — Ненни-Ро изогнулась и принялась теребить кончик хвоста. — И даже послала своих наблюдателей провести повторные замеры, чтобы потом сверить их со спецификациями. Только долго это. Мои малыши не предназначены для такой работы, да и другие обязанности у них есть, которыми тоже не стоит пренебрегать.

— Скажите, а почему мы всё пытаемся сделать сами? — от осенившей меня идеи я даже слегка подпрыгнула.

— А кому ты можешь доверить наше «расследование» на такой стадии, — саркастически спросил Мика.

— У тебя здесь есть выход в виртуальность? — не ответив на его вопрос, спросила я у Ненни-Ро.

— Конечно, — она осторожно кивнула. — Как бы я иначе присматривала за этой стороной человеческой жизни?

— Что и сама, там бываешь? — полюбопытствовала я, несколько отвлекшись от охватившего меня озарения.

— Один раз, — немного смутилась она. — На общем собрании.

— А. Точно. Там же было несколько драконов.

— Было. Я их тоже видела, — она расширила ноздри и сощурила глаза в тонкие щёлочки — выдала некий вариант драконьей улыбки.

— Что, неужели человеческую аватарку использовала? — удивилась я. Внешность — внешностью, но пластика движений у солеран совершенно иная, с человеческой не спутаешь. — И как же тебя не раскусили?

— Выбрала себе образ, на котором все странности смотрятся совершенно нормально.

Я порылась в памяти, пытаясь вспомнить, кого же там видела, и кто мне запомнился. Точно. Я нарисовала пальцем в воздухе смайлик. Точка, точка, запятая — вышла рожица кривая. Ненни-Ро кивнула. Ручки, ножки, огуречик — получился человечек.

— Может вы всё-таки отвлечётесь от обсуждения самых модных аватарок, — не выдержал Мика. — Хотелось бы всё же услышать, что за идея тебя осенила.

— Очень просто. Обратиться к искину. Он-то должен чувствовать станцию как собственное тело и наверняка быстрее и точнее нас определит искажения в пропорциях и обнаружит «паразитов».

— Кстати да, — подхватился Мика. — Был бы он постарше и поопытней — вообще бы проблем не возникло. Но это действительно хорошая идея.

— Прямо сейчас и осуществим?

— А что, нужно дождаться пока этот сейкорский диверсант какую-нибудь крупную гадость сделает? Это пока он там сидит тихо. Выжидает, наблюдает или готовится к чему-то. Но ситуация может измениться в любой момент.

На этот раз не было ни шлемов, ни перчаток, мы просто оказались в виртуальной копии одного из неразличимо-похожих коридоров станции. Пустом коридоре. Никаких намёков, что в этом разделе виртуальности ещё хоть кто-то есть.

— Эй, Станция, — позвала я, обращаясь куда-то в пустоту. Странно, но, несмотря на то, что коридор был пустым и длинным, звук получился глухой. Словно тонул, вяз в окружающей нас тишине.

— Так мы до скончания века можем его высвистывать, — Мика оглянулся, но и сзади тоже никто не появился.

— Слушай, — продолжала я, не обращая на его скепсис внимания. — Может, ты всё-таки какое-то имя придумаешь? А то как-то неудобно так к тебе обращаться: «станция».

— Почему? — прямо передо мной возник молодой человек. Возник — не то слово, словно из заранее приготовленной формы отлился, но так быстро, что процесс его появления почти невозможно было отследить глазом.

— Потому, что станция — это стены, переборки, тор и купол с «чашей», приборы и механизмы, которые всё это нашпиговывают, — попыталась я выразить словами свои впечатления.

— Это всё я, — согласно кивнул искин. — Человек, это тоже не только разум, но и клетки из которых состоят ваши тела. Кровь и кости.

Мне так и представился набор из крови, костей и клеток под названием «человек». Брр. Ну их, на фиг такие картинки.

— Людей много и у каждого есть имя, — я принялась осторожно подбирать доводы в пользу своей идеи. — Станций тоже много. И Искусственных Интеллектов. И у каждого есть своё имя или другое индивидуальное обозначение. К примеру, искина, который следит за исправностью функционирования моего жилища, зовут «Домовой». Ты мог его даже встречать здесь, в виртуальности.

— На неподотчётную мне территорию я не суюсь, — качнул головой искин. — Но идею я понял. Индивидуальное обозначение я для себя выберу.

Я облегчённо выдохнула. Что-то мне подсказывает, что я сейчас занималась чужой работой. Нет, ну не может же быть, чтобы не было ответственного программиста, в должностные обязанности которого входит слежение за развитием станционного искина!

— Вы что-то хотели? — он чуть приподнял лицо. Ещё в прошлый раз заметила, насколько скупая у этого искина мимика. В отличие от пальцев, которые при любом положении рук словно бы перебирали невидимые струны.

— У нас к тебе есть просьба. Не возражаешь?

— Нет, — качнул он ресницами. — Я люблю выполнять поручения.

Пока Ненни-Ро с Миком наперебой вводили станционный искин в курс дела, я отошла в сторонку и присела у стеночки. Сегодня пришлось немало пошевелить мозгами, а здесь, в виртуальности почему-то усталость разума трансформировалась в мышечную боль. Как будто я пару часов с полной выкладкой проработала в тренажёрном зале, но заметила это только сейчас, когда напряжение чуть-чуть отпустило.

9

Я искала Мика, чтобы хорошенько на него поругаться. Выписал Лайама, отправил его на Землю, а мне даже полсловом не обмолвился, хотя знал, что я принимаю участие в судьбе приятеля. Даже навещала его пару раз. А, впрочем, узнала я, что Лая нет на станции, когда тоже решила разыскать его чтобы слегка поскандалить. Из отдела кадров мне чирикнула знакомая кадровичка, что этот немощный всё-таки оставил свою заявку о приёме на работу и резюме. О, дело не в том, что сейчас из него работник никакой, всё равно мне здесь ещё долго помощники не понадобятся, тут другое. За годы странствий Лайам основательно подрастерял толерантность по отношению к инопланетникам, которую тщательно и терпеливо воспитывали в нас наставники в годы учёбы. С таким противоречивым коктейлем из страха, раздражения, ненависти и пренебрежения, который в нём кипел, работать ксенологом на пересадочной станции нельзя. Где-нибудь в другом месте оно может и пригодится, но точно не здесь. И он это не мог не знать, он же профессионал, в конце-концов!

Мика обнаружился в складском отсеке, точнее, сначала я услышала его голос, гулко разносившийся по всему немаленькому помещению:

— …с настройками программы дифференцировки материалов и багажа придётся работать постоянно. Однако чем больше туда записано, тем меньше вам придётся уделять ей внимания в будущем.

— Самообучающаяся система? — голос Джеда Карсона звучал глуше и неразборчивей.

— До некоторой степени. Однако это всё же не искин, для такой простой работы их не создают.

— Почему?

— Считается неэтичным создавать разумное существо, которое весь период своего существования только и будет делать, что сортировать багаж на станции.

— Ну, станет ему этого мало — можно будет догрузить дополнительными функциями, — в голосе Джеда прорезался азарт естествоиспытателя. Я тихонько сползла по стеночке и присела за кадкой с фикусом, чьи светло-зелёные листочки с белой окантовкой хоть и были малы, но росли настолько густо, что могли послужить превосходным укрытием.

— До некоторой степени это возможно, но только «родственными задачами».

— Почему? Ведь искин — это, считай, чистая информация. Что мешает ей немного измениться?

— А твоё тело — чистая материя. Что мешает тебе отрастить крылья и взлететь? В каждого из нас, вне зависимости от способа возникновения и поддержания жизнедеятельности ещё в момент появления на свет заложены определённые ограничения.

— А что мешает создать искусственный интеллект без ограничений? Или хотя бы чтобы границы были настолько далеки и размыты, чтобы можно было ими пренебречь? — чем больше Джед увлекался предметом обсуждения, тем отчётливее становилось заметно, что всё его всегдашнее косноязычие — от робости и смущения, а не по природной тупости.

— Ага, — мгновенно парировал Мика. — И получаются обыкновенные «болтушки», не способные ни к какой практической полезной деятельности, весь талант которых составляет умение общаться с человеком.

— А почему тогда не создать искин с гораздо большим потенциалом развития, чем необходимо на данный момент, для выполнения этой работы, — он широким жестом обвёл все свои владения.

— Примерно такой, как станционный? А зачем их нужно два? — он так резко оборвал себя, что даже мне, сидящей в укрытии и могущей судить о ходе разговора только по интонациям, стало ясно: чуть было не сболтнул чего-то лишнего. Пришлось вставать в полный рост и, делая вид, что только что пришла, выдвигаться на выручку.

— Доброго вам дня, Джед, — я приветственно взмахнула хвостом, помня, что эта часть нэкской анатомии, всегда вызывала его повышенный интерес. — Вы ещё долго собираетесь беседовать на отвлечённые темы?

— Нет, мы уже почти закончили, — вместо Джеда поспешно ответил Мика и, условившись о времени следующего занятия, потащил меня к выходу. — Очень вовремя ты появилась, — сказал он, когда мы вышли из зоны слышимости. — Как-то не готов я оказался к лекции по нооэтике.

— А в чём проблема?

— А проблема в том, что следующей же фразой, которую я должен был сказать, выдал бы, что его работа изначально, когда станция только проектировалась, являлась частью обязанностей станционного искина. Что ставку эту уже потом ПРИДУМАЛИ, чтобы было чем занять выходца из колонии. А заодно тогда возник бы вопрос, что если искина неэтично создавать для настолько однообразной работы, то как же на неё поставили человека?!

— Думаешь, он сам до такого не догадается?

— Думаю — это только вопрос времени. Но, тем не менее, не желаю оказаться тем человеком, который скажет ему это в лицо.

«Меня зовут Серый Человек».

Это сообщение, одновременно появившееся на всех точках выхода в инфосферу, застало нас с Миком во время игры во Властелина Галактики. Дурацкое времяпрепровождение, но в ожидании известий от станционного искина ничем толковым заняться не удавалось.

— Лучше бы он другим нашим заданием занялся, — проворчала я, выходя из игры.

— Сама виновата, что идею подкинула, — Мика точным движением зашвырнул игровую приставку на одну из антресолей, дверцы которой на мгновение распахнулись, принимая ценную поклажу и тут же схлопнулись, и растянулся на кровати во весь свой немалый рост. — А вообще, грех на ребёнка обижаться. Для него это немалое достижение, всё-таки выбор имени — это уже творческий акт, а не выполнение задания по схеме.

— Да разве я спорю, — я присела рядом. — Вот только мне интересно, неужели воспитанием станционного искина никто не занимается? Я имею в виду, неужели нет человека, который направлял бы его развитие. Вот, хотя бы имя выбрал.

— Нет, конечно, — он в очередной раз удивился моей неосведомлённости. — В развитии искусственного интеллекта такого масштаба есть свои тонкости. Для этого годится только живое общение с людьми. Стихийное и ненаправленное. А то так мы рискуем получить не личность, а очередного электронного болванчика.

— А то так мы не рискуем получить какого-нибудь негодяя, или просто пренеприятного индивида, — я иронично покачала головой. В своё время, сначала мама, а потом и я немало времени уделили воспитанию Домового. Уж точно не пускали всё на самотёк.

— Ну, абы как развиваться он всё же не будет — есть свои программные ограничения, но вот характер может получиться абсолютно любым. Впрочем, это правило действует и на людей. И вообще, что за странную тему для разговора мы выбрали? — он, садясь, рывком перекинул ноги через край кровати. — Давай, что ли сходим куда-нибудь.

— А что? Появилось что-то новенькое, достойное нашего внимания? Потому что если ты имеешь в виду тот ресторанчик с открытой кухней, то я туда больше не ходок. Предпочитаю стерильность автоматической кухни и вообще не знать, как выглядела еда до того, как её приготовили, — хвост сам собой раздражённо дёрнулся, демонстрируя моё отношение к предмету разговора. Это раньше я как-то пыталась контролировать рефлексы, доставшиеся мне вместе с геноформой «нэка», а сейчас плюнула на это дело — пусть все видят, что девушка не в настроении.

— Так это ты, наверное, была там, в первые дни после открытия! Сейчас, после того как мои коллеги основательно насели на хозяев, там стало вполне прилично.

Речь шла о небольшой забегаловке под названием «Братья Халли-Сторм», открывшейся не больше недели назад. Собственно родственниками Бенджамин Халли и Денимо Сторм не являлись, а были они медбратьями, решившими сменить направление профессиональной деятельности. Чёрт дёрнул меня заглянуть туда в первый же день после открытия, соблазнилась той самой открытой кухней, где можно посмотреть, как именно можно вручную приготовить то, что подаётся на стол. Не сказать, чтобы заведения подобного типа были такой уж редкостью, даже в моём родном городе было как минимум три ресторана, где можно было, и поесть и одновременно насладиться кулинарным шоу. И я даже могла себе это позволить… раз или два в год, но всегда находилось на что потратить наличные и без подобных излишеств. Здесь же всё было сравнительно недорого — не на много дороже, чем в автоматических ресторанах, зато и качество подкачало — не было в приготовлении еды ни особого артистизма, ни даже просто красоты. Хотя познавательно, тут уж ничего не скажешь.

— Тогда я закажу себе какого-нибудь салатика. Что-нибудь простенькое, что сложно испортить безвозвратно, — встала и подошла к шкафу — хоть и не выход в свет, а всё же повод принарядиться. На заднем плане, почти не вклиниваясь в наш разговор, бурчал Домовой — ему не слишком нравилось, что мы пойдём в место, где подают пищу неизвестного состава. Как же ему, бедному, следить за нашим здоровым питанием, когда хозяева то и дело такие штуки откалывают?!

— Очень даже зря, — Мика подошёл к соседнему шкафу, где хранились его вещи, смерил меня изучающим взглядом, покачал головой и на долгую минуту скрылся в вещехранилище. — И вот стоит ли переодеваться всякий раз, когда планируешь спуститься в чашу перекусить?!

— Так я же тебя не заставляю. Ходи в чём хочешь!

— А то, что когда ты одет в повседневную робу, а рядом с тобой красиво наряженная девушка — поневоле начинаешь чувствовать себя ущербным, ты, конечно, не учитываешь!

Я только украдкой улыбнулась и пожала плечами. Знала я за ним такое свойство характера. Как и то, что дай ему волю — не будет снимать медицинский комбез даже во внеслужебное время. Разговор о достоинствах и недостатках кухни переселенцев мы возобновили только на подлёте к крошечной парковке для авиеток, расположенной у самой стены тора. Оттуда до «Братьев Халли-Сторм» было всего минут десять пешего хода.

— Так почему мне не стоит ограничиваться только салатом?

— Потому что вегетарианские блюда — это не то, чем по праву может гордится непранская кухня.

— Почему сразу вегетарианский? Есть же и мясные салаты, — возмутилась я, хотя действительно собиралась заказать овощную нарезку под кисло-сладким соусом. Когда это блюдо подавалось в автоматической забегаловке, оно показалось мне вполне достойным внимания.

— А ты мне скажи, что собиралась заказать блюдо из мяса, — он злорадно ухмыльнулся, — которое ещё совсем недавно бегало, прыгало, плавало и ползало и я даже постараюсь тебе поверить.

Меня передёрнуло. Одной из причин, по которой я больше никогда не собиралась заглядывать в этот ресторанчик, было возникшее чувство гадливости и омерзения, когда пришлось наблюдать за тем, как у потенциальной еды предварительно отстригают клешни, сдирают кожу и вычищают внутренности. Мерзкое зрелище, от которого, тем не менее, невозможно было оторваться. Заодно вспомнился знаменитый арктоимянский завтрак Кеми. И как она тогда смогла проглотить моллюсков не просто сырых, но даже ещё живых?!

— А что ты хочешь? — покрутил головой Мика, разминая шею, после того, как я поделилась с ним своими сомнениями. — Генетика и воспитание. Устрицы, знаешь ли, тоже пищат, когда их поливают лимонным соком.

— Да брось, даже мне известно, что это не более чем легенда, — и всё равно меня передёрнуло, а аппетит совсем пропал. — А при чём тут генетика?

— Некоторым из нас, вместе с рептильными генами передался пониженный порог брезгливости. А у Кеми это дело ещё и в процессе профессиональной деятельности усугубилось, — быстро проговорил он и тут же перевёл разговор на другую тему, как бывало всегда, когда речь заходила об уникальных геномодификациях и неважно его собственных или хороших знакомых:

— Ну вот мы уже и пришли. Чувствуешь запахи?

О, запахи были великолепны! Гораздо более живые и настоящие, чем в любом из «атмосферных» кафе на Земле изначальной. Нет, пища имела запах и там, такое уж у неё свойство — пахнуть, но обычно не атаковала обонятельные рецепторы за несколько метров до входа в ресторан. Кстати, понятие «вход» было чисто условным — не имелось у этой забегаловки стен. Один большой квадрат, со всех сторон огороженный барной стойкой отведён под кухню и располагающиеся по периметру небольшие столики — вот и всё убранство этого заведения. Готовые блюда выставлялись на длинную столешницу, где каждый желающий мог выбрать, что приглянётся, не забыв предварительно оплатить счёт, конечно — такие уж тут был порядки. Я собиралась схватить что-нибудь выглядящее более-менее невинно, не глядя на процесс приготовления пищи, но не удержалась от быстрого любопытного взгляда. Мика был прав, здесь действительно всё здорово изменилось (а, впрочем, что в этом удивительного, он всегда прав). Исчезли из поля зрения куски туш неведомых зверей, их заменили небольшие шматки чего-то, что почти не ассоциировалось с частями тел животных, на руках у поваров (они же — владельцы ресторана) появились стерильные перчатки, а вот общая аутентичность атмосферы сохранилась. Деревянные мисочки с затейливым узором, причудливой формы соусники, из содержимого которых полагалось создавать для себя приправу совершенно самостоятельно — пожалуй, здесь было не так уж плохо, как мне запомнилось в первый раз. Мика перекинувшись парой слов с хозяевами, принялся за выбор нашего сегодняшнего меню.

— Блюда тут встречаются довольно экзотические, я даже не всё решился попробовать, но вот это должно тебе понравиться, — к нашему столу отправился поднос, гружёный парой тарелок и десятком соусников. — Кстати, жду комплементов. Нам стоило немалых усилий уговорить Бенджи и Денимо пощадить хрупкую психику землян и не демонстрировать тех гадов, что пошли на ингредиенты для подаваемых блюд.

— Вы молодцы, — покладисто согласилась я, принимаясь за что-то, что на электронном табло именовалось как фаршированные ньелом шпонжики. По вкусу это нечто напоминало курятину, приправленную зеленью и острым сыром. — Вот только откуда всё это разнообразие? Насколько я знаю, нормальное сообщение с планетами до сих пор не налажено, так и летаем на кораблях.

— На них же и возят. Вынужденная мера. Выходцы с планет расселения наотрез отказываются употреблять в пищу мясо, выращенное по современным земным технологиям, и сама понимаешь, как это может сказаться на здоровье персонала. Что-то на тему того, что химически синтезированную пищу им религия потреблять запрещает.

— И при чём здесь хемосинтез? Мясо выращивается ГМО-организмами, созданными на основе грибов, недаром такие фермы «садами» называются.

— А ты попробуй им это докажи. Большинство верит устоявшимся предрассудкам, а продемонстрировать вживую этот процесс нет никакой возможности. Не допускать же такую толпу на Изнанку, СБ на уши встало, да и технари в восторг от этой идеи не пришли.

— Как же с ними непросто, — я покачала головой и щёлкнула по псевдоподии Клякса, вознамерившегося поудить лапкой в горьковато-солёном соусе с моей тарелки.

— Им с нами — тоже. Можешь мне поверить.

Вызов от Ненни-Ро настиг нас, когда мы лениво размышляли, стоит взять по ещё одной порции десерта, или хватит уже. Даже не включая видеорежим, по одному только голосу, взволнованному, азартному и предвкушающему, было слышно, что наконец-то свершилось: Серый Человек закончил обработку информации и скинул её драконихе, как мы и договаривались. И не прошло и двадцати минут, как мы, сталкиваясь лбами и агрессивно жестикулируя, обсуждали результаты в рабочем пространстве Ненни-Ро.

— Не менее шести точек в разных частях изнанки, которые по параметрам вполне подходят для лёжки диверсанта, — напряжённо всматриваясь в схему, произнёс Мика.

— И почти наверняка в каждой из них мы что-нибудь эдакое обнаружим, — воинственно встопорщила гриву дракониха. Как только ситуация начала проясняться, всю её хандру как пенной волной смыло. — Но, ребята, оцените иронию, Серый Человек обнаружил диверсанта, практически в тот же момент как тот появился на станции, что он такое — не понял, зато догадался изолировать непонятный объект так, что тому было ни войти, ни выйти. И забыл. Точнее перезаписал эту информацию в дальний реестр.

— Так что, мы даже точно знаем, где находится искомый сейкор? — Мика искоса глянул на дракониху — у неё было несколько больше времени для изучения поступивших сведений, чем у нас.

— Здесь, — Ненни-Ро ткнула когтем в часть схемы, на мой дилетантский взгляд ничем не отличающуюся от прочих. Ну да им виднее. — Теперь у нас есть всё, чтобы побеспокоить соответствующие структуры.

— Ты о нашей СБ? Сами они точно за это дело не возьмутся, у них специалистов с соответствующим опытом работы нет. Точно специально обученную команду вызывать будут, — он побарабанил средним и указательным пальцем по нижней губе. — И у меня на примете есть одна такая. Что если связаться с Дэном и его ребятами заранее?

— Хорошая идея, — одобрила я не столько потому, что так уж верила профессионализму Микиного друга детства, сколько потому, что не хотелось свежераскрытую тайну отдавать в чужие, незнакомые руки.

— Тебе виднее, — свалила на него ответственность за принятие решения Ненни-Ро.

— Может быть, — небрежно согласился Мика. — Слушай, у тебя есть возможность наладить контакт с Лидрой, с Сааша-Ши, в обход земных средств связи?

— Есть. А у тебя есть основания для беспокойства? — тут же насторожилась Ненни-Ро. — Боишься, что неизвестные злоумышленники нас прослушают?

— Я никого ни в чём не подозреваю, — отмахнулся Мика. — Мне просто не нравится пользоваться открытыми каналами связи для обсуждения серьёзных дел. Можете считать это предрассудком.

— Ты знаешь, — Дэн нервно хрустнул пальцами и опустил глаза. — Я не против разобраться с вашей проблемой, но после того случая мы работаем только по официальным заданиям. Полностью официальным, если ты понимаешь, что я имею ввиду.

Видеосвязь Ненни-Ро наладила легко и быстро, так, что уже спустя всего пару минут мы могли видеть сначала Сааша-Ши, а потом и Дэна, в чешуйчатой его ипостаси.

— Никаких левых заказов, — Мика обезоруживающе поднял руки. — Запрос со станции будет передан вполне официально. Мы просто подстраховываемся на всякий случай и чтобы нашей проблемой занялись люди, профессионализму которых мы можем доверять. Вдруг у вас будет возможность перехватить и взяться самим за наш заказ?

— Такую возможность можно будет организовать, — по губам Дэна расползлась кривая и хищная ухмылка. — Только не задаром. Я бы тоже вас с Тай попросил как-нибудь, может во время ближайшего отпуска или на выходные, наведаться на планету и посетить наш уютный домик на побережье. Дело есть.

— Что-то серьёзное? — Мика насторожился.

— Нам бы пригодились кое-какие твои особые способности, — он намекающим жестом щёлкнул по кончику собственного, вполне обыкновенного, человеческого уха. Вот разве что чешуйчатого, но кто в наше время обращает внимание на такие мелочи?

— Хоть намекни, на что мы подписываемся.

Дэн задумался, и было заметно, что он действительно размышляет над вопросом, а не просто тянет паузу.

— Нет, знаешь, мне нужны твои незамутнённые впечатления. И квалифицированная консультация ксенолога тоже не помешает.

— Либо то, либо другое, — вмешалась я. — Я не могу, с ноля, лишь мельком взглянув на феномен, начать вещать что-нибудь умное.

— И всё-таки нет, — отказался он, потратив на дополнительные размышления ещё пару секунд. — Вам обоим всё равно лучше будет сначала взглянуть на нашу проблему своими глазами.

— Мне уже становится интересно, — кивнул Мика. — Пожалуй, мы даже не будем пытаться что-либо узнать самостоятельно. Для чистоты эксперимента.

— Мы друг друга поняли. И вот ещё что. Ты перегнал сюда свой катер?

— Нет, — тонкие брови Мика опять поползли вверх. — Зачем он тут нужен? Круги вокруг станции наматывать?

— И всё же послушай доброго совета, перегони его сюда. Здесь собственный транспорт гораздо нужнее, чем на Земле.

— Это ты о чём? — в один голос спросили мы с Миком.

— Что вы знаете о местной политической обстановке?

— Не слишком много, — отрицательно покачал головой Мика, я же только пожала плечами.

— А вообще имеете представление, как на местной структуре власти могло отразиться то, что в течение весьма длительного времени связь с цивилизацией происходила при помощи одной-единственной транспортной компании?

— Коррупция? — задумчиво предположил Мика.

— А теперь представь, как сказалась на раскладке сил строительство этой станции? Здесь, на планете, вас активно не любят властьпридержащие и ведётся деятельная антипропаганда среди населения. Я не могу утверждать, что вам, как и любому другому сотруднику станции решившему посетить нашу планету, грозит реальная опасность, если вы воспользуетесь услугами местного отделения «Ин Ти Компани», скорее уж дело ограничится мелкими препонами и проволочками, но я бы всё-таки поостерёгся.

Мы с Миком переглянулись, молча согласившись, что тоже поостережёмся, тем более, что и опыт имеется пренеприятнейший.

10

— Обещания нужно выполнять. И потому придётся заранее побеспокоиться об отпуске, — прервал молчание Мика когда мы были уже на полпути к дому. — И о транспорте.

Вопрос об отпуске меня беспокоил тоже. Нет, время очередного отпуска ещё не пришло, но ни Мика, ни я с тех пор как перешли на новое место службы не брали выходных, так что с этом проблем возникнуть не должно. Но вот кого на это время оставить вместо себя? Не Эву же. Она уже способна выполнять не сложные задания, но исключительно под чужим контролем и руководством. У Мика с этим делом проще — он не единственный специалист, сдвинут график работы и всё. А мне придётся подыскать кого-нибудь на замену. Ксенолога (одного или нескольких), который согласится замещать меня на время отпуска и выходных. Вообще-то, подбор кандидатур — задача отдела кадров, а окончательное решение принимал начальник станции. Раньше, на прежнем месте работы. Сейчас же эта обязанность была переложена на меня. Желудок сжала холодная лапа страха. А вдруг я ошибусь и выберу совсем не того человека?! Нести ответственность не только за себя, но и за другого специалиста, работающего по большей части самостоятельно — совершенно новый опыт и ничто из случавшегося ранее меня к нему не подготовило.

— Чего задумалась? — Мика одарил меня вопросительным взглядом, я небрежно отмахнулась — не собираюсь загружать его ещё и этими своими душевными метаниями.

— А почему мы не можем отправиться на Лидру вместе с Дэном и его командой? — перешла я к другим, чисто практическим вопросам.

— Почему не можем? Можем! — он кивнул пробегавшему мимо Йонатану Кьергор, знакомому из технического отдела, подождал пока тот уйдёт из зоны слышимости, и продолжил: — Можно будет даже попросить, чтобы ребята потом нас до станции подкинули. Только сложновато будет подгадать чтобы время нашего отпуска как раз совпало с временем окончания операции. Да и вообще — к чему такие сложности, если есть собственный транспорт?

— Слушай, мне тут пришло в голову в связи с транспортом и прочими сложностями. Неужели ситуация на планете настолько критическая? И если оно так, почему об этом никто не знает?

— Ну, настолько она критическая или Дэн слегка сгустил краски, я не знаю. Но то, что «Ин Ти Компани» имела достаточно большое влияние на жизнь планет расселения, известно давно. А как же иначе? Ведь в их руках была доставка специалистов, новейших приборов и материалов, медикаментов и сложной химии и прочего. Не то, чтобы они могли от этого отказаться, на Земле всё-таки осуществлялся неслабый контроль за деятельностью этой организации, но немного ускориться или задержаться, высадить не в том, а в другом месте дефицитных специалистов и просто людей, получивших общее воспитание и образование на Земле — всё это вполне в их власти. Я уже не говорю об эмигрантах, решивших попытать счастья — получить звание гражданина и переселиться на Землю.

— Да, неслабый рычаг давления, — протянула я. Мне раньше не приходило в голову рассматривать ситуацию с этой стороны. — Неужели их не пытались как-то приструнить?

— А как же. Даже специальную разновидность агентов для этого выводили. Неприметных. Без видимых невооружённым глазом модификаций.

— Это как? А как же закон о недопустимости выбора единственного жизненного пути и профессиональной деятельности при заказе геноформы для ребёнка?

— Всё в порядке с этим законом. Такие модификации чаще всего заказывают для своего потомства профессиональные дипломаты, военные, правоохранители и прочие, работающие над проблемой. Никто не заставляет выбирать ребёнка профессию шпиона и агента влияния на планетах расселения. Нет проблем, не хочешь — получай любое другое образование. Но тех, кто пошёл по стопам родителей бывает достаточно для подобной работы. Или почти достаточно. Но сама понимаешь, как трудно бывает контролировать развитие общества, которое разделяет с тобой недели и месяцы пути. Тем более, если считается, что это суверенное и независимое государство.

— М…да. Хорошо, что эти проблемы приходится решать не нам, — я покрутила кончиком зажатого в ладони хвоста. — Всё это конечно, очень интересно, только я человек приземлённый и меня больше волнует практический аспект ситуации и как в связи со всем этим вести себя НАМ.

— НАМ придётся вести себя крайне осторожно. Не возьмусь вычислять степень опасности, может она действительно не больше чем для любого другого сотрудника станции, но велика вероятность, что информация о нашей роли в срыве диверсии на Земной станции просочилась куда не следует.

Я в очередной раз тихонько вздохнула. Не то, чтобы я жалела или хотела что-то изменить в своём прошлом, нет, мы с Миком поступили тогда абсолютно правильно. Но неприятно было сознавать, что нажили себе врагов и действующих не из личной неприязни, с такими ещё можно как-то примириться, а просто находящихся по другую сторону баррикад.

— Здравствуйте, Джед, — громко произнесла я. Мне никто не ответил, и я сделала ещё несколько шагов вглубь складов, отыскивая взглядом их бессменного хранителя.

Здесь я очутилась не просто так, а по делу. Важному. Большая часть персонала медцентра и мой Мика в том числе, перешли на авральный режим работы — в шахтёрском подземном городке на Непре произошли значительные обрушения, повлекшие за собой человеческие жертвы. Первую помощь им оказали на месте, но некоторых, с особо сложными травмами переправляли сюда. Для меня же это означало, что всеми формальностями, связанными с пересылкой космокатера придётся заниматься мне. Не слишком утомительно, но всё же требует некоторых усилий и свободного времени, которого у моего Мика как раз не наблюдалось.

Краем глаза в одном из углов, частично загороженном открытыми стеллажами, уловила слабое шевеление.

— Джед, вы здесь? Почему не откликаетесь? — я заглянула за стеллаж.

— Да я тут занялся… — он смущённо подтолкнул ногой какие-то обрезки ремешков, которые, по-видимому, не успел спрятать. От проснувшегося любопытства я даже почти забыла, зачем сюда пришла. Чем таким крамольным мог заниматься наш кладовщик, что при приближении постороннего приходится прятать?

— Но ведь время оформить заявку на приём груза у вас есть? — вообще-то, её можно было отправить и по почте, но поскольку за работу склада отвечает человек неопытный и вряд ли сталкивавшийся с таким видом пересылаемого личного имущества как космокатер, решила сходить и проконтролировать степень его понимания. Мика бы точно так и сделал.

— О, чего-чего, а времени у меня предостаточно! Заняться нечем.

И пока мы вместе заполняли форму на принятие крупногабаритного груза, осторожно поинтересовалась:

— А чем вы его все-токи заполняете, свободное время, я имею в виду.

— Да так, — он смутился ещё больше. — Мастерю помаленьку.

— А что, если не секрет? — знаю, такие вопросы выглядят неделикатными, тем более видно, что человек чувствует себя не в своей тарелке, но любопытно же! А, кроме того, с того обеда в ресторане «Братья Халли-Сторм», когда Мика упомянул, что жителям с планет расселения тоже с нами приходится непросто я начала коллекционировать замеченные за ними странности. Так просто, от нечего делать и в надежде, что всё это когда-нибудь пригодится.

— Да какой секрет, раз уж вы всё равно увидели! Карманы я шью. От скуки и потому что после того как ваш друг объяснил, как работать с системой настройки приёма и распределения грузов, мне совсем нечем заняться. Даже стыдно.

— Что стыдно? — не поняла я.

— Бездельничать стыдно, — в сердцах воскликнул он и бросил на стол перо, которым отмечал «галочки» в длинном перечне пунктов и подпунктов стандартной формы. — И не смотря на то, что понимаю, что совершенно здесь не и нужен, отказаться от места всё равно не в состоянии.

Я не стала разубеждать человека в том, до чего он самостоятельно додумался. С моей стороны это звучало бы очень ненатурально и фальшиво, а потому привело бы скорее к обратному эффекту. Зато, усевшись на низкую трёхногую табуреточку и уложив локти на стол, а подбородок на ладони, я начала вытягивать из него подробности. А что? И я любопытство удовлетворю, и Джед сможет поговорить о наболевшем. Давно известно, что рассказ о себе любимом, даже если приходится излагать достаточно неприятные вещи, благоприятно влияет на психику человека в целом.

— Почему? Вы взрослый человек, свободный в принятии решений.

— Потому, что где я ещё найду такую «непыльную работёнку» за которую платят ТАКИЕ деньги. Брось я её, меня оставшиеся дома не поймут. Да и я сам себя, спустя какое-то время — тоже. Так что сижу здесь, придавив собственную гордость, изображаю клопуса на листе фифании, уговариваю себя, что мне очень повезло и пытаюсь не сойти с ума от скуки, — начал он довольно резко и агрессивно, но потом опустился на такую же, как у меня трёхногую табуретку, и свесил руки меж колен. Иногда язык тела бывает даже красноречивее слов.

— Ну, средство от скуки, вы, похоже, уже себе нашли, — я улыбнулась, попытавшись его немного приободрить, но заработала только настороженный взгляд. — Кстати, а что представляют из себя эти «карманы»?

— Элемент нашего национального костюма, — он слегка улыбнулся моей непосредственности и впервые за весь разговор посмотрел мне прямо в глаза. А потом, прочитав по моему лицу что-то его устраивающее, всё же полез под стол за демонстрационным материалом. На свет ламп дневного света показалась занятная конструкция из ремешков и чего-то напоминающего то ли древние кошельки, то ли модерновые крошечные сумочки. — Такая вещь носится прямо поверх одежды. Количество, размеры и местонахождение карманов можно менять по желанию, а если делать не просто так, а под заказ, можно и «сбрую» по фигуре подогнать.

Из-под документов показались изображения людей, наряженных в разной толщины ремешки, проходящих по талии, бёдрам, под коленом и ещё в десятке произвольных мест, соединённых между собой и являющихся местом прикрепления небольших сумочек. Их носили поверх спортивных и деловых костюмов, рабочих комбинезонов и охотничьих комплектов. Встретилась даже пара оригиналов, нацепивших их прямо на голое тело (широкие ленты, на которые и крепились карманы, частично прикрывали наготу в стратегических местах). А материалы и отделка?! Кожа, ткань, какие-то неизвестные мне материалы, пёстрые и однотонные, с вышивкой и аппликацией, простые, консервативные и эпатажно-вычурные. Да плюс сами карманы и кармашки, по которым можно разложить, рассовать такую кучу мелочей, которые всегда хорошо иметь под рукой, но которых в нужный момент, как правило, не оказывается. У меня от жадности разгорелись глаза. Хочу. Девушка я или нет? А раз девушка, значит, любовь к тряпкам и прочим излишествам должна быть в меня заложена на генетическом уровне, а потому нет причины этого стыдиться.

— А мне можете такое сшить?

— Могу, — он неопределённо перебрал в воздухе пальцами. — Только по поводу всякого украшательства… По нему я не мастак.

— Ну, — я радостно заулыбалась. — Если мне вдруг захочется, вышивку я и сама могу сделать. Даже по коже. А как скоро вы сможете это сделать?

— Зависит от сложности.

И мы погрузились в обсуждение конструкции, создаваемой индивидуально для меня. Цвет и материал, сами карманы, захваты, зажимы, петельки, всё должно быть расположено на тех местах, где до них легко дотянуться и удобно пользоваться. Я связалась с Домовым и скинула на рабочий комп Джеда метрику собственного тела, так что процесс конструирования нашёл и графическое отображение. Ух, давно с таким удовольствие время не проводила, а зашла-то ведь для проведения скучной и рутинной процедуры. Качнулась, чтобы довольно откинуться на спинку, но вовремя вспомнила, что у табуретки её не имеется. И только теперь осознала, как же мне всё это время не хватало женского общества. Нет, Джед на «подружку» ни капли не тянул. Но такие вот разговоры о, в общем-то неважных, но милых женскому сердцу мелочах случались обычно с Кеми, а когда удавалось вырваться на Землю, то и с мамой или Леркой. Нет, знакомые у меня были и здесь, девушка я общительная и коммуникабельная, но близко схожусь с людьми небыстро и далеко не с каждым.

— Так, и во что это мне обойдётся в тугриках? — решила от отвлечённых размышлений перейти к денежным вопросам.

— Да ну что вы, какие деньги…, - начал было смущённо Джед, но я его перебила:

— Деньги — надо. Всякий труд должен быть достойно оплачен, а тем более выполняемый по заказу, — нет, подарки я, конечно люблю. Но, согласитесь, это не тот случай — без оплаты у этой сделки возникает отчётливый душок взятки какой-то, или задабривания, что ли. — А кстати, если вы занимаетесь пошивом карманов не с какой-то определённой целью, а развлечения ради, почему не пытаетесь на этом подзаработать? Сдавали бы в лавочку в качестве местной экзотики или принимали конкретные заказы.

— Да как-то оно некрасиво получается. Меня тут поставили работать, а я вместо этого всякой ерундой занимаюсь.

— Не вместо, а вместе — это существенный момент. Ты же не имеешь нареканий по своей основной работе?

— Да какая разница? Работодатель купил моё рабочее время, а я его трачу на что-то постороннее.

— Нет-нет-нет. Тебя наняли для выполнения определённой задачи, и пока ты с нею справляешься, никого не волнует, чем ещё ты занимаешь своё время. Ты же не станок с программным управлением, который может выполнять заложенные в него функции, а может не выполнять. Человек — существо творческое и если не подавлять эти его порывы, можно добиться результатов гораздо более значительных, чем когда пытаются декларировать и контролировать каждое телодвижение. Моя подруга Кеми, к примеру, ксенозоолог по специальности, дополнительно занимается ещё и созданием акватеррариумов по типу закрытых экосистем, и пока она ими занималась, накопила столько интересных фактов по своей основной работе не предусмотренных программой исследований, что грех жаловаться.

— Что, совсем никаких ограничений? — Джед хитро прищурился. — Открывай при основной работе любые отхожие промыслы и стриги купюры?

— Если при этом ты справляешься со своей основной работой. И если твоя побочная деятельность не требует использования приборов и материалов, принадлежащих нанявшей тебя организации. В последнем случае заключается дополнительный контракт на взаимовыгодных условиях. Всё, в общем-то, довольно просто.

О цене мы всё-таки сговорились. Сильно заниженной, на мой взгляд, всё-таки ручная работа, а не штамповка какая-нибудь, но объяснить эту разницу Джеду у меня не получилось. Он упорно называл свою работу поделкой и утверждал, что: «Это же всё-таки не настоящая вещь!». Бред какой-то.

О прибытии на станцию пассажиров-людей мне обычно не сообщали. Исключение составляли только коллеги-ксенологи, путешествующие по служебным надобностям. И сейчас это было как нельзя кстати. На станцию прибывал Стефан Свенс и, если судить по его расписанию, имел возможность не только выпить чашечку кофе, но и основательно позавтракать, что в свою очередь давало мне возможность не только в своё удовольствие пообщаться в понимающим человеком, но и заодно, между делом, выяснить, кто из коллег относительно свободен и не прочь несколько дней поработать на замене на пересадочной станции.

Широкий зал земного сектора — целого ряда переходных кабин ведущих на Землю (можно настроить и на любое другое место, но практика показала, что за постоянно действующими направлениями лучше закреплять конкретные сектора), залов и коридоров между ними, как и в любое время суток был ярко освещён. А ещё полон людей в деловитом, упорядоченном хаосе передвижения которых, лишь очень опытный человек сумел бы усмотреть систему. И тем не мене она была. Но до того как остановиться и понаблюдать десяток минут за пассажиропотоком я даже не представляла себе какой трафик проходит через нашу станцию. Засмотревшись на движение толпы, я не сразу заметила приближение человека, которого и собиралась встретить. Расслабилась, начала в прострацию впадать. А, впрочем, хорошо, что он меня первый заметил, мы хоть и были знакомы, как и большинство коллег оставшихся в профессии после окончания обучения, но шапочно. Не была уверена, что при личной встрече я его узнаю.

— Тайриша? Как хорошо, что я сразу тебя встретил. Думал, ещё придётся потратить время на поиски, а его у меня не так много. Стефан, характерным движением человека привыкшего рассчитывать своё расписание до минуты взглянул на часы.

— И это не случайность, — я постаралась улыбнуться как можно приветливей. — Я именно тебя здесь и встречала.

— Да? — его брови поползли вверх. На смуглом породистом лице мужчины, который на пару десятков лет был старше меня самой, эта гримаса смотрелась весьма выразительно. А вот чему он удивился: тому, что у меня к нему могут быть какие-то дела или к тому, что я обращаюсь вот так, запросто, без всяких особоуважительных оборотов, было не понять. Но вообще-то неформальный стиль общения был принят в нашем сообществе. Или я что-то путаю? — Тогда может нам стоит переместиться в какое-нибудь уединённое местечко для приватного разговора, чтобы обменяться новостями и известиями?

— Ресторан с местной кулинарной экзотикой устроит или пройдём ко мне в кабинет?

— Ресторан — это хорошо. Экзотика — ещё лучше. А то у меня в ближайшем будущем в меню планируются одни только концентраты.

Мы неспешным шагом направились к ближайшей парковке авиеток. Перебрасывались ничего не значащими фразами и обрывками сведений об общих знакомых, как обычно поступают люди, не слишком хорошо знающие друг друга, когда им приходится общаться в течение некоторого, довольно продолжительного, времени. Серьёзный разговор начался с моего невинного, на первый взгляд, вопроса:

— Куда путь держим, если не секрет?

— По следам нашего общего знакомого Лайама О?Рили. Если мне удастся разобраться в его петляниях по обитаемому космосу, потому как сам он половины не помнит, — он небрежно пожал плечами, как бы отстраняясь от такой неконкретной задачи.

— А в этом есть необходимость? — я удивилась. Нет, я понимаю, случай сам по себе интересный, но зачем же дублировать его маршрут ещё раз?

— Есть. Необходимость научно-практического плана. Пока всё что наши профессора имеют из материальных объектов для изучения — это собственно сам Лайам, а точнее даже его тело и то в каком состоянии оно оказалось. Как и что он делал, как и в каких случаях он применял свои способности хамелеона для облегчения выживания — об этом можно судить только со слов самого подопытного, а его воспоминания неполны и довольно путаны. Здесь бы пригодилось что-нибудь более конкретное и материальное. И вот в его добыче мне пригодилась бы твоя помощь.

— Какая? — мне было действительно непонятно, что я-то могу сделать.

— Видишь ли, перед отбытием с Земли, Лайам экипировался, как полагается любому приличному туристу. И всякой записывающей аппаратурой в том числе. Одно, знаешь ли, личные воспоминания, и совсем другое — уникальные кадры, которыми можно похвастаться перед знакомыми. Да и самому приятно иметь. Так вот этот прохвост ухитрился сменять камеру на что-то на тот момент важное, а где, и сам толком не помнит. Так вот, ты не можешь помочь мне выйти на тех Бродяжек, что сопровождали его в путешествии? — Стефан вопросительно заглянул мне в глаза и опустился за столик ресторана «Братья Халли-Сторм». Ну а куда мне его ещё было вести? Не в автоматическую же забегаловку, это как-то несерьёзно.

— Самих их уже давно и след простыл, — я побарабанила пальцами по стойке, привлекая внимание Бенджамина Халли. — Нам пожалуйста что-нибудь, что не вызовет у среднего землянина анафилактический шок.

Передо мной тут же появилось блюдо с холодными закусками и традиционный десяток соусников. А к ним вполне обыкновенный земной чай с сахаром. Мой гость, впрочем, не спешил приниматься за угощение, недоверчивым взглядом оглядывая содержимое тарелки.

— Это действительно можно есть? — наконец протянул он.

— Можно-можно, — тут только до меня дошло, чем вызвана заминка. — А на мою фразу не обращай внимания. Это местная шутка. Недавно, какой-то узкоспециализированный медицинский журнал выпустил статью, содержащую сведения о том, какие из химических соединениях, обнаруженных в растениях с планет расселения могут вызвать у человека, даже генетически улучшенного, аллергическую реакцию, — я со свистом высосала кисло-сладкую мякоть из тонкого стволика махуки, которую подавали нарезанной соломкой. — Большого резонанса она не вызвала, но хозяева этого заведения, в рамках рекламной компании, принялись громко заявлять, что их посетителям опасаться ничего не следует, так как оба они имеют медицинское образование и случись что, непременно помогут. Это заявление, понятно, имело обратный эффект — ресторан на пару дней буквально опустел. Остались только самые стойкие.

— Да, не слишком удачная реклама, — Стефан всё же попробовал предложенную закуску и при виде его манер, небрежно-изящных, я ощутила лёгкий укол зависти — а я так не умею. И лоска подобного у меня нет. — Так что там с Бродяжками? Отыскать их совсем не представляется возможным? Если так, то это весьма печально, район поисков, которым я располагаю, велик и довольно расплывчат.

— Как раз таки тут вам повезло. Некоторый след они оставили. Нет, я с Бродяжками сама не контактировала, мне ещё дорога моя зарплата, но точно знаю, что они договаривались с хозяйкой одной из новооткрытых лавочек, о периодической поставке товаров и вот у неё-то, наверняка имеются их контакты.

— Познакомишь? — он вопросительно приподнял одну аристократическую бровь.

— Непременно. Только услуга за услугу. Может, припомнишь, кто из коллег сейчас относительно свободен? Хочу на пару дней на планету отлучиться, а оставить вместо себя некого.

— Нет, — Стефан секунду помедлил, потом снова повторил: — Точно нет. Можешь, конечно, посмотреть по базе, где обычно заявки оставляют, — он легонько постучал столовым прибором по столешнице. — Но я тебе не советую. Без личного знакомства или рекомендации надёжного человека — это русская рулетка. Повезёт-неповезёт. Крайний случай. Лучше обзвони своих сокурсников.

— Связь здесь плохая, — я досадливо сморщилась. Расстояния-то колоссальные. Да плюс связь идёт не через одно передаточное звено, так что проще короткими сообщениями обмениваться. Но я, конечно же, попытаюсь, так как некуда мне деваться? А вылавливать из базы незнакомцев — действительно — русская рулетка.

11

Денимо Сторм подлил в мою чашку ещё одну порцию ароматного цветочного чая. На вид он был так себе — почти бесцветная, чуть желтоватая жидкость, зато вкус — выше всяких похвал. Я сдула в сторону плавающие на поверхности лепестки, сделала очередной небольшой глоток и прижмурилась от удовольствия. За последнее время в ресторанчике «Братья Халли-Сторм» я стала завсегдатаем и постоянным клиентом. Вот так получилось — сначала мне здесь не нравилось, я упиралась всеми руками-ногами и даже цеплялась хвостом, но постепенно привыкла, полюбила и теперь уже сделала это место своим. У меня здесь даже постоянное место появилось — за длинным столом, квадратом огораживающим кухню, возле одной из увитых цветущим плющом опор, поддерживающих крышу над зданием. Необходимости в ней не было, всё-таки купол, искусственная среда, дожди здесь идут только из поливальных установок. Но почему-то люди, имея крышу над головой, начинали чувствовать себя намного комфортней, а потому продолжали строить здания даже там, где в них не было такой уж необходимости. Инстинкт, доставшийся нам, то ли от норных, то ли от пещерных предков. Так, ну это я уже куда-то совсем вглубь полезла, а собиралась-то всего лишь проанализировать странности, замеченные за переселенцами с Лидры и Непры.

Итак, первое:

«Кухня. Почти никто из жителей планет расселения не употребляет в пищу продукцию „Мясных садов“. Зато сладости и фрукты, даже откровенно трансгенные, уходят в неимоверном количестве. Их поставку, насколько мне известно, даже пришлось существенно увеличить».

Я полюбовалась на сделанную в планшете запись. Чего-то здесь не хватает. Точно, мало констатировать факт, нужно его ещё как-то объяснить. Я смерила оценивающим взглядом шустрого смуглого темноволосого человечка, проворно перемещавшегося по кухонному пространству и гремевшего загадочными приспособлениями, и прикинула, так ли уж он занят или можно его отвлечь. Вообще-то других посетителей кроме меня, требующих хозяйского внимания не было — ресторан ещё не открылся, это мне как постоянному клиенту сделали поблажку, да и то только в плане чая.

— Ларр Денимо, можно вас отвлечь на минутку? — я чуть возвысила голос.

— Какие-то проблемы?

— Скорее вопросы. Скажите, почему среди ваших соотечественников так популярны обыкновенные земные фрукты?

Он пожал плечами, мол, чего тут можно не понять, между тем руки его непрестанно шевелились, выполняя несложную работу, почти не требующую контроля разума.

— Потому, что у нас их почти нет.

— Что, даже яблоки и апельсины не выращиваются?

— В оранжереях. Да много ли там вырастишь? А к местным условиям земная флора плохо приспосабливается. Почему-то голованам показалось намного проще изменить местные растения так, чтобы они стали пригодными в пищу человеку, чем попытаться всё же приспособить к нашему климату те же апельсины, — и он любовно погладил краник, откуда, я это точно знала, мог политься любой из свежевыжатых соков на заказ.

Я быстренько заскребла пером по планшету. Насколько простое и логичное объяснение, однако. И поскольку этой цивилизации лет-то ещё совсем немного, то и сельскохозяйственного разнообразия она накопить не успела. А ещё меня позабавила форма, в которой были высказаны эти соображения. Претензия. Как я уже не первый раз замечаю, жители планет расселения прямо рождаются с мыслью, что материнская цивилизация им чего-то не додала. Вот к примеру, с теми же трансгенными растениями. Я не генетик, но даже мне понятно, что встроить в экосистему растение с другой планеты намного тяжелее, чем слегка подправить что-то местное, чуть изменив химический состав плодов, их размер или просто вкусовые свойства. Особенно, заметим в скобках, если родные сельхозкультуры за тысячелетия выращивания настолько разучились бороться за жизнь самостоятельно, что от любого недосмотра норовят захиреть. Нет, можно, наверное, что-то такое замутить, только, боюсь, это деяние можно будет приравнять к научному подвигу. О, кстати, надо будет заодно проконсультироваться у наших, так ли необоснованны претензии местных как мне кажется.

— Ну, хорошо, — я ещё раз мельком оглядела свои записи. — А вот почему к выращенному «в пробирке» мясу такое недоверие?

— А вам самим не кажется, что есть в этом что-то, — Денимо взмахнул руками, да так что мягкая тряпочка, которой он полировал столовые приборы, едва не шваркнула меня по лицу, — противоестественное.

— Гм? Да нет, — я пожала плечами. Раз уж мы с собственным генофондом особо не церемонимся, то уж с продуктами питания сам бог велел. Но эту, последнюю мысль я благоразумно не стала озвучивать вслух. Почему-то осознание того, что нынешнее население Земли практически полностью отказалось от естественного, биологического способа воспроизводства, внушало местным сильный дискомфорт.

— Вы, наверное, просто привыкли, — он посмотрел на меня даже с какой-то жалостью и снисходительностью. — А я пробовал несколько раз. На первый взгляд вроде бы мясо как мясо, только чересчур нежное и ни косточек, ни жилочек в нём, а потом начинаешь понимать, что и вкус какой-то не тот, ненастоящий.

— Ну, ещё бы! Всё-таки это не банальная мышечная ткань, а сложный генетический конструкт на основе грибного мицелия.

— Грибы? — его брови вплотную приблизились к аккуратно подстриженной чёлке.

— А вам что, так и представлялась подёргивающаяся мышца в пробирке? — я даже хихикнула, вообразив себе такую картинку. — Нет, просто грибная недифференцированная масса, растущая на питательном растворе. Цвет, вкус, текстура зависит от вида выращиваемого полуфабриката. Скажем, говядина должна получиться или аналог мяса птицы.

— Но зачем это вам могло понадобиться? Вы что, действительно все там, на Земле повальные гуманисты? Не убий, не обидь букашку и всё такое?

— Да нет, что ты. Переход на биотехнологическое выращивание мяса был продиктован чисто экономическими соображениями, — я поднапрягла извилины, вспоминая кое-что из школьной программы. — Слишком уж затратное это дело — выращивание скота на убой. Ты представь себе, сколько единиц биомассы, того же зерна нужно затратить на выращивание одного килограмма говядины? Пять человек прокормить можно. Ну, это я утрирую, конечно.

— Значит всё дело в целесообразности?

— Точно, — я в подтверждение своих слов ещё и кивнула.

— Ой, что-то вы, ларра, недоговариваете, — он хитро сощурил глаза и, отставив в сторону всё, чем занимался до сих пор, уселся напротив, уложив голову на кулаки. — А кто чуть в обморок не падал, когда я у вас на глазах пресноводного сальпуга разделывал?

— Так это другое. Отвыкли мы от сцен насилия. И можете считать меня двуличной, но я преспокойно съем любую тварь, если мне самой не придётся предварительно её убивать, а потом разделывать. Не люблю, когда пища ассоциируется с конкретными частями тела.

— Да? — он бросил взгляд на уже вывешенное сегодняшнее меню. — Так может нам стоит пересмотреть названия блюд? Например, свиные копытца в пряном соусе заменить на что-нибудь более абстрактное, — не ожидая от меня ответа, Денимо погрузился в какие-то свои прикидки и размышления, а я вернулась к своему списку. Второе:

«Вода. Почему-то, мало кто из переселенцев умеет плавать».

— Скажите, ларр Сторм, а у вас нет чего-нибудь вроде водобоязни?

— А? — он поднял на меня бессмысленный взгляд и только через пару секунд осознал смысл вопроса. — Нет. Почему? Я отлично плаваю. А это вы, наверное, лидранцев имеете в виду, есть у них там какие-то запреты. Сам-то я с Непры. Да вы вот лучше у ларры Хойл спросите, она вам толковее всё объяснит.

Я оглянулась. Аккуратно ступая по декоративным булыжникам дорожки, к нам приближалась моя помощница. Как всегда аккуратна и идеальна от острых носиков лакированных туфелек до строго-элегантного делового костюма и модельной стрижки. Просто какое-то противоестественное совершенство, которого в отношении себя я даже не пыталась добиться. Добиться-то не пыталась, а мгновенный лёгкий приступ неловкости за свой неофициальный вид ощутила. Мягкие штанишки, рубашка, небрежно повязанный вокруг бёдер платок и поверх всего этого непранские карманы, которые Джед только вчера для меня дошил — не тот вид, который добавляет начальству солидности. А ну и чёрт с ним, зато удобно. О, кстати, заодно, можно будет узнать, почему их никто кроме меня на станции не носит. Вроде бы Джед упоминал, что это что-то вроде их неофициальной одежды.

— Добрый день, ларра. Я решила лично занести свой пробный протокол по встрече миреян, — она передала мне свою планшетку. Вообще-то можно было и просто файл переслать, но Эва почему-то всегда подсовывала мне свою электронику.

— Хочешь, чтобы я прямо сейчас просмотрела? — вопрос был почти риторическим, потому как ответ на него я заранее знала. Да, моя помощница всегда предпочитала начинать разбираться со всеми делами немедленно. И цены бы ей не было, если бы не необходимость давать подробные инструкции в каждом отдельном случае.

— Желательно, — она присела на соседний стул и, обращаясь к Денимо, продолжила: — Если можно, то мне того же, — кивнула на мою чашку и приготовилась ждать.

Я погрузилась в чтение. Несмотря на чрезмерный объём и непривычность некоторых формулировок (сказывалось незнание специальной терминологии), это, несомненно, был самый настоящий протокол. И это был значительный прогресс для неспециалиста, даже не смотря на то, что ей понадобилось два дня на то, на что у меня в лучшем случае уходит полчаса. Я подправила кое-где стиль изложения, значительно сократила количество пунктов протокола встречи и вернула планшет хозяйке, вместе с проделанной «работой над ошибками». Она опустила взгляд, сосредоточилась на исправленном и внезапно заледенела, а в голосе прорезалась требовательность, как будто это она здесь была большим начальником, а я дурёхой секретаршей опять что-то напутавшей в документах:

— Почему? — указующий перст упёрся в вычеркнутые пункты. — Всё это соответствует физиологическим и культурологическим потребностям миреян, и может быть предоставлено автоматикой и сопутствующими службами станции. Я проверяла.

— Всё верно, — я кивнула. — И может, и соответствует, но не является необходимым. Мы, как принимающая сторона, обязаны обеспечить своим клиентам минимально-комфортные условия пребывания. И никаких излишеств.

— Почему? — она снова повторила свой вопрос, однако несколько сбавив тон. Вздохнув про себя, я принялась объяснять те вещи, на которых ранее не заостряла внимание, потому как они казались мне очевидными.

— Потому, что пересадочная станция, в основе своей, это узел транспортной системы и коммерческое предприятие одновременно. Оно обязано быть рентабельным. Любые излишества ведут к перерасходу средств, а частая смена параметров переходных кабин приведёт к преждевременному износу оборудования. К примеру, мы вполне способны весь объём приёмной кабины заполнить водой подходящего состава и можешь мне поверить, миреянин будет чувствовать себя намного комфортнее, чем в своём самоходном автономном аквариуме, но какой расход материала! И что самое интересное, следующим клиентом может оказаться какой-нибудь парапоид, камеру для которого придётся не только экстренно высушивать, но ещё и воздух озонировать.

— Ничего такого я не предлагала, — буркнула Эва.

— Это я утрирую. Для понятности. Или другой пример, с людьми. Может быть, он будет тебе ближе. Если пассажир задерживается на станции дольше шести часов, мы обязаны предложить ему комплексный обед. Это необходимый минимум. А вот трапеза с двенадцатью переменами блюд уже будет излишеством, хотя такие обычаи и можно найти в человеческой культуре.

— Хорошо, это понятно, — она кивнула и вновь пробежалась глазами по планшетным записям. — Но выполнение вот этих пунктов почти не несёт дополнительной нагрузки на системы станции. Они нам практически ничего не будут стоить.

— А здесь уже вступают в игру другие резоны. Политические. Знаешь, как будет выглядеть со стороны, если мы, как представители человечества, будем предоставлять представителям одних рас более комфортные условия, чем остальным? Тем более, если это примет систематический характер? Замаешься объяснять, что это, мол, для тебя ничего не стоило. А может, это вы кого-то не уважаете, а может, ущемить хотите? Ну и всё в таком же духе.

— Понятно, — она развернула другой файл и споро застрочила в планшете какие-то свои заметки. — Значит, предоставление всем равных условий.

— Именно.

— А как определить, что будет достаточным, а что уже излишне?

— Смотри по средним значениям. Среднекомфортная температура, влажность, давление и прочее в таком духе. А вообще, это больше вопрос опыта и твоего собственного чувства равновесия, — я подвигала плечами, словно старалась его удержать. — В одну сторону качнёшь — рискуешь нанести вред пассажиру, — в другую — выйти за смету. Обычно мы оставляем маленький перекос в сторону интересов клиента, но именно что маленький. Небольшой, — я для пущей выразительности приблизила друг к другу большой и указательный пальцы, оставив зазор между ними не толще волоса.

— Однако же, ответственность, — значительно произнёс Денимо Сторм, который всё это время внимательно прислушивался к нашему разговору. — Не-е, я уж лучше останусь при своих кастрюльках и ножичках, — И он бодро застучал длинным сверкающим лезвием по разделочной доске, нарезая неизвестный мне корнеплод фигурной соломкой.

— Нет уж, лучше я буду стремиться к чему-то большему, — передразнила его Эвита, но таким высокомерно-презрительным тоном, что мне стало за неё неловко. И чтобы не обидеть хорошего человека, а заодно сгладить острые углы, я вернулась к собственному опроснику.

— А, кстати, Денимо, вы вроде бы упоминали, что родом с Непры?

— Упоминал, — с энтузиазмом согласился он. Кажется, на нашего доброго хозяина демарш моей помощницы не произвёл никакого впечатления.

— Так может быть объясните, почему ни на ком из ваших соотечественников я не видела вот таких карманов, — я оттянула одну из лямок собственной сбруи, к которой крепился плоский футляр для ID. — Вроде бы они являются весьма популярным элементом вашего национального костюма.

— Э-э, — он внезапно замялся.

— Лучше я отвечу, — встряла Эва. — Это потому, что никому из нас не хочется выглядеть безнадёжным провинциалом.

— Да? — изумилась я. — Так вот, значит как я смотрюсь?

— Не то, — она сморщилась, досадуя на недопонимание. — По вам, ларра, сразу видно что вы с Земли, и НА ВАС, всё это будет смотреться как такой своеобразный фолк-стиль, а если кто-то из наших догадается так вырядиться… Ну я уже упоминала как будет выглядеть.

Я только головой покачала. Надо же какие нюансы игры статусов людей занимают, а я-то в лучшем случае изредка досадую, что мне какого-то там лоска не хватает. Или это просто такое особое состояние адаптационного периода, что отторгаются все внешние атрибуты старого мира? Не знаю, опять же стоит со специалистами проконсультироваться.

— Я бы так не сказал, — между тем попробовал оправдаться Денимо. — Но я действительно перестал носить карманы не потому, что они мне вдруг разонравились, наоборот, мне их здорово не хватает, до сих пор то и дело пытаюсь нащупать нужные мелочи на привычных местах. Но я действительно опасался, что в этом нашем национальном костюме буду выглядеть смешно и нелепо.

— Тогда всё в порядке. Скоро этот вопрос потеряет свою остроту, — я поболтала в чашке остатками чая, одним глотком выхлебала чуть тепловатую жижу и зажевала случайно попавшим в рот цветком. — Меня уже человек пять знакомых спрашивали, где я такую прелесть раздобыла. Так что скоро ваших от наших по одёжке будет не отличить.

— Сомневаюсь. У НАС, — Эва весьма отчётливо выделила голосом это «нас», видимо имея в виду уроженцев Лидры, — такое носить, не принято.

Я развела уши в стороны, потом опять подняла их на макушку и встряхнула головой. Что-то я в этих межпланетных взаимоотношениях не понимаю. Привыкла считать планеты расселения чем-то единым, неделимым и практически неразличимым, а оно вон как. А я не эксперт, не миротворец и потому лучше уж этих двоих вместе не сводить. Осенённая этой мыслью я по-быстрому накидала для своей помощницы план дальнейших действий (нужно было согласовать со снабженцами маркировку пищевых синтезаторов для гостиницы, где принимали инопланетников) и отправила её восвояси.

— Ещё чаю? — нейтрально вопросил Денимо, глядя ей в след.

— Нет. Ещё чуть-чуть и булькать начну, — отказалась я, а потом всё же решилась задать не совсем тактичный вопрос: — Скажите, а вы с Эвой почему-то не любите друг друга?

— Ну что вы, ларра! Это птица не того полёта, чтобы вообще со мной какие-то отношения иметь. Да вы не берите в голову, она со всеми так.

— Да? Не замечала. А впрочем, я-то с ней встречаюсь в основном в нашем рабочем кабинете и наедине. А, чёрт, — внезапно вспомнила я, — забыла у неё поинтересоваться, почему лидранцы поголовно плаванью не обучены, — а то завтра у меня, может, пропадёт настроение заниматься антропологией, а вопрос так и повиснет не прояснённым.

— Спроси у меня, красавица. Отвечу на любые вопросы, — раздался из-за спины молодой и сильный голос. Я радостно обернулась.

— Йёрик! Вы уже приехали? А мы и не знали! А где все остальные? — я с удовольствием повисла у приятеля на шее. И действительно была рада его видеть. Бывали у меня знакомые и более давние и более близкие, но с этими ребятами мы познакомились при таких обстоятельствах, при каких люди становятся либо врагами, либо друзьями навек. А, кроме того, несмотря на то, что через станцию ежедневно проходят громадные толпы народа, мы, её сотрудники, ощущали себя островитянами, отрезанными от остального человечества и нечаянная встреча с давним знакомым всегда оказывалась событием.

— Отвечаю по порядку: остальные сидят в драконьей пещере, нас ожидают, и мы не приехали, мы уже уезжаем, — он отстранил меня на длину вытянутых рук, осмотрел всю, с головы до ног и одарил извиняющейся улыбкой.

— А что вы уже… и…, - я сама себя оборвала, так толком ничего не сказав, и обернулась на Денимо, который хотя вроде бы и не особо прислушивался, но всё равно был слишком близко для того, чтобы можно было говорить свободно.

— Мы уже, — Йёрик заговорщически подмигнул.

— Но вы же не прямо сразу назад отправляетесь?! — продолжала я допытываться.

— Нет. У нас ещё будет время вволю пообщаться, — он слегка приобнял меня за талию и подтолкнул в сторону, где находилась парковка авиеток. — Пока Сашик со своей подружкой кое-что доделывает.

— Гхм. Это ты про Сааша-Ши? И как он относится к такому коверканью своего имени? Не протестует? — это был почти чисто профессиональный интерес. Обычно солеране на такие вещи обижаются, но не потому, что так уж трепетно относятся к чистоте произношения, просто каждое имя — это не бессмысленный набор звуков, как это зачастую бывает у нас, оно обладает вполне конкретным значением, а изменение всего пары звуков может радикально его поменять.

— Попробовал бы он! Это же он получил после того, как попытался всем нам солеранские имена присвоить. И ты бы слышала, какие языколомные конструкции у него получались! — он в восхищении покачал головой. — А, кстати, зачем ты того бедолагу расспрашивала про лидранские обычаи?

Ага, это, значит, мы продолжаем трёп на отвлечённые темы, к серьёзным перейдём только в надёжных стенах драконьей берлоги. Ну что ж, поддержим.

— Да просто так. Любопытно стало, почему даже во время «вечеринок у бассейна» никто из них даже близко к воде не подходит. Я уж не говорю, чтобы в любое другое время подскочить туда, чтобы просто поплавать.

— А, — он отмахнулся, — это совсем просто. Ты вообще-то имеешь представление, зачем МЫ могли понадобиться на такой тихой и цивилизованной планете как Лидра, особенно по сравнению с Непрой? Нет? А всё дело в дикарях, аборигенах, до сих пор живущих при родоплеменном строе. И живущих не где-нибудь, а занимающих все материковые мелководья и крупные водоёмы суши. И почему-то настроенных по отношению к людям крайне агрессивно. И это и есть та проблема по поводу которой мы хотели бы видеть у себя вас с Миком. И кстати, — он склонил голову, прислушиваясь к чему-то для меня неслышимому, — мне тут сообщают, что он уже успешно отпросился с работы, нашёл себе замену и даже успел прибыть на место. Поторопимся.

— А знаешь, если всё обстоит именно так, как ты говоришь, — не обратила я внимания на вторую часть его монолога, — то я мало чем смогу вам помочь. У нас очень мало, да почти нет данных о расах до сих пор не вышедших в космос. Если только какими-то общими соображениями.

— Ну, хотя бы ими. А то у нас свои идеи совсем кончились.

12

— Ох, никак не привыкну я к таким входам, — вздохнул Йёрик, ныряя в тёмный лаз на самой макушке драконьего холма. — У нас Сашик тоже пару таких оборудовал. Оно конечно удобно, и расстояния здорово сокращает, однако всё равно как-то…

— Не ворчи, — одёрнул его Дэн, поднимаясь с широкой низкой лежанки, которыми была уставлена вся гостевая. — Договорились же терпимее относиться к потребностям и просто чудачествам друг друга. Привет, Тая, рад тебя видеть, — он пожал мою протянутую руку и слегка приобнял за одно плечо. Норд и Юкои молча отсалютовали чашами с курящимся взваром.

— А где Сааша-Ши? И вообще, как всё прошло? И почему мы ни о чём не знали? Здесь уже можно говорить? — я чуть дождалась, пока мы доберёмся до помещения, где можно обсудить текущие проблемы не опасаясь, что тебя прослушают, а потому выпалила все вопросы разом. И в ожидании ответов опустилась на тахту, привычно устроилась под Микиной рукой (он успел прийти раньше нас с Йёриком), привалившись к его боку.

— Мне тоже любопытно, — он согласно кивнул и теснее прижал меня к себе.

— Да не о чем особо рассказывать. Плёвое дело. Много ли нужно умения, чтобы скрутить субчика, который мало того, что не ждал нападения, так ещё и сам по себе не боец? Технарь какой-то.

— Так что, мы зря беспокоились? — я даже немного обиделась.

— Почему? Если бы его не обезвредили, объём свалившихся на нас неприятностей сложно было бы представить. А то, что операция прошла так легко — так оно так всегда и бывает, когда она тщательно спланирована, да к тому же имеется значительный перевес в живой силе и вооружении.

— Деталями вы делиться не будете, это понятно, — Мика чуть сместил фокус разговора. — Но хоть в общих чертах сказать, что здесь забыл этот сейкор, вы можете?

— Разве что в самых общих чертах, подробности нам самим пока неизвестны. Ты правильно тогда предположил: сейкорская империя планомерно расширяется во всех направлениях и Лидру наметили в качестве очередного мира предназначенного для захвата. Как я понял, решились они на это потому, что прослышали, что непонятно почему на этой станции смотрителем станции оставлена очень молодая дракониха.

— На что решились? На захват? На что тут решаться — Лидра в плане военной мощи ничего сейкорам противопоставить не сможет, — да, в последние дни я тоже не бездельничала — перевернула всю доступную информацию по потенциальному противнику. И даже мне, от военного дела человеку весьма далёкому было понятно, что Сейкорская Империя и Земля с её несколькими колониями находятся в слишком разных весовых категориях.

— Нет, решились действовать через солеранскую пересадочную станцию. Вы же знаете, какие махровые гуманисты наши так называемые покровители? Ни переброску войск, ни оружия через свои пути сообщения они не допустят. А вот если попытаться вмешаться в устройство станции ещё на стадии её строительства и «прокопать» себе на ней чёрный ход, то всё могло получиться. И мы ещё будем выяснять, каким образом им это удалось провернуть. Точнее не мы, а наши коллеги с Земли.

— И почему ничего не началось? — вновь вернул разговор в прежнее русло Мика. — Времени у них было предостаточно — станция уже скоро месяц как функционирует в полном объёме. Да и мы не особо торопились. Пока Тая нашла амебоида, пока мы начали что-то выяснять, пока в общих чертах поняли, что случилось, да пока вы приехали. Не только десант, армию переправить можно было.

— О, а тут можно сказать роковое стечение обстоятельств, — Дэн ухмыльнулся. — Для них роковое, но нам стоит сказать «спасибо» политическим тёркам и прочим межпланетным дрязгам за то, что в лидранском космопорту так до сих пор и не поставили переходные кабины. И куда сейкорам было перебрасывать войска? На станцию? А отсюда? На кораблях? Так заметят, да и нет у них кораблей в ближайшем космосе, и насколько мы успели разобраться, грузовые переходные кабины им сдублировать не удалось. Пришлось оставить техника-наблюдателя и ждать.

— Жуть, — я подтянула ноги к груди и обвернула себя хвостом. — Это мы всё это время жили под угрозой вторжения и даже не знали об этом.

— Да ни кто бы не стал нападать на станцию, — первый раз подала голос Юкои, низкий, хрипящий, и какой-то надсадный. — Были такие прецеденты в истории и ни чем хорошим для захватчиков они не закончились. Потому речь и идёт только о тайном проникновении.

— Что с голосом? — встревожился Мика, приподнимаясь, и явно был готов в момент сорваться с места для оказания первой помощи.

— Дыма ядовитого с Нордом наглотались. Так-то ничего страшного, только на связках осел. Всё необходимое для их восстановления мы уже предприняли, — и она демонстративно отхлебнула ещё один крошечный глоток из широкой пиалы.

— А дальше что было? — я всё ещё жаждала подробного рассказа. Столько волнений, напряжённой интеллектуальной работы, а тут раз, и всё закончилось, да ещё и эти пытаются отделаться общими фразами.

— А дальше ещё одна случайность. Ваш Серый Человек обнаружил на станции, в своём материальном теле, так сказать, постороннего паразита и изолировал его до выяснения. Вот и сидел мастер Аоян в своём крошечном отсеке, с места сдвинуться не мог. Даже когда у него любимая зверушка через какую-то случайную щель улизнула.

— Аоян? А он вам даже представился?

— Он нам начал выбалтывать всё, стоило только вскрыть место его заточения, — улыбнулся Норд. На его голосе, низковатом даже для мужчины последствия дымоглатательства сказались не настолько катастрофически. — Представляешь, какой это для него был кошмар: пребывание внутри механизма с невидимым нутром, который неизвестно как действует и при этом самостоятельно, да ещё когда единственное средство психологической разгрузки сбежало. К тому времени как мы его оттуда выковыряли, он находился в состоянии близком к помешательству.

— Ты бы всё-таки поберёг связки, — оборвал его Мика и обернулся за разъяснениями к Дэну: — Так чего же вы не выпытали у этого сейкора всё во всех деталях, а только «имеете в общих чертах представление»?

— Нецелесообразно, — Дэн пожал плечами. — Пока он в таком состоянии, мы его скоренько передали своим специалистам. А то закончится этот словесный понос, а потом из него слова не выдавишь.

— Понятно. Вот так оно, значит, и закончилось, — Мика привычным жестом склонил вперёд длинное ухо и в задумчивости принялся растирать его кончик.

— Не совсем. Сейчас ещё Ненни-Ро с Сашиком закончат демонтаж подпольного оборудования и вот тогда действительно всё.

Так вот они чем таким там занимаются, а я-то всё голову ломала, что за такие отдельные от людей дела могут быть у драконов. Кроме воспоминаний о годах ученичества за столом с горячительными напитками, мне в голову ничего не приходило, но согласитесь, ситуация не та. А вот интересно, что они сделают со своей добычей: утилизируют, уволокут в закрома родины или отдадут людям? Скорее второе. Разбрасываться ценностями драконы не привыкли — утащат и примутся упорно изучать или пристроят в нужное место.

— И что будет дальше? — продолжила я рассуждать теперь уже вслух. — И с этим, как его, Аояном и с ситуацией в целом?

— Ничего не будет. Дело замнут и все сделают вид, что ничего не было. Не в тех мы, земляне, весовых категориях, чтобы с галактическими империями тягаться. И даже скандалить по дипломатическим линиям наверняка не решаться. Что будет с Аояном мне точно не известно, но предположительно, припрячут его где-нибудь до лучших времён и на «а вдруг понадобится».

— А как же Лидра? На неё же готовилось нападение!

— А что с ней? Нападение предотвращено, а повторных попыток мы будем ожидать в любом случае и с любой стороны. Такая работа.

— Нет, я имею в виду, что раз уж сейкоры на неё нацелились, то не следует ли нам опасаться повторной попытки вторжения каким-нибудь иным способом?

Вся компания заухмылялась с таким видом, как будто им было известно что-то для меня недоступное.

— Вся прелесть ситуации состоит в том, — начал Дэн, — что любая космическая экспансия ограничена способом переброски живой и неживой силы. Таких в данный момент имеется только два: солеранские пересадочные станции и космические корабли, которые своим ходом летят от одной пространственной «дыры» естественного происхождения к другой. В такой ситуации, во-первых, мир, предназначенный для захвата, должен располагаться удобно, чтобы на дорогу к нему не потребовалось слишком уж много времени и, во-вторых, был достаточно богат, чтобы всё это мероприятие окупилось. С этих позиций Лидра — ничем не примечательный объект, расположенный и далеко и неудобно, да и цивилизация ещё не успела расползтись по всей планете и накопить материальных богатств. Воспользоваться чёрным ходом с пересадочной станции — это была единственная возможность сделать предприятие рентабельным.

Вся компания профессионалов, к которым с некоторой натяжкой можно было отнести и Мика, принялась обсуждать узкоспециальные темы, которые мне были не слишком интересны. Под мерное гудение их разговора я погрузилась в глубины самоанализа. Почему-то постепенно, пока шли объяснения, у меня начало портиться настроение. На душе стало как-то мерзко, как будто прямо перед моим носом кто-то выплеснул ушат помоев. И с чего бы? Я что, рафинированная девочка даже не представляющая, что в мире есть зло, жестокость и то и дело вспыхивают войны? Да нет. И даже сама однажды чуть с жизнью не простилась, когда встала на пути у одной солидной корпорации, но тогда почему-то это не произвело на меня такого тягостного впечатления. И в конце концов, я — ксенолог и никогда не относилась к нашим соседям по галактике как к безобидным и забавным существам, а с некоторыми проявлениями агрессивности, вздорности и злобного нрава даже приходилось сталкиваться лично. Так и не прийдя ни к какому выводу, я вновь прислушалась к общему разговору. Тему давно сменили, и теперь речь шла о делах станции и нашей жизни на ней, в частности. Мика тщательно следя за политкорректностью выражений, высказывался на тему, как ему надоели то и дело мелькающие вокруг него девушки и девицы, зазывно глядящие и невинно хлопающие ресничками.

— А тебе? — хохотнул Йёрик, обращаясь ко мне.

— В смысле? Надоели ли мне девицы вертящиеся вокруг Мика? А сам как думаешь?

— Нет. Я в том смысле, что не преследуют ли и тебя поклонники?

— А с её поклонниками, — вместо меня ответил Мика, с нажимом выделив последнее слово. — Я ещё в самом начале имел пару пренеприятных бесед. С тех пор вроде пока тихо.

Я обернулась, вопросительно приподняв брови: когда это такое было? Он ответил мне непроницаемым взглядом. Я передёрнула плечами. Нет, я не имею ничего против, чтобы Мика отгонял от меня нежданных кавалеров. Это лестно даже. Но если он за попытки поухаживать принял что-то невинное? Вот неловко-то! Однако семейную сцену можно отложить и до тех пор, пока мы не останемся наедине.

— И с чего вдруг такой интерес к этой теме? — вместо этого заинтересовалась я. Даже неприятный осадок от прошлой темы как-то поистаял. — Я ведь правильно поняла, что-то вроде этого вы и предполагали?

— А как же! — не стерпела Юкои. — Закономерное следствие политики нашего правительства.

— То есть? — хором удивились мы с Миком и тут же рассмеялись такому единодушию.

— То есть. Вы имеете представление, по каким принципам комплектовали вашу станцию сотрудниками?

— А что у них был какой-то принцип? Не похоже.

— Был-был, — Дэн опять ухмыльнулся. — Даже не сомневайтесь. И очень определённый. Нет, некоторое количество случайных людей сюда всё же попало, но не так много. Примерно процентов тридцать специалистов прислано сюда для повышения квалификации.

— А почему не все? — перебил его Мика.

— А потому что велик риск, что улучшив свои профессиональные навыки, многие из них не захотят возвращаться на планету. У них здесь вообще бытует представление, что наша Земля это что-то среднее между раем и землёй обетованной. Так вот, возвращаясь к кадрам. Остальных просто догрузили молодыми, симпатичными и неглупыми ребятами. У нас там даже что-то вроде конкурса проходило. Ах да, ещё, как бы вне связи со всем этим и совершенно отдельно был принят законопроект о предоставлении значительных льгот смешанным, лидранско-земным семьям. Всё, теперь вы имеете полную картину произошедшего.

Под конец, глядя на наши ошарашенные лица, ребята откровенно веселились. Нам же, реально столкнувшимся с последствиями такой политики, было не до смеха. Ну, надо же, прямо эротический десант на станцию высадили! На что только не идёт правительство, чтобы заполучить квалифицированных работников, и всё это вместо того, чтобы посылать свою молодёжь учиться на Землю. Насколько я знаю, ни какими законами это не запрещено. Ну да, возможно некоторая часть студентов потом добьётся земного гражданства и останется у нас, но ведь многие и вернутся. И немало. А вместо этого они пускаются в какие-то подковёрные интриги. Нет, чем больше я живу, тем больше прихожу к выводу, что не понимаю я некоторых людей. Даже с инопланетниками разобраться бывает проще, чем с так называемыми братьями по разуму.

— Так ладненько. А с чего это мы завелись на эту тему? — спросил Йёрик, потирая руки.

— С того, — напомнил Мика, — что вам непременно захотелось куда-то пойти, а я предупредил, что тогда об уединении можно будет и не мечтать.

— А нам как-то всё равно, — поднимаясь, Йёрик хлопнул Мика по плечу. — Мы по благам цивилизации соскучились.

— Если бы вы предупредили хоть немного заранее, — с упрёком начала я, тоже поднимаясь. — Мы бы придумали что-нибудь особенное. А так, кроме как отвести вас в тот ресторанчик с открытой кухней, откуда меня забрал Йёрик, мне ничего в голову не приходит.

— Нет-нет-нет, — парень отрицательно замотал головой. — Хватит с нас. Местной экзотики и аутентичной кухни мы хлебнули предостаточно. Хочу в обычное, нормальное, автоматическое кафе, где от предлагаемых блюд не приходится ждать ни каких неожиданностей.

— А предупредить заранее мы не могли, — успокаивающе прогудел Норд. — Секретность, сама понимаешь. А вы тут вроде как вообще были не при чём. Все запросы Ненни-Ро оформляла исключительно от собственного имени.

Прошло несколько дней с тех пор, как мы проводили Дэна и его команду, и уже подходило время отправляться с ответным визитом, а я всё никак не могла подобрать себе замену. И не из-за чрезмерной сложности задачи, просто потому, что как только я начинала задумываться о поездке на Лидру, так сразу в памяти ассоциативно всплывала межпланетная политика, захваты, вторжения и прочая агрессия и у меня моментально опускались руки. Да ко всему этому мне пришлось расстаться с Кляксом — не могла же я лишить последнего утешения горе-диверсанта — и это не добавляло мне хорошего настроения. Я даже с Миком советоваться пробовала, но, поскольку не сумела как следует сформулировать суть проблемы, то и разговор был без толку. И с этим нужно было что-то делать.

Не найдя никакого другого выхода я наворачивала уже пятый круг по бассейну. А что? Вода всегда меня успокаивала, может и теперь поможет. Тем более что все остальные способы достижения душевного равновесия были забракованы. Рекомендуемые врачами антидепрессанты релаксанты обладают краткосрочным действием, виртуальные программы, предназначенные для того же, меня обычно только раздражают, поговорить с профессиональным психоаналитиком было бы неплохо, и наверняка помогло бы разобраться в себе, но тема для беседы была такой, что не любому доверишь. Как ещё люди справляются с подобными проблемами?

Расслабленно легла на воду, уставившись на потолок и лишь время от времени лениво пошевеливая руками и ногами. По сводчатому куполу прихотливо изгибаясь и сплетаясь в затейливые вензеля, летели мозаичные разноцветные драконы. Не наши, настоящие, а земные, фантастические. А, впрочем, какая разница? Всё равно солеране на мифологизацию собственной внешности не обижаются. Вот уж действительно, раса, которая смогла стать выше всего этого. И существует, по крайней мере, один представитель этого племени, который обычно бывает не прочь поделиться мудростью прожитых веков с маленькой дочерью своего старинного приятеля. Так чего же я торможу? Одним рывком выметнувшись из бассейна, я подскочила к шкафчику с одеждой и личными вещами за «ключом от всех дверей». И быстрее, быстрее, пока не передумала. Давненько мне не приходилось ничего творить, спонтанно, повинуясь порыву. Пора исправить это досадное упущение.

Разбежаться по бортику бассейна, рыбкой нырнуть головой вниз, изогнуться, едва не касаясь дна, на секунду зажмурить глаза, нажать на заветную кнопочку и вынырнуть в пряном сумраке драконьей пещеры, где в любое время дня и ночи волшебными звёздочками горят крохотные кристаллики кварца. Поднявшаяся волна вынесла меня на покрытый мхом берег, а когда схлынула, оставила за собой ручейки стекающей обратно в бассейн воды и меня, отфыркивающуюся и отплевывающуюся. В тёмную глубину рухнули кольца драконьего тела, благодаря движением которого меня и вынесло на берег, а высоко над неспокойной гладью воздвиглась голова на длинной гибкой шее.

— В гости, или на билетах экономишь?

Я чихнула в последний раз и расплылась в неудержимой радостной улыбке.

— В гости. Соскучилась, — и только тут поняла, что действительно соскучилась. По долгим неторопливым беседам, по высказываниям, которые только на первый взгляд кажутся загадочными, а на поверку оказываются самым точным из всех возможных отображений реальности, по круглым жёлтым всепонимающим глазам. По всему, что у меня прочно ассоциировалось с драконами и чего не хватало молодёжи, которая не слишком отличалась от нас, людей. Слово за слово и я не заметила, как начала выбалтывать все события истекшего с нашей последней встречи месяца, в том числе и последние, доставившие нам немало хлопот и волнений. А ну и пусть, я всё равно не собиралась ничего скрывать. И постепенно, по мере рассказа, ощущала, как сваливается с души непомерная тяжесть. Вот разве что не хватает какой-то последней точки или завершающего штриха, чтобы оставить этот эпизод жизни за спиной.

— Что ж, ты заглянула на более высокий уровень игры, и вид оттуда тебе не понравился. Это закономерно, — он одним движением, почти не всколыхнув тёмные воды своего спального бассейна, выметнулся на берег.

— Игра? — меня неприятно поразило выбранное Отшельником слово. Мне казалось, что всё очень серьёзно и относиться к этому следует соответственно.

— Да, игра. Всё, что происходит между крупными общностями разумных, стоит воспринимать именно так. Ставки и ходы, перемещение фигур по игровому полю, тактики и схемы. Ручаюсь, твои приятели, бесчувствию которых ты так удивлялась, именно так и воспринимают ситуацию.

Вот. Вроде бы получила банальный совет не принимать всё близко к сердцу, а всё равно стало легче. Да дело даже не в самом совете (что я, сама не могла до такого додуматься что ли?), а в том, что у меня наконец-то получилось выплеснуть впечатления на голову внимательного и понимающего слушателя, а, сделав это, взглянуть на ситуацию со стороны. Действительно ведь — игра и до тех пор, пока она не затронет тебя лично, всё чего она достойна — это отстранённый интерес (или азартный, как у Дэна с командой, но у них это профессиональное).

Путешествие к Отшельнику, хотя и вызвало некоторую панику на станции (Серый Человек не привык к тому, чтобы из подконтрольных ему помещений самопроизвольно исчезали люди) всё же оказало ожидаемое благотворное воздействие. Свою проблему я решила быстро и не напрягаясь, стоило только перестать стенать и дёйствительно предпринять конкретные действия по её искоренению. Мне даже не пришлось дозваниваться до далёкой теперь Земли, чтобы попробовать найти себе сменщика. Искомый субъект оказался прямо здесь, на Лидре, у него как раз заканчивались гастроли и он, оказался не прочь на пару дней сменить род деятельности. Я кинула последний взгляд в застывшее после окончания разговора изображение. Агнар Ларсен. Занятный парень. Хотя какой он парень? Он лет на двадцать старше меня, а учились мы вместе исключительно потому, что этот оригинал, прилично зарабатывая по роду своей основной деятельности, предпочитал вкладывать имеющиеся средства в себя. В частности в собственное образование. А ксенология на тот момент показалась ему достаточно интересной, чтобы на неё стоило тратить время. И, на мой взгляд, этот вариант был лучшим из всех возможных.

В качестве завершающего штриха удачному дню я получила весточку от своей семьи.

— Письмо из дома пришло, — поделилась я с Миком, отключаясь от системы приёма видеоданных. Сестрёнке как всегда лень хоть пару строк накорябать, гораздо же проще за пять минут выболтать все семейные новости перед камерой и мчаться дальше.

— И что там?

— А, — отмахнулась я хвостом. С некоторых пор начала замечать, что жесты при его помощи получаются намного выразительнее. — Всегдашний дурдом. Мелкая, наконец, призналась родителям, кем хочет стать в будущем и с тех пор они пребывают в шоке и ужасе. Потому как Леркино желание стать Инспектором Экологической Безопасности — это ещё покруче, чем сделать из меня ксенолога. И отказывать ребёнку в попытке достижения мечты нельзя, вдруг она окажется её призванием?

Мика только головой покачал:

— Мои отцы такими дилеммами не заморачивались. Лепили из меня что хотели.

— А получилось, что получилось, а не то, что было запланировано, — хмыкнула я. — Но результат мне нравится.

13

На побережье было пасмурно и ветрено, и хотя тот мелкий моросящий дождик, что стучал в окна ранним утром, уже закончился, желания выходить на улицу всё равно не появлялось. Мне хватило впечатлений от вчерашней короткой перебежки от Микиного космокатера до дома под непрекращающимся мелким колючим дождём. Но в том как тяжёлые тёмные воды океана медленно накатывают на берег и так же не спеша уползают назад, было что-то завораживающее. Особенно если наблюдать за этим из окон второго этажа уютного коттеджа, прихлёбывая первую, самую вкусную утреннюю чашку зелёного чая. Я перевела взгляд чуть левее, в сторону небольшой бухты, где под надзором застёгнутого на все пуговицы Дэна, плескались на мелководье Мика и Сааша-Ши. Вот уж энтузиасты водоплаванья! Меня слегка передёрнуло.

— На самом деле там не так уж холодно и промозгло, как может показаться со стороны, — раздался из-за спины голос Йёрика. Разложив на кухонном столе потроха какого-то прибора, он в этот момент занимался мелким ремонтом. Так и не дождавшись от меня ответной реплики, он вновь склонился над расчленённым устройством, блик от горящих светильников прошёлся по щеке, покрытой светлыми зеленоватыми чешуйками.

— Слушай, а вам не тяжело постоянно находиться в чешуйчатой форме? Я от кого-то слышала, что это требует определённых усилий, — до меня внезапно дошло, что уже довольно давно я не видела никого из этих ребят в нормальном человеческом виде.

— Только пока учишься этому, а потом становится всё равно в которой форме находиться, напрягаться приходится только для её смены, — он небрежно пожал одним плечом, не отрываясь от своего занятия.

— А почему вы все предпочитаете именно эту?

— По нескольким причинам. Первая и самая важная, это та, что чешуя прочнее и служит лучшей защитой от излучения Асгарды — местного весьма активного солнца, а вторая, — он приподнял голову и замер, подбирая слова, — местные дикари-аборигены почему-то гораздо легче идут на контакт когда мы именно в таком виде.

— Мда? И когда же нам покажут этих дикарей, ради которых, как я понимаю, нас и вытащили на планету? — я присела на краешек стола и постаралась понять, чем же таким занят мой приятель. Не поняла, что закономерно.

— Подожди немного… — он не закончил фразу потому как в воздухе разлился гулкий перезвон колокольчиков, а мелодичный голос домашнего искина вопросил:

— К вам курьер с хлебной доставкой. Будете встречать?

Йёрик посмотрел на свои занятые руки, потом перевёл взгляд на меня и с просительной интонацией произнёс:

— Встретишь? У него только коробку забрать, больше ничего делать не надо — доставка заранее по сети оплачена.

Я пожала плечами. Почему это могло меня сильно затруднить? Я же всё равно ни чем полезным не занята. Осознание того, почему приятель не рвался это сделать сам, меня настигло немедленно, стоило только открыть дверь и напороться на восторженно любопытный взгляд посыльного. Коробку с хлебом (насколько я поняла из сообщения искина, именно он должен был в ней содержаться, хотя серовато-зелёные лепёшки, видные сквозь прозрачный пластик доверия не внушали) пришлось самостоятельно вынимать из безвольных рук. Совсем молоденький паренёк, ещё школьник, наверное, заворожено уставился на мои уши.

— Можно? — не дожидаясь ответа, он потянулся их потрогать, за что и получил по рукам. Хвостом, потому как мои собственные были заняты увесистой коробкой. Пренебрежительно фыркнув, как рассерженная кошка (обычно я так не делаю, но почему бы не порадовать благодарного зрителя?) я развернулась и потопала вглубь дома, лишь по едва слышимому шороху определив, что искин самостоятельно закрыл дверь за моей спиной.

— Симулянт, — без всякой злобы произнесла я, глядя как Йёрик, бросив своё занятие, немедленно вскрывает коробку и начинает со смаком уписывать её содержимое.

— Надоели. Каждый раз кого-то новенького присылают. Цирк им здесь что ли, или зоопарк? — он закинул в рот последние крошки и протянул руку за следующей порцией. Глядя на него, я и сама невольно потянулась за тонким, зеленоватым ломтиком, хотя есть ещё совершенно не хотелось. А на вкус этот хлеб оказался вполне себе ничего — хрусткий, солоноватый, напоминающий скорее сыр, чем свой земной прототип.

— И с чего такой ажиотаж? Ну, пусть геноморфинг здесь не развит, но есть же выселенцы с Земли, туристы, да и у местных хоть что-то из изменений должно оставаться.

— Ошибаешься. Как ты нас назвала? Выселенцы? Так вот выселенцев не так много и почти все являются такой же достопримечательностью, как и мы.

— Извини, — я немного смутилась. Как-то совсем вылетело из головы, что мои приятели тоже оказались здесь не по своей воле.

— Да ничего, я не обиделся. Кстати, занятный термин. Теперь по поводу местных. У них в генофонде все эти искусственные надстройки не сохраняются.

— Почему? Я где-то читала, что они вполне способны передаваться будущим поколениям и при естественном размножении.

— Где-то читала, — он хмыкнул. — Вот так и происходит с информацией не записываемой на имплант: что-то было прочитано, что-то увидено или услышано, дословно не вспомнить, вот и остаётся в памяти только общее представление.

— Только не говори, что и основы генетики в вас записывали в процессе вашей суперподготовки. Я понимаю, что вам вместе со специальными знаниями досталась куча дополнительной информации, но это-то зачем?

— А это мы уже потом выясняли. По причине своей собственной ситуации.

— И что выяснили? Договаривай уж. Мне интересно.

— На чём я остановился? А, так вот, что касается искусственных генетических надстроек, их передача происходит не так, как нормальной наследственной информации. О принципе двойного доминирования слышала? Нет? В самых общих чертах он заключается в том, что все эти дополнительные усовершенствования передаются следующему поколению, только если они имелись у обоих родителей, а если у одного, то ген не сохраняется даже в рецессивной форме. Он просто исчезает из популяции.

— Путано ты как-то объясняешь. Можно на примерах?

— Можно, — он понизил голос и приблизился ко мне почти вплотную. — Если вдруг Юкои захочет родить от кого-то из нас, ребёнок получится почти ни чем не уступающий родителям. У нас всех генокарты во многих местах совпадают. — Он отстранился и поглядел на меня со значением. — А вот если я загуляю с какой-то из местных красоток, мои предполагаемые дети получатся вполне обычными. Ни хвоста, ни чешуи, ни прочих радостей жизни. И внуки, и правнуки тоже.

— Занятно. Естественный отбор во всей красе. Излишества — долой.

— Да. Здесь, на планетах расселения, естественным путём образовалось что-то вроде резервного хранилища человеческих генов. Завтракать будешь?

Я несколько опешила от такой резкой смены темы, а потому не сразу сообразила что ответить.

— Да я собственно уже, — я кивнула на открытую коробку с хлебцами. — Я по утрам обычно плотно не завтракаю. А тебе зачем?

— А я сегодня дежурный по кухне. Мне нужно знать, на скольких готовить.

— А ты делаешь это сам? Ты умеешь?

— Нет, конечно. Но для того, чтобы разогреть готовые блюда или запечь полуфабрикаты много умений не требуется. А вот Норд иногда даже самостоятельно пытается кое-что простенькое соорудить. Получается не всегда, но мы всё равно всё съедаем.

— Скажи, — я в задумчивости обвела взглядом содержимое кладовой, которую поначалу, по незнанию, приняла за холодильник. — А вы не перебарщиваете со следованием местным традициям? Чего стоит установить нормальную современную систему доставки или хотя бы автоповар, как в небольших кафе на Земле или у нас на станции? Неужели финансы не позволяют?

— Финансы позволяют, с этим у нас полный порядок. Тем более что и хозяйство общее, на пятерых. Но какой смысл везти с Земли один отдельный блок, если не налажена вся инфраструктура. Кто будет заправлять автоповар, обслуживать, ремонтировать, откуда вообще возьмутся продукты для заправки, хочу заметить, что прежде чем их туда совать, их нужно определённым образом подготовить.

— Но у нас же на станции как-то с этим справляются!

— Ну, ты сравнила! Пересадочная станция и одно-единственное домовладение, да к тому же ещё расположенное не по соседству, а на планете. К тому же заправку для пищевого синтезатора и продукты для автоповара к вам привозят уже в готовом виде, а нам здесь пришлось бы выстраивать здесь всю цепочку с самого начала и ты даже не представляешь себе, насколько всё это сложно. Я вообще заметил, что в наш век информации принято недооценивать материальное наследие цивилизации. Потому как ты даже простейший чип на 3D принтере не отштампуешь, если у тебя нет, во-первых, самого принтера, а, во-вторых, нечем его заправить. А это в свою очередь тянет за собой всю индустрию по добыче полезных ископаемых, переработке и так далее, по цепочке и если всего этого нет, просто нет, ровное место, то и взять его не откуда.

— Чего ты так распалился? Я же не спорю. Только мне всё равно кажется, что, имея информацию как, строить заново намного проще.

— Проще, проще. Здешнему обществу не приходится проходить весь путь развития цивилизации от аграрно-рабовладельческой к информационной. Но всё равно для того, чтобы достичь технологического уровня современной Земли, не хватит и ста лет.

— Ладно, давай без подробностей. Главное я поняла — обеспечить нормальный уровень жизни здесь технически очень сложно, — этой общей фразой я решила закончить этот не слишком интересный для меня разговор. Йёрик только головой покачал, видимо не уверенный в том, что я хоть что-то поняла. Правильно не уверенный, так оно и было. Несмотря на все объяснения, мне всё равно казалось, что наладить хотя бы автокухню будет не так уж сложно. Или она им не столько нужна, сколько дополнительных телодвижений потребует? А, ладно, не моего ума это дело. Я всё равно сюда только на пару дней в гости заглянула.

Кухня постепенно начала заполняться народом. Поднялись с подвального этажа, занимавшиеся там чем-то загадочным Норд и Юкои, прискакал бодрый и совершенно счастливый Мика, грациозно скользнул Сааша-Ши, тяжёлой поступью ответственного человека вошёл Дэн. Все двигались и говорили одновременно, умудряясь поддерживать три совершенно разные ветви разговора. Разумеется, в такой обстановке никто серьёзные темы не поднимал. Мика, откинувшись на спинку стула, заложив руки за голову и вытянув длинные ноги, вслух и громко высказывал восторг по поводу замечательно начавшихся выходных и выражал готовность приехать и в следующий раз, как только ребятам ещё понадобится наша помощь, Сааша-Ши с Нордом выхватывали со стола особо приглянувшиеся им кусочки, Юкои безуспешно пыталась их отогнать, Йёрик, грохоча банками выискивал ещё что-то в кладовой, Дэн сложив на груди руки, со спокойствием сфинкса наблюдал за этим бардаком. Нормальный завтрак в нормальном семействе. По крайней мере, у себя дома, когда я ещё жила вместе с родителями, наблюдала нечто подобное.

Есть мне совершенно не хотелось — не привыкла завтракать плотно, но чтобы не отбиваться от компании, опустилась на приготовленный для меня стул за общим столом. И даже руку к очередному хлебцу протянула. Зачем-то. И то ли потому что уже наелась, то ли с непривычки, но иномирный деликатес вовсе не показался таким уж вкусным. Куснула ещё раз, покатала на языке солоноватый кусочек и только тут заметила какие любопытные взгляды на меня то и дело бросают наши гостеприимные хозяева.

— Что? Вы тут на мне опыты ставите? — немедленно решила прояснить ситуацию.

— Просто интересно было — заметишь, или нет, — ухмыльнулся Йрик.

— А в чём дело? — тут же проявил настороженное любопытство Мика.

— Местный хлеб, — Дэн взял из корзинки со стола плоскую зеленоватую лепёшку и предъявил её приятелю. — Имеет свойство постепенно менять вкус.

— По правде говоря, — подхватил Норд, — получать удовольствие от пережёвывания этой фитомассы можно только пока она совершенно свежая. Стоит только чуть зачерстветь, и хоть выбрасывай.

— Причём, загадка природы, — продолжила Юкои, — пищевая ценность совершенно не меняется, в отличие от земных скоропортящихся продуктов. А на вкус — бя-я, — она выразительно сморщилась да ещё и зачем-то потрясла кистью перед лицом.

— Фитомассы? — выловила я из всего потока объяснений зацепившее меня слово. Осмотрела со всех сторон плотный зеленоватый коржик, куснула его ещё раз и пришла к выводу, что всё не так уж и плохо.

— Ну да. Ты же не думаешь, что нормальный хлеб бывает такого цвета и вкуса? — она пожала плечами. — Это прессованная водорослевая масса. Кстати, её не пекли, а как готовили — лучше не вникать. Целее аппетит будет.

— Я уже заметила. По личному опыту наблюдения за работой поваров-виртуозов на нашей станции.

— Не, тут другое, — отмахнулся Йёрик, — у вас там в основном представлена непранская кухня со всем её варварским натурализмом. А у нас всё цивилизованней. Ромпения, как единственный объект пригодный к выращиванию на суше и марикультура со всем её разнообразием. А то, о чём упоминала Юкои, заключается в способах обработки, призванной сделать инопланетную органику пригодной в пищу человеку.

— Так, может, оставим эту тему? — Мика повертел в пальцах вилку с нанизанным на неё кусочком. — И перейдём к тому, зачем же вы всё-таки нас сюда зазвали.

— Как раз очень удачно разговор зашёл, — как всегда, когда речь заходила о важных вещах, касающихся деятельности всей команды, слово взял Дэн. — Вы когда-нибудь задумывались, почему мы выбрали в качестве основной базы именно эту планету, хотя человеческое поселение на Непре и старше и обширнее, да и всякой хищной фауны там намного больше?

— Надо полагать, ты решил начать освещение вопроса с самых истоков? — вопросом на вопрос ответил Мика. Видимо он, как и раньше над этим не задумывался.

— Можно бы и с конца, но так понятнее будет. На самом деле, опасность инопланетного вмешательства и для той и для другой планеты носит эпизодический характер. То есть, бывают единичные налёты, набеги всяческих космических скитальцев, к которым мы привыкли ещё по службе на Земле. Но здесь, на Лидре, в дополнение к этому имеется ещё постоянная опасность со стороны местного, полудикого населения.

— Они же полуводные, — припомнила я уже известный мне факт. — Так именно поэтому здесь почти не селятся на побережье?

— Поэтому. Но это ещё полбеды — основные города находятся в глубине континента, а люди почти никогда не подходят к открытым водоёмам. За одним исключением. Около семидесяти процентов пищевой продукции приходится на марикультуры, — он кивнул на богато накрытый стол. — И на морских фермах всё-таки приходится держать кое-какой обслуживающий персонал, потому как невозможно автоматизировать абсолютно всё. Вот там-то и случается основная часть конфликтов, в которые нам приходится вмешиваться.

— И у вас есть кое-какие подозрения, чтобы проверить которые, вам нужно показать нам этих дикарей? — догадался Мика. — Так за чем же дело?

— За самими дикарями. Сами они, знаешь ли, по заказу на сушу не вылезают, предпочитают отсиживаться в своих подводных городах. Так что сидим, ждём следующего вызова.

— А если он не поступит?

— Значит, нам не повезло, — в первый раз подал голос, отмалчивавшийся на протяжении всего завтрака Сааша-Ши.

— Но может, вы всё-таки скажете, что с ними не так? — попыталась я развести Дэна на дополнительную информацию. Меня беспокоил вопрос, что вот-вот придётся выдавать какое-то экспертное заключение, а я к этому совершенно не готова.

— Нет, нет. Нам нужна чистота восприятия.

— Дело в том, что у нас уже есть определённые соображения, — Юкои, прищурившись, смерила меня оценивающим взглядом. — Но такого характера, что к ним нужно мнение независимого эксперта.

Меня уже начало разбирать любопытство. Что же такого они обнаружили, чему сами не решаются поверить? Мика под столом нашёл мою руку и легонько сжал её, мол, потерпи, скоро всё прояснится, самому интересно.

Вызов прозвучал, когда мы, перебравшись в гостиную, допивали по третьей чашке кофе. Настоящего, Земного, экспортного. Свой здесь не рос, хотя, насколько я знаю, попытки его акклиматизировать были. Я не большая любительница этого напитка, и потому без сожалений оставила свою чашку недопитой, но зато успела перехватить последний тоскливый взгляд, который бросил Норд на ещё частично заполненный кофейник. Самый последний, а потом всю команду словно вымело из гостевой, мы с Миком еле успевали за ними.

— Что там? — спросил Мика, когда авиетка, в которую мы погрузились, вертикально взмыла вверх, а ребята отвлеклись от передаваемых им по гарнитуре сообщений.

— Как обычно, — Юкои досадливо сдёрнула клипсу переговорника с уха. — Нападение. Немотивированное и неспровоцированное. Это они так передают, на самом деле причина всегда находится. Разберёмся на месте. Да, кстати, — она принялась стаскивать с плеч штормовку, — надень вот. Мне всё равно не понадобится, если я хоть что-то понимаю в этой жизни, нам опять придётся лезть в воду.

Без возражений я принялась натягивать предложенную одёжку, хотя сильно сомневалась, что она придётся мне в пору. Юкои была тонкой в кости и миниатюрной, а я никогда не жаловалась ни на рост, ни на комплекцию. Опасения оказались напрасными. Поёрзав плечами внутри одёжки, я почувствовала, что она самостоятельно принимает форму моего тела. Хм? Я слышала, что такую «безразмерную» форму выпускают для некоторых служб, но самой сталкиваться с ней не приходилось. Рядом точно так же закутывался в предложенную Нордом куртку Мика, только по его фигуре она не растягивалась, а ужималась. Не в силах спокойно усидеть на месте, я постоянно вертелась, пытаясь в окнах разглядеть хоть что-то кроме безбрежного океана, над которым мы сейчас пролетали. Безрезультатно. Там была только серая, тяжёлая масса воды, по которой лишь изредка пробегали блики от случайно прорвавшегося сквозь сплошную пелену облаков солнечного лучика.

— А здесь всегда так пасмурно? — склонилась я к сидевшей через проход от меня Юкои.

— Почти всегда, — она отвернулась от окна. — И это не так плохо, как может показаться с непривычки. Если бы свет Асгады беспрепятственно достигал поверхности Лидры, нам всем пришлось бы постоянно ходить в защитных костюмах. Кстати, редкие для Лидры солнечные дни объявляются внеочередными выходными, в которые жителям не рекомендовано покидать свои дома.

Она говорила чёткими, казёнными формулировками, словно инструкцию зачитывала. Да может, почти так оно и было. Перед поездкой сюда я тоже просматривала кое-что на эту тему (памятку для туристов и пару энциклопедических статей), правда, чистая информация, не подкреплённая никакими другими впечатлениями, в памяти почти не отложилась.

Гигантские кольца морских ферм плавно вынырнули из-за горизонта. Но только на одном из них было заметное даже с высоты невооружённым глазом копошение, суть которого мне уловить не удалось. Вроде бы кого-то сталкивали с платформ или это была банальная драка? Как и предполагала Юкои вся команда, стоило нам только приземлиться на край громадной плоской окружности, немедленно полезла в воду. Мы же с Миком остались стоять молчаливыми наблюдателями.

Отсюда, снизу, стало гораздо понятнее, что же здесь происходит. В сплошной сетке, что шла вдоль наружного края платформы, зияло несколько дыр, через которые с маниакальным упорством пытались прорваться существа, в которых можно было безошибочно опознать местных дикарей. Больше всего уроженцы Лидры напоминали тритонов, если их вырастить метра полтора длиной — длинное узкое тело, приплюснутая с боков морда с конусообразно вытянутыми вперёд челюстями, коротковатые перепончатые лапы, по которым, как и по спине идут не то гребни, не то плавники. И вот эти-то очаровашки, с рептильным изяществом выскальзывали из воды, но, становясь на суше почти беспомощными, мигом отправлялись в родную стихию. Правда, не без помощи мощного тычка приспособлением чем-то напоминающим древнюю швабру.

Я осторожно приблизилась к ещё целому участку ограждающей сетки и попыталась рассмотреть, что же происходит там, в глубине, потому как основная часть действа с нашим прибытием, а точнее с тех пор как в воду отправилась команда быстрого реагирования, перенеслось именно туда. Воротник одолженной куртки пришлось приподнять, чтобы холодные брызги не летели за воротник, а заодно подрегулировать температурный режим, через выведенную на рукав систему управления — не смотря на общую пасмурность и дующий с моря сырой ветер, здесь было довольно тепло. Бурление, поднятое несколькими десятками гибких тел немного улеглось и появилась возможность хоть что-то рассмотреть. Не слишком много. Через водную толщу я с трудом могла отличить своих от чужих, не говоря уж о том, чтобы понять, что там между ними происходит. Ждать долго не пришлось. Один за другим из прорехи показались наши ребята, торопливо пересекли платформу и скрылись во внутреннем водоёме. А ещё примерно минут через двадцать оттуда показался Сааша-Ши на вытянутых руках несший совсем мелкого детёныша и аккуратно, через дыру передавший его в родительские объятия. Всё. Как я понимаю, конфликт исчерпан.

Ко мне, шагая какой-то деревянной походкой, приблизился Мика. Вытянутый, напряжённый, уши торчком стоят, и кажется, так на чём-то сосредоточился, что даже окружающий мир воспринимать перестал.

— Ну что? — я слегка подпихнула его в бок, чтобы хоть немного привести в чувство. Мика перевёл на меня невидящий взгляд, сморгнул и тихо, словно не веря сам себе, произнёс:

— Это — люди.

Дежавю. Где-то я уже это слышала.

14

— Не может быть, — я всмотрелась в сероватую гладь, но ничего там не увидела. — Ни капельки не похожи.

Я всё-таки вспомнила, при каких обстоятельствах слышала от него эту фразу (да и обстоятельства были такие, что фиг забудешь). Но на этот раз и этих существ я смогла рассмотреть довольно подробно, и что бы там ни говорил Мика, людьми они быть не могли. И здесь дело даже не во внешней похожести или не похожести. Как я уже когда-то объясняла своей помощнице, смотреть нужно на первостепенные признаки, обычно не подвергающиеся изменениям. А тут все они напрочь отсутствовали. Строение и форма конечностей и черепа, гребни и плавательные перепонки, переливчато-шершавая кожа и глаза, в которых отсутствовали и зрачок и белок, всё говорило о том, что это существо прошло совершенно иной, отличный от человеческого путь развития. Я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы вывалить всё это на Микину голову, но.

— Не здесь, — нам на плечи опустились тяжёлые руки Дэна. А с лица, по которому всё ещё стекали струйки воды, на нас смотрели зелёные, очень серьёзные глаза с вертикальным зрачком. — Все важные разговоры — на базе.

К нам подошли такие же мокрые и тяжело дышащие Норд, Юкои и Йёрик, а за ними скользнул Сааша-Ши, по пути ловко подобрав скинутую товарищами одежду.

— Мелочь пузатая. Забился в щель между коллекторами, еле выковыряли, — Йёрик выругался тихо и беззлобно.

— Как он вообще туда попал, выяснили уже? — Ден оглянулся на приближающихся работников фермы и обменялся рукопожатиями со знакомыми. Эти, в отличие от медленно расползавшихся по своим рабочим местам ребят со «швабрами», явно принадлежали к местной администрации.

— Она, — поправил его Сааша-Ши и клыкасто улыбнулся. — Это была девочка.

— Наверное, опять дыру в нижней сетке проделали? — предположил Норд, прежде чем кто-то из подошедших начал отвечать.

— Нет, сетку мы укрепили ещё после прошлого случая, — махнул рукой немолодой, обрюзгший мужчина. Я постаралась не пялиться на него со слишком уж откровенным любопытством. Нет, стариков и на Земле было предостаточно, но мои соотечественники могли позволить себе стареть гораздо более эстетично. — Мне только что сообщили, что этого малька в трубу водозаборной системы затянуло. И хорошо ещё, что мощность всасывания на тот момент была небольшая, не покалечило.

— Там же защитная сетка должна стоять!

— Она и стояла! — встрял в разговор мужчина в спецовке техника. — Объяснили бы вы этим варварам мокрошкурым, что болты, на которых сетки держатся откручивать нельзя! Мы уже за… их менять!

— Ах, вот оно в чём дело! — спокойно и задумчиво протянула Юкои. — На сувениры, значит, разбирают.

— Не обязательно. Может быть эти болты им в хозяйстве для чего-то нужны, — прогудел Норд, проводя руками по волосам и отжимая из них лишнюю воду. — Что вообще мы знаем об их быте? Почти ничего.

Мы с Миком в дискуссию не вмешивались. О чём думал он, не имею ни малейшего представления, по лицу ход его мыслей не угадывался. А я с интересом наблюдала, как по чешуйчатым телам наших друзей скатываются капельки влаги, как бессознательным жестом один за другим они складывают из волос гриву, наподобие драконьей и, встряхивая головой, разбрызгивают воду вокруг себя. И, забавляясь, прикидывала, что к тому моменту, когда придёт пора возвращаться домой, мы с Миком окажемся гораздо более мокрыми, чем они, хотя они купались, а мы нет.

— Как вы себе представляете это объяснение? — безнадёжно махнул рукой Дэн. — В памяти лингворетранслятора записана от силы пара десятков слов и выражений. Больше пока расшифровать не удалось. Этого не всегда хватает даже для того, чтобы выяснить, в чём причина конфликта.

— Да и не так уж охотно они нас слушают, — на точеном чешуйчатом личике Юкои отразилось откровенное сожаление. — Только в случае каких-то экстренных ситуаций, а так, чтобы подплыть, поговорить…

— Но наглухо заваривать сетку нельзя, время от времени её приходится снимать и проводить санитарные чистки, — незнакомый мне молодой человек чуть повысил голос. За то время, пока мы здесь находились, погода испортилась: поднявшийся ветер взволновал море, и шум его заглушал все относительно негромкие звуки. И хорошо ещё, что кольцевая платформа была достаточно высокой, чтобы волны через неё не перехлёстывали.

— Единственное что мы можем вам посоветовать, это сменить болты, на какой-то принципиально иной тип крепления.

— Вы хоть представляете, какая это работа! — ещё больше возвысил голос мастер в спецовке. — Это же не только здесь, это и на всех остальных фермах менять придётся!

— А какие альтернативы? — Дэн в преувеличенном недоумении приподнял обе брови. — Мы не специалисты. Что смогли придумать — то предложили, а дальше вы уж сами.

Может, по поводу техники он был и прав, это не их специализация, зато в том, что касается обеспечения безопасности жителей планеты… Здесь их мастерство сомнению не подлежало. Ведь не ограничились же они разрешением локальных конфликтов, а принялись докапываться до их истоков. Вот даже гражданских экспертов-консультантов привлекли. Мика и меня.

Между тем, работники морской фермы принялись зазывать гостей для того, чтобы продолжить разговор, в более комфортные условия, кивая куда-то в сторону длинных плоских административно-хозяйственных строений, по пути указывая на то, что погода медленно, но верно становится нелётной. Ну, то, что они к тому же с любопытством оглядывали посторонних, с какой-то стати притащенных командой быстрого реагирования, можно даже не упоминать. Дэн, заметив эти взгляды, заверил всех, что для нашего транспорта погода ещё вполне лётная, а времени лишнего ни у нас, ни у них нет. На том выезд и закончился.

— Уже можно задавать вопросы? — спросила я, когда авиетка поднялась к синеватым тяжёлым облакам и развернула свой нос в сторону дома-базы. Покосилась на Мика — тот плотно сжал губы и, похоже, вступать в разговор не собирался.

— А что, не терпится? — улыбающаяся мордаха Йёрика показалась над спинкой переднего кресла.

— Уточнить кое-что хочу.

— Давай, — отозвался сидящий за штурвалом Дэн.

— Эти ваши аборигены… как, кстати, их зовут?

— Наяды, — лениво отозвался Норд. — Первые поселенцы не страдали избытком фантазии.

— Так вот, вы упоминали, что наяды относятся крайне негативно, когда люди приближаются к местам их обитания. А между тем, прямо в море построены гигантские фермы, которым удаётся работать относительно спокойно.

— Как тебе сказать, — он продолжал басить всё так же неторопливо. — Людей наяды совершенно определённо не любят, но они вполне разумные существа и выгоду свою считать умеют. Изначально морские фермы строились там, где продуктивность естественного биоценоза была весьма низка. Ни на побережье, ни на шельфы, ни даже на мелководные банки лидране не совались. Вместо этого они начали строительство на пустынных открытых просторах морей и океанов и к тому времени как наяды их засекли, морские фермы потихоньку начали давать первую продукцию. В основном, конечно, людям, но кое-что попадает и в открытый океан, а там уж и к нашим полуводным.

Я мысленно пробежала по списку вопросов. Так, с этим более-менее понятно, а если потребуется что-то уточнить — консультанты всегда под боком. А вот следующий…

— А в чём заключается их так называемая полуводность? Только в том, что они могут дышать атмосферным воздухом?

— Ты же видела, по суше они тоже вполне способны перемещаться, а что не слишком ловко, так что им там было делать? До того как на планету высадились люди, суша, почти полностью представляла собой пустыню.

— Как же тогда ромпения? — вспомнила я о пушистых плодах, так понравившиеся мне ещё по визитам в тематические кафешки на станции.

— А ты их в диком виде видела? Полнейший примитив. Что-то вроде древних земных риний и куксоний.

— А не говори о том, в чём не разбираешься, — резко оборвала его Юкои. — Ромпении — почти нормальные сосудистые растения. А что сильно упрощённые — так это можно скинуть на выверты местной эволюции.

— А давайте вернёмся к изначальной теме дискуссии, — предложила я. — Насколько я понимаю, местная флора к делу не относится. Давайте лучше оконтурим проблему, над которой нам нужно поразмышлять.

— Проблема заключается в ненормально агрессивном отношении местных жителей к людям, — опять включился в разговор Дэн. — Я ведь правильно рассуждаю, что такое положение вещей ненормально?

Так вот по поводу чего им консультация ксенолога была нужна! И стоило ради этого меня на планету вытаскивать? Такое экспертное заключение я им могла выдать и не вылетая со станции.

— Совершенно верно. Обычно примитивные племена относятся к пришельцам намного почтительнее. И даже если не пытаются обожествить, то уж по крайней мере не ввязываются в затяжной безнадёжный конфликт. Я ведь правильно понимаю, что уничтожить всех наяд без остатка нам мешают только нормы гуманности и цивилизованности?

— Не совсем, — в голосе Дэна, не видимого с моего места, прозвучало сомнение. — Они далеко не беззащитны, а главное океан для них естественная среда обитания, а для нас — нет. Но об этом речь не идёт, мы же не варвары какие, геноцид тут устраивать, да и солеране нас не поймут.

— Вот именно, — веско подтвердил Сааша-Ши, в последнее время ненормально молчаливый.

— Да я не к тому, — досадливо отмахнулась я от обоих. — Я теоретически. Здесь мы имеем классический пример встречи двух цивилизаций с настолько разным уровнем технического развития, что затяжной конфликт между ними не имеет смысла. А потому, при нормальном развитии событий и не происходит. Ну, посудите с нами, какой смысл дикарям ссориться с пришельцами, если победить их невозможно, мелкие пакости серьёзного вреда не причиняют, да ещё время от времени от щедрот пришельцев на племя халява сваливается. И в нашем случае, даже если при первом контакте с местными переселенцы допустили какие-то глупые ошибки, с течением времени всё уже должно было сгладиться. А раз этого не произошло, значит, имеется постоянный раздражающий фактор, который нам и нужно найти.

— На счёт первого контакта мы уже проверили, — задумчиво прогудел Норд. — И никакой, ни малейшей зацепочки мы там не нашли.

— Ну почему же, — возразил Сааш-Ши. — Кое-что всё-таки было. Если верить записям очевидцев, самая первая встреча прошла вполне мирно. А вот все последующие, по непонятным причинам, закончились плачевно.

— Контактёрам записи показывали? — есть у нас, у ксенологов, такая узкая специализация. Проблемами первых контактов с расами разумных, ещё не вступивших в галактическое сообщество, занимаются.

— А как ты думаешь? — Йёрик снова обернулся и ухмыльнулся невесело. — Трём независимым экспертам материалы отсылали. И ни один не нашёл в действиях наших предков чего-то предосудительного. Точнее, мелкие замечания были, но по уверению тех же экспертов они носят характер: как с высоты прожитого опыта можно было сделать то же самое, но немного лучше.

— Создаётся впечатление, что кто-то целенаправленно настраивает наяд против людей, — со значение бросил фразу Дэн, и повисла долгая пауза. Я просто не знала, что ответить на такое предположение, а ребята явно чего-то выжидали.

— Давайте об этом потом, на месте поговорим, — отозвался Мика, реакции которого, по-видимому, все и ожидали. Сам он, с момента посадки, как растёкся по сиденью, прикрыв глаза и свесив на них длинные уши, так и не двигался. Очередная инсталляция на тему: ушёл в себя, вернусь не скоро. И тут же мне вспомнилась фраза, после которой он так надолго замолчал. «Это — люди». Нет, я ни чуть не сомневалась в собственных выводах, в том, что виденные нами существа людьми быть никак не могут, но и Мика наверняка имел причины сказать то, что он сказал. И если он даже спустя продолжительное время, наверняка потраченное на обдумывание и всесторонний анализ, не отказался от своих слов, значит, ситуация ещё сложнее, чем представлялась мне вначале.

Опять в окна накрапывает мелкий дождик, делая заоконный мир призрачным и туманным. Или так кажется оттого, что мы в очередной раз взялись за разгадывание загадок, а близкое ощущение тайны приятно щекочет нервы. Как будто живёшь в чуде. Как будто такое возможно не только на станицах книг и спектаклях Иллюзиона.

Я очередной раз сделала крошечный глоток чая с пряностями, который к нашему приезду подготовил искин этого дома. Не сказать, чтобы было очень вкусно, но расползшееся по всем членам тепло всё компенсировало. Как только местные терпят такой климат? Постоянный сумрак, частые дожди, и пусть температура в среднем довольно высокая, но стоит только промокнуть, как промозглая сырость пронизывает вас до костей.

— Ну что? Карты на стол? — весело и нервно предложил Йёрик. — Что ты там разглядел?

— Что в здешних морях водятся два типа разумных, — вздохнул Мика. — Одни, совершенно определённо, инопланетного, то есть местного происхождения, другие — с примерно восьмидесяти процентной вероятностью — изменённые люди.

— Как такое может быть? — не утерпела я. — Я не разглядела ни каких двух типов.

— Детёныша помнишь? Тебе не показалось, что он довольно сильно отличался от взрослых?

— Так бывает. Головастики тоже не слишком похожи на взрослых лягушек.

— Бывает, но это не тот случай. Потому как взрослого я тоже видел. То существо, которое приняло у Сааша-Ши ребёнка на руки и почти не показывалось из воды, тоже довольно сильно отличалось от тех наяд, что штурмовали платформу морской фермы.

— В яблочко, — азартно воскликнула Юкои. — Значит, я всё-таки права и мы здесь, как минимум, имеем дело с двумя разными видами.

— Расами, — поправила я резанувшее по уху слово.

— Видами, — отмахнулась от меня Юкои, — расами их называют только из соображений политкорректности, а биологически все разумные расы относятся к совершенно разным видам.

— А откуда взялась восьмидесяти процентная вероятность? — поинтересовался Дэн. — Насколько я помню, в опознании людей она у тебя обычно бывает приближенной к ста.

— С тем, что переход к водному образу жизни заметно затронул процессы теплообмена в тканях, — Мика назидательно поднял вверх указательный палец. — А потому данные прижизненного теплового сканирования можно рассматривать только в комплексе с другими признаками. У вас ведь есть что-то ещё? Фото, видео, образцы тканей?

— Лучше. У нас есть несколько неплохо сохранившихся тел, — заверил его Сааша-Ши и, видимо заметив какое впечатление на меня произвело это последнее их высказывание, поспешил заверить. — Трупы не нашего производства. Во время бури повыкидывало, а мы только поспешили подобрать, пока их сородичи назад в море не затащили и не захоронили по своим обычаям.

— Ну так что же вы мне уши морочите, — взвился Мика и даже выскочил из глубокого кресла, в котором, казалась, потонул с концами. — Анатомирование, цитологический и генетический анализ и конец всем тайнам.

— Угу, — мрачно отозвался Дэн. — На Земле. Но мы то на Лидре находимся. И если со вскрытием нам помог судмедэксперт из местной полиции, кстати очень толковая тётка, то два других анализа здесь на должном уровне не сделать.

— Препараты я подготовила, — умиротворяющим тоном продолжила Юкои. — И во время последнего визита к вам, на пересадочную станцию мы их даже отправили на Землю. Но результаты придётся подождать.

— Может, хотя бы тела можно поподробней посмотреть? — Мика смерил взглядом кресло, как бы размышляя, не стоит ли опять в него вернуться. К этим его резким переходам от полной неподвижности к бурной деятельности я уже успела привыкнуть, а в некоторые, особо пикантные моменты личной жизни даже полюбить, но люди непривычные пугаются и шарахаются. Бывает, и оправдываться начинают, а он этим с удовольствием пользуется.

— Вниз, в лаборатории спустимся, или 3D модели со сканограммой хватит? — тут же предложил на выбор Дэн. Похоже, теперь от нас ничего скрывать не собираются.

— Тая, ты как? На счёт посещения местного импровизированного морга?

Я утвердительно кивнула. Не то чтобы сильно хотела осматривать трупы или была уверена в собственной стойкости (в конце концов, если уж станет совсем невмоготу, можно будет выйти) но на лицах остальных так ясно была написано стремление к деятельности. А отрываться от коллектива мне не хотелось. К тому же как там говорилось в той архаичной поговорке, про то что вместе всё легче делать? Там ещё упоминались насильственные действия по отношению к предку мужского пола. А, всё равно не вспомнить. Тем более что смысл её помнят, наверное, только знатоки древней словесности.

А подвалы здесь были обширны. Мы преодолели пару лестниц и переходов, прежде чем достигли так называемого морга. А уж сколько раз останавливались для процедуры сканирования и сличения личности… Понятно теперь почему они так легко поселили нас в своём доме — всё самое важное находится гораздо ниже.

В морге находилось восемь тел разной степени сохранности. Нет, дело не в том, что они уже здесь начали портиться, слава богу сейчас существуют методы, способные хранить органику в неизменном виде неограниченно долго, но то, что выкинуло на берег море, уже было разной степени изломанности. Осторожно и тихонько втянула носом воздух и не почувствовала ничего — какими бы комбинациями полей и излучений не достигалась способность долгохранения, а единственный заметный её побочный эффект — полное отсутствие всяких запахов, заставлял меня здорово нервничать. Я остановилась с самого края коротенькой шеренги, выстроившейся вдоль двух вертикально поднятых демонстрационных столов и, борясь с одновременно одолевавшими меня чувствами жалости и брезгливости, пыталась воспринимать лекцию по сравнительной анатомии, которую читала для нас Юкои. Да, в общем-то, и без специальных медицинских терминов было всё более-менее понятно. Наяда, родичей которого я сегодня смогла неплохо рассмотреть, при втором, пристальном взгляде довольно сильно отличался от, предположительно, человека. Общего у них только и было, что зеленоватого цвета кожа да похожей формы длинный плоский хвост.

— Обратите внимание, — продолжала Юкои, — ноги и руки у «человека» сильно укорочены по сравнению с нормой, однако всё же заметно длиннее, чем у наяд. Плавательные перепонки на руках занимают не всё межпальцевое пространство, не лишая кисть манипуляторной функции, — она развернула кисть, демонстрируя всё выше сказанное, потом отпустила её и опустилась на корточки. — Стопа увеличена в два с половиной — три раза и превращена в ласт. Однако если сделать вот так, — она согнула ласт под прямым углом, послышался тихий сухой треск, — то, как можно заметить, появляется чётко выраженная пятка. То есть, это существо способно по суше не только неловко ползать на четырёх, но и довольно резво передвигаться на двух. Походка получится не слишком изящная, вразвалочку, да и бег проблематичен, но всё же. Далее, нос сильно укорочен, а ноздри снабжены кольцом запирающих мышц…

Остальные факты об изменении в органах зрения, слуха и прочего я прослушала, упорно глядя в пол. Почему-то, смотреть в лицо трупа мне было тяжело. То есть, ситуация вообще малоприятная, но до тех пор, пока внимание можно было сосредоточить на строении суставов и прочих аналогичных деталях, проще было не воспринимать это тело как бывшее когда-то личностью, представить, что это что-то вроде новой версии робота-андроида, ну или что-то вроде того. При взгляде на плотно сомкнутые веки, снабжённые короткими редкими ресницами, тонкие синеватые губы, совсем короткую кнопочку носа вся с трудом накопленная отстранённость исчезала.

— Ты как? — спросил Мика, когда мы на обратном пути чуть отстали от остальной команды. Я нервно передёрнула плечами и отмахнулась. Не то, чтобы совсем нормально, но выплёскивать свои впечатления в словах у меня желания не возникало. Сам же мой ненаглядный выглядел как обычно, ничуть не впечатлённым представшим перед нами зрелищем. Как же, как же, помню: рептильные гены и пониженный порог брезгливости.

15

— Так, — Дэн остановился посередине гостиной и устало потёр бровь, так словно где-то там, под ней находился нарождающийся источник головной боли. — Если принять за рабочую гипотезу, что здесь, на Лидре мы имеем дело с двумя полуводными разумными расами и одна из них — изменённые люди, то логично было бы предположить, что именно они и настраивают аборигенов против всего остального человечества. И тут возникает сразу два вопроса: почему они это делают и вообще, откуда здесь взялись?

— Последний — это вообще не вопрос, — Мика прошёлся взад-вперёд, зачем-то взял с полки объёмный пейзаж, повертел, глядя как в зависимости от освещения меняется его вид и поставил обратно. — Откуда они вообще могли взяться кроме Земли? Сказки про злобных инопланетян, коварно похитивших наших соотечественников и после того, как вволю наиздевались, выпустивших на волю на другой планете мы учитывать не будем. Это не серьёзно.

— Не то, чтобы совсем несерьёзно, — начал довольно уклончиво возражать Сааша-Ши. — Просто вероятность этого настолько мала, что проверять её стоит только в самый последний момент.

— Сашик, — строго сказал Дэн. — Если тебе есть что сказать — говори. Не разводи нам тут галактическую секретность.

— Я к тому, что такие случаи наша история знает, — он устроился на кресле, ухитрившись расположить длинное драконье тело не только на сиденье, но занять и спинку и оба подлокотника. И вроде бы ни такой уж длинный, всего на голову выше меня ростом, а вот смотри ж ты… — Правда, без последней фазы, без высадки на пустую планету. Но дело даже не в этом, — пушистая драконья грива поднялась, качнулась из стороны в сторону и вновь улеглась аккуратными лентами, — эта версия отодвигается в самый дальний угол просто потому, что проверить её мы ни как не можем. Не нашего уровня это дело. Вот отработаем все доступные нам варианты, докажем с достаточной точностью их нежизнеспособность, тогда и будем передавать материалы в вышестоящие инстанции.

— И я к тому же, — Мика согласно качнул ушами. — Только, как я уже упоминал, эта версия кажется мне маловероятной.

— Зато вариант, где заселение разновидностью Б наяд произошло с Земли был нами уже проверен-перепроверен. Все архивы перевернули, всё что сохранилось, с момента высадки первых поселенцев двести шестьдесят семь лет назад и до дней нынешних.

— Что за разновидность Б? — я отвернулась от чем-то притягивавшего меня окна. Хотя пейзаж за ним и не блистал красками, в мерно накатывающих на берег тяжёлых волнах было что-то умиротворяющее.

— До сих пор считалось, что это просто две разновидности одной расы: А и Б, для простоты. Или два возраста. Или жизненных формы. Подробно изучить себя они не дают, так что тут открыт простор для обсуждения. Где-то даже мелькало правильное предположение, что это два разных вида, но большой поддержки оно не получило.

— А проверить, конечно же, никто не догадался, — я позволила себе вслух усомниться. — Взять образцы, сделать генетический анализ, по-моему это не так уж сложно.

Йёрик досадливо сморщил нос, а Дэн иронично хмыкнул:

— Пусть тебя не обманывает обилие опытного материала там, — он красноречиво кивнул на пол — мне, после такого напоминания резко расхотелось задавать вопросы, — нам пришлось немало за ним погоняться. Да и получить удалось только потому, что наша база находится прямо на побережье, и была возможность не только оперативно вылететь сразу после окончания случающихся здесь время от времени природных катаклизмов, но и оказать первую помощь тем, кому её ещё имело смысл оказывать, а заодно умыкнуть трупы тех, кому уже поздно.

— И после этого наяды с вами не идут на контакт? — протянул Мика недоверчиво и, чуть потеснив меня, уселся рядом на подоконнике.

— Идут. Но не слишком охотно и только избранные представители, которых тоже не во всякий момент из моря высвистаешь. Так, о чём это я? — Дэн остановился и оглядел нас всех по очереди.

— О том, — наполнил как обычно молчаливый Норд, — что мы не встретили в архивах упоминаний о том, что моря Лидры заселялись особой геноформой людей.

На слове «геноформа», меня словно что-то торкнуло, промелькнуло какое-то воспоминание, или даже скорее ассоциация. Но всплывать из глубин памяти не пожелало, оставив после себя чувство неудовлетворённости, словно я чуть-чуть и ухватила бы что-то важное.

— А может такое быть, что упоминания об этом есть, но не в общедоступных источниках? — осторожно предположил Мика.

— Смотрели. Искали, — Йёрик послал Мике укоризненный взгляд. — Лично я прорыл в охранке правительственных засекреченных данных такую дыру, что мы два с лишни часа могли копаться там беспрепятственно. Кучу не относящегося к делу компромата нарыли, но по нашему делу почти ничего.

— А потом быстро эту дыру заделывали, пока нас не засекли, — хохотнул Норд.

— Если заселение не могло случиться в исторический период освоения Лидры, значит, это произошло раньше, — логично предположил Мика. — Тогда информация об этом в местных архивах может и не быть.

— А к Земным у нас доступа нет. Сеть через космическое пространство не протянешь, а то, что нам привозят в виде заархивированных баз — по большей части мусор, не стоящий почти ничего.

— Нет-нет, — насторожилась я, — не спеши от общедоступных источников отказываться. Где-то я о такой геноформе читала, только убей, вспомнить не могу — где. Но поскольку ни к какой секретной информации я не допущена, это должно быть что-то к чему может подобраться обычный гражданин.

— Не помню, чтобы ты когда-то целенаправленно интересовалась человеческими геноформами, — повернулся ко мне Мика. — Ты даже о своей, толком разузнать не удосужилась.

— Я — нет.

Мы замерли, глядя друг другу в глаза, одновременно осенённые одной и той же мыслью. В нашем окружении был только один человек, который занимался коллекционированием оригинальных геноформ — моя младшая сестра Лера. А поскольку даже в своих увлечениях она оставалась существом въедливым и методичным, могла докопаться до чего-нибудь интересного. И как раз недавно она присыла мне на рецензирование свою работу по истории геноморфинга. Делать это было совершенно не обязательно, к школьным докладам такие уж строгие критерии не применяются, но об особенностях сестрёнкиного характера я уже упоминала. Девять из десяти, что именно в этих данных я встречала упоминание о приспособлении людей к водной среде.

— Так, — как сквозь вату донёсся голос Дэна. — Мы уже все поняли, что вам свыше прилетело. Но может, вы всё-таки поделитесь откровением.

— Ребята, — севшим голосом произнесла я. — У вас же есть возможность без помех связаться с пересадочной станцией?

А дальше был цирк. Оказалось, что напрямую связаться можно было только с Ненни-Ро, потому как обычная связь шла через городской коммутатор, и дозвон мог занять от нескольких минут до пары часов. В свою очередь, Ненни-Ро не смогла напрямую получить данные от моего Домового, пришлось действовать через Серого Человека, а уж какие церемонии развели между собой два искина… Ни за что не могла представить, что у этих братьев по электронному разуму тоже существует какая-то иерархия и соподчинённость отношений. Но зато, после того, как успев вовлечь всех причастных и непричастных мы всё-таки выцепили детскую работу моей сестрёнки оказалось, что всё это было не зря. На первых же метрах текста встретились упоминания о геноформе «русалка» и к нему прилагалось небольшое, не слишком чёткое изображение. Да и текстовой информации набралось всего на несколько предложений, но с большой долей вероятности это было именно тем, что мы искали.

— А разбивка по датам здесь имеется? — Дэн, сложив руки на груди, разглядывал фотофайл, сличая его с висящим тут же, рядышком, трёхмерным изображением наяды геноформы Б.

— А как же, — я перемотала материал в самый конец, где рабочие данные были скомпонованы в несколько таблиц.

— Пятьсот лет! — воскликнул более непосредственный Йёрик, когда мы все, почти одновременно дошли до нужной строчки. — Да это же ещё самое начало космической эры, тогда ещё даже толком солнечную систему не освоили и только-только начали вылетать за её пределы!

— А что ещё тогда было? Вспоминайте, у кого нормально с историей.

— На счёт было — не знаю, — мрачно ответила Юкои. — А вот нормального законодательства, регулирующего правила геноморфинга человека ещё толком не было — это точно.

— Это ты помнишь или по каким-то критериям выводы сделала?

— Помню. Правовая база геноморфинга, такая, какая она существует в нынешнее время, оформилась примерно через сто лет после этого, — она кивнула на нечёткое изображение, снятого в воде и в движении тела. — Но и догадаться не сложно. Что гласит основной принцип генетического изменения человека?

— Что возможности новой геноформы не должны быль снижены по сравнению со среднебиологической нормой, — пожал плечами Норд. — Но тут, пожалуй, речь идёт об освоении новой среды, а это совсем другая вещь.

— Здесь — да. А кем могли бы стать люди с такой геноформой на современной нам Земле? Или на пятисотназадлетней?

— Водолазы, пожалуй, из них получились неплохие, — предположил Норд. — Ну и, наверное, больше ничего. Разве что начать строить новую, подводную цивилизацию, наподобие той, что развивается здесь, на Лидре.

— Вот именно. Водолазы, — Юкои резко крутанулась, став спиной к экрану. — И для того времени это не было исключением, скорее правилом. Это сейчас разные геноформы в большинстве случаев дань моде и средство самовыражения в детях, но изначально ВСЕ генетические изменения носили чисто практический характер. И после того как была улучшена природа человека в целом, пришло время дифференцировки отдельных качеств по роду занятий.

— Ладно-ладно, не распаляйся. Эту часть истории мы помним.

Да-да. Было там несколько громких некрасивых историй, чуть не вылившихся в народные волнения, после чего и был принят запрет выбора профессии будущего гражданина до его рождения. Но конкретно об этой геноформе упоминаний я не встречала.

— Ребята, скажите, а почему мы упёрлись в эту детскую работу? — Мика смерил последним изучающим взглядом экран и опять отошёл к окну. — Лера, конечно, гениальный ребёнок, но вам не кажется, что это информация совсем не того уровня? Да и мало её, если честно.

— Ты имеешь в виду, самим в сетях поискать? Бесполезно. Мы же не только в закрытые файлы влезали, но и вообще весь доступный материал перерыли.

— Г…хм, — прокашлялась я. — И не смогли найти то, что легко обнаружил ребёнок?

— Ребёнок обнаружил это на Земле. Где на просторах всемирной сети может отыскаться что угодно любой степени давности. А когда формировались пакеты данных для переброски их на планеты расселения, брались самые свежие архивы, в которые масса устаревшей информации не попала.

Пока Дэн произносил эту фразу, Норд вывел на экран видеофрагмент, где с воздуха были засняты движения подводного пловца на небольшой глубине, увеличил, очистил от посторонних шумов, дал задание построить на основе этих данных трёхмерную модель и совместить с изображением из сестрёнкиной работы. Процент совпадения приближался к девяносто пяти — гипотеза прошла ещё одну степень проверки.

— И вообще, это не дело вылавливать информацию из прессы и всяческих блогов, — Йёрик досадливо сморщился, сложил волосы в ленты-перья, а их в свою очередь приподнял в традиционном драконьем жесте отрицания. — Там даже если и имеются какие-то достоверные факты, с их интерпретацией так здорово могут переврать — замаешься зёрна от плевел очищать.

— Ты намекаешь на что-то конкретное? — оторвался от работы с изображениями Норд и смерил товарища вопросительным взглядом.

— Я имею в виду то, к чему в самом начале мы не рискнули подступаться. К архивам Департамента Чистоты Гена.

— Что за Департамент? — заинтересовался Мика. — Почему я о нём ничего не слышал?

— Потому, что на данный момент он уже упразднён. А ты не только полную подготовку не прошёл, но и не крутился энное время в этой среде и потому кое-какие слухи до тебя не доползли. Был такой департамент, довольно давно и существование его не афишировалось даже тогда когда он действовал. А уж теперь все стараются стереть сами воспоминания о нём. Потому как этот Департамент считается одним из самых одиозных за всё время существование единой земной СБ. Что говорить, если в их функцию входило отслеживание и уничтожение неудачных «образцов».

— Жуть какая, — меня передёрнуло. — Хорошо, что сейчас такого нет.

— Сейчас такого нет, — философски заметил Дэн, — потому, что сейчас нет в нём необходимости. Геноморфинг вышел на совершенно иной уровень развития, и какие бы дополнительные части тела или возможности не привинчивались к исходной человеческой форме, — он картинно взмахнул тонким хлыстом чешуйчатого хвоста и обвил его вокруг левой ноги, — сдвигов по фазе не происходит. А ещё лет триста назад бывало… разное. Такое, которое не просто не хочется вспоминать, общедоступность информации о котором может представлять определённую социальную опасность.

— И именно поэтому, вы не стали посылать требования предоставить вам допуск к их засекреченным архивам, как только появилось подозрение, что здесь, на Лидре обнаружена раса изменённых людей, — произнёс Мика, задумчиво глядя куда-то в потолок. — Или боялись очередного конфликта со своим местным начальством?

— Да нет, — Дэн пожал плечами. — В плане разрешения конфликтов с наядами у нас полное взаимопонимание и зелёная улица любым принятым мерам. Но представь, что начнётся, если до них вдруг дойдёт, что на их территорию попали отходы земной генной инженерии, а тамошние службы ещё и не горят желанием признавать грешки и делиться информацией. А так оно и будет, в засекреченные архивы по первому же запросу не попадают.

— Политическая вонь, — подытожил Йёрик.

— Может, попытаться уладить всё неофициально? — нерешительно предложил Мика.

— Всё — не получится, но хотя бы частично, попытаться стоит. У нас сохранились кое-какие связи, и надеюсь, ты не откажешься попытаться подключить к этому делу своих отцов?

— Не откажусь, — Мика согласно качнул ушами. — Прямо сейчас?

— Хотелось бы, да, боюсь, не получится. Особенности межпланетной связи. Попробуем заказать на завтра инфомост с Землёй.

Я только про себя вздохнула. Обитая на пересадочной станции, не всегда удаётся напрямую поговорить с родными, а если в цепочке передачи данных появится ещё одно звено? Боюсь, что весь завтрашний день как раз на переговоры и уйдёт. А я ведь ещё толком планеты не видела. Этот дом, да морская ферма — вот и всё, что на мою долю перепало.

Планет-спутников вроде нашей Луны у Лидры не было. Да если бы и были, всё равно сквозь плотный слой облаков их отражённый свет не достигал бы поверхности, как не достигает её сияние далёких звёзд. Ночи на Лидре беспросветно темны. Особенно это заметно здесь, в уединённом коттедже на берегу моря, на окраине цивилизации. Я отвернулась от окна, в котором всё равно ничего невозможно было рассмотреть и вновь уставилась на экран, и заметила про себя, что очередной раз упустила из внимания хитросплетения сюжета новейшей приключенческой ленты и уже совершенно не понимаю, как герои оказались на острове и при чём тут дохлая кошка. Ещё спустя пару минут поняла, что это мне не особенно интересно и отпустила взгляд бессистемно бродить по комнате. От тёмного провала окна, к экрану, где совершенно бесшумно после того, как я сдёрнула клипсу с уха сменялись цветные картинки, по почти не различимым во мраке гостиной мягким креслам, от них, по остальной, довольно скудной мебели, чьи грани и уголки предусмотрительно были подсвечены крошечными светляками. По шевельнувшейся в глубине коридора бесшумной тени. Стоп. Какой ещё тени? Я привстала из кресла, вытянув шею.

— Привет, чего это ты тут полуночничаешь? — из ночного соткалась хрупкая фигурка Юкои. Умеют же некоторые ходить бесшумно!

— Не спится, — хотела я, что бы это прозвучало сдержанно, а получилось жалобно.

— Это из-за сегодняшнего посещения нашего импровизированного морга? — догадалась она. И присела на подлокотник стоявшего напротив кресла.

— Точнее из-за того, что я всё время помню, что они лежат где-то там, внизу. И от этого мне становится как-то некомфортно, — может, в какое-то другое время я бы этого не сказала, но ночь и темнота и уединённость располагали к откровенности.

— Тут уж ничего не поделать. Они нам пока ещё нужны.

— А потом? Вы их похороните? — почему-то эта мысль принесла мне некоторое облегчение.

— Ну, на память оставлять себе точно не будем. Скорее всего, свезём в городской крематорий.

— А как на счёт того, чтобы захоронить по их собственным обычаям?

— Как ты себе это представляешь? А, ты же не знаешь, как у наяд организовано прощание с умершими и, так сказать утилизация тел.

— А вы знаете? А откуда? — как только разговор начал носить познавательный характер мои мятущиеся чувства пришли в относительное равновесие.

— А мы, я имею в виду не лично мы, а вообще наша структура, засылаем к ним жучков-разведчиков. И до того как их обнаружат и уничтожат, мы успеваем получить кое-какую информацию. Примерно так и выяснили, как у наяд осуществляются похороны, — она замолчала, и только разноцветные огоньки светляков мимолётно вспыхнули в её глазах.

— И как? Что там такого страшного, что ты так тянешь? Неужели каннибализм? И что вы боитесь, что отравятся ваши тритончики после того как тела полежали в поле безвременья?

Прозвучавший во тьме смешок прервал построение гипотез.

— Вот это фантазия! Я ещё ничего не сказала, только задумалась, как бы помягче подать известные мне факты, а ты уже успела столько всего навыдумывать. Между прочим, вполне непротиворечиво получилось.

— Это не фантазия. Это даёт о себе знать накопленный огромный фактический материал по обычаям и культуре множества цивилизаций, — я хмыкнула. — И каких только там извращений, с нашей точки зрения, не встречается. Так что у меня восприятие вполне закалённое.

— Угу. Закалённое. А сама сидишь тут в темноте, заснуть не можешь.

— Это совсем другое. Одно дело чужеродные экзотические обычаи и совсем другое, когда приходится так близко сталкиваться со смертью. Да ещё со смертью человека, — я поплотнее обхватила себя руками, да ещё и сверху хвостом обвернулась.

— О, у наяд обычаи экзотичней некуда. Своих покойников они скармливают гадам морским, которых держат в специальных загончиках.

— Среда обитания диктует свои условия, — я пожала плечами. С чем-то подобным мне уде приходилось сталкиваться. — Вода — не воздух, и если просто прикопать тела в грунт, они быстро начнут там разлагаться и потравят им всю окружающую среду.

— Так это ещё не всё. Сами гады тоже идут в пищу, только не всем подряд и не по любому поводу. Мы предполагаем, что их употребляют в пищу шаманы во время чего-то вроде ритуала обращения к духам предков. Но это не точно, сама понимаешь, какая может быть точность, если язык мы до сих пор толком не расшифровали, а наблюдения отрывочны и беспорядочны.

— А откуда вообще взялось такое предположение? Может это такое особое пиршество для аристократов?

— Да галлюциногены в тех гадах содержатся. Это подтверждено и лабораторными методами и путём визуального наблюдения за, так сказать, вкусившими.

— Обычаи действительно экзотичные, — я вернулась мыслями к началу нашего разговора. — Так может и тех отдать им, пусть уж по своим понятиям поступают.

— А как ты это себе представляешь? Технически? Приехать да вывалить трупы на берег — авось найдут или подойти к подводному городу, вызвонить представителей наяд да сказать: вот вам ваши покойнички, забирайте? Это спустя несколько месяцев после их гибели.

— М…да, пожалуй, действительно неловкая ситуация получается, — я отвела взгляд и опять невольно уставилась в тёмный квадрат окна. Как же мне здесь звёзд не хватает.

— А чтобы тебя больше не беспокоило присутствие наших молчаливых друзей. Представь, что десятки, сотни тысяч и даже миллионы лет на этой земле, рождались, жили и умирали разные существа. Шло время, меняли очертания материки и океаны, а живые существа, поколение за поколением продолжали обращаться прахом земным. И сейчас, каждая частичка, по которой ты ступаешь, это след чьей-то прожитой жизни. — Юкои начала произносить эту фразу обычным голосом, но постепенно он начал становиться всё ниже и размеренней, его хотелось слушать, ему хотелось верить. Наверное, она была обучена таким же фокусам с влиянием на сознание, как Дэн, но сейчас это меня особенно не взволновало.

Под конец голос её постепенно стих, а я, успокоившись и обвернувшись, снова уставилась в тёмный провал окна. Философское настроение — это хорошо, но чтобы ощутить себя маленькой частичкой вселенной мне мучительно не хватало звёздного неба. Но как бы я не была увлечена собственными размышлениями, всё же заметила, что направилась маленькая целительница куда угодно, только не в свою комнату. А, ладно, что мне за дело, какие личные взаимоотношения связывают членов этой команды, и как они будут делить единственную оставшуюся на всех троих девушку?

16

День для меня начался довольно поздно. Вчера после умиротворяющей беседы с Юкои и медитации на шум ночного океана я, как оказалось, так и заснула в гостиной на кресле и только под утро родные руки подхватили и перенесли меня в постель. Очень вовремя. Я же не кошка, чтобы спать, свернувшись клубком. От неудобной позы затекла шея, начало ломить хвост и захотелось, наконец, вытянуть ноги. А когда появилась возможность всё это сделать, то почему бы не нащупать тут же рядом, в постели, тёплого, ласкового, родного и не потратить время на кое-что более интересное, чем сон. В общем — проспала.

К завтраку (хотя время было ближе к обеду) выползла, зевая и сонно протирая глаза. И никого не застала. Тихо, пусто и даже домашний искин на вопросы не отзывается. Хоть бы уж записочку оставили, куда все делись. Я хмуро уставилась на большой, полуторалитровый заварочный чайник, сквозь прозрачные стенки которого были видны лежащие на дне длинные тонкие чайные листочки и крошечные пузырьки, которые время от времени, изредка, поднимались к поверхности. Кто-то обо мне позаботился. Спасибо этому доброму человеку. Но первый же глоток божественного напитка, разогнавший сонную хмарь, убедил меня в том, что как раз человек здесь был ни при чём.

— Спасибо тебе, Сашик! — с чувством произнесла я вслух и блаженно прикрыла глаза.

— Да, пожалуйста! — прозвучало в ответ откуда-то из-за спины.

— Ой, ты не обиделся? — я вздрогнула и обернулась.

— На что? — Сааша-Ши в изумлении расширил ноздри и даже, кажется, чуть-чуть отпрянул.

— На такое обращение.

— Нет, что ты, я уже успел привыкнуть и даже слегка пугаюсь, когда меня начинают называть полным именем, — он умостился на широком круглом стуле, явно сделанном под драконьи габариты. — Ну что, чаем угостишь?

Я закатила глаза — сам заварил и сам же у меня разрешения спрашивает, но, дотянувшись до полки, сняла с неё первый попавшийся подходящий для драконьей лапы сосуд.

— А как тебе здесь вообще, среди людей работать? Не напрягает? — впервые мы с Сааша-Ши остались наедине, и я наконец-то смогла без помех задать этот вопрос. Давно интересовалась, как адаптируются инопланетники к жизни среди людей, а тут такой случай. У Отшельника это спрашивать было бесполезно. Это не он среди людей живёт, это люди вокруг него мельтешат.

— Избавляет от иллюзий, — фыркнул он в свою кружку.

— Это как? — не поняла я.

— Вот представь, — начал дракон меланхолично-размеренным тоном. — Живёшь ты, представитель одной из самых высокоразвитых рас галактики и считаешь свой народ, и, по умолчанию, себя заодно с ним, чуть ли не центром вселенной. И к остальным, не достигшим того же уровня развития, привыкаешь относиться с некоторым снисхождением. До тех пор, пока судьба и собственная жажда приключений не отрывает тебя от материнской цивилизации и не заставляет по-новому оценить что лично ты можешь и умеешь. И вдруг оказывается, что в команде следователей и исследователей из развивающегося мира ты способен быть только переговорщиком и, до некоторой степени, боевиком. Вот так-то.

— Ф-р-р, — насмешливо фыркнула я. Я не хотела, у меня нечаянно получилось, честное слово, просто действительно было забавно видеть дракона, пусть и очень молодого, занимающегося самокопанием, как делал бы это на его месте обычный человек. Нет, какой бы путь развития не прошли разумные существа, неважно на какой планете, а всё-таки все мы друг на друга здорово похожи. — А попади Я к каким-нибудь аборигенам, живущим в каменном веке, вообще не уверена, что смогла бы найти себе хоть какое-нибудь применение. Даже выжить смогла бы вряд ли.

— Не надо меня утешать, — он встрепенулся, гордо подняв голову. — Я вовсе не расстроен. Это так, переосмысление жизненных ценностей.

Угу, как же, верю. А как иначе можно назвать это переосмысление, когда оно сопровождается такой неизбывной грустью в глазах? Так что, ну его, моё любопытство, нечего ещё больше расстраивать приятеля. Лучше вот поинтересуюсь вещами сугубо практическими.

— Слушай, а почему так тихо? — я демонстративно прислушалась, повертев в разные стороны и вытянув, насколько это было возможно, ушки. — Куда все делись?

— Отправились на переговоры со своим Земным начальством. А мне выделили «очень важное задание» — тебя охранять, — в голосе его опять проскользнула горькая ирония и я поспешила вставить очередную свою реплику:

— Какое ещё «земное начальство»? Они же вроде теперь местные?

— Так это же команда быстрого реагирования, а не обычные выселенцы. Никто их со службы не выгонял, просто вроде как передали в пользование и подчинение у них двойное. А вообще, не спрашивай, в тонкости этой административной кухни я не посвящён, — он ещё раз наполнил свою чашку, подумал и отхлюпнул одним глотком почти половину. — И, наверное, именно поэтому я им там буду мешать.

— Обязательно мешал бы, — согласилась я, а про себя подумала, что если уж кого-то оставили дома ввиду полной бесполезности для предстоящего дела, так это меня. И попробовала разъяснить кое-какие тонкости, которые, похоже, до дракона не доходили. — Но не по причине какой-то мифологической некомпетентности, а из-за того, кто ты есть: солеранин — представитель покровительствующей нам цивилизации. Думаешь, захотят тамошние начальники выворачивать перед тобой грязное бельё своего ведомства?

— Покровители! — Сааша-Ши сузил широкие, как плошки глаза. И проигнорировав основную часть моего объяснения, спросил: — Ты, правда, нас ими считаешь?

Странный разговор получается, какой-то слишком серьёзный для встречи за утренней чашкой чая. И морда у моего приятеля уныло-торжественная. И сбить его с этого настроя никак не получается.

— Правда, — я как можно небрежнее пожала плечами. — Правда, подозреваю, что с вашей стороны это не совсем благотворительность.

— Совсем. Не, — поправил он меня. — Мы создаём комфортную для себя среду обитания и миры, вовлекаемые в сферу нашего влияния, служат своеобразным буфером и гарантом стабильности заодно. Возможно, без нас вы бы пошли совсем другим путём развития. Возможно, он был бы лучше или просто оптимальнее для вас.

— А может, и нет. В любом случае он не плох, потому как, вне зависимости от судеб мира, политики планет и империй, позволяет нам с тобой вот так просто и мирно болтать сидя на кухне за чашечкой чая.

— И за это, как говорят у вас, на Земле, стоит выпить, — он одним махом опрокинул в пасть остатки чая и подставил кружку под торчащий из стены краник. Давно хотела спросить у ребят, зачем он им здесь нужен, а сейчас поняла, что надобности в этом уже нет никакой. По помещению разнёсся легкоузнаваемый спиртовой дух.

— Тебя что, к магистральному городскому спиртопроводу подключили? — нет, я знаю, что спирт для солеран такая же необходимая вещь для метаболизма как для нас вода, и они от него ничуть не пьянеют, но всё равно наблюдать за потреблением такого его количества было как-то стрёмно.

— А такой есть? — из-за края чашки показались заинтересованные глаза.

— Нет, это шутка такая.

— Жаль. Было бы неплохо. А то мне всё время его дарят в какой-то мелкой таре. Каждый раз открывать замаешься.

— Так это… — я глазами указала на краник.

— Не, там синтезатор стоит. Но сама понимаешь, каково оно на вкус получается. Жить можно, но удовольствия — никакого. То ли дело подарочные экземпляры, там попадаются действительно достойные на вкус, хотя и непонятные по происхождению вещи.

— Гм. А травануть тебя, часом не пытались? Дарёным алкоголем. Люди, знаешь ли, разные бывают, — осторожно спросила я.

— Чем? Спиртом? Это в принципе невозможно, — весело фыркнул дракон. — Я в состоянии без проблем для здоровья переварить даже настойку на яанских пещерных слизевиках. Ладно, что мы всё о напитках, есть-то ты что будешь?

— А давай пообедам в городе, — тут же предложила я. — Что мы всё время дома сидим?

На драконьей морде тут же отпечаталось сомнение в целесообразности такого поступка, но я его всё-таки уломала. В конце концов, его оставили за мной присматривать, а какой смысл это делать дома? Заминка вышла только с подбором выходного костюма. Казалось бы, что проще? Климат вполне тёплый, вещей я с собой привезла достаточно, но Сааша-Ши отказался выходить со мной из дома, пока я не надену широкополую шляпу по местной моде. А я их терпеть не могу — они уши закрывают, и глохну я в них наполовину, и потому предпочитаю в своём гардеробе просто не иметь. Тем более что и живу в последние годы на станции, в полностью искусственной среде обитания — зачем бы там могли понадобиться шляпы?

— Это не моя прихоть, — он почти рассердился. — Это почти техника безопасности. Знаешь, что можно получить, если на пару минут разгонит тучи и выглянет Асгарда? Тепловой удар, как минимум. А у меня нет никакой уверенности, что нас не занесёт туда, где нет укрытия.

— Мы что, пешком пойдём? — я удивлённо сморщилась.

— Нет, городскую аэрошку вызовем. Но вот нет у меня ни на вот столечко, — он показал на кончик собственного когтя, — уверенности, что ты всё время дисциплинированно просидишь в ней.

Не слушая дальнейших моих возражений, дракон неуловимой молнией метнулся куда-то в сторону и вернулся с яблоком, а точнее шапкой раздора в лапах.

— Держи, — он сам нахлобучил мне её на голову. — Йёрикова. Я решил, что шляпки Юкои будут тебе маловаты.

— А она их носит?

— Изредка. Когда хочет, не привлекая внимания, выбраться в город.

Да? А это идея. Я выбрала из своего гардероба самую длинную и непрозрачную юбку-платок, которая при некотором старании могла полностью скрыть мой хвост и повязала его поверх привычного и удобного брючного костюма и непранских карманов — оценив удобство этой новинки, я с ними больше не расставалась.

— Ну что, сразу в город? — Сааша-Ши смерил меня оценивающим взглядом и поплотнее устроился в кресле вызванной из города, арендованной аэрошки. Я тоже слегка поёрзала, — в местном такси сервис ещё не дошёл до того, чтобы устанавливать полиморфные кресла. И всё бы ничего, я не такая уж капризная, да хвост девать некуда, и это мой, довольно тонкий и гибкий. Как со своим управлялся дракон, я даже не пыталась представлять.

— Ни в коем разе! Летим медленно, самой извилистой дорогой, по пути останавливаясь во всех мало-мальски интересных местах, — я назидательно подняла вверх указательный палец — дракон ухмыльнулся и рванул машину вверх.

Интересных мест оказалось не так уж и много. С открытых карьеров, где велась добыча полиметаллических руд нас кышнули, как какую-то птаху надоедливую. Даже выйти из летучки, посмотреть поближе, не пришлось. Попасть на территорию ещё одного завода мы даже не пытались — облетели его по широкой дуге. Зато высадиться на краю поля ромпении нам ни кто не помешал.

Ряды высоких пушистых кустарников тянулись до самого горизонта, зеленовато-чёрные пушистые плоды прятались под их тяжёлыми лапами — с первого взгляда и не рассмотреть. У ромпении тонкие листочки-иголочки, очень похожие на еловые, но удивительно мягкие на ощупь. Мы продвигались вглубь ряда, и когда я проводила по ним раскрытой ладонью, слегка щекотали мне кожу. Что бы там не говорили любители хаоса дикой природы, а в высаженных ровными рядочками растениях есть своя прелесть. Аккуратность, чёткость, своеобразный ритм.

Однако долго наслаждаться одиночеством мне не пришлось. Откуда-то из светло-салатовых зарослей вынырнул местный служитель, одетый в такую же смешную, как у меня шляпу, и с поклонами и преувеличенной любезностью пообещал рассказать и показать всё, что меня заинтересует. А так же проводить в дегустационный зал, где прямо на месте можно попробовать образцы продукции, а или заказать понравившиеся блюда с доставкой на дом. Я про себя хмыкнула, прикинув, как будут выкручиваться местные менеджеры, если своим местом проживания указать пересадочную станцию, но покорно позволила себя увести. Оно, может, и правильно, нечего всяким посторонним без присмотра шляться по территории сельхозпредприятия.

— Уважаемый, — показавшийся в конце ряда ромпений Сааша-Ши, удостоился ещё более уважительного поклона.

— Я вижу, тебя здесь знают, — я улыбнулась дракону радостно. Не без задней мысли, ибо сколько раз мне не приходилось ездить в туристические поездки и пользоваться услугами и мемо-гидов и людей-экскурсоводов, а всё равно лучше доброжелательно настроенного местного жителя никого нет. И пусть он не будет знать факты в таком количестве, перепутает годы и стили (всё это потом можно будет прочесть самостоятельно в любом буклете), а всё равно экскурсия получится намного живее и интересней.

— Я здесь довольно часто бываю, — Сааша-Ши посмотрел на меня с совершенно нераспознаваемым выражением на морде. — Правда, не прямо здесь, а чуть северо-восточней, где заканчиваются посадки и начинается гостевой комплекс. Там в ресторанчике при садках подают замечательное мясо, зажаренное прямо на косточке.

Поддерживать тему я не стала по одной простой причине: утренний чай был слишком давно и меня всё сильнее начало одолевать чувство голода. Но не настолько, чтобы отказаться от предлагаемой экскурсии. За те полтора часа, что мы топали за нашим уважаемым гидом (его, кстати, звали Аюриком), я успела узнать кучу занимательной, хотя по большей части и бесполезной информации про особенности Лидранского сельского хозяйства. Разобраться по каким неуловимым признакам отличают один сорт ромпении от другого, для чего годны их сок и плоды и в какие сезоны года их собирают. А также полюбоваться на местных земноводных, которые обитали в траншеях до половины заполненных водой, тянущихся вдоль посадок — в действительности малоприятное зрелище: крупные, размером с хорошее блюдо лягушкоподобные создания, покрытые серовато-прозрачной слизистой кожей и с красноватыми глазками, торчащими над водой и пристально наблюдающими за вами. А заодно, стоптаться по самые колени и запылиться по самые уши. Так что когда мы достигли вожделенной гостевой зоны и любимого Сааша-Ши ресторанчика, я дошла до состояния полного безразличия и сметала со стола всё, что на него ставили, не слишком обращая внимание на вкус того, что ем и даже на то, как поглощает пищу мой солеранский приятель. Много, со вкусом, заглатывая целиком поджаренные тушки каких-то мелких животных и хрустя случайно попавшими на зубы косточками. Зрелище не для неподготовленной аудитории. А впрочем, таковой здесь и не было — нас усадили в отдельный кабинет, а мне, как я уже упоминала, было как-то всё равно. Только основательно насытившись, я всё же удосужилась поинтересоваться, что же мы ели, а то название в меню было слишком абстрактным, весьма поэтичным, но абсолютно неинформативным. Что-то насчёт ветра, шумящего в камышах.

— Лягвы, поджаренные в пряном соусе, — Сааша-Ши повертел за лапки тушку, которую уже успел взять с громадного общего подноса, но ещё пока не сунул в пасть. — Неужели не узнала?

— В таком виде?! — я прислушалась к собственным ощущениям, но нет, как бы непривлекательно не выглядели эти земноводные живьём, в жареном виде они надёжно упокоились в моём желудке. А впрочем, говорил же нам Аюрик, что этих созданий специально разводят в оросительных каналах, чтобы они с одной стороны способствовали их естественной очистке, а с другой, служили дополнительным источником дохода — их мясо охотно брали несколько городских ресторанов.

— Куда дальше? — спросил Сааша-Ши, оглядывая пустое блюдо, на краю которого сиротливой кучкой лежала горка обглоданных мною косточек. — Есть ещё идеи?

— Автобусные экскурсии у вас тут практикуются? — я сыто откинулась на спинку стула. — Так переев, всё равно двигаться нельзя.

— В Новом Вавилоне точно есть. Только, — дракон вполне по-человечески сморщился, — моя команда отзывалась о них не слишком хорошо. Им было скучно.

— А тебе? — во мне проснулось вялое любопытство. Всё-таки интересно, как нас воспринимают представители иных видов и цивилизаций.

— А я в то время без необходимости дом не покидал — он развёл лапами, а потом аккуратно сложил их на изрядно округлившемся животе.

Новый Вавилон — столица Лидры и единственный по-настоящему крупный город на планете, располагался на обширном, лишённом всякой растительности каменистом плато в паре часов лёта от нашей последней остановки. И высотные здания, и многоуровневые мостовые и остановки для наземного транспорта и авиеток — всё это здорово напоминало центры крупных городов на Земле. Ну и что, что здесь жильё было не модульным, а просто многоквартирным, а вместо станций скоростного монорельса был некий местный аналог древних поездов, всё равно очень похоже. Зато дикой природы, аккуратно вписанной в городской ландшафт современной Земли, здесь не наблюдалось. Вместо этого, то тут, то там были расставлены кадки с обыкновенными земными растениями: пушистыми кустиками цветущей сирени, аккуратными небольшими ёлочками, стройными пальмами, маленькими деревцами плакучих вишен и многими другими. Моё недоумение, почему бы не выращивать земные культуры более массово, раз уж эти здесь растут и неплохо себя чувствуют, рассеялось, стоило только единственному долгожданному лучику Асгарды выглянуть из-за плотных туч. Вокруг каждого зелёного переселенца возник плотный, светонепроницаемый кокон, а когда я подошла да рассмотрела кадки поближе, заметила и светочувствительные элементы. Однако.

Но гулять по человеческой провинции с драконом — всё равно, что таскать за собой большой и яркий транспарант: «Обратите на меня внимание». Причём замечали сначала его, а потом начинали навязчиво и весьма неделикатно рассматривать меня, выискивая, что же в ней не так. И, конечно же, моментально находили — от такого повышенного внимания у меня начинал нервно дёргаться хвост, ещё больше привлекая любопытных.

— Я как-то не подумала, что ты здесь ещё большая достопримечательность, чем остальные члены команды, — я неодобрительно посмотрела в сторону приостанавливающихся, чтобы поглазеть на нас прохожих.

— Не буду говорить, что привык — к такому просто невозможно привыкнуть, — тихо ответил мне Сааша-Ши и повернул в сторону ближайшей экскурсионной конторы. — Но сейчас, по крайней мере, меня уже перестали преследовать поклонники и противники. И выражать претензии по поводу того, что мы так долго обходили вниманием этот уголок космоса, а так же как посмели впереться на их территорию, не посоветовавшись предварительно лично с каждым вопрошавшим.

— А. Комплекс провинциала, — отмахнулась я, стараясь немного утешить настроение приятеля. — Болезненная гордость плюс осознание того, что чего-то они недополучили. Не будь со мной тебя, наверняка тоже немало всего выслушала от самых несдержанных.

Изрядно надоевшую мне шляпу я сняла, решив дальше носить её в руках. Явление местного солнца я уже видела, в случае повторной его световой диверсии всегда успею нацепить обратно. Зато теперь можно слышать нормально и уши плотной тканью не приминаются. А маскировка моя всё равно провалилась, наверное, у Юкои выдержка получше моей или рефлексы от рептильных генодоноров достались иные, что ей удавалось оставаться незамеченной.

Как и предупреждал меня Сааша-Ши, экскурсия вышла скучноватой. Ну не тянуло меня восхищаться мостами и прочими инженерными сооружениями, их и на Земле достаточно и даже более грандиозных, а вот на то, что составляло местный колорит, экскурсовод не обращала внимания, отставляя в сторону как нечто обыденное и внимания не стоящее. Нет, я понимаю, что для лидранцев всё это является серьёзным достижением, и они вполне имеют право гордиться уровнем своего научно-технического прогресса, но более интересным оно от этого не становится. Только и оставалось, что отключиться от слухового восприятия и наслаждаться видами города с высоты птичьего полёта. А посмотреть было на что — несмотря на общую урбанистичность пейзажа, неимоверное количество каналов, фонтанов, водопадов и прочих водотоков, придавало Новому Вавилону своё, особое очарование. Вот интересно, такое обилие открытой воды на улицах города это такой символический жест (проще говоря — выпендрёж) или оно имеет какое-то практическое значение? Особенно если учесть, что с добычей и доставкой воды здесь имеются определённые трудности как технического, так и политического (не будем забывать про наяд) характера. Но задать этот вопрос так и не решилась, опасаясь задеть чувства аборигенов. Кто знает, как лидранцы могут отреагировать даже на такой простой вопрос, а я всё-таки нахожусь на их территории и дополнительных неприятностей себе не желаю. Так и просидела всю экскурсию, тихонько пялясь в окна.

17

День клонился к вечеру, когда я, стоя на набережной городского канала (не знаю, как ещё можно назвать эту узкую искусственную речку) в очередной раз решала для себя сложный вопрос: стоит позвонить Мику, или я его оторву от чего-нибудь важного? Вообще-то сам он уже пару раз отзванивался, сообщал, что у них там всё более-менее, беспокоиться не о чем, но времени потребует преизрядно. Я не беспокоилась, я только слегка сожалела, что сегодняшний, весьма насыщенный событиями и впечатлениями день прошёл без него. За те полгода, что мы были вместе, я привыкла к тому, что всё, что с нами происходит, все переживания мы делим на двоих. А тут столько всего интересного вокруг меня вертелось — дёрнешься, чтобы поделиться впечатлениями, а его нет. Непривычно это было и неприятно.

Рассеянный свет Асгарды всё ещё пробивался сквозь плотный слой облаков, однако тепла уже не давал, и от воды веяло прохладой и сыростью. Я зябко поёжилась и посмотрела в сторону Сааша-Ши, которого послала к ближайшему киоску за мороженным. Есть мне мороженного не особенно хотелось, зато было желание постоять хоть пару минут в толпе и в одиночестве. За что и поплатилась. Был бы рядом со мной в этот момент дракон, ничего бы не произошло — у этих ящеров реакция всё-таки получше человеческой, а так… Я только и успела краем глаза заметить какую-то непонятную сумятицу в движении на трассе над своей головой, заслонившую пол неба тень и почувствовала сильный удар в плечо, перекинувший меня через парапет прямо в воду. То, что я при этом ударе не получила серьёзных повреждений — это была чистая удача, а вот то, что в полёте я успела сгруппироваться и войти в воду плавно, а не рухнуть плашмя, удачей не было. Спасибо за это двум старым параноикам, Микиным отцам, за то, что научили из любой позы изворачиваться и падать правильно. В том числе и в воду. А потом меня подхватил и понёс мощный водяной поток, не давая вынырнуть, чтобы вдохнуть глубже. От шока и выплеска адреналина, боли я не чувствовала, только левая рука слушалась неохотно, ещё больше ухудшая моё и без того неблестящее положение. Свет померк, взбесившееся течение принялось крутить меня как в центрифуге доисторической стиральной машины (господи! с чего бы! ведь когда я наблюдала за ним с набережной, было лениво-неторопливым), мокрая длинная юбка обкрутила ноги, лёгкие требовали воздуха, а из глубин подсознания поднималась паника. Кто-то другой в подобной ситуации, возможно, изо всех сил пытался бы выплыть, а я инстинктивным, почти бессознательным жестом принялась нащупывать плотно сидящий в специальном держателе на бедре «ключ от всех дверей». Пальцы постоянно нащупывали мокрую ткань юбки, а ключ, открывающий путь к спасению, прятался и уворачивался до тех пор, пока удачным движением потока воды лишнюю материю не снесло в сторону. И за эти секунды в моей голове успела промелькнуть такая куча мыслей… О том, что для того, чтобы открылся путь к спасению нужна граница раздела сред, а тут только одна вода кругом, о том, что от недостатка кислорода начинают плыть тёмные круги перед глазами и, наверное, скоро я потеряю сознание, о том, что в лучшем случае выкинет меня за миллионы световых лет отсюда в спальный бассейн Отшельника, а мне нужно, непременно нужно остаться здесь, потому как неизвестно что подумают по поводу моей пропажи друзья и Мика, Мика нельзя держать в неизвестности. Вытянув вперёд руку, я до онемения крепко сжала в ней тонкий карандашик «ключа от всех дверей» и до упора вдавила кнопку на его конце. Что будет, то будет. Вот вдали показалось более светлое пятно и…

Вынырнула, хватая ртом воздух и только и успела заметить, что надо мной не тёмные своды драконьей пещеры (получилось!), а серые тучи Лидранского неба, как чья-то сильная шершавая лапа ухватила меня за щиколотку и поволокла вниз в глубину, прочь от света и воздуха. Крику ужаса, избавляющему от последних остатков воздуха в лёгких, не позволил вырваться только инстинкт самосохранения, а не нахлебаться воды не помог даже он. И когда спустя весьма непродолжительное время меня вытолкнуло куда-то, где имелся пригодный для дыхания воздух, я довольно продолжительное время только и могла, что откашливаться, отфыркиваться да отплёвываться, почти не обращая внимания на то, что те же руки сначала помогают мне удерживаться над поверхностью воды, а потом и подталкивают к мелководью.

Обернувшись, я почти не удивилась, увидев перед собой вытянутую морду и затянутые белёсой плёнкой глаза наяды. Чего-то вроде этого я и ожидала. Страха не было. Не до страха мне было. В ушах звенело, на тело накатила оглушительная слабость, да и плечо, опомнившись от первого шока, отзывалось то дёргающей, то ноющей болью. Нет, все-таки, несмотря на все усовершенствования, человек — довольно хрупкое создание.

— Х-х-ф-ф, — раздалось не то фырканье, не то сопение в темноте. Кстати, да, здесь довольно темно, не настолько, чтобы ослепнуть совершенно, но вполне достаточно, чтобы перестать различать цвета. Очень медленно, даже не пытаясь выпрямиться в полный рост, я выбралась на шершавую, холодную каменную поверхность, да так и осталась там сидеть, отдыхая, отдыхиваясь и пытаясь хоть немного прийти в себя. Мне никто не мешал. Кроме наблюдателя, так и оставшегося плавать где-то неподалёку здесь, кажется, вообще никого не было. Кстати, здесь — это где? Я неторопливо огляделась: пещера, больше похожая на естественный грот, до половины заполненная водой, а на другую половину каменная, с небрежно раскиданными то тут, то там наносами песка и низкими сводами. Не самое весёлое местечко. Слабость потихоньку начала проходить, зато вместо неё меня одолела крупная нервная дрожь, да такая, что даже зубы постукивать начали.

Когда количество действующих лиц начало прибавляться, я даже не заметила. Просто в какой-то момент, осознала, что над водой точит не одна, а несколько пар глаз. Молчаливых, настороженных и, как мне показалось, любопытных. Поднялась и, пошатываясь, на подгибающихся ногах отошла на несколько метров в сторону. Обсыхать. И если мой костюм совершенно самостоятельно избавлялся от излишков влаги, то об облепившей ноги юбке и непранских карманах этого сказать было нельзя. Я встряхнула головой, избавляясь от попавшей в уши воды — брызги с волос разлетелись в стороны. Две из трёх карауливших у самого выхода из воды наяды подплыли ещё ближе, до половины высунувшись из воды. В воздухе снова послышалось тихое не то шипение, не то фырканье, не то свист. Если это и есть речь местных жителей, то не удивительно, что у людей возникли такие проблемы с её расшифровкой. Оглянулась на опять замерших в неподвижности наяд и, плюнув на приличия (кто тут вообще кроме меня имеет о них представление!) принялась развязывать фигурный узел, благодаря которому на мне до сих пор держалась юбка. Ушибленная рука болела немилосердно и совершенно не слушалась, так, что было совершенно непонятно, как же мне ею грести удавалось. С узлом я кое-как справилась, но было очевидно, что расстегнуть пару десятков ремешков, на которых держались накладные карманы, у меня точно не получится — больная рука не позволит и, наверное, придётся выворачивать их как-то так, не снимая, чтобы вылить воду. Но сделать этого я не успела — из-за поворота, который я только сейчас заметила, выбралась нелепо раскачивающаяся фигура. Юноша-русалка (или их русалами правильнее будет называть?) приблизился ко мне на пару метров и, красноречиво махнув рукой в сторону, откуда прибыл, предложил следовать за собой. Ага, значит, я здесь не просто любопытную зверушку из зоосада изображала, а чего-то дожидалась и у этого похищения есть цель. Сзади раздался тихий шорох, и не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что мой молчаливый конвой последовал за нами.

За поворотом начинался полуводный город. Полуводный, потому, что часть коридоров, по которым мы проходили, была затоплена и вода доходила мне до колена, а кое-где и выше. Здесь было намного светлее, потому как вдоль всех коридоров тусклыми светляками горели электрические лампочки. Я даже поначалу не удивилась их наличию. Ну, лампочки и лампочки, что тут такого? А что горят так неярко — так может это режим экономии такой, потом вспомнила, где нахожусь, и приостановилась. Вот они как тут устроились, а мы всё: «дикари, дикари». Сунула нос к голубоватому матовому плафону и ничего не смогла рассмотреть — непрозрачные они. Сзади на меня раздражённо зашипели. Ладно, ладно иду. Но всё же каждый раз, как мы проходили мимо очередного осветительного прибора, я задерживала на нём взгляд. Мне показалось или у каждого было чуть иная форма? Они их здесь вручную вытачивают, потому что ещё не наладили машинное производство или это раковины каких-то местных моллюсков? Задаваться этими вопросами было намного приятнее, чем размышлять о собственном, неопределённом будущем. Да и потом, насколько я знаю, я первый и единственный человек (не считая русалов) попавший в поселение наяд. Как тут упустить случай и не полюбопытствовать по поводу всего, до чего взгляд дотянется?

Миновав несколько поворотов и запертых дверей, мы вышли в большую, округлую, хорошо освещённую пещеру с отшлифованными, а не грубо обработанными, как это было в коридорах, стенами. И здесь меня встречала целая делегация из людей, несомненно, почтенных, ибо одежды на них было побольше, чем на моём провожатом, на котором только и имелся гульфик, прикрывавший самое сокровенное. Именно что людей, наяды хоть и имелись в наличие, но держались несколько в стороне. Стоящий по центру высокий, почти с меня ростом старик издал несколько мяукающих звуков, подождал, вглядываясь в моё лицо, потом сказал несколько слов, в которых я, с некоторым напряжением распознала сильно искажённый немецкий. Знать я его не знала, так, всего несколько общеупотребительных выражений, но зато поняла, что сейчас происходит — русалы пытаются найти общий язык для общения. А поняв это, я успокоилась: если со мной хотят просто поговорить, значит, истории о ненормальной агрессивности местных не так уж и верны.

— Солеранский? Русский? Английский? — каждое из слов я произнесла на соответствующем языке, предлагая на выбор другие варианты кроме немецкого и китайского (а может это японский был?).

— Кто ты есть? — мой собеседник тут же перешёл на русский. Он говорил почти правильно, разве что слишком акцентируя на шипящих и свистящих звуках, но понять его было несложно. Я задумалась. Как же себя назвать? По имени? А что оно им скажет? И выбрала самое простое:

— Человек.

В разговоре возникла пауза, во время которой ко мне никто не обращался, зато все присутствующие оживлённо общались между собой тихими свистящими голосами. Эхо их голосов дробилось и множилось, разлеталось по всей пещере и, отражаясь от стен, возвращалось к своему источнику. Инстинктивно, почти не задумываясь об этом, я принялась вертеть ушами, пытаясь отследить направление звука, а поскольку благодаря уникальной акустике сделать это мне никак не удавалось. К тому же принялся раздражённо и нервно подёргиваться мой излишне самостоятельный хвост. За те несколько секунд, что я потратила на попытки справиться со своим вышедшим из под контроля телом, воцарилась абсолютная и настороженная тишина.

— Хвост? Зачем? — вымолвил старик и морщины, прорезавшие его лицо, стали ещё глубже.

— Для красоты, — я глянула на свой хвост, с мокрой шерсти которого продолжала капать вода. М…да, красота сомнительная.

— Пария? — он вопросительно уставился на меня, склонив на бок круглую голову. Я ответила непонимающим взглядом. — Изгой? — попробовал он выразить свою мысль по-другому.

— Нет! Почему? — удивилась я.

— Уши и хвост. Не такая как все, — было заметно, что если с произношением слов у этого престарелого русала проблем не возникало, то с их подбором…

— Да нет, как раз такая как все, — я заулыбалась, поняв что его интересует. — Уши и хвост, шерсть и чешуя, когти, рога и копыта — вполне обычны для нашего времени на Земле. Даже крылья встречаются.

— Перепонки? — он раздвинул пальцы, демонстрируя собственные.

— Весьма популярны в приморских городах, — но истины ради, добавила: — Но совсем таких, как вы — нет.

— Там, — он опять помедлил, подбирая слова, — многое изменилось.

— Очень, — я энергично кивнула. — Всё-таки пятьсот лет прошло, по нашему счёту.

Ещё одна длинная пауза. Я переминалась с ноги на ногу, ожидая, пока всё выше сказанное переведут и для не знающих язык предков русалок и для наяд и думала, так ли это будет неприлично, если я усядусь прямо на пол. Ноги подкашивались от усталости и потихоньку начинали ныть все синяки и ссадины, полученные за последние полчаса. Я украдкой ощупала правое бедро, которым стукнулась, когда перелетала через парапет — точно синяк будет. И громадный. Господи, что же они так долго, неужели перевод тех нескольких слов, которыми мы обменялись, занимает столько времени. Или это уже пошёл обмен мнениями?

— Ты — тот человек, что проживает сейчас в Доме Драконов на утёсе. Тебя там видели.

О, а это уже, похоже, разведка донесла. Быстро они. И я могла бы просто согласиться, но решила прояснить ситуацию:

— На самом деле дракон там только один, остальные — люди.

Сказала, и только потом подумала, что этой неосторожной фразой могу испортить ребятам всю политику, и что, наверное, к ним так хорошо относились потому, что за людей не считали. Парадокс. Кстати, откуда бы русалкам знать о драконах, если в то время когда их предки ещё жили на Земле, солеране не вступили с нами в контакт? Нет, спрашивать не буду, а то опять что-нибудь брякну невпопад, после чего моим друзьям долго и упорно придётся расхлёбывать последствия.

Опасения оказались напрасными. Вместо того чтобы начать проявлять признаки огорчения или агрессии местный совет старейшин забросал меня вопросами — их как будто прорвало, им было всё интересно. И как оказались люди и драконы настолько похожими, и что случилось на Земле за истекшие пятьсот лет, и что там думают лично о них, и что из себя представляют переселенцы второй волны (именно так они называли людей, населяющих сушу), и о взаимоотношениях с другими разумными расами. Я отвечала. Сначала старалась подбирать слова и выражения попроще, не сыпать сленговыми словечками и специальными терминами, потом сбивалась и принималась говорить, как привыкла, потом опять вспоминала перед кем выступаю, принималась уточнять и переспрашивать, как меня поняли, окончательно запутывалась и принималась перескакивать с пятого на десятое, но говорить не переставала. А когда стала рассуждать на профессиональные темы даже почти забыла о боли и усталости. Зато сообразила поинтересоваться, как же так получилось, что меня похитили, наплевав на традицию не вступать в контакт с сухопутными без крайней на то необходимости. Всё оказалось донельзя просто: меня засёк патрульный, наблюдавший за подступами к поселению и не смог пройти мимо такого феномена, как появляющаяся из ниоткуда девушка. Заодно пришлось рассказать, как у меня это получается и показать «ключ от всех дверей», разъяснив попутно, что действует он только в моих руках, потому как имеет индивидуальную настройку — проверено неоднократно.

После такого интенсивного и можно сказать доверительного общения, я уже почти перестала беспокоиться за свою судьбу и только время от времени украдкой поглядывала на висящий на запястье браслет-коммуникатор, не решаясь проверить его память — меня уже давно должны были начать искать, почему же звонков нет? Закончилась встреча «на высшем уровне» несколько неожиданно: меня попросили передать просьбу о встрече членам команды быстрого реагирования и… предложили выкупить свою свободу. Я всё-таки села на пол. Не от шока, нет, у меня достаточный опыт взаимодействия с инопланетниками, чтобы понять, что наткнулась на какие-то культурные заморочки. Просто ноги меня действительно уже не держали, а новый поворот беседы требовал тщательного осмысления. И кто бы, и что не думал по этому поводу, а я была рада. Это, как минимум, означало, что меня включили в местную систему взаимоотношений, а у того, кто находится внутри неё, имеется гораздо больше возможностей для манёвра, чем у тех, кто принят не был.

Манёвр с посадкой на пятую точку оказался весьма удачным, потому как ко мне моментально присоединились все присутствующие. А ведь могла бы и сразу догадаться, что людям, имеющим ласты вместо нормальных ступней и большую часть жизни плавающим, а не ходящим по суше, довольно тяжело даже просто стоять в течение продолжительного времени. Не говоря уж о наядах, которым на всё происходящее пришлось взирать снизу вверх.

Торг начался. Моя юбка, от которой я уже не чаяла избавиться и мечтала деть хоть куда-нибудь, была с презрением отвергнута:

— Мы не дикие. Стеклянных бус нам не надо.

Тогда я предложила напульсник со своей руки. А что? Вполне технологичная вещь и наверняка стоит немало, хотя мне её выдали бесплатно в качестве рабочего инвентаря. На это мне было замечено, что один-единственный прибор, в отрыве от породившей его технологии особой ценности тоже не представляет. С величайшей неохотой предложенный «ключ от всех дверей» тоже не прошёл отбора, но уже как подаренная лично мне вещь и имеющая для меня слишком большую ценность. Тогда я принялась выворачивать карманы. Вы когда-нибудь слышали, что может поместиться в сумочке у девушки? Если слышали, то можете себе представить, с каким интересом следило почтенное общество за этим действом. Под неугасающий свет пещерных ламп были извлечены: «вечный» листок для заметок — небольшого формата пластинка, на которой можно было писать и стирать бессчётное количество раз, электронная записная книжка, набор заколок (зачем только таскала! ведь с тех пор как сделала модную стрижку, совсем перестала ими пользоваться), слипшиеся в единый ком леденцы, брикетик жевательной зубной пасты, идентификационная карта (одна из нескольких у меня имеющихся), кое-что из косметики, «счастливая» монетка выменянная когда-то у Бродяжек, баллончик с псевдокожей выпрошенный у Мика (им я немедленно воспользовалась, залив защитно-регенеративным составом несколько крупных ссадин на руках и ногах) и ещё чёртова уйма вещей, непонятно зачем таскаемых за собой. Самые обычные мелочи, и по общему убеждению — ничего такого, эквивалентного единственной и неповторимой мне. Я даже расстраиваться начала, пока не выудила из уголка кармана, случайно завалявшуюся там и застрявшую ягодку, когда-то сорванную в спальне у Ненни-Ро.

— Вот, — предъявила я торжественно. — Семена драконьего мха.

Тёмно-бордовая, чуть сморщенная горошинка пошла по рукам. Потом общество внезапно пришло в движение и, как приливной волной подхватив и меня за собой, устремилось в неизвестном направлении. Слава богу, идти пришлось недалеко — всего лишь преодолеть пару аналогичных залов-пещер да проплыть метров десять по полностью затопленному переходу — говорить не о чем. Зато место, куда мы попали, полностью окупало все труды по его достижению. Сад — не сад, оранжерея — не оранжерея, но что-то подобное — царство эндемичной растительности, занимавшей и подводную часть пещеры, и плетями тянущейся на подвесных канатах и гроздьями-сростками крепящейся к стенам. В нос ударил острый, тёплый, пряный грибной запах, смешанный с чем-то трудно распознаваемым — у меня сразу же начала кружиться голова и все местные красоты отступили на второй план. В том числе и хозяйка этой плантации, которая вывернула из-за желтовато-бурого листа местной флоры и, принялась ругаться на старейшин. Судя по всему, она была не слишком рада видеть толпу ввалившегося в оранжерею народа, и недовольство её удалось усмирить только предъявлением чуть сморщенной ягодки драконьего мха (надо будет узнать у Ненни-Ро, как же он всё-таки по-настоящему называется). Речь я их, конечно же, не понимала, но общий смысл переговоров был и так понятен по общему тону, мимике и жестам и каким бы сомнительным мне самой не казался этот полусухой шарик, первую из увиденных мной женщин-русалок он заинтересовал. Кстати, она нимало не напоминала образы пышногрудых длинноволосых прелестниц, которыми пестрят иллюстрации сказок и фантастических романов и которую, я подсознательно ожидала увидеть. Такое же поджарое и обтекаемое тело, как и у мужчин, грудь выступает едва-едва, волосы, то ли коротко подстрижены, чтобы не застилать в воде зрение, то ли просто длиннее не растут, но при этом более изящное телосложение, да и общая женственность линий не позволяла спутать её с представителями сильного пола. Звуки наступали и отступали, голова продолжала кружиться и я тихонько стекла на полузатопленный пол, чтобы не грохнуться на него со всего маха, если уж потеряю сознание. А потом и в наглую привалилась здоровым плечом к оказавшемуся рядом наяде. Нет у меня больше ни сил, ни желания, беспокоиться о том, как будут восприняты те или иные мои поступки.

Меня всё-таки отпустили. Меня не просто отпустили, но проводили до самого берега, где на небольшом утёсе стоял дом моих друзей. И не как в прошлый раз, при входе в поселение, грубо за ногу, а позволили прокатиться, держась за спину и плечи одной из наяд. Не знаю, как бы иначе я выплыла, потому что сил осталось катастрофически мало: наполненный беготнёй день, падение в городской канал, да ещё и эти миленькие посиделки с наядами и русалками. Любой вымотается. Так что поднималась я к дому в предрассветных сумерках медленно и осторожно и размышляла, что даже такой маленький, всего-то в три этажа домик, стоящий на небольшом возвышении, в отсутствие других строений смотрится настоящей башней. Высокой-превысокой.

18

У дверей дома я буквально рухнула. У закрытых дверей, надо добавить. Я уже и раньше замечала, что искин, управляющий этим домом меня ни во что не ставит, вот и сейчас без прямого хозяйского приказа дверей не открыл. А, кстати, хозяева-то где? Я чуть не обиделась — тут, понимаешь ли, едва приползаешь, пережив неизвестно какие приключения, а тебя никто не встречает. Попробовать позвонить? Я развернула диалоговое окно на напульснике и обомлела. Мама-дорогая, это столько у меня пропущенных вызовов за последние шесть часов образовалось! А я об этом ни сном, ни духом. Загрузить, что ли в напульсник бета-версию Домового, как он и просил, чтобы впредь подобного не случалось? Это же надо, более сотни вызовов от двадцати с лишним адресатов! Видно меня потеряли окончательно. Нет, я прекрасно понимала, что искать меня начали прямо сразу, Сааша-Ши наверняка немедленно поднял тревогу, просто старалась не концентрироваться ещё и на этой проблеме, с которой всё равно ничего не могла поделать. Дрожащими пальцами выбрала в списке контактов Мика, дождалась пока пройдёт соединение, но не успела сказать ни слова:

— Где ты?! — вопль прозвучал оглушительно, даже не смотря на то, что доносился не из утерянной где-то во время странствий гарнитуры, а прямо из динамиков напульсника.

— Сижу на пороге дома.

— Никуда оттуда не уходи! — донеслось паническое. Я вздрогнула всем своим побитым организмом и подумала, что уж конечно, в ближайшее время точно никуда отсюда не двинусь. Однако оттуда же донеслось уже другим голосом (чьим я не смогла разобрать) приглушённое:

— Что за ерунду ты городишь? Пусть в дом заходит.

И сразу же, как по команде (хотя почему, собственно «как» — по команде и было) дверь за моей спиной распахнулась и приятный голос искина произнёс:

— Добро пожаловать в дом.

— Не отключайся! — это опять Мика.

— Не буду, — поспешила я уверить его и поинтересовалась: — А вы скоро?

— Пять минут. Мы уже на подлёте.

А раз до встречи всего пять минут, то не имеет смысла тащиться переодеваться, а лучше прямо сейчас усесться вот в это мягкое кресло, прикрыть глаза и замереть в неподвижности. Кресло начало понемногу нагреваться, достигая наиболее приятной температуры, а к подлокотнику подкатился маленький сервировочный столик с единственным толстостенным высоким бокалом. Над тёмно-бордовой жидкостью поднимался пар — горячий, очень сладкий фруктовый напиток оказался именно тем, чего мне сейчас от жизни не хватало и если сейчас кое-кто не поторопится, рискует застать меня уже спящей.

— Где ты была?! — родные Микины руки подняли меня вверх, чуть покрутили из стороны в сторону и прижали к груди. В какой момент он, вместе с остальными ребятами, появился в комнате, я не заметила — видно всё же немного задремала.

— Не поверишь, — я чихнула и утёрла нос влажным рукавом, — проводила дипломатические переговоры с представителями местной разумной водной фауны.

— И как? Успешно? — Дэн взял меня за больное плечо — я ойкнула и отстранилась всем телом, почему-то ушибленная рука не только разболелась, но и двигаться отказалась.

— Сами решите. Они вас завтра, то есть сегодня будут ждать на закате, вон в той бухточке, — я неопределённо указала пальцем куда-то в ту сторону, где двумя днями раньше из окна видела плещущихся Мика и Сааша-Ши. — Они сказали, что вы знаете.

— Всё потом, — меня наконец-то поставили на ноги. Мика склонил ушастую голову и пристально уставился мне в глаза. — Сначала — что у тебя с рукой?

— Ударилась, — я пожала одним плечом. Откуда мне знать, что там внутри творится.

— Нет, — Мика на минуту прикрыл глаза, как это делал всегда, желал сосредоточиться на тепловой картинке. — Там не только ушиб. У вас диагностический комплекс имеется?

— Мобильный, — согласно кивнула Юкои.

Быстрый подъём наверх, который оборудовал в этом доме Сааша-Ши, почти не оставил в моей памяти никаких следов, как и все последовавшие за этим процедуры. Кто-то снимал с меня одежду, умиротворяющее жужжал медицинский сканер, прохладная мазь густым слоем ложилась на синяки — всё это слабо доносилось до меня сквозь наползающую дрёму.

Проснулась резко, как от толчка, проспав, кажется, всего часа четыре. Нельзя сказать что отдохнула, но опять заснуть, точно не получится. Медленно и осторожно приняла сидячее положение и постаралась определить для себя состояние собственного организма. Левая рука от плеча и до кончиков пальцев не чувствовалась вообще, на правом бедре, я сдвинула в сторону одеяло, расцветал шикарный синяк, а каждый, даже самый маленький мускул ныл, болел и крутил. И ведь не запускала же себя, не менее двух раз в неделю посещала бассейн или спортзал, а стоило только попасть в ситуацию, где для выживания потребовалось напряжение всех сил, как сразу узнала цену своей физической подготовке. Вот так-то.

— Уже проснулась? — в поле моего зрения возник впечатляющий оскал Сааша-Ши. — Юкои предупреждала, что ты проспишь как минимум до вечера, а может быть и до утра. Впрочем, Микаэль утверждал, что подскочишь уже через несколько часов.

— И он был прав, — я рывком поднялась с кушетки, на которой вчера заснула. Всё-таки есть что-то подкупающее в том, что тебя знают настолько хорошо. — Отрубилась-то я на середине разговора, так и не успев ничего выяснить. Одежда здесь какая-нибудь есть? Ой, и мы же должны были сегодня с утра пораньше улететь.

— Да какие там улёты, — Сааша-Ши подтолкнул мне мягкие тапочки и помог засунуть руки в рукава лёгкого халата. — Микаэль с самого утра всех обзвонил, всех предупредил, что в связи с создавшейся чрезвычайной ситуацией вы задержитесь как минимум на сутки.

— Какой ещё ситуацией? — не поняла я. Всё-таки соображалось мне пока ещё плоховато.

— А как ещё можно назвать покушение на жизнь и здоровье работника станции?

Я села. Нет, я буквально рухнула на кушетку. Значит, мне не показалось, что случившееся со мной не было несчастным случаем.

— Что случилось? Где болит? — мгновенно всполошился Сааша-Ши.

— Да ничего, — я подняла на него взгляд. На драконьей морде явственно проступали следы волнения и даже чего-то вроде вины. Ну да, его же оставили меня охранять, а он, получается, за мной не уследил. Бедолага. — Просто захотелось посидеть-подумать. А заодно неплохо бы узнать, что там на самом деле произошло, и отчего у вас у всех был такой встревоженный вид.

— Ох, Тая, — дракон тяжело вздохнул и опустился рядом со мной на кушетку. — Что мы вчера пережили, когда ты пропала! Я же за тобой следом нырнул и даже видел, как тебя уносит вдаль, и даже различил момент, когда ты исчезла, а вот догнать не смог. Вынырнул в резервном водосборнике — тебя там нет, кинулся дозваниваться до наших, те кое-как до Хейран-Ши дотянулись — тебя там нет. Мы ещё раз прочесали всю водоотводную систему и её окрестности, на случай, если мне всё-таки показалось, и ты не смогла воспользоваться «отмычкой» — тебя всё равно нет. И на звонки ты не просто не отвечаешь, вызов словно бы уходит вникуда.

— Наверное, у стен подводного города экранирующие свойства, — предположила я и обняла драконью лапу, уложив голову на его плечо. — Да, ночка у вас ещё та выдалась.

— Кстати, как получилось, что ты оказалась у наяд?

— Довольно просто. Отшельник когда-то сказал, что я смогу перемещаться и в другие места, когда конечный пункт из области «хочу» переместится в область «надо» даже на уровне подсознания. Похоже, сейчас был первый случай.

— И как это для тебя выглядело? — он заинтересованно повернул голову.

— На секунду очень ярко вообразила то, что у вас здесь творилось, когда меня потеряли. Примерно то, о чём ты мне рассказывал. Я же не планировала похищаться в конечной точке прибытия, — я опять пожала одним плечом (второе не только не чувствовалось, но и не двигалось) и опять поднялась на ноги. Шаг, другой и я убедилась, что двигаться могу, но со скрипом. Странное дело, вчера я и ходила, и плавала, и даже довольно оживлённо жестикулировала, особенно когда объясняла русалам, что такое «экзамен на земное гражданство» и почему его нельзя считать геноцидом или репрессиями неугодных элементов. Не уверена, что смогла объяснить, но по крайней мере, в тот момент я не чувствовала себя таким инвалидом.

— Так, кто тут у нас своевольничает? — из дыры в полу медленно выплыла Юкои и ступила на короткую щётку, сухого мха, сплошным ковром покрывавшую пол помещения. — Хочешь, чтобы доктор Микаэль нам головы пооткручивал?

— С чего бы это? — я подозрительно на неё уставилась.

— Плечо тебе нужно зафиксировать, пока не доберёшься до нормальной клиники. У тебя там растяжение и трещина в кости, — бодро ответила она, доставая из выдвижного ящика что-то подозрительно напоминающее эластичный бинт. Точно бинт, вот уж не думала столкнуться здесь с такой древностью.

— А может не надо? — жалобно протянула я, глядя на это чудо медицинской мысли. — Рука у меня совсем не болит, а двигать ею у меня всё равно не получается.

— Вот поэтому и нужно зафиксировать. Частичная подвижность скоро вернётся, а поскольку боли ты не чувствуешь, можешь сама себе случайно навредить.

— Кстати, а почему? — вывернув шею, я обречённо наблюдала, как слой за слоем на меня ложатся витки бинта.

— Обезболивающее хорошее. И в любом случае, — она прикусила нижнюю губу, — я с доктором сейчас спорить не решусь, как и не выполнить его рекомендации.

— Почему? — опять протянула я.

— Страшен он был вчера. Как мифический огнедышащий ящер. Всё, — она отстранилась и удовлетворённо оглядела свою работу. — Теперь можешь двигаться без ограничений.

— Двигаться я не хочу, — я с трудом, цепляясь за подворачивающуюся мебель, опустилась на покрытый мхом пол. Захотелось мне. — Зато узнать, что у вас там вчера происходило, было бы неплохо.

— Полчасика подождёшь? Пока наши все соберутся.

Я согласно кивнула, и она исчезла в той же дыре, из которой появилась.

— А что, Мика правда страшен в гневе? Никогда его таким не видела, — запрокинув голову и оперев спину на кушетку я уставилась снизу вверх на оставшегося мне на растерзанье Сааша-Ши.

— Можешь мне поверить. Даже мне не по себе стало, хотя на нас он особо и не злился, и мы все отделались только лёгким испугом, — он уселся рядом и ласково пригладил мох — короткие зелёные росточки, словно бы потянулись за его лапой. Интересное у них тут убранство: земная аппаратура, мебель, шкафы с ящичками всякими и при этом совершенно солеранское оформление всего остального — моховый пол, стены, отделанные под камень, окно от пола до потолка с видом на океан и громадный камин, словно бы сошедший с иллюстраций к историческому рыцарскому роману. Красиво, необычно, но на привычные мне интерьеры лечебных заведений не похоже ни разу.

— И что он творил?

— Йёрик называет такое состояние души: «выжать газ до предела и отпустить штурвал». Очень было похоже.

— Не-е, — я помотала головой. — Мой Мика в любом состоянии «штурвал» не бросает.

Вообще-то, мой вечно сонный зайчик обычно всеми силами и до последнего избегает конфликтов, но уж если выходит из этого своего медитативно-отстранённого состояния, это бывает нечто.

— Может быть, — не стал спорить со мной дракон. — Но администрацию Нового Вавилона он запугал весьма качественно. Вплоть до того, что они готовы были отдать виновника происшествия нам на растерзание. Да что же они так долго не идут?! — мой приятель обернулся к входу и предложил: — Раз уж нам всё равно приходится их ждать, давай хоть устроимся комфортней.

Мы пристроились рядом с панорамным окном у камина, в котором Сааша-Ши разложил огонь, использовав для этого ромпениевые полешки и брикеты сушёных водорослей. Наверняка, в мире, где не существует пока естественных, природных лесов — недешёвое удовольствие. Я удобно устроилась в полукольце драконьего тела, опершись на него спиной. Это получилось не так ловко как с Отшельником, он всё-таки намного крупнее, но всё же… я украдкой погладила тёплую глянцевую чешую. Вот кто-то любит кошечек, собачек и прочих пушистиков, а я обожаю рептилий и если бы земные ящерки по уровню интеллекта приближались хотя бы к морским свинкам, обязательно завела бы себе хоть одну. Дракон чуть сощурил громадные круглые глаза, видно заметил, но не прокомментировал, а вместо этого начал обстоятельный рассказ, при этом несколько сократив описание поисков меня единственной и неповторимой, зато подробно описав процесс поиска виновников. Не знаю, может быть, тогда это и было страшно, но в описании Сааша-Ши процесс дознания выглядел довольно комично, и в особо удавшиеся моменты я не просто подхихикивала, а хохотала в голос и страшно жалела, что не присутствовала при описываемых событиях.

— Над чем хохочете? — к нам присоединился, выплывший из провала в полу Мика, я подняла лицо для приветственного поцелуя.

— Над тем, как ты строил в три ряда всех, кто под руки попадался.

— Ну да, — мой герой нахмурился. — А то развели тут, преступность, приличной девушке на два шага от телохранителя отойти невозможно.

— Зато как ты их всех запугал! — в очередной раз восхитилась я. Нет, всё-таки с выбором кавалера я не прогадала.

— Да ну, — он немного смутился. — Не буду приписывать себе все заслуги. Просто в тот момент, когда Сашик сообщил о твоём исчезновении, мы как раз были на прямой линии с земным начальством Дэна. А на них, в свою очередь начали наезжать местные по поводу секретов спецслужб, результаты деятельности которых им приходится расхлёбывать до сих пор.

— Постой, а откуда там местные? Вы же хотели всё сделать тихо — мирно в очень узкой компании.

— Совсем тихо не получилось бы. Мы же не по секретной кодированной линии общались, ну и вообще, утаить что-то от лидран, когда мы на их территории находимся… Мы только постарались на первых порах ограничить круг лиц посвящённых самыми вменяемыми. Так вот, твоё похищение дало возможность землянам передвинуть фигуры на поле противника, что-то типа: ах, это мы вам проблемы создаём, да у вас там у самих полный бардак и беззаконие и не когда-то в прошлом, а прямо сейчас. В любом случае дискуссию о наядах и русалках свернули и переключились на поиски и расследование.

— И что выяснили? Ну не тормози, мне же интересно, кому я настолько насолила, не успев пробыть на планете и пары дней.

— Не ты, а мы и не сейчас, а несколько месяцев назад и то, что с тобой случилось, это было местью со стороны некого Грегори Минза в прошлом сотрудника Ин Ти Компании, а ныне диспетчера Аквиона — организации, следящей за нормальным функционированием городских искусственных водотоков. Лишение источника дохода, поражение в правах и привилегиях, лишение земного гражданства, угроза судебного разбирательства, которого едва-едва удалось избежать, да и то только потому, что лидранское законодательство гораздо либеральнее земного — всё это не лучшим образом сказалось на нём. И тут он видит в зоне своего контроля тебя, можно сказать, главную виновницу своих несчастий. Сам Минз утверждает, что в этот момент на него словно затмение нашло, желчь взыграла, и я склонен этому верить, потому как никаких продуманных путей сокрытия преступления и отхода у него не было. Итак, он взламывает коды управления городским автоматическим транспортом, что, учитывая его прошлое место службы, не представляло особой сложности, меняет траекторию движения почтовика и одновременно включает систему аварийного сброса шестнадцатого канала на отрезке YZ. И всё у него отлично получилось: ты исчезаешь в водовороте сбросовой системы, правда, следом за тобой туда же летит молодой дракон, но его можно будет списать на несчастный случай. И тут до Минза, как до жирафа, начинает доходить, что сейчас за все эти художества придётся отвечать и надо по этому поводу что-то срочно предпринимать. В общем, господин Грегори Минз был задержан при попытке покинуть планету.

Я потрясла головой — как-то это всё в ней не укладывалось. И хотя нас ещё на станции предупреждали, что здесь, на Лидре, у нас с Миком могут обнаружиться недоброжелатели, я всё равно не ожидала оказаться в центре детективной истории.

В комнату бодрой рысью влетели Йёрик с Нордом:

— Сидите, беседуете и нас не зовёте!

— Как это не зовём, — возмутилась я. — Ни за что не поверю, что Юкои не сообщила вам, что я уже проснулась и жажду общения. Между прочим, нам завтра улетать, а я ещё даже не знаю, чем дело кончилось.

— Дело не кончилось. Можно сказать, именно сейчас, оно только начинается, — Йёрик одарил меня обворожительной, сияющей улыбкой. — Особенно если ты поделишься подробностями своего визита к наядам и мы будем знать от чего отталкиваться в переговорах с ними, которые должны начаться, — он кинул долгий взгляд в окно, но, видимо в отсутствие солнца на небе не смог определить время, а воспользоваться техническим хронометром поленился, — через несколько часов.

— Если ты думаешь, что я скажу вам, о чём там должна пойти речь, то зря. Я без понятия. Меня просто расспрашивали понемногу обо всём, а потом выразили желание пообщаться ещё и с вами, с теми людьми, которым они более-менее доверяют. Кстати, вы должны оценить: до сих пор вас, всех вас, а не только Сааша-Ши, принимали за драконов.

— Это объясняет, почему нам всё-таки позволили обосноваться на побережье, — рассудительно заметил Норд. — И почему нам всё-таки позволяли вмешиваться в их конфликты с людьми.

— С поселенцами второй волны, по версии русалок, — поправила я, и это послужило отправной точкой для настоящего допроса. Я не сопротивлялась, понимая, что не для собственного удовольствия они это делают, но бог мой, как же это было занудно, по десять раз отвечать на одни и те же вопросы, задаваемые каждый раз в чуть-чуть иной манере. И прервать это издевательство не было ни малейшей возможности вплоть до того, пока дело не дошло до описания сцены выкупа.

— Драконий мох? — на лице Йёрика отразилось недоумение. — Это ещё что такое?

— Просто ягодка, когда-то автоматически сорванная в спальне у Ненни-Ро и с тех пор кочевавшая из одних карманов и сумочек в другие. Кстати, — я, задрав вверх голову, уткнулась затылком в грудь Сааша-Ши, — этим я ничего такого не натворила? Ничего не нарушила?

— Определённый риск, когда вносишь инородный организм в экосистему, всегда имеется…

— Я не это имела в виду. Я подумала, что может этим своим поступком, нарушила какие-то ваши неписанные правила или что-то в этом роде. Я же не спросясь взяла, просто автоматически в карман сунула, — мне отчего-то стало стыдно. Клептоманка начинающая.

— Нет. С чего бы? — дракон развернул голову под отчётливо-вопросительным углом. — Это же просто примитивный симбионт, который мы расселяем в своих жилищах. У него есть кое-какие полезные свойства, как и у других аналогичных созданий. Но никакой личностной информации эти организмы не содержат. Всё равно как подобрать кусочек отлетевшей диванной обивки.

— Какие свойства? — тут же поспешила уточнить я. Нет, правда, любопытно же.

— Разные. Запах того, ягодку которого ты обменяла на себя, обладает лёгким успокаивающим эффектом. Для нас. А тот, к примеру, — он снова погладил короткую щетинку мха, покрывавшего пол, — имеет заметный дезинфецирующий и антибактериальный эффект. Оттого его и расселяют в помещениях медицинского назначения.

— Хм, — выдохнул Мика и смерил оценивающим взглядом перспективный биоматериал. — А семенами поделишься?

— Спорами, — поправил его Сааша-Ши. — Только лучше кусочек отковырнуть и дальше размножать вегетативно. Слишком уж хлопотное это дело из спорового материала выращивать. Но вообще-то ни технология выращивания, ни сам мох секретом не является, и уже не раз передавалась в разное время и разным человеческим врачам.

— Тогда почему я нигде вот с этим, — Мика легонько постучал костяшками пальцев по полу, — не сталкивался?

— Скорее всего, — вместо дракона ответила я, — Всё дело в инерции мышления и непривычности подхода. Вместо того чтобы стерилизовать всё, до чего дотянешься, удаляя даже посторонние молекулы, здесь предлагается загадить помещение клиники посторонней органикой.

Мика рассмеялся, дракон заухал, а я, прикрыв глаза, лениво размышляла, не будет ли это слишком, если я прямо так, не слезая с Сашика, и засну. Мне было удобно, мне было уютно и это было одно из немногих положений тела, при котором ничего не болело и даже не ныло. И даже не смотря на смутное ощущение, что чего-то я не выспросила и не узнала, под успокаивающее бормотание родных голосов и треск огня в камине, держать глаза открытыми стало совершенно невозможно.

19

Космокатер постепенно набирал скорость и Мика, закинув руки за голову, откинулся на мягкое сиденье. А чем там особенно управлять? Вне атмосферы не так много природных и искусственных тел, с которыми можно столкнуться, так что вести машину сможет даже автоматика на порядок проще самого примитивного искина. А я, дождавшись этого момента, задала давно тревоживший меня вопрос:

— Слушай, а ты не слишком там распекал Сашика, за то, что за мной не уследил?

— Я ему вообще ничего такого не говорил, — он чуть развернулся ко мне и приоткрыл один глаз. — Нет, в первые моменты, после того как узнал, вполне мог бы и наорать, и обвинить во всём, но тогда он был далеко, а потом у меня появилась возможность и записи просмотреть, где он ныряет в водоворот следом за тобой (между прочим, смертельный номер), и вообще в ситуации разобраться. А что такое?

— Да выглядел он всё это время каким-то пришибленным, и смотри, что он на прощание мне подарил, — я разжала кулак, в котором матово поблескивала небольшая ромбическая пластинка. Аналог той, что Сааша-Ши выдавал мне для защиты в прошлый раз, только настроенная конкретно на человека.

— Ах, это, — Мика снова искоса глянул на мою раскрытую ладонь, — не бери в голову, он всем ребятам такие предлагал, не только тебе, да они отказались. Точнее приняли, поблагодарили, но постоянно носить не стали, решив, что избыток защиты расхолаживает. К тому же, она непонятно как функционирует и неизвестно в какой момент может разрядиться. А у нашего солеранского приятеля это просто боком выходит избыток ответственности за доверенных ему людей.

— Да? А Сашик не сказал мне ни о каких ограничениях, предложил носить постоянно.

— Для тебя их и нет. А ребята — профессионалы, у них свои заморочки. Носи — не беспокойся, — Мика, взяв пластинку с моей ладони, небрежно налепил её мне в середину лба.

Я преобразовала часть обзорного экрана в зеркало и полюбовалась своим отражением. Небрежно-то небрежно, но попал точно-симметрично по центру. Зеленоватый ромбик мигнул, стал глянцево-прозрачным, а потом и вовсе телесным, не отличишь от кожи. Красотка. Если бы ещё не прибинтованная к туловищу конечность, вообще бы всё было замечательно. Но это только пока не доберёмся до клиники на станции, а там, либо пару часов в стационаре, либо полдня ношения мобильного Рекама и связки восстановятся. Мика мне обещал, а он спец в таком деле, недаром в течение нескольких лет следил за регенерацией нижней половины туловища и конечностей начальника на прежнем нашем месте работы. Успешно. И к моменту нашего перевода Кей Гордон бодро бегал по всей станции лично, не ограничиваясь больше дистанционным изведением сотрудников.

— О чём размечталась? О том, что теперь сможешь побеждать армии монстров и негодяев?

— О том, что скоро снова буду здоровой, — я неловко двинула перебинтованным плечом, которое уже неохотно, но всё же начало подчиняться.

— Это ты ещё фантастически легко отделалась. Просто нереально, — он дотянулся до моей руки и сжал мою ладонь в своей.

— Судьба, — меня с чего-то потянуло пофилософствовать.

— При чём здесь судьба? Просто везение, — Мика досадливо поморщился.

— Да? Вот смотри, — я начала излагать свою теорию, по мере повествования начиная всё больше в неё верить. Нас пригласили, для того, чтобы мы помогли ребятам разобраться с местными аборигенами. Так? Но всё, чем мы смогли помочь — это небольшая консультация и участие в общем «мозговом штурме». Не слишком много и без непосредственного контакта с аборигенами большего нам добиться бы не удалось. И вот чтобы это устроить, судьбе пришлось извернуться, потому как после неоднократных предупреждений я сама и без охраны в воду бы не полезла. Думаю, ты — тоже.

— Не сходится, — он покачал головой. — Попала ты в воду совсем не в том месте и с громадным риском для жизни.

— С минимальными повреждениями, — возразила я. — И у меня было при себе средство, чтобы добраться куда нужно. Кстати, а ребята знали, что прямо в прибрежных скалах и на ближайших островках расположено крупное поселение наяд?

— А как же. Местоположение их дома-базы было выбрано не случайно, им же с самого начала предполагалось заниматься проблемами контакта с местной первобытно-агрессивной цивилизацией.

— Почему же тогда им не удалось наладить диалог, если их даже за людей не принимали?

— А вот этот вопрос отправляет нас к самому началу истории, почти на пятьсот лет назад.

— Да, точно! А я всё думала, что это я забыла?! Так что вам удалось извлечь из архивов Департамента Чистоты Гена?

— Много интересного. Геноформа «русалки» действительно была создана специально для проведения сложных подводных работ, и они неплохо справлялись со своей задачей. Только вот уже второе поколение постепенно переставало понимать, почему они должны служить интересам сухопутных, зачастую во вред собственной среде обитания. Доходило даже до довольно крупных конфликтов.

— Каждый человек блюдёт свою выгоду — это естественно и нормально. И только мера цивилизованности помогает индивидам находить баланс между личным и общественным.

— До предков эта простая истина доходила не всегда и, в конце концов, они спохватились, что сами создали, выделили из общего человечества, новый вид, конкурирующий за ресурсы и с этим что-то надо срочно делать. Терпеть и искать компромиссы — можно, конечно, но слишком уж много проблем эти «русалки» создают, истребить — и незаконно и негуманно (свои же сограждане не поймут), да и солеране, с которыми только-только начал налаживаться контакт могли (если бы узнали) принять такой исход весьма негативно. Сейчас бы это даже проблемой не стало, а тогда… Какому умнику и в какой момент пришла в голову идея переселить русалок на недавно открытую планету, история умалчивает. Известно только, что было оно не совсем добровольным. Где угрозами, где посулами, а где и просто отловом, но их удалось изолировать и вывезти в Лидранский первобытный океан.

— Подожди, как отловить? Всех? Как это возможно, если у них в распоряжении для пряток и прочего непослушания было две третьих поверхности планеты?

— Меньше. Много меньше. Это ведь здесь океаны пресноводные, а на Земле «русалки» могли жить только в крупных реках и озёрах, а это, согласись, намного сужает возможности для манёвра. А местные деятели потом постарались постепенно затереть все упоминания о том, что такая геноформа людей вообще существовала. Нет, упоминания в кое-какой специальной литературе о них сохранилось, но без животрепещущих подробностей.

— Значит, пинком под зад, чтоб не мешались. Неудивительно, что потомки этих людей до сих пор с недоверием относятся к сухопутному человечеству.

— Более того, их не просто выселили сюда, это был ещё и масштабный эксперимент по акклиматизации геномодифицированного человечества на иных планетах. С программой экспериментов и группой учёных-наблюдателей.

— И они это стерпели?

— На первых порах — да. А куда им было деваться? Без навыков выживания в здешних водах, в отрыве от материнской цивилизации. Потом им посчастливилось найти и наладить контакт с местными разумными, что немаловажно на первых порах. И утаить это от сухопутных надзирателей-экспериментаторов. А затем активно и довольно агрессивно выпереть их с планеты. Но вот спустя двести лет после этих событий, когда на Лидру начали высаживаться не отдельные группы исследователей, а переселенцы, избавиться от них уже не удалось. Тогда, насколько мы поняли, «русалки» начали проводить по отношению к остальным людям политику изоляции, и даже старались не попадаться им на глаза, выставляя для силовых акций и прочих контактов наяд.

— Знаешь, — я постаралась выразить свои впечатления в словесной форме, — мне действительно показалось, что люди, в местном подводном обществе играют роль чего-то вроде интеллектуальной элиты, а наяды оказывают силовую поддержку. Только вот слишком уж легко и относительно доброжелательно меня там приняли. Как-то не вяжется это с твоим рассказом.

— За это можешь поблагодарить вот его, — он указал на лежащий на моих коленях хвост, который я автоматически поглаживала, — за то, что тебя выделили из всего остального встречавшегося им человечества. В те времена, о которых русалам могли поведать их предки, на Земле геномодификации вовсе не являлись признаком привилегированного класса, скорее наоборот. Известно, что элита отличается наибольшим консерватизмом по сравнению с другими классами общества.

— Да уж. Вряд ли они могли догадаться, что сейчас дела обстоят ровно наоборот. Кто богаче, тот имеет возможность заказать для своих потомков эксклюзивные и предоставляющие дополнительные возможности геноформы. Вот Дэна, Йёрика, Норда и Юкои вообще за людей не признали, за драконов приняли, и это нас возвращает к самому началу: почему с ними не решились вступить в полноценный контакт.

— Из осторожности, я полагаю. С самими драконами их предкам контактировать не приходилось и хоть, по слухам в конфликте с сухопутными они должны были бы занять правильную сторону, кто его знает, как на самом деле получится. По их представлениям: в данный момент, те, что живут на берегу, работают на обычных, классических людей. Так что без особой необходимости рисковать не стали.

— А сейчас, значит, всё прояснилось и скоро наступит мир, благополучие и процветание, — нет, я не настолько глупа и наивна, чтобы всерьёз в это верить, но помечтать-то можно. Мика только недоверчиво хмыкнул. Как раз, перед тем как нам нужно было отправляться, с переговоров с русалками вернулись Дэн и Юкои (ребята решили не маячить там всей толпой) и новости ими принесённые не внушали большого оптимизма. Ни наяды, ни русалки (а, собственно, зачем их делить, если они образуют единое общество?) по-прежнему не собираются вступать в контакт на уровне правительств, им от переселенцев второй волны почти ничего не нужно, хотя некоторое потепление в отношениях всё же намечается. Немалым плюсом стало и то, что появилась возможность нормально разговаривать — язык наяд довольно сложен, а звучит нормально, только если произносишь слова под водой — всё это сильно затруднило процесс дешифровки.

Однако от каких нюансов подчас зависят повороты истории! А нам, с течением времени всё это кажется абсолютно естественным и закономерным. Вот хотя бы то, что населять и осваивать Лидру начали намного позднее, чем Непру. Объяснялось это бедностью наземного органического мира и агрессивностью местного светила, что, как я имела возможность убедиться на собственном опыте, не являлось таким уж препятствием. На мой взгляд, ядовитая атмосфера Непры, требующая постоянного приёма антидотов, является гораздо большим минусом, да и расположена планета подальше от Земли, чем Лидра. Но задумываться над всеми этими вопросами я начала только сейчас, а раньше официально-историческая точка зрения принималась как нечто само собой разумеющееся.

Кто куда, а я сразу по возвращении, как только бросила на попечение Домового дорожную сумку, сразу направилась к своему рабочему месту. Как бы там ни отпрашивался за меня Мика, а у Агнара Ларсена, замещавшего меня, могли быть свои планы на эти сутки, которые мы с успехом порушили. Зря переживала. Мой сменщик сидел в кабинете, свободно раскинувшись на кресле и положив ноги на свободный стул, что-то читал с развёрнутого экрана и недовольным не выглядел. Более того, после обязательных приветствий и вопросов о самочувствии, немного смущённо спросил:

— Можно я у тебя здесь ещё на пару дней задержусь?

— Проблемы? — я чуть приподняла брови.

— Да нет, проблемами я бы это не назвал, — он отложил своё чтиво, встал и со вкусом потянулся. — Руководитель нашего ансамбля пытается договориться о гастролях на Эгрегоре, чтобы уж за одну поездку все планеты расселения охватить, и всё шло нормально, пока дело не дошло до согласования репертуара. У этих сектантов какие-то уж очень своеобразные морально-этические представления. А мне не очень хочется возвращаться на Лидру, где остались все наши, чтобы потом опять тянуться на станцию.

Я отмахнулась, мол, оставайся, конечно. Я-то, почему возражать должна? И поймала себя на том, что почти не знаю, как там живут люди на этом Эгрегоре. Вот же странность, о любом из мест обитания инопланетников информации в моей памяти наберётся больше, чем о третьей по величине человеческой колонии. Только и вспомнилось, что находится Эгрегор в той же системе, что и Непра, только дальше от местного солнца, а потому климат на нём намного суровей. И да, действительно, первопоселенцы относились к одной из довольно многочисленных на тот момент религиозных общин. А больше ничего. Своих сограждан для работы на станции Эгрегор не посылал, дипломатических конфликтов не устраивал, а потому все, и я в том числе, ухитрились о нём забыть.

Попеняла сама себе за не любознательность — пошла восполнять пробелы в образовании. Не потому, что я такая уж ответственная, просто те два часа, что я буду вынуждена провести в клинике, пока врачи будут заниматься восстановлением связок и заращиванием трещины в кости, всё рано нужно что-нибудь читать, так почему бы не это.

Сегодня для убранства своего рабочего места я выбрала стандартную инверсию: небо с облаками на полу и земля с лесами, полями и крошечными домиками на потоке. Мама на такое говорит, что это ужас и что в такой обстановке с ума сойти недолго, а мне иногда, под настроение, нравится. Поцокивая каблучками, Эвита вышла из кабинета, чтобы лично передать моё «восхищение» работой смежников, когда это делаешь через внутристанционную связь или даже письменно, эффект получается совсем не тот. Агнар, который так и продолжал проводить основную часть своего свободного времени в моём кабинете, проводил её долгим оценивающим взглядом.

— Тебе не кажется, что твоя помощница как-то странно себя ведёт?

— Да? — я удивлённо приподняла брови. Вообще-то её манера поведения, отстранённо-высокомерная, вкупе с безупречным внешним видом, многих могла ввести в замешательство, кто из нас подчинённая, а кто начальница, но я уже как-то привыкла. Да и такие вещи вообще не особенно меня трогают. — И в чём это выражается?

— Ну, к примеру, — он уселся поудобней и закинул ногу на ногу. — Ты знаешь, что иногда она берёт на себя смелость выполнять ту работу, которую ей не поручали?

— Ерунда, — я отмахнулась. — Девушка только-только почувствовала, что начинает разбираться в деле, к которому её приставили, и принялась испытывать свои силы. Многие новички так поступают.

Агнар ухмыльнулся, видимо вспомнив некоторые особо запоминающиеся моменты собственного профессионального становления, но от выбранной темы не отказался:

— А то, что она пыталась взломать закрытые лично тобой файлы, это как, тоже ничего?

— Какие файлы? — я недоумённо нахмурилась. Для хранения собственных секретов мне хватает обычной памяти, а служебных тайн у меня вроде бы и нет.

— Тебе виднее, что у тебя там под защитой искина хранится. Я волну поднимать не стал, даже сделал вид, что не заметил, но ты разберись, а вдруг что важное.

И я принялась разбираться. Собственно само разбирательство много времени не заняло, всего-то и нужно было, что вызвать Домового, да спросить, к какой информации хотела получить доступ ларра Хойл. Ответ меня несколько озадачил: ей нужны были те самые ксенологические разработки, доступ к которым я для неё закрыла ещё в самом начале нашего сотрудничества. И зачем они ей понадобились? Я же вроде бы ещё тогда ей объяснила, что поиск необходимых данных по разным источникам даст более заметный образовательный эффект, чем использование разработок, в которых всё нужное уже подобрано специалистами (мной в частности). Вроде бы приступов лени за ней раньше замечено не было, а так, кажется, больше незачем. Прошло несколько дней, уже и Ларсен успел смыться на свои гастроли, а я всё не могла прийти к какому либо выводу. Пока не решила, что самым простым и эффективным будет — поговорить. И для начала, открыла доступ к тем самым данным, которые она хотела увидеть. Результат оказался странным: Эвита погрузилась в горы информации с головой и даже кажется, отключилась от внешнего мира. Она с невероятной скоростью проматывала текст, кое-где только просматривая его, кое-где вчитываясь основательно, потом разочарованно отодвинулась, откинувшись на спинку кресла.

— Здесь нет ничего особенного.

— А что особенное там могло содержаться? Это же просто специальные станционные ксенологические разработки. Своего рода шпаргалки. Я уже объясняла, что такие существуют по всем отраслям и специализациям ксенологии, но на время обучения нас, в своё время, как и я тебя сейчас учу, просили ими не пользоваться.

— Почему? — в глазах её появился некий проблеск интереса.

— А много ли пользы будет, если ты вместо того, чтобы решать поставленную перед тобой задачу тупо спишешь её из решебника? Нас об этом предупреждали. Один раз просто пленишься, другой — времени не хватило, в третий после вечеринки голова болела, а потом уже приходится вспоминать, как это всё делать самому, а лень, или некогда. И всё — не быть тебе первоклассным специалистом.

— Значит, вы обучаете меня так же, как в своё время учили вас, — в задумчивости, аккуратные ноготки отбили чечётку по столешнице.

— Конечно. Я же не профессиональный педагог, кто-то из них, возможно, подобрал бы для тебя более оптимальную схему обучения, а я только и могу, что копировать действия своих наставников.

— Значит, действительно никаких секретов, — как бы сама про себя, но достаточно громко, чтобы я услышала пробормотала Эва.

— Какие секреты? — я преувеличенно изумлённо раскрыла глаза. Наконец-то, что-то начало проясняться, теперь бы только не сбить её с этого настроя на откровенность. — Что вообще может быть секретного в профессиональных знаниях в наше-то время?!

— Тогда почему мне отказали в приёме в ИПКиМД, хотя экзамены я сдала, и моё правительство было готово полностью оплатить моё обучение?! — она прямым и возмущённым взглядом уставилась мне в глаза. Я ощутила странную смесь зависти и жалости. Мне-то в своё время никто ничего не предлагал оплатить, всё пришлось самой и с помощью родителей.

— Бланк-ответ у тебя с собой?

— Вот! — в два движения она вызвала на экран стандартный лист-ответ из альма-матер. Так, что тут у нас? Ого, действительно высокий балл, точно выше проходного, насколько я помню. А что тут в причинах отказа? Недостаточная техническая оснащённость? Это о чём они? А, точно, практически у всех жителей планет расселения отсутствуют импланты.

— И что тут непонятного? Тебе же не проводили процедуру расширения памяти? — дождалась утвердительного кивка и продолжила: — Так за чем же дело стало? Если уж ваше правительство готово было оплатить твоё образование, могли бы и на имплант раскошелиться.

Эвита посмотрела на меня так, словно я сделала не просто неприличное, а ОЧЕНЬ неприличное предложение.

— Об этом не может быть и речи. Я — человек! И человеком собираюсь оставаться и дальше!

— А я тогда кто? — я сдвинула-развела в стороны уши и помахала кончиком хвоста над левым плечом.

— Я не об этом, — в горячке спора она довольно невежливо от меня отмахнулась. — Я о том, что не собираюсь превращаться в киборга.

И дальше, я узнала весь набор легенд и страшилок, которые ходят о нас по планетам расселения. О том, что каждому землянину в мозг прошивают специальную программу, от того, мол мы и такие законопослушные, о том, что под гипноизлучателем можно нечаянно утратить индивидуальность, о том, что на Земле давно заправляет компьютерный сверхразум, о том, что установленная на импланте программа вскоре начинает перехватывать рычаги управления личностью… Много всего. Эва, как человек благоразумный во всё это не верила, но полагала, что дыма без огня не бывает. И вообще… запихивать в голову какую-то «железку» — это слишком. Я постаралась, как могла, развеять её заблуждения, но въевшиеся глубоко под кожу предрассудки так просто, одним разговором не перешибить.

— Технические ухищрения расширяют область оперативной памяти, процессор, — я постучала пальцем по лбу, — по-прежнему органический. А без импланта ни о какой приличной профессии, исключая, конечно, творческие, можно и не мечтать.

— Но почему! Неужели бы я не смогла и так выучить все полагающиеся материалы в том же ИПКиМД?

— Поверь мне, не смогла бы, — я остановилась, раздумывая, стоит ли упоминать о том, что ещё в двадцать первом веке, представители некоторых сложных профессий могли похвастаться тем, что полностью овладели ею только ко времени, когда уже пора выходить на пенсию. А потом подумала: зачем, историю она и так, без меня должна знать. — Учится в таком темпе, где на запоминание текстового материала в пятьсот-тысячу килобайт даётся всего один-два вечера, а всё учебное время занято практикумами, без имплантов невозможно.

— Ну, заняло бы обучение немного больше времени, — она упрямо поджала губы, — ничего страшного.

— Обучение заняло бы НАМНОГО больше времени, но это действительно не так серьёзно, для принципиальных противников современных технологий можно было бы сделать отдельный, удлинённый, курс. Но как ты собираешься работать?! Нет, не говори мне, что ты уже работаешь. Пока, то чем мы здесь занимаемся — это не работа, а отдых на орбитальном курорте, но даже и здесь ты не смогла бы полноценно меня заменить.

— Почему? — упрямо возразила она, но я не дала ей продолжить.

— Потому, что биологические особенности, нравы и обычаи, религиозные запреты и отдельные исторические факты по тем нескольким сотням разумных рас, что уже вышли в космос, нужно держать постоянно в оперативной памяти. Для запоминания всего этого массива информации уйдут не годы — десятилетия. Да к тому же ещё современный стандарт образования требует, чтобы специалист знал хотя бы основы профессий смежников, с которыми приходится по ходу дела контактировать.

— А если, скажем, не дежурным ксенологом на станции, а в дипломатическом корпусе?

— Да то же самое. Специфика только немного другая.

— Значит, только к старости, — с какой-то обречённой решимостью сказала она.

— А зачем вообще тебе всё это нужно? — я решила поинтересоваться собственными мотивами моей помощницы.

— Это нужно не мне, это нужно моей родине. Мы — самостоятельный мир и будем самостоятельно контактировать с инопланетными расами и народами! И в этом нам не нужно посредничество Земли!

— Да будете, кто же спорит, — я присела на край стола и привычно уложила хвост на колени. — Только вот что я тебе скажу по секрету: рановато вы замахнулись на всю обитаемую галактику, не стоит так силы распылять. Намного реальней будет заняться изучением народов, находящихся под покровительством Солеранской империи. С ними и у Земли наиболее тесный контакт и в культурном, и в экономическом смысле. Нет, если кто-то ещё проявит к вам интерес, его тоже можно включить в сферу изучения, это понятно, но в любом случае, такой принцип отбора данных в разы сузит объём запоминаемой информации. Вполне сможешь справиться за год-два.

Эва неохотно согласилась, хотя я и заметила на её лице следы разочарования. Нет, я понимаю, у этих великих политических деятелей всегда задумки масштабные, но неужели не нашлось реалиста на местах? Или нашлось да это просто Эва разделяет взгляды этих великих и могучих? Ну, да бог с ней, недоразумения мы прояснили, а больше мне от неё ничего и не нужно.

20

Я жаловалась на то, что мне нечего делать? Забудьте, это была глупость с моей стороны. Забудьте, а лучше пристрелите, чтоб не мучилась. На нашей станции, а это, можно сказать один из самых отдалённых, провинциальных уголков галактической ойкумены, решили поставить своё посольство веи и угадайте, к кому обратилось наше начальство за консультацией по их обустройству? А как невинно и радостно всё начиналось — на Непре наконец-то согласовали установку приёмных кабин, связанных с нашей станцией, и в кратчайшие сроки их там собрали. Казалось бы, должен был увеличиться людской пассажиропоток, ан нет — наш медвежий угол удостоился визита нескольких инопланетных делегаций, среди которых были и веи. Я так полагаю, проводили разведку на предмет взаимовыгодного сотрудничества и очень быстро нашли что-то для себя весьма привлекательное. Правда, почему посольство располагалось именно на станции, а не на планете, я так и не поняла, да и не до прояснения этого факта мне стало, настолько вдруг усложнилась жизнь. Я даже занятия с Эвой отложила на неопределённый срок, вместо них направив наши общие усилия на согласования всевозможных деталей. Началось с того, что веи наотрез отказались воспользоваться зданием, построенным по человеческому проекту. И всё бы ничего, казалось бы, пусть возводят дипломатическую миссию в том виде, в котором привыкли, да не принято у этих пушистых ограждать личную жизнь — всё наружу и нараспашку, даже стены в жилищах отсутствуют. Совсем. Крыша есть, столбы-подпорки для неё — есть, а стен нет, и по каким принципам разграничивается личное пространство каждого индивида совершенно непонятно. И для нас такое положение вещей было не приемлемо.

— Ты представь, — ныл Майрик из дипломатической службы, — что тут начнётся, если у людей появится возможность в открытую наблюдать за жизнью вей. И ведь предупреждай — не предупреждай — всё равно таращиться будут, а эти росомахи-переростки, если вдруг разозлятся, знаешь, каких дел натворить могут?!

Я имела об этом представление, но и так же прекрасно знала о том, что, не смотря на природный темперамент, веи превосходно умеют держать себя в руках. Когда считают, что это действительно необходимо. Правда, от многочасовых переговоров и согласований это знание меня не спасало.

Шур-шур, шур-шур-шур — шествует по коридору один из них. Почему-то когда жёсткая шерсть вей соприкасается с внутренней обшивкой станции, звук получается громкий и пронзительный до отвратительности. Как скрип, когда с силой проводишь пальцем по стеклу. Хоть ты уши затыкай, или попроси техников запрограммировать уборщиков, чтобы покрыли стены каким-нибудь изолирующим составом.

Зато всегда заранее можно подготовиться к их появлению. И это замечательно, потому как даёт мне возможность ускользнуть из кабинета через запасной выход и хорошо, что хоть свидетелей у этой моей детской выходки не оказалось. Достали они меня, сил моих больше нет! Мало того, что сами веи, как раса, азартны как не знаю кто, мне достался ещё и самый нестерпимый вариант — азартно-упёртый. Вея Мая, глава их делегации, таращил на меня янтарные глаза, в ободке-маске из чёрной шерсти и давил, настаивал, выторговывал каждую мелочь, вплоть до цвета стен (хотя современные технологии давали возможность менять его хоть поминутно) и расположения посольства (хотя место было определено давно, у нас уже осталось не так много свободных участков, прикрытых силовыми куполами). Но взять и просто согласиться со всем что предлагают веи, значило потерять лицо и потому приходилось спорить до хрипоты о любых деталях, как имеющих принципиальное значения, так и не имеющих его вовсе.

Стоя за закрытой дверью запасного выхода, я прислушалась: зловещее шуршание-скрежет стихло, но было непонятно, то ли вея прошёл мимо моего кабинета, то ли зашёл внутрь и дожидается хозяйку. А потому, и мне не стоит здесь задерживаться. Несколько метров прокралась на цыпочках и дальше пошла с максимально деловым и независимым видом. Сбегать таким образом мне не доводилось давно, ещё со школьных времён, но, видимо, эти навыки восстанавливаются рефлекторно, как езда на велосипеде. И для того, чтобы в полной мере ощутить себя прогульщицей, я направилась в ресторанчик «Братья Халли-Сторм». Нет, не потому, что мне есть хотелось, как раз наоборот, я только что довольно плотно пообедала, но раз уж мне удалось ускользнуть от вей, то неплохо бы и нашей дипломатической службе на глаза не попасться, а эта забегаловка с национальной непранской кухней была последним местом куда могли заглянуть и Майрик и Алиса Лидделл. Именно эти двое курировали веянский проект. В последнее время, я довольно часто задумывалась, как здорово было бы, если бы вея Мая и эта парочка доканывали друг друга напрямую, не используя меня в качестве посредника.

Замечтавшись о несбыточном я и не заметила, как подошла к открытой веранде ресторанчика и тут то поняла, как оно бывает, когда судьба играет не на твоей стороне: у одного из крайних столиков, в компании Ненни-Ро сидел ни кто иной, как вея Мая. Полосатый мех лежит волосок к волоску, длинный пушистый хвост лежит на земле, а коротковатые ножки до неё как раз не достают, но это не мешает инопланетнику выглядеть важным и величественным. Даже на фоне дракона. И, конечно же, не могло такого случиться, чтобы меня не заметили.

— Присоединяйся, — приветственно махнула лапой чешуйчатая подруга, и мне не оставалось ничего иного, как опуститься на последний свободный высокий табурет. — Что-нибудь будешь заказывать? А то мы тут с уважаемым коллегой деликатесами балуемся.

Я глянула на лежащие на блюдах деликатесы и окончательно расхотела есть. Вместо этого развернулась к азартно хрустящему чем-то трудноопознаваемым вее и принялась лихорадочно соображать, то бы такое сказать, чтобы не выглядеть оправдывающейся. Но нет лучше защиты, чем хорошее нападение, а потому разговор я начала с фразы:

— Так о чём вы со мной хотели поговорить на этот раз?

— Да, собственно ни о чём, — негромкое бурчание веиного лингворетранслятора почти потонуло в бурном протесте Ненни-Ро:

— Вот только стоило мне убедить почтенного Маю умерить накал страстей в переговорах, как теперь уже ты с претензиями!

Я поджала губы, всем своим видом показывая, что как раз я тут сейчас в своём праве. Не уверена, что эти инопланетники разбираются в тонкостях человеческой мимики, но, по крайней мере, почувствовала себя уверенней. Ненни-Ро, судя по сузившимся плошкам громадных жёлтых глаз, оценила, а вот по покрытой густой и гладкой шерстью физиономии веи что-то разобрать было сложно.

— А почему вы решили, что у нас к вам есть какое-то дело? — обычно, лингворетранслятор передаёт и эмоции, звучащие в голосе собеседника, но этот вопрос прозвучал сухо и монотонно. Видно, вею действительно не слишком волновал ответ на него.

— Немного разминулась с кем-то из ваших помощников, — как можно небрежней заметила я и стащила у Ненни-Ро широкую низкую плошку с чаем. Чёрный, до непрозрачности настой, был горячим, очень сладким и ароматным настолько, что некоторое время я просто сидела, закрыв глаза, и вдыхала исходящий от чашки пар. А когда соизволила вытащить нос из посудины, обнаружила, что вея Мая замер и таращится на меня остановившимся взглядом. Чуткие подвижные уши опустились, шерсть жёсткой щёткой топорщится на загривке. Это что, мои манеры произвели на него такое впечатление? Я тихонько подвинулась ближе к драконихе — надеюсь, если что, чешуйчатая подруга в обиду не даст.

— Помощников? Но я отослал всех ещё вчера!

— Да? — я удивилась, но пока ещё не встревожилась. — А не далее чем полчаса назад я столкнулась с кем-то из ваших, — вспомнила это: «Шур-шур», и подумала, что ошибиться точно не могла.

— Описать его вы не сможете? — почти утвердительно произнёс вея Мая.

— Представителей других рас очень сложно отличать друг от друга, — пожала плечами, не упоминая о том, что вообще его не видела. — Но есть неплохой вариант: в координационном центре можно узнать точно, кто это был. Там всегда регистрируют всех прибывших и выбывших и в течение трёх суток хранят их изображения. Просто на всякий случай.

В координационный центр мы пошли вдвоём и очень быстро. Просто удивительно, с какой скоростью способны передвигаться короткие ножки вей — я за ним чуть поспевала. Не знаю, что могло так встревожить моего обычно выдержанного спутника (в конце концов, что может быть удивительного в том, что на станции появился ещё один пассажир), но его волнение постепенно начало передаваться и мне.

В огромном зале координационного центра в хаотическом беспорядке перемещалась пара сотен сотрудников, которые ходили и сидели, курили и потребляли разнообразные напитки, болтали и вели переговоры на нескольких языках и с несколькими смежными станциями одновременно, а в воздухе над их головами висела трёхмерная голограмма расписания движения на станции, в которое непрерывно, в режиме реального времени, вносились изменения. Оглушённые шумом и человеческим мельтешением мы с веей на секунду замерли на пороге.

— Чем могу служить? — к нам подскочила бойкая миловидная девушка с нашивками стажёра-переговорщика.

— Человек Тайриша сказала, что здесь мы можем увидеть изображения всех вей, посещавших станцию, — развернулся к ней вея, напряжённый, как натянутая пружина.

— Пожалуйста, это очень важно, — вежливо улыбнулась я, стараясь сгладить впечатление от резкости инопланетника. Делать это было не обязательно, нам бы помогли и так, но мне ещё работать и работать на этой станции, так что с её сотрудниками лучше поддерживать доброжелательные отношения.

— Следуйте за мной, — профессионально-вежливая улыбка так и не покинула её лица.

В одном из условно отгороженных парой ширм уголков, нас поджидал стационарный голопроектор и оператор с такой же профессионально приветливой улыбкой, как и у стажёрки.

— Что от нас могло понадобиться ксенологической службе?

— Эде? — этого парня я узнала. С Эде Салаем мы работали ещё на прошлом месте службы. — Можешь по быстрому достать для нас изображения всех вей, проходивших через станцию? В обратном порядке, начиная с последнего.

— Нет ничего проще, — он развернулся к экрану, и вскоре над голопроектором возникло объёмное изображение веи в масштабе примерно один к пяти. Ну что тут можно сказать? Типичный представитель этой расы: полосатый рыже-коричневый мех, длинный и очень пушистый хвост, вот только маска вокруг глаз не тёмная, как у Мая, а светлая. Действительно, даже если бы я его увидела, мне это мало что дало бы.

— Этот — последний, — прокомментировал Эде. — И прибыл и выбыл сегодня, остальные выбыли восемнадцать часов назад, а данные по прибытию нужно поискать, я их так не помню.

— Не нужно, — я отрицательно покачала головой, не сводя глаз и изображения веи: всё-таки, что в нём такого? — Лучше выведи данные по этому.

— Так, зарегистрировался он у нас как вея Ота, путешествует транзитом с Оганской станции на Непру. Отбыл на планету около получаса назад. Всё, — оператор развернулся к нам с открытой и доброжелательной улыбкой и обнаружил, что заметить и оценить её совершенно некому. Нашим со стажёркой вниманием полностью завладел метавшийся из стороны в сторону вея. Полметра туда, полметра обратно — расстояние за загородкой такое, что особо не разгонишься. Потом остановился — в ярких янтарных глазах тонкой молнией пульсирует зрачок.

— Что-то случилось? — осторожно спросила я. Оно может и не слишком деликатно, но не спросишь — не узнаешь.

— А вы что, не видите?! Это — подросток! — он ткнул куда-то в район головы и пушистых лапок изображения, но мне это ни о чём не сказало. Признаки, на которые стоило обратить внимание, я в упор не видела.

— Да? Ну, что же, у нас тоже не принято отпускать подростков без сопровождения старших…

— Да нет, не подросток, а ПОДРОСТОК!

Он ещё раз метнулся из стороны в сторону, остановился и, свернувшись компактным клубком и прикрыв лицо хостом, опустился на пол. Мне показалось, или «подросток» и «ПОДРОСТОК» было сказано по-разному, просто лингворетранслятор не нашёл в солеранском другого адекватного перевода? О. О! Если это то, о чём я думаю, мы крепко влипли. Всеми лапами, хвостом и даже ушами.

— Чего это он? — стоящая рядом девушка, имени которой я так и не удосужилась узнать, легонько подёргала меня за рукав. Эдде кивком присоединился к вопросу.

— На Непру сбежал вея-подросток, находящийся в самой неприятной стадии взросления, — я покосилась на взрослого представителя этой расы, но, не дождавшись от него реакции на свои слова, продолжила объяснение. — Вы, наверное, не раз слышали, как люди говорят о своих подросших детях: «Совсем от рук отбились!». Так вот для вей это верно даже не в квадрате, а в кубе. Проще говоря, мальчики-подростки становятся трудноуправляемыми, социальноопасными драчунами. В древности для них держали специальные заповедники, вход в которые всем остальным был строго запрещён, и в которых молодёжь могла перебеситься и выпустить пар. Сейчас для тех же целей существуют специальные планеты. Похоже на то, что вея Ота, решил, что Непра сгодится лично для него в качестве таковой и, разумеется, старших он об этом в известность не поставил. Какими это грозит осложнениями, я прямо так слёту не скажу, это будет зависеть от того, что именно он там натворит, не покалечит ли кого или не покалечится сам, но что отлавливать нужно парня как можно скорее — это точно.

Не сразу я заметила, что вея Мая уже не прикрывает глаза хвостом, а напряжённо таращится на меня.

— Сделка? — одним молниеносным движением поднявшись во весь свой невеликий рост (что-то около метр-двадцать), предложил он.

— Сделка, — попробовала осторожно согласиться я.

— Ты мне помогаешь отыскать в этом вашем новом мире моего сородича…

— … а вы ограждаете своё посольство односторонне-прозрачными стенами, а внутри устраиваете всё по своему вкусу, — внесла встречное предложение и только потом подумала, как же буду отлавливать буйного подростка на совершенно незнакомой планете. Но было уже поздно: договорённость скреплена рукопожатием, да и соблазн разделаться одним махом со всеми своими неприятностями оказался слишком велик.

— А вас я попрошу, — вея вдруг стал вежлив до церемониальности и весьма куртуазно раскланялся со свидетелями этой сцены, — на некоторое время забыть о том, что вы только что узнали. Мне бы хотелось избежать огласки.

— Э-э, — протянул Эде, — если всё настолько серьёзно как утверждает Тайриша, нам, наверное, всё же придётся кому-то сообщить.

— Всем кому по службе положено это знать, я сообщу сама, — заверила его я, а сама подумала, как же это наша служба безопасности прохлопала появление веи в стабильно-неадекватном психическом состоянии и почему лично я не заполняла на него никаких документов. А я ведь точно не заполняла. Уж как эти пушистые за последнее время поистрепали мне нервы — ни за что бы не пропустила появление ещё одного, а, заметив запись в строке «возраст», поспешила бы проверить физиологическое состояние. — Речь идёт только о том, чтобы по станции и дальше не пошли гулять разнообразные страшилки.

Эде молча кивнул и отвернулся к своему рабочему месту, девушка тоже чирикнула что-то согласное, и мы, теперь уже не спеша, отправились в обратный путь.

— Может быть, нам стоит двигаться пошустрее? — я дёрнулась прибавить шаг. Как же так, сюда летели, спешили, а теперь волочемся нога за ногу, словно все проблемы уже остались за спиной.

— Нет. Теперь всё нужно делать обдуманно и наверняка. А на отлов моего юного сородича спешка не особенно повлияет. Всё равно стоило ему оказаться на планете, порскнул в дикие заросли и растворился в них. Это инстинкт, в такое время и в таком состоянии мы стремимся оказаться подальше от всех запретов цивилизации. А за прошедшее с момента высадки на планету время он мог уйти как очень далеко, так и остаться болтаться где-то поблизости от поселений.

— Тогда тем более нужно шевелиться пошустрее. При всей той простоте нравов, что царит сейчас на Непре, кто-нибудь из местных охотников может его пристрелить просто на мех.

— Такую вероятность исключать нельзя, — вея важно кивнул. — Как и то, что он может стать жертвой каких-нибудь неизвестных местных хищников, подхватить какую-нибудь заразу, отравиться незнакомой пищей. Но это всё понятные и естественные риски. Вы же не думаете, что в охотничьих угодьях условия стерильно-безопасные? Оттуда каждый год некоторое количество молодёжи не возвращается.

— Так в чём же тогда проблема? — я непонимающе тряхнула головой. — Если вы не так уж переживаете за безопасность этого подростка, а люди на этой планете, и сами бывают не дураки головой рискнуть.

— Вы действительно не понимаете. Проблема в том, что по предварительным оценкам Непра должна идеально подойти нам в качестве охотничьих угодий. Взрослым. Нормальным социализованным индивидам, которые понимают, что их на правах гостей пустили на чужую территорию. У нас есть неделя — две чтобы отловить незаконного эмигранта, а потом туда полезут все его приятели, которым Ота наверняка похвастался куда собирается. И это стихийное нашествие уже будет не остановить: вы их тут, на станции, будете отлавливать, останавливать, возвращать, а они всё равно будут пробираться в багаже других пассажиров, по поддельным документам, устраивая сбои в системе учёта пассажиров. Разум, в этом возрасте, зачастую нам отказывает, зато хитрость и изворотливость остаётся.

— И зачем бы им это делать, если у вас уже имеются охотничьи угодья для выгула подростков?

— А вы как думаете, охота нам терять детей? Пусть это даже неизбежный риск во время взросления? Охотничьи угодья выбираются особенно тщательно, чтобы и разгуляться было где и в то же время шансы проститься с жизнью не слишком велики. Разумеется, порастающему поколению это не слишком нравится.

— А тут по-настоящему дикая планета, — понимающе кивнула я. — Реальное приключение. С запахом дыма и привкусом перца.

— Вот теперь вы понимаете, — он поднял на меня удивительно печальные, в чёрной обводке глаза. — Могу только добавить, что с подобной проблемой мы уже не раз сталкивались и всё это действительно довольно серьёзно.

На одной из развилок наши пути разошлись. Вея направился сообщать сородичам о грядущих проблемах, у меня тоже дел было немало. Выписать командировку, заказать билеты, найти себе сменщика, озадачить службу безопасности — дай бог, чтобы времени хватило справиться со всем этим до завтрашнего утра. Ах да, ещё же поспать нужно, а то пространственный переход — не перелёт, времени не потребует ни сколько, по прибытии же на место сразу придётся действовать, а не клевать носом. А начнём мы с чего? Правильно, с конца, со службы безопасности. Ох, не нравится мне, что так часто приходится с ними контактировать, сколько лет работала и даже не задумывалась есть ли такая структура в службах станции, а тут то и дело приходится к ним обращаться.

— Только сумасшедшего инопланетника нам и не хватало, — завёл глаза к потолку дежурный и небрежно отмахнулся, когда я попыталась уточнить ситуацию. Вея ушёл на планету и теперь не подпадал под их юрисдикцию, в отличие от случая несанкционированного доступа несовершеннолетнего инопланетника на станцию, который подлежал расследованию.

Выдав всю известную мне информацию, я понеслась дальше, не став дожидаться результатов, ибо времени свободного не имела. Не знаю, будут ли мне сообщать о промежуточных стадиях расследования (вообще-то сомнительно), но узнать чем всё дело кончится, я была должна. В конце концов, это касается меня напрямую. Узнала. Как раз в тот момент, когда установив видеомост с Землёй, склоняла своего сокурсника Джино Маца, временно поработать на замене на станции, наплевав на отпуск на Сицилии, в уголок экрана постучалась аватарка человечка в фуражке и с погонами.

— Тая? Есть информация, — экран разделился на две части и на второй появился хорошо знакомый мне парень из станционной СБ.

— Давай, — ещё не знала в чём дело, но желудок уже неприятно сжался.

— В общем, добили мы твоё дело, по сложности оно оказалось совершенно плёвым. Типовую форму по рекомендации встречи этого веи подмахнула твоя помощница. Злого умысла в её действиях не было, обычное превышение полномочий, вызванное самонадеянностью, но, учитывая последствия, эта её выходка потянула на отстранение от работы. У меня — всё. С остальным сама разбирайся.

Я на мгновение прикрыла глаза, не позволяя ругательствам сорваться с языка. И ведь предупреждал же меня Ларсен, что заметил за Эвой излишнюю самостоятельность, чего стоило ещё тогда обратить на это внимание. Может, ничего бы тогда и не случилось. Эх, фиговый из меня вышел начальник.

— Так, теперь я ещё и без помощницы осталась, — этой фразе я позволила прорваться наружу.

— Вижу, я тебе просто необходим, — безопасник за это время успел отключиться, и на экране снова сияла улыбкой физиономия Джино. Слышать он мог только мои ответные реплики, но и по ним можно было понять, в какой вилке я очутилась. — Ладно, выручу. Не горюй. Если бы ты ещё точно сообщила, на какое время я там тебе понадоблюсь, было бы вообще замечательно.

Я только руками развела. Это мне и самой хотелось бы знать.

21

— Ты никуда не едешь! — категорично заявил Мика и, прежде чем я успела возразить, добавил: — Без меня.

Против такой постановки вопроса я ничего не имела. Да что там против, я была «за» всеми своими конечностями, включая хвост. Это конечно крутая жизненная позиция, когда «мне никто не нужен» и «я сама со всем справлюсь», но уж больно тягостная. А меня греет сама мысль, что в случае чего, мне есть к кому обратиться за помощью и более того, меня обеспечат и помощью и поддержкой даже без просьб и напоминаний.

Вот только как он это собирается устроить? Мой-то отъезд на Непру продиктован служебной необходимостью, с Мика там каким боком? Оказалось — ничего сложного. С кем-то поменялся, передоговорился, слегка сдвинули какие-то графики и сроки и вот уже в командировку на Непру, помогать местным осваивать сложную медицинскую технику, недавно прибывшую с Земли, отправляется не Кристофер Ланц, а Микаэль Ортега. У меня, как правило, вызывают затруднения и гораздо более простые схемы, а он ничего, за пару часов справился. С кем-то поссорился, кому-то остался должен, но зато за очередным приключением мы отправляемся вместе. И это замечательно.

— А тебя отправь одну, — ворчал Мика, делая мне какие-то инъекции поздним вечером того же дня. — Мигом во что-нибудь вляпаешься.

— Ни во что такое специально не вмешиваюсь, — возразила я.

— Угу, только потом оказывается, что ты в это время в компании дракона-недоросля за бандитами гонялась, или с экскурсией по подводным городам бродишь, — продолжал бухтеть он, но как-то тихо-мирно, без запала. Между делом закатал себе рукав и, так же как незадолго до того мне, ввёл какое-то лекарство.

— Я не специально. И теперь не собираюсь сама скакать по джунглям и прериям, геройски отлавливая взбесившегося подростка, — я проследила за Микиными действиями и, наконец, догадалась спросить. — А что это за прививки такие и почему перед отправкой на Лидру никакие такие процедуры мы не проходили?

— А ты только сейчас догадалась спросить? — белозубо улыбнулся Мика. — Не до, а после того как всё было сделано?

— А я тебе доверяю, — состроила очень важную рожицу. — Так всё-таки, что это такое? Мне любопытно.

— На Лидре такие предосторожности не нужны, потому как атмосфера её вполне пригодна для дыхания. А в этой прививке — наноботы. Это чтобы не приходилось дважды в сутки принимать хиханские пастилки. Теперь антидот к кое-каким ингридиентам местной атмосферы будет образовываться у нас прямо в крови, а по возвращении на станцию наноботы можно будет вывести из организма.

— Удобно, — я согласно склонила голову. — А выводить зачем?

— А зачем они тебе постоянно, если на Непре мы собираемся всего несколько дней пробыть? — он так широко раскрыл свои чуть раскосые глаза, что они стали почти круглыми. — А потом, может, мы решим повторить подвиг твоего приятеля Лайама и попутешествовать по галактике. И что же тогда, несколько десятков разных наноботов колоть, чтобы продукты их выделения вступили в конфликт между собой? Нет, уж лучше каждый раз кратковременно приспосабливать организм к конкретным условиям. Дёшево и сердито.

— А почему тогда до сих пор существуют эти пастилки с антидотом, если можно наноботы вколоть и горя не знать?

— А распространению наноботов до сих пор активно препятствует непранское правительство. Правда, когда связь с Землёй была сильно ограничена длительностью перелётов и размерами кораблей, у них это получалось намного эффективней.

— Да что они, злыдни какие-то! — возмутилась я. Даже почти не наиграно.

— Ну что ты, — Мика как всегда был готов всё объяснить и пояснить мне, наивной и неразумной. — Политическая необходимость. Так проще людей удерживать пусть и на длинном, но всё-таки поводке.

— Угрозами, что прекратится снабжение лекарствами, — я брезгливо скривилась. Вот уж не ожидала, что в наше время возможно такое.

— Опять не угадала. Может, у кого-то когда-то и был соблазн, но так откровенно пренебрегать нормами международного права, насколько я знаю, никто не решился. Зато необходимость время от времени пополнять запасы этих пастилок не даёт местным трапперам и просто вольнолюбивым людям с концами кануть в тамошних диких лесах. А то пройдёт десяток-другой лет, глядишь, и образуются на просторах планеты сначала новые поселения, ничем не связанные с ныне существующими подконтрольными правительству, а потом, может, и до создания отдельного государства дойти. А зачем местным властям такое нужно? Да и просто чтобы предотвратить бесконтрольное расползание людей по планете — очень полезный рычаг давления. Был. Сейчас неизбежно, так или иначе, но проблема с антидотом будет решена.

Я в очередной раз расписалась в собственной политической несостоятельности. Вот не понимаю я зачем людей так уж надо контролировать, пусть бы себе и жили, кто как и где хочет, соблюдая разве что элементарные нормы общежития, но нет, неймётся кому-то. Да и с антидотами этими… Явно дело нечисто. После поездки на Лидру я стала гораздо критичней относиться к официальной версии истории, а здесь несуразности прямо выпирали. Я вполне могу понять нежелание людей навсегда менять физиологию, приспосабливая её к условиям иной планеты, тем более что всё-таки была вероятность, что остаться навсегда там не получится. Тогда, кажется, ещё фигурировало мнение, что люди с изменённой физиологией окажутся неприспособленными к жизни на Земле и, по-моему, этот аргумент стал решающим. Всё-таки Земля — колыбель человечества и утратить с ней связь… даже сейчас представляется трагедией, что уж говорить о временах, когда колонизация планет только-только начиналась. И всё-таки можно было придумать гораздо более рациональный выход из ситуации, чем приём дважды в сутки лекарственных препаратов. Я конечно, не специалист по истории науки, но вроде бы уже тогда существовали технологии, способные обеспечить долговременное существование в условиях отличных от земных. А гляди ж ты, закомпостировали людям мозги сказками об иммунном конфликте, необратимых изменениях и невозможности возвращения на Землю и все согласились на временные сложности, постепенно ставшие постоянными. А ведь если посмотреть по времени, всё это произошло как раз вскорости после того, как «русалки» послали всех сухопутных и затерялись на просторах лидранского океана. И этот факт проливает свет на причины принятия многих решений.

Мда, как же всё это неприятно. Я машинально потёрла место укола. Интересно, а почему я ничего не чувствую? Вроде же наноботам на раскачку много времени не требуется?

— А каких — таких спецэффектов ты хотела? — переспросил Мика в ответ на заданный ему вопрос. — Пока не вдохнёшь ядовитой непранской атмосферы, они работать и не начнут. Так, балласт по крови циркулирует, да и потом повышение температуры на две — три десятых градуса далеко не все засекают.

— Так взял бы с собой пару тубусов про запас. Как раз в случае надобности будет, чем чиновникам взятки давать, — пусть звучит немного цинично, но я уже пару минут обкатывала эту мысль. Всё равно ведь за помощью к местным властям придётся обращаться, а я что-то сильно сомневаюсь, что нам там будут очень рады.

— Угу, — Мика с интересом уставился на меня. — И меня с ними дальше космопорта таможня не пропустит, арестовать — не арестуют, но вот назад завернуть могут элементарно.

— Как же вы тогда это достижение науки собираетесь продвигать в массы? — он ведь уже упоминал о том, что Непранскому правительству теперь плохо удаётся контролировать этот процесс?

— Проводим вакцинацию прямо здесь, на станции, — он хитровато улыбнулся. — Это-то нам запретить никто не может, а слухи о новом чудо-лекарстве распространяются просто с фантастической быстротой. К нам уже даже только ради этого являться стали.

На минуту повисла пауза. Тихая, уютная, когда в любой момент можно возобновить разговор, но что-то пока не хочется.

— К вам посетитель, — мы оба вздрогнули и развернулись в сторону динамика: автоматическая система оповещения не дремала. Жизнь в клинике, не прекращалась даже в такой поздний час, но активность заметно стихала. И уж никак мы не ожидали, что нас разыщут в Микином рабочем кабинете, где, по идее, сейчас никого не должно быть.

— Кто? — коротко спросил Мика.

— Джед Карсон. Личный номер…

— Достаточно. Впустить.

Мы переглянулись. С тех пор как мне посчастливилось дать Джеду удачный совет по обустройству на новом месте, мы не слишком часто виделись. В его отношении ко мне, и к Мику заодно, появилась некая восторженность, которая лично мне не слишком нравилась. Хотя, безусловно, немолодой добродушный кладовщик был по-прежнему мне симпатичен.

— Я, гхм, не помешаю? — он осторожно заглянул в кабинет, как будто опасался застать нас с Миком за чем-то предосудительным. И не то, чтобы у него совсем не было шансов на это, но по глубокому Микиному убеждению, в торопливом сексе на рабочем месте нет стиля и потому раскачать его на что-то эдакое бывает сложно. Хотя почему в том же самом, но под открытым небом стиль есть, он мне так и не смог объяснить.

— Добрый вечер, Джед, — на правах хозяина начал Мика, — вас что-то случилось?

— Да нет, не случилось, точнее случилось, но не у меня, а у вас, — начал довольно путано объяснять Джед, потом глубоко вздохнул, взял себя в руки и начал сначала. — Я слышал, вы завтра отправляетесь на мою родину и хотел бы передать карточку с наличными своей тётке. Из рук в руки, так сказать.

— М-м? — я не нашлась что сказать. Странная просьба, если учесть, что электронные переводы существуют уже не одну сотню лет. Хотя, это может, я опять не вникаю в какую-то местную специфику.

— У неё, кстати, и остановиться можно будет. Я ведь правильно слышал и вы туда на несколько дней отправляетесь? — продолжал соблазнять Джед.

— У-у, я вижу фабрика слухов уже заработала, — протянула я. — Ну, конечно же мы всё передадим. Хотя я не уверена, стоит ли напрягать нашим присутствием бедную старушку.

— Что вы, — широко и искренне улыбнулся кладовщик. — Она вовсе не старушка. Так уж получилось, что тётя Жанти младше меня на три года. У неё большая, по нашим меркам, семья, но и муж и все три сына предпочитают пропадать в лесах, а потому большую часть времени их немаленький дом почти пустует. Она будет рада гостям. А уж как соседи обзавидуются!

Мы переглянулись, Мика легонько пожал плечами, предоставляя сделать выбор мне.

— Тогда мы, наверное, воспользуемся вашим приглашением, — я уже упоминала о том, что больше всего люблю, когда знакомство с новым местом проходит под руководством доброжелательно настроенного местного жителя? — А она не будет возражать, если мы прибудем не вдвоём, а втроём? Не хотелось бы, знаете ли, надолго выпускать вею из виду.

— Не будет. Если вы сами позаботитесь о тех его потребностях, о которых мы не имеем понятия.

Я прикинула. Специфических потребностей у вей не так уж и много (наличие стен уж как-нибудь стерпит, всё равно помещений по его вкусу на планете пока не имеется), а всё остальное вполне решаемо даже в полевых условиях. И в любом случае о некоторых незначительных модификациях помещения с хозяйкой частного жилища будет договориться несомненно проще, чем с администрацией любой из гостиниц. Особенно если потом компенсировать ей хлопоты. Особенно если мы не просто так с улицы пришли, а являемся друзьями одного из членов семьи. Говорят, на планетах расселения это до сих пор много значит. А я вот, со своей бабушкой, с обоими своими бабушками, общаюсь раз в год по обещанию. Нет, всё-таки уходит из нашей жизни что-то важное.

Уже и Джед успел распрощаться и скрыться за дверью, а я всё вертела в пальцах переданную им карту, зевала и старалась собрать разбредающиеся мысли.

— Сколько мы тут проработали, а вот уже и на Непру отправляемся не просто так, а к знакомым. Или, по крайней мере, к знакомым знакомых. К чему бы это? — я наконец, сунула карту в один из карманов, благо теперь у меня их было множество, на любой вкус и для любых надобностей, поднялась и со вкусом потянулась, хрустнув всеми своими костями.

— А что ты хотела? Мы заводим друзей и приятелей, получаем и оказываем услуги, в общем, обрастаем связями. Ладно, давай, подруга, сворачиваться будем, поздно уже и спать пора.

Утро наступило издевательски рано. А так оно всегда и бывает, когда не выспишься.

— Чай. Зелёный. Крепкий. Много, — попросила я Домового, сидя на постели свесив ноги, но при этом не открывая глаз.

— Может, капельку стимулятора?

— А что, в самом чае их мало? Нет уж, давай обойдёмся без химии, — проворчала я, отвечая так пространно в основном для того, чтобы не рухнуть на подушку и не заснуть. И замерла, в ожидании бодрящего напитка, но трудом спросонья сообразив, что заваривание чая потребует некоторого времени, поплелась в душ. А сделав положенные три шага, привалилась к лбом к дверце душевой кабинки. Занято. Одним из немногих минусов вот такой, почти семейной жизни, стало то, что своей очереди на водные процедуры зачастую приходится ждать. Впрочем, после того, как Микины руки втянули меня прямо под воду, теоретический минус, превратился в громадный практический плюс.

Из душа выбралась бодрая, зверски опаздывающая и готовая если не к свершениям, то, хотя бы к тому, чтобы пережить грядущий день. И заметалась по комнате, пытаясь ничего не забыть из нужных вещей, по пути прихлёбывая чай из услужливо подсунутой домовым толстостенной фаянсовой кружки. Не для удовольствия, а как горькое, но необходимое лекарство. Пару раз, не успев затормозить на повороте, сталкивалась с Миком, который неспешно и размеренно собирал свои вещи и производил бы впечатление полусонного, если бы я не знала точно, что заряд бодрости мы получили совершенно одинаковый. Однако готовы мы с ним были к одному времени: я — запыхавшаяся и он — деловитый и собранный. Интересно, почему так?

Космопорт, в который не только прибывали небольшие космические корабли, но и располагались наши приёмные кабины, размахом не поражал. Хотя эксперт из меня тот ещё, никакого другого, кроме земного я и не видела, но после него, то что предстало перед нами, впечатления не производило. Ни тебе элегантной функциональности, ни роскоши передовых технологий, но некоторый колорит, присущий любому строению до которого в полной мере не докатилось влияние нашего века стандартизации и унификации, всё же присутствовал. Но всё это я отметила только краем глаза, потому как по выходе из кабины мы наткнулись на моложавую статную даму, и не было ни малейшего сомнения, что именно нас она и ждёт. Высокая, ростом почти с меня (а это для женщины немало), чуть рыжеватые волосы сдерживает только небрежно повязанный хайратник, а в голубых глазах сияет радость от встречи, чуть приправленная любопытством. Знакомство вышло стихийным и стремительным и после него у меня осталось впечатление что нас не просто рады здесь видеть но и уже каким-то образом приняли в семью. Ну и тётка у Джеда! Такой, я, пожалуй, тоже доверила бы своих гостей. И может быть именно благодаря ей мы сравнительно легко приняли тот факт, что при прохождении таможенного сканера, багаж веи Мая был задержан.

— Здесь, — постучал по экрану человек в форме, имя которого выветрилось из моей головы сразу после представления, — сказано, что в багаже содержатся органические материалы неизвестного состава. Исходя из соображений биологической безопасности планеты, мы не можем пропустить данный груз дальше космопорта.

От мужчины так и сквозило осознанной властностью. Однако такой образ гипертрофированной начальственности вызывает у меня только одну реакцию: плечи расправляются, подбородок поднимается вверх, а кончик хвоста, чуть изогнувшись, неподвижно зависает над полом. И моментально вспоминается, что я не абы кто, а первоклассный специалист и нахожусь здесь при исполнении своих служебных обязанностей.

— Многоуважаемый служитель столичной таможни Непры, я не ошибусь, если скажу, что ваша планета в скором времени намеревается занять достойное место в галактическом сообществе? — и не давая времени вникнуть в смысл вопроса, продолжила: — И значит, вы и в дальнейшем намереваетесь принимать гостей с иных планет, потребности которых могу значительно отличаться от того минимума, который может предоставить ваша планета.

— Что? — он осовело моргнул.

— Биопротекторы, дорогой, — ещё больше увеличила я напор. — Не так давно у вас была целая делегация вей и если вы так уж дрожите над биобезопасностью, у вас точно должны были сохраниться списки того, что им было разрешено к провозу. Проверьте и сличите.

Чиновник с довольно бессмысленным видом перевернул несколько документов на экране и разрешающе кивнул нам, мол, проходите. От этой пантомимы у меня осталось впечатление, что никаких таких списков просто не существовало, сиятельную делегацию пропустили просто так и не возразили бы, даже если б они притащили за собой на буксире стадо розовых слонов со стрекозиными крыльями. А нас, значит, погнобить собирались, раз уж мы такие непредставительные. Не вышло. Я постаралась, чтобы злорадная улыбочка не выплыла на моё лицо, но видно не слишком преуспела в этом, потому как, стоило только нам покинуть зону слышимости таможенников, как наша новая знакомая обратилась ко мне с вопросом:

— А вы действительно уверены, что в багаже уважаемого, — она кивнула на странно молчаливого сегодня вею, — не содержится чего-нибудь эдакого?

— Я уверена, что дипломат со стажем не будет делать глупостей. А кроме того, у нашей поездки есть вполне определённая цель, в которую ничто эдакое не входит.

Мы бодро продвигались к выходу, но на полпути с нами произошла вторая неприятность, на которую запасённого добродушия могло и не хватить. Журналисты. Нет, в том, что на Лидре мы находились под покровительством команды быстрого реагирования, был большой плюс — всякие случайные и особо наглые элементы к нам не цеплялись. Здесь такое счастье нам не светило.

— Доктор Ортега, Первый Национальный. Как вы оцениваете перспективы сотрудничества Земли и Непры в медицинской отрасли? — перед лицом моего доктора, трепеща полупрозрачными крылышками завис микрофон, вокруг нас и над головой с лёгким гулом носились камеры. До сих пор мне не приходилось становиться героиней новостей, но, судя по тому что я уже видела, ракурсы эти малышки выбирают — закачаешься. От наиболее выгодных, до таких, что сама себя не узнаешь.

— Я не оцениваю, я врач, а не аналитик, — не останавливаясь, лишь чуть сбавив шаг, Мика продвигался к выходу. Мы — следовали за ним. Вопросы на моего дорогого посыпались как из рога изобилия, гораздо больше, чем он физически имел возможность ответить. И это было не так плохо, потому как появилась возможность проигнорировать самые неудобные из них, заодно с явно провокационными. Но оценить Микино красноречие, а, заодно, полюбоваться на него со стороны, мне не довелось — кое-кто счёл и мою персону достаточно интересной.

— Скажите, в чём причина визита на планету ведущего ксенолога Лидранской Пересадочной Станции? — у моих губ зависла такая же микро-птаха. Я чуть отпрянула. То, что выкладывать всю правду не стоит, я сообразила моментально. Соврать? Мне всё равно придётся обращаться за помощью к местной полиции, и нет никаких гарантий, что информация оттуда не просочится. Поэтому, тянем время:

— Не ведущий, а дежурный, — поправила назидательно.

— И всё-таки?

— Сопровождаю клиента, — я кивнула на вею Мая. — И распространяться о его делах было б неэтично, — непреклонно поджала губы. Подействовало. Теперь создатели новостей переключились на инопланетника, а тот в ответ на все вопросы бормотал что-то невразумительное, что можно было перевести, как «моя твоя не понимай». Всё-таки видна выучка дипломата со стажем — мгновенно просёк ситуацию и подобрал оптимальное решение.

Уже при выходе из здания космопорта нас настиг легкоузнаваемый гул разрываемого воздуха — заходил на посадку корабль. Нормальный и привычный для того, кто хотя бы два часа своей жизни провёл невдалеке от стартово-посадочной площадки земного космопорта. А вот то, что пол под нами подвинулся, и пару раз шатнулись туда-сюда громадные колонны в три моих охвата, стало неожиданностью. Но ничто не обрушилось, всё устояло на своих местах. Панически быстро стрельнула глазами туда-сюда, но никто, кроме нас, обеспокоенным не выглядел. Значит это у них в порядке вещей? Значит, такая реакция архитектуры на приземление корабля нормальна? И что это я такое думала об отсутствии на планетах расселения продвинутых технологий?

22

Сразу по выходе в нас, словно кулаком, ударила удушающая жара. Висящее высоко над головой солнце, с фанатичным рвением ощупало нас горячими лучами, пробиваясь даже сквозь одежду, а влажный воздух прилип к коже. Тут-то я и вспомнила изображения тех «нудистов», что разглядывала у Джеда, одетых только в одни карманы, я бы сейчас тоже избавилась от всей лишней одежды, невзирая на все приличия.

Но гораздо больше неприятных ощущений доставляли по-прежнему следовавшие за нами по пятам репортёры, которые так и продолжали засыпать нас вопросами, становящимися всё более и более личным и бестактными. И, что главное, ни одной идеи, как от них отделаться не вызвав скандала. Оказалось, вопрос вполне решаем. Всего-то и нужно было, что дождаться пока Жанти подкатит свой внедорожник прямо к нашим ногам, а стоило только устроиться в машине и развить более-менее приличную скорость, как отстали и камеры с микрофонами. Заодно, быстро мчащийся автомобиль и жару оставил где-то позади. Благодать. Мика обернулся и окинул прощальным взглядом быстро удаляющееся здание космопорта.

— Можно спросить?

— Да? — Жанти, сидящая за рулём, на мгновенье обернулась и одарила его сияющей улыбкой.

— Что это было на выходе? Почему здание тряслось?

— Разве вы не слышали? Космический корабль сел, — она снова обернулась, чтобы взглянуть на нас. У меня даже начали закрадываться сомнения, а не влипнем ли мы в какую-нибудь автокатастрофу с таким невнимательным водителем. Может у этой тачки, вида совершенно антикварного, даже автопилота нет. Хотя дорога ровная и городские строения ещё только-только показались на горизонте, но таких же смешных машинок на ней предостаточно. — А! Вы же, наверное, не в курсе местной геологии и связанных с ней особенностях строительства! Грунт здесь… не очень прочный, мягко говоря. Для обустройства космопорта пришлось сооружать циклопических размеров платформу «плавающего» типа, а здание, в котором вы были, пристроили на самом краю взлётно-посадочной площадки и когда что-нибудь особо тяжеловесное на неё опускается, всё начинает дрожать и шататься. Но это не опасно, это предусмотрено проектом.

— А в городах у вас здания тоже такие низкие, — Мика на мгновенье остановился и процитировал: — «Из-за особенностей местной геологии»?

Я вспомнила виденные ранее видеофрагменты и действительно, даже в столице редко попадались здания выше двух-трёх этажей. Правда, мне всё же почему-то казалось, что в кадр всё время попадают какие-то окраины. А оказалось нет, местная специфика такая. Да и город, маячащий впереди, не вонзается тёмным массивом в небо, а плоской нашлёпкой растекается по равнине.

— Ну да. Нет возможности строить высотки, потому как они не только высокие, но и тяжёлые. Два-три этажа — наш стандарт.

— И что, нет никаких технологий, позволяющих возводить масштабные проекты и на таком непрочном основании, как у вас?

— Можно, — она широко и размашисто кивнула, — но дорого, а потому применяется только для сооружений планетарного значения. Космопорт. Энергетические установки. Что-то в этом роде. Циклопические платформы или многометровые сваи. Для совсем уж уникальных сооружений зашивают в фундамент антигравитационные установки небольшого формата, но вы даже не представляете, в какую «копеечку» это обходится.

— А на примерах можно? А то, мне как человеку далёкому как от геологии, так и от строительства не очень понятны все эти трудности.

— Наша главная трудность — это весьма приличный процент органики в осадочных породах, а они здесь составляют примерно процентов девяноста от общей массы грунтов. Почти никакого сопротивления на сжимание. Вот представьте: забиваем сваю, метр, два, три, всё идёт нормально, а потом она начинает «валиться», как, — Жанти немного помедлила, явно вставляя в свой излишне эмоциональный монолог приличное слово, — в грязь. И такую картину можно наблюдать, на протяжении десятков метров вглубь. Ещё более-менее ничего бывает если грунты хоть отчасти глинистые, тогда свая держится за счёт бокового сцепления, а если песчаные, то проще отказаться от идеи что-то построить на этом месте. И что совсем уж паршиво, всё это наблюдается на всей территории пригодной к заселению, дальше к северу имеются многолетнемёрзлые грунты, но кто же огласится там жить при наличии выбора?!

Жанти окончательно вдарилась в объяснение каких-то узкоспециальных подробностей, время от времени поощряемая наводящими вопросами Мика (неужели, ему это всё действительно интересно?!), а я задумалась, уж не составляет ли всё то, о чём она сейчас говорит, профессию нашей любезной хозяйки? Очень похоже. Хотя, когда Джед говорил о своей родственнице, мне почему-то представлялась такая милая, хлопотливая домохозяйка.

— …а вообще, — уловила я отрывок разговора, — правильнее эту планету было бы назвать «Болотина» или ещё чем-то в этом роде. Больше соответствовало бы, — довольно едко закончила Жанти. Я стрельнула взглядом по сторонам — а вдруг и правда вокруг окажется болото, и мы начнём проваливаться! Но нет, серо-зелёная пустошь по обе стороны дороги и ничего экстраординарного.

— Откуда название только такое неблагозвучное взялось. Непра! — вслух негромко удивилась я, но была услышана. И более того, в этом моём высказывании местная жительница углядела не ущемление национальной гордости, а повод потрепаться на ещё одну предложенную тему.

— Официальная версия гласит, что, мол, капитан «Эдвайзера», судна высадившего сюда первых переселенцев, был родом откуда-то с берегов озера Сайма, а как раз там, обитает и пользуется большой популярностью особый подвид нерпы. Вот углядел капитан в самом большом из материков очертания зверя диковинного и решил так назвать планету. А буквы в названии уже кто-то потом перепутал.

Самый большой континент Непры и вправду был вытянутым, чуть суженым с одного из концов и изогнутым с другого, но в нём можно было увидеть и силуэт зверя морского, и рыбы, и древней подводной лодки, и вообще много чего, на что только фантазии хватит.

— Если речь зашла об официальной версии, — внезапно развеселилась я, — значит, ещё и неофициальная есть.

— А как же. И более того, лично мне она представляется более достоверной, — мы въехали в город, и Жанти несколько сбавила скорость. — Как доносит до нас история, на первых порах, членам экспедиции страшно не везло. Ничего фатального, просто масса мелких поломок, сбоев и прочих неприятностей, которые сыпались на людей одна за другой. Так что втихомолку, между собой, место своего пребывания колонисты прозвали Непрухой. И уже потом сократили до Непры. Как это словечко пролезло в официальное название планеты, история умалчивает.

Я заулыбалась, Мика захохотал в голос, даже вея Мая тихонько зафыркал.

— И могу поспорить, что знаю, какая из версий пользуется большей популярностью в народе.

— Этот транспорт предоставляется вам в пользование на всё то время, что вы собираетесь пробыть на планете, — молодой паренёк сделал паузу и с откровенным весельем принялся наблюдать за нашей реакцией. А посмотреть было на что. Ка-аким взглядом смерил мой доктор того четырёхколёсного монстра, что нам представили в качестве средства передвижения, это надо было видеть. А потом ещё и обошёл вокруг, не приближаясь ближе чем на метр и на панель управления глянул с недоверчивым любопытством.

— Э-э-э, — издал Мика неопределённый возглас.

— Мда, — поддержала его я, обхватив подбородок ладонью и пряча в неё улыбку. Ещё когда мы ехали с Жанти, я заметила, что местный транспорт сильно отличается от привычного нам. И не представляла, как решать проблему перемещения, если даже Мика не решается сесть за штурвал этой тачки. Особенно если учесть, что общественный транспорт, в силу широкого распространения личного, здесь развит не очень.

— Предоставляется вместе с водителем в моём лице, — ещё радостнее заухмылялся парень. — Вы не первые земляне, прилетевшие к нам в командировку.

— Очень хорошо, — моментально воспрянул Мика. — Также было бы неплохо, если бы вы в остальное свободное время ты поработал водителем вот для этой нэки и её подопечного, — и, видя что парень не спешит давать согласие, добавил: — За дополнительную плату, конечно.

— Нет проблем, — он протянул мне руку для рукопожатия. — Ари Хильмарссон.

— Тайриша Манору. Инопланетника зовут вея Мая, он присоединится к нам немного позже, — вот, что я говорила! В Микиной компании некоторые проблемы решаются быстрее, чем я успеваю ими озадачиться.

Примерный план действий у меня уже был готов. Он был прост до полного примитива: сначала обращаемся в местную полицию, а что будем делать потом, будет зависеть от того, что нам там скажут. Вея Мая, всю дорогу, отключив лингворетранслятор, что-то весьма эмоционально чирикал на своём наречии, и было непонятно, ругается он или восхищается городскими красотами. Красоты были сомнительными. Низкие длинные здания монументального вида время от времени перемежались глухими заборами, маленькими живописными площадями и небольшими стихийно образовывавшимися базарчиками, заставлявшими меня вытягивать шею в попытках разглядеть товар. Необычно, непривычно, где-то даже любопытно, но в восторг меня этот пейзаж не приводил. Что в нём нашёл пушистый дипломат, я понять не могла, тем более что всё это уже было видено нами раньше, когда Жанти по пути к своему дому, устроила для нас настоящую автомобильную экскурсию.

Полицейское управление опознать было легко. И не потому что здание в котором оно располагалось сильно отличалось от соседних, как раз наоборот, зато стены дансинг-клуба напротив, на высоту в два человеческих роста были исписаны порочащими власть надписями и изрисованы карикатурами того же содержания.

— У нас демократия, свобода слова и самовыражения, — с гордостью поясняла нам тогда Жанти. — Эти граффити появились на всех окрестных строениях во время одного из народных гуляний, но большинство было стёрто. А вот владелец этого клуба решил, что такое оформление придаёт его заведению особый колорит. Ну и, заодно, напоминает органам правопорядка, чтоб не расслаблялись. «Любит» он их.

А день прошёл абсолютно впустую — содействия своей проблеме мы с веей Мая не добились.

— Вы поймите, — увещевал полицейский чин среднего звена, — для того, чтобы начать действовать, нам нужна официальная причина.

— Так в чём дело? — пробовала я утрясти формальности. — Если нужно какое-то заявление, то мы с уважаемым веей Мая не откажемся его написать.

— Вы не являетесь ближайшими родственниками сбежавшего юноши. Кроме того, чтобы начать какие-то действия против представителя иной галактической расы, нам нужно подтверждение, что и вы и уважаемый Мая именно те, за кого себя выдаёте, а то вдруг вы, скажем, на самом деле являетесь представителями какой-нибудь противоборствующей группировки и наши руками желаете разделаться с конкурентом. Или отомстить. По личным причинам, Что-нибудь в этом роде. Так же неплохо было бы иметь, кроме заявления родителей или опекунов пропавшего, официально заверенное заключение психолога из расы вей, о том, что юноша действительно находится в психически нестабильном состоянии и нуждается в оказании помощи.

— Послушайте, а официального заключения квалифицированного ксенолога об особенностях этой расы не будет достаточно? — взмолилась я.

— Давайте попробуем.

И мы попробовали. Лично я своё заключение писала как минимум в пяти вариантах и для разных инстанций. У меня даже закралось подозрение, что с меня забесплатно слупили письменную консультацию и присовокупили её к каким-то своим документам. Уважаемый Мая присутствовал при всех беседах и подтверждал всё, что я находила сказать местным властям. Мы так часто, снуя от одного кабинета к другому, пробегали мимо дядечки-вахтёра в форме, что он не выдержал и, затормозив нас во время одной из пробежек, добродушно пробасил:

— Бросила бы ты это безнадёжное дело, киса моя, — я напряжённо застыла, хвост дёрнулся из стороны в сторону. Во-первых, терпеть не могу это обращение, во-вторых, он что, уже знает, по какому делу мы тут присутствуем? Однако быстро здесь новости распространяются.

— А что так? — я склонила голову на бок.

— Да не наше это дело, проблемы с инопланетниками решать. Мы обыкновенная полиция, наше дело — люди.

— А чьё это дело в таком случае?

— Ничьё. Так уж получилось. Нет у нас такой структуры, потому как до сих пор контакта с другими галактическими расами практически не было. А если и залетали какие, бандиты космические, так у нас достаточно активное население, чтобы самим с ними разобраться, — он посмотрел на меня со значением, но смысла этого взгляда я пока разобрать не смогла.

Как и предсказывал «добрый» вахтёр, добиться того, чтобы за веей Ота выслали поисковую экспедицию, нам не удалось. Максимум того, что нам пообещали, задержать его, это если юноша-вея сунется куда-нибудь в обжитые места. Кстати, то, что полицейские чины упорно называли нашего беглеца «юношей», хотя правильное название его физиологического возраста я несколько раз называла, наводило на размышления. Видно от поиска юноши, было гораздо проще отказаться, чем от подростка, потому как от статуса «подросток» не так далеко до статуса «ребёнок», а дети — это святое не только у вей но и у нас.

— Но и это уже кое-что, — с тяжким вздохом произнесла я, опускаясь на скамейку у полицейского управления. Наш водитель, милый юноша по имени Ари, как раз сейчас отправился за Миком и требовалось немного подождать. На улице было по-прежнему жарко, но вернуться в кондиционированную прохладу здания, меня можно было заставить только под угрозой расстрела. Мы и так там сегодня провели гораздо больше времени, чем я могла себе представить.

— Мало, — вздохнул вея, взъерошенным воробушкой присаживаясь рядом. — Как я уже упоминал, инстинкты будут заставлять его держаться подальше от цивилизации. Надо придумывать что-то ещё.

— Надо, — я сдула со лба влажную чёлку. — Но не сейчас. Без отдыха и дозаправки я результативно функционировать не способна.

Счастье есть! К этому выводу я пришла, сидя на кухне гостеприимного дома тёти Жанти, попивая чай со льдом и слушая тихое бурчание голосов Мика и веи Мая, которые как раз сейчас занялись обустройством комнаты предназначенной для нашего инопланетного гостя. Попутно, чтобы скрасить себе досуг, принялась отлавливать новости по местному инфоканалу, случайно наткнулась на ветку о гостях со станции, притащивших на Непру очередного инопланетника и конечно же не смогла удержаться, чтобы не пойти по ней. Зря-я-я я это сделала. Вы себе можете представить, что можно понапридумывать о двух людях, о которых почти ничего неизвестно, но которые почему-то стали любопытны зрителям?! Вот и я не представляла. Так, что быстренько свернула эту хреномуть и перестроила инфоканал на поиск материалов по местной флоре-фауне. Оно хоть полезно будет. А то, как улыбается возящаяся у разделочного стола Жанти, почему-то даже со спины заметно.

— Да не берите в голову, ларра, мало ли что люди насочинять могут! — эта фраза была сказана мне в утешение, но вместо ожидаемого эффекта меня заинтересовало нечто совершенно иное:

— Скажите, Жанти, а почему и здесь и на Лидре совершенно одинаковое уважительное обращение к женщине: «ларра»? Кто у кого слямзил?

— Они у нас, — с готовностью отозвалась наша хозяйка. — В пору освоения Лидры, очень многие пожелали оставить наши земли и переселиться в другое место. Новооваиваемая планета, на которой уже закрепились земляне, подошла идеально. От них и подхватили остальные. Оказалось очень удобным обращение, лишённое всех этих исторических подтекстов, которыми перегружены традиционные земные обращения. Все эти «леди», «джентльмены», «сэры», «мистеры» и «товарищи». А «ларра» — это просто «ларра».

— Постойте, — я нахмурилась, — а почему тогда, если было столько недовольных местными условиями жизни, люди не вернулись на Землю?

— Кое-кто вернулся, — она пожала плечами и скинула бодро зеленеющие овощи в кастрюльку, — но у вас к тому времени приняли совершенно драконовский образовательный стандарт и мало кто смог его пройти.

— Это вы об экзамене на земное гражданство? Но он не такой уж сложный. Из всех сдающих, с ним не справляется не более двух процентов, да и то, половина из них, доказав наличие каких-нибудь творческих способностей, остаётся жить на Земле. Хотя да, — я на мгновенье вернулась к воспоминаниям юности, — и для сдающих, и для их родителей это довольно напряжённое и нервотрепательное время.

— Так то для вас, вы к нему с самого детства и юности готовитесь, а здесь половина подростков больше времени по лесам шныряет, чем за учебниками сидит. Да к тому же у вас, говорят, — она постучала пальцем себя по лбу, — механическим способом мозгов добавляют.

— Это вы об имплантах? — заулыбалась я. — Так их разрешают ставить только после совершеннолетия. Хрупкая детская психика и всё такое.

Сказала, а потом вспомнила, что и Мике и многим его соученикам ставили импланты, да не по одному, задолго до совершеннолетия. Но поправлять себя не стала. Не хватало ещё тайны подготовки бойцов спецслужб растрёпывать. А для рядовых граждан всё так и есть.

— Да? Ну, наши всё равно редко удачно сдают, хотя вроде и не дикий мир, цивилизация, образование. Даже филиал этой вашей ксенологической академии есть.

— Правда? — заинтересовалась я. — Филиал ИПКиМД? А где?

Мы обе склонились над картой, выясняя, в каком же именно районе столицы находится искомое учебное заведение, когда на кухню бодрым галопом ворвался Мика.

— Планы строите? А как потеряху нашего искать уже придумали?

У меня моментально испортилось настроение, только что бывшее почти лучезарным.

— Не придумали. Официальные власти нас не то чтобы послали, но надеяться на их помощь не стоит. Тут скорее проблема естественным образом как-нибудь разрешится, чем они успеют вмешаться.

— А что у вас за проблема? — Жанти переводила взгляд с меня на Мика. — Если не секрет?

Да какие там секреты, если уже всё полицейское управление в курсе!? А Джедова тётка и так довольно долго проявляла такт и терпение, не задавая нам вопросов. Так что я, конечно, рассказала, не вдаваясь, правда, в политические аспекты и грядущие последствия, просто как о сбежавшем от родителей буйном подростке. Ей, при той простоте нравов, которая царит на планете, это должно быть понятно.

— Тогда зачем вам понадобилась полиция? — удивилась она. — Когда есть охотники. А братство святой Биачи, вообще словно бы именно для этого и предназначено.

А, кстати, да. Мало ли что пара членов этого братства на меня когда-то напала! Давно, почти год назад на Земле. Это же ещё не повод считать их всех поголовно злодеями. Вот только как их найти? Этот вопрос я и озвучила вслух.

— В списке организаций Непры их нет, — а я ведь как-то пыталась о них что-нибудь разузнать, да почти не преуспела. Кроме ходящих по сети сплетен, ничего из неё выудить не удалось.

— Так что же ты хочешь! Это же полулегальная организация. Официально их вроде как и нет, а на самом деле, любой местный житель знает как, в случае нужды, их найти.

— Поможете? — я подняла на неё полный надежды взгляд.

— Обязательно, — она энергично кивнула и вновь отвернулась к начинавшему источать соблазнительные запахи вареву.

23

Резкий, дребезжащий звук Микиного будильника ворвался в мой сон — я поглубже зарылась в подушку, ловя последние обрывки дремотной неги. Вот сейчас встану, ещё чуть-чуть.

— Это мне так рано, а ты спи, давай, — моего затылка коснулись тёплые губы.

— Ага, — согласилась я, но, тем не менее, села на постели. Вот ещё. Я сейчас засну, он уйдёт, и встретимся мы опять только вечером, после его работы. Так неправильно и мне так не нравится. А потому, соскребаем себя с постели и тащимся умываться. А потом чай. Или кофе.

Я всё ещё не решила чего больше хочу, чая или кофе, когда заходила в кухню. Чай я люблю больше, но кофе сильнее бодрит, а бодрость мне сейчас не помешает. Мика уже был тут, одет для выхода — широкие плечи чуть вздрагивают от утренней прохлады под тонким шёлком рубашки, и самостоятельно справляется с полуведёрным кофейником, а значит и на мою долю там должно хватить. Присев за стол, я почти бессознательно принялась перебирать хиханские пастилки, которые лежали в широкой низкой вазе. Почти такие же находились в каждой комнате и Жанти, страшно смущаясь, ещё вчера пробовала втолковывать нам, что их нужно класть под язык и рассасывать обязательно дважды в день. Мой доктор ей, конечно же, объяснил что нам это ни к чему, но кажется, она нам до конца так и не поверила. Задумавшись, замечтавшись и впав в полусонное состояние, я чуть было не высыпала их в подсунутую Миком под нос чашку с кофе вместо сахара. А что? Плоские квадратики, состоящие из спрессованных коричневатых кристалликов, сильно напоминали тростниковый, неотбеленный сахар.

— Кофе будете? — голос Мика прозвучал прямо над моим ухом. Я встрепенулась и только тут заметила, что в кухню вошла хозяйка.

— Да, спасибо, — она приняла из его рук чашку и сразу же сделала немалый глоток.

— Скажите, Жанти, а зачем вам эти штуки, — я пересыпала пастилки из сжатого кулака обратно в чашу, — в каждой комнате?

— Чтобы всегда под рукой были. С тех пор как дети выросли, я их так и держу.

— А при чём тут дети? — удивилась я.

— Сладкие они.

— Не тарахти, — на моё плечо аккуратно опустилась Микана рука. — По-моему, наша хозяйка, что-то хочет и не решается нам сказать, а ты не даёшь ей сосредоточиться.

Я присмотрелась к Жанти повнимательней: и правда, что-то она сегодня бледновата.

— Там ваш вея… с им что-то не то.

— Да-а? — нас как ветром со стульев снесло и в три широких шага мы оказались у дверного проёма комнаты, которую занимал вея. Именно у проёма, потому как дверь эти двое сняли ещё вчера, дабы обеспечить инопланетника хоть каким-то подобием психологического комфорта. Мой взгляд заметался по комнате, ища неладное. Но ничего. При первом, как и при втором осмотре всё было нормально: все вещи на своих местах, на потолке свежевбитый крюк, за который, уцепившись хвостом и сложив крест-накрест конечности дремал вея — совершенно нормальная поза для сна у этих пушистых. Если я не ошибаюсь, мышцы и связки хвоста устроены у них таким образом, что в расслабленном состоянии, он намертво вцепляется в любой подвернувшийся предмет, что в свою очередь, позволяет веям полноценно отдыхать в подобной позе.

— Это не то, что вы подумали, — улыбаясь, тихонько произнёс Мика и оттеснил нас в сторону кухни.

— А что я подумала? — настороженно спросила Жанти.

— Он не повесился, он так спит, — уже не скрывая веселья, фыркнул он, а я подумала, что и сама могла бы сообразить. Действительно ведь, похоже, особенно для неподготовленного зрителя.

— Ну, — она с силой выдохнула. — Вы хоть предупреждайте заранее, а то так и инфаркт отхватить можно.

— Откачаем, — заверил её Мика, и Жанти расслабилась, отвлеклась от шокировавшего её зрелища и перешла к делам насущным:

— Кстати, до охотников из братства святой Биачи я вчера дозвонилась и за ваш заказ они берутся. Расклад такой: ребята попроще, для того, чтобы обговорить условия сделки, могут подойти сюда практически в любой момент, как только ваш инопланетный гость проснётся, за специалистами посерьёзнее нужно отправляться в лес. В городе, из-за некоторых разночтений с нашими властями при трактовке законов, они почти не появляются.

— Хотелось бы, конечно, сразу нанять самых лучших, — выплеск адреналина взбодрил меня лучше всякого кофе, и я уже была вполне готова к работе, — но в ваш лес я не рискну соваться. Я не настолько самонадеянна.

— А это и не обязательно. Достаточно будет подъехать к заранее оговоренному месту на его опушке. И вот ещё что, берут они за свои услуги недёшево.

— По всем финансовым вопросам будет договариваться вея Мая, — отмахнулась я. — В конце концов, это его сородич.

Ещё некоторое время мы потратили на то, чтобы по карте и по некоторым, значимым только для здешних жителей ориентирам, разобраться, где же находится то самое оговоренное место, но не преуспели. В конце концов, Мика посоветовал нам не маяться дурью, а объяснить всё то же самое нашему водителю, который и сам местный и за рулём машины сидеть будет и с тем отбыл на работу, пообещав прислать Ари чуть позднее.

Только когда мы неслись по травянистой равнине, по полному бездорожью, я поняла, почему непране предпочитают транспорт повышенной проходимости, хотя дороги в их городах вполне приличные. Было нечто в том, чтобы мчаться по пустоши, распугивая, с визгом и свистом выскакивающую из под колёс местную живность, постепенно приближаясь к тёмной громадине леса, которая начиналась стазу же и резко, без всяких переходов вроде подлеска или зарослей кустарника.

Метров за двадцать до первых деревьев, резко взвизгнув тормозами, машина остановилась.

— Всё, — Арии обернулся и одарил нас с веей Маем уже привычной лучезарной улыбкой, — дальше пешком.

— И далеко? — я с готовностью распахнула дверцу и выбралась наружу.

— Вон до почтового дерева дойдите, — парень кивнул на приметного растительного гиганта, выделявшегося среди собратьев не столько размерами, сколько количеством дупел, которых, наверное, было пара сотен.

— А почему тогда было не подъехать прямо к нему? — не то что бы мне было так уж лень сделать полсотни шагов, но всё-таки интересно.

— Так до самой границы сизянки доехали, — Ари ткнул себе под ноги, указывая на сероватую, сильно напоминающую осоку, растительность, заканчивающиеся аккурат перед колёсами внедорожника. Дальше трава была другая — разная. Тонкие буроватые петли с листочками-сердечками, радостно-салатовые перья, белёсые шарики на ножках… а среди этого богатства возилась, пищала, шуршала и шумела на все лады местная фауна. Хотя, я проводила взглядом «челюсти на стебельке», схватившие что-то многосуставчатое, не поручусь, что только она. Всё это выглядело красиво и завораживающе даже для меня, что уж говорить про вею. Чуткие, подвижные уши непрерывно вертятся в разные стороны, ловя малейшие шорохи, в янтарных глазах азартно пульсирует зрачок, тело напряжено и, кажется, вот-вот сорвётся, словно громадный кошак кинувшись в погоню за «мышкой». Но нет, стоит, выдержку демонстрирует. Вот теперь верю, что они здесь для себя открыли идеальные охотничьи угодья.

— А в чём фишка?

— А вон, — Ари кивнул куда-то назад. Я присмотрелась: трава, примятая колёсами нашей машины, распрямлялась прямо на глазах. Угу, а та, дальше, значит, более хрупкая. Экологию, значит, соблюдаем. Молодцы! Это хорошо, когда опыт материнской цивилизации используется таким образом, когда природу начинают беречь до, а не после того, как она начинает угасать.

Оставив Арии у машины, мы с веей Маем медленно побрели к почтовому дереву у которого уже нарисовался силуэт ожидающего нас человека. Не знаю, чего я ждала от этих переговоров и от пресловутых охотников. Наверное, всё же ожидала увидеть эдакую помесь траппера с ковбоем из исторических костюмных визуализаций. Брутального мужика в кожаной куртке, сапогах до колена, и широкополой шляпе. А из зарослей навстречу к нам вынырнул совершенно неприметный тип, ростом ниже меня на голову с редкими сивыми волосами и колючим неприятным взглядом.

— Клиенты? Какого зверя добыть? — и прошёлся по вее оценивающим взглядом. Ух, хорошо, что со мной не солеранин, те, как правило, в человеческой мимике неплохо разбираются, а этот может и не понять.

— Поймать, — уточнила я. — Целым и, по возможности невредимым.

И это была первая и последняя фраза, которую мне удалось сказать, в качестве проводника-помощника. Дальше двое представителей разных рас мужского пола принялись договариваться без моего посредничества, лишь изредка обращаясь за уточнением перевода какого-либо слова. Умом я понимала, что ничего не смыслю в повадках предполагаемой дичи, способах поимки и прочих тонкостях, но всё равно отодвинутой в сторонку сознавать себя было неприятно. А уж когда дело дошло до финансовой стороны вопроса, мне вовсе снисходительно предложили:

— Иди, киса, погуляй пока.

Я отошла к машине, где в одиночестве скучал наш водитель, стараясь удержать невозмутимую мину, но при этом так выразительно хлеща себя хвостом по коленям, что даже самому тупому было бы ясно: девушка раздражена.

— Очешуеть! И этот туда же! Киска!!! — уже второй раз за пару дней меня так называют, хотя раньше годами удавалось не слышать такого обращения.

— А что вы хотели, ларра, похоже же — Ари, облокотившись на капот своего внедорожника, протирал грязной, промасленной тряпицей какую-то деталь, то ли и вправду нужную, то ли создавал видимость бурной деятельности. Но разглядывать меня из под упавшей на глаза длинной соломенной чёлки, ему это не мешало.

— Похоже-непохоже! А мне не нравится! Надоело уже, — а про себя подумала, что попробовал бы кто-то посторонний Мика «зайчиком» назвать, что бы было!

— А если вам не нравится быть «киской», то зачем тогда нужны уши и хвост?

— Ты о геноформе? Так её не я выбирала, а мои родители, — я раздражённо передёрнула плечами.

— Всё равно, зачем? — продолжал допытываться он.

— Считается, что для красоты.

— Так вы и без всех этих излишеств хорошенькая, — он так искренне это сказал, что у меня моментально потеплело в душе, а хвост перестал нервно дёргаться из стороны в сторону. Даже появилось желание что-то объяснить. Я обхватила пальцами себя за подбородок и повертела лицо из стороны в сторону туда — сюда, предлагая рассмотреть собственное его внимательней.

— То, что ты видишь — классика. Практически идеальные пропорции. И если из облика убрать то, что ты называешь «излишествами», мы все, нынешние земляне будем похожи друг на друга, как горошины из одного стручка.

— Так вы же всё равно не одинаковые!

— Горошины тоже не одинаковые, если присмотреться. Зато как похожи! А вообще началось всё это довольно давно, на заре геноморфинга, когда после того как было побеждено большинство заболеваний, люди занялись усовершенствованием собственной внешности. Всё, что считалось неэстетичным, безжалостно изымалось из генофонда, что закономерно дало поколения похожих друг на друга людей, соответствовавших стандартам красоты, что закономерно качнуло ситуацию уже в другую сторону и постепенно стали цениться отличия. А потом и привноситься извне. Те же рога и хвост. Так постепенно появились геноформы, которые сейчас являются неотъемлемой частью культуры Земли.

— Вы и своим детям будете что-нибудь эдакое, — но повертел рукой где-то в области затылка, — заказывать?

— Наверное, — задумчиво протянула я. Вообще-то о детях я пока ещё всерьёз не задумывалась. — Не оставлять же генофонд будущих потомков на волю слепого случая. Как-то ненадёжно это. Уж лучше довериться специалистам, но заказать им в дополнительных свойствах что-нибудь полезное, а не только декоративное. И если говорить о тенденциях, то это одна из них. Чешую попрочнее, дополнительные рецепторы или способность собственную окраску менять, — что-то в этом роде. Что-нибудь не столь бесполезное, как рога и копыта.

— Хвост, — подкинул вариант Ари.

— Вот хвост не трожь, — наигранно строго сказала я, нахмурив брови. — Дополнительная конечность ещё никому не мешала.

— И чем же она полезна? — полюбопытствовал он.

— А вот это уже личный вопрос! — я невольно улыбнулась. Использовать хвост для хватания и манипулирования различными предметами у меня получалось пока плохо, так что если бы этот мальчик попросил меня продемонстрировать, могла и опростоволоситься. В качестве балансира при прохождении полосы препятствий? Да тоже как-то не хочется. А вот что можно сделать с такой полезной штукой в постели останется только моей тайной. Моей и Микиной, конечно.

— Кстати, о личном, — он легко перескочил на другую тему. — Вчера, после дня пребывания на Непре, вы выглядели довольно… заморенно. А сегодня, так словно и не висит над головой вон та грелка, — он кивнул на выбравшееся из-за лёгкого кружева облаков солнце.

— Адаптанты начали работать в полную силу, — я пожала плечами с видом, мол, что тут непонятного может быть?! Хотя на самом деле об этой полезной штуке узнала от Мика незадолго до отбытия.

— Биотехнология для одного, технопрепараты для другого, — несколько высокомерно и пренебрежительно начал Ари, что несколько не вязалось ни с его возрастом, ни с обычно лучезарным настроением. — Так можно стать зависимым от них настолько, что уже и выжить не сможешь в отрыве от благ цивилизации.

— Спорный вопрос, — я боком уселась на переднее сиденье машины. — Философский и относительный. Да, к благам цивилизации привыкаешь быстро и отказываться от них совершенно не хочется. А что ещё хуже, постепенно они накапливаются и то, что раньше считалось роскошью, становится частью нормальной человеческой жизни. Тебя же не смущает тот факт, что все люди имеют крышу над головой и едят нормально приготовленную пищу? Хотя могли бы, ночевать под кустом и жрать сырое, ну, или, как вариант, слегка обугленное на костре мясо.

— Знаете, ларра, — мальчишка заговорщически улыбнулся, на его щеке появилась очаровательная ямочка, и понизил голос, — а вообще-то вот у этих ребят, — кивок в сторону стоящего у первых деревьев охотника, — считается высшим пилотажем уходить в леса, имея при себе, только запас пастилок, многоразовый фильтр да нож.

— Да? — теперь уже я смерила охотника таким взглядом, словно уже с него собиралась шкурку содрать. Какие интересные здесь водятся личности. Антрополога на них не хватает.

Этот разговор вспомнился мне, когда вечером мы все вместе собрались у Жанти на кухне, пока та стряпала что-то сложное, из местной традиционной кухни. Нет, есть что-то умиротворяющее в человеке, возящимся с пищей. При условии, что этот человек — не я.

— Что это вообще за абсурдная боязнь биотехнологий?! — я не столько злилась, сколько недоумевала. Ведь сколько проблем возникает из-за этих нелепых предрассудков.

— Я подозреваю, что всё дело в этом, — Мика, сидящий на высоко табурете по другую сторону стола, помахал в воздухе длинными ушами: левым-правым, левым-правым; вперёд-назад, вперёд-назад. Я инстинктивно насторожила свои. — Если бы всё ограничилось только внутренними усовершенствованиями, если бы не появились внешние отличия, я бы даже сказал уродства, люди-внеземляне намного бы проще относились к достижениям современной генетики.

— Да ну брось, какие уродства! Всего лишь небольшие изменения и дополнения, которые по большей части исчезают сами собой, стоит только перейти к естественному способу размножения.

— Это всё теория, а выглядит-то оно как? — задал Мика риторический вопрос и сам же на него ответил. — А выглядит оно так, что одни наши с тобой общие знакомые, так испугались окончательно утратить человеческий облик, что наделали массу глупостей. И это не смотря на то, что были воспитаны в традициях и культуре современной Земли.

Я вспомнила Дэна и его команду и мысленно согласилась с его доводами. А вот интересно, не может же такого быть, чтобы мы были первыми и единственными, кто так экспериментирует со своим генофондом, и как тогда другие справлялись с этой проблемой? И обратилась с этим вопросом к вее, который ловко разделывал крохотными острыми шпажками поданную ему на ужин полусырую рыбу (ну, или, по крайней мере, нечто сильно её напоминающее). Тот оторвался от своего, несомненно увлекательного занятия, и заинтересованно шевеля вибриссами, произнёс:

— Начать менять свою природу — это значит согласиться с тем, что она не совершенна, а кто же на такое пойдёт?

— А вы что скажете по этому поводу? — обратилась я к Жанти.

— А мне больше нравится вас слушать. Вы иногда такие интересные вещи говорите, — она покачала головой и, видимо решив не отвечать на скользкий вопрос, сменила тему: — Какие планы на завтра?

— Работать — Развлекаться — Ждать, — всё это мы произнесли одновременно. При чём развлекаться собиралась именно я. А что, некоторое время, развивающиеся события не будут требовать моего участия, так почему бы не познакомиться с Непрой поплотнее?

— Пока там ещё обнаружат следы нашего потеряхи, — я махнула рукой, подчёркивая, неопределённость временного отрезка, который для этого потребуется.

— Если бы мне разрешили участвовать, всё было бы намного быстрее, — проворчал вея. — Но у них там какие-то классовые секреты.

— Кстати, можно подробнее об условиях сделки? — обернулся к нему Мика. Мне и самой было интересно, а то всю обратную дорогу вея сидел мрачно надувшись и на контакт идти не желал. Скорее всего, расстроился, что не довелось поучаствовать в увлекательном мероприятии.

— Как я уже упоминал, вся работа по выслеживанию ложится на плечи местных специалистов, — Мая вновь нацелил свои шпажки на рыбу, но потом передумал и со звяком бросил их на тарелку. — Когда вся предварительная подготовительная работа будет выполнена, на саму поимку нас пригласят, и я бы попросил вас сопровождать меня и на этом мероприятии. Во избежание недопонимания с людьми.

— Да я-то не против, — протянула я. — Да какая от меня на охоте польза? Я же только мешать буду.

— Только вместе со мной, — безапелляционно заявил Мика.

— Разумеется, — вея важно кивнул на всё. — А участвовать непосредственно в охоте вам не придётся. Просто на всякий случай поприсутствуете в базовом лагере.

Мика промолчал, но по его лицу было заметно, что подумал, что не с нашим с ним везеньем надеяться оставаться в стороне.

24

Филиал альма-матер я узнала сразу же, как увидела. И странно было бы не узнать, если учесть как сильно он был похож на оригинал, несколько уменьшенный и упрощённый, но всё же не утративший сходства. Даже копия статуи дракона-основателя на воротах почти не отличалась. Ну, на газонах вместо вездесущих одуванчиков бодро желтеют какие-то местные сорняки, так разве же это отличие?

Что заставило меня сюда прийти? Ну, кроме банального любопытства? Одно небольшое соображение, которое пришло в голову ночью, когда я вертелась с боку на бок не в силу заснуть. Знаете, одна и тех шуток, которые играет с нами наше сознание в три часа ночи, когда кажется, что всё не так, всё неправильно и вообще, жизнь прожита зря. Моим личным кошмаром слала ларра Эвита Хойл. Вот чего мне стоило отнестись чуть внимательней к ней!? Сблизиться, понять, попытаться вникнуть в проблемы. Так нет. Нагружала заданиями и убегала заниматься своими, гораздо более интересными делами. А она ведь упорная и самоуверенная девушка. Не получив ксенологического образования на Земле, нашла где пристроиться, чтобы получить то, что хотела. И вот всего одна-единственная ошибка, следствие неопытности и самонадеянности, и всё пошло прахом. Мысли тяжело, вяло и мрачно двигались по кругу, мусоля одну и ту же тему, пока не натолкнулись на один интересный вопрос: зачем же она так старалась попасть именно на Землю, если здесь, на Непре, можно сказать по соседству, есть филиал того же самого ИПКиМД? Саму ларру Хойл мне сейчас расспросить не удастся, зато в местное отделение альма-матер можно заглянуть. Может там отыщутся ответы на некоторые вопросы. И приняв такое решение, я наконец-то смогла спокойно заснуть.

Ни разу после окончания института меня не тянуло пройтись по знакомым кабинетам, заглянуть в лаборатории, просто так, чтобы убедиться, что всё осталось так же как мне запомнилось, зайти в библиотеку и попытаться выклянчить у библиотечного искина список книжных новинок. Вернуться в юность, когда ещё не была выбрана одна-единственная дорога в жизни, но приходилось прикладывать немало усилий, чтобы стать на тот путь, по которому я ныне следую. А вот сейчас, пока эхо моих шагов разносилось по гулким пустым коридорам, прошлое словно бы навалилось на меня, вернувшись в запахах, звуках и отголосках воспоминаний. И не было никакой разницы, что не в этих стенах я в своё время грызла гранит науки, дух ученичества всё равно насквозь пропитал их. Я настолько погрузилась в прошлое, что ни чуть не удивилась, когда из-за угла, навстречу мне вывернула Анке Мас, профессор, которая когда-то вела у нас сравнительную культурологию. Тоненькая, худенькая, светловолосая, со сложенными за спиной стрекозиными крыльями, и тонкими морщинками вокруг глаз, которые в полумраке коридоров были почти незаметны.

— Тайриша? Добрый день, как ты тут очутилась? — радостно, удивлённо и немного тревожно спросила она.

— Здравствуйте, — как можно вежливей поздоровалась и, по давней ученической привычке, немедленно принялась отвечать на заданный вопрос. — Просто так зашла. Увидела на карте города филиал ИПКиМД и не смогла пройти мимо.

— Это понятно. А на планете?

Ах вот в чём дело. Моя наставница опасается, что её ученица могла натворить что-то такое, за что высылают с Земли.

— Я здесь в командировке. Вею сопровождаю. А вообще, я на пересадочной станции работаю. Дежурным ксенологом, — не смогла не похвастаться. Всё-таки эта работа — серьёзное достижение в моей пока ещё не слишком долгой жизни.

— Поздравляю, — искренне сказала она и что-то начала говорить ещё, но я не расслышала. Сначала оглушительно грянул звонок (нас угораздило остановится под самым динамиком) а потом шум несколько сменил тональность, но ничуть не убавил в громкости — из всех аудиторий вывалились толпы активно общающихся, энергично жестикулирующих, смеющихся и возмущающихся студентов. Прижав к голове уши, я отшатнулась в первое попавшееся пустое помещение. Что-то не припомню, чтобы в дни своего ученичества хоть раз подвергалась такой шумовой атаке. Не с моим чувствительным слухом такое терпеть.

— …рада, — услышала я в тишине захлопнувшейся двери.

— Это у вас всегда ТАКОЕ? — не нашла я слов, чтобы точнее обозначить поразившее меня явление.

— Да, они у нас довольно активные, — с неподдельной гордостью подтвердила моя бывшая наставница. — Живые, любознательные, но далеко не такие целеустремлённые, какими были вы.

— А зачем им здесь вообще ксенология? На будущее? Или ради престижа?

— По-разному бывает. Кому-то и ради престижа, но вообще-то большая часть наших выпускников — будущие охотники, — госпожа Мас полюбовалась на мою ошарашенную физиономию и продолжила: — Да, у них тут довольно оригинальное мировоззрение. О Братстве святой Биачи слышала? С их весьма размытыми критериями разумности вида и очень своеобразным отношением к животным. А их взгляды разделяет и немалая часть «мирного» населения.

— Слышала, читала, и даже лично сталкиваться приходилось, а всё равно не понимаю. Разумные — это разумные, звери — это звери. Как их можно спутать?

— Когда у разумных цивилизация — да, а если они находятся ещё в самом начале своего развития? А если некоторые звери не столь глупы, как мы себе представляем?

— Но вот так смешать всё в одну кучу? И что же тогда является для них разграничивающим критерием?

— Личностное отношение. Те, с кем вступили в контакт и наладили какое-то общение — уже не добыча. И не важно, на каком интеллектуальном уровне оно будет протекать.

— Мда, — я встряхнула квадратной головой. — И всё равно, непонятно, какое всё это имеет отношение к ксенологии.

— Сугубо умозрительное. Большинство слушателей записываются на общетеоретические курсы, вроде того, что веду я. Собственно, почти все. Редко кто продолжает специализацию по какой-либо из галактических рас.

— Специализация только по одной расе? — удивилась я. Нерационально это как-то.

— Иногда по двум-трём, — уточнила она. — Больший объём знаний, без помощи имплантов всё равно не освоить.

Кстати, о том, что меня привело в эти стены. Вот и разгадка, почему Эва не стала здесь учиться. А действительно ли не стала?

— Госпожа Мас, а вы не припомните, не записывалась ли к вам студентка с Лидры по имени Эвита Хойл?

— Ну как же! Прекрасно помню. Этого «трудного ребёнка» сложно забыть. Дочь лидранского министра внешних связей и очень себе на уме особа. Неглупа, но, к сожалению, не закончила даже тех курсов, на которые записалась. Просто около полугода назад написала заявление и исчезла в неизвестном направлении.

— В известном, — вздохнула я. — До недавнего времени она являлась личным помощником дежурного ксенолога на пересадочной станции.

— Но теперь уже не является?

— Да, некоторое время назад мы вынуждены были с ней расстаться, — не стала я вдаваться в подробности не самой приятной для меня истории. А то слово за слово, и всплывёт то, чем я занимаюсь в настоящий момент, а я не люблю рассказывать о ещё не закончившихся приключениях. Суеверие такое, если хотите.

Мы вполне мирно и мило побеседовали ещё около четверти часа, пока профессору не пришло время готовиться к очередному занятию, а мне, раз уж образовалось свободное время, продолжать экскурсию по городу.

Вернулась домой с одной единственной мыслью: «Пить!». Здесь и без того довольно жарко, да ещё работа наноботов и адаптантов требует дополнительных порций воды, а брать неизвестно что с лотков в городе я не рискнула. Кто его знает, из чего эти непранцы делают свои напитки, если учесть, что в пищу идёт вообще всё подряд, включая, кажется, даже насекомых. В меню ресторанчика «Братья Халли-Сторм» такого не было, но это исключительно из-за трудностей хранения и транспортировки скоропортящихся продуктов, а здесь я на что только не насмотрелась, пока гуляла по городу.

На кухне, в автономно охлаждающихся кувшинах стояло несколько видов соков и я, налив себе в высокий стакан единственного не вызывавшего сомнений апельсинового, залпом выхлебала блаженно прохладную жидкость. А потом, недолго думая, налила второй. Из узкого, как бойница окна, открывался великолепный вид на цветущий сад и возящуюся в нём, стоя на коленях Жанти.

— Добрый день, — я, конечно же, не могла не спуститься к ней. День в самом разгаре, настроение замечательное и чего я буду она в четырёх стенах сидеть, если здесь есть маленький сад, в котором пышно расцвели душистые заросли?!

— И тебе день добрый, — она открыто улыбнулась, встала и отряхнула наколенники, которые крепились к карманной сбруе. — Закончила со своими делами?

— Да какие там дела, — я отмахнулась и чуть не расплескала сок из прихваченного с собой бокала. Поднявшуюся откуда-то из глубины души досаду пришлось придавить. Как же так, кто-то там занимается МОИМ делом, а я тут сижу, маюсь невесть чем. Обидно. — Пока не найдут беглеца, дел у меня здесь нет. Зато чем побездельничать всегда найдётся! Город посмотрела, по магазинам пробежалась, сувениров накупила — всё такое.

— А любопытные вам не досаждали? — она вновь вернулась к своему занятию.

— А я не представлялась. Панамку на голову, жёлтые очки на глаза, хвостом не двигать, чтобы выглядел пришитой тряпкой и маскировка готова. К тому же, благодаря вот этому аксессуару, — я слегка оттянула один из ремешков, на которых держались карманы, — меня по умолчанию принимали за свою.

— Братова работа, я давно приметила, — она оглянулась на меня через плечо, оторвавшись от высаживания на клумбу растительности с нежно-фиолетовыми листочками.

— А разве он вам брат?

— Нет, строго говоря, племянник конечно, но поскольку по возрасту мы с ним почти не отличаемся, нам удобнее было считать друг друга братом и сестрой. Ой, как я его в юности изводила своим статусом тётушки, — немного нелогично, на мой взгляд, закончила она и вновь запустила пальцы в землю. И, судя по тому, с каким удовольствием она это сделала, возня с растениями ей по-настоящему нравилась. — Как он там у вас устроился? А то из того, что он сам о себе рассказывает, я ничего не могу толком понять.

— Неплохо, на мой взгляд. Работа несложная, оплата приличная, досуг занимает пошивом вот этих вот карманов и постепенно становится этим знаменит.

— Да? Я-то поначалу думала, что такой грубовато-утилитарный стиль, вы себе специально выбрали, а это, оказывается, из-за того, что кроме как у Джеда вам больше заказать их негде было. А он у меня не мастак по всяческим украшательствам.

— И это тоже. Но вообще-то мои карманы мне нравятся, и менять их на более легкомысленный вариант я не собираюсь, — я присела на крошечную деревянную лавочку и поставила рядом опустевший стакан. Если бы не опасение, что вот-вот булькать начну, я бы сбегала за ещё одним.

Хороший дом и сад замечательный, и какой же молодец Джед, что сосватал нам свою тётку в качестве квартирной хозяйки! Что бы я сейчас делала в гостинице? Наверняка убивала бы время, ползая по местной сети и не было бы ни разморенного полуденной жарой сада, ни доверительного общения с хозяйкой дома. А кстати, мои мысли резко и внезапно свернули на другую тему: каким образом Джед попал в число работников станции? Сам он ни как не подходит под роль молоденького красавчика, каких к нам пропихивали по конкурсу, да и специальностью подходящей не владеет, а за его родственниками я не заметила какого-то сверхобычного достатка, для того, чтобы дать, наверняка немалую взятку чиновникам. Так как?

— Жанти, вы не обидитесь, если я спрошу, как ваш племянник умудрился устроиться работать на станцию?

— О, это была смешная и поучительная история. Мой брат вообще из породы классических неудачников. Недостаточно способный, чтобы его ценили просто за талант, недостаточно изворотливый, чтобы жить и без него, слишком простодушный, чтобы видеть чужую хитрость и слишком обидчивый, чтобы принимать последствия всего этого легко. Последний случай — это вообще касика жанра. Подписался на контракт, а в нём недоглядел одну маленькую строчечку, что работодатель может выдать работнику зарплату любыми другими материальными ценностями, эквивалентными прописанной денежной сумме. Он и выдал…лотерейными билетами. Целую коробку вручил. С расстройства братишка чуть подправил своему бывшему шефу физиономию, загремел на двое суток в полицию и только поэтому не имел возможности устроить костерок из своей получки. А уж мы и распаковали, и просмотрели все билетики, и выигрышный поспешили зарегистрировать. Так что из-за решётки, Джед прямиком отправился на новое место работы.

Мне вспомнилась первая встреча и новый кладовщик, имевший вид человека, который не совсем понимает как он сюда попал и что здесь делает, но с упорством автомата выполняющий возложенные на него функции. Так даже и не скажешь, порадоваться или посочувствовать человеку.

— Сплетничаете? — с открытой веранды спустился Мика. Я вскинулась: вообще-то рабочий день в разгаре и что бы он тут забыл? Не могли же его дела закончиться так быстро!

— Что-то случилось?

— Я сбежал, — скорбно сообщил мой доктор. — Сегодня проводил пробный показ работы оборудования на, так сказать, живых людях. И почему меня никто не предупредил, что у вас тут принято одаривать лечащего врача мелкими сувенирами?! — он возмущённо встряхнул левой рукой, и только тут я разглядела, что ею он поддерживает под живот какое-то тощее, серое, длиннолапое создание. — И кто, скажите на милость, сообщил, что я без ума от кошек! Мне их целый выводок притащили, пришлось выбрать хоть одну.

— Даже и не знаю, с чего бы они могли так решить, — дипломатично ушла от ответа Жанти, но при этом так выразительно на нас смотрела, что не оставалось сомнений, что именно подумала.

— На, держи, это тебе вместо Клякса будет, — Мика поставил подарочек, на садовую дорожку, та села, аккуратно поджав под себя длинные ноги и задрала вверх вытянутую мордочку с радикально-зелёными глазами. Кошка посмотрела на меня — я посмотрела на кошку. И в этот момент, со всей отчётливостью прозрения поняла, что уживаться друг с другом мы будем долго и трудно.

— Клякса никем не заменить, — я горестно вздохнула, вспомнив любимца, — к тому же он был милым, благонравным существом, а эта, сразу видно, дама с характером.

— Ничего, — оптимистично заявил мой доктор, — это ещё котёнок и поддаётся воспитанию.

Кошка поднялась, небрежно мазнула хвостом по моей ноге и самостоятельно направилась обследовать окрестности. Мы только глазами проводили исчезнувший в дверном проёме кухни хвост.

— Я не спросил, — Мика вновь обратился к Жанти. — Как-то неудобно было. Но то, что у неё ноги в полтора раза длинней обычного, это нормально?

— Вполне. Местная порода. Кстати, это действительно пока котёнок, но вырастет она не сильно…

Познавательную беседу прервал донёсшийся из домика возмущённый рёв, звук падения чего-то крупногабаритного, ругань и дробный перестук шагов веи.

— Это ваш-ше?! — он предъявил хвост, красу и гордость каждого пушистого, на котором, вцепившись мёртвой хваткой висела наша кошка. Вот, что я говорила о выдержке и самообладании профессиональных дипломатов?! Любой другой уже размозжил бы о ближайшую стену кусучую тварь, а этот первым делом принёс нам на опознание.

— Наше, — Мика покаянно вздохнул, присел, стараясь не смотреть в глаза инопланетнику и, нажав на какие-то особые точки, разжал хватку челюстного капкана. Свой собственный хвост я поплотнее обкрутила вокруг талии. Мда. Котёночек.

Сообщение о том, что следы веи Ота были найдены, настигло нас в ночь. Не слишком хорошо соображая спросонок, путаясь в на ходу надеваемых штанинах и хвосте, я поплелась в ванну. Времени немного, заранее вытребованная авиетка МЧС прибудет быстро, но поплескать водой на заспанную мордаху я успею. Глянула на себя в зеркало — оно послушно отразило мокрую мрачную физиономию, полутёмную комнату, где осенней сонной мухой ползал Мика… кошку, которая азартно посверкивая глазами на пузе подбиралась к моему хвосту. Сцена в саду предстала перед моими глазами как живая, и решение что делать появилось моментально, словно кто проказливый в ухо нашептал. Я сгорбилась, согнула когтями пальцы, широко раскрыла глаза, встопорщила уши и зашипела, подражая всем, когда-либо виденным кошачьим. Не знаю насколько похоже получилось, но мелкая бандитка впечатлилась — метнулась в самый тёмный угол, где и осталась сидеть бешено сверкая глазищами.

— Бандитка, — вслух снисходительно фыркнула я, оставляя за собой отыгранное поле боя. Мика с хохотом повалился на кровать.

— Нет, всё-таки не зря я её притащил! Оказывается, я действительно люблю кошек!

Я только молча на него оскалилась. Кому-то развлечение, а кому-то от покусительства хвост охранять приходится. В нашу комнату молчаливой и сосредоточенной тенью скользнул вея Мая, таща за собой немалых размеров баул.

— Пять минут. Из диспетчерской только что звонили.

И мы с Миком забегали как ошпаренные, хотя вроде бы в охоте участвовать не собирались и собрать нам нужно было только себя самих. А точно не собираемся? Ну, я-то, положим, понятно. А вот Мика когда-то с отцами то ли на охоту, то ли на рыбалку ходил, опыт соответственный имеет, да и кое-какие девайсы, способные увеличить шансы на успех всего предприятия есть.

— Это ты о тепловизоре в ушах? — ответил он на прямой вопрос, заданный, когда под днищем авиетки уже замелькали кроны растительных гигантов. — Да брось, какой с него толк в незнакомой обстановке?! Мало видеть, нужно ещё понимать, что именно ты видишь. Если бы мы хотя бы искали человека… а вею в инопланетном лесу мне при помощи этого, — он легонько щёлкнул себя по кончику длинного уха, — не разглядеть.

Добрались нескоро. Я даже ещё доспать успела. И могла бы дрыхнуть и дальше, всё равно в ближайшем будущем ничего интересного не предвидится, да выспалась уже. Я в одиночестве бродила по базовому лагерю охотников. В одиночестве, потому что, немного поколебавшись, Мика всё же умчался вместе с остальными загонщиками, оставив меня внутри охраняемого периметра. Безопасного. На столбах и деревьях, поворачиваются на турелях какие-то стреляющие штуковины, отслеживая любое значимое шевеление в лесу. Тут главное из периметра не выходить. Нет, меня не подстрелят, мою биометрию предусмотрительно внесли в память охраны, но зона обстрела не так уж велика, а хищников здесь предостаточно.

Скучновато. Совершенно не понимаю, зачем я зачем я тут нужна. Мужички, всех рас и видов, превосходно и без меня нашли общий язык, да и случись что, чем я смогу помочь, когда я здесь, а они там? Но я не в обиде. Терпеть не могу отстраняться и отдавать дело, которое уже начала считать своим в чужие руки, а эта поездка позволяет по-прежнему «держать руку на пульсе».

В очередной раз обошла лагерь, полюбовалась на диковинную флору, послушала стрёкот, рычание и завывание фауны, доносившееся из-за периметра, и решила, что раз уж всё равно больше нечем заняться, то можно и перекусить. Чем-нибудь своим, если найдутся припасы в авиетке, а то бог его знает, чем тут питаются эти охотники, да и не так я воспитана, чтобы рыться в чужих вещах. Занятая всеми этими очень «умными» и своевременными мыслями я не сразу обнаружила лёгкую неправильность в пейзаже: на сине-жёлтых полосках нашего транспортного средства, вытянувшись поперёк носа авиетки и подставив солнышку серебристый мех на пузе возлежала Бандитка. Как она ухитрилась за нами увязаться, ведь не брали же?! И совершенно нечего делать маленькому домашнему котёнку в лесу, где водятся хищники невоспитанные. Я осторожно приблизилась и даже вытянула руку, чтобы схватить паршивку за шкирку, но кошка не пожелала хвататься а, прихотливо изогнув спину, стекла с корпуса авиетки в высокую траву, оглянулась на меня торжествующе и, в очередной раз увернувшись от хватающей длани, ускакала высокими прыжками в сторону ближайших деревьев. Наверное, ещё с минуту я стояла, не решаясь на активные действия: в конце-концов, кошка — не такая уж большая потеря. Но, рассмотрев со всех сторон эту мысль, я поняла, что она мне не нравится. Жалко животину, если пропадёт.

Осторожно, внимательно разглядывая окружающую растительность на предмет обнаружения пропажи, я двинулась в лес и весьма скоро достигла границы зоны безопасности. Шаг, другой и вот я уже вышла за её пределы. Да куда же запропастилась эта мерзавка? Кто-то скажет: глупо так рисковать из-за домашнего животного, но мне риск не показался таким уж большим. В конце-концов, люди здесь ходят вообще одним ножичком вооружившись, а я, если что, убежать всегда успею. Остановившись, я прислушалась, но, как и следовало ожидать, шагов мелкого осторожного животного в разноголосице тропического леса не услышала. Зато где-то в отдалении послышались голоса и вроде бы даже человеческие. Неужели охота подошла так близко!? Я развернулась в сторону, откуда предположительно должны были двигаться охотники и время на одно бесконечно долгое мгновенье замерло: прямо на меня не разбирая дороги нёсся чёрно-рыжий, полосатый зверь. Кто как реагирует на приближающуюся опасность — кто-то бьёт, кто-то убегает, а я, увидев круглые, жёлтые глаза в полумаске из светлого меха, схватила зверя за шкирку и отставила на вытянутой руке. Он рванулся, изогнулся, дёрнул меня когтями задних лап по груди и предплечью, впился зубами в запястье. Боли я не почувствовала. Собственно, я не ощутила почти ничего, кроме слабого давления, да жжения в той точке посередине лба, куда когда-то Мика налепил мне драконий генератор защитных полей. Спасибо тебе, Сашик, за такой подарок! Не зря я все возможные виды алкоголя на сувениры для тебя скупила. Если и не жизнь, то уж здоровье мне твой подарочек точно спас.

— Эй, — крикнула я во всю мощь своих лёгких. — Кто-нибудь заберёт у меня вею? Он, между прочим, брыкается!

Первым подоспел вея Мая и выхватил у меня из руки своего сородича. Очень вовремя. Пусть вреда этот пушистый мальчишка мне не причинил, но держать на вытянутой руке его было тяжело (я всё-таки не культуристка), а прижать к себе не рискнула. Воспитав подростка парой затрещин и приведя его в относительно вменяемое состояние, Мая, предусмотрительно отключив лингворетранслятор и стрекоча что-то явно ругательное, поволок его к нашей стоянке.

А кошка нашлась. Уже перед самым отлётом обнаружилась сидящей на носу нашей авиетки в позе древнеегипетской статуи. Бандитка.

Заключение

Кто-то думает, что я совершила особо геройский поступок и мне за него «спасибо» сказали? Щаз-з-з. Мика, как только у нас появилась свободная минутка, непреминул высказать всё, что думает о моей самодеятельности.

— Ты понимаешь, чем это могло для тебя закончиться!? — выговаривал он мне, стараясь не повышать голоса. — Любой вея, даже такой молодой, это совершенная боевая машина. Не будь он ослаблен какой-то инфекцией, которую уже успел подхватить, и недостатком пищи, за несколько секунд успел бы искалечить. И драконья защита не помогла бы, у неё энергетический резерв не безграничный. К тому же, могу на что угодно поспорить, ты о ней забыла.

Я только виновато вздыхала. Прав. Во всём прав. Но и я не виновата. Если бы у меня было время остановиться и подумать, я бы, конечно, всё сделала по-другому. А так, на одних инстинктах… как получилось, так получилось.

На станции меня ожидал сюрприз. Пока мы гонялись по непранским джунглям за веей Ота, оценить колониальные красоты решила и моя любимая подруга Кеми, только выбрала она для этого почему-то Лидру. Собственно, уже вернулась, и как раз сейчас, как сообщила мне одна хорошая знакомая из диспетчерской, отдыхает где-то в рекреации. Я немедленно двинулась на поиски. За те полгода, что мы не виделись, успела соскучиться да и сбежать от до сих пор пышущего гневом Мика была не прочь.

Подруга обнаружилась в маленькой открытой автоматической кафешке, как раз напротив строящегося вейского посольства. Не могла какого-нибудь другого места выбрать! Кеми меланхолично помешивала ложечкой в кофейной чашке и, судя по тому, что делала она это уже минут пятнадцать, там не только сахар должен был давно раствориться, но и сам кофе безнадёжно остыть. И это яснее ясного говорило о том, что мыслями она пребывает где-то не здесь, и даже приближающуюся меня не замечает.

— Привет! — я решила не деликатничать и с шумом плюхнулась на соседнее сиденье спиной к стройке. — Рада тебя видеть и всё такое. Но почему ты меня не предупредила?! Я бы тебя встретила. По крайней мере постаралась бы, — поправила сама себя, вспомнив, что почти неделю отсутствовала на станции.

— Пыталась поймать неуловимое, — она бледно улыбнулась и подняла на меня глаза. Словно бы мы и не расставались, словно только вчера вот так же сидели и обсуждали дела и проблемы, её и мои.

— Секрет или поделишься? — я заинтересованно склонила голову на бок.

— Да ерунда всё это, — она отмахнулась. — Кризис среднего возраста. Мне уже за тридцать, а не семьи ни детей, ни даже человека на примете, с которым можно было бы строить какие-то отношения. Можно, конечно и одной, но хочется с кем-то разделить и обязанности по уходу за ребёнком и ответственность. Я бы предложила тебе, всё равно ближе подруги у меня нет, но ты уже давно и основательно приклеилась к доку Микаэлю.

— Что, настолько всё безнадёжно? А как же романтика, влюблённость… Зачем же прямо сразу начинать строить отношения, основываясь на голом расчете?

— Нету, — она с деланным безразличием пожала плечами. — В прошлом году, тогда, на приёме устроенном моими родителями промелькнуло что-то, и потом, когда мы провожали на Лидру друзей детства твоего Мика тоже.

— Дэн? — легко догадалась я.

— Он, — согласно кивнула Кеми.

— И ты решила спуститься на планету и проверить, не показалось ли, — продолжила я утвердительно.

— Спустилась. Проверила. Показалось. Нет, парень он симпатичный и по прежнему мне нравится, но он взялся всерьёз ухаживать за единственной девушкой из их команды, и хорошо ещё я не успела озвучить причину, по которой появилась. Могла создаться довольно неловкая ситуация. Да и вообще, неважно всё это. О чём там можно говорить, если за полгода я вспоминала о нём от случая к случаю?

Я про себя хмыкнула, подумав, что неизвестно кто там кого себе в пару выбрал на самом деле, и поспешила перевести разговор на другую тему. А заодно, отправила в утилизатор остывший кофе, который Кеми всё равно не собиралась пить, и заказала на нас двоих молочный коктейль.

— А вообще что там нового?

— Нового? — она повеселела. — Как раз когда я у них там гостила, пришло известие, что пятого, последнего члена команды уже долечили и стоит ждать его скорого появления. По этому поводу Сааша-Ши страдает и ноет, что он теперь им станет не нужен, а все остальные его утешают и убеждают, что ничего подобного. Весело у них там. Пожалуй, я с удовольствием буду там бывать и дальше.

— М-м-м? — вопросительно промычала я, втягивая через трубочку сладкий напиток.

— Да нет, это не то, что ты подумала. Меня пригласили поработать и даже пообещали оформить запрос на специалиста официально. Интереснейшая тема, — её глаза разгорелись неподдельным чувством, которого не было и в помине, когда мы обсуждали перспективы её личной жизни. — Местные аборигены, оказывается, занимаются интродукцией новых видов в свой биоценоз, и им не помешала бы консультация специалиста. И Дэн взялся им его обеспечить в порядке взаимопомощи и установления добрососедских взаимоотношений.

Я только глаза к куполу завела. Вполне узнаваемый стиль — приспособить к делу всё и всех, кто под руки попадается. Оно, может и к лучшему. В команде и кроме Дэна вполне интересные ребята имеются. А то не дело это заводить детей, вступая с донором генетического материала в контрактные отношения. Видела я такие пары (вот хотя бы Кемины родители) и мне это не понравилось. Искренне считаю, что моя подруга достойна лучшего.

Юного вею Ота, до приезда медиков его расы изолировали в отдельном боксе и в один из визитов в клинику за Миком (я по-прежнему люблю забегать за ним после работы) зашла проведать неуравновешенного подростка. Но к моему разочарованию пообщаться нам не удалось. Во-первых, инфекционного больного от всех остальных отделяло толстое стекло, а во-вторых, лингворетранслятор ему почему-то не выдали, и даже понять, что он там себе бормочет под нос, у нас не получилось.

— Знаешь, — произнёс Мика, обнимая меня за талию. — Я подозреваю, что если бы это не сделали, мы бы сильно обновили свой словарный запас матерщины.

Вея, стоя на всех четырёх покачивался-переминался с ноги на ногу, вперив в нас тяжёлый взгляд, что-то довольно раздражённо стрекотал и сильно напоминал хищного зверя, вот-вот готового броситься на обидчиков. Подозреваю, что Мика был прав и ничего приятного о себе мы бы не узнали.

Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. К этому выводу я пришла, когда вскоре после непранской командировки начальство осчастливило меня вызовом «на ковёр» и выговором за халатность… недосмотр… низкую квалификацию при работе с персоналом, едва не повлекшее за собой… и прочее бла-бла-бла, которое я слушала вполуха. Среди всех этих развесистых словес я даже не сразу поняла, что меня распекают за то, что за Эвой недосмотрела. Я слушала молча, но при этом отнюдь не бездействовала. Подсчитала в уме свою общую нагрузку, сравнила её с нормативом, прописанным в трудовом кодексе, и, стоило только Люпу Дегиру смолкнуть, выдвинула встречные претензии. С тех пор, как открылся прямой доступ на Непру и возросло количество проходящий через станцию инопланетников, мне требовался напарник или хотя бы сменщик с частичной занятостью, а вместо этого меня ещё и загрузили «трудным ребёнком», обозвав её для солидности «помощницей». Да и не так уж виновата я была, нашёлся же кто-то, принявший к исполнению протокол встречи подписанный не дипломированным ксенологом, а неизвестно кем. С Люпом Дегиром мы расстались одинаково недовольные друг другом. Я осталась без премиальных за удачно разрешенный конфликт, а ему всё же придётся выписывать очередного квалифицированного специалиста с Земли. И уже не первого, насколько я знаю, руководители других служб тоже подчищают свои ряды.

Но в этом не было ничего необычного, очередной производственный конфликт с начальством был где-то даже ожидаем, а вот встреча с начальником СБ Земной пересадочной станции, произвела на меня неизгладимое впечатление. Я уже успела забыть, что за тип этот господин Гржевский, которого Мика ласково называет «дядя Геран», а потому прямо онемела, когда он уже на второй фразе разговора предложил:

— А вы не хотите ещё раз посетить Лидру с частным визитом и остановиться где-нибудь в более доступном месте, чем дом-база команды быстрого реагирования? А то уж больно результативной оказалась ваша поездка на Непру. Мы столько «хвостов» по предыдущему делу там отловили!

Как оказалось, пока мы с Миком решали свои проблемы, доблестные бойцы спецслужб занимались ловлей «на живца» оставшихся в колониях заговорщиков и получилось у них это настолько продуктивно, что возжелали они продолжить благое дело на другой территории. А мы (я-то, по крайней мере, уж точно) никакого бурления вокруг себя и не заметили. Гневно отказываться не стала, но и обещать тоже. Мало ли как жизнь сложится, может к этому человеку ещё обращаться придётся, но прямо сейчас влезать во всякие авантюры мне не хотелось. Я не агент спецслужб, я — ксенолог, и мне это нравится.

Content

Аксюта
На пороге иных миров

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

Заключение