Даниэла Стил

Негодяй

Глава 1

Маленькую одномоторную «сессну-караван», летевшую над болотами к западу от Майами, невероятно трясло и болтало. С высоты, которую уже набрал самолет, открывались великолепные пейзажи, как с рекламной открытки. Но в открытую дверь самолета врывался сильный ветер, и вцепившейся в ремни безопасности девушке было не до красот природы. Она видела лишь бесконечные небесные просторы. Стоявший за спиной мужчина долго уговаривал ее наконец-то совершить прыжок.

— А что, если парашют не раскроется? — в ужасе спрашивала она.

Большие глаза этой блондинки с прекрасной фигурой и прелестным личиком стали огромными от страха.

— Не сомневайся, Белинда, он обязательно раскроется, — заверил ее Блейк Уильямс.

Он уже много лет занимался затяжными прыжками с парашютом, и ему доставляло огромное удовольствие делиться восторгом и радостью от этого занятия с другими людьми.

Неделю назад Белинда, выпив лишнего в престижном частном ночном клубе на Саут-Бич, опрометчиво согласилась прыгнуть вместе с ним. На следующий день Блейк оплатил для нее восемь часов занятий с инструкторами и пробный прыжок с ними. И вот теперь Белинда готовилась прыгнуть самостоятельно.

Это было всего лишь третье свидание Белинды и Блейка. А перед этим он так заманчиво описывал ей свои занятия парашютным спортом, что после второго бокала коктейля «Космополитен» Белинда легкомысленно приняла приглашение составить ему компанию и совершить прыжок. Она не сразу поняла, во что ввязалась, и только теперь начала испытывать страх. Белинда не могла взять в толк, каким образом Блейку удалось подбить ее на эту авантюру.

Во время пробного прыжка с двумя инструкторами Белинда боялась до смерти. Тем не менее она с нетерпением ждала, когда наконец Блейк пригласит ее прыгнуть вместе с ним, ждала этого ни с чем несравнимого волнующего момента. Белинда готова была идти за этим обаятельным шалопаем в огонь и воду.

Но сейчас она оробела. Как страшно шагнуть в бездну!.. И тогда Блейк повернул Белинду к себе и поцеловал. Трепет и волнение охватили ее, страх отступил. Собравшись с духом, она шагнула вперед так, как учили инструкторы.

Блейк прыгнул следом. Белинда зажмурилась и завизжала, чувствуя, как душа уходит в пятки. Целую минуту они находились в свободном падении, а когда она наконец открыла глаза, Блейк что-то жестами объяснял ей. Белинда поняла, что нужно дернуть за кольцо парашюта.

Они медленно парили над землей, и Блейк, широко улыбаясь, ободряюще поднял вверх два больших пальца. Белинда не могла поверить, что отважилась на второй затяжной прыжок. Впрочем, обаятельный и харизматичный Блейк мог заставить женщину сделать все, что угодно.

Белинда, двадцатидвухлетняя топ-модель, работала в Париже, Лондоне и Нью-Йорке. С Блейком она познакомилась в Майами, куда приехала в гости к друзьям. Блейк прилетел туда из Сан-Барта на своем новеньком самолете, «Боинге-737», чтобы встретиться с приятелем. Эта мощная машина управлялась двумя пилотами. Для прыжков с парашютом Блейк нанял более скромный легкий самолет вместе с пилотом.

Блейк Уильямс достигал высот мастерства в любом деле, за которое брался. Первоклассный лыжник еще со студенческих времен, он профессионально водил самолет и уже много лет занимался парашютным спортом. Кроме того, Блейк хорошо разбирался в искусстве и был владельцем одной из самых известных в мире художественных коллекций. Он интересовался архитектурой, парусным спортом и женщинами. Прошел базовый курс обучения в Принстоне, а затем окончил Гарвардский университет по специальности «управление бизнесом». Блейку исполнилось сорок шесть лет. В возрасте тридцати пяти он удалился от дел и посвятил все свое время любимым занятиям, стараясь увлечь ими тех, кто находился рядом. Он любил дарить окружающим радость и доставлять удовольствие.

Как утверждали друзья Белинды, хорошо знавшие Блейка, он отличался невероятной щедростью. О таком мужчине, пожалуй, могла мечтать каждая женщина, — богатый, умный, красивый, умеющий весело проводить время. Он пользовался большим успехом у представительниц прекрасного пола. Его считали выгодной партией, но тем не менее еще никому не удалось заманить его в свои сети. Отношения Блейка с женщинами в последние годы были кратковременными и поверхностными. Но несмотря на то что он всегда был инициатором разрыва, бывшие подружки продолжали любить его и хранили о нем самые приятные воспоминания.

Паря над пустынным пляжем, Белинда смотрела на Блейка глазами, полными обожания. Она все еще не могла поверить, что отважилась на прыжок. Белинда впервые в жизни испытывала такое потрясение, хотя вряд ли она когда-нибудь повторит этот подвиг.

Когда они в воздухе взялись за руки и Белинда взглянула в голубое безоблачное небо над головой, она поняла, что навсегда запомнит этот чудесный день.

— Здорово, правда? — крикнул Блейк, и она молча кивнула.

Слишком потрясенная, Белинда не могла говорить. Ее переполняли самые разные чувства. Белинде не терпелось рассказать всем знакомым о своем подвиге и в особенности о том человеке, вместе с которым она его совершила.

Несмотря на охвативший ее страх, Белинда ослепительно улыбнулась, коснувшись ногами земли. Двое поджидавших инструкторов отстегнули ее парашют. Блейк приземлился через несколько секунд неподалеку. Обняв трепещущую Белинду, он поцеловал ее.

— Ты была великолепна! — воскликнул Блейк и закружил ее на месте. — Молодец!

Белинда засмеялась:

— Нет, это ты молодец! Я и не подозревала, что способна на подобное безумие!

Они познакомились всего лишь неделю назад.

Друзья уже успели предупредить Белинду, чтобы она не строила серьезных планов и не рассчитывала на долгие отношения с Блейком Уильямсом. Блейк был готов ухаживать за любой красивой женщиной и не желал обременять себя никакими обязательствами. Белинда знала, что у ее нового знакомого было трое детей, самолет, яхта и полдюжины сказочных вилл и особняков. По слухам, он обожал свою бывшую жену. В настоящее время Блейк просто развлекался, наслаждаясь жизнью, и не собирался связывать себя семейными узами.

Он рано разбогател, занимаясь бизнесом в области высоких технологий и Интернета, а затем осуществил несколько удачных инвестиционных операций, о которых теперь в деловом мире ходили легенды. У Блейка Уильямса было все, что он хотел. Все его мечты сбывались, любое желание сразу же исполнялось.

Когда они шли вдоль берега к парковке, где их ждал джип, Блейк неожиданно обнял Белинду, прижал ее к себе и страстно поцеловал в губы. Она знала, что навсегда запомнит этот чудесный миг. «Интересно, много ли женщин могут похвастаться тем, что прыгали с парашютом вместе с Блейком Уильямсом?» — спрашивала она себя. Да, наверное, их было действительно много, но не все они отличались отвагой.

Дождь барабанил в окна офиса Максин Уильямс на Восточной Семьдесят девятой улице Нью-Йорка. Подобные обильные осадки в ноябре здесь были зарегистрированы более пятидесяти лет назад. На улице было пасмурно, холодно, сыро, а в офисе, где Максин проводила по десять — двенадцать часов в день, она чувствовала себя комфортно. На светло-желтых стенах висели абстрактные картины в приглушенных тонах. Предназначенные для пациентов большие бежевые кресла были мягкими и удобными. На рабочем столе в идеальном порядке лежало наготове все необходимое.

Он отличался такой функциональностью, что, казалось, на нем при желании можно было провести даже хирургическую операцию.

Все в офисе Максин выглядело аккуратным и находилось на своем месте. И сама хозяйка офиса была безупречно причесана и одета. Максин не давала поблажки ни себе, ни секретарше Фелиции, которая работала у нее уже почти девять лет. Максин ненавидела беспорядок, неразбериху и перемены. Ее жизнь, похожая на идеально отлаженный часовой механизм, протекала гладко, без потрясений и срывов.

Висевший на стене в рамке диплом свидетельствовал о том, что Максин с отличием окончила медицинский факультет Гарвардского университета. Она была психиатром, специалистом по психическим травмам детей и подростков. Обладая огромным опытом в лечении шизофрении, маниакально-депрессивного психоза и суицидального поведения у подростков, Максин гордилась своими успехами, поскольку помогла немалому числу пациентов. Две ее книги о воздействии травм на психику детей в раннем возрасте пользовались заслуженной популярностью у широкого круга читателей. Максин часто приглашали для консультаций в другие города и страны после стихийных бедствий, катастроф и крупных терактов. Она, в частности, работала с детьми и учителями, пострадавшими в Коламбайне от рук преступника, устроившего стрельбу в школе, а также написала несколько статей о влиянии на психику трагических событий 11 сентября.

В сорок два года ей удалось стать крупным специалистом в психиатрии, признанным коллегами и общественностью. К ней постоянно обращались с интересными предложениями и проектами, от которых ей чаще всего приходилось отказываться из-за нехватки времени. У Максин был очень плотный график, ее дни расписаны по минутам.

Но несмотря на крайнюю занятость, Максин всегда находила время пообщаться с детьми. Дочери Дафне было тринадцать лет, старшему сыну Джеку двенадцать, а младшему Сэму совсем недавно исполнилось шесть. Как любой работающей женщине, Максин приходилось совмещать карьеру и воспитание детей. На помощь бывшего мужа она не надеялась. Он всегда появлялся внезапно, как радуга на небе, и так же внезапно исчезал. Забота о детях полностью ложилась на плечи матери.

Поджидая следующего пациента, Максин взглянула в окно, и тут на ее столе зазвонил аппарат внутренней связи. Вероятно, секретарша хотела сообщить о приходе пятнадцатилетнего подростка. Но Фелиция сказала, что звонит муж Максин.

— Бывший муж, — сердито поправила она секретаршу. Максин развелась пять лет назад и считала, что она и дети прекрасно обходятся без главы семейства.

— Простите, но он всегда называет себя вашим мужем, представляясь по телефону.

Блейк Уильямс, неизменно любезный, непременно спрашивал Фелицию, как идут дела у ее бойфренда и как поживает ее собака. Он не мог не нравиться.

— Ничего страшного, — сказала Максин и взяла трубку. Она не знала, где сейчас находится бывший муж Блейк.

Он не виделся с детьми уже четыре месяца. В июле он брал их с собой в Грецию, куда ездил в гости к друзьям. Дети любили отца, но знали, что в отличие от матери ему свойственны непостоянство и ветреность. Они прощали ему все причуды и выходки. Максин тоже в течение десяти лет все прощала мужу, но потом у нее лопнуло терпение. Отсутствие чувства ответственности и вечная погоня за удовольствиями могут вывести из себя даже ангела.

— Привет, Блейк. — Максин откинулась на спинку кресла. Несмотря на развод, они остались друзьями. — Где ты сейчас?

— В Вашингтоне. Прилетел сегодня из Майами — провел пару недель в Сан-Барте.

Перед мысленным взором Максин тут же возник их дом, расположенный в этом местечке. Она не видела его пять лет. При разводе Максин, не раздумывая, оставила виллу бывшему мужу.

— Ты заедешь в Нью-Йорк повидаться с детьми?

Максин не стала напоминать Блейку, что навещать детей его долг. Он и сам прекрасно знал это, но был слишком занят. Несмотря на всю свою любовь к детям, он не уделял им должного внимания. Но они все равно обожали его. И Максин тоже обожала бывшего мужа. Никто не мог устоять перед обаянием Блейка. Он не имел врагов, его окружали только друзья.

— Если бы ты знала, как мне хочется повидаться с ними, но сегодня вечером я улетаю в Лондон, — извиняющимся тоном сказал он. — Завтра я должен встретиться с одним архитектором, перестраиваю дом. А еще я купил настоящий дворец в Марракеше. Потрясающее место! На следующей неделе лечу туда.

Блейк хвастался, как мальчишка.

— Ну да, только этого тебе не хватало, — качая головой, сказала Максин.

Блейк был неисправим, он покупал дома по всему миру, а потом перестраивал их, нанимая знаменитых архитекторов и дизайнеров. Причем Блейк любил сам процесс перестройки больше, чем конечный результат.

Он уже купил дом в Лондоне, виллы в Сан-Барте и Аспене, верхнюю половину палаццо в Венеции, пентхаус в Нью-Йорке, а теперь еще и дворец в Марракеше. Максин не понимала, что он собирается делать со всей этой собственностью. Впрочем, за что бы ни брался Блейк, он всегда достигал потрясающего результата. Он обладал отличным вкусом, и у него всегда были смелые дизайнерские идеи. Все его дома поражали своей элегантностью и изяществом.

Блейк владел одной из самых больших яхт в мире, хотя пользовался ею всего несколько недель в году. В остальное время он предоставлял ее в распоряжение своих друзей. Блейк обожал африканское сафари и часто совершал поездки в Азию, где закупал предметы искусства, пополняя свою коллекцию. Из двух поездок в Антарктику Блейк привез потрясающие фотографии айсбергов и пингвинов. Круг интересов и увлечений Блейка простирался намного шире, чем круг интересов Максин.

Максин удовлетворяла ее хорошо налаженная, размеренная жизнь в Нью-Йорке. Дневные часы она проводила в офисе, а по вечерам возвращалась в уютную квартиру, окна которой выходили на Парк-авеню и Восточную Восемьдесят четвертую улицу. Здесь она жила вместе с тремя детьми.

Максин всегда возвращалась с работы пешком. Эта короткая прогулка помогала ей восстановить силы после трудового дня, в течение которого она выслушивала печальные истории своих пациентов. Многие коллеги-психиатры часто отсылали к ней потенциальных самоубийц, зная, что Максин обладает большим опытом в работе такого рода. Она любила свою профессию, поскольку чувствовала, что нужна людям.

— Как дела, Максин? Как поживают дети? — спросил Блейк.

— У них все в порядке. Джек увлекся футболом, его ценят в команде, — с гордостью сказала Максин.

У нее было такое чувство, что она рассказывает о детях не родному отцу, а любимому дядюшке. К сожалению, Блейку оказалась чужда не только роль отца, но и роль мужа.

Он стремился лишь к одному — получать как можно больше удовольствий от жизни.

Разбогатев, Блейк удалился от дел и стал настаивать на том, чтобы Максин тоже перестала практиковать. Но Максин отдала слишком много сил своей карьере и не хотела бросать работу. Она не могла и не желала отказываться от профессии только потому, что у нее богатый муж. Ее мало интересовали деньги Блейка. И хотя Максин любила мужа, она в конце концов приняла решение расстаться с ним. Их характеры и взгляды на жизнь разительно отличались. Педантичность Максин шла вразрез с сумбурностью Блейка. Он сеял хаос вокруг себя. Там, где сидел Блейк, обычно образовывался беспорядок — груды журналов, книг, газет, недоеденные бутерброды, лужи от пролитых напитков, скорлупа орехов, кожура бананов, недопитые банки с содовой, упаковка от фаст-фуда, которую он забывал выбросить.

Блейк вечно таскал с собой чертежи новых строительных проектов, в его карманах скапливались записки с напоминанием о том, что он обещал кому-то позвонить. Но, как правило, записки в конце концов терялись, а обещания оставались невыполненными. Блейку постоянно звонили знакомые, интересовавшиеся, где он сейчас находится. Талантливый бизнесмен, в повседневной жизни он отличался безалаберностью.

Максин устала от того, что была единственным взрослым человеком в семье. Блейк часто вел себя безответственно. Сэм родился в тот день, когда Блейк улетел на кинопремьеру в Лос-Анджелес. Его не было дома и когда приходящая няня уронила восьмимесячного малыша и он сломал ключицу и руку. Не сказав никому ни слова, Блейк в тот день улетел в Кабо-Сан-Лукас, чтобы осмотреть выставленный, на продажу дом, построенный по проекту известного мексиканского архитектора. Блейк потерял мобильный, и Максин двое суток не знала, куда пропал муж. Когда же Блейк вернулся в Нью-Йорк, Максин потребовала развода.

Она понимала, что ей нужен более спокойный, рассудительный человек. По ее мнению, деньги испортили Блейка и он уже вряд ли остепенится. Его никогда не было дома, и Максин в конце концов решила, что без него ей будет легче. После развода ей по крайней мере не придется тратить драгоценное время на поиски мужа, на ожидание его звонков и известий о нем. Но когда она сообщила Блейку о своем решении развестись, он искренне удивился. Они оба долго плакали. Блейк уговаривал жену хорошенько подумать и не рубить сплеча, но Максин не стала менять решение.

Они любили друг друга, но Максин заявила, что этого ей мало. Их пути разошлись. Блейк стремился к развлечениям, он играл, а не жил. А для Максин главным в жизни были дети и работа. В молодости несхожесть их характеров и устремлений казалась не такой заметной. Но с тех пор Максин повзрослела, а Блейк остался таким же озорным мальчишкой, как и прежде.

— Я обязательно схожу на матч с участием команды Джека, когда приеду в Нью-Йорк, — пообещал Блейк.

Слушая его, Максин следила, как по стеклу стекают ручейки дождя. «Когда это будет?» — печально думала она, но не стала вслух задавать вопрос. Впрочем, они без слов понимали друг друга. Блейк прекрасно знал свою жену. Им всегда было хорошо вместе. Максин считала Блейка родным человеком, именно поэтому ей было очень трудно расстаться с ним.

— Приеду через пару недель на День благодарения, — ответил Блейк на незаданный вопрос.

Максин вздохнула:

— Мне сказать об этом детям или лучше подождать?

Она не хотела, чтобы они снова пережили разочарование. У Блейка было семь пятниц на неделе. Его планы могли измениться в любой момент. Максин считала самым негативным качеством бывшего мужа непостоянство и легкомыслие. Он порхал по жизни, как мотылек. Максин боялась увидеть выражение боли и обиды в глазах детей, если их ожидания будут обмануты.

Маленький Сэм не мог помнить то время, когда родители еще жили вместе, но он все равно всем сердцем любил отца. Они развелись, когда мальчику был год. Сэм привык, что главой семьи является мама. Джек и Дафна лучше знали отца. Впрочем, их воспоминания о раннем детстве были довольно смутными.

— Можешь сказать им о моем приезде, Максин, — проговорил Блейк. — А как ты? В порядке? Надеюсь, дождалась принца на белом коне?

Максин улыбнулась. Блейк постоянно задавал ей этот вопрос. В его жизни было много романов, правда, кратковременных. Что же касается Максин, то она не проявляла интереса к мужчинам. У нее не было ни времени, ни желания заводить новые отношения.

— Последний раз ходила на свидание год назад, — призналась она.

Максин ничего не скрывала от бывшего мужа. Теперь он стал ей как брат. Впрочем, Блейк не имел возможности что-либо утаивать от нее, впрочем, так же как и от всех остальных. Весь мир находился в курсе его личной жизни. О его романах с моделями, актрисами, рок-звездами, наследницами крупных состояний и другими женщинами писали в светской хронике многих газет. В течение нескольких месяцев Блейк появлялся на людях в обществе знаменитой аристократки. И Максин еще раз убедилась в том, что она и ее бывший муж живут в двух разных мирах. Они существовали под знаком противоположных стихий: Максин — земли, а Блейк — огня.

— Это никуда не годится, — упрекнул ее Блейк. — Ты слишком много работаешь, так нельзя.

— Я люблю свою работу.

Это не являлось новостью для Блейка. Он знал, что Максин занимается любимым делом. Когда они жили вместе, ему с трудом удавалось заставить ее устроить себе хотя бы один выходной в неделю. Сейчас Максин тоже напряженно работала, однако все уик-энды теперь проводила с детьми. По мнению Блейка, в этом смысле бывшая жена изменилась в лучшую сторону. Максин ездила с детьми на побережье в Саутгемптон. После развода там остался дом — довольно красивый, но слишком простой для Блейка.

— Можно я поужинаю с детьми в День благодарения? — осторожно спросил он.

Зная, что Максин имела обыкновение все планировать заранее, Блейк не хотел нарушать ее планы.

— Мы приглашены на обед к родителям, а вечером ты можешь взять детей с собой на ужин.

Отец Максин тоже был медиком, хирургом-ортопедом. Она унаследовала от него педантичность и дотошность. Максин всегда дружила с отцом, он являлся для нее примером в жизни. А отец, в свою очередь, гордился успехами дочери. Мать Максин никогда не работала, полностью посвятив себя воспитанию дочери — единственного ребенка в семье. Детство Максин коренным образом отличалось от детства Блейка.

Еще в младенчестве Блейка усыновила пожилая супружеская чета. Позже он разыскал свою биологическую мать. Она оказалась уроженкой Айовы, родила его в пятнадцатилетнем возрасте. Когда Блейк встретился с ней, она уже была женой полицейского и матерью еще четверых детей. Женщина очень удивилась неожиданному появлению Блейка. У них не было ничего общего.

Блейку стало жаль эту женщину с ее тяжелой жизнью: муж пил, в семье вечно не хватало денег. Мать рассказала Блейку о его биологическом отце — семнадцатилетнем красивом парне с необузданным характером. По ее словам, он погиб в автокатастрофе через два месяца после окончания средней школы. Впрочем, даже если бы он и остался в живых, то все равно не женился бы на ней.

Родители биологической матери Блейка были ярыми католиками. Они заставили дочь отказаться от внебрачного ребенка и отвезли ее в другой город, чтобы никто из соседей и знакомых не знал о ее беременности.

Приемные родители Блейка оказались добрыми, порядочными людьми. Отец, адвокат по налоговым делам с Уолл-стрит, научил Блейка разбираться в принципах инвестирования. Он уговорил сына сначала поступить в Принстонский университет, а затем в Гарвард, где Блейк окончил факультет управления бизнесом. Мать Блейка принимала участие в волонтерском движении и передала сыну свою убежденность в том, что надо не только брать, но и безвозмездно давать людям. Блейк хорошо усвоил родительские уроки. Он основал несколько благотворительных фондов и часто оказывал материальную помощь нуждающимся.

Родители Блейка умерли вскоре после его женитьбы, к глубокому его сожалению, так и не увидев внуков. Эти замечательные, любящие, преданные семье люди не дожили до звездного часа сына. Иногда Блейк спрашивал себя, как отнеслись бы родители к его нынешнему образу жизни. Такие мысли обычно приходили к нему по ночам. Скорее всего мать и отец не одобрили бы его.

Блейк сознавал, что потакает своим слабостям, проводит время в праздности и удовольствиях. Он успокаивал себя тем, что не причиняет никому вреда, живя так, как ему нравится. Блейк хотел бы чаще видеться с детьми, но у него не хватало на них времени. А когда он наконец встречался с ними, то готов был выполнить любое их желание, любой каприз, любую прихоть. Он был для них своего рода Санта-Клаусом, осуществлявшим все заветные мечты.

Отец баловал детей. Если Максин являлась для них повседневной опорой в жизни, то Блейк был добрым волшебником, дарившим праздник и веселье. В молодости Максин точно так же воспринимала мужа, но затем она повзрослела, а он нет.

Блейк справился о здоровье родителей Максин. Он любил ее отца, трудолюбивого серьезного человека с твердыми моральными принципами. Максин очень походила на него. Несмотря на разные характеры и взгляды, отец Максин и Блейк хорошо ладили друг с другом. Старик шутливо называл зятя «негодяем», и это нравилось Блейку. Ему казалось, что слово «негодяй» звучит очень сексуально.

В последние годы отец Максин сильно разочаровался в образе жизни Блейка, уделявшего мало внимания детям. Все тяготы воспитания ложились на плечи его дочери, которой пришлось взвалить на себя все заботы о семье.

— Увидимся в День благодарения, — сказал Блейк на прощание. — Я позвоню утром и сообщу о точном времени прибытия. Если хочешь, можешь поужинать вместе с нами.

Он надеялся, что Максин примет его приглашение. Блейку нравилось общество бывшей жены. Для него она все еще была любимой и желанной. Ему было бы приятно, если бы Максин немного отдохнула и расслабилась за праздничным столом. По мнению Блейка, она слишком усердствовала, строго следуя принципам протестантской трудовой этики.

Как только Максин попрощалась с бывшим мужем, раздался звонок аппарата внутренней связи. Секретарша доложила, что пришел пятнадцатилетний пациент Максин. Войдя в кабинет, подросток сначала сел в одно из больших мягких кресел и только после этого взглянул на Максин и поздоровался.

— Привет, Тед, — сказала она. — Как дела?

Подросток пожал плечами. Встав, Максин плотно закрыла дверь в кабинет и начала сеанс психотерапии.

Тед два раза пытался повеситься. Максин направила его на лечение в психиатрическую клинику, где он провел три месяца. Две недели назад подросток выписался из клиники и теперь жил дома. Симптомы психического расстройства появились у него в тринадцатилетнем возрасте. Он приходил на прием к Максин три раза в неделю и раз в неделю посещал занятия в группе подростков, склонных к суициду. Максин считала, что Тед идет на поправку. Максин очень любила своих юных пациентов, и они отвечали ей взаимностью, видя в ней хорошего доктора и доброго, отзывчивого человека.

Сеанс длился пятьдесят минут. Затем для Максин наступал десятиминутный перерыв, во время которого она успевала сделать несколько срочных звонков. В пять часов она приняла последнюю пациентку, шестнадцатилетнюю девушку, страдавшую анорексией. Этот рабочий день, как и все другие, был трудным, насыщенным, интересным, требовавшим полной концентрации сил и внимания. В шесть тридцать вечера Максин вышла из офиса и, несмотря на дождь, отправилась пешком домой.

Всю дорогу она думала о Блейке, радуясь, что он приедет в Нью-Йорк на День благодарения. Дети придут в восторг, когда узнают о скорой встрече с отцом. На Рождество Блейк, вероятно, пригласит их к себе на виллу в Аспен. Там он, как правило, проводил конец года. Впрочем, она не могла знать наверняка, куда и когда отправится ее бывший муж. А теперь еще у него появился новый дом в Марокко. Уследить за перемещениями Блейка по миру становилось все сложнее.

Максин не собиралась предъявлять претензии Блейку. Она знала, что его не переделать — таким уж он уродился. В нем не было подлости и коварства, но вместе с тем у него напрочь отсутствовало чувство долга и ответственности. Блейк как будто не желал взрослеть. Детскость придавала ему особое обаяние. С Блейком было приятно общаться тому, кто не требовал от него многого. Он заражал окружающих своим задором и весельем, а затем снова надолго исчезал с горизонта.

Максин часто спрашивала себя, как сложилась бы судьба Блейка, если бы он не разбогател в тридцать два года. Большие деньги кардинально изменили жизнь Блейка и его семьи. Как было бы хорошо, если бы все оставалось по-прежнему! В первые годы брака они жили очень дружно. Максин порой жалела о том, что мужу удалось сколотить состояние. Деньги его испортили.

Максин познакомилась с Блейком, когда работала в Стенфордской больнице. Он занимался в Силиконовой долине инвестициями в сферу высоких технологий. У него было множество идей и планов, суть которых Максин с трудом понимала. Но Блейк покорил ее своей неиссякаемой энергией и увлеченностью. Они встретились на вечеринке, куда Максин поначалу не хотела идти. Накануне она в течение двух суток дежурила в травматологическом отделении больницы, и у нее слипались глаза от усталости. Максин едва не заснула на той вечеринке. Но когда туда явился Блейк, ей стало не до сна.

На следующий день Блейк пригласил ее покататься на вертолете, и они, покружив над заливом, пролетели под мостом «Золотые Ворота». Их тянуло друг к другу, и любовь вспыхнула в их сердцах, как пожар в сухом лесу в ветреный день. Примерно через год они поженились. Максин, которой к тому времени исполнилось двадцать семь лет, была на седьмом небе от счастья. Через десять месяцев после свадьбы Блейк продал свою инвестиционную компанию за хорошие деньги и так удачно вложил их, что в результате этой рискованной финансовой операции разбогател. Максин восхищали ум и прозорливость мужа.

Через два года после свадьбы, когда у них уже была Дафна, Блейк сколотил огромное состояние и стал уговаривать жену отказаться от карьеры врача. Но она не соглашалась. Вскоре Максин стала признанным специалистом в области подростковой психиатрии и родила Джека. А Блейк в это время купил дом в Лондоне, виллу в Аспене и заказал большую яхту. Семья переехала в Нью-Йорк. Прошло несколько месяцев, и Блейк отошел от дел. Что же касается Максин, то она и не думала бросать работу даже после рождения второго ребенка. Ее декретный отпуск длился недолго, гораздо короче тех путешествий, которые Блейк совершал по всему миру. Максин наняла няньку и вернулась на работу.

Образ жизни Блейка пугал ее. В то время как Максин открыла свою практику и начала проводить научные исследования, Блейк нанял знаменитого дизайнера и поручил ему провести реконструкцию их дома в Лондоне и виллы в Аспене, а затем подарил Максин на Рождество дом в Сан-Барте, а себе купил самолет. Череда перемен захлестнула их, как океанская волна. Максин оказалась не готова к этому. Баснословное богатство свалилось на нее как снег на голову. А тем временем фотографии Блейка замелькали на обложках глянцевых журналов.

Время от времени он делал крупные инвестиции, желая увеличить свое состояние, но это нельзя было назвать работой. Подобные операции совершались в течение нескольких минут по телефону или с помощью компьютера. В конце концов его общение с женой тоже свелось к телефонным звонкам. Когда им удавалось встретиться, Блейк был, как всегда, нежным и страстным с Максин, но супруги все реже виделись.

Однажды Максин дрогнула и начала задумываться о том, что ей, быть может, действительно следует пойти навстречу мужу и бросить работу. Она даже поговорила на эту тему с отцом. Но в конце концов Максин решила отказаться от этого неразумного шага. Что она будет делать, если оставит карьеру? Летать вместе с Блейком по всему миру, останавливаясь в его многочисленных домах и в роскошных номерах дорогих отелей? Устраивать сафари в Африке, подниматься на горные вершины в Гималаях, финансировать археологические раскопки и участвовать в гонках яхт? Блейк, казалось, стремился все попробовать в этой жизни. Он часто подвергал опасности свое здоровье. Максин не имела возможности брать с собой малышей в совместные поездки, поэтому предпочла остаться вместе с детьми в Нью-Йорке.

Она не могла отказаться от любимой профессии. Максин чувствовала, что нужна людям, и это придавало ей сил. Две ее научно-исследовательские работы были отмечены престижными наградами. Однако порой Максин казалось, что она близка к помешательству. И тогда она пыталась дозвониться мужу в Венецию или в другое место, где он находился, а потом развивала кипучую деятельность, посещая курсы ухода за младенцами, погружаясь с головой в научные изыскания или читая лекции по психиатрии.

В конце концов Блейк перестал упрашивать ее оставить работу и смирился с тем, что ему придется путешествовать по миру в одиночестве. Он больше не мог сидеть на одном месте. Мир лежал у его ног, и Блейк стремился объездить его вдоль и поперек. Он все чаще отсутствовал, и Максин приходилось одной воспитывать детей. Дети оказались единственным мостиком, связывавшим супругов.

В течение следующих пяти лет они, по существу, жили порознь, изредка встречаясь в различных уголках земли. Однажды Максин прилетела к мужу на уик-энд в Гонконг, где он остановился на несколько дней после путешествия с друзьями по Непалу. Вскоре выяснилось, что она ждет ребенка. Эта беременность в отличие от двух предыдущих не вызвала у нее радости. Тогда же Максин выиграла грант для нового исследования в области анорексии у девочек-подростков. Третий ребенок был бы для нее большой обузой.

Но Блейк пришел в восторг, узнав о ее беременности. По его словам, он мечтал иметь полдюжины детей. Это вызвало у Максин невеселую улыбку. Он почти не виделся и с теми двумя, которые у них уже были. Когда родился Сэм, Джеку было шесть, а Дафне семь лет. Во время родов Блейка, как всегда, не было рядом с женой. Он прилетел на следующий день с подарками. Блейк вручил Максин роскошное кольцо с изумрудом в тридцать карат. Однако Максин не этого хотела от мужа. Она с тоской вспоминала то время, когда они жили в Калифорнии, оба работали и были счастливы. Тогда у Блейка еще не было баснословного состояния, которое перевернуло всю его жизнь.

Через восемь месяцев, когда Сэм по недосмотру приходящей няни упал и сломал руку и ключицу, Максин стала разыскивать мужа по всему свету. Оказалось, что он находится на пути в Венецию, желая купить палаццо и сделать сюрприз жене. Однако Максин уже была сыта по горло сюрпризами, подарками, новыми домами и архитектурными проектами мужа. Ей для жизни не нужно было столько особняков, вилл и коттеджей. А Блейк продолжал увлеченно знакомиться с новыми людьми, вкладывать деньги в новые проекты, покупать новые дома и пускаться в новые приключения. Максин все это надоело, и когда Блейк приехал в Нью-Йорк, узнав о несчастье произошедшем с Сэмом, она расплакалась и заявила, что хочет развестись с ним. Максин долго рыдала на груди мужа, повторяя, что не может больше так жить.

— Почему ты отказываешься бросить работу? — говорил Блейк. — Ты тратишь на нее слишком много сил. Как было бы хорошо, если бы ты посвящала все свое время мне и детям! Мы могли бы нанять больше нянек и домработниц, и тогда у тебя появилась бы возможность путешествовать вместе со мной по миру.

Блейк сначала не воспринял всерьез ее слова о разводе. Они любили друг друга. Зачем же разводиться?

— Если я пойду у тебя на поводу, то наши дети останутся не только без отца, но и без матери, — прошептала Максин, прижавшись щекой к груди мужа. — Ты редко наведываешься домой. Когда в последний раз ты оставался с нами более чем на две недели?

Блейк глубоко задумался. Он действительно мало времени уделял воспитанию детей.

— Черт возьми, Максин, я не знаю, что сказать. Я никогда не думал об этом и не вел учет времени, проведенному дома.

— Вот именно! — Максин разрыдалась, а потом, немного успокоившись, высморкалась и продолжила: — Я никогда не знаю, где ты в данный момент находишься. Когда произошел несчастный случай с Сэмом, я несколько дней не могла тебя найти. А что, если бы он умер? Или я умерла? Ты даже не узнал бы об этом.

— Прости, малыш, я постараюсь всегда быть на связи. Мне казалось, ты все держишь под жестким контролем.

Он хотел свалить на нее всю ответственность за благополучие семьи, чтобы самому продолжать беззаботно развлекаться.

— Да, я забочусь о детях, но я устала тянуть эту лямку в одиночестве. Вместо того чтобы уговаривать меня бросить работу, ты лучше бы остепенился и прекратил скитаться по всему миру.

Максин не надеялась, что муж прислушается к ее словам, однако не могла не выразить свое возмущение.

— Но у нас несколько домов, расположенных в разных точках земного шара, и за ними надо присматривать. Кроме того, у меня много еще не реализованных проектов.

Блейк продюсировал в Лондоне постановку пьесы молодого драматурга, которого спонсировал уже на протяжении двух лет. Похоже, роль мецената нравилась Блейку куда больше, чем роль отца семейства. Он, конечно, любил жену и обожал детей, но ему было скучно безвыездно жить в Нью-Йорке. Максин восемь лет терпела выходки мужа, но ее терпению пришел конец. Ей требовались стабильность, душевное спокойствие, размеренный образ жизни, но Блейк ненавидел все это. Он не выносил никаких рамок и ограничений и всегда стремился раздвинуть любые горизонты. Блейк воплощал в себе понятие свободного духа, и Максин приходилось мириться с этим.

Постепенно она отвыкла от того, что у нее есть муж, на которого она может во всем положиться. Она уже не ждала от Блейка помощи и поддержки. Он любил Максин, небольшую часть времени отсутствовал. Максин, по-видимому, не вписывалась в интересы Блейка, его устремления, планы, в его жизнь, наконец.

Поэтому, пролив немало слез, Блейк и Максин пять лет назад развелись тихо и мирно, как подобает цивилизованным людям. Блейк оставил жене и детям квартиру в Нью-Йорке и дом в Саутгемптоне. Он оставил бы ей больше недвижимости, но Максин воспротивилась. Сумма денежной компенсации, которую Блейк добровольно предложил Максин при разводе, оказалась столь внушительной, что ошеломила бы любого.

Блейк в глубине души чувствовал себя виноватым в том, что в последнее время уделял семье мало внимания, однако он не желал признавать своей вины. Он не смог бы жить в замкнутом мирке — в этом подобии спичечного коробка. Им владела неуемная жажда свободы.

Максин отказалась от компенсационной суммы, согласившись получать от бывшего мужа только пособие на детей. Она хорошо зарабатывала и не желала ничего брать у Блейка для себя. В конце концов, это были его деньги, а не ее. Друзья Блейка не поверили, услышав, что Максин отказалась от предложенной ей астрономической суммы. Супруги не заключали добрачного контракта об имущественных отношениях, так как вступали в брак, не имея никакого имущества. В такой ситуации Максин могла бы претендовать на большую часть состояния мужа, но не стала этого делать. Она повела себя при разводе очень порядочно. Максин все еще любила Блейка и желала ему только счастья.

Ее порядочность еще больше расположила к ней Блейка. Они расстались друзьями. Максин говорила, что относится к бывшему мужу как к непутевому, взбалмошному брату. Когда Блейк начал встречаться с девушками вдвое моложе себя, она сначала пережила глубокое потрясение, но затем успокоилась, взглянув на вещи философски. Максин хотела только одного — чтобы пассии бывшего мужа хорошо относились к ее детям.

После расставания с мужем у Максин не было серьезных отношений. На работе она общалась с врачами и психиатрами, большинство которых были солидными женатыми людьми, свободное время проводила с детьми. Пару раз знакомилась с мужчинами, которые приглашали ее на свидания, но в душе ее не вспыхивало искры, и она прекращала общение с потенциальными женихами.

В сердце Максин все еще жила любовь к Блейку, которую она никак не могла вытравить. Максин не видела общего будущего с Блейком — безответственным, ненадежным, взбалмошным человеком, плохим отцом и мужем. Но вместе с тем для нее не было на свете более доброго, порядочного, великодушного и веселого мужчины, чем Блейк. Порой ей хотелось набраться храбрости и стать такой же отчаянно смелой и свободной, как он. Но Максин, как воздух, нужны были порядок, стабильность, ощущение твердой почвы под ногами. Она никогда не смогла бы жить так, как ее бывший муж. Ей не хватало отваги, чтобы исполнить свои самые безумные мечты, и поэтому она иногда даже завидовала Блейку.

Наделенный огромной силой духа, Блейк, не раздумывая, шел на крайний риск в бизнесе и жизни и добивался успеха. Максин казалась себе серой мышкой по сравнению с ним. И хотя она состоялась как личность, по ее убеждению, Блейк во многом превосходил ее. Она жалела об их распавшемся браке и радовалась, что у них были дети. Сыновья и дочь стали смыслом ее жизни. Максин в свои сорок два года уже не пыталась найти себе мужа. Она отдавала много времени и сил любимой работе и обожала детей, не чувствуя себя чем-то обделенной или ущербной.

Когда Максин вошла в здание на Парк-авеню, расположенное в пяти кварталах от ее офиса, швейцар коснулся головного убора в знак приветствия. Это была старая постройка, возведенная еще до Второй мировой войны и выглядевшая довольно солидно. Одежда Максин промокла от дождя. От порывов сильного ветра у нее сломался зонтик почти сразу же, как только она вышла из офиса, и Максин выбросила его по дороге. Плащ Максин был мокрым насквозь, а с собранных в конский хвост светло-русых волос струилась вода. В этот день Максин не стала делать макияж, ее лицо и без декоративной косметики выглядело молодым и свежим. Она была высокой тонкокостной женщиной с потрясающими ногами, как утверждал Блейк. Правда, Максин, несмотря на такую оценку, все равно редко надевала короткие юбки. Она всегда выглядела моложе своих лет.

На работе Максин обычно носила слаксы, а в выходные дни надевала джинсы. Скромная и сдержанная, она не принадлежала к той категории женщин, которые пользуются своей привлекательностью и сексуальностью для достижения поставленных целей. Блейк часто снимал с нее очки, в которых она работала за компьютером, распускал роскошные волосы цвета спелой пшеницы и тогда Максин моментально преображалась, и хорошела. Неудивительно, что у Максин и Блейка родились красивые дети.

В отличие от Максин у Блейка были темные волосы, но глаза синие, так же как и у нее. Несмотря на высокий рост Максин, Блейк был на голову выше. Дафна и Джек унаследовали от отца иссиня-черные волосы, а ярко-синие глаза достались им от обоих родителей. Сэм же, напротив, удался в дедушку по материнской линии с его светлыми волосами и зелеными глазами.

Оставив в кабине лифта лужу дождевой воды, Максин поднялась на свой этаж, где располагались всего две квартиры. Бывшие соседи несколько лет назад переехали во Флориду, и вторая квартира с тех пор пустовала, поэтому Максин не беспокоилась о том, что ее дети будут слишком шуметь и мешать другим жильцам.

Снимая плащ в прихожей, она услышала громкую музыку, доносившуюся из комнаты. Сбросив промокшие туфли, Максин взглянула на себя в зеркало и рассмеялась. Она была мокрой как мышь и дрожала от холода.

— Что с вами? — изумилась Зельда, нянька, уже много лет работавшая у Максин. Выйдя в прихожую со стопкой чистого постельного белья, она застыла от удивления. — Вы добирались до дома вплавь? Почему не взяли такси?

— Хотела немного подышать свежим воздухом, — улыбнулась Максин.

Полная круглолицая Зельда, заплетавшая гладко зачесанные назад волосы в толстую косу, была ровесницей Максин. Она так и не вышла замуж, начав работать нянькой с восемнадцати лет. Максин наняла ее сразу же после рождения первенца.

Пройдя на кухню, Максин увидела сидевшего за столом Сэма, который что-то сосредоточенно рисовал. Малыш был одет в свежую пижаму и, судя по всему, только что искупался. Зельда торопливо налила хозяйке дома чашку горячего чаю. Максин с удовольствием возвращалась домой, где царил полный порядок. Чистюля Зельда ухаживала за детьми и готовила, пока матери не было дома. А по выходным Максин брала хозяйство в свои руки. Зельда в эти дни ходила в театр или читала книги в своей комнате рядом с кухней. Максин не сомневалась в ее честности и преданности детям. Зельда уже двенадцать лет жила у них в доме и стала членом семьи. Она была невысокого мнения о Блейке, которого считала смазливым, избалованным ловеласом, пренебрегающим родительскими обязанностями. На ее взгляд, дети заслуживали лучшего отношения к себе. Максин не спорила с Зельдой. Каждая из них оставалась при своем мнении. Что тут поделаешь? Максин любила Блейка, а Зельда нет, и это все объясняло.

Стены кухни были отделаны панелями светлого дерева, с которыми хорошо гармонировали бежевые мраморные столешницы кухонного гарнитура. Пол тоже был из светлого натурального дерева. В этом уютном помещении часто собиралась вся семья. Здесь стояли диван и телевизор, по которому Зельда смотрела «мыльные оперы» и ток-шоу. Она любила пересказывать то, что увидела накануне, и приводить в качестве примера различные ситуации из телепередач.

— Привет, мама, — сказал Сэм, оторвав глаза от рисунка.

— Привет, мой милый. Как прошел день?

Максин поцеловала малыша в макушку и взъерошила ему волосы.

— Нормально. Стиви сегодня вырвало прямо в классе, — сообщил Сэм и, положив фиолетовый мелок, взял из коробки зеленый.

На его рисунке были изображены дом, ковбой и радуга. Увидев это, Максин улыбнулась. У нее не было причин для тревоги. Сэм рос нормальным ребенком в благополучной семье. Он, конечно, скучал по отцу. Сэму не хватало его больше, чем старшим детям, которые не так остро переживали расставание с Блейком.

— Плохо, — сказала Максин, надеясь, что бедняга Стиви съел что-то недоброкачественное и все обойдется. Было бы хуже, если бы в школе снова началась эпидемия гриппа. — А ты как себя чувствуешь?

— Хорошо.

Зельда заглянула в духовку, где готовился ужин.

— Мама, можно я надену твой черный джемпер? — спросила вошедшая в кухню Дафна.

Ей исполнилось тринадцать лет, и ее фигура уже начала округляться, приобретая женственные формы. Дафна перешла в восьмой класс. Все дети ходили в Далтонскую школу, которую очень ценила Максин.

— Какой джемпер? — спросила она.

— Тот, который с белым мехом, помнишь? — Дафна отрезала ножом кусочек от лежавшего на столе яблока. — Эмма устраивает сегодня вечеринку.

Дафна старалась говорить небрежным тоном, но от матери не укрылось волнение девочки. Сегодня пятница — с недавних пор Дафна стала каждый уик-энд ходить на вечеринки.

— Это очень нарядный джемпер, — осторожно сказала Максин. — Он прекрасно подойдет для вечеринки. Там будут мальчики?

— Мм… ну да, наверное…

Максин улыбнулась, понимая, что Дафна прекрасно знает, кто именно будет на вечеринке у Эммы. В новом джемпере от Валентино девочка, по-видимому, намеревалась сразить наповал какого-то восьмиклассника.

— А тебе не кажется, что в этом джемпере ты будешь выглядеть слишком взрослой? Не лучше ли надеть что-нибудь другое?

Максин сама еще ни разу не показывалась в новом джемпере. Ее разговор с дочерью прервало появление в кухне Джека. Он надел бутсы. При виде этого Зельда ахнула и всплеснула руками.

— Немедленно снимай эти ужасные ботинки, испортишь пол! — закричала она на мальчика.

Усмехнувшись, Джек сел прямо на пол и разулся. У Зельды дети ходили по струнке, и Максин одобряла это.

— Ваш матч сегодня, наверное, не состоялся из-за плохой погоды? — спросила Максин и, подойдя к старшему сыну, поцеловала его.

У Джека было две страсти — футбол и компьютер. Он помогал решать проблемы, возникавшие с компьютерами, всей семье. Любые неполадки Джек с легкостью устранял за несколько минут.

— Да, его отменили из-за проливного дождя.

— Так я и знала, — сказала Максин и сообщила детям о планах отца. — Он хочет поужинать с вами в День благодарения. Думаю, что ваш отец проведет в Нью-Йорке весь уик-энд. Если хотите, можете пожить с ним эти несколько дней.

У Блейка был роскошный пентхаус в пятидесятиэтажном доме, оборудованный по последнему слову техники, с мощными современными видео — и стереосистемами. Из окон квартиры открывался потрясающий вид на город. В одном из помещений находился домашний кинотеатр, в другом — игровая комната с бильярдным столом и электронными игровыми автоматами. Дети любили бывать в квартире отца.

— Ты тоже пойдешь с нами? — спросил Сэм, подняв глаза на Максин.

Он не любил расставаться с матерью. Отец был для него во многом чужим человеком. В отличие от старшего брата и сестры Сэм никогда не ночевал в пентхаусе Блейка, предпочитая оставаться с матерью.

— Если хотите, могу поужинать вместе с вами. Правда, сначала мы поедем на обед к дедушке и бабушке, и я боюсь, что наемся там до отвала мяса индейки. Думаю, вам будет хорошо с папой и без меня.

— Он приедет с подружкой? — спросил Сэм.

Максин не могла ответить на этот вопрос. Блейк часто приезжал в Нью-Йорк не один. Его женщины были молоды и красивы. Порой детям нравилось веселиться с ними. Но Максин чувствовала, что они ревнуют Блейка к его любовницам. Особенно Дафна, которая стремилась стать главной женщиной в жизни отца. Она считала его крутым, а Максин, по ее мнению, во многом уступала ему. В ее возрасте такое отношение к матери было вполне обычным. Максин не раз встречала в своей практике девочек-подростков, которые терпеть не могли или презирали матерей. Со временем это проходило, поэтому она не тревожилась по поводу нынешних отношений с дочерью.

— Я не знаю, приедет ли ваш папа один или с подружкой, — честно ответила Максин.

Возившаяся у плиты Зельда презрительно фыркнула.

— В прошлый раз он приезжал с какой-то воображалой, — заявила Дафна и, повернувшись, вышла из кухни.

Ей надо было еще порыться в гардеробной матери. Спальни детей и Максин располагались рядом вдоль одного длинного коридора, что Максин находила весьма удобным. Ей было приятно находиться в непосредственной близости от детей. Сэм часто забирался к ней в постель по ночам, заявляя, что боится темноты и страшных снов. На самом деле ему просто хотелось быть поближе к маме.

Кроме спален и кухни, у них были гостиная, довольно просторная столовая и небольшой кабинет, где Максин работала над научными статьями и готовилась к лекциям. Их квартира не шла ни в какое сравнение с роскошными апартаментами Блейка, похожими на паривший над миром космический корабль. Жилище Максин было теплым, уютным, семейным гнездышком, настоящим домашним очагом.

Войдя в свою спальню, чтобы высушить волосы, Максин застала там Дафну, которая энергично рылась в ее небольшой гардеробной. Вскоре она появилась с белым кашемировым джемпером и парой черных кожаных туфель от Маноло Бланика, остроносых, на высоких шпильках. Высокая Максин редко надевала их.

— В этих туфлях очень неудобно ходить, — предупредила мать. — В последний раз, когда я их надевала, я едва не подвернула ногу. Может, выберешь другие?

— Ну мама, — простонала Дафна, — мне будет в них очень даже удобно.

На взгляд Максин, туфли явно не подходили тринадцатилетней девочке. Впрочем, Дафна выглядела старше своего возраста. Ей можно было дать пятнадцать-шестнадцать лет. Дафна стала настоящей красавицей с иссиня-черными, как у отца, волосами, правильными чертами лица и молочно-белой безупречной кожей, унаследованной от матери.

— Кажется, сегодня намечается грандиозная вечеринка. — Максин усмехнулась. — Там, наверное, будут интересные мальчики?

Дафна закатила глаза и, не сказав ни слова, вышла из комнаты. Ее поведение подтверждало правоту слов матери. Максин, конечно, беспокоило, что в жизни дочери появились мальчики. Но она, как никто другой, знала всю неизбежность этого. Конечно, с маленькой дочерью было меньше забот, но детство не могло длиться вечно. Если с Дафной возникнут какие-нибудь проблемы, Максин придется решать их самой без участия мужа. Впрочем, она уже привыкла к такому положению дел.

Приняв горячий душ, Максин надела махровый халат и вышла на кухню. Зельда подала ей и детям ужин — жареного цыпленка, печеный картофель и салат. Она хорошо готовила, особенно ей удавались шоколадные пирожные с орехами, трубочки с повидлом и блинчики. Максин часто с грустью думала, что из Зельды получилась бы великолепная мать. Но Зельда так и не встретила своего мужчину. В сорок два года вряд ли что-нибудь могло измениться в ее жизни. Не имея собственных детей, Зельда всем сердцем любила сыновей и дочь Максин.

За ужином выяснилось, что Джек идет в кино с другом. Он не мог пропустить новый фильм ужасов с реками крови. Максин должна была отвезти его на машине в кино, а после сеанса заехать за ним. Сэм собирался пойти завтра с ночевкой в гости к своему школьному приятелю, а сегодня вечером он хотел посмотреть видик, лежа в постели матери с пакетом попкорна.

Максин решила отвезти Дафну к подруге на вечеринку, а по дороге подбросить Джека до кинотеатра. Завтра, в субботу, ее ждало много дел, и все это предстояло согласовать с планами и интересами детей.

Поздно вечером того же дня, ожидая звонка Дафны, которую она собиралась забрать домой, Максин перелистывала журнал «Пипл» и наткнулась на фотографию Блейка. Он был снят на концерте «Роллинг Стоунз» в Лондоне вместе с известной рок-звездой, потрясающе красивой полуобнаженной девушкой. Она держала Блейка под руку, а тот, стоя рядом, сиял от счастья.

Максин долго смотрела на эту фотографию, спрашивая себя, вызывает ли у нее этот снимок какие-нибудь чувства, и в конце концов решила, что нет. Рядом в постели мирно посапывал Сэм, выронив из рук пустой пакет от попкорна и сжав в объятиях любимого потертого мишку.

Максин начала вспоминать годы совместной жизни с Блейком. Начало их брака было очень счастливым, а в конце она оказалась одинокой, покинутой, разочарованной. Но сейчас все это не имело никакого значения. Максин уже не интересовало с кем теперь встречается бывший муж. Его связи с моделями, звездами и аристократками не волновали ее. Она воспринимала Блейка как человека из далекого прошлого. Отец не ошибся: Блейк — отпетый негодяй и не годился на роль мужа.

Нежно поцеловав Сэма в шелковистую щечку, Максин думала о том, что довольна своей нынешней жизнью и ни о чем не жалеет.

Глава 2

Ночью дождь сменился снегом, температура значительно упала. К утру за окном все было покрыто белым покрывалом. Увидев эту картину, Сэм в восторге захлопал в ладоши.

— Мама, давай пойдем в парк! — воскликнул он.

На улице все еще шел снег, и пейзаж походил на картинку с рождественской открытки. Но Максин знала, что завтра все растает и превратится в слякоть.

— Хорошо, мой дорогой.

Максин невольно подумала о том, что Блейк из-за вечных странствий пропускает самое важное и интересное. Эта мысль часто приходила ей в голову. Блейк проводил время в поисках удовольствий, но, на взгляд Максин, все лучшее в жизни находилось здесь, рядом, а не где-то за горизонтом.

Дафна вышла к завтраку с сотовым телефоном в руке. Ей постоянно звонили, и она отвечала шепотом. Джек закатывал глаза, демонстративно негодуя, но не забывал при этом уписывать за обе щеки французские тосты, приготовленные Максин. Она была неважным кулинаром и умела готовить всего лишь несколько блюд. Налив себе полтарелки кленового сиропа, Джек вслух прокомментировал ситуацию. По его мнению, Дафна и ее подруги самым бесстыдным образом бегали за мальчишками.

— А ты еще не завел себе подружку? — с интересом спросила мать.

Джек имел массу возможностей познакомиться с девушкой. Он ходил в смешанную школу и, кроме того, брал уроки танцев. Но похоже, его мало интересовали девчонки. Главным увлечением в жизни Джека стал спорт. Он любил футбол, бороздил бескрайние просторы Интернета и обожал играть в компьютерные игры.

В ответ на вопрос матери Джек пробормотал что-то нечленораздельное, продолжая поглощать тосты. Сэм в это время, лежа на диване, смотрел мультики по телевизору. Он успел позавтракать час назад, когда встал. По субботам дети поднимались с постели, когда хотели, и Максин каждому готовила и подавала горячий завтрак.

Максин нравилось заниматься домашним хозяйством, но по будням у нее не оставалось на это времени. Утром она спешила в клинику проведать своих пациентов, а потом шла в офис, где работала до вечера. Она часто выходила из дома раньше, чем дети отправлялись в школу, но старалась каждый вечер ужинать с ними.

Мать напомнила Сэму, что он собирался сегодня пойти в гости с ночевкой к другу, и Джек неожиданно заявил, что намеревается сделать то же самое. Дафна сообщила, что к ней вечером придут подруги смотреть фильмы, а возможно, вместе с ними зайдут и мальчики.

— Это что-то новенькое, — заметила Максин. — Я их знаю?

Дафна с негодованием мотнула головой и вышла из кухни, всем своим видом говоря, что подобный вопрос не заслуживает ответа.

Максин сполоснула тарелки и поставила их в посудомоечную машину. Час спустя она вместе с детьми отправилась на прогулку в парк. В последний момент старший сын и дочь заявили, что тоже пойдут с ней и Сэмом. К сожалению, у них было только два пластмассовых диска для катания с гор, и поэтому Максин и Дафна взяли с собой еще два пластиковых мешка для мусора, которыми можно было обвязаться.

Они очень весело провели время до трех часов дня, съезжая с гор вместе с другими ребятами. Джек и Дафна визжали и кричали от восторга, как малые дети, хотя обычно старались во всем походить на взрослых. Вернувшись домой, Максин приготовила горячий шоколад со взбитыми сливками. Приятно было сознавать, что дети от души повеселились и подышали свежим воздухом.

В пять часов вечера она отвезла Сэма в гости к приятелю на Восточную Восемьдесят девятую улицу, а потом подбросила Джека в Виллидж и вернулась домой как раз к тому времени, когда к Дафне начали съезжаться друзья со стопками взятых напрокат дисков с кинофильмами. Максин заказала для них пиццу по телефону, а в девять часов вечера ей позвонил Сэм, чтобы узнать все ли в порядке. По его голосу Максин сразу же поняла, что ему не очень-то хочется ночевать у приятеля. Она ответила сыну, что у нее все замечательно, и он сказал, что тоже в полном порядке.

Повесив трубку, Максин услышала взрывы смеха, доносившиеся из комнаты Дафны, и догадалась, что девочки сплетничают о мальчиках.

В десять часов пришли два смущенных тринадцатилетних парнишки, чувствовавших себя не в своей тарелке. Они были на несколько дюймов ниже девочек и явно отставали от них в половом развитии. Мальчики быстро съели оставшуюся пиццу и минут через десять, извинившись, ушли. Они так и не отважились заглянуть в комнату Дафны, проведя время на кухне. Девочек было в три раза больше, и ребята заметно оробели. Девочки выглядели более зрелыми и уверенными в себе. Как только гости ушли, они поспешили в комнату Дафны обсудить краткий визит.

Максин улыбнулась, слыша их веселое хихиканье. В одиннадцать часов зазвонил телефон, и Максин решила, что Сэм хочет домой. Однако это оказался не он. Сняв трубку, Максин услышала голос медсестры отделения «Скорой помощи» больницы Ленокс-Хилл. По ее словам, к ним доставили одного из пациентов Максин — шестнадцатилетнего Джейсона Уэкслера. Его отец скоропостижно скончался от инфаркта шесть месяцев назад. А десятью годами раньше старшая сестра погибла в автокатастрофе. Юноша проглотил горсть таблеток снотворного средства, которое принимала его мать. Это было уже его второе покушение на самоубийство. Джейсон страдал от сильной депрессии. Он винил себя в смерти отца, у которого случился инфаркт сразу же после шумной ссоры с сыном.

Находившаяся в комнате ожидания мать юноши рыдала не переставая. Джейсону уже промыли желудок, он пришел в сознание. Медики надеялись на благополучный исход, но если бы не их оперативность, Джейсон бы непременно погиб. Обнаружив сына в тяжелом состоянии, мать сразу позвонила в Службу спасения. Все решали минуты, и если бы она где-нибудь задержалась, то потеряла бы сына.

Максин внимательно выслушала сбивчивый рассказ медсестры. Больница находилась в восьми кварталах от ее дома, и она могла пешком дойти туда. Правда, снег к вечеру подтаял, а потом слякоть застыла, превратившись в ледяную скользкую корку. Тем не менее Максин была готова прийти на помощь своему пациенту.

— Буду через десять минут, — сказала она. — Спасибо, что позвонили.

Несколько месяцев назад Максин дала матери Джейсона номер своего домашнего телефона и мобильника. В выходные дни ее подменяла дежурная группа психиатров, но Максин обещала лично оказать своему пациенту помощь, если понадобится. Она, конечно, надеялась, что с Джейсоном не произойдет никакого несчастья, но жизнь была полна сюрпризов. Мать Джейсона переживала настоящую трагедию. После гибели дочери и смерти мужа сын остался ее единственной надеждой и смыслом жизни.

Тихонько постучавшись в комнату Зельды, Максин заглянула и увидела няню крепко спящей. Максин не хотелось ее будить. В конце концов, сегодня у Зельды выходной. Стараясь не шуметь, Максин закрыла дверь и направилась в свою спальню. Надев джинсы и толстый теплый свитер, она зашла в комнату дочери.

— Я должна проведать своего пациента, — сказала она.

Девочка не удивилась и кивнула. Она знала, что особые пациенты матери требовали внимания даже в выходные дни. Дафна с подругами все еще смотрела фильмы, но теперь они вели себя тихо, стараясь не шуметь в столь поздний час.

— Зельда у себя. Если вам что-то срочно понадобится, можете обратиться к ней, — добавила Максин. — Но не будите ее по пустякам и не шумите на кухне. Пусть поспит.

Дафна снова кивнула и перевела взгляд на экран. Две подружки крепко спали на кровати, третья подпиливала ногти, а четвертая и пятая смотрели фильм.

— Я скоро вернусь, — сказала Максин на прощание.

Дафна догадывалась о произошедшем. Скорее всего пациент мамы попытался покончить с собой. Максин мало рассказывала о своей работе детям, но поводом для столь позднего визита в больницу могла стать только критическая ситуация, такая, например, как покушение на самоубийство.

Надев ботинки на рифленой подошве и лыжную куртку на меху, Максин взяла сумку и поспешно вышла из дома. На улице дул пронизывающий ветер. Не теряя времени, Максин торопливо зашагала по Парк-авеню в сторону больницы Ленокс-Хилл. Холод обжигал ее лицо, глаза слезились от ледяного ветра, но она упорно шла вперед. Через десять минут Максин переступила порог отделения «Скорой помощи». В регистратуре ей сообщили в какой палате находится Джейсон. Врачи решили не помещать его в реанимацию. Он был еще слаб, но опасность уже миновала. В отделении ждали прихода Максин. Медики собирались обсудить дальнейшие методы лечения пациента.

Увидев Максин, Хелен Уэкслер бросилась к ней и зарыдала.

— Он чуть не умер… — всхлипывала несчастная мать.

Обняв Хелен, Максин бросила взгляд на спящего Джейсона сквозь стеклянную перегородку. Он все еще находился под действием снотворного, однако его жизни уже ничто не угрожало. Хелен беспрестанно твердила, что ее сын чуть не умер, и Максин решила вывести ее из комнаты ожидания в коридор. Она опасалась, как бы мать не разбудила Джейсона, для которого сон сейчас был лучшим лекарством.

— Он остался жив, Хелен, и скоро поправится. Вам повезло, вы вовремя спохватились и вызвали «скорую помощь». Все будет хорошо, уверяю вас.

Все будет хорошо до тех пор, пока Джейсон не попытается снова наложить на себя руки. Этого нельзя допустить. Но статистика утверждала: тот, кто однажды пытался свести счеты с жизнью, обычно не останавливается на одной попытке — и с каждым разом риск смертельного исхода увеличивается. Максин сильно переживала, что ей не удалось остановить Джейсона.

Усадив Хелен в коридоре на стул, Максин несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, а потом заговорила. На этот раз Джейсона придется надолго госпитализировать. Максин предложила поместить его на месяц в психиатрическую клинику на Лонг-Айленде, с которой она сотрудничала. Врачи в этом лечебном учреждении очень внимательны к подросткам.

Хелен пришла в ужас от ее слов.

— Вы хотите, чтобы Джейсон провел целый месяц в клинике? Значит, его не будет дома в День благодарения? Нет, я не вынесу этого! Я не смогу провести праздник в одиночестве. У меня недавно умер муж, и это будет наш первый День благодарения без него.

Хелен умоляла Максин сжалиться над ней, не понимая, что рискует жизнью сына, который может совершить третью попытку самоубийства, если не окажется в клинике. Она не желала смотреть правде в глаза. Если Джейсон останется дома, то наверняка не доживет до следующего Дня благодарения. Однако Хелен находилась в плену у иллюзий и не понимала очевидного. И Максин стала мягко, но настойчиво убеждать ее в своей правоте.

— Вашему сыну сейчас жизненно необходимы врачебная помощь и постоянный присмотр. Ему нельзя в ближайшее время возвращаться домой, особенно на праздничные дни, когда он будет постоянно ощущать, что отца нет рядом. По моему глубокому убеждению, пребывание в клинике в Силвер-Пайнс пойдет Джейсону на пользу, а вы можете приехать к нему туда на День благодарения и вместе отметить праздник.

Хелен снова разрыдалась.

Максин предстояло навестить пациента, и она договорилась с Хелен продолжить разговор позже. А пока Хелен согласилась с тем, что эту ночь Джейсон должен провести в больнице Ленокс-Хилл. У нее не было другого выхода, поскольку ее сын находился в тяжелом состоянии. Но о Силвер-Пайнс она даже слышать не хотела. По ее словам, это название ассоциировалось у нее с кладбищем.

Максин наконец зашла в палату к Джейсону, который все еще спал, прочитала историю болезни и пришла в ужас, узнав, какую огромную дозу снотворного принял ее пациент. Эта доза намного превышала количество таблеток, которое подросток проглотил во время первой попытки самоубийства. По-видимому, на этот раз он решил действовать наверняка. Непонятно, что заставило Джейсона снова пойти на этот шаг. Убедившись, что сегодня она не сможет поговорить с подростком, Максин решила прийти завтра утром.

Перед уходом она внесла запись в историю болезни, где рекомендовала перевести пациента на ночь в отдельную палату и приставить к нему сиделку во избежание повторной попытки суицида. За Джейсоном необходимо было постоянно присматривать. Максин сказала медсестре, что придет завтра в девять часов утра, и оставила на всякий случай номера своих телефонов. После этого вышла в коридор и снова присела рядом с матерью Джейсона.

Хелен находилась в отчаянии. Сегодня она могла потерять сына и остаться в полном одиночестве, которого так боялась. Мысль об этом сводила ее с ума. Максин предложила вызвать врача. Хелен нуждалась в успокоительных. Сама Максин не могла выписать их, поскольку не была знакома с историей болезни Хелен и не знала, какие лекарства та принимает.

Хелен уже связалась по телефону со своим доктором, и он обещал скоро перезвонить. Джейсон выпил все таблетки матери, и она осталась без снотворного. Вспомнив об этом, Хелен снова разрыдалась. Судя по всему, ей не хотелось возвращаться в пустую квартиру.

— Я могу попросить, чтобы в палату Джейсона поставили койку для вас, — предложила Максин. — Если, конечно, вы этого хотите.

— Да, конечно, — согласилась Хелен, но тут же ее глаза стали круглыми от страха. — Вы думаете, мой сын умрет?

— Нет, в этот раз беда прошла стороной, — ответила Максин, — но нам нельзя допустить, чтобы попытка самоубийства повторилась вновь. Дела обстоят очень серьезно. Джейсон принял смертельную дозу таблеток. Его удалось спасти только чудом. Именно поэтому я настаиваю, чтобы он лег в Силвер-Пайнс и пробыл там не меньше месяца.

На самом деле Максин рассчитывала, что подросток проведет в клинике более длительный срок, но не стала говорить об этом матери. Джейсону скорее всего придется лечиться два-три месяца в стационаре, а потом еще долго посещать ее сеансы психотерапии. К счастью, Хелен была в состоянии оплатить столь дорогое лечение, но не желала надолго расставаться с сыном. Максин видела по выражению ее глаз, что она хочет как можно скорее забрать Джейсона домой. Это была неразумная позиция. Впрочем, Максин часто сталкивалась с подобным поведением родителей.

Если Джейсона направят в психиатрическую клинику, это будет признанием того, что у подростка не просто небольшое психическое расстройство, а серьезная душевная болезнь. Хелен пугало это. Однако Максин нисколько не сомневалась в том, что Джейсон страдал тяжелой формой депрессии со склонностью к суициду и нуждался в стационарном лечении. Его болезнь проявилась после смерти отца. Однако Хелен не желала признавать, что ее сын серьезно болен. Если завтра она вопреки предписаниям врачей захочет забрать сына домой, Максин не сможет воспрепятствовать этому.

И все же Максин надеялась на лучшее, Хелен должна одуматься. За ночь она успокоится и поймет, что от ее решения зависит жизнь Джейсона.

Максин попросила медсестер поставить в палату Джейсона койку для его матери и покинула больницу со спокойной душой, еще раз на минутку заглянув к пациенту. Он мирно спал, рядом находилась сиделка. Здесь Джейсона не оставят одного. К сожалению, палаты в больнице Ленокс-Хилл не запирались, но сиделка и мать подростка будут тщательно присматривать за ним. Он не скоро проснется.

Максин вернулась домой во втором часу ночи. На улице стоял страшный холод, а в квартире было тепло и тихо. Сняв верхнюю одежду, Максин заглянула в комнату дочери. Две ее подруги мирно спали в спальных мешках, а три остальные вместе с Дафной — на кровати. DVD-плейер все еще работал, актеры что-то бубнили на экране, и Максин вошла в комнату, чтобы выключить телевизор. И тут она учуяла подозрительный запах. Ни секунды не колеблясь, Максин почему-то сразу направилась к маленькой гардеробной дочери и, открыв дверь, увидела на полу две вскрытые упаковки с бутылками пива. Девочки были пьяны! Именно поэтому они заснули прямо в одежде. Вшестером осушили дюжину бутылок. Максин не знала, плакать ей или смеяться.

В их возрасте еще рано употреблять алкоголь, но Максин этот случай не показался уникальным. Подростки часто совершают подобные поступки, оставаясь без присмотра взрослых. Девочки воспользовались тем, что Максин срочно вызвали к пациенту в больницу, и налегли на пиво. Придется завтра серьезно поговорить с Дафной, хотя и не хочется портить с ней отношения.

Максин выставила пустые бутылки на туалетный столик, аккуратно выстроив в одну шеренгу так, чтобы девочки увидели их сразу, как только проснутся. Они выпили по две бутылки пива — слишком много для детского организма. Итак, трудный подростковый возраст начался. Максин сокрушенно покачала головой.

Лежа в постели, она долго размышляла о том, как теперь воспитывать дочь. Максин очень не хватало Блейка. Хотелось поделиться с кем-нибудь своими мыслями и тревогами. Но ей, как обычно, пришлось справляться со всеми проблемами одной. Нацепив маску разочарования, она выйдет завтра на сцену, как актеры в театре кабуки, и строго отчитает дочь за предосудительный проступок. Максин прекрасно понимала, что впереди у нее еще много бессонных ночей. Ее дети, как и все сверстники, не застрахованы от проблем с алкоголем и наркотиками. Они могут попасть в дурную компанию. И, наверное, Максин еще не раз увидит их пьяными. Такова жизнь. То, что случилось сегодня с Дафной, еще не самое страшное. И надо иметь много сил для преодоления всех трудностей. С этой мыслью Максин заснула.

Проснувшись на следующее утро, она увидела, что девочки спят. Не успела Максин одеться, как позвонили из больницы и сообщили, что Джейсон очнулся и начал разговаривать с окружающими. По словам медсестры, мать подростка находилась в ужасном состоянии. Хелен Уэкслер встречалась со своим врачом, и он, вместо того чтобы успокоить пациентку, еще больше расстроил ее. Максин пообещала скоро прийти и повесила трубку.

Она отправилась на кухню выпить кофе. Зельда сидела за столом и читала «Санди таймс». Оторвав глаза от газеты, она улыбнулась хозяйке:

— Ну как, хорошо выспались?

Максин, тяжело вздохнув, села за стол.

Порой у нее возникало чувство, что настоящую помощь в воспитании детей может оказать только Зельда. Родители Максин устранились от воспитания внуков, хотя, конечно, любили их. На Блейка она не могла полагаться, так как он редко появлялся в Нью-Йорке.

— Не очень, — грустно улыбнувшись, ответила Максин. — Вчера дочь пересекла один важный рубеж, и меня это очень встревожило.

— Она съела слишком много пиццы?

— Нет, напилась пива. Впервые один из моих детей напился допьяна.

Глаза Зельды стали круглыми от изумления.

— Вы шутите?

— Вовсе нет. Я нашла в гардеробной Дафны двенадцать пустых бутылок от пива. Войдя к ней в комнату, увидела ужасную картину: шесть одетых девчонок спали вповалку на кровати и в спальных мешках. Вернее, не спали, а находились в полной отключке.

— А где вы были, когда девочки пили это злосчастное пиво?

Зельду удивляло, что Дафна отважилась устроить попойку, зная, что мать находится в соседней комнате. Ее, как и Максин, эта история одновременно тревожила и забавляла. Произошедшее событие было важной вехой в их жизни, знаменовавшей наступление нового периода, к которому они не успели подготовиться. Мальчики, наркотики, секс, выпивка — одним словом, их ждали веселые деньки. У Дафны начинался переходный возраст.

— Поздно вечером я уехала на вызов и отсутствовала с одиннадцати до часу ночи. Одна из девочек, должно быть, принесла пиво в своем рюкзачке. Мысль о таком даже не приходила мне в голову.

— Теперь нам нужно быть настороже, — сказала Зельда.

Ее не пугало то, что отныне придется постоянно контролировать Дафну и ее подруг. Зельда твердо намеревалась не допустить повторения подобной истории. Теперь они с Максин знали, что вскоре возникнут проблемы с Джеком, а потом подрастет и Сэм. Нужно быть готовыми к этому.

Женщины поговорили еще немного, и Максин сообщила, что ей нужно навестить пациента в больнице Ленокс-Хилл. У Зельды был выходной, но она не собиралась никуда уходить. Зельда пообещала присмотреть за девочками в отсутствие хозяйки и добавила, что у них наверняка будет тяжелое похмелье после вчерашней попойки. Максин рассмеялась:

— Я выставила пустые бутылки на туалетный столик, и они сразу же поймут, что мне все известно о ночном кутеже.

— Когда они это увидят, им станет еще хуже, — качая головой, с улыбкой заметила Зельда.

— Так им и надо. Какая подлость — обмануть мое доверие и злоупотреблять моим гостеприимством! — сердито сказала Максин и вдруг, улыбнувшись, взглянула на Зельду: — Вот видишь, я уже приступила к подготовке обвинительной речи. Как тебе ее тезисы?

— Кажутся вполне убедительными. Вам надо строго наказать Дафну. Посадите ее под домашний арест и лишите карманных денег. — Максин кивнула. Они с Зельдой часто сходились во мнениях. Нянька обладала твердым характером — добрая в разумных пределах и в меру строгая, не тиран, не тряпка. Максин полностью доверяла ей и прислушивалась к ее советам. — А что случилось с вашим пациентом? Он попытался покончить с собой?

Максин молча кивнула.

— И сколько ему? — поинтересовалась Зельда.

Она уважала Максин за то, что та делала для подростков и их родителей.

— Шестнадцать.

Максин не хотелось вдаваться в подробности. Она обычно не рассказывала домашним о своей работе, а Зельда не расспрашивала ее. Она многое понимала без слов, читая по выражению глаз Максин все, что творилось у нее в душе. Когда кто-нибудь из пациентов погибал, Зельда сразу же догадывалась об этом. Ей было всем сердцем жаль погибшего ребенка и его родителей. Самоубийство подростка — всегда трагедия. Судя по тому, что у Максин постоянно было много работы, в Нью-Йорке находилось немало потенциальных самоубийц, нуждавшихся в психиатрической помощи. В сравнении с проблемой суицида подростков попойка шести тринадцатилетних девочек выглядела невинной шалостью.

Через несколько минут Максин вышла из дома и направилась, как обычно, пешком в больницу Ленокс-Хилл. Несмотря на холод и сильный ветер, день выдался ясный, солнечный. Максин не давали покоя мысли о дочери и ее ночном кутеже с подружками. В их жизни начинался новый период, и Максин была глубоко благодарна Зельде за ее всегдашнюю готовность помочь. Теперь понадобится жесткий контроль над Дафной и ее подругами. Максин решила рассказать о поведении дочери Блейку, когда тот появится в Нью-Йорке. Родители не могли пустить дело на самотек. Теперь от Дафны в течение нескольких лет можно было ожидать всего, чего угодно, с тревогой думала Максин. С детьми легко ладить лишь до тех пор, пока они находятся в возрасте Сэма. Но время летит незаметно, дети подрастают. Скоро сыновья Максин тоже достигнут трудного подросткового возраста, и у нее прибавится хлопот. Но пока, слава Богу, мальчики не доставляли ей серьезных хлопот.

Добравшись до больницы, Максин сразу же направилась в палату Джейсона. Бледный как полотно, он выглядел хуже некуда. Мать сидела рядом на стуле и, всхлипывая, что-то говорила мальчику. В палате находилась сиделка, но она старалась не вмешиваться в разговор матери и сына. Как только Максин вошла в комнату, взоры присутствующих обратились к ней.

— Как ты себя чувствуешь, Джейсон? — спросила Максин и, взглянув на сиделку, кивнула.

Та, не говоря ни слова, вышла из палаты.

— Вроде ничего, — буркнул подросток.

Он был сильно удручен. Впрочем, подобное состояние было нормальной реакцией на большую дозу принятого им накануне снотворного. Он и в предшествующие попытке самоубийства дни находился в депрессии. Судя по внешнему виду Хелен, она не спала всю ночь. Под глазами выступили черные круги. Она требовала от сына обещания не делать больше подобных поступков. Юноша нехотя согласился.

— Он обещал больше не сводить счеты с жизнью, — промолвила Хелен.

— Надеюсь, ваш сын сдержит слово, — сказала Максин.

— Я могу сегодня вернуться домой? — спросил Джейсон.

Ему не нравилось, что в палате постоянно дежурит сиделка. Здесь он чувствовал себя как в тюрьме.

— Нам надо серьезно поговорить, Джейсон, — сказала Максин. В розовом свитере и джинсах она сама походила на подростка. — Думаю, тебе еще рано возвращаться домой. — Максин никогда не лгала своим пациентам, и поэтому они доверяли ей. — Вчера ты принял огромное количество таблеток. Тебя едва откачали. Я не преувеличиваю, Джейсон. Ты действительно чуть не умер.

Джейсон отвел глаза в сторону. Ему вдруг стало страшно. При свете дня все его проблемы выглядели совсем по-иному.

— Я был пьян и не понимал, что делал, — попытался оправдаться он.

— Ты прекрасно все понимал, — спокойно возразила Максин. — Тебе нужно время кое-что обдумать, проанализировать свои действия и все разложить по полочкам. Это очень важно, Джейсон. Я полагаю, что во время праздников тебе лучше побыть вдали от дома, где все напоминало бы о твоем отце.

Она говорила прямо, без обиняков. Услышав слова доктора, Хелен в ужасе подняла на нее глаза. Матери казалось, что Максин бьет ее сына по больному месту и это может привести к новому срыву. Ведь Джейсон давно уверился, что это он убил отца.

— Я хочу, чтобы ты полежал пока в одном лечебном учреждении, которое я хорошо знаю. Это прекрасное место, там лечатся подростки и юноши четырнадцати — восемнадцати лет. Мама сможет каждый день навещать тебя там. Я решительно против того, чтобы ты возвращался домой, Джейсон. Из этого не выйдет ничего хорошего, поверь.

— Сколько времени я должен провести в лечебнице? — спросил подросток.

Он пытался говорить спокойно, но Максин видела, что Джейсон испытывает страх. Его пугала перспектива оказаться в четырех стенах психиатрической клиники. Максин понимала это, но не могла отпустить его домой — слишком велик был риск возобновления попытки самоубийства. Этого никак нельзя допустить. Профессиональный долг Максин состоял в предотвращении подобных трагедий.

— Пока речь идет об одном месяце, — осторожно сказала Максин. — По истечении этого срока мы поговорим о дальнейшем. Все будет зависеть от твоего состояния, Джейсон. Понимаю, тебе не хочется ложиться в клинику, но поверь, это необходимо. — Максин улыбнулась: — Кстати, там лежат пациенты обоего пола.

Ей хотелось расшевелить подростка, но последняя фраза не произвела на него никакого впечатления. Джейсон был слишком угнетен, и его сейчас не интересовали девочки.

— А что, если я откажусь ложиться в клинику?

— В таком случае мне придется уговаривать тебя до тех пор, пока ты не согласишься.

Вообще-то Максин могла отправить Джейсона на принудительное лечение. Она имела такое право, поскольку юноша представлял опасность для себя самого. Но подобные действия могли нанести душевную травму Джейсону и его матери. Максин предпочитала, чтобы ее пациенты добровольно ложились в стационар.

— Доктор, вы уверены в том, что моему сыну действительно необходимо интенсивное лечение? Сегодня утром я разговаривала со своим врачом, и он убежден — мы должны дать Джейсону еще один шанс… По его словам, мой сын находился в состоянии опьянения и не мог отдавать отчета в своих действиях… Кроме того, мой сын дал мне слово больше не делать таких ошибок в жизни.

Максин, как никто другой, знала, что подобные обещания гроша ломаного не стоят. Для Джейсона мало значили собственные обещания. Он лишь хотел, чтобы его оставили в покое, только и всего. Жизнь подростка находилась в опасности.

— Нельзя полагаться на слово Джейсона, данное в подобной ситуации, — прямо заявила Максин. — Поверьте, я знаю, о чем говорю.

Молчание Джейсона доказывало правоту Максин. Подросток не стал спорить, однако его мать не сдавалась.

— Мне кажется, Джейсон, — обратилась Максин к пациенту, — твоя мама расстроена из-за того, что тебя не будет дома в День благодарения. Но я уже говорила ей, что она может провести праздник вместе с тобой в клинике. В этом учреждении визиты родственников только приветствуются.

— Мне наплевать на День благодарения, без папы мне не нужны праздники.

Джейсон откинулся на подушку и закрыл глаза.

Максин направилась к выходу, жестом позвав мать подростка за собой. Как только они вышли в коридор, в палату вернулась сиделка. Джейсона нельзя было оставлять без присмотра. В Силвер-Пайнс за ним тоже будут постоянно наблюдать. Палаты там запирались на ключ. Максин не сомневалась, что такой режим содержания пойдет пациенту на пользу.

— По моему убеждению, у нас нет другого выхода, вашего сына нужно лечить в стационаре, — сказала она Хелен, у которой по щекам текли слезы. — Я настоятельно рекомендую прислушаться к моим словам. Вам не хочется расставаться с сыном, но поверьте, вы не сможете гарантировать его безопасность, если заберете его домой. Вы не сумеете остановить Джейсона, если он снова попытается лишить себя жизни.

— Неужели вы думаете, что он может совершить новую попытку самоубийства? — испуганно спросила Хелен.

— Да, именно так. Более того, я уверена, что этого не избежать. Джейсон убежден, что это он убил отца. Необходимо время, чтобы ваш сын успокоился и перестал винить себя в его смерти. И сейчас самым безопасным местом для него является лечебное учреждение. Если Джейсон останется дома, у вас не будет ни минуты покоя.

— Но мой врач считает, что мы должны дать Джейсону еще один шанс. По его словам, мальчики этого возраста часто совершают попытки покончить с собой, стремясь тем самым привлечь к себе внимание взрослых.

Хелен повторяла одно и то же, как будто надеялась переубедить Максин. Но Максин понимала сложившуюся ситуацию намного глубже, чем мать подростка.

— Вы ошибаетесь, Хелен. Ваш сын стремился лишить себя жизни, а не привлечь к себе ваше внимание. Он принял огромное количество снотворного. Неужели вы хотите, чтобы Джейсон снова сделал это или выбросился из окна? Вы не сумеете остановить сына, если он задумает покончить с собой.

Максин не желала скрывать от Хелен угрозы, нависшей над ее сыном. Та снова разрыдалась. Она боялась потерять сына.

— Хорошо, — наконец тихо проговорила она. — Когда он должен лечь в клинику?

— Я сегодня же узнаю, есть ли места в Силвер-Пайнс. Джейсона нужно отвезти в клинику как можно скорее. Здесь ему не смогут обеспечить безопасность. Это ведь не психиатрическая больница. Не беспокойтесь, в Силвер-Пайнс не так плохо, как вам кажется. Он должен пробыть там по крайней мере до тех пор, пока минует кризис. Возможно, после праздников Джейсон вернется домой.

— Вы имеете в виду Рождество? — в отчаянии спросила Хелен Уэкслер.

— Там будет видно. Поговорим об этом позже. Джейсону нужно прийти в себя.

Хелен кивнула. Она вернулась к сыну, а Максин тем временем позвонила в клинику и обо всем договорилась. В пять часов дня машина «скорой помощи» должна была перевезти Джейсона из больницы в психиатрическую лечебницу для подростков. Хелен могла сопровождать туда сына, чтобы поддержать его и помочь устроиться на новом месте. Но ей не разрешалось оставаться в клинике на ночь.

Максин зашла в палату Джейсона, чтобы сообщить обо всем ему и его матери. Она обещала навестить подростка на следующий день, хотя для этого предстояло перенести прием записавшихся пациентов на другое время. Однако на завтра встреч с теми, кто остро нуждался в ее помощи, не планировалось.

Джейсон, казалось, уже смирился с мыслью о том, что ему придется лечь в клинику. Максин хотела еще немного побеседовать с ним и его матерью, но тут в палату вошла медсестра и сказала, что доктор Уэст желает поговорить с Максин по телефону.

— Доктор Уэст? — удивленно переспросила Максин. — Он хочет проконсультироваться со мной по поводу кого-то из своих пациентов?

К Максин часто обращались врачи за консультацией, но имя доктора Уэста она слышала впервые. Однако мать Джейсона, очевидно, была знакома с ним. Максин поняла это по обеспокоенному выражению лица женщины.

— Это мой доктор, — сказала Хелен. — Я просила его поговорить с вами и убедить вас в том, что Джейсон должен вернуться домой. Но теперь ситуация изменилась, мне как-то неловко… Простите… Но не могли бы вы все же поговорить с ним? Мне не хочется, чтобы он чувствовал, что позвонил зря. Может быть, вы сообщите мистеру Уэсту, что уже обо всем договорились со мной и Джейсон сегодня ляжет в Силвер-Пайнс?

Хелен сильно смутилась, и Максин поспешила успокоить ее. Ей часто приходилось общаться с врачами. Она спросила Хелен о специализации доктора, и та ответила, что мистер Уэст является терапевтом. Выйдя из палаты, Максин подошла к телефону на посту дежурной медсестры. Не стоит Джейсону слышать ее разговор с мистером Уэстом. Скорее всего это простая формальность. Взяв трубку, Максин улыбнулась, настраиваясь на дружеский разговор с милым, наивным доктором, у которого отсутствовал опыт ежедневного общения с юными самоубийцами.

— Доктор Уэст? — проговорила Максин любезным тоном. — Говорит доктор Уильямс, психиатр Джейсона.

— Я знаю, кто вы, — снисходительно прозвучал голос в трубке. — Мать мальчика просила меня поговорить с вами.

— Я так и думала. Мы только что договорились отправить его сегодня во второй половине дня в Силвер-Пайнс. Я считаю это необходимым. Вчера вечером Джейсон выпил смертельную дозу снотворного.

— Поразительно, на что только не идут дети для того, чтобы привлечь к себе внимание, не правда ли?

Максин была изумлена, услышав в голосе Уэста покровительственные нотки с оттенком пренебрежения. Его слова были для нее как холодный душ.

— Но это вторая попытка суицида у подростка, — возразила она, перестав улыбаться. — Вряд ли он стал бы принимать смертельную дозу таблеток только для того, чтобы привлечь к себе внимание. Джейсон четко и внятно дает нам понять, что действительно хочет умереть. Мы должны со всей серьезностью отнестись к его поступку.

— А я считаю, что мальчику будет лучше дома с матерью, — заявил доктор Уэст. Он разговаривал с Максин так, словно она была ребенком или очень молоденькой неопытной медсестрой.

— Я психиатр Джейсона, — настаивала Максин, — и, по моему мнению, основанному на немалом профессиональном опыте, он проживет не больше недели или даже суток, если вернется домой.

Это были жестокие слова, и Максин никогда не произнесла бы их в присутствии матери Джейсона, но ей хотелось осадить высокомерного доктора Уэста.

— Все это звучит несколько истерично, — с досадой заключил доктор.

— Мать Джейсона в конце концов согласилась последовать моим рекомендациям. У нас нет другого выхода. Джейсон должен находиться под постоянным присмотром в запертой палате. Позволить ему вернуться домой было бы неоправданным риском.

— Вы всех своих пациентов сажаете под замок, доктор Уильямс?

Этот вопрос прозвучал как оскорбление, и Максин вспылила. За кого принимает ее этот заносчивый человек?

— Нет, только тех, кто может лишить себя жизни, — твердо ответила она. — Не думаю, доктор Уэст, что состояние здоровья вашей пациентки улучшится после потери сына. А от этого может пострадать ваша репутация, не забывайте об этом.

— Я как-нибудь сам позабочусь о своей репутации, — раздраженно сказал доктор.

— Сделайте одолжение! Что касается меня, то я очень дорожу своей, поэтому и пекусь об этом пациенте. Джейсон Уэкслер уже давно находится под моим наблюдением, и я не разделяю вашу точку зрения о его психическом состоянии и мотивах поведения. Если вы хотите составить мнение о моей компетенции в вопросах психиатрии, то зайдите на мой сайт в Интернете и познакомьтесь с размещенными там материалами. А теперь простите, мне надо вернуться к пациенту. Благодарю за звонок.

Доктор Уэст пришел в ярость, но Максин не стала слушать. Повесив трубку, она вернулась в палату Джейсона. По ее лицу трудно было догадаться, что она только что повздорила со своим коллегой. Хелен не должна знать об этом. Доктор Уэст оказался слишком самоуверенным человеком, неуважавшим чужое мнение, и это могло отрицательно сказаться на здоровье его пациентов и их близких.

— Все хорошо? — спросила Хелен, с тревогой глядя на Максин.

Максин надеялась, что выражение лица ее не подведет. Она широко улыбнулась, стараясь скрыть раздражение и досаду:

— Все замечательно.

В течение следующего получаса Максин рассказывала Джейсону о порядках и режиме в лечебном учреждении, где ему предстояло провести по крайней мере месяц. Подросток хотел казаться совершенно спокойным, однако Максин видела, что он боится оказаться в психиатрической клинике. Впрочем, страх сейчас владел им безраздельно. Джейсон едва избежал смерти, и жизнь пугала его. Он ненавидел этот мир.

На прощание Максин сказала Хелен, что та может звонить ей в любое время суток. Подписав бумаги, необходимые для перевода пациента в другое лечебное учреждение, Максин отправилась домой. Она все еще кипела от гнева, вспоминая разговор с идиотом доктором.

Добравшись до дома, Максин узнала, что Дафна и ее подруги все еще спят, хотя уже приближался полдень.

Максин решительным шагом вошла в комнату дочери и подняла шторы. В комнату хлынул яркий солнечный свет. Максин громко приказала всем вставать. Девочки нехотя зашевелились и, что-то бормоча себе под нос, начали подниматься. Вид у них был неважный.

Встав с кровати, Дафна увидела шеренгу пустых бутылок на туалетном столике и бросила на мать настороженный взгляд.

— О черт! — пробормотала она.

Ее подруги явно испугались. Максин окинула девочек холодным взглядом.

— Спасибо, что зашли, — невозмутимо сказала она. — А теперь одевайтесь и уходите. Вечеринка закончена. И не забудьте захватить все свои вещи. А что касается тебя, — она резко повернулась к Дафне, — то отныне ты в течение целого месяца будешь проводить все вечера дома. Тот человек, который еще хоть раз принесет сюда алкоголь, больше никогда не переступит порог моего дома. Вы злоупотребили моим гостеприимством и обманули мое доверие. С тобой, Дафна, у нас еще состоится серьезный разговор.

Дафна пришла в отчаяние. Как только Максин покинула комнату, девочки испуганно зашептались. Сейчас им хотелось только одного — побыстрее отсюда уйти. У Дафны в глазах стояли слезы.

— Я же вам говорила, что это идиотская затея, — сказала одна из девочек.

— Я думала, вы спрятали бутылки в гардеробной, — упрекнула Дафна подружек.

— Мы их и, правда, спрятали! — стали оправдываться они. — Твоя мать, наверное, туда заглянула.

Девочки чуть не плакали. Впервые в жизни они совершили столь серьезный проступок и теперь раскаивались. Но Максин знала, что на этом дело не кончится. Главные проблемы и неприятности были еще впереди.

Подруги оделись и быстро ушли, а Дафна отправилась на кухню для разговора с матерью. Зельда бросила на нее осуждающий взгляд, но промолчала, решив, что Максин сама разберется со своей дочерью.

— Мама, мне очень жаль, прости, — пробормотала Дафна и расплакалась.

— Мне тоже жаль, Дафна. Я всегда доверяла тебе. Мне не хочется, чтобы эта история поссорила нас, наши отношения бесценны.

— Я знаю… я не хотела, честное слово… мы думали, что…

— Ты наказана и целый месяц проведешь дома. Никаких развлечений! В первую неделю я запрещаю тебе даже говорить по телефону. Никаких прогулок с друзьями и тусовок. Кроме того, я лишаю тебя карманных денег. Надеюсь, произошедшее больше не повторится, — строго сказала Максин.

Дафна молча кивнула и побрела в свою комнату. Максин и Зельда слышали, как закрылась за ней дверь. Максин знала, что дочь сейчас плачет, но решила оставить ее на время одну.

— И это только начало, — с сокрушенным видом промолвила Зельда, и женщины рассмеялись.

Они не воспринимали эту неприятную историю как конец света, но Максин хотела, чтобы дочь надолго запомнила этот скандал и хотя бы некоторое время воздерживалась от подобных поступков. Тринадцатилетним девочкам еще слишком рано устраивать вечеринки с пивом.

Всю вторую половину дня Дафна провела в своей комнате, отдав мобильник матери. Лишиться сотового телефона было для нее настоящей трагедией.

В пять часов Максин поехала за сыновьями. Как только Джек вернулся домой, Дафна рассказала ему о том, что произошло в его отсутствие. Джек, изумленный глупостью сестры, сказал ей, что она вела себя как дура. Неужели она надеялась, что мама ни о чем не узнает? По мнению Джека, Максин видела своих детей насквозь. У нее, как у любой матери, был своего рода чувствительный радар и рентгеновский аппарат вместо зрения.

Этим вечером вся семья поужинала по-домашнему в кухне, а потом дети отправились спать. Завтра они пойдут в школу. В полночь Максин разбудил телефонный звонок. Дежурная медсестра из клиники в Силвер-Пайнс сообщила, что Джейсон Уэкслер только что совершил еще одну попытку суицида. Сняв пижаму, он скрутил ее в жгут и попытался повеситься. Присматривавшая за ним медсестра обнаружила это и помешала подростку уйти из жизни. Сейчас Джейсон чувствовал себя нормально.

Итак, Максин вовремя перевела Джейсона из больницы Ленокс-Хилл в психиатрическую клинику. Если бы не ее настойчивость, он мог бы погибнуть. Если бы Хелен последовала советам заносчивого доктора Уэста, которого Максин считала полным идиотом, то сегодня потеряла бы сына.

Максин пообещала заехать в клинику завтра во второй половине дня. Страшно было подумать о том, как воспримет эту новость Хелен. Слава Богу, мальчик остался жив.

Лежа в постели, Максин размышляла об этом трудном уик-энде. Дочь впервые в жизни напилась, а один из ее пациентов дважды пытался покончить с собой. Впрочем, к счастью, все обошлось. Могло бы быть и хуже. Джейсон Уэкслер мог погибнуть. Хорошо, что его мать не прислушалась к словам Чарлза Уэста. По сравнению с тем, что произошло с Джейсоном, глупая выходка Дафны казалась детской шалостью.

Дверь спальни открылась, и к кровати, шлепая босыми ногами, подошел Сэм.

— Мама, можно я посплю с тобой? — жалобно спросил он. — Кажется, в моей гардеробной прячется горилла.

— Конечно, мой милый, ложись.

Максин подвинулась. Она не знала, следует объяснить сыну, что в гардеробной нет никакой гориллы, или лучше промолчать.

— Мама… — прошептал Сэм, уютно устроившись рядом с ней.

— Да, родной?

— Я наврал про гориллу…

— Знаю.

Максин улыбнулась в темноте и поцеловала сына в теплую щеку. Вскоре они уснули.

Глава 3

На следующее утро Максин уже в восемь часов находилась в своем офисе. До полудня она принимала пациентов, а потом поехала на Лонг-Айленд навестить Джейсона Уэкслера. В половине второго она добралась до психиатрической клиники в Силвер-Пайнс. По дороге съела полбанана и сделала несколько срочных звонков.

Максин больше часа провела наедине с Джейсоном, а затем встретилась с дежурным психиатром и матерью подростка. Максин долго говорила с Хелен, пытаясь успокоить ее. Хелен благодарила Максин за то, что та настояла на госпитализации Джейсона. Если бы он оказался дома, то его сейчас уже не было бы в живых. В клинике Джейсону помешали свести счеты с жизнью и оказали квалифицированную медицинскую помощь после третьей попытки суицида. Хелен признала правоту Максин. Теперь она полностью доверяла ей. Ее бросало в дрожь при мысли, что она могла лишиться сына, если бы увезла его домой. На этот раз Джейсон действовал наверняка. Он был исполнен решимости уйти из жизни. Подросток считал себя виновным в смерти отца. Юношу раздирали противоречия, и сознание вины не давало ему покоя.

Потребуется много времени, несколько месяцев, а быть может, даже лет, чтобы Джейсон залечил свои душевные раны и понял, что не несет ответственности за смерть отца. Для него пребывание в клинике должно было стать настоящим испытанием. Теперь Хелен не возражала, что ее сын проведет в лечебнице много времени и, возможно, не вернется домой даже к Рождеству. По мнению Максин, Джейсону предстояло лечиться в стационаре от шести месяцев до года. Другого выхода она не видела. Однако она пока не стала говорить об этом матери Джейсона, и без того потрясенной поступком сына.

В четыре часа дня Максин покинула клинику. На мосту ей пришлось простоять в пробке, и она вернулась в офис только после пяти часов. В половине шестого Максин приняла пациентку и после ее ухода стала проверять корреспонденцию. В этот момент ей позвонил доктор Уэст, врач Хелен. Максин не сразу ответила на его звонок. Ей не хотелось говорить с этим высокомерным человеком, она еще не забыла, как он отчитывал ее вчера, словно девочку. Кроме того, Максин расстроила очередная попытка суицида Джейсона. Несмотря на большой опыт и высокий профессионализм, Максин продолжала глубоко переживать за своих пациентов и их родственников.

Собравшись с силами, она все же сняла трубку.

— Алло! Говорит доктор Уильямс. — Максин внутренне приготовилась услышать надменный голос Уэста.

— Это Чарлз Уэст. — Как ни странно, в тоне врача не было обычной заносчивости, в его голосе звучали нотки печали. Уэст был явно расстроен тем, что случилось с подростком, и Максин по-человечески понимала его. — Сегодня утром я разговаривал с Хелен Уэкслер, она сама позвонила мне и сообщила о несчастье. Как чувствует себя Джейсон?

Несмотря на то что тон Уэста смягчился, Максин не поверила ему. Ей был неприятен этот человек. Скорее всего врач Хелен сейчас обвинит ее в случившемся и снова потребует, чтобы Джейсона отправили домой. Максин прекрасно помнила его вчерашние доводы. Вряд ли с тех пор Уэст стал рассуждать более здраво.

— Сейчас Джейсон успокоился. Он помнит, что и почему сделал сегодня ночью. Его мучает чувство вины перед отцом. Он обещал матери больше не совершать попыток самоубийства, но не сдержал слова. — Максин не собиралась долго говорить с Уэстом и давать ему подробный отчет. — Подросток нуждается в лечении, он не остановится и в дальнейшем может снова попытаться свести счеты с жизнью.

— Я понимаю. Мне очень жаль, поверьте. Я хочу извиниться за вчерашний разговор и за свою грубость. Но поймите, я принимаю близко к сердцу проблемы Хелен. Джейсон — это все, что у нее осталось. Мне кажется, она не была счастлива в браке. — Максин не собиралась обсуждать с Уэстом эту тему. — Я думал, что Джейсон просто хочет привлечь к себе внимание матери, — добавил врач. — Вы же знаете, как обычно ведут себя дети.

— Знаю, — холодно согласилась Максин. — Большинство из них не пытаются покончить с собой для того, чтобы привлечь к себе внимание взрослых. У потенциальных самоубийц есть определенные причины, толкающие их на отчаянные поступки. Джейсона, например, мучает чувство вины. И чтобы убедить его в том, что он не виноват в смерти отца, потребуется очень много времени и сил.

— Уверен, вам удастся исцелить его от душевного недуга, — сказал Уэст, и Максин поразил его смиренный, почти уничижительный тон. Вчера врач Хелен разговаривал с ней совсем иначе. — Я заходил на ваш сайт в Интернете, доктор, и меня впечатлили ваши заслуги. Вы высококлассный специалист, признаю это.

Уэст был смущен и расстроен тем, что вчера разговаривал с Максин как с полным ничтожеством, шарлатанкой, которая, по его мнению, пыталась манипулировать Уэкслерами и раздуть их незначительные проблемы до масштабов трагедии. Но, прочитав размещенные на сайте материалы, он узнал, где училась и работала Максин, какие исследования она провела и сколько научных статей написала, и почувствовал к ней уважение. Ее книги о проблемах подросткового суицида высоко ценились в научном мире. Максин пользовалась заслуженным авторитетом среди своих коллег-психиатров. По сравнению с ней Уэст был полным ничтожеством и, несмотря на всю свою самоуверенность, признал это.

— Спасибо, доктор Уэст, — ровным голосом сказала Максин. — Я знала, что Джейсон хочет умереть, а не просто припугнуть взрослых, поэтому настоятельно рекомендовала госпитализировать его.

— Я хотел извиниться за свое глупое поведение. Я давно знаком с Хелен, сейчас она находится в ужасном состоянии. Я являюсь ее врачом вот уже пятнадцать лет и знаю Джейсона с рождения. Муж Хелен тоже был моим пациентом. Но я и представить не мог, что Джейсон действительно способен наложить на себя руки.

— Я думаю, психическое расстройство произошло у него еще до смерти отца. По-видимому, гибель сестры произвела на Джейсона очень сильное воздействие. Шестнадцатилетние подростки чрезвычайно ранимы и впечатлительны. На детей в семье Уэкслеров возлагались огромные надежды, и после смерти сестры Джейсон почувствовал на себе большой груз ответственности. Он боялся обмануть ожидания родителей. Смерть отца подкосила его. Ему все это было нелегко пережить, и поэтому у Джейсона, как выражается молодежь, поехала крыша.

— Теперь я все это прекрасно понимаю. Еще раз прошу простить меня за вчерашнее.

Уэст говорил с искренним огорчением, и сердце Максин наконец оттаяло.

— Не расстраивайтесь, все мы ошибаемся и порой недооцениваем своих коллег. Психиатрия не ваша область. Я бы, конечно, не стала ставить менингит или диабет у ваших пациентов. У всех нас есть своя узкая специализация. В любом случае я рада, что вы позвонили. — Максин знала, что Уэст проглотил горькую пилюлю и надолго запомнит эту историю. — Вам следует внимательно присматривать за Хелен. У нее сильный стресс, и это может расшатать ее здоровье. Я рекомендовала ей обратиться к хорошему психиатру. Сейчас Хелен трудно без сына, которому придется провести в клинике несколько месяцев. Все эти переживания и огорчения могут негативно сказаться на состоянии вашей пациентки.

Максин было известно, что после смерти мужа у Хелен ослаб иммунитет. За последние полгода она несколько раз перенесла сильную простуду и страдала от постоянных мигреней. Три попытки суицида Джейсона и его госпитализация не могли улучшить ее здоровье, и Чарлз Уэст знал это.

— Не беспокойтесь, я присмотрю за ней, — пообещал он. — Я всегда внимательно слежу за состоянием своих пациентов, потерявших близких. После тяжелой утраты организм некоторых из них начинает быстро разрушаться. Но Хелен пока неплохо держится. Я сегодня обязательно позвоню ей и узнаю, как она себя чувствует.

— Думаю, сейчас Хелен переживает этот тяжелый удар.

— В этом нет ничего удивительного. Любой на ее месте был бы вне себя от горя, узнав о третьей попытке своего ребенка покончить с собой. У меня нет детей, но я представляю, что в таких случаях переживают родители. Хелен уже потеряла дочь, потом у нее умер муж, а теперь над ее единственным сыном нависла угроза смерти. Врагу не пожелаешь такой участи.

— Вы правы, — грустно сказала Максин. — Хелен могла потерять и сына. Слава Богу, этого не произошло. И мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы этой трагедии не случилось. Во всяком случае, это мой долг.

— Я вам не завидую. У вас трудная работа.

— Да, легкой ее не назовешь, — сказала Максин и взглянула на часы. Через пять минут к ней на прием должен был прийти следующий пациент. — Хорошо, что вы позвонили.

Ее мнение об Уэсте действительно улучшилось. Не каждый врач на его месте стал бы извиняться перед коллегой и признавать ошибки.

— Теперь я знаю, к кому отсылать тех пациентов, у которых возникают проблемы с детьми.

— У меня большой опыт работы с детьми, пережившими серьезные травмы. Их лечение не оказывает на меня такого угнетающего воздействия, как работа с юными самоубийцами. Я, как правило, имею дело с маленькими пациентами девяти — одиннадцати лет, моя задача состоит в том, чтобы предотвратить отдаленные последствия полученных ими обширных травм. И скажу без ложной скромности: мне это удается.

— Я читал в Интернете ваше интервью на эту тему, данное корреспонденту «Нью-Йорк таймс». Вы добились потрясающих успехов.

— Я стараюсь.

Максин много сил и времени отдавала научно-исследовательской работе, выясняя, как травмирует психику больших групп детей то или иное событие, произошедшее в стране. Этой теме была посвящена ее вторая книга. Максин несколько раз даже выступала с сообщениями в конгрессе.

— Звоните в любое время, если у вас будут какие-нибудь новости о Хелен и Джейсоне. Я с благодарностью приму все ваши советы, — продолжал доктор Уэст. — Вы же знаете, что пациенты порой не все говорят врачу. Хелен — прекрасный человек, но она бывает скрытной. А мне очень важно все знать о ней, чтобы вовремя прийти ей на помощь.

— Хорошо, я позвоню, если в этом будет необходимость, — пообещала Максин.

В этот момент раздался сигнал аппарата внутренней связи. Записанная на пять часов тридцать минут пациентка явилась на прием без опозданий. Эта четырнадцатилетняя страдающая анорексией девочка после шестимесячной госпитализации в клинике Йельского университета чувствовала себя намного лучше, чем в прошлом году.

— Еще раз спасибо за то, что позвонили, — сказала Максин на прощание Уэсту.

В конце концов он оказался неплохим человеком. Только порядочные люди способны признавать свои ошибки и извиняться за них.

— Не за что, — сказал Уэст и повесил трубку.

Максин встала из-за письменного стола и пригласила войти в кабинет симпатичную худенькую девочку, выглядевшую моложе своего возраста. Этой пациентке можно было дать десять-одиннадцать лет, хотя ей должно было скоро исполниться пятнадцать. В прошлом году она едва не умерла от анорексии. О состоянии ее изнуренного организма свидетельствовали редкие волосы и отсутствие нескольких зубов, которые она потеряла в больнице. Одним из последствий тяжелой болезни могло стать бесплодие.

— Привет, Джозефина, проходи, садись, — тепло встретила Максин девочку и показала на большое кресло.

В него эта пациентка обычно забиралась с ногами и сворачивалась в комочек, как котенок, глядя на Максин огромными печальными глазами.

Уже через несколько минут Джозефина призналась, что на этой неделе стащила у матери слабительное, но, хорошенько подумав, не стала принимать лекарство. Максин спокойно восприняла ее слова, и они немного поболтали о том, о сем. Джозефина рассказала, что вернулась в школу и встретила мальчика, который ей очень понравился. Ее жизнь постепенно налаживалась. Она чувствовала себя намного лучше. Но девочке предстояло еще проделать долгий путь к выздоровлению. В тринадцать лет она весила не больше шестидесяти фунтов, а сейчас ее вес уже составлял восемьдесят пять. Но для ее роста этого было явно мало. Их целью было сто фунтов. Джозефина старалась изо всех сил и каждую неделю набирала по фунту.

Затем Максин приняла еще одну пациентку, шестнадцатилетнюю девушку, год назад пытавшуюся покончить с собой. Ее руки были покрыты шрамами. За помощью к Максин обратился семейный доктор, и теперь они работали вместе, стараясь помочь девушке. За последнее время ее состояние заметно улучшилось.

Прежде чем отправиться домой, Максин позвонила в психиатрическую клинику в Силвер-Пайнс и узнала, что Джейсон ходил сегодня на ужин вместе с другими пациентами, а потом снова вернулся в свою палату. Дежурная медсестра сообщила Максин, что он все еще замкнут и молчалив. Однако первые шаги к выздоровлению уже были сделаны. С Джейсона все так же не спускали глаз, поскольку опасность повторения попытки суицида оставалась.

В семь тридцать вечера усталая Максин вошла в лифт своего дома. Ее встретил Сэм в костюме индюка. С громкими криками он стал носиться по комнатам. Максин невольно улыбнулась. Она всегда с радостью возвращалась домой. Однако на душе у нее по-прежнему скребли кошки. Максин переживала за Джейсона. Она всегда беспокоилась о своих пациентах и их родственниках.

— Хэллоуин давно прошел! — заявила Максин.

Сэм остановился, а потом, громко смеясь, бросился к матери. Он был крепким мальчиком и едва не сбил ее с ног, с разбегу уткнувшись лицом ей в живот и обнимая за талию.

— Знаю, мама. Но мне дали роль индюка в школьном спектакле, — с гордостью сообщил младший сын.

— Она тебе очень подходит, — заметил Джек.

Не снимая футбольных бутсов, он прошелся по ковру, оставляя на нем комочки грязи. Однако это не смущало Джека. В руках он держал стопку игровых дисков, которые на время взял у друзей.

— Зельда сейчас устроит скандал, — сказала Максин, глядя на грязные следы, оставшиеся на ковре.

И действительно, в холл тут же вышла Зельда и накинулась на Джека:

— Я выброшу эти ботинки в окно, если ты будешь расхаживать в них по дому, Джек Уильямс! Неужели ты не знаешь, что такую обувь нужно снимать у двери? Ты испортишь все ковры и полы! Сколько раз я должна повторять тебе одно и то же?!

Произнеся эту гневную тираду, Зельда с негодующим видом повернулась и удалилась на кухню. Джек сел на пол и снял бутсы.

— Прости, Зельда, — пробормотал он и улыбнулся матери. — Мы сегодня победили в матче с командой колледжа. Они настоящие лохи. Двое из них даже заплакали, когда проиграли.

Максин не раз видела, как плачут игроки команды, в которой играл ее сын. Мальчики в этом возрасте азартны и непредсказуемы. Они всерьез относятся к спорту и принимают близко к сердцу все неудачи. Они редко проявляют великодушие, одерживая победу, или стойкость, проигрывая сопернику.

— Я очень рада вашей победе. В четверг обязательно приду на вашу игру, — пообещала Максин. Для этого ей придется передвинуть часы приема пациентов. Повернувшись, она взглянула на одетого в костюм индейки Сэма, который с обожанием смотрел на нее. — Когда состоится твой спектакль?

— Накануне Дня благодарения.

— Тебе дали слова, которые ты должен выучить?

Вместо ответа Сэм снова начал громко кулдыкать, и Джек в ужасе заткнул уши.

— Ужин будет готов через пять минут! — крикнула Зельда из кухни.

Вскоре она вышла и, взглянув на Максин, тихо сказала:

— Мы вас ждали.

Зельда всегда задерживала ужин, стараясь дождаться с работы хозяйку дома. Максин и детям нравилось ужинать вместе. Зельда знала, как важно для них собраться вечером всей семьей за одним столом. Максин ценила Зельду за понимание и преданность. Некоторые няньки или помощницы по дому пытаются рассорить хозяйку с ее детьми, но Зельда искренне любила Максин и все двенадцать лет верно служила ей. У нее никогда не возникало желания узурпировать права матери, однозначно принадлежащие Максин.

— Спасибо, Зельда, — сказала Максин и огляделась по сторонам. — А где Дафна? В своей комнате?

Наказанная наверняка сейчас дулась на мать.

— А Дафна забрала свой телефон и теперь все время кому-то звонит, — наябедничал Сэм, не давая Зельде ответить на вопрос.

Няня нахмурилась, бросив на мальчика недовольный взгляд. Она сама собиралась в подходящий момент рассказать Максин о непослушании дочери. Зельда ничего не скрывала, и Максин ценила это.

— Нехорошо ябедничать на сестру, — сказала Зельда.

Максин, вздохнув, направилась в комнату дочери. Дафна лежала на кровати и увлеченно болтала с кем-то по сотовому телефону. Увидев мать, она вскочила на ноги. Подойдя к дочери, Максин протянула руку. Даже не попрощавшись со своей собеседницей, Дафна нажала кнопку отбоя и молча отдала телефон матери.

— Могу я полагаться на твое честное слово или лучше запереть телефон в сейф? — суровым тоном осведомилась Максин.

Дафна сильно изменилась за последнее время. Раньше она ни за что не нарушила бы запрет матери и не взяла бы телефон, которым ей не разрешалось пользоваться. Тринадцатилетний возраст не зря считался трудным, и Максин не нравилось поведение дочери.

— Мама, прости, — пробормотала Дафна, избегая смотреть матери в глаза.

Зельда позвала всех ужинать. Джек явился на кухню босиком и в футбольных трусах. Дафна вышла к столу в той одежде, в которой обычно ходила в школу. А на Сэме все еще был костюм индейки. Максин сняла пиджак и надела домашние туфли. Весь день она ходила в туфлях на высоких каблуках. Максин всегда выглядела деловитой и подтянутой и только дома позволяла себе расслабиться. Будь у нее время, она переоделась бы сейчас в джинсы и рубашку свободного покроя, но дети не могли больше ждать. Максин и сама страшно проголодалась и поспешила за стол.

Это был обычный семейный ужин, и Зельда села вместе со всеми за стол. Максин не допускала, чтобы Зельда ела одна, и обычно приглашала ее поужинать вместе с ней и детьми. Мальчики стали обсуждать события, произошедшие сегодня в школе, а Дафна, пребывавшая в плохом настроении, упорно отмалчивалась. История с телефоном не выходила у нее из головы. Девочка злилась на Сэма, который наябедничал на нее. Время от времени она сердито поглядывала на младшего братишку, строя планы жестокой мести.

Джек рассказал о прошедшем сегодня матче и обещал матери поставить новую компьютерную программу. После ужина все разошлись по своим комнатам. Максин тоже отправилась к себе, чувствуя себя разбитой после трудного рабочего дня. Зельда осталась на кухне, чтобы убрать со стола и помыть посуду. Через некоторое время, собравшись с силами, Максин решила заглянуть к дочери и поговорить с ней.

— К тебе можно? — спросила она, приоткрыв дверь спальни девочки.

Максин всегда просила у детей разрешения, когда хотела войти в их комнату.

— Заходи, если хочешь.

Дафна лежала на постели и смотрела телевизор. Пройдя в комнату, Максин села на кровать рядом с дочерью. Дафна успела сделать уроки еще до возвращения матери с работы. Она всегда хорошо училась. Джек уделял учебе меньше внимания, он отличался несобранностью и много времени проводил за компьютером.

— Я знаю, ты злишься на меня, Дафна, — мягко сказала Максин. — Наказание кажется тебе слишком суровым. Но пойми, никуда не годится, если девочки устраивают вечеринки с пивом. А я бы хотела доверять тебе и твоим подругам и не бояться оставлять вас одних.

Дафна долго молчала, потупившись.

— Это была не моя идея, — наконец заговорила она. — Пиво принесла одна из моих подруг.

— Но ты позволила ей сделать это и потом пила пиво вместе со всеми. Семейный очаг — это священное место, Дафна. Я доверяла тебе, но ты обманула мое доверие. Это нехорошо.

Максин отлично понимала, что во всем виноват возраст Дафны, но она не могла не отреагировать на проступок дочери. Родители должны наставлять своих чад на путь истинный, это их святая обязанность. Дафна видела, что мать отчитывает ее без особого энтузиазма, и жалела только об одном — что Максин нашла пустые бутылки.

— Я знаю.

— Твои подружки обязаны уважать правила, принятые в нашем доме. Я не считаю, что устроить вечеринку с пивом было хорошей идеей.

— Другие дети ведут себя еще хуже, — вскинув голову, заявила Дафна. Она была права. Максин знала детей, которые курили марихуану или даже принимали тяжелые наркотики и употребляли крепкие алкогольные напитки. Многие девочки в возрасте Дафны вступали в половые сношения. В своей практике Максин часто сталкивалась с такими подростками. Одна из ее пациенток с шестого класса оказывала интимные услуги, занимаясь оральным сексом. — Что страшного в том, что мы выпили немного пива? — продолжала Дафна.

— Пойми, ты нарушила правила, установленные в нашей семье. И в этом заключается большая опасность. Один раз переступив черту, ты можешь зайти дальше. Где гарантия, что ты вовремя остановишься? Между нами существуют определенные договоренности, негласные или озвученные, это не имеет значения. Мы должны соблюдать их или вносить какие-то поправки после обсуждения. Но нарушать правила в одностороннем порядке нельзя. Я не привожу в наш дом мужчин и не устраиваю здесь диких оргий. Ты ведь хочешь, чтобы поведение твоей матери не выходило за определенные рамки, и я веду себя в соответствии с этим. Я не напиваюсь в своей комнате и не таскаюсь по ночам. Интересно, как бы ты себя чувствовала, если бы я вела себя неприлично?

Дафна невольно улыбнулась. Она не могла представить свою мать пьяной.

— Ты даже ни с кем не встречаешься, — заметила девочка. — Мамы многих моих подруг приводят домой бойфрендов. А у тебя никого нет…

Дафна хотела задеть мать за живое, и ее слова достигли цели.

— Даже если бы у меня кто-то был, я все равно не стала бы напиваться, запершись в своей комнате. Пойми, Дафна, будь ты постарше, мы могли бы выпить вместе или я разрешила бы выпить тебе в моем присутствии. Но закон запрещает употреблять алкоголь детям в твоем возрасте, и я не желаю нарушать его. Не забывай: тебе всего лишь тринадцать лет!

— Я помню, — буркнула Дафна и вдруг добавила: — Прошлым летом в Греции папа позволял нам пить вино. Даже Сэму немного налил. Папа не сходил с ума из-за того, что мы выпили по бокалу вина.

— Это совсем другое дело. Вы находились вместе с ним. Он сам налил вам столько, сколько считал нужным. Вы не напивались украдкой за его спиной. Кстати, я тоже не схожу с ума из-за того, что ты с подругами устроила ночью попойку. Мне просто хочется, чтобы ты поняла: этого больше не следует делать. Ты еще слишком маленькая, чтобы употреблять алкоголь. Нельзя начинать пить в твоем возрасте.

Поведение Блейка вызвало у Максин недовольство. Его методы воспитания отличались от тех, которых придерживалась она. Для него не существовало правил, которые нельзя было бы нарушить. Он менял женщин как перчатки. Впрочем, его подружек с трудом можно было назвать женщинами. Это были юные создания. Когда дети Блейка повзрослеют, может случиться так, что он начнет встречаться с их сверстницами. Максин считала бывшего мужа слишком ветреным и легкомысленным, он никогда не прислушивался к ее советам и замечаниям. Когда Максин говорила ему о том, что он должен серьезнее относиться к воспитанию детей, Блейк только смеялся.

— Значит, когда я стану старше, ты разрешишь мне выпивать дома? — спросила Дафна.

— Возможно. При условии, конечно, что я буду рядом. Но твоим подругам я не могу разрешить распивать в моем доме алкогольные напитки до тех пор, пока они не достигнут совершеннолетия. У меня из-за этого могут возникнуть серьезные неприятности, особенно если с ними что-нибудь случится.

Максин всегда свято соблюдала законы и следовала всем предписаниям и правилам, принятым в обществе. Дети знали об этом.

Дафна промолчала. Она поняла позицию матери и не хотела больше обсуждать ее. У ее подружек были разные родители. Одни давали своим детям больше свободы, чем Максин, другие вообще не придерживались никаких правил. Но были и такие, которые вели себя столь же строго, как и мама Дафны. Кому как повезло.

В комнату заглянул Сэм в костюме индейки.

— Можно мне не принимать сегодня ванну, мама? — спросил он. — Я весь день старался не пачкаться. Честное слово, я совсем чистый.

Максин улыбнулась, а Дафна демонстративно сделала звук телевизора громче. Это было знаком того, что она больше не желала разговаривать с матерью. Максин поцеловала дочь и вышла из комнаты вместе с младшим сыном.

— Тебе все равно придется принять ванну, дорогой, — сказала она Сэму.

— Если бы ты знала, как же мне не хочется, — вздохнув, пробормотал он.

Максин отвела сына к Зельде, которая уже с мрачным видом поджидала его, и зашла в комнату к Джеку. Он поклялся, что уже сделал уроки, и успокоенная Максин вернулась в свою спальню. Здесь она прилегла на кровать и включила телевизор. Максин любила такие тихие вечера.

Переключая каналы, она размышляла над словами дочери о том, что ее мама ни с кем не встречается и никуда не ходит. Максин действительно редко бывала в гостях и на приемах. Порой ее приглашали на ужин старые друзья, но это случалось нечасто. Иногда Максин выезжала в театр послушать оперу или посмотреть балет. Но каждый такой выезд требовал от нее определенных усилий. Ей больше нравилось после трудного дня проводить вечера дома, в кругу семьи.

Время от времени Максин ходила с детьми в кино или ужинала с коллегами-медиками. Но Дафна имела в виду совсем другие отношения. В последний раз Максин ходила на свидание с мужчиной больше года назад. Порой одиночество тяготило ее, особенно когда она задумывалась о том, как быстро летит время. Максин исполнилось уже сорок два, и после Блейка она не заводила серьезных романов. Время от времени ее приглашали на свидание, она начинала встречаться со своим поклонником, но вскоре понимала, что это не ее мужчина. Кроме того, Максин было негде знакомиться с новыми людьми. Все свое время она проводила или на работе, или с детьми. Большинство врачей, входивших в ее круг общения, имели жен. Некоторые из них не отказались бы завести роман на стороне, но Максин не желала размениваться на подобные интрижки.

Состоявшихся симпатичных зрелых мужчин подходящего возраста среди ее знакомых было очень мало. Найти человека, с которым она могла бы построить крепкие отношения, — непростая задача. Но Максин не особенно переживала по этому поводу. Уж если ей суждено встретить такого мужчину, то это непременно произойдет. А пока ей и так жилось неплохо.

Сразу после развода с Блейком Максин думала, что обязательно вскоре найдет кого-нибудь и, возможно, выйдет во второй раз замуж. Но с каждым годом ее надежды становились все призрачнее. А Блейк тем временем вел бурную жизнь. Он встречался с молодыми красавицами, и его имя постоянно мелькало в колонках светской хроники.

Сидя вечерами дома с детьми и их няней, Максин спрашивала себя, хочется ли ей изменить свой образ жизни, и не находила ответа. Она, конечно, с радостью пошла бы на свидание с приятным ей человеком. Но где такого найти? Порой Максин вспоминала свою жизнь с Блейком, и у нее сжималось сердце. Неужели она больше никогда не будет заниматься сексом или даже просто целоваться? Впрочем, Максин тут же отгоняла досадные мысли. Главное — у нее были дети, и она убеждала себя, что этого достаточно для счастья.

Дверь внезапно открылась, и в комнату вбежал Сэм, шлепая босыми ногами по полу. На нем была свежая пижама, а от его влажных волос пахло шампунем. Мальчик с разбегу прыгнул на кровать матери.

— О чем ты думаешь, мама? У тебя такой грустный вид.

Появление сына отвлекло Максин от тяжелых мыслей, и она улыбнулась:

— Я вовсе не грущу, дорогой, просто немного задумалась.

— О взрослых делах, да? — спросил мальчик, увеличивая громкость телевизора с помощью пульта.

— Ты угадал.

— Можно я сегодня посплю с тобой?

Максин улыбнулась. На этот раз ее сын не стал придумывать историй про гориллу, и это было хорошо.

— Конечно, милый.

Максин нравилось, когда Сэм спал с ней. Им было уютно в одной постели. Какие еще желания могли возникнуть у Максин, когда маленький сын доверчиво прижимался к ней во сне? Никакой роман, никакие отношения не могли сравниться с радостью, переполнявшей сердце матери.

Глава 4

Утром в День благодарения Максин обошла комнаты детей. Дафна, лежа в постели, болтала по мобильнику, которым мать все же в конце концов разрешила ей пользоваться. Девочка все еще была наказана и должна была сидеть дома, но теперь она по крайней мере могла общаться со своими друзьями по телефону. Джек сидел за компьютером, одетый в синюю рубашку, серые слаксы и блейзер. Максин помогла ему завязать галстук. Сэм, который все еще был в пижаме, в это время смотрел по телевизору утреннее праздничное шоу. Зельда взяла выходной и рано утром уехала к подруге в Уэстчестер. Каждый год в День благодарения подруга приглашала к себе Зельду и еще нескольких знакомых нянь на праздничный обед. Эти женщины принадлежали к особой породе людей. Они посвящали свою жизнь чужим детям, не имея собственных.

Максин приготовила одежду для Сэма и велела Дафне заканчивать разговоры по телефону и одеваться. Дафна, продолжая болтать, направилась в свою ванную комнату и громко хлопнула дверью. Максин, вздохнув, вернулась в свою спальню. Она решила надеть сегодня бежевый брючный костюм, кашемировый свитер с высоким воротом и туфли на высоких каблуках. Надев свитер, она начала причесываться.

Через несколько минут в ее спальню ворвался Сэм. Его волосы были взъерошены, рубашка неправильно застегнута, а ширинка на брюках топорщилась.

— Правда, я отлично выгляжу? — победным тоном спросил он.

Максин пригладила ему волосы и попросила застегнуть молнию на брюках.

— Ой! — смущенно воскликнул мальчик и ухмыльнулся.

Максин застегнула ему рубашку и велела принести галстук. Сэм состроил недовольную гримасу:

— Ну зачем мне галстук? Я его терпеть не могу, он меня душит.

— В таком случае мы не будем сильно затягивать его. Дедушка всегда носит галстук, и Джек тоже надел сегодня свой.

— А папа всегда ходит без галстука, — заявил Сэм.

— Нет, ты не прав, — возразила Максин. — В торжественных случаях он надевает галстук.

— Но это происходит нечасто.

— Я тоже не заставляю тебя надевать галстук каждый день. Но в День благодарения ты должен это сделать. И не забудь про новые туфли.

Максин знала, что без этого напоминания Сэм мог отправиться на праздничный обед к дедушке и бабушке в кроссовках. Когда мальчик ушел в свою комнату за галстуком и туфлями, в дверях появилась Дафна. На ней была короткая черная мини-юбка, черные чулки и туфли на высоких каблуках. Дафна попросила у матери ее тонкий розовый свитер. В ушах девочки сверкали сережки с крошечными бриллиантами. Максин подарила их недавно дочери на день рождения и разрешила ей проколоть уши. Теперь Дафна хотела сделать в ушах еще пару дырочек, потому что, по ее словам, «все вокруг» носили сразу по две пары серег. Пока Максин не дала согласия на это. По ее мнению, Дафна и так выглядела замечательно.

Максин дала ей свой розовый свитер, и девочка ушла. Через несколько минут в комнату матери вошел Сэм.

— Никак не могу найти галстук, — с довольным видом сообщил он.

— Поищи хорошенько, и ты его найдешь, — сказала Максин тоном, не терпящим возражений.

— Как ты мне надоела! — огрызнулся Сэм и, повернувшись, вышел за дверь.

Максин не удивилась его грубости. С невозмутимым видом она надела брючный костюм, жемчужные серьги и туфли на каблуках.

Спустя полчаса вся семья была готова к выходу. Мальчики надели поверх блейзеров куртки, а Дафна — короткое черное пальто с небольшим меховым воротником, которое ей подарил на день рождения Блейк. Окинув детей придирчивым взглядом, Максин решила, что они выглядят отлично.

Ее родители жили неподалеку. Дафна предложила взять такси, но Максин настояла на прогулке пешком. День выдался солнечный, погожий. Выйдя из дома, они пошли по Парк-авеню и вскоре добрались до высотного здания, где располагалась квартира бабушки и дедушки. Дети были в приподнятом настроении, поскольку сегодня им предстояла встреча с отцом. Он должен был прилететь во второй половине дня из Парижа. Максин не без удовольствия обещала пойти вместе с детьми на ужин, который устраивал Блейк в своей шикарной квартире.

В холле многоквартирного дома их встретил швейцар и пожелал хорошо провести праздник. Поблагодарив, Максин вместе с детьми направилась к лифту. Ее родители уже ждали дочь и внуков на лестничной площадке. Максин была поразительно похожа на мать. Отец стоял за спиной жены и широко улыбался.

— Мать, ты только посмотри, какие нарядные гости к нам пожаловали! — воскликнул он.

Поцеловав дочь, он обменялся с мальчиками рукопожатием. Дафна поцеловала сначала бабушку, а потом дедушку, который крепко обнял ее.

Квартира стариков была украшена изящными композициями из засохших цветов и выглядела, как всегда, элегантно — заслуга бабушки. Она содержала все комнаты в чистоте и безупречном порядке. Войдя в гостиную, дети чинно расселись. Они знали, что в доме дедушки и бабушки нельзя шалить и баловаться.

Родители Максин, несмотря на свое добродушие, не привыкли иметь дело с целой оравой детей, особенно с мальчиками. Сэм достал из кармана колоду карт, и дети вместе с дедушкой стали играть. Максин с матерью вышли на кухню посмотреть, готова ли индейка. Стол уже был накрыт, на безукоризненно белоснежной скатерти посверкивало начищенное до блеска столовое серебро. На плите тушились овощи, в духовке запекалась индейка. Все в этом доме было честь по чести. Празднование Дня благодарения было традицией, которую любили все члены семьи.

Максин обожала ходить в гости к родителям. Они всегда были ее поддержкой и опорой, в особенности после развода с Блейком. Им нравился ее бывший муж, но они считали, что, разбогатев, он пустился во все тяжкие. Они не понимали его образа жизни и беспокоились о его дурном влиянии на детей. Старики были очень привязаны к внукам и с удовольствием проводили с ними все праздники.

Отец Максин все еще работал, он преподавал и практиковал как хирург, хотя делал операции только в особых случаях. Он очень гордился успехами дочери. Когда Максин решила пойти по его стопам и поступить на медицинский факультет университета, радости его не было предела. Правда, ее желание специализироваться в области психиатрии, которой он сам никогда не занимался, несколько удивило его. Однако успешная карьера дочери и ее репутация в научном мире убедили его в правильном выборе. Он с гордостью дарил знакомым экземпляры ее книг.

Маргерит, мать Максин, заглянула в духовку, где запекалась индейка, и потыкала ее большой вилкой. Закрыв духовку, она повернулась и улыбнулась дочери. Эта тихая женщина всю жизнь держалась в тени мужа. Она гордилась тем, что вышла замуж за врача, и никогда не помышляла о собственной карьере. Маргерит принадлежала к тому поколению женщин, которых вполне устраивала роль домохозяйки. Они растили детей, занимались их воспитанием, полностью посвятив себя семье. Они предпочитали сидеть дома и не работать, если это позволяло финансовое положение семьи.

Мать Максин занималась благотворительностью, участвуя в работе Младшей лиги, и была волонтером в больнице, где работал ее муж. Там она обычно читала книги слепым пациентам. Маргерит, вполне довольную жизнью, беспокоило лишь одно — судьба дочери. По ее мнению, Максин взвалила на свои плечи слишком большой груз ответственности, а Блейк самоустранился от воспитания детей. Впрочем, муж Маргерит тоже мало занимался дочерью в детстве. Но у него были на то уважительные причины — напряженная работа, в то время как Блейк вел праздную жизнь, находясь в вечной погоне за развлечениями. Ее удивляло то, что дочь терпеливо относится к его безответственному поведению. Маргерит жалела и внуков, лишенных отцовской ласки и заботы. Ее тревожила судьба дочери, которая не могла опереться в жизни на крепкое мужское плечо.

— Как поживаешь, дорогая? — спросила Маргерит дочь. — По-прежнему много работаешь?

Максин разговаривала с матерью по телефону несколько раз в неделю, но они редко касались важных тем. Когда у Максин возникала необходимость обсудить какой-нибудь важный вопрос, она обычно обращалась к отцу, обладавшему более трезвым взглядом на окружающую действительность. Пятьдесят лет Маргерит жила в браке, как за каменной стеной, и плохо разбиралась в проблемах современного мира. Она вряд ли могла помочь дочери разумным советом. Кроме того, Максин не хотелось лишний раз волновать мать.

— Наверное, пишешь новую книгу?

— Пока нет. В последнее время пришлось много работать. Так всегда бывает перед праздниками. Мир словно сходит с ума. Взрослые подвергают детей ненужному риску, а у подростков возникают нервные срывы, — сказала Максин, помогая матери укладывать подогретые булочки в корзинку для хлеба.

В кухне аппетитно пахло. Хотя у Маргерит была помощница по дому, она всегда сама готовила праздничное угощение и гордилась своим кулинарным искусством.

Максин с детьми ходили к бабушке и дедушке на рождественский ужин, что являлось для Максин большим облегчением, так как сама она плохо готовила. Ее никак нельзя было назвать хозяйственной, несмотря на то что она обладала отцовской практичностью и трезвым взглядом на вещи. Максин, с ее научным складом ума, не хватало артистичности. Будучи кормильцем в своей семье, она прагматически относилась к жизни в отличие от своей матери, муж которой сам оплачивал счета и выписывал чеки. Если с отцом что-нибудь случится, мать потеряется в реальном мире.

— На праздники у нас всегда дел по горло, — сказала Маргерит, доставая из духовки аппетитную индейку, которая так и просилась на обложку кулинарного журнала. — Особенно с наступлением зимы. Когда начинается лыжный сезон, люди ломают руки и ноги. А в гололед часто случаются переломы бедра. Ты сама прекрасно знаешь, что в это время года твой отец очень занят на работе.

Маргерит сама три года назад сломала бедро, и ей протезировали тазобедренный сустав. Сейчас она чувствовала себя отлично.

Максин, улыбнувшись, помогла матери достать из духовки противень со сладким картофелем, который был покрыт аппетитной золотистой корочкой.

— Папа всегда занят, — заметила Максин.

— Как и ты. — Маргерит направилась в комнату, чтобы позвать мужа.

По традиции праздничную индейку должен был разрезать глава семьи. Максин последовала за матерью. Отец все еще играл с Сэмом в карты, а двое других внуков смотрели футбол по телевизору. Отец Максин был заядлым болельщиком. В течение нескольких лет он работал хирургом-ортопедом в команде «Нью-Йорк джетс». Некоторые спортсмены до сих пор наблюдались у него.

— Пора заняться индейкой, — объявила Маргерит.

Отец встал и, извинившись перед внуком, с улыбкой взглянул на дочь.

— Мне кажется, он мухлюет, — заявил хозяин дома, кивнув на внука.

— Конечно, мухлюет, — согласилась Максин, и отец с довольным видом направился в кухню.

Через десять минут он внес уже разрезанную индейку в столовую, и Маргерит пригласила всех к столу. Максин обожала отмечать праздники в кругу семьи. Она была благодарна судьбе за то, что ее родители находились в добром здравии и они могли собираться все вместе за большим столом. Несмотря на солидный возраст — семьдесят восемь и семьдесят девять лет, — родители хорошо себя чувствовали.

Перед трапезой Маргерит прочитала молитву, а затем глава семьи разложил индейку по тарелкам. На столе стояли также клюквенное желе, сладкий картофель, канадский рис, горох, шпинат, пюре из каштанов и свежие булочки. Это был настоящий пир.

Сэм положил себе на тарелку большую порцию сладкого картофеля, несколько ложек клюквенного желе и кусок белого мяса индейки. От овощей он решительно отказался. Максин не стала делать сынишке замечаний.

За столом шел оживленный разговор, как всегда в их семейном кругу. Дедушка расспрашивал внуков об успехах в школе и особенно заинтересовался занятиями Джека спортом. Гости наелись до отвала. На десерт Маргерит подала печеные яблоки, тыкву, а также пирожки, ванильное мороженое и взбитые сливки. Мальчики развязали галстуки и расстегнули верхние пуговицы рубашек. Они немного осоловели от сытного угощения. И только Дафна выглядела как настоящая леди. Дети вернулись в гостиную, чтобы досмотреть футбольный матч, а взрослые остались в столовой.

— Мама, обед фантастический, — сказала Максин, пригубив ароматный кофе.

Ей нравилось, как готовила мать, и она даже немного завидовала ей. Но Максин не имела времени овладевать кулинарным искусством.

Лицо Маргерит просияло.

— Твоя мать — удивительная женщина, — заметил отец Максин.

Максин улыбнулась, когда родители переглянулись. Несмотря на свой возраст, они были все еще влюблены друг в друга. В следующем году они должны были отметить пятидесятилетнюю годовщину совместной жизни. Максин уже обдумывала, как лучше устроить старикам праздник. Будучи единственным ребенком в семье, она понимала, что ответственность за организацию юбилея полностью лежит на ней.

— Дети прекрасно выглядят, — заметил отец Максин.

Максин кивнула, взяв с серебряного подноса кусочек шоколада с мятой.

— Спасибо, папа, у них все хорошо.

— Их отцу должно быть стыдно за то, что он не уделяет им внимания, — добавил хозяин дома.

Он всегда делал подобные замечания. Отец Максин любил общество Блейка, но всегда осуждал его за пренебрежение родительскими обязанностями.

— Сегодня вечером он приезжает в Нью-Йорк, — сообщила Максин.

Она знала об отношении отца к ее бывшему мужу и не удивлялась этому.

— Надолго? — спросила Маргерит.

Она разделяла мнение мужа о Блейке как о несостоятельном супруге и отце, однако все же он ей нравился.

— Вероятно, на уик-энд, — ответила Максин.

О планах непредсказуемого Блейка трудно было говорить с уверенностью. Слава Богу, что он вообще соизволил наведаться домой в День благодарения и провести этот праздник с детьми. Они всегда радовались встречам с ним.

— Когда Блейк в последний раз виделся с детьми? — спросил отец Максин, неодобрительно качая головой.

— В июле. Они вместе плавали на яхте по морю в Греции — незабываемые для них каникулы.

— Каникулы — это хорошо, — недовольным тоном проговорил Артур Коннорс, — отец должен постоянно находиться рядом с детьми.

— Такого в нашей семье никогда не было, — честно призналась Максин. Она не пыталась защищать бывшего мужа, но и не осуждала его вслух, не желая расстраивать детей. — Именно поэтому мы и развелись. Блейк любит детей, но лишь издалека. Пока они не ставят этот факт ему в вину. Их как будто все устраивает, но до поры до времени. Детям нравится веселость и непосредственность Блейка. Им хорошо сейчас в те редкие периоды, когда он встречается с ними.

Отец Максин задумчиво покачал головой.

— А как же ты?

Судьба дочери тревожила его. Как и жена, он тоже считал, что Максин слишком много работает. Однако вместе с тем отец гордился ею и сожалел только о том, что она оставалась одна. Он считал это несправедливым и всю вину за несложившуюся личную жизнь дочери возлагал на Блейка.

— Я в полном порядке, — заявила Максин, хотя прекрасно знала, о чем беспокоится отец.

— У тебя есть на примете мужчина? — с надеждой спросил он.

— Нет, — с улыбкой ответила Максин. — Я все еще сплю с Сэмом.

Родители улыбнулись.

— Я очень надеюсь, что когда-нибудь твоя жизнь изменится, — сказал Артур Коннорс, с озабоченным видом поглядывая на дочь. — Будет очень печально, если твои дети вырастут и ты вдруг поймешь, что осталась совсем одна.

— У меня в запасе есть еще несколько лет.

— Они пролетят очень быстро. Я и оглянуться не успел, как ты выросла и поступила на медицинский факультет университета. И теперь ты светило в области подростковой психиатрии. Тебя уважают коллеги. А для меня, Максин, ты осталась пятнадцатилетней девочкой.

Маргерит кивнула, соглашаясь с мужем.

— Я тебя прекрасно понимаю, папа, — промолвила Максин. — Иногда я смотрю на Дафну, которая уже носит мою одежду и туфли на высоких каблуках, и думаю: когда она успела вырасти? Кажется, еще совсем недавно ей было три годика. Я и не заметила, как Джек вымахал с меня ростом. А что касается Сэма, то мне кажется, он только вчера был грудным младенцем. Как все это странно!

— Конечно, странно. Для нас ты, Максин, такой же ребенок, как и внуки.

Максин нравилось, как относились к ней родители. Приятно сознавать, что в этом мире существуют люди, для которых ты все еще ребенок. Постоянно быть взрослым — тяжелое бремя. Сознание того, что ее родители еще живы, что существуют старшие, более опытные члены семьи, вселяло в душу Максин ощущение защищенности.

Возможно, Блейк вел себя сумасбродно оттого, что боялся взрослеть. Эта мысль часто приходила в голову Максин, но она не осуждала мужа. Блейка пугала ответственность, хотя он был необычайно успешен в бизнесе. Однако деловая хватка и брак — это разные сферы жизни. Блейку хотелось навсегда остаться вундеркиндом, многообещающим молодым человеком, и его не смущало то, что он уже достиг зрелого возраста. К большому огорчению Максин, Блейк не желал смотреть правде в глаза, а ведь он многое терял при таком отношении. Он платил слишком высокую цену за то, чтобы быть Питером Пэном[1].

— Не старайся казаться старше, чем ты есть, — сказал Артур Коннорс. — Ты еще молодая женщина, и любой мужчина был бы счастлив завести с тобой роман. В сорок два года ты сохранила детскую непосредственность. Не запирайся в четырех стенах, чаще бывай в обществе и развлекайся.

Похоже, все на свете знали, что Максин предпочитала в свободное время сидеть дома. Отец Максин боялся, что его дочь все еще любит Блейка и поэтому не вступает в новые отношения. Однако жена уверяла, что дело не в этом. Просто Максин еще не встретила достойного мужчину. Родители хотели, чтобы дочь обрела свое счастье. Отец несколько раз пытался познакомить ее с коллегами-врачами, но Максин заявляла, что сама устроит свою личную жизнь.

Максин помогла матери убрать со стола и хотела навести в кухне порядок, но Маргерит заявила, что завтра придет ее помощница по дому и все сделает сама. Женщины вернулись в гостиную, где дети и их дедушка смотрели телевизор. В пять часов Максин с большой неохотой объявила, что им пора домой. Ей не хотелось огорчать стариков, но она не могла допустить, чтобы дети опоздали на свидание к отцу. Каждая минута, проведенная с Блейком, была для них драгоценна.

Родителям Максин, конечно же, было очень жаль расставаться с внуками. Они расцеловали их на прощание, а дети горячо поблагодарили дедушку и бабушку за вкусный обед. День благодарения — теплый семейный праздник — в этом году, как всегда, прошел отлично. Максин повезло с семьей.

В половине шестого она с детьми была уже дома. Не успели все переодеться, как позвонил Блейк. Это было не похоже на него. Он только что прилетел и сейчас направлялся из аэропорта в город. В семь часов он будет в своем пентхаусе, где все было готово для встречи с детьми. Он ждет их с нетерпением. Блейк заказал ужин в ресторане, и его должны были доставить к девяти часам вечера. Индейки среди блюд не будет, поскольку дети ели ее у бабушки и дедушки. Блейк обещал угостить их кое-чем очень вкусным и необычным.

Услышав это, дети оживились. Они уже предвкушали радостную встречу с отцом.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я тоже пришла? — осторожно спросила Максин бывшего мужа.

Ей не хотелось мешать общению детей с отцом, хотя она знала, что Сэму будет комфортнее в ее присутствии. Но младшему сыну пора привыкать обходиться без матери.

Блейк всегда был рад видеть Максин. Они уже пять лет жили в разводе, но все еще оставались добрыми друзьями и ценили общество друг друга.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты пришла, — ответил Блейк. — Пока дети будут носиться по квартире как угорелые, мы могли бы немного поболтать.

В его большой квартире дети обычно гоняли мяч, играли в компьютерные игры и смотрели видеофильмы. Им нравился домашний кинотеатр отца, расположенный в отдельной комнате с огромными удобными креслами. Блейк, как ребенок, увлекался техническими новшествами. Он напоминал Максин персонаж Тома Хэнкса из фильма «Форрест Гамп» — обаятельного мальчишку, выдававшего себя за взрослого человека.

— Жду вас ровно в семь, — сказал Блейк и повесил трубку.

У Максин и детей оставался еще целый час в запасе для того, чтобы немного отдохнуть и собраться в гости. Сэма смущало то, что ему придется ночевать в квартире отца без матери.

— Если тебе станет страшно, ты можешь забраться в постель Дафны, — успокоила его Максин.

Через час все четверо сидели в такси. Добравшись до высотного дома, где располагалась квартира Блейка, его бывшая жена и дети вошли в кабину лифта, который больше походил на космический корабль. Чтобы подняться в пентхаус Блейка, нужно было ввести специальный код.

Квартира занимала два этажа, и как только ее хозяин открыл дверь, для детей началась настоящая сказка. Гости услышали чудесную музыку, звуки которой лились из совершенной в техническом плане стереосистемы. Ее сопровождала светомузыка, создававшая удивительный эффект в помещении со стеклянными внешними стенами, витражами и огромными окнами в крыше. Внутренние стены квартиры были зеркальными и как будто раздвигали пространство. Потолки в квартире были высотой в тридцать футов.

Купив два этажа жилого здания, Блейк превратил их в одну квартиру с винтовой лестницей посередине. Она была напичкана различными техническими новинками. Встретив гостей, Блейк сразу же передал Джеку пульт и наушники от установки, проецировавшей кино на огромный, во всю стену, экран. Подарил Дафне новый сотовый телефон в розовом корпусе с ее выгравированными на эмали инициалами и показал Сэму, как пользоваться новым креслом с педалями для игрового автомата. Некоторое время дети возились с новыми игрушками, а потом они отправились в свои комнаты, и у Блейка появилась наконец возможность поздороваться с бывшей женой.

— Привет, Максин, — сказал он, по-дружески обняв ее. — Как поживаешь? Прости за весь этот хаос вокруг.

Блейк, как всегда, выглядел великолепно. Густой загар оттенял потрясающую голубизну его глаз. На нем были джинсы, черная водолазка и черные ботинки из крокодиловой кожи, сшитые на заказ в Милане. «Да, он, несомненно, выглядит просто сногсшибательно, — с грустью подумала Максин. — Блейк невероятно хорош собой и кажется обворожительным по крайней мере первые десять минут. А потом начинаешь понимать, что на него нельзя положиться: этот обаятельный мужчина никогда не повзрослеет». Самый красивый, шикарный, восхитительный Питер Пэн в мире! Но если вы не хотите играть роль Венди, то это не ваш мужчина. Максин время от времени напоминала себе об этом, чтобы не подпасть под обаяние Блейка. Он никогда не станет взрослым и не возьмет на себя ответственность за судьбу близких. Максин порой казалось, что Блейк был ее четвертым ребенком.

— Дети любят хаос, — сказала она.

Жизнь с Блейком была настоящим цирком, а какой ребенок не любит цирк? Но у людей в возрасте Максин имелись уже другие предпочтения.

— Ты великолепно выглядишь, Блейк. Как тебе понравилось в Марокко? Или в Париже? По-моему, именно там ты был недавно.

— Дом в Марракеше будет просто потрясающим. Всю неделю я занимался им, а вчера я ездил в Париж.

Максин засмеялась, представив, как не похожа рутина ее жизни на полную приключений жизнь Блейка. Вчера она посещала своего пациента в психиатрической клинике для подростков. Это печальное место на Лонг-Айленде никак не походило на гламурный Париж. Однако Максин ни за что не променяла бы свою работу на безбедное веселое существование, которое вел ее бывший муж. Она просто не смогла бы жить так, как он.

— Ты тоже прекрасно выглядишь, Максин. Тебе приходится все так же много работать? Принимать в день множество пациентов? Не понимаю, как тебе это удается.

Блейк знал, с какими проблемами сталкивалась Максин. Его восхищала ее работоспособность. Он считал Максин отличной матерью и женой.

— Мне нравится так жить, — с улыбкой сказала она. — Кто-то ведь должен лечить больных подростков, и я рада, что мне посчастливилось работать по призванию.

— Как прошел праздничный обед в доме твоих родителей?

Блейка всегда до слез трогали подобные семейные праздники, но он уже лет пять не отмечал День благодарения в кругу близких.

— Все прошло отлично. Ты же знаешь, как мои родители любят внуков. Слава Богу, они оба находятся в добром здравии, несмотря на преклонный возраст. Отец все еще изредка оперирует, хотя ему уже семьдесят девять лет. Кроме того, он преподает и дает консультации.

— Ты в его годы тоже будешь практиковать, я тебя знаю, — заявил Блейк, наливая шампанское в два бокала.

Он всегда пил «Кристалл». Взяв бокал, Максин пригубила его и погляделась вокруг. У нее было такое чувство, словно они парят над городом. Казалось, все, к чему прикасался ее бывший муж, сразу же приобретало магические свойства. Он смело воплощал в жизнь собственные мечты и этим сильно отличался от многих других людей, которые разбогатели, но так и не отважились реализовать свои заветные желания.

Максин удивило то, что на этот раз Блейк приехал один, без очередной пассии.

— Я только что получил отставку, — с печальной улыбкой сообщил Блейк, как будто прочитав ее мысли.

И он рассказал, что двадцатичетырехлетняя топ-модель, с которой он встречался в последнее время, недавно убежала от него к известному рок-певцу. Похоже, он вовсе не был огорчен случившимся. Девушки, с которыми он крутил романы, были для него сексуальными партнершами, не более того. Он не собирался жениться и иметь детей. Поэтому девушки уходили от него к потенциальным женихам, если хотели завести семью. Брак Блейка не интересовал.

В гостиную, где болтали Блейк и Максин, вскоре вошел Сэм. Подойдя к матери, он бесцеремонно уселся к ней на колени и стал разглядывать Блейка. Он смотрел на него так, словно перед ним был друг семейства, а не его отец. Через некоторое время мальчик спросил, где сейчас та девушка, с которой Блейк был прошлым летом.

Блейк рассмеялся.

— После нее у меня было еще две, которых ты не видел, — ответил он. — Я только что рассказал твоей маме, что на прошлой неделе получил отставку. Поэтому сегодня приехал один.

Малыш с серьезным видом кивнул.

— У мамы тоже нет мужчины. Она никогда ни с кем не встречалась. У нее есть мы, — заявил он.

— Ей обязательно надо с кем-нибудь познакомиться, — с улыбкой сказал Блейк. — Она очень красивая женщина, и ей будет одиноко, когда вы вырастете и разъедетесь.

То же самое говорил сегодня отец Максин. Но несмотря на озабоченность близких, она не спешила вступать в новые отношения. У нее было еще в запасе двенадцать лет, прежде чем Сэм поступит в колледж и вылетит из родного гнезда.

Не зная, что сказать, Блейк стал расспрашивать сына об успехах в школе.

— А я играл индейку в школьном спектакле! — похвастался малыш.

Максин улыбнулась. Она уже послала бывшему мужу по электронной почте фотографии сцен из этой постановки. Максин всегда снимала все важные события из жизни детей, а потом отправляла снимки их отцу.

Пока родители разговаривали, дети время от времени заходили в гостиную, чтобы еще раз взглянуть на отца, к которому приходилось снова привыкать. Дафна смотрела на Блейка с нескрываемым восхищением. Когда девочка вышла, Максин рассказала бывшему мужу об истории с пивом. Она была уверена, что Дафна не совершила бы этот проступок, если бы отец жил с ними.

— Ты слишком сурова, Максин, — мягко упрекнул он жену. — Не надо воспринимать все так трагично. Дафна еще ребенок. Не кажется ли тебе, что лишить ее развлечений на целый месяц было чрезмерно жестокой мерой наказания? Ты явно переборщила. От двух выпитых бутылок пива еще никто не становился алкоголиком.

Именно такой реакции Максин и ждала от Блейка. Для него не существовало общих правил.

— Конечно, она не стала алкоголичкой, — спокойно сказала Максин. — Но если я позволю ей устраивать вечеринки с пивом в тринадцать лет, то до чего мы докатимся в шестнадцать или семнадцать? До вечеринок с крэком и героином, когда мамы не будет дома? Наша дочь должна точно знать, за какие рамки ей не следует выходить. Она должна уважать правила, установленные в доме. Иначе через несколько лет случится беда. Сейчас я вынуждена приструнить Дафну, для того чтобы в дальнейшем ее было легче держать в узде.

— Я все понимаю. — Блейк вздохнул.

Когда он вот так смущенно смотрел на Максин, его голубые глаза казались еще ярче. Сейчас Блейк походил на мальчишку, которого только что отчитала мать или учительница. Эта роль строгой наставницы не нравилась Максин, но она вынуждена была в течение многих лет играть ее и уже привыкла к этому.

— Ты, вероятно, права. Я просто не придал большого значения проступку Дафны, потому что в ее годы вел себя еще хуже. Я, например, в двенадцать лет крал виски из бара отца и продавал его в школе, получая от этой сделки баснословную прибыль.

Блейк расхохотался, и Максин тоже засмеялась.

— Это совсем другое дело, — сказала она. — Ты проявил деловую хватку. В твоем случае речь шла о способностях в сфере предпринимательства, а не о пьянстве. Держу пари, сам ты не пил украденное у отца виски.

Блейк был довольно равнодушен к алкоголю и никогда не употреблял наркотики. Он кайфовал совсем от других вещей. Любые рамки и ограничения вызывали у него аллергию.

— Ты права, — со смехом проговорил Блейк, вспомнив детство. — Я попробовал алкоголь только в четырнадцать лет, но не пристрастился к нему. Обычно я оставался трезвым и старался напоить девушек, с которыми встречался. Вот такой коварный план.

Максин с улыбкой покачала головой:

— Кажется, с тех пор твоя стратегия не изменилась.

— Ошибаешься. Теперь мне не надо спаивать их, для того чтобы добиться своего, — с немного циничной усмешкой заявил Блейк.

У них были странные отношения. Они вели себя не как бывшие супруги, прожившие вместе десять лет и имевшие троих детей, а как закадычные друзья. Блейк и Максин были совсем разными людьми. Он странствовал по свету, навещая бывшую семью два-три раза в год, а она воспитывала детей и каждый день ходила на работу.

В девять часов вечера в квартиру Блейка доставил и ужин. К тому времени гости и хозяин уже проголодались. Блейк сделал заказ в лучшем японском ресторане города, и приехавшие повара готовили блюда на глазах у всей семьи — зрелище увлекательное. Повара разводили огонь, жонглировали креветками, показывали фокусы и готовили экзотические соусы. Детям очень понравилось это представление. Все, что устраивал Блейк, всегда было зрелищным и необычным.

Сэм, плененный всем происходящим, позволил матери спокойно уйти после ужина. Максин уехала в полночь, когда дети отправились посмотреть фильм в комнату, где располагался домашний кинотеатр. Максин знала, что они лягут спать лишь в два-три часа ночи, но не беспокоилась по этому поводу. Дети очень ценили каждую минуту, проведенную рядом с отцом, и Максин не хотела лишать их этого удовольствия. Они могут отоспаться дома, когда Блейк уедет.

— Когда ты уезжаешь? — спросила Максин, надевая пальто.

Она боялась, что Блейк ответит «завтра». Это огорчило бы детей. Теперь они не скоро снова увидят отца.

— Не раньше воскресенья, — ответил Блейк, и она просияла от радости.

— Отлично. Дети всегда расстраиваются, когда ты уезжаешь.

— Я тоже, — грустно промолвил он. — Если ты не возражаешь, я возьму их с собой в Аспен после Рождества. У меня еще нет определенных планов, но там очень хорошо зимой, в Новый год.

— Им понравится эта идея, — с улыбкой сказала Максин.

Она всегда очень скучала по детям, когда они уезжали с Блейком, но все же не хотела лишать их общения с отцом. С Блейком было трудно договариваться, и когда он что-то предлагал, приходилось ловить его на слове.

— Может, поужинаешь с нами завтра вечером? — спросил Блейк, провожая Максин к лифту.

Ему нравилось общество бывшей жены. Он всегда любил проводить с ней время. Блейк не развелся бы с Максин, если бы она не настояла на этом. Впрочем, он не винил ее за принятое решение расстаться. Блейк прекрасно жил и в разводе, но порой скучал по бывшей жене и радовался, что она не избегала общения с ним. Возможно, она начнет сторониться его, когда в ее жизни появится другой мужчина. Эта мысль не раз приходила в голову Блейка. Его удивляло, что Максин до сих пор оставалась одна, но он не сомневался, что рано или поздно она найдет себе нового мужа.

— Пока не знаю, — ответила Максин. — Я подумаю. Не хотелось бы мешать тебе и детям.

— Ты нам не мешаешь, — заверил ее Блейк и обнял на прощание.

— Спасибо за ужин, — поблагодарила Максин и, войдя в кабину лифта, помахала рукой.

Двери закрылись, и лифт начал стремительно спускаться с высоты пятидесяти этажей. У Максин заложило уши. Стоя в кабине, она думала о бывшем муже. Как ни странно, ее отношение к Блейку за последние годы ничуть не изменилось. Она все еще любила его, но не могла жить вместе с ним. Ее не волновало то, что он встречался с молоденькими девушками. Отношения, которые связывали Блейка и Максин, с трудом поддавались определению, но они были прочными.

Когда Максин вышла из высотного здания, швейцар остановил для нее такси. Садясь в машину, Максин подумала о том, что очень приятно провела сегодня день. Однако дома ее ждала непривычная тишина и одиночество. Включив свет, она прошла в свою спальню. Максин невольно сравнила шикарный пентхаус Блейка со своей скромной уютной квартирой. Нет, ей не хотелось бы жить в роскошных апартаментах бывшего мужа. Максин ничего не нужно было от него. Она привыкла довольствоваться малым.

В сотый раз Максин подумала о том, что поступила правильно, расставшись с ним. Блейк Уильямс был пределом мечтаний любой женщины, но он ее больше не устраивал.

Глава 5

В четыре часа ночи Максин разбудил телефонный звонок. Она крепко спала и не сразу пришла в себя. Взглянув на часы, она сразу встревожилась. Неужели что-то случилось с детьми? Возможно, Сэму приснился кошмар и ему захотелось вернуться домой. Максин поспешно сняла трубку со стоявшего на ночном столике телефонного аппарата.

— Доктор Уильямс слушает, — промолвила она хрипловатым со сна голосом.

— Максин, простите, что я звоню вам ночью, — раздался в трубке знакомый голос. Это была доктор Тельма Уошингтон, дежурившая в праздничные дни. — Я нахожусь в Нью-Йоркской больнице с Андерсонами. Не могла не позвонить вам. У Хилари передозировка. Ее нашли в два часа ночи.

У Хилари Андерсон, пятнадцатилетней пациентки Максин, страдавшей психическим заболеванием, были к тому же проблемы с героином. За последние два года девочка четыре раза пыталась покончить с собой.

Услышав слова Тельмы, Максин окончательно проснулась.

— Врачи приняли все необходимые меры, — добавила Тельма. — Ей ввели налоксон, но пока нет никаких улучшений.

— Черт, — пробормотала Максин. — Я сейчас приеду.

Она встала с постели, не кладя трубку.

— Хилари все еще без сознания, — сказала Тельма. — И медики не знают, удастся ли ей на этот раз выкарабкаться.

— В предыдущий раз она чудом осталась жива. Отчаянная девчонка!

— Вы правы. В ее крови обнаружена гремучая смесь — героин, кокаин, синтетические наркотики и даже крысиный яд! Уличные торговцы наркотиками сейчас, наверное, подмешивают в героин какую-то дрянь. На прошлой неделе в этой больнице от наркотиков умерли два подростка. Не надо тешить себя иллюзиями, Максин… Мне не хотелось бы выглядеть пессимисткой, но я должна сказать, что если даже Хилари выживет и на этот раз, она останется калекой…

— Я все понимаю, Тельма. Спасибо, что позвонили. Сейчас оденусь и приеду. Где она лежит?

— В отделении интенсивной терапии. Я буду вас ждать. Родители девочки вне себя от горя.

— Их можно понять.

Родителям Хилари пришлось многое пережить. Она всегда доставляла им много хлопот. В двенадцать лет их страдавшая маниакально-депрессивным психозом дочь пристрастилась к героину. У Максин она наблюдалась в течение последних двух лет. Родители безумно любили дочь и готовы были на все ради ее выздоровления. Однако Максин понимала, что есть пациенты, которых она не в силах спасти.

По настоянию Максин девочку в течение двух последних лет четыре раза госпитализировали. Однако это не принесло ощутимых результатов. Как только Хилари выписывалась из клиники, она бежала к своим друзьям-наркоманам. Максин не раз слышала от пациентки, что та не может отказаться от наркотиков. Лекарства, которые прописывали Хилари, не помогали справиться с зависимостью. Девочку тянуло на улицу, в дурную компанию, с которой она давно связалась. Максин боялась, что все это может плохо кончиться.

Максин хватило пяти минут, чтобы натянуть джинсы, теплый свитер и сунуть ноги в туфли. Взяв пальто и сумочку, она вызвала лифт и спустилась в вестибюль. Такси удалось быстро поймать, и через пятнадцать минут Максин уже появилась в больнице, где ее ждала доктор Тельма Уошингтон, один из лучших психиатров в городе, — чернокожая Тельма вместе с Максин училась в Гарварде. Максин давно подружилась с ней и знала, что на Тельму всегда можно положиться. Обе были преданы своей профессии. Когда Тельма подменяла ее в праздничные и выходные дни, Максин знала, что ее пациенты находятся в надежных руках.

Прежде чем встретиться с Андерсонами, Максин поговорила с Тельмой, и та сообщила ей о состоянии Хилари.

Девочка находилась в коме, и все усилия медиков пока ни к чему не привели. Она приняла наркотики и яд дома в отсутствие родителей, не оставив записки. Максин это не удивило. Хилари часто говорила, что хочет умереть. Подростки, страдавшие маниакально-депрессивным психозом, имеют склонность к суициду.

Максин с озабоченным видом прочитала запись в истории болезни.

— О Боже!.. Девочка, похоже, приняла все, что у нее было под рукой.

Тельма кивнула:

— Мать девочки сказала, что Хилари в День благодарения бросил парень. Это стало последней каплей.

Максин закрыла историю болезни. Медики сделали все необходимое, и теперь им оставалось только одно — ждать. Если Хилари не придет в сознание в ближайшее время, то в ее мозгу произойдут необратимые изменения и она вряд ли сможет выжить. То, что Хилари осталась жива после того, как приняла столько наркотиков, уже само по себе чудо.

— Когда, по вашему мнению, все это произошло? — спросила Максин Тельму, идя с ней по больничному коридору.

Тельма выглядела очень усталой. Вся эта история попортила ей немало крови. В ее практике не было случаев попыток самоубийства, она обычно работала с менее проблемными пациентами. Однако Тельма с удовольствием подменяла Максин, так как это обогащало ее опыт.

— Вероятно, за несколько часов до того, как ее нашли. За это время ее организм до предела насытился принятыми наркотиками и ядом. Именно поэтому налоксон, который ввели врачи «скорой помощи», не помог.

Налоксон являлся сильным препаратом, которым можно было нейтрализовать воздействие на организм наркотиков. Но для успешного применения его нужно было вводить как можно быстрее. Четыре раза он спасал жизнь Хилари, однако на этот раз заметных изменений к лучшему в состоянии пациентки не наблюдалось. И это тревожило врачей.

Максин решила сначала навестить Хилари, а потом уже встретиться с ее родителями. Пациентка была подключена к аппарату искусственного дыхания, над ней все еще колдовали медики. Девочка под тонкой простыней неподвижно лежала на столе в реанимационной палате. Лицо Хилари стало пепельно-серым.

Максин несколько минут молча смотрела на нее, на волосы, покрашенные в черный цвет, на руки в татуировках, потом немного поговорила с реанимационной бригадой и дежурным врачом. Сердце Хилари работало, хотя монитор показывал, что началась аритмия.

Выйдя из палаты, Максин и Тельма направились в комнату ожидания, где находились родители Хилари. Мать девочки, Анджела Андерсон, тихо плакала. Такое несчастье в их семье случалось уже не в первый раз.

— Как она? — в один голос спросили родители, с надеждой глядя на Максин.

Максин села рядом с ними, а Тельма вышла из комнаты.

— Пока все без изменений. Но организм борется. Хилари — сильная девочка. — Максин улыбнулась Андерсонам, стараясь ободрить их. Видя боль в их глазах, она чувствовала, как у нее самой сжимается сердце. У Хилари, очень красивой девочки, были проблемы с психикой, но родители всем сердцем любили ее. — Она приняла огромную дозу наркотиков, и, к сожалению, помощь пришла поздно. У девочки сильная интоксикация. Будем надеяться, что врачам все же удастся ее спасти.

Больше Максин ничем не могла утешить бедных родителей. Реанимационная бригада делала все, что в ее силах.

Тельма принесла всем кофе, а после Максин снова пошла проведать Хилари. Тельма вышла следом, и Максин велела ей идти домой. Нет никакой необходимости обеим оставаться в больнице. Максин поблагодарила коллегу за помощь, и та ушла.

Войдя в палату, Максин сразу же бросила взгляд на монитор. Сердце Хилари билось неровно, давление упало. Все эти признаки свидетельствовали об ухудшении состояния девочки.

В течение следующих четырех часов Максин беспрестанно курсировала между реанимационной палатой и комнатой ожидания, стараясь успокоить Андерсонов. В восемь тридцать она решила, что их надо впустить к дочери. Родители должны попрощаться со своей девочкой. Хилари умирала. Анджела Андерсон разрыдалась, подойдя к Хилари, а ее муж с трудом смог взглянуть в безжизненное лицо своего единственного ребенка. Аппарат искусственного дыхания все еще работал, но его усилия были бесполезны.

Как только Максин снова отвела родителей девочки в комнату ожидания, ее вызвал в коридор дежурный врач.

— Плохи дела, — сказал он.

— Знаю.

Они направились в палату Хилари, и как только Максин переступила порог, аппарат издал сигнал тревоги. Кривая линия на мониторе превратилась в прямую. Сердце Хилари остановилось. Родители девочки настаивали на том, чтобы были приняты все меры, и поэтому в борьбу за ее жизнь вступила бригада кардиореаниматологов.

Максин с мрачным видом наблюдала за тем, как они пытались стимулировать сердце Хилари с помощью электрошока. Врачи массировали сердце девочки, но все было бесполезно. Через полчаса они сдались, признав свое бессилие. Руководитель бригады снял с лица Хилари респиратор и выключил аппарат искусственного дыхания.

— Мне жаль, — сказал он, взглянув на Максин, и вышел из палаты.

— Мне тоже. — Максин направилась в комнату, где сидели родители умершей девочки.

Увидев Максин, они все поняли без слов, и мать Хилари громко закричала. Максин крепко обняла ее, и та разрыдалась. В лице ее мужа Фила не было ни кровинки. Он молча переживал тяжелое горе. Через несколько минут Андерсоны попросили Максин провести их к дочери. Они хотели побыть с ней наедине, прежде чем ее увезут в морг. Максин выполнила их просьбу. Родители около часа пробыли в палате, а потом, раздавленные горем, уехали домой.

Максин подписала свидетельство о смерти и другие необходимые документы. Лишь в одиннадцатом часу утра ей удалось покинуть отделение интенсивной терапии и спуститься в вестибюль больницы. При выходе из лифта ее окликнула знакомая медсестра. Максин обернулась.

— Мне очень жаль… — мягко сказала медсестра. — Я слышала о том, что произошло…

Она участвовала в спасении Хилари на первом этапе оказания помощи, но, несмотря на все усилия бригады, девочку не удалось вернуть к жизни. Разговаривая, Максин заметила стоявшего неподалеку высокого мужчину в белом халате. Он наблюдал за ними и, как только медсестра удалилась, подошел к Максин.

— Доктор Уильямс? — осторожно спросил он.

— Да.

— Меня зовут Чарлз Уэст. Я тот идиот, из-за которого у вас были проблемы несколько недель назад. Вот решил, что мне следует поздороваться с вами.

Максин выглядела очень усталой. У нее не было настроения разговаривать с Уэстом, но грубить ему не хотелось. Уэст вел себя как порядочный человек, позвонил ей, извинился, когда понял свою ошибку.

— Простите, у меня была трудная ночь. Только что в реанимационной палате скончалась моя пациентка. Девочке было пятнадцать лет, она приняла слишком много наркотиков. К таким смертям невозможно привыкнуть. Каждый раз у меня разрывается сердце.

— Примите мои соболезнования. Мир устроен несправедливо. Я приехал сюда, чтобы навестить свою девяностодвухлетнюю пациентку. У нее перелом бедра и пневмония, однако у меня нет сомнений, что она поправится. А вы потеряли пятнадцатилетнюю девочку. Могу я предложить вам чашку кофе?

— Может быть, в другой раз?

Уэст кивнул, и Максин, поблагодарив, направилась к выходу. Он проводил ее долгим взглядом. Как молодо выглядит доктор Уильямс! Уэст представлял себе эту женщину не такой. Он читал о ней материалы в Интернете, но там не было фотографии. Максин никогда не размещала своих снимков в Сети, считая это излишним. О ней как о специалисте должны были говорить послужной список и научные работы.

Войдя в лифт, Чарлз Уэст продолжал думать о Максин. Он слышал, как медсестра окликнула ее, и поэтому остановился. Теперь, когда он увидел Максин и сказал несколько слов, ему хотелось вновь встретиться с ней.

Однако встреча с Уэстом не произвела на Максин никакого впечатления. Мысли о Хилари и ее несчастных родителях не шли у нее из головы. Потеря ребенка — ужасное горе. Максин не любила сосредотачиваться на трагедиях, а в те минуты, когда они разворачивались у нее на глазах, давала себе слово сделать все, чтобы спасти жизнь тех, кто нуждался в ее помощи.

Глава 6

У Максин не было настроения ехать в пятницу вечером с Блейком и детьми в город. Блейк позвонил ей во второй половине дня, и она рассказала ему о событиях прошлой ночи. Он посочувствовал и похвалил ее за преданность своему делу. Максин не считала себя достойной похвалы в данных обстоятельствах. Блейк решил проехаться с детьми по магазинам и приглашал ее присоединиться к ним. Надо купить детям хороший мяч. Максин отказалась от участия в этой прогулке. По ее голосу, Блейк понял, что она находится в подавленном настроении.

Вообще-то он собирался сегодня вместе с детьми выбрать подарок на Рождество для бывшей жены. Он планировал заехать к «Тиффани» и «Картье», но не стал сообщать об этом Максин. В конце концов он сделал еще одну попытку встретиться с ней сегодня и пригласил на ужин, но Максин также отказалась. Блейку было очень жаль ее, тяжело переживающую гибель юной пациентки. По просьбе Блейка дети попытались уговорить мать отдохнуть сегодня всем вместе.

Первым трубку взял Сэм. Максин обещала ему поужинать вместе с ними завтра вечером. Джек и Дафна рассказали, как провели сегодня день. Дети играли с Блейком в мяч, обедали с ним в ресторане и катались на вертолете. Одним словом, прекрасно провели время. Максин порадовалась за них.

После разговора с детьми настроение ее заметно улучшилось.

Она позвонила Тельме Уошингтон и сообщила о смерти Хилари. Эта печальная весть не удивила Тельму. Максин поблагодарила коллегу за помощь, а потом позвонила Андерсонам. Они тяжело переживали свое горе. Теперь им предстояло обзвонить родственников и друзей и устроить похороны. Максин еще раз выразила свои соболезнования, и Андерсоны поблагодарили ее за все, что она сделала для их дочери. Несмотря на то что в гибели Хилари не было ее вины, Максин все же испытывала горькое чувство поражения и невосполнимой потери.

Когда Максин одевалась, чтобы немного подышать свежим воздухом, снова позвонил Блейк. Он хотел удостовериться в том, что с ней все в порядке. Блейк не стал говорить Максин, что они купили ей в подарок красивый браслет с сапфирами.

Максин тронула его забота, и она заверила, что чувствует себя хорошо. Блейк, такой ненадежный, все же был добр и отзывчив.

— Не понимаю, как ты все это переносишь! — воскликнул он. — Я бы давно попал в психушку, если бы каждый день сталкивался с людским горем.

Блейк знал, что Максин тяжело переживает гибель пациентов.

— Я люблю свою работу, — сказала Максин. — Но порой действительно приходится нелегко. Мне очень жаль родителей Хилари, она была единственным ребенком в семье. Мне кажется, я умру, если с кем-нибудь из наших детей произойдет беда.

— Все это ужасно.

Блейк беспокоился о судьбе бывшей жены. Она никогда не жаловалась на нелегкую жизнь. Часть вины лежала на нем. И Блейку хотелось облегчить жизнь Максин, но он не знал, как это сделать.

— Мне надо отдохнуть, — вздохнув, сказала Максин. — Хорошо, если бы ты побыл с детьми сегодня весь вечер.

— Возьму их на себя, — улыбнувшись, согласился Блейк.

Он любил проводить время с бывшей женой, но ему также нравилось, когда дети оставались наедине с ним без матери. Блейк сказал Максин, что она может позвонить в любое время, если передумает. Закончив разговор, Максин отправилась на прогулку, а вернувшись, решила приготовить себе суп.

Вечером позвонил Сэм. Полный радостного возбуждения, он с энтузиазмом стал рассказывать матери, что сегодня они вместе с отцом идут на премьеру в театр.

— Желаю вам приятно провести время, — сказала Максин. — Завтра, возможно, мы все вместе покатаемся на коньках.

Она уже немного пришла в себя. Однако каждый раз, когда вспоминала Андерсонов, сердце у нее сжималось от боли. Когда Максин собиралась садиться за стол, в кухню вошла вернувшаяся Зельда.

— У вас все в порядке? — с озабоченным видом спросила она.

Зельда очень хорошо знала Максин.

— Да, все нормально. Не беспокойся, Зелли.

— У вас такое выражение лица, как будто кто-то умер.

— Так оно и есть. Умерла моя пациентка, пятнадцатилетняя девочка. Все это очень печально.

— Терпеть не могу вашу работу, — с сокрушенным видом заявила Зельда. — Мне становится дурно, когда вы начинаете рассказывать о ней. Как вы только ее выносите? Почему не можете заняться чем-либо более приятным, например, принимать роды?

Максин улыбнулась:

— Я тоже приношу пользу, поверь. Ведь иногда мне удается спасти пациентов.

— Это, конечно, хорошо, — сказала Зельда, присаживаясь за кухонный стол. Она видела, что Максин нужно с кем-нибудь поговорить. Интуиция всегда подсказывала ей правильную линию поведения, когда Максин было плохо. — Дети все еще у отца?

— Да, они прекрасно проводят время. Блейк катал их на вертолете, потом они ездили по магазинам, обедали и ужинали в городе, а сегодня вечером дети вместе с отцом идут на премьеру спектакля.

— Блейк больше похож на Санта-Клауса, чем на отца, — проницательно заметила Зельда.

Максин кивнула.

— Старается наверстать упущенное и дать детям все то, чего недодал за время своего отсутствия, — сказала она.

Эти слова были констатацией факта, а не критикой в адрес бывшего мужа.

— Нельзя компенсировать детям недополученную отцовскую ласку и заботу катанием на вертолете, — проговорила мудрая Зельда.

— Блейк делает все, что может. Он не способен постоянно заботиться о ком-либо. Таких людей немало в мире. В старину они становились моряками, авантюристами, путешественниками. Христофор Колумб наверняка оставил на берегу целую ватагу детишек. Некоторые мужчины просто не способны постоянно жить в семье и быть нормальными мужьями и отцами.

— Мой папа тоже был из их числа, — призналась Зельда. — Ушел от мамы, когда мне было всего лишь три года. Поступил в торговый флот и исчез. Через много лет мама узнала, что ее муж живет в Сан-Франциско и у него новая семья — жена и четверо детей. Однако он так и не удосужился развестись с мамой или хотя бы написать. Бросил ее, наплевав на меня и брата.

— И ты с ним больше не виделась? — с интересом спросила Максин.

Зельда никогда раньше не рассказывала о своей семье, избегая разговоров на подобные темы. Держа в секрете свою личную жизнь, Зельда умела хранить доверенные ей чужие тайны.

— Нет. Собиралась навестить его в Калифорнии, но он умер, и я не успела повидаться с ним. А вот мой брат ездил к нему. Однако встреча с отцом не произвела на него большого впечатления. Наша мать страдала из-за разлуки с ним до конца жизни. Она спилась и умерла от горя, когда мне исполнилось пятнадцать лет. После ее смерти я переехала жить к тете. Но она скончалась, когда мне едва минуло восемнадцать. И с тех пор до сего дня я работаю нянькой.

Этот рассказ объяснял, почему Зельда выбрала профессию постоянной няни, живущей в семье. Она нуждалась в стабильности и семейном тепле, которого ее лишили в детстве.

Максин знала, что брат Зельды разбился на мотоцикле много лет назад. Одинокая Зельда могла рассчитывать только на поддержку семьи, в которой работала, и своих подруг, таких же, как она, нянек.

— А ты знакома со своими единокровными братьями и сестрами? — поинтересовалась Максин.

— Нет. Мне кажется, мама умерла именно из-за них, поэтому я не хочу с ними встречаться.

В первой семье Зельда проработала девять лет и покинула ее, когда повзрослевшие дети поступили в колледж. Максин давно хотелось спросить ее, не жалеет ли она о том, что не завела ребенка. Однако она не решалась задать этот вопрос.

Они долго сидели на кухне за неторопливым разговором, а потом разошлись по своим комнатам. Зельда редко уходила из дома по вечерам, даже в свои выходные дни. Максин тоже была домоседкой. Этим вечером она рано легла спать, стараясь отогнать мысли о погибшей девочке и ее родителях.

Наутро она проснулась бодрой и отдохнувшей. Максин встретилась с Блейком и детьми в Рокфеллеровском центре. Они покатались на коньках, потом выпили горячего шоколада в ресторане, работавшем в ледовом дворце. Отдохнув, все вместе отправились на квартиру Блейка. Мальчики сразу же побежали смотреть фильм по домашнему кинотеатру с огромным экраном. Дафна тем временем позвонила подружкам и пригласила их в гости. Она любила принимать приятелей в шикарном пентхаусе отца и хвастаться его роскошью.

Максин и Блейк поболтали немного, а затем пошли к детям смотреть фильм — новый, еще не вышедший в прокат. Блейк часто пользовался знакомствами в мире кинобизнеса. Максин порой казалось, что он знаком со всеми знаменитостями. Из Нью-Йорка Блейк собирался лететь в Лондон на концерт популярной рок-группы. Он был вхож за кулисы в любые гримерки и часто знакомил своих детей с мировыми звездами.

Когда фильм закончился, Блейк повез всех ужинать. Он заранее заказал столик в новом суши-ресторане, который открылся всего лишь несколько недель назад и сразу же превратился в модное заведение. В отличие от Дафны Максин даже не слышала о нем. В ресторане их радушно встретили и обслужили по высшему разряду как VIP-клиентов. Провели через главный зал в отдельный кабинет и подали великолепный ужин. Через час Максин уехала домой, а Блейк с детьми вернулся в свою квартиру.

На следующий день в пять часов вечера Блейк завез детей к Максин по дороге в аэропорт. Максин в это время работала дома за компьютером. Блейк не стал подниматься в ее квартиру, поскольку очень спешил.

Радостный Сэм сразу же бросился матери на шею. Он соскучился по ней.

— Мы едем с папой в Аспен на Новый год! Он разрешил каждому из нас взять одного друга. Мама, можно я вместо друга возьму с собой тебя?

Максин ласково улыбнулась:

— Вряд ли это возможно, мой милый. Папа наверняка поедет в Аспен с девушкой, и мое присутствие будет там лишним.

— Но он сказал, что у него сейчас никого нет, — возразил Сэм, расстроенный тем, что мать отклонила его предложение.

— Сейчас нет, а к Новому году появится.

Блейку не составляло большого труда найти себе новую пассию. Женщины так и льнули к нему.

— А если не появится? — не отставал Сэм.

— Если не появится, тогда и поговорим.

Максин с удовольствием поужинала вчера в обществе мужа и покаталась с ним и детьми на коньках, но в Аспене на праздниках им пришлось бы проводить вместе слишком много времени. Это не устраивало ни ее, ни Блейка. Тем не менее Максин было приятно, что Сэм пригласил ее поехать с ними в Аспен.

Дети наперебой стали рассказывать о том, как они развлекались в течение последних трех дней. Все трое находились в приподнятом настроении. На этот раз им было не так грустно расставаться с отцом. Они знали, что через месяц снова увидятся. Максин надеялась, что планы Блейка не изменятся и он выполнит свое обещание поехать с детьми на новогодние праздники в Аспен. Дети с нетерпением ждали эту поездку, и Максин не сомневалась: они получат массу удовольствий. Блейк постарается, чтобы дети хорошо провели время.

Во время ужина Дафна заявила, что отец разрешил ей пользоваться квартирой в его отсутствие. Максин удивило такое предложение бывшего мужа. Блейк ничего не говорил ей о принятом решении. Может быть, девочка неправильно поняла отца?

— Он сказал, что я могу приводить туда подруг и смотреть с ними фильмы в зале домашнего кинотеатра, — похвасталась Дафна.

— Может быть, речь шла о твоем дне рождения или о каком-нибудь другом особом случае? — осторожно спросила Максин. — Мне не хотелось бы, чтобы ты постоянно пропадала в квартире отца.

Вся эта затея не нравилась Максин. Тринадцатилетние дети не должны оставаться без присмотра. Самой же ей было как-то неловко ходить в пентхаус бывшего мужа в его отсутствие. Подобная проблема возникла в их жизни впервые. Дафна была явно недовольна словами матери.

— Отец разрешил мне проводить время в его квартире, — упрямо твердила она, исподлобья поглядывая на Максин.

— Даже если это так, тебе не следует ходить туда в его отсутствие.

Девочки могли натворить там бог знает что. Блейк повел себя очень легкомысленно. Оказывается, общение детей-подростков с таким отцом, как Блейк, может привести к беде. Раньше Максин об этом как-то не думала. Судя по всему, Дафна приготовилась отстаивать привилегии, которые дал ей отец.

— Я должна поговорить с твоим отцом, — сказала Максин.

Дафна молча встала и демонстративно вышла из кухни. Максин хотела серьезно предупредить Блейка и сказать, чтобы он не позволял детям манипулировать собой. Чрезмерная свобода и отсутствие контроля со стороны родителей могли довести их до беды. Максин надеялась, что Блейк все поймет и встанет на ее сторону. Если же этого не произойдет, то ближайшие несколько лет превратятся в настоящий кошмар.

Вновь тяжелый груз ответственности за судьбу семьи ложился на плечи Максин.

Поздно вечером, когда дети смотрели телевизор в своих спальнях, она закончила статью. Они все сильно устали после марафона бесконечных развлечений, и им необходимо было отдохнуть. Общение с Блейком всегда было похоже на увлекательное приключение, отнимавшее много сил и энергии.

На следующее утро в доме воцарился настоящий хаос. Все проспали и встали позже обычного. Джек пролил кашу на стол. Дафна никак не могла найти свой мобильник и отказывалась идти без него в школу. Сэм разревелся, обнаружив, что забыл в квартире отца свои любимые ботинки. А у Зельды разболелись зубы.

В конце концов Дафна все же нашла свой телефон. Пообещав Сэму, что купит ему точно такие же ботинки сегодня во время обеденного перерыва, Максин ушла на работу, а Зельда записалась по телефону на прием к своему дантисту. В такое утро, как это, Максин хотелось рвать на себе волосы и никуда не ходить.

Зельда обещала отвести Сэма в школу, прежде чем отправиться к дантисту. Пока Максин добиралась до работы, на улице пошел дождь и она промокла. В офисе ее уже ждал первый пациент. Такое случалось нечасто, обычно Максин приходила первой.

Максин приняла записанных на утро пациентов, сходила в торговый центр за ботинками для Сэма, оставшись без обеда, и уже в офисе сделала несколько срочных звонков. Зельда сообщила по телефону, что у нее пульпит, который нужно срочно лечить. Через некоторое время секретарша доложила Максин о звонке доктора Уэста. «Что ему нужно? — с недоумением подумала Максин. — Может быть, консультация по поводу кого-то из пациентов?» Подняв трубку, она постаралась скрыть раздражение. Сегодняшний день не заладился с самого начала.

— Доктор Уильямс слушает.

— Привет, — послышалось в трубке.

Максин не ожидала услышать от Уэста столь фамильярное приветствие. Она не была настроена болтать. Через пятнадцать минут она ждала очередного пациента. У Максин было мало времени.

— Здравствуйте. Чем могу быть полезна? — спросила она, хотя понимала, что в данной ситуации ее вопрос звучит несколько грубовато.

— Я только хотел выразить вам свои соболезнования по поводу гибели вашей юной пациентки.

— Да? — растерянно пробормотала Максин. — Благодарю вас, вы очень добры. Эта смерть действительно сильно расстроила меня. Делаешь все, чтобы спасти пациентов, но порой все же приходится терять их. Жаль родителей девочки. А как поживает ваша девяностодвухлетняя пациентка с переломом шейки бедра?

Уэст приятно удивился, что Максин помнила их недавний разговор.

— Ее завтра выписывают из больницы. Удивительная женщина. У нее есть бойфренд, которому девяносто три года.

— Значит, ей везет больше, чем мне, — рассмеявшись, заметила Максин.

— У нее каждый год новый бойфренд. Мужчины буквально липнут к ней. Держу пари, через пару недель она обзаведется новым другом. Всем бы такую старость. Я забеспокоился, когда эта пациентка заболела, но она очень скоро пошла на поправку. Обожаю ее. Если бы все пациенты были такими!

Максин слушала Уэста с улыбкой, но до сих пор не могла понять, зачем он позвонил.

— Может быть, я могу что-то сделать для вас, доктор? — спросила она.

Вопрос прозвучал несколько сухо, официально, но у Максин было мало времени.

— Да, можете, — ответил Уэст. Его голос звучал чуть смущенно. — Хочу пригласить вас как-нибудь на ленч. Мне до сих пор неловко перед вами за ту историю с Уэкслерами, и я хотел бы еще раз извиниться.

Это был единственный предлог, под которым Уэст мог продолжить общение с Максин.

— Какие глупости! Не надо передо мной извиняться, — сказала Максин, нетерпеливо поглядывая на часы. — Достаточно того, что вы, как честный человек, признали свою ошибку. Вы не специалист в области подросткового суицида. А я не специалист в терапии. Я не смогла бы вылечить от пневмонии девяностодвухлетнюю пациентку с переломом шейки бедра.

— Вы очень добры. Так как насчет ленча?

— Вам не нужно заглаживать вину передо мной.

— Я знаю, но мне хочется пообедать с вами. Что вы делаете завтра в обеденный перерыв?

Максин пришла в замешательство. Зачем этот человек приглашает ее на ленч? Максин растерялась. Она никогда не ходила на деловые ленчи с другими врачами.

— Не знаю… У меня на завтра назначено много пациентов, вероятно, придется провести весь день в офисе, — пробормотала она, подыскивая предлог отказаться от приглашения.

— В таком случае давайте вместе пообедаем послезавтра. Надеюсь, вы хоть изредка обедаете?

— Да, конечно, когда есть время.

Это случалось нечасто. Взглянув на записи в ежедневнике, Максин сказала Уэсту, что свободна в четверг. Уэст назначил место встречи — ресторан, который находился неподалеку от офиса Максин, небольшое и очень уютное заведение, Максин не раз обедала там с матерью.

Максин уже забыла, когда в последний раз ходила в ресторан с подругами или мужчиной. Все свое время она проводила с пациентами или детьми. Так жили многие женщины.

Договорившись с Уэстом о встрече в полдень четверга, Максин повесила трубку и глубоко задумалась. Так что это будет — свидание или деловая встреча? Максин находилась в легком недоумении. Она с трудом вспомнила, как выглядит Уэст. Утром в пятницу она так сильно расстроилась, что не обратила на него особого внимания. Кажется, Уэст — это высокий мужчина со светлыми седеющими волосами. Она не разглядела его лица.

Сделав еще несколько звонков, Максин приняла последнюю в этот день пациентку и отправилась домой.

Сегодня ей пришлось самой готовить детям ужин, поскольку Зельда плохо себя чувствовала и, приняв таблетки, рано легла спать. День закончился так же плохо, как и начался. Ужин подгорел, и Максин в конце концов, намучившись, заказала на дом пиццу.

Два следующие дня были не менее напряженными. Лишь в четверг утром Максин вспомнила, что сегодня должна пойти на ленч с Чарлзом Уэстом. Сидя за столом, она тупо смотрела на запись в своем ежедневнике. Максин не понимала, что заставило ее принять приглашение Уэста. Она плохо знала этого человека, и, в сущности, ей не было до него никакого дела. И конечно, совсем не хотелось идти на этот ленч.

Взглянув на часы, она вскочила, схватила пальто и поспешно вышла из офиса. О том, чтобы подкрасить губы и причесаться, не было и речи.

Чарлз Уэст уже ждал ее за столиком ресторана. Увидев вошедшую в зал Максин, он встал. Только теперь она смогла внимательно разглядеть его. Высокий красивый мужчина под пятьдесят.

— Простите за опоздание, — извинилась Максин, подойдя к нему.

Уэст заметил выражение настороженности в ее глазах. Он хорошо разбирался в женщинах и понимал, что Максин в отличие от его девяностодвухлетней пациентки не стремится обзавестись любовником. Она вела себя сдержанно и отчужденно.

— На этой неделе у меня было много работы.

— У меня тоже, — сказал Уэст. — Во время праздников люди сходят с ума. В период между Днем благодарения и Рождеством почти все мои пациенты заболевают пневмонией. Думаю, у ваших пациентов дела обстоят не лучше.

Уэст был спокоен и добродушен. К их столику подошел официант и спросил, будут ли они что-нибудь пить. Уэст заказал себе бокал вина, а Максин отказалась от алкогольных напитков.

— Мой отец — хирург-ортопед. По его утверждению, все переломы бедра случаются в период между Днем благодарения и Новым годом, — сказала Максин.

Уэст с интересом посмотрел на нее:

— А как зовут вашего отца?

— Артур Коннорс.

— О, я его знаю! Прекрасный специалист. Я часто направляю к нему своих пациентов.

Уэст, несомненно, принадлежал к тому типу людей, которые нравились отцу Максин.

— Все врачи Нью-Йорка направляют к нему пациентов с тяжелыми травмами. У него самая обширная практика в городе.

— Почему же в таком случае вы выбрали психиатрию? Ведь вы могли бы работать вместе с отцом.

— Я с детства интересовалась психиатрией. А то, что делал отец, походило, на мой взгляд, скорее на плотницкие работы, чем на медицину. Простите, я, наверное, говорю что-то ужасное… Мне нравится моя специальность. И по душе работа с подростками. С трудом представляю себе, как бы я выслушивала в своем кабинете скучающих, страдающих неврозом от безделья домохозяек или спившихся биржевых маклеров, изменяющих женам. — Такое признание она могла сделать только своему коллеге. — То, что я сейчас скажу, звучит ужасно, но мне кажется, дети намного честнее взрослых и поэтому больше заслуживают того, чтобы их спасали.

— Согласен с вами. Но не думаю, что изменяющие своим женам биржевые маклеры нуждаются в помощи психиатра.

— Наверное, вы правы. Но их жены часто обращаются за помощью к моим коллегам. Работа с ними была бы мне в тягость.

— А разве суициды подростков вас не угнетают?

Максин не сразу ответила на непростой вопрос.

— Они меня расстраивают, но не угнетают, — после некоторого колебания задумчиво проговорила Максин. — В большинстве случаев мои усилия приносят пользу. Я нужна своим пациентам.

— Я рад за вас.

Уэст стал расспрашивать Максин о ее работе и сообщил, что купил ее последнюю книгу. Максин это доставило удовольствие. В разговоре выяснилось, что доктор Уэст разведен. Его брак длился двадцать один год, но два года назад жена бросила его, влюбившись в другого мужчину. Максин удивил спокойный тон Уэста. Он добавил, что для него не был сюрпризом поступок жены, поскольку к этому все шло. Их отношения со временем становились все хуже и хуже.

— Как все это досадно! — с сочувствием промолвила Максин. — А у вас есть дети?

Уэст покачал головой и сказал, что его жена не желала заводить детей.

— Больше всего жалею об этом, — признался он. — У жены было трудное детство, и она решила, что из нее не выйдет хорошей матери. А теперь поздно все начинать с нуля. — По его тону трудно было сказать, что он действительно сильно переживает по этому поводу. Похоже, Уэст жалел об отсутствии детей не больше, чем обычно сожалеют о сорвавшейся интересной поездке. — А у вас есть дети?

— Трое.

Максин не могла себе представить жизни без них.

— О, у вас, наверное, с ними много хлопот! — посочувствовал ей Уэст. — Ваш бывший муж помогает в их воспитании?

Уэст знал много распавшихся семей, в которых оба родителя в равной мере участвовали в воспитании детей. Но Максин его вопрос показался смешным.

— Нет. Он много путешествует, — с улыбкой сказала она, — и видится с детьми всего лишь несколько раз в году. А я с ними постоянно, и мне это не в тягость.

— А какой у них возраст? — поинтересовался Уэст.

Он заметил, как просияло лицо Максин, когда она заговорила о детях.

— Моей дочери тринадцать лет, а сыновьям двенадцать и шесть.

— С ними, наверное, не соскучишься. Когда вы развелись?

— Пять лет назад. У нас с бывшим мужем прекрасные отношения. Он сложный человек, ему не подходит роль мужа и отца. Он сам похож на большого ребенка. Я устала от того, что мне приходилось быть единственным взрослым человеком в семье и брать все заботы на себя. Кажется, мой бывший муж никогда не повзрослеет.

Чарлз Уэст был явно заинтригован ее рассказом о семейной жизни. Максин нравилась ему — красивая интеллигентная женщина, авторитетный специалист в психиатрии. Ему понравилась ее книга, которую он успел прочитать.

— Где сейчас живет ваш бывший муж?

— Сразу в нескольких местах — в Лондоне, Нью-Йорке, Аспене, Сан-Барте. А недавно купил дом в Марракеше. У него сказочная жизнь, как видите.

Чарлз кивнул. Он пытался сам догадаться, кто же такой бывший муж Максин. Ему не хотелось спрашивать его имя. Они поболтали еще немного, и через некоторое время Максин заявила, что ей пора возвращаться в офис. Чарлза тоже ждали пациенты. Он поблагодарил ее и сказал, что хотел бы снова увидеться с ней.

Максин пока так и не поняла, был ли их совместный ленч свиданием, деловой встречей или данью профессиональной вежливости. Но тут Чарлз прояснил ситуацию, пригласив ее поужинать.

Она с удивлением посмотрела на него.

— Я… я думала, — пролепетала она растерянно, — что это был всего лишь ленч… что вы пригласили меня сюда из-за истории с Уэкслерами.

Чарлз улыбнулся. Он вдруг подумал, что у Максин, возможно, кто-то есть, именно поэтому она так засмущалась.

— Вы с кем-то встречаетесь? — прямо спросил он.

Максин покраснела.

— Вы имеете в виду: есть ли у меня бойфренд?

Чарлз засмеялся:

— Ну да, именно это я и имею в виду.

— Нет.

Максин уже больше года не ходила на свидания и больше двух лет не занималась любовью. Ей было неприятно думать об этом, поэтому она старательно избегала мыслей о личной жизни. Она еще не встретила человека, с которым бы ей хотелось жить вместе, и у нее не было желания искать его. После развода с Блейком Максин принимала ухаживания мужчин, часто ходила на свидания, но они неизменно разочаровывали ее. В конце концов Максин надоело впустую тратить время.

Она знала женщин, которые познакомились со своими будущими мужьями в Интернете, но ей было жаль тратить драгоценное время на сайты знакомств. И поэтому она махнула рукой на личную жизнь.

— Так вы принимаете мое приглашение поужинать вместе? — спросил Чарлз.

Он все еще не мог поверить, что такая красивая женщина, как Максин, ни с кем не встречается. Возможно, муж или другой мужчина, с которым она была близка, нанесли ей глубокую душевную рану.

— Да, я с удовольствием поужинаю с вами, — с легкостью согласилась Максин.

Чарлз бросил на нее недоверчивый взгляд. Ему казалось, что Максин не понимает, о чем идет речь.

— Я хочу внести ясность, Максин, — промолвил он. — Мне кажется, вы решили, что я приглашаю вас на деловую встречу по обмену опытом в профессиональной сфере. Уверяю вас, что это не так. Я, конечно, рад, что мы оба врачи, но, честно говоря, я пригласил бы вас на ужин, даже если бы вы были танцовщицей в ночном клубе или парикмахером. Вы мне нравитесь, вы красивая женщина, с вами приятно общаться, у вас прекрасное чувство юмора, вы не испытываете отвращения к мужчинам, что является большой редкостью в наши дни. Я считаю вас привлекательной и сексуальной. Я пригласил вас сегодня на ленч для того, чтобы лучше узнать вас. И теперь хочу продолжить наше знакомство, поэтому приглашаю вас поужинать со мной. Я приглашаю вас на свидание, Максин. Внутренний голос подсказывает мне, что это не входит в ваши планы. Но не понимаю почему. Если у вас есть серьезная причина отказать мне, назовите ее. Но если такой причины нет, то прошу вас, соглашайтесь. Скажите, с вами что-то не так?

Максин вспыхнула до корней волос и улыбнулась:

— Со мной все в порядке, Чарлз. Просто я немного отвыкла от ухаживаний и свиданий.

— Я не понимаю, почему так случилось. Может быть, вы постоянно ходили в парандже?

Чарлз считал Максин шикарной женщиной, и большинство мужчин согласились бы с ним. Тем не менее Максин до сей поры как-то удавалось держаться в тени и не завязывать ни с кем серьезных отношений.

— Итак, когда у вас будет свободный вечер? — спросил Чарлз.

— Вообще-то я почти всегда свободна по вечерам. В среду на следующей неделе я должна быть на ужине, который устраивает Национальная ассоциация психиатров. Больше у меня пока нет никаких планов.

— Тогда, может быть, встретимся во вторник? Как вы на это смотрите? Я могу заехать за вами в семь, и мы отправимся в какой-нибудь уютный ресторанчик.

Он любил хорошие рестораны и тонкие вина. Максин ожидал необыкновенный вечер. В последнее время она обычно бывала в ресторанах только с Блейком и детьми. Ее женатые друзья предпочитали приглашать Максин на ужин к себе домой. Да и это случалось не часто. Максин с каждым годом все реже появлялась в обществе. Чарлз, сам не желая того, напомнил ей, что она превратилась в настоящую домоседку, привыкшую к одиноким вечерам.

В конце концов Максин согласилась поужинать с ним во вторник. Она не занесла запись об этой встрече в ежедневник, так как знала, что не забудет о ней.

— Кстати, где вы живете? — спросил Чарлз, когда они уже вышли из ресторана.

Максин дала ему адрес и сказала, что обязательно познакомит его с детьми, когда он заедет за ней во вторник вечером. Чарлз проводил ее до офиса. Максин было приятно шагать рядом с этим высоким красивым мужчиной.

Поблагодарив Чарлза за ленч, Максин вернулась в свой кабинет, чувствуя легкое головокружение. Симпатичный сорокадевятилетний врач-терапевт назначил ей свидание. (Чарлз сказал ей во время ленча, сколько ему лет.) Максин не знала, как вести себя в этой ситуации. Как бы то ни было, отец был бы доволен, если бы у нее появился мужчина. Она решила рассказать ему о Чарлзе при первой же возможности. Или, может быть, она сделает это уже после свидания с Уэстом.

Однако все мысли о Чарлзе Уэсте вылетели у нее из головы сразу же, как только порог кабинета переступила Джозефина, юная пациентка Максин. Усадив ее в удобное кресло, Максин начала прием.

Глава 7

Во время уик-энда Максин было не до отдыха. Джек собирался на ответственный матч, и Максин делала бутерброды на всю его команду. Сэма пригласили на два дня рождения, и Максин отвозила его в гости, а потом забирала домой. К Дафне пришли подруги на пиццу. Впервые после злополучной вечеринки с пивом она принимала у себя гостей. На этот раз девочки вели себя примерно.

Зельда поправилась, но у нее были выходные. Она собиралась сходить на художественную выставку, а потом навестить подруг.

Вечером Максин хотела поработать над новой статьей, но в этот неспокойный уик-энд были госпитализированы два ее пациента — один с передозировкой, а второй из-за возникшего риска повторной попытки суицида. Максин пришлось ехать в больницу.

В понедельник Максин навестила шестерых подростков, лежавших в двух разных клиниках, и приняла нескольких пациентов в своем офисе. Вернувшись домой, она узнала, что Зельда сильно простудилась и слегла с высокой температурой. Во вторник утром ей стало еще хуже, и Максин запретила Зельде вставать. Дафна могла забрать Сэма из школы. Максин решила, что они как-нибудь выкрутятся, если, конечно, боги вконец не ополчатся на них.

В этот день пациенты шли один за другим. По вторникам обычно проходил первичный прием, и Максин внимательно выслушивала каждого нового пациента. Их истории производили тяжелое впечатление, и требовалось большое мужество, чтобы общаться с несчастными подростками.

В полдень Максин позвонили из школы Сэма и сообщили, что у ее сына открылась рвота. Больная Зельда не могла съездить за ним, и Максин пришлось сорваться с места, используя двадцатиминутную паузу между приемом пациентов, и мчаться в школу на такси. Сэму действительно стало плохо, его рвало в такси всю дорогу до дома. Таксист пришел в ярость. У Максин не оказалось ничего под рукой, чтобы убрать за ребенком, и она дала водителю лишних двадцать долларов.

Дома она сразу же уложила Сэма в постель и попросила Зельду, несмотря на высокую температуру, присмотреть за ним. С таким же успехом Максин могла попросить раненого ухаживать за калекой, но выбора не было. Она быстро приняла душ, переоделась и вернулась в офис, опоздав на десять минут к началу приема следующей пациентки. Мать девочки, находившейся в плачевном состоянии, хотела поднять скандал, но Максин извинилась за опоздание и объяснила, что у нее серьезно заболел сын и пришлось срочно забрать его домой из школы.

Два часа спустя позвонила Зельда: Сэма снова рвало, поднялась температура. Максин попросила дать мальчику жаропонижающее средство.

В пять часов вечера на улице полил дождь. Последняя пациентка Максин опоздала. Явившись наконец на прием, она призналась, что курила сегодня травку. Максин задержалась на целый час в кабинете, чтобы серьезно поговорить с девочкой. Оказывается, та, не посоветовавшись с Максин, ходила в клуб анонимных курильщиков марихуаны, и это было большой ошибкой, поскольку девочка находилась на лечении и принимала медикаментозные средства.

После ухода пациентки Максин позвонил старший сын. Джек пропустил автобус, который развозил спортсменов по домам после тренировок, и теперь стоял один в опасном, криминогенном районе, на углу улицы в Верхнем Уэст-Сайде. Мать, подвергавшая своего ребенка такой опасности, по мнению Максин, заслуживала самой жестокой кары. Она бросилась спасать Джека. Машина Максин стояла в гараже, и ей потребовалось полчаса, чтобы поймать такси. Только в седьмом часу она подъехала к автобусной остановке, на которой, дрожа от холода и страха, под дождем стоял ее сын. Без пятнадцати семь они, промокшие и замерзшие, добрались до дома по запруженным транспортом улицам.

Максин сразу же направилась в комнату Сэма. Измученный мальчик плакал. Максин как будто попала в больницу. Проведав расхворавшуюся Зельду, она велела промокшему до нитки и громко чихавшему Джеку принять горячий душ.

— Как дела? — спросила Максин, заглянув в спальню Дафны. — Надеюсь, хоть ты здорова!

— Со мной полный порядок, но мне к завтрашнему дню нужно подготовить научный доклад. Не поможешь мне?

Дафна явно хотела, чтобы мать не просто помогла, а написала за нее доклад.

— А почему ты не обратилась ко мне в выходные дни?

— Я совсем забыла.

— Ты, как всегда, в своем репертуаре.

В этот момент раздался сигнал домофона. Консьерж сообщил Максин, что внизу ее ждет доктор Чарлз Уэст. Чарлз! Она совсем забыла о том, что сегодня они договорились вместе поужинать. Он обещал заехать за ней около семи и сдержал слово. Но Максин не могла все бросить. Ей следовало отменить свидание, но делать это в последнюю минуту было бы слишком невежливо.

Максин не собиралась ехать в ресторан. На ней была та одежда, в которой она принимала пациентов в офисе. Она не могла оставить детей на попечение больной Зельды. Все происходящее походило на кошмар. Максин пришла в полное замешательство.

Открыв Чарлзу дверь, она с виноватым видом взглянула на него. Чарлз был удивлен, увидев Максин в слаксах и свитере. Она даже не удосужилась причесаться и сделать макияж.

— Мне очень жаль, — извинилась Максин. — Сегодня был сумасшедший день. Младший сын заболел, старший не успел на автобус после тренировки, дочь должна написать доклад к завтрашнему дню, а наша няня слегла с высокой температурой. Голова идет кругом. Входите, пожалуйста.

Как только Чарлз переступил порог, в прихожую вышел Сэм. У него был зеленовато-землистый цвет лица.

— Это мой младший сын Сэм, — представила его мать.

Сэма тут же вырвало, и Чарлз всплеснул руками:

— О Боже! — Он с тревогой взглянул на Максин.

— Простите. Проходите, пожалуйста, в гостиную. Я сейчас.

Максин поспешно увела Сэма в свою ванную комнату, где мальчика снова вырвало, а затем вернулась с полотенцем в прихожую и вытерла пол. Когда Максин укладывала Сэма в постель, в спальню вошла Дафна.

— Мама, когда мы сядем писать доклад? — нетерпеливо спросила она.

— О Господи! Не беспокойся, я не забыла о твоем докладе. Но у нас в доме гость. Иди поговори с ним. Его зовут доктор Уэст.

— А кто он такой? — удивленно спросила Дафна, глядя, как мать лихорадочно старается привести себя в порядок.

Стоя перед зеркалом, Максин пыталась расчесать мокрые волосы, но они спутались.

— Это мой друг… — рассеянно ответила она. — Впрочем, нет, какой он друг? Сама не знаю, кто он. Мы с ним договорились вместе поужинать сегодня вечером.

— Сегодня вечером? — ужаснулась Дафна. — А как же мой доклад? От него зависят итоговые оценки в этом семестре.

— Почему же ты в таком случае так поздно спохватилась? Могла бы раньше начать работу. Я не могу написать за тебя доклад. Твой младший брат болен, Зельда слегла, Джеку грозит пневмония, бедняга целый час простоял на автобусной остановке под проливным дождем.

— У тебя свидание? — изумленно спросила Дафна.

— Судя по всему, оно может не состояться. Прошу тебя, иди займи гостя.

В этот момент Сэм снова пожаловался на тошноту, и Максин поспешно повела сына в ванную комнату. Дафна, тяжело вздохнув, направилась в гостиную.

— Если я вылечу из школы, то в этом будешь виновата ты! — громко бросила она через плечо, прежде чем выйти из спальни.

— С какой это стати? — крикнула из ванной Максин.

— Мне уже лучше, — заявил Сэм, но его вид говорил об обратном.

Максин снова уложила его в свою кровать, вымыла руки и кое-как причесалась.

— У тебя действительно сегодня свидание? — грустно спросил Сэм, наблюдая за матерью.

— Да, меня пригласили в ресторан.

— Он хороший?

Сэм явно встревожился. Мать уже давно не ходила на свидания.

— Пока трудно сказать. Не придавай этому большого значения. Меня всего лишь пригласили на ужин. — Максин направилась к двери. — Я загляну к тебе через минутку.

Нет, она не могла бросить детей и уехать в ресторан. Максин окончательно решила отказаться от свидания. Но как сказать об этом Чарлзу?

Подойдя к дверям гостиной, Максин услышала, как Дафна рассказывает Уэсту о том, что у ее отца есть яхта, самолет, пентхаус в Нью-Йорке и дом в Аспене. Максин не хотелось бы, чтобы Чарлз на первом же свидании узнал обо всем этом. Хорошо еще, что дочь умолчала о принадлежавших Блейку домах в Лондоне, Сан-Барте, Марокко и Венеции. Бросив на Дафну предостерегающий взгляд, Максин поблагодарила ее за то, что развлекла гостя.

Повернувшись к Чарлзу, Максин извинилась за то, что заставила его долго ждать. Дафна и не думала покидать гостиную, тогда Максин напомнила дочери о докладе. Та неохотно встала и вышла из комнаты.

Максин чувствовала комок в горле. Еще немного, и она разрыдается.

— Мне очень жаль, — промолвила она. — У нас сегодня настоящий сумасшедший дом. Поверьте, такое случается не каждый день. Простите Дафну за ее болтовню.

— За что же мне ее прощать? Девочка не сказала ничего плохого. Она просто гордится своим отцом.

Максин подозревала, что Дафна намеренно пыталась смутить Чарлза и заставить его почувствовать себя неловко. Дочь всегда была своенравной.

— Я и не знал, что вы были замужем за Блейком Уильямсом, — добавил Уэст.

— Хотите что-нибудь выпить? — спросила Максин, стараясь сгладить неловкость.

Но она тут же вспомнила, что в доме нет никакого спиртного, кроме дешевого белого вина, которое Зельда использовала при приготовлении некоторых блюд. Максин давно собиралась купить хорошие алкогольные напитки, но каждый раз забывала заехать в магазин.

— Мы поедем сегодня в ресторан? — прямо спросил Чарлз.

Он чувствовал, что Максин сейчас не до него. Ее младший сын болен, а дочери нужно помочь написать доклад. Максин выглядела озабоченной.

— Вы, наверное, возненавидите меня, если я скажу «нет», — промолвила Максин. — Не знаю, как это произошло, но я совсем забыла о свидании. Вовремя не записала его в ежедневник. А сегодня просто сумасшедший день.

На глаза Максин навернулись слезы, она готова была расплакаться. При других обстоятельствах Чарлз разозлился бы на женщину, выказавшую такое пренебрежение, но он видел, что Максин искренне переживает.

— Теперь вы понимаете, почему я ни с кем не встречаюсь, — посетовала она. — У меня это просто не выходит.

— Может быть, в глубине души вы не хотите ни с кем встречаться?

Такая мысль не раз приходила в голову Максин. Возможно, Чарлз был прав. Отношения требовали больших усилий и труда, а Максин не имела свободного времени. Работа и забота о детях отнимали все силы. У нее не было никакой возможности ходить на свидания.

— Мне жаль, Чарлз, но поверьте, у меня дома не всегда творится такой кавардак. Бывают и более спокойные дни.

— Вы не виноваты в том, что ваш сын и няня заболели. Может быть, предпримем еще одну попытку? Вы свободны в пятницу вечером?

Вообще-то в пятницу вечером у Зельды начинались выходные, но Максин могла попросить ее присмотреть за детьми. Зельда на неделе лечила зуб в рабочее время и теперь должна была отработать прогул.

— Свободна. С удовольствием поужинаю с вами. Может быть, останетесь у нас на часок? Я сейчас приготовлю ужин. Все равно надо накормить детей.

Чарлз заказал столик во французском ресторане «Ла Гренуй», но не стал говорить об этом Максин, чтобы не расстраивать ее еще больше. Он, конечно же, был разочарован тем, что свидание не состоялось. Но Чарлз Уэст, как взрослый человек, умел подавлять раздражение.

— Я побуду у вас еще немножко, если не возражаете. Но прошу вас, не надо готовить мне ужин, у вас и без меня много хлопот. Позвольте мне лучше осмотреть вашего сынишку и няню.

Максин улыбнулась:

— Вы очень любезны. Думаю, у них обоих грипп. Лечение подобных болезней в вашей компетенции. Вот если бы они попытались покончить с собой, я бы сама взялась за них.

Чарлз рассмеялся. Ему казалось, что суицид в подобной обстановке был бы вполне объясним. На его взгляд, в квартире Максин царил полнейший хаос. Чарлз вел спокойный, размеренный образ жизни, любил тишину и покой.

Максин провела Чарлза в свою спальню, где лежал Сэм. Он смотрел телевизор и чувствовал себя уже намного лучше. Сэм очень удивился, увидев в комнате незнакомого мужчину.

— Это Чарлз, сынок, — сказала Максин. — Он доктор и сейчас осмотрит тебя.

По выражению глаз Максин Чарлз видел, как сильно она любит сына. Эта женщина не смогла бы жить без своих детей.

— Это тот человек, который пригласил тебя на свидание? — спросил Сэм.

— Да, это доктор Уэст, — смущенно ответила мать.

— Зови меня просто Чарлз, — с улыбкой промолвил доктор, подходя к кровати. — Как дела, Сэм? Похоже, ты скверно себя чувствуешь. Сколько раз тебя сегодня рвало?

— Раз шесть, — гордо ответил Сэм. — Меня рвало даже в такси по дороге домой из школы.

Чарлз, усмехнувшись, с сочувствием взглянул на Максин. Он хорошо представил эту сцену, и ему стало жаль бедную женщину.

— Это не шутки, Сэм. Можно я пощупаю твой животик?

Сэм кивнул и задрал край пижамы. В этот момент в комнату вошел Джек.

— Ты вызвала к Сэму врача? — встревожившись, спросил он мать.

— Это мамин поклонник, — объяснил Сэм, не дав Максин открыть рот.

Джек смутился:

— Какой еще поклонник?

— Доктор Уэст. Он пригласил маму на свидание, — сообщил Сэм.

Максин представила Джека Чарлзу.

— Я знаю, ты играешь в футбол, — с приветливой улыбкой сказал Чарлз.

Джек кивнул. Озадаченный появлением в доме таинственного гостя, маминого ухажера, он удивлялся тому, что никогда прежде не слышал о нем.

— Я тоже в колледже играл в футбол, — продолжал доктор Уэст. — И хотя в баскетболе я достиг большего успеха, футбол доставлял мне истинное удовольствие.

— Мне тоже. А в следующем году я собираюсь заняться лакроссом, — сказал Джек.

— Лакросс — жесткий вид спорта, более травмоопасный, чем футбол, — предупредил Джека Чарлз и, вставая, улыбнулся Сэму. — Уверен, все будет хорошо, малыш. Держу пари, завтра ты почувствуешь себя намного лучше.

— Скажите, меня снова будет рвать? — с тревогой спросил мальчик.

— Надеюсь, нет. Выпей сегодня на ночь кока-колы или имбирного лимонада.

Сэм кивнул, с любопытством глядя на Чарлза. Максин заметила, что присутствие в их доме постороннего мужчины было очень непривычно. Но она с симпатией относилась к Уэсту. Он сумел расположить к себе и ее, и детей. Джек внимательно наблюдал за гостем. А через минуту в комнату вошла Дафна. Теперь все собрались в спальне Максин, и помещение вдруг показалось ей маленьким и тесным.

— А где вы прячете больную няню? — спросил Чарлз.

— Я провожу вас к ней, — поспешно сказала Максин.

Как только они вышли за дверь, в комнате раздалось хихиканье и возбужденный шепот.

— Они не привыкли к присутствию постороннего мужчины в доме, — с виноватой улыбкой сказала Максин.

— Я заметил. У вас очень милые дети.

Через кухню они вышли в коридор. Максин негромко постучала в дверь комнаты Зельды и, открыв ее, пригласила доктора войти. При виде Чарлза Зельда смутилась. Максин представила их друг другу. Зельда понятия не имела, кто такой доктор Уэст и что он здесь делает.

— Я не так уж больна, чтобы вызывать ко мне на дом врача, — заявила она. — Обычный грипп.

— Так случилось, что доктор Уэст заехал к нам сегодня. Он уже осмотрел Сэма и захотел взглянуть на тебя, узнав о твоей болезни, — успокоила ее Максин.

Зельда приняла доктора Уэста за нового педиатра, с которым она еще не успела познакомиться. Ей и в голову не могло прийти, что он пригласил Максин на свидание. Осмотрев Зельду, Чарлз сказал ей то же самое, что и Сэму.

Максин и Чарлз снова вышли на кухню. Максин поставила на стол кока-колу и глубокую тарелку с чипсами, а потом достала из холодильника мексиканский соус-салат гуакамоле. Чарлз сел за стол, предупредив хозяйку дома, что уедет через несколько минут. Он видел, что Максин занята домашними делами, и не хотел мешать. Они немного поболтали.

На долю Чарлза сегодня выпало нелегкое испытание. Максин, безусловно, намеревалась представить его своим детям, но не при таких обстоятельствах. Сначала в прихожей на глазах у Чарлза вырвало Сэма, потом Дафна огорошила гостя рассказом о богатстве своего отца. Но, на взгляд Максин, Чарлз с достоинством прошел через все испытания. Она, конечно, не знала, что творится у него в душе, но держался он стойко.

Их первое свидание никак не походило на обычное.

— Простите меня за сегодняшний вечер, — снова извинилась Максин.

— На мой взгляд, он прошел замечательно, — заявил Чарлз, хотя ему было жаль, что они так и не поужинали в шикарном ресторане, который он специально выбрал для первого свидания с Максин. — Уверен, мы прекрасно проведем время в пятницу вечером. Ситуация всегда может измениться, когда есть дети.

— Вообще-то я умею правильно организовывать свою жизнь. Но сегодня все пошло наперекосяк. Отчасти потому, что заболела Зельда. Она всегда меня выручает, на нее можно положиться.

Чарлз кивнул. Он теперь ясно видел, что Максин необходим надежный человек. Ее бывший муж оказался не таким. Чарлз понял это из рассказов Дафны. Кроме того, он нередко читал в прессе о Блейке Уильямсе и знал, что тот принадлежит к сливкам общества и является завсегдатаем светских тусовок. Из таких людей редко получаются хорошие отцы семейств.

Перед уходом Чарлз зашел попрощаться к детям. Сэму он сказал, что надеется на его скорое выздоровление.

— Спасибо. — Мальчик помахал доктору Уэсту рукой.

Максин проводила гостя до двери.

— Я заеду за вами в пятницу в семь часов вечера, — сказал Чарлз.

Максин снова извинилась, что не смогла поехать в ресторан.

— Не корите себя. Рад, что познакомился с вашими детьми.

У кабины лифта Чарлз обернулся и помахал Максин рукой.

Через минуту она без сил упала на свою кровать рядом с Сэмом. Старшие дети тут же вошли в комнату.

— Почему ты не сказала нам, что у тебя сегодня свидание? — упрекнул ее Джек.

— Я о нем забыла.

— Что это за человек? — с недовольным видом спросила Дафна.

— Он доктор, я недавно с ним познакомилась. — Максин очень устала. Ей не хотелось ни перед кем оправдываться. Уж очень сегодня выдался трудный день. — Кстати, Дафна, когда ты перестанешь хвастаться богатством отца? Это некрасиво.

— Почему? — строптиво спросила Дафна.

— Потому что разговоры о его яхте и самолете заставляют твоих собеседников испытывать неловкость.

Максин понимала, конечно, что Дафна именно поэтому и заводит их. Пожав плечами, девочка молча вышла из спальни.

— Он хороший человек, — сказал Сэм.

— Возможно, — неуверенным тоном добавил Джек.

По его мнению, мать не нуждалась в новом муже. Им и так жилось неплохо. Детей не смущало то, что у отца было много женщин. Они к этому привыкли. А вот появление мужчины в жизни матери явилось для них полной неожиданностью. Дети не желали делить ее с посторонним человеком. Им хотелось, чтобы она, как и прежде, посвящала им все свое свободное время.

Максин сразу же уловила настроение детей.

Стрелки часов показывали восемь, а дети еще не ужинали, поэтому Максин пришлось встать и пойти на кухню. В холодильнике она нашла салат, холодное мясо и яйца. Когда Максин начала все это выкладывать на стол, в кухню вошла Зельда, одетая в махровый халат.

— Кто это был? — с озадаченным видом спросила она Максин.

— Один мой знакомый, тоже доктор. Назначил мне свидание, а я совсем о нем забыла. Сэм заблевал всю прихожую у него на глазах. Вот было зрелище!

— Да, после такого вы вряд ли когда-нибудь снова увидите его, — с сожалением сказала Зельда.

Доктор Уэст показался ей красивым, интересным мужчиной. Она знала, что у Максин давно уже никого не было, и этот человек мог стать ей надежным спутником жизни. Он производил приятное впечатление. Будучи оба врачами, Максин и Чарлз могли быстро найти общий язык.

— Возможно, в эту пятницу мы вместе поужинаем в ресторане, — сказала Максин. — Если он, конечно, успеет опомниться после сегодняшнего визита в мой дом.

— Интересно, что из всего этого выйдет? — задала вопрос Зельда и, налив себе стакан имбирного лимонада, удалилась в свою комнату.

Максин нарезала мясо, приготовила макароны и поджарила яичницу. На десерт она припасла для детей шоколадные пирожные с орехами. После ужина Максин навела порядок на кухне и отправилась помогать Дафне писать доклад. Они просидели за письменным столом до полуночи. Когда Максин наконец легла под одеяло рядом с Сэмом, она чувствовала себя разбитой после напряженного дня.

И все же, прежде чем заснуть, она вспомнила о Чарлзе. Он вел себя сегодня очень достойно. Другой на его месте с криком убежал бы из этого сумасшедшего дома. Доктор Уэст заслуживает уважения. А это уже немало.

Глава 8

В пятницу вечером, когда Чарлз заехал за Максин, дома у нее царил покой и порядок. У Зельды был выходной, Дафна уехала к подруге, Сэм уже выздоровел и тоже укатил в гости, а Джек отправился на вечеринку к своему приятелю, праздновавшему бар мицву[2].

На этот раз Максин не забыла заехать в магазин и купить виски, водку, джин, шампанское и бутылку белого сухого пуйи-фюссе. Она была готова к приему гостя и надела короткое черное платье, серьги с бриллиантами и нитку жемчуга. Волосы собрала в аккуратный пучок на затылке.

Чарлз появился на пороге ровно в семь. Он вошел в квартиру так осторожно, как будто ступал по минному полю. Оглядевшись вокруг и прислушавшись, он с удивлением посмотрел на Максин. В доме стояла звонкая тишина.

— Что вы сделали с детьми? — с притворным испугом спросил он.

Максин рассмеялась:

— Отдала их на усыновление, а няню уволила. Мне, конечно, было грустно расставаться с ними, но у каждого в жизни есть свои приоритеты. Мне не хотелось, чтобы эти изверги снова испортили нам вечер. А они на это способны, сами знаете.

Чарлз засмеялся и прошел за Максин на кухню. Она налила ему виски с содовой, и, прихватив с собой серебряную тарелочку с орешками, они направились в гостиную. От стоявшей в доме непривычной тишины Максин было немного не по себе.

— Я хотела бы еще раз извиниться перед вами за вторник, — сказала она.

Максин находилась в гостиной наедине с мужчиной, которому нравилась, и все это походило на сцену из голливудского фильма. Или на реальность, от которой Максин отвыкла.

— Шум и гам в вашем доме напомнили мне годы учебы в колледже, — сказал Чарлз.

Максин притягивала его. В ней было что-то особенное. Серьезная, умная, интеллигентная женщина, сделавшая блестящую карьеру в медицине, она была не только уважаемым человеком, но и красавицей. Сочетание таких качеств — большая редкость. Чарлза пугало и отталкивало только одно — ее дети. Он не привык к общению с детьми и не испытывал потребности в нем. Не страдал от своей бездетности, но понимал, что дети являются неотъемлемой частью жизни Максин. В этот раз Чарлзу повезло: дети Максин уехали к друзьям, и теперь он мог беспрепятственно наслаждаться обществом женщины, которая ему нравилась.

Администратор ресторана «Ла Гренуй» любезно согласился снова зарезервировать столик для доктора Уэста на восемь часов вечера, хотя во вторник клиент снял заказ в последнюю минуту, поступив не слишком корректно. Уэста, завсегдатая заведения, здесь хорошо знали. Максин и Чарлз выехали без пятнадцати восемь и прибыли в ресторан минута в минуту.

За ужином, состоявшим из морских гребешков, крабов и запеченного фазана, которого они запивали «Шатобрианом», Максин и Чарлз сначала говорили о работе и проблемах в медицине. Их взгляды на многие проблемы совпадали. Но затем Чарлз вдруг неожиданно заговорил о Блейке.

— Как ни странно, ваши дети хорошо относятся к своему отцу, несмотря на то что он уделяет им мало времени, — сказал он.

Чарлз понимал, что при желании Максин могла бы легко настроить детей против бывшего мужа. На ее месте так поступили бы многие женщины.

— Блейк сам по себе хороший человек, — объяснила Максин. — Даже не просто хороший, а замечательный. И дети чувствуют это. Единственный его недостаток — нежелание уделять семье больше внимания.

— Судя по всему, он крайне эгоистичен. Ваш бывший муж находится в вечной погоне за удовольствиями.

Максин не могла отрицать правоту Чарлза.

— Его поведение можно легко объяснить, если учесть, что он быстро разбогател, добившись за короткое время невероятного успеха в бизнесе. На его месте многие потеряли бы голову. Блейк окружил себя дорогими игрушками и теперь от души развлекается. Он делает только то, что забавляет его или представляет собой большой риск. Таким он был всегда, это стиль его жизни. Он не жалеет денег на благотворительность, но не участвует лично в делах милосердия. Блейк считает, что жизнь слишком коротка и нужно стремиться как можно более приятно проводить отпущенное человеку время. Он вырос в приемной семье, кажется, это обстоятельство наложило свой отпечаток. Несмотря на то что приемные родители искренне любили его, он постоянно чувствовал некоторую неуверенность в жизни. И поэтому всегда жадно хватал то, что она ему давала, боясь не успеть насладиться своими везением и удачей, как будто у него кто-то их отнимет. Это своего рода болезнь, с которой трудно бороться. Блейк находится в постоянном страхе лишиться чего-то важного, потерять что-то дорогое — и в конце концов действительно терпит потери. Он из тех, кто накликивает беду.

— Мне кажется, Блейк жалеет, что потерял вас, — заметил Чарлз.

— Нельзя сказать, что он меня совсем потерял. Мы остались добрыми друзьями и видимся каждый раз, когда он приезжает навестить детей. Для Блейка я все еще родной человек, друг, мать его сыновей и дочери. Он знает, что всегда может рассчитывать на мою помощь и поддержку. Сейчас он окружен поклонницами, юными девушками, развлекается с ними. А я всегда была слишком серьезной для него.

Чарлз кивнул. Ему нравилась Максин. Она подходила ему как женщина по всем статьям. Но ее отношения с бывшим мужем казались Чарлзу странными. Сам он редко общался с бывшей женой. Их ничто не связывало, поскольку не было детей. После развода они испытывали друг к другу чувство холодной враждебности. Порой у бывших супругов возникало такое ощущение, что они никогда не были женаты.

— Общие дети связывают бывших супругов до конца жизни, — сказала Максин. — Признаюсь, я порой скучаю по Блейку. И это хорошо. Если отец и мать ненавидят друг друга, от этого прежде всего страдают дети.

Но это не способствует новому браку, думал Чарлз, слушая Максин. Трудно завоевать женщину, которая все еще сильно привязана к своему бывшему мужу.

Несмотря на то что Максин добилась большого успеха в карьере и даже написала несколько книг, в ней отсутствовали высокомерие и напыщенность. Она вела себя очень скромно, и это подкупало Чарлза. Сам он часто уличал себя в надменности. Будучи высокого мнения о себе, он не стеснялся говорить о своих хороших качествах и достижениях. В истории с Уэкслерами Чарлз вел себя решительно, считая себя правым, и изменил свою точку зрения, только когда узнал, что Максин — высококлассный специалист в области психиатрии. Лишь после этого он стал доверять ей как профессионалу. Третья попытка Джейсона покончить с собой привела Чарлза в замешательство, и он засомневался в своей правоте. Чарлз не любил признавать свои ошибки, но ничего другого не оставалось.

Максин была сильной и в то же время очень нежной, женственной. Она использовала свой авторитет лишь в редких случаях, когда речь шла о жизни пациента. У нее никогда не возникало желания потешить свое самолюбие. Чарлзу она казалась идеальной женщиной, он впервые встречал такую.

— Как ваши дети отнеслись к тому, что вы идете на свидание? — спросил он.

Чарлза, конечно, интересовало, что дети Максин думают о нем, но он не стал спрашивать об этом. Во вторник вечером они удивились его появлению в их доме. Максин не подготовила их к этой встрече, поскольку совершенно забыла о назначенном свидании. То, что Чарлз увидел в тот вечер, изумило его. На следующий день он рассказал своему старому другу о визите к Максин, и тот покатывался со смеху, слушая красочное описание безумных сцен. Друг заявил Чарлзу, что тому пойдет на пользу общение с Максин и ее детьми.

— Это раскрепостит тебя, — заметил он, — и ты на многие события взглянешь по-другому.

Чарлз предпочитал встречаться с бездетными женщинами. Трудно сближаться с теми, чья голова постоянно забита проблемами своих чад. Большинство женщин обычно перекладывали половину забот о детях на плечи бывших мужей, и, по мнению Чарлза, это было справедливо. Максин же не имела никакой опоры в жизни, если не считать няню с ее собственными проблемами. Максин несла нелегкое бремя, и Чарлз понимал, что быть ее мужчиной — нелегкое испытание.

— Дети ужасно удивились, — честно ответила Максин. — Я давно не ходила на свидания. Они привыкли к тому, что в жизни их отца много женщин, но, кажется, им никогда не приходило в голову, что и у меня может кто-то появиться.

Самой Максин эта мысль тоже была непривычна. Те мужчины, с которыми она раньше ходила на свидания, не вызывали у нее особого интереса, и она быстро порывала с ними. В конце концов Максин оставила всякую надежду снова выйти замуж.

Большинство врачей, с которыми она знакомилась, казались ей напыщенными людьми. У нее не было ничего общего с ними, а они считали, что в ее наполненной работой и заботами о детях жизни нет места для них. Мужчине не нравится, когда жена убегает в четыре часа утра в больницу по срочному вызову и целыми днями пропадает на работе. Блейк тоже с трудом мирился с этим. Но для Максин ее карьера была очень важна, а еще важнее были дети.

Чарлз многое понял во время визита в дом Максин. Он видел, с какими проблемам она сталкивается каждый день. У этой женщины вряд ли найдется время для общения с мужчиной. По-видимому, ситуация вполне устраивала ее детей. По выражениям их лиц Чарлз понял, что они не хотят перемен в своей жизни. Они не желали впускать в нее чужого человека. Мать должна принадлежать только им, дети не хотели делиться ею ни с кем. Чарлз им не нужен. Возможно, он не нужен и самой Максин.

Она не принадлежала к распространенному типу женщин зрелого возраста, которые стремились любыми средствами найти мужчину и удержать его. Максин производила впечатление счастливого, самодостаточного человека. И это привлекало в ней Чарлза. Роль спасителя была не для него, хотя он стремился стать центром жизни женщины. С Максин эта цель была недостижима. Одним словом, отношения с ней могли иметь как положительные, так и отрицательные стороны.

— Как вы думаете, ваши дети способны смириться с тем, что у их матери появился мужчина? — спросил Чарлз.

Максин на мгновение задумалась.

— Наверное. Все будет зависеть от самого мужчины и от его отношения к моим детям. Сближение всегда должно идти с обеих сторон, оно требует взаимных усилий.

Чарлз кивнул. Максин говорила вполне разумно.

— А вы, Максин? Вы могли бы снова впустить в свою жизнь мужчину? Вы производите впечатление самодостаточной личности.

— Я такая и есть, — ответила она и пригубила чашку с чаем, издававшим тонкий аромат мяты.

Этот напиток был прекрасным завершением изысканного ужина. Блюда и вина, выбранные Чарлзом, были великолепны.

— Мне трудно ответить на ваш вопрос, — продолжала Максин. — Я бы могла, наверное, впустить в свою жизнь мужчину, если бы нашла того, кто бы полностью подходил мне. Только тогда у нас могло бы что-нибудь получиться. Я больше не хочу делать ошибок. Мы с Блейком были слишком разными людьми. В молодости мы этого не замечали. Но в зрелом возрасте человек придает куда больше значения несходству характеров и устремлений, чем в юные годы. Взрослым людям трудно обманывать себя. Нелегко найти себе спутника жизни среди небольшого количества претендентов на эту роль. И даже если человек подходит тебе по всем статьям, у него за плечами огромный багаж прошлого, которое порой мешает строить отношения. Чтобы снова впустить в свою жизнь мужчину, мне необходимо приложить большие усилия. А мои дети хороший предлог для того, чтобы не пытаться что-то изменить в своей судьбе. Они наполняют мою жизнь радостью и заботами. Беда в том, что однажды они вырастут и я останусь одна. Сейчас мне об этом даже страшно подумать.

Слушая Максин, Чарлз кивал. Он во многом соглашался с ней. Дети действительно были для Максин защитой от одиночества и вместе с тем оправданием инертности, нежелания впускать в свою жизнь другого мужчину. По-видимому, Максин боялась все начинать сначала. У Чарлза сложилось впечатление, что Максин в глубине души все еще любила Блейка, несмотря на «несхожесть характеров и устремлений». Это могло стать непреодолимым препятствием для Чарлза. Разве мог хоть кто-нибудь конкурировать с легендарным миллиардером? Такой вызов судьбы не каждый мужчина способен принять.

Они заговорили о другом. Максин рассказала о своей работе со склонными к суициду подростками. Чарлз пришел к выводу, что его практика не так интересна, как практика Максин. Чарлз чаще всего имел дело с насморком и другими обычными хворями. А если ему встречались пациенты с такими серьезными болезнями, как рак, то он сразу же отсылал их к специалисту. Работа Чарлза была в меньшей степени связана с трагедиями, но порой и его пациенты умирали.

После ужина они вернулись в квартиру Максин, и она угостила Чарлза напитками из бара, который только недавно заново наполнила. Теперь Максин могла хоть каждый вечер принимать гостей. Увидев многочисленные бутылки, Зельда рассмеялась. Свидание с Чарлзом заставило Максин обратить внимание на свой бар, долгое время стоявший пустым. Ее не беспокоило то, что в бар, где теперь находилось много спиртного, могут залезть дети. Максин решила запереть его и спрятать ключ подальше от детей и их приятелей. Не следует искушать несовершеннолетних. Дафна своим поведением недавно напомнила матери об этой простой истине.

Максин поблагодарила Чарлза за прекрасный ужин и чудесный вечер. Ей было приятно провести время в ресторане, среди хорошо одетых людей, в компании взрослого образованного человека. Это гораздо интереснее, чем смотреть фильм и жевать гамбургеры вместе с оравой ребятни, как обычно по уик-эндам.

По мнению Чарлза, такую элегантную женщину, как Максин, надо чаще водить по ресторанам. Он надеялся, что они еще не раз сходят вместе в «Ла Гренуй» — его любимый ресторан в городе. Правда, ему нравился еще и «Ле Серк». Чарлз обожал французскую кухню и атмосферу этих заведений. В отличие от Максин он придавал большое значение великолепию обстановки и хорошим манерам обслуживающего персонала.

— Хотелось бы снова встретиться с вами, Максин, — сказал Чарлз, стоя в прихожей.

Это желание свидетельствовало о том, что вечер действительно удался. В отличие от вторника сегодня все было по-другому.

— Мне тоже.

— Я позвоню вам.

Чарлз не хотел спешить и поэтому даже не попытался поцеловать Максин. Это могло бы оттолкнуть ее. Чарлзу была несвойственна торопливость. Если женщина нравилась ему, он обычно медленно, без суеты начинал продвигаться к своей цели, стараясь не опережать событий и не делать решительных шагов. Все должно идти своим чередом. Близость должна происходить по обоюдному согласию, а Максин еще не готова к ней. Эта женщина слишком долго не имела любовных связей, а вернее, у нее вообще не было серьезных отношений ни с кем, кроме мужа, с которым она давно рассталась.

Заводить новые отношения не входило в ее планы, и Чарлзу надо было долго и упорно внушать ей мысль о том, что он нужен ей. Если, конечно, он окончательно решит, что Максин — именно та женщина, которую он искал. Пока у Чарлза не было полной уверенности в этом. С ней приятно общаться, проводить вместе время, но об остальном Чарлз еще не мог судить. Дети — серьезное препятствие на пути их сближения.

Максин снова поблагодарила Чарлза и закрыла за ним дверь. В квартире было тихо. Вернувшийся с вечеринки Джек спал в своей комнате, Зельда тоже вернулась домой. Максин разделась, почистила зубы и легла. Она продолжала думать о Чарлзе, человеке, который так неожиданно появился в ее судьбе. Он солидный красивый мужчина, но все-таки чужой. Она не могла бы весело провести с ним и детьми все воскресенье, как с Блейком, когда тот приезжал в Нью-Йорк. Впрочем, Блейк — отец ее детей, поэтому они вели себя естественно и непринужденно в его присутствии. Нечастый гость, Блейк скорее походил на заезжего туриста или комету, сверкнувшую в небе.

Серьезность и обстоятельность — главные достоинства Чарлза. У них с Максин было много общего. Однако Чарлзу не хватало легкости, игривости, веселья. Но идеальных мужчин нет, нельзя желать всего сразу. Максин всегда говорила, что если и свяжет с кем-нибудь свою жизнь, то это будет надежный человек, на которого можно положиться. Чарлз принадлежал именно к такому типу людей. Сравнивая его и Блейка, Максин невольно улыбнулась.

Блейк — веселый и взбалмошный, Чарлз — ответственный и взрослый. Вряд ли где-нибудь на земле существовал человек, соединивший в себе все эти качества, этакий взрослый Питер Пэн с массой достоинств. Глупо желать невозможного. Максин все еще оставалась одна, и, возможно, это ее удел. С таким человеком, как Блейк, она не могла жить, а с таким, как Чарлз, могла не захотеть жить. Впрочем, никто ее и не ставил перед подобным выбором. В конце концов речь не идет о замужестве. Сегодня она всего лишь поужинала в хорошем ресторане с интеллигентным человеком.

Глава 9

Блейк находился в Лондоне. Здесь он встречался со своими консультантами по инвестированию, с которыми хотел посоветоваться по вопросу приобретения трех новых компаний. Кроме того, Блейк вел переговоры с двумя архитекторами. Одному из них он поручил кое-что переделать в своем лондонском доме, а другому полностью реконструировать дворец, купленный в Марокко. К осуществлению этих проектов были привлечены шестеро декораторов. У Блейка захватывало дух при мысли о том, как вскоре преобразятся его дома.

Он намеревался пробыть в Лондоне месяц, а потом, после Рождества, отправиться вместе с детьми в Аспен. Приглашал Максин поехать с ними, но она отказалась, не желая мешать его общению с детьми. Эта отговорка показалась Блейку глупой. Они всегда прекрасно проводили время впятером.

Блейк вообще-то отличался великодушием и щедростью. Он ничего не жалел для бывшей жены. Время от времени она соглашалась провести несколько дней на яхте или в одном из его шикарных домов. Блейка тешило сознание того, что Максин вместе с детьми хорошо проводят время в роскоши и комфорте. Он часто предоставлял свои дома в распоряжение друзей, ведь они все равно пустовали. Блейк не мог жить сразу во всех своих особняках и дворцах. Он не понимал, почему Максин так возмутилась, узнав, что он позволил Дафне и ее подругам устраивать вечеринки в его нью-йоркском пентхаусе. Его дочь уже достаточно взрослый человек и не станет устраивать в квартире бардак. Впрочем, даже если девочки и намусорят, за ними все уберут специально нанятые люди.

По мнению Блейка, Максин панически боялась, что их дочь непременно попадет в беду, если оставить ее без присмотра. Дафна — хорошая, добрая девочка. Какие могут быть проблемы с тринадцатилетним ребенком? После пяти длинных телефонных разговоров Блейк все же уступил Максин, и теперь ему было стыдно перед Дафной. Нью-йоркский пентхаус пустовал большую часть года. Блейк предпочитал жить в Лондоне.

Блейк планировал отправиться на несколько дней на горнолыжный курорт, а потом уже заехать за детьми в Нью-Йорк и вылететь вместе с ними в Аспен. Блейк не стоял на лыжах с мая месяца, когда в последний раз ездил в Южную Америку.

Вернувшись в Лондон после встречи с детьми и празднования Дня благодарения, Блейк отправился на концерт «Роллинг Стоунз», одной из своих самых любимых групп. Он давно дружил с Миком Джаггером. Мик ввел Блейка в мир рок-звезд и познакомил его со многими музыкантами и красивыми женщинами. О коротком романе Блейка с одной знаменитой рок-певицей много писали в прессе. Однако вскоре она бросила Блейка и вышла замуж за другого. Блейк спокойно отнесся к этому. Он был всегда честен со своими женщинами и не скрывал, что не намерен жениться.

Баснословно богатый Блейк опасался за свое огромное состояние. Женитьба представляла для его денег большую угрозу. Блейк мог бы безболезненно жениться только на женщине, владевшей таким же состоянием, как и он. Но подобные дамы его не привлекали. Ему нравились молодые, живые и беззаботные девушки. Блейку нужна была игра. Он не хотел никого обижать. Когда игра заканчивалась, он осыпал свою партнершу подарками — драгоценностями, машинами, шубами, и у нее оставались самые хорошие воспоминания о нем. А потом появлялась новая подружка и все начиналось сначала.

Блейк приехал в Лондон один и также один отправился на концерт «Роллинг Стоунз», а потом на грандиозную вечеринку в Кенсингтонском дворце. Там собрались сливки общества — члены королевской семьи, топ-модели, знаменитые актеры, известные политики, аристократы и рок-звезды. Блейк любил этот мир.

Пообщавшись с приятными ему людьми и завязав несколько новых интересных знакомств, Блейк подошел к бару выпить перед отъездом последний бокал шампанского, как вдруг заметил улыбающуюся рыжеволосую незнакомку в сари с бриллиантом в носу. Руки девушки украшали татуировки, на лбу красовалось рубиновое бинди. Она довольно бесцеремонно рассматривала Блейка. Девушка не походила на индианку, но ее одеяние и бинди смущали Блейка. Сари небесно-голубого цвета подчеркивало синеву ее глаз.

Блейк не встречал индианок с татуировками. На руках девушки был изображен цветочный орнамент, на плоском животе тоже красовалось тату. Она пила шампанское и ела оливки, доставая их из стеклянной вазочки, стоявшей на стойке бара.

— Привет, — поздоровался с ней Блейк.

Их глаза встретились, и улыбка красавицы стала еще шире. Блейк впервые встречал такую сексапильную особу. Он затруднялся определить ее возраст. Ей могло быть от восемнадцати до тридцати лет. Впрочем, возраст не особенно волновал Блейка. Эта роскошная женщина покорила его с первого взгляда.

— Откуда вы? — спросил Блейк, ожидая услышать, что она приехала из Бомбея или Дели, хотя рыжие волосы никак не вязались с образом настоящей индианки.

Она засмеялась, продемонстрировав безупречно белые зубы. Блейк впервые в жизни видел такую очаровательную девушку. Ее звонкий смех был похож на нежный перелив серебряных колокольчиков.

— Из Найтсбриджа, — наконец ответила она.

— А как же бинди?

— Я два года прожила в Джайпуре и обожаю сари и драгоценности.

Кто же не любит драгоценности! Через пять минут общения с этой девушкой Блейк почувствовал, что пленен ею.

— Вы бывали в Индии? — спросила она.

— Несколько раз. Там замечательное сафари. В прошлом году я привез великолепные фотографии тигров. В Индии мне понравилось больше, чем в Кении.

Незнакомка приподняла бровь.

— Кстати, я родилась в Кении. А прежде мои родители жили в Родезии — нынешней Зимбабве. Потом решили вернуться в Англию. Здесь довольно скучно, и я при первом же удобном случае стараюсь уехать в любимые места.

Она, несомненно, британка, судя по произношению и интонациям, принадлежала к высшим слоям общества. Блейк был заинтригован. Ему хотелось узнать, кто эта леди, как зовут ее родителей и почему она сделала так много татуировок.

— Кто вы? — спросила незнакомка.

Она была, пожалуй, единственной девушкой на этой вечеринке, которая не знала его. И это еще больше заинтересовало Блейка. Он чувствовал, как их с неудержимой силой влечет друг к другу.

— Блейк Уильямс, — представился он, решив, что имя говорит само за себя и не требует пояснений.

Девушка допила бокал шампанского, а Блейк осушил рюмку водки. В подобных случаях он всегда пил именно водку. От нее в отличие от шампанского наутро никогда не болела голова.

— Вы американец, — констатировала незнакомка. — Вы женаты?

Этот вопрос показался Блейку странным.

— Нет. А почему вы спрашиваете?

— Я избегаю женатых мужчин. Стараюсь даже не разговаривать с ними. Я встречалась с женатым французом, который лгал мне. Это ужасно! Американцы, насколько мне известно, честнее французов. У французов, как правило, есть жена и любовница, и они обманывают обеих. Вы обманываете женщин?

Она задала вопрос таким тоном, как будто интересовалась, занимается ли Блейк каким-нибудь видом спорта.

Он засмеялся:

— Вообще-то нет, практически не обманываю. У меня на это нет причин. Я не женат, и если мне хочется переспать с какой-нибудь женщиной, я немедленно рву прежние отношения. Так проще, я терпеть не могу драм и скандалов.

— Я тоже. Американцы — простые, прямые парни, и мне это в них нравится. Европейцы намного сложнее. Они любят создавать себе трудности. Мои родители пытались развестись в течение двенадцати лет. То сходились, то расходились — настоящее наказание для всех нас. Сама я никогда не была замужем и не стремлюсь заводить семью. Брак пугает меня. Он только портит жизнь.

Она говорила все это таким тоном, как будто речь шла о погоде или путешествии. Блейка забавляли ее манеры. Эта удивительная девушка все больше нравилась Блейку. Таких, как она, британцы обычно называли «слегка чокнутыми». Одетая в сари, с бинди на лбу и татуировками на теле, она походила на лесную нимфу или сказочного эльфа. Блейк заметил массивный браслет с изумрудами на ее руке и большое кольцо с рубином на пальце. Похоже, у нее было много драгоценностей.

— Я согласен с вами в том, что брак порой портит людям жизнь. Но в отличие от многих я сохранил со своей бывшей женой дружеские отношения. Сейчас мы любим друг друга даже больше, чем когда состояли в браке.

Блейк искренне верил в это и знал, что Максин разделяет его привязанность.

— У вас есть дети? — спросила девушка, протягивая ему вазочку с оливками.

Блейк бросил две оливки в рюмку с водкой.

— Да, трое — тринадцати, двенадцати и шести лет. Девочка и два мальчика.

— Как мило. Я не хочу иметь детей и считаю, что те, кто заводит их, отважные люди. Необходимость заботиться о детях, ответственность за них всегда пугали меня. То они болеют, то плохо себя ведут, то у них какие-то проблемы в школе… Ужас! Воспитывать детей труднее, чем дрессировать собаку или выезжать лошадь. У меня как-то была собака, так она гадила прямо в доме. Я уверена, что с детьми было бы еще хуже.

Блейк расхохотался, живо представив картину.

Мимо них прошел Мик Джаггер и поздоровался с собеседницей Блейка. До этого с ней здоровались и другие гости. Похоже, Блейк был единственным человеком, который не знал девушку в сари. Почему он до сих пор ни разу не встречал ее на светских тусовках?

Он рассказал ей о своем новом доме в Марракеше, и она похвалила такой великолепный проект. Оказалось, она едва не пошла учиться на архитектора, но в последний момент передумала. Ей всегда с трудом давалась математика. И вообще она плохо училась в школе.

К Блейку подошли приятели и отвлекли его на минуту, а когда он снова повернулся, чтобы продолжить разговор, она бесследно исчезла. Блейк был сильно разочарован. Незнакомка пленила его своей живостью — умная, эксцентричная, откровенная и внешне очень привлекательная.

Разыскав Мика Джаггера, Блейк спросил у него имя незнакомки.

Музыкант рассмеялся:

— Неужели ты ее не знаешь? Это Арабелла, виконтесса. Говорят, ее отец — самый богатый пэр Англии.

— А чем она занимается?

Возможно, Арабелла ничем не занималась, но из разговора с ней у Блейка сложилось впечатление, что у нее есть любимое дело.

— Она художница, пишет портреты, причем великолепные. У нее нет отбоя от людей, желающих сделать свой портрет и готовых хорошо заплатить за это. Арабелла уже сколотила целое состояние. Она пишет также лошадей и собак заказчиков. Это чокнутая, но очень милая девушка, типично британская эксцентричная особа. По слухам, она была помолвлена с каким-то чудаковатым французом, маркизом или кем-то в этом роде. Не знаю, что произошло, но Арабелла так и не вышла замуж. Вскоре уехала в Индию и завела там роман с каким-то местным богачом. Домой вернулась с кучей красивых драгоценных камней. Я никак не могу поверить, что ты не знаком с ней. Арабелла очень забавная.

— Я это заметил, — сказал Блейк. — Жаль, не успел взять у нее номер телефона.

— Это не беда. Пусть твой секретарь завтра позвонит моему секретарю, у меня есть номер телефона Арабеллы. Впрочем, он есть у половины жителей Англии. По крайней мере у тех, кто заказывал ей свои портреты. Кстати, у тебя есть хороший предлог, чтобы продолжить знакомство. Закажи ей свой портрет.

Это действительно был хороший предлог для того, чтобы снова встретиться с женщиной, которая произвела на него огромное впечатление.

Вскоре Блейк уехал с вечеринки, а на следующее утро его секретарь раздобыл номер телефона Арабеллы. Это оказалось нетрудно.

Взяв листок бумаги с цифрами, Блейк некоторое время задумчиво смотрел на него, а потом набрал номер. Ему ответил знакомый женский голос.

— Арабелла? — стараясь говорить уверенным тоном, спросил он.

Впервые в жизни Блейк почувствовал неловкость, общаясь с женщиной. Арабелла походила на вихрь или тайфун. Она была намного искушеннее и умнее тех девушек, с которыми Блейк обычно заводил романы.

— Да, это я, — раздался в трубке ее голос, а затем послышался переливчатый смех, похожий на перезвон волшебных колокольчиков.

Удивительная женщина.

— С вами говорит Блейк Уильямс. Помните, мы беседовали вчера у бара на вечеринке в Кенсингтонском дворце? Вы внезапно исчезли, и я не успел попрощаться с вами.

— Вы были так увлечены разговором с друзьями, и я ушла. Хорошо, что вы позвонили.

Эти слова прозвучали с такой искренностью, что Блейк возликовал.

— Честно говоря, мне больше хотелось поздороваться с вами, чем попрощаться. Может быть, пообедаем сегодня вместе?

Блейк явно перешел к решительным действиям, и Арабелла снова засмеялась.

— Нет, не могу, — с сожалением сказала она. — Я работаю над портретом, и мой заказчик может позировать только в обеденное время. Это премьер-министр, у него очень плотный график. А не перенести ли нашу встречу на завтра?

— Отлично, — обрадовался Блейк. Арабелле было всего лишь двадцать девять лет, а он в свои сорок шесть чувствовал себя перед ней двенадцатилетним мальчишкой. — В таком случае, если вы не возражаете, буду ждать вас в час дня в «Санта-Лючии».

Это был любимый ресторан принцессы Дианы, и после ее гибели он стал очень популярным.

— Прекрасно, до встречи. — Арабелла попрощалась, не давая Блейку сказать ни слова.

Она не стала болтать с ним, и их телефонный разговор свелся к приглашению пообедать вместе. Неужели Арабелла явится в ресторан в сари и с бинди на лбу? Впрочем, Блейку было все равно, что она наденет. Ему не терпелось снова увидеться с ней. Давно уже он так не волновался перед свиданием.

На следующий день Блейк явился в «Санта-Лючию» ровно в час дня и остановился у бара, решив здесь подождать свою даму. Арабелла вошла в ресторан двадцать минут спустя. Рыжие коротко подстриженные волосы стояли торчком. Мини-юбка, коричневые замшевые ботинки на высоких каблуках и огромная шуба из меха рыси делали Арабеллу похожей на героиню кинофильма. От бинди на лбу не осталось и следа. Перед Блейком стояла не индианка, а модель с подиума модных показов в Милане или Париже. Синие глаза сияли. На губах заиграла радостная улыбка, как только Арабелла увидела Блейка.

Подойдя к нему, она крепко обняла Блейка.

— Спасибо за приглашение, — сказала она так горячо, как будто ее никто никогда не приглашал в ресторан, хотя Блейк не сомневался, что Арабелла избалована вниманием мужчин.

Ему нравилось, что она очень эффектна и в то же время непритязательна. Он чувствовал себя щенком рядом с ней. С Блейком такое случалось крайне редко.

Метрдотель провел их к столику. Он был чрезвычайно услужлив и предупредителен с такими клиентами, как Арабелла и Блейк.

За столом у них завязалась непринужденная беседа. Блейк расспрашивал свою даму о работе, а она, в свою очередь, с удовольствием слушала его рассказы о бизнесе в области информационных технологий. Они разговаривали также об искусстве, архитектуре, плавании, лошадях, собаках, детях Блейка и успели обменяться мнениями, казалось, обо всем на свете.

В четыре часа дня парочка наконец вышла из ресторана. Блейк изъявил желание увидеть работы Арабеллы, и она пригласила его приехать к ней завтра в мастерскую после сеанса с Тони Блэром. Арабелла добавила, что в пятницу отправляется на природу. Блейк знал, что в Англии все, у кого есть загородные дома, уезжают туда на уик-энд.

Расставшись с Арабеллой, Блейк тут же стал мечтать о новой встрече с ней. Он горел желанием увидеть ее и ближе к вечеру послал цветы с запиской. Арабелла позвонила ему сразу же, как только получила подарок. Блейк пользовался услугами лучшего флориста Лондона и умело подобрал букет из орхидей и роз, в глубину которых были помещены ландыши. По его мнению, эти цветы очень шли Арабелле. Блейк впервые в жизни встречал такую интересную, экстравагантную и невероятно сексапильную женщину.

На следующий день он явился в ее мастерскую ближе к полудню, сразу после ухода Тони Блэра. Внешность Арабеллы поражала его. Эта женщина была непредсказуема, изменчива, многолика. Она представала перед ним то в образе светской красавицы, то в образе хрупкого эльфа. На этот раз на ней были забрызганные краской джинсы в обтяжку, кеды с красным верхом и белая футболка. На ее руке красовался массивный браслет с рубинами, а на лбу он снова увидел бинди. Ее облик, как всегда, был немного экстравагантным, но Блейк находил его очаровательным.

Арабелла показала гостю несколько законченных полотен, а также портреты, над которыми еще работала. Блейку особенно понравились картины с изображением лошадей. Мик Джаггер оказался прав: Арабелла, несомненно, обладала незаурядными способностями живописца.

— Вы фантастически талантливый человек, Арабелла, — искренне похвалил ее Блейк. — Я в восторге от ваших работ.

Арабелла открыла бутылку шампанского в честь первого визита Блейка в ее мастерскую, как она сказала, произнося тост, и выразила надежду, что он будет теперь здесь частым гостем. Блейк выпил два бокала, несмотря на то что не любил шампанское. В этот момент он, пожалуй, выпил бы даже яд, если бы его предложила прекрасная Арабелла. Посидев немного в мастерской, он предложил художнице отправиться к нему домой. Он хочет показать ей свои сокровища — отличную коллекцию предметов искусства, которой он по праву гордится.

Арабелла согласилась взглянуть, и они на такси поехали к Блейку домой. Увидев коллекцию, Арабелла пришла в неописуемый восторг. Блейк открыл для гостьи бутылку шампанского, а сам выпил водки. Он провел Арабеллу по дому, показал ей новейшую аудиосистему, домашний кинотеатр, оборудованный по последнему слову техники, познакомил ее со всем, что могло представлять для нее интерес, а в девять часов вечера они уже лежали на его огромной кровати и занимались любовью. Такого безудержного, сумасшедшего секса у Блейка еще никогда не было. Подобных острых ощущений он не испытывал даже в тот период жизни, когда баловался легкими наркотиками. Впрочем, он давно уже бросил это занятие. Арабелла действовала на него сильнее, чем любой наркотик.

Блейк чувствовал себя на седьмом небе от счастья, когда лег с Арабеллой в огромную ванну и она, усевшись на него верхом, начала бешеную скачку. Он застонал от острого наслаждения и кончил в нее — уже в четвертый раз за эту ночь. Арабелла звонко засмеялась своим переливчатым волшебным смехом, который Блейк впервые услышал в Кенсингтонском дворце, когда она предстала перед ним в образе лесной нимфы, лишив его покоя навсегда. Блейк не знал, что овладело им — любовь или безумие, но он хотел, чтобы это состояние длилось вечно.

Глава 10

В пятницу вечером Чарлз и Максин снова ужинали в ресторане «Ла Гренуй». Они оба заказали лобстеров и изысканное ризотто с белыми трюфелями, которое подействовало на них как афродизиак — препарат, усиливающий сексуальное возбуждение. Максин наслаждалась отличной едой и умными, серьезными речами собеседника. Чарлз, несомненно, обладал хорошим чувством юмора, но умел сдерживаться.

Он предпочитал все в своей жизни заранее обдумывать и планировать во избежание неприятных неожиданностей. Максин тоже стремилась к этому, но с Блейком никак не удавался размеренный образ жизни. Впрочем, Максин и после развода не могла уйти от проблем и сюрпризов, которые ей постоянно преподносили дети. С ними ей оставалось только мечтать о покое и размеренности. Тем не менее Максин и Чарлз по своим характерам и взглядам на жизнь прекрасно подходили друг другу. Чарлз был ближе к идеалу мужчины, о котором мечтала Максин. То, что Чарлзу не хватало непосредственности и импульсивности, свойственных Блейку, шло ему только на пользу. Кроме того, Чарлз был привлекательным мужчиной. Максин тянуло к нему.

В такси они обсуждали ужин, и Чарлз пообещал в следующий раз пригласить Максин в «Ле Серк» или «Кафе Булю», свои любимые заведения, в которых он был завсегдатаем. В этот момент раздался звонок мобильника. Максин сначала подумала, что это звонят ее дети, но это оказалась доктор Тельма Уошингтон. Она опекала постоянных пациентов Максин в выходные дни и звонила только в экстренных случаях.

Максин встревожилась:

— Что случилось?

Недовольный Чарлз внимательно следил за выражением ее лица, надеясь, что не произошло ничего чрезвычайного. Максин несколько секунд молча слушала, а затем с мрачным видом закрыла глаза.

Чарлз насторожился. Неужели их приятный вечер прервется?

— Сколько кубиков крови вы ей перелили? — наконец произнесла Максин и снова замолчала, слушая ответ. Через минуту она воскликнула: — Вызовите другого реаниматолога! Вот черт… Ну хорошо, я сейчас приеду. — Повернувшись к Чарлзу, она бросила на него извиняющийся взгляд: — Мне очень жаль прерывать наш прекрасный вечер, но меня ждут в клинике «Пресвитерианин Колумбии». Туда только что поступила одна из моих пациенток. Заезжать домой и переодеваться некогда. Могу высадить вас где-нибудь по дороге.

Мысли Максин были уже далеко отсюда. Пятнадцатилетняя пациентка, которая наблюдалась у нее всего лишь несколько месяцев, совершила попытку самоубийства. Она находилась между жизнью и смертью. Максин должна была срочно отправиться в клинику, чтобы помочь девочке.

Чарлз стал серьезным и сказал, что она, конечно же, может распоряжаться такси по своему усмотрению.

— Я могу поехать с вами, — добавил он. — Может быть, и от меня будет какая-нибудь польза, во всяком случае, я всегда готов оказать вам моральную поддержку.

Чарлз мог только догадываться, что ждало их в клинике. Он никогда не сталкивался в своей практике с последствиями попыток суицида. А для Максин возвращение подростков с того света было обычным делом. Чарлз восхищался ею, но прекрасно отдавал себе отчет в том, что сам не смог бы тратить ежедневно так много энергии и душевных сил.

— Возможно, я проведу в клинике всю ночь, — предупредила Максин и поспешно добавила: — По крайней мере я надеюсь на это.

Если девочка умрет, ей незачем будет оставаться в больнице до утра.

— Меня это не смущает. Я ведь тоже врач и разбираюсь в вопросах медицины. А если слишком устану, то просто уеду домой.

Максин улыбнулась. Ей нравилось, что у них было много общего. Их крепко связывала профессия. Они назвали водителю адрес клиники, и машина повернула на север. Максин коротко ввела Чарлза в курс дела. Пятнадцатилетняя пациентка вскрыла себе вены на запястьях и вонзила в сердце кухонный нож. Казалось, гибель девочки неминуема, но случилось чудо: ее мать раньше обычного вернулась домой и обнаружила истекающую кровью дочь через несколько минут после того, как та попыталась свести счеты с жизнью. Прибывшие в спешном порядке медики «скорой помощи» сделали все, что могли. Они перелили девочке кровь, по дороге в клинику у нее дважды останавливалось сердце, но медикам удавалось снова восстановить его работу. Сейчас пациентка Максин находилась на грани смерти. Это была ее вторая попытка суицида.

— О Господи, оказывается, дети не останавливаются на полпути, они пытаются идти до конца! — воскликнул потрясенный рассказом Максин Чарлз. — А я думал, что они всего лишь имитируют попытки самоубийства, стремясь привлечь к себе внимание взрослых. Теперь я понимаю, что дети стараются действовать наверняка, ими действительно движет желание умереть.

Они говорили о проблемах подросткового суицида у входа в клинику. Максин, не теряя ни секунды, выскочила из машины. Поднявшись в отделение реанимации, она скинула пальто и надела белый халат прямо на короткое черное платье для коктейля. На ногах у нее оставались туфли на высоких каблуках. Разыскав Тельму и встретившись с бригадой «скорой помощи», Максин прошла в палату к своей пациентке. Осмотрев ее, она вызвала кардиохирурга и поговорила с персоналом и дежурившим в эту ночь заведующим отделением.

Запястья пациентки были уже перевязаны. Через пятнадцать минут пришел кардиохирург и распорядился, чтобы находящуюся в коме девочку отвезли в операционную. Пока санитары выполняли распоряжение, Максин вышла к родителям пациентки, чтобы успокоить их.

— Необыкновенная женщина, правда? — с восхищением сказал Чарлз, стоявшей рядом с ним в коридоре, Тельме.

Максин носилась по клинике как торнадо, успевая решать множество проблем. Тельма согласилась с Чарлзом. Ей нравилось, что он был высокого мнения о Максин.

— Как дела у Элоизы? — спросила Тельма, когда Максин наконец подошла к ним.

— Организм все еще борется. Будем надеяться на лучшее.

Максин говорила осторожно, в душе моля Бога о том, чтобы девочка осталась жива.

* * *

Прошло четыре часа. Элоиза, пациентка Максин, все еще находилась в операционной. Тельма уже уехала домой, а Чарлз, к удивлению Максин, оставался в клинике.

Операция закончилась только в пять часов утра. Хирург вошел в ординаторскую с победной улыбкой.

— Я всегда говорил, что бывают чудеса, которые мы, простые смертные, не в силах объяснить, — сказал он, отвечая на немой вопрос в глазах Максин и Чарлза. — Девочка искромсала себя самым чудовищным образом. Она находилась на волосок от смерти. После операции, конечно, еще могут возникнуть осложнения, но, думаю, Элоиза будет жить, а это главное.

Максин взвизгнула от радости и в избытке чувств бросилась на шею Чарлза. Он с улыбкой обнял ее. Чарлз безмерно устал, но не жалел, что остался в клинике. Как врач, он с интересом наблюдал за действиями Максин и ее коллег.

Она поспешила утешить родителей Элоизы. В седьмом часу утра они с Чарлзом наконец покинули здание клиники. Максин пообещала навестить пациентку во второй половине дня. За Элоизой нужно было внимательно наблюдать, однако самое страшное осталось позади. Операция на сердце закончилась успешно, потеря крови тоже была восстановлена. Родители девочки вздохнули с облегчением. Максин проявляла сдержанный оптимизм, но интуиция подсказывала ей, что все будет хорошо. Они вырвали Элоизу из рук смерти.

— Не могу выразить, какое сильное впечатление произвела на меня ваша работа, — признался Чарлз.

Они сидели в такси. Он обнимал ее за плечи, а Максин доверчиво прижималась к нему. Как и Чарлз, она чувствовала себя разбитой от усталости, однако возбуждение после тяжелой ночи не прошло. Сейчас ей не удастся уснуть, а после полудня нужно снова ехать в клинику. Однако она привыкла к такому напряженному ритму жизни.

— Спасибо, — с улыбкой сказала Максин. — Я признательна вам за то, что вы остались в больнице. Ваше присутствие мне помогло. Думаю, мы одержали победу.

— Надеюсь на это. Ваш кардиохирург — просто супер, настоящий профессионал.

Чарлз считал, что Максин тоже высококлассный специалист, но не стал говорить об этом.

— Вы правы, — согласилась с ним Максин.

Такси остановилось у ее дома, и, выходя из машины, она вдруг почувствовала, как сильно устала. Ноги словно налились свинцом. Она с трудом передвигалась на высоких каблуках. На Максин все еще был белый медицинский халат поверх вечернего платья, пальто она несла в руках. Несмотря на бессонную ночь, Чарлз, как всегда, выглядел безупречно в темном костюме, белой рубашке и галстуке. Он предпочитал консервативный стиль одежды.

— По мне будто проехал дорожный каток, — пожаловалась Максин.

Чарлз засмеялся:

— По вашему внешнему виду этого не скажешь. Сегодня ночью вы действовали энергично.

— Спасибо за комплимент, но в том, что мы спасли девочку, заслуга не только моя, но и всей бригады. Кроме того, в нашем деле большую роль играет удача. Сегодня она была на нашей стороне, но порой отворачивается от нас. Я всегда стараюсь сделать все возможное и молюсь, чтобы Бог помог спасти пациента.

Чарлз с восхищением и уважением смотрел на Максин. В этот ранний час его вдруг охватило желание оказаться в постели вместе с этой удивительной женщиной и прижать ее к своей груди. Но Чарлз не мог отважиться на столь смелый шаг.

Наклонившись, он коснулся губами холодных губ Максин. Это все, что он мог позволить себе сейчас. И хотя они оба считали, что время для поцелуев еще не пришло, беспокойная ночь, проведенная в клинике, сблизила их. Чарлз еще раз поцеловал Максин — на этот раз более страстно, — и она ответила ему. Он обнял ее и прижал к себе.

— Я позвоню вам, — прошептал он.

Она кивнула и вошла в подъезд.

Максин долго сидела на кухне, размышляя о том, что произошло сегодня ночью и ранним утром. Конечно, попытка суицида Элоизы потрясла ее сильнее, чем поцелуй Чарлза. Но и последнее событие произвело на нее большое впечатление. Ей было приятно, что он решился на этот поцелуй. Чарлз казался ей теперь именно тем мужчиной, о котором она мечтала. Но поняв это, она испугалась. Найдется ли в ее напряженной, загруженной работой и заботами о детях жизни место для него? Эта мысль не давала Максин покоя.

Около девяти часов утра Максин прилегла отдохнуть. Дети еще спали, и она надеялась, что они не скоро встанут и дадут ей немного подремать. Поспав два часа, Максин поднялась и пошла на кухню, чтобы выпить кофе.

Максин была не готова к стычке с Дафной, когда та пронзила ее сердитым взглядом. Максин не понимала, какая муха укусила ее дочь, и решила выяснить это.

— Где ты пропадала всю ночь? — недовольным тоном спросила Дафна. Ее лицо пылало от гнева и негодования.

— В клинике. А почему ты разговариваешь со мной таким тоном? — с недоумением спросила Максин.

— Лжешь! Ты провела ночь с ним! — кипя яростью, воскликнула девочка.

В этот момент она походила на ревнивого любовника. Малейшее подозрение, что у матери появился поклонник, часто возбуждает в душе ребенка безумную ревность.

— «С ним», как ты выражаешься, я всего лишь поужинала в ресторане, — спокойно сказала Максин. — По дороге домой мне позвонили из клиники, куда доставили одну из моих пациенток, и я немедленно поехала туда. Надеюсь, что нам удалось спасти ее. — Максин часто рассказывала детям о пациентах, попавших в беду. — А в чем, собственно, дело, Дафна?

— Я тебе не верю. Ты провела всю ночь в его квартире. Ты спала с ним! — Она бросила эти слова в лицо матери.

Максин растерянно смотрела на дочь, не зная, что сказать. Для нее эта вспышка гнева явилась полной неожиданностью. Только теперь она начала понимать, с какими проблемами придется столкнуться, если она решит связать свою жизнь с Чарлзом.

— То, что ты сказала, может действительно когда-нибудь произойти. Но если в моей жизни наметятся серьезные перемены, я непременно дам тебе об этом знать. Однако на этот раз, Дафна, я и в самом деле была на работе. Ты не имеешь права обвинять меня во лжи.

В голосе Максин появились стальные нотки, и это сразу же отрезвило девочку, она сбавила тон.

— Почему я должна тебе верить? — спросила Дафна.

На кухню вышел Сэм и с беспокойством взглянул на сестру. Ему не нравилось, что Дафна грубит маме.

— Потому что я никогда не лгала тебе, — сердито ответила Максин, — и впредь не собираюсь этого делать. Я не принимаю твои обвинения. Они грубы, надуманны и нелепы. Прекрати дерзить мне и веди себя должным образом с матерью!

Максин резко повернулась и, не сказав больше ни слова, выбежала из кухни.

— Как тебе не стыдно! — накинулся Сэм на сестру. — Ты вывела маму из себя. Она устала после бессонной ночи и теперь весь день будет в плохом настроении. И за это мы должны благодарить тебя!

— Ничего ты не понимаешь! — огрызнулась Дафна и пулей вылетела из кухни.

Сэм, покачав головой, налил себе в глубокую тарелку жидкой каши. День обещал быть трудным.

В полдень Максин приехала в клинику. Элоиза пришла в сознание, и Максин смогла поговорить с ней. Девочка, конечно же, ничего не рассказала своему психиатру о причинах, которые заставили ее совершить попытку самоубийства. Максин посоветовала родителям положить ее на длительный срок в стационар. Родители Элоизы согласились с доктором. Они не хотели подвергать риску жизнь дочери.

К двум часам дня Максин вернулась домой. Дафна ушла прогуляться с подругами. Она хотела пройтись по магазинам, в которых уже начались предрождественские продажи. Максин не сомневалась, что дочь избегает встреч с ней, и это ее устраивало. Она все еще сердилась на Дафну за утренний скандал.

Сэм, как всегда, был ласков с матерью. Максин вместе с младшим сыном отправилась на футбольный матч, в котором участвовала команда Джека. К их восторгу, команда выиграла. В пять часов все трое, веселые и довольные, вернулись домой. Дафна была уже дома. Она остыла и теперь заискивала перед матерью, стараясь загладить свою вину.

В шесть часов вечера позвонил Чарлз. Он только проснулся и с удивлением услышал, что Максин весь день провела на ногах.

— Я привыкла к такому режиму, — смеясь, сказала она. — Когда у тебя есть дети, отдыхать не приходится.

— Не понимаю, как вы справляетесь с таким бешеным ритмом жизни. Я ощущал себя как выжатый лимон и едва добрался до постели. Как дела у вашей пациентки? — Немного сонный голос Чарлза звучал сексуально.

— Ей намного лучше. У моих пациентов есть большое преимущество — молодость. Это увеличивает их шансы выжить. Тем не менее нам не всегда удается спасти их.

— Рад, что на этот раз удача была на вашей стороне. Надеюсь, ваша пациентка пойдет на поправку. — Чарлз был кровно заинтересован в этом. — Что вы делаете сегодня вечером?

— Иду с детьми в кино, а потом мы поужинаем в какой-нибудь пиццерии или китайском ресторанчике, — ответила Максин, и тут ей в голову пришла идея. Сегодня им не стоило встречаться, так как она была не в лучшей форме, да и Чарлз еще не отошел от ночного бдения в клинике. Но она могла пригласить его завтра на ужин. По воскресеньям в ее семье обычно устраивались праздничные трапезы. — Как вы смотрите на то, чтобы встретиться завтра вечером? Мы могли бы поужинать у меня.

— Вместе с детьми? — спросил Чарлз без особого энтузиазма.

Он пока не знал, как отнестись к ее предложению. Все это было непривычно для него.

— Да, но в этом есть свои плюсы. Мы можем заказать блюда в китайском ресторане. Или, может быть, вы предпочитаете другую кухню?

— Нет, я люблю блюда китайской кухни, которые готовят навынос. Но мне как-то неловко вторгаться в вашу семью.

— Ерунда, мы будем рады вашему приходу. Итак, договорились?

У Чарлза не было веской отговорки, и он сдался.

— Ну хорошо, — промолвил он таким тоном, будто только что согласился прыгнуть с «тарзанкой» с небоскреба.

Впрочем, на его взгляд, ужин с детьми Максин был равнозначен опасному прыжку. Максин поняла его настроение и оценила готовность пойти навстречу. Чарлз, очевидно, был страшно испуган тем, что придется снова встретиться с беспокойным семейством Максин.

— Увидимся завтра в шесть, — сказала Максин и поймала на себе сердитый взгляд Дафны.

— Ты пригласила этого человека на ужин? — возмутилась девочка, когда мать повесила трубку.

— Да.

Максин не собиралась спрашивать разрешения у детей. Их приятелей она всегда принимала у себя в доме с распростертыми объятиями. В конце концов, у нее тоже было право приглашать своих друзей.

— Тогда я не буду завтра ужинать с вами, — заявила Дафна.

— Нет, будешь! Не понимаю, почему ты делаешь из этого такую проблему. Доктор Уэст — прекрасный человек. Я не собираюсь бежать с ним на край света, бросив вас. С пассиями отца ты прекрасно общалась.

— Он твой бойфренд?

Максин покачала головой:

— Нет, но даже если он станет моим бойфрендом, не вижу в этом ничего из ряда вон выходящего. Наоборот, странно, что у меня так долго не было мужчины. Не надо из мухи делать слона. Относись проще к тому, что происходит, Дафна. К нам в дом придет мой знакомый. Если в дальнейшем у нас с ним возникнут отношения, ты первая узнаешь об этом. А пока доктор Уэст — это всего лишь гость, которого я пригласила в воскресенье на ужин. Договорились?

Произнося эти слова, Максин ни на секунду не забывала о поцелуе. Дафна по-своему была права. Доктор Уэст не просто гость.

Дочь, не сказав ни слова, вышла из комнаты.

На следующий день, когда Чарлз пришел к ним в гости, Дафна удалилась к себе. Максин стоило большого труда уговорить ее выйти к столу. В конце концов девочка явилась на кухню, но всем своим видом она выказывала недовольство. Она полностью игнорировала Чарлза и бросала на мать сердитые взгляды. Когда в семь часов доставили ужин из китайского ресторанчика, Дафна отказалась есть. В отличие от нее у Сэма и Джека был прекрасный аппетит. Чарлз поздравил Джека с победой его команды и расспросил об игре.

После этого между Чарлзом и Сэмом завязалась оживленная беседа. Дафна смотрела на братьев как на предателей. Посидев немного за столом, девочка удалилась в свою комнату. И все же Максин в целом была довольна тем, как прошел ужин. Чарлз мужественно старался найти общий язык с детьми. Для него общение с ними было непривычным делом.

— Дафна меня терпеть не может, — заметил он, когда они остались в кухне одни и Максин начала убирать со стола.

Чарлза явно огорчило, что он не нашел подхода к дочери Максин. Взяв со стола печенье, он стал рассеянно жевать его.

— Она не может любить или ненавидеть, потому что еще не знает вас. Дафну просто пугает новая ситуация. После развода у меня ни с кем не было настоящих отношений. Никто никогда не приходил к нам на ужин. Дафна боится, что в нашей жизни произойдут изменения к худшему.

— Она сама сказала вам об этом?

Максин улыбнулась:

— Нет, но я мать и к тому же хорошо разбираюсь в психологии подростков. Дафна ощущает исходящую от вас угрозу.

— Может быть, я сказал что-нибудь лишнее? — забеспокоился Чарлз. — Или каким-нибудь словом обидел ее?

— Нет, вы вели себя великолепно. Просто Дафна не желает идти навстречу. Честно говоря, я терпеть не могу девчонок переходного возраста, — с улыбкой призналась Максин.

Чарлз рассмеялся.

— Самое ужасное происходит в пятнадцать лет, — продолжала она. — Но проблемы начинаются уже в тринадцать. Гормоны, половое созревание и все такое… Будь моя воля, я бы сажала этих девчонок под замок и выпускала, только когда им исполнится шестнадцать или семнадцать лет.

— И это говорит женщина, сделавшая карьеру в области подростковой психиатрии!

— Я знаю, о чем говорю, поверьте. Девчонки в этом возрасте изводят своих матерей, а их отцов можно назвать героями.

— Вообще-то я понемногу начинаю вас понимать, — вздохнув, промолвил Чарлз. — А какое впечатление, по-вашему, я произвел на мальчиков?

— Прекрасное, — ответила Максин. Ее глаза лучились нежностью. — Спасибо, что вы старались. Я понимаю, общение с детьми не ваш конек.

— Не мой — это точно, — мягко сказал Чарлз. — Я старался ради вас.

— Знаю, — тихо произнесла Максин, и их губы слились в поцелуе.

И в этот момент в кухню зашел Сэм.

— Ой! — воскликнул он от неожиданности, увидев эту сцену, и взрослые отпрянули друг от друга.

Максин со смущенным видом открыла холодильник и стала что-то искать в нем.

— Дафна убьет тебя, если узнает, что ты с ним целуешься, — вздохнул мальчик.

Максин и Чарлз засмеялись.

— Прости, сынок. Это больше не повторится, обещаю, — сказала Максин.

Сэм, пожав плечами, взял со стола два пирожка и вышел из кухни.

— Мне на самом деле нравится этот парень, — заметил Чарлз.

— Ваше присутствие идет на пользу всем, в том числе и Дафне, — сказала Максин. — Дети учатся жизни.

— Не знал, что нахожусь здесь в качестве наставника.

Максин снова засмеялась.

Они вышли в гостиную и еще немного поговорили. Чарлз ушел около десяти. Несмотря на враждебное отношение Дафны к гостю, вечер прошел хорошо. К искренней радости Чарлза, все обошлось. Он походил на человека, оставшегося в живых после падения в бочке с высоты Ниагарского водопада.

Войдя в свою комнату, Максин увидела Сэма на постели. Он уже дремал.

— Ты собираешься выйти за него замуж, мама? — не открывая глаз, спросил мальчик, когда Максин поцеловала его в лоб.

— Нет, милый. Чарлз — всего лишь мой друг.

— Тогда почему вы с ним целовались?

— Потому что мы нравимся друг другу. Но это не означает, что мы собираемся пожениться.

— Ты хочешь жить так же, как папа? Он тоже не женится на тех женщинах, с которыми встречается.

— Да, так лучше.

— Папа тоже так говорит.

Успокоенный Сэм повернулся на бок и мирно засопел.

Появление Чарлза в жизни Максин взволновало всю семью, но она считала, что детям пойдет на пользу эта ситуация. Кроме того, ей нравилось, что у нее появился человек, с которым она могла выезжать по вечерам в рестораны или театр. Приятно проводить время не считалось преступлением. Дети должны привыкнуть к тому, что у матери тоже есть личная жизнь. В конце концов, Блейк встречался с женщинами. Почему Максин нельзя встречаться с мужчинами?

Глава 11

Никогда прежде Блейк не был так счастлив и опьянен любовью, как в эти предрождественские дни в Лондоне. Время, проведенное с Арабеллой, казалось ему незабываемым, волшебным. Она написала небольшой портрет, на котором изобразила его обнаженным. На уик-энд Блейк брал ее с собой в Санкт-Мориц кататься на лыжах. Они ездили на три дня в Париж, чтобы купить подарки к Рождеству, и останавливались в отеле «Ритц». Блейк и Арабелла побывали даже в Венеции, где жили в его собственном дворце. Таких романтичных отношений у Блейка никогда прежде не было.

И разумеется, он пригласил свою новую подругу провести новогодние праздники с ним и его детьми в Аспене. Рождество они встретили вдвоем в Лондоне. Арабелла, правда, хотела познакомить его со своей семьей, но Блейк предпочел отметить праздник вдвоем в интимной обстановке. Он дорожил каждым мгновением, проведенным наедине с Арабеллой. Блейк не любил знакомиться с родственниками своих женщин. В таких ситуациях обычно возникала некоторая неловкость. Блейк никогда не пускал пыль в глаза и не внушал ложных надежд.

Арабелла поселилась у него в лондонском доме. Они вместе выезжали в свет, и о них много писали в светской хронике и желтой прессе.

Увидев фотографию отца с Арабеллой в журнале «Пипл», Дафна показала ее матери.

— Похоже, папа снова влюбился, — состроив недовольную гримасу, сказала девочка.

— Это ненадолго, Дафна, ты же его знаешь. У него нет серьезных планов на будущее с этой женщиной, он просто развлекается.

Дафна была зла и на отца, и на мать.

— Папа говорил, что на этот раз будет один с нами на новогодних каникулах, — сказала девочка.

Дафна хотела быть единственной женщиной в жизни отца. Зная Блейка, Максин понимала, что эта мечта дочери несбыточна. На ее взгляд, новая пассия Блейка была очень симпатичной. Ее не задевало, что у бывшего мужа появилась новая подружка. Максин была счастлива с Чарлзом. Впрочем, ей никогда не было дела до увлечений Блейка.

— Надеюсь, он не повезет ее в Аспен, — проворчала Дафна.

Но Максин сказала дочери, что скорее всего ее отец поедет на отдых вместе с подружкой. Она хотела, чтобы Дафна свыклась с этой мыслью.

Арабелла уже приняла приглашение Блейка отправиться с ним в Аспен. Она никогда не была там. Кроме того, ей нравилась идея провести праздники вместе с очаровательными детьми нового друга. Она видела их фотографии и многое знала о них из рассказов Блейка. Арабелла помогла ему купить подарки для Дафны. В салоне Граффа она выбрала для девочки восхитительный небольшой браслет с бриллиантами, будто созданный для юной принцессы.

Через некоторое время Блейк вернулся в салон и купил подарок, достойный виконтессы, — роскошный браслет с сапфирами. Арабелла пришла в восторг от подарка. Они вместе провели рождественский Сочельник и на следующее утро вылетели в Нью-Йорк на самолете Блейка. Во второй половине дня они уже находились в его квартире.

Блейк сразу же позвонил Максин. Она с детьми только что вернулась от родителей, где они вместе отмечали Рождество. Максин сказала, что уже собрала детей в дорогу.

— Я слышала, ты опять не один, — подколола Максин бывшего мужа. — Мы с Даффи читали о тебе и твоей новой подружке в журнале «Пипл».

Она не стала говорить Блейку, что Дафна выражала недовольство этой новостью.

— Потрясающая женщина! Ты сама убедишься в этом, когда я вас познакомлю, — заявил Блейк.

— Вряд ли я дождусь знакомства с ней, — смеясь, сказала Максин.

Скоротечные романы Блейка длились не больше нескольких недель, и поэтому он не успевал знакомить своих любовниц с бывшей женой. Максин хорошо знала Блейка и не поверила, когда он стал убеждать ее, что на этот раз у него все серьезно. Он всегда так говорил. Максин не могла себе представить, что Блейк свяжет свою жизнь с какой-нибудь женщиной. И хотя его новая двадцатидевятилетняя пассия была старше остальных любовниц, Максин она тоже казалась ребенком.

Максин решила рассказать Блейку о переменах в своей жизни.

— Я тоже теперь не одна, — веселым тоном сообщила она.

— Да?! — изумился Блейк. — Это что-то новенькое. И кто этот счастливчик?

— Он терапевт, я познакомилась с ним через одного моего пациента.

— Звучит интригующе. Хорош собой?

— На мой взгляд, да.

Максин, как всегда, была сдержанна в своих оценках. Восторженность не была ей свойственна.

— А что обо всем этом думают дети?

Максин тяжело вздохнула:

— О, это совсем другая история! Дафна люто ненавидит его, Джек не в восторге от того, что у матери появился поклонник, а Сэму, мне кажется, все равно.

— А почему Даффи ненавидит твоего поклонника?

— Дети эгоистичны. Они считают, что их матери никто не нужен, кроме них. И в этом они вообще-то правы. Но мне так приятно снова ощутить себя женщиной. Теперь у меня хотя бы появился взрослый собеседник. Не все же мне общаться с пациентами и коллегами по работе.

— Отлично тебя понимаю.

Максин вдруг подумала, что ей следует предупредить Блейка о настроениях Дафны.

— Дафна недовольна тобой, имей это в виду.

— Недовольна? — удивился Блейк. — А что ей не нравится?

Иногда Блейк казался Максин очень наивным.

— Твой новый роман. В ней взыграло собственническое чувство не только по отношению ко мне, но и к тебе. По ее словам, ты обещал на этот раз отправиться с ними в Аспен один, без подруги. Ты сдержишь свое слово?

Блейк замялся:

— Н-нет… Со мной едет Арабелла.

— Я так и думала. Кстати, я предупредила Даффи, чтобы она не обольщалась. Но она вполне может закатить тебе скандал, узнав, что ты все же берешь с собой новую подружку. Так что готовься.

— Спасибо. Я непременно предупрежу Арабеллу об опасности. Она с нетерпением ждет встречи с детьми.

— Думаю, мальчики будут хорошо себя вести. Они привыкли к твоим женщинам. А что касается Дафны, то ты должен сказать Арабелле, чтобы она не принимала близко к сердцу ее выходки. Ей тринадцать лет, это трудный возраст.

— Конечно, — бодро согласился Блейк. Он был уверен, что Арабелла своим обаянием сумеет покорить любого человека, даже Дафну, и не придал большого значения предостережениям бывшей жены. — Я заеду за детьми завтра в половине девятого утра.

— Хорошо, к этому времени они будут готовы, — обещала Максин. — Надеюсь, все обойдется.

У Чарлза не было семьи, поэтому он не любил Рождество. На праздники он уезжал в Вермонт, где у него имелся свой дом. Проводив детей, Максин на следующий день отправилась к нему. Сидя за рулем машины, она всю дорогу думала о предстоящей встрече с Чарлзом и немного нервничала. Им предстояло провести своего рода медовый месяц, и это смущало Максин, ведь они встречались всего лишь шесть недель. Однако она не могла откладывать близость на неопределенный срок, хотя к интимным отношениям относилась очень серьезно.

Блейк заехал за детьми, как и обещал, утром. Максин не стала спускаться, чтобы увидеться с ним, а передала ему через детей привет и наилучшие пожелания. Она не хотела вмешиваться в его отношения с Арабеллой. Сэм цеплялся за мать, не желая расставаться, и Максин сказала ему, что он сможет звонить ей в любое время дня и ночи, а потом попросила старших детей присматривать за ним и не оставлять его ночью одного. Дафна выглядела расстроенной. Максин заранее предупредила ее о том, что отец приехал вместе с Арабеллой, и это сильно огорчило девочку.

— Но он же обещал… — со слезами на глазах пробормотала она.

Этот разговор состоялся вечером накануне отъезда детей. Максин заверила дочь, что отец любит ее, несмотря ни на что, просто ему нравится, когда рядом находится красивая женщина. Они обе прекрасно понимали: какой бы хорошей ни была Арабелла, ее роман с Блейком продлится недолго. Блейк до этого не вступал в длительные отношения со своими женщинами, и вряд ли он сделает исключение для Арабеллы.

После отъезда детей дома стало необычно тихо. Максин и Зельда убрали квартиру, Зельда сменила постельное белье и ушла в театр на дневной спектакль. Оставшись одна, Максин позвонила Чарлзу в Вермонт. Он с нетерпением ждал ее. Максин тоже соскучилась по нему, но предстоящая встреча заставляла ее немного нервничать. Она ощущала себя девственницей, испытывающей страх при мысли о том, что предстоит лечь в постель с мужчиной.

Чарлз заранее извинился за то, что его «хижина в горах» лишена особого комфорта. Он знал, что, живя с Блейком, Максин привыкла к роскоши. Чарлз предупредил, что его дом в Вермонте отличается спартанской простотой. Он располагался рядом с горнолыжным курортом, и Чарлз обещал Максин, что они обязательно покатаются вместе на лыжах. Однако это местечко в Вермонте, конечно, не могло сравниться с Санкт-Морицем или Аспеном, в которых Максин не раз бывала.

— Прекрати извиняться, Чарлз, — сказала Максин. — Если бы для меня была важна роскошь, я бы снова сошлась с Блейком. Не забывай, что это я ушла от него. Я с удовольствием покатаюсь с тобой на лыжах, и мне нет дела, какой у тебя домик. Мне интересен ты, а не твой дом.

И это были не пустые слова.

Чарлз с нетерпением ждал встречи с Максин наедине. Ему стоило больших сил и напряжения общаться с ее детьми. Он купил для них рождественские подарки — компакт-диски групп, названия которых подсказала ему Максин, а для Сэма у него были припасены DVD-диски с мультфильмами. Чарлз сильно нервничал, выбирая подарки, так как не знал вкусов Максин и ее детей. Для Максин он купил красивый шарф от Шанель и подарил его за четыре дня до Рождества, перед отъездом в Вермонт. Чарлз решил пораньше покинуть город, опасаясь столпотворения на дорогах, которое всегда возникало перед праздниками.

Максин устраивал такой поворот событий. Дафна сразу же успокоилась, узнав, что в праздничные дни не увидит в доме неприятного ей человека. Максин было легче общаться с детьми в отсутствие Чарлза. Все складывалось как нельзя лучше.

Максин подарила Чарлзу на Рождество дорогой галстук и подобранный в тон ему платочек для нагрудного кармана пиджака. Они обменялись подарками на последнем свидании перед отъездом Чарлза. Складывавшиеся между ними отношения, необременительные, не слишком серьезные, позволяли им продолжать строить свои карьеры и вести привычный образ жизни. Максин боялась ухудшения ситуации, когда она разделит постель с Чарлзом. Она представить себе не могла, как Чарлз будет жить с ней и детьми в одной квартире. Впрочем, тот заверил ее в обратном: вдруг Дафна убьет его во время сна? Чарлз считал нетактичным то, что они с Максин будут спать вместе в доме, где живут ее дети. Максин согласилась с ним.

Она выехала из города в полдень, планируя вернуться до новогодних праздников. В Вермонт она должна была добраться около шести часов вечера. В пути Чарлз дважды звонил ей, чтобы узнать, все ли с ней в порядке. К северу от Бостона пошел снег, но видимость оставалась хорошей. Однако в районе Нью-Гемпшира она стала ухудшаться. Вскоре позвонили дети. Их самолет уже приземлился в Аспене.

— Я ее сразу невзлюбила, мама! — прошипела в трубку Дафна. — Если бы ты знала, какая она противная!

Слушая дочь, Максин закатила глаза.

— Так уж и противная?.. — попыталась она мягко возразить Дафне, хотя некоторые пассии бывшего мужа и ей казались довольно сомнительными девицами.

Впрочем, за эти пять лет Максин научилась философски относиться к увлечениям Блейка. Не стоило расстраиваться из-за его скоротечных романов. Во всяком случае, до тех пор, пока они не представляли угрозы для ее детей.

— У нее все руки в татуировках, — сказала Дафна.

Представив это зрелище, Максин улыбнулась.

— У предыдущей подружки твоего отца татуировками были покрыты не только руки, но и ноги, — напомнила она дочери. — Однако это нисколько тебя не трогало. Скажи, она хорошо к вам относится?

«Может быть, Арабелла груба с детьми?» — забеспокоилась Максин. Впрочем, она тут же отогнала тревожные мысли. Блейк не допустил бы, чтобы его детей обижали. Он не мог пройти мимо хорошенькой женщины, но детей своих любил.

— Не знаю, я с ней не общаюсь, — гордо заявила Дафна.

— Не будь невежей, Даффи, — одернула ее Максин. — Это нехорошо, отцу не понравится твое поведение. А как она относится к мальчикам?

— Нарисовала для Сэма целую кучу дурацких картинок. — Дафна презрительно фыркнула. — Эта Арабелла вроде как художница. Она носит на лбу идиотскую штучку.

— Какую еще штучку? — с недоумением спросила Максин.

— Ну, ты знаешь, как у индианок… Вся насквозь фальшивая.

— Ты имеешь в виду бинди? Послушай, Дафна, не будь слишком строга к подруге отца. Возможно, она немного странная, но ей надо дать шанс.

— Ненавижу ее!

Дафна ненавидела не только Арабеллу, но и Чарлза. Сейчас она ненавидела половину человечества, включая своих родителей. И во всем был виноват ее трудный возраст.

— После этой поездки вы с ней вряд ли когда-нибудь снова увидитесь, — попыталась Максин успокоить дочь. — Поэтому не трать на нее эмоции. Ты же знаешь, как быстро отец меняет свои увлечения.

— На этот раз все иначе, мама. — Голос Дафны звучал подавленно. — Мне кажется, папа любит ее.

— Я в этом сомневаюсь. Папа знаком с Арабеллой всего лишь несколько недель.

— Ты же его знаешь, в начале романа он сходит по ним с ума.

— Да, а через некоторое время он охладевает — и они исчезают из его жизни. Успокойся, Даффи!

Однако слова дочери заронили в душу Максин сомнение. Может быть, Дафна права и Арабелла — исключение из правила? В этом мире все возможно. Максин не могла себе представить Блейка женатым на другой женщине, но где гарантия, что он однажды не захочет завести новую семью? Что будет чувствовать Максин, если Блейк все же решится на этот шаг? Скорее всего она огорчится. Как и детей, ее устраивало нынешнее положение дел.

Перемены в жизни даются человеку с большим трудом, но иногда они просто необходимы. Максин знала, что однажды ей придется встать перед важным выбором. Чарлз хотел перемен, а Максин боялась их. Но они должны произойти и в ее жизни, и в жизни Блейка.

Максин пробыла в дороге больше времени, чем рассчитывала, из-за снегопада и добралась до дома Чарлза около восьми часов вечера. Это было небольшое аккуратное строение в характерном для Новой Англии стиле, с островерхой крышей и выложенной из камня оградой. Такие домики обычно изображают на открытках.

Как только Максин подъехала, Чарлз вышел встречать ее. Взяв багаж гостьи, он занес его в дом. На веранде Максин увидела гамак и два кресла-качалки. В доме было несколько помещений — большая спальня, гостиная с камином, перед которым лежал вязаный коврик, и уютная кухня. Максин разочаровалась, поняв, что в этом домике нет места для ее детей. Она не могла бы взять их с собой. В этом холостяцком жилище не было даже комнаты для гостей, в которой она могла бы уложить всех троих на одну кровать. Это было жилище холостяка. Чарлз привык жить один, и он этого не скрывал.

В доме было тепло. Чарлз занес вещи Максин в спальню и показал ей шкаф, в котором она могла разложить и развесить их. Максин охватило странное чувство, когда она взглянула на кровать, на которой ей предстояло спать с Чарлзом. «А что, если я откажусь ложиться с ним в одну постель?» — промелькнуло у нее в голове. Однако она понимала, что отказываться от близости с ним было уже слишком поздно.

Максин сильно смутилась, когда Чарлз подошел к ней и стал показывать вещи, которыми она могла пользоваться, — полотенца, простыни, стиральную машину. В доме была только одна ванная комната, и это показалось Максин не совсем удобным. В безупречно чистой кухне ее ждал ужин — суп и холодный цыпленок. Однако Максин слишком устала с дороги и не могла есть. Чарлз налил ей чашку горячего чаю и усадил у огня.

— Как ты отправила детей? — из вежливости спросил он. — Надеюсь, с ними все в порядке?

— Да, все отлично. Дафна позвонила мне, как только они приземлились в Аспене. Она слегка расстроена из-за того, что отец взял с собой новую подружку, хотя обещал поехать с ними один. Но он не знал, что за это время успеет завести новый роман. В начале отношений он всегда без ума от своей пассии.

— Я вижу, Блейк зря времени не теряет, — заметил Чарлз.

Он неодобрительно относился к многочисленным романам бывшего мужа Максин и не любил, когда упоминали о Блейке.

— Дети быстро привыкнут к новой подружке отца. Им это не впервой.

— Вряд ли Дафна когда-нибудь смирится с моим существованием, — проговорил Чарлз.

Он все еще с содроганием вспоминал, с какой яростью смотрела на него тринадцатилетняя девочка. Чарлз не привык иметь дело со строптивыми подростками. Но Максин лучше разбиралась в их психологии. Ее не пугали выходки дочери.

— Все будет хорошо, — заверила она Чарлза. — Дафне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе.

Они долго сидели у огня, ведя неспешную беседу. Домик располагался в живописной местности, и Чарлз через некоторое время пригласил Максин выйти на веранду, чтобы полюбоваться красотами природы. Землю устилал чистый, нетронутый снег. У Максин перехватило дыхание от восторга. Чарлз обнял ее и поцеловал. И в этот момент зазвонил мобильный телефон Максин.

Это был Сэм. Он хотел, чтобы мама пожелала ему спокойной ночи. Максин немного поговорила с ним и, дав отбой, повернулась к Чарлзу. Он был явно раздосадован.

— Похоже, дети найдут тебя, где бы ты ни находилась, — едва сдерживая раздражение, заметил он. — Ты когда-нибудь отдыхаешь от них?

— Мне этого не требуется, — мягко возразила она. — Это же мои дети. В них заключена вся моя жизнь.

Чарлз боялся услышать именно эти слова. Он не знал, как оторвать Максин от детей.

— Тебе нужно в жизни намного больше, — сказал он и снова припал к губам Максин.

На этот раз им никто не помешал. Они вернулись в дом, приняли по очереди ванну и легли в постель. Максин чувствовала неловкость и нервно посмеивалась. Она облачилась в длинную кашемировую ночную рубашку, халат такой же расцветки и носки. Эту одежду, конечно, нельзя было назвать романтической, но Максин решила надеть именно ее. На Чарлзе была пижама в полоску. Они походили на двух пожилых супругов.

— Мне как-то немного не по себе, — шепотом призналась Максин.

Чарлз поцеловал ее, и неловкость, которую ощущала Максин, сразу прошла. Его руки скользнули под ночную рубашку, и вскоре вся их одежда уже лежала на полу.

Максин забыла, когда в последний раз занималась любовью, и ей было немного страшно. Однако ее опасения быстро рассеялись. Чарлз был нежным, внимательным любовником, и их близость показалась ей весьма естественной. После они долго лежали, крепко прижавшись друг к другу. Чарлз сказал, что Максин очень красива и что он любит ее. Максин ошеломили эти слова. Может быть, Чарлз почувствовал, что обязан произнести их после того, как они вступили в интимные отношения? Он клялся, что влюбился в нее с первого взгляда. Выслушав его, Максин сказала, что ей нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах к нему.

Ей многое нравилось в Чарлзе, и она надеялась, что, узнав его лучше, полюбит его. С ним она ощущала себя как за каменной стеной, и это было очень важно для нее. Максин доверяла Чарлзу. Перешептываясь в темноте, они снова занялись любовью. А потом, счастливая, разнеженная и умиротворенная, она заснула в его объятиях.

Глава 12

На следующее утро Максин и Чарлз встали, тепло оделись и пошли на прогулку. Когда они вернулись, Чарлз приготовил завтрак — блинчики с кленовым сиропом и тонко нарезанный бекон. Максин с нежностью смотрела на Чарлза, и он, перегнувшись через стол, поцеловал ее. О таком утре он мечтал с тех пор, как впервые увидел Максин.

Максин находилась в непривычной обстановке. Рядом с ней не было детей, но они уже успели два раза позвонить ей утром до завтрака. Дафна сообщила, что объявила новой пассии отца широкомасштабную войну. Чарлз, слышавший этот разговор Максин с дочерью, нахмурился.

— Возможно, тебе не понравятся мои слова, — сказал он, когда Максин дала отбой, — но не кажется ли тебе, что дети уже слишком взрослые, чтобы жить с тобой под одной крышей?

Максин с изумлением посмотрела на него:

— Ты полагаешь, им пора поступить на службу в морскую пехоту или уехать на учебу в колледж?

Джеку было двенадцать, Дафне — тринадцать лет. Максин не понимала, о чем говорит Чарлз.

— В их возрасте я учился в школе-интернате и приобрел там большой опыт общения со сверстниками. Мне там очень нравилось, годы, проведенные в интернате, подготовили меня к взрослой жизни.

Максин пришла в ужас от этих слов.

— Никогда в жизни я не отдам своих детей в интернат! — твердо заявила она. — Они лишены отцовской ласки и заботы. Что с ними будет, если их бросит еще и мать? Да и зачем мне это делать? Для того чтобы у меня было больше времени на развлечения и личную жизнь? Но нужна ли мне свобода такой ценой? В их возрасте им жизненно необходимы родители. Они взрослеют, у них формируются ценности и моральные принципы, у них возникают серьезные проблемы, они впервые сталкиваются с сексом и наркотиками. Я не хочу, чтобы на путь истинный моих детей наставляли учителя интерната, я буду сама воспитывать их.

— А как же ты? Неужели так и будешь постоянно отказываться от личной жизни до тех пор, пока они не уедут учиться в колледж?

— Я готова пренебречь своими интересами ради них. Я знала, на что иду, когда рожала. Родители должны опекать своих детей, это их святая обязанность. Я каждый день в своем кабинете сталкиваюсь с последствиями пренебрежительного отношения родителей к своему долгу. И даже у преданных родителей порой бывают трудные дети. Ну а если вы сами сдаете их в подростковом возрасте в интернат, значит, вам точно не избежать беды.

— Но я вырос нормальным человеком.

— Да, но у тебя недаром нет детей. Это твой выбор, и он о многом говорит. Возможно, ты что-то недополучил в детстве. Посмотри на британцев, они отсылают своих детей из дома в шесть — восемь лет, и некоторых из них жизнь в закрытом учебном заведении вдали от родительского дома портит. Они сами признаются в этом, когда вырастают. Лишение ребенка родительского тепла и заботы всегда чревато серьезными последствиями. Поэтому я никогда не помещу своих детей в интернат, буду воспитывать их, прививать им моральные ценности.

— Это похоже на жертвоприношение.

— Вовсе нет.

Максин с удивлением открыла для себя серьезный недостаток у Чарлза — равнодушие к детям. Сможет ли он полюбить ее дочь и сыновей? Она ни за что не отдаст их в интернат. Чарлзу придется мириться с их присутствием в доме. Чарлз, видя такую реакцию Максин, отступил. Он не хотел ссориться, хотя так и остался при своем мнении.

Во второй половине дня они отправились кататься на лыжах и отлично провели время. Максин было легко и весело с Чарлзом, она уже забыла утреннюю размолвку и неприятный разговор об интернате. В конце концов, Чарлз имел право на свою точку зрения, главное, чтобы он не навязывал ее Максин. Вечером дети ей ни разу не позвонили, и Чарлз был доволен этим обстоятельством.

Они поужинали в местном ресторанчике, а вернувшись, занялись любовью прямо на вязаном коврике у горящего камина. Максин было хорошо с Чарлзом. У нее было такое чувство, что они уже давно живут вместе и спят в одной постели. Этой ночью она свернулась калачиком у него под боком. На улице шел снег, и Максин казалось, что время остановилось и они остались одни в заколдованном мире.

В доме Блейка в Аспене царила не такая мирная атмосфера, как в загородном коттедже Чарлза в Вермонте. Мальчики играли в компьютерные игры, включив громкость на полную мощность, отчего постоянно слышались взрывы, стрельба и электронные звуковые сигналы. А Дафна была занята своими делами. Она твердо решила испортить жизнь Арабеллы, насколько это возможно. Она дерзила и отпускала колкие замечания по поводу нарядов и внешности новой пассии отца. Когда та приготовила завтрак, Дафна отказалась есть и, морщась, спросила, проверялась ли Арабелла на СПИД после того, как сделала себе татуировки.

Арабелла не знала, как сладить с ней, но сказала Блейку, что не сдастся. Блейк уверял ее, что у него добрые, хорошие дети. Он изо всех сил старался, чтобы они подружились с Арабеллой. Но Дафна настраивала против нее братьев, поэтому у Блейка ничего не получалось. Мальчики вообще-то неплохо относились к Арабелле, хотя ее татуировки и прическа казались им немного странными.

Джек почти не обращал внимания на Арабеллу, а Сэм вел себя с ней вежливо. Он спросил, что это за пятнышко у нее на лбу, и отец рассказал ему, что это бинди и Арабелла носит их с тех пор, как побывала в Индии. По мнению Блейка, это было очень мило. Сэм согласился с ним. А Дафна, пожав плечами, заявила:

— Перед нашими глазами подружки папы мелькают с такой скоростью, что нам нет никакого смысла узнавать их ближе и расспрашивать о них.

Она заверила Арабеллу, что Блейк бросит ее через пару недель. Эти слова больно задели Арабеллу, и она, убежав в ванную комнату, разрыдалась. Обнаружив ее там, Блейк стал ее утешать.

— Милая моя… детка… красавица моя… что с тобой? — целуя ее, бормотал он.

Блейк не выносил женских слез. Арабелла хотела ответить, что во всем виновата эта маленькая стерва, его дочь, но из любви к Блейку сдержалась. Она действительно любила его, и он тоже был без ума от нее.

В конце концов Арабелла повторила обидные слова Дафны, которые довели ее до слез.

— Я испугалась, — призналась она. — А вдруг ты и вправду бросишь меня, когда мы вернемся в Лондон?

Она подняла на Блейка свои огромные глаза, в которых стояли слезы, и он крепко обнял ее.

— Об этом не может быть и речи, — заверил ее Блейк. — Я без ума от тебя. Мне неприятно это говорить, но все дело в том, что моя дочь очень ревнива.

В этот же день он серьезно поговорил с Дафной. Блейк не понимал, почему она возненавидела Арабеллу. К прежним его подружкам Дафна относилась с полным безразличием.

— В чем дело, Даффи? — с недоумением спросил он. — У меня было много женщин, и, скажем прямо, некоторые из них были глупыми курицами, но ты никогда не грубила им и не пыталась вывести из себя.

— Арабелла непохожа на остальных твоих женщин, — неохотно сказала Дафна.

— Это правда, — согласился Блейк. — Она красивее и умнее большинства из них. Кроме того, она больше подходит мне по возрасту. Не понимаю, в чем тогда проблема?

Блейк был сердит на дочь и не скрывал этого. Она без всякой на то причины изводила Арабеллу.

— В том-то и дело, папа, что она лучше твоих прежних женщин, — вздохнув, промолвила Дафна. — Именно поэтому я и ненавижу ее.

— Ничего не понимаю… Объясни мне, что все это значит.

Блейка немало озадачили слова дочери. Она говорила тихо и теперь снова походила на ребенка.

— А вдруг она надолго задержится у тебя?

— Ну и что? Что в этом плохого, если Арабелла будет хорошо относиться к тебе?

— А если ты женишься на ней?

Дафне становилось плохо при одной мысли об этом.

— С чего ты взяла, что я могу жениться на ней? — удивился Блейк.

— Не знаю. Люди обычно женятся в таких случаях…

— Кто-то, может быть, и женится, но только не я. Я уже был женат на твоей маме. У меня трое детей, к твоему сведению, и мне нет никакого смысла еще раз жениться. Нам с Арабеллой хорошо вместе, вот и все. Не беспокойся, мы не поженимся, зачем нам это?

— Но она говорит, что любит тебя. И я слышала, как ты, папа, тоже признавался ей в любви. Если люди любят друг друга, они женятся, но я не хочу, чтобы ты женился на ком-либо, кроме мамы.

— Ну, положим, мы с твоей мамой никогда больше не будем вместе. Это факт. Однако это не означает, что мы с ней не любим друг друга. В моей жизни хватит места и для вас с мамой, и для женщины, которая мне нравится. Не беспокойся, Даффи, я никогда не женюсь, обещаю тебе это. Ты мне веришь?

— Да, папа, — неуверенным тоном пробормотала девочка. — А вдруг ты когда-нибудь изменишь свой взгляд на брак и нарушишь слово?

Ей пришлось признать, что Арабелла умна, хороша собой и интересна. Она прекрасно подходила ее отцу, и это пугало Дафну.

— Если я изменю свою точку зрения, то обязательно поговорю с тобой об этом. Ты можешь обсуждать со мной любые темы, но у меня есть к тебе одна просьба. Не изводи Арабеллу. Ты несправедлива к ней. Она наша гостья, но ей не по себе в нашем доме.

— Знаю, — с победной улыбкой сказала Дафна. Ведь она так упорно добивалась этого.

— Прекрати говорить ей колкости. Ты же можешь быть хорошей девочкой.

— Это приказ, папа?

— Да, приказ, — твердо сказал Блейк.

Его охватило беспокойство. Неужели Дафна начнет теперь грубить всем его женщинам? Она и о приятеле своей матери Чарлзе успела сказать несколько колкостей. По-видимому, девочка хотела, чтобы ее родители жили в одиночестве до конца дней своих. Но это несбыточная мечта. Блейк был рад, что у Максин наконец появился мужчина. Ей необходимо дружеское участие и общение. Блейк не испытывал чувства ревности, а вот Дафна, судя по всему, ревновала мать к ее другу.

Блейка беспокоило поведение дочери. Она превратилась в маленькую стерву. Он теперь не раз вспоминал слова Максин о том, что у Дафны начался трудный переходный возраст. Раньше его не тревожило, что могут возникнуть какие-то проблемы с детьми, когда он берет их с собой на каникулы.

— Постарайся, пожалуйста, найти с ней общий язык. Ради меня, — попросил Блейк.

— Хорошо, — скрепя сердце пробурчала дочь.

Этот разговор не сразу дал положительные результаты. Но через пару дней Блейк заметил, что Дафна начала понемногу исправляться. Она больше не делала замечаний по поводу татуировок и прически Арабеллы и отвечала, когда та обращалась к ней. Это, несомненно, были сдвиги в лучшую сторону. Арабелла теперь не плакала и не дулась.

Впервые в поездке с детьми Блейк столкнулся с неприятностями. Он жалел, что взял с собой Арабеллу, но не потому, что ее присутствие расстраивало Дафну, а потому, что его дети испортили настроение Арабелле.

Однажды они пошли кататься на лыжах вдвоем, и эта мирная, спокойная прогулка очень понравилась Блейку. Время от времени они останавливались, чтобы отдохнуть и поцеловаться, а потом вернулись в дом и занялись любовью. Арабелла призналась, что с нетерпением ждет возвращения в Лондон. И хотя Арабелла была рада познакомиться с детьми Блейка, она постоянно испытывала неловкость в их присутствии. Никто не сомневался, что она и Дафна никогда не станут друзьями. Арабелла могла рассчитывать только на хрупкое перемирие.

Несмотря на то что Дафна стала лучше себя вести, Блейк не завидовал бывшей жене и ее другу. Он задавался вопросом: как Чарлз Уэст терпит выходки Дафны? Арабелла, наверное, сбежала бы из Аспена, если бы Блейк не поговорил с дочерью и не убедил ее изменить отношение к его подруге.

Блейк впервые почувствовал облегчение от того, что каникулы детей подошли к концу и пришло время возвращаться в Нью-Йорк. Из аэропорта он повез их к матери, а Арабелла отправилась к нему домой. Этим вечером они должны были вылететь в Лондон.

Сэм сразу же с восторженными криками бросился к матери и едва не сбил ее с ног. Джек и Дафна тоже радовались.

— Ну, как отдохнули? — спросила Максин бывшего мужа.

По выражению его глаз она поняла, что он чем-то расстроен. Блейк ответил только после того, как Дафна вышла из комнаты.

— На этот раз без проблем не обошлось, — с грустной усмешкой промолвил он. — Не давай спуску Даффи, Максин, не то останешься в старых девах.

Максин рассмеялась. Она пребывала в отличном настроении и не хотела думать о проблемах. Она прекрасно провела время в Вермонте и вернулась отдохнувшей и счастливой. Они с Чарлзом успели сблизиться и понять, что подходят друг другу по всем статьям. Оба медики, отличаются педантичностью, аккуратностью, дисциплинированностью. Вдвоем им очень хорошо. Но что будет, когда домой вернутся дети?

— Но она в конце концов изменила отношение к твоей подруге? — спросила Максин.

Блейк покачал головой:

— Нет, ее отношение осталось прежним. Дафна лишь перестала открыто демонстрировать его. Слышала бы ты те колкости, которые она бросала в лицо Арабелле в начале их знакомства! Дафна превратила ее жизнь в настоящий кошмар. Удивляюсь, как Арабелла не сбежала из Аспена!

— Держу пари, у нее нет своих детей. Если бы они у нее были, она бы легче нашла общий язык с нашими.

— Ты права. Но после пережитого испытания Арабелла вряд ли захочет иметь детей. Впрочем, мне это только на руку, — смеясь, сказал Блейк.

Максин тяжело вздохнула.

— Бедная женщина, — с сочувствием в голосе произнесла она. — Но боюсь, мы ничем не можем ей помочь. Тринадцатилетние девочки в большинстве своем несносны. И здесь мы бессильны. То ли еще будет!

— Позвони мне, когда Дафна повзрослеет и образумится, — с грустной улыбкой пошутил Блейк.

Перед уходом он зашел к детям и поцеловал их на прощание.

— Береги себя, Максин, — сказал он бывшей жене, когда она вышла проводить его на лестничную площадку. — Надеюсь, этот Уэст — хороший парень. Передай ему, что если он обидит тебя, то будет иметь дело со мной.

— Передай то же самое Арабелле, — проговорила Максин и крепко обняла бывшего мужа. Жаль, что Дафна испортила ему отдых в Аспене. — Куда ты теперь?

— Сначала полечу в Лондон и пробуду там пару недель, а потом отправлюсь в Марракеш. Надо проследить за началом ремонтных работ в новом доме. Впрочем, это скорее не дом, а дворец. Ты обязательно должна как-нибудь приехать и взглянуть на него.

Однако Максин не могла обещать, что это скоро произойдет.

— В конце января я буду, вероятно, в Сан-Барте, похожу на яхте, — продолжал Блейк.

Старая история. Максин поняла, что дети снова долго не увидят отца. Скорее всего он появится в Нью-Йорке только к летним каникулам. Они уже к этому привыкли, но Максин жалела их. Детям не хватало общения с отцом.

— Я всегда на связи, — сказал Блейк на прощание.

Максин грустно улыбнулась. Порой ей было нелегко связаться с ним.

— Береги себя, — промолвила она и обняла его еще раз у лифта.

— Ты тоже.

Блейк ушел, и у Максин стало тяжело на душе. Каждый раз, когда она прощалась с ним, у нее возникало странное чувство. Максин порой спрашивала себя: что было бы, если бы они не развелись? Ответ на этот вопрос не радовал. Блейк пропадал бы где-то все время, давая ей бесконечные поводы для недовольства. Ей нужен настоящий муж, который находился бы всегда рядом. И она нашла подходящего мужчину, который мог стать ее верным спутником жизни. Главное — Чарлз в отличие от Блейка был взрослым человеком, не избегавшим ответственности.

Глава 13

В Лондоне Блейка и Арабеллу ждали дела. По возвращении Блейк стал готовиться к ремонту двух домов, а Арабелла занялась живописью. Две недели они не могли выехать из столицы Великобритании, а когда наконец покинули ее, Блейк вздохнул с облегчением. Он устал от зимы и лондонского холода. В Аспене тоже было холодно, но там Блейк по крайней мере мог кататься на лыжах. Ему не терпелось отправиться в Марокко. Арабелла ни разу не была в этой стране, и Блейку хотелось показать ее ей.

Арабелла с радостью приняла приглашение отправиться с ним в Марракеш. Они собирались остановиться в «Ла Мамуния». Блейк взял с собой в поездку архитектора. Проект реконструкции дворца подходил к завершению. Познакомившись с ним, Блейк и Арабелла пришли в восторг. Работы должны были продлиться около года, и это вполне устраивало Блейка. Он любил планировать и наблюдать, как его планы на глазах воплощаются в жизнь. Присутствие рядом женщины, обладавшей хорошо развитым художественным вкусом, еще больше вдохновляло его. Всю дорогу они с воодушевлением обсуждали планы реконструкции и дизайн интерьеров дворца.

Арабеллу поразили красоты местной природы. Самолет приземлился на закате. Лучи заходящего солнца золотили Атласские горы. В аэропорту Блейка и Арабеллу ждала машина. Город пленил Арабеллу. Она с восхищением разглядывала его достопримечательности из окна автомобиля. Особенно поразил ее внушительный минарет мечети аль-Кутубия. Уже в сумерках они проехали по центральной площади Марракеша — Джемаа-эль-Фна, похожей на площадку для киносъемок. Даже в Индии Арабелла не видела столь экзотической обстановки.

Здесь были заклинатели змей, танцовщики, акробаты, продавцы прохладительных напитков, погонщики мулов в одеждах до пят. Все это напоминало арабские сказки «Тысяча и одна ночь». Блейк хотел показать Арабелле Медину — город, окруженный каменной стеной, и сады Менара: по его словам — самое романтичное место на свете.

Вокруг царило оживление, и Арабелла опустила тонированное стекло, чтобы лучше видеть улицы. В нос ей ударил смешанный запах пряностей, цветов, благовоний, пота людей и животных. Эти запахи создавали незабываемую атмосферу города. Движение на улицах было сумасшедшим. Между машин шныряли мопеды и мотоциклы. Водители не соблюдали никаких правил. Гудки автомобилей, крики людей, игра уличных музыкантов сливались в одну какофонию.

Арабелла повернулась к Блейку, и он увидел в ее широко распахнутых от восторга глазах выражение счастья. Здесь ей нравилось больше, чем в Индии, потому что рядом находился любимый человек и она могла делиться с ним незабываемыми яркими впечатлениями.

— Я в полном восторге! — взволнованно воскликнула она, и лицо Блейка просияло от радости.

Блейк с нетерпением ждал того момента, когда он сможет показать Арабелле свой дворец. Он считал Марракеш самым романтичным местом, и Арабелла согласилась с ним. Она обожала экзотические страны. Такой довольной и счастливой Блейк видел ее впервые.

По обсаженной гигантскими пальмами дороге они подъехали к оштукатуренному зданию персикового цвета. Это был отель «Ла Мамуния». Арабелла много слышала о нем и давно мечтала пожить здесь. Но ей не снилось даже в самых розовых снах, что она когда-нибудь остановится в этом отеле не одна, а с таким мужчиной, как Блейк Уильямс.

Их встретили люди в белой марокканской одежде с красными поясами. Арабелла сразу же обратила внимание на украшавшую фасад здания мозаику и детали резного дерева. Вскоре к ним вышел управляющий. Блейк уже не раз останавливался здесь. Обычно он бронировал одну из трех роскошных вилл, принадлежавших отелю.

Блейк решил показать Арабелле сначала главное здание этого комплекса. Войдя внутрь, они остановились в просторном вестибюле с полами из белого и черного мрамора. Внимание Арабеллы привлекла огромная люстра, висевшая над ними. Стеклянные входные двери представляли собой искусные витражи. В вестибюле дежурили служащие отеля в белых одеждах, серых жилетах и красных шляпах. Они радушно приветствовали Арабеллу и Блейка.

В главном здании размещались пять шикарных ресторанов, пять баров, турецкие бани и другие службы, призванные ублажать постояльцев. Управляющий провел Блейка и Арабеллу к вилле, у которой их уже ждали слуги. Здесь были три спальни, гостиная, столовая, маленькая кухня, которой могли пользоваться постояльцы, и большая кухня, где профессиональные повара готовили блюда в том случае, если постояльцы не желали обедать в городе или в ресторанах отеля.

У Блейка и Арабеллы был свой вход и небольшой садик с джакузи, поэтому они могли не встречаться с другими постояльцами отеля, если не хотели этого.

Они приняли душ, переоделись и перекусили, удобно устроившись за столиком в садике, а потом, взявшись за руки, отправились гулять по городу. Арабелла старалась держаться подальше от заклинателей змей. На центральной площади Блейк нанял коляску, и они поехали осматривать городские валы. Арабелла словно попала в волшебную сказку.

Вернувшись на виллу, они посидели в джакузи в своем садике, вдыхая аромат цветов, и поднялись в спальню, где долго с наслаждением занимались любовью. Когда они заснули в объятиях друг друга, уже брезжили утренние сумерки.

На следующее утро после завтрака они отправились осматривать дворец Блейка. Это величественное сооружение произвело на Арабеллу огромное впечатление. Великолепие дворца превзошло все ее ожидания. Башенки, арки, огромный внутренний дворик со стенами, украшенными цветной мозаикой, — все это радовало взгляд и будило воображение. Это действительно был настоящий дворец, и Блейка распирало от гордости, когда он вместе с архитектором и Арабеллой расхаживал по его просторным помещениям.

Арабелла внесла в проект несколько удачных поправок, касающихся выбора цветовой гаммы для внутренней отделки помещений. Выслушав ее предложения, Блейк внезапно понял, что хочет жить здесь вместе с ней. Обняв Арабеллу за талию, он увлек ее на балкон, с которого открывался прекрасный вид на Атласские горы, и страстно поцеловал.

— Я хочу, чтобы этот дворец стал нашим любовным гнездышком, — сказал он. — Ты будешь здесь писать свои картины.

Блейк был готов жить в Марракеше безвыездно в течение многих месяцев. Это был прекрасный маленький город с хорошими ресторанами, базарами, где продавались экзотические товары, и живописной природой. Здесь было с кем пообщаться. В Марракеше жили французские друзья Арабеллы, которые несколько лет назад перебрались сюда. Перед отъездом в Лондон Блейк и Арабелла встретились с ними.

Поездка в Марокко оставила у обоих незабываемое впечатление.

Оттуда они вылетели сначала в Лондон, где с борта самолета сошел архитектор, а потом взяли курс на Азорские острова. Через некоторое время они отправились в Сан-Барт, где находился еще один дом Блейка и стояла его яхта. Арабелле понравился дом, а через неделю они вышли на яхте в море. Арабелла впервые в своей жизни видела такое большое парусное судно. Они направились к Гренадинским островам, расположенным к северу от Венесуэлы. Арабелле пришлось перестроить весь свой график работы над портретами и уладить дела с каждым заказчиком, но увлекательное путешествие с Блейком стоило того. Раздевшись донага, они загорали вместе на палубе яхты, которая скользила по спокойной зеленоватой глади океана. Стоял февраль, но им не нужно было мерзнуть в зимнем городе. Где-то шел снег, а здесь было жаркое лето. Лето их любви. Жизнь была прекрасна.

Максин пробиралась сквозь сугробы, спеша в свой офис. У нее, как никогда, было много работы. Нескончаемым потоком шли новые пациенты. Кроме того, в последнее время участились случаи стрельбы в школах, и Максин в составе бригады психиатров каждый раз выезжала на место происшествия, чтобы изучить возникшие проблемы и помочь детям и местным властям.

В личной жизни у нее все складывалось хорошо. Она продолжала встречаться с Чарлзом. Время летело незаметно. Дафна стала лучше относиться к Чарлзу, а однажды, забывшись, даже расхохоталась над его шуткой. Впрочем, несмотря на это, Максин ясно поняла: ее дочь и Чарлз никогда не станут друзьями. Чарлз прилагал нечеловеческие усилия для того, чтобы найти общий язык с ее детьми. С Джеком и Сэмом ему было намного легче общаться, чем с Дафной, и они втроем несколько раз ездили на баскетбольные матчи. Чарлз приглашал с собой и Дафну, но она отказывалась, ссылаясь на кучу дел.

Максин вела себя очень осторожно. Она не хотела, чтобы дети знали о ее близости с Чарлзом. Он не оставался у нее на ночь, кроме тех редких случаев, когда детей не было дома. Максин ночевала у него один-два раза в неделю, но всегда возвращалась к тому времени, когда дети вставали, чтобы идти в школу. Из-за этого Максин не высыпалась, но не могла поступить по-другому. Время от времени Чарлз и Максин уезжали на весь уик-энд в Вермонт. И эти дни наполняли их жизнь счастьем.

Так прошло два с половиной месяца. На вечер в День святого Валентина Чарлз заказал столик в «Ла Гренуй», их любимом ресторане. Чарлз называл его «наше кафе» и водил туда Максин не реже одного раза в неделю. Он стал частым гостем в доме Максин и почти каждое воскресенье ужинал с ней и детьми. Максин порой сама готовила еду.

Она была растрогана, когда в День святого Валентина получила от Чарлза две дюжины красных роз и записку со словами «Я тебя люблю. Ч.». Все это ей доставил посыльный днем в офис. Секретарша внесла букет в кабинет Максин с радостной улыбкой. Ей нравился Чарлз, и она одобряла их встречи с Максин.

В тот вечер Максин надела в ресторан новое красное платье. Чарлз заехал за ней и, взглянув на любимую женщину, выразил ей свое восхищение. Сэм состроил гримасу, когда Чарлз в прихожей поцеловал его мать. Впрочем, дети уже привыкли к их поцелуям.

Они приятно провели время, и после ужина Чарлз заехал к Максин. Она налила ему бокал бренди, и они немного посидели в гостиной. Максин собиралась снова выступить в конгрессе и обратить внимание общественности на участившиеся случаи стрельбы в американских школах. Чарлз не сводил с нее влюбленных глаз. Он высоко ценил то, что делала Максин.

— Я люблю тебя, — сказал он, взяв ее за руку.

Максин улыбнулась. В квартире было тихо. Дети крепко спали в своих комнатах. Убедившись в том, что Чарлз изо всех сил старается найти общий язык с ее детьми, Максин преодолела барьер, стоявший на ее пути к счастью. И теперь она могла смело шагнуть навстречу ему.

— Я тоже люблю тебя, Чарлз, — сказала она. — Спасибо за чудесный праздник.

Ее уже много лет никто не поздравлял с Днем святого Валентина. Максин полностью устраивали их отношения с Чарлзом. Он был в меру внимателен к ней, ненавязчив. Не требовал, чтобы она посвящала ему все свое время, и его хватало и на детей, и на работу. Они встречались несколько раз в неделю, и им было этого достаточно.

— Последние два месяца были, пожалуй, лучшими в моей жизни, — сказал Чарлз.

У него было много общего с Максин, и она стала ему ближе, чем бывшая жена, с которой он прожил двадцать один год. Вот та женщина, о которой он мечтал всю жизнь. Все обдумав и взвесив, накануне этого свидания он принял важное решение и теперь хотел сообщить о нем Максин.

— Мне тоже было хорошо, Чарлз, — сказала Максин и поцеловала его.

Они не зажигали свет в гостиной. Максин ощутила вкус бренди на его губах.

— Я хочу проводить с тобой больше времени, Максин. Мы оба недосыпаем. Ты не должна вставать в четыре часа утра после проведенной вместе ночи и спешить домой.

Сегодня они не поехали к Чарлзу, потому что у Максин на раннее утро был назначен прием пациентов. У Чарлза тоже было много работы. У Максин сжалось сердце, когда она услышала его слова. Неужели Чарлз хочет переехать к ней? Это не понравится ее детям. Они привыкли к тому, что их мать встречается с Чарлзом, но его переезд стал бы ударом по их психике. Да и самой Максин не хотелось менять образ жизни. У каждого из них была своя квартира.

— Мне кажется, что нам пока надо оставить все как есть, — проговорила она.

Чарлз покачал головой:

— Я думаю иначе. Мы долго не выдержим такой напряженный ритм жизни. Бегать на свидания — это не наш с тобой стиль, Максин. Мы взрослые люди и знаем, чего хотим.

Максин с замиранием сердца смотрела на него широко распахнутыми глазами. Теперь она не понимала, к чему он клонит, и поэтому молчала, не зная, что сказать.

— Мы похожи, как две капли воды, — продолжал Чарлз, — как близнецы. Мы оба медики, на многие проблемы смотрим одинаково. Мне нравится проводить время в твоем обществе, я привык к твоим детям. Я хочу спросить тебя, Максин… Ты выйдешь за меня замуж?

Максин ахнула и некоторое время не могла произнести ни слова. Чарлз ждал. В его глазах застыл страх. Максин это хорошо видела: через окно в комнату падал свет с улицы.

— Нам будет хорошо вместе, — добавил Чарлз. — Обещаю.

Максин колебалась. Для нее брак был серьезным шагом. Когда Максин выходила замуж за Блейка, она думала, что это навсегда. Но они расстались. Нет никаких гарантий, что брак с Чарлзом продлится долго.

— Мы встречаемся всего лишь два месяца, — забормотала она. — Этого слишком мало…

— Два с половиной месяца, — поправил ее Чарлз. — И мне кажется, мы оба готовы к браку.

Вообще-то он был прав. Но ее дети не готовы к новому браку матери. Она не могла сказать им сейчас, что выходит замуж. Это было бы для них сильным ударом.

— Я думаю, детям нужно больше времени, чтобы привыкнуть к тебе, — промолвила она. — И нам тоже. Мы ведь оба хотим, чтобы этот брак длился до конца наших дней, нам не хочется снова совершить ошибку. У каждого из нас уже был печальный опыт.

— Но я не могу ждать вечно. Я хочу жить с тобой, быть твоим мужем.

Каждая женщина мечтает услышать предложение любимого мужчины, но Максин была не готова принять его.

— А что предлагаешь ты? — спросил Чарлз, видя, что она молчит.

— Давай отложим свадьбу до лета. Я подготовлю детей и сообщу им о наших планах в июне. Они в это время как раз будут на каникулах, и если эта новость огорошит их, у них будет время прийти в себя до начала занятий в школе. А сейчас я просто не могу их расстраивать.

Чарлз был немного разочарован, однако его успокаивало то, что Максин по крайней мере не отвергла с ходу его предложение. Чарлз боялся, что она откажется выйти за него замуж.

— И когда же в таком случае состоится наша свадьба? — с замиранием сердца спросил Чарлз.

— Может быть, в августе? Думаю, детям хватит двух месяцев свыкнуться с мыслью о том, что их мать выходит замуж. А потом они пойдут в школу, и у нас с тобой будет больше времени.

— В твоей жизни, я вижу, все вращается вокруг детей. Скажи, Максин, а на каком месте у тебя стоят наши отношения?

— Прости, если я чем-нибудь обидела тебя. Но для меня очень важно душевное состояние детей. Нам же будет лучше, если дети примут тебя.

Максин не была уверена, что в июне отношение детей к Чарлзу изменится в лучшую сторону. Они скрепя сердце смирились с тем, что их мать встречается с ним. Но дети могли решительно восстать против брака Максин и Чарлза. Максин обещала им, что не выйдет замуж во второй раз, и они поверили ей. А теперь она должна была огорошить их известием о своей скорой свадьбе.

— Я хочу, чтобы мои дети были счастливы.

— Они будут счастливы, когда привыкнут к мысли о том, что мы поженимся.

— Я согласна вступить с тобой в брак в августе, а в июне сообщить о наших планах детям.

Чарлз улыбнулся:

— Ну хорошо. Придется мне немного подождать.

Чарлз крепко обнял Максин. Он слышал, как бьется ее сердце. Максин испытывала одновременно страх и возбуждение. Она любила Чарлза, но совсем иначе, чем Блейка. Они с Чарлзом были уже зрелыми людьми, и поэтому их чувство было более осмысленным. В отличие от Блейка, очаровательного безумца, на которого нельзя было ни в чем положиться, Чарлз казался ей солидным, надежным человеком — настоящим мужчиной. Именно о таком она мечтала долгие годы. Его предложение застало Максин врасплох.

Максин считала, что им надо немного подождать, но она соглашалась с Чарлзом в одном: зрелые люди, они уже знали, чего хотят и как им нужно поступать. Зачем терять попусту время?

— Я люблю тебя, — прошептала она и поцеловала его в губы.

— Я тоже люблю тебя. Где ты хочешь устроить свадьбу?

— В моем доме в Саутгемптоне, если не возражаешь. Он достаточно большой, и мы все без труда разместимся в нем. А в саду мы можем установить тент для гостей.

У них было много друзей и знакомых, которых они хотели бы видеть на своей свадьбе.

— Прекрасно! Мне нравится эта идея.

Они несколько раз проводили в Саутгемптоне уик-энд, и Чарлз хорошо знал дом, о котором говорила Максин. Внезапно на его лице отразилось беспокойство.

— Скажи, как ты считаешь, твои дети должны поехать с нами в свадебное путешествие или нет? — осторожно спросил он.

Максин рассмеялась.

— Конечно, — сказала она, и тут ей в голову пришла идея. — Может быть, Блейк даст нам свою яхту. Это было бы здорово! Мы отлично провели бы медовый месяц.

Чарлз нахмурился, услышав эти слова.

— Я не хочу проводить медовый месяц на яхте твоего бывшего мужа, — твердо заявил он. — Теперь ты моя жена, а не его.

Чарлз с самого начала ревновал Максин к Блейку, и она знала об этом.

— Прости, — тут же отступила Максин. — Я сказала глупость.

— Может быть, съездим в Венецию? — мечтательно проговорил Чарлз.

Он любил этот город. Максин не стала ему предлагать остановиться в палаццо Блейка. Чарлз, по-видимому, забыл о нем.

— Или в Париж, — продолжал Чарлз. — Это так романтично.

В Париже, к счастью, у Блейка пока не было домов.

— У нас будет время обдумать маршрут свадебного путешествия. До июня еще далеко.

Чарлз хотел, чтобы Максин помогла ему выбрать для нее обручальное кольцо. Однако Максин могла надеть его только в июне, после того как они сообщат детям о своей помолвке. Чарлза огорчало это обстоятельство, но утешала мысль о том, что через полгода Максин станет миссис Уэст.

Они долго еще сидели в гостиной, шептались и строили планы на будущее. Решили, что Чарлз продаст свою квартиру и переедет к ней. Максин жалела, что они не могут сейчас заняться любовью. В ее постели крепко спал Сэм. Но завтра она придет к Чарлзу, и они проведут вместе ночь, «чтобы скрепить договор печатью», как он выразился. Оба мечтали о том времени, когда смогут вместе проводить все ночи и просыпаться по утрам. После свадьбы все, кого любила Максин, будут жить под одной крышей. Она с нетерпением ждала этого времени.

Они еще раз поцеловались на прощание. Максин подкупали доброта, чуткость и внимание Чарлза.

— Спокойной ночи, миссис Уэст, — прошептал он, войдя в лифт.

Лицо Максин озарилось улыбкой.

— Я люблю тебя.

Заперев дверь, Максин направилась в свою комнату, обдумывая слова Чарлза. Она не ожидала, что он сделает ей предложение. Но теперь, когда они все обсудили, она поняла, что давно хотела этого. Ей оставалось надеяться только на то, что дети смирятся с неизбежным. Хорошо, что Чарлз согласился перенести свадьбу на лето. Ну почему она не встретила Чарлза в молодости? Как было бы здорово, если бы судьба связала их в самом начале жизненного пути! Впрочем, если бы это произошло, у нее сейчас не было бы ее милых детей. В конце концов, все в ее жизни складывалось правильно. И она все же встретила Чарлза.

Глава 14

Хотя Чарлз и Максин держали свои планы в секрете от детей, в них обоих произошли неуловимые перемены после того, как они приняли решение пожениться. В Чарлзе проснулся инстинкт собственника, который распространялся не только на Максин, но и на детей, и Дафна вскоре почувствовала это.

— Что он о себе возомнил? — возмутилась девочка, когда Чарлз, собираясь однажды отвезти Максин с детьми на ужин в ресторан, велел Джеку снять спортивные ботинки и переодеть рубашку.

Максин видела, что Чарлз, пусть и неуклюже, пытается воспитывать детей и ищет свое место в семье. У него добрые намерения, он не желает ее детям зла. Быть отчимом для двух мальчишек и девочки-подростка — дело нелегкое.

— Он хочет вам добра, — сказала Максин дочери.

Дафне не понравилось такое оправдание Чарлза.

— Мне так не кажется, — возразила она. — Он ведет себя с нами, как босс с подчиненным. Папа никогда бы не сказал нам ничего подобного. Ему безразлично, в чем идет Джек на ужин. Даже если бы Джек лег спать в бутсах, папа не сделал бы ему замечания.

— Разве это хорошо? — удивилась Максин. — Может быть, нам действительно нужен человек, который бы внес в нашу жизнь немного порядка.

Чарлз любил дисциплину и всегда соблюдал правила приличия. Это его роднило с Максин. Блейк же был их полной противоположностью.

— Хочешь установить у нас в доме такие же порядки, как в лагерях гитлерюгенда? — с негодованием воскликнула Дафна и выбежала из комнаты.

После этой сцены Максин лишний раз порадовалась, что они с Чарлзом отложили свадьбу на полгода и Дафна еще ничего не знает. Дети пока не были готовы к подобным изменениям в своей жизни. Максин надеялась за оставшееся до лета время сблизить их с Чарлзом.

В марте на Максин навалилось множество дел. Она принимала участие в двух конференциях, проходивших в разных концах страны. Конференция в Сан-Диего была посвящена воздействию крупных катастроф на психику детей младше двенадцати лет. Максин являлась на ней главным докладчиком. На второй конференции, в Вашингтоне, рассматривалось суицидальное поведение подростков. Максин сидела в президиуме, а во второй день работы конференции читала участникам лекцию по основной теме.

По окончании конференции в Сан-Диего Максин поспешила домой, в Нью-Йорк. У детей начинались весенние каникулы. Она надеялась, что Блейк приедет навестить их, но он в это время находился в Марокко. По его словам, он был занят по горло реконструкцией своего дворца и не смог приехать. Детей очень огорчило это известие. Чтобы немного утешить их, Максин передала своих пациентов на попечение Тельмы и целую неделю провела дома.

Она возила детей кататься на лыжах в Нью-Гемпшир. Чарлз, к сожалению, не смог отложить дела и поехать с ними. Она разрешила детям взять с собой по одному другу и весело провела время в их компании. Когда Максин сообщила по телефону Чарлзу, что играет с детьми в снежки, он обрадовался, что не поехал. Чарлз не вынес бы общения с шестью шумными сорванцами. Для него и троих было многовато. А Максин нравилось возиться с детьми, хотя она не забывала и о Чарлзе: несколько раз в день звонила ему и подробно рассказывала о том, как они проводят время.

Вернувшись домой из Нью-Гемпшира, Максин сразу же отправилась на конференцию в Вашингтон. Чарлз приезжал к ней туда, и они вместе провели ночь в гостинице.

Чарлзу не нравилась постоянная занятость Максин, но он хорошо понимал ее. Она востребованный специалист и к тому же мать троих детей, которых, по существу, растит одна без помощи и поддержки бывшего мужа. Подчас до него невозможно дозвониться и приходится принимать решения самостоятельно.

Блейка всецело занимали реконструкция нового дома и поиск развлечений, а Максин в это время воспитывала детей. И в этом ей помогал только один человек — Зельда. Максин была ей за это очень благодарна. Ни Чарлз, ни Блейк не знали, чего ей стоило держаться на плаву и следить за тем, чтобы у ее детей все было хорошо. Чарлз время от времени предлагал ей взять на месяц отпуск, отдохнуть и подумать о свадьбе. Но Максин только смеялась в ответ. Она не имела возможности отойти от дел даже на пару недель.

Весной у нее всегда был наплыв пациентов. В это время все психические недуги обостряются. Особенно опасны для подростков с психическими отклонениями март, апрель, май, июнь и сентябрь. Весной все здоровые люди, страдавшие зимой от плохого настроения, обычно чувствуют себя лучше. Этому способствуют теплая погода, солнце, цветы. Но больные люди в это время года ощущают безнадежность. Они похожи на камни, которые оставляет после себя накатившая на берег волна на пляже, и медленно погружаются в темноту, отчаяние и боль. Для подростков со склонностью к суициду это очень опасное время.

Несмотря на все усилия Максин, два ее пациента покончили с собой в марте и один в апреле. Для нее этот период стал особенно трудным. Тельма тоже потеряла одного из своих пациентов, восемнадцатилетнего юношу, с которым она работала на протяжении четырех лет. Это явилось для нее большим ударом. Сентябрь тоже считался опасным месяцем. По статистике в сентябре совершалось наибольшее количество самоубийств среди подростков.

Тельма и Максин, встретившись за ленчем, долго говорили о своих проблемах и о погибших пациентах. Но затем Максин сообщила Тельме о своей секретной помолвке с Чарлзом Уэстом. Разговор о предстоящей свадьбе поднял женщинам настроение.

— Вот здорово! — радостно воскликнула Тельма. Ей было намного приятнее говорить о предстоящем замужестве Максин, чем о несчастных подростках, которые свели счеты с жизнью. — Интересно, как отреагируют на это дети?

Максин сказала, что они сообщат им о своей помолвке только в июне, а свадьба состоится в августе.

— Надеюсь, летом они будут готовы услышать эту новость, — добавила она. — Июнь уже не за горами, но дети мало-помалу привыкают к Чарлзу. Хотя, конечно, их полностью устраивает нынешнее положение дел. По их мнению, я и дальше должна безраздельно принадлежать им и никто посторонний не вправе нарушить нашу идиллию.

Тельма улыбнулась:

— У вас нормальные дети со здоровым чувством эгоизма. Они не хотят соперничать с мужчиной в борьбе за ваше внимание.

— Я думаю, когда Чарлз войдет в нашу семью, всем станет легче. Он именно тот человек, который нужен мне и моим детям.

В голосе Максин звучала скорее надежда, нежели уверенность.

— Поэтому ваши дети так сильно обеспокоены его появлением в вашей жизни, — резонно заметила Тельма. — Ничтожество не встревожило бы их. Впрочем, никчемный человек не привлек бы вашего внимания. А доктор Уэст — достойный кандидат на вашу руку и сердце. Поэтому дети смотрят на него как на кровного врага. Пристегните ремни, Максин, что-то подсказывает мне, что в июне вас ждет большая встряска. Но я уверена, все обойдется. За вас можно только порадоваться.

Лицо Тельмы озарилось улыбкой.

— Спасибо, Тельма. Признаюсь, я по-настоящему счастлива. — На губах Максин тоже заиграла улыбка, но выражение тревоги в глазах не исчезло. — Но мне кажется, вы правы, меня действительно ждет череда семейных скандалов. Однако об этом пока не хочется думать. Доживем до июня, а там посмотрим.

Но до июня оставалось всего лишь два месяца, и с каждым днем тревога Максин нарастала. Она боялась трудного разговора с детьми. Мысль о замужестве становилась все более туманной и отдавала горечью. Максин знала, что их с Чарлзом планы обретут реальность только после того, как они сообщат о них детям.

В апреле они съездили в ювелирный салон и выбрали обручальное кольцо. Потом Чарлз пригласил Максин в ресторан и там официально преподнес ей его. Однако оба знали, что до лета Максин не сможет носить это кольцо. Максин хранила его дома в запертом на ключ ящике письменного стола, но каждую ночь доставала подарок Чарлза оттуда и примеряла его. Ей нравилось это обручальное кольцо с искрящимся драгоценным камнем. Максин с нетерпением ждала, когда настанет то время, когда она сможет, не таясь, носить его. Теперь мысль о свадьбе обрела большую реальность. Максин уже сделала заказ поставщику провизии в Саутгемптоне на август. До свадьбы оставалось всего лишь четыре месяца, и пора было уже заняться поисками платья. Максин не терпелось рассказать о своих планах Блейку и родителям, но сначала предстояло сообщить обо всем детям.

Максин, Чарлз и дети весело провели пасхальный уик-энд в Саутгемптоне. Ночью Максин и Чарлз шепотом обсуждали свои планы и хихикали, как маленькие, а днем гуляли по пляжу, взявшись за руки. Дафна смотрела на них круглыми от изумления глазами.

В мае у Зельды началась депрессия. Одна из ее близких подруг погибла в автокатастрофе, и она впервые вслух пожалела о том, что не обзавелась семьей и детьми. Максин попыталась успокоить ее, но не сумела поднять настроение Зельды.

— Тебе еще не поздно родить ребенка, — сказала Максин, стараясь взбодрить ее. — Ты еще можешь встретить достойного мужчину.

Вообще-то Зельде было уже поздновато рожать, но медицина могла помочь ей в этом. Максин и Чарлз тоже обсуждали тему продолжения рода. Чарлз полагал, что троих детей Максин вполне достаточно. Сам он считал себя староватым для роли молодого отца. Максин не нравились подобные суждения. Она родит ему ребенка, если он захочет. Но у Чарлза не было такого желания.

— Наверное, для меня было бы лучше усыновить ребенка, — сказала Зельда. — Я всю жизнь ухаживала за детьми и прекрасно справляюсь с этой работой. Люблю детей, за которыми присматриваю, как своих собственных. — Она смущенно улыбнулась, и Максин крепко обняла ее. — Нужно как-нибудь наведаться в детский приют.

Максин кивнула. Она знала, что люди подчас произносят какие-то слова только для того, чтобы успокоиться и почувствовать себя увереннее. Но на деле эти слова ничего не значат. Зельда вряд ли когда-нибудь действительно обратится в приют.

Она ничего не знала о приближающейся свадьбе Максин. Через три недели должны были начаться школьные каникулы. Максин с надеждой и страхом ждала наступления лета. Момент серьезного разговора с детьми неумолимо надвигался. Зельда больше не заговаривала о том, что хочет усыновить ребенка, и Максин забыла о ее словах.

В самом начале июня, в последний день занятий Максин позвонили из школы. Она в этот момент принимала очередного пациента в своем кабинете. Максин сначала решила, что звонит кто-то из ее детей, но это была учительница Сэма. Она сообщила, что сына Максин сбила машина, когда он переходил улицу, спеша к школьному автобусу. Сэма, по ее словам, отвезли в машине «скорой помощи» в Нью-Йоркскую больницу. С ним поехал один из учителей.

— О Боже, с моим мальчиком все хорошо? — в ужасе спросила Максин.

Как могло быть «все хорошо» с ребенком, которого увезла в больницу машина «скорой помощи»?

— Врачи полагают, что у него перелом ноги, доктор Уильямс. Простите, но в последний день школьных занятий у нас всегда настоящий бедлам. Сэм также получил травму головы, но он находился в сознании, когда его увозили. Ваш сын — храбрый мальчик.

«Храбрый?! Да идите вы к черту! — в отчаянии думала Максин. — Как вы могли допустить, чтобы с моим сыном произошло такое несчастье?»

Она повесила трубку дрожащими руками и извинилась перед своим пациентом, семнадцатилетним парнем, с которым работала уже два года. Максин все объяснила ему, и подросток посочувствовал ей. Максин велела секретарше обзвонить всех пациентов, записанных на вторую половину дня, и отменить прием.

Схватив сумочку, Максин уже направилась к двери, но тут вспомнила о Блейке. Он был отцом Сэма и имел право знать, что произошло с его сыном. Подойдя к столу секретарши, Максин торопливо набрала номер телефона лондонского дома Блейка. Ответил дворецкий. По его словам, мистер Уильямс находился сейчас в Марокко, на вилле отеля «Ла Мамуния». Максин позвонила в Марракеш. В отеле приняли ее сообщение, но сказали, что не знают, где сейчас находится Блейк. Его сотовый был переключен на автоответчик. Максин пришла в ярость.

Она позвонила Чарлзу, и тот сказал, что будет ждать ее у входа в травмпункт. Положив трубку, Максин выбежала на улицу.

Максин без труда нашла Сэма в травмпункте. У него были сломаны два ребра, рука и нога. Кроме того, он получил сотрясение мозга. Мальчик, похоже, находился в шоке. Он не плакал. Чарлз отправился вместе с ним в операционную, где врачи занялись переломами Сэма. Они установили, что сотрясение мозга, к счастью, оказалось легким. Максин ждала.

Ближе к вечеру врачи разрешили ей забрать сына домой. Чарлз все это время был рядом с ними. Когда Сэма везли по коридору на коляске, он держал мать и Чарлза за руки. Сердце Максин разрывалось от тревоги за сына. Ей было больно видеть, в каком жалком состоянии он находился. Дома она сразу же уложила сына в постель. Чарлз дал ему выпить болеутоляющее средство.

Джек и Дафна, увидев брата, всполошились, но затем постепенно успокоились. Сэм, слава Богу, остался жив, и полученные им травмы были неопасными. Максин позвонила мать одного из школьников, которая сопровождала автобус, поджидавший Сэма. Она выразила свое сочувствие, извинилась и сказала, что никто из них не видел выскочившую из-за угла машину. Максин была рада, что все обошлось, ведь могло бы быть и хуже.

Чарлз остался ночевать у них в доме. Он спал на кушетке и время от времени вставал, чтобы взглянуть на Сэма. Максин тоже почти всю ночь провела на ногах. Они оба отменили на завтра прием пациентов.

После полуночи Максин вышла на кухню, чтобы выпить чашку чаю, и столкнулась там с Дафной.

— Почему он спит у нас? — сердито взглянув на мать, спросила девочка.

— Потому что его беспокоит состояние Сэма, — устало ответила Максин. У нее не было ни сил, ни настроения ругаться с дочерью. — Он опекал твоего брата в больнице и находился вместе с ним в операционной.

— Ты звонила папе? — резко спросила Дафна, и это вывело Максин из себя.

— Да, звонила, — с досадой сказала Максин. — Он находится сейчас в этом проклятом Марокко, и его никто не может найти. Твой отец не отвечает на мои звонки. Как видишь, все по-старому. Я ответила на твой вопрос?

Дафна обиженно поджала губы и пулей вылетела из кухни. Она все еще мечтала, что ее отец когда-нибудь возьмется за ум и станет ответственным взрослым человеком. Но это были несбыточные мечты. Вся семья хотела видеть Блейка другим. Джек хотел, чтобы его отец был героем, а он был всего лишь обычным человеком. Максин требовала от бывшего мужа совсем немного — быть всегда на связи. Но Блейк и этого не мог гарантировать. Как всегда случалось в трудные моменты жизни, она не могла его найти. Именно поэтому они и развелись.

Максин удалось связаться с бывшим мужем только через пять дней. Блейк сказал, что в Марокко произошло страшное землетрясение. Максин вспомнила, что слышала об этом, но все ее мысли были заняты Сэмом. У него болели ребра и голова после сотрясения мозга. На сломанную руку и ногу наложили гипс. Когда Максин рассказала Блейку о том, что случилось с их сыном, он расстроился.

— Мне хотелось бы, чтобы ты всегда был на связи, — с упреком сказала она. — Почему я никогда не могу до тебя дозвониться? Это просто смешно, Блейк. Каждый раз, когда случается беда, с тобой невозможно связаться.

— Прости, Максин, многие телефонные линии были повреждены. Мой сотовый и электронная почта не работали до сегодняшнего дня. Здесь произошло ужасное землетрясение. В деревнях, расположенных неподалеку отсюда, погибло много людей. Я занимался оказанием помощи пострадавшим, в первую очередь организовывал воздушную доставку продуктов питания и предметов первой необходимости.

— С каких это пор ты стал добрым самаритянином? — с издевкой спросила Максин.

Она не на шутку разозлилась на Блейка. Его, как всегда, не было рядом с детьми в трудное для них время. Помощь Сэму оказывал Чарлз, а не отец.

— Местные жители нуждаются в срочной помощи. По улицам городов бродят люди, у которых нет ни еды, ни крыши над головой. Вокруг груды непогребенных тел. Скажи, ты действительно хочешь, чтобы я прилетел в Нью-Йорк? По-твоему, мое присутствие поможет Сэму выздороветь?

— Нет необходимости сейчас срываться с места и лететь к нам, — понемногу успокаиваясь, сказала Максин. — Сэм идет на поправку. Но мы все пережили несколько тяжелых часов. Сейчас Сэм спит, но ты должен позвонить ему через пару часов. Мальчик хочет услышать твой голос.

— Прости, Максин. — Блейк искренне сожалел о том, что находился далеко от дома, когда с сыном случилось несчастье. — Представляю, как тебе трудно.

— Я в полном порядке, Блейк. Рядом со мной Чарлз.

— Я рад, что ты не одна, — сказал Блейк, и Максин уловила в его голосе нотки усталости. Может быть, он действительно занят в Марокко каким-то важным и полезным делом? В это верилось с трудом. — Я позвоню Сэму попозже. Передай ему от меня привет.

— Хорошо, передам.

Блейк действительно позвонил Сэму через несколько часов. Мальчик обрадовался, услышав голос отца, и стал сбивчива рассказывать о произошедшем. Он упомянул о том, что Чарлз находился с ним в операционной и держал за руку. Мама, по его словам, была очень расстроена, и врачи не разрешили ей входить в операционную. Все это было чистой правдой. Максин находилась в полуобморочном состоянии, сходя с ума от беспокойства за сына. Чарлз стал героем того трудного дня.

Блейк обещал в ближайшее время приехать к сыну. К тому времени как он позвонил, Максин уже успела прочитать в Интернете о землетрясении в Марокко — об этом страшном стихийном бедствии. Две деревни были полностью разрушены, и их жители погибли. В городах тоже было много разрушений. Блейк сказал правду, и все же Максин продолжала сердиться на него за то, что он не смог приехать и поддержать их в трудный момент. Нет, Блейк никогда не изменится. Он был и останется до конца своих дней негодяем и повесой. Благодарение Богу, что у нее есть Чарлз.

Он каждый день приходил к ним после работы и спал на кушетке. Несколько раз за ночь Чарлз вставал, чтобы взглянуть, как идут дела у Сэма. Максин высоко ценила его самоотверженность. В конце концов они решили, что настал подходящий момент для того, чтобы сообщить детям о помолвке. Занятия в школе кончились и начались летние каникулы.

В субботу утром Максин собрала всю семью на кухне. Чарлз тоже явился вместе с детьми, хотя Максин не знала, следует ли ему присутствовать при этом непростом разговоре. Однако Чарлз расценил свое отсутствие как проявление малодушия. И Максин пришлось согласиться с ним.

Максин начала издалека, заведя речь о том, каким добрым и хорошим человеком оказался Чарлз Уэст, с которым ее дети знакомы уже несколько месяцев. При этом взгляд Максин останавливался на каждом ребенке так, будто она пыталась всколыхнуть в их памяти воспоминания о добрых делах Чарлза и убедить их в своей правоте. Она все еще боялась негативной реакции детей на ту новость, которую они сейчас услышат. И вот настало время сообщить ее.

— Мы с Чарлзом решили пожениться в августе, — сказала Максин, и после ее слов в помещении установилась мертвая тишина.

Дети с каменным выражением лица молча смотрели на мать.

— Я люблю вашу мать и вас, — сдержанно добавил Чарлз.

В его голосе чувствовалось напряжение. Скованность Чарлза была простительна, ведь он впервые сталкивался с подобной ситуацией. В кухню вошла Зельда и молча остановилась у двери.

— Вы шутите? — спросила Дафна, выходя из оцепенения.

— Нет, мы не шутим, — без тени улыбки ответила Максин.

— Ты же плохо его знаешь, — сказала девочка, разговаривая с матерью так, словно Чарлза не было рядом.

— Мы встречаемся уже почти семь месяцев, в нашем возрасте этого срока достаточно для того, чтобы хорошо узнать друг друга и понять, тот ли это человек, который тебе нужен.

Дафна, не говоря больше ни слова, встала из-за стола и вышла из кухни. Через минуту все услышали, как хлопнула дверь ее комнаты.

— А папа знает о ваших планах? — спросил Джек.

— Пока нет, — ответила Максин. — Мы хотели сначала поделиться ими с вами. Завтра я сообщу о предстоящей свадьбе вашему отцу, а также бабушке и дедушке.

— Понятно, — буркнул Джек и тоже удалился в свою комнату.

Максин готовилась к нелегкому разговору, но не предполагала, что он окажется настолько трудным.

— Мне кажется, все будет хорошо, — сказал Сэм. — Вы мне очень помогли в больнице, Чарлз. Спасибо.

Он был, как всегда, вежлив. Судя по всему, Сэма не так сильно расстроила услышанная новость, как брата и сестру. Правда, и не обрадовала его. Теперь Сэм не сможет спать в постели матери. Его место займет Чарлз. Это ему, конечно, не нравилось. Жизнь до появления Чарлза была намного приятнее.

— Можно мне сегодня посмотреть телевизор в твоей комнате? — спросил Сэм.

Никто из детей не поинтересовался деталями свадьбы или ее датой. Они ничего не хотели знать об этом. Сэм встал из-за стола и заковылял на костылях к выходу. Мальчик очень ловко управлялся с ними. Чарлз и Максин растерянно смотрели ему вслед.

— Поздравляю, — негромко сказала стоявшая у двери Зельда. — Не волнуйтесь, дети привыкнут к тому, что вы теперь одна семья. У них сейчас шок. А я давно начала подозревать, что вы решили пожениться.

Зельда улыбнулась, но как-то грустно. Она привыкла к тому образу жизни, который сложился в семье Максин, и боялась перемен.

— В твоей жизни ничего не изменится, Зелли, — заверила ее Максин. — Ты будешь, как и прежде, жить и работать в нашей семье. Нам нужна твоя помощь.

— Спасибо. Если бы вы уволили меня, я не знала бы, что мне делать.

Чарлз смотрел на нее с улыбкой. Она милая женщина, но он может столкнуться с ней ночью на кухне, если вдруг выйдет туда за какой-нибудь надобностью в одной пижаме. Предстоящие перемены в жизни немного пугали Чарлза. Вскоре он поселится в квартире вместе с женой, ее тремя детьми и няней. Одинокий образ жизни уйдет в прошлое. Впрочем, Чарлз все еще считал, что поступает правильно.

— Дети свыкнутся с новой ситуацией, — сказала Зельда. — Им просто нужно время.

Максин кивнула:

— Ты права. Что же касается их реакции, то могло быть и хуже.

— Куда уж хуже, — с удрученным видом сказал Чарлз. — Я тешил себя надеждой, что хотя бы мальчики будут довольны, услышав новость о нашей женитьбе.

— Перемены никому не нравятся, — заметила Максин. — А то, что их ждет, коренным образом должно изменить весь образ жизни.

Максин потянулась через стол, чтобы поцеловать Чарлза. При виде этого Зельда поспешила оставить их одних и удалилась в свою комнату.

— Я люблю тебя, — прошептал Чарлз. — И мне жаль, что твои дети так сильно расстроились.

— Со временем они обязательно изменят отношение к тебе. Когда-нибудь мы все вместе посмеемся, вспомнив сегодняшний день. Ведь мы смеемся сейчас, когда вспоминаем твой первый визит к нам.

— А может быть, такая реакция детей — дурное предзнаменование? — с тревогой спросил Чарлз.

— Я уверена, все будет хорошо, вот увидишь…

Максин снова поцеловала Чарлза, и он крепко обнял ее, в глубине души надеясь, что она права.

Глава 15

После заявления матери дети долго не выходили из своих комнат, и Чарлз в конце концов решил пойти домой. Он целую неделю не высыпался и теперь хотел как следует отдохнуть, оставив Максин наедине с детьми. Чарлз был сильно подавлен. Несмотря на уверения Максин, он сомневался в их будущем. Чарлз не собирался отступать и менять свои планы, но реакция детей испугала его.

Проводив Чарлза, Максин вернулась на кухню и, без сил опустившись на стул, взяла со стола чашку чаю. Она была рада, когда в кухне появилась Зельда.

— Слава Богу, что в этом доме есть хоть один человек, который все еще разговаривает со мной, — с горечью сказала Максин.

Зельда тоже налила себе чаю.

— Вам просто надо подождать, пока пыль осядет, — посоветовала Зельда. — Вот увидите, когда волнение уляжется, дети успокоятся и все пойдет на лад.

— Знаю. Но я так не люблю, когда они расстраиваются. Я надеялась, что дети спокойно примут известие о нашей свадьбе.

Чарлз показал себя в ситуации с Сэмом добрым, заботливым человеком. Он вел себя безукоризненно, и Максин окончательно поверила в то, что встретила мужчину, о котором мечтала.

— Придет время, и они по достоинству оценят доктора Уэста, — промолвила Зельда.

— Ему сейчас очень нелегко, — посетовала Максин.

— Конечно, ведь у него никогда не было детей.

Максин кивнула. Человек не может иметь сразу все. Если бы у Чарлза были дети, они, возможно, тоже приняли бы в штыки планы отца жениться на Максин. Бездетному Чарлзу намного проще распоряжаться собственной судьбой.

К вечеру Максин приготовила ужин для детей, но ни у кого из них не было аппетита. Еда осталась на тарелках почти нетронутой. Максин не могла без боли смотреть на лица детей. У Дафны был такой вид, будто у нее умер близкий родственник.

— Как ты можешь, мама? — наконец заговорила девочка. — Он же настоящий урод.

Сэм тут же откликнулся на эти несправедливые слова сестры:

— Нет, он вовсе не урод! Чарлз хороший и добрый. Если бы ты не грубила ему, он и к тебе относился бы хорошо. Чарлз просто не привык общаться с детьми, поэтому ему трудно найти с нами общий язык.

Максин в душе согласилась с Сэмом, но промолчала.

— Когда мы с ним ездили на баскетбольный матч, — сказал Джек, тревожно поглядывая на мать, — он пытался уговорить меня перейти в интернат. Мама, неужели ты хочешь, чтобы мы уехали из дома?

— Конечно, нет. Чарлз сам учился в интернате и навсегда сохранил хорошие воспоминания о годах, проведенных там. Поэтому он думает, что все должны учиться вдали от дома, что это приносит пользу человеку. Но я никогда не отдам вас в интернат, дорогие мои.

— Это ты сейчас так говоришь, — сказала Дафна. — А когда выйдешь за него замуж, он заставит тебя считаться с его мнением.

— Чарлз не будет настаивать на том, чтобы я отдала вас в интернат, он не станет вмешиваться в наши дела. Вы мои дети, а не его.

— Ошибаешься! — сердито воскликнула Дафна. — Твой Чарлз не из тех людей, которые пускают дела на самотек. Он страшный собственник. Он думает, что весь мир принадлежит ему.

— Это не так, — возразила Максин, вставая из-за стола.

Хорошо, что дети не замыкаются в себе, а выплескивают свои эмоции и высказывают свое мнение. Откровенность лучше затаенных обид и злобы.

— Чарлз ненавидит папу, — заявил Джек.

— Я так не считаю, — снова возразила Максин. — Возможно, он ревнует нас к нему, но у Чарлза нет ненависти к вашему отцу.

— А что скажет папа, когда узнает о твоей свадьбе? — спросила Дафна. — Мне кажется, он расстроится.

— А мне кажется нет. Он сам меняет женщин как перчатки. Кстати, ваш отец все еще с Арабеллой?

Максин давно ничего не слышала о ней.

— Да, — мрачно сказала Дафна. — Надеюсь, он не женится на ней. Сейчас это все, что нам нужно от него.

Атмосфера в доме так накалилась, будто в семье произошло несчастье. Дети сидели за столом с удрученным видом. Известие о предстоящем мамином замужестве потрясло их. Максин не ожидала, что дети так болезненно воспримут ее сообщение. Для них оно явно не стало хорошей новостью. Только Сэм был относительно спокоен. Это и неудивительно, ведь он относился к Чарлзу лучше, чем брат и сестра.

Чарлз позвонил поздно вечером и поинтересовался, как ведут себя дети. Он скучал по ней, но признался, что привычная домашняя атмосфера благотворно действует на его состояние. Прошедшая трудная неделя вымотала Чарлза. Сначала произошло несчастье с Сэмом, а потом состоялся трудный разговор с детьми. В отличие от Чарлза Максин некогда было отдыхать, она оставалась на передовой.

— С детьми все в порядке, — сказала она. — Они не сразу привыкнут к мысли, что мы теперь будем жить все вместе, потребуется время.

— Сколько времени? Лет двадцать? — с досадой спросил Чарлз.

— Нет, конечно. Но это дети, Чарлз. Дай им пару недель прийти в себя, и они будут, как и все гости, лихо отплясывать на нашей свадьбе.

— Ты сообщила о наших планах Блейку?

— Нет, позвоню ему позже. Мне хотелось сначала рассказать обо всем детям. Завтра поставлю в известность родителей. Они будут в восторге оттого, что мы решили пожениться!

Она уже успела познакомить Чарлза со своими родителями, и они очень понравились ему. Чарлзу импонировало, что его будущая жена происходила из семьи медиков.

Весь вечер дети были подавленны и молчаливы. После ужина они разбрелись по своим комнатам и стали смотреть DVD. Сэм лег спать в свою постель, как и прошлой ночью. Максин долго ворочалась с боку на бок. Она с трудом представляла, что через пару месяцев Чарлз будет жить здесь, в ее доме. И Сэм больше не сможет спать вместе с матерью в одной постели. Максин становилось грустно от этой мысли. Несмотря на свою любовь к Чарлзу, Максин знала: любая медаль имеет обратную сторону. Жизнь — сложная штука. Стремясь к счастью, ты можешь потерять нечто ценное, дорогое твоему сердцу.

Максин позвонила Блейку уже после полуночи. В Марокко наступило утро. Максин плохо слышала Блейка. Чем-то сильно занятый, он постоянно отвлекался. Где-то неподалеку раздавались гудки машин, шум двигателей и крики людей.

— Где ты находишься? Чем ты сейчас занят? — стараясь говорить громко, спросила Максин.

— Занимаюсь разгрузкой бульдозеров. Мы перебросили их по воздуху в пострадавший от землетрясения район. Спасатели и местные жители до сих пор откапывают людей из-под завалов. Максин, вокруг нас бродят бездомные дети, им некуда идти. Это ужасно! Стихийное бедствие унесло жизни тысяч людей, а осиротевшие дети все еще безуспешно ищут своих родителей. Больницы переполнены, и искалеченные люди лежат прямо на улице. Ты представить не можешь, что здесь творится!

— Я прекрасно представляю себе эту картину, — грустно сказала Максин. — Мне не раз доводилось бывать по работе в районах, пострадавших от стихийных бедствий. Страшное зрелище.

— Может быть, ты приедешь сюда и попытаешься помочь этим несчастным? Местным властям нужен совет специалиста по поводу того, что делать с осиротевшими детьми, на глазах которых погибло множество людей. Подумай над моим предложением!

Дом Блейка уцелел, и он мог бы, казалось, продолжать заниматься его реконструкцией. Но горе несчастных не давало Блейку покоя. Он любил эту страну и ее народ и хотел им помочь.

— Я приеду, если меня пригласят. Не могу же я так просто прилететь в Марокко и начать раздавать советы, указывая людям, которые меня не звали, что им делать.

— Считай, что я тебя пригласил. Не беспокойся, я хорошо заплачу тебе.

Блейк явно решил заполучить Максин в Марокко.

— Что за глупости! Я готова работать бесплатно. Но мне надо знать, какие именно советы ждут от меня местные власти. Я являюсь специалистом в определенной области, которая называется «детские психические травмы и их последствия». Если пострадавшим нужна помощь именно в этой области, дай мне знать, я обязательно помогу.

— Хорошо. Как дела у Сэма?

— С ним все в порядке. Он научился быстро передвигаться на костылях, — сказала Максин и только тут вспомнила, зачем позвонила бывшему мужу. Он сразу же отвлек ее своим рассказом о стихийном бедствии и несчастных сиротах, скитающихся по улицам. — Мне надо кое-что сообщить тебе.

— Это касается несчастного случая, произошедшего с Сэмом? — встревожился Блейк.

Максин поразили нотки обеспокоенности в его голосе. Бывший муж всегда отличался беззаботностью. Неужели он начал наконец думать о детях?

— Нет, это касается меня. Я выхожу замуж за Чарлза Уэста. Свадьба состоится в августе.

Блейк долго молчал.

— Дети, наверное, расстроены таким поворотом событий? — наконец снова заговорил он.

— Да, — не стала лукавить Максин. — Их вполне устраивает существующее положение дел, и они не хотят перемен.

— Понятно. Если бы я надумал жениться, им это тоже не понравилось бы. Надеюсь, этот Уэст хорошо относится к тебе, Максин.

Впервые за многие годы Блейк говорил с ней серьезным тоном.

— Да, он любит меня.

— В таком случае прими мои поздравления. — Он засмеялся и снова стал прежним Блейком. — Честно говоря, я не ожидал, что ты так быстро выскочишь замуж. Но думаю, так будет лучше и для тебя, и для детей. Хотя они еще этого не понимают. Послушай, я позвоню тебе, когда у меня появится возможность. А теперь мне надо идти. У меня сейчас нет времени разговаривать с тобой. Береги себя и передавай привет детям. Еще раз поздравляю тебя, Максин…

И, не дожидаясь ответа, Блейк дал отбой. Максин повесила трубку и легла спать. Ворочаясь в постели, она думала о Блейке. Чем он мог помочь сиротам и искалеченным людям? Впрочем, расчищать завалы и перевозить по воздуху необходимые грузы было более полезным делом, чем скитаться по свету в поисках удовольствий и приключений. Блейк не просто использовал свои деньги на благие цели, но и сам, засучив рукава, помогал пострадавшим. Максин не узнавала бывшего мужа. Неужели он наконец повзрослел? Если это было так, то зрелость пришла к нему слишком поздно.

Утром Максин известила родителей по телефону о том, что выходит замуж за доктора Уэста. Эта новость несказанно обрадовала стариков. Отец Максин сказал, что любит Чарлза и всегда надеялся, что его дочь когда-нибудь встретит именно такого человека и станет его женой. Ему нравилось, что Уэст тоже медик. Он поздравил дочь и попросил ее передать Чарлзу наилучшие пожелания. А потом к телефону подошла мать Максин и начала расспрашивать дочь о предстоящей свадьбе.

— Дети, наверное, с нетерпением ждут это торжество? — сказала она.

Максин грустно улыбнулась. Родители плохо знали своих внуков.

— Нет, мама. Им не нравятся грядущие перемены.

— Чарлз — очень хороший человек. Я уверена, со временем дети поймут, что ты поступила правильно.

— Надеюсь.

— Мы скоро пригласим вас обоих на ужин.

— Мы обязательно придем.

Максин хотела, чтобы Чарлз лучше узнал ее родителей. Им нравился Чарлз и радовала предстоящая свадьба. Восторг и одобрение родителей должны были скрасить Чарлзу впечатление, которое произвели на него дети Максин, принявшие известие о свадьбе матери, мягко говоря, без особого энтузиазма.

* * *

Вечером Чарлз ужинал с Максин и детьми у них дома. За столом царило молчание. Никто не дерзил и не задавал неприятных вопросов, но все пребывали в плохом настроении. После ужина дети сразу же разошлись по своим комнатам, и Чарлз почувствовал облегчение.

Максин рассказала ему о телефонном разговоре с родителями. Чарлзу понравилась их реакция на известие о свадьбе дочери.

— Слава Богу, что я нравлюсь хоть кому-то из твоих родственников, — с довольным видом сказал он. — Может быть, пригласим их поужинать в «Ла Гренуй»?

— Они хотят, чтобы сначала мы нанесли им визит, и мне кажется, следует уважить стариков.

Хорошо, если Чарлз примет их семейные традиции и войдет в круг ее родных.

Поговорив с Чарлзом, Максин вдруг вспомнила о кольце, подаренном несколько месяцев назад. Она достала его из ящика письменного стола и попросила Чарлза надеть ей на палец. Чарлза охватило волнение. Только сейчас он ощутил, что их планы начали воплощаться в жизнь. Они были помолвлены и скоро поженятся, несмотря на недовольство детей Максин.

Чарлз поцеловал Максин, и они оба взглянули на кольцо — символ их будущего союза. Оно сверкало, как их любовь, которая не потускнела даже в эти трудные дни. Их чувства друг к другу остались неизменными. Через девять недель их мечты сбудутся.

— Пора готовиться к свадьбе, — сказала Максин, ощутив себя вдруг молодой и полной надежд.

Им больше не нужно скрывать свои планы от близких.

— О Боже! Ты, наверное, собираешься устроить грандиозное торжество с кучей гостей! — с притворным ужасом воскликнул Чарлз. — А не староваты ли мы для такой пышной свадьбы? Тем более что это наш второй брак.

— Я так не считаю, — заявила Максин. — Кстати, у меня еще нет свадебного платья.

Ей нужно было купить праздничное платье и для дочери, хотя девочка отказывалась идти на свадьбу.

Чарлз и Максин составили и обсудили список приглашенных. Сошлись на том, что на свадьбе будут присутствовать сто пятьдесят гостей. Когда Максин заявила, что собирается пригласить Блейка, Чарлз нахмурился.

— Может быть и мне пригласить на нашу свадьбу свою бывшую жену? — спросил он.

— Это твое дело. Если хочешь, приглашай, я не буду возражать. Что касается Блейка, то это член нашей семьи, близкий человек, отец моих детей. И они, конечно же, расстроятся, если его не будет на свадьбе.

— Странные у тебя понятия о семье, — проворчал Чарлз. Впрочем, он понимал, что имеет дело с необычными людьми и находится в необычной ситуации. Ведь он женился на бывшей супруге знаменитого миллиардера Блейка Уильямса.

— Как знаешь, — наконец сдался Чарлз. — Кто я такой, чтобы указывать тебе? Всего лишь жених. Но надеюсь, Уильямс не собирается в качестве старшего мужчины в семье вести тебя к алтарю во время церемонии нашего бракосочетания?

— Конечно, нет, глупенький. Это сделает мой отец.

Максин знала, что Чарлз всегда будет возвращаться к разговорам о Блейке. Любому мужчине трудно соперничать с ним. Большинство людей измеряют успех количеством заработанных денег. Если применять этот критерий, то Блейк добился в жизни всего, о чем только можно мечтать. Но это не меняло его сути. Блейк так и остался безответственным, ненадежным человеком. С ним было весело, и Максин по-своему любила его, но Чарлз подходил ей больше.

Собравшись уходить, Чарлз поцеловал Максин на прощание. Они оба не могли налюбоваться сверкающим на ее пальце колечком.

— Спокойной ночи, миссис Уэст, — промолвил Чарлз, а Максин подумала о том, что ей нужно будет оставить фамилию Уильямс для работы.

Пациенты и широкий круг ученых и специалистов знали ее как «доктора Уильямс». А в быту она будет миссис Уэст. И ей придется до конца своих дней носить фамилию Блейка. Кое-что очень трудно менять.

Глава 16

Блейк позвонил Максин в офис. К этому времени она была уже на взводе. Голова шла кругом от множества проблем. Денек выдался трудным. Сначала Максин приняла трех новых пациентов, направленных к ней другими врачами, а потом связалась по телефону с поставщиком в Саутгемптоне и долго торговалась с ним о цене за навес для свадьбы. Поставщик заломил немыслимую цену, однако без навеса Максин и Чарлз не могли обойтись. Родители Максин предложили оплатить его приобретение, но она не могла этого допустить. Максин находилась не в том возрасте, чтобы возлагать на родителей расходы на свадьбу. Навесы стоили довольно дорого, большая палатка обошлась бы дешевле. Но Максин не хотела устраивать свадьбу в закрытом пространстве.

Отвечая по телефону Блейку, Максин не сумела скрыть раздражения, накопившегося за день.

— Привет, что случилось? — спросила она.

— Прости, Макс, я, наверное, помешал тебе. Если хочешь, позвоню попозже.

Взглянув на часы, Максин поняла, что в Марокко сейчас глубокая ночь. Голос Блейка был очень усталым.

— Нет, нет, все в порядке. Сейчас как раз перерыв, и я могу говорить. Как поживаешь?

— У меня все хорошо, чего не скажешь о людях вокруг. Все еще торчу в Имлиле, это местечко в трех часах лёта от Марракеша. К моему удивлению, здесь есть сотовая связь, и вот я звоню тебе. Я хотел сказать, Макс, что не смог остаться в стороне, увидев боль и страдания тысяч обездоленных детей. То, что здесь творится, просто ужасно. Спасатели до сих пор извлекают трупы местных жителей из-под завалов. Люди гибли целыми семьями. Те, кто остался в живых, сейчас в полной прострации. Они как безумные бродят по улицам, не понимая, что происходит. В деревнях здесь живут очень бедно, и землетрясение поставило людей на грань выживания. По предварительным оценкам, погибло более двадцати тысяч.

— Я все это знаю, — сказала Максин. — Читала сообщения в «Тайме» и видела репортажи по каналу Си-эн-эн.

Блейк пытался спасти чужих детей, а когда с его собственным ребенком случилась беда, Максин не могла его разыскать. Впрочем, нынешние заботы Блейка были лучше бездумных развлечений и погони за удовольствиями. Максин ясно представляла себе, как выглядит место стихийного бедствия. Но на ее памяти чужая боль впервые в жизни заставила Блейка принять личное участие в ликвидации последствий страшной катастрофы и спасении населения.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал смертельно усталый Блейк. Он почти не спал в течение десяти суток. — Я пытаюсь организовывать ощутимую помощь детям. Еще до катастрофы познакомился здесь с богатыми, влиятельными людьми. Правительственные организации не в силах всем помочь, поэтому надо задействовать частные лица, готовые жертвовать средства и участвовать в спасательных работах. Я разработал проект оказания помощи пострадавшим детям, но мне нужен твой совет как специалиста в области детских психических травм. Какие меры необходимо принять сейчас и какое лечение должны пройти эти дети впоследствии? Все это очень важно знать. Это твоя область, Максин, и мне нужна экспертная оценка ситуации.

В усталом голосе Блейка звучала тревога. Максин вздохнула. Блейк ставил перед ней трудную задачу.

— Я готова помочь, — сказала она. Масштабность планов Блейка произвела на нее большое впечатление, но она, как реалист, не питала иллюзий. — Но я не могу давать подобные консультации по телефону. Я не знакома с системой медицинских и социальных учреждений Марокко, которые необходимо подключить, чтобы оказать квалифицированную помощь детям. Все это нужно выяснять на месте. Тебе самому придется разбираться во всех этих тонкостях.

— Я понимаю. Именно поэтому тебе и позвонил. Не знаю, с чего начать… — Он на секунду замялся. — Может быть, ты все же приедешь сюда, Максин? Ты очень нужна и несчастным детям, и мне…

Максин потрясли последние слова Блейка. И хотя он уже говорил в предыдущем телефонном разговоре о том, что хотел бы видеть ее в Марокко, Максин не придала тогда этому большого значения. Она не ожидала, что он всерьез надеется на ее приезд. У Максин уже был составлен плотный график на ближайшие несколько месяцев. В июле Максин планировала, как всегда, пойти в отпуск и провести его вместе с детьми, а в августе должна состояться ее свадьба с Чарлзом.

— Черт побери, Блейк… Я бы, конечно, приехала, но у меня сейчас дел по горло. Как никогда много пациентов и большинство из них серьезно больны.

— Я вышлю за тобой свой самолет. Даже если ты прилетишь всего лишь на сутки, для меня и это будет большим подспорьем. Я хочу, чтобы ты сама взглянула на обстановку и оценила ее. У меня есть деньги, чтобы помочь пострадавшим, но я плохо разбираюсь в том, на что их нужно прежде всего потратить. Ты единственный человек, которому я доверяю. Ты должна сказать мне, что нужно делать. А сейчас я в полной растерянности.

Слушая Блейка, Максин все больше изумлялась тем переменам, которые произошли с ним. Он никогда не просил ее ни о чем подобном и сам не принимал участия в спасательных работах или благотворительных мероприятиях. А сейчас Блейк изо всех сил старался помочь пострадавшим от землетрясения людям. Более того, он искренне сострадал им. В этот момент Максин гордилась им. На ее глаза навернулись слезы. Она знала, с какими трудностями приходилось сталкиваться Блейку на месте событий, где недавно бушевала стихия. Максин хотелось рассказать детям о благородстве и великодушии их отца. Они могли гордиться им.

— Мне очень хочется помочь тебе, — задумчиво проговорила она. — Но я пока не знаю как.

Максин готова была лететь в Марокко, но где найти время для этой поездки?

— А что, если ты возьмешь выходной в эту пятницу? — предложил Блейк. — Я пришлю самолет в четверг, и ты ночью прилетишь в Марокко. Таким образом, ты сможешь пробыть здесь три дня, если задержишься на уик-энд. В воскресенье ночью ты вылетишь назад и в понедельник утром будешь уже на работе.

Блейк заранее обдумал этот план и теперь с нетерпением ждал ответа Максин. Она долго молчала.

— В этот уик-энд я действительно свободна, — медленно произнесла она. Максин уже договорилась с Тельмой о том, что она ее, как всегда, подменит.

Максин могла бы попросить ее поработать и в пятницу, но понимала, что поездка в Марокко на три дня сорвет ее планы и осложнит отношения с Чарлзом.

— Не знаю, к кому, кроме тебя, мне еще можно было бы обратиться с просьбой о помощи, — посетовал Блейк. — Если мы не поможем, эти дети пропадут. Многие из них сопьются или станут наркоманами.

Максин разделяла обеспокоенность Блейка. Многие дети из тех, кто выжил, были искалечены и лишились родителей. Причем они получили не только физические, но и психические травмы. Когда на глазах у Блейка из-под завалов вытащили новорожденного младенца, он не выдержал и заплакал.

— Дай мне пару часов, и я что-нибудь придумаю, — сказала Максин, услышав сигнал, возвещавший о том, что к ней на прием явился очередной пациент.

Сегодня вторник. До пятницы оставалось два дня, и Максин могла использовать их для организации поездки. Правда, когда имеешь дело со стихийным бедствием, трудно что-либо планировать. И тем не менее Максин не могла не откликнуться на просьбу Блейка. Даже если она не вылетит в Марокко сама, она сможет посоветовать Блейку обратиться к опытному специалисту. Максин была знакома с членами ассоциации психиатров в Париже, которые занимались проблемами детских психических травм в очагах катастроф. Впрочем, ей хотелось самой отправиться на место, где произошло землетрясение, и принять участие в помощи пострадавшим.

— Когда я могу позвонить тебе? — спросила она.

— В любое время. Мне не до сна. Я не спал уже целую неделю. Сотовый телефон, слава Богу, здесь работает, правда, с небольшими перебоями. Спасибо, Макс… Я люблю тебя, малыш. Спасибо за то, что выслушала меня. Теперь я понимаю, чем ты занимаешься в жизни. Ты потрясающая женщина.

Блейк проникся уважением к бывшей жене после того, как включился в работу по спасению людей, пострадавших от страшного землетрясения. Казалось, он повзрослел за одни сутки. Максин ощущала его настроение и радовалась за него. Блейк предстал перед ней совсем в другом свете.

— Ты тоже потрясающий мужчина, — мягко сказала она, чувствуя, как слезы застилают глаза. — Я позвоню тебе сразу же, как приму решение, что делать. Но в любом случае помогу. Если я не сумею вылететь на место событий сама, то найду другого специалиста.

— Я хочу видеть именно тебя. Прошу тебя, Макс, приезжай…

— Я постараюсь, — сказала она и, дав отбой, впустила в кабинет ожидавшую за дверью пациентку.

Усилием воли Максин заставила себя сосредоточиться на проблемах двенадцатилетней девочки, пришедшей к ней за помощью. Ее направили к психиатру из школы после того, как она вскрыла себе вены. Девочка, по существу, была одной из жертв катастрофы, произошедшей одиннадцатого сентября. Ее отец, пожарный, погиб при тушении загоревшегося небоскреба, в который врезался самолет. Дочь тяжело переживала смерть отца. Закончив сеанс психотерапии, который на этот раз длился дольше обычного, Максин поспешила домой.

Дома она рассказала детям и Зельде о том, чем сейчас занимается Блейк. Не стала скрывать, что он просит ее приехать и помочь ему. Дети с интересом выслушали ее. Они явно надеялись, что их мать примет предложение отца.

— Я не знаю, как быть, — честно призналась Максин.

Она действительно находилась в полной растерянности. Закрывшись в своей комнате, Максин позвонила Тельме. Однако та сообщила ей, что не сможет подменить ее в пятницу. В этот день Тельма вела занятия на медицинском факультете Нью-Йоркского университета. Тем не менее они нашли выход из положения. Тельма сказала, что ее коллега могла бы подежурить в пятницу вместо Максин.

Затем Максин сделала еще несколько звонков, утрясла все дела, назначенные на пятницу, и к восьми часам вечера приняла решение. Она полетит в Марокко, тем более что Блейк облегчит ей задачу, прислав свой самолет. Помогать детям — ее долг. Максин часто вспоминала мудрость из Талмуда: «Спасти одну жизнь — то же самое, что спасти целый мир». Должно быть, Блейк тоже в конце концов понял это. Он долго взрослел — и вот в сорок шесть лет превратился в настоящего человека.

Дождавшись, когда наступит полночь, она позвонила Блейку. В Марокко в это время было раннее утро. Максин пыталась дозвониться на два его сотовых телефона, и наконец он ответил. Голос Блейка звучал еще более устало, чем накануне. Он всю ночь провел на ногах. Там, где находился Блейк, это было обычным делом. Спасатели не тратили время на отдых. Если Максин доберется до места катастрофы, она тоже впряжется в работу и забудет о себе. Блейк жил теперь по суровым законам, которые предписывала чрезвычайная ситуация.

— Я приеду, — не теряя времени, заявила Максин.

Услышав эти слова, Блейк заплакал от избытка чувств. Это были слезы радости, усталости, страха и благодарности. Блейк впервые в жизни сталкивался с человеческим горем, и все, что творилось вокруг, потрясло его до глубины души. Ему было трудно справиться с эмоциями.

— Я могу вылететь в четверг вечером, — продолжила Максин.

— Слава Богу, Максин… У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность. Ты чудесная женщина. Я люблю тебя всем сердцем.

Максин сообщила, какие сведения ей необходимо получить по приезде и что именно она хотела бы увидеть. Блейк обещал свести ее с должностными лицами и получить доступ в больницы. Максин намеревалась использовать каждую минуту своего пребывания в Марокко с максимальной пользой. Блейк тоже хотел этого. Он обещал выполнить все ее просьбы и, прежде чем закончить разговор, снова поблагодарил Максин.

— Я горжусь тобой, мама.

Дафна стояла на пороге спальни Максин и слышала весь разговор. По щекам девочки катились слезы.

— Спасибо, дорогая моя! — Максин, подойдя к дочери, обняла ее. — А я горжусь твоим папой. Он впервые попал в столь трудную ситуацию, у него нет никакого опыта, и тем не менее он самоотверженно работает, стараясь помочь пострадавшим.

Дафна явственно осознала в этот момент, что ее родители — хорошие люди, и это тронуло ее неокрепшую душу.

Максин торопливо составила список того, что ей было необходимо для поездки, а затем отправила Тельме письмо по е-мейлу с просьбой о том, чтобы коллега Тельмы подменила ее на работе в пятницу. И вдруг Максин вспомнила о Чарлзе. Надо известить его об отъезде.

Они планировали провести уик-энд в Саутгемптоне и встретиться с поставщиками и флористом. Чарлз мог поехать туда один и обо всем договориться, или они могли отложить эту поездку на неделю. Это несрочные дела, свадьба состоится только через два месяца. Впрочем, сегодня уже поздно звонить Чарлзу.

Максин легла в постель и долго лежала без сна с открытыми глазами. Она думала о том, что ей предстояло сделать в Марокко. Разработанный Блейком проект по спасению пострадавшего местного населения внезапно стал ее проектом, и она была благодарна Блейку за то, что он обратился к ней и привлек к участию в осуществлении своих планов.

На следующее утро Максин позвонила Чарлзу сразу после завтрака. Он собирался на работу. Максин тоже через двадцать минут должна была быть в своем офисе. Дети еще спали, а Зельда суетилась на кухне, готовясь к их шумному пробуждению.

— Привет, Максин, — бодро поздоровался Чарлз. Он был рад слышать ее голос. — Надеюсь, у тебя все в порядке? — Звонок Максин в неурочное время мог быть связан с плохими новостями. Несчастный случай с Сэмом многому научил Чарлза. Теперь он понимал, что жизнь человека, у которого есть дети, непредсказуема. — Как Сэм? — на всякий случай спросил он.

— С ним все хорошо. У меня для тебя неожиданное известие. Я должна уехать на эти выходные. — Максин понимала, что поступает со своим женихом слишком бесцеремонно, но у нее не оставалось времени, чтобы подготовить его. Максин спешила на работу. Да и Чарлз тоже торопился. Как пунктуальные люди, они не любили опаздывать. — Если ты не поедешь в Саутгемптон один, чтобы уладить дела с поставщиками и флористом, я должна буду заранее отменить встречу с ними. Мы можем съездить туда вместе на следующей неделе, а на этой я улетаю.

Максин чувствовала, что говорит довольно бессвязно.

— У тебя что-то случилось?

Максин часто летала на научные конференции, но они редко устраивались в выходные дни. Уик-энды были для нее священным временем, которое она старалась проводить с детьми.

— Я лечу в Марокко к Блейку. Он меня ждет.

— Тебя ждет Блейк? Что все это значит?

Чарлз был в полном замешательстве. Вся эта история ему не нравилась.

— Ты, наверное, неправильно меня понял. Когда в Марокко произошло сильное землетрясение, Блейк как раз находился там. И теперь он пытается организовать в одном из районов спасательные работы и создать систему помощи обездоленным детям. У него нет опыта, и он не знает с чего начать. Организация гуманитарной помощи — сложное дело. Поэтому Блейк хочет, чтобы я приехала к нему, изучила ситуацию, осмотрела детей, встретилась с представителями различных международных и правительственных учреждений и дала ему советы.

Максин говорила о своей поездке в район, пострадавший от стихийного бедствия, с такой легкостью, как будто Блейк попросил ее выбрать на рынке кочан капусты. Чарлз был поражен.

— Ты едешь туда ради него? Но зачем тебе это?

— Я лечу в Марокко не ради Блейка, а для того, чтобы помочь несчастным детям. Что же касается Блейка, то я рада за него. Наконец-то он повзрослел. Думаю, я смогу сориентироваться на месте и дать ему хороший совет.

— Но это же смешно, Максин! — сердито воскликнул Чарлз. — В подобных случаях помощь оказывает Красный Крест. Ты там не нужна!

— Ты не прав, это разные вещи, — с досадой возразила Максин. — Я не собираюсь откапывать выживших из-под завалов, садиться за руль санитарных машин или лечить раненых и искалеченных. Моя задача состоит в том, чтобы установить, какая помощь нужна детям, получившим психические травмы, и дать необходимые рекомендации властям по этому поводу. Именно этого хочет от меня Блейк. Я улетаю всего лишь на три дня. Блейк пришлет за мной самолет.

— Ты будешь жить с ним под одной крышей? — недовольным тоном спросил Чарлз.

Он говорил так, словно Максин собиралась с Блейком куда-то на отдых и они планировали остановиться в одном отеле. Максин не раз отдыхала вместе с бывшим мужем и детьми, но Блейк всегда вел себя сдержанно по отношению к ней. Сейчас Максин ехала в Марокко одна, без детей, но ее ждала трудная, напряженная работа. Жаль, что Чарлз не понимает этого.

— Подозреваю, что мне там не придется где-либо останавливаться. Я знаю, что творится в эпицентре стихийных бедствий. Хорошо, если удастся поспать полчаса где-нибудь в кузове грузовика или стоя. Если мы с Блейком и увидимся на месте событий, то, вероятно, только мельком.

Проявления ревности со стороны Чарлза казались ей нелепыми в сложившейся ситуации.

— Тебе не следует лететь туда, — твердо заявил Чарлз. Он был непоколебим, несмотря на все ее разумные доводы.

— Я уже приняла решение и не изменю его, — холодно сказала Максин. — Прости, если тебе это неприятно. Но тебе не о чем беспокоиться, Чарлз, поверь. Я люблю тебя. Однако специфика моей работы состоит в том, что я в любой момент могу отправиться туда, где ждут моей помощи. То, что ко мне обратился именно Блейк, всего лишь случайность. С таким же успехом меня могли пригласить в Марокко представители какой-нибудь правительственной или общественной организации.

— Но они этого не сделали. Тебя позвал туда Блейк, и я не понимаю, почему ты согласилась ехать. Ты только вспомни: когда с твоим сыном произошло несчастье, ты целую неделю не могла найти Блейка.

— Он в это время находился в Марокко, в том районе, где произошло землетрясение, — начиная раздражаться, сказала Максин.

— Хорошо, а где же он был все те годы, когда ты одна растила детей? Он развлекался на вечеринках, катался на яхтах и волочился за женщинами! Ты сама говорила, что никогда не могла найти его в нужный момент. И вовсе не из-за землетрясений и других стихийных бедствий! Твой бывший муж — полное ничтожество, Максин. И ты мчишься к нему на край света только для того, чтобы он выглядел героем, спасшим горстку пострадавших от землетрясения людей? Пошли его ко всем чертям! Я не хочу, чтобы ты ехала к нему.

— Прошу тебя, перестань, — процедила Максин сквозь зубы. — Я не собираюсь изменять тебе с бывшим мужем. Я лечу в Марокко с единственной целью — помочь несчастным детям.

Максин казалось, что ее доводы звучат убедительно, но Чарлз не сдавался.

— Я и не знал, что женюсь на матери Терезе! — воскликнул он, выходя из себя.

Максин совсем не хотелось ссориться с женихом. Такая бессмысленная ссора только осложнила бы ее жизнь. Она обещала помочь Блейку и обязана была сдержать слово во что бы то ни стало. Поездка в Марокко — дело решенное. Она не собственность Чарлза, и он должен уважать ее отношения с Блейком. Максин любила Чарлза, своего будущего мужа. Однако Блейк — отец ее детей — тоже был частью ее жизни, ее прошлого.

— Ты женишься на женщине-психиатре, которая специализируется в области подросткового суицида и лечения психических травм у детей и подростков, — сказала она. — Оказание помощи детям, пострадавшим во время землетрясения в Марокко, входит в мою компетенцию и является моим профессиональным долгом. Это тебе понятно? Тебе не нравится то, что я встречусь там с Блейком. Но ведь мы с тобой взрослые люди. Если бы у тебя возникла необходимость встретиться с бывшей женой, я не устраивала бы скандалов. Почему ты ведешь себя так неразумно?

— Потому что я не понимаю твоих отношений с Блейком. Вы так и не разорвали связывавшие вас нити. Я считаю это неправильным. Ты, конечно, опытный психиатр, но у тебя какие-то извращенные отношения с бывшим мужем.

— Спасибо за откровенность, Чарлз. Я поразмыслю над твоими словами, когда у меня будет время. А сейчас мне пора на работу, меня ждут пациенты. В четверг вечером я на три дня улетаю в Марокко. Я дала слово приехать и сдержу его. Была бы очень признательна тебе, если бы ты вел себя более разумно, как и положено взрослому человеку. Ты должен доверять мне, Чарлз. Я не собираюсь заниматься сексом с Блейком посреди руин.

Они разговаривали на повышенных тонах. Максин было неприятно, что она ссорится с женихом из-за Блейка. Как это глупо!..

— Мне все равно, чем вы будете там заниматься, Максин. Но я хочу донести до тебя одну мысль. Запомни: после свадьбы я не допущу подобного поведения. Если тебе захочется сорваться с места и помчаться на край света, туда, где произошло землетрясение, цунами или бог знает что еще, пожалуйста, я не буду препятствовать тебе. Но я не позволю, чтобы ты встречалась там с бывшим мужем. Я уверен, что оказание помощи детям — всего лишь предлог, с помощью которого он хочет выманить тебя к себе. Я не верю, что этого легкомысленного человека так сильно тронуло горе обездоленных сирот. Блейк — эгоист до мозга костей, его не интересуют чужие проблемы. Ты сама говорила мне это. Он придумал уловку, чтобы встретиться с тобой, и ты это прекрасно понимаешь.

— Ты ошибаешься, Чарлз, — спокойным тоном возразила Максин. — Я тоже раньше считала его законченным эгоистом, но теперь почувствовала к нему уважение. Я хочу помочь ему. Сделаю все, что смогу для несчастных детей. Пожалуйста, постарайся понять меня.

Чарлз ничего не ответил ей. Повесив трубку, Максин глубоко задумалась. Ее беспокоило то, что Чарлз совершенно не выносит Блейка. Это могло осложнить их совместную жизнь и испортить отношения Чарлза с детьми, которые любили отца. Максин надеялась, что рано или поздно Чарлз изменит свое негативное мнение о Блейке. А пока она собиралась отправиться в Марокко. Максин не могла нарушить слово, данное бывшему мужу, и надеялась, что Чарлз поймет ее и успокоится.

— Вот дрянь! — услышала она голос дочери за спиной и вздрогнула от неожиданности.

Максин и не заметила, как Дафна вошла в комнату. По-видимому, она слышала разговор матери с Чарлзом.

— Неужели ты выйдешь за него замуж? — с негодованием спросила девочка. — Он же ненавидит папу!

— Чарлз не понимает тех отношений, которые связывают меня и вашего отца, — грустно сказала Максин. — Сам он не общается с бывшей женой. У них нет детей.

Но Максин и Блейка связывали не только дети. Бывшие супруги все еще по-своему любили друг друга. Их любовь за прошедшие годы видоизменилась, превратившись в крепкий родственный союз, который Максин хотела сохранить. Но как объяснить это Чарлзу?.. Она надеялась, что он сам все поймет.

— Ты едешь в Марокко или нет? — спросила Дафна, с тревогой поглядывая на мать.

Она считала, что Максин обязательно должна помочь обездоленным детям.

— Да, еду. Надеюсь, Чарлз успокоится, пока я буду в отъезде.

— Кого это волнует? — пренебрежительным тоном промолвила Дафна, наливая себе жидкой каши в глубокую тарелку.

Зельда в это время, суетясь у плиты, пекла блины для всей семьи.

— Меня, — сказала Максин. — Я люблю Чарлза.

Она надеялась, что дети тоже когда-нибудь полюбят его. В том, что дети настороженно относились к будущему отчиму, не было ничего удивительного. Однако это огорчало ее.

Максин на полчаса опоздала на работу, и ее график приема пациентов сдвинулся. У нее не было времени позвонить Чарлзу. И только добравшись домой, она набрала номер телефона своего жениха. Судя по голосу, он все еще дулся на нее. Максин попыталась ласково поговорить с ним и пригласила на ужин. К ее удивлению, он заявил, что они увидятся, только когда Максин вернется из Марокко. Это было своего рода наказание за то, что она летела к бывшему мужу.

— Но мне хотелось бы увидеться с тобой до отъезда, — сказала Максин.

Однако Чарлз стоял на своем. Максин было неприятно уезжать с сознанием того, что он затаил на нее обиду. Чарлз ведет себя как ребенок, но он должен одуматься за время ее отсутствия. Ей надо ехать во что бы то ни стало. Блейк ждет ее. Позвонив Чарлзу позже, Максин обнаружила, что он отключил телефон.

Вечером в четверг после сумасшедшего рабочего дня Максин снова позвонила Чарлзу. На этот раз он ей ответил.

— Я хотела попрощаться. Я уже еду в аэропорт.

Она вылетала из Ньюарка, где Блейк обычно сажал свой самолет.

— Береги себя, — буркнул Чарлз.

— Я послала тебе по е-мейл номера сотовых телефонов Блейка. Ты можешь попробовать звонить и на мой номер. Надеюсь, нам удастся связаться и поговорить.

— Не собираюсь звонить тебе по телефону Блейка, — сердито промолвил Чарлз.

У него вызывала досаду мысль о том, что Максин вопреки его желанию летит туда, где находится ее бывший муж. Своим поведением она испортила ему уик-энд.

Максин мысленно находилась уже далеко. Она с нетерпением ждала отлета. Каждая поездка на место катастрофы и работа с пострадавшими давали ей бесценный опыт. Максин росла как профессионал, хотя подобные командировки полностью изматывали ее. Помогая людям в трудных ситуациях, она чувствовала, как ее жизнь наполняется смыслом. Максин радовалась, что Блейк принимал участие в спасении людей. Это должно было изменить его сознание и сделать его более серьезным и ответственным. Максин не хотела подводить его. Чарлз не мог или не хотел понять ее. Дафна была права. Он действительно терпеть не мог Блейка и ревновал Максин к нему.

— Я сама попробую связаться с тобой, — пообещала Максин. — Оставлю на всякий случай твои телефоны Зельде.

— Скорее всего я уеду на уик-энд в Вермонт, — заявил Чарлз.

Там было очень красиво в июне. Максин предпочла бы, чтобы он остался в Нью-Йорке и попытался наладить отношения с ее детьми, ведь через два месяца Чарлз станет их отчимом. Но Чарлз не хотел этого делать. Впрочем, дети тоже не горели желанием общаться с ним. По всей вероятности, задача навести мосты между детьми и Чарлзом ляжет на плечи Максин.

— Береги себя, — сказал Чарлз. — В зоне бедствий всегда опасно. И не забывай, что ты находишься в Северной Африке, а не в Огайо.

— Не беспокойся. Я люблю тебя, Чарлз. Не скучай, я вернусь в понедельник.

В голосе Максин слышалась грусть. Между ними произошла первая размолвка. Жаль, что они так и не увиделись перед ее отъездом. Поведение Чарлза казалось ей ребяческим и мелочным. Он проявил упрямство. Целуя на прощание сыновей и дочь, Максин думала о том, что все мужчины, вне зависимости от возраста, в сущности, дети.

Глава 17

В четверг вечером самолет Блейка вылетел из аэропорта Ньюарк-Либерти. Максин удобно устроилась в роскошном кресле. Она собиралась немного попозже перейти в одну из двух устроенных на борту спален и хорошенько отдохнуть перед напряженной работой, которая ее ждала в Марокко. В спальнях стояли огромные кровати с красивым постельным бельем, теплыми одеялами и большими мягкими подушками.

Максин обслуживали стюардесса и стюард. Стюардесса подала ей легкий ужин — копченого лосося и омлет, а стюард рассказал о полете, который должен продлиться семь с половиной часов. Максин планировала прибыть в Марокко в семь тридцать утра по местному времени. В аэропорту ее ждала машина с шофером, которая должна была отвезти Максин в деревню, расположенную неподалеку от Марракеша. Там находился лагерь спасателей, среди которых были и представители Красного Креста.

Поужинав, Максин поблагодарила обслуживающий персонал и отправилась спать. Ей нужно было набраться побольше сил. Комфортабельный самолет Блейка предоставлял ей все возможности хорошо отдохнуть. Мебель в салоне и спальнях была выдержана в спокойных бежево-серых тонах. На кожаных сиденьях лежали кашемировые пледы, проходы был устланы пушистыми коврами.

Максин заснула сразу же, как только ее голова коснулась подушки, и проспала безмятежным сном младенца шесть часов. Проснувшись, причесалась, почистила зубы и надела ботинки на толстой подошве. Она давно их не надевала и перед поездкой достала из чулана, где они хранились. А в этой одежде из грубой, плотной ткани, возможно, придется спать ближайшие несколько суток. Максин ощущала возбуждение при мысли о том, что ее ждет, и надеялась действительно помочь Блейку.

Она появилась из спальни свежей и отдохнувшей. Стюардесса подала ей завтрак — круассаны, бриоши, йогурт и корзинку с фруктами. Вскоре самолет пошел на посадку. Максин прикрепила к отвороту желто-коричневой старой рубашки значок врача — участника спасательной операции.

Когда самолет сел, Максин поспешила к выходу. Волосы она заплела в аккуратную косу, в руках держала рюкзак с несколькими футболками на смену и курткой. Накануне отъезда матери Джек узнал в Интернете прогноз погоды в том регионе, куда летела Максин, и помог ей собраться. Она захватила с собой канистру с водой, за поясом у нее торчали рабочие рукавицы, в карманах лежали хирургические маски и резиновые перчатки. Максин была готова к работе.

Как и обещал Блейк, в аэропорту ее ждал джип с водителем. Максин запаслась лекарствами и медицинскими препаратами, так как понимала, что люди ждут помощи. Хирургические маски она предполагала использовать для того, чтобы заглушить зловоние разлагающихся трупов и не подхватить какую-нибудь инфекцию. Казалось, Максин все предусмотрела. Каждый раз она собиралась в командировку в зону бедствия как на фронт. Максин обошлась без ювелирных украшений, из ценных вещей взяла с собой только часы. Обручальное кольцо, подаренное Чарлзом, она тоже оставила в Нью-Йорке.

Максин села в джип, и он сорвался с места. Она плохо владела французским языком, но сумела объясниться с водителем. По его словам, погибло много людей, жертвы исчислялись тысячами. И еще больше людей получили увечья. На улицах до сих пор лежат непогребенные трупы, и эта ситуация чревата новыми бедствиями — болезнями и эпидемиями.

Дорога из Марракеша до Имлила заняла три часа. Сначала они два часа добирались до Асни, города в Атласских горах, а затем целый час ехали по ухабам и рытвинам до Имлила. Здесь стало намного прохладнее, чем в Марракеше, и зелень выглядела более пышной и сочной. Из окна джипа Максин видела грязные убогие деревеньки, коз, овец, копающихся в пыли кур, мужчин верхом на мулах, женщин и детей с вязанками хвороста на головах. От Асни и дальше в глаза стали бросаться развалины и другие последствия землетрясения.

Чем ближе они подъезжали к Имлилу, тем чаще встречались развалины, у которых копошились люди, пытавшиеся разобрать их и достать тех, кто еще находился под завалами. Местные жители работали голыми руками, многие из них плакали. Эти люди искали своих близких.

В предместьях Имлила Максин увидела у груды развалин сотрудников Красного Креста и марокканского Красного Полумесяца, которые оказывали помощь пострадавшим. В этом районе не уцелело ни одно здание, сотни людей бродили вдоль дорог как неприкаянные. Домашнего скота почти не осталось. То там, то тут мелькали одетые в форму пожарные и военнослужащие. В зоне бедствия находилось также множество спасателей со всего мира, в воздухе гудели вертолеты. Эта обстановка была хорошо знакома Максин.

В этих горных деревнях не работало ни электричество, ни водопровод. Люди привыкли к тяжелым условиям жизни. По рассказам водителя, многие жители горных сел, Иккисса, Ташеддирта и Сети-Шамбаруша, явились за помощью в Имлил — ворота в долину Тизан. Над ней возвышалась Джебель-Тубкаль, самая высокая гора в Северной Африке, высотой четырнадцать тысяч футов. Максин видела вдалеке снежные горные вершины. В этих краях жили берберы, говорившие на диалектах. Здесь не каждый понимал французскую речь. Блейк по телефону рассказывал ей, что часто прибегал к услугам переводчика.

Водитель сообщил также, что в двадцати минутах ходьбы от Имлила располагалась касба Тубкаль, бывшая летняя резиденция губернатора. Сюда можно добраться только пешком или верхом на муле. Раненых из горных сел тоже доставляли на мулах.

Мужчины, которых видела Максин, были одеты в джеллабы — длинные берберские одежды. Они были покрыты грязью с головы до ног и выглядели смертельно усталыми. В Имлиле Максин заметила, что не только глинобитные хижины, но и сложенные из камня дома разрушились во время землетрясения. Сотрудники Красного Креста разбили палатки, в которых разместились полевые госпитали и бесчисленные беженцы из уничтоженных стихией населенных пунктов.

Из штаб-квартиры ООН в Женеве прибыла бригада экспертов, которая должна была оценить масштабы бедствия и в соответствии с этим дать необходимые рекомендации службам Красного Креста и многочисленным спасательным командам, приехавшим сюда со всего мира. Максин не раз работала вместе с экспертами ООН в зонах, пострадавших от стихий, и знала, что их прежде всего беспокоит угроза распространения инфекционных заболеваний, таких как малярия, холера и тиф. Опасность возникновения эпидемий в тех районах, где водились москиты и где находились непогребенные тела погибших, возрастала с каждым днем.

Максин видела, что у спасателей здесь очень много работы. Успеет ли она помочь Блейку в тот короткий срок, на который приехала сюда? У нее в запасе всего лишь два с половиной дня. Максин вдруг пожалела о том, что не может остаться в Имлиле на несколько недель.

В городе стояло зловоние от разлагающихся трупов, и Максин вынуждена была надеть хирургическую маску. Теперь она понимала, каким шоком явилось это стихийное бедствие для Блейка, который не привык видеть так близко человеческие трагедии и страдания.

Джип въехал в центральную часть Имлила, где вместо домов находились одни руины, груды щебня, камня и битого стекла. На земле лежали трупы. Некоторые из них были прикрыты циновками. Вокруг слышались крики и плач детей. Мимо их джипа проехали два грузовика, на которых волонтеры Красного Креста развозили пострадавшим пищу и горячий чай.

Водитель направил джип к одной из медицинских палаток, на которой был изображен большой красный крест, и остановил его. Выйдя из машины, Максин прошлась пешком, ловя на себе взгляды детей. В их тусклых глазах на грязных лицах не было радости. Ребятишки в большинстве своем были босы, а некоторые совсем без одежды. Землетрясение произошло ночью, когда местные жители спали, и они выбегали из рушащихся домов в чем были.

Слава Богу, климат здесь теплый. Стояла хорошая погода. Сняв свитер, Максин завязала его на поясе. Несмотря на маску, она чувствовала запах смерти, мочи и испражнений. Максин обошла лагерь в поисках Блейка и вскоре увидела его. Он разговаривал по-французски с маленькой девочкой. Блейк научился бегло говорить на этом языке в ночных клубах Сен-Тропеза, флиртуя с женщинами. Но теперь эти языковые навыки помогали ему в благородном деле спасения людей.

Как только Максин заметила бывшего мужа, на ее лице невольно появилась улыбка. Когда он поднял на нее глаза, она увидела в них слезы. Он закончил разговор с девочкой, отдал ее на попечение сотрудника Красного Креста и обнял Максин. Из-за рева работающих бульдозеров она едва могла расслышать то, что он говорил. Эти машины Блейк доставил на место катастрофы на своем самолете из Германии. Спасатели, разбиравшие завалы, все еще продолжали находить людей.

— Спасибо за то, что ты откликнулась на мою просьбу и приехала, — сказал Блейк. — Меня потрясло горе людей. Все это ужасно. По предварительным оценкам, четыре тысячи детей остались сиротами.

По рассказам Блейка погибло семь тысяч детей и вдвое больше взрослых. Беда коснулась каждой семьи. А в соседнем горном селении дела обстояли еще хуже. Блейк был там и все видел своими глазами. В селении почти никто не выжил. Нескольких искалеченных, чудом уцелевших жителей увезли в больницу Марракеша.

— Какой кошмар! — пробормотала Максин.

Блейк кивнул и, взяв Максин за руку, стал показывать ей лагерь. Здесь было много детей. Вокруг стоял плач.

— Что будет с этими малышами? — спросила Максин. — Правительство организовало им хоть какую-то помощь?

В таких случаях правительственные учреждения сначала собирают информацию, чтобы убедиться, что дети действительно остались сиротами и у них нет ни родителей, ни других близких родственников.

— Правительство, Красный Крест и марокканский Красный Полумесяц работают сообща, не покладая рук, но в зоне бедствия все равно царит хаос. Я не вникаю в подробности их работы, моя задача — спасение детей, этим я и занимаюсь.

Его слова резанули слух Максин. Блейк мало времени проводил со своими детьми, но горе чужих так глубоко тронуло его, что он лично принял участие в спасательных работах, не жалея ни сил, ни средств. Впрочем, это свидетельствовало о том, что Блейк повзрослел за эти дни.

Максин провела в лагере несколько часов. Ознакомившись с его расположением, она пошла в медицинскую палатку и предложила свою помощь. Ее встретил главный хирург полевого госпиталя, и они пообщались на французском языке. Максин представилась как психиатр, специалист в области психических травм. Хирург попросил ее поговорить с двумя женщинами и стариком. Одна из женщин была беременна двойней, но потеряла обоих детей во время землетрясения. Ее муж погиб под завалами своего дома. Он спас беременную жену ценой своей жизни. У женщины было еще трое детей, но ни одного из них до сих пор не нашли. Она находилась в тяжелом психическом состоянии.

Максин постаралась утешить ее, а затем подошла к красивой девушке, у которой были ампутированы обе руки. Она плакала, сокрушаясь о гибели матери. Максин молча погладила девушку по голове, а Блейк отвел в сторону глаза, полные слез.

На закате солнца Блейк и Максин подошли к грузовику Красного Креста, с которого раздавали горячую пищу, и взяли две кружки чаю с мятой. Из деревушки до их слуха доносился завораживающий голос муллы. У мусульман началась вечерняя молитва. Максин обещала позже вернуться в медицинскую палатку, чтобы помочь получившим психические травмы людям. Выпив чаю, она поговорила с волонтерами Красного Креста об обстановке в зоне бедствия. Все в один голос утверждали, что Максин может принести большую пользу пострадавшим. Она поняла, что ее ждет много работы.

Оставшись снова наедине с Блейком среди палаток лагеря спасателей, Максин вдруг вспомнила об Арабелле и спросила бывшего мужа, где она.

— Она занята и поэтому не смогла сопровождать меня, — ответил он с усталой улыбкой. — Честно говоря, я рад, что она не приехала сюда. Арабелла — довольно брезгливый человек. При виде крови готова упасть в обморок. Эта работа не для нее. Сейчас она находится в моем доме в Лондоне.

Блейк и Арабелла были вместе уже семь месяцев. Блейк никогда прежде не встречался так долго с одной женщиной.

— Ты привязался к ней? — спросила Максин.

— Наверное, — улыбнувшись, ответил Блейк. — Но какие бы чувства я ни испытывал к Арабелле, в отличие от тебя я не намерен вступать в брак. Мне это не нужно. — По мнению Блейка, Максин поступала неразумно, но в любом случае желал ей счастья. — Я хочу устроить для тебя и Чарлза вечеринку в Саутгемптоне накануне вашей свадьбы. Я должен сделать это.

— Ничего ты мне не должен, — возразила Максин. Она сняла хирургическую маску с лица, чтобы попить чаю, и теперь та болталась у нее на шее.

В лагере тоже стоял отвратительный запах, поэтому Максин дала Блейку запасную хирургическую маску и медицинские перчатки из латекса. Солдаты весь день хоронили погибших под вопли и плач близких. Крики несчастных сливались с ревом бульдозеров и составляли звуковой фон душераздирающей картины человеческих страданий и боли.

— Я хочу сделать тебе приятное. Скажи, дети смирились с тем, что у них скоро появится отчим?

— Нет, — не стала лукавить Максин, — но я уверена, что все будет хорошо. Чарлз — добрый, порядочный человек. Его беда в том, что он не умеет обращаться с детьми.

Максин рассказала о первом визите Чарлза к ней в дом, и они вместе посмеялись.

— Я бы на месте твоего жениха не выдержал и дал деру.

— Я сама была удивлена, что он не убежал.

Максин умолчала о том, что Чарлз пришел в ярость, узнав о ее поездке в Марокко. Блейку лучше не знать об этом. Он мог подумать, что Чарлз — черствый человек, равнодушный к людским страданиям. Именно таким считала его Дафна.

Вернувшись в медицинскую палатку, Максин проинструктировала врачей, перечислив симптомы, свидетельствующие о том, что пострадавший получил серьезную психическую травму. Почти всю ночь они с Блейком были на ногах, а под утро легли вместе в джипе и немного поспали, прижавшись друг к другу, как два уставших щенка. Если бы их в этот момент увидел Чарлз, ему наверняка не понравилась бы эта картина. Впрочем, Максин не вспоминала сейчас о женихе, у нее было слишком много других дел.

Почти всю субботу Максин провела с детьми. Она осматривала их и разговаривала с ними. Большинство ребятишек были больны или получили увечья во время землетрясения. Максин знала, что не все из них выживут. Двенадцать человек она направила к медикам. Заканчивала она осмотр уже в сумерках.

— Что я могу еще сделать для этих несчастных? — спросил ее Блейк.

Он выглядел беспомощным и растерянным. В отличие от Максин он не привык видеть человеческое горе и боль. Впрочем, Максин тоже была подавленна.

— Если честно, то некоторым из них мы уже ничем не сможем помочь, — печально сказала она. — Ты делаешь все, что в твоих силах. Но ведь мы с тобой не волшебники.

Максин знала, что Блейк, не жалея денег, финансировал спасательные работы в зоне бедствия, однако сейчас спасатели находили под завалами только трупы.

И тут Блейк произнес фразу, которая потрясла Максин.

— Я хочу увезти домой несколько сирот, — тихо сказал он.

Жалость и сострадание — это нормальная реакция в подобной ситуации. Но Максин знала, что в сложившихся обстоятельствах усыновить сирот будет очень трудно.

— У всех, кто сталкивается с несчастными, возникают подобные желания, — промолвила Максин. — Но ты не сможешь увезти с собой местных детей. Правительство поместит их в приюты и разработает систему оказания помощи пострадавшим детям. Не забывай: марокканцы в большинстве своем мусульмане, и они хотят воспитывать детей в своих традициях. Я прекрасно понимаю тебя. Ты вкладываешь в дело спасения сирот всю душу, но придет час, когда тебе придется уехать отсюда, а сироты останутся.

— В этом-то все и дело. У меня такое чувство, что я должен еще что-то сделать для них. Я больше не могу заниматься только своими домами и устраивать в них вечеринки и развлечения. Если ты человек, ты должен помогать людям. Нельзя только брать.

Максин впервые слышала от мужа такие слова. По-видимому, он наконец прозрел и по-новому взглянул на жизнь.

— Лучше помочь детям здесь, на месте, не пытаясь увезти их с собой, — сказала Максин. — Тебе будет сложно пройти все бюрократические препоны, если ты все же решишь усыновить нескольких сирот.

Блейка вдруг осенило, и на его губах заиграла радостная улыбка.

— Я знаю, что делать! Устрою в своем марокканском доме приют! После реконструкции в нем разместятся не меньше сотни ребятишек. Буду содержать их на свои средства, а потом всем воспитанникам дам образование.

На глаза Максин навернулись слезы.

— Ты серьезно?

Максин не ожидала от бывшего мужа столь самоотверженного поступка. Проект Блейка мог принести сиротам больше пользы, чем усыновление. Сотни детей обретут крышу над головой и перспективы в будущем.

— Вполне, — ответил Блейк, глядя ей прямо в глаза.

Максин окончательно убедилась в том, что ее бывший муж повзрослел. Он больше не был похож на Питера Пэна.

— Но это из области фантастики. — Она с восхищением посмотрела на него.

Однако Блейк уже загорелся, его глаза сияли. Максин гордилась им в эту минуту.

— Ты поможешь мне в организации работы с сиротами, Максин? Мне нужна твоя экспертная оценка психического состояния детей и рекомендации. Я должен знать, сколько и каких психиатров, медиков и воспитателей мне необходимо привлечь к работе в приюте.

— Конечно же, помогу.

Этой ночью они опять спали в джипе, а на следующий день Максин и Блейк снова вместе ходили среди завалов, разыскивая детей. С каждой минутой решимость Блейка устроить приют в своем доме в Марракеше только крепла. Сироты остро нуждались в крыше над головой, хорошем питании, уходе и медицинской помощи. Блейк связался по телефону со своим архитектором и ввел его в курс дела, а затем позвонил чиновникам, курировавшим вопросы опеки над сиротами, и рассказал им о своих планах.

Последние часы своего пребывания в зоне бедствия Максин провела в медицинской палатке. Казалось, она до обидного мало сделала. Однако у Максин всегда оставалось чувство неудовлетворенности, когда она уезжала из подобных командировок. Вечером Блейк проводил ее до джипа. Лицо его осунулось. У Блейка голова шла кругом от забот и волнений.

— Когда ты вернешься в Лондон? — спросила Максин.

— Не знаю. Здесь у меня еще много неотложных дел. Я проведу в Марокко не меньше месяца.

В Лондоне Блейка терпеливо ждала Арабелла. Но, не имея ни минуты свободного времени, он лишь изредка звонил ей. Арабелла продолжала любить Блейка, он был для нее лучшим мужчиной в мире. Она называла его героем и восхищалась им.

Максин тоже не могла не восхищаться бывшим мужем. Его решение устроить в своем доме в Марракеше детский приют вызывало у нее искреннее уважение.

— Не забудь о том, что в июле моя яхта на две недели поступает в твое распоряжение, — сказал Блейк на прощание.

Обоим было как-то неловко говорить о яхте и отдыхе здесь, среди руин. Тем не менее Максин поблагодарила Блейка. Чарлз согласился поехать на отдых вместе с Максин и детьми. Правда, Максин пришлось долго уговаривать его.

— И не забудь: я пригласил тебя и твоего жениха на предсвадебную вечеринку. Я устрою для вас настоящий праздник.

Максин тронуло его желание сделать ей приятное. Ей хотелось поскорее познакомиться с Арабеллой. Скорее всего Дафна возводит на нее поклеп, рисуя подругу отца в черных тонах. Арабелла наверняка окажется милой молодой женщиной.

— Ты занят благородным делом, Блейк, — сказала Максин, прежде чем сесть в джип. — Мы с детьми гордимся тобой. Я обязательно расскажу им о твоих планах.

— Не надо, не говори им пока о моем новом проекте. Я хочу сначала решить все необходимые вопросы, а потом уже хвастаться.

Блейку предстояло многое сделать. Он должен был реконструировать свой дом, приспособив его под приют, и найти людей, которые встали бы во главе нового детского учреждения.

— Береги себя. Ты же знаешь, тебе сейчас нельзя болеть, — сказала Максин. — Будь осторожен.

По прогнозам медиков, в зоне бедствия вскоре должны были вспыхнуть эпидемии малярии, холеры и тифа.

— Хорошо. Я люблю тебя, Максин. Ты тоже береги себя и передай привет детям.

— Передам. Я тоже люблю тебя, Блейк.

Они обнялись на прощание, и Максин села в джип. Машина тронулась, и Блейк помахал вслед бывшей жене.

Когда Максин садилась в самолет, уже стемнело. Экипаж ждал ее. Стюардесса подала Максин легкий ужин, но пассажирка не притронулась к еде. То, что Максин видела в зоне бедствия, отбило у нее всякий аппетит. Она долго неподвижно сидела в кресле, уставившись в окно, за которым царила ночь. На небе ярко светила луна и мерцали звезды. Теперь все, что она пережила за последние три дня, казалось нереальным.

Максин заснула, когда самолет уже подлетал к Нью-Йорку. В пять часов утра он приземлился в Ньюарке. Три дня, проведенные в Марокко, были похожи на сон.

Глава 18

В семь часов утра Максин была уже дома. Дети еще спали, а Зельда находилась в своей комнате. Максин приняла душ и надела деловой костюм, собираясь идти на работу. В самолете ей удалось немного поспать, и она чувствовала себя отдохнувшей. К восьми она добралась до офиса. Первый пациент должен был прийти только в девять, и у Максин нашлось время позвонить Чарлзу.

Она набрала его номер, и он сразу же ответил.

— Привет, это я, — сказала она, надеясь, что Чарлз больше не сердится на нее.

Максин несколько раз звонила ему из Марокко, но он не брал трубку.

— Ну, как съездила? — спросил Чарлз.

В его голосе не слышалось раздражения. Однако, чтобы убедиться в том, что Чарлз успокоился и больше не злится на нее, Максин хотела видеть его глаза.

— Картины человеческого горя всегда оставляют ужасное впечатление. Пострадавших, как взрослых, так и детей, очень много. — Максин не стала посвящать Чарлза в планы Блейка. — Сотрудники Красного Креста трудятся не покладая рук.

— Ты, наверное, очень устала? — посочувствовал Чарлз.

— Да нет. Я поспала в самолете.

Чарлз с досадой вспомнил, что Блейк предоставил в распоряжение Максин свой комфортабельный реактивный самолет.

— Может быть, поужинаем сегодня вместе?

— С большим удовольствием, — согласилась Максин.

Чарлз предлагал ей мир, и она с радостью приняла его.

— Итак, встретимся на старом месте?

Чарлз имел в виду свой любимый «Ла Гренуй», где они часто ужинали.

— Может быть, лучше сходим в «Кафе Булю»? — предложила Максин. — Это заведение находится ближе к моему дому.

Она знала, что к вечеру сильно устанет и ей не захочется далеко ехать.

— Хорошо, я заеду за тобой в восемь. Знаешь, Максин, я скучал по тебе и рад, что ты вернулась домой. Я очень беспокоился.

Чарлз действительно весь уик-энд думал о Максин.

— Со мной все в порядке.

— А как дела у Блейка? — вздохнув, спросил Чарлз.

— Ему сейчас очень трудно. Он впервые видит своими глазами последствия стихийного бедствия. Я довольна, что съездила и помогла ему…

— Поговорим об этом сегодня вечером, — внезапно перебил ее Чарлз.

Положив трубку, Максин просмотрела записи, которые внесла в журнал Тельма, и, убедившись, что с пациентами за время ее отсутствия не произошло ничего непредвиденного, начала прием.

День прошел довольно спокойно, и к шести часам Максин уже вернулась домой. Через полчаса откуда-то вернулась Зельда в костюме и туфлях на высоких каблуках. Она редко так одевалась.

— Где ты была? — с любопытством спросила Максин. — Сияешь так, будто вернулась с любовного свидания.

— Ходила к адвокату проконсультироваться по одному делу.

— У тебя что-то случилось? — забеспокоилась Максин.

— Нет, все в порядке.

Максин рассказала детям о том, что их отец делает в Марокко, и они с восторгом выслушали ее. Максин тоже гордилась бывшим мужем. Она умолчала только о том, что Блейк намеревается устроить в своем доме сиротский приют. Блейк взял с нее слово пока никому не говорить об этом, и Максин не могла нарушить обещание.

В восемь часов вечера за ней заехал Чарлз. Дети хмуро поздоровались с ним и разошлись по своим комнатам. После того как Максин и Чарлз объявили о предстоящей свадьбе, дети стали хуже относиться к нему. Он быстро превратился в их врага.

Максин сделала вид, что не замечает холодности детей, и уехала с женихом в ресторан. Стоял теплый летний вечер, и она надела элегантное синее льняное платье и серебристые босоножки. В этом наряде было трудно узнать женщину, которая еще сутки назад ходила среди руин в армейских ботинках на толстой подошве и камуфляжных брюках.

За столом Максин сообщила Чарлзу о том, что Блейк хочет устроить для них предсвадебную вечеринку. Услышав это, Чарлз замер с вилкой у рта.

— Что ты сказала? — переспросил он, не веря своим ушам.

Чарлз только начал оттаивать после размолвки, произошедшей накануне отъезда Максин в Марокко.

— Блейк хочет устроить вечеринку накануне нашей свадьбы.

— Это должны были бы сделать мои родители. Но к сожалению, их уже нет в живых. — Чарлз положил вилку и откинулся на спинку стула. — Хочешь, чтобы я устроил предсвадебную вечеринку?

— Нет. Пусть лучше этим займется Блейк. Он член нашей семьи. Дети будут очень рады тому, что он принимает участие в подготовке к торжеству.

— Но это не радует меня, — заявил Чарлз, отодвигая в сторону тарелку. — Неужели мы никогда не избавимся от этого парня? Ты говоришь, что он навсегда останется твоим родственником. Значит ли это, что я женюсь не только на тебе, но и на нем?

— Нет, конечно, но не забывай, что Блейк — отец моих детей. Ты должен доверять мне, Чарлз. Будет лучше, если мы примем его предложение.

— Для кого лучше?

— Для детей.

Чарлз бросил на нее сердитый взгляд:

— Подозреваю, что если я откажусь от ужина с твоим бывшим мужем, дети сочтут меня мерзавцем. В любом случае я останусь в проигрыше.

— Ошибаешься, — с улыбкой возразила Максин, стараясь сгладить ситуацию. — Если ты не будешь упрямиться, Блейк устроит нам замечательный вечер. Он непременно привлечет к его организации детей, и они постараются сделать нам обоим приятное. В их глазах ты от этого только выиграешь.

— Может быть, мне следует пригласить на предсвадебный ужин свою бывшую жену? — раздраженно промолвил Чарлз.

— Неплохая мысль, — сказала Максин.

Чарлз распорядился принести счет. Они так и не попробовали десерт. У Чарлза не было настроения продолжать ужин. Максин вдруг охватило безразличие, ей расхотелось что-то доказывать этому ревнивцу.

Чарлз проводил ее до дому, но не стал подниматься в квартиру, сказав, что они увидятся завтра. Поймав такси, он уехал. Их отношения явно испортились, но Максин надеялась уладить все недоразумения до свадьбы.

На следующее утро Максин позвонила Чарлзу и попросила его прийти, чтобы продолжить составлять список гостей на свадьбу и обсудить некоторые детали предстоящего торжества. Чарлз явился вечером, когда Максин и дети уже поужинали. Он находился в дурном расположении духа. Чарлз до сих пор не простил Максин, что она вопреки его уговорам поехала в Марокко. А разговоры о предсвадебном ужине с Блейком приводили его в бешенство. По его мнению, невеста отводила Блейку Уильямсу слишком важное место в своей жизни.

Пройдя на кухню, Чарлз сел за стол, за которым дети доедали десерт. Зельда испекла яблочный пирог с ванильным кремом и угостила им гостя. Чарлз с удовольствием съел предложенный ему кусок пирога.

Когда ужин подошел к концу и все уже встали из-за стола, Зельда смущенно кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание.

— Простите… может, это и некстати, но я решила сообщить вам именно сегодня о своем решении, — произнесла она и бросила виноватый взгляд на Максин.

Максин пришла в ужас. Зельда — почти член семьи Максин — теперь решила уволиться?..

— Я долго думала… — продолжала Зельда, теребя кухонное полотенце. — Но дети уже выросли, а вы, Максин, выходите замуж. Я вдруг поняла, что надо менять свою жизнь. Ведь я старею. — Зельда грустно улыбнулась. — Принц на белом коне сбился с пути или перепутал адрес. Но мне захотелось иметь ребенка.

Зельда смущенно замолчала. Все с изумлением смотрели на нее. Максин решила, что Зельда обратилась в центр искусственного оплодотворения, где имеется банк спермы, и теперь ждет ребенка.

— Ты беременна? — спросила она.

— Нет, к сожалению. — Зельда невесело улыбнулась. — Я была бы счастлива, если бы носила под сердцем ребенка. Но у меня другая судьба. Впрочем, я об этом не жалею. Я научилась любить чужих детей. Поэтому зачем мне мучиться от токсикоза и страдать по утрам от тошноты? Тем более что никто не будет меня содержать. Я должна продолжать работать. И я буду это делать, потому что мне нужны деньги. Дети обходятся недешево. — Зельда снова улыбнулась. — Я была у адвоката и говорила с ним о процедуре усыновления. Сюда приходил социальный работник, он познакомился с условиями, в которых я живу и работаю. А потом я прошла медицинское обследование.

Максин была поражена тем, что Зельда не сказала ей о своих планах ни слова.

— И когда у тебя должен появиться ребенок? — спросила она, затаив дыхание.

Она была не готова к тому, что в ближайшее время у нее в квартире появится младенец. Хватит уже того, что сюда должен был переехать ее новый муж. Чарлз и малыш Зельды под одной крышей с ней и ее детьми — это уж слишком!

— Пришлось бы ждать года два, — сказала Зельда, — если бы я захотела иметь ребенка на заказ.

— Что значит «на заказ»? — недоумевала Максин.

— Это значит: белого, синеглазого, здорового, у которого родители — выпускники Гарварда, не собиравшиеся заводить детей. Биологические мама и папа такого младенца не злоупотребляют алкоголем, не принимают наркотики и принадлежат к среднему классу. Но девушки из этого класса редко рожают нежеланных детей, от которых потом отказываются. Мне пришлось бы ждать такого ребенка не один год. Для меня, простой женщины, такой ребенок — недостижимая мечта. Дети на заказ — это для таких, как вы, Максин.

Зельда взглянула на Максин и Чарлза. Чарлз вздрогнул от ее слов и замотал головой:

— Ну уж нет, спасибо. Это не для меня… не для нас, я хотел сказать.

Ему не было никакого дела до планов Зельды. Какого ребенка и когда она усыновит — это ее проблема, что совершенно не касалось Чарлза, к его огромной радости.

— Значит, ребенок появится у тебя через два года, Зелли? — спросила Максин, стараясь привыкнуть к этой мысли.

Сэму через два года исполнится восемь лет, а Джек и Дафна к этому времени уже перейдут в старшие классы школы.

— Нет, я же сказала, что мне не стоит надеяться на усыновление ребенка на заказ. Я рассматривала возможность взять ребенка из приюта в другой стране. Но оказалось, это слишком дорого. Я не могу жить в России или в Китае несколько месяцев, дожидаясь, когда мне позволят усыновить трехлетнего малыша, у которого к тому же впоследствии может оказаться множество непредвиденных проблем со здоровьем. При этом я не смогу выбрать ребенка, а вынуждена буду взять какого дадут. Но меня не устраивают трех или четырехгодовалые малыши, я хочу усыновить младенца, еще никем и ничем не испорченного.

— У ребенка может оказаться плохая наследственность, — предупредила Максин. — Ущерб его здоровью может быть нанесен еще в утробе матери. Тебе нужно быть особенно бдительной. Обязательно узнай, не употребляла ли биологическая мать младенца в период беременности алкоголь и не принимала ли она наркотики.

Зельда отвела глаза и долго молчала.

— В том-то и дело, — наконец снова заговорила она, взглянув на Максин, — что я решила усыновить младенца, находящегося в зоне повышенного риска. Нет, я, конечно, не отважусь взять из приюта ребенка с поврежденным позвоночником или болезнью Дауна. Вряд ли я смогла бы обеспечить уход такому сыну или дочери. Но я готова усыновить младенца, рожденного молодой женщиной, баловавшейся наркотиками или увлекавшейся пивом во время беременности.

Максин пришла в ужас от этих слов. Но Зельда оставалась совершенно спокойной.

— Мне кажется, ты совершаешь огромную ошибку, — сказала Максин. — Ты понятия не имеешь, с какими проблемами тебе придется столкнуться в том случае, если мать ребенка принимала наркотики. Я каждый день вижу последствия этой пагубной страсти в своем кабинете. Большинство детей, которых мне приходится лечить, были усыновлены, а их биологическими родителями являются наркоманы. Дурная наследственность проявляется с годами.

— Я все это знаю и тем не менее готова рискнуть, — сказала Зельда, глядя в глаза Максин. — Собственно говоря, уже рискнула.

— Что ты хочешь этим сказать? — всполошилась Максин.

В кухне воцарилась мертвая тишина. Максин, ее дети и Чарлз с изумлением смотрели на Зельду.

— Я уже подала документы на усыновление ребенка, который скоро должен родиться. Его мать — пятнадцатилетняя девочка. Узнав о своей беременности, она сначала убежала из дома и долго скиталась. В первом триместре девочка принимала наркотики, но теперь она бросила это занятие. Отец ребенка находится сейчас в тюрьме за торговлю наркотиками и угон машины. Ему всего девятнадцать, и он уже официально отказался от ребенка. У родителей девушки нет денег, и они тоже не заинтересованы в том, чтобы их дочь рожала. Я познакомилась вчера с беременной девушкой, это очень милое и трогательное создание. Она согласна отдать мне новорожденного. Молодая мать требует только одного — чтобы я каждый год посылала ей фото ребенка. На встречах с ним она не настаивает. Такие условия мне подходят. Младенца уже предлагали трем парам, они отказались брать его, и поэтому органы опеки готовы отдать его на усыновление мне, одинокой женщине. Поздравьте меня, скоро у меня появится сын. Пол ребенка уже определен.

По щекам Зельды катились слезы. У Максин сжалось сердце. Она встала и порывисто обняла ее.

— Зелли, я понимаю, ты страстно мечтаешь о ребенке, но ты представить себе не можешь, во что ввязываешься и с чем тебе придется иметь дело. Так нельзя, дорогая!

— Можно! — упрямо воскликнула Зельда. — Считайте, что у меня уже есть ребенок.

Максин видела, что спорить с ней бесполезно.

— Когда он должен появиться на свет? — деловито спросил Чарлз. Он не одобрял поступок Зельды.

— По словам врачей, роды могут произойти в эти выходные, — вздохнув, промолвила Зельда.

— Ты шутишь? — ужаснулась Максин. — Младенец появится здесь уже через несколько дней? Что ты собираешься с ним делать?

— Я собираюсь любить его до конца своих дней. Я уже выбрала имя для него — Джеймс. Джимми! По-моему, звучит очень мило.

Максин стало плохо. Все происходящее казалось ей кошмаром.

— Я не рассчитывала на вашу поддержку, — продолжала Зельда. — И мне не хотелось огорчать вас. Я думала, процедура усыновления займет год или два. Но мне вчера позвонили из органов опеки и сказали, что я могу забрать этого новорожденного. И я, не долго думая, согласилась.

— Вам предложили этого ребенка потому, что от него все отказались, — сказал Чарлз, пытаясь образумить Зельду. — Вы поступаете глупо.

— Чему быть, того не миновать, — грустно промолвила Зельда. — Если хотите, я уеду от вас. Решайте! Мне надо успеть устроиться на новом месте, ведь в конце недели я буду уже не одна.

— О Господи… — пробормотал Чарлз и, встав из-за стола, многозначительно посмотрел на Максин.

— Зелли, вместе мы справимся со всеми проблемами, — решительно заявила Максин.

Услышав слова матери, дети сорвались с места и с радостными криками бросились к Зельде.

— Ура! У нас будет малыш! — в восторге закричал Сэм и, обняв няню, уткнулся лицом ей в живот. — Мальчик!

Зельда тихо заплакала.

— Спасибо, — шепнула она Максин.

Максин огляделась по сторонам и заметила, что Чарлза уже нет на кухне. Он куда-то ушел. Максин нашла его в гостиной, где Чарлз нервно курил.

— Ты с ума сошла? — накинулся он на Максин, пользуясь тем, что они были одни в комнате. — Хочешь, чтобы в нашем доме появился младенец с дурной наследственностью? Ни одна женщина в здравом уме не допустила бы этого! Как ты смеешь принимать такие важные решения без согласования со мной?!

Чарлз кипел от гнева, и Максин хорошо понимала его. Она была не в восторге от поступка Зельды, но любила няню своих детей, ставшую членом ее семьи. Для Чарлза же Зельда оставалась чужим человеком.

— Прости, Чарлз, я действительно должна была сначала посоветоваться с тобой. Но меня так глубоко тронули слова Зельды, что я не могла промолчать. Я не допущу, чтобы она после двенадцати лет работы у нас вдруг уволилась. Мы все расстроимся, если Зельда от нас уедет.

— Но ей следовало сначала поставить тебя в известность о своих планах, а потом уже усыновлять ребенка. Ее поступок возмутителен! Ты должна уволить Зельду.

— Мы любим ее, Чарлз, — мягко сказала Максин. — Она вырастила моих детей. И Зельда тоже любит нас всем сердцем. Если после усыновления ребенка мы не уживемся под одной крышей, ну что ж, тогда мы расстанемся. Но сейчас, когда в жизни моих детей грядут большие перемены — свадьба матери, появление в доме отчима, — я не могу лишить их еще и общения с Зельдой.

В глазах Максин стояли слезы, но Чарлз стоял на своем:

— А как теперь быть мне? Хочешь, чтобы я жил под одной крышей с младенцем, у которого наверняка будет нездоровая психика? Может быть, ты еще потребуешь, чтобы я менял ему памперсы? Ну уж это было бы слишком!

Максин тоже не хотела, чтобы в ее доме появился младенец с дурной наследственностью, но она выбирала меньшее из зол. Дети полюбили Зельду, и ее уход причинил бы им боль. Максин не могла допустить этого.

— Зельда живет в комнате рядом с кухней. Ее малыш будет находиться там в течение нескольких месяцев.

— А потом? Потом этот ребенок будет спать с нами, как Сэм?

Чарлз впервые язвил по поводу ее детей, и Максин это не понравилось. Но видимо, он сильно расстроился.

— У тебя постоянно что-то происходит, — продолжал Чарлз. — То ты летишь в Африку на зов бывшего мужа, который приглашает нас ни с того, ни с сего на предсвадебный ужин, то няня твоих детей приносит в дом подпорченного младенца. И ты хочешь, чтобы я со всем этим мирился? Я не безумец! А вот ты действительно сумасшедшая!

Чарлз резко повернулся и вышел из комнаты. Через несколько секунд за ним громко хлопнула входная дверь. Максин вернулась на кухню.

— Вы поссорились с Чарлзом? — с виноватым видом спросила Зельда. — И все из-за меня! Нет, лучше я уйду из вашего дома.

— Ты не сделаешь этого, — сказала Максин, обняв ее за плечи. — Мы тебя любим. Постараемся, чтобы нам всем было хорошо под одной крышей. Думаю, нам это удастся. И у тебя вырастет здоровый ребенок. Чарлз смирится с этой ситуацией. Он просто огорошен неожиданной новостью.

Максин улыбнулась, и лицо Зельды просияло.

Глава 19

На уик-энд Чарлз и Максин, как и планировали, отправились в Саутгемптон. Они встречались с поставщиком продуктов, гуляли по пляжу, держась за руки, и занимались любовью. Чарлз успокоился после того, как Максин обещала ему расстаться с Зельдой, если жизнь под одной крышей с грудным младенцем станет для них невыносимой. К концу уик-энда в отношениях между женихом и невестой установилась идиллия. Чарлз сиял от радости, чувствуя, что Максин любит и уважает его. Двое суток он безраздельно владел ею, не переставая этим наслаждаться.

— Знаешь, когда мы вот так хорошо проводим время вдвоем, моя жизнь наполняется новым смыслом, — сказал он Максин, когда они ехали в машине в Нью-Йорк. — Но как только я попадаю в твой дом, в эту психушку, и погружаюсь в твою жизнь, похожую на «мыльную оперу», я буквально схожу с ума.

Его слова больно ранили Максин.

— Мой дом не психушка, Чарлз, и моя жизнь не имеет ничего общего с «мыльной оперой». Я женщина, которая одна воспитывает троих детей и при этом делает карьеру. Это трудно и хлопотно, но я стараюсь справляться со своими обязанностями.

Чарлз как-то странно посмотрел на нее. Может быть, он действительно считал ее немного ненормальной?

— Скажи, в твоем окружении много людей, способных приютить в своем доме няню и ребенка с заведомо плохой наследственностью? Извини, но этот поступок едва ли назовешь разумным.

— Да, я поступила довольно рискованно, но иначе не могла. Ради детей я должна принять Зельду с ребенком.

— Не говори глупостей. Твои дети прекрасно обошлись бы без няни.

— Но я не обошлась бы. Она помогает мне во всем. Только на нее я могу положиться.

— Теперь у тебя есть я.

Максин рассмеялась:

— Отлично! Значит, ты готов стирать и гладить белье, готовить ужин каждый день, отвозить детей в школу, собирать их каждое утро, заворачивая им завтраки с собой, и ухаживать за ними, когда они болеют?

— Я уверен: если бы не опека Зельды, твои дети были бы более самостоятельными. Им пора обходиться без няни.

И это говорил человек, у которого никогда не было детей! Какое право имел он судить о том, как надо их воспитывать? Чарлз всю свою жизнь избегал детей. Он из тех, кто давно забыл о своем детстве и поэтому имеет самые нелепые взгляды на воспитание. Максин возмутила подобная безапелляционность суждений.

— Я уже советовал тебе отдать детей в школу-интернат, — продолжал Чарлз. — Поверь, это самое разумное решение проблемы. И тогда ты с легким сердцем могла бы отказаться от присутствия в твоем доме няни с подозрительным младенцем.

— Нет, Чарлз, я не отдам своих детей в интернат. Они покинут мой дом, только когда поступят в колледж. И прошу тебя, не называй ребенка, которого собирается усыновить Зельда, подозрительным, подпорченным и тому подобное. Дети из группы повышенного риска не всегда становятся наркоманами.

— Но вероятность этого велика.

Вернувшись в воскресенье домой, они сели ужинать вместе с детьми, и тут на кухню вбежала взволнованная Зельда.

— О Боже, Боже… — бормотала она, суетясь. — Началось! Началось!

Максин с недоумением смотрела на нее. Зельда бегала по кухне, как курица без головы по двору.

— Что началось? — недоумевала Максин.

— Роды начались! Молодая мама рожает в больнице Рузвельта. Мне надо туда!

— О Господи… — ахнула Максин, и дети, вскочив из-за стола, загалдели наперебой, возбужденно обступив Зельду.

Казалось, это Зельде предстояло родить ребенка. За столом остался один Чарлз. Он как ни в чем не бывало продолжал спокойно есть.

Через пять минут Зельда оделась и ушла. Дети, еще немного поболтав о том, что вскоре в их доме появится новорожденный, разошлись по своим комнатам. Максин устало села за стол рядом с Чарлзом.

— Спасибо за то, что ты сохраняешь спокойствие, — сказала она. — Я знаю: все происходящее тебе не нравится.

— Вам всем тоже не понравится, когда ребенок, зачатый матерью, находившейся в наркотическом опьянении, будет орать день и ночь в вашей квартире. Такие дети очень беспокойны. Вся ваша жизнь превратится в кошмар. Хорошо, что я переселюсь сюда не раньше, чем через два месяца.

Максин тоже была этому рада.

К большому сожалению Максин, Чарлз оказался прав. Молодая мать употребляла кокаин в период беременности, и ребенок родился нездоровым. Врачи держали его в течение недели в больнице, проводя детоксикацию. Зельда провела все это время рядом с ним, качая на руках и ухаживая за ним. Когда она принесла его домой, обитатели квартиры лишились покоя. Младенец кричал день и ночь. Зельда почти не выходила из своей комнаты, так как ребенок постоянно требовал ее внимания. Он плохо ел, мало спал, и Зельда не знала, как успокоить его.

— Как дела у твоего мальчика? — спросила Максин однажды утром, когда Зельда вышла на кухню после очередной бессонной ночи.

— Доктор говорит: надо подождать, пока все наркотики будут выведены из его организма. По-моему, Джимми чувствует себя сейчас немного лучше.

Зельда успела так сильно привязаться к своему приемному сыну, будто она сама дала ему жизнь. Социальные работники из органов опеки сирот несколько раз навещали ее и убедились, что приемная мать безупречно выполняет все свои обязанности.

Днем позвонил Блейк из Марокко и сообщил, как у него идут дела. План реконструкции дома был готов. После завершения работ туда должны были вселиться сто сирот. Блейк подыскивал персонал для приюта. Он собирался ехать в Лондон, но планировал наведываться в Марракеш каждый месяц, чтобы контролировать работу приюта. По словам Блейка, яхта уже готова принять Максин и детей. Они каждый год летом проводили на ней несколько недель. Дети с нетерпением ждали, когда же они наконец снова выйдут в море. Однако Чарлз, который собирался ехать с ними, был настроен пессимистично.

Блейк рассказал Арабелле о своем намерении устроить сиротский приют в новом доме. Арабелла одобрила его планы.

Он решил сделать Арабелле сюрприз и неожиданно нагрянуть в Лондон. Он завершил дела в Марокко, и теперь осталось решить кое-какие финансовые вопросы в столице Великобритании. Самолет Блейка приземлился в Хитроу в полночь, и через сорок минут Блейк уже подъехал к дому. В окнах не было света. Арабелла, должно быть, уже спала. Она много работала и почти не выезжала в свет. Блейк не сомневался, что она страшно скучает по нему.

Напряженная работа в Марокко и перелет из Марракеша в Лондон сильно утомили Блейка. Сейчас ему хотелось только одного — крепко обнять Арабеллу и провалиться в сон. Тихо войдя в спальню, Блейк присел на край кровати и наклонился поцеловать любимую. И тут он заметил, что под простыней лежат два человека, сплетенные в объятиях. Блейк вскочил и быстро включил свет. Он не верил собственным глазам. Картина, представшая перед его взором, ошеломляла.

На кровати вместе с Арабеллой лежал красивый темнокожий мужчина. Приподнявшись на локтях, он с растерянным видом смотрел на Блейка.

— О, простите… — смущенно пробормотал мужчина и, завернувшись в простыню, бросился в гардеробную.

Арабелла расплакалась.

— Это мой знакомый, он случайно зашел… — пролепетала она сквозь слезы.

Она лгала. Ее любовник спешно паковал чемоданы из крокодиловой кожи в гардеробной Блейка. Значит, он жил здесь какое-то время. Через десять минут он появился в спальне в элегантном костюме. Мужчина оказался настоящим красавцем.

— Еще раз прошу простить меня, — сказал он Блейку и, бросив Арабелле «до свидания», поспешно вышел с чемоданами в руках.

Через минуту за ним захлопнулась входная дверь.

— Убирайся вон из моей постели, — холодно сказал Блейк.

— Прости меня, — взмолилась Арабелла. — Это никогда больше не повторится!

— Убирайся отсюда, я сказал! Ты могла бы по крайней мере встречаться со своим любовником у себя дома. Но ты предпочла жить здесь с ним и заниматься любовью в моей постели! Ты поступила мерзко, неужели ты этого не понимаешь?

Арабелла встала, представ перед Блейком во всем великолепии своей наготы. Она была прекрасна, но Блейка больше не тянуло к ней.

— Даю тебе пять минут, — заявил он. — Твои вещи пришлю позже.

Блейк вызвал по телефону такси. Арабелла удалилась в ванную комнату и вскоре вышла оттуда в джинсах и синей мужской футболке. На ногах у нее были золотистые босоножки на высоких каблуках. Она выглядела очень сексуально. Но Блейк не испытывал больше влечения к ней. Ему не нужна была лгунья.

Ни одна женщина не предавала его еще так подло. А ведь Блейк встречался с Арабеллой дольше, чем с другими. Их роман длился больше семи месяцев. Блейк доверял ей и поэтому сейчас испытывал боль. Подойдя к бару, он налил себе виски.

Слушая, как стучат ее каблучки по лестнице, Блейк едва сдерживал себя, чтобы не прокричать ей вслед обидные слова. Он больше не хотел видеть эту женщину. Позже она пыталась дозвониться, но Блейк не отвечал на звонки. История с Арабеллой отошла в прошлое, и память о ней постепенно тускнела.

Глава 20

Несколько недель Максин лихорадочно искала в салонах свадебное платье, и только в конце июля ее поиски завершились успехом. Это был великолепный наряд от Оскара де ла Ренты. Пышная юбка из органди цвета шампанского переходила в крохотное украшенное бисером бежевое бюстье. Платье дополнял широкий пояс из бледно-лилового атласа. Благодаря отсутствию шлейфа оно не выглядело вычурным. Максин подобрала к нему босоножки на высоком каблуке и решила, что ее букет будет состоять из бежевых орхидей.

На следующий день Максин снова повезло, и она нашла красивое платье из бледно-лилового шелка для Дафны. Оно было без бретелек и выглядело очень нарядно. Тем не менее Максин решила пока не показывать его дочери. Дафна все еще отказывалась идти на свадьбу матери. Максин надеялась, что Блейку удастся уговорить ее.

За день до поездки на отдых Максин разговаривала с Блейком по телефону. Он обещал поговорить с дочерью и сообщил Максин, что яхта ждет их в Монако, где она обычно стояла на причале.

— Что это за шум? — спросил Блейк, услышав крик младенца Зельды, который не умолкал ни на минуту.

Максин невесело рассмеялась. Младенец плакал день и ночь, не давая никому покоя в доме. К его крику невозможно было привыкнуть.

— Это Джимми плачет, — объяснила она, — ребенок Зельды.

— У Зельды появился ребенок? — удивился Блейк. — Когда это произошло?

— Три недели назад. — Максин понизила голос: она не хотела, чтобы домочадцы услышали ее слова. Максин вынуждена была признать, что Чарлз оказался прав: больной ребенок превратил их жизнь в кошмар. Но она надеялась, что это продлится недолго. У Джимми были легкие, как у Луи Армстронга. Хорошо, что комната Зельды располагалась вдали от спален. — Зельда усыновила ребенка, рожденного юной кокаинисткой, и поставила меня в известность о своих планах за четыре дня до рождения младенца. Зельда уже хотела уволиться, но мы не смогли расстаться с ней. Ты же знаешь, как мы все ее любим.

— Конечно, знаю. А как ко всему этому отнесся Чарлз?

— Ему не понравилось, что в моем доме появился ребенок с плохой наследственностью. Но думаю, все будет хорошо.

Максин не стала рассказывать бывшему мужу о том, что Чарлз настоятельно советует ей отдать детей в интернат. Это явно не понравилось бы Блейку.

— Я бы тоже без энтузиазма отнесся к появлению в доме постоянно орущего младенца, — признался Блейк, а потом рассказал о том, что происходит сейчас в Марокко.

— Когда ты приедешь в Америку? — спросила Максин.

— Не волнуйся, твою свадьбу я не пропущу. Мое приглашение на предсвадебную вечеринку остается в силе. — Блейк уже снял просторный клуб для этого грандиозного мероприятия. — Я приеду за пару дней до свадьбы.

— Вместе с Арабеллой?

— Гм… — Блейк замялся. — Нет, один.

— Жаль, я давно хотела познакомиться с ней. У нее, наверное, много работы?

— Понятия не имею, честно говоря, меня это нисколько не интересует. Я застал ее в постели с красавцем из Индии, который, судя по всему, заменил меня на все то время, пока я находился в Марокко. Я выставил Арабеллу за дверь в ту же ночь и с тех пор не видел ее.

— Какая гадость! Сочувствую тебе, Блейк.

Он говорил веселым тоном, но Максин знала, что вся эта ситуация причинила ему боль.

— Да ладно! Все закончилось хорошо, слава Богу, что я от нее вовремя избавился. Теперь я свободен как ветер.

— Дафна обрадуется, узнав о том, что ты расстался с Арабеллой.

— Ты права. Она не изменила своего отношения к Чарлзу?

— Нет, все по-прежнему. Надеюсь, путешествие на яхте сблизит их. Чарлз — хороший человек, надежный, ответственный.

— Рад за тебя, Максин. День свадьбы неумолимо приближается. Как ты себя чувствуешь? Трусишь, наверное? Поджилки у тебя не трясутся?

— Нет, не трясутся. Я знаю, что поступаю правильно. Чарлз подходит мне по всем параметрам. Жаль только, что процесс притирки характеров в моей семье затянулся.

— А я вряд ли во второй раз женюсь, — сказал Блейк. — Арабелла навсегда отбила у меня всякую охоту заводить серьезные отношения.

— Ты еще встретишь свою женщину, Блейк.

Максин хотелось верить, что ее бывший муж остепенится, заведет новую семью и станет больше времени уделять детям.

— Я буду звонить тебе на яхту, — пообещал он и положил трубку.

Вечером Максин и Чарлз ужинали у ее родителей. Чарлз, скрепя сердце, согласился провести отпуск на яхте Блейка вместе с Максин и ее детьми. Он купил множество лекарств от морской болезни и намеревался взять их с собой. Чарлз не скрывал от родителей Максин, что не горит желанием пускаться в путешествие на яхте Блейка.

— Думаю, вам понравится отдых на море, — сказал отец, Артур Коннорс, после того как они поговорили за столом о медицине и гольфе. — У Блейка отличная яхта, да и сам он неплохой парень. Вы с ним уже познакомились?

— Еще нет, — ответил Чарлз.

Его все больше раздражали разговоры о Блейке. Дети не умолкая говорили о своем отце. Максин тоже часто упоминала о бывшем муже. И вот теперь ее отец заговорил о нем.

— Честно говоря, мне не очень-то хочется знакомиться с ним, — продолжал Чарлз. — Но у меня нет выбора. Блейк приглашен на нашу свадьбу, а кроме того, решил устроить праздничную вечеринку накануне торжества.

— Это так похоже на него! — со смехом воскликнул Артур. — В нем до сих пор жив задорный мальчишка. Блейк был плохим мужем и никудышным отцом, однако он порядочный малый. Безответственность — самый главный его недостаток. Уж слишком он быстро разбогател. Как только на него свалилось огромное состояние, он сразу же бросил работать и стал разъезжать по миру в окружении красоток, скупая роскошные дома. В кругу семьи я называю его обычно негодяем.

— Насколько я понимаю, Блейк Уильямс не тот человек, которого вы бы выбрали в мужья для своей дочери? — заметил Чарлз.

Он не понимал, почему все любили этого ненадежного, безответственного человека.

— Конечно, не тот, — с готовностью согласился Артур. — Я понял это сразу же, как только познакомился с ним. Блейк уже тогда был шалопаем с головой, забитой безумными идеями. Но он всегда казался мне забавным. — Артур с улыбкой взглянул на Чарлза: — Я рад, что вы решили пожениться. Мне всегда хотелось, чтобы муж моей дочери был врачом. Вы прекрасно подходите друг другу.

Чарлз просиял.

— Какие у вас отношения с детьми? — спросил Артур.

— Требуется время, чтобы привыкнуть друг к другу. Ведь у меня нет своих детей и я не умею общаться с ними.

— Вам повезло, — шутливым тоном заметил Артур, обожающий своих внуков. — Теперь у вас появилось сразу трое детей. Они отличные ребята, поверьте.

Чарлзу нравились родители Максин, и она была рада, что они нашли общий язык с ее женихом. Может быть, постепенно Чарлз найдет общий язык с детьми и перестанет ревновать ее к Блейку. Чарлз любил Максин и постоянно говорил ей о своей любви. И конечно, все у них будет замечательно. А еще хотелось бы, чтобы младенец Зельды перестал кричать днем и ночью. Максин надеялась, что это произойдет к концу отпуска, когда они вернутся домой из морского круиза.

Глава 21

На следующий день Чарлз, Максин и дети вылетели из Нью-Йорка в Ниццу. Когда они покидали квартиру, Джимми, как всегда, орал во все горло.

Полет прошел нормально. В аэропорту их ждали капитан и члены экипажа принадлежащего Блейку судна. Они повезли гостей в порт на двух машинах. Чарлз был поражен корректностью и профессионализмом моряков в новенькой, с иголочки форме.

Яхта называлась «Сладкие сны». Максин утаила от Чарлза тот факт, что Блейк построил это парусное судно для нее. Его длина составляла двести сорок шесть футов. Чарлз никогда прежде не видел таких огромных яхт. Команда судна состояла из восемнадцати человек, каюты были обставлены с большей роскошью, чем номера в первоклассных отелях.

Дети на яхте отца всегда играли в футбол. Они считали судно своим вторым домом. В сущности, так оно и было. Члены экипажа выполняли любую их просьбу и потакали всем их капризам. Это был единственный период времени в году, когда Максин могла расслабиться и забыть о детях. Они находились под опекой и пристальным присмотром моряков. На яхте имелись различные водные аттракционы, миниатюрные парусные шлюпки, быстроходные катера и плоты, а также посадочная площадка для вертолета. Кроме того, на борту судна был оборудован отличный кинотеатр, тренажерный зал и массажный салон.

Чарлз пришел в полную растерянность, осмотрев яхту. Ему стало не по себе, когда это огромное парусное судно вышло из гавани. Стюардесса предложила ему напитки, но Чарлз отказался. Он смотрел на отдаляющийся берег Монако, и у него сжималось сердце. Судно взяло курс на Италию.

Максин и дети распаковали свои вещи. К счастью, никто из них не страдал морской болезнью. Впрочем, на судне таких размеров и комфортабельности этот недуг никому не грозил. Переодевшись в розовую футболку и шорты, Максин вышла на палубу, где стоял Чарлз с биноклем в руках. Обслуживающий персонал уже вежливо предупредил его о том, что нельзя ходить в ботинках по палубе из тикового дерева. Пригубив коктейль «Кровавая Мэри», который он все же взял с подноса стюардессы, Чарлз взглянул на Максин.

— Тебе здесь нравится? — со счастливым видом спросила она.

Чарлз впервые видел ее такой радостной. Он с неуверенным видом кивнул.

— Прости, что не сразу согласился ехать с тобой. Теперь я понимаю, почему ты так рвалась сюда. Такая роскошь и комфорт не могут не нравиться. Но мне здесь как-то не по себе. Я не могу отделаться от неприятного чувства, что хожу в чужих ботинках… в ботинках Блейка. Как мне теперь делать тебе подарки? После такой роскоши тебя ничем не удивишь.

— Мне не нужны твои подарки. Мне нужен ты сам, Чарлз. Не забывай: я сама отказалась от всей этой роскоши.

— Многие, наверное, сочли бы тебя сумасшедшей. Я, во всяком случае, именно так и подумал бы.

— Я не сумасшедшая, Чарлз. Просто мы с Блейком не подходим друг другу. Он всегда отсутствовал. Из Блейка вышел плохой муж. Да, я любила его, но он не годился для семейной жизни.

— Ты в этом уверена?

— Мне нужен такой человек, как ты.

— Значит, мне действительно повезло, — с улыбкой сказал Чарлз. — Я люблю тебя, Максин.

Она рассказала ему о сиротском приюте, который организовал Блейк в своем марокканском доме. Эта новость удивила Чарлза. Он не мог взять в толк, зачем Блейку понадобилось устраивать приют.

— Что он собирается делать с сотней сирот? — спросил Чарлз.

— Предоставит им крышу над головой, даст образование, будет заботиться о них. А когда они подрастут, Блейк пошлет их учиться в колледж. Блейк может себе позволить финансировать такое учреждение. Это не нанесет никакого ущерба его огромному состоянию.

Эти слова не удивили Чарлза. Судя по яхте, Блейк баснословно богат. Его удивляло другое. Почему Максин не отсудила у него часть состояния? Максин жила довольно скромно и никогда не покушалась на деньги бывшего мужа. Не многие женщины устояли бы перед искушением оторвать кусок побольше от жирного пирога. По-видимому, Максин и Блейк остались добрыми друзьями после развода именно потому, что не стали делить его состояние.

Они позагорали на палубе, а затем пошли обедать вместе с детьми. Вечером яхта должна была бросить якорь у Портофино, не заходя в порт. Дети не собирались сходить на берег. Оттуда судно должно было взять курс на Корсику, Сардинию, Капри и Эльбу. Таков был маршрут этого путешествия. Они планировали провести все это время в основном на борту яхты.

К удивлению Максин, Чарлз этим вечером сел играть с детьми в карты. Теперь им намного легче давалось общение друг с другом. У Сэма уже сняли гипс, и он без труда передвигался по судну. На следующий день Сэм и его будущий отчим катались вместе на водных лыжах. Чарлз резвился, как ребенок. Он еще несколько лет назад прошел инструктаж по дайвингу и получил соответствующее удостоверение, поэтому члены экипажа выдали ему акваланг и взяли с собой поплавать под водой. А после обеда Чарлз и Максин, надев маски с трубками, поплыли к берегу, где находился безлюдный маленький пляж с белым песком.

Джек и Дафна наблюдали за ними в бинокли. Каждый раз, когда Максин и Чарлз целовались, Дафна морщилась от отвращения. Первое время она избегала Чарлза, но на судне это оказалось нелегко. Однако после того как Чарлз научил ее кататься на водных лыжах, девочка немного смягчилась.

Максин радовалась, видя, как Чарлз постепенно завоевывает расположение детей.

Они плавали в живописных бухтах Корсики и загорали на ее песчаных пляжах. А потом яхта взяла курс на остров Сардинию — излюбленное место отдыха туристов, у берегов которого стояло множество судов. Чарлз и Максин поужинали в одном из прибрежных ресторанчиков, а наутро яхта направилась к острову Капри. Здесь дети могли вволю повеселиться. Всей семьей катались в запряженном лошадьми экипаже и делали покупки. Чарлз подарил Максин браслет, вырезанный из панциря черепахи. Максин пришла в восторг от этого оригинального украшения.

На отдыхе Чарлз и дети наконец-то сблизились, хотя Дафна продолжала утверждать, что Чарлз ей не нравится. Но в сравнении с ее отцом любой мужчина проигрывал. Солидный взрослый человек, на отдыхе Чарлз чувствовал себя раскрепощенным, много шутил и даже танцевал по вечерам на палубе с Максин.

— А ты не испытываешь неловкости от того, что наслаждаешься жизнью с другим мужчиной на яхте бывшего мужа? — как-то спросил Чарлз.

— Нисколько, — ответила Максин. — На этом судне перебывало множество женщин. Но я никогда не ревновала к ним Блейка. Между нами давно все кончено. Если бы это было не так, я никогда не дала бы согласия стать твоей женой.

Чарлз верил ей, но не мог отделаться от чувства, что Блейк постоянно находится рядом. На яхте повсюду были развешаны его снимки в серебряных рамках. На некоторых фотографиях Блейк был запечатлен вместе с Максин и детьми.

Время пробежало незаметно, и вот наступил последний вечер плавания. Яхта встала на якорь у Сен-Жан-Кап-Ферра, а на следующий день она должна была направиться в Монте-Карло, откуда Максин, Чарлз и дети планировали вылететь домой. В эту теплую ночь на небе светила луна. Дети смотрели кино, а Максин и Чарлз сидели в шезлонгах на палубе и тихо беседовали.

— Так не хочется ехать домой, — призналась Максин. — Каждый раз, когда я покидаю эту яхту, у меня возникает чувство, что меня изгоняют из Эдема. После такого великолепного отдыха трудно снова окунаться в суровую реальность.

Чарлз согласился с ней.

— Перед свадьбой начнется страшная суета, — предупредила Максин.

— Я знаю, но думаю, мы как-нибудь с этим справимся. Если что-то не понравится мне или будет действовать на нервы, постараюсь не подавать виду.

Максин собиралась отправиться вместе с детьми и Чарлзом в первых числах августа в свой дом в Саутгемптоне, чтобы начать непосредственную подготовку к свадьбе. Зельда с ребенком должна была немного позже приехать к ним. Максин надеялась, что все пройдет хорошо. Чарлзу придется, конечно, непросто под одной крышей с шумными детьми, но Максин не сомневалась, что он преодолеет все трудности. Ближе к свадьбе в Саутгемптон приедут ее родители, и тогда у Чарлза появятся приятные собеседники.

Ночь накануне свадьбы Чарлз должен был провести в отеле. Максин была суеверной и старалась соблюсти все традиции. Жених не должен видеть невесту утром перед церемонией бракосочетания.

— Наконец-то я хорошенько высплюсь. В доме, где живет такая масса народа, это нереально, — пошутил Чарлз, когда они обсуждали свои планы.

На следующее утро яхта пришвартовалась в порту Монте-Карло. Они в последний раз позавтракали на борту и сошли на берег. Члены экипажа должны были отвезти пассажиров в аэропорт. Прежде чем сесть в машину, Максин бросила последний взгляд на стоявшую на причале белоснежную яхту.

— Ты ее любишь, да? — спросил Чарлз.

Максин кивнула:

— Люблю. У меня всегда сжимается сердце, когда я покидаю ее. Мы с тобой прекрасно провели время, Чарлз.

Она прильнула к нему и поцеловала.

— Это правда, — согласился Чарлз и обнял невесту.

Отдых на яхте «Сладкие сны» прошел великолепно.

Глава 22

В Нью-Йорке на Максин обрушилось множество дел. В течение десяти дней она напряженно работала в офисе. В августе Максин предстояло уехать на целый месяц. Они встретились с Тельмой, которая оставалась вместо Максин, за ленчем, чтобы обсудить насущные проблемы.

Тельма поинтересовалась, как прошел отдых на яхте. Она была знакома и с Чарлзом, и с Блейком и считала этих двух мужчин антагонистами, различными, как день и ночь.

— Эти люди совершенно несхожи, — сказала Тельма. — Ты уверена, что сделала правильный выбор?

— Уверена. У нас с Чарлзом много общего, а брак с Блейком был большой ошибкой, — заявила Максин, но тут же возразила самой себе: — Впрочем, это сейчас так кажется. А тогда мы были молоды и влюблены друг в друга. Но я повзрослела, а Блейк нет. Из-за этого мы и расстались.

— Ваш брак не был напрасным еще и потому, что у вас родилось трое детей.

У самой Тельмы было двое, и она гордилась ими. Ее муж был китаец родом из Гонконга, и дети унаследовали от родителей гладкую кожу цвета карамели и большие раскосые азиатские глаза. Дочь Тельмы, подросток, уже подрабатывала моделью, несмотря на свой юный возраст, а сын, по ее словам, разбил в школе не одно девичье сердце. Он пошел по стопам матери и осенью собирался поступать в Гарвард на медицинский факультет. Муж Тельмы, врач-кардиолог, заведовал одной из кафедр в Нью-Йоркском университете.

У Тельмы был счастливый брак. Максин давно хотела поужинать вчетвером, но не так просто собраться вместе. Все время мешали какие-то дела.

— Мне кажется, что Чарлз излишне серьезен, — сказала Тельма, и Максин согласно кивнула.

— Но у него есть и хорошие качества. Он отлично ладит с Сэмом, например.

— А с остальными?

— Изо всех сил старается наладить с ними отношения, — с улыбкой сказала Максин. — Но Дафна упорно держится на расстоянии.

— Ох уж этот переходный возраст! — воскликнула Тельма, закатив глаза. — Дженна не разговаривает со мной уже целую неделю. Я понятия не имею, на что она обиделась, но я чувствую: она считает, что во мне все не так. Все, кроме туфель. Она их постоянно надевает.

Максин рассмеялась, думая о тех же самых проблемах с Дафной, хотя та была на два года младше Дженны.

— Кстати, как твоя няня справляется с младенцем? — спросила Тельма.

— Ребенок все еще очень беспокоен, кричит день и ночь. Но, по утверждению педиатров, идет на поправку. Я купила Чарлзу заглушки для ушей. Мне и самой приходится пользоваться ими. Только они меня и спасают. Зельде грозит потеря слуха, если ребенок в ближайшее время не прекратит кричать.

— Это шутка, надеюсь? — с притворным ужасом спросила Тельма, и они весело рассмеялись.

Тельма была прекрасным психиатром, и Максин могла с легким сердцем доверить ей своих пациентов.

Первого августа Чарлз и Максин с домочадцами отправились в Саутгемптон на трех машинах. Машина самой Максин была загружена вещами, необходимыми для свадьбы, поэтому дети ехали вместе с Зельдой, а Чарлз сидел за рулем своего «БМВ». Максин знала, что он не хочет, чтобы дети садились к нему в машину. Они прекрасно чувствовали себя в автомобиле Зельды, поскольку Джимми всегда засыпал в движущемся транспорте. Машина была единственным местом, где он прекращал кричать.

Добравшись до дома Максин в Саутгемптоне, Чарлз первым делом внес свой багаж в спальню и распаковал его. Максин освободила для него один из шкафов. Свой свадебный наряд и лиловое платье, купленное для дочери, Максин повесила в шкаф, стоявший в комнате для гостей. Дафна еще не видела обновку. Она до сих пор отказывалась идти на свадьбу, заявляя, что проведет весь день в своей комнате. Отношение девочки к Чарлзу улучшилось, однако она все еще не хотела мириться с замужеством матери. Дафна убеждала Максин в том, что она делает ошибку, и называла Чарлза нудным и противным.

— Он не нудный, Даффи, — возражала Максин. — Чарлз — взрослый ответственный человек.

— Нет, он скучный, — стояла на своем дочь.

Однако Максин никогда не скучала с ним. Они часто разговаривали о медицине, и Максин это нравилось.

Всю первую неделю своего пребывания в Саутгемптоне Максин была занята срочными делами. Она встречалась с поставщиком продуктов питания, садовым дизайнером, оформлявшим свадебные торжества, флористом и т. д. Максин решила украсить белыми цветами живую изгородь в саду и деревья. Чарлз не вникал в детали предстоящего торжества, полагаясь на вкус и чувство меры своей невесты.

Вечерами Максин и Чарлз ужинали в ресторанах или водили детей в кино. День дети обычно проводили вместе с приятелями на пляже. Все шло отлично, пока в Саутгемптон не приехал Блейк. Увидев его, Чарлз сразу же превратился в айсберг.

Блейк снял коттедж с бассейном неподалеку от дома Максин и зашел к ней, чтобы познакомиться с Чарлзом и повидаться с детьми. Чарлз сразу же замкнулся, стал очень скованным и напряженным. Блейк пригласил его в клуб поиграть в теннис, однако Чарлз, к большому сожалению Максин, холодно отказался. Блейк находился в прекрасном расположении духа и не обиделся на Чарлза.

Чарлза так раздосадовал этот визит, что он попытался сорвать зло на Максин, после того как ее бывший муж ушел. По мнению Чарлза, Блейк вел себя возмутительно, а Максин потакала ему.

— Не понимаю, почему ты так сильно расстроился, — с недоумением промолвила Максин. — Блейк был любезен с тобой.

Она не видела причин для обид и огорчения. В конце концов, Чарлз был победителем, женихом, который скоро станет ее мужем.

— Ты ведешь себя так, будто вы до сих пор женаты! — возмущался Чарлз.

— Вовсе нет. Тебе так кажется.

— Но ты бросилась Блейку на шею и крепко обняла его. А он долго лапал тебя.

Чарлз был сильно раздосадован, и Максин тоже вспылила. Обвинения жениха казались ей надуманными. Она считала себя другом Блейка, не более того.

— Как ты можешь такое говорить?! Он относится ко мне как к сестре. Блейк старался подружиться с тобой, а ты процедил сквозь зубы пару слов и отвернулся. Он хочет сделать нам приятное: устраивает для нас предсвадебный ужин. Черт возьми! Мы провели две великолепные недели на его яхте! Блейк заслужил уважение.

— Я ни о чем не просил! Это ты заставила меня принять его приглашение. Ты прекрасно знаешь, что мне от него ничего не надо!

— Но тебе же понравилось морское путешествие на яхте, признайся!

— Да, понравилось. Но я не мог отделаться от мысли, что ты наслаждаешься пикантной ситуацией. Тебе было интересно заниматься любовью с женихом на кровати, на которой ты когда-то спала с первым мужем. Кстати, в этом доме тоже есть такая кровать.

— О Боже, что ты несешь?.. Тебе повсюду мерещится Блейк!

— Что поделаешь, если все вокруг тебя напоминает о нем! — в ярости воскликнул Чарлз и выбежал из комнаты.

Ночью он собрал свои вещи и утром уехал в Вермонт, сказав, что вернется к свадьбе. Два дня Чарлз не отвечал на звонки Максин, а когда наконец снял трубку, не стал извиняться.

— Где же твой жених? — удивленно спросил Блейк, явившийся в дом Максин после внезапного отъезда Чарлза.

— Уехал в Вермонт, — процедила Максин сквозь зубы.

— Не выдержал предсвадебного нервного напряжения? — шутливым тоном промолвил Блейк.

— Чарлз ведет себя как идиот! — сердито воскликнула Максин.

Она никогда не притворялась перед Блейком, не делала хорошую мину при плохой игре. Максин могла скрывать свои чувства от детей, но не от бывшего мужа. Максин объяснила детям, что Чарлз уехал по делам. Дафна закатила глаза. Она пришла в восторг от того, что Чарлз укатил из дома.

— Почему ты так кипятишься, Максин? Чарлз показался мне неплохим парнем.

— Не понимаю, как такое могло прийти тебе в голову. Он не проронил и двух слов в твоем присутствии. Я сочла, что он ведет себя очень невежливо, и сказала ему об этом. Неужели ему было трудно поговорить с тобой? Мне не понравилось, что он резко отказался от твоего предложения сыграть в теннис.

— Вероятно, его нервирует присутствие в доме твоего бывшего мужа. Не все же такие терпимые или такие чокнутые, как мы с тобой! — смеясь, произнес Блейк.

— Именно это он и сказал. Он считает, что мы все немного с приветом. К тому же ребенок Зелли действует ему на нервы.

Она хотела добавить «впрочем, как и наши дети», но не стала этого делать. Рано или поздно Чарлз и ее дети найдут общий язык.

— Должен признать, у Зелли действительно довольно шумный малыш. — Блейк усмехнулся. — Как ты думаешь, она когда-нибудь найдет кнопку уменьшения громкости у этого ребенка? Его мамаша, должно быть, плотно подсела на наркотики.

— Не вздумай говорить что-нибудь подобное в присутствии Зелли! Ее ребенку уже намного лучше. Со временем его здоровье придет в норму.

Вечером Блейк заехал за Максин и детьми, и они вместе отправились ужинать в один из местных ресторанчиков. За столом Блейк рассказал о своих планах, о сиротском приюте. Слушая отца, дети испытывали чувство гордости. Максин тоже гордилась Блейком.

— А мы можем посетить твой приют, папа? — спросил Сэм.

— Конечно. Как-нибудь все вместе съездим в Марракеш и сходим в приют.

Блейк считал, что знакомство с жизнью сирот будет для его благополучных детей хорошим жизненным уроком и принесет им большую пользу.

Неожиданно Дафна спросила, что случилось с подругой отца, Арабеллой.

— Я дал ей от ворот поворот, — ответил Блейк, не желая вдаваться в подробности своих отношений с Арабеллой.

— Как это? — удивился Джек. — Просто взял и показал ей на дверь?

— Да. Я сказал ей: «Убирайся прочь, дитя порока!» И она тут же исчезла, как по мановению волшебной палочки.

Блейк произнес это с таким таинственным видом, что все расхохотались. Максин видела, что он уже пережил боль расставания с Арабеллой. Блейк быстро приходил в себя после любовных драм. Он не испытывал глубоких чувств к женщинам, с которыми встречался, хотя Арабелла была исключением из этого правила. Но она сама положила конец их отношениям.

— Я довольна, что ты расстался с этой женщиной, — заявила Дафна.

— Я и не сомневался, что эта новость обрадует тебя, — сказал Блейк. — В Аспене ты набрасывалась на нее, как дикий зверь.

— Неправда! — обиженным тоном воскликнула Дафна.

— Правда, правда! — в один голос закричали Сэм, Джек и Блейк.

Все за столом, включая Дафну, снова рассмеялись.

— Ну, может быть, я действительно немного недолюбливала ее, — призналась девочка.

— Я так и не понял, почему ты ее невзлюбила, — сказал Блейк. — Арабелла всегда хорошо относилась к тебе.

— Я чувствовала в ней фальшь. Чарлз тоже фальшивит, когда старается расположить нас к себе. В глубине души он терпеть нас не может.

Максин потрясли слова дочери.

— Как ты можешь так говорить, Даффи? Он не притворяется. Просто Чарлз очень скромный, сдержанный человек.

— Нет, мама, он только делает вид, что хорошо к нам относится. На самом деле Чарлз ненавидит нас. Ему хотелось бы, чтобы ты была одна, без детей.

Максин невольно вспомнила о предложении Чарлза отдать детей в интернат. Дети, должно быть, инстинктивно чувствуют, как взрослые на самом деле относятся к ним.

— Арабелла тоже не хотела, чтобы мы находились рядом с отцом, — продолжала Дафна. — Не понимаю, почему вы с папой снова не поженитесь? Вы оба в сто раз лучше тех мужчин и женщин, с которыми встречаетесь. Эти люди в подметки вам не годятся.

— Спасибо, Дафна, за комплимент. — Блейк усмехнулся. — Но мне кажется, что я обычно встречаюсь с очень красивыми женщинами.

— Нет, это не женщины, а телки, — заявила Дафна, и все за столом снова рассмеялись. — А мама выбирает нудных, скучных дядек.

— В отличие от меня, — сказал Блейк. — Она считает, что я так и не повзрослел, поэтому останавливает свой выбор на зрелых, серьезных мужчинах, которые не похожи на меня. Я прав, Максин?

Максин смутилась и не стала отвечать на его вопрос.

— Кроме того, нам с мамой нравится существующее положение дел, — продолжал Блейк. — Мы добрые друзья, не ссоримся, любим вас, и каждый из нас остается при своем — я со своими телками, а ваша мама со своими напыщенными ухажерами. Что может быть лучше?

— И все же было бы лучше, если бы вы снова поженились, — сказала Дафна.

— Это невозможно, дорогая, — возразила Максин. — На следующей неделе я выхожу замуж за Чарлза.

— Кстати, я решил устроить для вашей мамы предсвадебный ужин, — сказал Блейк, чтобы сменить тему разговора, который становился щекотливым. — На нем будут сюрпризы. Думаю, вы от души повеселитесь.

Глаза Сэма загорелись от восторга.

— Ты собираешься выпрыгнуть голым из большого торта? — спросил он, и все захохотали.

— Да, Чарлзу это наверняка понравилось бы! — со смехом воскликнула Максин.

— Прекрасная идея, — утирая слезы от смеха, сказал Блейк. — Нужно взять ее на вооружение.

После ужина Блейк предложил бывшей жене и детям поплавать в бассейне арендованного им коттеджа. Эта мысль всем понравилась. Они заехали в дом Максин за купальными костюмами, а затем отправились в коттедж Блейка. Вечер прошел очень весело, и дети остались ночевать у отца. Блейк хотел предоставить отдельную спальню Максин, но она заявила, что должна вернуться домой.

— Я с удовольствием осталась бы, — честно сказала она, — но если Чарлз узнает, что я ночевала здесь, он убьет меня.

В отсутствие Чарлза Блейк каждый день приезжал к Максин и проводил много времени с ней и детьми. И Максин постепенно заметила, что без Чарлза ей дышится свободнее. Он редко звонил из Вермонта, а она вообще не звонила ему. Максин решила дать ему время прийти в себя и образумиться. До свадьбы оставались считанные дни.

Чарлз вернулся накануне торжества, в день предсвадебного ужина, который устраивал Блейк. Он вошел с таким видом, как будто ходил за хлебом в магазин. Поцеловав Максин, Чарлз прошел в спальню и распаковал вещи. Он был предельно вежлив с Блейком, и у Максин отлегло от сердца.

Понаблюдав за ним, Дафна шепнула на ухо отцу, что Чарлз похож на человека, у которого вытащили кол из задницы. Блейк с изумлением взглянул на дочь, а потом предупредил ее, чтобы она не говорила этих слов матери.

В душе он согласился с Дафной. Чарлз действительно выглядел неважно. Однако Блейк все же надеялся, что Максин будет счастлива с ним. Он желал ей только добра.

Глава 23

Для предсвадебной вечеринки Максин купила новое платье. Увидев ее в нем, Чарлз присвистнул от восхищения. Это был вечерний наряд без бретелек, сшитый из бледно-золотистой прозрачной ткани, которая окутывала фигуру Максин в несколько слоев, как индонезийский саронг. В нем она походила на молодую Грейс Келли. К нему Максин надела золотистые босоножки на высоких каблуках.

Блейк решил придать предсвадебной вечеринке характер официального приема, поэтому Чарлз надел однобортный черный смокинг. Приехав в клуб, жених и невеста увидели Блейка. На нем были двубортный белый смокинг, белая рубашка, черные брюки, черная бабочка и кожаные лакированные туфли. Надеть носки он не удосужился. Это не удивило Максин, поскольку она хорошо знала Блейка. Мужчины в Саутгемптоне часто ходили без носков — последний писк моды. Тем не менее Чарлз отпустил едкое замечание по поводу костюма Блейка.

Белокурая Максин с длинными распущенными волосами, одетая в золотистое платье, была похожа на ангела. Блейк сказал, что ей не хватает только крыльев. Он пригласил на вечеринку сотню гостей по списку, составленному Максин, и еще дюжину своих знакомых и приятелей. В клубе играл оркестр из десяти музыкантов, которые исполняли все — от популярной музыки до классики и джаза. Гости находились в приподнятом настроении. Шампанское лилось рекой. Заметив, что Дафна берет с подноса наполненный бокал, Максин жестом предупредила ее: «Только один-единственный!» Дафна кивнула. Тем не менее Максин решила не спускать глаз с дочери.

Максин с большим удовольствием познакомила своих друзей с Чарлзом. Ее родители тоже приехали на вечер. Мать Максин была в голубом вечернем платье и жакете, а отец — в белом смокинге. Они выглядели очень элегантно.

Вечер начался с танца жениха и невесты. Чарлз и Максин выглядели довольными и счастливыми. Гости любовались этой красивой парой. Блейк постарался на славу. Зал клуба был украшен белыми цветами и изящными бумажными фонариками золотистого цвета.

Перед ужином устроитель вечера произнес остроумную речь, рассказав несколько забавных историй о Максин. Гости от души смеялись, Максин тоже улыбалась. И только Чарлз с недовольным видом хмурился. Ему не нравилось, что Блейк знает Максин лучше, чем он. В заключение Блейк пожелал жениху и невесте всяческих благ и выразил надежду, что Чарлз лучше чем он справится с ролью мужа Максин и в отличие от него сделает ее счастливой. Слова Блейка до слез растрогали Максин.

После этой речи Чарлз произнес тост со словами благодарности в адрес устроителя званого ужина. Он пообещал сделать все возможное и невозможное для счастья Максин. В перерыве между переменой блюд Блейк пригласил Максин потанцевать, и они закружились на танцполе.

— Мне понравилась твоя речь, — сказала Максин, — но в одном ты ошибся, Блейк. Я была счастлива с тобой. Беда в том, что ты постоянно надолго пропадал, а я не знала, где ты и с кем. Ты стал пренебрегать мной, после того как разбогател.

— Я никогда не пренебрегал тобой, Максин, — возразил Блейк. — Я всегда знал, что мизинца твоего не стою. И сознание этого угнетало меня. Ты всегда была намного разумнее, мудрее меня. Ты сосредотачивалась на том, что действительно важно в жизни. Например, на воспитании детей.

— Мы оба жили тем, что для нас представляло наибольший интерес. Но только для нас с тобой это были разные вещи. Для меня первостепенное значение в жизни имела работа, а для тебя — игра, развлечение.

— Страшно подумать, куда это меня привело! По мнению Дафны, я окружен одними телками.

Они рассмеялись. Но в этот момент к ним подошел Чарлз и, разбив их пару, закружил Максин в танце.

— Над чем вы смеялись? — подозрительно спросил он. — Судя по всему, вам было очень весело.

— Мы вспомнили, как Дафна назвала женщин Блейка телками.

— А вас не смущает то, что дочь отпускает подобные замечания в адрес знакомых отца?

— Она по-своему права.

Максин снова рассмеялась.

После ужина танцы продолжились, а в полночь темное небо осветил фейерверк. Блейк устроил настоящее шоу. Максин в восторге хлопала в ладоши, как ребенок. Она обожала фейерверки, и Блейк знал это. Вечеринка прошла замечательно, гости разошлись только после часа ночи.

По настоянию Максин Чарлз должен был провести эту ночь в отеле. Ее родители тоже решили остановиться там, а не в доме дочери. После вечеринки Максин попросила Блейка подвезти Зельду и детей домой, а сама поехала проводить жениха в отель. Церемония бракосочетания должна была состояться на следующий день в полдень. В машине Чарлз посетовал на то, что им предстоит провести эту ночь врозь. Он назвал традицию, которой придерживалась Максин, дурацкой. Но Максин оставалась непреклонной: жених не должен видеть невесту утром накануне свадьбы.

Чарлз поцеловал ее на прощание, и Максин почувствовала, что по-прежнему любит его. То, что Дафна называла Чарлза нудным и скучным, не смущало Максин. Ее жених — надежный человек, на которого всегда можно положиться, а это главное. Завтра вечером они вылетают в Париж в свадебное путешествие. Во Франции молодожены планировали проехать на машине по долине Луары. Медовый месяц обещал много радости.

— Я буду скучать по тебе этой ночью, — хрипловатым голосом промолвил Чарлз и снова поцеловал Максин.

— Я тоже, — прошептала Максин и засмеялась. Большое количество шампанского, которое она выпила за ужином, давало о себе знать. Впрочем, Максин считала себя трезвой. — В следующий раз мы увидимся уже у алтаря. Завтра я стану миссис Уэст.

— Не могу дождаться этой минуты, — сказал Чарлз. Он с большой неохотой вышел из машины и скрылся за дверью отеля. Максин отправилась домой.

Добравшись до дома, Максин прошла в гостиную и налила себе бокал шампанского. Вскоре она услышала шум подъезжающей машины. Это Блейк привез домой детей и Зельду. Все очень устали и поэтому сразу же разошлись по своим комнатам. Блейк и Максин остались одни в гостиной.

Блейк находился в прекрасном расположении духа. Он заметил приподнятое настроение Максин. Она уже успела выпить дома несколько бокалов шампанского. Блейк тоже налил себе бокал. Некоторое время они сидели, тихо разговаривая о прошедшем вечере. Блейк в своем белом смокинге походил на кинозвезду. Он сегодня довольно много выпил, но казался совершенно трезвым.

— Вечер удался на славу, — сказала Максин, встала и закружилась по комнате. Ее золотистое платье отбрасывало блики. — Ты умеешь устраивать замечательные праздники. У тебя это всегда хорошо получается.

— Мне кажется, будет лучше, если ты сядешь, — насмешливо промолвил Блейк. — Ты едва стоишь на ногах.

— Я не пьяна, — возразила Максин, и это являлось верным признаком того, что она находилась в подпитии.

Блейку нравилось, когда Максин была немного навеселе. Правда, это случалось нечасто. Но в такие минуты она выглядела очень сексуально.

— Как ты думаешь, я буду счастлива с Чарлзом? — спросила она с серьезным выражением лица.

— Надеюсь на это, Максин. — У Блейка на языке вертелись другие слова, но он не стал произносить их. — Чарлз такой взрослый, как… как мой отец.

Максин в эти минуты была очень соблазнительна, и Блейк боялся потерять голову. Он не мог позволить себе воспользоваться ситуацией. Его поезд ушел, завтра Максин выходит замуж за другого, и он не вправе мешать им. Он налил Максин еще шампанского, а себе плеснул водки в стакан.

— Да, он похож на твоего отца. Они оба врачи.

Блейк наконец почувствовал спасительное воздействие алкоголя. Сам Бог велел ему напиться в эту ночь.

— Я тоже врач, — заявила Максин и громко икнула. — Я занимаюсь психическими травмами. По-моему, я видела тебя недавно в Марокко?

Она расхохоталась, довольная своим остроумным вопросом, и Блейк тоже засмеялся.

— Ты тогда выглядела несколько иначе в армейских ботинках и камуфляжных штанах. В туфлях на высоких каблуках ты мне нравишься намного больше.

Максин приподняла ногу и, взглянув на свои золотистые босоножки, кивнула:

— Мне тоже так больше нравится. В ботинках я натерла мозоли.

— В следующий раз надень туфли на каблуках, — посоветовал Блейк, потягивая водку.

— Так я и сделаю. Обещаю. Ты же знаешь, я всегда держу слово. — Максин сделала глоток шампанского. — Кстати, я давно хотела сказать, что у нас с тобой прекрасные дети. Я их очень люблю.

— Я тоже.

— А вот Чарлзу они вряд ли пришлись по душе, — нахмурившись, проговорила она.

— Они от него тоже не в восторге, — сказал Блейк, и они рассмеялись.

Успокоившись, Максин искоса взглянула на бывшего мужа.

— Слушай, а почему мы с тобой расстались? — спросила она заплетающимся языком. К тому времени Максин была уже изрядно пьяна. — Ты помнишь причину нашего развода? Я — нет. Может быть, ты плохо себя вел?

— Я забывал возвращаться домой, — с грустной улыбкой ответил подвыпивший Блейк.

— Ах да, точно! Теперь вспомнила. Ты действительно плохо поступал со мной. Ведь я любила тебя… Да и сейчас люблю.

Максин снова икнула.

— Я тоже люблю тебя, — мягко сказал Блейк и усилием воли взял себя в руки. — Тебе пора спать, Максин. Завтра у тебя сумасшедший день. Свадьба и все такое…

Он знал, что от большого количества шампанского наутро всегда раскалывается голова.

— Ты хочешь, чтобы я легла спать с тобой? — удивленно спросила Максин.

— Конечно, нет. Если мы ляжем вместе, Чарлз завтра с ума сойдет, а тебя замучает чувство вины. Я хочу одного — чтобы ты наконец пошла в постель.

— Но почему я должна так рано ложиться спать? — обиженным тоном спросила Максин.

— Потому что, Золушка, — сказал Блейк и подхватил ее на руки, — если ты сейчас же не отправишься бай-бай, то превратишься в тыкву. А завтра у тебя свадьба. Ты выходишь замуж за прекрасного принца.

Блейк понес Максин в спальню.

— Нет, это неправда. Я хорошо помню, что завтра у меня свадьба с Чарлзом, а он вовсе не прекрасный принц. Прекрасный принц — это ты. И зачем только я выхожу за него замуж?

Максин с сокрушенным видом взглянула на Блейка, и он расхохотался. От смеха Блейк зашатался и едва не уронил Максин, хотя она была легкой как перышко.

— По-моему, ты выходишь за него замуж потому, что любишь его, — промолвил Блейк.

Войдя в спальню, он уложил Максин на кровать. Они оба напились.

— Да, да, верно… я его люблю. И мне просто необходимо выйти за него замуж… ведь он тоже доктор… — пролепетала Максин. Затем она подняла глаза на стоявшего рядом с кроватью Блейка, и ее взгляд стал более осмысленным. — Ты слишком пьян, чтобы идти домой. А я не смогу отвезти тебя, мне в таком виде нельзя садиться за руль. Оставайся ночевать у меня.

От выпитого у Блейка кружилась голова.

— Тогда я прилягу на минутку рядом с тобой. А когда протрезвею, уеду домой. Ты не возражаешь?

И он лег на кровать прямо в белом смокинге и обуви.

— Не возражаю, — пробормотала Максин сквозь дрему и, придвинувшись ближе, положила голову ему на плечо. — Сладких снов.

— «Сладкие сны» — так называется наша яхта, — закрыв глаза, произнес Блейк и провалился в глубокий сон.

Глава 24

Телефон в доме Максин разрывался, но к нему никто не подходил, хотя было уже десять часов утра. Все спали как убитые. Однако трезвон разбудил наконец Сэма, и он взял трубку.

— Алло, — произнес мальчик, зевая.

Они поздно легли вчера, и он не выспался.

— Привет, Сэм, — раздался в трубке бодрый голос Чарлза. — Могу я поговорить с твоей мамой? Я понимаю, сейчас она очень занята, но мне очень хочется сказать ей несколько ласковых слов.

Накануне Максин предупредила, что утром к ней домой придут парикмахер и визажист, чтобы сделать прическу и макияж, и Чарлз не сомневался, что в доме сейчас все вверх дном.

— Позови ее, пожалуйста, я не отниму у нее много времени, — продолжал Чарлз.

Сэм послушно направился к спальне матери, шлепая босыми ногами по полу. Дверь в комнату была распахнута настежь, и он увидел родителей, спящих вместе на кровати одетыми. Блейк похрапывал.

Сэму не хотелось будить их, и он вернулся к телефону.

— Они еще спят.

— Они?.. — с недоумением переспросил Чарлз.

— Да, мои родители. Папа ночевал здесь. Сейчас он храпит в спальне рядом с мамой. Когда она проснется, я скажу ей, чтобы она вам позвонила.

В трубке тут же раздались короткие гудки. Пожав плечами, Сэм снова поднялся по лестнице в свою комнату и включил там телевизор. Необычная тишина в доме казалась ему жуткой. Даже младенец Зельды молчал.

В половине одиннадцатого приехали парикмахер и визажист. Зельда впустила их в дом и пошла будить Максин. Увидев, что рядом с ней спит Блейк, она изумилась. Впрочем, Зельда быстро все поняла. Максин и ее бывший муж были в одежде. Судя по всему, они напились и заснули вместе. Она тронула Максин за плечо, но та спала как убитая. Тогда Зельда, не церемонясь, затрясла ее.

Максин со стоном открыла глаза и тут же закрыла их, сжав ладонями виски. Блейк продолжал храпеть рядом с ней.

— О Боже! — жалобно произнесла Максин. — У меня голова раскалывается от боли. Я умираю.

— Это от шампанского, — сказала Зельда, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

— Прекрати орать! — простонала Максин.

— Вы неважно выглядите. К вам тут пришли парикмахер и визажист. Что им сказать?

— Мне не нужен парикмахер, — промолвила Максин, пытаясь сесть на постели. — Мне нужна операция на головном мозге. О Боже! — ахнула она, заметив наконец лежащего рядом Блейка. — Что он тут делает?

Тут она все вспомнила и начала расталкивать Блейка.

— Вставай! Подъем!

Блейк зашевелился и со стоном открыл глаза.

— У него, похоже, тоже голова раскалывается от боли, — пробормотала Зельда. — Прямо эпидемия какая-то.

Блейк усмехнулся.

— Я не виноват, меня похитили, — заявил он. — Привет, Зелли. А почему не слышно твоего ребенка? Он больше не кричит?

— Мне кажется, Джимми наконец сам устал от крика. Чем я могу вам обоим помочь?

— Вызови доктора, — пробормотала Максин, но тут же спохватилась. — О черт! Нет… ни в коем случае! Если Чарлз нас увидит, он убьет меня.

— Он не должен ничего знать, — заявила Зельда. — То, что произошло здесь, его не касается. Вы пока еще ему не жена.

— И никогда ею не буду, если он узнает, что мы с Блейком спали эту ночь вместе, — простонала Максин.

Блейк вдруг подумал, что было бы в общем-то неплохо, если бы свадьба Чарлза и Максин расстроилась. Встав, он поправил галстук-бабочку и прошелся нетвердой походкой по комнате на ватных ногах.

— Пойду домой, — сказал он и направился к двери.

— Выпейте дома побольше кофе! — крикнула ему вслед Зельда.

Ей казалось, что эти двое еще не протрезвели.

— Сколько же вы вчера выпили? — спросила она Максин после того, как за Блейком хлопнула входная дверь.

— Много, — призналась Максин, с трудом поднимаясь с кровати. — После шампанского мне всегда наутро плохо.

В комнату вошел Сэм.

— А где папа? — спросил он.

На его взгляд, мама выглядела хуже, чем Дафна, которая тоже мучилась сегодня от похмелья.

— Пошел домой, — сказала Максин.

Каждый шаг отдавался у нее в голове острой болью, перед глазами вспыхивали яркие звездочки.

— Тебе звонил Чарлз, — сообщил Сэм.

Максин оцепенела, и ее лицо исказилось от ужаса.

— И что ты ему сказал? — с замиранием сердца спросила она.

— Я сказал, что ты еще спишь. Он просил, чтобы ты позвонила ему, когда проснешься.

У Максин отлегло от сердца.

— Я не могу позвонить ему. Я плохо себя чувствую.

— Ничего, увидитесь на свадьбе, — сказала Зельда. — А сейчас вам нужно принять душ и выпить кофе.

— Прекрасная идея.

Пока Максин принимала душ, Зельда разбудила детей. Дафна выглядела не лучше, чем мать. Зельда отругала ее за то, что она вопреки обещанию, данному Максин, выпила вчера слишком много шампанского. Джек в отличие от сестры чувствовал себя великолепно. Вскочив с постели, он сбежал вниз, в столовую, позавтракать. На вечеринке Джек выпил лишь один бокал шампанского, и это спасло его от участи сестры.

Не слушая протестов Максин, Зельда заставила ее принять аспирин, выпить две чашки кофе и съесть яичницу. Парикмахер и визажист занялись ею прямо на кухне. Максин мужественно вынесла всю процедуру, поскольку понимала, что не может явиться на собственную свадьбу с конским хвостом и без макияжа.

Через полчаса ее накрасили и причесали, однако Максин по-прежнему чувствовала себя отвратительно. Она с трудом ходила и ощущала острую резь в глазах от яркого солнечного света.

— Зелли, я сейчас сдохну, — проговорила она, закрыв глаза.

— Все будет хорошо, — заверила ее Зельда.

Вскоре вниз спустилась бледная как смерть Дафна. Она аккуратно причесалась, на губы наложила блеск — единственное средство декоративной косметики, которым мать разрешала ей пользоваться. Из-за плохого самочувствия Максин не заметила, что Дафна тоже с похмелья. А Сэм и Зельда не стали ничего об этом говорить.

Без двадцати двенадцать все в доме были уже одеты и причесаны. Зельда пригрозила Дафне рассказать о ее вчерашних выходках матери, если она будет упрямиться, отказываясь присутствовать на свадьбе. Дафне пришлось надеть новое бледно-лиловое платье, которое ей купила Максин.

Увидев мать в свадебном наряде, дети ахнули от восхищения. Максин походила на сказочную принцессу.

— Ты великолепно выглядишь, мама, — сказала Дафна.

— Спасибо. Но я плохо чувствую себя. Кажется, подхватила грипп.

— Вы с папой вчера ночью напились, — заявил Сэм и засмеялся, когда мать бросила на него сердитый взгляд.

— Не говори об этом никому, слышишь? Особенно Чарлзу.

— Хорошо.

Сэм умолчал о том, что Чарлз от него уже многое знает.

Машины уже ждали у крыльца. Последней в прихожую спустилась Зельда с ребенком на руках. Она нарядилась в красное шелковое платье и надела черные туфли. К счастью, Джимми не плакал. Максин знала, что если младенец закричит, ее голова расколется надвое.

Блейк и родители ждали Максин у церкви. Чарлз должен был находиться уже у алтаря. Никогда еще Максин так не страдала от жестокого похмелья. Наверное, это Бог карает ее за грехи. Не следовало накануне свадьбы спать на одной кровати с бывшим мужем.

Лимузин подъехал к церкви без пяти двенадцать. Максин поднялась на крыльцо, стараясь держаться прямо. В служебном помещении храма она увидела родителей и Блейка. Максин и ее бывший муж переглянулись. Им обоим было сейчас одинаково плохо. Несчастные пьянчужки, у которых с похмелья раскалывается голова! Максин с трудом улыбнулась Блейку, а он, засмеявшись, поцеловал ее в лоб.

— Прости меня за прошлую ночь, — шепнул Блейк. — Я должен был остановить тебя, по моей вине ты выпила слишком много шампанского.

— Ты ни в чем не виноват, я просто хотела напиться.

В этот момент дверь резко распахнулась, и в помещение влетел Чарлз. На нем лица не было. Чарлз молча окинул яростным взглядом невесту с ног до головы. Флорист попытался приколоть ему на лацкан крохотную орхидею, но жених оттолкнул его.

— Ты провела с ним ночь, это правда?! — вскричал он, тыча пальцем в Блейка.

Максин схватилась за голову:

— О Боже, перестань орать!

Внимательно вглядевшись в нее и Блейка, Чарлз наконец заметил, что они оба с большого похмелья. Чарлз еще никогда не видел Максин в таком состоянии.

— Мы, должно быть, слишком много выпили и уснули на одной кровати, — объяснила Максин. — Но у нас ничего не было.

— Я не верю ни единому твоему слову! — вскипел Чарлз, буравя Максин сердитым взглядом. — Вы все здесь чокнутые! Ты и твой бывший муженек ведете себя так, будто до сих пор женаты! У вас сумасбродные дети. Мне надоело слышать о младенцах с плохой наследственностью, яхтах и телках! Вы не в своем уме! Я раздумал жениться на тебе, Максин, потому что не желаю становиться членом подобной семейки. Я уверен, что ты спала сегодня с Блейком!

Максин заплакала, а Блейк бросился к Чарлзу и, схватив его за грудки, вытолкал за дверь.

— Ты с кем разговариваешь в таком тоне, сукин сын?! — закричал он на Чарлза. — Это моя жена! Ты назвал моих детей сумасбродными! Да мы знать тебя не хотим! Максин никогда не выйдет за тебя замуж. Ты не стоишь ее мизинца!

— Вот черт… — пробормотала Максин. — Что же мне теперь делать?

— Неужели ты действительно хотела выйти за него замуж? — спросил Блейк.

Максин покачала головой, и это движение снова причинило ей боль.

— Нет, я не хочу быть его женой. Я поняла это сегодня ночью.

Дети оживились. Они явно одобряли активные действия отца, выгнавшего Чарлза из комнаты.

— Какое интересное начало дня, — промолвил Артур Коннорс. — Что вы теперь собираетесь делать?

Судя по всему, его не расстроил такой поворот событий, но беспокоило то, что в церкви их ждали многочисленные гости, пришедшие поздравить новобрачных.

— Кто-то должен выйти к гостям и сообщить, что свадьба не состоится, — сказала Максин, медленно опустившись на стул.

Дети радостно загалдели. Зельда улыбнулась. Младенец крепко спал. За все утро он не проронил ни звука. Может быть, он тоже недолюбливал Чарлза?

— У тебя такое красивое платье, — сказал Блейк, глядя на Максин. — Жаль, если гости не увидят его. И букет невесты тебе к лицу. Может быть, все же используем его по назначению? — Он понизил голос так, чтобы его слышала только Максин. — Обещаю, что на этот раз я вернусь домой. Я поумнел за это время, Максин.

Она знала — Блейк говорит правду. Он действительно повзрослел.

— Хорошо, — сказала Максин, — я верю тебе.

На часах было половина первого. Гости ждали уже полчаса, слушая музыку.

Блейк поцеловал Максин. Они давно хотели этого.

— А теперь за дело! — воскликнул он, выпустив ее из объятий. В этот момент они, казалось, забыли о похмелье. — Джек, ты проведешь бабушку по проходу и посадишь ее на сиденье в первом ряду. А ты, Сэм, поведешь Зельду. Даффи пойдет со мной. — Блейк взглянул на тестя: — Как вы ко всему этому относитесь, Артур?

Слово Коннорса, конечно, не было решающим, но Блейк не хотел обижать старика невниманием.

— Моя дочь умерла бы от скуки, если бы вышла замуж за Уэста, — с улыбкой сказал старик. — Да и я тоже.

Максин рассмеялась.

— Подождите пять минут, а затем выходите вслед за нами, — распорядился Блейк.

Священник уже полчаса ждал невесту и жениха у алтаря, не понимая, что происходит.

Блейк и Дафна почти бегом устремились к алтарю. Гости с недоумением смотрели на них. Джек и Сэм, усадив бабушку и няню, встали рядом с Дафной и отцом. Гости решили, что сопровождать бывшую жену к алтарю, должно быть, новая мода. Через несколько минут они увидели невесту, которую вел по проходу отец. Заиграла торжественная музыка, и все заметили, что взгляд Максин прикован к Блейку, а Артур сияет от радости.

Взглянув на Максин и Блейка, священник все понял без слов. Наклонившись к нему, Блейк шепнул, что у них нет разрешения на вступление в брак.

— Мы сегодня совершим обряд, — сказал священник, — а в понедельник, после того как вы получите разрешение, повторим его в приватной обстановке. Вас это устроит?

— Конечно. Большое спасибо.

Повернувшись, священник обратился к родственникам и гостям:

— Дорогие мои, мы собрались здесь сегодня, чтобы связать узами брака эту женщину и этого мужчину. Насколько я понимаю, они уже были прежде связаны этими узами, и их брак принес великолепные плоды. — Священник с улыбкой кивнул в сторону детей. — А после того как я совершу обряд бракосочетания, узы станут неразрывными, и эти двое больше никогда не явятся сюда, чтобы снова вступить в брак. — Священник многозначительно взглянул на сияющих от счастья Максин и Блейка. — Итак, я начинаю.

В этот момент для Максин существовал только Блейк, а для Блейка только Максин. После того как священник объявил их мужем и женой, они поцеловались и двинулись по проходу. Теперь уже в церкви ликовали не только их дети, но и все гости.

Эта свадьба стала для всех, включая Максин и Блейка, большим сюрпризом. Но произошедшее событие нельзя было назвать случайным. Максин и Блейка свела судьба. Они всегда любили друг друга и наконец доросли до понимания того, кто им нужен в жизни. Этот брак должен принести счастье обаятельному шалопаю и любящей его женщине.

Отец Максин помахал новобрачным, когда они шли по проходу, и Блейк махнул рукой в ответ, а Максин громко рассмеялась.

Примечания

1

Персонаж пьесы Джеймса Барри, имя которого стало нарицательным. Так называют инфантильных людей. — Здесь и далее примеч. пер.

2

По еврейской традиции — день тринадцатилетия, когда мальчик превращается в юношу.

Content

Даниэла Стил
Негодяй

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания