Олег Рой, Екатерина Неволина

Леди-кошка

1

Алиса,

или Однажды ночью…

Запах. Этот запах бил в ноздри, вызывая легкую тошноту, заставляя мышцы сжиматься от напряжения. От предчувствия беды. Это был запах страха. Говорят, что страх не пахнет. Глупости! У него есть свой аромат – очень характерный. Затхловатый и вместе с тем резкий, тошнотворный, омерзительный. Он вторгался в сознание, туманя его, убивая вокруг себя все живое.

Девушка старалась не дышать, но проклятый запах все равно забирался в ноздри, черной плесенью разъедал легкие, в груди тихо саднило от боли…

Кривая, похожая на обкусанный леденец, луна усмехалась, глядя вниз с темного, почти беззвездного неба. Звук одиноких шагов казался особенно громким в наступившей вдруг тишине. Каждый шаг – как пистолетный выстрел в висок, отчетливый и страшный – точка, точка, точка…

Девушка остановилась, сглотнула горькую, вязкую слюну и зажмурилась. Как же хотелось раствориться в ночных тенях, стать невидимой и неслышной. Пульс гулко стучал в висках. Сердце билось, словно готовая к взрыву бомба. Обратный отсчет пошел: пять, четыре, три, два…

И тут она услышала посторонний звук. Негромкий, даже вкрадчивый, но от этого еще более страшный – словно кто-то ТАЙНО приближался, желая застать ее врасплох. Сердце замерло, а потом заколотилось еще быстрее, хотя, казалось бы, это просто невозможно.

Шаги – все те же, вкрадчивые, немного шаркающие, звучали уже сбоку, словно неизвестный пытался очертить вокруг нее круг, из которого уже не выбраться.

Ждать дольше девушка не могла. Страх… нет, не страх – ледяной безнадежный ужас хлынул в ее сознание, стирая все мысли, все инстинкты, кроме одного: СПАСАТЬСЯ! Немедленно бежать куда угодно, лишь бы отсюда!

И она побежала, слыша за спиной топот уже не таящегося преследователя.

Она неслась через бесконечный пустырь, то и дело спотыкаясь и падая, понимая, что останавливаться никак нельзя. Ни на секунду!

Одна нога завязла в грязи, с нее соскочила туфля. Но подбирать ее не было времени. Проклятый запах гнал девушку прочь, как пастух гонит свое тупое послушное стадо.

Вперед! Только вперед, и, может быть, тогда удастся спастись.

Ночь дышала ей в спину, хлестала по глазам плетями далеких огней, встревоженно шептала в ухо: «Беда близко!» Девушка и сама чувствовала это. Все ее ощущения предупреждали об опасности, заставляя волоски на коже подняться дыбом.

Только бы закончился этот пустырь! Только бы добраться до людей! Каких угодно, куда угодно!

Ей казалось, что сердце сейчас разорвется. Но даже смерть стала бы лучшим выходом. Новый спазм сдавил горло девушки. Она, как выброшенная на берег рыба, шумно дышала открытым ртом, но кислорода катастрофически не хватало. Возможно, все дело в этом запахе. И в чувстве безнадежности.

Под ноги попала какая-то банка, девушка споткнулась и упала, чувствуя, как осколки пропарывают руку. Кровь. Вот и первая кровь – словно жертва этой хищной ночи. Что потребуется еще?..

Новая волна смрадного запаха едва не вывернула желудок, но, удержавшись каким-то невероятным, титаническим усилием, девушка вскочила и снова побежала.

Она не думала ни о чем – силы оставались только на бег. Последние силы.

Она бежала через пустырь, с руки капала кровь, а из глаз, не замечаемые ею, катились слезы, оставляя на грязных щеках четко прочерченные дорожки.

Впереди мигнул фонарь. Неужели и вправду конец пустыря? Неужели она действительно добежала?

В какой-то миг девушка начала обретать надежду, что выбраться все же удастся, но тут дорогу ей преградила огромная тень.

Девушка вскрикнула, чувствуя себя загнанной дичью, и медленно подняла голову, взглянув наконец в лицо своему преследователю.

У него не было лица. Только огромная оскаленная морда, то ли собачья, то ли волчья, растущая из мускулистых человеческих плеч. Пасть раскрыта, в ней виднеются большие желтоватые клыки, с которых падает на землю слюна. Глаза – отливающие инфернально-красным.

«Это конец!» – поняла девушка, и жестокая насмешница-луна подмигнула: «Ну что, не ушла?»

Девушка хотела закричать, но вопль застрял в горле, тело стало безвольным, точно ватным, а чудовище наклонилось к ней, обдавая смрадным запахом, и вдруг, совершенно по-кошачьи, зашипело.

Алиса открыла глаза, постепенно осознавая, что находится в собственной комнате. В ногах кровати, выгнув спину и вздыбив шерсть, шипела кошка.

– Маркиза, ну что же ты? – позвала свою любимицу Алиса. – Чего испугалась?

Услышав знакомый голос, кошка немного успокоилась, но уши ее были настороженно приподняты. Аккуратно приблизившись к хозяйке, животное недоверчиво обнюхало ее руку, затем чихнуло и тихо, словно вопросительно, мяукнуло.

– Не бойся, Маркиза, все хорошо, это только сон, – Алиса подхватила кошку на руки и, откинув одеяло, вместе со своей любимицей подошла к окну.

Дома напротив были темны, и только в одном окне горел неяркий свет, значит, и там не спали. Этот огонек немного успокоил Алису, как взгляд друга. «Это обычный мир, – словно говорил он, – здесь не бывает чудовищ». Улица была пуста, и сколько бы девушка ни вглядывалась в темноту, ничего тревожного в ней не ощущалось. Обычный город, обычная ночь.

– Видишь, Маркиза, все спокойно, – девушка стала поглаживать кошку, и та, позабыв о страхе, принялась мурчать, словно внутри включился моторчик, – мы с тобой не очень любим собак, это правда. Вернее, они не слишком жалуют нас, но это ведь ничего. Мы просто не будем шляться по пустырям, где на нас может напасть, нет, конечно, не монстр из моего сна, а стая бродячих собак. Мы в доме, здесь уютно, и никто до нас не доберется…

Алиса говорила и сама успокаивалась. Сон, еще недавно такой реальный и пугающий, стал казаться чем-то вроде сказки. Простое отражение элементарных страхов – что может быть проще.

Некогда круглая луна, теперь больше похожая на слегка обсосанный леденец, молча смотрела с неба. Она видела все – и длинноволосую девушку в длинной полосатой футболке, и ее рыже-белую кошку, и кое-что еще, чего ни девушка, ни кошка не видели, но вовсе не считала нужным сообщать об этом кому-либо.

Маркиза благодарно лизнула руку хозяйки горячим шершавым язычком и сладко зевнула.

– Пойдем спать, – Алиса чмокнула кошку куда-то в ухо и хотела было вернуться в теплую постель, как вдруг заметила нечто странное.

На руке алела длинная кривая царапина. Как раз в том месте, где кожу пропорол бутылочный осколок. Странно. Когда Алиса ложилась спать, этой царапины не было. Девушка точно помнила это, так как накануне долго стояла под душем, намыливая руки и плечи новым сладко пахнущим абрикосовым гелем, который так и хотелось попробовать на вкус.

Девушка опустила кошку на кровать и потерла пальцем царапину. Она не исчезла, впрочем, особой боли не было.

– Наверное, во сне поцарапалась… – пробормотала Алиса, принимая самую безобидную и самую очевидную версию. – Не зря же мама мои ногти когтищами обзывает… Или Маркиза виновата. Это ты, негодница, меня оцарапала?

Кошка негодующе мяукнула, очевидно, отрицая всякую причастность к злодейству.

– Ну хорошо, хорошо, – примирительно сказала Алиса, – наверняка и вправду я сама. Давай же спать.

Она залезла в постель и изо всех сил зажмурилась – до рассвета оставалось всего несколько часов, а день предстоял нелегкий…

Остаток ночи прошел спокойно.

Разбудила девушку, как всегда, мелодия, льющаяся из мобильника, – сигнал вставать.

Маркиза уже вылизывала лапу, многозначительно поглядывая на хозяйку: не пора бы по молочку?.. Алиса вылезла из кровати, взглянула на свою руку. Царапины не было. Ну конечно, показалось. Реальность остается незыблемой, и, к счастью, в ней нет места дремучим ночным кошмарам. Девушка потянулась и побрела в ванную. Здесь она умылась холодной водой, привычными движениями вставила в глаза линзы и замерла, встретившись взглядом с собственным отражением. На нее смотрела девочка-подросток с бледненьким после сна треугольным личиком, с маленьким носиком и слегка раскосыми глазами. Светлые волосы с легким рыжеватым отливом растрепаны… Она казалась беззащитной и напуганной.

Алиса поспешно отвела взгляд и выглянула в коридор.

– Иди, омлет уже готов, – позвала мама.

И Алиса, шлепая босыми ногами, прошла на кухню, где первым делом налила вьющейся у ног кошке молока, затем села за стол и грустно взглянула на тарелку перед собой, где, действительно, лежал пышный и румяный кусок омлета.

– Мам, – сказала она, подперев рукой голову, – а скажи, почему я такая… страшная?

– С чего ты взяла? – мама, наливавшая в чашку кофе из кофемашины, с удивлением оглянулась на дочь. – По-моему, ты очень даже симпатичная. Или… – она запнулась, – или ты опять о глазах?..

Алиса кивнула.

– Даже не переживай! – мама поставила перед ней чашку с превосходным капучино и потрепала дочь по волосам. – Ты же знаешь, это бывает в нашем роду.

– Ага, особая генетическая мутация, – буркнула девушка и, взяв вилку, принялась ковыряться в омлете. – Иногда, раз в сто лет, в нашей семье рождается такой урод, как я…

– Дурочка! – мама легко хлопнула дочь по макушке. – Выдумываешь всякое! Ты у меня красавица, и прабабушка твоя была красавицей, несмотря на то что у нее, как и у тебя, были проблемы с глазами. Мама рассказывала, что вот прабабушке-то и приходилось худо. Ее считали ведьмой и однажды едва не сожгли. Помнишь, ее спас твой прадедушка. Он полюбил ее, несмотря ни на что – ни на странные глаза, ни на слухи, которые распускали о ней суеверные и завистливые односельчане…

– Может быть, таких, как прадедушка, нет и уже не будет, – Алиса подняла голову и, наконец, взглянула на мать. – Я, наверное, единственный на свете человек, которому выписали линзы по эстетическим соображениям! Неудивительно, что меня никто не любит! – она отшвырнула вилку так, что та покатилась по столу и со звоном упала на кафельный, вымощенный квадратами пол.

Никто – означало в первую очередь «отец», но его ни Алиса, ни ее мама старались не вспоминать. У него давно уже была другая семья, так что, можно сказать, проехали.

– Будет гостья, – озвучила известную примету мама, подняла вилку, сполоснула ее под краном и подала дочери, – и надеюсь, не ваша классная с жалобами, что ты совсем запустила учебу. Ну давай, ешь, а то в школу опоздаешь! А что до любви, рано еще говорить – у тебя вся жизнь впереди, обязательно встретишь того, кого полюбишь и кто всем сердцем полюбит тебя.

– Как же, полюбит, – буркнула девушка, но все же наколола на вилку кусочек омлета. Ее взгляд был устремлен в тарелку и отражал такую задумчивую мечтательность, что стазу становилось ясно: кое-кого она уже встретила.

– Ты еще не поела? – мама выглянула из ванной, где приводила себя в порядок, и укоризненно покачала головой.

Пришлось запихнуть в себя уже остывший омлет, даже не чувствуя его вкуса, и бежать одеваться. В их школе носили синее, Алиса ненавидела этот цвет, делавший ее еще бледнее и незаметнее, но не наденешь же на занятия любимый полосатый бело-рыжий джемпер?! То есть, конечно, наденешь, только потом нарвешься на нотацию классной, желающей видеть «своих ребят» одинаковыми, как из инкубатора. Ее бы воля, она бы заполнила весь класс клонами. Одинаковыми с виду и синхронно отвечающими учебные параграфы буква в букву. В общем, если не хочешь скандала и повышенного к себе внимания – изволь одеваться стандартно.

Единственная вольность, которую Алиса себе позволяла, – это прическа. Год назад девушка начала закручивать волосы в смешные то ли рожки, то ли ушки, задорно располагающиеся по обе стороны головы. Прическа требовала определенной ловкости и практики, зато смотрелась оригинально и очень стильно. Теперь, когда рука уже была набита, на ее создание уходило минут пятнадцать, а вначале приходилось крутиться у зеркала не менее часа.

– Я побежала! Будь умницей, Аля! – мама чмокнула ее в щеку, и вскоре из коридора послышался звук захлопнувшейся двери.

– Я тоже ухожу. Будь умницей, Маркиза, – обратилась, в свою очередь, девушка к кошке.

Шел сентябрь, учебный год едва начался, но дни стояли холодные, так что пришлось снимать с вешалки куртку – бледно-розовую, скорее перламутровую. Вообще-то Алисе шли цвета поярче, но куртка прекрасно помогала затеряться в толпе, не выделяться, что и требовалось.

Кошка, жалобно мяукая, встала между хозяйкой и дверью. «Опять одну оставляешь!» – читалось в укоризненном взгляде желто-зеленых блестящих глаз.

– Сама не хочу, – девушка вздохнула и, мягко отстранив любимицу, вышла в общий коридор.

Лифт пришел быстро, но едва двери открылись, на площадку вылетела большая черная собака и зашлась хриплым, отчаянным лаем.

Алиса попятилась к двери, вжавшись в нее спиной. Желудок рухнул куда-то вниз, а в висках противно застучало. Как некстати вспомнился сегодняшний сон!

– Ну-ка сидеть! – прикрикнул на собаку высокий лысоватый мужчина. – Сам не знаю, что на него нашло. Вообще-то Марти дружелюбный.

Девушка нервно сглотнула. Дружелюбие Марти было, мягко говоря, своеобразным.

Пока мужчина, явно напрягаясь, тащил упирающуюся и лающую собаку обратно в лифт, девушка так и стояла, боясь даже пошевелиться.

– Фу, Марти! Фу! – наконец, хозяину удалось затащить в уже закрывающуюся кабинку своего питомца. – Ну что, девушка, поедете с нами?

Она живо замотала головой, наотрез отказываясь от щедрого предложения.

– Ну и хорошо, что-то Марти сегодня нервный…

Двери лифта, наконец, сошлись, и Алиса смогла перевести дух. Она уже думала, что эта пытка никогда не закончится.

Честно сказать, собак она не любила с самого детства. Ну не складывались с ними отношения, никак не складывались! Однажды собака набросилась на нее и укусила. Возможно, дело закончилось бы трагичней, не подоспей на помощь взрослые. Но ей и так досталось по полной программе: и накладывание швов, и пресловутые сорок уколов от бешенства. В общем, воспоминания остались далеко не самые приятные. Поэтому, встречая собаку, Алиса буквально замирала. Ноги сами собой слабели, даже тошнота от страха накатывала. Животные очень четко чуют чужой страх, поэтому каждая из встреченных собак, даже самая мелкая, чуть больше хомячка, считала своим долгом хотя бы облаять двуногую трусиху.

На случай встречи с собаками у Алисы даже имелось специальное отпугивающее устройство, но сейчас она, не ожидая нападения в собственном доме, растерялась и забыла вытащить его из кармана.

Темно-красное старое здание школы из-за собравшихся на небе свинцовых туч казалось сегодня особенно мрачным и даже готичным. Остановившись у металлической ограды, Алиса вдруг подумала, что, возможно, очутилась в одном из романов ужасов, к которым так пристрастилась в последнее время.

Мимо нее, болтая и смеясь, прошла компания младшеклашек. Вот-вот должен был прозвенеть звонок, но девушка отчего-то медлила. Она сняла с колышка ограды прилепившийся кленовый лист – желтый, с коричневыми прожилками – и подумала, что еще недавно была весна и этот самый лист только набухал в своей почке, полный жажды жизни, желал вырваться на свободу, верил солнечному свету, бескрайности мира и бесконечности жизни… а теперь…

– Алиска, как хорошо, что я тебя встретила! – послышался сзади жизнерадостный голос.

Алиса оглянулась. Ее одноклассница Светка Перовская сияла неизменной улыбкой, от которой на розовых пухленьких щечках появлялись ямочки, добавляя девушке очарования.

– Привет, Света, – отозвалась Алиса без особого энтузиазма, все сжимая в пальцах длинный черешок кленового листа.

Алиса и Света никогда не были подругами, тем более что Перовская дружила, что называется, со всей школой и часто являлась самым надежным разносчиком сплетен любого сорта.

– Чего на урок не идешь? – спросила Светка, но тут же, не дожидаясь ответа, зачастила: – Ты алгебру сделала? Списать дашь? У меня вчера столько дел было – ужас! Сначала с Наташкой и Танькой встречались, а потом к нам Лешка подвалил, представляешь!..

Алиса вздохнула. Ну конечно, популярной Перовской просто некогда делать алгебру, в то время как у нее самой свободного времени на уроки просто завались.

– Доброе утро, девушки. Ну что же вы в проходе встали?..

От этого мягкого, словно обволакивающего баритона с чуть заметным прибалтийским акцентом у Алисы ослабели ноги, а в груди разлилась какая-то болезненно-сладкая волна. Девушка робко подняла голову и наткнулась на обжигающий взгляд серо-синих глаз, вдохнула запах дымно-терпкой мужской туалетной воды и, конечно, не смогла ни пошевелиться, ни произнести хотя бы слово.

Перовская дернула ее за рукав куртки, оттаскивая с дороги, и легко, словно с равным по возрасту и положению, поздоровалась с молодым географом.

– И вам доброе утро, Владимир Ольгердович!

Светке легко. Она не была влюблена.

А географ, рассеянно улыбнувшись, уже прошел мимо, направляясь к школьному подъезду. Алиса так и смотрела ему вслед, удивляясь его небрежной элегантности. Высокий, подтянутый, светловолосый прибалт выглядел настоящим европейцем. Безупречным до самых кончиков всегда ухоженных ногтей. Даже осенняя жирная грязь, казалось, не оставляет следов на его начищенных модных ботинках, не пятнает безукоризненное темно-серое полупальто.

– Слышала, Ольгердович, говорят, к нашей химичке клинья подбивает! – делилась сплетнями Светка. – Да бог с ним! Тетрадку-то дашь?

Алиса, как во сне, открыла сумку и, почти не глядя, достала нужную тетрадь. До тетради ли ей сейчас было?!

– Данке! Премного благодарна! – выпалила Перовская и, тут же позабыв об Алисе, поспешила к школьному подъезду.

Оставшись одна, девушка вцепилась в металлическую решетку так, что побелели пальцы. Сообщенная мимоходом новость жгла ее, словно выжженное на лбу клеймо.

Пробегающие мимо ученики косились на девушку. Кто-то смеялся.

– Наша Алиса опять ушла в зазеркалье! – сообщила верным подружкам еще одна одноклассница.

Девушка вздрогнула и уже собиралась шагнуть в калитку, когда проезжающая мимо машина вдруг обдала Алису грязью из большой лужи. Вот, пожалуйста, еще и это в довершение утренних несчастий. Не зря говорят: если день не задался с самого начала, не жди от него ничего хорошего.

Она выпустила из рук кленовый лист, рассердившись на собственную сентиментальность. Надо же, листок пожалела! Вот ведь дура, честное слово!

Лист упал под ноги, и Алиса, специально наступив на него, все же вошла в калитку.

Из-за проезжего лихача пришлось идти в туалет и кое-как замывать грязные потеки с колготок и юбки, потому что вторым уроком у одиннадцатого «а» география, и никак нельзя показаться в классе в таком виде. Владимир Ольгердович – образец элегантности и неряшливость на дух не переносит.

Висевшее над рукомойником зеркало, как всегда, и отпугивало девушку, и манило своей глубиной. Вот и сейчас Алиса заглянула в него (все нормально, глаза выглядят совершенно обыкновенно) и, не удержавшись, показала своему отражению язык. Отражение с секундным запозданием повторило ее гримасу.

– Эй ты там, в глубине! – шутливо позвала свое отражение Алиса. – Ну-ка выходи!

Шутка получилась несмешной. Зеркало словно слегка дрогнуло и пошло легкой рябью, а по позвоночнику у девушки пробежал холодок.

Она на мгновение закрыла глаза, а открыв их вновь, убедилась, что все благополучно: зеркало как зеркало, и отражение вполне обычное, только немного испуганное.

Дверь открылась, впуская шумную группку девчонок, и Алиса поспешно включила воду, чтобы очистить с колготок и юбки грязь.

Почистившись и подождав, пока немного побледнеют раскрасневшиеся щеки, Алиса вошла в свой класс, где уже шел урок. Провожаемая неодобрительным взглядом литераторши, она заняла свое место на первой парте, рядом с Оленькой Красновой, с которой дружила не столько из-за сходства взглядов и интересов, сколько по принципу: «Ну надо же дружить хоть с кем-то».

И потянулся урок. Вроде бы все шло, как обычно, однако вскоре Алиса заметила повышенный интерес к своей персоне со стороны одноклассников. С соседней парты, через проход, на нее, не таясь, пялился Колька Сулифанов, а Мила Лисицына то и дело косилась и хихикала, едва ли не показывая на нее пальцем соседке.

«Наверное, я не вытерла с лица грязь», – подумала Алиса, однако так и не смогла обнаружить недостатка, сколько ни всматривалась в зеркальце, зато заслужила гневную отповедь учительницы, решившей, что ее ученицу одолел приступ кокетства.

После урока к ней подскочила Перовская, сунула в руки одолженную тетрадку, поблагодарила, отчего-то хихикнула и поспешила скрыться в толпе уже выходящих из класса ребят.

– Со мной что-то не так? Посмотри, пожалуйста, может, мне на спину чего-то налепили? – попросила Алиса Олю, вспоминая, как в младших классах у них частенько прикалывали друг другу на спины бумажки с надписями типа «Пни меня» или «Я дурочка с переулочка» и прочими в таком же роде.

– Ничего нет! – Оля пренебрежительно пожала плечами. – Не обращай внимания на всяких дегенератов.

Пришлось удовлетвориться этим ответом, но все же перед тем, как идти в класс географии, Алиса заглянула в туалет, чтобы еще раз осмотреться в зеркале. Но опять ничего криминального не обнаружила. Правда, на какой-то миг девушке показалось, что где-то в глубине зеркального стекла промелькнула смутная тень, но, конечно, это было игрой воображения. Как и ночная царапина.

2

Олег,

или Привет из прошлого

Школу он просто ненавидел. Да и что в ней любить – уроки, на которых скучно? Учителей, обращающихся к нему или с презрением, или с жалостью? А может, идиотов-одноклассничков, несмотря на одиннадцатый класс, остающихся сущими детьми, играющими в свои песочные игры и меряющимися «взрослыми» понтами – кто с какой девчонкой погулял, кто на каком мотоцикле ездил. Детский сад, штаны на лямках! Собственно, в некий момент Олег собирался сдать экзамены экстерном и покинуть родные пенаты без сожалений, однако учителя не собирались выпускать его так просто.

«Да, математику и физику ты знаешь отлично, а вот русский и литературу еще нужно подтянуть. Олег, мы же тебе только добра желаем и хотим, чтобы ты вырос культурным, полноценно развитым человеком», – заявила ему завуч, Валентина Васильевна, возмущенно тряся двойным подбородком.

На слова «полноценно развитым» он отреагировал кривой усмешкой. Нет сомнений, что завуч прекрасно отдавала себе отчет в том, что калека не может быть «полноценно развитым».

– Буду стараться, Валентина Васильевна. Стометровку на физкультуре тоже бежать прикажете? – спросил он и, не дожидаясь ответа, похромал по коридору.

Проблемы с левой ногой у Олега были уже давно, с тех самых пор, как он себя помнил. Эта травма погубила все его детство. Подвижные игры, так любимые мальчишками, оказались недоступны. Сначала он еще рвался гонять со сверстниками мяч или играть в казаки-разбойники, оставляя на асфальте указующие стрелочки, но кто захочет брать в команду хромоногого?

Зато он активно бороздил интернет-пространство, а затем заинтересовался и техникой, с которой неожиданно оказался на «ты», проводил много времени в спортзале, где, сжав от злости зубы, всякий раз переступал через свою боль, через страх, через усталость.

В школе его тоже дразнили, но Олег не давал обидчикам спуска и часто появлялся весь в синяках после того, как снова отстаивал свою честь в очередном поединке на пустыре.

Впрочем, к одиннадцатому классу Олег завоевал определенную репутацию парня, к которому лучше не соваться без надобности, а к тому же весьма похорошел и возмужал. Из худого подростка с впалой грудью и большими настороженными светло-карими глазами он превратился в симпатичного, довольно крепкого парня. Теперь даже хромота, как ни странно, служила плюсом к его имиджу, а однажды, проходя по коридору, Олег услышал, как одна девчонка говорит о нем подруге: «Он такой загадочный и так похож на лорда Байрона! Говорят, тот тоже хромал!»

Эти слова словно послужили сигналом, после которого девчонки стали массово влюбляться в Олега. Ему писали записки и назначали встречи с особенной настойчивостью, потому что на записки Олег не отвечал, на свидания не соглашался, и для девчонок стало принципиально важным, кому из них все же удастся покорить сердце таинственного героя. Не удалось никому, и постепенно, но совершенно логично, внезапно вспыхнувшая популярность резко поползла вниз, а одна из девчонок, кажется, та самая, что первой отметила его сходство с лордом Байроном, придумала ему новое прозвище – Квазимодо. Олег не обижался, ему было совершенно все равно.

Так вот, в это утро он, как всегда, собирался в школу, когда в дверь вдруг позвонили.

– Вы к кому? – спросил Олег, разглядывая в «глазок» невысокого плотного мужчину в ярко-желтом форменном комбинезоне с красной надписью, свидетельствующей о его принадлежности к популярному почтовому сервису.

Оказалось, посылка предназначалась именно Олегу. Имени отправителя отчего-то не было, сколько Олег ни разглядывал странную длинную коробку.

После ухода курьера он долго не решался открыть ее, а когда распаковал, не поверил своим глазам – под гофрированным картоном и несколькими слоями пупырчатого целлофана, которым так приятно щелкать в смутные минуты жизни, лежала завернутая в необычную бумагу черная с серебряным набалдашником тросточка. Медленно развернув бумагу, Олег сначала обратил внимание именно на нее. Она казалась такой удивительной, что было непонятно, как в такое чудо вообще можно что-то заворачивать. Довольно плотная, чуть желтоватая, с коричневыми вкраплениями, неровная бумага буквально завораживала. И речи не могло идти о том, чтобы выбросить эту красоту. Аккуратно скатав бумагу, чтобы не образовалось заминов, парень перевязал рулон ниткой, отложил в сторону и только после этого взялся за трость. Трость оказалась очень легкой и необычайно элегантной, с серебряной рукоятью в виде головы грифона. Олег сразу понял, что перед ним – особенная вещь. А еще догадался, от кого может быть этот подарок.

«Помни, Олежка, что я всегда буду заботиться о тебе», – часто повторял Олегу отец перед тем, как пропасть из их с мамой жизни.

«Он предатель, он бросил нас!» – говорила мать, когда одним хмурым весенним утром отец ушел из дома и… просто не вернулся.

Олег не верил этому.

«Он умер, его больше нет на свете, мы должны быть сильными и научиться с этим жить», – плакала мать, потому что за два прошедших года от отца так и не пришло ни единой весточки, а полиция сдалась, записав это дело в разряд безнадежных.

В квартире от отца почему-то осталось не так уж много – его личные вещи мама собрала в большую коробку и отнесла в гараж – чтобы лишний раз не бередили и так не заживающую рану. У Олега сохранились его инструменты и несколько книг. Одна из них – старое издание «Трех мушкетеров» Дюма – стояла на полке в комнате Олега.

– Это тебе, – сказал отец когда-то, кажется, еще в прошлой жизни. – Подрастешь – прочитаешь. Хорошая книга, я ее в свое время почти наизусть знал. А это издание мне подарил один хороший человек. Раньше том принадлежал его отцу и достался ему во время войны от товарища, которого он спас, вытащив с поля боя. Так что книга с историей, понимаешь, Олежик?

Олег тогда кивнул. Он понимал.

Олег так и не прочитал «Трех мушкетеров». Даже не потому, что не слишком-то увлекался чтением художественной литературы, а потому, что книга стала для него отражением отца, предметом почти священным. Прочесть ее казалось ему почти святотатством – все равно как пить кофе из священной чаши. Зато он частенько брал книгу в руки, вдыхал легкий запах бумаги и пыли, смотрел на полурасплывчатую чернильную надпись и ставил обратно на полку. «Прочитаю, когда вернется папа», – пообещал себе парень.

Ни в смерть, ни в предательство отца Олег не верил. Может, он просто не хотел верить в плохое, но где-то в сердце жила уверенность: отец жив, он помнит о нем, он любит его и будет заботиться о сыне всегда. Как и обещал.

Парень прижал к груди странный подарок и вдруг почувствовал необыкновенный прилив сил. В этот миг он, казалось, мог все – долететь до луны, двигать горы…

– Это подарок от папы, – сказал Олег в тишину квартиры.

В этот день он пошел в школу с подаренной тросточкой, не обращая внимания на насмешки одноклассников.

– Доброе утро, доктор Хаус! – поздоровалась с ним Лиза Сапожникова, помнится, еще в прошлом году приславшая не менее двух любовных записок.

Олег иронично чуть приподнял бровь.

– О, вижу, что сильно похорошел за прошедшие сутки! – усмехнулся он, напомнив о прошлом прозвище, и, надменно постукивая тросточкой, прошел дальше.

3

Алиса,

или Я вам пишу…

– Алиса, может, вы заболели? – Владимир Ольгердович облокотился холеной тонкой рукой о край ее парты и посмотрел на девушку с искренней тревогой.

Алиса почувствовала, что неудержимо краснеет. Она ненавидела в себе эту особенность, но ничего не могла поделать.

Позади захихикали.

– Ах няня, нет, я не больна! Оставь меня, я влюблена! – процитировал Витька с задней парты.

Раздался новый взрыв хохота.

Географ покачал головой.

– Раз уж беретесь, Апрелев, классиков цитировать, то хотя бы заучите правильно. Александр Сергеевич написал: «Я не больна: Я… знаешь, няня… влюблена». Не думаю, что ваш вариант лучше пушкинского. И, если не ошибаюсь, данные слова относились не к Алисе. Что же, выходит, вы не знаете не только географию, но и литературу?..

Алиса сидела ни жива ни мертва. Больше всего ей хотелось, чтобы в полу класса прямо сейчас образовалась большая дыра, куда можно было бы провалиться.

– Извините, пожалуйста, – повернулся к ней Владимир Ольгердович, – мне досадно, что инцидент произошел на моем уроке. Но не расстраивайтесь. Понимаете, – продолжил он доверительно, – не все люди развиваются одинаково. У некоторых бывают задержки в развитии…

– Ах так?! – вскинулся Витька Апрелев. – Я на вас пожалуюсь! Теперь это вам не раньше! Теперь за наши права есть кому вступиться!

– И на что же вы пожалуетесь? – уточнил географ. Его лицо оставалось безмятежным и таким прекрасным, что Алиса, заглядевшись на него, даже забыла о своем позоре.

– На оскорбление, вот за что! – Витька оглядел одноклассников, словно призывая их в свидетели творившегося над ним произвола.

– Так вы отнесли мои слова на собственный счет! – Глаза географа мстительно блеснули. – Должно быть, у вас имелись на это основания.

Ребята в классе засмеялись с той же готовностью, с которой смеялись Витькиным шуткам. Должно быть, Апрелев почувствовал себя преданным. Он раскрыл рот и снова закрыл, словно выброшенная на берег рыба, но так ничего и не сказал.

– Ну, если инцидент на этом все же исчерпан, продолжим урок. Я как раз рассказывал…

Владимир Ольгердович отошел от Алисиной парты и с ходу углубился в новую тему, не давая классу опомниться.

Алиса смотрела на него повлажневшими глазами. В этот миг он, как никогда раньше, казался ей принцем на белом коне, рыцарем, спасающим от кровожадного дракона! Как легко, изящно, играючи географ отвлек от нее внимание и вышел из неловкой ситуации! Какой же он умный и благородный!

Девушке вдруг представилось, что однажды… нет, не сейчас, а уже после окончания школы, у ее подъезда остановится белый «Мерседес», и Владимир Ольгердович, выйдя из водительской дверцы, вдруг ловко опустится на одно колено перед своей бывшей ученицей и скажет что-то вроде: «Алиса! Я любил тебя с того самого дня, как только впервые увидел!.. Умоляю, будь моей женой! Только скажи мне…»

На этом волнительном и прекрасном моменте девушка почувствовала ощутимый тычок в бок.

Соседка по парте многозначительно постучала по столу ручкой и принялась дальше записывать что-то за учителем.

– На политической карте мира в настоящее время в мире насчитывается более двухсот государств. Указать точное количество стран сложно, так как политическая карта постоянно изменяется… – говорил Владимир Ольгердович.

«200», – вывела зачем-то в тетради Алиса, и тут ее вдруг осенило. Откуда Витька Апрелев узнал о ее влюбленности? Почему за ее спиной все утро смеялись?.. Боясь подтверждения собственных догадок, девушка вытащила из сумки злосчастную тетрадь по математике, судорожно перелистала ее и наткнулась на собственное стихотворение:

Я твоего не стою взгляда.

Ты – мой далекий идеал!

Как передать страстей накал

И сладостную горечь яда?..

Ведь я жива, пока ты рядом…

Но главный ужас заключался в том, что над сонетом красовался пририсованный в минуту задумчивости вензель – изящно переплетающиеся буквы «В» и «О».

Алиса покачнулась на стуле. На секунду ей показалось, будто она ослепла и оглохла или провалилась в чужой мир, нарисованный черной тушью на белой бумаге. Ее самая сокровенная, самая дорогая тайна оказалась втоптана в грязь. Как же жить после того, когда, наверное, вся школа знает, что она влюблена в учителя географии!

– И все-таки, Алиса, ты нездорова, тебе лучше пойти домой, – услышала девушка знакомый баритон, когда опять смогла слышать.

Она огляделась.

Оказывается, звонок на перемену уже прозвенел, и класс почти опустел. Географ снова стоял над ней и смотрел с возросшим беспокойством и легким удивлением.

Алиса в ужасе взглянула на стол перед собой и поняла, что, к счастью, каким-то чудом закрыла тетрадку и есть некий шанс, что Владимир Ольгердович еще не в курсе романтических чувств своей ученицы.

– Да… наверное… спасибо, – пробормотала она и, подхватив сумку и тетрадки, на негнущихся ногах пошагала к двери.

А за дверью Алису ждал очередной сюрприз: Лиза Сапожникова из параллельного класса.

– Пойдем, разговор есть, – хмуро поманила она девушку.

Похоже, ничего хорошего ждать не следовало, и Алиса, втянув голову в плечи, отошла вслед за Сапожниковой подальше от толпы, к окну.

Там они остановились. Лиза оглядела Алису с головы до ног и слегка поморщилась, словно увидела нечто неприятное.

– Ты в курсе, что тебе с ним ничего не светит? – спросила она, закончив осмотр.

Алиса кашлянула и потеребила рукой край юбки.

– С кем? – осторожно спросила она на всякий случай.

– С кем, с кем! – передразнила Сапожникова. – Конечно, с В.О. Даже не надейся!

Похоже, худшее случилось, и в этом был только один положительный момент: терять больше нечего! Поэтому Алиса, наконец, взглянула дознавательнице прямо в глаза.

– Это почему же не светит! – ответила она, удивляясь собственной дерзости. – Может, очень даже светит!

В голове мелькнуло воспоминание о его сегодняшнем заступничестве, и это придало Алисе сил.

– Потому что он не дурак, чтобы увлечься такой дурой, как ты! – заявила Лиза, правда, не слишком уверенно.

И Алиса решила пойти ва-банк.

– Он не такой дурак, чтобы увлечься тобой! – произнесла она, чувствуя, что в голосе, неизвестно откуда, появились нотки превосходства. – Я уверена, что рано или поздно мы будем вместе!

Алиса так увлеклась, что забыла даже о сопернице-химичке. Тем более что сейчас перед ней явно была другая соперница, и следовало во что бы то ни стало ее победить!

– Да, он – лучший! И я не собираюсь скрывать свои чувства! – добавила она так громко, что на них стали оглядываться.

У Лизы были большие и красивые глаза, но сейчас она так вылупилась на Алису, что той показалось, будто еще чуть-чуть – и эти глаза вывалятся из орбит, как это случается у мультяшных героев.

– Но… – пробормотала Сапожникова.

– Мне некогда! – Алиса отвернулась от поверженной противницы и, стуча каблучками, гордо зашагала по коридору. Ей было все равно, чем позже обернется эта маленькая победа, главное – насладиться триумфом, не омрачая его ничем!

Уже в дверях школы она столкнулась с парнем и, как в дурацких комедиях, выронила и сумку, и от волнения так и не положенные в нее тетрадки. К тому же сумка оказалась расстегнута, и оттуда, к Алисиной досаде, разлетелись все мелкие вещи.

Парень как-то неловко наклонился, помогая поднять упавшее, и Алиса, наконец, его узнала. Олег из параллельного. У него еще какие-то проблемы с ногой. Видимо, эти проблемы усилились, потому что в руке у парня была черная с серебряным тросточка.

– Извини, что толкнула, – Алиса почувствовала неловкость, ведь бедняге приходится ей помогать. – Я сама… Ты лучше…

Она замялась.

– Что лучше? – Олег взглянул на нее внимательными карими глазами. – Хочешь сказать, что не нуждаешься в помощи хромого?

– Нет, совсем не то! – девушка прижала ладони к пылающим щекам. Почему закон подлости всегда действует безотказно и, когда хочешь сделать лучше, выходит только хуже?! – Я хотела…

– Да ладно, – Олег подал ей пудреницу, отлетевшую к его ногам. – Не парься.

Они молча собрали рассыпанные вещи, Алиса поднялась с корточек и увидела, что Лиза Сапожникова стоит неподалеку и смотрит на нее с нескрываемой злостью.

«Надо же, похоже, она серьезно влюблена во Владимира Ольгердовича! – подумала Алиса. – Впрочем, неудивительно, ведь он такой особенный… такой чудесный!..»

Благодарно кивнув Олегу, девушка застегнула сумку и поспешно вышла на улицу – хватит на сегодня выяснений и всяких эксцессов.

4

Олег,

или Все страннее и странновитее

Чумовая девчонка выскочила за дверь. Олег поднялся с некоторым усилием – коленка, как всегда, разболелась некстати – и наткнулся на Лизу. Опять она, будто недостаточно ее на сегодня.

Сапожникова медленно приблизилась и, обиженно поджав губы, беззастенчиво уставилась на него.

– И давно ты с ней мутишь? – спросила она нервно.

– С кем? – ласково, словно разговаривая с маленьким ребенком, спросил Олег.

– С этой Алиской ненормальной.

С точки зрения Олега, Лиза была гораздо ненормальнее толкнувшей его заполошной девчонки, но озвучивать свою мысль он благоразумно не стал.

– А с чего ты взяла, что между нами что-то есть? – уточнил он, отходя с прохода.

– Ну как же! Она же в тебя влюблена как кошка! – Сапожникова скорчила презрительную гримасу. – Стихи тебе посвящает!

Олег с удивлением уставился на одноклассницу. Это что, новый способ заигрывать и обращать на себя внимание? Лиза, должно быть, совсем рехнулась.

– Какие стихи? – тем не менее спросил он. – И с чего ты взяла, что они адресованы мне?

– Дурацкие, как в учебнике. Там твои инициалы были написаны: В.О. – то есть Волков Олег, – объяснила Лиза. – Других В.О. ни в нашем, ни в параллельном классе нет!

Все это казалось несколько странным, да и Алиса не была похожа на очередную жертву его загадочного имиджа… Хотя, постойте, с чего это она так краснела в то время, пока они собирали ее шмотки? Что, если Сапожникова не так уж не права… Впрочем, какое Лизе до этого дело?

– Без комментариев. Журналистов прошу не беспокоиться, – выдал Олег и, хромая даже с некоторым преувеличением, пошел прочь от совершенно потерянной Лизки. Надо же ей дважды сесть в лужу в один и тот же день!..

Отсидев последний урок, Олег вышел на школьное крыльцо и с облегчением вдохнул чуть сладковатый воздух. Такой бывает только осенью, с еле уловимым привкусом опавших яблок.

Небо по-прежнему выглядело мрачным, но на настроение это нисколько не влияло. Олег с любовью погладил причудливую рукоятку своей новой тросточки и только сейчас почувствовал на гладком металле царапину. Подняв тросточку повыше, он оглядел ее внимательней. Металл казался немного потертым, словно трость уже была в употреблении, а царапинка отчего-то навела на мысль об опасных приключениях – таких, как в романах Жюля Верна и Рафаэля Саббатини. Вполне вероятно, что у этой вещи была своя история, и от этого обладание ею становилось еще приятнее.

Еще раз погладив тросточку, как ласкают домашнего любимца, Волков пошел к дому. Самый короткий путь лежал через тихую, обычно безлюдную, улочку мимо небольшого пустыря, лежащего между домом и школой. Здесь обычно проходили все значимые школьные драки, и Олег бывал на пустыре не раз. Дрались здесь и сегодня. Двое мальчишек класса из четвертого-пятого. Вроде ничего необычного, но Олег отчего-то остановился понаблюдать за ними, а когда осознал, что именно происходит, бросил прямо на землю трость с сумкой и кинулся к драчунам бегом.

Мальчишки дрались не на жизнь, а на смерть. Не так, как обычно дерутся младшеклашки в период становления и выяснения собственной позиции в классе, а жестоко, как взрослые.

У обоих уже были разбиты носы, у одного рассечена бровь, и кровь заливала лицо, но они и не думали остановиться.

Пока Олег бежал к ним, один из парней упал, и второй с каким-то утробным воем торжествующе принялся бить его ногами в живот.

– Прекратите, ненормальные! – заорал Волков, пытаясь оттащить пацана от поверженного противника.

Мальчишка упирался, визжал, напоминая взбесившееся дикое животное. Небольшое, но довольно острозубое, как убедился Олег на собственном опыте. Пришлось изо всех сил встряхнуть парня. Положение осложнялось еще и тем, что второй пацан, весь вывозившийся в грязи, с перепачканным кровью лицом, тоже пытался наброситься уже на Олега… Пришлось схватить его свободной рукой и удерживать обоих мальчишек подальше от себя и друг от друга. Это оказалось вовсе не легко, и Олегу пригодились все его спортивные наработки.

Наконец парни затихли, видимо, смирившись со своей участью.

И только тут Олег заметил кошку. Странную, какого-то темно-желтого цвета, с очень короткой шерстью, длинными ногами и длиннющим тонким хвостом. Кажется, она сидела здесь еще до его прибытия, но точно Волков сказать не мог. Теперь кошка встала с земли, где сидела, словно зритель партера, и, задрав к небу чуть загнутый крючком хвост, неторопливо пошла прочь.

Олег и сам не знал, почему обратил внимание на это животное, но кошка показалась ему очень красивой и… странной… нечеловеческой, в смысле не кошачьей какой-то.

Он завороженно следил за грациозным животным, на минуту позабыв обо всем, даже о своих пленниках. Но тут послышался громкий всхлип. За ним другой и еще-еще, с нарастающей силой, с обеих сторон.

Олег с удивлением перевел взгляд на мальчишек. Те дружно рыдали.

– Эй, – видя, что продолжать страшный бой парнишки не собираются, он выпустил их и, присев на корточки, вгляделся в разбитые грязные лица. – Больше драться не будете?

– Нет! – тоненько всхлипнул один.

Второй только хлюпнул и вытер рукой кровь из-под носа.

И злоба, и напор, которые так напугали Олега, исчезли. Теперь перед ним стояли два совершенно обыкновенных и, бесспорно, очень несчастных мальчишки.

– Что случилось? Из-за чего подрались-то?

Мальчишки дружно опустили головы.

– Ну?! – Олег добавил в голос требовательные нотки. – Рассказывайте, если хотите решить дело миром и не желаете попасть на ковер к директору!

Тащить несчастных к директору он, конечно, не собирался, но надо же припугнуть.

– Мы… Я не знаю… – неуверенно пробормотал один из ребят. – Он, – парень кивнул на приятеля, которого недавно едва не забил ногами, – толкнул меня в коридоре…

– Специально? – уточнил Олег.

Второй парнишка быстро замотал головой.

– Нет… Так получилось… Вообще-то мы дружим…

Олег хмыкнул – странные у нынешней молодежи представления о дружбе!

– Я больше так не буду! – протяжно, словно маленький, провыл первый из парней. – Мне бо-ольно!

– А мне что, нет, что ли?.. – сказал второй, но не зло, а тоже жалобно. – Я тоже больше так не буду! Честное-честное!

Волков вздохнул. Положение, конечно, странное. Надо бы провести с ребятами воспитательную работу, но какая воспитательная работа в их нынешнем состоянии! Им бы скорее в медпункт или домой, к мамам.

– Дома кто-то есть? – спросил он уже с явным сочувствием.

– Есть. Бабушка… И у Кольки есть…

– Так бегите домой, вояки! – Олег медленно поднялся и погладил разболевшуюся коленку. – Лечитесь.

Дальнейшие уговоры обоим парням не требовались.

После того как мальчишки скрылись из вида, Олег подобрал брошенные вещи и отправился домой, где, как обычно, сразу же загрузил свою небольшую сеть. Собственно, компов у Олега было два: Большой Брат и Маленький Брат. Они стояли друг напротив друга, а Олег крутился между ними на своем офисном кресле.

– Совсем как отец, – вздыхала, бывало, глядя на него, мать. – Поменьше бы со своими компьютерами возился. Ишь, какие они у тебя несчастные…

Ее жалостливый взгляд обращался к Большому Брату, с процессора которого Олег давным-давно снял кожух и так и не удосужился прикрутить обратно – а что, и перегрева нет, и все на виду, если что поменять-переподсоединить захочется.

«Не забудь поесть! Суп в холодильнике!» – было написано на желтом стикере, прилепленном к экрану Большого Брата. Это мама, убегая на работу, оставила непутевому сыну записку, резонно опасаясь, что тот, занырнув в виртуальный мир, тут же забудет обо всем.

Пока активировались все нужные программки, Олег, как послушный мальчик, заглянул в холодильник и даже покосился на большую кастрюлю, однако сразу же понял, что затея с супом провальная. Есть его холодным – противно, а если поставить разогреваться, все закончится ровно так же, как и обычно: суп выкипит, кастрюля подгорит и будет испорчена, а мама опять расстроится. В общем, если исходить из всеобщего блага, не стоит связываться с этим супом, тем более когда рядом лежат сосиски.

Варить сосиски – тоже опасное мероприятие и, с точки зрения Олега, полнейшее излишество. Поэтому он ограничился тем, что снял с сосисок полиэтиленовые оболочки, оттащил честно захваченную добычу к себе в берлогу и сразу приступил к еде, попутно проверяя почту, новости и для практики взламывая один знакомый сайтик, с которым у него было личное состязание: те меняли пароль, Олег взламывал, те латали дырки в защите, он обнаруживал новые. Вполне плодотворное сотрудничество получалось.

Между делом Олег заглянул на страничку «ВКонтакте» и вдруг ни с того ни с сего вспомнил про влюбленную девчонку, с которой в буквальном смысле столкнулся сегодня в коридоре. «Надо бы порыть, что на нее есть», – подумалось ему.

Спустя пять минут у него уже была вся имеющаяся в Сети информация. Впрочем, весьма скромная. Что о ней можно узнать? Алиса Панова, дата рождения, домашний адрес (ответственный квартиросъемщик – ее мама, работающая экономистом, в разводе), учится в 11-м «А» классе, ну это и без того понятно. В Сети особо не светится, на форумах не сидит, зато имеет страничку «ВКонтакте». Конечно, Олег задал обширный поиск по домашнему айпишнику Пановой, а пока заглянул на страничку Алисы. Друзей – раз и обчелся, записей тоже мало. Картинки с кошками, ага, и ее собственная кошка – Маркиза. «Наверняка одни сливки жрет», – подумал Олег, глядя на фотографию холеной кошачьей морды. Ему вдруг припомнилась кошка с пустыря, наблюдавшая за ужасной и бессмысленной дракой мелких пацанов, и Олегу стало неприятно. Странные они, эти кошки, лучше держаться от них подальше.

Еще немного полазив по странице и отследив оставленные Алисой редкие комментарии, Олег пришел в еще большее недоумение.

«Удивительно, что эта девчонка повелась на меня, – подумал он, – какая-то она не такая, как другие. Необычная, что ли…»

Еще сам не понимая, что он делает и зачем, Олег щелкнул по кнопке «Добавить в друзья». Потом, правда, усомнился, нужна ли ему эта виртуальная дружба. «Пусть порадуется, – наконец, решил он, – такой девчонке, наверное, любое внимание с моей стороны будет лестно. Для меня это малость, а она, может быть, почувствует себя счастливой».

– Олежка, ты дома? – послышался голос мамы. Надо же, время, как всегда, летит совершенно незаметно.

Мама заглянула в комнату и укоризненно покачала головой.

– Опять за своими компьютерами. Ты хоть суп ел, горюшко мое?

– Конечно, ел! – бодро соврал Олег, поспешно закрывая страничку «ВКонтакте».

– А вот и нет! – мама подошла к нему и чмокнула в макушку. – Как я догадалась? Элементарно, Ватсон: на плите не стоит обуглившаяся кастрюля.

– Вот черт, пропалился! – засмеялся Олег. – В другой раз специально подожгу. Кстати, я ведь доброе дело сделал – кастрюлю сберег!

– Ага, – мама снова сочувственно покосилась на Большого Брата, – ты свой желудок не жалеешь и вообще себя. И как у тебя на твои компьютеры аллергии нет?! На микроволновку – есть, а компьютеры могут день и ночь фонить – и ничего.

– А на них нет! – Олег широко улыбнулся. – Тебе помочь?..

Он приподнялся с кресла и случайно задел прислоненную к столу тросточку, о которой уже успел позабыть.

Та с грохотом свалилась на пол.

– Что это?! – Мама смотрела на черно-серебряную трость, словно видела перед собой как минимум готовую к прыжку ядовитую змею.

Парень немного смутился.

– Это… это мне принесли… сегодня… – пробормотал он, жалея, что не убрал вещицу куда-нибудь подальше.

Мама молчала, кусая губы.

– Ты думаешь, что это… что это… от… – Ее голос дрожал и пресекался.

– Да, я думаю, это от папы, – произнес Олег четко, глядя ей в лицо.

– Но… а если нет? Что, если это плохая вещь, от плохих людей? – беспомощно проговорила мама. – Олежик, пойми, я так за тебя боюсь! Ты у меня один остался!

Она обняла сына, и тот успокаивающе погладил маму по плечам.

– Ты не беспокойся, – прошептал он, – это хорошая вещь. Я чувствую…

5

Алиса,

или И еще один непонятный сон

Сообщение, присланное из «ВКонтакте» о том, что Олег Волков хочет добавить ее в друзья, Алиса перечитала раза три, а затем открыла страничку и непонимающе уставилась на фото симпатичного, хотя и слишком хмурого, темноволосого парня из параллельного. С чего это он вдруг решил с ней подружиться? До сегодняшнего столкновения они, можно сказать, вообще не контактировали, а тут вот те раз!

Хотя… судя по количеству друзей – хорошо так под сотню – он, может, вообще всех добавляет. Есть люди, которые считают: чем больше друзей «ВКонтакте», тем круче ты кажешься. Тогда даже странно, что он добрался до нее только сейчас, фактически на излете совместного обучения в школе.

Алисин палец завис над клавишей мышки. Кажется, что может быть проще: щелкнуть по кнопке и подтвердить виртуальное и ни к чему не обязывающее знакомство, кстати, вовсе не предусматривающее факт дальнейшего общения… Но… она и сама не знала, откуда взялось это странное чувство нерешительности, словно от ее сегодняшнего выбора зависело нечто важное.

– Мяу! – Маркиза требовательно потерлась о ноги.

Алиса встряхнула головой. «Ерунда! – подумала она. – Лезут же в ум такие глупости!» – и решительно щелкнула по кнопке. В друзья – так в друзья!

Уже лежа в кровати, Алиса почему-то вспомнила об этом мальчике, Олеге Волкове. Должно быть, потому ей и приснился этот сон…

Стоял разгар лета. Яркое солнце било в глаза, рассыпаясь радужными бликами. Сладко пахло жасмином и разогретым асфальтом.

По дорожке шли двое – невысокий мужчина с усталым умным лицом и мальчишка лет шести, чуть приволакивающий левую ногу.

– Вон, посмотри, белка. Их нечасто увидишь теперь. Не то что в моем детстве… – задумчиво сказал мужчина, показывая рукой в сторону дерева.

– Где? – мальчик даже шею вытянул. – Вижу! Вижу!

На земле сидела белка – небольшая, коричнево-рыжая, с хвостом-метелочкой, не таким роскошным, как обычно рисуют в книжках с картинками, но все-таки удивительно милая.

– Хочешь покормить? – спросил отец и тут же извлек из кармана жилетки как будто специально приготовленный пакетик с орешками.

Мальчик, немного робея, взял орешки на ладошку и, присев, принялся звать:

– Белка! Белка!

Зверек настороженно повел носом и сначала едва не рванул к дереву, но, видно, почуял ореховый запах, потому что застыл в нерешительности, а потом осторожно, готовый бежать в любую секунду, приблизился к протянутой руке.

Вот орешек уже в цепких лапках, и белка грызет его крупными острыми зубами.

– Какая она красивая! – выдохнул мальчик.

Следующий орех белка унесла, чтобы спрятать.

И мальчик, запихав оставшийся орешек себе в рот, оглянулся на мужчину.

– Пап, а ты правда волшебник? Не бойся, я никому не скажу, – прошептал он.

– Почему это ты решил? – серьезно спросил его взрослый спутник.

– Ну… – мальчик замялся. – У тебя в карманах всегда есть все, что нужно. Вот, например, шоколадка…

– Хитрец! – отец потрепал сына по мягким темным волосам и, присев перед ним на корточки, жестом фокусника извлек из одного из многочисленных карманов жилетки шоколадное яйцо. – Вот держи тебе шоколадку.

– «Киндер-сюрприз»! – обрадовался тот. – Здорово! Обожаю «Киндер-сюрпризы»!

Он принялся разворачивать фольгу.

– А еще ты можешь все-все на свете, – продолжал мальчик, засовывая кусок угощения.

– Не все, – тот покачал головой. – Но довольно многое. И тебя научу, когда вырастешь. Хочешь?

– Спрашиваешь! – ребенок вытер рот испачканной в шоколаде ладошкой, и измазанная мордочка стала смотреться совсем потешно. – Я хочу быть таким, как ты!

– Нет, – отец вдруг резко поднялся. – Не надо… Ты будешь другим, и все у тебя сложится по-другому!

Он говорил, не глядя на сына, с какой-то жесткой решительностью, словно произносил слова заклинания.

Мальчик растерянно молчал, и овальная пластиковая коробочка, выпав из его руки, покатилась по асфальту.

– И помни, – отец, словно очнувшись, подхватил на руки сына и крепко прижал его к себе. – Помни, я очень тебя люблю и буду охранять, что бы ни случилось… Тебе потребуется защита, потому что ты – ключ…

– Я не ключ! – окончательно испуганный странными словами, мальчик заплакал.

– Ну не плачь, – отец бережно вытер слезки, бриллиантами блестевшие на ярком солнце. – Вырастешь – и все обязательно поймешь. А пока пойдем-ка на аттракционы…

Они прошли совсем рядом с ней, Алиса даже почувствовала движение воздуха у своей щеки, но не заметили девушку.

Весь мир вокруг был похож на старую открытку – черно-белую, со слегка потертыми краями и немного нечетким изображением. Кружилась карусель, медленно поднимались кабинки «Колеса обозрения», где-то визжали пассажиры мчащегося по крутым горкам коротенького поезда. Неподалеку от девушки продавал мороженое черно-белый серьезный клоун с привязанными к тележке черно-белыми шариками.

Небо тоже было черно-белым, вернее, серым, растушеванным.

Алиса взглянула на себя и поняла, что одета в любимый бело-рыжий джемпер, белую юбку и рыжие замшевые туфли. Она сама, единственная в этом мире, была цветной!

Мимо Алисы проходили черно-белые люди, и никто из них даже мельком не взглянул на девушку.

– Простите! – попыталась обратиться она к высокой худой женщине, сосредоточенно шагающей по аллее.

Та словно не слышала.

– Эй, девочки!.. – позвала Алиса двух увлеченно болтающих подружек, которые остановились у киоска с мороженым.

Но и они никак не отреагировали на ее слова.

«Наверное, я невидимая», – подумала девушка.

По дорожке, пыхтя от усердия, шагал очень потешный мужчина воистину необъятных размеров, облаченный в строгий черный (по крайней мере в этом мире он был черным) костюм. Толстяк казался таким надутым и торжественным, что Алиса не удержалась и скорчила ему рожу.

И опять ничего!

«Я сплю, – сказала себе девушка, – это мой сон, и как-то даже неприлично, что его персонажи меня игнорируют!»

Но тут она почувствовала на себе чей-то взгляд. Оглянулась.

На нее смотрел странный парень с яркими синими глазами. Он смотрел не куда-то в сторону, не сквозь нее, как другие герои сна, а прямо на девушку. Алиса даже немного растерялась от этого пристального взгляда.

На парне была белая футболка, синие джинсы, а на плече у него висела сине-красная сумка.

– Ты меня видишь? – спросила Алиса, решив, что нечего робеть перед тем, кого на самом деле вовсе не существует, и вдруг сообразила, что именно показалось ей странным: ПАРЕНЬ БЫЛ ЦВЕТНЫМ! Как и она сама!

Пока она стояла, потрясенная этим невероятным открытием, синеглазый незнакомец отвернулся и быстро двинулся прочь по черно-белой мостовой.

– Погоди! – закричала Алиса и бросилась за ним.

Но вот странно – она бежала, буквально выбиваясь из сил, а он шагал как будто совершенно спокойно и неторопливо, но дистанция между ними не сокращалась, а напротив, даже увеличивалась.

Алиса бежала, сначала огибая черно-белых людей, но, налетев на одного из них, вдруг не почувствовала сопротивления, словно он был призраком. Теперь, чтобы сэкономить время, она неслась напрямик, испытывая странные ощущения всякий раз, когда проходила сквозь призрачный народ, но и это не помогло. В какой-то момент парень просто скрылся из вида. В попытках отыскать его девушка забралась на высокую тумбу, но оступилась, упала и… проснулась.

В доме было тихо. Маркиза на этот раз мирно спала в ногах у хозяйки.

Алиса не стала шевелиться, чтобы не побеспокоить кошку. Все так же лежа на боку, она задумалась, вспоминая детали странного сна. Интересно, этот хромой мальчик – Олег Волков, о котором она думала, прежде чем заснуть? И кто тот синеглазый незнакомец, что смотрел на нее сквозь черно-белую пелену?

Почему все это ей снится?

Сердце тревожно колотилось в груди, словно предчувствуя неведомые опасности. Алиса и сама не понимала причины своего беспокойства – оно просто жило в ней, как в сердцевине румяного сочного яблока живет маленький червячок.

– Знать бы, откуда берутся эти сны и что они означают, – пробормотала девушка.

От подушки слабо пахло лавандой, этот успокаивающий запах навевал дремоту, и Алиса незаметно для себя заснула.

Правда, на этот раз сон был совершенно иным и, проснувшись, девушка едва могла его вспомнить. Кажется, ей снилось что-то про Владимира Ольгердовича, который пришел просить ее руки, но заблудился и попал в соседний подъезд.

* * *

Следующий день принес новые неприятности.

На одной из перемен Алиса вышла во двор, чтобы подышать немного сладким воздухом свободы. Она остановилась на крыльце, глядя на лежащие у ног опавшие листья, и вдруг подумала, что, сколько бы поэты и писатели ни описывали красоту и прозрачность ранней осени, ни одно из описаний не передает того, что видишь собственными глазами. Все самые красивые, самые возвышенные строчки бледнеют перед реальностью. Сегодня листья уже не казались ей символом увядания. Она вдруг увидела в них особенную красоту – хрупкую и невыносимо-прекрасную именно из-за ее недолговечности. Наверное, лист очень храбрый – срываясь с ветки, он летит, наслаждаясь полетом, веря, что перед ним целый мир, огромная вселенная, полная непонятных и оттого особенно притягательных загадок.

Алиса думала обо всем этом и вдруг заметила необычную темно-желтую кошку. Кошка сидела неподалеку от нее – красивая, с длинными породистыми ушами, она, казалось, сошла с египетской фрески.

Девушка хотела было позвать кошку, но дверь школы резко открылась, и прямо на Алису выскочила Лиза из параллельного. Ее лицо было красным, а глаза блестели.

– Я ненавижу тебя! Ненавижу! – закричала она Алисе, а затем вдруг бросилась к ней и полоснула рукой по щеке.

От неожиданности Алиса не успела уклониться. У Лизы оказались длинные ногти, и щеку, как огнем, опалило болью.

– Ты что, ненормальная? – Алиса отпрянула.

Но Лиза и не думала сдаваться. Растопырив крючьями пальцы, не замечая ничего вокруг, она пыталась вновь добраться до девушки.

Алиса впервые видела такую странную и страшную ярость и действительно испугалась не на шутку. К счастью, неподалеку стояли вернувшиеся с тайного перекура одноклассники. Они и оттащили разбушевавшуюся Лизу.

Вокруг девушек стала собираться толпа. Хорошо, никого из учителей не оказалось рядом.

– Что случилось? Из-за чего драка? – интересовались ребята.

Алиса лишь пожимала плечами и прижимала к расцарапанной щеке бумажный платочек.

Лиза, уже пришедшая в себя, тоже казалась растерянной, словно и сама не понимала, что это на нее вдруг нашло. Она опасливо косилась на Алису и нервно вздрагивала при каждом вопросе.

– Вот ненормальная! – покачала головой Алисина соседка по парте Оля. – Что это на нее нашло? Может, мальчика не поделили?

– Нет, не мальчика, – ответила Алиса, точно зная, о чем говорит. – Кстати, – вдруг вспомнила она, – а ты не видела, куда делась кошка?

– Какая кошка? – удивленно переспросила Ольга.

– Ну, желтая такая, красивая, но какая-то… не такая… ну, не знаю даже… – Алиса замялась, не понимая, как передать словами то, что она мимолетно почувствовала. – Она вон там сидела.

– Не было здесь никакой кошки! Ни желтой, ни белой, ни серо-буро-малиновой. – Оля сочувственно посмотрела на подругу. – Может, сегодня день такой, что всем крышу сносит?..

– Значит, кошки не было?.. – неизвестно зачем уточнила Алиса.

– Значит, не было! – Оля решительно покачала головой. – Сходи в медпункт, у тебя на щеке кровь. Пусть тебе царапины зеленкой смажут, а то мало ли чем можешь заразиться…

Алиса кивнула и правда направилась в медпункт, смутно надеясь, что ее не заставят делать уколы от бешенства, как это было в случае с покусавшей ее собакой.

Она шла по коридору и тут снова нос к носу столкнулась с Олегом Волковым.

На этот раз, для разнообразия, не в буквальном смысле. Просто получилось так, что они шли друг другу навстречу, и Олег, вместо того чтобы, как всегда, пройти мимо, вдруг сделал шаг, преграждая Алисе дорогу, и остановился.

– Привет! – поздоровался он совершенно неожиданно, беззастенчиво уставившись на пострадавшую в недавнем бою щеку девушки. – Тебя что, кошка поцарапала?

Упоминание кошки отчего-то вывело Алису из себя.

– При чем здесь кошка? – зло спросила она.

– Ну, не знаю… – Олег, кажется, немного растерялся и машинально переложил тросточку с серебряной рукоятью в виде головы какого-то чудовища из одной руки в другую. – Похоже на следы кошачьих когтей.

– Ага, – девушка хмыкнула. – На следы когтей одной бешеной двуногой кошки.

Волков не сводил с нее заинтересованного взгляда, ожидая продолжения, но Алиса не стала развивать свою мысль.

Они стояли посреди коридора, и Алиса никак не понимала, что нужно этому странному парню и почему он все не уходит, а смотрит на нее, словно ожидает чего-то.

– Я пойду, – наконец, сказала она.

И тут Олег брякнул такое, что Алиса не поняла, стоять ей или падать.

– А я сейчас на урок. Хочешь, пройдемся до четвертого этажа вместе?

– ЧТО? – переспросила девушка. Ей показалось, она ослышалась.

– Ну, я подумал, может, ты захочешь составить мне компанию, – как ни в чем не бывало произнес Волков, – у нас сейчас география…

Алиса побледнела, а потом отчаянно покраснела.

Ну конечно, как она могла забыть об этом дурацком стихотворении, превратившем ее в предмет для насмешек! Вот и Волков намекает на географа. Не хочет ли Алиса прогуляться с ним до кабинета географии! Шутник, однако!

– Так что?..

Сносить дальнейшие издевки Алиса не стала. Отвернувшись от Волкова, она бросилась бежать и, укрывшись в женском туалете, долго плакала от боли и обиды.

6

Олег,

или Стальной характер

Алиса была влюблена в него как кошка.

Именно так Олег и подумал, а потом удивился: что это кошки так и лезут ему в голову?! Но бог с ними, с кошками, надо что-то делать с чувствами несчастной Пановой. Она же просто сама не своя! Как покраснела, когда он предложил ей прогуляться до кабинета. Сразу видно: она относится к этому серьезно. Зря он, действительно, так. Надо было нормально позвать на свидание. Написать записку… ну, как там положено по правилам… Волков стал вспоминать, какие записки получал он сам, и только потом удивился, с чего это ему пришла в голову мысль приглашать Панову на свидание. Она же ему совершенно не нравится! Может быть, от жалости к ее чувствам? Но давно ли он стал испытывать к ней жалость?..

Мысль была такая странная, что Олег не стал ее развивать, а принялся вспоминать сегодняшний сон, от которого, к сожалению, сохранились лишь незначительные детали. Олегу снилось, что он маленький и вместе с отцом идет в Измайловский парк. Отец много работал, постоянно бывал занят, поэтому подобные вылазки случались нечасто, зато каждая из них становилась праздником. В этом сне к Олегу вернулось ощущение радости, бьющего в глаза солнца и сочного, яркого мира, который бывает только в детстве. Кажется, они шли с отцом по дорожке и о чем-то говорили. Олег помнил самое главное – само ощущение, то тепло, что пушистым котенком сворачивается в груди. Очень правильный сон, очень важный.

Вот только бы вспомнить, о чем же шел разговор?.. Олегу отчего-то казалось, что это важно. Парень подпер рукой подбородок и нахмурился, пытаясь сосредоточиться.

– Господин Волков, не соблаговолите ли повторить, что я сейчас сказал? – раздался над ухом холодный манерный голос.

Олег поднял взгляд и уткнулся в рыбьи глаза географа. Олега ужасно раздражал Владимир Ольгердович – прежде всего, своей манерностью и любовью к пустому выпендрежу. Все в нем было с приставкой «слишком» – слишком нарочито-безупречный вид и до отвращения наглаженный костюмчик, слишком мягкий, с легким прибалтийским акцентом голос, слишком холеное и даже как-то раздражающе красивое лицо с равнодушными льдистыми голубыми глазами. Не человек, а манекен. Ему самое место за стеклянной витриной на Кутузовском.

Учитель ждал.

Разумеется, Олег не слышал ни единого слова, но не собирался пасовать перед блондинчиком.

– Боюсь, что не воспроизведу ваши инто-она-ации, – ответил Олег, растягивая гласные в последнем слове. – Если хотите насладиться своими лекциями в повторе, лучше записывайте их на айфон, – посоветовал он.

Но вывести из себя Владимира Ольгердовича было совсем непросто.

У него даже бровь не дрогнула.

– Я вижу, вы, Волков, по-прежнему остроумны, – проговорил географ и оглянулся на класс. – Господа, мы помешали господину Волкову. Наверняка он мысленно пребывал в местах не столь прозаичных и скучных, как обычная общеобразовательная школа.

Лиза громко, немного нервно засмеялась. Олег скосил на нее взгляд и заметил, что волосы девушки растрепались, а на скулах пятнами выступил сухой лихорадочный румянец.

– Так вот, господин Волков, – продолжал тем временем Владимир Ольгердович, – у вас есть выбор: либо вести себя здесь согласно правилам учебного заведения и слушать урок, либо покинуть класс – я вас не держу.

Олег медленно поднялся из-за стола, при общем молчании одноклассников собрал в сумку тетради и ручки и, опираясь на тросточку, направился к двери. Пока он шел, ему так и казалось, что спина сейчас загорится, так ее прожигал взгляд обычно спокойных глаз.

Когда Олег, уже стоя в двери, обернулся, он снова встретился взглядом с географом. На этот раз Волкову показалось, что под толстой коркой льда, будто сковавшего радужку, на него глядит беспощадная ненависть.

«Кажется, я умудрился нажить еще одного врага. Меня можно поздравить», – подумал парень и вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Географ уже рассказывал что-то своим спокойным мягким голосом.

«Какое воспоминание испортил! – с раздражением думал Олег, шагая по пустом школьному коридору. – Может быть, еще немного, и я бы понял…» Он еще раз попытался поймать кусочек сна, но это было словно ловить клочок тумана – как ни старайся, все равно уйдет, просочится сквозь пальцы.

И тут Олег вдруг увидел желтую кошку. Кажется, ту самую, с пустыря.

Кошка выскользнула из двери какого-то кабинета и скрылась на лестнице.

Олег бросился за ней, но, выскочив на площадку, столкнулся с завучем.

Высокая, с вечно растрепанным пучком тускло-серых волос, в очках с огромными диоптриями, завуч казалась типичной грымзой. И увы, не только казалась.

– Волков! – она приподняла очки, рассматривая ученика. – Куда это ты так несешься?

– Сюда вошла кошка. – Он, досадуя на неожиданную встречу, пытался понять, куда убежало животное. Может быть, наверх, на чердак? Или вниз по лестнице, на другие этажи?

– Не выдумывай! – одернула его Валентина Васильевна. – Нет здесь никакой кошки. В этой школе нет и, запомни, не будет никаких кошек, мышек или даже птичек.

– Только ослы и обезьяны, – буркнул себе под нос Олег.

– Что? – грымза высоко подняла тонко выщипанные брови. Двойной подбородок возмущенно дрогнул. – Ты что-то сказал?

– Ничего. – Волков и без того понял, что, пожалуй, хватит нарываться.

– Кстати, а почему ты бегаешь за воображаемыми кошками вместо того, чтобы присутствовать на уроке? Что у вас сейчас? Химия? Нет, география.

– Владимир Ольгердович отпустил меня, – Олегу даже не пришлось лгать.

Завуч с недоверием оглядела его, покачала головой.

– Что-то темнишь, Волков, – заявила она. – И что это у тебя за палка? Почему ты так ходишь по школе?

– У меня нога болит. Ухудшение состояния, – не моргнув, выдал Олег.

– Поэтому и носишься по коридору, как резвый конь!..

Она хотела сказать еще что-то, но вовремя прозвучавший звонок спас Олега Волкова, как третий крик петуха несчастного Хому Брута.

Валентина Васильевна, махнув на него рукой, поспешила куда-то по своим делам, а Олег все же поднялся к чердаку и, заглядывая через решетку, попытался разглядеть, нет ли там желтой кошки.

Ее не было видно.

– Ты собираешься стоять здесь до конца дня? Может, отойдешь, мне надо кое-что проверить, – послышался позади девичий голос.

Он обернулся и увидел чудовище!

7

Алиса,

или Двое и кошка

Наплакавшись вдосталь, Алиса наконец взглянула на часы и убедилась, что урок в самом разгаре и идти туда не имеет никакого смысла. Тем более что зеркало отразило покрасневший и опухший нос, а одна из линз задвинулась куда-то под веко, и теперь на Алису смотрело такое страшилище, что ни в одной сказке не встретишь.

Девушка, конечно, попыталась нащупать тонкую линзу, но безуспешно. Видимо, придется идти к врачу – извлекать потерю из глаза. А пока… В сумке нашлись солнечные очки. Алиса надела их, прекрасно понимая, что будет смотреться в школьном коридоре весьма странно, но в данный момент это показалось ей меньшим злом. Уж лучше странно, чем страшно. Без очков она, пожалуй, напугает младшеклашек и сорвет уроки.

«Кстати, об уроках, – подумала она, – перекантуюсь где-нибудь, пока идет химия, слишком подозрительно будет уходить прямо сейчас. А потом ускользну».

Сидеть в туалете было скучно, и вскоре Алиса высунула голову за дверь и, убедившись, что коридор пуст, пошла по нему, наслаждаясь непривычной тишиной.

Девушка спустилась на первый этаж, в крыло, где располагалась младшая школа: здесь ее вряд ли найдут. Она давно уже не бывала в этой части здания, и теперь воспоминания разом нахлынули на нее. Вот эта металлическая стойка с цветами была здесь, когда еще Алиса только-только пришла в первый класс. Где-то здесь она лупила портфелем Витьку Апрелева, мастера тупых шуток, обожающего, скажем, налить на стул клей или подложить кнопку… Вот здесь любила торчать на переменках, а вон на том стенде стояли когда-то ее собственные произведения искусства – четырехлапый пластилиновый цыпленок (ну не смогла она вспомнить, сколько у цыплят лап: две или четыре) и красивая картинка из цветного песка, которую они сделали вместе с мамой… Теперь на стенде пылились чьи-то чужие работы. Девушка, сдвинув солнечные очки на затылок, с умилением посмотрела на криворотую куклу, смешную аппликацию с машинкой, забавное синее существо, слегка напоминающее и человечка, и лягушонка, в смешных желтых шортах в горошек, с шариками-бубенчиками на длинных ушках…

Те, кто смастерили эти работы, пока еще верят, что весь мир состоит из веселых игр, и вряд ли задумываются о серьезных вещах, но уже совсем скоро, гораздо скорее, чем это им сейчас кажется, они повзрослеют. Станут умнее и жестче, растеряют беззаботную непосредственность и веру в чудеса… Как жаль, что все это нельзя взять с собой из детства! Как хотелось бы сохранить детские чувства и ощущения, как фотографии в старом альбоме, и иногда листать его, переживая заново нехитрые радости…

С этими мыслями девушка дошла до двери своего бывшего класса и замерла перед ней. «Интересно, а там все сильно изменилось?» Ей так захотелось взглянуть на старый класс хотя бы одним глазком!

Она стояла перед дверью, улыбаясь, словно в предчувствии чуда, но тут из класса послышались странные звуки: детский плач, а потом раздраженный громкий голос.

– Ты тупица! Дебил! Идиот! Из тебя никогда ничего не выйдет! Тебя надо отдать в школу для даунов!

Дверь была чуть приоткрыта, Алиса осторожно заглянула внутрь и не поверила собственным глазам. Вера Семеновна – пожилая и самая добрая учительница младших классов, когда-то Алиса сама у нее училась, – вся красная от гнева, трясла за шиворот сжавшегося в комок мальчишку.

– Тебя надо выпороть! Ремнем! Ты дебил, если не выучил умножение на три! Что же с тобой дальше будет!

Вера Семеновна, насколько помнила девушка, всегда отличалась терпением и никогда не повышала голос. Что же с ней за это время произошло? Когда она успела превратиться в монстра? Хотя, постойте, еще на прошлой неделе Алиса встречала ее в коридоре, и учительница была с ней очень мила, расспрашивала об успехах, передавала привет маме…

Пока девушка удивлялась этим неожиданным переменам и думала, стоит ли ей обнаружить свое присутствие и вмешаться, дверь сама собой еще чуть приоткрылась, и под ноги Алисе скользнула знакомая желтая кошка с высоко поднятыми ушами, гладким телом, сильными породистыми лапами и изогнутым длинным хвостом.

Не обращая на девушку никакого внимания, кошка прошла… нет, даже прошествовала – мимо нее и двинулась по коридору походкой вдовствующей королевы на приеме в Букингемском дворце.

Алиса вдруг вспомнила, что видела эту кошку во дворе, как раз когда вышла эта странная история с Лизой из параллельного.

Не теряя ни секунды, девушка побежала за кошкой. Та, почуяв преследование, оглянулась. На миг Алиса встретилась взглядом с желтыми глазами, в которых полыхала такая ярость, что девушка похолодела. Взгляд животного был совершенно осмысленным и откровенно страшным. А еще кошка уже казалась не совсем кошкой. Она была похожа на львицу, только совсем маленькую.

Животное предупреждающе зашипело и вдруг стрелой ринулось по коридору.

Девушка побежала следом. Она не понимала, что заставляет ее вести эту странную погоню. Ей было страшно, и в то же время Алиса не видела иного выхода, словно бежать за этой кошкой было самым правильным, самым естественным для нее делом. Может быть, даже предназначением.

Меж тем кошка выскочила на лестницу и понеслась вверх. Алиса за ней. Сократить дистанцию пока не удалось, зато и желтая негодница все еще оставалась в поле зрения.

Добежав до последнего этажа, кошка прошмыгнула в коридор. Алиса за ней и вдруг увидела, как из класса, опираясь на свою любимую тросточку, вышел странный парень Олег Волков, который так обидел ее сегодня.

Олег отреагировал на кошку примерно так же, как Алиса, – то есть кинулся бежать следом. Девушка, удивленная появлением неожиданного конкурента, даже приостановилась, и вовремя, потому что, пробежав коридор насквозь, ко второй лестнице, Волков выскочил на площадку и… судя по всему, столкнулся с грымзой.

– Волков! Куда это ты несешься? – услышала Алиса знакомый вечно раздраженный голос завуча. И вздохнула с облегчением: как хорошо, что на грымзу нарвалась не она, а этот чудик.

Осторожно выглянув из-за угла, девушка увидела, как желтый кошачий хвост мелькнул на верхней площадке – там, где располагался закрытый решеткой выход на чердак. Значит, кошка убежала наверх. Выходит, есть две новости, как всегда, хорошая и плохая. Плохая заключается в том, что преследовать прямо сейчас кошку нельзя – иначе встречи с грымзой не избежать. Хорошая – с чердака только один выход, так что еще есть шанс изловить это зловредное животное.

Алиса вспомнила яростный взгляд сверкающих желтых глаз и на миг усомнилась, стоит ли вообще догонять это существо и не лучше ли оставить все как есть… В конце концов, чем это ее заинтересовала кошка? Почти обыкновенная… если не всматриваться… Ну, цвет, конечно, необычный, но каких только расцветок не выводят!

«Я только посмотрю», – пообещала себе Алиса – совсем как ее знаменитая тезка в волшебной истории Льюиса Кэрролла.

Прозвенел звонок на перемену. Девушка вовремя успела отпрянуть и встать за угол, пропуская мимо себя сердито стучащую каблучками завучиху, и снова выглянула на лестничную площадку. Неугомонный Олег Волков поднимался наверх вслед за кошкой.

«И что он вечно путается под ногами?!» – с раздражением подумала девушка. Но упускать возможность проследить за ними обоими было нельзя, и она на цыпочках прокралась вверх.

Олег Волков прилип к решетке, вглядываясь в полумрак чердака, и, кажется, так и не собирался отлипать.

Наверное, целую минуту Алиса терпела. Но потом все же не выдержала. Терпение истончается даже у самых благопристойных, самых воспитанных девушек.

– Ты собираешься стоять здесь до конца дня? Может, отойдешь, мне надо кое-что проверить, – окликнула она парня.

Он повернулся к ней и вдруг, побледнев, вжался спиной в прутья решетки.

– Ты что? – удивилась девушка.

Волков не ответил, продолжая пялиться на нее так, словно увидел призрак.

– Совсем того? – Она хотела покрутить пальцем у виска, но задела пластиковую душку солнечных очков и только тут с ужасом вспомнила, что давным-давно сдвинула очки на затылок, а значит… значит, Олег видит ее глаз в настоящем его виде!

Парень молчал.

– А, – девушка попыталась натянуть на непослушные губы улыбку, – не бойся, это линза. Знаешь, такие в магазине продают. Готовлюсь к Хэллоуину. А ты повелся, да?!

Соврать было легче. Не станешь же объяснять этому чужому малознакомому парню, что линза как раз в нормальном глазу, не будешь рассказывать про мутацию и семейные случаи, да и станет ли он слушать?

Олег перевел дух с явным облегчением.

– Здорово! А я и вправду повелся! – он засмеялся. В отличие от нее – совершенно искренне.

Алиса даже почувствовала к этому парню проблеск симпатии: молодец, не стал выделываться и врать, как большинство мальчишек, остро реагирующих на слово «повелся».

– А ты что здесь делаешь? – вдруг спросил он подозрительно, и мелькнувшая было симпатия развеялась, как сон, как утренний туман.

– Ничего. Так, гуляю.

– Какое-то место для гуляния странное. – Волков не отходил от решетки, и сколько Алиса ни пыталась разглядеть, есть ли на чердаке кошка, так ничего и не увидела.

– А сам-то ты что здесь делаешь? – огрызнулась она в ответ.

Целую минуту, а может, даже и больше, они пялились друг на друга, а потом Олег криво усмехнулся.

– Вообще-то я уже ухожу.

– Я тоже ухожу.

Они, почти плечо к плечу, но не глядя друг на друга, спустились на этаж ниже. Здесь Олег повернул в коридор, а Алиса спустилась еще на половину лестничного пролета, дождалась, пока шаги ее странного соперника стихнут, поглощенные гамом школьного коридора, и побежала обратно наверх. Теперь, без Волкова, можно будет догнать эту кошку: все-таки некуда ей деваться с чердака!

Алиса опустила на глаза очки – мало ли кто встретится по дороге.

Девушка взбежала по лестнице и опять столкнулась с Олегом. Причем так сильно, что он едва удержался на ногах.

– Опять ты! Снова, наверное, гулять идешь! – выпалил он, и Алисе стало абсолютно ясно, что никуда Волков уходить не собирался и сыграл с ней в точно такую же игру, как и она с ним. А значит, его тоже может интересовать кошка! От этого соображения девушке стало неуютно и тревожно.

Отпираться дальше казалось бессмысленным. Алисе вдруг подумалось: а почему бы не превратить противника в союзника?

– Вообще-то я кое за кем следила… – произнесла она многозначительно.

На лестнице послышался топот. Похоже, наверх мчалось целое стадо разъяренных слонов, и Олег потянул Алису за рукав кофты. Они быстро поднялись к чердаку и прислушались: слоны пронеслись мимо. Алиса и сама не понимала, почему ей не хотелось, чтобы ее застукали здесь, да еще с Волковым. Не хотелось – вот и все тут!

– И за кем же ты следила? – спросил тем временем Олег. Голос у него был напряженный.

– За кошкой! – выдала девушка и, как всегда, слегка покраснела.

8

Олег,

или На чердаке

«За кошкой!» Заявленьице прямо-таки было не слабым! Олег даже присвистнул! Он уж было начал думать, что сходит с ума или мается фигней, а тут, глядите, нашлась компаньонка. Причем не кто иная, как влюбленная в него Алиса Панова, чудаковатая девчонка, то основательно готовящаяся к Хэллоуину, то разгуливающая по школе в черных очках, наподобие агента спецслужб или главгада из «Матрицы».

– И чем же бедная кошка перед тобой провинилась? – спросил он, трогая замок на решетке.

Девушка явно сбавила обороты и смутилась.

– Она странная… – пробормотала Алиса. – Выскочила из класса, где учительница на своих учеников орала. А я ведь эту учительницу знаю, она у нас преподавала и никогда даже голос не повысила!

– Подумаешь!.. Жизнь еще и не таких под себя форматировала. А нынешняя мелкота вообще кого хочешь доведет! – небрежно бросил Олег и тут же вспомнил драку на пустыре. Там, кажется, тоже была кошка…

Нет, пора заканчивать с этими мыслями, а то и его, и эту хэллоуинистую красотку в психушку заберут.

– Мне все равно кажется, что здесь что-то странное… – Алиса шмыгнула носом. – Вот если бы забраться на чердак и посмотреть…

Волков хмыкнул.

– И что же тебе мешает? Школьные правила?

– Нет, замок, – ответила девушка.

Почему бы, действительно, не проверить теорию этой ненормальной, а заодно самому не убедиться, что все в полном порядке, а реальность и не думала давать трещину.

– Да плевый тут замок, дел-то… – Олег залез в сумку. Кое-какие инструменты у него были при себе всегда – вдруг срочно, скажем, посреди алгебры, потребуется что-то прикрутить или перерезать проводки?..

Он осторожно вытащил набор, подаренный еще отцом, в красивом, пусть немного потертом, кожаном чехле. На этом чехле даже имелась монограмма – «О. В.», отцу ее сделал кто-то из приятелей. Но главное, конечно, был не чехол, а его содержимое. Все инструменты небольшие, легкие, но очень функциональные и так искусно пригнанные, что годились для любых целей, да и разве могла, скажем, обычная штампованная на конвейере магазинная отвертка сравниться с ладной отверточкой Олега, к которой к тому же прилагалось сразу несколько насадок – на все случаи жизни.

– Да у тебя тут, похоже, целая мастерская! – оглядела богатство Алиса. – Какая красота!

Олег довольно улыбнулся: а ведь девочка не так глупа, умеет ценить настоящие вещи.

– А ты думала! – буркнул он в ответ, чтобы не показаться слишком любезным, и в две секунды открыл замок.

Алиса даже зааплодировала.

– Профессионализм не просидишь в школе! – сострил Волков и первым двинулся на чердак.

Девушка последовала за ним. Олег слышал за спиной ее неровное дыхание. Боится или волнуется. Но идет. Ну что же, молодец, не тряпка.

На чердаке валялся всякий хлам, копившийся, кажется, еще со времен основания школы, было пыльно и грязно. Но это оказалось даже на руку.

– Ага! Нашел! – Олег торжествующе указал на ясно отпечатавшиеся в пыли следы лап.

Кошка прошла здесь, и, как сказал бы герой книжек Фенимора Купера знаменитый следопыт Натти Бампо, совсем недавно – ее следы не успели покрыться пылью.

Алиса кивнула. На какой-то миг Олегу показалось, что она боится так сильно, что сейчас возьмет его за руку, он даже задумался, как поступить в этом случае, чтобы не обидеть слишком сильно влюбленную девушку, но обошлось.

Кошачий след огибал какие-то ящики и доходил до старого зеркала в облупившейся лаковой раме, покрытой похожими на паучков трещинками.

– Не понял! – Волков нахмурился, разглядывая обрывающийся у зеркала след. Интересно, что сказал бы на это Бампо?

На всякий случай Олег заглянул за зеркало. Там все было серо от паутины, да и вообще сомнительно, что кошка могла проскользнуть в такую узкую щель!

– Она исчезла… – то ли спросила, то ли просто отметила факт Алиса.

– Глупости!

Олег вовсе не чувствовал уверенности, однако он, сын своего отца, перспективный программист и «железочник», просто не мог поддаваться на всякие мистические штучки. Исчезающие кошки не по его части – это к фокусникам.

На лице Алисы явно читалось задумчивое сомнение.

– Кошки не исчезают! – авторитетно заявил он. – И вообще с ними не случается никаких необыкновенных штук, если, конечно, это не кошка Шредингера.

– Чья кошка? – Алиса от удивления забылась и подняла на затылок солнечные очки, являя обозрению один человеческий и второй странный, почти монструозный глаз.

– Кот Шредингера – это, так сказать, символ. Он показывает неполноту человеческих знаний и небезупречность квантовой механики, – объяснил Олег. – Вот возьмем ящик, содержащий радиоактивное атомное ядро, и емкость с ядовитым газом и поместим туда кота…

– Зачем? – Глаза девушки расширились.

Ишь, кота пожалела!

– Затем, что это эксперимент! – терпеливо сказал Волков. – При этом вероятность распада ядра за один час составляет ровно 50 %. Если ядро распадется – емкость с газом откроется, и кот погибнет. Если нет – останется жив. Закрываем ящик, ждем час и задаемся вопросом, жив кот или нет.

– Интересный эксперимент! – сказала Алиса с явным неодобрением.

– Ты не поняла! – Олег незаметно для себя стал горячиться и даже стукнул по полу тростью. – Квантовая механика утверждает, что атомное ядро находится во всех возможных состояниях одновременно. Ты понимаешь, что это значит?! Нет? А этот парадокс означает, что наш кот одновременно и жив, и мертв, ведь его состояние целиком зависит от состояния атомного ядра.

– Надеюсь, такой эксперимент никто на самом деле не проводил! – сухо заметила девушка. – А что, по-твоему, произошло с кошкой, которая была здесь? Она что, тоже одновременно и была, и не была?

Кажется, у девицы прорезался юмор. Может быть, она не безнадежна… И кстати, в общем, даже хорошенькая, несмотря на хэллоуинскую линзу.

– Ну… – Олегу не хотелось ударить в грязь лицом, а потому следовало выдвинуть хоть сколько-нибудь убедительную версию, – в общем, все просто. Кошка дошла до зеркала, а потом вернулась обратно.

– Пятясь и наступая точно в свои собственные следы?

А вот дотошность еще никого не украшала. Почему бы просто не принять версию представителя умной половины человечества?

– Вообще-то я не говорил, что по своим собственным следам, – тут же нашелся Волков. – Она могла прыгнуть. Сначала на зеркало, затем вон на тот мешок… и так далее. У нее было достаточно времени для этого.

Алиса явно сомневалась.

– Это кошка или белка-летяга? Она что, к олимпийским соревнованиям по прыжкам готовится? – не унималась она.

И Олег, признаться, вспылил. Тут кто хочешь вспылит, если его к стенке припирают.

– Слушай, чего ты ко мне пристала? – он шагнул к Алисе, и та испуганно отступила. – Не знаю я, что здесь выделывала эта кошка! И вообще мне казалось, что это интересно тебе, а не мне! Ты же за ней следила!

Девушка покраснела и, наконец, смутилась.

– А ты… ты же тоже пошел сюда…

– За компанию. Ты же боялась идти одна, и я решил подстраховать тебя. Может быть, у меня джентльменские привычки.

Олег выставил вперед руку с тростью, тут же вообразив себя одним из великих героев, совершающих подвиги ради прекрасной дамы. Пусть даже ради такой, как эта Панова.

– Спасибо, – проговорила Алиса так тихо, что Олегу показалось, что он ослышался.

– Что? – переспросил он удивленно.

– Спасибо тебе. Мне действительно было страшно…

– Пожалуйста…

Вот теперь смутился уже он. Это неожиданный ход с ее стороны: вот так просто и искренне признаться в собственной слабости. Даже странно… Или это очередной девчоночий трюк? Ей хочется поймать его на крючок врожденного джентльменства, пробудив в нем инстинкт защитника, и так привязать его к себе?.. А что, вполне может быть. Девушки – существа коварные, особенно те из них, которые кажутся самыми безобидными и простодушными. Должно быть, они-то в совершенстве усвоили всякие чисто женские штучки типа вовремя проявленной слабости, томного взмаха ресничек. Только поведись на это – и их нежные ручки обовьют твою шею покрепче удавки, а сама барышня взгромоздится на плечи. Олег наблюдал подобное. Конечно, со стороны. Сам он слишком умен, чтобы попадаться на крючок.

– Пойдем отсюда, к тому же урок уже минут пять как начался, – сказал Олег, стараясь, чтобы голос его звучал с теплотой январской морозной ночи.

Алиса кивнула и пошла за ним.

Уже на выходе Олег оглянулся:

– Очки надень, а то твой хэллоуиновский сюрприз раскроется раньше времени.

– Спасибо! – Алиса только что не поклонилась, как японская школьница из аниме, и поспешно опустила черные очки, скрывая под ними разные глаза.

Интересно, в каком магазине такие линзы продают? Может, выискать себе что-то подобное, а то резиновый палец с ужасной раной все уже знают.

9

Алиса,

или Мечты сбываются

Извлечь линзу из-под века все-таки удалось. Правда, глаз весь покраснел и, кажется, даже немного опух. Но это ничего, главное, что, кроме Олега, никто не заметил ее прокола. А Олег не в счет. Ну столкнулись с ним сегодня, а завтра их дороги снова разойдутся. Вот что действительно интересно – так это кошка. Сомнительно, что она совершала странные прыжки и заботилась о том, чтобы не оставлять следов на обратном пути. Но что же получается: она дошла до зеркала и… пропала в нем, как персонаж какого-нибудь кино. А может, она умеет летать, перебирая в воздухе лапами? Было бы забавно. Самой Алисе иногда снилось, что она летает. Правда, летать во сне оказывалось нелегко: требовалось совершать руками и ногами движения, примерно такие, какие делаешь, когда плывешь, и лететь, отталкиваясь от воздуха. Девушка представила себе гребущую всеми лапами кошку и едва не расхохоталась.

– Ты чего? – шепнула ей соседка по парте. – Урок же идет!

Алиса поспешно наклонила голову к тетради, но, не удержавшись, принялась рисовать на последней странице летящую в облаках кошку.

А после уроков девушку ждал настоящий сюрприз.

Она задержалась и вышла из школы, когда поток рвущихся на свободу учеников уже схлынул.

Небо затянуто густыми облаками, начавшийся дождь все набирал и набирал силу, так что становилось очевидно, что заканчиваться в ближайшее время он вовсе не планирует. Дождливый холодный осенний день. Что может быть хуже?.. Алиса нахохлилась и повыше подняла воротник куртки, жалея об отсутствии капюшона.

И вдруг капли отчего-то перестали попадать на лицо и за шиворот, над головой появился широкий черный купол и запахло чем-то дымно-терпким, удивительно приятным и волнующим.

Алиса робко посмотрела на руку, держащую зонтик, перевела взгляд на гордое, породистое лицо и, вдруг отчаянно покраснев, уставилась себе под ноги.

– Дождь, а вы без зонтика, – сказал Владимир Ольгердович мягко. Боже, боже, какой же у него удивительный голос, от одного голоса мурашки по всему телу идут! – Простудитесь, Алиса!

– Я… а вы… вы ведь тоже можете намокнуть! – Теперь она боялась даже смотреть в его сторону. Идти с ним, ощущать его запах, просто знать, что он находится рядом, – уже было запредельным счастьем. Большего Алиса наверняка просто не вынесла бы!

– Не сахарный! – географ усмехнулся. – Возьмите зонтик, у меня машина неподалеку.

– Но…

– Никаких возражений! Я хочу видеть вас завтра у себя на уроке!

Деревянная ручка зонтика перекочевала в одеревеневшие пальцы девушки. Владимир Ольгердович ушел, направляясь к припаркованному у школы белоснежному «Ауди», а его слова все звучали у Алисы в ушах, словно райская музыка. «Я хочу видеть вас… я хочу видеть вас…» Он что, и вправду сказал это? Знать бы, что он имел в виду? Или нет, лучше не знать, чтобы продлить это волшебное состояние счастья.

Как же меняется картина в зависимости от нашего настроения! Взмах волшебного зонта, и отвратительный хмурый день вдруг превратился в прекрасный и сказочный, а противный дождь стал помощником, соучастником, едва ли не другом.

«Он просто пожалел меня… – думала Алиса, неторопливо шагая по блестящему от воды асфальту, глядя на ярко-желтые под струями дождя осенние листья. – Нет, он обо мне заботится. Он относится ко мне иначе, чем к другим девочкам. Заступился за меня на уроке… боспокоится, что я могу простудиться… Какой же он красивый!» – и она громко чихнула.

Ложась спать, Алиса уже в который раз за вечер погладила изящную деревянную ручку и, уткнувшись носом в черный нейлон купола зонтика, жадно втянула едва уловимый запах знакомой туалетной воды. Сердце замирало и плавилось, словно кусок воска. Девушка закрыла глаза, представляя, что рядом стоит Он. Так близко, что нужно только протянуть руку…

Она, как наяву, видела его красивое породистое лицо с высоким умным лбом, на котором с небрежным шиком лежат пряди светлых волос, его глаза – внимательные и глубокие, четко и красиво очерченную линию рта… В груди сделалось горячо, и Алисе вдруг показалось, что она плывет по волнам. Нет, не плывет, а падает в пропасть, медленно и плавно покачиваясь, как летящий по ветру лист.

Это обжигающе прекрасное чувство девушка испытывала впервые. Сейчас она не могла понять, как жила когда-то без этой любви. А ведь еще этим летом она даже не думала о Владимире Ольгердовиче. Проводя лето у бабушки с дедушкой на даче, Алиса подружилась с гостившим неподалеку своим ровесником Димкой. Они целые дни проводили на речке и несколько раз даже целовались – очень неловко тыкаясь друг в друга губами. Честно говоря, Алиса тогда не почувствовала ничего особенного. Но стоило ей подумать, что географ тоже может ее поцеловать, как по телу разлилась жаркая волна. Вместе с тем девушке стало так стыдно, словно она совершила нечто ужасно неприличное.

Она поспешно открыла глаза и тут же встретилась с недоумевающим взглядом Маркизы. Кошка смотрела на хозяйку с явным непониманием.

– Я очень его люблю! – сообщила девушка своей любимице.

Та в ответ презрительно фыркнула и, изящно изогнувшись, принялась вылизывать лапку, демонстрируя полное пренебрежение полученной информацией.

– Ничего ты не понимаешь!

Алиса мечтательно вздохнула, закуталась в одеяло и, потянувшись, выключила ночник.

– Спи! – велела она кошке. – Надеюсь, нам приснятся хорошие сны!

Но надежды не оправдались. По крайней мере в отношении самой Алисы. Снилась ей какая-то серая муть, сквозь которую приходилось пробираться, словно через трясину, задыхаясь от ядовитых паров, наполнивших легкие. Она сама не понимала, куда идет, зачем и сколько продолжается этот путь.

– Эй! Кто-нибудь! – звала девушка, но слабый голос тонул в густом сером тумане, а вокруг не было ни единого звука.

Алиса напряглась, ожидая, что вот-вот из тумана вынырнет нечто ужасное, что там обычно бывает в кошмарах. Более того, она уже почти желала этого: ожидание сделалось совсем невыносимым. Девушку била крупная дрожь. Пусть бы самое страшное уже случилось, но вокруг была все та же муть и тишина. Леденящая злая тишина.

«Я же сплю! – подумала вдруг Алиса. – Надо проснуться! На счет «три».

Она зажмурилась, досчитала до трех и, открыв глаза, убедилась, что ничего не изменилось. Девушка вытянула руку и изо всех сил ущипнула себя. Но даже этот верный способ не сработал. Похоже, она застряла в этом ужасном сне. И тогда ей стало по-настоящему страшно, и она побежала – очень медленно, все так же пробиваясь сквозь густой и отвратительно вязкий туман, налипающий на одежду, забирающийся через поры под кожу, вливающийся в кровь.

– Помогите! – скорее прохрипела, чем прокричала, девушка.

Ей казалось, что еще секунда и она умрет, отравленная туманом, и навсегда останется здесь, в этом кошмаре, из которого нет выхода. Но тут Алиса заметила, что туман стал редеть.

Собрав последние силы, она рванула вперед и вывалилась в залитое желтым искусственным светом пространство, ограниченное не стенами, а самим туманом. В сердцевине этого пространства стоял большой стол с несколькими лампами, весь заваленный непонятными железками, инструментами и микросхемами.

За столом, спиной к ней, сидел человек в белом халате, немного напоминающем медицинскую униформу. При появлении Алисы человек оглянулся, и девушка поняла, что уже видела этого темноволосого усталого мужчину. Но вот только где и когда? Долгую минуту они молча смотрели друг на друга. Потом мужчина нахмурился и покачал головой.

– Уходи! – сказал он строго. – Тебе нельзя здесь оставаться. Нельзя, чтобы тебя нашли!

Алиса вздрогнула. Голос тоже был ей смутно знаком.

– Уходи, девочка! Ну же!

– Я… я не знаю, как отсюда выбраться, – прошептала девушка. – Я вообще не знаю, что это за место.

– Если идти все время прямо, куда-нибудь придешь. И не задавай глупых вопросов. Не нужно тебе знать об этом месте. – Мужчина отвернулся и принялся тыкать непонятным инструментом, похожим на отвертку, в одну из микросхем.

И тут Алиса вспомнила, что видела этого человека в прошлом сне. Только тогда он был моложе. Теперь на голове появились залысины, щеки и глаза запали, а лоб избороздили глубокие морщины. Неудивительно, что она не узнала его с первого раза.

– Я вас уже видела. Вы папа Олега? – спросила девушка.

Мужчина выронил отвертку и резко вскочил, опрокинув стул.

– Ты знаешь Олега? – спросил он, торопливо подойдя к незваной гостье. – Мне нужно передать ему кое-что важное…

– Да?

Девушка напряглась, ожидая продолжения, но ее собеседник вдруг снова покачал головой и приложил палец к губам.

– Они уже близко! – сказал он, встряхнув Алису за плечи. – Скажи Олегу, что я помню и люблю его. А еще то, что оставаться в школе опасно. Круги уже идут по воде…

Эти странные слова не вносили никакой ясности, а напротив, еще больше запутывали.

Алиса хотела сказать, что никуда не уйдет, пока не получит ответы на все вопросы, но почувствовала, как еще больше сгустился за спиной воздух. Девушка не оглядывалась, но понимала, что там, в тумане, ЧТО-ТО есть и оно действительно приближается.

– Ну беги же! Беги! – закричал мужчина.

И Алиса побежала, задыхаясь от ужаса, понимая, что не сумеет вырваться из цепких объятий тумана и тогда ее догонят…

Где-то за спиной, там, где остался кабинет, послышался грохот и металлический лязг. По спине побежали мурашки.

«Это конец!» – подумала девушка, рванувшись вперед, – и села на кровати, с трудом переводя дыхание.

В комнату пробивался слабый предутренний свет, Маркиза сладко спала, свернувшись калачиком и чуть слышно посапывая во сне…

– Сон! Это опять всего лишь сон! – прошептала девушка. Ее до сих пор била нервная дрожь. – Какая только ерунда не приснится! И при чем, интересно, наша школа, какие круги, идущие по воде?.. Бред! Полный бред!

Она протянула руку и коснулась теплой деревянной рукояти стоящего у кровати зонта так, словно он был точкой опоры и центром всего упорядоченного, что спасало от хаотичного, непонятного мира, куда ее занесло этой ночью.

На ее стороне была любовь, и страх отступил, не в силах справиться с этим чувством.

10

Олег,

или Странные символы

После происшествия на чердаке Олег думал об этой странной девчонке еще очень долго – до самого дома. А там, засев за Братьев и погрузившись в привычную атмосферу онлайн-жизни, благополучно выкинул ее из головы и не вспоминал целые выходные. Зато в понедельник она оказалась первой, кого он встретил у ворот школы.

Алиса шла, бережно неся в руке здоровый черный зонт-трость. По виду – совершенно мужской, не похожий на обычные девчачьи зонтики с оборочками или розовыми цветочками. Причем несла его Панова с таким видом, словно это была бог весть какая ценность, а сама она шагала по подиуму.

Но это бы еще ладно. В тот же день Олегу довелось стать свидетелем еще более неприятной сцены. Проходя мимо кабинета географии, он увидел там Алису все с тем же зонтом (не расстается она с ним, что ли?!). Девушка стояла у стола географа и пялилась на того так, что Олег почувствовал злость. Дикая эта Алиска, чего на мужика вытаращилась? Если влюблена в кого-то, не стоит так смотреть на других. Олегу-то, собственно, нет до этого никакого дела, но как-то… некрасиво, что ли?..

Настроение отчего-то испортилось. Олег, свистнув у проходившего мимо одноклассника сигарету, пошел в укромный уголок двора покурить. Вообще-то курил он очень редко, но тут как-то приспичило. Забравшись под низко опущенные ветви клена, Волков затянулся сигаретой и тут же закашлялся. Рот наполнился дымом, слюна стала вязкой. Он с отвращением сплюнул и с досадой поддел ногой лежавшую на асфальте ветку. Ветка отлетела в сторону, а под ней обнаружилось нечто странное. Прямо под ногами мелом были начерчены причудливые символы. Крест с петлей внизу, многолучевая звезда, вписанная в круг, и нечто, отдаленно напоминающее буквы, но без привычных закруглений – одними черточками. Крупнее всего оказался символ с вертикальной черточкой и треугольником, прилепленным сбоку. Он был начертан жирно и оказался раза в три больше прочих.

Олег даже присвистнул от удивления. Если он правильно понимает, вся эта ерунда имеет какое-то отношение к оккультизму, но кто из соучеников может баловаться этим и почему именно здесь, в двух шагах от школы?.. Или перед ним обычные рисунки, ничего не значащие узорчики, которые Олег и сам частенько рисовал на полях тетрадки во время скучных лекций?

Любопытно. Надо бы проверить.

Затушив бесполезную сигарету, Олег загрузил в айфоне поисковик и приступил к поиску. Он всегда превосходно ладил с техникой, в кратчайшие сроки мог найти в Сети абсолютно все и искренне не понимал, как у кого-то могут возникнуть с этим трудности. Интересующий символ он тоже обнаружил моментально.

Это была одна из скандинавских рун, носившая название Турисаз, обозначающая расчистку пути, ворота, открывающие новый путь. И вместе с тем относящаяся к великанам – злобным, противостоящим человеку силам. Дальше шло нечто непонятное про энергию, направленную как на защиту, так и на нападение, про теневую сторону и прочее.

Крестик с петлей оказался египетским анкхом, обозначающим жизнь. Но, учитывая его перевернутое положение, похоже, обозначал обратное: смерть. Рядом с перевернутым анкхом располагался значок, похожий на странный светильник на ножке с чашами, перечеркнутыми горизонтальными линиями. Олегу удалось найти и его среди египетских символов. Это был «тет» – символ восстания из мертвых. Многолучевая звезда обнаружилась в Каббале – оккультном учении древних евреев.

Все это, судя по материалам Сети, активно использовалось во всякого рода магии.

Похоже, кто-то здорово поднаторел в мистике. Но вот только зачем все эти символы из совершенно различных культур и религий собрали вместе? Что за представители всемирного общества язычников тут порезвились?

Никакого объяснения на ум не приходило. Можно было, конечно, просто забить на это, сочтя не стоящей внимания ерундой, но отчего-то не получалось. Олег чувствовал смутное беспокойство и от волнения даже вторично зажег уже обожженную вонючую сигарету, и тут… и тут, разумеется, ветки, скрывающие его убежище, дрогнули.

Олег только успел пнуть валяющуюся на земле листву, закрывая таинственные знаки, когда перед ним появилось знакомое лицо с бесстрастными рыбьими глазами. Владимир Ольгердович собственной персоной.

– Волков! – сказал он, уставившись на дымящуюся сигарету. – Курите? А ничего, что школьные правила запрещают курение?

– Ничего.

Олегу хотелось сунуть сигарету в рот и демонстративно затянуться, однако он не стал этого делать, резонно опасаясь, что опять закашляется и вместо бравады выйдет конфуз. Некстати вспомнилось, как глазела на географа глупая Алиска, и в груди легким жжением появилась злость.

– Зря вы так, – географ презрительно скривил губы. – Здоровье надо беречь смолоду. Да и урок уже начался. Или вы собираетесь прогулять?

– Уговаривать пришли? – Олег вертел в пальцах сигарету, не решаясь ни взять ее в рот, ни загасить – вот ведь неловко вышло.

– Да нет, – Владимир Ольгердович с демонстративным безразличием пожал плечами. – Ваше дело. Я вам, Волков, не нянька. Хотите прогуливать – как сказали бы наши друзья-англичане, you’re welcome.

Этот интеллигент еще и по-англиски бойко шпрехает, причем так манерно, словно проводит границу между собой и Олегом.

– Ну почему же. Знания – свет, – Олег протиснулся мимо и не подумавшего посторониться географа и, только зашагав к зданию школы, подумал: а что тот вообще приходил? Что географу делать в укромном месте, куда учителя сроду не таскались?..

Олег притормозил, чтобы понаблюдать, что тот предпримет, но ничего особенно интересного не увидел. Владимир Ольгердович не полез в укрытие, а, опустив заслонявшую его ветку, брезгливо отряхнул ладони и тоже двинулся к школе.

«Может, он за мной следит?» – мелькнула в голове абсурдная мысль. Додумывать ее Олег не стал и все же отправился на урок, тем более что в расписании стояла алгебра, а это не какая-нибудь история или литература – тут все строго, четко и понятно. Олегу нравились точные науки именно за это. Он не любил неопределенности.

После занятий, в конце учебного дня, он снова, как назло, наткнулся на Алису. Она стояла у стенки в холле, неловко переминаясь с ноги на ногу, и, похоже, кого-то ждала.

– Привет! – пискнула она, когда Олег, даже не глядя в ее сторону (пусть на географов пялится), проходил мимо.

– Ты мне? – он снисходительно оглянулся, отмечая, что щеки у девушки опять заметно порозовели.

– Да, – проговорила Алиса едва слышно.

Олег взглянул на проходящих мимо одноклассников. Лизка маячила где-то на периферии зрения, явно вынюхивая, но подходить ближе не решалась. И то хлеб.

– Ну, тогда привет, – ответил он чуть дружелюбнее, вспомнив, что бедняжку стоит скорее пожалеть. – Хочешь мне что-то сказать?

Алиса кивнула и нервно оглянулась по сторонам.

Ну да, никому до них вроде нет дела, но начни трепаться – и обязательно найдутся чьи-нибудь очень большие и весьма любопытные уши. Хотя бы Лизкины.

– Пойдем, – Олег кивнул и направился к раздевалке.

Алиса тоже получила свою курточку. Перламутрово-розовую, бледненькую, совсем непримечательную на фоне ярких курток других старшеклассниц.

«Не умеет себя подать, – думал Олег, с долей жалости разглядывая девушку, пока та одевалась. – А ведь симпатичная, если приглядеться. Фигурка вроде ничего. Ноги красивые. Длинные и не колесом, как у некоторых, и не жирные, и на сардельки не похожи… И лицо вроде приличное, и волосы… Ее бы приодеть поярче, накрасить немного – глядишь, еще дала бы фору всяким Лизам».

Чувствуя на себе его взгляд, Алиса нервничала, дергала застрявший замок и, как всегда, смущалась. Снисходя к ее скромности, Волков отвел взгляд, хотя поразглядывать эту Царевну-лебедь хотелось.

Они вместе вышли на крыльцо, отошли подальше от толпы, под сень деревьев.

– Ну? – спросил Олег прямо.

– Я все думаю про ту кошку… – Алиса говорила, уставившись на свои туфли, тоже, кстати, совершенно обыкновенные, черные лодочки, или как там их называют. – Мне почему-то кажется, что происходит что-то странное… А еще сны. Ты видишь странные сны?

В последнем сне Олег, помнится, был персонажем компьютерной игры и охотился за каким-то могущественным артефактом. Нормальный сон, ничего странного, как и тот, про зомби-апокалипсис, где в школу проник страшный вирус и все, кроме Олега, превратились в ходячих мертвецов.

– Вроде не снятся. А тебя что беспокоит? Может, сходишь к нашему психологу?

Вот так, пусть знает, как смотреть на географов.

Губы девушки обиженно дрогнули. Она выглядела такой беззащитной, что Олег почувствовал раскаяние.

– Извини, – он тронул ее за рукав куртки, – сам не знаю, что на меня иногда находит. В общем, да, мне тоже здесь не нравится… Так ты что-то о снах говорила.

Алиса взглянула на него из-под упавшей на глаза прядки светлых, искрящихся на неярком осеннем солнце медью, волос.

– Знаешь, мне недавно очень странный сон снился. Ты только не смейся…

Он покачал головой. Какая она все-таки трогательная.

– Там был твой отец, – произнесла Алиса, и Олег почувствовал, как будто в сердце ему изо всех сил вогнали толстую ржавую булавку.

– Мой отец?! Откуда ты знаешь про моего отца?! – он схватил девушку за плечи, заставляя смотреть себе в глаза.

Она хлопнула ресницами.

– Мне просто приснилось. То есть в моем сне этот мужчина вроде был твоим отцом…

Алиса замолчала.

– Ну, говори, говори уж, раз начала!

Олегу хотелось встряхнуть ее посильнее, так, чтобы вытрясти все секреты и секретики.

– Это, конечно, ерунда, – она по неизменной девчоночьей привычке тут же принялась увиливать от ответа. – Просто приснилось. Этот человек, ну, который вроде как твой отец, сидел за столом, заваленным всякими железяками в каком-то странном месте…

Зубы Олега скрипнули. Если это розыгрыш, то крайне неудачный. Интересно, откуда девчонка узнала об отце. То, что тот изобретатель, гениальный инженер и механик, Олег не рассказывал никому, даже в младших классах. Это был его личный секрет, отец принадлежал только своей работе и ему, и болтать о нем – словно отдавать эту принадлежащую тебе частичку.

– Так вот, – продолжала Алиса, ободренная тем, что ее не прерывают, – он сказал, что в школе опасно.

– А еще? Ты чего-то недоговариваешь! – Олег не сводил с нее глаз, и девушка кивнула.

– Ну, еще он сказал, что он тебя помнит и любит… Да не расстраивайся так, это же только сон! Зря я тебе рассказала!

Олег отвернулся, чтобы Алиса не разглядела его лица, и, только взяв себя в руки, собравшись, словно перед прыжком в ледяную воду, резко повернулся к ней.

– Кто тебя подучил? – спросил он холодно и сухо. – Ты же не сама это придумала? Ну! Лиза? Колька Беляев? Говори!

Девушка отступила на шаг и испуганно затрясла головой.

– Никто! Честное слово, никто! Мне приснилось… А что, твой папа…

– Пропал, и не говори, что не знала этого.

– Я не знала, правда!

Если она и притворялась, то делала это с блеском, достойным талантливой актрисы. Ей невольно хотелось верить. Олег шагнул было к девушке, чтобы вытрясти из нее признание, но остановился и махнул рукой. Отец – это святое. Зачем было вообще его приплетать?

– Не обижайся, – теперь уже она просительно заглядывала ему в лицо. – Забудь. Просто глупый сон, он ничего не значит. И ничего таинственного здесь нет.

При слове «таинственное» Олегу вспомнились увиденные днем знаки.

– Погоди, я тебе кое-что покажу, – он поманил девушку за собой, и она, явно счастливая оттого, что он больше не сердится, послушно засеменила рядом.

Разговаривать с ней не хотелось, и Алиса тоже молчала. Так, в полном безмолвии, они дошли до укромного уголка курильщиков. Олег шел, хромая еще заметнее, чем всегда. Стоило ему только переволноваться, и проклятая хромота усиливалась. Доктор как-то высказывал мысль, что его болезнь вообще во многом является психосоматической – то есть основана на психологических причинах. Как будто Олег делает это специально. Чепуха – не может же он вернуть себе нормальную походку просто по желанию.

Волков приподнял тяжелую ветку, пропуская девушку вперед, оглянулся – вроде никого – и тоже нырнул за ней.

В нос ударил запах табака. Видимо, здесь только что курили.

Алиса вопросительно взглянула на него.

«Еще подумает, что я ее сюда целоваться позвал», – некстати подумал Олег и, смутившись, поспешно стал разгребать листву, прикрывающую магические знаки.

Странно, их на асфальте больше не было. Вместо этого на том самом месте красовалась надпись про какую-то Лену, которая любит некоего Сашу.

Олег тихо выругался. Вот ведь черт! Он что, с ума сходит? Глюки пошли?

– Я не поняла, какая Лена? – подала голос Алиса. – Это что-то значит, да?

– Ничего это не значит! Чушь какая-то! – Олег с досады сплюнул. – Еще днем здесь совершенно другое было. Всякие магические символы. Причем, как понимаю, темные… Да не смотри на меня так! Нет, я не чокнулся! Самой странные сны снятся, а на других смотришь!

– Я тебе верю! – Алиса вдруг положила руку на плечо Олега, и тот вздрогнул от ее неожиданной смелости.

– Правда?

Она кивнула. Они замолчали, стоя над дурацкой, ничего не значащей надписью. И в наступившем молчании Олег вдруг явственно расслышал негромкие звуки. В кустах кто-то тихо плакал.

Забыв о магических проблемах, Волков двинулся на звук. Отведя рукой ветви, он увидел на земле маленького щенка с большим носом и длинными обвисшими ушами. Щенок дрожал и то ли скулил, то ли подвывал.

Олег колебался не более чем полминуты, а потом, решительно нагнувшись, поднял щенка и прижал к себе. Щенок тут же замолчал, а потом лизнул в щеку горячим языком.

– Придется взять, а то погибнет, ночи уже холодные.

Алиса молча кивнула, но, когда Олег приблизился к ней со своей находкой, щенок вдруг насторожился и тихонечко тявкнул.

– На меня собаки всегда так реагируют, – сказала девушка немного виновато.

– Понятно, – Олег засунул щенка под куртку и застегнул замок, чтобы тот не замерз. – Скажи, – он внимательно посмотрела на Алису, – а про отца ты… ты ведь придумала?..

– Нет, не придумала. Извини.

Она кивнула ему и, выбравшись из убежища, пошла к калитке. Олег смотрел на ее опущенные плечи, и на душе было как-то по-осеннему мутно.

11

Алиса,

или Недетские игры

И зачем она только заговорила про этот дурацкий сон?! Было же сразу понятно, что никто ей не поверит. Да она и сама не верила себе. Странно, что отец Олега действительно пропал. Но это вовсе не значит, что он находится в некоем окруженном плотным туманом месте и к тому же знает о событиях, происходящих в школе. Скорее всего, это что-то подсознательное. Сама Алиса была напугана, вот ей и приснился сон-предупреждение. А с отцом Олега просто совпало. Бывают еще и не такие совпадения…

…Или в ней просыпается Дар. Как у прабабушки… Она рассказывала, что часто видела вещие сны, правда, не все из них следовало воспринимать дословно, а еще для того, чтобы отличить вещий сон от пустого, нужен опыт и некое внутреннее чувство, которого у Алисы пока что не было.

За советом к прабабушке ходили даже из дальних деревень. Наверняка она бы и сейчас смогла подсказать, что делать, но, увы, ее уже семь лет не было на свете. Алиса едва ее помнила. Осталось лишь ощущение тепла и надежности, которое она всегда испытывала рядом с бодрой и активной, несмотря на возраст, прабабушкой. Она называла Алису «мой котенок», а как хорошо было пригреться у нее под боком и дремать, слушая рассказы, где реальность и вымысел мешались самым причудливым образом. Интересно, что бы прабабушка сказала сейчас?..

«Доверяй себе, котенок. И – будь осторожна».

Алиса вздрогнула, потому что ей показалось, будто она на самом деле слышит негромкий ласковый голос.

Девушка остановилась и только сейчас заметила, что дорогу ей перегородил плечистый невысокий парень. Колька Звягинцев, с трудом проучившийся с ними до восьмого класса.

Он иногда ошивался возле школы с какими-то дружками, но никогда не проявлял к Алисе интереса. Она надеялась, что и на этот раз обойдется, и шагнула в сторону, чтобы обойти неожиданное препятствие. Но Звягинцев шагнул одновременно с ней, по-прежнему не пропуская.

– Куда-то спешишь, Панова? – поинтересовался он надтреснутым баском.

Мама рекомендовала никогда не вступать в диалог с хулиганами, поэтому Алиса снова попыталась обойти Звягинцева, но была поймана за рукав.

– Тебя что, не учили, что не отвечать на вопросы некрасиво?

– А что тебе от меня надо? – девушка попыталась вывернуться, но безуспешно.

– Понимаешь, Панова, – Колька сплюнул на землю жвачку, которую жевал. – Мне тебя типа заказали. Говорят, наглая слишком стала, давно по морде не получала. Давно, да?

Алисе стало окончательно ясно, что уйти просто так не удастся. Интересно, об этом предупреждала прабабушка или о чем-то другом?..

– А ну, отпусти! – Алиса изогнулась и вцепилась зубами в державшую ее руку.

Звягинцев заорал и перехватил девушку за шиворот другой рукой.

– Эй, бешеная! Ну теперь точно я тебе врежу! Ведь почти пожалел!

Он замахнулся… и тут Алиса почувствовала, как изгибается ее позвоночник. Она больше не боялась этого недоразвитого дебила, а, напротив, знала, что справится с ним легко. Такие, как Звягинцев, бывают трусоваты и всегда бегут, почувствовав, что кто-то их не боится и сила уже не на их стороне.

Девушка тихо зашипела, глядя Коле прямо в глаза. И тот действительно испугался, отступил, отдернув руку так быстро, словно обжегся.

– Эй, что с тобой?! – спросил он неуверенно.

Алиса, пользуясь растерянностью противника, ногтями мазанула парню по плохо выбритой щеке с торчащей местами щетиной. На коже остались четыре ровные полосы.

– Ненормальная! Дикая! – заорал Колька, прижимая пятерню к расцарапанному лицу.

– Не лезь ко мне, а то хуже будет! – предупредила Алиса и прошла мимо испуганно отшатнувшегося от нее Звягинцева.

– Кошка драная! – крикнул тот ей вслед.

Алиса не стала даже оглядываться, она направилась туда, где у соседнего дома, наблюдая за сценой издали, стояла Лизка из параллельного.

При виде приближающейся Алисы та явно струхнула, но осталась на месте, сделав как можно более безразличное лицо.

– Это ты послала Звягинцева, – сказала Алиса без всякого намека на вопросительную интонацию. – Больше никогда так не делай. Если доведешь меня, тебе же будет хуже. Понятно?

Сапожникова нервно сглотнула и кивнула.

– Вот так-то!

Алиса чувствовала себя победительницей. Жаль только, что этого не видит Владимир Ольгердович. Она оглянулась в надежде, а вдруг географ все же стал свидетелем ее триумфальной победы, но увидела только Олега Волкова. И то ладно. Может быть, у него прибавится к ней уважения.

Это происшествие, как ни странно, улучшило Алисино настроение, и вечером на вопрос мамы «Как дела в школе?» она, даже не кривя душой, ответила: «Нормально!»

Новый сюрприз ожидал Алису только на следующий день.

Весть о ее неожиданном подвиге просочилась в школу. Школьное сарафанное радио работало на редкость исправно: стоило чему-то случиться, и об этом сразу же узнавали на всех этажах. Соседка по парте, Оля, неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала, одноклассники сторонились Алису, поэтому на переменах она бродила одна и на большой перемене обратила внимание на двух девчонок-младшеклашек, лет, наверное, восьми, из тех, что еще тайком приносят в школу игрушки.

На этот раз у девочек была кукла. Алисе сначала показалось, что девочки ее пеленают, играя в обычные детские игры, но, присмотревшись, она поняла: что-то не так.

– Теперь оторви ей руку, – говорила одна из девочек со смешными рыжими косичками, – пришло время принести жертву.

Вторая, светловолосая, с красивым бантом в виде цветка, кивнула и с сосредоточенным видом принялась откручивать кукле руку.

– Теперь перевяжи, чтобы кровью раньше времени не истекла, – продолжала первая. – Нужно, чтобы она подольше помучилась.

Девочки перебинтовали платком туловище куклы.

– А теперь что? – спросила светловолосая. – Пора открывать ворота?

– Нет, – рыженькая покачала головой. – Мы должны принести жертву правильно. Сначала отрубить руки и ноги, потом голову, потом начертить ее кровью магические символы, и только тогда ворота откроются!

Алиса слушала их и чувствовала, что волосы встают дыбом на голове. Ничего себе игры у нынешнего поколения!

Тем временем одна из девочек заметила наблюдающую и ткнула локтем свою подругу. Та мгновенно подхватила изувеченную куклу и, баюкая, прижала ее к груди.

– Что это вы здесь делаете? – спросила Алиса строго.

– Играем! – Ресницы рыжей наивно хлопнули.

– Во что играете?

– В жертвоприношение, – светленькая едва не ревела.

– Ну-ка признавайтесь, кто научил вас этой дурной игре? – Алиса подошла к девочкам вплотную, угрожающе уперев в бока руки.

Но маленькие негодницы и не думали отвечать, вместо этого они дружно заревели, и тут, словно по мановению волшебной палочки, появилась учительница, которая сразу бросилась защищать своих несчастных птенчиков.

– Ты ведь Панова, – сказала молодая учительница, уничижительно глядя на Алису. – Я видела тебя вчера с хулиганом Звягинцевым. Вот с ним и общайся! А от моего класса держись подальше!

Она и вправду была сейчас похожа на отважную птицу, бросившуюся наперерез коршуну.

– Вы не знаете, во что они играют! – не выдержала девушка.

– В куклы! Это наша дочка! – рыженькая обезоруживающе улыбнулась – солнечно, как улыбаются только маленькие дети.

– А что у нее с рукой? – не отставала девушка.

Рыжая, проявляя незаурядные артистические способности, шмыгнула носом.

– Она упала и сломала ручку! А мы ее лечим!

– Мы играем в больницу! – поддержала ее светловолосая. – Разве нельзя?

Учительница бросила на Алису еще один испепеляющий взгляд и, взяв девочек за руки, повела прочь. А рыжая еще оглянулась и высунула язык.

Алисе стало ужасно обидно, но то, что дело не шуточное, она поняла вечером, когда увидела на школьном дворе грязную кукольную голову. У куклы были вырваны глаза, а волосы испачканы грязью и чем-то бурым, похожим на засохшую кровь.

12

Олег,

или Новый друг

Эта девчонка оказалась ох как непроста. Олег издали наблюдал, как лихо она напугала Кольку Звягинцева, а потом подскочила к Лизе Сапожниковой. Точь-в-точь разъяренная кошка со вздыбленной шерстью.

Интересно, а про отца она говорила правду? Вдруг он попал в беду и может выходить на связь только через эту странную девицу? Нет, быть такого не может. Скорее всего, Алиска как-то разузнала о его проблемах и разыграла спектакль. Зачем? А кто этих девчонок знает! Возможно, просто затем, чтобы привлечь его внимание. Это она только кажется робкой и тихой, а самой, как показывает сегодняшний день, палец в рот не клади – откусит по самый локоть!

Пригревшийся щенок мерно сопел за пазухой, и Олег, вспомнив о нем, поспешно зашагал домой, гадая, найдется ли в холодильнике молоко. Молоко, к счастью, нашлось. Как и котлеты. Парень заглянул в айфон, просмотрев несколько рекомендаций, решил пока остановиться на молоке и подогрел его до комнатной температуры.

Щенок, оказавшись на незнакомой территории, замер, словно заколдованный.

– Сейчас покормлю тебя, – пообещал ему Олег, наливая молоко в миску, но когда оглянулся, под щенком была уже довольно большая лужа. Видно, от страха.

Парень присел на корточки и подставил щенку ладони.

– Ну иди сюда, глупый, – ласково позвал он.

И щенок пошел, оставляя за собой мокрые дорожки от лап, взобрался на руки и тяжело вздохнул о своей нелегкой щенячьей судьбе. Это было так умилительно, что Олег едва не расплакался. Он, который не плакал, даже получая в морду, оказался слишком слаб перед этим крохотным вислоухим созданием.

Малыш доверчиво ткнулся в его ладонь.

– Ешь, не бойся, здесь я, не брошу, – Олег посадил щенка перед миской.

Тот, высунув длинный язык, сначала лишь робко лизнул молоко, а потом вдруг принялся жадно лакать, словно боясь не успеть. Олег сидел рядом с новым питомцем и думал, что во многом они похожи. Оба очень одинокие, потерявшиеся в чужом мире.

– Как бы тебя назвать, чудик? – спросил парень, когда щенок, вылакав все, несколько раз тщательно облизал миску.

Специализированный сайт говорил, что к этому вопросу следует подойти с особым вниманием. Например, имя собаки, которую планируется брать с собой на охоту, почему-то должно начинаться с гласной «и», а по поводу использования в кличке буквы «р» мнения специалистов расходились. В общем, Олег, помучившись с подбором, решил-таки, что все это ерунда. Безымянный щенок доверчиво смотрел на него разноцветными глазами – один глаз, как Олег разглядел только сейчас, у него оказался светло-карим, а другой черным – и чуть заметно помахивал хвостом.

– Ладно, – решил наконец парень, – так и будешь Чудиком. Нравится?

Новый питомец тоненько тявкнул, несомненно, очарованный звучанием своего имени. Олег тоже остался им доволен – мило и совсем по-домашнему.

Когда с работы пришла мама, щенок уже давным-давно спал, свернувшись клубочком, завернутый в старый клетчатый плед, а Олег, ликвидировав с помощью тряпки лужу в коридоре, привычно бороздил виртуальные просторы.

Сказать, что мама была не слишком рада щенку, – это еще мягко сказать. Она едва не выставила обоих за дверь. Пришлось применить секретное оружие. Фраза: «А папа бы разрешил» – была запрещенным приемом, зато действовала беспроигрышно и использовалась Олегом только в самых крайних случаях. Например, в этом, потому что на улице щенок, безусловно, погиб бы. Почему ради благого дела не использовать верный метод?

Услышав кодовую фразу, мама сразу замолчала и, махнув рукой, ушла на кухню.

Минуты через три Олегу стало совсем стыдно, и он последовал за ней.

Мама сидела за столом, обхватив голову руками. Она не плакала – просто смотрела в темное окно, и от этого на душе становилось еще паршивее.

– Мам, – окликнул ее Олег, останавливаясь в дверях, – я не хотел… просто Чудик такой славный… Ну хочешь, я его отнесу? Только завтра, сейчас очень холодно.

– Оставляй, – мама тихонько вздохнула. – Тебе, наверное, нужен такой друг.

– Конечно, нужен! Спасибо! – парень обнял ее и поцеловал в макушку.

Мама устало улыбнулась.

– Мам, послушай, – он опустился на стул напротив нее, – а я вот думаю, вдруг отец жив? Что, если он пытается подать нам знак? Мало ли…

Она медленно покачала головой.

– Олежка, Олежка! Оставь эти мысли! Мне бы и самой хотелось, но не надо себя обманывать. Потом будет больнее. Ты уже взрослый, ты все понимаешь! Обман сначала вроде бы утешает, но в итоге… только хуже. Я знаю.

– Да, мам, – Олег и вправду почувствовал себя совсем взрослым. Зря он все же, несмотря на все сомнения, в глубине души поверил этой девчонке. – Ты голодная, давай я тебе котлеты разогрею.

– Опять сковородку спалишь! – сказала она, но совсем не зло.

Щенок быстро освоился в квартире. Обнюхав комнату Олега, вскоре он уже чувствовал себя в ней хозяином, вел нешуточную войну с большими плюшевыми тапками и порыкивал на Большого Брата, не без оснований подозревая в нем серьезного конкурента в борьбе за внимание своего человека.

13

Алиса,

или Соперница

Она стояла, небрежно опершись на стол и грациозно изогнув тело.

Красивая! Это Алиса с горечью поняла сразу. Кроме великолепной фигуры, подчеркнутой простым охристо-желтым трикотажным платьем, к достоинствам незнакомки можно было отнести пышные волосы редкого рыжего оттенка, напоминающего о языках пламени, маленький, но чувственный рот, и большие, чуть скошенные к вискам зеленые глаза. Нет, она даже не красивая, а очень красивая – яркой, дразнящей красотой уверенной в себе женщины. Такой Алисе не стать, наверное, никогда.

Незнакомка в желтом по-хозяйски опиралась на чужой стол.

Но самая худшая новость заключалась в том, что это был стол Владимира Ольгердовича. И всегда невозмутимый учитель географии смотрел на свою гостью со странным, непонятным девушке чувством. Ей показалось, что это внимание и преданность, и во рту тут же стало горько.

Интересно, кто эта дама? Может быть, чья-то мама? Сколько же ей лет? Может, тридцать и она совсем старая?..

Владимир Ольгердович отвел взгляд от красотки и наконец заметил Алису. Кажется, что на его красивом лице промелькнула легкая тень недовольства.

– Алиса? Вам что-то нужно? Проходите, – пригласил он дружелюбно.

Наверное, недовольство ей только померещилось.

Красотка в упор, оценивающе, посмотрела на девушку, и Алиса тут же вспомнила, что волосы, как всегда, заплетенные в любимые «рожки», растрепались и около ушей висят неаккуратные пряди, а ногти давно пора подровнять.

– Я… на минутку. Хотела уточнить задание… – Девушка покраснела. Ложь всегда давалась ей с трудом.

– Отлично, сейчас проводим Ирину Викторовну и разберемся, – географ обезоруживающе улыбнулся. – Кстати, вы уже знакомы?

Алиса похолодела. Неужели зеленоглазая собирается обосноваться в школе надолго?!

– Познакомь нас, пожалуйста, – сладко промурлыкала женщина.

Если Алиса втайне надеялась, что бог, распределяющий достоинства, проявил сознательность и хоть в чем-то обделил Ирину Викторовну, она ошиблась. Голос у незнакомки оказался очень мягкий, того приятного тембра, что завораживает, словно пение легендарных сирен из греческих мифов.

– Это Алиса Панова, ученица одиннадцатого класса, – тут же выполнил желание рыжеволосой красавицы географ. – Очень способная ученица, прошу учесть! А Ирина Викторовна – ваша новая преподавательница английского и французского. Надеюсь, вы друг другу понравитесь.

Одна из самых ядовитых в мире тварей – лягушка-древолаз, обитающая в Южной Америке. Ее яд так силен, что отравление вызывает одно только его соприкосновение с кожей. Минимальная доза так микроскопична, что и не заметишь, однако ее достаточно, чтобы вызвать паралич дыхательной мускулатуры – и привет!

Но выслушанная Алисой новость произвела на девушку воздействие едва ли не большее, чем яд знаменитой лягушки, а сама незнакомка была гораздо хуже этой амфибии. О каком «нравится – не нравится» тут может идти речь! Девушка на миг задохнулась от обрушившейся напасти, но тем не менее счастливо избежала паралича дыхательной мускулатуры и даже, проявив чудеса воли и контроля челюстных мышц, проговорила:

– Очень приятно…

А потом зачем-то добавила:

– Я не поняла, вы учительница английского или французского?

– Английского и французского, – Ирина Викторовна улыбнулась, демонстрируя мелкие белоснежные зубки. – Языки – это моя… специальность. Если знаешь один… ммм… иностранный язык, знаешь и остальные. Это очень легко.

Сама Алиса, корпевшая над неправильными глаголами и путавшаяся в бесчисленных английских временах, придуманных беспечными англичанами на погибель неанглоговорящему миру, так не считала.

– Ну, у каждого свой талант, – примирительно произнес географ, должно быть, заметив сомнение на лице своей ученицы. – Спасибо вам, Ирина Викторовна, был очень рад познакомиться.

– Взаимно, – учительница бросила на географа взгляд из-под полуопущенных ресниц, распрямилась, потянувшись всем стройным телом, и медленно направилась к двери, обдав Алису запахом загадочных тяжелых духов, определить состав которых было невозможно – что-то вроде смолы и ладана.

Владимир Ольгердович завороженно проследил за ней и, только когда красавица скрылась из вида, снова посмотрел на Алису. Девушке показалось, что взгляд его сразу поскучнел.

– Ну, Панова, рассказывайте, что вам непонятно, – сказал он достаточно сухо…

Минуты через три, получив исчерпывающие объяснения по не интересующему ее вопросу, Алиса вышла из кабинета. До появления англо-француженки ей казалось, что географ относится к ней особенно, не так, как к другим девушкам. А тут… есть ли у нее шансы против Ирины Викторовны? Похоже, та всерьез, только заявившись в школу, вознамерилась охмурить самого красивого, да и вообще единственного (не считать же коренастого кривоногого физкультурника) здесь мужчину.

«Я моложе ее. Еще чуть-чуть, и она будет совсем старой», – подумала Алиса, но тут же с горечью поняла, что «чуть-чуть» растянется, возможно, еще лет на десять, а это просто чертова уйма времени!

«Соперница! У меня появилась серьезная соперница!» – навязчиво стучало в висках.

Учебный день уже подошел к концу, поэтому Алиса, повесив голову, вышла из школы и медленно побрела по двору.

– Эй! – окликнул знакомый голос. – Алиса!

Девушка с неохотой оглянулась. Ее догонял Олег Волков, держа в руке ее любимый полосатый бело-рыжий шарф.

– Ты уронила! – он сунул шарф ей в руки.

– Спасибо, – девушка кивнула и машинально намотала шарф на шею. Надо было любым способом отвлечься от угнетавших ее мыслей, поэтому Алиса с преувеличенной бодростью спросила: – Ну как ты? Ничего новенького? Как твой найденыш?

– Нормально! – Олег, кажется, не замечал ее подавленного настроения – парни вообще удивительно ненаблюдательны. – Щенка назвали Чудик, чувствую, из него вырастет настоящая, серьезная собака!

– Очень мило.

Краем глаза Алиса заметила, что на крыльце появился географ, рассеянно крутя на пальце брелок от машины. Интересно, кого он ждет: уж не Ирину Викторовну ли?.. Надо бы задержаться здесь, а еще лучше сделать вид, будто между ней и Волковым что-то есть. Говорят, ревность – лучший возбудитель любви.

– А ты знаешь, что у нас новая иностранка? Преподает сразу и английский, и французский, представляешь? – Алиса заставила себя повернуться к Олегу и даже не смотреть в сторону географа.

– Симпатичная? – отреагировал Волков, и девушка почувствовала, будто ее ударили под дых.

– Слушай, почему все парни так ограниченно мыслят? – спросила она с ощущением, что на загривке опять поднимаются дыбом все волоски. – Вам что, лишь бы смазливая мордашка и большие сиськи, да?.. Что уставился? Слово незнакомое услышал?

Волков, очевидно, смутился и несколько раз переложил свою тросточку из руки в руку.

– Не кипятись, Алис, – наконец, произнес он. – Я не в том смысле… Кстати, раз уж об этом зашла речь… Я не хочу, чтобы между нами были какие-то непонятки… В общем, ты, конечно, мне нравишься, но… гмм… понимаешь…

– При чем здесь это?! – перебила его ничего не понимающая Алиса.

– Ну, в общем, глупо делать вид, будто я не знаю, что ты в меня… ну… – Красноречие полностью отказало Олегу.

– Не понимаю! – Алиса смотрела на него расширившимися глазами. – Ты что, думаешь, будто я в тебя влюбилась?! С чего это?

– Так стихи… Мне читали твои стихи, я понимаю…

– Нет, погоди! – остановила его девушка. – С чего ты взял, будто стихи посвящены тебе?

– Так все же говорят! Другого В. О. у нас нет…

Олег вдруг замолчал, потом нахмурился и смерил девушку внимательным взглядом, а затем посмотрел на крыльцо школы, к которому стоял лицом, и нахмурился еще сильнее.

– Кажется, понял, – закончил он свою речь. – Не ожидал.

Алиса поднесла руку к пылающим щекам. Знала ведь, что выяснения к добру не приводят! Выходит, вся школа думала, что она влюблена в Волкова Олега! На миг в голове мелькнула мысль, что, возможно, всех и стоило бы оставить при таком мнении, но, кажется, уже поздно.

– А ты шустрая! – Олег смерил Алису взглядом, в котором теперь скользило легкое презрение. – Ладно, я пошел, мне еще Чудика кормить. Счастливо оставаться!

Он ушел, хромая заметно больше, чем обычно, а девушка вдруг поняла, что, должно быть, Волков решил, что у нее и географа все решено и тот ждет на крыльце именно ее! Как же ужасно!.. Как же ужасно, что это – неправда!

– До свидания, Алиса! – Владимир Ольгердович прошел мимо, так и не дождавшись красавицы иностранки, пискнула его машина, освобожденная от сигнализации, хлопнула дверца, и девушка осталась наедине с собственными мыслями. Теперь они стали еще менее веселыми.

14

Олег,

или Новый знак

Черт! Черт! Черт! Как ужасно вышло! Он шагал очень быстро, почти забыв о хромой ноге и не обращая внимания на жирную осеннюю грязь, оседающую на кроссовках и джинсах. Как же глупо он выглядел перед этой девчонкой! Если бы только жизнь была тетрадкой, а ошибки в ней можно было поправлять с помощью ластика! Стереть бы этот позорный эпизод и забыть о нем!

А эта… тоже хороша. Нашла в кого влюбиться – в холеного слизняка, душевного, как использованная салфетка. И ладно бы была сама красавица, а то так… смешная. Лицо треугольное, а закрученные по бокам «ушки» делают его похожим на кошачью мордочку.

Хватит! Олег резко остановился, впечатав конец трости в землю. Хватит думать об этой девчонке. Они – противоположности. Она кошатница, он – собачник, это особенно стало ясно в последнее время. У них не было, нет и не будет общих интересов. Совершенно разные дороги!..

И все же он не выдержал и оглянулся, посмотреть, уйдет ли она с этим… с географом.

Машина Владимира Ольгердовича проехала мимо, обдав новой порцией брызг. Зато географ был там один.

«Все! Пора забыть об этом!» – Олег собирался идти домой, но его что-то останавливало. Что-то было не в порядке, неправильно. Он опять повернулся к школе и тихо выругался сквозь зубы.

На темном небе, прямо над зданием школы, отчетливо проступал какой-то знак. Похоже, Олег уже видел его нарисованным на асфальте. Может, это только облачко такой странной формы? Нет, не может. Уж слишком сложно и причудливо выглядит, чтобы списать все на обычное совпадение. Таких совпадений не бывает.

А что же бывает? Монстры из-под кровати? Проклятье, павшее на их школу? Пропавший отец, посылающий ему предупреждение через чужой сон?

Реальность угрожающе расползалась, потому что прямо над школой, перед его глазами висел дракон, заглатывающий собственный хвост. Кажется, какой-то языческий символ. «Сфоткать! – сообразил Олег. – Как же я в первый раз не сообразил сфоткать те знаки!» Он вытащил телефон и сделал несколько снимков, но, открыв «Галерею», испугался еще больше: все кадры оказались засвечены, а ровно посередине, на месте школы, зияло черное пятно, похожее на провал или раззявленную голодную глотку.

А как объяснить вот это? Может, камера заглючила? Олег нацелился на ближайшее дерево и сделал пробный кадр. Работает безукоризненно, и качество снимка, как всегда, очень высокое: если раздвигать его на экране пальцами, можно разглядеть каждый листочек. Значит, камера в целом работает, но делает это почему-то выборочно. Школу и тревожный знак над ней она снимать не желает.

Парень снова посмотрел на небо. Символ уже оплыл и почти исчез. Как просто, как удобно было бы все же списать увиденное на совпадение… Он плохо помнил античную мифологию, но, кажется, была там дамочка, своим примером показавшая, что некоторых секретов лучше не знать, а в некоторые коробки просто не заглядывать, обходя их самой дальней дорогой.

Вернувшись домой, Олег обнаружил у двери основательно обглоданный тапок и радостно виляющего хвостом Чудика. При виде хозяина щенок приветственно тявкнул и вопросительно поднял ухо: ну что, ты видел, как я его победил?! «Его» – это, конечно, тапок.

– Отстань, не до тебя. А вот придет мама, и тебе влетит, – зловеще пообещал Олег.

Подняв под живот разочарованного и недоумевающего щенка, парень отставил его со своей дороги и, пройдя в комнату, тут же сел за Братьев.

Спустя некоторое время стало ясно, что увиденный над школой символ удивительно напоминает нечто, называющееся очень сложно и странно – уроборос.

Уроборос буквально переводится с греческого как «пожирающий свой хвост». Появился он, скорее всего, в Древнем Египте, затем перешел к грекам. Но змея, кусающая свой хвост, есть и в мифах других народов. В индийском предании о драконе, обвивающем черепаху, на которой стоят четыре слона, как известно, поддерживающие наш мир. В скандинавских мифах Ёрмунганд – гиганская змея, обвивающая Землю кольцом, считается богиней зла. С ней же связывают конец света, когда Ёрмунганд встретится в последней битве с богом-воином Тором.

Обычно уроборос считают символом полноты, вечности, цикличности жизни – через смерть и к перерождению, цикличности природы – от расцвета до увядания и прочее. С другой стороны, змея или дракон всегда считались олицетворением зла, а в Библии Змей и вовсе символизирует Сатану и зло в целом.

В общем, трактовки, как всегда, расходятся, и, что в данном случае означает нависший над школой уроборос, непонятно. Остается надеяться, что не с завидной периодичностью предрекаемый конец света.

Просмотрев кучу сайтов и перечитав массу материалов, Олег откатился от обоих компьютеров и задумался. В квартире стояла гробовая тишина. Кстати, очень странно – и чего это Чудик не прыгает вокруг, пытаясь обратить внимание на самый правильный объект – то есть на себя. Не к добру.

Олег нехотя поднялся, отпихнув ногой валяющуюся на полу сумку, и пошел разыскивать щенка.

Щенок обнаружился в коридоре. Он лежал у входной двери, спрятав нос под брюхо, и всем видом демонстрировал полное неприятие жестокого и несправедливого мира.

– Эй, Чудик! – позвал его Олег.

Тот даже не дрогнул.

– Давай вставай, пойдем, покормлю!

Глухое игнорирование.

– Ты что, обиделся? – Олег присел над щенком, пытаясь почесать того за ухом, но Чудик упрямо мотнул головой. – Ну, прости, прости! Не каждый день и в общении с девчонкой прокалываешься, и символ конца света над родной школой видишь… Хотя что это я – с такой красивой, сильной и смелой собакой никакие неприятности не страшны! Ты же у меня герой!

Чудик чуть повернул голову, прислушиваясь к хозяйскому голосу. Олег уже не сомневался, что хитрый щенок понимает каждое слово и теперь ждет еще извинений.

– Прости, был не прав, – выдавил в конце концов Волков и снова протянул руку погладить щенка.

На этот раз реакция оказалась лучше. Чудик позволил приласкать себя и даже пошел на кухню вкусить из миски полагающегося щенкам питательного рациона, а после и вовсе позабыл обиду, облизав пахнущим фаршем языком Олегу все щеки.

– Вот и молодец. Собаки вообще обижаться долго не умеют, – объяснил ему Олег. – Они, выходит, символ миропорядка, а всякие кошки – символы хаоса… А что… – он задумался, – похоже на то…

Парень вернулся в свою комнату и остановился в дверной арке, думая, как действовал бы на его месте отец? Настоящий ученый, он, конечно, собрал бы побольше фактов, проанализировал их и обязательно придумал бы, что делать, изобрел какой-нибудь хитроумный аппарат.

«Папе легко – он взрослый и умный, а что могу я…» – подумал Олег, и ему тут же стало стыдно. Глупо оправдываться возрастом, да и лет ему вовсе не мало – через пять месяцев исполнится семнадцать. Вполне хватает, чтобы действовать самостоятельно. Да, он будет одиноким воином, уходящим на трудную, да что там, безнадежную битву со злом. Трагически одиноким…

В этот момент кто-то изо всех сил потянул Олега за штанину.

– Тяф! – напомнил о себе питомец, выпустив джинсы.

– Ну ладно, – нехотя согласился Олег, – нас будет двое: я и мой верный пес Чуд. Чудик все же как-то по-детски, не подходит для собаки героя…

15

Алиса,

или Странные галлюцинации

На душе было гадко. Весь вечер у Алисы все валилось из рук. Придя утром в школу, она встретила Олега, но тот прошел мимо, даже не взглянув, и от этого стало еще обиднее. Дурацкое чувство, словно она перед ним в чем-то виновата, а ведь ни в чем! Воспоминание о том, как он вчера ушел и даже не оглянулся, было на редкость неприятным.

«Очень он мне нужен!» – подумала девушка. И в то же время было как-то… обидно. Они почти сдружились за последнее время, ей даже казалось, что между ними проскальзывает какая-то искра теплоты, доверия…

«Надутый индюк», – сказала мысленно Алиса, но сама себе показалась неубедительной.

В таком вот скверном настроении она зашла в туалет и наткнулась там на стоящую у зеркала Ирину Викторовну. Та, кажется, подкрашивала губы. Алиса мельком взглянула в зеркало и застыла: над воротником тщательно отглаженной белой блузки учительницы поднималась кошачья голова со всем, что ей полагается: темно-желтой шерстью, усиками и треугольными ушками. Кошачья голова на обычных человеческих плечах.

– Алиса? Тебя ведь зовут Алиса? – спросила учительница мягким, мурлыкающим голосом. – Что-то случилось?

Усатая мордочка в зеркале повернулась вполоборота.

Сумасшествие? Девушка моргнула… В зеркале отражалось красивое женское лицо с умело подведенными зелеными глазами и пышными рыжими, в красноту, волосами. Учительница смотрела на Алису с удивлением.

– Эээ… нет, ничего, – выдохнула девушка. Раньше у нее никогда не было галлюцинаций. Ну точно сумасшествие!

– Ты славная девочка, Алиса. Я чувствую в тебе большие возможности! – Ирина Викторовна мягко улыбнулась.

Алиса поспешно опустила глаза в пол, потому что ей показалось, что зубы у учительницы остренькие и мелкие, как у ее Маркизы… как у кошки. Ну точно, пора вызывать «Скорую»… Хотя, если вспомнить о уже имевших место странностях… что, если в воздух поступают какие-то психотропные вещества, влияющие на поведение людей и вызывающие галлюцинации? Что, если они стали субъектами какого-то бесчеловечного эксперимента?

– Только иногда слишком скромная, – закончила учительница и вдруг мягко провела у Алисы под подбородком, словно хотела погладить ее, как гладят кошку, и вышла за дверь.

– Я схожу с ума… – пробормотала Алиса, глядя на свое отражение, затем включила холодную воду и плеснула себе в лицо. – Или я, или все остальные, но кто-то здесь точно ненормален!

«Надо поговорить с Олегом», – подумала она, но вспомнила, как равнодушно он прошел сегодня мимо, и окончательно приуныла.

– Девочка! – послышался между тем странный, словно шуршащий, лишенный всяких интонаций голос. – Помоги мне, милая девочка!

За поверхностью стекла, словно прильнув к нему изнутри, виднелось бледное человеческое лицо, даже не поймешь, мужское или женское – с провалами запавших глаз и разметавшимися темными волосами.

– Выпусти меня, милая девочка! Мне так холодно и одиноко! – продолжал бумажный голос.

Алиса нервно сглотнула и зажмурилась.

В прошлый раз этот метод сработал, значит, сработает и теперь. Она откроет глаза – и никакого ужасного лица не будет. Вот сейчас… Девушка на всякий случай досчитала до пяти, раскрыла глаза и… встретилась с безумным взглядом прижатого к стеклу лица-маски.

– Ты можешь это сделать! Ну пожалуйста!

Алиса откашлялась.

– Вас нет! – заявила она наглому отражению. – Это просто галлюцинации. Я схожу с ума, вот и все.

– Ну тогда не случится ничего страшного, если ты меня выпустишь. Положи руку мне на лоб, – попросило существо.

Алисе не было страшно. Нет, это липкое, тошнотворное чувство нельзя назвать страхом. Оно сильнее, чем страх, больше, чем ужас. Оно вымораживает изнутри, парализует мозг, добирается до сердца.

– Положи руку мне на лоб! – велело отражение.

Как завороженная, девушка медленно подняла руку. В тот момент, когда пальцы вот-вот должны были коснуться стекла, дверь с грохотом распахнулась, и в помещение вошла одноклассница, Светка Перовская.

– Что, никак не налюбуешься? – спросила она и, взглянув в зеркало, сложила бантиком розовые губки.

– Типа того… – выдавила Алиса с большим трудом. Язык едва ей подчинялся.

– Что-то ты бледновата! – Перовская пощипала себя за щеки, чтобы вызвать на них легкий румянец.

Ничего странного в зеркале она явно не видела.

Закусив губу, Алиса тоже взглянула туда.

Никакого бледного лица, кроме ее собственного.

– Эй, Панова! Ты что, заснула? Или совсем от любви чокнулась? – Светка помахала рукой перед лицом одноклассницы.

– Спасибо, все нормально.

Алиса попятилась от зеркала и пулей выскочила из туалета. Господи! Господи! Что же это происходит и когда все это, наконец, прекратится?! Может, рассказать маме? Обратиться к доктору? И что, здравствуй, психушка, милые и добрые люди в белых халатах!

– Она совсем чокнутая! – услышала Алиса за спиной и, вздрогнув, обернулась.

Двое восьмиклассников даже не смотрели на нее.

– Такую фигню на уроках задает! А домашние задания! – продолжал один из парней.

Девушка перевела дух: это не о ней. Пока что не о ней.

– …и происходит здесь что-то очень странное…

На этот раз голос за спиной был девичий.

Алиса напряглась. Неужели?..

– …он проходит мимо меня и даже не здоровается! Представь, это после того, как мы целовались!

Опять не то!

Школьный коридор казался ей муравейником. Было тревожно и почему-то неуютно. Еще недавно школа представлялась если и не самым спокойным и прекрасным местом в мире, то вполне обычным заведением, где самое страшное – это заваленная контрольная.

Теперь мир изменился.

Прозвенел звонок, и Алиса побрела в класс, чувствуя вокруг напряженную, недружелюбную атмосферу, словно оказалась в глубоком тылу врага.

Соседка по парте, Ольга, уже была на своем месте и дремала над учебником. Это было несколько странно – раньше за ней такой привычки не водилось. Она спала так крепко, что пришлось толкнуть ее, чтобы разбудить, когда вошла учительница. Проснувшись, Оля захлопала глазами.

– Ты что, всю ночь за уроками просидела? – спросила ее шепотом Алиса.

– Нет, – Оля широко зевнула. – Но что-то не выспалась…

В течение дня выяснилось, что не выспалась сегодня добрая половина класса. То там, то здесь раздавались смачные зевки, а на литературе с задней парты вдруг послышался храп. Это храпел Витька Апрелев.

– Витя! Мы тебе не мешаем?! – гаркнула над его ухом литераторша.

Апрелев вздрогнул и едва не свалился со стула.

– А? Что? Уже пора в школу? – пробормотал он.

Класс зашелся в хохоте.

– Ничего смешного, Апрелев! – укорила учительница. – По ночам спать надо! А ты что делал?

– Я? Кирпичи разгружал… кажется… – пробормотал он.

Ребята снова засмеялись.

– Нашелся тут шут гороховый! – литераторша укоризненно покачала головой. – Небось в игры компьютерные всю ночь резался. Раз ты такой умный, выходи к доске, расскажешь нам сейчас о поэтах-символистах.

– Может, не надо? – Апрелев протирал сонные глаза.

– Надо, Витя, надо! Давай живо к доске и начни с того, что такое символизм, когда он зародился и каких поэтов, относящихся к этому литературному течению, ты знаешь.

Витька, повесив голову, пошел к доске с видом великомученика, обреченного на несправедливую и крайне жестокую казнь. Он все еще выглядел всклокоченным и сонным.

Алиса покосилась на свою соседку по парте. Что-то общее было между отличницей Олей и едва перебивающимся с двойки на тройку Апрелевым.

– Ну, начинай! – потребовала учительница, когда обреченный, старавшийся отсрочить страшный конец и двигавшийся крайне медленно, все же неизбежно преодолел несколько метров от парты до доски.

Апрелев поковырял пол носком ботинка.

– Что такое символизм? – снова подала реплику учительница.

– Это направление в искусстве и литературе конца девятнадцатого – начала двадцатого века, – зашептала Оля. Она не хотела подсказывать – просто знания так переполняли ее, что иногда непроизвольно изливались в окружающий мир.

– Потише на первой парте!

Нет, общее между ними явно не знания. Просто у половины класса сегодня выдалась тяжелая ночь. Алиса бросила взгляд в окно. Небо было ясным и ярко-голубым, словно осень ненадолго отступила. Странно, мама говорила, что иногда сонливость бывает в плохую погоду, когда давление то ли высокое, то ли низкое.

– Панова! – одернула ее учительница. – Ты тоже сегодня не с нами? Ну-ка скажи Апрелеву, каких символистов ты знаешь.

Алиса поднялась из-за парты. Литература в отличие от точных наук никогда не представляла для нее проблемы.

– Так называемое старшее поколение – это Мережковский, Гиппиус, Брюсов, Бальмонт. К младшим символистам относят Андрея Белого, Александра Блока, Вячеслава Иванова…

– Молодец, садись и больше не считай ворон. Эй, Апрелев, а ты куда? С тобой мы еще не закончили! – голосом отца инквизитора остановила кинувшегося было к своей парте Витьку учительница…

Наконец, урок завершился, и все потащились из класса, причем не так бодро, как обычно. Под конец дня все довольно ощутимо устали. А у Алисы обнаружилась еще одна довольно деликатная проблема. Ей уже давно хотелось в туалет, а зайти в помеченную специальной картинкой дверь она никак не решалась. После того, что ей примерещилось там утром, лучше было перетерпеть, чем пережить такое по второму кругу.

«Буду терпеть, пока терпится», – решила она и отправилась на последний урок, который ждала не без определенного волнения и страха. Последним уроком у них был английский.

– Welcome, everybody! – приветствовала их Ирина Викторовна. Она сидела за столом и дружелюбно улыбалась. Голова у нее, к счастью, была вполне обычная, человеческая. – My name is Irina Viktorovna. I’m your new English teacher! I’ll be teaching you English this year…

– Чего? – пробормотал все тот же несчастный Витька Апрелев.

А Ирина Викторовна уже перешла к знакомству, пытаясь вытянуть из каждого хотя бы по корявой фразе. Алису она никак не выделила среди других, в общем, ничего особенного не произошло, и по окончании урока та рванула домой.

16

Олег,

или Расшалившееся воображение

Утро выдалось ужасным. Олег едва поднялся с кровати, чувствуя, как ломит все тело.

Чуд, пока еще, конечно, Чудик, путался под ногами, и парень несколько раз едва не споткнулся об него, пока брел в ванную. Из зеркала на него смотрела бледная рожа с покрасневшими запавшими глазами.

– Олежка, ну что же ты такой сонный? – укорила его мама. – Опять в Сети сидел?

Он покачал головой, с неохотой подставляя ладони под холодную воду. Самое странное, что спать он лег почти что до неприличия рано, но вот не выспался – бывает.

Кофе тоже помог примерно наполовину. «Поднять подняли, а разбудить забыли», – вспомнилось приличествующее случаю выражение.

Кое-как разобравшись с завтраком и одевшись, Олег выдвинулся на улицу. Погода сегодня была на удивление теплой, поэтому он пошел в школу в одном синем джемпере, без куртки. Школа встретила его обычным гамом. И, вот сюрприз, по дороге попалась Алиска Панова собственной персоной. Он уже, наверное, на нее не обижался – чего тут обижаться, ей посочувствовать можно, – но подходить к ней после недоразумения было стыдно, да и неохота – сказывалось общее состояние вялости.

Уроки прошли в состоянии полудремы. Никто из учителей его особо не дергал, а вот новая англичанка оказалась такой красоткой, что Волков почти что проснулся. Таких девушек он видел, пожалуй, только в кино. Красивая, но еще какая-то особенная, пикантная, как Анджелина Джоли. Она улыбалась, и Олег отчего-то был уверен, что эта улыбка предназначается только ему. С английским у него никогда не было проблем (без английского в Сети пропадешь, да и техинформацю всякую лучше читать в оригинале, чем в плохом переводе), поэтому они славно поболтали на отвлеченные темы, пока остальные лохи еле выдавливали из себя что-то вроде My name is…

– Вот шпарит! – вздохнул с завистью один из одноклассников.

– Так Байрон же! – напомнил его прозвище другой.

В общем, с английского Олег ушел уже вполне бодрым и тем более удивился, неожиданно словив глюк.

В темноте, под лестницей, сидел некто маленький и черный. Олег сначала подумал, что это очередная кошка, но затем с ужасом разглядел некрупное тельце, длинные ручки и ножки, правда, все лохматые, покрытые мехом. Глаза тоже были не кошачьими. Большими, с темно-желтой радужкой.

Пока Олег разглядывал существо, оно бессовестно занималось тем же – то есть разглядывало его самого.

– Хм! – Олег откашлялся. В горле было сухо-сухо и колко, словно по нему провели наждачной бумагой.

– Хм! – отозвалось существо, правда, тише и писклявее.

Олег провел ладонью по лбу. Чувство реальности стремительно покидало его, даже не помахав на прощание платочком.

– Эй, ты кто? – спросил он и зачем-то сунул существу руку, как подал бы ее для обнюхивания собаке, с которой знакомился.

Вместо обнюхивания или даже рукопожатия существо вдруг укусило его за палец, и притом весьма больно.

Олег отдернул руку и сунул палец в рот, чувствуя неприятный привкус крови, а несостоявшийся знакомец тем временем куда-то улизнул. Можно бы подумать, что его вовсе и не было, но палец упорно болел, и когда Олег взглянул на него, то обнаружил кольцеобразные следы множества мелких зубов. Вот так штука! Для разыгравшегося воображения как-то чересчур. По крайней мере он еще никогда не слышал о том, чтобы воображение кусалось.

Вернувшись домой, Олег тщательно обработал палец йодом и занялся тренировкой Чудика. С тех пор как он решил, что псу надлежит стать его верным другом и помощником, Олег всерьез взялся за его обучение, перечитав по этому поводу массу материалов. Щенок оказался понятливый, хотя пока что слишком любопытный и самостоятельный, но Олег надеялся, что это пройдет.

Пришедшая домой мама первым делом обратила внимание на замотанный бинтом палец и потребовала показать ей рану.

– Я же говорила, что от этого щенка жди неприятностей! – всплеснула она руками, увидев укус.

– Это не Чуд! – попытался защитить друга Олег, но правде частенько не верят.

– Кого ты пытаешься обмануть! – мама укоризненно покачала головой. – У тебя на пальце следы мелких щенячьих зубов, и не надо защищать этого паршивца, чтобы не вырастить из него собаку-убийцу! Пусть с малолетства знает, что кусать людей нельзя! Иди сюда! – велела она щенку.

Тот, не подозревая недоброго, подбежал и радостно тявкнул – хозяйку он в целом тоже признавал, хотя ставил ее в своей личной иерархии гораздо ниже настоящего хозяина и вожака – Олега.

– Мам, Чудик не виноват! Честное слово!

– Ты глупый щенок! – выдала мама в морду недоумевающему Чуду и собиралась было больно щелкнуть его по носу, когда Олег подхватил щенка на руки.

– Это мой щенок! – сказал Олег, глядя в глаза маме. – И я хочу вырастить из него настоящую служебную собаку, поэтому, пожалуйста, не вмешивайся. Наказывать его буду только я и только за дело!

– Но… – мама заморгала глазами.

– Мам, не обижайся, но по-другому я поступить не могу. Понимаешь?

Она долго молчала, а потом кивнула.

– Хорошо, Олег. Ты прав. И знаешь, ты очень похож на отца – легко уступаешь в мелочах, но в чем-то главном всегда держишься своей линии… В тебе есть его твердость. Настоящая твердость.

Ночь опять выдалась какой-то тяжелой. Олег встал еще более обессиленный, чем вчера. Он не помнил, что ему снилось – какая-то серая муть. Кажется, он ходил где-то, таскал что-то тяжелое… ерунда, в общем.

Позавтракав совершенно без аппетита, он отправился в школу, а там… там творилось нечто невообразимое!

Вся школа буквально стояла на ушах, и для этого был повод. Какие-то хулиганы ночью изрисовали краской, купленной недавно для ремонта, всю стену в холле на первом этаже. Картинки отличались дворовой натуралистичностью и выдавали богатое воображение их, увы, не оставившего автограф творца.

Директриса билась в истерике, и от изрисованной стены гоняли хихикающих и слетающихся туда как мухи на мед младшеклашек. Охранник ходил злой – очевидно, для него дело пахло серьезным выговором. Олег застал фрагмент его беседы с директрисой, когда та трясла изъятой у него книжкой и кричала, что на дежурстве нужно не читать, а бдительно нести охрану. Долговязый крепкий парень виновато опускал голову, что не оставляло сомнений в его полной виновности – зачитался, недобдел, прослушал.

– Я сообщу об этом в вашу компанию! – сухо сказала директриса на прощание. – Доверять вам безопасность детей нельзя!

– Но я действительно ничего не слышал! В дверь никто не входил, сигнализация работает, на экране ничего не было! Просто мистика какая-то! – уверял тот.

– Мистика?! – взвизгнула директриса. – Поменьше надо читать этой мистики!

Чем закончится разговор, Олег не узнал, потому что как раз в эту минуту был замечен.

– А ты, Волков, что рот раскрыл?! – набросилась директриса уже на него. – Тебя не учили, что подслушивать некрасиво? Или ты что-то об этом знаешь? – Колючие глаза буквально впились в него, как две прожорливые пиявки.

Олег мог бы рассказать о странном поведении учеников, и о знаке уроборос над школой, и об укусившем его черном маленьком существе… но чему бы из этого она поверила? В лучшем случае сочла, что он тоже чего-нибудь начитался.

– Я не знаю, откуда здесь эти граффити, – сформулировал Волков достаточно осторожно.

– Ничего! Я узнаю! – пообещала директриса самым зловещим тоном.

Но, как выяснилось, и это было не все. Неведомые хулиганы постарались от души. В классе, где проходил первый урок, доска оказалась с обеих сторон изрисована мелом, тряпка испачкана в какой-то липкой гадости, а на стульях у многих оказались кнопки.

Последнее показалось Олегу уж совсем странным – какая-то глупая шалость, для мелких, тем более что кнопки были прекрасно заметны, и садиться на них никто не собирался.

Ясно становилось только одно: в школе и вправду нечисто. Пора начинать серьезное расследование.

Второй урок приходился на алгебру. Судя по очень скверному настроению математички, она с утра тоже столкнулась с какими-то проблемами.

– Я думаю, виновник происшествия находится в вашем классе! – объявила она, разглядывая ребят из-под очков с сильными диоптриями. – Вчера, как вы помните, я обещала вам контрольную, и кто-то решил избежать ее таким вот варварским способом. Но не надейтесь – контрольная будет!

Класс, уже и вправду надеявшийся, что из-за всей суматохи отменят если не уроки, то хотя бы контрольную, разочарованно вздохнул.

– Я же говорила! – возликовала Вера Игоревна. – Аналитический склад ума помогает не только на уроках, но и в жизни. Так вот, виновного мы, безусловно, найдем. А пока доставайте листочки – и за работу. Варианты я написала на доске. Как всегда, первый ряд – первый вариант, второй – второй и так далее…

«В одном она права, – думал Олег, склонившись над чистым листком, – нужно распутать эту головоломку, и сделать это можно с помощью логики. Что у нас есть: ухудшение обстановки, непонятные знаки, чертовщина и желтая кошка, которая тоже куда-то пропала… Пока в этой задаче слишком много недостающих данных… Нужно их собрать… Как? Поискать в Сети – это раз. Постараться разузнать что-то об этой новой учительнице – конечно, она красотка, но появилась в разгар событий, а это уже странно… Потом, конечно, поспрашивать – вдруг не только Алиса, а еще кто-то заметил нечто необычайное… Конечно, хорошо бы поговорить с ней самой…»

На этой мысли его прервала соседка по парте.

– Помоги! – прошептала она одними губами.

Ну конечно, он и забыл решить ей контрольную. Олег взглянул на доску и принялся быстро писать, решая ее вариант.

Успеваемость в их классе по точным наукам была удивительно высока, и на это имелась совсем не таинственная причина.

Способности к точным наукам Олег обнаружил в себе еще много лет назад. Поначалу он ими даже гордился. Он хорошо помнил тот день, когда его пригласили участвовать в общегородской олимпиаде.

«У тебя большое будущее! Ты очень талантлив, а возможно, даже гениален!» – заверяла его математичка, Вера Игоревна.

А за несколько дней до олимпиады пропал отец, и Олегу стало резко не до этого. Он даже честно пытался отказаться, сказать, что не может никуда идти по… семейным обстоятельствам.

– Какие семейные обстоятельства, когда речь идет о чести нашей школы?! Нет, более того, речь идет о науке! Ты должен стать большим ученым! – сказала тогда Вера Игоревна.

Большим ученым был пропавший отец, и Олег ничего не хотел слышать об ученых – ни о больших, ни о маленьких. На олимпиаду он, так и быть, пошел, за десять минут прорешал в уме все задания, а потом записал на листке, старательно сделав по ошибке в каждом. Его работа была признана худшей. Разразился скандал. С тех пор отношения с математичкой сложились самые напряженные. Олег тщательно маскировал свои способности, она сердилась и старалась его подловить… Выходило нечто вроде забавной игры.

На контрольных, кстати, было легче всего. Олег решал задания для всего класса, а в своем варианте традиционно делал одну-две ошибки. Вера Игоревна ему не верила, но и доказать ничего не могла.

Вот и сегодня, прорешав чужие варианты, Олег не спешил браться за свой листок, а снова задумался о событиях в школе и, кажется, едва не задремал. Разбудила его на этот раз Вера Игоревна.

– Что-то тебя, Волков, в сон клонит! – сказала она ядовито. – Наверное, ночью были какие-то важные дела?

Он понял, на что намекает учительница, и изо всех сил сжал кулаки, чтобы ответить как можно более спокойно и даже насмешливо.

– Я, Вера Игоревна, мелким хулиганством не занимаюсь!

– Ну конечно! – она чуть наклонила голову. – Ты у нас специалист крупного масштаба, помню, помню.

Это она опять о той дурацкой городской олимпиаде.

– Ну что же, специалист, – продолжала учительница, – до конца урока семь минут, а я вижу, ты и не приступал… Интересно, как ты рассчитываешь куда-нибудь поступить?

Хватать пару вовсе не было у Олега в планах. Увлекся, с кем не бывает, поэтому он не ответил, склонился над листком бумаги и быстро принялся записывать.

Математичка посмотрела на него, покачала головой и продолжила обходить класс, где у многих благодаря Олеговым стараниям уже все было прекрасно.

К несчастью, он не успел, физически не успел записать все, когда Вера Игоревна, с непроницаемым выражением лица, изъяла у него листочек.

«Ну и черт с ним, – решил Олег, – пусть, если хочет, ставит двойку, пересдам. У меня сейчас и других проблем хватает, чтобы на этой зацикливаться».

Придя к такому позитивному выводу, он спустился на первый этаж, чтобы сходить в столовую. Стену в холле успели заклеить газетами, но школьники все равно обменивались шутками и тыкали в нее пальцами.

«Я найду решение», – думал Олег, шагая по коридору. В его голове уже начинал складываться план.

Волков возвращался обратно, жуя булочку, когда вдруг услышал отчаянный женский крик…

17

Алиса,

или С ног на голову

С самого утра в школе творился полный сумбур. И неудивительно. Взглянув на изрисованную стену, Алиса тут же покраснела и поспешила отвернуться.

В классе русского и литературы все тоже было странно. Видимо, те же творческие натуры, что упражнялись внизу, поработали и над портретами классиков, дорисовав им рога, козлиные бородки и тараканьи усы. Честно говоря, получилось совершенно несмешно.

Кроме того, стулья оказались испачканы мелом и клеем.

Кажется, хулиганы попались без особой фантазии, зато старательные.

Добрую первую половину урока шла уборка класса, воспринятая почти всеми учениками как праздник. Разве что старательная Оля была недовольна пропуском урока, к тому же она опять то и дело зевала. Кстати, на переменах Алиса заметила, что, несмотря на царящее оживление, многие из учеников выглядели сонными, словно на школу обрушился снотворный вирус. Зато самой Алисе спать не хотелось совершенно – последние ночи она, как ни странно, спала как убитая и, кажется, даже без сновидений.

За этот день она почти забыла о своем страхе, вернее, убедила себя, что ничего особенного в зеркале не видела, а потому, проскользнув в туалет после большой перемены, в нерешительности остановилась у рукомойника. Поднять взгляд на зеркало было и притягательно, и страшно.

«Надо просто держать себя в руках, – убеждала себя Алиса, – зеркало – такая вещь, где любая трещинка может показаться страшной мордой».

Она выдохнула и медленно подняла голову.

Из-за стекла прямо ей в глаза смотрела красивая девушка с темными распущенными волосами. Ее левую щеку пересекал уродливый косой шрам.

– Выпусти меня! – услышала Алиса голос, раздававшийся прямо у нее в голове. – Выпусти, пожалуйста! Это несправедливо! Я не хочу, я не должна здесь оставаться!

Алиса зажмурилась и что есть силы зажала уши руками, но голос продолжал умолять. Это было ужасно, голова едва не раскалывалась на куски.

– Оставьте меня! Оставьте! – взмолилась, в свою очередь, Алиса.

– Эй, что с тобой? Ты в порядке? – кто-то тряс ее за плечо.

Девушка боязливо открыла глаза. Рядом с ней стояла Ольга.

– Алис, я не понимаю, ты что? – спросила она и широко зевнула.

Алиса осторожно перевела взгляд на зеркало. В нем отражались только она и Оля. И больше никого, только поверхность стекла немного запотела. Девушка машинально провела по зеркалу рукой и поняла, что запотело оно изнутри. Странно.

Подруга продолжала смотреть на нее удивленно.

– Я… – на всякий случай Алиса снова уставилась в пол. – Я ничего… Монолог… из Шекспира вспоминала.

Оля ей явно не поверила, но только покачала головой.

– А с тобой что случилось? – поспешила перевести разговор Алиса. – Ты что, совсем не высыпаешься?

– Не знаю, – Ольга потерла глаза рукой, – какая-то усталая встаю. Вроде ложусь не поздно, а просыпаюсь – как выжатый лимон. Представляешь, даже днем спать начала. Прихожу домой – и засыпаю над уроками!

– Значит, точно что-то неладное, – пробормотала девушка. – А ты вообще не знаешь, что у нас в школе творится?

– Откуда? Директриса сейчас разбирается. Не хотела бы я оказаться на месте этих хулиганов! Но знаю одно: они – заядлые двоечники!

– Почему? – заинтересовалась Алиса.

– Потому что шутки у них какие-то дурацкие, а еще, ты заметила, нигде ничего не написано. Обычно, когда что-то рисуют, любят подписывать. А тут… словно они вообще писать не умеют!

– Ты думаешь, это малыши?

Оля передернула плечами.

– Не знаю. Судя по картинкам – не то чтобы очень, – с сомнением сказала она. – Но все эти вымазанные мелом тряпки… у нас такое классе во втором делали, не позже…

Алисе тут же вспомнилась ужасная игра девочек, приносивших свою куклу в жертву. А это идея: надо бы сгонять на малышковый этаж.

– Спасибо! Ты мне очень помогла! – крикнула она уже от двери зевающей Оле.

У малышей ей удалось выяснить, что из второго «Б» класса пропали все цветные маркеры и фломастеры. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что использовали их как раз для «украшения» портретов классиков русской литературы.

Малыши ходили несколько перевозбужденные, а прислушавшись к разговорам, Алиса вообще не поняла, что и думать. Все болтали о чертиках, напрямую обвиняя их в беспорядках.

Алиса поймала за шиворот одного из мальчишек, увлеченно рассказывавшего компании сверстников версию о чертовских проделках, и потребовала у него ответа.

– Зачем ты все это придумал? – спросила она строго.

– Я не придумал! – уперся белобрысый толстенький мальчишка. – Я сам видел!

– И кого же ты видел? – Алиса иронически усмехнулась.

– Чертика, кого еще, – парень замолчал, не желая вступать в диалог, но Алиса не отставала:

– И как же он выглядел, можешь описать?

– Как, как. Обычно. С рогами. Ну почти как у тебя, – оценил пацан ее креативную прическу. – Но сам маленький и мохнатый, с хвостиком.

Описание поразило Алису.

– А ты знаешь, что врать нехорошо? У тех, кто врет, нос длинный вырастает! – на всякий случай припугнула она малыша.

– Я не вру! – тот вдруг ловко вывернулся из ее рук и, отбежав на безопасное расстояние, закричал: – Это у тебя нос вырастет! И еще у тебя глаза страшные! Как у монстра! Вот!

Девушка пошатнулась и невольно дотронулась пальцем до века: неужели линзы опять слезли? Как же не вовремя! И почему же Оля ничего не сказала? Она побежала в туалет, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Вроде все нормально. Линзы, как всегда, на месте. Но откуда этот мальчишка узнал…

В зеркале появилась белая точка, становящаяся все больше и больше.

«Ну вот, – подумала Алиса, – опять началось. Сейчас очередная рожа примется умолять меня ее выпустить! Можно подумать, там целая очередь».

Она не успела додумать, потому что из холла послышался крик.

Зубы громко клацали о край кружки, а вода щедро плескалась на пол. Руки Оли тряслись.

– Я… я видела! – бормотала она и тоненько всхлипывала. – Я видела ЭТО!

Толпа, собравшаяся вокруг девушки, оживленно перешептывалась. До Алисы доносились отдельные слова, по ним постепенно удалось реконструировать всю картину.

Оказывается, Оля забралась в тихий уголок рекреации, под развесистый фикус, и дремала там, пока не почувствовала на себе чей-то недобрый и внимательный взгляд. Открыв глаза, она обнаружила перед собой очень бледную и красивую девушку с распущенными черными волосами. Все бы ничего, только сквозь фигуру незнакомки просвечивал и фикус, и кусок стены.

Незнакомка манила рукой и, кажется, пыталась позвать ее куда-то.

От ужаса Ольга закричала.

Версии по поводу произошедшего, конечно, разошлись. Кто-то говорил, что отличница просто переучилась, вот ей и приглючилось, кто-то списывал все на сон, кто-то вспоминал свои истории с привидениями. Кто-то испуганно охал, кто-то смеялся. Но вот Алисе оказалось совсем не до смеха: уж очень описанная Олей незнакомка походила на ту, что видела в зеркале она сама.

После урока, на который Ольга все же осталась, Алиса отозвала подругу в сторону и попросила рассказать ей все, что произошло, не упуская ни единой детали. Оля повторила то же, что говорила раньше, вспомнив только, что заметила шрам на правой щеке привидения.

– Ты уверена, что на правой? – переспросила Алиса.

– Да, она стояла как раз напротив меня… – Оля вздрогнула. – Знаешь, давай лучше не будем об этом говорить. Я, наверное, и вправду перезанималась, а еще не выспалась. Ты же знаешь, я уставшая… Вот и померещилось…

Она с такой надеждой посмотрела на подругу, что та просто не могла ее не утешить.

– Конечно, померещилось! – с фальшивым энтузиазмом уверила Алиса. Как раз в этот момент до нее дошло, что вовсе неудивительно, что шрам оказался на правой щеке, а не на левой – ведь в зеркале изображение всегда перевернуто.

18

Олег,

или Судьба раба

Первые две ссылки удивили Олега чрезвычайно – обычно он сразу же получал точный ответ на любой запрос. А тут… ну при чем здесь некий Лавкрафт, писавший что-то художественное о жутком Ктулху и прочих монстрах, считавшихся древними позабытыми богами? Но это еще полбеды, там хотя бы чудища присутствовали. Больше всего Олега удивила ссылка на сайт по Древнему Египту. Он даже полистал странички с рисунками, изображающими странных богов с головами животных: соколиными, кошачьими, шакальими и даже крокодильими. Боги выглядели, мягко говоря, жутковато, но навряд ли имели отношение к событиям в школе. Зато третья ссылка оказалась полезной. Вела она прямиком в чат, где общались по всякой магии и паранормальщине.

«У нас в школе происходят странные события. У детей резко выросла агрессия, а еще появляются странные символы. Сегодня одна из девушек видела призрак. Что бы это могло быть?» – спросил Волков на форуме.

Вскоре посыпались ответы. Причем, как ни странно, никто не усомнился в психическом здоровье спрашивающего. Впрочем, это для Олега вопрос за гранью нормальности, а у этих, может, каждый день еще не такое творится. Версии выдавались разные. Кто-то полагал, что на школу пало проклятие, кто-то считал, что она находится на месте астрального прорыва, кто-то – что просто на нехорошем месте.

Последнее показалось Олегу если и не заслуживающим особого доверия, то хотя бы тем, за что можно зацепиться.

Информации о школе обнаружилось не так уж и много, и, как ни странно, нигде не говорилось об особых бедствиях. Он засел на краеведческих сайтах, все углубляясь в историю. Пока ничего особенного не находилось, но Олег не сдавался. Внутреннее чувство говорило ему, что нужно копать дальше, и это чувство никогда не подводило его прежде. Он чувствовал себя взявшей след охотничьей собакой. А вот и награда – сосканированная кем-то старенькая репринтная книжица.

Читать ее было весьма любопытно. Если судить по косвенным признакам, где-то на месте современной школы (впрочем, плюс-минус километр) находилось когда-то селение со звучным названием Черные Боги. В книге сообщалось, что жили в этих местах люди мрачные и неприветливые, потомки колдунов и язычников, поклонявшихся чужим страшным богам и приносивших им человеческие жертвы.

Даже название села говорило само за себя. Чернобог – злой бог, приносящий несчастье. В некоторых источниках упоминалось, что живет он в Нави – царстве мертвых. «В Нави, в Черных горах, в клубок свился сам Черный Змей», – прочитал Олег, вспоминая облачного змея, увиденного им над школой. Нет, чует сердце, не просто так все это, уж слишком много совпадений. Но и делать выводы пока рановато – надо бы узнать побольше…

Между делом Волков заглянул «ВКонтакт». Алиса молчала, как партизанка. Ничего нового. Зато только он успел зайти на свою страницу, пришло сообщение от Лизы.

«Ты на меня сердишься? – писала она. – ПРОСТИ, ПРОСТИ! Больше так не буду! Сама не знаю, что на меня нашло! МИР? ОКИ?»

Половина слов капслоком. Странно, от нее даже при переписке слишком много шума. При таком напоре легче согласиться, чем объяснить свой отказ.

«Мир», – ответил он.

«А Панова до сих пор за тобой бегает?» – тут же пришел новый вопрос.

Олег вздохнул. Бывают люди, которым только дай палец – по локоть руку откусят.

«С чего ты взяла?» – быстро напечатал Олег на Маленьком Брате, продолжая на Большом Брате поиск краеведческих материалов.

«Ну как же?! Кто у нас знаменитый В.О.?!!!!!»

«Хочу тебя расстроить – это не я», – ответил Олег и пожалел об этом, потому что Лиза тут же живо принялась интересоваться подробностями.

«Он не из наших», – Волков выбрал эту осторожную формулировку, чтобы не выдавать Алису. Наверняка ей не слишком понравится, что в ее личную жизнь лезут всякие любопытные.

Разумеется, Лиза все же попыталась вытрясти из Олега подробности, пришлось спешно выходить из онлайна, так и не расспросив ее на предмет необычного.

Спать хотелось ужасно, и Олег, посидев еще немного за поисками, вскоре упал на кровать и заснул.

Приснился ему весьма странный сон.

Воздух был неподвижным и раскаленным, словно в разогретой печке. Небо – бледное, словно выцветшее – без единого облачка. Под ногами – песок. Горячий, обжигающий босые ноги. Солнце, отражаясь от него, слепило глаза.

Олег медленно брел, увязая по щиколотку в этом песке, в веренице людей, одетых так же, как и он, всего лишь в обернутую вокруг бедер тряпку. На стертом до крови плече – толстая деревянная палка, с помощью которой все они, словно муравьи, волокут огромный каменный блок. Тащить его тяжело, тем более что от жары голова гудит медным колоколом, а мысли, кажется, сплавились в тяжелый неподвижный ком, но Олег, как и его товарищи по несчастью, все переставляет и переставляет ноги.

Идущий впереди высокий нескладный парень глухо застонал и вдруг рухнул на колени, истерично бормоча:

– Не могу! Не могу! Не могу так больше!

Только теперь, когда процессия остановилась и Олег отер щиплющий глаза пот, он понял, что знает этого парня. Это Витька из параллельного, одноклассник Алисы. Во сне Олег даже не удивился такому повороту событий.

Хотя у него и не было времени удивляться. Грозно щелкнул кнут. «Жесткий, из буйволиной кожи», – подумалось почему-то Олегу. На спине Витьки вздулась ярко-малиновая полоса.

– Работай! – рявкнул отрывистый нечеловеческий голос, и Витька, захлебывающийся в сухих рыданиях, вдруг замолчал. Затрясшись мелкой дрожью, он попытался подняться, но снова упал.

Олег перевел взгляд на надсмотрщика с кнутом. На плечах этого дочерна загорелого, очень мускулистого человека красовалась черная шакалья голова. Трудно различить эмоции на звериной морде, однако Волков чувствовал: шакалоголовый в гневе, еще немного – и кнут заработает снова, и тогда неизвестно, уцелеет ли Витька.

Олег шагнул вперед и под немигающим взглядом охранника поднял Витю.

– В строй! – рыкнул шакалоголовый, выразительно приподняв руку с кнутом.

Олег вернулся в строй. Витька, успевший хоть немного перевести дух, тоже поднырнул под палку, и они снова потащили свою неподъемную ношу туда, где на горизонте возвышались контуры недостроенной пирамиды.

В тусклом небе медленными кругами летала какая-то птица…

Он проснулся, чувствуя, как болит от натуги спина, и вытер ладонью со лба несуществующий пот. Сон был до ужаса, до дрожи реальным.

– Однако… Если мне каждую ночь такая гадость снится, неудивительно, что я устаю, – пробормотал Олег, глядя на алую полоску рассвета, уже окрасившую небо.

В ногах кровати завозился Чудик.

Олег взглянул на часы. Будильник должен прозвонить уже через десять минут. Снова ложиться – бессмысленно. Если его голова вновь коснется подушки, он тут же крепко заснет.

Пришлось вставать и тащиться с не знающим усталости Чудом во двор пугать соседских собак. Нрав у Чуда, кстати, оказался еще тот – несмотря на свой размер и возраст, щенок не испытывал ни малейшего трепета перед взрослыми, большими собаками, а, напротив, смотрел на них с ощутимым превосходством. Пару раз он уже пытался облаять (хотя и лай-то ему пока не очень удавался) огромного соседского ротвейлера. Тот косился на наглого щенка, как показалось Олегу, с неким опасением и явно предпочитал держаться подальше.

Сегодня ротвейлер с соседом уже были на месте.

– О, хозяин двора пришел! – приветствовал Чуда ротвейлеров владелец – рыжий парень, постарше Олега лет на пять.

– А что, – Олег широко зевнул. – Чуд такой, он здесь скоро порядок наведет!..

– Плохо выглядишь, – заметил сосед. – Ты по ночам что, вагоны разгружаешь?

– Нет, пирамиду строю, – ответил Волков, оттаскивая от ротвейлера не в меру активного Чуда.

– Какую пирамиду? – рыжий посмотрел сочувственно, как на больного, и потащил из кармана мятую пачку сигарет.

– Египетскую, – ответил Олег мрачно.

Он еще немного пошатался по двору, старательно огибая лужи, притягивающие Чуда, словно магнитом, и дыша прохладным, свежим воздухом, в котором был разлит терпкий аромат осени – запах опавших листьев, гниющих яблок и сырости. А затем вернулся домой, помыл и покормил Чуда, выпил кофе – есть отчего-то совершенно не хотелось, и поплелся в школу.

Трость с серебряным набалдашником оказалась актуальна как никогда.

Первым уроком была алгебра.

Математичка, встреченная Олегом в дверях класса, посмотрела на него с сомнением.

– Что у нас в школе за поветрие, а, Волков? – спросила она, медленно оглядывая его с ног до головы. – Вы что все по ночам делаете? Почему вся школа невыспавшаяся ходит?

– Я выспался, – автоматически ответил Олег и на автопилоте пошел к своей парте.

В слегка затуманенном сознании крутилась какая-то фраза. Сейчас он услышал нечто важное. Интересно только что? Мозг соображать отказывался напрочь, зато Олегу было совершенно все равно, когда огласили результаты контрольной. Тройка так тройка – подумаешь, проблема.

19

Алиса,

или Во власти сна

Она снова шла через плотный туман.

Как и в прошлом сне, ей было страшно, но теперь ее поддерживала надежда, к тому же в этот раз девушка оказалась здесь не случайно. Она искала затерянную лабораторию и человека, которого принимала за отца Олега. Он предупреждал об опасности и, скорее всего, знает, что происходит в школе. Или догадывается.

Клочья тумана липли к коже, оседали на ней каплями, и оставалось неприятное ощущение чего-то грязного, противного. По спине Алисы пробежали мурашки. Девушке хотелось отряхнуться, вытереться насухо, напрочь соскребя с себя эти липкие туманные капельки. Но она удерживалась, понимая, что это бесполезно – туман все равно вокруг.

Куда идти, было совершенно непонятно, Алиса знала лишь то, что хочет найти, и выбирала направление интуитивно, прокладывая сквозь туман дорогу. Оглянувшись, девушка увидела, что после нее, как после прошедшей по реке лодки, остается след, впрочем, очень быстро затягивающийся плотной мучнисто-белой дымкой.

– Отвратительное место, – прошептала Алиса. – Скорее бы прийти.

И в этот момент заметила, что с одного края туман редеет. Еще буквально пара шагов, и девушка очутилась в уже знакомой лаборатории.

Мужчина в этот раз сидел над какими-то расчетами и бормотал себе под нос.

Алиса помялась немного на краю тумана и деликатно кашлянула.

Человек за столом от этого негромкого звука как ужаленный подскочил на месте и быстро оглянулся. Девушка заметила в его глазах ужас.

– Ты? – он, отшвырнув свой стул, подбежал к Алисе. – Зачем ты вернулась? Я же предупреждал! Уходи, давай быстрей уходи отсюда, – он подхватил девушку под локоть, намереваясь тащить прочь.

Но Алиса не дала сбить себя с толка.

– Послушайте! – заявила она, решительно скидывая его руку. – Это мой сон, так что нечего в нем распоряжаться! И никуда я не уйду, пока не получу ответы на кое-какие вопросы.

Ученый запустил руку в свои изрядно поредевшие волосы, покачал головой и, наконец, сказал:

– Ну говори же, только, ради бога, быстрее! И учти, что я знаю далеко не все.

– Все мне и не нужно. Вы действительно отец Олега? – спросила Алиса, подходя к столу и оглядывая загромождавшие его вещи – детали каких-то механизмов, исписанные листки бумаги, микросхемы и цветные проводки… чего тут только не было.

– Да, я же говорил. Меня зовут Алексей Михайлович Волков, если угодно. Что-то еще? – он казался усталым и до предела измученным.

– Ваша семья не знает, где вы находитесь. А, кстати, где вы? – Алисе передавалась его нервозность, однако она старалась держать себя в руках и действительно не собиралась уходить, пока не узнает хоть что-нибудь.

– Им лучше не знать. И тебе тоже, – Алексей Михайлович оглянулся. – Ну быстрее же! Я знаю, ты хочешь спросить меня о вашей школе. Но я могу только догадываться… Я понимаю, что там неладно. Кажется, сдвинулись какие-то пласты реальности. Не надо в это вмешиваться – просто постарайтесь держаться подальше.

– И как же нам держаться подальше, если это наша школа? – Алиса строго взглянула на своего собеседника. – Учителя думают, что в беспорядках виноваты хулиганы, но ведь это не так… Я видела… в зеркале… – она поежилась, вспоминая существ из зазеркалья.

– Вы ничем не сможете помочь! – отец Олега снова схватился за голову и принялся медленно, точно в трансе, раскачиваться. – Опасность везде! Она становится все больше и больше! Уходи! Лучшее, что ты можешь сделать для своей школы, – это уйти из нее! Твоя мама любит тебя, уговори ее перевести тебя в другую школу!

– И это сработает?

– Да. Может быть, – ученый еще сильнее занервничал. – Иди же скорее! И поговори с Олегом. Он знает кое-что еще и… и он сумеет защитить тебя, если придется совсем плохо.

Где-то послышался нечеловеческий вздох – хотя и приглушенный густым туманом, но все равно необычайно звучный и глубокий.

– Беги! Беги же! – Алексей Михайлович толкнул Алису в спину.

И она побежала.

Девушка продиралась сквозь туман, с трудом переставляя ноги. Казалось, что липкие струйки хватают ее за одежду, пытаются задержать.

Она бежала и бежала, не зная, сколько прошло времени. Иногда Алисе казалось, что миновал целый век и пройдет еще столько же, а она будет бежать здесь, как деревянная лошадка на карусели, что все время несется по кругу, думая, что прибежит куда-то.

Казалось, ничего никогда уже не изменится. Но кое-что все же изменилось.

Теперь мир вокруг не был безмолвно-тихим. Пространство наполнилось звуками – визгом, вздохами, отчаянным смехом, от которого сводило скулы. Вокруг словно бесновались демоны, невидимые в густом молоке тумана. И от этого было еще жутче.

В тот момент, когда Алиса почти потеряла всякую надежду, она вдруг заметила впереди человеческую фигуру. Присмотревшись, девушка узнала синеглазого незнакомца в белой футболке и синих джинсах, которого уже видела как-то во сне.

Кто же он: враг или друг?

Времени на размышления парень ей не дал. Он просто схватил Алису за руку и потащил за собой.

– Ты кто? – прохрипела она – девушка едва могла говорить после долгого бега.

– Некогда! – парень тащил ее изо всех сил. – Тебе сюда! И больше не возвращайся в это место – будет хуже, я не всегда смогу помочь!

Алиса хотела переспросить, но парень уже дернул за ручку возникшей из тумана белой, блестящей двери, распахнул ее и втолкнул внутрь девушку.

Споткнувшись о порог, Алиса стала падать и падала, падала… пока не очутилась на своей кровати, дома.

Сердце все еще натужно колотилось, горло было сухим и болело, а кошка Маркиза сидела на груди у хозяйки и вылизывала ей лицо шершавым горячим языком.

– Странные мне, Маркиза, снятся сны, – пожаловалась девушка. – Как ты думаешь, может, это и не сны вовсе?.. Вдруг это какие-то астральные путешествия… Мало ли… Как бы это проверить?.. – она задумчиво почесала кошку за ухом. – О, я знаю! Имя отца Олега! Тот человек из сна сказал, что его зовут Алексей Михайлович. Интересно, а Олег Алексеевич или не Алексеевич? Это будет довольно легко выяснить, и мы с тобой получим хоть какой-то ориентир. Очень полезно будет убедиться, что твоя хозяйка, Маркиза, не сходит с ума…

Кошка мяукнула, очевидно, полностью соглашаясь с этим фактом, и Алиса приободрилась.

– Вот и хорошо, – сказала она, поворачиваясь на бок. – А пока нужно постараться снова заснуть… И еще хотелось бы знать, кто этот странный синеглазый парень и почему он мне помогает?..

Когда Алиса проснулась в следующий раз, было уже самое настоящее утро.

– Еще спишь? – удивилась заглянувшая в комнату мама. – И я проспала, представляешь! Давай, собирайся быстрее!

Девушка неохотно вылезла из теплой постели – по утрам в комнате, как никогда, чувствовалась осень, было довольно прохладно. Затем умылась, вставила в глаза привычные линзы, быстро и ловко закрутила прическу в «рожки». На кухне уже ждал кофе и большущий бутерброд с сыром.

Алиса поела, покормила Маркизу и побежала в школу.

Во дворе пахло прелой листвой. Как всегда, шли в классы дети, только вот сегодня Алисе показалось, что двигаются они как-то автоматически, словно зомби.

Холл на первом этаже по-прежнему был заклеен газетами, новых безобразий заметно не было, но над школой висела странная атмосфера безразличия. Охранник на входе, уже другой, не тот, что проворонил хулиганов, широко зевал. Ученики почти не разговаривали между собой, учителя, занятые какими-то проблемами, едва замечали невыспавшихся унылых детей. Действительно хотелось, как и посоветовал мужчина из сна, бежать из этой школы как можно дальше.

Еле-еле отсидев первый урок, Алиса пошла искать Олега. Согласно расписанию, у них была физкультура. «Интересно, а как он занимается со своей хромотой?» – вдруг подумалось девушке.

Она обнаружила Олега уже в начале урока. Начиналась разминка. Он был без палки и, к Алисиному удивлению, управлялся с собственным телом гораздо лучше многих одноклассников. Девушка даже присела на скамейку понаблюдать за ним.

Вот он ловко разминается и отжимается от пола так, словно сделать это легче легкого – если бы Алиса не пробовала сама, она бы так и подумала. Вот зафутболивает в сетку мяч, а белая футболка красиво обрисовывает сильные плечи. Интересно, и где он так накачался?!

– Волков – моя гордость! – заметил физрук, садясь рядом с ней. – И не скажешь, что хромой. Хотя, конечно, спортивная секция идет на пользу… Многие ведь недооценивают физическое воспитание, а потом удивляются, почему мужики теперь такие хлюпики…

В стенку между ними врезался мяч.

– А почему ты не на уроке? – вдруг очнулся физрук.

– У меня окно, – соврала Алиса.

– А… – физрук, потеряв к ней всякий интерес, уже обернулся к разминающимся с мячами парням и поспешно засвистел. – Эй, что у вас за непорядок? Почему мячи летают абы как?

Едва он успел это сказать, как мяч со всего махну впечатался ему в лоб. Физрук покачнулся и тихо выругался.

– Эй, кто это сделал?! – закричал он, снова возмущенно засвистел и едва увернулся от следующего мяча. – У вас что, крыша совсем поехала?! Спиридонов! Фомин!

– Это не я! – нестройным хором отозвались два здоровяка. – Мяч сам…

– Сам?! – взревел физрук.

Но отрицать очевидное было уже невозможно: мячи носились по залу, словно ополоумев или задавшись целью поразить как можно больше мишеней. Стоял невероятный грохот, порой заглушаемый лишь отчаянным девчачьим визгом.

– Алиса, а ты что здесь делаешь?

Девушка вздрогнула. В этой суматохе она совершенно не слышала, как Олег подошел к ней.

– Привет! – Алиса попыталась выдавить улыбку. Ее почему-то охватило смущение. Может быть, из-за тех дурацких мыслей, которые вдруг пришли ей в голову во время тренировки. – А я тебя искала. Надо бы поговорить…

Олег вдруг дернулся и поймал мяч, летящий Алисе в лицо, буквально в паре сантиметров от цели – девушка и испугаться не успела.

– Лучше не здесь, – сказал Волков спокойно – его дыхание даже не сбилось. – Кажется, здесь началась полнейшая каша. И осторожнее. Так можно и перелом носа заполучить.

– Спасибо, – Алиса машинально провела рукой по горящей щеке.

– Не стоит благодарности, – он подал ей руку, помогая встать со скамьи. – Пойдем отсюда, все равно мы ничего не можем сделать в этом бардаке. По мне, самое правильное – убраться подальше.

– Странно, твой отец сказал точно так же, – произнесла Алиса, останавливаясь в дверях.

– Что?! – Олег тоже остановился и резко крутанул девушку на себя. – Ты опять?

Она почувствовала досаду на собственную болтливость. Не зря говорят: «Иногда лучше жевать, чем говорить».

20

Олег,

или Возвращение в сон

Он опять не знал, что думать об этой девчонке. Может быть, она все же сумасшедшая? Наверное, это был бы лучший вариант, и принять его гораздо проще, чем тот факт, что она во снах встречается с его отцом.

И все же почему-то Олег ей верил. Несмотря на всю абсурдность.

Отец… она описала его довольно верно, правда, Олег не помнил залысин, но ведь прошло время, и он действительно мог измениться. А еще она назвала имя – опять же, совершенно правильно. Конечно, его можно отыскать в Сети. Олег и сам так делал: когда становилось совсем грустно, он перечитывал одну из двух статей про отца. Там говорилось, что он – выдающийся изобретатель, а дальше следовало интервью, где отец отвечал на вопросы журналиста о перспективах науки, говорил что-то из области научной фантастики о возможности технического усовершенствования живых организмов.

Читая эти статьи, Олег воображал, будто только что поговорил с отцом лично.

А тут эта Алиска… Почему отец приснился не ему, а ей? Почему он вторично предупредил их об опасности?

После неудачной физкультуры они с Алисой выбрались во двор и там, укрывшись все в том же тайном месте под еще не до конца облетевшими деревьями, обсудили текущую ситуацию. Каждый рассказал о том, с чем ему пришлось столкнуться. Картина складывалась впечатляющая, но совершенно непонятная.

По словам отца и по мнению людей с магического форума, какая-то проблема была в самом месте. Рецептов для исправления ситуации никто не давал, но Олег не собирался пускать ее на самотек. Про себя он решил в ближайшее же время остаться в школе ночью и собственными глазами посмотреть, что там происходит. Правда, Алиске говорить это он предусмотрительно не стал: еще увяжется за ним, а потом отвечай за нее. Во всех фильмах девицы думают, что проявляют самоотверженность, влезая вслед за парнем в какую-то очевидно опасную историю, а на деле их же приходится спасать, и вместо помощи получаешь лишь проблемы. Поэтому Олег и промолчал о своих планах, а Алиса этого не заметила, увлеченная собственной идеей.

– Ты говоришь, что тебе снилось что-то про строительство и ты видел Витьку из нашего класса? – деловито уточнила она, глядя на него серо-голубыми глазами…

«Кстати, – некстати подумалось ему, – глаза у нее все-таки странные и слишком неподвижные, как будто и не ее…»

– Что? – глупо переспросил он, видя, что Алиса по-прежнему ожидает ответа.

– Ты говорил про свой сон и про Витьку, – терпеливо повторила она.

– Ах да! – Олег поспешно отвел взгляд от ее глаз. – Снилось. Чего только не приснится! Только вот устаю я как-то после этих снов…

– Вот! И Витька говорил, что таскал всю ночь кирпичи! Еще несколько дней назад! – с торжеством заявила Алиса.

– И что из этого? – Олег зевнул. – Ты думаешь, будто это что-нибудь значит?

– Еще бы не значило! – Алиса была взбудоражена и, казалось, готова тут же сорваться с места и бежать куда-то. – А ты не замечал, что почти вся школа ходит, как зомби? С чего это все перестали высыпаться? К тому же я почти уверена, что многим снится что-нибудь, связанное со строительством.

– Нас взяли в рабство инопланетяне – строительные маньяки? Или, хуже того, таджики или иные сопредельные народности? – неудачно пошутил Волков.

Алиса не засмеялась.

– Знаешь, что мы попробуем… – проговорила девушка, задумчиво теребя свой полосатый джемпер. – Мы попробуем сходить в твой сон вместе!

Такого бреда Олегу, пожалуй, еще слышать не приходилось. Хотя и про отца ведь был же бред…

– Ты говоришь, что сможешь попасть в мой сон? – уточнил Олег на всякий случай.

– Не знаю. Но я попробую. Мне кажется, что это важно! – Алиса, похоже, уже составила собственный план и собиралась привести его в исполнение. – Позвони мне, когда будешь ложиться спать. Жаль, нет камеры…

– Почему нет? У тебя Скайп подключен? – Она кивнула. – Вот и отлично. А у меня есть запасная камера. Хочешь, устроим видеоконференцию? Если тебе совсем нечего делать и ты чувствуешь себя противно выспавшейся на фоне остальных, можешь подежурить ночью и посмотреть, как я сплю.

Олег оценивающе посмотрел на девушку, надеясь, что она растеряется или хотя бы смутится. Ничуть не бывало. Напротив, Алиса весьма обрадовалась.

– Отличная идея! – воскликнула она с энтузиазмом. – Сегодня же попробуем! Я чувствую, за этим что-то стоит!

Олег считал, что гораздо больше пользы вышло бы от ночного пребывания в школе, но решил не спорить. Что он, в конце концов, теряет. Непохоже, будто неприятности закончатся сегодня или завтра. Можно отложить операцию на день, а там… вдруг в этих снах и вправду что-то есть?..

* * *

– Ну что, – Олег посмотрел в камеру, – в первый раз ложусь спать, так сказать, в прямом эфире. Ты ничего не хочешь сделать?

Алиса, с любопытством разглядывающая обстановку его комнаты, удивленно приподняла брови.

– В смысле? Пожелать тебе спокойной ночи? – переспросила она.

– Ну как хочешь.

Олег стащил футболку с изображением механической птицы и принялся медленно расстегивать застежку у джинсов.

– Ты что делаешь? – ожидаемо пискнула Алиса.

– Переодеваюсь, конечно. Ты же не думала, что я лягу спать в одежде? – Олег посмотрел в монитор, демонстрируя совершенно искреннее недоумение. – Я же намекал тебе, что ты, если хочешь, можешь отвернуться. Ты не захотела – ну и пожалуйста, я не возражаю.

– Дурак!

Девушка исчезла с экрана, а секунду спустя хлопнула дверь.

Олег усмехнулся. Ему отчего-то нравилось поддразнивать эту девчонку. Наблюдать за ней оказалось очень интересно.

Правда, она слишком наивна и вообще простовата. Вот если бы на ее месте была англичанка… Воображение тут же воссоздало дивную гибкую фигуру и ярко-зеленые пронзительные глаза.

«Кстати, – подумал вдруг Олег, – не забыть бы заглянуть в отдел кадров – вдруг найдется что-то интересное…»

Он лег на кровать, укрылся одеялом и стал представлять себя в шезлонге на пляже. Рядом, конечно, находилась Ирина Викторовна. В белоснежном купальнике, состоящем из нескольких не скрывающих, но лишь подчеркивающих ее дивные формы полосок… Вот она склоняется к нему, и ее губы нежно и требовательно касаются его губ…

– Ты уже спишь, да? Судя по блаженному выражению, снится тебе совсем не стройка! – послышался из колонок ехидный голос.

Надо же – вернулась. Черт, наверное, стоило выключить колонки, но вылезать из-под теплого одеяла уже совершенно не хотелось.

– Сплю, – в тон ей отозвался Олег, – и не мешай мне, пожалуйста. Помнишь, мы разделили обязанности. Мое дело – спать, твое – дежурить. Кажется, не я собирался в чужой сон!

Тишина.

Олег покосился в сторону монитора.

Алиса снова сидела перед камерой, держа в руках какую-то книгу. Просто как их школьный охранник на своем посту!

– Ладно, – буркнул Волков, поворачиваясь на бок. – Спокойной тебе ночи и постарайся меня не будить – и без тебя не высыпаюсь.

– Спокойной ночи, – откликнулась Алиса, приподнимая взгляд от книги.

На миг Олегу показалось, что ее глаза странно сверкнули в полутьме, а еще почудилось, будто зрачки у них вертикальные, как у кошки.

Он даже приподнялся на кровати, пытаясь разглядеть получше, но девушка снова уткнулась в книгу.

«Померещилось, – решил Олег. – Вот что значит усталость – уже и глюки пошли. Спать. Срочно спать!»

21

Алиса,

или В чужом сне

Строчки скользили перед глазами. Обычно книга была для нее чудесным, проверенным средством. Стоило только раскрыть ее – и реальность меркла, растворялась в созданных кем-то мирах. Читая, Алиса переносилась из эпохи в эпоху, с континента на континент, переживала тысячи эмоций, проживала сотни чужих жизней. Это было завораживающе-прекрасно и всегда безотказно на нее действовало. Всегда, кроме сегодняшнего дня.

Сегодня внимание отчего-то рассеивалось, и девушка то и дело бросала взгляд в монитор, на кусочек чужого, почти тайком доставшегося мира. Он казался ей любопытнее мира книжного.

Два компьютера, один из которых бесстыдно щеголял своими обнаженными внутренностями; смешная чашка с глазами, в которой, кажется, еще оставался кофе; целая россыпь дисков, флешек, плат; отвертка, плоскогубцы, еще какие-то инструменты; несколько цветных проводков… Где-то она уже видела похожую картину. Ах да, в лаборатории посреди тумана. Интересно, знает ли Олег, сколько общего у него с отцом?

Алиса скосила взгляд на кровать. Ага, кажется, он засыпает. Пора.

Она немного волновалась: вдруг не получится. Но надо было хотя бы попробовать.

– Я умею ходить по снам. Я же нашла ту лабораторию! – тихо сказала Алиса вылизывающей лапку Маркизе. – Вот и сейчас у меня получится! Можешь не сомневаться!

Кошка продолжала свое занятие и даже не думала спорить. Это вселило в девушку некую бодрость. Устроившись поудобнее на кровати – так, чтобы было видно в монитор спящего Олега, она расслабилась и закрыла глаза.

Теперь нужно воспроизвести в памяти мельчайшие детали обстановки, которую она только что видела, и Алиса стала представлять себе комнату Олега, возникающую из темноты отдельными элементами. Особенно ярко, фактурно в воображении отчего-то всплыла серебристая ручка трости. Девушка разглядела ее в мельчайших деталях, заметила даже маленькую царапинку и, сама не зная как, очутилась в комнате Олега.

Волков, как и прежде, лежал на кровати.

Алиса подошла к нему, дотронулась рукой до лба и тихо позвала:

– Олег?

Он вздрогнул и открыл глаза.

– Алиса? Ты что здесь делаешь?

Спящий в ногах кровати щенок завозился и нерешительно тявкнул.

– Пришла тебя навестить, – объяснила девушка. – Помнишь, мы договаривались?

– Нет, не помню. Погоди, – Олег нахмурился, – мне надо идти.

Он резко поднялся с кровати, и Алиса увидела, что он одет в привычные джинсы и ту самую футболку, что была на нем перед сном.

Не обращая внимания на незваную гостью, Волков направился к двери. Алиса последовала за ним. Они спустились на лифте, вышли из дома, казалось, сделали всего несколько шагов и вдруг очутились у школы.

Только это была совсем не привычная Алисе школа…

Дело в том, что на месте школы теперь стояла огромная недостроенная пирамида. Маленькие человечки, похожие на муравьев, по наклонным пандусам тащили наверх громадные каменные блоки.

Чуть в стороне стояли странные существа. Они казались бы похожими на людей, если бы не тот факт, что вместо голов у них были морды животных и птиц. В руках эти существа держали плети. То и дело раздавался тонкий свист – плеть обрушивалась на спину очередного провинившегося.

А над всей этой фантастической картиной висело бледно-голубое, словно застиранное, небо.

– Что это такое? – прошептала девушка в ужасе и оглянулась.

Олег уже встал рядом с другими людьми и, подставив плечо под деревянную балку, потянул неподъемный каменный блок.

Рядом с Волковым Алиса увидела другие знакомые лица. Вот Витька, вот Настя из восьмого «В», а вот и ее соседка по парте Ольга. Боже мой, тут же добрая половина школы!

Неудивительно, что они не высыпаются, если проводят каждую ночь подобным образом. Но как такое вообще может быть?!

Тонкий свист, и руку обожгло болью.

– Р-работай! – прорычал кто-то псоглавый.

Алиса сглотнула. Надо бы сказать, что она не из этой сказки… Или нет, лучше не привлекать внимания. Кто знает, с кем ей пришлось столкнуться, но уже сейчас видно, что силой эти кто-то обладают. Лучше, чтобы они и вправду как можно дольше не знали, что она осознает происходящее.

Поспешно опустив глаза, девушка встала рядом с соседкой по парте.

Алиса резко поднялась на кровати. Ей было так страшно, что даже сердце замирало. Неужели она действительно побывала в чужом сне? Неужели то, что она там видела, правда?

Маркиза лениво подняла голову и тихо, как-то укоризненно, мяукнула.

Девушка бросила взгляд на монитор. Олег спал беспокойно, ворочался и, кажется, бормотал что-то. Неудивительно – тащить громадную плиту, Алиса знала это по себе, вовсе не просто.

Рука в районе плеча ныла. Девушка взглянула на нее и ничуть не удивилась, увидев багровый вздувшийся след от бича. Сны становились все реальнее, и это даже перестало ее пугать – нельзя бояться постоянно, рано или поздно привыкаешь ко всему, даже к чувству страха.

За окном было еще темно. Два часа ночи. Самое глухое время.

Итак, надо признать, что невероятные вещи действительно случаются и добрая половина их школы зачем-то строит по ночам гигантскую пирамиду. Алиса получила новое знание, но пока не представляла, что с ним дальше делать.

22

Олег,

или Изыскания продолжаются

Итак, сон оказался правдой, а в его пусть и не самую счастливую, но все же довольно стабильную жизнь вторглась проклятая мистика, кошки, пирамиды, люди со звериными головами и прочие элементы бреда и хаоса, о которых Волков ничего не хотел бы знать. Трудность заключалась лишь в том, что его никто не спросил.

Олег поверил Алисе сразу же. Да и как не поверить, если она назвала такие детали, придумать которые было невозможно, и полустершийся сон… или не сон – кто различит… явственно встал перед ним. Олег вспомнил и липкий пот, запах которого буквально сводил его с ума, и стоящее в зените солнце, и спину товарища по работе – кажется, он тоже из их же школы, только классом младше. Сон оказался реальнее самой реальности.

– Как ты думаешь, кто это делает? – спросил он у Алисы.

Девушка казалась бледной и растерянной, но хотя бы глаза у нее сегодня были совершенно обычными, или, что вернее, вчера он все же обманулся в неровном ночном свете, да еще несколько взбудораженный всем происходящим.

– Не знаю, но твой отец советовал держаться подальше…

Что же, отличная идея. Дело там, очевидно, серьезное, а значит, нельзя втягивать в него девчонку.

– Совершенно согласен, – Олег хмуро улыбнулся и пригладил рукой растрепанные после сна волосы. – Не надо туда лезть, и вообще я бы посоветовал тебе перевестись в другую школу… Или ты к кое-кому в этой школе слишком привязана? – ехидно добавил он после многозначительной паузы.

Алиса покраснела. Она вообще легко краснела.

– Ты дурак! – крикнула она в камеру и отключилась.

Обиделась. Ну что же, наверное, это к лучшему. Он должен разобраться во всем сам, не вмешивая девчонку.

За окном становилось все светлее. Пора бы идти в школу, но вместо этого Олег набрал в поисковой строке новый запрос.

Вывалившаяся на него информация показалась ему крайне забавной.

Некий сайт сообщал, что научная экспедиция, проводившая изыскания в Австралии и Южной Африке, обнаружила множество картинок, выбитых на камне людьми каменного века. Среди рисунков – изображения полулюдей-полуживотных. У некоторых из них было туловище животного и голова человека, у иных – наоборот. Антропологи и историки экспедиции, судя по информации с сайта, почему-то сделали вывод, будто рисовали художники с натуры – изображали то, что видели собственными глазами. Не менее интересным оказалось и то, что и в Африке, и в Австралии рисовали одних и тех же существ.

Дальше – больше. Выяснилось, подобные изображения находят по всему миру. Не только в Древнем Египте, где каждый из богов мог изображаться в трех ипостасях: в виде животного, в виде человека или гибридом – с телом человека и головой животного.

Греки, в частности знаменитый Плиний, не сомневались в существовании племени кинокефалов, или, иначе, псоглавцев – людей с собачьими, волчьими, шакальими либо гиеньими головами. Эта вера сохранилась даже в христианские времена. Один из псоглавцев с именем Христофор был даже канонизирован и признан церковью святым.

А в раскопанном поселении кельтов V века до нашей эры обнаружилась статуя местного вождя – могучего воина в доспехах, со щитом римского образца и… с огромными заячьими ушами.

«Фантазии забываются, а увиденные людьми чудеса остаются в памяти поколений, – читал Олег интервью ученого, вернувшегося из экспедиции в Египет. – Понимаю, что звучит абсурдно, но иногда мне приходит в голову мысль, что люди с головами животных и птиц существовали когда-то и в самом деле».

Олег зачитался и очнулся, только когда Чуд с громким рычанием потащил его за штанину, а когда Олег встал, возмущенно облаял своих главных врагов – оба компьютера. Щенок рос весьма неглупым и быстро понял, что тапки в целом безобидны. А вот братья-компьютеры…

Пришлось брать поводок и идти на прогулку. На первый урок Олег и так опоздал, поэтому не торопился, шагая под мелким колючим дождиком. Теперь он и вовсе не сомневался в необходимости ночной разведки и понимал, что откладывать ее нельзя. Значит, осуществлять операцию нужно сегодня, и самое сложное из этого – придумать, что сказать маме. Она не привыкла к ночному отсутствию сына. Требуется нечто абсолютно убедительное…

– Привет! Опять не выспался? – приветствовал его рыжий хозяин ротвейлера Андрей.

И Олега озарило.

– Привет! – он улыбнулся соседу. – Слушай, выручай по-мужски, а? Очень надо провести ночь вне дома и как-то отмазаться от матери.

– Девчонка! – Андрей понимающе кивнул. – Хоть симпатичная?

– О, совершенно чудесная, – отозвался Олег, почему-то думая при этом сразу о двоих – и об англичанке, и об Алисе. Интересно, а что бы вышло, если бы смешать этих двоих – взять броскую красоту и притягательность Ирины Викторовны, добавить в нее немного Алисиной наивности и ту тайну, что чувствуется в этой, с первого взгляда как бы простой, девчонке. Что выйдет? Несомненно, нечто со знаком «супер», нечто совершенно необыкновенное.

– Ну да, – рыжий потянулся за сигаретой. – У меня тоже такие проблемы были. Мамы не быстро осознают, что их деточка выросла. Я, помнится, тоже в твоем возрасте по знакомым шатался… Была одна дивная блондиночка…

Олег чуть заметно поморщился. Такие разговоры, как и хвастовство одноклассников о реальных, а скорее всего, и мнимых победах, очень его раздражали.

– Ты извини, у меня урок, – прервал воспоминания Олег. – Так что, поможешь? Меня даже не на всю ночь – на полночи отмазать надо. У тебя машина есть? Давай скажем, что я тебе с машиной помогаю.

– А ты можешь? – во взгляде Андрея появилась настоящая заинтересованность.

– А то! – Олег усмехнулся. – Меня отец еще лет с четырех в моторе копаться брал. Правда, собственно с машиной давненько не возился, но сомневаюсь, что навык потерян. А у тебя что, и вправду проблемы? Что за тачка?

– Мотоцикл. Барахлит что-то. Ладно, позвоним твоей маме. Только ты потом взгляни на моего Пони? По рукам?

– По рукам! – радостно согласился Олег.

Парень бросил на землю недокуренную сигарету, и вдруг глаза его удивленно расширились.

– Эй! – обратился он к Олегу. – Уйми своего монстра! В первый раз вижу такую собаку! Ральф, а ты чего трусишь! Не позорь меня! Покажи этой Моське, где раки зимуют!

Только сейчас Олег заметил, что Чуд, оказывается, совсем затерроризировал превосходящего его раз в десять противника. Здоровенный ротвейлер, не зная, как реагировать на агрессию маленького и наглого щенка, отступал от Чуда, поджав обрубок хвоста и еще стараясь сохранить хоть немного достоинства, но предпочитая не сокращать дистанцию.

– Это что, помесь табуретки и крокодила? Интересно, кто из этого чудовища вырастет! – Андрей потянул за поводок своего пса – все равно тот не собирался слушаться науськивания хозяина и продолжал позорное отступление.

– Сидеть, Чуд! – строго окликнул щенка Олег, думая, что имя, вероятно, пришло к собаке не случайно. Чуд – и Чудик, и Чудовище. Такая вот двойственность.

Они растащили собак и, обменявшись номерами телефонов, разошлись.

Школьный день, начавшийся для Олега со второго урока, показался ему необыкновенно длинным и нудным. Так всегда бывает, когда очень чего-то ждешь. Каких-либо необычайных происшествий не случилось. На перемене к нему приблизилась Алиса. К счастью, Волков успел заметить ее издали и подхватил под локоть счастливую оказанным вниманием Лизу, сделав вид, будто ведет с ней крайне увлекательную беседу. Алиса повертелась неподалеку, но так и не решилась подойти. И правильно: Олег ужасно боялся, что она все же пробьется через его оборону и вырвет признание в сегодняшних планах. Нет, подпускать ее нельзя даже близко! А она словно чувствовала. Один раз Панова едва не перехватила его – пришлось позорно ретироваться в мужской туалет и отсиживаться там всю перемену, наблюдая, как неугомонная девчонка подпирает стенку коридора и явно его караулит. Алиса ушла только со звонком и больше не искала встречи.

После обеда Олег пересекся у школы с Андреем.

– Мотоцикл? А почему чинить его нужно именно ночью? – удивилась мама, когда они вдвоем изложили ей по телефону свой мнимый план.

– Понимаете, Наталья Валентиновна, – бормотал Андрей, – мне как раз завтра надо кое-куда съездить, а он не заводится. Даже не представляю, что бы делал, не встреть вашего юного гения.

– А вы знаете, Андрей, что использовать труд несовершеннолетних запрещено законом? – строго спросила мама.

Рыжий вопросительно посмотрел на Олега и, похоже, как и его собака, был готов с позором капитулировать.

– Мам, – Олег вырвал у соседа телефон, – завтра суббота, так что не волнуйся, высплюсь. Знаешь как я по этим железкам соскучился! Кажется, сто лет их в руках не держал. Ты ведь разрешишь?

Он ни словом не напомнил об отце, но его имя словно повисло в воздухе. Отец брал сына в гараж, и они увлеченно возились с бесконечными механизмами… Отец, постоянно погруженный в работу и собственные научные изыскания, тем не менее всегда находил время, чтобы помочь всем тем, кто просил у него помощи, даже если речь шла о ремонте обыкновенного электрочайника. У отца был кодекс. «Если можешь – помоги. Равнодушных вокруг и так достаточно», – учил он Олега. На миг Олегу стало мучительно стыдно, что дело, на которое он ссылается, – лишь отговорка. Хотя почему же отговорка. Он ведь действительно поможет Андрею, пусть даже не сейчас.

В трубке помолчали.

– Хорошо, – наконец, произнесла мама. – Но постарайтесь недолго. И звони, если что.

– Спасибо, мам! – Олег толкнул соседа локтем в бок.

– Большое спасибо, Наталья Валентиновна! – послушно отозвался тот и, когда Олег нажал отбой, вытер рукавом куртки лоб. – Ну у тебя мама строгая. А ты ничего! Весь в своего пса – такой же маленький и бойкий.

– Ну не такой я и маленький! – проговорил Волков немного обиженно.

Попрощавшись с соседом, Олег вернулся в школу. Охранник пропустил его без всяких вопросов, тем более уроки у одиннадцатых классов еще продолжались. Теперь оставалась самая сложная часть – запастись терпением и ждать.

План у Олега уже был составлен.

По окончании уроков, вместо того чтобы идти со всеми вниз, он поднялся наверх, на чердак, благо замок был ему отлично знаком и отомкнуть его не составляло труда.

Прежде всего Олег все же подошел к старому зеркалу и осмотрелся. Забавно, судя по следам на пыльном полу, кошка побывала здесь еще несколько раз, но, что самое удивительное, шла она всегда одним и тем же маршрутом – к зеркалу и обратно, словно красотка, которой нравится на себя любоваться.

Олег на всякий случай тщательно осмотрел зеркало. Да нет в нем ничего особенного. Совершенно обычное зеркало, даже не старинное, а советских времен, с потрескавшимся лаком на узкой раме. Местами амальгама осыпалась, и зеркало зияло странными провалами.

Пришлось оставить все как есть.

Олег сделал себе сиденье из старых транспарантов и, устроившись на нем, занырнул в Сеть с айфона – надо же занять себя чем-то на время ожидания.

23

Алиса,

или Простор для воображения

Весь день Алиса искала возможности поговорить с Олегом, а он уворачивался, словно уж.

Она стояла, подпирая стенку напротив мужского туалета, и гадала, что же все-таки произошло. Из-за чего между ними опять возникло это странное непонимание. Вроде они решили держаться вместе, так легче распутать странный клубок необъяснимых обстоятельств – и вдруг. Может быть, она что-то не так сделала или сказала? Алиса была готова извиниться, только не знала, за что.

– Кажется, он просто не хочет тебя видеть! – проговорил рядом с ней ехидный голос.

Алиса резко оглянулась.

Лиза кривовато улыбалась перламутрово-розовым ротиком.

Кстати, после прошлых недоразумений с неудачным натравливанием Кольки девушки заговорили друг с другом впервые.

– А тебя хочет? – на этот раз Алиса ударила наугад, но, похоже, попала, потому что улыбка застыла, словно скованная льдом. Но все же Лиза нашла в себе силы ответить.

– Конечно. Ты же сама видела, как мило мы разговаривали на прошлой перемене. Не думай, что я не заметила, как ты крутилась поблизости! И что бы Волков ни говорил, думаю, О. В. – это все же он.

Алиса вздрогнула, как от пощечины.

– А что говорил Волков? – спросила она осторожно.

Лиза, почувствовав ее беспокойство, глумливо хихикнула.

– Не важно! – бросила она. – И пожалуйста, стой себе здесь сколько тебе угодно. Мое дело предупредить!

Она ушла, а Алиса долго разглядывала синюю стенку, на которой кто-то нацарапал мудрое философско-биологическое заключение: «Все козлы». Звонок на урок привел девушку в чувство.

«Ну и пожалуйста! – подумала она со злостью. – Хочет от меня скрываться – пусть скрывается. Глупые игры какие-то, честное слово! Детский сад, штаны на лямках!»

Больше она не предпринимала попыток поговорить с Олегом.

После уроков Алиса в довольно скверном настроении шла по коридору.

– Панова! – окликнули ее. И по этим чуть затянутым гласным, а главное, по тому, как вдруг забилось ее сердце, Алиса поняла, кого сейчас увидит.

Владимир Ольгердович стоял у окна, в прямоугольнике солнечного света. «Надо же, весь день накрапывал дождь, а теперь солнце…» – подумалось почему-то Алисе, когда она смотрела на учителя. Свет вспыхивал в его волосах золотыми и серебряными искорками, создавая вокруг головы подобие нимба, плавно обтекал четко выточенные черты лица… Смотреть на географа было почти физически больно. Если бы у Алисы спросили, как выглядят ангелы, она, не колеблясь, указала бы на него.

– Алиса, зайди ко мне, пожалуйста, – попросил географ мягко.

Ей стало жалко, что он попросил о таком пустяке. Ей хотелось сделать для него нечто действительно важное и сложное. Может быть, даже достать с неба не только луну, но и все звезды в придачу и россыпью бросить их ему под ноги, как она уже бросила свое сердце.

Его дымно-терпкий запах обволакивал ее, словно друг, бережно придерживающий за плечи.

Девушка последовала за учителем, чувствуя себя змеей, повинующейся звукам дудочки.

Они молча вошли в пустой класс, где на доске висела политическая карта мира, а на полу валялась оброненная тряпка, которую Алиса автоматически подняла, испачкав кончики пальцев мелом.

– Присаживайся, в ногах правды нет, – Владимир Ольгердович придвинул для нее стул, а сам сел за свой стол, но развернувшись к ней лицом.

Алиса медленно положила тряпку на место и села.

– Давай условимся, что сейчас мы говорим частным порядком, – произнес географ. – Не как учитель и ученица, а как двое друзей. Идет?

Разумеется, она кивнула, не решаясь и подумать, к чему такая преамбула.

– Мне очень не нравится ситуация, сложившаяся сейчас в школе, – заговорил географ, и Алиса ощутила острый приступ разочарования: где-то в самой глубине души она все же надеялась, что разговор пойдет о чем-то другом. – Похоже, у нас завелись хулиганы. Я еще никому не рассказывал, но некто пробрался в учительскую и погрыз все ваши проверочные работы.

Все еще во власти разочарования Алиса кивнула и только потом очнулась.

– Как это – погрыз? Порвал? – уточнила она.

Владимир Ольгердович с досадой развел холеными руками.

– В том-то и дело, что погрыз. На уцелевших листках слишком характерные следы.

– Может, мыши? – предположила девушка.

– Тогда это нашествие мышей-мутантов. И сомневаюсь, что эти же мыши могли изрисовать и холл.

Учитель смотрел на нее серьезными серо-голубыми глазами. Ну, по крайней мере, он хоть немного ей доверяет. То, что обратился Владимир Ольгердович именно к ней, наверное, что-нибудь да значит?..

– А почему вы рассказываете это мне? – все же произнесла вслух Алиса.

– Во-первых, потому что ты, Алиса, уж позволь мне на «ты», раз мы говорим неформально. Так вот, во-первых, ты мне очень симпатична, – сказал он, не отводя своего гипнотизирующего взгляда. – Во-вторых, потому что я тебе доверяю. Ну а в-третьих, ученикам гораздо проще узнать многие вещи. Возможно, ты уже слышала что-нибудь, о чем-то догадываешься, замечала что-либо странное.

В этот момент Алиса необычайно ясно вспомнила солнечный жар, и запах раскаленного камня, и возносящуюся в бледно-голубое, выцветшее небо недостроенную пирамиду – как раз на месте их школы. Что уж страннее?!

Внезапно ей остро захотелось рассказать учителю все. Владимир Ольгердович – взрослый и умный, он разберется с любой необычайной ситуацией. В конце концов, было бы так хорошо поделиться этим с кем-то, кроме Олега с его постоянными и непредсказуемыми закидонами!

Девушка даже открыла рот, но промолчала, сообразив, как будет смотреться со стороны, что подумает о ней географ. Как минимум усомнится в ее психической адекватности.

– Алиса, я вижу, ты хочешь что-то сказать. Не бойся, ты можешь полностью мне доверять. Как я и обещал, этот разговор совершенно частный, я не скажу ничего директору.

Алиса смотрела на него и понимала, что он никогда не поверит ни единому сказанному ею слову. Такие люди, как Владимир Ольгердович, очень крепко стоят на земле, посещают тренажерный зал, регулярно делают прическу и маникюр и никогда не забывают приготовить на утро свежую отлично отглаженную рубашку. Он не поверит.

Девушка отвела взгляд и уставилась на носки своих черных сменных туфель.

– Я ничего не знаю про хулиганов, это правда, – тихо сказала она.

– Жаль, – учитель вздохнул. На миг его прохладные пальцы прикоснулись к ее руке, и Алиса почувствовала, будто ее шибануло разрядом электрического тока. – Пожалуйста, помни, что мне можно доверять. Я заметил, ты стала грустной в последнее время, и очень хотел бы тебе помочь.

Алиса кивнула, не в силах произнести ни единого слова.

– Ну иди, – Владимир Ольгердович встал.

Алиса тоже поднялась и, словно зомби, вышла из класса. Ее рука все еще хранила память о том случайном прикосновении…

24

Олег,

или Ночь в сумасшедшем доме

В школе давным-давно все затихло.

Олег взглянул на часы. Надо же, уже одиннадцать с копейками. А он и не заметил. В виртуальном пространстве время всегда летит с необыкновенной скоростью. Казалось, еще минут пять назад звонила мама, чтобы спросить, как идут дела. Олег тогда еще отметил, что всего лишь начало десятого, и сообщил, что дел много, и они навряд ли управятся раньше полуночи или часа ночи.

«Хорошо, Олег, ты у меня уже совсем взрослый… Пожалуйста, будь ответственен и внимателен…» – произнесла мама со вздохом, и Волков вдруг понял, что она ему не поверила и, скорее всего, тоже решила, будто он закрутил роман с какой-нибудь девицей.

Ну и пусть думает. Когда-то Олег слышал странный анекдот про Ленина, который сказал жене, что у любовницы, любовнице наплел, будто пошел к жене, а сам на чердак – учиться, учиться, учиться… Вот-вот. И вправду, мысль о том, что сын завел себе кого-нибудь, наверняка предпочтительнее для мамы, чем правда, заключающаяся в том, что он сидит на чердаке родной школы и собирается вляпаться в неприятности по самые уши.

Олег встал, потянулся, разминая затекшие руки и ноги, и замер. Боковым зрением он заметил, что на чердаке, кроме него, кто-то есть. Олег пригляделся. Там, где мелькнула тень, стояло зеркало, и парню показалось, что в его темной глубине снова что-то проскользнуло.

Это оказалось по-настоящему страшно, потому что вдруг перестало быть увлекательной игрой в отважного детектива.

«Там ничего нет», – попытался уверить себя Волков, наводя фонарик на зеркальное стекло. Пальцы помимо воли слегка дрожали.

С полминуты ничего не происходило, и он уже был готов вздохнуть с облегчением, когда снова увидел тень. На этот раз Олег разглядел ее лучше и даже понял, что это – женщина с длинными распущенными волосами. Она метнулась перед ним и исчезла. Но потом вновь появилась, уже у самой поверхности стекла. Лицо ее было расплющено, словно она прижималась к зеркалу с обратной стороны, изнутри.

«Выпусти меня!» – услышал Олег голос.

Бледные губы незнакомки не дрогнули, но Волков четко различал каждое ее слово.

«Выпусти!»

Ее сумасшедшие глаза гипнотизировали. Олег даже сделал шаг к зеркалу, но остановился и зажмурился. Наваждение. Проклятое наваждение! Конечно, он ему не поддастся. Не на того нарвалась!

«ВЫПУСТИ!»

Голос выжигал изнутри, превращая кровь в расплавленный свинец, струящийся теперь по венам.

Олег медленно выдохнул и, решительно подняв трость с серебряным набалдашником, изо всей силы ударил по зеркалу. Зазвенело и брызнуло осколками стекло. Где-то, на грани восприятия, парню почудился вопль, полный боли и бессильного гнева. И все стихло.

Олег посмотрел на раму, внизу которой застрял зазубренный кусок стекла, и по хрустящим под ботинками осколкам двинулся к выходу. Кажется, здесь он закончил, причем это оказалось гораздо легче, чем думалось. Означает ли такое везение, что все и дальше пойдет столь же гладко? Будучи реалистом, Олег весьма в этом сомневался.

Он старался двигаться как можно тише. Но когда рука коснулась металлической решетчатой двери, та протяжно заскрипела. Этот звук показался Олегу громким, как вой сирены. Парень остановился и прислушался. Вроде спокойно.

Спускаясь по лестнице, Волков поймал себя на ощущении, что привычная школа превратилась для него в подобие минного поля и каждый неверный шаг может оказаться фатальным в самом буквальном смысле. Он осторожно заглянул в коридор – вроде пусто – и продолжил спуск. До второго этажа, где на одной из дверей тускло поблескивала металлическая табличка с надписью «Отдел кадров». Олег остановился и раскрыл сумку. Дверь, разумеется, была заперта, но он неплохо подготовился, захватил набор папиных заготовок для ключей. Неизвестно, зачем они требовались отцу, но иногда Олегу казалось, что в его наборе инструментов было все, что нужно, и даже немного больше.

Олег вытащил из кармана предусмотрительно взятую жевательную резинку, пожевал ее, чтобы размягчить, и сунул в скважину. Теперь у него был слепок личинки замка. Подобрать ключ оказалось несложно. Олег лишь слегка подправил одну из заготовок, и она подошла просто идеально.

Дверь открылась мягко и без особых усилий. Так, теперь – к шкафу с документами.

Личное дело англичанки Ирины Викторовны нашлось без труда. Олег бегло проглядел его. Двадцать шесть лет – надо же, он думал, она моложе. Образование – педагогический университет. Опять-таки странно, он думал, как минимум МГИМО – с ее-то свободным владением языком. Стаж работы – три года в какой-то районной школе. Негусто.

Олег достал айфон и ввел запрос с ее данными. Ага, вот – первой же ссылкой – ее анкета на каком-то сайте по поиску работы. Все бы хорошо, но резюме до сих пор активно. Устроилась на работу и забыла снять его с хедхантера? Может быть. А может, и нет.

Олег нахмурился и написал Ирине Викторовне сообщение с предложением мнимой работы. Уже нажав кнопку отправки, он вдруг понял, что дело шито белыми нитками – вряд ли школьная кадровая служба ищет сотрудников в такое время… Он даже подумывал взломать сайт и стереть сообщение, пока англичанка его не прочитала, но ответ пришел незамедлительно – Ирина Викторовна сидела на сайте и очень заинтересовалась приглашением на собеседование в мифическую школу.

«Вы сейчас работаете?» – осведомился Олег в ответном письме и почувствовал себя неуютно, когда ему тут же пришел ответ: «Нет. Увольнялась по семейным обстоятельствам». Уже чувствуя неладное, он попросил фотографию. Просто так, чтобы уж выяснить все до конца.

На присланном фото была невзрачная серьезная женщина, выглядящая старше своих лет. Сравнивать ее с прекрасной Ириной Викторовной, проводящей уроки в их школе, было бы преступно.

«Спасибо. Мы свяжемся с вами завтра», – автоматически написал Олег.

Ситуация оказалась препаршивой. Вариант с полными тезками, прошедшими один и тот же рабочий путь, можно сразу исключить. В сухом остатке было то, что Ирина Викторовна вовсе не Ирина Викторовна, а черт знает кто, неким образом присвоивший себе историю реальной женщины. Только ли затем, чтобы получить сомнительное по престижности и материальному вознаграждению место педагога в неплохой, но все же не элитной, районной школе? Опять-таки сомнительно. Тогда что же ей нужно?

Олегу, и без того пребывавшему отнюдь не в радужном настроении, стало совсем не по себе.

– Черт! – пробормотал Волков.

За спиной послышался какой-то звук.

Парень оглянулся и действительно увидел черта. Или чертенка – именно такими их обычно изображают на картинках. Маленький, черненький, мохнатый. Олег машинально потер указательный палец – именно это существо и укусило его под лестницей.

Чертенок, или кто он там был, смотрел на Волкова угольками глазок и проявлял скорее любопытство, чем агрессию.

– Эй, ты кто? – спросил Олег.

Чертенок не отвечал, зато по-собачьи втянул ноздрями воздух, принюхиваясь.

Маленький, с длинными тонкими конечностями, он казался по-своему трогательным, похожим на диковинную обезьянку.

«Может, это и есть обезьянка?» – подумал Олег и присел перед малышом.

Тот опять принюхался.

– Ты заблудился? Голодный?

Где-то в кармане завалялся шоколадный батончик, но парень был не уверен, можно ли скормить его странному существу. Если это какое-то животное – вряд ли.

– Извини, покормить тебя нечем, – признался он. – А ты кусаться не будешь? Я поста…

Олег не договорил, потому что в эту секунду на него обрушилась громадная черная волна. Миг – и он оказался почти весь покрыт маленькими черными визжащими существами. Кто-то дергал его за волосы, кто-то грыз ворот свитера, а чьи-то тонкие пальчики попытались выковырять у Олега глаз. Это оказалось уже слишком. Парень вскочил на ноги и принялся отряхивать с себя мелкую, но весьма противную нечисть. Чертенята падали на пол, обиженно визжали и вновь пытались взобраться на него, ловко карабкаясь по ботинкам, по джинсам. Должно быть, со стороны картина казалась совершенно сюрреалистической, правда, оценить ее сейчас было некому.

Весь изодранный и расцарапанный до крови, Олег едва выбрался из этой копошащейся кучи и, отряхнув с себя последнего чертенка, со всех ног бросился к двери, отшвыривая нападающих тростью с серебряным набалдашником. Серебро действовало. Чертенята истошно визжали и отскакивали.

Уже на пороге он оглянулся. Оказывается, преследовать его бросились не все малыши. Некоторые из них добрались до стола и теперь грызли и рвали папки с документами, а одно из существ, схватив ручку обоими тонкими лапками, с энтузиазмом истинного художника уже рисовало на стене нечто малоприличное.

Надо бы вернуться и спасти бумаги и стены, но Олег понимал: силы слишком неравны. Ему вовсе не хотелось возвращаться в куча-мала, тем более что он сильно сомневался, что во второй раз выберется оттуда живым и здоровым.

Оставалось только выскочить из кабинета, захлопнуть за собой дверь и повернуть ключ на два оборота.

Только проделав все это, Олег, наконец, перевел дух и вытер расцарапанный лоб. На пальцах осталась кровь. Ну, это пустяки. Главное – глаза целы.

Эти бестии могли бы стать весьма опасными, к счастью, они не организованны и, видимо, глупы и легкомысленны. Кстати, теперь понятно, кто изрисовал холл, намудрил с кнопками и устроил в школе прочие мелкие пакости. Еще тогда Олегу подумалось, что уровень шуток скорее детский.

Трясущимися руками парень вытащил из замка ключ. Пора уносить отсюда ноги. Зато вот сюрприз будет, когда кадровичка откроет дверь, а оттуда посыплются самые настоящие чертенята. Пожалуй, бедняжке может оказаться не до шуток. Нет, нельзя подставлять ее под удар – неизвестно, на что способны эти мелкие твари.

«Сообщу анонимно в полицию. Пусть они с местной шушерой разбираются», – решил он, прислушиваясь.

Из-за двери доносился шум и писк. Странные существа развлекались, видимо, не осознав еще, что угодили в ловушку.

Пожалуй, пора уносить ноги. Он и так достаточно видел. Ситуация яснее от этого не стала, зато было несомненно: в школу с чего-то поперла всякая нечисть, и, увы и ах, прекрасная незнакомка, назвавшаяся Ириной Викторовной, оказалась замешана в этом по самое рыльце.

«Если вспомнить те рунические знаки, и символ уроборос, и пирамиду из моего сна, – думал Олег, спускаясь на первый этаж, – получается, будто здесь открылся какой-то портал, ведущий не в самое приятное место. И да, очень похоже, что где-то тут находилось проклятое селение, о котором я читал. Запутано. Все просто чертовски запутано… А еще здесь каким-то боком замешаны зеркала, кошки и… мой отец…»

Олег остановился, выглядывая в коридор: где там охранник и почему он не слышит звуков, доносящихся сверху?..

Из будки охранника торчал большой ботинок. Парень почувствовал, как по спине бегут мурашки. Неужели дело совсем плохо? Но спустя минуту до его слуха донесся раскатистый храп. Охранник крепко спал. На посту. Не реагируя на адский, в самом буквальном смысле, шум. И это все же не к добру. Да что тут вообще к добру, в этой проклятой школе?!

Продолжить цепочку размышлений Олег не успел, потому что прямо на него, совершенно бесшумно, почти не взмахивая крыльями, летела ослепительно-белая сова. Он успел отшатнуться едва ли не в последний момент. Хищный острый клюв клацнул в опасной близости от лица.

Сова сделала круг и пошла в атаку вторично. Но Олег был уже готов. Схватив свою трость, он что есть силы ударил пернатого противника. А дальше произошла и вовсе невероятная вещь. На конце трости вспыхнула искра, запахло палеными перьями.

Сова, глухо ухнув, упала на пол, и спустя секунду оттуда уже поднималась девушка в белом, с белоснежными взлохмаченными волосами и тускло-голубыми, совершенно жуткими, нечеловеческими глазами. Выставив вперед руки со скрюченными пальцами, больше всего напоминающими совиные лапки, она медленно двинулась к Олегу.

Последнее, что он успел заметить, – это свежий рубец, как от ожога, пересекающий ее бледную щеку.

Дальше медлить Волков не стал. Кинувшись к двери, он в одну секунду отодвинул засов и выскочил наружу под усилившийся дождь.

Сердце колотилось уже где-то в горле, мешая дышать.

Он стоял и смотрел на двери школы. Они оставались неподвижными, словно за ними не было всего того ужаса, свидетелем которого он сегодня стал.

«Может быть, я схожу с ума?» – подумалось Олегу, и эта мысль показалась ему успокоительно-манящей. Лучше бы уж было именно так. Пусть бы он один сходил с ума, но реальность, такая милая, привычная реальность оставалась незыблемой, школа была бы обычной школой – не слишком приятным, но все же вполне терпимым местом. И никаких тебе пирамид, чертей, сов…

– Надеюсь, полиция разберется, – пробормотал Олег себе под нос и двинулся к ближайшему автомату. Нужно было помудрить, чтобы звонок не засекли.

Примерно через полчаса к школе подъехала полицейская машина.

Вскоре наряд скрылся в здании, а Олег все стоял, не обращая внимания на дождь, и молился только об одном – чтобы здесь не сработали законы ужастика, по которому глупых полицейских непременно убивают. В окнах стал вспыхивать свет. Волков, стоя в еще не поредевших кустах неподалеку от крыльца, терпеливо ждал – и дождался: еще минут через двадцать на крыльцо вышли.

Теперь он подобрался еще чуток поближе – уж очень хотелось знать, что скажет наша доблестная полиция обо всей этой чертовщине.

– Уже не первый случай хулиганства в этой школе, – послышался хрипловатый голос. Вспыхнул огонек, и запахло дымом – полицейский закурил.

– Да, – согласился второй. – Но масштаб впечатляет. Отдел кадров подчистую разгромили, даже дверь выломали. А охранника, похоже, усыпили. Заметил, какие глаза у него были, когда мы его растолкали?

– Ерунда какая-то! Поехали. Нам еще отчет писать, – полицейский загасил сигарету.

Хлопнула дверца – и машина, натужно заурчав, тронулась с места. Вскоре ее желтые глаза-фары исчезли во тьме.

«Сбежали», – подумал Олег с горечью и взглянул на часы – без пятнадцати два. Странно, что мама еще не подняла на уши весь район.

Он побрел к дому, всем весом опираясь на уже не раз выручавшую его сегодня трость с серебряным набалдашником, – колено едва гнулось, и приходилось прилагать все силы, чтобы просто идти.

В квартире было темно, и Олег уже начал надеяться, что хоть здесь ему повезет, когда вдруг распахнулась дверь в мамину спальню, щелкнул выключатель – и парень зажмурился от яркого света.

– Боже! Олежка! Что с тобой! Кто это тебя так?! – Голос мамы жалобно дрожал.

Один мимолетный взгляд, брошенный в зеркало, подтвердил, что все основания для паники у нее были – здорово его таки подрали эти чертенята.

– Мотоцикл чинил. Ничего страшного, – буркнул Олег и поскорее заперся в ванной.

25

Алиса,

или В ожидании беды

Алиса ушла из школы окрыленная. Владимир Ольгердович был с ней необычайно мил, а как он на нее смотрел! В обычно холодных глазах появилось тепло, словно после долгой зимы выглянуло солнце.

Во власти этого дивного воспоминания она прошла почти всю дорогу до дома, а уже у подъезда с чего-то вспомнила Олега Волкова и расстроилась.

Из-за этого вечер получился словно смазанным, и даже Маркиза, пытавшаяся расшевелить задумчивую хозяйку, обратив ее внимание на себя как единственно достойную персону, потерпела поражение и обиделась.

Ближе к полуночи беспокойство стало совсем непереносимым, и Алиса попыталась найти Олега по Скайпу или «ВКонтакте», но его нигде не было. «Только бы не натворил глупостей», – отчего-то подумалось ей.

Всю ночь она спала плохо, то и дело просыпаясь от чувства, будто что-то давит ей на грудь. К утру терпения совсем не осталось. Олег по-прежнему не появлялся в Сети. Ждать все выходные Алиса не могла, ей нужно было найти Волкова немедленно. Но как? Она не знала его адреса. Только дом. Но не обходить же его целиком, обзванивая по пути все квартиры? Неужели выхода нет? Или есть?..

Опустившись на кровать, девушка сжала виски руками и закрыла глаза. Сосредоточившись, она стала постепенно воскрешать в памяти все детали обстановки комнаты Олега, которые она видела по Скайпу в ночь, когда они устроили интернет-сеанс. Усилия не пропали даром, и с каждой секундой комната становилась все реальнее и реальнее. Стараясь не упустить ни одной детали, Алиса мысленно повторила путь, который проделала в ту ночь вслед за Олегом. Из комнаты в коридор, из коридора – в общий холл… Здесь самое трудное – обернуться и посмотреть на номер квартиры.

Девушка чувствовала, как начинают дрожать руки, а за шиворот сбегают ручейки пота. Еще чуть-чуть… еще немного усилий… Ценой невероятного напряжения она все же оглянулась и разглядела заветные цифры – двести пятнадцать.

В тот же миг ее, словно мячик, отбросило обратно. Девушка застонала – такое чувство, будто ее изо всех сил ударили под дых. Дрожащими пальцами она вытерла с ледяного лба пот. Три цифры явственно стояли перед глазами. Значит, усилия не прошли зря.

Когда Олег отрыл дверь, Алиса даже попятилась. Его лицо словно исцарапала целая стая бешеных кошек.

– Ты? – он уставился на нее, словно увидел перед собой привидение.

– Конечно, я, – Алиса усмехнулась. – Можно войти?

Он явно колебался, но из квартиры послышался заливистый лай, а затем женский голос:

– Олежка, это кто? К тебе? Ну что же вы стоите в коридоре!

Чуд истошно лаял.

– Мам, запри его на кухне, – попросил Олег.

Он неохотно попятился и, отчетливо хромая, пошел в квартиру, предоставляя Алисе, раз уж это ей угодно, следовать за собой.

– Здравствуйте! – громко произнесла она, переступив порог.

Из комнаты выглянула еще не старая женщина с короткой креативной стрижкой.

– Здравствуйте! Ой, проходите, я сейчас чаю сделаю. Или вы предпочитаете кофе?

Женщина немного суетливо направилась в сторону кухни.

– Ма, – немного укоризненно произнес ей в спину Олег и повернулся к Алисе: – Ну проходи, раз уж пришла.

Девушка сняла куртку. Под ней был полосатый свитер, на ногах – черные джинсы. Волосы она сегодня убрала в любимую прическу, а сверху обмотала «рожки» черными узкими лентами – получилось очень красиво.

Они прошли в его комнату, уже знакомую Алисе едва ли не до мельчайших деталей.

Олег молча показал ей на вертящееся кресло. Сам остался стоять, прислонившись к шкафу. Как с легкой обидой подумала девушка, словно намекая, что разговор выйдет коротким.

– Вчера что-то случилось, – сказала Алиса, решив по возможности игнорировать все его странности. Нет, не зря, совсем не зря в школе говорят, что Волков выпендрежник.

– И с чего это ты так подумала? – Одна бровь иронически поползла вверх.

Девушка выдохнула.

– Не воображай, я не навязываюсь тебе в компанию… Просто… – она посмотрела ему прямо в глаза – черт, проклятые линзы мешались сегодня особенно, без них, как показалось Алисе, установить контакт стало бы гораздо проще. – Просто ты не имеешь права вот так выбрасывать меня из дела!

– Нет никакого дела. В твоем сне, а ты у нас большая специалистка по снам, тебе дали достойный совет: не ввязываться, а лучше и вовсе убираться подальше. Полностью к этому совету присоединяюсь.

– Ну хорошо, – Алиса встала, стул откатился и громко стукнулся обо что-то. – Не хочешь – не надо. Я думала, вдвоем будет легче, но вполне могу разобраться со всем одна!

В дверь комнаты постучали, и появилась мама Олега с подносом, на котором стояли две чашки с исходившим легким молочным дымком ароматным чаем и целая вазочка аппетитного на вид печенья.

Женщина с удивлением посмотрела на сына и его гостью.

– Спасибо, я уже ухожу, – Алиса постаралась изобразить улыбку – вежливым девочкам полагается улыбаться при любых обстоятельствах, даже когда на душе скверно. Впрочем, когда на душе скверно, им полагается улыбаться тем более.

Она шагнула к двери, когда позади послышался шум.

– Постой! – Олег поспешно подошел к девушке.

Его мама еще раз окинула Алису медленным изучающим взглядом и кивнула.

– Я поставлю чай на стол. Олег, разгреби, пожалуйста, свои бумаги.

Мама Олега ушла, оставив их одних.

– Не нужно никуда влезать! Понимаешь? – Олег хмурился.

– Мне не нужно, а тебе, значит, все позволено? – усмехнулась девушка. – Избавился от меня, а сам тут же полез в приключение. Хочу предупредить: в следующий раз этот номер не удастся!

Олег стоял молча, что-то прикидывая.

– Тебе без меня не обойтись! – продолжала Алиса, понимая, что нужно дожать оппонента. – Не забывай, я умею ходить по снам. А может, еще что-нибудь умею… – добавила она для значимости.

Во взгляде Олега появилась заинтересованность.

– Допустим, я тебе верю, – медленно проговорил он. – Но скажи, откуда у тебя эти… способности?

Девушка перевела дух. Диалог – это отлично. Это значит, что Олег ее не выгонит.

– От прабабушки. Это у нас семейное, – она улыбнулась и кивнула в сторону чашки с чаем. – Можно?..

– Да, конечно. Садись, – он суетливо подвинул для нее откатившееся в угол кресло. Парни все такие – о самых простых вещах они забывают.

Алиса устроилась в кресле, отпила немного чаю и посмотрела на Волкова:

– Ну рассказывай!

Когда его мама заглянула в комнату в следующий раз, Алиса и Олег доедали печенье и увлеченно обсуждали какое-то фэнтези. Мама удовлетворенно отправилась на кухню. Девочка, конечно, немного странная, но, судя по всему, неплохая, да и сыну, пожалуй, пора с кем-то встречаться, а то он весь в отца – слишком погружен в свои железки!..

26

Олег,

или Нападение

Полосатая девчонка определенно нарывалась на неприятности, и огородить ее от них оказалось просто-напросто выше его сил. Вздорная и упрямая, останься она одна, непременно наделает глупостей. Пришлось взять ее в команду – так хотя бы под присмотром будет, у него останется возможность, если что случится, встать на защиту.

Они долго пытались составить план действий, но никакого плана не выходило. Понятно, что никто не поверит их рассказам – такое нужно видеть самому. Можно попытаться еще раз заночевать в школе, но опять же было непонятно, выйдет ли из этого польза. Каждый раз, когда Олег вспоминал девушку-сову с безжизненно-голубыми круглыми глазами, ему становилось ощутимо не по себе. Да и чертенята казались смешными только при пересказе – в реальности они вполне могли нанести серьезный вред.

– Еще немного покопаюсь в Сети. Если там есть хоть что-то полезное, я это найду, – заявил Олег.

Теперь уже удивилась она.

– Это как?

– Считай, что у меня тоже есть свой дар.

На том они и расстались, обменявшись, наконец, номерами телефонов и договорившись незамедлительно связываться, как только будут какие-то новости или малейший намек на опасность.

Признаться, теперь, при свете дня, все ночные события казались Олегу сказочными. Если бы не эти царапины и изорванный свитер, он бы и сам подумал, что заснул и увидел сон.

Вечером мама собралась за покупками и позвала Олега с собой, тащить сумки с продуктами на неделю. Они вышли из подъезда под колючий мелкий дождь.

– Пойдем, что ты стоишь? – окликнула Олега мама.

Он действительно застыл на месте, потому что ему показалось, будто мимо проскользнула и скрылась в подъезде тонкая женская фигурка, и Олег почти готов был поклясться, что это англичанка, Ирина Викторовна.

– Олежка! – мама начинала сердиться.

– Погоди, – он пошарил по карманам, нащупав в одном из них мобильный. – Я забыл дома телефон. Сейчас сбегаю!

Попасть в квартиру и убедиться, что все нормально, показалось ему жизненно важным.

– Какой же ты рассеянный! – мама вздохнула и встала под козырек подъезда, прячась от противного дождя. – Давай, только скорее.

Говорить дважды ей не потребовалось. Олег, сорвавшись с места, кинулся в подъезд. Лифт шел, как показалось парню, очень долго, словно зависая между этажами. «Ну быстрей, быстрей!» – мысленно торопил его Волков.

Наконец, кабинка со скрипом остановилась на нужном этаже, дверцы разъехались. Никого на площадке не было. Олег открыл общую дверь – и тут никого. Ну разумеется, ему померещилось. Никакой Ирины Викторовны поблизости нет и быть не может. Кем бы она ни была, самозванка вряд ли проходит сквозь стены. Все тихо и спокойно. Можно возвращаться.

И тут до слуха донесся надрывный тонкий лай, переходящий в отчаянный визг.

Олег трясущимися руками открыл замок и вбежал в квартиру. Окно в его комнате оказалось распахнуто, занавеска еще колыхалась, а на полу лежал Чуд. Горло его было перетянуто веревочной петлей.

Не помня себе от ужаса, Олег упал на колени перед щенком, стащил удавку, поднял маленькое бессильное тельце. Чуд – его самый верный друг, успевший за это недолгое время стать по-настоящему родным. Если он умрет…

Щенок дернулся и задышал – хрипло и часто.

Кажется, жив! Кажется, Олег успел вовремя. Боже, какое счастье!

Только теперь Олег огляделся. В комнате царил беспорядок, словно по ней прошелся смерч: кресло было опрокинуто, и одно из колесиков еще крутилось, бумаги, сегодня утром аккуратно сложенные на угол стола, рассыпались, свалилось с полки несколько дисков, а самое странное, на ковре валялся приличный клок желтой шерсти. Ничего с такой шерстью в доме не было, это совершенно точно.

Чуд, прижатый к груди, потихоньку оживал и даже лизнул хозяина в шею.

– Что ты видел? – спросил щенка Олег. – Как жаль, что ты не умеешь говорить! Если бы ты только мог рассказать! Кто на тебя напал? Кто?

Щенок нетерпеливо задергался в руках, и Олег, хотя и с неохотой – он все еще отчего-то боялся за Чуда, – опустил малыша на ковер. Чуд подскочил к клоку шерсти и оглушительно, захлебываясь, залаял.

– Ты молодец, – похвалил его хозяин. – Я знаю, что ты не струсил и сражался, просто они пока оказались сильнее. Но мы ведь их найдем, правда?

Щенок снова звучно тявкнул и подбежал к окну, давая понять, куда делся обидчик. Олег выглянул. Никого не видно. От окна к соседскому балкону шел узкий карниз. Нет, исключено, человек ни за что здесь не пройдет.

– Олег! – послышался из коридора мамин голос. – Ты куда пропал? И почему двери нараспашку?

– Уже иду! – откликнулся он и, снова подхватив на руки щенка, посадил его за пазуху. Не нужно оставлять Чуда одного, а еще, пожалуй, придется записаться в какой-нибудь специальный собачий клуб – его собака должна уметь за себя постоять, и Олег знал, что все возможности для этого у Чуда есть, не хватает только роста и кое-каких навыков.

Выходные прошли быстро. В воскресенье Олег, уговорив маму, все же съездил в собачий клуб и записал Чуда на тренировки. Теперь с ним занимался профессионал.

Понедельник наступил как-то совершенно неожиданно. В школе царила суета, учителя ходили недовольные, а всех учеников старших классов вызывали для беседы в кабинет директора. Невероятный разгром в отделе кадров, как и следовало ожидать, списали на хулиганов. Волкова тоже вызывали, причем он испытал не самое приятное чувство, обнаружив среди улик свой собственный фонарик, оброненный во время нападения. Олег умудрился совершенно о нем позабыть. К счастью, директриса даже не подозревала способного, хотя и ленивого, на ее взгляд, ученика. Она легко поверила объяснениям о дикой кошке, расцарапавшей и лицо, и руки, и даже спрашивала Олега лишь о том, не видел ли он кого-то подозрительного и не слышал ли каких разговоров.

Ни чертенят, ни девушку-сову к категории подозрительных, пожалуй, отнести нельзя. Они не были подозрительными – они были монстрами. Единственно подозрительной персоной здесь являлась Ирина Викторовна, о чем Олег, кстати, прямо и заявил, сказав: «Мне кажется, все неприятности в школе начались с появления новой англичанки». Но не зря говорят, что самой отъявленной лжи поверят скорее, чем правде. Сработал этот принцип и на сей раз. Директриса Олега даже слушать не стала и выставила за дверь со словами: «Ступай, Волков. Толку от тебя как от козла молока!» И позвала для допроса следующую жертву.

Первым уроком у них был иностранный язык. Олег ждал его с определенным интересом. Видел ли он у своего подъезда Ирину Викторовну и она ли, непонятным образом проникнув в квартиру, пыталась убить его собаку? В любом случае она вызывает вполне обоснованные подозрения.

Англичанка поздоровалась со всеми и дала какое-то простое задание, выполнять которое Олег даже не стал, а вместо того принялся искоса ее разглядывать. Пожалуй, в ней не было ничего необычного. Ну разве что кроме броской красоты, на которую реагировали все представители мужского пола: от обоих школьных учителей – географа и физкультурника – до учеников всех возрастов. Даже четвероклассники, которые и на девочек-то еще не заглядывались, пялились на нее во все глаза.

Олегу вдруг подумалось, что она как-то слишком, чрезмерно красива. Ну не бывает людей без недостатков. А у Ирины Викторовны и отличная гибкая фигура скорее модели, чем учительницы, и чересчур правильные, античные черты лица, и большие глаза ярко-зеленого цвета, и идеальные белоснежные мелкие зубки, и роскошная грива волос. Почему такая красотка – и вдруг учительница? «Да никакая она не учительница! – напомнил себе Волков. – Она же самозванка. Настоящая Ирина Викторовна и в подметки ей не годится… А иностранный преподает потому, что просто знает языки… Так бывает. Может, она и вправду работала моделью где-нибудь за рубежом…»

Задумавшись, он на короткое время выпал из реальности, а когда опомнился, заметил, что англичанка тоже за ним наблюдает.

– А тебе, Волков, выполнять задание не по статусу? – спросила она по-английски, остановившись перед его партой.

– Оно слишком легкое для меня. Может, дадите что-то посложнее? – ответил Олег вопросом – тоже по-английски.

– Волков, Волков! – она засмеялась и изящно оперлась рукой о край его парты, позволяя ему обозревать прекрасное декольте низко вырезанной темно-серой обтягивающей кофточки. – Ты думаешь, что очень умный? А ведь это совсем не так. Ты лезешь куда не следует и подвергаешь опасности не только себя, но и дорогих тебе… существ. Не советовала бы!

Олег почувствовал, как скрипнули зубы. Одно дело догадываться, но совсем другое – услышать собственными ушами! Узнать, что твоя учительница пыталась убить твою собаку, – это уже тянет на горячечный бред.

– Может, вы расскажете, каких областей мне нужно избегать, чтобы не навлечь опасность ни на себя, ни на кого-то еще, – произнес Олег, глядя ей в глаза: соблазнительное декольте он уже перестал замечать вовсе. – Я не знаю, куда не следует соваться, и могу случайно сунуться… по незнанию и по глупости.

Ирина Викторовна снова усмехнулась и встряхнула рыжей гривой.

– Нет, мой сладенький, все ты знаешь! – Она вдруг стала серьезной, словно с лица резким движением сдернули маску. – Я искренне советую тебе не лезть, а ты уж сам решай, чего хочешь!

С этими словами англичанка отошла и, взглянув на часы, обратилась к классу, уже по-русски:

– Заканчиваем. Время подходит. Пожалуйста, поторопитесь.

– О чем это вы болтали? Я не понял ни слова, – Сашка, сидящий на передней парте, оглянулся и с неприкрытой завистью посмотрел на Олега.

Знал бы, бедолага, что завидовать здесь абсолютно нечему!

– Так, – Олег покрутил в руках ручку. – Ничего особенного. Обсуждали мою любознательность.

Сашка тяжело вздохнул.

– Мне бы так шпрехать, – с тоской проговорил он, снова уставившись на стоящую у доски учительницу. – Как ты думаешь, она возьмется за дополнительные занятия со мной? Под такое дело и у отца поклянчить не жалко… Родичи же первые обрадуются, что я так учебой заинтересовался.

– Думаю, тебе будет лучше без английского, – ответил Олег совершенно искренне.

– Волков, Демин, – Ирина Викторовна уставилась прямо на них манящими зелеными глазищами. – Можно узнать, о чем это вы переговариваетесь?

Сашка покраснел – налились краской даже его уши, а Олег не почувствовал ничего. Он даже почти ее не боялся.

Вовремя грянувший звонок избавил их от необходимости отвечать на вопрос, но, выходя из класса, Олег почувствовал на себе колючий взгляд. Основной раунд только начинается, и это ясно всем. Пробные удары уже проведены. Пора готовиться к серьезному, настоящему бою.

27

Олег и Алиса,

или Летящая девушка

– Она мне угрожала, но хуже всего, я не знаю, чего от нее ждать. – Олег присел на корточки, машинально водя палкой по асфальту.

В «убежище» было довольно темно – день опять оказался мрачным, а еще больше склонившиеся к земле ветки создавали надежную завесу.

Алиса стояла напротив него, в полушаге – пространства было все-таки маловато, как раз на двоих.

– Тогда нужно ждать всего, что угодно, – ответила она. – Даже самого фантастичного. Наверняка Ирина Викторовна, или кто она там, имеет отношение к беспорядкам в школе и к той пирамиде, что вы строите по ночам… Кстати, тебе она все еще снится?

Олег покачал головой.

– Нет, и это странно. Я обратил внимание, многие по-прежнему выглядят невыспавшимися и уставшими и похожи на осенних мух, готовых вот-вот впасть в спячку. А я которую ночь сплю как убитый. Кажется, даже ничего не снится. Это значит то, что они узнали и исключили меня из общего списка… на всякий случай?..

– Может быть, – девушка задумчиво закрутила вокруг пальца выбившуюся из прически прядку волос. – А я все никак не пойму, что это за пирамида. Для чего она над школой?

– Ну, во-первых, – Олег попытался авторитетно приосаниться, но так как он сидел на корточках, получилось не очень, он едва не упал, – во-первых, пирамида – сильный энергетический источник. Собственно, как всегда, есть сразу несколько версий, я много нарыл на эту тему за последнее время. Одна из самых интересных говорит, что ее вершина является точкой приема космической информации – ну как антенна, а дальше данные, в виде спирали, направляются вниз. Согласись, это лучшая форма для нисходящего потока. А еще есть забавная гипотеза о том, что пирамиды созданы для накопления элементарных частиц и трансляции из видимого нам мира в мир мертвых. Говорят, что пирамиды изменяют даже время и становятся своеобразными машинами времени.

– То есть кто-то строит машину времени, чтобы пройти то ли из нашего мира, то ли в наш мир? – уточнила Алиса. Фраза звучала диковато. Каким, впрочем, и было все, что с ними происходило.

– Скорее прийти сюда, – Олег начертил палкой что-то вроде кольца со странным утолщением. – Это уроборос. Я видел его как-то над школой, а теперь до меня дошло, что это знак цикличности, знак возвращения. Кто-то могущественный, кто уже был здесь когда-то, хочет вернуться.

– Как у Лавкрафта? – не поверила Алиса. – Древние ужасные боги жаждут возвращения? Страшный Ктулху наступает?

– Лавкрафт?.. – Олег кивнул. – Наверное. Теперь понятно, почему поисковик выдал это имя. Я же говорил, что мне не выпадает ничего случайного…

Они переглянулись и замолчали. И в этот момент от школы послышался дикий визг. Олег подскочил, подхватил свою неизменную трость и, подняв для Алисы загораживающую проход ветку, бегом кинулся к школьному зданию.

На площадке перед школой толпились люди. Все смотрели вверх. Одно из окон пятого этажа было настежь распахнуто, и на нем, раскинув руки, стояла девушка. Ветер развевал ее темные волосы. Было одновременно и красиво, и страшно.

– Черт! – тихо выругался Олег. – Это же Лиза! Что она делает?!

– Я могу летать! Она сказала, я могу летать – и я полечу! – словно в ответ на его вопрос закричала девушка.

– Стой, Лиза! Не надо! – закричал Олег.

Одновременно с ним закричала, загалдела толпа. А потом, словно в кино, тонкая фигурка наклонилась вперед.

Люди с визгом отхлынули, освобождая площадку под окном.

Целую долгую секунду казалось, что девушка действительно полетит. Но нет.

Чуда не случилось – и она стремительно, неправдоподобно быстро рухнула вниз.

Алиса закрыла глаза. То, что происходило, оказалось ужаснее самых страшных снов. А еще – никак нельзя проснуться, выйти из этой реальности, успокаивая себя тем, что увиденное – ненастоящее. И паника, и крики, и брызги крови – все это существовало на самом деле.

Больше всего на свете Олегу хотелось зажмуриться и, возможно, больше никогда не открывать глаза, чтобы не видеть творящийся вокруг ужас. Но он не мог позволить себе этого. Он видел, как Лиза рухнула вниз, на асфальт. Как неестественно подвернулась ее нога и выгнулась шея. Эту картину он не забудет уже никогда, никогда в жизни, а где-то глубоко внутри останется горько-полынное чувство вины: что, если он сделал не все, что можно, что, если он мог бы помешать, предотвратить… И почему вообще пострадала именно Лиза? Не потому ли, что она в какой-то мере была к нему близка? Слишком много вопросов. Слишком тяжело. В оглушительной, неестественной тишине Олег услышал, как скрипят его собственные зубы.

– Что случилось?! – на крыльцо выскочила директриса в сопровождении завуча. – Я знала, я знала, что этим закончится! Это не школа, а какой-то сумасшедший дом! Что вы стоите? Вызывайте «Скорую»! Звоните в полицию!

Олег оглянулся. В отдалении, с учителями, стояла Ирина Викторовна. Невозмутимая, как египетская статуя. Интересно, она была здесь, когда все случилось, или успела спуститься по лестнице? Если бегом, то это недолго. Хотя, глядя на ее невероятные шпильки, возникали сомнения в физической возможности бега. И не надо забывать еще про девушку-сову. Она-то сама, кстати, вполне себе летает.

– Ты думаешь… – Алиса не договорила, но Олег прекрасно понял ее взгляд, обращенный к англичанке.

– Я не уверен, что это не она, – ответил он тихо.

Алиса кивнула.

Разумеется, занятия на сегодня отменили, учеников отправили по домам, пообещав, что всех, имевших тот или иной контакт с выбросившейся из окна девушкой, вызовут для дачи показаний. По дороге домой только и говорили об этом происшествии. Тут же строились версии. Самой популярной из них была романтическая.

Алиса поймала взгляды, обращенные на нее и на Олега, и даже услышала за спиной: «Это из-за нее! Волков сначала за Лизой ухлестывать начал, а тут она вмешалась. Неудивительно, что Лизка пришла в отчаяние!»

От этих перешептываний Алиса дергалась, но Олег демонстративно взял ее под руку.

– Не надо вести себя так, как будто ты и в самом деле виновата, – сказал он, наклоняясь к ее уху. – Этому гадюшнику и повода для сплетен не нужно – они из мошки слона сделают. Так давай хотя бы позлим их.

– А Лиза? – спросила она, когда им удалось выбраться из позорной аллеи. – Она и вправду…

Долгое время Олег молчал, пиная осенние листья, устлавшие тропинку плотным ковром. Алиса уже думала, что он вообще не станет отвечать на не вполне корректный вопрос – в конце-то концов, они не друзья, а только соратники, с чего Волкову доверять ей личное, какое она имеет право интересоваться тем, что ее никак не касается. Но тут Олег заговорил.

– Понимаешь, – сказал он тихо, – Лиза – неплохая девушка, в целом даже незлая, немного глупая, ну как это бывает… У нас с ней нет ничего общего. Думаю, начни мы встречаться, она бросила бы меня первой. Но пока этого не произошло, я казался ей загадочным. Или ей просто хотелось во всем быть победительницей и утереть нос другим девчонкам. В конце концов, может, они просто поспорили…

Алиса медленно покачала головой и сунула подбородок в мягкий шарф, повязанный поверх куртки.

– А может, она на самом деле тебя любила? Помнишь, как она на меня набросилась, – девушка коснулась рукой щеки, на которой уже давным-давно не осталось и следа от царапин. – Почему ты не допускаешь, что это была любовь? Не понимаю, почему вы, парни, все так боитесь чувств?

Олег резко остановился.

– Ну, заканчивай, – потребовал он. – Сказала «а», говори и «б». К чему все это? Тебе хочется развить у меня чувство вины? Можешь не стараться – и без тебя вполне хреново.

– Вот так, – Алиса вздохнула, – меня опять занесло. По привычке. Не обращай внимания. Просто все так неожиданно. Я теперь только об этом и думаю. Иду через парк с тобой, а вижу школьный двор и темное пятно на нем. Так перед глазами и стоит. Как будто картинка на картинку накладывается.

– У меня так же, – подтвердил Олег. – Это и раньше были не то чтобы детские игры, но теперь… Теперь мы должны весь этот кошмар остановить. Мы вдвоем – ты и я. Больше некому. Понимаешь?

Алиса кивнула.

Они молча прошли по дорожке, вышли на проезжую часть и повернули в сторону дома.

– Тебе не страшно? – спросила вдруг девушка.

– Что именно? – глухо уточнил Олег.

– Ну то, что мы вдвоем, что, кроме нас, некому…

Она смотрела на него с надеждой. Наверное, ждала ободряющих, уверенных слов типа «Не дрейфь, мы их сделаем!» или даже простецкого «Где наша не пропадала!». Но Олег не стал лгать – он не мог лгать ей в этот момент.

– Мне очень-очень страшно, – признался Волков, и Алиса на миг сжала его руку, а потом, испугавшись собственной смелости, отдернула пальцы.

28

Алиса,

или Азбука доверия

Похоже, дача свидетельских показаний становится, скорее, нормой их школьной жизни. Правда, на этот раз их опрашивал мужчина в полицейской форме. По направлению его вопросов Алиса поняла, что основной версией является все та же неразделенная любовь, и девушке стало ужасно жаль Олега, которому придется несладко.

– Я слышал, у вас был конфликт с Елизаветой Сапожниковой? – спрашивал полицейский, разглядывая Алису из-под некрасивых очков в массивной пластиковой оправе.

Он был полным, с нездорово-красным цветом лица и натертой жестким воротничком полоской на шее.

– Мы почти не общались. Мы из разных классов, – напомнила Алиса.

– Да? – мужчина приподнял очки и ткнул толстым пальцем с очень коротко обстриженным ногтем в свою тетрадку. – А вот тут у меня написано, что она расцарапала вам лицо. Отвечайте, Панова, это было или не было?

Думая о том случае, Алиса уже давно пришла к выводу, что поведение Лизы было продиктовано тем безумием, что охватило всю школу, начиная от самых младших классов и затрагивающим даже учителей. Но не скажешь же это следователю.

Девушка опустила взгляд.

– Ну же, Панова? Может, запамятовали? – В хрипловатом голосе звучала насмешка.

Мама, присутствующая на допросе, встала.

– Алиса, можешь не отвечать! – сказала она, презрительно глядя на следователя.

– Я отвечу. Ничего серьезного, – Алиса повертелась, давая возможность разглядеть себя со всех сторон. – Видите, следов не осталось. Это, в общем, шутка была. Вы вот никогда никого не пугали?

– Неужели? – полицейский снял очки, покрутил их в руках и надел обратно на переносицу. – А я слышал, у вас был конфликт из-за мальчика.

Мама снова возмутилась, но Алиса решила не оставлять полицейскому простора для воображения.

– У нас нет пересечения интересов в этой области, – девушка взглянула прямо в асфальтово-серые глаза, медлительными рыбками плавающие за толстыми линзами очков.

– Неужели? – повторил следователь. – А вы знакомы с неким Олегом Волковым?

Алиса стиснула под столом пальцы. Это был самый неприятный вопрос. Надо бы как-то отвести беду от Олега.

– Конечно, знакомы, – ответила она, взвешивая каждое слово. – Олег учится в параллельном классе. Но между ним и Лизой ничего не было, это точно. Я слышала, Лиза с кем-то встречалась.

– Вы намекаете… – следователь опять принялся теребить душку очков.

– Нет, – перебила его Алиса. – Просто рассказываю. Как и другие ваши… информаторы.

– А какие отношения с Олегом Волковым у вас?

– Мы иногда общаемся. Общие интересы – школьные, – пояснила она в ответ на пристальный взгляд. – Но это вовсе не относится к делу.

Она вышла из кабинета естествознания, где проходила эта беседа, чувствуя себя одним из экспонатов – каким-нибудь чучелком или обглоданным до костей рыбьим скелетом. Как странно, что простая беседа оставляет такое ощущение, словно по тебе целый час ездили катком.

В помещении было ужасающе душно – почти до остановки дыхания, – и Алиса поспешно вышла на крыльцо.

– Алиса, с тобой все в порядке? – мама, последовавшая за ней, обеспокоенно посмотрела на дочь.

– Да, – она постаралась улыбнуться. – Все хорошо. Иди, мам, тебя же ненадолго отпустили.

Мама взглянула на часы, потом перевела взгляд на дочь и вздохнула.

– Алиса, мне действительно пора. Ничего не бойся и не позволяй себя запугать.

– Да, мам.

Мамины губы на миг коснулись щеки, и вот уже застучали каблучки – она спешила прочь. Еще бы, легко ли одной растить и кормить дочь.

Алиса вдохнула горьковатый от дыма воздух. Где-то неподалеку жгли листья. У дыма был привкус непонятной тревоги, предчувствия скорой беды, которая не осталась за спиной после произошедшей трагедии, а, напротив, только подбирается к ним на своих мягких бархатных лапках. Тихая, вкрадчивая, неотвратимая.

– Алиса!

На плечо мягко легла чья-то рука, а сквозь горечь дыма пробился знакомый волнующий запах.

Владимир Ольгердович стоял рядом с ней, элегантный и невозмутимый, как всегда.

– Алиса, ты не пройдешься со мной немного?

Он сказал «ты». Значит, разговор будет личным.

Сердце на миг замерло в груди, чтобы потом подпрыгнуть, кажется, до самого горла.

– Конечно!

Они вышли за ворота школы и медленно двинулись по улице. Запах костра становился все сильнее, а в воздухе повис густой дым, напоминая Алисе те сны с туманом.

– Алиса, – проговорил географ, нарушая повисшее между ними молчание – такое же плотное, как горький осенний дым. – Наверное, мои слова покажутся тебе бредом, но в нашей школе происходит нечто противоестественное. Теперь я почти уверен в этом. Не спеши считать меня сумасшедшим, даже если мои слова звучат странно. Я просто уверен, что что-то не так. Все началось с того момента, когда я увидел на асфальте странные символы… Понимаю, звучит как бред, но если бы я верил в темное колдовство и в призыв потусторонних сил…

Он сбился и замолчал.

Алиса тоже потрясенно молчала, слушая легкий стук их совместных шагов по тротуару. Теперь, когда они шли по самому задымленному участку, казалось, что туман отрезал их ото всего мира. Ветки деревьев, проступавшие сквозь него, виделись нереальными, нарисованными акварелью. Где-то там, далеко-далеко, за тысячи, за миллионы ощущений от них был обычный город, живущий привычной непритязательной жизнью. Там ревели, стоя в гигантских пробках, машины; там шли случайные люди, совершенно не замечая друг друга; там каждую секунду кто-то рождался, а кто-то умирал. И только здесь, в волшебном царстве, они были одни.

– Ну конечно, учитель не должен говорить такое, – он горько усмехнулся. – Прости, Алиса. Просто мне показалось, что ты чувствуешь нечто похожее. Не стоило затевать этот разговор. Глупо получилось. Пожалуйста, забудь.

Владимир Ольгердович, скупо улыбнувшись, отвернулся, собираясь уйти.

– Подождите! – Сердце девушки бешено колотилось, а во рту было горько – то ли от дыма, то ли от волнения. – Я… я тоже чувствую нечто подобное и… даже видела кое-что.

Он медленно, словно в фильме при замедленной съемке, повернулся к ней, поправил упавшие на лоб волосы длинными изящными пальцами.

– Видела? И что же?

– Кошку… Нет, наверное, это не важно. А потом – кого-то в зеркале. Они просились, чтобы я их выпустила. И все эти случаи в школе. Это не хулиганы! – Алиса говорила сбивчиво и быстро, ожидая, что на породистом лице географа появится недоумение, смешанное с презрением, а то и, хуже того, с жалостью. Но он не перебивал, лицо оставалось спокойным, взгляд серо-голубых глаз – внимательным и ласковым.

29

Олег и Алиса,

или Ловушка

В окно настойчиво билась птица. Оставалось только удивляться, как стекло еще выдерживает. Олег, обнаруживший, что заснул прямо за компьютерами, поднял голову и настороженно покосился в сторону, откуда раздавались звуки. Птица – белая, хорошо различимая на темном фоне ночи, заходила на новый вираж, чтобы грудью броситься на стекло. Бамс! К стеклу прилипло белое перо, а птица, выравнявшись, пошла на следующий круг.

– Бред какой-то, – прошептал Олег, чувствуя, что у него сел голос.

У его ног спал Чуд. Он слегка дергал ухом, но упорно не просыпался, и это было тем более странно, что с недавних пор щенок завел себе привычку охранять всю окрестную территорию и, стоило только соседям хлопнуть дверью, тут же поднимал тревогу заливистым лаем.

Бамс!

Когда же это, наконец, закончится?! Голова адской болью отзывалась на каждый удар. Олег поморщился и потер висок.

В мире было как-то не так… Но что именно, он никак не мог уловить то ли из-за головной боли, то ли из-за сумасшедшей птицы.

– Убирайся! – крикнул Волков в тихо пульсирующее ночными огнями окно. Птица снова неслась к окну, полуоткрыв мощный изогнутый клюв.

И тут, словно в ответ на его слова, зазвенело и осыпалось стекло, не выдержавшее напора, а в рваную осколочную рану ворвалась белая сова.

С ее крыльев капала черная кровь, и каждый из ручейков крови превращался в маленькую верткую змейку, которая тут же устремлялась к Олегу.

Он отступил, не сводя глаз с приближающейся птицы, и на ощупь пытаясь найти трость с серебряным набалдашником. Ее не было, хотя Олег совершенно точно помнил, что ставил ее вот здесь, у стола.

– Чуд! – позвал он щенка. – Чудик!

Тот не откликнулся, продолжая спать.

Олег пятился к двери, удивляясь, где же мама, почему она не прибежала на шум, и в то же время радуясь, что ее в комнате нет.

«Надо выскочить за дверь и успеть захлопнуть ее перед этой тварью», – подумал он. Парень одним прыжком достиг двери, распахнул ее и, уже шагнув, почувствовал, что падает в пропасть. За дверью не было коридора. Там вообще ничего не было.

* * *

После разговора с Владимиром Ольгердовичем Алиса испытала необыкновенное облегчение. Наконец-то можно еще с кем-то поделиться тем, что знаешь. К тому же географ – взрослый, надежный и умный. Он поверил ей, девушка видела озабоченную складку, пересекшую гладкий высокий лоб, и искреннее беспокойство в серо-голубых глазах. Беспокойство, от которого ей сразу стало теплее: она ему не безразлична, он тревожится о ней!

– Алиса, пообещай мне, что не будешь рисковать и не станешь никуда ввязываться. А я что-нибудь придумаю, – сказал ей Владимир Ольгердович.

И она, конечно, с радостью пообещала и возвращалась домой, едва касаясь ногами земли, словно на крыльях. Но вот теперь…

Глухое беспокойство. Алиса сама не понимала, откуда взялось это настойчивое, сосущее чувство, более всего похожее на монотонную, ни на миг не прекращающуюся зубную боль. Что-то случилось. Что-то страшное. С кем-то из дорогих ей людей.

И, еще странность, это чувство разделяла с ней Маркиза. Девушка уже давно научилась понимать свою кошку и никогда не ошибалась в расшифровке ее эмоций. Теперь сомнений не оставалось: Маркиза обеспокоена и напугана. Кончик ее хвоста едва заметно подрагивает. Кошка поворачивает голову, принюхивается и нервно поводит усами…

– Ты что-то чувствуешь, Маркиза? Что-то случилось? – Алиса подхватила кошку на руки. Та мяукнула.

В дверь заглянула мама. С кухни пахнуло таким домашним, таким успокаивающим ароматом свежеиспеченных блинчиков. Так хотелось поверить, что этот уют и спокойствие – настоящие, а беспокойство и болезненное предчувствие – только игра воображения, если угодно, нечто сродни сну.

– Беги есть блинчики! – улыбнулась мама.

Алиса просто обожала свежеиспеченные блинчики, на которых плавился маленьким солнышком желтый кусочек масла. Но теперь девушка покачала головой.

– Не хочу, мам.

– С тобой все в порядке? – несмотря на Алисины заверения, мама все же пощупала ее лоб. – Может, позвонить тете Тане – она все-таки хороший врач…

Позвонить?.. Точно, нужно всего лишь позвонить! Во власти почти что мистических предчувствий Алиса и позабыла, что существуют такие современные средства связи, как телефон и аська!

С трудом отговорившись от мамы, Алиса набрала номер Олега. Один гудок… другой… Сколько же это может продолжаться?!

Спущенная на пол кошка вопреки обычной привычке к независимости жалась к ногам, словно искала у хозяйки защиты от неведомой опасности.

Что же там происходит? Теперь Алиса не сомневалась, что неприятности у Олега и он, как никогда, нуждается в ее помощи.

Она открыла аську. Так, Волков онлайн. Ей даже пришло от него сообщение. Очень странное сообщение. «Ш8оле0=», – мерцало на экране. Он что, не мог написать по-человечески? Это тайный шифр или, как в приключенческих фильмах, координаты неведомого места? Просто так, без всяких пояснений? Хотя у него, конечно, просто могло не остаться времени на какие-либо пояснения. И что теперь делать со всем этим?!

Алиса досадливо хлопнула рукой по клавиатуре и с полминуты смотрела на отобразившиеся на экране буквы. Буква «Ш» и знак «0» тоже присутствовали… Очередное совпадение? А вдруг нет? Если взглянуть на сообщение, присланное ей Олегом, все его символы расположены поблизости. Так может получиться, если, как и она, хлопнуть рукой по клавиатуре или… или уснуть, опустив на нее голову.

«Олег спит! Так крепко, что не слышит звонков! – молнией озарила ее мысль. – Если это так, он находится в их мире! В мире, где имеют власть те звероголовые! Значит, он в опасности, но я могу ему помочь!»

– Маркиза! – обратилась она к кошке. – Ты, конечно, думаешь, что я сошла с ума, но мне просто необходимо отправиться в сон!

Кошка протестующе замяукала и вцепилась когтями в тапку хозяйки, словно не желая ее отпускать.

Напрасно Алиса пыталась ее урезонить. Кошка словно сошла с ума и не давала ей ни малейшей возможности расслабиться и уснуть – мяукала, била лапой или прыгала на грудь.

Пришлось подхватить ее и выставить за дверь. Пусть мяукает там.

– Алиса, что происходит? – удивилась мама.

В доме по-прежнему витал аппетитный запах, но теперь он не отвлекал Алису, она знала, что тот мир за гранью реальности – тоже по-своему реален и ни в коем случае нельзя оставлять Олега там одного.

– Мам, я устала, а Маркиза мне мешает. Пожалуйста, покорми ее и не впускай в комнату. Я немного посплю, – сказала она умоляюще.

Мама покачала головой. Было заметно, что она по-прежнему очень хочет позвонить тете Тане.

– Все в порядке, – девушка с усилием улыбнулась. – Если я почувствую себя плохо, то скажу тебе, честное слово, и ты можешь показать меня любым врачам, каким только захочется. Хоть завтра! А сейчас я должна поспать. Хорошо?

Мама кивнула, хотя в глазах ее по-прежнему читалось сомнение, и Алиса, отстранив ногой пытавшуюся проникнуть в комнату кошку, захлопнула дверь.

Теперь – спать. Но как же трудно заснуть по заказу!

* * *

Место, где очутился Олег, было похоже на колодец. Только вместо стенок – густая пелена тумана.

– Этого просто не может быть! Я сплю! – сказал Олег и изо всех сил ущипнул себя за руку, надеясь проснуться.

Он почувствовал боль, но картина мира перед глазами не изменилась. Сон, если, конечно, это был сон, оказался стойким.

Вокруг, в тумане, проплывали искаженные злобой лица. Некоторые из них были вполне человеческими, другие казались мордами чудовищ – с искаженными пропорциями, огромными шишковатыми лбами, оскаленными пастями. К Олегу тянулись отвратительные лапы, врывающиеся в пространство колодца туманными сгустками, похожими на раковые метастазы.

От этого мельтешения болела голова и темнело в глазах.

«Сон разума рождает чудовищ», – сказал себе Олег и закрыл глаза.

Первые несколько секунд ему казалось, что вот сейчас его схватят все эти лапы и утащат туда, в безумную круговерть. Но почему-то ничего не происходило.

Парень медленно досчитал до десяти и открыл глаза.

Туман снова стал просто туманом. Ни лиц, ни лап – ничего. Только белая тяжелая пелена, похожая на погребальный саван.

– Ладно, – пробормотал Олег – ему так хотелось нарушить эту давящую на уши тишину, что он говорил вслух. – Пейзаж разнообразием не отличается. Нужно поискать что-то другое.

Олег шагнул со своего пятачка и тут же закашлялся – туман набивался в горло, словно вата. Легкие обожгло, а голова закружилась. Каждый шаг давался с трудом, а силы вытекали, как из треснувшего стакана. Нужно было возвращаться, иначе он просто упадет где-то и проклятое белесое марево жадно высосет последние остатки жизни, оставив пустую сморщенную оболочку.

Волков развернулся и пошел в обратном направлении, с трудом передвигая отяжелевшие свинцовые ноги. Ему казалось, что его колодец где-то рядом. Но, как выяснилось, его не было там, где полагал Олег. Либо он ошибся, либо пространство затянуло тем же туманом. Олег не хотел и думать о последнем варианте, потому что в этом случае оставалось только сдаться и умереть. Он закусил губу, чтобы не позволять себе расслабляться. Боль отчасти привела его в себя, стало немного легче.

«Я где-то рядом, просто в этом чертовом тумане ничего не разобрать. Надо сосредоточиться», – велел себе парень.

Ноги подгибались, а в голове тяжело, словно плохо смазанная карусель, медленно крутилась мысль, как хорошо бы сейчас отдохнуть. Не тратить силы на сопротивление, а просто опуститься на землю – или что еще там, под ногами, – закрыть глаза и передохнуть. Немножечко, самую малость. И, может быть, тогда уже не придется ничего решать. Все решится само собой.

Мысль оказалась такой заманчивой, что Олегу пришлось еще сильнее сжать зубы. Из прокушенной губы засочилась тоненькая струйка крови, но даже это уже почти не помогало. Прекратить борьбу и сдаться – это легкий выбор. Но как же те, кто пропадет без него, – мама, которая и так пережила исчезновение отца; Чуд, который не простит хозяину, что тот бросил его одного; смешная девчонка Алиса с ушками-рожками, которая не справится со всем этим в одиночку?! Так получилось, что сейчас он отвечает не только за себя, но и за других людей. За того же парня из параллельного, вместе с которым они тащили каменные глыбы к недостроенной пирамиде. За других парней и девчонок из их школы. За Лизу, наконец, так жестоко, так нелепо погибшую. Нет, он должен жить. Просто обязан найти в себе силы, чтобы сделать новый шаг. Сосредоточиться, включив свой внутренний компас. Как там говорил отец?..

Перед его внутренним взором встал сосновый лес. Сухая, присыпанная хвоей земля под ногами, похожие на змей древесные корни, то там, то тут вспарывающие мягкий мох, уходящие высоко-высоко в небо кроны деревьев.

– Я не знаю, куда идти! – Олег, топнув ногой, обутой в ярко-синий резиновый сапог, посмотрел на отца.

Они вместе выбрались за грибами. Редкий случай, выпадающий, наверное, раз в сто лет. Отец – в черной ветровке и смешной клетчатой кепке, сам на себя не похожий, покачал головой.

– Ты просто не хочешь, Олежик, – он присел на корточки перед сыном и заглянул ему в глаза. – Ты можешь больше, чем другие, и со временем научишься пользоваться своими способностями.

– Какими это способностями? – тут же отреагировал Олег.

Отец хитро прищурился.

– Вот представь, что внутри тебя компас, и следи за его стрелочкой. Подумай: мы шли вдоль оврага, потом повернули…

– Дорога вон там? – Олег указал рукой предполагаемое направление и неуверенно посмотрел на отца.

– Правильно, там. Ты никогда не потеряешься, пока сам этого не захочешь…

– Я не хочу. Мне нужно выжить!

Он произнес это неожиданно громко, и в голове немного прояснилось. Весь проделанный путь встал перед ним, словно нанесенный на карту. Боже, какой же он идиот! Прийти в отчаяние и едва не сдаться так близко от укрытия! Нужно всего лишь шагнуть вправо. Чтобы двинуться с места, пришлось приложить все силы. Но буквально через пару шагов Олег действительно оказался в том же колодце, который недавно покинул. Упав на землю, парень пытался отдышаться. Как же хорошо, что он выбрался! В этом тумане можно блуждать целую вечность – всего в одном шаге от спасения!

Итак, он ценой почти невероятных усилий вернулся на исходные позиции. А что дальше?..

* * *

Бледно-желтый песок под ногами. Перед глазами – уходящая далеко за горизонт мерно покачивающаяся ярко-синяя гладь моря, солнце рассыпается по ней искорками. Пахнет солью и ванилью – неподалеку от пляжа кафе. Там, за столиком, сидит целая компания молодежи. Слышен смех и негромкая приятная музыка.

Алиса лениво свесилась с шезлонга, набрала в горсть горячий золотистый песок и медленно высыпала его сквозь пальцы.

Солнце приятно грело спину, растекалось по плечам, по груди. Было хорошо и очень спокойно. Правда, глубоко внутри, под этим спокойствием ворочался крохотный червячок сомнения. Вроде у Алисы было какое-то дело…

– Девушка, не поиграете с нами? У нас как раз человека не хватает, – загорелый темноволосый парень в ярких шортах был сложен как бог и улыбался, словно только что с изящной небрежностью шагнул прямо со страницы глянцевого журнала.

От волейбольной сетки Алисе помахали еще несколько парней и девушек. Наверное, лишь немногим старше ее.

– Пойдем! – парень подал ей руку, помогая встать с шезлонга.

«А дело?» – противно напомнил внутренний голос.

«Наверняка какая-то ерунда! – отмахнулась от него Алиса. – И вообще я на отдыхе, а отдых – это святое!»

Она отыскала глазами маму. Та стояла на набережной, у парапета, и махала рукой.

– Меня Дэн зовут, – представился молодой человек, который приглашал Алису. – Это Макс, Жека, Лана, Вика, Ульянка и Стас.

Новые знакомые улыбались ей, а Стас – тоже симпатичный, но блондин, даже отвесил поклон.

Началась игра. Вопреки собственным опасениям, Алиса играла хорошо. А может, ей немного подыгрывали Дэн и Стас, тут же взявшиеся ее опекать.

Их команда одержала победу, но проигравшая сторона ничуть не расстроилась. Все побежали купаться, а потом, собравшись на берегу, пили холодный свежевыжатый сок и оживленно болтали.

Компания у кафе по-прежнему смеялась. Мама стояла у парапета. По небу летела чайка.

Жизнь была прекрасна, а Москва, сырая, серая, скучная Москва осталась где-то далеко-далеко и казалась ужасающе нереальной.

«Надо бы задержаться здесь подольше», – думала девушка.

Дэн сбегал за мороженым – вернее, за манговым сорбетом – мороженое в такую жару показалось бы слишком тяжелым и чересчур сладким. Стас принес ей смешной воздушный шарик в виде глазастого сердечка. Оба парня явно претендовали на Алисино внимание, а она и не собиралась выбирать. Слишком уж приятным было то, что происходит сейчас. Улыбки и остроумные шутки новых друзей, вкус сорбета, ленивое колыхание моря у самых босых ног.

В небе летела чайка. Компания у кафе смеялась. Мама стояла у парапета.

– Вы где учитесь? Вместе? – спросила Алиса, обращаясь сразу к обоим парням.

Они переглянулись.

– Не надо об учебе! – Стас чуть заметно нахмурился.

– Занятия – такая скукота! – поддержал его Дэн. – И вообще мы на отдыхе, а отдых – это святое!

Кажется, Алиса и сама думала нечто подобное.

– Алиска, ты отличная девчонка. Здорово, что мы встретились.

Нет, сорбет все-таки слишком сладкий. И солнце какое-то… навязчивое. Все жарит и жарит. Кажется, ни на пядь не сдвинулось с зенита.

Мама стоит у парапета. В небе летит чайка. Компания у кафе смеется.

Алиса сжала виски ладонями и крепко-накрепко зажмурилась.

– Эй, ты что? Тебе голову напекло?

– У нее солнечный удар! Тащите зонтик!

На голову опустилась чья-то шляпа.

Девушка глухо застонала. Эта картинка – обманка. Вот сейчас…

Она медленно открыла глаза. Серое море, серое небо, белая чайка. Черно-белые, обезличенные фотошопом лица. И сама Алиса – единственное цветное пятно на этой унылой градиентно-серой картине. Сидит посреди черно-белого пляжа в любимом полосатом свитере и домашних джинсах, порванных под коленкой.

Неужели этот унылый мир только что казался ей живым и полным красок? Неужели ради него она отвлеклась от поисков Олега?!

Олег! Он же в опасности!

Алиса вскочила, опрокинув шезлонг.

Черно-белые люди пытались ее остановить – что-то говорили, протягивали руки. Девушка не стала их слушать – и так потеряно слишком много времени. Нужно спешить.

Когда перед ней появился знакомый липкий туман, Алиса поморщилась: входить в него не хотелось до ужаса. Прикасаться к нему было так же противно, как к чему-то омерзительно грязному, а уж думать о том, что эта дрянь проникает внутрь тебя, забивается в легкие, отравляет кровь, – и вовсе страшно. Но делать нечего. Олег где-то там, в этом, к сожалению, не оставалось сомнений.

Девушка изо всех сил зажмурилась и, втянув в себя как можно больше воздуха, чтобы не вдыхать по возможности дольше, сделала первый шаг…

* * *

– Вот и ты.

Из тумана вышел отец и остановился, тяжело переводя дыхание. Он немного постарел за те годы, что они провели далеко друг от друга, и все же не узнать его было невозможно. Лицо осунувшееся, усталое, глаза оплела сеть густых морщин, уголки рта бессильно опустились, образуя грустный смайлик.

– Папа?.. – Олег не понимал, что с ним происходит. Должно быть, это место вымораживает все внутри, иначе почему он стоит просто так, не бросаясь на шею отцу, которого так долго не видел. – Папа, где ты был?

Тот устало махнул рукой.

– Долго объяснять, Олежик.

Олежик… так отец называл его, когда Олег был совсем маленьким. И необидно дразнил Олежик-олешек. Он так и видел себя: тонконогим олененком.

Парень встряхнул головой: как он может думать о какой-то ерунде, когда отец рядом. Вот он – живой, как Олег всегда и чувствовал. Теперь, когда отец вернулся, все уладится. Папа обязательно что-нибудь придумает, на то он и изобретатель!

Отец тем временем шагнул к нему навстречу, прижал к себе, потом чуть отстранил, оглядывая.

– Да ты совсем большой вырос…

От этого прикосновения, от ласковых слов отца в душе Олега словно прорвало плотину, а на глазах, впервые за долгие годы, показались слезы.

– Пап, Алиса говорила, что видела тебя, но я не очень ей верил… То есть верил, но… – Олег сбился.

– Ничего, – отец успокоительно похлопал его по плечу. – Ничего. Теперь все будет хорошо. Я отведу тебя в безопасное место.

– Но туман… – парень с отвращением посмотрел на густую пелену. – Он высасывает.

– Да, я в курсе, но не бойся, я знаю, как пройти. Слушайся меня, и мы выберемся. Пойдем же, нам нельзя терять времени.

– Пойдем, – Олег кивнул. С отцом ничего не страшно, он и вправду выведет из любой беды.

И в тот самый момент, когда они собирались покинуть колодец, одна из стенок дрогнула, и оттуда появилась девочка. Алиса Панова.

– Стой! – закричала она и для верности больно схватила Олега за руку.

30

Алиса и Олег,

или Проделки подсознания

Она едва успела. Олег собирался куда-то в сопровождении странной фигуры, более всего похожей на наспех вылепленного из серого пластилина человека. Черты его лица на плоской блиноподобной физиономии были едва намечены – маленький бугорок обозначал нос, две дырки – глаза, большая дырка пониже – рот или, вернее, даже пасть.

– Стой! – крикнула она и схватила Волкова за руку.

Тот посмотрел недоуменно и нахмурился.

– Вы вроде как должны быть знакомы, – парень кивнул на серого великана.

Теперь уже Алиса вопросительно подняла бровь.

– Папа знает, как отсюда выбраться, – пояснил Олег, делая еще один шаг к границе колодца, образованного плотным туманом.

– Это не твой отец! – девушка не выпускала его руку и по-прежнему пыталась не пустить.

– Это мой отец, – Олег попытался вырваться, но пока безуспешно.

– Она омороченная. Пойдем скорее, у нас нет времени. Сюда могут прийти, – прогундосил монстр.

Волков досадливо тряхнул рукой, на которой Алиса повисла уже всем телом.

– Не ходи с ним! Пожалуйста! Неужели ты не видишь, что это чудовище? Серая фигура! Ничего общего не то что с твоим отцом, но с человеком вообще! – умоляла она.

Олег еще сильнее нахмурился и посмотрел на своего спутника.

– Она пришла из тумана, а туман влияет на мозги, – пояснил тот. – Вполне может быть, что ей действительно мерещатся чудовища.

– Не верь ему!

Олег явно никак не мог понять, кого слушать.

– Папа, – он посмотрел на полускрывшегося в тумане серого монстра, – назови, пожалуйста, число пи.

– Если округлить – 3,1415926, – ни на секунду не задумываясь, ответил тот. – А полное…

– Не надо, прости за вопрос, – прервал его Олег.

Монстры, подкованные в точных науках, – это нечто. Алисе даже представилась школа для маленьких монстрят, где за партами сидят ужасающие уроды наподобие вот этого серого, а у доски чертит формулы что-то фиолетовое, с пучком извивающихся щупалец.

– Скорее! Времени совсем нет! – серый потянул Олега за свободную руку, подтащив еще ближе к границе жадно чавкающего в предвкушении добычи тумана. – Алиса сама разберется, она любит разбираться во всем сама.

Олег, уже сделавший шаг, вдруг остановился.

– Пап, еще один вопрос. Как погибла Миледи в «Трех мушкетерах»? – быстро спросил он.

– Утонула, – прозвучало в ответ, и Волков посмотрел на Алису.

– Ничего не понимаю. – Она и действительно ничего не понимала. – Миледи отрубил голову лилльский палач, но при чем…

Дальше произошло нечто действительно странное.

– Это не мой отец! – крикнул Олег и, вывернувшись, ударил серую фигуру ногой.

Та упала, отлетев куда-то в туман.

Все произошло так быстро, что Алиса едва могла следить за ходом событий.

– Но как ты догадался? – спросила она удивленно.

– Да так, – Олег улыбнулся. – Когда он заговорил о тебе почти моими словами, я вдруг сообразил, что, если это какое-то местное создание, оно может брать сведения прямиком из моей головы. Имя, которым называл меня отец, и число пи. Вот и про Миледи он сказал точно то же, что думал о ней я.

– Погоди! – удивилась Алиса. – Ты что, не знаешь, как умерла Миледи? Может, ты еще и «Трех мушкетеров» не читал?

– Не читал, – отмахнулся Олег. – И это сыграло нам на руку, ведь отец сто процентов читал эту книгу! И, пожалуйста, не смотри на меня глазами моей совести, – добавил он. – Ты, например, второй закон Ньютона помнишь?

Алиса покачала головой, чувствуя, что это, наверное, предел сюрности: находясь во сне посреди живого тумана, едва ли не на краю гибели, говорить о таких вещах. Однако забавно: это первый известный ей случай, когда невежество принесло явную пользу.

– Вот! – торжествующе заключил Олег. – Обычно его выражают так: сила, действующая на тело, равна…

– Ты так и собираешься здесь торчать? – поспешно перебила Алиса, пока Волков и вовсе не забрался в черт знает какие дебри.

– А ты знаешь, как отсюда выбраться? – Олег посмотрел на нее с подозрением.

– Вообще-то я здесь уже была. – Оказалось ужасно приятно вернуть себе ощущение превосходства. – А хочешь, мы поищем лабораторию, где я видела твоего отца? Похоже, там он настоящий…

– Хочу!

Что и требовалось: Волков тут же забыл обо всех законах Ньютона, вместе взятых.

* * *

На этот раз путь через туман оказался легче. Может быть, потому что Олег был уже не один, а забавная девчонка все же ориентировалась в этом мире.

– Сейчас… Где-то здесь… – бормотала она, и от звука человеческого голоса становилось теплее и спокойнее.

Вскоре они действительно вышли на большое свободное от тумана пространство. В центре его стоял заваленный бесчисленными предметами и механическими приспособлениями стол, за которым, спиной к пришедшим, сидел человек. Пахло жженой проволокой. Заглянув ему через плечо, Олег понял, что тот паяет плату микросхемы.

Услышав позади себя шум, мужчина поднял на лоб очки и обернулся со словами:

– Я же предупреждал, чтобы ты сюда…

В этот момент он встретился взглядом с Олегом и резко замолчал. Недопаянная микросхема выпала из рук.

– Олег?..

Не сводя с него взгляда, мужчина стал медленно подниматься со стула.

Волков беспомощно оглянулся на Алису. Этот человек был похож на его отца, но сегодня уже приходилось сталкиваться со странным. Можно ли здесь верить хоть чему-то?

– Это он. Наверное… – шепнула девушка.

Мужчина шагнул к Олегу и остановился. На его лице явственно читалась борьба.

– Уходите, – наконец, глухо сказал он и отвернулся. – Немедленно уходите, пока вас не заметили!

– Ты на самом деле… – Слова «мой отец» застряли где-то на уровне диафрагмы, Олег никак не мог вытолкнуть их из себя.

– Нет, – сухо сказал человек в халате.

От боли и разочарования сердце сжалось. Именно благодаря этой странной мутации Алиса, как кошки, про которых рассказывал Олег, могла ходить по снам. Но что скажет Волков, когда увидит ее настоящий облик? Да что он может сказать? Удивится, потом нахмурится, потом пожалеет ее за уродство и как можно дипломатичнее произнесет нечто вроде «Зато ты человек хороший» или «Не волнуйся, внешность – не главное».

Девушка отпрянула от зеркала и вздрогнула, потому что как раз в этот момент раздался резкий звонок в дверь – словно сигнал SOS.

– Алиса, посмотри, кто там? Это, наверное, к тебе! – крикнула из комнаты мама.

Алиса поспешно достала линзы и дрожащими руками вставила их в глаза, а затем направилась к двери. Звонок не повторялся. Возможно, посетитель уже раздумал (и правильно – нечего соваться к чудовищу в нору), но девушка все равно открыла.

За общей дверью никого не было, зато прямо на полу лежал сверток, накрытый тетрадным листом в клеточку, на котором значилось: «Алисе».

Девушка взяла сверток. Он был завернут в какую-то удивительную бумагу. Очень шелковистая, приятная на ощупь, она казалась старинной и буквально завораживала сложным узором текстуры и мягкими переливами цвета – белого, благородно-желтого, коричневатого… Ее даже не хотелось разворачивать, но что же там, внутри, под такой необыкновенной оберткой? Должно быть, нечто не менее удивительное.

Поэтому Алиса развязала стягивающую сверток ворсистую бечевку и аккуратно, чтобы не дай бог не порвать, развернула бумагу. Под ней оказалась книга.

«Три мушкетера». Глядя на обложку с потертыми уголками, девушка поняла, почему на листке не было подписи – она в этом случае не требовалось. Алиса раскрыла книгу и прочитала сделанную чернилами надпись. Девушка улыбнулась. Стоит признать, что у Волкова есть стиль, недаром он ходит с тростью, словно настоящий загадочный лорд Байрон, в честь которого Олег и получил в школе кличку. Его манера благодарить, мягко говоря, интригует.

Девушка вернулась в квартиру, прижимая книгу к груди. Она уже почти забыла о мыслях, что так тревожили еще несколько минут назад.

– Кто там? – мама выглянула из комнаты с утюгом в руках.

– Уже никого, – уклончиво ответила Алиса. Ей почему-то не хотелось рассказывать о книге. Словно та являлась строго оберегаемой тайной.

Пройдя в свою комнату, девушка положила подарок на колени и долго перелистывала страницы в компании завороженно следящей за этим процессом Маркизы.

Она как раз перечитывала один из своих любимых моментов – тот самый, когда Атос, граф де Ла Фер, встречается с Миледи и отбирает у нее записку от кардинала, когда зазвонил мобильный.

«А вот и Олег!» – подумала она, но номер оказался незнакомым.

– Да? – настороженно спросила Алиса, приняв вызов.

– Алиса?

Этот глубокий и в то же время мягкий голос было невозможно не узнать.

Девушка вцепилась в телефон так, что пальцы едва не свело судорогой.

– Алиса, это Владимир Ольгердович, – представился тем временем звонивший. – Прости, я взял номер твоего телефона из секретариата.

Алиса прокашлялась, потому что в горле разом пересохло.

– Здравствуйте, – проговорила она, не узнавая собственного голоса.

Маркиза раздраженно фыркнула, не одобряя поведения хозяйки, и, демонстративно задрав хвост, ушла с кровати, где сидела Алиса.

– Ты, конечно, удивлена моему звонку, но после нашего разговора я долго думал обо всем, что творится у нас в школе… – продолжал тем временем географ. – А этот случай с Сапожниковой вообще не лезет ни в какие рамки.

Девушка кивнула, словно собеседник мог ее видеть. Способность говорить еще не полностью к ней вернулась.

– Так вот, сегодня я приехал к школе, чтобы осмотреться, и увидел Ирину Викторовну. Она проскользнула по двору и проникла внутрь. У меня нет никаких сомнений, что она замешана в происходящем. И мне кажется, она что-то затевает.

– Ирина Викторовна еще там?

– Да. Я собираюсь проследить за ней, но решил сначала позвонить тебе. Мало ли что… Чтобы ты знала…

Ей показалось или в голосе Владимира Ольгердовича проскользнула неуверенность? Неудивительно – он учитель, интеллигент до мозга костей – скорее аристократ, чем боец спецназа. Но, что хуже всего, в школе ему грозит реальная опасность!

– Я сейчас приду! Пожалуйста, не ходите без меня! – крикнула Алиса, разом обретя дар речи.

– Нет! Даже не думай! – решительно возразил географ. – Это слишком опасно! Зря я вообще тебе позвонил, но никто больше не принял бы мои слова всерьез. Даже не думай сюда соваться, слышишь! Сиди дома!.. Черт!..

Последнее восклицание явно вырвалось у него против воли.

Связь оборвалась.

Алиса, чувствуя, как нарастает неподконтрольная рассудку паника, набрала его номер. «Абонент временно недоступен», – сообщил ей равнодушный голос.

Надо спешить!

Девушка дрожащими руками натянула джинсы, черную водолазку и выскользнула из комнаты. В коридоре сунула ноги в кроссовки и схватила куртку. Но, пока возилась с замком, из комнаты выглянула мама.

– Ты куда это так поздно? Уже десять часов! – напомнила она, удивленная взъерошенным видом дочери.

– Я ненадолго. Скоро вернусь! Мне надо!

Уже в лифте Алиса набрала номер Олега Волкова. И этот недоступен. Сговорились они, что ли?! Можно было бы забежать к нему домой, но нет, нельзя терять ни секунды. Похоже, у Владимира Ольгердовича серьезные неприятности.

На улице было темно. Моросил унылый дождь. Пахло как-то особенно неприятно – то ли сыростью, то ли плесенью. Девушка накинула на голову капюшон куртки и прямо по лужам, не глядя под ноги, побежала к школе так быстро, как не бегала, даже когда опаздывала на урок.

У школьного забора стояла знакомая белая машина. Дверца распахнута – и никого. Географ никогда не бросил бы свою любимицу вот так. Девушка заглянула в салон и похолодела еще больше: ключи от зажигания остались в замке.

Сердце отчаянно колотилось, словно собиралось пробить грудную клетку и вылететь из нее, как вылетает наружу птица, внезапно обретшая свободу.

В школе было темно. Ни одно из окон не светилось.

Ну что же, хорошо, что Алиса чудовище и урод – ей не потребуется свет. А еще она умеет ступать бесшумно, как кошка. И это сейчас окажется весьма кстати.

«Мобильник! – осенило ее. – Вдруг Олег увидит мой вызов и решит перезвонить мне в самый неподходящий момент…» Она еще раз, на всякий случай, набрала оба номера. Абоненты по-прежнему находились вне зоны доступа. Ладно, придется действовать в одиночку.

Девушка нажала на кнопку отключения аппарата и решительно двинулась к школьной калитке.

31

Олег и Алиса,

или Дыхание смерти

Буквы прыгали перед глазами. Олег устало зевнул и отвернулся от экрана. Разумеется, как раз, когда он принял решение провести ночь без сна, спать хотелось просто адски. Он покосился на диван, где валялась большая плюшевая подушка, а потом вновь перевел взгляд на экран и похолодел: прямо на него, улыбаясь, смотрела Ирина Викторовна. Ее губы беззвучно шевелились, и Олег вспомнил, что колонки выключены.

Абсолютно машинально он потянулся к выключателю.

– …you speak Egyptian? – отчетливо проговорила лжеучительница. – Нет? Неудивительно. Жалкие люди, что вы знаете о мире? Как осмеливаетесь выступать против нас, которые царили здесь, когда еще ваши предки не слезли с деревьев! Вы глупы, а глупость должна быть наказана! Оглянись, смерть уже за твоей спиной!

Ее глаза блеснули, и Олег четко увидел, что зрачок у нее вертикальный, как у кошки.

Легкий ветерок коснулся шеи Олега, словно позади, дыша ему в спину, действительно стояла сама смерть.

Волков стал медленно поворачиваться и… проснулся.

В комнате никого, кроме Чуда, не было. Щенок, пользуясь моментом, увлеченно трепал тапок. Ничего страшного или противоестественного, а на экране, как и прежде, был открыт текст про Древний Египет, который Олег читал до того, как заснул.

– Ну конечно, это сон, – пробормотал парень, потерев глаза руками.

Однако то, что он узнал в последнее время о снах, вовсе не прибавляло оптимизма. Волков был уверен, что угрозы, к сожалению, не плод его собственного воображения, а имеют под собой вполне реальную почву.

Парень взял со стола телефон, который выключил сразу же после того, как отнес Алисе книгу. Ему не хотелось объясняться по поводу подарка, если девчонка будет звонить и благодарить – проще отмолчаться, отложить на потом. Теперь этот поступок показался ему по-детски наивным и глупым. А вдруг Алисе угрожает опасность? Сейчас не время шутить и прятать голову в песок. Так и есть. Два пропущенных звонка.

Олег набрал Алисин номер. Абонент недоступен.

Обиделась? Выключила телефон?

Отыскать ее домашний номер было легче легкого. И вот трубку уже сняла Алисина мама. Голос как будто слегка встревоженный.

– Здравствуйте, – Олег вежливо дождался ответа и попросил к телефону Алису.

– Ее нет… Она убежала куда-то, – добавила вдруг Алисина мама беспомощно. – Может, к подружке? Есть такая Оля из ее класса.

– Спасибо! – Олег уже искал телефон Оли Красновой.

Чувствуя, как в груди поднимается волна паники, Волков набрал номер.

Трубку сняли только после шестого гудка.

– Але? – отозвался сонный голос.

– Привет, это Волков, – представился Олег.

– Олег? – Краснова непритворно удивилась.

– Да, извини, очевидно, разбудил. – Он уже и сам понял, что Алисы у нее нет, и собирался свернуть разговор как можно быстрее, но следующая же фраза девушки вызвала его интерес.

– Нет, ничего. Мне как раз на редкость мерзкий сон снился. Я там, как в исторической книге, пирамиду строила. Ужас! – Оленька зевнула.

– Пирамиду? И как строительство?

Даже Чуд настороженно поднял ухо, почувствовав напряжение хозяина.

– Ну, вроде почти закончено. Ерунда какая-то, – отмахнулась девушка.

– Почти закончено? Это точно?

В трубке воцарилось молчание.

– Оля, ты тут? Ответь, пожалуйста, это важно!

Она тяжело вздохнула.

– Ты что, Волков, обкурился там, что ли? Я тебе про сон рассказывала. Неприятный, конечно, но все-таки сон.

– Оль, пожалуйста! – едва не взмолился он.

– Ну ладно. Если уж для тебя это так важно, то, судя по всему, осталось совсем чуть-чуть. Я, как понимаешь, не специалист в строительстве пирамид. Еще вопросы есть? Зачем звонил-то?

– О снах поговорить, – буркнул Олег. – Бывай. – И повесил трубку.

На душе стало и вовсе скверно. Похоже, времени у них не остается. А где же Алиса? Куда она пошла на ночь глядя?

Догадка была такой очевидной и в то же время пугающей, что Олег почувствовал боль, словно от ожога.

Ну конечно, она у школы! Она могла узнать что-то новое, или ее, как и его, пытались достать во сне – и эта отчаянная глупая девчонка побежала свершать подвиги в одиночку… Вернее, это из-за него Алиса осталась в одиночестве. Она звонила ему, но Олег, как сопливый трус, засмущался и отключил телефон. Знали бы в его классе, какие подвиги свершает тот, кого они считают циничным и острым на язык! Позор!

А сейчас нечего рассиживаться! Надо действовать – пока еще не поздно! Может быть, ему еще удастся перехватить Алису.

* * *

Школа молчала. Ни единого огонька не светилось в темных окнах. Нет, где-то там наверху промелькнул неяркий свет, словно пронесли зажженную свечу.

Алиса остановилась на крыльце. Страшно. Кажется, во всем мире разом отключили звук. Не лаяли собаки, не шелестели на ветру деревья. Только напряженная тишина. И запах. Девушка уже знала этот запах из своего сна. Это был запах страха. И пусть говорят, будто страх не пахнет. У него есть свой аромат – затхловатый и вместе с тем резкий, тошнотворный, омерзительный. От него путаются мысли в голове, а в горле становится горько.

В школе кто-то есть. Это определенно. Бумажка, наклеенная полицейскими и запечатывающая дверь, порвана. Один ее конец треплет теперь ветер…

Больше всего Алисе хотелось повернуться к двери спиной и бежать, бежать куда угодно – пока не иссякнут силы. Но нельзя. Есть человек, который нуждается в ее помощи. Алиса сжала зубы и толкнула дверь. Открыта. Дверь, словно нарочно, громко и протяжно заскрипела. Девушка остановилась, переводя дух и вглядываясь в сумрак школьного холла. Никого. Совершенно пусто. Может быть, ее и не услышали. Она, стараясь ступать как можно тише, на цыпочках вошла внутрь. Когда входная дверь снова заскрипела и захлопнулась, Алиса едва удержалась от крика. Ей пришлось зажать рот обеими руками. Страх наполнил ее целиком и теперь так и рвался наружу, сводя с ума, лишая последних сил и остатков воли.

«Лучше вернусь. Позову Олега. С ним будет не так страшно», – решила она и уже и вправду двинулась к двери, как споткнулась о какой-то предмет.

Даже еще не взглянув под ноги, Алиса почувствовала новый приступ паники. Что бы там ни было, это не к добру.

Увы, ее предположения подтвердились. Нагнувшись, девушка разглядела мужской ботинок из тонкой мягкой кожи. Удобный и модный ботинок-мокасин темно-синего цвета – как раз такие носил Владимир Ольгердович. Мокасины не зашнуровываются. Очевидно, он был слегка великоват географу и соскочил с его ноги, когда несчастного волокли по коридору.

Алиса зажмурилась – так ярко представилась ей вдруг ужасная картинка.

«Нет, – попыталась спорить она с собой, – почему обязательно волокли? Может, он сам зашел. Ботинок просто соскочил… А Владимир Ольгердович очень спешил и не стал за ним возвращаться… предпочитая идти в одних носках по ледяному школьному полу…» Получался настоящий бред. Девушка тряхнула головой, отгоняя успокоительные мысли. Увы, на благоприятное развитие событий надеяться не приходилось. А значит, у нее не остается времени – каждая секунда промедления может стоить учителю жизни. ЭТИ – Алиса думала о похитителях словом «ЭТИ», почти отражавшим их нечеловеческую пугающую природу, – способны на что угодно. Они захватили Владимира Ольгердовича врасплох, но она-то будет настороже и выручит его. По крайней мере сделает для этого все возможное.

Цепенея от страха и стараясь дышать пореже, словно даже этот едва уловимый звук могли услышать, девушка двинулась к лестнице. Свет мелькнул где-то наверху. Скорее всего, ЭТИХ нужно искать на чердаке – там, где были странные кошачьи следы и запыленное зеркало.

Лестница встретила ее все тем же напряженным молчанием, похожим на затишье перед бурей, не успокаивающим, а напротив, будоражащим и без того натянутые струнами нервы. Пытаясь хоть как-то успокоиться, девушка принялась считать ступеньки, не забывая то и дело останавливаться – прислушиваться и вглядываться. Ее глаза чудовища на этот раз служили ей добрую службу.

Уже на подходе к лестнице, ведущей на чердак, Алиса заметила натянутую чуть ниже уровня колен тонкую капроновую веревку. Человек с обычным зрением, даже идущий с фонарем, вряд ли смог бы ее разглядеть и, споткнувшись, наделал бы шума, а то и вовсе рухнул с лестницы.

«Наверняка, ЭТИ не знают, что я не совсем такая, как другие, – подумала Алиса. – Значит, можно будет преподнести сюрприз, и у меня появится шанс». Эта мысль придала ей бодрости. Честно сказать, это была единственная позитивная мысль за последние полчаса.

Девушка аккуратно переступила веревку и уже поднялась на пару ступенек выше, но раздумала. Вернувшись немного назад, она развязала веревку, с одного конца которой оказался закреплен колокольчик. Его Алиса оставила на лестнице, на самом краю ступеньки, а веревку смотала и сунула в карман куртки: вдруг пригодится. Ну вот, теперь можно идти дальше.

Сверху послышался приглушенный шум и чьи-то осторожные шаги.

Итак, она не ошиблась. На чердаке действительно кто-то был. По спине пробежал холодок. Ах, если бы сейчас вдруг вспыхнул яркий свет, ей навстречу, улыбаясь, вышел Владимир Ольгердович и сказал бы, что все это – шутка, глупый розыгрыш или реалити-шоу типа этих «Остаться в живых».

Наверху снова затихли.

Нет, никакой это не розыгрыш и не шоу, а значит, нужно подниматься по этим чертовым ступенькам, зная, что вот сейчас она увидит нечто, чего вовсе не хочет видеть…

И Алиса пошла.

Она сделала всего лишь несколько шагов, когда снизу послышался легкий шорох.

Луч фонарика, направленный прямиком в глаза, на миг ослепил девушку. Она, не ожидавшая появления врагов с той стороны, вздрогнула и уже открыла рот, чтобы закричать, когда услышала слабый шепот:

– Алиса?

Человеческая тень метнулась к ней, и тут же чья-то рука зажала девушке рот.

Она попыталась вырваться и вцепилась зубами в мужские пальцы, но затихла, вплотную притиснутая к свитеру, пахнувшему знакомой дымно-терпкой туалетной водой.

– Это я, Владимир! – прошептали ей в ухо. – Тихо, а то нас услышат. Сейчас я уберу руку, не кричи, пожалуйста.

Алиса кивнула и тут же, с неким налетом разочарования, почувствовала, что свободна.

– Идем, – он потянул ее вниз.

Девушка, не задавая вопросов, последовала за учителем. Они двинулись по коридору к кабинету географии.

– Кажется, здесь, – пробормотал Владимир Ольгердович. Он снова на миг включил фонарик, осветив им номер двери, и, взявшись на ручку, сразу погасил свет. – Лучше нам посидеть в темноте. Входи, здесь пока безопасно.

Алиса, все еще смущенная недавним объятьем, вошла в пустой полутемный класс.

Учитель, видевший гораздо хуже ее, несколько раз едва не наделал шуму, натыкаясь на столы, и, кажется, заполучил себе несколько синяков. Наконец, он нащупал один из стульев и тяжело опустился на него.

– Садись, – глухо сказал он Алисе.

Девушка послушно опустилась на стул и молча ожидала продолжения. Теперь она, наконец, смогла разглядеть географа. Выглядел он ужасно. В одном ботинке, с всклокоченными волосами. Скула разбита, а из губы тонкой струйкой сочится кровь.

– Что с вами?

Он нервно провел пятерней по волосам.

– Да, выходит, плохой из меня сыщик! – Владимир Ольгердович невесело усмехнулся. – И разведать-то ничего не успел. Прямо из машины вытащили.

– Кто? – Алиса наклонилась к нему. Как жаль, что в кармане нет носового платка. Нужно бы промокнуть стекающую кровь. В каких-то фильмах для подобных целей использовали край одежды. Но синтетический материал куртки или трикотаж водолазки, не говоря уже о грубой джинсе, вряд ли пригодны для таких целей. Очень жаль, что на ней не какое-нибудь старинное платье – тогда бы Алиса, не задумываясь, оторвала рукав или подол.

– Не разглядел. Они были в черных балахонах с надвинутыми капюшонами. Но Ирина Викторовна с ними, это точно! – Географ поморщился от неприятного воспоминания и размазал кровь по подбородку. – Они притащили меня наверх, и она, кажется, пыталась из меня что-то вытянуть. Несла какую-то чушь о хождениях по снам и о том, что для открытия прохода требуется жертва… Ты не представляешь, эта женщина – настоящая ведьма! У нее на руках когти пострашнее кошачьих. Она разорвала мне плечо и грозила выцарапать глаза…

Алиса опустила взгляд на плечо Владимира Ольгердовича и действительно увидела, что тонкий светлый свитер порван и набух от темной крови.

– Вас нужно перевязать! – девушка вскочила на ноги. Странно, раньше ей казалось, что она боится крови и ран и не может даже вдеть другому в ухо сережку, но сейчас откуда-то изнутри, из неведомого ей самой источника, в нее вливались силы, а страх вдруг побледнел и выцвел, как выцветает ткань под солнцем.

– Потом, – географ покачал головой. – Сейчас я немного передохну, и мы будем выбираться отсюда. А пока скажи, ты понимаешь, что здесь происходит?

Девушка судорожно кивнула, а потом, вспомнив, что он в отличие от нее не видит в темноте, поспешно заговорила:

– Эти существа нечто вроде древних богов. Они имеют власть в наших снах и уже жили в нашем мире, а теперь хотят вернуться и строят какую-то пирамиду как раз над школой. Думаю, это и есть ворота. Наверное, чтобы открыть их, действительно нужна кровь. Приносили же в древности человеческие жертвы… – Алиса покосилась на учителя, едва избежавшего страшной гибели. – Очень удачно, что вам удалось вырваться.

– Это точно, – Владимир Ольгердович кивнул. – Кстати, а когда ты успела заметить, что я ранен?

Алиса молчала. Признаваться было страшно. Отец называл ее чудовищем и ушел из семьи, не выдержав ее уродства. Что же будет, если о нем узнает учитель? Он тоже отвернется от нее?

– Алиса, – голос географа был полон безграничного терпения, – хорошо, не рассказывай мне ничего, но, пока я был в плену у этих… ммм… людей, мне показалось, что они ищут кого-то особенного. Они говорили про какую-то девчонку, которая умеет ходить по снам и видит в темноте. Будто бы она – полукровка, в ней течет частица их крови. Она похожа на них…

– Нет!

Забывшись, девушка произнесла это слишком громко и тут же испуганно замолчала, до крови закусив губу.

– Я рад, что это не ты, потому что той девочке грозит настоящая опасность, – Владимир Ольгердович тоже встал и опустил руку на плечо девушки. – Что-то меня немного шатает. Помоги, пожалуйста, добраться до машины…

В этот момент шеи Алисы коснулся легкий сквозняк – словно дуновение существа, подкравшегося со спины, а потом сразу стало нечем дышать, и сознание помутилось.

* * *

Машину он узнал сразу. Как же, не раз видел, как этот пижон садится в свою белую колымагу с таким видом, словно ему принадлежит весь мир и коньки в придачу[1].

Олег не сильно, но с чувством пнул машину в колесо и в этот момент заметил, что дверца приоткрыта.

Волков распахнул ее пошире и заглянул внутрь салона. Вроде никого. Ключи торчали в замке зажигания, и это было странно. В неярком свете подсветки мобильника на сиденье что-то блеснуло. Олег пошарил рукой и нашел шпильку. Воображение тут же нарисовало сложную прическу с «рожками». Конечно, никакой гарантии, что шпилька принадлежит Алисе, но пока других зацепок нет.

Картина получается не слишком веселой. Географ, возможно действующий на пару с англичанкой (Олег несколько раз видел их вместе), заманил Алису сюда под каким-то предлогом. Кстати, это несложно. Девчонка, словно загипнотизированная, тащится от этого лощеного Ольгердовича с плавной речью и манерами закоренелого маньяка. Как такого вообще на работу в школу приняли!

«Так! Стоп! – велел себе Олег. – Нужно собраться и не давать волю воображению!»

Он вошел в калитку и посмотрел на темные окна школы.

Знать бы, куда все подевались и что там сейчас происходит.

Пока он колебался, чердачное окно вдруг озарила резкая вспышка, и сразу за ней прозвучал едва слышный крик. Олег скорее не услышал его, а как-то почувствовал всем своим существом.

Времени на размышления больше не было, и парень, не думая уже ни о чем, побежал к школе. Он совсем забыл о хромоте и держал в руке свою палку, словно готовое к бою оружие.

32

Олег и Алиса,

или Жертвоприношение

Яркая вспышка бритвой полоснула по глазам, и Алиса закричала.

Реальность возвращалась к ней кусками. Вот чья-то черная рука бьет ее по щеке… Вот девушку обступают фигуры, еще более черные, чем мрак, кажущиеся сгустками самой ночи. Тело неподвижно, в него больно впились веревки.

Девушка слабо застонала, еще не до конца веря в происходящее. Неужели она очутилась в одном из своих кошмаров?

Именно так. Вот же – она сама, бледная, испуганная, связанная – смотрит на себя же из темноты. Алиса почувствовала, что, должно быть, сходит с ума, но в этот момент сообразила, что видит собственное отражение. Напротив нее просто стоит большое зеркало. То самое, к которому вели когда-то кошачьи следы, или очень похожее на него. Под зеркалом, на полу, валялись осколки, которых здесь раньше не было, однако стекло казалось целым.

«Сны… зеркала… между ними есть нечто общее. Это отражение реальности, а не сама реальность. И то и другое – коридор для ЭТИХ. По нему они проникают в наш мир, – догадалась девушка. – Но что же делать? Как закрыть этот проход?»

Для начала требовалось хотя бы выбраться. Алиса попыталась дернуться и снова закричала.

– Она пришла в себя. Начинаем, – глухо произнесла одна из темных фигур.

И голос какой-то нечеловеческий. Слишком шипяще-свистящий. Непередаваемо зловещий.

Теперь девушка разглядела, что у обступивших ее существ непропорционально большие головы на закрытых темными плащами телах. У одной фигуры четко угадывались острые поднятые уши, у другой морда выступала далеко вперед и при рассмотрении оказалась крокодильей пастью.

Вот они какие, эти древние боги. Они все же добрались до нее и до Владимира Ольгердовича. Но где же он? Девушка заерзала на стуле, к которому была привязана, пытаясь оглядеться, но четыре фигуры полностью перегораживали ей обзор. Знать хотя бы, что он еще жив!..

Фигуры медленно разошлись в стороны, и в руках у каждой из них вспыхнула толстая черная свеча.

Учителя нигде не было. Может быть, его кровь уже пролилась, открывая проход этим тварям в наш мир, который они собирались превратить во что-то наподобие своих охотничьих угодий.

Меж тем фигуры медленно двинулись по кругу, хором произнося странные слова на неизвестном Алисе языке – то ли заклинание, то ли молитву. Девушка заметила, что весь пол вокруг нее исчерчен значками. Рунами. Кажется, Олег показывал ей такие руны…

Ритм бормотаний все нарастал и нарастал. Чудовища сужали круги, подбираясь к ней по спирали, и девушка с ужасом разглядела в лапах у идущей первой фигуры большой нож. Для чего он им? Страшная догадка уже мелькнула в голове Алисы, но она еще не хотела в это верить.

Происходящее не может быть правдой! Она все же заснула и сейчас проснется. Найдет выход сама, или явится тот синеглазый незнакомец, что уже помогал ей однажды… Все не должно закончиться вот так! Слишком страшно! Нереально страшно!

Девушка глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя, и вдруг осознала, что еще ее тревожит: она ясно ощущала запах знакомой туалетной воды. Владимир Ольгердович где-то здесь, но она его почему-то не видит. Только бы ЭТИ не успели его убить! Только бы он был жив!

Чудища подошли совсем близко. Их монотонные речитативы сводили с ума. Первое, с ножом и головой остроухой собаки, похожей на ту, что Алиса когда-то видела в кошмарном сне, остановилось прямо перед ней, затем повернулось спиной, встав лицом к зеркалу, и проговорило глухим страшным голосом:

– Мы собрались здесь, чтобы открыть для вас путь! Войдите и правьте нами, как это велось издревле! Будьте нашими господами, вознаградите достойных и покарайте строптивых! Да будет так! – Он полуобернулся к Алисе. Девушка увидела, как глубоко в глазницах сверкнули его глаза. – Чтобы открыть вам дорогу и показать нашу покорность, мы приносим эту жертву. В ней смешались две крови – божественная и человеческая, как смешаются воедино оба наших рода. Примите же эту дань!

– Мы просим! Примите! – согласно загудели остальные.

Увы, простора для иллюзий не осталось вовсе. Именно ей надлежит стать жертвой. Чудовище занесло нож, готовясь ударить беспомощную пленницу в грудь.

Деваться некуда, но из глубины существа девушки опять поднималось знакомое упрямство. Она не сдастся, не станет для ЭТИХ покорным жертвенным бараном. Обломаются! Собрав силы, особо не надеясь на успех, Алиса что есть мочи обеими ногами лягнула самозваного жреца в живот. Собакоголовый взвыл и согнулся пополам. И в этот же миг на чердаке вспыхнул электрический свет.

– Принесение в жертву несовершеннолетних преследуется по закону, – послышался от двери ироничный голос, показавшийся Алисе прекраснее самой сладкой музыки.

– Осторожнее! – успела крикнуть Олегу девушка, когда второе чудовище, с громадной крокодильей головой, двинулось к парню.

Алиса не испугалась – следующие события происходили так быстро, что она едва успевала следить за ними.

Вот чудище совсем близко от Олега. Тот отступает… Крокодилоголовый делает еще один шаг и вдруг, закричав и задергавшись, падает на пол.

Первый, с головой собаки, или, вернее, шакала, хватает выпавший из рук нож и пытается, перепрыгнув через упавшего товарища, добраться до противника, но Олег ловко подсовывает свою трость ему под ноги, и монстр тоже падает.

Оставшиеся двое – с кошачьей и с обезьяньей головами – отступили. А Волков тем временем вдруг рванул шакалью голову своего поверженного врага и легко отделил ее от тела.

Девушка даже завизжала от ужаса, ожидая, что сейчас во все стороны брызнет черная кровь. Но крови не было. А под чудовищной шакальей головой оказалась еще одна. Вполне человеческая и даже не то чтобы неизвестная Алисе.

Владимир Ольгердович собственной персоной медленно поднялся с пола, не сводя взгляда с Олега.

– А ты плохой ученик, Волков, – сказал географ с пугающим спокойствием. – Говорили же тебе не лезть не в свое дело. Почти по-человечески просили… Лизу с запиской посылали… Хозяева лично не раз предупреждали…

– Я хороший ученик, – Олег криво улыбнулся. – Каким еще мне быть у учителя-ктулхупоклонника.

Девушка слышала эти слова как сквозь вату.

Ей вдруг стало все равно – принесут ее в жертву забытым богам или нет. Она устало закрыла глаза, но, хотя больше всего на свете хотела бы провалиться в забытье, сохраняла какие-то остатки сознания, еще не выжженные ошеломляющей болью.

В ней течет кровь чудовищ. Она недостойна любви. Те, кого она любит, ее предают. Вначале отец. Теперь вот Владимир Ольгердович. Так, видимо, и должно быть.

* * *

Сцена оказалась красивой. Сначала Олег не поверил собственным глазам, решив, что забрел на съемки голливудского фильма, но творившееся безобразие выглядело достаточно убедительным, а нож в руке одной из одетых в черный балахон фигур в свете свечи казался вполне реальным.

Олег тихо, сквозь зубы, выругался и вытащил из рюкзака самолично усовершенствованный электрошокер. Немудреное оружие, однако, как оказалось, вполне эффективное. Первый из оккультистов, получив удар током (выскакивающие антенки сработали на славу), свалился с ног, ради второго пришлось постараться больше, пустив в ход трость с серебряным набалдашником. Но оно того, честное слово, стоило! Владимир Ольгердович собственной персоной! Появление этого неприятного типа не стало неожиданностью, однако все же произвело на Олега впечатление. Одно дело подозревать кого-то, и совсем другое – получить доказательства. Не удержавшись, Волков даже бросил торжествующе-многозначительный взгляд в сторону Алисы, но ее бледность и явное потрясение мгновенно потушили его торжество. Она и вправду любила этого лощеного и приятного внешне, но мерзостного изнутри морального урода. Ей сейчас нелегко.

Однако стоило Олегу отвлечься, географ тут же попытался воспользовался этим. Спасла Волкова только реакция, выработанная длительными тренировками. Он вовремя отпрянул – нож едва ткнулся ему в живот, оставив лишь поверхностный порез.

Холеное, всегда спокойное лицо учителя оставалось бесстрастным, и только уголок рта едва заметно дернулся, когда оружие прошло мимо цели.

Несмотря на весь ужас ситуации, Олег все же успел подумать, как нелепо выглядит вся эта сцена – учитель только что пытался хладнокровно зарезать своего ученика.

Первый из противников завозился на полу, приходя в себя. Нужно решать проблему как можно быстрее, иначе придется туго. Хорошо, еще двое оставшихся сектантов предпочитали держаться подальше и в конфликт пока не вмешивались.

Владимир Ольгердович, не сводя глаз с Олега, стал приближаться к Волкову. Прибалтийская неторопливость учителя казалась сейчас особенно неестественной и зловещей.

– У вас в школе что по физре было? – спросил Олег, оценивая шансы. Географ казался чуть повыше, зато тощий и вовсе не похож на бойца. Волков сделал еще шаг назад, принимая стойку, удобную для удара. Нужно прежде всего ударить ногой по руке, чтобы заставить противника выронить нож.

– Ты что, и вправду думаешь, будто я стану с тобой тут махаться? – Владимир Ольгердович усмехнулся. – Много чести. Может, как ты выразился, по физре у меня и было не очень хорошо, зато с мозгами полный порядок.

С этими словами географ, оказавшийся вслед за Олегом на площадке лестницы, потянул за какой-то рычаг.

Сначала парень не понял, что происходит. В ушах вдруг зашумело, а какая-то сила швырнула его на пол. В груди болело так, что, казалось, она вот-вот разорвется на части. На лбу выступила испарина. Волков не мог поднять голову и едва мог видеть из-за чудовищной рези в глазах.

– Ну вот, – туманное черное пятно, оказавшееся географом, приблизилось – тот, очевидно, присел перед противником на корточки. – Теперь и поговорить можно. Мы ведь тебя ждали, мальчик. Видишь, какую штуку специально для тебя приготовили. Думаешь, ты один умный?

Олег молчал. Сказать было нечего, к тому же язык едва ли повиновался ему сейчас. Все силы уходили на то, чтобы хоть как-то держаться.

– Молчишь? Ну что же, хорошо. Значит, расчет оказался верен, – продолжал Владимир Ольгердович. – Мне сказали, что у тебя сердечко пошаливает. Вроде твой папочка провел с тобой интересный эксперимент, и с тех пор у тебя странная реакция на микроволновое излучение. Рад, что это оказалось правдой. Если бы ты поднял голову, то мог бы полюбоваться на усовершенствованный потолок. Знаешь, какую штуку я туда специально для тебя привесил?

Смерть… Она подошла сегодня совсем близко. Олег ощущал ее смрадное дыхание, чувствовал удушающе-крепкое объятие. Кажется, такое уже было когда-то… очень давно… Он тоже находился на волосок от смерти… Сердце… Кажется, тогда тоже что-то случилось с сердцем. Он тоже умирал. А потом отец… да, тогда отец еще был с ними… отец взял его на руки и понес куда-то. Там мигал свет и было удивительно спокойно… Странно, Олег никогда до этого момента не вспоминал о тех событиях. Они, казалось, навсегда стерлись из памяти и вот, под влиянием сходных обстоятельств, снова всплыли.

Волны боли стали казаться мерным покачиванием, словно отец бережно несет его на руках. Олег даже слышал его голос: «Сейчас, сейчас все будет хорошо. Я все сделаю. Только потерпи, сыночек. Пожалуйста, немножечко потерпи».

Темно. Словно во всем мире выключили свет. Словно солнце догорело и погасло, как оставленная на ветру свеча, и застыли растекшиеся лужицей не нужные никому восковые слезы…

Темно. И только голос отца: «Все будет хорошо. Я сделаю тебе новое сердце. Только живи, сынок. Только живи…»

* * *

Отключиться не получилось. Что-то страшное. Что-то чудовищное, до боли неправильное происходило совсем рядом, буквально в нескольких шагах от нее.

Алиса подняла голову, вслушиваясь в знакомые интонации мягкого голоса с чуть заметным прибалтийским акцентом. Фигуры в черных балахонах и с масками животных, скрывающими лица (а ведь под ними люди, возможно, знакомые Алисе, как и Владимир Ольгердович!), сгрудились у выхода с чердака, чтобы уничтожить Олега. Чтобы полюбоваться его мучениями. Если с ним что-то случится, виновата будет только она, Алиса. Впрочем, долго страдать от своей вины ей не придется. Тонкие, холеные руки Владимира Ольгердовича крепко держат нож. Он легко, без сожалений, вспорет ее грудную клетку и достанет оттуда глупое слепое сердце, не умеющее отличить добро от зла. Ей бы и поделом. Но Олег. Почему он должен пострадать?

Девушка напряглась, пытаясь разорвать веревки. Тщетно.

Вдруг одна из фигур, с головой обезьяны, повернулась и направилась к ней.

«Наверное, хочет убить меня сама. Может, для них это что-то навроде чести», – подумала Алиса.

Фигура остановилась перед ней. Из широкого черного рукава показался нож для резки бумаги. Девушка даже вяло удивилась: разве таким можно убить? Или ее хотят не убить, а покалечить. Мышцы свело судорогой. Алиса уже почти приняла мысль о собственной смерти, но пытки… к ним она оказалась не готова. Что же делать? Должен же быть хоть какой-то выход!

Но дальше произошло нечто действительно очень странное. Вместо того чтобы резать и терзать ее саму, человек в обезьяньей маске с усилием перерезал стягивающую запястья девушки тонкую веревку и отступил, давая понять, что Алиса свободна.

Она вскочила со стула и кинулась к выходу, не думая об опасности – лишь бы спасти Олега. Под ноги ей подвернулся оброненный им электрошокер. Девушка схватила его и в ту же минуту увидела скорчившегося на холодном каменном полу Волкова. Он лежал неподвижно, прижав руки к груди. Глаза закатились так, что зрачков не было видно под верхними веками.

«Он умер!» – мелькнуло в голове у Алисы, и она почувствовала, как подгибаются ноги. Неужели уже поздно? Неужели она опоздала? Вот ведь дура! Как правильно со стороны отца держаться от нее подальше! Она несет только разрушение, только смерть. Ну что же, пусть так и будет!

Поднимающаяся из груди темная волна смыла последние остатки благоразумия. У Алисы осталась только одна цель: уничтожить этих прячущихся под масками людей, растоптать их, как топчут сорную траву.

Одно нажатие кнопки на черном пластиковом корпусе, и выстрелившие усики-антенки электрошокера уложили на пол ближайшую к Алисе фигуру. Кто-то оглянулся. Девушка заметила изумление и страх в видных через прорези маски глазах. Повторное нажатие – и этот готов.

Теперь напротив Алисы стоял только Владимир Ольгердович.

– А ты способная девочка. – На ухоженном красивом лице не отразилось ни тени страха. – Недаром говорят: в тихом омуте черти водятся, – географ сдержанно улыбнулся. – Знаешь, ты мне всегда была очень симпатична. И потому я приглашаю тебя пойти со мной. У тебя большие возможности. Я познакомлю тебя с теми, кто научит ими управлять и поможет их многократно усилить. Мы с тобой…

Договорить он не успел, потому что антенки электрошокера едва не впились в его шею. Вот теперь Алиса увидела, наконец, удивление. Всего на миг. Потому что в следующую секунду географ, скорчившись, рухнул на колени.

За спиной девушки послышался легкий шум. Она стремительно обернулась, готовая отразить новую атаку, и увидела, как фигура в маске обезьяны, подойдя к стене, потянула какой-то рубильник.

– Они меня заставили, – послышался глухой, искаженный маской голос. – У меня дочка больная… Поздний ребенок. Инвалид… Она сейчас на грани смерти. Они ей помогли и сказали, что если я не пойду с ними, она в тот же день умрет! А ей бы жить и жить! Она еще моложе тебя, ей только двенадцать, понимаешь?!

Под маской всхлипнули.

– Снимите маску! – потребовала Алиса.

Она имела на это право, ведь теперь не было взрослых и подростков, а самым естественным правом являлось право победителя, право силы.

– Да… конечно… – руки в черных перчатках потянулись к уродливой обезьяньей голове и откинули ее в сторону.

Теперь перед Алисой стояла учительница младших классов Вера Семеновна. Очень нелепая с растрепанными волосами, в странном черном балахоне.

– И для того, чтобы она жила, вы были готовы воткнуть нож мне в грудь? – спросила Алиса, с интересом глядя на учительницу. Девушка не чувствовала возмущения – только легкое любопытство, пробивающееся сквозь ее эмоциональную заморозку. – Вы считаете, можно поменять ее жизнь на две жизни – мою и Олега?

Учительница не ответила, низко склонив голову, и Алиса не стала переспрашивать – бог с ней, каждый выбирает для себя.

Все с тем же вялым любопытством девушка сняла маску с еще не пришедшего в себя крокодилоголового. Под ней оказался их учитель физкультуры, а под кошачьей маской – завуч. Почти весь педагогический коллектив в сборе. Забавная у них школа. Просто-таки особенная. Может быть, на следующий год в учебном плане появятся новые дисциплины: «ритуальное жертвоприношение», «методика правильного вскрытия грудной клетки» – с непременными практическими занятиями, а по окончании школы каждому выдадут диплом шизофреника и маньяка.

Отбросив носком кроссовки давно потухшую черную свечу, девушка сходила за веревкой и тщательно связала руки и ноги каждому из пленников – к счастью, на чердаке обнаружился целый моток бечевки. Вера Семеновна не мешала, но и не помогала ей, подпирая стенку и словно находясь в прострации.

Все это время Алиса, занимая себя разными мелкими делами, старалась даже не смотреть в сторону лежащего на полу Олега. Но теперь занятий, кажется, не осталось.

Девушка медленно приблизилась к Волкову и, присев на корточки, дотронулась до холодной, словно лед, щеки, приложила пальцы к шее… Пульс не прощупывался. Где-то она читала еще об одном методе. Нужно поднести к губам зеркальце. Если дыхание есть, поверхность стекла затуманится. Зеркальца не было, зато в кармане Владимира Ольгердовича нашелся натертый до зеркального блеска портсигар. Алиса поднесла его к губам Олега. Поверхность металла осталась блестящей. Ни единого признака дыхания.

Вот и все закончено. Она сама спрашивала Веру Семеновну, правомерно ли отдавать одну человеческую жизнь за другую, а теперь получилось, что Алиса жива только потому, что за нее принял смерть этот умный и симпатичный мальчик из параллельного, за которым бегало столько девчонок, который мог бы еще жить и жить, отыскать своего пропавшего отца и, возможно, изобрести необыкновенные, важные для многих людей вещи.

«Вот все и закончено», – уныло подумала девушка, поднимаясь с колен. Из кармана выпала коробочка электрошокера, но Алиса даже не заметила этого, пока случайно не наступила на него. Антенки послушно выстрелили в сторону Олега. Его тело дернулось, выгнулось дугой, а потом Волков вдруг застонал и резким рывком поднялся с пола.

Алиса смотрела на него в ужасе: неужели повторяется то, что уже происходило с Лизой?! Что это за проклятое место, где даже мертвые не могут оставаться в покое?!

– Что… здесь… было? – проговорил Олег через пару секунд, оглядывая площадку с тремя связанными и жмущуюся к стене Веру Семеновну.

* * *

Возвращение оказалось болезненным. Может быть, наиболее болезненным из всего, что помнил Олег. Где-то на периферии сознания осталось смутное ощущение присутствия отца и толчка, запустившего новое, замененное сердце.

Волков машинально коснулся пальцами груди, ожидая нащупать в ней дырку. Пальцы коснулись мягкого свитера. Кажется, все в порядке. Только Алиса смотрит уж очень испуганно, словно видит перед собой привидение. И глаза у нее странные. Желтые, с вертикальным зрачком, как у кошки. Очень красивые глаза, хотя, конечно, необычные. Она вообще, оказывается, очень красивая.

– Это ты их так? – немного отдышавшись, Олег кивнул в сторону преподавателей, мимоходом удивившись присутствию среди них училки из младших классов и вполне нормального вроде бы физрука.

Девушка кивнула.

– Молодец.

Он с трудом поднялся с пола, поднял и повертел в руках испорченный электрошокер. Коробочка сломалась, а кнопку заклинило. Ничего, можно будет починить. Потом… Сейчас и без того много дел.

Чердачное помещение выглядело так, словно в нем происходили съемки мистического фильма про средневековых злодеев, а потом еще прошелся торнадо.

Олег проверил, как завязаны веревки на пленниках, стер несколько особенно не понравившихся ему рун и обернулся к тенью следовавшей за ним Алисе.

– Ну что, все в порядке?

Она все так же молча кивнула и только затем решилась спросить:

– А ты? Ты… в порядке?

За это время боль исчезла, словно ее и не было, а Олег чувствовал себя на удивление бодрым, словно в него только что вкачали заряд энергии.

– Конечно! – он улыбнулся и, прислушавшись к бурчанию собственного живота, добавил: – Только есть очень хочу. Слона бы сейчас съел. Может, сдаем этих в полицию – и по домам, ужинать?

Девушка заулыбалась, а потом вдруг без всякого предупреждения и не оставляя времени на какой-либо маневр, кинулась ему на шею, прижалась всем телом и затихла.

Олег так и стоял с разведенными руками, не зная, как на такое реагировать. Может, прижать ее к себе еще крепче? Или отстраниться? Хотя нет, отстраняться, пожалуй, не хотелось. Ее объятия были неожиданно приятными.

– Я так рада, так рада, что ты живой! – забормотала она, наконец, и отпрянула от Олега, вызвав у него чувство острого сожаления, словно только что у него отняли нечто важное, принадлежавшее ему всегда.

– Я тоже этому рад, – ответил он, ощущая себя глупым и каким-то неуклюжим.

Алиса же оглянулась на застывшую у стенки учительницу.

– Вера Семеновна, уходите, – сказала девушка. – Ну, будто вас здесь вообще не было. Вам не стоит оставаться, у вас ведь дочка.

– Ты меня прощаешь? – женщина робко приблизилась к Алисе и просительно заглянула ей в глаза, но Панова отвернулась.

– Я вас отпускаю, – сказала она жестко и, оглянувшись на Олега, добавила: – Ее заставили, и она помогла нам. Пусть идет…

Олег пожал плечами.

– Олежка… – учительница младших классов попыталась вцепиться ему в куртку, но Олег отвел ее руку, и она, постояв немного с опущенной головой, развернулась и медленно побрела к выходу.

Алиса подошла к большому зеркалу, стоящему посреди этой импровизированной залы для жертвоприношений. Кстати, Олег точно помнил, что разбил его, но теперь стекло было целым, точно затянувшаяся рана…

Олег только успел удивиться этому, как вдруг увидел нечто странное: Алиса, опершаяся о стекло рукой, вдруг покачнулась, словно потеряв опору, и стала падать. Самым странным было то, что падала она внутрь зеркала. Олег едва успел схватить ее за руку, но удержать не смог: рукав куртки выскользнул из его пальцев, и девушка, словно в воду, ушла в стекло.

Еще, наверное, полминуты Олег видел ее испуганное лицо, а потом пропало и оно… Под пальцами была гладкая поверхность зеркала и никаких следов Алисы.

33

Алиса,

или В зазеркалье

Длинный туннель с переливающимися стенами показался Алисе бесконечным. Стекло сверкало разноцветными гранями, заполняя бликами все пространство, в котором то ли летела, то ли падала девушка. Такое холодное сияние, вероятно, было в ледяном дворце Снежной королевы.

«Наверное, никто еще не попадал в такое дурацкое положение, – думала Алиса, пока летела. – Это надо умудриться – упасть в зеркало».

И в этот миг чья-то рука с силой дернула ее, и Алиса шлепнулась на пол в большой полутемной зале с мрачными, похожими на сталактиты, колоннами.

– Здравствуй, Алиса, – послышался тягучий мяукающий голос.

Перед девушкой стояла Ирина Викторовна, только сейчас в ней было еще больше кошачьего, и, приглядевшись, Алиса разглядела у женщины аккуратные круглые львиные ушки.

– Вы – та самая желтая кошка? – спросила ее девушка, проигнорировав приветствие.

– А ты – та самая девочка, что позвала нас в свой мир, а потом попыталась захлопнуть дверцу, – ответила Ирина Викторовна, обходя девушку полукругом. Из-под короткого серого платья лжеучительницы выглядывал длинный хвост с кисточкой.

– То есть как – позвала? – Алиса инстинктивно повернулась, чтобы не оказаться спиной к своей собеседнице.

– Перед зеркалом. Помнишь? Ваша школа стоит на необычном месте, слова здесь иногда обретают силу. Мы давно ждали случая и держали здесь верных людей, управляя ими через сны. Но, чтобы дверца открылась, требовался кто-то особенный… Кто-то имеющий настоящую силу, но не знающий, как ее использовать.

Девушка нахмурилась, вспоминая то чувство, что возникло у нее однажды перед зеркалом, когда она разговаривала со своим отражением. Кажется, она тогда и вправду сказала нечто пригласительное, но кто же думал, что это воспримут всерьез?!

– Вы – древнеегипетская богиня Сехмет? – снова задала вопрос Алиса.

– Когда-то у меня было и это имя, – ответила женщина, улыбаясь. – Мы – особенные. Некогда мы правили этим миром, и люди подчинялись нам. Мы были всемогущими богами!

Ее лицо приняло мечтательное выражение.

– Но потом вас изгнали? – уточнила девушка.

Ирина Викторовна нахмурилась, ее рука с длинными острыми ноготками полоснула воздух, словно у кошки, которая пытается поймать верткую мышь.

– Нас предали и заперли вот здесь, в межмирье, – сказала она, резко остановившись перед повернувшейся к ней девушкой. – И мы застряли здесь на гораздо большее время, чем предполагали. Но не будем об этом. Ты, как я уже говорила, особенная. В тебе есть наша кровь, и ты сама не знаешь, на что способна. Распахни до конца ворота, позволь нам выйти!

Алиса попятилась и поспешно покачала головой.

– Владимир Ольгердович… – она произнесла это имя с усилием, в то же время с удивлением чувствуя, что ее больше не тянет к этому человеку, – Владимир Ольгердович уже сообщил, как нужно открывать эти самые ворота! Вам требуется моя кровь! Вы хотели убить меня, принести в жертву!

– Хотели убить? – Брови Ирины Викторовны удивленно поднялись. – Кто тебя хотел убить? Глупышка, достаточно было капли твоей крови. Эти людишки должны были позвать нас и после произнесения нужной формулы просто порезать тебе руку, принеся символическую жертву. Никто и не собирался тебя убивать!

Алиса задумалась. Говорят, у страха глаза велики. Вполне может быть, что учитель и вправду не собирался вспарывать ей грудную клетку, хотя выглядел он весьма устрашающе…

– Эти глупцы не справились даже с такой мелочью! – продолжала женщина-кошка. – Они умудрились напугать тебя, дитя!

Она потянулась, чтобы погладить Алису по щеке, но девушка поспешно отпрянула, и Ирина Викторовна сделала вид, будто махнула рукой просто так, без всякого умысла.

– Ты должна быть с нами, – продолжала она как ни в чем не бывало. – Мы научим тебя распоряжаться собственной силой. Только впусти нас! Мы сокрушим наших врагов и снова станем богами, и ты будешь одной из великих! Тебе будут поклоняться и спешить исполнить любое, самое мимолетное желание! Тебе же нравился этот человечишка, наш слуга? Так вот, он упадет перед тобой ниц и будет счастлив, если ты наступишь на него своей туфелькой!

– Спасибо, мне он больше не нравится, – для верности Алиса даже покачала головой.

– Вот и хорошо, – не сдавалась Ирина Викторовна. – Пусть не он, любой человек, которого ты выберешь, станет твоим верным рабом…

– Мне не нужны рабы, – прервала ее девушка. – Кажется, вы слишком долго сидели в своем межмирье. Многое изменилось. И вообще даже не надейтесь, что я вас отсюда выпущу! Вы и так натворили в нашей школе дел!

– Значит, не выпустишь? – женщина-львица недобро усмехнулась. – Ты такая же, как я. Не пытайся казаться другой.

– Я не такая! – крикнула Алиса в эти безжалостные глаза привыкшего к убийству хищника. – И вы никогда не получите то, что хотите!

– Ну хорошо, только знай, что и сама ты останешься здесь, и тебе придется несладко. Так что советую еще раз хорошенько подумать. Не буду тебе мешать…

Ступая тихо, словно и вправду была кошкой, женщина скрылась во мраке.

– Подумаешь, – пробормотала Алиса вслух – для храбрости. – Будто меня так легко напугать…

Она принялась обходить зал, оглядывая отвратительные колонны, похожие на причудливо застывшую лаву или даже на слипшихся в кучу почерневших чудовищ. Зал оказался довольно большим. Ограничивала его все та же темнота. Алиса было пыталась пройти сквозь нее, но вскоре тьма становилась такой плотной, что не оставалось возможности дышать, девушка задыхалась, и приходилось поворачивать назад.

Итак, из зала для нее не было выхода. Чудовища с колонн, кажется, прекрасно понимали это, Алиса видела их насмешливо разинутые пасти.

Страх… Каждая молекула воздуха была пронизана здесь давящим, сводящим с ума страхом. Он проникал в саму кровь, вызывая острое чувство паники. Еще немного, и Алиса начнет с криками метаться по залу, натыкаясь на колонны, спотыкаясь и падая. Уже сейчас она на грани безумия, а вскоре, нет сомнений, и вовсе сойдет с ума.

Девушка села прямо на холодный пол и, обхватив голову руками, застонала.

Она не знала, сколько продолжался этот кошмар и почему ей еще удавалось сохранить крупицы разума. Время в зазеркалье текло по-своему. Может, прошло мгновение, а может – тысячи и тысячи лет. Но вдруг девушка почувствовала какое-то движение. В зале что-то поменялось. Возможно, это оживали чудовища, готовые ее растерзать, и это казалось Алисе уже лучшим выходом.

Она медленно подняла голову и поймала взгляд ярко-синих глаз.

Парень из ее сна! Он пришел помочь ей? Или, что вероятнее, он на стороне ее врагов. Ну да, они и подослали его, чтобы вызвать у нее доверие, а потом обмануть, как легко проделал это Владимир Ольгердович.

– Ты все-таки влезла в неприятности по самые уши, – парень укоризненно покачал головой. – Я же тебя предупреждал, просил быть осторожнее…

Алиса промолчала. Еще не хватает оправдываться перед ЭТИМИ!

– Ладно, – он протянул ей руку, – вставай, вытащу тебя и на этот раз.

Девушка покачала головой.

– Ты не хочешь идти? – похоже, он удивился совершенно искренне.

– Не хочу, – подтвердила Алиса. – Ты такой, как они! Ты один из них! Это же так?

Он не ответил, чуть опустив длинные ресницы.

– Я знала! – Алиса сжала кулаки. – Я так и знала!

– Ничего ты не знаешь! – парень присел перед ней на корточки. – Да, я такой, как они, я тоже обладаю необыкновенными для людей способностями, но я не похож на этих, из зазеркалья. Они всегда были слегка чокнутыми на почве своего могущества, а теперь, в изоляции, и вовсе свихнулись. Мои далекие предки заключили их сюда, в безвременье, и я очень рад, что успел вовремя и ты не выпустила этих ненормальных в наш мир. Загнать их обратно в зазеркалье стало бы большой проблемой для наших…

– Для наших? – переспросила Алиса, с любопытством взглянув на синеглазого. – Это для кого именно?

– Потом, – парень махнул рукой. – Пока тебе не стоит этого знать, да и не время… – он покосился на ближайшую уродливую колонну. – В любой момент нас могут прервать. И лично я не собираюсь торчать здесь всю вечность. Так что, пойдешь со мной или все же останешься?

Алиса думала долго. Секунд пять. Выбора у нее все же не было.

– Пойду, – вздохнув, согласилась она.

– Тогда держись за меня, иначе не пройдешь. Нужен контакт, – он снова протянул ей руку.

Поколебавшись еще мгновение, девушка вложила пальцы в подставленную ладонь. Его рука оказалась теплой.

Он помог ей встать и повел к границе мрака, в который они вошли, словно в воду, и на этот раз темнота расступалась перед ними.

Еще шаг – и Алиса увидела знакомое мелькание разноцветных стеклянных бликов, а затем очутилась на школьном чердаке. Позади нее послышался треск, и девушка едва успела пригнуться, когда зеркало вдруг взорвалось стеклянными брызгами.

А еще она почувствовала что-то вроде хлопка закрывшейся двери. Синеглазый парень, похоже, прикрыл для звероголовых возможность проникнуть в наш мир если не навсегда, то очень надолго.

– Я думал, что потерял тебя! – Олег бросился к ней. Похоже, в этом мире ее отсутствие длилось не дольше минуты.

Он был рядом, и Алиса вдруг испугалась. Она позволила Олегу подойти слишком близко и… стала уязвимой. Как в случае с отцом. Она отступила на шаг, стремясь хоть немного увеличить дистанцию. Хватит, она не позволит снова причинить себе боль.

Чтобы не видеть недоуменного взгляда Олега, Алиса оглянулась. Зеркало действительно разбилось, причем так, что пострадала даже деревянная рамка. Похоже, проход закрыт.

– А где… – девушка пыталась найти глазами синеглазого парня, вторично вытащившего ее из серьезных неприятностей.

– Кто?

– Ну парень такой… синеглазый… очень симпатичный… – Алиса все пыталась найти его, хотя умом уже понимала, что на чердаке его нет – он исчез, так ничего и не рассказав.

– Не видел.

Ей показалось, или голос Олега стал слегка напряженным?

– Жаль, – девушка вздохнула. Синеглазый был действительно необыкновенным. И как она не понимала этого раньше? Конечно, такой парень никогда не обратит на нее внимание. Хотя… он же ее спасал! Можно попробовать…

Алиса машинально пригладила волосы – из «рожек», как всегда, выбились неаккуратные пряди. И она была перед ним в таком виде?! Ужас!

Из состояния паники ее вывело постукивание тросточки. Олег, сильно хромая, уходил с чердака.

– Ты куда? – опомнившись, окликнула его Алиса.

– Встречать полицию, – ответил он, не оборачиваясь. – Сейчас должны приехать. А ты поищи пока своего симпатичного синеглазого. Может быть, найдешь.

– Если только во сне, – произнесла девушка так тихо, что Олег, уже вышедший на площадку лестницы, не мог ее расслышать.

Итак, можно подводить итоги.

Она едва не впустила в наш мир психов, наделенных сверхспособностями и бывших когда-то богами в Древнем Египте, а может, не только там. Но не впустила – и это несомненный плюс.

Затем они опять-таки едва не нашли отца Олега. Но не нашли – и это минус.

Еще чуть попозже ее предал человек, которого она любила, – вроде минус, зато она поняла, что он жалок и ничего для нее не значит, – плюс.

К тому же в ее жизни стали происходить всякие невероятные вещи вроде хождения по снам, дружбы с Олегом Волковым и появления симпатичного синеглазого незнакомца. Тоже плюс.

Выходит, плюсов гораздо больше, чем минусов. И это внушало осторожный оптимизм.

С улицы донесся звук сирены подъезжающей полицейской машины.

Этот этап приключения можно считать завершенным.

Но только этот конкретный этап, теперь у Алисы не было в этом ни малейших сомнений.

А над школой, словно криво свисающая с потолка лампочка, висела изогнутая серповидная луна. Старая и мудрая, она видела все, что происходило под ее неверным светом. Она видела и Олега, встречающего на крыльце троих полицейских, и стоящую у чердачного окна девушку с необычными кошачьими глазами, и синеглазого темноволосого парня в черной кожаной куртке, замершего у школьной ограды, в густой тени деревьев. Луна все видела и многое знала, однако оставляла эти тайны при себе…

Сонник от Алисы

Человек проводит во сне примерно треть своей жизни. Немалое время, согласитесь. Поэтому невозможно не придавать значения своим снам.

Чаще всего сновидения возникают из нашего личного опыта и переживаний, поднимают потаенные надежды и страхи, но иногда несут в себе родовую память наших предков или являются откровением, называемым чаще всего вещим сном. И в том, и в другом, и в третьем случае сбрасывать их со счетов не стоит.

Разумеется, не всем снам нужно верить и не ко всем относиться серьезно, поэтому в моем соннике достаточно шутливых комментариев, но есть вещи важные, вполне объяснимые с точки зрения психологии.

Я добавила в перечень некоторые современные предметы, а в остальном этот сонник совершенно такой, каким я получила его от своей прабабушки.

Приятных сновидений!

Алиса Панова

* * *

АБРИКОС — если ты увидел во сне абрикос, будь осторожен: где-то маскируются неприятности. Вот всегда так! Думаешь, что откусишь вкусный абрикос, а внутри сидит толстый червяк.

АБОРИГЕН — если перед путешествием в Египет ты видишь во сне аборигена, будь готов к успеху среди местного населения. А может быть, ты откроешь какие-то скрытые стороны в себе самом.

АНГЕЛ – вестник, скорее всего, весть окажется радостной.

АКУЛА — увидев во сне акулу, будь настороже: тебя подстерегает серьезный враг, не исключено, что зубастый и огромных размеров.

АМНЕЗИЯ — этой ночью ты видел во сне амнезию? Или не видел? Или видел? Что-то никак не вспомнить… Подумай теперь, о чем ты хочешь забыть на самом деле.

«АЙФОН» — если тебе приснился «Айфон», в скором времени ты потеряешь 20–30 тысяч рублей. Увидеть во сне «АЙПАД» не менее опасно.

БАБОЧКА – изменение. Иногда бывает духом умершего.

БАНДИТ — настоящие девчонки видят во сне бандита только вместе с прекрасным принцем, который их от этого бандита спасает. Настоящие мальчики справляются с ним одной левой. Ведь так и было?

БАНТ — увидеть во сне бант к мелкому затруднению. Словом, будет у тебя в жизни черте что и сбоку бантик.

БАРАБАН — если ты видишь во сне барабан, кто-то из друзей зовет тебя на помощь. Согласись, надежное средство. Слышно даже соседям:)

БЛИЗНЕЦЫ – свидетельство того, что в ближайшее время придется сделать выбор.

БОЛЬШОЙ АДРОННЫЙ КОЛЛАЙДЕР — ни одна девушка не знает, к чему этот сон, потому что ни одна девушка пока не видела его во сне. А если он тебе приснился, гордись своим умом и готовься к встрече с непознанным.

БУЛКА — если съесть во сне слишком много булок, есть риск распрощаться со стройной фигурой. Если сделать это наяву, риск повышается.

«ВКОНТАКТЕ» — увидел во сне сайт «ВКонтакте» или любую другую СОЦИАЛЬНУЮ СЕТЬ – проспишь первую пару.

ВАЗА – наполненная водой, с цветами, означает любовные отношения. Разбить вазу – к расставанию.

ВАМПИР – если ты видишь во сне вампира, то либо это результат просмотра «Сумерек», либо тебе пора запастись чесноком.

ВЕЛИКАН – угрожающий тебе великан означает неудачи, дурную молву.

ВОДА – энергия и эмоции. Если вода мутная – к болезням и неприятностям, если чистая – к радости, к любви.

ВОРОТА – закрытые обозначают наличие препятствий.

ГНЕЗДО – если оно с яйцами и птенцами, сон сулит прибыль или рост семьи, если пустое, заброшенное – бедность, потери.

ГОСТЬ – приход незнакомого гостя – к новым начинаниям.

ГРИПП — увидев во сне, что болеешь гриппом, не надейся, идти завтра на пару все равно придется.

ГРОМ – пугающая весть, гнев, предупреждение.

ДЕРЕВО – если увидишь дерево с зеленой пышной кроной – к благополучию. Высохшие, лишенные листьев деревья предвещают невзгоды.

ДРАГОЦЕННОСТИ – надетые на тебя означают неприятности, сплетни. Видеть их на другом или в магазине – к удаче. Поддельные украшения, бижутерия всегда обозначают фальшь, обман.

ЕДА — если тебе снится еда, слезай уже со своей диеты.

ЗАМО́К – неудача, препятствие. Если ты не можешь закрыться на замок и беспокоишься об этом – твои тайны будут раскрыты.

ЗВЕЗДА – яркая – к успеху, бледная – знак болезни, неприятности.

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ — если тебе снится землетрясение, наверняка кто-то из соседей, пока ты спишь, делает ремонт.

ЗОНТ – видеть раскрытый зонт – получить поддержку. Если зонт сломался или потерялся – к неприятностям, обману.

ЗУБЫ – выпадение – к потере энергии, здоровья. Если зуб выпал с кровью – к потере родственника.

КАРТА ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ – к путешествиям и новым знакомствам.

КАРТЫ ИГРАЛЬНЫЕ – шанс, возможность удачи.

КИРПИЧ – если он один – находка, нужное решение. Увидишь много кирпичей – значит, взялся за неподъемные дела.

КЛЮЧ – счастливый шанс. Потерять ключ – неудача в любви, разочарование.

КОТ (КОШКА) – обозначает нестабильность, непредсказуемость. Быть оцарапанным кошкой – к клевете. Черная кошка – открытый враг; белая – коварный друг, желтая – знак близкой агрессии.

КРЕДИТКА — каждый знает: мало увидеть во сне кредитку, надо еще увидеть пин-код от нее.

КРЫМ — если ты увидишь во сне Крым – ты поедешь отдыхать в Крым, если увидишь МАЛЬДИВЫ, не обольщайся, все равно наверняка поедешь в Крым.

ЛАБИРИНТ – означает сложную жизненную проблему, неразрешимую ситуацию. Выбраться из него – значит найти выход.

ЛАСТЫ — увидеть во сне ласты к путешествию, ЛАСТЫ И КЛЕЙ — к неудачному путешествию.

ЛЕТАТЬ – ощущать жизненную энергию. Летать в вышине – к пустым мечтам.

ЛЮБИМЫЙ/ЛЮБИМАЯ — говорят, что, если видишь кого-то во сне, значит, этот человек о тебе много думает. Ты куда? Бежишь искать в Интернете: «Как научиться программировать сны»?

«МАКДОНАЛДС» — если ты увидел во сне «Макдоналдс», ты рискуешь испортить фигуру, если во сне ты РАБОТАЕШЬ В «МАКДОНАЛДСЕ», тебя могут отчислить из института.

МАСКА – быть в маске – испытывать недоверие, скрывать чувства. Быть в окружении масок – попасть под влияние лживых, коварных людей.

МЕРТВЕЦ — увидеть себя мертвым – хороший знак, твои проблемы останутся в прошлом. Увидеть мертвеца – к неожиданной помощи.

МЫШЬ — новость, которая заставит затаиться. Съесть мышь – к болезни.

НАСЕКОМЫЕ – клевета, хлопоты. Исключение – божья коровка, обозначающая удачу.

НИТЬ – если нитки спутаны – верный признак путаницы, ссоры. Если во сне ты сматываешь нитки – к достатку.

ОКНО – если за окном красивый вид, хорошее где-то рядом.

ОРЕЛ – летящий – к удаче. Мертвый орел – опасность, печаль.

ПАУК, ПАУТИНА – к западне. Держать паука в руках – к подарку.

ПИРАМИДА – тайна. Если ты видишь во сне Пирамиду, то либо ты персонаж книги «Леди-кошка», либо тебя пытаются использовать.

ПТИЦА – если видишь птицу в небе – успех в любви. Птица в клетке означает препятствия в чувствах. Кормить птиц – получить удачные возможности.

ПОДРУГА — увидеть во сне подругу – к гулянке, увидеть во сне ЛУЧШУЮ ПОДРУГУ — к загулу.

СВЕЧА — если зажигаешь свечу – неожиданная прибыль, удача. Если несешь ее в руках – неудача, пропажа, расставания.

СЕРЬГИ – потерять сережки – к разлуке. Получить – к обману.

СОБАКА — если ты видишь во сне собаку, берегись, завтра тебя могут облаять, не только в прямом, но и в переносном смысле.

СОВА – встреча с мистическим и необычным. Внимание, будь осторожен!

СПОРТЗАЛ – если тебе снится, что ты занимаешься в спортзале, может быть, уже настало время все-таки сходить туда и в реальности?

СТРАЗЫ — увидеть во сне стразы к блестящему успеху у противоположного пола.

ТАРЕЛКА – пустая – к разочарованию, полная – к успеху.

ТЕЛЕФОН, ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА – кто-то хочет с тобой поговорить.

ТУМАН – остерегайся поспешного решения.

УЧЕБНИКИ – увидеть во сне учебники не значит ничего. А как было бы здорово, если бы они сразу во сне в память и сохранялись целиком!

ШАМПАНСКОЕ — если ночью, во сне ты видишь шампанское, возможно, завтра утром у тебя будет болеть голова. Если видишь во сне ВИСКИ, голова будет болеть абсолютно точно.

ШИТЬ – к возможному браку. Уколоться иглой – к опасному знакомству.

ШКАФ – если он наполнен одеждой, вещами – значит, твои отношения с кем-то запутаны. Пустой шкаф – к разочарованию.

ШКОЛА, ЭКЗАМЕНЫ – перед тобой есть нерешенная задача.

ШЛЯПА – перемена к лучшему. Потерять шляпу – к крушению надежд.

ШОПИНГ – увидеть во сне шопинг к серьезному разговору с родителями: «Ну да-а-ай, пожалуйста, денег на магазины».

ЯБЛОКО – если спелое, сочное – удача в любви. Зеленое – к проблемам, болезни. Червивое, гнилое – к проблемам, которые принесет чья-то зависть.

Примечания

1

Снежная королева обещала Каю весь мир и коньки в придачу, если он сможет сложить из льдинок слово «вечность».

Content

Олег Рой, Екатерина Неволина
Леди-кошка

1 Алиса, или Однажды ночью…

2 Олег, или Привет из прошлого

3 Алиса, или Я вам пишу…

4 Олег, или Все страннее и странновитее

5 Алиса, или И еще один непонятный сон

6 Олег, или Стальной характер

7 Алиса, или Двое и кошка

8 Олег, или На чердаке

9 Алиса, или Мечты сбываются

10 Олег, или Странные символы

11 Алиса, или Недетские игры

12 Олег, или Новый друг

13 Алиса, или Соперница

14 Олег, или Новый знак

15 Алиса, или Странные галлюцинации

16 Олег, или Расшалившееся воображение

17 Алиса, или С ног на голову

18 Олег, или Судьба раба

19 Алиса, или Во власти сна

20 Олег, или Возвращение в сон

21 Алиса, или В чужом сне

22 Олег, или Изыскания продолжаются

23 Алиса, или Простор для воображения

24 Олег, или Ночь в сумасшедшем доме

25 Алиса, или В ожидании беды

26 Олег, или Нападение

27 Олег и Алиса, или Летящая девушка

28 Алиса, или Азбука доверия

29 Олег и Алиса, или Ловушка

30 Алиса и Олег, или Проделки подсознания

31 Олег и Алиса, или Дыхание смерти

32 Олег и Алиса, или Жертвоприношение

33 Алиса, или В зазеркалье

Сонник от Алисы

Примечания