Ольга Александровна Скоробогатова

Поля, Полюшка, Полина...

1. БРОШЬ

Полина открыла глаза. Она лежала в своей кровати в своей комнате. Сквозь полупрозрачные шторы пробивались яркие лучи весеннего солнца. Она улыбнулась и сладко потянулась в постели. Сегодня выходной, можно подольше поваляться, никуда не надо спешить. Но лежать почему-то не хотелось. Она спустила ноги с кровати, влезла в тапочки и подошла к окну. Раздвинув шторы, Полина задержалась возле приоткрытого окна. В комнату ворвалось яркое солнце и прохладный ароматный воздух. Пахло свежей зеленью и черемухой. Май. Она любила это время года, когда все пробуждалось и расцветало, наполняя жизнь новыми яркими красками и сладким запахом цветущего сада. За окном было бело - цвели яблони и черемуха. Ветви высокой черемухи буквально врывались своими белоснежными гроздьями в окно ее комнаты, наполняя все вокруг сладким восхитительным ароматом. Полина протянула руку, сорвала веточку и поднесла к лицу. Цветы были душистые и прохладные. Она улыбнулась, подошла к большому зеркалу, приложила нежное соцветие к волосам и приколола его заколкой. Накинув халатик, она направилась чистить зубы в ванную, и вдруг услышала приглушенный разговор родителей:

- Отдай, наконец, эту брошь Полине, - сказал отец.

- Да, пора. Я получила ее, когда мне исполнилось 20. Завтра нашей дочери исполняется 21 год. Надо было подарить ей ее еще в прошлом году, но я все боялась.

- Ой, Наталья, чего ты боишься? - возмущенно воскликнул отец.

- Ты знаешь чего! - громким шепотом ответила ему мама.

- Но это же невозможно! Ты наслушалась рассказов своей бабки и теперь постоянно думаешь только об этом!

- А о чем прикажешь мне думать? Эта брошь переходила от матери к дочери уже несколько поколений. Моя мать сказала мне, что ее передают дочерям в 20 лет. Я протянула еще год и постоянно думала о том, что что-то нарушаю.

- Какие глупости! - сказал отец. - Если ты боишься этой броши, надо было давно избавиться от нее. Продала бы. Может, машину бы купили. А то хранишь ее и боишься.

- Да, боюсь. Избавиться от нее я не могу. Мне было строго сказано - она должна оставаться в семье. Иначе нельзя.

- Опять ты о своем! Я уже начинаю сердиться. Даже если ты отдашь ее Полине, где вероятность, что она когда-нибудь, и где-нибудь посмотрится в какое-то там зеркало... Чушь это. Ты же сама все это прекрасно знаешь. Сказки от бабушки на ночь!

Полина стояла возле двери в ванную и чуть дышала. Вслушиваясь в спор родителей, она ничего не понимала. Они говорили о какой-то броши. Но ведь Поля знала, что ее мать терпеть не могла никаких украшений. Она не носила даже обручального кольца, что всегда сильно расстраивало папу. Когда они куда-то ходили, он просил ее надеть на палец обручальное кольцо, но она наотрез отказывалась. Полина никогда не заостряла на этом внимания. Ну, не любит она всяких там цацок, так и не надо. Зачем? Ее мама и так была самая красивая на свете. А папа расстраивался. Ему нравились кольца и серьги. Он дарил их маме, а она требовала, чтобы он тут же отнес их обратно в магазин. По этой причине и у самой Полины к 21 году тоже не было ни одного украшения. Сначала она просила родителей купить ей что-нибудь, сережки, например, но мама всегда хмурилась и говорила, что ей еще рано носить украшения. А папа всегда укоризненно качал головой, виновато улыбался дочери, и уходил в другую комнату. Полина не могла понять этого. У всех ее подруг были и колечки, и цепочки, и сережки. Только она не имела ничего. Над ней сначала смеялись, а потом привыкли и перестали обращать на это внимание.

- Ну, и что ты решила? - спросил отец.

- Завтра подарю. Тянуть больше некуда. Мать велела...

- Да знаю я, что велела тебе твоя мать. Ты мне уже миллион раз говорила, - потом папа помолчал немного и спросил, - А сколько поколений уже прошло?

- Шесть. Она уже седьмая. И я боюсь, что это она. Я не хочу терять ее...

- Хватит ахинею нести! - закричал отец и, наконец, заметил, что их дочь не спит, а стоит на пороге комнаты и с удивлением смотрит на него. Он никогда не позволял себе кричать на жену. Но в этот раз она перегнула палку со своими суевериями и прабабкиными россказнями. Он не верил решительно ни во что, ни в бога, ни в черта, тем более в эти сказки. Дурь это все!

- Привет, ма, привет, па, - сказала Поля и проскользнула в свою комнату.

- Доброе утро, доченька, - хором сказали озадаченные родители.

Они переглянулись, и разошлись в разные стороны. Мама пошла готовить завтрак, а отец сел к компьютеру. Полина вернулась в свою комнату и, подойдя к большому зеркалу, села на маленький пуфик. Она рассматривала свое отражение, перебирая тонкими пальцами пряди волос и думала о том, что только что услышала. Вернее не услышала, а случайно подслушала. Родители говорили о какой-то броши. О том, что она переходила от матери к дочери уже шесть раз. Но она никогда не видела этой броши. Чего мать боится, что она ее потеряет? И причем тут зеркало? Чушь какая-то!

Полина сдернула с заколки уже поникшую гроздь черемухи, еще раз понюхала ее душистые цветы и положила на туалетный столик. Интересно, она красивая эта брошь? Правда, сейчас молодые девушки не носят брошек. Это было модно раньше. Зачем она ей? Лучше бы купили серьги или цепочку с маленькой подвеской-капелькой. Она увидела ее в магазине и очень просила мать купить ее. Но та только поморщилась и сделала вид, что не слышала просьбы и уговоров дочери. Полина никак не могла понять, почему ее мать так не любила ювелирных украшений, которые так любили все женщины.

- Поленька, иди завтракать, - крикнула мама с кухни.

Полина вздохнула, встала и побрела на кухню. Есть не хотелось. Но с матерью не поспоришь. Она считает, что завтрак, это самый главный прием пищи. Как позавтракаешь - так и день проведешь, говорила она, ссылаясь на какую-то свою бабушку, которая так говорила, и которую Полина никогда не видела.

- Какие планы на сегодня? - спросил отец, подняв глаза от тарелки с яичницей.

- Не знаю еще. Не думала, - ответила Полина.

- А я знаю, - улыбнувшись, сказала мама. - Нам по магазинам пройтись надо. У тебя же завтра день рождения. Гости будут?

- Нет. Я никого не приглашала, - сказала Поля и глотнула из шашки кофе.

- Почему же? - поинтересовался отец.

- Не знаю. Все работают.

- Но завтра же воскресенье!

- Да, но почти все мои подруги работают посменно. А кавалеров у меня нет - Васька не в счет. Я его всерьез не воспринимаю.

- Это почему же? - удивилась мама.

- Имя как у кота! - воскликнула Полина, - и вообще он странный какой-то. Смотрит на меня как на миску со сливками.

- Может, он просто влюблен в тебя? - рассмеялся отец.

- Ну и пусть себе любит, мне он безразличен. Я хочу найти себе настоящего парня, красивого и умного. И такого, чтобы быть за ним как за каменной стеной.

- А, по-моему, Василий очень симпатичный, - сказала мама.

- Вот и встречайся с ним сама, а хочешь, замуж за него выходи! - воскликнула Полина.

- А обо мне вы забыли? - возмущенно спросил отец, но глаза у него улыбались.

- О тебе забудешь! - улыбнулась мать, - Как же!

Вскоре вся семья занялась своими делами. Отец работал за компьютером. Он переводчик. Работал он почти всегда дома и использовал для этого каждую свободную минуту. Он часто надевал наушники, чтобы его ничто не отвлекало. И поэтому часть жизненных ситуаций проходила мимо его ушей. Это немного раздражало мать. Она иногда подходила к нему, чтобы задать интересующий ее вопрос, и подолгу не могла добиться ответа от мужа, так как он попросту ее не слышал, а она забывала об этом. Из-за этого они часто ссорились, но всегда быстро мирились. Ведь мама знала, что он работает день и ночь на благо семьи. Сама мама работала в детской библиотеке и денег практически не получала. Зарплата у нее была маленькая, но работу свою она любила, и менять ее не собиралась. Сегодня мама была дома, а папа, как всегда, спозаранку уселся за свои переводы. Полина училась в институте, вернее в университете, а по вечерам подрабатывала курьером в рекламной кампании. Отец был против подработки дочери, но Полине нравилось иметь, хоть и небольшие, но свои деньги, которые не надо клянчить у родителей. В прошлый раз, получая свою зарплату, она твердо решила купить себе ту маленькую подвеску, которая ей так понравилась. Завтра у нее день рождения. Она решила сходить в тот ювелирный магазин и купить себе подарок. Она собралась, надела легкую куртку, и выскочила из дома. На ходу крикнув родителям, что скоро вернется.

Подвеску она так и не купила. Постояв над прилавком, рассматривая украшение, она подумала, что ей эта капля уже не нравится. Лучше купить что-то красивое из одежды, или модные туфли. Она полдня проходила по магазинам. Накупила всякой ерунды, так и не присмотрев ничего стоящего. Да и не нужно ей ничего. У нее все есть, решила она, и позвонила подруге, с которой училась еще в школе. Та очень обрадовалась ее звонку и пригласила Полину к себе.

Они дружили с пятого класса, почти всегда были вместе и редко расставались. С ними учился и Василий. Он всегда присутствовал рядом, был что-то вроде их тени, к которой они привыкли и не обращали на него внимания. Вернее они дружили втроем, но воспринимали его просто как друга, как постоянного товарища, но не как мужчину. Это обстоятельство очень его обижало, так как Василий был влюблен в Полину еще со школьной скамьи.

Конечно, Вася и сейчас был у Ирины. Ира, сидела перед зеркалом и красила ресницы. Она совершенно не стеснялась присутствия Василия, и даже могла переодеть блузку или юбку в его присутствии. Она его будто не видела, примеряя очередной наряд, крутясь перед зеркалом, и всегда спрашивая, как у закадычной подружки его мнение о той или иной вещи. Вася со знанием дела давал советы, и постоянно жужжал ей о своих чувствах к Полине. Застав их за этим занятием, Полина улыбнулась и воскликнула:

- Опять у вас дверь не закрыта. Вы как две подружки сидите и болтаете, обсуждая свои наряды и молодых людей.

- Привет! - оживился Василий. Он вскочил и, подойдя к Полине, взял ее под руку. - Мы к тебе на день рождения собираемся. Ирка платье выбирает, а я ей помогаю.

- День рождения только завтра. А вы уж сегодня намылились.

- Ну, а завтра-то ты нас, надеюсь, ждешь? - спросил Вася и с надеждой посмотрел в глаза любимой девушки.

- Куда от вас денешься. Приходите в 2 часа дня. Мать там уже, небось, на целый полк наготовила. Надо же кому-то все это съесть.

- А что они собираются тебе дарить? - поинтересовалась Ирина.

- Не знаю, - соврала Полина. - Что-нибудь подарят.

- А ты что хочешь? - спросила Ира, вдевая в уши сережки.

- Сама не знаю, - она подошла к подруге, рассматривая маленькие дырочки у нее на ушах, и спросила - У тебя уши не болят?

Ира засмеялась и сказала:

- Смотря, что носишь. Если золото, то не болят, а когда всякую дрянь типа дешевой бижутерии, то болят, и сильно. - Я тебе тут кое-что купила. Но это завтра. Сегодня можно пойти погулять в парк или в киношку сходить. Ты с нами? - спросила она у Васи.

- Куда я без вас!

- Или, хочешь, уши тебе проколю? - спросила у подруги Ирка.

- А это больно?

- Ну, немного. Ладно, потом, - сказала Ирина, а то твоя мама ругаться будет.

И молодые люди отправились на прогулку, как всегда, вместе. Над ними уже все смеялись. Больше, конечно, над Василием. Все знали, что он дружит с двумя девицами и никак не могли понять, что он с этого имеет, и в кого из них влюблен.

Полина вернулась вечером. Мать крутилась на кухне, наготавливая салаты и пироги для завтрашнего торжества. Отец, как всегда, сидел в своих переводах и ничего не видел, и не слышал. Она проскользнула в свою комнату, открыла настежь окно и прилегла на кровать. Ей нравились ее друзья. Подруга Ира и Василий. Васька влюблен в нее уже давно, а вот Ира, Ира, кажется, влюблена в Василия. Или ей просто так казалось? Иногда Полина ловила взгляд подруги, обращенный на парня, и ей казалось, что Ирина к нему неравнодушна. Тогда зачем она раздевается перед ним? Обычно влюбленные девушки стесняются ребят, в которых влюблены, а Ирина, будто не обращает на него никакого внимания. Или это просто ловкий ход, мол, увидит ее прелести и захочет ее... Непонятно. Поля встала, прошла к матери на кухню и, посмотрев на горы приготовленной еды, ахнула!

- Мамочка! У меня только Ирина и Васька будут. Куда столько еды?

- Ничего, на следующий день останется. Я же на работу уйду. Придем и опять за праздничный стол сядем, если, конечно, отец, без нас все это не слупит!

- Он же не крокодил! - засмеялась Полина.

- Но иногда очень даже много ест, особенно, когда работает.

- Мама, я хотела у тебя спросить... Вы сегодня с папой спорили о чем-то, я случайно подслушала. О какой брошке идет речь? Я никогда не видела ее у тебя. Ты никогда ее не надевала.

- Ты знаешь, что я не люблю ничего на себя навешивать. Даже кольцо не ношу, - она подняла измазанную в муке руку и посмотрела на свой безымянный палец.

- А почему? Мама, объясни мне.

- Хорошо. Сейчас помою руки и приду к тебе.

- И брошь захвати! - сказал неожиданно выросший в дверном проеме отец.

И мать, и дочь вздрогнули от неожиданности. Они обе были уверены, что отец сидит за компьютером и, как обычно, ни чему не внемлет.

2. СОН

Оба родителя зашли в комнату дочери. Мать достала из кармана халата маленькую коробочку красного цвета. Коробочка сама по себе была какая-то странная. Полина никогда не видела таких. Она часто рассматривала в витринах ювелирных магазинов не только сами украшения, но и подарочные коробочки в которые их потом кладут и дарят. Там не было ничего подобного. Коробочка была сделана из мятой кожи. И смотрелась удивительно красиво. Изящно. Сверху стоял какой-то вензель, который невозможно было прочитать. Вернее буквы, изображенные на вензеле. Рядом с замысловатой надписью на коробочке была вшита маленькая жемчужина, на которую надевалась петля.

Мама скинула петельку с жемчужины и открыла коробочку. Из нее в глаза брызнули разноцветные искры, они искрились и переливались, да так ярко, что хотелось зажмуриться. На маленькой подушечке покоилась великолепная брошь. Мама передала сокровище Полине в руки. Та осторожно вытащила украшение и стала рассматривать. При каждом ее движении брошь переливалась всеми цветами радуги.

- Что это? - удивленно рассматривая лежащую на ладони брошку, - спросила Полина. - Это бриллианты?

- В основном изумруды. Но вот эта капля на листике - это очень чистый бриллиант. Видишь, как он играет. Можно ослепнуть.

Наконец, Полина рассмотрела то, что держала на ладони. Брошь была сделана в виде виноградной грозди, она вся сверкала ярко зелеными камушками - ягодками, а сверху, на веточке было два золотых листика, на одном из которых переливался бриллиант - как капля росы. Брошь была настолько искусно сделана, что создавала полную иллюзию оригинала - кисти винограда, только в несколько раз меньше. Она была потрясающей красоты, великолепна, просто восхитительна! Такой красоты Полина не видела никогда. Она удивленно посмотрела на мать и спросила:

- Мама, ты имела такую красоту и никогда ее не надевала. Почему? Почему ты вообще ничего не носила?

- Ну, во-первых - ни одно украшение не могло сравниться с этой брошью. А во-вторых - ее нельзя носить!

- Почему нельзя? - удивилась Полина.

- Ты разве не видишь? За нее могут сразу голову оторвать. Она бесценна. Это произведение искусства.

- Но ведь никто даже не догадается, что эта брошь из натуральных камней. Все могут подумать, что это простая бижутерия. Просто очень хорошо сделанная.

- Ты ошибаешься, дочь. Настоящий знаток сразу поймет, что к чему. А потом, есть еще одно обстоятельство.

- Какое?

- Об этом я не хочу тебе рассказывать. Просто владей ею, но никогда не носи ее. Обещай мне. Пожалуйста.

- Тогда она мне не нужна. - Полина положила брошь обратно в коробочку, и отдала матери. - Если ты не хочешь мне рассказать, почему я не должна ее носить, то и владей ею сама.

- Я не имею права держать ее у себя. Я должна была отдать тебе эту брошь еще год назад. Так положено. Так должно быть. Так было всегда!

- А рассказать, почему так было всегда, ты не можешь? Или не хочешь?

- Скорее не хочу.

- Прекрати, Наталья, хватит этих тайн. Расскажи девочке то, что сама знаешь, сказал отец.

- Хорошо, - согласилась мама. - Она присела на край кровати и дрожащим голосом начала рассказывать, - Моя мама, твоя бабушка, передала мне ее, когда мне исполнилось 20. То есть, когда я была тобой беременна...

- Ну, что ты тянешь, мама, рассказывай дальше! - потребовала Поля.

- Мать рассказала мне, что когда-то эту брошь сделал на заказ для своей невесты молодой князь. Он подарил ей ее, когда они еще не были женаты. А потом случилось несчастье. Князь пропал. А девушка, наша прапрабабка, или кто она там была, это шестое колено, она умерла от тоски. Так любила она своего князя.

- А куда он пропал?

- Никто не знает. Дворовые видели его в лесу. Но врали, наверное. Не мог он просто так забыть ту, в которую был так влюблен. Он не мог бросить ее, не объяснив, почему он ее покидает. Видимо, у него были веские причины. Или просто убили его. Времена-то были стародавние. Войны всякие, разбойники...

- Ну, прям, как теперь! - вставил свое слово отец. - Сейчас времена не лучше! Никто не знает, что с нами будет завтра.

- Так было всегда, - согласилась с ним мама. - Но девушка исчезла. Ее не видели больше ни живой, ни мертвой. Одни говорят, что она утопилась - возле их дома был большой пруд или озеро. Но тело не нашли. Единственное что осталось, это записка - она написала, что больше не хочет жить на свете и оставила ее под этой брошью.

- И что было дальше? - спросила Полина.

- Никто не знает. Просто посчитали, что брошь эта была проклята. Или сделана руками злого человека. И больше ее никто никогда не носил. Все боялись. И оставила она ее на туалетном столике перед зеркалом.

- Она так и не вернулась? - спросила Полина.

- Нет. Ее больше никто никогда не видел. Вот и посчитали ее мертвой.

- Странно это. А почему тогда эту брошь передают из поколения в поколение?

- Точно никто не знает. Кажется, у нее была сестра. Наверное, она родила девочку и отдала брошь ей, когда той исполнилось 20 лет. Так и повелось. Но ни та, ни другая никогда не носили ее, и главное, не подходили больше к этому зеркалу. Его разбили, а осколки выкинули на середину того самого озера, возле имения.

- И ее так никто и не надевал?

- Мне рассказывали, что нет. А там, кто знает...

- Мне почему-то кажется, что такую красоту не мог сделать плохой человек. И вообще это все сказки. Я в них не верю. Дай мне брошь, - сказала Полина и протянула руку.

Мать вложила ей в руку коробочку с драгоценностью, Полина быстро раскрыла ее и прикрепила брошь к себе на платье.

Мать вскрикнула, она кинулась к дочери:

- Сними ее, немедленно сними!

Но Полина подбежала к зеркалу и посмотрелась в него. Виноградная гроздь начала сверкать, казалось, еще ярче. Все трое не могли оторвать от нее взгляда. Девушка повернулась к матери и отцу, и твердо сказала:

- Видите, ничего не случилось. Я буду носить ее, если она принадлежит мне!

- Она принадлежит тебе, теперь тебе, и как бы я ни хотела, ничего изменить не смогу.

У матери задрожали губы, и она тихо заплакала, а отец, подмигнул Полине и, обнимая плачущую жену, вывел ее из комнаты дочери.

Полина осталась одна. Она сняла брошь и, положив в коробочку, стала рассматривать ее. Брошь была потрясающе красива, еще раз взглянув на нее, девушка захлопнула коробочку и положила ее в ящик туалетного столика. Интересно, что же это может быть? Простое совпадение или страшное семейное предание. Мать что-то явно не договорила. Но выспрашивать у нее все сегодня Полина не хотела. Мать и так расстроена. Постепенно она выведает у нее все. Все тайны и загадки их семейства.

Ночью Полина проснулась. Ее охватило какое-то странное беспокойство. Она огляделась - все по-прежнему. Она в своей комнате, за окном тишина, луна пробивается сквозь задернутые занавески, в комнате почти совсем темно. Она встала, подошла к окну и отдернула штору. Свет луны ворвался в комнату и озарил ее своим серебристым светом. Листья на деревьях шелестели от почти уже летнего ветерка, улица была светла и пустынна. И вдруг она услышала отдаленный голос. Он звал ее - Поля, Поленька, Полина... Она стала всматриваться в пустынную улицу, но там никого не было. Она оглянулась - комната тоже была пуста, и снова уже совсем тихо - Поля, Поленька, Полина... Она испугалась, подбежала к своей кровати, прыгнула под одеяло и накрылась с головой. Она тихо лежала, боясь пошевелиться. Прошло некоторое время, ее больше никто не звал. Она высунулась из-под одеяла, осмотрела комнату и успокоилась. Ей померещилось. Это, наверное, так шелестели листья на деревьях, она просто устала, ей надо спать, спать, завтра ее день рождения... Она повернулась на бок и заснула.

...Ей снится лес, потом поле. Она бредет по высокой траве, собирая ромашки и колокольчики. Трава еще влажная от росы, воздух пьянит ее своей чистотой и ароматами свежей зелени. А там впереди, стоит окутанный туманом барский дом и чуть в стороне маленькая деревенька. Луг тоже укутан прозрачной дымкой тумана - над сонным лугом плывут большие перистые облака, а солнце еще только собирается озарить все вокруг своими горячими лучами. В руках у нее небольшая корзинка, она несет ее легко и бережно. Она подносит ее к лицу и с удовольствием вдыхает сладкий аромат малины, и улыбается, ей хорошо, она счастлива. Вот Полина подходит к небольшой тропинке, спускающейся вниз, к озеру. Она оборачивается назад и отдает свою ношу молодой дворовой девушке, а сама бежит по тропинке к кромке воды. Девушка спешит за ней, но не поспевает и кричит ей:

- Барышня, не так шибко. Мочи уж нет! Взопрела вся.

- Догоняй, Параша, беги...

Полина снимает сапожки и заходит босыми ногами в прохладную воду. Ей весело и приятно. Присев на корточки она зачерпывает пригоршнями воду и умывается. Как хорошо!

- Барышня, батюшка заругаются. Пора уж. Да и барыня уж заждались, поди.

- Сейчас, Парашенька, еще чуть-чуть, - она выходит на берег и садится на мягкий песок.

Она плетет венок из ромашек и колокольчиков, улыбается, подставляя лицо под лучи ласкового утреннего солнца, и надевает его на голову.

- Хорошо-то как, и домой не хочется!

- Ох, заругаются. Няня-то Ваша, поди, тоже волнуется. И сестрица уж извелась вся. Без позволения ведь, без ведома.

- Не заругаются. Я их малиной потчевать стану. Они отведают сладкой ягоды и простят меня. Потом чай пить будем. Сегодня у нас гости. Надо бы уж идти, - с неохотой вставая, сказала она. - Рождение у меня сегодня, будь оно неладно.

- Ой, барышня, негоже сказываете? Вы кровей благородных, и изъясняться должны красиво. А Вы..., господи, прости, - девка крестится, - аменины - это святой день!

- Да иду я, иду. А именины у меня в январе. Сегодня рождение у меня!

- А пошто так названы-то? - спросила Параша.

- Батюшка все античное привечает, вот и нарек меня - Аполлинарией. Ты у нас недавно при доме. Хочешь, в горничные к себе возьму?

- А что ж, можно!

- Вот и сладились, - она встает, отряхивает помятое кружевное платье, смотрится в тихую гладь воды, поправляет выбившиеся из-под шляпки пшеничного цвета волосы, и, вздохнув, идет к большому барскому дому, затем заходит в парадные двери и... просыпается...

Все разом исчезает. Ей очень хочется досмотреть сон, но как она ни пыталась заснуть снова, как ни уговаривала себя, больше ничего так и не увидела. Она опять в своей комнате, в своей кровати, за окном уже почти светло, скоро вставать - у нее сегодня день рождения. Какой чудесный подарок - этот сон. Жаль, что до конца не досмотрела!

3. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Все утро Полина принимала поздравления. Телефон разрывался, звонили друзья и родственники. Наконец, позвонила бабушка из Питера. Она с интересом выслушала внучку, но на ее вопросы ответить так и не смогла. Или не захотела? Это мучило Полину, она поняла, что бабушка многое знает, но говорить об этом не желает. Она, конечно, не боялась преданий об этой броши, так как мама, но тоже старалась уйти от откровенного разговора о ней. Бабушка всегда была изыскана и ухожена. Одевалась она, не смотря на свой возраст, всегда красиво и со вкусом. И никогда не пренебрегала украшениями. Их у нее было много, в основном фамильные драгоценности. Она всегда шутила - жду, не дождусь, когда передам их своей внучке, но пожить еще хочется! Полина тоже в шутку говорила ей - так зачем ждать? Передавай сейчас. Но бабушка уже совершенно серьезным голосом говорила, что все должно перейти к ней, только после ее смерти. Странные предрассудки! Полина любила в детстве рассматривать ее драгоценности. Они лежали в старинной шкатулке из хрусталя. На дне шкатулки был постелен кусочек алого бархата, а на нем лежали кольца и браслеты, серьги и цепочки, но больше всего она любила рассматривать жемчужные бусы. Бусы особенно нравились Полине. Нитка жемчуга была очень длинной, а все жемчужины были разными по размеру. Они загадочно мерцали, и Полина представляла, что это маленькие частички луны - словно небесное светило рассыпалась на множество маленьких перламутровых шариков.

Бабушка поздравила единственную внучку с днем рождения и сказала, что скоро та получит подарок, просто он еще не успел доехать до Москвы. Полина поблагодарила ее и, набравшись смелости, спросила:

- А что там, в посылке?

- Узнаешь. Подожди немного.

- Но это не бусы? - с надеждой в голосе, спросила Полина.

- Нет. Ты для них еще слишком молода.

- Ты так думаешь? - разочарованно промямлила Полина. - Ты тоже считаешь, что мне никогда не надо надевать ту брошь?

- Ты должна сама решить, как тебе поступить. Никто из нас - женщин, владеющих брошью, никогда не носил ее.

- Даже ты?

- Даже я.

- Но почему?

- Так было надо! - твердо сказала бабушка.

- А я вчера надела ее! И в зеркало посмотрелась! - как-то немного дерзко прокричала в трубку Полина.

- И что? Что-то от этого изменилось? - строго спросила бабушка, но голос у нее дрогнул.

- Да ничего! Совершенно ничего! Все это глупости!

- Ты в этом уверена? - тихо спросила бабушка, и Полине показалось, что она волнуется.

- Абсолютно! - прокричала ей внучка. - Я буду ее носить, и никто не сможет мне этого запретить!

- Теперь ты ее хозяйка, - вздохнув, сказала бабушка. - Что ж, значит, так и должно было быть. Значит, это судьба!

- О чем ты, бабулечка? Ты что-то знаешь о ней, просто не говоришь!

- Теперь это уже не имеет никакого значения. Теперь мы должны просто покориться судьбе и ждать.

- Чего ждать?

- Не знаю! - твердо сказала ей бабушка. - Я действительно не знаю, почему нам было запрещено ее носить. Но это должно было случиться, одна из нас должна была сделать это. Жаль, что это ты.

- Но почему?

- Ты все узнаешь позже. Спроси у матери, она расскажет тебе все, что мы знали об этой истории. Но, пойми, это было так давно, и каждый рассказчик вносил в изложение свои поправки. Точно никто ничего не знал.

- Спасибо тебе, бабушка. Мне отчего-то стало не по себе. Страшно, что ли...

- Ты не должна ничего бояться. Эта история не несет в себе ничего трагического.

- Тогда почему? Почему мама так боялась, всю свою жизнь? Почему не носила даже обручального кольца?

- Просто она не хотела потерять тебя.

- Что значит потерять? Я умру?

- Нет. Но в данном случае, можно считать и так.

- Что же вы мне раньше не сказали? До того как я надела ее, эту проклятую брошь?

- Ничего не случиться. Верь мне. Ты еще вспомнишь мои слова. Ты единственная из нас смогла пересилить в себе предрассудки и страх, и ты будешь счастлива. Я тебе обещаю. Только надо очень сильно постараться. Но ты ведь знаешь, что счастье надо заслужить. Ты сделала первый шаг. Что ж, я горжусь тобой, девочка моя, - и связь оборвалась.

Полина положила трубку и села рядом с накрытым столом. Гости еще не пришли. К ней подошла мама и погладила ее по голове. Полина подняла на нее глаза и жестом пригласила ее сесть с собой рядом.

- Мама, а почему вы назвали меня таким странным именем - Аполлинария?

- Мы назвали тебя Полиной, но батюшка отказался тебя крестить, сказав, что в святках нет такого имени.

- Я крещеная? - удивилась Полина.

- А как же! У нас в роду все крещеные. И я, и даже твоя бабушка. Хотя время было такое, что это тщательно скрывалось.

- Так же, как и то, что мы из дворян?

- Да, - потом она улыбнулась и сказала, - твоя бабушка была сначала разочарована моим выбором мужа, но потом рассмеялась и заявила, что это даже хорошо.

- Что ты имеешь в виду?

- Она сказала, что твой отец влил в наш род свежую кровь - рабоче-крестьянскую, - и улыбнулась.

- А почему все-таки нельзя было носить эту брошь? И откуда она взялась у нас в роду?

- Кто теперь это знает? Я знаю только то, что ее подарил своей невесте князь Волоховской. Это было в середине 19 века. Брошь пришла к нам по мужской линии. Но передавалась только женщинам, достигшим 20 летнего возраста. Хотя, по нашей линии и рождались-то одни девочки.

Полина хотела задать еще один вопрос, очень сильно волновавший ее в данный момент, но она не смогла сделать этого - в дверь позвонили.

В квартиру ввалились Вася и Ирина. Они возбужденно спорили, кто первый будет поздравлять подругу. В конце концов, Василий первый обнял Полину и нежно, как-то по-детски поцеловал ее в щеку. Он преподнес ей маленький, но очень красивый букетик из ландышей и фиалок. И Полина поняла, что он с самого утра уже успел съездить в лес, зная, что она любит не садовые цветы, предпочитая полевые.

- Извини, в поле еще ничего не выросло. Только в лесу. Вот Ландыши и фиалки.

-Зачем ты их сорвал? - зарываясь в изящный пахучий букет лицом, спросила Полина. - Жалко их! - но при этом улыбнулась, и Вася понял, что ей очень понравился его подарок.

- Теперь моя очередь, - немного ревниво отталкивая друга, сказала Ира. - Вот, я в лес не ездила. Прими от меня этот букет и будь счастлива. - Она протянула ей несколько роз и улыбнулась. - Но это еще не все. Мы вместе с Васькой купили тебе вот этот кулон. Ведь ты его хотела?

Ира протянула ей свой подарок. На тонкой золотой цепочке висела маленькая капля-подвеска. Именно на нее Полина ходила смотреть в ювелирный. Полина завизжала от восторга и обняла сразу обоих своих друзей.

- Мы решили подарить тебе твое первое ювелирное украшение. Ведь у тебя никогда ничего не было, - и добавила, - почему-то...

- Нет, не первое! - сорвалось у Полины.

- Тебе что-то уже подарили? - удивленно спросила Ира.

- Да, - смутилась Поля, - я тебе потом покажу, это не важно. Важно то, что у меня есть вы, самые лучшие друзья на свете! Я так рада, что вы пришли.

- Проходите же в квартиру! - воскликнула, стоявшая в гостиной мама. Все уже стынет. Будем пировать.

- Я голоден! - улыбнулся Вася, и оглядел плотоядным взглядом накрытый стол. - Все так вкусно пахнет!

- Мы старались! - сказал отец и тоже с вожделением смотрел на красиво сервированный и издающий потрясающие ароматы стол.

Васька набросился на еду, как освобожденный узник Маутхаузена. Будто не ел уже больше года. Мать смотрела на него и грустно улыбалась. Он нравился ей. Вася был очень симпатичный - высокий стройный блондин, правда ее дочь всегда называла его рыжим, с голубыми глазами, красавец! И воспитан неплохо... Но почему-то Полина этого не замечала. Она всегда относилась к нему только как к другу, а зря... Вот Ира, кажется, это заметила, и очень бы хотела, чтобы Вася перестал жить иллюзиями, надеясь на взаимность Полины, и переключился на нее.

После застолья молодежь удалилась в комнату Полины, а родители стали убирать со стола, чтобы подать чай. Впереди еще был именинный торт со свечами, и бабушкин подарок.

4. БАБУШКИН ПОДАРОК

Молодежь сидела в комнате Полины. Василий не сводил с нее глаз. Она сегодня была необыкновенно хороша, или ему просто так казалось? Вася и Ирина торжественно надели на подругу свой подарок - маленькую капельку подвеску. Поля покрутилась перед зеркалом и довольная уселась на диван рядом с друзьями. Ира, конечно, была очень рада, что доставила своей подруге такое удовольствие. Но в душе все-таки зарождалась частичка ревности. Она уже очень давно была влюблена в Василия, а он на нее не обращал никакого внимания. Вернее не смотрел на нее как на женщину. И никакие уловки на него не действовали. Ира даже иногда при нем раздевалась, примеряя ту или иную вещь, но у любимого даже не возникало мысли посмотреть на нее как-то по-другому - не так как на закадычную подругу. Это расстраивало ее. Но она была девушкой доброй и терпеливой. Она решила молча ждать своего часа, ведь Поля не любила Василия, а значит, рано или поздно она своего добьется.

Сидя напротив Василия и Полины она смотрела на то, как Василий пытается обратить на себя внимание Полины. Но та, хоть и улыбалась ему, казалось, витала где-то в облаках, думая о чем-то своем.

- О чем ты думаешь? - спросила ее Ира.

- Знаешь, подруга, сегодня удивительный день. У меня день рождения и мне кажется, что у меня все это когда-то уже было. Вот так же мы сидели втроем в моей комнате, также пили чай, и разговаривали. Будто это какой-то повтор. И еще мне сегодня снился странный сон....

- Какой, расскажи! - воскликнули хором Вася и Ирина.

- Странный. Мне снилось, что я барышня....

- Ты и есть барышня, - восторженно глядя на нее, сказал Василий.

- Нет. Не то! Мне снилось, что я шла по лесу, потом по лугу, затем умывалась в большом озере и одета я была не так, как сейчас одеваются. На мне было красивое кружевное платье - старинное, шляпка, чудные сапожки. И со мной дворовая девушка была.

- И что было дальше? - затаив дыхание спросила Ирина. Василий тоже молча смотрел на Полину и ждал продолжения рассказа.

- Меня звали так же - Аполлинарией. И у меня в этот день было рождение. Только там было уже лето, а не весна, мы с Парашей за малиной в лес ходили. И не сказали никому - ни матушке, ни батюшке, ни няньке.

- Ты так говоришь чудно, будто ты и впрямь там сама была! - воскликнул Василий.

- Да, сон такой реальный был, я даже помню аромат лесной малины из лукошка...

- Глупости! - очнувшись от наваждения, сказала Ирина. - Сны разные бывают, и яркие и не очень, и всегда героиней бываешь ты сама. Вроде как из прошлой или какой-то другой жизни. Только это же просто сон. Нечего все это в серьез принимать.

- Наверное, ты права, - вздохнула Полина, - А так красиво было, так волшебно. Даже не хотелось просыпаться.

- А что тебе родители подарили? - сменила тему Ира. - Очень хочется посмотреть.

-Боюсь тебе это показывать. Это брошь.

- Брошь? - удивленно воскликнула Ирина.

- Да. Старинную. Но с условием.

- С каким? - хором спросили Василий и Ира.

- Я не должна ее носить. И даже примерять. Странно как-то.

- Но почему?

- Это какое-то старинное родовое поверье. Что-то связано с исчезновением какой-то девушки, в общем, какая-то любовная и трагическая история. Никто толком не помнит.

- Как интересно! Покажи ее нам, - попросила Ира.

- Даже не знаю. А ты не боишься? Главное, обещай мне, что даже не приложишь ее к себе. Этого делать нельзя.

- Глупости какие-то. Но обещаю, - твердо сказала подруга.

Вася сидел и задумчиво смотрел на двух своих подруг. На лице у него не было даже тени улыбки. Похоже, он все воспринял так же серьезно, как и Полина. Ему было немного страшно, но любопытно взглянуть на этот странный подарок.

Полина подошла к туалетному столику и достала из ящика маленькую коробочку. От одного вида коробочки Ирина вскрикнула. Она была потрясающе красива и изящна. Девушка подошла ближе к подруге и наблюдала за тем, как та скидывает маленькую петельку с жемчужины. Коробочка отворилась, и Ирина, и Василий вскрикнули. На маленьком ложе лежала и переливалась каким-то неземным светом потрясающая гроздь винограда, она вся светилась и была будто облита дождем. Это маленький бриллиант сверкал как капля росы. Друзья онемели.

Полина осторожно достала драгоценность и приколола ее к себе на платье. Брошь играла всеми цветами радуги, но когда она подошла к зеркалу - случилось что-то невероятное ... Брошь ожила. Она начала излучать такие яркие лучи, что друзья испугались. Полина быстро отстегнула украшение с платья и, убрав в коробочку брошку, захлопнула маленькую крышечку.

- Вы видели? Видели? - возбужденно воскликнула Полина.

- Да. Что-то странное. Брошь великолепна. Это явно старинное украшение, но мне не совсем понятно, что с ней происходит, когда она отражается в зеркале. Будто тысяча лучей осветила комнату. Она не простая, это точно.

- Действительно, - очнувшись от шока, сказал Василий. Твоя мама права, носить ее нельзя. С ней что-то не так. Надо бы узнать о ней побольше. Может, твоя бабушка знает что-нибудь?

В дверь позвонили. Друзья все еще сидели молча, и смотрели друг на друга. Они были потрясены увиденным, и даже не заметили, как в комнату вошли родители Полины. Они стояли в дверях и не могли понять, почему молодежь такая тихая и даже, казалось, испуганная.

- Дочка, тебе принесли подарок от бабушки. Приезжал Петр, ее двоюродный брат. Он проездом и очень спешил, даже чаю отказался попить. Он передал тебе от бабушки вот это. - Мать протянула Полине продолговатую коробку-футляр.

Полина открыла ее и увидела любимое бабушкино ожерелье из изумрудов и две маленькие сережки.

- Все-таки она отдала его мне, - улыбнувшись, сказала Поля. - Ой, тут записка. Она развернула маленькую бумажку и прочитала вслух. - "Дорогая моя внученька! Шлю с братом тебе подарок. Больше ни с кем не рискнула бы. Ты ведь знаешь, какие это дорогие вещи. Это колье подарил мне отец в день моего совершеннолетия в 21 год. А теперь его дарю тебе я. Оно будет подходить к той броши, что тебе отдала мать. Не бойся, милая, носи ее. Главное не верь в предрассудки - и тогда ты ТОЧНО БУДЕШЬ СЧАСТЛИВА! Время пришло, ты должна разомкнуть круг суеверия и не бойся ничего... А матери скажи - это твоя доля, и ты должна выполнить миссию, возложенную на тебя. Целую тебя, моя родная, с днем рождения тебя, до встречи."

После того, как Полина дочитала письмо бабушки, мать побледнела и упала в обморок. Отец забегал в поисках каких-нибудь капель или нашатыря, а Полина вырвала кусочек перышка из старинного букета цветов, который был сделан из разноцветных перьев, подожгла его, взяв зажигалку у Василия, и поднесла его к носу матери. Мать открыла глаза и с недоумением смотрела на дочь.

Полина удивилась сама себе - откуда она это узнала? Как догадалась, что в старину так приводили в чувство падавших в обморок барышень и дам?

5. СВАТОВСТВО

В большой зале было много народу. Полина сидела за роялем. Она музицировала. Гости сидели вокруг на стульях. Только молодой князь стоял рядом со своим отцом - старым князем. Сегодня гости собрались в честь рождения Полины, но основной причиной было совсем не это. Сосед их, старый князь Волоховской, решил женить сына на старшей сестре Полины - Марии. Было невыносимо душно, и их старый лакей Савелий ходил по зале и открывал окна. Свежий вечерний ветер проник в залу и все присутствующий с облегчением вздохнули.

Полина устала играть и кивнула сестре, прося сменить ее за роялем. Мария с удовольствием заменила сестру, подойдя к инструменту и немного нагнувшись, сказала Полине, что та может быть свободной. Полина не любила этих сборищ, искусственных улыбок, русской и французской речи вперемежку. Спертого воздуха и смешанного запаха дамских духов. Она слегка наклонила голову, простившись с гостями, и убежала в сад. В конце концов, сватали не ее. Вернее это были просто смотрины. Князь должен был познакомиться с будущей невестой, это был только первый шаг, но Полине показалось, что, когда он был представлен Марии и слегка прикоснулся губами к ее руке, взгляд его был обращен к ней, к Полине. Он весь вечер старался смотреть только на нее, хотя, его отец, старый князь, все время его одергивал, напоминая ему, что он должен присмотреться именно к старшей дочери.

Выбежав в сад, на ходу взяв у няни легкую шаль, она притаилась на своей любимой скамейке, в тени старой липы. Ей нравилось сидеть здесь по вечерам и мечтать. Князь ей понравился. Он так красив... Темные вьющиеся волосы, пронзительные голубые глаза, прямой нос, стройная крепкая фигура. Красавец. И Полина понимала, почему ему сватают Марию. Во- первых она старшая, и должна выйти замуж раньше меньшой сестры. Во-вторых, за ней дают большее приданое, и земли, прилегающие к имению князей Волоховских. Это выгодный брак, и между их родителями все было уже оговорено. Но Полине понравился молодой князь. Она не знала, каков он в общении и обхождении с дамами. Но в мечтах она представляла его милым и добрым, и, конечно, великолепным любовником. Начитавшись французских романов, она была совершенно уверена, что любовь бывает только с первого взгляда и что приходит только один раз в жизни. Будучи молодой восторженной девушкой, она и не знала, что значит такое - любовник. Но в романах часто употреблялось это слово, и она считала, что это и есть то самое желанное, что есть в мужчине и вообще в любви. Няня журила ее за это пристрастие к чтению, но Полина частенько уединялась в беседке возле озера или на своей потаенной скамейке и погружалась в книжный мир иллюзий и неземной любви. Правда девушкой она была живой и весьма непоседливой. Ей нравилось и в лес за ягодами, и грибами ходить, и в озере купаться в одиночку. Она любила лежать на воде и смотреть в небо. Любила мечтать, мечтать о любви и разных приключениях, о которых читала в романах, выдумывать всякие небылицы и в шутку прилюдно рассказывать их, вводя гостей в недоумение - выдумщица ли младшая дочь графа, или немного не в себе... Матушка этого не приветствовала. Не барское дело по лесам-то шастать, на то дворовые есть. Да и байки своей дочери, конечно, воспринимала с улыбкой, но часто отчитывала ее, чтобы неповадно той было вводить приличных людей в краску. А Полина обращала все это в шутку, целовала мать в пухлую щеку и продолжала все делать так, как ей нравилось. Полина частенько вместе со своей горничной Парашей рано поутру убегала в лес, и подолгу бродила там. Особенно ей нравилось собирать полевые цветы на лугу перед большим озером, а потом скидывать с себя всю одежду и подолгу плавать в прозрачной и холодной воде. Параша сидела рядышком и охраняла спокойствие хозяйки. Поля резвилась в воде как маленькая девочка, совершенно не стесняясь своей наготы. Ей нравилось ее тело, она подолгу разглядывала свои длинные ножки, нежные точеные руки, тонкую талию и великолепный изгиб бедер, и часто прикасалась ладонями к своей мягкой упругой груди. Грудки у нее были нежными и округлыми с маленькими розанчиками сосков. Она гордилась своим телом и совсем не считала постыдной свою красоту. Коли бог создал ее такой, так чего же стесняться?

Параше очень не нравились эти утренние походы на озеро. Она всегда озиралась, побаиваясь, что их кто-то увидит и сохальничает. Она боялась за барышню и все-таки считала ее немного распущенной.

Утром, придя как обычно с Парашей на озеро, девушка долго плавала. Ей не хотелось выходить из воды и идти домой. Она легла на спину и посмотрела на небо. Оно казалось ей бескрайним и далеким. Облака медленно проплывали над ней, а девушка провожала их взглядом и мечтала...

- А князь-то молодой красив! - выходя из воды во всей своей наготе, проговорила Полина. - Вот бы мне такого мужа!

- Да как вы, барышня, такое и думать-то можете? - воскликнула Парашка. - Ведь его к сестре Вашей старшей сватают. Он ей жених.

- Нет. Я за него сама замуж хочу. Мария мне хоть и сестра, да не так красива! - она встала на берегу и не спеша стала вытирать свое прекрасное белое тело. Тонкие струи воды стекали с ее белокурых волос, она тряхнула головой и посмотрела в глаза Параши - Я влюбилась в него, и если не за него, так и не за кого больше замуж не пойду!

- Что Вы задумали, барышня? Негоже у сестры жениха переманивать.

- А он и сам давеча с меня глаз не сводил! Вот если бы он увидел меня сейчас, такую, то совсем бы голову потерял...

- Ох, и охальница же Вы. Начитались своих басурманских книжонок и совсем стыд потеряли! Обряжайтесь ужо, пора домой. Матушка и нянька хватятся, так больше и не придете сюда. Пущать не будут. А меня розгами накажут.

- Не тревожься попусту, никто не узнает. Пошли уж, готова я. - Полина взяла шаль, накинула ее себе на плечи, и как ни в чем не бывало пошла в сторону барского дома. Параша едва успевала за ней, таща корзину с грибами и огромный букет полевых цветов.

Из-за раскидистых ветвей плакучей ивы, что стояла прямо возле пруда, вышел молодой князь. Он был бледен, на лбу у него выступили капельки пота. Но глаза сверкали, как два сапфира. Он провожал взглядом двух девушек, которые направлялись к барскому дому. Став случайным свидетелем их разговора, и увидев обнаженной младшую девушку, не предназначенную ему в жены, он потерял голову. Она прекрасна. Он еще вчера на ее рождении мог смотреть только она нее, но увидев теперь ее нагую, такую нежную, с такой стройной и точеной фигуркой, и эти влекущие нетронутые грудки, и маленький курчавый треугольник межу ног... Нет, он не выдержит. Он влюблен, ему нужна только она, и ни о какой старшей сестре не может быть и речи. Конечно, он понимал, что отец хочет его женить на Марии только из меркантильных соображений. За ней дается большое приданое, а главное, примыкающие к их имению земли. Но этому браку не бывать. Он женится только на меньшой сестре. Или ни на ком, и никогда. Он сгорал от желания, от страсти, и знал теперь наверняка, что обязательно и очень скоро сделает эту девушку своей. А там пусть отец хоть что с ним делает. Он опозорит девицу и, как честный человек, обязан будет на ней жениться. Теперь он будет здесь частым гостем, он будет наблюдать за любимой, любоваться ее красотой и пусть он сгорит от страсти, отказать он себе в этом уже не сможет!

Полина проснулась вся в поту. Все тело ныло, оно чего-то жаждало, грудь налилась, между ног была такая тяжесть, что она готова была завыть от тоски... И она вспомнила свой сон. Князь! Ей снился мужчина, совершенный мужчина, мужчина ее мечты! Боже, Но ведь это только сон, а она хочет его, жаждет, мечтает о нем. Что это? Наваждение или волшебство? Это проделки проклятой броши? Какие-то неведомые силы играют с ней, они зовут ее куда-то, но она не знает куда... И соблазняют, заставляют гореть от желания и страсти к неведомому, вымышленному, но такому совершенному мужчине. Она должна найти его. Такого же. Совершенного, желанного, любимого. И она это сделает!

Теперь она уже знала точно - стоит ей надеть на себя брошь, подойти к зеркалу и она во сне проживает свою или не совсем свою, но такую интересную, манящую ее жизнь. Она все чувствует, все ощущает - запахи, звуки, прикосновения, желания, чувства.... А Главное - ей не хочется оттуда возвращаться! Она хочет жить там, в том времени и быть с НИМ, с тем, кого она увидела во сне и полюбила!

Она встала с кровати, подошла к раскрытому окну и выглянула на улицу. Двор спал, стояла такая тишина, что Полина даже удивилась. Ни звука. Не проехала, урча мотором ни одна машина, не мяукнула кошка, не залаяла собака. Тихо. Все спали, спали и не ведали, что есть где-то мир, в котором все совсем по-другому, не так как здесь и что она, Полина, живет не только этой обыденной жизнью, но иногда погружается в совсем другую прекрасную сказочную жизнь. Вдруг она снова услышала тихий зов:

- Поля, Полюшка, Полина...

Но она уже не боялась этого зова. Она знала, что это ее мечта, ее судьба зовет ее куда-то... Только она пока не знала куда, но она обязательно узнает ... И пойдет ей навстречу!

Она подошла к туалетному столику, взяла в руки бабушкин подарок и еще раз перечитала записку. Бабушка определенно многое знала об этой истории, но почему-то так и не рассказала ей об этом. Ей, своей внучке, которая должна, по ее словам, замкнуть круг этого старинного поверья. Почему она так решила? Она полюбовалась прекрасным колье и двумя маленькими сережками. Они были очень изысканы, но не шли ни в какое сравнение в той брошью, которую подарила ей мать. Поля снова открыла маленькую коробочку с брошью, и зажмурилась от яркого перелива камней. Осмотрев внутреннюю часть коробочки, она обнаружила там две маленькие дырочки. Значит, здесь были еще и серьги? Куда же они подевались. Брошь она приладила к ночной сорочке и сидела, рассматривая себя в зеркале. В комнате стало почти светло. Поля не поняла, почему камни сверкают в темноте, ведь грани должны играть от преломления света. В душе поднималось странное волнение, грудь под сорочкой напряглась, она стала дышать часто и неровно. Она приложила брошь к своим волосам, приколола ее к пшеничной пряди и некоторое время любовалась игрой, и переливами света. Девушка сразу вспомнила князя. Как же он хорош! Она сняла брошь, небрежно бросила ее на туалетный столик и отошла к кровати. Ощущение возбуждения моментально исчезло. Да, это все она. Эта проклятая брошь! Будит в ней почти низменные желания, будоражит кровь, ее тянет немедленно найти этого князя, беззастенчиво раздеться перед ним, завлекая его своим молодым прекрасным телом, и соблазнить, затащив его в те самые кусты ивы, бесстыдно, раздвинув ноги лечь на мягкую траву и незамедлительно и долго предаваться с ним животной страсти.

Боже! Что это с ней? Она была девушкой воспитанной и целомудренной, и никогда не думала об этом. Нет, думала, конечно. Она считала, что когда-нибудь выйдет замуж и будет заниматься этим со своим мужем, но не так! Не так, как она представляла это теперь - так распутно, грубо с почти животной жадностью и страстью.

Все, она никогда больше не притронется к этой проклятой броши, никогда! Но она все-таки взяла маленькую коробочку, вложила в нее брошь и бросила в сумку. Зачем? Она не знала...

Светало, Полина решила еще чуточку подремать, она легла в свою кровать, накрылась простыней и вспомнила лицо князя. Тогда, после того, как он увидел ее, нет не ее, а ту Полину, вышедшую из воды, обнаженную и прекрасную. Он был вне себя, он сгорал от страсти, он хотел ее, но любовь ли это, или просто желание утолить свою похоть? Интересно, мужчины все такие? И погрузилась в сон.

- Где ты была, доченька? - спросила матушка, сидящая в большом плетеном кресле в саду. Тебя все ищут. Дворовые с ног сбились!

- Гуляла я, маменька, просто гуляла. Я не одна была, с Парашей. Мы грибы сбирали и цветов полевых нарвали. Надо поставить их в зале, ты ведь знаешь, что я люблю именно полевые.

- Боязно одной-то по лесу гулять, Поленька. Что там Парашка - ее соломиной перешибешь. В лесу нашем, слыхали, разбойники появились. Душегубы.

- Врут все, маменька. Чтоб крепостные наши в лес не ходили, да нашу ягоду не сбирали. Сама слышала, как батюшка с приказчиком разговаривал.

- А вдруг правда? - испуганно воскликнула матушка и поправила чепец. - Не ходи одна далече. Боязно мне.

- А хоть до озера-то можно, с Парашкой?

- Ну, до озера ходи, гуляй. Вот в скорости Марию замуж выдадим, глядишь, там и твоя очередь. Присмотрел тебе папенька женишка хорошего. Из самого Петербурга. В город уедешь. А там балы, увеселения всякие, рауты. Тебе с ним надежно и весело будет. Да ты его помнить должна. Он к нам в дом хаживал, Насонов, граф...

Полина надула губки и сказала матери:

- Рано мне еще о замужестве думать. Пусть Мария, коли ей охота, замуж идет. А мне и с вами хорошо.

- Отцу перечить нельзя. Что накажет, то и сделаешь! - возразила мать.

- Ан, нет. Не пойду.

- Ну, ну, поглядим... А если тебе жених по душе придется? Говорят пригожий такой, а главное - богатый. Ему твоя красота больно глянулась, в прошлом годе на балу у Раевских тебя приметил, так и голову потерял. Ужо не первое письмо отцу шлет. Руки просит, скоро прибудут. Ждем. Так ты смотри, подолгу-то с дворовой девкой не разгуливай! Французским займись, плох он у тебя, да танцами. Одно ты только умеешь - музицировать.

- Пойду я, маменька, к завтраку переоденусь, - Полина поцеловала мать в пухлую щеку и скрылась в доме.

Полина чинно прошла по фойе, потом бегом пронеслась по лестнице на второй этаж, ей не хотелось привлекать своим кислым видом горничных и Савелия. Она вошла в свою спальню, где ее ждала ее старая нянюшка.

Полина кинулась к ней на грудь и разрыдалась.

-Что ты, что ты? Дитятко? Что за слезы. Парашка говаривала, что ты все утро весела была.

- Посватали меня, - всхлипнула Поля, да не за того!

- Так ты его и не видывала еще. Может. Он тебе глянется, как там говорят - слюбится, стерпится... Не всем же по любви замуж идти. Богатый он говорят. И влиятельный. С самим Ампиратором кажный день видится...

- Не выйду я за него. Убегу. Не бывать этой свадьбе. Мне князь Волоховской люб. За него бы пошла.

- Что ты! - воскликнула старая женщина, прижимая узловатые натруженные руки к груди, - Князь жених твоей сестры, Марии.

- Вот и пусть за богатого идет, а я за князя, люб он мне, как гляну на него, так сердечко замирает, и дышать не могу... Да и Волоховские не голодранцы. С голоду помирать не станем. А Марии, чай, не все равно за кого? Ей бы только замуж. Некрасивая она у нас. Вся какая-то чопорная, одевается как-то мрачно и все богу молится!

- Ой, грех-то какой! - крестится нянька.- Богу всем молиться надобно!

- А я любви хочу! Да такой, чтобы сердце замирало, как милого увидишь, чтобы мурашки по телу бежали от прикосновения любимого, чтобы детушек от любви рожать, а не от того, что надо.

- И где ж ты всего этого набралася-то? Все книжки твои поганые, аглицкие, да французские! Выбросить их все надо и сделать, так как батюшка велит!

- Сказала, не пойду за того, кого мне батюшка выбрал, и топнула ножкой, - только за князя, ан нет, так утоплюсь, вон оно озеро-то недалече, - кинулась на грудь к старой няньке и разрыдалась...

Полина проснулась, осмотрелась и вспомнила, что ей опять снилась та ее жизнь. Она ли это, или просто так чудные сны снятся? Дотронувшись до глаз, она почувствовала влагу. Значит, она плакала, как та Полина, которая во сне.

- Поля, Полька, выходи! - услышала она голос Василия.

Поля встала, выглянула в окно и увидела обоих своих друзей. Они явно долго стояли под ее окнами.

- Куда собрались? - крикнула она им.

- На пикник! - ответила ей Ирина. Ирина была в красивом сарафане с тонкими бретельками, одна из которых спадала с плеча, открывая для Василия весьма соблазнительное зрелище. Ее полная грудь слегка колыхалась при движении и Полина подумала, что только инфантильный Васька не может заметить, как же сексапильна их общая подруга.

- Сейчас спущусь. А что брать?

- Попить чего-нибудь, да и те вкусные котлетки, которые вчера твоя мама нажарила, тоже можешь прихватить. - Крикнул Василий.

Полина собрала маленькую корзинку с едой, благо, после дня рождения оставалось много всего, взяла бутылку лимонада, схватив сумочку и, накинув на себя легкое платье, выскочила из подъезда. Окинув взглядом ожидавшую ее пару, она еще раз поразилась тому, как они подходят друг другу. Ну, просто великолепная пара! И что Васька в ней самой нашел? Любовь у него! Глупости. Она уже знала, что ее любовь где-то далеко, затерялась - то ли во времени, то ли где-то в глубинке, а может и совсем рядом. И она точно знала, что скоро найдет ее. Обязательно найдет, иначе она не сможет жить.

- Чей-то вы в рабочий день на пикник собрались? Спросила у друзей Полина.

- А у нас же выходные. Мы ведь неделю, через неделю работаем. А у тебя?

- А я вообще могу там еще долго не появляться. Что-то там у них проверка какая-то идет, вот меня и отпустили. Сказали, если понадоблюсь - позвонят. А куда поедем?

- Сейчас на электричку сядем и в сторону Питера до Твери. Там места великолепные, пруды, озера. Тебе понравится, - сказал Васька и обнял ее за плечи.

Полина бросила взгляд на подругу и поняла, что ее это задело. Она видела, что та страдает, ревнует, мучается от неразделенной любви, но ничего поделать не могла. Ей просто надо держаться подальше от Васьки и не давать ему повода и надежды на взаимность.

6. СТАРЫЙ ДОМ

Электричка была полупустая. Разложив свои пожитки на сидении вагона, Поля поняла, что погорячилась с едой, но не взяла с собой ничего теплого. Погода явно менялась, на небе начинали ходить тучки, и она рассерженно посмотрев на друзей, сказала:

-Че, в интернете не могли погоду посмотреть? Куда едем, сейчас гроза грянет или просто обложной дождь пойдет. Будет вам пикник на обочине!

- Да смотрели мы! - возмутился Васька, рассматривая в окно электрички надвигающиеся черные тучи. Все там складно написано было - солнце, дождя не обещают, давление в норме и все окей!

- И я смотрела. Тоже еду полуголая, - и покраснев, посмотрела на Ваську.

Васька заметил ее взгляд и тоже почему-то покраснел. И Полине показалось, что он все-таки заметил ее пышные формы, едва прикрытые тонкой тканью сарафана. Интересненько! Он что начинает на нее западать? Хотелось бы, чтобы у них все сложилось. Всем уж не по 17 лет, пора уже и семьи заводить, во всяком случае, они знали друг друга уже давно и никаких подводных камней в их отношениях быть не должно. Полина не имела в виду себя. Себя она вообще с Василием не связывала. Она искала принца, и знала, что обязательно его найдет, ну, а если нет, значит, будет век одна куковать!

Мимо неслись деревни, станции, поля и леса. Красиво цвели кустарники, посаженные вдоль железки, скоро их станция, она не помнила, как называется, надо у Васьки спросить:

- А зачем тебе знать-то, сейчас выйдем - километров 60 на автобусе и на месте. Там прекрасные озера есть - увидишь, обалдеешь. Купальники взяли?

- А ты предупреждал? - хором воскликнули девушки.

- Ладно, погода сегодня такая, что, похоже, до купания дело не дойдет.

- А жаль! - сказала Полина, в памяти всплыл ее сон. - Хотелось бы...

Она вспомнила как та Полина, из ее снов, раздевалась на берегу, как любовалась своей фигуркой, и ей тоже захотелось искупаться нагишом. И еще она вспомнила про ту коробочку от броши. Почему именно сейчас ей пришла в голову эта мысль? Там были две дырочки для серег. Значит, где-то есть еще и серьги. У кого они? Может это их сила постоянно призывает ее и зовет - Поля, Полюшка, Полина... Может, они должны быть вместе с брошью, и... неужели они у мужчины? Эта мысль поразила ее в самое сердце. Точно. И брошь и серьги (если они существуют) обладают какой-то магической силой и должны быть в месте - одним гарнитуром. Здесь однозначно есть что-то мистическое, что-то волшебное и загадочное. И ей хотелось разгадать эту тайну, особенно если это связано с каким-то таинственным незнакомцем - мужчиной, теперь она в этом не сомневалась. Ведь звал-то ее мужской голос! Она сунула руку в сумочку, дотронулась до коробочки с драгоценностью, и ей показалось, что она стала теплой, почти обжигала руку. Странно!

Выйдя из вагона электропоезда, наша троица направилась к автобусной остановке. Тучи сгущались, грянул гром, и настроение у наших походников испортилось напрочь. Подошел автобус, друзья сели в него и тут полил сильный, почти проливной дождь.

- Не волнуйтесь девчата, у меня там родня живет. Обогреют, накормят и спать уложат, и метнул глазом в сторону Полины. Ирина покраснела и насупилась, вот-вот из глаз потекут слезы.

- Еще чего не хватало! - воскликнула Поля, я собираюсь спать дома. Совершенно не рассчитывала оставаться где-то в глуши на ночь.

- Правильно, подруга, это все Васькины фантазии, - и покраснела. Ей наоборот хотелось остаться ночевать где-нибудь в деревенском доме в компании возлюбленного.

Вскоре автобус остановился и Василий, собрав все девичьи пожитки, вывел их на остановку. Автобус газанул и скрылся за поворотом дороги. Вокруг не было ни души.

- Нам туда! - указывая дорогу рукой, сказал Вася. - Сейчас пройдем через лес и поле, и будет огромное озеро или пруд. Я не знаю. Но там очень красиво. Вот и погодка начинает разгуливаться. Только трава еще влажная.

Они долго шли через заросший луг, тропа была там уже протоптана, так, что ноги у путешественников были почти сухие. Полина шла вслед за друзьями, и ей казалось, что она тут уже ходила, только не с ними... Дальше показалась огромная гладь озера и песчаный берег, а над озером несколько старых, но густых ветел. Все! Она узнала это место. Это место из ее снов! А там, вдалеке, из утреннего тумана выплывало полуразрушенное, но все еще величественное здание старого барского дома. Того самого дома, который ей уже несколько раз снился, и в котором она жила в своих снах. Она села на песок, изумленно осматривая окрестности, и подумала - почему Васька привез их именно сюда? Или это простое совпадение?

- Вась, а почему ты нас сюда привез?

- У меня тут родня в деревне. Вон там, - показал он. Дядька с семьей живут. Если что всегда помогут.

- А зачем нам вообще помощь чья-нибудь нужна? Мы же на пикник приехали? - спросила Полина. Говорить, о том, что она узнала это место, она никому не собиралась.

- Да так, на всякий случай! Ну, давай раскладывать, что там у нас поесть. Кушать хочется, не дадите еды - вас съем! - и сделал зверское лицо.

Ира, умильно улыбаясь, начала расстилать скатерть и раскладывать свои припасы. Полина тоже вытащила из корзинки все, что у нее было и ей вдруг страшно захотелось искупаться. Она мельком глянула на жующего Ваську, и на широко улыбающуюся Ирину. Ирка просто сжигала глазами возлюбленного, и совершенно не обращала внимания на нее, Полину.

Поля решила воспользоваться затишьем, зашла в густые заросли ивняка и стала раздеваться. Она скинула с себя платье, стянув трусики, и осталась в чем мать родила. Постояв немного у кромки воды, она осторожно стала входить в воду, грациозно взбалтывая стройной ножкой холодную воду. Вот она легла на воду и чуть не задохнулась от холода. Мурашки побежали по всему телу, а соски на груди бесстыдно выставились напоказ, превратившись в две упругие розовые горошины. Она сделала небольшое движение руками, чтобы отплыть от берега, и вдруг услышала приглушенный, почти болезненный стон. И тот же зов - Поля, Полюшка, Полина... Что ты со мной делаешь...

И от неожиданности чуть не пошла на дно. Она испугалась, и начала беспорядочно болтать руками и ногами, ее потянуло куда-то вниз. Она собралась, глубоко вздохнула, чтобы успокоится и вдруг заметила стоявшего в густых ветвях мужчину с синими глазами - князь?

Какой, к черту князь! Она в 21 веке. Просто этот незнакомый мужчина был точной копией того князя из ее снов. Она судорожно прикрыла грудь руками, пытаясь выйти из воды...

- Можешь не прикрываться, я знаю тебя всю, Полина. Каждую черточку, каждую выпуклость, каждый изгиб твоего тела. Я давно жду тебя здесь, разве ты не слышала - я звал тебя?

- Кто вы? Отойдите, мне надо выйти. Я закричу! - испуганно воскликнула Полина. - Она судорожно пыталась понять, что с ней сейчас происходит. Спит она, или бодрствует, или это просто какой-то насильник, появившийся на берегу, и случайно услышавший, как ее называют друзья, и пытается сейчас усыпить ее бдительность.

- Разве ты не знаешь меня? - спросил незнакомец. - Неужели ты совсем не помнишь своих снов? - он подошел к ней совсем близко, а она даже не могла закричать, позвать на помощь друзей. Мужчина протянул ей руку, и она приняла ее. Он легко вытянул ее на берег и обнял. Руки его были теплыми и сильными. Он кончиками пальцев дотронулся до горошин ее сосков и задохнулся от желания. По лицу его пробежала конвульсия. - Я хочу тебя давно, я жду тебя на берегу каждый день, надеясь увидеть... И вот ты пришла. И я больше не намерен ждать. Сейчас, теперь, ты станешь моей навсегда....

Полина стояла перед ним дрожащая и будто загипнотизированная. Он говорил ей такие странные, даже ужасные вещи, но ей почему-то не было страшно. Она уже не боялась его. Она знала, что это и есть ОН - ее судьба. Сбывшееся старинное поверье, замысловатая игра старинной броши, колдовство, волшебство, она не знала, как это называть.

- Не здесь... - только смогла возразить она, пожалуйста. Тут мои друзья, они нас увидят.

- Какие друзья? - удивленно улыбнувшись, спросил красавец- мужчина, державший ее голое трепещущее тело в своих сильных мускулистых руках. - Значит ты вовсе не против?

- Что ты имеешь в виду? - затрепетав, спросила Поля.

- Стать моей? - и прижал ее к себе.

Полина отпрянула от него и оглянулась - и не увидела никого. Берег был пут, будто там никого и никогда не было, только скатерть небрежно валялась на песке, а рядом ее сумочка. Где же они? Полина посмотрела на другой берег озера и увидела старый барский дом и небольшую деревню чуть в стороне... Я попала в другое измерение? - подумала Полина, он все же князь?

- Нет, я не тот, за кого ты меня принимаешь. Того уже нет в живых, они умерли, прожив свою жизнь, но не так как им хотелось. Они любили друг друга, но прожили жизнь порознь. У них были дети. И воспитали их не они. И я один из их потомков. И ты тоже. Поэтому мы так и похожи - я на князя, который приходит к тебе во сне, а ты на ту нежную барышню Полину.

- Но как так случилось, что жили они порознь? И дети у них были?

- Вот за этим ты мне и нужна, и еще для одного дела... Мы должны им помочь, стать любовниками и даже больше, мы должны обвенчаться. Но все должно у нас происходить так же, как и у них, только с одной разницей - они должны соединиться, прожить свою жизнь вместе, вырастить детей, внуков и умереть в свое время. Мы все должны исправить, помочь им прожить свою жизнь так, как они хотели.

- А зовешь меня ты? - глупо улыбаясь, спросила Полина. - А мы не будем с тобой вместе, так же как и они? И как мы можем им помочь?

- Да. Зову тебя я. Ты нужна мне, как раз для этого, я же тебе уже все объяснил! Мы тоже с тобой больше никогда не расстанемся.

- Ты в этом уверен? - и передернула голыми плечиками.

- Думаю, ты должна догадаться! - и расхохотался. Его возбуждение прошло, он был весел, и, казалось, совершенно счастлив.

- А как же тот дом? - повернувшись в сторону старинного особняка, спросила она.

- Его тоже нет. Вернее он есть, но совершенно обветшал. Сейчас я проведу тебя туда, и ты сама все увидишь.

- Но мне только что показалось, что он был таким же, как и в моем сне.

- Это был мираж. Тебе показалось.

- Ничего мне не показалось! - топнув ножкой, сказала Полина.

- Ну, ты совсем такая же, как и та Полина. С таким же норовом, и темпераментом.

- А разве ты ее знал, видел? - испуганно спросила Поля.

- Приходилось. Но об этом я тебе потом расскажу. Сейчас у нас есть одно дело... И мы должны сделать его, иначе ничего не измениться и все останется по-старому.

- Ты о чем? - затряслась Полина. Но она не знала от чего эта тряска. От страха или от вожделения.

- Ты ведь сама поняла? - и улыбнулся. - Скинь с себя тревогу и скромность. Сейчас мы все сделаем так, как и наши с тобой предки. Только они все это делали по обоюдному желанию, а ты, я вижу, сомневаешься?

- Просто я тебе не верю! Я же не в сказке! Что с нами происходит, куда подевались мои друзья, что с ними?

- С ними все хорошо. Они сейчас наслаждаются друг другом. Они лежат в теплой постели у дядьки Василия и с остервенением занимаются любовью.

- Но этого не может быть! Васька влюблен в меня!

- Ты ревнуешь? - прищурившись, спросил красавец князь.

- Вот еще! Пусть себе милуются, Ирина давно его хотела на себе женить.

- Выходит, у нее получилось! - и расхохотался.

- Так что же делать нам? - покраснев, спросила Полина. - Мы даже не знаем друг друга. Кто ты? Откуда, и почему хочешь немедленно меня изнасиловать?

- Я совершенно не хочу тебя насиловать. Мы созданы друг для друга. Ты это скоро поймешь. Прямо сейчас. Дай мне руку.

Полина послушно вложила свою ладонь в теплую руку красавца, и он потянул ее в озеро.

- Пойдем, поплаваем? - предложил он.

- Пойдем! - согласилась она.

Мужчина быстро скинул легкие брюки и рубашку и предстал перед Полиной во всей свое наготе. Поля задохнулась. Она еще никогда не видела обнаженного мужчину, да еще такого совершенного. Его тело было великолепно. Упругие мышцы живота, крепкие бедра, красивые ягодицы, плечи и руки борца, а ниже она старалась не смотреть. Она стеснялась...

Они вместе вошли в холодные воды озера и поплыли рядом. Он плыл мощно и красиво, а Полина плавала посредственно, но старалась не отставать от него. Вот они доплыли почти до середины озера, он легко перевернулся и прижал ее к себе. Она затрепетала, от страха и от желания.

- Сейчас мы с тобой нырнем на самую глубину, а когда вынырнем, окажемся в том же месте, но в том веке, когда жили наши с тобой предки - Владимир и Аполлинария. Ты готова?

- Нет. Я боюсь. А для чего это нам?

- Ты должна сама узнать историю броши. Ты должна стать ею, той барышней, которая тебе снится.

- А ты? Ты станешь тем князем? - дрожа, спросила она.

- Да. Только не бойся ничего. В этой истории много загадок, но нет ничего страшного и трагического.

- Да, мне об этом говорила бабушка. А как же они, мои родные?

- Они даже не заметят, что тебя так долго нет.

- Как такое может быть?

- Доверься мне!

- Но я думала, что портал в другое измерение - зеркало, а получается, что это озеро.

- Да. И зеркало и озеро. Только того зеркала уже нет. Оно на дне, на дне этого озера... Ты все узнаешь потом. Только... - и застонал.

- Что? - дрожа, спросила Полина.

- Придется отложить наше с тобой дело....

- Какое? - уже игриво спросила она.

- Ты сама знаешь! - и провел ее рукой по своему паху.

- Может, не будем откладывать? - стуча зубами, сказала Полина.

- Ты уверена в этом?

- Да. Теперь абсолютно уверена!

- Поплыли?

-Да.

- А нас никто не увидит?

- А тебе это важно?

- Очень.

- Тогда отложим. Ты все это переживешь, будучи той Полиной, скоро, очень скоро. Князь не намерен долго ждать.

- Хорошо, - разочарованно пропищала Поля, - ныряем?

- Да, только дай я тебя поцелую - и он приник к ее губам страстным поцелуем, а руки, держащие ее за талию, чтобы она не пошла на дно, вновь прикоснулись и слегка сжали твердые горошины ее сосков . Затем он прижал ее тело еще ближе к себе, надрывно, почти со стоном вздохнул и утянул ее на дно....

7. ВАСИЛИЙ И ИРИНА

Василий проснулся в доме дядьки. И не просто у него в доме - в одной постели с Ириной. Ирина тихо посапывала у него на плече, прижавшись к нему пышной грудью. Он приоткрыл одеяло и с ужасом обнаружил, что тоже совершенно голый. Кровать, на которой они возлежали, была неприбрана и измята. Сомнений не оставалось - они с Ириной занимались любовью, и, причем не один раз. Просто оргию какую-то устроили. Одежда валялась и висела кое-как и кое-где, будто они не знали, как быстрее раздеться и завалиться в койку. Вроде бы не пили! Василий задумчиво почесал затылок, как такое случилось-то? И где Полина. Они же втроем приехали. Вася встал, прошелся по дому дядьки. Дом был почти пуст, если не считать тринадцатилетнего братишку, который хитро ухмыляясь, смотрел на Ваську и, подмигнув, спросил:

- Ну, как ночка? Бабенка-то у тебя ничего!

- Цыть! Малявка, чтобы понимал! А где еще одна. Полиной звать?

- Так ты с двумя хотел порезвиться? - заржал братан.

- Слушай, - снимая ремень, проговорил Василий, я тебе сейчас покажу, как резвиться надо! Снимай штаны!

- Ого! Воспитывать взялся! А ты-то вчера с этой девкой в дом ввалился - ни здрасте тебе, ни привет! Где, говорит, кровать пустая, или комната. Тятька, прямо, охренел! Пальцем показал, на их с матерью спальню и в осадок выпал. А что вы там вытворяли, так и рассказывать-то стыдно!

- А ты че, гад, подсматривал? - надвигаясь на брата с ремнем, кричал Васька.

- А че там подсматривать! Орали, как коты мартовские, охи, вздохи, трах-перетрах такой стоял, думали, кровать разломаете!

- Да ладно! Ты че? Шутишь? Я другую люблю! Где она?

- Да кто? Ты только с одной пришел!

- Боже, я с ума что ли схожу? Где Полина?

- Эту ты называл Ирой, Ирочкой, Иришкой...

- Все. Хана. Я не помню ничего. Как я так надраться-то мог?

- Да вы вроде трезвые были. Не пахло от вас. Только глаза какие-то бешеные. Все щупали друг друга, и как только в спальню зашли, так и началось там...

- Тут что-то не так! Накормила меня, что ли Ирка чем? Виагрой что ли? Так как я Полинку-то потерял?

- Ну, так не переживай, найдем. Сейчас соберемся и искать пойдем.

- Не надо никого искать! - сказала уже одетая и причесанная Ирина. Она сказала мне, что поедет в Москву, вещи собрать. Что ей позвонили и срочно вызвали в Питер к бабушке.

- А мне-то, почему не сказали?

- Так тебе не до этого было! - покраснела Ира. - Ты меня раздевал мысленно, и в койку уже укладывал.

- Да ладно врать-то! - заорал он, а потом посмотрел на Ирину и смягчился, - Ну, уехала, и ладно, пойдем еще поспим, спать чего-то опять захотелось.

Ирина зазывно улыбнулась, вильнула аппетитным задком и скрылась к спальне. А Василий подошел к кровати, плотоядно взглянул на подругу и набросился на красивое молодое тело. Ну что ж, если не любит Полина - ведь есть другая, готовая ради тебя на все. И он тоже уже ни о чем не жалел! Поживу тут у дядьки, с Иркой, она девка горячая, может, и думать о Полинке перестану? - подумал Василий и занялся делом...

Через неделю довольные и счастливые они приехали домой. Друзьями их теперь назвать было можно только с натяжкой, они были любовниками, да не просто любовниками - Василий теперь и дня не мог прожить без своей Ирки и думать забыл о своих чувствах к Полине. Такого поворота событий он ожидать никак не мог и понять этого тоже. Он все прекрасно помнил - как они втроем приехали на озеро, как сели есть, как Полина, решив искупаться, уединилась в зарослях ивняка и все... Больше никаких воспоминаний, кроме тех чувств и ощущений, которые они пережили с Ириной. Он никогда бы не подумал, что такая дикая страсть к его, как он всегда считал, подруге, может быть настолько сильной и чувственной.

На следующий день, после очередной бурной ночи - они с трудом обходились друг без друга и без своих сумасшедших страстей, оба

решили все-таки наведаться к Полине. Ведь ее исчезновение с берега озера обоим показалось немного странным. Ирина точно знала, что Полю, вроде как срочно вызвали в Москву, но кто ей об этом сказал - вспомнить не могла вообще.

Открывшая дверь тетя Наташа - мать Полины, любезно улыбнувшись друзьям дочери, объявила им, что ее дочь в данный момент находится у своей бабушки в Питере. И что останется там, на неопределенное время. С работы она уволилась их Универа ушла. И будет учиться в другом ВУЗе, тоже в Питере.

Васька и Ирина переглянулись. Они не поняли, как Полина могла исчезнуть с берега озера и аккурат в Питер попасть.

- А она домой-то заезжала? - спросила обеспокоенная Ирина.

- Нет. Позвонила по мобильнику. Сказала, что бабушка заболела. И уехала к ней.

- А с бабулей-то Вы разговаривали? - поинтересовался Василий.

- Ну, конечно. Все в порядке. Не волнуйтесь. А сейчас, ребята, извините, мне на работу надо, - и захлопнула дверь.

- Странно это как-то! - воскликнул Василий.

- А ты уже соскучился? - ревниво глянув на любимого, спросила Ира.

-Что ты! - он обнял ее и крепко поцеловал в губы. - Пойдем ко мне? У меня родичи на работе...

- Пойдем! - отвечая на поцелуй и томно вздохнув, ответила Ирина, быстрей пошли...

Через некоторое время, Василий и Ирина подали заявление в ЗАГС, решив связать свои тела и судьбы на всю оставшуюся жизнь. Времени до свадьбы было еще полно, и они решили навестить подругу в Питере. Надо же рассказать ей о том, как они теперь счастливы, и позвать на свадьбу. В общем, собрали в одну из пятниц чемоданы, взяли у родителей Полины адрес бабушки и отправились в славный город Петербург. Заодно и город посмотрим - решили влюбленные, сели в поезд и через несколько часов уже выходили из вагона на Московском вокзале. Посмотрев на карте, где живет бабушка Полины, они бодрым шагом направились прямо к ней. Им очень хотелось поскорее обнять свою закадычную и так внезапно исчезнувшую подругу.

Дверь открыла импозантная старушка, улыбаясь светской улыбкой , она поинтересовалась у друзей своей внучки, зачем они пожаловали. Ирина и Василий объяснили ей, что очень хотели бы встретиться с Полиной. Но бабка даже на порог их не пустила. Она загадочно им подмигнула и сказала - с Полиной все в порядке. Сейчас вам увидеть ее не удастся, но в скором времени, все будет замечательно, и вы обязательно встретитесь, и с силой захлопнула дверь, так ничего толком и не объяснив, ничего не понимающим друзьям любимой внучки.

Ирина и Василий постояли еще немного возле захлопнувшейся двери, развернулись, и, не солоно хлебавши, отправились восвояси.

- Тут что-то не так! - воскликнула Ирина.

- И мне так кажется. Бабка точно что-то знает, только не говорит нам. Прямо мистика какая-то! Все знают, где наша Полинка, но говорить не желают, будто мы ее самые злейшие враги.

- А помнишь тот странный случай с той брошью, что ей подарила мать? - спросила Ирина. - Подарила дочери украшение, которого сама, как огня боялась! Да и в обморок, помнишь, грохнулась?

- Да, странно все это, тут без колдовства не обошлось! - согласился Васька.

- Ты сам-то в колдовство веришь? - ехидно спросила у него его невеста.

- Не-а! - засмеялся Васька.

- То-то же! Тут все значительно проще объясняется. Но мы еще пока до этого не додумались!

8. ТЕПЕРЬ МЫ ОДНО ЦЕЛОЕ

Владимир и Полина, крепко обнявшись, опустились на дно озера, Полине не хватало воздуха, и он понял, что она скоро может потерять сознание. Полина открыла глаза и увидела дно озера, усыпанное осколками блестящего стекла - зеркало, подумала она, и сознание начало покидать ее.

Очнулась она на берегу, в том же самом месте. Она отдышалась, и посмотрела на красивого мужчину, сидящего рядом с нею. Он был совершенно спокоен, и слегка улыбаясь, любовался лежащей на песке девушкой.

- Где брошь? - спросил он.

- Она в моей сумке, - ответила Полина.

Он расхохотался, потом прилег рядом с ней и сказал:

- Я думал она с тобой. Так мы никуда не попадем. Брошь должна быть у тебя, - он встал, сходил к тому месту, где еще лежала скатерть с остатками еды от пикника, и принес сумку.

Полина открыла маленький кармашек внутри сумочки и вытащила заветную коробочку.

-Вот она! - и подала ее в руки Владимира.

- Хорошо. Вытащи ее из коробочки и приколи к волосам. Больше ведь не к чему? - и улыбнулся, но улыбка была слегка натянутой. - Только не сейчас.

- Почему? - задрожав, спросила Полина.

- Раз мы вернулись, то должны кое-что сделать.

- Что же это? - и облизнула мокрые губы.

Владимир застонал.

Он опять пошел к тому месту, где лежала расстеленная скатерть, стряхнул с нее все, что на ней было, и принес в заросли. Он аккуратно расстелил ее и лег на нее. Приподнявшись на локте, он рассматривал свою обнаженную возлюбленную, потом слегка похлопал рукой по скатерти, призывая ее лечь рядом, и сказал:

- Иди ко мне.

- Нет. Не здесь, Ты же обещал!

- Тут нет ни души, я об этом позаботился, пришло время, раз уж мы вернулись, иди сюда, нам будет хорошо...

Полина вздрогнула, ее охватило какое-то странное ощущение. Она задрожала, но это был не страх, это была какая-то непонятная, сладкая, чувственная дрожь. Возбуждение, почти боль... Она медленно встала и, подойдя к Владимиру, легла рядом, бесстыдно раздвинув стройные ноги, и притянула его к себе.

- Я хочу тебя, и ничего не боюсь! - Дыхание у нее сорвалось, - сделай это, люби меня, а я буду твоей, всегда, всегда! - тело ее горело, жаждало прикосновений и разрядки. Она больше не могла просто смотреть на этого великолепного мужчину, ей не терпелось познать то, чего она еще не ведала, слиться с ним в одно целое, стать его женщиной, и узнать что такое плотская любовь... С ним, только с ним и больше ни с кем...

Владимир задохнулся от страсти, он лег на нее сверху и стал покрывать поцелуями ее лицо, губы, нежное чуть влажное тело. Ласки его становились все более изысканными и настойчивыми, руки ласкали ее тело, изучая и находя самые чувствительные места, он был уже готов, но хотел, чтобы она сама попросила, потребовала, чтобы это свершилось до конца. Полина дышала неровно, она задыхалась, сердце колотилось, она стонала, и вздрагивала, от наслаждения и от неведомых ранее ощущений. Внутри всего ее существа все горело и жгло, и наконец, она вскрикнула, захлебываясь эмоциями и почти прокричала - пожалуйста, пожалуйста, не мучай меня, - требуя, чего-то неведомого, но такого желанного, просила, умоляла, чтобы он лишил ее этой муки. И Владимир понял, что она готова принять его, он слегка приподнял ей бедра и плавно вошел в нее, не обращая внимания на преграду. Она забилась под ним, но отодвигаться не стала, он застыл в ожидании, и посмотрел в лицо возлюбленной - слезы потекли у нее из глаз, но она прижала его бедра еще ближе к себе и задвигалась в такт его движениям. Вскоре оба подошли к краю, он остановился, посмотрел в ее затуманенные от страсти и слез глаза и сказал:

- Теперь мы вознесемся, и ты поймешь - что такое настоящая любовь. Постарайся запомнить это на всю жизнь - вот оно, то, ради чего мы существуем, ради чего нас создал бог, - он сделал еще еще одно движение, Полина закричала от неописуемого наслаждения, и больше уже себе не принадлежала... Они летели, парили, а потом плавно опустились на землю, вместе.

-Теперь ты моя! - нежно посмотрев на Полину, сказал Владимир.

- А ты мой! - ответила ему Поля.

- И так будет всегда, на веки вечные, пока мы оба живы!

- Ты говоришь такие странные слова... Мне становится страшно!

- Не бойся ничего, любовь моя, я ведь с тобой, а ты со мной...

- Но, ты говорил, что князь и Полина тоже любили друг друга?

- Да. Но они так и не соединились.

- Даже так как мы сейчас? - спросила Полина и покраснела.

- Так соединились, и даже родили детишек. Но так и не поженились, хотя очень этого хотели.

- Но почему? - спросила Полина и прижалась головой к плечу любимого.

- Все дело в броши!

- А причем тут брошь?

- Князь должен был жениться на старшей сестре - Марии. Но, увидев Полину, сразу же полюбил ее. Он сказал отцу, что женится только на младшей сестре. Но отец был непреклонен. Ему нужны были деньги и земли Марии. Мария была в душе добрая девушка, но со своими амбициями. Она была не очень хороша собой, к тому же у нее был небольшой изъян в фигуре. И никто не желал брать ее в жены. Поэтому их отец и отдал львиную долю приданого за ней. А Полина была потрясающе красива - он дотронулся пальцем до высохшего завитка на шее возлюбленной. Я не буду рассказывать тебе о ней, ведь Она - это - ты. Только в другом теле. Ты ее потомок. Она тебе снилась и ты думала, что проживаешь ее жизнь. Ведь так?

- Так, - кивнула Полина.

- Но на самом деле это все проделки нашей броши. Сейчас я тебе расскажу о ней, и ты все поймешь. Итак, князь стал женихом Марии, но брака этого не хотел, и старался как можно дольше не венчаться с невестой, ссылаясь на свои дела и службу. На самом деле он был уже безумно влюблен в Полину и каждый день ждал ее в этих зарослях ветлы, где мы сейчас с тобой любили друг друга. Он наблюдал за ней, не мог насмотреться на нее. И вот однажды, на озеро пришли обе сестры. И он услышал их разговор. Они говорили о своих женихах, а Владимир даже и не подозревал, что Полина тоже уже просватана за какого-то столичного франта. Он чуть не умер от горя тогда. И решил, что если Полина не будет принадлежать ему - покончит жизнь самоубийством.

- Но ведь это тогда был большой грех! - воскликнула Полина.

- Это и теперь грех! - возразил ей Владимир.

- Так что было дальше? - спросила Поля. Она слегка дрожала от холода, и Владимир накинул на нее свою рубашку. Он не мог оторвать от нее взгляда, и снова уже хотел ее. - Прикройся, Полюшка, а то я сейчас опять накинусь на тебя!

- Что ж, я не против! - улыбнулась Поля и покраснела до корней волос.

- Тогда мы никогда не приступим к делу и тем самым отдалим наше с тобой счастье!

- А оно у нас будет? - грустно спросила Полина.

- Обязательно. У нас с тобой точно будет. Мы с тобой теперь одно целое, до самого конца!

- И что он решил?

- Он решил обесчестить девушку и тем самым заставить родню выдать ее за него.

- И у него это получилось?

- Да!

- А как? - и зарделась.

- Ты все увидишь сама. Ты не будешь ею в полном смысле этого слова. Просто иногда будешь ею, чтобы мы с тобой смогли им помочь. А я буду князем. Его тоже звали Владимиром.

- Так это мы с тобой, через полтора века должны были встретиться, чтобы им помочь? Чтобы они соединились?

- Да. Но это все игры броши и серег!

- Ага! Я так и знала, что были еще серьги! Они у тебя?

- Нет. Слушай дальше... Две девушки сидели на берегу и разговаривали. Мария сказала, что была бы не прочь выйти замуж за жениха Полины. Ей хотелось быть всегда на людях, вращаться в высшем свете, в общем, я тебе уже говорил, что она была девушка с амбициями. Она сказала об этом отцу, а тот в свою очередь предложил вместо Полины Марию, тому Петербургскому жениху. Но тот тоже сгорал от любви именно к Полине и наотрез отказался. И тогда Полина, там же на берегу, рассказала сестре, что отдастся ее жениху и тогда уж, ее не возьмет замуж тот столичный франт. Мария стала отговаривать сестру от столь опасного шага, но Полина только засмеялась, разделась и пошла купаться. Все это видел и слышал князь. Он сгорал от страсти и теперь точно знал, что его ненаглядная Полина, хотя бы один раз, но будет принадлежать ему. Сестры еще немного посидели на пруду, неподалеку от них сидела их дворовая девка Параша. Она всегда была при меньшой барышне и была у нее вроде подруги-горничной.

Когда меньшая барышня выходила из озера, она увидела в песке, рядом с берегом какой-то яркий свет. Она нагнулась, чем привела князя в полный ужас, он уже еле сдерживался, чтобы не наброситься на нее. Он смотрел на ее изящную попку и светлые завитки между ног и умирал от желания. Полина вскоре встала, держа в руках какую-то безделицу. Это были дамские украшения. Но они так сверкали и переливались, что ни у кого не осталось сомнения, что это очень дорогие вещи, и что потеряла их тут, на берегу, не простая крестьянка, а какая-нибудь знатная и очень богатая женщина. Девушки долго рассматривали находку и решили поделить ее, пока не найдется подлинный владелец. Мария вдела в уши серьги, а Полина приколола к платью брошь. Так и появились эти украшения в нашей семье. Я говорю в нашей, потому что и ты, и я являемся их потомками.

- И что было дальше? А коробочка, она тоже была там? - с замиранием сердца спросила Полина.

- А дальше было все очень сложно, хотя должно бы было быть просто! И коробочка тоже была там. Ее взяла себе Полина.

- Это как - сложно? - удивилась Поля.

- Через некоторое время отец князя стал настаивать на немедленной его женитьбе на Марии. И тянуть было уже нельзя. И тогда Владимир поступил просто - он ушел из дома. Отец кричал в след ему, что, если через неделю он не женится на Марии, он лишит его наследства, но Владимир был непреклонен. Он взял документы, кое-какие дорогие ему вещи и ушел в лес.

- В лес? Почему в лес?

- Он был русским помещиком, князем, и естественно обожал охоту. У него там был охотничий домик, но никто, даже отец не знал о нем. Он решил поселиться там, пока не осуществит задуманное. Не обесчестит Полину и не женится на ней. А если бы ему и не дали разрешения на брак, он бы просто забрал свою драгоценную барышню, и жили бы они там так, хоть в грехе, но вместе.

- Как интересно, продолжай...

- Когда он пришел к своему охотничьему домику, он обнаружил там старого и больного мужчину, а ухаживала за ним его дочь. Они просто приблудились в лесу и случайно нашли этот дом. Князь сжалился над ними и оставил их у себя жить. И вот тот-то старик, узнав о его горе, поведал ему, что в благодарность за приют он подбросил двум девушкам эти вещицы. Только он думал, что там будет купаться одна девушка - та, в которую влюблен молодой князь. Эти вещи не простые - они могут перемещать во времени их хозяев. И если вдруг барышня и молодой князь все-таки не обвенчаются, то они смогут, взявшись за руки покинуть это время и перейти в другое. Но вот беда-то заключалась в том, что гарнитур должен быть всегда в одних руках. Если у кого-то будет только одна вещь - влюбленные могут затеряться во времени и не найти друг друга. Мы не должны допустить этого и обязаны помочь им! И не позволить им бежать в другое временное измерение. Для этого мы и должны быть вместе, а потом, когда наши влюбленные станут мужем и женой, мы тоже обвенчаемся. И еще мы с тобой должны соединить вместе и серьги и брошь. С ними-то мы и уйдем обратно в наш мир. А если нет, то так и останемся там. Так сказал старый колдун и умер. И осталась в домике у Владимира дочь колдуна. Она тоже многое знала. А Колдуна похоронили рядом с большим дубом, что на краю леса. И часто его дочь сидела там, плакала и о чем-то с ним говорила. А может и сама с собой.

- А почему же Мария не отдала серьги сестре? Молодой князь разве не сказал Полине, что серьги должны быть вместе с брошью?

- Он не успел. Ты все узнаешь позже. Нам пора. Прикалывай брошь к волосам. Сейчас мы попадем туда в 19 век и наведем там порядок!

- Нет, подожди, - сказала Полина и прижалась к нему своим дрожащим телом. - А как ты узнал обо мне?

- Так же, как и ты обо мне!

- Но у тебя нет броши!

- У меня есть мать. Она колдунья. Она потомок князя и той девушки, дочери колдуна.

- Ага! Значит, Князь не был верен своей ненаглядной Полине! - и почему-то разрыдалась.

- Он любил ее, но та девушка знала только один способ, как вернуть серьги и стала жить с князем. Она родила ему девочку, а та в свое время еще одну и так далее. Всем передавалось это знание. Все они обладают силой, и ведают, как помочь влюбленным и вернуть брошь и серьги озеру.

- Так вот в чем дело? Серьги и брошь должны быть возвращены! И никому, нет дела до несчастных влюбленных!

- Считай, что так. Но посредством любви двух молодых и несчастных людей, озеро получит назад свое сокровище. И портал закроется. Как там говорится - и овцы целы, и волки сыты.

- Но причем тут мы и наша любовь? Ты мне тоже будешь изменять?

- Нет. Никогда. Ты единственная. Ты моя, а я твой, так должно быть!

- Опять твое колдовство! - ехидно воскликнула Полина.

- А ты что-то имеешь против колдовства?

Полину услышала чужой женский голос, обернулась и увидела красивую, но уже немолодую женщину. И догадалась, что это мать Владимира.

- Она все видела? Она видела... как мы с тобой тут...

- Нет, успокойся, - засмеялась женщина. - Это вы сами все сотворили, без свидетелей. Вам пора торопиться. Скоро пойдет дождь. Погода меняется. Вы не попадете в портал, - она поцеловала сына в щеку, и сказала - будь осторожен. И сокровище свое береги, - при этом, она посмотрела на девушку, а не на брошь у нее в волосах.

- Ты готова? - спросил Владимир у Полины.

- Да, только боюсь немного!

- Ничего не бойся, я же с тобой.

- А вдруг что-то пойдет не так?

- Ты забыла о моей матери. Она поможет нам попасть туда и вернуться оттуда. Ведь и брошь и серьги будут возвращены озеру.

Взяв возлюбленного за руку, Полина хитро посмотрела ему в глаза и спросила:

- А исчезновение и любовь моих друзей это тоже проделки твоей мамочки?

- Конечно! - и засмеялся, - она им подсыпала в еду приворотное зелье. Теперь твои друзья жить друг без друга не смогут!

- А как она смогла это сделать? Ведь они никуда не отходили и никого не видели?

- А это не твоего ума дело! - и крепко поцеловал Полину. Он притянул ее к себе, руки его еще раз пробежали по ее обнаженному телу, он тяжело вздохнул и сказал - жаль, что придется отложить одно очень важное дело, - и приник губами к бьющейся жилке на шее девушки.

- Да, - с придыханием сказала Полина, - жаль.

Молодые люди посмотрели друг другу в глаза, взялись за руки и стали медленно погружаться в озеро. Брошь заиграла так ярко, что почти затмила солнце, только что вышедшее из-за тучи. Она искрилась, переливалась и светилась каким-то неземным светом.

-Набери побольше воздуха и ныряй, - сказал Владимир, потом крепко прижав свою возлюбленную к себе он сделал то же самое, и они скрылись в темных водах озера.

Полина открыла глаза. Рядом с ней лежал ее возлюбленный. Они лежали на том же берегу, только вместо старых ветел над их головами шелестели листья молодого ивняка. Ярко светило солнце, они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

- С прибытием тебя! - нежно поцеловав голое плечико Полины, сказал Владимир.

- И тебя! А куда? Мы уже в 19 веке?

- Да. И нам пора отсюда убираться. Мы не должны пока показываться самим себе. Вернее Полине и князю. Мы будем жить параллельно с ними, иногда заменяя их. Мать будет подсказывать нам, что и когда делать.

- А как? Она же осталась там.

- А вот так - и Владимир показал ей небольшой предмет - осколок зеркала со дна озера. Так она и будет с нами связываться.

- С ума можно сойти! Ну, просто попала в сказку. Как в кино!

Вдруг влюбленные услышали отдаленные голоса. Они медленно, чтобы их никто не заметил, встали, и скрылись в растущих чуть дальше зарослях камышей. Они стали ждать - кто появиться на озере, помня, что об их присутствии никто не должен знать.

Какое-то время они сидели молча и смотрели на тропинку, по которой явно кто-то приближался. Но потом Полина провела рукой по волосам и вскрикнула:

- Любимый! Нет, ее нет! Я потеряла брошь, нам надо вернуться туда и поискать ее.

- Полюшка, ее не должно быть на тебе. Ты не потеряла ее. И мы никуда отсюда не сдвинемся.

- Как это не потеряла? - и на глазах у нее начали появляться слезы и капать прямо на обнаженную грудь.

- Брошь теперь у Полины. У той Полины. Мы ведь перенеслись в 19 век. И брошь еще пока принадлежит ей! - он улыбнулся и слизнул слезы девушки языком. Сначала он это сделал с ее заплаканными глазами, потом опустился ниже... Ее будто током пронзило. Она задрожала, уставилась на Владимира и отодвинулась подальше.

- Если мы сейчас этим займемся, то все пропустим! - прерывающимся шепотом сказала она.

- Ты права, - вздохнув, сказал Владимир, - но мне жаль, что мы не можем сделать этого прямо сейчас. Я не могу больше смотреть на тебя обнаженную, надо раздобыть тебе какую либо одежду. Иначе я буду любить тебя без перерыва...

- И тебя тоже надо бы приодеть! И как мы могли так оплошать, оставив нашу одежду на берегу? - улыбнулась Полина и прикоснулась губами к его шее, - я тоже не могу смотреть на тебя без трепета.

- Она нам тут ни к чему. Тут совсем не так одеваются! - шепнул ей Владимир.

Они тихо засмеялись, и стали всматриваться в противоположную сторону, туда, где появилась ... молодая барышня - Полина.

- Боже, это же моя копия! - тихо прошептала Поля.

- Да, - согласился с ней Владимир и стал наблюдать за тем, что она делает, а она раздевалась...

- Не смей смотреть на нее! - возмутилась девушка. - Тебе меня мало?

- Не переживай так, и не ревнуй, сейчас я кое-что сделаю.

- Знаю я твое кое-что! - схватив его за руку, прошептала она.

- Я просто украду ее одежду! - засмеялся Владимир. - А ты о чем подумала?

- За вами, мужиками, глаз и глаз нужен! Просто украдет одежду! - с иронией проговорила Поля. - Знаю я вас и не только одежду, только бы подвернулся удобный случай!

Владимир упал в траву и задорно расхохотался. Потом прижал свою возлюбленную к себе, быстро перевернул ее на спину и сказал:

- Вот он - удобный случай! У нас полно времени! Пока она будет раздеваться, а ты и не представляешь, сколько всего надо снять с себя современной барышне ... - он прильнул губами к ее груди, и Полина потеряла голову. Их тела соединились, и они забыли обо всем на свете.

Наконец Владимир оторвался от любимой и посмотрел на водную гладь. Барышня лежала на воде совершенно обнаженная, подставляя свое тело теплым лучам полуденного солнца и.... взгляду своего потомка.

- Черт! - выругался Владимир, как хороша, и опять прильнул к разгоряченному телу своей любимой.

- Что? Тяжко смотреть на столь совершенную красоту? - укусив его, проговорила Полина. - Смотри на меня! Я сама буду наблюдать за ней, - и томно вздохнула, ох, милый, подожди, не сейчас, тебе пора....

И опять подумала о том, что сейчас он совершенно голый будет красться по берегу озера, и наблюдать за барышней, стараясь ее не спугнуть, чтобы украсть ее платье. А что будет потом? Потом барышня останется на берегу совсем без всего! Какой ужас! Это же скандал! Что же будет?

Владимир оторвался от своей драгоценной Полины и крадучись ушел вдоль берега. Полина даже развеселилась, так смешно он передвигался вдоль берега. Такого она еще не видела никогда! Но вот он тихо подкрался к аккуратно разложенным вещам девушки и одним быстрым движением сгреб все в охапку, не забыв о туфельках и шляпке. Но его все же заметили! Раздался душераздирающий крик дворовой девки - Параши:

- Караул! Грабят! Барышня, не выходите! Разбойники вашу одежу украли!

Полина с улыбкой, почти со смехом наблюдала, как Владимир улепетывал, прижимая к себе предметы дамского туалета, стараясь на бегу ничего не потерять. И побежал он почему-то не к ней, а в сторону леса.

Парашка еще немного поголосила и понеслась к барскому дому, видимо, за подмогой. Полина поняла, что ей надо тоже убираться отсюда в сторону леса. Она вскочила и понеслась вслед за Владимиром, воспользовавшись тем, что Парашка уже почти добежала до дома, и энергично размахивая руками, рассказывала всем о происшедшем на берегу.

Но Полина не учла того, что в озере, рядом с зарослями ивы, по пояс в воде, прикрывая грудь, стояла ее копия. Барышня удивлено разглядывала молодую обнаженную красавицу, выскочившую из камышей и убегающую вслед за мужчиной, укравшим ее платье. От ее взгляда не укрылось ничего - ни то, что девушка была ее точной копией, ни то, что мужчина, которому так понадобилось ее платье, был очень похож на молодого князя. Не поняла она только одного - почему он был абсолютно голым, и почему даже не взглянул на нее. Может это все-таки не князь? Тогда кто?

Когда Полина пробегала мимо зарослей обе девушки встретились глазами, они были поражены своим сходством. Барышня стояла не в силах даже шевельнуться, а пробегающая мимо Полина все-таки успела приложить палец к губам, умоляя свою копию молчать и никому ни о чем не рассказывать. Барышня на секунду очнулась и кивнула головой в знак согласия.

Понятливая девица - подумала наша Полина и скрылась в лесу.

Владимир стоял почти у самого края леса, ожидая Полину. Правда, старался не высовываться из-за куста лещины. В руках он держал украденные им вещи барышни. Вид у него был настолько комичен, что Полина не удержалась и прыснула в кулачок. Огромного роста голый мужик прячется в кустах с кучей женской одежды и при этом постоянно озирается.

- Ну, осталось тебе еще набедренную повязку из еловых веток сделать и мы уже можем показаться на светской вечеринке, - смеясь, сказала Поля.

Владимир ее веселья не разделял совсем.

- Нам надо уходить к охотничьему домику князя. Иначе сейчас дворовые начнут прочесывать лес и нам не поздоровится.

- С ружьями? - испугалась Поля.

- Ага. С дубинами. Тоже мало не покажется. Кто им ружья-то даст? Давай одевай по-быстрому что-нибудь, и бегом отсюда.

- А барышня-то нас приметила! - сказала Поля, прикладывая к себе замысловатый корсет с чулочками. Туфельки прямо как по моей ноге, - сказала Полина, вытянув стройную ножку в шелковом чулке.

- Ты специально время тянешь? Хочешь глянуть на свору дворовых с их цепными псами?

- Ну, милый, я же в первый раз такую одежду вижу. Мне надо разобраться, что куда надевать и улыбнулась кокетливо и жеманно.

- Так, Я понял, ты в роль входишь, - Владимир прислушался и вдруг резко схватил ее за руку и рванул по лесной тропинке, не забыв прихватить все остальное белье и платье. Полина неслась по лесу в одной туфле, в корсете и в бархотке.

Когда они отбежали на приличное расстояние и шум погони немного утих, он присев возле старой ели осмотрел свою девушку, и рассмеялся. Да, будто из борделя бежали! Ну и вид у тебя!

- На себя-то посмотри! Вообще в чем мать родила. Где тебе одежду брать будем?

- Вот сейчас ты барышней прикинешься и у своего папаши пару штанов для меня и стащишь и манишку не забудь!

- Да он, судя по моим снам, толстенький, низенький и пузатый! Тебе его одежда не подойдет! - и хихикнула.

- Тогда придется поступить как у Пушкина! - серьезно нахмурившись, проговорил ее возлюбленный.

- А как это у Пушкина?

- Ты что в школе не училась? Дубровского помнишь?

- А-а, - расхохоталась Поля.

- Действовать будем так - сейчас подкрадываемся к ближайшему тракту, я прячусь в кустах, а ты выходишь на дорогу и слегка приподнимаешь свою кружевную юбку. И ждешь! - совершенно серьезно проговорил Владимир.

- А вдруг мимо проезжать будут кареты с толстыми помещиками. Да и ездят-то они тут редко.

- Нет, сегодня будет званый вечер у старого князя. Там должна присутствовать и "твоя семья". Так что давай разденем какого-нибудь франта моего роста и телосложения, кажется, у них там будет один такой - кузен, что ли...

- А может самого князя Владимира раздеть? И нам самим на раут явиться. В их лице?

- Нет. Рановато еще. Я еще не понял, в какой период мы попали. Разделили ли барышни брошь и серьги, или вообще еще не находили их. Если не находили - все просто, и мы быстро отсюда уйдем к себе. в свое время. Но боюсь, что мы уже опоздали.

- Почему? - спросила Полина.

- Барышня грустная была.

- Значит, ты охальник, ее все же разглядывал?

- Вот, ты уже и говорить начала как Полина из 19 века. Замечательно. Ладно. К делу, а то меня уже комары зажрали! Сколько можно по лесу бегать в голом виде и зверей пугать!

Полина весело расхохоталась, она уже надела на себя весь наряд барышни и вид у нее был просто восхитительный. Она рассматривала носок своей атласной туфельки и сказала Владимиру?

- Туфли-то бальные! Что ж она на озеро в таком прикиде-то пошла?

- Вот это и странно. Может уже решилась на что-то страшное, а увидев нас, передумала. Скоро надо будет с ними обоими знакомиться и объяснять им, зачем мы тут.

-Только, похоже, у них еще не было, ну ты понимаешь, что я имею в виду?

- С чего ты взяла, любовь моя? - спросил Владимир и начал приближаться к Полине, как-то медленно, будто крадучись.

- Нет, дорогой, не сейчас, я только что с таким трудом все это на себя надела! Пожалуйста, и голос у нее уже звучал не так уверенно.

- А мы не будем снимать все, плотоядно смотря на нее, прорычал Владимир, - ты меня сейчас сведешь с ума! - Он прислонил ее к дереву, поднял ей чуть не на голову ее кружевной подол, и слегка распустил корсет.

- Все, я, наконец, до тебя добрался, иди же ко мне, радость моя, ну... иди же ...

- У меня складывается такое впечатление, оправляясь, томно сказала Полина, что пока мы тебя не оденем, ты изорвешь мне новое платье и залюбишь меня до смерти.

- Тебя что-то не устраивает? - спросил ее Владимир сидя возле того же дерева и жуя травинку.

- Да. Мне жалко мою новую одежду! - и поправила края юбки.

- Ой, ты стала жеманна, как теперешние "современные" девушки! - и подмигнул ей, - Хочешь одновременно и много наслаждений, и красивой одежды.

- "Современные девушки" этим до свадьбы не занимаются - и покраснела.

- Ну, ну, ты тут еще не то увидишь, - и расхохотался. - Тихо! Кто-то идет, прошептал Владимир, спрячься, я попробую посмотреть кто это!

По лесной тропинке, сбивая тростью поганки с сухие ветки шел не кто иной, как наш князь Владимир. Вот так встреча!

Голый пришелец из 21 века, недолго думая, выставил ногу из-за дерева, ничего не подозревающему князю и... тот споткнулся и упал. Поднимаясь, он с удивлением увидел свою точную копию, только совершенно без одежды.

- Вы кто? - испуганно спросил он.

Владимир подал ему руку, князь принял ее и тут уже хорошо рассмотрел того, кто заставил его растянуться на лесной тропинке.

- Ну, вот и славно! - воскликнул Владимир. - Полина выходи на свет божий, нам надо объяснить его сиятельству кто мы, откуда, и зачем сюда явились.

Удивленный князь вдруг увидел свою ненаглядную Полину, выходящую из укрытия, он кинулся к ней, но Владимир его тут же осек:

- Но, но. Это моя женщина. Твоя сейчас стоит в пруду совершено без ничего, беги, может еще успеешь. Правда народу там собралось многовато, не выйдет у вас ничего!

- А вы шутник, - сказал князь. - Соблаговолите объяснить, что сие означает? Иначе я буду вынужден...

- Не надо угроз! Нам надо сейчас что-нибудь на меня надеть, поесть и отдохнуть немного, ну, а там все и объясним.

- Что ж! Пожалуйте ко мне в охотничий домик, только я первый зайду, у меня там люди живут, и девушка молодая - в краску ее введете сиим видом. Я вперед поспешу, а вы уж за мной.

- Отлично! - сказали хором молодые люди, а Владимир из всего этого сделал вывод, что старик-колдун еще жив.

9. ЗНАКОМСТВО

На озеро стали сбегаться дворовые, впереди запыхавшись с большим палантином бежала старая нянька Полины. Она увидела стоящую по пояс в воде барышню и заголосила:

- И у кого ж рука-то поднялась, у Ирода какого! Что они с тобой сотворить-то хотели дитятко? Аль ужо?

- Да, нет, нянюшка, просто платье им мое глянулось, вот и унес он его.

- Кто унес-то? - утирая слезы с морщинистых щек, спросила нянька.

- Мужчина! - промурлыкала Полина и зарделась как маков цвет. Он совсем в неглиже был, прямо как Античный бог.

- Что совсем безо всего? - обомлела нянька.

- Совсем! - сказала Полина и опустила глаза.

- Так накой ему бабское платье-то?

Полина уже было хотела рассказать, что с ним была девушка очень похожая на нее саму, но вспомнив ее просьбу молчать, ничего не сказала няне.

- А мне почем знать? - изобразив на прелестном личике полное недоумение.

Тут сбежались дворовые - кто с вилами, кто с оглоблями. Кто с цепными псами.

- Куда побегли-то? - спросил один из них.

- Кто? - наклонив голову, спросила барышня.

- Так, энти разбойники, душагубы-то?

- Так не было тут никого. Я платье сама испачкала, простирнуть наладилась, пятно от травы-то только сразу отходит! Вот оно у меня и уплыло на середину озера, да потонуло. А с ним и все остальное.

Мужик, почесав затылок, постоял немного, соображая, как так могло случиться? И что Парашка-то разоралась, мол, разбойники, на барышню набросились.

- Тьфу, дура. Разоралась попусту. Скажу барину, пусть высечет, для пользы дела, - потом обращаясь к Полине и сверкая глазами, стараясь все-таки углядеть хоть часть ее прелестей, которые заботливая нянька уже прикрыла. - Пойдем мы, че по лесу зазря шастать.

- Идите, идите, родимые, спасибо за вспомощь, - кивнула им Полина и улыбнулась.

Мужики ушли восвояси, а на озере остались Полина и ее старая няня. Няня помогла девушке выйти из воды, постоянно поправляя соскальзывающую с ее тела ткань и заботливо отирая мокрое тело своей воспитанницы.

- Так что тута было-то? - хитро посматривая на девушку, спросила старуха.

- Ой! Нянюшка! А никому-ль не скажешь?

- Ну, что ты, милая, я ж тебя молоком вскармливала, ты ж мне как дитятко родное. Рази я тебя кому выдам? Сказывай скорее.

-Пришла я, нянюшка, купаться, а Парашка, как обычно, в тенечке сидела, меня сторожила. Легла я на спину и поплыла, и тут!

- Ну, не томи, что потом-то, что?

- И тут выходит из камышей красавец-мужчина, да так на нашего князя похожий - ну просто он самый и есть!

- Ой! Грех-то какой и он тебя таку углядел в воде?

- А как же! Просто глаз не сводил с меня. Застыл и стоит, смотрит...

- Ну-у!

- А сам-то, совсем без ничего. Как матушка на свет народила, да хорош так, просто Аполлон!

- Ох, и охальница ж ты! Что дальше-то, не тронул ли он тебя, дитятко, а то они напакостят и опять в кусты... А нам несчастным с горем и позором жить...

- Да не было ничего, няня! Он одежу мою утащил. А вслед за ним из камышей выскочила голенькая - Я.

- Кто? - удивилась старушка. Ты? Так значит было про меж вами что?

- Да нет!!! Не поняла ты меня. Девушка выбежала, просто точная копия, как картина с меня писана. Только волосы чуть покороче. И вслед за красавцем убежала. Вот я и думаю кто они такие? Нельзя об этом ни матушке, ни батюшке сказывать. Не пустят они меня теперь ни в лес, ни в поле, ни к озеру.

- Ох, дитятко, ты все про озеро! Опасно теперича тута бывать! Небось, оборотни какие. Страсть, да и только! - и перекрестилась.

- Нет, не оборотни это, а обычные люди. И не злые они совсем. Ну, пойдем, няня, устала я, прилечь бы перед выездом к Волоховским. Снова придется на фортепьянах музицировать, и делать вид, что я к князю Владимиру равнодушна. А я люблю его, нянюшка.

- Ох, грешная ты моя, чаво ж теперь будет-то. Ведь скоро и тебя замуж отдадут.

- Ан, не возьмет он меня замуж. Не пойду я с ним под венец!

- Эка еще новость! - воскликнула нянька.

- Не бывать этому! Никогда.

Нянька укутала барышню покрепче палантином и повела к дому. И что задумала ее воспитанница, знать бы, так разве скажет? Рази признается!

Молодой князь - Владимир, по дроге к охотничьему домику все время хмурился, видимо, пытаясь понять, кого он встретил в лесу. Молодой человек был очень похож на него самого - просто копия, а о девушке так и вообще даже думать страшно. Она и не она. По виду его Полюшка, но что-то все-таки в ней не то. Похожи они, как две капельки, вот только в повадках и в говоре сходство тут же исчезало. Подойдя к дому, князь жестом остановил пришлых и сказал: Присядьте на скамейку и ждите. Я должен понять, кто вы и что с вами делать дальше. И вошел в дом. Через некоторое время он вынес кое-какую мужскую одежду для Владимира и сказал:

- Негоже нагишом расхаживать, в доме молодая дама. - И опять скрылся.

- А что-то он у нас ничего не выспрашивает? - шепотом спросила Поля.

- А ему незачем. Он сейчас все узнает у того больного колдуна, за которым дочка ухаживает.

- Значит, он еще жив?

- Да, я это понял еще там на дороге. Мы с тобой опоздали.

- Почему ты так в этом уверен? - спросила Поля.

- Брошь и серьги уже у разных девушек. Если бы они еще не были найдены, все было бы гораздо проще!

- А почему ты так в этом уверен?

- Ну, я же тебе уже говорил, что князь ушел из дома, прямо перед свадьбой. Он ни с Полюшкой еще не, ну, не был вместе. Сейчас колдун ему все расскажет и умрет. Ты посиди тут тихонько, а я подслушаю, что там он рассказывает.

- Хорошо. А если заметит кто?

- Да и пусть. Кроме князя, и дед и его дочь знают кто мы такие.

Он крадучись подошел к маленькому окошку и притаился.

Через некоторое время дверь отворилась и из дома выбежала молодая красивая девушка. Глаза у нее были заплаканы. Она с некоторой неприязнью посмотрела на Полину, потом подошла к ней ближе и сказала:

- Все помер батюшка, - утирая слезы, она села рядом с Полиной, и с горечью в голосе сказала, - и вас еще нелегкая принесла. Теперь добра не жди. Все тут с ног на голову перевернете!

- Чем я-то виновата? Я ведь не та Полина. Не ревнуй меня к ней.

- Знаю, что не та, но больно схожи вы. Рассказал отец князю, что вы из другого века к нам пожаловали. Обрадовался Владимир. Надежда у него появилась, а у меня пропала. Полюбила я его. Да, видать, от судьбы не уйдешь. Так и буду в этом доме теперь одна век коротать.

- Не одна! - улыбнулась Поля, - с доченькой.

- А ты почем знашь? - и подбоченилась.

- А мне мой Владимир уже все рассказал, как ты князюшку соблазнила, теперь дитя жди.

- Не соблазняла я его. Так надобно было, да и сам он не прочь был. Наглядится на прелести своей Полинушки, и вертается сам не свой. Что делать-то. А тут я.

- Так это вы еще при отце ребеночка-то сотворили?

- Да, прямо в тот день, как он пришел.

- Ничего не пойму!

- Так и не надо тебе понимать! Время то у вас опять чуть вспять повернулось. Мы тут свою жизнь проживаем, это вы путешествуете.

- Что ж, теперь по наказу отца буду из тебя нашу барышню делать. Учить тебя на коне скакать, по-французски изъясняться, да по аглицки.

- Ну, с этим у меня все в порядке! - гордо подняв подбородок, сказала Поля.

- Тогда по-русски говорить научись! Говор у тебя не тот. Не соответствует времени. Танцам там всяким, да на фортепьянах играть надобно хорошо уметь.

- Я музыкальную школу с отличием закончила! - с гордостью сказала Полина. Мне бы теперь поспать и покушать, а потом все остальное!

- После похорон отца. И ложе вам устрою и накормлю хорошенько, а сейчас, прости, мне отца по-людски проводить надобно.

Полина как-то сжалась и побрела к стоящему возле окошка Владимиру.

- Страшно мне. - И заплакала.

- Не плачь, любимая, все будет хорошо. Я сейчас многое узнал, да и князь наш теперь у нас ничего выспрашивать не будет. Мы должны помочь им. Просто обязаны, потерпи, любимая, не грусти.

Наступила ночь. Месяц светил на небе, освещая темный лес. Тихо шелестели листья, в глубине леса были слышны какие-то таинственные шорохи и звуки. Полина прижалась к Владимиру и слегка дрожала, ей было страшно оставаться спать в доме, где только что умер колдун. Но и тут, почти на улице, рядом с фыркающим конем князя, ей было тоже как-то не по себе.

- Расскажи мне, что ты узнал, - попросила она любимого.

- Я же тебе почти все рассказывал раньше.

- Не-ет, не все. Что теперь нам делать?

- Все теперь будет не так, как раньше. Ведь мы за этим здесь и оказались. Князь согласился жениться на Марии, и вернулся домой к отцу.

- А почему мне мама говорила, что брошь пришла к нам по мужской линии?

- Это просто так велели говорить. Может, забыли, может, специально скрывали, что нашли ее в водах озера.

- Но ведь через неделю должна быть свадьба! - с ужасом воскликнула Поля.

- Да. Но князь в ближайшее время сделает задуманное - обесчестит Полюшку.

- И что дальше?

- Дальше будет скандал, свадьбу отложат, а там как пойдет. Главное соединить и брошь и серьги. Мария не надевает серьги никогда. Она где-то их хранит и не показывает никому.

- Даже сестре?

- Даже ей. Она обиделась на нее.

- За что?

- Она хочет замуж за жениха Полины. Но тот наотрез отказался жениться на некрасивой Марии. И Сестра злится на Полину.

- Но ведь, если она отдаст ей серьги, то Полина и молодой князь могут исчезнуть навсегда. И, может, она бы и вышла замуж за того столичного франта!

- Она не верит в это. Мария считает, что Полина хочет владеть и брошью и серьгами, потому, что отец обделил ее в приданом. В общем, из вредности все.

- Но как выманить у нее серьги?

- Вот тут и должен вступить в игру я.

- Ты? - испугалась девушка. А как же я? Где буду я?

А ты будешь там со мной. Намечается большой бал. Все дамы должны быть ослепительны. И вот тут, ты должна уговорить "сестру" надеть серьги.

- А если она не согласиться?

- Успокойся, любимая, спи, утро вечера мудренее. Завтра придет новый день, и мы все решим. Не сомневайся! Он нежно поцеловал ее в висок и уложил ее голову себе на плечо. Они устали, им надо отдохнуть, а Владимиру еще и о многом подумать...

10. ЛЮБОВЬ

- Поспешать надобно, - сказала молодому князю Оксана, дочь колдуна. Утро, уж тебе на озере быть пора. Коли задумал девку в омут утащить, так нечего и мешкать. Куда ее мать с отцом денутся - выдадут за тебя. Тот-то франт порченую брать не захочет. Нос своротит!

- Боязно, мне, Ксанка, люблю я ее, да забижать не охота... А вдруг не захочет она со мной уйти. Не говорил же я с ней напрямую. Все взгляды срывал, да охи ее слыхивал. Глаз она с меня не сводит, как и я с нее. Но такое! Воспитанье ей не позволит на такое бесчестье кинуться!

- Коли любит, так позволит! Да что я тебя уговариваю, - и смахнула слезу. Делай, как знашь. По мне лучше, чтобы ты мой был.

- Не держи зла на меня, Ксаночка, ты ведь сама мне говорила, что надо так. Я бы тебя не обидел. А теперь вот дитя народится, как быть-то теперь?

- Дитя то, для дела нужное. А любви ему и одной моей в достатке будет. Не мучай свою душу, поспешай, а то не увидишь там свою Полюшку.

Весь этот разговор случайно услышала Полина, сидя в сарае, приспособленном под конюшню.

Владимир еще спал, он долго не мог уснуть накануне, все думал, как и что лучше предпринять, чтобы поскорее дело завершить.

Поля взяла соломинку и пощекотала нос любимому. Владимир громко чихнул и открыл глаза.

- Доброе утро, любимый! - улыбаясь, проворковала Поля.

- Вставай, а то все проспим. Молодой князь уже на берег направился. Полину свою ждать там будет. А нам там быть надобно.

- Это еще зачем? - хитро улыбаясь, спросил Владимир.

- А тебе разве не интересно? - и хихикнула.

- Как же тебе не стыдно! - шутливо пожурил ее он.

- Давай быстрее, а то все пропустим! - собирайся же.

Полина надела простое платье, что дала ей Оксана, ведь в кружевах да в корсетах ходить неудобно и не практично.

А Владимир с вожделением наблюдал, как изящно она все это делает.

- Ну, подсматривать, так подсматривать. Считай, что в кино идем, на эротику! - захохотал Владимир и быстро умывшись, взял за руку свою любимую и быстрым шагом потащил к озеру.

Они выбрали все тот же наблюдательный пункт в зарослях камыша и затаились. Они не сомневались, что князь уже ждал свою Полюшку в ивняке, теперь надо было дождаться прихода самой барышни.

- Мы не зря сюда пришли, вдруг сказал Владимир.

- Я тоже так думаю! - хихикнув и покраснев, ответила ему Поля.

- Да нет. Я не об этом, и тоже улыбнулся, - Барышня придет не одна. Хорошо бы опять с Парашкой. А вдруг ей в охрану какого-нибудь мужика еще пришлют?

- Что ж мужик будет наблюдать за купанием девушки? Нет, вряд ли. Боюсь, ее сегодня вообще на озеро не пустят. После вчерашнего-то!

- Она девица с норовом, придумает что-нибудь. Тихо. Кажется, кто-то идет по тропинке, - он приподнял голову и увидел барышню и старую няньку. А поодаль еще и Парашку с молодым дворовым парнем.

- Ой, тут целый полк набежал. Что ж теперь будет-то! - пискнула Поля и тихо засмеялась.

- Да Парашка близко не подойдет. Их охраняет этот детина, правда он больше занят самой Парашкой, чем охраной барышни - смотри...

Полина снова приподнялась и чуть не рассмеялась в голос. Парень только и делал, что щупал девку за все ее выпуклые места, иногда, правда, озираясь по сторонам.

- Да-а. Охрана что надо! - прыснул Владимир. Парашка с этим громилой скоро сами делом займутся, да не тем, зачем сюда посланы были. А что со старой няньки взять? Сидит себе на песочке да смотрит куда-то вдаль. То ли уж не видит ничего, то ли специально не хочет ничего замечать.

Вот барышня начала раздеваться. Сняла с себя платье, корсет, оставаясь в одной нижней юбке.

- Ты все-то с себя не сымай, дитятко. Вода студеная сегодня, может, и купаться не стоит? - просительно глядя на воспитанницу, сказала нянька.

- Что ты, нянюшка, теплая. Гляди - и брызнула на няньку пригоршню воды.

- Ой! Вскрикнула старуха, не балуй, иди уж, коль задумала, а то чтой-то прохладно мне тут.

Барышня не спеша сняла чулочки и туфельки, и глянула в заросли ивняка. Она будто знала, что за ней оттуда наблюдают. Затем сладко потянулась, показывая всем свое великолепное тело, и медленно стала входить в воду.

Владимир замер. Он не мог оторвать взгляда от этого потрясающего зрелища. Поля разозлилась и треснула ему по голове старой корягой, лежавшей на берегу.

- Ты что? - обиженно потирая голову, спросил он.

- А ты что? Уставился на нее, будто сам сейчас в кусты кинешься и сделаешь все за князя, тем более, что тот такой нерешительный оказался!

- Я бы с удовольствием! - решив позлить подругу, расхохотался Владимир.

- Ну и иди, а я тогда к князю пойду. Тем более, что он даже красивее тебя!

- Неужели? - обиженно поджав губы, спросил ее возлюбленный.-Ну, тогда и барышня тоже получше тебя будет!

- Вот и хорошо! Вот и замечательно! - воскликнула Поля и отвернулась.

Владимир сгреб ее в охапку, крепко поцеловал в губы, а потом сказал:

- Ты у меня самая лучшая, самая красивая и любимая. Просто, когда я смотрю на нашу маленькую барышню, я вижу тебя и ничего не могу с собой поделать...

- Правда? - начала оттаивать Поля, - и отвечая ему на поцелуй, прошептала, - и ты для меня один единственный, и не нужен мне никакой князь!

Тем временем барышня стала выходить из воды, и Владимир опять не мог оторвать глаз от этого зрелища. Поля тоже залюбовалась красивой девушкой, ее грациозностью и смелость. Барышня глянула в сторону старой няни - старушку разморило на солнце, и она задремала. Воспользовавшись этим молодая, девушка не стала подходить к ней за своей одеждой, она постояла на воздухе, подставляя себя ярким лучам солнца, и вдруг из зарослей ее кто-то схватил, она вскрикнула от неожиданности, и исчезла в густой зелени. Старая няня встрепенулась, но ничего не заметив, опять задремала, ведь на озере было тихо, до ее слуха доносились только легкие всплески воды, да гомон птиц, она все же окликнула воспитанницу:

- Дитятко, не студено ли?

- Нет, нянюшка, - ответила Полюшка, томным голосом.

Владимир и Поля переглянулись и оба тихо засмеялись.

- Попалась, - проговорил Владимир.

- Да, и видно, не очень-то жалеет об этом.

Тут они опять услышали уже более громкий вскрик и старуха окончательно проснулась. Она встала и стала искать взглядом барышню, но, не увидев ее, запаниковала.

- Свершилось, - улыбаясь, сказал Владимир, - теперь твоя очередь - выходи на сцену. Ты должна пока заменить Полюшку.

- Я? - испуганно воскликнула Поля. Я ж еще ничему не научилась. Как я разговаривать-то буду? Что делать?

- Не время мешкать, вспомни классику, беги. Обойди озеро с другой стороны, и подойди к старухе сзади, чтобы она успокоилась и не подняла крик. А то Парашка со своим конюхом тоже встрепенутся и тут такое начнется!

Полина быстро сняла с себя простую деревенскую одежду, которую ей дала Ксана, и с видом обреченной побрела к старой няне.

Владимир наблюдал за этой сценой, слегка улыбаясь и еще раз удивляясь схожести двух девушек.

- Да тут я, нянюшка! - подойдя к ней со стороны тропинки, сказала Полина.

Нянька, облегченно вздохнув, взяла большое полотнище и стала обтирать изящное тело воспитанницы.

- Да и не мокрая ты навовсе! - удивилась старуха.

- А я на солнышке понежилась, обсушилась, объяснила ей Поля.

Нянька как-то странно посмотрела на девушку, потом стала подавать ей одежду, чтобы идти домой.

- Вода сегодня распрекрасная! - воскликнула Поля, - так бы и плескалась еще...

- Чудная ты чтой-то сегодня, дитятко! Не заболела чай? И дотронулась морщинистой ладонью до лба девушки.

- Да нет, пустое! Просто весело мне, и домой не хочется!

- Пора, батюшка распорядились, чтоб к тебе сегодня паликхмахер, да модистка пришли. Будут из тебя столичную кралю делать. Тьфу! - и перекрестилась.

- Так зачем, нянюшка? Жених-то еще не скоро прибыть обещались. Еще через две седьмицы только в путь тронется!

- Надобно знать так! - вздохнула старая нянька и утерла слезу. - Вот уедешь от меня в энтот Петенбурх, что я тут - с тоски помру.

- Не помрешь, нянюшка, я тебя к себе заберу! - сжалилась над доброй старушкой Полина.

- Заберешь, как же! Я ж крепостная, барыне и барину собственность. Как оне повелят, так тому и быть.

Приближаясь к большому белому дому, Полина заволновалась. Она никогда не была в таких домах и тем более не знала расположения комнат в нем.

Нянька, как на грех, поспешила на кухню, завтракать, да проверить все ли там ладно. Полина осталась одна в большом зале и не знала, куда ей идти. Она решила схитрить. Заметив, что по дому туда-сюда бегают горничные и дворовые девки, она громко вскрикнула, схватилась за голову и стала оседать на пол.

Одна из простоволосых девиц, всплеснув руками, успела подхватить Полину и заголосила - барышне дурно.

В одночасье сбежались все домашние слуги, подхватили Полину и снесли вверх по лестнице в ее спальню. Одна девица деловито подожгла перо и стала крутить им возле носа Полины. Полина чихнула и открыла глаза.

- Фу, убери эту гадость! - воскликнула Поля и сразу осеклась.

Девица вылупила на нее глаза, будто с барышней что-то не то.

- Как хочу, так и изъясняюсь, - тихо проговорила Поля, пошли все вон, устала я!

Всех как ветром сдуло. И осталась наша Полина спальне одна.

Она огляделась по сторонам. Комната была обставлена в духе тех времен. Лежала она на большой кровати с палантином, рядом стоял небольшой пуфик на витых ножках, поодаль туалетный столик с огромным овальным зеркалом, на полу был выстелен яркий пушистый ковер, шкаф с приоткрытой дверцей, стоял в самом углу комнаты. Комната была огромная, а рядышком с большой ширмой стояла козетка, на ней, видно, и спала иногда старая нянька. В основном, когда, барышне не моглось, или в каких других случаях. На туалетном столике стояли разные причудливые предметы. Поля встала с кровати, на которую ее уложили, и подошла к зеркалу. Зеркало было необыкновенно чистого стекла. Ни одного развода. Новоявленная барышня стала изучать все предметы, лежавшие и стоявшие на столике. Она села на витой стульчик и открыла пудреницу. Дунула на пушистый кусочек меха и поморщилась. Потом понюхала флакон с духами. Запах был приятный - то ли роза, то ли сирень, не понятно. Всякие щипцы и румяна, маленькое серебряное зеркальце в изящной оправе, она посмотрелась в него, сделала гримаску и положила обратно. Бросив это занятие, она подошла к шкафу, скинула с себя тяжелое платье и корсет и надела пеньюар. Ей стало значительно легче. Она улыбнулась, подумав, о том, сколько мучений пришлось бы пережить князю, если бы его драгоценная барышня пришла к нему в кусты в полном облачении. Это ж, сколько всего надо было бы с нее снять? Тут и желание пройдет... И как они в такую жару во всем этом ходят? Удивлялась Поля. Ужас какой-то! Она опять села к зеркалу и стала себя рассматривать. Волосы у нее были действительно коротковаты, у барышни длиннее. А что же будет, когда придет парикмахер? Что он сделает с ее головой, и как барышня вернется обратно совсем с другой прической? Нет, надо все же сказаться больной и отложить весь этот фарс с модистками и прическами.

Она открыла небольшой ящичек и обомлела! В нем стояла небольшая шкатулка с украшениями. Она была полна, а поверх всего лежала ее брошь. Брошь, будто увидев хозяйку, заиграла, засияла... Полина, сама не ведая зачем, поднесла ее к глубокому вырезу пеньюара и приколола. Комната озарилась неземным светом - все вокруг засветилось и засверкало. Яркие лучи, отражались в зеркале, и Полина непроизвольно дотронулась до ее отражения рукой. И сама не поняла, что произошло! Рука ушла почти по запястье в зеркало! Она отдернула руку. Брошь продолжала сверкать и переливаться, Полина резко сорвала ее и бросила в то же место, откуда ее взяла. Она испугалась. Потом подумав, поняла - вот он портал. И она была почти уверена, что и сама барышня знала об этом. Не зря же она грозилась уйти из жизни, утопиться или еще там что. Она знала, что есть другой выход, и хотела уйти туда, только вместе с любимым. А барышня-то наша не так уж и проста, как кажется - подумала Полина. А, может, она даже и не догадывается об этом. Может, ей не приходило в голову дотрагиваться рукой до отражения броши в зеркале? Вот это и надо выяснить. Ведь мать говорила ей, что какая-то из ее прапрабабок ушла в зеркало! Странно. Наверное, все-таки это была Полюшка. Только брошь почему-то оставила на туалетном столике. Этого вообще не понять. Куда она ушла-то тогда?

В комнату почти вбежала встревоженная нянька.

- Милая, детонька, сказывала я тебе, студеная вода-то. Захворала все же! - Она подошла к любимой воспитаннице и дотронулась рукой до ее точеного плечика, пощупать - не горячее ли, и вдруг отдернула руку.

- Полюшка, - сказала нянька, каким-то странным голосом, - а ну-ка глянь на меня! Поверни личико.

- Так я же возле зеркала сижу, нянюшка, не уж-то не видишь ты меня.

- Щечки я твои хочу пощупать, жара ль нет?

- Есть, няня, есть, - и повернулась лицом к удивленной, сложившей на животе руки няньке.

- А откель родинка-то у тебя на плечике? - тихо спросила старушка.

- Какая родинка? - поняв, что попалась, переспросила Полина.

- Так вот она. Не было у тебя ее. Не помню отродясь!

- Мушка это. Нашла бабкину мушку и прилепила, - выпалила Полина.

- Нет, милая, не мушка это. Вижу, тут не то чтой-то делается, не моя ты лапушка! Не тебя грудью вскармливала, да в колыбельке качала. Рассказывай детка. Кто ты, и где моя девочка?

Полина поняла, что деваться некуда. Придется рассказать все старушке, кто она, и откуда появилась. А еще страшнее ей было рассказывать про то, что сейчас на озере в ивняке делается. Да и поверит ли ей нянька. В сказки-то и в те времена мало кто верил!

- Сядьте, нянюшка, или лучше вот сюда, на кровать прилягте. А то еще чего доброго плохо вам сделается!

- Да как же я на барскую кровать-то? Не пужайся, я старуха крепкая, все выдюжу. Сказывай!

- Я не ваша барышня, - и потупилась.

- Ну, уж это я и без тебя поняла! - сказала нянька. - Полюшка-то моя где? Куда вы, ироды, ее-то подевали? Жива ль она? - плача прокричала старуха.

- Не кричите, нянюшка. С вашей барышней все хорошо. Только она сейчас на пруду осталась.

- Зачем это? - удивилась старая женщина, - а ты-то кто, что так на нее похожа?

- А я, и замялась, не зная как объяснить ей, кто она и что тут делает, в этом доме и в этом веке...

- Ну, говори! Исстрадалась вся, где любонька моя, ягодка моя ненаглядная?

- С князем она, на озере в ивняке...

- Ох, горюшко-то како! И что у их там? Она ж безо всего купалась, голенькая! А в одеже ее, ты, окаянная, сюда явилась!

- Не горюйте так, няня, у них все хорошо там, сладилось все.

- Сладилось? - старуха взяла первую попавшую ей под руку тряпку - то ли корсет, то ли нижнюю юбку и хлестанула Полине прям по тому месту, что пониже спины.

- Так они же любят друг друга! Теперь ее тот франт замуж не возьмет, а князь женится на ней. И все будет хорошо, - пытаясь вразумить старуху, тараторила Поля.

- Опозорил девку! Девственности лишил! Как же женится он теперь! - рыдала старушка.

- Успокойтесь, все будет так, как должно было быть. Они будут счастливы и народят детишек. Для этого мы тут и появились.

- Ну, и откуда вас черт принес на нашу голову? - чуть успокоившись и оглянувшись на дверь спальни, кабы никто не услышал, спросила нянька.

- Главное вам поверить в то, что я сейчас расскажу. А там, там все разрешится само собой.

- Уж, постараюсь, поверить...

- Я потомок вашей Полюшки. Ее пра-пра, ну не знаю, как там -внучка в общем. Мы явились из будущего из 21 века, чтобы помочь влюбленным и вернуть брошь и серьги озеру.

- Не о той ли броши и серьгах ты говоришь мне, что две сестры в воде нашли?

- О той. Эти две вещи должны быть вместе и принадлежать озеру.

- Ой, не верю я тебе! Чтой-то заливаешь ты, девка! Как можно из какого-то там будущего к нам сюда прилететь.

- Да не прилетели мы. Мы из озера к вам и пришли. С помощью той самой броши, что лежит сейчас в туалетном столике Полины.

- А откель тада она у тебя-то взялась? - не поверила ей бабка.

-Эта брошь передавалась из поколения в поколение. И вот досталась мне. Ее никто никогда не носил. А я первая надела ее и оказалась тут, у вас. Да еще встретила любимого.

- А кто он - любимый то? - уже хитро улыбаясь, спросила старуха, - не тот ли голый мужик, что у моей Полюшки одежу стибрил?

- Он.

- Говорила она, что он на князя смахивает, да прям как две капли воды!

- Да. Он тоже потомок вашего молодого князя.

- Так, где он щас-то? Не он ли там с моей ягодкой в кустах-то?

- Нет. Не он. Он со мной был и меня за место вашей Полюшки к вам послал, пока они там с князем дела свои обделывали.

- Эх, охальники! Дела! Каки таки дела! От ентих дел девок грязью мажут, да замуж не берут. Да еще от них детки родятся, от дел энтих ваших!

- Так это же хорошо, что детки родятся. Вот родятся у князя и барышни детишки, будете и их в колыбельке качать.

- Да кто мне их отдасть-то? Не выдаст барин Польку за князя. Скроет все и уедет она в Петенбурх. А князь на нашей Марии женится.

- Нет. Не женится. Все не так будет. И если вы нам поможете, то всем хорошо будет. И любимая ваша воспитанница счастлива будет и мы с Владимиром, наконец, домой уйдем. Нам тоже надо детушек рожать и воспитывать. На том и род держаться будет.

- Так, чья ты потомка-то? Не поняла я?

- Думаю, что Полины. Ведь Мария замуж не выйдет в ближайшее время. А может, и нет. Надо у Оксанки спросить. Она все знает, у нее отец колдун был. Только умер он вчера.

- Туда ему и дорога! - воскликнула старуха, но все же перекрестилась.

- Ладно, говори, чаго делать-то надо, а там видно будет.

- Сначала бабушка, не говорите никому, что я не ваша Полина, и что князь, на балу не настоящий будет.

- Ладно, помолчу пока. А когда мое дитятко-то вернется?

- Не скоро еще. Они сейчас в охотничий домик князя уйдут. Там и поживут пока. А за место нее я буду.

-Так поймет материнское сердце, что не дитя ты ей.

- Так ведь внучка, вроде как я! Авось не поймет!

- Ну, а как звать-то тебя, величать?

- Поля я, Полина. Как и ваша воспитанница. А по святкам Аполлинария.

Старая нянька, удивленно посмотрев на девушку, смахнула слезу и, поцеловав ее в макушку, сказала:

- Теперь верю. Наша ты, родная, Полюшка, - и заплакала... Потом, успокоившись, деловито оглядела ее всю и сказала, - не порядок! Ушки-то у тебя не проколоты! Вот и еще одно различие! Да это мы сию минуту поправим! - она вынула из висевшей на стене маленькой подушечки большую булавку, зажгла свечу, прокалила острие на огне и, оттянув Полине мочки ушей, мигом их проколола. Полина вскрикнула и схватилась за уши, а нянька открыла ящик туалетного столика и, взяв из шкатулки золотые сережки, вдела их в маленькие дырочки. - Вот и все! Теперь тебя никто от моей ягодки не отличит!

11. СЕРЬГИ

Мария сидела в своей спальне, готовясь ко сну. Она расчесывала волосы и любовалась на их блеск и красоту. Единственно чем наградила ее природа - это ее чуть рыжеватые густые волосы. Они ниспадали ей на плечи, ложась волнистыми прядями, и блестели в свете свечи. Лицо у нее было миловидным, но лишенным изюминки. Глаза всегда были словно потухшими, правда, цвет их, напоминающий грецкий орех был не плох. Она всегда казалась грустной, и поэтому на нее мало кто из мужчин обращал внимание. В прошлую зиму они с семьей жили в Петербурге. И на скольких балах она не побывала, жениха так и не нашла. На танец ее приглашали обычно из вежливости и всего один раз, так как она от природы еще и немного прихрамывала. Это сказывался врожденный вывих бедра. И хотя с ней тщательно занимались и доктора, и учителя танцев, все же это было слегка, но заметно. Хотя она и была, как считали все окружающие барышней-тихоней, она обладала жгучим темпераментом. Ее не устраивала тихая жизнь в глуши, она мечтала о столице, балах, раутах. Мечтала, чтобы у нее был свой салон, куда бы съезжалась вся знать, она мечтала блистать в свете, но этого ей, видимо было не дано. Полинка дура, думала Мария, вспоминая ее вздохи по князю Владимиру. Конечно, он был определенно не дурен собой, наверняка умел обходиться с дамами, но он решил жить в глуши, уехав из Петербурга, оставив службу и свет. Ее не устраивал такой жених. Будучи в прошлом сезоне не слишком популярной среди знатных мужчин, желающих вступить в брак, Мария вернулась домой и была сосватана с Владимиром, к которому была совершенно равнодушна.

Однако, на вчерашнем балу, князь уделял ей очень много внимания, при этом постоянно посматривая на ее младшую сестру, и она поняла, что он что-то задумал. Согласившись жениться на ней, он совершенно не намерен был этого делать. Вчера она была ослепительна. Ей было сшито потрясающее платье из шелка цвета морской волны. Он очень гармонировал с оттенком ее волос, которые были тщательно уложены и завиты. В уши она вдела те самые серьги, которые они с Полиной нашли на берегу. Матушка, заглянувшая к ней в уборную перед балом, пришла в неописуемый восторг, от вида своей старшей дочери. Мария казалась восхитительной. Глаза горели, грудь вздымалась, тонкая талия подчеркивала стройность фигуры. А в маленьких раковинках ушей сверкали потрясающей красоты серьги. Идеально подходившие по цвету к её платью.

- Откуда у тебя такая красота, дочь? - спросила матушка, рассматривая драгоценные подвески в ушах дочери.

- Мне их старый князь подарил, - соврала Мария. Она решила предупредить старого пройдоху, чтобы он не сознавался, что не имеет к этим серьгам никакого отношения. Полина тоже станет молчать о том, откуда у нее эта брошь. Ан нет, так пусть ее считают вруньей.

Говорят, в наших краях появился молодой красавец, так похожий на молодого князя, что ни у кого не оставалось сомнений, что это грехи молодости старого князя, которыми можно его немного пошантажировать. Помнится, батюшка, не без смеха сказывал, что в молодости князек был так охоч до женского полу, что не упускал возможности уложить под себя любую приглянувшуюся ему бабенку. Вне зависимости от принадлежности к свету. Ему были все равны и дворянки и дворовые, и крестьянки, главное, чтоб была сисяста и до любви охоча. Так, что тут по всей губернии столько бастардов бегает, что и не сосчитаешь!

А еще Мария на балу заметила, что танцуя с нею, молодой князь все время рассматривал ее серьги и постоянно, что-то шептал ей на ухо. Она поняла, что это были не очень приличные обещания их совместного счастливого брака. Она не знала, как от него отделаться -от этого брака. Раньше, когда князь приехал в первый раз на смотрины, она заметила, что он обращает внимание больше на Полину, чем на нее, и при случае шепнула ему, что, мол, девушка она непослушная, непокорная, батюшку с матушкой не уважает, да няньку старую расстраивает. Что любит, как простолюдинка какая, по лесам шастать, грибы с ягодами сбирать и нагишом в озере купаться.

Все это она проговорила ему назидательным тоном, что означало бы, что сам князь в ее лице выбрал воспитанную и покорную невесту. На самом же деле она преследовала совершенно другую цель. Она знала горячность князя и чувственность сестры. И надеялась, что произойдет какой-нибудь скандал, который благополучно освободит ее от этого нежеланного брака. Девушка она была еще молодая, и все еще надеялась найти себе более подходящую партию. Отец ее, наоборот, об этом браке мечтал. Он хотел объединить земли, и тем самым увеличить свои владения. Дело в том, что прилегающие к землям Волоховских заливные луга, Марии оставила в наследство его мать. Бабка Марии. Это было ее приданое, и к его разлюбезной Полинушке не имело никакого отношения. У Полины тоже было неплохое приданое, но оно не шло ни в какое сравнение с приданым старшей дочери. Так решила его мать, когда увидела, рожденное с изъяном дитя. Характер у Марии при этом тоже был не мягкий. Она знала о своем увечье и это не придавало ее характеру ни тепла, ни доброты, хотя близкие этого и не ведали. Затаенная злость на весь свет, не давала ей спокойно жить. Она не понимала, почему такое случилось именно с ней, когда она так хочет быть красивой, желанной и блистать в высшем свете.

Она открыла ларчик с драгоценностями, куда прятала - почти на самое дно свои новые серьги и вдела их в уши. Вся комната озарилась ярким светом. Неужели эти камни могут так сверкать от одной маленькой свечки? Тут что-то не то. Мария сняла одну сережку и стала ее рассматривать. Красота необыкновенная. И почему она не пошла тогда к озеру одна. Купаться она не любила, но иногда гуляла там возле воды, любовалась природой и думала. В силу своей хромоты далеко от дома она никогда не отходила, вот и была у нее одна дорожка - вниз по тропинке, через луг к озеру. Правда была у нее еще одна страсть - она любила кататься верхом. У нее была своя лошадка, и она часто уезжала на ней и подолгу каталась. Поля тогда еще рассмеялась и сказала - "Будешь на лошади в мужских штанах, да в серьгах скакать..." Все ей посмеяться... Небось, хотела себе все оставить. Зря они поделили украшения. Может, надо было просто по очереди их носить - подумала Мария. К этим серьгам явно не хватало броши, а к броши серег. Гарнитур был будто бы неразделим. Она решила надеть еще раз эти серьги на бал, в честь помолвки Полины, что намечен через три седмицы. Она попросит у Полины брошь. Она может сказать ей, что молодой жених и так влюблен в нее и ей совсем не нужны такие изысканные драгоценности. А ей барышне во всех отношениях скромной и убогой надо быть на высоте. Решив так поступить, она положила щетку на столик. Сняла вторую серьгу, убрала ее на дно ларчика, задула свечу и улеглась в постель.

Тем временем князь Владимир и Полина лежали на большой кровати в охотничьем домике. Князь крепко прижимал свою ненаглядную Полюшку и шептал ей на ухо слова утешения. Полина плакала. Ей было страшно, от того, что она натворила, и она боялась даже думать о том, что будет дальше.

Вскоре ее должны были представить ее жениху, даже не представить, а должна состояться официальная помолвка. А князь уже через неделю должен быть женат на Марии. Что теперь будет?

В имение князь не пошел, после того что произошло после купания его ненаглядной барышни, заставляло его сердце вновь и вновь трепетать от любви и страсти, они вновь и вновь любили друг друга и никак не могли насытится. Полюшка с радостью отдавалась ему снова и снова и тоже была на седьмом небе от счастья, но страшилась гнева отца и матери.

Вместо нее к ним в дом отправили Полину, и оба боялись, что родичи приметят разницу в девушках и, не дай бог, что-нибудь с ней сотворят. Молодой Владимир, так и крутился вокруг имения, чтобы если что-то пойдет не так, прийти на помощь любимой. Но в доме была тишина, все укладывались спать, окна постепенно гасли... Тут Владимир заметил, что в одном из окон второго этажа еще горела свеча, и вдруг ему показалось - она слишком ярко вспыхнула... Это - то о чем он думает?

Не спальня ли это Марии. Он посмотрел на фасад дома, нашел несколько уступов, по которым он смог бы забраться на второй этаж и заглянуть в окно. Он так и сделал.

Мария сидела и расчесывала волосы, и естественно в ушах у нее сверкали те самые серьги, за которыми охотились четверо влюбленных.

Мария сняла свою драгоценность и убрала их в ларчик, на самое дно, а сам ларец в туалетный столик. Не очень-то далеко прячет - подумал Владимир. Их легко будет достать оттуда. Он спрыгнул на землю и довольный занял свой наблюдательный пост за кустом жасмина, что рос прямо под окном барышни, где сейчас находилась его Поля.

Вдруг окно отворилось, и он увидел свою ненаглядную Полюшку. Она смотрела куда-то вдаль, и ему показалось, что она была чем-то озабочена или просто грустна. Он слегка присвистнул. Полина сразу же заметила любимого, и лицо ее озарила улыбка.

Владимир огляделся по сторонам, и, не обнаружив никого вокруг, снова смело полез на второй этаж в комнату любимой. И каково же было его удивление, когда влезая в окно, он встретился глазами со старой нянькой... Он тут же хотел ретироваться, но старуха резво схватила его за ворот рубахи и буквально втащила в комнату. Он кубарем скатился с подоконника, и ошалело смотрел на старую няньку, которая хитро улыбаясь, сделала легкое движение седой головой, указывая ему на кровать скрытую палантином.

- Там она. Голубица твоя. Помилуйтесь с ней пока, а я схожу, гляну все ль в доме тихо, да провизии какой принесу. Небось, с утра росинки маковой во рту не было? - и вышла из спальни.

- Я думал, рухну со второго этажа от страха, когда встретился глазами со старухой. Меня вроде ты позвала?

- Вот и не звала! - кокетливо поправляя ночную сорочку, проговорила Поля. - Ты сам ко мне полез.

- Так и не звала! Взгляд у тебя был, как у маленькой забитой собачонки. Что тут? Пока тихо?

- Не совсем. Признала меня нянюшка. Не мое, говорит ты дитятко. У моей родинки на плечике отродясь не было. А у меня есть!

- Покажи! - сгорая от желания, при виде любимой, прошептал Владимир и стал спускать с ее плеч сорочку.

- С ума сошел? Мы же не в камышах, а во вражьем стане, негоже тут этим заниматься, томно отвечая на его поцелуи, - шептала Поля.

- Ты и говорить-то чудно стала! Ладно, отложим. Обговорить многое надо. Вместо князя на бале буду я.

- Опять ты? - вскрикнула Полина. - А почему.

- А ты думала, что я просто так буду где-то там, когда тебя какой-то там франт обхаживать будет. Барышня сказала, что сама домой более не сунется. Надо все обделывать быстрее. Я знаю, где Мария серьги хранит. Надо их оттуда умыкнуть, и дело сделано.

- Украсть что ли?

- А ты думаешь, она их добровольно отдаст?

- Ну, можно попробовать. Она же не хочет замуж за князя. Может, даст им сбежать. А вот мы как?

- Ты же знаешь как. У меня кое-что припрятано. С этим осколком и уйдем к себе.

- А что же через неделю-то будет. Ведь князь должен венчаться!

- Свадьбу опять придется отложить.

- А как?

- Придется пойти на риск.

- На какой еще риск?

- Буду на лошади скакать. Говорят у князя конь норовистый, никого к себе, кроме хозяина не подпускает. Вот приведет князь коня в себе в усадьбу и опять в охотничий домик уйдет - тайно, конечно.

- Ага. Под одеяло к своей Полюшке, а ты что будешь? Вместо него в усадьбе останешься и станешь на его коне скакать?

- Ну, а он меня сбросит. Да так, что я ушибусь сильно и около трех недель буду лежать под крылом "папочки" в своем имении. Свадьбу отложат, а тут и твой женишок пожалует.

- Так зачем он нам?

- Он должен от тебя отказаться. Ведь ты уж не дева. Не невинная! Зачем ему такая жена.

- А как они это определять станут?

- Ох, доверься князю, это будет уж заметно. Он с Полюшки своей совсем не слезает, и улыбнулся, - думаю, будет она уже беременная к тому времени.

- Да за месяц живот не вырастет! Дурья твоя башка!

- А зачем живот? Она домой придет, пару раз прилюдно в обморок свалится и все! Докторишка местный осмотрит ее и ... Ай-яяй! Беременная скажет невеста-то!

- А если не забеременеет? - и покраснела, сама не зная от чего.

- Ну, значит ты, забеременеешь!

- Я на это не готова! И как же я с ребенком-то домой вернусь? Меня родители не поймут!

- Какая же ты недогадливая, любовь, моя, снимая с нее ночную сорочку и приступая к делу... - томно сказал Владимир. - Они только обрадуются... Ты любишь меня?

- Да-а...

- Тогда доверься мне, - и страстно ее поцеловал.

- А как же нянюшка, она сейчас вернется!

- Она теперь до утра не придет, я ей подмигнул, и она мне кивнула, хитрющая старушенция!

Утром Полина прощалась с Владимиром. Она не могла оторваться от него, цепляясь за него, будто навек прощалась. И еще она очень боялась, что близкие барышни, особенно сестра, не признают в ней свою Полину.

- А ты поведения ее не меняй. Утром к озеру с нянюшкой ходи, и вообще почаще топай ножкой, и перечь матушке. Тогда нипочем не догадаются, что ты не та Полина. А я тебя буду в зарослях ждать...

- А как же норовистый конь? Ты ж собираешься пролежать три недели в постели.

- Не переживай, радость моя, я умею падать с лошади так, что всем покажется - убился, а на самом деле буду как новенький.

- Ты что каскадер? - пошутила Поля.

- А почему нет?

- Что, правда?

- Но только что касается лошадей. Я инструктор по конному спорту.

- Вот так! Спишь с человеком, даешь сделать себе ребенка и только сейчас узнаешь, кто он на самом деле! - шутя, сказала Поля.

- А чем тебя не устраивает человек, работающий с лошадьми?

- От них всегда навозом пахнет!

Владимир спрыгнул на траву и рассмеялся. У нее определенно все нормально с чувством юмора. Она мне полностью подходит, во всех отношениях. И когда же все это кончится? Надо быстрее со всем этим разбираться и возвращаться домой, вместе со своей ненаглядной Полинушкой.

Мария стояла за шторой и видела, как из окна спальни сестры выпрыгнул молодой князь. Она удовлетворенно кивнула и довольная отошла от окна. Она еще подождет немного. А потом, потом она придумает, что будет делать...

12. СВАДЬБЫ НЕ БУДЕТ!

Рано поутру, когда туман еще укрывал луга и озеро, молодой князь Владимир привел своего коня в конюшни имения. Он передал уздечку конюху Игнату, погладил своего любимца по холке и вышел. Затем он подошел к краю леса, где его ожидал Владимир, только что простившийся с Полиной. Владимир должен был заменить князя, пожив у него в доме, якобы готовясь к свадьбе, хотя к свадьбе было уже готово все. Владимир погулял по парку, чтобы его видели дворовые, затем вошел в конюшню и велел снова оседлать вороного.

- Ну, как же, барин, я ж только ему ячменя подсыпал. Устал сердешный, пущай отдохнет.

- Велено оседлать, значит, оседлай, - повторил свой приказ "князь".

Изображая нетерпение, он постукивал себе по руке хлыстом, и переступал с ноги на ногу.

- Сжальтесь, барин, конь в мыле весь был. Пусть охолониться.

- Ты, со мной еще пререкаться будешь, холоп! - заорал Владимир, подумав, что, скорее всего, перегнул палку.

- Не узнаю я Вас, барин. Чтой-то вы такой взъерошенный сегодня. Чудной! - и вывел вороного из стойла.

Владимир подошел к коню, ласково его погладил по шелковистой гриве, подал ему кусочек морковки, конь принял угощение, и стал осторожно принюхиваться к "князю".

Владимир вскочил на коня и приказал ему ехать шагом. Конь всхрапнул и попытался сбросить седока. Но не тут-то было. Владимир не раз объезжал норовистых лошадей. Еще рано падать, подумал он, и пустил коня в галоп. Конь сорвался с места и понесся, легко перескочив ограду цветника, затем выехал на центральную аллею и буквально полетел в сторону охотничьего домика, при этом все взбрыкивал, пытаясь скинуть седока.

- Говорил же ему - не остыл конь, - вздохнув, сказал Игнат и закрыл конюшню. - И куда его, сердешного, понесло опять? Только прибыли, ан, нет, снова кудай-то ускакал! Да не наше это холопское дело!

Конь несся по лесной тропе, Владимир все пытался повернуть его назад к имению, но у него не получалось. Ничего себе штучка! - подумал он. Бить лошадей он не любил, но на этот раз Владимир хорошенько стеганул вороного кнутом по крупу, конь захрипел, встал на дыбы, но опять не смог скинуть седока. Он резко развернулся, и, наконец, понесся обратно по тропе к имению. Этого Владимир и добивался.

В доме князя уже собирались гости. К свадьбе съезжалась родня и свет. На лужайке перед домом прогуливались пары, детишки ловили сачками бабочек, в общем, утренняя идиллия настоящего русского барского имения.

Владимир с трудом удерживал коня, он хрипел, то прибавляя бег, то пытаясь скинуть седока. Наконец, они пронеслись через аллею и влетели на лужайку перед домом, тут уж Владимир не стал удерживать уздечку и дал коню встать на дыбы и скинуть себя на землю. Это видели все, кто в этот утренний час прогуливался перед домом. Дамы завизжали, мужчины побежали на помощь молодому князю, конь сделал еще один круг и умчался в лес к хозяину.

Игнат, наблюдая за этой картиной и чуть покачивая, головой сказал:

- Что-то тут не так, барин. Не мог он так с Вашей милостью поступить. То ли взбесился конь, то ли .... Ой, о чем это я подумал-то? - и приложил натруженную ладонь ко рту. - Знай себе помалкивай, - пробормотал он, и пошел докладывать старому князю об утреннем происшествии.

Владимир, изображая сильную боль в плече и ноге, лежал на траве с гримасой боли на лице. К нему уже сбежались почти все гулявшие в этот час гости, дамы голосили, кто-то из них писклявым голосом кричал, чтобы ехали за доктором, толпа окружила "князя" и он перепугался, что сейчас кто-то, да признает в нем самозванца. Расталкивая толпу, к Владимиру приближался старый князь. На лице его было много эмоций - раздражения, злости, но только не жалости к сыну.

- Ах, ты, сукин сын, доскакался на своем коне! Вставай немедленно, у тебя свадьба на носу!

- Я не могу, отец, ногу и плечо зашиб видать. Доктора бы!

- Доктора ему! - орал папаша. - Если не сможешь к утру подняться, я тебя на инвалидной коляске в храм повезу! Ты это, голубчик, мне назло устроил, невеста ему не хороша! Все слыхали? - обернувшись к гостям, еще громче заорал князь. Почто уставились, расходитесь - завтрак уж подан! Игнат, Игнат, носилки неси!

Прибежали дворовые подняли молодого князя и отнесли его в его спальню. Положили на широкую кровать и вышли. Владимир огляделся. Да, ничего князья живут! Богато. И чего им не хватает.

Тут в дверь постучали. Владимир изобразил на лице гримасу невыносимой боли и затаился на кровати. Вошла горничная с большим тазом и кувшином. Она поставила таз на прикроватный пуфик и стала раздевать молодого человека. Владимир стонал, позволяя себя раздеть молоденькой девке и обтереть влажным полотенцем. Затем в комнату вошел старый князь и маленького роста лысоватый мужичок. Врач - подумал Владимир.

Доктор поставил свой саквояж и присев на кровать к "больному" спросил:

- Ну-с, что у нас болит?

- Все! - со стоном промычал Владимир.

- Что ж, начнем осмотр. Он помыл руки из того же кувшина, обтер их льняным полотенцем, поданным ему горничной и стал осматривать больного. Он осмотрел кости, согнул ноги в коленях, при этой операции Владимир истошно вскрикнул. Затем он принялся осматривать ключицы и суставы рук. Владимир продолжал изображать дикую нестерпимую боль, но врача обмануть ему так и не удалось.

Он опять произнес свое ну-с и посмотрел молодому "князю" в глаза.

- Оставьте нас, - велел он отцу. - Нам надо кое-что обсудить с больным. Состояние его не внушает особых опасений, но вот голова... Он сильно ударился головой, возможно сотрясение.

- А я Вам мешаю, доктор? - поинтересовался князь.

- Видите ли, сейчас я буду проделывать с Вашим сыном некоторые процедуры, которые совсем нелицеприятны. Попросите горничную принести ночной горшок и еще воды.

Старый князь вышел, оставив Владимира и врача наедине.

- С Вами абсолютно ничего не случилось! Зачем Вы изображаете тяжело больного?

- Я не хочу жениться! - честно ответил ему Владимир.

- Но ведь, голубчик, Вам все одно придется это сделать рано или поздно!

- Лучше поздно! - пробубнил Владимир.

- И еще, молодой человек, я наблюдал молодого князя с младенчества. Я знаю его тело, как пять своих пальцев. Вы ведь не он, не молодой барин? Я прав?

- Абсолютно правы.

- А где же, соизволю поинтересоваться, он сам?

- В своем охотничьем домике с барышней, с Полиною.

- С Полиной? Но ведь он должен жениться на Марии!

- В этом-то и дело. Он влюблен в Полину, а на Марии жениться не хочет.

- А что же Вы, милостивый государь, на Марии не женитесь? Богатая невеста, ничего себе с виду, женитесь, голубчик!

- Нет. Я тоже не могу!

- Это еще почему? Тоже не по нраву она Вам. И кто Вы, собственно, такой?

- Это долго объяснять, да и не поверите Вы мне. Об одном прошу Вас. Батюшке не говорите. Пока. Потом расскажите.

- И что же мне Вам за диагноз поставить?

- Во! Сотрясение мозгов и полный покой на три недели.

- Хитер! - потирая руки, сказал врач.

- Да не я, а князь молодой хитер-то!

- Так-с. Тайну сохраню. Но не из симпатии к Вам. Одно могу сказать - жена у меня скверная. Женился я по воле отца и всю жизнь несчастен. Помогу я князю. Скажи ему, договорюсь с батюшкой, обвенчает он их тайно, только не в нашей губернии. Бежать им надобно, и чем быстрее, тем лучше будет.

- Спасибо, передам.

Доктор вышел и наказал старому князю обеспечить сыну полный покой на три седмицы, и ни о какой свадьбе речи быть пока не может!

13. ЧЕРТОВО СТЕКЛО!

Ирина и Василий долго думали, что же произошло тогда, когда они приехали на пикник. Почему Полина так загадочно исчезла? Главное - ни Васька, ни Ирина так и не помнили, кто им сказал о том, что Поля уехала в Питер. И почему так срочно? Будто испарилась? Помнили они только то, что Поля пошла купаться, оставив на скатерти и свою корзинку и сумочку. Потом будто провал. Вот и решили они отправиться туда, где были на пикнике, благо там было, у кого остановиться и обследовать место, чтобы хоть что-то понять, хоть что-то прояснить... Правда, они не знали, как они будут это делать? Обследовать кусты, где раздевалась Полина, опрашивать местных?

- Решим на месте, - деловито сказал Василий и закинул за спину здоровенный рюкзак.

- Зачем тебе столько вещей? - Спросила Ирина, - ведь мы ненадолго, да и у дядьки твоего можно будет заночевать и попросить что-либо, если понадобится.

- Тут все самое необходимое - палатка, электрический фонарик, котелок, консервы, макароны с крупами. Веревка, нож и топор. Пара одеял и теплые вещи! В общем, я ничего не забыл, считай что в поход идем. Репетиция нашего с тобой свадебного путешествия.

- Ага! Ты мне обещал в Турции наш медовый месяц провести, а теперь тащишь меня в глушь, да еще туда, где пропала наша подруга, там все мне кажется странным и таинственным.

- Так это же не само путешествие, а только репетиция, да и интересно же это! Таинственность исчезновения нашей подруги детства - это приключение. Неужели тебе приключений не хочется?

- Ну, я не слишком их люблю, но с тобой, - она потерлась щекой об его плечо, - хоть на край земли пойду!

- Я рад. Я рад, что ты со мной. Я никогда не думал, что смогу так полюбить тебя. Ведь со школы был влюблен в Полину.

- Это детская восторженная любовь! А теперь у тебя она настоящая, - и влюбленные поцеловались.

- Все, пора. - Васька оглядел комнату - не забыл ли чего?

- Ты сотовый взял? - спросила Ирина.

- Да и навигатор. Главное чтобы было, где их заряжать, чтобы хоть иногда родичам отзваниваться. А то они с ума сойдут!

- Эт, точно! - подтвердила Ирка, проглотив звук. Она так часто делала, когда была чем-то возбуждена или испугана.

-Давай присядем! - сказал Васька, сел сам и усадил Ирину. - На минутку...

Через четыре часа они уже пробирались по высокой траве давно некошеного луга к озеру. Было жарко, им хотелось поскорее добраться до воды скинуть с себя все и нырнуть в прозрачные холодные воды.

- Жарко, прямо ужас какой-то, - уже еле плетясь за Василием, ныла Ирина. - Уже хочется есть, пить и купаться!

- Вон уже край воды виден. Скоро будем на месте, - улыбнулся ей Васька. - Смотри, какая красота вокруг! Мы с тобой тут неплохо проведем время вдвоем. - Он подошел к берегу, скинул рюкзак и обнял уставшую возлюбленную. Он прижал ее к себе, поцеловал в розовую щеку и шепнул на ухо, - представляешь - мы с тобой тут одни, на берегу прекрасного озера... Мне кажется, нам тут будет просто замечательно! Ты поняла, о чем я?

- Думаю, да, - промурлыкала Ирина и прижалась к нему. - Давай же быстрее разденемся и войдем в эту чудесную прохладную воду!

Василий все понимал с полуслова, он как солдат скинул с себя всю одежду и помог раздеться возлюбленной. Они взялись за руки, и с разбегу прыгнули в воду, оставив облако брызг.

Они долго плавали возле берега, чтобы можно было достать ногами дно, освежившись, они вышли и рухнули в мягкую траву в глубине старых ив. Василий нежно поцеловал Ирину, она ответила на поцелуй, и сказала,

- Давай отложим? - заметив, что Василий уже судорожно дышит и готов немедленно заняться с ней любовью.

- Ну, почему, любимая, мы же одни, я так долго терпел!

- Я тоже очень этого хочу, страстно целуя его, проговорила Ирина, но нам надо осмотреться - может здесь кто-то есть, ты ведь помнишь, место-то непростое!

- Ты как всегда права, моя принцесса! - воскликнул Василий и встал. - Надо поставить палатку, да так, чтобы ее не было видно с того берега и со стороны луга.

- И ты, как всегда прав! - решила похвалить возлюбленного Ирина. - Давай займемся делом - надо обустроиться, а потом уже все остальное.

- Слушай, мы со своей любовью совсем забыли, зачем приехали сюда! Нам же нужно выяснить, куда исчезла наша Полина!

- И это попытаемся сделать, но сначала главное!

- А что у нас главное? - хитро улыбнувшись, спросил Васька.

- Скорее поставить палатку и заняться любовью! - прокричала ему Ирина. Мы должны, наконец, оставшись полностью одни, насытиться друг другом! А то вечно - то родители являются не вовремя, то бабушка твоя в комнату заходит, хотя почти совсем уже не встает с кровати, и именно в тот самый момент!

- Да, ты права. Сначала любовь, потом, все остальное!

Они так и сделали. Поставив палатку расстелив одеяла и разложив в палатке все свои пожитки, наши влюбленные не выползали из нее почти до самого вечера.

Пришлых заметила, постоянно наведывающаяся на пруд мать Владимира - Елена. Она долго ждала, что из палатки кто-то выйдет, хотя ей и не надо было видеть их. Она знала, кто приехал на берег озера, а главное - знала зачем. Елена все-таки решила подождать, пока они закончат предаваться плотским радостям, и объяснить им, что лучше бы они поскорее убирались отсюда восвояси. Сидя в камышах, она думала о сыне. Все вроде бы шло по плану. Владимир и Полина вошли в ту жизнь, и никто пока не догадался, что они не те за кого себя выдают. Но ей не очень нравились события, происходящие там. При таком раскладе, они могли задержаться там слишком надолго. А этого она не хотела. Как ей ускорить события? Старый князь мог в скорости догадаться, что сына ему подменили. Или врач проговориться. Надо что-то делать, отвлечь его от главных событий и дать молодым влюбленным фору. Она была в курсе всего, что там происходило через маленький осколок зеркала поднятого со дна озера еще ее прабабкой. Еще один осколок она отдала сыну, он мог так держать с ней связь, если она ему будет необходима. Но пока Владимир справлялся без ее советов. Что же сделать? А... Ведь эти два - любвеобильные дружка Полины пришли узнать, куда она подевалась? А не отправить ли их туда, не привлечь ли внимание князя на этих клоунов, явившихся из ниоткуда. Перенести их в то время труда ей не составляло никакого, но вот что-то останавливало! Жалость. С ними там могли жестоко обойтись, и если они не настолько смекалисты, как ей показалось поначалу, то им, пожалуй, придется туго.

Вот они и выползли, взъерошенные, как два голубя! Да, хорошенько он тебя там потоптал, - подумала Елена, посмотрев на Ирину. Надо, чтобы они оделись, и взяли с собой какие-то вещи, которые ввели бы в недоумение людей 19 века. А как заставить их сделать это. О! Надо, чтобы Васька решил к дядьке сходить - навестить родственника. Сейчас я ему это шепну на ушко...

Вася сидел на песке, с аппетитом поочередно откусывал большие куски хлеба и Краковской колбасы, запивая все это кока-колой. Иногда к нему подходила, болтающаяся без дела Ирина и делала то же самое, отнимая у него колбасу и хлеб. Василию это надоело, он отломил большой кусок батона и колбасы и протянул подруге. Та приняла угощение - это было их ужином и села рядом с ним.

Василий смотрел на подернутый дымкой тумана старый барский дом.

- Что-то мне даже смотреть на него жутко! - сказала, жующая колбасу Ирка.

- Мне тоже. И почему-то мне кажется сейчас, что наша Полинка именно там.

- Ты что - дурак? Зачем ей почти месяц сидеть в каких-то развалинах.

- А вдруг ее похитили и держат там в заложниках?

- Детективов насмотрелся? - хихикнула Ирина.

- Нет, тут, что-то другое! - Действительно, - и отмахнулся от назойливого овода, постоянно жужжащего у него возле лица. - Надо бы у родичей спросить, не происходило ли тут чего-то такого, ну, странного. Может, знают что?

- Давай, одевайся, пойдем, прогуляемся, фонарь возьми, а то темно уже, - сказала Ирина, и мобилу не забудь. Вдруг родичи позвонят!

Дядька обрадовался племяннику. Он обнял его и, подмигнув Ирине, спросил:

- Что опять вам наша спальня нужна?

- Да нет! - захохотал Васька. - Мы просто в гости зашли, узнать как вы тут, да и что нового?

- Да нормально все! И нового ниче не слыхать, вроде... - Да, во - говорят, скоро тут будут старую усадьбу реставрировать, вроде под детский дом что ли. А может, какой денежный мешок себе под дачу обустроить хочет... Не знаю я. А вы там были в развалинах-то?

- А зачем? - передернув плечами от страха, проговорила Ирина.

- Так утром и сходите. Интересно там. Почти все комнаты сохранились. Правда, там одно время клуб был, так там все немного переиначили. Но осталось много всяких там декораций, костюмов. Театр там был. Молодежь, еще пока на деревне была, так развлекались. Спектакли всякие ставили. А теперь разруха. Но коль приехали, так надо сходить. Это единственная наша достопримечательность. Правда есть еще одно имение тут рядом, но оно почти в руинах. Заросло все. Только лестница парадная осталась.

- Чей-то тебя дядька на всякую старину-то потянуло?

- А че! Я там почти все облазил и в одном, и в другом, - кое-что нашел.

- Золото что ль? - спросил племянник, и усмехнулся.

- Ну, золото, не золото, а кое че есть. Вот глянь...

Дядька повел Ирину и Ваську в сарай, показал им уставленные всяким хламом полки. Попадались интересные вещицы, старые, правда, потрепанные...

- Это теперь мой музей. Жена ржет, да что с нее взять-то. Дура баба. Это же раритет все! Антикварьят!

Васька долго ходил возле полок со старыми вещами и вдруг увидел маленькую старую овальную коробочку. Она выглядела потертой и грязной. Он попытался открыть ее, но она не открывалась. Тут он заметил с одной стороны овала небольшой замочек. Слегка повернул его и коробочка открылась.

- А это какой-то портрет старый, миньятюра называется. Я ее в город возил. Говорят, больше 5 тыщ не дадут. Так пусть лучше тут у меня валяется, чем за таки деньги художественное прозведенье продавать. Сам-то его барыга, небось, за больши деньжищи здасть, а у меня места много, чай, не пролежит полку-то!

Васька посмотрел на запыленный портрет девушки, и, не поняв, за что тут большие деньги можно получить передал коробочку Ирине. Ирка достала из джинсов платок, слегка плюнула, протерла старое изображение, и вскрикнула...

- Что там? - озабоченно подойдя к ней, спросил Василий, - палец прищемила?

- Вася, какой палец! Посмотри! Ты очки, что из палатки не взял? Это же наша Полина. Только портрет, кажется, очень старинный!

Ошалелый Васька сел на старую табуретку и почесав затылок, сказал:

- Кажется это какой-то сумасшедший дом! А ты говоришь, в мистику не веришь! А как это понимать-то?

- Слушай, - тоже слегка ошарашено смотря на миниатюру, сказала Ирина, - помнишь, она нам про свой сон рассказывала, будто она барышня и купается в озере, и малину собирает....

- Но это же просто сон!

- А про брошь ты забыл? - с иронией спросила Ирина.

- А причем тут брошь?

- Да потому что эти сны ей стали сниться, после того как ей мать эту брошку подарила!

- Да ладно! Чушь какая-то!

Дядька Василия Петр, никак не мог взять в толк, о чем говорят молодые люди. Он подошел к Ирине и тоже глянул на маленький портрет красивой барышни. И чего тут странного? - подумал он.

- Дядь, отдай нам этот коробочек. На время. Я тебе верну.

- Да, забирай с богом, можешь не возвращать, ты ж мне родной племяш. Считай, что я тебе ее дарю. Он выключил свет и все вышли из сарая.

Придя к себе в палатку, Ирина и Василий еще долго рассматривали портрет Полины, и твердо решили с рассветом пойти в старый заброшенный барский дом.

Утром, когда над озером еще стоял плотный туман, Василий выполз из палатки уже полностью одетый. Его наряд напоминал снаряжение альпиниста. Вслед за ним вылезла Ирина, приблизительно в таком же прикиде. Кроссовки они решили не надевать пока, а потом подумали и разделись полностью. Им надо было переплыть через пруд. Тропинка, которая раньше вела прямо к барскому дому, уже давно заросла камышами. Пруд разлился, и там было болото. А через деревню идти было далековато - слишком большой крюк. Они аккуратно сложили свои вещи в целлофановый пакет, не забыв положить туда еще и маленькую миниатюру, найденную вчера в сарае дядьки, и без раздумий вступили в озеро.

Из-за густых зарослей камыша за ними наблюдала Елена. Попались, голубчики! - Подумала она. - Ну, давайте идите на встречу со своей Полиной, только не удивляйтесь ничему... И хитро улыбнулась.

- Ой, - заорал Васька, больно!

- Что, что случилось? - испугалась Ирина.

- Наступил на что-то острое! - сказал Васька и поднял ногу из воды.

У него из стопы торчал кусок разбитого зеркала. Кровища хлестала так, что Ирина запаниковала.

- Давай вытащу, - подойдя к нему, сказала Ира. - Она аккуратно вытащила кусок зеркального стекла из ноги и стала промывать кровь в воде озера. - Зеленку ты, конечно, не взял? - назидательно проговорила она, промывая рану от песка.

- Да ладно, заживет как на собаке. Брось ты этот кусок зеркала.

Ирина размахнулась и кинула его в озеро, да не слишком далеко.

- Зачем в воду-то кинула? - спросил раненый Василий?

- А куда? Опять на берег, чтобы кто-нибудь снова на него напоролся?

- Ну и леший с ним с этим куском. Хватит, пошли, а то мы до вечера тут провозимся.

Они опять вошли в воду, Васька крепко держал над головой пакет с вещами, вот дно стало уходить у них из-под ног и они поплыли.

Через какое-то время Ирина почувствовала, что силы покидают ее, она легла на спину, чтобы отдохнуть, но вода стала смыкаться над ней, и она пошла ко дну. Васька заорал как чумной и нырнул вслед за Ириной.

Елена удовлетворенно засмеялась, и проговорила:

- Вот и молодцы, теперь развлечетесь, голубки! - потом развернулась и ушла к домику лесника, где родилась и выросла. Бабушка и мать говорили ей, что когда-то это был большой охотничий дом князей Волоховских. - Зеркальце свое я и позже достану...

Он ухватил ее за волосы почти у самого дна. Глубина была небольшая и он заметил валяющийся на дне кусок того зеркала. Васька не обратил внимания на него, стал загребать руками сильнее и вытащил свою драгоценную невесту на поверхность воды. Рядом плавал тюк с их вещами, он прихватил и его, и поплыл к палатке. Шут с ним, со старым домом. Завтра сходим, решил он и, выйдя на берег, вытащил бессознательную Ирину, и пакет на берег.

Василий хотел взять из палатки чистое полотенце, чтобы обтереть подругу, но оглянувшись, не увидел высоких густых ветел, в зарослях которых скрывалась их палатка. Там были лишь небольшие кусты молодого ивняка, а палатки не было и вовсе!

Он огляделся. Все точно такое же - и озеро и деревня вдалеке, и дом. ДОМ. Дом был новым. Не старым разрушенным строением, а настоящим барским имением, откуда были слышны какие-то звуки - мычание коров, ржание лошадей, вскрики и смех. Васька сел на песок и ничего уже не понимая, впал в полную прострацию.

14. ГДЕ МЫ?

Ирина открыла глаза и посмотрела на угрюмо смотрящего в сторону старого дома Василия. Ей показалось, что дом не то, чтобы старый, а новый и жилой.

- Мне все это приснилось? - спросила Ирина у Васьки, садясь рядом с ним.

- Нет, - тихо ответил он.

- А что это такое с нами было?

- Не знаю.

- А где старый разрушенный дом, мы туда так и не доплыли?

- Нет.

- Что ты заладил - нет, да нет! Объясни толком, что происходит?

- Если бы знал - объяснил.

- Где палатка-то? Замерзла что-то, одеться бы! - сказала Ирина и огляделась. Но палатки не увидела и старых больших деревьев тоже.

- Мы выплыли не в том месте? - удивилась она.

- Похоже совсем не в том. Похоже это какие-то мистические игры!

- Чево? - какие еще мистические игры?

- Посмотри на дядькину деревню! - и показал рукой на маленькую низенькую и всю закопченную деревушку. Дым валил из домов и непонятно откуда. Вроде даже и не из труб. Все было какое-то ненастоящее, будто в историческом музее.

- Это разве его деревня? - удивилась Ирина.

- Все! Вопросов больше не задавай. Я и сам не знаю, что и думать. И тем более не знаю, что сказать тебе. Пойдем куда-нибудь. Только оденемся, боюсь, нас нагишом никуда не пустят. А может нагишом и лучше...

- Что ты имеешь в виду? - испуганно спросила у него Ирка и вся сжалась, начиная всхлипывать.

- Одежда у нас какая?

- Обычная.

- Это тебе она обычная, а тут неизвестно в чем сейчас ходят. По-моему мы в каком-то прошлом или позапрошлом веке оказались!

- Дурак ты что ль? В каком таком веке?

- Все одевайся. Юбку, жаль не положили в пакет, только джинсы и свитер. Пошли куда-нибудь. На разведку. Я первый, а ты по кустам прячься. Если че, так беги по тропе от деревни к озеру. Может там опять наша палатка появиться. А вообще я не знаю, что и думать.

Они оделись, переложили все оставшиеся вещи в маленький рюкзачок, который тоже упаковывали в пакет и направились к деревне, где должен был жить Васькин дядька.

Шли они бодро, взявшись за руки и готовые ко всему. Ирка наотрез отказалась прятаться по кустам и оврагам, раз попали в какую-то переделку, значит, надо быть вместе. По сторонам смотреть не хотелось. Хоть и было все вроде как обычно, только дороги асфальтовой и в помине не было - была какая-то пыльная колея, где, скорее всего, ездили телеги. На ней были видны и лошадиные следы. В поле, недалеко от деревни паслись коровы, а рядом с ними... Они увидели такое чудище, что им сразу стало страшно. Молодой вроде еще мужик в каком-то бушлате, подпоясанном веревкой в драных, но штопаных портах и в лаптях. А морда! Глаз не было видно почти совсем - одна черная борода почти до пояса. Молодые люди оторопели при виде такого странного человека, а человече этот так и вообще уставился на них и начал неистово креститься. А потом сорвался и куда-то понесся, в сторону домов. Домами эти строения вообще назвать было нельзя, развалюхи какие-то из бревен. Топились по-черному, правда, кое-где наблюдались трубы, но это только в домах побогаче. Ну, попали! Так попали! - подумал Васька, но пугать Ирину сразу не стал.

- Ир, ты бы в кустики сходила. Посидела бы там, земляники, небось, в траве полно.

- Че ты мне зубы заговариваешь. Сам в кустики иди. Мужик этот, небось, за народом побежал. Увидел нас и принял за каких-то демонов. Или еще за кого. Надо обоим валить отсюда и пробираться в лес. Может там, отсидимся, будем вылазки делать и поймем, куда нас нелегкая занесла!

Молодые люди шустро свернули с пропыленного проселка и скрылись за маленьким покосившимся строением. Там, через ржаное поле они стали быстро продвигаться к лугу, за которым был лес. Но не тут-то было. За ними уже бежала толпа таких же неприбранных бородатых мужиков.

- Все, Ирка, беги, я их задержу!

- Ага, - зарыдала Ирака, Рембо прям. Давай уж вместе отбиваться.

- Посмотри, они с дубинами, может сейчас забьют демонов насмерть и довольные пойдут самогон хлебать.

- Что ты меня пугаешь? - разрыдалась Ирина.

- Все, времени больше нет - уноси ноги и жди. Коль выкручусь, то приду. Только далеко в лес не уходи, а то потеряешься. Там недалеко есть избушка лесника. Может, дойдешь. Прямо по тропинке и никуда не сворачивай. Никуда! - Прокричал вслед убегающей невесте Васька, и развернулся к мужикам. Он решил стоять спокойно, не делая резких движений, может тут кино снимают, а он решил, что это какая-то мистика! Может сейчас узнают кто таков, и отпустят себе...

- Кто таков? - поглаживая бороду, спросил у него его дядька Петр.

- Фу, а я уж испугался! - сказал Васька и успокоился.

- А че б тебе не пужаться? Коли с дурными помыслами к нам в деревню явились?

- Дядька, Петро Иваныч, ты что, меня не признал что ль? И говоришь чудно как-то. У вас тут кино, что ль снимают? Ты в массовке участвуешь? Что ж вчера-то молчал. Пригласил бы посмотреть!

- Чаво! - насупился дядька. Какой ты мне племянник? У меня отродясь братьев и сестриц не было, помёрли все в младенчестве. Племянник отыскался, а ну - лупи его, мужики, может, вспомнит кто таков, и зачем пожаловал!

- Эй, вы что? - отходя назад, испугано проговорил Васька. Я ж свой, и говорю по русски. Не немец, какой, не француз, а уж об татарине и говорить-то нечего. Свой я. Мужики! - а сам подумал секта, что ли какая у них тут, и добавил - крещеный я, - вытащил из-под футболки золотой крест и показал мужикам. - Не басурман какой, - и перекрестился. Наверное, в первый в своей жизни раз!

- Глянь, Силантий, крест-то у него золотой, может, и впрямь крещеный. А мы его забьем? Може, барчук чей приблудился, девка-то в лес убежала, заплутает там.

- Одежа у него кака чудна! - забасил еще один бородач.

- У бар свои причуды, давай его к князю, отведем, или к барину нашему?

- Не, барин у нас жадноват, и копеечки не дасть. Надо к князю волочить. Там, може, хоть на бражку дадуть. - проговорил умную речь, тот, что был похож на Васькиного дядьку, - ну, все, робяты, вяжи его...

Васька смотрел на этих чумазых и вонючих мужиков и уже точно знал, что попал в какой-то другой век, только вот как? Он дал им себя связать, не сопротивляясь и ничего не говоря, те взвалили связанного Василия и потащили куда-то далеко по пыльной дороге, отбиваясь от назойливых и любопытных баб, они несли его в имение князя Волоховского.

Дорога показалась Василию бесконечной. Пришли уж к вечеру. Внесли свою ношу на лужайку, и, подозвав дворового, велели доложить князю, что поймали разбойника, али барчука заблудшего. В общем, они мотали заросшими головами и не могли толком объяснить, кого втащили в усадьбу к князю.

Ирка бежала сломя голову. Пробежав ржаное поле, она выбежала на луг, и все время оглядывалась, нет ли за ней погони. Она задыхалась, ей еще приходилось тащить их с Васькой рюкзак, который он кинул ей в последний момент, чтобы не потерялись деньги вещи и документы. В общем, все, что у них было с собой ценного.

Но погони не было. Мужики явно занялись Василием, Ирина плакала и уже мысленно прощалась с любимым. Забьют, точно забьют. Сектанты какие-то! Она оступилась и упала в мягкую траву слегка, приподнявшись, она решила глянуть, что происходит там возле деревни, хоть и убежала уже далеко.

Мужики вязали Ваську, но понять, жив он или уже нет, она так и не смогла. Ну, а если мертв, так зачем вязать? - подумала она. Полежав в высокой траве, она встала и уже спокойнее пошла в сторону леса. Василий сказал ей, что в лесу есть тропинка, которую не заметить нельзя. Она и ведет к дому лесника. А если они в другом веке? Какой тогда там лесник? Может там какой-то злой колдун живет или баба-яга. Что делать-то? А делать нечего. Она поискала по краю леса тропу, встала на нее и пошла, никуда не сворачивая. К вечеру она добралась до большой поляны. На краю леса стоял огромный старый дуб и под ним какая-то могила. Ирка испугалась и шарахнулась в сторону.

- Че, испужалась-то? - спросил у нее женский голос.

Ира обернулась и увидела красивую молодую девушку в старинном, но простом наряде. Она смотрела на нее и будто не удивилась совсем - Ирина была в джинсах и футболке. На головке у нее была бейсболка с надписью USA...

- Ну, коли пришла, заходи в дом, - сказала старинная девушка.

- А где он? - вяло спросила Ирина.

- Вон, почти в лесу, чтоб издалече не видать было.

- Там уж у меня гостей полна горница. Только твоих там нет. Они все по имениям разбрелись.

- Каких моих? Удивилась Ирка.

- Сама все поймешь, чай, не дура!

Обе девушки вошли в дом, прошли через большие сени и зашли в богато убранную комнату.

Ирина огляделась - красиво. Только на домик лесника не похоже совсем. И о ком она говорила? - подумала она. Кто мои-то?

В доме было несколько спален, все они убраны были в старинном стиле. Она заглянула в каждую. Очень красивые кровати, стулья. В центральной комнате - гостиной стояло старинное бюро красного дерева, на нем стояла чернильница, из которой торчали гусиные перья. Несколько листов бумаги лежали рядом и пузырек с песком. Все это Ира рассматривала с интересом, она никогда такого не видела.

Дверь отворилась, и в комнату вошел потрясающе красивый мужчина, в охотничьем костюме века 18-19. Ирка обалдела и, так же как и ее Василий, чуть испуганно спросила:

- Вы тут кино снимаете?

Молодой мужчина сдвинул брови, соображая - о чем его спросила девушка в странном мужском костюме.

- Простите, мадемуазель, не понял, что означает слово КИНО?

- Кино? Вы не знаете, что такое кино? - и у нее из глаз потекли слезы. - Она поняла, что они с Васькой все же угодили в какую-то черную дыру, наверное, в ту же, что и их подруга Полина, и попали в какой-то другой век. Начав шевелить извилинами, вспоминая уроки истории, она все-таки решила, что в 19.

- К кому изволили пожаловать? - спросил красавец, - позвольте представиться, - князь Волоховской.

- Князь? - затрепетав ресницами, переспросила Ирина.

- А что тут странного, милое дитя? - Как Вас величать?

- Ирина, просто Ирина, - и добавила Евгеньевна.

Тут отворилась дверь спальни и на пороге появилась Полина. Она, улыбаясь, кинулась на шею князю, не обращая никакого внимания на подругу.

- Как ты тут, душа моя? - целуя Полину, спросил князь.

- Все глаза высмотрела, все тебя ждала, князюшка. Ну, что там батюшка, не слыхать ничего?

-Там все тихо. Я близехонько-то не подходил. На лугу отсиживался. За домом глядел. Так там такое дело - мужики ваши кого-то поймали, бить, правда, не стали, но связали несчастного, и куда-то потащили. И скажу по совести - куда не ведаю. Мимо твоего дома потащили.

- ОЙ! Вскрикнула Ирина.

И Полина, наконец, обратила на нее внимание. Она в недоумении смотрела на вновь появившуюся в доме женщину в странном костюме, со странной мальчишеской прической и в кепи.

- Полиночка, неужели это ты? - воскликнула Ирка и кинулась на шею к подруге. Но та шарахнулась в сторону от странного существа, как от чумы.

- Вы кто?

- Я? - удивилась Ира.

- Я твоя подруга. Ты что память потеряла? А, я поняла, ты, когда в эту дыру в озере провалилась, небось, головой ударилась и ничего не помнишь.

- Я никуда не проваливалась. Я дочь графа Васильчикова - Полина.

Ирине все стало ясно. Это не Полина. Не их с Васькой подруга. Это та барышня, что снилась Полине во сне - ее прапрапрабабка.

Ирка села на стул и разрыдалась. Что же теперь делать?

- Не надо плакать! - подойдя к ней, сказала барышня и подала ей кружевной платок.

Ирка взяла платок, громко высморкалась, так, что и Полина и князь улыбнулись, вытерла слезы и спросила строгим голосом:

- Куда мою Полину дели? Отвечайте, и полезла в карман за сотовым телефоном. Сейчас полицию вызову. Черте что происходит! Не поймешь куда попала! То ли тут все ненормальные, то ли я с ума сошла. Она нажала кнопку службы спасения и ей сказали - телефон находится вне зоны действия сети. Все. Все как обычно! Когда нужна помощь, сети нет!

И Полина, и князь с интересом смотрела на ту штуку, с которой разговаривала их новая знакомая - на телефон.

- Ну, что выставились телефона сотового не видели что ли? - закричала Ира.

- Что сие приспособление означает? - спросил князь и протянул руку к Иркиному мобильнику.

Ирка вздохнула, и отдала ему на растерзание уже более не нужную вещь. Она окончательно убедилась, что попала черте знает куда и совершенно не знала как отсюда выбраться!

15. СТАРЫЙ КНЯЗЬ

В дом вошла Оксана. Она с укором посмотрела на собравшуюся компанию, вздохнула, подошла к князю и, положив ему руку на грудь, сказала:

- Ох, чует сердце. Беда будет. Возвращаться вам надобно. А того сюда вертать.

- Нет! - воскликнула Полина и скинула руку колдуньи. - Он со мной остаться должен.

- Домой он воротиться должен! - с укором глядя на барышню, повторила Оксана. - Хватит на перинах разлеживаться, пора дело делать. Иначе, все вскроется, и поволокут Вас, милая барышня, под венец с другим. И не посмотрит он, что порчена ты. Горит он, и с дитем тебя возьмет. А князюшке, - и ласково на него глянула, - придется с Марией венчаться.

Полина вскрикнула и упала в обморок.

- Ну, точно уж с дитем. Не зря князек старался! - она поднесла к носу девушки горящее гусиное перо, и Полина открыла глаза.

- Бери коня и ветром несись. Иначе все пропадом пойдет. Коня у старого клена на алее привяжи, я дождусь там твоего Владимира и мы с ним сюда прискачем. А там как знаешь, вывертывайся, - голова болит, рука, нога, чтобы свадьбы не было. Скоро все кончится, осталось одно дельце обделать и все. Твой папаша будет на все согласен. А этим, - и кивнула в сторону Ирины, уходить пора. Вместе с Полей и Владимиром.

- А Вася как же?

- Вася! - ох и наделала же дел Елена. Шутки шутить с магией вздумала. С магией шутить нельзя. Он так и на всю жизнь тут остаться может.

- Нет! Не отдам я его, Тогда сама тут с ним останусь! - воскликнула Ирка.

- Ой,ей! Кака храбрая! В крепостных девках хочешь век доживать? И чтоб барин кажный день за сиськи щупал и на перину к себе укладывал? Вона каки отрастила!

- А как же Вася? - заплакала Ирина.

- А Васятка твой парень красивый, может, и мне на что сгодится...

Ирка кинулась на колдунью с кулаками, но та резко увернулась и расхохоталась:

- Да шутю я! Люблю над вами дураками пошутить! Не знаете вы многого, не ведаете. У меня уж тут один постарался! - и погладила себя по животу. Мне уже без надобности.

Полина надула губки и с укором посмотрела на возлюбленного. Тот обнял ее и вывел на воздух - попрощаться.

Князь Владимир крепко поцеловал любимую, шепнул ей на ушко несколько ласковых слов, и она успокоилась, заулыбалась...

Он пустил коня шагом по тропе, а она, держась за стремя, немного проводила его. Потом он нагнулся, еще раз ее поцеловал и пустил коня в галоп. А Полина пошла обратно к дому.

Холопья графа Васильчикова, тем временем топтались у дома князя. Старый князь, неспешно подошел к ним.

- Что за птица? - спросил он без обиняков у дворовых.

- Да вот, барин, поймали у себя на поле. Думали басурман, а он как крест золотой покажет, так мы его бить и не стали.

- А что ж вы его свому барину не снесли? - хитро посматривая то на одного, то на другого мужика.

Мужики мяли в руках шапки, и переминались с ноги на ногу.

- Так ведь, сам, барин, знашь. Тебе видать, князюшка, знать-то надо, сынка твово видали мы.... Сидел в травушке и за тем, как мы басурмана энтого вязали, наблюдал.

- Врать вы молодцы! Сын мой дома на перине раны зализывает пред свадьбой, а кого вы видели мне не ведомо.

- Как же, князюшка, а конь-то его рядом травку жевал. Не спутаешь его вороного... И кажный знат, что чужака он к себе ан как не подпустит. Ну, пошли мы, княже, а с энтим, че хошь, то и ладьте.

Князь задумчиво крутил седой ус и смотрел на связанного Ваську.

Подозвав своего дворового мужика Лавра, он велел ему отнесть связанного во флигель, да глаз с него не спускать. А сам полез в карман брюк. Дворовые графа аж вздрогнули от вожделения - копейку хоть даст, на бражку-то. Князь посмотрел на золотые часы, положил их в карман и, вытащив оттуда пятак, выдал холопьям за работу.

- Прибавить бы, барин, хоть за сынка-то?

- Ладно, вот вам целковый. Коли правду сказывали - на здоровьичко. А коли клевету напустили - скажу вашему барину, чтоб высек кажного, да хорошенько! - и чинно ушел в дом.

Довольные щедростью князя мужики побрели по домам, правда, с заходом в кабак, что стоял между двумя имениями, прямо на тракте.

Старый князь спокойно зашел в дом, и тут, наконец, взорвался.

- Позвать этого мерзкого докторишку, да незамедлительно! Ох, ты скотина кудлатая, крыса полковая, не зря тебе женушка рога наставляла, достоин, достоин, сукин сын!

- Так какого доктора звать? - дрожа, при виде гнева хозяина спросил старый лакей, исполняющий обязанности дворецкого.

- Кого, кого? У нас их тут целая дюжина что ль?

- Так, изволю заметить, наш-то дохтур лыс как моя коленка.

- Да шут с ним! Немедленно его сюда! А я к молодому князю наведаюсь, лежит ли, али по лугам скачет поганец эдакий!

Князь вошел к спальню к сыну, намереваясь устроить ему хорошую взбучку. Его сын Владимир спокойно спал, растянувшись на кровати, и даже не проснулся от сильного грохота, который устроил взбешенный отец.

Князь недолго постоял в комнате сына и еще более злой вышел.

- Где этот коновал, зубодер, чтоб его! - снова заорал он.

- Изволит в столовой завтракать, - ответил ему старый слуга.

- Завтракать! - взъерепенился князь, - я ему щас покажу завтрак!

Вбежав в столовую, он увидел мирно завтракающего доктора и еще несколько гостей, приехавших на венчание молодого князя.

Он решил немного поумерить пыл и тоже велел подать ему завтрак, уселся за стол, напротив доктора и энергично жуя, стал сверлить глазами ничего не понимающего лекаря.

Хотя, конечно рыльце у доктора было в пуху, и он сразу понял, что князь до чего-то додумался, только вот до чего? Совсем ли худо, аль нет?

После того, как остальные гости вышли, а доктор и князь остались за столом один на один, князь без обиняков грубо спросил у врача:

- Что с моим сыном?

- Что Вы изволите знать? - вежливо ответил ему доктор, утираясь салфеткой.

- Все! - заорал князь и, встав, подошел к доктору.

- Не перейти ли нам в курительную комнату? - спросил доктор, уже слегка побаиваясь предстоящего разговора с взбешенным аристократом.

- Хватит мне тут зубы заговаривать! Что с моим сыном, он может пойти под венец или он не в состоянии?

- Ну, в некоторых обстоятельствах, конечно, может, но так как он сильно ударился головой, боюсь, он не сможет правдиво и внятно ответить, что принял добровольное решение жениться...

- Он что? Язык прикусил, или онемел? - съязвил старый князь.

- Нет, ваша светлость, он просто слегка не в себе!

- А на своем черном Демоне он в состоянии разъезжать по округе? Или ему полезны верховые прогулки с сотрясением его головного, как вы изволили сказать, мозга. Апоплексический удар с ним не случиться? - и побагровел от негодования.

- Если вы будете, князь, еще так кричать, удар случиться с Вами!

- Ах ты, жук навозный, провести меня вздумал! Меня, князя? Заговор у вас? Знаю я, что на другой девице жениться надумал, так не бывать этому!

- О чем вы, батюшка?

- Пес дворовый тебе батюшка! Немедленно к сыну на осмотр пойдешь, и хватит Ваньку валять - если сын здоров - так тебя из губернии выгоню. Другого лекаря выпишу! Понял, эскулап хренов!

- И все-таки ветчину лучше бы с хренком подавать, по-русски все ж! - решил сменить тему доктор.

- Будет тебе сейчас хренок! Если сын комедь ломает, хрен тебе в задницу, и вон из губернии. Да рекомендательных писем не дам!

- Ну, князь, дорогой, как Вы дурно изъясняетесь, довольно, любезный, идем уже к молодому человеку, может, он уж и не болен вовсе, микстуры и капли мои свое дело сделали?

Князь и доктор вошли к спальню к молодому Владимиру, он уже не спал и с некоторым недоумением уставился на вошедших.

Князь был явно разъярен, доктор напуган.

Да, попал я в переделку, подумал Владимир, интересно, что рассказал "батюшке" доктор, или уже все разболтал?

- Ну-с, присаживаясь рядом с "больным" сказал доктор, - Как Ваше драгоценное здоровье?

- Ох, не очень. Больно голова гудит, - застонал Владимир.

- Гудит? - надвигаясь на него, прошипел князь, - а на коне своем полоумном скакать - голова не гудит?

- О чем вы, батюшка? Вот вам истинный крест, я в постеле лежал и никуда отсель не выходил. Даже в сад подышать!

- Отцу привирать изволишь? Все, завтра под венец! И думать не моги - завтра будешь женат!

- Нет, батюшка, не буду. Если только на Полюшке.

- Что? Ты жених Марии. И думать не смей об Полине. Она другому просватана.

- А он ее не возьмет!

- С чего бы это? Такую барышню воспитанную, красавицу, да не взять?

- А что ж ты мне некрасивую и злую Марию в жены подобрал? Да еще колченогую!

- Значит так надобно. А она очень даже и ничего и не злая вовсе. А что прихрамывает чуть, так это даже пикантно!

- Вот сам на ней и женись! - обнаглел Владимир. Мало того, что он ему не сын, так еще и набрался наглости так разговаривать.

Коли узнает, что сынок его совершенно в другом месте сейчас, подумал Владимир, а вместо него - самозванец - ох, запорет до смерти! Хотя, нет - кто ж потомков порет-то? Я ему вроде как прапраправнук? А леший его знает, кто я ему...

- Что? Ты как смеешь отцу указывать, что ему делать, а что нет? И почем знаешь, что Полинку твою теперь жених замуж не возьмет?

Владимир на минуту замолчал, потом поднял свои голубые глаза и, с бесшабашной улыбкой посмотрел на "отца":

- Я тебя просил, чтобы ты меня к Полюшке сватал?

- Мало что! Я делаю все, как сам захочу!

- А я? Что не твоих кровей? Я тоже делаю то, что САМ захочу! - гордо подняв подбородок, проговорил Владимир.

Доктор весь сжался, и сидел в уголочке на стуле, не подавая никаких признаков жизни... Ой, что будет, думал он, что же будет? Коли про все старому князю известно станет. Коли дознается, что перед ним неизвестно кто?

- Ну, - слегка нахмурившись, кивнул князь, - моих кровей. И что с того?

- А вот что - барышню Полину я обесчестил! Затащил в кусты прямо из воды и там же сделал с ней, сам знаешь что... Ты, бывалоче, и не такое вытворял!

- Что? Что ты сделал? Да как ты смел, чертово отродье, - слегка осекся, поправил сюртук, и воскликнул - Так я со дворовыми.... Наследства лишу, вон прогоню, вместе с твоей Полинкой. Мне нужны были земли Васильчиковых, а теперь они уплывают! Похотливый ты павиан! Вон из дома, чтобы я тебя больше не видел!

Владимир решил воспользоваться моментом, вскочил с кровати, схватил свои вещи, подошел к окну и был таков.

Работающие в саду дворовые и гуляющие там же гости видели только пятки молодого князя в ночной сорочке и колпаке, улепетывающего их дома.

Князь рухнул на его кровать, закрыв лицо руками, его трясло, врач с облегчением вздохнул, и подошел к старому князю.

- Позвольте воды, Ваша сиятельство? Или капелек? - запричитал доктор возле старого князя.

Князь убрал руки от лица, и удивленный доктор увидел смеющегося старого князя. Он умирал со смеху, лицо у него покраснело, из глаз текли слезы.

- С вашим сиятельством все в порядке? - удивленно спросил врач.

- Пшел вон, лысая обезьяна! - заорал князь, - и опять захохотал.

Быстро выскочивший из дома врач, перебирая короткими ножками, прошел по лужайке и через центральные ворота подошел к аллее, где его ждал его экипаж. Он обдумывал то происшествие, чему только что был свидетелем и не мог понять, от чего так смеялся князь или он помешался рассудком?

16. ВЕРЬ ГЛАЗАМ СВОИМ!

Из леса на своем вороном показался князь Владимир, он старался, чтобы его не было видно, и выбирал небольшие тропки, чтобы подъехать к аллее незамеченным. Сначала он увидел выезжающего из имения доктора, он привязал своего Демона к старому клену и стал ждать появления Владимира. И каково же было его удивление, когда он увидел своего двойника в ночной сорочке и колпаке. Тот уже не очень спешил, подходя к князю с широченной улыбкой на лице.

- Можешь поворачивать назад, князь. Нас из дома выгнали, лишили наследства, в общем, со всеми вытекающими...

- Что могло произойти? Доктор все рассказал батюшке?

- Доктор чуть в штаны не наделал от страха. Судя по всему, он ничего ему не сказал. Ну, то, что я - это не Вы, ваше сиятельство, - и картинно поклонился.

- Так в чем заминка? - удивился князь.

- Меня, то есть тебя, завтра женить хотели, а я, естественно, отказался и напрямую выложил ему, что обесчестил Полину. Твою, конечно.

- Его удар не хватил? - ехидно улыбнувшись, спросил князь.

- Нет... Но орал сильно, а я был тверд и заявил ему, коль тебе нужны земли Васильчиковых - так сам на колченогой Марии и женись!

- Бог мой! Что же с этим теперь поделать? Как быть?

- Надо наведаться к доктору, он с ним оставался и может нам рассказать о том, что было с твоим папашей, когда я из окна деру дал.

- Он только что отбыл, догоним? - и вскочил в седло.

- А почему бы и нет? - и вскочил сзади на вороного.

Демону это не понравилось, но князь ласково погладил его по гриве, что-то ему шепнул на ухо, и конь, успокоившись, понесся по проселку вслед за экипажем доктора.

Нагнали они карету быстро. Испуганный доктор решил, что за ним гонятся разбойники, о которых ходят по губернии постоянные, но ничем не подтвержденные слухи. Увидев двух молодых людей, он успокоился и вышел из кареты.

- Чем обязан? - спросил он строгим голосом. - Я должен был все рассказать князю, описать весь ужас задуманного вами плана! Но сдержался. Я не смог.

Князь вынул из кармана кошелек, в котором позвякивали монеты.

-Здесь золото. Будешь молчать, получишь еще столько же, а поможешь уговорить моего батюшку жениться на Марии, озолочу.

- Батюшка, князь, чем же я помочь-то могу? Как женить вашего отца-то. Ведь он не чает, как от вас избавиться, женить и в Тамбовское имение отправить.

- Вот, и внуши ему, на ушко пошепчи, что, мол, заскучает его сиятельство, а тут молодая, свежая... Он всегда охотником был до женского полу.

- Так выгнал он меня! Грозился другого лекаря выписать!

- Так ты вот как поступи, - велел ему молодой князь, - сей же час пулей скачи в дом к Васильчиковым. Скажи, мол, старый князь приказал барышню осмотреть, перед свадьбой, значит. Чиста ль она, не хворая ли, понял?

- Полину? - пропищал врач.

- Накой черт нам Полина, с ней уж и так все давно ясно! Марию. Она ж должна завтра со мной под венец идти.

- А коли не примут, коли на порог не пустят?

-Ну, наври хоть, что, ты ж доктор! А доктора все врать мастаки!

- Поспешай, а то уж ночь скоро, аккурат к ужину и поспеешь. Там и заночуешь. А мы пока Полинушек обменяем.

- Так зачем вам это надобно? И каких Полинушек? Их тоже две?

Кто вы такие? Уж не те ли разбойники, что сейчас по лесам шарят? Ты-то князь, а вот второй кто?

- Ты, эскулап, много вопросов задаешь. Потом все тебе и поведаем, как дело сделаешь. Скачи, говорят! А поутру, к старому князю приедешь.

- Так он меня прибьет!

- Не прибьет. Станешь ему описывать прелести Марии. Как бела, как хороша, как невинна и ждет брака. Как по секрету тебе сказывала, как лекарю, что мочи нет уж в девках сидеть! Больно охота плотской любови изведать. Тут наш князюшка и поведется! Уж больно он до этого дела охоч. Седина в бороду - бес в ребро. А потом шепни ему, что коль гости собрались, так и свадьбу сыграть надобно. Только за сына, за меня, значит, пусть Полюшку выдаст. Порченая она мною. Я же человек чести! Испортил -женюсь! А там - хоть в Тамбов, хоть куда... Лучше в Петербург, конечно.

- Как есть смертушки моей хотите! Прибьет меня старый пройдоха и не даст ни единого словечка вымолвить!

- А что было-то, когда я в окно выпрыгнул? - спросил у врача Владимир.

- Весь затрясся, на кровать упал, лицо руками прикрыл, все, думаю, апоплексический удар вашего... Ну, князя, хватил. А он руки-то отвел от светлейшего лица-то своего, ан хохочет, аж никак остановиться не может, мочи нету!

Оба Владимира обомлели!

-Так чего ты боишься, что он тебя пристукнет?

- Больно разгневанны были!

- А чего ж смеялся-то? - спросили оба Владимира?

- А кабы не тронулся? С вами молодыми, ого, голова набок съедет, вместе с шапкой!

Молодые люди улыбнулись:

- Так, действуй по тому плану, что тебе молодой князь велел, - сказал Владимир, а мы пока девушек поменяем незаметно.

-Так, жених-то Петербуржский ужо в пути. Скоро прибудут. А Полину-то завтра хотите под венец!

- А это, зубодер, не твоя забота! - прокричал князь, пустив коня в галоп.

Оба молодых человека уже неслись к дому Васильчиковых, чтобы забрать Полину. Через некоторое время князь соскочил с коня.

- Ну, сам с ним справишься? Мне надобно к своей Полюшке. Встретимся на полпути. Вы пойдете ко мне в охотничий домик, а я потом свезу Плюшку домой. А то чего доброго не на той женюсь, - пошутил князь.

- Справлюсь, - сказал Владимир, и похлопал коня по крупу. Тот всхрапнул и хотел встать на дыбы, но не тут-то было - Владимир вскочил на Демона, конь покрутился на одном месте, погарцевал, а потом успокоился и поскакал туда, куда его пустил наездник.

Молодой князь посмотрел ему в след, и ему хотелось назвать своего коня - предателем. Но вспомнив, что Владимир, все-таки его потомок, решил, что и конь тоже это понял.

- Ох, нянюшка, в доме переполох. Марию под венец готовят, а она плачет. Я бы радовалась. Очень мне мой Владимир по душе.

- Так о коем говоришь-то, дитятко? Твой-то не князь, а пришлый.

- А я уж в роль вошла.

Тут обе и девушка, и старуха услышали тихий свист - Полина выглянула из окна и увидела Владимира. Он широко ей улыбался и велел молчать, приложив палец к губам. А потом развел руки в стороны и тихо сказал - прыгай, меняемся.

Поля обернулась к няньке и шепотом рассказала ей, что сейчас появиться настоящая барышня. Чтобы она сидела тихо и если кто захочет в ближайшее время ее видеть, чтоб не пускала никого, пока девушку князь не привезет.

Нянюшка поцеловала Полю в лоб, перекрестила ее и кивнула.

- Все сделаю, как ты сказываешь, токмо береги себя Полюшка, ты ж мне теперь все одно, что та моя.

Полина крепко поцеловала няню в морщинистую щеку, по которой катилась старческая слеза и выпрыгнула из окна прямо в руки к любимому.

Стараясь быть незамеченными в вечерних сумерках, молодые люди перебежками - от куста к кусту, через парк добежали до ворот - они были открыты. Почему? - подумали оба.

- Кто-то приехал? Не уж-то Полюшкин жених, так скоро?

- Не думаю. Это доктор. Мы его сюда послали. У нас есть одна идея, но я тебе о ней потом расскажу. Быстрее надо, нас князь ждет в лесу, я ему должен Демона вернуть.

- А Демон это тот вороной? Мы на нем вдвоем поедем? - испугалась Поля.

- Да. Ох, и строптив, но я ему уже понравился.

А в доме Васильчиковых все было перевернуто вверх дном. Везде бегали дворовые девки - кто с тряпками, кто с ведрами - мыли дом. А в спальне у барышни Марии работали белошвейки - подгоняли подвенечное платье по фигуре. Мария стояла как каменная. Она все обдумывала, как избежать постылого брака. Но пока ничего ей в голову не приходило. И вдруг она услышала, что кто-то въезжает по дороге к парадному входу.

- Выгляни, матушка, - попросила Мария у матери, - не ровен час жених Полины явился?

- Да нет, доктор это! - удивленно воскликнула мать. - Пойду, узнаю чего надобно, а то отец не в себе чего-то цельный день задумчив и нетрезв.

Доктор вылез из экипажа, вытер платком вспотевшую лысину. Его бросало в жар от страха. Он не знал с чего начать разговор, где ж это видано, чтобы невесту перед свадьбой доктор осматривал.

- С чем пожаловали? - спросила его старая графиня, когда врач вошел в дом.

- По приказу старого князя явился. Велел барышню перед свадьбой осмотреть. Здорова ли, и... вообще, и покраснел как рак.

- О чем это вы, батюшка? Об какой такой хвори не было известно князю, - всплеснула руками графиня.

- Да не в хвори дело... Велел осмотреть на предмет - девица ли...

- В своем ли он уме? Опозорить решил нас что ль? Срамник

этакий! Не дам дочку осматривать! Слово даю - девица, - потом заплакала и закричала Полина, Полюшка, спустись-ка ко мне.

Нянька затаилась. Полины до сей поры еще не было. Что ж делать-то?

Она услышала тяжелые шаги грузной барыни. Та шла в комнату к дочери. Нянька начала судорожно придумывать причину отсутствия меньшой барышни.

- В саду она, гулят, барыня! Кликнуть что ль?

- Как появится, чтоб к Марии явилась, тотчас же!

- Как сказываете, так и будет, - и задумалась, долго ли еще не будет Полюшки? Но тут она услышала задорный смех своей воспитанницы, та вбежала к спальню, и кинулась на шею к любимой няньке.

- Слава тебе господи, - целуя в пробор девушку, сказала старуха. - Маменька вас ищут. Дохтур приехал, осматривать вас с Марией хочет.

- Ой! Нянюшка, а на кой предмет осмотр-то?

- Да не тебя, Марию. Господи, прости! Невинна ли, говорят князь велел!

-Князь? Так он только сейчас меня сюда привел. Не мог он.

- Да старый. Задумал чтой-то, старый лис!

- Нянечка, что ж будет-то? Ведь завтра Владимир должен на Марии жениться, - и хмыкнула в кулачок. - Правда, Владимир из дома ушел, велел старому князю самому на ней жениться, коль ему это надобно! Но не мой князюшка сие придумал, а тот Владимир, внучок наш, - и тут уж расхохоталась.

- Ой-яяй! Поняла я, что старый ловелас задумал! - и покачала головой.

- Что, нянюшка?

- Аль ты сама не поняла еще? Сам он на Марии нашей жениться надумал, а тебя, сердешную, должен за сына отдать.

- А с чего ты так решила-то. Выводы сии с чего?

- Прознал он, видать, что вы там с его сынком в ивняке-то натворили...

- И что? Не уж-то решил сына на мне женить?

- Да, видать, выхода другого нет. Шкандаль!

Из спальни Марии слышался сильный шум и крики. То кричала невеста, отказываясь показываться врачу. Мать увещевала ее, что мол, надобно, коли жених настаивает, но Мария ни в какую, не хотела раздеваться перед врачом. В спальню к ней вбежала Полина, и решила встать на защиту сестры.

- А вот и вторая барышня. Ее велено тоже осмотреть и в случае, если она не чиста, князь примет другое решение.

- Како такое решение? - запротестовала матушка, - он-то тут, каким местом к ней отношение имеет?

- Вот тем самым и местом! - воскликнул доктор и залился краской и потом.

- Это на что ты, старый хрен, намекаешь? - заорал вошедший в комнату старшей дочери протрезвевший граф.

- А то, что жених ваш важный от дочери вашей откажется, потому как не дева она уж! Все я приступаю к осмотру, а то ночь уж на дворе, а у меня во рту ни рюмки, ни маковой росинки не было!

- Так! Надвигаясь на меньшую дочь, - проговорил граф, - добегалась по лесам, да по озерам. Раздевайся! Учиняй досмотр, зубодер!

- Нет, - заплакала Полина, - не надо! Правда все! Я с князюшкой молодым любилась и ему только принадлежать буду. А на Марии он жениться и не собирался.

Что тут началось! Крики, скандал... Доктор из спальни вылетел пулей, и понесся к своему экипажу. Мать рыдает, Мария ехидно улыбается, а Полина, заламывая руки, на коленях выспрашивает прощения у отца.

И тут в фойе появляется старый князь. Он слышит крики и плач, отдает шляпу и перчатки старому Савелию и поднимается по лестнице к спальням.

- Что за шум? Я не вовремя?

- Ах, ты старый юбочник! - заорал на него граф. - Как посмел прислать сюда этого мерзкого докторишку? Опозорить меня перед всеми хочешь? Уж гости собрались, завтра венчание, а твой сынок натворил делов! Пусть теперь и берет мою дочь, коли напакостил!

- Успокойся, графушка! За тем я и явился к вам в столь поздний час. Известно мне все это стало сегодня, вот и подумал я, кое о чем...

Полина, воспользовавшись заминкой из-за приезда князя, улучив момент, когда матушка была занята разговором с доктором, выскользнула из комнаты Марии, и, что есть духу, понеслась из дома. Она даже не попрощалась со старой няней. Выскочив на аллею, она немного испугалась темноты, окружающей ее. Но пробежав до дороги, быстро нашла тропу, ведущую к лесному прибежищу князя Владимира. Пока она шла по ночному лесу, в голову приходили разные мысли. Одного она не могла понять, зачем доктор приехал проверять девушек, по чьему наущению? Да и сам князь явился почти ночью с разговором к отцу. Как все чудно... Вдруг она услышала топот копыт позади себя. Она решила, что это Владимир тихим шагом возвращается к себе в охотничий домик. Но природная осторожность взяла свое. Она отошла с тропинки, спрятавшись в густой сени деревьев, и затаилась. Было совсем темно, лишь слабые отблески месяца свешали тропу. Вот он - всадник. Она всматривалась в темноту, пытаясь узнать в запоздалом всаднике молодого князя, но это был не он.

На чалой кобыле медленно ехал мужчина совершенно ей не знакомый. На дворянина он похож не был, но и на крестьянина тоже... Он едва держался в седле, и был как-то странно одет. Хоть и было темно, Полина разглядела на нем яркую кепи, почти такую же, как и у той девушки - Ирины, которая явилась к ним недавно и вела себя более чем странно. Потом мужчина достал из кармана сюртука, совсем не похожего на сюртуки, которые носили теперь мужчины, такую же штуку, что они с князем рассматривали, взяв у Ирины. Было темно, но она видела, как он пальцами нажимал на нее, и загорались огоньки. Он почти остановился на тропе, пытаясь еще и еще раз нажать на странную штуку. Потом громко сказал что-то и пустил кобылу шагом.

Полина вышла из укрытия и тихо шла за ним, но он понял, что за ним кто-то идет и резко повернулся.

- Полина? - удивленно и радостно воскликнул он. - Ты-то что тут в лесу одна делаешь?

- Я иду к домику князя, - с легкой опаской сказала Полина.

- А это старый дом лесника? Ты там живешь? Тебя там приютили? Мы с ног сбились с Ириной, чтобы найти тебя.

И тут Поля поняла, что это друг Ирины.

- Слезай с лошади, - велела ему она.

- Зачем? - спросил он.

- Я сяду вперед, а ты сзади - так мы быстрее доедем, а то, как бы не было погони! Ты совершенно не умеешь ездить верхом.

Василий соскочил с лошади, Полина лихо запрыгнула на нее и велела ему сесть прямо за ней:

- Да держись крепче, а то свалишься.

Василий еще пока ничего не понимал. Он вроде узнал Полю, но ему показалось, что она не такая как обычно. Во-первых, одета как в театре, во-вторых, голос немного другой или говор, он понять не мог, но что-то было не так!

Неужели они все же в 19 веке. И все это не сон?

Он легко смог сбежать из домика, куда его посадили "дворовые", так их называл тот дядька - красиво и по-старинному одетый, которого называли князем. Но мужик, охранявший его, к вечеру напился и заснул. И, когда этот самый князь куда-то уехал Васька сделал ноги, выхватив из конюшни эту кобылку. Конюх спал, и тоже, видать, не без помощи спиртного. Странная ситуация, похожая на сумасшествие. Телефон не отвечал, люди вокруг были более чем чудные, а сам он так и вообще будто из "дурки" только что выписался. Да и Полина ведет себя так отчужденно, как будто впервые его видит. Ни радости, ни испуга, вообще никаких эмоций на лице!

Они приехали. Но не к домику лесника, куда он мальчишкой часто забредал с друзьями и где лесничий с женой, зная его дядьку, часто угощали его чаем с вареньем и горячими оладьями. Он хорошо знал это место, но место-то не то! Вместо хорошо слаженной избы, стоял почти терем. Большой красивый деревянный дом. Окна светились тускло, но их было много, возле крыльца был привязан вороной конь, Деревья были вокруг вроде те же, а вроде и нет, только старый дуб на въезде на поляну был чуть меньше, чем он его помнил.

Из дома вышла девушка, очень красивая, но тоже в чудном несовременном костюме. Все, ясно, они с Иркой каким-то макаром попали в другое временное измерение. И как теперь им вернуться, и где теперь сама Ирина?

- Барышня! - воскликнула девушка, что-то стряслось? Вы ж токмо из дома? Вам там надобно быть!

- Сбежала я оттуда. Старый князь решил над нами экзекуцию учинить. Доктора прислал, то ль унизить хотел, то ль чтой-то задумал. А мой князюшка в доме ли?

- Где ж ему быть! Сидит с потомком, думу думают, как им женишка вашего из игры вывесть.

- Слезай что ль! - велела Полина сидевшему за ней и совершенно ошарашенному Василию. - Вот, еще одного потомка привезла. На тропе нашла, чуть с кобылы не упал, так я подсобила. Сюда привезла, не осерчаешь?

- Че ж серчать? Евойная-то девка вся извелася, - сказала Оксана, - все плачет и плачет, забьют, говорит, его. А он вона - живой и здоровый - рот закрой, потомок!

Полюшка юркнула в дом, проскочила в комнату и сразу в объятия к своему князю.

Владимир так и не понял, как она их различает?

А Полина во все глаза рассматривала свою прапрабабку. Хороша, прям один в один похожи они. Она подошла к Полюшке, взяла ее за руку и сказала ей:

- Пойдем в спальню, у меня дело к тебе есть, надо бы обговорить.

Полюшка послушно встала и пошла за "внучкой". Ей было интересно и пообщаться с ней ведь они увиделись практически впервые, если не считать того случая на озере, когда голенькая Поля пробегала мимо.

Они вошли в спальню и обнялись. Обе девушки во все глаза рассматривали друг друга, а потом Полюшка сказала:

- А давай разденемся и посмотрим таковы ли мы ну, как там, на озере ... - и покраснела.

- Давай, - рассмеялась Полина.

И обе девушки, раздевшись, стали рассматривать себя в зеркало, встав рядом друг с другом.

- Ну, совсем одинаковы! - воскликнула Полюшка. - Только волосы у тебя покороче, давай и мне подрежем чуть? Кабы не узнали!

- Это-то можно, только есть у нас с тобой одно различие...

- Какое? - смотря на Полю удивленными глазами, спросила барышня.

- Вот! - и показала на родинку, ту, которую обнаружила старая нянюшка.

Васька слез с кобылы и шатаясь, побрел к скамейке. Сел, встряхнул головой и ему полегчало. Он смотрел, как девушка Ксана, чем-то похожая на лесничиху из детства, уводит обеих лошадей в стойло, как лихо она с ними справляется, и до чего же хороша! Прямо Олеся из рассказа Куприна... Затем она подошла к нему, взяла за руку и повела к входу в дом.

- Заходь , что ль - одним больше, одним меньше, князь, не осерчает. Пора уж с этим всем кончать. Отправлять вас всех к себе, а то тут таких делов наворотите!

Пройдя сени, Василий зашел в дом, и чуть совсем не потерял рассудок. За большим круглым столом сидели две Полины, два одинаковых мужчины, и его Ирка. Ирка увидела его, вскрикнула и кинулась ему на шею. Все происходящее в этой комнате казалось нереальным. Васька одной рукой держал льнущую к нему любимую, а другой ущипнул себя за щеку. Может, проснется? Может, все-таки это сон?

Но сколько он себя не щипал, ничего не менялось.

- Милости просим, - сказал один из мужчин, вставая и указывая на свободный стул.

На столе стояли несколько подсвечников и один большой канделябр. Свечи ярко горели, освещая по-старинному убранную комнату.

Обе Полины с чуть ироничной улыбкой смотрели на него - узнает или нет, ту свою Полю, кого выберет из них двоих. Ошалевший Василий, слегка присвистнув, все-таки обратился к Полине из своего века.

- Ну, и как тебя сюда занесло?

- А как ты узнал, что это я? - рассмеявшись, спросила его подруга.

- Если посмотреть повнимательней, ну, когда вы обе рядом, конечно, то сразу можно отличить современного человека. У тебя взгляд совсем другой.

- Ну, а их сиятельств, - указывая на мужчин, - различишь?

- Мужиков что ль? Тоже мне сиятельства! Мало их в революцию перестреляли! - обиженно глядя на двух красавцев, проговорил Васька.

- Это в какую, такую революцию? - удивился князь.

- Вот ты и выдал себя. Ну, и как тебя величать? Сиятельство!

- Князь я. Владимир Волоховской. Имею честь представиться!

- Ох, как все тут у вас все непросто! Ну, а ты кто таков? - обращаясь к его двойнику.

- Князь я, - засмеявшись, сказал Владимир, только не настоящий, просто я его прямой потомок.

- Ну, что не близнецы это сразу видно!

- Это как же? - хором спросили князья.

- А вот как - лица похожи, фигурами тоже почти один в один, но опять же взгляды у вас разные. У настоящего князя взгляд гордый, полный достоинства, но слишком уж пытливый, удивленный что ль? Не тот интеллект!

- Но, но, я образованье имею, я тебе не доисторическая обезьяна. - Обиделся князь.

- Но не до такого же! - расхохотался Василий. - Вот этот экземпляр, - показав на Владимира, смотрит на меня открыто, на равных. Он видит во мне человека, своего круга, своего времени. У него взгляд современника. Моего, естественно.

- Потрясающе! - сказал Владимир и подал через стол руку Василию. - Наш человек. И зачем же вас сюда моя мать направила? Для чего, понять не могу! Должна быть у вас какая-то миссия в 19 веке. Или просто ради шутки? Она у меня веселая женщина.

- А кто у вас мать, простите? - с интересом глядя на своего современника, спросил Васька.

- Ведьма она. Колдунья, - он показал на Оксану, - ее праправнучка.

- И это говоришь мне ты? Человек 21 века? Какая еще ведьма!

- Обыкновенная, потомственная. А бабку мою, небось, помнишь? Она тебя всегда у себя в лесничестве привечала.

- Так вот почему Оксана мне так лесничиху напоминает! Похожи-то как! А ты почем знаешь, что мы мальчишками в лесничество бегали? - подозрительно глядя на него, спросил Васька.

- Мать передала. Я с ней связь имею.

- Это какую такую связь? Тут наши сотовые не работают.

- А у меня кое-что другое есть, вроде стекла, а вообще будешь много знать...

- А-а, понял, - с иронией в голосе сказал Василий, - это типа - Свет мой зеркальце скажи, да всю правду доложи..., - и рассмеялся.

Поля и Ирина тоже засмеялись.

- И ничего смешного. Зря, что ли Пушкин сказки писал. Все на чем-то основано.

-Глупости все это. Я все никак поверить не могу в эту ерундистику. Как можно просто так попасть в 19 век? - и лицо у него стало задумчиво-недоверчивым...

- Теперь, раз мы уж тут все собрались, давайте подумаем, что дальше делать! - сказал Владимир.

- А кто ты таков, чтобы тут командовать? - возмутился Василий.

- Васька, остынь, он мой мужчина, любимый, скоро мужем моим будет, - и с нежностью посмотрела на Владимира.

- Ну, раз так, тогда... Тогда я все равно ничего не понимаю, в какую мы все провалились дыру и вообще, зачем все это!

17 . УЖ УС СЕДОЙ - А ВСЕ ТУДА ЖЕ!

Старый князь вальяжно развалился в кресле в курительной комнате графа Васильчикова. Граф же вопросительно глядя на соседа, трясущимися руками, наливал себе в рюмку вишневой наливки, потому как накануне перебрал, даже не предлагая выпить князю. Князь на такое не обижался. Он знал, что сосед его любитель хорошо поесть и выпить. Это болезнь почти всех Русских помещиков. Князь же излишеств не признавал, если не считать любви к женскому полу. Он был подтянут, строен и в свои 47 лет выглядел весьма импозантно. Он с интересом наблюдал за тем, как меняется лицо графа, по мере попадания в его желудок живительной наливки, и поэтому решил выдержать паузу. Не начинать разговор, касающийся такого пикантного дела, а подождать пока спиртное подействует и граф станет значительно добрее.

Ну, вот граф растянулся в улыбке, ему явно полегчало, и он, положив ногу на ногу, поинтересовался у князя о причине его столь позднего визита.

- С чем пожаловал, сосед? Надобно ужо в постеле быть - завтра свадьба. Ты мне почти свояк, так чего церемониться? Выкладывай, зачем явился?

- Дело у меня к тебе, любезный граф, весьма деликатное...

- Ты об девицах что ль? Зачем позорил, да докторишку прислал? Чай знаем, кого за молодого князя отдаем. Девица она, и сомнений ни у кого возникнуть не может!

- Так я и не сомневался, соседушка, свадьба будет, все уж готово, только не совсем та, к которой готовились. Свояк ты мне будешь и так, но невесткой Полюшку твою хочу видеть.

- Что значит Полюшку? Сын твой на Марии жениться обещался! - покраснев, заорал граф.

- Не горячись, удар хватит! Хлебни-ка лучше еще вишневой, и, давай, голубчик, с тобой спокойно дело обделаем.

- У Полины жених есть, ждем-с ужо. А Марию-то кто, замуж возьмет?

- Ну, и Полину твою замуж теперь выдать проблема! Да чего теперь судачить-то, сам ведь знаешь все, поди? Не дева она. С Владимиром моим они это дельце обстряпали. Владимир согласен под венец ее взять, а тот ваш, с чинами, возьмет ли?

Граф задумался, потом крякнул и налил себе еще.

- Что предлагаешь? Приданое Мариино не отдам Владимиру. Пусть так ее забирает, с чем была. А Машенька моя, - и прослезился, - в девках теперь век куковать будет.

- Есть у меня одно предложение, которое тебя может заинтересовать.

- Какое? - оживился граф.

- Я на ней женюсь! - сказал князь и подкрутил ус.

- Ты? Пень старый? Совсем ополоумел? Земли ее тебе покоя не дают? Так вот тебе - и показал ему фигу, - выкуси, Марию ему, ишь чего надумал!

- Ну, тогда пусть твоя молодая дочь в девках остается. Все ведь знают с изъяном она!

- А тебе лишь бы в глаз кольнуть! У самого-то рыло в пуху. Серьги ей дарит драгоценные, сам хотел ее еще до свадьбы своей полюбовницей сделать!

- Да господь с тобой! О чем ты?

- Сам знашь, о чем! Голубь, сизокрылый!

- Ну, пора откланяться, час поздний уж, так платье-то переделать бы на Полину... Завтра она под венец пойдет, ан нет, так пусть твои дочери с тобою навек и остаются. Я все сказал, пора и честь знать!

Осоловевший граф все-таки вскочил с кресла и кинулся за выходившим князем.

- Князюшка, так как же это, так скоро? - и крикнул жене, - Полину ко мне срочно, и модистка с белошвейками, чтобы немедля к ней шли вместе с платьем!

- Батюшка, а Полины нигде в доме-то нет! - запричитала графиня. Уж обыскались все. - Кабы чего не случилось!

- Всех поднять! - заорал граф, немедля Полинку найтить и ко мне. Пусть сад прочесывают и лес. Не найдут - всех высеку!

- Не горячись, сосед, почто людей-то сечь, коли дочь непутевая? - сказал князь. Знаю я, где она, не беспокойся, в скорости привезу. А ты пока Марию готовь, поговори с нею, наври, что в Петербург уедем, уж больно она в свет хочет войти. А там видно будет. Бал устроим, там мы с ней и сговоримся. Не серчай, я на себя все возьму.

- Ладно. Твоя взяла! Тащи сюда Полинку, платье на нее перешьют и завтра под венец она пойдет, а потом как уж с женихом-то столичным разберемся?

- Лады, разберемся как-нибудь! - сказал старый князь и вскочил на коня, которого уже подвели ему к парадной двери.

Он ухмыльнулся в усы и, пустив коня в галоп, поехал к охотничьему домику сына. Он давно знал о его тайном прибежище. Отец все должен знать о сыне, а сыну совсем не обязательно быть в курсе этого.

К охотничьему домику сына старый князь подъехал тихо, так, чтобы его не заметили. Привязал коня неподалеку в лесу и, озираясь, подошел к маленькому оконцу, откуда как на ладони была видна вся комната. Он посмотрел внутрь и решил, что сошел с ума. С утра ни капли - подумал князь, а в глазах двоится! За большим столом сидели два его сына, две Полины, и еще двое странных людишек. Одного он узнал, это тот басурман, которого он во флигеле велел запереть.

- Эх, мало я холопов порю! - тихо сказал он. - Упустили фрухта. Сбежал.

Он тихо обошел домик и вдруг лицом к лицу столкнулся с красавицей-девушкой. Оба испугались от неожиданной встречи, князь вскрикнул, а девушка опустила глаза и сказала:

- Вот и все! Пожалуйте в дом, князюшка.

-А почем ты знаешь, кто я? - удивился князь.

- Я все знаю. Только не пугайся, коли в глазах двоиться будет. Не болен ты.

- Так и не пил я! - воскликнул князь и крутанул ус. - Аки стекло!

- Ну, ну, не страшись заходь, а там сам все узнаешь.

Молодые люди сидели за столом, Ирина все ходила по комнате и разглядывала всякие причудливые предметы интерьера, а Васька все еще никак не мог прийти в себя от всего, что произошло с ними. Он сидел, уставившись в одну точку, и думал, хотя... Мыслить здраво он уже не мог. Вдруг дверь с грохотом отворилась и все увидели стоящего в проеме старого князя. Вид у него был грозный, брови сдвинуты, взгляд не предвещал ничего хорошего. Мужчины встали, девицы, вскрикнув, попрятались за их спины. Что теперь будет? - подумал каждый из присутствующих. Но старый князь только сделал вид, что разгневан. Он во все глаза смотрел на молодежь и не верил в то, что видел! Видеть видел, но отказывался понимать...

- Батюшка! - воскликнул один из его "сыновей", - и князь понял, кто из них его сын. - Как вы здесь очутились? И как прознали про мое тайное прибежище?

- Чай я тебе отец, а не пес приблудный! - воскликнул тот, - Давно уж доложили мне, где себе домик выстроил. И куда прячешься. Люди у меня надежные есть.

- Так про него всем уж известно? - спросил Владимир.

- Не боись. Только мне и ведомо, где мой разлюбезный сынок и наследник обитает со своей зазнобой. Ну, изволь, покажись, невестушка!

Князь Владимир подтолкнул Полюшку к отцу, но та, опустив глаза, все еще боялась подойти к будущему свекру.

- Вот что я вам скажу, голубчики, - начал говорить старый князь. - Я не знаю, что тут происходит, и кто эти люди - так похожие на моего сына и Полюшку, а про энтих, - махнув холеной рукой, в сторону Ирины и Василия, - и вообще знать не хочу. Юродивые что ль? - А завтра свадьбу надо сыграть. С Васильчиковым договорился. Только гостям и слова сказывать не буду. Пусть ждут, что под венец пойдет Мария. А вы немедля по домам - завтра венчание.

- А как же твоя мечта о приданом Марии? - поинтересовался молодой Владимир.

- А на это у меня есть свои думы. Женюсь я, сын. На Марии, - и, строго взглянув на другого Владимира, сказал, - мне вот этот второй подсказал, как из положенья выйти, шкандаль замять, и в дураках при этом не остаться.

- Позвольте представиться, - сказал Владимир.

- Уж изволь! Объясни, кто таков и откуда к нам на голову свалился.

- Я Владимир, правда, Вашу фамилию не ношу, но прямой ваш потомок.

- Это как? - крякнул князь. - У меня сын один и бастарды по губернии не бегают. Я все аккуратно делал, чтоб нищету не плодить, да девок не срамить. От меня бабы детей не рожали. Акромя жены моей, царствие ей небесное, - и перекрестился, - княгини Анны Иоановны. Упокой ее душу...

- А тут уж Ваш сынок напакостил. С него и спрос!

- Неужто? - приподняв бровь, удивленно воскликнул старый князь. - Кому еще, поганец, юбку задрал?

- Так надо было! - выкрикнула Оксана и покраснела.

- А! Хороша! Ты, сынок, смотрю, от меня не отстаешь! - и громко расхохотался.

Полюшка фыркнула и отвернулась от любимого. Князь теперь вглядывался во вторую девушку - точную копию Полины, которая стояла, прижавшись к другому Владимиру. Он удивленно смотрел на две пары и не видел никакого различия. Но только внешнего. Отличались если только говором и повадками...

- Так, что-то в толк войти не могу! Причем тут это? Ты ж вроде сыну ровесник. Как так?

- А они, батюшка, из будущего к нам пожаловали. Говорят - из 21 века. Чтоб, значит, нам помочь, и порядок тут навесть, - сказал старому князю его сын.

- Ага, врать мастаки! Кто в это поверит? Сказки нам няньки давно сказывали, да мы уж в них не верим! - воскликнул князь.

- Хотите, верьте, хотите, нет! А это так и есть! - сказала Полина.

- Ох, красавица, а ты чай, не Полькина ли правнучка? - и захохотал.

- И ничего смешного тут нет, - тихо сказала Оксана. - Я все про всех знаю, мне отец, свою силу и дар передал. Так и есть, княже. Потомки они наши.

Озадаченно почесав кончик носа, старый князь, проговорил:

- Ну, коли так, так надо что-то делать! Надо ж пользу какую извлечь с такой-то схожестью. Тут помозговать надо. А вдруг завтра граф протрезвеет и откажется Полюшку под венец вести?

- Ты так думаешь? - задумчиво спросил его сын. - А что, он может, от него всего ждать можно!

- Так давайте поступим так - Завтра поутру, вместо Полюшки и князя, энтих вот, потомков-то и обвенчаем? Пусть сей же час ее Владимир в дом свезет, а то уж там все дворовые с фонарями и собаками барышню ищут. Матушка в расстройстве, граф разгневан... Вот и подменим их. А наших, в соседнем имении - у дружка моего Стромилова , ихний батюшка по-тихому и обвенчает . Главное, чтоб венчаны были. Тут уж не попишешь ничего. А вечером, коли все гладко сойдет, на бале и поменяем молодых, когда уж все пьяные будут. Только облачиться им так же надобно! А вам поддельным ведь без разницы? Ну, отменят свадьбу и пусть...

- А что если моего Владимира на Марии женят? - выступила вперед Полина.

- Ну, уж этого я позволить им не смогу. Сам решил на Марии жениться. Больно земли соединить охоту имею.

- Ты как на это смотришь? - спросил Владимир у Полины, и хитро улыбнулся. - Будем венчаны с тобой уже завтра. Здорово! А потом, когда домой вернемся уж и в ЗАГС заглянем.

- А у нас свадьба должна была быть! - заплакала Ирина. - Теперь все пропало!

- А ты гляжу не дворянка. Холопка что ль чья? Беглая? - спросил у Ирины старый князь.

- Но-но! - возмутился Василий. - Что это еще за сравнения. У нас там нет ни дворян, ни холопов, вообще все люди равны по положению. Ну, в социальном плане, конечно.

- Да! - дерзко выкрикнула Ирина, мы не из дворян, ну и что? Кому теперь это нужно? Индюки напыщенные, буржуины недорезанные!

- Это чтой-то ты так разошлась-то? - ухмыльнулся старый князь. Вот поймают тебя беглую, запорют до смерти, да и дружка твово тоже. Тогда и поймете в чем разница - где крепостной, а где барин.

- Скоро все это закончится! - с вызовом сказал Васька, сейчас вот, к примеру, год какой?

- 1859, - сказал старый князь.

- Через два года отменят крепостное право, и будете вы все без своих крепостных. Они что захотят то и делать будут. Захотят с вами останутся, а нет, так и ищи их свищи.

- Ты говори, да не заговаривайся! Как это крепостное право отменят? Не бывать этому!

- Еще не то в России-матушке будет.

- И кто ж его отменит? - подбоченившись, спросил старый князь.

- Царь ваш батюшка. Император Александр Второй! - смеясь, сказал Василий.

- А ты почем знаешь? - возмутился князь. - Слышал смута идет какая-то, да я этим не интересуюсь. Не может наш Император нас так наказать.

- Ну, глядите в феврале 1861 года и узнаете. А как дальше жить будете тоже вам решать. Это еще ничего, потом такое начнется, что лучше вам и не знать никому.

- Ну, досказывай! - велел князь и нахмурился.

Князь Владимир тоже с интересом смотрел на Василия и ждал, что он еще расскажет.

- Смуты всякие будут, императора убьют "народовольцы" - бомбу в карету бросят, потом... Революция за революцией, и все Ваши побегут из России, как крысы с тонущего корабля, перед этим война 1 Мировая, потом Гражданская - это когда крестьяне и рабочие с вами, значит, недобитыми дворянами, воевать будут. Вы будете белыми, а они красными. Крови прольется много, брат на брата, отец на сына пойдут.

- И кто же в этой войне победит? Конечно мы - дворяне? У нас армия, оружие... А что мужики - с вилами, да оглоблями воевать будут?

- По-всякому! И не хочется мне Вас, князь, огорчать, но победят как раз красные. И будет у нас в Российской империи почти 80 лет коммунизма.

- А это еще что за слово такое? - удивился князь.

- Ой, долго объяснять... Будет такой человек - Ленин, так вот он-то эту всю бузу и устроит... И издаст он манифест - Заводы рабочим, землю крестьянам... Пролетарии всех стран соединяйтесь... А еще помню, он же говорил - Ленин - Коммунизм - есть Советская власть плюс электрификация всей страны! Что-то вроде того, не помню дословно. И не будет в стране, которая будет называться СССР никаких дворян. Все будут равны в правах и обязанностях. Вот! - закончил свою речь Василий. - Короче все будет не так. И ездить будут на машинах, поездах и летать на самолетах. Лошади будут только для спортивных состязаний - это вообще отдельный разговор, ну и в деревнях где-то останутся, конечно.

-Да, - сказала Ирина, - с историей у тебя совсем туго в школе было, надо думать, князь знает, что такое электрификация! - и рассмеялась.

- Про поезд слыхали. Знаем... Ну, и что потом? - хором спросили оба князя и Полюшка. Оксана стояла и тихо улыбалась. Она в разговор не встревала, просто слушала, как этот пришлый рассказывает о том, что будет через полтора века.

- А потом вообще худо будет. Придет к власти Сталин и всех дворян, что в России остались и помогали новому государству на ноги встать - расстреляет и в лагерях сгноит - это, по-вашему, что-то вроде острога, да и не только дворян. А потом Вторая мировая война начнется. Война страшная, страшней всех предыдущих, потому что техника этой войны уже другая будет. И танки будут нашу Россию немецкие гусеницами и пушками крушить, и с самолетов бомбы кидать на землю. Всю страну почти разрушат. Только вот в Петербурге и в Москве все исторические памятники уцелеют. Потому что их закамуфлируют так, чтобы с неба, значит, из самолетов их не видно было.

- Говоришь ты как-то с заковырками! Электрификация какая-то? Не пойму я что-то! И что такое эти танки и машины? Самолеты? - врешь ты все парень. Не может такого быть! - воскликнул молодой князь. Старый же, сидел тихо, будто поверил всем россказням этого странного парня.

- А вот дай лист бумаги и перо с чернильницей. Я сейчас вам нарисую, как выглядеть все будет.

Князь Владимир подал ему лист бумаги и перо, и Василий занялся рисованием. Пока он, высунув язык, корпел над своим художеством, Ирина вспомнила, что у нее в рюкзачке осталась миниатюра Полины.

- Ой, сейчас я вам покажу одну штуку, это портрет Полины, его дядька Василия в старом доме нашел, - и полезла искать его.

- Это в каком-таком доме? - поинтересовался старый князь.

- Я так понимаю, в доме барышни Полины, что за озером. Он почти цел. А вот Ваш, кажется, совсем в руинах стоит... - и осеклась, - стоял, ну, там, в нашем времени. Ой, что-то не найду я миниатюру. Потеряла что ли, когда бежала?

- Нет. Не потеряла, - подойдя к подруге и обняв ее, сказала Полина. Она еще у своего хозяина - или у жениха Полюшки, или в доме где-то.

- У жениха, - тихо сказала Полюшка. - Ему послали портрет, - и потупилась.

В это время Василий закончил с рисованием и стал объяснять всем, что значит тот или иной рисунок. Все с интересом рассматривали изрисованный листок и задавали вопросы. А потом старый князь встал, и громко сказал:

- Врешь ты все. Ты, небось, из цирка сбежал. Был у нас тут такой артист. Так его мой дружок Стромилов, выпорол, как след, и в клетку посадил. Так и сидит там, по сей день. Совсем на человека не походит. Его из миски кормят, как собаку и соседям показывают. Все смеются. Он тоже заливал много, правда, не так как ты. Тебя, видать, совсем бы запороли и в острог! За таки предсказания.

- Ну, не верите и не надо, - обиделся Васька. - А я все правильно рассказал.

- А покажи ему свой сотовый, - нашелся Владимир, и улыбнулся, - что он на это скажет?

Васька достал из кармана свой телефон и включил его. Телефон издал мелодичный звук и все вздрогнули, даже Полина.

Князь с опаской взял в руки мобильник. Повертел его в руках, а потом нажал на какую-то кнопку и сразу попал! Из телефона ему ответили - Вы находитесь вне зоны сети... И на русском и на английском. Старый князь побледнел, еще раз повертел неизвестную ему штуковину и вернул Василию.

- Музыкальная шкатулка что ль? - спросил он. - И огоньки какие-то горят... Свечки что ль вставлены?

- Нет. Это телефон. По нему люди разговаривают. Я набираю вот эти кнопочки и говорю с друзьями, которые находятся от меня за тысячу километров, ну, или просто за версту, как у вас говорят.

- Ой! Ну и здоров же ты трепаться! Болтаешь не в меру. Видать тебя твой барин совсем распустил.

- Не верит он! - сказал Владимир. - Да и не настаивай. Потом сам увидит и поймет, что ты был прав.

- А что он увидит-то? - спросила Ирина.

- Ты домой-то собираешься возвращаться, или тебе тут больше нравится? - спросил Василий

- Конечно, собираюсь. А как?

- А так. Надо князю у Марии серьги выманить, - сказала Полина, а то мы обратно не вернемся. И к тому же их надо вернуть озеру.

Старый князь поднял голову и внимательно посмотрел на молодых людей.

- Чтой-то мне сдается, что об одних и тех же серьгах речь идет?

- О тех, в которых Мария была на балу, когда я вместо Вашего сына там ее жениха изображал. Шептал там ей всякие пошлости на ушко, а сам серьги рассматривал.

- И при этом не забывал сверлить взглядом меня, - засмеялась Полина. - Я тоже была там вместо барышни. Да так глазел на меня, что это стало всем заметно...

- Я не позволяю себе таких вольностей в отношении дам, - возмутился молодой князь Владимир.

- Значит, надо было не в постели нежиться с любимой барышней, а на бал идти. А то мы там с Полиной за вас отдувались, и в любой момент нас могли раскрыть.

- Мария маменьке сказала, что ей сережки старый князь подарил. Не хотела сказывать, что в воде найдены. Мол, в честь предстоящей свадьбы с его сыном, - сказала Полюшка, - тогда еще бал был в честь их с Владимиром помолвки.

- Так и я, старый дурень, подмены не приметил! - воскликнул старый князь. - Знать и завтра все гладко сойдет. Собирайся, сын, езжайте венчаться, только вот сейчас пару строк дружку черкну. Он написал письмо своему старому другу, тщательно его заклеил и запечатал своим перстнем печаткой. После чего вручил его в руки сыну и велел срочно уезжать.

Князь Владимир вывел из конюшни своего Демона, вскочил на коня, потом аккуратно посадил впереди себя свою ненаглядную Полюшку и, махнув всем рукой, ускакал.

- И вам пора по домам. Вертайтесь каждый в свой дом и ждите завтрашней свадьбы. Полю там уж обыскались. А ты, потомок, пореже рот раскрывай, не сильно-то ты к говору нашему привык. Тебя утром умоют, оденут, там я подойду, благословлю. В храме уж все гости соберутся, а ты в карету садись и в храм поезжай. Потом, когда с невестой рядом стоять будешь, так там и не приметит никто, что ты не мой сын. А Полю твою должны так вуалью закрыть, чтоб ни одна собака, до поры, не поняла, что венчается не Мария. Это уж моих рук дело. Это я графу отпишу. Ксанка, снесет письмо и Полину проводит. А ты моего коня бери и в имение скачи.

- Я их одних ночью по лесу не пущу, - возразил Владимир. Мало ли чего случиться может.

- Да что с ними будет-то? Тропа тихая, да с Оксаной, твоей Полине бояться нечего. Все! Пора дело делать. Да скажи Игнату, чтобы коня обтер и мне воротил. Я завтра поутру тоже в храме быть обязан. А на свадьбе с графом мою женитьбу обсудим, и с Марией по поводу серег надо словом обмолвиться. А коль не отдаст?

- А что там! Я видел, где она их прячет, - сказал Владимир.

- Украсть хочешь? - возмутился князь. - Негоже!

- А что делать-то? Иначе все опять кувырком пойдет. Серьги должны быть с брошью. И их надо вернуть. Пока они куда-нибудь не пропали.

- А коли что не так? - спросил князь. - Как сын выкручиваться будет.

- Он уж венчан будет. Ушлете их куда-нибудь в отдаленное имение. Ведь уходить с нами они не согласятся. Да и уйти-то без серег сможем только мы вдвоем с Полиной.

- Ошибаешься, внучок! - со смехом возразила Оксана.

- О чем ты? - удивился Владимир.

- Это сюда вы с Полиной только с брошью прошли, а эти - кивнув на Ваську и Ирину, - вообще с помощью осколка от того зеркала. Вы бы тоже с зеркалом прошли, только им надо кровь пустить... Это все Елена знает. А уйти без серег и броши отсель нельзя! Коли не будут они вместе - так вам тут навек и оставаться.

Владимир побледнел, Полина прижалась к нему и уже готова была заплакать.

- Ты же говорил, что видел барышню, и что уже не раз туда-сюда ходил!

- Да не говорил я этого! Я ее так же как и ты во сне видел, да через материн осколок.

- Что же нам теперь делать? - почти закричала Полина и разрыдалась.

- Не плачь, девочка! Будут у вас серьги. Надо будет украсть - украду, только поспешать надобно, кабы они и впрямь, куда не исчезли. А теперь -все. Пора. Утри слезы и готовься к венчанию. А я покамест тут с вашим рыжим и с его девкой останусь. Пусть меня развлекают, рассказами своими, сказками. А то, что-то думы у меня не хорошие. К утру дома буду. Надо ж благословить.

Мужчины попрощались, и Полина с Владимиром вышли из дома. Там их уж ждала Оксана. Она взяла Полю за руку и увлекла по тропинке в сторону дома Васильчиковых. Владимир посмотрел им в след, вскочил на коня старого князя и поскакал в имение.

- Ну-с, господа, продолжим! - сказал старый князь молодым людям.

Ирина и Василий, уставившись на него, спросили не без опаски:

- Что продолжим?

-Давайте, зачинайте врать по-новой, что там еще у вас в вашем веке интересного...

- Так на чем я остановился? - почесав рыжие вихры, задумался Василий, - А-а...

18.  ВЕНЧАНИЕ

Полина вошла в комнату матери и присев на колени, поцеловала ее в щеку. Щека графини была мокрая от слез. Она вытирала лицо кружевным платком, но слезы все текли и текли.

- Что Вы так убиваетесь, матушка? - спросила ее Полина.

- Где же ты была, доченька? Ведь все имение, весь парк прочесали, а тебя так и не сыскали. Что только не надумали, батюшка граф опять не в себе, сначала криком кричал, потом опять наливки откушал и в спальне своей закрылся. Даже я войти не смею.

- Так я от доктора и убежала. На пруду в ивняке пряталась. Там видать не искали?

- Ох, дитятко ты мое непутевое, что ж наделали вы с князем? Ведь Мария старше. Ей первой замуж идти надобно!

- Так не люб он ей. А мне пуще жизни! Больше ни за кого не пойду! - и, встав, топнула ножкой.

- Иди уж к себе, час-то поздний, пора тебе поспать чуть, да к свадьбе обряжаться. Утром помолись, попроси у господа прощения, может, сжалится он над нами и все решиться миром.

- Вот от старого князя записка. Велел в руки батюшке передать. Посыльный никого не нашел и мне отдал. Прочитай, что там? - сказала Поля и вышла из комнаты матери.

Няня сидела у окна и всматривалась в темный парк. Она не могла дождаться своей воспитанницы. Все думы передумала, все глаза просмотрела. А та в дверь заходит и на шею к ней кидается.

- Нянюшка, милая, ты меня заждалась, поди?

- Ну-кась, дай глянуть ты ли это, ягодка моя, аль нет? - и внимательно посмотрела на Полину.

- Ягодка, да не та! - засмеялась Поля. - Наша Полюшка завтра тайно обвенчается с князем Владимиром. Уехали они уж давно, а вместо них мы будем венчаться. Так старый князь решил, чтоб не сорвалось ничего. Нам-то что? Не обвенчаемся завтра, так в следующий раз, а Полине и князю надо венчанными быть.

- Да как же так! - всплеснула руками старая нянька. А вдруг прознает кто?

- А вот и нет. Старый князь велел вуалью меня всю накрыть, чтобы меня не признали сразу. Пусть, говорит, все гости думают, что к алтарю Марию ведут, а потом вуаль откроют и уж поздно будет. Уже венчаны будем!

- Хитер, старый лис, - проговорила нянька. - А с моей-то Полюшкой все в порядке ли?

- Все прекрасно! Здорова и весела! Они ускакали на Демоне вместе с князем. Завтра к вечеру, когда все уже будут навеселе, мы и поменяемся. Мне так старый князь сказал. На балу, сначала мы будем с Владимиром, а потом уж и Ваши молодые подъедут. Кольца и наряды тоже сменим.

- Ну, и слава господу, только бы все сошло! - крестясь, сказала старая нянюшка. Пора уж и прилечь тебе, дитятко. День завтра заполошный будет. Соснуть тебе надобно. А то с петухами уж придут тебя обряжать, да оплакивать.

- Как это? - удивилась Поля.

- Пока тебя обряжать будут, портниха под тебя платье подгонять, вуалю на голову надевать, тут в спальне твоей дворовые девки плакать станут, голосить. Обряд, значит проводить, невесту так под венец провожают.

- Чудно! - улыбнулась Полина и с наслаждение растянулась на барской постели. - А ты, нянюшка, со мной останься, что-то боязно мне. Вдруг все не так пойдет?

- Ладно, милая, я туточки на козетке прилягу, и, погладив Полину по голове шершавой рукой, прикрыла палантин кровати. - Ох, и натворили делов! - вздохнула она, ну, так что бог не делает, все к лучшему!

Молодой князь и Полюшка прибыли в имение Стромилова только с рассветом. Полина, прижавшись к любимому, тихо спала, а Владимир, стараясь ее не разбудить, ехал медленнее. Вот, наконец, показался огромный барский дом, лес остался позади, все вокруг было сонным и размытым, будто акварельный рисунок. Туман укрывал небольшой прудик с фонтаном перед домом, трава была еще влажная от росы. Возле цветника уже работал садовник. Остальные все спали, и Владимир не знал, что ему теперь делать. Ведь в такую рань он не сможет переговорить даже с управляющим, не то, что с самим барином.

- Просыпайся, душа моя! - нежно целуя Полюшку, сказал Владимир, - утро пришло, слышишь, как щебечут птички? Они уж проснулись, а ты все спишь...

Полина открыла глаза и увидела незнакомое место, она улыбнулась и теснее прижалась к любимому.

- Где мы? Уж приехали? - спросила она томным голосом и потянулась.

Князь спешился и аккуратно снял с коня свою Полюшку. Она вскрикнула:

- Ой, травушка еще в росе. Я люблю росу и быстро скинула туфельки, вступив босыми ножками в изумрудную зелень травы.

- Вон, садовник уж при делах. Остальные все спят. Ума не приложу, куда нам податься теперь. Кого будить?

- А и не надобно никого будить. Давай погуляем немного по лесу, а там, глядишь, и проснуться все.

- Так дело-то не терпит. Вдруг хватятся нас?

- Не хватятся. Полина умеет меня изображать, а уж про Владимира и говорить нечего. Даже отец родной не признал. Только доктор.

- А ты откуда прознала?

- А мне про это Поля сказывала. Смеялись мы с ней. У нас только одно отличие - родинка на плече. Вот если только обряжать будут и приметят?

- Значит надо спешить. Сей же час надо дело сладить, и решительно направился к парадному входу дома.

Их заметил садовник и пошел навстречу. Уже подойдя совсем близко, он узнал молодого человека:

- Доброго утречка, князь. Раненько Вы к нам. Барин, поди, после вчерашнего еще долго почивать будут. Гости у нас вчерась были...

- Буди немедля, дело у меня к нему срочное!

- Ну, это уж, как пойдет, значит, - и пошел к флигелю.

Вскоре Полина и князь услышали негромкую ругань, и к ним подбежал, задыхаясь, конюх, приняв у Владимира коня, он повел его в стойло, а Полина и князь вошли в открытую дверь флигеля, куда позвал их садовник.

Во флигеле они нос к носу столкнулись с сонным и опухшим Стромиловым.

- А, Волоховской пожаловал! - что ж давеча отказались прибыть? Веселье отменное было.

- Дела, - сухо сказал Владимир. - Письмецо у меня к тебе Петр Игнатьевич, от батюшки. Срочное.

Стромилов вырвал письмо из рук молодого князя, грубо сорвал печать и, прочитав его, ухмыльнулся.

- Ну, что ж, значит, так тому и быть! Свадьбу играем!

- А что ж Вы, сударь наш, во флигеле почивать изволите? - спросил Стромилова Владимир, оглядывая хозяина имения в халате и ночном колпаке.

- А тут прохладно, воздуху поболе будет! - потом махнул рукой, - жена, супруга моя, излишества мои не привечает, так из спальни гонит. Когда пьян.

- Знать, и теперь выгонит! - расхохотался Владимир. Полина тихо стояла, стараясь не привлекать к себе особого внимания хозяина. Но тут он принял большую крынку кваса из рук молоденькой девки, хлопнул ее по мягкому месту, и залпом выпил все до дна. Ему явно похорошело, и тут он, наконец, обратил свой взгляд на тихую, молчаливую невесту молодого князя.

- Ух! Хороша! - сказал он и залихватски крутанул усы.

Полина и князь так и не поняли, что он имел в виду теперь - Холодный квас, пригожую девку, или невесту Владимира.

- Ох, и люблю же я свово дружка Волоховского! Сколько у нас с ним приключениев, да пикантных каламбуров бывало, ой, пардон, тут дама, - и, галантно поклонившись, чуть не бегом понесся к дому.

Дом в секунду ожил. Раздались крики, началась беготня горничных и дворовых, за ними вышла чопорная пожилая матрона - домоправительница и повела их в залу. Там их уж ждала супруга хозяина дома. Она была женщиной молодой и весьма миловидной. Главное - глаза. Они излучали тепло и доброту. А этого бедной Полюшке сейчас больше всего надо было!

После недолгих представлений друг другу дамы удалились в столовую - завтрак был уже подан.

- Тебе милая, первым делом, надо отдохнуть, подкрепиться и кофию испить. Он силы придает. А там пойдем ко мне в гардеробную. Я тебе там наряд подберу, а то в этом-то тебя наш батюшка и венчать не станет.

- Нам бы поскорее все. Не до завтрака... Могут прознать, что..., - и покраснела, она не знала, как объяснить этой милой женщине, что у них есть двойники, которые могут быть разоблачены и свадьба сорвется. - Прознать могут, где мы, и тогда не обвенчают нас, - и заплакала.

- Так мы тянуть и не станем. Уж к батюшке послали, что готовил там все, что для венчания надобно. Не плачь, милая, все устроится в скорости.

- Так нам еще к балу надобно домой воротиться. Ну, это уж потом Вам разъясню, долгая это и путанная история.

- Обожаю всякие тайны и приключения. Пока тебя обряжать будут. Ты мне все и расскажешь!

- Хорошо, - вздохнув, согласилась Полина, придется рассказать, а поверит ли она ей, аль нет, так и не важно!

Через несколько часов Полюшка и князь Владимир были уже повенчаны. Они счастливо улыбались, выходя из маленькой семейной церкви, на руках у них были кольца - Стромилов в одночасье вызвал к себе ювелира и тот подобрал молодым золотые обручальные кольца по размеру. Потом началось всеобщее веселье, в парке перед домом были накрыты столы, из дома, и из флигелей стали выползать не выспавшиеся, разбуженные шумом, вчерашние гости и праздник начался по-новой. Под хмельные крики и улюлюканье Владимир посадил Полюшку на Демона, сам вскочил в седло, и, помахав всем рукой, ускакал восвояси. Дело было сделано. Теперь они муж и жена, и ничто, и никто их уже не сможет разлучить. Счастливые молодые люди неслись по лесной дороге, иногда останавливались, чтобы дать отдохнуть Демону, и тогда князь укладывал свою драгоценную жену на шелковую траву, и они с упоением предавались плотской любви. Они были счастливы, и им теперь уже ничего не угрожало - они уже женаты, а значит, связаны друг с другом на всю оставшуюся жизнь!

Утром следующего дня супруга Стромилова, уговорила мужа отпустить несчастного, посаженного в клетку на все четыре стороны.

Из рассказа Полюшки она поняла, что этот человек, так же, как и потомки князя и Полины, или по случайной неосторожности тоже оказался не в своем времени. Так пусть уходит и живет, как сможет. Главное он будет свободен и, возможно, сумеет вернуться обратно. Стромилов перед дорогой накормил его по-людски, справил ему кое-какую одежду и вывел за ворота имения.

Но не покуражиться он не мог! Он громко присвистнул, будто зовя собак, и задорно захохотал.... А несчастный отпущенный узник, подпрыгнув на месте, понесся по лесу, как загнанный борзыми заяц - только бы поскорее убежать от этого странного и чудного человека с его злыми жестокими шутками. Супруга Стромилова, при этом присутствуя, покачала головой, но все же улыбнулась мужу. Не смотря ни на что, они были счастливы в браке, и жена часто прощала мужу еще и не такие выходки!

Тем временем в имении князей Волоховских венчались Полина и Владимир. Старый князь молодых благословил, в его доме все готовилось к большому свадебному приему, невеста по его наущению была в густой вуали, все шло по плану, задуманному им. Когда Полина шла к алтарю, она немного прихрамывала - накануне вечером, когда они с Оксаной возвращались из лесу домой, Поля подвернула ногу. Только вот когда граф вел ее под руку к жениху, он с досадой подумал - не на ту ногу прихрамывает! Венчание прошло красиво и торжественно, все гости в церкви не поместились и большая часть приглашенных, стояли на улице. После того как молодые обменялись кольцами и батюшка разрешил поцеловать невесту, Владимир поднял вуаль и... все в церкви ахнули. Вместо Марии, которую должны были увидеть невестой, венчалась ее младшая сестра Полина. Вздохи и вскрики пронеслись по храму и за его пределы - все обсуждали эту новость, вокруг стоял такой гул, что заглушал певчих и не давал батюшке закончить обряд. Старый князь, протиснувшись сквозь ряды взволнованных гостей, подняв руку, велел всем успокоиться. Все стихло почти сразу. Гости стали расходиться по двум сторонам храма, чтобы дать выйти только что обвенчанной паре на улицу. Полина и Владимир медленно шли по освободившейся дорожке, оба улыбались, их осыпали лепестками цветов, вручали букеты, поздравляли. Лица у всех были еще слегка удивленные, но помня сдвинутые брови и грозный вид отца жениха, вопросов молодым не задавали. Новоиспеченный муж, подхватил хромающую невесту на руки, вынес ее из храма и аккуратно посадил в свою карету. Гости стали рассаживаться по своим экипажам, и вся процессия двинулась к дому, где уже был накрыт свадебный стол, а в парадной зале уже стояли наготове музыканты - впереди был ужин и бал. Все были довольны и радостны, особенно мужчины и юные барышни. Мужчины ожидали вкусной еды и обильных возлияний, а барышни с нетерпением ждали - когда же начнутся танцы.

Карета графа Насонова, жениха Полины подъехала к имению Васильчиковых. Он обратил внимание на тишину и сонное состояние дворовых. Он прошел прямо к парадному входу, но его никто не встретил. Казалось, что в доме нет ни души. Но вдруг он заметил спускающуюся по лестнице девушку. Он понял, что это сестра его невесты, Мария. Она сначала испугалась, увидев в пустом доме чужого человека, но потом быстро сообразила, что это, наконец, явился жених Полины, которого так долго ждали. Медленно спускаясь по лестнице, стараясь, чтобы молодой человек не заметил ее хромоты, она одновременно рассматривала столичного гостя. Он показался ей очень симпатичным, правда, не слишком мужественным с виду и явно не вышел ростом, но это же не беда. Она бы с удовольствием вышла за него сама. Но, ее он не возьмет. А его дражайшая Полиночка уже чужая жена.

- Вы опоздали, граф,- сказала Мария и рассмеялась. Смех ее был каким-то неестественным и натянутым.

- Прошу прощения, барышня, я не совсем понял Вас.

- Что ж тут непонятного? Вы приехали слишком поздно, Ваша невеста уже несколько часов как обвенчана. Вас обвели вокруг пальца, граф! Но это не беда, я бы вышла за Вас, - и рассмеялась еще громче.

Граф понял, что в доме происходит что-то непонятное. Он смотрел на хохочущую девушку, у нее начиналась истерика. Ему казалось, что вот- вот она начнет рыдать и рвать на себе волосы. Услышав неестественный смех девушки, из глубины дома показалась старая женщина, по всей видимости, нянька, быстро спустилась по лестнице, что показалось странным графу, и увела девушку обратно, видимо в спальню. Там слышались всхлипы, вздохи. И причитания старой няньки.

Граф еще немного постоял и решил найти кого-нибудь из домочадцев, чтобы ему хотя бы объяснили, что тут происходит. Выйдя на улицу, он увидел в сумерках двора человека - мужчину, слегка качаясь тот продвигался по аллее парка, не обращая никакого внимания ни на карету, ни на того, кто в ней приехал. Граф окликнул его:

- Эй, мужик, соблаговоли подойти ко мне. Где конюх? Коней распрячь надобно, да напоить.

Мужик остановился и обернулся. Из под косматых бровей, на графа мутными глазами смотрел мужик, уже, видимо, в годах, и изрядно выпивший. По тому, как от него несло навозом, молодой человек сообразил, что это и есть конюх или дворовый, работающий при конюшнях.

- Что тут за канитель? - вздохнув, сказал граф. - Ни души, и кого не встретишь - то пьян, то не в себе!

- Ты кто? - качаясь, удивленно спросил, наконец, подошедший к графу мужик.

- Что сие означает? - спросил тот, сделав вид, что не обратил внимания на хамское к нему обращение, - Куда все подевались?

- Так пьяные все, спят, поди, - ответил мужик.

- Что ты сказал? Пьяные? А с чего бы это?

- Так свадьба у нас, в последний момент решили у Волоховских играть, вона все дворовые и выпили по чарке другой, за здоровье молодых.

- Что за свадьба? - резко спросил несостоявшийся жених.

- Так меньшую барышню пропиваем. За соседского барина замуж отдали за Волоховского, князя.

- Полину? - с ужасом выдохнул граф.

- Других не имеем, - сказал конюх и стал распрягать лошадей, слегка качаясь, но со знанием дела.

- Ты скажи мне, любезный, как до того имения добраться?

- А тут недалече, по дороге верст семь будет, а напрямки, - и показал рукой в сторону леса, версты две срежете. Но лучше по дороге, а то заплутаете.

- Не заплутаю, - вырвав из рук конюха одну из лошадей, - сказал граф, вскочил и прямо без седла ускакал.

- Вот бедовый! - покачнувшись, воскликнул конюх и сплюнул. - Да... Че там щас будет-то? - пьяный, пьяный, а сообразил, что это явился столичный жених младшей барышни.

Насонов пронесся по аллее парка и выехал на лесную тропу, там он пустил кобылу шагом, так как уже почти смеркалось, и можно было запросто покалечить себя или лошадь. Он медленно ехал перелеском, обдумывая то, что сейчас увидел и узнал. Значит, пьяница граф слова своего не сдержал, и отдал его невесту другому. Что его заставило переменить решение? И что он собирается там делать, зачем едет туда, чтобы убедиться, не перепутал ли пьяный конюх кого с кем венчали? А если и вправду его Полина уже обвенчана, что остается делать ему? Убраться восвояси, не солоно хлебавши, или вызвать новоиспеченного мужа на дуэль, убить его и жениться на Полине? Чушь все, пустое! Если это действительно так, то ничего уже и не попишешь. Придется уезжать, но графа проучить надобно. Как он мог, так поступить с ним, с человеком светским, приближенным к государю? И не побоялся... А что ж старшая сестра, не в себе ли? Взгляд гордый, но глаза... Глаза показались ему полубезумными. Удивительно, что две сестры совершенно не похожи одна на другую. Если бы Мария хоть чем-то напоминала ему его Полину... Он сунул руку в карман сюртука и вытащил небольшую коробочку-футляр в которой был портрет Полины. Маленькая миниатюра, но как точно отображает черты. Она восхитительна, подумал Насонов, закрыл футляр и убрал изображение невесты. Теперь он положил его в нагрудный потайной карманчик. Он вспомнил, как впервые увидел ее на балу у Румянцевых. Какой она ему показалась грациозной и воздушной. Она будто летела над паркетом в танце, как нежна, как восхитительна... С ним она была немного скована. Но отвечала на вопросы толково и с юмором. Он понял тогда, что она не только красива, но и умна. Некоторое время он ходил в дом и вскоре попросил ее руки. Полина явно не обрадовалась такому повороту событий, но ее отец, старый пройдоха, был в восторге и сразу же согласился. Свадьбу назначили через полгода - как раз в конце лета, осенью. Он приехал еще раз подтвердить свое намерение жениться и назначить окончательный день свадьбы. И вот те раз! Она уж отдана другому! Хотелось бы ему взглянуть на того другого - князя. Что-то он не припоминал такого, мало в свете бывал? Иль просто запямятовал...

С этими думами он выехал из леса и пустил лошадь в галоп по ячменному полю, которое, как он понял, как раз граничило с владениями Волоховских.

Въезжая на аллею он заприметил какое-то движение возле старого большого дерева. Там стояли четверо - две барышни и двое мужчин. Они... переодевались! В темноте он не мог разглядеть их лиц, но одно он увидел точно - это были девушки невесты. Их белоснежные платья были слишком заметны. Две девушки сначала обменялись платьями, что было проблематично, и им помогали мужчины, так как они не смогли бы быстро справиться с крючками, расположенными на спине. Они явно спешили. Потом девушки обменяли туфельки - они тоже были бальными, а затем вуалями. Мужчины проделали то же самое с фраками и обувью. Затем они пожали друг другу руки, девушки обнялись, и одна пара направилась к имению, а другая углубилась в лес.

Насонов, стараясь не шуметь, наблюдал за этими странными манипуляциями. Он ласково поглаживал свою кобылу, чтобы та не издала никакого шума. Его лошадь занялась молодой порослью клена, и он смог спокойно досмотреть весь спектакль. Он постоял в замешательстве и решил проследить за той парой, которая ушла по тропинке в лес.

Граф стал тихо продвигаться за ними, ведя лошадь в поводу, и заметил, что мужчина отошел в сторону и вдруг выехал на прекрасном вороном коне. Конь тихо ступал по лесной траве, не издавая ни звука, даже веточка ни одна не треснула под его копытами. Потом наездник подхватил девушку и, посадив ее перед собой, крепко ее поцеловал. Девушка засмеялась, ответив на поцелуй и прижалась к нему. Затем они стали медленно удаляться. Насонов вскочил на лошадь и так же тихо, последовал за ними.

Полюшка и Князь Владимир вошли в бальную залу, на них никто не обратил никакого внимания. Бал был в разгаре, танцевали кадриль. Молодые встали возле одной из колонн. В зале ярко горел свет, было очень душно и жарко. Дамы обмахивались веерами, и даже открытые окна не спасали от духоты. Полина выискивала среди танцующих свою сестру. Но так и не увидела ее.

- Что-то сестрицы своей не вижу! - сказала она князю.

- Надо у отца выспросить, где она. Он ведь за ней приударить обещался, а его я что-то тоже не разгляжу.

- Столько гостей собралось, и уже все навеселе. Будем надеяться, что они так и не заметят подмены.

Тут к ним подошел старый князь. Он несколько секунд всматривался в лицо сына, потом улыбнулся в усы и сказал:

- Ну, вот и славно. Дело сделано?

- А почем ты знаешь, что я твой сын? - улыбнувшись, спросил Владимир.

- А меня тот беглый, Василий вас различать научил, - и расхохотался. - Ну и наврал он мне, доложу я вам! С три короба! Все, говорит, скоро за нас будут делать какие-то там машины - компьютеры, значит, называются. Даже книжки - романы твои французские, - обращаясь к невестке, - можно будет с них считывать. И все на их делать можно.

- Ну что, например? - спросил Владимир.

- Ну, вот пишем мы на бумаге чернилами, потом песком письмо посыпаем, потом складываем, запечатываем и посылаем посыльным или с почтою. А на этой самой штуковине можно будет все на каком-то там екране написать и нажать кнопочку, а письмо твое за несколько секунд уже на другом конце света будет. Во! Это у них такая там почта. Ну и старая осталась тоже. Только это для посылок там всяких, если, я, к примеру, захочу тебе в Петербург, каку-нибудь вещицу послать - шахматы, или еще чего. А вообще на этой самой штукенции еще можно в разные игры играть - хошь в карты, хошь в шахматы тоже.

- Да враки это все, а ты купился. Как же это такое возможно?

- Вот и я говорю, наврал с три короба, но интересно с ним беседы весть, и еще он мне на этой своей коробочке с музыкой кое-что показал.

- Что же это? - спросила его невестка.

- А вот игру такую. Едут там по дороге такие странные разноцветные ерундовины - машины, он говорит. Ну, рисовал он их еще. Помнишь, поди?

- Да. Помню.

- Так вот дорога такая серая на екране а по ней эти самые машины бегут и друг друга обгоняют, как у нас на скачках. Только у нас лошади, а там...

- Ну, и что дале? - спросил молодой князь у отца.

- А ниче далее. Сломалась у него эта штуковина. Погасло все, а он говорит - батарейка разрядилась. Кака еще батарейка? Столько много новых слов, что все и не упомнишь. Значит, все же будет там другая жизнь, не такая, к какой мы привыкшие.

- А что ж он не объяснил-то тебе, как такое быть-то может. Сколь веков жили так, дома свечами освещали, ездили на лошадях, а тут вдруг через какие-то сто, ну, может, чуть поболе, все так перемениться, что и не узнать ничего, если туда попадешь?

- А Васька мне так сказывал - на границе нашего века будет очень большой технический скачок. И даже через сто лет человек полетит в энтот - о, вспомнил - космос, - и многозначительно поглядев на сына и невестку, показал пальцем в потолок, - туда, значит, к звездам и к планетам там разным.

- Слушай ты его больше! Надо у Владимира с Полей спросить - может, заливает, почем зря, а ты уши развесил.

- Так и девка его сидит и поддакиват. И все его поправляет, мол, не так сказываешь, надобно вот так, а то князь не поймет ничего... Я бы ее поучил, как с мужчиною разговаривать надобно, а Васька все улыбается и ей вторит. Правильно, говорит, меня Иринка поправляет.

- А дальше что? - спросила Полина.

- А потом, как узнал что по имени меня и отчеству Илья Петрович, так закатился, что едва дух не выпустил!

- А что же тут смешного? - удивился Владимир.

- А, говорит, тот самый человек, из мещан, который все в России нашей матушке с ног на голову поставил - Ленин. Его аккурат - Владимиром Ильичом и величали. Едва успокоился.

- И на что же это намек? На меня что ль?

- А как ты думал? На кого ж еще! - и расхохотался, аж до слез. Потом достал платок и вытер уголки глаз.

- Ну, довольно об Ваське. Ты Марию на венчании видел?

- Так не было ее на венчании! Так и договаривались! А потом графиня сказывала, что у дочери мигрень случилась, и она дома лежать осталась. Обещалась к балу быть, да не приехала. А жаль. Я бы уж ею и занялся. Надо ж как-то ее к себе приучать, да и серьги добывать.

- А она сама-то знает, что тебе отцом обещана? Иль в неведении пребывает? - спросил молодой князь.

- Сдается мне, что ведает уж. То-то у ней мигрень и разыгралась... А я в миг проверю, что там за мигрень.

- Каким способом? - хором спросили Полина и Владимир.

- А сей же час к ней поскачу и все сам разузнаю.

- Она барышня с норовом. Ты ей наобещай поболе - что за границу поедете, что зимой в Петербурге жить станете, глядишь, и сладится у вас, - посоветовал сын отцу.

- Ох, не тебе меня учить, как с дамами амуры разводить! Яйца курицу не учат. Сам, небось, управлюсь! Лучше Демона мне своего ангажируй.

- На Демоне уехали Поля и Владимир.

- Ах, незадача, да ладно, тут недалече, и на другом коне вмиг доскачем, - он поклонился дамам, попрощался с невесткой и сыном и вышел.

- Ой, что-то тревожит меня, понять не могу, в груди все сжимается, будто страх какой, - тихо сказала Полюшка.

- Не бойся ничего, душа моя, ты теперь моя жена, я тебя никому в обиду не дам!

- Сладилось бы у них с Марией, - в сердцах сказала Поля. - Ведь потомков пора восвояси отправлять, засиделись они тут. Не ровен час батюшку твоего совсем с ума сведут байками своими!

- Не сведут, - и, улыбнувшись, поцеловал ее.

Бал был в разгаре, объявили мазурку. Молодой князь поклонился своей жене, она кокетливо приняла приглашение, и они понеслись в танце вместе с гостями.

Старый князь, соскочив с коня и передав его конюху, который уж слегка протрезвел и ожидал возвращения хозяев со свадебного бала, быстро прошел в дом и огляделся. Было темно, он кликнул старого Савелия, но тот так и не появился. Бросив шляпу и перчатки на стул, он поднялся по лестнице и пошел искать комнату Марии. Навстречу ему вышла старая нянька. Она удивилась, увидев князя в доме в такой час.

- Что Мария у себя? - спросил он у няньки.

- Пошто явился, князь батюшка, час уж поздний, почивает она.

- Хватит заливать, старуха. Не верю я тебе. Не спит она.

- А ты почем знаешь? И что за дело у тебя к девочке, коль до утра потерпеть не можешь?

- Тебе ль не знать? Тебе про все, что в доме деется ведомо.

- Да знаю, знаю, что ты, старый пень, на Мариюшке жениться хочешь. Все ее приданое тебе покоя не дает. А коль не пойдет за тебя?

- А куда ей деться? В девках, что ль сидеть? Я еще гриб крепкий, обузой ей не буду. Так, где она?

- У себя она в опочивальне. Да нельзя тебе к ней. Страм какой, в опочивальню к девице! Сама щас вызову ее, погодь тут.

Князь согласно кивнул и, опершись об перила лестницы, стал ждать Марию.

Князь ждал недолго. Мария вышла в бальном платье, но простоволосая. Взгляд у нее был немного дерзкий, но смешливый. Она с иронией посмотрела на припозднившегося жениха и сказала:

- Какая неожиданность, князь! Я не ждала вашего визита.

- Зачем нам церемонии разводить? Ты мне уж, поди, жена. С батюшкой твоим все оговорено. Так что не кочевряжься, быстро обряжайся, я тебя на бал свезу. И серьги не забудь, которые я тебе подарил, - и пристально взглянул ей в глаза.

Мария вздрогнула, передернула плечами и тихо сказала:

- Проговорился батюшка... У нашего папеньки, как наливочки откушает - все, что на уме то и на языке. Ну, сказала я ему так, что серьги те ты подарил, так что и замуж за тебя идти?

- А чем я плох? - нахохлился князь. - Вот обвенчаемся, к зиме в Петербург поедем. Ты ж мечтала, Марьюшка? Гулять я больше не мастак, тебе за мной хорошо будет.

- Ну, это мы еще поглядим... А теперь убирайся-ка ты, князюшка, восвояси. Устала я.

- Ну, не перечь! Капризы не разводи. Поедем? - уже с просительной ноткой в голосе сказал князь. - А, Марьюшка?

- Сказала, нет! Знать так и будет. Завтра приезжай, - и ушла вглубь темного коридора.

- Ох, и строптива ж! Но это дело времени, укротим. Не таких укрощали, - и, кивнув старой няньке, спустился по лестнице и вышел.

Своего коня князь оставил в стойле, взяв свежую лошадь, он вскочил в седло и поскакал к себе в имение.

Что ж, не сегодня, так завтра, а все моя будет - подумал князь и ухмыльнулся. Хороша! Хоть лицом и не красавица, так стройна, а что слегка прихрамывает - не беда, чай, не лошадь, для услады и заботы надобна. В постелях, что хромая, что нет - все одно...

Лесная тропа и молодые люди на черном жеребце привели Насонова к небольшой лесной поляне, на краю которой рос большой раскидистый дуб, под которым была чья-то могила. Это он заметил, хоть и было совсем темно. А чуть поодаль стоял, освещая окнами окрестности, достаточно большой охотничий домик. Граф затаился в лесных зарослях и дождался, пока молодые люди не войдут в дом. Девушка-невеста вошла сразу, а мужчина повел своего черного красавца в стойло. Он немного там повозился - были слышны тихие ласковые слова наездника, видимо, он сам обтирал своего любимца, поил его и задавал корму. Затем тот вышел, огляделся, и вошел в дверь дома вслед за невестой.

Насонов с облегчением вздохнул. Его не заметили. Теперь надо как следует осмотреться, заглянуть в окошко дома, чтобы понять, кто они эти люди, и что вообще здесь происходит. Зачем они переодевались, что за комедию играют? То, что происходит что-то странное, граф понял сразу. Обычные люди не будут меняться свадебными нарядами в лесу и тайно расходиться в разные стороны. Он привязал свою лошадь чуть в стороне от поляны и стал тихо пробираться к дому. В лесу было темно и тихо, даже листья на деревьях не шелестели, все вокруг будто вымерло, лес спал, не спали только люди в доме, а кто они он и хотел сейчас выяснить. Молодой человек заглянул в окно. Вдруг раздался крик ночной птицы, он вздрогнул от неожиданности и, прижавшись к стене замер. К окну кто-то подошел и открыл ставни.

- Слишком душно, надо открыть окна, - сказал мужчина.

- Да. Душно, и голова кружится. Я устала. Когда мы уже вернемся домой?

- Потерпи, любимая, осталось недолго. Только как раздобыть эти проклятые серьги, ума не приложу! Мария их не отдаст. Сама не отдаст...

Насонов догадался по звуку удаляющихся шагов, что мужчина отошел от окна и заглянул внутрь. Он еле сдержался, чтобы не вскрикнуть! В освещенной свечами комнате, в небольшом кресле сидела его невеста, а над нею склонился мужчина. Он раздевал ее! А Полина позволяла ему делать это. Она подала мужчине ножку, и он снял с нее туфельку. Затем проделал тоже и со второй. Потом он взял в руки ее тонкую ступню с белыми изящными пальчиками и, прижав к губам, поцеловал каждый. Полина зажмурилась от удовольствия.

- Ох, как же болят ноги. Я и так-то не очень хорошо умею танцевать эти сложные танцы, а сегодня нам досталось по первое число! Ты был на высоте! Откуда ты знаешь столько старинных Па?

- Меня водили в кружок бальных танцев. А там были и исторические. Мне они нравились. У нас в кружке была одна девочка, она раньше училась в хореографическом училище. Так там есть такой предмет. Историко-бытовой танец. Она меня и натаскала. Я единственный кому нравилось танцевать с ней.

- Ты был в нее влюблен? - улыбнувшись, спросила Поля.

- Да. Мне совсем не нравился этот кружок. Я всегда хотел учиться в конноспортивной школе. Но девочка мне так нравилась, что я решил еще немного там задержаться.

- Сколько же тебе было лет тогда? - спросила Полина.

- Не помню, одиннадцать или двенадцать. А какая разница?

- Просто ты все это еще помнишь. Я бы уже забыла.

- Нет. Такое не забудешь. Нас хорошо муштровали. Там был педагог,

этакий старичок, бывший танцовщик из Большого театра. Он нам давал жару!

- И ты, конечно, быстро все бросил...

- Если бы быстро бросил, сегодня мы с тобой ударили бы в грязь лицом. А так, кажется, выкрутились.

- Да. Ты молодец. Поцелуй меня, - попросила Полина.

- Сейчас, милая, только освобожу тебя от этих ненужных тряпок, - и стал снимать, с нее платье, нижнюю юбку, корсет...

Насонов стоял чуть дыша. Он смотрел на то, как какой-то незнакомец, целует и раздевает его невесту. Или он спит? Может это не его Полина? Они как-то странно разговаривают. Он ничего не понимал!

Он даже представить себе не мог, как это возможно! Он боялся дотронуться до ее руки, боготворил ее, а этот мужлан, уверенно раздевает его невесту, и та не сопротивляется ему! Вот он, наконец, закончил с корсетом, откинув его в сторону, он легко сжал руками ее груди, а затем приник губами к одному из розовых сосков. И Полина застонала от удовольствия, подставляясь ему!

Боже, они уже любовники! - подумал Насонов. Он не мог оторвать взгляда от сцены внутри комнаты. Он был будто загипнотизирован, ощущая себя зрителем в театре, а это бесстыдное действо, производило на него совершенно непонятное впечатление. С одной стороны - он хотел ворваться в дом и немедленно убить этого человека, с другой, ему безумно хотелось досмотреть все до конца. Он подавил в себе бушующую страсть, и жажду убийства, решив убедиться в происходящем. Его невеста не может так просто отдавать себя чужому мужчине. Этого не может быть!

- А мы разве одни в доме? - томно спросила Полина. - Мне не хотелось бы, чтобы нас тут застали...

- Оксаны в доме нет. А Васька с Ириной уже давно спят у себя в спальне. Мне хочется сделать это здесь, на этом кресле в этой комнате. Как потом нам будет приятно это вспомнить, ну, любимая, не упрямься, никого нет, я же тебе говорю.

- Да, да, хорошо, но только не в кресле! Сними с меня и это, она приподнялась, и Владимир стал стягивать с нее панталоны.

Граф остолбенел. Он не дыша, смотрел во все глаза на влюбленных, которые в порыве страсти срывали с себя одежду прямо в гостиной.

Мужчина освободился от одежды, легко подхватил обнаженную Полину на руки, и уложил ее на мягкий ковер на полу. Она прерывисто вздыхала и тянула к нему руки, не желая отпускать его от себя. Он улыбался, стоя над нею в полный рост - и Насонов увидел, насколько тот великолепен, тело его было будто вылеплено скульптором... Потом мужчина лег на девушку сверху и одним уверенным движением соединился со своей возлюбленной. Та застонала, и оба задвигались...

Молодой человек отпрянул от окна. Он слышал стоны и вскрики любовников, лицо его было красным от возмущения и стыда, но ему опять захотелось заглянуть туда, увидеть конец, кульминацию, и он опять посмотрел внутрь, любопытство победило стыд и гнев - любовники с остервенением отдавались друг другу, лица их были искажены страстью, волосы, руки и ноги сплелись... Но вот Полина громко вскрикнула, тело ее затрепетало под любовником, а тот со стоном в последний раз дернулся и рухнул на нее. Они долго лежали неподвижно, и прерывисто дышали, потом мужчина откатился от Полины, а она осталась лежать на ковре обнаженная, удовлетворенная и прекрасная. Насонов надрывно всхлипнул и, опустившись вдоль стены на корточки, разрыдался...

- Тут кто-то есть! - шепотом сказал Владимир, быстро надевая на себя брюки.

- Кто? - переменившись в лице, испуганно спросила Полина.

- Не знаю, но сейчас выясню, - прошептал Владимир, - Боже! Кто же такое придумал, тихо возмутился он, запутавшись в бальных панталонах. - Как тут быстро оденешься! Спрячься в спальне. Я обследую улицу.

Тихо выскользнув из дома, он медленно стал продвигаться вдоль стены, стараясь держаться в темноте от освещающих двор окон, и наткнулся на сидевшего, на корточках незнакомца, по всей видимости, тот недавно плакал, потому что лицо его было еще мокрым от слез. Это его всхлипы и стоны услышал Владимир.

Незнакомец вдруг резко вскочил, оттолкнул оторопевшего Владимира и скрылся в лесу. Владимир попытался его догнать, но не смог. В лесу было слишком темно, и он не увидел, куда тот побежал. Вскоре он услышал топот копыт. Уехал, подумал Владимир и озадаченный пошел обратно.

- За нами кто-то следил.

- Кто? - задрожав, спросила Полина.

- Я не знаю этого человека.

- И он убежал?

- Да. Это плохо. Надо было его поймать. Но мне не удалось сделать этого. Слишком темно. Луны нет. У него рядом была привязана лошадь. Он скрылся на ней.

- Интересно кто это мог быть?

- Или случайный, заблудившийся в лесу человек, или за нами кто-то начал охоту. Но на это не похоже. Мне показалось, что он очень несчастен - он плакал. Взгляд у него был почти безумным, когда он посмотрел мне в глаза. И он был вооружен, но не тронул меня, просто оттолкнул и убежал.

Полина вся сжалась. Она лежала в кровати, свернувшись клубком, как маленький котенок и чуть не плакала.

- Как я устала быть здесь. Домой хочу, - сказала она и всхлипнула.

- Да, надо уходить. Свое дело мы уже сделали, осталось только вернуть драгоценности озеру. Только вот как?

- Он нас видел? - спросила Поля, - Ну, чем мы занимались? - и покраснела.

- Думаю, да. Видел. - Он помолчал немного, потом как-то странно взглянул на любимую и сказал, - кажется, я знаю кто это!

19.  "Я ВОЗВРАЩАЮ ВАШ ПОРТРЕТ..."

Увидевший свою бывшую невесту в объятиях неизвестного мужчины граф Насонов был потрясен. Он не был в состоянии даже драться. Просто оттолкнув соперника, он ускакал к дому князей Волоховских, где, по словам конюха и Марии, в данный момент должна была быть свадьба. По дороге он решил взять себя в руки и успокоиться. Ведь то, что он увидел, могло быть совсем не тем. Это какие-то комедианты. Внешность девушки не оставляла сомнений в том, что это его невеста, но он видел ее давно и мог ее с кем-то перепутать. Что-то все-таки казалось в ней не так, может, это все же не Полина? Или молодые уже удалились со свадьбы и решили провести первую брачную ночь в охотничьем домике? Нет. Эти люди были любовниками уже давно. То, что они делали, не было похоже на первую ночь молодоженов. И речи у них были странными... Почему две пары, встреченные им на пути к имению Волоховских, переодевались? Может, тут и есть ключ к разгадке? Все должно разъясниться. Сейчас он приедет на свадьбу и все выяснит у родителей невесты. Его бывшей невесты. Или Мария и конюх все перепутали? Мария явно была не в себе, а конюх был вдрызг пьян.

Он уже несся по подъездной аллее, сейчас он все прояснит, все должно оказаться не так, как он видел и слышал. Это какая-то ошибка. Он все еще надеялся на то, что Полина будет принадлежать ему.

Свадебный бал уж подходил к концу, когда молодой граф Насонов вошел в бальную залу. Гости были уже уставшими, от парадного входа отъезжали кареты с сонными гостями. В центре зала еще танцевали молодые пары. Пожилые мужчины уж сидели и чуть не клевали носами, некоторые откровенно храпели, дамы обмахивались веерами и пытались разбудить своих мужей. Ситуация была весьма комичной. В Петербурге такого не увидишь! Он поискал глазами виновников торжества - жениха и невесту - их не было. Неужели это те, кого он видел в охотничьем домике? Но тут они вошли в зал - Полина и молодой князь Волоховской. Эти двое были как две капли воды похожи не тех, которые остались в лесу. Но подвенечный наряд у невесты был другим. Не таким, который он видел всего около часу назад. Фрак новобрачного тоже отличался от того, который был на том мужчине. Что-то промелькнуло в голове у графа, какая-то мысль, но он потерял ее. На него смотрели ее глаза... Глаза его Полины. Он тоже смотрел на нее и отказывался в это верить! Полина вдруг вскрикнула, и... упала в обморок. Сомнений не оставалось, там, в лесу, была совсем другая женщина. И мужчина другой, но кто они?

- Бал окончен! - Объявил князь. - Прошу всех гостей разъезжаться, экипажи уже поданы, тех, кто гостил у нас, прошу разойтись по своим опочивальням. Княгине плохо!

- Княгине? - выдохнул граф, подойдя к князю Владимиру, укладывающему Полину на козетку. - Это действительно так, она Ваша жена?

- А вы в этом сомневаетесь? С кем имею честь? - спросил Владимир, поднося к носу своей жены подожженное перышко.

- Я Насонов. Граф. Полина была обещана мне.

- За сим обращайтесь к ее батюшке. Он переменил решение. Нынче было венчание, она моя жена, вы опоздали...

- Да, да, тоже мне и Мария сказывала, да я не верил. А тут неладно что-то! Сдается мне тут странно все, - Насонов резко развернулся и пошел к выходу. Звук его удаляющихся шагов эхом разносился по опустевшей бальной зале. - Ох, запамятовал, возьмите себе вот это, - и бросил маленький футляр на пол. - Мне он теперь без надобности!

Князь Владимир проводил его тяжелым взглядом, потом подошел, поднял с пола футляр и открыл его. Это был миниатюрный портрет Полины. Он протер его носовым платком и убрал в нагрудный карман фрака.

Все, Насонов ушел. Им больше ничего не угрожает. Он посмотрел на жену, или он ошибается? Полина пришла в себя, она с ужасом посмотрела на мужа и тихо сказала:

- Он так не отступится, он опасен, мне страшно....

Граф выскочил из дома Волоховских. Он был взбешен. Ему подвели его лошадь, он вскочил на нее и только теперь заметил, что она все это время была без седла. Насонов решил ехать в имение к Васильчиковым и потребовать объяснений. Только вот время неподходящее. Все пьяны. Ничего, он подождет до утра. Он терпеливый. Ему хватило на сегодня впечатлений. Надо выспаться и утром на свежую голову во всем разобраться. Самым загадочным в этой истории было то, что он увидел в лесу две пары. И судя, по всему, это были две девушки и два мужчины так похожие друг на друга. Их переодевание... Потом одна пара осталась в имении, а другая удалилась в лесной охотничий дом... И эта сцена плотской любви, коей он стал случайным свидетелем, и упавшая в обморок Полина... Все ему казалось загадочным и странным, он ничего не мог объяснить, так как это было необъяснимо!

Одно он уяснил точно - его Полина была в имении, а в том лесном доме кто? Этого он даже предположить не мог. Как может такое быть? Такое сходство бывает только у близнецов. Но он никогда не слышал о том, что у его невесты есть сестра близнец. А копия мужчины - князя Волоховского? Это что, тоже близнец? Нет, тут что-то не так. Или они, быстро собрались и вернулись незаметной потаенной тропой в имение, или, он не знал, что! Это какое-то колдовство, мистика, или просто шутовство. И надо выяснить, кто решил намеренно свести его с ума. Неужели Полина? Она не была обрадована его предложением и согласием отца. Но она казалась ему такой невинной, почти ребенком. Нет, не может быть, это не она. Тогда кто? Граф Васильчиков... Этот старый пьяница не способен даже на то, чтобы сдержать слово. Забыв о дворянской чести, он спокойно меняет решение и отдает дочь за другого. Он не видит, что происходит у него под носом и смотрит только на дно графина с вишневой наливкой. Этот тоже не подходит. Тогда остается только Мария. Она что-то задумала, и решила, что может сыграть с ним в кошки-мышки. Ну, ну! Посмотрим - кто в нашей игре будет кошкой, а кто мышью. Я покажу им, на что способен. Они у меня еще попляшут. Шута горохового из меня сделать задумали! Как бы ни так! Он стеганул лошадь и понесся через луг. Светало, скоро наступит утреннее похмелье, а тут и он явится... И пусть они мне ответят на все мои вопросы!

- Пожалуйте, граф, Ваша опочивальня давно готова, - сказал старый Савелий, встретивший Насонова.

- Весьма кстати, - отдавая старому слуге грязные перчатки и шляпу, прорычал тот.

- Устали барин? И где ж вас носило-то? Карета стоит, а барина потеряли. Никто не скажет, куда подевался. Все вчерась пьяны были в стельку. Сами уж посудите, - и развел руками.

- Не твое, холоп, дело, - сказал Насонов.

- Грубиян, - тихо проговорил Савелий, - ладно, что барышня его кинула, князь Володимир-то получшее будет, поласковее, и старость уважает, - добавил старик, провожая недобрым взглядом удаляющегося Насонова.

Солнце освещало яркими лучами двор и парк имения. Полюшка выглянула из окна спальни и улыбнулась. Ее радовало все - и легкий ветерок, приносящий ароматы травы и цветов, и это ласковое солнце, согревающее ей лицо, это чудесное утро. Ей захотелось выбежать на зеленую лужайку и побегать босиком по траве. Она привыкла убегать из дома по утрам и гулять в лесу, купаться в озере. Она оглянулась на спящего мужа. Князь Владимир спал. Ей захотелось растормошить его, показать как все вокруг прекрасно, как великолепно и радостно. Но она сжалилась над ним. Подошла к нему, прилегла рядом с ним на кровать и стала любоваться им. Как он красив!

Ее муж. Как странно думать так. Она теперь его жена, княгиня Волоховская. Как все замечательно сложилось. И им теперь не надо никуда бежать, ни от кого прятаться, они вместе, они счастливы, как хорошо...

Тем временем граф Насонов тоже проснулся, но его настроение не было таким же радостным, как у его бывшей невесты. С тем, что он ее потерял, он уже почти смирился. Теперь он хотел получить объяснения - почему случилось так. И зачем он сломя голову, бросив все свои дела, приехал в эту богом забытую деревню, к людям, обманувшим его, и не умеющим даже держать в руках своих крепостных - они все отбились от рук. Делают все, что им в голову придет, только не то, чего от них требуется! Он выглянул в окно и не увидел ни души. Все спали. Он бы призвал всех к порядку. Будь он здесь хозяином. Безобразие!

Он позвонил в колокольчик, вызывая горничную. Ждал долго. Наконец, в проеме двери показалась сонная девка. Она зевнула, почесала нос и спросила:

- Что, барин, надобно?

- Умываться, да вещи мои принесть из кареты.

- Ага, щас. - И скрылась.

Граф так и не понял - это да или нет? Он походил по комнате, еще раз выглянул в окно, потом сел и в нетерпении стал постукивать костяшками пальцев по деревянному изголовью кровати. Через четверть часа дверь отворилась, и в нее ввалился здоровенный мужик, тащивший его обитый кожей сундук. Вслед за ним вошла та самая девка с тазом и кувшином. Мужик поставил кожаный сундук в комнату и испарился. А девка в ожидании смотрела на барина.

- Как звать? - спросил граф.

- Параша, - ответила девка.

- Ну, давай, слей мне, что ль! - нетерпеливо проговорил он, а то стоишь и глазеешь на меня, будто я чудо невиданное! Что, барышня Мария спят еще?

- Да встали уж давно. Велели кобылку свою оседлать, она верхом кататься любит.

- Так ли? - вытираясь поданным парашкой полотенцем, спросил граф. - Аль не боится?

- А чего бояться-то? Чай, она с детства на лошадях как гренадер скачет.

- Неужто? - улыбнулся Насонов.

- Так прям в штанах, по-мужски и скачет.

- А граф, проснулся ли?

- У барыни еще в вечеру мигрень разыгралась, а барин теперича после полудни бы встали. После вчерашнего-то...

- Мне бы с графом переговорить, ну, коли так, ты, Парашка, поди, вели и мне тоже лошадку оседлать, а лучше коня, только не шибко норовистого.

- Извольте, барин, - и выскочила с криком из опочивальни. - Барин столичный коня оседлать требуют!

Во дворе, наконец, забегали дворовые, один понесся к конюшням, долго и громко там с кем-то разговаривал, а потом вышел, и уже слегка покачиваясь, прошел по двору.

Насонов смотрел из окна и диву давался. Полная свобода у холопов здешних. Никто ничего не делает. Вон еще один плетется к конюшням - там, что брагу разливают? Вот один вывел красивую серую лошадку. Он стоял, держа ее под узды, ожидая, когда подойдет барышня. Насонов заинтересовался.

- В штанах, говоришь, как гренадер... Смешно. Надо бы глянуть, - он смотрел во двор и ждал. Лошадка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, но вот показалась хозяйка. Она была в костюме для верховой езды, но только в мужском. Она быстро шла через поляну перед домом, и Насонов заметил, что она чуть прихрамывает. Но это не портило ее. Стройная фигурка, длинные ноги - весьма не дурна. Слухи в свете о ее некрасивости и увечье были слишком преувеличены. Граф улыбнулся, когда девушка лихо вскочила в седло и поехала рысью к выезду из имения. Надо бы сперва с нею переговорить. Она вернее все ведает, нежели ее вечно пьяный батюшка, подумал он и открыл свой новомодный дорожный сундук. Одевшись, он спустился в столовую - она была пуста. Но завтрак был подан - знать тут еще кто-то свое дело делает. Он сел один за огромный овальный стол, с аппетитом съел яичницу с беконом, пару оладий, запил все кофием и вышел на улицу, где его уже ждал конюх с оседланным конем.

- А, не знаешь ли, ты, братец, где барышня ваша катается? Далече ли? - спросил он у конюха.

- Да тут на лугу, ну, и по лесу скачет. Она у нас это дело любит. Меньшая все больше в лес сбегала, да на озеро, там и искали частенько.

- Так ее провожал ли кто?

- Ага. Парашка. Что с ней толку! - конюх огляделся, и доверительно глянув гостю в глаза, сказал, - Там, на озере, ее князь и тово. Так все наши сказывают.

- О чем это ты? Что это означает - тово? - прикидываясь непонятливым, спросил граф.

- Поджидал он ее там, а она - то с нянькой полуслепой, то с Парашкой туда хаживала и зачастую купалась безо всякой одежи, тьфу, страм!

- Так уж и срам? - улыбнулся Насонов, - ну, ну, продолжай...

- А че, за што купил, за то и продаю, - усмехнулся холоп, - Говаривают, он на нее ешо на балу глаз положил. Так и отказался на нашей Марии жениться. А сам задумал - барышню Полинушку за себя взять. А наш барин не соглашался, да и евойный папаша, князь Илья Петрович, тоже. Вот и стал он на барышню тайно глядеть, покуда та в воде плещется. И так насмотрелся, что затащил ее в кусты, значит, и... тово.

- А что ж барышня не кричала? На помощь не звала!

- Куда там! Не успела, поди. Иль сама того хотела. Вот и обвенчали их, чтоб страм-то прикрыть.

- А ты откуда про все ведаешь? Видел, что ль кто?

- Видали... Там один из наших - Прохором звать, сеть на рыбу ставит. Вот и заприметил он энто дело. Да до поры молчал. Боялся гнева барского. А теперича че молчать-то. Вчерась нам за чаркой все и выложил.

- Ну, спасибо тебе, братец, - граф достал из кармана медный пятак и подал конюху. - Только больше никому об этом! Холопы молчать обязаны. Про барские забавы никому не сказывать, тем паче чужому.

- Так какой ты чужой? Ты ж вроде жених,- и крякнув от предвкушения, убрал за пазуху пятак. Потом добавил, - бывший, а про то уж все знают.

- Ну, а сама Полюшка, она-то без обиняков за него пошла? Не плакала ли?

- Эх, барин! Да она сама молодого князя соблазняла. То так станет нагишом, то сяк. А он, сердешный, долго и не вытерпел. И не кричала она вовсе, а сама на травушку легла, и его за собой потянула...

- Ну, довольно! Наслушался я. Иди, похмелись и забудь про это, а то больно язык распустил! - граф вскочил на коня и с досадой стеганул его по крупу. Конь сорвался с места и поскакал по лужайке.

Конюх проводил взглядом незадачливого жениха, затем улыбнулся и тихо сказал:

- Ага, болтаю, значит, много. Так что велено, то и болтаю. Поди, не совсем дураком у мамки народился, - и, нащупав за пазухой свои кровно заработанные денежки, довольный удалился в конюшню.

Мария неслась по лугу, она давно уж не каталась верхом. Ее лошадка застоялась в стойле, и теперь весело скакала по зеленой нескошенной траве. Теперь Марии захотелось побыть в одиночестве на природе и подумать, что же делать дальше. Как привлечь к себе внимание этого столичного франта, да так, чтоб забыл о своей неразделенной любви к Полине и женился на ней. Ей хотелось жить в Петербурге, посещать балы, светские рауты, она мечтала об этом с детства. А теперь ей прочат в женихи старого князя Волоховского. Он хоть, по ее мнению, и стар - но интересный мужчина, да и веселый, с ним бы она не соскучилась, уговорила бы его зимой жить в столице, да и в любовных делах, небось толк знал. Но в сравнении с молодым Насоновым, он терялся, и более ее не интересовал. Если раньше она и позволяла ему всякие там вольности - в разговоре, да и более того - старый пройдоха частенько рукам волю давал, то теперь ей совсем не хотелось с ним даже встречаться. А папенька с ним уж сговорился. Мария знала точно, что не сама она нужна была князю. Ему нужны земли, прилегающие к его имению, а жена, как приложение к ним. А ей бы хотелось убить двух зайцев сразу. И в столице жить и любовью наслаждаться. Чай, не деревянная, тоже женщина! А князь через год другой уж совсем состарится, что же ей с ним в ладушки играть? Так что же ей делать? Только избежала одного нежеланного брака, как тут же надо думать, как избавиться от следующего. Поступить что ль, так же как и Полина? Соблазнить Насонова? Да уж! Соблазнишь его! Не красавица, чай, и хромая. Тут надобно с хитростью к этому делу подступить. Вот подговорила же конюха! Чтоб всякого, вроде как по секрету, Насонову понарассказывал. Чтоб кровь взыграла, чтоб разозлился... Это только первый шаг...

Она была девушкой умной и достаточно хитрой, могла понять, из чего можно получить выгоду, а из чего нет - подтолкнула же она молодого Волоховского к тому, чтобы он с Полиной в ивняке встретился и дельце обделал. Если бы она ему тогда на балу на ухо не шепнула, что Полюшка любит в одиночку по лесу гулять и нагишом купаться, то и не пришло бы ему в голову там ее поджидать. А потом и в спальню к ней залезть, к Полюшке своей разлюбезной...

Так думала Мария, проезжая на лошади по лесной тропе, тут она ехала медленно почти шагом, ее лошадка, всласть набегавшись, медленно продвигалась по лесу, а Мария с удовольствием вдыхала свежий утренний воздух и придумывала план своего триумфа. Нельзя было сказать, что она совсем не любила свою сестру. Она была к ней по-сестрински привязана, но ее частенько злило то, что Полина была всеобщей любимицей, и что от рождения ее не наказал бог, так как ее - хромотой. Да и внешне сестрица была в мать. Белокурой и с прелестным личиком. О себе Мария такого сказать не могла. Черты ее были слегка миловидны, красавицей не назовешь, и это всегда охолаживало ее чувства к меньшой сестрице. А Полина, при всей своей красоте, была, по мнению Марии, глуповатой и ограниченной. Вот влюбилась, дурочка, в своего князя и, не подумав, отдалась ему. А что в нем хорошего? Ну, красив, и более ничего... Будет ему детей рожать одного за другим - вот и вся жизнь!

Вот ей надобен муж, такой чтоб был интересен, пусть не красавец, лишь бы не урод. Ну, и в постели, чтоб ублажал хорошо... А не станет, так любовника найдет... Но и это не главное. Главное - красивая, яркая, наполненная жизнь. Наряды, драгоценности, блеск бальных залов, восторги и внимание мужчин, выезды за границу, в Париж, в Италию... А не это скучное прозябание в деревне!

Насонов проскакал по следу девицы, и, не догнав ее, углубился в лес. Он знал, что вот-вот нагонит девушку, и думал с чего начать разговор с нею. Ему хотелось еще раз услышать историю скороспелого брака его невесты уже из уст благородной, воспитанной девушки. То, что Полина сама пошла на этот шаг он уже понял. Но почему ее отец не сдержал, данного ему слова. Мало ли, в кого влюблена девушка. Это теперь никого не интересует. Просватана - так и иди за того, кого родители выбрали. Верно, ли все было? И его Полюшка, такая нежная и невинная сама до свадьбы отдалась князю? В это он поверить не мог. Мало ли чего дворня болтает!

Вдруг конь под ним заволновался, вытянув голову, стал втягивать ноздрями воздух. Насонов понял, что тот почуял кобылу. Граф улыбнулся - вот и Мария. Сейчас он поравняется с ней и заведет светский разговор, вроде ни о чем, но при этом все выведает. Он надеялся, что та без обиняков ему все расскажет, ведь деревенские жители, хоть и дворянского сословия, более прямолинейны, они не умеют играть, и не привыкли к светским недомолвкам и интригам.

Мария вздрогнула, и обернулась. За ней, на гнедом жеребце ехал тот, о ком она сейчас думала - граф Насонов. Она немного покраснела, чем привела графа в недоумение. Ему казалось, что девушка краснеет лишь тогда, когда ей нравится мужчина. Это его заинтересовало. Он поравнялся с нею на узкой тропе, и приветственно приподнял шляпу. Она слегка нагнула голову и опять покраснела. Они ехали рядом. Его колено слегка касалось ноги Марии. Ей почему-то стало холодно, потом жарко, и она совсем растерялась. Это не входило в ее планы. Она вовсе не хотела что-то чувствовать к нему. Ей совсем не надо в него влюбляться! Да она была совершенно уверена, что вообще не способна на какие-либо чувства! Мария не понимала, что с ней происходит, а Насонов как раз наоборот - сразу все понял и, слегка улыбнувшись, заговорил с ней:

- Утро доброе, барышня.

- Доброе, - ответила смущенная Мария.

- Вы давно катаетесь? - спросил граф, будто не зная, когда она выехала на прогулку.

- Давно уж. - И замолчала, - потом подняла глаза и спросила, - Я не знаю, как Вас величать. Вот Вы знаете мое имя...

- Александром.

- Я буду Вас звать Алексом, можно? - игриво спросила она.

- Тогда я буду называть Вас - Мари, - Вы позволите?

- Буду рада! - засмеялась Мария и показала графу ровный ряд белоснежных зубов.

А она совсем не дурнушка! - Подумал Насонов. Может приударить за ней, а там будь, что будет?

- Сдается мне, что бы Вы решили теперь приударить за мной? - сказала Мария, будто угадав его мысли.

Александр побледнел. Он испугался. А чего он и сам не знал. То ли такой догадливости этой деревенской девушки, то ли нежданно зародившихся к ней и непонятных еще ему чувств.

- Вы не против? Что ж, это замечательно. Может, сделаем еще круг?

- Извольте!

Молодые люди проехали по лесной тропе бок о бок, иногда соприкасаясь ногами, при этом, и того, и другого посещали неведомые ранее чувства, они не знали, что это за чувства и почему такое происходит, но не пытались отстраниться друг от друга, да и некуда было - тропа не позволяла. Вскоре они выехали на луг и пустили лошадей в галоп. Лошади будто этого и ждали - фору дала кобыла Марии, она вырвалась вперед, и граф залюбовался ее наездницей. Девушка легко и грациозно держалась в седле. Его конь тоже пустился вскачь, вслед за кобылой, он уверенно нагонял подругу, а Насонов вдруг подумал о том, что он был бы тоже рад поскорее нагнать ее наездницу и сделать с нею то, о чем мечтал его конь...

Спешившись, и ведя лошадей в поводу, они не спеша шли по высокой траве, солнце уже было высоко, становилось жарко, граф достал платок и предложил Марии, она приняла его и вытерла выступившие на лбу капельки пота.

- Благодарю, - сказала она и вернула ему платок.

- Вы хорошо ездите верхом, - воскликнул Насонов.

- Я с детства в седле, - ответила ему Мария.

- А почему в мужском, а не в женском? - поинтересовался он.

- Вы, конечно, заметили, что я хромаю? - спросила она и слегка покраснела.

- Ну, это почти незаметно, - и тоже покраснел.

- Обманывать нехорошо!

- Я правду говорю. Это едва заметно.

- Вот поэтому я и езжу в мужском седле. Так было надо, для моих ног.

- Вас кто-то лечил? Лекарь посоветовал Вам?

- Нет. Были тут разные шарлатаны. Только один пожилой француз, который со мной и сестрицей занимался - попросту воспитатель. Он учил нас танцам и французскому, да был такой наездник отменный, что приучил и меня. Мне неприлично об этом, да Вы и сами догадаться должны, что именно такое положение бедер, помогло мне.

- А вы откровенны.

- Да. Мне нечего скрывать. Надежды на удачное замужество уж нет, а старому князю я и такая подойду.

- Мари, я Вас не понял, Вы замуж собрались за старика?

- Он не совсем старик, князь Волоховской еще совсем не старый мужчина.

- Я не ослышался? И Вы! Теперь за старшего?

-Да.

- Вы согласились? - удивился граф.

- Ах, Алекс, за младшего я отказывалась выходить, но нынче батюшка настоял. А теперь, мне уж все равно! Кому я такая нужна?

- Вы к себе несправедливы! - воскликнул Александр.

- Изволите шутить? Мне не до шуток. Я только Старому князю и надобна. Да не из-за своей молодости, а из-за заливных лугов, что за мной дают!

- И Вы согласны на такую унизительную сделку?

- Батюшка уж сговорился с князем. Все решено! Скоро будет бал в честь помолвки, и все. Осенью под венец. Князю время дорого. К зиме обещался меня в Петербург свезти. Там я и развлекусь. Только из-за этого и согласилась. Мне здесь тоска...

- Ах, Мари, как Вы можете? - воскликнул граф. - Вам обязательно найдется более подходящая партия. Вот хоть бы в Петербурге.

- Уж, не про себя ли, Алекс, сказываете? - кокетливо улыбнувшись, сказала Мария.

- А почему бы и нет? - сам от себя не ожидая, сказал Александр. - Мне давно пора остепениться, завести семью, детей. Матушка все твердит и твердит - пора!

- Вы должно быть расстроены, из-за неверности Полины? И делаете такие поспешные решения. Нет, я Вам не пара. Так Вы, поди, и сами знаете!

Насонов промолчал. Он смотрел на девушку и не понимал, почему раньше не замечал, как она хороша - гордый взгляд, стройный стан, да и умом бог не обидел. Одним словом - чем не невеста. Матушка расстроится, коли узнает про ее хромоту. Так и не видно почти, а не посвататься ли самому? Пусть и не сложится, так от постылого брака освободится! Теперь она мне нужна, подумал он. У меня здесь нет никого, кто поможет мне разобраться в той пикантной ситуации с двойниками. А почем знать? Может, она уж все проведала? И не сама ли участие принимала в том машкараде, что на темной лесной тропинке видывал? Одни вопросы... Нынче же выспросить надобно, что за люди там были.

- Я пока не знаю, что и ответить! - засмеялся Александр. Вы так прямолинейны, так откровенны... Я в замешательстве!

- Вы играете со мной? - посмотрев на Александра, спросила Мария. Во взгляде ее он читал и кокетливое удивление, и... надежду.

Он подошел к ней, взял ее руку и почтительно поцеловал. Потом глядя ей прямо в глаза, сказал:

- Нет. Не играю.

Мария отдернула руку и отвернулась от него. Она чуть не заплакала. Девушка не ожидала, что откуда-то взявшиеся чувства к этому человеку вдруг перечеркнут все задуманное ею. Ей стало его жаль. Она не хотела портить ему жизнь, хотя страшно уже желала разделить ее с ним до самого конца.

- Поедемте к дому, - сказала она, пряча от него лицо. Она не хотела, чтобы он видел ее слабость.

- Уже пора? - спросил Алекс.

- Да. Пора уж. Или...

- Что?

- Давайте навестим молодоженов! - у меня к ним дело есть.

- Не о том ли деле, что и у меня к ним, сказываете?- спросил Алекс.

- Вы меня интригуете! Что у Вас до них может быть? Ведь уж ничего не изменить.

- Я не о том. Есть одна неразгаданная мною тайна, кою обязательно раскрыть хочу.

- О-о, это интересно, какие ж тайны могут быть?

- Узнаете. Так что, вперед?

- Да. Я люблю разгадывать чужие тайны, - слегка улыбнувшись, кивнула Мария.

Александр хотел помочь ей сесть в седло, но Мария легко вскочила на свою лошадь, а он восхищенно посмотрел на нее и подумал - ну чем мне не пара? Любит верховую езду, хочет жить в столице, да и не дурнушка. Надо бы подумать. Что от любви? Один раз уж полюбил, да обжегся. Посватаюсь... А откажут так и не сильно обидят.

Александр и Мария въехали в имение Волоховских. На лужайке перед домом гуляли гости, бегали дети, суетились слуги, разносившие прохладительные напитки. Ближе к дому были расставлены круглые столики с угощением. Меж гостей Мария увидела сестру и молодого князя Владимира.

- Зачем мы сюда приехали? - спросила Мария у Насонова. Я совсем забыла об гостях. Они еще не скоро разъедутся.

- Вы хотели видеть старого князя. Я Вас правильно понял?

- Да. Но его меж ними не видать. Спрошу у Полюшки, где он.

- А мне бы совсем не хотелось с нею встретиться.

- Так затеряйтесь в толпе. Я быстро. А как найду князя, так я Вам сообщу.

- Вы видите молодую чету? - спросил граф у Марии.

- Да, вон они, с молодыми Мещерскими беседуют, стоят, за руки взявшись, как голубки, право!

- Вы разобижены на князя?

- Я? Да бог с Вами, больно надобно!

- Ну, так идите. Глаз с них не спускайте. Это весьма важно.

- Неужто?

- Сами убедитесь, - и улыбнулся, но улыбка его показалась Марии натянутой и неискренней.

- Мариюшка! - обрадовалась Полина и кинулась сестре на шею.

- Полина, сестрица, - искренне радуясь встрече, воскликнула Мария.

- Что ж на балу тебя не видала? - спросила Полина,

- Мигрень разыгралась, страсть, как головушка болела. А где ж супруг?

- Да вот же он! - воскликнула Полина и показала сестре мужа.

- А батюшка его, князь Илья Петрович здесь ли?

- Нет, с самого утра не видала, - сказала Полина.

- А где ж он? Дело у меня к нему. Да и к тебе тоже есть. Но это после...

- Так мы поедем, Полюшка.

- Так скоро? А кто это - мы? - заинтересованно улыбнувшись, спросила Полина.

- Мы с Насоновым.

- С Насоновым? - ахнула Поля и побледнела. - И он тут?

- Не бойся, он в толпе с гостями. Ему с тобой встречаться тоже не сильно-то охота.

- Да, да, сестрица, увези его. Мне страшно, да и не случилось бы чего!

- Уходим мы, - и, поцеловав сестру, нашла взглядом Александра.

- Вон он стоит, я уведу его. А что батюшка с матушкой еще не появлялись?

- Нет. Батюшка давеча слишком много выпил на радостях, аль с горя. Не приедут они, видать.

Сестры еще раз обнялись. И Мария сделала знак графу, что они уезжают, но помня наставление Александра, не выпускала из вида молодого князя.

- Они оба здесь. Развлекают гостей. Старого князя среди них нет. Да и в имении тоже. Где ж он? - сказала Мария графу.

- Я знаю, где. Поехали, покажу. Только не удивляйтесь, милая барышня, если Вам что-то покажется странным.

- Что именно?

- Увидите. И помните, об этом пока никому сказывать нельзя. Сначала надо разузнать все и понять, что к чему. И мне бы хотелось верить, что вы в этом участия не принимали...

Мария удивленно посмотрела на Александра, но промолчала. Что он хотел этим сказать? Не то ли, что все гости ждали под венцом увидеть ее, а увидели Полину? Иль что-то иное?

А князь Илья Петрович с самого спозаранку поехал к Васильчиковым. Да по пути в охотничий домик наведался. Убедившись, что у потомков все в порядке, особливо у Василия, уж больно он привязался к этому парню, он рассказал как все прошло на свадьбе, после того как молодые поменялись, и о своей неудаче с Марией.

Он был несколько озадачен приемом барышни, которая была ему уж обещана. Она никогда не противилась ему. Князь иногда был с нею грубоват, да и руки в карманах не держал, всегда улучал момент, чтоб ущипнуть за румяную щечку, так это лишь шутки ради. Никогда он не думал, что будет она ему невестой. Дети-то вместе росли, а он теперь вона как, жениться на ней задумал. Может, зря? Помнит ведь, как босиком в короткой рубашонке бегала. Дурак старый! А чего он хотел, чтоб она ему на шею кинулась и расцеловала? На это и надеяться нечего было! Ему надо было серьги у ней выманить, и более ничего. А она с ним и говорить отказалась давеча. И не думал он до свадьбы девушку позорить! Хотел лишь спросить, почему на свадьбу не явилась. То, что на венчании ее не было, у них уговор был, а потом-то. Нехорошо... Ладно, бог рассудит, и как ему надобно, так и повернет. Мы предполагаем, а бог располагает!

- Что Вы, Илья Петрович, задумались? - спросила Поля.

- Да, все думаю, как слово за слово серьги у Марии выманить. Надобно мне ей свадебный подарок подготовить - что-то из драгоценностей. Колье какое, да сережки, чтоб понравились. А про эти - наши, ведь она матушке сказывала, что это я ей подарил.

- А про брошь? Про брошь ничего не говорила? - спросила Полина.

- Нет, не знаю ничего. Брошь Полюшка у себя держит и никому не показывает. Мария про нее никому не сказывала.

- Может, украсть серьги, да и дело с концом? - спросил Владимир, и хитро глянул на князя. Видел я, где они у Марии.

- Шуму много будет. Сначала надобно так попробовать. Чтоб сама отдала, вроде как Полинушке для комплекту. Но, боюсь, не отдаст добром. Больно хороши. Сам видел.

- Серьги очень красивые, таким добром не разбрасываются. Да и поделили они с сестрой найденное. С чего ей их отдавать-то?

- А, может, рассказать ей все как есть? Только не поверит она! - проговорила Поля.

- А коли нас увидит всех четверых - поверит! - засмеялся Владимир.

- Нет. Надо думать. Знаю, что времени мало осталось, пора вас отправлять. Только вот Ваську я бы себе оставил. Больно люб он мне. Да сказывает так забавно! Может, останешься, Вась?

- Нет, Илья Петрович, у меня мать с отцом дома. Да и Иринка не захочет тут остаться. Ей тоже домой надо.

- Я б тебя управляющим сделал. А то мой - ворюга скоро все растащит. Жили бы у меня во флигеле, а то и в доме. Обвенчал бы тебя с твоей девицею. Зажили бы...

- Нет. Не уговаривайте, князь, не останемся мы. - Встряла в разговор Ирина.

- Как бы мы, при таких делах, тут все не остались, - сказал Владимир. - Портал открыт только с одной стороны. С нашей. А тут его еще нет. Я говорю об озере. Зеркало, которое и является порталом еще где-то стоит, и я не знаю где.

- Я знаю! - сказала Поля.

- Где? - хором спросили все находящиеся в комнате.

- У Полюшки в спальне. Это оно и есть. Мне же рассказывала мать, что Полина в зеркало ушла, или утопилась. А это почти одно и тоже. Зеркало это потом разбили и в озеро кинули. И еще... Я брошь на себя надела и рукой потрогала ее в зеркале, - а рука внутрь ушла, прямо сквозь стекло...

- Да ладно! - выдохнул Василий.

- Так и было.

- Ну, тогда, может, с одной брошью уйдем? - спросила Ирина.

- Нет. Нельзя! - и все повернулись к двери. В дверях стояла Оксана, - так вы попадете не в свое время. И вообще можете все растеряться. Надо и то и другое иметь при себе. Иначе никак!

- Ну, значит, нам век тут куковать! - заныла Ирина.

- Ничего не куковать! Надо отобрать у Марии серьги и все тут!

- Ишь, какой шустрый! Отобрать! Крик подымется, шкандаль! - сказал князь, надо хитростью выманить, вроде, на время.

- На балу надо все провернуть! Бал будет, ну, из-за помолвки князя и Марии. Так там и надо князю, преподнести свой подарок. А из ушек Марии серьги вынуть и те, новые надеть. Вот, мол, какую красоту я тебе, невестушка подарил... А мы тут как тут. И уйдем.

- Брошь только надо у Полюшки забрать. Она ведь у нее еще.

- Все ясно. Ночью встречаемся здесь все вместе. Все как следует обсудим и до ума доведем, - сказал Владимир. - Вы скачите сейчас к Поюшке и к сыну, а уж потом к Марии. Да позаботьтесь о подарке.

- Все. Баста. Ухожу, - сказал старый князь и шагнул из дома.

- Тут не все гладко. Возле дома и в окрестностях Мария и граф Насонов кружат. На конях скачут. Что-то задумали, поди, - сказала Оксана.

- Значит, это был он. Его я видел ночью. И догадался кто он.

- А как догадался? - спросила Ирина.

- Он, видно, видел в окошко, что мы тут с Полиной делали. И сидел возле дома на корточках - плакал. Он решил, что был свидетелем любовного соития своей Полюшки и молодого князя.

- Да! Бедняга. Что же с ним будет, когда он узнает, что вы двойники? С ума сойдет?

- Не думаю, - задумчиво сказал Владимир. - Он тертый калач, мог уж до чего-то догадаться, раз возле домика кружит. Да не один, с Марией! Они что-то знают, или задумали.

- Надобно их как-то отвлечь! - сказал Васька.

- Как?

- А сейчас помозгуем.

- Эх, вы людишки никчемные! Тут и мозговать-то незачем. Я это на себя возьму. А вы думайте, как на балу с Марии серьги сдернуть, да всем разом в одном месте быть. Чтоб уйти смогли. А то Полина с Владимиром уйдут, а вы тут останетесь! - сказала Оксана.

- Мы не хотим оставаться! - закричала Ирина.

- Да вам и тут неплохо будет! Князь Ваську уж пуще сына полюбил. Будете тут, как сыры в масле кататься! - засмеялась она.

- Сама катайся! - зло сказала Ирина. И не побоялась, что с колдуньей разговаривает.

- А я и катаюсь. Мне с вами веселей. А потом одной - скука смертная будет.

- Ишь ты, скука! - передразнила Ирина. Старый князь-то на тебя как смотрит. Прямо дыру прожжет скоро! Одной тебе не куковать. Веселья хватит...

- Да об чем ты! Девка глупая! Он на Марии женится.

- Да ты сама не знаешь, что заглядывается он на тебя? А женитьба этому делу не помеха! - засмеялась Ирка.

- Хватит! - уводя ее в спальню, возмутился Василий. - Что ты ей голову морочишь!

- Ага, ей заморочишь! Она ж ведьма! Сама уж все знает наперед. А ты еще ее защищаешь. Она что-то знает. Вдруг мы тут останемся? Мне страшно что-то...

- Не боись, прорвемся. Я у тебя парень умный. Да и ты не дура. Сообразим как-нибудь, как смотаться отсюда, и без всякого колдовства. - Он прижал свою любимую к себе и крепко поцеловал. А она размякла в его руках и проговорила:

- Ах, Васечка, мне с тобой везде хорошо, лишь бы мы вместе были...

Князь Илья Петрович вскочил на коня и помчался в имение. Тропа была узкая, и он сильно рисковал - зацепиться за сук и слететь с коня. Но он боялся сейчас не этого. Ему надо было срочно поговорить с сыном и невесткой. Устроить сборище в лесном домике надо было нынче же ночью, потому что он был уверен - Мария и Насонов, что-то замышляют. Может уж сговорились о чем? Он думал о том, что хитрая Мария, могла вполне выпросить у Полюшки брошь, чтоб, якобы быть на своей помолвке еще краше, а простодушная Полюшка поверит ей, да отдаст. И тогда обратно уж не вернет себе ни брошь, ни тем более серьги. И Насонов не отступается. Узнал, что невесту из-под носа увели, так развернулся бы, да уехал. Ан, нет! Все кружит и кружит, как коршун. И что ему надобно - не понять. Месть каку задумал, аль сам к Марии присмотрелся уж? Эта мысль пришла в голову старому князю случайно, и он побледнел! Если и сейчас сорвется бал в связи с помолвкой, то придется идти на преступление - красть серьги. А этого он совсем не хотел. А может, старую няньку попросить? Пусть в опочивальню к воспитаннице зайдет, да сережки стянет! - подумал Илья Петрович, - не велик грех. Потом скажет, что спутала с чем - слеповата она. Только не пойдет она на это. Чай и ее кормила и ростила, не только Полюшку.

Князь вылетел на луг и стеганул коня, конь полетел стрелой и через четверть часа он уже спешился возле своего дома.

- Ох, когда же эти гости уберутся восвояси! - в сердцах сказал Илья Петрович и стал искать глазами сына и невестку.

Полина, выглянув из окна, и увидев, что приехал свекор, поспешила спуститься вниз. Они с князем Владимиром отдыхали в послеобеденный час у себя в опочивальне.

- Здравствуй, Полюшка, - сказал князь и поцеловал невестку в лоб.

- И Вам не хворать, - ответила Полина и улыбнулась. - Ваш конь весь в мыле? Случилось что?

- Где Владимир? - спросил князь.

- Почивает, опосля обеда. Так что стряслось-то?

- Да ничего не стряслось. Просто разговор у меня к вам есть. А тут, как назло, эта свора гостей. Еле отбился от них, все кланяются, разговорами да расспросами мучают. Чуть не за стремя держатся!

- Успокойтесь, батюшка. Мы в кабинет придем с Владимиром. Подождите нас там, да велю вам туда чаю подать.

- Какой чай! Коньяку!

Полина пошла будить мужа и укоризненно покачала головой. Коньяк в середине дня! Не порядок это!

20.  НА БОГА НАДЕЙСЯ, А САМ НЕ ПЛОШАЙ!

Мария и Александр вернулись в имение Васильчиковых. Мария уговорила графа показаться в доме, чтобы не было подозрительным такое долгое катание на лошадях. Первой приехала она сама, отдала поводья конюху и пошла к себе переодеться, чтобы показаться матери в надлежащем виде.

Граф еще не вставал с постели, а матушка была давно уж на ногах и приводила в порядок горничных и дворню. После свадьбы все обленились, так, что никого невозможно было дозваться. Только кухарка все подавала вовремя. Уж пора обедать, а граф головы поднять от подушки не может. Надо бы ему рассолу принесть, - подумала старая графиня и кликнула Парашку. Парашка появилась не скоро. Выслушав барыню, поплелась в кухню за кувшином с рассолом, да неохотно и лениво, только после того, как графиня на нее прикрикнула, подпрыгнула и побежала.

Насонов приехал через полчаса, снова удивленно окинул взглядом пустой двор, оставил коня пастись на аккуратно скошенной лужайке и вальяжно направился в дом. Он переоделся к обеду и спустился в столовую. Столовая тоже была пуста, только на столе были расставлены приборы. Александр сосчитал - четыре. Значит, к обеду никого не ждут и сел за стол. Спустилась и Мария. Она села напротив него, они переглянулись с видом двух заговорщиков и уставились в свои пустые тарелки. В дверях показалась старая графиня и Савелий. Графиня села и дала знак слуге разливать суп по тарелкам.

- А что же граф? - спросил Насонов. - У меня к нему дело.

- Знаю, батюшка, - сказала графиня и покраснела, - Граф нынче обедать не будет, занемог.

- А что ж лекаря не позвали? - с подвохом в голосе спросил Насонов.

- Так и не нужен он. Подагра его мучает. Отлежится денек, чай, само пройдет! - ответила графиня.

- Батюшка вчерась и впрямь плох был, - поддержала мать Мария.

- Ну, что ж. Придется отложить разговор. До завтрашнего утра, - и обращаясь к Марии, спросил, - а не покататься ли нам верхом в вечеру. Покажете мне окрестности, да Ваши знаменитые заливные луга.

Графиня покраснела как рак и чуть не захлебнулась супом. Она знала, что теперь луга все равно достанутся Волоховским, отойдут вместе с Марией в качестве приданого. Но намек графа поняла. И ей это не понравилось. Граф решительно что-то задумал, и она уже начинала понимать что!

- А разве Вы не с Марией так долго катались утром?

- Нет. Мы так и не встретились, - соврал Александр, - я был у Волоховских, и задержался там.

Теперь уж покраснела Мария.

- Так Вы позволите нам с барышней покататься? - повторил свой вопрос Насонов.

- А ты, Мариюшка, не устала ли? Нога не болит? - озабоченно глядя на дочь, спросила старая графиня.

- Нет, маменька, все хорошо. Я больше гуляла, чем каталась. Погода сегодня замечательная. Так я цветы на лугу рвала.

- Катайтесь, дело молодое, только не забудь, доченька, что к вечеру к нам Илья Петрович приехать должны.

- Помню, матушка.

Савелий поменял блюда и встал за спиной у графини.

- Можешь идти, Савелий, - отпустила его барыня.

- Как погляжу, слуги-то Ваши совсем от рук отбились! Хозяина нет... Я бы их всех к порядку призвал.

- Вы, батюшка граф, у себя в имениях командуйте, а у нас все как было, так и будет. Чай, не обнищали еще от такого правления.

Насонов нахмурился. Он не ожидал, что старая графиня так отнесется к его справедливому замечанию.

- Свадьба не кажный день у нас, - напомнила ему Мария. - Их тоже понять надобно, за здоровье молодых бражку кушали. Завтра все по-старому будет и по уму. Каждый свое дело знает, и никто не отлынивает.

- А кто управляет имением? - поинтересовался Александр.

- Управляющий нынче в отъезде у нас. Хороший малый, и ворует в меру, - ответила графиня.

- А что, чтоб совсем не воровал нельзя? - улыбнулся Александр.

- Так в России живем, батюшка! - ответила старая барыня.

-Ну, благодарствуйте за обед, - сказал Насонов и встал.

- На здоровьичко, - ответила графиня. Ей этот столичный кавалер явно не нравился и Насонов это понял. Он поклонился и удалился к себе.

- Больно Вы с ним не ласковы, матушка, - улыбнулась Мария.

- А негоже в чужие дела нос совать! - возмущенно сказала графиня и поднялась из-за стола. - Будь с ним поосторожней, Мариюшка. Не ровен час, и тебя ославят, что тогда делать-то будем?

- Да ничего. Старый пройдоха Илья Петрович меня любую возьмет. Сама ведь знаешь, ему вовсе не я надобна.

Старая графиня покачала головой, но ничего дочери не сказала. Пусть погуляет покамест, главное себя блюсти, а на конях скакать, да цветы сбирать - что ж за грех? А за старого выйдет - увянет с тоски, как цветок без поливу... Эх, и пошто муж с князем так скоро сговорился? Можно было б и подождать чуток...

А графиня не так проста, как посмотришь! - думал Насонов, лежа на широкой кровати у себя в комнате - не деревенщина, как поглядишь. В свете почти не бывали, так пару сезонов, девиц вывозили. Марию-то он совсем не помнил, а Полина тогда стазу поразила его воображение. Влюбился, как мальчишка, да, не раздумывая, стал ездить в дом. И вскоре сделал предложение. Откуда ему было знать, что граф Васильчиков - старый пьяница, и слова своего не сдержит? Видно тяжко приходится графине! Сама все делает, все решает, да так меня осекла, даже грубовато, надо бы сказывать! Но ничего, он предложение сделает, и они не смогут ему отказать. Один раз проштрафились, теперь пусть подумают! Кому от ворот поворот давать! Выходит, они передо мною в долгу. Ан, хорошо! От, и покуражусь теперь, сначала они надо мной, а теперь я над ними. Марию жаль, но ведь она ничего не теряет. Коли матушка моя благословит, так и женюсь. Не в красоте счастие. Умна, норовиста, чем не жена? А старый Волоховской пусть с носом остается!

Насонов встал, улыбнулся своим мыслям и выглянул в окно. Как раз вовремя! К дому подъезжал князь Илья Петрович. Ну, что ж, князь, посмотрим, чья возьмет! И чегой-то он не к ужину, а к обеду пожаловал?

- Доброго Вам дня, - поздоровался старый князь с графиней, которая после обеда решила посидеть в своем любимом плетеном кресле на воздухе, в тени старых деревьев, - он почтительно поцеловал ей руку, и сел прямо на траву, обтираясь платком.

- Да, Илья Петрович, денек нынче выдался жарким. Что к обеду-то не поспели?

- Так сыт я. Мне бы с Марией переговорить. Хочу ей к свадьбе подарок сделать. Вот и испросить надобно чего ее душенька желает. Из каких камушков, да серьги ли, аль колье какое. Может, колечко на пальчик.

- Так об этом и не спрашивают. Ну, коли решил, так поди к ней. Она читает, аль музицирует.

- Что ж, отдыхайте, графинюшка. Пойду к ней.

- А не ты ль уж подарил ей серьги диковинные, что сверкают так, аж в глазах рябит? Мария мне сказывала, что ты подарок ей к свадьбе сделал.

- Так, то ж я, как свекор будущий дарил, а теперь ведь я жених.

- Ну, как знаешь. Дело хозяйское.

Мария сидела в зале перед роялем, руки ее лежали на клавишах, но она не играла. Она задумалась о своем теперешнем положении. Вроде и невеста, а с другим кавалером на лошадях скачет, да так ей он в душу засел, что и не хочется думать, что со старым князем в скором времени обвенчается. Что ж с того? Коли придется за князя выходить, так хоть сейчас душеньку отвесть с молодым, да пригожим, а вдруг... Вдруг Насонов попросит ее руки у батюшки, тогда тот и отказать-то не посмеет. Как ей хотелось думать так! Но это все мечты...

Пальцы ее побежали по клавишам, вторя настроению, заиграли романс на слова Пушкина "Я вас любил", потом Мария резко оборвала грустную мелодию и сразу же без всякого перерыва заиграла веселый вальс Штрауса. Она помнила его концерты в Павловске, когда их с Полиной вывозили в свет. Она там жила, а здесь все ей скучно, тоскливо, все не так...

Она не заметила, как в залу вошел Илья Петрович. Он не хотел прерывать невесту и встал возле двери, чтоб дослушать. Играла Мария отменно. Талант явный в этом имеет - подумал князь. Надо бы ее зимой в столицу отвезть, да на балы повозить, на рауты. А можно и в доме принимать, чай не сарай имеет. Дом хороший, богато обставленный. Надо бы управляющему черкнуть, чтоб все в порядок привел к приезду молодых. Ай, да князь, дурья твоя башка! Молодых. Неужто и себя к молодым причислил? А что? Я еще хоть куда, не заскучает со мною Марьюшка.

Вошедший в залу Насонов прервал радужные мысли князя. Князь обернулся, и взгляд его стал колючим. Не любил он этого выскочку. И все возле Мариии крутится, все вертится. Что он вынюхивает, аль прознал что? - промелькнуло у князя в голове. Он ли был у окна, когда Владимир и Полина его заметили? Он. Кому ж еще. Вот и бродит вокруг да около!

- Что забыл тут? - грозно глядя на Насонова, грубо спросил князь, без всякого приветствия.

- Ай, что-то Вы князь, не вежливы так? Аль не с той ноги встали?

- Не твое дело, с какой ноги я встал. Поди вон! У меня с невестой разговор важный.

- Что-то не слышал я, чтоб разговаривали вы!

- А князь! - оторвавшись от игры, воскликнула Мария. - И Вы тут, - обращаясь уж к Насонову, - Алекс!

- Алекс! - побагровев, закричал князь. - Вы уж его так величаете?

- А что Вас не устраивает, князь? - язвительно улыбаясь, спросил Насонов.

- Она невеста моя. Подите прочь. Вы нам мешаете! - воскликнул разъяренный князь.

- Не ссорьтесь, господа! - встав из-за рояля и подойдя к мужчинам, сказала Мария. Она посмотрела на Насонова, как ему показалось с нежностью, и попросила, - оставьте нас ненадолго, граф. Идите в сад, я к Вам сейчас присоединюсь.

Князь увидел во взгляде Марии обещание. Он, не успев жениться, уж обманут?

Насонов поцеловал ей руку и вышел. Он не стал перечить Марии, решив подождать ее там, где она его попросила. А Мария пригласила князя сесть и спросила:

- Что привело Вас, Илья Петрович, к нам в такой час? Мы к ужину Вас ждали.

- Я потрясен, вы с ним уж так накоротке! - проговорил князь, присаживаясь.

- Так зачем Вы здесь? - повторила вопрос Мария.

- Хотел я сделать Вам свадебный подарок. К тем серьгам подобрать чего-нибудь. Они при Вас?

- Ах, те... Они в шкатулке. В спальне. Принесть?

- Хотелось бы.

-Желаете взглянуть?

- Да, чтоб сделать Вам кольцо, - сказал князь и покраснел. Врать он терпеть не мог. - Там изумруды, что еще?

- Бриллиант. Сейчас я принесу.

Князь остался в зале один. Он думал о том, как бы выпросить серьги у Марии, якобы для ювелира. А потом можно что-нибудь придумать - сделать копию или сказать, что потерял случайно.

Мария принесла шкатулку и поставила ее перед князем.

- Вот, они на самом дне. Смотрите.

Князь открыл шкатулку и стал выгребать из нее множество украшений, но вот из нее ударил свет, прямо ему в глаза. Ему захотелось зажмуриться...

- Они великолепны, - потрясенно сказал князь, взяв в руки одну сережку. - Как можно сделать к ним кольцо, чтоб не отличалось от серег? Я взять у Вас смогу их? Мне надо б ювелиру показать.

- Ан, нет! Такого я позволить не могу. Они бесценны эти серьги. Еще потеряете!

- Как можно, вы мне не доверяете, Мария?

- Нет. Не доверяю!

- Ах, ты маленькая...., - разозлился князь, стараясь сегодня соблюдать этикет и называть ее на Вы, чтобы чего доброго Насонов не услыхал, как он с Марией разговаривать привык.

- Да. Я такая! - сказала Мария и гордо выпрямилась. Подумайте, Илья Петрович, стоит ли Вам в Вашем возрасте на мне жениться. Силенок хватит ли, со мной справляться?

- И не таких обламывал! - сказал князь, беря ее за руку. - Ну, не упрямься, душа моя, отдай серьги, ничего с ними не случится!

- Нет. - Мария собрала все в шкатулку и вышла из залы.

Так как же мне их выманить? - подумал князь и встал. Он решил немедля забрать драгоценности Полины, которые все еще оставались у нее в комнате. Воспользовавшись тем, что в доме в этот час было пусто, он прошел в спальню невестки, открыл ящичек туалетного столика и, взяв в руки небольшой ларчик, хотел найти в нем брошь. Но вдруг услышал чьи-то шаги, быстро убрал весь ларец за пазуху и, поняв, что уже не сможет выйти через дверь выскочил из окна, и был таков. Он быстро взял коня из конюшни и, вскочив на него, поспешил уехать из имения Васильчиковых. Остановившись на лесной тропинке, он решил убедиться в том, что брошь находится в ларце. Открыл его и чуть не ослеп! Брошь лежала прямо поверх всех вещиц, хранившихся в ларчике. Она заиграла в солнечных лучах, освещая все вокруг почти неземным светом. Обалдевший князь захлопнул крышку, аккуратно положил ларец за пазуху и поехал в охотничий домик. Полинушке брошь уж ни к чему. Надобно, чтобы хоть одна вещь, которая поможет потомкам уйти была уж у них. А с серьгами придется поступить так же, их надобно попросту украсть! С такими мыслями князь подъехал к старому дубу, у которого сидела Оксана.

- А, князь, тебя уж заждались! - сказал Оксана, даже не взглянув на него.

- А что, случилось чего? - спрыгнув с коня и подойдя к ней, спросил тот.

- Нет. Но Полина беспокоится, что брошь еще в доме у Васильчиковых. Но ты, гляжу, уж постарался!

- Откуда знаешь? - удивился князь.

- Я все знаю! - улыбнулась Оксана.

- Ишь, кака! Все знает... А вот скажи мне, что там Насонов все крутится, возле Марии?

- Жениться он на ней надумал, - ответила Оксана.

- А как же я? - спросил князь, подходя почти в плотную к колдунье.

- А надо ли тебе? Тебе же не она нужна, а ее приданое.

- Так все так женятся! - воскликнул князь.

- Нет, не все.

- Люба ты мне, Оксана, - князь протянул руку и погладил ее по щеке.

- Знаю.

- А раз знаешь, так скажи, и все переменю! - с горячностью воскликнул он.

- А что дитя от твоего сына ношу, не помеха ль тебе?

- Нет. Все сделаю, только скажи! - откажусь от Марии, любить тебя до гроба буду, заласкаю, залюблю, никому в обиду не дам!

- Так постоять за себя я и сама могу. А вот приказать себе полюбить -нет.

- А ты попробуй!

- А подождешь ли?

- Дождусь. Мне бы с потомками дело сделать, так никакая Мария мне будет не нужна! На тебе женюсь. Княгиней будешь. А княженок наш - наследником. Я богат, мне эти луга и так не сдались! Только люби меня, Ксаночка, люби! - князь задыхался от нахлынувших на него чувств, он уж давно глядел на Оксану, да боялся признаться себе в том, что полюбил ее. А теперь вдруг как озарение нашло... И зачем ему эта вздорная Мария?

- А не боишься, что колдунья я?

- Нет. Не боюсь. Околдуй меня, зачаруй, хоть в пень преврати, только люби!

- Ишь, какой шустрый! - Оксана встала, обняла князя и поцеловала в губы. Князь взял ее на руки и понес в дом.

- О! Сговорились уже! - воскликнула Ирина, сидевшая возле стола.

- Тьфу, ты! Зараза! Нигде покоя нет! Где Полина? - с досадой спросил князь, отпуская Оксану, которая покраснев, юркнула в свою комнатенку и закрыла за собой дверь.

- Я здесь! - Полина вышла из своей спальни и подошла к столу. - Владимир беспокоится, что брошь все еще в доме у Полюшки.

За ней вышел Владимир. Он сел на стул и вопросительно посмотрел на Илью Петровича.

- Вот она. Тут. Украл я ее. Страсть как не хотелось красть. Но и с серьгами то же надобно сделать. Не отдаст их Мария! Я уж и так, и сяк ее уговаривал, а она отказала. Нет, говорит, и точка! - потом вздохнул и сказал, - Я уж не мальчик из окна скакать. Придется тебе Владимир это дельце обделать.

- Так я готов, - сказал тот. - Давно уж надо было!

- Значит, сегодня все собираемся тут. Будем решать, как уходить. А ты, князь, обеспечь нам явку молодых. Они уж, небось, в кровати залежались.

- Обеспечу. Только вот сомнения у меня есть...

- Какие?

- Стоит ли нам собираться здесь. Насонов что-то пронюхал, за Марией решил приударить, может, хочет Васильчиковым насолить, а, может, и мне. Чужая душа потемки! Давайте лучше вы к нам приезжайте. Ваську во фрак обрядите - будет мне кузен. А Ирку в дворовую девку. Оксана одежу даст.

- Чей-то в дворовую девку? - возмутилась Ирка.

- А потому - ты на дворянку не похожая! - строго сказал князь.

- А Васька похож! - и захохотала, - тоже мне кузен! Граф, маркиз! Деревня деревней, рыжий, как дворовый кот!

- Но, но! Ирина! - возмутился Васька. - Ты не очень-то! Я на тебе жениться собрался, а ты меня котом обзываешь!

- Все! Как я сказал, так и будет! - воскликнул князь, - Как стемнеет, все к нам в имение приезжайте. Демона я вам с Игнатом пришлю. Полина с Владимиром на Демоне въедут, а ты Васятка, на кобыле прискачешь. Кобылу тоже Игнат приведет. Да девку твою в имение проводит.

- Пешком? - заныла Ирина.

- Пешком, да в лаптях. Как положено! А там уж по-тихому проведет тебя к Полюшке, она тебя вроде как в горничные приветит. Поняла? - и грозно посмотрел на нее.

- Поняла, - сказала Ирина и заплакала.

- И нече слезы лить! Хочешь отсюда убраться поскорее - делай, что говорят и помалкивай.

- А я как же? - спросил Васька. - Я на конях ездить не умею.

- Ничего, тебе Оксана поможет. Проводит тебя до имения, там сядешь на лошадь и как-нибудь чуток проскачешь до парадного въезда. Гости еще не разъехались. Надоели до черта! Там у меня надежней будет. Соберемся в кабинете и решим, что делать далее.

На том и порешили. Князь уехал, а молодежь осталась сидеть в доме, понуро опустив головы. Дело осложнялось. Страсть как хотелось домой, но пока у них не получалось вернуться.

Оксана провожала взглядом уезжающего князя, смотря на него из маленького оконца своей спальни, и читала ему в след заговор от напастей. Он хороший, старый князь, она его полюбит, она уж это точно знала. И согласна уж была быть хоть княгиней, хоть любовницей. Как повернется. Это она ему сказала, что все наперед знает. Нет. Она еще ничего не знала...

После ужина, Мария и Александр, как и условились утром, поехали кататься верхом. На самом деле у них была совсем иная цель. Насонов обещал открыть Марии какую-то тайну, в которой сам был осведомлен весьма поверхностно. Они медленно проехали по лесной тропе и остановились подальше от охотничьего домика, чтобы их не услышали. Там они спешились, привязали лошадей и тихо стали пробираться к тайному пристанищу молодого князя. Хотя его уж и нельзя было так назвать. Многие уже знали о нем. Они затаились в густом кустарнике и стали ждать.

- Что мы тут высматриваем? - спросила Мария.

- Не спешите, барышня, сейчас узнаете все сами.

- А что узнаю? - спросила Мария, - по всей видимости, это чей-то охотничий дом, думаю Волоховских. Мы же на их землях.

- Вы правильно поняли. Теперь молчите. Смотрите и запоминайте все, что увидите и услышите.

Они ждали достаточно долго. Вокруг уже начали сгущаться сумерки и Мария занервничала:

- Матушка и няня меня хватятся!

- Пустое, что-нибудь придумаем.

- Тихо! - шепотом сказала Мария, - кажется, кто-то идет.

Из леса вышел конюх Игнат, ведя в поводу двух лошадей, один из них был тот великолепный жеребец, которого уже видел Насонов, когда две пары переодевались в лесу.

- Тихо... - шепнул граф на ухо Марии.

- Это конюх Волоховских - Игнат, - прошептала Мария, - Вон тот черный конь - Демон. Это жеребец молодого князя. Он норовист и кроме хозяина никому не позволяет сесть на себя.

- Интересно!

Игнат завел лошадей в стойло и вошел в дом. До этого в доме было все тихо, а теперь молодые люди услышали какое-то движение.

Из дома вышли двое. В темноте было плохо видно, но Мария признала в женщине свою сестру, а в мужчине князя Владимира. Вслед за ними вышел молодой человек, которого ни Мария, ни Насонов никогда не видели. Он был высок, одет в прекрасный костюм для верховой езды, лица им разглядеть не удалось, но он был весьма импозантен.

Игнат вывел лошадей и встал в стороне. Молодой незнакомец не мог залезть на коня! Не то чтобы вскочить в седло, как все люди дворянского сословия, к которым он, видимо, принадлежал. Он даже не знал, с какой стороны подойти к лошади!

Мария прыснула в кулачок, а Насонов молча улыбался.

- Сколько я могу тебя учить? - сказал Владимир.

- Да не смогу я никогда на лошади скакать! Не мое это! - возмутился молодой человек.

- Ладно, сделаем, как князь говорил, только не Оксана, а Игнат тебя до имения доведет, а там уж как-нибудь взгромоздит тебя на кобылу, и проедешь метров десять. Только не свались прилюдно!

- Постараюсь уж как-нибудь! - обиженно сказал тот.

- Все, мы поехали, - сказал Владимир и вскочил на Демона. Затем наклонился и, приподняв Полю, бережно посадил ее перед собой, - давайте, вслед за нами и побыстрей. Чтобы вас там ждать долго не пришлось. А то еще кто-нибудь из гостей заметит неладное. Да Ирине скажи, чтоб не капризничала - ее Оксана приведет к княгине - в горничные.

Из дома вышла девушка - по виду крестьянка. И, обращаясь к Владимиру, сказала:

- Ну да! Вы-то с Полиной быстро доскачете, а мне в этих лаптях по потемкам переться! Вдруг на змею наступлю?

- Хватит уже! - сказал неизвестный красавец, не умеющий ездить верхом. Делай, что говорят, а то не женюсь на тебе!

Владимир махнул всем рукой и тихо скрылся в густом кустарнике. К незнакомцу подошел Игнат и сказал:

- Ну, что, барин, пошли, что ль? Там я тебя подсажу, не робей - подсоблю.

-Пошли, - обреченно сказал тот и обнял девушку в крестьянской одежде. Они долго целовались. Девушка хныкала, и не хотела выпускать его из объятий. Молодой человек, наконец, оторвал от себя девицу, и ушел вслед за Игнатом.

Девица еще постояла чуток и ушла в дом.

Мария и Александр сидели в кустах затаив дыхание. Они ничего не понимали. То, что они сейчас увидели, не укладывалось у них в голове...

- Чудно! - шепотом сказала Мария своему спутнику, - девка деревенская с дворянином целуется, капризы учиняет, а он еще на ней жениться обещается! И как такое может быть, коли человек нашего круга на лошади верхом не умеет ездить?

- А что Вы, мадемуазель Мари, скажете о князе с княгиней?

- О Полине и Владимире?

- Да, об них.

- Так ничего не скажу. А что? Вам что-то показалось странным?

- В толк взять не могу, но в чем-то эти двое отличаются от Полюшки и князя. Разговором ли, аль чем?

- И Вы заметили?

- О-о, молодец! Вы все больше мне нравитесь, Мари.

- Только тоже в толк не возьму, что я заметила?

- А то, что не они это!

- Да бог с Вами! Граф! Шутить изволите? А кто ж?

- Вот это и хочу узнать. Ряженые это, но похожи, как две капли воды на князя и Полину.

- А Вы почем знаете? Я их почти не разглядела.

- А я свидетель был случайный... их любовных игр...

- Продолжайте! - почти приказала Мария, но голос ее дрогнул. По телу пробежала странная дрожь.

- Нет, Мари, об том я говорить Вам не намерен.

- Ну, граф, голубчик, чего стесняться? - уговаривала его девушка.

- Да по той причине, что вы девица, и сии рассказы Вам слушать не пристало! - строго сказал граф.

- О, да! Вы об чести моей заботитесь! Не для кого беречь! Для старого Волоховского что ль?

- Да хоть бы и для него! - ну, если только немного, сдался граф. - Слушайте... Мари, только не обессудьте если что...

- Ну, граф, я вся внимание!

- После того, как узнал я об венчании моей Полюшки я не в себе был... И вот случайно забрел к сему пристанищу. Я тихо подошел к окну, а там Полина с князем. Они в гостиной прямо с себя одежды скинули и занялись, чем муж с женою занимаются...

- И, что в том странного?

- А то, что это было не похоже на первую их ночь!

- Ой, и всего-то? Они давно уж этим занимались, еще до свадьбы! И в ивняке у озера, и у сестрицы в спальне. Сама видала, как молодой Владимир из ее окна выскакивал...

- Я знаю это, - и смутился. - Но до того, я проследил за ними.

- Так, значит, не случайно Вы на этот домик вышли!

- Да, Мари, я поехал за объяснениями к Волоховским. И вдруг почти уж возле парка, в лесу, увидел странную картину - людей каких-то, их было четверо, они нарядами менялись. Две девушки невесты, и мужчины в черных фраках. Я лиц не разглядел. Но... Когда свою Полину в объятиях князя я увидел, то обезумел. И в тот же час уехал. Но по приезде в дом князей Волоховских я встретил молодых. Они с гостями были, и что меня сразило - в других нарядах. И платье у Полинушки не то, и фрак у князя был совсем иной... А Поля, Полюшка меня узнала и в обморок без чувств упала. И это навело меня на мысль, что их две пары... Но что это и для чего, зачем... Они как близнецы. Но мы же знаем, что близнецов у Полюшки и князя нет!

- Рассказ Ваш, Алекс, слишком уж сумбурен. И не понятен. Как Вы можете с точностью сказывать, что это были наши молодые? Ведь там потемки были. И лиц не разглядели Вы. А если это так? То кто они?

- Вот, это нам и надо вызнать!

- Так что? В имение? Они туда поехали. Ой, тихо! - зашептала Мария и неосознанно прижалась к Насонову. Насонов обнял девушку и, прижав к себе еще крепче, тихо проговорил:

- Мария, Вы сводите меня с ума!

- Боюсь сознаться, и меня! - тихо призналась она.

- Я даже и не знаю, что и думать...

- А Вы не думайте, поцелуйте меня, Алекс.

Она сказала это так трогательно и в тоже время чувственно, что Насонов не удержался и приник к ее губам. Молодые люди так увлеклись своими чувствами и поцелуями, что даже не заметили, как из дома вышли Оксана и Ирина. Ирина чертыхалась, и стонала, а Оксана сразу поняла, что за ними наблюдают. Она отвела Ирину к старому дубу и приказала стоять на месте, и никуда не уходить. А сама вернулась к кустам, в которых ничего уже не замечая, страстно целовались Мария и Насонов, подняла руки к небу и зашептала:

- Вода, вода, поди сюда, ветер, ветер дуй во всем свете, земля, земля расступись, гром и молния зачнись, закружи их, заблуди их, лес стеной закрой их, отведи от нас, сей же час... - она взмахнула рукой, в которой сверкнуло лезвие ножа, перечертила молнией воздух, будто разрезая его, потом повернулась и спокойно пошла к тому месту, где оставила Ирину.

Деревья таинственно зашелестели листьями, закричали ночные птицы, поднялся сильный ветер, раздался оглушительный раскат грома, сверкнула молния, освещая окрестности ярким зловещим светом, все стало вокруг незнакомым и страшным... И тут Мария и Александр, оторвавшись, наконец, друг от друга, заметили, что начинается гроза. Поправляя спущенный с плеч корсет, Мария вышла на полянку и не увидела дома. Александр поспешил за ней, и тоже удивленно оглядываясь, не узнал места, где они только что вели наблюдение за обитателями охотничьего домика. Дом исчез. А они стояли посередине большой поляны, вокруг которой был непроходимый темный лес. Старые крючковатые ели качались и скрипели от порывов ветра, а с неба на них обрушилась лавина воды, обливая, и сбивая их с ног мощными, и холодными дождевыми струями.

Илья Петрович волновался, ожидая Василия. Полина и Владимир уже прибыли. Они медленно проехали верхом на Демоне по парку и лужайке. Оставшиеся после свадьбы гости в столь поздний час прогуливающиеся по парку приветствовали молодых, так ничего и не заподозрив. Сыну и невестке князь с самого утра запретил даже нос высовывать из спальни. Они так и сидели там целый день, куда им тайком носили еду. Домашним слугам показалось это несколько странным, но они привыкли молчать и вопросов барину не задавать. Конюх Игнат с хитринкой во взгляде выслушал приказ князя отвести Демона к охотничьему домику. Да еще пришлось объяснять, где он находится. Игнат знал, что конь стоял в стойле, а это значит, молодой князь никуда из имения не выезжал. Но приведя коня в лес, он с удивлением увидел молодоженов, и в душу ему закралось сомнение, а все ли тут чисто? Он еще раньше был удивлен поведением и самого князя Владимира - тот всегда был с ним ласков и никогда голоса не повышал, а в тот раз как крикнул... словно он и не он вовсе... А конь? Ему показалось тогда, что конь слишком напряжен, будто не признает своего хозяина... а когда вскинулся и понес, вроде как князь пытался усмирить его, словно Демон был еще не объезжен. А потом и навовсе скинул князя наземь! Чудно все! Но так же, как и все остальные промолчал. Ему было любопытно, что все же твориться в имении и что у барина за тайны.

Старый князь досадовал на все еще гуляющих в парке гостей, на то, что им уже давно надо было бы убраться восвояси, но они словно приросли к его дому и уезжать не собирались. Он переживал за Ваську, как тот въедет в имение, ведь если свалится с лошади, то объявлять его кузеном будет не слишком-то приятно. Да еще Ирина. Может, зря он всех в дом притащил. Приехали бы тайно в охотничий дом и там бы все порешили. Если бы не Насонов. Принесла его нелегкая. Уж приехал бы, когда потомки в свое время убрались, ан, нет, здрасте Вам! Да такой любопытный оказался. Страсть как он ему надоел! И все возле Марии крутится... А, и черт бы с ней. Мне Оксана люба, не выйдет жениться на Марии, так на Оксане женюсь. Правда, негоже дворянину, да не какому-то там уездному дворянчику, а князю при дворе не раз появляющемуся, на холопке беглой жениться. А-а, придумаем что-нибудь - подумал князь, и увидел, наконец, въезжающего во двор Василия.

Василий остановился, но так и остался сидеть на лошади, видимо не в силах красиво, как и подобает спешиться. Но тут к нему подошел Игнат, неизвестно каким макаром, подоспевший, и помог новоявленному барину слезть с коня. Василий отдал ему поводья и, перекрестившись, направился к князю, вышедшему ему навстречу.

- Что Ирина? - спросил, обнимающий Ваську князь.

- Скоро прибудут. Пешком-то долго идти, - ответил Василий.

- Позвольте представить, мой кузен, - сказал князь, обращаясь к запоздалой паре гостей, прогуливающейся перед сном.

Гости и Василий обменялись приветствиями, князь научил его, что надо даме ручку поцеловать, а пред этим приподнять шляпу. Да Василий все перепутал, и князь, улыбаясь, сказал:

- Прошу прощения, он у нас заучился навовсе в своих университетах. Чудачеством обладает, одним словом - заполошный!

Все посмеялись и разошлись.

Василий покраснел и промолчал.

Вскоре вся компания собралась в кабинете. Тайно пробравшись по темным коридорам большого дома, они заперли дверь и, задвинув тяжелые шторы, зажгли свечи.

- Следили за нами, Мария и кавалер столичный, сладилось у них все, сама видала, так лобзались, что и меня не заметили, - сказала Оксана, - как только все собрались.

- Неужто? Я так и думал! - тихо сказал старый князь. - Теперь, поди, и сюда за нами явятся?

- Не явятся! Я позаботилась об этом, глянь, князюшка, в окно, - улыбнулась Оксана.

Князь выглянул из окна и удивился - только что погода была прекрасной, а тут налетел ветер, загремел гром. Через минуту небо разрезала молния, и раздался раскат грома.

- Гроза начинается, дождь пошел. Да какой! - воскликнул Илья Петрович.

- Я вызвала. До нас уж дошла. А они там остались, ну, не совсем там, я их в болота загнала, что за горелым лесом.

- Ой! - вскрикнула Полюшка. - Как же они там? Заплутают!

- Пусть поплутают. Будут знать, как в чужие дела соваться!

- Вороти сестрицу, - попросила у Оксаны Полюшка, жаль ее.

- Сами воротятся. Дорогу найдут, только утром. А теперь пусть наедине побудут, да под дождем помокнут!

- Ну, что ж. Дело складывается как нельзя лучше! - сказал старый князь. Теперь мне на Марии жениться незачем. У нее кавалер столичный объявился. Девка-то уж скомпрометирована! Чем они там цельну ночь заниматься будут? То-то же! И потребую, чтоб подарок мой отдала! Серьги, то бишь...

- А коли заупрямится? - спросил князь Владимир.

- А заупрямится, так заявлю, что все одно на ней женюсь! А она-то за меня уж не захочет выйти.

- Но ведь совсем необязательно, что Насонов ей предложение сделает! - сказал Василий. - Мало ли с кем и когда он по лесу гулял, целовал и обнимал.

- Насонов дворянин. И как честный человек, теперь обязан на Мариюшке жениться, - сказала Полюшка.

- А коли нет? - спросил князь.

- Ты, князюшка, в праве от нее отказаться. Но тебе ж заливные луга покою не дают! - сказала Оксана и посмотрела ему в глаза.

- Да пропади они пропадом! - закричал князь.

- Тихо! - велела ему Оксана. - А в моем присутствии такое говорить и вовсе нельзя. А вдруг и впрямь пропадут? - и рассмеялась.

- Хватит вам! - возмутилась Ирина. - Шуры-муры все разводят. Как нам домой возвращаться?

- Может, пока Марии в комнате нет украсть серьги, да и точка? - спросил Владимир.

- Хорошо бы. Только вот, как всей оравой в спальню к Полюшке пройдете? Зеркало-то там стоит! - сказала Оксана.

- Ой, и впрямь как? - испугалась Поля.

- Да как-как, через окно! Ночью и пройдем, - воскликнул Василий.

- Может, все же у меня останешься? А? Васька, полюбился ты мне. Обвенчал бы тебя с энтой холопкой, - взглянув на Ирину сказал князь, но глаза его улыбались, - Флигель вам отдал бы, а хошь имение в Тамбове? Только оставайся.

- Нет, князь. Нам обратно надо. Лучше уж Вы к нам. А что? Здорово придумал?

- Вас и так слишком много! Как бы вам вернуться и не растеряться. И зачем Елена сюда Ваську послала? Да девку его! - сказала Оксана. - Ой, поняла!

- Но, но! Я вам не девка! Я девушка приличная. На отлично школу закончила в институт поступила. Родители мною гордятся! А тут холопка, да девка, больше и не услышишь от вас ничего! Нужны вы мне очень! Вы вообще уж давно умерли...

- Чево! Умерли! Ишь кака! А вот не пущу вас с Васяткой и все тут! А тебя на двор отправлю - будешь у меня в курятнике от утра до ночи работать! А Ваську твово на столичной барышне женю. Мадемуазель ему найду! Разговорилась, умерли...

- Не обижайся, Илья Петрович. Она у меня с норовом, но я ее люблю. И ни на какой мамзели жениться не буду, - он подошел к Ирине, которая все время чесалась от жесткого ворота домотканой рубахи, и поцеловал ее в пробор волос, заплетенных в косу. Ну, и впрямь дворовая из 19 века!

- Ладно, это я так, вспылил. Идите куда хотите. Жалко, не все ты мне еще рассказал, Васька!

- Расскажу еще, время будет, - и, обращаясь уже к Оксане, спросил, - Что ты там поняла-то? Зачем меня сюда прислали?

- А коли б не ты, так князь Илья Петрович и не поверил бы ни во что! Да и не позволил бы женить сына на Полюшке. Полюбил он тебя, и размяк. Нрав-то у него крутой!

- А мы, выходит, совсем не причем? - обиделась Поля.

- Хватит, уж. Как случилось, возврата уж нет! А гадать, что да как - не гадалки, чай! Дело надо вершить, - строго сказал князь.

- Так что? Может, мне сейчас наведаться в спальню к Марии? - спросил Владимир.

- Давай. А то и впрямь никогда не уйдете. Да потише там, чтоб бучу не подняли!

- Я постараюсь, - и, высунув руку из окна, сказал, мокро только там очень.

- Оксана, дождь прими! - приказал князь.

- А этого мне уж не сделать. Не подвластно мне! - и, обняв старого князя, улыбнулась.

Владимир, прикрываясь плащом, вошел в конюшню, оседлал Демона и вывел его на улицу. Проснулся Игнат.

- Куда Вы, барин, в таку грозу-то?

- Куда надобно, - ответил Владимир. - Молчи. Никому ни слова!

- Так наше дело холопское! Глядеть, да помалкивать!

- То-то же! Если к утру не вернусь, разбуди старого князя, и доложи ему.

- Чтой-то Вы так батюшку величаете? - удивился Игнат.

- Ну, батюшку разбуди, понял?

- Че ж не понятного, сделаю! - и, провожая взглядом удаляющегося Владимира, потер бороду. - Ан, не князь энто! Не молодой барин! - и от этой догадки стало ему страшно. И впрямь - гляди, да помалкивай...

Владимир легко залез в окно Марииной спальни. В комнате было темно. Он подошел к туалетному столику, открыл ящичек и достал шкатулку. Выкинув из нее все содержимое, он взял серьги и положил к себе в карман.

- А теперь на место полож! - услышал он.

- Кто тут? - испугался Владимир.

- Я. Чай, не признал, князь?

- Фу, я уж испугался, нянюшка. Что ты тут делаешь?

- Мариюшка пропала, - заплакала старуха. - Уехали кататься, так до сей поры не воротилась.

- Не волнуйся, все хорошо у них.

- А ты почем знашь? - хитро улыбнувшись, спросила старуха.

- Знаю. Жди. Завтра вернутся.

- А серьги-то на место полож! - проговорила нянька.

- Нужны они нам. Не князь я - Владимир. Возвращаться нам надо, а без них никак!

- Вынай, из кармана-то, да на место лож. Как пришли, так и уходите, а серьги Мариины, не отдам.

- Нянюшка, Полюшка велела мне их взять. А Полина уж домой хочет. Нельзя нам без них. И брошь должна быть и серьги.

- Врешь, ты все, батюшка. Вот вернется Мариюшка у ней и спросишь. Она добрая, отдасть, ложь на место, а то закричу!

Владимиру ничего не оставалось, как положить серьги на туалетный столик.

- А теперь иди, откель пришел, - сказала нянька.

- А коли Полюшка попросила, отдала бы? - поинтересовался Владимир уже почти вылезающий из окна.

- Нет. Они обе мне равные. Обеих ростила.

И вдруг во дворе начался переполох. Крики беготня. Слуги с фонарями...

Владимир разом перелез обратно в комнату. Осторожно выглянув, он увидел, что вернулись лошади. Конь Насонова и кобыла Марии. Седоков на них не было.

- Чавой-то там? Переполох-то какой? - спросила нянька.

- Лошади пришли. Одни, - сказал Владимир.

- Ох, царица небесная! Что ж это? Где мое дитятко? - запричитала старуха и выскочила из спальни. Владимир, недолго думая, схватил все драгоценности, рассыпанные на туалетном столике, пихнул их в нагрудный карман, выпрыгнул из окна, и, обойдя дом, скрылся в густых зарослях парка.

- Ну и вредная старуха! - в сердцах сказал Владимир, вернувшись в имение к князю, и выгребая из кармана все, что удалось унести. Все кинулись рассматривать украшения - серег там не было. - Они уже были у меня в руках! Но нянька велела положить их обратно!

- А что ж ты не объяснил ей, что они для вашего ухода нужны? - спросила Полюшка.

- Говорил...

- Неужто нянюшка не отдала тебе их? - спросила Полюшка.

- Нянюшка... - передразнил ее Владимир. - Это не нянюшка, а ведьма старая. Я был о ней лучшего мнения, - и улыбнулся своей Полине.

- Ну, а как ты все это-то украл? - спросила Ирина.

- А там переполох начался - лошади без седоков домой вернулись, ну, нянька расплакалась и убежала, а я под шумок в темноте схватил все, что на столике лежало, но, как видите... И куда они подевались, я ж вроде их на эту кучу и положил?

- Надо бы все воротить! - сказал старый князь, - да незаметно, так же как и взял. А то хватятся.

- Надо-то надо, да как? Опять что ли мне туда скакать, да в окно лезть, - возмутился Владимир.

- А как же еще? - сказал Илья Петрович.

- Пусть теперь князь Владимир едет.

- Он не циркач чтоб по окнам лазать - князь! - возразил Илья Петрович.

- Да хватит вам препираться! Жаль, что не удалось нам их украсть! - воскликнул Василий, - опять задержка выходит.

- Ну, что ж! - сказал князь. - Придется действовать, как раньше порешили. Или Мария серьги мне отдает, или придется ей со мной под венец идти...

В доме Васильчиковых слышны были крики и женский плач. Во дворе уж все стихло. Дворовые мужики, взяв в руки фонари и факелы, отправились в лес искать пропавшую барышню и заезжего барина.

Вдруг из тени кустов вышел оборванный, и постоянно озирающийся человек. Он нагнулся, чтобы посмотреть, что так сверкает в траве и увидел необыкновенной красоты, зацепившиеся одна за другую сережки, лежавшие в траве под окном барского дома. Они вспыхивали и переливались от света отдаленных зарниц. Этот человек протянул руку, поднял их, и, озираясь, снова исчез в густых зарослях парка. Гром еще гремел, но здесь гроза уж кончалась. Она уходила далеко - в сторону старого горелого леса, да непроходимых болот... Туда где люди не ходят, кони не бродят и птица не летает... звучали слова заговора, который шептала Оксана, стоя в кабинете возле раскрытого окна в имении князей Волоховских .

21.  НЕ БЫЛО СЧАСТЬЯ, ДА НЕСЧАСТЬЕ ПОМОГЛО...

Мария и Александр промокли до нитки. Они стояли в самом центре большой поляны, вокруг которой был высокий лес со странными очертаниями. В темноте разглядеть было сложно, что лес был не живым. Только при вспышках молний, грозно расчерчивающих небо, можно было понять, что вместо веселой зеленой кроны у деревьев и елей, окружающих их, торчат в стороны, будто прося помощи, голые обгоревшие ветви. Гром громыхал прямо над ними, дождь лил стеной, молодые люди, пытаясь понять, куда подевалась тропа и охотничий домик, так и стояли посередине поляны, утопая ногами в высокой мокрой траве.

- Надо бы ближе к деревьям, к лесу, - сказал Насонов оглядываясь.

- Лес какой-то чудной, не похожий на тот. И где охотничий домик? - спросила Мария.

- Не знаю. Все изменилось как по волшебству. Мы уж в другом лесу и я не ведаю, в каком и как мы здесь очутились!

- Но так ведь не бывает? - воскликнула Мария и голос у нее дрогнул. Она уже готова была заплакать.

- Я Вам, барышня, сказывал, что там неладно все. Вот и кумекай теперь, кто нас сюда отправил и зачем!

- О чем Вы, граф?

- О том, что без колдовства здесь не обошлось!

- Мне страшно! - прошептала Мария и прижалась к Насонову.

- Вы вся промокли, пойдемте поскорее к краю леса, быть может, там найдем укрытие.

- Какое ж укрытие можно в лесу сыскать? - сказала Мария, с трудом делая шаг за шагом, так как и нижняя, и верхняя юбки уже насквозь промокли и липли к ногам.

Александр заметил, что она двигается с трудом и подумал про себя - почему она поехала в платье? Хорошо еще плащ прихватила...

- Я шагу не могу ступить! - заплакала Мария.

- Мы быстро с этим справимся! - он взял в руки подол мокрой юбки, и вытащив большой нож, надрезал материю. Потом рванул руками ткань и оторвал половину. То же он проделал и с нижней юбкой. И его взору предстали две стройные мокрые ножки. Он еле сдержался, чтобы не дотронуться до них руками...

- Ой, что Вы себе позволяете! - воскликнула девушка.

- Так Вам легче будет ступать. А эти тряпки впрок пойдут. Быть может, нам удастся развести костер.

Они вошли в лес. Темные силуэты деревьев, окружали их и зловеще тянули к ним голые ветви, будто протягивая к ним руки, пытаясь ухватить их. Мария зацепилась плащом за сук, и испуганно озираясь, и прижимаясь к Александру, уже плакала навзрыд.

- Не плачьте, Мари. Все будет хорошо...

- Что ж тут хорошего, - надрывно вздохнув, сказала Мария. - Под ногами все хлюпает, болото что ль тут?

- Видать болото. Так и воды-то с неба вылилось сколь!

- Вы, как я погляжу, спокойны, граф?

- К чему выходить из себя, когда надобно понять, что дальше делать?

- Спокойствие тут трудно сохранить!

- Глядите, вот и живая елка. Большая, с пышной хвоей. Садитесь под нее, а я тут погляжу еще.

- Нет, Алекс, не оставляйте меня, мне страшно так, как никогда в жизни! - воскликнула Мария и вцепилась в его руку еще сильней.

- Я буду рядом. Успокойтесь, я не уйду.

Насонов стал ломать ветви живой ели. Наломав целую охапку, он разбросал ветки на земле, постелил на них сверху куски мокрой материи, чтобы не кололись, и усадил девушку. Мария с облегчением села на этот импровизированный диванчик. Ноги мерзли, она укуталась плащом, с которого тоже стекали струи воды, и стала наблюдать за действиями графа. Он все делал слажено и быстро. Вогнав в мокрую землю несколько больших сучьев, он снял с себя плащ и накинул на них, затем снова стал ломать ветви ели и набрасывать их сверху, сначала стряхивая их от воды. Получился весьма просторный шалаш, в который не проникала льющая сверху вода, он велел Мари встать и перенес внутрь ветки, на которых она сидела.

- Прошу Вас, - галантно поклонившись, сказал Александр.

- О, граф, Вы так любезны! - пытаясь вступить в его игру, воскликнула Мария.

- Милости просим, барышня. Вползайте, будьте, как дома, - и задорно расхохотался.

- Весьма благодарна, граф, за гостеприимство, - осторожно заползая в шалаш, проговорила девушка. - Хоть сверху не льет! - и тоже улыбнулась.

- Вот мы и наладили свой быт. Теперь бы отужинать, и на боковую.

- Прошу Вас, милостивый государь, отведайте, - сказала Мария, и протянула ему кусок промокшего кекса, поданного им за ужином на десерт.

- А Вы запасливы! - принимая угощение, воскликнул Насонов.

- Просто я сластена! - передернув плечами от холода и опять всхлипывая, ответила она.

- Не плачьте, Мари. Я не позволю нам пропасть. Утро вечера мудренее, доедайте свой кекс и укладывайтесь. Поспим немного, а там и солнышко взойдет.

Насонов обтер руки о мокрые панталоны, скинул с себя рубашку, отжал ее хорошенько и повесил, прикрывая ею вход в их пристанище. Затем уложил Марию и лег сам, плотно прижавшись к промокшей, трясущейся девушке. Он хотел ее согреть, не дать ей замерзнуть в этом страшном, холодном и мокром лесу. А Мария вздрогнула, но не от холода, а от необъяснимого теплого чувства, которое начинало зарождаться у нее в сердце. Неужели она влюбилась?

Мария проснулась и чуть не закричала от ужаса. Она лежала полностью обнаженная, прикрытая рубахой Насонова. Его самого рядом не было. Вокруг была тишина, в шалаш пробивалось солнце, дождь кончился, наступило утро. Только почему-то не пели птицы. Она слышала только скрипы деревьев и шелестящий треск сухих ветвей. Чудно! Где же Алекс, он что, бросил меня? - подумала Мария и выглянула из шалаша.

- Что это? - воскликнула она, увидев свои вещи, развешенные на сухих ветках деревьев. - Она накинула на себя рубаху графа, и выползла на мягкую зеленую траву. Оглядевшись, она увидела мертвый обгоревший лес, и единственную живую елку. Ель была огромная, величественно возвышаясь над черной землей, она раскинула свои пушистые ветви, а вокруг нее сохранился маленький зеленый оазис. На этом единственно живом пятачке и стоял их шалаш.

Насонова она увидела на самом краю леса. Мария с облегчением вздохнула, и окликнула его.

- Проснулись, мадемуазель? - спросил граф и весело улыбнулся.

- Как Вы мне объясните, милостивый государь, то, что здесь происходит? - показывая на свои вещи, спросила Мария.

- Ваши вещи сохнут. А Вы ночью совсем продрогли. Я имел смелость раздеть Вас, и согреть своим телом, - ответил Насонов, без капли стеснения и стыдливости.

- Но... Это же неприлично, граф! - воскликнула Мария, и покраснела.

- Ах, оставьте, Мари. Теперь не до приличий! Мы попали в переделку, и надобно из нее попытаться выйти. А для этого мы здоровыми должны быть, а не хворыми.

- Вы осмотрелись? И что выглядели, худо ли?

- Хуже некуда. Нас окружают топи и мертвый лес. И как отсюда выбираться одному Богу только и известно, или черту!

- И что ж нам делать?

- Для начала, попробуем добыть огонь, - ответил Алекс.

- А как?

- Как наши предки добывали! Все, пора за дело браться, и Вы бездельничать не думайте. Сейчас по ягоды пойдем, а может и гриб какой попадется...

- О, как бы мне сейчас хотелось отведать хоть яичницы с беконом! - сказала Мария.

- Это роскошь. Об ней забудьте! Во всяком случае пока. Вот, ваша юбка уж просохла, надевайте и в путь.

- И это вы назвали юбкой? - удивилась Мария, разглядывая то, что осталось от ее наряда.

- А что по-вашему? - ухмыляясь, спросил Алекс.

- Даже не знаю, как назвать! - смеясь, ответила Мария.

- Нас здесь никто не видит, и так сойдет! - воскликнул граф, - вот только Ваших ножек жаль, все исцарапаны, да толи еще будет.

Мария покраснела до корней волос. Она уже пожалела, что накануне вечером, собираясь с графом проследить за обитателями охотничьего домика, оделась не в привычные лосины и сюртук, а в платье и плащ. Уж больно ей хотелось понравиться Алексу!

- И что с того? - дерзко взглянув на него, сказала девушка. - Вы уж меня всю видывали, а больше и не для кого красоту беречь!

- А как же Ваш жених? - с сарказмом в голосе спросил Насонов. - Он, надо думать, осерчает на наше совместное исчезновение, да на не очень презентабельный вид своей невесты. Он вправе отказаться от Вас, Мари, - и посмотрел ей в глаза. - Вы сожалеете?

- О нет! - тихо проговорила Мария. - Теперь меня никто уж не возьмет...

- Вы ошибаетесь, Мари.

- Хотелось бы поверить, что Вы не лукавите!

Алекс порывисто прижал девушку к своей обнаженной груди, и страстно поцеловал в губы. Она не противилась, а так же страстно отвечала на его поцелуй, прижимаясь к нему все крепче и крепче. Он задыхался от страсти, руки его сжимали тонкую талию девушки, она томно вздохнула и отстранилась, ее нежные пальчики пробежались по его груди, лаская и изучая мужское тело, а Алекс стал порывисто срывать с нее свою рубаху...

- Мы не должны, - прошептал он на ушко Марии, - Мы не имеем права...

- Да, да, мы не можем, - подставляя свое точеное тело для ласк и поцелуев, - но...

Он не мог от нее оторваться, губы скользили по ее атласной коже, руки уже ласкали грудь, она вскрикивала и постанывала от неизведанных, таких потрясающих ощущений, она никогда ранее не думала, что это так прекрасно, так восхитительно... Мария обняла его за шею и потянула его вниз, на мягкую траву. Они легли на маленький зеленый островок, Мария стонала от наслаждения, тело ее горело и ждало еще чего-то, но она не знала этого... Алекс, покрывал поцелуями ее плечи и грудь, и когда он коснулся губами до одной из двух возбужденных розовых горошин, Мария выгнулась от удовольствия и взмолилась:

- О, Алекс, но что же дальше? Я тебя прошу, дай мне то, чего я еще не ведаю.... Мне так хорошо, но я чувствую, что это еще не все, дай мне это, дай... - она сбивчиво шептала ему на ухо, что хочет его, но он не мог, не мог так поступить с нею. Он уже был не в силах терпеть... Он сдерживался из последних сил, а она просила, молила дать ей разрядку...

- Сейчас, сейчас, разве только тебе... - прошептал он и, слегка раздвинув ей бедра, проник пальцами вглубь мягких светлых завитков...

Она вздрогнула, ногти ее впились ему в спину, ее пронзило острое наслаждение никогда не ведомое ранее, Мария с гортанным криком забилась под ним, а потом обмякла и затихла, а Алекс резко отскочил в сторону и упал на колени...

Он дал ей то, чего она просила... А сам... О, как он хотел ее! Но он подождет, теперь он точно знал - он женится на ней, он просто не может поступить иначе!

Полина и Владимир целый день валялись в постели в спальне молодых. Старый князь запретил им даже в окно выглядывать. А Полюшка и князь Владимир, наоборот вышли из своего заточения, и весь день расхаживали по дому, гуляли в парке, и любезничали с отъезжающими восвояси гостями. Оксана и Ирина оставались в кабинете. Ирина злилась на князя, за то, что Ваську с собой забрал и все гостям его представлял, как кузена. А вдруг, говорит, уйти вам не удастся? Тогда будет у меня жить, далече не отпущу... А как же быть ей? Он же ее в дворовую девку обрядил. Как теперь представлять будет? Оксана ее успокаивала, говорила, что ее никто в таком наряде не видел, и вполне можно будет из нее попробовать барышню сделать, только потрудиться придется. Ирка заливалась горькими слезами, и слышать ни о чем не хотела. В кабинет прокрался старый князь. Он скрывал Оксану и Ирину не только от любопытных гостей, но и от домашних слуг, которые тоже часто совали свой нос не в свое дело. Он принес девушкам большой поднос с едой и спросил у Оксаны:

- Когда Мария с Насоновым воротятся? Надо ж все обратно снесть. Чтоб крику не было.

- А, - махнула рукой Оксана, - время будет. Я их надолго услала, да и они сами не захотят быстро ворочаться.

- Это почему же? - поинтересовался князь.

- А вот и не скажу, князюшка. Чай, не маленький, сам сообразить должон!

- Да что ты сказываешь такое! Срам какой! Она ж девица. А коли мне на ней жениться придется? Порченую брать? А ну, вертай их обратно!

- И не подумаю! - воскликнула Оксана, грозно посмотрела на князя и отвернулась к окну.

- Аль ты ревнуешь, душа моя? - князь подошел, повернул ее к себе лицом и взглянул ей в глаза.

- А что? Нельзя?

- Любушка моя, мне только в радость. Но Марию-то пожалей, пускай домой возвращается. Не буду я на ней жениться, - и поцеловал свою Оксану.

- Ой, умора! Прям лижутся! - захохотала Ирина. - На вас посмотришь и смех берет!

- Вот потому, ты и в дворовых век проходишь, что промолчать не можешь! - вскипел князь. - Ваську, коли тут останетесь, на дворянке женю! - пригрозил князь.

Ирина замолчала на секунду и снова зарыдала.

- Ну, что ты, князюшка, вспылил? - покачала головой Оксана. - Только девка успокоилась. Цельный день ноет - где мой Васька, где он...

- А вот и впрямь, - задумался князь, - коли не женюсь я на Марии, так как нам серьги у нее выманить?

- Так не пойдет она за тебя! - твердо сказала Оксана.

- А ты откель знаешь? - возмутился Илья Петрович.

- Забываешься, князь! - гордо подняв голову, ответила Ксана.

- Да, да, совсем запамятовал! Ты ж у нас все про всех знаешь! - и подбоченись, спросил, - а вот коли мальчика родишь, как назовешь?

- Девочка у меня, - сказала Оксана, - А тебе ль не все одно, как звать ее будут?

- Нет, любушка, не все одно! - сказал князь, - Любонькой назовем! Чай, внучка родная!

- Как скажешь! - ответила Ксана и, обняла князя.

- Ладно, - посмотрев на Ирину, сказал князь, - хватит сырость разводить. Не женю я Ваську на дворянке. Он и сам-то никак в толк не возьмет ничего, да манеры у него не дворянские. Будет управляющим у меня в Тамбовском имении. А, может, и тут, при себе оставлю. И вот еще что... Пока Мария с Насоновым по лесам милуются, наведаюсь-ка я к Васильчиковым. Давайте что ль бирюльки, отнесть надобно. Отдам няньке, пусть незаметно обратно положит.

В имении Васильчиковых князь застал полную неразбериху. Дворовые снуют туда-сюда, горничные с ног сбились - носить холодные примочки от мигрени, да перья поджигать. Мигрень была у графа, а старая графиня то и дело впадала в бесчувственное состояние. Меж дворового люда прошел слух, что барышня со столичным франтом в Петербург сбежала, кто-то поговаривал, что их в лесу разбойники убили, в общем, что только не болтали. Граф, приложившись по утрянке к своей любимой вишневой наливке, явно не рассчитал. Голова трещала, как старый комод, внутри все горело, но пить дальше он отказался. Вот и замучились девки менять холодные повязки, да к барской голове прикладывать.

Князь вошел в гостиную, где пребывали оба убитые горем родителя. Граф полулежал на небольшой козетке, положив ноги на пуфик, а графиня сидела в кресле и нюхала флакончик с солями, которые ничуть ей не помогали. Рядом стояла Парашка, и наготове держала перышко.

- Что тут у вас стряслось? - спросил вошедший в гостиную князь, изображая полную неосведомленность.

- Чай не знаешь? - запричитал граф, - Мариюшка давеча ввечеру кататься с молодым Насоновым поехала, так не вернулись оба. Кони пришли без седоков.

- Да, беда! - проговорил Илья Петрович. - А кто, может, видывал, куда поскакали? Может, в Петербург сбежали? - подначил князь.

- Полно те, батюшка, князь? - слабым голосом возразила графиня. - Чиста она, не может она так с нами, да с тобою поступить! Она ж невеста тебе!

- Ну, - старый князь, хмыкнул, и прямо глянув графу в глаза, сказал, - Коли воротятся, знать, уж все у них слажено. Мне тут и делать нечего!

- Это на что ты, любезный князь, намеки делаешь? - возмутился граф, вскочил, сорвал с себя повязку и потребовал другую. Парашка приложила ему свежую тряпицу и силой усадила его обратно.

- На то и делаю, что с ними, видать, все в порядке, только не хотят они ворочаться.

- С чего так порешил-то? - спросила графиня.

- А с того, что ваши дворовые, небось, весь лес прочесали? Аль так сидите, дожидаетесь?

- Всю ночь по лесу шастали с фонарями, да с факелами. Да весь день - все леса обшарили, - сказал граф, - Как сквозь землю они провалились!

- Во-от! И я об том же! - воскликнул князь, и улыбнулся в усы.

- Опять намекаешь, грязная твоя душонка! - воскликнул граф, - Неси Парашка из погребу наливку! Мочи больше нет, головушка болит!

Парашка подхватилась и убежала. А князь, вальяжно развалившись в кресле, смотрел на страдания графа и графини, и в душе посмеивался. Да, молодец Оксана, услала, так услала, теперь нескоро воротятся!

- Вот, что сказать хотел, милый графушка! Люди поговаривают, что они в горелый лес подались, а отдудова выйти сложно.

- Каки таки люди? - оживился граф, - И почто они там забыли?

- Есть у меня одна знахарка, так она их там видела. За травами ходила, а они смеялись, да амурные разговоры вели. А потом лошадей привязали, да рука об руку гуляли. Вот и заплутали. А лошади, видать, сами отвязались, да домой пришли.

- Врешь ты все! Старый черт! По себе-то не суди. Сам бывалочи кажну девку под себя подкладывал. А Насонов человек благородный. Не обидит он Марьюшку! - переходя на крик, сказал граф.

Подошла Парашка, принесла запотевший графин с вишневой наливкой. Граф выхватил его у девки из рук, налил в рюмку, выпил и откинулся на козетке. Бодрящая жидкость растеклась по жилам и ему сразу похорошело.

- У кажного свои радости! Ты вот к вишневой наливке слабость имеешь, а я к девкам! Нам с тобою, граф, делить нечего. Мы спокон веку вместе, и родня теперь! - сказал князь, - а вот, на Марии не женюсь теперь, хоть что со мной делай! Это мое последнее слово! И пусть она мне серьги назад вернет, что я ей перед свадьбой подарил!

- Это каки таки серьги? - оживилась графиня. - С виноградными гроздьями что ль?

- Они самые и есть! - подтвердил князь.

- Да забирай! - в сердцах сказа старая графиня, - Не нужные они нам!

- Вот и хорошо, пойду к нянюшке, пусть у Марии в спальне их найдет и мне вынесет.

Князь встал и, выйдя из гостиной, быстрым шагом пошел к спальням барышень. Ему надо было до прихода няньки вернуть на место все, что унес Владимир. Он огляделся, в этой части дома была тишина, он толкнул дверь спальни, и прошел в комнату. Подойдя к зеркалу, он открыл ящик туалетного столика и быстро выложил в шкатулку все, что лежало у него в кармане. Потом так же тихо вышел из спальни и крикнул няньку. Странным ему показалось то, что серег он так и не увидел - ни в шкатулке, ни около нее.

- Степановна, ты где? Отзовись! - крикнул князь. Из бывшей спальни Полины вышла заплаканная нянька.

- Ну, а тебя каким лешим сюда занесло? - спросила она у князя.

- Да вот, за серьгами пришел. Графиня велела отдать мне серьги, что я Марии подарил.

- Аль не стыдно тебе, князь? - хитро поглядев на него, сказала старуха. - Мы ж с тобой оба знаем, что не ты моей ягодке серьги дарил?

- Хватит упираться, старая, ты ж тоже знаешь, что без них Полине и Владимиру отсель не уйти. Неси их мне, я за ними пришел. Ведь пора им, потомкам-то, уходить. Не ровен час, как все откроется. Как бы худа не было!

- Знаю, Илья Петрович, что об деле печешься. Токмо нет их у нее. Ни Марии нет, ни серег. Там и другого-то нету. Украли все!

- Полно врать! На месте все, поди, глянь! - сказал князь.

- А не ты ль их к рукам прибрал? - спросила старуха.

- Коли б прибрал, так и не пришел бы!

- Да, что там! Нет их у Марии. Видала я, как тот, что на сына твово смахиват, в карман их клал. Вернуть ему я их велела. Так видно зря! Он их обратно положил, а больше я и не видала их. Как провалились!

- Аль не врешь? - спросил князь и побледнел. - Неужто и впрямь нет их у вас?

- Нет, опечалятся, поди, потомки-то! - тихо зашептала старуха. - Так и комнату Полюшкину скоро под спальню для гостей обустроят, куда уходить-то будут! - запричитала нянька.

- Как так? - изумился князь.

- А вот так! Давеча, еще до отъезда барышни, графиня мне сказывала, что, мол, спальня младшей дочери теперь комнатой для гостей будет. А зеркало, убрать. Не модное теперь!

- Ну, старуха, если что прознаешь, весточку пришли. И не плачь, с Марией все в порядке, воротятся скоро.

- Поди знашь? - удивилась нянька.

- Я зря болтать не привык. Коли говорю, так все в точности и будет!

- Иди, князь. Молчать я буду. Все думаю, куда же серьги подевались?!

Илья Петрович чуть не загнал коня, приехав к себе в имение, он пулей влетел в кабинет, и упал на диван, лицо его было бледным и не обещающим ничего, кроме неприятностей. К нему подбежала Оксана, взяла за руку, прижала ее к груди, и замерла.

- Плохо дело! - сказала через некоторое время Оксана.

- И впрямь никуда! - устало сказал князь. - Зови всех сюда. Серьги пропали!

- Это я уж поняла, - сказала Оксана. - На Марии их не было точно, да и Владимир сказывал, что в руках их держал, когда в спальню за ними полез. Выходит, они в доме были, а Владимир их выронил, когда впопыхах из окошка прыгал.

- Эх, Оксана, все у тебя просто - взяла за руку, да мысли мои прознала! Что делать-то теперь?

- А не тужи, князь, подумаю я. Кто мог их выкрасть, и для чего это ему надобно. Иль просто возле окошка лежат в травке. Дожидаются, что их найдут, а, может, и совсем пропали. Кто знает, где их Владимир выронил? - задумчиво сказала Оксана.

- Точно! Надобно послать туда Полюшку с Владимиром, пусть каждую травинку, каждую былинку обыщут! И надобно еще, чтоб пожили они там. В спальне у Полюшки. Нянька сказывала, что зеркало выбросить хотят, а в самой спальне комнату гостевую сделать! Так пусть наврут чего, что я тут ремонт затеял, полдома разобрал, иль, что пожар тут у меня случился... Надо зеркало оберегать, так пусть там и ошиваются, а я здесь покумекаю, чтоб на правду похоже было, - князь встал и заходил по кабинету, - ну, где они все запропали? - грозно крикнул Илья Петрович, он был расстроен и зол.

- Не спеши, Илья Петрович, время есть еще. Пока Мария с кавалером не воротятся, ничего в доме менять не будут, - успокаивала князя Оксана.

А Ирина сидела и горько плакала. Надежда на скорое возвращение домой рассыпалась в прах! Плечи у нее вздрагивали, а из глаз катились крупные слезы и капали на ковер...

22. БЕГЛЕЦ

Вечернее солнце уже совсем не пекло, лес готовился ко сну, где-то вскрикивали птицы, деревья стояли тихо и едва шелестели листьями, стволы старых елок скрипели, качаясь на ветру, цветы складывали свои лепестки и тоже засыпали. Скоро все вокруг накроет туманная мгла, в лесу станет темно и жутко. Все лесные обитатели спешили к дому, зарывались в норах, укладываясь поудобнее, чтобы утром снова отправиться по своим делам, а с восходом солнца встретить новый день, и радоваться, что он настал.

По лесной дороге устало шагал человек. Он был грязен и оборван, волосы давно не чесаны, борода всклокочена. Он шел, слегка пошатываясь, от чего создавалось впечатление, что он был пьян или очень голоден. Мужчина часто озирался, будто боясь чего-то, он вздрагивал от каждого скрипа, от каждого шороха. Вот он увидел густой черничник, почти весь синий от созревших ягод, он шагнул с дороги, опустился на колени и стал жадно обгладывать веточки растения, вырывая их с корнем. Немного насытившись, он встал и, качаясь, снова вышел на дорогу. Он шел к горелому лесу, где соорудил себе небольшой шалаш, зная, что туда совсем никто не ходит, а значит, там он будет в безопасности. Уже смеркалось, после вчерашней грозы лес был влажным, над травой сгущался туман, ему надо было побыстрей добраться до своего убежища и он из последних сил побежал. Вот появилось болото. Сейчас он пройдет безопасной тропой в сгоревшую часть леса, залезет в свой шалаш и, наконец, отдохнет, забывшись тяжелым сном.

Забравшись в маленький, почти незаметный в густом ельнике шалаш, он стал зарываться в лапник - августовские ночи уже были прохладными, а под утро он вообще не мог согреться, зубы стучали, рваная одежда намокала почти насквозь, и ему приходилось вылезать из-под веток и искать солнечное место, чтобы хоть как-то согреться. Укутавшись как следует, мужчина, наконец, закрыл глаза, и зарыдал. Он плакал от страха и безысходности, от ужаса и жалости к себе. Его протяжные вздохи и всхлипы были далеко слышны в промокшей безмолвной тишине...

- Что это? - испуганно прижавшись к Александру, спросила Мария.

- Не знаю, - тихо ответил он. - Может, это какое-то диковинное животное?

- Эти звуки может издавать человек или леший. А, может, кикимора, затаившаяся в болоте! - проговорила Мария и сама испугалась своих слов.

- Нет никаких леших и кикимор! - воскликнул Александр, - наслушалась нянькиных сказок, теперь трясешься, словно лист на осине.

- А вдруг есть? - прошептала девушка.

- Нет. Успокойся, душа моя, приляг, - успокаивал девушку Насонов, - завтра опять пойдем искать дорогу.

- А мы ее найдем? - с тревогой спросила Мария.

- Обязательно найдем, спи, - он уложил Марию на лапник, прикрыл ее своей рубахой и тряпками от юбок, а сам выполз из шалаша и сел рядом.

Целый день они пытались найти тропинку, ведущую с болот. Но им так и не удалось ее отыскать. Возле самого болота сохранились живые ели и небольшие кустарники. Там же они нашли клюкву и чернику. Ягоды не слишком сытная еда, но они были рады и этому. На живых участках леса, почти у воды, как в сказке стояло множество съедобных грибов, но есть их сырыми они побоялись. Поляна была в середине горелого леса. А за его краем их окружали непроходимые болота. Так покружив вокруг, да около, они решили вернуться обратно к своему шалашу, а наутро уже продолжать поиски выхода из этого страшного заколдованного леса. Насонов думал, как им теперь добраться до дома, и, успокаивая подругу, уже точно знал, что без колдовства они никак не могли бы здесь очутиться. Может, они действительно есть - разные чудища, вроде кикиморы и лешего?

Александр залез обратно в шалаш, где спала Мария. Он сел возле нее и стал любоваться спящей девушкой. Он не мог понять, почему ее считали некрасивой и злой? Ему она уже казалась восхитительной и с совершенно не вздорным характером. Он слегка дотронулся до белоснежной кожи девушки, и стазу отдернул руку, боясь разбудить ее. Александр боялся, что она проснется, протянет к нему руки и попросит сделать ее своей. И знал, что теперь уж не сможет ей отказать. Он безумно хотел ее, но будучи человеком чести, не мог поступить так с невинной девушкой. Он сделает это, но тогда, когда они выберутся отсюда, когда он назовет ее невестой и наденет ей на палец обручальное кольцо. Но теперь это казалось ему несбыточной мечтой, отдаленным ожиданием счастья, о котором он не мог даже подумать еще несколько дней назад!

Утро было туманным и холодным. Насонов снова попытался разжечь костер, но у него опять ничего не вышло. Все было сырым, и добыть огонь с помощью трения было невозможно. Он встал и огляделся, пора было будить Марию и снова идти искать дорогу. Но ему был ее жаль. Она сладко спала, будто у себя в спальне, и он решил дождаться, когда она проснется сама. Но вот он услышал тихий вздох и ее голос.

- Алекс, ты где?

- Я здесь, душа моя. Вставай, пора уж! Негоже нежиться в промозглом лесу, на грязном и колючем лапнике. Нас ждет долгий путь.

- Я так устала, так хочу домой, - захныкала Мария.

- Ну, вот! И сразу в слезы! - воскликнул Насонов. - Сегодня мы уж точно дома будем. Я знаю это!

- Ты точно знаешь? - выползая из-под зеленых веток шалаша, спросила Мария.

- Да! Идем же! - Алекс помог девушке встать, прижал ее к себе и нежно поцеловал. - Нам надобно очень постараться, и мы найдем дорогу.

- Я готова, - сказала Мария и ответила на поцелуй.

- О, нет! Мария, не теперь. Ты снова искушаешь меня!

- О да. Я не могу забыть того, что с нами было...

- С тобой, - поправил ее Александр. - Я воздержался.

- Так ты не все мне показал? - надула губки Мария.

- Нет. Не все! - улыбнулся Насонов, забавляясь наивностью девушки.

- Тогда мы не уйдем. Ты должен показать мне все!

- Нет, милая. Остальное дома, и после свадьбы!

- Ты... Ты хочешь со мною обвенчаться?

- Зачем с тобою? - решив немного позлить Марию. - Ты же за князя скоро выйдешь! Пусть он тебе показывает все!

- Ах, ты мерзавец этакий! - закричала Мария. - Отказываться вздумал! А если я все батюшке скажу?

- Да говори! Он не поверит. А лекарь...

- Не продолжая, я поняла! - Мария села на траву и горько заплакала.

Насонов искренне пожалел, что так раздразнил любимую. Он опустился с ней рядом, прижал ее к себе и сказал:

- Не плачь, Мари, я пошутил. Я сразу же по прибытии попрошу твоей руки.

- У батюшки? - подняв на него заплаканные глаза, спросила Мария.

- И у матушки. Я полюбил тебя, Мари. И мне другой жены не надобно.

Молодые люди снова поцеловались, Мария долго не хотела отпускать любимого, ей казалось, что она в безопасности только тогда, когда крепко прижимается к нему. Она закрыла глаза и представила, что они уже дома, в своей спальне, после венчания, как хорошо! - подумала она, открыла глаза... И увидела страшного косматого человека, стоявшего за горелым деревом и с интересом наблюдающим за ними.

Мария в ужасе закричала. Косматое чудище неестественно подпрыгнуло на месте и пустилось наутек.

Насонов понесся вслед за ним, он бежал, спотыкаясь о поваленные деревья, но он точно знал, что это существо надо догнать. Вот кто поможет им выйти из этого проклятого леса! Оборванец бежал быстро, легко перепрыгивая через завалы и торчащие сучья деревьев, но Насонов уже нагонял его. Он был здоров и еще не так голоден, как тот, который от него убегал.

- Стой! - крикнул Александр, - погоди, я не причиню тебе зла!

Но беглец не останавливался, Насонов видел, что силы у него кончаются и что через какой-то миг он нагонит его и схватит за рваный ворот сюртука. Он уже рассмотрел его - это человек, но чем-то сильно напуганный или совершенно дикий.

Беглец упал, Насонов перевел дух, и, подбежав к нему, прижал трясущегося и плачущего человека к земле.

- Вставай, - приказал он. - Нам надобно вернуться, там барышня осталась.

- Кто вы? - стуча зубами, спросил оборванец.

- Я граф Насонов. А ты чьих будешь? Беглый?

- Опять, опять.... - закричал тот, - не беглый я, меня отпустили..

Человек катался по земле и плакал. Насонову стало даже жаль его. Он попытался приподнять его, спросить от чего он так рыдает, но все было тщетно. Мужчина продолжал рыдать, уже свернувшись клубком, лежа на холодной промокшей земле.

- Пойдемте, право, там барышня одна! - воскликнул Александр и вдруг оборванец перестал плакать и доверчиво подняв на него глаза спросил:

- А вы не посадите меня в клетку?

- Боже правый! Что же ты пережил такого? Как можно так обращаться с крепостными!

- Не крепостной я, - отозвался беглец.

- А кто ж? Ты ход отсюда знаешь? - переменил тему Алекс.

- Да.

- Так покажи, озолочу!

Мужчина встал, и Насонов только тут заметил, что он еще совсем не стар. Он взял его за рваный рукав и приказал:

- Веди! По приходу накормлю, переодену и денег дам.

- А в клетку не посадишь? - еще раз спросил несчастный.

- Нет. Слово дворянина!

Мужчина вытер рукавом испачканное грязью лицо, улыбнулся и сказал:

- Пошли!

Они подошли к испуганной Марии. Мария с ужасом взирала на это лохматое и грязное существо, которое разговаривало с графом, и тот, похоже, совершенно его не боялся.

- Не пугайтесь, Мари. Это человек. Он одичал и голоден. Пойдемте, он дорогу знает.

Мария встала, на всякий случай подошла к Алексу и, взяв его за руку, пошла рядом.

- Так чей же ты холоп, и далеко ль хозяин? - опять спросил Насонов у беглеца.

- Я же сказал, ничей. Я студент.

- Кто? - хором спросили Насонов и Мария.

- Да, студент. И не знаю, как очутился здесь.

- В болотах?

- Нет. В этом веке, - сказал лохматый студент и, повернувшись к графу, сказал, - я затерялся во времени.

- Прошу прощения, не понял - во времени? - спросил Алекс, удивленно разглядывая незнакомца.

- Да. Во времени. Я не знаю, как так случилось, я пошел купаться, заходя в воду озера, куда мы приехали с друзьями, я сильно порезал ногу, но, не обратив на это никакого внимания, поплыл на середину озера. Мне хотелось хорошенько рассмотреть старинный полуразрушенный дом, который был на другой стороне.

- И что дальше? - спросила Мария, уже почти не боясь этого странного человека.

- А дальше произошло что-то странное, я почувствовал боль в ноге, поднял ее и заметил в порезе частичку стекла. И только я увидел это, как стал тонуть...

- И... Продолжайте...

- Я потерял сознание, а очнулся на берегу. Один. Мои друзья куда-то подевались. Берег был пуст, а на другой стороне озера я увидел, - он замолчал, слезы навернулись ему на глаза, и он уже срывающимся голосом сказал, - тот дом, но он был новым, все сверкало, там было шумно, и еще...

- Что? - затаив дыхание спросила Мария.

- Там были люди, много, все приезжали на лошадях в каретах... Их встречали нарядные люди, звучала музыка... Я ничего не мог понять, не может быть, чтоб через несколько минут, пока меня спасали, туда приехали снимать кино.

- Простите, любезный, что вы сказали?

- Кино. Вы, конечно, не знаете, что это такое. Как я тогда не мог понять, что вокруг меня происходит.

Они подошли к краю болота. Незнакомец взял большую палку и стал тыкать ею в заросшую ряской воду. Вот она, нашел, пойдемте. Только идите вслед за мной, не отходя в сторону ни на шаг. Иначе можно утонуть.

Так, держась друг за друга, они прошли довольно длинный и петляющий отрезок пути. Марии пришлось держаться за грязный сюртук незнакомца, и идти за ним почти упираясь в его спину. За нею шел граф, так же тесно к ней прижавшись. Наконец, они вышли на твердую землю, и мужчина уверенно повел их дальше по лесной дороге. Они остановились, чтобы поесть ягод, Мария и оборванец ползали по ягоднику и ели, а Александр сунув в рот травинку, задумчиво смотрел на них и не мог понять, кто же это? Кто тот, что помог им выйти из заколдованного леса?

- Может, отдохнем немного? - спросила Мария, - Я притомилась что-то.

- Отдохнем, - согласился с нею Александр. - А ты, - и, посмотрев на их спасителя, - дальше сказывай.

- А что же дальше-то? Попал я в ваше время, и все! Дальше меня поймал Стромилов и в клетку посадил. Думаю, потому что я ему все рассказал, так он меня за деньги своим гостям показывал, как чудо невиданное, да требовал, чтоб я ему и всем рассказывал, что там у нас в 21 веке делается.

- Стромилов? - оживилась Мария, - это сосед наш. Пьяница и дебошир! Такие фортели устраивает!

- Так как он поймал-то тебя?

- Я долго шел по лесу, туда к большому дому я побоялся показаться. Я был только в плавках.

- Что сие означает - плавки, кино? - удивилась Мария.

- Плавки - это, - и покраснел, - предмет мужского туалета, вроде трусов, ой, и трусов-то у вас тут нет, ну купальные штаны. Только очень маленькие... Ну, в общем, купался же, почти голый был.

- А кино, - тоже покраснев, спросила Мария, - что это?

- Ну, это долго объяснять.

- Занятно! - воскликнул граф. - Пора идти. Тебя мы тайно в имение проводим. Чтоб ни одна душа тебя не видела. Ты понял?

- Что ж тут не понять!

- А почему? - удивилась Мария.

- Ты хочешь, чтобы его, как беглого опять в кандалы заковали? - спросил у нее Насонов. - Ведь он спаситель наш.

- Нет. Не хочу.

-Тогда у озера его оставим. Еду ему я принесу. А ты молчи и никому ни слова! Ты поняла меня, Мари? А как стемнеет в баню.

- Как повелишь, мой господин! - игриво ответила Мария.

- Все, встали и пошли. Теперь уж ты, Мария, дорогу знать должна.

- Так знаю я!

- А как же ты к Стромилову попал?

- На охоте они были и меня собаками затравили. Правда, собаки меня не рвали, нюхали только. А потом привели в имение и расспросами замучили. Чей холоп, откуда сбежал. А я им правду сказал, как в озеро нырнул и из озера у вас оказался.

- А что это ты, любезный друг, про время сказывал? Что значит наше время, а у тебя другое? Ты часом, не сумасшедший ли?

- Нет. Нормальный я. У вас тут век, думаю, 19. А я из 21.

- Ох, и врать же ты горазд! - захохотал Александр.

- Да! Забавный! - засмеялась Мария.

- Да не вру я! В портал попал, видно! Сам ничего не пойму.

- Так что у вас там не так?

- Да все не так. Все уж по-другому!

- Об этом ты поведать нам еще успеешь, а нынче нам торопиться надобно, - сказал граф.

К вечеру они добрались до имения. Александр отвел незнакомца к озеру, посадил в высокие заросли камышей и велел ждать его там, и никуда не высовываться. Когда они с Марией отошли довольно далеко, беглец крикнул им в след:

- Эй, граф, а ты меня Стромилову не вернешь, снова в клетку не посадишь?

Александр вернулся, присел рядом с несчастным испуганным оборванцем и сказал:

- Я слово тебе дал. А слово я привык держать. Жди тут. Я вскорости приду... Да, а как же ты сбежал из клетки?

- Он отпустил меня.

- Отпустил? Что ж вдруг?

- А перед этим, ко мне хозяйка подошла. Чудесная молодая женщина. Не знаю, как она с таким чудовищем живет, но она казалась доброй. Она принесла мне одежду и сытно покормила. Впервые я поел, как человек. Меня кормили, как собаку из миски.

- Бог мой! - воскликнул Алекс.

- Но это все еще ерунда! Он заставлял меня прилюдно лакать из миски воду, и тявкать.

- Так что? Жена Стромилова тебя на волю отпустила?

- Нет, он клеть открывал, и вывели они меня вдвоем.

- Куда же?

- В лес. Но это все не важно.

- А что же важно? - спросил Насонов.

- Хозяйка мне сказала, что в тот день у них веселье было. Праздник в честь свадьбы. Венчались у них в церкви двое. И в том, что меня отпустили, велела Полюшке сказать спасибо.

- Полюшке говоришь? - задумчиво переспросил Алекс.

- А кто она такая я не знаю.

- Послушай, а ты молодых не видел?

- Нет, только мельком. Когда они уж уезжали.

- В карете?

- Нет на коне. А конь был вороной. Красавец!

- Ну, ладно, вскорости вернусь, Мария уж заждалась, сиди тут тихо.

Ой, матушка, царица небесная, - причитала старая нянька, снимая с Марии оборванное платье и бросая его в печь. - Продрогла вся, ягодка моя, аж вся дрожишь. - А исхудала-то, глянь косточки одни!

- Ой, нянюшка, пустое все, не плачь! - успокаивала старуху Мария.

- Да как же! Что ж делать-то теперь? Князь от тебя уж отказался.

- Вот мерзавец! - в сердцах сказала девушка, - Ну, и бог с ним!

- Неужто энтот граф тебя возьмет?

- Возьмет, нянюшка.

- Уж сговорились? - намыливая спину воспитаннице, спросила нянька.

- Да. Он так хорош! Влюбилась я, нянюшка.

- Поддать парку? - спросила нянька, боясь спросить о самом главном.

- Поддай! - велела Мария и с наслаждением растянулась на лавке.

Нянька плеснула из ушата воды на горячие камни, и баня наполнилась горячим паром. Потом взяла березовый веник и, охаживая девушку по спине и бокам, приговаривала:

- А вот я тебе веничком, чтоб хвори вышли все!

- Ой, няня, больно!

- Ан, вот тебе, за все! Чтоб неповадно было!

- Няня, довольно, больно уж, нянюшка!

- А-а, то-то же! И поделом тебе!

23.  СВОИ!

Насонов, напарившись в бане и переодевшись, вошел в гостиную, где его уж ожидали Граф и графиня. Оба родителя сидели с каменными лицами, всем своим видом показывая, что они разгневанны и недовольны гостем. Первым заговорил Александр:

- Мое почтение, графиня, - подойдя к ней, он поцеловал ей руку, графиня поджала губы и отдернула пухлую ладонь, почти с отвращением.

- Вы чем-то озабочены? - делая вид, что не заметил столь холодного приема, спросил Насонов.

- Ах, оставьте, граф! - воскликнула графиня. - Я церемониться не стану, коль вы себя считаете человеком порядочным, обязаны теперь жениться на Марии!

- Да! - крякнул граф. Взгляд его был слегка затуманен, по всей видимости, вишневой наливкой, но человек несведущий об этой его слабости, мог бы подумать, что он искренне страдает, и страшно, аж до слез расстроен...

- Приказов не терплю! - сказал Насонов, усаживаясь в кресло, - Но, признаться сам хотел просить у вас руки Марии.

- Вы искренны в своем желании? - смягчилась старая графиня.

- Да. Искренен. Я полюбил ее, и хотел бы поскорее с нею обвенчаться.

- Ну, что ж! Согласны мы, - ответила графиня, и посмотрела на супруга, который первый должен был сказать - готов ли дочь отдать.

Граф сделал над собой последнее усилие и сказал:

- Ну, мы согласны! Подробности обсудим утром.

- Отлично, - Александр поднялся, - Откланяюсь теперь. Устал. - Да, у меня вопрос... Хотел узнать - в имении ли Волоховских венчанье было вашей дочери меньшой?

- А где ж еще? - удивилась графиня.

- Я думал, где-нибудь... Да, у Стромиловых, к примеру!

- В своем ли Вы уме? - воскликнул граф. - Я сам Полину к алтарю подвел, и молодому князю передал.

- А в точности ли то была Полина? - не унимался Алекс.

- Да, чтоб я сдох! - воскликнул разгневанный отец, и ударил себя в грудь кулаком. Лицо его покраснело, он весь кипел и Насонов испугался, что его вот-вот хватит удар.

- Что за вопросы, право? - испуганно воскликнула графиня.

- Мне было любопытно, ведь я не знал, прошу прощения!

- Доброй ночи, - ответила графиня, граф промолчал.

Александр откланялся и вышел. Он направился к себе в спальню, открыл дорожный сундук и стал рассматривать свою одежду, чтоб выбрать некоторые вещи. Он взял рубаху, панталоны, коричневый сюртук и пару башмаков. Затем прокрался через парк и стал искать окно Марии. Все окна были темными, и лишь в одном он увидел слабый свет. Оно - подумал князь и посмотрел на фасад дома, ища приступок, чтоб забраться на второй этаж. С этой задачей он справился легко, пройдя по карнизу, он подошел к заветному окну и тихо постучал. Он долго ждал, тут кто-то подошел, и Алекс чуть не упал на землю... Из раскрытого окна на него смотрел молодой Волоховской и взгляд его не предвещал ничего хорошего.

- Вы заблудились граф? - спросил Владимир. - Воспитанные люди входят через дверь!

- Простите, я окном ошибся! - прошептал Алекс.

- Должно быть, вам окно Марии интересно?

- Говорите тише, вы всех разбудите!

-У Вас к ней дело? - съязвил Владимир.

- Да, представьте! Да, полно Вам, Владимир, я не чудовище какое, ну просто перепутал окна.

- Ну да! Слегка ошиблись...

- Послушайте, я знаю кое-что, и надо б с кем-то об деле этом переговорить. Возможно с Вами.

- Да что за дело в этот час? - удивленно смотря на нежданного гостя, спросил князь.

- С Марией мы в лесу плутали, - начал Алекс...

- Я это знаю уж!

- Постойте я не досказал... Так вот, мы выйти не могли и встретили там человека. А человек тот утверждает, что он... Ну, в общем, это видеть надо. Я предлагаю Вам прогулку.

- Далече? В этот час.

- Да, немедленно. Нам надобно еды с собою взять. Он голоден.

- А не расправиться ли Вы со мной хотите? - поинтересовался князь.

- Я все уже забыл. Теперь невеста мне Мария. Она уж верно спит. Мне помощь надобна.

- Ну, хорошо, спускаюсь. Полинушке лишь пару слов скажу.

Князь Владимир скрылся в комнате, а Алекс стал спускаться на землю.

Через четверть часа в окне показался Владимир. Сначала он сбросил на землю мешок с едой, а потом легко выпрыгнул сам.

- Куда мы? - спросил он у Насонова.

- На озеро, - ответил тот, - я в камышах его оставил. Его бы в баньке выпарить да и постричь, побрить. На человека чтоб похожий стал.

- Так он что беглый?

- Узнаете потом. А Вы случайно у Стромилова его не видели?

- К Стромиловым не ездил никогда!

- Да полно. Он Вас видел.

- Он ошибается!

- Вас спутать можно с кем-нибудь еще, - улыбнувшись, сказал Алекс, - но вот коня...

- На что вы намекаете? С кем спутать?

- Не отпирайтесь, я уж понял. Вас было двое. Вы и Ваш двойник.

- Вы белены объелись, что ль в лесу?

- И у Полины тоже есть двойник.

- Вы бредите! - воскликнул князь.

- Нет, я не брежу. Сам все видел! - и посмотрел Владимиру в глаза.

Владимир не сказал ни слова. Он промолчал, не в силах отпираться.

- Ну, коли Вы узнали все, что ж всем не рассказали?

- А зачем? Мне просто интересно, как сие возможно? И вот я встретил нынче человека, который утверждает, что прибыл к нам из века будущего!

- Боже! Неужели еще один? - не удержавшись от эмоций, воскликнул князь.

- Вот Вы и выдали себя. Теперь идемте, сами поглядите. И что с ним делать скажете.

- Ну, что ж. Не первый он и не последний, сдается мне, - сказал Владимир.

И оба быстро зашагали к озеру, где их ждал еще один, заблудившийся во временном пространстве человек.

Когда молодые люди подошли к месту, где Александр велел сидеть тому странному человеку они никого не увидели. Озеро было пустынным и молчаливым. Иногда где-то вдалеке слышны были редкие всплески воды - это рыба играла в теплом прозрачном озере. Слышно было только пение кузнечиков, да отдаленные вскрики птиц. Небо было темным и безоблачным, Владимир поднял голову, посмотрел в усыпанное звездами небо и сказал:

- Какое сегодня небо! Словно кто-то расстелил темно-синюю скатерть и рассыпал на ней алмазы!

- А вы романтик! - удивился Насонов.

- А Вы, вы не романтик, граф? - и улыбнулся, вспомнив о своей Полюшке.

- Мне нравится смотреть на небо, но только в чистый светлый день. Я, знаете, привык к игре открытой. А тайны и загадки не по мне.

- Об чем Вы это? - спросил Владимир.

- Всегда ночное небо для нас загадкой было. Что там, зачем все это? Кому нужна вся эта красота? И лишь романтики и авантюристы считают эту даль внимания достойной. А там одни загадки, они мне ни к чему.

- Но множество поэтов воспевают звезды!

- Да, и кучка сумасшедших сидят и смотрят в трубы, узнать хотят, что там? А там, голубчик пустота! Там жизни нет, и значит, нету толка!

- Во всем Вам нужен толк и выгода!

- Да, я человек прямой! - воскликнул граф, - да где же он, однако!

- Я тут, - услышали они.

- Раз тут, так вылезай, аль есть не хочешь?

- А это кто? Кого вы привели с собой? Вы обещали...

- Помочь тебе хотим мы. Выходи. А этот человек, что я привел с собой, тебе не причинит вреда.

- Довольно, выходите, - сказал Владимир, - сдается мне, я знаю кто Вы.

- Откуда? - спросил несчастный и вышел из зарослей.

Владимир обомлел. Такого он не ожидал увидеть. Это же надо! Грязный, заросший и нечесаный!

- Так, может, я ошибся, и Вы совсем не тот, о ком я думал?

- Пусть сперва поест, - сказал Насонов, и протянул несчастному мешок с едой.

Тот выхватил мешок из рук графа и, развязав его, стал жадно есть. Он вгрызался молодыми крепкими зубами в маленького жареного цыпленка и Александр с Владимиром решили, что он его сейчас заглотит целиком. С костями вместе.

-Эй-ей, любезный, не поперхнись! - вскричал Насонов.

- Так сколько ж он не ел? - смотря, как исчезает из мешка съестное, спросил Владимир.

- Думаю, он ел не так давно, но не столь сытно.

- Я давно не видел настоящей еды. Только ягоды, сырые грибы, да если повезет сырых лягушек.

- Ох, и натерпелся ж ты, голубчик! - воскликнул Насонов. - Что с ним мы делать будем?

- Но он мне не ответил, откуда он? Он не похож на тех, кого я знаю.

- Я из Москвы, студент. Уж скоро будет год, как я у вас.

- Так, что же ты домой не едешь? - спросил Владимир.

- А куда? Ты знаешь путь, как мне в свой век попасть?

- Этакий ответ наводит на кой-какие мысли, - улыбнувшись, сказал князь. - Вот Вы Насонов сказываете, что ни к чему нам звезды. А я сейчас прознаю точно, оттуда ль он, что и мои друзья, иль нет.

- Каким же образом? - спросил Насонов.

- Скажи, любезный, а точно ль люди уж туда летают, - И показал пальцем в небо, - к звездам? И, правда ль, что полетел туда наш человек, что из князей Гагариных?

- Да, первый в космос полетел Гагарин Юрий, наш космонавт! - ответил тот.

- Ну, вот! Ай да князь! - воскликнул Владимир. - Об этом мне батюшка сказывал, да не поверил я. И что Гагариным на земле-то не сиделось? - и засмеялся, - Пойдем, я отведу тебя к твоим друзьям. Они у нас в имении.

- А ты меня Стромилову не вернешь? - опасливо рассматривая странного молодого человека, который спрашивает про космос. Ему-то откуда это знать? - думал он. Они еще про электричество не знают, да ездят только на лошадях... Ах, да, он о друзьях каких-то говорил...

- Пойдем, не бойся. Стромилов, хоть и чудак, да не такой уж зверь. Ведь он тебя, как вижу, отпустил?

- А ты откуда знаешь? - спросил его Насонов, - ты ж врал, что у Стромилова ты не бывал.

- Об этом позже... Про человека в клетке мне сказывали уж давно.

- Ну, что ж, берем коней и в путь!

- Отлично, в путь! Я скоро! - сказал Владимир, и пошел к имению за лошадьми.

Уже светало. Илья Петрович, задумчиво сидел в кресле и пил коньяк. Он был почти взбешен. Хоть он и сам отказался от женитьбы на Марии, ему не слишком понравилось поведение его старого друга и родственника. Князю было неприятно осознавать, что во всей этой истории виноватыми были они с сыном. Не женись Владимир на Полюшке, все было бы как надо, как он давно мечтал. Он бы получил свои заливные луга, все было бы тихо и привычно. А что теперь? Теперь все встало с ног на голову... Если бы не потомки... Это они тут все перевернули! Наделали делов! - так думал старый князь, и улыбнулся - а все ж какие молодцы! Особенно Василий. Ему он по душе. Как жаль, что он домой так рвется!

- Там до Вас пришли, - сказал лакей, приоткрыв дверь кабинета.

- Кому в такую рань?

- Там сын Ваш, барин. А с ним еще два верховых. Один, по всем статьям на беглого похож, - сказал зевающий лакей.

- Ну, коли так, зови. Постой, я сам к ним выйду! - князь встал, потянулся, и вышел навстречу сыну. Он удивился такому раннему визиту Владимира. Знать что-то там у них не так! - подумал князь, и тут увидел их - одним из двух был столичный кавалер Полюшки, теперь Мариин будущий жених. И что они тут вместе делают, с Владимиром? А этот третий кто? Зарос, грязен - давно, видать, в бегах...

- Мы с утренним визитом, князь, - сказал ему Насонов.

- Что привело Вас ко мне в столь ранний час?

- Дело, - ответил ему сын, - буди всех остальных и тихо в кабинет веди. А этого, - и показал на беглого, - в баню и вели, чтобы пропарили как надо!

- А кто он? - удивленно глядя на грязного человека, спросил князь.

- Еще один несчастный, он тоже в озере купался.

- Да, дела! - воскликнул князь. - Степан, Макар, баню! - крикнул он дворовым. - Да отмыть, побрить и в кабинет ко мне привесть! Немедля!

Дворовые забегали, Насонов помог студенту слезть с коня и отдал в руки дворовых. А сам прошел за князем в кабинет. Он огляделся. Кабинет был обставлен по последней моде, возле окна стоял резной дубовый стол, у стены бюро, кожаные кресла и диван были явно только что привезены из столицы. А он-то думал, что они тут в деревне вкуса не имеют. Ошибался, чай!

И тут дверь отворилась, и в кабинет вошли Полина и Владимир. А следом еще двое - тот рыжий, что на коне скакать не мог и та дворовая девица, что ныла, и в лаптях пешком идти боялась. Владимир был одет иначе, значит, это тот, кого он видел ранее - не князь, а Полина - она и не она...

- Моя жена, осталась дома, - сказал входящий в кабинет князь Владимир.

- Еще один! Да как похож! - не удержавшись, вырвалось у графа.

- Позвольте Вас представить - граф Насонов. Полюшкин жених столичный, - и добавил, - бывший, - а это, - и показал рукой на молодых людей похожих как две капли воды на него самого и Полюшку, - потомки наши. Полина и Владимир. Зовут их, так же как и нас!

- Возможно ли такое? - воскликнул граф. - Я потрясен!

- А это их друзья Василий и Ирина. Они к нам тоже из другого века пожаловали. И тоже через озеро.

- Которое? - спросил Насонов.

- Да через то, откуда мы сейчас вернулись!

- Не может быть!

- Но это факт! И вот они тут все столпились, а как обратно их отправить, - сказал Илья Петрович, - никто теперь не ведает!

- Как в это верить? - удивленно разглядывая пришельцев из будущего, спросил Александр.

- Хошь верь, хошь нет, а говоришь, еще один с тобой пришел? - воскликнул старый князь.

Ирина прижалась к Василию и с испугом рассматривала грозного, по ее мнению, графа Насонова. Насонов отвечал ей тем же, рассматривая ее и остальных. Нельзя сказать, что он поверил сразу в такое, но как все это понимать? Такое сходство... Полина и Владимир, это, значит, их он видел, когда они любовью занимались. А потом, потом, когда они с Марией за домиком лесным следили - кто был? Они или другие? Загадка!

- Его в лесу я встретил. Он убегал, заметив нас с Марией. Мы не могли найти дорогу, а он ее нам показал, - сказал Насонов, - а потом он мне поведал историю о том, что от Стромилова сбежал. Он одичал совсем.

- Так это тот, что в клетке из миски ел и воду языком лакал! - захохотал Илья Петрович.

- Сие обращение с людьми непозволительно, даже с крепостными! - отрезал граф.

- С тобой согласен я, не серчай, любезный граф, - желая успокоить Насонова, сказал Илья Петрович, - не знали мы, что он один из них, - и показал на двойников.

- А мы с Василием одни сюда попали. И с нами больше никого! - оживилась Ирина.

- Ну, вот придет, и спросите его, как он сюда попал, - сказал Владимир.

- А ты любезный граф, о том, что видел никому! - воскликнул старый князь.

- Даю Вам слово дворянина, а Марии?

- Нет! - хором выкрикнули все присутствующие в кабинете.

- Ну, хорошо. Я не скажу, - пообещал Насонов.

- Я выйду к двери. А то уж скоро приведут студента. Ведь слуги Ваши тоже знать об этом не должны?

- А Вы догадливы! - сказал Владимир, - но этого не надобно, его Оксана приведет.

- А это еще кто?

- Колдунья.

- Колдунья? - воскликнул Александр, - тогда мне ясно все! - И весело расхохотался.

Причины его смеха почти никто не понял, ну если только князь, ведь он был в курсе всех чудес, что делала Оксана. Он тоже рассмеялся и сказал:

- А ты мне нравишься Насонов!

- Взаимно, князь, уж кто бы ожидал!

Открылась дверь, вошла Оксана, а за собой она вела красивого молодого парня. Он робко вошел в кабинет, держась за руку красивой доброй девушки, и виновато улыбался.

- Боже! - вдруг закричала Ирина, это не наш - он привидение, призрак! Он утонул, почти что год назад. Я читала в Универе некролог! - она спряталась за спину Василия и, дрожа всем телом, заплакала.

- Чего? - воскликнул старый князь. - Кого ты привела? - спросил он у Оксаны.

- Того, кто был в лесу. И должен был Насонову дорогу показать. Об нем я знала.

- Ах, ты моя проказница! - воскликнул старый князь и ласково ей улыбнулся.

- Кончай орать, Ирина, - успокаивал свою невесту Васька. - Не привидение он. - Ты помнишь, мы ведь тоже утонули!

- Мы? - истерила Ирина, - мы не утонули, мы провалились, черт знает куда!

- И он. Он тоже. Успокойся, - поглаживая Ирину по голове, сказал Василий.

- Он тоже в озере купался и порезался стеклом, - подтвердила Оксана. - Он был первым, кто перешел портал.

- Но как? Зачем? - воскликнули все хором.

- Ирина так проверила его. Портал, конечно, - ответила Оксана.

- Но это ведь жестоко! - воскликнула Полина.

- Так было надобно! - отрезала Оксана.

- Ну, хватит пререкаться, - воскликнул старый князь, - скажи, любезный друг, кто ты и откуда? Подтверди слова Ирины. Ты утонул?

- Студент я, из Москвы. Родился в 1992 году. А эту девушку не знаю. Мы купались, я ногу об стекло порезал и почему-то стал тонуть. Очнулся я на берегу и понял, что попал в портал.

- Что сразу так и понял? - спросила Полина.

- Да. Я многое об этом прочитал. И сразу понял это, когда увидел, что тут происходит. Я историк, 3 курс. Но как вернуться я не знаю!

- Мы знаем. Но не можем, - грустно вздохнув, сказала Полина.

- Так в чем проблема, расскажите... Я рад, что встретил тут своих. Я рад, - и разрыдался в голос.

Он плакал долго, всхлипывая и вздыхая. Но никто его не осуждал. Всем было жаль его, он столько пережил! А Ирка разревелась снова, и с ней Полина. Ирина жалобно причитала, что ей уже здесь надоело, что она хочет домой, к маме, Полина плакала и поддакивала ей, а Владимир и Василий терпеливо и ласково успокаивали их.

За окном уже светило солнце, наступил новый день, щебетали птицы, дворовые и домашние слуги занялись своими делами, жизнь продолжалась, а значит, все было хорошо, и какая разница в каком они теперь веке? Главное - они все живы! А если живы, то и надежда есть, что когда-нибудь они вернутся в свой век, к себе домой...

- А звать-то тебя как? - спросил Василий

- Денис я, - ответил студент, и еще всхлипывая, улыбнулся.

24. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Мария, стоя у окна своей спальни, все утро прождала появления Алекса. Но тот никак не возвращался. Полина ей сказала, что накануне ночью он уехал с князем Владимиром. Она знала, что граф пообещал тому несчастному, что вывел их из леса, накормить его и денег дать. Но никак не ожидала, что он исчезнет так надолго. Да с молодым Владимиром! Она гадала, что там могло произойти. Сестра ее теперь жила у них, в своей девичьей спальне вместе с мужем. Они сослались на затеянный Ильей Петровичем ремонт и перестройку дома, но Мария не поверила Полине, будто в доме больше спален нет! Они там явно что-то затевали. Полина знала обо всем, но ей не говорила. Марию это злило, и она решила выведать все потихоньку, чтоб это было незаметно. Полина была слишком простодушна, и врать, а уж тем боле притворяться не умела. А Насонов? Неужто тоже что-то вызнал и ей не говорит! Каков! От скуки она уже не знала, что и делать. По саду что ль пройтись? - подумала она, схватила шаль и, выбежав из дома, направилась к беседке.

Прохлада августовского утра уж прошла, солнце по-летнему припекало, Мария скинула шаль на скамейку и пошла к своей любимой беседке, где часто сидела в одиночестве. Присев, она задумалась - как может так случиться, что люди теряются во времени? Тот человек так сказывал. Как странно! Она взглянула на ровную гладь воды, и ей стало грустно. Неужели Насонов не сделает ей предложение? Пропал, и глаз не кажет! А, может, все-таки попросит у батюшки ее руки? Она вспомнила все, что было между ними в лесу, и покраснела. Нет, он должен, он честный человек. Посидев еще немного, и полюбовавшись уже почти осенним парком, она встала и решила еще раз навестить сестру. Мария хоть и злилась на нее, но все-таки по ней скучала. Они ведь сестры! Частенько раньше они любили поговорить о книгах, о кавалерах, о нарядах. Теперь, когда Полина вышла замуж, ей не хватало этого. Мария подошла к скамейке, чтобы забрать брошенную ею шаль и увидела Полюшку, гуляющую со старой няней по парку. Сестра была грустна, она все время поглядывала на аллею - видимо ждала, что муж приедет.

- Сестрица, что ты так грустна?

- Об муже я страдаю, Марьюшка, - ответила Полина.

- А что ж об нем страдать? Он муж тебе, и вскорости вернется.

- С Насоновым они вчера уехали, так как бы что не вышло!

- С Насоновым? Так ты уж говорила мне.

- Владимир сказывал, что вам помог из леса выйти какой-то волосатый, грязный человек?

- Да, был такой.

- А кто он? - спросила Полюшка.

- Он студент.

- Студент? Как странно! А что он делал там в лесу?

- Его Стромилов отпустил. Он в клети у него сидел, и по собачьи гавкал, - сказала Мария и засмеялась.

- Так это тот несчастный! - воскликнула Полина.

- Ты слышала о нем?

- Я видела его. И помню, каков он там сидел... Я выспросила у жены Стромилова об нем.

- И что она тебе сказала?

- Что нес он небылицы. За это его и посадили в клеть. А уж потом, когда я все ей рассказала, она поверила.

- А что ты делала в имении у Стромиловых? - удивилась Мария.

- Мы там с Владимиром венчались, - сказала Полина и покраснела.

- А кто же у Волоховских венчался?

- А разве ты не знаешь ничего? - поняв, что уже проговорилась, спросила у сестры Полина.

- Нет.

- Я думала, об этом все уж знают...

- Нет, я не знаю. Говори!

- С потомками мы поменялись, они венчались у Волоховскихз, а мы к Стромилову поехали. Так старый князь велел.

- Ах, он пройдоха! - воскликнула Мария, а кто они - потомки? Я что-то ничего не поняла.

- Они и мы похожи - просто копии. Они из века 21 пришли, чтоб нам с Владимиром помочь соединиться. Теперь им уходить пора, а как, никто не знает, ведь серьги были у тебя. Теперь их нет.

- Постой! Какие серьги?

- Те самые, что мы с тобой на берегу нашли.

- А где ж они? - спросила Мария и побледнела.

- Пропали. Нет их у тебя уже.

- А кто в моих вещах копался? - Мария встала и собралась уходить.

- Не серчай, сестрица, тебе я все уж рассказала. Их надобно вернуть и брошь и серьги!

- Кому вернуть?

- Озеру.

- Ой, не смеши меня, нарассказала ты мне много. Но я тебе не верю. Не бывает так, что б люди из других веков к нам приходили!

- Но ведь ты видела сама такого же. Он вывел вас из леса.

- Я не поверила ему! - сказала Мария и топнула ногой. - Он врет.

- Не врет! - сказала нянька.

- Так что и ты, старушка наша, в такие сказки веришь? - удивилась Мария.

- А коли б ты на них сама взглянула, так и поверила б!

- Так кто ж мне их покажет! Ах, вот что! Я поняла. Насонов что-то выведал и мне хотел все показать, но нам не дали. Это колдовство! За домом мы следили с ним, и вдруг все потемнело, дождь начался стеной, и мы в болотах очутились. Теперь мне ясно все, кто нас туда загнал!

- Нет. Это не они. Оксана это.

- А это еще кто?

- Колдунья, но она уж знала, что вас выведут оттуда. Иначе бы она не стала это делать. Хотела она вас с Насоновым свести.

- Какой кошмар! Так это он не сам? Не сам в меня влюбился, все это колдовство! - и разрыдалась.

- Не плачь сестрица. Тебя он любит!

- А ты откуда знаешь? - плакала Мария.

- Он уж руки твоей просил! - воскликнула Полина, - И очень батюшку он торопил, чтоб поскорей венчанье было!

- Ой, правда? - улыбнувшись сквозь слезы, проговорила Мария. Она обняла сестру и поцеловала ее в щеку.

- А ты что нянюшка молчишь?

- А что мне сказывать? Уж все сама сказала! - и погладила свою любимицу по голове.

- Вот так всегда! - обиделась Мария, - ее ты больше любишь!

- Люблю я вас как собственных детей, взрастила вас обеих. И обе вы мне дороги. Но Полюшка мне ближе к сердцу приросла.

- Об этом я и говорю! - воскликнула Мария. - Всегда ее ты больше привечала, от этого и злая я такая.

- Тебя любила очень бабка, что батюшкина мать. Она тебя избаловала! - в сердцах сказала нянька. - Ты б понежней была, а то характером в нее!

- Уж, какая есть! - возразила ей Мария, - а ты нам нянюшка не говорила, как в дом попала. Расскажи. Ты молоком своим обеих нас кормила, как так, ведь ты уж старая совсем тогда была?

- Нет. Еще не старая. Последыш у меня родился мертвым, вот и подсунули мне тебя, Мария. Графиня после родов в горячке пребывала. А я уж овдовела.

- Твой муж тогда уж умер, няня?- спросила Полюшка и прижалась к теплой груди старухи.

- Да, ягодки мои! Его оглоблей сшибло. И сразу насмерть.

- Как так? - удивились девушки.

- Играли на дороге дети, и лошадь понесла с телегою. Хотел принять, да и не рассчитал. Убило.

- Детей? - Пропищали обе.

- Да что им будет? Детки разбежались. Убило мужа моего. Поплакала я, а что делать? Мне было уж за пятьдесят годков.

- И ты еще рожала? - удивилась Поля.

- А что же делать? Коль мужик был в силе, так и рожала. Все померли. Остался лишь один. В ученье его граф отдал.

- Так ты давно не видела его?

- Не помню уж когда! - вы у меня отрада. Хоть и не кровинушки мои, но любы мне.

Мария и Полина замолчали. Они прижались к доброй няньке, и долго так сидели...

Когда они к обеду шли, вернулся князь. Он поцеловал жену и, весело ей подмигнув, сказал:

- Сегодня все прибудем.

- Кто все? - поинтересовалась Мария.

- Я все ей рассказала! - воскликнула Полина.

- Ну, и ладно! - ответил Владимир. - Пора им уходить.

- А как же серьги? Где их взять? - спросила Полюшка.

- Да серьги уж нашлись!

- Так, где они? - спросили обе девушки.

- Потом все расскажу. Сегодня все потомки к нам в спальню съедутся. И этот, что помог Насонову с Марией. Он тоже возвращаться будет.

- Смотрите, девушки, чтобы никто не видел боле и не знал об этом. Они по темноте приедут. И надобно прощаться будет.

- Как жаль! - сказала Полюшка. - Я всех уж полюбила, как братьев и сестер.

- Мне тоже жаль, но что поделать! Жизнь у них своя! И нам спокойней будет.

- А можно мне на это посмотреть? - спросила Мария. А то потребую отдать мне серьги!

-Ты, как всегда, вредна, Мария! - сказал ей князь Владимир. - Я счастлив, что на Полюшке женат! И что в тебе нашел Насонов! - он улыбался, и Мария не рассердилась на него.

- Так ты нам так и не ответил, откуда серьги взялись? - спросила у него Полина.

- А серьги были у того, что вывел их из леса. У Дениса.

- Он их украл? - возмутилась Мария.

- Да нет, нашел, - и, посмотрев на Марию, стал рассказывать, - когда Оксана вас с графом отправила в непроходимые леса, Владимир, мой потомок, залез в окно к Марии и серьги взял... Но нянька не позволила ему их унести. Он положил на место их, а когда из лесу пришли пустые кони, и начался переполох, обратно влез и все унес. Но серьги, видно, выронил. Их подобрал Денис.

- А что он делал под моим окном? - испуганно воскликнула Мария.

- Он занимается историей. В Университете изучает. Ему все было интересно. И хоть боялся он, что его вновь поймают, но все-таки ходил в имения и наблюдал за нашим бытом. На бал смотрел в окно, и на кареты. Ему понравилось все, он в восторге. Теперь уж, как от страха отошел...

- Так как он серьги-то сыскал? И где их прятал?

- Он ночью подошел к имению. Ему хотелось есть и пить, но он боялся попросить у слуг. А тут увидел вора. Тот влез в окно, и что-то там схватил, потом он быстро вылез и убежал. То наш Владимир был. Хотел Денис его поймать, но тоже побоялся, Владимир - он покрепче будет. И вдруг увидел свет в траве и искры... Он подошел поближе и увидел там серьги, красоты невиданной, он подобрал их и в лес ушел. Там их и спрятал. Они с Оксаной пошли за ними. Скоро уж прибудут.

- А дальше что? Как он прознал, что надобны они? - спросили сестры.

- Полина и Владимир рассказали, что, мол, серег-то не хватает, и как в свой век уйти не знают. А тот - студент, спросил - не те ли серьги, что он в траве подле окна нашел. И рассказал, как было дело, и об них. А тут Полина брошку показала и все развеселились, узнал он их, такие ж, говорит... Грустит лишь старый князь, мой батюшка. Он к Ваське сильно прикипел, и отпускать его не хочет. Остаться просит. Но тот домой собрался тоже.

- Ну, все, пора уж. Ступай Мария, тебя мы позовем. Хоть взглянешь на потомков наших, но смотри, чтоб никому, ни-ни!

- Да поняла я уж! - ответила Мария.

К ночи все собрались у Полины в спальне. Они пришли тайком, чтобы никто их не заметил - ни слуги, ни граф с графиней. Насонов пришел вместе с остальными и старым князем. В Полюшкиной спальне негде было развернуться, Марии тоже было дозволено посмотреть на прощание с потомками. Она обомлела от такого сходства и сразу же во все поверила. Прощались долго, няня прижав к себе Полину, долго плакала, шептала ей на ушко какие-то слова, потом утерла слезы и сунула ей что-то в руку. То был нательный медный крестик.

Насонов, пожал Денису руку, обнял его, и дал ему с собой с десяток золотых монет.

- Я обещал тебя озолотить. Но это так, для пользы дела. Они тебе с научной точки зрения важны!

- Спасибо. Я на память их себе оставлю, - и положил монеты к себе в карман.

Князь плакал. Он обнял и поцеловал Полину и Владимира, но от Василия он отрываться не хотел. Он все просил его остаться...

- Зачем тебе туда? Ты там, как мне порассказал - голь перекатная. А здесь богатым будешь!

- Нет, Илья Петрович, я уважаю Вас и очень Вас люблю, но мне домой пора. Прощайте, я не забуду Вас.

Князь с досады дал Ваське хорошего щелчка:

- Ну и проваливай! Не очень-то хотелось!

И все расхохотались...

Потом все взялись за руки - брошь и серьги надела на себя Полина. Драгоценности засверкали, засветились разноцветными искрами, отражаясь в зеркале и освещая комнату яркими разноцветными лучами ...

- Держитесь крепче друг за друга, - крикнула им вслед Оксана.

Первым вошел в зеркало Василий, дотронувшись до отражения броши рукой - рука его ушла куда-то в вязкую плоть стекла, он испугался, покрепче схватил свою Ирину и, выкрикнув слова прощания, исчез... За ним Ирина, потом Денис, Владимир, и последняя - Полина.

Когда она входила в зеркало, дверь спальни отворилась и вошла Парашка. Она остолбенела, но через миг, очнувшись, заорала:

- Барышня в зеркале исчезла! - затем стала оседать на пол, теряя сознание от страха. Падая, она широко раскинула руки и задела зеркало...

Все, кто стоял в комнате замерли. Зеркало покачнулось, засверкало хрустальным светом и стало падать, а потом, ударившись об пол, разлетелось на множество осколков...

На крик сбежались слуги, поднялся шум и крик, Парашка открыла глаза и с ужасом смотрела на Полюшку, стоявшую над ней.

- Что ты кричишь? - сказала та, не видишь, тут я... И Парашка опять провалилась в небытие.

Осколки зеркала собрали слуги, да выбросили в озеро. А зачем они так сделали - теперь никто не знает...

Эпилог

На берегу озера стояли трое молодых людей. Это были Василий с Ириной и их новый друг Денис. У Ирины уже изрядно выпирал животик, скоро она станет матерью, а Василий отцом. Василий нежно обнимал любимую жену, а глаза Ирины при взгляде на мужа лучились от счастья. Денис постоянно оглядывался в сторону лесной тропинки. Они ждали Владимира и Полину.

- Что-то они задерживаются, - сказал Денис.

- Ну, так они из Питера едут, а это же подальше будет, - ответил ему Василий.

- Они уж скоро будут, и не опаздывают вовсе! - воскликнула Ирина, посмотрев на мобильник. - Вот и они!

Со стороны леса по тропинке шли Владимир и Полина. Они держались за руки и улыбались друзьям. Полина на ходу срывала полевые цветы и складывала их в букет.

- Они завянут! - сказал ей муж.

- Ну и пусть! Я матери твоей их подарю.

- Зачем же ей увядшие цветы?

- Не знаю, может и нужны! - и улыбнулась мужу.

- Ты не забыла то, зачем мы собрались?

- Конечно нет! - сказала Поля и достала из сумочки маленькую красную коробочку. Она открыла ее и показала мужу брошь с серьгами. - Вот они!

- Привет ребята! - закричали им друзья, - мы вас уж заждались!

- Ну, что готовы? - спросил Владимир у всех собравшихся на берегу.

- Готовы!

Полина медленно, почти торжественно, подошла к озеру, немного постояла у воды, а потом размахнулась и кинула коробочку с драгоценностями на самую середину, а вслед им громко крикнула - ОТКУДА ПРИШЛО, ТУДА И УШЛО! И всем показалось, будто вода в центре озера немного забурлила, а потом образовалось что-то вроде воронки, которая и утянула брошь и серьги на дно.

А на другой стороне озера, за густыми зарослями камыша и старых ветел стоял полуразрушенный старинный особняк. Молодые люди смотрели на пустые глазницы окон, и жалели, что больше никогда не увидят этот дом во всем его великолепии и величии.

- Теперь портал открыт всегда! - услышали они.

- Мама? - удивился Владимир, - ты же осталась в Питере.

- Как я могла такое пропустить? - ответила ему Ирина. - Старый колдун не учел одного, - сказала она, и хитро улыбнулась, - он не знал, что зеркало разобьется, и его выкинут именно в это озеро!

7 августа 2013 г.

Content

Ольга Александровна Скоробогатова
Поля, Полюшка, Полина...

1. БРОШЬ

2. СОН

3. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

4. БАБУШКИН ПОДАРОК

5. СВАТОВСТВО

6. СТАРЫЙ ДОМ

7. ВАСИЛИЙ И ИРИНА

8. ТЕПЕРЬ МЫ ОДНО ЦЕЛОЕ

9. ЗНАКОМСТВО

10. ЛЮБОВЬ

11. СЕРЬГИ

12. СВАДЬБЫ НЕ БУДЕТ!

13. ЧЕРТОВО СТЕКЛО!

14. ГДЕ МЫ?

15. СТАРЫЙ КНЯЗЬ

16. ВЕРЬ ГЛАЗАМ СВОИМ!

17 . УЖ УС СЕДОЙ - А ВСЕ ТУДА ЖЕ!

18.  ВЕНЧАНИЕ

19.  "Я ВОЗВРАЩАЮ ВАШ ПОРТРЕТ..."

20.  НА БОГА НАДЕЙСЯ, А САМ НЕ ПЛОШАЙ!

21.  НЕ БЫЛО СЧАСТЬЯ, ДА НЕСЧАСТЬЕ ПОМОГЛО...

22. БЕГЛЕЦ

23.  СВОИ!

24. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Эпилог