Шоу Шантель

Их короткий роман

Шантель Шоу

Их короткий роман

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Chantelle Shaw

AFTER THE GREEK AFFAIR

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения «Арлекин Энтерпрайзиз II Б.В./С.а.р.л.».

Иллюстрация на обложке используется с разрешения «Арлекин Энтерпрайзиз II Б.В./С.а.р.л.».
Товарные знаки Harlequin и «Арлекин» принадлежат «Арлекин Энтерпрайзиз лимитед» или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Глава 1

Белль Андерсен достала из сумочки мобильный телефон и прочла сообщение от Лариссы Христакис о том, как добраться до Ауры – личного острова Лукаса, ее брата.

«Я собираюсь выходить замуж на Ауре и была бы рада, если бы ты приехала на остров перед началом работы над моим платьем. Паром до острова Кеа отправляется из порта Лаврион под Афинами. Сообщи, когда собираешься приехать, и я направлю к тебе лодку, которая довезет тебя до Ауры».

Паром прибыл на Кеа десять минут назад; с него спускались последние пассажиры. Вдали, у набережной, несколько рыбацких лодок плавно покачивались на кобальтово-синей морской глади, отражавшей безоблачное небо. Портовый городок Кориссия смотрелся очень живописно: гавань обрамляли ряды сверкающих на солнце белоснежных домиков с терракотовыми крышами, а за ними высились зеленые холмы, устланные разноцветным ковром из полевых цветов.

Белль оценила красоту окрестностей, но после четырехчасового перелета до Афин и часа на пароме ей больше всего хотелось добраться до места назначения. «Одна из рыбацких лодок, возможно, прислана за мной», – подумала она, прикрывая глаза рукой от солнца. Неподалеку стояла, болтая о чем-то своем, компания рыбаков, но они не обращали на Белль никакого внимания. Другие пассажиры парома уже исчезли на улицах города. Вздохнув, она подобрала чемоданы и зашагала по направлению к рыбакам.

Майское солнце казалось ей особенно ласковым после серого и промозглого Лондона. Она вспомнила реакцию своего брата Дэна на новость о том, что следующую неделю она проведет в Греции, в то время как он останется в их старом плавучем доме на Темзе, в котором протекал пол.

– Надеюсь, развлекаясь с греческим миллиардером на его райском острове, ты хоть разок вспомнишь о своем брате! – поддразнил ее Дэн. – Пока ты будешь загорать, мне придется опять заниматься ремонтом, а потом я отправлюсь в Уэльс на фотосъемку.

– Я буду работать, а не нежиться на солнышке, – заметила Белль, – и не думаю, что у меня будет много времени на общение с Лукасом Христакисом. Ларисса рассказала, что ее брат проводит большую часть времени работая в офисах своей компании или занимаясь проектами в разных уголках мира. Даже дата Лариссиной свадьбы была согласована с графиком Лукаса.

В разговорах с ней Ларисса часто упоминала о своем брате, и было ясно, что она его обожает. Но у Белль сложилось впечатление, что Лукас Христакис привык добиваться своего, и она подозревала, что Ларисса слегка его побаивается. Даже то, что ее попросили сшить свадебное платье для Лариссы и двух подружек невесты за пять недель, а не за шесть месяцев, как обычно, было отчасти решением Лукаса. Конечно, Лукас не был виноват в том, что модельер, у которой Ларисса изначально заказывала платье, столкнулась с какими-то личными проблемами и исчезла (Ларисса не рассказывала подробностей произошедшего), но, настояв на том, чтобы свадьба, как и планировалось изначально, состоялась в конце июня, он заставил Лариссу сильно понервничать. Девушка чуть не расплакалась, придя в ателье свадебных платьев Белль неделю назад, и вздохнула с облегчением, когда та заверила ее, что платье будет готово в срок.

Белль нахмурилась, вспоминая дрожь в голосе Лариссы, когда та просила ее приехать на Ауру и начать работу как можно скорее. Она еще не была знакома с Лукасом Христакисом, но уже испытывала инстинктивную неприязнь к нему. Она скривилась, но тут же одернула себя – несправедливо переносить свою неприязнь к Джону Таунсенду, деспотичному человеку, которого она с детства считала своим отцом, на всех остальных мужчин. Вполне возможно, что брат Лариссы очарователен – во всяком случае, многие женщины придерживались именно такого мнения, судя по газетным сплетням о его бурных отношениях с несколькими любовницами.

В морской дали что-то промелькнуло. Белль остановилась и увидела моторную лодку, которая мчалась к гавани, оставляя за собой шлейф пены. Лодка замедлила ход, приблизившись к причалу. Она смотрелась очень эффектно, но все внимание Белль привлек мужчина за штурвалом. Ее сердце забилось быстрее. Когда Ларисса сказала, что кто-то заберет ее с Кеа и отвезет на Ауру, Белль и в голову не могло прийти, что это будет сам Лукас Христакис. Фотографии Лукаса в газетах, которые она видела, не шли ни в какое сравнение с реальностью. Хотя на них и была достоверно запечатлена его внешность – зачесанные назад густые черные волосы, квадратный подбородок и чувственный рот, – никакая фотография не была способна передать исходившую от него ауру первобытной силы, его магнетизм, властно приковывавший внимание и не позволявший отвести от него глаз.

– Вы Белль Андерсен?

В его низком хрипловатом голосе с греческим акцентом чувствовалась такая мужская мощь, что по всему телу Белль пробежали мурашки. Ее бросило в жар, и кожа вдруг стала настолько чувствительной, что она ощутила легкое трение кружевного бюстгальтера о соски.

– Д-да… – Голос Белль, к ее смущению, прозвучал как сдавленное кваканье.

Ее сердце заколотилось еще сильнее, когда Лукас, причалив к набережной и набросив канат на швартовую тумбу, выпрыгнул на берег.

– Я – Лукас Христакис, – объявил он.

Уверенный в своей неотразимости, он двигался с грацией, необычной для его высокого роста. Его длинные, стройные ноги были туго обтянуты потертыми джинсами, под черной футболкой просматривались накачанные мышцы пресса, а в ее вырезе виднелась загорелая кожа и курчавые черные волоски на груди.

«Боже, так вот он какой!» – Белль нервно сглотнула. Еще никогда в жизни ее так не волновало присутствие мужчины. Ее сердце бешено колотилось, а ладони вспотели. Она хотела было произнести какую-нибудь дежурную фразу о погоде, чтобы разрядить напряжение между ними, но во рту у нее пересохло, а мозги, казалось, перестали работать. Жаль, что на нем темные очки – может, если бы она видела его глаза, то не так смущалась бы – хотя и в этом она не была уверена.

Наконец Белль вспомнила, что их встреча носит деловой характер. Она протянула ему руку и тихо произнесла:

– Очень приятно, мистер Христакис. Ларисса говорила мне о вас, когда была в моем ателье в Лондоне.

Его рукопожатие было крепким, и она вновь ощутила его властность и силу. Его мощная фигура возвышалась над ней, и, сама того не желая, Белль мысленно поинтересовалась, каково это – быть прижатой к его широкой груди.

Он отпустил ее руку, но вместо того, чтобы отойти в сторону, взял ее за предплечье.

– Я тоже очень рад с вами познакомиться, мисс Андерсен.

Тон его голоса был небрежным, и Белль различила в нем нотку нетерпения.

– Мне нужно с вами поговорить. Присядем где-нибудь?

Не дожидаясь ее ответа, он поднял самый большой из ее чемоданов, взял ее под локоть и повел через улицу к кафе, к столикам под полосатым тентом. Белль с трудом поспевала за ним на своих трехдюймовых каблуках. Она с негодованием взглянула на Лукаса, но прежде, чем она успела раскрыть рот, он выдвинул стул и властно усадил Белль на него.

«Прелестное кафе, туристам наверняка очень нравится подолгу сидеть здесь, любуясь красотой гавани», – подумала Белль, наблюдая, как Лукас усаживается напротив. Но она приехала в Грецию работать, и ей хотелось поскорее приступить к делу.

– Мистер Христакис…

– Не хотите ли что-нибудь выпить?

К их столику тут же подошел официант. Лукас, не дожидаясь ответа Белль, быстро заговорил с юношей по-гречески. Единственным словом, которое поняла Белль, было «рецина», название греческого вина.

– Я бы предпочла фруктовый сок, – быстро сказала она.

Официант взглянул на Лукаса – казалось, он едва ли не просит у него разрешения принести Белль напиток, который та заказала. Белль раздраженно посмотрела на часы и заметила, что прошло восемь часов с момента ее выхода из дома утром. Ей было жарко, она устала после долгой поездки и была не в настроении потакать желаниям такого эгоистичного мужчины.

– Мистер Христакис, я вообще не хочу ничего пить, – решительно проговорила она. – Вместо этого я бы хотела сразу отправиться на Ауру. У меня всего месяц с небольшим на то, чтобы сшить свадебное платье для вашей сестры, поэтому я предпочла бы немедленно приступить к работе.

– Согласен. – Лукас снял очки и окинул Белль спокойным оценивающим взглядом. – Именно об этом я и хочу с вами поговорить.

Его глаза были серыми, цвета гальки, и их выражение было жестким и бескомпромиссным. Белль почувствовала разочарование, заметив неприветливость в его взгляде. И почему только она думала, что ее интерес к нему может быть взаимным? Самым нелепым было то, что она хотела, чтобы он был взаимным. Но она тут же с негодованием отмела эту мысль и заставила себя взглянуть в глаза Лукасу, сознавая, как сильно бьется ее сердце. Она внимательно рассмотрела его лицо – черные брови, крупный нос, полный, чувственный рот и легкую щетину на подбородке, которая только усиливала его дерзкую мужественность. Она представила, как эти губы касаются ее собственных – сначала слегка, игриво, а потом жадно и страстно завладевают ее ртом. Она поразилась как ясности картины, возникшей в ее воображении, так и смелости собственных мыслей, и почувствовала, как горят ее щеки.
Лукас смотрел на нее оценивающим взглядом. Неужели он прочел ее мысли? Ужаснувшись, она покраснела еще сильнее. Все в нем источало крайнюю самоуверенность – от гордой посадки головы до снисходительности, граничащей с бесцеремонностью, с которой он разглядывал ее. «Конечно же он знает о своем магическом воздействии на женщин и пользуется им», – мрачно подумала Белль, желая провалиться сквозь землю.
«Похоже, жизнь нарочно подсовывает мне лишние проблемы», – раздраженно подумал Лукас, наблюдая, как щеки женщины, сидевшей напротив, покрываются румянцем смущения. Он полагал, что не составит никакой трудности сообщить Белль Андерсен, что планы изменились и что теперь ей уже не нужно работать над свадебным платьем для его сестры, вручить ей чек на приличную сумму, которая покроет ее расходы на дорогу, и проводить ее на следующий паром до Афин. Однако теперь он был зачарован взглядом васильково-синих глаз, обрамленных длинными темными ресницами и взиравших на него с беззащитностью, которая показалась ему интригующей.

Он не ожидал, что она окажется такой красивой; еще удивительнее было то, как она на него действовала. Он знал толк в женщинах – всю жизнь его окружали красавицы, он встречался со многими топ-моделями и светскими львицами и предпочитал высоких, грациозных и утонченных дам. Белль же была миниатюрной и хрупкой, но с того мгновения, как он увидел ее на набережной, она полностью завладела его вниманием, и теперь он не мог оторвать глаз от ее лица. Ее черты были изысканны: потрясающей красоты синие глаза, маленький аккуратный носик, высокие скулы и нежные розовые губы, казавшиеся ему весьма соблазнительными. Ее волосы были скрыты под широкополой шляпой, но, судя по светлому, почти как у жительниц Скандинавии, тону кожи, она наверняка была блондинкой. Кремового цвета шляпа с черной окантовкой идеально подходила к мастерски скроенным юбке и пиджаку. Черные туфли на шпильках и сумочка великолепно дополняли ее наряд.

«Интересно, не сама ли она создала этот элегантный костюм в стиле 1950-х годов?» – подумал Лукас. Если так, то у него нет причин не доверять ей работу над свадебным платьем сестры. Однако он почти сразу же прогнал эту мысль: Белль Андерсен была темной лошадкой. Вчера вечером, когда Ларисса сообщила ему, что выбрала нового дизайнера своего свадебного платья, он разыскал информацию о «Веддинг Белль», ателье свадебных платьев Белль, в Интернете и узнал, что капитал фирмы был невелик, а в прошлом году ее работа почти не принесла прибыли. Иными словами, компания Белль испытывала финансовые затруднения – так же как и «Демакис дизайне», где Ларисса изначально заказывала платье.

Лукас винил себя в том, что за пять недель до свадьбы у его сестры все еще нет свадебного платья. Если бы он поискал информацию о Туле Демакис в Интернете, он узнал бы, что у дизайнера серьезные финансовые проблемы и что ее бизнес находится на грани банкротства. Но, когда Ларисса выбрала Тулу, он был за границей и не знал, что его доверчивая сестра выплатила этой женщине полную стоимость платья авансом.

Это было шесть месяцев назад, и по мере того, как приближался день свадьбы, Тула Демакис придумывала все менее правдоподобные отговорки для объяснения задержки в подготовке платья, о которых Ларисса, к сожалению, ничего не сказала брату до тех пор, пока незадачливая модельерша не исчезла вместе с деньгами.

«Возможно, это я виноват в том, что моя сестра так наивна», – угрюмо подумал Лукас. Но сестра была для него всем – на протяжении большей части ее жизни он заменял ей отца и, наверное, слишком опекал ее. С приближением свадьбы он решил взять на себя заботы о ее организации и попросил свою приятельницу, всемирно известного дизайнера Жаклин Джеймсон, сшить платье для Лариссы, причем до вчерашнего вечера не знал, что его сестра уже выбрала нового дизайнера.

«Может быть, несправедливо подозревать мисс Андерсен в нечестности только потому, что Тула Демакис оказалась аферисткой», – размышлял Лукас. Однако, в отличие от Лариссы, он никому не доверял – этот урок он выучил на собственном горьком опыте. «Вполне возможно, что эта англичанка действительно надежный и добросовестный работник, но как бы Лариссу снова не обманули», – думал он.

Лукас откинулся на стуле и стал внимательно изучать тонкие черты Белль. Да, она невероятно привлекательна, но он должен руководствоваться только интересами сестры. Его неожиданное влечение к Белль не имело для него значения, и он был уверен, что забудет ее через несколько минут после того, как проводит до парома. Хотя в других обстоятельствах он, ни минуты не раздумывая, затащил бы ее к себе в постель…

Белль хотелось, чтобы Лукас Христакис перестал ее разглядывать. Все это действовало ей на нервы, и, когда принесли напитки, она начала жадно пить сок – просто потому, что это отвлекало ее от его волнующего присутствия.

– Так вы все-таки хотели пить, – сухо заметил Лукас.

– Неудивительно, я же весь день провела в дороге, – ответила она.

Бесстрастные серые глаза поймали ее взгляд.

– Я знаю, и очень благодарен вам за это. Но вынужден вас огорчить – ваше путешествие было напрасным. Моя сестра выбрала другого дизайнера и больше не нуждается в ваших услугах.

В течение нескольких секунд Белль молча смотрела на него, пораженная.

– Но…

– Надеюсь, это компенсирует ваши расходы на дорогу и потраченное время, – мягко сказал Лукас, открывая бумажник и протягивая ей чек.

Белль молча взяла бумагу. Цифра, нацарапанная черной ручкой, в сто раз превышала ее расходы на поездку, но ничуть не уменьшала ее разочарования.

– Я не понимаю… – медленно проговорила она. – Только вчера я получила сообщение от Лариссы, она очень радовалась тому, что я буду шить ее платье, и писала, что ждет моего приезда с нетерпением. Вы хотите сказать, она передумала?

Лукас слегка замялся, прежде чем ответить (на этот раз Белль была уверена, что это ей не померешилось), но его голос был ровным и даже извиняющимся.

– Боюсь, это так, – тихо произнес он.

Белль не знала, что сказать. Новость о том, что Ларисса передумала, обескуражила ее. Она снова взглянула на чек, и ее глаза затуманились слезами.

«Плакать глупо», – подумала она, злясь на себя. Но это был ее шанс – свадьба Лариссы должна была стать самой пышной и красивой в этом году.

Лукас Христакис был одним из самых богатых людей в Греции – в последних новостях говорилось, что недавно он стал миллиардером. Если учесть тот факт, что он родился в бедной семье, это было огромным достижением. В Греции он был национальным героем, а в США, где он начал свой бизнес по развитию недвижимости, – знаменитостью. На свадьбу его единственной сестры был приглашен весь высший свет.

– Я не знакома и с половиной гостей, – призналась Ларисса Белль. – Честно говоря, я была бы рада и менее пышной свадьбе. Но я знаю, что Лукас решил сделать свадьбу самым памятным днем моей жизни, так что мне грех жаловаться.

Заказ на пошив платья невесты для такой громкой свадьбы мог бы стать звездным часом для ее фирмы – он привлек бы к «Веддинг Белль» внимание прессы и заказчиков и, более того, позволил бы ей выплатить долги, тем более что как раз сейчас банк угрожал досрочным взысканием кредита, взятого Белль для открытия дела.

Но разочарование Белль было связано не только с упущенной возможностью. Дело было еще и в том, что ей сразу же понравилась Ларисса, и она очень сочувствовала ей, узнав, что выбранный ранее дизайнер ее обманул. Во время их встречи в Лондоне Ларисса с восхищением разглядывала портфолио Белль, перебирая образцы старинного французского кружева, перья марабу и прочие отделочные материалы, как ребенок в магазине игрушек. Ее восторг был заразителен – но что же произошло теперь, почему она решила выбрать другого дизайнера? «Тут явно что-то не так», – думала Белль. И тут она вспомнила фразу, произнесенную Лариссой во время посещения ателье:

– Лукас хочет, чтобы над моим платьем работала Жаклин Джеймсон.

Белль было знакомо это имя. Жаклин Джеймсон, любимый дизайнер знаменитостей со всего мира. Как минимум четыре голливудские актрисы были в ее платьях на церемониях вручения самых престижных кинопремий в прошлом году. Белль была очень польщена тем, что Ларисса хотела выйти замуж в платье от Белль Андерсен, но, по-видимому, в последнюю минуту девушка передумала… или поддалась на уговоры брата.

Белль с подозрением взглянула на надменные черты мужчины, сидевшего напротив, – тяжелый подбородок, стальной блеск в глазах. Не он ли заставил Лариссу выбрать другого дизайнера – того, который нравится ему самому? Возможно, Лукас решил воспользоваться свадьбой сестры для демонстрации своего богатства и настоял на том, чтобы над платьем Лариссы работал всемирно признанный дизайнер. Выяснить, что же все-таки произошло, можно было только одним способом – позвонив Лариссе. Белль достала из сумочки телефон.

Лукас больше не выглядел спокойным – наоборот, он пристально и напряженно смотрел на нее.

– Вам нужно позвонить прямо сейчас? – спросил он, нахмурившись.
– Я договаривалась с вашей сестрой, – ответила она, с облегчением отметив, что ее голос звучит спокойно, в то время как внутри у нее все кипело. – Я всего лишь хочу спросить Лариссу, довольна ли она своим решением пригласить другого дизайнера вместо меня. – Белль замялась, почувствовав, как холодок пробежал по ее спине, когда ее взгляд встретился с тяжелым взглядом серых глаз Лукаса. – Надеюсь, Ларисса приняла это решение сама, а не под давлением со стороны.

Глава 2

– Прошу не вмешивать в это дело мою сестру. – Лукас потянулся через стол и вырвал телефон из рук Белль.

Отчаянным движением она попыталась забрать его обратно, но он оказался проворнее – телефон уже был вне пределов ее досягаемости.

– Как вы смеете? Отдайте телефон. И что значит – не надо вмешивать вашу сестру? Ваша сестра имеет самое прямое отношение к делу. Речь идет о ее желаниях – или вы забыли об этом? – резко парировала Белль.

Лукаса поразил ее дерзкий тон. Много лет назад он был бедным эмигрантом, жившим в одном из самых неблагополучных районов Нью-Йорка, но теперь, став бизнесменом-миллиардером, он привык к почтительному обращению со стороны всех, с кем общался. Он не потерпит, чтобы ему дерзила какая-то малоизвестная английская модельерша, чей бизнес находится на грани банкротства.

– Я знаю, что лучше для моей сестры – и при всем уважении, мисс Андерсен, я считаю, что вы не тот модельер, который ей нужен.

Белль была обескуражена его высокомерной уверенностью. Но что в этом удивительного? Лукас Христакис имел репутацию безжалостного индивидуалиста, не стеснявшегося идти по головам, чтобы добиться своей цели. Он смотрел на нее хищным, расчетливым взглядом, но Белль слишком много лет провела под властью тирана. Теперь, когда она наконец освободилась от Джона Таунсенда, она не позволит ни одному мужчине унижать ее.

– Так Ларисса не передумала – или я не права? – с вызовом произнесла она. – Это вы решили, что над ее платьем будет работать Жаклин Джеймсон. Но почему? Вы когда-нибудь видели хоть одно из моих платьев? Почему вы так уверены, что я не смогу сшить Лариссе то, о котором она мечтает?

Услышав воинственный тон Белль, Лукас сжал зубы, но, к своему раздражению, почувствовал укол совести.

– Нет, я не видел ни одной из ваших работ, – признал он.

Несмотря на свой гнев, Белль невольно опустила взгляд к его широким плечам. «Он наверняка занимается в тренажерном зале», – подумала она. Когда ее взгляд скользнул к накачанным бицепсам, у нее защемило под ложечкой. Его кожа была бронзового оттенка, а на предплечьях росли тонкие черные волоски.

Вдруг она услышала, что Лукас снова заговорил, и поспешно отогнала мысли о его теле, которое так волновало ее.

– Но вы правы, я бы действительно хотел, чтобы платье для Лариссы шила Жаклин. Она – друг нашей семьи и известный дизайнер. А о вас я никогда не слышал, – прямо сказал он. – Все, что я знаю о «Веддинг Белль», – это то, что она существует всего три года. Честно говоря, я не уверен, что у вас достаточно опыта для пошива свадебного платья высшего качества для моей сестры, а также что вы сможете выполнить заказ так быстро. Жаклин же управляет своей компанией уже двадцать лет, и я знаю – она способна сшить потрясающее свадебное платье в такой короткий срок.

– Но и я могу это сделать – только если вы дадите мне шанс. – Белль наклонилась к Лукасу, глядя ему в глаза. – Я готова работать день и ночь, чтобы сшить Лариссе то платье, о котором она мечтает. – Видя, что выражение лица Лукаса не смягчилось, она разочарованно покачала головой. – Ларисса выбрала именно меня. Это хоть что-нибудь для вас значит?

– Мою сестру уже подвел первый дизайнер, которого она выбрала. Когда она исчезла, мне пришлось утешать Лариссу несколько дней, и я считаю, что имею полное право защитить ее от дальнейших разочарований, – резко ответил Лукас. – Я понимаю, вы надеялись, что этот заказ поможет вашему бизнесу пойти в гору, но я заплатил вам большие деньги за потраченное время.

Белль опустила глаза к чеку, который держала в руке.

– Так, значит, этот чек, по существу, взятка? – проговорила она. До сих пор она не понимала, почему Лукас выплатил ей сумму, которой хватило бы на кругосветное путешествие на роскошном теплоходе, вместо того чтобы просто возместить ей затраты на авиабилет в Грецию, но теперь все стало ясно. – Вы ожидаете, что я возьму деньги и уеду обратно в Англию, и у Лариссы не останется никакого выбора, кроме как согласиться на то, что ее платье будет шить Жаклин Джеймсон, а вы все-таки добьетесь своего. Боже мой! – Она с отвращением взглянула на него. – Вы же просто настоящий тиран!

Лукас ударил ладонью по столу – так громко, что Белль вздрогнула.

– Я не намерен извиняться за то, что хочу защитить свою сестру, – прорычал он. – Она доверилась Туле Демакис, но этой мошеннице нужно было лишь одно – вытянуть из нее как можно больше денег. Теперь до свадьбы остается всего пять недель, и я не хочу, чтобы Ларисса снова подвергала себя такому же риску.

У Белль упало сердце при виде неумолимого выражения на лице Лукаса.

– Действительно, дела «Веддинг Белль» идут не так хорошо, как я надеялась, – честно призналась она. – Но сейчас очень многие компании переживают тяжелые времена из-за кризиса.

Три года назад Белль была полна энтузиазма: вскоре после окончания художественного колледжа она потратила небольшое наследство, оставшееся от матери, на оплату первого года аренды своей студии. Даже язвительная реплика Джона о том, что у ее дела нет шансов выжить в мире моды, где каждый готов перегрызть конкуренту глотку, не поколебала ее оптимизма. Белль было наплевать на его мнение – узнав, что он ей не отец, она больше не собиралась мириться с его желанием контролировать ее жизнь.

«Почему же некоторые мужчины прямо-таки испытывают потребность властвовать над другими людьми?» – подумала она, взглянув на горделивые черты Лукаса. Он сказал, что хочет защитить сестру, но Белль казалось, он, как и Джон Таунсенд, просто привык всегда настаивать на своем. «Убеждать его бесполезно», – устало подумала она. Но воспоминание о радости Лариссы при посещении ее студии в Лондоне заставило ее вновь попытаться.

– Не отрицаю, эта свадьба принесла бы огромный успех моему делу. Но я хочу работать над платьем для Лариссы не поэтому. – Она проигнорировала скептическое выражение на лице Лукаса. – Я люблю свою работу, это моя страсть, и, даже если бы свадьба Лариссы была скромной, с небольшим числом гостей и без всякой огласки в прессе, я все равно была бы рада, что она выбрала меня в качестве дизайнера. – Она разорвала чек пополам и толкнула обрывки по столу в направлении Лукаса. – Мне не нужны ваши деньги. Я хочу работать над платьем Лариссы потому, что она мне нравится. Когда она пришла ко мне в студию, между нами сразу же возникла симпатия, и я была бы рада показать ей мои задумки. – Она выдержала взгляд его стальных глаз не моргая. – Дайте мне шанс, мистер Христакис, и я обещаю, что не подведу вашу сестру.

Ее глаза были цвета небесной лазури в летний день. Лукас был околдован ее красотой, зачарован вдохновенным выражением ее лица и быстрыми, резкими движениями рук, которыми она подкрепляла свою речь, желая подчеркнуть важность вопроса. Она напомнила ему красивую, хрупкую бабочку, похожую на тех, что порой садились на кусты бугенвиллеи, оплетавшие стены его виллы.

«Что за нелепые фантазии опять лезут мне в голову?» – раздраженно спросил он сам себя. Он был пленен Белль Андерсен, и какая-то невидимая сила заставила его представить ее обнаженной на его кровати, с пылающими щеками и глазами, потемневшими от желания.

– Вы замужем, мисс Андерсен?

Белль закрыла глаза и быстро вдохнула. Ее сердце заколотилось. На несколько секунд ей показалось, что Лукас хочет поцеловать ее. Его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание на губах. Она была почти разочарована тем, что этого не произошло.

– Нет… Нет, я не замужем, – пробормотала она, осознавая, что не хочет разрушать хрупкое, неуловимое нечто, повисшее в воздухе между ними. – Почему вы спрашиваете?

– Я хотел бы знать, не является ли ваша страсть… – он запнулся на долю секунды, задержав взгляд на ее губах, – к дизайну свадебных платьев следствием вашего собственного опыта как невесты.

Белль отрицательно покачала головой:

– Моя страсть – искусство. Меня вдохновляет история. В данный момент я очарована пышностью Версальского дворца во времена Людовика Четырнадцатого – он считается одним из самых красивых памятников французского искусства восемнадцатого века. Я несколько раз была в этом дворце и уходила из него с идеями, которые потом воплощала в своих платьях. Моя цель – преобразовать картины, возникающие в моей голове, в платья, невероятно красивые, но в то же время удобные и практичные. Я считаю, невеста в день свадьбы должна чувствовать себя комфортно и уверенно в своем платье… – Белль прервала монолог, осознав, что все это время говорила не переставая. – Вот, – застенчиво добавила она. Ей казалось, что, демонстрируя свой энтузиазм, она больше походит на неуклюжего подростка, чем на профессионала.

«Она очень увлечена своим делом, – думал Лукас, не в силах оторвать взгляд от ее прекрасного лица. – Может, имеет смысл забыть об опасениях и довериться выбору Лариссы?»

– Как моя сестра узнала о вас? – отрывисто спросил он.

– Она увидела мои платья в журнале мод «Икона стиля».

Лукас удивленно поднял брови:

– Вы, должно быть, известнее, чем я думал, если ваши работы привлекли внимание редактора «Иконы стиля». Этот журнал – самый продаваемый и авторитетный журнал мод в мире.

– Надо сказать, что мне повезло, – честно объяснила Белль. – Мой брат делал свадебную съемку для этого журнала. Может, вы о нем слышали? Его зовут Дэн Таунсенд, он известный фотограф моды. Когда один из дизайнеров в последний момент отказался от публикации в журнале, Дэн убедил редактора «Иконы стиля» использовать несколько платьев из моей коллекции.

Лукас был невольно заинтригован Белль. Ее личная жизнь его не касалась, напомнил он себе, но по какой-то непонятной причине ему хотелось узнать о ней больше.

– Почему у вас с братом разные фамилии?

Белль замялась, но напомнила себе, что не нужно стыдиться правды. Она не виновата в том, что оказалась внебрачным ребенком. Узнав правду о своем рождении, она сама решила официально сменить свою фамилию с Таунсенд на Андерсен, девичью фамилию матери.

– У нас разные отцы.

Это было единственным, что огорчило Белль, когда выяснилось, что Джон не являлся ее биологическим отцом. Но Дэн настаивал, что это не имеет значения.

– Ты все равно останешься моей сестренкой, – мягко сказал он. – Думай о хорошем – главное, что ты не приходишься родственницей самому неприятному человеку на Земле. Это мне придется мириться с мыслью, что из-за маминого нежелания разводиться с моим отцом ты так и не узнала своего.

«Мама умерла и унесла эту тайну с собой в могилу», – удрученно думала Белль. Теперь у нее нет возможности выяснить, кто же все-таки был ее настоящим отцом, хотя она постоянно думала о нем на протяжении последних трех лет – с тех пор, как в день похорон ее матери Джон сообщил ей, что она ему не дочь.

«Если бы только Гудрун сказала мне правду!» Но Белль быстро отмела эту мысль. Глупо злиться на свою мать и считать, что женщина, которую она любила больше жизни, предала ее. Наверняка Гудрун полагала, что поступает правильно, не говоря Белль правду о ее отце. Более того, у нее не было выбора – Джон угрожал, что в случае развода он не позволит ей видеться с Дэном. Он согласился воспитывать ребенка, рожденного от ее любовника, как своего собственного – при условии, что их брак не будет расторгнут.

«Ни в коем случае нельзя запрещать женщине видеться со своим ребенком», – размышляла Белль. Гудрун ставила любовь к сыну выше своего собственного счастья, но из-за этого детство Белль было несчастливым – она не могла понять, почему мужчина, которого она считала своим отцом, презирал ее. «Как же все запутано, – грустно подумала она, – и все потому, что мама вышла замуж не за того человека». В своем дневнике Гудрун писала, что за несколько месяцев до свадьбы она поняла, что брак с Джоном был ошибкой, но она уже была беременна Дэном, поэтому ей и пришлось жить с нелюбимым человеком. Белль поклялась себе никогда не совершать этой ошибки. Ей нравилось шить красивые, романтичные свадебные платья, но идея пожертвовать своей независимостью ради мужчины совсем не привлекала ее – особенно если речь шла о таком мужчине, как Лукас Христакис. Эта мысль пришла ей в голову, когда она любовалась его мужественными чертами. Да, в своей жизни она не встречала мужчины красивее Лукаса; он мог быть обворожительным, когда ему это было нужно. Но он был слишком жестким, слишком властным. Убеждать его – только зря тратить время: об этом ясно говорили плотно сжатые челюсти Лукаса. Разочарование тяжелым камнем легло ей на сердце. Она допила сок, поставила стакан на стол и взяла сумочку.

– Хорошо, мистер Христакис, ваша взяла. Если я уеду в Афины на следующем же пароме, я еще успею на вечерний рейс в Лондон. – Она помолчала и спросила: – Можно ли придумать объяснение для Лариссы, почему я не смогу сшить ее платье – семейные обстоятельства или еще что-нибудь? Я не желаю, чтобы она сочла, что я просто исчезла – даже если бы вам хотелось, чтобы она так и считала, – с упреком добавила она.

Лукас ответил не сразу. Он молчал, а выражение серых глаз не выдавало его мыслей.

– Вам важно мнение Лариссы? – наконец спросил он.

– Конечно, важно. – Белль нетерпеливо взглянула на него. – Ларисса – прекрасный человек, и я не хочу, чтобы она считала, что я ее подвела. Я знаю, это меня не касается, но я думаю, вы поступаете неправильно, вмешиваясь в ее жизнь, даже если делаете это из лучших побуждений.

– Вы правы, мои отношения с сестрой вас не касаются, – прорычал Лукас, задетый за живое ее словами. Он не хотел контролировать Лариссу – сама мысль об этом была нелепой. Он просто желал ей добра и заботился о ней, как и обещал своим родителям.

Его мысли обратились к прошлому, которое до сих пор не давало ему покоя.

– Теперь ты мужчина, сынок, береги маму и сестру, – проговорил его отец, умирая от пуль, выпущенных ему в живот двумя молодыми панками-наркоманами.

В то время Лукасу только исполнилось шестнадцать, и он был совершенно раздавлен как горем, так и огромной ответственностью, свалившейся на него. Через два года мать, сжав его руку своей, такой худой, что под тонкой как пергамент кожей были видны все вены, сообщила ему печальную новость. У нее последняя стадия рака, и шансов выжить не оставалось. Не имея ни страховки, ни денег на лекарства, которые могли бы продлить ее жизнь, она быстро угасла.

– Береги Лариссу, – произнесла она свои последние слова. Стоя у ее постели и обреченно глядя, как она покидает мир, Лукас дал ей слово.

«Какое право имеет Белль Андерсен критиковать меня?» – в гневе подумал он. Она и представить себе не могла, каково было ему в восемнадцать лет узнать, что теперь он – единственный человек, отвечающий за свою шестилетнюю сестру. Его жизнь была нелегкой, и он провел много бессонных ночей, боясь, что не справится. Еще бы он не опекал Лариссу! Ему ли, своими глазами видевшему убийство отца, не знать, насколько жесток может быть мир. Но слова Белль о том, что Лариссу может обидеть вмешательство Лукаса в ее жизнь, не выходили у него из головы. Он вспомнил радость своей сестры, когда та сообщила ему, что Белль приедет на Ауру работать над ее платьем.

Черт побери, Белль, пожалуй, права – ему пора принять тот факт, что Ларисса уже не ребенок. И он ничем не рискует. Белль будет на Ауре, под его неусыпным контролем – тем более что она готова работать над платьем Лариссы день и ночь, а уж он, Лукас, проследит за тем, чтобы обещание было выполнено.

Он вновь посмотрел на нежные розовые губы Белль, представив, как касается их своими, и по его телу снова пробежала волна желания. Он не мог отрицать, что его неудержимо влекло к Белль, а интуиция подсказывала ему, что влечение взаимно.

Белль встала из-за стола и протянула Лукасу руку.

– Отдайте телефон, пожалуйста, – быстро проговорила она. – Мне нужно позвонить в аэропорт, чтобы узнать, могу ли я поменять обратный билет.

Он надел очки и поднялся, а затем вложил телефон в ее руку. Прикосновение его пальцев длилось всего долю секунды, но ее бросило в жар – казалось, каждый ее нерв дрожал от неистового желания. «Возьми себя в руки», – мысленно одернула она себя. Покраснев, Белль скрестила руки на груди и начала просматривать список контактов в телефоне в поисках номера афинского аэропорта.

– Хватит тянуть резину. Пойдемте со мной, если вы хотите ехать на Ауру.

Она резко подняла голову и увидела, что Лукас уже держит самый большой из ее чемоданов, и, пока она удивленно наблюдала за ним, он обошел вокруг стола, подхватил другой ее чемодан и вышел из бара.

– Подождите!

Он шагал быстро и уже перешел через дорогу. Белль неуклюже побежала следом, проклиная свои высоченные каблуки и гальку, которой была вымощена набережная.

– Вы хотите сказать, что все же доверите мне работу над платьем Лариссы? – Она была озадачена такой внезапной переменой планов. – Не боитесь ли вы, что я облапошу вашу сестру, как та женщина, – смоюсь с деньгами, оставив ее без свадебного платья? – с горечью спросила она, все еще злясь на него за грубость.

– Нет, не боюсь.

Они дошли до края набережной. Лукас, закинув чемоданы Белль в свою лодку, повернулся к ней:

– Я абсолютно уверен, что вы сошьете то платье, о котором Ларисса мечтала, и сделаете ее счастливой. Потому что, если вы этого не сделаете, – от зловещей улыбки Лукаса по спине Белль пробежал озноб, – будете отвечать за это передо мной.

Белль потеряла самообладание. Лукас Христакис был не просто надменным и грубым – ему явно нравилось командовать людьми и запугивать их.

– Вы мне угрожаете, мистер Христакис? – возмущенно спросила она, уперев руки в бока. Ей вдруг захотелось быть выше ростом, чтобы не смотреть на Лукаса снизу вверх.

– Просто предупреждаю, – бархатным голосом отозвался он. – Если вы разочаруете меня, а тем более Лариссу, ваша фирма больше не сможет заработать денег нигде в мире.

Богатство и репутация одного из самых блестящих и безжалостных бизнесменов в мире давали ему огромную власть, и Белль не сомневалась, что раздавить ее маленькую компанию ему не труднее, чем растоптать муравья.

– Так вы идете или нет? Я не могу ждать весь день, когда вы примете решение.

Он уже сидел в лодке и протягивал руку, чтобы помочь ей сесть. Белль злобно подумала, что была бы рада послать его куда подальше, но проблема в том, что ей действительно нужен этот заказ – если она не выплатит кредит банку, ее фирма обанкротится и без всяких действий со стороны Лукаса.

На высоких каблуках и в узкой юбке она не могла сесть в лодку без помощи. Она нехотя наклонилась вперед, чтобы взять его за руку – и вскрикнула от неожиданности, когда Лукас, не в силах больше терпеть ее нерешительность, схватил ее за талию и спустил с набережной в лодку. За несколько секунд, которые она провела в его объятиях, ее мысли совсем спутались, а от близости его мускулистого торса и мощных бедер к ее телу у нее запорхали бабочки в животе.

– Спасибо, – ледяным тоном произнесла она, – но я бы отлично справилась и сама, мистер Христакис…

– Ерунда, – прервал он ее на полуслове. – На этих каблучищах вы похожи на новорожденного жеребенка. И зовите меня Лукас. Моя сестра очень хотела, чтобы я привез вас на Ауру, поэтому нам лучше называть друг друга по имени… Белль.

От того, как он произнес ее имя, по спине Белль побежали мурашки, а от улыбки, тронувшей уголки его чувственных губ, перехватило дыхание.

– Держите свою шляпу, а то ветром унесет! – Лукас снял элегантную кремовую с черным шляпу с головы Белль и замер от восхищения, когда шелковистая волна золотых волос ниспала почти до ее талии. Он был прав, предположив, что она блондинка – на солнце ее волосы отливали платиной. Оттенок не был похож на естественный, но, поскольку Белль была такой миниатюрной, что доходила Лукасу лишь до середины груди, он без труда мог рассмотреть ее макушку сверху – темных корней не было видно.

Ветер бросил Белль в лицо несколько прядей, и Лукас, не в силах сдержаться, протянул руку и откинул волосы с ее щеки. Сердце Белль замерло, когда она, посмотрев в темно-серые глаза Лукаса, обнаружила, что они утратили холодный стальной блеск и теперь горели таким огнем желания, что Белль, к ее стыду, захотелось, чтобы он прижал ее к себе и накрыл ее губы своими с той безудержной страстью, которую она угадывала в нем. Как ее могло так сильно тянуть к нему, если он обладал всеми теми качествами, которые она ненавидела? Это не более чем физическое притяжение, отчаянно уверяла себя Белль, всего лишь животное чувство, которое она не в силах контролировать.

Белль обернулась на остров Кеа, оставшийся далеко позади, и вдруг ее захлестнула паника: ее жизнь уже никогда не будет прежней после того, как она ступит в личные владения Лукаса Христакиса.

Глава 3

– Большая часть этого берега Ауры покрыта лесами, – объяснил Лукас, когда они приблизились к острову.

Белль отметила красоту темно-зеленых кипарисов, выстроившихся вдоль берега как безмолвные часовые, охраняющие остров. Пляжа не было; серые утесы спускались к морю, образуя естественную гавань, в которой был построен деревянный причал. Издалека море казалось бирюзово-синим, но, когда Лукас посадил лодку на мель, вода оказалась настолько прозрачной, что Белль увидела косяки рыбок, сновавших в ней серебристыми стрелами. Любуясь ими, она перегнулась через борт и опустила руку в воду.

– Какая прелесть! – пробормотала она, перекидывая свои длинные волосы через плечо.

Лукас едва сдерживал желание запустить пальцы в шелковистые светлые пряди, силясь сосредоточиться на привязывании лодки к причалу.

– Как сын рыбака скажу, что хорошего улова из них не получится – всего пара пригоршней.

– А мне вообще было бы жалко их есть, они слишком красивые, – засмеялась Белль, забыв о своем недовольстве высокомерием Лукаса. Она оглянулась вокруг, впитывая в себя красоту пейзажа – ярко-синее небо и такое же море, обветренные серые утесы, которые при ближайшем рассмотрении оказались усыпаны крохотными розовыми цветочками. – Божественное место, – сказала она.

Лукас нетерпеливо фыркнул. Появление Белль Андерсен на острове неминуемо приведет к неприятностям. Он должен был последовать своему первому порыву, когда увидел ее хрупкую фигурку на набережной, – развернуть лодку и уплыть. Вместо этого он привез ее к себе домой. Он редко удостаивал женщин, в том числе своих любовниц, такой чести. Аура была его личным царством, островком мира и покоя, где он мог расслабиться и отдохнуть от работы. «Теперь же я чувствую все что угодно, но только не покой», – иронически думал он, протягивая Белль руку, чтобы помочь ей подняться на причал, и чувствуя легкий цветочный аромат ее духов. Он был возбужден с тех пор, как посадил ее в лодку на Кеа и почувствовал прикосновение ее сосков к своей груди.

–  Theos , – тихо проворчал Лукас. Он меньше всего на свете хотел бы влюбиться в эту блондинку, обладавшую ангельской внешностью и невероятно острым языком.

От причала вверх поднималась тропинка, исчезавшая за высоким утесом. Подъем был довольно крутым.

– До моего дома всего пять минут ходу, – объяснил Лукас, подхватывая оба чемодана Белль, – но тропинка местами неровная. – Он взглянул на новенькие блестящие черные туфли Белль и поморщился. – Вы справитесь? Разумнее было бы сменить обувь на более удобную.

Разумнее! Как же Белль ненавидела это слово. Оно ей напоминало ее юношеские годы и бесчисленные споры с Джоном на тему ее одежды, обуви и макияжа.

– Я не допущу, чтобы моя дочь одевалась как проститутка! – кричал Джон, краснея от гнева.

Это была его любимая фраза. Он конечно же уже тогда – в отличие от самой Белль – знал, что она ему не дочь. Она была для него вечным напоминанием о неверности ее матери, и Джон вымещал на ней свою обиду. Каблуки высотой больше дюйма были под запретом, так же как и короткие юбки и узкие джинсы – словом, все современные наряды, которые носили сверстники Белль.

– Ты будешь делать так, как я говорю, потому что я – взрослый, а ты – ребенок.

После каждой подобной стычки с Джоном в душе Белль поднимался протест, и теперь надменное выражение на лице Лукаса вызвало у нее то же чувство.

– Я всегда хожу на каблуках, и для меня это не составляет никакого труда, – спокойно ответила она. – Вот увидите, я без проблем осилю эту тропинку.

Гордо держа голову, она развернулась, зацепилась каблуком за пучок травы у края тропы и споткнулась – от падения ее спасла только молниеносная реакция Лукаса, тут же бросившего чемоданы и схватившего ее под руку.

– Да я уже вижу, что вы скачете по горам ловко, как молодая серна, – сухо заметил он. – Попробуем еще раз – осторожнее. И лучше наденьте шляпу. – Он бесцеремонно нахлобучил шляпу ей на голову. – Солнце сейчас самое жаркое, и вы с вашей светлой кожей рискуете обгореть до цвета вареного рака.

Не дожидаясь ответа, он подхватил ее чемоданы и пошел впереди нее по тропе, не оборачиваясь. Белль сделала глубокий вдох и осторожно пошла следом, смотря под ноги, чтобы не упасть. Тропинка поднималась к вершине утеса, и на вершине Белль остановилась, чтобы полюбоваться пейзажем. С одной стороны расстилалась сверкающая синяя гладь моря, испещренная островами, ближайшим из которых был Кеа. С другой стороны пейзаж Ауры составляли в основном серые скалы, зеленая растительность, высокие, стройные кипарисы и густые оливковые рощи, под которыми простирался яркий красный ковер из весенних маков.

– На острове живет много людей? – спросила она Лукаса, замедлившего шаг, чтобы Белль могла догнать его. – Внизу, в долине, виден поселок.

– Много лет назад здесь было небольшое поселение, в основном рыбаки. Мой отец родился на Ауре. Но на Кеа гавань больше, и постепенно все уехали, оставив Ауру необитаемой – пока я не купил ее три года назад.

– Так в этих домах никто не живет?

– Сейчас в поселке живет моя прислуга со своими семьями. Многие дома были в плохом состоянии, но у меня есть бригада строителей, которая постепенно их реставрирует. Здесь также есть церковь – в ней Ларисса будет выходить замуж.

– Надеюсь, церковь большая, – ответила Белль. – Ларисса говорила мне, что на свадьбу приглашены сотни гостей.

Лукас поморщился:

– Да, у ее жениха множество родственников, с половиной которых Ларисса не знакома. Церковь очень маленькая, поэтому во время церемонии большинство гостей будут размещены на площади, на которой стоит церковь, а празднование состоится на вилле – там места намного больше.

Белль удивленно посмотрела на Лукаса. Интересно, каких же размеров его вилла?

– Неужели в вашем доме найдется место для ночлега такого количества гостей?

– Боже упаси!

Выражение ужаса на его лице при мысли, что в его доме будут ночевать гости, было почти смешным и в то же время делало его чуть более человечным в глазах Белль.

– Большинство гостей будут ночевать в Афинах или на Кеа. Я заказал несколько вертолетов, на которых гости прилетят на Ауру, а некоторые из них поедут на лодке.

– Это мне кажется полным кошмаром. Не легче ли было бы устроить свадьбу в Афинах?

Лукас пожал плечами:

– Возможно. Но Ларисса хочет выйти замуж именно здесь, и я готов горы свернуть, чтобы у нее была та свадьба, о которой она мечтает.

Не может быть никаких сомнений в том, что он обожает свою сестру. Не слишком ли строго она его судит? Может, он не такой уж и деспот, каким она его себе представила?

Дальше они шли молча. Тропа стала шире, и теперь Белль шла рядом с Лукасом. Виды, открывавшиеся с вершины утеса – как море, так и пейзаж самого острова, – были великолепны, и Белль ничуть не удивляло, что Ларисса хотела бы сыграть свадьбу в таком красивом месте – но сейчас мысли ее были заняты не Лариссой, а ее братом.

– Вы сказали, ваш отец родился здесь, на Ауре, но вы сами, как я понимаю, нет?

– Нет, остров стал необитаемым еще задолго до моего рождения. Я родился на Кеа, там прошло мое раннее детство. Ларисса тоже там родилась, но она не помнит этих мест, потому что мы переехали в Америку, когда она была совсем маленькой.

– Почему ваша семья уехала из Греции? – спросила Белль.

– Чтобы заработать на жизнь. – Лукас поджал губы. – Рыбацкая лодка моего отца потерпела крушение во время бури, и у него не было денег на новую. Но без лодки он не мог ловить рыбу, а следовательно, и кормить семью. Его дальний родственник, владелец продуктового магазина в Нью-Йорке, помог нашей семье переехать. Мои родители начали работать в магазине, и, когда Ксенос умер, магазин перешел в их собственность.

– Наверное, нелегко было переезжать с маленького острова в огромный город. Я переезжала много раз, когда была ребенком, – мой отчим служил в армии, и мы жили там, где приходилось останавливаться ему. – Белль вспомнила, как тяжело было вечно быть новенькой в школе, каждый раз заново приспосабливаться и стараться завести друзей. – А уж переехать в другую страну мне было бы и вовсе тяжело. – Она взглянула на бирюзовое море, сверкавшее на солнце. – Неужели вы не скучали по всей этой красоте?

– Скучал постоянно. Но тогда я был моложе и легче приспосабливался к переменам. – В его голосе зазвучала грусть. – А у моего отца просто сердце разрывалось, когда он уезжал из Греции.

– Наверное, он был очень рад, узнав, что вы купили Ауру – остров, где он родился.

Лукас замялся на несколько секунд, а потом пожал плечами. Все равно каждый мог узнать основные факты его биографии – для этого достаточно было набрать его имя в Интернете.

– Он об этом так и не узнал. Он умер через полтора года после того, как мы переехали в США, а еще двумя годами позже умерла моя мать.

– Простите, я не знала… – Она осеклась. С какой стати она должна была знать о трагедии, потрясшей семью Лукаса? Она встретила его менее часа назад, они практически незнакомы – и все же ее сердце болело за него. И почему она так уверена, что он прячет свою боль за непроницаемым выражением серых глаз? «Может, потому, что я сама научилась скрывать свое горе об ушедшей матери и притворяться, что все в порядке», – мрачно подумала она.

Вдруг ее осенило.

– Наверное, Ларисса была маленькой, когда умерли ваши родители. Кто заботился о ней после их смерти?

– Я. Больше некому было. Она почти не помнит отца, и я старался быть ей как отец. Но ей очень не хватало матери, и до сих пор не хватает – особенно сейчас, когда она готовится к свадьбе. – Он тяжело вздохнул. – Вы сами знаете, между матерью и дочерью всегда есть особая связь…

Его слова задели Белль за живое. Ком подступил к горлу, и она не сразу смогла ответить.

– Да, – наконец тихо произнесла она. – Я знаю, каково это.

Она взглянула вдаль, на горизонт. Ее глаза затуманились от слез, и четкая граница между морем и небом начала размываться. У нее тоже была особенная связь с матерью – во всяком случае, так ей казалось. Но в те годы, когда она росла, Гудрун так и не открыла ей правду об отце. Обида на предательство так же сильно жгла ее сердце, как и горе утраты.

– Белль… Что случилось? – Лукас вдруг осознал, что она отстала, обернулся и увидел ее смотрящую на море. Ее лицо было наполовину скрыто под широкополой шляпой, но он чувствовал ее печаль.

– Я просто любовалась пейзажем. – Белль отчаянно заморгала, прежде чем повернуться к Лукасу. Она прогнала свои мрачные мысли и последовала за ним, стараясь думать о работе, которая ждала ее на Ауре.

Они прошли еще несколько метров по тропе, прежде чем увидели развилку. Одна из тропинок спускалась вниз к ступенькам, выдолбленным в утесе, которые вели к белому песчаному пляжу внизу, а другая обрывалась у ворот из кованого железа, врезанных в высокую каменную стену. Лукас нажал кнопку, и ворота плавно открылись.

– Добро пожаловать на виллу «Елена».

– Ах! – Открывшийся перед Белль вид вмиг отвлек ее от печальных размышлений. – Это… невероятно, – выдохнула она, любуясь суперсовременной архитектурой белоснежной виллы, из многочисленных окон которой наверняка открывались потрясающие виды на море.

Лукас кивнул.

– Мой дом, – просто сказал он.

Белль не могла себе представить, сколько эти слова значили для него. На протяжении всех долгих лет, которые он прожил в унылом многоквартирном доме в бедном районе Нью-Йорка, Лукас постоянно помнил о своей родине и мечтал о том, что когда-нибудь у него появится свой собственный дом у сапфирово-синих вод Эгейского моря.

Благодаря своему быстрому уму, беспощадной решительности и годам неустанной тяжелой работы он создал свою компанию, добился огромного успеха и претворил в жизнь свою мечту – построил дом на любимом острове для себя и Лариссы.

Этот дом стал бы и домом его ребенка – вернее, должен был стать. Знакомое чувство горечи захлестнуло его сердце. Он купил остров, когда Сэди сообщила ему о своей беременности, и нанял архитектора, который построил роскошную виллу для его любимой женщины и их будущего ребенка. Но Сэди так и не увидела виллу, и ребенок не родился – она об этом позаботилась. Лукас сжал челюсти, закипая от злости при воспоминании о ее предательстве. Она знала, как он хотел этого ребенка, но мечтала о славе и не собиралась мириться ни с какими препятствиями на пути к ней. Ларисса была единственным человеком, которому он доверял, – именно она убедила его прекратить заливать свое горе виски. Он никогда не забудет, как его сестренка, о которой он заботился с тех пор, как умерли родители, сама стала опекать его. В самые трудные минуты его жизни, когда его душу терзали боль и гнев, Ларисса была рядом. Но скоро она уедет с острова в дом, который Лукас купил для нее и Георгиоса в Афинах. Он тяжело вздохнул. Теперь его младшая сестренка стала взрослой, и ее пора отпустить – но он и представить себе не мог, что это будет так трудно.

Он быстро взглянул на Белль:

– Проходите, пожалуйста. Я скажу дворецкому, что мы пришли, и он принесет напитки на веранду.

Дворецкий! «Конечно же у него есть дворецкий, – думала Белль, следуя за Лукасом через белый мраморный внутренний дворик. – Он миллиардер, и слуг у него, скорее всего, десятки».

Она поняла, что они вошли на виллу через боковой вход. Дом был справа от нее, а слева стояло большое круглое джакузи. Обойдя его, они вышли к панорамному бассейну, который, казалось, переливался через край утеса в лежавшее внизу море. На солнце цвета казались невероятно яркими: белоснежные стены виллы, аквамариновая синева моря и бассейна, оранжевые, желтые и красные цветы среди пышной зелени сада. «Это и есть рай», – подумала Белль, у которой закружилась голова от такого великолепия.

Они прошли на веранду, под сень белого навеса, трепетавшего на ветру, и навстречу им вышел мужчина.

– Это Чип, – представил своего дворецкого Лукас.

Невысокий, плотный, с копной рыжих волос и одетый в цветастые бермуды, он был совсем не похож на классического дворецкого, которого представляла себе Белль. По его широкой улыбке она поняла, что он угадал ее мысли.

– Рад познакомиться, – произнес Чип с сильным американским акцентом.

– Как вы видите, Чип – большой любитель ярких шорт, – сухо заметил Лукас. – Именно поэтому я постоянно ношу темные очки. Но он уже много лет работает у меня, и я прощаю ему ужасный вкус в одежде.

Дворецкий захихикал. «Этих двоих явно связывает крепкая дружба, нечто большее, чем просто отношения работодателя и работника», – подумала Белль. Будто прочитав ее мысли, Лукас продолжил:

– Мы с Чипом провели юношеские годы в Южном Бронксе. В те времена на улицах часто происходили потасовки между враждующими компаниями подростков, и мы друг друга защищали.

Лукас не вдавался в подробности, но Белль поняла по взглядам, которыми обменялись мужчины, что, возможно, они не раз спасали друг другу жизнь.

– Рада с вами познакомиться, Чип, – пробормотала Белль. – Честно говоря, мне нравятся ваши шорты.

– Спасибо, мисс Андерсен. Так приятно встретить человека с хорошим вкусом! – Он подмигнул ей, ставя поднос на стол, и указал на чайник: – Ларисса говорила мне, что вы любите чай. «Эрл Грей» вас устроит?

– Чудесно. – Белль взяла фарфоровую чашку и блюдце, которые дал ей Чип, и начала медленными глотками пить ароматный чай. – Великолепно.

– Никогда не понимал привычку англичан пить чай, – заметил Лукас, поморщившись и беря стакан пива, предложенный ему Чипом. – Будь добр, отнеси чемоданы Белль в ее комнату.

Белль допила чай и поставила чашку на блюдце слегка дрожавшей рукой.

– Я бы очень хотела увидеть Лариссу, – сказала она.

– Боюсь, вам придется подождать до завтра. – Лукас выпил последний глоток пива и поставил стакан обратно на поднос. – Она улетела в Афины на моем вертолете несколько часов назад. Отец ее жениха попал в больницу, и она хотела бы быть с Георгиосом, пока его семья ожидает новостей о здоровье Константина.

– Мне очень жаль. Отец Георгиоса серьезно болен?

– У него проблемы с сердцем. Когда Лариссу подвел первый дизайнер, она хотела отложить свадьбу на несколько недель, чтобы дождаться, когда прооперируют Константина, и чтобы иметь больше времени для подготовки платья, но я уговорил ее не переносить свадьбу, – признался Лукас. – Операция очень рискованная, и если бы что-то пошло не так… короче, я счел, что было бы разумнее сыграть свадьбу до операции Константина. Я, конечно, не высказывал Лариссе опасений, что папа ее жениха может не выжить, – добавил он. – Она очень любит его, и они с Георгиосом сильно огорчились бы, если бы он не увидел их свадьбу.

Белль снова ощутила в голосе Лукаса горячее желание защитить сестру. Скорее всего, он убедил Лариссу не переносить свадьбу не потому, что так удобно ему, а из-за беспокойства о ее будущем свекре.

Тут ей пришла в голову еще одна мысль, и она нахмурилась.

– Если вы знали, что Лариссы нет дома, то почему не сказали мне об этом, когда мы были на Кеа? Почему привезли меня на Ауру?

Почему же Белль так нервировало то, что они с Лукасом одни на острове? Нет, они не совсем одни, напомнила она себе. Чип тоже здесь – и вообще, на вилле наверняка полно обслуживающего персонала, так что причин для беспокойства нет. Но Лукас снял очки – взгляд его сузившихся глаз был прикован к ее губам. Белль инстинктивно облизала их и увидела, что в глазах Лукаса появился хищный блеск. Она вздрогнула.

– Я бы могла остаться на Кеа и переночевать в отеле, – с ноткой отчаяния в голосе пояснила она.

– А какая вам разница? – Лукас не понимал, почему Белль так нервничает. – Чем вы обеспокоены, Белль? – мягко спросил он, приблизившись к ней. Ему было интересно, хочется ли ей, чтобы он ее поцеловал, так же сильно, как того хотелось ему.

– Я ничем не обеспокоена, – парировала она, старательно избегая его взгляда. – О чем мне беспокоиться?

«О том, что мне так страстно хочется прижать тебя к себе, наклониться и впиться поцелуем в твои розовые, мягкие, влажные губы», – с насмешкой подумал он. Теперь он стоял так близко к ней, что мог разглядеть свое отражение в ее зрачках. Он увидел, как они расширились, и услышал, как участилось ее дыхание. Вихрь мыслей промчался в его голове, и он пришел к тому же самому выводу: Белль была проблемой, без которой он мог бы обойтись.

– Не о чем, – резко ответил он, отстраняясь от нее. – Пойдемте, я покажу вам вашу комнату. – Он быстро пересек веранду. – Я буду работать в своем домашнем офисе здесь, на вилле, до конца дня. Если вам что-то понадобится, просто позвоните по домашнему телефону Марии. Она мой повар и экономка… и жена Чипа, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Белль. – Другие слуги каждый день приходят сюда из поселка, чтобы следить за домом, но я ценю свое личное пространство, поэтому никто из моих слуг не живет на вилле «Елена».

Большая часть нижнего этажа виллы «Елена» была открытой планировки – огромное, полное воздуха жилое пространство с островками мебели: светлые кожаные диваны и кресла, длинный стеклянный обеденный стол, ультрасовременный плазменный телевизор в углу. Вилла была светлой и современной, оформленной в минималистском стиле – и все же производила впечатление уютной. Белль знала, что лишь самым лучшим и дорогим дизайнерам под силу добиться такого эффекта.

Комната, предназначенная для нее, находилась в конце длинного коридора на втором этаже. Когда Лукас открыл дверь, Белль замерла в восхищении: это была очаровательная спальня с видом на лимонную рощу, за которой синело море.

– Я пришлю служанку, чтобы она помогла вам распаковать вещи. Судя по размеру вашего багажа, вы привезли одежды на целый год, – заметил Лукас, глядя на два ее чемодана.

– В большом чемодане лежат образцы всех моих материалов, а также наброски, – ответила Белль, открывая чемодан, в котором были уложены шелковые и сатиновые ткани белого, кремового и светло-розового цветов. – Думаю, Лариссе понравится вот эта шелковая органза. – Она коснулась материала чуть ли не с благоговением. – Хотя, может, она предпочтет что-нибудь поплотнее, например, вот такой сатин – возможно, украшенный мелкими кристаллами или жемчужинами. В общем, подожду ее приезда, а там посмотрим, – пробормотала Белль, когда Лукас посмотрел на нее так, будто она говорила на иностранном языке.

Лукас взял ее портфолио и пролистал его.

«Она явно обожает свою работу», – подумал он. Он не был экспертом в области моды, но сразу понял, что она талантливый дизайнер. Фотографии платьев из ее коллекций были великолепны. Теперь он понимал, почему Лариссе так хотелось, чтобы над ее платьем работала именно Белль.

Лукас, сам того не желая, взглянул на нее, и что-то екнуло внутри – говоря, она выражала свои эмоции всем телом, наклоняя голову и жестикулируя руками с грацией, достойной балерины. Он вспомнил о другой женщине, двигавшейся с естественной грацией танцовщицы, – и сразу же мысленно захлопнул дверь за воспоминаниями, на которые не хотел тратить ни секунды своей жизни. Он не собирается думать о Сэди – даже сама мысль о ее имени оскорбительна для него.

Ему вдруг захотелось на свежий воздух – то ли в комнате было душно, то ли его слишком беспокоило присутствие изящной блондинки.

– Мне надо работать. Чувствуйте себя как дома, – спокойно сказал он. – Хотите, чтобы Мария принесла вам еще чаю?

Белль пришлось сделать над собой усилие, чтобы оторвать взгляд от выгоревших на солнце джинсов Лукаса, плотно обтягивавших его мощные бедра. Она подошла к окну.

– Я, пожалуй, пойду прогуляюсь к церкви.

Лукас нахмурился.

– Не самая разумная мысль. Я уже говорил, что в середине дня солнце очень жаркое, – сказал он, и в его голосе прозвучала нетерпеливая нотка. – Лучше отдохните. Можете, если хотите, искупаться в бассейне, – добавил он, закрывая за собой дверь и не давая Белль возможности ответить.

Его тон раздражал ее – можно подумать, ей пять лет! А слово «разумный» действовало на нее как красная тряпка на быка. Она хотела всего лишь совершить недолгую прогулку, а не бежать марафон.

В ее голове снова зазвучал голос Джона:

«Не спорь со мной. Делай так, как я говорю. Пора бы уже научиться слушаться взрослых, девочка моя».

Сержант Джон Таунсенд привык разговаривать с домочадцами тем же тоном, которым он обращался к своим солдатам, и ожидать повиновения ото всех – особенно от Белль. Но Белль никогда не была его девочкой, поэтому, узнав правду после долгих лет унижений, она твердо решила стоять за себя. Она была гостьей Лукаса Христакиса на его личном острове – но она не позволит ему командовать собой.

Глава 4

Шепотом бормоча проклятия, Лукас пытался ill сконцентрироваться на экране своего компьютера и не замечать Белль, лежавшую в зелено-золотистом бикини на лежаке прямо под его окном.

Сделка с японцами была почти готова – ему оставалось только проверить окончательную информацию. Но, к своему огромному раздражению, сосредоточиться он никак не мог.

Краем глаза он видел яркую синеву бассейна, соблазнительно сверкавшего в лучах солнца. Обычно этот вид успокаивал его, но сейчас он был напряжен и совершенно не способен думать о последней сделке «Христакис холдинге». Он просмотрел страницу на экране до конца и понял, что так и не воспринял ничего из содержавшейся в документе информации.

За окном Белль приподнялась на лежаке и провела пальцами по своим длинным светлым волосам. Лукас, бросивший безуспешные попытки продолжить работу, смотрел, как она встает и идет к бассейну. Она была миниатюрной, но пропорционально сложенной. Он задержал взгляд на ее стройных бедрах, прежде чем перевести его вверх – к тонкой талии и неожиданно полной груди, едва прикрытой треугольными лоскутками бикини. Он почувствовал острое, пронзительное желание. «Что же такого необычного в Белль Андерсен, что она так действует на меня? Да, она красива, но не более чем сотни других женщин, которых я встречал в своей жизни. Не понимаю, почему меня так влечет к Белль, но сексуальное желание нельзя объяснить логически», – подумал он, вставая со стула и выходя из кабинета.

Жаркое солнце, гревшее спину Белль, действовало на нее усыпляюще. Она повела плечами и умиротворенно вздохнула. «Вот это блаженство», – сонно подумала она. Спускаясь к бассейну, она чувствовала себя виноватой – ведь она приехала на Ауру работать, а не нежиться на солнышке. Она вспомнила поддразнивания Дэна в тот день, когда она сообщила ему, что отправляется на неделю в Грецию. Но в любом случае до приезда Лариссы она не могла начать работу, и сидеть в комнате до конца дня было бессмысленно. Поэтому она переоделась в свой новый купальник (оказавшийся, к ее разочарованию, намного более откровенным, чем ей представлялось при покупке), взяла полотенце и книгу и спустилась на веранду.

К ее радости, Лукаса не было видно. Она надеялась, что он до конца дня останется в своем кабинете – ведь даже в полусонном состоянии ее мышцы напрягались при воспоминании о его прекрасных точеных чертах, и жар растекался по всему ее телу, оседая глубоко внизу живота. Если бы она знала, что брат Лариссы настолько обворожителен, она бы хорошенько подумала, прежде чем ехать на Ауру.

В воздухе была разлита тишина, лишь изредка нарушаемая стрекотом цикад. Веки Белль сомкнулись, и она провалилась в сон.

– Вы с ума сошли! – Низкий голос с греческим акцентом и явственно звучавшим в нем нетерпением разбудил ее.

Открыв глаза, она увидела Лукаса, сидевшего на корточках рядом с ней. Выражение его лица было недовольным.

– Ваша светлая кожа сгорит, если вы будете продолжать лежать на солнце, – сухо сказал он, наливая что-то холодное между ее лопатками.

Она ахнула от неожиданности, но он не обратил на это никакого внимания.

– Вы должны были нанести солнцезащитный крем, прежде чем ложиться.

Белль повернула голову и удивленно посмотрела на него.

– Я наносила, – слабо защищалась она, пытаясь вдохнуть воздух в легкие, пока Лукас натирал ее плечи кремом. В его действиях не было и намека на эротизм, убеждала она себя. Но почему же ей было так приятно ощущать его пальцы на своей коже?

– Да, но это было до того, как вы купались в бассейне. Выйдя из воды, нужно было намазаться еще раз. – При воспоминании о том, как Белль умащала свое полуобнаженное тело кремом, в первый раз выйдя на террасу, у Лукаса возникла эрекция. Он резко вдохнул, радуясь, что Белль лежит на животе и, скорее всего, не видит его возбуждения.

Белль уже готова была сказать ему, что может позаботиться о себе сама, но его пальцы, скользившие по ее лопаткам, действовали на нее расслабляюще, снимая все напряжение. Когда он нанес очередную порцию крема, ей вдруг захотелось, чтобы его руки прошлись по всей ее спине. К счастью, она лежала лицом вниз, и он не видел, как напряглись ее соски. Ее груди отяжелели, а в паху стало жарко, когда она представила, как он спускает ее плавки и гладит по голым ягодицам.

«Ну что за чертовщина?!» – думала она. Ее щеки горели от смущения, и, когда он резко поднялся, она почувствовала облегчение, смешанное с острым разочарованием.

– Думаю, этого хватит, – проворчал он, отходя.

Она быстро взглянула на него, и еще одна горячая волна прошла по ее жилам, когда их взгляды встретились и она заметила голодный блеск в его серых глазах. На несколько мгновений ей показалось, что воздух между ними звенит от разлитого в нем напряжения – и только когда он отвернулся и нырнул в бассейн, она наконец спокойно вздохнула, потянулась за красивым парео, подходившим по цвету к ее купальнику, и поспешно обернула его вокруг талии. Лукас плавал кролем туда и обратно вдоль края бассейна. Белль захотелось убежать в дом и спрятаться, прежде чем она выставит себя полной идиоткой, но ей показалось, что тем самым она только выдаст свой страх. Пока она размышляла о том, что ей делать, он вышел из бассейна. По его телу стекали струйки воды, и Белль замерла в восхищении, не в силах подняться с лежака.

Даже полностью одетый он был невыразимо прекрасен, но в мокрых черных плавках, обтягивавших его мускулистые бедра, он был великолепен. Его кожа была как отполированная бронза; капли воды блестели на черных вьющихся волосках, росших на его груди и спускавшихся вниз по плоскому животу. Взгляд Белль опустился ниже, но при виде внушительного бугра под его плавками она резко подняла голову, покраснев от смущения. Ее сердце быстро забилось, когда Лукас взял другой лежак, придвинул к ее лежаку и сел напротив. Он поднял руку, чтобы откинуть прядь мокрых волос с лица, и она поспешно отвела взгляд; ее желание было таким сильным, что ее кожа прямо-таки горела.

– Итак, Белль, расскажите мне о себе. – Его просьба была больше похожа на приказ, чем на приглашение к разговору. – Ларисса рассказывала мне, что вы в основном работаете в студии в западной части Лондона.

– Да, «Веддинг Белль» находится в районе Патни. Моя студия расположена в здании старого склада на берегу Темзы, недалеко от моего дома.

– У вас есть дом на берегу реки?

– Если бы! Дома у реки очень дорогие, – с грустью ответила Белль. – Мы с Дэном снимаем старый плавучий дом.

– Дэн – это Дэн Таунсенд, ваш брат, фотограф? – Лукас вспомнил: Белль говорила ему о том, что у нее с братом разные фамилии. – Вы живете на лодке вдвоем?

Белль кивнула, думая о своем ветхом доме.

– Почему вы решили стать дизайнером одежды? – спросил он, не потому, что его интересовал ее выбор карьеры, а просто для того, чтобы поддержать разговор и не поддаться желанию опрокинуть Белль на спину и овладеть ею прямо здесь, на лежаке.

– Рисование было единственным предметом, который хорошо давался мне в школе, – призналась Белль. – На других уроках я постоянно витала в облаках, но рисовать мне всегда нравилось – с детских лет я шила одежду для своих кукол. Дизайн одежды казался мне единственным делом, в котором я способна преуспеть.

Она вспомнила, как тяжело ей давались такие предметы, как математика и естественные науки, а злобные насмешки Джона, читавшего вслух ее оценки за каждый семестр, только укрепляли ее уверенность в том, что она ни на что не годится. Но мать поощряла ее талант и поддержала ее решение поступить в художественный колледж.

– После окончания колледжа я недолгое время работала в крупной компании по пошиву свадебных платьев. Я поняла, что мне очень нравится этим заниматься, но глава компании считал многие из моих идей слишком нестандартными, поэтому я решила открыть свой собственный бизнес.

Она замолчала, внимательно глядя на Лукаса, и ее сердце подпрыгнуло от волнения, когда она обнаружила, что он смотрит на нее так же пристально. Его глаза сузились, фокусируясь на ее губах. Его поцелуй будет далеко не нежным… при этой мысли по ее спине пробежала дрожь. Сама того не желая, она подалась к нему и облизнула нижнюю губу, не в силах сопротивляться таинственному притяжению между ними.

– Неудобно, не правда ли? – мягко протянул Лукас.

При звуке его голоса Белль опомнилась и отшатнулась. Ее лицо пылало от смущения.

– Что?

– Сексуальное притяжение между нами, – спокойно ответил он.

Тон, которым он произнес эту фразу, потряс Белль так же, как и сами слова. Она раскрыла рот от удивления, но даже при том, что ее разум яростно отрицал его возмутительное утверждение, внутри у нее все сжалось от желания.

– Между нами… между нами ничего нет, – неуверенно начала она. – Я не…

Он прервал ее, приложив палец к ее губам и взглянув ей прямо в глаза:

– Есть, и вы чувствуете его – так же как и я. Наше взаимное притяжение было невероятно сильным с тех пор, как мы увидели друг друга, – самоуверенно заявил он.

Лукас больше не мог отрицать свое безудержное влечение к Белль. Некоторые вещи не поддаются логическому анализу, потому что лежат в области инстинктов. И теперь его инстинкты требовали, чтобы он попробовал на вкус ее мягкие, влажные губы.

«На этот раз он меня поцелует…» – думала Белль. Она прочла это в его глазах, и ее сердце замерло – так же как замерло время, когда он наклонился к ней и медленно опустил голову.

Рокот вертолета над их головами нарушил тишину и заставил Лукаса опомниться.

– Это Ларисса, – коротко сказал он. «И вовремя же она», – мрачно подумал он. Какого черта он играет в эти игры? Он привез Белль на Ауру, чтобы она работала над свадебным платьем его сестры, а вовсе не для того, чтобы затащить ее к себе в постель. – Она недавно звонила и сообщила, что летит домой.

– Надеюсь, что она вернулась раньше времени не из-за меня, – пробормотала Белль, поднимаясь одновременно с Лукасом. При этом их тела мимолетно соприкоснулись, и у Белль перехватило дыхание.

Она отпрянула, словно обжегшись. Как ее могло так тянуть к мужчине, которого она встретила только сегодня? Как она могла хотеть, чтобы он повалил ее на лежак и снял с нее бикини? Это совершенно не в ее стиле. Единственный до сих пор сексуальный контакт в ее жизни произошел с однокурсником, с которым она недолгое время встречалась. Это был неуклюжий и не особенно приятный опыт – накануне они оба слишком много выпили, и у Белль не возникало желания повторить его ни с тем парнем, ни с кем-либо другим – до сегодняшнего дня.

Лукас почувствовал необходимость уйти от Белль и разобраться в себе. Рядом с ней ему трудно было контролировать себя, и это ему сильно не нравилось. «Да, месяц без секса – это слишком долго», – саркастически подумал он. В Афинах у него было несколько любовниц, с которыми он мог встретиться в любой момент, не беря на себя никаких обязательств. Но, хотя эти женщины были красивыми и утонченными, ни одна из них не возбуждала его так, как хрупкая блондинка, сидевшая напротив него и так жадно пожиравшая его взглядом, что ему хотелось, чтобы Ларисса осталась в Афинах еще на несколько часов.

– Идите к себе и оденьтесь, – бросил он Белль через плечо, направляясь к дому. – Думаю, Лариссе не терпится обсудить с вами идеи дизайна ее платья.

Через пять минут после того, как Белль вернулась к себе, в дверь постучали, и в комнату ворвалась Ларисса Христакис.

– Белль! Прости, что меня не было, когда ты приехала. У меня был сумасшедший день – папу Георгиоса срочно отвезли в больницу. – Гречанка виновато улыбнулась. – Как хорошо, что Лукас забрал тебя с Кеа. Надеюсь, он о тебе позаботился.

К счастью, Белль не пришлось отвечать – Ларисса заметила чемодан с образцами, лежавший на кровати.

– Как видишь, я уже готова приступить к работе над твоим платьем, – пробормотала она.

– И я жду не дождусь, когда мы начнем! – Ларисса не могла скрыть своей радости.

Она была высокой и стройной – словом, мечтой любого дизайнера. «К ее оливковой коже и копне черных кудрей подошло бы платье чисто-белого цвета», – раздумывала Белль.

– Но Лукас сказал, что ты устала с дороги и поэтому работать начнем завтра.

С трудом сдержав раздражение, Белль небрежно спросила:

– А что, все всегда должны делать так, как скажет Лукас?

– О да! – радостно отозвалась Ларисса. – Лукас берет на себя заботы обо всем. Не знаю, что бы я без него делала. Он блестяще организовал свадьбу. – Она нежно улыбнулась. – Мой брат для меня самый лучший человек на свете – после Георгиоса, конечно. Наши родители умерли, когда я была маленькой, и он воспитал меня. Он многим пожертвовал ради заботы обо мне. – Ее улыбка стала грустной. – Я очень рада, что несколько лет назад, когда ему понадобилась помощь, я смогла поддержать его.

– А что случилось? – с интересом спросила Белль. – Он заболел? – У нее не укладывалось в голове, что такому сильному и независимому мужчине, как Лукас, могла понадобиться поддержка.

По лицу Лариссы было заметно, что ей неловко – очевидно, она пожалела о том, что коснулась этой темы.

– Одна женщина разбила ему сердце. Он долго не мог забыть ее и даже начал выпивать, чтобы заглушить свою боль.

Белль была потрясена. Лишь с огромным трудом она могла представить самоуверенного, гордого Лукаса с разбитым сердцем.

– Он любил ее? – спросила она, не в силах скрыть любопытство.

Ларисса мрачно кивнула:

– Да, он хотел на ней жениться. – Она покачала головой, будто пытаясь разобраться в своих мыслях. – Но, как я уже говорила, это было несколько лет назад. Ужин в восемь, – продолжила она, явно желая сменить тему. – Георгиос тоже прилетел сюда вместе со своими сестрами, Кассией и Акантой, – они будут подружками невесты на свадьбе. Он бы тоже хотел с тобой увидеться.

– Отлично. – Белль заставила себя сосредоточиться на том, ради чего она приехала на Ауру. – Я готова обсудить с тобой идеи дизайна твоего платья и показать образцы тканей.

– Ну, если ты и правда хочешь начать уже сейчас, наверху есть пустая комната, которой Лукас разрешает нам пользоваться.

– Какая красота! – восхитилась Белль через десять минут, входя в большую комнату, в которую привела ее Ларисса, и глядя в окно на морской пейзаж.

– Да, с такой высоты море смотрится чудесно. Вид с крыши еще лучше. На крышу можно выйти по винтовой лестнице, мимо которой мы проходили. Лукас говорит, если подняться на крышу ночью, то кажется, будто звезды так близко, что можно их потрогать.

Ларисса открыла чемодан, который принесла Белль, и извлекла из него лоскут белого шелкового тюля.

– Какая прелесть! Я позову Кассию и Аканту – им это интересно почти так же, как и мне.

Следующие несколько часов быстро пролетели за обсуждением материалов для платьев с Лариссой и ее подружками. За это время Белль сделала несколько набросков.

– Ой! Через двадцать минут надо идти ужинать, – спохватилась Ларисса, глядя на часы. – Пойду переоденусь. Лукас терпеть не может, когда к ужину приходят в джинсах.

Белль была настолько поглощена своими идеями, что почти забыла о Лукасе, но теперь в ее памяти снова всплыло его мужественное лицо и не состоявшийся поцелуй у бассейна, и она с раздражением отметила, что ее сердце подпрыгнуло при мысли о нем.

Вернувшись к себе, она переоделась в серебристо-серое платье – одно из своих собственных творений. Она уверяла себя, что надевает его исключительно затем, чтобы доказать Лукасу свой профессионализм, а не потому, что оно ей идет. Белль гордилась своей работой и особенно этим платьем – его обманчиво простые линии красиво облегали ее стройную фигуру, а струящийся материал мягко шелестел при ходьбе.
На то, чтобы делать прическу, времени не было, поэтому Белль оставила волосы распущенными. Вставив миниатюрные алмазные сережки в мочки ушей, украсив шею тонкой серебряной цепочкой и сбрызнув запястья духами, она сделала глубокий вдох и вышла из комнаты.

Глава 5

– Какое чудесное платье! – восхищенно заметила Ларисса, когда Белль прошла к обеденному столу через просторную гостиную.

Длинный стеклянный стол был украшен белыми розами и свечами, пламя которых колыхалось от легкого ветерка, проникавшего в дом через открытые застекленные двери. Снаружи веранда была освещена лампами, отражавшимися в бассейне мерцающими дорожками. Обстановка была красивой и умиротворяющей, но Белль будоражил загадочный взгляд Лукаса, следившего за ней, и ее сердцебиение учащалось с каждым шагом, приближавшим ее к нему.

– Это твое творение?

Голос Лариссы отвлек Белль от мыслей о Лукасе. Она кивнула, и гречанка торжествующе улыбнулась.

– Я же тебе говорила, что Белль – великолепный дизайнер! – обратилась она к брату.

– Да, говорила. – Равнодушный тон Лукаса не выдавал его мыслей. «Очень жаль, что ты не предупредила меня, что Белль – роскошная сексапильная блондинка, которая окажет огромное воздействие на мое либидо», – мысленно усмехнулся он. Она потрясающе смотрелась в серебристом платье – но ей шла любая одежда, а больше всего – ее полное отсутствие, поддразнивал Лукаса его внутренний голос. Желание пронзило его с новой силой, и он был благодарен Лариссе за ее беззаботную болтовню, во время которой он мог молчать, пытаясь совладать со своими гормонами.

– Белль, знакомься, это Георгиос.

Белль улыбнулась молодому человеку, сидевшему рядом с Лариссой:

– Рада познакомиться. Очень жаль, что у вашего отца возникли проблемы со здоровьем.

– Спасибо. Кардиолог говорит, можно перенести операцию на более поздний срок. Это тяжелое испытание для всех нас, особенно для мамы, но отец настаивает на том, чтобы мы продолжали подготовку к свадьбе по намеченному плану.

Все заняли свои места; Белль поспешила сесть как можно дальше от Лукаса. Чип, блистательно смотревшийся в темном костюме, подмигнул ей, подавая первое блюдо.

– Узнав, что босс позвал к ужину гостей, я решил сменить бермуды на костюм, – заговорщицким тоном заметил он.

При всей грубоватости Чипа было заметно, что он очень привязан к «боссу». Белль вспомнила рассказ Лукаса о том, что они были друзьями с юношеских лет, проведенных в бедном и опасном районе Нью-Йорка. Она взглянула на противоположный конец стола и остолбенела, когда ее взгляд столкнулся с мечтательным взором Лукаса. Выражение его лица потеплело, и ей захотелось отвести глаза, но ее зачаровал его взгляд, горевший чувственным огнем. У нее перехватило дыхание, а глаза широко распахнулись от страха, смешанного с острым сексуальным желанием. Она вспомнила, как он натирал ее плечи кремом у бассейна. Отрицая свое влечение к Лукасу, она знала, что лгала сама себе – и Лукас, судя по выражению его лица, тоже знал об этом.

«Это безумие», – в отчаянии подумала она. Будучи свидетельницей несчастливого брака матери с Джоном Таунсендом, Белль всегда настороженно относилась к мужчинам и боялась повторить ошибку Гудрун. Она еще ни разу не испытывала такого же сильного влечения, как сейчас к Лукасу, но ее интуиция заставляла ее сопротивляться этому чувству. «Легко сказать», – печально думала она.

– Итак, Белль, что побудило вас выбрать профессию дизайнера свадебных платьев? – Голос Георгиоса заставил ее виновато отвести глаза от Лукаса. – Вы в душе романтик?

Белль хотела ответить отрицательно, но, заметив влюбленный взгляд, которым обменялись Ларисса и ее жених, не решилась.

– Прекрасно, когда двое влюбляются друг в друга, понимают, что нашли свою половинку, и хотят прожить жизнь вместе, – медленно проговорила она. – Свадьба – это всегда радостное событие, и мне очень нравится, что я помогаю сделать этот день незабываемым. – «Но очень часто подобная уверенность в счастливом будущем оборачивается ошибкой», – подумала она про себя. Брак ее матери с Джоном был катастрофой. Как можно быть уверенным, что всегда будешь счастлив с человеком, которого любишь? Еще более серьезной проблемой ей представлялось рождение детей в браке. Из собственного горького опыта она знала, что, если родители несчастливы друг с другом, их дети будут страдать. Вдруг она осознала, что все присутствующие за столом ждут продолжения ее монолога. – Честно говоря, я не могу позволить себе быть романтиком, – объяснила она. – Я хочу, чтобы моя компания достигла успеха, поэтому, хотя мои платья и смотрятся романтично, сама я должна оставаться практичной.

– Иными словами, вы считаете себя расчетливой бизнес-вумен?

Белль озадачила жесткость в голосе Лукаса, а его насмешливая улыбка рассердила ее.

– Да, – спокойно ответила она. – Вы, как бизнесмен, сами понимаете, почему я полностью посвящаю себя своему делу.

Он удивленно поднял брови:

– Если ваша карьера имеет для вас такое значение, можно ли утверждать, что вам еще не скоро придется работать над своим собственным свадебным платьем?

Теперь в его жестком как кремень взгляде появился блеск, от которого по спине Белль побежали мурашки.

– Подобных планов у меня нет, – отчетливо произнесла она. К счастью, в ту минуту Кассия возобновила ранее начатый спор о цвете платьев подружек невесты, и Белль вздохнула с облегчением.

– Как вы думаете, за какое время вы закончите работу над платьем Лариссы? – спросил ее Лукас в конце ужина.

Белль с наслаждением съела последнюю ложку невероятно вкусного шоколадного мусса, прежде чем повернуться к Лукасу, и ее сердце снова забилось. «Неужели он каждый раз надевает костюм к ужину?» – думала она. Он был неотразим в черном пиджаке и белой шелковой рубашке, а его пристальный взгляд нервировал ее.

Огромным усилием воли она заставила себя беззаботно улыбнуться:

– Мы начали работать еще до ужина. Я успею закончить эскизы к концу недели, а когда Ларисса выберет материал, я отправлю заказ поставщикам. Затем я вернусь в студию и приступлю к пошиву платьев.

Лукас нахмурился:

– Вы хотите сказать, что Лариссе и подружкам невесты придется ездить в Лондон на примерку платьев?

– Да, но съездить нужно будет всего два, максимум три раза. – Белль хотела знать, к чему клонит Лукас.

– Три поездки в Англию за пять предстоящих недель – это слишком много, принимая во внимание, что свадьба состоится очень скоро и нужно успеть сделать массу других дел. Ты согласна, Ларисса? – Лукас взглянул на сестру. – Считаю, что вам лучше остаться в Греции, тем более что Константин сейчас болен.

Ларисса медленно кивнула:

– Конечно, мне было бы чуть легче, если бы не нужно было ездить в Лондон. Но что ты предлагаешь? Белль не может перевезти свою студию в Грецию, – задала она вопрос, вертевшийся у Белль на языке.

– А почему нет?

На этот раз нахмурилась Белль:

– Это невозможно. В моей студии находятся все необходимые мне приспособления – раскройные столы, манекены, швейные машины…

– Но я обеспечу все, что нужно, почему бы вам не остаться работать над платьями на Ауре? В предоставленной вам комнате достаточно места для работы, не правда ли? – мягко спросил Лукас.

– Да, но… – Белль была обескуражена предложением Лукаса. – Вам будет слишком накладно покупать и брать напрокат оборудование. Хорошая швейная машина может стоить несколько тысяч фунтов стерлингов. Поскольку «Веддинг Белль» – маленькая компания, многое я шью сама, но у меня работают еще две швеи. Наверняка ни Дорин, ни Джоан не готовы оставить свои семьи и переехать на Ауру.

Он пожал плечами:

– Расходы для меня несущественные. Если нужно, я могу найти швею в Афинах, чтобы она вам помогла. Все, что мне нужно, – это чтобы Ларисса как можно меньше нервничала при подготовке свадьбы, а вы можете помочь этому только одним способом – работать над ее платьем здесь, на Ауре.

Белль злило то, что Лукас хочет держать ее работу под контролем. Но как она могла спорить с его желанием помочь сестре?

– Похоже, вы забываете, что я управляю своим предприятием в Лондоне, – пробормотала она, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не расстроить Лариссу.

– У вас сейчас много других заказов? – Лукас вежливо улыбнулся, но за его обходительным тоном чувствовалось несгибаемое желание добиться своего. – Может, кто-нибудь из ваших работников займется делами фирмы, пока вы здесь? Вы, безусловно, получите денежное вознаграждение за сотрудничество. И не забывайте, что наш заказ обеспечит «Веддинг Белль» хорошую рекламу в средствах массовой информации.

Белль поняла, что крыть ей нечем, и ее страхи подтвердились, когда Ларисса взволнованно добавила:

– О, было бы чудесно, если бы ты осталась. Тогда я смогла бы участвовать во всех этапах работы над платьем – а ты будешь почетным гостем на свадьбе.

Какое право имела она разочаровать Лариссу, которую уже один раз обманули и которая так беспокоилась о здоровье отца своего жениха?

– Да, думаю, это возможно, – медленно проговорила Белль.

– Отлично. Решено. – Лукас улыбнулся, показав белые зубы и напомнив Белль волка.

«Да, он хитер, как волк», – мрачно подумала она.

– Дайте мне список вещей, которые нужны вам для мастерской, и я закажу их для вас.

Его удовлетворенный тон взбесил ее. Лукас был королем на своем острове и привык, чтобы все было так, как хотел он. Она бросила на него возмущенный взгляд, на который он ответил насмешливой улыбкой, но от блеска в его глазах по ее телу пробежала дрожь. Она собиралась провести на Ауре пять дней, но теперь ей придется остаться здесь до свадьбы – а это означало, что целых пять недель она будет вынуждена скрывать свое сумасшедшее влечение к Лукасу.

Весь остаток вечера был для Белль мучением – она никак не могла отделаться от мыслей о Лукасе. Она старалась расслабиться и болтать с Лариссой, Георгиосом и его сестрами, но все время чувствовала на себе его оценивающий взгляд. Она краснела и поспешно отворачивалась, когда их глаза встречались, но, даже если она не смотрела на Лукаса, ее тело ощущало его близость. Она не знала, что делать со своим неожиданным и непреодолимым влечением, которое одновременно и пугало ее, и доставляло удовольствие. «Может, отказаться от работы и уехать домой? – пришла ей в голову безрассудная мысль. – Сбежать домой в Лондон и постараться забыть, что я вообще когда-либо встречалась с Лукасом Христакисом».

Она посмотрела на Лариссу, стоявшую рядом с Георгиосом и смеявшуюся над чем-то, что он ей сказал. «Она выглядит такой счастливой и с таким нетерпением ждет свадьбы, что подвести ее будет просто жестоко», – печально подумала Белль. И как можно отказаться от самого главного заказа в своей карьере лишь потому, что ее влекло к брату Лариссы? Если бы ей только удалось избегать общества Лукаса в течение ближайших недель, все было бы отлично.

Ларисса отошла от жениха и подошла к Белль:

– Сегодня вечером мы с Георгиосом возвращаемся в Афины. Он намного больше обеспокоен здоровьем отца, чем кажется со стороны, и я знаю, что он спать не будет, ожидая звонка из больницы. Если я обещаю ему сидеть у телефона, возможно, получится уговорить его немного отдохнуть – а утром я сразу же вернусь. – Она обеспокоенно взглянула на Белль. – Прости, что оставляю тебя одну на Ауре. Хотя ты, конечно, будешь не одна, а с Лукасом, – добавила она, и ее лицо просветлело. – Если тебе что-то понадобится или возникнут проблемы, он будет рад помочь.

– Надеюсь, все будет хорошо, – пробормотала Белль, воздерживаясь от упоминания о том, что проблемой был сам Лукас. Она тоже хотела бы уехать в Афины – мысль о том, что она проведет ночь на вилле наедине с ним, вселяла в нее панику, но ей удалось скрыть бушевавшие внутри ее чувства и ободряюще улыбнуться Лариссе.

Пожелав всем спокойной ночи, она вернулась в свою комнату и через несколько минут услышала шум взлетавшего вертолета. Ей казалось, прошло несколько дней, а не часов, с тех пор как она покинула Англию. Было уже почти двенадцать ночи, но она была слишком возбуждена, чтобы ложиться спать, и ее мысли постоянно возвращались к Лукасу.

«Он такой же властный и упрямый, как и мой отчим», – мрачно подумала она, но тут же призналась себе, что это не совсем так. В отличие от Джона в Лукасе, при всей его властности, была и некоторая мягкость. Трагические события в жизни сделали его жестким и бескомпромиссным, но он рьяно защищал свою сестру, и за его внешней суровостью скрывалось сердце – сердце, которое, по словам Лариссы, было однажды разбито.

Белль знала, что не уснет, пока ее одолевают мысли. Она часто работала ночью – почему-то в это время вдохновение посещало ее чаще всего, поэтому она вышла из комнаты и поднялась на верхний этаж виллы, а затем двинулась вдоль холла по направлению к комнате, которая была выделена ей для работы. По дороге она миновала лестницу, которая, как ей сказала Ларисса, вела на крышу. Поразмыслив несколько мгновений, Белль вернулась назад и поднялась по лестнице. Наверху была арка, а за ней – просторный сад, освещенный серебристым лунным светом. «Действительно, кажется, будто до звезд рукой подать», – думала Белль, любуясь бесчисленными алмазами, сверкавшими на черном бархате неба. Ночную тишину нарушало лишь журчание декоративного фонтана, брызги которого мерцали в лучах луны. В конце веранды были стол и стулья, но вместо диванов на полу лежали огромные подушки, накрытые балдахином, что производило впечатление стоянки кочевников.

Здесь было тихо и спокойно. Белль сделала глубокий вдох, и ее напряжение ушло. Но вдруг позади нее раздался голос, заставивший ее обернуться. Увидев стоявшего в арочном проеме Лукаса, она ахнула от удивления.

– Вижу, вы обнаружили мое убежище, – тихо сказал он.

Она удивленно посмотрела на него. Напряжение вернулось, усугубляемое беспечным видом Лукаса, ясно говорившим о том, что у него нет никаких забот. Еще бы, он – царь своих владений, а в ней видит очередную марионетку, которая будет плясать под его дудку. Белль охватил гнев.

– Я знаю настоящую причину вашего желания, чтобы я осталась на Ауре, – с вызовом произнесла она, отчаянно пытаясь игнорировать возбуждение оттого, что он снял пиджак и галстук и расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки, обнажив загорелую кожу, покрытую черными волосками.

Его черные брови взметнулись вверх.

– Правда? Будьте добры, просветите меня.

– Вы до сих пор не верите, что я достаточно опытна для того, чтобы сшить платье Лариссы, и поэтому хотите, чтобы я работала перед вашим носом и вы могли меня контролировать. Я говорила, что буду трудиться над платьями день и ночь, чтобы сшить их в срок. Почему вы мне не доверяете?

– Доверие нужно заслужить, – резко ответил Лукас, сжимая челюсти и направляясь к ней.

Он доверял Сэди. Любовь ослепила его, и в итоге он со своим доверием остался в дураках. Привыкший заглушать свою боль, он гнал прочь воспоминания о Сэди – но он никогда не забудет, как она предала его и ребенка, которого носила под сердцем, – их ребенка. Поэтому мысль о том, чтобы снова довериться женщине, казалась ему нелепой.

Белль напряглась, когда Лукас остановился в нескольких дюймах от нее. Он стоял так близко, что ей было трудно рассмотреть его лицо, но она с удивлением заметила внезапно промелькнувшее в его глазах выражение беззащитности. Ей вдруг захотелось обнять его и прижать к себе. Но тут выражение его лица изменилось, приобретая прежнюю жесткость, и ее жалость улетучилась. «Глупо предполагать, что ему кто-то нужен», – раздраженно подумала она.

Девушка откинула волосы с лица.

– Я хочу, чтобы вы знали: единственная причина, заставившая меня остаться на Ауре, – это спокойствие Лариссы. До свадьбы осталось совсем мало времени, к тому же она сейчас обеспокоена болезнью отца Георгиоса.

Она хотела пройти мимо Лукаса, но он схватил ее за запястье и повернул к себе:

– Мне нужно извиниться перед вами.

Она была поражена.

– Что вы имеете в виду?

При свете луны ее волосы казались серебряной рекой, сбегавшей вниз по ее спине, а ее платье мерцало, придавая ей эфемерный вид. У Лукаса защемило сердце – похожее чувство он испытывал, когда смотрел на восход солнца над морем и представлял, что его отец выходит в море на своей рыбацкой лодке. По причинам, выходившим за пределы его понимания, Белль действовала на него так, как никакая другая женщина со времен разрыва с Сэди. Белль была миниатюрной, но смелой и готовой постоять за себя – такое поведение нравилось ему куда больше, чем жеманство и фальшь многих его бывших любовниц.

– Я был не прав, выместив на вас злость на первого дизайнера платья Лариссы, – признал он. – Я очень оберегаю свою сестру и поэтому не был готов заново подвергать ее риску. – Он помолчал, рассматривая изящную фигуру Белль, и вдруг увидел, что под ее платьем не было бюстгальтера. По его телу прошла жаркая волна. – Ваши работы, которые я видел, доказывают, что вы талантливый дизайнер. Ваша любовь к своему делу очевидна, как и ваше взаимопонимание с Лариссой, и я рад, что вы будете работать над ее свадебным платьем.

– Ах… – Белль была ошеломлена его извинением. Джон никогда не извинялся, даже за вспышки гнева, во время которых Белль часто доставались пощечины.

Она внимательно изучала лицо Лукаса, и, когда ее взгляд остановился на чувственном изгибе его губ, внутри ее встрепенулось желание. Когда он провел кончиками пальцев вверх по направлению к ее обнаженному плечу, по ее телу пробежала дрожь, а когда их глаза встретились, у нее перехватило дыхание. Его взгляд больше не был жестким как кремень – вместо этого он горел голодным блеском, пробуждавшим в ней первобытные желания.

– Конечно, для Лариссы будет лучше, если вы займетесь ее платьем здесь, на Ауре. – Он замолчал. Воздух между ними, казалось, дрожал от разлитого в нем напряжения. – Но я прошу вас остаться не только поэтому. Есть еще одна причина.

Его низкий бархатный голос звучал завораживающе. Он медленно опустил голову, закрыв собой луну, и сердце Белль заколотилось о ребра. Она облизала пересохшие губы.

– И какая же это… причина? – прошептала она.

– Вот эта…

Он легко коснулся губами ее губ, удивленно раскрывшихся навстречу ему. Поцелуй – нежный, медленный и невероятно чувственный – все глубже затягивал ее в водоворот страсти. Наслаждение вулканом взорвалось внутри ее. Она дрожала от желания, не поддававшегося логическому объяснению. Ее тело было напряжено как струна, и стон срывался с ее губ каждый раз, когда он снова и снова целовал ее. Она хотела этого поцелуя с той минуты, когда впервые увидела его на Кеа. Весь день она пыталась отрицать свое желание, но теперь оно прорвалось потоком чувств, противостоять которым она была не в силах.

Они медленно и чувственно познавали вкус друг друга, и наслаждение все сильнее пронзало ее. Его губы были упругими и настойчиво требовали ее отклика, и ей не приходило в голову отказывать ему – ведь именно этого она и хотела. Сначала он провел языком по контуру ее губ, а затем проник между ними. Она больше не могла думать – остались только чувства. Он обнял ее, запустив пальцы одной руки в ее волосы и лаская ее спину другой.

Лукас был сильно возбужден, и Белль чувствовала это. Но вместо того, чтобы опомниться, она ощутила волну тепла, разливавшегося внутри ее. «Ты зашла слишком далеко», – прошептал ее внутренний голос, но ее тело не желало его слушать. Всю жизнь она подчинялась жестким правилам, усвоенным в детстве. Может, это было неразумно, но она желала Лукаса слишком страстно, до дрожи. Но как это могло быть неразумным, если ей именно это и нужно?

«Я должен остановиться, пока не поздно, пока я еще в силах контролировать себя», – думал Лукас. Он прервал поцелуй и посмотрел на Белль. Нет, уже в то мгновение, когда их губы соприкоснулись, было поздно. «А если честно, мой самоконтроль был потерян в ту минуту, когда я увидел ее на Кеа», – признался он себе.

«Это безумие», – ошеломленно думала Белль, не в силах сдержать стон удовольствия, когда Лукас провел языком по ее щеке до мочки уха, а затем спустился вниз по ее шее. Все ее тело превратилось в эрогенную зону. Экзотический запах его одеколона пьянил ее. Ее здравый смысл должен был бы призвать ее к благоразумию, но причины для того, чтобы остановить Лукаса, стали расплывчатыми. Ясность ума покидала ее, а древний как мир инстинкт все больше завладевал ею.

– Покажись мне.

Голос Лукаса был низким и хриплым, как рычание голодного зверя, и пробуждал в Белль такие же животные чувства. Она задрожала, когда его руки скользнули к ее шее, чтобы расстегнуть воротник платья. Медленно, очень медленно он начал стягивать серебристое платье, дюйм за дюймом обнажая ее грудь. Она знала, что ее соски превратились в упругие пики. Наконец он стянул платье ей до пояса и издал хриплый, гортанный звук при виде темно-розовых бугорков, бесстыдно направленных на него и словно просящих, чтобы их потрогали.

–  Theos … Ты прекрасна.

У нее перехватило дыхание, когда он накрыл ее груди своими теплыми ладонями. Она застонала от наслаждения, и ее ноги начали подкашиваться. Тогда он подхватил ее и поднял вверх так, что несколько секунд звезды в небе кружились, как бесконечно сменяющиеся узоры калейдоскопа.

Теперь она лежала на спине, на огромных подушках. Сквозь полупрозрачный балдахин просвечивали звезды. Когда Лукас опустился на колени возле нее, это выглядело настолько естественно, что она не придала значения голосу разума, напоминавшему ей, что они практически незнакомы. С той минуты, как она его встретила, она чувствовала глубинную связь с ним, которую не могла объяснить, и, когда он наклонился и их губы вновь соприкоснулись в головокружительно чувственном поцелуе, голос рассудка затих, а желание забилось шаманским бубном в ее жилах. Ее губы распухли от жадных ласк его губ, но теперь он целовал ее грудь, и она вскрикнула от удовольствия, когда он сомкнул губы вокруг ее соска и плотно сжал его. Она хотела, чтобы наслаждение никогда не кончалось, и запустила пальцы в его шелковистые волосы, прижимая его к себе. Реальный мир исчез. Она смотрела вверх на бескрайние просторы ночного неба и почувствовала небывалую свободу. Теперь ей не нужно было подчиняться отчиму-тирану, превратившему ее детство в кошмар. Она могла делать все, что хотела, принимать свои собственные решения и жить по-своему – и понимание этого переполняло ее радостью.

Она провела руками по груди Лукаса, ощущая тепло его тела. Но она хотела большего – почувствовать его обнаженную кожу под своими пальцами. В порыве страсти она расстегнула пуговицы его рубашки и стянула ее с его широких плеч. При свете луны его кожа блестела, как полированная бронза. Движимая желанием, Белль легко провела пальцами по бугру, выпиравшему под застежкой-молнией, и услышала хриплый стон.

– Ведьма. – Лукас резко вдохнул, осознав, что он уже близок к оргазму. Его эрекция была настолько горячей и мощной, что вызывала боль.

Белль была прекраснее античной скульптуры. Ее длинные золотистые волосы струились по подушкам, а обнаженная грудь отливала кремовой белизной в лучах луны. Она казалась ему волшебницей, и он был полностью во власти ее чар – ему хотелось овладеть ей здесь и сейчас, а все остальное не имело значения. Он хотел увидеть ее тело полностью, и дрожащей рукой стянул ее шелковое платье.

Когда Лукас продел пальцы за пояс ее трусиков, Белль на миг засомневалась. Внутренний голос шептал ей, что она лишь сегодня впервые увидела его и что чувство, что они знают друг друга целую вечность, не более чем иллюзия. Но ее разум возражал, что она уже узнала о нем довольно много – он был любящим братом и верным другом, и под его внешней суровостью скрывалась забота о тех, кого он любит. Их взгляды встретились, и ее сердце забилось, когда она увидела решимость в его глазах.

– Ты хочешь этого так же, как и я, – произнес Лукас своим низким бархатным голосом, от которого по телу Белль пробежали мурашки.

Движимая потребностью, которой никогда не испытывала раньше, она сжала его плечи и попыталась уложить его на себя, но он вырвался, издав хриплый смех. Поначалу она запротестовала, но, видя, что он снимает брюки и белье, задрожала, предвкушая еще большее удовольствие. Он вернулся через несколько секунд и прижался своими бедрами к ее. Она ахнула, осознав его размеры, и побоялась, что он не сможет войти в нее, но он двигался медленно и осторожно, словно чувствуя ее опасения. Он положил свои ладони ей под ягодицы, чтобы облегчить проникновение, а затем вошел глубоко и заглушил стон удовольствия, сорвавшийся с ее губ, опьяняющим поцелуем.

Желание Лукаса было настолько сильным, что самообладание покидало его, но интуиция подсказывала ему, что Белль не слишком опытна, и он сдержал свой оргазм, желая, чтобы наслаждение было взаимным. С каждым движением он проникал все глубже в бархатистые недра ее тела, каждый удар приближал его к пику наслаждения. Она двигалась в его ритме, изгибаясь навстречу ему, запрокинув голову и полузакрыв глаза. Их тела стали одним целым, приближаясь к волшебному мгновению. Его голова закрыла от ее взора сиявшие в небе звезды, и их губы слились в глубоком и страстном поцелуе. Она прижалась к нему. Буря внутри ее бушевала все сильнее, волны наслаждения подбрасывали ее все выше, и ей пришлось заставить Лукаса ускорить ритм – пока, наконец, ее тело не содрогнулось в головокружительном оргазме. Он разделил его с ней, сжав ее бедра и издав звериный стон после финального удара. Обессиленный, он упал на грудь Белль, и она услышала громкий стук его сердца, бившегося в одном ритме с ее собственным. Ее охватила нежность при мысли, что этот большой, мощный мужчина теперь лежит без сил в ее объятиях. Это была ее последняя мысль, прежде чем она провалилась в объятия сна – глубокого и без сновидений.

Глава 6

Комната была не ее. Белль медленно села в кровати, рассматривая незнакомую обстановку. Ее мозг снова заработал, и она почувствовала дурноту, вспоминая произошедшее. «Что же я натворила?!» – думала она.

Несколько мгновений назад, в блаженной истоме между сном и явью, ее поразило то, что поначалу показалось эротическим сном. Но нет, это ей не приснилось – прошедшей ночью она занималась любовью с Лукасом. Окружавшее ее огромное пространство и широкая кровать, застеленная шелковыми простынями винно-красного цвета, указывали на то, что это комната хозяина. Должно быть, он принес ее сюда, закончив заниматься с ней любовью на крыше.

Стыд тяжелой волной обрушился на нее. Мало того что она переспала с мужчиной, с которым была знакома менее суток, да еще не с кем-нибудь, а с Лукасом Христакисом, одним из самых влиятельных бизнесменов в мире, который при желании мог раздавить ее маленькую компанию, как букашку. При воспоминании об обнаженном теле Лукаса, его губах на ее груди и его пальцах, проникавших внутрь ее, Белль охватило смущение, и она закрыла горящее лицо ладонями. Она опозорилась – причем в самом буквальном смысле слова. Неудивительно, что Лукас сейчас занимается организацией ее отъезда с острова.

– А, ты проснулась. Я уже думал, что ты весь день проспишь.

Лукас вошел в комнату через дверь, которая, как предполагала Белль, вела в ванную. Теперь он выглядел как бизнесмен, элегантный до кончиков ногтей, в идеально скроенном темно-сером костюме, белоснежной рубашке и темно-синем галстуке. Белль тут же испуганно укрылась простыней, пытаясь оценить настроение Лукаса. Будет ли он гневно кричать на нее, как кричал в ее детстве Джон, ругая ее за проступки, или сдержанно, с холодным сарказмом отчитает за распутное поведение?

– Я знаю, о чем ты думаешь, – неуверенно произнесла она. Тем временем Лукас сел на край кровати, и знакомый запах его одеколона вновь раздразнил ее чувства. – Я просто хочу, чтобы ты знал, что я никогда в жизни не делала ничего… ничего похожего на то, что было прошлой ночью.

Лукас нахмурился:

– Ты имеешь в виду, что до сих пор была девственницей?

Она удивленно взглянула на него:

– Нет, конечно же нет, у меня был роман с однокурсником. Даже не роман, мы просто дружили и однажды… переспали. – Она покраснела, понимая, что оправдывается. – Но мне это не особо понравилось, – пробормотала она. – В общем, я хочу сказать, что я никогда раньше не… не спала с мужчиной через несколько часов после знакомства.

В эту минуту Белль показалась Лукасу хрупкой и ранимой, и ему захотелось прижать ее к себе и накрыть ее дрожащие губы своими. Прошлой ночью, в серебристых лучах луны, она казалась ему невыразимо прекрасной, но сегодня утром, сонная, с растрепанными светлыми волосами и губами, слегка распухшими от его поцелуев, она была еще прекраснее, и его желание вновь проснулось.

Он не понимал, почему ему так приятно, что до него у нее был всего один мужчина. Ее прошлое было ему неинтересно – как, впрочем, и ее будущее: ведь через несколько недель их пути разойдутся. Для него было важно только настоящее.

– А какое имеет значение, когда это произошло – через несколько часов, дней или недель после знакомства? – спокойно спросил он. – Это все равно рано или поздно случилось бы. Нас неудержимо влекло друг к другу с той минуты, когда мы впервые встретились. – Белль открыла рот, чтобы возразить, но Лукас продолжил: – Так зачем же ждать, если это то, чего мы оба хотели?

– Но мы же даже не знаем друг друга! – слабо защищалась Белль.

Лукас пожал плечами:

– Мы знаем несколько простых вещей друг о друге, а прошедшей ночью мы выяснили, что очень хорошо совместимы в сексуальном плане. Что же еще нужно знать? Мы же не собираемся провести остаток жизни друг с другом, – с иронией добавил он.

Эти слова почему-то задели Белль. Она сразу вспомнила, как они лежали рядом после того, как страсть отбушевала, и о чувстве безопасности – или близости к другому человеку – которого она никогда ранее не испытывала. Всю жизнь, даже когда еще не знала, что Джон не был ее настоящим отцом, она чувствовала себя подброшенным в чужое гнездо кукушонком. Но сама мысль о том, что Лукас мог стать для нее близким человеком, была нелепа.

Она взглянула на него из-под ресниц – и тут же ощутила пульсацию внизу живота, увидев звериный блеск в его глазах. Воспоминания о его обнаженном теле, опускавшемся на нее, о его медленном проникновении вызвали у нее новую волну желания, и она крепче прижала к себе простыню. Ей нужно вновь стать хозяйкой положения. Очевидно, Лукас не собирается увольнять ее, но с сегодняшнего дня она решила сконцентрироваться на своей работе.

– Как бы то ни было, это больше не повторится, – решительно ответила она.

– Повторится, не сомневайся, – мягко возразил Лукас.

Его самоуверенность пробудила в ней раздражение, но, прежде чем она успела ответить, он наклонился, и его лицо оказалось совсем близко. Она отпрянула, но он обхватил ее лицо ладонями. Его губы почти касались ее губ, и она чувствовала тепло его дыхания.

– Одной ночи явно было недостаточно. Но я надеюсь, что ко дню свадьбы Лариссы мы насытимся друг другом, а потом наши дороги разойдутся.

Намеки Лукаса одновременно поразили Белль и заинтриговали ее, порождая в ее голове постыдные мысли.

– Ты хочешь сказать, что намерен вступить со мной в связь, пока я здесь, на Ауре? – спросила она.

– А почему бы и нет? – хладнокровно возразил он. – Мы взрослые люди и можем делать, что хотим. У меня сейчас никого нет, у тебя, как я полагаю, тоже?

Он говорил так просто – и, возможно, он прав, подсказывал Белль ее внутренний голос. Может, она ищет сложности там, где их нет? Почему бы ей и не закрутить с ним короткий роман? Прошлая ночь была восхитительна. Конечно, опыта у Белль было немного, но она чувствовала, что он так же потрясен вспыхнувшей между ними безудержной страстью, как и она. «Нет, я не боюсь влюбиться в него», – уверяла себя Белль. Хоть он и не был таким тираном, как ее отчим, он все же казался ей слишком властным. Те немногие мужчины, с которыми она встречалась в прошлом, были мягкими, чувствительными и невзыскательными – хотя вместе с тем и скучноватыми.

– Мне нужно работать – ведь я должна закончить работу над платьями к свадьбе. А что подумает о нас Ларисса?

– Не думаю, что она обратит на это внимание. Хотя, возможно, она сочтет нас влюбленной парой – Ларисса боится, что, выйдя замуж за Георгиоса и переехав в Афины, она оставит меня одного, и ей хотелось бы, чтобы я влюбился, – объяснил он с насмешкой в голосе, выдававшей его взгляды на этот вопрос. – Но ей не обязательно даже знать об этом. Она недавно звонила мне и сказала, что сегодня утром Константину сделали срочную операцию на сердце. По-видимому, все прошло хорошо, но он на несколько дней останется в отделении интенсивной терапии, а Ларисса проведет все это время в Афинах с семьей Георгиоса. Она будет летать на Ауру только для примерки платья.

Это значило, что каждую ночь они с Лукасом будут одни на вилле «Елена». У Белль перехватило дыхание, когда Лукас провел пальцем по ее ключице и спустился в ложбинку между грудями.

– Ты и впрямь хочешь проводить ночь за ночью в своей одинокой постели, томимая мечтами о моих руках, ласкающих твое тело? – тихо произнес он. Вырвав простыню из ее онемевших пальцев, он взглянул на ее обнаженную грудь с твердыми, как камешки, сосками, и его глаза загорелись чувственным огнем. – Сколько же ночей ты сможешь терпеть плотский голод, снедающий нас обоих?

Белль ошарашенно уставилась на него, но, по-видимому, ему не требовалось ответа – он знал, что она не устоит перед ним. Сердясь на себя за слабость, она все же призналась себе, что это было правдой. Ей хотелось, чтобы Лукас целовал ее и дарил ей удовольствие, которого она никогда не испытывала ранее. Поэтому она была разочарована, когда он вдруг встал и направился к окну – огромному, длиной во всю стену, – из которого открывался восхитительный вид на море.

– Нам нужно кое-что обсудить. – Теплота исчезла из голоса Лукаса – теперь он говорил жестко, а тело его было напряжено. – Прошлой ночью я был без презерватива, так что, если ты не пьешь таблетки, имей в виду – ты можешь забеременеть.

Лукас был зол на себя. Ведь он обещал себе, что после аборта Сэди примет все меры для того, чтобы ни одна женщина не зачала от него. Он не собирался заниматься с Белль любовью на крыше, но, как моряки из греческих мифов, которые в детстве рассказывал ему отец, он был околдован ею, как прекрасной сиреной. Заключив Белль в объятия, он позабыл обо всем, кроме своего желания, и теперь, как бы он себя ни винил, он не мог избежать правды – она могла забеременеть.

Он повернулся к ней, и ошеломленное выражение ее лица убило его слабую надежду на то, что она принимала таблетки.

– Боже мой! Я и не думала… – Почва ушла у Белль из-под ног. Мысль о возможной беременности была для нее просто невыносима. Как она с этим справится? Как она сможет посвящать все свое время «Веддинг Белль», если у нее родится ребенок? – Какой ужас! – Слова вырвались у нее как естественная реакция на пугавшую ее перспективу, и она не заметила, как сжались челюсти Лукаса.

– Вижу, мысль о материнстве тебя не прельщает?

– На данном этапе моей жизни – нет, – призналась Белль. – Я сейчас занята работой и собираюсь посвятить ей хотя бы ближайшие несколько лет.

Она понимала, что ей потребуется время, чтобы стать известным модельером. По правде говоря, она сомневалась, что у нее вообще будут дети – по ее мнению, каждый ребенок имел право воспитываться обоими родителями, причем желательно, чтобы они состояли в браке. Но сама она не хотела выходить замуж, боясь повторить горькую судьбу матери. Кроме того, ей всего двадцать пять, и впереди еще достаточно времени. Но из-за ее безответственного поведения прошлой ночью решение, возможно, уже было принято за нее.

– Когда ты сможешь узнать, беременна ли ты? – мрачно спросил Лукас.

Белль торопливо провела подсчеты в уме.

– Через несколько дней. Но надеюсь, все будет хорошо – сейчас не те дни, чтобы я забеременела, не волнуйся.

Выражение лица Лукаса не смягчилось.

– Будем надеяться. – Он снова подошел к кровати и взглянул ей в глаза, будто пытаясь прочесть ее мысли. – Поставь меня в известность. Если ты беременна, это моя вина, и я полностью принимаю на себя ответственность.

От его тона у Белль пробежали мурашки по спине. Как он поступит, если окажется, что она и впрямь беременна? И что он имел в виду, говоря, что полностью берет на себя ответственность? За кого? За нее? За ребенка?

– Уверена, все будет хорошо, – повторила она, пытаясь убедить себя в этом. Об ином развитии событий и подумать было страшно.

Лукас снова сел на кровать и взял Белль за подбородок. Белль нервно сглотнула.

– Дай мне слово, что через несколько дней ты скажешь мне, если все пойдет не так, как мы того хотим.

«Что движет им? Забота обо мне? Или, опять же, желание все контролировать?» – Белль было нелегко размышлять, когда он был так близко к ней – даже испытывая страх перед возможной беременностью, она хотела, чтобы Лукас поцеловал ее. Она облизнула нижнюю губу, тем самым ненароком раздразнивая Лукаса.

– Я тебе скажу, – заверила она его.

– Хорошо.

Плечи Лукаса немного расслабились, но при взгляде на алые губы Белль он почувствовал напряжение иного рода. Сейчас он должен был находиться в другом месте: у него была запланирована важная встреча. Но в данный момент он не мог думать о делах – ему хотелось сорвать с Белль простыню и насладиться видом ее прекрасного тела. «И не только видом», – насмешливо думал он. Что же в ней такого, что заставило его позабыть как о деловом этикете, так и о решении никогда не заниматься незащищенным сексом?

Звук приближавшегося вертолета прервал его размышления. У него пять недель на то, чтобы утолить свою страсть к Белль, и необходимость подождать до сегодняшнего вечера лишь разжигала его желание. Он наклонился к Белль и завладел ее губами в быстром, порывистом поцелуе, на который она ответила со всей страстью. Ему понадобилось огромное усилие, чтобы прервать поцелуй. Заметив разочарование в ее взгляде, он улыбнулся.

– Тебе придется подождать до вечера, моя прекрасная Белль. Мне пора работать – и тебе тоже. Ларисса приехала, – сказал он ей, и что-то екнуло у него внутри при виде залившегося краской лица Белль. Что уж говорить, для расчетливой бизнес-леди, которой она себя считала, она необычайно наивна. В ней интересным образом сочетались невинность и чувственность, которыми Лукас и собирался насладиться в течение следующих нескольких недель до свадьбы Лариссы.

Каким-то чудом Белль удалось вести себя как ни в чем не бывало при Лариссе, несмотря на то что ее мысли были заняты событиями минувшей ночи. При свете дня ей почти удавалось убедить себя в том, что ночь страсти, проведенная на крыше с Лукасом, была не более чем сном, – но неприятные ощущения в некоторых ее мышцах, не привыкших к работе, говорили сами за себя. Она покраснела, вспомнив, как Лукас возбуждал ее поцелуями и прикосновениями. Он знаток, мастер искусства любви. «Но это и неудивительно – у него огромный опыт», – печально думала Белль. Он слыл плейбоем, и в журналах часто появлялись его фотографии с разными красавицами из высшего света.

Она никак не могла понять, что он нашел в ней – хотя она и была довольно привлекательной, ее внешние данные не шли ни в какое сравнение с красотой супермоделей, с которыми предпочитал встречаться Лукас. Но его страсть к ней была очевидна, и он ясно дал ей понять, что хочет, чтобы они были любовниками в течение следующих недель, которые она проведет на Ауре. Будь Белль благоразумнее, она бы отказалась от этой идеи – можно было найти тысячу причин не вступать в связь с Лукасом. Но теперь ей меньше всего хотелось вести себя разумно. Молча признавшись себе в этом, она склонила голову над тетрадью, в которой набрасывала эскизы платья Лариссы. Она уверяла себя, что не рискует влюбиться в Лукаса. Серьезные отношения с мужчиной ей не нужны – ее интересует только работа. Но почему бы не насладиться несколькими неделями потрясающего секса с красавцем греком?

– О, я как раз хочу, чтобы мое платье было именно таким! – восторженно воскликнула Ларисса, заглядывая через плечо Белль и рассматривая эскиз. – Мне очень нравятся драпированный лиф и длинный шлейф.

– Думаю сшить шлейф из кружев шантильи, а возможно, и фату тоже, – объяснила Белль, заставляя себя сосредоточиться на работе. – Вот образец, – добавила она, извлекая из разложенных по столу стопок материалов лоскуток тончайшего белого кружева и передавая его Лариссе.

– Великолепно. – Ларисса встала с кресла и потянулась. – Пожалуй, на сегодня хватит, уже четыре… а я и не заметила, как время пролетело. – Вдруг раздался шум вертолета, и Ларисса удивленно выглянула в окно. – Странно, что Лукас так рано прилетел – но это и хорошо, его пилот как раз отвезет меня в Афины. Отец Георгиоса пока лежит в отделении интенсивной терапии, но мы можем заехать к нему сегодня вечером на несколько минут. – Она поспешила к двери. – До завтра.

Внизу, у входа на виллу «Елена», Чип не мог скрыть удивления, когда Лукас вошел в дом.

– Раненько вы сегодня, босс. Надеюсь, все хорошо?

– Почему все ожидают, что я целыми днями буду сидеть в офисе? – проворчал Лукас, забыв о том, что он часто задерживался на работе до восьми или девяти вечера. – Как тебе известно, у меня есть жизнь и помимо работы. Где моя сестра?

– В мастерской с Белль – они там весь день… – Чип осекся, когда Лукас проследовал мимо него и быстро взошел по лестнице, перешагивая через ступеньки.

Белль, склонившись над столом, добавляла последние штрихи к окончательному эскизу платья Лариссы. Погруженная в работу, она не заметила, как в комнату вошел Лукас. Он уже несколько минут смотрел на нее, вновь очарованный ее нежной красотой. Ее светлые волосы шелковистой бахромой спадали на ее плечи, и он вспомнил их мягкое прикосновение. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на него. Он думал о ней весь день, не в силах сосредоточиться ни на чем другом. Впервые в жизни он заскучал на деловой встрече – во время обсуждения очередной крупной сделки его мысли то и дело возвращались к прекрасной голубоглазой блондинке, и его нетерпеливое желание вновь заняться с ней любовью с каждым часом усиливалось. Теперь он наконец на Ауре, и скоро они вновь окажутся в постели…

Легкий шорох заставил Белль поднять голову, и, когда ее глаза встретились с загадочным взглядом Лукаса, она почувствовала, что краснеет. «Ну вот, а я еще собиралась оставаться с ним хладнокровной», – грустно подумала она, торопливо переводя взгляд на эскиз и пытаясь сохранить спокойствие. Она думала, что сможет играть роль искушенной любовницы, но желание, охватившее ее при приближении Лукаса, делало ее похожей скорее на наивную девочку.

– Как дела? – спросил он, подходя к ее столу и глядя на эскизы. – Я говорил с Лариссой, она мне сказала, что ты почти закончила работу над дизайном ее платья.

– Да, мы сегодня хорошо поработали… – Сердце Белль билось так громко, что ей казалось, Лукас слышит его стук. – Завтра мы начнем думать над платьями подружек невесты, а потом я сниму мерки и сделаю бумажные макеты… – Она осеклась, когда он взял ее за подбородок. Увидев чувственный блеск в его глазах, она вновь покраснела.

– Да ладно, – мягко сказал Лукас. – Не надо отчитываться передо мной. Я и без того уверен, что ты знаешь свое дело.

Он не помнил, когда в последний раз видел, как женщина краснеет. После прошлой ночи он не ожидал, что Белль будет стесняться его. Его любовницы, как правило, кокетничали и использовали всевозможные женские уловки, чтобы подогревать его интерес. Белль же призналась, что до него лишь однажды занималась сексом. В сравнении с блистательными светскими львицами, с которыми он обычно встречался, Белль казалась до боли невинной.

– Ларисса говорила мне, что утром ты была в церкви, – сказал он, сдерживая желание немедленно заняться любовью с Белль.
– Да, церковь чудесная, – пробормотала она, вспоминая белоснежные стены и синий купол церкви, которая была построена в тринадцатом веке, если верить написанному на дощечке, прикрепленной к ее стене. Старинное здание, стоявшее на фоне великолепного морского пейзажа, подстегнуло воображение Белль, что пригодилось в работе над платьем Лариссы.

– Хочешь, я покажу тебе весь остров? Попрошу Марию, чтобы она приготовила нам еду для пикника, по дороге мы где-нибудь остановимся перекусить.

Она удивленно взглянула на него. Раньше у нее никогда не было романов, и их правила были ей неизвестны, но она предполагала, что Лукасу нужен от нее только секс, и очень обрадовалась, узнав, что он намерен проводить с ней время не только в спальне.

– Это было бы чудесно. – Белль улыбнулась, не сознавая, что тем самым разжигает желание Лукаса. – Я очень хочу посмотреть твой остров.

– Отлично. – Лукас оторвал взгляд от округлых контуров ее грудей, соблазнительно обтянутых тесной футболкой, и устоял перед искушением опрокинуть ее на стол и овладеть ею. – Жду тебя внизу через пятнадцать минут, – сказал он, направляясь к двери.

– Ты когда-нибудь ездила на заднем сиденье мотоцикла? – спросил он чуть позже, когда они вышли за ворота виллы.

Белль с опаской взглянула на мотоцикл.

– Это совсем просто – обними меня за талию и держись крепче. Похоже, мне придется научить тебя многим вещам, которых ты никогда раньше не делала, – мягко добавил он, видя, как краска снова заливает лицо Белль, и в его глазах промелькнул озорной огонек.

«Таким я Лукаса еще не видела, – думала Белль, садясь на мотоцикл. – В него такого очень легко влюбиться. Но, как говорится, кто предупрежден, тот вооружен, так что я не позволю себе серьезных чувств к нему». Ухватиться на мотоцикле было не за что, поэтому, поколебавшись пару секунд, она все же обняла его за талию и ощутила упругие мускулы его живота под своими пальцами. Теплый ветер дул ей в лицо и развевал волосы – езда на заднем сиденье мотоцикла оказалась веселым и захватывающим занятием. Сначала она зажмурилась, но Лукас уверенно управлял мотоциклом, и через несколько минут она набралась смелости и взглянула на проносившийся мимо нее пейзаж. Узкая дорога – единственная на Ауре – петляла среди оливковых рощ и густых лесов и огибала несколько маленьких бухточек, где белый песок спускался к бирюзово-синему морю.

– Здесь раньше был древнегреческий храм, – пояснил Лукас, останавливая мотоцикл у каменных развалин, которым было, по всей видимости, много сотен лет. – Возможно, его построили в честь греческой богини Ауры, повелительницы ветра и прохладного утреннего воздуха. Вероятно, и название острова произошло от ее имени.

– Обожаю греческие мифы, – призналась Белль. – Они такие красивые.

– Если хочешь, могу одолжить тебе несколько книг – у меня их много. Мой отец знал многие мифы и часто рассказывал мне их в детстве. – Тень пробежала по лицу Лукаса, и Белль почувствовала, что он погрустнел.

– Наверное, ты по нему скучаешь, – ласково сказала она. – Я знаю, каково это – терять родителей. Моя мать умерла три года назад, и я думаю о ней каждый день.

Лукас с сочувствием взглянул на нее:

– Прости.

Сострадание в его голосе растрогало Белль до слез.

– Маме очень понравилось бы здесь – кажется, будто время на Ауре остановилось много веков назад.

– Археологи из музея в Афинах считают, что еще в третьем тысячелетии до Рождества Христова здесь было поселение.

– Невероятно, что уже в это время здесь жили люди! – воскликнула Белль, любуясь девственной красотой пейзажа. – Мне нравится, что природа здесь не тронута цивилизацией. – Она печально взглянула на него, вспомнив, что компания Лукаса занималась строительством недвижимости. – Сейчас, наверное, ты мне скажешь, что собираешься здесь построить огромный отель с площадкой для гольфа и парком аттракционов?

Лукас рассмеялся.

– Да ни за что! Я тоже очень люблю нетронутую природу Ауры и не собираюсь ее портить. – Он посмотрел на нее с любопытством. – Большинство знакомых мне женщин поехали бы на Ауру только в том случае, если бы здесь был пятизвездочный отель, спа-центр, салон красоты и магазины.

– Я, наверное, не похожа на большинство женщин, – весело сказала она. – Быть одной на этом чудесном острове – рай для меня.

– Ты не совсем одна, – напомнил ей Лукас.

Его голос прозвучал хрипло, и по спине Белль пробежала дрожь предвкушения. Он притянул ее к себе и запустил пальцы в ее волосы.

– Хочешь искупаться в море?

– Я не взяла купальник, – с сожалением ответила она.

Но Лукас схватился за край ее футболки, и ее глаза расширились от удивления.

– И не нужно – мы же здесь одни. Ты никогда не купалась голой? – пробормотал он, стягивая с нее футболку и расстегивая бюстгальтер, и усмехнулся, когда она отрицательно покачала головой. – Я же говорил, что с удовольствием научу тебя многим новым для тебя вещам, моя прекрасная Белль.

Когда он смеялся, то казался моложе и его глаза больше не были похожи на холодную сталь. Теперь они сверкали озорным блеском, который сменился чувственным жарким сиянием, когда Лукас скинул бюстгальтер Белль на песок. Затем он взялся за молнию своих джинсов.

– Бежим наперегонки! Кто последний – обезьяна!

– Ну-ну, так нечестно!

Пока она стягивала свои тесные джинсы, он успел пробежать половину пути к воде. Теперь он был полностью обнажен, и его кожа отливала бронзой в лучах жаркого греческого солнца. При виде его мускулистых ягодиц и мощных бедер у Белль начали подкашиваться ноги. Быстро оглянувшись вокруг, чтобы убедиться в том, что они и вправду одни, она сорвала с себя трусики и побежала вслед за Лукасом.

Прохладная вода была приятна ее разгоряченной коже.

– Не могу поверить, что занимаюсь этим, – произнесла Белль и ахнула, когда сильные руки обхватили ее за талию.

– Хорошо, правда? Мы свободны, и никто нам не мешает! – Лукас засмеялся и погладил ее порозовевшие щеки. – Не могу поверить, что ты опять краснеешь.

«Да, в него слишком легко влюбиться», – призналась она себе, когда он отнес ее обратно на пляж и опустил на полотенце, которое предварительно расстелил. Но затем, когда он опустился на колени, закрыв собой солнце, и Белль привлекла его к себе, обхватив ногами его бедра, мысли ее утонули в волне наслаждения.

Глава 7

– Теперь все готово. – Белль выпрямилась, расправляя затекшие плечи. – Думала, никогда не закончу, но результат того стоит. Вышивка на лифе придает платью изюминку, правда? – Она взглянула на Лариссу. Ей не терпелось увидеть ее реакцию.

На глазах гречанки выступили слезы радости.

– У меня слов нет, – ахнула она. – Оно великолепно – в сто раз прекраснее, чем я представляла себе по эскизам. Это действительно платье моей мечты! Не знаю, как и отблагодарить тебя!

– Рада, что тебе нравится. – «Это, пожалуй, лучшее из моих творений», – думала она, любуясь платьем без бретелек из белоснежного тюля с кружевной нижней юбкой. Лиф и подол юбки были расшиты сотнями кристаллов и крошечных жемчужин. За неделю, оставшуюся до свадьбы, ей предстояло еще украсить кристаллами фату и закончить платья подружек невесты.

– Лукас прилетел, – сказала Ларисса, услышав шум вертолета. – Пилот отвезет меня в Афины – сегодня мама Георгиоса устраивает праздник по случаю выписки Константина из больницы. Сейчас позову Лукаса, чтобы он посмотрел на мое платье. – Она бросила на Белль испытующий взгляд. – Но, думаю, он в любом случае придет в студию – ему нравится проводить время с тобой.

Белль наклонилась, чтобы смахнуть воображаемую пылинку, надеясь, что Ларисса не заметит, как она покраснела.

– Ему хочется знать, как идет работа над платьями, – пробормотала она.

– А мне кажется, его больше интересует дизайнер, – отозвалась Ларисса. – Во всяком случае, раньше он никогда не возвращался с работы так рано, как в последнее время.

– Может, у него сейчас работы не так много. – Жар, которым горели щеки Белль, разлился по всему ее телу при мысли о том, как Лукас проводил часы вне офиса. Хотя при Лариссе они вели себя скромно, не желая поощрять ее своднические наклонности, она явно что-то заподозрила.

Опасения Белль подтвердились, когда Ларисса произнесла:

– Не думай, что я не заметила, как Лукас на тебя смотрит – и как ты смотришь на него. – Она усмехнулась. – Я знаю, между вами что-то есть, и я думаю, это прекрасно. Мне бы очень хотелось, чтобы ты стала моей золовкой. Может, следующее свадебное платье будет твое?

– Нет, этого уж точно не случится. – Белль вздохнула, видя разочарование Лариссы. – Я ни за кого не собираюсь выходить замуж, – пояснила она. – Карьера мне важнее, чем что-либо другое. – Она замялась. – Между мной и твоим братом ничего нет.

Не объяснять же Лариссе, что их с Лукасом связывает только секс. Но и это не было чистой правдой. Белль вспомнила долгие ужины при свечах, часы, проведенные у бассейна, – Лукас, не обращая внимания на ее протесты, настаивал, что ей нужно отдыхать после рабочего дня. Они посетили древние развалины на Ауре, афинский Акрополь и другие достопримечательности страны – их обоих интересовала история Греции.

Ее опасения о возможной беременности в результате первой ночи с Лукасом не подтвердились – через несколько дней у нее начались месячные. С тех пор она проводила с Лукасом все ночи, и с каждым разом их обоюдное желание только возрастало. Теперь им оставалась всего неделя – до свадьбы Лариссы и до конца их романа. А закончиться он должен был непременно – Белль знала, что сразу же после отъезда Лариссы и Георгиоса в свадебное путешествие Лукас отправится в Южную Африку, а ей самой нужно было возвращаться в Лондон, где, как она надеялась, после освещения свадьбы в прессе ее будет ждать множество заказов.

Тяжело вздохнув, она подошла к окну и устремила взгляд на простиравшуюся перед ней сапфирово-синюю морскую гладь, в которой отражалось безоблачное небо. Она будет скучать по безмятежной красоте Ауры. Нет, обманывать себя бесполезно – она будет скучать по Лукасу. Это чистая правда, которую она не могла отрицать и которая тяжелым грузом легла ей на сердце. Конечно же она не влюбилась в него, уверяла она себя – и все же ей хотелось, чтобы последняя неделя на Ауре прошла как можно медленнее.

– О чем ты задумалась?

Лукас вошел в студию бесшумно. Видя, что Белль смотрит в окно, он замер, рассматривая ее. Теперь она была еще прекраснее, чем в день приезда на Ауру. Ее светлые волосы, которые в тот день были заплетены в косу, стали еще светлее от греческого солнца, а ее кожа приобрела легкий золотистый загар, подчеркивавший голубизну глаз. Он почувствовал возбуждение, но в ее позе было что-то, что заставило его сердце сжаться. Иногда он замечал ее грусть, которая вызывала в нем желание обнять ее и просто крепко прижать к себе.

Она обернулась на его голос с беззаботной улыбкой – но он заметил, что глаза ее печальны.

– Я думала о том, сколько кристаллов мне еще нужно пришить на фату Лариссы. Ее платье, слава богу, я уже закончила. Хочешь посмотреть?

Лукас прогнал мысль о том, что на самом-то деле его интересовало не платье, а то, что скрывалось в душе Белль Андерсен. «С какой стати? – раздраженно спросил он себя. – Она всего лишь моя очередная любовница, через неделю мы расстанемся и, скорее всего, больше никогда не встретимся». Он нахмурился, не понимая, почему его так печалит подобная перспектива.

– Конечно, мне очень интересно было бы увидеть результат твоей долгой и кропотливой работы.

По утрам она зачастую уже была в студии еще до того, как он улетал на работу, а иными вечерами ему приходилось насильно вести ее вниз, чтобы она поужинала. Она не столько трудолюбива, сколько одержима идеей – и это ему кое-кого напоминало. Он вспомнил Сэди в те времена, когда им обоим было по восемнадцать и они жили в одном многоквартирном доме в Нью-Йорке. Он с трудом зарабатывал на жизнь, вкалывая в цветочном магазине, а она училась в хореографическом колледже. Это было задолго до того, как она стала знаменитой.

«Лукас, я больше не могу встречаться с тобой. Мне нужно каждую свободную минуту посвящать тренировкам. Танец – моя жизнь, и однажды мое имя загорится неоновыми огнями над Бродвеем».

Затем он мысленно перенесся на двенадцать лет вперед, в свой роскошный особняк на Манхэттене. Сэди к тому времени уже была любимицей Бродвея и звездой международной величины, и они с Лукасом встречались уже год.

«Я не могу стать матерью, Лукас, потому что это положит конец моей карьере».

Он отдал Сэди свое сердце, а она растоптала его. Теперь оно было непробиваемым, как гранитная глыба, и он больше никогда в жизни не собирался влюбляться. Он уверял себя, что его отношения с Белль – очередной приятный, но несерьезный роман.

Белль подняла покрывало, под которым было платье Лариссы.

– Ну, что скажешь?

– С моей стороны было несправедливо сомневаться в твоем профессионализме, – спокойно ответил он. – Платье великолепно. Уверен, у «Веддинг Белль» большое будущее.

Белль покраснела от удовольствия, услышав похвалу. Слова Лукаса были как бальзам на душу после презрительных замечаний, которые Джон Таунсенд отпускал в адрес ранних дизайнерских работ Белль.

Она улыбнулась Лукасу.

– Я готова много работать и отдавать все время и силы моему бизнесу.

На лице Лукаса промелькнуло странное выражение, но прежде, чем Белль заметила его, оно исчезло.

– В таком случае нам лучше провести оставшееся время на Ауре с максимальной пользой, прежде чем ты отправишься покорять мир моды, – мягко протянул он.

От его улыбки у нее перехватило дыхание, а сердце учащенно забилось, когда он легко провел рукой по ее обнаженному предплечью.

– У тебя опять болят плечи?

Лукас встал позади Белль и начал массировать основание ее шеи. Она блаженно зажмурилась:

– М-м… как приятно… я и правда немного напряжена.

Он усмехнулся и привлек ее к себе:

– Я тоже, моя прекрасная Белль, – и не сказать чтобы немного.

– Да… я чувствую, – прошептала она.

Между ее бедер разлился жар, когда она ощутила его эрекцию через тонкую юбку. Затем он стянул бретельки ее топа, и ее груди упали ему в ладони.

– Лукас, мне надо работать…

Это был дежурный протест, которому он не придал никакого значения.

– Тебе это необходимо, – уверенно сказал он. – Так же как и мне, моя Белль.

Он поднял ее на руки и понес к себе в комнату. Осталась одна неделя… эти слова отдавались монотонным стуком в ее голове. Она должна сполна насладиться каждым днем, каждым часом, проведенным с ним. Он опустил ее на кровать, и она, обхватив руками его шею, притянула его к себе.

Лукасу нравилась ее пылкость и возгласы удовольствия, которые она издавала, занимаясь любовью с ним. Он будет скучать по ней. Эта мысль закралась ему в голову, когда он встал, чтобы снять одежду, и сверху взглянул на ее стройное тело, золотистое в лучах вечернего солнца, проникавших через жалюзи. Он подумал о том, чтобы попросить ее остаться его любовницей еще на месяц-другой или дольше, пока она ему не надоест – что, как он уверял себя, рано или поздно обязательно случится. Но ему пришлось отказаться от этой идеи, ведь ему нужно провести в Южной Африке не меньше месяца, а Белль не терпелось вернуться в Лондон – после свадьбы Лариссы в ее компанию наверняка поступит множество новых заказов. У него оставалась всего неделя, чтобы насладиться ее обществом, и он обещал себе всю неделю заниматься только этим.

* * *

Свадьба получилась просто сказочной. Ларисса выглядела потрясающе в свадебном платье, как и подружки невесты, облаченные в платья из бледно-розовой тафты в тон букету из бутонов роз в руках невесты и такому же бутону в петлице жениха.

Георгиос был неотразим, хоть и слегка обеспокоен, но выражение его лица и его улыбка при взгляде на Лариссу пробудили странное щемящее чувство в сердце Белль. Она уверяла себя, что не завидует – ведь она не собиралась выходить замуж. Но быть любимой, как Ларисса любима Георгиосом, и любить в ответ, не боясь, что тебя обидят или отвергнут, чудесно.

Белль застегнула молнию чемодана и подошла к окну. Она влюбилась в это место: в виллу, в остров… в Лукаса. Ее сердце заколотилось о ребра. Нет, конечно же она не влюбилась в Лукаса – она просто впала в глупую сентиментальность потому, что придется покинуть Ауру. Он тоже уезжал. Его рейс в Кейптаун отправлялся на час позже рейса Белль в Лондон, а через несколько минут они вылетят с острова на его личном вертолете. Она снова вспомнила свадьбу – когда Ларисса вошла в церковь, все присутствующие ахнули, но взгляд Белль был прикован к Лукасу, гордо сопровождавшему сестру к алтарю. Лукас с детства заменял ей отца, взяв на себя ответственность за ее воспитание после смерти родителей, несмотря на то что и сам был еще совсем юным. Когда церемония началась, Белль взглянула на его точеный профиль. Выражение лица не выдавало его мыслей, но она чувствовала, что он борется со своими эмоциями, вызванными уходом Лариссы из дома и началом ее новой жизни с мужем. Не задумываясь, Белль протянула руку и сжала ладонь Лукаса, тем самым показывая ему, что понимает его чувства. На несколько секунд Лукас напрягся, и она подумала, что он оттолкнет ее, но вместо этого он крепко стиснул ее пальцы и взглянул на нее с высоты своего роста. В его глазах быстро промелькнуло что-то, чему она не смогла подобрать названия. Она улыбнулась ему, и он в ответ сжал ее руку еще крепче и не отпускал до завершения церемонии.

Заставляя себя вернуться в настоящее, Белль посмотрела на часы и поняла, что пора идти. Прошедший день выдался просто сумасшедшим – четыреста гостей заполнили огромный шатер, разбитый в саду виллы «Елена». Лукас был настолько занят своими делами, что времени пообщаться с Белль у него почти не осталось – а теперь было уже поздно. Белль подняла чемодан и понесла его в холл. Глухая боль в ее сердце усилилась.

– Я как раз хотел отнести ваш чемодан вниз, – окликнул ее Чип, безукоризненно элегантный в униформе дворецкого. – Босс ждет вас на аэродроме. – Чип подхватил чемодан Белль и спустился по ступенькам крыльца вместе с ней. – Надеюсь, вы как-нибудь вернетесь на Ауру. – Он искоса взглянул на нее и спокойно добавил: – Лукас не любит говорить о своих мыслях, и трудно узнать, что у него в душе, но скажу вам, он отличный парень – один из лучших. Думаю, ему будет одиноко без Лариссы и без вас.

– Вряд ли красавец миллиардер надолго останется один, – сухо ответила она. Боль в ее сердце стала пронзительной, когда она представила, как Лукас занимается любовью с другой женщиной. – У него наверняка полно подружек.

Чип пожал плечами, но возражать не стал.

– Как бы то ни было, он не привозил ни одну из них на Ауру. – Он помолчал и многозначительно посмотрел на нее: – Кроме вас.

Белль покраснела. Конечно же Чип знал о ее романе с Лукасом – ведь в течение прошлого месяца она ни разу не спала в своей постели. Но какое это имело значение сейчас? Ей пора уезжать, и Чип наверняка знает, что она не вернется на остров. Было хорошо известно, что Лукас предпочитал кратковременные романы.

Лукас стоял у вертолета, и его высокая фигура была освещена заходящим солнцем. Она жадно вбирала в себя его образ, пытаясь навсегда запечатлеть его прекрасные черты в своем воображении. Он сменил костюм, в котором был на свадьбе, на бежевые летние брюки и рубашку-поло. Он выглядел по-летнему расслабленным и настолько прекрасным, что острая боль стрелой пронзила ее сердце.

– Ты готова?

На нем были темные очки, и Белль хотелось снять их, чтобы последний раз посмотреть в его серые глаза. «Но, пожалуй, так даже лучше – ведь если он взглянет мне в глаза, то увидит слезы, которые я стараюсь сдержать», – думала Белль.

– Да, я готова. – Ей удалось произнести это уверенным и даже веселым тоном. – Наверное, Ларисса и Георгиос уже в пути на Мальдивы. Чудесное место для медового месяца!

Когда Лукас помогал ей сесть в вертолет, она почувствовала знакомый аромат одеколона, смешанный с другим запахом, который принадлежал исключительно ему.

– Мне звонила Дженни, моя секретарша, которая занималась «Веддинг Белль» в мое отсутствие, – бодро заговорила она, садясь в мягкое кожаное кресло и пристегивая ремень. – Фотографии Лариссы наверняка уже появились в Интернете, а в нашу компанию поступило много запросов по электронной почте.

– Это хорошо, – отрывисто произнес Лукас.

Как он и ожидал, Белль не терпелось вернуться в Лондон к своему бизнесу. Когда она шла к вертолету, одетая в элегантную бежевую с черным шелковую юбку, которая была на ней в день их знакомства, ему снова захотелось попросить ее поехать с ним в Южную Африку. Теперь он был рад, что не сделал этого – они оба почувствовали бы себя неловко. «Занимаясь новым проектом в Кейптауне, я скоро позабуду ее», – говорил он себе.

Вертолет приземлился в афинском аэропорту, и они прошли к стойкам регистрации. Номер рейса Белль загорелся на табло – настало время идти на посадку. С тех пор как они вылетели с Ауры, Лукас выглядел отрешенным и то и дело звонил по мобильному телефону, из чего Белль сделала вывод, что его мысли полностью заняты предстоящей поездкой.

– Итак, – она заставила себя улыбнуться, а слезы наворачивались ей на глаза, и она не расплакалась лишь из гордости, – пожалуй, нам пора прощаться. – «Что же еще сказать ему?» – отчаянно думала она. В течение прошедшего месяца они были любовниками, и только сейчас она со всей ясностью осознала, что может никогда больше не увидеть его. – Если будешь в юго-восточном Лондоне на берегу Темзы и увидишь плавучий дом под названием «Озорница Сью», заходи.

Он удивленно поднял брови:

– Твой дом называется «Озорница Сью»?

– Это брат его так назвал. Не спрашивай почему. – «Ему, похоже, наплевать на то, что мы можем больше никогда не увидеться», – думала Белль. – До свидания, Лукас.

– Думаешь, я так просто отпущу тебя?

От его обворожительной улыбки и ленивого тона у нее перехватило дыхание, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Может, он вообще ее не отпустит? Она задрожала, когда он взял ее за подбородок и наклонил ее голову к своему лицу. Прикосновение его губ мгновенно вознесло Белль к вершинам блаженства, и она раскрыла губы навстречу ему… Разочарование было мучительным, и в ту секунду, когда он отпустил ее подбородок и отступил, она не могла дышать.

Он не ожидал, что прощание с ней дастся ему так тяжело, но иного выхода не было. Жизнь Белль была в Англии, его жизнь – в Греции. Роман на расстоянии не устраивал его – да и вообще, ему не нужны серьезные отношения. Стиснув зубы, он заставил себя отвернуться от нее.

–  Antio, Белль. Желаю тебе удачи.

Затем он пошел прочь через толпу. Белль хотелось, чтобы он обернулся, помахал ей рукой на прощание, но этого не произошло.

Она продолжала смотреть ему вслед еще долго после того, как он скрылся из вида. Ей было хорошо известно, что их роман не имеет будущего, напомнила она себе, а значит, все к лучшему. Она не сможет сосредоточиться на работе, если будет встречаться с Лукасом. С ним она не могла думать ни о чем другом, а если она хочет претворить в жизнь свою мечту стать известным дизайнером, ей нельзя отвлекаться.

Тремя неделями позже Белль удивленно смотрела на своего врача.

– Я беременна?! Не может быть!

– Тест показывает, что вы зачали около восьми недель назад, – ответил врач. – У вас был незащищенный секс в то время?

– Только один раз, – призналась она. – Но через несколько дней пришли месячные. – Она вспомнила облегчение, которое почувствовала в тот день. Да, те месячные были слабее, чем обычно, но у нее они никогда и не были обильными, и она обрадовалась, что ее безответственность обошлась без последствий.

К врачу она пошла только потому, что на этом настоял ее брат – с тех пор как она вернулась из Греции, она постоянно чувствовала усталость. Но у нее самой это не вызывало опасений – как она говорила Дэну, невозможно не уставать, каждый день работая в студии по десять часов. После свадьбы Лариссы интерес к «Веддинг Белль» стремительно возрос.

– У некоторых женщин бывают кровотечения в начале беременности, – объяснил врач. – Но это не настоящая менструация. Не у всех женщин овуляция происходит в середине цикла – она может быть в его начале или, как в вашем случае, в конце.

– Скажи об этом Христакису, – настаивал Дэн, когда Белль сообщила ему эту новость. – Он отец ребенка и обязан помочь тебе – по крайней мере, материально. Уж он-то может себе это позволить, – со злостью добавил он, заметив, что Белль готова возразить. – Ты не можешь воспитывать ребенка одна. Как ты будешь работать с младенцем на руках? И где ты будешь жить? Боюсь, наш дом не выдержит очередной зимы без капитального ремонта – да и вообще, в плавучем доме маленькому ребенку не место.

– Обо всем, что ты мне говоришь, я уже тысячу раз думала, – удрученно ответила Белль. Она до сих пор не могла поверить в это. Она ждет ребенка Лукаса. Это невероятно, немыслимо, но все же это правда – пугающая правда. – Не знаю, что и делать, – с дрожью в голосе призналась она. Она не могла представить себе реакцию Лукаса на новость о том, что она зачала от него ребенка в результате их беспечности в первую ночь.

– Не бойся, Белль. – Дэн говорил неуверенно, избегая ее взгляда. – Я поддержу любое твое решение.

Она проглотила ком в горле. Поддержка брата была очень важна для нее, но его слова заставляли выйти из охватившего ее оцепенения и взглянуть в глаза правде – она ждет ребенка. Внутри ее развивалась новая жизнь, полностью зависимая от нее.

– Я не имею права заставлять ребенка расплачиваться за мою ошибку.

– Эта ошибка не только твоя, но и Христакиса тоже, – резко ответил Дэн.

– А если я скажу ему, он возьмет на себя ответственность за ребенка, а потом будет его ненавидеть, как Джон ненавидел меня?

– Тут другой случай. Джон – твой отчим, а не родной отец, и ты всегда была для него живым напоминанием о неверности нашей мамы. Ты в этом не виновата. – Дэн помрачнел. – Но ты носишь в себе дитя Христакиса, его плоть и кровь.

Слова Дэна задели Белль. Какое право она имеет оставлять ребенка без отца и держать его происхождение в тайне, как это делала ее мать по отношению к ней самой? С тех пор как Белль узнала правду о своем отце, она чувствовала себя так, будто у нее отняли половину ее личности. Она была не Таунсенд, но, по правде говоря, и не Андерсен: она просто взяла девичью фамилию матери, чтобы окончательно разорвать все связи с Джоном. Она никогда не узнает, кто она на самом деле, чья кровь течет в ее жилах. Ей не хотелось, чтобы и ее ребенок чувствовал себя никем.

– Мне пора идти. – Голос Дэна прервал ее размышления. – Уезжаю на съемку на пару дней. – Он закинул рюкзак на плечо и обернулся к Белль: – Ты просто обязана сказать об этом Христакису.

– Я знаю, – тяжело вздохнула Белль.

Но набраться смелости и позвонить Лукасу оказалось не так легко. Несколько раз она находила номер его телефона в своем мобильном, но никак не могла заставить себя нажать кнопку вызова. Она знала, что он все еще в Южной Африке, и решила объясниться с ним после ультразвукового исследования, которое позволит узнать, когда ребенок должен родиться.

Утром, собираясь на прием к врачу, она с трудом застегнула молнию платья, которое еще две недели назад сидело свободно. Теперь оно стало тесным в груди и бедрах, а когда Белль повернулась к зеркалу боком, она обнаружила небольшой, но отчетливый бугорок на месте своего обычно плоского живота. Неужели на таком маленьком сроке ее беременность уже заметна? Ее охватил страх, а на глаза навернулись слезы. Она не хотела, чтобы ее жизнь бесповоротно изменилась, и больше всего ее пугало, что придется пожертвовать мечтой об успехе в дизайнерском бизнесе.

Услышав звук шагов наверху, она подумала, что вернулся Дэн. Моргая, чтобы сдержать слезы, она надела одну сережку. Другая упала на пол и закатилась под стол, и Белль выругалась.

– Думаю, агент по недвижимости описал бы этот дом как «небольшой и уютный».

При звуке знакомого мужского голоса она резко подняла голову и больно ударилась о стол.

–  Theos! Осторожнее! Что ты там делаешь?

Сильные руки схватили ее за предплечья и мягко подняли на ноги.

Белль ошарашенно смотрела на Лукаса.

– А… а ты что здесь делаешь? – Она была настолько потрясена, что едва могла говорить. – Тебе Дэн позвонил?

Лукас нахмурился:

– С какой стати твой брат будет звонить мне?
– Н-не знаю… – Белль схватилась за голову. Кровь отчаянно пульсировала в ее висках. – Я совсем не соображаю. Просто я не ожидала, что ты придешь… и очень удивилась… – Белль резко выдохнула. – И все же, Лукас, почему ты пришел?

Глава 8

Этот вопрос Лукас задавал самому себе много раз. Почему он в рекордные сроки завершил проект в Южной Африке, если для этого ему пришлось работать по восемнадцать часов в день? И почему он сразу же вылетел в Лондон, а не в Афины? Ответ стал ему ясен лишь несколько мгновений назад, и даже сейчас он точно не знал, чего ему нужно от отношений с Белль. Каким-то образом эта миниатюрная блондинка запала ему в душу. В реальности она выглядела еще лучше, чем в его воображении. Он заметил, что ее формы слегка округлились – груди под сиреневым шелковым платьем выглядели полнее, чем раньше. Но она была явно ошарашена его приходом, и испуг в ее глазах удержал его от того, чтобы заключить ее в объятия и поцеловать в губы.

– Я приехал в Лондон по делу, – соврал он, – и решил прогуляться по берегу реки. Интересно, почему ты живешь в плавучем доме?

– Нам с Дэном обоим приходится жить в Лондоне, потому что мы здесь работаем, а снимать плавучий дом дешевле, чем квартиру, – рассеянно объяснила Белль.

Ее оторопь от внезапного появления Лукаса уже прошла, и она поняла, что звон у нее в ушах не имел никакого отношения к удару головой о стол. Она думала, что никогда больше не увидит его, но он был здесь, великолепный в легком сером костюме и голубой рубашке, верхние пуговицы расстегнуты и открывают взгляду черные волоски, которые, как Белль было известно, покрывают его мускулистую грудь. Одна лишь улыбка Лукаса пленяла ее, а когда его взгляд задержался на ее губах, ей до боли захотелось, чтобы он поцеловал ее.

– Белль…

Его голос прозвучал хрипло. Он откинул ее волосы с лица и, положив ладонь на ее щеку, начал легонько поглаживать большим пальцем ее губы. Она инстинктивно раскрыла их, когда Лукас наклонил голову к ее лицу.

– Белль, ты дома? Я вернулся!

Голос брата резко привел ее в чувство, и она отодвинулась от Лукаса, тяжело дыша. Дэн медленно спускался по ступенькам с верхнего этажа.

– Вы, наверное, Христакис, – сухо произнес он. – Вы правильно сделали, что пришли сразу же, как только Белль сообщила вам о ребенке.

Лукас слышал, как стучит кровь в его висках. Он не мог ни дышать, ни говорить. Он медленно отвел взгляд от растрепанного длинноволосого парня, злобно пожиравшего его глазами, и повернулся к Белль.

–  Theemou! Какой ребенок? – хрипло спросил он.

– Черт возьми!

Резко обернувшись, Лукас бросил гневный взгляд на незнакомца:

– Кто вы такой?

Белль говорила ему, что жила со своим братом, но внешне между ней и этим человеком не было ничего общего. Его охватило бешенство при мысли, что он мог быть ее любовником.

– Это мой брат, – дрожа, проговорила она и умоляюще посмотрела на Дэна: – Дашь нам пару минут?

– Ты уверена? – засомневался Дэн.

– Да. Нам с Лукасом надо поговорить.

Он ушел. Жесткий взгляд Лукаса был направлен уже на нее, и она задрожала. Холодное как лед выражение сменило теплоту, которой блестели его глаза всего несколько секунд назад, когда он хотел поцеловать ее.

– Я собиралась сказать тебе, – быстро проговорила она. – Я… я хотела позвонить, но ты был в Южной Африке… – Она внезапно осеклась.

– Ты беременна? – Его голос прозвучал как хриплый рык. – Ты же мне сказала, что не забеременела после того первого и единственного раза, когда мы занимались сексом без презерватива. – Он помолчал, лихорадочно обдумывая неожиданный поворот событий. – Почему ты солгала мне? Ты не хотела, чтобы я узнал, что ты носишь моего ребенка?

Он вновь переживал кошмар трехлетней давности. Тогда Сэди скрыла от него свою беременность, и он узнал об этом только благодаря тому, что она попала в больницу, упав на сцене во время представления.

«Я не говорила тебе потому, что не хочу ребенка», – всплыли в его памяти слова Сэди.

Неужели и Белль скрыла от него свое положение по той же причине?

– Я не солгала, – начала защищаться Белль. – Я подумала, что у меня начались месячные, но я ошиблась…

Выражение лица Лукаса стало насмешливым, и Белль вновь замолчала. Она была готова к тому, что он разозлится, но его гнев все же ранил ее.

– Мне пора идти, – пробормотала она, глядя на часы, – а то опоздаю на прием к врачу. Поговорим, когда я вернусь.

Лукас похолодел, вспоминая предательство Сэди. Кроме того, он помнил выражение ужаса на лице Белль, когда она узнала, что могла забеременеть, – она ясно дала понять, что не хочет ребенка, поскольку занята развитием своего бизнеса.

– Зачем ты идешь к врачу? – резко спросил он.

– У меня назначено УЗИ, – ответила Белль, стараясь сдержать эмоции. – Честно говоря, я нервничаю, – призналась она. – Мне до сих пор трудно принять тот факт, что у меня будет ребенок, и я не знаю, как почувствую себя, когда увижу свидетельство того, что моя жизнь навсегда изменилась.

Честность Белль была одной из черт, больше всего восхищавших Лукаса в ней. Сэди прервала беременность без его ведома, не сказав ему ни слова. Проще говоря, она убила его ребенка. Теперь его ребенка ждала Белль, и эта новость вызвала у него целый спектр разных чувств. Ему дан еще один шанс стать отцом. Его недоверие сменилось изумлением, а затем безудержной радостью, наполнившей каждую клеточку его тела. Он не сомневался, что хочет этого ребенка, – но хотела ли его Белль? Она была явно напугана и не уверена в своем будущем.

– Жизнь изменится у нас обоих, – спокойно сказал он. – Это наш общий ребенок, пусть и незапланированный, и я готов поддержать тебя на этом нелегком пути.

«Как хорошо, что Лукас здесь», – подумала Белль, ложась на узкую кушетку в казенном халате и обнажая живот. Она никогда не была в больнице раньше – во всяком случае, в качестве пациента. Она попыталась прогнать воспоминания о том, как она ждала у дверей реанимационного отделения, в которое поместили ее мать после автокатастрофы, и как врач подошел к ней и взял ее руки в свои, мягким голосом сообщая ей новость о том, что Гудрун умерла. Лукас, словно чувствуя ее беспокойство, взял ее руку в свою большую ладонь и легонько сжал пальцы.

– Постарайся расслабиться, – подбодрил он ее.

Глаза Белль наполнились слезами. Она хотела, чтобы они были как та пара, которую они видели в фойе, – те двое явно были очень друг в друга влюблены и невероятно рады тому, что у них родится первенец. Да, Лукас обещал поддерживать ее, но горькая правда в том, что их роман закончился несколько недель назад, а ребенок был незапланированным.

Врач уже нанесла гель на живот Белль и теперь медленно водила по нему датчиком.

– Вот, – она указала на нечеткое изображение, появившееся на экране, – это ваш ребенок – слышите, как бьется его сердце?

Глядя на размытое пятно, Белль с трудом могла поверить, что этот слабый пульс принадлежал новой жизни – ее ребенку. Она взглянула на Лукаса – ей хотелось бы, чтобы он до сих пор сжимал ее руку. Но он подался вперед и внимательно смотрел на экран, и по его напряженному профилю она не могла понять, о чем он думает.

Врач сочувственно улыбнулась.

– Многие женщины испытывают шок, впервые видя свой эмбрион на экране. После УЗИ беременность кажется более реальной. – Она помолчала. – Мне нужно сказать вам что-то, что может потрясти вас еще больше.

– С ребенком что-то не так? – Лукас перевел взгляд с экрана на доктора, пытаясь сдержать эмоции, переполнявшие его теперь, когда он впервые услышал биение сердца своего ребенка.

– Все идет так, как и должно идти на данном этапе. – Врач замялась. – Но эмбриона два. У вас двойня, – мягко объяснила она Белль.

Белль недоуменно уставилась на голые стены маленькой комнатки, в которую вернулась, чтобы переодеться, ей показалось, что она сходит с ума. Она плохо помнила то, что говорила врач после слова «двойня», – похоже, речь шла о том, что дети будут неодинаковыми.

– Разнояйцовые близнецы развиваются из двух различных яйцеклеток, оплодотворенных двумя разными сперматозоидами. В этом случае у каждого ребенка своя плацента. Дети могут быть как одного пола, так и разного, но это можно будет определить уже ближе к середине беременности.

«Какая разница, какого пола будут дети?» – мрачно думала Белль. Ее ужасало то, что менее чем через восемь месяцев ей придется заботиться сразу о двух детях. Это означало, что питания, подгузников и денег понадобится вдвое больше. Как она сможет воспитывать двоих? И как она при этом будет заниматься своим бизнесом? Нет, это невозможно. По ее щекам потекли слезы. Будущее пугало ее – никогда раньше она не чувствовала себя настолько одинокой.

Лукас, ждавший Белль в фойе, был слишком взволнован, чтобы сидеть на неудобном пластмассовом стуле, и подошел к окну, выходившему на автостоянку. Двойня! Он до сих пор не мог в это поверить. Белль зачала не одного ребенка, но сразу двоих – его детей. Он почувствовал мужскую гордость, но также и страх. После Сэди он думал, что никогда не сможет доверять ни одной женщине настолько, чтобы захотеть от нее ребенка, но судьба дала ему еще одну возможность стать отцом. Он подумал о своих родителях – ему хотелось бы, чтобы они были до сих пор живы. Они бы так обрадовались, узнав, что у них будут внуки-близнецы. Из его мягкого, терпеливого отца вышел бы чудесный дедушка. Он сглотнул, чувствуя боль в горле. Ему хотелось стать таким же хорошим отцом, каким был для него его собственный отец. Несмотря на свое богатство, Лукас все же оставался сыном греческого рыбака, и семья была для него важнее денег. Он хотел бы иметь свою собственную семью – свою маленькую династию с резиденцией на Ауре, подумал он с улыбкой. Но чего хотела Белль? Его сердце похолодело при воспоминании о ее лице в то мгновение, когда врач сообщила ей о близнецах, – она выглядела ошарашенной. Еще до УЗИ она говорила ему, что ей тяжело принять мысль о будущем материнстве. А что она думает сейчас, зная, что у нее будет двойня? Не решит ли она прервать беременность? Его охватил панический страх – чувство, абсолютно ему не свойственное. Он боялся прежде всего за будущее своих детей. Он непременно должен убедить Белль, что беременность – не такая уж и катастрофа, как она себе представляет, и заверить ее, что он будет поддерживать ее как финансово, так и во всех других отношениях.

«Для этого мне нужно время», – решил он, доставая из кармана телефон.

– Думаю, нам пора пообедать, – отрешенным тоном произнесла Белль.

Лукас сказал ей, что они пойдут обедать сразу же, как только он заберет ее из больницы. Они молча ехали через город – по замкнутому выражению лица Лукаса Белль предположила, что он до сих пор не может прийти в себя после новости о том, что у нее будет двойня. Припарковавшись у дока святой Катерины, он повел Белль по аллее.

– Вот мы и пришли. – Он остановился возле огромного элегантного теплохода и провел ее по узкому мостику. – Владелец «Звезды океана» – мой приятель, и я попросил его организовать нам обед в интимной обстановке. Нам надо многое обсудить, – добавил он, видя неуверенность Белль.

Она поднялась за Лукасом на нижнюю палубу и рассеянно оглянулась вокруг, рассматривая мебель из полированного орехового дерева и бархатный ковер кремового цвета в роскошной ложе. Ощущение, что она попала в какой-то другой мир, росло с каждой минутой. Белль опустилась на один из мягких плюшевых диванов, стоявших вдоль стен, чувствуя себя совершенно обессиленной.

– Обед будет готов через несколько минут, а пока что я могу принести тебе выпить чего-нибудь прохладительного. Или, может, хочешь чаю?

Белль отрицательно покачала головой.

– От чая меня тошнит – уже несколько недель не могу его пить. Все признаки беременности у меня уже были, только я их не замечала, – печально проговорила она.

– Ты точно не знала о беременности, когда была на Ауре?

– Нет, честное слово. Как я уже говорила, у меня было что-то похожее на месячные. Когда врач сказал мне, что я беременна, я была совершенно ошарашена – но меньше, чем когда мне сказали, что у меня двойня.

Диван был мягким и уютным, и Белль, откинувшись на подушках, решила вздремнуть пару минут – она чувствовала усталость, как это часто бывало в середине дня.
Лукас задумчиво смотрел на нее. Его взгляд задержался на выпуклости ее живота, и внутри у него все сжалось, когда он подумал о двух драгоценных жизнях, которые она носила под сердцем. Он знал, что мыслит нерационально: он действовал по наитию, движимый желанием увезти Белль в такое место, где она и дети были бы в безопасности. Она, конечно, обвинит его в нечестности, узнав о его планах, но она уснула, и, когда проснется, «Звезда океана» будет уже давно в пути.
Открыв глаза, Белль поначалу не поняла, что происходит, пока не вспомнила, что Лукас пригласил ее пообедать на теплоходе своего приятеля. Она поняла, что уснула за обедом, а Лукас принес ее в эту роскошную каюту, снял с нее обувь и уложил в кровать, не разбудив ее. Посмотрев на часы, она ужаснулась: как она могла проспать четыре часа?

Выглянув в иллюминатор, она увидела спокойную воду – но больше всего ее удивило то, что вода была видна и из другого иллюминатора. Выбравшись из постели, она с еще большим изумлением осознала, что теплоход движется. Взглянув в зеркало, она обнаружила, что ее платье помято, а волосы напоминают воронье гнездо. Она стала искать туфли, но не смогла их найти и выбежала из каюты в ложу.

– Ты проснулась? – Лукас сидел на диване с ноутбуком на коленях, но отложил его и встал с места, увидев ее. – Ты весь обед проспала. Сейчас, наверное, есть хочешь.

– Нет, – ответила она, не обращая внимания на голодное урчание в животе. – Лукас, что происходит? Где мы?

– Точно не скажу, но мы плывем вдоль французского берега к Испании – по дороге в Грецию, – небрежно ответил он. – Через два дня мы будем на Ауре. Это займет больше времени, чем полет на самолете, зато на корабле плыть приятнее. Заодно и наше будущее обсудим.

Белль вспыхнула:

– А тебе не пришло в голову сначала меня спросить? Мы можем поговорить и в Лондоне. Я не хочу ехать на Ауру.

Он улыбнулся, но взгляд его серых глаз был как кремень, а от его неумолимого тона по спине Белль пробежала дрожь.

– Боюсь, у тебя нет выбора.

– Не говори глупостей. Это что, похищение? – резко ответила она. – Между прочим, мой брат ждет, когда я вернусь. Наверняка он уже с ума сходит.

– Дэн знает, где ты. – Лукас совершенно спокойно уселся на диван, вытянув ноги. – Он позвонил на твой мобильный, когда ты спала, мы поговорили, и я убедил его, что возьму на себя ответственность за детей. Он очень удивился, узнав, что ты ждешь близнецов, и согласился со мной, что тебе лучше жить на вилле «Елена», чем в ветхом плавучем доме.

– Я тебе не верю, – рассердилась Белль. – Дэн бы такого не сказал. – Ее брат, конечно, понимал, что ей нельзя оставаться на «Озорнице Сью», но он бы ни за что не позволил Лукасу везти ее в Грецию без ее согласия. – Не верю даже, что ты с ним разговаривал.

В ответ на слова Белль Лукас указал на чемодан в дальнем углу ложи:

– Он упаковал кое-что из твоей одежды и других вещей, в том числе твой паспорт, а я попросил курьера забрать твой багаж из плавучего дома.

Белль медленно опустилась на диван.

– Зачем Дэн это сделал? – прошептала она.

– Ради твоего блага.

– Поездку в Грецию против моей воли вряд ли можно назвать благом, – выпалила она. – Я настаиваю, чтобы ты отвез меня обратно в Лондон.

– А где ты собираешься жить? О жизни с близнецами в плавучем доме не может быть и речи, – мрачно ответил он.

– Я хочу снять квартиру. – Белль понимала, что и это не лучший вариант – недвижимость в Лондоне стоила дорого, и денег на дом с садом ей бы не хватило. Она устало вздохнула. – Я пока точно не знаю, что буду делать. Я не успела привыкнуть к мысли даже об одном ребенке, что уж говорить о двоих… – Она замолчала в полном замешательстве. – Не знаю, как я со всем этим справлюсь.

Она выглядела такой хрупкой, что у Лукаса сжалось сердце. Он хотел детей больше всего на свете – мечтал стать хорошим отцом для них, любить и защищать их, как его отец любил и защищал его самого.

– Какие чувства вызывает у тебя беременность? – спросил он Белль.

– До сих пор не могу поверить, что это происходит со мной… – Она осеклась и прижала руку ко лбу.

– То есть… ты имеешь в виду, что не хочешь детей?

Вопрос задел ее за живое.

– Конечно, я хочу их, – хрипло проговорила она. – Я не планировала детей на данном этапе моей жизни, но я буду их любить. – Она сглотнула, вспомнив свою мать. Конечно, ей было жаль, что мама не рассказала ей правду об отце, но они очень любили друг друга. Теперь и сама Белль станет матерью и будет дарить детям ту же безусловную любовь, которую дарила ей Гудрун. – Знаю, что будет нелегко, но я сделаю все возможное, чтобы стать им хорошей матерью.

С Лукасом происходило нечто странное – будто тиски, сжимавшие до сих пор его сердце, медленно ослабили свою хватку. Белль оказалась не такой, как Сэди. Он решительно подошел к ней и сел рядом.
– Я рад, что мы оба хотим стать родителями нашим детям. Нам остается только одно разумное решение. – Глядя ей прямо в глаза, он с жаром проговорил: – Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Глава 9

Белль ошеломленно уставилась на Лукаса. Из всех сегодняшних потрясений это было самым сильным.

– Ты серьезно? – тихо произнесла она. Ее сердце колотилось. – Нам нет необходимости идти на такие крайние меры, – резко ответила она, стараясь успокоиться. – Мы можем воспитывать детей и без этого. Уверена, нам удастся договориться… – Она похолодела, представив себе, как они с Лукасом спорят о том, с кем близнецы останутся на рождественские праздники, где станут ходить в школу, в какой стране будут жить. «Жизнь превратится в нескончаемые баталии», – с горечью подумала она.

Лукас покачал головой:

– Видеться с детьми по очереди – это лучшее, что мы можем им предложить? Я хочу стать нормальным отцом и быть с детьми постоянно, а не только по праздникам и выходным.

– Воспитывать детей в браке без любви опасно, – возразила Белль. – Поверь мне, я знаю об этом по своему опыту – мама была всю жизнь несчастна с моим отчимом.

Лукас нахмурился – Белль впервые заговорила с ним о своем детстве, и его поразила горечь в ее голосе.

– Ты бы предпочла, чтобы мы вели постоянные битвы за детей, задабривая их подарками и заставляя разрываться между нами? – резко спросил он. – А если у нас потом будут новые супруги? Мне невыносима мысль о том, что мои дети будут расти с отчимом, который не сможет любить их так, как я, а может, даже будет их ненавидеть!

«Так же как Джон ненавидел меня». – При этой мысли Белль побледнела.

– Этого никогда не произойдет. Я вообще не хочу выходить замуж, потому что ценю свою независимость.

– Ну и оставайся со своей независимостью, – гневно отозвался Лукас, – но имей в виду, что тебе придется за нее заплатить. Я в любом случае добьюсь того, что мои дети будут со мной – не важно, через женитьбу или через суд.

Белль ахнула:

– Ты хочешь сказать, что подашь на меня в суд, чтобы забрать близнецов себе? – С его деньгами и авторитетом он мог выиграть любое дело.

– Надеюсь, до этого не дойдет. Одумайся и пойми, что нам нужно отодвинуть свои собственные желания на второй план и дать нашим детям то, что им нужно больше всего, – обоих родителей и крепкую семью.

Самым худшим было то, что соображения Лукаса отражали ее собственные взгляды на воспитание – она и сама считала, что дети должны расти в полной семье. Но выйти за него замуж?! Она почувствовала себя так, будто за ней закрывалась дверь тюремной камеры. После своего тяжелого детства она поклялась никогда не отказываться от своей независимости. Но если она хочет, чтобы близнецы жили с ней, что ей еще остается?

– Мне нужно подышать свежим воздухом, – пробормотала она, вставая.

– Не хочу, чтобы ты шла на верхнюю палубу. Ты много часов не ела и выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок, – резко сказал Лукас, хватая ее за локоть.

Это было уже слишком.

– Ради бога, оставь меня в покое! – закричала она. – Тебе нужно всегда всех контролировать.

– Черт возьми! Я просто о тебе забочусь.

Белль вырвалась.

– Не нужно обо мне заботиться!

– Какая же ты упрямая! – Лукас поднял руку, чтобы провести ей по волосам, и тут Белль вздрогнула. Его рука застыла в воздухе. – Theemou! Ты подумала, что я хочу тебя ударить? – Он был потрясен. – Я ни разу в жизни не поднимал руку на женщину, – хрипло произнес он. – В прошлом тебя кто-то бил? – Ему бы хотелось встретить того, кто это делал. – Кто же?

– Не важно.

Лукас опустил руку. Белль выглядела невероятно ранимой, и ее глаза на побледневшем лице казались огромными. Ему захотелось обнять ее, но сейчас она была колючей, как еж, и он знал, что она отвергнет любое проявление нежности с его стороны.

– Ты бы поела. – Он старался говорить так, чтобы его слова звучали как просьба, а не как приказ. – Ты, наверное, ужасно проголодалась, а малышам нужно питание.

«Конечно же он заботится о детях, а не обо мне, – думала Белль. – Но он прав – я действительно проголодалась». Они сели за стол, находившийся в дальнем конце ложи, и почти сразу же официант принес им две тарелки гаспачо. Охлажденный томатный суп с хрустящими гренками был великолепен.

– Дэн рассказывал мне о своей работе, – сказал Лукас после того, как подали второе блюдо – запеченного цыпленка, замаринованного с травами и лимоном. – Он интересный парень. Вы, наверное, очень близки?

Белль поняла, что он намеренно увел разговор в сторону от неприятной темы ее беременности, и была ему благодарна.

– Да, – ответила она. После смерти мамы Дэн оставался единственным ее родственником. – Его самая большая страсть – фотографировать дикую природу. Каждое лето мы берем палатки и едем в какие-нибудь далекие леса или на болота, где нам приходится часами терпеливо ждать, чтобы сфотографировать какую-нибудь редкую птицу или лягушку. – Она улыбнулась, но улыбка быстро исчезла с ее лица. – Боюсь, теперь мне придется забыть об этих поездках. – «Да, брать двоих малышей на съемки дикой природы слишком проблематично», – думала она. Ей было жалко своей прежней жизни, в которой она могла делать, что хотела.

«Я уже забыла, насколько очаровательным умеет быть Лукас», – думала она чуть позже, когда они ели десерт – торт «Павлова» со свежей малиной и взбитыми сливками. Лукас вел легкую беседу – рассказывал о том, что Ларисса и Георгиос вернулись из свадебного путешествия и переехали в свой новый дом в Афинах.

– А теперь, может, поднимемся на верхнюю палубу? – спросил он с обворожительной улыбкой.

«Он угрожал отобрать у меня детей, – напомнила девушка себе, – и если у него чудесная улыбка, это не значит, что я могу доверять ему».

Она поднялась по ступенькам и вдохнула свежий морской воздух. Лукас подошел к ней сзади, и она почувствовала знакомый запах его одеколона. Она не хотела смотреть на него, но, сама того не желая, обернулась, и их взгляды встретились.

– Наш брак не будет браком без любви, – спокойно сказал он. На мгновение сердце Белль замерло. – Мы будем любить наших детей. Неужели этого недостаточно для того, чтобы взять на себя обязательство быть преданными им и друг другу?

– Обязательство? – хрипло переспросила она. – Я читала газетные репортажи о твоих многочисленных любовницах.

Лукас пожал плечами:

– Большая часть этих историй – ложь или преувеличение. Да, мой образ жизни был далеко не монашеским, но, женившись и дав клятву в верности, я не собираюсь нарушать ее. – Он обнял Белль за талию и прижал к себе, лаская ее волосы. – По правде говоря, это не будет жертвой с моей стороны, – низким голосом проговорил он. В его глазах появился голодный блеск.

Ее разум требовал оттолкнуть его, быть сильной и бороться за свою независимость. Однако тело выдавало ее. Казалось, целая жизнь прошла с тех пор, как они были любовниками на Ауре, и Белль очень соскучилась по Лукасу.

Словно прочитав ее мысли, Лукас посмотрел ей в глаза:

– Выйдешь за меня замуж, Белль? Я буду защищать тебя и наших детей.

От его слов у нее сжалось сердце. Не этого ли она хотела больше всего, будучи ребенком, – любви и защиты со стороны мужчины, которого она считала своим отцом? Несомненно, Лукас будет любить своих детей, и, хотя он не любит ее, он обещал хранить ей верность. Она решила не обращать внимания на появившееся у нее ощущение, что все должно быть по-другому, и напомнила себе, что, хоть она и умеет шить сказочные свадебные платья, в сказки она никогда не верила.

– Да. – Она неровно выдохнула, опустошенная всеми эмоциями, которые ей пришлось пережить за последние несколько часов.

Лицо Лукаса немного расслабилось – напряжение, в котором он находился с тех пор, как узнал о беременности Белль, сменилось чувством облегчения. Его первый ребенок так и не родился, но он обязательно будет отцом своим близнецам. После разрыва с Сэди он думал, что больше никогда не женится, но он хотел, чтобы его дети родились в законном браке. Он прижал Белль к себе, ощущая мягкость ее груди и шелковистость ее волос, и почувствовал горячую пульсацию желания в паху. Да, он женится на ней ради детей, но иметь такую жену очень приятно, признался себе он.

– Мне надо вернуться в Лондон, – настаивала Белль, нетерпеливо глядя на Лукаса за завтраком. – Я не могу управлять фирмой, находясь здесь. Я уже две недели на Ауре, и, хотя Дженни делает все, что может, я боюсь потерять свой бизнес, если не вернусь к работе. Ты же согласился с тем, что я не оставлю свою компанию, – напомнила она.

– А ты согласилась, что позволишь своему менеджеру заниматься компанией до нашей свадьбы. – Лукас нахмурился. – Тебе нужно отдохнуть несколько недель, ведь сейчас малыши растут особенно быстро.

– Я отлично себя чувствую, – возразила она. – Я не могу надолго уезжать из Лондона, особенно сейчас. Есть риск, что я потеряю студию. Мне пришло извещение от фирмы – владелицы склада о том, что она собирается продать здание фирме-застройщику. Если это произойдет, мне придется искать новое помещение, а студия нужных мне размеров стоит целое состояние. Я могу позволить себе снимать только склад, потому что он старый и запущенный.

– Тогда, может, рассмотришь другие варианты?

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе не обязательно работать. Я богатый человек и в состоянии создать роскошные условия для тебя и детей.

– Ты хочешь сказать, я должна оставить «Веддинг Белль»?

– Не обязательно, но тебе все равно придется меньше заниматься бизнесом до тех пор, пока близнецы не появятся на свет.

Лукас встал из-за стола. Он выглядел элегантно – а вернее, просто сногсшибательно – в идеально скроенном угольно-сером костюме. Ветер ерошил его темные волосы, и сердце Белль вновь подпрыгнуло.

– Мне пора идти. Хватит нервничать – это вредно для малышей. Расслабься, почитай книжку или что-нибудь еще.
Она удивилась, что он не потрепал ее по голове, как послушного щенка. Она знала, что он просто трясется над ней и не допустит, чтобы она хоть мало-мальски напрягалась, поскольку заботится о близнецах, но, прожив две недели под его тотальным контролем, она начала чувствовать, что задыхается. Она скучала по Лондону, по своей компании и активной жизни, и ей было одиноко на Ауре – Лукас целыми днями пропадал на работе в Афинах. Она хотела доказать ему, что беременность не болезнь, и, что было для нее еще важнее, хотела самостоятельно контролировать свою жизнь.
…Ближе к вечеру Белль пожалела о том, что попросила одного из слуг отвезти ее на Кеа. Устав сидеть у бассейна и листать журналы, она решила осмотреть ближайший к Ауре остров. После того как Ставрос довез ее на лодке до Кориссии, она села на автобус до Иулиды, самого большого поселения острова.

Городок оказался красивым, с узкими улочками, побеленными известью домами, симпатичными магазинами и уютными ресторанчиками. Во время прогулки по городу ей приходилось часто взбираться по ступенькам под палящим полуденным солнцем, что сильно утомило ее. Она остановилась в одном из баров, чтобы выпить чего-нибудь освежающего, а затем устало направилась туда, где, как она полагала, должен был остановиться автобус, идущий в Кориссию.

– Белль! Слава тебе, господи!

Пораженная, она обернулась и увидела Чипа, бежавшего за ней по пыльной улице. Он тяжело дышал, а его лицо было напряжено.

– Чип! В чем дело?

Он тяжело выдохнул и достал из кармана шорт мобильный телефон:

– Надо позвонить Лукасу и сказать ему, что я вас нашел.

Белль растерялась еще больше:

– А Лукас не знает, что я здесь?

– Нет. Он просто с ума сходит с тех пор, как мы вас хватились.

«И как только мне не пришло в голову поймать такси до Кориссии?» – думала Белль, пока Чип помогал ей подняться на борт моторной лодки Лукаса. Когда они подплывали к Ауре, над ними пролетел вертолет.

– Вот и Лукас.

Белль нахмурилась:

– А почему он вернулся среди дня?

– О вас беспокоился. – Чип замялся, будто желая добавить что-то еще, но не решился. – Пойдемте лучше к дому, – пробормотал он, поднимаясь по тропинке к утесу.

Лукас появился в тот самый момент, когда они вошли в сад через ворота. Он был в бешенстве – его губы были сжаты в тонкую линию, а глаза блестели, как сталь. Чип тактично удалился, а сердце Белль забилось при приближении Лукаса.

– Где ты была, черт возьми? Почему ты уехала, никому ничего не сказав? Я чуть с ума не сошел! – Лицо Лукаса помрачнело еще больше при воспоминании о звонке Чипа, сообщившего ему, что Белль уже несколько часов как нигде не было видно – не только на вилле, но и на всем острове. Затем ему пришло сообщение о том, что Ставрос отвез Белль на Кеа, но оно его ничуть не успокоило. – Никогда больше не делай так. – От злости его акцент стал заметнее. – Я запрещаю тебе покидать Ауру без моего разрешения.

– Запрещаешь? – Белль яростно покачала головой. – Ты не имеешь права ничего запрещать мне. Я не твоя собственность, Лукас. Мы еще даже не женаты, а ты уже хочешь полностью контролировать мою жизнь. Может, когда я выйду за тебя замуж, ты и дышать мне запретишь без твоего разрешения? Если так, то знай, что я передумала.

Он ухватил ее за руку, не давая пройти мимо него.

– Ты не можешь передумать. Я не допущу этого. – Она должна была выйти за него замуж, должна была оставаться на Ауре, чтобы он мог защитить ее и детей. Лукас закрыл глаза, и в его памяти возник образ отца, истекающего кровью. – Я не хочу контролировать тебя, – резко ответил он. – Но некоторые вещи ты должна делать так, как я говорю.
– А если я не буду? – Злость придала ей сил, и она смогла вырваться. Нет, она не позволит ему командовать собой, как это делал ее отец. – Что тогда? Ты применишь физическую силу, чтобы добиться моего послушания? Джон поступал именно так. Меня все детство запугивали. – Ее глаза затуманились слезами. – Я больше не хочу жить в страхе.

Она развернулась и побежала к дому. Он догнал ее за несколько секунд и развернул лицом к себе.

– Отпусти меня!

–  Theemou , Белль, успокойся. – Лукас взглянул на ее заплаканное лицо. Она дрожала, ее глаза были широко распахнуты от страха, и ему захотелось прижать ее к себе. – Знай, я никогда не причиню тебе никакого вреда. – Ему было обидно думать, что она боится его. – Давай сядем. Нам нужно поговорить.

Белль обессиленно опустилась на шезлонг у бассейна.

– Кто такой Джон? – Она не ответила, и он мягко добавил: – Скоро мы станем мужем и женой, и у нас не должно быть секретов друг от друга.

«В секретах нет ничего хорошего», – подумала она, вспоминая о том, что утаила от нее мать.

– Он мой отчим, но я выросла, считая его своим отцом. Все очень сложно, – печально заметила она, видя, что Лукас нахмурился. – Моя мать была замужем за Джоном, но влюбилась в другого человека и забеременела мной. Джон угрожал ей, что отберет у нее Дэна, своего родного сына, если она уйдет к любовнику. Поэтому мама осталась с ним, и я выросла, думая, что Джон – мой настоящий отец.

– Он плохо с тобой обращался?

Она кивнула:

– Да. Но ни при маме, ни при Дэне он не бил меня, да и я им не рассказывала. Дети о таком обычно молчат. Я думала, что я плохая и чем-то заслуживаю его злость. Джон был сержантом в армии и требовал полного подчинения и от домашних. Но я, хоть и пыталась быть хорошей, никогда не могла ему угодить и удивлялась тому, что он меня не любил. – Она закусила губу. – Моя мама выросла в детском доме, и для нее было очень важно, чтобы у нас с Дэном была нормальная семья. Думаю, именно поэтому она не бросила Джона, хотя и была с ним несчастна. Три года назад, когда она умерла, Джон рассказал мне правду, и тогда я поняла, почему он так ненавидел меня. Я была дочерью другого и живым напоминанием о неверности моей мамы. С тех пор как мы ее похоронили, я больше с ним не общаюсь.

– А твой настоящий отец?

– Мама никогда не рассказывала мне о нем. – Она помолчала – ей было трудно говорить о своих потаенных мыслях, но почему-то она чувствовала, что нужно довериться Лукасу. – Именно поэтому я согласилась выйти за тебя замуж, – прошептала она. – Я хочу, чтобы мои дети жили с отцом, знали, кто они такие, и были уверены, что их любят.

– Не сомневайся. Я буду любить детей так же сильно, как мои родители любили меня. – «И как я любил бы своего первого ребенка».

Изучая тонкие черты Белль, он почувствовал бессильную злость. Теперь он понял, почему она так ценила свою независимость и насколько тяжело ей было согласиться выйти за него замуж. В отличие от Сэди она была готова идти на жертвы ради детей. Но ему не хотелось, чтобы она воспринимала их брак как жертву – для него было важно, чтобы она была счастлива с ним.

– Я не хочу контролировать тебя, – спокойно сказал он. – Я всего лишь хочу, чтобы ты и наши дети были в безопасности.

Его слова тронули Белль.

– Думаю, мне нужно было сказать кому-нибудь из прислуги, что я уезжаю с Ауры на пару часов, – призналась она. – Мне просто нужно было развеяться – и не думаю, что на Кеа со мной что-то могло случиться.

– О нашей помолвке знает весь мир. Я очень богатый человек, поэтому тебя как мою невесту могли бы похитить. Я бы, конечно, заплатил любой выкуп, но, если бы тебя схватили и удерживали в тяжелых условиях, мог бы произойти выкидыш. – Он наклонился вперед и взял ее руки в свои. – Обещай мне, что ты никуда не пойдешь без меня или Чипа. Чип – профессиональный телохранитель, и, если меня не будет рядом, он позаботится о твоей безопасности.

Белль инстинктивно положила руку на живот. Она читала о некоторых случаях, произошедших у берегов Средиземного моря, когда людей из богатых семей похищали и просили за них баснословный выкуп.

– Ты поэтому так оберегаешь Лариссу?

Он кивнул:

– Я провел юность в криминальном районе Нью-Йорка, где преступления были частью повседневной жизни. На моих глазах происходили вещи, которые я никогда не забуду. – Он никогда не говорил о прошлом, но нужно было объяснить Белль, почему он стремился контролировать любую ситуацию. – Отца убили у меня на глазах. Я не мог защитить его от бандитов-наркоманов, которые ворвались с ружьем в наш магазин и потребовали отдать все деньги из кассы. Когда отец попытался их урезонить, они убили его выстрелом в упор.

Сердце Белль замерло.

– Боже мой, Лукас… – Не зная, что сказать, она сжала его руку. Неудивительно, что он так ревностно защищал свою семью и детей, которые должны были родиться.

Лукас посмотрел на их с Белль переплетенные пальцы, а затем поднял глаза к ее лицу:

– Не хочу, чтобы ты считала Ауру своей тюрьмой. Она будет нашим домом, и близнецы будут расти здесь в безопасности.

Она кивнула:

– Теперь я понимаю, почему для тебя это так важно. Мне очень нравится Аура, и остаться здесь для меня не проблема.

– Ты хочешь сказать, проблема во мне? – В его глазах промелькнуло чувство, которое она не могла точно определить. – Я не такой, как твой отчим, – с жаром сказал он. – Я клянусь, что никогда не причиню тебе вреда. – Он наклонился и коснулся ее губ своими.

Поцелуй был таким медленным и нежным, что на глазах у Белль выступили слезы. Она обхватила его шею руками, и он поднял ее и понес в дом, в ее спальню.

С тех пор как Лукас привез ее на Ауру, они жили в разных комнатах. Это казалось правильным, и Белль была рада, что ей не приходится спать с ним в одной постели, потому что она не смогла бы скрыть от него свои чувства, если бы они занялись любовью. С тех пор как они были любовниками, многое изменилось – они расстались и теперь были вместе только из-за ее беременности. Но сейчас, когда он уложил ее на кровать и стал целовать со все большей страстью, она почувствовала острое желание заняться с ним любовью. Лукас был отцом ее детей, и она ощущала глубинную связь с ним, которая, как она чувствовала, не прервется до конца ее дней. Ее охватила нежность, и она крепко прижала его к себе.

Лукас уже потерял счет ночам, которые он провел, тоскуя о Белль. Теперь она здесь, в его объятиях, но теперь все иначе. Они уже не были беззаботными любовниками – Белль оказалась на Ауре потому, что беременна его детьми. Она необычайно красива – и, в отличие от других женщин, с которыми он встречался в течение жизни, прекрасна не только телом, но и душой. Ему было бы легче, если бы она была пустой и легкомысленной, как многие из его бывших любовниц, – тогда он мог бы наслаждаться бессмысленным сексом с ней. Но секс с Белль… Нет, он не собирался влюбляться в нее, он не хотел, чтобы она что-либо значила для него. Жизнь научила его, что лучше не влюбляться, чтобы потом не было больно.

Белль хотела, чтобы Лукас снова поцеловал ее, но, к ее огромному разочарованию, он сел на кровати и провел рукой по волосам. Она не поняла, что произошло. Минуту назад она была уверена, что он собирается заняться с ней любовью, но теперь он встал и направился к двери.

– Должно быть, ты устала, – отрывисто произнес он. – Отдохни немного. Увидимся за обедом.

Его отказ был для нее как пощечина. Он говорил, что их физическая совместимость была несомненной, но теперь казалось, что ее вовсе нет. Может, его желание пропало – ее тело уже начало меняться, и, возможно, эти перемены казались ему непривлекательными. Ее снова охватили сомнения относительно их предстоящего брака. Во время их романа секс был очень важной частью их отношений, но, если Лукаса больше не влекло к ней, он мог начать искать удовлетворения своих желаний на стороне. Неужели ей придется ради детей жить в браке без любви, повторяя судьбу матери? Будущее пугало ее.

Глава 10

Закончив разговор по мобильному телефону, Белль закрыла глаза, чувствуя, как к ним подступают слезы. Открыв их, она увидела Лукаса, стоявшего в дверях ее комнаты.

– Ты готова? Прием начинается в семь часов, и нам пора идти. – Заметив влажный блеск в ее глазах, он нахмурился. – Theemou! Что случилось?

– Мне звонила Дженни – она занимается офисом в мое отсутствие. Склад продали, и через месяц мы должны освободить студию, – задыхаясь, проговорила она. – Я уже искала помещения для компании в Интернете, но пока не нашла ни одного, которое бы подошло и при этом было бы нам по карману. Кроме того, возникнут и другие проблемы – после смены адреса нам придется перепечатывать бланки документов и визитные карточки, да и сам переезд стоит денег. Мне придется ехать в Лондон сразу после свадьбы, чтобы со всем разобраться.

Лукас напрягся:

– Ты все еще хочешь продолжать управлять своей компанией?

– Ничто не заставит меня бросить «Веддинг Белль». Ты не представляешь, как она для меня важна. Создание собственного дизайнерского бизнеса – это достижение, которым я по-настоящему горжусь. Джон был уверен, что у меня ничего не получится, и говорил, что у меня нет таланта, – но мама верила в меня. Она бы мной гордилась. – Белль провела рукой по мокрым ресницам. – Наверное, это звучит глупо, но благодаря своему бизнесу я ощущаю себя личностью, – призналась она. – Мне неизвестно имя моего отца, но «Веддинг Белль» позволяет мне не чувствовать себя пустым местом.

Лукасу было больно это слышать.

– Конечно же ты не пустое место, – сказал он, беря ее за подбородок и смахивая слезы с ее лица. – Ты красивая, талантливая молодая женщина, будущая мать моих детей, и я буду рад взять тебя в жены. Я не знал, что твоя компания значит для тебя так много, и уверен, твоя мама была бы горда тобой. – Он замялся. – Ты думала о том, чтобы перенести фирму в Грецию? Я помогу тебе найти студию в Афинах.

– Это интересная идея, – медленно проговорила Белль. – Действительно, мне было бы сложно работать в Лондоне после рождения близнецов. Но я пока не говорю по-гречески, и мне немного боязно открывать компанию в чужой стране.

– Греция будет твоим домом, – напомнил он ей.

– Надеюсь. – Она внимательно посмотрела на Лукаса. – Я знаю, ты сомневаешься, что мне удастся совместить заботу о детях с ведением бизнеса, но я уверена, что это у меня получится. Я серьезно подумаю над тем, чтобы найти студию в Афинах.

Прием был благотворительной акцией, проводившейся в одном из лучших пятизвездочных отелей Афин. В списке гостей значились несколько государственных деятелей и множество знаменитостей.

– Посиди отдохни, – сказал Лукас Белль, уводя ее с танцплощадки. – Ты весь вечер провела на ногах, и я не хочу, чтобы ты слишком уставала.

– Но я совсем не устала, – запротестовала она. Ей хотелось оставаться в его объятиях, медленно двигаясь в такт музыке. Она знала, что близость, которую она ощущала, танцуя с ним, была лишь иллюзией, но ей было приятно представлять себе, что они обычная влюбленная пара, с нетерпением ждущая свадьбы. – Даже не верится, что моя беременность уже так хорошо видна, – печально сказала Белль, заметив свое отражение в одном из зеркал. Она знала, что это нормально – ведь она носила близнецов, но ей было страшно представить, как ее живот будет выглядеть к концу беременности.

– Ты сегодня чудесно выглядишь, – мягко заверил ее Лукас, чувствуя, как при взгляде на нее в нем просыпается желание. Васильково-синее платье было одним из творений Белль: широкая юбка скрадывала ее животик, а лиф без бретелек открывал ее соблазнительно округлившиеся груди, и Лукасу захотелось освободить их от шелковых покровов и начать ласкать их руками и губами. Но тут к ним подошла хозяйка приема.

– Надеюсь, вам обоим нравится здесь, – тепло поприветствовала их Гея Анджелис. – Лукас, мне кажется, Зено хочет обсудить с тобой новый проект. Он ждет тебя в библиотеке.

Лукас взглянул на Белль:

– Я вернусь через несколько минут. А ты посиди, тебе нельзя слишком долго стоять.

– Вижу, он очень о вас заботится, – заметила Гея, когда Лукас ушел. – Завтра у вас свадьба – вы, наверное, волнуетесь?

Белль знала, что стать женой Лукаса – это лучшее, что она могла сделать для детей. Но все же это был брак по расчету. Она заставила себя улыбнуться:

– Да, я жду не дождусь.

– Приятно видеть Лукаса таким довольным. Мы думали, он так и не успокоится после разрыва с Сэди.

Стараясь изо всех сил, чтобы ее голос звучал беззаботно, Белль спросила:

– Сэди – это та женщина, на которой он хотел жениться?

– Да, Сэди Блэйн – думаю, вы о ней слышали. Она – суперзвезда Бродвея.

Слова Геи потрясли Белль. Сэди Блэйн была актрисой, певицей и танцовщицей, известной во всем мире, невероятно талантливой и красивой. А теперь оказалось, что с ней был помолвлен Лукас!

– Лукас был совершенно опустошен разрывом с ней и не хотел говорить об этом, – объяснила Гея. – Но теперь он женится на вас, и я уверена, что вы будете счастливы вместе.

«А будем ли мы счастливы? – думала Белль чуть позже, глядя в иллюминатор вертолета на ночные огни Афин. – Или же Лукас всегда будет сожалеть о том, что не женился на женщине, которую Ларисса назвала любовью всей его жизни?»

Когда вертолет приземлился и они двинулись по направлению к вилле, Белль не смогла удержаться от вопроса, занимавшего ее мысли с момента разговора с Геей Анджелис.

– Почему ты не рассказал мне, что когда-то был помолвлен с Сэди Блэйн?

– Гея опять сплетничала? – Лукас пожал плечами. – Я не говорил об этом, потому что это не важно.

– Но ты ведь был влюблен в нее?

Он молчал так долго, что Белль подумала, что он не ответит.

– Да, – наконец произнес он тоном, предостерегающим ее от дальнейшего обсуждения этой темы.

– Я совсем не похожа на Сэди. Она потрясающе красива и всемирно известна. Она – мечта любого мужчины. – Белль с горечью подумала о том, что сама она через несколько месяцев станет толстой и некрасивой, ее живот раздуется, а ноги опухнут.

– Согласен, что ты совсем не похожа на Сэди. Но она в прошлом, а женюсь я на тебе.

Да, но лишь потому, что она беременна. Эта горькая правда не выходила у Белль из головы. Конечно же он бы предпочел жениться на красивой, образованной светской львице, а не на такой, как она. К ней вернулось ощущение собственной неполноценности, которое она так часто испытывала в детстве. Тогда она думала, что недостаточно хороша для того, чтобы ее любил Джон, а теперь ей казалось, что Лукас ставит ее на второе место после знаменитой красавицы, которая могла бы стать его женой. «Не поэтому ли он ушел от меня вчера вечером, не пожелав заняться со мной любовью?» – удрученно размышляла она.

– Пойдем поднимемся на крышу, – предложил Лукас.

Они делали это каждый вечер с тех пор, как Белль вернулась на Ауру. Ей нравилось сидеть рядом с Лукасом при свете звезд, беседовать с ним или даже просто молчать вдвоем. Но теперь она была слишком взвинчена.

– Я пойду спать, – коротко ответила она. – Завтра будет трудный день.

Она поспешила вверх по лестнице, но Лукас пошел за ней и нагнал у дверей ее спальни.

– Что случилось, agape ?

– Ничего, – пробормотала она, пытаясь отстраниться от Лукаса, но он взял ее за подбородок, и его взгляд потемнел при виде слез, которые она не могла сдержать.

– Вся моя жизнь была распланирована, но теперь все изменилось. – Белль прорвало. – Не знаю, что будет с моей компанией после того, как мы потеряли студию. Боюсь, я не смогу быть хорошей матерью – я ничего не знаю о детях. А сегодня я узнала, что ты, возможно, предпочел бы жениться на другой женщине, – обессиленно закончила она.

– Это неправда, – с жаром ответил Лукас. При виде скатившейся по щеке Белль слезы внутри у него все перевернулось. – Ты – та женщина, на которой я женюсь. – Он больше не мог сдерживать свои чувства, не мог отрицать тот факт, что она нужна ему. Ее ранимость трогала его до глубины души, и ему хотелось утешить ее боль поцелуями и прикосновениями.

Он прижал ее к себе, и, когда их тела соприкоснулись, его самоконтроль дал трещину – настолько сильным было его желание. Лукас подхватил Белль на руки и понес в ее спальню.

Он поставил ее рядом с кроватью и начал страстно целовать ее шею и грудь. Его невероятная пылкость убедила ее в том, что она ошибалась, думая, что он считает ее непривлекательной. Он торопливо стянул с нее платье. Оказавшись раздетой перед Лукасом, Белль попыталась прикрыть живот.

– Мое тело меняется, – прошептала она.

– Конечно. Беременность делает тебя еще прекраснее. – Его глаза горели голодным блеском, а голос дрожал от нежности. Он мягко отвел ее руки от живота. – Не представляешь, что я чувствую, когда думаю о том, что внутри тебя растут мои дети. – Он погладил ее округлившуюся грудь с почтением, от которого Белль бросило в дрожь.

Ее ноги подкосились. Он подхватил ее и уложил на кровать, поспешно сняв с себя одежду, прежде чем улечься рядом.

– Белль, моя Белль.

Несмотря на всю силу охватившего его желания, Лукас помнил о том, что нужно быть осторожным. Он раздвинул ее бедра и стал ласкать ее пальцами, пока она не вскрикнула от удовольствия. Только тогда он вошел в нее – очень мягко и плавно, и застонал, оказавшись в бархатных объятиях ее тела. Он замедлил ритм, и, только когда ее глаза потемнели, а с губ сорвался тихий стон, говоривший о том, что она близка к пику наслаждения, он позволил себе излить в нее семя, и они одновременно достигли вершины.

Потом она лежала у него на груди и слушала шум моря, доносившийся через открытое окно. Удары волн о берег были такими же ритмичными и успокаивающими, как и биение сердца Лукаса, и она спокойно заснула в его объятиях.
Когда Белль открыла глаза, она увидела на подушке алую розу. Внутри ее зародилось хрупкое ощущение счастья, похожее на распускающийся розовый бутон. «Все будет хорошо», – подумала она, но тут же напомнила себе, что ничего не изменилось. Лукас женится на ней потому, что она – будущая мать его детей. Прошлой ночью он доказал ей, что его желание не исчезло – он так нежно и страстно занимался с ней любовью, что она была уверена, что их брак может стать удачным. Даже если нет любви, дружба и уважение – хорошая основа для брака, и, возможно, со временем он полюбит ее.
Свадьбу решили сыграть в узком кругу – в числе присутствующих были Ларисса и Георгиос, а также персонал виллы. Дэн был на съемках в Новой Зеландии и обещал приехать на Ауру сразу же, как только освободится.

–  Isepanemorfi , очень красиво, – сказала Мария, помогая Белль застегнуть платье.

– Надеюсь, и Лукас так же думает, – пробормотала Белль, глядя на свое отражение в шелковом платье цвета слоновой кости с плотно прилегающим лифом и пышной юбкой. Она никогда не думала, что сошьет свое собственное свадебное платье.

Ее мобильный телефон зазвонил – это была Дженни. Пожелав Белль удачи, она спросила:

– Где вы собираетесь провести медовый месяц?

– Я не поеду отдыхать. Сразу же после свадьбы я планирую вернуться в Лондон, чтобы найти новое помещение для студии. Не думаю, что тебе удастся убедить новых владельцев склада разрешить нам освободить студию позже.

– Боюсь, что нет. Менеджер «Посейдон девелопменте», с которым я общалась, сказал мне, что они уже планируют переделать склад под роскошные квартиры.

– Компания новых владельцев называется «Посейдон девелопменте»? – медленно проговорила Белль.

– Да. Смешное название, правда? Посейдон – это же имя греческого бога?

– Да.

Попрощавшись с Дженни, Белль почувствовала необъяснимый страх. «Посейдон» было названием одной из дочерних компаний фирмы Лукаса. Однажды Чип, разговаривая с ней, пока Лукас был на работе, рассказал ей, что «Христакис холдинге» состояла из нескольких компаний, названных по именам греческих богов.

– «Посейдон девелопменте», «Аполлон груп», «Зевс файнэншлз»… но только не Эрос, – смеялся Чип. – Босс не решился назвать одну из своих компаний в честь бога любви.

«Наверное, это совпадение», – уверяла себя она. Зачем Лукасу покупать старый склад в Лондоне? Конечно, это место представляло интерес в плане застройки, но он знал, что там ее студия. В конце концов, если бы он его купил, он бы сказал ей об этом. Да, Лукасу никогда особо не нравилась ее идея продолжать управлять своей компанией после их свадьбы, но прошлым вечером он приятно удивил ее, предложив найти новое помещение в Афинах. «Но мне не нужна была бы новая студия, если бы склад не был продан. Перенести бизнес в Грецию тоже не так просто – в этом случае мне придется заново создавать клиентскую базу. Ничего не понимаю!» – лихорадочно размышляла она. Если бы Лукас был новым владельцем склада, он бы не стал трогать ее студию, – если только он не надеялся на то, что она оставит свою компанию…

Спустившись по лестнице, она встретилась с Чипом, который должен был сопровождать ее в церковь.

– Вы потрясающе выглядите! – Он поприветствовал ее широкой улыбкой и букетом алых роз. – Это вам от босса. – Он замялся, а потом тихо добавил: – Вы сделали его по-настоящему счастливым.

Его слова задели ее за живое. Она думала, что знает Лукаса, но теперь она боялась, что это далеко не так.

– Вы готовы? – Чип протянул руку. – Пойдем к церкви.

Она закусила нижнюю губу в нерешительности.

– Чип, вы говорили, что Лукас владеет фирмой под названием «Посейдон девелопменте»?

– Так точно. «Христакис холдинге» – это объединение нескольких компаний. – Чип с любопытством взглянул на нее. – Почему вы спрашиваете?

– Просто так.

Она крепко сжала букет и вошла в церковь. Ее глаза не сразу привыкли к полумраку после яркого солнечного света. Наконец она различила высокую фигуру Лукаса, ждавшего у алтаря, и ее охватила паника. Она доверяла ему, и ей отчаянно хотелось, чтобы тот факт, что название одной из его компаний совпадало с названием фирмы, купившей помещение склада, был совпадением. Но если нет? Что, если он нарочно сделал это? Ее походка стала неуверенной. Она не могла выйти за Лукаса, когда у нее было столько вопросов.

Лукас обернулся. Она посмотрела ему в глаза, пытаясь отыскать какие-нибудь признаки того, что ее отчаяние было беспочвенным.

– Скажи мне, что фирма «Посейдон девелопменте», которая купила склад в Лондоне и попросила меня освободить студию, – это не та «Посейдон девелопменте», которой ты владеешь.

Он оцепенел, и лишь биение жилки на его щеке выдавало невероятное напряжение, в котором он пребывал.

Ее самые страшные подозрения подтвердились.

– Не может быть! – прошептала Белль. Ей казалось, ее сердце разрезали пополам. – Зачем ты это сделал?!

– Белль… – Он подался вперед, а она отпрянула, держа букет роз перед собой как щит.

– Ты хотел, чтобы я оставила свой бизнес, не так ли? Но почему? – в отчаянии спросила она. – Я же говорила тебе, что дети всегда будут на первом месте. – Она была вне себя от обиды и злости. – Я думала, что ты не такой, как Джон, что я могу тебе доверять. Но я ошибалась, ты – точно такой же. Ты делаешь все по-своему, а на чувства других тебе плевать.

– Нет… Это не так.

Он сделал еще один шаг навстречу Белль, но та больше не могла сдерживать себя.

– Убирайся! – закричала она. – Можешь забрать свои чертовы розы. – Белль швырнула букет с такой силой, что он ударил его в грудь. Красные лепестки, рассыпавшиеся по полу, казались каплями крови из ее разбитого сердца.
Ослепленная слезами, Белль побежала прочь из церкви, прочь от Лукаса – так быстро, будто от этого зависела ее жизнь.
Тропинка спускалась к пляжу, и Лукас нагнал Белль, ковылявшую по песку.

– Белль, пожалуйста, выслушай меня. – Он побледнел и выглядел изможденным, но Белль это не тронуло – ей было слишком больно.

– С какой стати? Ты лжец, и я ни за что на свете не выйду за тебя замуж.

– Ты должна, – хрипло проговорил он. – Ты должна выйти за меня замуж.

Она посмотрела на него с презрением:

– Зачем? Ради детей? Думаю, им будет лучше совсем без отца, чем с отцом, который хочет всех подчинить себе.

Он положил ладонь себе на глаза, и Белль увидела, что его щеки были мокрыми от слез.

– Не говори так. – Его голос дрожал. – Я не хочу контролировать тебя – я всего лишь хочу заботиться о тебе. И ты должна выйти за меня замуж – не ради детей, а только потому, что… я люблю тебя.

– Как ты можешь такое говорить после того, что ты сделал?

Он подошел к ней, глядя ей прямо в глаза.

– Потому что это правда, – с жаром ответил он. – Я люблю тебя, и буду повторять это до тех пор, пока ты не поверишь мне.

– Но как я могу тебе поверить? – спросила она, смахивая слезы дрожащей рукой. – Ты знал, что, если я потеряю студию, мне будет трудно найти новое помещение для компании и, возможно, мне даже придется закрыть ее.

– Да, я знал, и именно поэтому купил помещение склада. – Он заметил озадаченное выражение в ее глазах. – Я хотел, чтобы ты осталась здесь, на Ауре, в безопасности. Мне хотелось, чтобы ты жила не в Лондоне, вдали от меня, а была всегда рядом со мной, чтобы я мог защищать тебя. Я знаю, каким опасным бывает мир, и мне была невыносима мысль о том, что с тобой может что-нибудь случиться. Я знаю, что мыслил нерационально, но сначала мои родители погибли при ужасных обстоятельствах, а затем и мой ребенок. Если бы я потерял еще и тебя, я бы просто этого не вынес. – Он провел рукой по волосам. – Я знаю, что поступил неправильно, и, когда узнал, как много твоя компания значит для тебя, я понял, что совершил ужасный поступок, и попросил юристов переоформить контракт на складское помещение на твое имя. Ты сможешь расширить свою студию, и если захочешь открыть филиал в Афинах, то я уже нашел подходящее помещение. Ты сможешь сама решить, где будет главный офис твоей компании, и я поддержу любое твое решение.

Белль было трудно воспринять всю информацию, которая свалилась на нее за последнюю минуту.

– Ты потерял ребенка? – тихо проговорила она. – Что случилось? Кто…

– Три года назад Сэди забеременела от меня, но она не хотела ребенка и сделала аборт. Мне нужно рассказать тебе о Сэди. Ты выслушаешь меня?

Белль внимательно посмотрела на него – в его глазах была такая печаль, что ее сердце сжалось.

– Да, – прошептала она. – Расскажи мне о ней.

Он протянул ей руку, и через мгновение она вложила свои пальцы в его ладонь.

– Я встретил Сэди, когда моя семья переехала в Нью-Йорк. Тогда ее звали Сэди Каповски, Блэйн – ее сценический псевдоним. Ее родители эмигрировали из Польши, мои – из Греции. Каповски были единственной известной мне семьей, которая была беднее нашей. Сэди, как и я, хотела покинуть Бронкс и начать лучшую жизнь, и нам обоим выпал шанс – она получила место в хореографическом колледже, а мне дали грант на обучение в университете. Но потом моего отца убили, а чуть позже умерла и мама, и мне пришлось оставить учебу, чтобы заботиться о Лариссе. Очень тяжело нести ответственность за воспитание ребенка, когда ты сам еще так молод, – признался он. – Время, которое я проводил с Сэди, было единственной радостью в моей жизни. Но она уделяла слишком много внимания обучению танцам, мечтала о славе и поэтому разорвала наши отношения. Мне было очень больно, но я понимал – она хочет добиться успеха и сделать карьеру на сцене, так что наши пути разошлись, и я стал вкладывать все свои силы в фирму по недвижимости, которую открыл.

Белль нахмурилась:

– Ты же сказал, что Сэди забеременела от тебя три года назад?

Лукас кивнул:

– Когда мы снова встретились, мы уже воплотили в жизнь свои мечты и добились успеха в карьере. Думаю, что меня тянуло к ней, кроме всего прочего, потому, что она была единственным человеком, помнившим моих родителей, – ведь Ларисса была совсем маленькая, когда они умерли.

– И ты заново влюбился в нее? – пробормотала Белль, злясь на себя за ревность. Потеряв родителей при таких ужасных обстоятельствах, Лукас заслуживал найти свое счастье.

– Я верил в то, что мы проведем всю оставшуюся жизнь вместе. Я достиг невероятного успеха и богатства, о которых даже и не мечтал, но чего-то в моей жизни не хватало. Встреча с Сэди была как последняя деталь пазла, поставленная на свое место. Я безумно влюбился в нее и думал, что она отвечала мне взаимностью. Но у нее всегда была своя программа, – мрачно добавил он. – Мы встречались почти целый год, Сэди переехала в мою квартиру на Манхэттене, я купил Ауру и нанял архитектора для постройки дома, который стал бы домом нашей семьи. – Челюсти Лукаса сжались. – Но однажды вечером Сэди потеряла сознание во время выступления и попала в больницу. Новость о том, что она была беременна, потрясла меня – но не ее. Она призналась, что ей стало известно о беременности за несколько дней до этого происшествия. Узнав, что стану отцом, я был на седьмом небе от счастья – мне не терпелось создать свою семью и любить своего ребенка так же, как родители любили меня. Но Сэди без моего ведома избавилась от ребенка.

– Мне так жаль. – Эти слова казались слишком незначительными. Белль положила руку на живот и подумала о ребенке, которого потерял Лукас. – Почему она… – Она осеклась, не в силах выговорить страшные слова.

– Сэди достигла вершин славы и была признанной звездой Бродвея, но считала, что ребенок повредит ее карьере. Она не могла вынести мысли о том, что испортит фигуру, и не хотела даже на несколько месяцев уходить со сцены, боясь, что ее место займет какая-нибудь восходящая звезда. Кроме того, она призналась мне, что жить на крохотном греческом острове и воспитывать детей было бы для нее адом. Сэди разбила мне сердце, и я поклялся больше не влюбляться. – Помолчав, Лукас спокойно добавил: – А потом я встретил тебя. Когда я увидел миниатюрную красавицу блондинку, стоявшую на набережной Кеа, мое сердце замерло.

Глаза Белль расширились от удивления.

– Но ты же хотел дать мне взятку, чтобы я вернулась в Англию!

– Еще бы. Я сразу же понял, что меня ждут неприятности и что, если я отвезу тебя на Ауру, моя жизнь навсегда изменится.

Белль порывисто вдохнула:

– Я почувствовала то же самое. Сев в твою лодку, я поняла, что с тех пор моя жизнь больше никогда не будет прежней – так и вышло. У нас было несколько недель потрясающего секса, и на этом все должно было кончиться. Но я забеременела…

– Согласен, что секс у нас был отличный, но неужели нас связывал только он?

Она вспомнила дни их бурного романа. Да, их притяжение друг к другу было невероятно сильным, но кроме страсти их связывало дружеское общение, веселье и чувство близости, которого она не испытывала ни с каким другим человеком на свете.

– Ты ушел от меня в аэропорту не обернувшись. – Она вспомнила, как проплакала все четыре часа полета в Англию, и к ее горлу снова подступили рыдания.

– Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не обернуться и не заключить тебя в объятия. Все три недели в Южной Африке я так тосковал о тебе, что наконец решился приехать к тебе в Англию. Когда я пришел к тебе домой, я еще не знал, что ты была беременна.
Об этом Белль забыла. После всего того, что случилось потом, она не подумала о причине его неожиданного появления.

– Ты мне говорил, что приехал в Лондон по делам, – осторожно сказала она.

– Я соврал. Я приехал потому, что понял, что влюбился в тебя.

Белль не ответила – она просто продолжала смотреть на него огромными от удивления глазами.

– Я хотел спросить, можем ли мы стать парой – но не для секса, а для серьезных отношений, в которых мы смогли бы получше узнать друг друга. Я хотел ухаживать за тобой по всем правилам, с романтическими ужинами, цветами и всем прочим. Как бы банально это ни звучало, я хотел сделать тебя счастливой и снискать взаимное чувство.

Она не смела поверить в это – даже теперь, когда его глаза горели страстью.

– Ты и правда любишь меня? – прошептала она.

Он откинул волосы с ее лица.

– Всей душой и сердцем. Неужели в это так трудно поверить, радость моя?

Она смотрела на Лукаса, любуясь его чертами и чувствуя, что ее сердце вот-вот разорвется.

– Я просто так долго хотела, чтобы ты полюбил меня, – срывающимся голосом произнесла она. По ее щекам потекли слезы. – Недели, которые я провела с тобой, были самыми счастливыми в моей жизни. Я люблю тебя, Лукас.

– Белль… – простонал он, обнимая ее. – Моя прекрасная Белль, ты мне так нужна. Ты – смысл моей жизни.

– Я думала, что навсегда останусь одна, – прошептала она. – Я так тебя люблю.

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза, а затем упал перед ней на колени и вынул что-то из кармана пиджака.

– Я так долго ждал, когда смогу подарить тебе это. – Он взял ее за руку и надел на ее палец кольцо. – Ты вернешься со мной в церковь, Белль? Будешь моей женой?

Сапфир на ее пальце отражал синеву моря, а окружавшие его бриллианты блестели так же ярко, как ее слезы, – но это были слезы радости. Она улыбнулась Лукасу, опустилась на колени рядом с ним и обхватила руками его шею.

– Да, – тихо ответила она.

Эпилог

Через семь месяцев путем кесарева сечения на свет появились их близнецы. Белль была разочарована, когда акушер посоветовал ей воздержаться от естественных родов, поскольку она была миниатюрной, а близнецы – довольно крупными. Лукас же втайне чувствовал облегчение – посмотрев фильм о родах на занятиях для будущих родителей, он очень боялся, что роды Белль окажутся долгими и мучительными.

– Я чувствую себя неудачницей, – призналась она, сжимая руку Лукаса, когда ее везли на каталке в операционную.

– Ты самая замечательная женщина на свете! – заверил он ее. За всю беременность она ни разу не пожаловалась, хотя Лукас знал, что последние недели были для нее очень тяжелыми.

Когда Белль положили на живот ее новорожденного сына, а через несколько минут и дочь, она забыла о том, что хотела родить их при свете ароматизированных свечей и под звуки песен китов, записанных на диск.

– Они здесь, в безопасности, а остальное не важно, – прошептала она позже, глядя вместе с Лукасом на кроватки, где спали их новорожденные дети.

Они назвали их Петрос и Анна, в честь родителей Лукаса, и в двухнедельном возрасте привезли их на Ауру.

– Когда он подрастет, я возьму его на рыбалку, как мой отец брал меня, – пообещал Лукас, качая сына на руках.

– И Анну тоже, – добавила Белль. – Не забывай про нее. – Она знала, что греческие мужчины зачастую больше любят сыновей, но Лукас понял ее опасения и успокоил ее:

– Конечно, и Анну тоже – мы все пойдем. Мы же семья! – Он обнял Белль за талию. Они стояли рядом, держа на руках детей, и его сердце пело от счастья. – Я люблю наших детей всем сердцем, – с чувством проговорил он. – Но ты, миссис Христакис, – самая большая любовь моей жизни.

Content

Шоу Шантель Их короткий роман

Шантель Шоу Их короткий роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог