Нора Робертс

Подарок на Рождество

Глава 1

Так много может измениться за десять лет. Он был готов к этому. В течение всего перелета из Лондона и долгой, извилистой дороги на север из Бостона в Квайет Вэлли, Нью-Хэмпшир, население которого составляло триста двадцать шесть человек, — по крайней мере, так было десять лет назад, когда Джейсон был здесь последний раз, — он думал о том, как все изменится. Десять лет изменят даже такой Богом забытый городок в Новой Англии. Люди рождались и умирали. Менялись владельцы домов и магазинов. Кто-то вообще уехал.

Не впервые с тех пор, как Джейсон решил посетить свой родной городок, он почувствовал себя глупо. В конце концов, вполне возможно, что его даже не узнают. Он уезжал худым, дерзким парнем в потрепанных джинсах. А возвращался человеком, который научился, как превратить дерзость в высокомерие и как добиться успеха. Его тело все еще было худым, но одежда, пошитая на заказ на Сэйвил Роу и Седьмой Авеню, сидела на нем, как влитая. Десять лет превратили его из отчаянного мальчишки, намеревающегося оставить свой след в жизни, в самодовольного внешне мужчину, который добился известности. Чего эти десять лет не смогли изменить, так это того, что было внутри. Он все еще искал место, где смог бы пустить корни. Вот почему он возвращался в Квайет Вэлли.

Дорога извивалась и петляла между деревьями, вверх в горку и снова вниз, как тогда, когда он в обратном направлении ехал в Грейхаунд. Дорога, то ровная, то ухабистая, когда он поднимался в горку, была скрыта под снегом. Деревья, покрытые снегом, искрились в лучах солнечного света. Соскучился ли он по этому? Одну зиму он провел в Андах, по пояс утопая в снегу. Другую изнемогал от жары в Африке. Годы накладывались один на другой, но, как ни странно, Джейсон мог вспомнить каждое место, где проводил Рождество в последние десять лет, хотя он никогда его не праздновал. Дорога сузилась, и впереди показался широкий поворот. Он мог видеть покрытые снегом горы, на которых росли сосны. Да, он соскучился по этому.

Солнце отражалось от сугробов. Он поправил солнцезащитные очки и притормозил, затем, повинуясь импульсу, остановился. Когда он вышел из машины, от его дыхания образовались клубы пара. Кожу покалывало от холода, но он не стал застегивать пальто или доставать из карманов перчатки. Ему необходимо было почувствовать это. Дышать разреженным, ледяным воздухом было все равно, что вдыхать тысячи крошечных иголок. Джейсон поднялся на небольшой холм и посмотрел вниз на Квайет Вэлли.

Он родился и вырос здесь. Здесь он узнал, что такое горе, и здесь влюбился. Даже с такого расстояния он мог видеть ее дом; дом ее родителей, напомнил себе Джейсон, и почувствовал старый, знакомый укол злости. Она живет сейчас со своим мужем и детьми.

Обнаружив, что его руки крепко сжаты в кулаки, он осторожно расслабил их. За последние десять лет он превратил умение управлять эмоциями в искусство. Если он мог делать это в своей работе, рассказывая о голоде, войне, и страданиях, он мог это сделать и для себя. Его чувства к Фэйт были чувствами мальчишки. Теперь он мужчина, а она, как и Квайет Вэлли, — лишь часть его детства. Он проехал более пяти тысяч миль, чтобы доказать это. Повернувшись, Джейсон вернулся в машину и поехал вниз по дороге.

С расстояния Квайет Вэлли выглядел, как на картине Керриэра и Айвза, — все белое и уютное на фоне гор и леса. Когда он подъехал ближе, панорама стала менее идиллической и более подходящей. Поблекшие рисунки виднелись то тут, то там на расположенных на окраине домах. Заборы покосились под снегом. Он увидел несколько новых домов, на месте которых когда-то было несколько полей, и напомнил себе, что ожидал этого.

Из труб клубился дым. Собаки и дети играли в снегу. Сверившись с часами, Джейсон увидел, что была половина четвертого. Занятия в школе закончились, а у него путешествие отняло пятнадцать часов. Мудрее всего было бы проверить, работает ли еще гостиница Вэлли, и снять комнату. На его губах заиграла улыбка, когда он подумал о том, владеет ли ей все еще старый мистер Бинтри. Он со счета сбился, сколько раз Бинтри повторял, что ничего, кроме неприятностей, от него ждать не придется. Джейсон получил Пулитцеровскую премию и награду зарубежных пресс, чтобы доказать обратное.

Дома стояли близко друг к другу, и он узнавал их. Вот дом Бедфордов, этот — Тима Хокинса, а тот — вдовы Мэрчант. Он притормозил, проезжая аккуратный голубой заборчик. Она не изменила его цвет, заметил он, и почувствовал себя странно довольным. Старая ель перед двором была уже украшена яркими красными лентами. Вдова была добра к нему. Джейсон не забыл, как она варила горячий шоколад и часами слушала его, когда он рассказывал о путешествиях, которые хотел бы совершить, о местах, которые мечтал увидеть. Ей шел седьмой десяток, когда он уехал, но она была слеплена из прочного материала жителей Новой Англии. Он подумал, что все еще мог найти ее на кухне, терпеливо разжигающую дровяную печь и слушающую своего Рахманинова.

Улицы города были чистыми и опрятными. Жители Новой Англии были практичными людьми, и, считал Джейсон, такими же стойкими. Город изменился не так сильно, как он предполагал. Рейлингз Хардвор все еще находился на углу Мэйн Стрит, а почта располагалась в кирпичном здании, размером не больше гаража. Все та же красная гирлянда была натянута от одного фонарного столба к другому, как это было в годы его юности каждое Рождество. Дети лепили снежную бабу перед домом Литнеров. Но чьи дети, подумал Джейсон? Он пристально смотрел на детей в теплых красных варежках и ярких сапогах, зная, что любой из них мог быть ребенком Фэйт. Злость вернулась, и он отвернулся.

Вывеска на гостинице Вэлли была отрисована заново, но больше с этим трехэтажным квадратным каменным зданием не произошло никаких изменений. Дорожка, ведущая к двери, была очищена от снега, а из обеих труб вился дымок. Он обнаружил, что проезжает мимо гостиницы. Было кое-что еще, что следовало сделать в первую очередь. Он знал, что ему придется это сделать. Он мог повернуть за угол, проехать один квартал и увидеть дом, где вырос. Но он этого не сделал.

На углу Мэйн Стрит будет стоять красивый белый дом, больше, чем многие другие, с двумя большими передними окнами и широким крыльцом. Сюда Том Монро привел свою невесту. Репортер такого калибра, каким был Джейсон, знал, как разнюхать подобную информацию. Возможно, Фэйт повесила на окна кружевные занавеси, как всегда хотела. Том купил ей прелестный китайский чайный сервиз, о котором она мечтала. Он дал ей как раз то, что она хотела. Джейсон дал бы ей лишь чемодан и комнату в мотеле в бесчисленных городах. Она сделала свой выбор.

Даже спустя десять лет ему было нелегко принять этот выбор. И все же он заставил себя успокоиться, припарковавшись у бордюра. Они с Фэйт однажды были друзьями и очень короткое время — возлюбленными. С тех пор у него были другие любовницы, а у нее муж. Но он все еще помнил, какой она была в восемнадцать лет: красивая, нежная, восторженная. Она хотела поехать с ним, но он не позволил. Она обещала ждать, но не стала. Он глубоко вздохнул, выбираясь из машины.

Дом выглядел очень мило. В большом окне, которое выходило на улицу, виднелась рождественская елка, нарядная и зеленая в дневном свете. Ночью она будет волшебно сиять. Он был в этом уверен, потому что Фэйт всегда так сильно верила в магию.

Стоя на тротуаре, он боролся со страхом. Он рассказывал о войнах и брал интервью у террористов, но никогда не чувствовал такого страха, от которого судорогой сводило желудок, как сейчас, когда он стоял на узком, покрытом снегом тротуаре, разглядывая чистый белый дом с еловыми ветками на двери. Он мог уйти, напомнил он себе. Поехать обратно в гостиницу или просто уехать из города.

Не было необходимости снова видеться с ней. Она ушла из его жизни. Затем он увидел кружевные занавеси на окнах, и в душе шевельнулось застарелое чувство обиды, такое же сильное, как страх.

Когда он двинулся вниз по дорожке, из-за угла дома выбежала девочка, уворачиваясь от хорошо нацеленного снежка. Она упала, откатилась и избежала попадания снежком. Через мгновение она снова была на ногах, лепя свой снежок.

— Джимми Хардинг, ты мазила! — Взвизгнув, она повернулась, чтобы убежать, и налетела на Джейсона. — Извините. — С головы до ног покрытая снегом, она посмотрела снизу вверх и улыбнулась. И Джейсон почувствовал, как почва уходит у него из-под ног.

Она была копией своей матери. Черные гладкие волосы выбивались из-под шапки и небрежно спадали на плечи. На маленьком, треугольной формы личике преобладали большие синие глаза, которые искрились смехом. Но именно от ее улыбки, которая, казалось, говорила: “ну разве это не весело?”, у него перехватило дыхание. Вздрогнув, он отступил на шаг назад, пока девочка отряхивалась от снега, внимательно изучая его.

— Я вас раньше не видела.

Он засунул руки в карманы. "Но я видел тебя", — подумал он.

— Не видела. Ты здесь живешь?

— Да, но магазин с другой стороны дома. — С тихим хлопком снежок приземлился у ее ног. Она страдальчески приподняла бровь. — Это Джимми, — тоном женщины, уставшей от надоедливого ухажера, пояснила она. — Он мазила. Магазин с другой стороны, — повторила она, нагнувшись, чтобы взять побольше снега. — Просто заходите.

Она убежала, держа по снежку в каждой руке. Джейсон подумал, что Джимми ждет большой сюрприз.

Дочь Фэйт. Он не спросил, как ее зовут, и почти решился позвать ее назад. Впрочем, это не важно, сказал он себе. Он пробудет в городе всего несколько дней, прежде чем отправится на следующее задание. Просто проездом. Лишь избавится от старых обязательств.

Джейсон обошел дом, чтобы подойти к нему с другой стороны. Хотя он не представлял, каким магазином владеет Том, но все же подумал, что будет лучше, если сначала он встретится с ним. Он почти хотел этой встречи.

Маленький магазинчик, который он ожидал увидеть, не имел ничего общего с мини-копией викторианского коттеджа. Перед входной дверью стояли сани, в которых сидели две куклы размером с реального ребенка, одетые в капор, шляпки, пальто и сапожки. Над дверью висела причудливая вывеска, гласящая “Кукольный Домик”. Когда Джейсон толкнул дверь, звякнули колокольчики.

— Я сейчас подойду.

Услышать вновь ее голос было, как если бы он шагнул назад, и под ногами не оказалось опоры. Но он справится с этим, сказал себе Джейсон. Он справится, потому что должен. Сняв очки, он заснул их в карман и огляделся.

Мебель для детей была расставлена в магазине, имитируя гостиную. Куклы различных видов и размеров сидели на стульях, креслах, полках и шкафчиках. Перед маленьким камином, в котором весело плясало пламя, в кресле-качалке сидела кукла-бабушка в кружевном чепце и фартуке. Иллюзия была такой реальной, что Джейсон почти ожидал, что она вот-вот начнет раскачиваться.

— Извините, что заставила вас ждать. — Фэйт вышла из другой комнаты, неся в одной руке китайскую куклу, а в другой — фату невесты. — Я как раз…

Фата выскользнула у нее из рук, когда она резко остановилась, и бесшумно упала на пол. Кровь отлила от лица Фэйт, от чего синие глаза стали казаться почти фиолетовыми. Словно защищаясь, она прижала куклу к груди.

Глава 2

Стоящая в дверном проёме, окружённая скудным зимним светом, струящимся через небольшие окошки, она была еще красивее, чем он помнил. Он надеялся, что это будет не так. Он надеялся, что его фантазии о ней были преувеличены, как бывает со многими воспоминаниями. Но она стояла здесь, из плоти и крови, и была так красива, что у него перехватило дыхание. Возможно, поэтому его улыбка была циничной, а голос — прохладным.

— Привет, Фэйт.

Она не могла двинуться с места. Он завораживал ее, как и много лет назад. Он не знал этого тогда, и она не могла позволить ему узнать об этом сейчас. Чувства, так долго бывшие взаперти и хранящиеся в секрете, сейчас, помимо ее воли, пытались вырваться наружу, а она отчаянно их сдерживала.

— Как ты? — с трудом выговорила она, сжимая в руках куклу, как в тисках.

— Хорошо. — Он подошел к ней. Господи, как ему нравилось видеть волнение в ее глазах. Господи, как больно было узнать, что она пахла все так же. Нежностью, юностью, невинностью. — Ты отлично выглядишь. — Небрежно, слегка лениво, заметил он.

— Ты — последний человек, которого я ожидала увидеть, входящим в эту дверь. — Тот, кого она научилась не ждать. Преисполненная решимости контролировать себя, Фэйт ослабила хватку, с которой держала куклу. — Надолго приехал?

— Всего на несколько дней. Поддался порыву.

Она рассмеялась, надеясь, что смех не прозвучал истерически.

— Ты всегда так делал. Мы много читали о тебе. Ты увидел все места, которые ты всегда хотел посмотреть.

— И даже больше.

Она отвернулась, на мгновение прикрыв глаза, чтобы совладать с эмоциями.

— Когда ты получил Пулитцеровскую премию, об этом сообщали на первой полосе. Мистер Бинтри ходил с таким важным видом, как будто лично тебя учил. “Отличный малый, этот Джейсон Ло”, — говорил он. — “Всегда знал, что он добьется чего-то в жизни”.

— Я видел твою дочь.

Это было её самым большим страхом и самой большой надеждой, мечтой, которую она похоронила много лет назад. Она небрежно наклонилась, чтобы поднять фату.

— Клару?

— На улице. Она собиралась поколотить какого-то мальчика по имени Джимми.

— Да, это Клара.

Быстрая улыбка мелькнула на её лице и была такой же потрясающей, как у ее ребёнка.

— Она опасный соперник, — проговорила Фэйт и хотела добавить: "как ее отец", но не решилась.

Так много хотелось сказать, и столько сказать было нельзя. Если бы он мог загадать всего одно желание сейчас, то это было бы протянуть руку и коснуться ее. Просто прикоснуться к ней один раз и вспомнить, как это было.

— Вижу, у тебя есть кружевные занавеси.

Чувство печали захлестнуло ее. Она променяла бы эти занавеси на пустые окна и стены.

— Да, у меня есть мои кружевные занавеси, а у тебя — твои путешествия.

— И этот магазин. — Он снова огляделся. — Когда вы его открыли?

Она справится с этим, пообещала она себе, с этим ненавистным пустым разговором.

— Я открыла его почти восемь лет назад.

Он взял тряпичную куклу из корзины.

— Так ты продаешь кукол. Хобби?

Что-то еще появилось в ее глазах. Твердость.

— Нет, это мой бизнес. Я продаю, чиню и даже делаю их.

— Бизнес? — Он положил куклу и улыбнулся ей без намека на веселье. — Мне трудно представить, что Том одобряет то, что его жена занимается бизнесом.

— Неужели? — Было больно, но она поставила китайскую куклу на полку и стала поправлять ей фату. — Ты всегда был проницательным, Джейсон, но тебя долго не было. — Она оглянулась, и в ее глазах больше не было волнения или твердости. Они были просто холодны. — Слишком долго. Мы с Томом развелись восемь лет назад. Последнее, что я о нем слышала, — он живет в Лос-Анджелесе. Видишь ли, ему тоже не нравятся маленькие провинциальные городки. Как и девушки из этих городков.

Он не мог точно сказать, какие чувства шевельнулись в его душе, поэтому отмел их прочь. Горечь была проще.

— Видимо, ты сделала неправильный выбор, Фэйт.

Она снова рассмеялась, но ее пальцы скомкали вуаль.

— Видимо.

— Ты не дождалась. — Джейсон произнес эти слова, прежде чем сумел остановиться. Он ненавидел себя за это. И ее тоже.

— Ты уехал. — Она медленно повернулась и скрестила руки на груди.

— Я сказал, что вернусь. Я сказал, что пошлю за тобой, как только смогу.

— Ты ни разу не позвонил и не написал. Три месяца я…

— Три месяца? — Разозлившись, он схватил ее за руки. — После всего, о чем мы говорили и на что надеялись, три месяца — это все, что ты могла мне дать?

Она бы отдала ему всю жизнь, но у нее не было выбора. Стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно, она посмотрела ему в глаза. Его взгляд был все таким же: напряженным, нетерпеливым.

— Я не знала, где ты был. Даже об этом ты не дал мне знать. — Она отошла от него, потому что притяжение было таким же сильным, как всегда. — Мне было восемнадцать, а ты уехал.

— А Том был рядом.

Она вздернула подбородок.

— А Том был рядом. Прошло десять лет, Джейсон, ты ни разу даже не написал. Почему сейчас?

— Я спрашиваю себя о том же, — пробормотал он и ушел, оставив ее одну.

Ее мечты всегда были слишком причудливыми. Будучи ребенком, Фэйт рисовала в своем воображении белых коней и стеклянные туфельки. Живя в бедной семье, где гордость могла быть лишь в мечтах, она ежедневно сталкивалась с реальностью, поэтому мечтала не только ночью, но и днем.

Она влюбилась в Джейсона, когда ей было восемь, а ему десять, и она храбро сражалась с тремя мальчишками, которые закидывали ее снежками. Досталось всем троим. Фэйт все еще вспоминала об этом с чувством удовлетворения. Но именно Джейсон пришел, чтобы спасти ее. Она хорошо помнила, как мальчишки бросились врассыпную. Он был худеньким, а его куртка была ему велика и протерта на локтях. Она помнила его глаза темно-карего цвета под раздраженно нахмуренными бровями, когда он посмотрел на нее. Его светлые волосы покрылись снегом, а лицо раскраснелось. Она посмотрела ему в глаза и влюбилась. Ворча на нее, он рывком помог ей подняться на ноги и отругал за то, что она вечно попадает в неприятности. Затем величавой походкой удалился, засунув руки без перчаток в карманы своей слишком большой куртки.

Все детство и юность она не смотрела ни на одного другого мальчика. Конечно, порой она притворялась, что ее кто-то интересует, надеясь, что это заставит Джейсона Ло заметить ее.

Когда ей исполнилось шестнадцать, и мать сшила ей платье для весенних танцев в городском клубе, он ее заметил. Как и несколько других парней, и Фэйт отчаянно флиртовала, имея в голове лишь одну цель: Джейсон Ло. Мрачный и дерзкий, он наблюдал, как она танцует с одним парнем за другим. Она была уверена в этом. И, удостоверившись в этом, она бросила прямой взгляд в его направлении, прежде чем выйти на улицу. Он пошел за ней, как она и надеялась. Фэйт притворилась искушенной в любовных делах. Он был резок с ней. И проводил ее домой при свете полной луны.

После этого у них были и другие прогулки: весной, летом, осенью, зимой. Они любили друг друга, как умеют любить только в юности, — безрассудно, беззаботно, невинно. Она рассказывала ему, что хочет иметь дом и детей, кружевные занавеси и китайский чайный сервиз. Он говорил ей о своей страсти к путешествиям, чтобы увидеть мир и описать его. Она знала, что в маленьком городе он чувствовал себя, как в ловушке, связанный отцом, который не давал ему любви и вселял мало надежды. Он знал, что она мечтала о тихом доме, где в комнатах будут стоять цветы в хрустальных вазах. Но их тянуло друг к другу, и эти желания сливались в одну общую мечту.

И однажды летней ночью, когда воздух был напоен сладким ароматом зелени, они перестали быть детьми и потеряли невинность.

— Мама, ты опять замечталась.

— Что? — Фэйт повернулась, ее руки были по локоть в мыльной воде. Дочь стояла в дверях кухни, под самый подбородок закутанная во фланелевый халатик. С только что причесанными волосами и отмытым до блеска лицом она была похожа на ангела. Но Фэйт знала, каким чертенком она может быть. — Да, наверное, замечталась. Ты сделала домашнее задание?

— Да. Зачем делать домашку, когда вот-вот начнутся каникулы.

— Не начинай.

— Ты сердишься, — заявила Клара, покосившись на вазочку с печеньем. — Тебе надо пойти на одну из твоих прогулок.

— Только одно, — разрешила Фэйт, легко разгадав намерения дочери. — И не забудь почистить зубы. — Она подождала, пока Клара копалась в вазочке. — Ты видела мужчину сегодня днем? Высокого мужчину со светлыми волосами?

— Угу. — С набитым печеньем ртом Клара повернулась к матери. — Он шел к нашему дому, и я направила его в магазин.

— Он… сказал тебе что-нибудь?

— Неа. Сначала он посмотрел на меня как-то странно, как будто уже видел меня раньше. Ты знаешь его?

Ее сердце снова забилось в нормальном ритме, пока она вытирала руки.

— Да. Раньше он жил в нашем городе.

— Джимми понравилась его машина. — Она гадала, сможет ли заболтать маму, чтобы стащить еще одно печенье.

— Пожалуй, я и правда пойду прогуляюсь, Клара, но хочу, чтобы ты отправлялась в постель.

Услышав этот тон, девочка поняла, что печенья не получит.

— А можно я посчитаю подарки под елкой?

— Ты уже десять раз их считала.

— А вдруг там новый появился.

Смеясь, Фэйт обняла ее.

— Вряд ли. — Она ухмыльнулась и повела Клару в зал. — Но, если ты еще раз пересчитаешь их, хуже не станет.

Воздух был морозным, когда она вышла на улицу, и вот-вот должен был пойти снег. Не надо было запирать двери в городе, где она всех знала. Плотнее закутавшись в свою куртку, она оглянулась на окно второго этажа, где спала ее дочь. Благодаря Кларе в доме не было холодно, а в жизни — пусто, хотя и то, и другое было вполне возможно.

Она оставила гирлянду на елке включенной, и огоньки бросали на двери радужные отблески. "Четыре дня до Рождества, — подумала она, — и магия этого праздника снова придет в дом". Оттуда, где она стояла, город выглядел красивым, как на почтовой открытке: мерцание огней, украшенная звездочками елка на городской площади, включенные уличные фонари. Она чувствовала запах дыма из труб и аромат хвои.

Кто-то мог бы найти это слишком консервативным, другие — скучным. Но Фэйт сделала этот город домом для себя и своей дочери. Она подстроила жизнь под себя и была довольна ею.

Никаких сожалений, пообещала она себе, бросив последний взгляд на окно спальни дочери. Она абсолютно ни о чем не жалеет.

Пока она шла, поднялся ветер. На Рождество будет снег. Она чувствовала это. Она с нетерпением ждала праздника, больше не оглядываясь на прошлое.

— Все еще любишь прогуляться?

Глава 3

Знала ли она, что он найдет ее? Возможно. Может быть, именно это ей было нужно.

— Некоторые вещи остаются неизменными, — просто сказала она, когда Джейсон подошел к ней.

— Я понял это сегодня днем. — Он подумал о городе, который так мало изменился. И о чувствах к женщине, которая стояла рядом с ним. — Где твоя дочь?

— Она спит.

Он был спокойнее, чем днем, и твердо намерен таким и оставаться.

— Я не спросил, есть ли у тебя еще дети.

— Нет. — Он услышал отголосок сожаления в ее голосе. — Только Клара.

— Почему ты так назвала ее?

Фэйт улыбнулась. Это было так похоже на него — задавать вопросы, о которых никто другой даже не подумал бы.

— Это из "Щелкунчика". Я хотела, чтобы она была способна мечтать. — Как умела она сама. Засунув руки в карманы, Фэйт сказала себе, что они были просто старыми друзьями, прогуливающимися вдоль сонного города. — Ты остановился в гостинице?

— Да. — Джейсон потер подбородок, выглядя удивленным. — Бинтри сам занес мой багаж.

— Местные парни многого добиваются. — Она повернулась посмотреть на него. Почему-то так идти было легче. Странно, поняла она, когда она увидела его сегодня в первый раз, она смотрела на мальчика. Сейчас она видела мужчину. Его волосы немного потемнели, но все еще были очень светлыми. Теперь они не были растрепанными, а аккуратно подстрижены так, что челка немного падала на глаза. Лицо было по-прежнему худым, с ямочками на щеках, что всегда приводило ее в восхищение. А губы были такими же полными, но в их очертании появилась твердость, которой не было раньше. — Ты ведь действительно многого добился, правда? Ты сделал все, чего хотел.

— Практически все. — Когда его глаза встретились с ее, она почувствовала, что старые чувства возвращаются. — А как насчет тебя, Фэйт?

Она покачала головой, глядя в небо.

— Я никогда не хотела так много, как ты, Джейсон.

— Ты счастлива?

— Если кто-то несчастен, в этом виноват только он сам.

— Это слишком просто.

— Я не видела того, что видел ты. Мне не приходилось делать то, что делал ты. Я простой человек, Джейсон. В этом была вся проблема, не так ли?

— Нет. — Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и взял ее лицо в свои ладони. Он был без перчаток, и его теплые пальцы касались ее кожи. — Боже, ты не изменилась. — Пока она неподвижно стояла, он пропустил пальцы сквозь ее спадающие до плеч волосы. — Я несметное количество раз думал о том, как ты выглядишь в лунном свете. Оказалось, именно так, как я представлял.

— Я изменилась, Джейсон. — Слегка задыхающимся голосом проговорила она. — Как и ты.

— Некоторые вещи не меняются, — напомнил он и сделал то, чего хотел.

Когда его губы коснулись ее, он понял, что оказался дома. Все, что он помнил, все, что считал потерянным, снова принадлежало ему. Она была нежной и пахла весной, несмотря на то, что земля вокруг них была покрыта снегом. Ее рот был манящим, как тогда, когда он поцеловал ее в первый раз. Он не мог объяснить даже самому себе, почему каждая женщина, которую он обнимал, была лишь тенью его воспоминаний о Фэйт. Сейчас она была реальной, обнимающая его и дающая ему все то, что он уже не надеялся получить.

Только один раз, пообещала она себе, прильнув к нему. Еще всего один раз. Откуда ей было знать, что в ее жизни существует такая пустота? Она пыталась закрыть дверь в ту часть ее жизни, где был Джейсон, хотя знала, что это невозможно. Она пыталась убедить себя, что это была всего лишь юношеская влюбленность и девчоночьи мечты, но знала, что это ложь. Других мужчин не существовало, были лишь воспоминания о нем одном и желания, полузабытые мечты.

Но сейчас она держалась не за воспоминания, а за Джейсона, такого же настоящего и нетерпеливого, каким он был всегда. Все в нем было таким знакомым: вкус его губ на ее губах, ощущение его волос между ее пальцев, запах — терпкий и мужской, которым он обладал всегда, даже будучи мальчишкой. Он прошептал ее имя и притянул ближе к себе, как будто годы вновь пытались разлучить их.

Она обвила руки вокруг него, так же страстно желая его и настолько же влюбленная в него, как в последний раз, когда он обнимал ее. Ветер хлестнул ее по ногам, поднимая горсти снега, а лунный свет заставлял их не разжимать объятий.

Но это было не вчера, напомнила она себе, отступая назад. И этого не будет завтра. Это происходило сегодня, и с этим сегодня придется считаться. Она больше не была девчонкой без обязательств и не имела права любить так, что это затмило бы все остальное. Она была женщиной с ребенком, которого нужно растить, и домом, за которым надо ухаживать. Он был странником. Он никогда не притворялся кем-то другим.

— Между нами все кончено, Джейсон. — Но она еще на мгновение задержала его руку в своей. — Все кончено уже давным-давно.

— Нет. — Он поймал ее, прежде чем она успела отвернуться. — Не кончено. Я говорил себе, что все закончилось, и приехал, чтобы получить доказательства этому. Ты не давала мне покоя половину моей жизни, Фэйт. Этому никогда не будет конца.

— Ты бросил меня. — Слезы, которые она обещала себе сдерживать, все же пролились… — Ты разбил мое сердце. И я долго залечивала раны, Джейсон. Ты не разобьешь его снова.

— Ты знаешь, что мне пришлось уехать. Если бы ты дождалась…

— Это уже не важно. — Она отошла от него, качая головой. Она бы никогда не смогла объяснить ему, почему ждать было нельзя. — Не важно, потому что через несколько дней ты снова уедешь. Я не позволю тебе врываться в мою жизнь, а потом исчезать, оставив меня в смятении. Мы оба сделали наш выбор, Джейсон.

— Проклятье, я соскучился по тебе.

Фэйт закрыла глаза. Когда она снова их открыла, они были сухи.

— А мне пришлось перестать скучать по тебе. Пожалуйста, Джейсон, оставь меня в покое. Если я и думала, что мы можем быть друзьями…

— Мы всегда ими были.

— Это всегда в прошлом. — Вопреки своим словам, она взяла его за руки. — О, Джейсон, ты был моим лучшим другом, но я не могу радоваться твоему возвращению домой, потому что ты чертовски меня пугаешь.

— Фэйт. — Он переплел свои пальцы с ее. — Нам нужно больше времени, чтобы поговорить обо всем.

Она тяжело вздохнула, глядя на него.

— Ты знаешь, где найти меня, Джейсон. Всегда знал.

— Позволь проводить тебя до дома.

— Нет. — Успокоившись, она улыбнулась. — Не в этот раз.

Из окна своей комнаты Джейсон мог видеть большую часть Мэйн Стрит. Если бы захотел, он мог увидеть оживленное движение на дороге или людей, снующих туда-сюда по городской площади. Слишком часто он обнаруживал, что его взгляд прикован к белому дому в конце улицы. Поскольку он не спал, из окна он видел, как Фэйт выходит из дома с Кларой, чтобы проводить ее в школу с группой других детей. Он смотрел, как она поправляет воротник куртки дочери. И наблюдал, как она стоит без шапки, спиной к нему, глядя вслед детям, которые шли на занятия. Она долго стояла так, и ветер развевал ее волосы, а он ждал, пока она повернется, чтобы взглянуть на гостиницу, давая таким образом понять, что знает о его присутствии там. Но она обошла дом и пошла в свой магазин, не оглянувшись.

Сейчас, спустя несколько часов, он снова смотрел в окно, все еще не сомкнув глаз. По количеству людей, которые заходили в “Кукольный Домик”, он сделал вывод, что ее торговля процветала. Она работала, пока он сидел у окна, небритый, с портативной пишущей машинкой, стоящей на столе перед ним.

Он собирался поработать несколько дней над своим романом. Романом, который обещал себе написать. Это было еще одно обещание, которое он никогда не мог сдержать из-за постоянных путешествий и репортажей. Он рассчитывал, что сможет поработать здесь, в тихом, спокойном городке, вдали от всего, связанного с его работой журналиста, причем в достаточно быстром темпе, который определил сам для себя. Он рассчитывал на многие вещи. На что он не рассчитывал, так это обнаружить, что он по-прежнему так же влюблен в Фэйт, как десять лет назад.

Джейсон отвернулся от окна и уставился на машинку. Листы были вставлены в нее, а рядом лежали несколько пухлых конвертов, в которых находились страницы наполовину законченной рукописи. Он мог сесть и заставить себя работать с утра до вечера. Он умел это делать. Но в его жизни незавершенного было больше, чем эта книга. Он только начинал осознавать это.

К тому времени, как Джейсон закончил бриться и одеваться, день был в разгаре. Он бегло подумал о том, не пойти ли через улицу к Минди, чтобы проверить, варит ли она еще свой самый знаменитый в городе суп. Но у него не было настроения болтать. Поэтому, он намеренно пошел направо, подальше от дома Фэйт. Он не будет делать из себя дурака, бегая за ней.

Идя по улице, он прошел мимо пяти-шести знакомых людей. Его приветствовали похлопываниями по спине, рукопожатиями и жадным любопытством. Он прогуливался по Лефт Бэнк [1], ходил по Карнаби Стрит [2]и гулял по узким улочкам Венеции. После десятилетнего отсутствия он нашел Мэйн Стрит такой же захватывающей. Картонный Санта размером с настоящего человека стоял у входа в магазин одежды, рукой приглашая посетителей войти внутрь.

Увидев на витрине пуансеттии [3], Джейсон зашел в магазин и купил самый большой букет, который только мог унести. Продавщицей оказалась женщина, учившаяся с ним в выпускных классах, и допрашивала его минут десять, прежде чем он смог сбежать. Джейсон ожидал, что им будут интересоваться, но не предполагал, что стал городской знаменитостью. Удивленный этим обстоятельством, он пошел дальше по улице, как делал это бесчисленное количество раз раньше. Когда он дошел до дома вдовы Мэрчант, то не стал стучать в парадную дверь. Следуя давней привычке, он прошел к черному входу и постучал в покосившуюся дверь. Она по-прежнему дребезжала. Эта небольшая деталь безмерно порадовала его.

Когда вдова открыла дверь, и ее маленькие птичьи глазки уставились на ярко-красные лепестки цветов, он обнаружил, что ухмыляется, как десятилетний мальчишка.

— Ты как раз вовремя, — сказала она, впуская его в дом. — Вытирай ноги.

— Есть, мэм. — Джейсон вытер ботинки о коврик, прежде чем положил пуассентии на ее кухонный стол.

Не выше пяти футов ростом, вдова стояла, уперев руки в бедра. Она немного ссутулилась с годами, а лицо покрывала сеть морщин. Фартук на ней был испачкан в муке. Джейсон почувствовал запах печенья, пекущееся в духовке, и услышал магнетические звуки классической музыки, доносившиеся из зала. Вдова кивком указала на цветы.

— Тебе всегда нравилось производить впечатление. — Когда она повернулась, чтобы взглянуть на него, Джейсон обнаружил, что машинально выпрямился. — Набрал несколько фунтов, я смотрю, но надо бы еще немного. Иди сюда, поцелуй меня.

Он послушно наклонился, чтобы чмокнуть ее в щеку, затем крепко обнял. Она казалась хрупкой, чего он не осознавал, когда просто смотрел на нее, но от нее до сих пор приятно пахало ароматами, которые он помнил, — мылом, пудрой и жженым сахаром.

— Ты, кажется, не удивилась, увидев меня, — пробормотал он, отпуская ее.

— Я знала, что ты приехал. — Она повернулась к печи, пытаясь скрыть выступившие на глазах слезы. — Знала, прежде чем высохли чернила на твоей подписи, когда ты снимал комнату в гостинице. Снимай куртку и садись. Я пока вытащу печенье.

Он тихо сидел, пока она была занята делом, и чувствовал, что пришел домой. Именно сюда он всегда мог прийти, еще будучи ребенком, и чувствовать себя в безопасности. Под его взглядом она начала варить шоколад в маленькой кастрюльке на плите.

— Надолго ты здесь?

— Не знаю. Я должен быть в Гонконге через пару недель.

— В Гонконге. — Вдова поджала губы, укладывая печенье на тарелку. — Ты побывал уже во всех тех местах, о которых мечтал, Джейсон. Они оказались такими интересными, как ты думал?

— Некоторые да. — Он вытянул ноги. Он уже забыл, что такое расслабиться душой и телом. — Некоторые нет.

— Теперь ты вернулся домой. — Она подошла, чтобы поставить на стол тарелку с печеньем. — Почему?

Он мог уклончиво отвечать кому-нибудь другому. Он мог лгать даже самому себе. Но с ней он мог быть только честным.

— Из-за Фэйт.

— Так было всегда. — Вернувшись к плите, она помешала шоколад. Он был непростым мальчиком, теперь стал непростым мужчиной. — Ты уже знаешь, что она выходила замуж за Тома.

С ней ему не надо было скрывать чувство горечи.

— Я позвонил через полгода после того, как уехал. Я нашел работу в “Тудейз Ньюс”. Они отправляли меня в какую-то дыру в Чикаго, но это было уже кое-что. Я позвонил Фэйт, но наткнулся на ее мать. Она была добра, даже сочувствовала мне, когда сказала, что Фэйт вышла замуж три месяца назад, и у нее будет ребенок. Я повесил трубку, пошел и напился. Утром я уехал в Чикаго. — Он взял печенье с тарелки и пожал плечами. — Жизнь продолжается, верно?

— Да, продолжается, независимо от того, поворачивается она к нам лицом или спиной. А теперь ты узнал, что она развелась?

— Мы пообещали друг другу кое-что. Она вышла замуж за другого.

Вдова Мэрчант издала смешок.

— Теперь ты мужчина, судя по твоему виду, а не упрямый мальчишка. Фэйт Киркпатрик…

— Фэйт Монро, — поправил он.

— Ладно. — Она аккуратно перелила шоколад в кружки. Поставив их на стол, она с тихим вздохом села. — Фэйт сильная, красивая женщина, внутри и снаружи. Она одна растит свою маленькую дочь и хорошо справляется с этим. Она открыла свое дело и отлично управляется с ним. Одна. Я знаю кое-что о том, каково это — быть одной.

— Если бы она подождала…

— Да, она не дождалась. И что бы я не думала о причинах, побудивших ее к этому, я промолчу.

— Почему она развелась с Томом?

Пожилая женщина откинулась на спинку кресла, положив руки на его подлокотники.

— Он бросил ее и ребенка, когда Кларе было всего шесть месяцев.

Его пальцы с силой сжали ручку кружки.

— Что ты имеешь в виду под “бросил”?

— Ты должен знать значение этого слова. Ты поступил так же. — Она взяла свою чашку с шоколадом и обхватила ее обеими руками. — Я имею в виду, упаковал сумки и уехал. У нее остался дом… и счета. Он очистил банковский счет и поехал на запад.

— Но у него есть дочь.

— Он не интересовался малышкой даже тогда, когда она еще была в подгузниках. Фэйт не сдалась. У нее был ребенок, о котором следовало думать. Ее родители помогали ей. Они хорошие люди. Мы в нашем городе гордимся ей.

Он уставился в окно, за которым виднелись ветви старой сикоморы, покрытые снегом и льдом.

— Итак, я уехал, она вышла замуж. Похоже, у Фэйт есть привычка выбирать неправильных мужчин.

— Ты так думаешь?

Он забыл, как сухо может звучать ее голос, и слегка улыбнулся.

— Клара очень похожа на Фэйт.

— Хмм. Внешне она похожа на мать. — Вдова улыбнулась в кружку. — Я же всегда видела в ней ее отца. Твой шоколад остывает, Джейсон.

Он рассеянно сделал глоток. Его вкус вызвал в нем волну воспоминаний.

— Я не ожидал, что снова буду чувствовать себя здесь, как дома. Забавно. Когда я жил здесь, мне казалось, что я не дома, но теперь…

— Ты еще не ходил к себе домой?

— Нет.

— Там теперь живет милая пара. Они перенесли крыльцо туда, где раньше был черный вход.

Ему было все равно.

— Это никогда не было моим домом. — Он поставил шоколад и взял ее за руку. — Мой дом был здесь. Я никогда не знал другой матери, кроме тебя.

Ее тонкая высохшая рука сжала его пальцы.

— Твой отец был сложным человеком, и его характер стал еще хуже, потому что он так рано потерял твою мать.

— Когда он умер, я почувствовал лишь облегчение. Мне даже не было его жаль. Может быть, поэтому я уехал тогда, когда уехал. Когда он умер, а дом был продан, казалось, самое время уехать.

— Для тебя, возможно, и было. И, может быть, сейчас самое время вернуться. Ты не был хорошим мальчиком, Джейсон. Но ты не был и плохим. Дай себе немного того времени, которое ты так отчаянно пытался поторопить десять лет назад.

— А Фэйт?

Она снова откинулась на спинку кресла.

— Насколько я помню, ты никогда особо не ухаживал за ней. Именно она бегала за тобой с открытым от восхищения ртом. Человек, который столько путешествовал, должен знать, как ухаживать за женщиной. Возможно, ты выучил какие-нибудь красивые языки.

Он взял печенье и откусил кусочек.

— Пару фраз.

— Не знала ни одной женщины, которая не затрепетала бы, услышав признания на каком-нибудь необычном языке.

Наклонившись, он поцеловал обе ее руки.

— Я скучал по тебе.

— Я знала, что ты вернешься. В моем возрасте умеешь ждать. Иди и найди свою девушку.

— Пожалуй, я так и сделаю. — Поднявшись, Джейсон надел куртку. — Я еще приду навестить тебя.

— Уж постарайся. — Она подождала, пока он откроет дверь. — Джейсон… застегни куртку. — Она не вытаскивала свой носовой платок, пока не услышала, как за ним закрылась дверь.

Глава 4

Солнце стояло в зените и ярко светило, когда он вышел на улицу. Снеговик, стоящий через дорогу, быстро таял. Как и вчера, когда он только приехал, он увидел, что на улице полно детей, только что вернувшихся из школы. Его охватило чувство свободы. Повернув на север, Джейсон увидел девочку, отставшую от группы детей и направляющуюся к нему. Несмотря на то, что она была в шапке и укутана шарфом, он узнал Клару.

— Извините. Вы жили здесь?

— Да. — Он хотел заправить ее волосы под шапку, но удержался.

— Мама так сказала. А сегодня в школе учительница рассказала, что вы уехали и стали известным.

Он не смог сдержать усмешку.

— Ну, я действительно уехал.

— И что вы получили премию. Как брат Марси, который завоевал приз за игру в боулинг.

Джейсон подумал о своей Пулитцеровской премии и едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Что-то вроде того.

Для Клары он выглядел обычным человеком, не похожим на того, кто путешествовал по всему миру в поисках приключений. Ее глаза сузились.

— Вы действительно были во всех тех местах, как говорят?

— Зависит от того, что говорят. — Не сговариваясь, они пошли дальше вместе. — Я бывал в некоторых странах.

— Таких, как Токио? Это столица Японии, мы изучили это в школе.

— Таких, как Токио.

— И вы ели сырую рыбу?

— Иногда.

— Это отвратительно. — Но она, казалось, всё равно была рада. Наклонившись, она на ходу зачерпнула снега. — А правда, что во Франции давят виноград ногами?

— Не могу сказать, что лично это видел, но слышал об этом.

— После этого я бы точно не стала это пить. А вы когда-нибудь катались на верблюде?

Он смотрел, как она целится снежком в дерево.

— В общем-то, да.

— И как?

— Неудобно.

Это было пояснение, которое она с готовностью приняла, поскольку уже сама догадалась.

— Учительница читала нам сегодня один из ваших рассказов. Тот, где они нашли захоронение в Китае. Вы видели те статуи?

— Видел.

— Это как в Ковчеге?

— Как в чем?

— Ну, знаете, тот фильм с Индианой Джонсом.

Ему потребовалась минута, затем он рассмеялся. Не раздумывая, он надвинул шапку ей на глаза.

— Думаю, да, немного.

— Вы хорошо пишете.

— Спасибо.

Они стояли на тротуаре перед ее домой. Джейсон бросил на него удивленный взгляд. Он не осознавал, что они столько прошли, и жалел, что не замедлил немного шаг.

— Нам задали доклад об Африке. — Клара сморщила носик. — Целых пять страниц. Мисс Дженкинз хочет, чтобы он был сделан сразу после рождественских каникул.

— И как давно вам его задали? — Казалось, он сам не так давно закончил школу. Клара нарисовала круг на снегу носком своего сапога.

— Пару недель назад.

Нет, с удовольствием понял Джейсон, он в самом деле не так давно учился в школе.

— Полагаю, ты уже начала работать над ним.

— Ну, почти. — Вдруг она послала ему ослепительную улыбку. — Вы ведь были в Африке, да?

— Пару раз.

— И, наверное, вы знаете все эти вещи о климате, культуре и все такое?

Он улыбнулся ей.

— В принципе, да.

— Может, вам стоит остаться сегодня на ужин. — Не давая ему шанса ответить, она взяла его за руку и потянула за собой в магазин.

Когда они вошли, Фэйт укладывала куклу в коробку. Ее волосы были заколоты на затылке, одета она была в джинсы и широкую толстовку. Она смеялась над чем-то, что сказала ее покупательница.

— Лорна, ты же знаешь, что все равно так не получится.

— Ерунда. — Женщина положила руку на свой огромный живот и вздохнула. — Я правда хочу, чтобы ребенок родился до Рождества.

— У тебя есть еще четыре дня.

— Привет, мам!

Фэйт с улыбкой повернулась к дочери. Увидев Джейсона, она уронила клубок перевязочной ленты, которая красивыми узорами легла на пол.

— Клара, ты не вытерла ноги, — с трудом выговорила она, не сводя глаз с Джейсона.

— Джейсон! Джейсон Ло! — Покупательница бросилась к нему и схватила за руки. — Я Лорна, Лорна Макби.

Он посмотрел в красивое круглое лицо женщины, которая долгое время была его соседкой.

— Привет, Лорна. — Его взгляд опустился ниже, затем вернулся к ее лицу. — Поздравляю.

Положив руку на живот, она рассмеялась.

— Спасибо, но это мой третий ребенок.

Он вспомнил костлявую девчонку с ужасным характером, жившую в соседнем доме.

— Третий? Быстро вы.

— Это все Билл. Ты ведь помнишь Билла Истердэя, правда?

— Ты вышла замуж за Билла? — Он вспомнил парня, который проводил время на городской площади, ища неприятностей. Несколько раз Джейсон помог ему в этом.

— Я изменила его. — Когда она улыбнулась, он поверил этому. — У него теперь свой банк. — Выражение его лица заставило ее захихикать. — Я серьезно. Ладно, мне пора идти. Эту коробку надо положить в закрытый шкаф, прежде чем моя старшая дочь увидит ее. Спасибо, Фэйт, она красивая.

— Надеюсь, ей понравится.

Чтобы занять чем-то руки, Фэйт начала скручивать развернувшуюся ленту. Когда Лорна вышла, в дверь ворвался поток холодного воздуха.

— Это была кукла-невеста? — поинтересовалась Клара.

— Да.

— Слишком яркая. Можно я пойду к Марси?

— А домашнее задание?

— Ничего не задали, кроме дурацкого доклада про Африку. Но он поможет мне. — Джейсон приподнял бровь, увидев, как она улыбнулась ему. — Да?

Он хотел бы посмотреть хоть на одного мужчину в пределах ста миль, который отказал бы ей, увидев этот взгляд.

— Клара, ты не можешь…

— Все в порядке, потому что я попросила его остаться на ужин. — Она просияла, почти уверенная, что мама оценит ее хорошие манеры, о которых постоянно твердила. — Мне не надо в школу целых десять дней, так что я могу сделать доклад после ужина, разве нет?

Джейсон подумал, что не будет вреда, если он тоже немного надавит на Фэйт.

— Однажды я прожил в Африке целых шесть месяцев. Клара может получить пятерку.

— Это может оказаться полезным для нее, — пробормотала Фэйт. Они стояли рядом, глядя на нее. Ее сердце уже принадлежало им обоим. — Полагаю, я лучше начну готовить ужин.

Клара уже бежала к двери соседнего дома, прежде чем Фэйт закрыла дверь “Кукольного Домика” и повесила табличку с надписью “Закрыто”.

— Извини, если она помешала, Джейсон. У нее есть привычка забрасывать людей вопросами.

— Она мне нравится, — просто ответил он, наблюдая, как Фэйт возится с замком.

— Очень мило с твоей стороны, но ты не должен чувствовать себя обязанным помогать ей с докладом.

— Я сказал, что помогу. И сдержу слово, Фэйт. — Он дотронулся до заколки в ее волосах. — Рано или поздно.

Ей пришлось посмотреть на него. Было невозможно избежать этого.

— Буду рада видеть тебя за ужином. — Ее пальцы теребили пуговицы куртки, когда она произносила это. — Я как раз собиралась пожарить курицу.

— Я помогу тебе.

— Нет, в этом…

Он заставил ее замолчать, взяв ее руку в свою.

— Раньше я никогда не заставлял тебя нервничать.

Усилием воли, она заставила себя успокоиться.

— Нет, не заставлял. — Он снова уедет через несколько дней, напомнила она себе. Из ее жизни. Возможно, ей следует взять все, что время дает ей. — Ну, ладно, можешь помочь.

Он взял ее за руку, пока они пересекали двор. И хотя сначала он почувствовал ее сопротивление, но не обратил на него внимания.

— Я ходил к вдове Мэрчант. И поел свежеиспеченного печенья.

Фэйт расслабилась, открыв дверь своей кухни.

— У нее есть каждая статья, которую ты когда-либо написал.

Кухня была в два раза больше той, в которой он только что побывал, и по картинкам, прикрепленным к холодильнику, и большим меховым тапочкам, оставленным в углу, можно было легко догадаться, что в доме живет ребенок. Двигаясь по привычке, Фэйт поставила на плиту чайник, прежде чем снять куртку. Она повесила ее на вешалку у двери, затем повернулась, чтобы взять его куртку. Его рука накрыла ее пальцы.

— Ты не сказала, что Том бросил тебя.

Она знала, что он вскоре узнает об этом.

— Я обычно не думаю об этом. Кофе?

Она повесила его куртку на крючок, и, обернувшись, увидела, что он загораживает проход.

— Что случилось, Фэйт?

— Мы совершили ошибку. — Она сказала это спокойно, даже прохладно. Он никогда раньше не слышал у нее такого тона.

— Но ведь была Клара.

— Не надо. — В ее глазах, медленно разгораясь, появилась злость. — Забудь об этом, Джейсон, я серьезно. Клара — это мое дело. Мое замужество и развод — мое дело. Ты не можешь ожидать, что, вернувшись сейчас, получишь ответы на все вопросы.

Мгновение они стояли, молча глядя друг на друга. Когда чайник засвистел, она, казалось, перевела дыхание.

— Если хочешь помочь, можешь почистить картофель. Он в кладовой.

Она работает на автомате, зло подумал он, когда она налила масло в поставленную на огонь сковороду и сняла с курицы кожицу. Ее темперамент не был для него чем-то новым. Он испытывал его на себе и раньше, иногда избегая ссор, порой огрызаясь в ответ. Он также знал, как успокоить ее. Джейсон начал разговаривать, сначала практически сам с собой, рассказывая о местах, в которых побывал. Когда он рассказал ей о том, как проснулся со змеей, обвившейся вокруг его шеи, пока он находился в Африке, она рассмеялась.

— Мне было совсем не смешно в то время. Я за пять секунд выскочил из палатки, нагишом. Мой фотограф сделал очень интересную серию фотографий. Мне пришлось заплатить ему пятьдесят баксов, чтобы получить негативы.

— Уверена, они стоили больше. Ты не упомянул о змее в цикле своих рассказов о Сан Сальвадоре.

— Не упомянул. — Заинтересовавшись, он отложил нож. — Ты читала их?

Она положила курицу в разогретое масло.

— Конечно. Я читала все твои статьи.

Он положил картофель в раковину, чтобы помыть его.

— Все?

Она улыбнулась, услышав его интонацию, но не повернулась к нему лицом.

— Не тешь свое самолюбие, Джейсон. Это всегда было твоей самой большой проблемой. Полагаю, девяносто процентов людей в Квайет Вэлли читали твои статьи. Можно сказать, мы все чувствуем, что в твоем успехе есть и наша заслуга. — Она прикрутила огонь. — В конце концов, больше никто из нас не ужинал в Белом Доме.

— Суп был так себе.

Посмеиваясь, она поставила кастрюлю с водой на плиту и кинула туда картофель.

— Полагаю, не бывает худа без добра, и наоборот. Я видела твою фотографию пару лет назад. — Она поправила заколку в волосах, ее голос звучал мягко. — Думаю, ее сделали в Нью-Йорке, на какой-то блестящей благотворительной вечеринке. Ты обнимал какую-то полуодетую женщину.

Он качнулся с пятки на носок.

— Да?

— Ну, она была не совсем полуодетая, — признала Фэйт. — Полагаю, так только казалось, потому что волос у нее было больше, чем одежды. Блондинка, очень светлые волосы, если я правильно запомнила. И, скажем, с очень пышными формами.

Он прицокнул языком.

— В моей работе встречаешь много интересных людей.

— Определенно. — Она деловито и умело перевернула курицу. Масло зашипело. — Уверена, это крайне стимулирует тебя.

— Не так сильно, как этот разговор.

— Ты не любишь, когда пахнет жареным, — пробормотала она.

— Да. Уже темно. Разве Кларе не пора вернуться домой?

— Она в соседнем доме. Она знает, что должна быть дома к половине шестого.

Он подошел к окну и взглянул на дверь соседнего дома. Фэйт смотрела на его профиль. Сейчас он казался сильнее, тверже. Как и он сам, полагала она. Так и должно быть. Сколько осталось от того мальчика, которого она так отчаянно любила? Может быть, это было нечто, в чем ни один из них не мог быть уверен.

— Я много думал о тебе, Фэйт. — Хотя он стоял к ней спиной, она почти чувствовала, как от его слов по коже поползли мурашки. — Но особенно в это время года. Обычно я мог забыть о тебе, когда у меня была работа, которую я должен был выполнить к определенной дате, но на Рождество ты не желала уходить из мыслей. Я помню каждое Рождество, которое мы провели вместе, как ты таскала меня по магазинам. Те несколько лет с тобой с лихвой покрыли все те годы, когда я был ребенком и не получал ни одного подарка, просыпаясь утром.

Прежнее сочувствие поднялось в ней.

— Твой отец терпеть не мог этот праздник, Джейсон. Он не мог праздновать его без твоей матери.

— Теперь я лучше это понимаю. После того, как потерял тебя. — Он повернулся к ней. Она не смотрела на него, усердно склонившись над плитой. — Ты тоже проводила Рождество в одиночестве.

— Нет, у меня есть Клара.

Она напряглась, когда он подошел к ней.

— И никого, чтобы положить в чулок подарок для тебя или поделиться секретом, что лежит под елкой.

— Я могу это пережить. Приходится изменять привычки в жизни, чтобы быть довольным ею.

— Да. — Он взял ее за подбородок. — Я начинаю верить в это.

Дверь распахнулась. Мокрая и сияющая, Клара стояла в дверном проеме, вытирая ноги о коврик.

— Мы делали ангела на снегу.

Фэйт приподняла брови.

— Я так и поняла. У тебя есть пятнадцать минут, чтобы снять мокрую одежду и накрыть на стол.

Клара сбросила куртку.

— Можно я включу елку?

— Давай.

— Пойдем. — Клара взяла Джейсона за руку. — У нас лучшая елка на всей улице.

Переполняемая эмоциями, Фэйт смотрела, как они вместе выходят из кухни.

Глава 5

Эмоции все еще бурлили в ней, когда они закончили ужин. Она знала, что ее дочь была общительным, иногда даже чрезмерно открытым ребенком, но Клара приняла Джейсона за очень давнего друга. Она болтала с ним, как будто знала его не первый год.

Это так явно, думала Фэйт, наблюдая, как Клара собирает тарелки. Ни один из них не замечал этого. Что бы они сделали, если бы заметили? Она ненавидела ложь и все же была вынуждена жить с одним обманом.

Эта парочка почти не обращала на нее внимания, усевшись над учебниками Клары. В простом, плавном стиле, который был дан ему с рождения, Джейсон начал рассказывать ей истории об Африке: о пустыне, горах, непроходимых зеленых джунглях, которые жили своей жизнью и были полны опасностей.

Когда их головы склонились над рисунком в учебнике Клары, Фэйт почувствовала прилив паники.

— Я пойду в мастерскую, — поддавшись порыву, сказала она. — У меня еще куча работы.

— Мм… хмм… — отпустил ее Джейсон. Она так пыталась сдержать смех, что у нее запершило в горле. Схватив свою куртку, Фэйт вышла.

Куклы были для нее больше, чем игрушки. И определенно чем-то большим, чем бизнес. Для Фэйт куклы, заполнявшие ее магазин, были символами юности, невинности, веры в чудеса. Она хотела открыть магазин вскоре после того, как родилась Клара, но Том был решительно против этого. Поскольку она чувствовала себя в долгу перед ним, ей пришлось уступить, как она уступала много раз до этого. Когда же она осталась одна, с ребенком на руках, это показалось ей естественным.

Она работала здесь долгими часами, чтобы заполнить пустоту, которую не могла заполнить даже любовь к дочери.

В мастерской, расположенной за магазином, были сделаны полки, на которых лежали кусочки и части кукол. Там были головы китайских кукол, пластиковые ноги и туловища. На другой полке лежали те, которых она называла больными и ранеными. Кукол со сломанными руками или туловищами приносили ей на починку. И хотя ей нравилось продавать кукол, сделанных своими руками, но ничто не доставляло ей такого удовольствия, как взять сломанную игрушку, которую кто-то любил, и сделать ее снова целой и невредимой. Она включила свет и радио и принялась за работу.

Это успокоило ее. Время шло, и нервы перестали быть в напряжении. При помощи крючка для вязания, резиновой ленты, клея и кропотливой работы она восстанавливала оторванные части игрушек. Приложив немного усердия и терпения, она возвращала улыбки на кукольные личики. Некоторые получали новую одежду или свежую прическу, другим требовались лишь нить и иголка в умелых руках.

К тому времени, как она взяла в руки поношенную тряпичную куклу, Фэйт пришла в отличное расположение духа.

— Ты собираешься починить ее?

Встрепенувшись, она почти уколола себя иглой. Джейсон стоял в дверном проеме, засунув руки в карманы, и наблюдал за ней.

— Да, именно этим я и занимаюсь. Где Клара?

— Она почти заснула над своим учебником. Я уложил ее в постель.

Фэйт начала подниматься.

— О, я…

— Она спит, Фэйт, в обнимку с каким-то зеленым комком меха по имени Бернардо.

Расслабившись, Фэйт снова опустилась на стул.

— Да, это ее любимая игрушка. Кларе не очень нравятся обычные куклы.

— Не то, что ее маме? — Он с интересом стал расхаживать по мастерской. — Я всегда думал, что, когда игрушка ломается или рвется, ее просто выбрасывают.

— Слишком часто. Я всегда считала, что это показатель ужасного отсутствия признательности к тому, что доставляло тебе удовольствие.

Он взял в руки мягкую голову из пластика, лысую и гладкую, и ухмыльнулся.

— Может, ты и права, но я не понимаю, что можно сделать с этим куском тряпья в твоих руках.

— Очень многое.

— Все еще веришь в волшебство, Фэйт?

Она взглянула на него и впервые улыбнулась открытой улыбкой, а ее глаза потеплели.

— Да, конечно, верю. Особенно в Рождество.

Не в силах удержаться, он протянул руку, чтобы провести пальцами по ее щеке.

— Я уже говорил, что скучал по тебе. Не думаю, что осознавал, как сильно.

Она почувствовала, как внутри разгораются желание и нежность. Отбросив и то, и другое, Фэйт сконцентрировалась на кукле.

— Я ценю твою помощь Кларе, Джейсон. Не хочу задерживать тебя.

— Тебе мешает, если кто-то наблюдает, как ты работаешь?

— Нет. — Она начала вынимать из куклы набивку. — Иногда заботливая мамочка стоит здесь, пока я лечу пациента.

Он прислонился бедром к столу.

— Я представлял много вещей, пока ехал сюда. Но этого я никогда не мог представить.

— Чего?

— Что буду стоять здесь, наблюдая, как ты возвращаешь жизнь кучке тряпок. Может, ты не заметила, но у нее даже нет лица.

— Будет. Что там с докладом?

— Ей осталось сделать заключение.

Фэйт оторвалась от своего занятия. Ее широко распахнутые глаза искрились от смеха.

— Кларе?

— У нее была та же реакция. — Он улыбнулся, откинувшись назад. Комната пахла ею. Он гадал, знала ли она об этом. — Она умный ребенок, Фэйт.

— Иногда даже чересчур.

— Тебе повезло.

— Знаю. — Быстрыми умелыми движениями она запихнула набивку обратно в куклу.

— Дети любят тебя, несмотря ни на что, верно?

— Нет. — Она снова посмотрела на него. — Тебе нужно заслужить их любовь. — Взяв нитку с иголкой, она принялась сшивать края.

— Знаешь, она с ног валилась от усталости, но настояла на том, чтобы остановиться у елки и посчитать подарки. Она сказала мне, что у нее есть чувство, будто там есть еще один.

— Боюсь, она обречена на разочарование. Ее список выглядел, как будто был составлен для целой армии. Мне пришлось его сократить. — Отложив иглу, она взяла кисточку для рисования. — Родители избаловали ее.

— Они все еще живут здесь?

— Ммм. — Фэйт уже знала, какой будет кукла, начав работать с ней. Теперь она принялась разрисовывать ее. — Они ворчат что-то по поводу Флориды время от времени, но я не знаю, поедут ли они туда когда-нибудь. Это все из-за Клары. Они просто обожают ее. Ты мог бы зайти навестить их, Джейсон. Ты же знаешь, что моя мама всегда любила тебя.

Он внимательно смотрел на красивое красное платье размером не больше его ладони.

— В отличие от твоего отца.

Она усмехнулась в ответ на его слова.

— Он просто не слишком доверял тебе. — Фэйт слегка улыбнулась ему дерзкой улыбкой. — Да и какой отец доверял бы?

— У него были на это причины. — Когда он подошел к ней, то увидел куклу у нее в руках. — Будь я проклят. — Очарованный, он взял ее и поднес ближе к свету. То, что было бесформенной кучкой тряпок, превратилось в пухлую, забавную куклу. Слишком длинные ресницы обрамляли большие глаза. Кудряшки были пришиты обратно так, чтобы челка доставала до бровей. Игрушка была мягкой, дружелюбной и красивой, как на картинке. Даже взрослый человек мог понять, что в ней заставит девочку улыбнуться.

Она почувствовала себя нелепо польщенной, увидев, как он улыбается, глядя на дело ее рук.

— Нравится?

— Я впечатлен. За сколько ты продаешь вот таких кукол?

— Это не на продажу. — Фэйт положила ее в большую коробку, находящуюся в конце комнаты. — В этом городе множество маленьких девочек, чьи семьи не могут позволить себе покупать подарки на Рождество. Конечно, есть и мальчики, но мы с Джейком поделили их несколько лет назад. В Рождественскую Ночь у дверей некоторых домов появляется коробка. Девочки находят в ней куклу, а мальчики машинку, мяч или что-нибудь в этом роде.

Он должен был знать. Это было так похоже на нее.

— Санта жив.

Она с улыбкой повернулась к нему.

— В Квайет Вэлли — да.

Это все из-за улыбки. Она была такой открытой и знакомой. Джейсон сократил расстояние между ними, прежде чем кто-либо из них смог осознать это.

— А как насчет тебя? Ты получаешь то, что хочешь, на Рождество?

— У меня есть все, что мне нужно.

— Все? — Он взял ее лицо в ладони. — Разве ты не та, которая любила мечтать? Которая всегда верила в то, что желания сбываются?

— Я выросла. Джейсон, тебе пора уходить.

— Я не верю в это. Я не верю, что ты перестала мечтать, Фэйт. Находясь рядом с тобой, я сам начинаю мечтать.

— Джейсон. — Она положила руки ему на грудь, зная, что должна прекратить то, что они никогда не смогут довести до конца. — Ты знаешь, что мы не можем всегда иметь то, что хотим. Ты уедешь через несколько дней. Ты можешь уехать и сделать сотню других вещей, посетить сотню других мест.

— Какое отношение это имеет к тому, что происходит сейчас? То, что сейчас, всегда важнее, Фэйт. — Он провел рукой по ее волосам, и заколка расстегнулась. На его руки упала тяжелая шелковистая копна волос. Он всегда любил чувствовать их, вдыхать их аромат. — Ты одна такая, — прошептал он. — Ты всегда была единственной.

Она закрыла глаза, прежде чем он смог притянуть ее ближе.

— Ты уедешь. Я останусь. Однажды я уже стояла и смотрела, как ты уезжаешь. Не думаю, что смогу вынести это снова. Разве ты не понимаешь?

— Я не знаю. Я лишь знаю, что хочу тебя больше, чем когда-либо. Не уверен, что ты сможешь избавиться от меня, Фэйт. — Но он отошел от нее, ради них обоих. — Ненадолго, по крайней мере. Ты сказала, что у меня нет права получить все ответы на свои вопросы. Может быть, ты права. Но мне нужен ответ на один вопрос.

Это была временная передышка, дающая ей время подумать. Она глубоко вздохнула и кивнула.

— Хорошо. Но ты обещаешь, что уйдешь сейчас, если я отвечу?

— Уйду. Ты любила его?

Она не могла солгать. Это было ей несвойственно. Поэтому, она посмотрела ему прямо в глаза, гордо подняв подбородок.

— Я никогда не любила никого, кроме тебя.

В его глазах отразились торжество и гнев. Он потянулся к ней, но она отстранилась.

— Ты сказал, что уйдешь, Джейсон. Я поверила твоему слову.

Она поймала его в ловушку и заставила страдать.

— Тебе следовало верить ему десять лет назад. — Он повернулся и вышел из мастерской в холодную ночь.

Глава 6

Квайет Вэлли был охвачен рождественской лихорадкой. Предприимчивый молодой человек с соседней фермы получил разрешение и катал всех желающих в двухместном легком экипаже вверх и вниз по Мэйн Стрит. Дети, возбужденные каникулами и предстоящим праздником, кричали и бегали на каждом углу. Небо было затянуто тучами, но снег не шел.

Джейсон сидел за стойкой в кафе и, потягивая кофе, слушал городские сплетни. Поговаривали, что старший сын Хеннесси подхватил ветрянку и будет чесаться все праздники. У Шарлотты продают елки с пятидесятипроцентной скидкой, а магазин промтоваров распродает велосипеды.

Десять лет назад Джейсон нашел бы эти разговоры скучными. Сейчас он довольно сидел, попивая кофе и прислушиваясь. Может быть, именно этого не хватало в романе, который он так долго пытался написать. Он объездил весь мир, но всегда был так нетерпелив, так торопился. Бывало, что на кону была его жизнь, а не только статьи. Ты не думаешь об этом, когда это происходит. Но сейчас, сидя в теплом кафе с ароматным кофе и поджаренным беконом, он мог оглянуться назад.

Он брал задания, в большинстве своем опасные, потому что ему было наплевать. Он уже потерял ту часть себя, которую ценил. Правда, спустя годы, он смог вернуть что-то назад, дюйм за дюймом, но так и не стал прежним, потому что он оставил эту часть себя здесь, когда вырос. Теперь он думал, что с этим делать.

— Я смотрю, они тут обслуживают кого попало.

Джейсон нехотя поднял глаза, затем усмехнулся.

— Пол. Пол Тайдингс. — Две огромные лапищи пожали ему руку.

— Проклятье, Джес, ты все такой же симпатичный и худющий, как всегда.

Джейсон долгим взглядом окинул своего старого друга. Густые и курчавые волосы Пола обрамляли круглое, румяное лицо, украшенное усами. Его огромное тело всегда вызывало насмешки. Спустя годы оно еще больше увеличилось и превратилось в то, что можно было вежливо назвать “пышное телосложение”.

— Ну, — сделал вывод Джейсон, — Ты тоже хорошо выглядишь.

Разразившись смехом, Пол хлопнул его по спине.

— Не ожидал снова тебя здесь увидеть.

— Как и я тебя. Я думал, ты в Бостоне.

— Был. Заработал немного денег, женился.

— Да ладно? Давно?

— Весной будет семь лет. Пятеро детишек.

Джейсон подавился своим кофе.

— Пятеро?

— Трое и близнецы. Шесть лет назад я привез сюда жену, чтобы показать родной город, и она влюбилась в него. В Манчестере у меня был ювелирный магазин, поэтому я открыл такой и здесь. Думаю, я должен благодарить за это тебя.

— Меня? Почему?

— Ты всегда забивал мою голову различными идеями. А затем уехал. Это заставило меня задуматься о том, что мне тоже стоит попытаться посмотреть мир. Через год я работал в ювелирном магазине в Бостоне, и однажды туда вошла самая красивая девушка, которую я когда-либо видел в жизни. Я так смутился, что даже забыл пробить ее кредитку. Она вернулась на следующий день и спасла меня от увольнения. Затем она спасла мою жизнь, выйдя за меня замуж. Я бы никогда не встретил ее, если бы не твои разговоры о путешествиях. — Пол кивнул официантке, когда ему принесли кофе. — Полагаю, ты видел Фэйт.

— Да, видел.

— На нее много свалилось, а это так же сложно, как трое моих ребят и девчонки, а они все — сорванцы. — Он усмехнулся и добавил два кусочка сахара в свой кофе. — Она все так же красива, как была в шестнадцать лет и танцевала в клубе. Помнишь, Джейсон?

Издав смешок, Джейсон отодвинул свой почти остывший кофе.

— Наверное.

— Приходи к нам, познакомишься с моей семьей. Придешь? Мы живем в южном конце города, в двухэтажном каменном доме.

— Я видел его, когда приехал.

— Тогда больше не проезжай мимо, а заходи. У человека остается не так много друзей детства, Джейсон. Знаешь… — он посмотрел на часы, — кажется, Фэйт как раз сейчас делает перерыв на ланч. Мне пора. — Хлопнув его на прощание по плечу, Пол ушел, оставив Джейсона у стойки бара.

Джейсон задумчиво допивал свой кофе. Его не было десять лет — достаточно долгое время, — и тем не менее все в городе думают о них с Фэйт, как о паре. Казалось, им всем легко закрыть глаза на то, что прошло десять лет. Легко для всех, кроме них с Фэйт, добавил он про себя. Может быть, он тоже мог отмахнуться от этих лет, от потерянного времени, но как ему не обращать внимания на то, что она была замужем, и у нее есть ребенок? Он все еще хотел ее. Это не изменилось. Он все еще страдал. Легче не становилось. Но что чувствует она? Прошлым вечером она сказала ему, что не любила больше ни одного мужчину. Значит ли это, что она все еще любит его? Джейсон бросил деньги на стойку и встал. Был лишь один способ выяснить это. Он спросит у нее самой.

“Кукольный Домик” был полон детей. Шумных детей. Когда Джейсон вошел внутрь, магазин был наполнен криками и смехом. Накачанные гелием шары летали у потолка, а пол устилали крошки печенья. В дверном проеме, ведущем в мастерскую, стоял сделанный из картона замок. Прямо перед блестящей белой занавеской стояли игрушечные Санта Клаус и одетый в зеленое эльф. Постоянно бормоча и прилагая преувеличенно огромные усилия, они нагружали золотистые сани разноцветными коробочками. Дважды эльф падал лицом вниз, поднимая коробку, чем вызывал у детей новые взрывы смеха. После нескольких таких забавных случаев, все подарки были загружены. С гортанным "Хо-хо-хо!" Санта влез в сани. Звеня колокольчиками, они скрылись за занавеской.

Под гром аплодисментов игрушечные актеры вышли на импровизированную сцену и поклонились. Джейсон увидел мистера Клауса, двух эльфов и северного оленя с красным носом, прежде чем Санта со своей командой ускакали, прокричав "Счастливого Рождества!". Джейсон даже не сознавал, что стоял, прислонившись к двери и ухмыляясь, когда Фэйт вышла из-за замка, чтобы тоже поклониться.

Но она увидела его. Чувствуя себя глупо, она еще раз поклонилась. С легкостью ветерана детского сада она повела ребятишек к напиткам и печенью.

— Очень впечатляет, — прошептал Джейсон ей на ухо. — Жаль, что я пропустил большую часть шоу.

— Ты не многое пропустил. — Она провела рукой по волосам. — Я делаю это уже не первый год без особых изменений. — Она посмотрела на группу детей. — Но, кажется, это не имеет значения.

— Я бы сказал, что имеет. — Он взял ее за руку и поднес ее к губам под хихиканье группы девчонок. — Очень большое.

— Миссис Монро. — Маленький мальчик с морковно-рыжими волосами и усыпанном веснушками лицом потянул ее за штанину. — Когда Санта придет?

Фэйт наклонилась и погладила его по волосам.

— Знаешь, Бобби, я слышала, что он ужасно занят в этом году.

Он выпятил нижнюю губу.

— Но он всегда приходит.

— Ну, я уверена, он найдет способ передать сюда подарки. Я собираюсь пойти и проверить через минуту.

— Но мне нужно поговорить с ним.

Надутые губки почти заставили ее уступить.

— Если он не придет, ты можешь передать ему через меня письмо. Я прослежу, чтобы он его получил.

— Проблема? — прошептал Джейсон, когда она снова выпрямилась.

— Джейк всегда играет Санту после кукольного театра. Мы раздаем совсем небольшие подарки, но дети зависят от этого.

— Джейк не может играть в этом году?

— Он подхватил ветрянку от сына Хеннесси.

— Понятно. — Он не праздновал Рождество уже несколько лет, с тех пор, как… с тех пор, как он оставил Фэйт. — Я буду вместо него, — сказал он, немало удивив самого себя.

— Ты?

Что-то в выражении ее лица утвердило его в своем решении стать лучшим Санта Клаусом со времен оригинала.

— Да, я. Где костюм?

— В маленькой комнате позади магазина, но…

— Надеюсь, ты не забыла подушки, — бросил он, прежде чем скрылся в комнате.

Она не думала, что он выполнит свое обещание. На самом деле, Фэйт была уверена, что он передумает и выйдет через заднюю дверь. Никто, включая группу детей, у которых рты были набиты печеньем, не был очарован больше, чем она, когда Санта вошел в дверь с мешком за плечом.

Он успел лишь один раз пророкотать “Счастливого Рождества!”, прежде чем дети окружили его. Слишком ошеломленная, чтобы двинуться с места, она смотрела, как дети прыгают и крутятся возле него.

— Санте нужен стул. — Джейсон многозначительно посмотрел на нее взглядом, который заставил ее сглотнуть, прежде чем она смогла сдвинуться с места. Ринувшись в комнату позади магазина, она принесла стул с высокой спинкой и поставила его посередине комнаты.

— Теперь вам нужно стать в очередь, — скомандовала она детям. — Подарки получат все. — Схватив коробку с карамелью, она поставила ее на стол возле стула. Один за другим дети карабкались на колени к Джейсону. Фэйт не стоило волноваться. Ей пришлось учить Джейка, как правильно отвечать на вопросы, и, самое важное, не давать обещаний, чтобы избежать риска разочаровать их. После того, как третий ребенок слез с колен Санты, Фэйт расслабилась. Джейсон был великолепен.

И на славу веселился. Он сделал это, чтобы помочь ей, возможно даже, чтобы произвести на нее впечатление, но получил гораздо больше. У него никогда не было ребенка на коленях, который сидел и смотрел на него с любовью и доверием. Он выслушивал их желания, жалобы и признания. Каждому было позволено залезть в мешок и достать подарок.

Его обнимали, целовали липкими губами, теребили. Один предприимчивый мальчик хорошенько ухватился за его бороду, прежде чем Джейсон смог отвлечь его и спустить с колен. К счастью, дети начали выходить из магазина с родителями или друзьями.

— Ты был неотразим. — Фэйт повернула вывеску с надписью “Закрыто”, когда вышел последний ребенок, чтобы дать себе небольшую передышку.

— Хочешь посидеть у меня на коленях?

Смеясь, она подошла к нему.

— Я серьезно, Джейсон. Не могу передать, как я ценю твою помощь.

— Тогда покажи мне. — Он посадил ее себе на колени, и она утонула в подушках. Фэйт снова рассмеялась и чмокнула его в нос.

— Я всегда была без ума от мужчин в красных костюмах. Жаль, что Клары не было.

— А почему ее не было?

Легонько вздохнув, Фэйт расслабилась в его объятиях.

— Она уже взрослая для этого… так она мне говорит. Они пошли по магазинам с Марси.

— Девять — это слишком взрослая?

Она не сразу ответила, затем пожала плечами.

— Дети быстро растут. — Она повернулась, чтобы взглянуть на него. — Ты многих из них сделал сегодня счастливыми.

— Я бы хотел сделать счастливой тебя. — Потянувшись, он погладил ее по волосам. — Было время, когда я мог.

— Ты когда-нибудь хотел, чтобы все вернулось? — Задумавшись, она позволила ему обнять себя. — Когда мы были подростками, все казалось таким простым. Затем ты на минуту закрываешь глаза — и вот ты уже взрослый. О, Джейсон. Я хотела, чтобы ты увез меня в замок на вершине скалы. Я была полна романтики.

Он продолжал гладить ее по волосам, пока они сидели, окруженные куклами и эхом детского смеха.

— А у меня ее было не слишком много, так ведь?

— Ты был приземленным, а я летала в облаках.

— А сейчас?

— А сейчас у меня есть дочь, которую мне надо вырастить. Иногда ужасно сознавать, что ты в ответе за другую жизнь. А ты?.. — Она поколебалась, зная, что ступает на опасную почву. — А ты когда-нибудь хотел детей?

— Я не думал об этом. Иногда мне нужно ехать в места, где достаточно нести ответственность даже за свою жизнь.

Она думала об этом. У нее бывали ночные кошмары об этом.

— И все же тебе это нравится.

Он подумал о некоторых вещах, которые видел, о жестокости, о страданиях.

— Уже давно не нравится. Но я хорошо делаю свою работу.

— Полагаю, я всегда знала это. Джейсон. — Она снова повернулась, чтобы взглянуть ему в глаза. — Я рада, что ты вернулся.

Его пальцы сжались, когда она потерлась щекой о его щеку.

— Тебе надо было дождаться, пока я оденусь, как морж, чтобы сказать об этом?

Смеясь, Фэйт обвила руками его шею.

— Это кажется самым безопасным временем.

— Я бы не слишком рассчитывал на это. — Он прижался губами к ее губам и почувствовал, как она задрожала. — Что смешного?

Давясь смехом, она отклонилась.

— О, ничего, ничего. Я всегда мечтала, чтобы меня поцеловал мужчина с бородой, в красной шапке и с колокольчиками. Мне нужно прибраться тут.

Когда она встала, он тоже поднялся.

— Рано или поздно это все равно случится. — Она ничего не ответила, собирая обрывки цветной бумаги. Джейсон поднял мешок и заглянул внутрь. — Здесь еще одна коробочка.

— Это для Люка Хеннесси.

Он посмотрел на коробку, затем на нее. Ее волосы упали на лицо, когда она наклонилась, чтобы поднять коробку из-под конфет с пола.

— Где он живет?

Все еще держа коробку, она выпрямилась. Кто-то мог бы сказать, что он глупо выглядит, обложенный подушками от груди до бедер, одетый в красное, с лицом, наполовину скрытым кучерявой белой бородой. Но Фэйт решила, что он никогда не выглядел красивее. Она подошла к нему и стянула бороду с его подбородка. Ее руки обвились вокруг него, а губы коснулись его губ.

Ее поцелуй был теплым, как всегда, полным надежды и простой доброты. Желание волной пробежало по нему, превратившись в сладкое удовлетворение.

— Спасибо. — Она снова по-дружески поцеловала его. — Он живет на углу улиц Эльм и Свитбрайэр.

Он немного помолчал, пока не успокоился.

— Можно мне будет выпить чашечку кофе, когда я вернусь?

— Да. — Она снова поправила на нем бороду. — Я буду в доме.

Глава 7

Он вынужден был признать, что прогулка по городу взбодрила его. Дети толпами бежали за ним. Взрослые окликали и махали. Ему предложили несчетное количество печенья. Но наибольшее удовлетворение он испытал, когда увидел благоговение на лице сына Хеннесси. Оно превзошло даже потрясение в глазах его матери, когда она открыла дверь Санта Клаусу.

На обратном пути Джейсон медленно шёл по площади. Странно, вдруг понял он, как легко вжиться в роль того, чей костюм ты надел. Он чувствовал себя… добродушным. Если бы кто-нибудь из коллег по работе увидел его сейчас, они бы упали прямо на снег в смертельном обмороке. Джейсон Ло имел репутацию нетерпеливого, беспощадно откровенного и вспыльчивого человека. Он получил Пулитцера отнюдь не за добродушие. Но, несмотря на это, сейчас, нацепив искусственную бороду и дешевые десятипенсовые колокольчики, он чувствовал больше удовлетворения, чем от всех своих призов, вместе взятых.

Он кричал "Хо-хо-хо!", шагая по улице, когда Клара вышла из магазинчика. Они с маленькой темноволосой девочкой шли, заливаясь смехом.

— Но вы же…

Прищуренный глаз Джейсона достиг цели. Оборвав смех, Клара откашлялась и протянула руку.

— Как дела, Санта?

— Очень хорошо, Клара.

— Это не Джейк, — проинформировала Марси Клару. Она подошла ближе, чтобы попытаться разглядеть его лицо под белой бородой.

Забавляясь, Джейсон подмигнул ей.

— Привет, Марси.

Глаза брюнетки широко распахнулись.

— Откуда он знает мое имя? — шепотом спросила она у подруги.

Клара хихикнула в руку.

— Санта знает все, да, Санта?

— У меня свои источники.

— На самом деле, никакого Санты нет. — Но взрослая искушенность Марси поколебалась.

Джейсон наклонился и слегка щелкнул по пушистому помпону на ее шапке.

— В Квайет Вэлли есть, — сказал он и сам почти поверил этому. Он увидел, что Марси перестала всматриваться в его лицо за бородой и поверила в волшебство. Решив не испытывать больше судьбу, он пошел дальше по улице.

Для полного человека в красном костюме, совсем нелегко незаметно проскользнуть в дверь, но у Джейсона был некоторый опыт. Войдя в комнатку за магазином Фэйт, он снял одежду Санты. Он хотел сделать это снова. Когда Джейсон влез в свои узкие штаны, он понял, что не веселился так уже несколько лет. Частично от того, что он увидел в глазах Фэйт, то, как она потеплела к нему, пусть и ненадолго. Частично потому, что ему просто было приятно это делать. Когда он в последний раз делал что-то бескорыстно? На работе это всегда было вроде заключения сделки. Ты мне, я тебе. Ему пришлось ожесточить себя против сочувствия, против желания докопаться до правды и рассказать о ней. И, если его стиль был жестким, то лишь потому, что он всегда гонялся за историей, которая стоила того. Это помогало ему не вспоминать. Но сейчас, когда он вернулся домой, было невозможно забыть.

Каким человеком он был на самом деле? Он уже не был уверен, но знал, что существует лишь одна женщина, которая могла спасти или погубить его. Оставив костюм в шкафу, он пошел на ее поиски.

Она ждала его. Она была готова признать, что ждала его десять лет. Всю остальную часть дня Фэйт принимала решение. Она достигла успеха в жизни. Хотя и не всегда было легко, но сейчас она довольна своей жизнью. С годами пришла уверенность, и она знала, что и дальше сможет жить одна. Пора было перестать бояться, во что превратится ее жизнь, когда Джейсон вновь уйдет из нее, и принять подарок, который ей предлагали. Сейчас он был здесь, и она любила его.

Когда он вошел в дом, то нашел ее свернувшейся калачиком в кресле возле елки. Она лежала, положив щеку на руку. Она подождала, пока он подошел.

— Иногда ночью я сижу вот так. Клара спит наверху, и в доме тихо. Я могу думать о чем-то неважном или, наоборот, важном, совсем как в детстве. Огоньки переливаются из одного цвета в другой, а ель божественно пахнет. Ты можешь побывать, где угодно, сидя так.

Он взял ее на руки, почувствовав ее податливость, уселся в кресло и посадил ее себе на колени.

— Помню, как мы сидели так на Рождество в доме твоих родителей. Твой отец был недоволен.

Она крепче прижалась к нему. Под его одеждой больше не было подушек, только высокое стройное тело, которое было так хорошо ей знакомо.

— Мама утащила его на кухню, чтобы мы могли немного побыть наедине. Она знала, что у тебя дома нет елки.

— У меня не было ничего.

— Я ни разу не спросила, где ты живешь сейчас, Джейсон, нашел ли ты место, которое делает тебя счастливым.

— Я много путешествую. У меня есть жилище в Нью-Йорке.

— Жилище?

— Квартира.

— Не похоже, чтобы ты считал это домом, — прошептала она. — Ты ставишь елку на окно на Рождество?

— Думаю, ставил раз или два, когда был там в этот период.

Это разбило ей сердце, но она ничего не сказала.

— Мама всегда говорила, что ты бродяга. Некоторые люди рождены для этого.

— Я должен был проявить себя, Фэйт.

— Перед кем?

— Перед самим собой. — Он прижался щекой к ее макушке. — Проклятье, перед тобой.

Она вдыхала аромат хвои, пока огоньки танцевали на дереве. Они сидели так раньше, давным-давно. Воспоминания были почти такими же сладкими, как реальность.

— Я никогда не нуждалась в том, чтобы ты доказывал мне что-то, Джейсон.

— Может быть, это одна из причин, по которой я должен был сделать это. Ты была слишком хороша для меня.

— Глупости. — Она попыталась повернуться, но он удержал ее.

— Была и до сих пор остаешься. — Он тоже стал смотреть на дерево. Мишура сверкала в свете огоньков, как нечто волшебное, что он всегда хотел подарить ей. — Может быть, потому мне пришлось уехать именно тогда, и, возможно, именно поэтому я вернулся. Ты хорошая, Фэйт. Когда я просто нахожусь рядом с тобой, ты обнажаешь лучшие части меня. Бог знает, их не так много.

— Ты всегда был слишком критичен к себе. Мне это не нравится. — На этот раз ей удалось повернуться так, что руки оказались на его плечах, а глаза встретились с его взглядом. — Я полюбила тебя. Для этого были причины. Ты был добрым, хоть и притворялся, что это не так. Ты намеренно хотел быть жестоким и дерзким, потому что так ты чувствовал себя в большей безопасности.

Он улыбнулся и провел пальцами по ее щеке.

— Я был возмутителем спокойствия.

— Может, это мне тоже нравилось. Ты не принимал вещи на веру просто так, ты не боялся задавать вопросы.

— Меня почти выкинули из школы, потому что я задавал вопросы.

В нем поднялась давняя злость. Неужели никто, кроме нее, не понимал его? Неужели никто, кроме нее, не был способен увидеть то, что росло и копилось внутри него?

— Ты был умнее всех. Ты доказал это, если тебе это было так необходимо.

— Ты потратила немало времени, защищая меня, не так ли?

— Я верила в тебя. Я любила тебя.

Он дотронулся до ее лица жестом, так напоминавшим прежний, что ее сердце растаяло.

— А сейчас?

Она столько хотела сказать и не могла найти способа выразить это.

— Помнишь ту ночь в июне после моего Выпускного Бала? Мы поехали за город. Луна была полной, а воздух таким по-летнему сладким.

— На тебе было синее платье, благодаря которому твои глаза были похожи на сапфиры. Ты была такой красивой, что я боялся даже дотронуться до тебя.

— Значит, это я соблазнила тебя.

Она выглядела такой довольной, что он рассмеялся.

— Нет, не соблазнила.

— Определенно соблазнила. Ты бы никогда не занялся со мной любовью. — Она коснулась его губ своими. — Должна ли я снова соблазнить тебя?

— Фэйт…

— Клара ужинает у Марси. Она будет ночевать там. Пойдем со мной в постель, Джейсон.

От ее тихого голоса по его коже побежали мурашки. Прикосновение ее руки к его щеке обожгло огнем. Но его желание смешалось с любовью к ней, которая никогда не угасала.

— Ты знаешь, что я хочу тебя, Фэйт, но мы уже не дети.

— Мы не дети. — Она повернулась, чтобы поцеловать его ладони. — И я хочу тебя. Никаких обещаний, никаких вопросов. Люби меня так, как ты сделал это однажды в ту прекрасную ночь, когда мы были вместе. — Встав, она протянула ему руку. — Я хочу, чтобы у меня было что-то еще на следующие десять лет.

Держась за руки, они поднялись по лестнице. Он отбросил мысль о том, что она была близка с другим мужчиной, что у нее была другая жизнь. Он также не станет думать о том, что они потеряли десять лет, и возьмет то, что она предлагала ему.

Зимой темнело быстро, поэтому уже спустились сумерки. Она молча зажгла свечи, чтобы комната осветилась золотистым светом и наполнилась тенями. Когда она снова повернулась к нему, он увидел ее улыбку, полную уверенности, а в глазах светилось понимание своих женских чар. Ничего не говоря, она подошла к нему, подставила губы для поцелуя и предложила ему всю себя.

Ее пальцы не дрожали, когда она потянулась к пуговицам его рубашки. Он дрожал, когда стал снимать с нее одежду. Шепча что-то, она почувствовала, как он провел руками по ее телу, и вздохнула от абсолютного блаженства. Они медленно раздели друг друга, полностью осознавая, как ценно каждое движение, каждое мгновение.

Когда он увидел ее, такую же стройную, красивую и необъяснимо невинную, какой она была в первый раз, его голова закружилась от желания, страсти и сомнений. Но она заставила его забыть о них, прижавшись своим телом к его и лишив его выбора. Она была сильнее, чем раньше. Он мог чувствовать это. Сильнее не физически, а духовно.

Возможно, она изменилась, но нарастающая в нем жажда обладать ею, была такой же сильной, как и десять лет назад. Так же беззаботно, как в детстве, они опустились на кровать.

Они забыли о своей опытности. Происходящее между ними было таким же чистым и безумно волнующим, как в первый раз. Но теперь они были мужчина и женщина, более требовательные и изголодавшиеся. Она притянула его ближе, нетерпеливо лаская его тело руками. Она ждала так долго, слишком долго и не хотела ждать ни минутой больше.

Но он взял ее руку и поднес к губам. Он заглушил ее прерывистое дыхание, накрыв ее рот своими губами.

— Я практически не знал, что с тобой делать в первый раз. — Он мягко покусывал ее шею, пока она не застонала от предвкушения. Подняв голову, он улыбнулся ей. — Но теперь знаю.

А затем он взял ее в места, где она раньше не была. Он поднимал ее все выше и выше за собой, а затем они вдруг нырнули туда, где воздух был густым и темным. Закружившись в вихре, она крепко вцепилась в него. Она хотела сделать подарок ему, но вместо этого он сделал ее беспомощной. Нежно, мягко, легонько его пальцы ласкали ее, пока ее тело не стало содрогаться. Он заглушил ее стоны губами, его поцелуй был нетерпеливым, беспощадно требовательным, а затем он ласково вновь успокоил ее. Ощущение нарастали внутри нее, не оставляя места для размышлений, причин или даже воспоминаний.

Когда они оба достигли оргазма, это стало для них всем. Время поймало их в ловушку и привязало друг к другу.

Он обнял ее покрепче, оба молчали. Закрыв глаза, она впитывала в себя это единство. Она любила. И в данный момент ничего больше не существовало. Для него же и экстаз, и удовольствие были слегка испорчены роящимися в голове вопросами. Она была такой теплой, такой открытой в своих чувствах. Она любила его. Ему не нужно было слов, чтобы знать это, ему это никогда не требовалось. Но его вера в ее преданность была поколеблена. Разве мог он успокоиться, пока не узнает, почему она так поступила?

— Я должен знать, почему мы потеряли десять лет, Фэйт. — Когда она ничего не ответила, он повернул ее голову к себе. Ее глаза блестели в мерцающем свете свечей, но слез не было. — Сейчас больше, чем когда-либо, я должен знать.

— Никаких вопросов. Джейсон. Не этой ночью.

— Я достаточно долго ждал. Мы оба долго ждали.

Глубоко вздохнув, она села. Подтянув колени к груди, она обхватила их руками. Волосы каскадом падали ей на спину. Он не смог удержаться и взял прядь волос в руку. Однажды она полностью принадлежала ему. Никто не дотрагивался до нее так, как он. Он знал, что должен принять факт ее замужества и то, что ее ребенок был от другого мужчины, но ему необходимо было сначала понять, почему она вышла за другого так быстро после того, как он уехал.

— Скажи же мне что-нибудь, Фэйт. Хоть что-нибудь.

— Мы любили друг друга, Джейсон, но хотели разных вещей. — Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Мы все еще хотим разных вещей. — Она взяла его руку и поднесла ее к своей щеке. — Если бы ты позволил мне, я бы поехала с тобой куда угодно. Я бы оставила свой дом, семью и никогда не оглядывалась назад. Но ты захотел уехать один.

— У меня ничего для тебя не было, — начал он. Она взглядом прервала его.

— Ты не дал мне выбора.

Он снова потянулся к ней.

— А если бы я дал тебе его сейчас?

Она закрыла глаза и прижалась своим лбом к его.

— А теперь у меня есть дочь, у которой есть дом, и я не могу отобрать его у нее. Не важно, чего хочу я. — Она отодвинулась на некоторое расстояние, чтобы взглянуть на него. — И не важно, чего хочешь ты. Прежде я как-то никогда не думала, что ты действительно уедешь. В этот раз я знаю наверняка. Давай возьмем то, что у нас есть, просто подарим друг другу одно это Рождество. Пожалуйста.

И она накрыла его губы своими, пресекая дальнейшие вопросы.

Глава 8

Рождественская ночь была волшебной. Фэйт всегда верила в это. Когда она проснулась рядом с Джейсоном, это было больше, чем магия. Некоторое время она просто лежала, наблюдая за ним. Она представляла эту сцену раньше, будучи девочкой, затем женщиной, но сейчас ей не надо было мечтать. Он был здесь, рядом с ней, теплый, спящий, а за окном наступило раннее снежное утро. Стараясь не разбудить его, Фэйт соскользнула с кровати.

Когда он проснулся, то почувствовал ее аромат — весенний запах ее волос, который остался на подушке. Несколько минут он лежал, не шевелясь, впитывая в себя этот аромат. Затем, довольный, снова лег на спину и оглядел комнату, которую не мог разглядеть в темноте.

Стены были оклеены обоями цвета слоновой кости, покрытые рисунком из маленьких фиалок. На подоконниках стояли яркие присциллы. В комнате находился старинный комод из палисандрового дерева, уставленный разноцветными бутылочками и коробочками. На туалетном столике лежали старомодная щетка для волос с серебряной ручкой и расческа. Он смотрел, как падает снег за окном, и вдыхал запах сухих духов, лежащих на тумбочке у кровати. Комната так подходила ей — очаровательная, свежая и очень, очень женственная. Человек мог расслабиться в ней, даже зная, что может найти носки под креслом или свои штаны вперемешку с ее кофточкой. Он мог расслабиться здесь. И не собирался позволить ей снова уйти.

Джейсон почувствовал запах кофе, спускаясь по лестнице. Она включила рождественскую музыку и поджаривала бекон. Он не знал, что будет чувствовать себя таким счастливым, просто войдя в кухню и обнаружив молодую женщину, готовящую ему завтрак.

— Проснулся. — Она была с головы до ног закутана в яркий фланелевый халат. Желание медленно разлилось по его телу. — Кофе готов.

— Я почувствовал его аромат. — Он подошел к ней. — И ощутил твой, когда проснулся.

Она положила голову ему на плечо, пытаясь не думать, как это было бы… если бы было.

— Ты выглядишь так, как будто мог бы проспать несколько часов подряд. Хорошо, что ты проснулся, иначе бекон мог остыть.

— Если бы ты осталась в постели на несколько минут дольше, мы бы могли…

— Мама! Мама! Снег идет! — Клара ворвалась в дом и протанцевала по кухне. — Мы собираемся идти петь рождественские гимны сегодня вечером, а там повсюду снег. — Она остановилась напротив Джейсона и улыбнулась. — Привет.

— И тебе привет.

— Мы с мамой собираемся лепить снеговика. Она говорит, что рождественские снеговики лучше всего. Ты можешь помочь нам.

Фэйт не знала, как отреагирует Клара, увидев Джейсона за завтраком. Покачав головой, она разбила несколько яиц. Она должна была понимать, что Клара охотно примет того, кто ей понравился.

— Тебе нужно позавтракать.

Клара прикрепила пластикового Санту на воротник таким образом, чтобы он смотрел наверх. Это всегда радовало ее.

— Я уже ела кашу у Марси.

— Ты сказала ее маме спасибо за завтрак?

— Да. — Она на минуту задумалась. — Думаю, что сказала. Ладно, знаешь, мы собираемся слепить снеговика и снежную бабу и поженить их, и все такое. Это Марси захотела свадьбу, — добавила она, обращаясь к Джейсону.

— Клара предпочла бы игру в снежки.

— Я решила, что мы поиграем в снежки позже. Может, я сначала выпью горячего шоколада. — Она покосилась на вазочку с печеньем и прикинула свои шансы. В лучшем случае средние.

— Я сварю. И ты можешь взять печенье после того, как слепим снеговика, — ответила Фэйт, даже не повернувшись. — Повесь вещи на крючок у двери.

Стянув куртку, Клара продолжала болтать, обращаясь к Джейсону.

— Вы же не поедете обратно в Африку, да? Не думаю, что в Африке очень весело на Рождество. Мама Марси сказала, что вы, возможно, поедете в какое-нибудь другое красивое место.

— Я должен быть в Гонконге через пару недель. — Он бросил взгляд на Фэйт. Она не обернулась. — Но на Рождество я буду здесь.

— А у вас в комнате есть елка?

— Нет.

Она посмотрела на него широко распахнутыми от удивления глазами.

— Ого, а куда же вы кладете свои подарки? Рождество не бывает без елки, да, мам?

Фэйт подумала о годах, когда Джейсон рос без елки. Она помнила, как усиленно он пытался притвориться, что это не важно.

— Елка нужна только для того, чтобы мы могли показать другим людям, что наступило Рождество.

Не убежденная, Клара шлепнулась на стул.

— Ну, может быть.

— Мне она то же самое говорила, — признался Джейсон Кларе. — Но, в любом случае, не думаю, что мистеру Бинтри понравится, если я оставлю сосновые иголки на полу.

— А у нас есть елка, так что вы можете поужинать с нами, — решила Клара. — Мама запечет большую индейку, и придут дедушка с бабушкой. Бабушка принесет пирожки, и мы сможем наесться до отвала.

— Звучит заманчиво. — Забавляясь, он смотрел, как Фэйт раскладывает яйца по тарелкам. — Пару раз я проводил рождество с твоими дедушкой и бабушкой.

— Да? — Клара с интересом посмотрела на него. — Думаю, я где-то слышала, что вы были парнем моей мамы. А почему вы не поженились?

— Вот твой шоколад, Клара. — Фэйт поставила кружку на стол. — Лучше поторопись, Марси же ждет.

— А вы идете?

— Скоро придем. — Чувствуя облегчение от того, что удалось так легко отвлечь дочь, она поставила тарелки с завтраком на стол. Не обращая внимания на чуть приподнятую бровь Джейсона, Фэйт села за стол.

— Нам нужны морковки и шарфы, ну и все такое.

— Я принесу.

Усмехнувшись, Клара выпила весь свой шоколад.

— А шапки?

— И шапки.

В кухонное окно ударил снежок. Клара подскочила, как от выстрела.

— Вот и она. Мне пора. Приходите поскорее, мам, ты обещала.

— Придем, как только оденусь. Не забудь застегнуть верхнюю пуговицу.

Клара заколебалась у двери.

— У меня есть пластиковая елка в комнате. Вы можете взять ее, если хотите.

Тронутый, он мог только молча смотреть на нее. Совсем как ее мать, подумал он, и влюбился во второй раз в жизни.

— Спасибо.

— Не за что. Пока.

— Она чудесный ребенок, — проговорил Джейсон, как только за Кларой закрылась дверь. — Она мне нравится. Пойду помогу ей со снеговиком.

— Тебе не обязательно это делать, Джейсон.

— Я хочу, а затем мне надо будет еще кое-что сделать. — Он посмотрел на часы. До Рождественской ночи еще долго. Когда человеку дают второй шанс, глупо терять время. — Могу я получить приглашение на сегодняшний ужин?

Фэйт улыбнулась, гоняя вилкой еду по тарелке.

— Тебе оно никогда не требовалось.

— Не готовь. Я что-нибудь принесу.

— Да нет, я…

— Не готовь, — повторил он, вставая. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и немного затянул поцелуй. — Я вернусь.

Джейсон снял с вешалки куртку, которая висела рядом с курткой Клары. Когда он ушел, Фэйт посмотрела на тост, который смяла в руке. Гонконг. По крайней мере, она знала, куда он поедет.

Снеговики во дворе ухмылялись ему, когда он проходил мимо. Балансируя коробками, Джейсон постучал в дверь носком ботинка. Снег не прекращался ни на минуту.

— Джейсон. — Потеряв дар речи, Фэйт отступила назад, когда он, пошатываясь под грудой коробок, вошел в дом.

— А где Клара?

— Клара? — все еще не отрывая от него изумленного взгляда, Фэйт отбросила назад волосы. — Она наверху, готовится идти гулять.

— Хорошо. Возьми верхнюю коробку.

— Джейсон, что ты принес?

— Просто бери верхнюю коробку, если только не хочешь, чтобы пицца оказалась на полу.

— Ладно, но… — Когда огромная коробка оказалась у нее в руках, она рассмеялась. — Джейсон, что ты делаешь?

— Подожди минутку.

Держа пиццу, она наблюдала, как он втащил коробку в зал.

— Джейсон, что это такое?

— Это подарок. — Он начал запихивать ее под дерево, затем понял, что места не хватит. Немного передвинув ее, он смог прислонить коробку к стене рядом с деревом. Когда он повернулся к ней, на его лице сияла улыбка. Он не мог вспомнить, чувствовал ли себя когда-нибудь лучше. — С Рождеством.

— И тебя. Джейсон, что это за коробка?

— Проклятье, холодно на улице. — Хотя сейчас он потирал руки, но, на самом деле, он даже не заметил ветра. — Как насчет кофе?

— Джейсон.

— Это для Клары. — Он обнаружил, что, чувствуя себя немного глупо, все равно ощущал тепло внутри.

— Тебе не обязательно было делать ей подарок, — начала Фэйт, но любопытство оказалось сильнее. — Что это?

— Это? — Джейсон похлопал рукой по шестифутовой коробке. — О, ничего.

— Если не скажешь, то не получишь никакого кофе. — Она улыбнулась. — И пиццы тоже.

— Вредина. Это тобогган [4]. — Он взял Фэйт за руку и вывел ее из комнаты. — Она случайно обмолвилась, пока мы лепили снеговика, что у кого-то из детей есть тобогган, и он несется вниз по Ред Хилл, как будто из пушки.

— Как будто из пушки, ага, — пробормотала она.

— А такой снег, как сейчас, просто создан для того, чтобы кататься с Ред Хилл, так что…

— Дурачок, — заключила Фэйт и крепко поцеловала его.

— Положи пиццу и назови меня так еще раз.

Она рассмеялась и выставила пиццу, как щит, между ними.

— Вау!

Фэйт приподняла брови, услышав это восклицание из зала.

— Думаю, она увидела коробку.

На полной скорости Клара влетела в кухню.

— Вы видели? Я знала, что будет еще один, я так и знала. Он с тебя ростом, — проинформировала она Джейсона. — Ты видел? — Она схватила его за руку и потащила в зал. — И на нем написано мое имя.

— Ничего себе. — Джейсон поднял ее и поцеловал в обе щеки. — С Рождеством.

— Не могу ждать. — Она обвила его шею руками и прижалась к нему. — Просто не могу дождаться.

Наблюдая за ними, Фэйт почувствовала, как ее охватывают смешанные чувства. Что она должна сделать? Что она могла сделать? Когда Джейсон повернулся к ней с Кларой на руках, огоньки с елки упали на их лица.

— Фэйт? — Ему не требовалось слов, чтобы распознать боль, растерянность, смятение. — Что такое?

Она теребила картонку от коробки.

— Ничего. Я собираюсь разрезать пиццу, прежде чем она остынет.

— Пицца? — Восхищенная, Клара слезла с его рук. — А можно мне два кусочка пиццы? Это же Рождество.

— Попрошайка, — мягко пожурила ее Фэйт, взъерошив ей волосы. — Накрывай на стол.

— В чем дело, Фэйт? — Джейсон взял ее за руку, прежде чем она успела последовать за дочерью на кухню. — Что-то не так.

— Нет. — Она должна контролировать себя. Удавалось же ей это такое долгое время. — Просто ты ошеломил меня. — Она с улыбкой дотронулась до его лица. — Это случалось и раньше. Пойдем есть.

Поскольку казалось, что она все равно не расскажет ему ничего сейчас, он позволил ей увести себя в кухню, где Клара уже заглядывала в картонную коробку. Он никогда раньше не видел, чтобы ребенок так наслаждался едой. Он никогда не знал, что Рождественская ночь может быть такой особенной, просто потому что рядом кто-то был.

Клара проглотила остатки второго кусочка пиццы.

— Может, если я открою один подарок сейчас, то завтра мы меньше запутаемся.

Казалось, Фэйт задумалась над этим предложением.

— А мне нравится путаница, — решила она, и Джейсон понял, что этот разговор состоится не в первый раз.

— А может, если я открою один подарок сейчас, то смогу сразу заснуть. Тогда тебе не придется долго ждать, чтобы красться на цыпочках и заполнять чулки.

— Хммм… — Фэйт отставила пустую тарелку и сделала глоток вина, которое принес Джейсон. — А мне нравится ходить на цыпочках поздно ночью.

— Если бы я открыла…

— Не выйдет.

— Если бы я…

— Нет.

— Но до Рождества еще столько часов.

— Ужасно, да? — улыбнулась ей Фэйт. — Через десять минут ты идешь петь рождественские гимны, так что лучше надевай куртку.

Клара пошла натягивать сапоги.

— Может быть, когда я вернусь, будет хоть один подарок, который ты посчитаешь не очень важным, чтобы ждать до следующего утра.

— Все подарки под елкой жизненно важны. — Фэйт встала, чтобы помочь ей надеть куртку. — Как и следующие указания. Оставайся с группой. Не снимай рукавицы, потому что я хочу, чтобы у тебя остались невредимыми все пальчики. Не потеряй шапку. Слушайся мистера и миссис Истердэя.

— Мама. — Клара вздохнула. — Ты обращаешься со мной, как с маленькой.

— Ты и есть моя малышка. — Фэйт крепко поцеловала ее. — Иди.

— Господи, мне будет уже десять лет в феврале. То есть, уже вот-вот.

— И в феврале ты все еще будешь моей маленькой девочкой. Удачно повеселиться.

Клара издала долгий, полный непонимания вздох.

— Ладно.

— Ладно, — передразнила ее Фэйт. — Скажи до свидания.

Клара выглянула из-за матери.

— Ты еще будешь здесь, когда я вернусь?

— Да.

Удовлетворенная, она усмехнулась и открыла дверь.

— Пока.

— Чудовище, — фыркнула Фэйт и начала собирать тарелки.

— Она потрясающая. — Встав, Джейсон стал помогать ей убирать со стола. — Мне кажется, она маловата для своего возраста. Я даже не осознавал, что ей будет уже десять. Трудно пове… — Он запнулся, пока Фэйт ставила тарелки в раковину. — Ей будет десять в феврале.

— Угу. Сама не могу в это поверить. Иногда кажется, будто она родилась только вчера, но иногда… — Она резко замолчала, затаив дыхание. Очень тщательно она стала наливать в раковину воду и средство для мытья посуды. — Если хочешь, иди в зал, налей себе вина, я приду через минуту…

— В феврале. — Джейсон взял ее за руку. Когда он повернул ее к себе, то увидел, что кровь отхлынула от ее лица. Его пальцы сжались, оставляя синяки, которые никто их них не заметил. — Десять лет в феврале. Мы занимались любовью в июне. Боже, я не знаю, как много раз мы сделали это той ночью. Я больше ни разу не дотронулся до тебя, прежде чем уехал несколько недель спустя, потому что нам не удалось остаться наедине. Ты, скорее всего, вышла замуж за Тома в сентябре.

У нее пересохло в горле. Она не могла даже сглотнуть, только смотрела на него.

— Она моя, — прошептал он, и эти слова эхом отозвались от стен кухни. — Клара — моя дочь.

Она открыла рот, чтобы заговорить, но, казалось, ей нечего было сказать. С дрожащими губами и повлажневшими глазами она кивнула.

— Господи! — Он взял ее за обе руки, почти оторвав от земли, прежде чем снова толкнуть ее к раковине. Ярость в его взгляде могла бы заставить ее съежиться, если бы она не была готова охотно ее принять. — Как ты могла? Будь ты проклята, она наша дочь, и ты не сказала мне. Ты вышла замуж за другого мужчину и родила нашего ребенка. Ему ты тоже солгала? Ты заставила его думать, что она — его дочь, чтобы у тебя был уютный дом и кружевные занавеси на окнах?

— Джейсон, пожалуйста…

— У меня было право. — Он оттолкнул ее, чтобы не ударить, как ему того хотелось. — У меня были на нее права. Десять лет. Ты украла их у меня.

— Нет! Все было не так. Джейсон, пожалуйста! Ты должен выслушать меня!

— Черт с тобой. — Он сказал это спокойно, так спокойно, что она отступила на шаг назад, как будто он ударил ее. Она могла поспорить со злостью, даже усмирить ее. Но против тихой ярости она была беспомощна.

— Пожалуйста, позволь мне объяснить.

— Ты не можешь сказать ничего, что могло бы исправить это. Ничего. — Он схватил свою куртку с вешалки и вылетел из кухни.

— Ты чертов дурак, Джейсон Ло. — Вдова Мэрчант сидела в своем кресле-качалке на кухне и сердито хмурилась.

— Она лгала мне. Лгала все эти годы.

— Вздор. — Она поправила мишуру на маленькой елке, стоящей у окна. Веселая мелодия из “Щелкунчика” доносилась из зала. — Она сделала то, что должна была, ни больше, ни меньше.

Он мерил кухню шагами. Он все еще не понимал, почему пришел сюда, вместо того, чтобы пойти в "Бар Клэнси". Он шел по снегу около часа, а может, и больше, когда вдруг обнаружил, что стоит у дверей дома вдовы.

— Ты знала, не так ли? Знала, что я — отец Клары.

— Я догадывалась. — Качалка мягко скрипнула, когда она пошевелилась. — Она похожа на тебя.

Это вызвало у него нервную дрожь, он не знал, что делать с этим.

— Она — копия Фэйт.

— Да, если не присматриваться. Брови твои и рот тоже. Святый Боже, а уж темперамент точно твой. Джейсон, если бы ты узнал, что станешь отцом, десять лет назад, что бы ты сделал?

— Мне бы пришлось вернуться ради нее. — Он повернулся, рукой взъерошив волосы. — Я был бы в панике, — более спокойно признался он. — Но вернулся бы.

— Я всегда так и думала. Но… впрочем, это Фэйт должна тебе рассказать. Лучше иди назад и выслушай ее.

— Это не имеет значения.

— Терпеть не могу этаких страдальцев, — пробормотала она.

Он хотел было огрызнуться, но вместо этого вздохнул.

— Мне больно. Мне правда больно.

— Это твоя жизнь, — проговорила она без намека на сочувствие в голосе. — Хочешь потерять их обеих снова?

— Нет. Боже, нет. Но я не знаю, как много я смогу простить.

Пожилая женщина приподняла брови.

— Что ж, справедливо. Позволь Фэйт сделать то же самое.

Прежде чем он смог ответить, кухонная дверь распахнулась. На пороге стояла Фэйт, вся в снегу, с мокрым от слез лицом. Не обращая внимания на влажные следы, которые оставляла за собой, она кинулась к Джейсону.

— Клара, — с трудом выговорила она.

Когда он взял ее за руки, то почувствовал, что они дрожат. Ее ужас передался ему.

— Что случилось?

— Она пропала.

Глава 9

— Они найдут ее. — Джейсон взял ее за руку, пока они, спотыкаясь, шли к машине. — Возможно, уже нашли.

— Один из детей сказал, он подумал, что Клара с Марси зашли за фермерский дом посмотреть на лошадей в конюшне. Но, когда они вернулись, девочек не было. А сейчас темно. — Фэйт возилась со своими ключами.

— Давай я поведу.

Она не стала спорить, устроившись на пассажирском сидении.

— Лорна и Билл позвонили шерифу из дома фермера. Полгорода ищут их. Но выпало так много снега, а они всего лишь маленькие девочки. Джейсон…

Он твердо обхватил ее лицо руками.

— Мы найдем их.

— Да. — Она вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Давай поспешим.

Он не мог ехать быстрее тридцати миль в час. Они ехали по покрытой снегом дороге, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь знак. Холмы и поля были девственно чисты и нетронуты. Для Фэйт они выглядели враждебно. Но, хотя страх обуревал ее, она боролась со слезами.

За десять миль от города на полях было светло, как при дневном свете. Множество машин ездили по дороге, а мужчины и женщины бродили по снегу, зовя девочек. Джейсон едва успел затормозить, а Фэйт уже выскочила из машины и бежала к шерифу.

— Мы еще не нашли их, Фэйт, но найдем. Они не могли уйти слишком далеко.

— Вы смотрели в конюшне и прилегающих постройках?

Шериф кивнул Джейсону.

— Каждый дюйм.

— А в другом направлении искали?

— Я собираюсь отправить туда своих людей.

— Мы поедем сейчас.

Снег слепил глаза, когда он пытался объехать другие машины. Он еще больше сбросил скорость и начал молиться. Однажды он участвовал в поисковой экспедиции в Скалистых горах. Он не забыл, что могут сделать с человеком несколько часов, проведенных на ветру и в снегу.

— Я должна была заставить ее одеть другой свитер. — Фэйт сцепила руки на коленях, вглядываясь в окно. В спешке она забыла надеть перчатки, но не замечала окоченевших от холода пальцев. — Она так ненавидит, когда я суечусь, поэтому я не хотела испортить ей вечер. Рождество — такой особенный праздник для Клары. Она была так возбуждена. — Ее голос прервался, когда очередная волна страха накрыла ее. — Я должна была заставить ее надеть другой свитер. Она… Остановись!

Машину развернуло, когда он ударил по тормозам. Ему с трудом удалось выровнять ее. Фэйт открыла дверь и выскочила наружу.

— Вон там, это…

— Это собака. — Он схватил ее за руки, прежде чем она смогла побежать через пустое поле. — Это собака, Фэйт.

— О, Господи! — Потеряв остатки самообладания, она в изнеможении прижалась к нему. — Она всего лишь маленькая девочка. Где она может быть? О, Джейсон, где она? Я должна была пойти с ней. Если бы я была там, она бы…

— Прекрати!

— Она замерзла и наверняка испугана.

— И ты нужна ей. — Он легонько встряхнул ее. — Ты нужна ей.

Пытаясь взять себя в руки, она прижала руку ко рту.

— Да. Да. Я в порядке. Поехали. Поехали дальше.

— Жди в машине. Я хочу пройтись немного по полю и посмотреть, не замечу ли чего.

— Я пойду с тобой.

— Один я буду идти быстрее. Это займет всего несколько минут. — Он начал подталкивать ее к машине, когда вдруг краем глаза заметил что-то красное. — Вон там.

Он схватил ее за руку, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь снег. На самом краю поля он снова увидел что-то красное.

— Это Клара. — Фэйт уже бежала туда. — Она в красной куртке. — Снег разлетался под ее ногами. Он был холодным и мокрым и смешался со слезами, затрудняя видение. Она изо всей силы позвала дочь. Широко раскинув руки, она прижала к себе обеих девочек. — О, Господи, Клара, я так испугалась. Иди сюда, ты замерзла, вы обе замерзли. Пойдем в машину. Все будет в порядке. Все хорошо.

— Моя мама очень злится? — Дрожа, Марси прижалась к ее плечу.

— Нет, нет, она просто волнуется. Все волнуются.

— Иди сюда. — Джейсон взял Клару на руки. На одно чудесное мгновение он позволил себе уткнуться носом в свою дочь. Обернувшись, он увидел, что Фэйт подняла Марси. — Донесешь?

Она улыбнулась, держа все еще плакавших девочек рядом.

— Без проблем.

— Тогда поехали домой.

— Мы не хотели потеряться. — Слезы Клары капали на воротник его куртки.

— Конечно, нет.

— Мы просто пошли посмотреть на лошадок и заблудились. Мы не могли никого найти. Но я не испугалась. — Ее дыхание сбилось, когда она прижалась к нему. — А Марси испугалась.

Его ребенок. Он почувствовал, как слезы застилают ему глаза, и обнял ее покрепче.

— Вы обе теперь в безопасности.

— Мамочка плакала.

— Она тоже в порядке. — Он остановился у машины. — Ты сможешь посадить их обеих на колени на переднем сидении? Так им будет теплее.

— Конечно. — Когда Фэйт устроилась на сидении с Марси, Джейсон усадил ей на колени Клару. На мгновение их взгляды встретились над головой дочери.

— Мы не могли увидеть огни дома из-за снега, — пробормотала Клара, прижимаясь к матери. — А потом мы долго не могли найти дорогу. Было так холодно. Но я не потеряла шапку.

— Я знаю, детка. Давай-ка, сними мокрые рукавицы. И ты тоже, Марси. Джейсон будет держать обогреватель включенным всю дорогу. Вы сваритесь от жары, даже глазом моргнуть не успеете. — Она покрыла поцелуями два холодных личика и изо всех сил старалась не расплакаться. — Какие рождественские гимны вы пели?

— “Звенят колокольчики”, — всхлипнув, ответила Марси.

— Ой, это одна из моих самых любимых.

— И “Возрадуйся, мир!”, — добавила Клара. Обогреватель овевал ее лицо и руки теплым воздухом. — Эта тебе больше нравится.

— Да, но только не могу вспомнить, как она начинается. Как там начало, Марси? — Она улыбнулась Кларе и крепче обняла ее.

Тоненьким голоском, все еще дрожащим от слез, Марси начала петь. Она почти закончила первый куплет, когда они подъехали к остальной поисковой группе.

— Вон мой папа! — Запрыгав у Фэйт на коленях, Марси принялась махать.

Издав смешок, Фэйт поцеловала ее в макушку.

— Счастливого Рождества, Марси.

— С Рождеством, миссис Монро. До завтра, Клара. — Марси убежала, едва успев открыть дверцу машины.

— Ну и ночка. — Люди махали и поздравляли их, когда они ехали сквозь толпу.

— Рождественская ночь, — напомнила Клара матери. Мир снова был теплым и безопасным. — Может, мне стоит открыть тот большой подарок сегодня.

— Ни за что, — отрезал Джейсон, дернув ее за волосы.

Фэйт развернула Клару к себе лицом и крепко обняла ее.

— Не плачь, мамочка.

— Я должна, всего минутку. — Верная своему слову, к дому она подъезжала с сухими глазами. Измученная Клара задремала на плече Джейсона, когда он внес ее в дом. — Я отнесу ее наверх, Джейсон.

— Мы отнесем ее.

Она опустила руки и кивнула.

Они сняли с нее сапожки, носки и свитер и надели фланелевую пижаму. Она что-то пробормотала и постаралась не заснуть снова, но вечер приключений взял свое. — Это же Рождественская ночь, — пожаловалась она. — Я завтра встану очень рано утром.

— Так рано, как только пожелаешь, — ответила ей Фэйт, целуя в щеку.

— А можно мне печенье на завтрак?

— Хоть пять штук, — опрометчиво согласилась Фэйт. Клара улыбнулась и уснула, прежде чем Фэйт успела укрыть ее одеялом.

— Я так боялась, что… — Она провела рукой по щеке дочери. — Я испугалась, что больше никогда не увижу ее спящей вот так. В безопасности, в тепле. Джейсон, не знаю, как благодарить тебя за то, что ты был рядом. Если бы я была одна… — Она осеклась и покачала головой.

— Думаю, нам стоит пойти вниз, Фэйт.

Этот тон заставил ее крепко сжать губы. Она будет готова, пообещала себе Фэйт, перенести все обвинения, горечь, негодование.

— Пожалуй, я выпью что-нибудь, — проговорила она, когда они спустились. — Немного бренди. Кажется, и огонь погас.

— Я позабочусь об этом. Неси бренди. Я должен кое-что сказать тебе.

— Ладно. — Оставив его, Фэйт подошла к небольшому бару в гостиной. Когда она вернулась, Джейсон уже разжег огонь в камине. Он выпрямился и взял бокал с коньяком.

— Присядешь?

— Нет, не могу. — Она сделала глоток, но ей требовалось больше, чем бренди, чтобы успокоить нервы. — Что бы ты ни должен был сказать, Джейсон, говори.

Глава 10

Она стояла, глядя на него, с прямой спиной, с глазами, сверкающими от эмоций, а пальцы крепко сжимали ножку бокала. Часть его хотела подойти к ней, прижать к себе и стоять так. Он обрел ребенка и чуть не потерял его в одну и ту же ночь. Разве может что-нибудь еще быть важным? Но внутри была пустота, которую нужно заполнить. Вопросы, требования, обвинения должны быть высказаны. Прежде чем простить, следовало понять, а прежде чем понять, нужно было все выяснить. Но с чего начать?

Он подошел к елке. На ее верхушке была звезда, которая отбрасывала серебристый свет поверх всех других цветов.

— Не уверен, что знаю, что хочу сказать. Не каждый день человек обнаруживает, что у него есть почти взрослая дочь. Я чувствую себя обманутым, потому что не видел, как она училась ходить и разговаривать, Фэйт. И ничего из того, что ты можешь сказать и сделать, не сможет мне этого вернуть, правда?

— Правда.

Он обернулся и увидел, что она опустила бокал с бренди. Ее лицо было очень бледным и спокойным. Что бы она ни чувствовала, она держала это внутри себя. Да, это была другая Фэйт, не та, которую он оставил. Девушка никогда бы не смогла так контролировать свои эмоции, как это делала женщина.

— Полагаю, я думала, что надо извиниться. Но сегодня, когда я думала, что потеряла ее… — Ее голос прервался, и она покачала головой. — Никаких извинений, Джейсон.

— Она думает, что Том — ее отец.

— Нет! — Теперь ее глаза не были спокойны, они сверкали от эмоций. — Ты думаешь, я бы позволила ей думать, что ее отцу настолько плевать на нее, что он даже не пишет?

Она знает практически всю правду. Я никогда не лгала ей.

— Какую правду?

Фэйт глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Когда она снова посмотрела на него, ее лицо было еще бледнее, но голос вновь стал спокойным.

— Что я любила человека, но он должен был уехать, прежде чем даже узнал о ней, и не смог вернуться.

— Он бы вернулся.

Что-то промелькнуло в ее глазах, но она тут же отвернулась.

— Я так ей и сказала.

— Почему? — Гнев вновь вернулся, и он пытался побороть его. — Я должен знать, почему ты так поступила. Я потерял все эти годы.

— Ты? — Ее темперамент было сложнее контролировать, чем боль. Годами сдерживаемые чувства закипели внутри нее и вырвались наружу. — Ты потерял? — повторила она, все больше заводясь. — Ты уехал, а мне было восемнадцать лет, я была беременна и одинока.

На него нахлынуло чувство вины. Он не ожидал этого.

— Я бы не уехал, если бы ты сказала мне.

— Я этого не знала. — Она поставила бренди и откинула за спину волосы обеими руками. — Всего через неделю после того, как ты уехал, я обнаружила, что ношу нашего ребенка. Я была так взволнованна. — Издав смешок, она обхватила себя руками. На какое-то мгновение она показалась такой трогательно юной и невинной. — Я была так счастлива. Я каждый день и каждую ночь ждала, что ты позвонишь, чтобы я могла рассказать тебе. — В ее глазах появилось отчужденно выражение. Улыбка угасла. — Но ты так и не позвонил, Джейсон.

— Мне нужно было время, чтобы устроиться… стабильная работа, место, куда я мог бы позвать тебя жить.

— Ты никогда не понимал, что не важно, где бы я жила, пока я была рядом с тобой. — Она покачала головой, прежде чем он смог ответить. — Теперь это не имеет значения. Это в прошлом. Прошла неделя, затем две, потом месяц. Я заболела от напряжения, по утрам меня тошнило, но я начала понимать, что ты не позвонишь. Ты не собирался возвращаться. Некоторое время я злилась, осознав, что не слишком была нужна тебе.

Девочка из провинциального городка.

— Это не так. Это никогда не было правдой.

Некоторое время она смотрела на него почти безразлично. Огоньки от елочной гирлянды падали на его светлые волосы, отражаясь в глубоких глазах, в глубине которых всегда таилась какая-то загадка. Нетерпение.

— Разве? — прошептала она. — Ты явно хотел вырваться из города. Я была частью Квайет Вэлли, а ты хотел уехать.

— Я хотел, чтобы ты поехала со мной.

— Но недостаточно, чтобы позволить мне поехать с тобой. — Она покачала головой, когда он попытался заговорить. — Недостаточно, чтобы позволить мне приехать к тебе, пока ты доказывал то, что должен был. Я никогда не понимала этого, Джейсон, но начала понимать, когда ты вернулся.

— Ты не собиралась рассказывать мне о Кларе, не так ли?

Она вновь почувствовала горечь и закрыла глаза, чтобы скрыть ее.

— Не знаю. Честно.

Он глотнул бренди, надеясь, что оно сможет растопить лед в его жилах.

— Рассказывай дальше.

— Я хотела ребенка, но мне было так страшно, я так боялась даже маме рассказать.

Она снова взяла в руки бокал, но просто, чтобы согреть об него руки.

— Конечно, я должна была это сделать, но тогда я не могла четко соображать.

— Почему ты вышла за Тома? — Но, задавая этот вопрос, он вдруг понял, что былая ревность прошла. Он просто хотел понять.

— Том приходил почти каждый вечер. Мы разговаривали. Казалось, он не возражает против того, чтобы я говорила о тебе, и, Бог знает, я должна была выговориться. И однажды вечером мы сидели на крыльце, и я расплакалась. У меня было три месяца беременности, и мое тело стало меняться. Тем утром я не смогла застегнуть свои джинсы, и это было ужасно. Это заставило меня осознать, что нет пути назад. Все это навалилось, когда мы сидели там. Он сказал, что женится на мне. Конечно, я отказалась, но он начал приводить доводы "за". Ты не собирался возвращаться, а я была беременна. Он любил меня и хотел жениться на мне. У ребенка была бы фамилия, дом, семья. Он так верно разложил все по полочкам, а я так хотела, чтобы ребенок был в безопасности. Я хотела быть в безопасности.

Она сделала глоток бренди, потому что у нее заболело горло.

— Это было ошибкой с самого начала. Он знал, что я не любила его, но все равно хотел быть со мной или просто так думал. Первые несколько месяцев мы старались, мы оба действительно пытались. Но, когда родилась Клара, он не смог вынести этого. Я видела, что каждый раз, когда он смотрел на нее, он думал о тебе. Я ничего не могла сделать, чтобы изменить тот факт, что она была от тебя. — Фэйт замолчала ненадолго и решила, что лучше рассказать все честно до конца. — Я бы ничего и не стала менять. До тех пор, пока у меня была она, со мной оставалась часть тебя. Том знал это, независимо от того, как сильно я старалась быть такой, как он хотел. Он начал пить, скандалить, не ночевать дома. Он как будто хотел добиться от меня развода.

— Но ты не развелась.

— Нет, потому что… я чувствовала себя обязанной ему. Но однажды я пришла домой с прогулки с Кларой, а он исчез. Бумаги о разводе прислали мне по почте, и все было кончено.

— Но почему ты ни разу не попыталась связаться со мной, Фэйт, через какой-нибудь журнал или газету?

— И что сказать? Джейсон, привет, помнишь меня? Кстати, у тебя в Квайет Вэлли есть дочь. Заскочи как-нибудь.

— Одно слово… только одно слово от тебя, и я бы все бросил и вернулся. Я никогда не переставал любить тебя.

Она закрыла глаза.

— Я смотрела, как ты уезжаешь от меня. Я наблюдала, как ты садишься в автобус и уезжаешь навсегда. Я простояла там несколько часов, почти уверенная, что ты сойдешь на следующей остановке и вернешься. Это мне пришлось остаться, Джейсон, а ты уехал.

— Я звонил. Проклятье, Фэйт, потребовалось всего полгода, чтобы я устроился на новом месте.

Она улыбнулась.

— И, когда ты позвонил, я была на седьмом месяце беременности. Мама долго не говорила мне, до тех пор, пока Том не уехал. Она сказала, ты заставил ее пообещать.

— Я хотел сохранить свою гордость.

— Знаю.

В этом она не сомневалась. Он видел это по тому, как она улыбнулась, произнося эти слова, как будто всегда понимала это.

— Ты, наверное, была в ужасе.

Ее улыбка смягчилась.

— Временами.

— Должно быть, ты ненавидела меня.

— Никогда. Как я могла? Ты уехал, но оставил мне самое прекрасное, что есть в моей жизни. Возможно, ты был прав, а может, я. Может, мы оба ошибались, но была Клара. Каждый раз, когда я смотрела на нее, я вспоминала, как сильно любила тебя.

— А что ты чувствуешь сейчас?

— Неуверенность. — Она слегка рассмеялась, затем сцепила руки, желая сделать то, что будет правильно. — Кларе нужно сказать. Я хотела бы сделать это сама.

Эта идея заставила его снова потянуться к бренди.

— Как ты думаешь, как она воспримет эту новость?

— Она привыкла обходиться без отца. Это не значит, что он ей был не нужен. — Фэйт села прямо и подняла подбородок. — Конечно, у тебя есть право видеться с ней, когда захочешь, но я не позволю ей ездить повсюду. Я также понимаю, что ты не сможешь все время быть рядом с ней здесь из-за своей работы, но не думай, что ты можешь просто так ворваться в ее жизнь, а потом снова исчезнуть. Тебе придется приложить усилия и оставаться на связи с ней, Джейсон.

Значит, это еще один ее страх, понял он. Может быть, он заслужил это.

— Ты не доверяешь мне, правда?

— Клара слишком важна для меня. — Она легонько вздохнула. — Как и ты.

— Если бы я сказал тебе, что полюбил ее еще до того, как узнал правду, это что-нибудь изменило бы?

Она подумала о тобоггане, о том, какой у него был взгляд, когда Клара обняла его за шею.

— Ей нужна вся любовь, которую ей могут дать. Нам все это необходимо. Она так похожа на тебя, что я… — Она осеклась, почувствовав, что на глаза навернулись слезы. — Проклятье, я не хотела плакать. — Фэйт нетерпеливо смахнула слезы. — Я скажу ей завтра, Джейсон. На Рождество. Мы с тобой сможем прийти к согласию. Я знаю, что ты скоро уезжаешь, но ты мог бы остаться на несколько дней, давая ей еще немного времени, так было бы легче для всех нас.

Он потер шею.

— Ты никогда не просила от меня слишком многого, не так ли?

Она улыбнулась.

— Я просила у тебя всего. Мы были слишком молоды, чтобы понимать это.

— Ты всегда верила в волшебство, Фэйт. — Он достал из кармана коробочку. — Уже почти полночь. Открой ее.

— Джейсон. — Она провела рукой по волосам. Как он мог сейчас думать о подарках? — Не думаю, что сейчас это уместно.

— Спустя десять лет — самое время.

Когда он сунул ей в руки коробочку, она вцепилась в нее обеими руками.

— У меня ничего для тебя нет.

Он почти несмело дотронулся до ее лица.

— Ты только что подарила мне дочь.

Она испытала чувство облегчения. Вместо горечи она услышала благодарность.

Любовь к нему, которая никогда не угасала, засветилась в ее глазах.

— Джейсон…

— Пожалуйста, открой ее.

Она сорвала блестящую красную бумагу и вытащила черную бархатную коробочку. Дрожащими пальцами она открыла ее. Кольцо казалось каплей слезы, застывшей на месте, великолепное, с отражающимися на нем огоньками гирлянды.

— Пол сказал, это самое лучшее, что у него есть.

— Ты купил его до того, как узнал…

— Да, до того, как узнал, что буду просить выйти за меня замуж мать моего ребенка. Мы узаконим наши отношения, все трое. — Он взял ее руку в свою. — Как насчет второго шанса? Я не подведу тебя, Фэйт.

— Ты никогда не подводил. — Готовая снова расплакаться, она протянула руку и дотронулась до его щеки. — Это не твоя вина и не моя, это жизнь. О, Джейсон, я хочу этого. Понимаешь, все, чего я когда-либо действительно хотела, — это выйти за тебя замуж, создать с тобой семью.

— Тогда позволь мне надеть кольцо.

— Джейсон, но дело не только во мне. Если бы это была только я, то, не задумываясь, поехала бы с тобой. Мы бы поехали в Гонконг, Сибирь, Пекин. Куда угодно. Но дело не только во мне, я должна остаться.

— Дело не только в тебе, — повторил Джейсон. Он взял кольцо и отбросил коробочку. — И я должен остаться. Неужели ты думаешь, я снова уехал бы? Неужели ты думаешь, я смог бы оставить ту, что спит наверху, или упустить шанс наблюдать, как она растет? Я никуда не еду.

— Но ты сказал… Гонконг.

— Я передумал. — Улыбнувшись, он почувствовал, как груз прошедших лет спал с его плеч. — Сегодня я уволился. Это было одним из дел, о которых я позаботился сегодня днем. Я собираюсь написать книгу. — Он положил руки ей на плечи. — Я безработный, снимаю комнату в гостинице и все равно прошу тебя выйти за меня замуж.

Воздух снова хлынул в ее легкие. Сердце с силой билось о ребра. Да, она всегда верила в нечто волшебное. И сейчас оно было перед ней.

— Десять лет назад я думала, что невозможно любить тебя сильнее, чем я любила. Ты был мальчишкой. За последние несколько дней я поняла, что любить мужчину — это совершенно другое. — Она замолчала и увидела, как кольцо в его руках заиграло, отражая веселые огоньки елочной гирлянды. — Если бы ты сделал мне предложение десять лет назад, я бы сказала да.

— Фэйт…

Рассмеявшись, она обвила его шею руками.

— И сейчас ты получишь тот же самый ответ. О, Джейсон, я люблю тебя больше всего на свете.

— Нам придется наверстать все эти годы.

— Да. — Она поцеловала его со страстью и надеждой. — Мы наверстаем. Все трое.

— Все трое. — Он прижался лбом к ее лбу. — Я хочу, чтобы нас было больше.

— У нас предостаточно времени, чтобы подарить Кларе братика или сестричку к следующему Рождеству. — Ее губы вновь нашли его рот. — У нас предостаточно времени для всего.

Они оба услышали звон колокольчиков на городской площади. Полночь.

— Счастливого Рождества, Фэйт.

Она почувствовала, как ей на палец скользнуло кольцо. Все желания сбылись.

— Добро пожаловать домой, Джейсон.

Примечание от Норы Робертс

Когда мне впервые предложили написать рождественскую историю, я загорелась этой идеей. Я безумно люблю все эти приготовления к празднику и становлюсь безудержно сентиментальной. Рождественские гимны, которые я помню с детства, могут заставить меня всхлипывать. Фильм “Этот чудесный мир” все еще вызывает у меня слезы. Плакса. Поэтому, я очень хотела написать рождественский роман, что-то сентиментальное и со счастливым концом, потому что рождественские праздники — это время исполнения желаний. Единственной загвоздкой было придумать сюжет.

Так случилось, что, когда я работала над рождественской историей, я увидела рекламу по телевизору, в которой женщина делала куклу, а мужчина — ее любимый, муж или просто незнакомец, точно не знаю, — наблюдал за ней. Я увидела главных героев своего романа, разделяющих что-то такое же простое, а остальное само стало на свои места.

Надеюсь, вам понравился “Подарок на Рождество”, и вы почувствовали дух, в котором был написан этот роман. Я желаю вам всем того доброго, восхитительного и удивительного чуда, которое делает Рождество самым особенным временем года.

Счастливых Праздников,

Нора Робертс

Примечания

1

Лефт Бэнк (Left Bank) — улица в Париже

2

Карнаби Стрит (Carnaby Street) — улица в Лондоне

3

Пуансеттия (poinsettia) — Цветок, в диких условиях произрастающий в Мексике, теплом климате латиноамериканских стран и даже Африке. Свою известность в Северной Америке получил как Рождественское домашнее украшение. Имя Пуансеттия цветок получил в честь Джоэла Робертса Пойнсетта [Joel Roberts Poinsett] (во французском произношении — Пуансетта), первого посла США в Мексике, который и способствовал ее распространению в США

4

Тобогган — большие сани для скоростного спуска с горы

Content

Нора Робертс
Подарок на Рождество

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечание от Норы Робертс

Примечания