Элен Бронтэ

Скандал в светском обществе

1

На площадке третьего этажа Эмма остановилась. Еще один длинный день прошел, и она может позволить себе отдых. Тупая, медлительная боль обычно охватывала ее усталые ноги около восьми, с точностью тщательно изготовленных часов отмеряя наступление вечера.

— Старею, — пробормотала девушка, прерывисто вздыхая. — Кажется, мне не одолеть последний пролет. Жаль, что комната экономки так высоко. А ведь мисс Брискотт забиралась сюда каждый день, когда ей было уже за семьдесят! Мне всего двадцать девять, но по вечерам чувствую себя старой развалиной, под стать нашему садовнику. Несколько мгновений она собиралась с силами, после чего все же взошла на четвертый этаж, где были расположены комнаты экономки, дворецкого и кухарки. Горничным и лакеям приходилось подниматься выше, в мансарду. Эмме оставалось каждый день напоминать себе, что она занимает привилегированное положение и грешно жаловаться на судьбу.

Небольшая уютная спальня была обставлена еще во времена ее предшественницы, мисс Брискотт. За четыре года, что Эмма провела в доме Ричмондов, в комнате появилось лишь бюро, перенесенное из небольшого кабинета, где хозяйка обычно писала письма. Супруг подарил ей новое, более изящное, на тонких ножках, с накладными серебряными гирляндами из виноградных листьев на каждом из двенадцати ящичков, и миссис Ричмонд, пришедшая в восторг от подарка, немедленно предложила экономке забрать старое бюро.

Эмма сразу полюбила этот предмет мебели. Она проводила намного больше времени, сидя за ним, чем перед высоким зеркалом в раме из красного дерева, которое горничная, завершающая туалет леди, могла наклонять под нужным углом. Экономка сомневалась, что мисс Брискотт была склонна к кокетству, но каждый раз невольно улыбалась, представляя, как пожилая дама оправляет перед роскошным зеркалом свою пелерину из тонкого полотна. Зеркало имело серьезный изъян — в нижней части стекло пересекала безобразная трещина. Иначе подобная вещь ни за что бы не оказалась в комнате прислуги.

Так или иначе, миссис Верней смотрела в него лишь по утрам, когда тщательно поправляла чепчик, скрывая под ним густые пепельные волосы. А ведь были времена, когда она часами просиживала перед венецианским зеркалом в позолоченной оправе, украшенным фигурками купидонов. Теперь ей казалось, что это было очень давно.

Девушка присела на стул перед бюро и сперва сняла туфли. Когда-то нянька говорила, что ножки Эммы навсегда останутся слишком маленькими даже для настоящей леди, и им придется нелегко, если ей нужно будет много ходить или бегать. Пророческие слова Бесси она вспоминала едва ли не каждый вечер, но сегодня у нее не было времени на жалость к себе и воспоминания. Оставалось еще одно дело, и пока экономка даже не представляла, с чего начать. К счастью, она могла не торопиться, поэтому сняла чепчик и широкий обшитый кружевом воротник — единственное украшение ее вдовьего наряда. И то и другое небрежно полетело на кровать — горничные ужаснулись бы, если б им довелось увидеть это вопиющее нарушение всех представлений об аккуратности, которые миссис Верней неустанно внушала им с утра до вечера. После этого Эмма с облегчением вытащила из тугого узла на затылке шпильки, и ее плечи накрыла тяжелая тускло блестящая пелерина — она полоскала волосы отваром из трав, надеясь сделать их природный оттенок более темным. Блаженно откинувшись на спинку стула, экономка несколько минут массировала пальцами виски, чтобы заставить мысли в усталой головке кружить быстрее. Ей хотелось поскорее покончить с поручением миссис Ричмонд и немного почитать перед сном. Обычно у Эммы не хватало сил больше чем на десять-пятнадцать страниц, и на чтение целого романа порой уходили недели.

— Прежде всего составлю список, — решила наконец молодая женщина и придвинула к себе чистый лист бумаги.

Она любила составлять списки почти так же сильно, как ее хозяйка, миссис Ричмонд, обожала писать письма друзьям и родственникам.

«Итак, кто в поместье может помнить мисс Данфорт? Пожалуй, начать следует со старого Херберта, он был очень дружен с мисс Брискотт, — Эмма вывела на листе имя старшего садовника. — Люси уже сказала, что помнит эту девушку совсем крошкой, но, пожалуй, узнает ее, если только та сохранила веснушки и ямочку на подбородке».

Имя горничной заняло вторую строчку в списке, но продвинуться дальше миссис Верней удалось очень не скоро. Отложив перо, она мысленно перебирала в памяти всех, кто мог жить или хотя бы бывать в поместье Ричмондов десять лет назад, включая фермеров, посыльных и модисток из расположенного в пяти милях городка. Задача была не из легких, ведь сама девушка заняла место экономки лишь четыре года назад, когда мисс Брискотт уже не могла исполнять свои обязанности из-за ослабшего зрения. Старушка переселилась в один из десятка маленьких коттеджей, предусмотренных старым мистером Ричмондом для вышедшей на покой прислуги, где прожила еще полтора года. Ее советы казались Эмме бесценными. Частенько вечером, забывая об усталости, она забегала к этой леди с куском пирога, и дамы подолгу беседовали. Мисс Брискотт раскрывала секреты управления большим домом, а Эмма развлекала старушку светскими сплетнями, которых немало помнила из своей прежней жизни.

После смерти предшественницы Эмма ни с кем в поместье не сошлась близко. Поддерживать дружеские отношения с младшей прислугой она не могла себе позволить, это было не принято. А жены фермеров сами не захотели бы водить дружбу с кем-либо из живущих в этом доме. Впрочем, девушка не сокрушалась из-за того, что ей не с кем поболтать вечером за чашкой чая, она чувствовала себя слишком утомленной, чтобы тратить время на праздные разговоры.

Сегодня перед обедом миссис Ричмонд пожелала переговорить с экономкой по очень важному вопросу. Эмма предполагала, что речь пойдет о предстоящем визите кого-нибудь из родственников хозяев. Но была удивлена, когда оказалось, что она ошиблась.

— Мисс Грант решила нас оставить, — сообщила дама, нервно перебирая свои браслеты.

Миссис Ричмонд в августе должно было исполниться тридцать восемь лет. Но Эмма выглядела старше ее по меньшей мере на два-три года в своем черном платье и плотном чепце. Хозяйка, очень худая остроносая блондинка, казалась старшей сестрой двух своих дочерей и подчас вела себя не менее наивно. Правда, несколько наигранно, полагая, очевидно, что хрупкий вид и растерянный взгляд бледно-голубых глаз придают ее внешности необходимую утонченность.

— Джорджина случайно пролила чернила на платье мисс Грант. И это так расстроило гувернантку, что она отказалась от своего места, — миссис Ричмонд пожала узкими плечами, давая понять, что считает поведение девушки непростительной глупостью.

Эмма не сомневалась в том, что происшествие не было случайностью, но благоразумно промолчала — хозяйка не потерпела бы ни малейшей критики в адрес своей обожаемой младшей дочери. Тринадцатилетняя Джорджина считалась среди прислуги проклятием, в то время как ее старшую сестру называли не иначе как ангелом. Сильвия всегда охотно внимала своим наставникам, но в апреле ей исполнилось семнадцать, она провела свой первый сезон и давно не нуждалась в гувернантке.

Джорджина же всегда находила возможность подстроить какую-нибудь неприятность, и в последние три года у Ричмондов сменилось уже пять гувернанток. Последняя из них продержалась дольше всего, и Эмма, горячо сочувствующая предыдущим бедняжкам, надеялась, что мисс Грант теперь устроится лучше. В этой семье хорошо платили, но девчонка могла вывести из себя даже святого. Теперь придется искать новую прислугу, хотя на месте родителей Эмма отправила бы несносную девчонку в какую-нибудь школу со строгими правилами. Мистер Ричмонд однажды высказывал подобную идею, но супруга накинулась на бедного джентльмена, как разъяренная тигрица. Ее визгливые обвинения в холодности и недостатке отцовской любви слышались по всему дому на протяжении по меньшей мере полутора часов, прежде чем она растратила свой пыл. Хотя мистер Ричмонд покинул свой особняк уже через четверть часа после того, как жена подступила к нему с нападками.

Хозяин всегда поступал подобным образом, и, как ни странно, именно это поспешное бегство позволяло поддерживать мир и согласие в семье, так как по его возвращении миссис Ричмонд уже не вспоминала о случившейся размолвке.

Итак, Джорджина осталась, к немалому огорчению слуг, тщетно надеявшихся, что мистер Ричмонд проявит твердость и отошлет дочь. Больше всего от ее проделок страдали гувернантки, но доставалось и другим. У Эммы состоялось два или три неприятных разговора с мисс Ричмонд, после чего та попыталась выжить экономку из дома. К счастью для экономки, в то время еще был жив отец нынешнего хозяина поместья, старый мистер Ричмонд, который управлял домочадцами железной рукой и не терпел сплетен и жалоб ни от невестки, ни от внучек. Именно он принял миссис Верней на место отошедшей от дел экономки, невзирая на молодость, и по-отечески поддерживал молодую женщину.

Джорджина оставила ее в покое, хоть и держалась с экономкой подчеркнуто высокомерно, Эмму не задевало такое поведение, но она от души сочувствовала тем, кто вынужден был заниматься воспитанием маленькой мисс Ричмонд. Оставалось лишь надеяться, что рано или поздно девчонка повзрослеет и превратится в благонравную молодую леди, подобно старшей. Надежда казалась весьма призрачной, так как Сильвия в возрасте Джорджины не проявляла дурных склонностей.

И вот теперь бедная мисс Грант вынуждена искать себе другое место. Эмма была уверена, что хозяйке и в голову не придет возместить ущерб, нанесенный платью гувернантки. А у гувернантки было не так уж много туалетов, чтобы не сокрушаться по поводу испорченной одежды. Да и на хорошие рекомендации рассчитывать не приходилось, ведь девушка проявила строптивость и неблагодарность, когда захотела покинуть семейство, оказавшее ей такое доверие. «Надо будет постараться отчистить платье бедняжки, Люси большая мастерица по этой части», — рассеянно подумала Эмма, продолжая в то же время выслушивать жалобы.

Экономка все еще не могла понять, какое отношение вся эта история имеет к ней. В ее обязанности входил выбор горничных и кухарок на освободившееся место, но поиском гувернантки всегда занималась сама хозяйка. Наконец миссис Ричмонд соизволила удовлетворить любопытство Эммы.

— Я вдруг вспомнила о письме, которое получила месяца три назад от одной молодой леди. Вы, вероятно, слышали что-нибудь о мисс Данфорт?

Конечно, Эмма слышала! Эта девушка была дочерью рано умершей сестры мисс Брискотт. Отец вскоре женился вновь и не проявлял интереса к судьбе мисс Данфорт, так как его супруга вскоре произвела на свет мальчиков-близнецов. Мисс Брискотт, не имевшая других родственников, охотно взяла на себя заботы о воспитании девочки. Покойный мистер Ричмонд был так добр, что позволил своей верной экономке взять в дом ребенка, а позже на собственные средства поместил девочку в школу. Возможность получить образование была необыкновенной удачей для сироты. После окончания школы мисс Данфорт нашла себе место гувернантки в одном достойном семействе.

Мисс Брискотт регулярно получала письма от племянницы, о чем всегда рассказывала Эмме. После смерти старушки Эмма ничего не слышала о девушке вплоть до сегодняшнего дня. Разумеется, миссис Ричмонд не считала нужным говорить о письмах, которые получала, если только содержащиеся в них сведения не касались приезда новых гостей или еще каких-то обстоятельств, которые могли повлиять на распорядок в доме.

Экономка утвердительно кивнула, отвечая на заданный вопрос. С первых же дней знакомства она предпочитала как можно меньше говорить в присутствии миссис Ричмонд, и многословную хозяйку вполне устраивала ее молчаливость — именно так и должна вести себя прислуга, почтительно и скромно.

— Так вот, эта девушка несколько лет прожила в одном семействе, исполняя обязанности гувернантки. На ее несчастье, семейство оказалось в стесненных обстоятельствах и вынуждено было уволить часть прислуги. Мисс Данфорт написала мне, что никогда не забывала о людях, которые принимали участие в ее судьбе, и выразила желание послужить нашей семье на своем привычном поприще. Разумеется, я ответила, что наша гувернантка вполне справляется со своей работой, и мисс Данфорт поблагодарила меня, что я дала себе труд написать ей.

Эмма знала, как нелегко девушке без связей найти хорошее место. Очевидно, прежние хозяева не хотели или не могли помочь, и бедняжка попыталась использовать свои немногочисленные светские знакомства.

— Теперь же ситуация изменилась, — продолжала миссис Ричмонд свой рассказ. — Мисс Грант уезжает, и мне показалась удачной мысль заменить ее девушкой, которая хорошо знакома с нашим поместьем, она ведь выросла здесь. Полагаю, мисс Данфорт будет признательна за мою доброту и постарается трудиться как можно лучше, не требуя прибавок к жалованью, как это делали прежние гувернантки Джорджины.

Эмме стало жаль эту молодую девушку. Скорее всего, ее жалованье и в самом деле будет крайне невелико, да еще хозяйка не упустит случая напомнить мисс Данфорт о том, как много они сделали для нее.

— Я решила написать ей и пригласить к нам, — заявила миссис Ричмонд.

— Но, возможно, она уже нашла себе другое место, — мягко возразила экономка, от всей души желая, чтобы это было именно так.

— Вовсе нет! Вернее, она написала во втором письме, что устроилась преподавательницей в одну из небольших школ, но эта работа ей не по душе. Мисс предпочла бы заниматься воспитанием какой-нибудь одной милой девочки, а не тратить силы и здоровье на целый класс. Если я правильно поняла, обучение в этой школе стоит дешево, и ученицы не могут похвастать ни высоким происхождением, ни послушанием, ни приятными манерами.

«Можно подумать, все это есть у Джорджины!» — Эмма была уверена, что младшая мисс Ричмонд стоит целого класса невоспитанных девиц.

— В таком случае она, вероятно, будет очень рада, — вслух сказала миссис Верней.

— Не сомневаюсь, — с готовностью согласилась хозяйка. — Но прежде чем я приглашу ее, мне бы хотелось, чтобы вы навели некоторые справки. Совсем не помню эту девочку. Когда она уехала в школу, все мое время было посвящено только что родившейся Джорджине, и я не имела возможности обращать внимание на детей прислуги. К сожалению, прошло уже тринадцать лет, и в поместье осталось не так много людей, кто может что-нибудь рассказать о ее характере и склонностях. Я бы хотела, чтобы вы нашли всех и поговорили с ними. Конечно, мисс Данфорт было всего десять, когда она уехала в школу, но даже в таком возрасте можно судить, дурной или хороший нрав у ребенка. К тому же сразу по окончании пансиона она приезжала ненадолго погостить у тетки, прежде чем приступила к своим обязанностям гувернантки. Жаль, что вас в это время здесь еще не было!

Наконец-то Эмме стала ясна ее собственная роль в истории с гувернанткой! Ей ничего не оставалось, как пообещать выполнить поручение как можно лучше. После этого миссис Ричмонд отпустила ее, довольная, что переложила свои заботы на плечи экономки.

2

Керри протерла платочком зеркало, но мутное стекло так и не стало прозрачным. Как и все предметы обстановки, находящиеся в этой комнате, зеркало несло на себе следы присутствия множества людей, живших здесь до Керри: на туалетном столике остались царапины, дверца шкафа покосилась, а коврик возле жесткой кровати до того вытерт, что трудно было догадаться, какого цвета он был прежде.

— Ну, ничего, совсем скоро я окажусь в огромном поместье и буду жить в свое удовольствие, — Керри улыбнулась своему отражению. — Миссис Ричмонд наверняка примет меня хорошо, и я сумею подружиться с ее дочерьми. А слуги всегда относятся ко мне с симпатией, даже если я не могу дать им пенни за услуги. Я очень быстро стану незаменимой в доме Ричмондов, а потом… кто знает… Жаль, что мистер Ричмонд не имеет младшего брата, но в их доме бывают гости, кто-нибудь обязательно захочет завести со мной роман! Что ж, не буду привередничать, если только этот джентльмен окажется состоятельным и приятным на вид. О, его ждет сюрприз, если он полагает, что все молодые девушки являются легкой добычей для коварных соблазнителей. Подчас все бывает совсем наоборот… Керри Крайтон всегда добивается своего! Сейчас она очень хочет оказаться подальше от этой скудно обставленной комнаты и своих болтливых соседок. Как только поселится в Ричмонд-холле, сразу придумает, что делать дальше. Не стоит спешить, иначе планы обречены на провал — об этом Керри уже знала по собственному опыту. И она не будет торопиться, время — единственное, что у нее есть.

3

Целый день Эмма не вспоминала о мисс Данфорт — хватало других забот. Заплаканная мисс Грант собрала свои вещи и уехала, ее комнату следовало подготовить к возможному приезду новой гувернантки. К тому же через три недели ожидался наплыв гостей, который обычно не прекращался до самого окончания сезона охоты. Экономка всегда с нетерпением ждала дня, когда семейство Ричмондов отправится на зиму в Лондон или на какой-нибудь курорт. В лондонском особняке всеми делами обычно управлял дворецкий, и до самой середины мая Эмма и другие слуги могли если и не предаваться праздности, то хотя бы трудиться неизмеримо меньше, чем когда хозяева и их гости наводняли дом.

И только вечером, поднимаясь по лестнице, она позволила себе задуматься о тех, кто мог поделиться сведениями о натуре мисс Данфорт. В итоге список оказался очень коротким, но на беседы с людьми требуется время, а это означает, что завтра придется пожертвовать чаепитием с кухаркой — она неизменно поддерживала традиции, принятые в доме при мисс Брискотт. Кухарка, миссис Прост, великолепно готовила, но при этом часто бывала недовольна своими помощницами, обустройством кухни и еще десятком-другим всевозможных обстоятельств, словно нарочно призванных мешать ей работать. Во время совместного чаепития Эмма обычно выслушивала жалобы и даже записывала некоторые из них, чтобы принять необходимые меры по их устранению. Почтительность молодой экономки льстила самолюбию кухарки, и после чая она обычно становилась добрее, на кухне воцарялась атмосфера умиротворения, и помощницы миссис Прост знали, кого им следует благодарить.

Эмме нередко приходилось рассеивать тучи, вызванные ссорами между слугами, даже если речь шла о лакеях, хотя ими должен был заниматься дворецкий. Но высокомерный мистер Кримсток полагал летние месяцы временем отдыха и занимался тем, что следил за состоянием винного погреба и исполнял поручения мистера Ричмонда.

На следующий день миссис Верней возвращалась в дом после беседы со старшим садовником, когда увидела сидящую с романом в руках старшую мисс Ричмонд. «Пожалуй, она должна помнить визит молодой леди, — внезапно подумала Эмма. — Сильвия на шесть лет ее моложе и не могла играть с ней в детстве. Но когда мисс Данфорт приезжала навестить тетку, мисс Ричмонд уже исполнилось двенадцать — возраст, когда девочки проявляют чрезмерное любопытство ко всему, что их не касается».

Эмма свернула с дорожки, ведущей к боковой двери дома, и направилась к девушке.

Апрель в этом году выдался как никогда дождливым, и некоторые участки сада превратились в озера, наполненные грязью, что приводило старшего садовника в ярость. Экономка из окна буфетной часто с грустью наблюдала за неприглядной картиной утопающих в лужах розовых кустов. Но садовники не зря славились своим мастерством — благодаря хитроумной системе дренажных канав сад был спасен.

Майское солнце высушило лужи, и Эмма порадовалась, что вновь сможет выходить в сад, хотя бы ненадолго, в перерыве между делами. Первая половина мая всегда была очень хлопотной — надо было подготовить дом к приезду семейства, не упустив ни одной детали — миссис Ричмонд способна была отыскать любой, самый малейший, изъян и в своей обычной снисходительной манере указать на него миссис Верней.

С самого детства Эмма любила проводить много времени в саду, и ей отчего-то было приятно, что эту любовь разделяет и Сильвия, к которой миссис Верней испытывала подлинное расположение.

Вот и сейчас экономка заметила, что мисс Ричмонд не читает свой роман. Книга лежала на ее коленях, а сама девушка привольно откинулась на спинку выкрашенной в белый цвет садовой скамьи и с удовольствием любовалась то голубым небом, напоминающим покрывало с разбросанными тут и там пуховыми подушками-облаками, то сочной майской зеленью деревьев, то солнечными бликами в многочисленных окнах дома. Мисс Сильвия обычно очень радовалась, когда наступала пора переезжать в Ричмонд-холл, теснота городских улиц угнетающе действовала на ее настроение.

Она приветливо улыбнулась, когда увидела приближающуюся женщину, и Эмма в который раз пожалела, что из двух сестер красавицей обещала вырасти несносная Джорджина. Мисс Сильвия пошла внешностью в свою бабушку, так говорили все, кто помнил старую миссис Ричмонд. Орлиный нос, прекрасно смотревшийся бы на лице почтенного джентльмена, портил личико мисс Ричмонд, лишал его необходимого молодой девушке очарования. Излишняя полнота при невысоком росте мешала заметить, как грациозно и легко она двигается. Такие же светлые, как у матери, локоны были, пожалуй, единственным украшением. Это подчеркивали все родственники, вольно или невольно умаляя тем самым другие достоинства — доброе сердце и выразительные серо-зеленые глаза.

Мисс Джорджина, напротив, была высокой и худой, как мать, ее круглое личико и аккуратный прямой нос не вызывали нареканий. Правда, похвастать густотой локонов она не могла, из-за чего отчаянно завидовала сестре.

— Мисс Ричмонд, могу ли я задать вам один вопрос? — обратилась Эмма к юной леди после того, как обе дамы поприветствовали друг друга.

— Разумеется. Не хотите присесть? — доброжелательно ответила девушка. Она чувствовала доброе отношение к себе со стороны экономки и не испытывала смущения в разговоре с ней, как это обычно бывало, когда приходилось общаться с прислугой.

Миссис Верней с радостью опустилась на скамью. Чтобы найти старшего садовника, ей пришлось дойти до дальней части сада, спускавшегося к искусственному озеру, и вечером ее ноги выразят свое недовольство этой дополнительной прогулкой.

— Как вы знаете, у прежней экономки, мисс Брискотт, есть племянница, которая выросла в этом доме, — начала Эмма.

— Мисс Данфорт, я знаю! — радостно откликнулась мисс Сильвия. — Вчера в гостиной матушка говорила нам с Джорджиной, что хочет заменить ею мисс Грант, если она окажется подходящей кандидатурой.

Девушка грустно опустила уголки губ. Эмма знала, что, в отличие от сестры, Сильвия очень тепло относилась к мисс Грант. Пусть старшая мисс Ричмонд уже не нуждалась в заботах гувернантки, две девушки примерно одних лет успели сдружиться. Она даже пыталась уговорить сестру не обижать мисс Грант. Увы, безуспешно.

— Ваша матушка поручила мне побольше узнать о мисс Данфорт. Я постаралась найти тех, кто помнит ее ребенком, но многие старые слуги уехали из дома, а меня еще не было здесь, когда девушка приезжала погостить у тетки. Но вы, должно быть, помните! Кажется, этот визит пришелся на летние месяцы, когда ваша семья уже переехала в поместье.

— О, да, она показалась мне очень красивой и бедной, — чистосердечно ответила Сильвия. — Она должна была стать гувернанткой в семье с тремя детьми, и мисс Брискотт, кажется, очень переживала из-за того, как сложится жизнь племянницы на новом месте.

— А что вы можете сказать о ее характере? По-вашему, она подойдет на роль гувернантки вашей сестры?

Все, что услышала Эмма, говорило в пользу мисс Данфорт — милая, аккуратная девочка выросла в приятную благонравную девушку, почтительную к старшим и любящую свою старую тетку. Миссис Верней не была уверена, что оказывает мисс Данфорт услугу, способствуя ее переезду. Конечно, экономка могла бы солгать хозяйке и выставить Энн Данфорт в дурном свете, лишь бы избавить бедняжку от знакомства с Джорджиной. Но Эмма не могла знать наверняка, насколько стесненными являются обстоятельства, в которых вынуждена жить девушка. Возможно, она сочтет место в доме Ричмондов подарком судьбы.

— Она, по-моему, была не склонной к унынию, часто смеялась и подбадривала всех, кто находился поблизости, — припомнила Сильвия. — Если она справлялась с тремя непоседами, думаю, как-нибудь приспособится и к Джорджине.

— Так, значит, вы не возражали бы, если б мисс Данфорт заняла место гувернантки вашей сестры?

— О, конечно, нет, — не задумываясь, ответила Сильвия.

— Если вас не затруднит, не могли бы вы сообщить матушке, что у вас есть определенное мнение о мисс Данфорт? — Эмма считала, что миссис Ричмонд охотнее выслушает дочь, нежели содержание этого разговора в пересказе экономки.

— Совсем не затруднит, — Сильвии всегда приятно было оказаться полезной кому-то, кто ей нравился. — Вот только… захочет ли Энн приехать сюда?

Эмма понимала, что имеет в виду мисс Ричмонд, ведь она сама только что думала об этом. Старшая сестра никогда не жаловалась на младшую прямо, но изредка в ее словах проскальзывало недовольство поведением Джорджины. Если бы хоть кто-то был с этой девчонкой построже, можно было надеяться, что она выправится. Но, увы, ее дед и бабка, которые были на это способны, уже отошли в мир иной. А мать миссис Ричмонд души не чаяла в хорошенькой младшей внучке и почти столь же откровенно презирала старшую за ее неудачную внешность.

Не желая проявлять бестактность, обсуждая кого-нибудь из членов семьи, Эмма сделала вид, что не поняла намека.

— О, конечно, мисс Данфорт может быть тяжело вновь оказаться в доме, где прошло ее детство. Тетушка скончалась, и здесь почти не осталось людей, которые помнят ее племянницу. Но, если я правильно запомнила слова миссис Ричмонд, для молодой леди очень важно найти место. Обстоятельства не таковы, чтобы она могла выбирать.

Сильвии оставалось только согласиться со словами миссис Верней, полагаясь на ее опыт. О, Эмма много могла бы порассказать юной леди о том, что такое безысходность, одиночество и утрата надежды. Но были вещи, о которых не следовало упоминать даже в беседах с самой собой, тем более говорить с кем-нибудь из этой семьи о тайнах своего прошлого. С обстоятельствами, приведшими девушку в этот дом, был знаком лишь старый мистер Ричмонд. Но он был не из тех, кто раскрывает чужие секреты. На этот счет экономка могла быть спокойна.

Она оставила Сильвию грезить на скамейке и вернулась в дом, чтобы убедиться, что лишенная чаепития кухарка не выместила свое недовольство на помощницах и обед будет подан вовремя.

На следующий день, после обсужденияс миссис Ричмонд блюд, которые должны были украсить стол, Эмма передала ей все, что удалось узнать о мисс Данфорт.

— Что ж, я решила, что напишу ей. Школа, где она сейчас трудится, находится неподалеку, и мисс Данфорт получит мое письмо через три дня. Если только она не уехала к каким-нибудь друзьям, чтобы провести с ними каникулы. Полагаю, уже через неделю девушка сможет приступить к своим обязанностям.

Миссис Верней кивнула, давая понять, что комната для новой гувернантки будет готова к нужному дню. Впрочем, в этом хозяйка и не сомневалась — ведь не зря же она платит экономке!

И в самом деле, через восемь дней экипаж мистера Ричмонда доставил в поместье мисс Данфорт, которая подъехала на дилижансе до ближайшего к Ричмондам городка — Кохема.

Эмма была занята пересмотром постельного белья, извлеченного после зимнего хранения из старинного сундука и предназначенного в комнаты для гостей, поэтому не вышла ее встретить. Горничная проводила мисс Данфорт в небольшую гостиную, где ее приняла миссис Ричмонд, после чего новая гувернантка была представлена своей ученице.

За чаем Эмма узнала от кухарки, какова собой Энн — горничные уже успели обсудить ее манеры и туалет, а позже новости добрались и до кухни.

— Пенни говорила, что мисс Данфорт выглядит настоящей леди, не хуже миссис Ричмонд. Только платье, понятное дело, не такое нарядное и шляпка из простой соломки, — рассказала миссис Прост. — У нее каштановые волосы и тонкая шея, а глаза блестят, точно она вот-вот расплачется.

В последнем утверждении Эмма не нашла ничего предосудительного. Молодая девушка, чья судьба в последнее время проявляла холодность к хозяйке, должна быть тронута добротой, проявленной к ней миссис Ричмонд. К тому же бедняжка вернулась в дом своего детства, воспоминания, верно, охватили ее, принеся радость пополам с болью.

— А маленькая мисс Джорджина сидела рядом с матерью и казалась ангелом, а не ребенком, — продолжила кухарка пересказывать слова горничной. — Пенни не могла задержаться в гостиной, как бы ей ни хотелось послушать, о чем там говорят, но она уверена — мисс Данфорт ни за что не догадалась бы, каков характер у младшей дочери. До сих пор ни одна из гувернанток не поняла этого во время первой встречи с противной девчонкой. Бедной девушке еще предстоит пожалеть о том, что приехала в Ричмонд-холл.

Эмма не стала поддерживать миссис Прост в обсуждении недостатков Джорджины, пусть даже и была полностью согласна с мнением кухарки. Она спросила, чтобы сменить тему разговора:

— Так, значит, она остается?

— Через четверть часа Пенни вновь позвали в гостиную и велели показать мисс Данфорт ее комнату, — Эмма уже знала об этом, но она не могла отказать кухарке в удовольствии пересказать ей все новости этого дня. — Пенни сказала еще, что багаж невелик, но она привезла с собой много книг. Как видно, большая любительница чтения.

— Мисс Сильвии это понравится, — заметила экономка.

Мисс Грант не особенно любила читать романы, предпочитая долгие прогулки. А вот гувернантка, которая была до нее, очень нравилась Сильвии именно за свое пристрастие к новым романам. Обе девушки нередко прогуливались по саду и обсуждали прочитанное, пока Джорджина бегала с сачком за бабочками или обрывала розовые лепестки, чтобы рассыпать в своей комнате — по ее мнению, это было красиво.

— Жаль только, мисс Данфорт будет заниматься не с Сильвией, — фыркнула кухарка, и экономке вновь пришлось придумывать, как отвлечь миссис Прост от перечисления изъянов младшей мисс Ричмонд.

На следующий же день в саду Эмма увидела мисс Данфорт. С чашкой чая в руках экономка вышла подышать свежим воздухом перед тем, как заняться делом, заранее вызывавшим у нее отвращение. Одна из горничных попала в беду, позволив кучеру из соседнего поместья соблазнить себя, и миссис Ричмонд, как только заметила признаки совершенного греха, приказала миссис Верней уволить несчастную.

Эмма уже пыталась поговорить с соблазнителем в надежде, что он женится на возлюбленной. Но молодой повеса, перенявший манеры своего господина, легкомысленного холостяка, только посмеялся и посоветовал ей заниматься своими делами. Да к тому же намекнул, что мог быть не единственным мужчиной, с которым встречалась горничная. Экономка до сих пор не могла успокоиться, хотя этот разговор состоялся больше недели назад. Она никогда не отказывала в помощи девушкам, поступившимся своей честью ради любви, помня, что на их месте однажды могла оказаться и она сама. Кучера мистера Райенфорда Эмма не жаловала и прежде, уж очень дерзко он вел себя, когда ужинал вместе с прислугой Ричмондов, пока его хозяин гостил в Ричмонд-холле. Но еще больше она не выносила самого мистера Райенфорда.

Всем слугам было известно, что в этого джентльмена вот уже целый год влюблена Сильвия. Мистеру Райенфорду завидовали приятели, поспешившие вступить в брак по сердечной склонности или повинуясь родительской воле. В двадцать девять лет Райенфорд еще ни разу не был помолвлен, хотя соседи почти постоянно пребывали в ожидании объявления о его помолвке с той или другой богатой наследницей. Он был хорош собой и не зависел от благорасположения своих родственников — не слишком ли много удачи для одного человека?

Конечно, в него бывали влюблены иногда сразу несколько юных леди. Но эта влюбленность, как правило, заканчивалась вместе с взрослением девушек, едва они понимали, что он не намерен жениться. Свою роль старались сыграть и маменьки, уговаривавшие девиц обратить взоры на других, более подходящих, молодых джентльменов.

Увы, в этом отношении Сильвии не повезло. Ее матушка находила мистера Райенфорда неотразимым и постоянно приглашала его бывать у Ричмондов, а чувства дочери считала детской привязанностью, которая рассеется сама собой в ту же минуту, когда родители представят ей выбранного ими жениха. Приданое Сильвии составляло пятнадцать тысяч фунтов, но миссис Ричмонд не позволяла себе даже мысль о том, что Райенфорд когда-нибудь захочет жениться на ее некрасивой дочери. Скорее уж он подождет, пока подрастет Джорджина!

Старшая сестра, в отличие от младшей, совсем не умела скрывать свои чувства и смотрела на гостя дома с обожанием, вызывая насмешки приятельниц. Джентльмен снисходительно улыбался мисс Ричмонд и принимал это обожание как должное, за что его и не любила экономка.

Эмма редко встречалась с гостями, приезжающими к обеду или на бал, но уже успела насмотреться на этого повесу и не могла простить хозяйке небрежение к Сильвии. Стоило бы объяснить девушке, как вести себя с подобными людьми, и приложить усилия, чтобы она как можно реже встречалась с объектом обожания, только тогда сможет излечиться от своей любви.

Миссис Верней уже не раз хотела заговорить со старшей мисс Ричмонд о мистере Райенфорде, но всякий раз останавливалась. Она не вправе читать проповеди дочери хозяев, даже если мать не способна или не желает ее воспитывать. Хорошо бы, кто-нибудь из старших подруг просветил, но у Сильвии их не было.

Приезд мисс Данфорт заставил Эмму вернуться мыслями к несчастной влюбленности девушки.

«Новая гувернантка жила здесь, она не совсем чужая этой семье, — рассуждала экономка, сосредоточенно нахмурив лоб. — Если они с Сильвией подружатся, я попрошу мисс Данфорт поговорить с девочкой по-дружески. Пусть даже мое вмешательство рассердит миссис Ричмонд, если она узнает! Довольно уже выставлять бедняжку на посмешище соседям! Почему я не додумалась попросить о том же мисс Грант?»

Прежняя гувернантка сдружилась с мисс Сильвией, но была, на взгляд Эммы, несколько поверхностна и легко поддавалась влиянию. Вряд ли она была способна на серьезные беседы…

4

Мисс Данфорт завершала утренний туалет. Скоро ей предстоят занятия. Энн полюбовалась аккуратной прической — несмотря на свою простоту, узел на затылке не портил внешность девушки.

— Мисс Джорджина, должно быть, приготовила мне очередной сюрприз, — пробормотала она и улыбнулась своему отражению. — За прошедшие три дня девчонка успела насыпать соли мне в чай, опрокинуть чернильницу на набросок, который отнял у меня два часа, и отказалась отвечать урок. Неужели она думает избавиться от меня, как от предыдущих гувернанток? Мисс Данфорт хотела приехать сюда и здесь останется! Никакая злонамеренная девчонка ей не помешает!

Девушка заметила сочувственные взгляды прислуги, но лишь после первого занятия с Джорджиной поняла причину. Что ж, мать, как видно, не замечает дурного поведения дочери, значит, жаловаться бессмысленно. Энн привыкла сама справляться со своими проблемами. И, надо сказать, довольно успешно.

— Жаль, что славный характер достался одной сестре, а привлекательная внешность — другой, — продолжала размышлять вслух мисс Данфорт. — Сильвия могла бы выглядеть почти хорошенькой, если бы надевала платья более темных оттенков и по-другому укладывала локоны, чтобы отвлечь внимание от крупного носа. Ну, да ничего, я научу ее, как только мы станем настоящими подругами. А теперь пора идти к ученице. Ей не удастся запугать меня, как бы ни хотелось! Как девочка не понимает, что вместо одной гувернантки она обязательно получит другую!

Джорджина Ричмонд встретила мисс Данфорт своей обычной кривоватой улыбкой. Сегодня она собиралась выяснить, как относится учительница к занятиям естественными науками. Для своих целей девочка заставила помощника садовника поймать лягушку и с отвращением препарировала жертву. Но при появлении Энн постаралась сделать вид, что это занятие доставляет ей удовольствие.

Увы, к разочарованию Джорджины, гувернантка не завизжала и не упала в обморок. Она несколько мгновений рассматривала останки лягушки, после чего самым невозмутимым тоном попросила мисс Ричмонд рассказать о предмете своего исследования. О строении лягушки девочка знала слишком мало, к тому же была глубоко поражена реакцией гувернантки на свою проделку, поэтому впервые за долгое время не нашлась, что сказать. Ее молчание Энн расценила как небольшую победу и даже решила перейти в наступление:

— Что ж, вы допустили ряд ошибок во время работы и испортили образец. Завтра мы вместе повторим опыт, а я принесу на урок нужную книгу. В библиотеке вашего отца есть прекрасное издание.

Джорджина пришла в такой ужас при мысли, что ей снова придется копаться в отвратительных внутренностях лягушки, что даже испуганный визг горничной, которую мисс Данфорт попросила прибраться на столе, не утешил ее.

Остаток урока ученица просидела тихо, слушая или делая вид, что слушает. Когда гувернантка закончила урок и позволила подопечной спуститься на лужайку, где ее мать со своими подругами наслаждалась цветочными ароматами и последними сплетнями, девочка покинула комнату для занятий молча.

Мисс Данфорт беззаботно улыбнулась. Конечно, мисс Ричмонд затаила обиду и не замедлит придумать какую-нибудь коварную месть, но Энн не так-то просто вывести из себя.

— Не пройдет и месяца, как девчонка станет послушной, как ягненок, даже если в душе останется коварной, как змея. Ее характер уже навряд ли исправится, но манеры можно улучшить, а отрывочные знания я со временем сумею дополнить. Нельзя, чтобы о моей ученице говорили, что она осталась необразованной по вине своих гувернанток!

Несколько позже тем же днем экономка встретила мисс Данфорт на лестнице для слуг. Эмма была удивлена — гувернантке не место в этой части дома, но порадовалась возможности завести с девушкой разговор.

— Мисс Данфорт! Что вы здесь делаете?

— Миссис… Верней? — неуверенно ответила гувернантка, еще не запомнившая имена всех, кто служил в этом доме. — Я хотела пройти из библиотеки в свою комнату короткой дорогой и, кажется, заблудилась.

Девушка выглядела смущенной, и Эмме это не понравилось. Кто знает, может быть, она собиралась посплетничать с кем-нибудь из горничных, а это совершенно недопустимо!

— Насколько я знаю, мисс Данфорт, вы выросли в этом доме и должны хорошо знать расположение комнат и лестниц, — холодно заметила Эмма.

Энн вспыхнула. В словах экономки, как ей показалось, прозвучало не то подозрение, не то предупреждение.

— Несмотря на то что мое детство прошло в этом доме, мне гораздо лучше знакома половина прислуги, — резко ответила она. — Мне не было позволено бродить повсюду, и тетушка строго следила, чтобы я не попадалась на глаза никому из Ричмондов!

Эмма устыдилась своего неласкового обращения. Ведь девушка была так же одинока, как она сама, но, по сути, извиняться было не за что.

— Идемте, я провожу вас, — более мягко произнесла экономка, и мисс Данфорт молча последовала за ней.

Возвращаясь в холл после того, как мисс Данфорт свернула в нужный коридор, Эмма с неудовольствием подумала о том, что собиралась завязать с гувернанткой более близкое знакомство и через нее повлиять на поведение Сильвии Ричмонд.

Как оказалось, в увещевании Энн все равно было бы мало толку, в чем вскоре убедилась экономка, ставшая свидетельницей сцены, встревожившей и расстроившей ее.

Эмма присматривала за тем, как на террасе накрывают стол к чаю: сегодня у миссис Ричмонд собралось самое изысканное общество, включая высокородную леди Уинтерсли, и стол должен был выглядеть безупречно. Чуть ниже террасы, на лужайке, развлекались гости. Юные леди набрасывали деревянные кольца на специально расставленные столбики, а джентльмены, слишком взрослые для такой затеи, восхваляли ловкость то одной, то другой из них. Увы, Сильвия не могла похвастаться успехами, от смущения она вдруг стала неловкой. А ведь среди зрителей был и мистер Райенфорд!

Миссис Ричмонд и другие дамы постарше сидели в плетеных креслах и снисходительно наблюдали за молодежью, стремясь не пропустить даже малейшего намека на флирт между кем-нибудь из молоденьких девушек и одним из мужчин.

Энн чуть задержалась, чтобы переменить строгое платье на более легкое, светло-синее, подходившее к цвету глаз, и, проходя через террасу, остановилась поздороваться с экономкой. Хозяйка дома дала понять гувернантке, что не возражает против ее присутствия в обществе, когда Джорджина присоединяется к гостям, если мисс Данфорт будет выглядеть подобающим образом.

Эмма приветливо ответила девушке, и Энн хотела уже что-то спросить, когда ее взгляд скользнул по лужайке в поисках Джорджины. Она вдруг замерла, не закончив фразу, и удивленная миссис Верней обернулась, чтобы посмотреть, что отвлекло молодую леди.

Беседуя, трое джентльменов приблизились к террасе, но лишь один из них стоял лицом к дому — мистер Райенфорд. Внезапно потерявшая дар речи гувернантка не к месту вспомнила фразу, столь часто встречавшуюся в романах, что вызывало у нее насмешку: «И вдруг героиня увидела Его!»

Как с грустью потом думала мисс Данфорт, в этих нескольких словах заключена неоспоримая истина, даже слово «Его», написанное с прописной буквы, должно писаться именно так, и никак иначе.

Эмма сразу поняла, что случилось, уж очень Энн в эту минуту напоминала Сильвию. «О нет, только не это! — в ужасе подумала экономка. — Как будто в этом доме мало одного разбитого сердца! Надеюсь, мисс Данфорт благоразумная девушка и понимает, что ей не стоит влюбляться в джентльмена вроде Райенфорда. Придется мне ей кое-что объяснить».

— Что с вами? — поспешно спросила миссис Верней, чтобы отвлечь гувернантку от созерцания молодого человека, который, похоже, заметил на террасе хорошенькую девушку, так как его улыбка стала еще лучезарнее.

— Как зовут того джентльмена? — Энн тотчас должна была это узнать.

— Мистер Райенфорд, — сухо ответила Эмма. — Самый известный повеса в наших краях. Множество леди утратили из-за него покой и сон, а он лишь наслаждается своей популярностью и навряд ли когда-нибудь изменится.

Если мисс Данфорт и поняла намек и заметила, как экономка подчеркнула слово «леди», то ничем этого не показала. Поблагодарив миссис Верней, Энн направилась в сад, чтобы понаблюдать за манерами Джорджины и решить, что надо улучшить. Правда, ее попытки сосредоточиться оказались тщетными — все время, пока она провела в саду, гувернантка искала глазами не Джорджину, а Его. К счастью, светские дамы обращали на нее слишком мало внимания, чтобы отметить ее неподобающее поведение. А за чайным столом Энн была усажена в самом дальнем конце и не могла видеть мистера Райенфорда, сидевшего рядом с хозяйкой дома по одну сторону с нею.

Кеннет Райенфорд сразу заметил девушку, остановившуюся на террасе и не сводящую с него удивленно-восторженного взгляда. «Еще одна, — отстраненно подумал он. — Кто же это? Ни разу ее раньше не видел».

Он почувствовал легкий интерес, когда молодая леди спустилась в сад, и понял, что она старше, чем ему показалось вначале. «Хорошо бы эта леди была замужем, тогда я мог бы…» — Райенфорда отвлек каким-то вопросом мистер Ричмонд, но повеса успел рассмотреть, что платье девушки, пусть и модного фасона, сшито из дешевой ткани и почти лишено отделки. Хозяин дома очень быстро раскрыл тайну незнакомки, сообщив друзьям, что некая мисс Данфорт заняла место гувернантки его младшей дочери.

«Гувернантка! Я должен был сообразить, кто она, по платью, — Райенфорд проводил девушку взглядом. — Навряд ли задержится здесь, как и те, кто был до нее. Малышка Джорджина этого не допустит. А значит, я вполне могу рассчитывать на короткий роман, прежде чем мисс Данфорт покинет дом. В следующий раз привезу какой-нибудь подарок младшей мисс Ричмонд, и это позволит мне заговорить с ее гувернанткой».

5

Спустя неделю хозяйка пожелала обсудить с миссис Верней список гостей, которые должны были провести в Ричмонд-холле четыре или пять недель. Эмме предстояло множество хлопот с подготовкой комнат для леди, джентльменов и их слуг, следовало продумать все до мелочей — какие цветы поставить в ту или иную спальню, не допустить, чтобы комнаты молодых леди и джентльменов оказались рядом, проследить, чтобы у дам старшего возраста были самые удобные кровати с грелками… У неопытной экономки голова бы пошла кругом от всего этого, но Эмма уже не считала себя таковой. Составление списков помогало ей не упустить ни одну важную деталь, и после отъезда гостей миссис Ричмонд обычно находила несколько благодарственных слов для миссис Верней.

Сегодня Эмма принесла с собой книжку для записей, присела возле прелестного бюро, взяла перо и приготовилась слушать наставления хозяйки со всем вниманием, пусть даже та неизменно повторялась и говорила много лишнего. — Итак, сперва запишите все имена, — торжественно объявила миссис Ричмонд. — Прежде всего это леди Фелтвик с дочерью Шарлоттой и воспитанницей, мисс Джейн Гартнер. Их комнаты должны быть расположены поблизости друг от друга. Думаю, подойдут голубая, желтая и ситцевая спальни на третьем этаже. Мисс Гартнер может занять ситцевую комнату.

Эмма сделала пометку в своей книге. Ей сразу стало ясно, что отношение леди Фелтвик к дочери и мисс Гартнер заметно разнится, и это очевидно.

— Конечно, к нам приедут Милберны, — продолжила хозяйка. — Вы ведь помните, что она не выносит желтый цвет.

Миссис Ричмонд говорила утвердительно, и Эмма лишь коротко кивнула — это были давние друзья, а с миссис Милберн хозяйка даже состояла в отдаленном родстве.

— Мистер Беркли приедет вместе с ними? — осведомилась миссис Верней.

— Безусловно, леди Фелтвик просила меня пригласить его, но и без этой просьбы я знала, что Марджери привезет своего племянника. Надеюсь, до окончания их визита мы отпразднуем помолвку мисс Шарлотты и мистера Беркли!

Экономка слышала, что миссис Милберн тщательно оберегает племянника от излишнего внимания со стороны леди, не подходящих, по ее мнению, на роль супруги этого весьма состоятельного молодого джентльмена. Очевидно, дочь леди Фелтвик представлялась удачной партией, и обе стороны очень быстро сумеют договориться. А значит, в Ричмонд-холле будет устроен еще один бал, в дополнение к тем, что хозяйка уже запланировала на лето.

— Еще мы ожидаем визита Квинстонов и их друга, мистера Рэндалла. Я так рада, что супруги приедут без детей: близнецы становятся просто невыносимыми!

Рука Эммы дрогнула, и после тщательно выведенной заглавной «М» на бумаге остался невнятный росчерк.

— Рэндалла? — переспросила она, надеясь, что ослышалась.

— Мистер Джон Рэндалл — старинный друг Квинстонов, они попросили меня пригласить и его тоже. Недавно он пережил семейную трагедию и нуждается в перемене обстановки и приятном обществе, — охотно пояснила миссис Ричмонд.

— В его семье кто-то умер? — осторожно спросила Эмма.

— О, вовсе нет, — хозяйка дома многозначительно улыбнулась, как всегда, когда собиралась поделиться с кем-либо скандальной сплетней. — Его жена сбежала с каким-то итальянцем, театральным антрепренером. И супругу пришлось пройти через все унижения, связанные с разводом!

Эмма нарочито медленно написала на чистой странице фамилию «Рэндалл». Она должна быть собранной и невозмутимой, у нее будет время подумать обо всем вечером, когда окажется в старомодном уюте своей комнаты. Миссис Ричмонд не простит ей невнимательности.

— Мы постараемся развеселить его, — увлеченно продолжала болтать миссис Ричмонд. — Конечно, разведенный мужчина совсем не то же, что вдовец, но он богат, свободен и ничем не запятнал себя — уверена, наши соседи, имеющие дочерей на выданье, отнесутся к нему весьма благосклонно.

Эмма слушала молча, боясь, что каким-нибудь замечанием она поощрит миссис Ричмонд к продолжению рассказа о бедах мистера Рэндалла. Хозяйка уже и сама опомнилась и вернулась к перечислению списка гостей.

— Кажется, я забыла назвать еще одну молодую леди, — прощебетала она. — Мисс Сьюзен Линдси, мы познакомились в Лондоне почти перед самым отъездом в поместье.

У Эммы потемнело в глазах — Сьюзен? Мистер Рэндалл? Как такое возможно?

В течение буквально нескольких минут услышать два имени, так тесно связанных с ее прошлой жизнью! И где — в Ричмонд-холле!

Дама заметила растерянный взгляд экономки и поняла его по-своему.

— Мисс Сьюзен — младшая дочь покойного мистера Линдси. Они с отцом моего мужа росли по соседству и позже поддерживали дружеские отношения. Но лет десять назад или около того все Линдси внезапно уехали в колонии, где у них были какие-то владения. Кажется, здоровье миссис Линдси пошатнулось, и доктора посоветовали ей переселиться в места с более жарким климатом.

— А мисс Линдси вернулась в Англию? — Эмма сочла, что уже достаточно овладела собой, чтобы задавать вопросы.

— Родители мисс Линдси умерли, старшая сестра куда-то уехала со своим супругом, а через некоторое время и брат женился на дочери соседей. Насколько я понимаю, новая миссис Линдси невзлюбила девушку и уговорила мужа отправить ее в Англию, чтобы здесь мисс Сьюзен могла найти себе мужа. Мы познакомились почти перед самым отъездом в поместье. Она, бедняжка, была слишком юной, когда родители увезли ее, и совсем никого не знает в Лондоне. Брат дал ей несколько писем к знакомым своего отца, и она приехала сперва к миссис Роусон в надежде, что та введет ее в общество.

Эмма слушала историю, затаив дыхание. Ее пальцы сжимали перо и уже испачкались в чернилах, но она этого не замечала.

— Миссис Роусон не любит, когда ее обременяют просьбами, и встретила молодую леди весьма прохладно. Но тем не менее раз или два пригласила ее провести вечер в своем доме. Там мы и встретились. Когда мисс Линдси услышала о Ричмондах, сразу припомнила, что отец рассказывал ей о своем старом друге. Мой муж также вспомнил о семействе Линдси, и мы приятно побеседовали с полчаса. Мисс Сьюзен очень мила и обходительна, и мне стало жаль ее, когда я заметила, как холодно относится к ней миссис Роусон. Я решила пригласить ее, одинокая девушка не может жить в пансионе, не повредив своей репутации. Брату следовало найти ей достойную компаньонку прежде, чем отсылать из дома!

Эмма согласно кивнула.

— Мисс Сьюзен приедет с Квинстонами. Они познакомились там же, у миссис Роусон. Мы с Памелой решили взять опеку над девушкой, пока она не найдет себе подходящее жилье и женщину, с которой сможет выезжать в свет. Уверена, с ее прелестным личиком молодая леди быстро выйдет замуж. Может быть, она понравится мистеру Рэндаллу — это было бы большой удачей для них обоих!

Эмма судорожно вздохнула. Как ей вынести все это? К ее большому облегчению, миссис Ричмонд собиралась с визитом к соседям, поэтому отпустила экономку сразу после того, как закончила свой рассказ. Теперь, когда миссис Верней знает, кого будут принимать у себя Ричмонды, она постарается устроить все наилучшим образом, и хозяйке остается только беспокоиться о туалетах, в которых она будет встречать гостей.

Следующие два часа Эмма занималась тем, что осматривала комнаты, предназначенные для гостей, чтобы решить, какая спальня лучше подойдет каждому из них, и отдавала распоряжения горничным. Она не позволила переживаниям смешать ее мысли — мисс Брискотт особенно обращала внимание своей преемницы на то, что никакие события в жизни экономки, будь то смерть близких, не должны помешать ей тщательно исполнять свои обязанности.

Лишь когда самое необходимое было сделано, миссис Верней поднялась в комнату. Обычно она редко заходила туда в течение дня, если только не должна была написать письмо. Но сегодня изменила своим привычкам.

Вместо того чтобы сесть перед бюро, дама устроилась в кресле возле незажженного камина.

— Подумать только, я увижу Сьюзен! И Рэндалла… Сможет ли кто-нибудь узнать меня? — девушка закрыла глаза и попыталась представить себя прежней.

Светлые волосы тщательно завиты и украшены маленькими белыми цветами — их название Эмма так и не запомнила. Платье с пышными рукавами тоже белое, серый атласный пояс подчеркивает тонкую талию. На вытянутом узком личике оживленный румянец, решительный взгляд темно-серых глаз предупреждает незадачливого поклонника: «Не приближайтесь, если не хотите стать жертвой насмешки!»

А как она выглядит сегодня: лицо еще более вытянулось, словно исхудало, желтоватая бледность и следы усталости под глазами старят его, как и черное платье безутешной вдовы. Миссис Верней…

«О, мне нечего бояться. Кто обратит внимание на экономку? — усмехается Эмма. — Я должна благодарить бога за то, что увижу, какой стала Сьюзен. Но как мог Криспин прогнать девочку из дома? И кто позаботится о ней?»

От мисс Линдси мысли девушки обратились к мистеру Рэндаллу.

«Марсия покинула его… Недостойная женщина! Невозможно представить, насколько сильно он должен был страдать, когда узнал о ее измене! Я могла бы позлорадствовать, но не стану. Джон не заслужил такого несчастья и позора!»

Необходимость убедить несговорчивого садовника поделиться плодами его оранжереи заставила Эмму вернуться к обычным делам, но она знала — размеренная, наполненная каждодневными заботами жизнь разрушена безвозвратно, ее убежище оказалось не столь надежным, как казалось.

«Вечером придется выпить отвара из трав и съесть кусочек кекса, иначе не смогу уснуть, — думала экономка, спускаясь по лестнице. — Четыре года я надеялась, что все забыто. Но, стоило услышать знакомые имена — опять потерянная и несчастная, как в тот день, когда попросила старого мистера Ричмонда помочь мне. Дважды смогла убежать от всего, что причиняло мне боль, но сейчас бежать некуда. В этом нет ни малейшего смысла, в положенное время гости уедут, а я останусь здесь со своими воспоминаниями».

Возвращаясь после ожесточенного спора с садовником, раздосадованная и уставшая, Эмма увидела на лужайке обеих дочерей Ричмондов, гувернантку и мистера Райенфорда.

Джорджина что-то рассказывала, взмахивая тонкими руками, гость и мисс Данфорт смеялись, а Сильвия с несчастным лицом стояла рядом.

Миссис Верней почувствовала привычную уже злость на Райенфорда. В последние дни он дважды приезжал в Ричмонд-холл, когда хозяева отсутствовали. Не похоже, что это обстоятельство его огорчало, скорее, именно к этому он и стремился.

«Сильвии не стоило принимать его, когда отца и матери нет дома, — подумала Эмма. — Как он смеет флиртовать с гувернанткой на глазах у девочек? Этому надо положить конец!»

Она свернула с дорожки, по которой намеревалась пройти к дому, и направилась к веселой компании. При виде ее Сильвия оживилась, мистер Райенфорд и Джорджина одинаково нахмурились, а стоявшая к ней спиной мисс Данфорт прекратила смеяться, только когда заметила, что собеседники умолкли.

— Миссис Верней, — Сильвия приветливо улыбнулась.

Молодой человек был вынужден любезно поздороваться с экономкой, но он, конечно же, заметил ее неодобрительный взгляд, нимало его не смутивший.

— Я привез мисс Данфорт новый роман и пообещал мисс Джорджине прокатиться на Грозовом Облаке, — сообщил Райенфорд.

Грозовым Облаком звалась его лошадь, чья темно-серая шкура и впрямь напоминала тучу, как и характер — непредсказуемый и опасный. Эмма не сомневалась, что Кеннет замыслил низость в отношении Энн, но подвергать опасности жизнь Джорджины… зачем ему это?

— Навряд ли мистер Ричмонд это одобрит, — холодно заметила Эмма, не уточнив, что именно имеет в виду — подарок, преподнесенный гувернантке, или обещание позволить младшей дочери сломать себе шею.

Райенфорд с новым интересом посмотрел на миссис Верней. Он уже раз или два замечал, что высказывания экономки порой содержат скрытые намеки, и даже жалел, что не может чаще забавляться, поддразнивая достопочтенную вдову. Сегодня, раскрасневшаяся от ходьбы, миссис Верней показалась ему моложе, чем он думал до сих пор, ее глаза своим цветом напоминали самую настоящую грозовую тучу.

«Порой она ведет себя, как светская, образованная женщина, а вовсе не как прислуга, — подумал он. — Миссис Ричмонд говорила, что мистер Верней был кем-то вроде поверенного ее свекра, и после смерти Вернея покойный Ричмонд взял его вдову на место ушедшей на покой экономки. Сколько же ей лет?»

Вслух он лишь беззаботно рассмеялся.

— Уверен, мистер Ричмонд не станет возражать, если я сам поведу свою лошадь в поводу, пока прелестная мисс Джорджина будет восседать на ней, словно принцесса.

— Вы согласны быть моим пажом? — Кокетство Джорджины могло удивить разве что недостаточно хорошо знающую свою воспитанницу мисс Данфорт.

— Если вы никому не скажете, — в тон ей ответил джентльмен. — Я не готов оказать эту любезность еще кому-то, кроме вас, а если об этом узнают другие леди, мне несдобровать!

— Я никому не скажу, — Джорджина покраснела от удовольствия.

«Похоже, девочке вскружила голову болтовня матери о том, что Райенфорд женится на ней, когда она вырастет, — с досадой подумала Эмма. — Неужели всем молоденьким девушкам в этом доме суждено влюбляться в этого бессердечного повесу?»

— А мне вы позволите проехаться на вашем Облаке? — внезапно спросила мисс Данфорт.

Райенфорд маняще улыбнулся ослепленной его блестящими манерами и остроумием Энн, но не успел ответить. Младшая мисс Ричмонд заметила то, что в предыдущие дни было скрыто от ее глаз, — ее собственная гувернантка проявляет к мистеру Райенфорду недопустимый интерес!

— Навряд ли вы хоть раз сидели на лошади, мисс Данфорт! — резко сказала Джорджина. — Да и кто пригласит вас в гости к мистеру Райенфорду?

Энн покраснела. Месть за происшествие с лягушкой немного задержалась, и мисс Данфорт уже позволила себе думать, что Джорджина смирилась с необходимостью слушаться. Но хитрая бестия нанесла удар как раз тогда, когда гувернантка меньше всего могла этого ожидать. Не говоря уж о том, что унижение было публичным!

— Ты не должна быть такой грубой, — попыталась Сильвия выговорить сестре.

— Я говорю лишь то, что ты не осмеливаешься сказать, — фыркнула Джорджина. — Мисс Данфорт должна учить меня, а не разъезжать по гостям и кататься на лошадях. Мой отец платит ей не за то, чтобы она развлекалась!

— В таком случае почему бы вам не вернуться к занятиям? — вновь вмешалась Эмма.

Она знала, что не в ее силах заставить Райенфорда уйти, и давно бы уже прошла в дом, чтобы оценить запасы чая и составить список необходимых закупок, но унылое лицо Сильвии заставляло ее оставаться на месте. На этот раз экономка все же сказала лишнее, она поняла это по тому, с каким удивлением все четверо собеседников посмотрели на нее. Ободренная поддержкой, Сильвия присоединилась к мнению экономки:

— Миссис Верней права. Джорджина, ты очень мало занималась сегодня, и мисс Данфорт не следовало бы позволять тебе выходить на прогулку раньше, чем ты перескажешь весь урок.

Пристыженная, Энн поторопилась предложить воспитаннице взять книги и устроиться с ними на террасе, но девочка, чувствовавшая, что Райенфорду нравится ее дерзость, и не думала успокаиваться:

— Я достаточно сегодня напрягала глаза над вашими книгами, теперь хочу гулять в саду! Вам же, миссис Верней, не стоит давать советы моей гувернантке, это не входит в ваши обязанности.

Эмма мягко улыбнулась — она знала, что Джорджина угомонится, только если ее чем-нибудь обескуражить.

— Вы совершенно правы, мисс Ричмонд, — ласково сказала экономка. — В мои обязанности входит лишь следить за тем, чтобы дом содержался в порядке. Так что, если у вас не будет для меня никаких поручений, я вас оставлю.

Смирение миссис Верней удивило всех, но девчонка тут же поспешила укрепить свою власть:

— Думаю, мистер Райенфорд не откажется выпить чая в беседке. Прикажите накрыть на стол.

— Я сейчас же распоряжусь насчет чая, — Эмма чуть наклонила голову, показывая, что помнит свое место, и кротко спросила: — Вы сами будете разливать чай?

Младшая мисс Ричмонд не любила учиться, но если историей и живописью она занималась еще с каким-то подобием интереса, то тонкости ведения домашнего хозяйства вызывали у нее отвращение. Даже миссис Ричмонд порой бывала строга с ней, когда прежние гувернантки жаловались ей на нежелание мисс Джорджины учиться рассаживать гостей у чайного стола, запоминать старинные рецепты и составлять цветочные композиции.

— Этим займется Сильвия, — девчонка поморщилась, гримаска исказила ее тонкие черты, и она на мгновение стала похожа на старуху вроде тех ведьм, кого сельские жители, встретив на дороге, обходят едва ли не за милю.

«Жаль, что свои таланты эта девочка использует, чтобы причинять боль близким», — подумалось Эмме уже не впервые.

— Я не смогу присоединиться, — неожиданно заявила Сильвия. — Я обещала навестить заболевшую миссис Крук. Думаю, мисс Данфорт справится с чайным сервизом. Миссис Верней, вы приготовите для меня корзинку с пирогом и холодной говядиной?

— И положу туда маленькую бутылочку бренди для мистера Крука, — Эмма тепло улыбнулась девушке, коротко попрощалась с мистером Райенфордом и пошла к дому. Сильвия зашагала рядом.

Обе они еще успели расслышать слова джентльмена: — Кажется, ваша сестра переняла у вашей экономки долю сарказма.

И ответ Джорджины:

— Я обязательно расскажу матушке, как дерзко ведет себя миссис Верней с нашими гостями!

У двери в кухню Сильвия встревоженно обратилась к Эмме:

— Миссис Верней, если она пожалуется, у вас могут быть неприятности?

— Думаю, ваша матушка укажет мне на необходимость вести себя в рамках дозволенного, — равнодушно пожала плечами Эмма.

Она знала, что наговорила лишнего, но причиной было не столько отвратительное поведение мистера Райенфорда, кружившего головы сразу трем девушкам, сколько смятение в ее собственной голове. И было это связано, конечно, с ожидаемым визитом мистера Рэндалла и мисс Линдси. Эмме не будет отныне покоя, пока она не встретит свои страхи лицом к лицу и не сможет отринуть их, только вот как это сделать?

Отвлекшись, экономка не сразу поняла, что Сильвия о чем-то спросила ее и ждет ответа.

— Извините, мисс Ричмонд, у меня сейчас очень много дел, ведь скоро в этом доме появится множество гостей. Прошу вас, повторите свой вопрос, — виновато произнесла она.

— Я хотела узнать ваше мнение о… — Сильвия покраснела и бросила быстрый взгляд на дверь в кухню — плотно ли прикрыта? — Мне кажется, мисс Данфорт… увлечена мистером Райенфордом.

— Что ж, это вполне возможно, — Эмме не хотелось соглашаться с этим утверждением, но она не могла и солгать девушке. — В таком случае мне жаль ее. Этот джентльмен, кажется, приносит несчастье всем леди, которые находят его привлекательным.

Поняла ли мисс Ричмонд намек? Эмма надеялась на это. Раз уж нельзя воздействовать на чувства мисс Ричмонд через ее подругу, придется осторожно поговорить с ней самой. Теперь уже не стоит ожидать, что Сильвия и мисс Данфорт подружатся, ревность неминуемо отравит появившуюся было между ними симпатию. Да еще и Джорджина постарается настроить девушек друг против друга.

Сильвия горько вздохнула, и Эмма сжалилась над ней:

— Идите, возьмите шляпку, а я попрошу миссис Прост наполнить вашу корзинку. Если вы задержитесь у миссис Крук, ваша матушка не застанет вас дома, когда вернется.

Молодая леди послушно кивнула и ушла, но экономка заметила полный признательности взгляд девушки.

— Когда-то и я была такой, порывистой и полной скрытой страсти, — прошептала она, медля распахнуть дверь в кухню. — Только моя страсть была направлена на другой предмет… Навряд ли мне удастся помочь мисс Данфорт, пусть я и обязана многим ее тетушке, но я должна попытаться защитить Сильвию от страданий, в память о великодушии ее деда, вступившегося за меня.

6

Поздно вечером в комнату экономки постучали. Эмма всегда запирала дверь, ей не хотелось, чтобы любопытная Джорджина или кто-нибудь из горничных застал ее без обычного щита, которым служило траурное платье и скромный чепчик.

— Кто здесь? — спросила Эмма, не торопясь открывать. В ее убежище никто не приходил в такой час, если только в доме не случилось что-нибудь из ряда вон выходящее, что непременно требовало вмешательства миссис Верней.

— Это Энн Данфорт, — раздался за дверью приглушенный голос гувернантки. — Миссис Верней, можно ли мне поговорить с вами немного?

Удивленная, Эмма распахнула дверь прежде, чем подумала, что следовало бы все-таки надеть чепчик. Она еще не сменила черное платье на ночной туалет, но волосы свободно обрамляли усталое лицо, и Эмма сразу заметила изумление в глазах мисс Данфорт.

— О, миссис Верней, какие у вас чудесные волосы! — воскликнула девушка, она словно бы впервые видела стоявшую перед ней женщину. — Как жаль, что вы должны носить траур! Как долго вы собираетесь выглядеть так мрачно?

— До самой смерти, — Эмма постаралась придать голосу оттенок трагичности и в то же время неодобрения — как смеет какая-то легкомысленная девица делать подобные замечания почтенной вдове?

Энн смутилась и даже опустила голову, впрочем, ненадолго — через мгновение она уже снова с детским любопытством разглядывала Эмму, будто бы начиная понимать, что между ними не такая уж большая разница в возрасте, как можно подумать с первого взгляда.

— Полагаю, у вас ко мне какое-то дело, — отсутствие чепчика не мешало экономке вести себя, как полагается вдове мистера Вернея. — Пройдите в комнату, ни к чему стоять на пороге.

Как бы ни хотелось Эмме поскорее избавиться от незваной гостьи, любопытство дало о себе знать. В своей новой жизни, подчиненной строгим правилам и условностям, девушка сумела избавиться от многих прежних привычек и подавить некоторые склонности, но любопытство осталось.

Мисс Данфорт не стала медлить и послушно уселась в единственное кресло, а хозяйка комнаты заняла стул перед бюро.

— Я пришла попросить у вас прощения. От своего имени и от мисс Джорджины. Мы обе вели себя дурно сегодня днем, — Энн неловко поерзала в кресле, что говорило о ее волнении.

— Мисс Джорджина попросила вас извиниться за свои дурные манеры? — недоверчиво переспросила экономка.

— Конечно, нет! — мисс Данфорт рассмеялась, словно предположение экономки содержало в себе забавную шутку. — Мисс Ричмонд, вероятно, ни разу в жизни не просила прощения, но я, как ее наставница, обязана это сделать за нее.

— Вам не в чем себя упрекнуть, — спокойно ответила Эмма.

Бессмысленно говорить влюбленной девушке, что джентльмен, которому она по собственной воле отдала сердце, в глазах других людей вовсе не так хорош, скорее даже способен вызвать отвращение.

Но Энн, пусть и оказалась так же наивна и склонна к самообману, как совсем юная Сильвия Ричмонд, все же была значительно старше и за свои двадцать три года встречалась с разными людьми… За прошедшую неделю она сумела составить мнение не только об обеих мисс Ричмонд, их матушке и ближайших соседях, но и почти обо всех слугах, с которыми успела обменяться хотя бы несколькими словами. Миссис Верней не показалась ей достойной внимания в тот день, когда они встретились на террасе, ведь почти одновременно с ней Энн заметила и мистера Райенфорда. Но позже, в своей уютной комнате, девушка подумала, что Эмма ведет себя не совсем так, как подобает экономке.

Сегодняшний короткий разговор в парке заставил молодую леди почувствовать неловкость за то, что не сделала замечание Джорджине, и досаду на миссис Верней, так бесцеремонно вмешавшуюся в разговор дочерей Ричмондов и их гостя. Потом досада исчезла, осталась лишь уверенность, что она совершает ошибку, не пытаясь подружиться с экономкой.

Ее воспитанница вела себя не лучше и не хуже, чем всегда, и миссис Верней, похоже, к этому давно привыкла и умела разговаривать с невоспитанной девчонкой так, чтобы всем, и прежде всего самой мисс Ричмонд, становилось ясно — оскорбительные высказывания девочки не ранят экономку, скорее, вызывают легкое презрение.

«Вот бы мне так научиться осаживать мою ученицу! — размышляла Энн не без зависти. — Сегодня вдруг показалось, что миссис Верней — не простая экономка, а какая-нибудь герцогиня, сбежавшая от своих злобных родственников и вынужденная скрываться под видом прислуги. Уверена, Кеннет подумал то же самое: он смотрел на женщину с удивлением и даже не рассердился на явную насмешку».

Тут мысли Энн отвлеклись от миссис Верней. Но к чести девушки надо сказать, что через четверть часа она снова вернулась в своих рассуждениях к разговору в парке и сочла необходимым принести экономке извинения. Что она и сделала, вернее, попыталась сделать, поскольку миссис Верней явно не была склонна их принять.

— Не могу согласиться с вами, — сказала в ответ мисс Данфорт. — Неподобающее поведение мисс Джорджины — это мое упущение. Она вела себя с мистером Райенфордом, словно легкомысленная, кокетливая женщина, и оскорбила вас в присутствии трех человек.

— Вас она тоже оскорбила, — заметила Эмма, не прибавив: «Вы тоже вели себя с джентльменом, как пустоголовая кокетка». — И вы еще так недавно в этом доме, что не можете брать на себя ответственность за ошибки ваших предшественниц.

— Знаю, но я еще никогда не оказывалась в такой ситуации, — уныло созналась девушка. — Мои ученики шалили и проказничали, как все дети, иногда мне было неловко за них. Но никто не обладал по-настоящему дурным нравом, как мисс Ричмонд. Кажется, я напрасно позволила себе увериться, что сумею обуздать ее.

— Вы не должны сдаваться слишком рано, — тут же возразила Эмма. — Если только не хотите искать себе другое занятие.

— Я была так рада, когда смогла получить это место, — Энн поморщилась, как будто собралась заплакать, но сдержалась. — И сразу поняла, что моя воспитанница не относится к числу милых, тихих девочек, но решила, что смогу справиться с ней. Теперь же я в этом не уверена. Мы с ней никогда не подружимся.

— Если вам дорого это место и если вы хотите подружиться с мисс Джорджиной, нет ничего проще, — Эмма пристально вглядывалась в лицо мисс Данфорт. — Следует всего лишь потакать девочке и не требовать от нее быть прилежной ученицей. Если вы оставите ее в покое и будете скрывать ее проделки от родителей, уверена, она скоро это оценит.

Энн возмущенно вздернула подбородок.

— Я никогда не смогла бы прибегнуть к такому методу воспитания! Если мне не удастся добиться от мисс Ричмонд приемлемого поведения, я уеду отсюда, но не стану исполнять прихоти капризной девчонки.

Эмма удовлетворенно кивнула — именно этого ответа она ожидала.

— Что ж, вам придется нелегко, — заметила она.

Мисс Данфорт озабоченно нахмурилась.

— Миссис Ричмонд так любит своих дочерей, что не станет слушать меня, если я попытаюсь пожаловаться на мисс Джорджину. И все же хозяйка — очень приятная леди, настоящая светская дама! Все гости также милы и обходительны.

Миссис Верней ничего не сказала, хотя в этот момент ее натура попыталась одержать победу над чувством долга.

— Я знаю, вы не одобрили мой разговор с мистером Райенфордом, — оказывается, Энн еще не покончила с признаниями.

— Навряд ли я имею право судить об этом, — возразила Эмма, но все же надеялась на продолжение разговора.

— Гувернантка не должна кокетничать с джентльменами, — за нарочито беззаботным тоном мисс Данфорт скрывала смущение. — Но ничего не могу с собой поделать, никогда не видела человека, в котором так удачно сочетались бы обаяние и остроумие.

— Уж лучше бы это были благородство и ум, — не удержалась от замечания экономка.

— Вы как будто относитесь к нему с неприязнью. — Энн очень хотелось знать, была ли причина для этого. Возможно, миссис Верней сама была им увлечена, а он не ответил взаимностью? Но с ее стороны нелепо было бы надеяться на ответную привязанность! Ведь она немолода и некрасива, к тому же служит экономкой. Разве может джентльмен жениться на экономке своих соседей? Брак с гувернанткой и то более возможен!

— Я нахожу, что он легкомысленно играет чувствами молоденьких девушек, и это характеризует его в моих глазах как человека бессердечного и жестокого, — Эмма надеялась, что ей не придется пожалеть о своей откровенности.

— Но ведь он не виноват в том, что нравится женщинам! — вступилась Энн.

— Разумеется, — согласилась экономка. — Думаю, нам лучше прекратить этот разговор. Я пыталась предостеречь вас от грядущих неприятностей, ведь вы совсем недавно приехали и еще так мало знаете местных жителей. Но, как видно, вы не нуждаетесь в советах.

— Уверена, вы очень добры, — Энн начала злиться, она хотела разузнать у экономки побольше о мистере Райенфорде, но не ожидала услышать настолько дурной отзыв. — Но я также верю, что вы заблуждаетесь относительно характера упомянутого джентльмена. У него веселый, открытый нрав, и это привлекает к нему людей, но в этом нет ничего предосудительного. Даже ко мне, гувернантке, он был так внимателен, что привез новый роман, чтобы я не скучала, пока мисс Ричмонд будет ездить с родителями на балы и пикники. Я знаю, что должна вести себя сдержанно, и обещаю соблюдать приличия, но если я и в самом деле ему понравлюсь? Что сделали бы вы в таком случае? Неужели отказались бы от собственного счастья?

Эмма грустно улыбнулась. Горячность мисс Данфорт тронула ее, но было понятно — эта девушка с готовностью направляется к собственной погибели. Только горький опыт излечит ее от иллюзий.

— Не спрашивайте моего совета, — мягко произнесла Эмма. — Мои представления о счастье умерли вместе с мистером Вернеем. Я тревожусь о вас, ведь я заняла место вашей тетушки и чувствую себя ответственной за вас. Вижу, вы удивлены, я и сама удивилась, тем не менее это так и есть.

— Буду рада обрести такого друга, как вы! — воскликнула мисс Данфорт. — Даже если ваши слова ранят, уверена, вы говорите их из лучших побуждений. И я не стану обижаться, даже если вы поругаете меня за легкомыслие.

— Приятно слышать, что вы не сердитесь за непрошеные советы. Вы, наверное, помните, как тетушка наставляла вас в детстве?

— Признаюсь, я не очень хорошо помню свою жизнь здесь до того, как уехала в школу. Я была слишком мала, чтобы запомнить все, что говорила тетушка. Может быть, расскажете о ее последних годах? Мы, конечно, обменивались письмами, но ни у нее, ни у меня не было достаточно времени, чтобы писать часто и подробно.

В следующие четверть часа Эмма вспоминала о своих беседах с мисс Брискотт, а Энн внимательно слушала. К удивлению экономки, девушка и в самом деле могла мало вспомнить о своем детстве, кроме того, что оно было вполне счастливым. О своем визите в Ричмонд-холл после окончания пансиона мисс Данфорт и вовсе не захотела говорить. Миссис Верней невольно заподозрила, что в то время молоденькой Энн понравился кто-то из обитателей поместья или соседей Ричмондов, но романа не случилось. Что, если девушка встречалась с Райенфордом прежде? Тогда ее нынешнее поведение не что иное, как притворство!

Эмма слишком устала, чтобы раздумывать о странном поведении гувернантки, и вскоре дала понять, что хотела бы остаться одна. Гувернантка тут же извинилась и ушла, а экономка осталась задавать себе вопрос: удалось ли ей хоть немного повлиять на образ мыслей мисс Данфорт? Скорее всего, она не преуспела, но Энн хотя бы не сердится.

«Девушка мила, но есть в ней что-то непонятное для меня», — решила Эмма перед тем, как лечь спать.

В последующие дни миссис Верней была слишком занята, чтобы иметь возможность понаблюдать за поведением гувернантки. От миссис Прост, получавшей сведения от горничной, экономка знала, что мисс Данфорт прибегает к различным ухищрениям, пытаясь заставить Джорджину заниматься. Иногда хитрости приводили к успеху — мисс Ричмонд несколько раз шутливо высмеял мистер Райенфорд, пытавшийся экзаменовать ее, и пристыженная девочка засела за книжки. Эмма была уверена, что гувернантка нарочно попросила молодого человека устроить этот опрос.

«Неужели они тайно встречаются? Стоит миссис Ричмонд или Джорджине узнать об этом, как Энн тотчас придется собирать вещи, — рассуждала миссис Верней, пришивая к чепчику новые кружева — скоро приедут долгожданные гости, и она должна выглядеть подобающим образом. — Да и Сильвия из ревности может сделать что-нибудь, о чем потом пожалеет. Хоть бы этот повеса уехал куда-нибудь погостить на два-три месяца!»

Но на это не приходилось надеяться. Напротив, мистер Райенфорд сам ожидал визита своей сестры с многочисленным семейством. Крошечные племянницы и племянники раздражали его, ведь они отвлекали внимание его друзей от него самого. Поэтому он предпочитал проводить дни в поездках к соседям, среди которых Ричмонды пользовались его наибольшей благосклонностью.

Как-то вечером Эмма вышла немного посидеть в саду. Она слишком устала, и мысль о том, что ей нужно подниматься в комнату по бесконечной лестнице, угнетала ее. Через два дня должны были приехать первые гости — леди Фелтвик с обеими подопечными, и хозяйка беспрестанно изводила экономку вопросами относительно подготовки спален, цветов и всего, что могло понадобиться гостьям.

Смеркалось, но вечерние тени еще не растворились в ночной тьме. Миссис Верней с удовольствием прошла по боковой дорожке до скамьи, которую нельзя было разглядеть из окон особняка — миссис Ричмонд могла случайно заметить ее и высказаться по поводу экономки, прохлаждающейся в саду, пока прислуга сбивается с ног, стараясь подготовить дом к появлению гостей.

К легкой досаде Эммы, скамья уже была занята. Голубое платье Сильвии в сумерках казалось серым, лицо она закрывала руками. И, судя по донесшимся звукам, плакала.

— Мисс Ричмонд, — экономка позвала девушку, не доходя до скамьи, чтобы дать бедняжке время опомниться.

Сильвия вздрогнула, испуганно повернулась, но тут же протяжно вздохнула, узнав приближающуюся леди.

— Миссис Верней, — она поспешно вытерла слезы мокрым платочком и предложила остановившейся перед ней экономке, — садитесь, прошу вас. Я знаю, что вы любите отдыхать на этой скамейке.

Эмма не стала ждать, пока мисс Ричмонд начнет настаивать, ей и в самом деле хотелось поскорее присесть.

— Могу я спросить, почему вы плачете здесь в одиночестве, вместо того чтобы играть и петь в гостиной вместе с гостями ваших родителей? — В этот день хозяйка дома пригласила на вечерний чай нескольких приятельниц, которые привезли с собой дочерей — всем хотелось побольше разузнать о джентльменах, которых ожидают к себе Ричмонды. Будут ли среди них те, кого можно считать удачной партией, — вот вопрос, занимавший умы всей округи, едва только появлялся слух, что кто-то из соседей пригласил к себе молодых мужчин, непомолвленных и не состоящих в браке.

— Я не могу все время притворяться, будто мне весело с ними, — честно ответила Сильвия. — Джорджина назвала меня при всех неуклюжей куропаткой только потому, что я неловко поставила на стол кувшинчик со сливками и немного расплескала. Матушка лишь прибавила, что мне следует быть аккуратнее. А мистер Райенфорд заявил, что моя сестра всегда придумывает оригинальные сравнения!

— Когда вам надоест это терпеть? — Эмма воочию представила себе развернувшуюся в гостиной сцену и сердито стукнула ладонью по подлокотнику скамьи.

Сильвия всхлипнула, как обиженный ребенок. Экономке захотелось обнять девушку и утешить, но она знала, что не должна этого делать. Молодой леди пора становиться сильнее!

— Что я могу сделать, миссис Верней? Мою сестру, вы сами знаете, невозможно заставить относиться к кому-либо с уважением, а матушка только смеется над ее остроумием. Ведь Джорджина обещает вырасти красавицей, у нее будет множество поклонников, но ей придется ждать, пока кто-нибудь женится на мне. И уже сейчас понятно, что ожидание затянется. За это она ненавидит меня!

— Вы не должны позволять ей унижать вас, — Эмма втайне обрадовалась откровенной речи Сильвии, ведь это позволяло ей высказать все, что она давно собиралась. — Вы ошибаетесь, если думаете, что ничего сделать нельзя!

— Что же вы посоветуете? — надежда в голосе девушки расстроила миссис Верней, ведь на самом деле она мало чем могла помочь.

— Вам необходимо поработать над вашим обликом, изменить поведение с сестрой и особенно с мистером Райенфордом, — твердо произнесла Эмма.

Если Сильвия и покраснела, этого уже нельзя было разглядеть. Поистине, разговоры на щекотливые темы лучше вести в полумраке!

— Вы думаете, мою внешность можно улучшить? — с сомнением переспросила мисс Ричмонд, оставив на потом разговор о Райенфорде.

— Я уверена в этом, — Эмма много знала о том, каких успехов может добиться женщина, желавшая превратиться из простушки в красавицу, и наоборот. — Платья более темных оттенков сделают вашу фигуру тоньше в глазах окружающих, а мелкие локоны, спускающиеся вдоль щек, прибавят лицу женственности. Легкие шали скрадывают лишние дюймы на талии, и вам не стоит забывать, что двигаетесь вы легко и изящно. Потому не стоит забиваться в угол во время танцев и сутулиться.

— Похожие вещи говорила мне два дня назад мисс Данфорт, — с удивлением ответила Сильвия. — Я подумала тогда, что она насмехается надо мной.

Эмма покачала головой — как она и думала, ревность мешает обеим девушкам подружиться.

— Мисс Данфорт обладает вкусом и всегда выглядит прелестно, несмотря на то что ее туалеты сшиты, скорее всего, ею самой и обошлись совсем недорого. Уверена, эти советы шли от чистого сердца, — зачем только Эмма вмешивается в то, что ее не касается? Не пытается ли она исправить собственные ошибки, совершенные десять лет назад, или хотя бы старается не дать совершить их другим?

— Она хорошенькая, — не без зависти ответила Сильвия. — И будет выглядеть мило в любом платье. Когда Энн приезжала сюда в последний раз, она казалась мне более красивой, чем сейчас. Но, наверное, это потому, что тогда я была еще глупенькой девочкой.

— Вы находите, что мисс Данфорт изменилась за эти годы? — Эмма уже слышала от горничной Люси, что та едва узнала в молодой леди племянницу мисс Брискотт.

— О, да, ее волосы как будто потемнели, а сама она раньше казалась выше и стройнее, но ведь и я выросла. Ничего удивительного, что она изменилась, у нее была нелегкая жизнь, если хотя бы один из ее прежних воспитанников напоминает Джорджину.

Эмма вынуждена была признать, что между восемнадцатью и двадцатью тремя годами есть значительная разница, и свежесть юности покидает девушку именно в это время. Все же что-то беспокоило ее всякий раз, как она думала о мисс Данфорт.

Но сейчас ей следовало вернуться к горестям Сильвии. Мисс Ричмонд сама напомнила, что миссис Верней не ограничилась советом поменять цвет платьев, но и предложила вести себя по-другому.

— Вы говорили, мне нужно изменить свое поведение, — смущенно заметила она.

— Я и в самом деле так думаю. Вы слишком мягко отвечаете на колкости Джорджины. Попробуйте как-нибудь выставить в смешном свете ее, не дожидаясь, пока она начнет поддразнивать вас при гостях.

— Но что я могу сказать? — Сильвия растерянно пожала плечами. — Она еще ребенок и не всегда понимает, насколько ее слова могут ранить меня или мисс Данфорт.

— Поверьте, она отдает себе отчет в каждом сказанном слове! — фыркнула Эмма, прекрасно помнившая себя в тринадцать лет — ох и доставалось же от нее младшему брату! — Если верить гувернанткам, девочка весьма невежественна. Почему бы вам не использовать этот факт?

— Недавно мистер Райенфорд, — Сильвия запнулась, но продолжила: — Он как будто хотел, чтобы Джорджина рассказала ему, что она выучила из истории завоеваний нашей страны, но сестра не могла ничего ответить. Мистер Райенфорд и другие гости посмеялись, но матушка рассердилась на мисс Данфорт, как будто это она виновата, что Джорджина не любит читать ничего, кроме романов, которые отец ей запретил!

— Ну, вот видите! У каждого человека найдутся свойства, которые можно обратить против него, и ваша сестра не исключение. Вам нужно потренироваться в остроумии, попробуйте каждый день вспоминать по нескольку гадких вещей, которые когда-либо говорила вам сестра, и придумывайте подходящие ответы. Со временем сможете давать ей отпор, глядя в глаза. К тому же джентльмены любят остроумных девушек!

Сильвия радостно кивнула — еще один совет миссис Верней показался ей весьма стоящим. Оставалось только узнать ее мнение относительно мистера Райенфорда, но девушка не могла произнести его имя без того, чтобы не покраснеть и не начать запинаться. Эмма и тут пришла на помощь:

— Раз уж у нас зашел этот разговор, мисс Ричмонд, позвольте мне сказать вам то, что вы давно должны были услышать от вашей матушки. Надеюсь, вы не рассердитесь на меня за эту вольность.

— Я так признательна вам за участие, миссис Верней! Ни от кого я не слышала столько добрых слов за всю жизнь, сколько от вас и мисс Брискотт. Она была так заботлива, — Сильвия вздохнула, вспоминая покойную экономку. — Наверное, она скучала по мисс Данфорт, когда та уехала в школу, и часто беседовала со мной, утешала, когда я плакала. Я очень любила приходить к ней в комнату вечерами.

Эмма сделала вид, что не заметила сожаления в голосе девушки. Она была готова помочь Сильвии советом, и даже более того, но находила непозволительным для себя принимать в своей комнате кого-либо из членов семьи Ричмонд. Она всего лишь экономка и не должна вступать в дружеские отношения с хозяевами, это может сильно осложнить ей жизнь. Эмма как раз этого тщательно избегала все четыре года. Домашние работы она не причисляла к трудностям, скорее, речь шла о том, что может ранить ее душу. Тут девушка могла чувствовать себя спокойно, и так оно могло бы продолжаться, если бы миссис Ричмонд не пришла охота приглашать в гости людей, совершенно ей незнакомых!

— Но я заболталась, а ведь уже поздно, — Сильвия прервала размышления миссис Верней, и экономка поторопилась наставить девушку относительно мистера Райенфорда, пока кто-нибудь из слуг не явился на поиски мисс Ричмонд по поручению ее матушки.

— То, что я хотела сказать, вас расстроит. Но в будущем вы поймете, что это было необходимо, — начала Эмма.

— Всем известно, что мое сердце принадлежит мистеру Райенфорду уже больше года, — перебила ее Сильвия. — Я не умею это скрывать и привыкла к насмешкам. К тому же знаю, что он никогда не полюбит меня. Но как я могу разлюбить его?

— Понимаю, — Эмма подумала о насмешниках — только тот мог смеяться над искренней влюбленностью девушки, кто сам не пережил подобное. — И все же вы должны каждый день, каждый миг делать над собой усилие и сдерживать чувства. Тем более что вы не питаете надежд относительно его привязанности к вам.

— Но мне так хочется надеяться. Иногда мне кажется, что мистер Райенфорд выделяет меня среди других молодых леди, — жалобно протянула Сильвия.

— Он давний друг вашей семьи и относится к вам с сестрой, как к детям своих друзей. Вы умная девушка, не стоит прибегать к самообману, оставьте его вашей сестре.

— В последнее время Джорджина, кажется, возомнила, что он сделает ей предложение, едва только она подрастет. Раньше сестра не старалась привлечь его внимание…

— Уверена, она не будет страдать, даже если скоро поймет, что мистеру Райенфорду нравится, когда его обожают, но сам он не склонен открывать свое сердце кому бы то ни было. Попробуйте и вы излечиться от страданий, старайтесь больше занимать мысли, для этого у вас есть большое количество возможностей — чтение, живопись, музыка…

— Каждый раз, когда сажусь за фортепьяно, я мечтаю, чтобы Кеннет… мистер Райенфорд стоял рядом и переворачивал мне ноты. Как избавиться от мыслей о нем? — Сильвия снова прижала к глазам платочек.

— Я знаю, это очень тяжело. Но надо стараться, иначе вы разобьете не только свое сердце, но и всю вашу жизнь. Однажды вам встретится молодой джентльмен, посланный самим провидением, а вы можете не разглядеть его, ведь ваши глаза все время направлены на мистера Райенфорда, — Эмма понимала, что должна быть терпеливой, но чувствовала, что скоро исчерпает свои возможности, а Сильвия так и будет восхвалять возлюбленного и жаловаться на собственную слабость!

Мисс Ричмонд, однако, повела себя вполне благоразумно. Она искренне поблагодарила миссис Верней за материнские советы и пожелала вернуться в свою комнату, чтобы подумать обо всем, что услышала. На прощанье она попросила экономку как-нибудь прийти и посмотреть ее туалеты, чтобы решить, какие платья ей следует надевать, а какие лучше отдать в благотворительное общество.

Эмма в ответ предложила пригласить в качестве советчицы мисс Данфорт: молодой леди лучше известно, какие фасоны считаются модными в этом сезоне.

— Кроме того, завтра приедет леди Фелтвик со своей дочерью и девушкой, которую она опекает. Уверена, эти юные особы обладают хорошим вкусом и прекрасно разбираются в модных туалетах. Думаю, нужно подружиться с ними, и тогда ваше время будет занято развлечениями, а не печальными мыслями.

Сильвия кивнула:

— Вы правы, я постараюсь воспользоваться вашими советами, миссис Верней. Только захотят ли они дружить со мной? Шарлотта всегда такая храбрая и решительная, она, наверное, считает меня глупой девчонкой и почти никогда со мной не разговаривает. А мисс Гартнер я совсем не знаю — прежде леди Фелтвик не брала ее с собой в гости, девушка чаще оставалась в поместье…

— Не настраивайтесь на неприятности прежде, чем они вас нашли, — назидательно ответила Эмма. — Постарайтесь, чтобы они заметили ваши таланты, а не недостатки фигуры. Не стесняйтесь беседовать с ними, играть и петь, у вас это превосходно получается, если только вы не смущены.

Когда у Ричмондов бывали музыкальные вечера, Эмма частенько слушала музыку, стоя на площадке третьего этажа — распахнутые двери салона позволяли ей наслаждаться чудесными звуками, не будучи замеченной. Иногда экономка с трудом подавляла желание спеть какую-нибудь арию из модной несколько лет назад оперы, но ни ее хозяева, ни прислуга не поняли бы подобного порыва и сочли это поведение странностью или даже следствием какой-либо болезни.

Сильвия пожелала миссис Верней доброй ночи и ушла, а Эмма еще некоторое время сидела на скамье, предаваясь невеселым мыслям. Тревожное ожидание последних дней измучило ее, и девушка не могла дождаться, когда среди гостей наконец окажутся те, кого она ждала больше всего.

— Три дня! И они будут здесь! — воскликнула она, не боясь быть услышанной. — Что бы им стоило приехать завтра, вместо этой чопорной леди Фелтвик? Как же я хочу увидеть Сьюзен! А Рэндалл… Ах, лучше было бы, если б какое-нибудь дело заставило его отклонить приглашение! Была бы я тогда спокойнее? Несомненно… Или все же это не так? Теперь, когда я вновь услышала о нем, то уже не смогла бы смириться с невозможностью его приезда!

Ночная сырость заставила ее поежиться в ознобе, Эмма поднялась со скамьи и медленно побрела назад к дому. Ей хотелось и плакать, и смеяться, собственные мысли казались лишенными здравого смысла, как будто ей снова двадцать два года, и она едва-едва смогла научиться сдерживать свои необдуманные порывы.

7

— Хорошего вам утра, миссис Верней! — тонкий голосок за спиной заставил Эмму вздрогнуть: обычно никто не вторгался в буфетную в такой ранний час.

Она едва не уронила стопку чистых скатертей, которые намеревалась передать горничной, и с невольной досадой обернулась к нарушительнице уединения. — Мисс Гартнер!

Воспитанница леди Фелтвик уже в третий раз являлась с каким-нибудь поручением от своей покровительницы, а ведь эти дамы приехали в Ричмонд-холл лишь вчера! Но гостья, похоже, считала, что устранить причины ее неудовольствия может лишь экономка, и не доверяла ни собственным горничным, ни прислуге Ричмондов.

Мисс Гартнер была маленькой, юркой девушкой с остреньким подбородком и крючковатым носиком. Она все время улыбалась странной, рассеянной улыбкой, поэтому невозможно было догадаться, о чем она думает на самом деле. Ростом и фигурой напоминала скорее девочку-подростка, нежели восемнадцатилетнюю молодую леди. Джорджина Ричмонд почти переросла ее.

В отличие от сводной сестры, Шарлотта Фелтвик была крупной, ширококостной девушкой с правильными, но тяжеловатыми чертами лица и решительным характером. Миссис Верней видела ее всего два раза, но уже уверилась в том, что мисс Шарлотта не позволит матери выдать ее замуж без ее на то желания. Девушка одевалась к лицу, не стремясь следовать моде, но стараясь подобрать фасон так, чтобы ее лишенная изящества фигура выглядела как можно лучше. «Вот у кого следует поучиться Сильвии, — подумала Эмма накануне вечером, когда наблюдала, как мисс Фелтвик стремительной, размашистой походкой прогуливается вдоль террасы в ожидании, пока Сильвия закончит показывать мисс Гартнер чайный домик. — Шарлотте очень идет этот золотисто-коричневый оттенок, блеск волос отвлекает взгляд от чересчур широкого носа, а глаза, напротив, кажутся глубже и загадочнее».

Между сводными сестрами не было заметно теплоты. Похоже, их не связывало даже подобие дружбы. Как и следовало ожидать от такой дамы, как леди Фелтвик, ее воспитаннице, для которой всегда находилось поручение, приходилось нелегко. Но к чести мисс Шарлотты надо сказать, что она не пыталась помыкать Джейн, скорее просто не замечала ее. Что думала сама мисс Гартнер, никому не было известно.

Эмма слышала, что ее матерью была кормилица Шарлотты, умершая почти сразу после рождения дочери. Мисс Фелтвик в то время исполнилось два года. Леди Фелтвик взяла осиротевшую девочку к себе и воспитала из нее леди. О мистере же Гартнере никто никогда не слышал.

«Не удивлюсь, если эта девушка затаила злобу на тех, кто принимает участие в ее судьбе, — решила Эмма. — Чем-то она напоминает мне Джорджину. Надеюсь, от нее нам не стоит ждать неприятностей».

Мисс Гартнер сообщила экономке, что ее «дорогая тетушка», как она говорила о леди Фелтвик, хотела бы, чтобы на ее постели заменили подушки. Те, которые у нее сейчас, слишком маленькие и недостаточно мягкие. К тому же она может уснуть только на подушках, пахнущих лавандой.

Эмма пообещала немедленно распорядиться насчет замены подушек и надеялась, что после этого девушка уйдет. Но мисс Гартнер продолжала с любопытством смотреть на экономку, пока это внимание не показалось миссис Верней навязчивым.

— Вы хотели сообщить мне что-то еще? — вежливо спросила она, но без сердечности в голосе. — Может быть, ваша комната оказалась недостаточно уютной?

— О, нет-нет, что вы, — поторопилась рассеять эти предположения мисс Гартнер. — Я просто задумалась над вопросом, кого вы мне напоминаете. Могла я когда-нибудь видеть вас в Лондоне?

— Вероятно, могли, — равнодушно пожала плечами экономка. — Но я не была там уже несколько лет. Вы в те годы были еще совсем маленькой девочкой.

— И все же, вы как будто похожи на кого-то, кого я видела прежде, — пробормотала мисс Гартнер, ее нос сморщился от несдерживаемого любопытства.

Эмма сделала вид, что очень занята своими скатертями, и девушке пришлось извиниться и уйти.

«Только этого мне не хватало, — думала Эмма, тщательно рассматривая на свет одну из скатертей в поисках выведенного недавно пятна от соуса. — Не может быть, чтобы мисс Гартнер меня узнала! Навряд ли она могла часто выезжать, скорее леди Фелтвик использует ее в качестве одной из горничных. Но не стоит сомневаться, что мисс Джейн хитра и наблюдательна. И почему Сильвия тянется к ней, вместо того чтобы подружиться с ее старшей сестрой?»

Старшая мисс Ричмонд и в самом деле побаивалась мисс Фелтвик. Возможно, дело в том, что самой Сильвии не хватало тех качеств, которыми в полной мере была наделена Шарлотта, — решительности и уверенности в собственной правоте. В прошлый раз мать с дочерью гостили у Ричмондов пять или шесть лет назад. Мисс Гартнер же у них не бывала, поэтому беспрестанно восторгалась размерами дома и сада, проявляла живое участие к занятиям Сильвии, и мисс Ричмонд по-детски радовалась этому. А Шарлотта не терпела праздной болтовни и без стеснения одергивала Джорджину — уже за одно это Сильвия должна быть ей признательна. Пожалуй, мисс Фелтвик была единственной из всех гостей, кого побаивалась Джорджина, и даже сама миссис Ричмонд реже прибегала к своим ужимкам в ее присутствии.

Эмма была уверена — будь она моложе, тоже тушевалась бы в обществе такой девушки. Но на пороге тридцатилетия миссис Верней находила, что у совершенно несносной леди Фелтвик выросла на удивление разумная дочь, лишенная к тому же дурных качеств матери — склонности к беспричинным перепадам настроения, непомерной гордыни и бесцеремонности.

От других гостей, с которыми экономка встречалась прежде, не стоило ожидать каких-либо особенных выходок или капризов. Обычно Квинстоны наслаждались относительным покоем, ведь даже три дюжины гостей, приезжавшие на балы и вечера Ричмондов, не могли нанести дому такой урон и так шуметь, как их шестилетние мальчики-близнецы вместе с десятилетней сестрой.

Миссис Милберн по всякому поводу спрашивала мнения своего супруга, что тот сносил с завидным терпением. А ее племянник, предназначенный в супруги мисс Фелтвик, считался приятным молодым джентльменом, но больше сказать о нем было нечего.

Теперь, когда миссис Верней смогла составить мнение о леди Фелтвик и обеих юных леди, которых та привезла с собой, Эмме оставалось лишь дождаться двоих, кто интересовал ее больше всего, — мисс Линдси и мистера Рэндалла!

Дел у экономки с первого же дня, когда в доме поселились друзья Ричмондов, конечно, было намного больше, чем в начале лета. Но при этом она чувствовала обычно некий душевный подъем. Праздничная суета напоминала прежнюю жизнь, наполненную встречами с такими разными людьми, взглядами и улыбками, одобрением и неприязнью. Пусть теперь она едва прикасалась к повседневной жизни манящего столь многих светского общества, в такие дни Эмма чувствовала себя более живой, чем когда ветреными зимними вечерами читала книгу у себя в комнате или смотрела из окна гостиной, мебель в которой была укрыта чехлами, на дождь пополам со снегом, немилосердно обрушивающийся на беззащитный сад.

Милберны и мистер Беркли прибыли на следующий день. Миссис Милберн не считала зазорным для себя поболтать с экономкой. Она отчего-то была уверена, что миссис Верней нуждается в просвещении, ведь Ричмонд-холл так далек от Лондона!

После вечернего чаепития, когда соседи разъехались, молодежь развлекалась игрой в лото, а миссис Ричмонд и леди Фелтвик обсуждали достоинства и недостатки моды на ботинки с длинным острым носком, миссис Милберн нашла экономку в музыкальном салоне.

Леди Фелтвик показалось, что паркет здесь недостаточно блестит, и хозяйка дома вынуждена была успокоить свою высокородную гостью тем, что попросила миссис Верней к завтрашнему утру привести пол в салоне в подобающий вид.

Эмма приказала лакею вновь зажечь свечи и теперь прохаживалась по ярко освещенной комнате и рассматривала паркет под тем или иным углом. Она была уверена, что свою работу прислуга выполнила на должном уровне, но миссис Ричмонд назавтра потребует отчета о том, что сделано. И нужно решить весьма непростую задачу: то ли распорядиться, чтобы небольшой участок паркета посреди комнаты начали натирать сразу перед тем, как хозяйка направится мимо салона к завтраку, чтобы она могла убедиться — распоряжения всегда неукоснительно выполняются, то ли сделать так, чтобы слуги попались ей на глаза, якобы возвращаясь после выполнения приказания. В том и другом случае Эмма никого не собиралась заставлять натирать паркет заново, у прислуги и без этого хватало работы.

За этими размышлениями ее и застала миссис Милберн. Обычно экономка избегала болтливой женщины, но сегодня неожиданно поняла, что это именно тот человек, который ей нужен, ведь она может рассказать что-нибудь о мистере Рэндалле!

— Всякий раз удивляюсь, как прелестно убран этот дом! — начала миссис Милберн, едва только Эмма вежливо ответила на ее приветствие. — Вы ведь не принимаете всерьез слова леди Фелтвик? Паркет выглядит превосходно, вот и мой дорогой супруг подтвердил это.

Миссис Верней, осторожно подбирая слова, заверила гостью, что паркет, конечно, содержится в надлежащем состоянии, но проницательность леди Фелтвик достойна восхищения, и отмеченные ею упущения должны быть ликвидированы.

— Право же, ее не стоит слушать, — упорствовала собеседница. — Ах, когда я думаю, что мой дорогой Энтони будет вынужден жить с ней под одной крышей, дорогая Шарлотта уже не кажется мне желанной партией для него!

«В этом году она склонна повторять слово «дорогой», — отметила для себя Эмма. Обычно миссис Милберн использовала какой-нибудь эпитет, выражавший ее мнение об окружающих людях, в том числе о мистере Милберне и ее собственном племяннике. «Милый» и «бесценный» — те слова, что могла припомнить экономка, видевшая гостью в третий раз в жизни.

— Я полагала, мистер Беркли и его супруга будут жить отдельно от леди Фелтвик, — заметила Эмма.

— Вы совершенно правы, дорогая миссис Верней, — миссис Милберн прошла в глубь салона и уселась на диван. — У Энтони прекрасный дом, и они могли бы свить там очаровательное гнездышко вдвоем с Шарлоттой. Но дорогая леди Фелтвик считает, что ее дочь слишком молода, чтобы самой заниматься домом. Но, на мой взгляд, она самая разумная из всех молодых леди, что я встречала!

С этим утверждением Эмма могла смело согласиться. К тому же Шарлотте уже исполнилось двадцать лет — не так уж мало для леди, собирающейся выйти замуж. Ведь впереди ее ждет еще долгая помолвка.

— Увы, леди Фелтвик сумеет настоять на своем, а кроме нее, Энтони придется мириться и с присутствием этой мисс Гартнер! Терпеть не могу эту девушку, она как будто охотничья собака, все время вынюхивает что-то, мне так и кажется, что она вот-вот бросится под стол и укусит меня за ногу.

Экономка стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони, и все же едва сдержала смех. Иногда собеседница бывала очень забавной!

— Что ж, вашему племяннику потребуется все терпение, если только его жена не перестанет слушаться своей матери после свадьбы.

— Признаться, я тоже на это надеюсь, — согласилась миссис Милберн. — Думаю, дорогая Шарлотта только и ждет возможности поскорее избавиться от опеки леди Фелтвик. Пока девушка зависит от нее, бедняжке приходится мириться с причудами матери. Но, как только Шарлотта станет миссис Беркли, она сможет делать все, что захочет.

Миссис Милберн покосилась в сторону двери и шепотом попросила Эмму проверить, не подслушивает ли их разговор мисс Гартнер или кое-кто еще. Экономка прекрасно поняла, на кого намекает собеседница, и без всякого удивления выполнила просьбу. К ее радости, в коридоре никого не оказалось, но она все же поплотнее прикрыла дверь и вернулась обратно.

Джорджину миссис Милберн не любила так же сильно, как и желтый цвет. Она даже осмеливалась говорить миссис Ричмонд, что та неправильно воспитывает дочь, из-за чего между обеими дамами случались ссоры, после которых они прекращали всякие отношения на несколько месяцев. Обычно миссис Милберн советовалась со своим супругом, как ей лучше примириться с родственницей, и он предлагал пригласить чету погостить немного в доме племянника — миссис Ричмонд очень нравилось гулять по берегу озера, расположенного во владениях мистера Беркли. Супруги принимали приглашение, и мир восстанавливался.

Миссис Милберн по-своему неплохо относилась к Сильвии, и за это Эмма готова была выслушивать ее болтовню. Старшая мисс Ричмонд даже иногда гостила у Милбернов, не имеющих своих детей.

Однако надо было как-то повернуть разговор в направлении мистера Рэндалла, иначе экономка смогла бы добраться в свою комнату далеко за полночь, если собеседнице захочется пересказывать все лондонские сплетни.

— Не стоит огорчаться заранее, — самым мягким и сочувствующим тоном произнесла Эмма. — До венчания еще очень далеко, а пока лучше готовиться к празднику по случаю будущей помолвки. Уверена, гостям будет приятно чувствовать свою причастность к соединению влюбленных сердец.

— Полно, миссис Верней, мы обе знаем, что о влюбленности не может быть и речи, — захихикала миссис Милберн. — И мой племянник, и Шарлотта понимают, что их союз — благо для них самих и их семей. Они будут счастливы соединиться, но, увы, им не суждено пережить таких глубоких чувств, как довелось мне и моему дорогому мистеру Милберну!

Эмма почувствовала досаду — леди опять говорит не то, что ей хочется услышать!

— Я слышала от миссис Ричмонд, что среди гостей будет джентльмен, недавно покинутый своей супругой… — протянула она. — Не будут ли разговоры о помолвке причинять ему боль?

— Вы очень добры, дорогая, — миссис Милберн довольно улыбнулась, как делала всякий раз, когда ей предоставлялась возможность поделиться сплетней с тем, кто ее еще не слышал. — Вы говорите о мистере Рэндалле, он прибудет вместе с Квинстонами. Что ж, его и правда оставила жена, но я почитаю это за благо для него.

— О, в самом деле? — поощрительные нотки в голосе миссис Верней чрезвычайно обрадовали собеседницу.

— Поверьте, я знаю, о чем говорю! — с пафосом воскликнула она. — Мой дорогой мистер Милберн не так уж чтобы дружен с мистером Рэндаллом, но мы нередко встречались с ним у общих знакомых. И ни на кого из нас он не производил впечатление человека легкомысленного, хотя бы отчасти напоминающего того же Райенфорда, о котором болтает вся округа. И надо же было джентльмену жениться на сестре владельца театра!

— О, — только и смогла сказать Эмма, на большее не хватило бы сил, да миссис Милберн и не нуждалась в развернутом ответе.

— Да-да, можете себе это представить? Девушка, выросшая в такой среде! Откуда у нее возьмутся изысканные манеры и правильные представления о чести и долге? Да она ничуть не лучше этих актрисок!

Миссис Верней глубоко вздохнула. Ее собеседница так мало знает о мире за кулисами театра и все равно судит о нем. Как и остальные…

— Не буду долго распространяться о миссис Рэндалл, она того не заслуживает, — видно было, что на самом деле миссис Милберн не возражает против долгого рассказа об этом несчастливом браке, но опасается не успеть закончить свою историю прежде, чем кто-нибудь прервет ее. — Осмелюсь заметить, я с самого начала думала, что джентльмен совершил ошибку, но он не послушал советов друзей и женился. Мало того, он ввел эту неблагодарную женщину в приличное общество!

— И она сразу зарекомендовала себя как дурная женщина? — собеседница Эммы сильно бы удивилась, узнай, что девушка может поделиться с нею сведениями о миссис Рэндалл.

— Напротив, она казалась необыкновенно милой, — миссис Милберн явно не могла простить миссис Рэндалл своего разочарования. — Многие считали ее красивой. К тому же она обладала легким характером и умела устраивать для гостей прелестные вечера с пением и танцами. Мы с мистером Милберном, правда, не бывали там, но слышали, что хозяйка дома ничуть не стесняется своего невысокого происхождения и часто вовлекает гостей в домашние постановки. Правда, она не осмеливалась приглашать в дом своего супруга бывших подруг, актрис, но сама проводила много времени в театре.

— А что мистер Рэндалл? — Эмма еще никогда с таким вниманием не слушала миссис Милберн.

— Сперва во всем потакал ей. Но после, как мне кажется, стал уставать от ее беспечности, а за ее живостью не обнаружилось ни ума, ни тонкого вкуса, и он все чаще отсутствовал дома по вечерам.

Миссис Милберн покачала головой — уж она-то не допустила бы, чтобы дорогой мистер Милберн проводил в клубе больше времени, чем дома.

— Неудивительно, что в его отсутствие она позволяла себе все больше и больше вольностей в поведении. Вскоре и друзья супруга перестали посещать ее вечера, а вместо них миссис Рэндалл принимала этих вульгарных нуворишей, покровительствующих актрисам. Вы ведь знаете, каждая актриса непременно старается найти себе любовника побогаче!

Эмма постаралась не ответить каким-нибудь возмущенным восклицанием. В конце концов, в этих словах была истина.

— Говорят, одного из них мистер Рэндалл обещал даже спустить с лестницы, — миссис Милберн в упоении закатила глаза: возможность сплетничать о человеке, который будет несколько недель жить с ней под одной крышей, необыкновенно вдохновляла ее. — Это случилось до того, как он женился. Никто не знает подробностей, но там была замешана эта женщина, я уверена! Джентльмену стоило подумать, кого он решился взять в жены!

Об обстоятельствах, связанных с его женитьбой, Эмма знала достаточно. Ее намного больше интересовало крушение брака, поэтому она спросила собеседницу, что случилось после того, как мистер Рэндалл нашел, что супруга не так благонравна, как он полагал, когда делал ей предложение.

— Брат познакомил ее с этим мужчиной, итальянцем, то ли Капотелли, то ли Клавиотелли, я не запомнила фамилию, — миссис Милберн презрительно поджала губы. — И в один прекрасный вечер мистер Рэндалл, вернувшись из клуба, обнаружил дома лишь прислугу, а супруга исчезла, оставив записку. Но что в ней говорилось, никто так бы и не узнал, если бы одна любопытная горничная не прочла ее прежде хозяина. Девушка рассказала другим слугам, а те своим знакомым, и вскоре весть, что жена бросила мистера Рэндалла ради иностранца с сомнительным прошлым, облетела весь Лондон.

Сердце Эммы сжалось от боли. Сколько бы страданий он ни причинил ей, его несчастье вызывало в девушке горячее сочувствие.

— Ему не составило особого труда добиться развода: друзья оказались на высоте и помогли повлиять на нужных людей, и все же репутация неминуемо пострадала, — миссис Милберн тоже сочувственно вздохнула, в сущности, она не была склонна к злорадству. — Несколько месяцев он жил затворником в своем поместье, но зимой снова начал выезжать. Мы виделись с ним весной, и он выглядел не так уж плохо для человека, чье сердце разбито. Уверена, любовь к жене просуществовала не так уж долго. Она все сделала, чтобы лишиться его привязанности!

— Что ж, в таком случае развод, вероятно, лучшее, что могло с ними случиться, — заметила Эмма.

Миссис Милберн с готовностью согласилась и очень кстати вспомнила, что ее саму, скорее всего, уже разыскивает дорогой мистер Милберн. Миссис Верней была рада остаться одна, поэтому от души пожелала собеседнице доброй ночи и распрощалась с нею.

Некоторое время Эмма сидела, сцепив тонкие пальцы, и смотрела на паркет, но мысли ее занимали отнюдь не привычные заботы. Если бы миссис Ричмонд заглянула в салон, она весьма бы удивилась, застав экономку отдыхающей на диване. Наконец женщина опомнилась и медленно, с трудом переступая ногами, направилась в свое тихое пристанище на четвертом этаже.

Она по привычке остановилась на площадке, чтобы найти силы для последнего подъема, и спустя две или три минуты повернула к лестнице, когда заметила в глубине слабо освещенного коридора какое-то движение. Прищурив глаза, Эмма рассмотрела фигуру в неброском платье, закутанную в шаль. Незнакомка явно шла со стороны лестницы для слуг и очень торопилась, иначе заметила бы экономку. Эмма не стала дожидаться, когда девушка войдет в одну из комнат, она и без того знала, что только мисс Данфорт может оказаться в этом коридоре в столь поздний час.

— Глупышка не послушалась меня, и не мне винить ее за своенравие, — бормотала Эмма, пока преодолевала одну ступеньку за другой. — Хоть бы Райенфорд увлекся мисс Гартнер, вот ее мне ничуть не жаль!

Увы, остроносенькая Джейн осталась не замеченной этим любителем восхищаться женской красотой, а флиртовать с дочерью леди Фелтвик он не осмелился, да и она не была настолько хорошенькой, чтобы заинтересовать джентльмена. Миссис Верней не знала, что не далее как сегодня вечером мисс Шарлотта ответила на неудачную шутку Райенфорда резкой отповедью, но ничуть не удивилась бы и от души одобрила ее.

«Не ожидала от племянницы мисс Брискотт подобного поведения, — подумала Эмма перед тем, как вернуться к собственным переживаниям. — Можно было надеяться, что тетя передала девочке свое благонравие и разумный взгляд на жизнь, но нет. Или мисс Данфорт глупа и надеется, что сумеет опутать Райенфорда сетями брака, или она не бережет свою честь. Надо ли мне ради памяти мисс Брискотт вмешиваться в эту историю? Как бы она ни завершилась, Энн уже никогда не заслужит моего уважения. Пусть я и должна ей посочувствовать, ведь я и сама едва не совершила непоправимую глупость. Вернее, совершила, и не одну, но что-то удержало меня от настоящего падения».

Занимаясь привычным туалетом, Эмма несколько раз уронила щетку для волос, поцарапала ладонь и едва не потушила свечу, когда пристраивала ее на тумбочке возле кровати.

— Уже завтра я увижу его, — шептала она вместо молитвы. — Мне не следовало бы показываться на глаза ни ему, ни его друзьям, но разве я смогу удержаться? После всего, что наговорила миссис Милберн, мне так жаль его! Я прекрасно помню Марсию и не услышала ничего нового о ее привычках. Но ведь он выбрал ее, и можно было ожидать, что миссис Рэндалл оценит, какой чудесный человек достался ей в мужья! Увы, страсть к развлечениям и привычка быть всеобщей любимицей испортила характер девушки. Ах, если бы только я могла узнать, насколько сильно он страдает! О боже, я совсем не думаю о Сьюзен, как можно быть такой бессердечной! Бедняжка наверняка претерпела множество лишений, прежде чем добралась до Англии. Она никого здесь не знает и вынуждена общаться с теми, кто был с ней добр, даже если эти люди ей не нравятся. А я думаю о мужчине, которого когда-то любила, вместо того чтобы придумать, как позаботиться о сестре!

Сон не шел, мучимая тягостными воспоминаниями и угрызениями совести, Эмма поворачивалась то на один бок, то на другой, пока окончательно не оставила попытки заснуть. С ней и раньше бывало такое: сильная усталость пополам с волнением сбивали сон. Но обычно выручала чашка ароматного чая и остатки утреннего кекса, если только у нее хватало сил проделать длинный путь до кухни.

Сегодня определенно был не тот день, а завтрашний предвещал еще большие треволнения, ведь экономке не суждено быть в гостиной вечером, наблюдать искоса за мистером Рэндаллом и ловить его взгляды. Скорее всего, этим займется мисс Гартнер, для бедной сироты даже мужчина, перенесший развод, остается прекрасной партией, а мисс Джейн явно не из тех, кто не понимает, что для нее лучше!

И поговорить с мисс Линдси ей навряд ли удастся, хотя она может ненароком постучаться в комнату гостьи и спросить, всем ли она довольна. Убедиться, что Сьюзен не слишком уж одинока и несчастна и не утратила присущей ей когда-то жизнерадостности — единственное утешение, которое может позволить себе миссис Верней.

Остаток ночи она просидела у раскрытого окна, а когда небо уже стало светлеть, заснула, положив голову на сложенные на подоконнике руки.

8

— Вы сегодня не обедали, миссис Верней, — миссис Прост недовольно поджала губы.

Эмма, по обыкновению, принялась успокаивать раздраженную кухарку, но той сегодня было нелегко вернуть душевное равновесие — после завтрака миссис Ричмонд велела передать кухарке, что леди Фелтвик нашла кексы слишком маленькими, а холодную телятину недостаточно тонко порезанной. К счастью, Квинстоны, мистер Рэндалл и мисс Линдси приехали позднее, и хотя бы часть гостей не наблюдала посрамления миссис Прост. Хозяйка дома восхищалась своей гостьей и готова была угождать ей, но домочадцы старались избегать частых бесед с леди Фелтвик. Джорджина дулась — леди Фелтвик последовала примеру своей дочери и посоветовала девочке меньше вертеться во время завтрака. А Сильвии досталось за чересчур хороший для девушки ее сложения аппетит. Мисс Данфорт удостоилась критики за слишком нарядное для гувернантки платье, хотя светло-серый туалет девушки был отделан лишь тонкой атласной лентой.

О подробностях завтрака Эмму известила Люси, добросовестная, но не в меру любопытная горничная. Еще мисс Брискотт пыталась уговорами и угрозами наказания заставить Люси меньше болтать о том, что она видит и слышит в доме, но сумела добиться послушания лишь отчасти. Девушка ничего не рассказывала слугам приезжающих гостей и таким образом считала свой долг по отношению к хозяйке исполненным, но восполняла потерю слушателей тем, что не упускала возможности посплетничать с другими слугами Ричмондов. Миссис Верней не поощряла горничную, но и не слишком часто одергивала — Люси хорошо работала, а ее болтовня никому не причиняла вреда. Экономка знала, как тяжел труд прислуги и как мало радости в жизни прислуги. Поэтому, если безобидные разговоры на кухне могут скрасить долгие утомительные дни, пусть так оно и будет. К тому же иногда ее слова оказывались полезными, так как помогали выявить причины недовольства Ричмондов трудами миссис Верней и других работников, и Эмма порой успевала исправить упущения прежде, чем хозяйка об этом заговаривала.

Экономка не без труда убедила миссис Прост не обращать внимания на бестактные замечания леди Фелтвик и прошла в гладильную. В этот час там никого не было, и Эмма знала, что сможет побыть одна и заново пережить встречу с двумя людьми, которых не ожидала увидеть в Ричмонд-холле. Она даже не позволяла себе мечтать о встрече, на которой сама осталась незамеченной в тени колонн, поддерживающих балкон над парадным входом.

Миссис и мистер Ричмонд с дочерьми вышли встретить своих старых друзей и гостей, приехавших с ними. Леди Фелтвик с мисс Шарлоттой и мисс Джейн и Милберны с племянником ожидали в гостиной. Миссис Верней с волнением наблюдала за экипажем, быстро приближающимся по подъездной аллее к дому. Ее присутствие не требовалось, и она надеялась, что хозяйка не обратит внимания на неожиданное проявление любопытства к гостям обычно сдержанной экономки.

Первым из экипажа вышел мистер Квинстон, высокий худой джентльмен с бледным уставшим лицом и не соответствующей его облику жизнерадостной улыбкой. Эмма была уверена — он счастлив, что сможет провести несколько недель вдали от своих беспокойных отпрысков. Миссис Квинстон, напротив, напоминала сдобную булочку, и, кажется, никакой шторм или ураган не могли избавить ее от обычного благодушия. Миссис Ричмонд бросилась к подруге, и экономке пришлось перейти к другой колонне, чтобы разглядеть тех, кого она так ждала.

Мистер Рэндалл был совсем такой, как прежде. Эмма не видела его четыре года и не заметила особых перемен в его внешности. Лишь чуть позже, когда Ричмонды с гостями направились в дом, она рассмотрела несколько морщинок на его неприлично загорелом для джентльмена лице и серебристые отблески в темных волосах.

Джону Рэндаллу было тридцать шесть лет, и молоденькие леди еще могли находить его привлекательным. Об этом думала Эмма, наблюдая, как последняя из тех, кто должен был приехать погостить, шагает рядом с ним и смеется какой-то шутке мистера Квинстона.

«Подумать только, если бы я встретила ее на улице, не узнала бы, — миссис Верней обескураженно вглядывалась в лицо мисс Линдси с той самой минуты, как та выступила из-за спины миссис Квинстон. — Помню, что волосы были светлее, и она должна была стать высокой девушкой, но подросла совсем немного, лишь чуть выше мисс Гартнер. И какая хорошенькая! Ах, Сьюзен, помнишь ли ты меня? А ведь я обещала никогда не оставлять тебя! Как же я могла столько лет даже не пытаться узнать, как ты живешь, что с тобой происходит, нужна ли моя помощь…»

Эмма могла бы корить себя еще долго, продолжая стоять на крыльце и после того, как Ричмонды с гостями исчезли в доме, если бы к ней не подошла Сильвия. Как мисс Ричмонд заметила ее, экономка не знала. Вероятно, она забылась и выступила из-за колонн в стремлении как следует наглядеться на Джона и Сьюзен.

— Миссис Верней, — Сильвия озабоченно нахмурилась. — Вам нехорошо? Вы так побледнели, как будто увидели крысу!

— О, нет-нет, я чувствую себя как обычно, — поспешно сказала Эмма. — Просто обеспокоена таким количеством гостей, ведь у каждого свои привычки и капризы, и мне придется работать день и ночь, лишь бы все были довольны.

— Я не смогла бы припомнить, когда в комнатах был беспорядок или на обед подавались остывшие блюда, — ответила добрая девушка. — У вас всегда все получается превосходно! В последние годы мисс Брискотт старела и не успевала следить за всем, но теперь у нас все так же хорошо, как прежде, когда я была маленькой.

— Тогда вам все казалось лучшим, ведь то была пора счастливого детства, — с улыбкой возразила Эмма, признательная Сильвии за то, что отвлекла ее от переживаний и уже подступающих к глазам слез.

— Не такого уж и счастливого, — тут же возразила девушка. — Вы заметили, какая хорошенькая мисс Линдси? Кажется, мистер Рэндалл уже очарован ею, а ведь они видятся впервые в жизни!

— Она и вправду хорошенькая, — согласилась Эмма, но не смогла произнести вслух имя мистера Рэндалла. — А вы сегодня выглядите очень мило в этом платье! Уверена, ваша матушка похвалит вас за такой выбор.

Сильвия просияла. Сегодня на ней было простое, но изящное платье переливчатого сине-зеленого цвета, отделанное лишь небольшими кружевными бантиками и маленькими жемчужинками. Такие же сережки ее бабушки украшали аккуратные ушки, пышные волосы были стянуты на затылке, лишь несколько локонов спускалось вдоль щек. Довольно темный оттенок платья стройнил фигуру и при этом прибавлял яркости глазам, а матовый жемчуг и локоны смягчали впечатление от хищного носа.

— Матушка очень удивилась, когда увидела меня в этом платье, — доверчиво сообщила Сильвия. — Оно принадлежало моей бабушке и было, конечно, очень старомодным. Но я посоветовалась с Шарлоттой, и она объяснила, как лучше переделать. Моя горничная, бедняжка, трудилась до глубокой ночи, и я, как могла, помогала, но мне и самой нравится это платье!

— Вот видите, мисс Фелтвик способна дать хороший совет, надо только попросить, — миссис Верней ласково улыбнулась девушке. — Теперь вам лучше присоединиться к гостям, пока матушка не послала за вами. А мне надо проследить, как будут устроены слуги прибывших леди и джентльменов.

— О, я не хотела задержать вас, — смутилась девушка и тут же прибавила: — А у мисс Линдси совсем нет горничной, ей будет прислуживать моя милая Мегги.

— Надеюсь, она справится, — Эмма считала Мегги расторопной и преданной служанкой, но девушке приходилось заниматься обеими мисс Ричмонд, а теперь еще и гостьей.

Сильвия неуверенно кивнула и рассталась с экономкой в холле. Миссис Верней пришлось сделать над собой усилие, чтобы не думать беспрестанно о Сьюзен и мистере Рэндалле, по крайней мере, до тех пор, пока она не закончит с делами и не поднимется в свою комнату.

В гостиной уже собралось все общество. Миссис Ричмонд рассказывала гостям о предстоящих развлечениях, леди Фелтвик то одобрительно кивала, то недовольно покачивала головой, если ей казалось, что предлагаемое мероприятие таит в себе опасность простуды для юных леди.

В Ричмонд-холле и в самом деле собралось достаточно прелестных девушек, чтобы молодые джентльмены со всей округи были счастливы получить приглашение на бал или хотя бы на чаепитие на лужайке.

Шарлотта, кажется, прониклась некоторой симпатией к Сильвии, после того как обнаружила, что мисс Ричмонд повзрослела с их последней встречи и к тому же весьма начитанна. Обе девушки сидели рядышком на диване и разговаривали о последнем сборнике стихов мистера Дэриена. Мистер Беркли расположился неподалеку и время от времени вставлял свое мнение.

Мисс Гартнер подобно навязчивой мухе вцепилась тонкими лапками в мисс Линдси и засыпала ее вопросами о жизни плантаторов и путешествии на корабле. Джорджина сидела тут же на низкой скамеечке и с любопытством вслушивалась в их беседу. В уголке гостиной устроилась с шитьем мисс Данфорт. Она была бы не прочь присоединиться к той или иной группке молодежи, но опасалась, что миссис Ричмонд, или леди Фелтвик, или они обе сочтут ее поведение слишком вольным.

Мистер Рэндалл с удовольствием пил дорогой китайский чай и не выглядел настолько изможденным своими страданиями, чтобы вызывать у всех леди желание его утешить. Скорее уж, сочувствия заслуживал мистер Квинстон, но тот наслаждался покоем и уже от этого был счастлив. Мистер Ричмонд и мистер Милберн слушали миссис Ричмонд, а их супруги радостно вскрикивали всякий раз, когда замечательная идея хозяйки дома приводила их в восторг.

Идиллию нарушило, а может быть, напротив, дополнило появление мистера Райенфорда, на правах друга семьи и доброго знакомого кое-кого из гостей явившегося в неурочный час, чтобы приветствовать вновь прибывших.

Самые наблюдательные из присутствующих могли бы заметить, как оживились при виде этого блистательного джентльмена личики по крайней мере четырех девушек. Гость был тотчас представлен тем, кто видел его впервые, и тут же непринужденно вступил в беседу с дамами старшего возраста, не забывая при этом с живым интересом приглядываться к их дочерям, воспитанницам и гостьям.

9

Керри улыбалась своим мыслям, в то же время не забывая, что ямочки на ее округлых щечках заметнее, когда она улыбается вот так, чуть задумчиво, чуть лукаво. Если кто-нибудь наблюдает за ней сейчас, она к этому готова.

«Ах, как приятно оказаться в доме по-настоящему состоятельных людей! У Ричмондов определенно есть вкус, это видно по тому, как обставлены комнаты, какие прелестные букеты стоят повсюду! И один весьма привлекательный джентльмен уже признал, что моя красота его зачаровывает… Или очаровывает… Впрочем, какая разница?» Молодая девушка из-под ресниц бегло оглядела находящееся в гостиной общество. Право же, большая удача, что она смогла проникнуть сюда, но главные труды еще впереди. Придется побороться за свое счастье, это чувствовалось заранее. Леди Фелтвик не оставит незамеченными ее старания, да и кое-кто из находящихся тут же молодых леди определенно не намерены упускать свой шанс. Но тем веселее!

Керри придала улыбке оттенок мечтательности и повернулась к расположившемуся неподалеку джентльмену, держащему на коленях альбом с гравюрами:

— Как вы думаете, эти тучи не помешают нам завтра поехать на прогулку?

10

Эмма медленно прохаживалась по дорожке и прислушивалась к звукам рояля, доносившимся из распахнутых окон музыкального салона. Кто-то из девушек исполнял арию, которую сама Эмма спела бы с большим чувством, и невозможность быть там угнетала ее. Не из-за арии, конечно. Ей мучительно хотелось знать, что происходит в салоне.

После обеда Люси разболтала всем, кто готов был слушать, что мисс Линдси и мистер Рэндалл, кажется, успели подружиться, когда ехали вместе с Квинстонами в Ричмонд-холл. А мисс Гартнер нарочито любезно обращалась к Рэндаллу всякий раз, как в разговоре возникала пауза. — Если ему суждено увлечься кем-нибудь, пока он гостит здесь, пусть уж лучше это будет Сьюзен, — пробормотала Эмма, испытывавшая безотчетную неприязнь к мисс Джейн. — Если сестра будет ценить его, Джон станет ей прекрасным мужем. Но нужна ли ему еще одна молоденькая, хорошенькая и легкомысленная супруга? Один раз он уже обжегся и навряд ли захочет повторить свой печальный опыт!

Миссис Верней развернулась и пошла в сторону оранжереи, ей расхотелось слушать музыку. Даже если мистер Рэндалл захочет вступить во второй брак, ему не нужна бледная вдовушка, к тому же экономка в доме его друзей, раз уж она не была ему нужна в пору своего расцвета, когда немало мужчин пленялись ее тонкими чертами и переливчатым смехом!

За кустами послышался шорох, и Эмма испуганно вздрогнула. Не может быть, чтобы злоумышленник посмел проникнуть в дом, когда в нем столько народу, но кто-то может дожидаться в кустах, пока уставшие с дороги гости и утомленные приемом хозяева улягутся в постели. Однако через мгновение она поняла, что тревожилась напрасно — до нее донеслись звуки рыданий.

Самым правильным было бы развернуться и уйти, однако девушка с юных лет нарушала установленные правила, за что порой бывала жестоко наказана, но упорно отказывалась об этом сожалеть. Она поспешно свернула с дорожки и обошла кусты, вытянув вперед руку, чтобы в темноте не наколоться на острую ветку.

— Кто здесь? — как можно мягче спросила она. — Вам нужна помощь?

Рыдания сменило испуганное восклицание, шелест веток усилился, и перед Эммой предстала мисс Данфорт.

— Это вы? — неуверенно пробормотала она, закончив фразу жалким всхлипом.

— Да, это я, и вам повезло, что не кто-нибудь другой, — недовольно заметила экономка, сердясь на девушку за то, что та напугала ее, и беспокоясь за Энн. — Отчего вы плачете здесь, вместо того чтобы предаваться горю в своей комнате?

Вопрос удивил мисс Данфорт, она недоуменно пожала плечами и принялась искать в складках платья свой платок.

— Если бы я знала! Просто выбежала из дома, не задумываясь куда.

— Идемте на кухню, я налью вам чая, — решительно заявила Эмма.

— Я боюсь, что кто-нибудь увидит меня с заплаканным лицом, — прошептала девушка.

— Вы не первая заплаканная гувернантка в этом доме. — Экономка не собиралась вступать с мисс Данфорт в долгие споры. — Идемте.

Энн послушно последовала за ней и через несколько минут уже сидела рядом с миссис Верней за небольшим столиком, нарочно поставленным возле окна кухни, чтобы какая-нибудь из горничных могла успокоить расстроенные нервы чашкой чая и остатками пирога.

— Как здесь уютно, — протянула гувернантка, оглядывая кухню. — И такая чистота…

— Полагаю, так здесь было всегда. — Эмма поставила на стол тарелочки со всем, что смогла найти в шкафу, и присела рядом с мисс Данфорт. — Во времена вашего детства вы часто прибегали сюда? Кухарка, наверное, угощала вас чем-нибудь вкусненьким?

Девушка нахмурилась и принялась комкать пальцами край салфетки.

— Я плохо помню те времена. Кажется, мне и в самом деле нравилось бывать на кухне. Миссис Прост, наверное, давала мне пирога или свежих лепешек…

— Миссис Прост? — Эмма удивленно изогнула брови, как это было принято у настоящих леди. — Но она еще не служила в этом доме во времена вашего детства! Разве вы забыли?

— О, да, моя забывчивость уже не раз сослужила мне дурную службу, — Энн скривилась, словно вновь собралась заплакать, но под строгим взглядом экономки сдержалась. — Вы не напомните мне, как звали ту добрую женщину?

— Миссис Таппс, — экономка все еще смотрела на девушку с удивлением, и мисс Данфорт смущенно опустила голову.

«Ничего не понимаю, — подумала миссис Верней. — Она ведь приезжала навестить тетку и должна была встречаться с миссис Таппс! Неужели Энн могла забыть, как звали кухарку, знакомую ей с самого детства? Во время последнего визита ей было уже восемнадцать! Как жаль, что меня не было здесь в то время!»

— Может быть, расскажете, что так огорчило вас, мисс Данфорт? — беседа с гувернанткой отвлекала Эмму от собственных печалей.

— Конечно, Джорджина! — Энн оставила в покое салфетку и отпила чая. — Меня попросили поиграть, пока другие леди будут развлекаться пением, а эта девчонка взялась подавать мне ноты. И вот, когда мисс Линдси пела, мисс Ричмонд нарочно спутала ноты, и я заиграла совсем не то, сбилась и все испортила.

— Какие пустяки, вы же не выступали на сцене в театре, — миссис Верней не ожидала от мисс Данфорт такой чувствительности — плакать из-за перепутанных нот!

— Это еще не конец истории, — уныло вздохнула Энн. — Боюсь, я не сдержалась и начала ругать Джорджину, ведь она нарочно хотела повредить мне в глазах всех, кто был в это время в салоне.

— Вот этого делать не следовало, — Эмма уже представляла, чем закончилась неприятная сцена.

— Вы правы, но ее поведение вывело меня из себя! А миссис Ричмонд строго выговорила мне за грубое обращение с ее милой девочкой! Да еще леди Фелтвик прибавила, что нынешние гувернантки просто несносны, а в годы ее молодости они и слово сказать боялись в присутствии людей, стоящих выше.

— И что же было потом? — поинтересовалась девушка. — Боюсь, если вы еще раз позволите себе выговаривать мисс Джорджине в присутствии гостей, ее матушка займется поисками новой гувернантки!

— Мистер Рэндалл вступился за меня, — мисс Данфорт, казалось, все еще была удивлена этим обстоятельством. — Он сказал, что видел, как мисс Джорджина вытащила нужный лист и заменила его другим.

— Он так сказал? — Тяга мистера Рэндалла к справедливости была известна Эмме, и все же она не ожидала, что он обвинит дочь хозяйки дома.

— О, да, он так благороден! Почти все остальные смотрели на меня с неодобрением, — гувернантка вновь вздохнула, и экономка догадалась, что девушка мечтала видеть в роли своего защитника отнюдь не его. — Миссис Ричмонд очень рассердилась и тут же принялась говорить, что он не мог видеть со своего места, что делала мисс Джорджина. Но тут вмешалась мисс Фелтвик, которая заявила, что не видела, как мисс Ричмонд смешала ноты, но уверена — мистер Рэндалл и я говорим правду. Мистеру Ричмонду ничего не оставалось, как заставить девочку принести извинения, и ей пришлось сказать, что она хотела пошутить.

— Мисс Джорджина не простит вам еще одного посрамления перед гостями. — Эмма понимала, что хотя бы кто-то должен ставить на место невоспитанную девчонку, но лучше бы этим кем-то не была ее гувернантка.

— Уверена, она придумает хитроумную месть, — согласилась Энн. — Она расплакалась и выбежала из комнаты. Мисс Линдси пообещала, что ласково поговорит с нею и приведет обратно. Я не могла больше там оставаться и пошла в сад, где вы и нашли меня.

— Мисс Линдси не надо было показывать, что принимает сторону девочки, — Эмма подумала, что Сьюзен готова сочувствовать обиженному ребенку, не разобравшись, кто прав, только потому, что ее саму часто обижали близкие люди.

— Она сказала, что мисс Джорджина еще совсем юная и, как все дети, любит проказничать. Пусть шутка и была злой, но сама мисс Линдси не в обиде за то, что мисс Ричмонд испортила ее выступление.

— Надеюсь, миссис Ричмонд не станет долго сердиться на мистера Рэндалла, — экономка вдруг поняла, что высказала мысли вслух.

— Мистер Райенфорд вовремя предложил устроить танцы, и все тут же забыли обо мне и мисс Джорджине, — сообщила мисс Данфорт. — Когда я уходила, мисс Гартнер уже села за инструмент, а миссис Ричмонд послала за слугами, чтобы те подвинули лишнюю мебель.

Эмма задумчиво кивнула. Она знала, что миссис Ричмонд не любит вот такие внезапные танцы, когда вместо настоящих музыкантов играет кто-нибудь из гостей, а танцуют лишь несколько пар. Но на этот раз предложение оказалось весьма уместным.

Мисс Данфорт, кажется, начала успокаиваться, хоть и продолжала некрасиво фыркать носом.

— Ступайте в комнату и отдохните. Боюсь, вас ждет настоящая война, и потребуются все силы, если вы захотите здесь остаться, — экономка знала, что ее предостережение противоречит ее же собственному правилу не обсуждать Ричмондов с прислугой или гостями, но на этот раз она не удержалась. Ей было жаль Энн, запутавшуюся в собственных чувствах, да и мисс Джорджина уже порядком надоела со своими жестокими проказами. Пора было как-то угомонить ее.

— Я должна проследить, чтобы мисс Ричмонд вовремя легла в постель, — возразила Энн. — На мой взгляд, она и так проводит в гостиной больше времени, чем подобает девочке ее лет. Но матушка потакает любому капризу…

— Мисс Джорджина прекрасно уляжется и без вас. Если после того, что произошло сегодня, вы вернетесь в гостиную и начнете уговаривать девочку подняться в спальню, ее мать вновь сделает вам замечание. А вы, как я понимаю, не хотите пережить еще одно унижение при гостях.

— Вы правы, — мисс Данфорт поняла намек и грустно покачала головой. — Я знаю, что вы не одобряете меня, но ничего не могу с этим поделать.

— Я не одобряю лишь ваших чувств, — как можно мягче сказала Эмма. — Поверьте, ради памяти вашей тетушки я и хочу помочь, но вы сами разбираете ступени, по которым могли бы подняться. Ни один из гостей Ричмондов не женится на гувернантке, какой бы милой она ни была.

Мисс Данфорт снова расплакалась, закрыв лицо руками.

— Полно, дорогая, давайте я провожу вас в спальню. Я знаю, каково это — испытывать безответные чувства, но вы уже не так юны и должны с ними совладать.

Эмма встала и приобняла девушку за плечи. Энн казалась странной, но все же вызывала у экономки сочувствие. Может быть, потому, что некогда сама миссис Верней переживала подобное. Только она оказалась сильнее, по крайней мере, смогла убежать от того, что причиняло ей боль.

«Как прихотливо играет с нами судьба, — думала она, поднимаясь рядом с мисс Данфорт по лестнице. — Человек, разбивший мне сердце, сейчас здесь, в этом доме, в одной комнате с Райенфордом, лишившим покоя Энн. Хоть бы оба они никогда не приезжали сюда! По крайней мере, несколько леди спали бы спокойнее!»

В маленькой гостиной мисс Линдси опустилась на колени, чтобы заглянуть в глаза примостившейся на мягком пуфе Джорджине.

— Дитя мое, ни к чему плакать. Гувернантки всегда придираются к воспитанникам, вам не стоит расстраиваться, даже если вы виноваты.

Девочка подняла на мисс Линдси сердитое лицо, мокрое от слез. Она плакала редко, и всегда от злости.

— Я не виновата! — упрямо заявила она.

— Мы с тобой обе знаем, что виновата, — усмехнулась мисс Линдси, ее светло-карие глаза смотрели на девочку без осуждения. — Тебе она не нравится, ведь так? И ты решила немного насолить ей, это понятно.

— Это моя седьмая гувернантка, — не без гордости заявила Джорджина. — И она хуже прежних!

— Чем же? — веселое любопытство мисс Линдси почему-то не раздражало мисс Ричмонд.

— Она умная, — нехотя призналась девочка и тут же откровенно рассказала о случае с лягушкой.

Звонкий хохот Сьюзен рассердил Джорджину.

— Что тут смешного? Почему я должна читать эти толстенные тома и слушаться указаний этой… этой…

— Прекрати, а не то скажешь что-нибудь, недопустимое для леди, — уже серьезно сказала мисс Линдси. — Каждая девушка должна получить образование, хочет она того или нет. И только глупая не понимает, насколько это на самом деле нужно. А ты ведь не глупая?

— Не глупее этой мисс Данфорт! — грубо ответила Джорджина.

— Вот видишь! Твоему будущему супругу наверняка будет нужна не только красивая, но и утонченная жена, которую не стыдно представить обществу. Она должна будет уметь вести дом, устраивать балы и праздники, помогать ему в делах… Все это ты наверняка уже слышала.

Девочка кивнула. Мисс Линдси нравилась ей больше, чем другие леди, наводнившие дом, и Джорджина пока готова была слушать, что скажет эта гостья.

— Что касается гувернантки… Сегодня она выставила тебя в неприглядном виде, не стоило устраивать публичное объяснение.

— Вот именно, — злость на мисс Данфорт снова всколыхнулась в душе девочки, и она сжала тонкие пальцы в кулачки. — Я никогда не прощу ей этого! Моя месть будет жестокой и изощренной, вот увидите!

Мисс Линдси насмешливо фыркнула.

— Что ты можешь сделать? Насобирать лягушек и положить ей в постель? Думаю, она не станет поднимать шум, ты ведь уже знаешь, что она их не боится.

— Я придумаю что-нибудь другое, — не сдавалась девочка.

— Насколько я поняла, твоему отцу надоело, что гувернантки меняются так часто. По нескольким сказанным словам я поняла, что он готов проявить твердость и оставить мисс Данфорт, даже если ты станешь день и ночь жаловаться на нее.

— О, что же мне делать! Я не выношу эту выскочку! Она осмеливается улыбаться мистеру Райенфорду, как будто настоящая леди и имеет право беседовать с джентльменами! — Джорджина невольно выдала самую важную причину ее неприязни.

Мисс Линдси в задумчивости покусала нижнюю губку.

— Вот как, — пробормотала она. — Что ж, если ты и в самом деле решила избавиться от своей учительницы, надо придумать что-то особенное. И это должна быть не обычная детская шалость.

Девочка посмотрела на собеседницу с любопытством.

— Вы знаете, что нужно делать? — быстро спросила она. — А зачем вам это?

— Когда-то меня тоже мучила гувернантка, весьма походившая внешне на твою мисс Данфорт. Но, в отличие от твоей, моя мать не заступалась. И я поклялась, что, когда вырасту, буду помогать всем девочкам, страдающим от несправедливости их воспитательниц, — улыбнулась мисс Линдси. — Так ты хочешь, чтобы я помогла?

— О, конечно! Я стану вашим другом навечно! — в сущности, Джорджина была еще ребенком, и до сих пор у нее не было ни одной настоящей подруги. Да еще и такой взрослой и красивой, как мисс Линдси!

— Я обещаю, что очень скоро придумаю что-нибудь подходящее, — Сьюзен поцеловала девочку в мокрую щеку. — Но и ты должна пообещать, что не останешься невежественной девчонкой. Я не хотела бы краснеть за свою подругу! Ты будешь тщательно готовить уроки, мисс Данфорт должна быть тобой довольна.

— Это обязательно? — приуныла Джорджина.

— Поверь, так нужно. Ты усыпишь ее бдительность, она не станет ожидать от тебя каких-нибудь шалостей, поэтому, когда перед ней внезапно разверзнется земля, она окажется к этому не готова. И ни она, ни кто-нибудь другой не посмеет обвинить тебя, что ты что-нибудь подстроила. Ведь ты и мисс Данфорт были так дружны в последнее время…

Мисс Ричмонд с восхищением уставилась на советчицу.

— Какая же вы умная! — воскликнула она. — Я буду делать все, что скажете!

— Кто знает, может быть, когда-нибудь и мне придется попросить тебя об услуге, — медленно сказала мисс Линдси. — А теперь идем, ты пожелаешь всем в гостиной доброй ночи и вернешься в спальню. Завтра тебе придется как следует потрудиться.

Девочка послушно кивнула, и обе заговорщицы, обнявшись, вышли из комнаты…

11

— Мистер Рэндалл, вы ведь споете дуэтом с моей сестрицей? Вчера вы нас так порадовали, — мисс Гартнер восторженно подняла глаза к небу.

— Если мисс Фелтвик пожелает петь со мной, — откликнулся джентльмен. — Я вовсе не уверен, что моя манера исполнения доставила кому-нибудь удовольствие. — О, что вы, вы так тонко чувствуете музыку, — не унималась Джейн. — Вот и мисс Линдси со мной согласится.

— Конечно, так оно и есть, вчера я едва не расплакалась, такое сильное впечатление произвела на меня эта грустная баллада, — согласилась Сьюзен, в свою очередь одаривая Рэндалла кокетливой улыбкой.

Из глубины холла Эмма наблюдала, как две девушки без всякой скромности стараются завладеть вниманием джентльмена. «Бедный Рэндалл, — подумала она. — Хорошее воспитание мешает ему отвадить кокеток, даже если он этого хотел бы. Или он рад вниманию? Возможно, Марсия сумела привить ему неуверенность в себе, и теперь он хочет убедиться, что все еще привлекателен в глазах молоденьких девушек. Смогу ли я пожелать счастья ему и сестре?»

В последнем Эмма отнюдь не была уверена. За прошедшую неделю она два раза встречалась с мистером Рэндаллом, в холле и в саду, и он не узнал ее. Любезное приветствие — вот все, чего она удостоилась. Его манеры по отношению к прислуге были так же безупречны, как и в отношении равных ему людей. Но взгляд остался равнодушным, он даже не попытался присмотреться к женщине в наряде вдовы. Давняя привычка скрывать свои чувства помогла ей остаться невозмутимой, по крайней мере, до тех пор, пока джентльмен не скрылся из виду. Но она страдала, в этом Эмма вынуждена была себе признаться. Со Сьюзен экономка обменялась двумя-тремя фразами относительно устройства дома, но и мисс Линдси не заметила в ее чертах ничего, что могло бы напомнить ей кого-то.

— Возможно, когда она будет уезжать, я откроюсь ей. Или лучше написать письмо? Простит ли она меня за то, что я сделала? — прошептала Эмма.

В холле появилась леди Фелтвик в сопровождении дочери и миссис Ричмонд.

— Что ж, теперь все собрались, и можем ехать, — объявила хозяйка. Вся компания устремилась к распахнутым дверям, где их ждало светлое летнее небо и пикник у мистера Райенфорда.

— Скорей бы они уехали, — миссис Верней подошла к высокому окну и стала смотреть, как дамы рассаживаются по коляскам, а джентльмены устраиваются верхом.

Рядом остановилась мисс Данфорт. В коляске для нее не хватило места, и гувернантка была вынуждена остаться дома. Одного взгляда на печальное личико девушки хватило, чтобы понять, как хотелось бы Энн увидеть дом мистера Райенфорда!

— Не расстраивайтесь, — дружелюбно сказала Эмма. — Они уехали, и у вас есть целый день для самой себя. Если хотите, можете выпить со мной чая в чайном домике, я иногда позволяю себе эту вольность.

— С удовольствием, — жизнерадостный ответ девушки не соответствовал ее грустному голосу. — Знаете ли, миссис Верней, в последние дни Джорджина ведет себя так, как будто это совсем другая девочка. Она верно отвечает уроки и не дерзит. Неужели необходимость публично извиниться за свою шалость так повлияла на ее характер?

Эмма озадаченно покачала головой:

— Не знаю, что и сказать, мисс Данфорт. Это совсем на нее не похоже. Ее и раньше наказывал отец, а дед и вовсе был очень строг, но не похоже, чтобы это хоть сколько-нибудь изменило ее манеры и привычки. Возможно, она просто взрослеет?

— Она очень подружилась с мисс Линдси, ходит за ней по пятам и смотрит с обожанием, — заметила Энн.

— Вот вам и ответ, — улыбнулась Эмма. — Мисс Джорджина нашла свой идеал леди и захотела походить на него. Мисс Линдси — изысканная и утонченная, а девочке этого как раз и не хватает. Уверена, скоро она станет образованной юной леди, кроткой и приветливой, но не верю, что ее натура изменится сколько-нибудь сильно.

— Мне будет достаточно, если она избавится от своего невежества и дурных манер.

— Разве вы не хотели бы воспитать подлинно благонравную девушку, а не всего лишь придать ей внешний лоск? — удивилась экономка.

— Вы сами сказали, что ее натуру не изменить, — смутилась мисс Данфорт. — Мне лишь хотелось бы хорошо выполнить свою задачу. Если удастся привить не только манеры, но и добродетельные принципы, я буду гордиться своим трудом. Но даже если потерплю поражение, останется утешаться, что я сделала все, что могла.

— Полагаю, вам легче было справляться с тремя маленькими учениками, нежели с одной девочкой-подростком.

— Пожалуй, вы правы. Но малыши требуют больше внимания во время прогулок, они ведь могут съесть что-нибудь не то, заблудиться в парке или ободрать коленки. Мне приходилось помогать няньке следить за ними.

— Как их звали? — Эмма была рада, что воспоминания отвлекли мисс Данфорт от сожалений по поводу не состоявшегося для нее пикника.

— Тони, Алисия и… Эндрю, — мисс Данфорт чуть запнулась, называя последнее имя.

— Милые имена как раз для славных детей! Пойдемте пить чай, — экономка была уверена, что слышала, как Энн называла имя одного из мальчиков, которых воспитывала, и оно было «Джошуа».

Вечером горничная старшей мисс Ричмонд, Мегги, передала миссис Верней просьбу молодой госпожи навестить ее. Эмма сбилась с ног, стараясь запомнить и выполнить все противоречивые пожелания хозяйки дома, касающиеся будущего бала в Ричмонд-холле, но не смогла отказать девушке.

Как оказалось, Сильвия хотела, чтобы Эмма посоветовала ей, какое платье лучше приготовить к балу. До события оставалось еще три дня, и у Мегги было время, чтобы переделать один из туалетов бабушки Сильвии — вдохновленная успехом первого платья, девушка решила использовать и другие наряды покойной миссис Ричмонд. Тем более что фигуры и цвет глаз у них были похожи, а значит, подобранные со вкусом туалеты бабушки пойдут и внучке.

Шарлотта уже высказалась за два из них, вишневое и серебристо-серое с черными кружевами, но Сильвия никак не могла решить, какое выбрать. Вишневое казалось слишком ярким, а серое, по мнению девушки, подошло бы леди постарше.

Пока Эмма так и эдак перекладывала платья, стараясь рассмотреть сияние шелка и атласа в разном освещении и представить, как будет выглядеть мисс Ричмонд в одном из них, Сильвия рассказывала о сегодняшнем пикнике.

— Как вы и советовали, я старалась реже смотреть на мистера Райенфорда и получать удовольствие от общения с другими гостями. Мисс Гартнер, по-моему, вознамерилась уехать от нас помолвленной, все равно с кем. Она так приторно-любезна с джентльменами, что мне стало противно. Неудивительно, что Шарлотта ее не выносит, хоть и не подает виду.

— По-моему, вы злословите, — улыбнулась экономка — до сих пор Сильвия редко о ком говорила так откровенно недоброжелательно.

— Я знаю, это дурно, но Джейн сперва показалась мне такой милой и внимательной, — за прошедшую неделю девушка, похоже, разочаровалась в новой подруге, и Эмма ее в этом одобряла. — Но разве можно быть такой прилипчивой? Неужели я веду себя так же с мистером Райенфордом? Неудивительно, что надо мной все смеются!

— Вовсе нет! — миссис Верней поторопилась успокоить расстроенную девушку. — На вашем лице видно подлинное чувство, но вы не навязываете себя. Что касается мисс Гартнер… Я говорила с ней лишь несколько раз и все же убеждена — никто, кроме нее, не может ручаться, что знает, о чем она думает. И уж конечно, она не влюблена ни в кого из тех, с кем флиртует. Бедность и опека леди Фелтвик в равной степени побуждают ее поскорее найти жениха. Я не стала бы осуждать ее за это.

«Хоть она мне и неприятна», — добавила экономка про себя.

Сильвия согласилась, что, должно быть, нелегко быть воспитанницей этой леди и испытывать к ней вечную благодарность, и перешла к рассказу о других событиях сегодняшнего дня. Пока она говорила о соседях, Эмма ее почти не слушала, занятая тем, что отпарывала от вишневого платья слишком вычурное золоченое кружево. Но вскоре Сильвия перешла к рассказу о тех, кто так сильно интересовал миссис Верней.

— Мистера Рэндалла наши соседи приняли очень хорошо, хотя он и разведен. Его приглашали в гости почти все дамы, имеющие незамужних дочерей. А Джессика Мортон рассказывала шепотом, что он был замешан в скандале с актрисами еще до того, как женился на той женщине. Значит, сам виноват в том, что с ним приключилось!

— В скандале? — переспросила Эмма, резко дернув полоску кружева, так, что ткань затрещала.

— Джесси говорит, он ухаживал за актрисой, но она предпочла ему другого, очень богатого, но немолодого и некрасивого мужчину. Кажется, Рэндалл даже хотел убить соперника, но друзья не позволили ему это сделать! Если это правда, я не знаю, как к нему относиться, — с недоумением произнесла Сильвия. — Он показался мне благородным джентльменом, но эта история его не красит.

— Вы сами заметили — если это правда, — возразила Эмма. — Мы с вами не знаем, что в рассказе вашей подруги является истиной, а что было прибавлено сплетниками. Присмотритесь к мистеру Рэндаллу и доверьтесь вашей проницательности. Скоро поймете, как нужно относиться к этому джентльмену.

— И матушка, и миссис Квинстон, и миссис Милберн — все считают молодого человека невинно пострадавшим из-за дамы, его жены, и стремятся поскорее найти ему новую партию. По мнению миссис Квинстон, лучше всего ему подходит мисс Линдси, ведь они успели подружиться.

— Интересно, а что она думает об этом… — протянула Эмма.

— Кажется, он ей симпатичен, но сегодня во время пикника ей оказывал внимание мистер Райенфорд, и, по-моему, мисс Линдси это нравилось.

— О господи! — Эмма не смогла сдержать этого возгласа.

— Что с вами, миссис Верней? — испугалась Сильвия.

— Простите, мисс Ричмонд, я всего лишь укололась, — экономка рассердилась на себя за несдержанность и поторопилась закончить разговор. — Вот так, без этого ужасного кружева платье выглядит более подходящим для девушки ваших лет. Но я все же надела бы серое, а это оставила для празднества по случаю помолвки мисс Фелтвик и мистера Беркли.

— Я поступлю так, как вы советуете, — Сильвия благодарно кивнула. — Мне кажется, мистер Беркли не торопится сделать Шарлотте предложение. Я уже несколько раз замечала, с каким восхищением он смотрит на мисс Линдси. Что будет, если он откажется исполнить свой долг и не захочет жениться?

— Вам не следует спрашивать об этом меня, — Эмма все еще не могла успокоиться при мысли о том, что Райенфорд осмеливается оказывать знаки внимания Сьюзен. — Пожалуй, пора вас оставить, уже очень поздно, а завтра у нас обеих долгий день!

— Я не подумала… Вы, наверное, очень устали, а я пристаю со своей глупой болтовней, — расстроилась Сильвия.

Эмма не без труда убедила девушку не огорчаться, распрощалась с ней и побрела в спальню. Только там она могла дать волю своим чувствам.

— Мне невыносимо даже думать об этом! Да как он смеет! Я не позволю этому негодяю обидеть мою сестру, пусть даже придется ей открыться, и все узнают, кто я на самом деле! — экономка металась по комнате, забыв про усталость. — Райенфорд может соблазнять кого угодно, лишь бы это была не Сьюзен, моя маленькая девочка…

Данное ею самой себе обещание держаться в стороне от интриг и сплетен местного общества было забыто. Зато теперь она помнила, что когда-то ее звали мисс Эмма Линдси, у нее были младший брат и сестра, строгие, но любящие родители и счастливое детство. И от всего этого она отказалась по собственной воле, ради исполнения давней мечты. О, да, мечта сбылась, но какой ценой! И что осталось взамен? Ее семья покинула Англию, родители умерли вдали от родины, возможно, виной тому был неподходящий климат, но, скорее всего, их убило горе, причиненное им старшей дочерью.

— Мне казалось, я достаточно наказана за свой эгоизм и нежелание думать о близких, — экономка в изнеможении опустилась на стул возле бюро. — Так нет же, теперь из-за моих ошибок страдает Сьюзен! Что ей пришлось пережить и что ждет впереди? Что же мне делать?

С этим вопросом она ложилась в постель, с этим же вопросом и поднялась поутру, раньше, чем обычно. Беспокойный сон не принес отдыха, и миссис Верней вышла в сад, надеясь, что прохладный утренний воздух избавит ее от головной боли и поможет привести мысли в порядок. Смутное предчувствие неприятностей, казалось, витало в воздухе, и Эмма не знала, как избавиться от этого липкого ощущения.

Мистер Рэндалл как будто нарочно выбрал для прогулки ту самую аллею, где обычно скрывалась Сильвия Ричмонд и прогуливалась Эмма. Она слишком поздно заметила его, чтобы уклониться от встречи. Впрочем, девушка уже не опасалась, что он узнает ее, или она выдаст себя неосторожным возгласом и особенным выражением лица. Не зря четыре года училась прятать чувства под маской невозмутимой чуть суховатой вдовы.

Экономка ожидала, что мистер Рэндалл пройдет мимо, едва поприветствовав, как это уже бывало. Но на этот раз он внезапно остановился перед ней.

— Чудесное утро, не правда ли?

— Действительно, утро сегодня приятное и обещает погожий день, — вынуждена была любезно ответить Эмма.

Рэндалл кивнул и уже сделал два шага прочь, как внезапно остановился. Девушка тут же пожалела, что обернулась ему вслед — их взгляды встретились.

— Прошу простить, я слышал от миссис Ричмонд ваше имя, но позабыл его, — подкупающая искренность этого человека когда-то тронула Эмму. И сейчас она снова не могла не удивиться благородной простоте его манер.

— Миссис Верней, — спокойно сообщила она.

— Миссис Верней, могу я ли я спросить кое о чем?

— Разумеется, мистер Рэндалл, — Эмма почувствовала волнение и любопытство, как будто речь могла идти о чем-то более важном, нежели сквозняк в его комнате или неудобное кресло.

— Нет ли у вас младшей сестры или другой родственницы, походящей на вас внешне? Сейчас ей, должно быть, двадцать семь или двадцать восемь лет. Ее зовут мисс Эмма Стэнтли.

«Младшей сестры, — подумала Эмма. — Вот до чего мы дошли! Он принимает меня за мою собственную старшую сестру. Неужели я настолько подурнела и постарела? Но ведь я и хотела остаться неузнанной. Почему его вопрос так задел меня?»

Джентльмен ждал ответа, и Эмма, осторожно вздохнув, сумела ответить вполне спокойно:

— У меня нет родственников с таким именем, по крайней мере, среди тех, кого я знала.

— Я понимаю ваше удивление, — Рэндалл по-своему расценил сделанную ею паузу. — Когда я заметил вас впервые, у меня мелькнула мысль, что вы напоминаете мне кого-то, но так и не вспомнил, кого. А сейчас, когда вы вот так повернули голову, сразу догадался — вы похожи на мисс Стэнтли.

— Что ж, такое часто случается. Мисс Линдси тоже напомнила мне одну девушку, с которой я была знакома в молодости, — экономка намеренно заговорила о Сьюзен.

— Я и сам знавал когда-то двух очень похожих людей, — согласился Рэндалл, но ничего не сказал о мисс Линдси. — Не стану больше занимать ваше время. Полагаю, утреннюю прогулку вы привыкли совершать в одиночестве — я видел вас дважды, когда выходил вдохнуть прохладного воздуха перед завтраком.

— Вы правы. Раннее утро — единственное время, когда я могу немного побыть одна, подумать о будущих делах и полюбоваться цветущим садом, — Эмма должна поскорее уйти: а вдруг он окажется не столь слеп? Она надеялась и в то же время боялась.

Рэндалл все-таки оставил ее, и девушка побрела по дорожке, ничего не замечая вокруг. Они встретились лицом к лицу, говорили несколько минут — и он не узнал ее! Значит, и никто другой не сможет — пусть и слабое, но все же утешение. И он не смутился при упоминании мисс Линдси — это хороший знак.

Эмма была слишком занята своими мыслями, чтобы придать значение увиденному силуэту джентльмена верхом на Грозовом Облаке, отъезжавшего от калитки в глубине сада. Если мисс Данфорт упорно движется к своему падению — что ж, ее право. Если бы Энн была горничной, Эмма вмешалась бы более решительным образом, нежели давая бесполезные советы тому, кто не хочет их слушать. Но гувернантка не подчиняется миссис Верней и уже не столь юна и наивна, чтобы не понимать последствий, неминуемо ожидающих ее. Не говоря уже о том, что мисс Данфорт все больше беспокоила экономку своим поведением безотносительно мистера Райенфорда.

12

Утренняя встреча с Джоном могла считаться неприятностью лишь для Эммы, а последующие происшествия затронули всех, живущих в доме.

Незадолго до того, как общество собралось в столовой, чтобы подкрепиться холодной телятиной и пирогом со сливами, так как обед был назначен на поздний час и предполагал большое количество народа, миссис Ричмонд послала за экономкой. Хозяйка выглядела недовольной, и Эмма немедленно настроилась на дурные новости. — Сегодня днем миссис Квинстон некоторое время прогуливалась в саду, пока остальные слушали на лужайке, как Джорджина читает поэму Босвелла, и где-то потеряла жемчужное ожерелье, доставшееся ей от бабушки. Вместе с миссис Милберн она вернулась и прошла тем путем, которым, как ей кажется, гуляла, но ожерелье не нашлось. Я попросила бы вас организовать поиски по саду. Она утверждает, что задремала, сидя на одной из скамеек. Возможно, потом миссис Квинстон возвращалась к дому другой дорогой, но забыла об этом.

Эмма пообещала сделать все возможное, чтобы вернуть драгоценность владелице, и отправилась исполнять приказание. Садовники и свободная прислуга, включая горничных приехавших дам, до самой темноты обыскивали сад. Но жемчуг исчез.

Эмма вынуждена была согласиться с кухаркой, заявившей во время их обычного чаепития:

— Наверняка ожерелье нашел кто-то из приехавших вместе с гостями. Но все подумают, что его подобрали жители дома. Наши горничные и лакеи никогда не взяли бы чужую вещь! Миссис Ричмонд, полагаю, рассердится, ведь ей придется краснеть перед подругами.

— Вы правы, это большая неприятность. Вполне возможно, что ожерелье соскользнуло с шеи и упало в ручей, когда миссис Квинстон переходила мостик, чтоб заглянуть в грот. Но мы уже никогда не узнаем об этом. И все же не думаю, что миссис Ричмонд должна испытывать большую неловкость — хозяйка ожерелья сама признала, что украшение было старым, замочек, вероятно, ослаб, либо горничная плохо застегнула. Так или иначе, миссис Квинстон не стоило с утра надевать такую дорогую вещь. Жемчугу место вечером, в гостиной, но никак не в саду или на прогулке.

Миссис Прост еще поворчала и перешла к другой теме, волнующей как общество наверху, так и прислугу — недавней ссоре между Шарлоттой Фелтвик и мистером Беркли. Джентльмен еще не сделал предложение, и леди Фелтвик, конечно, была этим недовольна и вымещала свое недовольство на дочери и воспитаннице. Горничная подслушала, как она говорила Шарлотте, что той не мешало бы как-нибудь подтолкнуть мистера Беркли, на балу у Ричмондов уместно было бы объявить о помолвке. Что Шарлотта ответила матери, Люси не успела расслышать. Но вскоре после того, как Джорджина закончила вяло декламировать поэму и получила незаслуженные аплодисменты и воздушный поцелуй от мистера Райенфорда, все услышали, как мисс Фелтвик назвала своего будущего жениха болваном. Неслыханно для дочери леди Фелтвик — прибегать к подобным выражениям, но Эмма отчего-то была уверена, что девушка может высказаться и более резко.

— Поверьте, всему виной эти две красотки, — решительно заявила кухарка.

— Какие красотки? — Эмма непонимающе взглянула на собеседницу.

— Наша новая гувернантка и мисс Линдси, конечно! — миссис Прост не могла понять, как это экономка сразу не догадалась, о ком речь. — Они словно вбили себе в головы очаровать всех джентльменов в округе, но если мисс Линдси еще можно извинить кокетство, она выросла в чужих краях, то для племянницы мисс Брискотт подобное поведение непростительно! Насколько я слышала, мисс Брискотт была женщиной строгих правил и воспитывала свою племянницу добродетельной и разумной девочкой. Что же сталось с нею теперь?

— Действительно, что же с нею сталось, — эхом откликнулась Эмма, не раз задававшая себе тот же вопрос.

— Как будто это не она, а какая-то совсем другая девушка, — сокрушалась кухарка.

«Другая! И как же я сразу не догадалась!» — поразившая Эмму догадка привела ее в такую растерянность, что она забыла о присутствии миссис Прост и не сразу ответила на какой-то вопрос.

Только после того, как кухарка вернулась к обычным занятиям — готовить изысканные блюда и ругать своих помощниц, — экономка смогла обдумать эту мысль.

«Что, если эта девушка вовсе не мисс Данфорт? — рассуждала миссис Верней, прохаживаясь по комнатам, поправляя цветы в вазах и диванные подушки — после обеда миссис Ричмонд намеревалась предложить гостям постарше карточные игры, а молодежи — танцы в саду под оркестр. — Может ли быть так, что какая-нибудь знакомая или приятельница гувернантки, похожая на нее лицом и фигурой, решила устроить свою жизнь, воспользовавшись теми сведениями, что слышала от мисс Энн? Такие случаи уже бывали, поддельные рекомендации приходилось видеть даже мне. Но какой смелостью надобно обладать, чтобы вступить в такую игру? Ведь здесь довольно много людей, знавших мисс Данфорт прежде. Пусть хозяйка дома не запомнила племянницу своей экономки, но горничные, садовник, Сильвия, наконец! Неужели всех обманули?»

Предположение казалось Эмме невероятным, но в следующую минуту она вспоминала, как застала мисс Данфорт на лестнице для слуг, когда та заблудилась. Или путаницу в именах прежних воспитанников Энн, или забывчивость, касающуюся десятка других мелочей в обустройстве Ричмонд-холла, что весьма странно для девушки, выросшей в доме.

Сильвия застала экономку за изучением каминного экрана — экономка решала, надо ли заменить его более новым из музыкального салона, или пока лучше оставить все, как есть.

— Миссис Верней, — девушка радостно улыбнулась. — Вы знаете, что сегодня мы будем танцевать в саду? Маменька хочет убедиться, что приглашенный для бала оркестр хорошо выполнит свою задачу. Это не те музыканты, что были у нас в прошлом году, и кто знает, не станут ли они путать ноты или играть слишком быстро.

— Я слышала об этом, — Эмма улыбнулась в ответ, довольная, что девушка пребывает в хорошем расположении духа. — Это удачная возможность для вас надеть одно из платьев, что мы рассматривали вчера.

— Я так и собираюсь сделать! Надену вишневое, а серое оставлю для бала. Вишневое более плотное, в нем я могу не опасаться замерзнуть и простудиться в саду. И еще я сказала маменьке, что мне нужны новые платья, мои собственные, а не переделанные из туалетов бабушки, — Сильвия явно гордилась своими маленькими победами. — И маменька пригласила к нам модистку. Шарлотта Фелтвик обещала посоветовать что-нибудь подходящее к моей фигуре, но я буду очень рада услышать и ваше мнение.

— Охотно вам его выскажу, — Эмма надеялась, что вечером во время танцев мисс Ричмонд не будет расстроена, если мистер Райенфорд не пригласит ее на танец.

— Джорджина заявила, что тоже хочет танцевать, — прибавила Сильвия.

Экономка неодобрительно покачала головой — она не сомневалась, что мать простит своей любимице какую угодно выходку, но иногда девчонка заходила немыслимо далеко.

— Отец спросил мисс Данфорт, как вела себя Джорджина, и гувернантка сообщила, что сегодня, как и вчера, поведение моей сестры во время занятий было безупречно, и она прекрасно выучила урок. Маменька тут же разрешила ей потанцевать, правда, совсем недолго.

Вслух Эмма не стала высказывать своего мнения, но перемены в ее манерах настораживали. Не иначе, эта девчонка что-то задумала, чтобы отомстить гувернантке, но что именно, станет известно только после того, как месть свершится. Пока же эта молодая леди превратилась в очаровательного юного ангела, к восторгу своей матери и ее подруг. Даже поддразнивание мистера Райенфорда, заявившего, что прежняя мисс Джорджина нравилась ему больше, не заставило ее изменить новому образу.

Предостерегать мисс Данфорт экономка более не собиралась. Напротив, когда ее застала Сильвия, Эмма как раз обдумывала план по разоблачению самозванки, если она и в самом деле являлась таковой. Если бы миссис Верней могла придумать какой-то вопрос, ответ на который знала бы только настоящая Энн! Но увы, из рассказов мисс Брискотт о своей племяннице она не могла припомнить ничего такого, что могло бы пригодиться.

— Жаль, что вы не можете быть там вместе с нами, танцевать и веселиться, — вдруг сказала Сильвия.

— Не думаю, что это было бы уместно, учитывая мое положение, — Эмма улыбнулась, представив, как танцует в своем вдовьем наряде с кем-нибудь из напыщенных гостей — нелепая картинка насмешила ее.

— А когда вы были молоды, вы любили танцевать? — вопрос казался безобидным, но миссис Верней не была в этом уверена — в этом доме о ее прошлом было известно слишком мало, и время от времени кто-нибудь из членов семьи пытался узнать больше.

— О, да, любила, — искренне ответила она. — И танцевать, и петь, и флиртовать с молодыми джентльменами.

— Но после замужества вам пришлось все это оставить? — Сильвия не впервые спрашивала о мистере Вернее. Все, что касалось супружества, живо интересовало девушку в последние месяцы.

— Мистер Верней не был богат, и я не могла выезжать в свет, содержать дом и приглашать гостей, — привычная ложь в устах Эммы звучала обыденно, словно с годами она и сама уверовала в свой брак.

— Я помню, вы уже говорили. Но неужели вам было не жаль терять все то, к чему вы привыкли? — Сильвия, задавая вопрос, конечно же, думала о самой себе.

— Когда уверен, что поступаешь правильно, когда жертвуешь привычным миром ради того, что тебе кажется самым важным и дорогим, жертва не кажется непомерной, — уверенно ответила экономка. — Правда, позже может прийти раскаяние, если ты пожертвовал не только образом жизни, но и кем-то из близких людей. Цена выбора может показаться огромной. Но все это невозможно предвидеть сразу.

Заметив, что Сильвия смотрит на нее в большом волнении, Эмма пожалела о своей внезапной откровенности. Право же, появление Сьюзен и мистера Рэндалла лишило ее не только душевного покоя, но и здравомыслия, и осторожности.

— Вам не стоит забивать себе голову всем, что я тут наболтала, — миссис Верней не без труда притворилась беззаботной. — Уверена, вам не придется делать выбор сродни тому, что пришлось делать мне.

— А если я полюблю человека не нашего круга? Разве родители позволят выйти за него замуж?

— Пока этого не случилось, не думайте об этом, а то я сочту, что чтение романов идет вам во вред, — Эмма удержалась от улыбки, хотя это было и нелегко — Сильвия едва сумела принять решение меньше думать о мистере Райенфорде, как тут же стала переживать о другом возможном избраннике. — Вы все узнаете в нужное время, а пока постарайтесь избавиться от ненужных переживаний и наслаждаться молодостью.

— Никто никогда не говорил со мной так, как вы, — в порыве благодарности девушка обняла и поцеловала смущенную экономку. — Только бабушка, но я была слишком мала, чтобы воспринимать ее советы. Как бы я хотела, чтобы вы были счастливы!

— Я была счастлива какое-то время. Не каждый человек может похвалиться даже этим, — заметила расстроганная Эмма. — Ступайте переодеваться к обеду. Вы порадуете меня, если сегодня будете хорошенькой и веселой.

Сильвия еще раз посетовала, что миссис Верней не сможет присутствовать на танцах в саду, и убежала.

— Отчего же… Я знаю, где укрыться, чтобы остаться незамеченной, — пробормотала экономка. — В конце концов, могу я позволить себе небольшое развлечение? Я должна узнать, как дела у Сьюзен и не грозит ли ей опасность со стороны Райенфорда. Возможно, свидания с мисс Данфорт уже прискучили ему. Это слишком легкая победа, чтобы занять его надолго.

13

Керри нажала на медные бутоны, украшавшие шкатулку, и потайной ящичек открылся. Девушка извлекла оттуда ожерелье и некоторое время перебирала жемчужины, поглаживая тонкими пальчиками каждую из них.

— Конечно, Джей сказал бы, что мне не следовало этого делать, но разве я могла удержаться? Эта глупая курица заснула на скамейке, и я просто не могла пройти мимо. Жаль, что нельзя надевать его, пока живу здесь, но со временем придумаю, что с ним делать. Лучше всего было бы продать, но это слишком опасно. Придется разобрать и переделать ожерелье, тогда я смогу продать часть жемчуга, а из остального получится прелестное украшение. Керри приподняла добычу и взглянула в зеркало. Как чудесно оно смотрелось бы на ее тонкой шейке! Совсем не то, что на миссис Квинстон с ее оплывшим подбородком.

— Пожалуй, надо радоваться своей удаче, но быть осторожней. Здесь слишком много любопытных сплетниц, молодых и старых, да еще эта отвратительная девчонка. Как же она мне надоела! Неудивительно, что от нее сбежало столько гувернанток. Только вот я останусь, по крайней мере, до тех пор, пока не выйду из церкви супругой одного из этих милых джентльменов!

Керри вспомнила подробности недавнего свидания и не удержалась от хихиканья. О, джентльмен, конечно, думает, что она так же глупа и наивна, как все девушки в таком возрасте, и ее легко покорить романтическими стихами и заманчивыми обещаниями.

— Сейчас вы уверены, что я влюблена. Но вам еще предстоит узнать, как сильно вы ошибаетесь, дорогой друг, — усмехнулась Керри и принялась складывать украденное ожерелье обратно в шкатулку. — Все это вовсе не означает, что такая прелестная девушка, как я, достанется именно вам! Сюда приезжает не так много холостяков, но все же среди них есть и симпатичные, и состоятельные. Да и здесь, в доме, есть кое-кто, кто посматривает на меня с интересом. Вот только жениться на бесприданнице осмелится не каждый. Иначе я давно была бы замужем…

Иногда Керри думала, что торопиться не следует. Лучше подождать, пока не подвернется наилучшая партия из всех возможных, она ведь еще молода и несколько лет будет такой же хорошенькой, как сейчас. Выйди она замуж, не станет ли потом жалеть, что упустила более подходящего жениха? С другой стороны, удача может покинуть ее: вокруг всегда оказывается слишком много ревнивых женщин, готовых отстаивать свои подлинные или воображаемые права на джентльменов, которые могут заинтересоваться Керри. Так что она совершит ошибку, если откажется от брака с состоятельным джентльменом ради будущих туманных планов. Тем более такие джентльмены уже есть в нынешнем окружении.

— Я не должна проводить слишком много времени в комнате, это не понравится миссис Ричмонд. Да и Джорджина может рассердиться и перестать быть послушной и милой, — пробормотала Керри, напоследок оглядела себя в зеркале и направилась навстречу своему будущему.

14

Пробраться сквозь заросли орешника оказалось непросто, но Эмма сумела это сделать, не опасаясь, что ее услышат — музыканты настраивали свои инструменты с таким энтузиазмом, что могли заглушить любой шум. Конечно, тайно подглядывать за тем, как развлекается светское общество, могут позволить себе лишь дурные слуги. Но миссис Верней не могла отказаться от возможности видеть Сьюзен. И мистера Рэндалла, разумеется, как бы она ни хотела убедить себя в том, что делает это только ради сестры. Много лет назад девушка дала себе слово никогда не обманывать хотя бы себя, ведь самообман — худший из обманов, но иногда ей так хотелось поверить в то, что удобно, или утешительно, или безопасно.

Затаившись в кустах, невидимая в своем серо-зеленом плаще, Эмма смотрела на то, как леди и джентльмены собираются на лужайке, где рабочие накануне сколотили что-то вроде помоста — танцевать на траве было бы невозможно. В беседке устроился оркестр, а под натянутым тентом расставили столы и удобные кресла для тех, кто не собирался танцевать. Жаровни защищали почтенных дам и джентльменов от вечернего холода, а для юных леди, разгоряченных танцами, заботливые маменьки и тетушки приготовили теплые шали. Миссис Верней видела мистера Райенфорда, он беседовал сразу с тремя молоденькими девушками, но среди них не было ни Сильвии, ни Сьюзен, ни Энн.

Мисс Данфорт позволили прийти. Ее похвалы ученице расположили к ней миссис Ричмонд. К тому же сама Джорджина была здесь, и гувернантке следовало присматривать за девочкой, но не мешать той веселиться.

Мистер Рэндалл сидел под тентом рядом с миссис Милберн и ее супругом и, кажется, не торопился приглашать на танец кого-либо из юных прелестниц. Эмма плохо видела его лицо, о чем не могла не сокрушаться, но радовалась, что может наблюдать за Сьюзен.

Группка молодых людей, куда входила и мисс Линдси, собралась у края помоста совсем недалеко от кустов, где скрывалась миссис Верней, и экономка могла даже слышать обрывки разговора. Мистер Беркли старался быть любезным с Шарлоттой, но она, похоже, все еще не простила его, что бы он ни натворил. Джорджина вертелась подле Сьюзен и в то же время старалась не упускать из виду происходящее вокруг. Сильвия с улыбкой слушала невысокого румяного юношу. Как припомнила Эмма, он приходился племянником супруги викария и собирался пойти по стопам дядюшки. Сама мисс Линдси в бледно-розовом платье выглядела очень хорошенькой, белая кружевная шаль защищала ее плечи от ночного ветерка.

— Бедняжка, она никогда не выходит без шали, — пробормотала Эмма. — Что ж, это никого не удивит, ведь она приехала из краев с более жарким климатом и должна все время мерзнуть.

Наконец был подан сигнал к началу танцев, и даже миссис Ричмонд с мистером Квинстоном заняли свое место среди других пар. Сильвия танцевала с тем самым юношей, Джорджину пригласил незнакомый экономке молодой человек, а мисс Линдси составила прелестную пару с капитаном Эймори, младшим сыном соседей.

— Неужели Сьюзен не получила совсем никакого приданого? — Эмма любовалась грациозными движениями девушки и пыталась припомнить, какие средства мог оставить отец ее брату и сестре.

К сожалению, сама она оставила семью слишком молодой, чтобы разбираться в делах семьи, но она всегда считала, что Линдси достаточно состоятельны, чтобы обеспечить приданое дочерям. Неужели супруга Криспина так скупа, что потребовала у мужа выгнать Сьюзен из дома без гроша в кармане?

Эмма, как и следовало ожидать, едва стояла на ногах от усталости, но никак не могла покинуть укрытие и вернуться в дом. Теплый плащ не давал ей замерзнуть, а привычную боль в ногах она почти не замечала, не отрывая глаз от помоста, где танцевали и флиртовали те, кто смотрел на нее свысока, как на прислугу. А ведь она могла быть среди них!

Мистер Рэндалл танцевал со Сьюзен, но Эмма не заметила сколько-нибудь выраженного интереса к девушке, в то время как мисс Линдси кокетничала и смеялась, так же, как и мисс Гартнер. Но если Сьюзен экономка еще готова была простить, то приторные улыбки Джейн раздражали ее, как и Шарлотту, презрительно отворачивавшуюся всякий раз, как ее взгляд натыкался на девушку.

— Что бы вы ни говорили, мисс Фелтвик, ваша сестрица своим поведением бросает тень и на вас, — услышала Эмма возмущенный голос мистера Беркли.

— Вы полагаете, я не пыталась заставить ее вести себя скромнее? — Шарлотта со своим будущим женихом подошли слишком близко к краю помоста, и их голоса не заглушала музыка.

— Но почему же ваша матушка позволяет ей очернять вашу репутацию? — молодой человек с негодованием смотрел, как мисс Гартнер умильно улыбается капитану Эймори.

— Я уже дважды говорила, что моя мать хочет поскорее устроить ее брак, но самой искать хорошую партию для дочери покойной служанки не позволяет достоинство. Она надеется, что Джейн устроится сама, в конце концов, за ней дается кое-какое приданое. К тому же сестру можно понять — ее не так часто вывозят в свет, чтобы ей не хотелось развлекаться всеми доступными способами.

— Вы оправдываете девушку? — мистер Беркли удивленно покачал головой.

— Не более, чем вас в тот вечер, когда вы с удовольствием принимали улыбки мисс Линдси, — усмехнулась Шарлотта.

— Поверьте, я всего лишь был любезен. У нее так мало знакомых в Англии, — пробормотал джентльмен.

— А ваши наблюдения за тем, как рисует мисс Данфорт, тоже можно назвать простой любезностью? — мисс Фелтвик явно вознамерилась помучить избранника. Возможно, чтобы наказать за нерешительность.

— Конечно, — пылко воскликнул джентльмен, перекрывая звуки скрипки. — Могу я надеяться, что вы ревнуете?

— Мне снова назвать вас болваном? — Шарлотта сердито вздернула подбородок. — Я уже говорила и повторяю снова — развлекайтесь, как вам угодно, но я не допущу, чтобы ваши ухаживания за кем бы то ни было навлекли на меня насмешки знакомых. Если вам неугодно связывать со мной жизнь, я буду рада услышать это от вас, а не от миссис Ричмонд или мисс Линдси!

— Шарлотта, дорогая, если я не произнес заветных слов, это не значит, что я не собираюсь этого делать! Если вам так угодно, что ж, — мистер Беркли расправил плечи и церемонно произнес: — Мисс Фелтвик, прошу вас составить счастье всей моей жизни, сколь бы долгой или краткой она ни была, и стать моей супругой. Обещаю почитать вас, как подобает, и не навлекать позора на нашу семью крупными или малыми грехами, от коих, вне сомнений, не смогу удержаться.

Эмма зажала рот ладонью, чтобы сдержать изумленное восклицание. Тихий, благопристойный молодой человек осмелился сделать предложение в таком тоне. Поверить невозможно!

Шарлотта, вместо того чтобы ответить наглецу пощечиной, расхохоталась.

— Ну, наконец-то! Именно этих слов я и ждала от вас, а не лицемерных признаний.

— Так вы принимаете мое предложение? Несмотря на то, что я слишком низко склонился к шейке мисс Данфорт, подавая ей кисть, и чересчур долго держал ручку мисс Линдси в своей? — мистер Беркли улыбался, как коварный злодей из какого-нибудь романа.

— Разумеется, принимаю, — Шарлотта величественно протянула руку. — Уверена, наше супружество послужит примером счастливого брака, основанного на взаимном доверии и некоторой слепоте, которую мы будем склонны проявлять по отношению друг к другу. А теперь идем, порадуем леди Фелтвик. Она еще не знает, какой сюрприз ее ожидает после свадьбы — двери нашего дома никогда не откроются ни для нее, ни для мисс Гартнер!

Что ответил мистер Беркли, Эмма не расслышала — парочка направилась вдоль края помоста к сидящим под тентом дамам и джентльменам, и через несколько минут по оживленным лицам и жестам леди Фелтвик и ее окружения Эмма поняла, что известие, принесенное Шарлоттой и мистером Беркли, чрезвычайно всех обрадовало.

«Могла ли я представить, что услышу нечто подобное? — говорила себе Эмма, отыскивая взглядом мистера Рэндалла. — Произносил ли хоть один жених то, что говорил мистер Беркли? А дочь леди Фелтвик! Наверное, я действительно старею, если их признания произвели на меня такое впечатление. Но как же можно! Ведь они, по сути, признались, что будут неверны друг другу, но готовы закрывать на это глаза, лишь бы все было благопристойно!»

Эмму не радовало то, что она невольно подслушала. Она пришла сюда ради Сьюзен и мистера Рэндалла, а не для того, чтобы завладеть чужими тайнами. Но любопытство было ей свойственно, как и любой женщине. И сейчас экономка гадала, как поступит матушка Шарлотты, когда узнает, как коварно собирается обойтись с ней ее собственная дочь! Мисс Гартнер лучше поскорее выйти замуж и скрыться от гнева леди Фелтвик. Ведь, если она будет рядом, свое негодование леди Фелтвик станет вымещать, за неимением мужа и других детей, именно на Джейн!

Ноги Эммы подгибались от усталости, и она решила вернуться в дом. Танцующих пар стало меньше, кто-то отдыхал под тентом, а кое-кто исчез в аллеях сада, чтобы побыть наедине друг с другом. Викарий с супругой и племянником уехали домой, и оставалось не так много времени до окончания вечера. Миссис Ричмонд с трудом сдерживала зевоту, ее супруг вместе с Квинстоном и Милберном вернулись в дом, чтобы уберечься от ночной сырости, выкурить по сигаре и неспешно побеседовать.

Эмма еще раз оглядела компанию и, к своей досаде, поняла, что не заметила, когда из ее поля зрения скрылись Сьюзен, мисс Данфорт с Джорджиной и мистер Райенфорд. Не было среди танцующих и мисс Гартнер, а Шарлотта и мистер Беркли больше не танцевали. Остаток вечера они провели, сидя возле леди Фелтвик и принимая поздравления.

На этот раз экономка добиралась до своей комнаты намного дольше обычного. Она зашла на кухню, чтобы налить чашку чая, да так и осталась сидеть за столом у окна, не в силах сделать даже несколько шагов. Не только усталость мешала ей подняться к себе и лечь, но и тревожные мысли не давали успокоиться.

«Неужели Сьюзен выросла бессердечной кокеткой? Что там говорил мистер Беркли о ней и мисс Данфорт? Обе они позволяют себе флиртовать с мужчиной, который предназначен другой! Да еще этот Райенфорд! Не могу поверить, что моя малышка может поступать дурно, но ведь я совсем не знаю ее, — Эмма обхватила чашку ладонями, чтобы согреться. — Если она оступилась и не отличает добродетель от порока, в этом виноваты не только родители, но и я, и Криспин. Из-за моего побега им пришлось уехать, и одному богу известно, как тяжело переживали дети необходимость устраиваться на новом месте! Останься они здесь, Криспин никогда не встретил бы девушку, которая стала его женой, и Сьюзен не пришлось бы одной пробиваться в жизни! Как же помочь ей?»

Бессилие угнетало Эмму. Сколько раз она проходила мимо комнаты мисс Линдси, останавливалась, уже готовая постучать в дверь, и все же шла дальше! Чем она может помочь сестре, если откроется ей? Навряд ли девушка обрадуется, узнав, что сестра, которую она считала уехавшей куда-то с супругом, служит экономкой в чужом доме. Такое родство не из тех, чем можно гордиться молодой леди, стремящейся занять свое место в обществе. Эмма понимала, что, возможно, ошибается, и Сьюзен будет счастлива обрести родственную душу, поддержку и любовь сестры, и все же боялась сделать этот шаг. Прошло больше десяти лет с тех пор, как Эмма порвала связи с семьей. Но Сьюзен может до сих пор хранить детскую обиду. После одного несчастного случая, произошедшего, когда младшей сестре исполнилось шесть лет, миссис Верней пообещала никогда не оставлять девочку, но не сдержала этого обещания.

«И все же я не должна спокойно наблюдать за тем, как она губит себя. — Эмма налила еще чая и с чашкой в руке медленно направилась вверх по лестнице, чтобы оказаться в комнате раньше, чем гости вернутся в дом перед тем, как распрощаться и уехать. — Может быть, написать ей письмо? И устроить все так, будто оно пришло издалека. Ее сестра могла случайно узнать о том, что мисс Линдси приехала в Англию, и пожелать разыскать ее. Если Сьюзен будет рада получить весточку от давно потерянной сестры, я откроюсь ей. А до тех пор мне придется молчать…»

Эмма намеренно отгоняла мысли о мистере Рэндалле. Девушка увидела его, он не убит горем, как она опасалась, но и не торопится очертя голову бросаться в омут нового романа — не довольно ли для того, чтобы она успокоилась и посвятила себя тому, кто на самом деле нуждался в ее опеке?

«Если бы я не была такой эгостичной, я бы хотела, чтобы они со Сьюзен поженились. — Эмма присела к бюро, чтобы прочесть список дел на завтра, но не могла сосредоточиться на работе. — И я была бы счастлива, глядя на них, и не испытывала бы вины перед каждым. Но я не могу заставить себя мечтать об этом. И еще я должна написать Криспину и спросить его, как он посмел так обойтись с сестрой. Пожалуй, завтра же!»

Возможность сделать что-то, а не предаваться бесполезным самообвинениям и слезам ободрила Эмму. Она сумела все-таки вернуться к тому, что требовало от нее бесконечной заботы, что заменяло ей супруга, детей и общество, — Ричмонд-холлу.

15

Миссис Милберн нашла Эмму в маленьком огородике, где экономка собирала травы, чтобы сделать из них ароматные подушечки, которые зимой будут придавать белью и скатертям нежный запах лета. Она плохо разбиралась в травах, но садовник показал ей несколько, и девушка с удовольствием проводила полчаса в уютном зеленом уголке, отделенном от остальной части сада живой изгородью.

— Миссис Верней! Я так рада, что застала вас здесь! — миссис Милберн, подобрав юбки, с удивительной живостью проскользнула между грядок, чтобы оказаться рядом. — Что-то случилось? — Эмма едва не уронила корзинку — стремительное появление миссис Милберн испугало ее, заставив тотчас вообразить себе всякие ужасы вроде побега Сьюзен с мистером Райенфордом.

— О, ничего такого, что требовало бы вашего немедленного участия, — поторопилась успокоить экономку миссис Милберн. — Я всего лишь хотела поделиться с вами наблюдениями, сделанными мною вчера вечером.

Эмма поняла, что ей не удастся избавиться от собеседницы, даже если она сошлется на неотложные дела, и покорно указала на простую деревянную скамью, где обычно отдыхал садовник во время работы в огороде.

— Пройдем туда и присядем.

Миссис Милберн с готовностью двинулась в указанном направлении, и экономка пошла вслед за ней, с невеселой улыбкой думая о том, как удивилась бы дама, узнай, что миссис Верней большую часть танцев пряталась в зарослях кустов неподалеку от танцующих.

— Ну, во-первых, мистер Беркли все же сделал предложение нашей милой Шарлотте, но вам это, скорее всего, уже известно, — новость была из тех, что с утра обсуждали во всем доме, и Эмма только кивнула. — Признаться, все этого ждали и все равно были обрадованы. Мисс Гартнер, пожалуй, единственная, кто не бросилась к Шарлотте с изъявлениями восторга. Думаю, она завидует.

На это замечание миссис Верней ничего не ответила, но миссис Милберн и не нуждалась в поощрении.

— Во-вторых, капитан Эймори так явно увлечен мисс Линдси, что миссис Ричмонд сочла своим долгом предупредить девушку о его небольших возможностях. Все-таки младший сын, сами понимаете.

— Да, конечно, — откликнулась Эмма.

— Как мы и ожидали, мистер Рэндалл имеет успех у здешних дам, его неудачный брак дает им возможность жалеть его. Только вот он, похоже, избегает тех, кто с особенным пылом рвется его утешать, — миссис Милберн неодобрительно поджала губы. — Увы, в Ричмонд-холле ему почти негде спрятаться от мисс Гартнер, и он проводит много времени в саду в надежде избавиться от ее внимания. Леди Фелтвик должна лучше присматривать за своей воспитанницей, вместо того чтобы следить за тем, с кем флиртуют другие девушки.

Эмме было приятно услышать, что Джон не поддается чарам прелестных соседок Ричмондов. Его супруга была очень красивой женщиной, и мисс Гартнер стоило бы одаривать своим вниманием кого-то, кто оценит ее таланты, например вдовца средних лет или племянника викария.

— Джорджина на этот раз старалась вести себя как леди, — продолжала миссис Милберн. — Похоже, старания гувернантки приносят некоторые плоды. Правда, мне не нравится, что дорогая миссис Ричмонд позволяет девочке воображать себя невестой мистера Райенфорда. Даже Сильвия уже не смотрит на него с прежним обожанием, так теперь это делает ее сестра! А старшая мисс Ричмонд, кстати, выглядела довольно мило в своем новом туалете. Будь она на пару дюймов повыше ростом и настолько же тоньше в талии, могла бы обзавестись поклонниками. Но и такая, как есть, она недурна, глаза и волосы искупают другие недостатки внешности. Остается надеяться, что найдется кто-то, кто полюбит ее за добрый нрав.

Эмма от души согласилась с этим мнением по поводу обеих мисс Ричмонд. Дальнейший рассказ был прерван появлением мисс Линдси и мисс Гартнер в сопровождении двух джентльменов, один из которых был капитаном Эймори.

При виде двух сидящих на скамье дам мисс Линдси смутилась, а Джейн принялась расспрашивать экономку о том, что растет на грядках. Миссис Милберн бесцеремонно прервала девушку:

— С какой это стати вам четверым вздумалось гулять на огороде? В саду, кажется, довольно аллей и беседок для приятных прогулок.

— Мы просто гуляли, беседовали и не ожидали, что за этим кустарником прячется такое чудесное местечко, — ответила Сьюзен.

Эмма смотрела на сестру и думала: «Неужели я никого ей не напоминаю? Очевидно, так и есть, ведь даже Рэндалл, видевший меня чуть более четырех лет назад, меня не узнал. А Сьюзен была еще такой крошкой, когда я уехала».

— В саду прогуливается моя сестрица с женихом, — прибавила мисс Гартнер. — Нам не хотелось говорить с ними, они заняты обсуждением будущего бала, где огласят их помолвку.

— Вам, вероятно, тоже хотелось бы заключить помолвку с кем-нибудь до того, как окончится ваш визит к Ричмондам? — язвительно спросила миссис Милберн.

Мисс Гартнер даже не покраснела, Сьюзен улыбнулась, а джентльмены явно смутились и отошли в сторону, давая возможность леди побеседовать без их участия.

— Полагаю, так и есть, — невозмутимо признала Джейн. — Но я готова уступить свою очередь мисс Линдси, у нее больше оснований полагать, что кто-нибудь сделает ей предложение еще до конца июля.

— Помилуйте, с чего вы взяли, мисс Гартнер? — мисс Линдси нервно рассмеялась. Видно было, что она раздосадована.

— Я всего лишь предположила, что вы отвечаете взаимностью одному из ваших поклонников, — мисс Гартнер безуспешно изобразила невинное выражение лица. — Вчера я видела, как мисс Джорджина передала вам записку от кого-то, и подумала…

— Она была от мисс Данфорт, которая приглашала меня с утра прогуляться до ближайшего городка, забыла, как он называется, и совершить кое-какие покупки, — взгляд Сьюзен не обещал Джейн ничего хорошего, но девушка словно этого не замечала.

— Надо же, выходит, я ошиблась, — мисс Гартнер улыбнулась и направилась к ожидавшим поодаль джентльменам. — Думаю, наши гости уже заждались. Давайте прогуляемся к ручью.

— Идите, я догоню, — мисс Линдси явно не спешила присоединяться к друзьям. — Она в каждом жесте и взгляде склонна усматривать какой-то скрытый смысл.

Экономка поняла, что девушка пытается как-то оправдаться перед миссис Милберн, мнение экономки навряд ли имело для Сьюзен какое-то значение. Уловки сестры вызвали у Эммы неприятное чувство, но она тут же одернула себя — не стоит обвинять, не выяснив, что произошло на самом деле.

Миссис Милберн не была легковерной, несмотря на свою болтливость.

— Полагаю, время от времени мисс Гартнер бывает права. Она подмечает такие мелочи, на которые другой не обратил бы внимания. Например, Джейн уверена, что вы и мисс Данфорт влюблены в мистера Райенфорда.

— Кажется, в этом доме в него влюблены все! — засмеялась мисс Линдси. — Сильвия, Джорджина, мисс Данфорт, я, кто еще? Пожалуй, только Шарлотту Фелтвик еще не обвинили в слабости к этому джентльмену.

— В прошлом году к Ричмондам приезжала миссис Дьюитт с двумя дочерьми и племянницей. Джентльмен вскружил головы всем троим, да и маменька не отставала от девиц в стремлении завладеть его вниманием, — заметила миссис Милберн.

— А что по этому поводу говорил мистер Дьюитт? — с любопытством спросила мисс Линдси.

— Он уже семь лет как оставил этот мир, — пожала плечами миссис Милберн. — Однако же они уехали, а Райенфорд все еще остается холостяком.

Эмма помнила прошлое лето и бесконечные истерики мисс Дьюитт и их кузины так хорошо, как будто это было вчера. Поистине, Ричмондам повезло — не у каждого семейства есть такой примечательный сосед!

— К счастью, кроме него, здесь бывают и другие джентльмены, — мисс Линдси вновь выглядела веселой и беззаботной. — Возможно, мисс Гартнер окажется права, и вслед за мистером Беркли и Шарлоттой кто-нибудь еще объявит о помолвке до конца лета.

— Я была бы рада, — заметила миссис Милберн. — Всякий раз, как вижу счастливые лица влюбленных, вспоминаю свою помолвку.

Эмма, молчавшая все это время, решила прервать эти воспоминания и обратилась к Сьюзен.

— Вы приехали издалека, мисс Линдси, насколько я знаю, а ваша семья осталась там. Есть ли в Англии кто-то, с кем вы могли бы посоветоваться, если вам придется принимать такое важное решение, как принять или не принять предложение какого-нибудь мужчины, которого вы недостаточно хорошо знаете?

Сьюзен задорно встряхнула локонами.

— Вы правильно подметили, я проделала очень долгий путь и справилась, не сгинула в море или в каком-нибудь опасном порту. Я сумею разобраться, подходит ли мне тот или иной джентльмен, даже если не так хорошо осведомлена о светской жизни, как другие.

— Неужели ваш брат не вспоминал о каких-нибудь родственниках? — вмешалась миссис Милберн, история мисс Линдси интересовала и ее, пусть и по другим причинам, нежели Эмму. — Мистер Ричмонд говорил, что его отец был дружен с вашим, но не мог точно сказать, были ли братья или сестры у вашей матери.

— Мы с братом были слишком малы, чтобы помнить дядюшек и тетушек, — Сьюзен отвечала без смущения, хотя заданный вопрос наверняка должен был беспокоить ее. — Если я правильно поняла своих родителей, в семье произошла какая-то ссора, после чего мы перестали общаться с родственниками. Что-то, связанное с замужеством моей старшей сестры.

— Вы не знаете фамилию ее супруга? — миссис Милберн была преисполнена любопытства.

— Увы, не знаю, — девушка не выглядела огорченной, и Эмма почувствовала боль в груди — сестре нет дела до нее, Сьюзен даже не желает знать, что с ней стало!

— Но как ваш брат мог отпустить вас одну! Не перестаю этому удивляться! — Видно было, что миссис Милберн не впервые говорит об этом с мисс Линдси.

— Его дела несколько пошатнулись после смерти отца, пришлось продать часть владений, и найти для меня подходящего жениха представлялось затруднительным, ведь все знали о наших обстоятельствах. В Англии же достаточно состоятельных холостяков, а если выйти замуж мне не удастся, всегда можно найти место гувернантки, — Сьюзен отвечала так, словно ее история была лишь уроком, который она тщательно выучила и пересказывает каждому, кто об этом попросит.

«Она что-то скрывает, — вдруг показалось Эмме. — Сестра легкомысленна, как и должна быть в ее возрасте, и, может быть, у нее был неподходящий поклонник? Криспин узнал о романе и решил сослать подальше, чтобы она забыла о возлюбленном и нашла себе достойного супруга».

Миссис Милберн тут же начала давать мисс Линдси советы относительно ее будущего устройства — необходимо найти компаньонку и снять приличное жилье. А до тех пор друзья, конечно, не оставят своей заботой такую милую девушку, как она. Сьюзен в порыве благодарности обняла и расцеловала миссис Милберн, а затем побежала догонять Джейн Гартнер и двух джентльменов. Эмма позавидовала миссис Милберн — как бы ей хотелось обнять сестру!

— Прелестное дитя, не правда ли? — миссис Милберн смотрела вслед девушке. — Хорошо, что ей удалось отыскать людей, знавших ее семью, иначе она могла бы наделать ошибок, пытаясь сама устроиться в чужой стране.

Экономка согласилась с собеседницей и, извинившись, вернулась к прерванному занятию. Миссис Милберн тут же продолжила рассказ о вчерашнем вечере, не упоминая больше никого из тех, кто занимал мысли миссис Верней, и она слушала рассеянно. К счастью, миссис Милберн вспомнила, что должна ответить на письмо дорогой подруги, и удалилась, оставив Эмму одну среди пряного аромата, исходящего от грядок.

Мисс Данфорт одобрительно кивала, слушая, как Джорджина отвечает урок.

— Что ж, вы очень меня порадовали, — заметила она, когда девочка закончила. — Теперь прочтите тот отрывок про деву озера, что я просила вас выучить к среде, и можете присоединиться к вашей сестре и мисс Фелтвик, они придумывают задания для игры в шарады…

Удивленное выражение лица мисс Ричмонд заставило гувернантку остановиться на середине фразы.

— Могу я спросить, почему вы так смотрите на меня?

— Этот отрывок я прочла вчера! — возмущение девочки казалось вполне искренним. — Неужели я бесконечно должна повторять одно и то же?

— В самом деле? — Энн растерянно присела на край жесткого стула. До этого она прохаживалась по комнате, то и дело подходя к окну, чтобы поглядеть, что происходит на лужайке позади дома. — Я не помню…

— Я не лгу! — Джорджина на глазах теряла напускное благонравие. — Я сделала две ошибки, вы поправили меня! А потом пришла мисс Гартнер и сказала, что терпеть не могла заучивать наизусть стихи!

— Верно, все так и было, — Энн потерла пальцами виски. — Как же я могла забыть?

— Вы довольно забывчивы, — не преминула уколоть воспитанница гувернантку. — На прошлой неделе вы дважды напоминали Сильвии, что она обещала показать вам короткую дорогу к озеру, хотя она уже показывала тропинку, когда вы были вместе с мисс Сьюзен и мисс Фелтвик!

— О боже, как неловко! — ахнула мисс Данфорт.

Джорджина злорадно улыбнулась, замешательство наставницы ей нравилось. Пожалуй, она может воспользоваться ее забывчивостью в будущем и не отвечать урок, если она не подготовит его.

— У меня иногда болит голова, и потом я плохо помню, что говорила или делала в такие минуты, — попыталась оправдаться расстроенная мисс Данфорт. — Боюсь, мигрень может поставить меня в неловкое положение…

Если Энн надеялась найти у своей ученицы сочувствие, то ошиблась. Мисс Ричмонд с неопределенной улыбкой выслушала объяснения и попросила разрешения покинуть комнату для занятий. Расстроенная гувернантка позволила ей это сделать, а сама еще некоторое время сидела, подперев голову руками, и перебирала в памяти события последних дней. Сколько подобных ошибок она совершила? Заметила ли что-нибудь миссис Ричмонд?

— Что, если я наговорила лишнего мистеру Райенфорду? — пробормотала девушка. — Неудивительно, что вчера во время танцев он ни разу не пригласил меня. Впрочем, это могло быть связано вовсе не с моей болтовней, а с очарованием мисс Линдси! Кажется, она вскружила голову кое-кому из соседей Ричмондов. Вот и капитан Эймори сегодня приехал пораньше, чтобы прогуляться с ней по саду. Ну и пусть, лишь бы она не мешала моим планам! Уж очень они сдружились с Джорджиной, мне это не по душе.

Конечно, мистер Райенфорд мог пригласить на танец гувернантку, на его репутации это бы никоим образом не сказалось. Те, кто находил его неотразимым, прощали ему и более экстравагантные выходки, а те, кто считал никчемным повесой, любителем привлекать к себе внимание, ничуть не удивились бы скандальному поведению. Поэтому мисс Данфорт была готова подумать все, что угодно, объясняя себе невнимание мистера Райенфорда, кроме самой очевидной причины.

В задумчивости девушка не заметила, как подошло время чаепития. С момента появления в Ричмонд-холле молодых леди и джентльменов к чаю почти всегда приезжали гости, и миссис Ричмонд неизменно пользовалась услугами мисс Данфорт. Гувернантка разливала чай и следила, чтобы на дальнем от хозяйки крае стола всегда было достаточно угощения. Энн не возражала против подобных поручений, ведь пока она была нужна, то могла находиться в обществе, беседовать и даже флиртовать с джентльменами, на краткие мгновенья забывая о своем положении.

— Как давно у вас служит миссис Верней? — спросил мистер Рэндалл, когда чаепитие окончилось и гости разбрелись по комнатам, чтобы поболтать вдвоем или втроем, поиграть в карты или послушать музыку. За столом еще оставалось несколько человек, пожелавших выпить по второй чашке чая, и миссис Ричмонд собиралась сидеть рядом с леди Фелтвик до тех пор, пока ее высокородная гостья не найдет себе другое занятие. — Немногим более четырех лет, — ответила хозяйка, несколько удивленная вопросом.

— А сколько ей лет?

— Не знаю, вероятно, не больше сорока, — пожала плечами миссис Ричмонд. — С чего это вы вдруг заинтересовались моей экономкой, мистер Рэндалл?

Джентльмен не успел ответить, в разговор вмешалась мисс Гартнер, чинно сидевшая возле леди Фелтвик.

— Я думаю, она моложе, просто вдовий наряд ее не красит, — заявила Джейн. — Если представить ее без чепца, с завитыми локонами, она может выглядеть весьма неплохо.

— С локонами! Что за вздор? — фыркнула леди Фелтвик. — Какие локоны могут быть у экономки? Не говоря уж о том, что она вдова!

— Сама не знаю, почему мне это пришло в голову, — елейно замурлыкала мисс Гартнер. — Я уже не раз пыталась вспомнить, кого мне напоминает миссис Верней, как будто видела ее когда-то. А сейчас она отчего-то представилась мне в ярком платье и с пышными локонами.

— Я знаю, кого вы представили, — мистер Рэндалл резко выдохнул, скулы чуть напряглись, но он тут же снова расслабился. — Мисс Эмму Стэнтли.

— О, конечно же! — обрадовалась мисс Гартнер. — Это был мой первый выезд в театр, поэтому я ее и запомнила! Она играла так, что я едва не расплакалась, и даже Шарлотта пришла в восхищение от ее игры.

— Эмма Стэнтли? — переспросила леди Фелтвик. — Актриса? Не верю, что ты могла запомнить ее черты, Джейн. Скорее, до тебя дошли отголоски того скандала. Вы ведь тоже были в этом замешаны, не так ли, мистер Рэндалл?

— Вы говорите о той актрисе, что ушла со сцены, будучи необыкновенно популярной у публики? — заинтересовался разговором мистер Райенфорд, подошедший к столу с чашкой в руке, чтобы взять еще кусочек кекса из рук мисс Данфорт. — Насколько я помню, ее любовник едва не устроил драку с вами?

По мрачному лицу Рэндалла даже леди Фелтвик могла догадаться, как сильно он жалеет о том, что завел этот разговор. Если бы в комнате не было дам, он ответил бы Райенфорду какой-нибудь резкой отповедью о недопустимости совать нос в чужие дела. Теперь же пришлось тщательно взвешивать свои слова.

— Я не знал, что тот человек был покровителем мисс Стэнтли, иначе не стал бы вмешиваться. Мне показалось, что он груб с дамой, и я вступился за нее. Но девушка сделала все возможное, чтобы примирить нас. И мне жаль, что эта история стала известной, в гримерке мисс Стэнтли были две ее приятельницы, любительницы праздной болтовни.

— И что же стало с ней потом? — мисс Гартнер радовалась тому, что преисполненные любопыства миссис Ричмонд и леди Фелтвик до сих пор не отослали ее подальше от стола — вся история ну никак не подходила для ушей юной леди.

Рэндалл пожал плечами:

— Не знаю, она вскоре исчезла, и никто из прежних знакомых не мог ничего сообщить, а близких подруг среди актрис у нее не было.

— Говорят, мисс Стэнтли нашла нового покровителя и покинула сцену. Кажется, кто-то видел ее в Италии в обществе русского князя. Русские, по слухам, не видят ничего зазорного в том, чтобы жениться на актрисах, — кажется, мистер Райенфорд знал не меньше сплетен, чем сама миссис Милберн.

— Может ли она быть родственницей вашей экономки? — леди Фелтвик неодобрительно поморщилась, словно одна мысль о том, что в Ричмонд-холле может оказаться кто-то, связанный с миром театра, кажется ей отвратительной.

— Я ничего не знаю о семье миссис Верней, — созналась миссис Ричмонд. — Кроме того, что ее покойный супруг работал на моего свекра. Именно отец моего мужа устроил ее сюда после того, как мистер Верней умер и оставил вдову почти без средств.

— Они могут оказаться сестрами, — на личике мисс Гартнер застыло выражение предвкушения скандала.

— Не могут, миссис Верней также зовут Эмма, — возразила миссис Ричмонд. — Никто не назовет двух сестер одинаково.

— И кузин тоже… — мистер Райенфорд прищурился, что-то припоминая.

Рэндалл откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, словно пытаясь оживить в памяти черты мисс Стэнтли и сравнить их с чертами миссис Верней.

— Будем считать, что между ними есть всего лишь случайное сходство, — миссис Ричмонд желала прекратить этот разговор из опасений, что кто-нибудь заденет чувства гостя напоминанием о его сбежавшей супруге, также связанной с театром. — Я совсем не помню мисс Стэнтли, хотя, конечно, разговоры о ее таланте и таинственном исчезновении не прекращались довольно долго.

— Пожалуй, что так, — согласился мистер Рэндалл с явным облегчением. — Теперь, когда мы выяснили, кого напоминает ваша экономка, мисс Гартнер, вероятно, найдет другую загадку, которую способна решить только ее проницательность?

Джейн покраснела от удовольствия. Впервые кто-то оценил ее наблюдательность и хорошую память!

— Признаться, я уже и сейчас думаю об одном странном случае. Вернее, о двух… — скромно наклонив гладко причесанную головку, почти прошептала она.

— И что же это за случаи? — Райенфорд присел рядом с молчащей мисс Данфорт — разговор увлек его.

— Джейн, навряд ли твои глупости могут быть интересны кому-нибудь, кроме тебя, — леди Фелтвик попыталась утихомирить воспитанницу, но ей не удалось — мисс Гартнер не так уж часто удавалось привлечь к себе внимание стольких людей сразу.

— Отчего же? Это может быть интересно, например, миссис Квинстон и мисс Гринфэйр, — живо возразила мисс Гартнер.

— Что между ними общего? — миссис Милберн довольно давно заметила, что возле чайного стола явно ведется интересная беседа, и поторопилась сбежать от двух скучных старых леди, обсуждавших виды на брак мисс Сильвии Ричмонд с племянником супруги викария. До сих пор она не вступала в разговор, но теперь не удержалась от замечания.

— Обе они лишились своих украшений, — сообразил мистер Райенфорд.

Энн Данфорт изумленно ахнула, а миссис Милберн произнесла вслух то, о чем подумали все участники разговора:

— Вы полагаете, потеря ожерелья миссис Квинстон и браслета мисс Гринфэйр — не досадная случайность?

— Возможно, и так. А может быть, это дело рук злоумышленника, — мисс Гартнер просто раздувалась от гордости, ведь ей внимали леди и джентльмены старше ее.

— Мисс Гринфэйр огорчилась из-за утраты браслета, его прислал дядя из Индии, — миссис Ричмонд с брезгливым удивлением смотрела на сияющее лицо Джейн. — Но, я уверена, у нее не возникло и мысли о том, что кто-то мог снять его с ее руки так, чтобы ни она, ни находящиеся рядом люди ничего не заметили.

— Вы правы, браслет мог случайно расстегнуться и соскользнуть, — мисс Гартнер почувствовала раздражение хозяйки дома и тут же уступила. — И то, что его не нашли, как и ожерелье миссис Квинстон, еще раз говорит о том, что на прогулки и пикники не стоит надевать украшения, которые могут затеряться в траве.

Рэндалл, как и другие, слушал рассуждения девушки с изумлением, лишь мистер Райенфорд с трудом сохранял серьезный вид.

— В вашем лице полиция потеряла талантливого сыщика, мисс Гартнер! Если бы еще у вас были доказательства для подкрепления ваших подозрений, я бы сам вызвал полицейских.

— Если бы они у меня были, я бы давно сообщила о них миссис Ричмонд, — Джейн задела насмешка, прозвучавшая в этих словах. — Ведь именно в ее доме миссис Квинстон потеряла ожерелье.

— В саду, а не в доме, — возразила миссис Ричмонд. — А мисс Гринфэйр потеряла браслет во время пикника в поместье мистера Райенфорда!

— Ну вот, теперь и я оказался замешан в истории с пропажей дамских безделушек! — смех мистера Райенфорда кое-кому мог бы показаться неискренним. — Даже если кто-то из слуг подобрал ожерелье или браслет, вряд ли мы об этом узнаем!

— Я никогда не соглашусь с тем, что мои слуги могут вести себя преступно! — миссис Ричмонд по-настоящему разозлилась на своего старинного друга.

— Разве кто-то обвиняет ваших слуг? — Райенфорд намеренно выделил слово «ваших». — У вас в доме полно гостей, и почти все они привезли горничных и лакеев.

— Кажется, теперь вы вознамерились оскорбить нашу прислугу? — прошипела леди Фелтвик и выразительно посмотрела на Джейн. Было ясно, что позже девушка понесет наказание за то, что ее болтовня привела к размолвкам в обществе. — Никто из наших слуг не сопровождал нас на пикник, который вы устраивали!

— Это означает лишь, что украшения могли подобрать разные люди, — Райенфорд улыбнулся и протянул мисс Данфорт чашку, чтобы она налила ему еще чая. — Я бы не поручился, что каждый из моих устоит перед соблазном разбогатеть, присвоив себе чужую вещь, если она валяется в траве.

— Довольно, лучше перейдем в музыкальный салон, мисс Линдси обещала нам спеть, — миссис Ричмонд решительно поднялась из-за стола. — Что бы там ни думала мисс Гартнер, обе леди случайно потеряли свои украшения. Такое случается каждое лето, в прошлом году Сильвия потеряла кольцо, а я едва не лишилась цепочки с кулоном!

Джейн покорно кивнула, а все остальные с большим или меньшим воодушевлением устремились слушать, как поет Сьюзен. Играла она не так уж хорошо, видно было, что ее образование могло бы быть более глубоким, но пела весьма приятно.

16

Керри поднесла руку ближе к лампе, чтобы мелкие изумруды в браслете засияли еще ярче.

— Так и думала, что Джейн Гартнер первая заговорит о том, что украшения этим летом теряются слишком часто! Как там сказал мистер Райенфорд — ей самое место в полиции? — она еще покрутила запястьем, любуясь браслетом мисс Гринфэйр. — И это лишь начало! Через три недели гости покинут дом, сами Ричмонды направятся с визитом к родственникам, и, если мне не удастся до тех пор найти себе жениха, удовольствуюсь хотя бы драгоценностями. Здешние дамы на удивление беспечны, как будто прислуга и в самом деле их не обкрадывает. А покорять Лондон без денег и изящных туалетов нечего и пытаться! Керри всегда была очень осторожной и действовала лишь наверняка. Потайное отделение в шкатулке могло уже быть заполненным, но она не рисковала. После следующей «случайной» потери украшения даже леди Фелвик поверит своей приемной дочери, и, возможно, владелица ожерелья или диадемы пригласит полицейских, но что они смогут обнаружить? Каждое летнее празднество собирает несколько десятков гостей, кого же подозревать?

Керри с сожалением спрятала браслет. Еще немного, и она избавится от одной из соперниц!

17

— Теперь, когда мистер Рэндалл упомянул мисс Стэнтли, я и в самом деле нахожу, что вы с ней обладаете некоторым сходством, — миссис Милберн с удовольствием пересказала миссис Верней вчерашний разговор в гостиной, начиная с того момента, когда она присоединилась к беседующим за чайным столом.

— Это и в самом деле забавно, — Эмма порадовалась, что миссис Милберн стоит за ее спиной и у нее есть время придать своему лицу безмятежно-удивленное выражение. Болтливая леди застала экономку в парадной столовой, когда девушка размышляла о том, как лучше устроить буфет для будущего бала — разместить еще один длинный стол параллельно находящемуся в комнате, или расставить вокруг главного стола несколько небольших, за которыми могли бы устроиться дружеские компании из пяти-шести гостей. Миссис Ричмонд в присущей ей жеманной манере заявила, что полагается во всем на нее. Но Эмма прекрасно понимала, что, если леди Фелтвик или кто-то еще останется недоволен, ей не избежать упреков.

Бал должен был стать самым грандиозным из летних празднеств в Ричмонд-холле. Экономку это только радовало, несмотря на множество работы, свалившейся в последние дни. Вскоре гости уедут, а за ними соберутся в дорогу и хозяева. Почти месяц передышки для нее и для слуг — разве не чудесно?

А самое главное — уедет мистер Рэндалл! Эмме уже не нужно будет тайно подглядывать за ним, она перестанет просыпаться ночью в слезах, и мало-помалу его визит поблекнет в памяти. Жаль, конечно, что уедет и Сьюзен, но миссис Верней так и не решила, готова ли она открыться сестре. Через знакомую владелицу почты в Кохеме, давнюю подругу мисс Брискотт, девушка переслала мисс Линдси письмо и теперь с трепетом ждала ответа. Ей казалось, Сьюзен должна быть счастлива узнать, что сестра нашла ее после десятилетней разлуки. Но кто знает, может быть, ее обида слишком сильна?

И в то время, когда Эмма погружена в собственные переживания, миссис Милберн сообщает ей, что накануне о ней говорили в гостиной, и мистер Рэндалл осмелился сравнивать ее внешность с некогда известной актрисой!

— О, да, вчерашний вечер отнюдь не показался скучным! — подхватила миссис Милберн. — Дорогая миссис Ричмонд заметила даже, что вы носите то же имя, что и мисс Стэнтли, не правда ли, удивительно совпадение!

— Если только это ее настоящее имя, — рассудительно заметила экономка.

— Вы правы, актрисы, наверное, всегда берут поддельные имена, запоминающиеся лучше, чем их собственные! И все же жаль, что вы с ней не родственницы, всем нам очень любопытно узнать, как сложилась ее судьба.

— Не думала, что в имени «Эмма» есть что-то запоминающееся. Увы, как ни жаль, не могу вам помочь.

— Наверное, ее звали Пегги, или Мейси, или еще как-нибудь, какие имена могут быть у девушек из простонародья, — миссис Милберн решила, что достаточно поговорила о мисс Стэнтли, и перешла к пропаже драгоценностей своей подруги миссис Квинстон и хорошенькой взбалмошной мисс Гринфэйр.

Эту тему у Эммы тоже не было желания поддерживать. Она не могла поверить, что кто-нибудь из прислуги Ричмондов нашел жемчуг миссис Квинстон и утаил его. Но о слугах мистера Райенфорда ее мнение было весьма невысоким, особенно о кучере. И если в одном случае она убедила себя, что ожерелье соскользнуло в воду, когда миссис Квинстон переходила мостик, или попросту затерялось в траве, то браслет мисс Гринфэйр мог, по ее мнению, быть найден, ведь она должна была помнить, где прохаживалась или сидела во время пикника у Райенфорда. Эмма сознавала, что необъективна, но надеялась, что приобретенные ею жизненный опыт и знание людей позволяют выносить суждения о слугах Ричмондов не только на основании личной симпатии.

— Мисс Гартнер, конечно, умная девушка, но ей не надо было рассказывать о своих выводах в присутствии леди Фелтвик, — заметила леди. — Сегодня утром глаза девушки были красными, думаю, она плакала.

Эмма не заметила в интонации собеседницы особенного сочувствия к Джейн и воспользовалась этим, чтобы сменить тему. Как и все в доме, миссис Милберн была рада поговорить о завтрашнем бале, тем более что могла узнать от экономки кое-какие сведения о подготовке к празднику и потом поделиться ими с дорогим мистером Милберном и друзьями.

Экономка сделала вид, что раскрыла собеседнице некоторые секреты, и чрезвычайно довольная миссис Милберн удалилась.

— Какая злая сила принесла сюда мисс Гартнер! — Эмма обошла длинный стол и приблизилась к окну. — Некрасивая, подозрительная, хитрая и бедная — ужасающее сочетание для одной девушки. Неудивительно, что она везде ищет выгоду. Только какая выгода от того, что она обвинит кого-либо в краже драгоценностей? Уж не сама ли Джейн сумела их похитить, а теперь старается представить все так, будто это сделал кто-то другой? Вот только зачем, никто ведь до сих пор не счел эти два случая следствием чьего-то умысла…

За окном по подъездной аллее двигались коляски с приехавшими соседями. Всем не терпелось поговорить с миссис Ричмонд о завтрашнем бале. А сколько разговоров будет после него! Шарлотта Фелтвик и мистер Беркли со своей помолвкой дадут достаточный повод для обсуждений в гостиных и чайных домиках, но на балу обычно бывают и другие, еще более занимательные, происшествия. Кто-то подметит чей-то взгляд или переданную украдкой записку, кто-то наступит кому-то на ногу или проиграет приличную сумму…

— Надеюсь, Сьюзен хорошо повеселится, — пробормотала Эмма. — А мистер Рэндалл найдет другое занятие, нежели сравнивать меня с мисс Стэнтли! И как ему пришло в голову заговорить о ней в присутствии леди Фелтвик и ее приемной дочери! Нет, не стану думать об этом, переживания и без того нарушили мое душевное спокойствие и могут повредить работе. Бал должен пройти с блеском, и мне не следует растрачивать свое время на воспоминания и несбыточные мечты!

Мисс Линдси в третий раз перечитала недавно полученное письмо. Она сама, как и миссис Ричмонд и все остальные обитатели Ричмонд-холла, была удивлена, когда ей неожиданно передали письмо, которое пришло из почтового отделения Кохема.

— У вас есть в Англии и другие знакомые? — миссис Квинстон с любопытством смотрела на письмо, которое Сьюзен недоуменно вертела в руках.

— Насколько я знаю, нет, — мисс Линдси извинилась и вышла из комнаты, чтобы прочесть его в одиночестве, к явному разочарованию мисс Гартнер, пытавшейся со своего места разглядеть хоть что-нибудь.

Сьюзен зашла в первую же попавшуюся дверь — это была библиотека. Девушка устроилась в кресле у незажженного камина и торопливо развернула письмо.

Спустя четверть часа она прочла послание три раза, но так и не решила, что же ей надлежит ответить.

— Подумать только! Моя сестра, оказывается, вовсе не уехала с мужем на какие-то острова, а все это время прожила в Англии! И никто ничего не знал! Интересно, мои покойные родители тоже не знали или намеренно обманывали младших детей? Похоже, сестрица совершила какой-то проступок, из-за которого семья отказалась от нее и даже покинула страну. Хочу ли я увидеться с ней?

Из письма явствовало, что Эмма Линдси как-то прослышала о том, что Сьюзен вернулась на родину, и желала бы встретиться с сестрой и принять участие в ее судьбе, если только она нуждается в помощи. О себе она почти ничего не писала, кроме того, что очень виновата перед своей семьей и хотела как-нибудь загладить вину. Этого было слишком мало, чтобы мисс Линдси могла решить, хочет ли она повидаться с родственницей. Возможно, ей есть за что обижаться, но, увы, Сьюзен не могла припомнить ничего сверх того, что слышала о сестре и ее замужестве. Свою нынешнюю фамилию Эмма не указала, но сообщала, что, если Сьюзен не сердится на нее, она сможет приехать в Ричмонд-холл так быстро, как только может пожелать ее дорогая младшая сестра.

— Что же мне написать? — девушка задавала себе вопрос и не находила ответа. — Надо успокоиться, это так неожиданно… Подумаю об этом после бала. Конечно, я не должна терять связь с ней, но не знаю, кто она и на какие средства живет. Что, если эта встреча повредит моей репутации? Она предлагает помощь, но могу ли я ее принять? Теперь, когда я понемногу упрочиваю положение в обществе с помощью добрых друзей, я должна быть очень осторожна и выбирать только подходящие знакомства.

Сьюзен могла бы предаваться размышлениям еще долго, если бы ее не обнаружила Джорджина.

— Мисс Линдси! А я как раз вас искала, — девочка подбежала к ней и присела на подлокотник кресла.

— Ты уже выполнила все задания мисс Данфорт? — Сьюзен с ласковой улыбкой смотрела на маленькую проказницу.

— Да, да! — мисс Ричмонд поерзала, пытаясь устроиться поудобнее, и сверху вниз посмотрела на улыбающуюся подругу. — Сегодня она особенно часто придиралась, гувернантка с самого утра в дурном настроении!

— Отчего же? — Сьюзен уже замечала, что настроения Энн меняются в зависимости от любезностей некоего джентльмена, но все же хотела знать подробности.

— Маменька сообщила, что мне нельзя быть на балу, — Джорджина надула губку, но тут же злорадно улыбнулась. — И гувернантке, разумеется, тоже. Из-за этого она и расстроилась. Кажется, она забыла, кто такая!

— Не осуждай ее, — Сьюзен прекрасно понимала чувства мисс Данфорт. — Она, как и любая другая девушка, способна мечтать о любви, танцах и поклонниках.

— Знаю, — девочка нетерпеливо взмахнула рукой. — Но она все равно остается гувернанткой, а это почти прислуга. Мисс Данфорт не смеет вести себя так, будто она леди! Вы обещали, что скоро она навсегда уедет отсюда, сколько еще ждать?

— Ты в самом деле хочешь, чтобы она уехала? — Сьюзен внимательно посмотрела на девочку.

— Я уже столько раз говорила об этом, — Джорджина спрыгнула на пол, не в силах усидеть на месте.

— В последние дни у вас, кажется, наладились отношения, и я решила, что, возможно, ты передумаешь, — мягко ответила мисс Линдси, намеренно не обращая внимания на раздраженный вид мисс Ричмонд.

— Это же вы сами велели мне хорошо готовить уроки и не спорить, — упрекнула Джорджина.

— Я помню, дорогая, но ведь тебе могло понравиться быть хорошей девочкой. К тому же после ее отъезда твоей матери придется искать новую гувернантку, и, кто знает, какой она будет?

— А вы не могли бы остаться здесь и учить меня? — с надеждой в голосе спросила Джорджина.

Сьюзен удивленно приподняла брови.

— Я не думала об этом, — медленно произнесла она. — Ты хочешь, чтобы я стала твоей гувернанткой?

— Да, мне бы этого хотелось, — с воодушевлением ответила девочка. — Я знаю, вы происходите из хорошей семьи, но слышала, что у вас мало денег. Вы нравитесь моим родителям, да и всем нравитесь! Если вы останетесь, маменька не станет относиться к вам, как к мисс Данфорт или другим, вы будете моей и ее подругой. Она уже говорила, что вы очень помогаете, умеете занимать гостей, петь и составлять букеты. Уверена, если я скажу, что хочу, чтоб вы стали моей подругой, нет, даже сестрой, она сама предложит вам остаться!

Сьюзен задумалась. Предложение выглядело весьма заманчивым, особенно теперь, когда до отъезда гостей оставалось совсем мало времени, а мисс Линдси еще не решила, что будет делать дальше. Конечно, гувернантка — совсем не то занятие, о котором она мечтала, но это временно! Миссис Ричмонд не забывает о своем намерении помочь ей найти подходящую партию, а в доме бывают джентльмены, способные не обращать внимания на то, кем является молодая леди, если она живая и хорошенькая. Капитан Эймори, например, или брат одной из подруг миссис Ричмонд, или даже мистер Рэндалл…

— Вам совсем необязательно называться гувернанткой, все будут считать, что вы просто гостите у нас, — продолжала уговаривать коварная Джорджина. — Как подруга маменьки или моей сестры Сильвии, вы почти ровесницы!

— И твоей матери необязательно платить мне жалованье, — подхватила Сьюзен. — Что ж, я могла бы пожить немного с вами в качестве подруги или компаньонки твоей сестры. Но ты ведь понимаешь, я не смогу остаться надолго, мне надо подумать о собственном будущем!

— Вы на несколько лет моложе мисс Данфорт, так что у вас еще есть время, — резонно заметила девочка. — Через два или три года мне уже не будет нужна гувернантка! А за это время встретите какого-нибудь симпатичного джентльмена и выйдете за него замуж. И, надеюсь, будете жить где-нибудь недалеко от нас!

«Только не за мистера Райенфорда, не так ли? — подумала Сьюзен. — Его ты намерена приберечь для себя. Твоя мать делает большую глупость, позволяя тебе думать так. Даже твоя сестра старается избавиться от склонности к неотразимому соседу и, похоже, преуспевает. По крайней мере, ее поведение не вызывает смешков. А вот мисс Данфорт не сводит с него глаз, из-за чего ты и злишься!»

— Ну, хорошо, будем считать, ты меня уговорила, — вслух сказала мисс Линдси. — Если твои родители не будут возражать, я займусь твоим образованием. Но ты должна пообещать, что будешь исполнять все мои требования и не станешь резать при мне лягушек!

Джорджина была готова пообещать все, что угодно. Она с детства довольно небрежно относилась к обещаниям и не стеснялась давать их, даже если не собиралась выполнять. В данном случае, однако, верила, что их дружба поможет ей как-нибудь преодолеть тяготы, связанные с изучением различных наук. Но сперва нужно было спровадить Энн!

— Когда же вы устроите отъезд мисс Данфорт?

— Через три-четыре дня после бала. Потерпи еще немного, дорогая!

— Вы скажете, что я должна делать?

— Конечно! Возможно, нам понадобится помощь кого-то еще, — мисс Линдси поднялась с кресла и подошла к девочке. — Не надо спешить, и у нас все получится!

Мисс Ричмонд обняла подругу, ей не терпелось поскорее увидеть посрамление мисс Данфорт и обрести в лице мисс Сьюзен не только наставницу, но и союзницу. В последнее время старшая сестра перестала обращать внимание на ее колкости, и Джорджина чувствовала, что ей нужна поддержка, если она хочет сохранить влияние на мать и не позволить Сильвии затмить себя. По крайней мере, до тех пор, пока все считают ее ребенком. Как только ей исполнится пятнадцать или шестнадцать лет, ни один джентльмен, приезжающий в Ричмонд-холл, и не вспомнит, что у прелестной мисс Ричмонд есть старшая сестра!

18

— Как по-вашему, торт удался? — миссис Прост подвинула к Эмме тарелку с остатками торта.

— Я ем уже второй кусочек, это ли не говорит о том, что я высоко ценю ваши труды? — экономка вымученно улыбнулась кухарке. Та кивнула и налила себе еще чая. После тяжких трудов обеим дамам стоило бы подняться в свои комнаты и лечь спать, но ни та, ни другая не торопились покидать уютную кухню. Гости только что разъехались, и разбуженная до рассвета прислуга принялась за уборку, а экономка и кухарка еще не ложились.

Усталость была лишь одной причиной, из-за которой Эмма не решалась встать из-за стола и проделать долгий путь по лестнице. Ей хотелось узнать, как прошел бал, что делали и что говорили Сьюзен и мистер Рэндалл, хорошо ли они провели время…

Люси уже поделилась всеми сведениями, что у нее были, и получила разрешение немного отдохнуть, в отличие от тех слуг, кто не был занят на балу и теперь должен был наводить порядок в парадных комнатах. Но услышанного экономке было мало. Сегодня болтовня горничной сводилась к рассказу о том, как мистер Беркли и его невеста объявили о помолвке. После того как Эмма подслушала разговор в саду, будущий брак Шарлотты Фелтвик не вызывал у нее ничего, кроме неодобрения, и она ничуть не интересовалась, в каких выражениях та или иная леди или тот и другой джентльмены поздравили влюбленных.

Другие горничные и лакеи прибавили кое-что, но из их слов миссис Верней могла только сделать вывод, что капитан Эймори не на шутку увлечен мисс Линдси, сама же она приветлива со всеми и не выделяет этого ухажера среди других джентльменов.

А мистер Рэндалл, кажется, настроился провести время со всей возможной приятностью и танцевал едва ли не со всеми леди на балу: юными девушками, молодыми женщинами и даже дамами в возрасте — миссис Ричмонд и миссис Квинстон.

«Какая мука — знать, что он здесь, в одном доме со мной, и при встречах делать вид, что мы никогда прежде не виделись! А Сьюзен… если бы она отправила письмо, я уже знала бы об этом. Выходит, она не желает ничего знать о сестре? Неужели моя девочка выросла такой жестокой? В этом повинен Криспин, и его жена, и наш отец, конечно же! Если бы не его суровость, я бы, наверное, не осмелилась оставить семью, и моя тайная мечта так и не исполнилась бы! Значит, я должна благодарить его за то, что он любил только Криспина, а в своих дочерях видел лишь источник трат?»

Миссис Прост о чем-то спросила, и Эмма поняла, что не слушает. Она извинилась, пожелала собеседнице хороших снов и все-таки решилась пройти к себе. Кухарке придется не ложиться до тех пор, пока она не приготовит завтрак, но после этого ей будет позволено поспать несколько часов, обедом сегодня займутся две помощницы — часть блюд осталась после бала, и девушки справятся без нее.

А вот у экономки на сон оставалось не более трех часов — до того как миссис Ричмонд и ее гости спустятся из своих спален, она должна проверить, все ли выглядит подобающим образом. Никаких следов ночного веселья не должно остаться в комнатах — ни соринки на коврах и креслах, диванные подушки взбиты и разложены в определенном порядке, в вазах обязательно свежие цветы, безделушки на каминных полках расставлены в строгом соответствии с их ценностью и положением дарителя, даже если какая-нибудь статуэтка была подарена хозяевам двадцать, тридцать или сто лет назад.

Хозяйка пригласила экономку незадолго до обеда. Миссис Верней с волнением ждала этого, хотя была уверена — бал удался. Но кто знает, какие огрехи заметила леди Фелтвик и сообщила о них. Да и среди соседей были не слишком приятные дамы, взять хотя бы бабушку капитана Эймори — желчная старуха везде высматривает упущения хозяев или леность прислуги. Как будто леди Фелтвик — ее родная дочь, они похожи даже внешне!

Миссис Ричмонд крутила в пальцах записку, несомненно, полученную ею сегодня. Ее лицо казалось расстроенным, и Эмма поняла, что не услышит похвал. Хозяйка дома коротко кивнула вместо приветствия и сразу перешла к главному:

— Миссис Робинсон пишет, что вчера на балу потеряла ожерелье — подарок мужа к рождению их дочери. Прикажите слугам как следует обыскать комнаты: леди утверждает, что не выходила в сад, и бриллианты были, когда она смотрела в большое зеркало перед тем, как войти в бальную залу.

Отчего-то миссис Верней была уверена, что горничные ничего не найдут. После утренней уборки, если бы ожерелье отыскалось, она уже знала бы об этом. Но экономка не торопилась сообщать хозяйке дурные вести, миссис Ричмонд будет спокойнее, если ее приказания будут исполнены немедленно, без возражений со стороны экономки.

— Если вы позволите мне уйти, я распоряжусь насчет поисков, — сказала Эмма.

Сосредоточенный, собранный вид девушки, ее вытянутое серьезное лицо и строгое черное платье, как это часто бывало, успокоили миссис Ричмонд, и она вспомнила о своих обязанностях хозяйки.

— Во всем остальном бал был прекрасным, это подтвердили все гости. Я довольна вашей работой, миссис Верней. И передайте слугам, что тот, кто отыщет драгоценности миссис Робинсон, получит вознаграждение.

Эмма поклонилась и ушла. На душе было тяжело. Сомнений не оставалось — где-то неподалеку затаился дерзкий вор. И как бы ни было принято подозревать в подобных грехах прислугу, экономка была уверена — украшения похищены кем-то из представителей избранного общества.

«Пожалуй, я все еще готова утверждать, что миссис Квинстон потеряла свой жемчуг, ведь в тот день в Ричмонд-холле не было гостей, но браслет мисс Гринфэйр и бриллианты миссис Робинсон украдены. Навряд ли миссис Робинсон смирится с потерей, а значит, приедет полиция».

Миссис Верней думала, что ей, скорее всего, придется рассказывать сыщикам о каждом из слуг, и довольно долгое время она провела в раздумьях, нет ли в доме кого-то, за кого она не могла бы поручиться. Увы, такой человек был, но от экономки не требовалось высказывать мнение об этой персоне. Хотя именно она и беспокоила ее едва ли не с самого первого дня своего пребывания в Ричмонд-холле.

Мисс Данфорт… Эмма так и не придумала способ, который помог бы ей уличить гувернантку во лжи, но добрая память о мисс Брискотт не давала закрыть глаза на странности в поведении Энн. Пусть она тайно встречается с мистером Райенфордом, это должно было заботить миссис Ричмонд, чью дочь воспитывала безнравственная особа. А вот если девушка на самом деле не та, за кого себя выдает, ее общество может быть опасным.

— Но она не могла украсть ожерелье миссис Робинсон, ее не было на балу, — Эмма старалась оправдать Энн ради ее тетушки. — Хотя… Люси говорила, что миссис Ричмонд попросила гувернантку помочь дамам снимать накидки и пелерины, гостей было слишком много, и горничные не справлялись. Что, если тогда мисс Данфорт и расстегнула незаметно колье? Могло случиться так, что этого никто не заметил?

Увы, Эмма вынуждена была признать: все могло происходить именно так, но похитительницей не обязательно должна быть мисс Данфорт. В толчее кто угодно мог приблизиться к миссис Робинсон и украсть колье, но сделать это так, чтобы обладательница украшения ничего не заметила, мог только опытный грабитель.

«Нет, это не она, не могу в это поверить! Иначе придется поверить в то, что племянница мисс Брискотт, или та, которая выдает себя за нее, коварная преступница, нарочно явившаяся сюда, чтобы лишить светских дам их украшений. Должна ли я рассказать хозяйке о своих подозрениях?» — девушка поняла, что, если будет думать об этой истории еще четверть часа, у нее разболится голова.

Слуги добросовестно разыскивали бриллианты миссис Робинсон, Сильвия Ричмонд и Джейн Гартнер помогали им в поисках, Джорджина носилась по комнатам и всем мешала, а леди Фелтвик взяла на себя добровольную обязанность присматривать за прислугой. На всякий случай — как объяснила она задетой этим недоверием миссис Ричмонд.

Эмма решила выйти в сад. Накануне шел дождь, и гости не имели возможности во время бала выйти на свежий воздух, чтобы отдохнуть от духоты в зале или устроить тайное свидание. Именно поэтому многие леди приехали в плащах, и миссис Верней предусмотрительно распорядилась устроить в одной из комнат первого этажа гардеробную. Сейчас она почти жалела об этом.

Придерживая подол платья, экономка шла по влажной дорожке, обходя небольшие лужи, где, словно маленькие золотые рыбки, играли солнечные блики. На одной из скамеек она заметила мисс Данфорт, сидящую на расстеленной шали с книгой в руках. Гувернантка не читала, глаза ее были устремлены на окна Ричмонд-холла.

«Знать бы, о чем она думает. Волнуется из-за поисков ожерелья? Или ее мысли заняты Райенфордом?» — Эмма решительно направилась к девушке, неожиданно ей в голову пришла одна идея.

В последние дни Энн с воодушевлением говорила об успехах Джорджины, но видно было, что печаль иногда одолевает девушку. Горничная Люси слышала, как Джейн Гартнер говорила Сильвии о том, что дважды заставала мисс Данфорт в слезах, а один раз она сжигала над пламенем свечи какое-то письмо. Эмма ничуть не удивилась — мистер Райенфорд оказывал знаки внимания мисс Линдси и другим юным леди своего круга, а гувернантка, похоже, перестала занимать его, как только он убедился, что завладел чувствами «возлюбленной».

— Мисс Данфорт, — окликнула Энн экономка, и та вскочила на ноги, словно ее застали за каким-то предосудительным занятием.

«Она не была такой нервной, когда приехала», — подумала Эмма.

— Миссис Верней, — на лице девушки промелькнуло облегчение. — Колье нашлось?

— Нет, и, думаю, не найдется, — Эмма больше не собиралась щадить чувства мисс Данфорт, она уже несколько раз предлагала свою дружбу и поддержку, но Энн, несмотря на изъявления благодарности, так и не оценила оказанное доверие.

— Вы в самом деле так думаете? Но ведь это означает, что… — она замялась, не решаясь произнести роковые слова.

— Что оно украдено, — подхватила собеседница. — К сожалению, такое иногда случается. Ваша тетушка Маргарет рассказывала, что много лет назад одна из горничных завела себе поклонника, лакея из соседнего поместья. Тот парень безупречно трудился на своего хозяина, но, приходя на свидание к возлюбленной, всякий раз прихватывал какую-нибудь ценную безделушку в Ричмонд-холле. Так продолжалось до тех пор, пока однажды дворецкий не заметил, что из кармана юноши торчит серебряный подсвечник. Вы, наверное, не помните эту историю…

— Не помню, — несколько мгновений Энн о чем-то напряженно размышляла, нахмурив лоб. — Будет очень неприятно, если эта история повторится.

— Несомненно, — Эмма с трудом сохраняла спокойствие. — Миссис Ричмонд весьма огорчится, если ей придется пройти через все унижения, неминуемо достающиеся на долю того, в чьем доме полиция ведет расследование.

На дорожке показалась мисс Гартнер, и миссис Верней выжидательно повернулась к ней. Энн последовала ее примеру.

— Поиски окончены, — объявила Джейн. — Ожерелья нигде нет. Вы ведь слышали, мисс Данфорт, как несколько дней назад я говорила о том, что браслет мисс Гринфэйр и жемчуг миссис Квинстон вовсе не потеряны, а похищены. Неужели и теперь к моим словам не прислушаются?

— Уверена, полиция благосклонно выслушает вас, — Эмма почувствовала тошноту, глядя на то, как радуется эта дама неприятностям, случившимся в доме, где сама она уже несколько недель была в гостях.

— Миссис Робинсон приехала и сейчас говорит с миссис Ричмонд. Я уверена, они не станут приглашать полицию. На балу было слишком много людей, немыслимо, чтобы полицейские объехали всю округу и стали задавать вопросы дамам и джентльменам. Моя тетушка этого не потерпит, — в голосе Джейн звучало сожаление, она, несомненно, хотела бы увидеть, как работают полицейские.

— Тогда, боюсь, мы еще не раз услышим о том, что какая-нибудь леди потеряла драгоценности, — Эмма понимала желание хозяйки и ее подруг замять скандал, но преступника необходимо было разоблачить! И сама она могла бы в этом помочь!

— Скорее всего, так и будет, — согласилась мисс Гартнер. — Леди Фелтвик уже велела хорошенько запереть свои драгоценности и не собирается надевать их до самого отъезда.

«Уж не ты ли сама решила таким образом собрать для себя приданое?» — Эмма внимательнее поглядела на мисс Гартнер, но Джейн уже избавилась от довольного выражения, и трудно было догадаться, о чем она думает.

19

Керри Крайтон проверила, надежно ли заперта шкатулка, и, тихонько напевая, вышла в коридор. Бриллианты — редкая удача! За каждый камешек она получит кругленькую сумму, и, даже если придется уехать, она сможет нанять себе приличное жилье и выезжать в свет. Глядя на прелестную девушку в нарядных туалетах, общество быстро забудет о том, где она жила прежде.

«Снять колье с этой толстой гусыни не составило труда, — фыркнула Керри. — У Джея никогда бы так не получилось! Впрочем, он и не смог бы приблизиться к леди вроде миссис Робинсон. Другое дело, когда тебе готова услужить милая девушка, живущая в Ричмонд-холле. Кто заподозрит ее? Тем более вокруг столько народу! О, конечно, Джей сказал бы, что кто-то мог заметить, что я делаю, но я действовала наверняка. Нельзя быть трусом, когда делаешь то, что делаем мы, иначе удача найдет кого-нибудь посмелее. Он не понимал этого и поплатился своей свободой, а может быть, и головой. Но со мной ничего подобного не случится! Я ведь не стану жадничать. У миссис Ричмонд есть несколько красивых колец, просто не смогу удержаться, чтобы не завладеть ими! Тогда моя шкатулка наполнится, а одно из них послужит для благого дела!» На площадке Керри догнала одного из гостей миссис Ричмонд.

— Мистер Рэндалл! Вы сегодня поздновато возвращаетесь с прогулки! Уже слышали, что вчера миссис Робинсон потеряла на балу колье с бриллиантами?

20

— Мисс Сильвия, могу ли я побеседовать с вами? — Эмма больше не могла справляться в одиночестве с одолевавшими ее подозрениями.

— О, конечно, миссис Верней, — добрая девушка не упускала случая поблагодарить экономку, и не только за советы по части выбора платья. Сильвии казалось, что миссис Верней помогла ей по-другому взглянуть на свою жизнь и людей, которые ее окружают. Уже несколько недель девушка осмеливалась давать отпор в ответ на колкости сестры, и Джорджина почти перестала поддразнивать ее. Скорее это объяснялось тем, что младшая сестра дала мисс Линдси обещание вести себя благопристойно, но старшая не знала об этом и уверовала в собственные силы. Она продолжала тайно мечтать о мистере Райенфорде, но излечилась от необходимости постоянно наблюдать, когда он находился неподалеку, старалась быть более открытой и жизнерадостной, что располагало к ней ровесников, у Сильвии наконец появились друзья. Шарлотта Фелтвик сочла ее достойной своего общества, а мисс Данфорт охотно болтала с девушкой, когда у нее было время. Так что старшая мисс Ричмонд не скучала и в собственном доме, в отличие от первых недель июня, когда ей не с кем было поговорить. А мистер Райенфорд, словно нарочно, улыбался ей самой очаровательной из своих улыбок. И за все эти перемены Сильвия считала себя обязанной миссис Верней. — Вы знаете, чем мы занимались сегодня вечером в гостиной? Пытались выявить преступника, — сообщила девушка с невеселой улыбкой.

Экономка нарочно выбрала поздний вечер, когда уставшие после треволнений этого дня домочадцы и гости разбрелись по спальням. Как и предполагала Джейн Гартнер, миссис Ричмонд уговорила приятельницу не обращаться в полицию, пообещав подарить ей свое ожерелье, на которое давно засматривалась миссис Робинсон. Конечно, от слухов таким образом невозможно было избавиться, слишком много людей знало о потере украшения, и Эмма была уверена, что назавтра явится мисс Гринфэйр со своей матушкой. И все же хозяйка дома не желала, чтобы говорили, что в ее доме небезопасно бывать гостям.

Мистер Ричмонд счел поступок жены неразумным, точно так же думал мистер Рэндалл и другие джентльмены, но леди настояла на своем. Целый вечер Джейн, воспользовавшись тем, что леди Фелтвик рано поднялась к себе под предлогом мигрени, строила предположения относительно того, кто мог совершить обе кражи. Она бесконечно писала на листках бумаги имена тех гостей, кто был и на балу, и на пикнике у Райенфорда, и даже заразила этим занятием младшую мисс Ричмонд. Хозяйка дома сердилась, но ничего не могла поделать. Вскоре у Джейн, не без помощи Джорджины, получился внушительный список присутствующих на обоих праздниках. Среди них оказалось девятнадцать дам и джентльменов, гостящих у друзей или родственников. Подозревать соседей и старых знакомых было немыслимо, и в этом мисс Гартнер уступила, лишь бы миссис Ричмонд перестала обиженно фыркать и подносить к глазам кружевной платочек.

— А что вы думаете о моем жемчуге? — невольно заинтригованная, спросила миссис Квинстон. — В тот день в доме не было чужих.

— Миссис Ричмонд приказала мне думать, что ваше ожерелье потерялось случайно, — кротко ответила мисс Гартнер. — Иначе мне пришлось бы сказать, что его украл кто-то из находящихся и ныне в Ричмонд-холле или какой-нибудь случайный бродяга, забредший в парк в поисках наживы.

Миссис Ричмонд ахнула и закатила глаза, Сильвия поспешно достала нюхательные соли, а Шарлотта Фелтвик сердито посмотрела на Джейн, но ничего не сказала — с ее утверждением трудно было не согласиться.

Миссис Квинстон готова была принять версию с бродягой, и, ради возвращения в гостиную мира и согласия, Джейн принялась расспрашивать присутствующих о лицах, перечисленных в ее списке. Многие из них бывали в этих окрестностях не впервые, и общими усилиями список удалось укоротить почти в два раза. Но десять оставшихся персон были мало кому известны и могли оказаться кем угодно.

— Слишком много, чтобы угадать, кто из них мог приблизиться к миссис Робинсон и незаметно снять ожерелье, — закончила Сильвия рассказ. — Но мисс Гартнер думает, что это, скорее, была какая-нибудь женщина. Джентльмен не мог бы прикоснуться к шее леди так, чтобы она этого не заметила.

Эмма согласилась с этим утверждением, так как сама склонна была видеть в произошедшем следы женской руки. Именно поэтому она и пришла сегодня к мисс Ричмонд. Сильвия, к счастью, вспомнила, что миссис Верней сама желала поговорить с ней, и предоставила собеседнице возможность поделиться своими переживаниями. К ее удивлению, экономка начала с вопроса:

— Насколько хорошо вы помните предыдущий визит мисс Данфорт?

— Не очень хорошо, я ведь была в то время младше, чем сейчас Джорджина. Мы с вами уже говорили об этом, когда маменька собиралась написать ей и пригласить сюда.

— О, я не забыла наш разговор, — живо ответила Эмма. — Но теперь мне хотелось бы спросить, насколько хорошо вы запомнили ее внешность. Как по-вашему, она сильно изменилась?

Несмотря на свою способность влюбляться в неподходящих джентльменов, Сильвия была довольно сообразительной для своих семнадцати лет и тотчас поняла, что вопрос этот задан неспроста, а потому некоторое время обдумывала ответ.

— Она как будто не изменилась, — последовал неуверенный ответ наконец. — Разве что казалась мне выше ростом, но я ведь подросла с тех пор. И еще, мисс Данфорт запомнилась мне более жизнерадостной. Да она такой и была, когда только приехала сюда, теперь же чаще выглядит задумчивой и даже печальной, хотя Джорджина в последнее время не досаждает ей.

Эмма могла бы сказать, что Сильвия наверняка знает причину грусти Энн, и связана она с известным джентльменом, но ей хотелось поговорить о другом. Такая молодая леди не лучшая наперсница в щекотливом деле, но выбора у экономки не было. Не будь миссис Милберн так болтлива, она поделилась бы с нею, но тогда обо всем неминуемо стало бы известно миссис Ричмонд, и мисс Данфорт уже собирала бы свои платья, не получив даже права защищать свою невиновность, и хорошо, если не под присмотром полицейских.

— Настроения могут меняться, в этом нет ничего предосудительного, — ответила Эмма. — Может измениться и характер, на ее долю выпало немало тягот, да и здесь ее жизнь нельзя назвать безмятежной. Меня же заботит один вопрос — та ли это девушка, что приезжала сюда шесть лет назад?

Сильвия онемела от удивления, ее выразительные глаза распахнулись, потом прищурились, наконец она воскликнула:

— То есть вы полагаете, что мисс Данфорт вовсе не мисс Данфорт? Тогда кто же она?

— Я не знаю, — честно сказала экономка. — Может быть, это лишь мои нелепые домыслы, но мисс Данфорт порой проявляет поразительную неосведомленность относительно вещей, которые она должна знать. Я несколько раз замечала несообразности в ее речах, и мои наблюдения невольно переросли в подозрения относительно ее личности. Что, если это какая-то другая девушка, просто похожая?

— Тогда где же настоящая мисс Данфорт? — слова миссис Верней захватили Сильвию, ее нетерпеливое желание узнать истину могло привести к необдуманным поступкам, и Эмма поторопилась успокоить девушку:

— Она могла рассказать о себе какой-нибудь подруге или случайной знакомой, оказавшейся, на беду, ловкой мошенницей, и та решила проникнуть в Ричмонд-холл под видом мисс Данфорт. Впрочем, я могу и ошибаться, забывчивость мисс Данфорт может иметь вполне объяснимые причины. Вот почему я пыталась узнать у вас, насколько вы уверены в том, что леди, которую вы видели шесть лет назад, и гувернантка вашей сестры — одно и то же лицо.

— Еще четверть часа назад я бы сказала, что мисс Данфорт — та самая девушка, но теперь я озадачена и не знаю, что ответить. — Сильвия выглядела теперь растерянной и сбитой с толку. — Вы могли бы рассказать мне, что именно показалось вам странным в ее словах?

Эмма поделилась с мисс Ричмонд наблюдениями, остановившись на самых ярких — как Энн дважды назвала разные имена прежних воспитанников и что поразило экономку сегодня.

— Когда я назвала мисс Брискотт «тетушкой Маргарет», мисс Данфорт не стала поправлять меня.

— В самом деле? — Сильвия едва ли не подпрыгнула на своей козетке. — Но ведь все в доме знают, что милую мисс Брискотт звали Кэтрин! Как могла мисс Данфорт смириться с тем, что вы назвали ее тетю чужим именем? Поверить не могу!

— Что прикажете мне думать? — Эмма надеялась, что Сильвия не станет слишком глубоко задумываться о причинах, побудивших экономку преклонных лет обсуждать столь деликатный вопрос с юной девушкой. В отличие от миссис Ричмонд и ее подруг, миссис Верней считала, что нельзя недооценивать таланты и сообразительность юности. Она хорошо помнила себя восемнадцатилетней и нынче, с лежащей на сердце тяжестью прожитых лет, не сомневалась — она снова поступила бы так же, несмотря на все горести, что пришлось вынести.

— Теперь понимаю, отчего вы взволнованы, — надо же, а Эмма предполагала, что ее умение носить на лице любую маску не выдаст ее. — Если это и в самом деле не мисс Данфорт, она может быть похитительницей драгоценностей! Или даже убийцей, скрывающейся от правосудия! Какой ужас, она ведь может причинить вред Джорджине!

— Не спешите обвинять ее. Сперва надо как-то узнать правду!

— Так почему бы нам не сделать это прямо сейчас? Идемте и разоблачим ее! — воскликнула Сильвия и резво поднялась на ноги.

— Вы полагаете, если мы просто спросим, она даст правдивый ответ? — Эмма с сомнением покачала головой. — Все эти дни я пыталась придумать какой-то план, но мне так ничего и не пришло в голову.

— Но вы же заговорили о мисс Брискотт, и Энн вас не поправила. Это ли не говорит о том, что она — вовсе не она?

— А как же ваша недавняя уверенность в обратном? К тому же старые слуги признали ее, да и ваши родители тоже…

— Надо во всем разобраться, — решимости Сильвии могла позавидовать даже Шарлотта Фелтвик. — Мы пойдем к ней прямо сейчас и застанем врасплох!

— Если она ни в чем не виновата, мы можем причинить ей вред, — экономка попыталась урезонить девушку. — Едва только ваша матушка узнает, что на репутации гувернантки есть хоть малейшее пятнышко, она уволит бедняжку. Мы должны быть осмотрительны и не сделать хуже из благих побуждений!

Немного подумав, Сильвия нехотя согласилась с этими доводами. Но дальше обе они зашли в тупик.

— Кажется, нам требуется кто-то еще, кто рассудит нас и посоветует, как поступить, — сдалась в конце концов миссис Верней.

— Мы не можем рассказать все отцу, он тут же поделится историей с маменькой, — приуныла мисс Ричмонд. — Миссис Милберн добра и справедлива, но она не умеет хранить тайны, а от миссис Квинстон и вовсе не стоит ждать помощи. Леди Фелтвик тотчас потребует уволить мисс Данфорт. Мисс Линдси немного легкомысленна, а о Джейн я даже и не говорю. Остается лишь Шарлотта!

— И в самом деле, как я раньше не подумала? Она такая разумная и серьезная молодая леди, — особенно когда строит планы замужества, могла бы прибавить Эмма. — Я не состою в близких отношениях с гостями вашей матери, но вы, кажется, подружились с ней. Почему бы вам не побеседовать завтра?

— Я сделаю это тотчас после завтрака, — воодушевилась Сильвия. — Потом мы найдем вас и расскажем, удалось ли что-нибудь придумать. В конце концов, мы можем сходить к мисс Данфорт втроем!

— Действительно, нам не помешает такой свидетель, как мисс Фелтвик, если только она пожелает принять участие в этой затее, — как хотелось экономке переложить ответственность за происходящее на кого-то другого! Пусть даже этими другими были молоденькие девушки, они все же были леди, а не прислугой, и их слова имели больший вес, чем утверждения экономки.

Как только обе дамы достигли договоренности, Эмма пожелала Сильвии доброй ночи и направилась в свою спальню, чтобы лечь в постель. Она хотела бы найти в себе силы помолиться за себя, за Сьюзен и мисс Данфорт, за мистера Рэндалла и Сильвию, но не была уверена, что не заснет, едва встав на колени.

21

— Куда вы направитесь после того, как ваш визит к Ричмондам завершится? — миссис Милберн присела в плетеное кресло.

Рядом в таком же кресле удобно устроился мистер Рэндалл. Чайный домик казался воплощением элегантности, и гости наслаждались изысканной обстановкой, не забывая воздавать похвалы миссис Прост, чьи слоеные пирожки уже почти исчезли со стола, так же, как и половина торта. Молодежь, правда, довольно быстро покинула эту обитель чревоугодия. На лужайке Джорджина бегала с сачком за бабочками, до тех пор пока присоединившийся к компании мистер Райенфорд не предложил завязать младшей мисс Ричмонд глаза и заставить ее ловить кого-нибудь покрупнее. Эта игра имела успех во все времена, и теперь до оставшихся в чайном домике доносились взрывы смеха и притворно-испуганный визг мисс Линдси или мисс Гринфэйр. — Мои друзья ждут меня в Честере, — мистер Рэндалл понизил голос, заметив, что леди Фелтвик задремала в своем кресле.

— Надеюсь, вам было хорошо с нами, — кокетливо улыбнулась миссис Ричмонд, надеясь на похвалу.

— Безусловно, — мистер Рэндалл коротко улыбнулся. — В Ричмонд-холле все устроено так, чтобы доставить наибольшее удовольствие вашим гостям. Есть время для дружеских бесед и вдохновенного уединения, для танцев и размышлений… Я буду вспоминать ваше гостеприимство с благодарностью.

— И все же, что бы он там ни говорил, дорогие дамы, вам не удалось исполнить свой тайный план, — добродушно усмехнулся мистер Квинстон, более других благодарный хозяйке за возможность проводить время в блаженной тишине.

— Какой же это? — миссис Квинстон лукаво улыбнулась мужу.

— Разумеется, вы знаете, что я имею в виду, — мистер Квинстон огляделся в поисках тарелки с пирожками. — Вы втроем сговорились подыскать Рэндаллу какую-нибудь прелестную девушку и теперь недовольны тем, что он не влюбился в одну из ваших протеже.

Миссис Ричмонд наигранно возмутилась, оспаривая это обвинение в извечном женском коварстве, но мистер Ричмонд поддержал друга:

— Готов поклясться, этот план появился в ваших прелестных головках сразу же, как только моя супруга пожелала видеть Рэндалла в Ричмонд-холле.

— Я и не знал, что причинил всем столько хлопот, — к радости друзей, мистер Рэндалл уже мог шутить относительно своего положения.

— Напротив, если бы тебя здесь не было, наши дамы заскучали бы, — вмешался в разговор мистер Милберн, с шутливым испугом косясь на хмурящуюся миссис Милберн. — Беркли приехал сюда, будучи почти помолвленным, а надежды женить Райенфорда растаяли лет пять назад.

— И все же, как бы мы ни старались, не похоже, что вы влюблены в кого-нибудь из тех очаровательных девушек, что резвятся там, на лужайке, — миссис Квинстон с некоторой завистью посмотрела в окно, с ее пышными формами нечего было и думать о том, чтобы пробежать хотя бы десяток ярдов.

— В самом деле, — миссис Ричмонд с сожалением покачала головой. — Я надеялась, хорошенькая мисс Линдси пленит вас.

— Ваша гувернантка тоже довольно мила и уже не так юна, чтобы отпугнуть джентльмена в возрасте Рэндалла своим легкомыслием, — прибавил мистер Квинстон.

При ее упоминании миссис Ричмонд поморщилась, а миссис Квинстон согласилась с супругом — мисс Данфорт хороша собой и могла бы найти себе достойного супруга. Рэндалл лишь молча покачивал головой, пока его судьба решалась тем или иным образом.

— И все же, неужели за время, прошедшее после разрыва с супругой, вы ни разу не подумывали о новом браке? — не унималась хозяйка дома, ее ложечка недоверчиво звякнула о блюдце. — Или совершенная ошибка вселила в вас страх?

Леди Фелтвик встрепенулась, выпрямилась в кресле и подозрительно осмотрелась, но общество благоразумно сделало вид, будто не заметило, что она на несколько минут утратила нить беседы.

Рэндалл не рассердился, эти и подобные речи он слышал уже не раз, и не всегда их произносили люди, которых он привык считать друзьями. До сих пор он уходил от ответа, но сегодня состояние приятной расслабленности не позволяло ему собраться с мыслями и придумать достойную отговорку.

— Дело вовсе не в моем страхе перед новым романом, — без особого энтузиазма, но и без неудовольствия ответил он. — И я даже знаю женщину, которую готов был полюбить… Но она оказалась равнодушна ко мне, и пока что я не встретил никого, кто вызывал бы у меня подобные чувства.

— Вы знали эту женщину до того, как познакомились со своей супругой? — леди Фелтвик во всем любила ясность.

— Это было примерно в одно время, — смешался мистер Рэндалл.

— Только не говорите, что это та самая актриса, чей покровитель едва не устроил безобразную драку, или вы хотели спустить его с лестницы, в общем, устроили скандал, — леди Фелтвик неодобрительно поджала губы.

Люси, прибиравшая со стола, даже замерла, стремясь услышать ответ, а мистер Рэндалл нахмурился. Видно было, что если расспросы друзей он еще готов терпеть, то бестактные замечания леди Фелтвик его раздражают. Милосердная миссис Милберн поторопилась заговорить о другом.

— Уверена, вы повстречаете женщину, способную рассеять вашу меланхолию, — хотя, по совести говоря, мистер Рэндалл не так уж отчаянно предавался меланхолии. — Что касается мисс Линдси… Как она думает устроиться после того, как покинет Ричмонд-холл?

— Ах, бедняжка Сьюзен уже грустит при мысли об отъезде, — сочувственно заметила миссис Ричмонд. — Она так полюбила наш дом. Я пригласила бы ее остаться на пять-шесть недель, но скоро мы сами уедем.

«Бедняжка» мисс Линдси в это время оказалась заключенной в объятья капитана Эймори, который с завязанными глазами пытался, и небезуспешно, поймать кого-нибудь из смеющихся девушек.

Мистер Райенфорд заметил, что испытывает зависть к капитану, и мисс Данфорт вздохнула.

Шарлотта и Сильвия не играли вместе с остальными, сидя на легких стульчиках, а тихо беседовали, и речь шла как раз об Энн.

— Ваша экономка весьма наблюдательна, я тоже отмечала странную забывчивость мисс Данфорт, — сказала Шарлотта после того, как Сильвия поделилась с ней подозрениями миссис Верней. — Мы не сможем придумать ничего лучше, как пойти и прямо спросить ее. Если лжет, это будет заметно.

— Я бы не была так уверена, — с сомнением заметила мисс Ричмонд. — Если это и вправду самозванка, она уже два месяца успешно притворяется. Какая-нибудь актриса позавидовала бы ей!

— Напрасно, — возразила Шарлотта. — Иногда ваша гувернантка выглядит грустной или растерянной, ей совсем не удается скрывать свою привязанность к мистеру Райенфорду. Будь она опытной обманщицей, не допустила бы подобных ошибок.

Сильвия смутилась, как и всякий раз при упоминании какой-нибудь девушки, тайно или явно влюбленной в Райенфорда, и поспешила согласиться с Шарлоттой.

— Лучше не откладывать объяснение надолго. Но как нам застать девушку врасплох?

— Нет ничего проще! Вечером, когда все соберутся в гостиной слушать пение мисс Линдси и мистера Райенфорда, попроси гувернантку пройти с тобой в библиотеку. Там уже будем ждать я и миссис Верней. Полагаю, говорить с ней будет миссис Верней, как дама почтенных лет, знавшая к тому же тетушку мисс Данфорт. А мы поддержим вашу экономку уместными замечаниями. — Шарлотта немного помолчала. — Хотя, признаюсь, я скорее бы заподозрила другую особу. Но экономке было от чего прийти в недоумение, и лучше все-таки поговорить с мисс Данфорт.

— Я весь день присматриваюсь к ней и не могу решить, та ли это девушка, что была здесь несколько лет назад. Слова миссис Верней совсем сбили меня с толку, — пожаловалась Сильвия.

— Тут нет ничего удивительного, — Шарлотта пожала плечами. — Все мы взбудоражены этим случаем с потерей ожерелья. Твоя мать преувеличенно весела, и подруги стараются отвлечь ее от мыслей, как безнадежно был испорчен бал.

— Сегодня приезжала с визитом миссис Гринфэйр, она теперь уверена, что браслет мисс Гринфэйр похищен, — Сильвии оставалось только радоваться тому, что Шарлотта ушла на прогулку со своим женихом и не слышала визгливых излияний этой леди. — Она сказала, что не будет спать спокойно до тех пор, пока все гости ее соседей не разъедутся вместе со слугами.

— Это не мешает мисс Гринфэйр посещать Ричмонд-холл и флиртовать с молодыми джентльменами, — усмехнулась Шарлотта. Мистер Беркли в это время как раз пытался поймать мисс Гринфэйр, безуспешно размахивая руками всего в паре дюймов от уклоняющейся девушки.

Сильвия только вздохнула. Несмотря на новое платье, придающее фигуре стройность, она не осмелилась вступить в игру из опасений оступиться и упасть или не суметь поймать никого из ловких и подвижных леди и джентльменов. Джорджина, напротив, то порхала подобно бабочке, то стремительной стрекозой проносилась мимо «водящего», и поймать ее удалось лишь мистеру Райенфорду. Энн, правда, была уверена, что плутовка нарочно позволила рыцарю ее грез схватить себя, но влюбленную девушку никак нельзя назвать объективной. Уже совсем скоро летнему веселью придет конец, и собравшиеся на лужайке понимали это, стремясь как можно полнее насладиться весельем.

— Вы смеетесь так заразительно, что, пожалуй, я присоединюсь к вам, — мистер Ричмонд появился на лужайке в тот самый момент, когда мисс Линдси сумела схватить за рукав мистера Райенфорда. — Рэндалл, Квинстон, идите сюда и захватите Милберна, пусть дамы придумают еще какой-нибудь хитроумный план, о котором нам с вами лучше не знать!

22

Керри сегодня явно была не в настроении. Она сама чувствовала это и была уверена, что другие могут заменить, что улыбается натянуто и не особенно стремится выглядеть милой, приветливой и услужливой девушкой. Она ничего не могла с собой поделать. Ее планы были близки к исполнению, но прилипчивая мисс Гартнер вчера едва не выследила Керри, когда та направлялась на свидание.

— Эта крысиная мордочка скоро будет мерещиться мне за каждой портьерой! — Керри прохаживалась по своей небольшой спальне, не в силах усидеть на месте. — Сегодня все должно решиться. Если не получу желаемого, останется только уехать и попытать счастья в другом месте. Но как я могу допустить, чтобы кто-то вроде Джейн Гартнер все испортил! И как раз тогда, когда я почти достигла цели! Надо отвлечь ее внимание на кого-нибудь другого, пока она не подловила меня на маленькой безобидной лжи, способной привести к катастрофе! Девушке давно следовало спуститься в гостиную, где общество собиралось приятно провести вечер, но она устала от бесконечной болтовни миссис Милберн и необходимости все время быть настороже, чтобы не выдать себя неосторожным словом. Она уже допустила кое-какие ошибки. К счастью, кажется, никто их не заметил, даже вездесущая мисс Гартнер. Еще хуже, если что-нибудь заподозрит любопытная, хитрая Джорджина, она и без того довольно мешала Керри, но в нынешнем образе девочка хотя бы не устраивает шумные перепалки и не жалуется матери из-за каждого пустяка.

— Осталось потерпеть совсем немного, и эта неопределенность закончится. Либо я все получу, либо проиграю, — она остановилась у зеркала и поморщилась, недовольная собой. — С чего это мне вздумалось унывать? До сих пор я была уверена, что удастся все, что бы я ни задумала, и сейчас не время для сомнений. В конце концов, у меня есть драгоценности, и, если придется уехать, мне хватит вырученных денег, чтобы несколько месяцев прожить в роскоши. А уж за это время я сумею как-нибудь устроиться!

И все же что-то угнетало девушку: чей-то искоса брошенный взгляд, недоуменно поднятая бровь или презрительная гримаска… Что-то лишало ее уверенности в своих силах. Пока она не поняла, что это было, может, всего лишь предчувствие беды. Беды с кем-то, но только не с ней! Только вера в это помогала делать то, что она делала, теперь, когда рядом не было Джея.

23

— Уделите мне несколько минут, мисс Данфорт, — Сильвия старалась держаться непринужденно, и это ей почти удавалось.

— О, конечно, — гувернантка с готовностью поднялась со своего места. — Отойдем к окну? — Не будем мешать мисс Линдси и мисс Гринфэйр исполнять дуэт. Может быть, посидим в библиотеке?

Энн кивнула, легкое беспокойство отразилось на бледном лице. «Как будто она плохо спала сегодня», — подумала мисс Ричмонд.

— Что-то не так с Джорджиной? — спросила мисс Данфорт, когда обе девушки незаметно для остальных выскользнули за дверь и пошли по коридору.

Сильвия молча покачала головой и порадовалась, что идти недалеко. Ей не хотелось самой начинать разговор, который никак не может быть приятным.

В библиотеке Шарлотта Фелтвик и миссис Верней уже подвинули к двум стоящим у камина креслам еще два, чтобы расположиться с удобством и не терять из виду будущую жертву заговора. Мисс Данфорт вошла первой, увидела, что библиотека уже занята, и обернулась к Сильвии:

— Пройдем в малую гостиную, здесь уже две дамы заняты разговором.

— Заходите, мисс Данфорт, мы ждем именно вас, — позвала Шарлотта.

Энн удивленно посмотрела на вошедшую следом за ней мисс Ричмонд, которая утвердительно кивнула. Не дожидаясь повторного приглашения, она проследовала к креслам и присела, когда Эмма сделала ей знак рукой.

— Мисс Данфорт, мы хотели бы кое о чем спросить у вас, — Шарлотта, как дочь леди Фелтвик, имела право управлять беседой.

— Я рада быть вам полезной, — страха в ее глазах не было, лишь недоумение и тревога.

— Мисс Данфорт, я не буду тратить время на долгие вступления, — экономка сидела выпрямившись. В черном платье она казалась воплощением строгого судии, но обвиняемая еще не поняла этого. — У нас есть серьезные основания подозревать, что вы не та особа, за которую себя выдаете.

Энн, похоже, ожидала совсем другого вопроса, возможно, касающегося некоего джентльмена, и теперь изумленно оглядела всех трех дам.

— О чем вы?

Эмма готова была поклясться, что девушка не притворяется, но разве не в этом заключается подлинный актерский талант, которым вполне могла быть наделена Энн, или та, кого за нее принимали.

— Я бы подумала, что вы шутите, но вы не похожи на любителей розыгрышей вроде мисс Линдси и капитана Эймори. Мисс Ричмонд, вы же помните, как я приезжала погостить у тети, вы узнали меня, вы сами это говорили!

— Тогда я была уверена, что вы — это вы, но последующие поступки заставили меня усомниться, — смущенно отвечала Сильвия.

— Какие поступки? В чем именно вы меня подозреваете? — гувернантка не знала, сердиться ей или удивляться нелепости обвинения. Как она может быть кем-то другим?

— Прошу простить, если я ошибаюсь, но именно мне первой пришло в голову, что на месте мисс Данфорт может быть какая-то другая девушка, походящая на нее внешностью и равная годами, — вступила Эмма. — Однажды вы заблудились в доме, потом не могли припомнить некоторые обстоятельства из тех, что должны знать, но сильнее всего меня насторожили две вещи. Во-первых, вы дважды отвечали на вопрос об именах своих прежних учеников, и одного ребенка называли по-разному.

— В самом деле? — Энн наконец покраснела. — Возможно, я оговорилась…

— Так как же их звали, мисс Данфорт? — тихим, но отчего-то показавшимся Сильвии зловещим голосом спросила мисс Фелтвик.

— Алисия, Тони и Джошуа Коббентри, — мисс Данфорт зябко передернула плечами под пронзительным взглядом Шарлотты, но смотрела прямо и как будто с вызовом.

— Когда я спрашивала вас, вы назвали одного из детей «Эндрю», — напомнила экономка.

— Иногда я забываю некоторые вещи, вы правы, могу дважды рассказать одно и то же или забыть дорогу в библиотеку. Это стало происходить со мной после того, как я перенесла тяжелую горячку, — Энн, кажется, поняла, что ее не оставят в покое, и вынуждена была сделать признание. — Но разве это повод подозревать, будто я называю себя чужим именем?

— Допустим, вы и вправду забывчивы, — Эмма старалась быть терпеливой. — Но я еще не упомянула о главном. Вчера я говорила с вами о вашей тетушке, мисс Маргарет Брискотт…

— Кэтрин, конечно, ее звали Кэтрин, — Энн вскочила с кресла. — Еще вчера мне показалось, что в ваших словах есть какая-то несообразность, но я не сразу поняла какая!

— Сядьте! — властно приказала Шарлотта Фелтвик, сразу напомнившая собеседницам свою мать.

Энн послушно вернулась на место и снова обвела расстроенным взглядом трех мучительниц. Кажется, она начала понимать, что этот разговор затеян неспроста.

— Так вы поэтому решили, что я выдаю себя за настоящую мисс Данфорт? Из-за этих небольшних огрехов?

— Если вы считаете, что перепутать имя женщины, которая вас вырастила, «небольшой огрех», то у вас нет сердца, — не выдержала Сильвия.

— Хорошо, я расскажу всю правду, — Энн еще сильнее покраснела, наклонила голову, но тут же выпрямилась вновь. — Если вам угодно будет меня выслушать, и если вы пообещаете сохранить историю в тайне.

— Мы не можем давать никаких обещаний, пока не убедимся, что наше молчание не нанесет ущерб кому-либо из тех, кого мы знаем, — решительно отказалась Шарлотта, а миссис Верней и мисс Ричмонд кивнули.

— Ущерб? Но какой? Это касается только меня, — возразила мисс Данфорт.

— Если вы самозванка, то вполне можете быть виновны в еще более тяжелых проступках, — пояснила Эмма.

— Вы имеете в виду пропажу драгоценностей? — Энн не могла поверить собственным ушам, подумать только, ее хотят обвинить в краже! — Так вы ради этого позвали меня? Чтобы найти виновного в похищении бриллиантов? Нет, вам не удастся сделать из меня преступницу! Я никогда не брала чужого, а за единственный дурной проступок, который я совершила, я едва не поплатилась жизнью!

Подобный порыв неминуемо приводит к слезам, и мисс Данфорт была близка к истерике, когда экономка поторопилась немного успокоить девушку:

— Мы не стремимся изобличить преступника любой ценой, лишь бы найти кого-то, на кого можно указать пальцем. Вовсе нет. Прошу вас, соберитесь и расскажите вашу историю. Если она убедит нас, о ней никто больше не узнает. Но вы и сами понимаете, молчать даже о самой возможности того, что в Ричмонд-холле появилась подозрительная особа, мы не можем! Попробуйте представить на моем месте себя или вашу тетушку — разве она скрыла бы от хозяев возможную опасность, не постаралась бы защитить Ричмондов и их друзей?

Эмма говорила убедительно, и Энн нехотя кивнула. Все остальные молча ждали рассказа, и мисс Данфорт пришлось достать платочек, утереть слезы и начать говорить. Иногда голос дрожал, она всхлипывала, но три слушательницы были слишком поглощены историей, чтобы обращать на это внимание.

— Я не самозванка, меня на самом деле зовут Энн Данфорт, и тетушка Кэтрин воспитала меня. После пансиона я действительно занималась воспитанием трех малышей Коббентри. Они были довольно милыми, пусть и не всегда послушными, как и должно быть в их возрасте. Мне было нелегко, но я справлялась. Солгала в другом, — Энн горько вздохнула. — Коббентри вовсе не разорились, они просто не пожелали больше видеть меня гувернанткой своих детей, поэтому я и оказалась в той школе без средств и рекомендаций. Я не могла рассказать миссис Ричмонд всю правду, иначе она никогда не пригласила бы меня.

— Так что же вы сделали? — беспощадно спросила Шарлотта, решив оставить пока вопрос подлинности персоны мисс Данфорт.

— Прошлой зимой во время прогулки в парке с детьми я заболталась с двумя другими гувернантками, также пришедшими в парк со своими воспитанниками. — Здесь рассказ Энн стал прерываться чаще, видно было, что слова даются ей с трудом. — И я… не заметила, как Джошуа убежал от брата и сестры. Когда наступила пора идти домой, я увидела, что его нет рядом. Я искала его повсюду, звала, но боялась потерять Тони и Алисию. Это было ужасно, его ведь могли похитить, или он попал под колеса какого-нибудь экипажа, или свалился в пруд… Такого страха я не испытывала за всю жизнь! Чья-то няня согласилась присмотреть за Тони и Алисией, пока я и кучер Коббентри, приехавший, чтобы отвезти нас домой, искали Джошуа. Не помню, сколько времени мы потратили на поиски, тот день до сих пор видится мне словно в тумане. Мальчика привел в парк полицейский, оказывается, малыш увидел марширующих солдат за решеткой парка и решил пойти за ними. Я была так счастлива, когда он нашелся!

Сильвия сочувственно вздохнула. В отличие от Шарлотты, склонной сомневаться в правдивости истории, мисс Ричмонд тотчас поверила Энн. Миссис Верней же не знала, что и подумать. Мисс Данфорт вытерла глаза и продолжала свою драматическую историю:

— Как-то мы вернулись домой… Джошуа даже не простудился, а у меня в тот же вечер начался жар. Доктор сказал, что болезнь явилась следствием пережитого потрясения. С миссис Коббентри была истерика, когда она узнала, что могла по моей вине лишиться сына. Хозяева были добры, они приставили ко мне сиделку и оплачивали визиты доктора, но после того, как я окончательно выздоровела, предложили искать другое место. Они не могли больше доверять мне, и, наверное, правы.

— И вы написали миссис Ричмонд, — заметила Эмма, когда гувернантка остановилась, чтобы несколько раз глубоко вздохнуть.

— Не сразу, я еще долго была слаба. К счастью, у меня были отложены кое-какие средства, которые помогли мне прожить те ужасные, одинокие, печальные недели, когда я целыми днями корила себя за неосмотрительность. Но зима ушла, ее сменила весна, мои помыслы также изменились. Надо было искать способы жить, и я решилась написать миссис Ричмонд. Здесь был мой дом, и здесь я надеялась вернуть силы и утраченное жизнелюбие. Сперва она отказала, тогда я нашла место в той школе. Увы, следствием болезни оказалась моя забывчивость. Иногда у меня путаются мысли, я забываю самые, казалось бы, простые вещи, но со временем это пройдет — так говорил доктор.

— Что ж, если все было так, как вы рассказываете, вам пришлось немало выстрадать, — экономке очень хотелось, чтобы Энн не выдумала все это.

— Я была очень рада, когда миссис Ричмонд пригласила меня на место гувернантки ее дочери. Само известие уже так меня ободрило, что сюда я приехала почти прежней. Но иногда все равно что-то забываю или чувствую себя как будто потерянной.

Шарлотта задумчиво поглаживала пальцами узоры на подлокотнике кресла. Нельзя было понять, убедила ее история или нет. Сочувственный взгляд Сильвии говорил сам за себя, Эмма же старалась обдумать и тщательно взвесить услышанное, чтобы понять, что подсказывает ей внутренний голос — говорит мисс Данфорт правду или лжет.

Энн видела сомнения на лицах слушательниц, и обида нашептывала: «Поднимись и уйди, эти люди не хотят тебе верить, не унижайся, раскрывая перед ними душу! Лучше и вовсе уехать из дома, где к тебе так дурно относятся!»

Но здравый смысл и желание остаться в доме говорили о том, что если она хочет доказать правдивость истории, то должна сделать все возможное, чтобы заставить миссис Верней, Шарлотту и Сильвию поверить. Если ей не удастся, все остальные точно отнесутся к ней как к преступнице, и миссис Ричмонд тотчас прогонит ее, или же ее ждут худшие беды — разбирательство полиции.

— У меня есть необходимые документы, подтверждающие, что я — это я, письма тетушки, я даже могу вспомнить, какие платья вы носили, мисс Сильвия, когда я была здесь последний раз, — Энн отчаянно старалась придумать что-то, что могло подтвердить ее слова. — Вас захотел покатать в лодке какой-то кузен и опрокинул ее, вы сильно испугались и промокли, но не простудились благодаря лечебному отвару тетушки.

Сильвия слушала и кивала, она уже забыла о некоторых вещах, происходивших с нею в детские годы, но сейчас вспомнила и эту историю, и другие происшествия, о которых говорила Энн.

Остальные дамы молча слушали мисс Данфорт, понимая, что сейчас все зависит от Сильвии. Энн говорила и говорила, постепенно ее собеседницы убеждались, что так много о прежних днях в этом доме мог знать только человек, и в самом деле там бывавший. Чужаку трудно было бы запомнить столько мелких деталей, и мисс Ричмонд наконец решительно кивнула:

— Я верю вам. Прошу простить за то, что не поверила раньше, но вы должны понять. В нашем доме происходят неприятные события, и любое подозрительное обстоятельство следовало прояснить…

Энн снова расплакалась, на этот раз от облегчения. Шарлотта почти полностью повторила то, что сказала Сильвия, и экономка также принесла свои извинения и пообещала оставить этот разговор в тайне.

— Теперь, я полагаю, мисс Фелтвик и мисс Ричмонд лучше вернуться в гостиную, ваше отсутствие уже достаточно затянулось, а вам, мисс Данфорт, лучше пойти к себе и прилечь. Ни к чему привлекать внимание хозяйки дома и гостей к вашим покрасневшим глазам, — предложила девушкам миссис Верней.

24

После того как три молодые леди последовали ее совету, Эмма еще некоторое время просидела в кресле. Но не печальный рассказ Энн заставил ее пренебречь своими вечерними обязанностями, хотя, безусловно, она радовалась, что мисс Данфорт обелила свою репутацию.

Горничная Люси, конечно же, поделилась с миссис Прост и ее помощницами подробностями беседы, которую она подслушала, пока убирала со стола в чайном домике, а кухарка уже передала то, что запомнила, Эмме. — Он сказал, что знавал женщину, которую мог полюбить… Но не полюбил… — экономка поудобнее устроилась в кресле и прикрыла глаза, чтобы ни один из предметов, находящихся в библиотеке, не завладел ее взглядом и не отвлек от воспоминаний…

Среди других актрис мисс Эмма Стэнтли отличалась сдержанным поведением. С тех самых пор, как антрепренер «Олд Вик» увидел ее на сцене провинциального театра и пригласил в свою труппу, про мисс Стэнтли ходило немало слухов, которые она не подтверждала и не опровергала, отделываясь шутливыми ответами, если кто-нибудь осмеливался прямо спрашивать о ее семье или о ее прошлом.

То, что она получила образование леди, ни у кого сомнений не вызывало, ее не надо было учить, как сыграть леди Макбет или королеву Гертруду, манеры были безупречны. Но это вовсе не означало, что в венах девушки текла благородная кровь, возможно, она была дочерью горничной, получившей образование вместе с детьми добрых хозяев.

Недостаток живости в повседневной жизни мисс Стэнтли с лихвой восполняла на сцене. Она умела так передать снедающие ее героинь страсти, что зрителям оставалось только верить, будто эта хрупкая молодая женщина с величественной осанкой и в самом деле пережила не одну трагедию.

В это верили и служащие театра, иначе почему актриса после двух лет службы в «Олд Вик» не обзавелась близкими подругами, да и не стремилась сблизиться с кем-нибудь из молодых. В отличие от них мисс Стэнтли не спешила найти себе и богатого покровителя, хотя среди поклонников ее таланта неизменно бывали состоятельные джентльмены солидного возраста, способные оценить не наивную игру юных девочек, мечтающих о роли Джульетты, а скрытую под маской невозмутимости страсть зрелой женщины. И это при том, что мисс Стэнтли было лишь двадцать два или двадцать три года!

Мистер Ланг не столь уж долго причислял себя к состоятельным людям, а джентльменом стал и вовсе недавно, после того как один разорившийся баронет, устроивший в своем доме нечто вроде класса по обучению этикету нуворишей, не привил ему необходимые манеры. После этого молодой человек, большой любитель театра и, особенно, молоденьких актрис, счел возможным для себя являться после спектаклей в гримерки вместе с другими «джентльменами» его склада, одаривать актрис цветами и более или менее тяжеловесными комплиментами в надежде, что его любезность и состояние позволят ему завоевать сердце одной из прелестных и талантливых женщин.

На беду, его выбор пал на мисс Стэнтли, о которой, как он узнал, до сих пор не говорили ничего предосудительного, вернее, все то, что о ней болтали, никто не мог доказать — лучшая репутация, какую может иметь актриса.

То, что девушка находила ухаживания мистера Ланга неприятными, возвращала подарки и даже цветы, его нимало не беспокоило. В конце концов, женщине положено сперва проявить твердость, чтобы после мужчина мог насладиться ее уступчивостью.

Эмма до сих пор не могла без дрожи вспоминать тот день. После репетиции премьерного спектакля она едва успела переменить яркий туалет на повседневное платье, как в дверях появился мистер Ланг.

— О, дорогая мисс Стэнтли! Сегодня я наблюдал за вашей игрой и не мог не прийти сюда, чтобы сказать — вы были божественны! Увы, вечером я должен уехать в Винчестер по неотложному делу и не смогу увидеть спектакль, но не сомневаюсь — ваша Юстиния принесет бурю аплодисментов!

— Благодарю вас, мистер Ланг, — с холодноватой любезностью ответила девушка. Ей, как и другим актрисам, было запрещено дерзить щедрым жертвователям на нужды театра, которым с некоторых пор заделался мистер Ланг.

— Разумеется, цветы вам доставят после премьеры, а сейчас я хотел бы преподнести вам эту милую вещицу, она чудесно подойдет к платью, в котором вы играете главную героиню, — мистер Ланг извлек из кармана узкую коробочку, и Эмма догадалась, что в ней лежит браслет.

Изумруды и в самом деле притягивали взгляд, и она, кажется, лишь на миг залюбовалась их зеленой глубиной, а джентльмен уже успел защелкнуть браслет на ее запястье.

— Вы же знаете, мистер Ланг, я не могу принять этот подарок, — если б только она могла приказать служащим вышвырнуть его за дверь!

— Перестаньте, мисс Стэнтли, я достаточно долго преклоняюсь перед вами, чтобы вы убедились в моем постоянстве. Мой экипаж и небольшой уютный особняк в вашем распоряжении, довольно капризничать! Ваши подруги уже завидуют вам, а мои друзья — мне, при том, что я не удостоился даже вашего поцелуя! — заявил молодой человек, не выпуская руки Эммы.

Очевидно, он решил исправить проявленную к нему несправедливость и попытался поцеловать рассерженную этой дерзостью девушку. Мисс Стэнтли не сумела отпрянуть достаточно далеко, за ее спиной был туалетный столик, и губы мистера Ланга коснулись ее лица, вызвав на нем гримаску отвращения. Наглец заслужил пощечину и получил бы ее, если бы в это время в распахнувшуюся дверь не влетели, иначе это и назвать нельзя, несколько человек — две молоденькие актрисы, сестра владельца театра мисс Марсия Тэннерс и трое джентльменов из числа друзей мистера Тэннерса. Увы, среди них был и тот, кого Эмма меньше всего хотела бы увидеть в данный момент, — мистер Рэндалл.

— Как вы смеете подобным образом вести себя с мисс Стэнтли! — воскликнул мистер Рэндалл, а обе актрисы одновременно издали изумленные восклицания — они и подумать не могли, что леди с ее безупречными манерами может принимать ухаживания такого грубого, малопривлекательного господина, как мистер Ланг.

— Какое вам дело до моих отношений? Кто вы вообще такой и по какому праву явились сюда? — рявкнул, в свою очередь, мистер Ланг. — И вы все что здесь забыли, я вас спрашиваю!

Мисс Тэннерс обиженно надула губку, а двое пришедших с ней джентльменов одновременно с возмущением обратились к нему:

— Извольте вести себя вежливее при дамах, сэр!

— Вы забываетесь!

Ланг уже понял, что повел себя не лучшим образом, когда узнал известную ему мисс Тэннерс, и был почти готов принести извинения, но мистер Рэндалл никак не мог успокоиться.

— Как видно, вы не понимаете языка джентльменов, — невозмутимость давалась ему нелегко — скулы напряглись, у губ появилась жесткая складка. — Убирайтесь отсюда, если не хотите, чтобы я спустил вас с лестницы на глазах у всех! Мисс Стэнтли, полагаю, не станет считать ваше отсутствие непоправимой потерей!

— Я еще раз повторяю — не лезьте не в свое дело, юноша! — Мистер Ланг был раздосадован появлением нежданных свидетелей его объяснения с мисс Стэнтли, и слова Рэндалла снова разожгли его гнев. — Забирайте своих друзей и уходите, пока я не приказал своим лакеям избить вас палками!

Эмма побледнела — мистер Ланг был известен тем, что с помощью слуг жестоко расправлялся с теми, кто не спешил вернуть долг. Марсия Тэннерс испуганно пискнула, ее приятельницы попятились к двери. Два других джентльмена явно были в затруднении. Требования долга заставляли их присоединиться к Рэндаллу, но разъяренный вид джентльмена и угрозы казались достаточной причиной, чтобы не вмешиваться. Всем присутствующим стало понятно, что, по сути своей, словесный поединок идет лишь между Лангом и мистером Рэндаллом.

Прежде чем Джон замахнулся тростью, а он явно собирался это сделать, мисс Стэнтли обошла Ланга и встала между ними. На лице ее появилась нервная улыбка, когда она вытянула вперед руку с блестящим на запястье браслетом.

— Право же, мистер Рэндалл, вам не стоит беспокоиться о моей чести. Мистер Ланг только что преподнес мне эту прелестную вещицу, и я как раз собиралась вознаградить его поцелуем, когда вы так некстати появились в моей гримерной…

Актрисы и мисс Тэннерс многозначительно переглянулись, джентльмены с презрительным удивлением пожали плечами и двинулись к двери — здесь им явно было нечего больше делать. Ланг, кажется, был изумлен не менее остальных, а потому не нашелся, что сказать, мистер Рэндалл же смотрел на девушку с явным отвращением.

— Я не думал, что вы… что вы принимаете подарки от этого человека, — пробормотал он.

— Ступайте, оставьте нас одних, — мисс Стэнтли играла прекрасно, но не была уверена, что у нее хватит сил закончить пьесу.

— Пойдемте, Рэндалл, — Марсия потянула мужчину за рукав. — Мы не должны были так бесцеремонно врываться в гримерную мисс Стэнтли!

Обе актрисы и два джентльмена уже благоразумно покинули поле битвы, и Рэндалл покорно дал мисс Тэннерс увести себя, но на пороге обернулся, чтобы еще раз взглянуть на мисс Стэнтли. Этот взгляд Эмма не могла забыть и теперь, спустя несколько лет, хотя так до сих пор и не решилась ответить на вопрос: что же означал тот взгляд? Разочарование, обиду, боль, презрение, равнодушие? Столько разных чувств, и все они смешались в одном лишь взгляде! О том, что произошло после, мистер Рэндалл не знал и, скорее всего, никогда не узнает…

После того как все ушли, Эмма обернулась к мистеру Лангу:

— Вам тоже пора уходить.

— Но как я могу уйти теперь, когда вы публично признали, что позволяете мне преклоняться перед вами? — с искренним недоумением спросил Ланг.

— Я устала и хочу побыть одна, я взволнована предстоящим спектаклем, а вы еще устроили этот безобразный скандал, — мисс Стэнтли и впрямь говорила как-то устало, безжизненно, как будто блестящий выход с браслетом лишил ее последних сил.

— За это вам стоит винить того юнца, — пожал плечами Ланг. — Такие, как он, считают себя джентльменами, а сами являются к женщине без приглашения! Надеюсь, он больше не подойдет к вам ближе, чем на десять ярдов, или, клянусь, я выполню обещание, и мои молодцы переломают ему все кости!

— Прекратите! — истерично вскрикнула Эмма. — Мистер Рэндалл — мой друг и вступился за мою честь, как вы можете угрожать ему в моем присутствии?

— Я обещаю немедленно позабыть о нем, драгоценная мисс Стэнтли, если вы пообещаете быть со мной поласковее и дожидаться моего возвращения из Винчестера в том маленьком домике, что я купил специально для вас!

— Хорошо, буду ждать вас там, где вам будет угодно, — девушке явно не терпелось избавиться от ненавистного ей человека, но мистер Ланг счел ее сговорчивость своей победой. — А теперь уходите, наконец!

— Я готов исполнить любой ваш приказ, властительница моего сердца, а отныне и кошелька, — Ланг поцеловал руку мисс Стэнтли, ее предостерегающий взгляд удержал его от дальнейших излияний.

Эмма едва дождалась, когда за ним закроется дверь, заперла ее на задвижку и долго горько рыдала.

Вечером она блестяще сыграла роль, а на следующий день мистер Тэннерс получил записку, в которой мисс Стэнтли извещала его о намерении оставить сцену и уехать в одном ей известном направлении. В записку был вложен браслет с изумрудом для мистера Ланга.

Слухи и сплетни еще долго носились вокруг театра, как и разъяренный мистер Ланг, который никак не мог поверить, что в театре ни одной живой душе не ведомо, куда исчезла мисс Стэнтли.

25

Ночью Эмма проснулась в слезах, а утром встала в дурном настроении. Присутствие в доме мистера Рэндалла все больше тяготило ее, а от Сьюзен до сих пор не было ответа, хотя почту из Кохема доставляли быстро.

— Скорей бы он уехал, — пробормотала она, тщательно пряча волосы под чепец. С тех пор как Рэндалл и мисс Гартнер подметили ее сходство с пропавшей со сцены «Олд Вик» актрисой, Эмма старалась как можно реже попадаться им на глаза. С помощью сохранившихся остатков грима и известных ей приемов она прибавляла лицу лишних морщинок, чтобы казаться женщиной зрелого возраста, которая никак не может иметь отношение к мисс Стэнтли, не преодолевшей рубеж тридцатилетия.

Иногда она, правда, недоумевала — как бы она ни изменилась, неужели Рэндалл не должен был узнать ее?

— Навряд ли он часто думал обо мне в эти годы, — прошептала Эмма своему отражению. — И уж тем более сердце его не было затронуто чувством ко мне, что бы он теперь ни говорил. Иначе не смог бы видеть меня на протяжении стольких дней и не узнать!

Мистер Рэндалл часто бывал в доме мистера Тэннерса, приглашавшего на вечера наиболее талантливых актеров и актрис. Мисс Стэнтли и Рэндалл незаметно подружились, оба предпочитали сдержанно беседовать, в то время как большая часть гостей развлекала друг друга исполнением пикантных отрывков из давно сошедших со сцены спектаклей и исполнением фривольных песенок.

Девушка полюбила Рэндалла, встретившись с ним всего лишь три или четыре раза, но его отношение оставалось загадкой и после нескольких месяцев знакомства. Она понимала, что джентльмен навряд ли предложит ей руку и сердце, но ей достаточно было его дружбы. Эмма знала, что он ценит ее несвойственное актрисе благонравие и изящные манеры и разделяет любовь к музыке и стихам. Марсия Тэннерс просила своего брата приглашать Рэндалла ради себя самой, и если даже и ревновала, то ничем этого не показывала. Она была намного моложе брата и с детства вращалась в кругу актеров и актрис, а потому была прекрасно осведомлена о том, чего не полагалось знать молоденькой девушке, — джентльмены любят проводить время в обществе актрис, но женятся на очаровательных невинных леди.

— Пусть Марсия и не была такой уж невинной, он все-таки женился на ней, — Эмма с сожалением присмотрелась к морщинкам вокруг глаз — их появлению она была обязана возрасту, а не женским ухищрениям. — И она посмела сделать его несчастным!

Экономка задержалась в своей комнате, и стук в дверь испугал ее. Она торопливо надвинула чепчик пониже на лоб и открыла дверь. На пороге оказалась встревоженная Люси:

— Миссис Верней! Скорее в спальню миссис Ричмонд, она не может найти свое кольцо с желтым бриллиантом!

Эмма беззвучно охнула. События стали развиваться слишком быстро — до сих пор между утерей или кражей драгоценностей проходили дни и даже недели, сейчас же, после истории с ожерельем миссис Робинсон, прошло всего лишь два дня!

Пока девушки спускались по лестнице, горничная сообщила, что накануне вечером леди Фелтвик заметила — миссис Ричмонд давно не надевала кольца с великолепным желтым бриллиантом, вызывавшим зависть у подруг. Польщенная хозяйка дома пообещала надеть его завтра же. И сегодня утром, пока горничная заканчивала укладывать волосы хозяйки, миссис Ричмонд пожелала взглянуть на него, чтобы решить, какое платье она наденет вечером — все были приглашены на именины к достопочтенной миссис Эймори.

В шкатулке кольца не оказалось, и взволнованная миссис Ричмонд не могла вспомнить, пропало ли что-то еще, или только бриллиант.

— Конечно, вчера у нас были гости, — возбужденно тараторила Люси, — но ведь никто из них не мог подняться в спальню и взять кольцо из шкатулки. Тем более ключ хранится в запертом ящике бюро!

Миссис Верней молча кивнула. Никто, кроме живущих в доме, — вот как должна была сказать Люси. И если кто-то сумел открыть шкатулку без ключа, значит, похититель очень искусен в своем ремесле. Или похитительница. Нельзя же, в самом деле, заподозрить в краже старинных друзей Ричмондов — Квинстонов или Милбернов! О мистере Рэндалле Эмма никогда бы не подумала ничего дурного, леди Фелтвик с дочерью и мистером Беркли также были давно знакомы с Ричмондами.

Оставалось лишь три молодые леди, появившиеся в Ричмонд-холле впервые. «Неужели мисс Данфорт лгала нам? — экономка стремительно шла по коридору, не слушая болтовню Люси. — Поднялась ли она к себе после нашего разговора или решила воспользоваться удобным моментом? Ведь если даже кто-то вспомнит, что она рано покинула гостиную, мисс Фелтвик, мисс Сильвия и я сможем подтвердить, что Энн была с нами. Или виновница всех этих неприятностей мисс Гартнер? Уж очень большое рвение она проявляет в своих поисках преступника, расспрашивает слуг, когда этого не видит миссис Ричмонд… Поведение Джейн нельзя считать естественным для девушки ее лет. О Сьюзен я и думать не способна, разве моя милая сестренка могла вырасти воровкой? Это невероятно, невозможно!»

Эмма уже собиралась войти в спальню хозяйки, когда еще одна личность всплыла в памяти — Джорджина! Зловредная девчонка вполне способна на любой проступок, лишь бы навредить тому, кто ей не по душе. И в данный момент этот кто-то — мисс Данфорт. «Не удивлюсь, если кольцо найдется среди вещей бедняжки Энн, — решила она. — И никто не сможет доказать ее невиновность! Я не верю в то, что мисс Ричмонд в одночасье превратилась в паиньку, она, конечно, что-то затевает!»

Эмма едва успела удивиться, почему ей и в голову не пришло заподозрить кого-то из приехавшей вместе с гостями прислуги, когда она и Люси остановились у двери в спальню.

Там уже собралась едва ли не половина обитателей дома. Обе дочери и супруг были здесь, леди Фелтвик и вездесущая мисс Гартнер, а также миссис Милберн и миссис Квинстон.

Шарлотта и Сьюзен беседовали в коридоре с горничной, чье заплаканное лицо ясно говорило — первую бурю пришлось выдерживать ей.

— …не можем дольше тянуть с этим, — услышала миссис Верней обрывок фразы мистера Ричмонда. — Нужно послать за полицией. Вор может до сих пор скрываться где-нибудь неподалеку, его необходимо найти!

Миссис Ричмонд протестующе вскрикнула, и ее подруги принялись, наверняка уже не в первый раз, доказывать, что скандала уже невозможно избежать, и задерживать начало расследования означает помочь преступнику похищать все новые и новые драгоценности.

Эмма решительно согласилась с этим утверждением и направилась готовить успокоительное питье для миссис Ричмонд. Она не сомневалась в том, что комнату уже тщательно обыскали, как и в том, что кольцо не найдется где-нибудь под кроватью или за ножкой кресла.

На лестнице экономка встретила Рэндалла и Квинстона, очевидно, возвращавшихся с прогулки, и поторопилась проскользнуть мимо них раньше, чем Джон начнет вглядываться в ее черты.

Миссис Прост и другие слуги уже знали о том, что случилось, и кое-кто с трепетом представлял себе беседы с полицейскими — прислуга вряд ли могла рассчитывать на любезное отношение, в отличие от представителей светского общества. Подозрения слуг сводились к тем, которые уже пришли в голову Эмме — украшения похитил кто-то из молодых леди, недавно приехавших в Ричмонд-холл. Мисс Гартнер вызывала наибольшее неодобрение, а потому заслужила немало нелестных высказываний еще до появления экономки, и ей пришлось проявить всю твердость, чтобы заставить взволнованных людей вернуться к своим обязанностям.

Суперинтендант Лоуфорд с двумя констеблями прибыл около полудня. К этому времени миссис Ричмонд уже успокоилась настолько, что могла оценить его внешнюю привлекательность и приятные манеры. Высокий, полный мужчина давно преодолел сорокалетний рубеж, но его бодрый, энергичный вид говорил об отменном здоровье, на котором не сказываются ужасные сцены, которых он, вероятно, немало насмотрелся за время службы.

Лоуфорду не раз приходилось иметь дела с представителями высшего света. Он прекрасно знал, как надо вести беседу с томными барышнями или их матушками, растерявшими почти всю красоту и сохранившими былое кокетство, как заставить заносчивых юнцов признаться в карточном проигрыше или краже отцовских фолиантов. И, наконец, как разговорить прислугу, всегда испытывавшую неприязнь к полиции.

Эмму попросили присутствовать при разговоре суперинтенданта с мистером и миссис Ричмонд, хотя она охотно отказалась бы от этой чести.

— Боюсь, я мало чем смогу помочь, — откровенно заявил Лоуфорд после того, как изучил полученный от миссис Верней список гостей и прислуги и внимательно осмотрел шкатулку миссис Ричмонд. — Замок не сломан, даже царапин на лаке не видно, значит, ее открыла опытная рука. Я мог бы провести обыск в доме, но человек, сумевший похитить несколько драгоценностей так, что этого никто не заметил, сумеет спрятать их так, что никто не способен будет отыскать. Возможно, кольцо уже покинуло ваш дом с кем-нибудь из сообщников, но преступник, я не сомневаюсь, все еще находится в Ричмонд-холле.

Хозяйка протестующе вскинула руки и тут же безвольно уронила их на колени. Эмма чуть поморщилась — игра казалась неубедительной.

Мистер Ричмонд обдумал слова Лоуфорда и ответил:

— Отчего же вы не можете помочь изобличить вора? Согласен, что искать кольцо в огромном доме — полная бессмыслица, но среди тех людей, кто проживает здесь сейчас, лишь прислугу наших гостей можно заподозрить в нечистой совести. Уверен, это сделал кто-то из них, скорее всего, кто-нибудь из ловких горничных.

— Значит, вы тоже полагаете, что кражи совершает женщина, — казалось, суперинтендант искренне обрадовался заявлению джентльмена. — Мои помощники опросят дам, которые привезли с собой горничных, чтобы узнать, как давно девушки служат у них и какие рекомендации были ими представлены. Но можете ли вы утверждать, что злоумышленник не находится в числе ваших гостей?

Миссис Ричмонд закатила глаза и обиженно всхлипнула, а ее супругу пришлось ответить именно то, что она ожидала от него услышать.

— Большая часть гостей — наши старые друзья. Лишь с тремя молодыми леди мы не были прежде знакомы, но все они так или иначе связаны с нами или нашими знакомыми.

— Кто эти леди? — оживился внимательно слушавший Лоуфорд и постучал коротким пухлым пальцем по лежащему перед ним списку.

Миссис Ричмонд взяла на себя труд раскрыть рот и сообщить, что мисс Линдси — дочь их давних друзей, мисс Гартнер — воспитанница достопочтенной леди Филтвик, а мисс Данфорт, гувернантка, выросла в Ричмонд-холле и приходится племянницей покойной мисс Брискотт, женщине безупречных добродетелей.

Если суперинтендант и не удовлетворился этими характеристиками, он не стал показывать этого и поблагодарил за полученные сведения. Мистер Ричмонд пообещал, что все гости, их прислуга и приехавшие с ними горничные и лакеи не станут чинить препятствий в расследовании и побеседуют с полицейскими столько, сколько потребуется.

Лоуфорд улыбнулся такой доброй, широкой улыбкой, что Эмма едва сдержала усмешку — суперинтендант напоминал доброго дядюшку, собирающегося составить завещание в пользу любимого племянника, но она была уверена — под маской напускного добродушия скрывается… подлинное добродушие, а вместе с ним — проницательность и жесткость, без которых он не добился бы успехов на своем поприще.

Миссис Ричмонд попросила было не расспрашивать бывших у нее накануне соседей, но Лоуфорд был непреклонен. Кто-то мог заметить, как его сосед или соседка ненадолго покидали гостиную или еще какую-то столь же важную деталь.

— К тому же, как я слышал, ваше кольцо не первое в череде таинственных исчезновений дорогих украшений, — заметил он. — Я должен расспросить и тех дам, что уже стали жертвами преступлений.

— Так, значит, вы уверены, что ожерелья моих подруг и браслет мисс Гринфэйр не утеряны случайно? — опечалилась леди, вопреки очевидному надеявшаяся, что скандал не выйдет за пределы дома.

— Подобные совпадения, конечно, случаются, но они чрезвычайно редки, — решительно ответил суперинтендант. — Чутье подсказывает мне, что неподалеку появился дерзкий и опытный преступник, а я привык доверять внутреннему голосу. Мне придется задать вопросы соседям, чтобы выяснить, кто побывал на всех трех празднествах, после которых дамы лишились своих украшений.

— То же самое предлагала и мисс Гартнер, — удивилась миссис Ричмонд, привыкшая считать болтовню воспитанницы леди Фелтвик несущественными глупостями.

— Очевидно, мисс Гартнер — очень умная особа, — улыбнулся Лоуфорд. — Я непременно расспрошу ее.

Миссис Ричмонд пожала плечами — как ему будет угодно — и заметила, что ее подруги не стали обращаться в полицию, чтобы разыскать свои драгоценности. Это Лоуфорд явно не одобрил, покачал головой, но тут же вернулся к прежней любезной манере изъясняться и спросил совета, с кем ему лучше начать беседу.

— С леди Фелтвик, разумеется, — миссис Ричмонд вновь болезненно поморщилась, вспомнив утреннюю отповедь высокочтимой гостьи. — Она вместе с дочерью и воспитанницей собирается вскоре уехать, ей противна одна мысль, что она замешана в скандальной истории с кражей драгоценностей!

— Боюсь, ей придется задержаться, — добродушный вид Лоуфорда разом уступил место стальной решимости, и Эмма подумала, что он мог бы блистать на сцене домашнего театра.

— Наша экономка, миссис Верней, проводит вас в малую гостиную, — усталым голосом протянула миссис Ричмонд. — Если захотите осмотреть дом или выпить чая — обращайтесь к ней. Я должна прилечь, все эти неприятности слишком огорчительны для меня.

Суперинтендант тут же заверил Ричмондов, что не собирается долее отнимать у них время, и последовал за экономкой. Она была уверена, что по пути он начнет задавать ей вопросы, но тот шагал молча, цепко оглядывая все, что попадалось по пути.

«Если бы ему только удалось найти вора!» — подумала Эмма.

26

Миссис Милберн отыскала любимую собеседницу поздним вечером в саду, когда экономка собирала небольшой букетик, чтобы поставить в комнате. Стремление видеть хотя бы немного красоты в каждодневной рутине не умерло в Эмме, но у нее было слишком мало возможностей для наслаждения музыкой, чтением или театром. Лишь меняющиеся краски природы она могла видеть каждый день и уносить к себе хотя бы частицу этой палитры.

Разумеется, миссис Ричмонд не могла поехать к Эймори, весь день она пролежала на софе в своем будуаре, прижимая к глазам платочек, а муж сидел подле и со свойственной ему рассудительностью пытался доказать, что приглашение полиции в Ричмонд-холл было правильным решением. Гости оказались предоставлены сами себе и вынуждены были находить занятия по своему вкусу. Леди Фелтвик, мистер Рэндалл и Квинстоны играли в карты и обсуждали случившееся, вернее, говорила леди Фелтвик, не скрывая своего возмущения и желания поскорее уехать.

Шарлотта Фелтвик и мистер Беркли попросили оседлать лошадей и уехали на прогулку, Джорджина и мисс Гартнер не упускали из виду полицейских, первая из любопытства, вторая из желания помочь суперинтенданту в расследовании. Лоуфорд весьма понравился Джейн, особенно когда она узнала, что тот пять лет назад овдовел.

Миссис Милберн же решила, что молодым леди не стоит находиться в доме, где царит уныние, когда есть возможность хорошенько повеселиться. Вместе с дорогим мистером Милберном она поехала к Эймори, захватив с собой Сильвию и мисс Линдси.

И теперь рассказывала Эмме, как прошла поездка.

— Я так рада за Сильвию! За весь вечер она ни разу не взглянула в сторону Райенфорда, — говорила леди, и Эмма удовлетворенно кивала. — Кузен капитана Эймори, мистер Болтон, почти не отходил от нее! Это была бы прекрасная партия для обоих!

Как дальше узнала миссис Верней, мистеру Болтону было двадцать пять лет, он располагал достаточными средствами, чтобы содержать семью, а вместе с приданым Сильвии их доход был бы весьма значителен, даже по меркам леди Фелтвик.

Болтон не поражал воображение привлекательной внешностью, но в его улыбке видны были доброта и стеснительность. Может быть, поэтому он избегал общества хорошеньких кокетливых юных леди, способных высмеять такого начитанного тихоню, как он.

— Уверена, он очень хорошо подойдет Сильвии, — продолжала миссис Милберн. — Знаете ли, она сдружилась с племянником викария, таким же скромным образованным молодым человеком. Некоторые дамы даже начали связывать их имена в своих разговорах, но мистер Болтон, несомненно, предпочтительнее.

Эмма порадовалась бы за девушку в любом случае, лишь бы чувства к мистеру Райенфорду рассеялись окончательно. Она согласилась с миссис Милберн, что Ричмондам следует пригласить Эймори на обед и не забыть послать приглашение мистеру Болтону. Теперь, когда во всех гостиных только и говорили, что о кражах драгоценностей, преувеличивая их число и стоимость, услышать обо всем от самой миссис Ричмонд хотели бы все соседи. Конечно, хозяйка дома мечтает поскорее уехать, чтобы слухи поутихли за то время, что они будут гостить у родственников. Но пока ведется расследование, суперинтендант просил всех оставаться в Ричмонд-холле.

Леди Фелтвик хотела рассчитать свою горничную после того, как полицейские сумели как-то дознаться, что ее брат сидел в тюрьме за кражу свиньи у соседа, но Лоуфорд запретил отпускать горничную.

— Любой, кто уедет из дома, может увезти с собой похищенные драгоценности! Ваша горничная честно рассказала о своей семье, а это говорит в ее пользу.

— Не представляю, как полиция сможет найти вора или воровку, — сокрушалась миссис Милберн. — Кто бы это ни был, сейчас он затаится и будет ждать, когда суперинтендант признает поражение и позволит всем разъехаться. Конечно, он собирался предупредить всех ювелиров и ростовщиков на случай, если вор попытается продать драгоценности, но такие люди наверняка имеют связи среди других преступников и не пойдут в ювелирные магазины на Мерилебон-роад!

Эмма была согласна, но ей хотелось расспросить собеседницу о Сьюзен. Она до сих пор не получила от сестры весточки и не знала, как поступить — стоит ли открыться или подождать? Когда гости соберутся уезжать, будет слишком поздно, и девушка может опять потерять следы сестры!

— О, за мисс Линдси ухаживает капитан Эймори, но они оба должны понимать, как мало счастья принесет брак, если ни у одного из супругов не будет денег, — покачала головой миссис Милберн. — Говорят, какая-то тетушка обещала завещать свои деньги капитану, так как его старший брат и без того унаследует состояние. Но тетушка, которую мы сегодня видели, полна жизни и не собирается в ближайшее время укладываться в гроб!

Эмма чуть улыбнулась и тут же нахмурилась. Она откладывала немного денег из жалованья, чтобы обеспечить себе независимость, пусть это будет лет через десять-пятнадцать, но сейчас их было недостаточно, чтобы стать приданым Сьюзен. Сестре придется искать другого жениха. Из нескольких фраз, слышанных экономкой от мисс Линдси, она поняла, что та не получила должного образования и не могла бы найти себе место гувернантки. Неужели родители не придавали этому значения? После бегства старшей дочери они должны были сосредоточить все усилия на младшей, чтобы та выросла очаровательной, благонравной леди и составила достойную партию, как мечтал отец для Эммы. «Если бы он только был способен услышать меня! — в своих размышлениях девушка совсем позабыла о миссис Милберн. — Я не стала бы убегать, не заставляй он меня выйти замуж за этого старого отвратительного паука!»

Миссис Милберн спохватилась наконец, что уже поздно и дорогая миссис Верней устала, ведь у всех сегодня был тяжелый день.

— Пожалуй, мне пора вернуться в дом, — засуетилась она. — Я не успела расспросить свою горничную, как прошла ее беседа с полицейским, но, кажется, она не выглядела расстроенной. Надеюсь, они не были грубыми и не обвиняли каждую служанку в краже!

— Нет-нет, — тотчас ответила Эмма, возвращаясь к действительности. — Наши горничные говорили, что они не запугивали прислугу, внимательно слушали все, что им говорили, и обещали сохранить в тайне секреты, если они не касаются пропажи драгоценностей.

— А мисс Гартнер так и прилипла к суперинтенданту, — поморщилась миссис Милберн. — Кажется, она нашла идеального мужчину. Ее стремление совать нос в чужие дела и шпионить за всеми может помочь ему в поисках преступника. Наконец-то от нее будет хоть какая-то польза!

Экономка сдержанно согласилась с тем, что Джейн весьма наблюдательна и могла заметить что-то такое, что осталось скрытым от остальных.

Суперинтендант уже был осведомлен об отсутствии вечером в гостиной нескольких молодых леди, одна из которых, мисс Данфорт, так и не вернулась. Шарлотта Фелтвик еще с утра предупредила Эмму и других участниц вечерней беседы, что им следует отвечать полицейским. Выдавать подозрения относительно Энн не хотелось ни Шарлотте, ни Сильвии, не говоря уж об Эмме, тем более подлинность личности мисс Данфорт была ею убедительно доказана. Но ведь она могла оказаться воровкой, как пришлось теперь признать всем троим, и старшая мисс Ричмонд не знала, как лучше поступить в этой ситуации. Солгать полиции было едва ли не преступлением, но сказать правду означало бы испортить репутацию гувернантки и навлечь на нее не только подозрения полицейских, но и гнев миссис Ричмонд, которая немедленно прогнала бы девушку, независимо от того, виновна она или нет.

Наконец Шарлотта решила, что лучше всего сказать полуправду, будто бы собравшиеся в библиотеке заподозрили мисс Данфорт в тайном романе с мистером Райенфордом и решили расспросить ее. Это объясняло и слезы гувернантки, и ее нежелание возвращаться в гостиную. С этим предложением согласились все. Хотя Энн и была смущена, все же она поблагодарила девушек за их великодушие. Шарлотта, впрочем, не удосужилась скрыть, что она склонна вновь подозревать мисс Данфорт, но считает невозможным для себя нарушить данное обещание молчать о содержании беседы. Сильвия заметно нервничала, но разговор с Лоуфордом прошел гладко, а Шарлотта и Энн Данфорт, так же, как и Эмма, сохраняли невозмутимость, и суперинтендант не обременял их вопросами слишком долго.

Миссис Верней, впрочем, пришлось пробыть в обществе Лоуфорда дольше других, ведь он хотел знать ее мнение о каждом из слуг, и на этот раз она не солгала ни в одном слове, кроме тех, которые касались ее самой.

— Вы так молоды для того, чтобы быть экономкой такого большого дома, — добродушно заметил Лоуфорд.

— Мне пришлось стать старше, к тому же у меня была прекрасная наставница. — Эмма не могла допустить, чтобы этот хитрый полицейский заподозрил, что она что-то скрывает о прошлом. Впрочем, ее репутация считалась безупречной, и суперинтендант больше интересовался другими.

Когда полицейские уехали, чтобы нанести визиты соседям, экономке вновь стоило немалого труда вернуть прислугу к привычным занятиям, уж очень всем хотелось вдоволь посплетничать. К тому же из соседних поместий явились посланные любопытными хозяйками горничные и лакеи, чтобы расспросить обо всем и принести хозяевам свежие новости.

— Как бы мне хотелось знать, кто украл драгоценности… — болтала Джорджина, сидевшая на кровати мисс Линдси.

Сьюзен расположилась перед зеркалом и тщательно расчесывала блестящие волосы.

— Все бы хотели это знать, дорогая, — отозвалась она. — Кроме вора, разумеется.

— Если бы этим вором оказалась мисс Данфорт, — мечтательно протянула мисс Ричмонд.

— Ты и в самом деле этого хочешь? — Сьюзен отложила щетку и с удивлением обернулась к девочке.

— Тогда ее непременно прогнали бы, нет, даже посадили бы в тюрьму!

— Мне кажется, она относится к тебе совсем неплохо.

— Она мой враг, и вы это знаете, — Джорджина попыталась топнуть ногой, но не достала до пола и едва не свалилась с кровати. — Со всеми предыдущими гувернантками мне не приходилось столько времени тратить на уроки! Я уже видеть не могу книги и карты!

— Кажется, мы договорились, что ты должна вырасти образованной девушкой, — заметила мисс Линдси, не обращая внимания на рассерженный вид девчонки.

— А еще мы договорились, что вы поможете избавиться от нее! — мелкие слезинки потекли по ее щекам.

— Я все помню, дорогая, но сейчас в доме и без того происходят неприятные события, неужели тебе не жаль свою маменьку, ведь ей придется разбираться еще и с гувернанткой, — попыталась Сьюзен уговорить Джорджину успокоиться.

— Ну и пусть! Я хочу, чтобы она убралась отсюда, села в тюрьму или попала в… как он называется… дом для бедных…

— Работный дом? — Сьюзен передернуло, вид мисс Ричмонд сейчас вызывал у нее отвращение.

— Да, так он и называется! И с меня довольно всяких гувернанток, даже если я останусь необразованной, глупой-то меня уж точно никто не назовет! — Джорджина почти кричала.

— Тише, тише, вокруг спят другие люди, ты можешь разбудить кого-нибудь, — мисс Линдси приложила тонкий пальчик к губам, и девочка послушно затихла. — Я обещала избавить тебя от мисс Данфорт, и я это сделаю. Уже очень-очень скоро, поверь. Если только она раньше сама как-нибудь не навредит себе…

— Вы имеете в виду ее роман с мистером Райенфордом? — с жадным любопытством спросила Джорджина.

— Ты полагаешь, они влюблены друг в друга? — улыбнулась девушка в ответ.

— Он-то точно не влюблен, — фыркнула девочка. — А она не сводит с него глаз с самой первой встречи. Жаль, что моя гувернантка такая хорошенькая… Лучше бы она была кривой на один глаз и хромала, как бабушка капитана Эймори, тогда ни один джентльмен не взглянул бы на нее!

— Знаешь, ты очень злая девочка, — только и ответила мисс Линдси.

27

Керри была довольна царящей в Ричмонд-холле атмосферой. Истерики хозяйки привлекали к ней внимание гостей, слуги перешептывались на кухне и в мансарде, и тот, кто хотел, мог уходить и приходить когда вздумается.

Конечно, суперинтендант весьма неглуп, Керри уже встречала таких полицейских, любителей изображать отеческую заботу о своих жертвах. Точно такой же инспектор засадил за решетку Джея, но Керри ему не поддастся. Скоро он поймет, что ни на что не способен, и это избавит его от излишней самоуверенности. Если он думает, что, предупредив столичных ювелиров, помешает вору продать украденные драгоценности, то Лоуфорд просто-напросто глупец!

Керри знает, что сделает с каждым брильянтом, с каждой жемчужинкой! Она умеет ждать. Сейчас, когда не надо заботиться о куске хлеба, украшения будут лежать в шкатулке. Но если не удастся задуманное, она сумеет с их помощью превратиться в богатую наследницу! Почему у нее не может быть богатенького дядюшки, который пожелает оставить племяннице состояние?

— Уверена, они мне не пригодятся, — пробормотала девушка, поглядывая на шкатулку — бороться с искушением примерить украшения всякий раз было для нее испытанием. — И все же надо быть готовой ко всему, джентльмены так часто лгут… Но если он обманет меня, я отомщу! Даже не пожалею ради этого браслета мисс Гринфэйр, как бы он мне ни нравился! Так что лучше бы ему быть со мной честным…

28

Через два дня суперинтендант Лоуфорд сообщил мистеру и миссис Ричмонд, что опросил всех гостей и слуг, бывавших на тех празднествах, где случились кражи, и никто не мог сообщить ничего подозрительного.

— Увы, пока не знаю, что еще можно сделать. Я бы посоветовал вам и другим дамам лучше прятать свои украшения и поскорее проводить своих гостей. Это не первый случай, когда я сдаюсь: искать преступника среди уважаемых членов общества всегда нелегко, и подобные преступления часто остаются нераскрытыми, особенно, если вор осторожен. — О какой осторожности может идти речь, если произошло несколько ограблений? Вор не удовольствовался ожерельем миссис Квинстон, он крал еще и еще! — возмутился мистер Ричмонд. — Может быть, ваши полицейские не смогли разобраться в том, что им рассказали наши соседи и их прислуга?

— Вы правы, и все же вор был осторожен, раз никто ничего не заметил, — возразил задетый суперинтендант. — Поверьте, мои люди — профессионалы, но кольца и браслеты пропадают слишком часто, а в тюрьму за это почти никто не садится. Я уверен, что других преступлений в ближайшее время не последует, вор понимает, что сейчас все вокруг находятся в напряжении и следят друг за другом, так что, скорее всего, вам нечего опасаться. В отличие от других домов, куда он направится после вас.

— Вы полагаете, нам надо предупредить всех, кому собираются нанести визит наши гости? — удивилась хозяйка дома. — А если кражи совершал кто-нибудь из слуг наших соседей или даже их гости? Сейчас в каждом доме отдыхает до двух десятков гостей!

— Я по-прежнему считаю, что украсть ваше кольцо мог только тот, кто сейчас живет здесь. — Лоуфорд был на зависть терпелив, даже супруг миссис Ричмонд с трудом сдерживался, слушая глупости, которые болтает его жена. — Я бы не стал никого предупреждать, но постарался разузнать — если у кого-то начнут пропадать драгоценности, и в то время там окажется кто-нибудь из ваших нынешних гостей, обнаружить преступника станет проще. Ведь не поедут же они все разом в следующее поместье, не правда ли?

Мистер Ричмонд согласился с тем, что не остается другого выхода, кроме как ждать, когда вор совершит ошибку где-нибудь в другом месте, и суперинтендант удалился, к явному разочарованию мисс Гартнер, привыкшей уже к ежедневным беседам с ним.

Миссис Ричмонд с помощью горничной припомнила, что из шкатулки исчезли еще серьги с бриллиантами, которые она давно не надевала, и два кольца с небольшими камнями, но в изящной оправе.

Расстройство не помешало ей попытаться уговорить леди Фелтвик остаться в Ричмонд-холле до конца будущей недели, как было намечено первоначально, но та была непреклонна — раз уж этот неотесанный полицейский отступился от поисков вора и позволил гостям поступать по собственному разумению, она не останется здесь ни одного лишнего дня!

В тот же вечер женщина с дочерью и заплаканной Джейн Гартнер уехали, а мистер Беркли вызвался сопровождать их до дома кузины леди Фелтвик, ожидавшей ее визита.

— Как же я рада, что эта спесивая леди убралась отсюда вместе со своей холодной, скучной дочерью и любопытной мисс Гартнер, — говорила Эмме за чаем кухарка. — Вы только подумайте, она осмелилась что-то разнюхивать даже у меня на кухне!

Экономка молча кивнула — никто из прислуги не сказал ни одного доброго слова о леди Фелтвик и обеих молодых девушках, хотя самой ей нравилась Шарлотта, несмотря даже на то, что миссис Верней подслушала беседу девушки и ее жениха об их будущем браке.

Эмма вышла в холл, когда леди Фелтвик и ее спутники уезжали, и Шарлотта сама подошла попрощаться.

— Мне было приятно гостить в Ричмонд-холле, миссис Верней, и я хотела бы поблагодарить вас за окружавший нас уют, — приветливо сказала она. — Что касается неприятных событий, случившихся здесь и в соседних поместьях, у меня есть одно подозрение, но я не могу озвучить его, так как не имею доказательств. Если когда-нибудь вы узнаете, кто похищал украшения всех леди, напишите мне, прошу вас. И если вам надоест Ричмонд-холл, мой муж и я рады будем видеть вас экономкой в нашем доме.

Эмма была равно удивлена и польщена, она не ожидала таких слов от Шарлотты. Что ж, возможность иметь в запасе подобное предложение — большая удача. Капризы миссис Ричмонд не идут ни в какое сравнение с тем, что через год или два станет вытворять подросшая Джорджина, и кто знает, не захочется ли миссис Верней переменить Ричмонд-холл на более спокойный уголок…

Про подозрения мисс Фелтвик Эмма не стала спрашивать, понимая, что девушка не скажет больше, чем уже сообщила. Суперинтендант прав — остается только ждать новостей о новых кражах. Если такие, конечно, последуют…

Карета леди Фелтвик отъехала, следом двинулся экипаж с прислугой и багажом, и хозяйка дома с выражением облегчения на бледном после длительных слез лице направилась в свой будуар, опираясь на руку миссис Квинстон.

Миссис Милберн, верная себе, объявила, что ни за что не пропустит домашний спектакль у соседей Ричмондов и обязательно захватит с собой мисс Линдси, Сильвию и Рэндалла.

— Довольно хмуриться, раз мы не в силах найти злоумышленника, нам остается жить как прежде и уповать на лучшее! — объявила она.

Мистер Рэндалл хотел что-то ответить, но промолчал. Его взгляд скользнул по Эмме, стоявшей в ярко освещенной части холла, и он шумно вздохнул. Девушка поспешно отступила в тень — кто знает, что джентльмен увидел в этот момент? Может быть, ее старания выглядеть почтенной женщиной сегодня не увенчались успехом?

«Опять это смятение, — думала она, когда миссис Милберн увлекла Рэндалла в гостиную и холл опустел. — Кажется, я хочу, чтобы он узнал меня! Те слова, что передала Люси, не дают мне покоя. Неужели все могло быть по-другому? Надо ли было мне бежать?»

С отъездом части гостей забот у прислуги стало меньше, и экономка почти жалела об этом. Мысли о мисс Данфорт и украденных драгоценностях занимали ее в последние дни так же, как и переживания о Сьюзен, но сейчас она не могла заставить себя не думать о Рэндалле. Что, если ей написать ему, когда он уедет? Раскрыть тайну и просить оставить все, как есть?

— Это будет нечестно, — бормотала она, вышагивая по коридору третьего этажа. — Неужели я хочу, чтобы он узнал меня и сделал… что? Или я желаю сохранить тайну навечно и тогда не должна показываться ему на глаза и как-то иначе напоминать о себе? Нельзя хотеть того и другого одновременно. Так чего же я на самом деле хочу? И к чему это может привести?

Уставшая от бессмысленного хождения по коридору экономка спустилась в холл, и здесь горничная передала ей долгожданное письмо из Кохема!

По выражению лица Люси девушка поняла, что та удивлена — миссис Верней почти никогда не получала писем. Известие от Сьюзен было как никогда важно, ведь оставалось так мало времени до того, как сестра уедет, а Эмма даже не обняла ее, не узнала, как девочка прожила те десять лет, что они не виделись…

Эмма спустилась в сад, ей хотелось прочесть письмо, сидя на любимой скамье, но она не вытерпела и развернула послание на ходу. Увы, полученное сообщение не стоило того, чтобы ждать так долго!

«Моя дорогая сестра!

Я была очень обрадована и взволнована, когда получила ваше письмо. Признаюсь, оно оказалось полной неожиданностью, ведь я и представить не могла, что вы оказались в Англии. Уверена, вам не в чем себя упрекнуть, если вы и совершили что-то недостойное, я ничего об этом не знаю и не стремлюсь узнать, все осталось в прошлом. Увы, мои обстоятельства сейчас таковы, что я не имею возможности увидеться с вами или хотя бы продолжать нашу переписку. Последние недели я нахожусь в гостях у одной семьи, вероятно, вы знаете об этом, раз написали в Ричмонд-холл. Вернее, я, скорее, компаньонка, чем гостья, и надеюсь в будущем занять это место или стать гувернанткой младшей дочери Ричмондов. Миссис Ричмонд — дама строгих правил, она бы не одобрила, если бы я наносила визиты или принимала гостей. Мне необходимо вести себя безупречно, чтобы заслужить ее одобрение. Быть может, потом, когда положение улучшится, мы сможем встретиться и поговорить обо всем, что нам неизвестно друг о друге.

Если мне понадобится помощь, я буду знать, что у меня есть сестра, готовая протянуть руку и поддержать. Со своей стороны заверяю вас в своей благожелательности и желаю находиться в добром здравии до той минуты, когда мы сможем увидеться. Остаюсь вашей преданной сестрой,

Сьюзен Линдси».

Эмма дошла наконец до своей скамьи, уселась и перечитала его. Недоумение пополам с обидой владели ею.

«Неужто ей не хочется узнать, как я живу, что случилось со мной, почему я исчезла на долгие годы? Она не может и вправду думать подобным образом о миссис Ричмонд! Уж конечно, она не возражала бы, появись у Сьюзен сестра, способная о ней позаботиться! И ее намерение стать компаньонкой миссис Ричмонд или гувернанткой Джорджины… И то и другое невозможно. Выходит, Сьюзен намеренно лжет мне!»

Слезы появились на глазах девушка, но она одернула себя.

«А чего ты ожидала от сестры, которую покинула ребенком? Воспитание не позволило Сьюзен написать, что она не простила меня и не желает видеть! Но как жаль…»

Многочисленные дела требовали участия экономки, иначе она еще долго просидела бы на скамье, жалея себя, свою порушенную жизнь и несчастную любовь.

29

После того как четверо гостей уехали, в доме должно было стать спокойнее, тем более что среди них были две самые неприятные дамы. Но, против всех ожиданий, тем же вечером в Ричмонд-холле разразилась очередная гроза.

Эмма узнала обо всем лишь на следующее утро. Она едва успела войти в кухню, как поняла — произошло что-то из ряда вон выходящее. Помощницы кухарки перебивали друг друга в попытке рассказать что-то старшему садовнику и его помощнику, а миссис Прост даже не пыталась их успокоить. Еще больше миссис Верней поразило то, что здесь был и дворецкий, и мистер Кримсток не пытался призвать прислугу к порядку. — Что происходит? — Эмме пришлось задать этот вопрос дважды, прежде чем ее услышали.

Миссис Прост опомнилась и приказала помощницам заняться делом, а мистер Кримсток и садовники с высокомерным видом вместе ушли из кухни, явно для того, чтобы продолжить начатый разговор.

Кухарка поставила перед ней чашку с чаем и тарелку с поджаренным хлебом, а сама присела напротив в ожидании, когда экономка спросит в третий раз. Эмма чувствовала, что миссис Прост не терпится поделиться с ней своим знанием, и послушно спросила:

— Так вы расскажете мне, в чем причина этого переполоха?

— Миссис Данфорт оказалась воровкой! — выпалила кухарка, ее выдержки не хватило, чтобы помучить экономку долгим ожиданием.

Эмма расплескала чай, обожглась, на ее коленях расплылось мокрое пятно, но все это осталось незамеченным ею.

— Неужели все-таки она? — воскликнула она.

— Нет никаких сомнений! — миссис Прост не обратила внимания на странную реплику, так сильно ей хотелось продолжить. — Вчера вечером миссис Милберн захотела перечитать новую пьесу, как раз ее она с другими джентльменами и леди смотрела в гостях. Кто-то припомнил, что мисс Данфорт как раз читала эту книгу, и миссис Милберн решила сходить и взять ее в комнате для занятий мисс Джорджины. Было очень поздно, и мисс Данфорт и мисс Джорджина уже спали. Подумайте только, миссис Милберн взяла книгу, открыла ее, чтобы убедиться, что это та самая, а из корешка выпали бриллиантовые серьги миссис Ричмонд!

— Боже мой! — Эмма не знала, что еще она может сказать.

— Да уж, кто бы мог подумать, такая славная девушка! — кухарка покачала головой, но по ее виду было понятно, что рассказ не закончен.

— Что же случилось потом? Она созналась в воровстве?

— Миссис Ричмонд приказала Люси разбудить ее и привести в гостиную, а также позвать Квинстонов и мистера Рэндалла — они все уже разошлись по спальням. Не стали тревожить только обеих мисс Ричмонд, они слишком юные, чтобы быть замешанными в это!

Миссис Прост отпила остывшего чая и продолжила:

— Мистер Ричмонд показал серьги мисс Данфорт и строго спросил ее, как они оказались в книге. Люси, конечно, не смогла уйти далеко и осталась подслушивать, дверь в гостиную не была заперта. Так вот, она говорит, что миссис Ричмонд много кричала на мисс Данфорт, а та плакала и говорила, что никогда не взяла бы ничего чужого. Да кто же ей поверит теперь, когда серьги нашлись?

— В самом деле, кто же ей поверит… — пробормотала Эмма. — А другие украшения? Ожерелья, кольцо, что там еще пропало…

— Хозяева дома, а также миссис Квинстон требовали, чтобы мисс Данфорт призналась во всем и вернула украденное, но она так и не призналась.

— Может быть, это кто-то другой спрятал украшения в книге, чтобы все подумали на гувернантку? — предположила экономка, уж очень ей не хотелось возвращаться к прежним подозрениям.

— Никто бы этого не стал делать, — не согласилась кухарка. — Кто мог знать, что миссис Милберн захочет почитать именно ту книгу? В доме их множество, и мисс Данфорт нарочно унесла эту книгу в комнату, где она занималась с мисс Ричмонд. Надо поискать в ее вещах, но этим займется полиция. Мистер Ричмонд обещал послать за ней после завтрака, а пока девушку заперли в одной из спален для гостей и поставили лакея стеречь дверь, а другой ходит под окном, чтоб она не попыталась спуститься, связав покрывала, как это сделала одна дама, обвиняемая в убийстве жениха. Об этом недавно писали в газете! Ее собственную спальню заперли до появления полиции, пусть они хорошенько поищут там, вдруг драгоценности где-нибудь спрятаны!

Эмма только вздохнула, она не могла себе представить Энн, вылезающую в окно. Да и очевидность того факта, что именно она оказалась воровкой, которую не смогли найти полицейские, представлялась миссис Верней несколько сомнительной. Она невольно снова подумала о Джорджине — зловредная девочка могла взять серьги заранее, подложить их в книгу и ждать, пока кто-нибудь их обнаружит, а кольцо с бриллиантом исчезло из шкатулки позже. Но разве можно намекнуть об этом миссис Ричмонд? Она ни за что не поверит в виновность любимой дочери! Да и кто знает, может быть, мисс Данфорт и в самом деле украла серьги!

— Все это весьма неприятно, — вздохнула экономка и поднялась на ноги, завтракать уже не хотелось. — Так, значит, полиция увезет мисс Данфорт, и, скорее всего, суд обвинит ее. Приговор будет тяжелым, если она не сознается, где спрятаны другие украшения.

Миссис Прост энергично закивала:

— Все так и будет, поверьте, она хоть и получила хорошее воспитание, но все же не совсем леди, и в полиции не будут с ней любезны. Может быть, у нее есть сообщник, который уже скрылся с остальными драгоценностями, а она задержалась, чтобы в своей жадности украсть что-нибудь еще.

— Бедняжка мисс Брискотт! Если б она дожила до этого дня, горе и позор убили бы ее.

— Что верно, то верно. Кто бы мог подумать, что ее племянница окажется такой дрянью! — кухарка с сожалением встала из-за стола: она сомневалась, что сегодня ее взволнованные помощницы приготовят завтрак как подобает.

Эмма попросила миссис Прост не быть слишком жестокой и отнести Энн что-нибудь на завтрак, после чего прошла в холл. Всюду слышались встревоженные, возбужденные голоса. Хозяева, гости и прислуга с одинаковым рвением обсуждали разоблачение коварной мисс Данфорт.

— Лишь вчера Шарлотта Фелтвик говорила, что подозревает кого-то другого, — вспомнила Эмма. — Выходит, она ошиблась? Или же нет? Сможет ли суперинтендант Лоуфорд узнать правду?

Немного позже миссис Ричмонд призвала экономку, чтобы рассказать о происшедшем накануне. Эмме пришлось выразить подобающее удивление и возмущение коварством мисс Данфорт, предавшей оказанное ей доверие.

Джорджина примостилась в кресле, стоявшем за стулом сидевшей у бюро матери, и ее торжествующее лицо усилило подозрения Эммы относительно того, что кто-то попросту переложил чужую вину на гувернантку. И, скорее всего, этим кем-то была эта девчонка. Увы, даже миссис Милберн не осмеливалась обвинить дочь подруги в этом жестоком, бесчестном проступке, хотя Эмма и заметила негодующий взгляд миссис Милберн, устремленный на Джорджину, и поняла — леди тоже сомневается в виновности мисс Данфорт.

Миссис Квинстон, напротив, бранилась с самого утра, призывая на голову воровки всевозможные кары. Неудивительно, что в такой атмосфере находиться в Ричмонд-холле было непросто, и мистер Рэндалл и мистер Квинстон сразу после завтрака уехали на прогулку. Мисс Линдси отказалась от компании и ушла прогуляться по окрестным лугам и рощам. Мистер Милберн остался, чтобы составить компанию мистеру Ричмонду, сожалевшему не столько о пропавших драгоценностях, сколько о том, что лишился покоя в собственном доме.

Увы, Лоуфорд не оправдал ожиданий мистера Ричмонда и не прибыл по первому зову, чтобы увезти мисс Данфорт. Он прислал констебля с запиской, из которой следовало, что сам он должен отбыть едва ли не на другой конец графства, где недавно совершилось то ли двойное убийство, то ли самоубийство и убийство молодой девушки и ее тайного возлюбленного, женатого мужчины. Суперинтендант просил пока оставить девушку в Ричмонд-холле, а констеблю надлежало проследить, чтобы молодая леди не сбежала, сама или с чьей-то помощью.

— Лоуфорд хотел бы расспросить ее здесь, в доме. Он надеется, что та сознается, где спрятаны другие украшения, — пояснил мистер Ричмонд супруге.

Она слабо вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Как это утомительно… Я надеялась, мы сегодня же избавимся от этой мерзкой воровки, — жалобно протянула она.

— Сперва ваш суперинтендант должен доказать, что это именно мисс Данфорт похищала драгоценности, — не выдержала миссис Милберн. — Разве вы забыли, что ее не было на балу, где миссис Робинсон потеряла колье!

— Но мисс Данфорт вместе с горничными помогала дамам освежить туалеты, тогда-то она и сняла его незаметно! — похоже, убежденность миссис Ричмонд нельзя было поколебать.

Эмма не желала больше слушать эти стенания и попросила разрешения удалиться. Миссис Милберн вышла вслед за ней.

— Уверена, вам тоже кажется, что здесь не обошлось без Джорджины, — заявила она, едва дверь в гостиную закрылась.

Экономка не могла позволить себе высказаться столь откровенно, поэтому неопределенно пожала плечами.

— Мисс Ричмонд должна понимать, что вместо одной гувернантки появится другая, — заметила она.

— Мисс Данфорт неравнодушна к мистеру Райенфорду, которого девочка, похоже, собирается охранять от всех молодых леди до тех пор, пока не подрастет. К счастью для гувернантки, Райенфорд очень быстро охладел к ней.

— В самом деле? — Эмма до сих пор была уверена, что Энн все так же тайком бегает на свидания с Райенфордом.

— Ну, конечно же, совсем рядом проживают или приехали погостить десятки юных леди, и этот любвеобильный холостяк успевает кружить головы всем, — миссис Милберн поморщилась. — Мисс Данфорт, конечно, могла привлечь его тем, что за нее некому вступиться, гувернантка — легкая добыча для богатого развращенного мужчины!

— Увы, — согласилась экономка. — В таком случае мисс Данфорт повезло. Она некоторое время будет страдать от неразделенной любви, но сохранит свою честь и доброе имя…

— Насчет доброго имени я с вами не соглашусь, — возразила миссис Милберн. — Вы разве позабыли, что эту девушку ожидает кое-что похуже разбитого сердца?

— О, я действительно забыла о констебле, — Эмма чувствовала себя растерянной, многочисленные заботы о доме и гостях и собственные переживания ослабили ее силы и разум, она уже не раз вынуждена была признать, что от оплошностей ее уберегает только привычка составлять списки необходимых дел и потом следовать им. — Миссис Ричмонд приказала мне позаботиться, чтобы он исполнял свой долг с комфортом и ни в чем не нуждался.

Миссис Милберн кивнула и предоставила экономке возможность заняться неотложными делами. Сама она хотела навестить мисс Данфорт и попытаться убедить ее говорить только правду. Женщина чувствовала себя виноватой, ведь это она обнаружила в злополучной книге серьги миссис Ричмонд и теперь хотела бы как-то облегчить участь девушки. Она собиралась также побеседовать с суперинтендантом и намекнуть, что кое-кто в Ричмонд-холле может настолько ненавидеть мисс Данфорт, что осмелился подстроить все так, будто именно гувернантка занималась кражами. Вот только захочет ли Лоуфорд слушать? Ему важно найти преступника и заслужить признательность общества — пока суперинтендант занимает свое место, леди и джентльмены могут спать спокойно. А виновна Энн или нет — кого это будет заботить? Кого беспокоит судьба какой-то гувернантки?

Возвращаясь на кухню, чтобы попросить миссис Прост накормить констебля, Эмма думала о том же самом. А еще о том, кого она видела в холле и в саду, закутанного в плащ? Она была уверена, что это Энн, спешившая на встречу с мистером Райенфордом, но, если ее роман окончился, не начавшись, выходит, тайком покидал дом кто-то другой.

— Слишком много тайн для одного Ричмонд-холла, для одного лета… — пробормотала миссис Верней, у которой было предостаточно и своих собственных секретов.

30

После полудня начался мелкий моросящий дождь — первый предвестник грядущей осени, — и гости проводили время сообразно своим склонностям. Мисс Линдси, Сильвия и Джорджина играли в лото у зажженного по случаю дурной погоды камина, миссис Квинстон, ее супруг, Милберны и Ричмонды уселись поодаль за шотландский вист. Ни у кого не было желания музицировать или хотя бы сплетничать. Казалось, теперь, когда вор изобличен и драгоценностям леди ничего не угрожает, стоило бы радоваться, но настроение у всех, за исключением младшей мисс Ричмонд, было отнюдь не радужное. Хозяева дома страдали из-за того, что поселили у себя преступницу, остальные гости чувствовали неловкость, неприятно осознавать свою причастность к скандалу. Как выразилась миссис Квинстон, «как будто ты испачкал руки в чем-то липком — даже когда отмоешь, все равно еще долго чувствуешь на коже эту гадость».

Вечером Эмма рано поднялась в спальню. Мистер Рэндалл, вернувшийся с прогулки, казалось, нарочно решил встречаться ей в каждом коридоре. Отчего-то он не стремился присоединиться к остальным и слонялся по дому без всякой цели: то заглядывал в библиотеку полистать книги, то прохаживался по галерее, рассматривая портреты давно усопших Ричмондов, то смотрел в окно на мокрый сад.

Что-то угнетало его, и миссис Верней оставалось лишь надеяться, что он не влюблен в Энн и не страдает из-за ее заточения. Впрочем, его благородной натуре претило то, как миссис Ричмонд обошлась с гувернанткой. Бедняжку заперли, не дав возможности оправдаться, и отправят в тюрьму за преступления, которых она, возможно, и не совершала. Миссис Милберн нашла в лице джентльмена поддержку своей идее о невиновности мисс Данфорт, но говорить об этом они могли только в отсутствие хозяйки. Милберны и мистер Рэндалл собирались позаботиться о том, чтобы участь гувернантки не оказалась слишком тяжелой, по крайней мере, до тех пор пока, она не признается, что и в самом деле является воровкой. Тогда ее заточение будет лишь справедливым наказанием.

Эмма укрылась в своей комнате — возможность застать мистера Рэндалла одного была для нее слишком большим искушением. Что, если она умоет лицо, снимет вдовий чепец — и он узнает ее? Осудит ли, рассердится или будет рад видеть ее в добром здравии? А если тогда, в чайном домике, он имел в виду совсем другую женщину, чувства к которой так и не смог до конца понять?

— Раньше я всегда сбегала от тяжелых для меня обстоятельств, — говорила себе миссис Верней, пока водила щеткой по волосам. — Когда отец захотел выдать меня замуж против воли — я сбежала из дому, не взяв почти ничего, кроме украшений бабушки. А когда другой жестокий бессердечный мужчина пытался заставить меня стать его содержанкой — опять сбежала, чтобы найти пристанище в Ричмонд-холле. Теперь избегаю Джона… Как же я слаба! Даже Сьюзен я не решилась открыться и в наказание за слабость получила от нее это горькое письмо…

Волосы начали блестеть и потрескивать, и Эмма закончила свое занятие. В постели она даже немного поплакала, потом взялась за чтение, чтобы отвлечься, но перед глазами все время возникало то лицо Энн, залитое слезами, то Джон, застывший напротив разъяренного мистера Ланга. Она, кажется, едва успела заснуть, когда кто-то отчаянно забарабанил в дверь.

— Что случилось? — экономка подошла к двери, не зажигая свечу. Ей стало страшно — в прошлый раз к ней стучались так же, когда миссис Ричмонд не нашла кольцо. Что же произошло сейчас?

— Спускайтесь вниз, скорее! — это была Люси. — У мисс Данфорт горячка, она бредит, миссис Ричмонд послала за вами, чтобы вы приготовили знаменитый отвар мисс Брискотт!

— Боже мой! — Эмма распахнула дверь, в коридоре со свечой в руках стояла полуодетая служанка, видимо, звонок хозяйки тоже поднял ее с постели. — Я только накину халат и немедленно спущусь! Бедняжка, она ведь может умереть! Как о ее болезни стало известно?

— Констебль услышал стоны, открыл дверь и заглянул в комнату. Он испугался, увидев ее в таком состоянии, и начал стучать во все двери подряд. Миссис Милберн разбудила миссис Ричмонд, а она послала меня за вами! — Люси, запыхавшись, рассказывала все это уже на ходу, шагая вслед за Эммой по лестнице.

— Надеюсь, я найду на кухне горячую воду, — пробормотала экономка, ее охватила дрожь при мысли, что Энн может не пережить второе потрясение, по силе подобное тому, что она перенесла, когда потеряла маленького воспитанника.

— Помощницы миссис Прост еще, наверное, отчищают кастрюли и не погасили плиту, — поддержала ее Люси. — Я пойду к хозяйке, узнаю, не надо ли приготовить ей тоже чего-нибудь успокаивающего.

Миссис Верней кивнула, она была рада отделаться от горничной, ее болтовня в последние дни раздражала, как никогда.

В кладовой девушка почти сразу нашла нужные травы — такие вещи она всегда держала под рукой. Мисс Брискотт передала ей рецепт чудодейственного питья своей бабушки, способного быстро снизить жар и вернуть больному похищенный лихорадкой разум.

Когда экономка с кувшинчиком и стаканом в руках вошла в коридор, ее взгляду представилась занятная картинка — группа полуодетых людей столпилась возле двери в комнату, где была заперта мисс Данфорт, а смущенный констебль стоял навытяжку и явно не знал, что делать. Миссис Ричмонд опиралась на руку супруга; миссис Квинстон, похоже, о чем-то спорила с мистером Милберном, а миссис Милберн, как заметила девушка, когда поравнялась с распахнутой дверью в комнату Энн, сидела у постели больной и придерживала на ее лбу смоченную в уксусе тряпицу. Рэндалл стоял, прислонившись к стене и скрестив руки, тревога и неодобрение на его лице были заметны даже в полумраке коридора. Мисс Линдси и Квинстона не было видно. Последний, очевидно, привык спать в собственном доме при еще большем шуме, и эта суета не пробудила его. Тем более комната, которую занимали Квинстоны, была расположена дальше всех. Сильвия и Джорджина также отсутствовали, вероятно, безмятежно спали в своих украшенных кружевами и лентами кроватках. Поодаль жались к стене две перепуганные горничные.

При виде Эммы все вдруг замолчали, миссис Квинстон, стоявшая к ней спиной, обернулась, чтобы посмотреть, что отвлекло собеседников.

— Мисс Стэнтли!

— Миссис Верней!

Два возгласа последовали один за другим лишь с небольшой паузой. Хозяйка в изумлении смотрела на свою экономку, как и ее друзья, но Эмма чувствовала только пронзительный, полный узнавания взгляд Джона Рэндалла.

Как она могла забыть о внешности! Сизо-голубой бархатный халат у нее сохранился с тех самых пор, когда она еще была актрисой, а волосы экономка едва успела сколоть несколькими шпильками на затылке, прежде чем последовала за Люси. От быстрой ходьбы и стремительных движений несколько прядей вырвались на свободу и вились по плечам. Узнать экономку в этот момент было непросто, вернее, непросто тем, кто ежедневно видел ее в одежде вдовы и в глубоко надвинутом чепчике. А для Рэндалла она сейчас была той самой женщиной, с кем он встречался за кулисами театра и в гостях у Тэннерсов.

— Что? Как? Мисс Стэнтли? — кажется, мистер Ричмонд и миссис Квинстон произнесли это одновременно и озадаченно переглянулись.

«Боже мой!» — только и подумала Эмма. Рука дрогнула, она едва не расплескала отвар из горшочка и опомнилась, лишь когда горячие капли обожгли ее пальцы.

— Наконец-то, — миссис Ричмонд опомнилась настолько, чтобы вспомнить о главном. — Заставьте ее выпить отвар, не хватало еще, чтобы она умерла в моем доме!

Не говоря ни слова, экономка прошла в комнату. Миссис Милберн, расслышавшая удивленные восклицания, но не уловившая их смысл, приподнялась со своего кресла ей навстречу.

— Вы принесли питье? Бедняжка так страдает!

— Да, надеюсь, оно поможет, — Эмма поставила на маленький круглый столик кувшинчик и стакан, сделала глубокий вдох и принялась осторожно наливать в стакан мутную зеленоватую жидкость. Она боялась, что руки будут дрожать, но справилась с задачей. Вот тайна и раскрылась, но сейчас надо было спасать жизнь Энн!

Похоже, судьба шутила — каждый раз, как экономка собиралась подумать о своих горестях, ей приходилось заботиться о других! Миссис Квинстон, не выдержав, заглянула в проем:

— Это правда, вы и в самом деле та самая мисс Стэнтли? Еще мисс Гартнер говорила, что вы похожи на ту актрису!

Эмма молча кивнула и с помощью миссис Милберн, придерживающей голову Энн, принялась поить мисс Данфорт своим отваром.

— Кто бы мог подумать, — повторяла миссис Ричмонд. — Мистер Рэндалл, неужели моя экономка — актриса?

Джентльмен не без труда обогнул миссис Квинстон и протиснулся в спальню.

— Мисс Стэнтли… миссис Верней… боюсь, я невольно выдал вашу тайну, прошу простить меня, — глухим голосом произнес он.

Она поставила наполовину опустевший стакан на столик и повернулась к нему.

— Мистер Рэндалл, я прощаю вас, — просто ответила девушка.

— Вы же не думаете, что я это так оставлю! — возмущенная миссис Ричмонд едва ли не оттолкнула миссис Квинстон, чтобы занять ее место на пороге. — Вы сейчас проследуете с нами в гостиную и все расскажете! Если вы — мисс Стэнтли, то не можете быть миссис Верней или все-таки можете?

Эмма понимала, что ей придется давать объяснения, и от волнения слегка закружилась голова. В то же время она чувствовала странную радость, что не придется больше лгать Рэндаллу и скрывать правду от всех остальных.

— Она лишилась чувств! — воскликнула за ее спиной миссис Милберн.

Эмма быстро обернулась и увидела, что глаза Энн закатились, лицо, до тех пор пылавшее, побледнело.

— Нужна нюхательная соль! Резкая слабость бывает следствием действия отвара, но она не должна была терять сознание!

— У меня нет ее с собой, — расстроилась миссис Милберн. — И в этой комнате тоже, наверное, нет!

— Люси, ступайте в мою гостиную, в ящичке бюро… — начала миссис Ричмонд, обернувшись в коридор.

— Это слишком долго, соль наверняка есть в спальне мисс Линдси, ее комната — соседняя, — вмешалась экономка.

— Как странно, что она не проснулась, — тут же заметила миссис Квинстон. — Здесь ведь так шумно! Надо разбудить ее и попросить дать соль.

Не откладывая, миссис Квинстон направилась к двери мисс Линдси и принялась стучать. Никто не отозвался, и мистер Ричмонд пробормотал что-то насчет того, что юная леди не может спать так крепко — не случилось ли чего-нибудь и с ней? Лихорадка может оказаться заразной.

— Я не видел, как молодая леди входила к себе, — робко вмешался констебль.

— Глупости! Она поднялась к себе, когда мы еще беседовали в гостиной, — возразила миссис Квинстон и повернула ручку двери. — Мисс Сьюзен! Просыпайтесь! Люси, посветите мне!

Горничная со свечой прошла следом за миссис Квинстон в комнату Сьюзен, и оттуда тут же послышался удивленный голос:

— Ее и в самом деле нет! Куда же она могла пойти?

— Ищите соль! — вмешался Рэндалл.

— Как я могу копаться в чужих вещах? — возмутилась миссис Квинстон. — Зажгите лампу, Люси!

Эмма поняла, что препирательства могут затянуться, и решительно направилась в комнату мисс Линдси. Ее тоже занимал вопрос, куда могла деться Сьюзен посреди ночи, но обморок мисс Данфорт был сейчас важнее.

В спальне мисс Линдси было пусто, кровать не разобрана, а платье, в котором она была вечером, небрежно брошено на кресло. Вероятно, девушка переоделась перед тем, как исчезнуть.

При свете ламп, зажженных Люси, проявлявшей сметливость, когда любопытство особенно сильно мучало ее, Эмма подошла к туалетному столику. Флакончик с солью нашелся почти сразу среди разбросанных под зеркалом безделушек, но внимание экономки привлекла старинная высокая шкатулка на ножках, похожих на львиные лапы. Девушка помнила ее столько, сколько себя саму… Когда-то она принадлежала бабушке Эммы и Сьюзен, а после смерти старой леди перешла к старшей внучке вместе с драгоценностями, завещанными ей же.

Она взяла в руки соль и уже потянулась к шкатулке, когда за спиной послышался резкий голос:

— Что вы делаете в моей комнате? — пока Эмма не обернулась, она не узнала Сьюзен — так непохож был этот злобный, визгливый тон на обычно мелодичный голосок девушки.

— Мы искали нюхательную соль для мисс Данфорт, — не растерялась миссис Квинстон. — А откуда это вы возвращаетесь в такой час, юная леди?

Сьюзен на мгновение прикусила губу, стараясь успокоиться. Она уже поняла, что потребовалась серьезная причина, чтобы в коридоре собрались хозяева и почти все гости.

— Я не могла уснуть и вышла в сад, — кротко ответила девушка и сняла мокрый плащ. — Так что же происходит?

— В сад? В такую погоду? Вы очень оригинальная девушка, — миссис Ричмонд тоже вошла в спальню мисс Линдси.

— Возьмите соль, Люси, и отнесите миссис Милберн, — Эмма не сводила глаз с сестры.

Горничная нехотя взяла соль и поторопилась в комнату Энн, ей не терпелось подслушать, о чем будут говорить в спальне мисс Линдси.

— Я не боюсь дождя, — Сьюзен пожала плечами, ее глаза были устремлены на Эмму, стоявшую рядом с зеркалом. — И все же ответьте, что случилось?

— Мисс Данфорт заболела, — пояснила миссис Ричмонд. — Она потеряла сознание, и миссис Квинстон решила поискать в вашей спальне нюхательную соль.

— Ах вот оно что…

Сьюзен улыбнулась и кивнула, она овладела собой, но внезапно прозвучавший вопрос заставил ее вздрогнуть.

— Кто вы, мисс?

— Миссис Верней! Сегодня вы выглядите необычно, но я-то прежняя, — насмешливо улыбнулась Сьюзен. — Разве вы меня не узнаете?

— Вы можете быть кем угодно, но вы не мисс Линдси! — Эмма сделала несколько шагов вперед, голос звучал уверенно и жестко.

Миссис Квинстон и миссис Ричмонд замерли, экономка, похоже, сегодня вознамерилась шокировать всех.

— Как вы можете говорить такую ерунду? — Сьюзен пожала плечами и повернулась к изумленным леди: — Ваша экономка, кажется, не в себе!

— Право же, миссис Верней, вы пугаете нас! С чего вы взяли, что мисс Линдси вовсе не мисс Линдси? — хозяйка дома прижала тонкие пальцы к вискам, чтобы показать, как утомительны для нее эти волнения. — Разве вы встречались с ней прежде?

— Встречалась, — Эмма еще приблизилась, и девушка невольно отступила на шаг. За ее спиной констебль просунул голову в комнату и с профессиональным интересом прислушивался к разговору — не каждый день в одном доме сначала обвиняют одну юную леди в воровстве, затем другую в том, что она не та, за кого себя выдает!

— Не припомню нашей встречи, возможно, это была какая-то другая мисс Линдси, — Сьюзен все еще старалась держаться уверенно.

— Последний раз мы виделись со Сьюзен десять лет назад, — Эмма почти позабыла, что находится не одна в комнате, чувства, которые она испытывала сейчас, трудно описать словами, но страх и гнев были сильнее других.

— Я и есть Сьюзен, а десять лет назад я была слишком мала, чтобы помнить вас! — мисс Линдси, кажется, встревожилась.

— Ей было всего восемь лет, но мне было уже восемнадцать, и я прекрасно помню, что у моей младшей сестры была не эта родинка на сгибе локтя, а ужасный некрасивый ожог! Однажды она опрокинула на себя канделябр с тремя свечами и едва не погибла! Такие шрамы остаются на всю жизнь! — как разъяренная фурия, Эмма наступала на пятившуюся к двери девушку. — Где моя сестра? Говорите же!

— Подумать только! — даже миссис Милберн не выдержала и покинула свое место возле мисс Данфорт, оставив рядом с ней огорченную Люси. Теперь констебль вошел в спальню мисс Линдси, вернее, той, кто себя так называла, за ним пробрался мистер Ричмонд, а Рэндалл занял собой проем. В комнате сразу стало тесно, Сьюзен в попытке отодвинуться от экономки наткнулась спиной на констебля и вскрикнула от испуга.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, произошла какая-то путаница… — пробормотала Сьюзен. — Вы не можете быть моей сестрой, она вышла замуж и уехала куда-то со своим супругом…

— Вовсе нет! Я сбежала из дома, чтобы стать актрисой, когда мой отец потребовал от меня согласия на брак с человеком, который вызывал у меня лишь неприязнь! И тогда семья покинули Англию, чтобы скрыть позор семьи от света!

— Поразительно! Выходит, наша экономка не только исчезнувшая актриса, но еще и дочь старого друга моего отца, — сообразил наконец мистер Ричмонд. — А как же мистер Верней?

— Я никогда не встречалась с мистером Вернеем, — Эмма внезапно почувствовала себя на сцене перед внимающей ей с трепетом публикой, и давно забытые ощущения вернулись, разом превратив ее из невзрачной женщины средних лет в звезду, довлеющую над всеми, кто был в комнате. — Ваш отец был единственным, к кому я смогла обратиться за помощью, когда вынуждена была оставить театр из-за скандала. Вы знаете, о чем я говорю, вы все не раз обсуждали исчезновение мисс Стэнтли!

Она посмотрела на Рэндалла. Он подался вперед, его лицо никак нельзя было назвать равнодушным, но его выражения девушка не понимала, да и не могла сейчас задумываться над этим. Ей не терпелось поскорее избавиться от расспросов и вернуться к самозванке — страх за сестру не оставлял ее.

— Мистер Ричмонд оказался так добр и благороден, что предложил мне место экономки взамен стареющей мисс Брискотт. Я изменилась, навряд ли кто-то из моих прежних знакомых смог бы узнать меня, я научилась менять свой облик, но, чтобы защитить меня от сплетен, мистер Ричмонд решил сказать всем, что я вдова его поверенного, мистера Вернея. Никогда не забуду его доброты!

— Надо же… отец ничего нам не сказал, — пробормотал озадаченный Ричмонд, а его жена обиженно выпятила нижнюю губу — как она могла прожить четыре года в неведении!

— Теперь, когда вы знаете мою историю, я снова утверждаю: эта девушка — не Сьюзен, не моя сестра! — Эмма вытянула вперед руку, жестом обличительницы указывая на мнимую мисс Линдси.

— Почему же вы не обвинили ее раньше? — спросил констебль. — Насколько я понимаю, эта леди уже много дней гостит в Ричмонд-холле.

— Она напоминает Сьюзен… — призналась Эмма. — И она всегда носила шали или пелерины из кружев. Я была уверена, что она скрывает шрамы, но сегодня она сняла плащ, и я увидела на месте шрамов эту родинку!

Лицо стоявшей перед ней девушки исказилось от гнева на саму себя — как она могла забыть об этой важной детали! Все смотрели теперь на ее легкое белое платье с короткими пышными рукавами, совсем неподходящее для прогулок в сырую погоду. Платье подвело!

— Почему вы думаете, что все поверят вам, а не мне? Может быть, вы придумали все это ради своих корыстных целей? Хотите получить наследство нашего отца? — поспешно выкрикнула она.

— Не смейте называть его вашим отцом! — Эмма была весьма убедительна в этот момент, пусть и использовала свой талант актрисы отчасти неосознанно. — У меня есть все необходимые бумаги и письма, но я не пойду за ними. Доказательство есть и в этой комнате!

— Какое же? — миссис Квинстон огляделась по сторонам.

— Та шкатулка, — Эмма махнула рукой назад, чтобы привлечь внимание собравшихся к туалетному столику. — Я получила ее в наследство от бабушки вместе с украшениями. Их я взяла с собой, когда бежала из дома, но шкатулка слишком громоздка, чтобы везти с собой.

— Вы лжете! — только и могла повторять самозванка. Эмма, внешне спокойная, отвернулась от нее и подошла к столику.

— В шкатулке есть потайное отделение, самые ценные украшения бабушка хранила в нем. Сейчас я открою его, и вы убедитесь, что это — та самая шкатулка, работа старого итальянского мастера…

— Нет! — фальшивая Сьюзен рванулась за ней, но не утративший бдительность констебль ловко схватил ее за локти и удержал на месте. — Отпустите меня!

Не обращая внимания на вырывающуюся девушку, экономка нажала на искусно вырезанные бутоны и после раздавшегося щелчка вытянула потайной ящичек.

— Господи помилуй! — Ее возглас заставил тех, кто стоял рядом, заглянуть туда, а остальные вытянули шеи, чтобы рассмотреть, что так поразило миссис Верней… то есть мисс Стэнтли, а теперь еще и мисс Линдси, право же, слишком много для одной женщины!

— Мой жемчуг! — закричала миссис Квинстон так громко, что должен был проснуться в спальне ее супруг. — И браслет мисс Гринфэйр, и ожерелье миссис Робинсон!

— И мой желтый бриллиант! — миссис Ричмонд тут же схватила кольцо и поспешно надела на палец.

— Выходит, господа, мы нашли настоящего вора, — все обернулись на голос мистера Рэндалла.

— Она сама подложила их в шкатулку! Вы же видите, она знает, как открыть замочек! — незнакомка извивалась, пытаясь освободиться из крепких рук констебля.

— Прекратите, мисс! Разве у кого-то есть сомнения в том, что миссис Верней, я пока буду называть ее так, женщина безупречной репутации? — Миссис Милберн с презрением смотрела на хорошенькую девушку, по воле какой-то злой силы ставшую преступницей. — И это вы подложили серьги миссис Ричмонд в книгу гувернантки, чтобы избавиться от мисс Данфорт и занять ее место! Если она умрет от лихорадки, в этом будете повинны вы!

— И я сама убью вас, если вы немедленно не скажете, где моя сестра! Как попала к вам эта шкатулка? — Эмма, пожалуй, попробовала бы даже придушить обманщицу, если бы мистер Ричмонд решительно не положил руку ей на плечо, удерживая от необдуманного порыва.

— В самом деле, отвечайте! Если вы расскажете правду, это как-то может смягчить вашу вину, — констебль говорил весомо, в отсутствие суперинтенданта Лоуфорда он вдруг почувствовал себя важной персоной, наделенной властью.

— Мою вину? — фыркнула пленница. — Не думаю, что вы сможете доказать ее! То, что я назвалась именем умершей девушки, еще не преступление!

— Умершей? — Эмма пошатнулась, и мистеру Ричмонду пришлось поддержать ее. — Сьюзен умерла?

Мистер Рэндалл не мог больше оставаться безучастным наблюдателем, обойдя миссис Милберн, он приблизился к Эмме, но она этого не заметила. Весь ее величественный гнев куда-то исчез, уступив место растерянности и боли.

— Говорите же! — отрывисто потребовал мистер Рэндалл. — Неужели в вас нет ни одной из тех добродетелей, что вы так усердно демонстрировали нам последние недели? Мисс Линдси должна знать, что случилось с ее сестрой!

— Что ж, если вам угодно, — даже миссис Квинстон поняла, что дерзкая девица овладела собой и уже не смущается отбивать нападки целой толпы обозленных ее поведением людей. — Меня зовут Керри Крайтон, и мы подружились со Сьюзен, когда плыли на корабле в Англию. За ней присматривала какая-то знакомая, а я путешествовала одна.

Все жадно слушали ее, констебль ослабил хватку, а Люси, предоставив другой горничной ухаживать за позабытой всеми мисс Данфорт, появилась в дверном проеме и тут же скрылась из виду, но не ушла.

По лицу Эммы текли слезы, она старалась понять, можно ли верить рассказу этой девушки, может быть, эта Керри снова лжет, и Сьюзен не умерла?

Увы, продолжение истории рассеяло ее надежды.

— Мы должны были пересесть на другой корабль в Лиссабоне, дальше Сьюзен пришлось бы путешествовать одной, и она рада была, что у нее появилась подруга. Но мисс Линдси подхватила какую-то лихорадку и умерла раньше, чем увидела Мар-да-Палья.

Эмма закрыла лицо руками, и мистер Рэндалл решительно обнял ее и прижал к себе, позволяя плакать у него на плече, а мистер Ричмонд холодно произнес:

— И вы решили присвоить себе доброе имя девушки и проникнуть в общество вместо нее. Как же это подло и низко!

— Каждый стремится устроиться получше, разве не так? Уверена, ваша экономка тоже так считает! — с вызовом ответила мисс Крайтон.

— Уверен, в колониях вы совершили немало преступных деяний, а затем решили устремить свои злодейские помыслы в Англию, — констебль уже, кажется, представлял, какую получит награду за поимку такой опасной преступницы. — Суперинтендант Лоуфорд постарается разузнать о вас побольше, чтоб ни одна кража не осталась безнаказанной. Вы будете сидеть в тюрьме до скончания дней!

— Не думаю, мой супруг не позволит вам тронуть меня и пальцем! — торжествующе объявила Керри. Похоже, она приберегала этот сюрприз как тайное оружие.

— Как? У нее есть супруг? Кто это? — опять послышались удивленные восклицания, и даже Эмма подняла голову и тут же в смущении отступила от мистера Рэндалла, осознав, насколько непозволительно повела себя.

— Сегодня днем, когда я якобы была на прогулке, мы обвенчались с мистером Райенфордом! — новоиспеченная миссис Райенфорд поискала в складках платья и вытащила оттуда обручальное кольцо, которое успела спрятать, когда заметила в коридоре возле своей комнаты Ричмондов и других людей.

В душной комнате стало тихо, слышалось только одышливое дыхание полной миссис Квинстон. Хозяйка дома сочла, что пережила достаточно потрясений в эту ночь, и упала в обморок прямо на руки молчавшего все это время мистера Милберна. Вот тут пригодилась Люси, тотчас появившаяся с нюхательной солью мисс Крайтон, или миссис Райенфорд, как ее теперь следовало именовать.

— Почему бы нам не переместиться в гостиную? — предложила миссис Милберн. — Все мы едва стоим на ногах, и, боюсь, обморокам подвержена не только миссис Ричмонд.

— Вы правы, идемте в малую гостиную, — распорядился мистер Ричмонд, как только увидел, что его жена открыла глаза и поморщилась, отстраняясь от флакончика с солью. — Констебль, ведите эту леди, она не должна скрыться!

Тот важно кивнул — уж он-то теперь ни за что не упустит воровку, будь она хоть сама герцогиня!

Мистер Ричмонд и миссис Квинстон первыми вышли в коридор, за ними мистер Милберн вел опирающуюся на его руку миссис Ричмонд, а констебль и мисс Крайтон пошли следом. Люси поторопилась выскочить из комнаты еще раньше, чтобы спрятаться где-нибудь рядом с гостиной, ей хотелось дослушать все до конца!

Одна лишь миссис Милберн остановилась около Эммы и Рэндалла.

— Мне так жаль вашу сестру! — с искренним участием произнесла она.

— Я потеряла ее много лет назад, нашла, как мне казалось, и снова потеряла, на этот раз безвозвратно! Как это ужасно! Тем более что во всех бедах семьи повинна я одна!

— Вы не правы, мисс Стэнтли… Простите, мне привычнее называть вас так, мисс Линдси для меня все еще та девушка, такая приятная с виду и такая жестокосердная и коварная в душе, — Рэндалл и не подумал отпускать Эмму, несмотря на смотревшую на них миссис Милберн.

— Вам лучше подняться к себе и лечь. Выпейте немного своего отвара, вам нужен сон, а наутро я расскажу все, что мы сумеем узнать от этой мисс Крайтон.

— Нет-нет, я лучше побуду с мисс Данфорт, мне нужно чем-нибудь себя занять, — пробормотала Эмма. — Поверьте, у меня хватит сил на то, чтобы к утру превратиться в сдержанную миссис Верней.

— Вы — талантливая актриса и можете исполнить любую роль, как я теперь понимаю, — миссис Милберн покачала головой. — А я-то рассказывала вам о нравах, царящих в театральной среде! Но вы правы, с мисс Данфорт лучше побыть вам, вы знаете лучше других, как действует ваше питье. Позже я поднимусь узнать, как она, но сейчас непременно должна узнать, как этой девчонке удалось заставить самого Райенфорда жениться на ней. Признаюсь, даже рада, такой человек, как он, заслужил такую жену, как она, — воровку и обманщицу!

Рэндалл и Эмма были полностью согласны с последним утверждением, и миссис Милберн ушла.

— Я никогда не переставал беспокоиться о вас! Почему же вы не открылись мне? — в словах Рэндалла тревоги было больше, чем упрека. — Я не выдал бы вашей тайны!

— Сейчас не время говорить об этом, простите, — Эмма отвернулась с намерением пойти в спальню Энн. — Там больная девушка, совсем одна, она нуждается во мне, она, как и моя сестра, тоже пострадала от дьявольской натуры этой Керри Крайтон.

— Не думаю, что это настоящее имя, — задумчиво протянул мистер Рэндалл. — Я прошу извинить меня за расспросы, вам надо собраться с мыслями и преодолеть горе, и лучше будет, если я оставлю вас. Но позовите меня, лишь только сами будете нуждаться в помощи. Обещайте, что позовете!

— Даю слово, — прошептала Эмма и, не оборачиваясь, вышла из комнаты.

Джон, помедлив, направился в гостиную, где шесть человек пытались заставить мисс Крайтон выдать свои секреты.

31

Эмма всю ночь просидела у постели мисс Данфорт. Ей не хотелось оставаться одной, но и говорить с кем-либо она была не в силах, поэтому собеседница, которая погружена в собственные грезы и не докучает расспросами, как нельзя лучше подходила Эмме. Один раз девушка отлучалась, чтобы приготовить своего отвара, зато к тому моменту, когда мистер Ричмонд послал слугу за доктором, уже с уверенностью могла сказать — жизнь мисс Данфорт вне опасности.

Доктор, едва взглянув на девушку, подтвердил правоту Эммы и посоветовал ей идти отдыхать: — Сейчас вы, по правде говоря, гораздо больше подходите на роль моей пациентки, нежели мисс Данфорт.

— Такую роль я еще не играла, — грустно пошутила Эмма.

Ее заплаканные глаза с трудом различали доктора в сероватом свете пасмурного утра. Он счел, что экономка расстроена болезнью Энн, и снова принялся настаивать на немедленном возвращении миссис Верней в собственную спальню, где она должна отдохнуть не менее четырех часов.

Горничная миссис Милберн по приказу хозяйки пришла сменить миссис Верней, и Эмма согласилась внять доводам рассудка и пойти к себе прилечь. От прислуги она узнала, что мисс Крайтон заперли в одной из гардеробных, где не было окна, через которое она могла бы попытаться сбежать. Констебль послал за подкреплением, поставил на свое место самого толкового лакея и улегся немного поспать прямо на узкой кушетке в коридоре. Леди и джентльмены разошлись по комнатам никак не раньше четырех часов утра, и завтрак ожидался намного позже обычного.

Экономка сняла халат и забралась в постель. Ей показалось, что в комнате холодно, но, скорее, дрожь была вызвана волнением и усталостью. Она заснула почти сразу же, и никто не тревожил ее сон до самого полудня, когда она проснулась сама, неотдохнувшая, но хотя бы способная мыслить разумно.

Смерть Сьюзен была потерей, по сравнению с которой все пережитые раньше горести казались ничего не стоящими. Если б она написала брату раньше и узнала о том, что случилось с девочкой! Как она волновалась, когда узнала о приезде мнимой сестры, как ждала ее письма… Оказалось, все это ложь, все напрасно — она уже никогда не увидит Сьюзен, не узнает, какой она выросла, не сможет опекать ее взамен Криспина. Выходит, он не такой уж дурной брат, как она считала до сих пор, он позаботился о том, чтобы хотя бы часть пути Сьюзен провела не одна. Наверное, он дал ей денег, чтобы устроиться, но Керри украла все, что только могла, не только шкатулку, но и саму жизнь девушки.

— Она должна поплатиться за это, — Эмма расчесывала волосы и заставляла себя думать о чем угодно, только не о Сьюзен, умирающей в крошечной каюте где-то далеко посреди океана. — И я должна восстановить связь с братом, я не могу потерять еще и его. Как я могла верить, что сцена заменит мне все — семью, любовь, друзей?

Эти мысли почти беспрестанно кружили в голове в последние недели, но лишь теперь она поняла, что ей уже никогда не избавиться от чувства вины перед Сьюзен, ведь она не может увидеть сестру и попросить ее о прощении.

Наконец экономка собралась с духом и спустилась на кухню. Если бы не тоска о Сьюзен, ей было бы страшно выходить из комнаты — как встретят ее теперь слуги? Все уже знают, что она, благопристойная молодая вдова, на самом деле — актриса, оставившая театр из-за ссоры ее любовников — именно так, подозревала Эмма, преподнесет Люси ее историю всем, кто захочет слушать. А таких найдется немало: сегодня отовсюду снова потянутся лакеи и горничные, чтобы разузнать последние новости из этой обители порока, как станут называть дом Ричмондов соседи.

А назавтра уже леди и джентльмены в экипажах наводнят подъездную аллею, сгорая от желания выяснить мельчайшие подробности скандальной истории, равной которой не было в этих краях уже лет двести: с тех пор как владелец одного из поместий убил старшего сына, желающего стать хозяином владений раньше положенного срока, но был отравлен младшим, который, в свою очередь, закончил дни на каторге. И все это было сделано ради прекрасных глаз одной из соседок злосчастной семьи.

Но Эмма была слишком сосредоточена на собственных переживаниях, чтобы задумываться о репутации, и холодность миссис Прост и настороженный вид помощниц кухарки не задели ее. Она расспросила кухарку относительно завтрака и обеда, получила сдержанные ответы и ушла, оставив прислугу болтать о ней в свое удовольствие. Хотя, пожалуй, преступления мисс Крайтон, которые множились с каждым пересказом ее истории, все же занимали умы намного больше, чем необычная судьба экономки.

Сперва Эмма навестила мисс Данфорт. После мучительной ночи девушка мирно спала, рядом с ней в кресле клевала носом миссис Квинстон, мучимая совестью из-за того, что напрасно нападала на бедняжку. Эмма не стала будить ни ту, ни другую и тихо спустилась в сад.

Миссис Милберн нашла ее сидящей на любимой скамье с мокрым платком в руках. По привычке Эмма надела свой вдовий наряд, хотя нужда в нем отпала.

— Надеюсь, вы чувствуете себя лучше, — сказала миссис Милберн и без приглашения уселась рядом.

— Я потеряла семью десять лет назад, когда отказалась от нее. Но надеялась, в дальних краях мои сестра и брат будут счастливы. Теперь же… — Эмма помолчала и заговорила о другом: — Что еще рассказала эта девушка? Она что-то говорила про мистера Райенфорда, но после известия о смерти сестры я уже не могла правильно воспринимать происходящее.

Миссис Милберн была рада оказаться первой, кто поведает экономке о том, чем закончился ночной разговор в гостиной.

— Могли ли мы представить, что столько всего случится за одну ночь? — с воодушевлением начала она. — После того как мисс Крайтон сказала, что она обвенчалась с Райенфордом, никто не смог бы успокоиться до тех пор, пока не узнал всю правду. И она, бестия, прекрасно это понимала и старалась намеренно разжечь любопытство.

Учитывая, что за дамы собрались послушать Керри, надо заметить, ей и не пришлось особенно стараться, их нетерпение могло бы даже вызвать жалость, если б она была ей свойственна. Все же столь юная и бессердечная особа поделилась своей историей, поскольку это было выгодно ей самой.

Из рассказа миссис Милберн Эмма узнала, что мисс Крайтон преследовала цель найти себе состоятельного мужа, и мистер Райенфорд вполне подходил на эту роль.

— А я-то думала, что у него тайный роман с мисс Данфорт… — удивленно заметила Эмма.

— Одно время я тоже так думала, — согласилась миссис Милберн. — Видно было, что девушка влюблена в него не меньше, чем наша Сильвия, и он, похоже, был ничуть не против, чтобы соблазнить ее. Ведь у нее нет никого, кто мог бы вступиться. После того как в Ричмонд-холле появилась мнимая мисс Линдси, интерес Райенфорда к гувернантке заметно уменьшился — гостья казалась более хорошенькой. Она вращалась в одном кругу с Райенфордом, и у нее тоже не было ни отца, ни брата, ни кого-нибудь еще, кто опекал бы ее. Негодяй счел ее легкой добычей, но очередная жертва наконец-то оказалась хитрее!

Миссис Милберн торжествовала, и Эмма ее понимала, ведь обе они терпеть не могли Райенфорда.

Легкомысленный повеса и сам не заметил, как попался в сети. Мисс Крайтон ловко разжигала его чувства, но не торопилась упасть в объятья возлюбленного. А он из тех людей, кто не готов отступиться от желаемого, даже если за это придется заплатить непомерно высокую цену. Словом, ему оставалось только жениться на ней, что джентльмен и сделал, очевидно, не по воле сердца, но под влиянием владеющей им страсти.

— Отчего же это было сделано тайно? Почему он просто не попросил ее руки? — спросила Эмма.

— На тайном браке настаивала сама мисс Крайтон. Она опасалась, что миссис Ричмонд разозлится, когда узнает об их связи, и Джорджина, мечтающая когда-нибудь выйти замуж за Райенфорда, уговорит мать прогнать интриганку, — миссис Милберн заговорила быстрее, вспомнив о еще одной детали из рассказа мисс Крайтон. — Кстати, она выставила девчонку в таком свете, что теперь, надеюсь, отец решится и отошлет ее в школу. По словам мисс Крайтон, Джорджина, ненавидевшая гувернантку, уговаривала новую подругу мисс Линдси помочь ей избавиться от мисс Данфорт, и поэтому самозванка подложила в книгу украденные серьги. После того как бедняжка Энн оказалась бы в тюрьме, мисс Ричмонд надеялась, что маменька позволит мисс Линдси занять место гувернантки. Кстати, я вспомнила, что это именно она предложила мне взять ту книгу, чтобы серьги неминуемо были обнаружены!

Эмма ужасалась коварству той, кого столько недель считала своей бедной маленькой сестрицей.

— Но зачем ей было избавляться от гувернантки, если она вознамерилась стать женой Райенфорда?

— Кто знает, как он мог повести себя? Она не могла быть уверена, что он исполнит обещание жениться, ведь от нее не укрылись порочные стороны его натуры. О, как я рада, что он получил по заслугам. Жена-воровка, столько времени притворявшаяся благонравной леди! После такого скандала его навряд ли станут принимать в приличных домах!

— Это и в самом деле достойное наказание за его грехи, — согласилась девушка. — Что же он станет делать теперь, когда его супруга в тюрьме? Вероятно, постарается развестись или даже аннулировать брак, ведь он-то считал, что женится на мисс Линдси!

— Если слухи о том, что она оказалась преступницей, еще не дошли до него, он вскоре будет здесь. Мистер Ричмонд ожидает появления Лоуфорда, и я ни за что не пропущу их беседы. Так хочется взглянуть, как вытянется лицо Райенфорда, когда он обо всем узнает! Я приказала горничной найти и предупредить меня, как только кто-нибудь приедет. Дорогая миссис Ричмонд в расстроенных чувствах и не выходит из своей спальни, миссис Квинстон и Сильвия с утешениями сидят возле нее, а Джорджину она даже видеть не желает!

Кровожадность миссис Милберн выглядела не слишком привлекательно, но Эмма не собиралась обвинять собеседницу в недостатке благородства. Мисс Крайтон сделала несчастными многих людей, как и мистер Райенфорд, и настигшая их кара говорила лишь о том, что провидение рано или поздно исправляет допущенные несправедливости. И Джоржину тоже совсем не жаль, правда, девушка не верила, что злобную девчонку смогут образумить в школе, скорее, после первых же двух-трех недель директриса попросит родителей забрать ее домой.

— Увы, я не думаю, что Керри окажется в тюрьме, — после некоторого раздумья сказала миссис Милберн. — Драгоценности найдены, и Райенфорд, если он хоть немного дорожит женой, постарается использовать все свои связи и влияние, чтобы замять скандал.

— Неужели вы думаете, ему удастся? Прежде всего он сам будет разозлен, ведь его мисс Крайтон провела точно так же, как и всех!

— Ох, не знаю. Думаю, они прекрасно подходят друг другу, только, пожалуй, она умнее.

Миссис Милберн немного помолчала, и девушка поняла, что ее собеседница ждет ответных откровений. Эта леди была добра к ней, и Эмма решила, что не сможет навредить себе еще больше, если поделится с ней историей последних десяти лет своей жизни.

— Я мечтала стать актрисой с того самого дня, как впервые побывала в театре, — начала она. — Наверное, эта мечта так и осталась бы неисполненной, всерьез о том, чтобы сбежать из дома и поступить в театр, я не думала. Я росла в семье со строгими правилами, и сама мысль о неповиновении не могла прийти в голову. До тех пор, пока отец не нашел мне жениха. Этот человек не мог понравиться мне, и я просила не выдавать меня замуж за того, кого я никогда не полюблю. Но отец был непреклонен, а мать считала, что родители лучше знают, что нужно для счастья их детей, как и многие другие матери. Однажды я собрала немного вещей, драгоценности бабушки и ночью исчезла из дома. Не буду рассказывать, каких усилий мне стоило поступить на сцену, как тяжело мне, наивной восемнадцатилетней девушке, жилось в этом новом незнакомом мире, грубом и пугающем. Но моя звезда вела меня, и однажды мне посчастливилось попасться на глаза антрепренеру из «Олд Вик». Я переехала в Лондон и первое время была счастлива, отдавая всю себя любимому делу. Я сменила имя, выросла и повзрослела, никто из прежних знакомых не смог бы узнать меня. Ни с кем из них я не поддерживала связей, но бывала в определенных кругах общества и узнала однажды, что моя семья уехала из Англии, очевидно, чтобы скрыть позор. Наверное, они считали, что я сбежала с каким-нибудь мужчиной.

Ни Эмма, ни миссис Милберн не заметили Рэндалла, который в одиночестве прогуливался по дорожке и подошел поближе, услышав их голоса. Он должен был обнаружить себя, но история мисс Стэнтли занимала его и прежде, а с прошлой ночи попросту не давала покоя, и теперь он жадно внимал каждому ее слову.

— Чем старше я становилась, тем сильнее меня начинала мучить совесть. Я разрушила жизнь семьи и со временем стала жалеть об этом. Последуй я желанию отца, была бы несчастна я одна, но мой побег заставил их всех страдать. Уверена, непривычный климат и переживания свели в могилу родителей. А теперь и сестра умерла…

— Но в этом-то нет вашей вины, — добродушно заметила миссис Милберн.

— Если бы они не уехали, Сьюзен не нужно было бы плыть на том корабле, — в голосе девушки слышались слезы.

— Она могла подхватить лихорадку в любом другом месте, даже в центре Лондона, — вмешался вдруг мистер Рэндалл. — Не стоит изводить себя напрасно!

Мисс Стентли вздрогнула, миссис Милберн обернулась.

— Как давно вы здесь? — обратилась она к Рэндаллу. — Не подобает джентльмену вот так подкрадываться, когда две дамы ведут откровенный разговор.

— Прошу меня простить, но история мисс Стэнтли… мисс Линдси, как мы, я думаю, теперь должны ее называть, мне небезразлична. Мы были друзьями прежде, надеюсь, останемся ими и теперь.

Эмма кивнула, не поднимая глаз, и миссис Милберн почувствовала возникшую между этими двумя неловкость. Любопытство всколыхнулось с новой силой, но она не осмелилась задать вопрос, более всего интересовавший ее теперь, и заговорила о другом:

— Как жаль, что вы не разоблачили самозванку сразу же после ее прибытия в Ричмонд-холл.

— Уверена, она заметила особую примету Сьюзен — ожог на руке, и все время скрывала руки шалью или пелериной, не надевала слишком открытых платьев. Вчера, я думаю, она просто позабыла об осторожности, что и дало мне возможность разоблачить ее. Иначе сейчас я не оплакивала бы сестру, а страдала бы из-за того, что она выросла преступницей!

— Не знаю, какое из этих несчастий горше, — помрачнела миссис Милберн, не подумавшая о такой возможности раньше. — Вам придется справиться с этим горем и жить дальше, дорогая мисс Линдси… Наверное, здесь вас так и будут называть «миссис Верней».

— Не думаю, что останусь, — печально ответила Эмма. — Миссис Ричмонд не захочет, чтобы я была ее экономкой, я в этом уверена.

Миссис Милберн не стала спорить. Хозяйка дома в самом деле слишком переживала из-за того, что подумают ее друзья о событиях в Ричмонд-холле, и экономка — бывшая актриса — ей явно не подходит.

— Полагаю, вы найдете себе другое занятие, — утешительным тоном произнесла она.

Мисс Линдси согласно кивнула. Она не предполагала, что ей так скоро придется воспользоваться предложением Шарлотты Фелтвик, но была рада, что у нее есть такая возможность. Навряд ли Шарлотту и мистера Беркли смутит нынешняя репутация Эммы, скорее, они позабавятся, представив, как разозлится леди Фелтвик, узнав обо всем.

— Неужели вы ни разу не испытывали желания вернуться на сцену? — спросил Рэндалл. — Если такова ваша мечта, как вы могли изменить ей и заняться делом, совершенно неподходящим для вашего характера и устремлений?

— Я повзрослела, мистер Рэндалл, — усмехнулась Эмма. — Моя мечта сбылась, но я увидела и другие стороны избранного мною поприща — склоки и сплетни, зависть других, преследования распутных мужчин, считающих всех актрис доступными… Если бы не тот случай с мистером Лангом, я, возможно, через некоторое время сама оставила бы сцену и начала искать место учительницы в каком-нибудь пансионе или компаньонки у одинокой леди. Покойный мистер Ричмонд проявил не только доброту, но и проницательность, предложив место экономки. Я поняла, что мне нравится заботиться о большом доме, пусть к вечеру я едва могу подняться по лестнице в комнату. Мне не хватает только музыки, но я могу слушать, как играют и поют гости…

Миссис Милберн очень хотела бы узнать подробности скандала, в котором оказался замешан и Рэндалл, а также о том, какие отношения между им и Эммой существовали в прошлом — вчерашнее поведение обоих наводило на разные мысли, но она робела спрашивать при джентльмене. Ее нерешительность продолжалась бы недолго, уж очень любопытна была эта дама, но тут запыхавшаяся горничная прибежала с известием о том, что явился суперинтендат Лоуфорд с тремя полицейскими, и миссис Милберн поспешно удалилась, оставив Рэндалла и Эмму вдвоем.

Он попросил разрешения присесть рядом и получил его. Некоторое время оба молчали, хотя у каждого было столько вопросов к другому. Наконец Эмма робко повернула измученное лицо:

— Скажите, что вы не сердитесь на меня за ту сцену в гримерной!

— Разве вы подумали, что я сержусь? — он словно ждал возможности объясниться. — Я был расстроен и зол на Ланга, но не на вас.

— Вы должны были презирать меня за то, что я связала свою жизнь с таким отвратительным человеком! — Эмма тут же пожалела о своей горячности и замолчала.

Рэндалл вслед за ней словно бы стряхнул с себя свою обычную невозмутимость и даже схватил ее за руку:

— Как я могу презирать вас! Если б вы знали, как я сожалел, что мисс Тэннерс настояла на том, чтобы мы ушли и оставили вас с этим негодяем. Поверьте, больше я не позволю кому-нибудь увести себя, когда вам будет нужна защита! И не допущу, чтобы вы защищали меня, когда я, напротив, должен заботиться о вас!

— Так вы поняли? — ахнула Эмма.

— Когда вы исчезли… Признаюсь, я не знал, что думать. Ланг искал вас, он был вне себя от ярости, и это означало, что вы уехали без него. Но лишь теперь я догадался, что вы боялись за меня! Надо было позволить мне спустить его с лестницы вместе с его головорезами. Я не так уж слаб, как вы думаете!

— Тогда я была напугана. Его угрозы не были пустыми обещаниями, он расправлялся с теми, кого считал виновным хотя бы в малейшем неудобстве для себя, очень жестоко!

— Увы, я должен был понять это сразу! Ведь мы так часто беседовали с вами, и я не должен был усомниться в вашем благородстве и хотя бы на мгновение поверить, что вы способны стать содержанкой, как другие актрисы! Вы так отличались от них, и все же я поддался на уловку и оставил вас! Как я сожалею… — Рэндалл в отчаянии склонил голову, и мисс Линдси ободряюще пожала его руку.

— Теперь, когда недоразумение устранено, станем ли мы опять друзьями? — разве она могла не спросить об этом?

— Если вы простите меня, я буду счастлив вернуть ваше расположение, — он вновь смотрел на Эмму.

— Мне не за что прощать вас, но, если вам так угодно, я вас прощаю, — девушка слабо улыбнулась. — Я же не стану просить у вас прощения, я сама никогда не прощу себя…

— Понадобится много времени, чтобы убедить вас, что ваша вина в горестях близких не так уж велика, но, надеюсь, у меня будет это время, — Рэндалл боялся, что она вновь исчезнет, возьмет новое имя и затеряется где-нибудь в огромном мире. — Вам есть в чем упрекнуть вашего отца. Если бы не он, вы вышли бы замуж за того, кого полюбили, и стали управлять собственным домом, вместо того чтобы заниматься чужим. И на ваши домашние спектакли приезжали бы соседи со всей округи…

— Вы нарисовали прелестную картинку, но этого уже никогда не случится, — Эмма не могла сдержать слез.

— Отчего же? — Рэндалл не мог видеть ее в таком отчаянии. — Знаете ли вы, что, не случись всей этой истории, я, наверное, через некоторое время попросил бы вашей руки? Тогда я не мог разобраться в чувствах, но мне казалось, я с каждым днем все ближе и ближе к тому, чтобы полюбить вас глубокой, настоящей любовью… Жаль, понял это слишком поздно, когда потерял вас…

Мисс Линдси ахнула и вскочила на ноги, вырвав руку из его руки.

— Вы не можете говорить это серьезно! — воскликнула она сквозь слезы. — Вы были увлечены мисс Тэннерс!

— Тогда — нет, — Рэндалл тоже поднялся и теперь стоял перед ней с виноватым видом. — Я знал, что нравлюсь ей, но думал, мы лишь друзья… Потом, когда попытки найти вас оказались тщетными, я и сам не заметил, как увлекся Марсией. Она была такой веселой, явно выделяла меня среди других мужчин…

— Довольно об этом, — Эмма видела, как неприятно ему вспоминать о неудавшемся браке, к тому же слышала обо всех подробностях от миссис Милберн и жалела его. — Я рада, что мы с вами объяснились. С того самого дня, как я узнала, что вы скоро будете здесь, я не находила себе места. Вы и Сьюзен в одном доме со мной! Как это мучало меня… Открыться или сохранить тайну? Попросить у вас прощения и постараться помочь сестре обрести свое место в обществе — или же оставаться в тени и позволить судьбе самой распоряжаться нами?

— Я даже представить не могу, что вам пришлось пережить! Эмма, как вы могли, глядя мне в глаза, говорить, что незнакомы с мисс Стэнтли? — как странно, он простил ей давнюю обиду, но сердился за ее нынешний обман!

— Простите, — она старалась не отводить глаз от его лица. — Мне казалось, вы будете презирать меня, и мне будет еще тяжелее продолжать жить привычной жизнью. Я ведь и правда была почти счастлива эти четыре года, лишь мысли о вас и о семье причиняли боль.

— Вы все-таки думали обо мне? Я не был вам безразличен? Впрочем, вы спасали меня ценой собственного доброго имени, о чем еще это может говорить! — Рэндалл был в смятении, за последние сутки они оба пережили так много и теперь не могли понять, что им стоит делать дальше.

Эмма первая предложила расстаться сейчас и постараться привести в порядок свои мысли. Но он не мог уйти, не спросив ее. — Скажите только, мы можем вернуть прежние чувства? Не дружбу, а нечто большее, что могло связать нас навек?

— Я не могу думать о вас теперь, когда в моей душе только скорбь о Сьюзен. Дайте мне время, — прошептала она.

— Буду ждать, если только вы пообещаете, что не сбежите снова! Вы дали слово, что позовете, как только я буду вам нужен, помните?

— Помню, — Эмма улыбнулась и, повернувшись, быстро пошла в глубь аллеи.

Рэндалл остался стоять на месте. Он видел, как она подняла руку с зажатым в ней платком, чтобы вытереть глаза, и если остатки обиды и царапали еще его душу, то в этот момент они навсегда исчезли. Она так страдала, а он ничем не мог помочь!

32

Как и предполагала миссис Милберн, Райенфорд, как всегда, элегантный и в прекрасном расположении духа, приехал в Ричмонд-парк, чтобы насладиться удивлением друзей, когда он представит им супругу. Увы, сюрприз ожидал его самого — суперинтендант Лоуфорд сообщил, что миссис Райенфорд обвиняется в краже драгоценностей, и основания для этого обвинения более, чем весомые.

Присутствовавшие в кабинете мистера Ричмонда, куда провели Райенфорда, сам Ричмонд, мистер Квинстон и супруги Милберн сообща изложили джентльмену подробности ночного переполоха. — Вот чертовка! — таковы были первые слова Райенфорда. — Полагаю, Лоуфорд, мы должны как-то замять это дело. Украшения вернем владелицам, а мы со Сьюзен уедем на несколько месяцев на континент, нам надо получше узнать друг друга.

— Ее зовут вовсе не Сьюзен, — сухо ответил Лоуфорд. — И я не уверен, что понимаю вас.

— Скандал, подобный этому, замять не удастся, — заметил мистер Ричмонд. — Моя супруга была так добра к этой девушке, и как она отплатила за ее покровительство! Я настаиваю, чтобы мисс Крайтон, или миссис Райенфорд, получила заслуженное наказание.

Райенфорд ничего не сказал, лишь смерил Ричмонда злобным взглядом и потребовал у Лоуфорда встречи со женой. Получив отказ, он пообещал написать жалобы и использовать все возможности, чтобы лишить суперинтенданта его должности и добиться свободы для миссис Райенфорд, после чего уехал в сильном раздражении.

После его отъезда полицейские увезли миссис Райенфорд, а Лоуфорд ненадолго задержался, чтобы попросить миссис Милберн извиниться за него перед мисс Данфорт, с которой тотчас были сняты все обвинения.

— Видит бог, я пытаюсь быть справедливым, но иногда коварство преступного ума оказывается сильнее моих способностей, — признался Лоуфорд на прощание. — Надеюсь, в моей практике было не так уж много случаев, когда я упрятал за решетку невиновного.

— Признаться, я сомневаюсь, что это дело дойдет до суда, — ответил ему Ричмонд. — Райенфорд постарается сделать все, чтобы спасти жену. Не ради нее, я не верю, что он так уж влюблен, а ради себя самого. Его репутации нанесен непоправимый вред, но он еще не вполне осознает это.

— Боюсь, он может задействовать такие силы, над которыми я не властен, — помрачнел суперинтендант. — Но я приложу все усилия к тому, чтобы миссис Райенфорд все же был вынесен приговор.

Весь день Эмма чувствовала, что слуги сторонятся ее, о чаепитии с миссис Прост теперь не могло быть и речи. Только что она была одной из них, пусть и стояла выше по положению, и в одночасье превратилась в чужака, которого надо избегать. Мисс Линдси испытывала бы большую обиду, если б место экономки все еще оставалось для нее желанным, но теперь она и сама хотела уехать из дома, где все напоминало о печальных событиях.

Вечером она поднялась в комнату мисс Данфорт. Бедняжка пришла в себя, но была очень слаба и едва могла говорить. Известие о том, что настоящая воровка разоблачена, ободрило Энн, но новость о тайном венчании Райенфорда, неосторожно сообщенная миссис Квинстон, вызвала целый приступ рыданий. Девушку едва удалось успокоить, и Эмма могла только порадоваться, что та же новость не произвела схожего впечатления на Сильвию, просидевшую несколько часов рядом с Энн с книгой в руках.

— Он недостоин вашей любви, — решительно заявила Эмма. — И выбрал себе именно ту женщину, какой заслуживает. Вскоре вы поправитесь и забудете о нем…

— Миссис Верней права, — поддержала Сильвия. — Совсем недавно мне казалось, я умру от горя, когда видела, как он флиртовал с другими девушками, а теперь не чувствую почти ничего, кроме легкого сожаления о том, что моей первой любовью стал такой человек. Сестра и то страдает больше.

— Я постараюсь забыть его, — прошептала Энн. — И уеду, как только смогу подняться на ноги.

— Это будет правильным решением, — согласилась мисс Линдси. — Я тоже не собираюсь оставаться здесь дольше, чем мои услуги потребуются миссис Ричмонд, а я полагаю, она недолго будет в них нуждаться.

Сильвия была искренне огорчена. Ее одну история экономки привела в восхищение, и, хоть она и продолжала по привычке называть ее «миссис Верней», девушка ни на минуту не могла забыть о том, что Эмма — известная актриса и жертва драматических и печальных обстоятельств. Мисс Ричмонд испытывала даже легкую зависть, ее собственная несчастная любовь уже не казалась возвышенным и романтичным чувством, скорее, детской глупостью. Эмма понимала, что сейчас Сильвия не сумеет понять, что не стоит завидовать, но позже, когда девушка повзрослеет, навряд ли захочет повторить судьбу мисс Эммы Линдси.

— Куда вы хотите ехать? — спросила мисс Ричмонд.

— Пока не знаю, — Эмма пожала плечами. — У меня отложены некоторые деньги, на них я смогу нанять жилье и дать себе время оправиться от всего этого. Пока я хотела бы только покоя и уединения, но позже, пожалуй, напишу мисс Фелтвик. Она предлагала мне место экономки в доме мистера Беркли, если я вдруг решусь оставить Ричмонд-холл. Надеюсь, она примет меня после того, как узнает, кто я на самом деле.

— Жаль, что у нее с мистером Беркли еще не так скоро появятся дети, — заметила мисс Данфорт. — Я могла бы стать их гувернанткой.

— Вам придется подождать несколько лет, — улыбнулась Эмма. — Наверняка мистер Ричмонд будет так добр, что предоставит вам хорошие рекомендации, и вы найдете место гувернантки в уважаемом семействе подальше от этих мест.

— Я буду скучать по вам обеим, — приуныла Сильвия.

— Мы будем писать вам, — пообещала Эмма, а мисс Данфорт слабо кивнула. — И, конечно, в будущем сможем увидеться.

Прошло еще два дня, и гости уехали. Утром мистер Рэндалл нашел Эмму в буфетной, где она укрывалась по несколько раз на дню, чтобы поплакать — мысли о Сьюзен все так же причиняли сильную боль.

— Я не могу больше оставаться здесь, мисс Линдси, — сказал Рэндалл. — Но и не собираюсь уезжать далеко. Я уже снял номер в гостинице «Лев и ястреб» в Кохеме и буду дожидаться нашей следующей встречи. Как только вы будете готовы поговорить со мной, дайте знак, и я приеду. Укажите только место и время нашего свидания. Мне, как и вам, нужно понять свои чувства, но в одном уверен — я не вижу своего будущего без вас. Так что, если захотите связать свою судьбу с разведенным мужчиной, я попрошу вашей руки! И буду надеяться получить и ваше сердце.

— Оно всегда принадлежало вам, — Эмма покраснела и опустила голову. — Я чувствую себя, как дебютантка в роли влюбленной девушки, а мне ведь уже почти тридцать! Не слишком ли я стара, чтобы выйти замуж?

— Для счастья никто не может быть слишком стар или слишком молод. И моя любимая никогда не станет для меня старой, она всегда будет оставаться только любимой.

Никто не прервал их поцелуй, ничьи любопытные глаза в это время не наблюдали за ними, но миссис Милберн, садясь в экипаж рядом с Рэндаллом, посматривала на него с добродушным лукавством, будто подозревая, что он недолго будет считаться разведенным беднягой.

Как и предполагала Эмма, едва последний экипаж гостей со слугами и багажом отъехал от бокового входа в дом и стало непривычно тихо, миссис Ричмонд пожелала говорить с ней.

— Миссис Верней, я пока буду называть вас так, хотя вы и не имеете право носить эту фамилию, — начала она, полулежавшая на диване с видом страдающей, но сохраняющей достоинство леди. — Все эти четыре года я была довольна вашей работой, и наша семья признательна вам за усилия, благодаря которым наш дом всегда содержится в порядке, а парадные обеды вызывают восхищение гостей.

Эмма слушала молча, она не собиралась помогать миссис Ричмонд.

— Боюсь, за последний месяц произошло слишком много неприятных событий, и наша семья еще не скоро оправится от скандала. Подруги присылают мне сочувственные письма, но в каждом из них заметно облегчение от того, что вся эта история случилась не у них. В такой ситуации единственное, что я могу сделать, — это постараться оградить себя от малейшей возможности возникновения новых сплетен. Увы, то, что мисс Линдси оказалась самозванкой, ужасно, но кто-то ведь может сказать — что удивительного, если в собственном доме Ричмондов столько лет прожила женщина, выдающая себя за вдову, требующая уважительного отношения, а на самом деле она всего лишь скрывающаяся от поклонников актриса!

— Я полагала, что уважительное отношение заслужила своей работой, — холодно ответила Эмма. Теперь она не считала нужным проявлять почтительность, в конце концов, по рождению и воспитанию они с хозяйкой были равны.

Миссис Ричмонд смутилась: она еще не вполне понимала, что отношение миссис Верней к ней изменилось точно так же, как ее собственное отношение.

— Да-да, — едва ли не жалобно произнесла она. — Я знаю, вы старались и были хорошей экономкой, но должны понимать — вы не можете оставаться здесь и дальше. Мы скоро уедем, а когда вернемся, вас не должно быть в Ричмонд-холле. Я буду подыскивать другую, вы же получите полагающуюся оплату и даже некоторую сумму сверх того, а также самые лучшие рекомендации.

— Я и сама не собиралась задерживаться здесь дольше, чем потребуется, чтобы завершить начатые дела и подготовить необходимые записи для женщины, которая меня заменит. — Эмма чувствовала себя все свободнее и свободнее, в то время как миссис Ричмонд явно терялась. — Надеюсь, мисс Данфорт также получит прекрасные рекомендации и вознаграждение, способное компенсировать ей утрату душевного и телесного здоровья. В конце концов, в немалой степени в ее болезни виновата ваша несносная, испорченная дочь.

О, как давно хотелось Эмме сказать это!

Миссис Ричмонд резко выпрямилась на диване, протестующий возглас сорвался с ее губ, но решительный вид экономки заставил ее умолкнуть. Слабым голосом миссис Ричмонд пробормотала:

— Вы и мисс Данфорт получите все, что необходимо. А теперь прошу, оставьте меня…

Девушка коротко кивнула, развернулась и вышла, не говоря больше ни слова. Она не испытывала чувства превосходства или торжества, переживания миссис Ричмонд и в самом деле заслуживали сочувствия. Но необходимо было напомнить ей, что есть и другие люди, пострадавшие не меньше, а то и больше ее и нуждающиеся в поддержке.

У себя в комнате Эмма написала мисс Фелтвик обо всем, что произошло. Она не хотела, чтобы Шарлотта и мистер Беркли узнали искаженные подробности событий от миссис Ричмонд или миссис Квинстон, да еще и в пересказе леди Фелтвик. Ей же самой было интересно, кого имела в виду Шарлотта, когда говорила, что подозревает в воровстве вовсе не мисс Данфорт. Еще она написала, что вскоре, вероятно, у нее появится еще одно имя — миссис Рэндалл, в связи с чем девушка не сможет принять предложение стать экономкой в доме мистера и миссис Беркли, но будет рада, если они не станут вычеркивать ее из списка знакомых. Ответить ей Эмма попросила на почту в Кохеме, она была уверена, что владелица, миссис Оукен, на несколько дней приютит и ее, и мисс Данфорт.

Другое письмо она написала в гостиницу «Лев и ястреб».

«Дорогой Джон!

Я так долго любила вас, не надеясь когда-нибудь увидеть снова, что теперь не могу поверить в возможность провести рядом с вами всю жизнь. В последнюю нашу встречу вы были весьма убедительны, но, боюсь, мне этого недостаточно. Самое большее через пять дней я уеду из Ричмонд-холла и некоторое время пробуду в Кохеме. Вы найдете меня на почте. И прошу вас, не слушайте меня, если я снова буду говорить о том, что должна еще немного побыть в одиночестве и справиться со своим смятением. Единственное лекарство, которое мне нужно, — это ваше присутствие. Так не оставляйте же меня!

Ваша Эмма».

Она поторопилась отправить это послание прежде, чем испугается собственной смелости и сожжет письмо. Девушка не хотела больше ждать, не хотела справляться с потерей сестры в одиночку, не хотела бежать от любви…

Сильвия прощалась с ней, не скрывая слез.

— Вы так помогли мне, Эмма, — ей не хотелось больше перебирать фамилии, которые носила их бывшая экономка. — Вы научили меня, как улучшить внешность, как излечиться от ненужной, гибельной любви, а сами в это время были так несчастны!

— Я всегда любила вас, Сильвия, и буду любить, — Эмма поцеловала мисс Ричмонд, ее глаза тоже блестели от подступающих слез.

Хозяйка дома ограничилась вежливой фразой, но мистер Ричмонд долго благодарил девушку за все, что она сделала для них. Ведь если бы не мисс Линдси, мисс Данфорт уже оказалась бы в тюрьме, а драгоценности так и не были бы найдены. К тому же теперь, когда мистер Ричмонд знал, что Эмма приходилась дочерью старого друга его отца, он считал своим долгом относиться к ней, как к сестре. Джентльмен взял с нее обещание обратиться к нему, если она будет в чем-либо нуждаться. Эмма сомневалась, что миссис Ричмонд известно, какую сумму он заставил ее принять в знак признательности и в качестве извинения за капризы супруги.

Энн также получила вознаграждение и могла не тревожиться о собственном будущем по крайней мере несколько месяцев. Она начала вставать с постели, но еще не покидала комнаты из-за слабости, спуститься по лестнице было ей не по силам, поэтому Сильвия заходила попрощаться к ней в спальню.

Бледная Джорджина в простом коричневом платье молча села в экипаж под строгим взглядом отца, а Сильвия еще раз улыбнулась Эмме и последовала за сестрой.

«Увидимся ли мы когда-нибудь? — думала мисс Линдси, проходя через холл, чтобы выйти в сад. — Когда мы с Джоном поженимся, часть его друзей не захочет видеться с нами, и, боюсь, Ричмонды и Квинстоны будут в их числе. Возможно, миссис Милберн сохранит ко мне доброе отношение… Впрочем, какая разница? Лишь бы только мы были вместе! Если бы еще Криспин написал мне, что не держит зла на сестру, мы с Джоном могли бы поехать и погостить у него, а может быть, остались там навсегда… Тогда мне будет не хватать только Сьюзен!»

33

Предаваясь мечтам о новом будущем, Эмма не забывала о повседневных делах, и вскоре они с Энн прощались с теми слугами, кто вышел проводить их.

Мисс Линдси казалась слугам незнакомкой в старом голубом платье и простой соломенной шляпке. Траур по умершей сестре она решила не носить, и без того четыре года проходила во вдовьем наряде и теперь хотела наконец снять его. Ей не нужно было черное платье как напоминание об умершей сестре. Миссис Оукен ждала их в Кохеме со сливовым пирогом и приготовила сотни вопросов — события в Ричмонд-холле занимали весь городок, но рассказываемые там истории с каждым днем имели все меньше общего с истиной.

Миссис Прост приготовила им на дорогу корзину с едой, показывая этим, что ее расположение к Эмме сохранилось, хотя бы отчасти. Девушка шепотом попросила у ворчливой, но добросердечной кухарки прощения за свой обман и обещала никогда не забывать ее стряпню, чем окончательно растопила возникший между ними лед.

А мисс Данфорт слуги и вовсе провожали с сочувствием — бедняжка снова уезжала из дома, где выросла, и теперь уже навсегда.

— Я так рада, что еду с вами! — воскликнула Энн, когда экипаж мистера Ричмонда выехал за высокие кованые ворота и дом исчез из виду за деревьями.

— Признаюсь, я тоже рада, что мне не придется проводить следующие несколько дней в одиночестве, — ответила Эмма. — Как только я остаюсь одна, сразу начинаю плакать. Никогда не думала, что настолько подвержена слезам!

Мисс Данфорт постаралась, как могла, утешить старшую подругу и наилучшим выходом нашла расспросы — она так мало знала о мисс Линдси и еще меньше о мисс Стэнтли. Так что всю дорогу до Кохема Эмма рассказывала ей о своем детстве, о печальном случае с сестрой — Эмма должна была присматривать за ней, но отвлеклась на комнатную собачку, и Сьюзен опрокинула на себя подсвечник и едва не погибла.

— Вот тогда я и пообещала никогда не оставлять сестру, — Эмма горько вздохнула. — А сама уехала, не сдержав слова.

Энн постаралась утешить ее, правда, без особого успеха. К счастью, вскоре экипаж остановился у дверей почты, и миссис Оукен вышла встретить гостей, а рядом с ней стоял и мистер Рэндалл. В нетерпении он каждый день наносил визиты на почту и успел завоевать симпатию женщины. Ее дочери уже были замужем, и на примете не было ни одной молодой леди, чье счастье она могла бы попытаться устроить. А тут приехали сразу две, одна из которых была безнадежно влюблена в повесу Райенфорда, который своим браком вызвал множество пересудов, а судьба другой определенно требовала вмешательства.

Вечер в маленькой гостиной прошел за разговорами, миссис Оукен не только спрашивала, но и рассказывала сама. Как и опасался мистер Ричмонд, Лоуфорду не удалось добиться заключения миссис Райенфорд в тюрьму. Ее супруг, вероятно, заплатил кому-то немалые деньги, чтобы Керри освободили, и тут же увез молодую жену куда-то, оставив Кохем и всю округу в праведном возмущении. Разочарованный в системе правосудия, суперинтендант взял отпуск и тоже куда-то уехал.

— Что ж, когда-нибудь им обоим воздастся по заслугам, — заметил Рэндалл. — Они не настолько влюблены, и, как только Райенфорду повстречается более красивая молодая леди, а его жена познакомится с джентльменом побогаче супруга, они друг друга возненавидят.

Эмма молча кивнула. Она жалела только о том, что не смогла подольше поговорить с Керри, узнать о том, какой была Сьюзен. Но Рэндалл убедил ее, что не стоит делать этого — миссис Райенфорд в силу своего испорченного характера могла и солгать, сделав Эмму еще более несчастной.

— Лучше подождем известий от вашего брата. Я не верю, что он будет жесток к вам и не захочет восстановить утраченную связь, — заявил Джон.

Владелица почты поддержала эту уверенность и была вознаграждена сообщением Рэндалла о том, что он и мисс Линдси намерены пожениться в Кохеме в ближайшую субботу. Оказывается, он уже обо всем договорился, препятствий ни с чьей стороны быть не могло, и миссис Оукен и мисс Данфорт должны были быть гостями.

Смущенная Эмма покраснела, и это очень ей шло, она сразу стала выглядеть моложе. Миссис Оукен даже подумала, что девушка еще вполне способна произвести на свет троих или четверых детей, прежде чем окончательно лишится молодости и остатков красоты. А Рэндалл смотрел на избранницу влюбленным взглядом и видел в ней лишь то, что хотел видеть — любовь всей жизни.

Накануне венчания Эмма получила письмо от Шарлотты. Как следовало из письма, мисс Линдси была не первой, от кого она узнала, чем закончилась драма в Ричмонд-холле. К изумлению девушки, новости в дом кузины леди Фелтвик привез сам суперинтендант, явившийся просить руки мисс Джейн Гартнер!

Леди Фелтвик не могла и вообразить для своей воспитанницы лучшей партии и немедленно дала разрешение на этот брак, боясь, очевидно, что Лоуфорд может передумать. Забегая вперед, надо отметить, что суперинтендант до конца своей карьеры советовался с супругой по вопросам, касающимся проводимых им расследований, и ее хитрость и наблюдательность часто помогали ему принять правильное решение.

О своих подозрениях Шарлотта писала с чувством удовлетворения, которое доставило ей осознание собственной правоты. Ей с самого первого дня знакомства казалось, что в манерах мисс Линдси есть какая-то неискренность, и она не доверяла этой девушке, хоть и не могла объяснить причину этого.

Шарлотта прислала также поздравления мистеру и миссис Рэндалл и пригласила их на собственную свадьбу с мистером Беркли.

— Там мы увидимся с Ричмондами, Квинстонами и Милбернами, — заметил Джон, когда возлюбленная прочла ему письмо. — Ты не будешь смущаться?

— Ты забыл, я ведь выступала на сцене, — засмеялась Эмма. — Что мне стоит предстать перед пятью-шестью десятками гостей и самой леди Фелтвик, если рядом будет супруг?

— О, я вовсе не забыл об этом, дорогая, — улыбнулся Рэндалл. — Как только приедем в наше поместье, ты увидишь, что мой управляющий уже начал строить для тебя маленький домашний театр. Уверен, в нем ты будешь блистать так же, как на сцене «Олд Вик», и мне придется не пускать на порог Тэннерса, который захочет вернуть тебя в свой театр!

— Что ж, я согласна иногда выходить на сцену, — ответила она. — Но, надеюсь, главные роли удадутся мне не хуже, чем леди Макбет или Титания.

— Какие же это роли, любовь моя? — Джон, конечно, уже знал ответ, но хотел услышать его от нее самой.

— Жены и матери.

Content

Элен Бронтэ
Скандал в светском обществе

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33