Бренда Джойс

Смертельные обеты

Посвящается Люси Чайлдс, прочитавшей все наброски, пометки и варианты рукописи, за все слова одобрения и поддержки, за те моменты, когда вмешивалась, успокаивала, и, разумеется, за то, что стала первым почитателем «смертельной» серии.

Спасибо тебе!

Глава 1

Нью-Йорк

Суббота, 28 июня 1902 года. 10:00

Настал день ее свадьбы.

Франческа Кэхил не могла поверить в происходящее. Всего три недели назад ее жених был заключен в тюрьму за убийство женщины, некогда бывшей его любовницей. Три недели назад ее отец и слышать не хотел о Колдере Харте, особенно о его намерении жениться на Франческе. Какие-то три недели назад высшее общество Нью-Йорка взволнованно обсуждало крах одного из самых богатых и влиятельных жителей города.

Франческа разглядывала в зеркале свое покрасневшее лицо. Репутация Харта была испорчена задолго до убийства его любовницы. Он открыто пренебрегал общепринятыми нормами и традициями, был до крайности эгоистичен и любил потакать своим желаниям, часто был замешан в скандалах и славился привязанностью к вдовам и разведенным женщинам, а его коллекция произведений искусства была настолько авангардистской, что многих шокировала. Харт вел себя так, словно испытывал огромное удовольствие от всего того, что делает; он был так вызывающе богат, что мог себе все это позволить.

Прошло три недели, и Харт по-прежнему не был низвергнут. Напротив, на их свадебную церемонию собралась вся городская элита, и очень скоро гости поднимут бокалы и произнесут тосты в их с Хартом честь…

Лицемерие и фальшь вряд ли могли удивить Франческу, в конце концов, она сама всю жизнь была предметом сплетен. В то время как ее сестра Конни стала блестящей светской дамой, выйдя замуж за лорда Нейла Монтроуза, Франческа слыла особой эксцентричной, высокообразованной, ее называли «синим чулком» и рьяным борцом за дело реформы — а недавно она стала еще и профессиональным сыщиком. С начала года Франческа помогла полиции раскрыть восемь весьма запутанных преступлений, и достижения ее были блестящими, и комиссар полиции лично признал, что без ее помощи дела вряд ли были бы завершены. Пресса стала писать о Франческе почти ежедневно, превратив ее таким образом в одну из городских знаменитостей, к сожалению печально известных.

Она же оставалась равнодушной к собственной популярности. Единственное, что заботило ее — заботило с самого раннего детства, — помощь людям с менее счастливой судьбой, чем ее собственная. Впрочем, дело реформы было важно для Франчески как воздух. С того момента, как открыла в себе прирожденные способности к расследованию преступлений, она дала себе слово помогать безвинным жертвам.

Порой Франческе хотелось ущипнуть себя. Ее захватила сумасшедшая любовь; ни одна женщина не смогла бы устоять перед демоническим обаянием Харта, не устояла и она. Он был самым сложным и непредсказуемым человеком из всех, с кем ей приходилось встречаться. Франческа была бы рада помочь Харту побороть внутренние страхи, связанные с его темным прошлым, — ей нестерпимо хотелось скорее выйти за него замуж, — но одновременно она боялась союза с ним.

Несмотря на запятнанную репутацию, Харт оставался завидным женихом, поскольку был фантастически богат. Дамы высшего света старались привлечь внимание Колдера к своим холеным и прекрасно воспитанным дочерям, он же открыто над ними издевался. Затем случилось так, что Франческа взялась расследовать убийство Пола Рэндла — биологического отца Харта. Тогда их жизненные пути пересеклись, и Франческа поняла, что попала под влияние этой темной, сложной личности, обладающей шармом и харизмой. Харт стал ее лучшим другом, защитником и поклонником. Он никогда не предпринимал попыток ее соблазнить, однако очень скоро обоюдное влечение несколько изменило их дружеские отношения.

Довольно скоро Харт пришел к выводу, что хочет жениться на Франческе, этой странной и независимой женщине. Как же ей было не бояться, что однажды он изменит свое мнение о ней?

У Колдера Харта были романы с первыми красавицами света, она же едва ли была похожа на знойную соблазнительницу. Франческа была натурой романтической, несколько наивной, но в то же время обладала определенным опытом. Скорее всего, ее можно было бы назвать слишком умной, слишком откровенной, слишком упрямой и целеустремленной для представительниц ее пола. Женщинам не пристало быть интеллектуалками, с высокими профессиональными устремлениями и собственным мнением. Не должны они были и вести себя столь независимо, как позволяла себе Франческа.

Надев синюю юбку и блузу, Франческа отвернулась от зеркала и постаралась глубже запрятать свои страхи. Последние две недели были полны забот и спешных приготовлений к столь важной для общества свадьбе. Мать Франчески, Джулия Ван Вик Кэхил, не допустила бы, чтобы все было иначе. Джулия твердой рукой провела мужа по нелегкому пути принятия решения — Франческа не раз становилась свидетелем результатов ее напористости, — и, когда он согласился, Джулия и Конни немедленно начали приготовления. Предполагалось, что церемония пройдет в пресвитерианской церкви на Пятой авеню и продолжится в банкетном зале отеля «Уолдорф Астория». Франческе продемонстрировали список гостей, ткани и цветовую гамму убранства залы, примеры цветочных композиций и план каждого стола. Она просто соглашалась со всем, что предлагали мать и сестра. Они были мастерицами устраивать приемы, которые Франческа редко посещала. Некоторое время назад Харт отбыл в Чикаго, чтобы завершить все необходимые дела и не заниматься ими во время медового месяца, который они планировали провести в Париже, и вернулся лишь пару дней назад.

Франческа уже заканчивала закалывать волосы, когда раздался стук в дверь. Она была уверена, что пришла Конни, сестра обещала провести с ней день и помочь одеться к празднику, однако на пороге появилась одна из горничных.

— Кто пришел, Бетти?

— Комиссар полиции, мисс. Сказал, что неловко вас беспокоить, но ему необходимо переговорить. — Симпатичная француженка улыбнулась хозяйке.

Франческа не ждала посетителей в день свадьбы, даже Брэга. Сердце тревожно сжалось. Что же могло случиться?

Она колебалась. Последние месяцы они много работали вместе с Риком Брэгом, у них сложилась отличная команда, более того, они стали настоящими друзьями. До знакомства с Хартом — она тогда даже не знала, что Рик женат, хоть и живет один, — их связывали романтические отношения. Рик Брэг был первым мужчиной, которого она поцеловала.

Он был сводным братом Колдера Харта.

Сейчас Франческа старалась не вспоминать о том коротком увлечении.

Вместо этого она подумала о грядущих выходных. Большинство представителей высшего общества разъехались на лето, но городская жизнь по-прежнему бурлила. Пляжи Кони-Айленда оставались популярным местом отдыха, поэтому город не опустел больше чем на четверть. Кроме того, преступники из районов трущоб никогда не брали отпуск.

Франческа решила, что Брэгу понадобилась ее помощь в раскрытии очередного преступления. Но сейчас она вряд ли сможет ему помочь!

Она поспешно воткнула последнюю шпильку в прическу и, выйдя из комнаты, направилась к покрытой ковровой дорожкой лестнице особняка Кэхилов. Брэг ждал ее в одной из малых гостиных рядом с просторным холлом, вымощенным мрамором, и смотрел в окно. Яркий солнечный свет рвался в комнату, перед Риком открывался прекрасный вид на лужайку, окружавшую дом. На шумевшей чуть поодаль Пятой авеню Франческа заметила несколько колясок и двуколку, проезжавшие мимо тротуара, по которому прогуливались дамы с зонтиками, обходя черные газовые фонари. Через дорогу начинался Центральный парк, обнесенный каменными стенами, за которыми угадывались очертания зеленых крон деревьев. Стоял чудесный летний день — великолепный день для бракосочетания.

У Франчески была возможность несколько мгновений понаблюдать за Риком, прежде чем тот ее заметил. На душе стало теплее. Ей всегда будет небезразличен этот высокий и необыкновенно привлекательный мужчина, их многое связывает. Рик был предан делу реформы даже больше Франчески; последние десять лет он работал юристом в Вашингтоне, оказывая услуги бедным и малограмотным гражданам. Ради этого Рик Брэг отказался от партнерства в процветающей юридической фирме. В январе новый мэр Нью-Йорка, реформатор Сет Лоу, назначил его главой полиции города с целью очистить до предела коррумпированные ряды стражей порядка. Недавние исследования показали, что полиция ежегодно получает четыре миллиона долларов от содержателей притонов с азартными играми, проституцией и прочими незаконными явлениями, — разумеется, все выплаты были нелегальными. Даже мелкие торговцы, такие как лавочники и башмачники, выплачивали главе районного участка пару долларов в неделю за протекцию.

В течение шести месяцев с момента назначения Брэг делал все возможное, чтобы вырвать департамент из тисков взяточничества, в основном путем поощрения или увольнения офицеров. Положение его нельзя было назвать простым, поскольку он оказался между двумя противоборствующими силами — политиками и приверженцами реформы. Мэр Лоу стал отступать, боясь проиграть на ближайших выборах, однако прогрессивно настроенная элита требовала от Брэга еще более активных действий. Немецкое движение реформ и Таммани-Холл тянули его назад. Брэг чувствовал себя как на качелях, но все же был полон решимости очистить ряды полиции, а посему за короткое время нажил больше врагов, чем сторонников.

В жизни Франчески не было человека, которого она уважала, которым восхищалась больше, чем Риком Брэгом. За исключением, разумеется, будущего мужа.

Заслышав ее шаги, Брэг обернулся и расплылся в улыбке.

— Франческа, прости за вторжение. — Он поцеловал ее в щеку. — Знаю, сегодня день твоей свадьбы.

Она счастливо улыбнулась в ответ. Он не забыл.

— Приятно, что ты помнишь, тем более что твое имя в списке гостей. Будет досадно, если ты не придешь.

Улыбка медленно сползала с его лица, и оно сразу стало усталым.

— Тебе всегда здесь рады, Брэг, но что случилось?

— Спасибо, Франческа. Ты выглядишь такой счастливой.

Она не на шутку встревожилась. Брэг никогда не скрывал, что не одобряет кандидатуру Харта.

— Я же невеста, разумеется, я счастлива, хотя и немного нервничаю. — Внезапно Франческа поняла, зачем он здесь. — Ты ведь пришел не для того, чтобы поделиться со мной обстоятельствами нового дела, верно?

— Нет. — Рик помрачнел и взял ее за руки. — Мое мнение о свадьбе осталось прежним, — нервно произнес он. — Я волнуюсь за тебя.

Франческа попыталась высвободить руки, но Брэг удержал ее.

— Сегодня днем я выйду замуж за Колдера Харта.

— Всего три недели назад Харт сидел в тюрьме, он был первым в списке подозреваемых в убийстве.

Франческа резко вырвалась.

— Нет, это в твоем списке он был первым. Я никогда не сомневалась в его невиновности.

— Он просто околдовал тебя.

Харт и Брэг всегда были непримиримыми соперниками. На свете не было более непохожих братьев. Оба росли в нищете в трущобах — до тех пор, пока их не взял в свой дом Рат Брэг, отец Рика. Теперь Рик принес свою жизнь в жертву, отказавшись от роскоши, и посвятил себя помощи неимущим, делу реформы общества и государства. Жалованье комиссара полиции было весьма скромным, но его это не останавливало. Харт вынес из своего детства совершенно другие уроки. Он стал миллионером и нарочито демонстрировал свое богатство. Несмотря на то что он щедро помогал благотворительным организациям, основной его целью было получить такую власть, чтобы никогда больше не страдать от бесправия и нищеты. Он скопил состояние благодаря выдающейся работоспособности и уму, делая ставку в основном на страхование и железнодорожные перевозки. Объективно можно было бы назвать одного из братьев воплощенной самоотверженной добродетелью, второго — эгоистичной и корыстной натурой.

Однако Франческа знала, насколько это несправедливо. Харт был благороден, она знала это с самого начала. По отношению к ней он вел себя бескорыстно, что навело ее на мысль о том, что заносчивость и высокомерие — лишь спасительная маска.

Впрочем, сейчас ничто уже не имело значения. Франческа ненавидела соперничество между братьями, но была вынуждена признать, что в определенной степени оно было вызвано ее прошлыми отношениями с Риком и настоящими с Хартом.

Франческа считала это несправедливым, поскольку Рик, некогда оставленный женой, теперь воссоединился с Ли Анной.

— Я более чем околдована, Рик. Я влюблена.

— И у тебя нет сомнений?

— Дождаться не могу, когда стану наконец женой Харта.

— Именно это меня и беспокоит. — В глазах мелькнуло недоверие. — Женщина, умудренная жизненным опытом, столь же пресытившаяся, как Харт, могла бы пожелать быть с ним рядом. В тебе столько романтики, ты умна, но сохранила наивность, несмотря на все пережитое за время ухаживания Харта. Я содрогаюсь при мысли, насколько ты ему доверяешь, но еще больше от твоих ожиданий!

Слова Брэга были эхом высказываний, которые она слышала в последние несколько недель.

— Я не жду ничего плохого от этого брака и верю, что мои ожидания вполне реалистичны, — сказала Франческа.

В этот момент их прервал стук в дверь гостиной. Франческа выразительно посмотрела на Рика и отвернулась. Неужели ему было необходимо вести себя так именно сейчас?

Вошел лакей, неся в руках коробку, завернутую в белую бумагу и украшенную голубой лентой. Франческа знала, что это подарок от Харта. Она покосилась на Брэга.

Тот поморщился и сунул руки в карманы. Франческа поблагодарила Джонатана и принялась развязывать ленту. Под бумагой оказался не традиционный синий футляр для ювелирных украшений, впрочем, она и не ожидала ничего традиционного — только не от Харта. Франческа извлекла из коробки антикварный перочинный нож с лезвием не больше двух дюймов и резной рукояткой из слоновой кости. На прилагавшейся карточке были начертаны лишь инициалы: К.Х.

— Бог мой, он прислал тебе нож, — ахнул Брэг.

— Что-нибудь новое, что-нибудь старое[1], — рассмеялась Франческа. Она была в восторге от подарка! Крошечный ножичек прекрасно умещался на ладони, при определенных обстоятельствах такая вещь просто незаменима.

Франческа убрала подарок в футляр. Это одна из причин, по которой она любит Харта. Любой другой мужчина подарил бы ей украшение, но не Харт, он ведь так хорошо ее знает.

— Несомненно, ты полностью под влиянием его чар.

Франческа кивнула:

— Да, полностью. И надеюсь оставаться под действием этих чар еще очень, очень долго.

Брэг нашелся довольно быстро:

— За то недолгое время, что вы знакомы, он не раз причинял тебе боль — я был тому свидетелем и знаю о твоих переживаниях не понаслышке.

Франческа хотела возразить, но не решилась.

— Прошу тебя, Рик, только не сегодня, — взмолилась она. — Просто пожелай мне счастья.

Но Брэг не отступал:

— Франческа, ты не должна забывать о том, что имя Харта почти ежедневно упоминается в газетах. Журналисты продолжают муссировать его отношения с Дейзи Джонс.

Она вздрогнула:

— Я знаю, что в обществе продолжают сплетничать об убийстве, знаю, что о нем говорят, — несмотря на признание убийцы, многие в городе продолжают считать виновным Харта. Последние две недели по настоянию мамы я почти каждый вечер посещала светские мероприятия и не раз слышала грязные сплетни — иначе и быть не могло. Говорили даже, что он почти потерял ко мне интерес. — Франческа заставила себя вполне равнодушно пожать плечами, но улыбнуться уже не смогла.

Брэг помолчал, и она поняла, что он думает о том же, что и местные матроны, считавшие, что рано или поздно Харт вновь пустится во все тяжкие.

— Я присутствовал на приеме у Уинамэкеров, — наконец, произнес он. — Тебя там не было. Я услышал страшную новость. Они жаждут его крови, Франческа, а заодно и твоей.

Она убеждала себя, что Брэг позволяет себе провоцировать конфликт лишь потому, что беспокоится о ней.

— Они мстят за его вызов обществу, за все те насмешки, что Харт бросал им в лицо.

— Свет его презирает. О нем всегда будут говорить, а значит, и о тебе.

— Я понимаю. Я выросла в этом обществе и осознаю, какими едкими могут быть высказывания. Разумеется, мне неприятно, когда обо мне сплетничают, и, конечно, мне бы хотелось, чтобы все скорее закончилось. Однако эта черная полоса пройдет, пусть не сразу, но общество забудет об убийстве Дейзи. Харт невиновен, и это доказано. Мое решение непоколебимо, я всегда буду рядом с ним. Жена обязана поддерживать мужа.

— Он разбил тебе сердце. Когда был под подозрением в убийстве Дейзи, он разорвал вашу помолвку, — зло сказал Брэг. — Он разбил тебе сердце. Ты ведь об этом не забыла. Он повел себя как эгоист что тогда, что сейчас. Задумайся над этим, Франческа!

Франческа задрожала от слишком сильного напряжения.

— Разумеется, я ничего не забыла. Харт пытался оградить меня от скандала, от себя самого.

— Ты научилась придумывать ему оправдания! — Голос его звучал угрожающе. — Ты знаешь не хуже меня, что он будет вновь и вновь причинять тебе боль и в большом, и в малом. Только Богу известно, какие демоны живут в его душе. Он себялюбив и жесток. Я видел, как он обижал тебя! Ты заслужила быть рядом с добрым человеком. — Брэг перевел дыхание. — Я не пытаюсь убедить тебя расторгнуть помолвку, но умоляю отложить свадьбу. Не представляю, к чему этот оголтелый бег к алтарю!

Из глаз Франчески брызнули слезы.

— Зачем ты так?

— Ты знаешь зачем. Мне небезразлично твое будущее.

Она заморгала, стараясь разогнать пелену перед глазами. Когда-то Рик казался ей мужчиной мечты, возможно, не вернись его жена в семью, они и по сей день могли быть вместе. Но она без памяти влюбилась в Харта. Франческа и представить не могла, что любовь может быть такой сильной и глубокой. Свой выбор она сделала уже несколько месяцев назад, но слова Брэга задели ее, она даже не пыталась анализировать, по какой причине. Она с трудом заговорила:

— Уже ничего невозможно отложить.

— Почему? — не сдавался Брэг.

Она подняла глаза.

— Харт будет обижен, если я так поступлю, а я люблю его.

На скулах Брэга запылал румянец.

— Он справится, стоит только тебе махнуть ресницами, он же от тебя без ума.

— Я хочу выйти за него замуж сегодня, Рик, — произнесла Франческа уже более суровым тоном.

— Правда? В твоих глазах я вижу беспокойство и сомнения — не пытайся отрицать. Я слишком хорошо тебя знаю.

Франческа внутренне сжалась и ответила не сразу.

— Признаю, я немного тревожусь. Харт человек сложный. Не сомневаюсь, в нашем браке будет много взлетов и падений, впрочем, как и в большинстве союзов. Я не теряю чувства реальности.

— Взлетов и падений? — Брэг смотрел с недоверием. — Когда он причиняет тебе боль, он делает это намеренно — вонзает нож в сердце. Я знаю. Я видел. Франческа, я хочу защитить тебя от него!

Она отпрянула:

— Рик, только не сегодня. Я не отложу свадьбу, даже думать об этом не желаю. Откровенно говоря, я не могу дождаться, когда стану женой Харта, и то, что ты меня очень расстроил, ничего не изменит.

Брэг скривился:

— Извини. Я просто очень за тебя переживаю. Хорошо. Но я убью его, если он не изменится и не станет таким мужем, которого ты заслужила.

Франческа с облегчением выдохнула:

— Так ты пожелаешь нам счастья? Мне необходимо твое благословение!

Брэг притянул ее к себе. Пусть это было несколько неуместно, но она оказалась в его объятиях.

— Пока я дышу, буду желать вам счастья, Франческа. Ты заслужила, чтобы сбылись все твои мечты.

Она улыбнулась.

— Спасибо тебе, Рик, — мягко произнесла она. — Значит, увидимся в четыре?

Наконец, взгляд его стал теплым и ласковым.

— Да, увидимся в четыре.

В дверном проеме парадного входа появилась Конни. Удивленная, она застыла на месте и проводила глазами кивнувшего ей на прощание Брэга. Когда он вышел, Франческа встала рядом со своей белокурой сестрой, и обе стали внимательно наблюдать за тем, как Рик Брэг шел к черному «даймлеру». Через минуту, надев очки, он завел мотор, и автомобиль, шурша шинами по гравию дороги, покатил к массивным железным воротам особняка.

Дворецкий запер дверь, и Франческа оглядела, как всегда, великолепную и элегантную сестру. Джулия воспитала старшую дочь так, как считала правильным: Конни была истинной леди, заботливой женой и матерью, блестящей хозяйкой приемов. Как и Джулия, она была общепризнанной светской дамой с безупречными манерами.

— Вижу, ты уже готова к церемонии, — поддразнила Франческа, уверенная, что Конни обязательно вернется домой, чтобы переодеться во что-то еще более обворожи тельное, чем этот синий костюм в полоску.

Конни округлила глаза.

— Едва ли. Франческа, я не ошиблась, от тебя вышел Рик Брэг?

Франческа взяла сестру под руку и потянула в тот салон, где только что разговаривала с Риком.

— Он пришел пожелать мне счастья, — сказала она с легкостью, пожалуй немного неестественной.

Конни посмотрела на нее с сомнением, затем вернулась к идеально отполированным дверям из красного дерева и затворила их.

— Ты ведь не занимаешься новым делом? — В голосе послышался легкий укор.

— Нет же, Кон, тебе не стоит волноваться на этот счет.

Конни облегченно вздохнула:

— Пожалуй, я ему сочувствую.

— Конни!

— А почему нет? Он был влюблен в тебя, пока волшебным образом в воздухе не материализовалась его жена. И я вижу, как он на тебя смотрит. Все видят.

Франческа почувствовала себя неловко.

— Кон, он любит Ли Анну.

— Да? Брэг определенно полон решимости исполнить свой долг по отношению к ней, они изумительная пара, но за те несколько раз, что я видела их вместе, мне показалось, что отношения их весьма натянутые.

Франческа покачала головой:

— Ты знаешь, что с Ли Анной произошла страшная трагедия. Она никогда не сможет ходить. Им обоим многое пришлось пережить. Да, я нравлюсь Брэгу, а он нравится мне. — Сердце дрогнуло, когда она подумала о Харте. Франческа замолчала и посмотрела на сестру. — Но, Конни, сегодня вечером я стану женой Харта.

Внезапно ее пронзило острое возбуждение. Она не один час провела в объятиях Харта — в его постели. Но он отчаянно отказывался перейти к самому главному. По одному ему понятным причинам Харт предпочитал вести себя с ней благородно.

Конни понимающе улыбнулась:

— Как твоя сестра я знаю, что каким-то образом тебе удалось обуздать свою страсть. Я так рада за тебя, Фрэн. Харт без ума от тебя, да и ты совсем потеряла голову. Только Богу известно, как нам с мамой удалось организовать торжество меньше чем за две недели!

Франческа рассмеялась, и все страхи тут же улетучились. Теперь она думала только о том, какими глазами будет смотреть на нее Харт, когда она пойдет по проходу в церкви.

— Только Богу известно, как вам удалось уговорить папу согласиться на свадьбу через две недели.

— Думаю, это Харт постарался, — усмехнулась Конни. — Нейл видел, как они обедали в «Дельмонико». Между прочим, отец выглядел так, словно его вот-вот хватит удар.

Франческа кусала губы. До отъезда Харт и словом не обмолвился о встрече. Она хорошо знала, как опытный Харт умеет вести переговоры. Очевидно, что Эндрю Кэхил, несгибаемый, когда речь шла о делах, — он начинал карьеру простым мясником, а сейчас владел мясоперерабатывающей империей, — поддался более изощренному противнику.

— Ты встречалась со своим женихом после его возвращения из Чикаго?

— Мы ужинали с ним позапрошлым вечером, — покраснев, призналась Франческа.

— Надо было бы организовать ужин и вчера, но тогда бы мы с мамой не успели подготовить все к свадьбе, — вздохнула Конни.

В следующий момент в дверь опять постучали, и сестры обернулись.

— Вчера Харт устраивал небольшой мальчишник, — пробормотала Франческа.

Конни зарделась.

— Я ничего не хочу об этом слышать.

— Я тоже, — солгала Франческа. Ей не терпелось узнать, где проходила вечеринка и как развлекали гостей.

В комнату вошел лакей Джонатан и протянул конверт:

— Мисс Кэхил? Только что пришло с посыльным. Было велено передать вам лично.

Франческа не удивилась бы очередному букету, но столь странное послание заставило ее насторожиться. Что же там внутри и с какой целью передано именно ей? Конни мельком глянула на конверт и побледнела. Заметив ее реакцию, Франческа встревожилась. Она взяла конверт и похолодела. Письмо было адресовано ей лично, более того, рядом с именем крупными буквами приписано: «СРОЧНО».

Сердце заныло от тревожных предчувствий.

— Фрэн, не открывай его! — воскликнула Конни.

Франческа повертела в руках конверт и поблагодарила слугу.

— Мы справимся сами, Джонатан, — улыбнулась Франческа. Подождав, когда за ним закроется дверь, она перевернула конверт и оглядела обратную сторону. Она была безупречно белой.

Конни подошла ближе к сестре:

— Я хорошо тебя знаю. Ручаюсь, это начало нового расследования. Но ведь сегодня день твоей свадьбы, Фрэн. Не открывай его!

— Кон, я не собираюсь начинать сейчас никакого расследования, — успокоила она Конни и отошла к окну, ближе к свету. Впрочем, это было лишь предлогом, чтобы рассмотреть содержимое конверта, прежде чем его увидит сестра.

Внутри она обнаружила приглашение, гласившее:

«Частный закрытый просмотр работ Сары Чаннинг

В субботу, 28 июня 1902 года

Между 13:00 и 16:00.

№ 69, Уэйверли-Плейс».

Франческе казалось, что сердце сейчас упадет на пол. Колени подгибались, она с ужасом смотрела на приглашение.

— Что это? — бросилась к ней Конни. — Кто-то умер?

Франческа поспешила прижать листок к груди, чтобы сестра не смогла разглядеть написанное. Она смотрела на Конни, но ничего не видела, казалось, разум ее помутился. Перед глазами стоял ее портрет, который Сара написала в прошлом апреле по заказу Харта. На полотне Франческа вполоборота сидела на кушетке и была изображена обнаженной.

Вскоре портрет был украден. И вести о нем появились именно сейчас.

Ее приглашают на него посмотреть.

Франческа постаралась взять себя в руки, смысл приглашения был ей понятен.

— Фрэн? Я принесу воды.

Франческа опустилась в ближайшее кресло. Сестра знала о том, что Харт заказал ее портрет, как знала и о последующем похищении, но от нее скрыли, что Франческа позировала обнаженной. Об этом почти никому не было известно.

Сердце заныло сильнее. Если портрет представят публике, она пропала. Это станет страшным позором для семьи — их репутация в глазах общества будет разрушена.

Из всех дней вор выбрал именно этот? Что ему или ей нужно?

— Нет, Кон, я в порядке! — Франческа вскочила и посмотрела на часы. Только половина двенадцатого. Она сможет быть на Уэйверли-Плейс, 69 через час — возможно, раньше, учитывая, что с наступлением лета движение в городе стало менее оживленным. Все всякого сомнения она успеет в церковь к трем. Еще останется достаточно времени одеться и привести себя в порядок.

Никто не должен увидеть этот портрет! Конни смотрела на сестру широко распахнутыми глазами.

— Что случилось?

Франческа заставила себя улыбнуться:

— Кон, я прошу тебя оказать мне услугу, огромной важности услугу.

— Нет. Что бы ни было в этом письме, оно может подождать. — Конни нахмурилась. Всегда доброжелательное выражение лица стало сердитым.

Франческа продолжала натянуто улыбаться.

— Я прошу тебя привезти мое платье, туфли и украшения в церковь. Я буду там в три часа.

— Ни за что! — воскликнула Конни.

— Конни, если я немедленно не займусь этим, нас ждут чудовищные неприятности!

— Займись этим после свадьбы.

— Конни, я уезжаю и в три буду в церкви. Клянусь, меня ничто не сможет задержать!

Глава 2

Суббота, 28 июня 1902 года. 12:00

Брэг сидел в автомобиле напротив своего особняка Викторианской эпохи и разглядывал дом, не замечая его привлекательной старомодной оригинальности. Он вспоминал недавний разговор с Франческой, и ему становилось за нее страшно.

Рик был уверен, что Харт сломает ей жизнь. Его брат всегда был темной и крайне эгоистичной личностью. Он жесток и самолюбив. Время от времени Харт оказывался на высоте, выставляя напоказ благородные черты характера, но вскоре вновь становился самим собой и продолжал служить своим интересам и удовлетворению амбиций. Франческа бескорыстна, Харт эгоистичен — можно ли представить более нелепый союз.

Но, несмотря на то что Брэг боялся вспоминать о прошлом, связывавшем его с Франческой, он не мог бы назвать себя сторонним наблюдателем. Его пугали внезапно вернувшиеся чувства. Он запрещал себе думать о времени их первой встречи, когда он был очарован ею — и она отвечала ему взаимным страстным интересом. Он не должен вспоминать об их спорах, увлекательных беседах, совместных расследованиях — или поцелуях и трепетной заботе друг о друге. Он ошибся. После четырех лет отсутствия жена вернулась к нему, и они помирились, как бы это ни было трудно для них обоих. Франческа увлеклась его братом, но прежде смогла убедить его в невозможности принятия решения о разводе. Об этом никогда не говорилось открыто, но в высших политических кругах страны не сомневались, что однажды Рик Брэг будет баллотироваться на высокую государственную должность, возможно даже в сенат Соединенных Штатов. Развод лишил бы его возможности сделать политическую карьеру.

Он стал спать отдельно. Потом Ли Анна настояла и вернулась на общее ложе — тогда он, в свою очередь, добился от нее исполнения супружеских обязанностей. Брэга одинаково вгоняло в ярость и то, что жена его бросила, и то, что она вернулась. Их примирение, начинавшееся как вынужденное урегулирование конфликта, превратилось в страстное воссоединение, однако вожделение его было подавлено злобой.

Первую половину прошедшей ночи он провел за работой, а вторую в размышлениях о том, что Франческа на следующий день выходит замуж. Брэг не заметил, как прошли последние недели. Он загружен работой в управлении. Прошел ряд арестов в Злачном квартале, организованных, разумеется, радикальным реформатором преподобным Паркхерстом, чьи мотивы были, впрочем, чисто политическими. Паркхерст громогласно заявлял, что его обязанность, как гражданина Америки, выполнить то, чего не делает полиция, занятая закрытием салунов по воскресеньям, в то время как пресса представляет сенсационной каждую деталь рейдов, возлагая во всех случаях ответственность на Рика Брэга. Мэр был взбешен действиями Паркхерста, но крайне недоволен и Брэгом. Ли Анна стала жаловаться на боли в ноге…

И потом он получил это чертово приглашение на свадьбу. Всего лишь неделю назад!

Рик был уверен, что сможет убедить Франческу найти себе другого мужа — кого-то более подходящего. Харт был не тем, кто должен оставаться с ней рядом. Что же делать? Он пытался уговорить ее отложить свадьбу — она отказалась. Теперь ему остается ждать в стороне и быть готовым подхватить ее, когда Харт разобьет ей сердце на тысячи маленьких кусочков, а Брэг не сомневался, что брат так и поступит.

Он понял, что автомобиль все еще заведен, и выключил двигатель. Отбросив очки на пассажирское сиденье, Рик нехотя выбрался из «даймлера». Впереди его ждали приятные выходные. Он отвезет жену и девочек в небольшой поселок Саг-Харбор, что на северном берегу Лонг-Айленда. Брэг провел почти всю ночь в кабинете, хотел закончить накопившуюся бумажную работу — отличный повод остаться в управлении. Это случалось не раз; Рик даже держал в шкафу сменный комплект одежды. Не надо быть слишком прозорливым, чтобы понять, что он боится возвращаться домой. Когда же он стал избегать домашних?

Злость давно прошла, ее сменило чувство вины. До несчастного случая он обращался с женой отвратительно. Ли Анна никогда не винила его за произошедшее несчастье, Рик сам корил себя. Из-за него она была в таком состоянии, что позволила карете себя сбить.

Что же до его желаний, каждый раз, когда он хотел прикоснуться к Ли Анне, она отвергала его, отворачивалась, или притворялась спящей, или уклонялась под предлогом, что кто-то из девочек может проснуться и позвать ее.

Рик не был глупцом. Ли Анна страстная женщина, но и самолюбивая, ей сложно привыкнуть к своему искалеченному трагедией телу.

Она предложила Брэгу завести любовницу, даже говорила о разводе. Какая ирония жизни! Ведь тогда, в феврале, когда она вернулась к нему и желала примирения, именно он настаивал на разводе! Что же их связывает, если между ними нет ни взаимопонимания, ни любви, ни физического влечения? Но Рик знал, что никогда не сможет расстаться с Ли Анной, даже после того, как убедил себя, что в аварии нет его вины. Ведь она по-прежнему его жена, и если не он, то кто станет о ней заботиться?

Опустив голову, он прошел мимо стоявшей у дома коляски, запряженной серой лошадью. Внезапно экипаж показался ему знакомым, и сердце сжалось. Ли Анна вызвала доктора Финни.

Должно быть, у нее усилились боли — как ни странно, мысли об этом показались ему более приятными, чем воспоминания об их переменчивых и докучавших обоим отношениях. Рик направился к крыльцу небольшого кирпичного дома, который арендовал для своей семьи, надеясь, что девочки ушли в парк с няней и не станут свидетелями недомогания Ли Анны. Наклеив на лицо искусственную улыбку, он переступил порог особняка. Слух резал доносившийся со второго этажа шум. По лестнице пронеслась Кейти, и он бросился к ней в страхе, что она споткнется и упадет. На ее маленьком личике застыло выражение тревоги. Рик напрягся от пугающих предчувствий.

— Что случилось? — Он присел перед девочкой на колени.

— Миссис Брэг очень больно! — воскликнула та, глядя на него так, словно он единственный, кто способен помочь.

Эта семилетняя темноволосая девочка долго была в шоке. Она появилась в их доме после убийства ее матери и не сразу начала говорить и есть. Сейчас говорила, но изредка, и ела, как подросший пони. Кейти даже стала улыбаться, особенно когда Ли Анна была в настроении и относилась к ней по-матерински нежно.

Кейти очень волновалась за новую маму, и Рик понимал, что это не самые лучшие переживания для малышки.

— Кейти, миссис Брэг пострадала в страшной аварии.

Впоследствии ее часто будут мучить боли от старых травм.

— Почему они не пройдут? — прошептала девочка, подняв на него огромные карие глаза.

— В ее жизни будут и хорошие дни. Поднимусь наверх, узнаю, что сказал доктор Финни. А где Дот?

— Обедает.

— Тебе лучше побыть с сестрой. Ты разве не голодна? Миссис Флауэрс прекрасно готовит. — Он заставил себя улыбнуться.

Кейти не ответила ему улыбкой и нехотя отвернулась. Брэг поспешил вверх по лестнице, стараясь унять поток эмоций. Удивительно, он тоже разволновался. На пороге спальни он остановился и задумался над тем, может ли мужчина так жить — мучиться от страха идти домой, проводить день за днем без радости и внимания, без секса, в состоянии постоянного ожидания опасности.

Ли Анна была еще не одета. На ней был красивый пеньюар из синего щелка, черные как смоль волосы наспех убраны наверх. Колени укрывал шерстяной плед, словно ей было холодно. У кровати сидел Финни и разговаривал с пациенткой, похлопывая ее по руке. Ли Анна по-прежнему оставалась невероятно красивой, но казалась еще более хрупкой, как изящной работы фарфоровая статуэтка.

Заметив его, Ли Анна выпрямилась и расправила плечи. Брэг осторожно вошел в комнату.

— Как ты?

— Боли усилились.

Доктор встал, и мужчины обменялись рукопожатиями.

— Я оставлю настойку опия, чтобы миссис Брэг могла принимать его на ночь. По ее словам, она не может заснуть.

— С ногой все было в порядке, — напряженно произнес Брэг. — Сломанные кости срослись.

— Учитывая сложность травмы, миссис Брэг всегда будет испытывать боли в правой ноге. Постарайтесь, чтобы она не полагалась только на настойку. Лекарство следует принимать лишь в случае крайней необходимости.

— Обязательно прослежу, — заверил Брэг. — Я провожу вас, доктор.

— Не стоит. — Финни сжал его руку. — Скоро увидимся, верно? На свадьбе Харта? — Он странно, словно с недоверием, покачал головой и вышел.

Брэг медленно повернулся.

— Я слышала каждое слово, — сказала Ли Анна и покраснела.

— Мне очень жаль, что у тебя начались боли, — ответил Брэг.

— Где девочки?

Он осознавал, как велика ее любовь к Кейти и Дот, но сейчас подумал, не цепляется ли она за них как за спасительную соломинку.

— Они обедают.

Рик подошел ближе, и глаза Ли Анны округлились от удивления. Ее внутреннее напряжение было столь очевидным, что наводило на мысль, не приняла ли она его решимость за желание заняться любовью и потому испугалась. Однако сейчас в его сердце существовала лишь давняя, застарелая усталость.

Рик хорошо себя знал. Стоит ей потянуться к нему, и он вспыхнет от возбуждения.

— Уже начало второго. Не хочешь одеться? — осторожно спросил он.

Ли Анна колебалась.

— У меня нет никакого желания идти на свадьбу.

Брэг был шокирован. Жена обожала светские рауты, это мероприятие, несмотря на июнь месяц, станет настоящим событием общественной жизни, о нем будет упомянуто в колонке светской жизни во всех изданиях от Бар-Харбора до Чарлстона. Он вспомнил, что последние несколько дней она не выходила из дому даже на привычную короткую прогулку в сквере в сопровождении помощника. Когда они познакомились, Ли Анна была одной из первых красавиц, открывавших свой сезон в свете, и посещала почти каждый званый ужин, на который получала приглашение. Она была рядом с ним на каждом благотворительном мероприятии, принять участие в котором он считал важным для карьеры. Рик понимал, что она погружена в меланхолию, но будет только хуже, если жена спрячется в четырех стенах. Ли Анна скривилась в недовольной гримасе:

— Разумеется, я пойду. Ты прав, пора одеваться. Где Нанет?

Им пришлось нанять для нее еще одну служанку, на этот раз женского пола, которая помогала принимать ванну и одеваться. Поскольку их доходы были не слишком высоки, вскоре от услуг помощника-мужчины пришлось отказаться.

— Я позову ее. — Брэг старался держаться как можно спокойнее.

Ли Анна благодарно улыбнулась, избегая встречаться с ним взглядом. Рик направился к двери, но задержался. Он терпеть не мог, когда жена погружалась в уныние.

Как же поднять ей настроение? Возможно, стоит сказать, что при желании она может не посещать свадебную церемонию, если ей так не хочется там появляться. Брэг повернулся.

Ли Анна держала в руках большую бутылку и наливала в чашку с чаем бренди.

Франческа была знакома с разными, в том числе и сомнительными районами Манхэттена. Это место было похоже на большой город с трущобами и бедными кварталами, фабриками и салунами, густонаселенный немцами, итальянцами, ирландцами, не говоря уже о русских, поляках и евреях. Благодаря приключениям она даже узнала о существовании «маленькой Африки» в Нижнем Ист-Сайде. Эмигранты, приезжавшие в город, образовывали целые этнические районы.

Франческа гордилась тем, что хорошо знала Нью-Йорк, но, несомненно, не так хорошо, как свои пять пальцев. Во время первого расследования — по поводу похищения ребенка соседей — она познакомилась с юным карманником, одиннадцатилетним Джоэлом Кеннеди. Мальчик защитил ее от вора, и Франческа взяла его под свое крыло, и не только из-за того, что он знал множество всевозможных тонкостей и был знаком с неизвестными ей аспектами жизни, сколько из желания изменить судьбу ребенка. Когда Джоэла не было рядом — что случалось, надо заметить, крайне редко, — она пользовалась картой, чтобы лучше ориентироваться на Манхэттене. Сегодня Джоэл остался с матерью, Мэгги, прекрасной швеей, ставшей Франческе доброй подругой и, возможно, предметом серьезного увлечения брата Франчески Эвана. По тому, как Мэгги отреагировала на ее приглашение на свадьбу, можно было предположить, какой хаос творится сейчас в доме Кеннеди. Несомненно, Джоэл, его братья и сестра готовятся к предстоящему событию.

На этот раз Франческе не пригодилась карта. Шофер кеба, который она остановила на улице, сразу сообщил, что дом номер 69 по Уэйверли-Плейс расположен на северной стороне Вашингтон-сквер.

Франческа немного успокоилась. Закрытый просмотр состоится всего в нескольких кварталах от Малберри-стрит, 300, где расположен полицейский участок.

И все же она заерзала как на иголках при мысли о том, что ее портрет находится совсем рядом, на Уэйверли-Плейс. Интересно, кто-то намеренно решил расстроить ее в день свадьбы? Если так, то наглецу это удалось!

Перед отъездом она пробралась в кабинет отца и с облегчением обнаружила, что он пуст; вероятно, Эндрю отправился на прогулку в парк. Франческа быстро воспользовалась телефоном. Все могло бы пройти быстрее, если бы Беатрис, оператор, не взялась поздравлять ее с предстоящей свадьбой. Харта не оказалось дома — представить невозможно, куда он мог уйти в столь важный для них день, — и она разговаривала с дворецким Альфредом. Он осведомился, не желает ли она оставить сообщение для хозяина, но Франческа была едва жива от страха, поэтому не могла сказать что-то более или менее связное. Когда она выбегала из дома, вслед ей донеслись слова Конни, что она сумасшедшая.

Франческа взглянула на маленькие карманные часики, что приобрела совсем недавно; раскрытие преступлений дело трудоемкое, а она так и не избавилась от привычки опаздывать. Половина первого. Дорога заняла больше времени, чем она рассчитывала, но в запасе оставался еще целый час.

Франческа ехала по Пятой авеню на юг. Впереди показались зеленые лужайки Вашингтон-сквер, по обе стороны улицы возвышались старые каменные особняки, на первых этажах некоторых были открыты рестораны и таверны. Наконец, кеб свернул на нужную улицу, тянущуюся вдоль парка. Дома здесь были построены из более темного камня и утопали в тени вязов. Нижние этажи занимали магазины.

Внимательный взгляд Франчески выхватил одну яркую вывеску на фасаде: «Галерея Мура».

— Стоп, извозчик! Стоп! — закричала она, всматриваясь в номер дома. Номер 69.

Франческа порылась в сумочке.

— Вас подождать, мисс? — спросил кучер с сильным итальянским акцентом.

Она задумалась и поспешно оглядела прохожих. Несмотря на время отпусков, в парке было весьма многолюдно. Дамы в легких летних платьях, некоторые из них с зонтиками, катили детские коляски или прогуливались под руку с джентльменами, одетыми кто в рубашки, кто в костюмы с галстуками и цилиндры. Мимо пронеслась пара девушек-велосипедисток. Одна из них была в укороченных спортивных штанишках. За ними с лаем бросилось несколько маленьких собачонок, где-то в стороне взмыл в небо воздушный шар.

Франческа с тревогой посмотрела на галерею, устроенную на цокольном этаже. Похоже, этот особняк в георгианском стиле служит домом одной семье. Вязы на тротуаре окружали клумбы с нарциссами, окна украшены ящиками с красочными цветами. Вашингтон-сквер был старым и густонаселенным районом, но при этом оставался местом не фешенебельным, а популярным среди представителей среднего класса. Мимо проехала двуколка, и Франческа подумала, что могла бы отпустить кеб.

Она так спешила выйти, что оступилась по неосторожности. Посмотрев на здание, она опасливо огляделась. Сердце колотилось от страха.

Казалось, все жители района гуляли в парке, такими безжизненными выглядели дома вдоль улицы.

Франческа открыла сумочку и достала пистолет. Он был заряжен. Человека, укравшего ее портрет, мужчину или женщину, в любом случае можно считать вором. Для нее не станет неожиданностью, если вор решился на шантаж или заманил ее в галерею с целью отомстить. Было бы глупо не подумать о самозащите.

Украденный из мастерской портрет может находиться в этом доме. Франческа молила Бога, чтобы так оно и было.

Справа она заметила каменную лестницу с широкими ступенями, ведущую в жилые помещения на втором этаже прямо над галереей. Значит, чтобы добраться до нужной ей двери, придется спуститься вниз. Проделав этот путь, Франческа увидела белую вывеску. Черными буквами на листе было выведено: «Закрыто».

Она остановилась в нерешительности и сжала рукоятку пистолета. Сама дверь была из стекла, но закрыта железными решетками. Она постаралась заглянуть внутрь одного из нескольких огромных окон галереи, призванных, вероятно, пропускать больше дневного света. Франческа представила, что внутри, должно быть, сейчас мрачно и тихо.

В правом окне она увидела лист бумаги. Франческа подошла ближе и прочитала:

«Лето: понедельник — пятница, 12:00–17:00».

Галерея была закрыта для посетителей. Франческа испытала внезапное облегчение, не подарившее, однако, полного успокоения. У входа висел колокольчик и рядом увесистый дверной молоток. Потянувшись, Франческа взялась за ручку, повернула, и дверь неожиданно отворилась.

Определенно ее здесь ждали.

На мгновение она подумала о том, как бы хорошо получилось, если бы Харт оказался дома или при передаче письма присутствовал Брэг. Она несколько раз нервно моргнула. Внутри царил полумрак, свет не зажжен, поэтому галерея была погружена во тьму.

Франческа вошла и как можно тише затворила за собой дверь. От страха кожа покрылась мурашками, так явно ощущалось чье-то присутствие. В следующую секунду Франческа едва не вскрикнула — на стене перед ней висел ее собственный портрет.

Она сцепила руки, стараясь унять дрожь. А она уже и забыла, каким великолепным был портрет — и каким вызывающим. На изображенной женщине не было ничего, кроме жемчужного колье. Она сидела вполоборота к зрителю. Смотревшему на портрет были хорошо видны не только ягодицы, но и обнаженная грудь.

Ее лицо было легко узнаваемо, но самым страшным было то, что на нем ясно угадывалось выражение чувственности и нескрываемого вожделения.

Позируя для портрета, Франческа думала только о Харте.

Первым желанием было броситься к портрету, сорвать его со стены и уничтожить. Что ж, у нее еще будет на это время, сейчас необходимо взять себя в руки. Чего добивается этот вор? Почему дал о себе знать именно сегодня? Ему нужны деньги? Или он решил ее уничтожить?

Интересно, за ней кто-то наблюдает?

Казалось, она чувствует на себе чей-то взгляд — ей это совершенно не нравилось, более того, было чертовски неприятно. Франческа вернулась к двери и посмотрела сквозь стекло на улицу. Никого.

Она прошла по комнате, держа наготове пистолет. Если за ней наблюдают, нет никакого смысла хранить молчание. Франческа оглядела картины на стенах, среди них не было ни одной работы Сары Чаннинг. Ее стиль был своеобразным — классический, но с чертами импрессионизма, оттого запоминающимся.

— Где вы? — выкрикнула Франческа и повернулась в противоположную сторону. Перед ней была лишь серая стена. — Кто вы? Что вам надо?

Слова эхом разлетелись по полупустой комнате. Франческа заметила приоткрытую дверь, но застыла в нерешительности.

— Выходите. Я знаю, вы здесь. — Она сглотнула и выпрямилась, прислушиваясь. Единственные звуки, донесшиеся до ее ушей, были удары собственного сердца и шум прерывистого дыхания.

Франческе стало по-настоящему страшно. А почему бы и нет? Некто заманил ее в галерею. Необходимо любым способом завладеть портретом.

— Я хорошо заплачу вам за картину! — изо всех сил закричала Франческа.

Ответа не последовало.

Она застыла, не сводя глаз с темного дверного проема. Что это за игра?

С сожалением Франческа опустила руку и убрала пистолет за пояс юбки. По-другому не получится достать свечу и спички из сумочки. Несколько месяцев назад она стала пользоваться более вместительной сумкой, чтобы в ней помещались все необходимые вещи. Франческа зажгла свечу и вскоре смогла разглядеть, что открытая дверь вела в небольшой кабинет с рабочим столом, креслом и тумбочкой с картотекой.

Она подошла ближе к столу, но не увидела ничего, кроме квитанций и нескольких записок. Прочитать их было довольно сложно, слишком неразборчивым был почерк писавшего, однако ни ее имя, ни имя Харта в них не упоминалось. Со стоявшего рядом подноса Франческа взяла визитную карточку.

Галерея Мура — покупка и продажа предметов искусства.

Владелец — Даниэль Мур.

№ 69, Уэйверли-Плейс.

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

Она открыла один за другим несколько ящиков, но бумаг было слишком много, а времени у нее совсем мало. Время. Франческа похолодела и потянулась к сумочке, которую оставила на столе. Почти половина третьего.

Кровь застучала в висках. У нее нет времени разбираться в ситуации. На бракосочетании будет Брэг, она успеет рассказать ему все до начала церемонии и попросит съездить в галерею и забрать полотно. Но как же она может сейчас оставить портрет здесь?

Проклятье, что же на самом деле нужно этому вору?

Франческа затушила свечу кончиками пальцев и оставила ее на столе — она брала с собой несколько про запас. Подхватив сумку и вытащив пистолет из-за пояса юбки, она вышла из кабинета.

В следующую секунду со стороны входной двери послышался тихий скрип.

Франческа метнулась вперед:

— Кто здесь?

Никакого ответа.

Скривившись от разочарования, она вновь решительно заткнула пистолет за пояс и потянулась к холсту. К ее огромному удивлению, ей не удалось сдвинуть его с места. Портрет не висел на стене, он был прибит к ней гвоздями.

Франческа потянула изо всех сил, но без результата.

В этот момент до нее донесся звук запираемой двери.

Она бросилась к входу в надежде увидеть перед собой ехидно ухмыляющееся лицо, но вместо этого заметила лишь тень, перемещавшуюся в сторону улицы.

Она громко закричала и принялась изо всех сил дергать за ручку — дверь была заперта снаружи.

Франческа кричала и трясла дверь, но та не поддавалась.

Ошеломленная, она застыла на месте, в душе зарождался леденящий ужас.

Ее заперли.

Как же ей выбраться? Как успеть на свадьбу?

Колдер Харт стоял у окна в зале на втором этаже пресвитерианской церкви на Пятой авеню и довольно улыбался. На нем уже был торжественный наряд, оставалось лишь повязать галстук. Пятая авеню была безлюдна. Все, кто чего-либо стоил в этой жизни, уехали из города на лето — кроме тех, разумеется, кто принадлежал к самым сливкам общества и благоговел перед Джулией Ван Вик Кэхил или боялся ее.

В отсутствие интенсивного движения улица выглядела особенно очаровательно, взгляд без помех различал величественные особняки, элегантные здания, эксклюзивные бутики и престижные клубы. У церкви стояли лишь три экипажа; до прибытия гостей оставалось еще достаточно времени. Он взглянул на старинные напольные часы в углу комнаты для переодеваний. Стрелка всего на несколько минут отклонилась от трех. Харт повернулся к окну. Нет, он не тревожиться в ожидании невесты — он не подозрителен, но хотел бы увидеть ее до начала церемонии, просто на всякий случай. Харт улыбнулся своим мыслям. Сомнительно, что Франческа уже находится в церкви вместе с матерью и сестрой и придирчиво завершает туалет, словно последние штрихи могли сделать ее еще прекраснее.

Всего несколько месяцев назад Харт крайне изумился бы, скажи ему кто-то, что он окажется на свадьбе в качестве жениха, Колдер бы решил, что этот человек шутит. И все же он стоит сейчас здесь, стараясь унять все чаще бьющееся сердце и привести в порядок расшатавшиеся нервы.

— Привет, Колдер. — В голосе слышались смешливые нотки. — Еще не собираешься лихорадочно искать выход?

Харт бросил последний взгляд на Пятую авеню. Двое полицейских в синей форме и с дубинками стояли на углу и болтали. Скорее всего, скоро они займутся регулированием движения.

Он повернулся к вошедшему молодому человеку. Рурк был удивительно похож на своего отца, Рата Брэга. Он был высок и широкоплеч, волосы отливали золотом, глаза светились янтарным светом, кожа была смуглой, словно тронутой загаром. И по характеру Рурк был человеком солнечным и оптимистичным. Он приходился сводным братом Рику, но, поскольку Харта взяли в семью Брэг в возрасте девяти лет, когда умерла его мать, он тоже считал парня родственником.

Рурк вызывал симпатию. Он изучал медицину и был невероятно предан будущей профессии. В этом молодом человеке не было и капли лицемерия.

Кстати о лицемерии… Скоро должен приехать Рик Брэг. Вчера он провел с ними лишь полтора часа в «Шерри Нидерланд», где компания отмечала последний день холостой жизни Колдера Харта. Он грустно усмехнулся. Ему редко удавалось в чем-то превзойти брата, но сегодня он его обошел.

Он никогда не забудет, что несколько месяцев назад у Брэга был роман с его невестой, но Франческа выходит замуж за него.

«Отличный реванш», — подумал Харт с возрастающим удовольствием.

— Должно быть, обливается потом от страха, — добавил Грегори, младший брат Рурка.

Он был на три года моложе двадцатичетырехлетнего Рурка и работал в Сан-Франциско у своего дяди, Брэта Даршана, судостроительного магната. Узнав о свадьбе, он первым поездом выехал в Нью-Йорк. Харт просил Рурка, Грегори, их младшего брата Хью и молодого Ника Даршана быть друзьями жениха.

— Бог мой, Харт, — усмехнулся Грегори, — сегодня все закончится. Больше никаких женщин, сумасшедших оргий, только кандалы и узы. Ты, должно быть, страшно нервничаешь.

Харт медленно растянул губы в улыбке.

— Если хочешь знать, терзают ли меня сомнения, скажу, что нет.

Все в комнате повернулись в его сторону. Отсутствовал единственный мужчина, который будет присутствовать на церемонии венчания, — отец невесты. Эндрю Кэхил остался внизу, чтобы лично поприветствовать каждого гостя.

— Видимо, это любовь, — хихикнул Хью Брэг. Он приехал из Техаса всего два дня назад.

Харт умел игнорировать разговоры, которые были ему неинтересны.

— Я женюсь на самой удивительной женщине на планете, — перебил он молодого человека. — Стоит ли говорить что-то еще?

Присутствовавший здесь же брат Франчески Эван Кэхил усмехнулся.

— И звезды, бывает, падают с неба, — пробормотал он.

— Как я уже сказал… — продолжал Хью и потянулся к бокалу с шампанским.

Ему было лишь пятнадцать, поэтому отец ловко выхватил из его руки фужер, прежде чем тот успел сделать глоток. Скривившись, Хью принял от Альфреда стакан с пивом.

Харт верил в то, что говорил, и ни в чем не сомневался. Всего через несколько дней после знакомства с Франческой он понял, что никогда не встречал столь потрясающей женщины. Она была так же смела, как и красива. Наделенная высоким интеллектом, она обладала амбициями, какие редко встретишь у мужчин. В ней было все хорошее, что есть в мире, неподдельная чистота и искренность. Единственное качество, вызывавшее тревогу Харта, была наивность Франчески. Он никогда не встречал человека столь преданного и великодушного. Харт неоднократно убеждался, что Франческа не способна оставить в беде никого, кто бы нуждался в помощи.

Помимо всего, она была очень независимая женщина.

Большинству мужчин не понравилось бы ее нежелание подчиняться чужой воле, Харт же восхищался ее свободолюбием.

Конечно, она бывала безрассудной и импульсивной, но, несомненно, умела рассуждать здраво. Теперь, когда он знал, с какой решимостью она способна броситься наперерез мчащемуся поезду, он обязательно будет рядом, чтобы удержать от необдуманных поступков. Благодаря Франческе у него уже появилось несколько седых волос — а ведь они знакомы всего пять месяцев.

Впервые Харт увидел Франческу 25 января в кабинете Рика, но поговорить они смогли лишь 31-го числа того же месяца на вечеринке на крыше Мэдисон-сквер-гарден. К 23 февраля он уже знал, что Франческа — единственная женщина в мире, с которой ему никогда не будет скучно. Он с удивлением наблюдал, как ее дружба становится для него дороже всего в жизни. Решение пришло внезапно, и он неожиданно для себя попросил Франческу стать его женой. Стоит ли говорить, насколько это предложение шокировало Франческу.

Через пять дней она ответила ему согласием.

Невозможно было представить, что все зайдет так далеко, но Харт мечтал жениться на Франческе Кэхил, он был уверен, что ему нужна именно эта женщина. Он был единственным представителем высшего общества, заработавшим состояние благодаря огромному честолюбию и непомерным для человека, выросшего в нищете, амбициям.

Колдер с нетерпением ждал первой брачной ночи, хотя тщательно скрывал свое нетерпение, притворяясь равнодушным и сдержанным. Он так привык соблазнять женщин, что это стало для него своего рода игрой. Но с Франческой он не хотел быть таким, как со всеми остальными, к ней он испытывал уважение, поэтому не покушался на ее невинность до поры, пока не произнесены клятвы у алтаря.

На мгновение его охватила нервная дрожь.

Невеста считала его благородным человеком. Самое удивительное качество Франчески — непоколебимая вера в него. Она не понимала, что в жизни он руководствовался только собственными интересами — всегда. Будь он поистине благородным, непременно бы отказался от нее, посоветовав найти себе более достойного мужа — такого как Рик. Но Харт этого не сделал. Франческа была его единственным настоящим другом. Лучшим другом. Разумеется, она должна целиком принадлежать только ему.

Порой Харта пугало, что Франческа не видит его таким, какой он есть. Он понимала, что настанет день, когда его мир взорвется, — день, когда Франческа осознает, каков он на самом деле.

В тот самый момент, когда Харт стоял у окна, погруженный в мрачные мысли, открылась дверь, и в комнату вошел Рик Брэг.

Харт внимательно посмотрел на брата, отказавшегося от всех удовольствий в жизни ради борьбы за справедливость, равенство и свободу для всех граждан страны. Харт презирал сводного брата за то, что он был самоотверженным настолько же, насколько он сам был эгоистичным — добропорядочный благодетель человечества. Рик верил, что способен спасти мир, и верил совершенно искренне. И все же он не был безупречным джентльменом, каким хотел казаться. У него тоже были скрытые темные желания, как у любого человека из плоти и крови. Харт частенько не понимал стремлений брата во всем поступать согласно моральному кодексу и был в восторге, когда попытки Рика заканчивались неудачей. К несчастью, такое случалось крайне редко. Чаще приходилось признать, что миру нужны такие люди, как Рик Брэг, как и женщины, подобные Франческе Кэхил, в противном случае жизнь превратилась бы в ад.

Харт мечтал, чтобы Рик не был его сводным братом, ведь он был хорошим, а Харт плохим, Рика все любили, а Харта нет. Рик был своим, его принимали, Харт оставался чужаком в мире, в котором жил, несмотря на богатство и власть.

Однако больше всего Харта бесило то, что Рик был первым мужчиной, которого поцеловала Франческа, что он ухаживал за ней первым.

Сейчас Рик выглядел подавленным. Харт не улыбнулся ему. Брат мог бы стать идеальной партией для Франчески, они были очень похожи — прогрессивно мыслящие реформаторы, капли святой живительной влаги. Харт всегда знал, что они подходят друг другу. Но Франческа выбрала его.

— Здравствуй, Рик, — напряженно сказал Харт. — Не думал, что ты придешь. — Эту битву он выиграл и может насладиться победой.

Рик оставался хмурым.

— Я и не собирался.

Харт подошел ближе, лицо приобрело хищное выражение. Нет, он не станет лицемерить и просить Рика встать в ряд друзей жениха.

— И почему же, скажи на милость, ты передумал? Ведь у тебя нет повода радоваться моему браку с Франческой?

— Я виделся с ней утром.

Харт насторожился. Сюрпризы он не любил.

— Она по-прежнему без ума от тебя. Ты же знаешь, какая она доверчивая и наивная.

Кулаки непроизвольно сжались.

— Она приходила к тебе?

Зачем ей встречаться с Риком утром в день свадьбы? Ах, ясно зачем!

Рик молча смотрел на брата, наконец тот слегка улыбнулся.

— Нет, Колдер. Я ездил к Кэхилам. Хотел убедить ее отложить свадьбу. Я очень боюсь за Франческу.

Харта ослепила ярость и ревность, лишь на мгновение, но он успел подумать, что Франческу все же гложут сомнения.

— Я буду заботиться о ней — так хорошо, как только смогу. — В голове возникли пугающие инсинуации.

Рик вспыхнул и заговорил, понизив голос:

— Чтобы со временем она все больше увлекалась тобой, так? Но настанет день, когда одной страсти станет мало.

Первым желанием Харта было выгнать Рика вон, но через полчаса он будет стоять у алтаря, прозвучат взаимные клятвы верности жениха и невесты, и он хочет, чтобы Рик присутствовал при этом и ревновал так же, как когда-то он сам.

— Ты знаешь, что я прав. Ты отказался от Франчески в тот день, когда была убита твоя любовница Дейзи, чтобы защитить ее от себя самого. И сейчас ты должен поступить правильно. Отмени свадьбу.

Несмотря на отвратительное состояние, Харт заставил себя улыбнуться. Он разорвал помолвку с Франческой, когда был арестован по подозрению в убийстве бывшей любовницы. Он не хотел, чтобы имя Франчески ассоциировалось с ним. Он не смог бы жить дальше, зная, что разрушил ее жизнь.

— Сейчас я не под арестом. И не в тюрьме. Меня не подозревают в убийстве. Сейчас я самый богатый человек в стране.

Он до сих пор не мог отделаться от мысли, что Рик все еще любит женщину, которую он скоро поведет к алтарю.

Брат был сбит с толку возвращением своей жены и вспыхнувшей в нем страстью к ней, но страсть — это не любовь, она недолговечна. Кроме того, Рик весьма умен, его шоры скоро падут. Ли Анна эгоистичная и слабая женщина, полная противоположность сильной и доброй Франческе. Рано или поздно Рик поймет, какую совершил ошибку, — если уже не понял.

Харт продолжал, гневно сверкая глазами:

— Я дам Франческе ту жизнь, которую она заслуживает, — полную свободы и возможностей поступать как пожелает. Никто и ничто меня не остановит, и уж точно не ты. Через несколько минут мы будем стоять перед преподобным Крамером, который объявит нас мужем и женой. А ночью я совершу то, что сделает наш союз нерушимым, и никто — даже ты, Рик, — не сможет встать между нами. Еще через несколько дней мы отправимся в Париж. Ты знаешь, я купил новое судно, которое перевезет нас через Атлантику? Мы будем единственными пассажирами.

Рик покраснел.

— Страсть — не любовь. Ты никогда не найдешь ключ к пониманию этих слов.

— А ты нашел? — усмехнулся Харт. — Очаровательная Ли Анна ждет тебя внизу — или уже наверху в спальне?

Рат сделал несколько шагов и встал между ними.

— Поверить не могу, что вы двое продолжаете вести себя, как дети! — Он бросил суровый взгляд на Харта. — Зачем ты провоцируешь его, когда знаешь, как он относится к Франческе. — Рат повернулся к Рику: — Ты женат и нужен своей жене. Сегодня день свадьбы Харта — нравится тебе или нет!

— Я боюсь за Франческу, — сказал Рик, даже не взглянув на Рата. — Он разрушит ее жизнь, если не в одночасье, то будет делать это медленно и целенаправленно. — Он резко развернулся, собравшись уходить.

— Рик, не трать свое время на присутствие на церемонии, — почти нежно сказал Харт, закипая от злости. Рик ошибается. Он никогда не сможет причинить Франческе боль. Он очень надеялся, что его темные желания не навредят им обоим, как это бывало в его жизни раньше.

Рик обернулся и посмотрел на Колдера:

— Приношу свои извинения. Утром я благословил Франческу. От чистого сердца. Я хочу, чтобы она была счастлива. Желаю вам обоим счастья в браке. Надеюсь, ты сможешь стать преданным и благочестивым мужем. — Он покраснел. Определенно, произнести эти слова ему было непросто.

Харт вскинул брови и с недоверием посмотрел на брата:

— Ты благословил Франческу?

— В отличие от тебя я разборчив в средствах. — Выражение лица его было напряженным до предела. — Я стараюсь, как бы трудно это ни было.

Харт не смог сдержать смех.

— Разумеется — ты же такой благородный!

Подошел Рурк и протянул ему бокал со скотчем.

— Выпей. Рик извинился, ты должен сложить оружие, по крайней мере, до конца дня.

Харт повертел в руках бокал, но не сделал ни глотка. Он был чрезвычайно заинтригован. Только Рик был способен в такой ситуации дать благословение. Интересно, будет ли его брат так же благороден в мыслях и в конце дня, когда они с Франческой отправятся вечером домой, чтобы заняться любовью. Харт очень надеялся, что Рик будет бродить по дому без сна, постоянно думая о них.

Раздался стук в дверь, и на пороге появился Грегори. Через секунду Харт увидел бледное лицо Джулии, стоявшей рядом с перепуганной Конни, и сердце его забилось сильнее. Он повернулся и посмотрел на старинные часы. Половина четвертого.

— Джулия? — Рат поспешил им навстречу.

Харт заметил жену Рата Грейс, обнимавшую Джулию, словно та была готова упасть в обморок.

— Я не знаю, где она может быть! — выкрикнула Джулия. — Франческа до сих пор не приехала. Ее нет дома, и ее никто не видел с полудня!

Все замолчали и замерли в оцепенении. Казалось, время в комнате остановилось.

Франческа не приехала.

Разумеется, нет. Свадьбы не будет — впрочем, это нельзя назвать неожиданностью. Франческа наконец-то прозрела.

Глава 3

Суббота, 28 июня 1902 года. 16:00

Горло саднило от криков о помощи. Франческа сползла по двери в галерею, глаза застилали слезы. Как же ей отсюда выбраться? Она так долго звала на помощь, но ее никто не слышал.

Она не сразу осознала, что заперта снаружи. Дрожащими руками она взяла сумку, которую уронила на пол, когда услышала, что в замке входной двери поворачивается ключ. Франческа перевела взгляд на противоположную стену и принялась разглядывать портрет, висевший на стене.

Ее заманили в галерею и заперли.

Кому-то было нужно, чтобы она не пришла на собственную свадьбу — единственный вывод, который напрашивался в такой ситуации. Нет, она не пропустит венчание! Она должна выбраться из этой тюрьмы. Она любит Колдера Харта и так долго ждала дня, когда станет его женой. Нельзя допустить, чтобы он стоял у алтаря в растерянности, не понимая, куда она подевалась!

Франческа прошла в маленький кабинет, продолжая размышлять, кто мог так с ней поступить.

За последние шесть месяцев у нее появилось немало врагов. Каждое расследуемое ею дело приводило к наказанию преступника. Скорее всего, список желающих отомстить весьма велик. Франческа представила, что сейчас могла быть в церкви и готовиться к венчанию с Хартом.

Она опустила глаза и оглядела вещи, выпавшие из сумки, встала на колени и подняла карманные часики. Сердце оборвалось, когда она увидела, что стрелка часов подбирается к цифре четыре.

Ее друзья, три сотни приглашенных гостей собрались в церкви. Каждый из них — в том числе и Колдер — уже знает о том, что она не приехала.

Как же они, должно быть, волнуются! Почему же она не оставила записку Альфреду, почему не показала Конни это чертово письмо? Но она ничего этого не сделала, поэтому ни у кого нет представления о том, куда могла уйти невеста.

Франческа, наверное, целый час звала на помощь в надежде, что ее кто-то услышит. К несчастью, галерея располагалась в полуподвальном помещении, достаточно далеко от дороги, чтобы на улице были слышны ее крики. Надо искать другой способ выбраться.

Она сразу же отклонила возможность выбить окно входной двери, поскольку то было зарешечено. Франческа бросилась в кабинет, вспомнив, что окно там не настолько мало, чтобы в него не мог пролезть человек.

Она остановилась и принялась разглядывать два небольших окошка, расположенные очень высоко, почти под потолком. Дневной свет с трудом проникал в помещение. Приблизительно восемнадцать — двадцать дюймов в ширину. И столько же в высоту.

Даже Франческа, женщина стройная, вред ли выберется наружу, даже если сможет разбить стекло. Случись все это не в столь торжественный день, она бы продолжила звать на помощь — ведь когда-нибудь ее услышат прохожие, — но сейчас надо действовать быстро, пока она не опоздала дать клятву верности любимому мужчине. Время венчания неумолимо приближается.

Франческа огляделась и быстро поняла, что необходимо подвинуть стол к стене и поставить на него тумбочку с картотекой. Письменный стол выглядел маленьким, но оказался неожиданно тяжелым. Прошло достаточно много времени, прежде чем Франческе удалось дотащить его до стены. Решительно махнув рукой, она сбросила со стола все бумаги и занялась картотекой. Она подтолкнула тумбочку к столу, каким-то образом смогла взгромоздить ее сверху, при этом спина разболелась так, что казалось, сейчас переломится. Переведя дух, Франческа оглядела плоды своих усилий, а затем посмотрела на окно.

Если она застрянет в нем, то не сможет провисеть так всю ночь. Перспективы ужасали.

Однако выбора не было. Франческа решительно скинула туфли и стянула чулки, чтобы не скользили, и забралась на стол. Попробовала ногой, устойчива ли тумбочка. Вполне. Задрав юбку, Франческа поставила ногу на тумбочку, цепляясь пальцами за грубую поверхность стены, и посмотрела вниз. Она боялась высоты, но сейчас до пола не больше шести футов, впрочем, крепость импровизированной лестницы не внушала ей доверия. Франческа вздохнула и медленно постаралась перенести на тумбочку вторую ногу.

Опора покачнулась. Франческа замерла, стараясь сохранить равновесие. Через несколько минут она уже стояла, прижавшись к стене и уцепившись руками в подоконник — крошечный выступ, не шире четырех дюймов. Перед глазами было стекло, оказавшееся толстым и грязным. Сердце билось от страха, но Франческа была довольна успехами.

Через секунду она погрустнела. Окно выходило на нечто похожее на лужайку на заднем дворе. Ей казалось, что она могла бы в него пролезть, но одно дело желать чего-то, и совсем другое — исполнить. Когда она выбьет стекло, придется подпрыгнуть, чтобы дотянуться до проема. Если она сорвется, то упадет с этой высоты прямо на пол.

Франческа осторожно потянулась к поясу юбки, чтобы достать пистолет. Тумбочка под ногами слегка покачнулась, но все же устояла. Сжав в руке пистолет, Франческа выдохнула, собираясь с силами, и, замахнувшись, ударила по стеклу.

Оно разлетелось на куски.

Прикрыв лицо рукой, Франческа отвернулась, но все же почувствовала, как в щеку впивается острый осколок.

Дрожа от страха, она сумела устоять на шаткой тумбе. Отдышавшись, принялась откалывать от рамы оставшиеся куски стекла. Узкий подоконник казался ей недостаточной опорой, сможет ли она подтянуться и лечь грудью на раму?

В любом случае необходимо попытаться.

Отталкиваясь ногами, она изо всех сил напрягла руки и рванула вверх. На мгновение ей показалось, что у нее получилось. Грудь больно ударилась о бетонную преграду, но в следующее мгновение она почувствовала, что потеряла опору, руки соскользнули, и Франческа полетела вниз.

Она прозрела и осознала, как глупо выходить за него замуж.

Пол будто приподнялся, надвигаясь на него, но в следующую секунду Харт почувствовал руку, сжимавшую его плечо. Это был Рат.

— Как это ее нет? — несколько растерянно спросил он. — Где же она?

Харт напряженно вглядывался в испуганное лицо матери Франчески. Джулия была бледна. Она тихо застонала — такого проявления эмоций никогда не позволяла себе на публике. Стоящие за ней Грейс и Конни были похожи на привидения.

— Она не приехала, Рат! — воскликнула Джулия. — Последний раз ее видели в полдень, садящуюся в кеб. Я понятия не имею, где Франческа!

Повисла устрашающая тишина. Харт с трудом смог заставить себя думать. В полдень Франческа садилась в кеб. В душе зародилось неприятное подозрение. Его невеста сбежала? Харт перевел взгляд с Джулии на Конни. Леди Монтроуз выглядела смертельно напуганной. Харт посмотрел на Рика, который был ошарашен услышанным не меньше остальных.

«Она не сбежала с моим братом», — ухватился Харт за мелькнувшую мысль. Рик ведь здесь. Но Франческа сбежала.

Он чувствовал, что все взгляды обращены к нему, и старался ни на кого не смотреть. Ужас сменился внезапно нахлынувшими сомнениями.

Франческа сбежала.

Он остался один у алтаря.

Перед глазами замелькали картинки из прошлого: Франческа улыбается ему и смеется, взгляд ее полон любви и нежности, все это предназначается ему одному. Харт еще глубже погрузился в воспоминания, в том числе и о брате, и поразился тому, как мог надеяться, что Франческа выйдет замуж за него, Колдера. Каким же он был глупцом. Она никогда не видела в нем будущего мужа. Брэг — только с ним Франческа хотела идти по жизни, мечтала, чтобы он стал ее любовником…

Она хотела Харта, но любила Брэга.

Он был на втором месте.

От осознания столь очевидных теперь вещей Харт внутренне сжался. Как он мог быть таким глупцом?

— Кто видел ее последним?

Харт очнулся и понял, что на сцену вышел Рик.

— Конни, — резко ответила Джулия. — Франческа просила ее привезти ее платье сюда, сказала, что они встретятся в три часа.

— Я умоляла ее не уезжать! — не сдержалась Конни.

Харту казалось, что он слышит их разговор сквозь толстую пелену. С ним происходило что-то странное, но он старался не обращать на это внимание. Как Франческа могла с ним так поступить?

Кадры в голове сменяли друг друга, напоминая о тех моментах, когда он держал ее в своих объятиях, — после бокала скотча в его библиотеке, поздней ночью в карете, во время ужина при свечах в клубе. В их отношениях было много разговоров и споров, шуток и смеха, страсти и любви. Он полностью вверил ей себя. Он знал, что всегда может положиться на нее. Неужели он обманывался?

Харт всегда знал, что был для Франчески второй попыткой, и никогда об этом не забывал.

Внутри появилось незнакомое странное ощущение, словно что-то щелкнуло — нет, скорее, лопнуло — и развалилось на части. Харт старался не реагировать, он не имеет права выказать удивление или разочарование. Он должен был раньше подумать о том, как может закончиться этот день.

В эту секунду он понял, что Конни обращается к нему.

— Я не знаю, что было сказано в этой записке. Франческа мне не показала. Я умоляла ее никуда не ехать! Она поклялась, что будет здесь к трем!

— Она не оставила записку в гостиной? — спросил его сводный брат.

— Конверт был у нее в руках, когда она бросилась наверх, чтобы взять сумочку. — Конни заломила руки. — Только Франческа способна откликнуться на чье-то письмо в день собственной свадьбы! — Она с мольбой посмотрела на Харта.

Его взгляд оставался холодным. Какое ему дело до чьей-то записки.

— Франческа ничего не сказала об этом послании? Вообще ничего? — настаивал Рик.

— Нет. — Конни старалась сдержать слезы. — Она показалась мне очень расстроенной.

Харт едва не рассмеялся от душившей его горечи. Франческа получила расстроившую ее записку — веская причина не явиться на венчание. А он мечтал провести рядом с ней всю оставшуюся жизнь. Мечтал показать ей мир, подарить все самое лучшее, чего бы она ни пожелала. Представлял, как они вместе будут любоваться пирамидами в Египте и Великой Китайской стеной, руинами греческих городов и храмом Давида; Харт всем сердцем желал разделить с ней восторг от красоты работ великих художников, увидеть примитивные рисунки в пещерах Норвегии, Стонхендж в Великобритании, средневековые сокровища Ватикана. Как она могла так с ним поступить?

Он всем сердцем отдался их дружбе. У него никогда не было друзей до знакомства с Франческой, он считал, что ее дружеские чувства к нему бессмертны. Как же он ошибался. Друзья не предают друг друга.

Харт огляделся и увидел, что к нему подошел Рурк и протягивает бокал. Он подарил ей всего себя — преданность, дружбу, — а в награду получил побег в день свадьбы. На глазах у трех сотен выдающихся людей города.

— Колдер, выпей. Скотч тебе необходим.

Харт взял бокал и заметил, как дрожат руки. Он ненавидел себя за то, что выставил себя романтическим слабым идиотом. Он выпил содержимое бокала до последней капли, вернул его Рурку и собрался уходить.

Мог ли он предположить, что все так сложится? Не поэтому ли стоял у окна, ожидая прибытия Франчески? Зародилось ли тогда в глубине души подозрение, что свадьба не состоится?

Вне всякого сомнения, он не нужен и Франческе.

Харт вспомнил время, когда он был худым ребенком, всегда голодным, и был вынужден делить постель с Риком в однокомнатной квартире в трущобах, что была их домом. Он не любил думать о матери, Лили, пока она была жива. Сейчас он явственно увидел ее, стоящую у плиты и улыбающуюся — нет, не ему — Рику, мать приговаривала при этом, какой он молодец. Не любил Харт вспоминать и о последних днях ее жизни, когда страх, что мать покидает их навсегда, заполнил его душу. Она все время просила позвать Рика и шепталась только с ним.

Сейчас он вырос и понял, что тогда мать просила Рика поклясться, что он никогда не бросит младшего брата, но это знание ничего не изменило ни в нем, ни в его жизни. Лили всегда обожала Рика; Колдер сомневался, что мать вообще хотела его рожать и, конечно, любила намного меньше старшего сына. Чем больше он хулиганил, стараясь привлечь внимание, тем больше отдалялся от матери, поглядывающей на него с сожалением. На Рика она никогда так не смотрела.

— Ты был нашей ошибкой! — сказал ему родной отец, Пол Рэндл.

В шестнадцать лет Харт был принят в Принстонский университет. Рат был приятелем ректора, но и результаты теста были отличными и позволяли допустить его к занятиям раньше. Однако вместо того, чтобы отправиться в Нью-Джерси и начать учебу, он уехал в Нью-Йорк. Возвращение в город молодого человека в добротном костюме с долларами в кармане было волнующим событием. Харту понравилось, что, стоило ему выйти на улицу и махнуть рукой, к нему моментально направлялся кеб. Ему нравилось посещать дорогие рестораны, где к нему обращались «сэр». Однако его поездка в город не была спонтанной увеселительной прогулкой; Харт приехал в Нью-Йорк для поисков своего биологического отца. Он не только нашел Пола Рэндла, но и с удивлением узнал, что у того есть двое детей.

Рэндл жил в доме на пересечении Пятнадцатой улицы и Лексингтон-авеню, где был убит в феврале прошлого года. С неожиданной нервозностью Харт шел к воротам особняка. Несмотря на то что он много раз репетировал и представлял себе эту встречу, у дверей он стоял потный от напряжения. Харт сидел в вагоне поезда, везшего его в Манхэттен, и представлял себе различные сценарии развития событий, но, будучи по натуре оптимистом, конец всегда предполагался счастливым.

Когда он назвал Рэндлу свое имя, тот смертельно побледнел. Вместо того чтобы пригласить Харта в дом, он вышел на улицу и закрыл за собой дверь.

— Зачем ты пришел? — закричал он. — Что тебе надо?

Бог мой, моя жена не должна ничего знать!

Харт понял, что отец не рад его видеть, но мгновенно овладел собой.

— По какой-то странной причине я счел необходимым встретиться.

— Нет никакой необходимости! Уходи и никогда здесь не появляйся. — Он захлопнул дверь перед самым носом Харта.

Пораженный до глубины души, тот стоял, не двигаясь с места, и старался прийти в себя, когда услышал доносившиеся из дома детские голоса, выспрашивающие у отца, кто же приходил.

— Просто мальчик, торгующий энциклопедиями, — последовал ответ.

Сейчас Харт разглядывал в окно Пятую авеню, сжав кулаки с такой силой, что пальцы побелели. Франческа его обманула. Он всегда был для нее запасным вариантом. Просто она слишком поздно поняла, что он все же ее не устраивает.

Он повернулся и, к собственному удивлению, услышал, что Рик задает вопросы Конни таким тоном, словно уже начал расследование криминального дела. Что ж, вряд ли это имеет смысл. С его точки зрения, драма уже окончена.

Заметив его желание удалиться, Рик решительно подошел к брату:

— С Франческой случилась беда.

Харт вскинул бровь:

— Правда? Почему же ты не подумал об этом утром, когда просил ее отказаться от венчания?

Рик округлил глаза:

— Ты меня обвиняешь?

Харт горько усмехнулся:

— Едва ли. Но мне все равно. Не притворяйся, что ты не рад внезапным изменениям в предпочтениях Франчески.

Брэг сердито посмотрел на него:

— Я не рад, Колдер. Я вижу, как тебе больно. И я волнуюсь за Франческу.

Харт наигранно всплеснул руками:

— Ну, разумеется. Твой белый конь уже готов?

— Разве ты не слышал, что сказала леди Монтроуз? Франческа обещала приехать. Ее куда-то срочно вызвали.

Срочно вызвали в день свадьбы. Харт грустно засмеялся. Прекрасно.

— Мне не больно, Рик. По правде говоря, я испытываю облегчение. Давно пора прийти в себя. О чем я только думал раньше? Я не создан для семейных отношений.

Все повернулись в его сторону. Джулия была готова упасть в обморок. Он оскорбил их всех, но они ни в чем не виноваты — она ни в чем не виновата.

Рик покачал головой:

— Отлично. Убеждай себя в чем хочешь. Тебе нужна моя помощь?

— Нет. — У него нет желания копаться в этом деле.

— Франческа никогда бы так не поступила намеренно! — воскликнула Джулия и покачнулась. Стоящий рядом Рат подхватил ее под локоть. — Мне надо сесть.

Подбежала Конни, взяла мать под руку.

— Пойдем, мама. — Она бросила на Харта уничтожающий взгляд. — Эван, отец где-то внизу с гостями. Полагаю, ему понадобится твоя помощь, чтобы успокоить всех и предотвратить скандал.

— Да, да. — Эван подошел к матери и помог Конни проводить ее вниз.

Харт с ужасом представил, что его ждет. Когда близкие Франчески ушли, он холодно улыбнулся Рику. Брат не сводил с него потемневших глаз.

— Знаешь, Колдер, а я рад, что все так случилось. Мы оба знаем, что этот брак принес бы всем только несчастье, как понимаем и то, что Франческа заслуживает большего, чем ты можешь ей дать. Утром она очень нервничала.

Харта затрясло от злости, но он старался говорить спокойно.

— А ты что готов ей дать, Рик, сейчас, когда помирился со своей очаровательной супругой? Вечную дружбу? Любовь без взаимности? Или… порочащие ее честь любовные отношения?

— Я друг Франчески. И совсем не в том смысле, который ты вкладываешь в это понятие.

Харт постарался подавить сковывающий его гнев.

— Как ты прав, — заявил он ледяным тоном. — Я понятия не имею, что такое дружба, и думать об этом не хочу. Наслаждайся своей дружбой, Рик. — Он кивнул, обошел брата и вышел из комнаты.

Рурк бросился за ним по лестнице.

— Что ты делаешь? — спросил Харт, повернувшись к молодому человеку.

— Иду с тобой, — спокойно ответил Рурк. — У тебя шок.

— Едва ли. Мне не нужна нянька или сиделка. — Он побежал вниз по лестнице, но Рурк не отставал.

— Значит, я буду рядом, как друг, — крикнул он в спину Харта. — Хочешь ты этого или нет.

Харт проигнорировал его слова, но через несколько секунд остановился, поняв, что стоит на нижней ступени в церкви перед толпой из трехсот весело переговаривающихся гостей.

Женщины были одеты в бальные платья, мужчины в смокинги. Гости одновременно о чем-то говорили, отчего ощущалось всеобщее возбуждение. Около открытых массивных дверей церкви он увидел отца Франчески. Эндрю Кэхил повернулся к Харту. На лице мужчины угадывалось высшей степени разочарование и растерянность. Встретившись глазами с Хартом, он вспыхнул от злости.

— Выйдем на улицу. — Рурк мягко подтолкнул Харта. — Если ты не хочешь выпить, то я с удовольствием.

Харту было все равно. Эндрю продолжал буравить его таким взглядом, словно тот был виноват во всем произошедшем.

Харт улыбнулся и заговорил громким, весьма благодушным тоном:

— Боюсь, вам не удастся повеселиться на свадьбе. Церемония закончена, можете обвинять во всем меня.

Когда он сделал шаг, толпа расступилась перед ним, как волны Красного моря. Харт старался не задерживать взгляд на лицах, он и так знал всех приглашенных. Он спал со многими собравшимися здесь дамами, ухаживал за некоторыми дочерями влиятельных матрон, поддерживал деловые связи почти со всеми джентльменами. Взгляд выхватил из толпы графиню Бартоллу, сверкавшую глазами от радости, Ли Анну, взгляд которой показался пустым и удивленным одновременно; мельком остановился на Саре Чаннинг, озабоченной и погруженной в свои мысли — о нем? о Франческе? — и ее матери, смотрящей на него с ужасом.

К черту их всех.

Харт вышел из церкви на яркий солнечный свет, за спиной толпа закипала от возрастающего накала бурливших чувств.

Харт уже не обращал на это внимания.

Франческа не обращала внимания на полученные синяки и в третий раз решительно забиралась на тумбочку, возвышавшуюся на столе. Правда, сейчас на глазах от досады выступили слезы.

Дважды она пыталась дотянуться до окна и каждый раз падала на пол, отчего у нее болело все тело.

Но самое страшное, что с каждой неудачей она теряла силы и веру в успех. На этот раз у нее должно получиться.

Перед глазами всплыл образ Харта, и она, задыхаясь и обливаясь слезами, ухватилась за узкий выступ.

И в этот момент услышала детские крики.

Франческа замерла, испугавшись, что у нее начались галлюцинации, когда с улицы вновь донесся детский смех.

На лужайке гуляют дети!

— Помогите! — закричала она. — На помощь! Меня заперли в галерее… помогите!

Через мгновение в оконном проеме появилось веснушчатое лицо мальчика, их взгляды встретились, и он от удивления открыл рот.

— Ты можешь помочь мне выбраться? Я в «Галерее Мура»! Меня заперли снаружи! — во весь голос прокричала Франческа.

Мальчик захлопал глазами:

— Я папу позову.

Франческа вздохнула с облегчением. Наверняка мальчик играл не один. Она сглотнула и стала молиться, чтобы ей пришли на помощь. Через несколько минут — они показались ей вечностью — в окне возникло лицо мужчины. Ему было чуть больше тридцати, чисто выбрит, на висках проступала седина. Мужчина был поражен, увидев Франческу.

— А я не поверил Бобби! С вами все в порядке, мисс?

— Не совсем! — Франческа быстро объяснила, что с ней произошло.

Мужчина спокойно ее выслушал и велел идти к входной двери, обещав придумать, как помочь ей выбраться.

Франческа осторожно спустилась с тумбочки, затем со стола, казалось, у нее болит каждая косточка. Она надела туфли, подхватила сумку, предварительно проверив, на месте ли пистолет, и заметила, что у нее сломано несколько ногтей, пальцы исцарапаны и перемазаны кровью.

Перепуганная, она выбежала из кабинета и направилась к двери. По пути она вновь посмотрела на портрет и пожалела, что не нашла времени его уничтожить. Оставлять его в галерее было страшно. Как только она встретится с Хартом и расскажет о своих приключениях, непременно пошлет людей за картиной.

У входной двери она увидела пришедшего ей на помощь мужчину, рядом стоял полицейский, разглядывающий замок. Франческа обернулась и с облегчением заметила, что в помещении стало темнее и ее портрет не виден в сумраке галереи.

Через десять минут раздался спасительный щелчок замка.

Франческа бросилась на улицу.

— Благодарю вас! — закричала она.

— Все хорошо, мисс? — осведомился полицейский, оглядывая ее с ног до головы.

Должно быть, она похожа на неудачливого воришку. Франческа закивала.

— Извините, я очень спешу, — пробормотала она.

— Вы родственница мистера Мура? — поинтересовался полицейский.

Он принял ее за грабителя! Франческа оцепенела.

— Нет, я не родственница. Сэр, сегодня день моей свадьбы. — Она покраснела. — В данный момент я должна стоять у алтаря. Мне надо спешить!

Харт обязательно ее поймет. И обязательно дождется.

— Галерея закрыта. Видите табличку на двери? Я вынужден задержать вас, мисс, по подозрению во взломе и незаконном проникновении в помещение.

Франческа вскрикнула:

— Но меня пригласили!

Полицейский словно не слышал — или не хотел слышать. Он взял из ее рук пистолет.

— Оружие принадлежит вам?

Франческа кивнула, затем открыла сумочку и достала визитную карточку.

Франческа Кэхил, специалист по раскрытию преступлений

№ 810, Пятая авеню, Нью-Йорк.

Среди преступлений не бывает слишком сложных или пустяковых случаев.

Полицейский прочитал, и глаза его стали круглыми.

— Я Франческа Кэхил, сэр, — поспешила объяснить она. — Вы наверняка обо мне слышали. Я работаю с комиссаром полиции — так случилось, что он мой давний друг.

Полицейский смотрел не моргая.

— Да, я слышал о вас, мэм, — проговорил он уже более уважительно.

— Отлично. Сейчас Рик Брэг находится в пресвитерианской церкви на Пятой авеню и ждет моего приезда, как и три сотни приглашенных гостей. — Ей удалось сдержать слезы. — Вместе с моим женихом, мистером Колдером Хартом. Вы слышали это имя?

— Не его ли задерживали за убийство любовницы? — подал голос джентльмен.

Франческа вспыхнула.

— Харт невиновен, — отрезала она. — Убийца во всем признался и осужден. Мне срочно нужен кеб!

— Я найду для вас кеб, — отозвался полицейский. — Простите, мисс Кэхил, что задержал вас, но вы должны понять, все выглядело крайне подозрительно, вы оказались одна в запертой галерее.

— Верните мой пистолет, пожалуйста.

Получив пистолет, Франческа бросилась бежать. На тротуаре она остановилась и огляделась. Ей никогда не доводилось испытывать столь сильное чувство отчаяния — вокруг не видно ни одного экипажа. Рядом внезапно появился полицейский, он поднес пальцы ко рту и громко свистнул. Через минуту из-за угла со стороны Бродвея уже поворачивал черный кеб. Лошадь бежала рысью, и вскоре Франческа уже сидела в коляске.

Через сорок минут показались высокие шпили церкви. Франческа наклонилась вперед, нетерпеливо вглядываясь в даль.

Улица была пуста. У церкви не стояло ни одного экипажа.

Не стоило входить внутрь, чтобы понять, что ее никто не ждет.

Глава 4

Суббота, 28 июня 1902 года. 18:00

Эван Кэхил прикрыл дверь в комнату сестры и подошел к стоящему в коридоре Рику Брэгу. Они только что дюйм за дюймом обыскали спальню Франчески, но так и не нашли полученной ею утром записки.

Эван обожал младшую сестру и знал ее лучше, чем кто-либо другой. Пусть желание помогать всем нуждающимся, даже ценой собственного счастья, останется на совести Фрэн. Он восхищался щедростью ее души, порядочностью и упорством, однако новое увлечение расследованиями порой вовлекает ее в опасные авантюры. За последние несколько месяцев ее поджигали, избивали, запирали и едва не ранили. Говорят, кошки живучи. Относится ли эта поговорка к его безрассудной сестре? Сердце наполнилось страхом.

— Мне надо воспользоваться телефоном, — подал голос Брэг.

Эван кивнул и вспомнил, что не выключил в комнате электрическое освещение. Он вернулся и погасил свет.

— Телефон внизу, в библиотеке, — сказал он, выходя из комнаты Франчески. — Я страшно переживаю, Рик. Ты начнешь официальное расследование?

Брэг похлопал его по плечу:

— Пока рано волноваться. Твоя сестра не только умна, но и находчива. С ней все будет хорошо.

Эван сомневался, что Брэг сам верит собственным словам. В его глазах отчетливо читалось беспокойство. Рик Брэг, несомненно, испытывает романтический интерес к его сестре. Как бы ему ни нравился Рик, он этого не одобрял — ведь Брэг женат. Мысли переключились на несчастного жениха.

— Харт был в бешенстве.

— Да, пожалуй, — сдержанно поддержал Рик.

Эван был уверен, что и сам был бы вне себя, оставь его невеста одного у алтаря. Слишком сильное унижение. Представить невозможно, какие чувства испытывает мужчина, когда невеста не приходит на свадьбу, особенно если эта невеста любима. Сейчас Харт должен переживать за Франческу, как и все остальные. Впрочем, он еще не появлялся и не пытался узнать, удалось ли что-то выяснить, и даже не звонил.

Распахнув перед Риком двери библиотеки, Эван услышал громкие восклицания матери. Джулия была сильным человеком и никогда не теряла присутствие духа. Сейчас же она была в панике.

С болью в сердце Эван смотрел, как Брэг поднимает тяжелую черную трубку. Его собственное состояние было близким к панике. Фрэн любит Колдера Харта, только нечто очень серьезное могло заставить ее пропустить церемонию.

— Беатрис, говорит комиссар полиции, — представился Брэг телефонистке. — Соедините меня с управлением.

Эван нервно сунул руки в карманы брюк. Смокинг он скинул, приехав домой, в особняк Кэхилов, около часа назад. Эван был красивым высоким шатеном двадцати шести лет. К сожалению, он был кутилой и игроком, вследствие чего нажил чудовищные долги. Совсем недавно у него произошла серьезная ссора с отцом. Эндрю Кэхил отказался оплатить карточные долги сына, если тот не женится на молодой леди из респектабельной семьи. Конфликт закончился тем, что Эван ушел из дома. Впрочем, недавно он все же помирился с отцом, вернулся к семейным делам и в собственный дом, расположенный рядом с особняком Кэхилов на Пятой авеню.

Казалось, он должен быть счастлив вернуться в семью, вновь иметь возможность жить, как принц, и получать постоянные и немалые доходы. Но Эвану претили указы и распоряжения, как поступить, словно у него не было собственной головы на плечах, будто он наемный тупой исполнитель.

Эван услышал, как Брэг спрашивает у дежурного офицера, на месте ли шеф Фарр, и вздохнул. Все же дурно в такой ситуации вспоминать о личных проблемах — а проблемы у Эвана были самые серьезные. Любовница заявила, что ждет ребенка. Сейчас лучше не думать о Бартолле Бенвенте. Он даже решил не подходить к ней в церкви.

Эван прислушался к разговору и понял, что Брэг уточняет с инспектором какие-то детали.

— Мы можем квалифицировать это дело как розыски пропавшего без вести. — Он положил трубку на рычаг.

— И что теперь? — грустно спросил Эван.

— У нас нет никаких зацепок. Я велел Ньюману и его людям делать то, что полагается в таких случаях, — найти улики, даже самые маленькие. Тебе же я предлагаю побыть с матерью. Мне необходимо заехать домой, но я скоро вернусь и опрошу прислугу.

Мужчины спустились вниз. Оказавшись в холле, они увидели Мэгги Кеннеди и ее сына Джоэла.

Эван опешил. Они с Мэгги были друзьями, но, взглянув в прекрасные синие глаза, Эван сразу понял, что причиной их визита стало не только исчезновение Франчески, но его собственная персона.

Эван с удивлением понял, что улыбается. Мэгги улыбнулась в ответ.

— С тобой все в порядке? — тихо спросила она.

Сердце его едва не остановилось. Совсем недавно Эван был вынужден признаться себе, что миссис Кеннеди ему очень, очень нравится. Они познакомились благодаря Франческе — Мэгги была швеей и сделала несколько нарядов для сестры. А потом она едва не стала жертвой убийцы.

Именно Эван вступил в борьбу с Калхейном и спас ее от обезумевшего преступника. Но и до этого Эван оказывал Мэгги знаки внимания. Она представлялась ему ангелом. Овдовев, она много работала, чтобы прокормить четверых детей. Он никогда не встречал столь мягкой и доброй женщины, но в то же время стойкой и решительной.

Эван навещал детей Мэгги, приносил им сладости и подарки, однажды даже пригласил всех на ужин в ресторан. Во время их последней встречи он спросил Мэгги разрешения ее поцеловать, и она ответила «да».

Как бы ему хотелось забыть о том поцелуе, но он не мог справиться со своими чувствами. Эван мельком видел Кеннеди в церкви, но не нашел времени даже поздороваться. Если бы церемония прошла, как планировалось, он обязательно пригласил бы ее на танец, но вместо этого не отходил от отца и объяснял гостям, что Франческа внезапно заболела, по этой причине свадьба откладывается. Стоит ли говорить, что им никто не поверил.

— Здравствуй.

— Есть новости? — взволнованно спросила Мэгги. Она была на несколько лет его старше, обладала очень светлой кожей, усыпанной веснушками, фиалкового цвета глазами и прекрасными рыжими волосами. Эван знал, что сейчас на ней лучшее воскресное платье.

— Боюсь, что нет. — Эван отвел взгляд.

Мэгги коснулась его плеча:

— Твоя сестра очень сильная.

Эван внимательно посмотрел ей в глаза и накрыл ладонью ее пальцы.

— Я переживаю за нее.

— Я знаю. — Мэгги повернулась и посмотрела куда-то вдаль.

Эван проследил за ее взглядом. Брэг спрашивал Джоэла, есть ли у него соображения о том, что могло произойти с Франческой.

Джоэлу было одиннадцать, и он все отлично понимал. Его не раз задерживали за украденные сумочки и бумажники, но эти невеселые дни остались в прошлом, поскольку Франческа платила мальчику хорошее жалованье за помощь в расследованиях.

— Мисс Кэхил ничего не говорила ни о каких записках. — Джоэл уверенно замотал головой. — Она любит мистера Харта, и только самое худшее могло заставить ее не прийти.

Брэг потрепал мальчика по голове, но воздержался от улыбки.

Эван заинтересовался, связано ли странное выражение лица комиссара с тем, что сказал Джоэл о чувствах Франчески, или с ее исчезновением.

Незаметно для себя Эван приблизился к Мэгги настолько, что его согревало тепло ее тела.

— Проходи, — спохватился он и сделал шаг в сторону.

— Я не хочу вам мешать, просто беспокоюсь за Франческу — и за тебя.

Кажется, слова ее были не такими волнующими, чтобы его охватила дрожь.

— Ты не мешаешь. Мама тебя обожает — я тоже. — Он не сразу понял, что сказал, и покраснел.

Щеки Мэгги порозовели, и она прошла за Эваном в салон.

Джулия сидела на диване в обществе Эндрю и Конни. На столике перед ними стояли бокалы с разными алкогольными напитками. Джулия плакала. Эван никогда не видел мать плачущей, хотя, возможно, она просто не показывалась никому на глаза в таком состоянии. В комнате было тепло, но Джулия куталась в наброшенную на плечи кашемировую шаль. Завидев сына, она резко встала:

— Ты что-то узнал? Есть новости? Она вернулась?

Брэг нахмурился:

— Простите, Джулия, но вынужден ответить «нет» на все ваши вопросы.

Джулия громко зарыдала. Эндрю обнял жену за плечи и прижал к себе.

— О боже! Франческа такая безрассудная, но она никогда не поступала так безответственно, Рик! Что же с ней случилось? Где моя дочь?

— Дорогая! — вмешался Эндрю. — С Франческой все хорошо. Она скоро вернется и представит какое-нибудь несуразное объяснение своей выходке. — Он был так же бледен, как и Джулия.

— С Франческой ничего не случилось, мама, — добавила Конни. — Ты же знаешь Фрэн. Ее невозможно удержать.

Джулия глухо застонала.

— А что будет, когда она вернется? Три недели назад ее жених был арестован за убийство! Мы чудом не оказались замешанными в скандале — и теперь это! Не один месяц все будут сплетничать о том, что Франческа бросила Харта прямо у алтаря.

— Давай в другой раз поговорим о скандале, — мягко произнес Эндрю.

Эван закивал, соглашаясь с отцом. Брэг сделал шаг вперед:

— Скоро приедут полицейские. Мне надо уйти, но через пару часов я вернусь.

— Через пару часов? — удивленно воскликнула Джулия. — Тебе обязательно надо уйти?

— Боюсь, что да.

Эндрю встал и пожал ему руку.

— Можно тебя на минутку, Рик?

Эндрю был таким же активным сторонником реформ, как и сам Рик. Они познакомились несколько лет назад, когда Брэг работал в администрации Гровера Кливленда. За эти годы они стали друзьями.

Мужчины вышли в коридор.

В гостиной повисла гнетущая тишина. Джулия словно замерла. Конни встала и подошла к мужу. Лорд Монтроуз нервничал не меньше остальных. Эван бросил испуганный взгляд на Мэгги, затем подошел ближе и произнес, понизив голос:

— Я найду для тебя кеб.

Он не хотел, чтобы она уезжала, но подумал о том, что трое ее детей остались с соседкой и ей лучше скорее вернуться к ним.

Когда они вышли из салона, Мэгги подняла на него глаза:

— Мне очень неприятно оставлять тебя в такой сложной ситуации. Ты ведь всегда мне помогал.

По телу пробежала дрожь, но он смог сохранить невозмутимый вид.

— Все в порядке. Джоэл? — позвал он. — Неужели он ушел?

— Джоэл сказал, что будет помогать полиции. Мне никогда не удавалось удержать его, если он что-то задумал. Он очень хочет найти Франческу.

Джоэл порой проявлял большее мужество, чем взрослые мужчины, и был наделен проницательностью. Эван подумал, что мальчик мог попытаться отыскать его сестру самостоятельно, но в данный момент ему было все равно, кто займется поисками, лишь бы Фрэн наконец нашлась.

В этот момент раздался звонок в дверь. Эван с трудом представлял, кто мог нанести им визит в такой момент. Они с Мэгги повернулись к двери, которую дворецкий уже распахивал перед Бартоллой Бенвенте.

Эван вздрогнул.

Мэгги покраснела.

Бывшая любовница Эвана вплыла в холл, держа в руках перевязанную лентами коробку. Она была по-прежнему в слишком смелом рубиново-красном платье, надетом для несостоявшегося приема. Увидев женщину с огненными волосами, Бартолла застыла на месте. Когда-то ее лицо и фигура сводили Эвана с ума, сейчас же он счел ее внешний вид отвратительным.

Бартолла медленно растянула губы в улыбке.

— Здравствуй, Эван. — Проигнорировав Мэгги, она королевской поступью приблизилась к Эвану. В действительности Бартолла не была особой королевской крови, титул достался ей от престарелого итальянского графа, за которого она в шестнадцать лет вышла замуж. — Нашлась твоя сестра?

— Нет, не нашлась. Что ты здесь делаешь? Нам всем сейчас очень тяжело, Бартолла.

— Не сомневаюсь! Кстати, никогда не думала, что Франческа способна обмануть Харта. Я была уверена, что это он разобьет ей сердце — рано или поздно, но разобьет. — Она рассмеялась, явно довольная событиями этого дня. — Не уверена, что Харт будет счастлив видеть твою сестру, когда она вернется.

— Ты ошибаешься. Он влюблен. У Франчески наверняка что-то случилось, иначе она никогда бы не пропустила венчание. Когда она найдется, они объявят новую дату торжества. — Он заметил, что стал относиться к Бартолле с презрением. Как он будет общаться с ней, когда появится ребенок? Бартолла опять рассмеялась:

— Я отлично знаю Харта, дорогой, он из тех, кто способен навсегда затаить обиду. Свадьбы не будет никогда.

«Она ни разу не взглянула на Мэгги, — подумал Эван. — Словно ее здесь нет».

— У меня нет времени с тобой спорить. Я должен найти кеб для миссис Кеннеди.

— Тебе лучше посадить ее на поезд, — усмехнулась Бартолла. — Такие расходы не по карману простой швее.

Эвана затрясло от злости. Мэгги коснулась его руки, и он повернулся к ней, внимая молчаливому посланию во взгляде. Она не хотела, чтобы он расстраивался из-за графини. Эван сдержался.

— Бартолла, ты выбрала не лучшее время для визита. Моя семья в горе. Мама сегодня никого не принимает.

— Ты говоришь чепуху, Эван. Я принесла пирожные, Джулии необходимо кому-то поплакаться. Она мне очень нравится, я бы хотела ее утешить.

Эван отлично знал, что Бартолла хочет лишь позлорадствовать.

Мэгги сжала его руку, ей явно не терпелось уйти.

В следующую секунду широкими быстрыми шагами в холл вошел Брэг. Они с Эваном вышли на улицу, а Бартолла проскользнула в коридор с намерением найти в одной из гостиных Джулию.

— Что ты обо всем этом думаешь? — нетерпеливо спросил Брэга Эван.

— Думаю, что у Франчески серьезные неприятности, но я найду ее. Можешь на меня положиться.

Ей было страшно выходить из кеба. Особняк Харта был огромен — здание в неоготическом стиле, в основном из угольно-черного камня, было построено совсем недавно и располагалось нескольких кварталах от дома Кэхилов. У Харта еще не было соседей, принадлежащая ему земля занимала значительную часть территории района. Дом окружали лужайки и сады, здесь была и конюшня, и постройки для прислуги, теннисный корт и даже большой пруд. Имение было обнесено высокой кованой оградой на каменном основании.

Франческа не двинулась с места. Ворота оказались закрыты, несмотря на то что было лишь шесть часов вечера.

Она дрожала от страха и с трудом сдерживала слезы. Все время получасовой поездки по городу она пыталась представить, что происходило в церкви, когда музыканты начали играть свадебный марш. Должно быть, с мамой случилась истерика, отец почернел от злости. Реакцию гостей Франческа не могла даже вообразить.

Затем она задумалась, каково было поведение Харта.

Извозчик распахнул ворота, чтобы кеб мог въехать на территорию имения, и забрался на козлы. Франческа сжалась от ужаса, она больше не могла убеждать себя, что Харт волновался за нее, она слишком хорошо его знает.

Ее жених обладает взрывным темпераментом и судит о происходящем с точки зрения пресыщенного и крайне циничного человека. Коляска покатилась по усыпанной гравием дороге к дому, Франческа была не в силах бороться с душевными страданиями. Она принадлежала к тем людям, которые считают, что стакан наполовину полон; она никогда не забывала о праве на презумпцию невиновности. Харт о таких вещах даже не задумывался, он никому и ничему не верит.

Но ведь ей он доверяет, верно?

Впрочем, это не имеет значения. Франческа боялась, что застанет Харта в ярости.

Однако все оказалось даже хуже. Франческа неожиданно остро почувствовала скрывающуюся за маской презрения и высокомерия, богатства и власти болезненную ранимость души. Она очень надеялась, что не нанесла Харту болезненный удар, и тут же почти истерично рассмеялась своим мыслям. Сколько раз ее предупреждали, что Колдер Харт однажды разобьет ей сердце?

Восторг от того, что удалось выбраться из галереи, испарился без следа. Необходимо объяснить Харту, что произошло, успокоить и убедить, если удастся, что необходимо срочно ехать в галерею и забрать ее портрет. И последнее не терпит отлагательств! Полицейскому Франческа ни слова не сказала о портрете, чтобы он не захотел войти внутрь и посмотреть на картину. Она обратила внимание, что он запер дверь перед уходом и проверил замок, но тогда это ее совсем не интересовало. Сейчас же Франческа опять пожалела, что не нашла времени уничтожить портрет.

Она расплатилась и оглядела ступени. Над входом в особняк не горел свет. Время от времени настроение Харта портилось настолько, что он отпускал всю прислугу, чтобы поразмышлять, побродить в одиночестве в своем особняке-мавзолее, потягивая скотч и любуясь предметами искусства. Франческа была почти уверена, что сейчас он именно в таком настроении, хотя в глубине души надеялась, что гости все же остались. Неизвестно, живут ли в особняке Харта Рат и Грейс, поскольку они построили собственный дом на другом конце города. Оставались Николас Даршан и два сына Рата Брэга.

Франческа медленно поднялась по ступеням, прошла мимо двух огромных львов по обеим сторонам лестницы. И оказалась у дверей, под крышей, над которой красовался бронзовый олень. Не успела она коснуться рукой массивного бронзового кольца, чтобы постучать, как дверь отворилась. Она так надеялась увидеть Харта, что даже немного удивилась, когда перед ней возник Альфред.

Франческа поспешно переступила порог.

— Как он?

Глаза Альфреда медленно округлялись.

— Мисс Кэхил! С вами все в порядке?

Она знала, что одежда ее в беспорядке, она сама растрепана, а руки в царапинах.

— Не в порядке, но врач мне не нужен — мне нужно поговорить с Хартом.

— Мистер Харт в библиотеке, занят срочными делами.

Франческа опешила:

— Только не говорите мне, что он спокойно воспринял мое отсутствие на церемонии в церкви.

— Не могу сказать, в каком он сейчас состоянии, мисс Кэхил, но мистер Харт выглядел невозмутимым.

Франческа отпрянула, потрясенная услышанным.

— Он пьет? — спросила она, понизив голос.

В моменты психологического напряжения Харт частенько искал успокоение в алкоголе. В состоянии опьянения он пугал Франческу, но не тем, что проявлял склонность к насилию, она знала, что он никогда не поднимет на нее руку. Сильно выпив, Харт погружался в забытье, его одолевали самые черные мысли, и возникала склонность к самоуничижению.

— Нет, мэм.

Франческа молилась, чтобы это было хорошим знаком, — она не причинила ему боль, — он выслушает и примет ее объяснения о том, по какой причине не состоялась свадьба.

— Спасибо, Альфред. Я сама найду дорогу в библиотеку.

Дворецкий замялся:

— Мисс Кэхил, вы так выглядите… Не желаете освежиться?

Она помотала головой и поспешила в сторону библиотеки, надеясь не встретить кого-то из членов семьи. В доме было неестественно тихо. «Похоже на атмосферу траура», — подумала Франческа и тут же отогнала от себя неприятные мысли. Сейчас она мечтала только оказаться в объятиях Харта.

Тяжелые двери красного дерева были закрыты. Франческа помедлила, стараясь хоть немного унять биение сердца, и решительно толкнула дверь.

Харт сидел за рабочим столом, склонившись над бумагами. Он поднял голову и впился глазами в ее лицо.

— Привет. — Франческа заставила себя улыбнуться.

Между ними было расстояние равное размерам теннисного корта. Она прикрыла створку и поспешила в глубь комнаты.

— Харт, прости меня! У меня был самый ужасный день в жизни!

Харт поднялся и стоял теперь перед ней во весь рост, который был на пару дюймов больше шести футов. В каждом движении чувствовалось, что он старается контролировать и сдерживать себя, но это не помешало ему, словно башне, грозно возвыситься над столом. Разумеется, он видит, какая она грязная и растрепанная. Он переживает за нее!

— Меня заперли! — воскликнула Франческа. — Я нашла свой портрет, Харт!

Он не окинул ее привычным беглым взглядом, он смотрел не моргая, словно и не слышал слов.

— Как я понимаю, ты изменила свое решение, Франческа. Вероятно, ты прозрела.

Франческа насторожилась.

— Ты меня слышишь? Меня заперли в галерее, поэтому я не пришла на свадьбу. Прости меня! — выкрикнула она в сердцах. — Я не изменила решения!

Харт стоял прямо и был похож на статую. Она даже не была уверена, что он дышит.

— Я знаю, что ты не пришла на свадьбу. — Он говорил таким тоном, будто обсуждал прошедший летний дождь, и продолжал так же монотонно, как и начал: — Ты ранена?

Неужели ему безразлично, что ее заперли?

— Нет! Вернее, не в том смысле!

— Это хорошо.

Он опустил глаза и взял со стола один из документов.

Франческа окаменела. Что он делает? Видя ее руки, лицо, порванную одежду, он не спросит, что с ней случилось? Не хочет узнать, где находится этот проклятый портрет, чтобы скорее найти его и уничтожить?

Харт смотрел на нее так, словно они не были знакомы.

— Ты хотела еще что-то сказать? Как видишь, у меня много работы.

— Колдер, ты меня слушаешь? Я нашла тот злополучный портрет, поэтому опоздала. — Франческа едва сдерживала рыдания. — Сейчас мы бы могли быть на празднике в честь нашего венчания! Мы должны обсудить все, что произошло!

Не сводя с нее взгляд, Харт перебирал листы бумаги. По его лицу было невозможно угадать, что он чувствует и о чем думает. Это лицо было похоже на каменную маску.

— Меня не интересует, что произошло. Нам нечего обсуждать.

Франческа похолодела:

— Что ты сказал?

Харт опустил голову и принялся перекладывать бумаги. Франческа бросилась к нему. Что с ним случилось? Почему он не злится? Почему не кричит на нее?

— Я знаю, ты так не думаешь. Тебе не все равно, что случилось со мной сегодня.

Харт не повернулся и не взглянул на нее, и Франческа сорвалась на крик:

— Мы должны назначить новую дату свадьбы.

Харт закончил складывать листы и посмотрел ей в глаза:

— Свадьбы не будет.

Франческа вскрикнула и прижала руки к груди.

— Ты не можешь так думать!

— Но я так думаю. — Наконец в его голосе послышалось раздражение.

Франческа не сразу смогла заговорить.

— Тебе больно, ты разозлен, хоть и не показываешь своего настроения. Мне не стоило сейчас заводить разговор о свадьбе.

Он странно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

— Невозможно разлюбить человека всего за один час или день, Колдер. — Франческа старалась оправдать его слова. — Только утром я была тебе небезразлична — небезразлична и сейчас. Наконец он ей ответил:

— Ты считаешь, что наши отношения основаны на любви. Позволь дать тебе совет — не стоит начинать со мной дискуссию на эту тему.

Предостережение в его голосе было более чем очевидно.

— Я никогда не смогла бы тебя предать!

Взгляд его застыл, добравшись до ее глаз.

— Все к лучшему.

— Что? — закричала Франческа. — Я люблю тебя. Я не виновата, что не смогла прийти на свадьбу!

— Всего хорошего, Франческа, — резко произнес Харт и открыл папку.

Она не могла поверить в происходящее.

— Это все, что ты можешь сказать? Сделать вид, что тебе безразлично, отказаться что-либо обсуждать, оттолкнуть меня, словно я не твоя невеста?

Она чувствовала, как он внутренне сжался, но так и не поднял на нее глаз.

Франческа подхлестнула себя — она будет бороться.

— Ты даже не хочешь смотреть на меня? Я порезала руки и лицо, когда пыталась разбить окно! У меня сломаны все ногти, ладони в ссадинах, потому что я цеплялась за стену, когда пыталась добраться до окна! — Франческа была вознаграждена — Харт поднял на нее глаза. Они были темные, словно грозовая туча. — Утром я получила странную записку, Колдер, приглашение на закрытый просмотр работ Сары! Прочитав ее, я сразу поняла, что мне предлагают увидеть свой собственный портрет. Разумеется, я тут же поехала!

Харт даже не моргнул.

— Разумеется.

Франческа с воодушевлением продолжала:

— Когда я подошла к галерее, дверь была открыта, а картина висела на стене. Я ничего не успела сделать, как меня заперли снаружи. Я несколько часов пыталась выбраться, пока в четыре часа, к моему огромному счастью, меня наконец услышал маленький мальчик. — Она только сейчас поняла, что дрожит как в лихорадке. Харт сцепил руки и опустил глаза.

— Ты сказала, что тебя не ранили.

— Нет, не ранили.

Харт не пошевелился, и Франческа опять сорвалась на крик:

— Это же очевидно, что кто-то не хотел, чтобы мы поженились! Меня заманили в ловушку. Разве ты не понимаешь? Или не веришь мне? — Она теряла последнюю надежду быть услышанной. Почему Харт так себя ведет?

Он опять поднял глаза:

— О, я тебе верю. Но какое это имеет значение? Все кончено, Франческа. — Харт принялся разглядывать бумаги.

Она понимала, что все ее старания разбились о холодность и равнодушие. Все это было притворством, не так ли? Хорошо продуманная игра? Харт навсегда останется человеком неподвластным ее пониманию.

— О боже. Я думала, ты будешь злиться, но ты не зол, верно? Когда ты злишься, ты взрываешься — и напиваешься. Я сделала тебе больно.

Харт опустился в кресло и посмотрел на Франческу:

— Если ты полагала, что я устрою тебе сцену, тебя ждет разочарование. Надеюсь, ты не ожидала увидеть на моем лице слезы?

Франческу насторожил этот насмешливый тон. Она ранила его в самое сердце? Другого объяснения такому поведению нет.

— Ты решил притвориться равнодушным, возможно даже перед самим собой.

— Я пришел к выводу, что наши отношения были ошибкой. Все кончено.

У нее закружилась голова. Этого она никак не ожидала.

— Я напомню твои же слова: «Наши отношения никогда не закончатся»!

— У меня нет привычки цепляться за женщин.

Она не удержалась и вскрикнула.

Харт встал:

— Думаю, ты сама найдешь дорогу.

Франческа не пошевелилась. Как бы она ни была шокирована, все же услышала внутренний голос, тихо советующий оставить все и вернуться к разговору позже. На таких мужчин, как Харт, не стоит давить.

— Колдер, я люблю тебя, — растерянно сказала Франческа.

— Представляешь, сколько раз я слышал эти слова от женщин?

Франческа поежилась. По холодному взгляду Харта она поняла, что в таком состоянии он способен на любую грубость.

— Не поступай так со мной.

— Как? Ведь именно ты не явилась сегодня в церковь.

— Ты признавался мне в любви!

Он рассмеялся пугающим, злым смехом.

— Ты уникальный человек, Франческа. Это было временное заблуждение, ведь нам обоим известно, что я не верю в любовь. Это было вожделение, Франческа, ничего более. Видишь, я пришел в себя, как и ты. О чем я только думал, принимая решение на всю жизнь связать себя обязательствами перед женщиной? Когда страсть проходит, остается только несколько росчерков пера на документе о заключении брака.

Франческа сжалась от этих слов, как от удара.

— Я уверена, ты так не думаешь.

— Мне безразлично, в чем ты уверена, — я не собираюсь тратить время, чтобы убедить тебя, что готов подписаться под каждым сказанным сегодня словом.

Он не может говорить серьезно.

— Как ты можешь быть таким жестоким со мной? Как можешь гнать меня после всего, что мы пережили вместе?

— А что мы пережили, кроме разговоров, ощущения надвигающейся беды и… нескольких ночей в моей постели?

Из ее глаз полились слезы.

— Мне противны плачущие женщины, — предупредил Харт.

Франческа покачала головой:

— Стараешься сделать вид, что я для тебя просто легкое увлечение — одна из тех, с кем ты уже наигрался и готов бросить!

Взгляд его стал многозначительным, в молчании слышалось согласие. Франческа была потрясена до глубины сознания.

— Этого не может быть. Мы созданы друг для друга, Харт.

Он вышел из-за стола, но не встал рядом, а прошел мимо и заходил по комнате.

— Никто ни для кого не создан. И еще, дорогая, мне бы не хотелось стать тем мужчиной, кто разобьет тебе сердце. Мое мнение не изменится. Все твои попытки останутся без ответа. Кстати, думаю, Рик будет счастлив взять на себя обязательства перед тобой.

— Ты убиваешь меня такими словами!

— Правда? Не бойся. Боль пройдет. Она всегда проходит. — Харт открыл дверь и принял выжидательную позу.

Франческа не была уверена, что сможет сделать шаг, казалось, все тело ее изрублено на мелкие куски.

— Я обидела тебя. Прости! Я люблю тебя и буду любить всегда — даже таким, как сейчас, когда ты делаешь все, чтобы разрушить нашу любовь.

— Разве я выгляжу обиженным? Нет. Мне даже стало легче.

Франческа покачнулась и едва устояла на ногах.

— Боже, как в дешевой пьесе. Тебе нравится? По-моему, эта драма не только кажется отвратительной, она стала утомлять. Мне надо заняться делами.

Она должна любой ценой сохранить самообладание. Взгляд Харта был холодным, словно Ледовитый океан.

— Харт, я не сниму это кольцо и не откажусь от нашей любви.

— Тогда мне остается только пожалеть тебя. Но кольцо ты можешь оставить. Выкупишь за него портрет, дорогая.

Она больше не могла терпеть его жестокость. Она выбежала из комнаты и помчалась по коридору, заливаясь слезами от бессилия и тоски, чувствуя, как вокруг все рушится, рушится ее мир.

И тут за спиной раздался голос:

— Франческа! И не трать время на визиты сюда. Если я что-то решил, это окончательно. Тебя больше не ждут в моем доме.

Глава 5

Суббота, 28 июня 1902 года. 19:00

Франческа была убита горем. Неужели все кончено? Неужели Харт действительно уверен в том, что говорит? Впрочем, разве Брэг не предупреждал, что ждет ее в будущем, если она не остановится и осмелится полюбить Харта?

О боже, сердце, казалось, разрывается на куски!

Когда несколько недель назад Харт расторг их помолвку, все выглядело совсем иначе. Он поступил так из желания защитить ее, уберечь от скандала, связанного с убийством Дейзи. Ее доброе имя было для Харта важнее любви к ней. После этого их чувства друг к другу стали даже сильнее. Она никогда не сомневалась в его любви и преданности.

Сейчас же Харт относился к ней с полным безразличием, словно вырвал из своего сердца — вычеркнул из жизни — так легко и так быстро.

— Мисс Кэхил? Позвольте помочь вам присесть.

Она поняла, что стоит посредине холла и плачет. Альфред был рядом и не сводил с нее испуганных глаз. Она изо всех сил постаралась собраться с мыслями — задача не из легких.

Если Харт ее не любит — их отношения были основаны лишь на увлечении и страсти, — значит, все кончено, и она ничего не сможет изменить. Но если Харт просто очень оскорблен, настолько, что притворяется равнодушным, чтобы скрыть свои чувства, если она по-прежнему остается его лучшим другом, то надежда есть. Однажды ей удалось вызвать в нем страсть и любовь, удастся и во второй раз.

Но настоящее положение она изменить не в силах.

А проклятый портрет все еще висит в галерее Мура.

Франческа вытерла слезы, ей показалось, что стало немного легче. У нее есть дело, которое следует закончить; сейчас ей просто необходимо сосредоточиться на чем-то другом.

— Боюсь, я не могу задержаться, Альфред. У меня новое дело.

Дворецкий смотрел на нее с удивлением.

— Мы серьезно поссорились с мистером Хартом, но это лишь временная размолвка. Завтра будет новый день. — Она улыбнулась уголками губ. — Надеюсь, тогда он будет ко мне более благосклонен.

— Мне очень жаль, мисс Кэхил.

Франческа пожала плечами.

— Я всегда знала о его непростом характере, — сказала она и продолжила уже с большей уверенностью: — Можно попросить лакея найти мне кеб?

Домой она сейчас не сможет ехать, она еще не готова увидеться с Джулией. Разумеется, мать будет счастлива ее возвращению, но лишь на короткое время. Затем она впадет в бешенство оттого, что Франческа посмела пропустить собственную свадьбу, и уже не вспомнит о грозившей дочери опасности. Родителям нельзя рассказывать о том, что произошло в действительности, тогда они узнают о существовании портрета.

Более того, Джулия обязательно докопается до самой сути вопроса. Она умна и проницательна, кроме того, обожает Харта. Мать потребует объяснить, виделась ли дочь с женихом и пыталась ли вымолить у него прощение. Джулия Кэхил потратила много сил, чтобы этот брак был заключен, поэтому у Франчески не было ни малейшего желания рассказывать матери о недавнем разговоре с Хартом.

Ее близким достаточно знать, что она жива и здорова. Франческа попросила Альфреда отправить сообщение к ней домой, что с ней все хорошо и она приедет, как только сможет. Дворецкий заверил, что будет счастлив помочь. Франческа поблагодарила слугу и вышла на улицу, где уже наступил теплый летний вечер. Над головой сияла удивительно яркая луна в обрамлении россыпи сверкающих звезд. Было так тихо, что не слышалось дуновение даже легкого ветерка. Великолепная ночь для свадьбы. С болью в сердце Франческа вспомнила о встрече с Хартом и закрыла глаза, стараясь прогнать тяжелые воспоминания. Она знала, каким жестоким может быть Харт, но никогда не думала, что он способен зайти так далеко.

— Мисс Кэхил? Вы в порядке? — раздался рядом мальчишеский голос.

В голове мелькнула догадка, и Франческа распахнула глаза. Джоэл Кеннеди коснулся ее руки. Ей очень нравился Джоэл; он стал ей младшим братом. Поддавшись внезапным чувствам, она крепко обняла его и прижала к себе.

— Харт невероятно зол на меня, — прошептала она, прежде чем отпустить Джоэла.

— Вы его очень подвели. Конечно, он с ума сходит, но он вас любит и простит. — Темные глаза казались огромными на маленьком, бледном лице.

«Устами младенца», — подумала Франческа. Хочется надеяться, что он прав.

— Вы вся поцарапались. Что случилось?

— Джоэл, у нас новое дело. Ты можешь помочь мне сегодня вечером?

Мальчик кивнул, выражение глаз сразу изменилось, в них появилось не ожидаемое любопытство, а скорее немой вопрос.

— Нам нужны копы? Вы разминулись с комиссаром. Он был здесь час назад, вас искал.

Франческа ласково улыбнулась:

— Разумеется, мне нужен Брэг. Нужен так, как никогда раньше.

— Петер, — мягко начала Ли Анна, — не могли бы вы принести мне бренди? У меня разболелась нога. — Интересно, сможет ли он ей отказать.

Великан-слуга, который был выше всех окружавших его мужчин, оставил ее просьбу без ответа. Мог ли он заметить, что она уже подлила себе немного бренди в чай? Выражение лица Петера не изменилось, он развернулся и вышел из маленькой, скучно обставленной столовой, где Ли Анна сидела за столом вместе с Кейти и Дот.

Кейти ела без особого желания, а сейчас вовсе отложила вилку и подняла на мать всегда тревожные темные глаза. Ли Анна уже пожалела, что заговорила на эту тему при девочках. Она протянула руку и накрыла ладошку Кейти.

— Дорогая, со мной все хорошо, легкие боли, — солгала она.

Ли Анна не понимала, почему правая нога, которая не потеряла чувствительность, доставляла ей столько проблем. Но это было ничто по сравнению с нестерпимой тоской, что комком свернулась в груди и никогда ее не оставляла. Ли Анна просыпалась с ней каждое утро и каждый вечер ложилась спать. Неизвестно, как бы она справлялась без бренди и опиума.

Первое, что она сделала, вернувшись из церкви, выпила чаю. Разумеется, щедро приправленного бренди.

Она старалась не думать о несостоявшемся венчании, но ей было трудно удержаться от постоянно мелькавших в голове мыслей. Когда она входила в семью Брэг, надеялась, что ее ждет жизнь, наполненная приемами, балами и весельем, — жизнь в роскоши. Вместо этого они снимали небольшую квартирку, а Рик работал днями и ночами, представляя интересы клиентов в качестве государственного защитника. Она чувствовала себя преданной и брошенной, поэтому уехала в Европу. Была уверена, что муж бросится за ней и станет молить о прощении — но он этого не сделал. Со временем Ли Анна привыкла к мысли, что они расстались навсегда. Жизнь на континенте ее очаровала, и она забыла о своих глупых мечтах. Ли Анна вскоре стала вращаться в высших кругах и частенько пользовалась финансовой поддержкой дворян.

В Штаты она вернулась после того, как получила известие о болезни отца. Тогда же до нее дошли слухи, что Рик влюблен в другую женщину. Новость ее шокировала настолько, что она предприняла немедленную попытку защитить свое достоинство. Ли Анна не желала быть униженной романом собственного мужа или, хуже того, пережить развод, который неминуемо разрушил бы ее жизнь. Она села в поезд в Бостоне и отправилась в Нью-Йорк, чтобы предъявить права на мужа и законный брак.

Рик был возмущен ее возвращением, но Ли Анна умела быть настойчивой и смогла найти пути, чтобы подтолкнуть мужа к примирению. Фактически она поставила ему условие, что даст развод лишь в том случае, если он не изменит своего мнения после шести месяцев совместной жизни. Ли Анна была уверена, что Рик никогда не откажется от намерений сделать политическую карьеру, а развод лишил бы его этой возможности. Но еще больше она была уверена в своих женских чарах и владении искусством обольщения. И оказалась права.

Однако счастья этот брак ей не принес. Брэг не мог простить ей годы жизни в Европе, кроме того, он очень изменился, превратившись в уверенного в себе мужчину, которым она не могла не восхищаться. К своему удивлению, Ли Анна поняла, что все еще любит Рика Брэга. Потом с ней произошел несчастный случай. В нее врезалась стремительно летящая карета, и она лишилась возможности ходить.

С того момента в ее душе поселилось отчаяние. А ведь она была так близка к той жизни, о которой мечтала еще юной девушкой. Ей стало нравиться опять быть женой Рика, она была уверена, что пройдет немного времени, и он вновь будет ею восхищаться. Сейчас он считался удачной партией — происходил из благородной семьи, был, несомненно, джентльменом, восходящей звездой в политике. Рик Брэг получал больше приглашений, чем мог себе позволить принять. Ли Анна с удовольствием перебирала карточки, раздумывая, какое приглашение принять, а какое отклонить. Ей нравилось ощущать власть, способность одним движением руки решать, кому быть отвергнутым. Она мечтала о том, каким окажется их будущее, — они удочерили двух девочек, и она мечтала иметь еще детей. Рик тем временем станет сенатором штата, затем сенатором США. Они переедут в Вашингтон, самый замечательный город в мире, где власть и сила соседствуют с роскошью и богатством…

Ей хотелось плакать. Она с ужасом ждала появление Рика. Душу переполняло отчаяние. Она стала уродливой калекой, она ненавидит свою жизнь!

Ли Анна всегда считала естественным, что была самой красивой женщиной в любом обществе. Но все это в прошлом. Как отвратительно было появиться сегодня в церкви в инвалидном кресле. Все смотрели на нее, и она представляла, о чем они думают. В каждом взгляде, которым ее провожали собравшиеся гости, было столько жалости, как невыносимо было слышать их перешептывания за ее спиной.

Что у нее есть в жизни, кроме двух маленьких девочек?

Подошел Петер и поставил перед ней бокал с бренди. Что ж, довольно быстро.

Ли Анна заморгала, чтобы прогнать неуместные слезы и прийти в себя. Подняв голову, он улыбнулась слуге и вежливо поблагодарила, как и подобает настоящей леди. Затем она выпила бренди и закрыла глаза, прислушиваясь к обжигающему жару в животе, и стала ждать облегчения, которое обязательно должно последовать за порцией алкоголя.

Единственное, что ей осталось, — быть хорошей матерью. Ли Анна посмотрела на полупустой бокал. Ей стало страшно оттого, что она вновь погружалась в тяжкие думы, и в этот момент хлопнула дверь. Ли Анна напряглась.

— Мама? — прошептала Кейти. — Ты почитаешь нам сказку?

— Сказку, сказку! — захлопала в ладоши Дот.

Миссис Флауэрс, няня девочек, вытирала их личики салфеткой.

Она не успела ответить девочкам — она всегда с удовольствием читала им перед сном, — как отчетливо услышала тяжелые, торопливые шаги Рика. Ли Анне стало страшно.

Он появился на пороге столовой, отделанной в оливковых тонах, и устало улыбнулся жене, затем прошел в комнату и поцеловал Кейти и Дот в лоб. Какое облегчение, что он не подошел к ней ближе. Вероятно, обеспокоен исчезновением Франчески. Разумеется, так и должно быть, Рик всегда будет думать о ней. Ли Анна знала, что не стоит обманывать себя и доверять глупым мыслям. Они всегда будут друг для друга больше чем друзья.

— Ты нашел ее? — спросила Ли Анна. Она решила для себя не расстраиваться из-за того, что Харт и Франческа не поженились, и вспоминать о том, что всего несколько месяцев назад Рик был в нее влюблен.

Рик расправил плечи и посмотрел на бокал с бренди:

— Нет. Я очень нервничаю. Исчезновением Франчески не должна заниматься полиция. — Он повернулся к няне: — Отведите девочек в спальню и приготовьте ко сну.

Кейти встала, умоляюще глядя на Ли Анну, а Дот громко вскрикнула:

— Сказку!

Миссис Флауэрс сняла ее с детского стульчика и поставила на пол.

— Я скоро поднимусь, — обещала Ли Анна.

Рик не произнес ни слова, пока девочки с няней не покинули столовую. Затем он медленно обошел стол и сел напротив жены.

— Представить не могу, что помешало ей прийти на свадьбу. Она была так счастлива, когда я виделся с ней утром. Как думаешь, совершено какое-то преступление?

— Возможно. В одном я уверена — Франческа не могла в одну минуту решить бросить Колдера. — Голос ее звучал равнодушно. Она знала, что Рик против брака Франчески и Харта, однако ей не стоит поддерживать мужа, даже если его радует подобное развитие событий.

— Петер, принесите бокал скотча, пожалуйста.

Угрюмый швед кивнул и удалился.

Ли Анна покосилась на бокал и велела себе сохранять спокойствие.

— Звонил шеф Фарр, хотел с тобой поговорить.

— Полагаю, до него уже дошли слухи, — грустно произнес Рик.

Ли Анна не поняла, что означает его странный тон.

— Он уже был осведомлен о произошедшем с Франческой. Мистер Фарр говорил что-то о беспорядках.

Рик поднял на нее глаза:

— Он не сказал ничего конкретного?

Ли Анна задумалась и наконец потянулась к бокалу с бренди.

— Он предположил, что, должно быть, в церкви началась суета, когда невеста не приехала на венчание. Я сказала, что все были очень взволнованы.

Вернулся Петер с бокалом в руках. Рик сделал глоток.

— Фарр ее ненавидит. Ли Анна допила бренди.

— Уверена, он не желает ей зла, Рик. Он нахмурился и повертел в руках бокал.

— Думаю, он рад, что у Франчески неприятности.

— Ты говоришь ужасные вещи. — Ли Анна поняла, что он крайне озабочен этим происшествием. — Надеюсь, ты ошибаешься, — продолжала она, — и Франческа просто в последнюю минуту испугалась идти под венец, а не находится в опасности. Брэг резко поднялся:

— Мне надо увидеть Фарра.

— Рик, не беспокойся за меня. Я почитаю девочкам и уложу их спать. Поезжай к Франческе.

— Ты не станешь возражать? — слишком поспешно спросил он и посмотрел на пустой бокал на столе.

— Я всегда испытывала симпатию к Франческе. — Это было правдой. Франческа была доброй и приятной в общении женщиной, одной из тех, кем можно восхищаться. — И тоже за нее переживаю.

— Спасибо тебе, — сказал Рик и вышел.

Ли Анна с облегчением откинулась на спинку стула. Рик ее больше не побеспокоит сегодня. После того как она уложит девочек, сможет остаться в одиночестве и принять порцию бренди и настойку опия.

Франческе пришлось потратить немало душевных сил на пересказ Джоэлу событий сегодняшнего дня. Ему, разумеется, уже было известно о пропаже портрета. Тогда, два месяца назад, она, Харт и Брэг решили не подключать полицию к столь деликатному делу — чем меньше людей знают о портрете, тем лучше. Джоэл услышал их разговор и пожелал узнать, что же всех так расстроило. Не объясняя подробности, Франческа сказала, что портрет может ее скомпрометировать.

Мальчик не знал значения этого длинного слова, а Франческа не стала вдаваться в детали, отметив лишь, что он написан в такой манере, которая не будет одобрена обществом. После этого Джоэл потерял к картине интерес. Она знала, что он считает нормы морали странными, ничего не стоящими, а порой даже глупыми, по его собственному выражению.

Впереди показался дом номер 11 по Мэдисон-сквер, и Франческу бросило в дрожь. Прохожих в такой час было мало, но парк красиво подсвечивали уличные фонари и яркая полная луна. Дом Брэга был одним из похожих друг на друга викторианских особняков красного кирпича, стоящих вдоль Двадцать третьей улицы. Франческа вспомнила, как они гуляли по Бродвею и любовались только что построенным «небоскребом», который журналисты сразу окрестили «Утюг». Двадцатиэтажная треугольная башня стала шедевром современной человеческой мысли.

— Он дома, — сказала Франческа, заметив у ограды «даймлер» Рика.

Она расплатилась, и они с Джоэлом направились к дому, в окнах обоих этажей которого горел яркий свет.

К счастью, Франческа успела немного успокоиться, и самообладание к ней вернулось, хотя боль в душе не утихала. На мгновение ей захотелось броситься в объятия Брэга, чтобы найти в них утешение, но разум подсказывал не посвящать в происходящее между ней и Хартом посторонних.

Поднявшись по ступеням, Франческа постучала в дверь, которая почти сразу отворилась.

Брэг протянул к ней руки:

— Я знал, что это ты. Ты не ранена?

Франческе сразу стало легко, желание оставаться сильной и сдержанной исчезло.

— У меня был ужасный день, — произнесла она с улыбкой.

— Могу представить, — кивнул Брэг, отпуская ее руки.

Франческа видела, что он тоже хотел обнять ее, но сдержался, и не поняла, расстроило ее это или обрадовало.

Паузу прервал Джоэл:

— Что вы оба молчите? У нас же новое дело! Мисс Кэхил заперли — кто-то хотел, чтобы она опоздала на свадьбу с мистером Хартом!

Франческа закусила губу.

— И ему это удалось, Джоэл. — Она оторвала взгляд от Брэга. Где же Ли Анна?

— Что случилось? Почему у тебя все лицо и пальцы в порезах?

Он взял ее за руку и повел в маленькую комнатку с письменным столом и двумя креслами. В камине горел огонь. Джоэл последовал за ними, но на полпути отстал.

Франческа бросила взгляд через плечо, но Ли Анна так и не появилась на пороге гостиной, хотя дверь в комнату была открыта и свет включен.

— Я тебе помешала?

— Разумеется, нет! — воскликнул Брэг. — О тебе все так беспокоились!

Нет, не все, Харт совсем не беспокоился. Ее сердце опять разбито, но сейчас не стоит об этом.

— Я получила утром записку, вскоре после твоего ухода. — Франческа достала из сумки конверт с надписью «Срочно» и передала Рику.

Он быстро прочитал, и взгляд его стал тревожным.

— Портрет?

Франческа кивнула, радуясь тому рабочему настроению, которое появлялось в начале каждого расследования.

— Когда я приехала по адресу, галерея была закрыта на перерыв, но дверь не заперта. Я вошла и сразу увидела портрет. Он был прибит к стене. Мне показалось, что рядом кто-то есть, и я прошла внутрь. Примерно через полчаса в двери повернулся ключ.

Брэг прохрипел что-то невнятное — она видела, как он сердит.

— Дальше.

Франческа облизнула губы.

— Я стала звать на помощь, но меня никто не слышал. Потом решила вылезти в узкий оконный проем в задней комнате. Пришлось разбить стекло, отсюда и порезы.

Брэг взял ее за руки:

— А эти ссадины?

— Я цеплялась за стену, когда пыталась дотянуться до окна.

Лицо его исказила болезненная гримаса. Реакцию Брэга и Харта невозможно сравнивать. Колдер даже не заметил порезы и ссадины.

— К счастью, меня услышали дети, их отец позвал полицейского, и он меня выпустил.

Ощущая тепло пальцев Рика, Франческа на мгновение подумала, что между ними все стало как прежде. Но следующей мыслью стало воспоминание о холодном взгляде Харта, о жестокости и безразличии.

— Это все.

Нет, не все. Так не может быть. Брэг отпустил ее руки и взял телефонную трубку. В доме было установлено два аппарата — второй находился в спальне на втором этаже. Это было возмутительно, но Брэг настаивал, что так ему удобнее.

— Говорит Брэг. Галерея Мура, номер 69 по Уэйверли-Плейс, должна быть оцеплена, как место похищения человека. Никто не должен входить и выходить, включая владельца Мура. И полицейских. Я достаточно ясно выразился? Повторяю, никто не должен входить и выходить. Я буду через тридцать минут. — Он выслушал ответ и положил трубку. — Тебе лучше поехать со мной, Франческа. Сейчас я имею право возбудить дело.

Она округлила глаза.

— Разумеется, я поеду!

Рик улыбнулся:

— Почему-то я думал, что ты именно так и скажешь.

Франческа улыбнулась в ответ. Очень скоро галерея будет под контролем полиции, и никто не сможет проникнуть внутрь и увидеть ее портрет. Она поедет с Риком, но сейчас это уже не так срочно.

Франческа обеспокоенно заглянула Брэгу в глаза:

— Я испортила тебе вечер?

— Нет, — был короткий ответ, но тон выдавал внутреннее напряжение и раздражение. Что-то случилось? Рик помедлил и добавил уже спокойнее: — Мы решили расследовать похищение портрета в частном порядке, но после сегодняшних событий я не знаю, как распределить силы полиции.

Франческа колебалась.

— Харт нисколько не продвинулся в поисках?

— Нет, хотя его люди обыскали все галереи в Бруклине и Манхэттене. Никто ничего не знает о картине. Скорее всего, портрет никто не видел. Будем надеяться, что сегодня мы разберемся с этим делом раз и навсегда.

В душе Франчески затеплилась надежда. Уже через час портрет может быть у них, но вор останется на свободе. Почему она раньше не предприняла никаких попыток найти портрет? Впрочем, все объяснимо. Когда портрет пропал из студии Сары, она отчаянно пыталась поймать маньяка, убивавшего одну за другой невинных женщин. Затем убили Дейзи Джонс, и Харт стал главным подозреваемым, а она посвятила все свое время доказательству его невиновности. К счастью, преступление было раскрыто за каких-то четыре дня. Шестого июня Марта Гиллеспи призналась в убийстве собственной дочери.

— В чем дело? — спросил Брэг.

— Подумала, что надо было давно заняться поисками портрета, но прошлого не вернуть.

— Да, не вернуть, — согласился Брэг. — Харт заставил детективов прочесать все места в городе, имеющие отношение к искусству, я не сомневался, что будет результат. Хотя такого никак не ожидал, на мне лежит не меньшая вина за подобный исход дела. — Он вновь потянулся к телефону. — Ты сообщила родителям, что жива и здорова?

— Ты ни в чем не виноват!

Он не ответил.

— Брэг. — Франческа посмотрела ему в глаза.

— Джулия и Эндрю знают, где ты? — повторил он вопрос.

— Альфред отправил им записку. — Франческа молила Бога, чтобы Рик не спросил, видела ли она Харта.

Он внимательно посмотрел на нее и взял трубку.

— Все же я считаю необходимым позвонить Эндрю.

Франческа кивнула:

— Им будет приятно, если об этом сообщишь им именно ты. Пойми, я не могу увидеться сейчас с мамой.

Брэг окинул ее отстраненным взглядом:

— Оператор, пожалуйста, соедините с домом Эндрю Кэхила. — Он прикрыл рукой микрофон. — Хочешь поговорить с отцом?

— Не очень. Просто скажи ему, что со мной все в порядке, что у меня были некоторые проблемы, и я заснула у тебя в гостевой комнате.

— Франческа, — попытался протестовать Рик.

— Я должна поехать с тобой в галерею, — защищалась Франческа, — и у меня не так много времени, чтобы придумать правдоподобную историю, по какой причине я не явилась на собственную свадьбу.

Брэг вздохнул:

— Добрый вечер, Эндрю. У меня хорошие новости. Франческа рядом со мной, у нее были неприятности… кто-то выманил ее из дома, но сейчас все в порядке… Да, кто-то хотел, чтобы свадьба не состоялась… Она уснула на диване в гостиной… Да… Через несколько часов я лично привезу ее домой. Спокойной ночи. — Он положил трубку и повернулся к Франческе.

— Из-за меня ты стал соучастником. Прости.

— Не переживай. — Рик немного смягчился. — Не в первый раз. Я могу позволить себе немного солгать ради тебя — иногда мне даже нравится быть соучастником преступления.

Франческа закусила губу.

— Часть была правдой.

— Ты видела Колдера? — Рик неожиданно сменил тему.

Франческа покраснела и опустила глаза.

— Да. Ты готов ехать?

Рик пронзал ее ястребиным взглядом, она молчала. Сейчас у нее нет желания говорить о Харте. Наконец, Рик кивнул и указал рукой на дверь. Выйдя из кабинета, Брэг позвал Джоэла.

— Как ты думаешь, кому было нужно, чтобы я пропустила свадьбу?

Джоэл сбежал вниз по лестнице, определенно он использовал время, чтобы увидеться с девочками. Вслед за бегущим впереди Джоэлом они покинули дом, переговариваясь по дороге к автомобилю.

— У Харта много врагов, Франческа, точнее, несколько сотен. Еще два месяца назад решили, что проверить всех недоброжелателей невозможно.

— Значит, есть вероятность, что вор действовал против Харта, а не против меня.

— Меня бы это не удивило. — В голосе мелькнула злоба. Бросив на Франческу многозначительный взгляд, Брэг подошел к капоту автомобиля и стал заводить мотор.

— Ты не можешь обвинять Харта за то, что произошло сегодня, — впрочем, и себя тоже, — вспылила Франческа. — У меня появились и свои враги.

— Да, появились, и мы с Хартом рассматривали возможность того, что кто-то решил отомстить тебе, выкрав портрет.

Взревел заведенный мотор, Брэг выпрямился и направился к пассажирскому сиденью, чтобы открыть ей дверь. Франческа пропустила Джоэла на узкое сиденье сзади и заняла кресло впереди.

Брэг сел за руль и произнес:

— Мы не раз все обсудили, Франческа.

Она принялась напряженно думать. Харт никогда не упоминал о том, что обсуждал с Риком украденный портрет.

— Брэг, я уже мысленно составила список людей, способных мне отомстить: Гордино, Билл Рэндл, Мэри и Генриетта Рэндл и Соланж Марсо.

Брэг включил заднюю передачу и посмотрел на Франческу. Она отлично поняла, что он имеет в виду.

— Гордино осужден за мошенничество в начале апреля и не выйдет на свободу раньше августа.

Гордино был отъявленным бандитом, с которым Франческа столкнулась во время ведения первого расследования.

— Хорошо. В любом случае он недостаточно умен, чтобы спланировать это похищение.

Брэг ухмыльнулся, перевел переключатель в рабочее положение, и автомобиль двинулся в сторону тихой, словно вымершей улицы.

— Согласен, — сказал он после паузы.

Франческа задумалась над кандидатурой Билла Рэндла — сводного брата Харта. Они были едва знакомы, но люто ненавидели друг друга. Билл не смог простить отцу, что тот прижил ребенка на стороне. Харт же, в свою очередь, ненавидел отпрысков родного отца, что вполне естественно, за то, что он сам не был признан им. Франческа поежилась:

— Билл Рэндл ненавидит меня за то, что именно я выяснила, что их отца убила дочь. — Она нахмурилась и добавила: — И Харта он тоже терпеть не может.

— Билл скрывал от следствия факты против сестры, Франческа.

Она знала об этом. Брэг сворачивал с Двадцать третьей улицы на Бродвей, где они попали в оживленный поток колясок, фаэтонов и карет. Мэри Рэндл призналась в убийстве отца только после того, как Франческа собрала неопровержимые доказательства. Билл похитил ее, чтобы препятствовать разглашению фактов по делу. И брат, и сестра были очень опасными людьми.

— Билл Рэндл избежал наказания в обмен на свидетельские показания. Мэри сейчас в Бельвью и останется там еще на многие, многие годы. Адвокаты ловко сработали, и ее признали невменяемой. Кстати, у Билла алиби на субботний вечер — он был в своей комнате в общежитии, его видели все соседи, а ведь портрет украли в субботу днем. Он физически не мог оказаться в городе следующим утром, чтобы днем похитить портрет. Первый поезд из Филадельфии прибывает в Нью-Йорк в полдень.

Таким образом, Билла приходилось вычеркнуть из списка подозреваемых. Невозможно, прибыв на Гранд-Сентрал в полдень, оказаться через час в доме Чаннингов и выкрасть картину. Франческа была разочарована.

— А Генриетта Рэндл? — не сдавалась она.

Брэг свернул на Пятую авеню.

— Их мать была осуждена на год за укрывательство от следствия фактов преступления дочери. Она на Блэкуэлл-Айленд.

— Что ж, получается всех Рэндлов надо вычеркнуть.

— Полагаю, что так. Соланж Марсо бесследно исчезла, когда мы устроили облаву в ее публичном доме в связи с расследованием дела Мерфи о детской проституции.

Франческа много месяцев не вспоминала об этой мадам с вытравленными почти добела волосами. Тогда Франческе пришлось выдать себя за проститутку, чтобы проникнуть в ее окружение. Соланж была в бешенстве и даже приказала убить Франческу.

— Ее ведь до сих пор не нашли? — воскликнула она. По спине побежали мурашки. Соланж была сильным, умным и опасным противником.

— Боюсь, что нет, — сказал Брэг, аккуратно объезжая почти пустой трамвай.

Кондуктор помахал ему рукой.

— Но мы обязательно ее найдем. Уверен, она открыла новый бордель в каком-то другом районе города.

Они пересекли Четырнадцатую улицу — одну из главных транспортных артерий города. Через несколько минут они будут у галереи.

— Соланж злая и мстительная особа, Брэг. Она внушает опасения. Однако, если она вернулась к своим делишкам, не думаю, что станет рисковать прибылью и свободой только ради того, чтобы столь мелко мне отомстить.

— Считаешь это мелким? Если портрет будет выставлен на всеобщее обозрение, ты никогда не сможешь появиться в приличном обществе.

Рик прав. Франческа сжалась и покосилась на него. Выражение лица Брэга было непроницаемым.

— Ты несколько раз смотрел на меня долгим испытующим взглядом. Что-то случилось? — поинтересовалась она.

Брэг перевел взгляд на дорогу.

— Ты весь вечер называешь меня Брэгом. Такого не случалось со дня моего примирения с Ли Анной.

Сердце упало. Франческа не знала, что ответить, в ушах прозвучал резкий голос Харта, с жестокостью выговаривающий страшные слова. Все кончено.

Рик словно прочитал ее мысли.

— Не хочешь рассказать, как прошел разговор с Хартом? — нервно спросил он.

Они уже были на Восьмой улице, до Вашингтон-сквер и Уэйверли-Плейс остался один квартал. Впереди, в свете уличных газовых фонарей, показались три полицейских фургона с блестящими колесами, образовавшие ограждение между парком и зданием галереи. Оцепление из полицейских, казалось, было длиной в милю. Вокруг уже собирались толпы зевак, бегали и кричали дети, словно в сквере ожидалось веселое представление. Франческа с тревогой посмотрела на Брэга.

Он вздохнул и свернул направо на Уэйверли-Плейс и остановился у одного из фургонов. От группы полицейских отделилась высокая фигура, показавшаяся знакомой. Франческа сцепила пальцы рук.

Рик выключил мотор и посмотрел на приближавшегося Фарра. Когда Фарр ступил в желтоватую дымку уличного фонаря, Франческа заметила, что он улыбается.

Фарр ее ненавидел. Брэг ему не доверял — и шеф полиции знал об этом. Неужели он видел портрет? Если да, то она погибла.

— Добрый вечер, комиссар. Мисс Кэхил. — Он склонился в вежливом поклоне. — Сожалею по поводу свадьбы. — Фарр криво усмехнулся, и стало ясно, что он ничуть не сожалеет.

Франческа с трудом сдерживалась.

— Благодарю. Разумеется, обряд будет совершен в ближайшее время.

— Разумеется. — В голосе была уверенность в том, что этого никогда не произойдет.

Он галантно распахнул дверь автомобиля, и Франческа уверенно ступила на тротуар, покосившись на окна галереи. Они были темными, и на их фоне хорошо просматривались деревянные ограждения по периметру здания, запрещающие проход к входной двери.

Франческа мельком оглядела собравшуюся толпу. Слава богу, пресса еще сюда не добралась.

Видел ли Фарр портрет?

Она проводила взволнованным взглядом Брэга, обошедшего автомобиль и свернувшего к галерее.

— Дверь открыта? — резко спросил он.

— Когда мы приехали, дверь была открыта.

Франческу охватил ужас. Она подошла к ограждению и увидела распахнутую настежь входную дверь галереи. Франческа непроизвольно вскрикнула. Сюда мог войти любой желающий!

— Вы заходили внутрь? — поинтересовался Брэг.

Франческа не стала дожидаться ответа. Она обогнула деревянные стойки и побежала вниз по ступеням.

— У нас не было выбора. Очевидно, кто-то разбил стекло, чтобы проникнуть в галерею.

Только сейчас Франческа поняла, что стекло входной двери разбито. Но это не имело смысла, если только злоумышленник не додумался разбить стекло, чтобы отпереть дверь изнутри. Впрочем, когда она уходила, дверь оставалась незапертой.

— Дайте мне фонарь, и все отойдите за ограждение, — скомандовал Брэг.

Франческа толкнула дверь. Тусклый свет фонаря в руках Рика осветил уже знакомое помещение, и в следующую секунду она похолодела от страха.

Место на стене, где совсем недавно висел портрет, было пустым.

Глава 6

Суббота, 28 июня 1902 года. Полночь

Франческа сидела на пассажирском сиденье в машине Брэга, остановившейся напротив ворот ее дома, и собиралась с силами для встречи с семьей. Нервы были измотаны, сейчас она волновалась даже больше прежнего.

Шеф Фарр доложил, что дверь в галерею была открыта, когда он прибыл на место с полицейскими, — он к ней не прикасался. Свет в здании не горел, поэтому он взял фонарь и отправился внутрь в сопровождении двух полицейских на случай, если преступник окажется внутри. Однако в галерее никого не обнаружилось, но всем стало сразу ясно, что украдена одна картина — на стене остались дырки от гвоздей, которыми она была прибита. Фарр уверял, что ни он, ни его люди ни к чему не прикасались.

Он немедленно отправил нескольких человек поговорить с соседями, но вскоре ему сообщили, что никто ничего не слышал.

Брэг поручил дело инспектору Ньюману. Утром они вернутся в галерею с Генрихом и исследуют помещение на предмет улик и отпечатков.

По настоянию Франчески Джоэла уже отвезли домой на Десятую улицу, после того как они условились, что завтра он непременно начнет исследовать окрестности.

— Ты в порядке?

Франческа вздрогнула от звуков голоса Брэга и повернулась к нему:

— Как я могу быть в порядке? Вор опять украл портрет.

— Нельзя утверждать, что это был один человек, — заметил Рик.

— Да, пожалуй. Но скорее всего, это так. — Франческа сомневалась, что кто-то из прохожих мог войти в галерею и забрать с собой ее портрет. Она задумчиво оглядела особняк, просматривающийся за коваными воротами, свет виден лишь в нескольких окнах на первом этаже.

— Видимо, все уже спят, но тебя ведь не это беспокоит?

Франческа опять вспомнила застывшее лицо Харта. Ее репутация в серьезной опасности, и в такой важный момент близкий человек отвернулся от нее. Интересно, он сейчас дома?

— Я на мгновение испугалась, что Фарр видел мой портрет.

— Я это понял. Мне и самому было неприятно. Мы скажем, что на самом деле пропало из галереи?

Франческа заморгала, стараясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы.

— Не уверена, должна ли я… смогу ли…

Она перевела взгляд на каменный особняк за оградой и сильнее прижала руки к коленям. В этот момент тяжелая сильная рука накрыла ее ладонь. Франческа напряглась, чувствуя, как тоска острой иглой пронзает сердце.

Неужели это все происходит с ней?

— Мне жаль, что так получилось, Франческа, — неожиданно сказал Брэг. — Я знаю, он вел себя низко, когда ты пришла к нему.

Она неуверенно кивнула, ощущая, что решительность ее покидает.

— Извини, что вмешиваюсь в твою личную жизнь. Просто… меня это очень беспокоит.

Она посмотрела ему в глаза:

— Я знаю. Он был отвратителен, совершенно отвратителен. Такой жестокий…

Брэг потянулся к ней, все происходящее стало казаться нереальным. Франческа склонила голову на грудь Брэга, его руки обхватили ее, она тихо всхлипнула. Чувствуя, как напряглись мышцы его тела, она подумала, что надо немедленно взять себя в руки и остановить это безумие. Франческа выпрямилась и отерла слезы.

— Как ты думаешь, он сможет меня простить?

Брэг положил руку ей на шею, прямо под тугой узел волос.

— Он не из тех, кто умеет прощать. Даже в случае, когда прощать, в общем, не за что.

В объятиях Рика ей стало спокойно, вспомнились романтические моменты их жизни; все же он очень красивый и смелый мужчина. Но она любит Харта. Франческа поспешно отодвинулась от Брэга.

— Прости, что вела себя как избалованная капризная дурочка.

— Ты совсем не такая, Франческа. Ты храбрая и сильная, а Харт бездушный болван.

Она серьезно посмотрела на Брэгга:

— Он сказал, что между нами все кончено, сказал, что ему безразлично все, что сегодня со мной произошло. И еще сказал, что никогда меня не любил.

Брэг смотрел на нее округлившимися от ужаса глазами.

— Бог мой! Как ему хватило совести! Он испорченный до мозга костей эгоист, как можно быть таким бесчувственным, беспокоиться только о себе!

Неожиданно у Франчески появилось желание защитить Харта.

— Если он меня не любит, — и никогда не любил — тогда между нами все кончено, и я ничего не смогу изменить.

Лицо Брэга стало напряженным. Франческа ожидала, что он станет убеждать ее, что Харт ее любит, но Рик молчал. Наконец, он произнес:

— Мне не нравится, что ты в таком состоянии, Франческа. Я знаю, ты мне не поверишь, но прошу тебя прислушаться. Все будет хорошо. Возможно, не завтра или послезавтра, но скоро все будет позади.

Он старался убедить ее, что она переболеет Хартом и жизнь ее наладится.

Франческа резко повернулась к Брэгу. Она любит Колдера, а если ее чувства останутся без ответа, значит, любовь была просто иллюзией, но она сделает все, чтобы вернуть эту иллюзию в жизнь.

— Пожалуй, я пойду. Уже поздно, а завтра у меня много дел.

— Конечно. — Брэг переключил скорость. — С чего начнешь расследование?

Франческа с трудом улыбнулась:

— Джоэл поговорит с соседями, возможно, найдется свидетель событий этого вечера. Думаю, следует действовать с самого начала и нанести визит Саре.

— Хорошая идея. Когда закончишь, приезжай в управление, расскажешь, что удалось выяснить, заодно составим план дальнейших действий.

Франческа задумалась. Полиция уже занимается этим делом, вне всяких сомнений Брэг возглавит расследование, чтобы иметь возможность уберечь ее от неприятностей. Может, Ньюману и Генриху удастся завтра обнаружить какие-то следы и улики.

— Хорошо.

Они уже миновали подъездную дорогу к дому, и перед Франческой простиралась широкая лестница, ведущая к входной двери.

— Спасибо тебе за все, Рик, — поколебавшись, сказала она. Он окинул ее пронзительным взглядом:

— Ты не должна ни за что меня благодарить. Франческа еще раз улыбнулась, пожелала спокойной ночи и вышла из автомобиля. Поднимаясь по ступеням, она думала о том, что Брэг смотрит ей вслед и ждет, когда она войдет в дом; во времена их прошлых расследований он провожал ее до входа, а частенько и до самого холла.

Закрывая за собой дверь, Франческа услышала звук отъезжающего автомобиля.

Она заперла дверь, и мысли вновь закрутились вокруг разговора с Хартом, сердце подпрыгнуло и заныло в груди. Как бы она справилась без помощи Брэга.

Он оказался более преданным другом, чем она могла ожидать. Он всегда был для нее надежной опорой, как скала. Он не предал ее даже в такой ситуации, понимая, что нужен ей, как, возможно, никогда раньше.

Вспыхнул свет в холле.

От неожиданности Франческа подпрыгнула и увидела на лестнице силуэт отца, одетого в синий халат и шлепанцы. Было очевидно, что он только встал с постели.

— Тебе не стоило меня ждать, папа, — сказала Франческа, облизнув сухие губы.

Эндрю Кэхил был седовласым, полным мужчиной с пышными бакенбардами, обрамлявшими круглое лицо.

— Что случилось, Франческа? — Он бросился к дочери и взял ее за руки. — Что с твоей щекой?

Франческа улыбнулась:

— К несчастью, кто-то хотел причинить мне боль, папа, и сделал все, чтобы моя свадьба с Колдером не состоялась, а я попалась на удочку. Мне так стыдно!

Эндрю обнял ее и прижал к груди.

— Твоя мать была в истерике, боялась худшего. Сейчас она заснула. После звонка Рика она едва не потеряла сознание.

— Простите меня.

— Кто это сделал? Расскажи, что же произошло? — В глазах отца появилась тревога.

Франческа выдохнула, собираясь с мыслями:

— Мне прислали записку с просьбой срочно приехать по одному адресу. Разумеется, не следовало обращать на это внимание, но я поехала в галерею и была заперта снаружи. Я пыталась разбить окно, но оно было высоко под потолком, и я несколько раз падала. К счастью, помощь все же подоспела, но был уже пятый час. Не волнуйся, со мной все хорошо, мне не больно.

— Слава богу! — воскликнул Эндрю.

— Я просила Брэга помочь найти человека, который так со мной поступил.

Эндрю сильнее прижал к себе дочь:

— Уверен, Рик доберется до сути этого ужасного происшествия. Ты виделась с Хартом?

Она потупила взгляд.

— Франческа? Уверен, ты уже представила объяснения своему жениху!

Она знала, что сейчас должна с осторожностью подбирать слова. Эндрю Кэхил не жаловал Колдера Харта, считал, что тот недостаточно хорош для его дочери, и не верил, что он сможет бросить волочиться за другими женщинами. Франческа глубоко вдохнула и заговорила:

— Да, я виделась с Колдером. Он в состоянии шока. Не каждый день мужчина принимает решение вступить в брак, а его невеста бросает прямо у алтаря.

— Позволь мне догадаться, что произошло. Ему нет дела до того, что с тобой случилось, он невероятно зол на тебя. — Тон Эндрю стал прохладным.

Люди считали, что такой человек, как Эндрю Кэхил, должен обладать мягким и спокойным характером, на самом же деле он был человеком упорным, много работал на родине в Иллинойсе, заработал состояние и имя в высококонкурентной среде переработчиков мяса благодаря недюжинному уму и хватке. Он был не тем человеком, которого можно игнорировать и не принимать во внимание его мнение. При необходимости он мог быть грозным и безжалостным.

— Ему есть дело, папа! — воскликнула Франческа, моля Бога, чтобы это было так. — Харт очень расстроен и сейчас не в состоянии вести разговор.

Эндрю сложил руки на груди:

— Рик привез тебя домой после того, как весь вечер вы вместе искали злоумышленника?

Она не могла понять, к чему он ведет.

— Да. Папа, я устала и хочу спать. Мы можем закончить разговор завтра?

— Разумеется. — Отец немного смягчился и поцеловал дочь в лоб. — И все же, Франческа, я постоянно задаю себе вопрос: за того ли мужчину ты решила выйти замуж?

В огромные окна здания на Бридж-стрит ворвалось утреннее солнце. Кабинет Харта занимал весь угол пятого этажа. Он повернулся и принялся разглядывать великолепный вид на залив, причудливо подкрашенный первыми лучами восходящего солнца.

В руке Харт держал бокал скотча — пятый или шестой за вечер, — счет которым он уже потерял. Что ж, вот и закончилась ночь.

Чувствуя подступающую головную боль, Харт встал, подошел к окну и принялся разглядывать стоящие на якоре грузовые суда и военные корабли-миноносцы. Снизу доносились редкие звуки улицы, хорошо просматривающейся сверху, в этот ранний час проезжая часть была почти пуста, если не считать нескольких кебов. Он знал, что через каких-то полчаса южная часть Манхэттена оживет, наполнится гулом снующих туда-сюда служащих, облаченных в сюртуки банковских работников, щеголеватых юристов и плохо одетых бухгалтеров, спешащих по своим конторам. Появятся торговцы устрицами на льду и продавцы горячих жареных каштанов; автомобили, повозки, кебы заполнят улицу до предела.

Харт выругался, сильнее сжав бокал. Наконец, он принял решение.

Все, несомненно, кончено.

Она не соизволила прийти на свадьбу, такое предательство невозможно простить и понять. Харт был уверен, что, возможно неосознанно, Франческа использовала эту записку в качестве предлога, чтобы не выходить за него замуж, поскольку не хуже его понимала, что их брак стал бы ошибкой.

Единственное, о чем он мог думать всю долгую ночь до самого утра, — их последний разговор, в котором Франческа умоляла о прощении и утверждала, что любит его. Если бы она действительно любила, никуда бы не поехала; самым важным в этот день для нее было бы их венчание. После церемонии они могли бы поехать в галерею вместе. Но Франческа его не любила, никогда не любила. Как больно это признавать. Только Рик вызывал в ней это чувство, его она любила, хоть никогда в этом не признавалась ни ему, ни Рику. Он всегда был для нее лишь вторым.

А сейчас стал никем.

Все же Харт задавался вопросом, говорила ли Франческа эти важные слова — я люблю тебя — его брату?

Несмотря на старания заглушить страдания виски, боль в груди стала лишь сильнее, она мучила его всю ночь и не утихла с наступлением утра. Однако он никогда не признается в этом даже самому себе, скрывая за плотной пеленой гнева, который предпочел сейчас остальным чувствам. Харту никогда не доводилось быть обиженным женщинами, не позволит он этого и впредь.

Харт громко выругался и швырнул стакан в стену. Треск разбившегося стекла не принес ни успокоения, ни удовлетворения; перед глазами стоял образ заплаканной Франчески, убеждавшей его в своей любви. Будь все проклято!

Харт прошел к рабочему столу и уставился в окно ничего не видящими глазами. Какой же он глупец. Никто не виноват, что он стал всеобщим посмешищем, возможно, наступит день, когда и он сможет посмеяться над собой.

Однако сейчас казалось, что он больше никогда не сможет даже улыбнуться. Предательство невесты подавляло, бередило душу и, черт возьми, доставляло нестерпимую боль.

Появление Франчески в его жизни было лучшим, что с ним происходило за все годы.

Он не должен страдать, следует наказать обидчика за отвратительный поступок. Таков закон жизни, правило для желающих выжить. Он никогда не сможет примириться с подобным к себе отношением, это не позволено никому, даже той, которой он был абсолютно предан. По этой причине он отказал ей от дома. Поэтому они не останутся друзьями. Поэтому он никогда не сможет доверять этой женщине.

Солнечный свет стал неожиданно ярким. Харт перевел взгляд на стену, но вместо солнечных бликов опять увидел ее лицо, льющиеся из глаз слезы, увидел такой, какой она была вчера вечером. Харт напрягся, с раздражением прислушиваясь к внутреннему голосу, кричавшему, что Франческа никогда бы не смогла обидеть человека намеренно, особенно любимого человека, и он напрасно поддается глупым мыслям…

Харт выругался, стараясь унять боль, запрещая себе вспоминать обо всех счастливых моментах, пережитых вместе с Франческой, из опасения, что они поглотят его, лишат здравомыслия.

Ведь она была его единственным и верным другом. Задумавшись о будущем, Харт ощутил приступ внезапного страха, хотя подобное было ему не свойственно; он почувствовал себя пугающе одиноким, хотя никогда не оставался в жизни один.

Тряхнув головой, он отбросил неприятные мысли.

Теперь все кончено, и ему будет легче. Все же Харт задумывался, сможет ли он, даже после предательства, не потерять веру в преданность Франчески. Будет ли в глубине души всегда верить ей? Он поспешно напомнил себе, что шанса доказать это он ей не предоставит.

Помимо воли его вновь захватили воспоминания о тех днях, когда она была рядом. Даже в самом начале их дружбы, когда они были еще чужими друг другу людьми, она отказывалась видеть в нем плохое. Когда его обвинили в убийстве Дейзи, Франческа боролась за него до последнего, в то время как все общество от него отвернулось…

Перед глазами опять появился ее образ — заплаканная, с исцарапанным лицом, в грязной одежде…

Тогда он не захотел слушать ее объяснения, он был для этого слишком зол и озабочен собой, чтобы вникать в смысл ее слов. Франческа была вне себя, когда ворвалась в библиотеку, но она была совершенно здорова. Ослепленный гневом, Харт недостаточно хорошо помнил этот момент.

Она объяснила, что ее заманили в ловушку, чтобы расстроить свадьбу, и сделал это тот, кто похитил ее портрет.

Харт понимал, что не сможет жить спокойно, зная, что портрет может быть в любую минуту представлен общественности.

Стараясь сохранять спокойствие, он прошелся по кабинету и остановился у окна. Улица оживала, в конце концов все возвращается на круги своя. Портрет появился потому, что он его заказал. Он повел себя как эгоистичный подонок, потребовав, чтобы Франческа была изображена обнаженной. Если бы не его необдуманные желания, кражи бы не произошло — и ей не пришлось бы ехать вчера на поиски. Франческа могла представить этот вызов в галерею как предлог, чтобы избежать венчания, но он сам косвенно виновен в том, что она не появилась у алтаря в церкви. Харт искренне надеялся, что наступит день, когда он будет надо всем этим смеяться.

Он выпрямился и подобрался, как охотник, почуявший хорошую добычу. Он обязан найти портрет и уничтожить. Другого выхода нет.

Вор похитил его не по причине огромной ценности — портрет, скорее всего, предполагалось использовать для шантажа. Он должен был уничтожить Франческу.

Джентльмен не имеет права остаться в стороне и позволить этому случиться.

Харт взял с кресла пиджак и поспешно вышел из кабинета. Через пару минут он уже садился в кеб. Кажется, Франческа упоминала Уэйверли-Плейс. Он крикнул извозчику адрес и велел гнать, пообещав заплатить вдвое больше положенного.

Галерею оказалось найти очень просто. Обнесенное ограждением здание охраняли два полицейских. Харт вышел из кеба и велел ждать. Внутренний голос подсказывал, что здесь что-то не так. Однако, подойдя ближе и оглядевшись, он так и не смог понять, что же его беспокоило.

К нему направился один из полицейских и решительно преградил путь.

Харт даже не стал ждать, когда тот откроет рот, и сунул ему в руку десятидолларовый банкнот. Через минуту он уже смотрел на пустую стену, где, вероятнее всего, висел портрет Франчески. Оставшиеся отметины на стене позволяли сделать вывод, что он был приколочен гвоздями.

— Комиссар Брэг велел снять картину?

— Никак нет, сэр.

Поняв, что больше ничего не узнает, Харт повернулся к полицейскому и наградил его еще одной купюрой. Тот довольно улыбнулся.

— Я слышал, как вчера босс говорил об этом. Портрет был украден, сэр.

Глава 7

Воскресенье, 29 июня 1902 года. 9:00

Спускаясь по лестнице, Франческа схватилась за перила, ожидая самого худшего. Ее мать никогда не выходила из своих покоев раньше полудня, хотя сегодняшнее утро имеет право быть исключением.

Когда Франческа спустилась с последней ступеньки, перед ней возникла Джулия.

Она была уже одета, причесана и готова начать новый день, что заставило Франческу внутренне сжаться. Смысл этого был поистине страшен.

— Доброе утро, мама.

На лице Джулии не мелькнуло и тени улыбки.

— Едва ли оно доброе. Твой отец вкратце объяснил мне причину, по которой ты вчера не смогла выйти замуж за Колдера.

Франческа сделала нерешительный шаг вперед.

— Кому-то было нужно, чтобы свадьба не состоялась.

Джулия не была настроена сочувствовать дочери:

— На лужайке перед домом толпы репортеров, Франческа, толпы!

Франческа вскрикнула и бросилась к двери через весь огромный холл, каблучки стучали по белому с черным мрамору. Она прильнула к небольшому окну рядом с входом, где обычно стоял лакей. Джулия несколько преувеличила — по траве прогуливались шестеро мужчин в помятых пиджаках, на голове у некоторых были шляпы. Франческа мгновенно узнала среди них этого грубияна Артура Курланда из «Сан», который был слишком хорошо осведомлен о деталях ее личной жизни, как и Исааксон из «Трибюн». Как же ей выйти из дома?

— Полагаю, ты собой довольна, — раздался за спиной резкий голос Джулии.

Франческа обернулась. Из дальнего конца холла к ним уже спешила Конни.

— Я вовсе не довольна! Я люблю Колдера и ни о чем так не мечтала, как проснуться сегодня его женой.

— Тогда, возможно, тебе следовало дважды подумать, прежде чем откликаться на сумбурные просьбы о помощи и действовать столь импульсивно и опрометчиво, — грозно продолжала Джулия.

Франческа похолодела. К ней подошла сестра и оглядела ее с тревогой, затем взяла за руку и крепко пожала. Франческа не смогла улыбнуться в ответ. Она размышляла о том, что стоит изменить планы и, прежде чем увидеться с Сарой, непременно поговорить с Хартом. Боже, хоть бы он уже простил ее. Франческа надеялась, что при свете утреннего солнышка он все переосмыслит и поймет, как она его любит, поверит, что ее возмутительным образом заставили пропустить свадьбу. Они бросятся друг к другу в объятия.

— Я все так запутала.

— Именно. Это правда, что вчера вечером ты разъезжала по городу и опять занималась сыском вместе с Риком Брэгом? — напряженно поинтересовалась Джулия.

— Мама, меня вчера заманили в ловушку и заперли в художественной галерее. Кто-то нарочно сделал так, чтобы я пропустила свадьбу. Разумеется, я попросила Брэга помочь мне отыскать злоумышленника. — Франческа посмотрела на сестру в надежде на поддержку.

— Я никогда не пойму, почему вчера вечером ты не была у своего жениха. Брэг вполне справился бы сам. — Джулия теряла терпение.

Франческа вздрогнула. Нет, она не станет обсуждать с матерью поведение Харта.

Конни обняла сестру за талию, решив наконец пойти на риск.

— Мама, Фрэн не пыталась расстроить собственную свадьбу. Эту ловушку придумал неизвестный, хорошо знавший, что она в нее попадется. Ты же понимаешь, Франческа не способна никому отказать в помощи — никогда!

Джулия фыркнула и махнула рукой:

— Эндрю сказал, что ты виделась с Хартом. Франческа облизнула губы.

— Он очень расстроен, но скоро придет в себя. Взгляд Джулии стал пронзительным и настороженным.

— Между вами все кончено, Франческа?

Она молчала, что само по себе уже стало ответом на вопрос.

— Ты объяснила ему, что тебя заперли? — в сердцах выкрикнула Джулия.

— Да, объяснила. Он очень зол, — она перевела дыхание, — но через пару дней он успокоится, я в этом уверена. — Ей было больно вспоминать о вчерашней жестокости Харта.

— Это невероятно — один скандал за другим. И все из-за твоего увлечения расследованиями! Чем я провинилась перед Богом, что заслужила такую бесшабашную дочь? Что ж, Харта надо вернуть. Я не потерплю, чтобы тебя бросили! — Голубые глаза Джулии сверкнули, и она помчалась к лестнице.

Франческа стояла, боясь пошевелиться, пока мать не скрылась из вида. Она даже не посмела просить ее не вмешиваться. Франческа благодарила Бога, что легко отделалась, — Джулия страшна в гневе.

Франческа выдохнула и повернулась к сестре:

— Не знаю, захочет ли Харт вернуться.

— Ну, он бы дважды об этом подумал, если бы узнал, что весь прошлый вечер ты занималась расследованием этого инцидента вместе с его сводным братом, — несколько резко произнесла Конни и погладила сестру по плечу. — Фрэн, скажи, что же произошло на самом деле? Я же была здесь, помнишь? Я видела, как ты расстроена запиской. Точнее, чем больше я об этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что ты была в панике.

Франческа с грустью посмотрела на Конни. У них никогда не было секретов друг от друга. Конни знала, что Харт заказал Саре ее портрет, как и о том, что в апреле он исчез из мастерской. Единственное, о чем не знала Конни, что этот портрет был несколько… необычен.

Франческа не хотела расстраивать сестру, но ей просто необходима поддержка. Не в поисках злополучного портрета — сейчас, когда вор дал о себе знать, когда посмел сделать против нее выпад, Брэг, несомненно, очень скоро его найдет, — Франческа была озадачена поведением Харта. Она не может так просто его потерять.

— Записка была от вора, укравшего мой портрет.

Конни заморгала:

— Ничего не понимаю.

— Конни, я изображена на нем без одежды.

Конни смотрела на нее и хлопала глазами. Выражение лица не менялось несколько секунд, затем, охнув, она прикрыла рот рукой.

— Вот в чем дело!

— Портрет, на котором я голая, попал в руки вора, и он не преминет использовать это против меня.

— Как ты могла! — воскликнула Конни.

— Это важно? Мне необходимо найти портрет, пока его не выставили на всеобщее обозрение.

Конни отвела взгляд и покачала головой:

— И Харт еще обвиняет тебя, что ты пропустила свадьбу? Он в своем уме? Неужто он не понимает, что все это значит?

Харт слишком умен, чтобы не понимать размеры грозящей ей опасности. При этом, зная, как Франческа напугана, он не бросился ей на помощь.

— Думаю, я слишком сильно его обидела, Кон. В противном случае Харт обязательно бы постарался найти портрет и защитить меня. — Она развернулась к окну и, прячась за драпировку, выглянула на улицу. — Я еду к Саре. Выбраться из дома будет непросто.

Конни подошла ближе:

— А как же Харт?

Франческа вынуждена была признаться себе, что боится с ним встречаться.

— Я прежде позвоню, выясню, дома ли он. Если Харт дома, обязательно заеду и постараюсь все уладить.

Конни протянула к ней руки, и сестры обнялись.

Но Харта дома не оказалось, и Франческа решила воспользоваться автомобилем Кэхилов для поездки в западную, весьма отдаленную часть города. К счастью, когда она уходила, Джулия все еще оставалась у себя наверху. Эндрю машина понадобится позже, и Франческа обещала вернуться к полудню. Что же касается репортеров, она просто проигнорировала их вопросы. Всем хотелось знать, что произошло и будет ли назначена новая дата свадьбы.

— Вы изменили мнение о браке с Колдером Хартом? Вы преднамеренно его обманули? — кричал ей в спину Артур Курланд, выбиваясь из толпы коллег.

Франческа окинула его напряженным взглядом из автомобиля, когда Дженнингс закрывал дверцу с ее стороны.

— Нет, мистер Курланд, я не обманывала своего жениха.

— Значит, свадьба состоится? — спросил тот с хитрой улыбкой.

Франческа колебалась, наблюдая за шофером, вскочившим на водительское сиденье.

— Разумеется, состоится, — ответила она, когда машина тронулась.

Они проехали через Центральный парк, представший во всем буйстве красок многочисленных клумб с цветами. Франческа с удовольствием слушала пение птиц и разглядывала проходящих мимо леди под руку с джентльменами и резво крутивших педали велосипедистов. Она запретила себе думать о репортерах и заголовках завтрашних газет, стараясь сконцентрироваться на предстоящем разговоре с близкой подругой Сарой Чаннинг, но вместо этого мысленно возвращалась к переживаниям о Харте.

Под нажимом с ее стороны Альфред все же признался, что Колдер не ночевал вчера дома.

За размышлениями она доехала до готического особняка Чаннингов. Необходимо сосредоточиться на решении вопроса о пропавшем портрете. Хотя бы на несколько часов. Не обращая внимания на многочисленные башни и башенки, не говоря уже о грозных горгульях, Франческа направилась к входной двери, где ее уже приветствовал слуга. Едва она произнесла имя Сары, как в холле появилась ее подруга-художница.

— Франческа! Я так за тебя волновалась!

Франческа позволила заключить себя в объятия. За последние несколько месяцев они с Сарой очень сблизились. Во время их первой встречи девушка показалась ей недостаточно умной, чрезмерно застенчивой занудой, однако очень скоро она поняла, что Сара человек богемный и у них много общего. За то время, что Франческа позировала для портрета, они подружились. Сара была эксцентрична, как и Франческа, — она жила одним искусством, — и теперь это казалось очевидным с первого взгляда.

— Сара, вчера я видела свой портрет в галерее на Вашингтон-сквер.

Подруга вскрикнула. Прежде чем она смогла заговорить, Франческа потянула ее за руку к огромных размеров зеркалу в венецианской раме.

— Меня заперли в галерее, поэтому я и пропустила свадьбу. Через несколько часов мы с Брэгом опять туда приехали, но картины уже не было.

Сара побледнела:

— Зачем я только согласилась писать этот портрет.

— Ты обвиняешь себя? — отпрянула Франческа.

— Портрет был украден из моей студии, из моего дома. — Сара нервно заходила взад-вперед. Ее густые волнистые волосы были высоко подколоты, но несколько прядей выбивались и падали на плечи. Она была одета в простую темную юбку и блузку, как, впрочем, и сама Франческа. Щека была измазана углем, скорее всего, до ее прихода Сара работала в студии. — Теперь из-за этого проклятого портрета ты пропустила свадьбу!

— Меня спровоцировали, ты ведь понимаешь.

Франческа подошла к раскрасневшейся Саре. На стене прямо над ней висели охотничьи трофеи — голова льва, антилопы и слона. Покойный Ричард Уит Чаннинг был известным охотником на крупную дичь.

— Мы с Брэгом уже начали расследование, Сара. Вор обнаружил себя, он или она решил устроить так, чтобы моя свадьба не состоялась. Мне необходимо задать тебе несколько вопросов.

— Разумеется. — Лицо Сары стало серьезным. — Но, Франческа, ты считаешь, что похитителем могла быть и женщина?

— Не уверена. Дело в том, что Соланж Марсо удалось скрыться от полиции, когда мы задержали Мерфи и уничтожили сеть, занимающуюся детской проституцией. Так случилось, что я перешла ей дорогу, а она опасна, и у нее есть все основания меня ненавидеть.

Сара вздохнула:

— Я помню, ты об этом рассказывала. Тогда тебе повезло, что осталась жива. Все же я не думаю, что Соланж есть дело до твоей свадьбы, Франческа. Если бы портрет был у нее, она бы точно начала действовать и погубила тебя.

Франческа задумалась. Расстроенный брак с Хартом куда менее значимая вещь, чем разрушенная репутация. Сара права: Соланж все равно, выйдет она замуж или нет. Ее должна интересовать месть, способная разрушить жизнь Франчески.

— У тебя есть другие подозреваемые? — спросила Сара.

Франческа грустно улыбнулась в ответ:

— Мой список весьма короток. — Она подумала о Билле Рэндле и его матери. Если будет время, надо обязательно встретиться сегодня с Генриеттой Рэндл. До Блэкуэлл-Айленда, где содержится женщина, путь неблизкий, вполне возможно, эта встреча ничего не даст. Кроме того, как Рэндлы могли узнать о портрете? Да и осведомленность Соланж Марсо, если предположить, что похититель именно она, кажется очень странной.

— А что думает Харт?

Франческа покраснела до корней волос под пристальным взглядом Сары:

— Я не знаю.

— Франческа? Что это значит?

Она отвернулась.

— Это значит, что он со мной не разговаривает.

Сара вскрикнула.

— Теперь мне стало еще хуже. Следовало запирать студию на замок — я ведь знала, каким значимым компроматом может стать этот портрет. О, Харт, должно быть, страшно зол, что ты бросила его одного у алтаря.

У Франчески не было желания вновь объяснять Саре, что это произошло не по ее вине. В определенном смысле каждый из них причастен к исчезновению портрета.

— Надеюсь, Харт скоро поймет, что у меня не было желания его предавать.

Сара закивала:

— По крайней мере, мы знаем, что он тебя любит.

Франческа молила Бога, чтобы так оно и было.

Сара сжала ее руку, словно прочитала мысли подруги, и почувствовала ее сомнения.

— Франческа, он тебя обожает. А как иначе, ты самая необыкновенная женщина на свете!

Грудь сжало от боли. Она обязательно надавит на Харта, когда он появится дома. Начинать серьезный разговор в конторе Франческа побаивалась. Господи, как еще долго ждать этого вечера.

— Сара, мы можем поговорить о том дне, когда исчез портрет? Мне необходимо найти его и спрятать подальше.

— Разумеется, но я уже ответила на дюжины вопросов. Как ни печально это признавать, но портрет должен быть уничтожен.

— Ты совершенно права, — с грустью согласилась Франческа. — Я знаю, ты встречалась с детективами Харта, но я не присутствовала при разговоре. Когда ты обнаружила, что картина исчезла?

Сара захлопала ресницами.

— Франческа, ты ведь была с Брэгом в его кабинете, когда я позвонила в полицию. Я обнаружила пропажу в воскресенье днем, около часа.

Звонок поступил в два часа дня.

— А как ты поняла, что его нет? Вошла в студию и увидела? Там все было как обычно? Вор больше ничего не взял? Все вещи лежали на своих местах? Дверь была открыта или закрыта — уходя, ты ее закрывала? — Франческа понимала, что должна сбавить обороты, но ее охватил азарт, привычный эмоциональный подъем, который случался в моменты погружения в работу.

Сара терпеливо отвечала на все вопросы по порядку.

— Уходя, я всегда закрываю дверь, но она была открыта настежь, что меня и насторожило. Сюда заходят лишь горничные, которых я прошу прибрать приблизительно раз в два месяца. Студию убирали всего неделю назад, я сразу поняла, что приходил посторонний. Первое, что я заметила, — отсутствие портрета на мольберте. Он стоял в самом центре комнаты, но был накрыт тканью. Теперь она валялась на полу, мольберт был пуст. Все остальное показалось мне таким же, как прежде.

Франческа достала из сумки блокнот и начала делать записи. Сара помолчала и продолжала:

— Франческа, я не раз повторяла все это и детективам Харта, и полиции.

Она похолодела и подняла глаза.

— Ты разговаривала с полицией?

— Как же я могла отказать, когда шеф Фарр лично приходил сюда, чтобы узнать детали.

Франческа вскрикнула. Брэг не сообщал полицейским о краже. Они оба боялись, что кто-то захочет найти портрет и увидит, что на нем изображено, тогда сам факт его существования перестанет быть тайной. Полиция слишком коррумпирована, чтобы доверять всем сотрудникам.

— Почему у тебя такое лицо, словно мои слова повергли тебя в шок? — спросила Сара, несколько смутившись.

Франческа постаралась взять себя в руки. Шеф Фарр невзлюбил ее с первого момента их знакомства. Скорее всего, по той причине, что, будучи женщиной, она посмела взяться за расследование преступлений, и успешно справлялась, иногда даже без помощи полиции. Он считал ее самозванкой в серьезном мире мужчин, выскочкой, нагло вторгшейся в полицейские круги. Фарр открыто заявлял, что является сторонником традиционных взглядов на место женщины в обществе; Франческа знала также, что он осведомлен о ее отношениях с Брэгом, и отзывается о них с осуждением. Фарр с презрением терпел влияние Франчески на комиссара, и с каждым новым расследованием его некогда завуалированная враждебность становилась все более очевидной и явной.

— Сара, что сказал Фарр, прежде чем задать тебе вопросы?

Девушка была совершенно сбита с толку.

— Он сказал, что намерен отыскать портрет и наказать вора.

Франческа взяла подругу за руку:

— Сара, Брэг не посвящал в это дело никого из офицеров. Он считает это делом личного порядка. Как Фарр мог о нем узнать?

Сара смотрела на нее, пораженная ужасом.

— Я не знаю, откуда ему известно о краже. Он появился здесь на следующий же день, потом приходил еще дважды в течение недели. Он выглядел очень озабоченным этой проблемой.

Франческа затаила дыхание.

— Фарр разговаривал с тобой три раза? Должно быть, ему известно, что это мой портрет. Ты ему об этом говорила? — В противном случае он не заинтересовался бы его пропажей.

Сара побледнела.

Если Фарр знал, что это ее портрет, нет ничего удивительного в том, что он трижды опрашивал Сару. Он намеренно занялся этим делом, зная о ее неприятностях. Франческа посмотрела на Сару, ужаснувшись внезапной догадке.

— Ты упоминала в разговоре с Фарром, что на портрете я изображена обнаженной?

Сара побледнела.

— Сара!

— Я не говорила, что ты была без одежды! — воскликнула она. — Но я была так расстроена, и он спросил почему. Я ответила, что портрет может тебя скомпрометировать и что он ни в коем случае не должен быть выставлен.

Произошло именно то, чего Франческа так боялась.

Полицейское управление находилось недалеко от ужасных трущоб близ Малберри-стрит. В теплую погоду от неприятного запаха страдал весь район, и Франческа, едва выйдя из автомобиля, приложила к лицу носовой платок. «Даймлер» Рика стоял недалеко от пятиэтажного коричневого здания, где и располагалось управление. Два полицейских в синей саржевой форме и шлемах охраняли автомобиль босса.

Несколько лет назад, когда Брэг только приобрел автомобиль, он был диковинкой, необходимость в охране была вызвана и неприятным соседством — вокруг крутились воры, грабители, жулики, не говоря уже о проститутках, выходивших на работу в квартале. Сейчас на автомобиль перестали обращать внимание. Да и многие преступники перебрались в другие районы, подальше от полицейского надзора. Брэг всерьез взялся за соблюдение закона. Грабежи и разбой не должны совершаться у самого входа в управление.

Выйдя из автомобиля и велев Дженнингсу возвращаться домой, Франческа подумала, наступят ли в этом городе времена, когда люди будут законопослушными и перестанут совершать преступления. Скорее всего, до тех пор, пока многоквартирные дома переполнены, а жителям придется обходиться без электрического освещения, вентиляции и воды, работать за сущие копейки — многие из граждан эмигранты и не говорят по-английски, — мечты ее так и останутся мечтами. Жизнь в трущобах повергает людей в отчаяние и способствует развитию преступности.

Франческа мельком взглянула на сержантов за стойкой, нескольких бродяг за решеткой камер и отметила, что большая часть стульев и лавок в фойе пустует. Воскресное утро выдалось тихим; обычно здесь слоняются репортеры в ожидании громких историй. Сейчас она не увидела ни одного газетчика и с облегчением выдохнула. Франческа поспешила к лифту и, войдя в кабину, нажала на кнопку третьего этажа. Через мгновение мотор заработал, и кабина медленно поползла вверх, открывая Франческе лучший обзор на происходящее в фойе.

Всю дорогу по городу она размышляла о внезапном интересе Фарра к ее портрету, поэтому сейчас быстрым шагом прошла к кабинету Брэга. Дверь была открыта, а сам Рик стоял у стола вполоборота к окну, глядя на Малберри-стрит и одновременно разговаривая по телефону. Увидев ее, он кивнул, черты лица смягчились. Франческа приветливо улыбнулась и прошла в комнату, ожидая окончания разговора.

— Доброе утро, — сказал Брэг, вешая трубку на рычаг. — Тебе удалось поспать прошлой ночью?

У него был такой вид, словно он ни на минуту не сомкнул глаз — под глазами залегли темные тени.

— По правде говоря, я спала как сурок. К тому времени, как удалось добраться до кровати, я едва стояла на ногах от усталости.

— Приятно слышать. Ты точна, как обычно. Есть новости от Ньюмана. Вчера он узнал от соседей, что Даниэль Мур живет в нескольких кварталах от галереи. Утром они уточнили адрес. — Брэг взял ручку и быстро начал писать.

Франческа подошла ближе и увидела: 529, Бродвей.

— Отлично, — кивнула она. — После тебя сразу же отправлюсь к мистеру Муру.

— Поедем вместе.

Франческа благодарно сжала его руку:

— У меня еще новости, но они не очень приятные, по крайней мере с моей точки зрения.

Брэг пытливо вгляделся в ее лицо:

— Мы говорим о расследование или о моем брате?

Франческа знала, что краснеет.

— Я не видела Харта со вчерашнего вечера.

Брэг вскинул брови:

— Ты не разговаривала с ним утром?

Франческа решила оставить его вопрос без ответа. Неизвестно, что скажет Рик, если узнает, что Харт не ночевал дома.

— Мы идем по ложному пути, Рик! Фарр трижды за неделю допрашивал Сару в то время, когда мой портрет уже похитили.

Его глаза расширились от удивления.

— Сара не знала, что мы храним расследование в тайне, — добавила она. — Она сказала Фарру, что портрет может меня скомпрометировать. Бог мой, оказывается, он знал обо всем с самого начала!

Брэг задумался. Выражение лица оставалось мрачным, и Франческа поняла, что он вспоминает их последнее совместное расследование. Тогда шеф полиции скрыл информацию, имеющую отношение к убийству Дейзи, но они решили не обострять ситуацию, вместо этого Брэг стал внимательнее следить за Фарром. Несомненно, у него есть свой план действий.

Франческа вскрикнула и поспешила поделиться внезапной догадкой:

— Что, если портрет был вчера вечером в галерее, когда туда приехал Фарр?

— У нас нет оснований утверждать, что Фарр готов зайти так далеко из желания тебе навредить. Я знаю, Фарр тебя недолюбливает, но он подчиняется мне и знает, что мы близкие друзья. Кража этого портрета стала бы с его стороны вызовом, весьма рискованным шагом, ведь, если все выяснится, он может потерять работу. Кроме того, как он мог его вынести, ведь Фарр приехал на место с другими полицейскими, а не раньше их.

Значит, Брэг уже выяснил, как действовал Фарр.

— Как собираешься поступить?

— Я дам ему одновременно несколько срочных заданий, чтобы заставить нервничать.

— Может, лучше предоставить ему возможность работать спокойно?

Брэг удивился:

— Он считает себя безупречно служащим делу, представляет все так, будто хочет нам помочь.

Франческа задумчиво кивнула.

— Тем временем мы пустим слух, что он собирает информацию о Соланж Марсо, и обладающие сведениями будут щедро вознаграждены.

— Отличная мысль. — У нее появилась идея. — Брэг, мне надо поговорить с Роуз.

Роуз Купер была дорогой проституткой и близкой подругой Дейзи Джонс. До знакомства с Франческой ее услугами иногда пользовался Харт. Позже Роуз его возненавидела; она была влюблена в Дейзи, а Дейзи влюбилась в Харта. Однако Роуз отлично знала этот мир изнутри.

— Два месяца назад я разговаривал с Роуз, Франческа, она понятия не имела, где искать Соланж Марсо.

— Это было давно. И ты — не я. Роуз не раз мне помогала, кроме того, она мне обязана.

Роуз просила Франческу найти убийцу Дейзи. Она бы в любом случае занялась этим делом, но согласилась, чтобы не мучить обезумевшую от горя женщину.

— Она могла бы свести меня с Дон, той проституткой, что работала на Марсо. Дон может знать, где ее бывшая покровительница, она очень помогла нам, когда мы спасали тех несчастных детей.

— Отличный план, — согласился Брэг. Он взял ручку, сделал запись на странице с адресом и протянул Франческе. — Вот последний адрес Роуз. В начале мая Фарр еще пользовался ее услугами.

Франческа задумалась.

— Надеюсь, они и сейчас поддерживают связь. Это может дать мне средство воздействия на Фарра, если таковое понадобится.

Неожиданно Брэг обошел стол и, встав рядом с Франческой, взял ее за руки.

— Не вздумай даже мысли допустить, что тебе придется воздействовать на Фарра. Если возникнет необходимость, я сам с ним разберусь.

Он всегда будет оберегать ее, даже когда в этом нет необходимости.

— Что ж, значит, нам обоим будет чем прижать Фарра, — улыбнулась Франческа.

Брэгг слегка улыбнулся.

— Мне нужно заехать еще в несколько мест, прежде чем мы навестим Даниэля Мура. Это займет не больше часа. Ты могла бы подождать?

У Франчески не было желания ждать целый час, но Рик выглядел таким уставшим.

— Рик, тебя что-то тревожит? — очень серьезно спросила она. — Вчера ты был очень усталым, сегодня тоже не выглядишь посвежевшим.

Брэг опустился в кресло за рабочим столом:

— Я допоздна работал.

— После того как отвез меня, ты опять вернулся в управление?

Рик молчал и потянулся за карандашом. Стараясь не смотреть ей в глаза, он принялся что-то записывать в блокноте.

— Да.

Франческа подошла к столу и, положив ему на плечи руки, склонилась так, что Брэг был вынужден посмотреть на нее.

— Что случилось? — Она постаралась определить, та ли на нем сорочка, что вчера вечером. — Рик, во сколько ты вчера вернулся домой?

Он вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Возможно, часа в четыре.

Франческа спешно размышляла. С ним определенно что-то происходит. Он был очень озабочен ее свадьбой и событиями последних суток, а она не обращала на это никакого внимания. Перегнувшись через стол, Франческа коснулась ладонью его руки.

— Что с тобой? Чем ты занимался последние две недели?

— На меня давят по службе, Франческа, вот и все. — Он забрал руку. — Лоу решился на переговоры с Таммани-Холлом и немцами. Паркхерст подбивает элиту на выпады против меня. Его сторонники совершают облавы на бордели и салуны. Журналисты следуют за ним по пятам. Я в ужасном положении.

Она всем нутром чувствовала, что дело не только в этом.

— А как Ли Анна? — осторожно спросила Франческа и тут же ощутила, как он напрягся.

«Определенно у Рика семейные проблемы», — подумала она.

— Рик?

Он медленно поднял на нее глаза:

— Нам обязательно это обсуждать?

— Да, потому что… я очень переживаю.

Брэг опустил тяжелые веки и потер рукой подбородок. Затем открыл глаза и натолкнулся на требовательный взгляд Франчески.

— Она плохо переносит ограничение в движении. Чем больше я стараюсь помочь, тем сильнее она меня отталкивает.

— Я тебе очень сочувствую, — прошептала Франческа.

Когда она последний раз навещала его жену? Внезапно ей стало стыдно. Она не виделась с Ли Анной уже больше месяца, но тогда она выглядела хорошо, разумеется учитывая свалившиеся на нее несчастья. — Ей понадобится время, чтобы привыкнуть. Она любит тебя, Рик.

Брэг встал:

— Возможно, когда-то любила, Франческа. Но в том, что сейчас она не испытывает ко мне никаких чувств, я абсолютно уверен.

Она непроизвольно вскрикнула.

— Ты ошибаешься! Ли Анна любит тебя — я сама видела.

— Ты слишком романтична, Франческа. Кроме того, если помнишь, ты — единственная причина, по которой она ко мне вернулась.

Франческа поджала губы.

— Возможно. Но вы помирились, у вас две девочки, и она все еще твоя жена, Рик. Я же вижу, как ты мучаешься. Ты заслужил счастье. Не сомневаюсь, все плохое скоро закончится. В каждом браке случаются трудности.

Брэг странно ухмыльнулся:

— Для меня настали тяжелые времена, Франческа. — Рик был самым твердым, решительным и преданным делу человеком из всех ее знакомых — Она жалуется на боль, — неожиданно добавил он. — Она выпивает, чтобы облегчить ее, и принимает настойку опия, чтобы спать ночью. — Он покачал головой. — Уверен, она испытывает нечто более серьезное, чем физическая боль.

— Мне жаль, Рик. — Франческа взяла его за руку. Она и представить не могла, что происходит за дверями дома Брэгов.

Рик вздрогнул и повернулся в сторону. Франческа проследила за его взглядом. В дверях стоял Колдер Харт, как всегда элегантный, в черном костюме, белоснежной сорочке и галстуке цвета бургундского вина. В следующую секунду на его лице появилась улыбка.

— Вижу, что вторгся не вовремя, но, откровенно говоря, мне плевать.

Глава 8

Воскресенье, 29 июня 1902 года. Полдень

— Почему-то я не удивлен, увидев вас держащимися за ручки и мило перешептывающимися, — бросил Харт, проходя в кабинет.

Франческе показалось, что сердце ее остановилось. Давно ли он стоял там и подслушивал?

— Харт! Мы не держались за руки и не перешептывались. Мы обсуждаем новое дело.

— Ах да, дело о пропавшем портрете. И что вам удалось выяснить вчера вечером? — Его взгляд был прикован только к ней, лицо с наклеенной улыбкой словно окаменело. Через несколько мгновений он повернулся к Рику: — Ты быстро действуешь, братец.

Конечно, он издевался над ними, отчего Франческе стало жутко. Кто мог сообщить Харту, что вчерашний вечер она провела с Риком?

— Мне нужна была помощь. Тебя не интересовали мои проблемы — нет, я не обвиняю тебя, ты пережил шок. Но я не могла поехать домой, зная, что давно пропавший портрет висит в какой-то галерее.

Харт равнодушно пожал плечами:

— Я не собираюсь осуждать тебя за желание спасти свою репутацию, Франческа.

Харт смотрел на нее не мигая. Она ненавидела его за то, что была не в силах понять, о чем он думает и что чувствует.

— Я благодарна тебе. Мы ведь не первый раз работаем вместе, Харт.

— Но это первый случай после нашего расставания, когда вы с Риком работаете вместе. — Холодная улыбка мелькнула и исчезла.

Франческа задрожала. Ничего не изменилось, Харт не заинтересован в примирении.

— Да, Франческа, полагаю, мой добродетельный брат прав. Любовь — это не только страсть. Ведь жена его не любит, и никогда не любила.

«Необходимо остаться с Хартом наедине», — подумала Франческа, предчувствуя недоброе. Надо вернуться к начатому вчера разговору.

— Почему ты вспомнил о Ли Анне? Какое она имеет отношение к… — Она осеклась на полуслове.

— К нам? — подсказал Харт.

Она едва удержалась на ногах.

— Она не имеет никакого отношения к нашей дружбе.

— Правда? — спросил Харт, и глаза его стали почти черными. — По моим сведениям, брат почти свободный мужчина.

Она никогда в жизни не испытывала такого напряжения. Брэг не причастен к их размолвке.

Рик подошел и встал между Франческой и Хартом.

— К чему вы устроили здесь перепалку, когда сейчас так многое поставлено на карту? Будто я ничего не понимаю! Ты хочешь задеть Франческу, сделать больно, как можно больнее! Разве вчера ты недостаточно ее обидел?

Харт усмехнулся:

— Меня выставили болваном перед тремя сотнями гостей.

— Я была заперта! — выкрикнула Франческа. — Я никогда не смогла бы так поступить по собственной воле.

Похоже, ни один из братьев ее не слушал.

— И я женат, а не свободен, — заявил Брэг. — Моя жена стала инвалидом, если ты запамятовал.

— Ах, как я мог забыть? Когда ты снискал славу своей мученической жертвенностью. — По лицу вновь мелькнула улыбка. — Просто святой мученик. Безупречная личность.

Франческа крепко сцепила руки. С чего Харт решил, что она вернется к Рику?

— Харт, я хотела бы все выяснить немедленно. Мне нужно с тобой поговорить, я хочу повторить, что очень сожалею о случившемся! Если я причинила тебе боль…

Он резко перебил ее:

— Не причинила. Я не впал в отчаяние, моя дорогая.

Франческа отшатнулась от такого выпада:

— Мы можем поговорить наедине? К чему такая враждебность? Я и в мыслях не имела оскорбить тебя, ты должен об этом знать.

В глазах Харта сверкнул металл.

— Ты действительно хочешь опять быть со мной рядом? Франческа, после последнего нашего разговора мое мнение не переменилось.

Столь откровенный отказ поверг ее в ужас.

— Тогда зачем ты здесь? — пролепетала она. — Или рана так глубока, что ты решил нанести ответный удар?

— Нет, я здесь не за этим.

— Она твоя невеста, — вмешался Рик. — Ты не можешь отказать ей в разговоре наедине.

Харт перевел взгляд на брата:

— Она была моей невестой. Теперь я ей ничего не должен.

Франческа отвернулась. Сейчас Харт настроен против нее даже больше, чем вчера. Возможно, его любовь уже сменилась ненавистью. Она посмотрела на Брэга, отчаянно борясь со слезами. Сейчас ни в коем случае нельзя плакать.

Мне противны плачущие женщины.

Рик протянул ей платок.

— Со мной все хорошо, — поспешно сказала Франческа.

— Нет, не хорошо. — Брэг впился глазами в лицо Харта. — Не знаю, зачем ты пришел, но быстро говори и убирайся, раз не умеешь вести себя прилично.

Харт молча покачал головой:

— Какая удача, что вас двоих, словно специально, толкают в объятия друг друга все преступные элементы города. Могу я считать, что вы были поглощены раскрытием преступления до того, как моя бывшая невеста решила утешить тебя в связи с охлаждением в отношениях с женой?

Неужели Харт действительно считает, что она может сейчас броситься в объятия Рика? Менее двадцати четырех часов назад они стояли на пороге брака, а за день до этого ужинали вдвоем в его доме, после чего провели незабываемое время вместе.

— Прошу тебя, остановись. Ты делаешь мне больно, пусть и не нарочно, но я этого не заслуживаю.

Харт с презрением прищурился, но Франческу это не остановило.

— Пусть мы расстались навсегда — во что я никогда не поверю! — я не могу бросить расследование. Это стало моей жизнью, моей профессией. Настанет день, когда Рик покинет пост комиссара полиции, но я буду продолжать усердно работать, чтобы помочь безвинным жертвам. — Она перевела дыхание. — Прошлым вечером, после того как ты прогнал меня, я решила взять дело в свои руки. У меня нет выбора! Я не могу позволить вору разрушить мою жизнь и жизнь моей семьи. Ты предпочел отвернуться от меня, когда мне так необходима твоя помощь, поэтому я обратилась к Рику.

Выражение лица Харта оставалось невозмутимым.

— Это не романтические встречи, Колдер, мы обсуждаем план действий по делу. Мне есть что терять. — Она выдержала недолгую паузу и добавила: — Рик не бросил меня в подобной ситуации, ты уже это понял.

— Да, мой брат никогда не оставит тебя ни при каких обстоятельствах. Он не только благородный человек, но и преданный. Уверен, в паре вы рано или поздно задержите вора, как делали и раньше. — Харт скривился.

Зачем он пришел, если злоба буквально душит его? Единственное, что приходило на ум, об этом она думала и вчера, — что Харт болезненно воспринял ее поступок, и жестокость его слов, нарочитый сарказм был лишь способом скрыть страдания.

О том, что она может ошибаться, Франческа не хотела думать.

Это значило бы, что она потеряла самого могущественного защитника в жизни — самое безопасное пристанище, — человека, который никогда не позволял никому и ничему причинить ей боль.

— Мы можем поговорить наедине?

Харт сложил руки на груди. Франческа знала, что такой жест означает согласие.

— Не более пяти минут, — произнес он. — И заранее хочу предупредить, что отвечу отказом на любую твою просьбу. Между нами все кончено, Франческа.

Брэг приглушенно что-то прорычал, но она не обратила на это внимания, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся из горла рыдания.

— Я хочу поговорить с тобой, а не молить о прощении. И ползать перед тобой на коленях тоже не буду.

— Отлично, — кивнул Харт. — Я сегодня не в настроении раздавать прощения, а унижение для меня еще хуже, чем слезы.

— Я спущусь вниз, проверю кое-какую информацию, — сказал Брэг и с тревогой посмотрел на Франческу.

Она понимала, что должна немного успокоить его и улыбнуться, но мышцы лица плохо слушались.

Брэг вышел, и в комнате воцарилась пугающая тишина.

Франческа прошла мимо Харта, ощутив при этом исходящую от него силу, и закрыла дверь кабинета.

— Я всегда буду любить тебя, — сказала она, повернувшись к нему.

— Не стоит.

— Почему я должна скрывать свои чувства? Я уже поняла, раз ты никогда меня не любил — ты вчера сам заявил об этом, — значит, между нами действительно все кончено. Я не буду преследовать тебя, Харт, и никогда не попрошу вернуться. Однако, даже если наши отношения были ложью, если ты никогда меня не любил и мы расстались, я всегда буду тебе другом.

Его брови поползли вверх. Наконец-то он позволил себе искреннее проявление чувств.

— Видишь, я до сих пор могу относиться к тебе хорошо.

— Не смей! — взревел Харт, краснея от ярости.

Франческа замерла от удивления, видя, как Харт, смутившись, старается обуздать свои чувства. Она и сама едва справилась с эмоциями. «В его душе еще живы чувства», — подумала Франческа, задрожав от прилива восторга. Харта поразила ее преданность!

— А если ты меня любил, — тихо произнесла Франческа, — то скоро придешь в себя и поймешь, что я ни в чем не виновата, и я приму тебя в свои объятия.

На его лице отразилось все внутреннее напряжение.

— Я уже пришел в себя. Я пришел в себя и понял, каким был глупцом, решив на тебе жениться.

Франческа усмехнулась:

— Потому что я слишком эксцентрична? Такую женщину можно хотеть, но не любить?

— Нет, Франческа, потому что ты искренняя и честная, у тебя золотое сердце и амбиции, которых хватило бы на дюжину мужчин. У тебя чистое сердце. Мы не подходим друг другу, моя дорогая.

— Что, ради всего святого, это значит? Мы идеально подходим друг другу! — воскликнула она.

Харт смягчился, и тон его стал более доброжелательным.

— Сколько раз я говорил тебе, что ты заслужила быть рядом с Риком или с кем-то ему подобным. Наше расставание к лучшему. Да, вчера я был очень зол. Ты бросила меня перед алтарем на глазах у всей нью-йоркской знати. Знаешь, это довольно неприятно — более того, это меня шокировало. Однако у меня было время все обдумать. Я не тот мужчина, который тебе нужен.

— Это мне решать! Ты идеально мне подходишь!

— Мое решение окончательно. Ты можешь найти себе лучшего мужа, и я не сомневаюсь, что так и будет. — Губы растянулись в кривую улыбку.

— Бог мой, ты опять стараешься сделать так, как лучше для меня?

— Я не стараюсь поступать благородно, даже не думай об этом.

— Ты заявляешь, что недостаточно хорош для меня, значит, использовал вчерашнее происшествие как повод, чтобы порвать со мной на том основании, что я могу найти себе лучшего мужа. Какой же еще я могу сделать вывод, как не счесть твой поступок благородным?

Харт рассмеялся, но в этом смехе было больше иронии и сарказма, чем радости.

— Возможно, я и использовал вчерашнее событие как повод, но прежде ты сама использовала полученное письмо для того, чтобы оправдать свое нежелание стать моей женой, дорогая.

Франческа похолодела:

— Что ты говоришь?

— Ты меня слышала.

Невозможно представить, что он действительно верит в то, что сказал.

— Я не могла дождаться дня, когда мы обменяемся клятвами! Я мечтала о том часе, когда пойду к алтарю твоей невестой и выйду из церкви женой!

— Но в глубине души ты знала, что я всегда был для тебя на втором месте, и, получив записку, не раздумывая бросилась в погоню за призраками, Франческа, — чтобы избежать венчания.

Она вскрикнула. Он в самом деле думает, что она воспользовалась приглашением увидеть свой портрет для того, чтобы сбежать со свадьбы?

— Ты забыла, что, когда мы познакомились, ты встречалась с моим братом, а меня использовала только для того, чтобы выплакаться? — Он пытливо вглядывался в ее лицо.

Франческа задрожала всем телом. Разумеется, она ничего не забыла, но она не признается в этом Харту.

— Я люблю тебя, — вместо этого сказала она.

Он поднял одну бровь.

— Я уверен, брак Рика обречен. Вы станете идеальной парой — с этим согласны все. Даже я.

— Прекрати! Зачем ты так себя ведешь?

— Вчерашнее послание — судьбоносное — спасает тебя от моего плена. Я ни о чем не жалею. И ты не должна, — закончил Харт.

Франческа не сразу смогла ответить.

— Я не люблю Рика, и у меня нет никаких сомнений по поводу брака с тобой. Я не бросилась на поиски портрета по каким-либо скрытым причинам, из желания не выходить за тебя замуж. Я стремилась спасти свою репутацию! Я была уверена, что приеду в церковь вовремя. Однако, если ты забыл, меня заперли в галерее, Харт! Меня заставили пропустить свадьбу.

Он покачал головой и сделал несколько шагов в сторону.

— Все кончено, Франческа.

Она с трудом заставила себя вдохнуть:

— Всего несколько недель назад ты расторг нашу помолвку, когда был обвинен в убийстве Дейзи, но тогда ты меня любил. Ты сам признался, что твои чувства неизменны. Ты и сейчас меня любишь?

Он смотрел на нее не моргая.

— Ты мне достаточно нравишься, чтобы желать тебе добра.

— Проклятье! — выкрикнула Франческа. — Хватит стараться оградить меня от себя!

Он помолчал несколько мгновений, но все же заговорил:

— Но я опять стал именно тем, кто причиняет тебе боль, Франческа. Опять.

Воодушевленная надеждой, она бросилась в бой:

— Мне хотел сделать больно тот человек, что украл мой портрет, Харт, он, а не ты.

Он поджал губы:

— Портрет существует, прежде всего, потому, что я его заказал. Будь я настоящим джентльменом — как мой брат, например, — твой портрет никогда бы не был таким откровенным. Я сам просил тебя позировать обнаженной. И теперь твое будущее в опасности. Не пытайся убедить меня, что я не причастен к твоему затруднительному положению.

Она обвиняла во всем себя, разумеется.

— Последний раз, — продолжал Харт, — мы оказались жертвами моего поведения в прошлом, теперь же — моей порочной натуры.

Франческа ощутила досаду.

— Ты не порочен, Колдер. Это нельзя считать недостатком, ни в каком смысле. Я ведь не просто тебя люблю — я восхищаюсь тобой, и так будет всегда.

Она знала, каким непреклонным может быть Харт. Если он решил думать о ее благополучии, ничто не заставит его изменить мнение.

— Значит, ты глупа.

Она видела, как он зол. Желваки заходили, губы сжались в узкую линию.

— Хочешь, чтобы я видела в тебе эгоиста и негодяя?

— Да, черт возьми, хочу! Вместо того чтобы предвкушать день, когда ты станешь думать по-другому, я просто его дождусь!

Она с трудом понимала смысл его слов.

Франческа подошла к Харту и погладила его по щеке.

— Этот день никогда не наступит.

Его кожа стала горячей под ее пальцами, она чувствовала напряжение мышц под жесткой щетиной. Внезапно ей больше всего на свете захотелось, чтобы он обхватил ее сильными руками, хотела почувствовать его тепло каждой клеточкой своего тела, ощутить грудью взволнованно бьющееся сердце.

Харт оттолкнул ее:

— Не надо.

Франческа облизнула губы:

— Не надо искушать тебя? Соблазнять? Почему? Потому что, когда я прикасаюсь к тебе, ты испытываешь желание?

Харт сунул руки в карманы и отошел к окну. Он молча стоял и сосредоточенно смотрел на Малберри-стрит.

— Желания моего тела не имеют никакого значения.

Она в это не верила. Харт просто слишком обижен, чтобы позволить себе признаться.

— Я скучаю по тебе, — прошептала она. — Ты мне нужен.

Он резко повернулся:

— Я пришел, чтобы помочь тебе раскрыть дело с портретом, поскольку все происходящее, несомненно, моя вина.

Харт молчал, но она чувствовала, что он продолжает винить во всем себя одного.

Что ж, по крайней мере, они разговаривают. По крайней мере, он все еще достаточно хорошо к ней относится, чтобы оказать помощь.

— Так ты решил помочь нам найти портрет? — осторожно спросила Франческа.

Харт заметно занервничал.

— Я не хочу, чтобы тебе кто-то причинил вред, Франческа, не хочу, чтобы разрушили твою жизнь.

— Я тебе небезразлична, — медленно произнесла она.

Взгляд его стал настороженным.

— Мне приятно твое общество, я всегда буду ценить твой ум и интеллект. Я согласен с тобой — мы можем остаться друзьями, во всяком случае, до того дня, когда ты отвернешься от меня. Мой ответ «да». Ты мне небезразлична. Ты удивительная женщина, Франческа. И сейчас я пришел сюда как друг.

Она тяжело вздохнула. На что она надеялась? Что сможет добиться от него признания в любви?

— И мы вместе найдем портрет и вора?

— Я останусь твоим другом и буду поддерживать твои стремления и желания.

Франческа с трудом дышала и едва смогла заставить себя заговорить:

— А если моим желанием будет вернуть тебя?

Он посмотрел на нее почти угрожающе:

— Ты не сможешь добиться меня и победить.

— Мы больше не помолвлены?

— Извини, Франческа. Это была ошибка. — Он перевел взгляд на бриллиант в восемь каратов, который все еще сверкал на ее пальце. — Это лучше хранить в сейфе.

Франческа сжалась при мысли, что единственным ее желанием сейчас было вернуть Харта. О, в этом она не сомневалась, но не знала, как лучше действовать дальше. В этой ситуации казалось, что честность — лучшая политика.

— Я буду до конца своих дней носить твое кольцо.

Харт равнодушно пожал плечами:

— Что ж, раз таково твое решение…

Франческа оглядела великолепной чистоты бриллиант, искрившийся множеством лучей.

— Я никогда не признаю, что между нами все кончено.

— Не сомневаюсь.

Она настойчиво вглядывалась в его холодные глаза, стараясь проникнуть в мысли и чувства.

— Ты скоро прозреешь, Франческа, поскольку мое желание и умение убеждать — как и соблазнять — больше не будет направлено на тебя.

Харт обладал значительным самоконтролем и сдержанностью в эмоциях. Даже сейчас, продолжая ее любить, он не позволял себе слабость признаться в этом даже самому себе и изменить решение.

Странным образом, считая себя человеком безнравственным, он совершал высокоморальные поступки.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Харт продолжал стоять у окна за рабочим столом Рика, Франческа так и осталась посредине комнаты, не решаясь приблизиться к нему, коснуться руки или просто высказать все, что тревожило душу. Она чувствовала, что трещина в их отношениях — трещина, появившаяся из-за решения Харта расстаться, превращается в огромный разлом, который станет расти, и скоро между ними проляжет бескрайний океан.

Сердце пронзила острая боль. Она подумала, что никогда не перестанет любить его. Даже самый большой океан можно преодолеть.

В дверь тихо постучали, и в проеме появилась голова Рика. Прежде чем войти, он посмотрел сначала на нее, потом на Харта.

— Полагаю, раз вы не бросаетесь друг на друга, значит, наметился определенный прогресс.

Франческа решила воздержаться от ответа. Она не знала, что сказать. Можно считать, что они заключили перемирие, Харт пожелал оказать помощь в расследовании, что означает их тесное общение в ближайшее время. У нее появилась надежда. Нет, еще не все кончено.

— Я пришел, чтобы помочь в расследовании, — произнес Харт, игнорируя вспыхнувшее в глазах брата удивление и быстро брошенный взгляд на Франческу. — Кстати, я уволил всех детективов, которые этим занимались. Полагаю, настало время закатать рукава самому и раз и навсегда решить эту проблему.

В разговор вступил Рик:

— Как бы мне ни хотелось отказаться от твоего предложения, вынужден признать, что нам сейчас не помешает любая помощь. Никто лучше тебя не знает мир искусства в этом городе. Уверен, многие люди пожелают оказать тебе посильную помощь. Мы собирались встретиться с Даниэлем Муром. Что бы он ни сказал нам, в любом случае его надо выслушать.

— Утром я заезжал в галерею.

Франческа перевела на него удивленный взгляд.

— Я никогда раньше о ней не слышал. Галерею Мура можно назвать скорее торговым предприятием, он работает не с предметами искусства. Я бы назвал его шарлатаном, желающим быстро получить прибыль.

— Это твое частное мнение, основанное лишь на дурном вкусе Мура, — вмешался Рик.

— Да, это так, но время покажет, верным ли оказалось мое суждение или нет.

— Может быть, Мур сам впустил вора в галерею, — предположила Франческа. — Например, за вознаграждение. В любом случае мне стоит ждать послания с требованиями выкупа.

Рик подошел к ней и взял под локоть.

— Будь осторожна в своих желаниях.

— Я не могу представить ничего другого, кроме шантажа. — Франческа посмотрела на Харта. — У меня такое ощущение, что за мной кто-то следит.

Харт нахмурился:

— Если бы вора интересовали деньги, он уже давно потребовал выкуп, вместо того чтобы столько месяцев ждать дня твоей свадьбы. Вор затеял с тобой игру — он хочет тебя помучить.

— Он или она хочет тебя помучить, — уточнил Рик.

Харт пожал плечами:

— Это расширяет поле для деятельности. Моя карета у входа. — Харт оттолкнулся от стены, к которой прислонился спиной. — Я отвезу Франческу к Муру.

Ее сердце подпрыгнуло и забилось часто-часто.

— Рик, — заговорила она, — мы пойдем, а потом обо всем тебе сообщим. — Она мечтала остаться наедине с Хартом.

Брэг посмотрел на нее предостерегающе:

— Не возражаю, если вы побеседуете с Муром без меня, Франческа, но уверена ли ты, что хочешь поехать с Хартом после всего того, что между вами произошло?

Они невольно переглянулись с Хартом.

— Полагаю, худшее уже позади, — ответила Франческа, от души надеясь, что это так и есть. — Харт пришел, чтобы помочь нам, ведь мы остались друзьями. Кроме того, в одном наши мнения сходятся — портрет должен быть найден, и найден как можно скорее.

— И уничтожен, — добавил Харт.

— Хорошо, — кивнул Рик. — Но держите меня в курсе.

Франческа не могла поверить, что она покидает этот кабинет вместе с Хартом. Она весело улыбнулась Рику, подхватила сумку и направилась к выходу. Харт последовал за ней.

Все происходящее казалось таким простым и привычным, однако Франческу охватила дрожь, она даже оглянулась, чтобы проверить, не заметил ли Харт ее нервозного состояния.

Взгляд его был несколько отрешенным.

— Только после тебя. — Харт остановился перед распахнутой дверью лифта и жестом предложил ей войти.

— Это не обязательно. — Франческа замялась.

— Обязательно.

Он смотрел прямо ей в глаза, в них уже не было прежнего гнева, однако появилось что-то новое, и она не смогла расшифровать загадку в этом взгляде. Все же Франческе хотелось думать, что это была надежда. Харт был рядом, и не важно, какое решение он принял, — любое решение можно изменить. Франческа кокетливо улыбнулась и ступила в кабину лифта.

За время поездки они не проронили ни слова.

Вынырнув из глубин размышлений о том, как в дальнейшем сложатся их отношения, Франческа заставила себя улыбнуться:

— Прошу тебя, Харт, давай не будем слишком официально серьезными друг с другом.

— Как можно несерьезно обсуждать список подозреваемых?

— Все дело в твоем тоне, — мягко заметила она. — Не думаю, что смогу вести себя так же. Мы стали близкими людьми, Харт, я не смогу измениться.

Он дернул плечом и равнодушно посмотрел в сторону. Франческа вздохнула. Харт бывает просто невыносим!

— Первым номером в моем списке стоит Соланж Марсо. Я рассчитываю отыскать проститутку, с которой познакомилась, когда работала по делу Марсо. Дон может знать, где сейчас ее хозяйка.

— А как ты найдешь Дон?

— Начну с того, что поговорю с Роуз. — Закончив фразу, она внимательно пригляделась к выражению лица Харта. К счастью, оно оставалось невозмутимым.

— Мои детективы встречались с ней, Франческа. Она приняла их враждебно. Я бы ей не доверял, даже сейчас, когда многое, что нас связывало, уже в прошлом. Роуз по-прежнему меня ненавидит. — Харт помолчал и продолжил: — Сомневаюсь, что Роуз зашла бы так далеко, чтобы задеть меня. Она живет в борделе на Шестой авеню. Два месяца назад мы обыскали дом, где жила Дейзи, и ничего не нашли.

— Ты полагал, что Роуз украла мой портрет и спрятала в доме? Откуда ей вообще о нем знать?

— А где она могла его спрятать? Если, конечно, предположить, что она украла портрет? Под кроватью в борделе? — Харт усмехнулся. — Ты помнишь, Франческа, я достаточно громко заявил, что хочу заказать твой портрет, — это происходило на балу, в окружении толпы гостей. То, что Сара прекрасная художница, — довольно известный факт.

— Да, но только ты, я и Сара знали, что я изображена обнаженной. Когда впервые говорил о портрете, ты просил меня быть в красном бальном платье.

— Помню.

Он посмотрел на нее так, что заставил покраснеть. Харт тогда ревностно оберегал ее. Это был вечер, когда они оба впервые поняли, что испытывают взаимное влечение.

— Пожалуй, я пытаюсь ухватиться за соломинку. В любом случае тебе стоит с ней поговорить. Уверен, ты сможешь быть убедительной и обязательно выяснишь все, что знает Роуз.

«Он так уверен в моих способностях», — подумала Франческа.

— Спасибо, — тихо сказала она и отвернулась к окну.

Они свернули на Бродвей, что заставило ее вспомнить о владельце галереи. Хочется надеяться, что они застанут его дома. Сегодня воскресенье, и он может отправиться на пикник в парк или обедать с женой в ресторане — если он женат, разумеется. Она чуть подалась вперед, ближе к Харту, чтобы разглядеть нумерацию домов.

— Номер 529 дальше, — заметил Харт.

Она коснулась плечом его руки и замерла, продолжая смотреть ему прямо в глаза. Прежний Харт обязательно провел бы пальцем по ее щеке, убирая упавший на лицо локон. Вместо этого он первым отвел взгляд и уставился в окно.

Франческа немного отстранилась, и в этот момент карета остановилась. Что ж, личной жизнью она займется позже. Сгорая от нетерпения, она была рада, что Харт не стал ждать помощи Рауля и сам распахнул дверцу, спустился и, как поступил бы каждый джентльмен, предложил ей руку.

— Благодарю, — сказала она и принялась разглядывать низкое кирпичное здание, пока Харт отдавал распоряжения Раулю найти место неподалеку и ждать.

Номер 529. В таких домах на этаже расположены две квартиры. На табличке с именем Даниэля Мура был указан номер 2А.

— Второй этаж.

Харт прошел вперед и открыл тяжелую дверь, пропуская Франческу в уютный холл с персидским ковром на полу и бронзовой люстрой под потолком. У стены стоял красивый, впрочем немного потертый, столик с позолоченными ножками в форме звериных лап, над ним висела картина — заметенный снегом дом на лесной поляне. Пейзаж маслом показался Франческе ужасным — она видела достаточно произведений искусства, чтобы понять разницу между шедевром и любительской работой.

— Полагаю, это тоже из галереи, — заметила она.

— Вне всякого сомнения. — Харт подхватил ее под локоть и направился к лестнице. Франческа смущенно улыбнулась, и он поспешил отдернуть руку. Такой привычный в прошлом жест был сейчас слишком фамильярным для Харта.

Франческа вновь подумала о том, что обязана возродить их любовь, и сердце забилось чаще. Однако она отогнала от себя несвоевременные мысли и сосредоточилась на предстоящем разговоре. Преодолев два лестничных марша, постоянно ощущая за собой дыхание Колдера, Франческа постучала в нужную дверь. На пороге появилась полноватая блондинка лет тридцати.

— Чем могу помочь? — Она была хорошо одета, из украшений на ней была брошь с камеей и крупные серьги. Франческа была уверена, что все это бижутерия.

Она протянула женщине свою карточку и приветливо улыбнулась:

— Здравствуйте. Меня зовут Франческа Кэхил, а это мой же… мой друг, Колдер Харт. Я расследую дело о пропавшем портрете. Вы миссис Мур?

Женщина побледнела и стала закрывать дверь. Из глубины квартиры послышался мужской голос.

— Марши, кто там?

Харт поставил ногу на порог, мешая женщине захлопнуть дверь. Улыбнувшись, он произнес нарочито вежливо:

— Мы можем зайти? У нас всего несколько вопросов.

У вас есть выбор, ответить на них сейчас или позже в полицейском участке.

Франческа уголком глаза наблюдала за Хартом. Он был невероятно зол; это легко читалось в его глазах. Ее немного смутило, что сложности появились на самом первом этапе расследования.

В этот момент появился сам Даниэль Мур.

— Кто эти люди и что им нужно? — растерянно спросил он.

Марши нервно облизнула губы, прошла в гостиную и протянула визитную карточку Франчески. Гостиная оказалась весьма уютной комнатой с круглым столом посредине и небольшой люстрой над ним. На столе стояли цветы. Франческе была видна и другая часть комнаты слева — такая же старая мебель, обшарпанное фортепиано с нотами на пюпитре. Справа располагалась маленькая столовая со столом, рассчитанным на четверых человек, и скромным буфетом. Видимо, спальня находится дальше. Пара, должно быть, бездетна и изо всех сил старается поддержать видимость благородного дома.

Их пригласили пройти.

— Мисс Кэхил заперли в вашей галерее вчера днем, мистер Мур, — начал Харт.

Мур еще раз посмотрел на карточку, побледнел и зло нахмурился. Франческа подозревала, что он что-то скрывает, однако не похоже, чтобы он узнал ее по изображению на портрете.

— Вчера мне пришло приглашение посетить показ работ Сары Чаннинг. Она моя подруга, и я с удовольствием отправилась в галерею. Это вы прислали мне письмо, мистер Мур?

— Нет, не я. Художник мне незнаком, и о приглашении неизвестно.

«Он слишком сосредоточен и пытается защищаться, но ответ вполне логичен», — подумала Франческа и перевела взгляд на Марши, стоявшую теперь между столом в гостиной и входом в столовую, теребя складки юбки. Женщина была готова расплакаться.

Марши что-то известно, и ее будет просто заставить признаться.

Мур тем временем продолжал:

— Вы сказали, что некто пригласил вас в галерею — в субботу, — когда мы закрыты? — И с недоверием спросил: — И вы там заперлись?

— Да, именно так. Кроме одного — я не запиралась в галерее — меня заперли, мистер Мур. Что вам об этом известно? — Франческа широко улыбнулась.

— Ничего! Я не знаю эту художницу, у меня нет ее работ, и мы закрыты в конце недели. Мы работаем по летнему расписанию.

Франческа посмотрела на Харта, и он кивнул ей. Мур был совершенно сбит с толку.

— Простите, — мягко произнесла Франческа. — Вижу, что вы расстроены, но в вашей галерее была работа Сары. Вы не видели висевший там портрет?

Мур насупился:

— Мне об этом ничего не известно.

Франческа не сомневалась, что он ничего не знает о ее портрете, но все же этот мужчина что-то скрывает.

— Человек, заперший мисс Кэхил в галерее, должен понести наказание, — резко произнес Харт. — Похищение — преступление, мистер Мур, и тяжкое преступление.

Мур побледнел еще сильнее.

— Законом карается даже незначительное содействие злоумышленникам.

— Я не имею отношения к приглашению, портрету и запертой женщине! — выкрикнул Мур.

— Мы не обвиняем вас в преступлении, наша цель — найти похитителя портрета, принадлежавшего мистеру Харту. Разумеется, человек, решивший запереть меня, тоже понесет заслуженное наказание за свой подлый поступок. Полиция уже осмотрела кабинет в галерее. А здесь у вас есть кабинет?

— В моей галерее была полиция? — пролепетал Мур. — Я протестую! В этой квартире нет кабинета!

— С вашего позволения мы в этом убедимся. — Харт сделал шаг вперед.

Мур возмущенно вскрикнул:

— Нет, я не позволю вам осматривать квартиру! Мне нужно срочно попасть в галерею и выяснить, что там происходит.

Он бросился к двери, ведущей, вероятно, в спальню. Франческа смогла разглядеть темные обои на стенах с красным цветочным рисунком.

Она повернулась к Марши:

— Мне жаль, что мы принесли вам печальные новости.

Женщина кивнула, едва сдерживая слезы. Вернулся Мур, натягивая пиджак.

— Можем вас подвезти, — обратился к нему Харт. — Карета у подъезда.

Мур помедлил и кивнул.

— Благодарю, — пробормотал он, посмотрел на Франческу с виноватым выражением лица и поспешил к входной двери.

Харт медленно последовал за ним, предварительно бросив на Франческу многозначительный взгляд.

Она поняла, что он давал ей возможность на несколько минут остаться с Марши наедине.

Когда Харт вышел, Франческа открыла сумку и достала еще одну карточку.

— Из-за этого приглашения я вчера пропустила собственную свадьбу. — Она протянула карточку Марши.

— Мне очень жаль, — прошептала та в ответ.

Похоже, она говорила искренне.

— И мне жаль. Мой жених невероятно зол на меня, а я очень его люблю. Я обязана найти виновных и вернуть доверие жениха.

— Надеюсь, вам удастся и то и другое.

Франческа собралась уходить.

— Вы уверены, что не знаете ничего, что могло бы мне помочь найти злодея, запершего меня в галерее?

Марши кусала губы, но отрицательно покачала головой. Франческа вздохнула. Придется побывать в этом доме еще раз, Марши определенно что-то известно.

— Будьте осторожны, миссис Мур. Хорошего вам дня. — Она взялась за ручку двери.

— Постойте! — к ее огромному удивлению, раздалось за спиной.

Франческа медленно повернулась.

Женщина смотрела на нее, и лицо было мокрым от слез.

— Случилось ужасное, мисс Кэхил. Этот человек… Я видела его, прогуливающегося у галереи в ожидании мужа.

— Почему вы решили, что он ждал именно вашего мужа?

— Я уверена, что он пришел к нему, однажды они уже встречались. Муж не рассказал мне, кто это был и что они обсуждали.

В порыве радости Франческа взяла женщину за руку:

— Когда это произошло?

— Несколько дней назад, у галереи, и еще вчера вечером на Бродвее.

Мог ли вор пожелать еще раз увидеться с Муром после того, как запер ее в галерее? Это казалось странным и подозрительным. Сможет ли Марши узнать того мужчину?

— Прошу вас, опишите его.

Миссис Мур колебалась.

— Было темно. Крупный мужчина. Он очень опасен, мисс Кэхил. Это все, что я могу сказать.

Глава 9

Воскресенье, 29 июня 1902 года. 14:00

У галереи до сих пор оставались полицейские ограждения. Франческа внимательно наблюдала за Даниэлем, когда она, Харт и Мур выходили из экипажа. Лицо мужчины оставалось напряженным, но она была уверена, что все происходящее его не удивляло. Мог он успеть раньше побывать в галерее?

К ним направился один из офицеров полиции, угрожающе помахивая дубинкой.

— Проход запрещен, сэр, — обратился он к шедшему впереди Харту.

Бледный Мур ринулся вперед:

— Я Даниэль Мур, владелец галереи. Мне только что сообщили о вчерашнем происшествии. Я должен попасть внутрь.

— Проход запрещен, — твердил высокий голубоглазый полицейский лет двадцати с небольшим, заметно нервничая.

Прежде чем он успел договорить, Харт сунул ему в руку купюру. Офицер покраснел, сцепил руки за спиной и повернулся спиной к входу в галерею.

Франческа посмотрела на Харта:

— Зачем ты это сделал?

— Ты бы предпочла ждать разрешения от Брэга?

Мур обошел их и быстрым шагом направился к входу.

— Нам лучше от него не отставать, — сказала Франческа.

— Наши мысли сходятся, — согласился Харт и подхватил ее под локоть.

— Позже обсудим твои методы взаимодействия с полицией, — примирительно добавила Франческа.

Харт улыбнулся. От теплоты его глаз у нее сжалось сердце, и она беспомощно улыбнулась в ответ. Харт нахмурился и поспешил убрать руку — вспомнил, что они всего лишь друзья. Настроение Франчески заметно улучшилось. Возможно, вернуть Колдера будет проще, чем она предполагала.

Мур с удивлением оглядывал стену перед входом в галерею, со следами вбитых гвоздей.

— Что они сделали со стеной? Здесь висела картина — прекрасное изображение циркового клоуна.

— Прошлым вечером здесь висел портрет, — сказала Франческа, переключив все свое внимание на Мура.

Даже не взглянув на нее, тот забегал по галерее, проверяя все висевшие на стенах полотна. Франческа и Харт последовали за ним.

— Вы обычно запираете помещение, Мур? — спросил Харт.

— Разумеется. Ничего не пропало, — констатировал тот, — кроме изображения клоуна.

— Сколько у вас комплектов ключей? — поинтересовалась Франческа.

Он смотрел на нее широко распахнутыми глазами и молчал.

Наконец Мур заговорил:

— Один комплект я всегда ношу с собой. Второй храню в ящике в кабинете.

Харт сделал вполне определенный жест рукой. Мур прошел в дальнюю комнату и вскрикнул. Уходя из галереи, Франческа даже не обратила внимания, какой беспорядок устроила в кабинете, пытаясь выбраться через окно. Сейчас же она увидела изображение клоуна, прислоненное к стене, и в голову закрались подозрения.

— Какой вежливый и предупредительный вор, — сказала она. Порой мелкие улики становятся самыми важными.

Мур растерянно посмотрел на нее:

— Что вы сказали?

— Наш вор снял эту картину, чтобы повесить украденный портрет, кроме того, он перенес ее сюда и аккуратно прислонил к стене. — Она улыбнулась. — Картина довольно большая, я бы просто оставила ее на полу рядом с местом, где она висела. Но я женщина, и руки у меня не такие сильные.

— Похоже, наш вор любит порядок, — пробормотал Харт.

Мур завертел головой, переводя взгляд с Франчески на Харта.

В свете новых подробностей она была почти уверена, что Мур находится в сговоре с преступником и они вместе перевесили картину заранее, или он просил злоумышленника быть аккуратным.

— Чепуха. Какое имеет значение, как вор обращался с картинами?

Харт указал на рабочий стол:

— Ключи, Мур.

Мур вздрогнул, открыл ящик и принялся деловито осматривать содержимое. Тихо выругавшись, он поочередно осмотрел и два других ящика, при этом возмущение его возрастало с каждой минутой.

Франческа украдкой посмотрела на Колдера. Его взгляд подтвердил ее мысли — Мур устроил для них показательную сцену под названием «Поиск ключей».

— Как я понимаю, ключи тоже украли, — громко произнес Харт.

— Поверить не могу! — воскликнул Мур. — Однако это становится любопытно… В четверг у меня был тяжелый день. Две дамы провели здесь изрядное количество времени, одна из леди задала массу вопросов об этом морском пейзаже. Она тоже его оценила.

— Вы хотите сказать, что вторая выкрала из кабинета комплект ключей, пока вы были заняты с потенциальной покупательницей? — поинтересовалась Франческа. Она не могла избавиться от мысли, что одной из дам, той, что пришелся по вкусу этот отвратительный пейзаж, была Соланж Марсо.

— Нет, я так не думаю, — раздраженно бросил Мур. — В то же время в галерею зашел мужчина, он долго осматривал картины, и я не мог за ним уследить.

Мур не рассказал ни ей, ни Марши о крупном мужчине, с которым разговаривал на улице. Интересно, это был один и тот же человек?

— Вы можете его описать?

— Все, что я запомнил, — на нем был костюм, — слишком поспешно ответил Мур и сел за рабочий стол.

От Франчески не ускользнуло, как задрожали при этом его руки.

— Боюсь, мне придется задать этот вопрос, мистер Мур.

Где вы были в субботу днем и вечером?

Мужчина побледнел:

— Почему вас это интересует?

— Прошу ответить, — вмешался Харт.

Мур возмущенно фыркнул, но продолжил уже спокойнее:

— Днем мы были на прогулке, а вечер провели дома вместе с миссис Мур.

Франческа и Харт переглянулись. Неожиданно Харт положил руку ей на плечо:

— Пойдем.

Франческа кивнула:

— Мистер Мур, если вы вспомните что-то, что может помочь нам найти вора или разобраться в событиях прошлого вечера, я буду вам очень благодарна. — В этот момент у нее возникла идея — отличная мысль, хоть и несколько запоздалая. — Да, мистер Харт назначил внушительное вознаграждение нашедшему портрет.

Мур расправил плечи и вскинул голову.

Харт приподнял одну бровь и повернулся к Франческе.

Она была уверена, что ее слова вызовут заинтересованность. Она мысленно сделала заметку, что необходимо проверить состояние его банковского счета и переговорить с владельцем дома номер 529 на Бродвее.

— Сумма в десять тысяч долларов, — добавила она, и эти слова заставили Мура побледнеть.

Поблагодарив владельца галереи за потраченное время, Франческа и Харт вышли на улицу, освещенную ярким июньским солнцем.

— Никто не станет хранить запасные ключи от галереи в галерее. Мур должен был держать их дома. Думаю, мне надо поискать их там или позволить Джоэлу сделать то, что ему так хорошо удается, — сказала Франческа.

— Хорошая мысль отправить туда Джоэла. Кстати, я уже сообщил всем владельцам галерей и агентам, занимающимся живописью, что заплачу пятьдесят тысяч тому, кто найдет портрет.

Франческа заморгала:

— Огромные деньги!

— Гроши, по сравнению с тем, какой ущерб может нанести этот злополучный портрет.

Она задрожала.

— Ты заботишься обо мне больше, чем стремишься показать.

Харт с грустью посмотрел на нее:

— Что сказала тебе миссис Мур? По блеску в глазах я понял, что она подкинула тебе ниточку, за которую можно потянуть.

— Колдер, она сказала, что некий мужчина пытался поговорить с ее мужем и что она видела его несколькими днями раньше у галереи, а прошлым вечером на улице рядом с их домом на Бродвее. Марши сказала только, что это был крупный мужчина, он показался ей опасным типом.

— Не слишком подробное описание, — нахмурился Харт.

— Колдер, я должна еще кое-что тебе сказать. Шеф Фарр трижды наведывался к Саре после пропажи портрета и задавал ей вопросы. Она рассказала ему, что на портрете изображена я, и заметила, что портрет очень меня компрометирует.

Харт помрачнел.

— Проклятье, — пробормотал он себе под нос, и выражение лица стало грозным.

«Сейчас передо мной прежний Харт», — подумала Франческа и взяла его за руку.

— Мы же решили не посвящать в это дело полицию. — Он осторожно освободил руку. — Как Фарр мог узнать, что портрет украден?

— Пока неизвестно. Полагаю, слуги слышали, как мы обсуждали пропажу. Ты сам сказал, что объявил вознаграждение, и это не было тайной. Могли подкупить слуг… Да, это еще не все.

Харт смотрел на нее с тревогой и ожиданием.

— Мне даже страшно.

— Когда мы с Брэгом приехали вчера в галерею, Фарр уже был там. Он в курсе всего, что происходит в управлении. Рик отправил туда полицейских, вероятно, Фарр был дежурным офицером. Он доложил, что портрета в галерее уже не было, когда он появился там со своими людьми. Когда я увидела его, меня охватил страх. Я представила, что он мог увидеть.

— Полагаешь, Фарр видел вчера портрет — и украл его? — Харт заметно нервничал. — Как он мог это сделать на глазах у стольких полицейских?

— Нет, тогда ему надо было приехать на место раньше остальных. Брэг уже все проверил. Кто-то из соседей обязательно бы заметил, как он выносит картину — полиция уже всех опросила. Похоже, Фарр говорит правду, портрета не было в галерее к моменту их прибытия. Но есть еще один весьма подозрительный факт. Вчера, когда я уезжала отсюда в церковь, у дверей оставался полицейский и один из соседей, они меня выпустили. Когда приехал Фарр с полицией, дверь была взломана, а стекло разбито — я сама это видела. Получается, кто-то опять запер галерею, и вору пришлось взломать дверь, чтобы проникнуть внутрь.

— Возможно, Мур лжет, он сам вернулся и запер дверь. Вполне логичное объяснение, даже если он и не замешан в этом деле.

— Да, логичное, — пробормотала Франческа, продолжая размышлять. — Но Мур никогда не признается в этом из страха стать подозреваемым.

Харт помолчал и добавил:

— Мы оба уверены, что Муру есть что скрывать.

— Да. — Франческа улыбнулась. — Что ж, я могу сделать одно заключение. Вор — это не шеф Фарр, иначе он не стал бы три раза беседовать с Сарой, чтобы выведать все детали.

— Знаешь, мне кажется не важным, как Фарр узнал о пропаже.

Франческа задумалась.

— Да, ты прав. Всем известно, как он меня ненавидит, поэтому он и встречался с Сарой. Фарр хотел первым найти портрет! Он знал, что этим сможет меня скомпрометировать и уничтожить.

— Нет, он бы не успел. Я бы убил его раньше.

Франческа едва не задохнулась.

— Харт, не говори так.

— Ты знаешь, я на все способен ради спокойствия тех, кто мне небезразличен.

Она закусила губу. Несколько месяцев назад сводная сестра Харта Люси подверглась шантажу опасного преступника. Тогда Харт заявил, что готов пойти на убийство ради благополучия тех, кого он любит.

— Франческа, — Харт прервал ее мысли, — я знаю, о чем ты думаешь: Фарр и есть тот крупный мужчина, которого видела Марши, когда он разговаривал с Муром на Бродвее.

— Да, именно об этом. Фарр мечтает раскрыть это дело, Колдер, и мы обязаны ему помешать.

Его встревоженный взгляд скользил по лицу Франчески, заставив ее вновь задрожать.

— Фарр не разрушит твою жизнь, Франческа. В этом можешь быть уверена. Однако нам стоит поспешить, если мы все же хотим победить.

Франческа была в прекрасном настроении, когда приехала на Шестую авеню и подошла к дому, в котором жила Роуз. Харт готов на все, чтобы помочь ей, а это означает, что между ними не все кончено.

Она с восторгом предалась радостным мыслям. Прошли почти сутки с того момента, как она лицом к лицу столкнулась с собственным портретом в галерее. Сейчас же он находится в чьих-то чужих руках в этом городе. Она задумалась о двух леди, упомянутых Муром, что посетили галерею в четверг. Была ли одна из них Соланж Марсо?

Мог ли Фарр проследить за Муром в субботу вечером после того, как она выбралась из галереи? Он определенно умен, а узнать адрес Мура совсем не сложно. Но если дело обстоит именно так, то кого же видела Марши поздним вечером выходного дня? До вчерашнего дня Фарр даже не знал о существовании галереи. Вывод напрашивался сам собой: Фарр не был тем крупным и страшным мужчиной.

Франческа решила выйти из кареты, как только сверху послышались звуки железной дороги, грохот и шум состава. Здесь, внизу, все казалось мрачным и унылым. Вскоре над головой пронесся локомотив, а за ним со скрежетом и лязгом последовали вагоны. Франческа прижала ладони к ушам и зажмурилась, Рауль тем временем старался удержать лошадей, пока не стихли звуки стремительно удаляющегося поезда.

Франческа опустила руки и закашлялась от удушливого смога. Харт настоял, чтобы до конца дня карета оставалась в ее распоряжении, сам он взял кеб. Колдер объяснил, что ему необходимо принять ванну и сменить одежду, поскольку на нем до сих пор был вчерашний костюм. Ей не терпелось спросить, чем же он занимался вчера вечером, с кем проводил время, но она не посмела начать этот разговор.

Возвышавшееся перед ней каменное здание с трудом поддавалось описанию. Расположение было весьма не типичным для борделя, поскольку вокруг располагались в основном фабрики, заводы и склады. Несколько прохожих, встретившихся Франческе на пути к дому Роуз, были, скорее всего, рабочими, женщины одеты в нелепые платья из пестротканого гринсбона, мужчины — в темные бриджи и полотняные рубашки. На проезжей части попадались фургоны и поводы, груженные ящиками и бочками. Франческа задумалась, кто же был клиентами борделя. Сложно представить, чтобы Роуз обслуживала рабочих с фабрики.

Понадеявшись, что все не так страшно, она несколько раз с силой постучала. К счастью, смотровая щель в двери быстро открылась, и перед ней возникла пара карих глаз с покрасневшими белками.

— Мы закрыты, — заявила женщина и захлопнула крышку щели.

Франческа постучала снова.

— Мне надо поговорить с Роуз Купер. Если не откроете, я вернусь с полицией.

Через секунду щелкнул замок, и дверь отворилась. Теперь перед ней стояла уставшая полная женщина лет сорока в пеньюаре, с растрепанными крашеными рыжими волосами. Франческа прошла в тесный холл с лестницей слева. Впереди она увидела освещенную гостиную.

Интерьер был далеко не столь элегантным, как в заведении Марсо, в сравнении с ним даже бордель мадам Пинк казался в высшей степени изысканным местом. Когда-то Харт был клиентом Роуз, но их встречи закончились после помолвки с Франческой. Она знала, что Харт лишь изредка посещал бордели, и только самые дорогие, клиенты которых были из числа городской элиты. Люди из того круга не станут бывать в сомнительных местах с дурной репутацией.

— У меня нет девушки по имени Роуз, — сказала женщина.

Франческа вздохнула. День подходил к концу, и она мечтала о том, что скинет туфли, возьмет бокал скотча и спокойно обсудит с Хартом произошедшее за день. Интересно, сможет ли она чего-либо добиться, если прибегнет к хитрости? Харт говорит, у нее талант к убеждению.

Франческа открыла сумку, достала пистолет и направила его на мадам. Женщина побледнела.

— Я сегодня не в лучшем настроении. Моя репутация висит на волоске. Я буду ждать Роуз в гостиной. Скажите ей, пришла Франческа Кэхил, и у нее срочное дело, пожалуйста.

Бросив на Франческу суровый взгляд, женщина подошла к входной двери, заперла ее и стала подниматься по лестнице, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Хочется верить, что та клянет себя за надменность и необдуманное поведение с нежданной гостьей. Франческа улыбнулась, еще раз огляделась и прошла к единственной приоткрытой двери в гостиную. Комната оказалась столовой, стены оклеены обоями салатового цвета, на окнах безвкусные гардины, и потертый ковер на полу. Овальный стол посредине рассчитан человек на шесть или восемь. Вероятно, комнату использовали для вечеринок. Франческа обернулась на звук голоса за спиной.

— Что ж, здравствуй, Франческа, — сказала Роуз с усмешкой.

Она стояла перед Франческой, уронив руки вдоль тела. Роуз была необыкновенной красоты женщиной с оливковой кожей, зелеными глазами и темными волосами. Она была довольно высокой, и отлично сложена. Сейчас на Роуз была простая темная юбка и светлая блуза; Франческа никогда не видела, чтобы она одевалась, как продавщица из магазина.

— Как живешь, Роуз? — спросила Франческа, заметив воинственный взгляд женщины.

— По-прежнему. Ничего не изменилось, — фыркнула та и тяжело задышала. — Дейзи больше нет. Я навсегда осталась одна!

— Мне очень жаль. Представляю, как тебе тяжело. Я бы хотела иметь возможность чем-то помочь.

Роуз не ответила, но все же, помолчав, нехотя заговорила:

— Что тебе нужно? Ты ведь нашла убийцу. — Из глаз потекли слезы. — Что ты хочешь? Ты для меня слишком неприятное напоминание о том периоде жизни, который я стараюсь забыть.

Франческу не оскорбила грубость Роуз, напротив, она испытала к ней еще большую жалость.

— Прости, что заставила тебя вспомнить о прошлом. — Натолкнувшись на ледяной взгляд Роуз, она поспешила перейти к самой сути: — Мне нужна твоя помощь в расследовании, Роуз.

— Мы квиты! Я ничего тебе не должна!

Франческа попыталась взять женщину за руку, но та резко ее отдернула.

— Уходи, — сказала она. — Уходи и никогда не возвращайся.

— Не могу, Роуз. Понимаешь, я ищу украденную картину, и время играет в этом деле существенную роль. Я должна срочно отыскать портрет. — Франческа думала о том, что Харт считал Роуз вполне способной пойти на кражу, чтобы впоследствии использовать портрет против нее или него самого. Однако Роуз не могла знать, что на портрете Франческа изображена обнаженной.

— Этот чертов портрет принадлежит Харту? — Роуз повысила голос. — Если так, я ни за что не стану помогать!

Франческа колебалась. Разумеется, она не ждала, что Роуз станет со временем лояльнее относиться к Колдеру, скорее всего, неприязнь к нему будет сжигать ее до конца дней.

— Харт заказал портрет. Я обязана его найти — это мой портрет.

Роуз смотрела на нее с изумлением.

— Пусть нарисуют еще один. Мне ничего не известно ни о каком портрете, Франческа.

Франческа задумалась. Стоит ли посвящать Роуз в детали? Женщина ненавидит Харта и никогда не изменит своего к нему отношения. Но она не ответила еще на много вопросов. Несколько месяцев назад клиентом Роуз был шеф Фарр, хотя, возможно, они больше не встречаются.

— Роуз, я понимаю, у тебя горе. Расскажи, как ты живешь?

Роуз фыркнула:

— Не притворяйся, что тебя это интересует, Франческа.

— Интересует, Роуз. Почему ты живешь здесь?

— Это временно.

— Ты встречаешься с Фарром?

Роуз вскинула брови.

— Нет, — резко бросила она. — Мне никогда не нравился этот коп — он свинья, — от такого клиента было очень приятно избавиться.

Франческа не питала симпатии к Фарру, но подозревала, что Роуз ненавидит весь мужской пол. Учитывая ее профессию, женщину сложно осуждать. Все же Франческе было приятно узнать, что Фарр не бывает у Роуз, а значит, не мог говорить с ней о портрете.

— Ты не знаешь, где сейчас Соланж Марсо?

Роуз открыла рот, но потом рассмеялась:

— Если бы и знала, не сказала тебе. Мне известно, что полиция выдала ордер на ее арест. Мы, шлюхи, друг друга не сдаем.

Франческа проигнорировала ее слова:

— Как ты считаешь, Соланж ненавидела меня достаточно, чтобы жестоко отомстить?

Роуз удивилась еще больше:

— Понятия не имею. Она была моей хозяйкой, Франческа, но не подругой. Мы не откровенничали.

— Мне необходимо ее найти.

Роуз пожала плечами:

— Что ж, в этом я тебе не помощница.

Франческа молчала, размышляя, как дальше повести разговор. Если сейчас она прямо спросит о Дон, то наверняка ничего не узнает.

— Как Соланж связана с портретом? — подала голос Роуз.

— Все очень сложно, — уклончиво ответила Франческа. Она не собиралась открывать тайну портрета и объяснять, почему Соланж могла пойти на воровство.

Роуз ухмыльнулась и придала лицу равнодушное выражение.

— Пусть ее ищет Харт. Ему лучше остальных известны все злачные места в городе.

Франческа сцепила ладони.

— Ты жестока, Роуз.

Та довольно улыбнулась в ответ:

— Это Харт жесток, мне ли не знать.

Франческа задумалась. Похоже, Роуз ничего не известно о сорванной свадьбе. Можно ли использовать этот факт в свою пользу?

— Ты ничего не слышала, верно?

— Чего я не слышала?

— Вчера я должна была выйти замуж за Харта, но меня заперли — запер вор, укравший портрет, — я оказалась в ловушке в картинной галерее. И пропустила свадьбу.

Роуз округлила глаза и заулыбалась:

— Ого. Ты пропустила свадьбу. Скажи мне, что ты бросила Харта прямо у алтаря.

Франческа вздохнула:

— Не специально.

Роуз запрокинула голову и расхохоталась.

— Харт, должно быть, в бешенстве. Ха! И до сих пор злится? — Она опять захохотала. — Не отвечай, это и так ясно. Он ненавидит, когда кто-то заставляет его изменить планы. Только он имеет право отдавать распоряжения и указывать, он приемлет только полное подчинение. Представляю, как он взбешен твоим поведением.

Расположение к Роуз мгновенно исчезло.

— Приятно было порадовать тебя таким известием. Но я люблю Колдера, а он разорвал отношения. Да, ты права, он очень зол, а я готова с ума сойти от горя.

Роуз смутилась:

— Харт тебя ненавидит, я в этом уверена. Сама понимаешь, Франческа, все это к лучшему. Ты хорошая женщина, а он подонок. Ты найдешь достойного мужчину.

— Мы вместе преодолеем эти трудности, — сказала Франческа и тут же пожалела.

Роуз вскинула голову.

— Он никогда не простит тебя и до конца дней не забудет. Даже если тебе удастся все уладить, он не раз напомнит и использует это против тебя.

Франческа с трудом сдерживалась.

— Твое ликование, Роуз, выглядит неприлично.

— Я же шлюха. Кому какое дело?

— Мне же было дело до твоего горя, я не осталась в стороне, когда ты умоляла найти убийцу Дейзи, — выпалила Франческа.

— Я тебе благодарна, но была бы еще больше рада, если бы Харта арестовали за убийство.

— Насколько я понимаю, ты теперь моя должница, — свирепо нахмурилась Франческа. — Я всегда относилась к тебе с уважением, беспокоилась о тебе. Я распутала убийство Дейзи. А сейчас проблемы возникли у меня. Портрет должен быть найден, Роуз. — Она ухватилась за пришедшую в голову мысль и продолжала: — Он мне необходим. Харт заказал его, когда был в меня влюблен. Я в отчаянии.

Роуз не пошевелилась, на лице не дрогнул ни один мускул.

— Прошу тебя, Роуз. Это важно! Расскажи мне, где Соланж Марсо открыла новое заведение.

Роуз вздохнула:

— Когда тебе надо, ты можешь быть очень настойчивой и убедительной, Франческа. Я не знаю, что стало с мадам Марсо и зачем ей нужен твой портрет.

— А где работает Дон?

Роуз помедлила, но призналась:

— Говорят, она работает в западной части, где-то на сороковых улицах, бордель там держат двое джентльменов. Кажется, он находится недалеко от железной дороги, точнее не знаю. Это все, что мне известно.

Франческа уже достала блокнот и быстро записывала. Ей пришлось потратить немало времени и сил, но Роуз наверняка сказала правду. Рано или поздно они найдут это место.

— Спасибо тебе, Роуз, — сказала Франческа, закончив делать заметки.

Та нервно дернула головой:

— Сколько усилий из-за какого-то портрета.

Франческа подалась вперед, разглядывая в окно кареты показавшееся имение Харта, окруженное оградой с тяжелыми чугунными воротами, и довольно улыбнулась. Все идет воистину прекрасно. Она узнала, где искать Дон, а та может знать все о Соланж Марсо. Роуз ничего не знает о портрете, но Даниэль Мур все же что-то скрывает. Необходимо проверить состояние его банковского счета и выяснить, как идут дела. А завтра, чтобы окончательно убедиться, что обоих Рэндлов можно вычеркивать из списка подозреваемых, она навестит Генриетту. Франческа была уверена, что эта встреча станет простой формальностью, хотя всякое может произойти. Занятия в университете в Филадельфии прерваны на каникулы, поэтому необходимо еще установить, где находится Билл, и поговорить с ним тоже.

Карета выехала на длинную дорогу, ведущую к дому, и Франческа занервничала, но усилием воли загнала зверя, бередившего душу, в берлогу. Они с Хартом остались друзьями, хотя он может и пожалеть, что пошел на это. Франческа вздохнула и улыбнулась, но сразу же одернула себя. До тех пор пока портрет не найден, а они с Хартом не воссоединились, у нее нет повода для радости.

Экипаж остановился у входа в дом. Франческа вышла из кареты и поспешила вверх по ступеням.

У дверей ее приветствовал Альфред, довольный ее появлением.

— Мистер Харт в библиотеке, мисс Кэхил.

Франческа просияла и сняла перчатки.

— У меня был отличный день, Альфред.

— Вижу, мэм. Проводить вас в библиотеку?

— Я справлюсь сама. Как настроение у мистера Харта? Остальные члены семьи дома? — Рано или поздно ей придется встретиться с родственниками Колдера.

— Кажется, он пришел в себя, мисс Кэхил. Ни одной темной тучи, небосклон чист. Все родственники мистера Харта разъехались.

Повеселев, Франческа прошла через холл, размышляя, так ли Харту приятно заниматься расследованием с ней, как ей с ним. Не дойдя до дверей библиотеки, она остановилась, увидев выходящего в коридор Харта.

Лицо его было непроницаемым, невозможно понять, раздражен ли он, зол или удивлен.

— Ты оправдал меня перед Ратом и Грейс? — произнесла Франческа со смущенной улыбкой.

Харт не попытался улыбнуться.

— Я сказал им некоторую часть правды.

— Это лучшее из возможного — придерживаться правдивых фактов.

— Ты взволнована? — пробубнил он не очень внятно.

— Немного! Харт, мне необходима порция хорошего скотча. — Она внезапно растерялась. — Могу я войти?

— Нет.

Франческа опешила:

— Это же смешно, Харт. Мы ведь друзья, помнишь? — Она прошла мимо него в библиотеку, дрожа при этом от страха.

Он схватил ее за руку и резко развернул к себе:

— Ты очень смелая и отчаянная.

— Друзья могут выпить и провести время вместе. — Она очаровательно ему улыбнулась. — Ты меня не остановишь.

Ей показалось, что в его глазах мелькнуло изумление.

— Неужели ты действительно думаешь, что я позволю собой манипулировать?

— Мне нравится твой скотч, как, впрочем, и тебе, может, и больше, а пить одному никому не приятно. Знаешь, я только что виделась с Роуз. — Франческа почувствовала себя триумфатором. Харт не может не заглотить наживку.

Но он не заглотил.

— Ох-хо! Даже не пытайся меня перехитрить.

— Ни тебе, ни мне не помешает стаканчик скотча, Харт, — поддразнила его Франческа.

Харт сложил руки на груди и посмотрел на нее так, словно его развлекает разыгравшаяся сцена.

— Вчера, если помнишь, ты бросила меня у алтаря — мне следует об этом напоминать? Сегодня мы вместе занимались поисками улик, но мы больше не помолвлены, кроме того, я думаю, у твоей матери уже есть планы на вечер. Вполне возможно, это встреча с благородным джентльменом. Тебе пора, Франческа.

Она нахмурилась:

— Прошу тебя, мы ведь скоро помиримся.

— Я так не думаю. — Губы его плотно сжались. — Вероятно, настанет день, когда мы сможем провести вечер вместе, но сегодня не тот день.

Франческа была ошарашена его заявлением:

— Ты просишь меня уехать?

— Настало время ужина. Посему — да, прошу. Он не пригласит ее на ужин?

— Тебе неинтересно узнать, что рассказала мне Роуз?

Брови Харта поползли вверх.

— Дорогая, я все же знаю тебя лучше, чем ты сама. Если у тебя появилась ценная информация, ты не сможешь долго молчать. И еще, Франческа, ты вольна на меня дуться, у тебя это восхитительно получается, но я не изменю своего мнения.

Она почувствовала себя избалованным ребенком, которому отказали в заманчивом и увлекательном развлечении.

— Отлично, — сухо произнесла она. — Буду соблазнять сестру выпивкой, а ты можешь сидеть весь вечер в одиночестве.

Харт молча смотрел на нее. Неужели у него планы?

— Ты проведешь вечер дома, правда?

Харт взял ее за руку и вывел в холл.

— Рауль ждет у входа? Да, вижу, что ждет. Он отвезет тебя домой.

Сегодня днем Франческа почти уверилась, что он любит ее, уверилась настолько, что решилась приехать в его дом, — она не сомневалась, что все будет так, как она задумала. Франческа ненавидела, когда он ставил ее в тупик своим поведением. Она мечтала сидеть, прижавшись к Колдеру на диване, и тонуть в его объятиях. Она отказывалась допускать, что Харт может оправиться ужинать с другой женщиной. Он никем не увлечен, да и город опустел, лучшие рестораны закрыты.

Альфред распахнул входную дверь и, крепко сжав руку Франчески, прошептал ей на ухо:

— Не задавайте вопросы, Франческа, если боитесь услышать ответы.

Глава 10

Воскресенье, 29 июня 1902 года. 20:00

Франческа поблагодарила Рауля и направилась к входной двери. Фейерверк счастья в душе погас. Харт настроен сдержать обещание о разрыве их отношений. Странно, но на этот раз ей было больнее. Удастся ли подтолкнуть его к примирению? Днем она была уверена в своих силах, но сейчас вынуждена признать, что самонадеянно ошибалась. Ей не хотелось верить намекам Харта, что он не собирается провести этот вечер в одиночестве. Он никогда не вел себя бесчестно по отношению к ней, но не так же скоро — на следующий день после несостоявшейся свадьбы — найти себе кого-то.

Лакей распахнул дверь, и Франческа ему улыбнулась. Она подумала, что необходимо позвонить Брэгу и рассказать о разговоре с Роуз.

— Вас ожидает леди Монтроуз, — сообщил Фрэнсис.

В этот момент из гостиной появился Джоэл, а за ним Конни.

Франческа бросила сумку и перчатки на столик и поспешила им навстречу.

— Здравствуй, Конни.

Сестры обнялись. Совет мудрой и опытной Конни будет сейчас кстати.

— Где ты была весь день? — спросила та, оглядывая помятый костюм Франчески, и добавила, понизив голос: — Мама несколько раз о тебе спрашивала. Она стала очень подозрительна. Джулия ни за что не должна узнать о портрете.

— Я успокою ее за ужином.

Конни скептически поджала губы.

— Она требует объяснений относительно твоего заточения в субботу, Франческа. Она допрашивала меня так, словно я свидетель по важному делу, так, словно она уверена, что я знаю правду.

Франческа пожала руку сестры.

— Не паникуй, — сказала она и повернулась к Джоэлу: — В такое время ты уже должен быть дома.

Мальчик усмехнулся:

— Рабочий день сыщика никогда не заканчивается, верно? Сыщик всегда остается сыщиком, как и друг остается другом. Мисс Кэхил, а мистер Мур был в галерее в субботу утром, часов в десять — одиннадцать.

— Что? — воскликнула Франческа. — Это же подтверждает, что он знаком с вором! Кто тебе сообщил?

— Те ребята, которые помогли вам выбраться, они играли с собакой во дворе, мячик отлетел к окну, к тому, через которое вы потом хотели вылезти. Бобби — так его зовут — видел Мура в кабинете, когда пошел за мячом. С ним был еще кто-то, мисс Кэхил.

Франческа разволновалась.

— Ты уверен, что Бобби видел именно Мура, а не другого мужчину? Он в этом уверен? Ты подробно его расспросил, Джоэл?

— Он сказал, это был Мур. Могу завтра опять его расспросить.

Франческа ненадолго задумалась.

— Я все больше склоняюсь к тому, что Мур связан с вором, но не с похищением. Я не должна слишком полагаться на утверждение, что в субботу утром он был в галерее с возможным преступником. Джоэл, ты что-нибудь знаешь о борделе, которым владеют два джентльмена, он где-то в западной части города?

Джоэл растерянно заморгал:

— Нет, хотите, разузнаю?

— Мне надо подумать. Рауль уже уехал, поэтому Фрэнсис отвезет тебя домой. — Франческа взяла сумку, достала два серебряных доллара, хотя его ставка был полдоллара в час. — Завтра я заеду за тобой в половине девятого по дороге в управление.

Конни кашлянула.

Франческа вздрогнула, спиной ощущая на себе пристальный взгляд, и поспешно повернулась, столкнувшись с Джулией.

— Здравствуй, мама.

— Поверить не могу… Твое замужество висит на волоске, а ты носишься по городу с Риком Брэгом и ведешь очередное расследование! — Прежде чем Франческа успела возразить, Джулия продолжала: — Не говоря уже о том, что твоя репутация тоже висит на волоске!

— Возможно, тебе будет приятно узнать, что сегодня днем я вместе с Хартом пыталась выяснить, кому понадобилось помешать нашему браку.

Джулия смотрела на дочь во все глаза.

— Джоэл, увидимся завтра утром, — закончила Франческа, повернувшись к помощнику.

Тот попрощался, стараясь не встречаться взглядом с миссис Кэхил, которой побаивался, и побежал к выходу. Франческа повернулась к матери:

— Надеюсь, вы его покормили.

— Разумеется. Не смей критиковать меня и менять тему. — Глаза Джулии увлажнились. — Итак, означает ли это, что вы с Хартом снова вместе?

Франческа колебалась.

— Я ему небезразлична. Он настроен мне помочь. Но, боюсь, он крепко вбил себе в голову, что обязан защитить меня от призраков своего прошлого.

Джулия всплеснула руками:

— Завтра же с ним поговорю. Ужин скоро будет подан. — Она развернулась, сверкнув при этом глазами, и по черно-белому мраморному полу застучали ее каблучки.

Франческа решила отложить разговор с матерью о том, что ей не стоит вмешиваться в их отношения, и повернулась к сестре.

— По-моему, она настроена против меня, — прошептала она.

Конни увлекла Франческу в малую гостиную, отделанную золотом и слоновой костью, из которой недавно вышел Джоэл.

— Он, несомненно, любит тебя, Фрэн, но сейчас в нем говорит мужская гордость.

— Как бы я хотела, чтобы ты оказалась права, Конни, он говорит, что в моих же интересах выйти замуж за другого. Мы провели весь день вместе, и я не сомневаюсь, что он все еще испытывает ко мне чувства. Однако, когда я приехала к нему, он даже не позволил мне войти. Обычно мы вместе пили скотч и обсуждали произошедшие события в его деловой жизни или мои расследования. Харт отказался даже выпить со мной, просто выпить!

Конни приподняла ее руку и указала взглядом на восхитительное кольцо, подаренное Хартом в честь помолвки.

— Может, тебе лучше его снять?

— Что? — Франческа задохнулась от негодования.

Конни многозначительно посмотрела на сестру:

— Мне кажется, это хороший знак, что Харт помогал тебе в новом расследовании. Но что заставило тебя отправиться к нему вечером, если вы и так провели весь день вместе?

— Я люблю его, — пролепетала Франческа.

— И он тебя любит. Но ты его унизила, оставив в одиночестве у алтаря. Он все еще сердится. Возможно, ему даже невыносимо больно. Я не просто так упомянула о мужской гордости.

— Надеюсь, ты во всем абсолютно права. Но что мне делать? Я люблю Харта и хочу вернуть его!

Конни уверенно сжала ее палец и сняла кольцо.

— Ты должна принять его игру, Франческа. Начнем с того, что я запру кольцо в сейфе Джулии.

Франческа открыла рот от удивления.

— Фрэн, ты не должна бросаться к нему в объятия. Не должна преследовать его, вымаливая прощение. Ты обязана продемонстрировать ему, какую ошибку он допустил, разорвав с тобой отношения. Повести себя так, чтобы Харт понял, что может потерять тебя навсегда. Это он должен добиваться тебя.

Франческа молчала, все больше осознавая, что Конни права.

— Я спрячу кольцо наверху, — продолжала Конни, хитро глядя на сестру, — а ты продолжай работать с Брэгом — весь свет знает, как Харт завидует брату. Если тебе необходим скотч перед ужином, выпей его с Риком. В следующий раз, когда увидишь Харта, скажи, что у тебя нет другого выхода, кроме как смириться с его решением.

Франческа едва не подпрыгнула от радости.

— Ты золото, Конни, настоящее золото.

— В большинстве случаев мужчин очень просто понять. — Конни улыбнулась. — Не хочешь привести себя в порядок перед ужином? Между прочим, я осталась, чтобы помочь тебе выдержать атаку Джулии.

Франческа бросилась сестре на шею.

— Я люблю тебя. Скоро вернусь! — на ходу выкрикнула Франческа и, приподняв юбку, побежала к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались спальни всех членов семьи. В душе вновь поселились радость и ликование. Стоило только представить, каким шоком станет для Харта ее заявление о готовности принять его решение и согласиться, что их расставание только к лучшему для обоих.

О, она бы многое отдала ради того, чтобы он вновь стал ухаживать за ней.

В спальне Франческа быстро переоделась в достаточно скромное вечернее платье и сделала новую прическу. Платье было глубокого зеленого цвета, и она стала вспоминать, где могут быть ее серьги и колье с изумрудами. Совсем недавно она надевала украшения на ужин, который посещала вместе с матерью, поскольку Харт был в отъезде.

Они должны быть на туалетном столике, нет, в косметичке, все же, пожалуй, в шкатулке. Франческа знала за собой отвратительную привычку снимать украшения на ходу и оставлять на первом попавшемся предмете мебели. Она оглядела туалетный столик, журнальный столик у дивана напротив камина. В пламени огня вспыхнули зеленые камни.

В следующую секунду Франческа похолодела от ужаса. Рядом лежал конверт, на котором что-то было написано крупными буквами.

Она бросилась к столику. Только глупец не смог бы понять, что это за конверт.

Письмо было адресовано ей, внизу большими буквами было выведено: «СРОЧНО».

Франческа упала в кресло и быстрым движением схватила конверт, серьги разлетелись по гладкой поверхности, но она даже не обратила на это внимания.

Ногтем поддев кусок бумаги, она вскрыла конверт. Внутри был такой же, что в прошлый раз, лист тонкой писчей бумаги.

Она развернула и прочитала:

«Если хотите получить портрет, будьте завтра в 14:00 на мосту в Центральном парке.

Принесите 75 тысяч долларов».

Наконец ее начали шантажировать.

Франческе хотелось сбежать с семейного ужина, но так поступить она не могла. Вместо этого она весь вечер делала вид, что внимательно слушает разговоры за столом, размышляя о том, как найти необходимые семьдесят пять тысяч. Эндрю и Эван обсуждали бунт на Гаити, Джулия и Конни болтали о достоинствах новой модистки, Франческа же была полностью погружена в свои мысли. Вору действительно нужны от нее только деньги? Тогда почему требование выкупа не поступило раньше? Как это связано с тем, что ее заперли в день свадьбы? Что-то во всем этом казалось очень странным!

Где ей найти столь значительную сумму? Осмелится ли она попросить деньги у отца? Внезапно Франческа твердо осознала, что не осмелится, — Эндрю конечно же даст ей семьдесят пять тысяч, но не преминет задать сотню вопросов.

Харт, только он, не раздумывая, даст ей любую сумму.

Приятно, что она может рассчитывать на него даже в такой ситуации.

Первым желанием было немедленно поехать к Харту и попросить одолжить ей денег, но, когда ужин подходил к концу, пришла к выводу, что ничего не сможет предпринять до завтрашнего дня. Франческа стала вычеркивать кандидатов в шантажисты из своего списка. Она вычеркнула Мура — если бы он украл портрет, то потребовал бы выкуп сразу.

Может ли к этому быть причастен шеф Фарр? Он знал, что портрет может ее скомпрометировать, и мог бы пойти на шантаж даже в том случае, если и не владел компроматом. Но зачем? Он никогда не поставит под угрозу занимаемую в полиции должность ради денег, пусть и очень больших. Как ни прискорбно, но он мог с легкостью заработать эти деньги взяточничеством и поборами, как делали другие офицеры.

Оставалось двое подозреваемых: Соланж Марсо и Билл Рэндл. Соланж была достаточно жадна, чтобы пойти на шантаж, кроме того, не вызывает сомнений, что мадам предпочтет получить деньги, чем решится представить портрет обществу, чем окончательно погубит Франческу. Билла Рэндла можно исключить из списка подозреваемых в краже портрета, но алиби его все же нужно проверить. Необходимо утром встретиться с его матерью, Генриеттой, вместе с Брэгом, а затем ждать новостей, которые принесет с собой последующий день.

В работе она во многом зависит от Рика, прежде всего, он полицейский, притом по роду службы ежедневно получает разного рода информацию. Однако его знает в лицо почти все население города, и если она появится на мосту рядом с Брэгом, то портрет ей не вернуть.

Франческа понимала, что без поддержки идти на встречу не стоит. Уже в полусне, около половины четвертого утра, у нее мелькнула мысль, что надо будет узнать у Харта, не позволит ли он воспользоваться услугами Рауля. И еще она попросит Джоэла ее подстраховать. Через секунду она уже спала, но прежде приняла решение попросить Джоэла, если что-то случится, немедленно обращаться к Брэгу. Она даже может дать мальчику пистолет…

Сейчас, стоя перед дверью особняка Харта, Франческа думала, что все пройдет удачно. Она в этом уверена. К вечеру этого дня портрет будет у нее, а возможно, ей удастся установить и вора.

Еще очень рано, но слуги наверняка встали. Франческа постучала настойчивее, дверь распахнулась, и перед ней возник Харт. От удивления она отступила назад.

Брови Харта поползли вверх.

— Франческа?

На мгновение она замерла, позволив его невероятной привлекательности ласково окутать ее, сразу захотелось рассказать ему о встрече в парке и просить сопровождать ее. Как было бы хорошо, если бы они по-прежнему были вместе.

— Ты кого-то ждешь? — спросила она, придя в себя.

— Нет. Проходи, — сказал он, скорее всего решив, что произошло нечто ужасное.

— Прошу прощения за ранний визит, но ты все равно уже встал. — Она заставила себя улыбнуться и добавила почти весело: — Итак, доброе утро!

Харт не улыбнулся в ответ, вместо этого он схватил ее за руку и почти втащил в дом.

— Что случилось, Франческа?

Стараясь не смотреть ему в глаза, она принялась стягивать перчатки.

— Мне нужно сказать тебе пару слов наедине, Харт. Это очень важное и очень личное.

Она осмелилась поднять глаза. Харт напряженно вглядывался в ее лицо, на котором продолжала играть улыбка. Франческа вынуждена была отвести взгляд.

— Кто-то уже проснулся?

— Не знаю. Я пытаюсь понять, что произошло между нами прошлым вечером и сегодня утром.

Франческа последовала за его взглядом и поняла, что он разглядывает ее левую руку.

— Ты не об этом думаешь.

— А о чем же? — Он смотрел с любопытством.

Франческа молчала.

— Твои нервы на пределе, — продолжал Харт, — иначе ты не светилась бы такой фальшивой улыбкой.

Он взял ее под руку и повел через холл. Франческа очень хотела сказать, что он ошибается, но Харт был прав — ее нервы на пределе. И дело не только в деньгах, которые необходимо срочно найти. Рядом с ним она всегда нервничала, еще до того, как стала его невестой. Кроме того, сочиненная для него история, которая, хоть и казалась вполне правдоподобной, на самом деле была ложью, и одна мысль о ней заставляла Франческу дрожать от страха.

— Я немного волнуюсь, — призналась она.

— Даже не пытайся меня обмануть, Франческа. — Харт сделал приглашающий жест рукой, и она, неловко ступая, прошла в библиотеку. Неужели он понял, что она будет лгать? Необходимо, чтобы Колдер поверил каждому ее слову.

В камине подрагивало небольшое пламя, на столе были разбросаны газеты и бумаги, в стороне стояла чашка кофе.

Франческа всегда знала, что Харт очень много времени уделяет работе и управлению своей огромной империей. Он мало спал и много работал — переговоры и торги доставляли ему больше удовольствия, чем рутинный труд управляющего страховой или судоходной компанией.

Харт подошел к стоявшему на сервировочном столике серебряному кофейнику и налил ей кофе.

— И все же сейчас слишком рано, даже для тебя.

— Да, пожалуй. — Она приняла из его рук чашку и подумала, не станет ли ей еще хуже от чашки крепкого кофе. Расследование очередного преступления казалось вполне обычным делом. Но когда на кону твоя собственная судьба — все приобретает совершенно другой смысл.

Если она получит портрет, они могли бы вместе выследить вора, после чего она полностью бы сосредоточилась на том, как вернуть Харта.

Харт опять опустил глаза и покосился на ее левую руку. Франческа на мгновение ощутила удовлетворение оттого, что он обратил внимание на перемены, хоть и промолчал. Она пила кофе, чувствуя, как желудок затягивается в тугой узел.

— Мне очень неприятно, но я вынуждена просить тебя об одолжении.

— Что бы то ни было, мой ответ «да».

Она едва не бросилась ему на шею, но сдержалась.

— Ты еще не знаешь, в чем состоит моя просьба.

— Мой ответ «да».

Франческа вдохнула, чувствуя, как подгибаются колени, вскинула подбородок и произнесла, холодея от страха:

— Боюсь, мне придется попросить у тебя некоторую сумму — при том, что я уже так много тебе должна.

Он продолжал смотреть не мигая.

— Ты ничего мне не должна, Франческа. Я дал тебе пятьдесят тысяч, чтобы помочь твоему брату. Сколько тебе нужно?

Внутри все сжалось от напряжения. Когда Эндрю отказался оплачивать карточные долги Эвана, на него напали бандиты. Это было предупреждением одного из кредиторов, после чего Эван несколько дней лежал в постели со сломанными ребрами и синяками под глазами. Тогда Франческа и попросила Харта дать ей пятьдесят тысяч долларов. Брат задолжал куда большую сумму, но они пришли к соглашению, что он сможет выплачивать деньги частями без угрозы жизни. Харт не колеблясь выполнил просьбу Франчески.

Кроме того, он предложил лично встретиться с кредиторами Эвана. Франческа знала, что Харт никогда не потребует вернуть ему долг.

— Тебе не стоит бояться просить меня о помощи, — ласково произнес Харт.

— Мне нужно семьдесят пять тысяч долларов, — с грустью сказала она.

— Ясно. — Харт помолчал, но потом добавил: — Для чего эти деньги?

— Я бы предпочла об этом умолчать.

— Ты знаешь, я в любом случае дам их тебе, несмотря ни на что.

Франческа даже не смогла улыбнуться.

— Я очень тебе благодарна. — «Бывшие женихи так не поступают», — подумала она. Такое можно позволить лишь по отношению к надежному партнеру, которому доверяешь.

Харт посмотрел на нее очень внимательно:

— Выглядишь усталой. Ты не спала ночью?

— Спала не очень хорошо.

— Это деньги, чтобы выкупить портрет?

— Нет.

Франческа ощущала на себе его взгляд, но не могла поднять глаза.

— Прошу тебя, верь мне, — прошептала она и в ту же секунду подумала о том, что Харт и раньше ей доверял, а она не пришла на их свадьбу.

Харт не стал требовать от нее объяснений, он развернулся и отошел к дальней стене. Франческа наблюдала, как он снимает старинную картину в тяжелой раме. За ней оказался сейф, и Харт быстро открыл замок. Железная дверь с лязгом открылась, и он принялся вытаскивать из нутра сейфа пачки банкнот.

Харт сложил деньги на столе и обратился к Франческе:

— Я даю их не в долг. Ты не сможешь вернуть мне такую сумму, а даже если когда-то и смогла бы, я их не приму. Но я действительно хочу знать, для чего тебе эти деньги. Ты тоже можешь верить мне, Франческа.

Она подошла к столу, сжимая в руках сумку.

— Эван опять играет, — солгала она, моля Бога, чтобы брат никогда не узнал о ее отвратительном обмане. Впрочем, Франческа знала, что он бы ее простил, узнав, ради чего эта ложь.

Харт вздохнул, подошел к сейфу и закрыл его, вернув затем на место картину. Только сейчас Франческа обратила внимание, что это был не прежний великолепный пейзаж Констебля, а немного размытое, абстрактное полотно, изображающее городской пейзаж.

— Ты купил новую картину.

— Меня впечатлили работы этого молодого художника. Его зовут Анри Матисс. Таково его видение Нотр-Дама. — Харт поискал глазами ее чашку, взял и, подойдя к сервировочному столику, принялся наливать из кофейника густую ароматную жидкость. — Это поможет тебе успокоиться, — сказал он, протягивая кофе.

— Сейчас половина шестого утра.

— Ты чем-то напугана, Франческа.

— Нет, ничего подобного, просто я… волнуюсь.

Он поднес руку к ее лицу и приподнял за подбородок.

— Не хочешь рассказать мне, для чего на самом деле тебе понадобились деньги?

Эти прикосновения станут ее погибелью. Франческа всей душой хотела сказать Харту правду, более того, она едва сдерживала желание припасть к его сильной мускулистой груди.

— Нет, Харт, пожалуйста, оставь меня в покое.

— Не уверен, что могу обещать. — Глаза его потемнели, он неотрывно смотрел на ее губы. Франческа напряглась в надежде, что он решится ее поцеловать.

Однако Харт опустил руку.

— Твое вновь обретенное призвание весьма опасно. Ты вынуждена ежедневно общаться с отбросами общества, с преступниками и сумасшедшими. Мне не нравится, что ты постоянно подвергаешься опасности, Франческа.

— Нет никакой опасности, — прошептала она. Осмелев, потянулась и провела ладонью по его щеке.

Харт сжал ее запястье.

— Тебя шантажируют?

Франческа с трудом отвела взгляд, ощущая, как вспыхнули щеки.

— Нет.

Несколько мгновений они так и стояли молча, она прижимала ладонь к его щеке, а он крепко обнимал ее за талию. Прежний Харт обязательно бы взял ее, развернул и поцеловал ладонь — он так часто делал. Но не сейчас, не теперешний Харт.

— Я не верю тебе.

— Оставь меня в покое, Колдер, — повторила Франческа.

— Брэг знает, что ты пришла ко мне просить семьдесят пять тысяч долларов?

Франческа молчала.

Харт вздохнул и ответил за нее:

— Похоже что нет. На сегодня Рауль в твоем распоряжении.

Франческа немного расслабилась.

— Спасибо большое, наш автомобиль нужен отцу. По дороге в управление мне еще надо забрать Джоэла. — Будет лучше сменить тему. — Мы поедем на встречу с Генриеттой Рэндл. Хочу быть уверенной, что Билл Рэндл к этому не причастен.

Харт прошелся по комнате и повернулся к ней:

— Мой чертов братец был в университете в Филадельфии в те дни, когда украли твой портрет. Есть два свидетеля.

— Я просто хочу удостовериться в подлинности его алиби. — Франческа знала, с какой ненавистью Харт относится к сыну своего биологического отца. Сохраняя внешнее спокойствие, он не мог удержаться от эмоций, и лицо приобрело грозное выражение. — Ты говорил с Рэндлом?

— Нет. — Харт брезгливо скривился. — Я переложил эту неприятную обязанность на детективов.

Франческа подошла ближе:

— Он не замешан в этом деле, Колдер. Я почти не сомневаюсь.

Харт перехватил ее руку, прежде чем она успела коснуться его щеки.

— О чем я только думал, когда заказывал этот портрет.

Ясно, к чему он клонит.

— Прекрати. Я сама решила позировать без одежды. Мне это нравилось!

— Разумеется. Ты была куском глины в моих руках.

Франческа отпрянула.

— Я разрушаю все — и всех, — к чему прикасаюсь, Франческа. Ты не исключение.

Франческа несколько раз бывала на печально известном Блэкуэлл-Айленде с благотворительными целями, но вид тюрьмы и богадельни никогда не станет для нее привычным. Стоя рядом с Брэгом на носовой части парома, движущегося по Ист-Ривер с юга на север — он отправился с причала недалеко от Бруклинского моста, — она невольно задрожала, и не только от исходившего от воды холода.

— Нужно было взять шаль, — заботливо сказал Брэг.

Франческа не успела возразить, как он снял пиджак и накинул ей на плечи.

Ее окутал волнующий мужской аромат, заставивший погрузиться в прошлое. Франческа вспомнила те казавшиеся сейчас далекими дни, когда они были не просто друзьями. Харту едва ли понравилась бы такая сцена.

— Спасибо. Каждый раз, приезжая сюда, я думаю, какой страх внушают эти исправительные учреждения.

Здание тюрьмы, построенное из гранита, добытого на карьерах острова, занимало всю территорию суши от северного края до южного. Слева же от них шумела Сорок вторая улица, для конца июня движение было весьма оживленным. Пароходу требовалось всего полчаса, чтобы преодолеть расстояние до острова от причала у Саут-стрит.

— Это место, безусловно, производит удручающее впечатление. В любом случае я рад, что миссис Рэндл находится в работном доме, а не в тюрьме, где условия плачевные. — Брэг помолчал, покосившись на Франческу. — Мне бы не хотелось, чтобы ты посещала подобные места.

Она улыбнулась с грустью в глазах:

— Я здесь не впервые, Брэг. И, если помнишь, всегда боролась за реформы. Я знаю, уже почти десять лет Сет-Лоу время от времени критикует это место за перенаселенность, торговлю наркотиками и антисанитарные условия. Когда я впервые приехала сюда с благотворительной миссией, специально посетила тюрьму.

От удивления глаза Брэга едва не вылезли из орбит.

— Представить не могу, что тебя пропустили.

— У меня свои методы.

— Да, уж это точно, — буркнул Брэг.

У них был целый час, чтобы поговорить о деле. Брэгу не терпелось все узнать. Единственный факт, который она утаила, — требование выкупа. Рик также поведал Франческе о некоторых новых уликах: Даниэль Мур имел долги и несколько месяцев не оплачивал аренду галереи; за два месяца задолжал за квартиру. Кроме того, нашлась свидетельница, заявлявшая, что видела двух джентльменов, выходящих из галереи в субботу вечером. Она не могла вспомнить точное время, но ее слова подтверждали показания свидетеля, найденного Джоэлом.

Брэг был уверен, что Мур причастен к ее своего рода похищению. Они приняли решение выяснить происхождение поступавших на его счет денег и понять, не получал ли Мур в ближайшее время крупных сумм. В случае положительного результата он будет вызван в управление для более серьезного и детального допроса.

Франческа поручила Джоэлу оставаться в районе Вашингтон-сквер и заняться поисками улик и свидетелей. Она также попросила Брэга выяснить местонахождение борделя, где может работать Дон, и он обещал связаться с отделением в нужном районе. Франческа надеялась, что днем уже будет знать адрес дома терпимости или, по крайней мере, владеть списком нескольких подобных заведений в Вест-Сайде в непосредственной близости от железной дороги.

Брэг скептически относился к причастности к делу Соланж Марсо.

Паром тем временем приближался к западной части острова, где они должны сойти на берег.

— Почему ты такая нервная сегодня? Как мне показа лось, вы с моим братом уже залатали некоторые дыры.

Франческа внимательно посмотрела на Рика. Когда она появилась утром в его кабинете, он сразу заметил, что на ее пальце нет кольца, но ни словом не обмолвился об этом.

— Я и сама так думала. Но Харт решил быть благородным, он уверен, что будет лучше не возобновлять помолвку.

Брэг смотрел на нее с прежним вниманием. Надо отдать ему должное, на ее левую руку он не взглянул даже мельком.

— Как я понимаю, ты этому рад.

— Очень рад, но предпочитаю не демонстрировать свои чувства, особенно когда ты страдаешь от головной боли. — Взгляд его стал проницательным.

— Предпочитаю оставаться оптимисткой. — Она улыбнулась.

Франческа чувствовала, что Рик хочет спросить ее о кольце, но сдерживает себя. Она закусила губу, разве он не самый близкий ее друг после Конни?

— Как ты уже заметил, я сняла кольцо. Теперь оно хранится в сейфе Джулии.

— Заметил. Откровенно говоря, не предполагал, что ты можешь отказаться от идеи вернуть Харта.

Франческа колебалась, стоит ли откровенничать и дальше.

— Конни сказала, что лучше снять кольцо.

В глазах Рика сверкнуло подозрение.

— Надеюсь, ты не собираешься раззадорить Харта!

Франческа растерянно заморгала.

— У Конни больше опыта, чем у меня, я доверяю ее советам, Брэг.

— Каким? Перехитрить его, притвориться, что ты приняла его решение расстаться? Он мгновенно разгадает вашу тактику.

Франческа испугалась, что Рик может оказаться прав, но уже поздно что-либо менять, она уже составила план.

— А как у тебя дела? — Франческа сочла благоразумным сменить тему. — Мы всегда обсуждаем мои проблемы, хотя меня беспокоит твоя жизнь не меньше, чем тебя моя. Наладились отношения с Ли Анной? Она хорошо себя чувствует?

Рик ответил, тщательно подбирая слова:

— До самого конца недели я был занят на службе, Франческа.

— Ну, ты ведь нашел время поговорить с женой, и не раз, наверное. — Она усмехнулась своей шутке.

Брэг не улыбнулся.

— Я заезжал домой на час или два, не больше. Там все по-прежнему.

Теперь Франческа была по-настоящему обеспокоена. Это всего лишь небольшие ухабы на дороге его семейной жизни? Или нет?

— Рик, ты обязан уделять время семье. Ты не можешь жить в кабинете и прятаться на работе от Ли Анны.

— Я ни от кого не прячусь, Франческа, — холодно ответил Брэг. — Я действительно очень занятой человек.

Франческа приняла решение. Она должна навестить Ли Анну до того, как Брэги уедут из города на День независимости, что празднуют четвертого июля. Если она сможет чем-то помочь, обязательно это сделает.

Брэг неожиданно взял ее за руку, и в этот момент нос парома ударился о пирс. Франческа едва не упала от толчка, и Рик подхватил ее так, что она оказалась в его объятиях. Их взгляды встретились.

Все происходящее казалось таким знакомым, что сердце привычно ответило легким трепетом.

Рик помог ей спуститься на берег, и она отметила, что он отпустил ее с неохотой.

К ним подошел капитан:

— Надеюсь, путешествие было приятным, комиссар.

Это был румяный, дородный мужчина с густыми белыми усами.

— Все прошло отлично, — ответил Брэг. — Франческа?

Она передала Рику его пиджак и поблагодарила капитана. Мужчина развернулся и пошел на паром, а она еще некоторое время смотрела ему вслед.

Административное здание исправительного учреждения являло собой почти готическую постройку с остроконечной крышей, возвышавшейся над всеми остальными постройками. Франческа знала, что тюрьма на восемь сотен камер расположена слева, а работный дом, приют и тюремная больница — справа. На самом севере острова размещалась богадельня, где содержались нищие вдовы и сироты.

— Надеюсь, условия жизни в работном доме лучше, чем в тюрьме, Рик. Генриетта не злостная преступница. Даже поверить сложно, что она была осуждена лишь за знание того, что совершила Мэри.

— Она скрыла это на допросе, впрочем, само молчание не является преступлением, скорее всего, суду не понравилась степень ее вовлеченности в дело.

Они преодолели расстояние до входной двери, пройдя мимо заключенных, копавшихся в клумбах под наблюдением вооруженной охраны.

— Большинство этих людей осуждено за мелкие нарушения, поэтому содержатся в работном доме, а не в тюрьме с отъявленными преступниками. — Брэг открыл передней створку массивной деревянной двери и остановился. — Я буду очень переживать, если ты затеешь игру с моим братом.

Франческа была тронута, вернее сказать, взволнована его словами.

— Также и я беспокоюсь о тебе и Ли Анне.

— Пошли, Франческа, — сурово произнес Рик.

Они вошли внутрь. Темное и мрачное фойе со стойкой регистрации и местами для ожидания посетителей напоминало фойе захудалой третьесортной гостиницы. Несмотря на бедность обстановки, помещение было чисто убрано, Франческа подозревала, что над этим тоже потрудились заключенные. Брэг направился к стойке регистрации, но едва сделал несколько шагов, как открылась соседняя дверь, и ему навстречу вышел крупный мужчина с лучезарной улыбкой на лице.

— Комиссар Брэг! Какая честь видеть вас, сэр.

Начальник исправительного учреждения пожал Брэгу руку и повернулся к Франческе:

— И еще большая честь познакомиться с вами, мисс Кэхил. Я следил за вашим сенсационным расследованием по сообщениям в газетах. Вы даже более популярны, чем комиссар, и, несомненно, прекраснее. — Он хитро подмигнул.

— Не думаю, что я более популярна, но совсем не возражаю против эпитета «прекраснее». — Франческа мило улыбнулась. Она впервые видела Ричарда Кокли, и он показался ей приятным человеком с хорошим чувством юмора; его характер не вполне соответствовал поставленной перед ним задаче следить за порядком в учреждениях острова.

Они прошли за ним по темному коридору, и Франческа поежилась. Она перевела взгляд с потрескавшихся стен на окно, через которое с трудом можно было разглядеть происходящее во дворе, таким оно было грязным. Территория оказалась неожиданно чистой, как и фойе, но в воздухе витал специфический запах, производивший отталкивающее впечатление.

Впереди появились большие указатели, сообщавшие посетителям, что тюремная больница расположена справа.

— Я читал досье миссис Рэндл, — заговорил Кокли. — Дела у нее идут хорошо. В ее обязанности входит приготовление пищи, нареканий нет, проблем с окружающими не возникает. Она никогда ни на что не жаловалась, предпочитает проводить время в одиночестве. Я бы сказал, она — идеальный заключенный.

— Приятно слышать, — кивнул Брэг.

— Ей назначен срок шесть месяцев, верно? — уточнила Франческа, взглянув на табличку, указывающую дорогу к работному дому.

— Да, ее выпустят 22 октября. — Кокли толкнул железную дверь. — Спальные комнаты наверху. У нас более трех сотен различных мастерских.

Они опять пошли по темному коридору, звуки улицы сменились скрежетом и жужжанием инструментов, используемых рабочими. Франческа заглянула в первую дверь и увидела несколько дюжин женщин в серых тюремных одеждах, строчащих что-то на швейных машинах. Все они молчали, погруженные в работу.

— Прошу сюда, — радостно пригласил мистер Кокли.

Он толкнул двойные двери, и они вошли в огромное помещение кухни, в которой стоял невообразимый грохот кастрюль и сковород. Вокруг печей и плит сновали несколько дюжин людей.

— Эта кухня кормит всех обитателей острова, за исключением содержащихся в тюрьме, — громким голосом объяснил мистер Кокли.

Франческа увидела пробежавшую под столом мышь и подумала, что, наверное, это лучше, чем тараканы. Стоило ей так подумать, как она заметила таракана, скрывшегося в стенной щели.

К ним подошел охранник и обменялся несколькими фразами с начальником. Франческа внимательно рассматривала работников кухни и неожиданно увидела Генриетту, ставившую в печь огромный противень.

— Вон она, — сказала Франческа Брэгу, уже вглядывающемуся в лицо женщины.

Та закрыла дверцу печи и повернулась. От удивления глаза ее расширились.

Франческе было жаль, что Генриетта оказалась в работном доме. Когда-то она была толстушкой, сейчас же перед ней стояла очень худая женщина, казалось, за несколько месяцев она постарела на десять лет, некогда светлые волосы стали совсем седыми. Вместо красивой прически ее кудри были убраны в простой хвост.

— Как поживаете, Генриетта?

Женщина смотрела не на нее, а на Брэга, очевидно дававшего распоряжения Кокли.

— А вы как думаете? — Голос ее дрожал. — Мэри отправили в Бельвью. Слава богу, мой мальчик избежал наказания за то, чего не совершал! А я здесь, в этом чудовищном месте.

— Мне очень жаль, что суд вынес решение о вашем заключении. — Франческа и в самом деле сопереживала.

— Вы ненавидите мою семью — ненавидите всех нас!

— Ничего подобного. — Франческе стало немного легче, когда к ним подошел Брэг. — Мне очень жаль Мэри, откровенно говоря, я сочувствую ей больше, чем вам. И… я понимаю, почему Билл так поступил. Он защищал сестру.

— Вы лжете! — воскликнула Генриетта. — Вы заодно с этим отродьем Колдером Хартом!

Франческа застыла, не в силах вымолвить ни слова.

— Франческа и Харт были помолвлены, но вы не читаете газет, поэтому я вам сообщу, что свадьба не состоялась. Франческа не жена Харта.

Генриетта смотрела на него с удивлением.

— Газеты мы получаем редко, да и платить приходится втрое дороже. Я не могу себе это позволить.

— Я позабочусь о том, чтобы вы получали их ежедневно, Генриетта, — заверила ее Франческа, — и они не будут стоить вам ни цента. — Франческа была возмущена. Она поняла, что деньги прикарманивали охранники. — Вы любите читать? Я могу отправить вам книги.

Генриетта смотрела на нее во все глаза.

— Зачем вы пришли? Слишком уж вы добры. Что вам от меня надо?

— Мы хотели бы встретиться с Биллом, но занятия сейчас не проводятся, возможно, вы знаете, где его найти.

Женщина побледнела:

— Что вам надо от моего мальчика? Он честный человек и не сделал ничего дурного! У него неприятности?

— Нет, никаких неприятностей, Генриетта, — поспешила заверить ее Франческа. — Мы ведем расследование, его показания могут помочь. Это единственная причина, по которой мы ищем Билла.

— Я не видела его несколько месяцев и не знаю, где мой сын! Он такой хороший мальчик — учится на адвоката. Я верю, наступит день, когда он освободит Мэри.

Франческа немного растерялась. Мэри была психически не здорова, Генриетта не может об этом не знать. Однако сейчас не стоит убеждать беднягу, что Бельвью лучшее место для ее дочери.

— Когда вы последний раз видели Билла?

— Не помню, несколько месяцев назад. Он приходил на заседания суда. — Она горько рассмеялась.

Франческа взяла женщину за руку:

— Я понимаю, вы оказались в ужасном месте, мне очень жаль, что так случилось. Я обязательно пришлю вам книги. В октябре вы будете на свободе — в октябре этот кошмар закончится, Генриетта.

Из глаз женщины потекли слезы.

— Мне не нужна ваша забота. Я скучаю по Мэри. По Биллу. Я тоскую по дому, по семье… Она хорошая, мисс Кэхил, она никогда не желала отцу зла! Никогда!

— Мы знаем об этом. Разумеется, вы скучаете по дому, по сыну. — Франческа погладила женщину по плечу, боясь даже мельком взглянуть на Брэга.

— Он такой хороший мальчик. О лучшем сыне и мечтать нельзя! Он навещает меня каждую неделю. — Она внезапно замолчала, в глазах появился страх.

Франческа насторожилась:

— Билл навещает вас каждую неделю?

— Нет, нет. Я только мечтать могу об этом!

— Билл приезжает по выходным, миссис Рэндл? — вступил в разговор Брэг. — Вам лучше сказать правду. Мы проверим журнал регистрации посетителей. Никто не имеет права попасть на территорию без разрешения.

Генриетта побледнела, руки ее тряслись.

— Он приезжает ко мне почти каждые выходные — исключая время сдачи экзаменов.

«Бог мой», — подумала Франческа, поднимая глаза на Брэга.

— На этой неделе он приезжал? — сдавленно спросил тот.

— Да, — прошептала Генриетта. — Он был здесь в субботу утром.

Теперь Билл Рэндл становился первым номером в списке подозреваемых, составленном Франческой.

Глава 11

Понедельник, 30 июня 1902 года. Полдень

Прижимая к груди чехол для одежды, Мэгги Кеннеди шла по красивой чистой улице к клубу «Метрополитен». Подойдя к чугунной ограде, она заглянула во двор перед зданием из светлого мрамора и увидела подъехавшую к входу коляску и сидевших в ней трех красивых и дорого одетых женщин. Слуга в красной с золотом ливрее бросился открывать дверцу кеба, а несколько других слуг поспешили распахнуть перед дамами стеклянные входные двери. Смеясь и весело болтая, троица исчезла в роскошных интерьерах и, вне всякого сомнения, направилась в ресторан для дам.

Мэгги стояла не дыша. Эван был завсегдатаем клуба, как и большинство миллионеров города. Дамы, посещавшие «Метрополитен», были их женами, сестрами и дочерями. Возможно, и Франческа часто там ужинала. И Бартолла Бенвенте тоже.

Что она делает?

Она, Мэгги Кеннеди, никогда не сможет переступить порог такого клуба!

Ей не позволят даже пройти по подъездной дороге.

Мэгги вышла из своей квартиры на Десятой авеню почти час назад. До Пятьдесят девятой улицы она доехала по железной дороге, нанять кеб она не могла — цены были непомерно высокими, а она тяжелым трудом зарабатывала каждый цент, — поэтому дальше шла пешком до самой Пятой авеню, с любопытством разглядывая витрины. От Гранд-Арми-плаза она пошла вверх по улице.

Сейчас, разглядывая мраморный особняк, Мэгги кусала губы от досады и старательно подавляла в себе желание вернуться домой. Какая, право, глупость. Согласившись доставить новую английскую блузу, заказанную Франческой, домой к Кэхилам, она всего лишь надеялась увидеть Эвана, но боялась себе в этом признаться.

Ты влюбилась, моя глупышка? Одним поцелуем он завоевал твое сердце?

Она не хотела сейчас думать о муже. Он умер много лет назад, когда Джоэл был еще маленьким. Мэгги любила этого мужчину всем сердцем и, пожалуй, до сих пор любит. Она всегда будет скучать и мысленно разговаривать с мужем, чьи советы помогали ей и успокаивали. Мэгги знала, что сейчас он волнуется за нее. Несмотря на шутливый тон мужа, она знала, что Джош совершенно серьезен, более того, он абсолютно прав.

Что бы он ни говорил, этот человек не для тебя. Мужчины всегда находят сладкие слова для сладких девочек!

Мэгги мечтала, чтобы их с Эваном поцелуя никогда не было, чтобы он не доверял ей. Она истово желала, чтобы кто-то другой, не Эван Кэхил, спас ее в прошлом месяце от покушения маньяка.

Но он целовал ее — она сама ему позволила. Это было великолепно. Мэгги не предполагала, что сможет когда-то желать еще одного поцелуя мужчины, но она ошибалась. В его руках оживало все ее тело, в душе пробуждались дикие желания. В его объятиях она чувствовала себя защищенной, все казалось идеальным и правильным.

Эван открылся ей и рассказал о страсти к игре, долгах, разрыве с семьей и последующем примирении, о ребенке, которого носила графиня. Графиня Бенвенте носила его ребенка.

Мэгги задрожала. Нельзя сказать, что она питала ненависть к графине; она ее боялась. Несколько недель назад Бартолла приходила к ней. Сначала Мэгги решила, что дама собирается заказать новое платье, вместо этого графиня посмеялась над ее чувствами к Эвану и недвусмысленно заявила, что ей стоит держаться подальше от ее любовника. В каждом слове Бартоллы было столько жестокости, пренебрежения и злобы, что Мэгги была шокирована ее поведением. И она угрожала детям.

Когда Мэгги впервые увидела Эвана и Бартоллу, они показались ей удивительной, сказочной парой. Теперь стало ясно, что графиня низкая и вульгарная женщина. Мэгги не могла представить, что Эван окажется в ловушке и будет жить в браке без любви.

Она мечтала помочь ему — она по природе своей была человеком заботливым. Впрочем, сначала Мэгги старалась убедить Эвана, что он обязан жениться на графине и дать ребенку свое имя. Эван смотрел на нее с изумлением, не понимая, чем вызваны ее речи, ведь она никогда не симпатизировала графине. Эван принял решение, что не может заставить себя жениться на Бартолле, о чем и заявил Мэгги, но обещает взять на себя заботу о ней и о ребенке.

Мэгги очнулась от поглотивших ее мыслей, когда переходила Шестьдесят первую улицу.

Она испытала огромное облегчение, когда Эван признался, что отказался от опрометчивого брака, казалось, никогда в жизни ей не было так легко.

Какая же ты глупышка!

Он был обязан жениться на графине, и тебе это известно. Он ведь никогда не женится на тебе.

Джош прав. Она ведет себя глупо, очень глупо, словно в одночасье потеряла разум. Мэгги призывала на помощь здравый смысл, но, когда в дверь входил Эван Кэхил, здравомыслие вылетало в ту же дверь. Что бы ни случилось, Мэгги знала наверняка, что навсегда останется рядом с Эваном, он никогда не будет счастлив с такой злой женщиной, как Бартолла Бенвенте.

Впереди показался особняк Кэхилов. Мэгги почувствовала, как сдавило грудь. Она не видела Эвана с самого вечера субботы, когда в доме царила паника в связи с исчезновением Франчески. Мэгги полюбила Франческу и волновалась не меньше всех домочадцев. Она читала в газетах, что о новой дате свадьбы не будет объявлено никогда, но хотела надеяться, что все это пустые сплетни, кроме того, Джоэл заверил мать, что мистер Харт и Франческа сейчас близки, как никогда, просто у них небольшая размолвка.

Мэгги миновала ворота и пошла по дороге к дому, обратив внимание, что автомобиль Кэхилов стоит неподалеку от входа. Джоэл работал с Франческой по новому делу, будучи ее помощником, сын получал отличное жалованье, но самое главное, что он больше не воровал кошельки и сумочки у прохожих. Франческа, безусловно, имела влияние на ее сына.

Едва Мэгги поднялась на первую ступень, как входная дверь распахнулась, и на пороге появился Эндрю Кэхил, одетый в элегантный темный костюм и котелок. Он шагнул ей навстречу, помахивая тростью с красивой резной ручкой слоновой кости.

— Добрый день, Мэгги, — приветствовал он с улыбкой. — Франческа сегодня ушла еще на рассвете.

Мистер Кэхил всегда был очень любезен, как и его дочь. Мэгги покраснела и поздоровалась, очень некстати подумав, что сказал бы мистер Кэхил, знай, какие чувства она испытывает к его сыну. Мэгги смотрела, как он садится в автомобиль, моля Бога, чтобы отец Эвана никогда не узнал о ее романтических мечтах. Она улыбнулась Джонатану, стоящему у дверей, и вошла в холл, который каждый раз ошеломлял ее.

Она никогда не привыкнет к роскоши богатых особняков. Она ведь простая ирландская женщина, вынужденная шитьем зарабатывать на жизнь. Каждый раз, оказываясь в этом респектабельном районе, она чувствовала разницу между своей и их жизнью. Она ютилась в однокомнатной квартире вместе с четырьмя детьми, они жили во дворцах с мраморными полами, великолепной мебелью и антиквариатом. Стены в ее квартире были покрыты плесенью, у них — штофными и бумажными обоями. Ее полы были в трещинах и щелях, их мрамор и паркет блестели, ковры ручной работы со всего мира завораживали.

Недавно Мэгги начала читать в газетах колонку светской жизни, и не только в те дни, когда упоминались имена Джулии Ван Вик Кэхил, лорда или леди Монтроуз, Франчески, Эвана или мистера Кэхила, посетивших фешенебельный ресторан или принявших участие в очередном светском мероприятии. Это давало ей ощущение причастности к большой семье.

Мэгги понимала, что она не принадлежит к этому кругу и никогда не будет для них своей. Это факт, о котором не стоит забывать.

Лакей закрыл за ней дверь, и в этот момент в холле появилась Джулия.

— Добрый день, Мэгги, — произнесла она, тепло улыбнувшись. — Это блуза Франчески?

Взгляд миссис Кэхил был напряженнее обычного, казалось, за приветливой улыбкой кроется подозрительность.

— Да, я подумала, она может пригодиться ей в конце недели.

— Ты очень добра, Мэгги. — Джулия взяла из ее рук чехол. Как всегда, ее внешний вид был воплощением элегантности и утонченности, ей очень шло бледно-голубое платье и украшения с аквамаринами. — Бетти, повесьте это в комнате Франчески, — обратилась она к проходившей мимо служанке, а затем опять повернулась к Мэгги: — Франчески сейчас нет.

Мэгги чувствовала, что краснеет.

— Я знаю. У дверей я встретила мистера Кэхила, — сказала Мэгги и поспешила добавить: — Я хотела сказать, что очень рада благополучному завершению неприятностей Франчески.

Джулия смягчилась:

— Я знаю, Мэгги. Ты очень добрая женщина.

— Уверена, Франческа и мистер Харт вскоре объявят о новой дате свадьбы. — Она невольно заглянула за спину Джулии. Эван не говорил ей, но она понимала, что он скоро уедет из города до конца лета, как делали все представители городской элиты. Его задержала лишь свадьбы сестры — к большой радости Мэгги. Она знала, что он часто завтракает дома со всей семьей, и сейчас лихорадочно размышляла, уместно ли спросить Джулию о сыне.

— Что-то еще, Мэгги? — напряженно спросила та.

Мэгги опять показалось, что она читает ее мысли, предугадывая все переживания и сомнения.

— Нет, я лишь хотела, чтобы к празднику у Франчески была новая блузка. Они с Джоэлом сегодня уехали по очередному делу. Он счастлив помогать мисс Кэхил. — Фраза сразу показалось Мэгги произнесенной совсем некстати.

— Да, такова моя дочь — специалист по раскрытию преступлений.

Мэгги внимательно посмотрела на мать Франчески и увидела, что ту переполняет злость. Не успела Мэгги сказать, какое сокровище на самом деле Франческа, как много преступлений она раскрыла, на лестнице послышались шаги. Повернувшись, она сразу встретилась глазами с Эваном.

Он почти сбежал вниз:

— Мэгги! Все в порядке?

Ее сердце отозвалось глухими ударами.

Ты же без ума от него, — возникли в голове слова Джоша.

Да! — неслышно ответила мужу Мэгги.

— Все хорошо, — пролепетала Мэгги.

Перед ней стоял самый красивый мужчина на свете — и самый добрый. Эван обожал ее детей и всегда приносил им подарки и сладости. Он будет прекрасным отцом.

Да, ребенку Бартоллы!

Эван улыбнулся и повернулся к Джулии:

— Доброе утро, мама.

Взгляд Джулии стал ледяным.

— Мэгги принесла блузу для Франчески и как раз собиралась уходить.

Эван был озадачен официальным тоном матери.

Мэгги смутилась еще больше. Что она делает? О чем только думает? Настанет день, когда Эван встретит свою любовь в образе молодой, элегантной леди — женщины его круга. Он может хорошо относиться к ней и ее детям, но он ведь наследник Кэхилов. Даже в газетах его только так и называют.

— Мэгги долго добираться до дома, — обратился Эван к Джулии с милой улыбкой. — Ты голодна? Я как раз спустился к позднему завтраку, не составишь мне компанию?

У него была самая очаровательная улыбка в мире, солнечная и теплая — отражение врожденного добродушия.

— Я уже ела, — солгала Мэгги.

— Тогда поешь еще раз. — В синих глазах вспыхнул огонек. — Предлагаю тебе яйца, сосиски и блинчики с маслом и кленовым сиропом из Вермонта.

Мэгги почувствовала, как желудок скручивается в узел. Дома она ела на завтрак кашу из отрубей. Они не могли позволить себе яйца или сосиски, а тем более масло и кленовый сироп.

— Я настаиваю, — произнес Эван и взял ее за руку. — Ты не присоединишься к нам, мама? — Он посмотрел на Джулию.

— Я собиралась на ланч в отель «Эссекс», — нахмурилась та, но выдавила из себя улыбку. — Благодарю тебя, Мэгги, что принесла блузу. — Взглянув на сына с упреком, Джулия удалилась.

Дождавшись, когда мать скроется из вида, Эван рассмеялся. Его смех был таким же милым, как и улыбка.

— Она бывает загадочной. Немного сбита с толку моей радостью от встречи с тобой. — Он слегка сжал ее руку.

Мэгги таяла от его прикосновений.

— Что ж, наша дружба не вполне обычна.

Эван как-то странно на нее посмотрел, словно думал о том, что их связывает не только дружба.

— Я очень рад, что ты пришла и сможешь со мной позавтракать. Знаешь, у меня появилась идея: давай прогуляемся и поедим в клубе «Метрополитен». Правда, тогда нам придется отказаться от блинчиков.

Мэгги похолодела:

— Меня туда не пропустят.

— Разумеется, пропустят.

Он сошел с ума? Ее никогда не пропустят в клуб! Эван смотрел на нее так, словно прочитал мысли.

— Я член клуба, Мэгги, и могу приводить с собой гостей.

Она облизнула губы и проговорила:

— Лучше блинчики и сосиски. Он улыбнулся:

— Твое желание для меня закон.

Она понимала, что он с ней флиртует, отчего ее сразу бросило в жар, и она ощутила себя тринадцатилетней смущенной девочкой.

— Я думала, что тебя уже нет в городе.

— Июль и август я проведу с друзьями на Файер-Айленде.

Я уже должен был уехать, меня задержали проблемы Фрэн.

Мэгги стало интересно, где находится этот Файер-Айленд и какие у него там друзья.

— Как дела у Франчески?

Эван погрустнел:

— Мы почти не видимся. У нее новое грандиозное расследование, хочет выяснить, кому понадобилось, чтобы она пропустила свадьбу. Тем временем они с Хартом все больше отдаляются друг от друга. Сначала я не видел в этом его вины, но сейчас склонен считать, что его действия беспричинны. Харт должен простить Франческу — она так его любит.

— Я уверена, они во всем разберутся, Эван.

Он неожиданно взял обе ее руки в свои ладони.

— Мэгги, я бы никогда не позволил себе уехать на все лето, не попрощавшись.

— Я рада, — пролепетала она. Единственным желанием было сказать, как она будет скучать по нему, два месяца казались ей вечностью.

Эван улыбнулся:

— У меня отличная идея, Мэгги. Давай возьмем детей на целый день на прогулку на Кони-Айленд?

Она никогда не была на Кони-Айленде, им это было не по карману, хотя детям, конечно, понравились бы развлечения и аттракционы.

— Ты приглашаешь нас на Кони-Айленд?

— Да, приглашаю. Сегодня чудесный день — почему бы нам не поехать?

Мэгги вздохнула, борясь с желанием согласиться.

— Эван, ты знаешь, я не могу сама оплатить эту поездку, но не позволю и тебе тратить на нас такие большие деньги. — Она старалась говорить уверенно и твердо, одновременно осознавая, что ее дети заслужили праздник.

— Я знаю, что ты не можешь себе это позволить, но я могу. И настаиваю на том, чтобы ты приняла мое приглашение. Другого такого удачного дня может не представиться!

Мэгги едва не плакала. Она была так тронута его заботой, что не могла вымолвить ни слова.

— Эй. — Он обхватил ее лицо ладонями. — Ты плачешь?

И Мэгги сдалась. Она даже не пыталась придумать, что ответить.

— Мэгги, — прошептал Эван и прижал ее к себе.

Она обняла его и положила голову на грудь.

Франческа наблюдала из окна кареты Харта, как Рауль сворачивает на Семьдесят вторую улицу, ведущую прямо к Центральному парку. Вот уже впереди показался мост через озеро, через несколько минут она лицом к лицу встретится с шантажистом. Франческа с грустью посмотрела на Джоэла, хотя все мысли ее были заняты Биллом Рэндлом.

Во время ее последней с ним встречи он был жесток и груб. Билл привязал Франческу к кровати в спальне своей сестры и запер на ключ. К счастью, ей удалось сбежать. Когда Билл это обнаружил, он бросился за ней следом, но Франческа и на этот раз победила — она метко ударила его сковородкой по голове.

Билл ненавидел Франческу еще до того, как она представила доказательства, подтверждавшие, что его сестра повинна в убийстве. Вполне естественно, что сейчас, когда Мэри поместили в клинику Бельвью, а Генриетту отправили на исправительные работы на Блэкуэлл-Айленд, у Билла Рэндла есть все основания питать к Франческе еще большую ненависть. Внезапно она поежилась от мысли, что увидит на мосту именно его.

В следующую секунду, ругая себя за страх, она уверенно выпрямилась. Ей необходимо получить портрет! Надо думать только об этом.

Франческа открыла сумочку и нащупала два небольших пистолета. Затем вытащила один, купленный совсем недавно, и протянула Джоэлу.

— Новый? — Тот ошарашенно смотрел на ее руку.

— Да. Я поняла, что без поддержки мне не обойтись. Сегодня эту роль будешь исполнять ты.

Джоэл открыл рот:

— Я никогда не смогу выстрелить в человека.

— Не волнуйся — он не заряжен. — Дать мальчику заряженный пистолет было бы верхом безответственности. — Ты будешь меня прикрывать. Я почти уверена, что мы встретим здесь Билла Рэндла — он тебя никогда раньше не видел. Спрячь оружие под рубашку и не доставай, пока не поймешь, что у меня действительно серьезные проблемы. Билл же не знает, что пистолет не заряжен.

Джоэл довольно улыбнулся:

— Я могу сунуть его за ремень и выпустить из брюк рубашку. — Ему очень нравилось новое приключение.

Франческа подумала, правильно ли она поступила, не сказав Харту правду. Сейчас он был бы взбешен ее поведением. Но ведь однажды она уже перехитрила Билла и сможет сделать это еще раз.

Впрочем, Франческа рассматривала и тот вариант, что шантажистом окажется вовсе не Рэндл. Им могла быть и Соланж — более опасный противник, чем Билл.

— Я буду ждать шантажиста на мосту. Но ты будешь все время рядом, Джоэл. Ты должен взять мяч и играть неподалеку. Когда ко мне подойдет наш вор, сделаешь вид, что не смотришь в нашу сторону, но на самом деле будешь внимательно следить. Если все пройдет успешно, я просто обменяю деньги на портрет, но если что-то пойдет не так, сразу доставай пистолет и беги на мост.

— Не волнуйтесь вы, мисс Кэхил, — гордо вскинув голову, произнес Джоэл. — Бывали у нас времена и похуже. Мы получим и портрет, и злодея.

Франческа очень на это надеялась. Она вновь повернулась к окну. Мост из серого камня, соединяющий два берега озера, был великолепен. По нему медленно шли пешеходы и проезжал одинокий кеб. Ниже, по водной глади, скользили утки и лебеди, в стороне покачивался игрушечный кораблик. Франческа перевела взгляд на берег и заметила двух мальчиков — несомненно, именно они пустили кораблик.

Над головой, на фоне лазурного неба проплывали пушистые облака, похожие на куски сахарной ваты. Был прекрасный летний день.

Радуясь тому, что скоро кошмар закончится и портрет будет у нее, Франческа постучала в потолок кареты, давая Раулю знак остановиться. Франческа и Джоэл вышли, мельком глянув на проехавший мимо них экипаж. Рауль ждал инструкций.

— Можешь подождать здесь, — сказала ему Франческа. — Я еще не знаю, как пойдет встреча.

Рауль что-то проворчал в ответ. Этот крупный брюнет, испанец по происхождению, когда-то служил вместе с Тедди Рузвельтом в полку «Мужественные всадники» и участвовал в войне за независимость Кубы. Франческа не сомневалась, что Харт уже дал задание Раулю не спускать с нее глаз. Еще до того, как они были помолвлены, Харт поручал ему охранять Франческу.

В груди шевельнулось легкое волнение. Возможно, сегодня вечером они с Хартом все же смогут выпить скотч и обсудить произошедшее за день. Хочется верить, что им будет что отпраздновать.

Франческа отогнала ненужные мысли и посмотрела на мост. Сейчас там прогуливалась лишь одна пара, и на другом конце появились две коляски. Может ли быть Билл — или Соланж — в одной из них? Она кивнула Джоэлу.

Он стоял наготове, выпростав рубашку, прикрывающую пистолет, и с мячом в руках. Кивнув в ответ, Джоэл развернулся и, весело насвистывая, пошел к мосту. Он бросал мяч вперед и ловил, когда тот отскакивал от широкой ограды.

Одна из колясок остановилась почти на самой середине моста. Франческа следила за ней с замиранием сердца. Подхватив саквояж, она улыбнулась Раулю, оставшемуся сидеть с совершенно равнодушным видом. Франческа подумала, что, кажется, никогда не слышала от него ни слова.

Резко выдохнув, она шагнула на мост. Проходившая мимо пара покосилась на нее с любопытством, что вполне объяснимо. На ней не было перчаток, а в руках она несла не зонтик, а большой кожаный саквояж и непомерно большую женскую сумку.

Не доходя до коляски, Франческа остановилась и опустила саквояж на землю. В десяти футах от нее Джоэл увлеченно играл в мяч. А он действительно отличный помощник.

Внезапно Франческа заметила, что на мосту больше никого нет, и это показалось ей весьма странным. Она не успела додумать тревожную мысль до конца, как дверь экипажа отворилась.

Франческа затаила дыхание. Из коляски вышла молодая хорошенькая женщина и, восхищенно воскликнув, поспешила к ограде моста. Она повернулась и заговорила по-немецки, вскоре из кареты вышла пожилая женщина.

Разочарование оглушило Франческу. Эти дамы иностранки, любующиеся красотами города.

Она беспомощно огляделась, однако поблизости не было никого, кроме немецкой пары и беспечно играющего Джоэла. Франческа пригляделась к извозчику, но тот сидел, уткнув нос в газету, и даже не взглянул в ее сторону.

На мост въехала еще одна карета, а за ней велосипедист. Карета оказалась пустой, и Франческа стала изучать приближающегося велосипедиста.

Она вскоре смогла разглядеть, что мужчина примерно одного с Биллом возраста, но он не был похож ни на него, ни на другого знакомого ей человека. Скорее всего, он рабочий, если судить по темным брюкам и простой рубахе. Вот и пакет с обедом привязан к рулю.

Франческа сокрушенно опустила голову. Затем, вздохнув, открыла сумку и посмотрела на часы. Она ждет уже более двадцати минут. Франческа стала подозревать, что записка шантажиста была очередной ловушкой, как заметила, что велосипедист движется прямо на нее!

Он хотел ее сбить.

Слишком поздно, но она поняла это. В последнюю секунду, когда переднее колесо коснулось ее юбки, а потом больно ударило по ноге, велосипедист вывернул руль, одновременно сунув что-то ей в руку. От неожиданности Франческа отпрыгнула в сторону, покачнулась, с трудом удержав равновесие, и посмотрела на бумажку, которую сжимала в ладони. Развернув листок, она увидела небольшой набросок углем, точно повторявший ее изображение на портрете.

Она вскрикнула от неожиданности и поспешно убрала рисунок в сумку, покосившись на подбежавшего Джоэла.

— Вам больно? — спросил он. — Я видел, он специально вас толкнул!

— Его надо догнать! — закричала Франческа, готовая бежать за велосипедистом, который ловко развернулся и уже изо всех сил крутил педали, удаляясь в том направлении, откуда недавно появился. Франческа посмотрела на саквояж. Нет, его нельзя оставить.

— Я догоню! — крикнул Джоэл и помчался вперед.

Велосипедист уже выезжал на улицу. Джоэлу его не догнать.

— Джоэл! Джоэл, вернись! — закричала Франческа.

Тот замедлил бег и повернулся к ней. Остановившись, он покрутил головой и погрозил кулаком почти исчезнувшему из вида велосипедисту. Франческе хотелось сделать то же самое, более того, она с трудом сдерживала слезы.

— Черт возьми, — прошептала она.

За спиной послышались шаги, должно быть, это Рауль.

— Вы не могли бы взять саквояж? — попросила она и обернулась.

Перед ней стоял Харт и смотрел тяжелым сосредоточенным взглядом.

— Ты действительно думала, что я позволю тебе одной пойти на встречу с шантажистом?

Франческа залопотала что-то несвязное.

— Тебе больно?

— Нет.

— Покажи мне записку.

— Ты за нами следил? — Как завороженная, Франческа открыла сумочку и протянула листок бумаги.

— Я следил за тобой из кеба, Франческа. Если бы ты не была так увлечена шантажистом, обязательно бы меня заметила. — Он указал на кеб, что проехал мимо нее, когда она вышла из кареты у моста.

— Так это был ты?

— Безусловно, я. — Он окинул взглядом набросок и помрачнел. — Он играет с тобой, Франческа. Дело не в деньгах, по крайней мере сейчас.

— Что же ему надо? — воскликнула она с досадой. — Помучить меня, прежде чем уничтожить?

— Очень похоже на то. — Харт взял ее под локоть, сделал знак Джоэлу, и они направились к карете. Когда все заняли свои места, Харт повернулся к Франческе: — Могу я сделать вывод, что существует и записка от шантажиста?

Франческа медлила. Харт, несомненно, зол на нее. А она еще не рассказала ему о поездке на Блэкуэлл-Айленд.

— Можешь, — наконец произнесла она и нахмурилась. — Почему ты следил за мной, Колдер?

— Ты дала мне понять, что Рику ничего не известно о шантаже. Я не мог допустить, чтобы ты одна встречалась с преступником.

Рядом был Рауль, но Франческа решила об это не упоминать.

— Мне приятно, что ты настолько обеспокоен, что решил меня поддержать, жаль только, что все впустую. — Она открыла сумку и протянула ему конверт с надписью «СРОЧНО». — Я так разочарована.

— Ты едва не бросилась вдогонку за велосипедом, — резко заметил Харт. Он внимательно рассмотрел письмо. — Мы отвезем это в управление, тем людям, которые знают толк в экспертизе.

— Генриху, — подсказала Франческа.

— Что еще ты мне не рассказала? — Харт вернул ей конверт.

Франческа надеялась, что ей можно не признаваться Харту, что ее подозреваемый номер один его сводный брат.

— Мы с Риком, как и планировали, навестили сегодня Генриетту Рэндл.

Взгляд Харта стал жестким.

— Билл Рэндл был в субботу в городе, в десять часов утра он приезжал к матери на Блэкуэлл-Айленд. Генриетта случайно проболталась, и мы нашли запись в журнале.

Харт заговорил после долгой паузы:

— Значит, за кражей портрета стоит мой проклятый братец.

— Возможно. Мы запросили журналы за апрель. Они в хранилище.

— Университет закрыт в летние месяцы. Если его соседи по общежитию не разъехались на каникулы, надо их найти.

Харт сидел напротив, и Франческа чуть наклонилась вперед и коснулась его колена.

— Все же алиби Билла может оказаться правдивым, а появление в городе в субботу простым совпадением.

— Ты в это веришь?

— Нет, не верю.

Они обменялись долгим взглядом. Первым заговорил Харт:

— Если портрет украл Рэндл, — он тот человек, который решил нас уничтожить и заставил пройти через весь этот ад, — я убью его.

Франческа ахнула и покосилась на Джоэла, не сводившего глаз с Харта и ловившего каждое его слово.

— Ты этого не сделаешь! — Она подскочила на месте и повернулась к Джоэлу: — Это фигуральное выражение, Джоэл, не стоит понимать его буквально. Харт не это имел в виду.

— Это, — насупился Джоэл. — Нормально все. Буду держать рот на замке.

Франческа сверкнула глазами, глядя на Харта, и крикнула Раулю:

— Угол Пятьдесят седьмой и Лексингтон, Рауль, бывший особняк Рэндлов! — И обратилась к Харту: — Не смей осуждать себя за происходящее!

— А кого мне обвинять? Сару, нарисовавшую этот чертов портрет? Тебя, согласившуюся позировать? Миссис Чаннинг, в доме которой не запирают двери?

— Да, да и еще раз да!

Внезапно Харт потянулся к ней и взял за руку, отчего у нее задрожали колени.

— Я не люблю, когда ты подвергаешь себя опасности.

Но еще больше ненавижу себя за то, что в опасности ты оказываешься из-за меня. — Он отпустил ее.

Сможет ли она когда-либо убедить его в непричастности ко всему, что с ней произошло? Возможно, если бы Харт не пришел к этому выводу на основании прошлого опыта, все было бы сейчас по-другому — проще.

— Ты полагаешь, мы уже близко подобрались к вору? — неуверенно спросила Франческа.

— Нет, это он подобрался слишком близко к нам.

Франческа отвернулась к окну, с горечью в душе осознавая, что того счастливого окончания истории, на которое она так надеялась, не будет. Она опять посмотрела на Харта. Ей показалось, что он, человек крупный и занимающий много места на диване кареты, неуловимо сжался, словно уменьшился в размерах. И сегодняшний вечер ей не придется провести рядом с ним. Казалось, вор поставил себе задачу окончательно отдалить их друг от друга, и ему это с успехом удается.

— После того как побываем в доме Рэндлов, надо поговорить с Даниэлем Муром, — сказала она. — Джоэл выяснил, что в субботу утром он был в галерее с каким-то мужчиной. Кроме того, после моего ухода кто-то же запер дверь — в противном случае разбивать стекло бессмысленно.

— Интрига закручивается.

— Мур, скорее всего, имеет отношение к тому, что меня заманили в галерею и заперли.

— Несомненно, но он не вор, которого мы ищем, и не шантажист. Если бы он знал, где портрет, картина уже была бы у нас. Он отчаянно нуждается в средствах, несмотря на ту сумму, которую недавно положил на счет в Ист-Ривер Банк.

Франческа заинтересованно наклонила голову.

— Я проверил финансовое положение Мура. У него долги по аренде и галереи, и квартиры, однако в прошлый четверг он положил на сберегательный счет в банке тысячу долларов.

— Деньги, полученные от нашего вора за использование галереи?

— Полагаю, да, — кивнул Харт.

Карета выехала на Лексингтон. Движение на этой улице всегда было оживленным, огромные фургоны, груженные различными товарами со складов, лавировали между трамваями с полупустыми вагонами, соперничая за право проехать быстрее. Франческа заметила лишь один частный экипаж.

Мур должен знать человека, которого они ищут. Остается лишь поговорить с ним и заставить признаться.

— Вот мы и на месте, — сказал Харт, когда они вышли из кареты, и положил руку Джоэлу на плечо. — Кстати, я был горд тобой, когда ты бросился защищать Франческу от велосипедиста.

Джоэл просиял от счастья:

— Я видел, как он сворачивает, и понял, что он решил сбить мисс Кэхил.

— У тебя хорошее чутье, Джоэл, но еще важнее, что ты чрезвычайно храбрый парень. Франческе очень повезло, что рядом с ней ты.

Джоэл покраснел от удовольствия.

— Нам нужно отыскать любые улики, — заговорила Франческа, пряча улыбку, — имеющие отношение к записке шантажиста, похитителю портрета или тому, что Билл Рэндл был тогда в городе. Джоэл, тебе лучше исследовать верхний этаж, а мы с Хартом поищем на первом.

Они направились к большому особняку красного кирпича, стоящему чуть в глубине на Лексингтон-авеню. Первое, что бросилось всем в глаза, — это огромная вывеска «Продается» на чугунных воротах.

— Ты знал, что дом выставлен на продажу? — спросила Франческа Харта.

— Нет, не знал.

Голос его звучал грустно, и она решила, что это связано с воспоминаниями о доме. Харт был здесь всего несколько раз, но и эти визиты были очень неприятными. Сердце Франчески сжалось при мысли, что Харт был отвергнут родным отцом, и она непроизвольно сжала его руку. Он позволил ей задержать ладонь на несколько мгновений, но потом все же осторожно высвободил руку.

— Мне нет никакого дела до Пола Рэндла, — проворчал он.

«Интересно, Харт верит в то, что говорит?» — подумала Франческа и толкнула дверь. Конечно, она была заперта.

Джоэл принялся копаться в замке в надежде его открыть, а Харт решил обойти вокруг дома и посмотреть, не открыто ли где окно. Франческа придала лицу равнодушное выражение и усиленно делала вид, что все происходящее в порядке нормы; все же несколько девушек, прошедших по улице, покосились на них с подозрением, а уличный торговец на углу Пятьдесят седьмой улицы принялся разглядывать их с откровенным любопытством. Казалось, он даже позабыл о своем лотке со свечами и с интересом следил за стараниями Джоэла.

Вскоре входная дверь отворилась, и перед ними предстал Харт.

— Черный ход был открыт, — объяснил он. Франческа поспешила войти.

— Лоточник может вызвать полицейского.

Харт пожал плечами:

— Я вошел через гостиную, можешь проверить.

Он взял ее за руку и повел в небольшой салон, где в прошлом феврале она опрашивала всех членов семьи после убийства Пола Рэндла. Джоэл побежал наверх.

Франческа медлила, она вспомнила несчастную Генриетту в роли безусловного главы семьи и ту, какой она видела ее в работном доме. Бедная женщина в одночасье лишилась мужа, семьи и спокойной жизни.

Гостиная показалась Франческе мрачной, словно убранной в траур. Бордовые гардины, стены в кремовую и темно-красную полоску. Буфет, уставленный безделушками и фотографиями, в том числе и Билла, канделябры, небольшая картина над камином, напротив которого стоит обитый темно-зеленой тканью диван и два красных кресла. На низком столике забытый кем-то пустой стакан и несколько газет. Конечно, стакан мог быть оставлен и три месяца назад — или позже, агентом по недвижимости например. Франческа бросилась к столику и схватила газету. «Нью-Йорк таймс»: «Закон о забастовках сегодня вступает в силу». Может ли эта статья иметь отношение к вполне ожидаемой забастовке в «Юнион пасифик» в Омахе? Франческа посмотрела на дату. Понедельник, 30 июня.

— Сегодняшняя газета.

Харт поднял брови.

Франческа быстро просмотрела два других издания, оказавшиеся вчерашними.

— Билл единственный, кто может заниматься продажей дома. Но сегодня здесь мог быть и агент, и покупатель.

— Да, но мог и сам Билл, — заметила Франческа, направляясь в кухню.

Харт пошел следом, было заметно, что настроение его улучшилось.

Франческа стояла в том самом месте, где, сбежав от Билла, ударила его сковородкой. Оглядевшись, она увидела на столе тарелку с хлебными крошками, нож и вилку. Она подошла ближе и потрогала пальцами несколько крошек — они не успели засохнуть. Кто-то был здесь совсем недавно. В раковине находилось еще несколько грязных тарелок.

— Нет, агент не оставил бы после себя беспорядок.

Харт не успел открыть рот, как в кухню вбежал Джоэл:

— Там кто-то спит! Наверху, в мужской спальне!

Франческа повернулась к Харту. Глаза его потемнели от неприятного предчувствия. Она и сама была теперь почти уверена, что Билл Рэндл решил пожить в родном доме. Однако, как бы она ни хотела его задержать, все же надеялась, что он не появится сейчас в кухне. Харту Франческа не очень доверяла.

— И в другой спальне кто-то есть, — сообщил Джоэл.

— Ты уверен?

— Пойдемте, — хмыкнул тот.

Они осторожно поднялись по узкой лестнице и прошли за Джоэлом в обставленную по-спартански комнату Мэри. С тех пор как Франческа провела здесь взаперти некоторое время, в спальне ничего не изменилось. Однако кровать не была убрана, подушка примята, будто на ней кто-то спал. Единственное окно было распахнуто.

Франческа посмотрела на Харта.

— Комнатой определенно пользовались, — отозвался тот.

— Джоэл, где мужская спальня? — нетерпеливо спросила Франческа.

Он махнул им и повел в коридор. В этой комнате кровать была убрана, но на туалетном столике разбросаны всякие мелочи, рядом лежал номер «Харперс» двухнедельной давности. Франческа подошла ближе к кровати и сразу почувствовала аромат одеколона, который вызвал мгновенную тошноту. Она узнала запах, он напоминал ей о Рэндле.

— Несомненно, Билл живет именно здесь, — сказал Харт. — Уже поздно. Отвезем домой Джоэла, а потом я отвезу тебя. Ты на ногах с самого рассвета.

Колдер настолько заботлив, что желает ей скорее попасть домой и отдохнуть?

— Надо, чтобы Брэг поставил у дома наблюдение.

— Я позвоню ему, как только вернусь домой. Франческа удивилась, может быть, Харт оговорился?

— Полагаю, нам стоит заехать в Бельвью и поговорить с Мэри. Если Билл навещает мать, вполне возможно, он наведывается и к сестре.

— Мне бы не хотелось, — недовольно произнес Харт.

Только спустившись вниз, Франческа поняла, как сильно устала. Мэри Рэндл была последним человеком, с которым ей хотелось бы вести беседу. Она в жизни не встречала более язвительного и злобного создания.

— У меня был трудный день, — сказала Франческа, надеясь на сочувствие со стороны Харта, и посмотрела на него долгим взглядом, который он постарался не заметить.

Они заперли входную дверь и вышли из дома через гостиную.

— Я не только встала рано, но и плохо спала ночью, — добавила Франческа.

Ей показалось, или Харт поджал губы? Он предложил ей свою руку и повел через двор к выходу на Пятьдесят седьмую улицу. Джоэл шел следом.

— Чего ты хочешь, Франческа?

Она улыбнулась и посмотрела на него с нежностью.

— Сейчас я мечтаю о стаканчике хорошего скотча.

Глава 12

Понедельник, 30 июня 1902 года. 18:00

Она смотрела на разложенную на кровати одежду. Здесь были платья на все случаи жизни — для чая и обеда, прогулок по «Женской миле», похода за покупками в «Олтманз» и «Лорд Тейлор», для благотворительных мероприятий и бала.

Ли Анна растерянно оглядела кучу платьев и посмотрела на стоящую рядом Кейти и новую горничную Нанет, ожидавшую распоряжений хозяйки.

Почему она никак не может выбрать, какие наряды взять с собой в поездку? Она не могла себе представить, как пройдут их выходные в маленьком домике на пляже, где будут только они с Риком и девочки, поэтому и возникли затруднения с выбором платьев.

Затуманенный мозг плохо работал, Ли Анна даже не могла определиться, стоит ли отвести девочек на прогулку.

— Надо взять бледно-голубое, розовое и это, с зелеными полосками, — прошептала Кейти.

Ли Анна повернулась к девочке, смотревшей на нее широко распахнутыми глазами, полными тревоги и печали.

— Прекрасный выбор. — Ли Анна взяла дочь за руку и улыбнулась, как ей казалось, вполне весело. Несмотря на муки, которые медленно ее убивали.

«Необходимо заказать новую одежду», — подумала Ли Анна. Ей нужны серые и бежевые платья, возможно, даже черные — траурного цвета, более подходящего калеке в инвалидном кресле. Некстати заныла правая нога. Где же ее чай? Чай, в который она щедро добавила бренди.

— Немедленно упакую эти платья, — бодро заявила Нанет. — Что бы еще вы хотели взять с собой? У воды может быть прохладно, миссис Брэг.

Француженка все время улыбалась. Чему она так радуется? Разве она не знает, что трагедия может случиться внезапно и в одно мгновение разрушить жизнь человека?

Кейти протянула ей чашку чаю. Ли Анна неожиданно смутилась и покраснела, боясь поднять взгляд на девочку.

— Спасибо, — пробормотала Ли Анна. Кейти видела, как она наливает в чай бренди.

Ли Анна понимала, что в последнее время стала плохой матерью. Как же такое могло случиться, ведь она любит девочек? Разумеется, у них есть Рик, на которого всегда можно положиться, беда только в том, что его никогда не бывает дома.

Он уверял ее, что работает допоздна, чтобы иметь возможность уехать в четверг на все праздники. Ли Анна спешила успокоить мужа, сказав, что понимает, какое важное место занимает работа в его жизни, не возражает против его графика, строгих требований к себе и ответственности. Но она не забывала и о том, что он много времени проводит с Франческой. Впрочем, ее это не волнует — или волнует?

— Мы можем спуститься вниз? — прошептала Кейти.

Ли Анна собралась с мыслями:

— Разумеется, дорогая.

Она даже смогла улыбнуться вошедшему Петеру. Ли Анна ненавидела, когда ее переносили вниз, а последнее время это раздражало как никогда. Последние дни казались самыми тяжелыми — иногда на душе становилось черно, и это лишало последней надежды.

Через несколько минут, когда дети уже сидели в столовой и приступили к ужину, прозвонил дверной колокольчик. Ли Анна подумала, кто бы мог прийти в такое время, ведь бывшие знакомые уже давно ее не навещали, словно она надолго уехала из города — или просто перестала для всех существовать. Она еще не вполне оправилась от того, как неловко чувствовала себя на свадьбе Франчески.

Пожалуй, женщины по имени Ли Анна действительно больше нет, а ее место заняла странная незнакомка.

Она кивнула Петеру, чтобы он открыл дверь, хотя никого видеть не желала.

— Дот, — обратилась она к двухлетней непоседе. — Тебе не нравится мясной рулет? С ним не следует играть — его надо есть.

— Я помогу ей. — Нанет подскочила и взяла у малышки вилку.

Ли Анна вспомнила, что когда-то сама кормила Дот, чтобы не допустить подобного беспорядка. Заслышав шаги, она напряглась. Тяжелую поступь Петера сопровождал легкий стук женских каблучков.

— Здравствуй, Ли Анна. Бог мой, какая семейная идиллия! Не хватает только комиссара! — воскликнула Бартолла Бенвенте.

Ли Анне казалось, что у нее вот-вот остановится сердце. Что надо от нее этой женщине? Она давно перестала считать Бартоллу своей подругой, ей с тех пор стало ясно, что графиня наслаждается ее незавидным положением. Когда-то давно, в Европе, они проводили время вместе, ходили по магазинам и обедали, посещали балы и званые ужины. Язвительность подруги никогда не волновала Ли Анну. Да и зачем ей было беспокоиться? Бартолла всегда завидовала тому вниманию, которое оказывали Ли Анне. Сейчас же та надеется задеть ее своим привилегированным положением и беззаботностью. На свете нет более злобного человека, чем Бартолла Бенвенте.

— Здравствуй, Бартолла. Какой сюрприз. Как видишь, дети ужинают.

Бартолла была женщина весьма эффектная и великолепно выглядела в синем костюме.

— Ах, я и забыла, что дети рано ужинают. Решила навестить тебя до отъезда в Катскилл, — затараторила было она и вдруг замерла: — Дорогая, ты заболела? — Безупречной формы брови поползли вверх.

Ли Анна поняла, что она имеет в виду ее бледность и нездоровый цвет лица.

— У меня были легкие боли, — ответила Ли Анна, слишком поздно спохватившись, что не стоит касаться этой темы в присутствии детей.

Кейти отложила вилку и стала внимательно прислушиваться к разговору.

— Доедай, милая. Мы с графиней поговорим в гос тиной.

Петер уже стоял за спиной. Он выкатил кресло из столовой, миновал коридор и остановился лишь в гостиной.

— Принесите нам два шерри, Петер, — распорядилась Ли Анна.

— Мне так жаль, что тебе нездоровится. — Бартолла проводила взглядом слугу, направлявшегося к столику с напитками. — Ли Анна, ты так похудела.

Она не знала, что сказать в ответ.

— Кто пригласил тебя в горы? Говорят, Катскилл чудесен в это время года.

Бартолла взяла бокал и села на диван.

— Меня пригласили Рутерфорды. Дорогая, прости мне наглость, но это платье тебе не идет.

Ли Анна сделала большой глоток шерри, ожидая, когда Петер покинет комнату.

— Надо пригласить модистку. — Она сделала еще глоток и посмотрела на Бартоллу. Она прекрасно знала о том, что ее роман с Эваном Кэхилом закончен. — Думаю, я воспользуюсь услугами той ирландки, Мэгги Кеннеди. Она сшила Франческе чудесные платья.

Бартолла отставила бокал, в глазах ее сверкнула ненависть.

— Не могу поверить, что ты хочешь дать ей работу!

— А почему нет?

Бартолла встала:

— Эта шлюха окрутила Эвана прямо у меня под носом.

— Правда? Она показалась мне приличной и милой женщиной.

Бартоллу уже было не остановить.

— Не понимаю, как он с ней спит! Рано или поздно он поймет, что ее интересует только его состояние!

— Как произошло с тобой?

Бартолла вскинула голову:

— Бог мой, а у тебя еще остались коготки. Ты же знаешь, дорогая, что я не терплю соперниц.

Ли Анна поняла ее скрытый намек. Когда-то и они были соперницами, но всего лишь однажды. Бартолла улыбнулась:

— Как дела у Рика, дорогая?

— У него очень много работы, как тебе известно.

— Да, все газеты пишут о нем ежедневно. Ты потеряешь мужа, Ли Анна, если все будет так продолжаться.

Ли Анна выпрямилась. Она не намерена обсуждать Рика — равно как и свой брак.

— Ты все еще очень хорошенькая. Не сомневаюсь, немного помады, красивое платье, и ты смогла бы вызвать в нем интерес, как и прежде.

— Мой муж мне предан, — произнесла Ли Анна, стараясь сохранять спокойствие.

— А я-то слышала, что он носится по всему городу с Франческой, и это теперь, когда ее помолвка с Хартом расторгнута. — Бартолла засмеялась. — Ты видела лицо Харта в церкви? Наконец, он получил по заслугам. Это был просто бесценный подарок — видеть его унижение.

— Мне всегда нравился Колдер.

— Хм, полагаю, это лишь потому, что ты единственная женщина в городе, с которой он не переспал. — Бартолла наивно захлопала ресницами. — Но это навсегда бы расстроило твои отношения с Риком.

Ли Анна мечтала выпить еще бокал шерри.

— Их отношения заметно наладились.

— Ха! Они ненавидят друг друга. Франческа всегда была влюблена в Рика, она ведь влюбилась сначала в него, до того, как ты вернулась и предъявила права. Я все знаю. Я же была здесь. — Она бросила на Ли Анну взгляд, полный превосходства. — Ты не понимаешь, что скоро произойдет? Если будешь продолжать вести себя и дальше, как убитая горем калека, Рик вернется к Франческе.

Ли Анне нечего было сказать. Бартолла была совершенно права.

— Я не хочу, чтобы вы расстались, — продолжала Бартолла, присаживаясь ближе к ее креслу. — Ты должна взять себя в руки.

Ли Анна мечтала об одном — выйти из комнаты. Задумавшись, она поняла, что в душе действительно не хочет потерять Рика, но она ненавидит саму себя, ненавидит такой, какой стала. Франческа Кэхил идеально подходит Брэгу. Если он оставит жену ради сыщицы, так будет лучше для всех, за исключением, разумеется, несчастного Колдера Харта.

— Ты не могла бы налить мне еще шерри? Бартолла встала, чтобы выполнить просьбу.

— Вижу, тебя гнетет мысль о том, что Рик может уйти.

— Я слишком устала, чтобы расстраиваться. Графиня покачала головой, несколько сбитая с толку такой реакцией.

— Ты потеряла гораздо больше, чем способность ходить. Мне жаль тебя. Если я все понимаю верно, Франческа очень скоро уведет Рика.

Ли Анна задумалась, права ли Бартолла, какое ей вообще до этого дело. Сможет ли она жить одна с девочками? Ей необходимо принять настойку опия, нет, пожалуй, лучше морфий, который для нее смогла раздобыть предыдущая горничная. Он намного лучше настойки.

— Разумеется, Франческа может очень пострадать из-за последних событий, — заявила Бартолла. — Сара последнее время сама не своя. Очень переживает, что портрет украли.

Ли Анна с трудом следила за речью Бартоллы.

— Ты ведь знаешь, — продолжала графиня, — что Харт заказал ей портрет Франчески, который пропал несколько месяцев назад. — Она тихо засмеялась. — Бог мой, какой же это вызвало переполох.

Ли Анна сделала глоток шерри.

— Да, я помню, Рик что-то такое говорил.

— А он говорил, что, если портрет будет выставлен, это непоправимым образом повлияет на репутацию Франчески?

Ли Анна подняла удивленные глаза:

— Нет, об этом он не сказал ни слова.

— Ах, разумеется, он умолчал — он же бережет тебя.

— Думаю, тебе пора, Бартолла. — Ли Анна больше не могла выносить колкости незваной гостьи. Она очень устала, ей надо отдохнуть. Погрузиться в сладостное безразличие и весь вечер покачиваться на успокаивающих теплых волнах.

Бартолла склонилась ближе к ее лицу:

— Она голая на портрете, Ли Анна. Я своими глазами видела. В студии Сары. Если о портрете узнают, она никогда не может переступить порог приличного дома.

Ли Анна оторопела.

— Вижу, тебе ничего не известно. — Бартолла расцеловала подругу. — Если мы не увидимся, желаю тебе хорошего праздника.

Ли Анна проводила взглядом удаляющуюся с высокомерным видом графиню. В дверях гостиной та обернулась:

— Да, и обязательно пользуйся помадой, иначе сама толкнешь мужа в объятия другой женщины.

Ли Анна решила не утруждать себя поисками ответа. Слава богу, Бартолла уходит, теперь все будет хорошо. Необходимо принять дозу лекарства, и она окажется в мире без боли, отчаяния и сожаления.

Франческа была уверена, что знает, как поведет себя Харт. Его мужское начало, чувственность и сила не позволят ему оставаться равнодушным к ней, сидящей так близко, на диване напротив. Полчаса назад они высадили Джоэла около дома и теперь остались в карете вдвоем.

Харт неотрывно смотрел на Франческу.

Она с замиранием сердца делала вид, что не замечает его взгляда. Глядя в окно, Франческа любовалась прекрасным, тихим вечером и огоньками миллионов звезд на чернильном небе.

Они ехали по Пятой авеню мимо строящегося подземного туннеля для железнодорожных поездов, провожая взглядом едва различимые во мраке здания. Улица была пустынна, поэтому карета двигалась довольно быстро. Франческа украдкой посмотрела на строгий и прекрасный профиль Колдера. Она точно знала, какого желала бы окончания этого нелегкого дня.

Франческа отвернулась к распахнутому окну. Если бы она не поехала в субботу в галерею Мура, сейчас они с Хартом были бы мужем и женой. Сейчас они находились бы на борту круизного лайнера, идущего во Францию, где каждый вечер все танцуют и веселятся, вино и шампанское льется рекой. А потом до самого рассвета они занимались бы любовью.

Харт не сводил с нее взгляда, в глазах вспыхнули огоньки. Франческа улыбнулась ему, прогоняя мысли, которые так хотелось высказать вслух. Ее угнетала необходимость вернуться домой, чтобы провести вечер в одиночестве или, того хуже, в обществе родителей. Она мечтала быть рядом с Хартом — обсуждать успехи в расследовании, а потом заниматься любовью. Франческе стоило немалых усилий удержать язык за зубами, но она строго велела себе следовать советам Конни.

Взгляд Харта скользнул по ее руке. Франческа надеялась, что он спросит, почему она сняла кольцо, и можно будет небрежно бросить, словно спонтанно, заранее продуманный ответ.

Однако вместо этого Харт спросил:

— Почему ты не надела перчатки?

Франческа улыбнулась, отметив, что карета свернула на Пятьдесят девятую улицу и показался отель «Плаза». Через несколько минут она будет дома.

— Я думала, придется воспользоваться пистолетом, когда я встречусь с шантажистом, перчатки могли бы помешать.

Харт покачал головой:

— Да, сомневаюсь, что ты могла бы выстрелить в человека, будучи в перчатках.

Он злится?

— Тебе известно, что в таких случаях я всегда беру с собой пистолет.

— И тебе известно, что я этого не одобряю.

Франческа была рада, что они разговаривают.

— Он мне необходим.

— Однажды ты прострелишь себе большой палец на ноге. — Харт скривился.

— Надеюсь!

Харт немного смягчился:

— Не думаю, что миссис Кеннеди одобрила бы, что ты дала Джоэлу оружие.

— Оно не было заряжено. Впрочем, я поступила скверно.

— Да, Франческа, очень скверно.

Их взгляды встретились. Она была уверена, что сейчас они проезжают клуб «Метрополитен», поскольку только что за окном промелькнула Гранд-Арми-плаза. Франческа решила промолчать, чувствуя, что так будет лучше, несмотря на то что сердце ее билось все сильнее. В одно мгновение все тело стало ватным, и она услышала слова Харта:

— Что же мне с тобой делать?

Франческа затаила дыхание, не смея просить пригласить ее к себе, чтобы провести вечер вдвоем.

— Несмотря на то что я ничего не добилась, следует отметить, что ничего плохого, к счастью, тоже не случилось.

Глаза Харта блеснули. Они оба понимали, что она имеет в виду.

— Ты, как кошка, думаешь, что у тебя девять жизней. Даже страшно представить, сколько у тебя еще их в запасе.

В голосе появилось недовольство. Франческа гадала, что могло стать тому причиной. Хотелось верить, что дело в магической связи между ними, а не в желании Харта повторить те же слова, что он сказал ей в субботу вечером. Франческа надеялась, что он любит ее и страстно желает, как ни одну женщину на свете.

Впереди показались ворота особняка Кэхилов. Франческа расправила плечи.

— Я сама позвоню Рику, — сказала она.

Внезапно Харт взял ее за руку и прижал к груди:

— Тебя могли сегодня ранить.

— Но не ранили.

— Неужели так необходимо всегда бросаться наперерез несущемуся поезду?

— Что-то я не заметила там поезда. Я просто встречалась с шантажистом.

Харт сильнее сжал ее руку:

— Думаю, мне тоже не помешает сейчас выпить.

Франческа затаила дыхание. От томительного ожидания болезненно сжалось сердце. Наконец, она решилась:

— Предлагаешь составить тебе компанию и оценить вкус старого, отменного скотча?

— Может, когда-то я буду проклинать этот день… — Взгляд его потеплел, глаза уже не напоминали льдинки.

— Можем заодно обсудить результаты расследования и планы на завтра. — Франческа сияла от счастья. В голове возникали одна романтическая идея за другой, но, вспомнив советы Конни, она осеклась. — Впрочем, можем обсудить и за завтраком.

Харт посмотрел на нее с прищуром:

— Значит, ты предпочла бы завтрак?

— Едва ли. Ты же знаешь, как я полюбила скотч.

Харт промолчал, и она добавила:

— Я не хочу, чтобы ты подозревал существование неких тайных целей.

Харт вскинул брови:

— А они есть?

— Разумеется, нет, — поспешила ответить Франческа и улыбнулась. Почему же он не спросил ее о кольце? — Я пытаюсь сказать, что очень много думала над твоим решением, думала о наших отношениях. — Она выдержала паузу в надежде на наводящий вопрос, затем продолжила: — Я не хочу навязываться тебе, Колдер.

Выражение лица его было по-прежнему непроницаемым. Харт не попытался ничего сказать.

— Я начинаю понимать тебя, мне даже кажется, что ты прав.

Наконец он произнес неожиданно спокойным голосом:

— Это означает, что ты изменила свое мнение о… о нас?

Франческа усиленно сглотнула. Умение лгать и хитрить — не самые сильные ее стороны. Но Конни опытнее и старше.

— Я дорожу нашей дружбой. Она для меня все. — Это было правдой. — Я не представляю свою жизнь без тебя. — Она замолчала.

— Продолжай, пожалуйста.

— Наша дружба для меня важнее той страсти, что нас объединяет. — Франческа улыбнулась про себя, удивляясь, как легко дается ей эта ложь. — Услышав твое решение, я поняла, что гордость не позволит мне навязываться тебе и умолять о прощении. Тогда я и задумалась о том, что, возможно, ты прав. В том смысле, что мы можем продолжать встречаться, как друзья. Ведь, оставаясь любовниками, мы всегда будем спорить и конфликтовать. — С ее точки зрения, речь прозвучала идеально.

Взгляд Харта застыл. Не поворачивая головы, он отдал приказ Раулю:

— Мы едем домой. Ты решила перехитрить меня, Франческа?

От досады она закусила губу.

— Сомневаюсь, что какой-либо женщине удавалось тебя перехитрить.

— Почему же ты сняла мое кольцо? Согласилась признать расставание?

— Мы с тобой слишком разные, Харт, разве не так?

— Да, мы разные люди.

«Он мне не поможет», — подумала Франческа.

— Конни посоветовала мне его снять, ты и сам об этом говорил. Разве тебя не радует мое во всех смыслах разумное решение?

Взгляд Харта показался ей загадочным.

— Значит, впервые в жизни ты решила последовать совету другого человека, вместо того чтобы действовать, основываясь на собственных предпочтениях? Впервые в жизни, вместо упрямого желания стоять на своем, ты решила покориться обстоятельствам?

— Откуда тебе знать, каковы сейчас мои предпочтения? — Ощущая, как ее охватывает сильное волнение, Франческа откинулась на спинку. — Я умею принимать очевидное и горжусь этим своим качеством.

— Ты сказала, что никогда не снимешь кольцо, будешь носить его до конца жизни.

Франческа не знала, что ответить. Ей следует быть осторожной, чтобы случайно не выболтать все, что у нее на душе, например, как безумно она в него влюблена.

— Это было тогда, а не сейчас. Конни заставила меня прислушаться. Да и ты, впрочем, тоже. Теперь даже мне ясно, насколько мы разные, и я успокоилась. Мы слишком поспешно приняли решение пожениться и объявили о помолвке — наши действия были лишены логики.

Харт смотрел на нее так, словно она предлагала ему отправиться на Луну.

— Ты никогда не рассуждала логически, когда речь заходила о наших отношениях.

Франческа собралась с силами и подготовилась к финальной сцене. Хочется верить, она сможет быть убедительной.

— Мы созданы для дружбы — верной дружбы — бессмертной. Теперь я точно знаю, что большее нам не начертано судьбой. — Она с нежностью улыбнулась.

— Ты так считаешь? — Во взгляде Харта мелькнула растерянность.

— Я так считаю. — Франческа опять улыбнулась. Она выиграла этот поединок, разве не так? Она решила нанести завершающий удар. — Я предпочитаю дружбу — это отношения на равных. Я была себе отвратительна в тот день, когда заливалась слезами и унижалась.

— Ты никогда не унижалась, — спокойно произнес Харт. — Ты просто наглая лгунья.

Франческа захлопала ресницами:

— Ты назвал меня лгуньей?

Харт ласково ей улыбнулся:

— Прошу прощения. Я был недопустимо груб. Но последние пять минут ты занимаешь мое время, разыгрывая заранее отрепетированную сцену, хотя тебе, как женщине импульсивной, поддающейся влиянию момента, это совсем не свойственно.

Он ей не поверил?

— Ты начинаешь злиться, Колдер? — осторожно спросила Франческа.

— Почему я должен злиться? Меня бросила невеста прямо у алтаря на глазах у всего высшего общества, а я мечтал назвать эту женщину своей женой, и теперь она в опасности из-за моих развратных наклонностей. Моя недавняя невеста предлагает мне остаться друзьями. Она так этого желает, что, видимо, совсем забыла о том, какими особенными ей казались наши отношения. Да, я разве не сказал, что во всем этом повинен мой брат? Если бы не дорогой Билл, мы бы плыли сейчас во Францию, а на твоем пальце сверкало бы обручальное кольцо. И конечно, совсем не стоит говорить, что я сам разрушил этот карточный домик.

Наступила гнетущая тишина.

Франческе внезапно стало неприятно, что она пыталась сделать вид, будто смирилась с их разрывом. И до сих пор неясно, поверил ей Колдер или нет. Она его обидела? Разозлила? Впрочем, он не выглядит расстроенным. Последнее, чего бы она желала, — обидеть Колдера Харта.

Зачем она только послушалась советов Конни, но одними мольбами его не вернуть, а сейчас она могла думать только о том, как восстановить между ними прежние отношения.

Франческа почувствовала на себе его пронзительный взгляд. Ее это нервировало. Нет, она не должна недооценивать Колдера.

— Я не буду оспаривать твоего решения. Так подсказывает мне логика и гордость.

— Рад, что наши мнения совпадают.

Голос Харта прозвучал так волнующе, что Франческа задрожала, по телу пробежали мурашки от кончиков пальцев до самой макушки.

Через несколько минут они скрылись за дверями библиотеки, а счастливый Альфред побежал на кухню отдавать распоряжения повару приготовить легкий ужин.

— Кто еще сейчас дома? — поинтересовалась Франческа.

Харт прошел мимо, чуть задев ее плечом. Этот случайный жест вызвал в ней желание броситься к нему в объятия. С равнодушным видом Колдер включил две лампы. Он определенно не заметил, какое впечатление на нее произвело это случайное прикосновение.

— Понятия не имею. — Харт подошел к бару, встроенному в огромный, от потолка до пола, шкаф. — Рат и Грейс в среду уезжают в Ньюпорт-Бич и берут с собой Колина и Грегори. Ник завтра возвращается в Сан-Франциско и пробудет там до начала семестра. Кажется, Рурк изъявил желание остаться в городе — намерен провести время с Сарой Чаннинг. — Он повернулся к ней и протянул бокал.

Франческа счастливо улыбнулась, хотя внутри все стянулось в тугой узел.

— Надеюсь, отношения Сары и Рурка перейдут в романтические.

Она развернулась и прошла к дивану, уверенная, что Харт следит за каждым ее жестом. Несомненно, его мысли движутся в том же направлении, что и ее, и речь о важности дружбы никак на него не повлияла. Франческа сделала глоток скотча и удовлетворенно улыбнулась, затем скинула черные легкие туфли на низком каблуке.

Харт все еще стоял у бара с бокалом виски в руках. Франческа решила не поворачиваться в его сторону. Она вспомнила, как несколько раз лежала на этом диване обнаженная, впрочем, и сейчас она желала именно этого.

Харт оказывал на нее почти магическое воздействие. Нет сомнений, он испытывает те же чувства.

— Я знаю, о чем ты думаешь. — Харт подошел и встал рядом.

Франческа бросила на него взгляд через плечо:

— Правда? У тебя нет цыганской крови?

Взгляд его потеплел.

— Едва ли. Просто я очень хорошо знаю тебя, Франческа. Лучше чем кто-либо — даже лучше, чем Рик.

— Да? — Вся сексуальность момента была сведена к нулю. — Впрочем, пожалуй. Никто не знает меня лучше тебя.

Харт задумчиво смотрел на нее, потягивая виски. Поставив бокал на столик у дивана, он подошел к ней со спины и положил руки на плечи.

— Значит, ты хочешь, чтобы мы остались друзьями. Такой исход тебя устроит, Франческа?

Он склонился над ней. Чтобы посмотреть в глаза Харту, Франческе пришлось откинуться на спинку и запрокинуть голову. Его лицо было всего в нескольких дюймах. Она с трудом смогла оторвать взгляд от его губ.

— Мы уже хорошие друзья — чего же еще мне желать.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Взгляд опять скользнул по его губам.

— Разумеется, так безопаснее для меня.

— Я вижу тебя насквозь. — Он сверкнул глазами.

Франческа поддалась своим желаниям и коснулась ладонью его щеки.

— Тогда ты должен знать, о чем я мечтаю в данный момент.

— Но наши действия должны подчиняться логике, дорогая. Не стоит переступать грань. Мы же просто друзья. — Как ни старался Харт быть сдержанным, все же коснулся губами ее руки. — Ты сможешь меня обмануть, только если я тебе позволю.

— Так позволь мне, — прошептала Франческа, чувствуя, как ее тело плавится в огне.

Она потянулась к нему и коснулась губами уголка рта.

Харт не шелохнулся, пальцы, сжимавшие спинку дивана, побелели. Франческа чуть приподнялась и несколько раз поцеловала его мягкие, теплые губы.

— Колдер, я скучала по тебе, — прошептала она. — Я просто в отчаянии.

На своем лице она ощущала его тяжелое дыхание. Харт чуть отстранился, но она заметила, что в его глазах вспыхнуло желание.

— Когда же ты признаешься, что солгала мне в карете?

Франческа опешила. Сейчас она была не в состоянии рассуждать здраво.

— Не сейчас, Колдер.

— Нет. Именно сейчас.

Харт наклонился ближе, его дыхание вновь обожгло щеку. Теплые губы коснулись ее шеи, и Франческа едва не застонала от наслаждения. Языки пламени сжигали податливое тело, проникая в самую глубину, вызывая напряжение и дрожь. Харт опускался все ниже к декольте.

— Признай же, что ты лгунья.

Франческа застонала и потянула его за галстук.

— Я солгала. Садись рядом и поцелуй меня как следует.

Харт довольно усмехнулся.

— Сядь прямо, — прошептал он ей на ухо.

Франческа была пьяна от возбуждения, но нашла в себе силы выпрямиться. Проворные пальцы Харта быстро расстегнули пуговицы на платье. Франческа встала, и легкая ткань, скользнув по горячей коже, упала к ее ногам. Она повернулась к Харту.

Глаза его казались черными от желания. Под полупрозрачной сорочкой проглядывал корсет цвета слоновой кости, такого же цвета панталоны и чулки на подвязках.

— У тебя новое белье? — спокойно поинтересовался Харт.

Она обошла диван и, приблизившись к нему, положила руки на грудь.

— Приятно, что ты заметил.

Он сжал ее руку, потянувшуюся к узлу галстука.

— Нет. — Глаза его затуманились.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Франческа знала, что Колдер не позволит ей взять на себя ведущую роль, впрочем, ей сейчас все равно.

— Скажи мне — скажи мне правду, — чего ты хочешь? — хрипло спросил Харт.

— Я хочу тебя.

Он обхватил ее сильными руками и крепко сжал в объятиях, повалив при этом на диван. Франческа едва не вскрикнула, ощутив животом его реакцию на близость своего тела.

— Итак, мы остаемся друзьями — и любовниками? — со смехом спросил Харт. Он сорвал с нее сорочку, ловко справившись с корсетом, отбросил его в сторону и коснулся губами соблазнительной груди, раздвигая свободной рукой ее ноги. — Я тоже скучал по тебе.

— Тогда поспеши, — пробормотала Франческа, ощущая, как его рука скользнула между бедер. Ее закружил вихрь блаженства. Вскоре за ним последовал еще взрыв, еще и еще. Прошло так много времени, она почти забыла, какими умелыми могут быть ласки Харта. Вернувшись в реальность, разогнав плотную пелену возбуждения, Франческа вспомнила о желаниях Харта. Он оттянул волосы, заставив поднять голову.

— Франческа.

Она закрыла глаза и облизнула губы.

— Колдер.

— Ты действительно хочешь, чтобы мы остались друзьями?

Она обняла ладонями его лицо:

— Разумеется, нет! Я люблю тебя!

Улыбка Харта подсказала ей, что не стоило так скоро открывать ему правду. Что ж, она позже подумает о своем признании. Франческа протянула руку к ширинке на брюках. Вскоре его возбужденная плоть была в ее руке, она прижимала ее к себе, указывая направление. Харт не сводил с нее глаз.

— Не искушай меня, Франческа.

— Я хочу, чтобы мы стали любовниками — настоящими любовниками.

— Это невозможно.

Они сотни раз спорили на эту тему, но сегодня победить должна она. Франческа подалась вперед, но Харт сжал ее ногу.

— Ты ничего не добьешься.

— Проклятье! Харт, об этом никто не будет знать!

— Я буду.

Франческа молча смотрела ему в глаза. Она не была удивлена его ответом. По непонятной ей причине Харт считал, что они не должны доходить до самого главного, пока не поженятся. И все же ее разочарование было очевидным.

— Моя бедная глупышка. Не стоит идти на крайние меры от отчаяния. Ведь пока страдаю я один.

Прежде чем Франческа успела ответить, он стал страстно целовать ее. Она мгновенно забыла о желании спорить. Его руки так хорошо знали ее тело, умели дарить наслаждение. И все же, воспользовавшись моментом, Франческа с силой толкнула Харта и, повалив на спину, упала сверху. Услышав через секунду его громкие стоны, она подумала, что хоть в чем-то ей удалось одержать победу.

Харт был недвижим, словно статуя, его чувства выдавало лишь тяжелое дыхание. Поражаясь размерам его мужского достоинства, Франческа провела языком по разгоряченной плоти, но в следующую секунду Харт внезапно набросился на нее, повалил на спину и провел возбужденным членом по ее груди, затем по шее. Она стонала от удовольствия, мечтая, чтобы и Колдер испытывал такое же наслаждение, как и она.

Через некоторое время — Франческа не знала, как долго она была в забытьи, поддаваясь ласкам Харта, — она наконец вернулась на землю. Вздохнув, Франческа оглядела их обнаженные тела и подумала, что диван стал мал для них обоих.

«Заниматься любовью с Хартом всегда божественно», — подумала она. Франческе казалось, что никогда не получала такого наслаждения, никогда не чувствовала себя более счастливой. Она улыбнулась, когда Харт поцеловал ее в лоб, и их взгляды встретились.

Он улыбнулся ей счастливой, чуть ленивой улыбкой, весь его вид говорил о самодовольстве и удовлетворении.

Франческа внезапно вспомнила о своем признании. Ах, лучше бы она его не делала. Интересно, может ли считаться правдивым признание, если потом опровержение получено под сексуальными пытками? По крайней мере, теперь они с Хартом помирились — или очень скоро помирятся.

— Нет ничего лучше, — произнесла Франческа, мечтательно закатив глаза, — ничего лучше хорошего скотча.

— Я тебя замучил. — Улыбка сползла с его лица. — Ты голодная?

— Надо подумать. — Франческа провела пальцем по его щеке.

Харт сел и посмотрел на нее таким глубоким, бездонным взглядом, что она никогда не смогла бы разгадать его смысл. Единственное, на что оставалось надеяться, что этот взгляд не принесет ей ничего плохого.

— Пожалуй, я страшно проголодалась. — Франческа потянулась к белью. Сейчас она не будет обсуждать с ним дела — не хочет разрушать чудесную атмосферу вечера.

Харт потягивал скотч, наблюдая, как она надевает короткие панталоны. Отыскав корсет и сорочку, Франческа подумала, о чем размышляет Харт. Решив отказаться ввиду позднего часа от корсета, она натянула порванную рубашку. Колдер всегда вел себя тихо после занятий любовью, но сегодня что-то вызывало в ней тревогу.

Франческа посмотрела на Харта и улыбнулась:

— Ты порвал мое белье, Колдер.

Он улыбнулся ей в ответ:

— Куплю тебе новое.

Она взяла платье, довольная его хорошим настроением.

— Кажется, я слышала это не раз.

— Ты права. Я задолжал тебе несколько комплектов.

Франческа надела платье и повернулась спиной к Харту, подняв вверх волосы. Он быстро застегнул пуговицы. Сколько же раз этот момент повторялся в их жизни? Однако вместо того, чтобы привычно поцеловать ее в макушку, Харт отошел в сторону.

Франческа резко повернулась. Разве они не помирились? Что же еще могут означать эти часы в объятиях друг друга?

— Ты невероятно соблазнительна. И знаешь это, верно?

К чему такой серьезный тон?

— Ерунда. Я обычный «синий чулок», ты просто случайно попался в мои сети.

Харт надел брюки.

— Очень соблазнительная лгунья.

— Давай позовем Альфреда. — У нее не было желания возвращаться к этой теме.

Харт поймал ее за руку, не давая подойти к двери. Сейчас его взгляд был острым, словно стальной клинок.

— Я не позволю тебе обмануть меня, Франческа.

— Разве об этом идет речь? — В груди пронесся неприятный холодок.

— Твоя сестра надоумила тебя обмануть меня, попытаться мной манипулировать, так? Попробую догадаться — она посоветовала тебе не навязываться, сохранить дистанцию.

— Я всегда была с тобой честна, Колдер.

Он погладил ее по щеке:

— Ты даже представить себе не можешь, сколько женщин добивались меня. Но ты ведь не одна из них.

— Что ты говоришь? — Она чувствовала, ей не понравится то, что у Харта на уме.

— Я говорю, что очень ценю твою искренность и честность, твою открытость. Я счастлив быть рядом с такой женщиной. Но я презираю интриги, которые так любят женщины, и считаю, что им не место в наших отношениях.

Франческа кусала губы. Она сама не любила интриги, особенно ей было противно то, что она устроила это все ради Харта.

— Не думаю, что мольбы и унижения помогли бы мне больше.

— Но ты же хочешь вернуть меня.

«И что теперь?» — подумала Франческа.

— Разве все не может быть как раньше?

— Я знаю, ты не осталась бы сейчас со мной, если бы хотела сохранить лишь дружеские отношения. — Глаза Харта потемнели. — Ты же способна рассуждать логически, когда дело касается расследований. Но когда дело доходит до любви, ты действуешь, подчиняясь лишь чувствам.

— Что ты хочешь сказать? Я доверяю тебе, Колдер. Я доверяю тебе всем сердцем. Ты прав — я не осталась бы с тобой сегодня, если бы мои чувства были лишь дружескими.

Он грустно усмехнулся:

— Ты мне очень нравишься. Больше чем очень, но ничего не изменилось.

— Что это значит? — воскликнула она, не веря услышанному.

Харт не сторонник таких прохладных слов, как «нравишься». Она мгновенно вспомнила его жестокие выражения, сказанные в субботу вечером. Нет, в это невозможно поверить. Конечно, он любит ее, в противном случае не произошло бы того, что было сейчас между ними.

— Я тебе нравлюсь? Бога ради, что ты хочешь сказать?

— Да, ты мне нравишься.

Франческа смутилась:

— Мы ведь только что занимались любовью!

— Мне следовало лучше себя контролировать. Я позволил тебе воспользоваться моей слабостью, Франческа. — Он одним махом осушил бокал. — Я ни на йоту не поверил твоим речам о равнодушии ко мне. Все же я рад, что ты не носишь мое кольцо. Оно должно находиться в сейфе.

— Ты хочешь сказать, что мы не помирились? — Франческа была ошарашена своей догадкой.

— Мы не помирились, — отрезал Харт.

Ей показалось, что жизнь остановилась. Зачем он так с ней?

— Я один во всем виноват. Обманывать меня не позволено никому.

— Этого не может быть, — прошептала она. Грудь сдавило от чудовищной боли.

Лицо Харта оставалось непроницаемым.

— Я остаюсь верен своему решению, высказанному в субботу. Я не могу — и не хочу — жениться на тебе, Франческа.

Она тихо вскрикнула и застыла, не в силах даже подумать о происходящем.

— Так ты меня просто использовал? — наконец пролепетала она.

— Я никогда не позволю себе использовать тебя.

— Мне нужно большее, чем твои поцелуи, Харт. Я не одна из брошенных тобой дамочек!

Глаза его вспыхнули.

— Я не сомневаюсь. Просто сейчас ты увидела меня таким, каков я есть.

Его голос показался Франческе отвратительным.

— То есть ты повел себя со мной как истинный подонок? Показал то, во что я отказывалась верить?

— Ты решила, что можешь манипулировать мной, для этого и произнесла ту глупую речь. Я не терплю, когда мной манипулируют, Франческа. В любой игре должны участвовать двое.

Теперь она вспомнила все детали своего признания.

— Так ты показал мне, что можешь манипулировать мной?

— Секс может быть отличным оружием.

— Против меня?

— Даже против тебя.

Она задрожала.

— Видимо, я плохо соображаю после нашей близости. Я растеряна. Если мы не вместе, что же произошло между нами?

— Я хотел, чтобы ты признала, что несла чушь, — ты не разлюбила меня.

Франческа молчала. Она была уверена, что у Харта очень уязвимая душа, — он просто спрятался за маской высокомерия и тщеславия. Но сейчас он не казался ей ранимым.

— Что ж, ты получил то, что хотел.

— Да, я получил то, что хотел.

Харт развернулся к ней спиной и отошел в сторону. Франческа ничего не могла понять, мысли путались в голове, грудь разрывала боль и досада.

— Это непостижимо! Как ты посмел заниматься со мной любовью, если не думал о примирении?

— Я же самовлюбленный эгоист, забыла?

— Но ты никогда не относился ко мне, как к остальным женщинам! Я была уверена, что мы занимаемся любовью, значит, ты пришел в себя и осознал, что мы не можем жить друг без друга.

Харт сунул руки в карманы.

— Романтические мечты.

Франческа задрожала еще сильнее.

— Мои предположения были ошибочны.

— Ты забыла, что я не романтик.

Харт всегда был очень романтичным. Франческа молчала, не зная, как себя вести.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль, — прервал паузу Харт. — Если я говорю, что ты мне небезразлична, можешь этому верить. Я готов на многое, чтобы исполнились твои самые заветные желания! Я готов преподнести тебе весь мир на серебряном блюде! И полагаю, что, как друг, смогу это исполнить. Можешь относиться ко мне как к покровителю, исполнителю желаний и прихотей. Но я не тот человек, что должен идти рядом с тобой по жизни. Как только твое увлечение мной пройдет, ты все увидишь в том же свете, что и я.

— Ты идеально мне подходишь, — услышала она собственный голос.

— Нет. Тебе идеально подходит Рик.

Словно обессилев, она закрыла глаза.

— Прошу, не начинай опять. Мы говорим не о Брэге, а о нас.

— Его брак скоро распадется, Франческа, если ты ничего не знаешь.

Он чудовищно несчастен.

Франческа вскинула голову:

— Надеюсь, ты ошибаешься. Но я не намерена обсуждать Рика!

— Ты права. Поговорим о нас. Я уже сказал и повторю вновь — я не хочу, чтобы ты низко пала.

— Решил быть благородным? Приносишь себя в жертву моему счастью? Вместо того чтобы обвинять меня в обмане, ты опять вспомнил старые убеждения о том, что я заслуживаю большего?

— Точно. Решение принято.

— О том же самом ты говорил три недели назад!

— Три недели назад меня подозревали в убийстве. К слову, твоя жизнь тоже могла быть разрушена.

— Но твоя невиновность доказана. Значит, теперь ты имеешь в виду портрет?

— Ты отлично меня знаешь.

— В этом нет твоей вины!

— Под угрозой твое будущее, и в этом моя вина.

Франческа отпрянула и посмотрела на него с удивлением. Сможет ли она заставить его передумать?

— Прошу простить меня, что воспользовался ситуацией.

Она сверкнула глазами.

— Твои извинения не принимаются!

— Надеюсь, придет день, когда мы будем смеяться, вспоминая наш неудавшийся роман.

Франческе показалось, что они с головокружительной скоростью мчатся по спирали.

— Когда я уже буду замужем за другим?

— Да.

Она была так расстроена, что никак не могла решить, как себя вести. Оглянувшись, она поискала глазами сумку. Единственное, чего ей сейчас хотелось, — повалиться в кровать и плакать без остановки. Франческу не покидало брезгливое ощущение, что ею грубо воспользовались. Должно быть, так же чувствовали себя все женщины Харта. Может быть, между ними и правда больше нет ничего общего?

Сумочка оказалась в кресле.

— Я ни за кого не выйду замуж. — Она старалась не встречаться с ним взглядом. — Пожалуй, я не останусь на ужин.

— Я отвезу тебя.

— Я бы предпочла остаться одна.

Харт помолчал и осторожно добавил:

— Я навсегда останусь твоим другом, Франческа. Я всегда буду защищать тебя — всегда буду действовать в твоих интересах. Стоит тебе только попросить.

Она осмелилась посмотреть на него:

— Друзья не занимаются любовью, Харт.

— Нет, не занимаются. Я не хочу лишаться твоей дружбы. Я не могу пойти на это.

Внезапно Франческу осенила мысль, что у нее осталась последняя неразыгранная карта. Но все же она не была уверена, что стоит использовать угрозу лишить его дружбы. Это будет очередная ложь, как ее недавнее признание. Она нужна Харту; она никогда не сможет его предать, как бы зла ни была.

— Мы всегда будем друзьями.

— Не слышу уверенности в голосе.

— Сейчас я не очень дружелюбно настроена.

— Понятно. Я только что разрушил нашу дружбу?

Франческа задрожала от ужаса при мысли о том, что сейчас между ними произошло, — рухнули ее ожидания, что они вновь стали женихом и невестой.

— Все очень зыбко. — Она не должна забывать о гордости. — Думаю, завтра мне лучше одной продолжить поиски портрета.

Харт смотрел на нее не мигая.

— Не самая хорошая мысль.

— Тогда попрошу Брэга исполнить роль охранника и сопровождающего.

Харт нахмурился:

— Отлично.

Франческа с трудом сдерживала свои чувства. Неприятное ощущение, что ее только что использовали, не давало покоя. А она ведь так доверяла Харту. Если он всего лишь друг, значит, между ними действительно все кончено. Она никогда больше не окажется в его объятиях и не испытает неземного блаженства. Он останется лишь другом, а это значит, что она потеряла самую важную любовь своей жизни.

В полном молчании они вышли из библиотеки и спустились в холл. В ожидании Рауля они обменялись взглядами. Как могло случиться, что сейчас они еще больше отдалились друг от друга, чем это казалось в субботу вечером?

— Франческа. — Харт взял ее за руку, что-то пробормотал и отпустил ее. — Мне очень жаль.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, поэтому Франческа очень удивилась, как спокойно прозвучал ее голос.

— Ты когда-нибудь любил меня, Колдер?

Она с трудом вынесла наступившую паузу, но в то же время боялась услышать ответ.

Харт откашлялся и хрипло произнес:

— Приехал Рауль.

Франческа вышла, даже не попрощавшись.

Глава 13

Вторник, 1 июля 1902 года. 10:00

Клиника Бельвью находилась на Ист-Ривер. Когда-то это заведение было печально известно самым высоким уровнем смертности среди пациентов. Но с этого времени прошли десятилетия. С середины девятнадцатого века прилагались огромные усилия, чтобы клиника была включена в перечень главных медицинских учреждений для научной и учебной работы, в связи с чем большинство пациентов были переведены в другие клиники. Отделение для душевнобольных уменьшилось раз в десять за счет того, что многих отправили в заключение на Блэкуэлл-Айленд; в Бельвью остались лишь избранные. Серьезные обновления оборудования начались в 1891 году, и теперь почти все отделения и лаборатории были настолько хорошо оснащены самым современным оборудованием и располагали лучшими кадрами, что появился лист ожидания из желающих поступить на медицинский факультет при больнице или продолжить здесь обучение. Больничный комплекс занимал три городских квартала от Двадцать третьей до Двадцать шестой улицы.

Франческа договорилась встретиться с Брэгом в фойе главного здания в десять часов утра и не заезжать за ним в управление. Когда она подходила к дверям корпуса терапии, Брэг окликнул ее из-за спины.

Погода была чудесная, светило теплое летнее солнце, птички порхали вокруг деревьев, окружавших здание, и распевали веселые песни. Прежде чем обернуться, Франческа поспешила изменить выражение лица. Рик слишком хорошо ее знает, а сейчас у нее не было настроения обсуждать с ним Харта.

И все же думать о деле было еще сложнее.

— Ты, как всегда, вовремя, — улыбнулся Брэг, выходя из автомобиля.

Франческа непроизвольно вспомнила слова Колдера о том, что Брэг идеально ей подходит. Вот он идет к ней, высокий, красивый, идеальный мужчина с такими же жизненными принципами, что и у нее. Вот уже его веселая улыбка сходит с лица, наводя ее на мысль, как же схожи их мысли и ощущения этого мира. Но ведь она любит Харта. Никогда она не была так встревожена, так подавлена тем, что ее использовали.

Мог ли Харт отказаться от совместного будущего, на которое у них были столь серьезные планы?

Брэг взял ее за руку и пытливо оглядел.

— Что случилось?

— Я хотела позвонить тебе вчера и рассказать, что Билл Рэндл и его приятель живут в старом доме Рэндлов.

Его взгляд стал еще более напряженным.

— Хорошая новость. Странно, что ты не позвонила. Позволь, я сам догадаюсь — тебя отвлекли другие дела.

— Да.

— Ты очень расстроена. — Он слегка сжал ее руку.

Франческа вздрогнула от его жеста и оттого, каким участливым показался ей Рик.

— Тебе надо этим заняться. Не сомневаюсь, рано или поздно ты его поймаешь. — Наконец, она нашла в себе силы улыбнуться. — Надеюсь, мы узнаем тогда, где мой портрет.

— Что он еще сделал?

Франческа смутилась, уверенная, что он имел в виду Харта, а не Рэндла.

Брэг заглянул ей в глаза:

— Ты выглядишь убитой горем, Франческа. Проклятье.

Мой брат опять заставил тебя страдать. Или, хуже того, разбил тебе сердце?

Франческа с трудом выдержала его сердитый взгляд. Все же Рик очень за нее переживает.

— Я всегда знала, что Харт не такой, как все. И не только из-за богатства и власти, скорее причина в темных сторонах его души. Я знала, что он сложный человек, что за его улыбкой, равнодушием и насмешками скрыто гораздо большее. Я никогда не обольщалась, Рик, и понимала, что жизнь с ним будет подобна бешеной скачке. Я была поражена, когда он открыл мне свои чувства. Понимаешь, я думала, с какой стати Колдер Харт выбрал меня?

— Ты способна затмить любую женщину в этом городе, а Харт далеко не слепец.

Франческа понимала, что Брэг имеет в виду не ее внешность. Она внезапно вспомнила о первой встрече с Хартом. Это произошло в кабинете Рика. Тогда она почувствовала его странное напряжение. Обсуждение — или, скорее, спор — быстро закончилось, и Харт ушел, бросив на нее единственный беглый взгляд.

В то время Франческа была влюблена в Рика, но не смогла удержаться и несколько мгновений смотрела вслед Харту, настолько непреодолимой была его притягательность.

— Ты всегда считал — и считаешь, — что он увлекся мной из-за тебя.

Глаза Брэга потемнели.

— Сначала я был уверен, что он флиртует с тобой, чтобы досадить мне.

— Он флиртовал со мной, потому что такова его натура, он не может иначе. — Франческа вспомнила, как однажды застала Харта в библиотеке совершенно пьяным. Она мысленно улыбнулась воспоминаниям. Тогда он только узнал о смерти родного отца. Франческа понимала, что он ни за что не признает, что это его беспокоит, но волновалась, от всей души желала помочь выбраться из бездны отчаяния. Уходя от него в тот день, Франческа решила, что Харт самый необыкновенный человек из всех, кого она знала.

— Что он сделал на этот раз? Я так понимаю, ты не смогла наладить с ним отношения?

— В какой-то момент мне показалось, что он смягчился, — я даже поверила, что мы помиримся. Мы провели весь день вместе, нам было так легко.

— Еще немного, и я поверю, что, несмотря на гнилое нутро, мой брат еще не совсем потерянный человек. Ты открыла в нем лучшие качества, Франческа. Проблема лишь в том, что леопард никогда не смоет свои пятна.

— Я знаю, что небезразлична ему. Он сам в этом признался. Но это не любовь. А я его люблю, Брэг. И я верила, что он также сильно любит меня.

Брэг нахмурился.

— Как ты думаешь, он меня любит? — неожиданно для самой себя спросила Франческа. — Любил ли он меня когда-то? Или я была для него очередным развлечением? — Все, она смогла это произнести.

— Ты не должна терзать себя такими мыслями.

Франческа почувствовала, что по щекам текут слезы. А ведь всего несколько дней назад она была уверена, что они с Хартом любят друг друга. Сейчас же сомнения разрывали душу.

— Я так неопытна в этих вопросах. Я полагала, что это так, раз Харт просил меня стать его женой, у нас были такие пылкие моменты страсти. Я сама любила его и поэтому считала, что и он меня любит. Но это ведь совсем не обязательно, верно?

На плечо легла сильная рука Рика.

— Нет, не обязательно. Мне кажется, он сказал что-то вопиющее по своей жестокости, раз вызвал в тебе такие сомнения.

Франческа прижалась к Рику, дрожа всем телом:

— Мы не помирились. Харт объяснил все предельно ясно.

— Я что-то подобное и подозревал.

— Я не представляю, что мне делать! Конни велела мне снять кольцо и притвориться безразличной — это вызвало обратную реакцию.

— Франческа, я говорил тебе, что не надо пытаться перехитрить моего брата. Ты умна, но он игрок высочайшего уровня.

— Да, и он всегда победит, таков его характер.

— Харт доказал, что ты дорога ему. Я и вообразить не мог, что Колдер способен на теплые чувства к ближнему, но, оказывается, ошибался. И все же желать кого-то, заботиться о нем далеко не то же самое, что провести с ним жизнь.

— Я только сейчас начинаю это понимать. — Рана в груди заныла сильнее. — Но интуиция подсказывает мне не сдаваться, постараться вернуть его.

Брэг встревоженно посмотрел ей в глаза:

— Это будет ответный удар. До сего момента Харт был единственным охотником в лесу. Поверь мне — ты только навредишь себе, если дойдешь до того, что будешь навязываться.

— Я понимаю. — Она вздохнула. — Правда понимаю.

Бог мой, как же с ним сложно!

Брэг ничего не ответил, но она знала, о чем он думает.

— Я тебя предупреждал.

— Я решила, что Харт приходит в себя. — Франческе стало плохо, когда она вспомнила, как они занимались любовью. — Но он ни на йоту не изменил своего решения. Все кончено. Он спокойно может жить без меня. А если это так, то я сделала ряд весьма ошибочных предположений. — Даже сейчас грудь сжигали воспоминания о вчерашней страсти.

Я навсегда останусь твоим другом… Я всегда буду защищать тебя… Стоит тебе только попросить…

Я готов преподнести тебе весь мир на серебряном блюде… И, как друг, смогу это исполнить…

Я только что разрушил нашу дружбу?

Брэг по-прежнему хранил молчание.

— Единственное, в чем я пока не сомневаюсь, — моя дружба для него многое значит.

Наконец Брэг произнес:

— Ты святая, Франческа. Ты ангел. Ты не сможешь отказать нуждающимся в помощи. Разумеется, ты нужна Харту. Ты единственный человек в городе — а возможно, и во всей стране, — кто о нем хорошего мнения. Ты единственная видишь в нем положительные черты. Я даже слышал, как ты называла его благородным. Вне всякого сомнения, Харт захочет сохранить такого друга, как ты.

— Он неплохой, Брэг, и по-своему благороден.

— Ты до сих пор его защищаешь? — Рик был удивлен до крайности.

Франческа опустила глаза. Она не защищает Колдера Харта, зачем это нужно?

— Он действительно благороден. Он опять завел старую песню о том, что недостаточно хорош для меня, поэтому, отвергая меня, делает мне только добро.

— Да, этот поступок можно считать благородным, и такое его поведение меня удивляет. Если тебя это утешит, такой поступок подтверждает, что он о тебе заботится. В противном случае он согласился бы на брак, воспользовался тобой и отбросил в сторону, как надоевшую вещь. Франческа была поражена. Брэг только что озвучил один из самых потаенных ее страхов. Она всегда с ужасом задавалась вопросом, способен ли Харт, после того как они станут мужем и женой, насытиться ею и увлечься другой женщиной.

— Он признал, что я ему небезразлична, — произнесла она дрожащим голосом. — Это не вполне то, что мечтает услышать женщина, но я рада, что он способен на такое признание.

— Я не уверен, что Харт способен на любовь, только не на подлинное чувство.

— Ты ошибаешься.

— Франческа, он даже сам с собой не может жить в мире.

Она знала, что ежедневно и еженощно Харту приходится бороться с одолевавшими его демонами. Поэтому она так ему необходима.

Брэг положил ей руку на плечо:

— Мне больно видеть тебя в таком состоянии. Может быть, лучше найти в себе силы признать, что такой человек, как Харт, способен принести только горе. Совместная жизнь с Хартом была бы полна взлетов и падений. Не уверен, что это того стоит.

Франческа посмотрела на него с надеждой:

— По большей части мы были счастливы.

— Вы были вместе всего несколько месяцев, Франческа. Хорошие, прочные отношения не могут появиться из воздуха. Они должны быть построены на прочном фундаменте взаимного интереса, общих целей и обоюдного желания идти на компромисс. Я никогда не считал, что у вас с Колдером так много общего.

Франческа сбросила его руку. Что у них общего?

— Всего несколько недель назад он расторг вашу помолвку и разбил тебе сердце. Это лишь продолжение.

Ей оставалось только согласиться:

— Почему он согласился жениться на мне, раз никогда по-настоящему не любил?

Брэг широко распахнул глаза.

— Ты верила, что Харт в тебя влюбился. Отчего же сейчас возникли сомнения?

— Я не знаю, что и думать, Рик. Как бы мне хотелось все понять. — Возможно ли, что Харт сам был поражен, осознав, что былое чувство померкло? Если так, может, и к лучшему, что все выяснилось сейчас, пока еще не поздно?

Когда Харт расторг их помолвку во время расследования гибели Дейзи, он объяснил, что слишком ее любит, чтобы позволить сломать ей жизнь. Франческа ему поверила. Тогда их любовь не вызывала сомнений. Более того, их чувства стали крепче.

Но ведь и прошлым вечером Харт утверждал, что не хочет разрушить ее жизнь. Разница лишь в том, что речь не шла о любви и вечной преданности. Колдер настаивал, что их помолвка была ошибкой.

— Ты решила не бросать его.

Она посмотрела на Брэга. Он был очень серьезен.

— Даже если любовь прошла, если мы должны остаться просто друзьями, я никогда его не брошу. Он на всю жизнь останется моим другом, хочет он этого или нет. — Франческа подумала и добавила: — Как и ты.

Брэг нахмурился:

— Он не заслужил быть рядом с тобой, ни в каком качестве. — Видя ее желание возразить, он продолжал: — Но я рад, что у него будешь ты. Человек — не остров.

Франческа вздрогнула. Харт был именно таким — одинокий в огромном мире людей — островом в ледяном океане. Он был самым загадочным человеком на свете, но она больше не сможет полюбить никого другого. У нее осталось лишь одно в этой жизни — любовь.

Она должна быть рядом с Хартом, что бы ни случилось, даже если они никогда не помирятся.

— Ты прав, — сказала Франческа, чувствуя, что ей становится легче. Да, она была обижена и расстроена — даже напугана, — но она нужна Харту. Он сам ей признался. Значит, она будет дарить ему свою любовь. Даже если он ее не любит, все равно примет это приложение к ее дружбе.

Франческа улыбнулась.

— Тебе лучше? — Брэг приподнял бровь.

— Рядом с тобой мне всегда лучше.

— Ты со мной кокетничаешь? — подмигнул ей Брэг.

Франческа смутилась:

— Я не должна. Спасибо. Спасибо, что выслушал — и отнесся с пониманием.

— Я всегда пойму тебя. — Брэг покраснел и отвел взгляд.

Франческа вспомнила слова Харта о том, что брак Рика почти разрушен.

— Я опять занята своими проблемами и не спросила, как дела у тебя.

— Ненавижу драмы. Где Джоэл?

— Он проведет день на Кони-Айленде со всем семейством Кеннеди. — Рик уже направился к входу, но она задержала его. — Ли Анне стало лучше?

Рик ответил лишь через несколько секунд:

— Честно говоря, я не знаю, Франческа. Меня всю неделю не было дома. Дела в управлении занимают все рабочее и личное время. Пойдем?

Несмотря на то что она открыла ему свою душу, он не счел нужным делиться с ней семейными проблемами. Франческа вздохнула. А она так хочет помочь.

— Да, прежде чем мы войдем… — быстро произнесла она. — Не сердись, я получила это в воскресенье вечером. — Она достала из сумки письмо шантажиста и протянула Рику.

Он посмотрел на конверт и вспыхнул:

— Почему ты не сказала мне раньше? Только не говори, что ты одна ходила на встречу.

— Я была с Джоэлом. Деньги я попросила у Харта, а он за мной проследил. Но это не важно, никто так и не пришел. — Она рассказала о велосипедисте и рисунке.

— Надеюсь, если ты получишь еще одно приглашение на встречу, я узнаю об этом первым. — Брэг едва сдерживал гнев. — А не последним! Франческа, шантаж является преступлением. Это дело полиции. Неужели ты думала, что отдашь семьдесят пять тысяч долларов и получишь портрет?

— Я очень на это надеялась.

Брэг окинул ее суровым взглядом, взял за руку и повел в корпус.

— Хорошо, что Харт за тобой следил. Я очень зол на тебя.

Она заморгала:

— Я хотела сказать, Рик, но побоялась. Если ты придешь и шантажист тебя увидит, то он никогда не подойдет ко мне. Дело в том, что ты заметная фигура, сейчас ты очень известный человек. Твои фотографии каждый день печатают в газетах.

— Сомнительное оправдание. Ты в очередной раз переоценила собственные возможности. Я с тобой скоро совсем поседею.

Именно так ей всегда говорил Харт. Франческа опустила глаза и вошла за Риком в корпус клиники.

— Кстати, у меня тоже есть новости. — Брэг остановился, закрыв за собой входную дверь. Фойе с высокими гранитными арками и каменными полами выглядело каким-то бесцветным и очень просторным. — Мы нашли бордель, где может работать Дон.

— Отличная новость — после встречи с Мэри отправлюсь к ней. А как насчет Билла Рэндла? — Франческа уже пожалела, что не позвонила вчера Брэгу. Она была слишком расстроена, чтобы с ним разговаривать, иначе Рэндл мог быть уже арестован.

— Дом возьмем под наблюдение. Пожалуй, не мешает за ним проследить, Франческа, а не арестовывать, пока у нас ничего на него нет. Посмотрим, на кого он нас выведет, — надеюсь, на похитителя портрета.

Они прошли к высокой стойке регистрации посетителей, и клерк удалился, чтобы вызвать начальника.

Брэг ободряюще ей улыбнулся, и она улыбнулась в ответ, довольная, что дело о расследовании закрутилось с новой силой и что она смогла принять решение об отношениях с Хартом.

Из бокового коридора вышел высокий мужчина в белом врачебном халате:

— Комиссар? Я доктор Джонс. Ваш визит стал для нас неожиданностью.

Брэг подал ему руку:

— Мисс Кэхил, доктор. Какие-то проблемы?

— Боюсь, что да. Пациентка, которую вы хотели видеть, внезапно исчезла.

— Мистер Харт, пришла миссис Джулия Кэхил. Ей не было назначено, — сообщил вошедший секретарь.

Харт был занят изучением контракта, позволявшего взять под контроль его судоходной империи датскую компанию средней руки. Он предпочитал самостоятельно прочитывать окончательный вариант каждого договора, заключавшегося его компанией, несмотря на то что предварительно юристы готовили и тщательно проверяли все документы, необходимые для совершения сделки. Харт также часто лично проверял счета различных компаний, его острый глаз мгновенно выявлял случаи воровства сотрудников, мошенничества и мелкого обмана. Харт не терпел предательства и не представлял себе другого способа управления созданной им империей. В его окружении не было ни одного человека, которому он доверял.

Он в очередной раз задумался, как было бы приятно иметь в своем деле помощника, на которого можно положиться.

Внезапная мысль о Франческе заставила его отвлечься. Поразительно, что при такой боли и страданиях он еще способен на другие эмоции. Воспоминания о Франческе вызвали на лице улыбку, не стоит даже пытаться отрицать, что ее образ вызывает тепло в душе. Да, она очень ему дорога. Да, он любит ее. Эта женщина самая яркая, необыкновенная и удивительная из всех, кого он знал, но он поступил правильно, уж в этом Харт не сомневался.

Он был невероятно зол на самого себя. Как можно быть настолько эгоистичным и порочным. Однако что же она ожидала, когда планировала хитрость? Если бы не шокирующий вид ее левой руки без кольца, разыгранный спектакль мог бы показаться забавным.

Харт не мог отказать себе в удовольствии доказать Франческе, заставить ее признать, что она любит его и хочет близости. Он хорошо владел тактикой достижения собственных целей с помощью сексуального воздействия. Он даже не подумал, какое на Франческу произведет впечатление его желание использовать ее влечение для демонстрации истинных чувств.

Харт был возмущен ее решением положить кольцо в сейф, однако сам был далек от того, чтобы пойти на компромисс. Они больше не помолвлены, свадьба не состоится. Сейчас Харт пытался до конца осознать этот факт: они с Франческой расстались. Они сохранят дружбу; Харт всегда оставлял за собой право выбора дальнейшего пути. Он сможет заставить ее обратить внимание на другого мужчину. Если же она предпочтет его брата, он смирится и с этим.

Сегодня Харт был явно не в духе и отлично знал, в чем причина, — проклятье, но он был так же раздосадован, как и Франческа. И все же он отказывался признаваться в этом даже самому себе, не позволял думать о саднившей ране в душе.

Он недостаточно хорош для нее, она заслужила лучшего, он сможет лишь погубить ее. Как бы он смог спокойно жить со всем этим.

Эти слова стали его мантрой.

Он обязан преодолеть искушение вспоминать о причинах, подвигших его на решение расстаться, и думать только о последних событиях. Он не единственный, повинный в проблемах, возникших из-за портрета, похоже, его братец тоже задался целью испортить жизнь Франческе! Какое ироничное стечение обстоятельств.

Почему она не желает признать, что он для нее опасен?

Сейчас в приемной ожидает Джулия, несомненно желающая говорить от имени Франчески. Пожалуй, это именно то, что ему сейчас нужно. Харт всегда принимал брошенный вызов. Ему необходимо обаять Джулию, не признаваясь при этом, что свадьба никогда не состоится. Так будет лучше для всех.

Мать Франчески должна оставаться на его стороне, она была грозной силой, имевшей воздействие на дочь. Харт думал об этом и когда предлагал Франческе свою дружбу, настаивал, что будет ее покровителем и защитником. Она никогда не станет его женой — или любовницей, — но он обязан сохранить благосклонное отношение к нему Джулии.

— Пригласите миссис Кэхил, — кивнул Харт секретарю и, поправив галстук, принялся раскатывать рукава рубашки, оглядываясь в поисках пиджака.

Через несколько секунд в кабинете появилась Джулия, как всегда прекрасная в бледно-голубом шелковом костюме и с великолепными украшениями из бриллиантов с аквамаринами. При первом взгляде на нее всем окружающим становилось понятно, что перед ними самая могущественная и элегантная женщина города.

— Приятный сюрприз, — произнес Харт, выходя из-за стола, чтобы приветствовать гостью. Он взял ее за руки и расцеловал в обе щеки.

— Я предварительно справилась, дома ли ты, и с удивлением узнала, что сегодня ты работаешь в конторе. — Джулия приветливо улыбалась, но взгляд ее оставался холодным. — Колдер, сегодня первое июля.

Харт улыбнулся:

— У меня всегда есть неотложные дела, даже первого июля.

— Не сомневаюсь, но как печально, что ты проводишь этот день в кабинете, когда вы с Франческой должны были плыть по водам Атлантики во Францию.

— Что предпочитаете выпить, Джулия? — мягко предложил Харт.

— О, Колдер, думаю, чай меня не успокоит. В субботу произошла такая трагедия, а у нас не было возможности все обсудить.

— Полагаю, трагедия была предотвращена. Франческа спаслась. Да, можете сообщить Эндрю, что я возьму на себя все расходы за несостоявшуюся свадьбу.

Джулия смотрела на него с интересом.

— Сомневаюсь, что он примет такой жест. Франческа ни слова не сказала о том, что же все-таки произошло. В этом еще замешана полиция.

На лице Харта не дрогнул ни один мускул, и Джулия продолжала:

— Кажется, ты не очень на нее сердишься.

— Не уверен, что смог бы долго злиться на Франческу, — признался Харт. — Она слишком дорогой мне человек.

Лицо Джулии просветлело.

— Ах, ты меня успокоил! Большинство мужчин были бы в бешенстве — свадьбу обязательно бы отменили.

— Я не из большинства. Разумеется, в субботу я был вне себя, еще до того, как узнал, что произошло. Теперь я спокоен, что не случилось ничего непоправимого, и с нетерпением жду, когда будет найден злоумышленник.

Джулия несколько раз растерянно моргнула.

— Ты мне очень симпатичен, правда. Ты исключительный молодой человек.

— Благодарю, Джулия. — Харт вложил в эти слова всю искренность и даже слегка поклонился.

— Как же мы теперь поступим со свадьбой? Все уже разъехались, вряд ли возможно организовать торжество раньше осени. Эндрю с нетерпением ждет отъезда, завтра мы уезжаем в Саратога-Спрингс, но я хотела прежде переговорить с тобой. Что ж, будем планировать венчание на сентябрь?

— Я рад, что вы пришли ко мне, Джулия, впрочем, я с радостью сам бы навестил вас, стоило вам только попросить. Почему бы вам не позволить нам с Франческой самим во всем разобраться? Разумеется, вам не стоит менять планы. На курорте Саратога-Спрингс сейчас просто восхитительно.

— Что ж, сейчас уже ничего невозможно организовать. Конни тоже вынуждена была задержаться, поскольку она страшно переживает за сестру. Но ведь у нее нет повода нервничать, верно?

— Полагаю, если вы сообщите Конни, как глубоко я озабочен судьбой Франчески, все тревоги улягутся. — Харт изобразил на лице обаятельную улыбку. — Прошу, передайте ей, что я вовсе не сержусь, совершенно — я всегда буду действовать в интересах Франчески.

— Непременно передам. Мне тревожно уезжать, зная, что Франческа опять взялась за расследование. Я знаю ее, она ни за что не поедет с нами, пока не закончит дела. Тебе ведь известно, что она подключила Рика Брэга.

— Он отличный профессионал, — пробормотал Харт.

Джулия захлопала ресницами:

— Ты не против? Не против даже того, что они проводят вместе все вечера?

Харт продолжал вежливо улыбаться.

— Я предпочитаю, чтобы Франческа занималась этим не одна, Джулия, и не имеет значения, рядом с ней я, Брэг или мой охранник Рауль.

— Что ж, если ты останешься с ней в городе, я смогу с этим согласиться. Франческе нужна опека, Колдер. Я не была бы спокойна, останься она без присмотра.

— Да уж, ей это необходимо, как никому. — Он действительно был полностью согласен с таким утверждением. — Иначе она полезет в дождь на телефонный столб, чтобы спасти кошку.

Джулия рассмеялась и взяла Харта за руку.

— Да, это точно. Ты так хорошо ее знаешь и очень любишь. Теперь я спокойна!

— Приятно, что смог вас порадовать. Надеюсь, вы хорошо проведете время на курорте, а я прослежу, чтобы Франческа не лазила по столбам.

— Очень хорошо. — Джулия сжала его руку. Уходя, она воскликнула: — Да, и сообщи нам, когда определишься с новой датой свадьбы!

Харт ухмыльнулся, и через секунду его лицо уже приобрело серьезное выражение. Он не хотел думать о том, что Франческа проводит время с Брэгом, однако воспоминания об этом вновь и вновь возникали в голове. Что ж, по крайней мере, она под охраной полиции. Разве он не сам решил поощрять эти отношения? Даже если они его убивают?

— Здравствуй, Дон, — произнесла Франческа.

Высокая брюнетка спустилась по лестнице георгианского особняка, укрытого в одном из кварталов между Мэдисон и Пятой авеню, где расположился дом терпимости, и широко распахнутыми глазами оглядела гостью.

— Эмеральд?

На эту встречу Франческа пришла одна. Джоэл проводил время с семьей на Кони-Айленде, а присутствие Брэга или любого другого полицейского чина исключалось, в этом случае Дон никогда бы не стала откровенничать.

Брэг был недоволен, что она будет опрашивать проститутку без чьей-либо поддержки, но Франческа напомнила, что сейчас день, заведение закрыто для клиентов, и все должно пройти гладко. После некоторых препирательств они пришли к компромиссному решению и договорились, что пара полицейских будет неподалеку на случай непредвиденных обстоятельств.

Тем временем инспектор Ньюман вызвал Даниэля Мура для уточнения деталей и ответа на вновь появившиеся вопросы.

Франческа до сих пор не могла выйти из состояния шока оттого, что Мэри Рэндл столь внезапно «исчезла» из клиники. Вне всякого сомнения, обслуживающий персонал и врачи находились в некоторой растерянности. Одна медсестра предположила, что женщину перевели в приют на Блэкуэлл-Айленде. Наконец, доктор Джонс, наблюдавший Мэри в течение нескольких недель, нашел в папке запись относительно перевода этой пациентки, но документы так и не были обнаружены. Некоторые были уверены, что Мэри выпустили, что, разумеется, было невозможно, но фактически никто не мог сказать точно, переведена она или исчезла, а то и вовсе сбежала из клиники.

Брэг велел немедленно все проверить и заявил, как всегда спокойным голосом, что, скорее всего, Мэри Рэндл обнаружат на Блэкуэлл-Айленде. Франческа молила Бога, чтобы так оно и было.

— Меня зовут Франческа, помнишь? — Она улыбнулась и протянула Дон визитную карточку.

Имя Эмеральд она выбрала себе, когда была вынуждена выдавать себя за продажную женщину во время одного расследования дела о детской проституции прошлой весной. Франческа мысленно усмехнулась, вспомнив лицо Харта, когда он увидел ее в заведении подобного рода, с того дня он решил взять расследование на себя. О, тогда Колдер был невероятно зол на нее.

Прогнав милые сердцу воспоминания, Франческа продолжала:

— Меня впустила горничная, Дон. Оказывается, не так просто попасть внутрь, чтобы увидеться с тобой.

Дон молча смотрела то на карточку, то на Франческу.

— Не думала, что мы когда-то встретимся, Эм… Франческа. И здесь не такие уж строгие правила, по крайней мере после шести, когда двери открыты для клиентов.

— И я не предполагала, что наши пути пересекутся. Дело в том, что я веду новое расследование.

Дон улыбнулась:

— Как дела у тех малышек, которых мы спасли?

— Очень хорошо, Дон, очень хорошо. Я, видимо, не успела тебя поблагодарить так, как хотела бы, ведь благодаря тебе мы вырвались из лап этих ужасных бандитов.

— Ты меня отблагодарила, кроме того, мы сделали доброе дело. — Она помолчала. — Я верю в Иисуса, Франческа, несмотря на то, чем зарабатываю на жизнь. А что за расследование привело тебя сюда?

— Дело очень личное, — неуверенно ответила она. — Откровенно говоря, у меня неприятности.

— О нет!

— Меня шантажируют. Кто-то решил погубить меня, Дон. Я пришла узнать, сможешь ли ты мне помочь?

— Не представляю, о чем ты. Чем я-то могу помочь? — Дон была явно в смятении.

— Прежде всего, ты мне оказала бы огромную услугу, если бы сообщила, где найти Соланж Марсо?

Теперь Дон смотрела на нее без прежней теплоты во взгляде.

— А она-то здесь при чем?

— Возможно, ни при чем, но мне бы хотелось с ней поговорить.

Дон покачала головой:

— Не самая хорошая мысль. Она тебя ненавидит. И откуда мне знать, что ты не позовешь копов? Ее ведь арестуют, так? Именно она продавала тех несчастных детей!

— Я не ставлю цель арестовать Марсо, по крайней мере не сейчас. — Это была правда лишь наполовину. Франческа с удовольствием увидела бы Соланж за решеткой, но в данный момент у нее другие приоритеты. Франческа почти уверена, что Билл Рэндл замешан в краже, но необходимо исключить причастность Соланж Марсо. — Мне надо просто поговорить с ней. Хочу выяснить, имеет ли она отношение к шантажу.

Дон молчала. Франческа смогла лишь понять, что та напряженно думает.

— Я не знаю, где она, но скажу, тебе лучше держаться от нее подальше. Мне жаль, что тебя шантажируют, ты хороший человек, Франческа.

— Откуда ты знаешь, что Соланж меня ненавидит?

Дон пожала плечами:

— Я же была там во время облавы! У нее на лице все было написано. Ведь из-за тебя рухнуло такое успешное предприятие. Она ненавидит тебя всей душой! Она сильная и суровая женщина, Франческа.

Франческа была уверена, что Дон встречалась с Соланж после последнего налета на бордель. В противном случае откуда ей знать о чувствах мадам?

— Достаточно ли она меня ненавидит, чтобы желать разрушить мою жизнь?

Дон вытаращила глаза и пожала плечами:

— Не знаю я. Наверное.

Франческа вытащила из кошелька двадцать долларов и протянула женщине.

— Ты уверена, что не знаешь, где ее искать?

— С той облавы я ее не видела. — Дон покраснела и сунула купюру за лиф платья. — Франческа, не ищи ее. Ради своего спокойствия, не ради моего.

Франческа помолчала. Дон определенно поддерживает отношения с мадам.

— Спасибо за помощь. Если вспомнишь еще что-то, отправь мне записку. Можешь послать ее комиссару в управление полиции, если тебе так удобнее.

— Я ничего не вспомню, — уверенно сказала Дон.

Глава 14

Вторник, 1 июля 1902 года. 17:00

Мэгги осторожно прикрыла дверь маленькой однокомнатной квартиры. Она готова была ущипнуть себя, чтобы поверить, что точно не спит. Джоэл и Эван переносили покупки из магазина в ту часть, что считалась кухней. Крошечное пространство было тем не менее идеально чистым. Дети спали в задней части комнаты, которую Мэгги отгородила желтой с зеленым занавеской, чтобы разделить спальню и гостиную. Диван, перед ним стол, на нем ваза с цветами; ковер в красных розах, чтобы хоть немного прикрыть потертый пол; анютины глазки у окна в кухне, петунии на подоконнике в гостиной. Стол покрыт солнечной скатертью с подсолнухами, сшитые Мэгги желтые чехлы на стульях. Несмотря на все ее усилия, квартира выглядела убогой и мрачной. Особенно по сравнению с ослепительной роскошью дома Эвана на Пятой авеню.

— Я предлагаю пожарить стейки, — заявил Эван. — Что скажешь? — повернулся он к Джоэлу, затем скинул пиджак, вопросительно посмотрел на Мэгги и с улыбкой стал закатывать рукава рубашки.

— Ням-ням! — заорал Пэдди. — Жареные стейки! Можно мне тоже помогать?

Никто из них не был голоден. В парке они наелись сосисок с капустой и солеными огурцами, мороженого, пили содовую, пиво рутбир, а дети постоянно жевали воздушную кукурузу до и после поездок на аттракционах. Тем не менее Эван настаивал, что он проголодался, и по дороге домой они заехали на рынок у причала, а потом наведались в лавку мясника. Он купил намного больше продуктов, чем могло понадобиться на одну трапезу, и еще много всего вкусного, на что у Мэгги попросту не было денег. Она понимала, чего добивается Эван, — он решил обеспечить ее и детей продуктами на всю неделю.

А еще он прижимал ее к себе, когда они катались на самых известных на Кони-Айленде американских горках.

Мэгги рассеянно смотрела на его сильные обнаженные руки, с дрожью вспоминая невероятные ощущения от близости его тела, и задавалась вопросом: почему же он так добр к ним?

Джоэл и Эван гремели сковородами и громко обсуждали, как они приготовят купленное Эваном мясо. Пэдди и Мэтт носились по комнате, представляя, что они до сих пор катаются на аттракционах. Лиззи пыталась угнаться за братьями, но они не обращали на нее никакого внимания. Мэгги прикусила губу, наблюдая, как Эван раскладывает продукты.

Когда же он поймет, что, будучи наследником Кэхилов, он не может постоянно помогать большой семье простой ирландской швеи? Эван достоин более утонченной, воспитанной и красивой женщины, чем она, Мэгги Кеннеди.

Эван поднял на нее глаза, и улыбка сошла с лица. Он уже не в первый раз смотрел на нее так серьезно.

Внутри ее вспыхнуло желание. Мэгги поспешила напомнить себе, что между ними не может быть никаких романтических отношений.

Их взгляды встретились, и она уже не могла думать ни о чем, кроме его поцелуя. Мэгги вновь остановила себя, он ведь скоро уедет на все лето, проведет его с богатыми друзьями на Файер-Айленде. Там он очень скоро ее забудет, встретит женщину своего круга, которая больше ему подходит.

Эван повернулся к Джоэлу:

— Надо, чтобы кто-нибудь почистил картофель.

— Зачем нам картошка? У нас же есть хлеб.

— Есть. Но ведь есть и картофель. Я пожарю его с мясом, Джоэл. Жареный картофель — это очень, очень вкусно, вот увидишь. — Эван усмехнулся. Он не сомневался, что большую часть в питании семьи Кеннеди занимает именно картофель.

Внезапно Мэгги подумала, знает ли Эван, как готовить еду? Откровенно говоря, она в этом сомневалась. Мэгги поспешила выкинуть из головы все сомнения и страхи и сделала шаг вперед.

— Джоэл, выведи мальчиков на улицу, потом займись картофелем.

Джоэл посмотрел на мать, потом покосился на Эвана и усмехнулся:

— Конечно, ма.

Неужели он почувствовал возникшее между ними притяжение? У мальчика не должны возникать пустые надежды. Он и так без ума от Эвана. Завтра она обязательно серьезно с ним поговорит и объяснит, что между ними возможна лишь дружба и ничего романтического. Джоэл стал уводить братьев, Лиззи бросилась следом. Мэгги подошла к Эвану.

— Это уже слишком, — пролепетала она, покраснев.

— Вовсе не слишком. — Он повернулся к двери и крикнул вслед детям: — Джоэл, смотри, чтобы никто не убегал далеко, скоро начнет темнеть!

Каким бы он стал прекрасным отцом! Впрочем, он им скоро станет — отцом своего ребенка — не ее детей.

— Ты нас избалуешь.

— Вот и хорошо. — Эван смотрел прямо на нее. Высокий, стройный мужчина, рядом с которым она чувствовала себя крошечной и миниатюрной, хотя была среднего роста для женщины.

— Дети были так счастливы сегодня. Думаю, они никогда не забудут этот день.

Он коснулся рукой ее щеки. Мэгги едва сдержалась, чтобы не прильнуть к нему.

— Для меня важнее, провела ли ты время так же хорошо, как и дети?

Мэгги кивнула:

— Да.

Эван заговорил лишь после долгой паузы:

— Я бы хотел сделать намного больше, Мэгги. Ты заслужила большего.

— Ты не должен ничего делать, — пробормотала она, смутившись. Она ощущала щекой прикосновения его пальцев и чуть подалась в сторону, словно намереваясь вырваться, но Эван поймал ее за руку.

— Не убегай от меня.

— Это все неправильно. — Мэгги вздохнула.

— Почему?

— Ты джентльмен, а я модистка.

— Для меня это не имеет значения. — Он склонился над ней. — Ты уже должна была понять, что для меня это не просто забава.

Мэгги облизнула губы, всем было хорошо известно, что Эван известный ловелас.

— Я уверена, ты никогда бы не стал приходить сюда не с теми намерениями.

— Что это значит?

— Это значит, что твой интерес ошибочный! — Мэгги попыталась вырваться, но Эван держал ее крепко.

— Я точно знаю, что никогда не встречал женщину столь щедрой души, с добрым сердцем и при этом такую красивую.

У нее же рыжие волосы и выглядит она старше своих лет!

— Это не может быть правдой, — прошептала Мэгги. — Не может.

— Почему? — Эван смотрел на нее так, что она сразу догадалась о его намерениях и тихо вскрикнула. Его руки обвивали ее, перерезая путь к отступлению, его лицо было совсем близко. — Проклятье, почему же нет, Мэгги?

Как бы она хотела, чтобы все это было по-настоящему, чтобы причиной всему была любовь, а не влечение, или искренняя дружба, а не благодарность. Мэгги знала, что должна попытаться вырваться, знала так же хорошо, как и то, что не сможет этого сделать. Его губы коснулись ее, и она, закрыв глаза, отдалась сладостному ощущению близости.

Никогда объятия мужчины не казались ей столь волшебно прекрасными. Сильные уверенные движения самого доброго и нежного человека на свете. Он целовал ее так страстно, что она внезапно осознала, что ничего не может быть безопаснее той тихой бухты, куда она может уплыть вместе с Эваном Кэхилом. Мэгги призналась себе, что не просто любит, а испытывает гораздо большее — она доверяет.

— Ты в порядке? — чуть хрипло спросил Эван.

Мэгги кивнула. На глаза наворачивались слезы радости.

Мэгги посмотрела на Эвана и поцеловала его с такой дикой страстью, которой сама от себя не ожидала.

Неожиданно она явственно ощутила его растерянность. Она отпрянула, не в силах отвести глаз от его губ, но отойти в сторону тоже не могла и смущенно уткнулась лицом в его шелковистые волосы.

— Что? В чем дело? — прошептала она.

— Ничего, — ответил Эван и добавил: — Кажется, я в тебя влюбился.

Мэгги замерла. Она действительно слышала эти слова? Он пробормотал что-то невнятное и сделал шаг назад, оглядывая Мэгги с ног до головы.

— Если бы ты могла увидеть себя такой, какой вижу тебя я.

Мэгги потеряла дар речи. Она стояла и смотрела на Эвана широко распахнутыми глазами и не могла пошевелиться, хотя слышала, как по лестнице кто-то бежит. «Наверное, Пэдди», — подумала она. Мэгги давно могла узнавать каждого из своих детей по топоту на лестнице.

Эван нежно ей улыбнулся. Сказать, что она давно влюблена в него?

— Ма! — заорал за спиной Пэдди.

Мэгги повернулась:

— Пэдди? Что случилось? — Душу уже сковывал страх. Она знала, что произошло нечто ужасное.

— Лиззи пропала! Ее утащил какой-то бандит!

Франческа вбежала в фойе полицейского управления в надежде, что Брэг не начал допрос Мура без нее. В этот час здесь обычно не было репортеров, они предпочитали потягивать кофе в ближайшем заведении, поджидая очередную сенсационную новость. Что ж, вполне понятно, что у всех сейчас летнее расписание. Ее это более чем устраивало.

Входя в лифт, Франческа мысленно вернулась к разговору с Дон, все больше уверяясь, что та поддерживает отношения с Соланж Марсо. Закрывая дверь кабины, она продолжала тщательно перебирать все факты, когда кто-то неожиданно схватил ее за руку. Франческа обернулась и увидела перед собой лицо репортера «Сан» Артура Курланда.

Она вздохнула, ощущая, как в душе закипает нетерпение.

— А я считала, что мне удалось спастись, когда не увидела вашей фигуры в фойе.

Курланд ухмыльнулся:

— У меня сегодня счастливый день. Собрался уходить, чтобы перекусить. Не были в рыбном ресторане у Джо? На Бродвее. Счастлив видеть вас, мисс Кэхил.

— Я спешу, мистер Курланд, — холодно отозвалась Франческа.

— О да, как я мог забыть. Вы ведь работаете вместе с комиссаром. Слышал, вчера вы навещали кого-то на Блэкуэлл-Айленде. Но все немы как рыбы.

Франческа промолчала. Вне всякого сомнения, Курланд уже дал взятку дежурному офицеру и знал куда больше, чем хотел показать.

— Если мы сочтем нужным оповестить прессу, будет собрана конференция. Всего хорошего.

Курланд протиснулся между ней и дверью лифта.

— А что произошло в галерее Мура? Почему Даниэль Мур наверху? И как получилось, что вы не пришли на свадьбу? Я слышал, из-за Мура. — Он нагло усмехнулся. — И еще я слышал, что Колдер Харт не собирается даровать вам прощение. Полагаю, свадьбы не будет, а?

Франческа окинула его печальным взглядом. Неужели кто-то из слуг Харта продает информацию журналистам?

— А еще говорят, что вас там не очень-то жалуют.

Франческа всегда считала, что, если не знаешь, что сказать, лучше всего сказать правду. Сейчас это был не тот случай.

— Ваши сведения ошибочны. А теперь прошу меня простить.

Курланд сделал шаг назад, и Франческа поспешила захлопнуть дверь лифта. Приняв равнодушный, даже беззаботный вид, она нажала на кнопку третьего этажа. Курланд опять ухмыльнулся, глядя ей в лицо.

— Обязательно зайдите к Джо, — сказал он. — Приглашаю вас на ужин. В любое удобное время.

Франческа проигнорировала его слова, но почувствовала, что краснеет. Какой надоедливый господин. Хочется верить, что она не совершила ошибку, намекнув, что их с Хартом отношения остались по-прежнему близкими.

Через минуту она уже вышла из лифта и сразу увидела Брэга, переговаривающегося в коридоре с шефом Фарром. Франческа посмотрела на них с подозрением. У нее были основания считать, что Фарр ведет нечестную игру. Возможно, он даже занимался поисками портрета, когда полиция еще не имела понятия о пропаже. Ее до сих пор тревожил тот факт, что в субботу вечером он оказался в галерее раньше, чем приехали они с Брэгом. Она не могла не подозревать Фарра, как человека властного и целеустремленного.

Франческа покачала головой, стараясь прогнать сомнения. Она надеялась, что вор забрал портрет из галереи вскоре после ее освобождения — прежде чем она увиделась с Брэгом и рассказала, что произошло.

Когда она подошла ближе, мужчины замолчали. Фарр вежливо кивнул в знак приветствия, Франческа заставила себя скупо улыбнуться в ответ. Она даже порадовалась, что Роуз больше с ним не встречается.

— Мистер Мур прибыл?

— Он в зале для совещаний, а миссис Мур в моем кабинете.

Не успела Франческа удивиться, что супруга Мура тоже в управлении, как вмешался Фарр:

— Она сама настояла, что поедет с мужем.

Франческа замялась. Ей необходимо сказать несколько слов Брэгу наедине. Он покосился на Франческу и обратился к Фарру:

— Мы скоро подойдем, шеф.

Фарр кивнул и направился в зал для совещаний.

— Итак? — спросил Брэг.

— Марши Мур узнала Фарра?

— Нет, Франческа. Она и глазом не повела, когда его увидела.

Франческа оглянулась. Фарр уже скрылся из вида.

— Марши Мур сказала, что видела около их дома высокого темноволосого человека, ждавшего Даниэля. А за день до этого он же был у галереи. Фарр не брюнет, но высокий. Значит, это не Фарр, раз Марши его не узнала. Кстати, Билл Рэндл тоже высокий брюнет.

— Ты путаешь, — с улыбкой заметил Брэг. — Она говорила, что человек был высоким и показался ей опасным.

Верно, она ошиблась.

— Это не Фарр. Но все равно я ему не доверяю. Мне не нравится, что он занимается этим делом.

— Мне тоже, но уже поздно его отстранять. Будем надеяться, что именно Рэндл заплатил Муру, чтобы воспользоваться его галереей, а потом вернулся забрать портрет. — Он взял ее за руку и добавил, понизив голос: — Днем в особняке Рэндлов никого не было, Франческа. Я дал задание наряду, следящему за домом, поискать семейные фотографии. Отличная идея.

— Мы можем показать фотографии супруге Мура.

— Именно.

Хочется верить, что на этот раз опознание пройдет удачно! Франческа быстро пересказала Брэгу разговор с Дон.

— Найти Марсо будет непросто, Франческа. Надеюсь, Рэндл тот, кого мы ищем и скоро задержим. Будем ждать журнал посетителей от начальника тюрьмы Кокли.

— Да, — кивнула Франческа.

Брэг проводил ее до дверей зала и остановился.

— Есть еще новость. Я только что получил телеграмму от директора приюта на Блэкуэлл-Айленде. Мэри туда не переводили.

Франческа замерла. Мэри сбежала.

— Получается, Мэри исчезла?

— Сомневаюсь. Полагаю, мы оба знаем, кто ей помог.

Они смотрели друг на друга. Мэри не могла быть похитителем. Ее поместили в клинику в апреле, когда и был украден портрет.

— Знать бы, где она находится, — задумчиво пробормотала Франческа.

Брэг отлично умел читать ее мысли.

— Мэри миниатюрная женщина, сомневаюсь, что она смогла бы снять такую большую картину со стены на эмоциональном подъеме.

Франческа задумалась. Если портрет украл Билл Рэндл, значит, у него был сообщник, но как давно? Или он все же вынес картину из студии Сары один? Могла ли Мэри помочь ему запереть Франческу в галерее и принести туда портрет? По спине пробежала дрожь. Появление в деле Мэри несколько путало карты и пугало больше, чем участие в афере Билла.

Брэг сделал приглашающий жест, и Франческа вошла в зал. Мысли ее по-прежнему крутились вокруг загадочного исчезновения Мэри.

Большую часть пространства занимал огромный стол. Даниэль Мур был одет так, словно вышел на прогулку: свободный пиджак и светлые брюки. При их появлении он остался сидеть в довольно расслабленной позе, рядом стоял Фарр, а инспектор Ньюман расположился за столом напротив и что-то писал в блокноте. Стоявший у дверей офицер приветствовал комиссара. Мур наконец тоже поднялся.

— Добрый день, мистер Мур, — улыбнулась Франческа.

— Я возмущен, — заявил он, игнорируя приветствие. — Я не сделал ничего предосудительного!

Брэг подошел к нему и, положив руку на плечо, заставил сесть на место.

— Правда? Обман сотрудников полиции и сокрытие фактов — даже просто подтасовка — являются преступлением, сэр.

Мур побледнел:

— Я не обманывал!

— У нас есть не только отчеты о ваших финансовых делах, но и свидетель, видевший вас в субботу в галерее. Вы же заявили, что последний раз были там в пятницу, когда закрыли помещение в соответствии с летним расписанием работы.

— У вас есть свидетель? — Глаза его поползли на лоб.

Франческа знала, что показания детей никогда не будут приняты судом, но ведь это не касается женщины.

— И вы были не один, мистер Мур. Как вы объясните различия в показаниях?

Мур вскочил с места:

— Очень хорошо. Я утром был в галерее, потому что произошла утечка в кране, со мной был водопроводчик. Это не преступление!

Франческа посмотрела на Брэга:

— Назовите имя водопроводчика, Мур. Он должен будет подтвердить все, что вы тут нафантазировали.

— Нафантазировал? Но что я сделал плохого? Кто-то забрался в мою галерею и запер там мисс Кэхил. Но я не имею никакого отношения ни к этому, ни к краже портрета!

Франческа повернулась к Фарру, и тот ей улыбнулся.

— Как вы можете объяснить, что во вторник положили на сберегательный счет тысячу долларов?

Мур несколько раз открыл рот, жадно хватая воздух.

— Это деньги, вырученные за проданные картины!

«Весьма правдоподобный ответ», — подумала Франческа.

— Тогда вы сможете показать нам счета, — продолжал Брэг.

— Разумеется.

Брэг кивнул Ньюману:

— Проводите мистера Мура в галерею. И принесите его счета — все.

Фарр сверкнул глазами.

— Разве нам не нужен ордер? — спросила Франческа.

— Сейчас же все подготовлю.

— А как же моя жена? — покрутил головой Мур.

— Можете подождать ее в коридоре.

— Что вам нужно от Марши? — выкрикнул Мур.

— У нас есть к ней несколько вопросов, — ответила Франческа и подумала, что Даниэль нервничает именно так, как и должен нервничать человек, знающий за собой вину.

Она вышла за Брэгом в коридор и прошла к дверям кабинета.

— Ты действительно думаешь получить ордер?

Брэг улыбнулся:

— Никаких счетов у него нет, Франческа. Я уверен, что эти деньги он получил от Рэндла или того, кто украл портрет, за использование помещения. Мур, разумеется, не тот, кто организовал всю эту аферу с портретом, но он помогал. Чутье подсказывает мне, что он виновен.

— Я привыкла тебе доверять.

Брэг потянулся, чтобы открыть дверь. Задумавшись, Франческа не догадалась посторониться, и он прислонился к ней плечом. Вместо того чтобы отойти, Франческа улыбнулась. Рик ответил ей теплым взглядом и толкнул дверь. Погруженная в свои мысли, Франческа вошла в кабинет, заметив краем глаза, что по коридору к ним идет Фарр. Если он что-то и увидел, то умело скрыл. Проходя мимо, он напряженно смотрел в пол.

Франческа поежилась, словно ее застали в компрометирующей ситуации. Конечно, Брэг всего лишь хотел открыть ей дверь, но они стояли так близко.

— Все в порядке? — спросил Брэг.

Янтарные глаза лучились теплом. Она едва не признала, что очень скучает по Харту, которого не видела с прошлого вечера.

— Все хорошо. — Франческа откашлялась и прошла к рабочему столу.

Марши Мур сидела в кресле и промокала носовым платком красные глаза.

— Он хороший человек, правда. — Она посмотрела на вошедших.

— Вы что-то не договариваете? — вежливо поинтересовалась Франческа и положила руку женщине на плечо.

— Он не сделал ничего противозаконного!

— Мистеру Муру позволено по своему усмотрению предоставлять арендуемое помещение любому человеку, в этом вы абсолютно правы. Кроме того, он не несет ответственности за то, что произошло со мной в галерее.

— Тогда почему же мы здесь? — Марши подняла на нее полные слез глаза.

— Если он был осведомлен о том, что планируется, и получил вознаграждение за помощь, то становится соучастником преступления. — Франческа несколько преувеличила. Хороший адвокат с легкостью бы доказал, что фактически ее никто не похищал.

— Ваш муж может также быть обвинен в сокрытии краденого, — добавил Брэг.

Им обоим было хорошо известно, что осведомленность о преступлении сама по себе не является преступлением.

— Разумеется, Даниэль не знал, что вас там заперли, и он никогда не торговал крадеными картинами! — воскликнула Марши, побледнев еще сильнее. — У нас и так много проблем, бог мой, зачем нам еще и эти!

— Тогда что вас пугает?

— Мы едва сводим концы с концами. Сейчас такая трудная жизнь. Но вам-то откуда об этом знать, верно, мисс Кэхил?

— Кто обратился с просьбой к вашему мужу предоставить ему помещение галереи на один день? — мягко спросил Брэг.

Во взгляде Марши мелькнула ярость.

— Не знаю! Он мне ничего не сказал. Он не посвящает меня в свои дела. Даниэль всегда был таким. — Она закрыла лицо руками и разрыдалась.

Франческе стало жаль несчастную женщину.

— Миссис Мур, я не сомневаюсь, что ваш муж не представлял, для чего будет использована галерея. Я также уверена, что его запугали, чтобы он не выдал имя человека, с которым имел дело. Если он расскажет нам правду, против вас не будут выдвинуты обвинения. Я вам обещаю.

Марши подняла голову. Брэг сделал шаг вперед.

— Я не предъявлю вам обвинение, миссис Мур, ни я, ни окружной прокурор, но только в том случае, если ваш муж стал жертвой чьей-то хитрой комбинации, как и мисс Кэхил.

— Он никогда со мной не делится своими проблемами, — выдохнула Марши.

Раздался стук в дверь, и Брэг повернулся.

— Понимаю, вы очень расстроены, — продолжала Франческа. — Вы уверены, что он никогда не упоминал в разговоре, что собирается предоставить кому-то помещение?

Марши не успела ответить, как к ним подошел Брэг. В руках его были фотографии, которые он протянул Марши. Франческа мельком увидела Билла Рэндла, держащего за руку невысокую бледную девушку, сестру, рядом стояла их мать.

— Этого человека вы видели у галереи и около дома? Женщина вглядывалась в лица.

— Нет. Это не он.

Франческа вздрогнула. Это невозможно! Брэг взглянул на нее с удивлением:

— Вы уверены?

— Конечно уверена. Я никогда не видела этого человека.

Внезапно Франческа ощутила чудовищную усталость. У нее был долгий и тяжелый день, а впереди еще много дел. Переступив порог дома, она обратилась к слуге:

— Есть кто дома, Фрэнсис? — Она с удовольствием бы провела время в одиночестве, закрылась бы в кабинете отца, попросила принести ей туда горячий ужин и бокал вина и погрузилась бы в размышления о расследовании.

Откровенно говоря, больше всего ей хотелось привести себя в порядок и отправиться в Харту. Разве не должна она сообщить, что Билл Рэндл не тот вор, которого они ищут? И о том, что Мэри сбежала? Она с волнением представила, как он отреагирует на столь шокирующие новости. Может, тогда он перестанет обвинять себя в том, что она оказалась в таком непростом положении.

Через минуту Франческа приняла решение, что немедленно поднимется к себе, умоется, подкрасит губы, добавит несколько капель духов и поедет к Харту. Иногда полезно взять быка за рога.

— Мистер и миссис Кэхил уехали на ужин в клуб «Метрополитен». Просили передать вам на случай, если вы решите к ним присоединиться, — подробно излагал Фрэнсис. — Однако к вам посетительница, мисс Кэхил. Она дожидается уже около часа.

Франческа была удивлена.

— Это Сара Чаннинг? — Она повернулась налево, заглядывая в гостиную, и похолодела. С обитого золотой парчой дивана ей навстречу поднялась женщина. Это была Роуз Купер.

— Нам надо поговорить — предупреждаю, у меня мало времени, надо возвращаться, — нервно произнесла она.

— Я вызову тебе кеб, — поспешила успокоить ее Франческа. Пройдя в уютную гостиную, отделанную в голубых с золотом тонах, она оправилась от шока и уже увереннее посмотрела на Роуз. — Удивлена, что ты проделала столь долгий путь, чтобы увидеться со мной. — Она заметила на столике чай и печенье. — Что случилось? Ты так нервничаешь.

— Да, я нервничаю! — Роуз повысила голос, зеленые глаза сверкнули. — Франческа, речь пойдет о твоем портрете.

Роуз прошлась по комнате, бросая на нее многозначительные взгляды.

— Я солгала тебе. И чувствую себя виноватой. Ты так мне помогла, когда убили Дейзи. Прошлой ночью она мне снилась. Такая же красивая, как раньше! — Глаза Роуз увлажнились. — Утром мне показалось, она приходила ко мне наяву. Дейзи злится на меня за ложь, ты ведь ко всем так добра.

— О чем ты солгала?

Роуз ответила не сразу.

— Я знала о портрете. Мне рассказала Дейзи.

Откуда о портрете известно Дейзи?

— Дейзи рассказала тебе о моем портрете?

— Да.

Франческа подошла ближе. Интересно, Роуз его видела? Она знает, что Франческа изображена без одежды? Что ей надо на самом деле? Может, она и есть воровка? Роуз организовала всю аферу?

— Я не представляла, что Дейзи известно, что Харт заказал мой портрет. Он не виделся с ней после 28 февраля, когда я приняла его предложение. Получается, он поделился с ней этим раньше, когда она еще была его любовницей.

— Я не знаю, когда Харт ей рассказал и рассказал ли, но я узнала от Дейзи. Она ревновала, когда поняла, что Харт от тебя без ума.

Франческа старалась разобраться. Харт не мог рассказать Дейзи о портрете после того, как было объявлено о помолвке, в этом она уверена. Значит, Дейзи узнала о существовании портрета в середине февраля, вскоре после того, как поселилась в доме Харта. Франческа приняла решение позировать обнаженной в конце марта. Колдер не стал бы этим с кем-то делиться, особенно с Дейзи.

— Тебе известно, где портрет?

Роуз широко распахнула глаза в испуге.

— Нет! Просто мне показалось неправильным, что я солгала тебе, ты ведь самая добрая женщина из всех, кого я знаю. Ты помогаешь людям, Франческа, и ты помогла мне. Мне не хотелось, чтобы ты страдала. — Она посмотрела ей прямо в глаза.

— Что еще ты можешь сообщить, Роуз?

Женщина молчала.

— Ничего.

Франческа ждала.

— Если бы я знала, где портрет, обязательно бы помогла. «Почему ее слова кажутся заранее отрепетированной речью?» — подумала Франческа.

— Кто еще знает, Роуз?

— Не понимаю тебя.

— Ты говорила Фарру?

— Я не помню, обсуждали мы с ним портрет или нет.

У этой свиньи всегда только одно на уме.

Франческа пропустила ее слова мимо ушей.

Роуз и Фарр были любовниками, а любовники часто выбалтывают друг другу разные секреты. Это уже повод для волнения.

— Ценю твою откровенность. Если портрет когда-то будет выставлен, моя жизнь погублена.

Роуз не выдала себя ни одним движением.

— Надеюсь, ты его найдешь. Представляю, сколько у тебя врагов.

Франческа грустно усмехнулась. Она надеялась, что похитителем окажется Билл Рэндл, но все оказалось сложнее, ей предстоит искать недостающие части, чтобы составить общую мозаику.

Тем не менее что-то не давало ей покоя. Странно, что Роуз пришла к ней с этим сообщением.

Стоит расценивать ее поведение как поступок друга или врага?

Послышался стук во входную дверь. Франческа открыла сумку и протянула Роуз деньги на оплату кеба.

— Благодарю, что ты пришла и рассказала мне правду. Надеюсь, все так и есть. — Под ее взглядом женщина покраснела и отвернулась. — Вот, оплати кеб.

— Спасибо, — произнесла Роуз и направилась к выходу.

Франческа вышла за ней в холл, уже не сомневаясь, что Роуз многое скрывает. Хочется верить, что она не разыскиваемый ими похититель. Что ж, появился еще один повод поговорить с Хартом, и она не будет откладывать встречу.

В холл влетел Джоэл, бледное лицо покрывали красные пятна.

Франческа сразу поняла, что возникли серьезные проблемы. Забыв о Роуз, она бросилась к мальчику:

— Джоэл? Что случилось?

— Лиззи украли! — закричал он.

Глава 15

Вторник, 1 июля 1902 года. 20:00

Через несколько минут они были уже на улице рядом с домом Мэгги. Авеню была пустынна, никаких повозок, лишь редкие прохожие, в основном подвыпившие мужчины, бредущие из близлежащих салунов. Лишь благодаря столь позднему часу они смогли доехать очень быстро.

Франческа никогда не видела Джоэла в таком состоянии. Однако он смог подробно рассказать о случившемся. Дети играли недалеко от Десятой улицы, когда появился какой-то бандит, схватил Лиззи и бросил в фургон. Мужчина прыгнул следом, значит, управлял им сообщник. Происшествие показалось Франческе ужасным и бессмысленным. Она взяла Джоэла за руку, в очередной раз поразившись, как хорошо он держится — ни намека на панику и страх. Иногда она невольно забывала, что Джоэл совсем еще ребенок, ему ведь только одиннадцать.

Впереди показались полицейский фургон, отчетливо видневшийся в свете фонарей, и рыжая лошадь под седлом. Рядом стояли несколько офицеров с дубинками в руках. Постепенно вокруг собиралась толпа соседей. Франческа пригляделась и вскоре смогла различить фигуру Брэга.

Она с облегчением выдохнула. Хорошо, что ей пришло в голову сразу же позвонить Рику, который, к счастью, оказался на службе.

— Уже и комиссар здесь! — закричал Джоэл, чуть привстав от нетерпения. — Может, и Лиззи нашли!

Брэг разговаривал с Мэгги, лицо его при этом было по-деловому сосредоточенным. Они стояли прямо под фонарем и были хорошо видны издали. Мэгги плакала, хотя было заметно, что она пытается сдерживаться. За ее юбку цеплялся перепуганный Пэдди. Мэтт молча стоял рядом. Боже, помоги им найти Лиззи живой и здоровой!

Эвана Франческа не увидела.

— Еще не нашли, — удрученно сказал Джоэл, увидев полное ужаса лицо матери, и выругался так, что Франческа покраснела. — Почему я не следил за ней, как велели?

Франческа обняла его за плечи:

— Джоэл, ты здесь ни при чем, не стоит себя винить.

— А кого мне винить? Мистер Кэхил сказал мне следить за парнями и Лиззи. Я понимаю, он хотел целоваться с мамой, поэтому и велел всех увести! А я болтал с Томом О’Лири и его сестрой и не приглядывал за Лиззи. Черт!

В этот момент коляска остановилась, и Джоэл выскочил, прежде чем она успела его успокоить. Франческа медленно пошла следом. Брэг заметил ее и сразу подошел.

— Есть новости? — взволнованно спросила Франческа.

Он с печальным видом покачал головой:

— Ни одной зацепки. «Большой» дядя схватил девочку, посадил ее в фургон, сел рядом и уехал.

Ей стало по-настоящему страшно.

— Кому нужно похищать ребенка Мэгги Кеннеди? Она не сможет заплатить выкуп.

— Но сможет Эван, — заметил Брэг. — И ты тоже. Это похищение было хорошо спланировано, злоумышленники преследуют определенную цель.

Франческа удивилась, но потом задумалась.

— Твоя дружба с Мэгги весьма необычна. Я уверен, что она вызывает много сплетен, так же как и интерес Эвана к этой семье.

— Ты ведь не думаешь, что это связано с похищением портрета? — Франческа понизила голос. — Не могут же те, кто хочет уничтожить меня, покушаться на мою семью и друзей?

— Надеюсь, — неуверенно ответил Брэг.

Он посмотрел ей в глаза. Да, он сам в это не очень верит.

— Как же мы найдем Лиззи?

— Мои люди всех опрашивают, полагаю, мы скоро получим требование о выкупе.

Франческа повернулась к заплаканной Мэгги.

— Она убита горем. Боже, где же Эван?

— Он бросился на поиски, прежде чем приехала полиция. — Брэг помолчал. — Эван ведь больше не играет, верно?

Франческа вспомнила, какое объяснение представила Харту, когда просила деньги для шантажиста.

— Нет, насколько мне известно.

Она понимала, что Брэг пытается найти любую зацепку, в том числе предполагает, что похищение девочки — способ воздействия кредиторов на Эвана из-за новых долгов.

— Будем надеяться, мы найдем правильный путь. — Франческа тяжело вздохнула.

Брэг ласково ей улыбнулся.

— Джоэл сказал, что он чистил во дворе картошку и следил за братьями, потом его отвлекли друзья, Том О’Лири и его сестра. Он ничего не успел понять, рослый мужчина буквально сгреб Лиззи в охапку, затолкал в фургон и скрылся. Лошадьми управлял другой человек.

— Именно это сказали и Пэдди с Мэттом. У нас еще три свидетеля — два парня, выходившие в тот момент из бара через дорогу, и соседка, миссис Хэннити.

Франческа повернулась. Мэгги обнимала пожилая женщина и поглаживала по голове. Почему же рядом с ней нет Эвана, он сейчас должен ее успокаивать?

— Мой брат не сказал точно, куда направляется?

— Нет, не сказал, но Эван души не чает в Мэгги, он ни за что не оставил бы ее в такой момент, если бы имел слабое представление, куда увезли Лиззи.

Франческа насторожилась. Она молила Бога, чтобы Эван не начал опять играть, пусть лучше в случившемся будет повинна она. Франческа огляделась. В стороне она заметила двух молодых мужчин лет двадцати, одетых в простые рубашки и мешковатые брюки, на стуле у крыльца дома сидела грузная женщина.

— Это наши свидетели?

— Да.

— У нас есть описание злоумышленника?

— Самое общее — высокий седовласый мужчина, полноватый или очень мускулистый. На нем была черная кепка. Извозчик был меньше ростом и худее, одет в красную рубашку.

Франческа кивнула.

— Твои люди прочесывают окрестности?

— Да, но если мы не получим требование о выкупе, то окажемся в тупике. — Брэг нахмурился. — Думаю, надо попросить у твоего брата список кредиторов — разумеется, когда он появится.

Франческа озабоченно закивала, все же она была не готова поверить в эту версию.

— Может быть, Мэгги знает, что задумал Эван? — предположил Брэг.

Она посмотрела на него с надеждой, подумав, как же собран и уверен Рик в сложных ситуациях, все же они отличная команда. В следующее мгновение Франческа вспомнила о Харте. Чем он занимается этим вечером? Его проницательность и надежность могли очень им помочь. Иногда его богатый негативный опыт заставлял на многие вещи взглянуть с другой стороны, привносил свежую струю в расследование.

Мэгги отстранилась от успокаивающей ее женщины и обратилась к Франческе, утирая красные глаза платком Эвана.

— Кто мог украсть Лиззи? — выкрикнула она. — Ох, Франческа, ты должна найти ее!

Франческа подошла и обняла подругу.

— Мы обязательно найдем Лиззи, прошу тебя, Мэгги, верь мне. — Она погладила огненно-рыжие волосы.

Мэгги посмотрела на нее с ужасом и кивнула.

— Кому нужна моя дочь? Я же нищенка, а не принцесса, как ты.

— Я не знаю, Мэгги, — призналась Франческа. — Но мы друзья, и Эван тоже твой друг. Думаю, мы скоро получим письмо с требованием выкупа. — Франческа не решилась поведать убитой горем подруге о множестве других вариантов развития событий и предположениях, что это может означать, дабы не напугать еще больше.

Мэгги вскрикнула и прикрыла рот рукой.

— Думаешь, с тебя и Эвана потребуют выкуп? Это же глупо!

Франческа погладила ее по плечу:

— Да, я предполагаю, что целью похитителей может быть шантаж. — Она надеялась, что фраза прозвучала достаточно убедительно.

Мэгги подняла на нее настороженный взгляд, стоявший рядом Джоэл не сводил глаз с младших братьев.

— Бога ради, Мэгги, скажи, где же Эван?

— Он поклялся, что найдет Лиззи, и убежал еще до того, как приехала полиция.

— У вас есть предположения, куда он мог поехать? — спросил подошедший к ним Брэг.

— Нет, никаких, но… он вел себя так, будто догадывается, что произошло.

Франческа многозначительно посмотрела на Брэга. Неужели дело в том, что Эван опять играет?

— Мэгги, — продолжал Брэг, — мне неприятно, но я обязан спросить. Эван бывает в игровом клубе?

Женщина побледнела:

— Нет, что вы. Он добропорядочный человек, комиссар! Он поклялся не садиться за стол.

«Она свято в это верит», — подумала Франческа. Остается надеяться, что Мэгги права.

— Подумай еще раз, куда мог поехать Эван? Он обязательно должен был что-то сказать, это могло бы дать нам зацепку.

— Он ничего не сказал, — покачала головой Мэгги, всхлипнула, бросилась к сыновьям и крепко прижала их к себе. — Лиззи найдется. Все будет хорошо. Мы скоро будем дома! — Она с тревогой вглядывалась в испуганные лица.

— Что с тобой? — насторожилась Франческа.

— Ничего. Я должна думать о детях. — Голос ее дрожал.

— Мэгги, ты обязана нам рассказать все, что знаешь.

Женщина вздохнула:

— Джоэл, отведи мальчиков наверх, уже поздно.

— Нет, ма, — заныл тот.

— Да, Джоэл. Помоги братьям подготовиться ко сну. Я скоро приду.

Недовольный тем, что его прогнали, Джоэл взял за руки Пэдди с Мэттом и зашагал к дому.

Убедившись, что дети отошли далеко, Мэгги продолжила:

— Может, я делаю из мухи слона, но две недели назад нам угрожали, вернее, угрожали моим детям.

Франческа поверить не могла, что узнает об этом только сейчас.

— Кто и по какой причине? — воскликнула она.

Мэгги покраснела и прошептала:

— Приходила графиня. Сначала я решила, что она хочет заказать платье, но она вела себя грубо, смотрела на меня с таким пренебрежением.

— Вы имеете в виду Бартоллу Бенвенте, с которой встречался Эван? — уточнил Брэг.

Мэгги кивнула:

— Она велела держаться подальше от Эвана, говорила, что, если я не послушаюсь, у детей будут проблемы.

«Женщины завистливы», — подумала Франческа. К тому же Баролла Бенвенте не обычная женщина, а очень опасная. Остается получить ответ на вопрос: может ли она оказаться до такой степени мстительной?

— Что ж, по крайней мере, у нас появилась версия.

Ярость Эвана рвалась наружу, когда он взбежал по ступеням к входной двери особняка Чаннингов. Вечер был особенно тихий, улицы Вест-Сайда безлюдны перед праздничными выходными, кеб, на котором он приехал, был единственным транспортным средством на пустынной мостовой.

Эван с ужасом представил, в каком состоянии оставил Мэгги, а при мысли о том, что может случиться с малышкой Лиззи, сердце едва не разорвалось. Он любил ее, как собственную дочь, и молился, чтобы ей не причинили вреда.

Когда прибыла полиция, Эван уже ехал в кебе в другую часть города. Сейчас он изо всех сил колотил кольцом на двери и одновременно звонил в колокольчик. Не может быть, чтобы Бартолла была столь аморальной личностью, чтобы пойти на похищение ребенка.

В дверях появился лакей.

— Прошу прощения, сэр, миссис и мисс Чаннинг сегодня не принимают.

Эван грубо оттолкнул слугу и бросился в холл.

— Где графиня Бенвенте? Если ее нет, я подожду. — На лице его появился оскал, даже отдаленно не напоминавший улыбку. Эван был уверен, что Бартолла еще не покинула город.

— Мадам в своей комнате и просила ее не беспокоить.

Эван злобно скривился.

— Правда? — Он замолчал, услышав шелест юбок. Он резко развернулся — в ужасе, — но застыл в разочаровании. В холле появилась Сара.

— Эван? Что случилось? Я слышала громкий стук и звон. Что произошло?

Когда-то давно Сара и Эван были помолвлены стараниями ее матери. Вскоре Эван расстался с ней, решив, что Сара принадлежит к той породе глуповатых и бесполезных женщин, «серых мышек», которые его никогда не интересовали. Однако за последнее время он узнал ее лучше. Оказалось, Сара наделена умом и обладает сильным характером, чем напоминала Эвану сестру.

— Прошу прощения, что потревожил, Сара, но дело крайне срочное. Я должен поговорить с Бартоллой.

Руки Сары были вымазаны углем, на подбородке тоже темнело пятно, блузка местами торчала из синей юбки. Она удивленно посмотрела на Эвана.

— Надеюсь, все здоровы. Ты такой странный. — Она повернулась к слуге: — Попросите, пожалуйста, графиню спуститься, Барнс. — Проводив глазами лакея до лестницы, она обратилась к Эвану: — Выпьешь что-нибудь? И объясни, наконец, что произошло?

— Похитили Лиззи Кеннеди! — выпалил Эван.

Сара нахмурилась:

— Ты имеешь в виду дочь Мэгги Кеннеди?

Когда он кивнул, она возмущенно вскрикнула:

— Но зачем?

Он внимательно оглядел Сару и понял, что она искренне встревожена случившимся.

— Только Бог знает, — пожал он плечами и поспешно добавил: — Мэгги убита горем.

Послышались шаги на лестнице.

— Мне очень жаль, Эван. — Сара сжала его руку.

Эван посмотрел ей в глаза и устыдился тому, что раньше был к ней так несправедлив.

Сара медленно высвободила руку и повернулась.

По лестнице спускалась Бартолла в зеленом шелковом пеньюаре, распахнутые полы которого приоткрывали щиколотки, пышные рыжие волосы спадали на плечи, на черных бархатных домашних туфельках сверкали кристаллы. Эван заметил, что под пеньюаром на ней ничего нет, следовательно, Бартолла его ждала.

— Ты застал меня в совершенном дезабилье, — произнесла она и улыбнулась, ничуть, впрочем, не смущаясь. — Завтра я уезжаю в Катскилл, задержалась лишь потому, что не успела собрать вещи. — Бартолла подошла ближе и поцеловала Эвана в щеку.

Он дернулся и отстранился, отметив про себя, что она до сих пор не похожа на женщину в положении.

— Бартолла, — вмешалась Сара, — мы полагали, ты выйдешь в более подходящей для приема гостей одежде. — Она смогла сохранить при этом спокойный тон.

— Ах, прошу тебя. Мы все знаем, что Эван до недавнего времени был моим любовником. Какие церемонии, когда он много раз видел меня без платья. — Она постаралась прижаться к Эвану. — Ты расстроен, милый? Может, нам всем лучше выпить? — Она погладила его по щеке.

Эван перехватил ее руку и сжал слишком сильно для человека, довольного таким вниманием.

— Лиззи украли, Бартолла.

Она широко распахнула глаза.

— Кого?

Он сильнее дернул руку.

— Не притворяйся! Похитили Лиззи Кеннеди. Ты в этом замешана?

Бартолла возмущенно фыркнула и вырвалась.

— Как ты смеешь? — прошипела она. — Что с тобой? Ты говоришь об отпрысках этой швеи? Как ты смеешь намекать на мое… участие!

Повисла угрожающая тишина. Эван не проронил ни слова, лишь внимательно всматривался в лицо бывшей любовницы, стараясь определить, имеет ли она отношение к похищению.

Первой прервала молчание Сара:

— Эван, что ты такое говоришь? Неужели ты думаешь, что Бартолла может знать о несчастной малышке?

Он не сводил глаз с Бартоллы, не зная, что и думать. Графиня ненавидит этих детей не меньше, чем ненавидит Мэгги.

— Ты украла Лиззи? Тебе известно, где она?

Бартолла рассмеялась:

— О боже! Ты сошел с ума? Обвиняешь меня в похищении ребенка? Зачем, скажи на милость, мне это нужно? — Она опять рассмеялась. — Бог мой, куда же мне девать этого ребенка?

Эван пытался прочитать ее мысли. В разговор опять вмешалась Сара:

— Эван, Бартолла не преступница. Она никогда не смогла бы похитить чужого ребенка! Но она злобная стерва, в постоянном поиске лучшей жизни. И она ненавидит Мэгги.

Бартолла подняла руку и погладила Эвана по щеке.

— Милый, у меня много недостатков, но я не способна обидеть маленького ребенка. Тем более дорогого тебе ребенка… я ведь все еще люблю тебя.

— Надеюсь, ты сказала правду, потому что, если ты имеешь к этому отношение, мне очень и очень тебя жаль.

Бартолла посмотрела на него с изумлением.

— Ты мне угрожаешь? — спросила она, понизив голос. — А что ты сделаешь? Выбросишь меня и нашего будущего ребенка на улицу умирать с голоду?

Эван едва не задохнулся. Он был почти уверен, что Лиззи похитила Бартолла.

— Если это твоих рук дело, да поможет мне Бог наказать тебя.

Бартолла загадочно улыбнулась.

И в следующую секунду раздался звон дверного колокольчика.

Мотор в автомобиле Брэга еще работал. Они только что остановились у особняка Чаннингов. В окнах первого этажа горел свет, хотя фонари на территории были погашены, за исключением двух у самого входа. Вместо того чтобы выйти из автомобиля, они молча смотрели друг на друга.

Все двадцать минут, что они провели в дороге, Франческа пересказывала Брэгу разговор с Роуз.

— Итак, Роуз не помнит, чтобы обсуждала твой портрет с Фарром, — подвел он итог.

— Чем больше я об этом думаю, тем больше уверяюсь, что Роуз хотела навредить мне и Харту. Это доказывает, что Фарр знал о портрете. Как только Роуз ему призналась, он стал планировать кражу. Но я никак не могу свыкнуться с мыслью, что Роуз может быть воровкой. Что она выиграла от того, что пришла ко мне сегодня и сделала признание? Мы даже не выяснили, знает ли она, в каком виде я изображена на портрете.

— Не забывай о том, что похититель затеял с тобой игру. Если бы его интересовали деньги, портрет давно был бы у нас, — заметил Брэг.

— Если предположить, что Роуз украла портрет и заплатила Муру, чтобы воспользоваться галереей, значит, она ненавидит меня так же сильно, как Харта. Как печально это осознавать!

Брэг потянулся и положил ей на плечо руку в перчатке.

— Как и в любом тайном деле, ответы появятся только тогда, когда будет найдена отгадка.

Его прикосновения всегда будили в ней воспоминания, о которых она предпочитала забыть.

— Уже поздно. — Франческа, словно невзначай, повернулась так, чтобы рука Брэга соскользнула с плеча. — Должно быть, половина десятого, значит, ты не окажешься дома раньше полуночи.

Выражение его лица оставалось невозмутимым.

— Не думал, что уже так поздно. Видимо, ты права.

— Брэг, если избегать встреч с женой, проблемы не решишь.

— Ты стала экспертом по семейным отношениям?

Он говорил спокойно, без осуждения, но слова ее задели.

— Разумеется, нет. Мы с тобой всегда обсуждаем расследование или мои личные проблемы, но я очень за тебя переживаю.

Брэг смягчился и заговорил было о другом.

— Не пытайся сменить тему, — отрезала Франческа. Думать о Харте она не хотела, но и не думать не могла. Где он может быть в это время?

Брэг поджал губы:

— Ладно, не буду.

— Разве нам обязательно говорить только о моих проблемах?

Брэг помолчал.

— Я должен тебе признаться. Мне страшно идти домой, Франческа.

Она отпрянула, шокированная его словами. Брэг снял перчатки, открыл дверцу и вышел из автомобиля. Франческа так и осталась сидеть в задумчивости.

— Ты же не боишься остаться наедине с Ли Анной?

Рик обошел вокруг машины и открыл дверь с ее стороны. Франческа по-прежнему смотрела на него во все глаза, тогда он взял ее за руку и потянул на себя.

— Надеюсь, Эван еще здесь. Хотел бы поговорить с ним и Бартоллой.

Наконец, Франческа пришла в себя. Они сделали несколько шагов по направлению к дому, и она осмелилась спросить:

— Я могу заехать к Ли Анне?

— Ни в коем случае.

Франческа оступилась от неожиданности, но Рик вовремя подхватил ее под руку.

— Ты шутишь?

— Я совершенно серьезен, Франческа. Я знаю, что твои намерения чисты и искренни, но иногда твое желание помочь приводит к обратным результатам.

Они уже стояли у входной двери, и Брэг позвонил.

— Мне запрещено навещать твою жену? — не успокаивалась Франческа.

Рик посмотрел прямо ей в глаза и произнес очень серьезно:

— Я не могу ничего тебе запрещать. Но я прошу тебя не вмешиваться в то, что осталось от моей личной жизни. Пожалуйста, — добавил он.

Она выдержала его взгляд, хотя сердце разрывалось от переживаний. В голосе Рика было столько отчаяния, и это не могло не вызвать в ней ответную боль. Брэг был самым выдержанным и рассудительным человеком из всех, кого она знала, но сейчас у него серьезные проблемы. Она просто обязана помочь.

К ее удивлению, дверь им открыла Сара. Франческа сразу заметила, в каком возбужденном состоянии пребывает подруга, и заглянула ей за спину. В просторном холле стояли Бартолла и Эван. Брат выглядел мрачным, а Бартолла, скорее, забавлялась. Как эта женщина могла когда-то вызывать в ней симпатию?

— Слава богу, прибыла полиция, — резко произнес Эван и поспешил им навстречу. — Вы нашли Лиззи?

— Мне жаль, Эван, но нет, — печально ответил Брэг.

Лицо Эвана исказилось.

— А Мэгги? Как она?

— Старается держаться, — сказала Франческа. — Ты нужен ей, Эван.

Она посмотрела на Брэга, и тот кивнул в подтверждение ее слов.

— Прошу нас простить. — Она отвела брата в сторону, а Рик стал задавать вопросы Бартолле и Саре. — Она убита горем. Мы с Брэгом все осмотрели и опросили всех, кого могли.

— Что удалось выяснить? — Эван почти кричал.

— К сожалению, пока немногое. У нас только три свидетеля. — Эван взъерошил волосы и отвернулся. «Он ведь любит Мэгги», — подумала Франческа. Сейчас это было очевидно. — Эван, я должна тебя спросить. Это может быть связано с твоими долгами?

Он посмотрел на нее с изумлением:

— Боже, надеюсь, что нет!

— Эван, мы не допускаем мысль, что Лиззи похитили, чтобы получить выкуп от Мэгги. Целью может стать воздействие на тебя.

— Я уже думал о том, что могу получить требование о выкупе. Но если это имеет отношение к моим долгам, они могут причинить вред Лиззи!

— Пока нельзя сказать с уверенностью, что все произошло из-за твоего пристрастия к игре.

Эван смотрел на сестру с ужасом в глазах:

— Если это так, мы пропали.

«Все очень серьезно», — подумала Франческа. Ее распутный брат нашел свое счастье в лице простой, честной и трудолюбивой ирландской женщины. Страшно представить, какой бой им однажды предстоит выдержать против Джулии. Пока мысли об этом дне лучше отложить.

— Эван, мне надо знать. Ты опять играешь?

— Нет. — Он нахмурился. — Был один случай, когда Бартолла сказала мне о ребенке, но потом я осознал… — Он замолчал.

Франческа поняла, что он хочет сказать, и осторожно коснулась его руки.

— Ты осознал, что Бартолла навсегда вошла в твою жизнь.

Эван нерешительно кивнул:

— Отношения с ней были очередной моей ошибкой.

— Не мучай себя. Я до сих пор не уверена в ее беременности.

— Я тоже. Но если ребенок должен появиться, сомневаюсь, что его отец я. — Эван произнес последнюю фразу очень тихо, чтобы их никто не мог услышать.

— Это еще не все, — продолжала Франческа. — Кто бы за этим ни стоял, требование о выкупе могут отправить и мне.

— Тебе?

— Мэгги моя подруга. Она была на моей несостоявшейся свадьбе. — Франческа понизила голос. — Ты должен об этом знать. Сейчас я занимаюсь расследованием дела, в котором сама стала жертвой.

— Что? Насколько мне известно, ты уехала перед самой свадьбой, чтобы помочь очередной несчастной душе. Прошу тебя, Фрэн, только не говори мне, что у тебя неприятности!

Франческа знала, что может во всем положиться на брата.

— На портрете, который украли из студии Сары, я была обнаженной.

Он смутился, но промолчал, поэтому она добавила с нажимом:

— Я позировала без одежды, Эван. В день венчания я получила письмо с приглашением на закрытый показ работ Сары Чаннинг. Нетрудно было понять, что мне представят собственный портрет.

Лицо Эвана медленно налилось краской. Он стал понимать суть происходящего.

— Что ты наделала? Ты совсем потеряла голову? Бог мой, и где теперь этот портрет?

— Мы делаем все возможное, чтобы отыскать его раньше, чем он будет выставлен на всеобщее обозрение. Я видела картину в галерее, но, когда мы с Брэгом приехали туда вечером, полотно исчезло.

— Тебя просил об этом Колдер? Твой жених сумасшедший. Твоя репутация висит на волоске, Фрэн!

— Похоже, нам с тобой обоим нравится риск.

Намек на его увлечение игрой заставил Эвана умерить пыл.

— Туше! Верно, не мне тебя судить.

— Я пытаюсь объяснить тебе, что кто-то намеревается испортить мне жизнь, — меня заставили пропустить свадьбу. Возможно, этот человек решил окончательно меня уничтожить. Я не исключаю версии, что похищение Лиззи лишь очередной шаг в сложной комбинации изощренного садиста.

Эван помолчал.

— И что я скажу Мэгги?

— Ничего. По крайней мере, сейчас. Но похищение Лиззи, скорее всего, организовано с целью воздействия на одного из нас. Будем ждать требования выкупа, для нас это станет лучшим исходом.

Эван смотрел на нее с непониманием. Франческа вздохнула:

— Это будет означать, что появилась третья версия — месть за романтические отношения.

Эван вздрогнул:

— Бартолла две недели назад приходила к Мэгги. Она угрожала воздействовать на детей, если та не перестанет со мной видеться.

— Мэгги нам рассказала. Бартолла, несомненно, женщина мстительная. Что она тебе сказала?

— Уверяла, что не способна на подобные выходки. — В голосе слышался гнев. — Она злая и мстительная, Фрэн. Не может простить мне, что я встречаюсь с Мэгги и отказался жениться на ней.

Франческа огляделась. Брэг все еще был занят разговором с Бартоллой.

— Я бы ей не доверяла. Но похищение ребенка больше чем просто месть, Эван, это серьезное преступление.

Эван сложил руки на груди и окинул взглядом бывшую любовницу.

— Она завтра уезжает в Катскилл.

— Сомневаюсь. — Франческа кивнула брату и направилась к Брэгу и графине.

— Простите, что прерываю, — предельно вежливо произнесла она.

Брэг улыбнулся:

— Мы закончили, и уже слишком поздно.

Он имеет в виду, что настроение его изменилось и он спешит домой к жене и детям? Хочется верить, что так оно и есть. Франческа натянуто улыбнулась в ответ.

— Слышала, ты завтра уезжаешь отдыхать. Куда, если не секрет?

— Друзья пригласили меня пожить в отеле в Катскилле.

— Прошу простить, — перебил ее Брэг, — но вам придется задержаться, Бартолла.

Графиня перевела на него удивленный взгляд.

— Пока не будет найдена Лиззи Кеннеди, вам придется остаться в городе.

Глаза Бартоллы гневно сверкнули.

— Вы не имеете права запрещать мне ехать!

— Мне жаль, но имею. Судья Харрис без проблем даст разрешение для принятия подобных мер, графиня. — Сейчас перед ними стоял не Рик Брэг, а комиссар полиции — официальное лицо, представитель власти. — Вы не должны покидать город и менять место жительства до получения уведомления. Это официальное распоряжение полиции. У меня, без сомнения, будут к вам еще вопросы. Бартолла выплеснула весь свой гнев на Эвана:

— Это все ты! Сначала ты решил испортить мне жизнь, а теперь посмел еще лишить свободы!

Эван отпрянул от такого напора. Между ними поспешила встать Сара.

— Бартолла, остановись. — Она взяла женщину за руку. — Дело очень серьезное. Не говори больше ни слова.

Бартолла тяжело дышала, но замолчала.

— Сара права, — вступил в разговор Брэг. — Вам может понадобиться адвокат, графиня. — Он повернулся к Франческе: — Пойдем? Эван, я могу тебя подвезти. Спокойной ночи, дамы.

— Спокойной ночи, — пробормотала побледневшая Сара.

Бартолла же не произнесла ни слова. Глаза ее горели, не предвещая ничего хорошего.

Все трое покинули особняк и направились к автомобилю Рика. Отойдя на безопасное расстояние, Франческа осмелилась заговорить:

— Каково твое мнение?

— Несомненно, она способна на подлость, но достаточно глупа, чтобы спланировать такую сложную комбинацию.

Франческа покосилась на брата, но он был полностью погружен в свои мысли.

— Мне кажется, она совершенно потеряла разум, когда поняла, что Эван предпочел ей Мэгги.

— Хороший повод.

Франческа села в машину и взяла Рика за руку.

— Я была шокирована твоим признанием.

— Не стоит, — помедлив, сказал Брэг.

— Пожалуйста, постарайся обо всем забыть.

— Не могу. Пропала Лиззи. И твой портрет.

— Ты будешь по-прежнему избегать встреч с Ли Анной? Разве это решение проблем? Поговори с ней, Рик, как ты умеешь говорить со мной, честно и откровенно.

Его глаза заволокла печаль.

— Нам всегда было сложно найти общий язык, Франческа. Не получается так просто, как у нас с тобой.

Рик осторожно освободил руку.

Глава 16

Среда, 2 июля 1902 года. 9:00

Оно лежала в объятиях Харта, он улыбался ей нежно и ласково. Франческа вздохнула, понимая, что теперь все будет хорошо — Харт изменил свое решение, и он любит ее. Она была счастлива, она мечтала, чтобы этот миг никогда не кончался. Но тут раздался требовательный стук в дверь.

— Франческа Кэхил, я должна с тобой поговорить, — послышался напряженный голос Джулии, стоящей у ее кровати.

Франческа села, разочарованно осознавая, что это был лишь сон, и заморгала. Горничная раздвигала тяжелый занавес, впуская в комнату погожее летнее утро. Когда сон окончательно улетучился, Франческа мгновенно вспомнила о похищенной малышке Лиззи Кеннеди.

— Я проспала! — воскликнула она, сбрасывая одеяло.

У нее столько дел!

Джулия уперла руки в бока. Она была уже одета в розовый костюм в полоску, и это еще раз подтверждало, что уже достаточно позднее утро.

— Если ты думаешь, что опять умчишься на встречу с Риком Брэгом, то ошибаешься.

Франческа коснулась ногами пола и посмотрела на золотые часы на прикроватной тумбочке. Всего лишь девять часов. Слава богу, она не так уж опоздала. Вчера она слишком перенервничала, чтобы долго спать.

— Я предполагала, что ты захочешь со мной поговорить, — произнесла Франческа, вставая с кровати. — Но вы с папой уже должны быть в Саратога-Спрингс, а не в душном городе. — Она попыталась улыбнуться матери.

Джулия нахмурилась:

— Ты как сумасшедшая носишься по городу, расследуя очередное преступление, а я и отец мучаемся догадками, что же на самом деле произошло в субботу. У тебя нет желания все рассказать?

— Мама, ты же знаешь, я не имею права обсуждать детали следствия, скажу лишь, что, кажется, мы близки к разгадке. — Она тепло улыбнулась. — Ты слышала, что вчера похитили дочь Мэгги Кеннеди?

Джулия побледнела:

— Нет. Не слышала. Бедная Мэгги!

— Раскрытие любого преступления лишь вопрос времени, мама. Когда следы «остывают», требуется больше времени. Нам нужно действовать.

— Нам? — Брови поползли вверх, голос срывался. — Когда ты последний раз видела своего жениха, Франческа?

Та поджала губы.

— Могу я прежде одеться?

— Нет, мы поговорим прямо сейчас. Я встречалась вчера с Колдером.

Сердце сжалось от страха. И все же Джулия хоть и в высшей степени разгневана, но еще не впала в истерику. А разрыв отношений с Хартом как раз и есть повод для трагедии. По крайней мере, сама Франческа чувствовала опустошение после их расставания.

— Кажется, я говорила, что Колдер обижен на меня.

Кого она пытается обмануть? Наверняка Джулии уже все известно после встречи с Хартом.

— Он тебя обожает — даже после того, в какое положение ты поставила его у алтаря.

Франческа смотрела на мать во все глаза, не веря в ее слова.

— Мне сразу стало спокойнее. Я ведь ожидала, что он расторгнет помолвку. Ему и так приходится многое тебе прощать. Какому джентльмену понравится, что его невеста проводит все дни с другим мужчиной, Франческа? Я хочу, чтобы ты оставила это расследование полиции и вы с Колдером поехали со мной и Эндрю в Саратога-Спрингс.

Франческа опешила. Что же Харт сказал Джулии? Почему не признался, что между ними все кончено? Хотел защитить ее от гнева матери или действительно надеется на примирение?

Франческа напряженно думала. Колдер верил в каждое сказанное им слово, когда сообщил ей, что их помолвка расторгнута и так будет лучше для них обоих. Он не сомневался, что она найдет более достойного жениха, такого порядочного и добродетельного, как Рик Брэг. Но в этом мире нет человека с таким же обаянием, как у Харта, и такого искусного мастера интриги. Впрочем, зачем ему настраивать против себя Джулию, если они решили сохранить дружеские отношения?

— Ты пригласила Колдера отдохнуть на курорте? — осторожно спросила она.

— Я хотела просить тебя отправить ему письмо, несмотря на неодобрение твоего отца. — Джулия помрачнела. — Ты знаешь, как тяжело он принял этот брак, Франческа. Не сомневаюсь, что в глубине души Эндрю рад, что свадьба не состоялась. Вы с Хартом должны назначить дату венчания на осень, немедленно, прежде чем Эндрю вмешается и все испортит.

Франческа растянула губы в улыбке и застыла, пораженная происходящим. Неудивительно, что отец захочет вмешаться, он всегда неодобрительно относился к кандидатуре Харта.

Джулия улыбнулась и взяла дочь за руку.

— Не пойми меня превратно. Я по-прежнему возмущена твоим поведением и все время только и думаю о том, чтобы скандал поскорее закончился, а это невообразимый скандал, можешь быть уверена. В обществе только и говорят о том, что ты бросила Харта у алтаря. Я немало удивлена, что он продолжает хорошо к тебе относиться. Франческа, ты должна прийти наконец в себя. Даже Харт не сможет столько терпеть. Я достаточно умна, и ты не можешь не прислушиваться к моему мнению. — Джулия поцеловала дочь в щеку и направилась к дверям. Остановившись, она повернулась: — Мы с отцом останемся в городе, пока вы с Хартом не примете решение, как провести лето. Надеюсь, вы присоединитесь к нам, и мы все вместе составим планы на осень. — Она нахмурилась. — Да, звонил Рик Брэг.

Франческа вздрогнула. Что еще могло случиться? Только бы Лиззи нашлась. И еще она молила Бога о том, чтобы дело о пропавшем портрете наконец сдвинулось с мертвой точки.

— Он звонил из управления? — Франческа накинула халат, думая, что вопрос был неуместен. Мысль о возвращении домой вселяет в Рика ужас.

— Неужели все, что я сказала, для тебя просто пустой звук? — нахмурилась Джулия. — Ты собираешься спуститься вниз в таком виде? — Глаза ее сверкали.

Франческа покраснела:

— Мама, меня никто не увидит, я же собираюсь разговаривать по телефону. Вдруг Лиззи уже нашли. Тебя это совсем не беспокоит? За сегодняшнюю ночь могло произойти то, чего мы так долго ждали! — Франческа пробежала мимо матери и ринулась в коридор.

— Ты даже не надела тапочки! — крикнула ей вслед Джулия. — Как Харт может мириться с таким поведением!

Не обращая внимания на слова матери, Франческа спустилась в холл. Джонатан стоял у входной двери и даже бровью не повел, когда она пронеслась через холл и исчезла в коридоре. Отец был в кабинете. Он сидел на диване и пролистывал «Сан».

— Доброе утро. — Он нежно улыбнулся дочери и поцеловал ее в щеку. — Рад, что ты с утра дома. Не могу вспомнить, когда это было в последний раз.

— Я очень занята, папа. Мне надо позвонить Рику.

— Я в этом не сомневался. — Эндрю Кэхил раскрыл газету и погрузился в чтение.

В отличие от Джулии он не возражал, что она все дни проводит с Риком. Франческу пугало нетерпимое отношение отца к Харту. Она вздохнула, подошла к аппарату и взялась за тяжелую трубку. Об антипатии отца и Харта она подумает позже. Франческа попросила оператора соединить ее с управлением полиции, предварительно поболтав с Беатрис о погоде, игнорируя то, что девушку больше интересовали ее отношения с женихом.

— Франческа?

— Брэг! У тебя хорошие новости? — с надеждой в голосе спросила она, не сомневаясь, что Эндрю следит за ней поверх газеты. — Пожалуйста, скажи, что Лиззи нашлась!

— Боюсь, что нет, но есть новости о твоем портрете. Я получил журнал регистрации посетителей Блэкуэлл-Айленда. Билл Рэндл навещал Генриетту в субботу, 26 апреля в четверть второго.

Франческа задумалась. Билл Рэндл был в городе, когда портрет исчез из мастерской Сары, и он был в городе в прошлую субботу, когда вор дал о себе знать.

— Но Марши Мур его не опознала. Возможно, Даниэля Мура поджидал не похититель портрета.

— Сомневаюсь, что Марши могла все хорошо разглядеть в темноте, — сказал Брэг. — Рэндл приехал поездом из Филадельфии, прибывшим в полдень. Прямо с вокзала он должен был ехать в тюрьму, кроме того, необходимо было потратить время, чтобы обеспечить себе алиби на вечер.

— Верно. Это повод его допросить. — Франческа надеялась, что они скоро задержат Рэндла и смогут детально все выяснить.

— Мур выписал счет на одну тысячу долларов за продажу полотна именно в день твоей несостоявшейся свадьбы. Я ошибался, когда считал, что он получил деньги от вора.

Франческа была разочарована.

— Необходимо поговорить с Рэндлом. И с Муром. А также с Роуз. Я хотела бы знать, где они были в субботу вечером.

— Да, согласен. Я выписал ордер на арест Билла Рэндла. Прошлым вечером он так и не вернулся в особняк.

— Он заметил слежку, — с грустью произнесла Франческа. Рэндл скрывается, таким образом навлекает на себя больше подозрений. — Встретимся у Мэгги? Или у тебя сегодня много других дел?

— Найти Лиззи сейчас для меня первоочередная задача. Буду ждать тебя у дома Кеннеди, — отчетливо сказал Брэг.

Франческа улыбнулась и повесила трубку — оба ее родителя стояли рядом и озадаченно смотрели на дочь.

Когда Франческа подъехала к дому Мэгги, она сразу же увидела на тротуаре Брэга. Он беседовал с торговцем из бакалейной лавки на углу, рядом нетерпеливо переминался с ноги на ногу Джоэл. Франческа поспешила выйти из кеба. Джоэл был бледен и выглядел непривычно взволнованным. «Должно быть, Мэгги тоже страдает», — подумала она.

Расплатившись, Франческа подошла к Брэгу. Он приветливо ей улыбнулся и скользнул взглядом по темно-серой юбке и скромной, но элегантной блузе. Она кивнула и улыбнулась в ответ.

— Какие новости?

— Мистер Шмидт видел вчера детей, когда закрывал магазин. Он утверждает, что его последним покупателем был высокий седой мужчина в серой кепке.

Франческа вскрикнула от неожиданности:

— Он ему, случайно, не представился?

Торговец, медлительный, неуклюжий мужчина с рыжими волосами, покачал головой:

— Он купил жевательный табак, и все, мисс Кэхил.

Франческа была знакома с бакалейщиком, его дочь проходила основным свидетелем по одному из предыдущих ее дел.

В разговор вступил Брэг:

— У него была пачка денег — огромная сумма для простого рабочего. Разумеется, этого человека наняли. Брэг стал прощаться со Шмидтом и благодарить за содействие, а Франческа повернулась к Джоэлу и обняла его за плечи.

— Не волнуйся, мы найдем Лиззи.

— Да, найдем! — неожиданно громко крикнул тот. — Я убью мерзавца, который посмел ее похитить!

— Джоэл! — Франческа испугалась тому, сколько решимости было в этих словах.

— Я сам его найду. — Мальчик вырвался и пошел вдоль по улице.

Франческа и Брэг удивленно проводили глазами маленькую щуплую фигурку. Джоэл шагал уверенно, засунув руки в карманы и опустив голову.

Она с надеждой посмотрела на Рика и только сейчас заметила, что он выглядит невероятно уставшим.

— Может, Джоэл что-нибудь разузнает. Как Мэгги?

— Я ее не видел, — ответил Брэг. Он жестом пригласил ее пройти и поднялся за ней следом по сероватым ступеням мрачного каменного здания.

Франческа остановилась, вглядываясь в темноту. За их спинами хлопнула массивная дверь.

— Я проспала сегодня.

Брэг улыбнулся:

— Наверное, впервые в жизни.

— Я так разнервничалась вчера, — продолжала Франческа, поднимаясь по ступеням. — Тебе удалось хоть немного поспать? Я беспокоюсь за тебя, Рик.

Так не может продолжаться долго.

Он вздохнул:

— Ты неплохо изучила меня, Франческа. Нет, я не спал этой ночью. Домой приехал уже очень поздно и проворочался в постели до самого утра. Думал о Лиззи и о тебе.

— Со мной все будет хорошо. Мы скоро заставим Мура признаться, кому понадобилось воспользоваться помещением галереи, или поймаем наконец Рэндла. Надеюсь, он тот, кто нам нужен.

— Клянусь, мы найдем этот проклятый портрет, но сделает ли это тебя счастливой?

«Как ловко он повернул разговор в русло моих личных проблем», — подумала Франческа.

— Харт не сказал Джулии, что мы расстались, Брэг. По его лицу пробежала едва заметная тень.

— Вы помирились? Франческа вздохнула:

— Я не видела его с понедельника, но уверена, что он по-прежнему настроен против меня — против нашего воссоединения. Колдер хорошо относится к моей матери, возможно, он не захотел конфликта с ней.

— Понимаю, как неприятно тебе это слышать, но все к лучшему.

Франческа внимательно посмотрела на Брэга и решила не говорить ему о своих переживаниях. Они помолчали, и Рик взял ее за руку.

— Как бы велика ни была твоя любовь, примирение принесет лишь боль.

— Ты говоришь так на основании собственного опыта?

Он выпустил ее руку.

— У тебя появились манеры настоящего сыщика.

— Я волнуюсь за тебя не меньше, чем ты за меня. Полагаю, ты появился дома, когда Ли Анна уже спала, поэтому не поговорил с ней.

Рик колебался.

— Думаю, ей лучше без меня уехать с девочками в Саг-Харбор, а я останусь в городе и закончу текущие дела.

— Ты не можешь так поступить! — возмущенно вскрикнула Франческа.

— Я не могу уехать, пока мы не найдем Лиззи и твой портрет. Вор должен быть пойман как можно скорее, и Лиззи проще искать по горячим следам.

Франческа была ошеломлена.

— Разумеется, Лиззи надо найти до пятницы! — Представить невозможно, что девочка так долго останется у похитителей. — Но ты пытаешься найти оправдание нежеланию проводить выходные дни с женой. Тебе необходимо отдохнуть.

— Прежде всего, необходимо раскрыть дело о пропавшем портрете. — Он принялся вглядываться в темноту, но Франческа перехватила его руку до того, как она легла на перила.

— Рик, может, вы прекрасно проведете время. Но ты никогда об этом не узнаешь, если откажешься от поездки.

Он пристально посмотрел ей в глаза:

— Я не могу даже думать о том, что останусь с ней в маленьком коттедже.

Франческа готова была разрыдаться от боли за него.

— И не надейся, что сама сможешь уехать, если Лиззи не удастся найти. И если на след человека, укравшего портрет, мы тоже не выйдем.

— Мы найдем Лиззи, и очень скоро. — Франческа была в этом убеждена. Они обязаны найти малышку. — Но если не обнаружим портрет, тогда ты прав. Я буду вынуждена остаться в городе.

Брэг положил руку ей на плечо:

— Если получится так, что мы оба останемся в городе, ты согласишься со мной поужинать?

Франческа опешила.

Брэг смутился, опустил руку и махнул в сторону лестницы.

— Надо искать девочку.

Франческа представила, как они с Риком ужинают в пустом зале ресторана, и похолодела.

— Да, надо искать, — пролепетала она и застыла на первой ступени, словно перед выросшей на пути стеной.

— Здравствуй, Франческа, — послышался насмешливый голос Харта.

— Что ты здесь делаешь? — воскликнула она, вглядываясь в хмурое, словно затянутое тучами лицо.

Харт не ответил. Франческа с ужасом поняла, что все это время он стоял наверху и слушал их с Брэгом. Он слышал весь их разговор? И то, как Брэг приглашал ее на ужин? Насколько это страшно? Почему он раньше не дал о себе знать, не послал ей записку — они не виделись целых полтора дня!

Харт совсем не скучал по ней?

— Утром позвонила Сара Чаннинг и сообщила, что пропала дочь Мэгги. — Он смерил ее ледяным взглядом и повернулся к Брэгу: — Здравствуй, Рик. Вижу, вы оба очень заняты расследованием.

Брэга явно раздражал его тон, но он промолчал. Вместо этого сделал шаг в сторону от Франчески, пытаясь обойти ее, что было весьма непросто, учитывая ширину лестницы. Она вжалась в стену, чтобы позволить Рику пройти и подняться выше. В этот момент Харт сделал шаг вперед с намерением спуститься вниз. Франческа замерла, боясь вздохнуть, и с трудом выдержала тяжелый взгляд Харта. В нем мелькнуло пренебрежение? Брэг, в свою очередь, печально посмотрел на нее и продолжил подниматься на третий этаж, где располагалась квартира Мэгги. Хлопнула входная дверь. Резкий звук заставил Франческу прийти в себя, и она бросилась за Хартом.

— Подожди! — крикнула она, выбегая на улицу.

Харт остановился и повернулся к ней, сохраняя равнодушное выражение лица.

— Надеюсь, вы с моим братом прекрасно проведете выходные. Надеюсь, и все совместно проведенные дни доставляют тебе немало удовольствия. — Закончив, он, однако, не собирался уходить, а продолжал сверлить ее испытующим взглядом.

Франческа застыла.

— Это нечестно. Мы друзья и вместе работаем по делу.

Харт презрительно фыркнул.

— Ты не давал о себе знать с понедельника, — нерешительно продолжала Франческа. Очень некстати ей вспомнились их страстные любовные ласки и сказанные потом Хартом жестокие слова. Это в очередной раз напомнило ей, как велика ее любовь и как сильно она по нему скучала. Исходящая от него сила давила на нее. — Я волновалась. — Губы плохо ее слушались.

— Мы же расстались, Франческа.

— Но мы друзья, — многозначительно произнесла она.

Харт пристально смотрел на нее и молчал.

— Да, мы друзья, — наконец произнес он с придыханием.

Она неуверенно улыбнулась:

— Ты приехал, чтобы помочь искать Лиззи?

— Да. Мне очень нравится Джоэл, Франческа. — Харт нахмурился. — И Мэгги Кеннеди тоже.

Франческа закусила губу.

— Тебе известно, как я к ним обоим привязана.

Харт не дрогнул.

— Не стоит сердиться на меня, Колдер. Мы с Брэгом работаем вместе, ничего более. Мои чувства к тебе не изменились.

Харт медленно скрестил руки на груди. Ей показалось, или он смягчился?

— Я не сержусь, Франческа. Я надеялся на возобновление ваших отношений, и очень рад, что ты проводишь много времени с моим братом. Уверен, тебе надо принять его приглашение на ужин.

— Ты думаешь, что говоришь?

— Я всегда думаю, что говорю, Франческа.

— Если мы и проведем вечер вместе, то это будет исключительно дружеский ужин. Но все же я сомневаюсь, что приму приглашение.

— Правда? Потому что твое сердце разрывается от переживаний за него? У него проблемы, и ты должна подставить ему плечо, чтобы он мог поплакаться. — Лицо его дернулось, глаза стали черными как ночь.

— Я всегда готова прийти на помощь Рику — как, впрочем, и тебе — и любому другому, кто нуждается во мне.

Внезапно Харт коснулся ее щеки:

— И в этом твое очарование, верно?

Его тепло пронеслось по всему телу. Пальцы осторожно скользнули по ее шее.

— Он ухаживает за тобой, Франческа, — произнес Харт с мягкой хрипотцой в голосе, отчего голова ее закружилась.

Она постаралась взять себя в руки и побороть охватившее ее желание упасть к нему в объятия. Он специально так себя ведет, но зачем? Чтобы доказать, какое имеет на нее влияние?

— Рик не позволит себе ничего подобного. Мы просто друзья, и он женат. Даже ты не сможешь отрицать, что он человек высоких моральных принципов. Сейчас мы стараемся сделать все возможное, чтобы найти Лиззи!

Резким движением Харт сунул руки в карманы брюк.

— Даже такой добродетельный человек, как мой брат, иногда не может устоять перед искушением.

Франческа открыла рот от удивления.

— Прекрати толкать меня в его объятия!

— Подумаю над этим. Вы получили требование о выкупе?

Франческа заморгала, растерявшись от столь быстрой смены темы разговора.

— Нет. Эван клянется, что он больше не играет, и я ему верю.

— Надеюсь, он говорит правду. Если это дело рук нашего вора, то требование о выкупе мы никогда не получим.

Франческа вздрогнула. Она боялась допустить столь ужасный вариант развития событий.

— Только не говори, что похититель портрета продолжает давить на меня, нападая на близких мне людей.

— Наш вор умен и жесток. Меня очень беспокоит Лиззи.

Франческа непроизвольно положила руку ему на плечо.

Харт не пошевелился.

— Меня тоже, — прошептала она.

Харт все же повернулся так, чтобы Франческа была вынуждена опустить руку.

— Я тревожусь за тебя, Франческа.

Ей стало немного легче.

— Я все выяснил — узнал, правда, не от тебя — и знаю, что Рэндл был в городе в те дни, когда украли портрет, и Рик выписал ордер на его арест.

Франческа не удержалась и вскрикнула.

— У меня есть телефон, Франческа, не говоря уже о средствах передвижения. Кроме того, я не буду стесняться беспокоить брата, чтобы получить нужные мне сведения. — Он помолчал. — Вчера я дважды звонил Рику.

Тот не сказал ей ни слова!

— Значит, тебе известно и о Роуз? Что она знала о существовании портрета? Дейзи ей призналась.

— Мир, по сути, очень мал. — Харт подмигнул ей. — Я не доверял Роуз в апреле и не доверяю сейчас. Вам с Риком надо поговорить с ней еще раз. — В голосе слышались злость и раздражение. — Разве ты можешь отрицать, что судьба постоянно сводит вас с Риком?

— Мне нужен ты, а не Рик, — выпалила Франческа, не раздумывая ни минуты.

Харт помолчал и наконец медленно произнес:

— Как мне кажется, ты его не отвергала, Франческа.

— Он один из моих самых близких друзей. Ничего более.

— Ты сама в это веришь?

Перед глазами появилась сцена их ужина с Риком в ресторане. Нет, она не верит — их всегда тянуло друг к другу.

— Я так и думал. — Харт развернулся и зашагал прочь.

Франческа опомнилась и бросилась следом.

— Прошу тебя, подожди. Я готова признать, мне нравится Рик, но черт тебя возьми, Харт, мужчина моей мечты ты!

Он резко повернулся:

— Нет, не я. Мне никогда не стать мужчиной твоей мечты! Ты хочешь спасти меня, как спасаешь всех. А я просто использовал все свое обаяние, чтобы соблазнить тебя.

Франческа вцепилась ему в руку:

— И я очень рада!

Глаза Харта сверкнули, и она поняла, что он в бешенстве. И еще она отчетливо поняла, что он едва сдерживается, чтобы не прижать ее к себе и поцеловать. Франческа застыла, не сводя глаз с его губ.

— Черт побери мою распутную натуру.

— Не смей говорить, что во всем повинен ты один!

— Но это так. Тебе не приходило в голову, что, если бы ты не позировала обнаженной для портрета, мы сейчас были бы мужем и женой?

Харт был прав.

— Будь он проклят, этот портрет! — в сердцах выкрикнула Франческа.

— Хм, все же ты признала, что портрет проклятый. — Он отстранился от нее. — Я остаюсь в городе, Франческа. Остаюсь до тех пор, пока мы не разберемся в этом деле и не бросим вора за решетку.

Она вздохнула:

— Ты никогда не оставлял меня в трудные моменты. Я не сомневалась, что так будет и на этот раз.

— Я не смог бы оставить тебя в такое тяжелое время.

Она провела ладонью по его щеке:

— Мы ведь можем поужинать вместе на этой неделе? Ты мой защитник и покровитель — ты сам это признал. Ты необходим мне, Колдер.

— Это невозможно, Франческа. — Он сжал ее запястье, но не заставил опустить руку. — И не пытайся соблазнить меня.

— Я так по тебе скучаю, — прошептала она. — Тоскую по нашим совместным вечерам. Мечтаю вновь оказаться в твоих объятиях. Ты ведь знаешь, что это правда. И я уверена, ты тоже скучаешь по мне.

Харт отпустил ее руку:

— Такого признания ты от меня не услышишь.

— Пока.

В его темных глазах появился светлый огонек, заставивший Франческу улыбнуться.

— Ты здесь, Харт. И ты звонил Рику.

Он пробормотал что-то неразборчивое и помолчал.

— У меня подсознательное желание защищать тебя, Франческа. Это я могу признать. Боюсь, мне себя никогда не изменить. — С ее губ не успели слететь слова восторга, как Харт продолжил: — Несмотря на «слова, написанные на стене»[2].

— Никаких слов на стене нет.

— Мы их еще увидим.

Несколько минут они не сводили глаз друг с друга, наконец Харт нарушил тишину:

— Ты поднимешься наверх?

— Пойдем вместе? Мне нужна твоя помощь, я говорю искренне.

Не колеблясь Харт согласно кивнул.

Глава 17

Среда, 2 июля 1902 года. 11:00

Они с Хартом шли к дому Мэгги, и Франческа с восторгом размышляла над тем, что этот раунд она выиграла.

— Не злорадствуй, — раздался рядом голос Харта.

Она чувствовала тепло его тела и прерывистое дыхание.

— Я не злорадствую, Колдер. — Франческа улыбнулась своим мыслям. — С твоим негативным жизненным опытом ты всегда оказываешь неоценимую помощь в расследованиях.

— Кажется, я должен оскорбиться.

— Разумеется, нет. Просто мне необходим цинизм.

— Да, это точно. Но ты в душе торжествуешь, Франческа, я чувствую. Я никогда не отрицал, что мы хорошие друзья, и готов помогать тебе во всем и сейчас, и в будущем. — Он замолчал.

Франческа повернулась и натолкнулась на удивленный взгляд Харта, направленный куда-то вперед. Она проследила за ним и увидела крепкого мужчину, вытаскивающего из фургона сверток, который… визжал.

— Лиззи! — закричала Франческа и бросилась за уже бегущим по улице Хартом.

Седовласый мужчина отбросил девочку, упавшую на колени, и попытался вскарабкаться в фургон. Сидящий на козлах помощник держал в руках вожжи. Франческа прижала к себе Лиззи. Когда она подняла голову, мужчина уже подтягивался, положив руки на перекладину фургона, и закидывал ногу.

— Пошли! — закричал возница, хлестнув лошадь, но Харт схватил его за плечи и вышвырнул на дорогу.

— Лиззи, — приговаривала Франческа, оглядывая девочку. — Тебе не больно? — Она повернулась к Харту, уже заносившему кулак над похитителем малышки. Взгляд ее упал на искаженное злобой лицо. — Харт! Нет!

Если он ее и слышал, то не обратил внимания на крики. Он сгреб бандита в охапку, заставил подняться на ноги и со всей силы ударил кулаком в нос. Раздался хруст сломанной кости.

— Харт! — закричала она изо всех сил.

Тот еще раз ударил похитителя, подхватил за грудки, чтобы тот удержался на ногах, и поволок к дому Мэгги.

— Ненавижу таких трусов и подонков, — бросил он на ходу.

Франческа сильнее прижала к себе Лиззи. Вокруг них стала собираться толпа. Среди соседей она заметила фигуру немца-бакалейщика.

— Мистер Шмидт! Прошу вас, приведите Брэга. Он в квартире Мэгги!

— Это тот подонок, что украл Лиззи? — спросил тот, багровея.

— Вот он, бандит, который украл дочь Мэгги! — закричал мальчик, почти ровесник Джоэла, указывая на мужчину, которого уводил Харт.

Их мгновенно окружили люди. По лицу мужчины текла кровь, глаза лихорадочно забегали, он явно не терял надежду найти способ сбежать.

Франческа погладила Лиззи по голове и поцеловала.

— Все хорошо, милая. Мама скоро придет.

Девочка подняла заплаканное лицо.

— А у меня новая кукла. — Она протянула Франческе маленькую фарфоровую фигурку со светлыми волосами.

Если Лиззи подарили игрушку, значит, с ней хорошо обращались, впрочем, малышка теперь перестала плакать и вовсе не выглядела несчастной. Одежда была чистой, волосы причесаны.

— Тебя не обижали, милая? — спросила Франческа.

— Мама! — закричала Лиззи. — Мама должна увидеть мою Фрэн.

Франческа не сразу поняла, что девочка говорит о новой кукле, названной в ее честь. В порыве чувств она крепче обняла Лиззи и подняла глаза на Харта. Его полный ненависти взгляд заставил ее насторожиться.

— Даже не думай, — обратился Харт к бандиту. — Иначе размозжу тебе голову.

— Я ничего не сделал, только исполнял приказы! — закричал мужчина, утирая кровь с лица.

— Чьи приказы? — тихо спросил Харт.

Франческа знала, что он сейчас опять его ударит, и понимала, что этого ни в коем случае нельзя делать. Она успела только закрыть глаза Лиззи ладонью, как опять раздался хруст — Харт со всей силы ударил бандита. Тот завыл от боли, прикрывая лицо руками.

— Вздерните его! — послышались выкрики из толпы. — За похищение Лиззи его надо повесить!

— Чьи приказы? — повторил вопрос Харт, склоняясь над похитителем.

Тот лишь тяжело дышал. Не отводя от него взгляда, Харт крикнул стоявшему рядом мальчишке:

— Эй, парень, дай-ка мне твою бейсбольную биту. Мне она пригодится.

Франческа сжалась от страха, когда мальчишка с готовностью бросился к Харту. К счастью, в этот момент дверь дома распахнулась, и во двор выбежали Брэг, Мэгги и Джоэл. За ними появился Эван с остальными детьми. Мэгги сразу увидела Лиззи и бросилась к дочери.

Стараясь не терять из вида Брэга, Франческа обратилась к Мэгги:

— Не волнуйся, не думаю, что ее обижали.

— Никого сегодня вешать не будем, — громогласно объявил Брэг возмущенной толпе. — В этом городе, — он повернулся к Харту, — только суд вправе карать преступников.

Харт бросил полный ненависти взгляд на скрючившегося на земле мужчину.

— Не слушай его — он слишком порядочный. А я как раз такой сукин сын, который способен раздробить тебе колени вот этой самой битой. Чьи приказы ты исполнял?

— Она называет себя графиней! — выкрикнул бандит. — Одна из тех богатых дамочек с Вест-Сайда!

Харт довольно улыбнулся Брэгу:

— Ничего, потом меня поблагодаришь.

— Приложи к руке лед, Колдер, — сдержанно произнес Брэг. — И благодари меня за то, что я не задержу тебя за давление на обвиняемого. Мы в цивилизованном обществе.

Харт вскинул брови и отошел от брата, оглядываясь в поисках Франчески. Толпа расступилась перед ним, и он нашел ее глазами. Глядя в упор на Франческу, Харт протянул мальчишке биту. Несмотря на все трудности в их отношениях, она трепетала от одного его взгляда. Франческа спешно передала Лиззи матери и пошла навстречу Харту.

— У тебя рука в крови, Колдер.

— Это его кровь, не моя.

Франческа не очень ему верила.

— Харт… — с легким упреком начала она.

— Не надо, Франческа. Это только еще раз напомнит мне, как вы с Брэгом похожи.

Она подавила желание закончить фразу о том, что он не имеет права брать на себя роль вершителя судеб, и улыбнулась.

— Спасибо.

— За что?

— Что поймал этого бандита и…

— И лупил, пока он не выдал Бартоллу? — Харт убрал прядь волос с ее лица.

Такой знакомый и нежный жест заставил задрожать от волнения.

— Знай, Франческа, ты живешь в «цивилизованном» обществе. Мы все должны признавать власть закона. Но этот город огромен — целый мир. Иногда надеяться на торжество закона просто глупо, а сильный кулак во все времена был лучшим средством разделения зла и добра.

Франческа была вынуждена признать, что Харт прав. Она поняла это, только когда сама столкнулась с такой страшной вещью, как похищение детей. Бартолла заплатила этим бандитам, чтобы они похитили Лиззи.

— Я до конца не могу поверить. — Она подошла к Харту и сжала его руку. — Не могу поверить, что Бартолла на такое способна.

— А я могу. И не я один.

Харт смотрел куда-то в сторону. Франческа повернулась и увидела перекошенное от злости лицо брата.

* * *

Улыбаясь своим мыслям, Франческа вышла из кеба у дома номер 529 на Бродвее. Лиззи чувствовала себя превосходно. Ей потребовался целый час, чтобы поведать им обо всем, что с ней произошло. Она провела ночь в номере отеля с молодой женщиной, по-видимому горничной. Ее хорошо кормили и подарили игрушку. И еще малышке объяснили, что у нее каникулы.

Брэг сразу отправил людей в имение Чаннингов, приказав привезти Бартоллу в управление для допроса.

Похитителя Лиззи, наотрез отказавшегося говорить, отправили в камеру. До тех пор пока его вина не будет доказана в суде, применять к нему меры полиция не имела права. У Брэга была назначена встреча в муниципалитете, поэтому Франческа была предоставлена сама себе.

Она до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, как низко поступила Бартолла. Мэгги была в бешенстве, когда узнала правду, она только и говорит о том, что графиня Бенвенте должна сидеть в тюрьме, и ее сложно обвинять в жестокости.

Воодушевленная, Франческа отвела Харта в бакалейную лавку, усадила на большую бочку и приложила к руке пузырь со льдом. Ее пальцы касались его кожи, стараясь лучше все устроить, а Харт смотрел на нее с пугающей нежностью. Франческа мечтала, чтобы они сидели здесь как можно дольше.

Что ты делаешь?

Прикладываю тебе лед.

Я взрослый человек, Франческа, и в состоянии сам удержать пузырь со льдом.

Как завороженная, она погладила Харта по плечу, не в силах оторвать от него глаз.

Что ты делаешь?

У тебя пыль на рукаве — нет, грязь.

Ты не можешь не прикасаться ко мне?

Нет, Харт, не могу.

На мгновение Франческе показалось, что Харт готов подхватить ее на руки или посадить к себе на колени. Однако вместо этого он встал, отдал Шмидту пакет со льдом и поблагодарил за участие. Объяснив спешку неотложными делами в фирме, Харт помог Франческе сесть в кеб…

И вот сейчас она стоит перед домом, где проживают Муры. Харт оттаивал, их все еще влекло друг к другу. Она любит его и не сомневается, что и он испытывает те же чувства. Харт сам не верил тем страшным словам, которые бросил ей в лицо в субботу вечером.

Теперь Франческа была в этом почти уверена.

Единственное, что остается неизменным, — желание Харта признать, что он недостаточно хорош для нее. Франческа тяжело вздохнула. Что ж, он волен думать так до конца своих дней, но она никогда с этим не согласится. Но разве она не знала об этом, когда давала согласие стать его женой? Не понимала, что Харт человек сложный, что их совместная жизнь не будет приятным путешествием к счастью?

Сегодня Харт в очередной раз доказал ей, каким он может быть преданным другом.

Спохватившись, она напомнила себе, что занимается расследованием преступления и стоит перед дверью Муров. Еще достаточно рано, поэтому есть надежда застать Марши дома. В галерее до сих пор работают полицейские, в связи с чем нельзя утверждать точно, где находится Даниэль Мур.

Дверь распахнулась мгновенно. Марши с удивлением оглядела улыбающуюся Франческу, вероятно не ожидая ее увидеть.

— Прошу простить, что не предупредила о визите. Могу я войти и поговорить с вами, миссис Мур?

Марши побледнела:

— Мисс Кэхил, мне нечего больше сказать. — Женщина попыталась захлопнуть дверь, но Франческа сделала шаг вперед и просунула ногу в щель.

— Если ваш муж невиновен, а я в этом не сомневаюсь, у вас должно быть желание это доказать.

Из глаз Марши полились слезы.

— Как я от всего устала! Чем мы заслужили такие несчастья?

Франческа была равнодушна к слезам самосожаления, но она сочувствовала Марши.

— Вы уже очень нам помогли. Вы ведь считаете, что муж не совершал ничего предосудительного?

Женщина помедлила, но все же распахнула перед Франческой дверь квартиры.

— Да, я так считаю, но…

— Что? — подхватила Франческа.

— У нас сейчас очень сложные времена, так было не всегда.

Франческа посмотрела на Марши с состраданием. Женщина производила впечатление человека доброго и надежного.

— Мне жаль, что у вас проблемы. Вы их не заслужили.

— Благодарю вас.

— Миссис Мур, где вы видели мужчину, ожидавшего вашего мужа в субботу вечером? Он стоял под фонарем? Улица была хорошо освещена?

— Было уже поздно и темно. Я выглянула в окно и увидела внизу Даниэля. Он разговаривал с каким-то странным человеком, стоящим под дубом. Мужа я хорошо разглядела, а тот человек был мне плохо виден.

— Значит, лица вы не видели?

Марши замялась:

— Он стоял почти в тени, мисс Кэхил, но все же не настолько, чтобы я не смогла узнать в нем мужчину, которого видела несколькими днями ранее. Я уже говорила, он показался мне очень опасным.

— Когда вы его видели у галереи, было тоже темно?

— Нет, было часов пять или шесть, но он тоже стоял под деревом — явно не хотел быть замеченным.

Франческа подумала, что Брэг был прав. Марши не могла бы опознать человека с высокой долей вероятности. И у дома, и у галереи мог быть и Билл Рэндл.

— Простите, что отняла у вас время. — Франческа мило улыбнулась. — Пожалуйста, дайте знать мне или полиции, если вспомните какие-то факты, что могут помочь нам найти человека, закрывшего меня в галерее и укравшего портрет.

Марши Мур не пошевелилась.

— Хотите что-то добавить, миссис Мур? Вспомнили о чем-то? — насторожилась Франческа.

— Возможно… Я не знаю.

— Прошу вас, мне важна любая мелочь.

Марши набрала в грудь воздуха и заговорила:

— В начале недели в галерею приходила женщина.

Франческа подумала о Роуз.

— Продолжайте.

— Я веду бухгалтерский учет и каждую неделю просматриваю счета. Даниэль сказал, женщина хочет приобрести полотно, но я ему не поверила.

— По какой причине? Можете описать женщину?

— Я слышала, как они спорили, и дама очень злилась. Я только на минутку вышла из кабинета, заметила лишь, что она брюнетка. Это все, мисс Кэхил. Когда они меня увидели, сразу замолчали — словно что-то скрывали. Я вернулась к столу и занялась бумагами, а женщина вскоре ушла.

Роуз брюнетка, Роуз вспыльчива, и Роуз знала о существовании портрета. Она пришла в галерею договориться об аренде? Получается, что портрет украла она? Франческе казалось, голова сейчас лопнет от переполнявших ее мыслей.

— Вы смогли бы узнать женщину?

— Полагаю, что да, — ответила Марши Мур.

У здания Центрального вокзала царил хаос. Дюжины пассажиров выходили из частных экипажей, кебов и редких автомобилей, останавливающихся перед входом на Лексингтон-авеню. Тротуары и прилегающее свободное пространство были завалены багажом, вокруг сновали носильщики, помогая уезжающим отыскать нужный путь, с которого отправлялся поезд, и перенести тюки и чемоданы. Эван сунул извозчику доллар и вышел, отпустив кеб.

Когда полиция прибыла к особняку Чаннингов, чтобы задержать Бартоллу, той не оказалось дома.

Выслушав признание похитителя, Эван оставил Мэгги и детей в квартире, снабдив их молоком и печеньем, а сам бросился к выходу. Мэгги выбежала следом.

— Предоставь полиции разобраться с Бартоллой! — выкрикнула она, прекрасно осознавая, о чем он думает. Эван грустно усмехнулся, поцеловал ее и просил не волноваться.

К дому Чаннингов он подъехал раньше полицейских, и дворецкий сообщил ему, что он немного разминулся с графиней. Она уезжает в Кингстон, штат Нью-Йорк, в 3:15.

Сейчас было 2:50. В толпе он разглядел нескольких полицейских, направлявшихся к платформе, и тихо выругался. Если он понял правильно, с ними были и офицеры в штатском. Их послал Брэг?

Никогда в жизни Эван не испытывал столь сильной, слепящей ярости, хотя старался сдерживаться, напоминая, что Бартолла носит его ребенка. Носит ли?

Эван вошел в просторное фойе здания вокзала и поднял глаза на огромное табло. «Сиракьюс: путь 10А; отправление — 3:15. По расписанию».

Эван бросился бежать, расталкивая мужчин и женщин, спешащих к своим вагонам. Краем глаза он заметил рядом полицейских в синей форме, определенно у них одна цель. Он прибавил ходу, стараясь их обогнать.

Когда Эван выбежал из здания вокзала и нашел нужный путь, поезда еще не было, хотя около сотни пассажиров в ожидании стояли на платформе, окруженные горами багажа.

Эван вглядывался в толпу. Наконец, впереди, почти на середине платформы, мелькнуло рыжее пятно.

Его вновь охватила ярость. Вот она, в темно-синем костюме, крошечной шляпке, прикрывающей яркие волосы. Эван ринулся вперед.

Она посмела причинить страдания Мэгги. Эгоистичная, злобная дрянь. Впрочем, он сам во всем виноват. Когда-то он поддался ее чарам.

Бартолла увидела его издалека и замерла.

Эван подошел ближе, улыбнулся ей и взял за локоть.

Бартолла побледнела, но все же улыбнулась.

— Дорогой! Ты пришел пожелать мне счастливого пути?

— Зачем еще мне быть здесь?

В этот момент в конце перрона показался паровоз, извергая пар и оглушающе ревя. Бартолла заметно нервничала.

— Мой поезд, дорогой. Я буду по тебе скучать… Слышала, бедную девочку уже нашли.

— Да, Лиззи уже дома.

У Эвана возникло ощущение, что какая-то его часть покидает тело, он раздваивается, словно сходит с ума. В такой ситуации он вряд ли сможет контролировать свое желание уничтожить ту, которая посмела совершить столь низкий поступок. Он в очередной раз напомнил себе, что перед ним мать его будущего ребенка, по крайней мере по ее словам.

— В чем дело? — Бартолла попыталась высвободить руку, но не смогла. — Ты выглядишь весьма странно. Ребенок в порядке, верно?

Раздался гудок приближающегося поезда. Чтобы быть услышанным, Эвану пришлось кричать во всю мощь легких:

— У ребенка есть имя.

Бартолла в испуге отшатнулась:

— Да, я помню, ее зовут Лиззи! Эван, мне больно! Это мой поезд, посмотри же!

Он повернулся к черной надвигающейся громадине. Одно движение, и все будет кончено.

— Ох! Что с тобой? — визжала Бартолла.

Сейчас или никогда — поезд был совсем рядом. Но при всей ненависти, которую он испытывал к Бартолле, он не мог взять на себя роль убийцы. Она ведь носит его ребенка. Словно очнувшись ото сна, Эван еще сильнее сжал ее руку.

— Ты довольна? Едва не свела Мэгги с ума!

— Отпусти меня, Эван! — Бартолла покачнулась от ударившей воздушной волны промчавшегося мимо паровоза. — Понятия не имею, о чем ты говоришь!

Эван держал ее крепко, заметив, что поезд замедляет ход.

— Харт поймал одного твоего бандита, — прохрипел он.

Бартолла не выдала себя даже взглядом.

— Что за чушь ты несешь?

— Я? Он признался, что был нанят тобой.

Взгляд Бартоллы пронзал его насквозь.

— Тебя скоро арестуют, — с облегчением сообщил Эван, немного успокаиваясь.

— И ты позволишь арестовать меня в таком положении?

Больше он не мог этого выносить.

— В каком положении? Я ничего не вижу! А если ребенок и существует, то не уверен, что он мой. — Только сейчас Эван заметил, что кричит так громко, что все проходящие мимо оборачиваются на него.

— Разумеется, он твой. Мне больно, Эван!

Эван не сводил с нее глаз, не выпуская при этом руку, впрочем, Бартолла не делала попыток вырваться.

Она ему омерзительна, но он не может предать собственного ребенка, если будет доказано, что он действительно зачат от него. Однако для начала необходимо убедиться, что Бартолла действительно беременна. «Остается только ее спровоцировать», — с грустью подумал Эван.

Он склонился к самому ее лицу:

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего, Бартолла, и мне все равно, носишь ты моего ребенка или нет. Можешь искать для себя нового покровителя, ежемесячного содержания ты больше не получишь.

Она вскрикнула:

— Ты меня отвергаешь?

— Больше не рассчитывай на мою щедрость. Кроме того, я собираюсь жениться на Мэгги, как только она примет мое предложение. Скорее всего, отец опять откажется от меня, поэтому, даже если бы я и хотел, не смог бы помогать тебе, будучи клерком. Ищи другие пути получения средств.

Бартолла тяжело дышала, глаза были круглыми от бескрайнего удивления.

— Ты в своем уме? Хочешь жениться на этой бродяжке, шлюхе, этой охотнице за состоянием?

Эван с большим трудом сдержался, чтобы не влепить ей пощечину.

— На твоем месте я бы выбирал выражения, как говорится, горшок котел сажей корил.

Бартолла вскинула руку и со всего размаху ударила Эвана по лицу.

— Что я могла в тебе найти? — завизжала она. — Ты слабак и тупица! Слава богу, у меня хватило ума не забеременеть от тебя, Эван. Да, ты прав — никакого ребенка нет! И я счастлива!

От облегчения у него едва не подогнулись колени. Бартолла лгала. Ее глаза сверкнули ненавистью, что заставило Эвана насторожиться.

— Ты никогда и близко не подойдешь к Мэгги и детям, — отчетливо произнес он, сильнее сжимая ее руку.

Вместо ответа, Бартолла плюнула ему в лицо. Эван потер горящую щеку, ставшую теперь влажной, и отвернулся. Перед ним стояли два полицейских.

— Думаю, вы ищете именно эту женщину, — произнес Эван и мило улыбнулся Бартолле. — У вас поменялись планы, графиня. Я понимаю, вы предполагали любоваться красотой гор, но, надеюсь, теперь будете с не меньшим удовольствием созерцать обшарпанные стены и железную решетку.

Вором должна быть именно Роуз.

Только она могла быть той вздорной женщиной, которую Марши Мур видела в галерее всего за несколько дней до того, как Франческа обнаружила там свой портрет. Разве это может быть совпадением?

Неужели Роуз настолько ее ненавидит? Кеб выехал на подъездную дорогу к дому, и Франческа постаралась взять себя в руки. Роуз всей душой ненавидела Харта, вполне вероятно, она перенесла свои чувства и на Франческу.

Но как же она узнала, что изображено на портрете? Харт ни за что не рассказал бы от этом Дейзи.

Если портрет похитила Роуз, то появление мужчины, замеченного у галереи и у дома Муров, могло вообще не иметь значения. Возможно, он не причастен к этому делу.

Исходя из недавно сделанных Франческой выводов, оставалась одна проблема: Рэндл был в городе в субботний день на каждой интересующей их неделе. Билл ненавидит ее и еще больше Харта, кроме того, он человек не менее мстительный, чем Роуз. Необходимо убедиться, что он действительно навещал Генриетту каждые выходные, и, если это так, появление Рэндла в городе, как ни печально, тоже может не иметь отношения к ее делу. Но зачем ему такие сложности с обеспечением алиби?

Франческа отвергла мысль заехать в управление, решив стразу отправиться домой, чтобы переодеться и подготовиться к встрече с Хартом. В их отношениях наметился прогресс, и она должна упрочить свои позиции. Как было бы прекрасно провести вечер в его объятиях. Сейчас она, как никогда, уверена в правильности выбранного пути. Рано или поздно они с Хартом помирятся, а сейчас она должна рассказать ему о своих последних выводах. Разумеется, первым делом, оказавшись дома, она позвонит Брэгу и сообщит о своих предположениях. Роуз необходимо немедленно вызвать в управление и еще раз допросить.

Кеб уже подъезжал к входу в особняк, когда Франческа заметила стоящую неподалеку черную коляску. Весьма странно.

— Извозчик, останови у коляски! — крикнула она и в ту же секунду увидела сидящую в ней Дон.

Лошадь заржала и задрала голову так, словно кто-то силой натянул вожжи.

— Я на минуту, — сказала Франческа, открывая дверцу.

Дон вышла из коляски и пошла ей навстречу. Франческа не представляла, что могло привести сюда Дон, но женщина выглядела взволнованной и озабоченной.

— Дон! Ты ждешь меня? Ничего не случилось?

Дон нервно перебирала пальцами, сжимавшими бумажный конверт.

— Да, Франческа, я ждала тебя. Хотела передать письмо — меня просили передать лично. — Она вытянула руку.

Конверт был запечатан. Франческа перевернула его и увидела написанное крупными буквами слово «СРОЧНО». Она подняла голову, но Дон уже спешно садилась в кеб.

— Кто дал тебе это письмо? — крикнула ей вслед Франческа.

Женщина устроилась на сиденье и велела извозчику трогать.

— Ты должна быть очень осторожна, Франческа. Очень!

— Подожди, не уезжай! — Франческа бросилась вперед, но экипаж уже сворачивал на дорогу.

Резвая лошадь неслась рысью, кеб миновал ворота и выехал на Пятую авеню.

Дрожащей рукой Франческа вскрыла конверт, поддев бумагу ногтем, и развернула лист почтовой бумаги.

«Жди меня у фонтана сегодня, в 16:00. С. М», — было написано женским почерком.

Франческа с трудом выдохнула. Соланж Марсо все же дала о себе знать.

Но почему сейчас? Соланж уже не была в их списке подозреваемых, верно?

Разумеется, она пойдет на эту встречу. Соланж до сих пор разыскивают за пособничество в деле детской проституции и похищении людей. Надо спешить. До знаменитого фонтана в магазине «Зигель-Купер» она доберется не раньше чем через двадцать минут. Это весьма популярное место встреч подруг, собравшихся за покупками, и Франческа не сомневалась, что в записке говорится именно о нем. К сожалению, у нее уже очень мало времени, чтобы переодеться для встречи с Хартом.

Франческа расплатилась с извозчиком, оставив щедрые чаевые, и поспешила в дом, обдумывая попутно вновь возникшие обстоятельства. Она все еще не могла прийти в себя после столь необычной доставки письма.

У дверей ее приветствовал Фрэнсис.

— Дома кто-нибудь есть? — спросила Франческа. — Такое впечатление, что тут ни души. — Последнее, чего она желала, задержаться из-за очередного разговора с матерью.

— Почти вся прислуга уехала в Саратогу, чтобы подготовить дом к приезду хозяев, — докладывал Фрэнсис. — Ваша матушка приняла решение ехать завтра днем вместе с мистером Кэхилом, разумеется. Миссис Кэхил сейчас дома с вашей сестрой, мисс Кэхил. Ваш отец уехал в клуб.

— Благодарю, — пробормотала Франческа, удивленная, что Джулия намерена отбыть на курорт завтра. Она понимала, что ее тоже будут уговаривать ехать, скорее всего вместе с Хартом, но этому не бывать. Они уже так близко подобрались к похитителю портрета и не отступятся даже ради Четвертого июля.

Франческа быстрым шагом пересекла холл и направилась в кабинет отца. С Джулией бесполезно спорить, когда решение ею уже принято. Придется выдержать настоящую битву, чтобы остаться в городе.

В голове возник образ Харта, мгновенно уступивший место Брэгу. Нет, она не настолько глупа, чтобы отправиться на встречу с мадам одной. Франческа сняла трубку и попросила соединить ее с домом мистера Харта в надежде, что тот дома, хотя и упомянул о делах и должен быть в конторе на Бридж-стрит. В трубке послышался голос дворецкого.

— Альфред, где Харт? — закричала она, забыв о приветствии. — Он говорил, что у него дела, но я подумала, он может быть дома!

— Не знаю, мисс Кэхил. Возможно, он еще в конторе или где-то ужинает. Мистер Харт редко посвящает меня в детали своего дневного распорядка.

— Альфред, дело очень важное. Разыщите Колдера и скажите, что я буду ждать его у фонтана ровно в четыре часа! Да, он должен спрятаться — мы работаем по очень серьезному делу, и, если его заметят, птичка улетит. Сообщите ему, что я встречаюсь с Соланж Марсо. — Она быстро произвела в голове необходимые подсчеты. — Отправьте человека в контору, пожалуйста, вдруг он еще там. — Если Харт на Бридж-стрит, слуга передаст ему послание минут через сорок пять, если дороги не загружены.

Франческа молила Бога, чтобы Харт уже подъезжал к воротам своего имения. Но ведь он может ехать совсем в другом направлении, тогда как Альфред будет искать его в конторе.

Франческа поспешила поблагодарить дворецкого и попросила оператора соединить ее с полицейским управлением. Ладони вспотели, когда дежурный офицер сообщил ей, что комиссар на выезде.

Что же делать?

— Мисс Кэхил, могу я вам чем-то помочь?

Франческа вздрогнула и похолодела, услышав голос шефа Фарра.

— Добрый день, шеф, — пролепетала она, лихорадочно соображая, как поступить. На арест Марсо выписан ордер, она может воспользоваться помощью полиции, но сначала необходимо переговорить с мадам наедине. Даже если она утаит настоящее время встречи и попросит Фарра приехать позже, он наверняка приедет со своими людьми раньше, чтобы оценить обстановку. — Боюсь, что нет, — решительно сказала Франческа. — Передайте комиссару, что я хотела бы пригласить его на кофе в «Зигель-Купер», скажем в четверть пятого. У меня есть новая информация, хотела бы с ним поделиться, но сначала я должна купить подарок на день рождения племянницы.

— Разумеется, — любезно отозвался Фарр. — Непременно передам.

Чувствуя, как по спине стекает тонкая струйка пота, Франческа повесила трубку. Что ж, если судьба — встретиться с мадам один на один, она готова. Остается надеяться, что Харт или Брэг вскоре получат ее сообщение и кто-то из них придет на помощь.

Неожиданно за спиной скрипнул пол, послышались тяжелые мужские шаги, затихшие на пороге кабинета.

Франческа обернулась, уверенная, что увидит отца, но в следующую секунду сердце ее упало.

— Добрый день, — вежливо произнес Билл Рэндл, запирая за собой дверь на ключ. — Слышал, вы меня искали.

Шок сменился ледяным страхом. Сумочка с пистолетом осталась в холле. Она почти беззащитна. Что ему здесь надо?

— Здравствуйте, Билл. Да, я вас искала.

Глаза его казались черными, но совсем не были похожи на глаза Харта, нисколько. Скорее всего, со здоровьем у этого молодого человека не все в порядке, хотя это не так заметно, как у его сестры.

Рэндл сделал шаг к Франческе:

— Я не нарушал закон, Франческа. Более того, сам дал показания против моей несчастной сестры. Зачем же полиция меня ищет? Я даже не могу вернуться домой.

Его напор пугал ее.

— Мне очень жаль, что так произошло с Мэри и вашей матерью.

Улыбка сползла с лица.

— Черта с два! Из-за вас мою сестру закрыли в Бельвью, из-за вас моя мать в работном доме.

Франческа сделала шаг назад и уперлась в стол. Заведя руку за спину, она попыталась нащупать пресс-папье.

— Мэри убила вашего отца, Билл. Я просто раскрыла преступление.

— Вы уничтожили мою семью, — произнес он. — Теперь я уничтожу вас и моего братца!

— Это вы украли портрет? Вы, так ведь? — воскликнула Франческа.

Он зловеще улыбнулся:

— Теперь вы обвиняете меня еще и в воровстве? Зачем мне ваш портрет, Франческа?

Он безумен, как и его сестра?

— Мы с Хартом расстались. Об этом писали во всех газетах.

Он глухо рассмеялся:

— Расстались, потому что вас заперли в день свадьбы. Кто бы это мог быть? Жаль, меня не было в церкви, хотел бы я увидеть лицо Харта, стоящего в одиночку у алтаря перед сотнями гостей.

— Это сделали вы, так? Вы меня заперли — вы украли портрет. — Франческа кричала, как обезумевшая. Откуда еще Биллу знать, что ее заперли в галерее? Или он просто подкупил полицейского, чтобы все узнать?

Билл подошел к ней вплотную. Франческа вцепилась в край стола, откинувшись назад под натиском его тела. Рэндл приподнял ее лицо за подбородок, затем пальцы скользнули вниз и обхватили шею.

— Одно движение, и все будет кончено, — прохрипел он. — Мне будет приятно прийти на похороны и посмотреть на убитого горем Харта, склонившегося над вашим гробом.

Он пришел ее убить. Франческа сжала рукой пресс-папье.

— Где портрет?

— Понятия не имею. — Губы растянулись в хищной улыбке. — Это за мою сестру, Франческа, и за мою любимую матушку.

Его пальцы медленно сдавливали шею, но Франческа смогла податься вперед, занесла руку с тяжелым пресс-папье и ударила Рэндла, целясь прямо в висок. Чтобы уклониться от удара, ему пришлось выпустить ее. Воспользовавшись ситуацией, она закричала что было сил:

— Помогите!

Рэндл неожиданно присел, глядя на Франческу, видимо размышляя, стоит ли убивать ее в любом случае.

Затем он бросился к двери и повернул ключ. Створки мгновенно распахнулись, и на пороге появились лакей Фрэнсис и одна из горничных. Оттолкнув их, Рэндл бросился к лестнице. Франческа покачнулась, чувствуя, что колени подгибаются сами собой. Фрэнсис и Бет не смогут остановить этого сумасшедшего.

— Мисс Кэхил! Вы в порядке?

Она уже немного пришла в себя и потянулась к телефонному аппарату. Когда Бет поставила перед ней бокал скотча, Фарр был уже на линии.

— Билл Рэндл только что покинул мой дом.

— Немедленно выезжаю, — последовал ответ.

Глава 18

Среда, 2 июля 1902 года. 16:15

Универсальный магазин «Зигель-Купер» занимал все здание на Шестой авеню, между Восемнадцатой и Девятнадцатой улицами. Когда фирма из Чикаго появилась в Нью-Йорке, ее владельцы решили открыть совершенно новый тип универмага. Каждое строение представляло собой огромный торговый центр, все площади которого были заполнены разнообразными товарами. Фонтан был устроен в самом центре здания и украшен копией французской скульптуры «Республика». Место полюбилось дамам, встречающимся здесь перед обедом, чаем, прогулкой по магазинам и походом на дневное представление в театр. Фраза «Встретимся у фонтана» становилась все более популярной.

Франческа встала у самого края так, чтобы хорошо видеть центральный вход с Восьмой авеню и другой с боковой улицы. Магазин закроется в пять, но сейчас было еще довольно многолюдно. Франческа наблюдала, как покупатели, в основном дамы, в спешке делают покупки, и подумала, что большая часть из них, скорее всего, завтра покинет город.

Франческа посмотрела на часы, и ее охватила тревога. Уже четверть пятого, где же Соланж Марсо?

Она зажала в правой руке перочинный нож, свадебный подарок Харта, и проверила пистолет, заправленный за пояс юбки и скрытый жакетом. От перчаток в очередной раз пришлось отказаться, так ей будет сподручнее держать оружие. Франческа понимала, что сейчас самое главное — сохранять хотя бы видимое спокойствие.

А это непросто. Совсем недавно ей пришлось выдержать тяжелую схватку с Биллом Рэндлом, ее нервы вконец расшатаны.

Однако необходимо как можно скорее забыть о том ужасном случае и оставаться начеку. Ей предстоит лицом к лицу встретиться с очень опасным противником, ненавидящим ее не меньше Рэндла.

Франческа посмотрела на стеклянные двери, выходящие на Шестую авеню. Никого. Однако расслабляться не стоит, насколько она успела изучить мадам, та способна не колеблясь убить ее на месте. Или дать приказание бандитам сковать ее кандалами и бросить в Ист-Ривер.

Тыльной стороной ладони левой руки Франческа отерла вспотевший лоб. Напряжение стало почти непереносимым. Ни Харт, ни Брэг так и не пришли ей на помощь, значит, придется полагаться на свои силы. Но она собранна и вооружена. Что бы ни предприняла Соланж, Франческа готова действовать решительно, предвосхищая каждый ее шаг.

В галерее у входа с Восемнадцатой улицы появилась красивая дама в голубом платье. Франческа насторожилась. Женщина была похожа на Соланж, те же пропорции и светлые волосы. Женщина приближалась, она поравнялась с Франческой и прошла мимо. Это была не Соланж Марсо. Франческа выдохнула, и в этот момент на ее плечо легла легкая женская рука.

Франческа подскочила от неожиданности и повернулась.

— Здравствуй, Франческа, — произнесла Мэри Рэндл. — Не ожидала тебя здесь встретить.

Франческа напряженно вглядывалась в толпу покупателей, пытаясь отыскать Билла Рэндла. Мэри рассмеялась с видимым удовольствием. В глазах этой хрупкой темноволосой женщины сверкнула злоба.

— Его здесь нет. Только я и ты, сука. — Мэри направила ствол миниатюрного «дерринджера» прямо Франческе в сердце.

Франческа замерла.

— Удалось мне застать тебя врасплох? — Мэри вновь рассмеялась.

Франческа быстро пришла в себя и принялась обдумывать пути побега. Вокруг прогуливались покупатели, они входили и выходили из многочисленных магазинов в галерее, но, если она закричит, Мэри, несомненно, мгновенно спустит курок. Огонь в ее глазах и перекошенное от ненависти лицо явно обозначали ее намерения. Франческе просто чудом удалось заговорить спокойно:

— Мэри, нам лучше побеседовать. Опустите пистолет, мы привлекаем внимание.

— Может, я и сумасшедшая, — с усмешкой сказала Мэри, — но я очень и очень умная, Франческа. Я не уберу пистолет, мы привлечем внимание только тогда, когда я убью тебя, коварная наглая сука. Ты знаешь, я на это способна.

Франческа понимала, что ни в коем случае нельзя возвращаться к прошлому, ведь Мэри оказалась в суде из-за того, что Франческа распутала дело об убийстве Пола Рэндла.

Стараясь унять дрожь, Франческа продолжала:

— Как у тебя получилось организовать против меня такую аферу?

— Я быстро учусь, Франческа, и стала мастерски давать взятки. Как, ты думаешь, я выбралась из Бельвью? Ты уничтожила мою семью, но у Билла еще есть средства, он никогда бы не оставил меня гнить в убогом приюте.

— Он очень тебя любит, — кивнула Франческа, едва не задохнувшись, сердце бешено колотилось уже где-то в горле. По вискам тек пот, но она даже не подумала утереть его.

— О, не надо этого покровительственного тона! Ты охотилась за Биллом, возможно, вышла на след и Соланж Марсо. Мы тоже умеем шпионить, как и ты, Франческа. — С горящими глазами она напоминала обезумевшего фанатика. — Думаю, ты уже встретилась со своим противником?

Франческа облизнула сухие губы.

— Я только что видела твоего брата. Он в бешенстве, но я его не виню. Насилие не лучший путь. Я сочувствую вашей матери, но ведь осенью она уже будет на свободе.

— Заткнись!

Мэри нажала на спусковой крючок, и Франческа услышала щелчок. Сердце глухо стукнуло и, кажется, остановилось. Однако выстрела не последовало. Голова закружилась, сейчас она упадет в обморок. По спине ручьем тек пот.

— Это называется «русская рулетка», Франческа. Даже мне неизвестно, в каком гнезде барабана находится патрон. — Мэри захохотала. — Видела бы ты свое лицо!

Франческа едва стояла на ногах, через мгновение она точно потеряет сознание. В пистолете всего один патрон, но вдруг следующий выстрел не будет холостым? Мэри, совершенно очевидно, все равно, убьет ли она Франческу.

— Мэри! Скоро здесь будет полиция. Опусти пистолет!

— Я тебе не верю — да и что с того, что приедет полиция? Я спущу курок — и ты мертва. — Мэри плюнула ей в лицо.

Слюна потекла по щеке Франчески, но она лишь сильнее сжала нож. Впрочем, что она может сделать этой несчастной сумасшедшей, когда дуло пистолета упирается ей прямо в грудь?

— Ты настолько меня ненавидишь? — в сердцах крикнула она.

— Из-за тебя я лишилась семьи! Ты любишь того подонка, который погубил мою мать! Вы друг друга стоите!

Франческа знала, что убеждать душевнобольного человека — дело безнадежное, но все же рискнула:

— Харт твой брат. Он не виновен в том, что произошло!

— Харт безродный бастард! — завизжала Мэри, и лицо ее стало багровым.

Франческа моргнула и отвела взгляд. В следующую секунду вместо злобной усмешки Мэри перед ней возникло свирепое лицо Харта.

Он пришел! Волна облегчения прокатилась по телу и мгновенно сменилась ледяным ужасом. Харт остановился поодаль около больших пальм в кадках и побледнел, заметив направленный в грудь Франчески пистолет. Она была уверена, что он слышал их разговор. Харт посмотрел прямо в глаза Франчески и покачал головой. Она поняла его — отвлекать сейчас Мэри было бы ошибкой. Что ж, придется с этим согласиться.

Франческа перевела взгляд на Мэри, чтобы та не заподозрила неладное, но заметила краем глаза, что Харт вытащил пистолет.

Если он выстрелит в Мэри со спины, та сразу нажмет на спуск и убьет ее. Палец лежит на спусковом крючке, Мэри не промахнется. Кроме того, она сомневалась, что Харт такой отличный стрелок, что сможет убить человека одним выстрелом, он никогда не упоминал, что владеет оружием, как снайпер.

— Убери оружие, Мэри, — громко сказала Франческа, с трудом преодолевая спазмы в горле.

Она не посмела еще раз взглянуть на Харта, но надеялась, что он ее слышит.

— Я мечтаю увидеть, как ты упадешь к моим ногам, истекая кровью, станешь молить о пощаде! — Глаза Мэри чуть не вылезли из орбит. — Ты сломала мне жизнь! Из-за тебя меня поместили в клинику и объявили умалишенной! А это ты умалишенная, Франческа, если смогла позировать голой, чтобы тебя увидел весь мир!

Значит, Мэри видела портрет. Эта новость не произвела на Франческу впечатления, сейчас она думала о том, как заставить ее опустить пистолет, больно давивший дулом в грудь.

— Я никому не желала зла, — тихо произнесла она. — Твой отец мертв. Я хотела помочь.

— Ты хотела помочь Харту!

Что ж, в этом она права. Франческа стояла и молчала, обливаясь потом и дрожа от страха. Мэри неожиданно хитро улыбнулась:

— Должна признать, ты очень красива, Франческа.

Конечно, Мэри видела портрет. Его украли она и Билл.

— Где картина?

— Так я тебе и сказала!

— Это ты заперла меня в галерее, Мэри? Вы с братом заманили меня туда, чтобы сорвать свадьбу.

— Ах, бедняжка Франческа пропустила свадьбу! — рассмеялась Мэри и изо всех сил надавила на дуло пистолета. — Пошли. Я могла бы убить тебя и здесь, но будет лучше выйти на улицу. Мне не нравится Бельвью, Франческа, обратно я не вернусь. Лучше смерть.

— Если ты сейчас выстрелишь, никогда не выйдешь на свободу.

— Но ты умрешь, и я буду счастлива. И в тюрьму я не пойду. Пошли. Повернись, сука. Если закричишь, я сразу выстрелю.

Франческа заглянула в бездонные глаза и поняла, что увещевания не помогут. Она встала рядом, и Мэри приставила дуло к ее боку. Как она собирается выйти отсюда?

С другой стороны фонтана она заметила Брэга, опиравшегося на прилавок. В руке он держал пистолет. Брэг незаметно кивнул ей, лицо его выражало крайнюю степень сосредоточенности.

Он глазами дал ей понять, что надо выйти из универмага или, по крайней мере, пройти чуть вперед.

Офицеры полиции ждут у входа? Или, дождавшись подходящего момента, он даст команду выстрелить в Мэри?

Франческа поборола желание обернуться и посмотреть на Харта. Интересно, как он себя поведет?

— Иди! — прикрикнула на нее Мэри.

Франческа с трудом перевела дыхание. На них с подозрением покосились прошедшие мимо женщины с сумками для покупок. Теперь к ним приближались две молоденькие продавщицы. Одна остановилась и оглядела Франческу.

— Вам плохо, мисс? — озабоченно спросила одна из девушек.

— Займись своими делами, — рявкнула Мэри. — Иди, Франческа.

Миловидная продавщица побледнела; должно быть, заметила оружие.

— Все хорошо, — пролепетала Франческа, и обе девушки бросились бежать, крича на весь магазин:

— У нее пистолет! У той леди пистолет!

Неожиданно где-то справа раздался выстрел. По галерее забегали женщины, крича и визжа от испуга, в стороны полетели сумки с покупками. Франческа поняла, что выстрелил, скорее всего, Брэг, с намерением посеять панику. Мэри растерялась, глаза стали круглыми от изумления. В следующее мгновение она увидела стоящего футах в двенадцати от них Харта, направлявшего пистолет прямо ей в голову.

Выражение лица выдавало его крайнее напряжение, что вполне объяснимо, ведь, если он не попадет с первого раза в Мэри, та убьет Франческу.

Пора действовать. Франческа нащупала выпуклость на перочинном ноже и нажала. Тихо щелкнув, выскочило лезвие и впилось под ребро Мэри. Франческа попыталась увернуться и оттолкнуть руку, сжимавшую пистолет.

Мэри вытаращила глаза и закричала во весь голос:

— Сука!

Один за другим прогремели два выстрела. Франческа ощутила легкий толчок, покачнулась и упала на колени.

Плечо пронзила обжигающая боль. Мэри вскрикнула, уронила на пол пистолет и бросилась бежать.

Франческа постаралась подняться, но боль была слишком сильной. Потеряв равновесие, она упала на пол.

— Франческа!

Рядом стоял Харт и прижимал ее к своей груди. Она вскрикнула — его прикосновения к плечу причиняли ей острую боль.

— Все будет хорошо, — приговаривал он.

Она заставила себя открыть глаза. Ей хотелось улыбнуться ему и сказать, что ей не больно, но неожиданно его лицо заволокло туманом, изображение покачнулось.

— Мэри?

Франческа моргнула и теперь увидела перед собой Брэга. Он быстро разорвал рукав ее блузы, лицо при этом оставалось сосредоточенным и напряженным. Она едва терпела боль, думая только о том, как бы не расплакаться.

— Царапина, Франческа, — сообщил Брэг и повернулся к Харту: — Наложите повязку. Я догоню Мэри. — Он сорвался с места и выбежал из магазина.

Плечо горело, и Франческа тихо захныкала и опять подняла глаза на Харта.

— Я выстрелил в тебя, — произнес он.

Но ведь Брэг сказал, что это царапина. Она обязательно должна сказать об этом Колдеру, должна его успокоить. Однако перед глазами вновь побежала рябь, и Франческа поняла, что сейчас упадет в обморок. Она пыталась найти глаза Харта, но видела лишь темноту.

— Через пару дней и не вспомнишь, что тебя ранили. — Рурк Брэг ободряюще улыбнулся.

Франческа лежала на диване в малой гостиной Харта — комнате, отделанной в красных с золотом тонах, где собирались только члены его семьи. Под спину Франчески положили несколько подушек и сразу же подали стакан виски.

Ей было уже намного легче — осталась лишь тупая пульсирующая боль. Франческа слабо улыбнулась Рурку. Молодой доктор уже промыл и продезинфицировал ее рану. Как и сказал Брэг, это была лишь неглубокая царапина. Теперь все ее внимание было сосредоточено на Харте.

Он стоял за спиной Рурка, скинув пиджак и жилет, рукава сорочки были закатаны, верхняя пуговица расстегнута, галстука тоже не было. В руках Харт сжимал стакан с виски, и Франческа подумала, что, скорее всего, это уже второй. Он выглядел расстроенным и мрачным, как и тогда, когда она всматривалась в расплывающиеся черты его лица в магазине «Зигель-Купер». Тому есть лишь одно разумное объяснение — Харт очень за нее переживает.

Он любит ее.

Франческа улыбнулась Харту, но он отвернулся и хмуро взглянул на Рурка.

— Слава богу, ты был дома.

Харт на руках вынес ее из магазина и усадил в карету. Не спрашивая, куда бы она хотела поехать, он приказал Раулю гнать лошадей в имение, а сам принялся перетягивать ей руку галстуком. Франческа была в сознании. Если Рурк, к счастью, будет дома, он окажет ей помощь скорее, чем в приемном отделении ближайшей клиники. Она была благодарна Харту за то, что он не отправил ее домой.

Рурк закрыл саквояж с инструментами и поднялся.

— С Франческой ничего бы не случилось, если бы ты и сам обработал рану. А сейчас, с вашего позволения, я хотел бы услышать, что произошло.

Не успела Франческа открыть рот, как ее опередил Харт:

— Как обычно, Франческа бросилась спасать мир, не задумываясь об угрожавшей ей опасности.

Все же он очень на нее сердит.

Франческа улыбнулась и пошевелила ногами.

— Очень болят ноги, — сказала она. — Ты поможешь? — обратилась она к Харту, одарив его нежным взглядом.

Тот поднялся, отставил стакан с виски и откинул кашемировый плед, которым была накрыта Франческа. Затем он стянул с нее туфли с таким видом, словно решал чрезвычайно сложную задачу. Выражение лица, кажется, стало еще более хмурым.

«Он все еще меня любит», — подумала Франческа, задыхаясь от счастья, и покосилась на Рурка, наблюдавшего за ними с легким изумлением.

— Тебе лучше? — спросил он.

— Должно быть, это от виски.

— Должно быть. — Рурк лукаво ей подмигнул.

— Не понимаю, что вас обоих так веселит, — холодно заявил Харт. — Я приехал в универмаг встретиться с Франческой и нашел ее стоящей у фонтана с приставленным к груди пистолетом, который держала в руках моя сестрица Мэри.

Улыбка сползла с лица Рурка.

— Мне казалось, Мэри Рэндл поместили в клинику.

— Она сбежала. С помощью моего брата.

— Сводного брата, — уточнила Франческа. — Мы полагаем, что ей помог Билл, но точно пока ничего не известно.

Харт занервничал еще сильнее.

Рурк посмотрел на Франческу, но она промолчала, решив, что сейчас не время рассказывать о визите к ней Билла Рэндла. Она сообщит об этом позже, возможно вечером. Поэтому она просто ласково улыбнулась Рурку.

— Ты находишься в слишком приподнятом настроении для человека, в которого я недавно стрелял, — язвительным тоном заметил Харт.

— Ты стрелял? — спросил ошарашенный Рурк.

— Было два выстрела — возможно, в меня попал Брэг, — поспешила объяснить Франческа.

— Нет! — воскликнул Харт. Он был в бешенстве. — Твое логическое мышление тебе изменяет. Брэг стоял справа от тебя, почти под углом девяносто градусов. А я стоял напротив. Когда поднялась паника, я чуть сместился влево, надеялся, что так смогу лучше прицелиться. Рик никак не мог попасть тебе в левое плечо.

С его словами не поспоришь. Сердце разрывалось от того, как Харт страдает.

— Это произошло случайно. Мэри хотела меня убить, а ты пытался ей помешать.

Харт налил себе третью порцию виски. Рурк подошел и присел рядом с Франческой.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить этот кошмар.

— Спасибо за сочувствие, Рурк. — Она перевела взгляд на Харта. — Должно быть, брат с сестрой и есть похитители. Ты слышал наш разговор с Мэри?

— Не весь, лишь некоторые фразы.

— Мэри видела портрет, она хвасталась, что знает… — Натолкнувшись на предостерегающий взгляд Харта, она проглотила конец фразы. — Ты не должен во всем винить себя!

— Почему? Мы опять вернулись к исходной точке. Ведь я заказал этот чертов портрет. Из-за него ты могла погибнуть.

У Франчески закружилась голова. Он любит ее. Разумеется, они помирятся!

Рурк погладил ее по здоровому плечу.

— Где сейчас Мэри? Рик ее арестовал?

Харт отвернулся, поэтому ответила Франческа:

— Он побежал за ней, Рурк, потом я потеряла сознание и не знаю, что было дальше.

— Я позвоню в управление. Если Рика там нет, позвоню ему домой.

— В такое время его точно нет дома.

Оба сразу повернулись к ней, но Рурк смотрел с любопытством, тогда как Харт скорее задумчиво.

— Рик либо в управлении, либо уже едет сюда, чтобы убедиться, что с Франческой все в порядке, — произнес Харт. — Можете мне верить.

— Я позвоню сейчас же, сообщу, что все хорошо. — Рурк помедлил. — Тебе еще что-то нужно, Франческа?

— Спасибо, Рурк.

— Твоя рана не более опасна, чем легкий ожог. Хочешь, я оставлю настойку опия, чтобы ты спокойно спала?

Франческа покачала головой. Рурк улыбнулся на прощание и вышел.

Они остались одни.

Харт молча смотрел на нее, и она не могла отвести от него глаз. Франческа мечтала лишь о том, чтобы он перестал корить себя за то, что выстрелил в нее, — и за все остальное тоже.

— Колдер, я хорошо себя чувствую, правда.

— Я не могу допустить, чтобы ты гонялась за сумасшедшими дамочками одна, без охраны! — взорвался Харт. — Меня чуть удар не хватил, когда Альфред передал твое сообщение.

Франческа сделала попытку приподняться на подушках.

— Я была уверена, что встречу мне назначила Соланж, но это была лишь очередная уловка. Я рада, что Альфред тебя отыскал.

Харт пересел на место Рурка рядом с ней на диване.

— Как ты решилась на это? Ты же могла погибнуть. — Он положил руку ей на плечо, заставляя лечь. — Несмотря на то что ты прекрасно знала, как опасна Соланж, ты все равно отправилась на встречу с ней. Ведь мне могли и не передать твое сообщение.

Пожалуй, впервые в жизни Франческе не доставляло удовольствия обсуждение деталей расследования.

— Я была уверена, сердце мне подсказывало, что ты придешь.

— Вот как? — пробормотал Харт и провел рукой по ее шее. — Как ты могла решиться пойти на встречу одна? Почему не дождалась, пока Альфред выяснит, где я нахожусь? Почему ты такая безрассудная и бесстрашная в момент опасности? Франческа, ты же смертна, как и все люди!

— Ты переживаешь за меня, Харт, — выдохнула Франческа, прижимаясь щекой к его ладони.

— Проклятье, Франческа, это совсем не весело. Мэри могла убить тебя в любую секунду — прямо у меня на глазах, — а я стоял и смотрел.

Франческа насторожилась. Харт растерян, взволнован, но в его глазах мелькнуло знакомое тепло. Она провела рукой по его щеке.

— Я люблю тебя за то, что ты переживаешь. Люблю за то, что заботишься обо мне.

Он перевел взгляд на ее губы.

— Разумеется, я переживаю.

— Харт? — прошептала Франческа.

Он медленно поднял глаза, их взгляды встретились. Ее рука скользнула в вырез рубашки.

— Ты никогда со мной не расстанешься. Ты не сможешь со мной расстаться. В любом случае я никогда бы тебе не позволила. Мы связаны навеки.

Войдя в фойе полицейского управления, Рурк остановился. Как и предполагала Франческа, Рик был в управлении, по крайней мере, когда он звонил ему около часа назад. Брэг отвел ему лишь тридцать секунд на разговор, его интересовало только состояние Франчески. Затем Рик попрощался, сославшись на неотложные дела и тяжелую ночь впереди. Рурк не успел спросить о Мэри, как Рик, попросив передать Франческе пожелание скорейшего выздоровления, отсоединился.

Рурк любил обоих старших братьев. Он считал Харта братом, несмотря на то что они не были родными по крови. Ему очень нравилась Франческа, и его, как и всех членов семьи, безмерно тревожил сложившийся любовный треугольник. По причине того, что Рик был женат, а Харт так отчаянно одинок, Рурк принял решение встать на сторону союза Харта и Франчески. Произошедшее в «Зигель-Купер» крайне его обеспокоило.

При этом сегодняшние события доказали, что Харт, несомненно, без ума от Франчески. Рурк был уверен, что со временем их отношения наладятся. Франческа отличается огромным упорством и умением добиваться цели. Нельзя отрицать, что она просто создана для своей работы, но и упрямство Харта не стоит списывать со счетов.

Сейчас Рурка заботил разговор с Риком.

Он прижал к груди бумажный пакет с бутылкой виски. Пора сесть и поговорить по-братски — готов к этому Рик или нет. Рурк никогда не бывал в полицейском управлении и даже на Малберри-стрит, поэтому с любопытством изучал происходящее вокруг.

Несколько человек о чем-то спорили у стойки с дежурным офицером, женщина среди них походила на проститутку. Двое мужчин лежали на лавках в камере по причине, вероятно, чрезмерного употребления алкоголя. Рурк не представлял, где находится кабинет Рика, но сомневался, что на первом этаже. Рурк огляделся и заметил справа лифт и рядом лестницу, ведущую наверх.

— Комиссар?

Рурк повернулся. Рядом стоял офицер, ошибочно принявший его за брата. Что ж, такое случалось неоднократно.

— Я Рурк Брэг, брат комиссара. Его кабинет наверху?

Получив разъяснения, где найти Рика, он бросился вверх по лестнице на третий этаж, перепрыгивая через две ступени. Дверь кабинета была распахнута, и, переступив порог, Рурк понял, что попал по адресу. На каминной полке он увидел семейную фотографию и единственный портрет Ли Анны — в свадебном платье. И ни одной совместной фотографии Ли Анны и Рика — интересно, это что-то значит? Сей факт вызвал тревогу в сердце. А как иначе? Сейчас Рурк был абсолютно уверен, что брат несчастлив.

За стеной послышались голоса. Узнав сдержанные интонации Рика, он вышел из кабинета и подошел к закрытой двери со стеклянной вставкой. Женский крик раздавался именно из этой комнаты.

— Я не буду предлагать дважды, Мэри, — заговорил Рик. — Скажите, где портрет, и, когда вернетесь в Бельвью, к вам будут относиться как к принцессе.

— Иди к черту! — визжала женщина. — Знай я, где он, все равно не сказала бы тебе, подонок!

Треск разбившегося стекла заставил Рурка вздрогнуть.

— Я с ней не закончил, — произнес Рик. — Найдите стул, поставьте в угол и наденьте на нее наручники. Думаю, бессонная ночь немного усмирит ее темперамент. — После этих слов дверь неожиданно отворилась.

Рурк улыбнулся, увидев перед собой лицо брата:

— Иногда разумнее Магомету прийти к горе.

Рик приподнял бровь:

— Я очень занят.

— Ты всегда занят. Банальное оправдание.

Рик покраснел:

— Могу уделить тебе несколько минут.

Рурк заглянул ему за спину и увидел в кабинете Мэри Рэндл, а рядом шефа полиции Фарра. Глаза Мэри горели, бледное лицо пошло красными пятнами. Эта хрупкая дама с манерами вздорной и капризной женщины казалась слишком слабой, чтобы причинить кому-то вред — по крайней мере, с первого взгляда любой подумал бы именно так. В доказательство ее неуравновешенности по полу были разбросаны осколки стакана.

— Она заявляет, что не имеет понятия, где портрет, — объяснил Рик, заходя в кабинет.

Рурк закрыл за собой дверь и поставил на стол бутылку старого шотландского виски.

— Ты ей веришь?

— К сожалению, да. — Рик вздохнул и с интересом оглядел бутылку.

Сейчас Рурк отчетливо ощутил, как устал его брат.

— Она этого стоит? — спросил Рурк, вытаскивая пробку. Он сделал глоток и передал бутылку Рику.

Тот пил долго, как исстрадавшийся от жажды человек.

— Что стоит?

— Твоя работа?

На плечи Рика была возложена ответственность за соблюдение закона во всем городе, что равнялось ответственности почти за всю планету.

Рик хрипло ухмыльнулся:

— Кто-то должен бороться с преступностью и коррупцией.

— Да, кто-то, несомненно, должен. Так, значит, она стоит всего этого?

Рик поднялся, подошел к бюро и вернулся с двумя стаканами.

Рурк разлил виски.

— В жизни бывают светлые и темные времена. Дни, приносящие победу, и дни разочарований и поражений. Даже хуже — дни страшных трагедий. — Он помолчал. — Ты слышал, что говорила Мэри. Каково твое мнение?

Рурк смаковал вкус виски, размышляя о том, каким истинным героем является его брат.

— Она душевнобольная, Рик. Возможно, она глубоко верит в собственную ложь — или говорит тебе правду.

— Как Франческа?

«Недолго он держался», — подумал Рурк.

— У нее царапина. Правда, ничего серьезного.

Стараясь не смотреть в глаза брату, Рик сделал глоток и тихо спросил:

— Она дома или у Харта?

— У Харта.

Повисла тишина. Рик проглотил остатки виски, и Рурк поспешил наполнить стакан.

— Думаю, они скоро помирятся, — осторожно добавил Рурк. — Харт, возможно, против воли очень за нее переживает. Он все еще любит Франческу.

Взгляд Рика стал холодным и острым.

— Он разрушает ее жизнь день за днем, по крупицам, медленно, но верно.

— Это нечестно. Я верю, что встреча с ней лучшее, что случалось в его жизни.

— Согласен, — резко бросил Рик и, опустив глаза, уставился на блокнот на столе.

— Ты все еще ее любишь?

Рик с тоской посмотрел на брата:

— Я женат, если ты позабыл.

— Женатые мужчины тоже влюбляются.

— У меня есть обязанности по отношению к жене — инвалиду, между прочим.

— Рик.

— Хорошо! Мне она небезразлична — так будет всегда. Никого в своей жизни я не уважал больше, чем Франческу. — Он отвел взгляд и поднес ко рту стакан. Лицо стало угрюмым от одолевавших его мрачных мыслей.

Рурк нахмурился. Все именно так, как он подозревал.

— Когда-то ты восхищался своей женой.

Рик посмотрел на брата:

— Я был молод и влюбчив, как может быть влюбчив только юноша. — Он помолчал. — Зачем ты это делаешь? Мне неприятен этот разговор.

— Я делаю это, потому что ты мой брат и ты страдаешь. — Рурк повертел в руках стакан. — Я хочу помочь — просто не знаю как.

Рик не моргая смотрел перед собой. После долгой паузы он заговорил:

— Ты врач, возможно, сможешь помочь. Ли Анна очень страдает, Рурк. Она в меланхолии, и меня это тревожит. Несчастный случай совершенно ее изменил. Она много пьет и употребляет настойку опия. Я не знаю, что делать. Она отказывается что-либо со мной обсуждать — фактически она делает все, чтобы избежать общения.

— Ей потребуется время, чтобы смириться с невозможностью ходить, — тихо произнес Рурк. — Вероятно, она никогда не научится с этим жить. К сожалению, некоторые люди впадают после трагедии в депрессию.

Рик откинулся на спинку стула, прохрипел что-то невнятное и откашлялся.

— Я уже знаю, что она никогда не оправится. И не пытайся убедить меня, что я должен верить в обратное и не терять надежду. Ли Анна не из сильных женщин, ей никогда ни за что не приходилось бороться. Кроме того, я сам делаю все, чтобы не общаться с ней. — Он внезапно опустил голову и закрыл лицо руками.

Брат раздавлен, и не бременем правоохранительной деятельности, а бременем брака и еще потерей Франчески Кэхил.

— Почему ты считаешь, что должен ее избегать? Ли Анна твоя жена.

— Она ясно дала понять, что я нарушаю равновесие ее жизни каждый раз, когда переступаю порог собственного дома. — Рик посмотрел на брата. — Это правда, Рурк. Я не простил ее за то, что она меня бросила, и никогда не смогу простить за то, что вернулась! Ты знаешь, что она шантажом заставила меня согласиться на примирение?

— Нет, этого я не знал. — Рурк был шокирован. — Я не очень близко знаком с Ли Анной. Она уехала довольно скоро после замужества. Рик, никто не вправе винить тебя за обиду и злость. Но она вернулась, вернулась, чтобы сразиться за тебя с Франческой.

— Да, к сожалению.

Рурк выдержал паузу.

— Как ты намерен поступить?

— Не знаю. — Рик одним глотком допил виски. — Ты готов услышать самое страшное?

— Готов. — Рурк был собран и серьезен.

— Иногда, когда я вижу ее, я не испытываю ничего, кроме чувства вины.

— Ради всего святого, с чего тебе считать себя виноватым?

Рик ответил не сразу.

— Когда Ли Анна вернулась, я впал в бешенство. Это было жестоко. Я пытался прогнать ее и не отдавал себе отчет в том, что делаю. Только я виновен в том, что с ней произошел несчастный случай.

Рурк вскрикнул от неожиданности:

— Ее ведь сбил экипаж! Едва ли ты имеешь к этому отношение, с какой стати возлагать ответственность на себя? Бог мой, ты самый благоразумный из всех мужчин на свете, но с логикой у тебя плоховато.

— Ты полагаешь? — Рик отвернулся, и опять наступила тишина.

Рурк размышлял над тем, как он может помочь найти выход из этого тупика. Если допустить, что Рик прав, Ли Анна навсегда останется одна, у нее не хватит сил бороться за брак. Теперь положение брата еще больше пугало его.

— Впрочем, это все не имеет значения, верно? — прервал Рик его раздумья. — Я ее муж, пока смерть не разлучит нас, и в горе и в радости. Желаю ли я ее или ненавижу, не имеет значения. Я обязан заботиться о ней. Если не я, то кто?

Рурк нахмурился:

— Я могу предложить поместить ее в санаторий или клинику. Если у Ли Анны появилась зависимость от алкоголя или опия, ей необходима медицинская помощь. В таком состоянии она вряд ли может быть хорошей матерью.

Рик поднял на него глаза.

— Я никогда на это не пойду.

— Госпитализация в ее же интересах, — настаивал Рурк. — И я рекомендую тебе серьезно подумать над этим, хотя бы как над одним из возможных вариантов решения.

Рик резко встал:

— Я не смогу жить спокойно, если последую твоему совету.

— Тогда ты в западне, — грустно усмехнулся Рурк.

— Да.

Рурк хотел еще многое сказать брату, хотел объяснить, что ни один человек не в состоянии жить в постоянном конфликте и находиться в нервозном состоянии, но Рурк знал, что он не прислушается. И следующее высказывание Рика подтвердило его правоту.

— Нет никакого смысла обсуждать то, что давно в прошлом, как и оплакивать настоящее. Мы женаты, и она больна. Мы воспитываем двух маленьких девочек. У меня есть семья, о благополучии которой я обязан заботиться, и буду всегда думать только об этом.

Франческа ощущала, как сердце Харта сильнее забилось под ее ладонью.

— Навеки — это слишком долго.

— Да.

Они неотрывно смотрели друг на друга.

— Ты очень уверена в себе сегодня.

Франческа улыбнулась уголками губ:

— Да, пожалуй.

— Я открыто признаю, что ужасно испугался за тебя.

— Я знаю, — прошептала Франческа, дрожа от нетерпения. Она опустила руку ниже и коснулась напряженного соска.

Харт обнял ее за талию и прижал к себе.

— Я должен доставить тебя домой.

Франческа погладила кончиками пальцев горячую кожу:

— Почему?

Харт резко выдохнул:

— Потому что Джулия меня убьет, Франческа. Мы ведь… расстались.

— Не убьет. Она тебя обожает, ей будет приятно, что мы провели вечер вместе. — Франческа помолчала и добавила: — А мы действительно расстались?

Харт напряженно молчал.

— Тебе не приходило в голову, — наконец заговорил он, — что сегодня ты могла умереть?

— Разумеется, приходило. Я была дико напугана — но мне сразу стало легче, как только за спиной Мэри я увидела тебя. — В каждое слово Франческа вложила все свои чувства. — Я не такая глупая, Колдер. Я прекрасно осознаю, что смертна.

— Проклятье, — прошептал он. — Ты так безрассудна!

До его губ было всего несколько дюймов. Франческа потянулась и прижалась к его напряженно сжатым губам. Харт не пошевелился.

— Я же едва не погибла сегодня, — прошептала она.

— И теперь решила со мной пофлиртовать? — спросил он с недоверием, но не отвернулся.

— Но ты любишь меня. И поэтому я решилась на легкий флирт.

Дыхание Харта стало тяжелым и прерывистым.

— Да, Франческа. Тебя порадует мое признание. Да, я люблю тебя. Но это не значит, что мы друг другу подходим.

Несмотря на боль в левом плече, Франческа обхватила лицо Харта обеими руками и поцеловала в губы. Он ответил на ее поцелуй и повалил на диван. Их губы слились, его мощное тело накрыло ее стройную фигурку. Франческа дрожала от восторга и возбуждения. И тут Харт оторвался от ее губ.

— Я делаю тебе больно?

Она потянулась губами к соску.

— Делаешь, но не этим. Я хочу тебя, Харт.

Он смотрел на нее, и в глазах вспыхнуло желание, но в этом взгляде она увидела и отчаяние и тоску. Он боялся своих чувств к ней! Уже через секунду Франческа поняла, что победила.

Он жадно впился ей в губы, и в этой страсти было все, что она хотела знать. Ее пальцы проворно расстегивали его сорочку, а его руки сдергивали с нее блузку. И вот он уже целует ее обнаженную грудь, ее ногти впиваются в его влажные плечи, она запрокинула голову и вновь прижалась к его торсу. Одно ей совершенно ясно: Харт хочет ее, как никогда раньше.

Она лежала на полу рядом с диваном, Харт склонился над ней, их взгляды встретились. Франческа подняла руку и прикоснулась к его щеке, мечтая вновь услышать три волшебных слова.

— Только ничего не говори, — прохрипел Харт. — Я никогда не откажусь от тебя.

Глава 19

Четверг, 3 июля 1902 года. 5:30

Входя в маленький темный холл, Брэг уже знал, что дети спят. Старый, Викторианской эпохи дом погрузился в давящую тишину. Или это сдавило сердце?

Рик Брэг закрыл входную дверь и прошел внутрь. Птички за окном начинали распеваться, чтобы вскоре исполнить веселую утреннюю песню. Ему удалось поспать несколько часов в кабинете, прямо в кресле за письменным столом. Если семейная ситуация в ближайшее время не улучшится, стоит подумать о покупке дивана в кабинет.

С трудом, словно постарев под грузом лет, он поднялся по лестнице, стараясь ступать тихо, чтобы никого не разбудить. Кого он обманывает? Его отношения с Ли Анной зашли в тупик. Она не захочет бороться за сохранение брака, а у него нет желания вступать в битву одному.

Однако в разговоре за виски с Рурком он был искренним. Ли Анну он ни за что не предаст, ни при каких условиях. Рик не намерен разводиться или отправлять жену в медицинское заведение. Здесь ее дом.

«Нет, это наш дом», — поправил себя Рик. И сердце заныло с новой силой.

Дверь в их спальню была слева от лестницы, но Рик повернул направо, к комнате девочек. Дверь была открыта, и он остановился на пороге.

Рик наблюдал за спящими детьми, и душа наполнялась теплом и радостью. Он по-настоящему полюбил их, и они заслужили хороший дом и семью.

Ли Анна страстно желала удочерить девочек. Рик вспоминал об этом с грустью. Как они могут принимать такое решение, когда их брак на грани развала? Кейти и Дот не заслужили мать, которая упивается жалостью к себе и подливает в утренний чай бренди. Им нужна мать, способная воспитать их достойными людьми. Каждый день он видел в глазах Кейти страх и беспокойство. Она все больше переживала за Ли Анну, ни один ребенок не должен нести такое тяжкое бремя.

Однако намерения жены были самыми лучшими. Она души не чаяла в девочках и очень в них нуждалась.

Он никогда не сможет отдать их другим людям, но и продолжать оформление удочерения было бы неправильно. Рик посмотрел на детей и признался себе, что не знает, как поступить. Ощущение собственной беспомощности разрывало его изнутри, так было каждый раз, когда он видел Ли Анну.

Рик прошел в спальню, склонился над кроваткой и поцеловал улыбающуюся во сне Дот. Хочется верить, что малышке снятся пони, смеющиеся клоуны и красные с белым леденцы на палочке. Кейти ворочалась в своей кроватке — угрюмое маленькое личико, нахмуренный лобик. Рик вздохнул и поцеловал ее в щеку, поправив вьющиеся волосы. Кейти неожиданно открыла глаза и посмотрела на него с немым вопросом.

— Все хорошо. — Рик постарался придать голосу самые теплые интонации.

Кейти улыбнулась.

Девочка полюбила его так же искренне, как любила и Ли Анну. По крайней мере, они смогли дать детям крышу над головой, еду и защиту.

— Засыпай, милая, — прошептал Рик.

Кейти закрыла глаза, и лицо ее разгладилось. Возможно, им удастся сделать девочек счастливыми, несмотря на разлад между ними. Может, и к лучшему, что он старается последнее время редко бывать дома, это положительно сказывается на настроении Ли Анны.

Преодолев напряжение, Рик открыл дверь в их общую спальню. Стараясь не смотреть на спящую Ли Анну, он снял сорочку. В голове возникли картины из прошлого, казавшиеся сейчас насмешкой судьбы. Неужели он никогда не забудет день их знакомства — Ли Анна была тогда необычайно прекрасна! Разве ему нужно помнить их первый танец, их первый поцелуй? Зачем он вспоминает моменты дикой, всепоглощающей страсти? Уехав в Европу, Ли Анна разрушила гораздо большее, чем счастливый брак; она уничтожила надежды и мечты.

Внезапно его захватили воспоминания — их яростные сексуальные баталии, ее отъезд, увлечение алкоголем, тоска.

Рик осмелился взглянуть на жену. Женщины, в которую он был влюблен, никогда не существовало. Это были лишь мечты и надежды наивного, юного оптимиста.

Их примирение было основано на сексе, а не на любви, взаимных интересах, умении ценить и понимать друг друга. Поэтому, когда с Ли Анной произошла трагедия, стало ясно, что их больше нечему связывать.

Ничто не способно спасти их брак, поскольку Ли Анна уже приняла решение все закончить — внезапно остро осознал Рик. Чему он, собственно, удивляется? Ли Анна бросила его, едва они поженились. Она повела себя эгоистично, сделав выбор, ничего с ним не обсудив. С таким же эгоизмом она отказывалась поддержать их брак и сейчас.

Рик ощутил, что на него снизошло прозрение. Все кончено, потому что никогда не начиналось.

Рик никогда не любил жену; она никогда не любила его.

Он испытывал это святое чувство лишь к одной женщине, а она упрямо стремится выйти замуж за его брата.

Рик прошел в гардеробную и разделся. На душе стало особенно тяжело. Он сильный и сможет все вынести — так будет лучше для всех, — он всегда заботился о ближнем и готов поддержать любого — хочет этого Ли Анна или нет.

Зазвонил телефон, стоящий на тумбочке у кровати.

Рик накинул халат на голое тело. Тишину вновь пронзил резкий, дребезжащий звук, но Ли Анна даже не пошевелилась, что заставило Рика задуматься, сколько же опиума она приняла.

Рик снял трубку. Звонил Фарр.

— Мы его взяли, босс, — самодовольно произнес он. — Парни взяли Рэндла, он час назад пытался проникнуть в свой дом.

— Отлично, — ответил Рик, вспыхнув от злости. — Еду. — Он положил трубку на рычаг аппарата, раздумывая, не позвонить ли Франческе. Только шесть утра, но ведь слуги уже встали, он может оставить для нее сообщение.

На его звонок ответил Эндрю Кэхил.

— Прошу простить, что беспокою в столь ранний час, — начал Брэг, — но у меня хорошая новость, думаю, Франческе будет приятно ее услышать.

— Ее нет дома, Рик. Из-за раны она вынуждена была остаться у Харта.

Разумеется. Слова подействовали на него с такой силой, словно грудь пронзило ледорубом.

— Спасибо, Эндрю. Еще раз простите за беспокойство. — Рик повесил трубку и почувствовал на себе взгляд Ли Анны. — Я должен идти, — сказал он. — Работа.

* * *

— Тебе звонили, Франческа.

Теплое дыхание Харта обожгло щеку. Франческа медленно вынырнула из сонного дурмана и по-кошачьи потянулась под одеялом. Каждое ее движение напоминало ему, сколько раз они вчера занимались любовью. Наконец, она сладко заснула в гостевой комнате. Кажется, Харт скинул одеяло? Франческа усмехнулась про себя, представляя, как соблазнительно она выглядит обнаженной.

Харт был уже одет в рубашку и брюки, даже рукава не были закатаны. Он склонился над ней, лицо показалось ей несколько странным.

— Доброе утро, Франческа.

Она погладила его по щеке. От прикосновения к нему ее вновь пронзило желание. Одновременно возникли мысли о том, что вчера вечером она так и не уехала домой.

— Я пропала, Харт.

Теперь он просто обязан на ней жениться.

— Ты же сохранила девственность, — спокойно сказал он. — И при этом осталась довольна.

Она округлила глаза:

— Лишь самую малость.

— Самой малости вполне достаточно.

Харт сел рядом, провел рукой по ее обнаженному бедру и поцеловал очень, очень нежно.

Франческа была так удивлена открытым проявлением чувств, что растерянно захлопала ресницами.

Слава богу, теперь они точно помирились.

— Звонил Брэг. Рэндл арестован, — произнес Харт, вставая.

Франческа села в кровати:

— Мне надо ехать.

— Сначала лучше наведаться домой и успокоить родителей. Эндрю тоже сюда звонил.

Не заботясь о том, что она голая, Франческа вскочила с постели.

Харт усмехнулся:

— Я разговаривал с ним вчера вечером и объяснил, что твое ранение не позволяет тебе приехать домой. Разумеется, это не обрадовало твоего отца.

Франческа прильнула к нему и поцеловала в губы.

— Как я тебя люблю! — Она натянула панталоны. — Мэри видела портрет — Билл, скорее всего, и есть наш вор. — Она быстро накинула сорочку. — Прошу тебя, уйди, чтобы я могла спокойно одеться. Не хочешь встретиться позже в городе? Тебе будет интересно послушать признание Рэндла.

— Если скажешь, сколько тебе потребуется времени, я отвезу тебя, Франческа.

Она едва не выпалила, что будет готова через пять минут, и вздохнула.

— Час. Думаю, Эндрю и Джулии будет достаточно часа, чтобы поджарить меня на углях.

— Я за тобой заеду, — кивнул Харт. — Удачи.

Франческа вошла в дом и едва переступила порог, как в холле появился отец. Бросив взгляд на окровавленную блузу, он несколько смутился. Франческа знала, что выглядит ужасно, и намеренно не воспользовалась даже расческой, дабы не лишиться преимущества. Она бросилась отцу на шею.

— Ничего страшного, папа, просто царапина, только было очень больно. Видимо, поэтому я и заснула на диване в гостиной Харта, после того как Рурк обработал рану.

— Харт позвонил мне уже в половине двенадцатого, Франческа. Ты представляешь, как мы с мамой волновались?

Из коридора донесся стук каблучков. Понизив голос, Эндрю добавил:

— Я не сказал ей, что в тебя стреляли. Она бы глаз не сомкнула. Пришлось объяснить, что произошла неприятность, стычка между криминальными элементами, ты не пострадала, но не можешь вернуться домой.

В холле появилась Джулия, и Эндрю с улыбкой повернулся к жене:

— Дорогая, признаюсь, я обманул тебя вчера, но у Франчески всего лишь небольшая царапина, она не пострадала, можешь не волноваться.

Джулия замерла, оглядела дочь и побледнела.

— Не верю глазам своим! — вскрикнула она. — О, это все твои расследования!

Франческа бросилась к матери:

— Мама, я не буду скрывать, в меня стреляли, но со мной был Харт — он спас меня.

— Честно говоря, детали меня не волнуют, главное, что ты жива. Франческа, днем мы уезжаем в Спрингс. Твои чемоданы упакованы и уже отправлены.

У нее даже не было времени насладиться той легкостью, с которой удалось пресечь нападки Джулии на ее профессию. Франческа выдохнула, готовясь к настоящему сражению.

— Я не могу сегодня уехать в Спрингс, мама, но обещаю, что скоро буду с вами. Подозреваемый номер один арестован сегодня ночью, и мы с Хартом едем в управление.

Джулия сжала ладони, но, прежде чем успела заговорить, между ними встал Эндрю. Франческа ощутила, в каком он напряжении, и внутренне сжалась.

— Папа? Ты ведь меня понимаешь? Я обязана быть сегодня в управлении.

— О, я понимаю. Я понимаю, что тебе двадцать один год и ты безумно влюблена. По крайней мере, тебе так кажется! Но ты леди, Франческа. Что бы ни произошло, ты не должна проводить ночь в доме мужчины, особенно со столь сомнительной, как у Колдера Харта, репутацией.

— Эндрю, — прервала мужа Джулия, но он остановил ее взглядом.

— Франческа не может вести себя, как те распущенные девицы — постоянные героини светской хроники.

Франческа почувствовала, что краснеет. Отец никогда не осуждал ее!

— Мы обручены, — попыталась защищаться она. — И меня ранили. — Франческа побоялась добавить, что они с Хартом не совершали ничего предосудительного.

— Правда? — ледяным тоном продолжал отец. — Что-то я не вижу его кольца на твоем пальце. Впрочем, это не важно! Я принял окончательное решение, Франческа, то, что ты бросила Харта прямо у алтаря, определенно к лучшему.

— Папа! — Она будет бороться!

Ее перебила Джулия:

— Эндрю, мы должны подготовиться к отъезду. Харт тоже едет с нами в Спрингс.

— Нет. — Он старался не смотреть на жену. — С меня довольно. Харт бесчестный человек. Я ему никогда не доверял и мнения своего не изменю. Ты должна быть вместе с таким мужчиной, как Рик Брэг. Ты добродетельная девушка, Франческа, и заслужила мужа с высокими моральными принципами! Несмотря на сопротивление, меня принудили смириться с этим браком. Я разрублю этот узел. Ты моя дочь, Франческа, можешь считать меня жестоким, но я действую в твоих интересах. Ты не выйдешь замуж за Колдера Харта. Ни сейчас, ни в будущем.

Франческа онемела.

В разговор вмешалась Джулия:

— И ты не потрудился предварительно обсудить столь важное решение со мной?

— Харт держит тебя за полную дуру, — отрезал Эндрю и повернулся к Франческе: — Предлагаю тебе подняться наверх и привести себя в порядок. В одиннадцать мы уезжаем. — Он развернулся и зашагал прочь.

В холле стало тихо.

— Тебе надо было приехать вчера домой! — в сердцах воскликнула Джулия.

Франческе стало стыдно.

— Мама, я люблю его.

Из глаз Джулии потекли слезы.

— Я знаю, но, Франческа!..

— Я в любом случае выйду за Харта. Что мы будем делать с папой? — Этот вопрос действительно ее тревожил. Она чувствовала, что это не просто слова, брошенные в приступе гнева, Эндрю принял серьезное решение и не изменит его, что бы ни приключилось. Но ничто не заставит ее отказаться от брака с Хартом. Даже любовь к отцу.

— У нас впереди все лето, — мягко сказала Джулия. — Предоставь это мне.

Франческу ее слова не успокоили, но она покорно кивнула.

— Мама, разве вы не хотите, чтобы человек, испортивший мне свадьбу, был привлечен к ответственности?

— Ты же знаешь, я хочу.

— И Харт тоже. Он сказал, что останется со мной в городе, пока преступник не будет арестован. Я не могу уехать сегодня в Спрингс. Но, как только все виновные будут арестованы, мы с Хартом присоединимся к вам и проведем вместе все лето.

«Харт меня убьет, — подумала Франческа. — Но Джулию это успокоит». И Джулия сдалась.

— Возможно, отца и не порадует, что Харт будет сопровождать тебя, но он сможет увидеть то, что вижу я, — Харт от тебя без ума. Хорошо. Приезжай, как только сможешь. Я со спокойной душой покину город, зная, что ты в хороших руках. — Она заговорщицки посмотрела на дочь.

Франческа поцеловала мать.

— Я уже опаздываю. Еще надо переодеться. Я сообщу, как только будет известен день нашего приезда. — Она бросилась вверх по лестнице. — Я люблю тебя! — крикнула она на бегу.

* * *

Франческа села в карету и посмотрела на озабоченное лицо Харта. Рауль закрыл дверцу и вскочил на место кучера.

— Что случилось? — Харт поднял на нее печальный взгляд. — Твой отец собирается меня убить?

Франческа насторожилась, опасаясь, что их примирение под угрозой.

— Это его единственное желание, Колдер.

Харт нахмурился и отвернулся к окну. Карета неслась по Пятой авеню.

— Мне надо было вчера поехать домой, — произнесла она, коснувшись его руки.

— Ты же заснула. И очень устала. — Он смутился. — Не только от любви.

Франческа залилась румянцем.

— Да, у меня был трудный день.

Она вспомнила, что так и не рассказала Харту о нападении Билла Рэндла. Однако сейчас Франческа сомневалась, что угрюмое настроение Харта связано с мыслями об ее отце, скорее его беспокоит, что в похищении портрета замешан его сводный брат. Харт продолжает корить себя за причастность к свалившимся на нее неприятностям.

— Что тебя беспокоит? — спросил Харт.

Ее уловка не удалась. Франческа улыбнулась.

— Я сказала Джулии, что мы обязательно вместе приедем в Спрингс, как только все закончится, и проведем с ними все лето.

Глаза Харта потемнели.

— Я не хочу проводить лето в Спрингс с твоими родителями. Но тебя тревожит другое.

Франческа закусила губу.

— Понимаешь, я не успела рассказать тебе об одном происшествии.

Харт расправил плечи и повернулся к ней:

— О нет. Это уже слишком.

— Мы будем присутствовать на допросе Билла Рэндла.

— О чем ты не рассказала мне, Франческа? — Его тон испугал ее.

— Прежде чем отправиться в «Зигель-Купер», я заезжала вчера домой. Билл ждал меня в кабинете отца. — Она старалась говорить как можно спокойнее.

— Что произошло потом?

Франческа накрыла его ладонь рукой, но он вырвался.

— Он ни в чем не признался.

Билл заявил о своем намерении уничтожить ее и Харта, но она не решилась об этом упоминать.

— Понимаешь, он знал, что меня заперли в галерее.

— Благодаря репортерам новости в этом городе распространяются быстро. Что ты еще недоговариваешь, Франческа?

Ты уничтожила мою семью… Зачем мне похищать портрет?

— Что случилось?

— Он напал на меня, — быстро призналась она. — Я позвала на помощь, и он не успел ничего сделать.

Харт выругался.

— Ты в этом не виноват! — Франческа сжала его руку. — Он хочет отомстить нам обоим! — воскликнула она и тут же пожалела об этом.

— Так вот в чем дело. — Харт отвернулся к окну, за которым мелькали здания Четырнадцатой улицы.

Дорога была пустой, если не считать единственного трамвая. Она опустила глаза и провела рукой по дорогой обивке сиденья.

— Франческа.

Она вздохнула:

— Да.

Харт что-то пробормотал себе под нос и замолчал. Прошли минуты, и Франческа решилась:

— Он и есть вор. Мэри знала, что на портрете я без одежды, значит, она его видела. Вероятно, именно Мэри приходила в галерею на той неделе и спорила с Муром — Марши упоминала о разозленной брюнетке. Это он, Колдер.

Харт внимательно на нее посмотрел:

— А Роуз? Я не верю в такие совпадения.

— Каково же твое мнение?

— Они все замешаны в этом деле, — уверенно сказал Харт. — Просто у нас нет всех подтверждающих это фактов.

Неужели он прав? Роуз замешана в похищении ее портрета?

— Роуз знала о портрете, хотя не думаю, что ей известно, как я на нем изображена.

— Фарр наверняка ее посвятил. Уже после кражи.

— Нет, Дейзи рассказала ей, что ты намерен заказать мой портрет. — Франческа покачала головой. — И это было в феврале.

Харт выпрямился:

— Не представлял, что Дейзи известны такие вещи. Откуда?

Карета свернула на Малберри-стрит, такую же тихую и безлюдную, как и большинство улиц города.

— Ты не говорил Дейзи, что сделал заказ Саре?

— Я никогда бы не стал обсуждать подобное с Дейзи. Наша связь была короткой и закончилась сразу после помолвки с тобой.

Франческа задумалась.

— Впрочем, об этом было многим известно, — начала она.

— Дейзи не бывала в обществе, как она могла узнать?

Рауль натянул поводья у лошадей, но Франческа и Харт остались сидеть, молча глядя друг на друга.

— Что ты хочешь сказать?

— По какой-то причине Роуз лжет. Дейзи не рассказывала ей о портрете, потому что не могла о нем знать — в этом я уверен.

Франческа чувствовала, что истина где-то совсем рядом, она просто никак не может ухватить мысль.

— Значит, Роуз наговорила много неправды, — задумчиво произнесла она.

— Выходит, что так. Мы приехали. — Однако он не двинулся с места.

«Похоже, Харт просто в бешенстве», — подумала Франческа.

Но зол он определенно не на нее, а на себя. Неужели не будет конца этим истязаниям?

— Колдер, — прошептала Франческа. Он подвинулся ближе и поцеловал ее в щеку. — Я так тебя люблю. Ты не должен винить себя в грехах своего брата.

— Пожалуй, придется признать твою правоту.

— Именно это ты и должен сделать.

Черты лица его смягчились.

— Ты моя основная проблема, Франческа.

Она ласково ему улыбнулась:

— И это помогает тебе не расслабляться.

Харт усмехнулся.

Рауль уже распахнул дверцу кареты, и они вышли. Франческа с тревогой огляделась. Ну конечно, несмотря на выходные, у здания толпились журналисты. Курланд издалека помахал ей. Франческа демонстративно отвернулась.

Харт повел ее к зданию.

— Им надо будет заняться, — пробормотал он.

— Курланд безопасен, — отмахнулась Франческа.

— Полагаешь? Значит, ему заплатили.

Они вошли в лифт. Франческа решила оставить пока тему морали и взяточничества.

— Мы так и не узнали, как Билл мог проведать о моем портрете.

— Уверен, скоро все станет ясно.

Они замолчали, предавшись каждый своим мыслям. Кабина дрогнула и остановилась на третьем этаже. Харт толкнул дверь, и они устремились к кабинету Брэга. Им хотелось надеяться, что они не пропустили допрос. Харт постучал, Франческа покосилась на него с волнением. Глаза его сверкали гневом, заставляя ее нервничать еще больше.

— Предоставь это Брэгу, — с мольбой в голосе прошептала она.

Харт бросил на нее многозначительный взгляд, и в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Брэг. Они увидели за его спиной сидящего у стола Рэндла, пребывавшего в весьма подавленном состоянии. Стоявший у окна Фарр был невозмутим. Кроме него присутствовали еще инспектор Ньюман и один офицер.

— Как твоя рука? — поинтересовался Брэг, выходя в коридор и закрывая за собой дверь.

— Болит. Он признался?

— Нет. Твердит одно и то же — мол, не знает, где портрет. — Брэг мельком взглянул на Харта. — Вчера я привез сюда Мэри, после того как она в тебя выстрелила. Она говорит то же самое: никогда не видела портрет.

Франческа была разочарована.

— Тогда как объяснить, что Мэри знала, что я на нем без одежды? Я уверена, она его видела!

Брэг коснулся ее руки:

— Мы докопаемся до истины, Франческа.

— У нас есть способ надавить на него. — Она собиралась рассказать Брэгу о нападении на нее Билла, но ее перебил Харт:

— Оставьте меня с ним наедине.

— Это невозможно, — отрезал Брэг.

— Ты болван, слишком честный болван. — Харт резко распахнул дверь и вошел.

Франческа бросилась следом.

— Здравствуй, братец.

Рэндл вскочил на ноги, уронив стул.

— Убирайся к чертям в ад и захвати ее с собой.

Харт шел прямо на него.

— Когда я там буду, думаю, встречу тебя.

— Харт, не надо, — попыталась остановить его Франческа, но было поздно.

Кулак Харта уже врезался в нос Билла Рэндла. Кровь брызнула во все стороны, но ни Фарр, ни Ньюман не пошевелились. Франческа ухватила Брэга за рукав. Он лишь сжал зубы, но не произнес ни слова.

Харт криво усмехнулся:

— Ты украл портрет из студии Сары?

— Тебе очень надо знать? — оскалился Билл.

Харт сунул руку в карман и через мгновение уже направлял на Билла пистолет.

— Надо.

Билл вскрикнул, увидев перед собой оружие.

Франческа не успела вмешаться — между мужчинами встал Брэг. Однако он не велел Харту опустить пистолет.

— Подумай, Рэндл. Я человек терпеливый, а вот мой брат нет.

Рэндл тяжело дышал, переводя взгляд с одного на другого.

— Я уже сказал, что понятия не имею, где портрет.

Харт сделал шаг, сжал рукой его плечо и приставил дуло к виску.

— Сукин сын, ты знаешь, что твоя сестра решила поиграть с Франческой в «русскую рулетку»? — Он нажал на спусковой крючок.

Франческа завизжала.

Рэндл побледнел, колени его подогнулись, он не упал только потому, что его подхватил Брэг. Франческа не верила своим глазам. Брэг помогает Харту противозаконным путем добиться признания!

Она перевела взгляд на Фарра, который, кажется, тоже не возражал против подобных методов дознания.

Харт зло ухмыльнулся:

— Как чувствуешь себя на пороге смерти?

Рэндл закричал от ужаса.

Франческа провела рукой по лбу, утирая пот. Харт не убийца — или все же?.. Он ведь знает, в каком гнезде барабана находится патрон?

Я буду защищать тех, кого люблю.

Тогда он говорил о своей сводной сестре Люси, но Франческа запомнила его слова — или скорее момент, когда он их произнес. Они оба знали, что Харт имел в виду. Он способен на убийство, если возникнет необходимость защитить любимого человека.

Франческа с мольбой смотрела на Брэга, но он слегка покачал головой. Неужели он знает Харта лучше ее? Он ведь не позволит брату убить Рэндла?

— Здорово? — процедил Харт. — Рик, пусть все выйдут из кабинета. Чтобы не было свидетелей, если что… — Он наклонился к самому уху Билла. — Я убью тебя, подонок. Ну же, дай мне повод.

— Пошел ты! — выкрикнул тот. — Да, я украл портрет — вот, я признался! Мы со дня гибели отца планировали, как отомстить тебе и этой суке! Я украл портрет из студии Сары! Это было так просто — проследил за Франческой и выяснил, что она позировала обнаженной. — Он разразился диким хохотом.

Харт нажал на спуск. Франческа вскрикнула, но выстрела не последовало.

По лицу Рэндла струился пот.

— Я следил за тобой, дрянь, да, и видел, как ты позировала!

Только сейчас Франческа поняла, что все в комнате знают тайну портрета. Вспыхнув от ярости, она посмотрела на Фарра, но он спокойно выдержал ее взгляд. Даже если шеф не догадывался раньше, теперь ему все известно. Однако он не выглядит удивленным.

Харт повертел в руках пистолет.

— Харт, умоляю, остановись! — выкрикнула Франческа.

Вместо того чтобы приставить дуло к виску, он со всей силы ударил Рэндла по скуле рукояткой. Тот упал на пол. Нагнувшись над ним, Харт произнес:

— Где он сейчас?

— Не знаю! Кто-то вынес его из галереи в субботу вечером! Если бы портрет был у меня, я бы выставил его — после того, как вытянул бы из тебя все деньги, которые смог!

Харт наотмашь ударил его по уху.

— Прошу тебя, не надо! — выкрикнула Франческа, но Харт не обратил на нее внимания.

— Ты прислал Франческе приглашение на показ работ Сары? Вы с Мэри закрыли ее в галерее? Говори!

— Да, да, да!

Харт прижал дуло к уху Рэндла и посмотрел на Франческу. Во взгляде была пугающая решимость. Он убьет его!

— Билл рассказал нам все, что знал, — быстро заговорила она. — Он признался! Харт, остановись!

— Ты не заслужил суда, — начал Харт, и Рэндл затрясся.

Брэг подошел к брату и положил руку ему на плечо.

— Он не знает, где портрет. Но даже если бы и знал, убийство не поможет нам докопаться до правды.

Харт выпрямился и посмотрел на Брэга. Затем он отбросил револьвер в сторону и вышел, хлопнув дверью, даже не взглянув на Франческу. Лицо его было перекошено от ярости.

В кабинете повисла натянутая тишина.

— Босс? — наконец осмелился нарушить ее Фарр.

Франческе стало плохо. Фарр только что узнал тайну ее портрета. И Билл не знает, где портрет находится. Она погибла…

— Отпустите его. Никто ничего не видел. — Брэг повернулся к Рэндлу: — У меня пять свидетелей твоего признания, Рэндл. — Он говорил так, словно Харта здесь и не было. — Ньюман запишет твои показания. — Он посмотрел на Фарра: — Шеф, приведите Мэри. Теперь мы сможем ее расколоть.

Билл не сделал попытки встать. Он сидел на полу и плакал, как ребенок.

Фарр ухмыльнулся и прошел к двери, остановившись на секунду около Франчески.

— Надеюсь, вы скоро найдете портрет, мисс Кэхил.

Она перехватила его взгляд, полный сарказма и злорадного веселья.

Франческа старалась собраться с мыслями, но они беспорядочно крутились в голове. Фарр и бровью не повел, когда услышал, что она позировала обнаженной, впрочем, он мастерски играет в покер… Как давно он все знает? С вечера субботы? Он специально приехал в галерею раньше?

Догадки постепенно выстраивались в логическую цепочку. Роуз солгала ей, когда она в первый раз спросила ее о портрете, что казалось бессмысленным, — почему было не признаться? Харт не говорил Дейзи о заказе. Роуз была любовницей Фарра. Она лгала, уверяя, что они больше не встречаются… Роуз обманула Франческу, когда призналась, что все это время знала о портрете, но никогда не упоминала, что Франческа на нем без одежды. Ведь она говорила что-то о том, что Франческа не заслуживает неприятностей и боли?

Это имеет смысл только в том случае, если Роуз видела портрет.

Откровения давних любовников. Фарр встречался с Роуз прошлой весной. Он знал, что Харт заказал портрет, — Сара сама ему призналась. Роуз достаточно крупная и сильная женщина, чтобы снять портрет со стены…

— Брэг! — закричала она изо всех сил.

Глава 20

Четверг, 3 июля 1902 года. Полдень

Роуз вошла в красивый особняк в георгианском стиле, купленный прошлой зимой Хартом для Дейзи. Преодолевая внутреннее напряжение, ступила на паркет просторного холла, закрыла входную дверь и прислушалась к удушающей тишине дома. Из глаз непроизвольно полились слезы. Роуз перевела взгляд на лестницу, и ее охватило чувство, что по ней вот-вот спустится Дейзи.

Но она уже никогда не сбежит вниз, потому что мертва. Несмотря на то что Харт не убивал Дейзи, только он один повинен в том, что умерла их любовь. Как же она его ненавидит!

Роуз оглядела холл, поискала глазами букет белых лилий в вазе на столике, но стол был пуст. Дейзи всегда следила, чтобы здесь стояла ваза с ее любимыми цветами и по дому витал легкий привычный аромат.

Роуз вглядывалась в лестницу, все отчетливее ощущая тяжесть потери, и обернулась к входу, ожидая появления Брэндана Фарра. Отвратительная свинья, ему все еще доставляет удовольствие встречаться здесь, нравится уединяться с ней именно в спальне Дейзи.

Роуз никогда ему не отказывала. Как она могла? Она шлюха, а он коп. Он отправит ее в камеру, выбросит ключ и оставит ее гнить там, медленно умирать. Тогда он подмял ее под себя и рассказал, что…

Переполняемая желчной злобой, — Роуз сама не понимала, как выдерживает их сексуальную связь, — она заставила себя поторопиться. Шеф Фарр был ненавистен ей еще больше, чем Харт, и это говорило само за себя. Роуз верила, что настанет день, когда она сможет отплатить ему, уничтожить, хотя, скорее всего, при этом ей придется умереть.

Фарр страшный человек — и он ненавидит Франческу.

Невозможно представить, чем Франческа могла вызвать такое сильное отвращение.

Роуз не смогла справиться с собой и опять посмотрела на лестницу. Холл пуст, входная дверь закрыта. Она повторила про себя, что Фарр занят сегодня и не потревожит ее до позднего вечера.

Стараясь отвлечься от неприятных мыслей, Роуз принялась думать о Дейзи. Она представила, как та весело смеялась, обнимая ее, как они вместе гуляли по «Женской миле» и разглядывали витрины. Воображение рисовало картины их несостоявшейся поездки на Кони-Айленд, где они так мечтали покататься на карусели. Роуз взялась за ручку двери спальни Дейзи, изо всех сил стараясь не расплакаться. Она знала, что никогда не сможет преодолеть тоску по подруге, любовь к Дейзи была слишком велика.

Роуз вошла в красивую спальню. Она ведь собиралась в тот день рассказать Франческе правду — она такая добрая, не раз помогала Дейзи, — но не решилась открыться, вместо этого опять солгала и ненавидела себя за это малодушие. Роуз тихо затворила дверь и, кусая губы, посмотрела на портрет обнаженной Франчески.

Брэг толкнул входную дверь, и она распахнулась.

— Не заперто, — пробормотал он.

Они стояли на пороге величественного особняка, в котором когда-то жила Дейзи; Харт купил его, когда сделал ее своей любовницей. Роман вскоре завершился по причине помолвки Франчески и Харта, но он позволил Дейзи остаться в доме. Она была убита в кабинете.

Харт считал, что Роуз способна похитить портрет из желания отомстить — тогда он должен храниться в этом доме. Но Франческа была уверена, что Роуз ничего не знала о портрете до апреля, когда он и был украден. Дейзи ничего не могла ей рассказать; она сама ничего не знала. Нет, узнать о тайне портрета Роуз могла только от Фарра, уже после того, как он начал расследование дела. Откровения давних любовников. Разумеется, Роуз и Фарр не были исключением. Единственное, что до сих пор оставалось загадкой, как Фарр первым узнал о существовании картины и ее похищении? Впрочем, шеф ненавидел Франческу и на протяжении многих месяцев выступал против ее участия в расследованиях. Возможно, он даже организовал слежку.

Чутье подсказывало Франческе, что Роуз замешана в этом деле. Если именно Роуз украла портрет из галереи Мура, в чем она была почти уверена, то лучшего места для хранения, чем дом Дейзи, она не смогла бы найти. До него не более десяти минут пешком. Конечно, Роуз трудно было бы нести портрет так долго, но она могла нанять кеб.

Но почему открыта входная дверь?

— Мы здесь одни? — спросила Франческа.

— Тебе необходимо общество? — Брэг улыбнулся и достал из наплечной кобуры пистолет.

Франческа была удивлена, что, покидая кабинет, Рик взял оружие. Он почти никогда не носил его с собой, кроме того, комиссар имел право вызвать наряд для сопровождения его в случае необходимости. Сейчас Брэг, скорее всего, думал только о ее репутации. Надо сделать все, чтобы никто больше не увидел портрет.

Не успела Франческа подумать, что их ждет, как наверху скрипнул пол. Франческа и Брэг переглянулись и остались стоять в дверном проеме, одновременно повернувшись в сторону лестницы. Через минуту на верхней площадке появилась Роуз. Она увидела их и остановилась, сжав рукой перила. Лицо выражало крайнюю степень удивления, граничащую с шоком, который вскоре сменился нескрываемым ужасом.

Франческа решила, что сейчас Роуз обязательно попытается сбежать.

— Роуз, подожди! — предупреждая ее действия, воскликнула она.

Роуз испуганно огляделась, словно выбирая путь к отступлению. Поняв, что путь к входной двери перекрыт, а до черного хода ей не даст добежать Брэг, женщина навалилась на перила.

— Вы меня искали? Но я ничего не сделала!

— Мы ищем портрет, Роуз, — ответил Брэг. — И ты уже об этом знаешь, верно?

Роуз подняла заплаканные глаза и перевела взгляд на Франческу.

— Что вы хотите?

Неужели она все угадала правильно?

— Ты его украла?

Роуз вздохнула и побледнела.

— Где Фарр? — хрипло спросила она.

Франческа сразу поняла, что это значит.

— Его украл Фарр? — воскликнула она, все еще сомневаясь. Но грудь уже сдавливало от нарастающего гнева.

Что Фарр намеревался делать с ее портретом?

— Он меня убьет, — запричитала Роуз и разрыдалась.

— Он не причинит вам вреда, Роуз, — вступил в разговор Брэг. — Это вы увезли портрет из галереи Мура в субботу?

— Нет, — прошептала она, стараясь не смотреть на Франческу. — Прости. Я солгала. Дейзи ничего мне не говорила… Сказал Фарр. Он показал мне картину во вторник, когда… когда мы встретились. Я ее видела. Он злорадствовал… был так рад… доволен собой… Он ненавидит тебя!

Она ошибалась. Роуз ничего не знала о портрете до вторника. Фарр сам забрал портрет из галереи — в противном случае он держал бы их всех в страхе, как держал Роуз.

Получается, он отправил ей письмо с требованием денег?

— Где портрет? — спросила Франческа, преодолевая спазмы, сжавшие горло.

— Наверху, — последовал ответ. — Ему ведь необязательно знать, что это я сказала? Вы ведь могли найти портрет сами? Прошу вас!

Франческа помедлила и повернулась к Брэгу.

— Мы должны ее защитить.

— Согласен.

Франческа задумалась. Как они смогут доказать вину Фарра без показаний Роуз?

— Вы не сможете меня защитить! Я уеду из города! — Роуз зарыдала в голос.

Возможно, она права. Франческа нахмурилась и покосилась на Брэга. Фарр обязательно будет мстить. Особенно проститутке.

— Если ты пожелаешь уехать из города, я тебе помогу, — обратилась она к Роуз.

Роуз выглядела так, будто сейчас упадет в обморок.

— Как ты можешь быть так добра ко мне?

— Такой уж она человек, — вздохнул Брэг. — Мне понадобится твое признание, Роуз, но неофициальное, только для меня.

Женщина кивнула.

— Тогда мы поднимаемся. — Рик махнул рукой.

Роуз посторонилась, пропуская их вперед.

— Он здесь, — произнесла она, с трудом разжимая побелевшие губы.

Франческа поняла бы это и без объяснений. Дверь красивой спальни Дейзи была распахнута настежь, открывая вид на кровать под балдахином и висящий на стене портрет, хорошо видимый даже с лестницы.

На негнувшихся ногах она прошла вперед. Казалось, что невидимая рука ударила ее в живот. Фарр видел ее портрет!

Стоявший за спиной Брэг издал приглушенный возглас. Только сейчас Франческа поняла, что он видит портрет впервые.

Когда-то давно она, почти раздетая, лежала в объятиях Брэга, но это было совсем другое. Ее поза, выражение лица, взгляд — все предназначалось лишь Харту, он один должен был видеть ее такой.

Щеки вспыхнули, Франческа опустила голову, не зная, как себя вести.

— Очень красиво, — подала голос Роуз, нарушая неловкое молчание.

Франческа кусала губы, не представляя, как сможет смотреть в глаза Брэгу.

Тот отвел взгляд от портрета, стараясь не смотреть на Франческу. Затем Брэг прошел в спальню, снял со стены портрет и накинул на него покрывало с кровати. Наконец, Франческа смогла выдохнуть.

Брэг повернулся к ней. Интересно, о чем он сейчас думает? Скорее всего, шокирован тем, что она осмелилась позировать в таком виде.

Франческа откашлялась:

— Как ты поступишь с Фарром?

Брэг ответил не сразу.

— Франческа, мы должны сохранить это в тайне. Я не могу сейчас выдвинуть обвинение, если ты не хочешь, чтобы я официально конфисковал портрет в качестве доказательства. Тогда он будет предъявлен в суде. Я не вправе начинать внутреннее расследование, если не изыму портрет для предъявления его следователям.

Портрет стал барьером между ними, даже сейчас, невидимый под золотистым покрывалом. Франческа с трудом сглотнула.

— А его люди? Они наверняка знают, что изображено на картине. Как сделать, чтобы его больше никто не видел?

Рик переступил с ноги на ногу, по-прежнему чувствуя неловкость.

— Думаю, они его боятся. Они знают о его планах и будут хранить молчание. Фарр никогда бы не посвятил в свои дела людей, которые могут представлять для него угрозу.

— Мы не можем уничтожить Фарра? — Задавая вопрос, она уже знала, что ответ будет отрицательным. Фарр уже мог распространить слухи о существовании портрета обнаженной Франчески. Это убьет ее мать и вызовет скандал в обществе — даже в том случае, если никто и никогда не увидит этот злополучный портрет и слухи не подтвердятся. — Мы стали заложниками этого человека, — в ужасе прошептала Франческа.

— Да, пожалуй, — кивнул Брэг. — Поговорка гласит, что нужно держать друзей близко, а врагов еще ближе.

Они не отрываясь смотрели друг на друга.

— Ты хочешь спросить меня, зачем я это сделала? — решилась заговорить Франческа.

— Нет, — поспешно ответил Брэг.

На этот раз она не стала настаивать на продолжении разговора.

Дом был пуст. Харт отпустил слуг на весь вечер.

Он потягивал виски и разглядывал полотно Матисса, висевшее над камином в его библиотеке, не замечая при этом шпилей Нотр-Дама. Ему представлялось встревоженное лицо Франчески, застывший в голубых глазах страх. Видение вытеснил образ сводного брата, смотревшего на него с кривой усмешкой, когда он нажимал на спусковой крючок.

Он хотел убить собственного брата. Ему было безразлично, есть ли патрон в следующем гнезде.

Харт! Остановись!

Но Франческу это беспокоило. Потому что она восхищалась им, считала благородным, потому что не верила в его способность совершить жестокое убийство. Франческа — лучшее, что у него есть в жизни.

Их ссора пошла ему на пользу. Рука дрогнула, и стакан раскололся в ладони.

Харт невозмутимо смотрел на осколки и капли темной жидкости на коже. Внезапная боль вызвала восторг. Она поможет ему заглушить боль в душе.

Франческа добрая, светлая, а он темный и низкий тип. Ее совесть была чиста, его же изгажена отвратительными поступками в прошлом. Харт верил, что Франческа заслужила Рика! Он не имеет права приковывать ее к себе на всю жизнь, монстры из прошлого всегда будут его преследовать.

Харт перевернул ладонь, и осколки стакана упали на ковер к его ногам. Франческа и Рик даже сейчас с жаром бросились на поиски портрета. Удалось ли им найти его? Объединились ли они, воодушевленные успехом? Упали ли в объятия друг друга?

Ты согласишься со мной поужинать?

В голове ясно прозвучал голос брата, вспомнилось удивленное молчание Франчески — но она ему не отказала. Харт представил их в отдельном кабинете в «Плазе», Франческа в красном платье, Рик в смокинге, вокруг крутится официант в белом, подливая гостям вина.

Они идеально смотрятся вместе!

Харт громко выругался. Он эгоистичный подонок до мозга костей…

— Харт?

Он ждал ее. Разумеется, ждал. В ее голосе слышалась тревога. Ощущая себя диким хищником, Харт повернулся, но даже не постарался улыбнуться.

— Ты отпустил прислугу? — взволнованно спросила Франческа.

— Да, отпустил.

Она поспешила подойти ближе.

— С тобой все хорошо?

— А почему должно быть иначе? — равнодушно спросил он, хотя внутренне был вовсе не так спокоен. Ему хотелось со всего размаху ударить кого-то, желательно Рика. Внезапно Харт понял, что он желал врезать совсем не брату, а самому себе.

— Что случилось? — воскликнула Франческа, схватив его мокрую ладонь.

— Я разбил стакан.

Она подняла на него влажные от слез глаза.

— Опять истязаешь себя? Мы нашли портрет, Колдер. Все закончилось.

— Я так понимаю, ты не заметила, что я едва не прикончил брата?

Франческа побледнела:

— Но ведь он жив, Харт. Ты никогда бы никого не убил даже в приступе ярости. Я уверена в тебе.

Он постарался убрать ее руку со своего запястья, но Франческа лишь сильнее сжала пальцы.

— Значит, ты совсем меня не знаешь.

— Нет же, я знаю лучше тебя самого!

Внутреннее напряжение стало понемногу ослабевать. Но он не желал этого.

— Где портрет?

— В холле.

Харт задумался, как лучше уничтожить это проклятое полотно — скорее всего, ножом.

— Прекрати винить во всем себя. Умоляю! Портрет найден. Все сложности позади. Из галереи картину украл Фарр, намеревался однажды использовать ее против Брэга или меня. К сожалению, ради сохранения тайны мы не можем выдвинуть против него обвинения.

— Мы. — Это вовсе не был вопрос.

— Я люблю тебя одного, Колдер.

— Возможно. Может, ты все же задумаешься над тем, что сегодня я приставил пистолет к голове Рэндла и выстрелил два раза, не представляя, в каком гнезде находится патрон.

— Мне лучше сегодня быть рядом.

— Ты ужинаешь с Риком в эти выходные? — спросил Харт, приподнимая ее голову за подбородок.

Франческа затаила дыхание.

— Я об этом еще не думала!

Постоянно тлевшая в нем ревность полыхала теперь огромным костром.

— Ты слишком бескорыстная, — произнес он. — А я эгоист, который не может заставить себя отказаться от любви к тебе.

Она приглушенно вскрикнула.

— Ты готова стать моей, Франческа… сегодня вечером?

Переступив порог собственного дома, Рик сразу увидел Ли Анну. У входа стояли собранные для поездки чемоданы, а она сидела в кресле, одетая в дорожный костюм. Осуждающее выражение на напряженном лице. Было уже почти четыре часа дня, а отъезд запланирован на пять.

— Мы опоздаем на поезд, Рик, — удивительно спокойно произнесла жена. — Поспеши.

Он закрыл дверь и остался стоять, не сводя с нее глаз. Сердце заныло, напоминая о непреходящей боли, ставшей сейчас особенно острой. Осознание недавнего откровения тяготило все больше. Их совместная жизнь закончилась, даже не начавшись. Он будет обеспечивать жену и девочек до конца дней, но между ними никогда не будет теплых семейных отношений, как не будет у него любящей семьи; некогда дорогая ему женщина не сможет дать ему внимание и заботу.

Он не может заставить себя поехать сейчас в Саг-Харбор. Их обоих ждет там ад, и они знают об этом. Рик принял решение. Ли Анна справится с девочками с помощью Петера и миссис Флауэрс. Он же останется в городе и займется делами. У него накопилось много бумажной работы; Рэндл арестован, ему должно быть предъявлено обвинение.

— Мне неловко тебя задерживать, но нам необходимо поговорить.

— Сейчас? — вскинула брови Ли Анна.

— Боюсь, именно так.

— Мы опоздаем на поезд, а он последний на сегодня.

Поняла ли она, что он не поедет отдыхать с ней и девочками?

Его никогда не покинет это щемящее чувство утраты, что было весьма странно, поскольку у него никогда не было того, что можно потерять.

Он не успел ответить жене. По лестнице к нему уже бежала Кейти, вслед за сестрой торопливо спускалась Дот.

— Мы уезжаем? — Девочка застенчиво улыбнулась.

— Не сейчас — я должен поговорить с вашей мамой. — Последние слова он произнес с едва преодолимой болью.

Рик сделал шаг и подхватил на руки Дот, прежде чем она упала, споткнувшись.

— Ты спала, когда я вернулся утром, — сказал он, обнимая Кейти.

— Ничего. Мы едем? Мы же на поезд опоздаем. — Карие глаза загорелись восторгом.

— Саг, Саг! — закричала Дот.

Рик прижал ее к себе и поцеловал; малышка счастливо засмеялась. Что ж, хоть один человечек в доме искренне рад его видеть.

То, что он собирался сделать, будет несомненным проявлением заботы обо всех домочадцах. Кейти растерянно заморгала, переводя взгляд с матери на отца. Рик ласково ей улыбнулся и опустил Дот.

— Идите с Дот на кухню и выпейте молока. Девочки убежали, и он опять перевел взгляд на жену. Лицо ее оставалось невозмутимым.

— В чем дело, Рик? Он медлил.

— Думаю, тебе известно не хуже меня, что мы не сможем оставаться вместе в маленьком коттедже несколько дней.

Ли Анна выпрямилась.

— Будет непросто, — помолчав, произнесла она.

Сердце вновь пронзила острая боль.

— Нам пора поговорить откровенно.

Ли Анна кивнула.

— Не совсем честно заставлять девочек смотреть на нас в таком состоянии. Мое присутствие тебя раздражает. Будет лучше, если я останусь в городе. У меня много работы.

В ее глазах мелькнуло облегчение.

— Кейти устала от напряженных отношений, Рик. Ты прав, это будет справедливо по отношению к ним — и к нам. — Пальцы с силой сжали подлокотники кресла.

— Значит, ты согласна поехать с девочками без меня?

— Да.

В одном этом слове выражались все ее чувства. Она мечтала оказаться подальше от него, в этом их мысли были схожи. Чувство облегчения, смешанное с разочарованием и сожалением.

— Я отвезу вас на вокзал.

— Это может сделать Петер.

— Нет, я сам. Хочу попрощаться с детьми. Я буду очень скучать по ним, надо успокоить девочек, дать им понять, что после возвращения ничего не изменится — я буду здесь, буду ждать.

Ли Анна коротко кивнула.

— Девочки тебя обожают и будут очень скучать. Да, ты должен их успокоить.

«Вот теперь все действительно кончено», — подумал Рик. Непостижимо, как, не сказав ни слова, они оба согласились с таким решением.

— Мы сможем дальше так жить, Ли Анна?

— Не знаю. — Она подняла на него взгляд. — Возможно, стоит подумать о разводе — по крайней мере, о раздельном проживании.

В душе вспыхнула надежда. Рик мечтал изменить свои жилищные условия. Так ведь бывало раньше. Он сможет заботиться о них, но жить будет в собственном доме.

— Я никогда не дам тебе развод. Это было бы верхом непорядочности, — медленно и четко произнес Брэг.

Ли Анна отвела взгляд:

— Но ты ведь подумаешь о том, чтобы разъехаться?

Ее желания вполне очевидны. Возможно, это и есть единственно верное решение.

— Да, я подумаю.

Ли Анна с волнением сжала руки:

— У меня есть идея. Думаю, на данный момент это решит некоторые проблемы. Ты позволишь мне и девочкам провести лето в Саг-Харборе? Им понравится пляж — в городе душно в летний зной, — и мы не будем тебе мешать. Бедняжка Кейти не будет мучиться, являясь постоянным свидетелем тяготящих нас отношений, и я не буду чувствовать себя зависшим над тобой коршуном. — Она помолчала. — Только два месяца. Многие пары проводят лето врозь. У тебя будет время все подготовить, подыскать жилье…

Рик был шокирован ее словами. Он не сразу смог заставить себя обдумать все сказанное женой. Да, многие пары проводят лето врозь, такие как они с Ли Анной, у которых нет желания иметь ничего общего, кроме фамилии. Это дало бы время на передышку, необходимую им обоим после явного раскола их брака. Рик начинал признавать, что доволен этим предложением Ли Анны, несмотря на то что будущая жизнь представлялась ему серым размытым пятном, похожим на бесконечный туннель в никуда.

— Рик?

Он собрался с силами. Все же в его жизни есть и светлая сторона, хоть об этом надо постоянно себе напоминать. У него есть любимая профессия, цели, дело реформы, на благо которого придется немало потрудиться, и преданный друг Франческа.

— Я обо всем позабочусь, — сдержанно произнес Брэг.

* * *

Вместо того чтобы помочь ей выйти из экипажа, он подхватил ее на руки.

— Что ты делаешь? — воскликнула Франческа.

— Хочу внести тебя в наш дом на руках, — спокойно ответил Харт, но глаза его при этом лучились, на красивом лице появилась веселая улыбка.

Душа ее трепетала.

Они стали мужем и женой.

…«Согласна ли ты, Франческа Кэхил, взять этого мужчину в мужья? Быть рядом в болезни и в здравии, в горе и радости, пока смерть не разлучит вас?»

«Да».

Она была одета в тот же синий костюм, который был на ней с самого утра, и задрожала так, что Харту пришлось взять ее за руку в знак поддержки. Он вел себя так, словно стоял не перед судьей О’Брайеном и его женой, а наедине с ней в малой гостиной. От него исходило такое тепло… И любовь.

«Согласен ли ты, Колдер Харт, взять эту женщину в жены? Быть рядом в болезни и в здравии, в горе и радости, пока смерть не разлучит вас?»

«Да».

Франческа не могла отвести от него взгляд. Судья попросил у Колдера кольцо, и ее охватил панический, безумный ужас — у них нет кольца! Может ли церемония считаться недействительной без этого обязательного атрибута? Но Харт ловко достал из нагрудного кармана ее венчальное кольцо и через секунду уже надевал ей его на палец. Неужели это не сон…

«Властью, данной мне штатом Нью-Йорк, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту».

Франческа почувствовала, как Харт крепко прижимает ее к себе и целует. Взглянув на него внимательнее, Франческа поняла, что он так же взволнован, как и она сама…

— Ты уверен, что обязательно надо вносить меня в дом на руках? — спросила Франческа, хотя не очень верила своим сомнениям. — Довольно глупая традиция!

— Так многие говорят, — пробормотал Харт, осторожно ступая на лестницу. Каким-то образом он умудрился открыть дверь, продолжая держать Франческу. — Сейчас мы переступим порог.

Когда они оказались в холле, она, в порыве чувств, прижалась к его плечу.

— Мы женаты!

— Совершенно точно. — Взгляд блуждал по ее лицу, отчего Франческу бросило в жар. Она словно онемела. Боже, они тайно поженились!

В следующую секунду она подумала о том, что сегодня их первая брачная ночь.

— Джулия убьет нас обоих, когда узнает об этом! — пролепетала она, холодея от ужаса.

Харт счастливо улыбнулся и пошел через холл, мимо ее портрета, все еще накрытого золотистым покрывалом, к ведущей на второй этаж лестнице.

— Она будет шокирована, но уже через две минуты станет планировать, как представить этот факт обществу. Хочешь пари?

Франческа запрокинула голову и рассмеялась. Харт прав. Джулия будет в восторге, когда пройдет первый шок. И немедленно начнет заниматься организацией грандиозного приема осенью. С Эндрю все будет сложнее. Однако он не сможет отвергнуть уже свершившееся, потом она обязательно уговорит отца и успокоит.

Дыхание ее сбилось, когда Харт перешагнул последнюю ступень. Казалось, этого момента она ждала целую вечность. Франческа просунула руку в вырез рубашки и коснулась бархатистой кожи. Харт нежно ей улыбнулся. В глазах она прочла все, что он когда-то ей обещал.

От сжигающего изнутри желания кружилась голова.

Он с серьезным видом миновал распахнутые двери апартаментов хозяев дома, пересек гостиную и подошел к широкой кровати под балдахином.

— Полностью с тобой согласен, — произнес он, опустил ее на кровать и сел рядом. Однако рука его не потянулась к пуговицам на блузе. Глаза сверкали загадочным блеском.

— Я хочу сделать тебя счастливой, Франческа.

Она знала, что он говорит не о первой брачной ночи. Душа зашлась от восторга. Она очень его любит!

— Ты сможешь.

— Смогу ли?

Франческа приподнялась на локте и поцеловала Харта в губы.

— Мы просто люди. У нас будут сложные и счастливые времена, но любовь поможет вынести все трудности.

Харт сжал ее плечи и заставил опуститься на подушки.

— Ты безнадежный романтик, а я законченный циник. Хорошая парочка. — Он принялся расстегивать пуговицы. — Я уже говорил тебе, что ты внесла свет в мою беспутную жизнь? — Он распахнул блузу.

— Да, — прошептала Франческа.

Следующим движением Харт разорвал ее сорочку.

— Еще одна?

Он не ответил, отогнул корсет и обхватил губами возбужденный сосок. Затем внезапно поднял голову и внимательно посмотрел на Франческу.

Она провела ладонью по его щеке, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы.

— Я всегда буду освещать твою жизнь, Харт, даже когда ты станешь утверждать, что вокруг кромешная тьма.

— Да, только ты способна на такой подвиг.

Франческа едва не задохнулась от счастья. Эти слова значили для нее очень много.

Харт встал, скинул пиджак, затем рубашку. Наблюдая за ним, Франческа с трудом сдерживала возбуждение. Харт снял брюки и оставшуюся одежду. Она едва не задохнулась. Перед ней стоял самый красивый мужчина на свете; мускулистое тело в шесть футов, кроме того, в состоянии высшего возбуждения.

— Ты невероятно красив, Харт, — пролепетала она.

— Нет, Франческа, это ты прекрасна. Душой и телом. — Он опустился рядом, провел рукой по волосам и, повернув ее на бок, принялся расшнуровывать корсет. Он прикоснулся губами к ее плечу, рукам и, наконец, груди. Дыхание стало тяжелым и прерывистым. Пальцы ловко справились с застежками юбки. В сторону полетело белье. Он покрывал поцелуями ее ягодицы, гладил тело, вдыхал аромат.

— Харт, я сейчас умру, — не сдержалась Франческа.

Он положил руки ей на бедра и посмотрел с некоторым изумлением.

— Да, несомненно, и, поверь, не раз.

Франческа хотела сказать, что его ласки доставляют ей мучения — она готова! — но Харт перевернул ее на спину, лег сверху и внимательно посмотрел в глаза. Франческа не могла понять, почему он медлит, ведь они оба готовы.

— Харт? — Она провела рукой по его плечу.

Он тряхнул головой, выражение лица стало серьезным.

— Я буду заниматься с тобой любовью, Франческа. — Он склонился и поцеловал ее в шею. — Я никогда ни с кем не занимался любовью.

Она тихо вскрикнула, и их губы встретились. Бедром он раздвинул ее ноги, продолжая гладить тело, и принялся покрывать его поцелуями, спускаясь все ниже. Франческа обхватила его возбужденную плоть, дыхание сбивалось, пальцы не слушались.

Его сильные руки обняли ее, жаркое дыхание обожгло грудь.

— Харт, умоляю.

— Я люблю тебя, — произнес он.

Франческа почувствовала, как по щекам потекли слезы. Харт посмотрел на нее не моргая и медленно вошел в нее. Франческу пронзило острое, как боль, наслаждение. Харт принадлежит теперь только ей, он будет с ней всегда.

Они соединились, не отводя глаз друг от друга. Франческа сильнее прижалась к Харту.

— Ты моя путеводная звезда, Франческа, — прошептал Харт. — Навеки.

Его движения стали сильными и глубокими, заставляя ее задыхаться от счастья.

Франческа проснулась самой счастливой женщиной на свете. Тело содрогнулось от восторга. Харт лежал рядом. Он обнял ее и поцеловал в ухо.

— Еще ночь, дорогая.

Она задрожала, вспоминая все, что было между ними.

— Мы женаты, Колдер! — Она хитро подмигнула ему. — И никто ничего не сможет изменить.

Его взгляд был полон бескрайней нежности.

— Ты выглядишь очень довольной, Франческа. Хм, почему бы это.

«Ха», — только и подумала она, вспоминая, сколько раз Харт любил ее этой ночью. Она теперь не девственница — такого блаженства стоило подождать. Она впилась ногтями в его грудь, видя, как он напрягся.

— Да, Харт, я очень довольна, — усмехнулась Франческа. — Кажется, я усвоила несколько уроков этой ночью.

Он смотрел на нее с умилением.

— Я же обещал заняться твоим образованием.

— И ты это исполнил, — прошептала она, касаясь языком его соска. — О, Колдер, это невозможно, я опять хочу тебя.

— Я создал монстра.

Его рука быстро скользнула к ее лону. И вскоре они оба погрузились в волнующий экстаз.

Франческа обняла Харта и крепко прижала к груди.

— Что ты делаешь?

— Укачиваю тебя, глупец.

Он посмотрел на нее как-то странно:

— Я не ребенок, Франческа.

— Уж это точно! — рассмеялась она и поцеловала Харта в макушку. Взгляд ее упал на портрет. Покрывало сползло с него, приоткрывая часть полотна. — Ты принес его сюда.

— После того, как ты заснула. Подумал, что утром, когда вернется прислуга, нам будет не до него. — Он покосился на портрет. — Прекрасная картина. Сара очень точно поймала все твои черты.

«Он не хочет его уничтожать», — подумала Франческа и резко встала.

— Что ты собираешься сделать?

Франческа улыбнулась через плечо и пошла дальше, даже не подумав прикрыться.

— Он мне нравится, — не умолкал Харт. — Моя скромница жена!

Она рассмеялась и сдернула покрывало с картины, чувствуя восхищенный взгляд Харта, на этот раз направленный не на портрет.

— Неужели я действительно так выгляжу, когда мы вместе и занимаемся любовью?

— Да, милая. Но в жизни ты еще прекраснее и желаннее.

Франческа задрожала от ощутимого в каждом слове и взгляде обожания. Харт поднялся с кровати, прошел по комнате и накинул шелковый халат, небрежно завязав пояс. Она поежилась, словно от холода.

— Ты стал джентльменом, Колдер?

— Да. Хочу принести нам бутылку шампанского, а у меня нет привычки ходить по дому голышом. Да, Франческа, я понимаю, ты стала бесстыдной, я сам создал этого монстра, но тебе тоже лучше не выходить без одежды. Здесь ведь живет Рурк.

Он набросил ей на плечи свой домашний жакет, и она улыбнулась. Внезапно глаза Харта вновь потемнели, и она поняла причину — жакет едва прикрывал ее бедра.

— Сара должна написать тебя такой, — пробормотал он.

— Харт! — воскликнула Франческа от пришедшей в голову мысли. Конечно!

— Я пошутил. — Он обнял ее и на мгновение крепко прижал к груди.

Франческа с удивлением ощутила, что он вновь готов заниматься любовью. Однако Харт отстранился и посмотрел на портрет.

— Его нельзя уничтожать, — задумчиво произнесла она.

Он вскинул бровь.

— Я ведь знаю, ты тоже так думаешь.

Харт вздохнул:

— Ты уже хорошо меня изучила. Нет, мне претит мысль, что можно испортить произведение искусства. Однажды, когда стану старым и седым, буду любоваться этим портретом — вспоминать, как мы встретились, как, несмотря ни на что, все же смогли быть вместе.

— А ты романтик, Колдер!

— Это глупость, ты сама знаешь. — Он сжал ее руку. — Если мы решим сохранить ему жизнь, я помещу его в личную галерею, под замок. Я сделаю так, как ты пожелаешь, Франческа.

Она не раздумывала ни секунды. Обхватив Харта руками за талию, заглянула ему в глаза.

— Я хочу, чтобы однажды, когда мы будем старыми и седыми, ты смотрел на портрет и вспоминал этот момент. А потом вспомнил, как мы встретились, о преступлениях, что мы вместе раскрыли, и как я бросила тебя у алтаря! Ты вспомнишь ночь, когда мы тайно поженились. Задумаешься о плохих и хороших временах нашей жизни, о том, как наша любовь росла и крепла с каждым днем. А вокруг будут бегать наши внуки, Колдер, которых мы будем очень любить, а не демоны, вырвавшиеся из прошлого! — Франческа улыбнулась. — Я твоя путеводная звезда, помнишь? Я не хочу, чтобы портрет был уничтожен.

Глаза его стали влажными, Харт заморгал и не сразу смог заговорить.

— Только ты, Франческа.

Она поцеловала его в плечо.

— Только я, Колдер. Только я.

Примечания

1

В Англии существует поверье, что у каждой невесты в день свадьбы должно быть что-нибудь старое, что-нибудь новое, что-нибудь взятое напрокат и что-нибудь голубого цвета.

2

«Слова, написанные на стене» — предвестник несчастья, зловещее предзнаменование. Имеется в виду событие, описанное в Библии.

Content

Бренда Джойс
Смертельные обеты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания