Дженнифер Эстеп

Укус Паука

Как всегда, маме за все походы в библиотеку.

Бабуле, которая ненавидит носить носки.

Андре, известному также под именем Уизли Блайтер, потому что я обещала.

И себе, потому что я всегда мечтала написать книгу о наемном убийце.

Глава 1

— Меня зовут Джин, и я убиваю людей.

В обычной ситуации за этим признанием последовали бы возгласы удивления. Побледневшие лица. Нервная испарина. Сдавленные крики. Опрокидывая стулья, люди пытались бы удрать до того, как я воткну нож им в сердце... или спину. Смертельная рана — это всегда смертельная рана. И плевать, каким способом я ее нанесла.

— Привет, Джин, — хором пропели четыре человека с одинаково ровной, тупой и монотонной интонацией.

Но только не здесь. В стенах Эшлендской психиатрической лечебницы мое признание, сколь бы правдиво оно ни было, не удостоилось даже приподнятой брови, не говоря уж о шоке или благоговейном трепете. Я была относительно нормальной на фоне здешних ошибок природы и магии. Взять хотя бы Джексона — белобрысого великана семи футов ростом, который, сидя по левую руку от меня, пускал слюни не хуже мастифа и лепетал как трехмесячный младенец.

С его непомерно больших губ стекала длинная струйка прозрачной, блестящей слюны, но Джексон был слишком занят, воркуя какую-то абракадабру аляповатой маргаритке, вытатуированной на тыльной стороне его руки, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Или сделать что-нибудь полезное в целях гигиены, например, утереть рот. Я отодвинулась от него, боясь прикоснуться к этой слизи.

Отвратительно. Тем не менее, Джексон был типичным обитателем этой богадельни. Богадельня. Это слово всегда вызывало у меня улыбку. Хорошее названьице для ада.

К несчастью, я застряла в этой дыре почти на неделю. Но всерьез меня раздражало то, что я была вынуждена слушать шум, который издавало здание вокруг меня. Вопли несчастных сумасшедших давно впитались в гранитные стены и полы больницы, как это обычно происходит со всеми чувствами и поступками людей с течением времени. Будучи элементалью Камня, я чувствовала его вибрацию и слышала нескончаемый поток безумных речей даже сквозь толстый слой коврового покрытия и белые хлопчатобумажные носки.

Впервые оказавшись здесь, я применила все свои магические способности, чтобы как-то достучаться до камня и немного его успокоить. Или, по крайней мере, утихомирить крики, чтобы ночью хоть немного поспать. Бесполезно. Эти камни поглотили слишком многое — они ничего не слышали и не отзывались на мою магию. Точно так же, как и шаркающие по ним несчастные обитатели больницы.

Поэтому теперь я просто блокировала этот проклятый шум, как и многое другое в своей жизни.

Женщина во главе круга из пластиковых стульев подалась вперед. Она сидела напротив меня, и ее светлые глаза с легкостью поймали мой взгляд.

— Что ж, Джин, ты уже не в первый раз об этом заявляешь. И мы уже все обсудили. Тебе только кажется, что ты убийца. Но ты, разумеется, не такая.

Эвелин Эдвардс. Психиатр, которая предположительно может вылечить любого ненормального в этом сказочном дурдоме. В обтягивающем черном брючном костюме, блузке цвета слоновой кости и туфлях на невысоких каблуках она так и лучилась профессиональным спокойствием и уверенностью. Прямоугольной формы очки в черной оправе сидели на кончике ее заостренного носа, красиво оттеняя зеленые глаза и рыжеватые волосы, подстриженные в короткий взъерошенный боб. В целом приятная внешность, но голодный взгляд заметно портил бледное лицо Эвелин. Я распознала этот взгляд. Так смотрит коварный хищник.

Поэтому я и торчу здесь сегодня.

— На самом деле, я не какой-нибудь заурядный убийца, — возразила я. — Я — Паук. Уверена, вы слышали обо мне.

Эвелин закатила глаза и посмотрела на высокого санитара, стоявшего позади круга стульев. Усмехнувшись, верзила поднес палец к виску и покрутил им.

— Конечно, я слышала о Пауке, — сказала Эвелин, стараясь не выказывать нетерпения. — Все слышали о Пауке. Но ты, безусловно, не он.

— Она, — поправила я.

Санитар опять усмехнулся. Я недовольно повела бровью. Смеется тот, кто смеется последним, и этой усмешкой он только что подписал себе смертный приговор. Мне не по нраву быть объектом насмешек, даже если последние несколько дней я старательно изображала из себя психа.

«Хочешь убить человека, будь рядом с ним. Внедрись в его окружение. Сделай его вкусы своими вкусами. Его привычки — своими привычками. Его мысли — своими мыслями».

На этом задании внедриться в окружение Эвелин Эдвардс означало проникнуть в Эшлендскую психушку. Для Эвелин и ее прихвостней-санитаров я была всего-навсего очередным шизиком, свихнувшимся на почве элементальной магии, наркотиков или сочетания того и другого. Очередной жалкой бродяжкой под опекой государства, которая не заслуживает ни времени, ни внимания, ни вежливого отношения, ни грамма сочувствия.

Эти несколько дней я провела под замком в больничных стенах, убеждая Эвелин и остальных, что я такая же полоумная, как и все здешние лопочущие психи. Я несла вздор про убийцу. Пускала слюни. Выводила пальцем узоры по заплесневелому гороху во время обеда. Я даже отстригла солидный клок своих длинных, осветленных волос на занятиях по труду, чтобы окончательно всех одурачить. Подоспевшие санитары отобрали у меня ножницы, но прежде я успела вытащить ими гвоздь из стола в общей комнате.

Тот самый гвоздь, который я заточила в двухдюймовое подобие дротика. Тот самый гвоздь, который я сейчас сжимала в ладони. Тот самый гвоздь, который я собиралась вонзить в горло Эвелин. Оружие покоилось в моей ладони, и я ощущала зарубцевавшейся кожей грубо заточенную сталь.

Твердую. Прочную. Холодную. Согревающую душу.

Разумеется, мне вовсе не обязательно пользоваться оружием, чтобы убить психиатра. Я могла бы прикончить Эвелин одной только магией Камня. Могла бы прибегнуть к силе стихии, текущей по моим венам. Могла бы проникнуть в образовывающую здание массу гранита и обрушить ее на голову Эвелин. Ведь пользоваться даром мне легче, чем дышать.

Можно назвать это профессиональной гордостью: я никогда не убивала с помощью магии, пока в этом не было особой нужды, пока не оставалось иного способа выполнить работу. Это было бы слишком просто. Но, что более важно — магию могли вычислить. Особенно элементальную магию. И если бы я начала обрушивать здания на людей и расплющивать головы кирпичами, полиция и кое-кто похуже непременно взяли бы меня на заметку и проявили бы недюжинный интерес к моей персоне. За годы работы я нажила много врагов и жива до сих пор лишь потому, что стараюсь держаться в тени.

Заползая внутрь и выбираясь наружу так же незаметно, как мой тезка.

Кроме того, есть масса способов заставить человека испустить дух. Причем безо всякой магии.

— Паук, — алые губы Эвелин дрогнули, и она позволила себе легкую усмешку. — Будто у такой как ты может быть что-то общее с таким как он. С самым опасным наемным убийцей на Юге.

— Восточнее Миссисипи, — поправила я в очередной раз. — И я, безусловно, Паук. Вообще-то, я собираюсь убить вас, Эвелин. Через плюс-минус три минуты, отсчет пошел.

Возможно, причина крылась в невозмутимом взгляде моих серых глаз — твердом и решительном. Возможно, в совершенно будничном голосе. Как бы там ни было, смех оборвался и замер в горле Эвелин, как загнанный зверь, угодивший в капкан. Самой Эвелин тоже недолго осталось.

Я встала и вскинула руки над головой, чтобы заточка удобнее легла в ладони. Белая больничная футболка с длинными рукавами приподнялась над поясом пижамных штанов, оголив мой плоский живот. Верзила-санитар облизал губы, уставившись на мою промежность. Смотрите-ка, мертвец зашевелился.

— Довольно обо мне, — сказала я, снова опускаясь на стул. — Поговорим о вас, Эвелин.

Она покачала головой.

— Джин, ты ведь знаешь, это против правил. Лечащий врач не имеет права обсуждать с пациентами свою личную жизнь.

— Почему? Вы несколько дней задавали мне вопросы. Хотели, чтобы я рассказала о своем прошлом. Поведала о своих чувствах. Осознала тот факт, что холодна и равнодушна. Круто изменилась, одним словом. Кроме того, вы тесно общались с Рики Джорданом.

Глаза Эвелин расширились за стеклами очков.

— Откуда... откуда тебе известно это имя?

Я будто не услышала вопроса.

— Рики Роберт Джордан. Семнадцать лет. Элементал Воздуха с серьезным биполярным расстройством. Милое, но, судя по всему, сбившееся с пути дитя. Вам на самом деле не следовало связываться с ним, Эвелин.

Психиатр так сжала длинную золотую ручку, что от напряжения пальцы хрустнули в суставах. Санитар нахмурился. Его взгляд перескакивал с меня на Эвелин, будто мы с ней играли в словесный теннис. Джексон и три других пациента, запертые в закоулках помутненного сознания, сидели возле меня — пускали слюни, издавали булькающие звуки и бормотали что-то нечленораздельное.

— Поправочка, — продолжила я. — Вам не следовало превращать Рики в свою игрушку из психушки. Вы, верно, не на шутку испугались, когда до парня наконец дошло, что вы не бросите мужа ради него? Он пригрозил, что расскажет родителям, как вы соблазнили его, да? Соблазнили так же, как и всех остальных привлекательных подростков — своих пациентов. Поэтому вы напичкали его галлюциногенами и отправили домой, к родителям?

Эвелин часто и тяжело дышала. Пульсирующая жилка на ее шее трепетала, как нежные крылья колибри.

Я наклонилась, перехватывая ее испуганный взгляд.

— Мамочке и папочке Джордана не понравилось ни то, что у Рики случился психотический срыв, ни то, что он повесился в собственной гардеробной. Но в предсмертной записке он написал, что не может жить без вас, Эвелин.

Обычно я не разыгрывала такой спектакль. Слишком избито. Если бы я придерживалась нормального порядка действий, то проникла бы в психиатрическую клинику, убила Эвелин и слиняла прежде, чем обнаружат ее тело. Но Эвелин Эдвардс должна точно знать, за что умрет — таково одно из условий этого задания. Выполню его и получу полмиллиона долларов сверху.

— Вот почему я здесь. Вот почему вы умрете. Не с тем трахались, Эвелин.

— Охрана! — завопила доктор.

Последнее слово в ее жизни. Я резко взмахнула рукой, заточка сверкнула в воздухе, пролетела через всю комнату и вонзилась в горло Эвелин, пробив трахею. Бинго. Крик перешел в свистящий хрип. Эвелин сползла с пластикового стула и повалилась на пол. Обхватив рукой заточку, она выдернула ее из горла. Кровь потекла по ковровому покрытию, образуя затейливые узоры, похожие на абстракции Роршаха[1]. Глупый поступок. Оставь Эвелин все как есть, прожила бы лишнюю минуту. Санитар чертыхнулся и бросился на меня, но я оказалась проворнее.

Схватила с пола золотую ручку Эвелин, вскочила и вогнала ее прямо в сердце противника.

— Теперь разберемся с тобой, — прошептала я ему на ухо, пока он извивался и корчился подо мной. — За тебя мне никто не заплатит. Но, учитывая тот факт, что ты ловил кайф, насилуя пациенток, будем считать, что я исполнила свой долг. Ради, мать его, общественного блага.

Я выдернула ручку из груди верзилы и нанесла ещё два удара. Сначала в живот, потом в пах. Мечущийся, блудливый взор санитара затуманился и угас. Я отпустила тело, и оно с глухим стуком ударилось об пол.

Не прошло и тридцати секунд, как все было кончено. Гейм, сет, матч. Легче легкого. У меня даже дыхание не сбилось.

Я бегло осмотрела оставшихся в комнате людей. Джексон по-прежнему пускал слюни в привычной прострации. Двое других изумленно разглядывали пол, словно не понимая, что именно здесь не так. Четвертая же пациентка уже опустилась на четвереньки. Она погрузила пальцы в потемневшую кровь Эвелин и слизнула ее, точно сладкий мед. Вампиры. Вечно едят что попало.

Безумные голоса, заключенные в гранитном полу, усилились. Их питала свежая кровь. Она просачивалась сквозь рыхлое переплетение коврового покрытия и стекала на камень. Неприятный, раздражающий звук заставил меня стиснуть зубы. Как же мне хотелось оставить это место и этот шум позади. Далеко-далеко позади.

Я извлекла ручку из паха санитара и подобрала заточку. Свидетели — это плохо, особенно в моей работе, и я обдумывала, не убить ли мне Джексона и остальных. Но я здесь не ради них. И не стану проливать кровь ни в чем не повинных людей, пусть даже им и лучше умереть и избавить свои потерянные души от лишенных разума бренных оболочек.

Поэтому я спрятала окровавленное оружие в карман и направилась к двери. Но прежде чем выйти в коридор, обернулась и посмотрела на безжизненное тело Эвелин Эдвардс. Ее лицо и широко распахнутые глаза застыли в немом удивлении. Знакомое выражение. Я не единожды видела его за годы работы. Не важно, насколько скверными бывали люди, не важно, сколько бед они натворили и кого одурачили. Никто и никогда не верил в то, что грядет смерть, особенно от руки наемного убийцы вроде меня.

Пока не становилось слишком поздно.

Глава 2

Теперь пора приниматься за самое трудное — как-то выбираться из лечебницы. Чтобы проникнуть сюда, достаточно было прикинуться сумасшедшей и кое-кого подмаслить, а сейчас меня отделяли от внешнего мира несколько препятствий: два десятка санитаров, парочка охранников, множество замков и пятиметровые стены с колючей проволокой сверху.

Я прокралась до конца коридора и заглянула в соседний. Ни души. Часы показывали начало восьмого, и большинство пациентов уже вернулись в свои обитые войлоком палаты, чтобы сотрясать ночь криками. Если повезет, Эвелин и санитара не хватятся до утра, а к этому времени я рассчитывала убраться как можно дальше отсюда. Никогда не полагайся на удачу. Этот урок я давно усвоила на собственном горьком опыте.

Заученным маршрутом, с оглядкой на время обходов, я без особых усилий прошла по слабо освещенным коридорам правого крыла лечебницы. Благодаря кусочку скотча, которым я заклеила замок, дверь одной из подсобок оставалась не запертой. Я проскользнула внутрь. В темноте виднелся хозяйственный хлам. Швабры. Щетки. Туалетная бумага. Чистящие средства.

В дальнем углу, там, где строители в целях экономии не покрыли гранитную стену краской, я приложила руку к грубому камню. Вслушалась в него. Сила, магия и способности элементали Камня позволяли мне слышать этот природный элемент, где бы он ни был, и какую бы форму ни принимал. Будь то гравий у меня под ногами, выступ скалы, нависший над головой, или обычная стена вроде той, которой сейчас касалась моя рука. Я умела различать вибрации камня. Поступки и чувства людей со временем проникают в окружающие их предметы, особенно в камень, и, настроившись на частоту этих вибраций, я узнавала многое: от людей, которые обитали в доме, до произошедших в нем убийств.

Но каменная стена под ладонью лишь лопотала что-то бессвязное. Я не слышала ни пронзительных ноток тревоги, ни звона поднявшейся суматохи, ни резких возмущений, пульсирующих сквозь породу. Значит, тела еще не обнаружили, а мои собратья-чокнутые, вероятнее всего, продолжают слюнявить друг друга. Отлично.

Забравшись на металлический стеллаж у стены, я сдвинула незакрепленную потолочную панель и достала заранее припасенный обернутый в полиэтилен сверток с одеждой. Стянув с себя забрызганную кровью белую больничную пижаму, я переоделась. Оказавшись в лечебнице, я первым делом проникла в камеру хранения с вещами пациентов и забрала оттуда одежду, в которой меня привезли полицейские. Помимо синих джинсов, темно-синей футболки с длинными рукавами, ботинок и флисовой толстовки с капюшоном, у меня при себе имелись пара складных ножей и серебряные часы с закрепленной в них катушкой гарротовой проволоки[2]. Легкое, тонкое оружие, но я давно привыкла обходиться подручными средствами.

После визита в камеру хранения я заглянула в регистратуру, где отыскала свою фальшивую карточку на имя Джейн Доу[3] и уничтожила ее, а также стерла любое упоминание о себе из памяти компьютера. Теперь не осталось ни единого следа моего пребывания в лечебнице. Кроме, конечно, остывающего тела Эвелин Эдвардс.

Я застегнула часы на запястье. Лунный свет, струившийся сквозь окно, упал на мою руку и высветил глубокий шрам на ладони. Маленький круг с идущими от него восемью тонкими линиями. Такой же шрам красовался и на другой моей руке. Паучьи руны — символы терпения.

Раскрыв ладони, я пристально посмотрела на линии. В нежном тринадцатилетнем возрасте меня избили, завязали глаза и принялись пытать, вложив мне в руки среброкаменный медальон в форме паучьей руны. Мои ладони с зажатым меж них медальоном крепко обмотали клейкой лентой, и элементаль Огня добела раскалила руну. Расплавленный магический металл прожег мне кожу, оставив шрамы. Тогда, семнадцать лет назад, отметины были свежими, уродливыми и яркими, как мои крики и смех той сволочи, что пытала меня. Со временем шрамы поблекли. Теперь это всего лишь тонкие серебристые полосы, переплетающиеся с линиями на моей бледной коже.

Хотелось бы мне, чтобы воспоминания о той ночи померкли так же, как эти шрамы.

В лунном свете отметины из серебра и камня на моей коже светились ярче, чем днем. Возможно, причина крылась в том, что ночь, когда в игру вступают темные силы и темные чувства, самое подходящее время для моей работы. Порой мне почти удавалось забыть о рунах и не вспоминать о них до тех пор, пока они не являлись во всей красе, вот как сейчас.

Напоминая о той ночи, когда убили мою семью.

Отбросив болезненные воспоминания, я снова взялась за работу. Еще не хватало, чтобы меня поймали на полпути лишь потому, что я раскисла и дала волю чувствам, вспоминая о том, что лучше забыть. Переживания — удел слабых.

А я не поддавалась слабости уже очень давно.

Я бросила окровавленную пижаму и полиэтиленовую пленку в ведро для мытья пола. Сняла с металлической полки жестяную банку с отбеливателем, открыла ее и вылила содержимое в ведро. Обхватив рукоятку швабры рукавом толстовки, хорошенько все перемешала. Так на одежде не останется следов ДНК на случай, если полиция соизволит все здесь проверить. Убийства, особенно холодным оружием, в этой лечебнице не редкость. Вот почему я предпочла кокнуть психиатра здесь, а не у неё дома.

Разобравшись с одеждой, я достала из кармана куртки очки в овальной серебряной оправе. Голубоватые линзы затенили мои серые глаза. В другом кармане лежала бейсболка, которая спрячет мои светлые волосы и скроет черты лица в тени. Нет ничего лучше простых вещей, особенно когда нужно изменить внешность. Очки здесь, мешковатая одежда там, и вот уже большинство людей затруднятся сказать, какого цвета была твоя кожа, не говоря уж о детальном описании внешности.

Окончательно замаскировавшись, я сжала в руке один из складных ножей, открыла дверь и вышла в коридор.

В привычной одежде, с широкой, дружелюбной улыбкой южанки на лице я двинулась в путь. Никто не присматривался ко мне, даже так называемые охранники, которым платили за их хваленую бдительность и исключительное внимание к деталям. Через пять минут я нацарапала вымышленное имя на карточке посетителей у стойки регистрации. Другой санитар, на этот раз женщина, хмуро посмотрела на меня из-за стеклянной перегородки.

— Время посещений уже полчаса как закончилось, — язвительно заметила она с недовольной гримасой. Должно быть, я прервала ее ночное рандеву с любовным романом и плиткой шоколада.

— О, знаю, милочка, — проворковала я сладким голосом Скарлетт О'Хара. — Но я должна была кое-что передать одному из ребят с кухни, и Большая Берта сказала, что я могу не торопиться.

Ложь, конечно. Но я изобразила встревоженный взгляд для большей достоверности.

— Надеюсь, вам за это не влетит? Большая Берта сказала, все обойдется.

Санитарка побледнела. Большая Берта была худенькой женщиной, которая держала в ежовых рукавицах не только кухню, но и всю остальную лечебницу. Связываться с Бертой, рискуя получить по голове чугунной сковородкой, с которой та никогда не расставалась , никому не хотелось. Тем более за двенадцать долларов в час.

— Ладно, — рявкнула санитарка. — Но это в последний раз.

Разумеется, в последний. Ноги моей больше не будет в этом кошмарном месте. Я прибавила обаяния своей фальшивой улыбке.

— Не волнуйтесь, милочка, уверяю вас, так и будет.

Санитарка нажала на кнопку, дверь открылась, и я вышла на улицу. После больничного вездесущего смрада слюны, мочи и хлорки ночной воздух благоухал, как чистые, хрустящие, свежие, высушенные на ветру простыни. Не убей я только что двух человек, я помедлила бы, чтобы насладиться лягушачьим кваканьем, доносившимся из-за деревьев, и тихим ответным уханьем совы откуда-то издалека.

Но вместо этого я уверенной целеустремленной походкой направилась к главным воротам. Металлические ворота заскрежетали, открываясь при моем приближении, и я весело помахала охраннику, сидевшему в пуленепробиваемой будке. Он сонно кивнул и снова уткнулся в спортивную колонку своей газеты.

Я вышла в реальный мир. Рассыпанный за воротами гравий хрустел под ногами, и шепот камня долетал до моих ушей. Низкий и ровный, как рокот автомобилей, проезжавших по нему изо дня в день. И звук этот был намного прекраснее непрестанного безумного крика гранита в больнице.

Большая автостоянка, окруженная густым сосняком, словно приветствовала меня. Дальний конец ровного тротуара упирался в четырехполосную дорогу. Ни один автомобиль, в каком бы направлении он не двигался, не смог бы остаться незамеченным. Неудивительно.

Психиатрическая лечебница располагалась на окраине Эшленда, южного мегаполиса на стыке границ Теннесси, Северной Каролины и Виргинии. Город, хоть и несколько уступал Атланте по величине, являлся настоящим украшением Юга. Эшленд растянулся по Аппалачам подобно псу, раскинувшемуся на прохладном цементном полу в летнюю пору. Окрестные леса, холмы и ленивые реки создавали иллюзию, словно город мирное, спокойное, неиспорченное место...

Тихую ночь прорезал вой сирены, заглушая все остальные звуки. Иллюзия снова разрушилась.

— Полная изоляция! Полная изоляция! — кричал чей-то голос по внутренней связи.

Значит, тела уже обнаружили. Ускорив шаг, я проскользнула мимо автомобилей и посмотрела на часы.

Двадцать минут. Быстрее, чем я ожидала. Сегодня удача от меня отвернулась. Капризная стерва.

— Эй ты! Стоять!

Ну да, стандартный испуганный вопль, несущийся вслед лисе, опустошившей курятник. А в данном случае — убившей бешеную собаку, что засела внутри. Ворота еще не до конца закрылись, и я услышала, как они, клацнув, остановились. Позади меня по гравию зашуршали шаги.

Быть может, я бы испугалась, если бы уже не скрылась в чаще леса.

* * * * *

Хотя в ту минуту мне больше всего хотелось сразу поехать домой и смыть с волос зловоние помешательства, у меня была назначена встреча за ужином. А Флетчер ненавидел, когда его заставляли ждать, особенно если дело касалось сбора денег и проверки банковских переводов.

Почти милю я прошла быстрым шагом, скрываясь за соснами, что тянулись вдоль шоссе, а затем вышла на дорогу. Еще через полмили я добралась до небольшого кафе под названием «Тупичок» — темного захолустного заведения из тех, что работают по ночам и потчуют посетителей кофе с пирогом трехдневной давности. Но после больничной еды — заплесневелого гороха и протертой моркови — черствый, разваливающийся на части клубничный пирог показался мне кулинарным шедевром. Я умяла целый кусок, пока ждала свое такси.

Водитель высадил меня в одном из неблагополучных районов центрального Эшленда, за десять кварталов до конечной цели моего путешествия. Вдоль потрескавшегося тротуара тянулись витрины магазинов с рекламой дешевой выпивки и еще более дешевых пип-шоу. Компании молодых людей в мешковатой одежде — темнокожих, белых и латиноамериканцев — поглядывали друг на друга с противоположенных концов квартала, образуя потенциально опасный треугольник.

Побиравшийся на углу элементал Воздуха обещал вызвать дождь для любого, кто подбросит ему деньжат на бутылку виски. Еще один печальный пример того, что элементалы не застрахованы от проблем общества: бездомности, пьянства и наркомании. У каждого есть свои слабости, и даже маги иногда оступаются. Важно то, какой выбор впоследствии делают люди: пускают свою жизнь под откос, как этот жалкий бродяга, или становятся на другой путь. Я сунула несчастному двадцатку и пошла дальше.

По улице неспешно шли проститутки, словно бывалые солдаты, отправленные в дозор генералами-сутенерами. Большинство жриц любви были вампирами, и в мерцающем свете уличных фонарей их пожелтевшие зубы светились подобно тусклым осколкам топаза. Заниматься сексом для некоторых вампов все равно, что пить кровь. Секс доставляет им высшее наслаждение и питает их тела не хуже доброго стакана охлажденной крови второй положительной группы. Вот почему многие из них занимаются проституцией. К тому же это древнейшая профессия в мире. А вампы могли жить очень долго — по несколько сотен лет, если, конечно, не получали несовместимую с жизнью рану. Всегда приятно обладать навыками, которые никогда не выйдут из моды.

Некоторые вампирши окликали меня, но, едва завидев мой решительно сжатый рот, тут же устремлялись на поиски более легкой и выгодной добычи.

Через два квартала я бросила очки в мусорный бак рядом с китайским рестораном. Из металлического бака доносился запах соевого соуса и жареного риса недельной давности. Бейсболку и флисовую толстовку я положила в магазинную тележку какой-то бродяжки. Судя по изношенности ее зеленой, армейской куртки, эти вещи ей пригодятся. Если только она очнется от кочевых попоек и заметит появление обновок.

С каждым пройденным кварталом окрестности становились немного лучше, и вот уже вместо наркоманов, насильников и белого отребья появились синие воротнички и рабочая беднота. А на смену винным магазинам и пип-шоу пришли тату-салоны и мелкие банковские конторы. Проститутки, фланировавшие по этим улицам, выглядели чище и упитаннее своих усталых, изможденных братьев и сестер, что обитали южнее. Причем многие из жриц любви были людьми.

Распрощавшись с маскировкой, я замедлила шаг, и остаток пути неторопливо наслаждалась свежим осенним воздухом. Я не могла надышаться им, даже невзирая на едкую примесь табачного дыма. Несколько местных парней попыхивали сигаретами и заливались пивом, сидя на ступенях своих домов, в то время как их жены внутри спешно накрывали ужин, боясь заработать свежий фингал.

Через полчаса я достигла своей цели — «Свиного хлева».

«Хлев», как прозвали это заведение местные, не сильно отличался от обычной забегаловки, однако здесь подавали лучшее барбекю в Эшленде.

Да что там в Эшленде — на всем Юге. Над выцветшим голубым тентом светился разноцветный, неоновый контур поросенка с полным блюдом еды в копытцах. Я провела пальцами по обветшалому кирпичу возле входной двери. Камень глухо и сыто зарокотал, совсем как желудки тех, кто отведал здешней кухни.

Табличка в окне гласила: «Закрыто», но я толкнула дверь и вошла внутрь. Старомодные розово-голубые виниловые кабинки теснились вдоль окон. Вдоль задней стены тянулась барная стойка с высокими стульями, откуда завсегдатаи могли наблюдать, как повара на другом конце кухни раскладывают по тарелкам барбекю из говядины и свинины. Несмотря на то, что гриль-бар уже где-то час не работал, запахи жареного мяса, дыма и специй наполняли воздух таким густым облаком, что уже одним этим можно было насытиться. Облупившиеся от времени нарисованные на полу розовые и голубые поросячьи следы вели в женский и мужской туалет соответственно. Взгляд сфокусировался на кассовом аппарате, что стоял по правую сторону стойки. Рядом с ним сидел один-единственный мужчина и увлеченно читал потрепанную книгу «Цветок красного папоротника» в мягкой обложке. Старик за семьдесят с венчающим коричневую, в пигментных пятнах голову облаком седых волос. С его тонкой шеи свисал засаленный фартук, прикрывая синюю рубашку и рабочие брюки.

Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошла, но мужчина не поднял глаз от книги.

— Ты опоздала, Джин, — сказал он.

— Прости. Я была занята: рассказывала о своих чувствах и убивала людей.

— Ты уже час как должна была объявиться.

— Слушай, Флетчер, ты что, беспокоился обо мне?

Флетчер оторвался от своей книги. Его слезящиеся зеленые глаза походили на тусклое зеленое стекло лимонадной бутылки.

— Я? Беспокоился? Не глупи.

— Никогда.

Флетчер Лейн был моим связующим звеном. Человеком, который сводил меня с потенциальными клиентами, собирал деньги и планировал мои задания. Посредником, который пачкал руки за солидный гонорар. Он подобрал меня на улице семнадцать лет назад и обучил всему, что я знала о ремесле убийцы. Хорошему, плохому, отвратительному. Еще он был одним из немногих людей, которым я доверяла. Вторым из них был его сын Финнеган, такой же жадный, как отец и не боявшийся в этом признаться.

Флетчер отложил книгу.

— Есть хочешь?

— А ты как думаешь? Я почти неделю давилась горохом из пластиковой тарелки.

Я устроилась за стойкой, а Флетчер с другой стороны принялся за работу. С глухим стуком старик водрузил передо мной стакан терпкого ежевичного лимонада.

Я отпила глоток и поморщилась.

— Теплый.

— Лед закрыт в морозилке на ночь. Охлаждай его сама.

Помимо способностей элементали Камня я обладала редким даром управлять еще одним элементом — Льдом, хотя тут мои магические возможности были гораздо скромнее. Я положила руку на стакан и сконцентрировалась, вызывая силу холода из глубин своего существа. Ледяные кристаллы в форме снежинок посыпались из моей ладони и кончиков пальцев. Иней побежал по стенкам стакана, окаймляя край и устремляясь в напиток. Я подняла руку ладонью вверх над стаканом и снова принялась колдовать. Холодный, серебристый свет замерцал в центре шрама в форме руны паука. Сосредоточившись, я превратила свет в квадратный кубик льда. Бросила его в лимонад и повторила трюк ещё пару раз.

Затем снова отхлебнула.

— Так гораздо лучше.

А Флетчер между делом уже поставил на стойку полуфунтовый гамбургер, щедро сдобренный майонезом и начиненный горой копченого швейцарского сыра, листьями салата, ломтиком сочного помидора и толстой пластинкой красного лука. Дальше последовали миска пряных бобов и блюдце расцвеченного морковью капустного салата.

Я набросилась на еду, наслаждаясь игрой сладости и специй, соли и уксуса на языке. Проглотив полную ложку теплых бобов, я сосредоточилась на пропитавшем их соусе, стараясь разложить многообразие вкусов на составляющие.

«Свиной хлев» славился своим соусом к барбекю, который Флетчер тайком от всех готовил в задней части ресторана. Люди сметали этот соус галлонами. Много лет я пыталась выведать у Флетчера секретный рецепт. Но как бы ни старалась, какие бы компоненты не добавляла, мой соус всегда отличался от соуса Флетчера. Причем сам Флетчер утверждал, что все дело в одном секретном ингредиенте, который и придает соусу его изюминку. Но вредный старикан ни в какую не хотел называть мне ни сам ингредиент, ни его дозировку.

— Ты когда-нибудь скажешь мне, из чего сделан соус? — спросила я.

— Нет, — ответил Флетчер. — А ты когда-нибудь оставишь попытки раскрыть эту тайну?

— Нет.

— Тогда мы зашли в тупик.

— Я могу найти выход, — проворчала я.

Веселая улыбка озарила лицо Флетчера.

— Значит, не видать тебе рецепта.

Я покачала головой и принялась за еду. А Флетчер тем временем снова взял книгу и одолел еще несколько страниц. О работе он не спрашивал. В этом не было необходимости. Он прекрасно знал, что я не вернулась бы, не выполнив заказ.

Я всегда скучала по здешней еде во время заданий. Скучала по щекочущим нос запахам специй и жира. Скучала по громкому звону тарелок и звяканью столовых приборов. Скучала по стряпне на кухне и жалобам на вредных клиентов и паршивые чаевые. Но больше всего я скучала по нашим поздним перепалкам с Флетчером, когда дверь уже заперта, и все вокруг дремлет, кроме нас двоих. «Свиной хлев» был для меня не просто рестораном. Он был моим домом — по крайней мере, самым похожим на дом местом, что было у меня за последние семнадцать лет. И единственным, что у меня, вероятно, вообще будет. Жизнь наемного убийцы как-то не располагает к обрастанию щенками и палисадниками.

— Как Финн? — спросил я, утолив первый голод.

Флетчер пожал плечами.

— Превосходно. Занимается своими делами. Управляет чужими деньгами. В этом весь мой сын, инвестиционный банкир и компьютерный гений. Нет бы заняться честной работой, вроде воровства.

Я спрятала улыбку за стаканом лимонада. Обманчивая личина законопослушного гражданина Финнегана Лейна всегда служила поводом для насмешек со стороны его отца. Или моих подначек.

Я отправила в рот последний кусочек изумительнейшего гамбургера, и тут Флетчер нырнул под стойку. Вынырнул он оттуда с папкой из манильской бумаги и положил ее рядом с моей опустевшей тарелкой. Его коричневые в пятнышках руки на мгновенье задержались на папке.

— Что это? — спросила я. — Я же говорила, что после психиатра ухожу в отпуск.

— Ты несколько дней была в отпуске. — Флетчер отхлебнул остывшего кофе.

— Провести шесть дней под замком в психушке — не о таком отпуске я мечтала.

Флетчер ничего не ответил. Папка немым вопросом лежала между нами. Интересно, какие тайны она скрывает. Видимо, кто-то кому-то изрядно насолил, раз ветер подул в мою сторону.

Мое мастерство недешево стоит. Особенно если учесть флетчеровскую посредническую надбавку.

— Кто мишень? — спросила я, смирившись с неизбежным.

Чертово любопытство. Единственная черта характера, которую я так и не смогла побороть, хотя старалась изо всех сил. За эти годы я переняла от старика и кое-что плохое. Он был намного любопытнее меня.

Усмехнувшись, Флетчер открыл папку.

— Мишень зовут Гордон Джайлс.

Он подтолкнул бумаги ко мне, и я бегло ознакомилась с содержимым. Гордон Джайлс. Пятьдесят четыре года. Финансовый директор «Хало индастриз». Великий счетовод и бумагомаратель, другими словами. Разведен. Детей нет. Любит рыбачить нахлыстом. По крайней мере дважды в неделю ходит к проституткам. Элементал Воздуха.

Последняя часть информации мне не понравилась. Элементалы могли создавать, контролировать и использовать в собственных целях четыре стихии: Лед, Камень, Воздух и Огонь. Некоторые также умели укрощать побочные ветви стихий: Воду, Металл и Электричество. Но истинным элементалом считался только тот, кому подчинялся один из элементов большой четверки.

Моя магия Камня была очень сильной, и я могла пользоваться этим элементом как угодно, например, стирать в пыль кирпич, крошить бетон или делать свою кожу прочной, как мрамор. А вот с помощью слабой магии Льда я только и умела, что создавать кубики, сосульки, изредка нож или еще какие-нибудь мелочи. Хотя ледяные миниатюры животных сделали меня популярной на вечеринках.

Гордон Джайлс был элементалом Воздуха, следовательно, он умел контролировать его потоки, чувствовать ветер, ощущать его вибрации точно так же, как я чувствовала камень. И он управлялся со своей стихией не хуже меня. В зависимости от того, насколько сильны врожденные таланты и наделявшая его сила, Джайлс с помощью магии Воздуха мог задушить меня прежде, чем я сумею прикончить его. Стоит ему захотеть, и он заставит пузырьки кислорода бурлить в моих венах. Сметет меня ветром. Или придумает сотню других способов.

Я внимательно изучила фотографию, прикрепленную к первому листу досье. Черные с проседью волосы Гордона Джайлса спадали на лоб, слегка касаясь очков в золотой оправе. Глаза за стеклами напоминали лужицы кобальтовых чернил. А само лицо напоминало мордочку хорька — вытянутую и тонкую. Поджатые губы. Острый подбородок. Резко очерченный нос.

Во взгляде финансиста сквозило нервное ожидание. Так смотрит человек, который знает, что по улицам ходят монстры, готовые в любую секунду наброситься на него. Убить такого настороженного типа будет гораздо сложнее, чем какого-нибудь рассеянного недотепу. Мне придется быть очень осторожной.

— И что же Джайлс такого натворил, что удостоился моего персонального внимания?

— Кажется, финансовый директор фабриковал липовые отчеты в «Хало индастриз», — сказал Флетчер. — Кое-кто узнал об этом и решил принять соответствующие меры.

— Приглядывают за ним? — спросила я.

Флетчер пожал плечами:

— Ничего об этом не знаю, но, по слухам, Джайлс занервничал и подумывает обратиться к копам, будто им есть дело до его безопасности.

Копы. Я фыркнула. Смех да и только. Большинство местных полицейских изворотливее горных дорог Эшленда. Чем просить у них защиты, лучше сразу повеситься и избавить своего соседа по камере от необходимости рвать вполне сносные простыни.

— «Хало индастриз», — пробормотала я. — Не одна ли это из компаний Мэб Монро?

— Мэб — главный акционер, — сказал Флетчер. — Управляют же компанией ее подручные: сестры Хейли и Алексис Джеймс. «Хало индастриз» детище их отца, Лоуренса. Многие годы он и его дочери держали этот семейный бизнес, пока Мэб не пришло в голову оттяпать у них часть акций. Отец умер от сердечного приступа спустя две недели после того, как Мэб вступила в свои права. По крайней мере, такова официальная версия.

— А неофициальная?

Флетчер пожал плечами.

— Поговаривают, что у отца имелась уйма проблем. Не удивлюсь, если сердечный приступ ему обеспечила Мэб Монро.

— Сердечный приступ? Это на нее совсем не похоже, — заметила я. — Обычно она своей магией превращает людей в кучку пепла, сжигает дотла их дома, ну и все в таком духе.

— Так-то оно так, — согласился Флетчер. — Но ведь Мэб могла поручить эту работу одному из своих мальчиков на побегушках с наказом, чтобы эта смерть выглядела естественной. Так или иначе, Лоуренс Джеймс мертв.

В Эшленде имелись и полиция, и правительство, но фактически городом управляла одна женщина. Мэб Монро. Мэб была элементалью Огня — сильной, могущественной, смертельно опасной. Но хуже того, она была не обычной элементалью. Мэб Монро обладала такой магией и такой властью, каких не было ни у кого из элементалов за последние пятьсот лет. По крайней мере, слухи об этом не утихали. И учитывая тот факт, что любой человек, рискнувший выступить против Мэб, рано или поздно умирал, я была склонна верить назойливым сплетням.

Фасад респектабельного, многоуровневого бизнеса скрывал преступную империю Мэб. Запугивание. Взятки. Наркотики. Похищения. Убийства. Мэб не брезговала ничем. Она упивалась кровью, как боров помоями. И повсюду у нее были шпионы. В полицейском управлении. В муниципальном совете. В мэрии. Полицейские, окружные прокуроры, судьи, да кто угодно — никто из хороших парней не задерживался в этом городе, если не переходил на темную сторону… и в задний карман Мэб.

Подобно всем ушлым предпринимателям, Мэб Монро скрывала свою истинную сущность под слоем культурной утонченности. Жертвовала деньги на благотворительность. Возглавляла мероприятия по сбору средств. Вносила свой вклад в развитие общества. И все ради того, чтобы ее не связывали с теми ужасами, что каждый божий день творились по ее приказу. Мэб всегда держала руку на пульсе, и в этом ей помогали два помощника, которые занимались ежедневной рутиной: адвокат Иона Макаллистер и Эллиот Слейтер.

Макаллистер расправлялся с неугодными Мэб людьми законными методами. Этот ловкий юрист хоронил несчастных под таким ворохом бумаг и чиновничьих проволочек, что большинство разорялись на услугах своих поверенных. Слейтер же называл себя советником по вопросам безопасности, но на самом деле этот великан был обычным головорезом в приличном костюме. Он заведовал приспешниками Мэб и наказывал тех, кто перечил элементали Огня — быстро, жестоко и неотвратимо, если только Мэб не снисходила до собственноручной расправы.

Среди большинства людей Мэб Монро слыла образцом элементальной добродетели, идеально сочетавшим в себе богатство и магию. Но те из нас, кто сталкивался с темной стороной жизни, понимали, что Мэб не знала жалости. Элементаль Огня вцепилась в Эшленд мертвой хваткой, запустила руки в каждую стОящую, прибыльную или выгодную сделку, но ей все было мало. Мэб только и делала, что повсюду совала нос и умножала свои богатства все больше и больше, словно деньги, власть и давление были жизненно необходимым ей кислородом. Проще говоря, Мэб была бандиткой, но наделенной такой магией, что любые ее требования тут же поддерживались, а прихоти исполнялись.

Никогда не любила дедовщины.

Но, несмотря на всю силу Мэб, люди продолжали плести против нее тайные заговоры. По несколько раз в год Флетчеру поступали предложения нанять меня, чтобы уничтожить Мэб Монро. За эти годы мы даже кое-что разведали о ней и пришли к выводу, что это будет самоубийственная миссия, и можно даже не трепыхаться. Даже если бы мне удалось пройти все уровни охраны и громил-телохранителей, Мэб всегда могла убить меня своими руками. Она не боялась применять огненную магию на деле. Так она и проложила путь к вершине преступного мира Эшленда — убивая каждого, кто мешал ее стремительному взлету.

Тем не менее, Флетчер завел целое досье на элементаль Огня, наблюдая за ее охраной, передвижениями, выискивая любую брешь в ее броне. По какой-то причине старик желал Мэб смерти, только пока что не придумал способа ее убить. По крайней мере, такого способа, который не вывел бы его из игры в блеске славы на пару с Мэб.

— Ты хочешь сказать, Гордон Джайлс был настолько глуп, что присвоил деньги одной из компаний Мэб Монро? — спросила я.

— Похоже на то, — пожал плечами Флетчер. — Заказчик не углублялся в подробности, а я и не спрашивал. Загляни-ка на последнюю страницу, там установлен срок.

Я заглянула.

— Они требуют выполнить заказ к завтрашнему вечеру? Ты хочешь, чтобы я управилась с заданием меньше чем за сутки? Это совсем на тебя не похоже, Флетчер.

— Взгляни на сумму.

Я скользнула взглядом вниз по странице. Пять миллионов. Вопрос отпал сам собой. Возможно, Флетчер и любил меня, как родную дочь, но свои пятнадцать процентов он любил не меньше. Хотя моя доля тоже была ничего.

— Неплохой куш, — признала я.

— Неплохой? Он в два раза больше твоей обычной ставки. — Смесь гордости и жажды наживы окрасила резкий голос Флетчера. — Заказчик уже внес пятьдесят процентов задатка. Выполни заказ и можешь уходить в отставку.

Отставка. Что-то такое вертелось в голове Флетчера с тех пор, как полгода назад я вернулась из Сент-Огастина со сломанной рукой и ушибом селезенки после неудачного задания. Старик все талдычил о моей отставке таким мечтательным тоном, будто где-то существовал мир, полный возможностей, двери которого, как по волшебству, распахнутся передо мной, стоит только отложить ножи. И придет этот мир на смену тупой и скучной реальности.

— Мне тридцать лет, Флетчер. Я высококлассный, хорошо оплачиваемый, востребованный специалист в своей области. Я отлично справляюсь с работой, меня не смущает кровь, а людям, которых я убиваю, воздается по заслугам. Зачем же мне уходить в отставку?

Более того, чем мне в этой отставке заниматься? Мой специфический набор навыков редко где сгодится.

— Затем, что в жизни есть и другие вещи, кроме как убивать людей и подсчитывать барыши, как бы это тебе не нравилось. — Его зеленые глаза схлестнулись с моими. — Затем, что ты не должна озираться по сторонам всю оставшуюся жизнь. Разве ты не хочешь пожить немного при свете дня, малышка?

Жизнь при свете дня. Типичная флетчеровская фраза — синоним нормальной жизни. Семнадцать лет назад я только об этом и мечтала и молила бога, чтобы в мире восстановилась справедливость, чтобы время повернулось вспять, и я смогла вернуться в ту безбедную, безопасную жизнь, что когда-то у меня была. Но я давным-давно не верю в сказки. Ничего кроме ноющей боли несбыточные мечты не приносят. Тот золотой сон, та слабая надежда, та сентиментальная часть моей души — все это умерло, сгорело и стало пеплом, как когда-то моя семья.

Такие как я не уходят в отставку. Они идут до финиша, до самой смерти, которая, как правило, не заставляет долго ждать. Но я буду бросать кости до конца. Даже если в итоге моя ставка будет бита.

Но я решила не перечить старику. Не сегодня. Хотела я того или нет, Флетчер был одним из немногих оставшихся в этом мире людей, которых я любила. Поэтому я помахала папкой, чтобы переключить его внимание.

— Ты действительно считаешь, что это хорошая идея? Браться за это задание?

— За пять миллионов долларов — да, считаю.

— Но у нас нет времени на подготовку, проработку плана, поиск отходных путей, вообще ни на что, — запротестовала я.

— Брось, Джин, — льстиво сказал Флетчер. — Работа простая. Ты и с закрытыми глазами с ней управишься. Заказчик даже предложил место, где ты сможешь провернуть это дело.

Я снова заглянула в папку:

— Оперный театр?

— Оперный театр, — повторил Флетчер. — Завтра вечером там намечается большое мероприятие. Открывают новое крыло имени Мэб Монро.

— Опять? — спросила я. — Разве мало в этом городе зданий, названных в ее честь?

— Видимо, мало. Слушай, там будет масса народу. Полно прессы. Куча возможностей затеряться в толпе. Ты запросто проберешься туда, прикончишь Джайлса и незаметно слиняешь. В конце концов, ты — Паук, знаменитый своим мастерством и отвагой.

Я поморщилась от его фальшиво-воодушевленного тона. Иногда Флетчер напоминал мне инспектора циркового манежа, который объявляет грустных слонов, запуганных лошадей и прочие никчемные номера так восторженно, что они кажутся более волнующими, чем на самом деле.

— Паук — это полностью твоя идея. Именно ты, Железный Дровосек, решил, что сможешь срубить больше денег на моем громком имени, — сказала я, называя старика его псевдонимом наемного убийцы.

Флетчер усмехнулся.

— И не ошибся. У каждого киллера есть имя. Скажи спасибо, что благодаря мне тебе досталось прозвище звучнее, чем у многих.

Скрестив руки на груди, я сердито уставилась на него.

— Серьезно, Джин. Это легкие деньги. Прикончи бухгалтера завтра вечером и можешь отправляться в отпуск, — пообещал Флетчер. — В настоящий отпуск. Куда-нибудь, где жара, лоснящиеся пляжные мальчики и тропические коктейли.

Я удивленно приподняла бровь:

— Да что ты знаешь о лоснящихся пляжных мальчиках?

— Финнеган как-то показал их мне, когда брал меня с собой в Ки-Уэст в прошлом году, — сказал Флетчер. — Но мы быстро переключились на прекрасных леди, загорающих топлесс у бассейна.

Кто бы сомневался.

— Отлично, — сказала я, захлопнув папку. — Я в деле. Но лишь потому, что люблю тебя, хоть ты и жадный ублюдок, нещадно эксплуатирующий меня.

Флетчер поднял свою кружку с кофе:

— За это стоит выпить.

Глава 3

Я допила лимонад, взяла папку, пожелала Флетчеру спокойной ночи и отправилась домой.

Моя квартира располагалась в доме напротив, на последнем пятом этаже, но я никогда не шла домой сразу из ресторана или откуда-либо ещё. Прежде чем вернуться и скользнуть в подъезд, я обошла три квартала и пересекла две аллеи, убеждаясь, что за мной не следят. Учитывая поздний час, все было тихо. Лишь подошвы моих ботинок скрипели по гранитному полу вестибюля.

Я поднялась на лифте на свой этаж. Прежде чем вставить в замок ключ, приложила ладонь к камню, окружающему дверную раму. Ничего примечательного. Просто обычный низкий приглушенный гул. Я недостаточно бывала дома, чтобы моё присутствие отпечаталось на сером камне. Или же просто не прислушивалась к собственным врожденным вибрациям.

Я выбрала именно эту квартиру, потому что она находилась ближе всего к лестнице. Отсюда также имелся доступ на крышу и к крепкой водосточной трубе, идущей вниз по стене здания. Пути отступления, одни из многих. По крайней мере раз в месяц я проверяла их, разыгрывая в уме возможные сценарии захвата и бегства. Моя личная мантра выживания. Невозможно быть чересчур осторожным, особенно на такой работе, как моя, когда даже малейший прокол влечет за собой смерть. Мою смерть.

Я щелкнула выключателем. Входная дверь вела в просторную кухню, объединенную с гостиной. Хозяйская спальня и ванная располагались слева, гостевые комнаты — справа. Софа, двухместный диван, пара мягких кресел, бытовая техника. Плазменный телевизор, окруженный горой дисков. Бесконечные стопки потрепанных книг, кое-где достигающие метровой высоты. Милый набор медных кастрюль и сковородок, висящих на крючках на стене кухни. Разделочный стол, на котором стоял набор эксклюзивных среброкаменных ножей.

Здесь не было ничего, что я не могла бы бросить, получив сигнал уходить. В моей профессии такое всегда возможно. Берясь за дело, я соблюдала осторожность, а Флетчер всегда дотошно подходил к выбору клиентов. Но возможность раскрытия, пыток и смерти оставалась всегда. Дополнительные причины, почему Флетчер хотел, чтобы я ушла на покой.

Все же, чтобы успокоить старика, я пыталась вести относительно нормальную жизнь, за исключением ночных дел. Я работала под прикрытием как Джин Бланко, повариха и официантка на полставки в «Хлеву» и вечная студентка местного колледжа. Архитектура, скульптура, роль женщин в фантастической литературе. Я записывалась на любые интересные мне лекции, неважно, насколько мало у них общего.

Но моими любимыми были занятия по литературе и кулинарии, и каждый семестр я записывалась хотя бы на один курс. Готовка — моя единственная страсть, помимо чтения. Мне нравился запах сахара и специй. Бесконечные сочетания сладкого и соленого. Простые и сложные рецепты, позволяющие объединить отдельные ингредиенты в единые съедобные произведения искусства. Вдобавок кулинария оправдывала изобилие ножей в квартире. Ещё одна служебная необходимость.

Увидев, что все в порядке, я пошла дальше. Стоило бы зайти в ванную, принять душ, а затем свернуться в кровати, изучая дело Гордона Джайлса. Планируя нападение. Составляя список нужных подручных средств. Прорабатывая план бегства. И мечтая об угодливых пляжных мальчиках, по словам Флетчера, ожидающих меня на Ки-Уэст.

Но я задержалась в гостиной, разглядывая рисунки в рамках на каминной полке за телевизором. Только что оконченный курс по искусству. Для выпускного проекта преподаватель дал нам задание нарисовать серию из трех рисунков, связанных общей темой.

И я изобразила руны своей погибшей семьи.

Вместо гербов и эмблем одаренные магическими способностями идентифицировали себя рунами. Вампиры, великаны, гномы, элементалы. Руны были повсюду, куда ни глянь. Татуировки, ожерелья, кольца, футболки. Даже некоторые люди использовали руны, особенно в качестве логотипов.

Некоторым владеющим магией это не нравилось и они утверждали, что рунами могут пользоваться только наделенные силой. Многие из них вынашивали безумные мечты о том, как нынешнее равновесие между расами сменится управляемым магией обществом, во главе которого встанут элементалы и другие маги. Причина, по которой власть пока не захватила ни одна из рас, очень проста: огнестрельное оружие великолепно сохраняет баланс сил. Как и ножи, бейсбольные биты, пилы и топоры. А у большинства населения Эшленда в загашнике имелись все эти предметы, подчас не в единственном числе. Магия — это чудесно, но мало кого не успокоят три пули в черепе. И поэтому люди использовали руны, одаренные магией насмехались над ними, а город продолжал жить.

Но пользующиеся рунами люди ни на что не влияли. Только элементалы умели насыщать руны магией, оживляя символы и заставляя их выполнять определенные действия. На самом деле, если элементал Огня чертит на бревне руну, чтобы зажечь костер, это не более чем изощренный способ выпендриться. Ведь для вызова огня элементалу с властью над ним достаточно лишь щелкнуть пальцами. Но кое для чего магические руны годились: растяжки, сигнализация, отложенные вспышки волшебства. К последним весьма часто прибегали некоторые наемные убийцы. Положите взрывающуюся руну Огня в коробку, отправьте её жертве и спокойно попивайте коктейли на Карибах, зная, что бедный идиот откроет посылку, а та взорвется у него в руках.

Большинство рун сами по себе не имеют никакой силы, а служат лишь способом заявить о своем происхождении, показать родственные связи и обозначить общие факты, вроде темперамента, сферы деятельности и хобби. Руна моей семьи Сноу — снежинка, символ ледяного спокойствия. Моя мать Эйра носила на шее серебряный медальон с этой руной. Она также продолжила традицию и создала для каждой из нас кулоны с рунами, символизирующими ключевые черты наших характеров.

Руну-снежинку я нарисовала первой, затем изобразила вьющуюся лозу, символизирующую изящество — руну своей старшей сестры, Аннабеллы. И наконец примулу — символ красоты и моей младшей сестренки Брии.

На каминной полочке отсутствовала моя собственная руна — руна паука. Маленький круг, от которого на равном расстоянии друг от друга отходили восемь линий, не слишком затейлив или интересен, чтобы заслужить место в моем итоговом проекте. Конечно, у меня больше нет медальона с руной паука, но если бы я захотела освежить в памяти чертову побрякушку, достаточно было бы взглянуть на шрамы на ладонях.

Я стряхнула с себя оцепенение. Осенью воспоминания всегда более болезненны. Именно в это время года элементал Огня убил мою мать и Аннабеллу, обратив их тела в прах. Бриа избежала той же участи лишь затем, чтобы оказаться похороненной заживо под обломками нашего дома. От моей сестренки остался лишь кровавый след на каменном фундаменте.

Чистый морозный воздух, ярко-голубое небо, густой запах влажной земли, близость зимней стужи, замедляющей шепот камней под ногами, — все напоминало мне о них, даже сейчас, семнадцать лет спустя.

Но руны на каминной полке не вернут мою семью. Ничто не вернет. Не знаю, зачем я вообще нарисовала эти чертовы руны. Мне на самом деле нужен отпуск. Или же разговоры Флетчера об уходе на покой встревожили меня больше, чем я думала.

Я сжала пальцы на папке, отвела глаза от рисунков, пошла в спальню и закрыла за собой дверь, чтобы больше не видеть руны.

С глаз долой — почти из сердца вон.

* * * * *

Следующим вечером ровно в восемь я стояла на самом верхнем балконе эшлендского оперного театра, огромного здания из серого гранита и мерцающего белого мрамора. Старомодный шедевр архитектуры занимал три квартала в центре города. Каждое из трех крыльев оперы венчала башенка, из-за чего здание всегда казалось мне похожим на кукольный домик. На каждой из башенок на тихом сентябрьском ветерке развевался черный флаг с серебряной нотой — руной оперы.

Двадцать минут назад я вошла в здание театра через главный вход. В белой рубашке, черных брюках, туфлях на низком каблуке и с футляром для виолончели я ничем не отличалась от десятков музыкантов, ожидающих выхода на сцену. Никто не обратил на меня внимания, пока я шла через холл, поднималась по парадной лестнице и преодолевала несколько этажей. Я использовала магию Льда, чтобы создать пару длинных тонких отмычек, которыми отперла дверь, ведущую на балкон. Хотя я и зашла через главный вход, но, закончив работу, сбегу через, так сказать, задний.

Хотя фасад здания оперы выходил на одну из оживленных улиц в центре Эшленда, с тыльной стороны открывался вид на зазубренные скалы, спускавшиеся к реке Анейрин. Скалы, по которым я буду спускаться на веревке примерно через час.

Оставаясь в тени, я открыла футляр для виолончели и вытащила пластмассовую имитацию классического музыкального инструмента. Под ней находился потайной отдел с подручными средствами для сегодняшнего задания, включая шестидесятиметровый альпинистский трос. Я прикрепила его к латунному флагштоку, закрепленному у основания балконной стены, и сбросила трос вниз, к скалам. Серая веревка потерялась на фоне неровных камней, и не зная, что она там, никто не смог бы её заметить. Но я все равно собрала с пола несколько сухих коричневых листьев и рассыпала их у основания флагштока, прикрывая веревку. Непохоже, что сюда кто-нибудь выйдет, учитывая происходящее внутри здания веселье, но никогда неизвестно, кому взбредет в голову подняться на балкон ради короткого перекура или ещё более короткого секса. Лучше не рисковать.

Во время работы я касалась камней здания. Гранит пел под кончиками пальцев. Музыка живого оркестра давно пропитала камень, и теперь пронзала его, как золотая жила. Я закрыла глаза и приложила ладони к грубой поверхности камня. После безумной какофонии сумасшедшего дома звук казался таким плотным, чистым и красивым, что я вызвала магию.

Я направила силу в камень, отдавая ему мягкий приказ. Отдельные кусочки гранита поднимались и опускались волнами один за другим, будто я пробегала пальцами по клавишам фортепиано. Затем кусочки встали на свои места, а я позволила себе слабо улыбнуться. Магия элементалов может быть как смертоносной, так и забавной.

Закончив работу, я взяла футляр, открыла балконную дверь и вновь скользнула внутрь здания.

Балкон служил продолжением верхнего этажа оперы, серого неприметного пространства, где располагались административные кабинеты. На этаже было пусто, горел приглушенный свет. Я юркнула на пожарную лестницу и спустилась на несколько пролетов, прежде чем выйти на второй этаж здания.

Я словно шагнула в иной мир. Второй этаж представлял собой круглую комнату диаметром в несколько сотен метров. Парадная лестница вела на первый этаж, над которым нависала огромная хрустальная люстра, похожая на изысканный ансамбль из сосулек. Ковер был теплого винного цвета с изящным золотым восточным узором. На стенах висели высокие звуконепроницаемые драпировки того же цвета, перемежавшиеся зеркалами и блестящими картинами. В холле внизу сверкал пол из белого мрамора с редкими вкраплениями черных и бордовых плиток.

В паре кварталов отсюда вампирская шлюха за пятьдесят баксов обслуживает клиентов прямо в машине, а бездомные роются в мусорных баках в поисках пригодных для ужина объедков. Но здесь грязь и тьма обретаются лишь в следах от помады на бокалах с шампанским и в душах людей, наслаждающихся искрящимся пузырьками напитком.

Гости толпились в фойе и стояли по обе стороны широкой лестницы. Будто пытаясь соответствовать элитному дому искусства, посетители оперы нарядились в дизайнерские платья цветов драгоценных камней, великолепные черные смокинги и прочие подходящие случаю дорогие вещи, столь же изысканные, как и сама обстановка. Мелкие, средние и крупные драгоценности сверкали, подмигивали и блестели на шеях, запястьях и пальцах. Камни гордо шептали о своей красоте и роскоши. Некоторые гости попивали шампанское и коктейли, другие пробовали куриные шашлычки, овощные рулетики и прочие миниатюрные закуски на один укус с подносов официантов. Воздух дрожал от разговоров, перемежаемых раскатами смеха и резким грубым хохотом.

Так как я ничем не отличалась от музыкантов, бомонд уделял мне не больше внимания, чем ковру, позволяя легко пробираться в толпе в поисках своей жертвы.

В толпе заахали, и я обернулась в поисках того, кто вызвал такой ажиотаж. И впилась глазами в Мэб Монро. Элементаль Огня прошествовала по холлу и теперь поднималась по парадной лестнице. Все глаза смотрели на неё, а разговоры прекратились, как прерванная на полуслове песня. На большинство людей Мэб оказывала именно такое воздействие. Её уложенные мягкими волнами рыжие волосы сверкали, как начищенный пятак, а темно-красное платье с низким вырезом открывало кремовую плоть декольте. На лице сверкали бездонные черные глаза. Сера и огонь — вот о чем я думала каждый раз при виде Мэб.

Плоское золотое ожерелье обвивало лебединую шею элементали Огня. Я зацепилась глазами за подвеску: круглый рубин в окружении нескольких десятков волнистых лучей. Сложные бриллиантовые вставки на золоте создавали ощущение, что лучи по-настоящему сияют. Внезапно вышедшее из-за туч солнце. Символ Огня. Личная руна Мэб, принадлежащая ей и только ей. Несмотря на разделявшее нас пространство, я чувствовала вибрацию камня. Вместо красоты и изысканности в своем шепоте он нес дикую необузданную силу. И от этого звука у меня сжался желудок.

Мэб Монро неспешно шла сквозь толпу, смеясь, болтая, улыбаясь, пожимая руки. Я смерила её глазами, снова думая, от скольких же выгодных заказов на её голову отказалась. Стыдно даже вспомнить. Я не считала себя героиней, но не отказалась бы дать добрым жителям Эшленда возможность жить дальше без сжимающего горло кулака Мэб. Бандиты всегда вызывали у меня желание проверить, насколько они храбры на самом деле, и отдубасить их как следует.

Я переключилась на свиту Мэб. Рядом с ней держался дородный мужчина в смокинге, а ещё двое маячили неподалеку. Сегодня Эллиот Слейтер с ней не пришел, но остальные мужчины также были великанами с бычьими шеями, пудовыми кулаками и большими жукоподобными глазами. Идеальные живые щиты. Не то чтобы Мэб сильно в них нуждалась. Магии Огня более чем достаточно, чтобы разобраться с любой угрозой. Великаны ходили с ней исключительно ради придания важности её персоне, не более.

Сейчас Мэб шла в мою сторону, и я отступила в тень. Но элементаль с охраной пронеслись мимо, даже не взглянув в мою сторону, и я продолжила высматривать свою сегодняшнюю цель и любых других игроков, способных повлиять на готовящуюся драму.

Несколько минут спустя в холл вошла Хейли Джеймс и направилась к лестнице. Она надела короткое коктейльное платье-футляр болотно-зеленого цвета, подчеркивающее изгибы её соблазнительного тела. Её кожа была цвета свежих сливок, а завитые в локоны рыжеватые волосы собраны в высокую прическу на макушке. Изумруды в висячих серьгах сверкали и мерцали как тлеющие угольки. Камни превосходно оттеняли её сине-зеленые глаза.

Алексис Джеймс вошла следом за сестрой. Алексис была на несколько сантиметров выше, с такой же бледной кожей, но с коротко стрижеными волосами. На ней было простое черное коктейльное платье. Шею обвивала нитка жемчуга, а черные перчатки доходили до локтей. На правом запястье болтался жемчужный браслет. Слишком сдержанно по сравнению с изумрудным блеском Хейли.

Хейли Джеймс окликнула Мэб, и женщины остановились, чтобы обменяться ничего не значащими любезностями. Алексис с безучастным лицом держалась чуть поодаль.

Судя по данным Флетчера, Хейли Джеймс — генеральный директор «Хало индастриз», а Алексис занимала там же должность главы отдела маркетинга и общественных связей. Компания принадлежала их семье долгие годы, и сфера её деятельности была обширной, но основным детищем фирмы оставалась спекуляция магией, в особенности применение магии Воздуха в области лекарственных и косметических средств. На сестер Джеймс работал целый штат элементалов, но сами они, судя по всему, к магии отношения не имели.

Я задумалась, не Хейли ли Джеймс обнаружила, что Гордон Джайлс проводит махинации с отчетностью? Не она ли заказала его, чтобы это скрыть? Дать другим пример. Или сделать так, чтобы Мэб Монро не узнала, что её раскрутили на миллионы, и тем самым избежать гнева элементали Огня? Если Мэб узнает об осуществленной Джайлсом растрате, то выместит ярость не только на бухгалтере, но и на сестрах Джеймс за то, что те позволили себя надуть. Существует куча причин, по которым Хейли Джеймс могла бы принять решение устранить Джайлса.

Но я заставила себя прекратить строить догадки. Если после выполнения моей части сделки деньги вовремя придут на мой счет, плевать, кто заказал Джайлса. А если нет — ну что ж, тогда мне и станет интересно, кому понадобилась его смерть. Но не раньше.

Кстати, о мистере Джайлсе — он наконец-то явился. Прошел через фойе и поднялся по лестнице, совсем как несколькими минутами ранее Мэб Монро, но с гораздо меньшей помпой.

На Гордоне Джайлсе болтался слишком большой для его тщедушного тельца смокинг. Бухгалтер был настолько худ, что кости плеч выделялись под тканью пиджака. Его лицо выглядело напряженным и измученным, словно само дыхание причиняло ему боль. Он беспрестанно потирал руки и стрелял глазами из одного угла в другой от Хейли Джеймс к Алексис, а от той — к Мэб Монро и снова к Хейли, минуя прочих посетителей. Пытался высмотреть, с какой стороны ждать нападения. Из каких теней вылетит пуля. Но он не увидит её, не увидит меня, пока не станет слишком поздно.

Но если серьезно, слишком поздно стало, когда клиент договорился с Флетчером. Потому что я — Паук. И всегда довожу дело до конца.

И никогда, никогда не промахиваюсь.

Глава 4

Люди начали рассаживаться по местам, готовясь к началу представления. Гордон Джайлс скользнул в ложу под номером А3, которая, как мне сказали, принадлежала ему.

Я снова забралась на верхний этаж, магией Льда сотворила новую пару отмычек и открыла ими дверь на лестницу, ведущую к рабочему мостику. Выйдя на площадку, я остановилась и стянула с себя плотную белую рубашку, оставшись в черной водолазке. Сунула рубашку в футляр от виолончели и вытащила оттуда черный облегающий жилет с обычными подручными средствами в карманах: наличными деньгами, одноразовым мобильным телефоном, кредитными картами и парочкой поддельных документов. Достав из кармана черную шапку, я натянула её на голову, скрыв осветленные волосы.

Я поднялась по лестнице и вышла на рабочий мостик. То был не настоящий железный помост, а покрытый ковром узкий балкон вдоль стены, гигантским кольцом огибающий все здание оперы, как и на нижних этажах. Свет уже погас, и направленные на сцену прожекторы бросали блики на оркестровые инструменты. Музыканты замерли на широкой полукруглой сцене, ожидая взмаха дирижерской палочки.

Я кралась по мостику. С этой выгодной точки я обозревала весь зал, глядя прямо на вип-ложи второго этажа, включая ту, что принадлежала Гордону Джайлсу.

Бухгалтер уже сидел внутри. Должно быть, программа вечера не показалась ему интересной, потому что он скатал её в трубочку. Его рука тряслась, отбивая на колене быстрое стаккато свернутой бумагой. Нервная дрожь человека, знающего, что у него неприятности.

Дирижер кашлянул и поднял палочку. Зрители забормотали, замерли и затихли. Взмах металлической палочки — и оркестр разразился музыкой. Энергия. Эмоции. Радость. Я закрыла глаза, слушая музыку, совершенную гармонию, которую создавали инструменты, издавая сложные пассажи нот и аккордов. Звуки смешивались и растворялись друг в друге в симфонии невероятной красоты.

Я послушала музыку ещё несколько секунд, наслаждаясь гармонией. Затем переключилась на работу. Судя по расписанию в папке Флетчера, я должна закончить до антракта. Клиент желал устроить спектакль из преждевременной смерти Джайлса, и требовалось, чтобы его тело обнаружили в перерыве.

Я открыла футляр для виолончели и снова вытащила пластмассовую имитацию инструмента. В потайном отделе лежало мое сегодняшнее оружие — арбалет.

Он выглядел как обычный арбалет, разве что над спусковым механизмом был прикреплен мощный ружейный прицел, а заостренный металлический болт уже стоял наготове. Арбалет — идеальное оружие для середнячковых дел вроде этого. Так как я не хотела испытать на себе силу магии Воздуха Гордона Джайлса, то решила снять его на расстоянии. Спустить тетиву и убраться отсюда. Ради разнообразия никакой суматохи, никакой суеты, никакой крови на одежде. Единственных минусов моей работы.

Конечно, я могла бы взять и ружье. Легче достать, дешевле купить, результат тот же. Но, как по мне, от огнестрельного оружия слишком много шума. С арбалетом подобный риск исключается. Именно поэтому в большинстве случаев я пользуюсь среброкаменными ножами. Помимо арбалета на мне сегодня также были несколько клинков. Два в рукавах. Один у поясницы. Два в ботинках. Мой обычный арсенал из пяти ножей. Просто на всякий случай, если все пойдет не так, как задумано, и мне придется подойти к кому-то слишком близко.

Что хорошо в использовании среброкаменных ножей, так это то, что магический металл почти невозможно сломать, и лезвие способно повредиться, лишь если я воткну его в чью-то грудь так глубоко, что сложно будет вынуть. Но к тому времени, кхм, это уже будет неважно.

Я схватила арбалет и пристроилась с ним у края балкона. Здесь было темно, никто не смотрел в мою сторону, но я все равно выбрала наиболее темное место, чтобы прицелиться. По той же причине я сняла и белую рубашку. Я не хотела, чтобы какой-нибудь скучающий ребенок посмотрел наверх и спросил мамочку, что там делает на мостике фигура в черном со страшным оружием. Возможно, я и пришла кого-то убить, но совершенно нет необходимости пугать других присутствующих и портить им вечер. А один-единственный крик может пустить насмарку всю подготовку. Учитывая нервную натуру Гордона Джайлса, сомневаюсь, что в ближайшее время я снова смогу в него выстрелить. Вообще, удивительно, что он заявился на столь публичное мероприятие. Если бы я была бухгалтером, укравшим миллионы у Мэб Монро, то уже делала бы операцию по изменению внешности где-нибудь на необитаемом острове, а вовсе не наслаждалась представлением в местной опере.

Прицел дал мне возможность осмотреть ложу орлиным глазом. Именно поэтому я и увидела тонкую полоску света, когда открылась задняя дверь. Зрачок расширился, когда я идентифицировала вошедшего и попыталась понять, насколько он навредит моему плану.

В ложу вошел Донован Кейн.

Я знала Кейна визуально и по репутации. Донован Кейн был одним из немногих честных копов в городе, воспитанный в этом духе своим драгоценным покойным копом-папашей. Судя по словам Флетчера, Кейн из парней, что следуют закону, несмотря на тех, кто пытается им помешать. Не берет взятки. Не употребляет наркотики. Даже не курит, если верить Флетчеру.

Детектив прежде расследовал несколько моих более ранних дел, хотя почти безуспешно. В отличие от других киллеров, я не так глупа, чтобы расписываться на жертве. Некоторые наемники, особенно владеющие магией, на самом деле тратили время на вырезание своих рун на плоти жертвы, стенах или полу. До меня даже доходили слухи о каком-то вампире, которому нравилось рисовать руну кровью жертвы, смешанной с собственной. Идиоты. Руна на месте преступления — то же самое, что отпечаток пальца. Бахвальство символами — это билет в один конец на электрический стул. Южане не стесняются казнить людей, особенно когда подобные показные мероприятия санкционированы правительством.

Но Кейн знал о моем существовании в основном из-за моего последнего задания в городе пару месяцев назад — когда я убила его напарника.

Клифф Инглес не был плохим копом, но в свободное от работы время имел склонность избивать и насиловать проституток. В Эшленде этого недостаточно даже для того, чтобы лишиться места, что и говорить о привлечении моего пристального внимания. И это продолжалось, пока Инглес не применил насилие к тринадцатилетней дочери одной из проституток. Вампирша знала достаточно, чтобы адресовать просьбу о помощи Флетчеру. Старик терпеть не мог насильников, особенно тех, чьими жертвами были дети. Я таких типов тоже не жалую, поэтому выполнила работу безвозмездно. Ещё одна услуга обществу. Мэру стоило бы наградить меня медалью.

Кейн был в курсе, что его напарник — не самый добропорядочный человек, но очевидно не понимал масштабов его развращенности. Потому что после того, как я воткнула нож в раздутое брюхо Инглеса и отрезала гаду яйца, Донован Кейн публично поклялся предать убийцу напарника суду. С одной стороны, он дал обет, а с другой –намеревался отыскать того, кто обеспечил Инглесу мучительную преждевременную смерть и собственноручно заставить расплатиться за это всеми доступными способами. Расследование заглохло, но Кейн не сдался. Каждую неделю или около того он отправлял новый запрос в местные средства массовой информации, требуя сведений, касающихся убийства Инглеса.

О, Кейн не догадывался, что его напарника убила я, Джин Бланко, Паук. Он знал лишь, что Клиффа Инглеса прирезал наемный убийца. Будь это бандит или ещё какой отброс общества, он мог бы похвастаться своей работой, а кто-нибудь донес бы, и Кейн, вероятно, уже нашел бы преступника. Так или иначе, детективу хотелось найти того, кто убил Инглеса, и отомстить за мертвого напарника.

С тех пор я и заинтересовалась детективом. Какими бы бесплодными и ошибочными ни были его действия, его настойчивость забавляла меня, и я попросила Флетчера собрать на него досье.

Глядя в прицел, я следила за тем, как Кейн подошел к Джайлсу. Тридцать два года. Рост метр восемьдесят пять. Коротко стриженые черные волосы. Карие глаза. Волевой подбородок. Квадратная челюсть. Вздернутый нос с горбинкой. Стройная фигура. Смуглая кожа, выдающая испанское происхождение.

Довольно красив, хотя и не так мил, как некоторые другие мужчины, встреченные мною в холле. Но Кейн двигался с раскованной уверенностью человека, который знает, что делает, и знает, что справится с любым препятствием, возникшим на пути.

Есть ли что-то более сексуальное, чем уверенность и способность подкрепить её делом? Не думаю. По моему телу прошла жаркая волна. Груди напряглись, а между бедрами приятно заныло. Я задумалась, а так ли уверен и спокоен Донован Кейн в постели? Готова поспорить, что так оно и есть.

На секунду я позволила себе отвлечься на фантазии о детективе. Обнаженном. Извивающемся подо мной. Как он губами ласкает мой твердый сосок. Как его мозолистые пальцы сминают мою грудь. Я представила, как опускаюсь на его пульсирующее достоинство. Как скачу на нем все быстрее и быстрее, пока Кейн не начинает выкрикивать моё имя. Как выдаиваю из его стройного тела каждую толику удовольствия, пока мы оба не выдохнемся, потные и удовлетворенные. М-м-м.

Жаль, что он играет на стороне противника и хочет всадить мне пулю в голову. Поэтому мечты останутся мечтами.

Флетчер предупредил, что Гордон Джайлс может попросить защиты у полиции. Должно быть, Кейн здесь именно поэтому. Чтобы встретиться с Джайлсом. Успокоить его обычными заверениями о безопасности, неприкосновенности и чем там ещё.

Я слабо улыбнулась. Интересно, что будет делать Донован Кейн, когда моя стрела пронзит сердце Гордона Джайлса? Попытается оказать медицинскую помощь, пусть и будет уже слишком поздно? Позовет подкрепление? Или выбежит из ложи с поднятым пистолетом, намереваясь найти киллера?

Чтобы узнать, мне достаточно лишь спустить тетиву.

Но вместо того чтобы закончить работу, я продолжила наблюдение за детективом. Он сел справа от Джайлса. Они наклонились друг к другу и о чем-то зашептались. Точнее, шептал в основном Кейн. Похожий на хорька Гордон лишь отрицательно тряс головой. Чего бы детектив ни хотел добиться, Гордон так просто не сдавался.

Я была так поглощена Донованом Кейном, что не услышала хорошо знакомый щелчок, пока не стало поздно. Но холодное дуло пистолета, прижатое к моему затылку, определенно привлекло моё внимание.

— Бросай оружие, — прошипели мне на ухо.

Глава 5

— Бросай оружие, — снова прошипел голос.

Дуло прижималось к моему затылку у основания черепа. Если убийца выстрелит, я буду мертва ещё до того, как рухну на пол, особенно если пистолет заряжен среброкаменными пулями.

На секунду я подумала воспользоваться магией Камня, чтобы сделать кожу твердой и непроницаемой. Но если ублюдок всего на полсекунды меня опередит, то успеет спустить курок до того, как я консолидирую необходимый объем магии. Кроме того, такая трата сил ослабит меня. Судя по текущему положению, этим вечером мне понадобится каждая капля энергии. И лучше придержать трюк с магией до поистине отчаянной ситуации. Пока что это лишь легкие неприятности.

— Бросай чертову штуку прямо сейчас.

— Конечно, — спокойно ответила я. — Я брошу. Но тебе придется посторониться. Я не могу ни шагу назад сделать, когда ты стоишь прямо у меня за спиной.

Наглая ложь, безусловно. Но он стоял вплотную, и так я не могла перехитрить ни его, ни прижатый к затылку пистолет.

— Ладно. Но без глупостей.

Дуло отняли от моего затылка, и я услышала, как убийца отходит на пять шагов назад. Отлично. Я убрала палец со спускового рычага, сняла арбалет с парапета балкона и положила так, чтобы болт был направлен на наемника.

— А теперь встань и развернись — медленно. Руки подними, чтобы я их видел.

Я сделала, как он просил, и повернулась к нему. Передо мной стоял мощный коренастый азиат. Его черные волосы были стянуты в низкий хвост, а правую щеку от угла глаза до края челюсти рассекал белый шрам. Он был одет в черное, как и я. На задание киллеры редко надевают одежду другого цвета.

— Привет, Брут.

Он кивнул:

— Джин.

У каждого наемного убийцы есть имя, кодовое слово, идентифицирующее его или её и, возможно, намекающее на специализацию. Если желаете кого-то отравить, поищите Белену. Сжечь? Обратитесь к Фениксу. Выпустить кишки? Вам к Крюку. Флетчера Лейна знали как Дровосека, потому что он никогда не смешивал чувства с работой.

Брута называли Аспидом, и на шее он вытатуировал руну с изображением оскаленной змеи. Брут выбрал себе эту кличку, потому что был из тех, кто подкрадывается незаметно. Из таких, кого не видно, пока на него не наступишь или он сам не решит атаковать. Как сейчас.

Поскольку в нашем деле количество профессионалов такого уровня сильно ограничено, за последние несколько лет мы не раз сталкивались нос к носу. Уже трижды разные клиенты нанимали меня и Брута, чтобы уничтожить друг друга. В последний раз в Саванне я воткнула Бруту нож в спину, а он вернул мне любезность, выстрелив в живот. Все шестеро наших клиентов распрощались с жизнью.

Хотя я и хладнокровна в работе, но Брут, определенно, машина. Он никогда не выказывал никаких эмоций. Ни удовольствия, ни боли, ни удовлетворения от качественно сделанной работы — ничего. Пришел, убил, пошёл дальше.

Я стояла с поднятыми руками. Киллер поднял пистолет, направив его мне в сердце. Брут не промахнется. Если я его не заставлю.

— Знаешь, мне искренне жаль, Джин. — Несмотря на извинения, голос Брута звучал ровно. Бесстрастно. — Но речь идет об очень крупной сумме.

Я покосилась на ложу. Донован Кейн и Гордон Джайлс продолжали шептаться, даже не подозревая о разыгрывающейся прямо у них над головами драме. Кейн, похоже, что-то требовал от Джайлса, который по-прежнему отрицательно качал головой. Я напряженно думала, пытаясь понять, что происходит.

— Что происходит? — спросила я. — Подстава? Я убиваю Джайлса, а потом ты убиваешь меня?

— Таков был план, но поскольку ты слишком медлила, я решил убрать тебя первой.

Я прищурилась:

— Зачем? Я собиралась закончить дело. Пришить Джайлса. Я профи. Я не берусь за работу, которую не планирую выполнить.

Брут пожал плечами:

— Смерть бухгалтера вызовет ненужные вопросы, поэтому мой наниматель решил, что убийца Джайлса должен быть взят. С поличным.

— Значит, ты подставишь меня ради защиты своего клиента. — Я говорила столь же спокойно.

Брут кивнул:

— Именно так: никакого преследования, судебного процесса, неудобных вопросов. Но завяжется перестрелка с одним из охранников оперы. Когда дым рассеется, бездыханной останешься лежать ты. След начинается и кончается на тебе.

— Значит, у тебя есть ещё один человек в здании. Кто-то тебе помогает.

Брут ничего не ответил, но мне и не нужно было подтверждение моих подозрений. Я снова бросила взгляд на ложу, но к Доновану Кейну и Гордону Джайлсу никто не присоединился. Должно быть, Брут поставил своего человека у дверей, на случай если Джайлс занервничает и попытается уйти.

— И в чем мой мотив? — спросила я, перемещая вес на правую ногу.

— Всё просто. Лишь бедная опустившаяся шлюха, обиженная на Джайлса за то, что он обещал жениться на ней и сделать порядочной женщиной. Отчаявшаяся дамочка, распаленная любовью и ревностью настолько, что решила взять дело в свои руки.

— Шлюха, убивающая из-за любви? В этом городе? — хмыкнула я. — Не мог придумать что-то более убедительное?

Брут пожал плечами:

— В этом не силен.

Я кивнула:

— Ясное дело. Короче, стоит признать, что план надежен, Брут. Твой клиент должен тебе бонус. Кстати, а кто тебя нанял?

Брут покачал головой:

— Ты не настолько глупа, чтобы задавать мне подобные вопросы, Джин.

Верно, но вопрос дал мне возможность подвинуть левую ногу ближе к арбалету.

— Мне нравится с тобой болтать, но надо соблюдать график. — Брут покрепче сжал пистолет. — Ты хорошая наемница, Джин. Почти такая же хорошая, как я. И мне правда жаль…

Я взмахнула левой ногой, зацепив спусковой рычаг арбалета. Болт вылетел и вонзился в правую голень Брута. Убийца крякнул и выстрелил, но я успела дернуться вправо. Выпущенная им пуля лишь чиркнула по моему плечу, отчего я завертелась волчком. Зашипела, когда по мышцам пробежала лента огня. Но лучше так, чем получить пулю в сердце.

Заставив себя забыть о боли, я упала на пол, перекатилась, схватила псевдофутляр от виолончели и снова поднялась на ноги, открыв футляр перед собой. В него тут же врезалась ещё пара пуль. Я встряхнула левой рукой, и мне в ладонь из рукава выпал среброкаменный нож. В футляр влетела ещё одна пуля, и я, пошатнувшись, отступила на шаг, словно выстрел достиг цели. Затем развернулась, сдвинула футляр в сторону и метнула в Брута нож. Лезвие вонзилось в правое плечо наемника. Пистолет выскользнул из ослабевших пальцев и упал на пол.

— Ты и твои гребаные ножи, — проворчал Брут, выдергивая клинок из плеча. — Достань уже себе нормальное оружие. Огнестрельное.

— Огнестрел — это для тех, у кого нет смелости или сноровки пользоваться ножами.

Я выпустила из рук нашпигованный пулями футляр и вытащила нож из правого рукава. Брут тоже переложил клинок в правую руку.

И мы начали смертельный танец.

Мы кружили и кружили по узкому балкону, пиная друг друга и размахивая ножами. Брут задел мой левый бицепс, и руку снова обожгло болью. Я ударила его локтем по зубам. Он врезал мне по почкам, а я зарядила ему коленом в пах.

По силам мы не уступали друг другу. Оба натренированные, опытные, квалифицированные убийцы. Но арбалетный болт в голени Брута мешал ему больше, чем мне — царапина на плече. Брут шагнул назад, уворачиваясь от моего рубящего удара, и его нога подвернулась. Он упал на пол. Прекрасно, как раз то, что мне нужно.

Прежде чем Брут снова встал, я выдернула из его ноги болт и бросилась на него. На этот раз он не сумел сдержать короткий всхлип боли. Он попытался бороться со мной, но я приставила нож к его горлу. Лезвие слегка надрезало кожу. Брут замер.

— А теперь, — сказала я, поднимая болт и поднося окровавленный наконечник к левому глазу Брута, — расскажи-ка мне, кто тебя нанял и почему он так сильно желает Гордону Джайлсу смерти. Иначе эта стрела через твой чертов глаз войдет прямо тебе в мозг.

Брут улыбнулся красными от крови зубами:

— У тебя два варианта, Джин. Можешь либо убить меня, либо спасти свою шкуру. Вернее, попытаться её спасти.

Я коснулась глазного яблока наконечником. Брут мог быть холоден как камень, но от этого вздрогнул даже он.

— О чем ты?

— Я сообщил заказчику, что ты профессионал и можешь сбежать. Поэтому мы придумали запасной план. Даже если ты убьешь меня, в убийстве Джайлса все равно обвинят именно тебя. Я оставил неподалеку человека, готового обнаружить тело. Газеты уже заряжены сведениями, бумажный след от которых ведет к тебе. Письма с угрозами и все такое прочее. Все на месте…

Я подняла нож и с размаху вогнала его в сердце Брута. При первом ударе он ахнул от боли и удивления. При втором его карие глаза вышли из орбит, а из уголка рта потекла струйка крови. С третьего раза я его заколола.

— Заносчивый козел, — пробормотала я, поднимаясь на ноги. — Стоило просто пристрелить меня, а не заговаривать до смерти.

Будто соглашаясь, тело Брута в последний раз конвульсивно дернулось. Я уже перешагнула через него и собирала оружие. Потому что в одном Брут был прав. Если я останусь в живых, мне нужно сохранить жизнь Гордону Джайлсу, а не отнимать её.

Я сунула арбалет обратно в виолончельный футляр, сбежала по ступенькам и протиснулась в ведущую наружу дверь. Раненым плечом зацепилась за косяк и зашипела от боли. Когда в меня попадали, даже едва оцарапав, я чувствовала себя так, будто в меня ткнули раскаленной кочергой. Словно меня коснулась элементаль Огня и высвободила свою обжигающую магию. Но я не обратила внимания на неудобство. Локализация боли, умение её глушить и продолжать движение, несмотря ни на что — вот чему Флетчер научил меня в первую очередь.

Флетчер. Я задумалась о нем. Он тоже в этом замешан. Если клиент Брута хотел, чтобы на меня повесили убийство Гордона Джайлса, то убийство Флетчера — следующее на повестке дня. Они не могли себе позволить оставить его в живых. Как и Финнегана Лейна. Нужно добраться до друзей. И поскорее.

Я заспешила по административному этажу, оставила футляр у незапертой балконной двери и вышла на лестничную клетку. Спустилась по лестнице на второй этаж. До антракта оставалось ещё несколько минут. В коридоре никто не толпился, и путь к вип-ложе Гордона Джайлса был чист. Мне вовсе не нужно, чтобы люди начали кричать, поняв, что женщина в черном в одной руке держит окровавленный нож, а в другой — не менее окровавленный арбалетный болт.

Впереди мужчина открыл дверь, ведущую к ложам, и шагнул внутрь. Запасной план Брута. И я поняла, что он не просто убьет Джайлса. Необходимость в отсутствии свидетелей и следов означала, что Донована Кейна ему тоже придется убрать. Убить Джайлса и обвинить меня — это одно, но мне вовсе не нужен мертвый коп в качестве вишенки на торте. Особенно такой честный, как Кейн: ведь он был кем-то вроде народного героя Эшленда. Даже самые жуликоватые копы задействуют все свои каналы, чтобы добраться до убийцы Кейна. Их заставят это сделать ненасытная пресса и давление общества. Доновану Кейну и Гордону Джайлсу определенно нужно сегодня остаться в живых.

Я ускорила шаг и вломилась в дверь. Гордон Джайлс скорчился на сидении, панически вытаращив испуганные голубые глаза. Стоящий Донован Кейн с разъяренным видом вытянулся по струнке.

Мужчина с пистолетом обернулся, услышав звук открывающейся двери. Я шагнула вперед и врезала ему кулаком в лицо. Его нос хрустнул, и кровь брызнула на обитые тканью стены. Мужчина выругался и попятился назад. Я использовала его же инерцию, чтобы развернуть его, подтащить к себе и обхватить правой рукой за шею и приставить нож к горлу.

— Никому не двигаться, иначе он умрет! — прошипела я.

Он и так умрет, но им об этом знать необязательно. Гордон Джайлс не шевелился. Донован Кейн коснулся пристегнутой к бедру кобуры. Ковбой.

Незадачливый убийца дернулся, пытаясь высвободиться из моей хватки. Плечо вновь словно обожгло огнем, но я стиснула зубы и превозмогла боль. Затем проколола ему кожу кончиком ножа, словно не рекомендуя ему снова пытаться шевельнуться.

— На кого работаешь? — рявкнула я ему на ухо.

— Не знаю, о чем ты. — По его затылку стекал пот, смешиваясь с моим. От него воняло чесноком.

— Врешь. Тебе дали задание убить Джайлса, если это не сделаю я.

Джайлс ахнул и побледнел. Карие глаза Донована Кейна сузились, а рот сжался в тонкую полоску.

— Скажи, на кого работаешь, иначе я прямо сейчас перережу тебе горло. Брут не придет тебе на помощь.

При упоминании напарника мужчина напрягся. На секунду я подумала, что сейчас он признается и даст мне необходимые сведения, но он выгнул спину, и я поняла, что он принял неверное решение.

— Иди к черту, сука, — выплюнул он окровавленным ртом.

— Сначала ты.

Я перерезала ему горло. По пальцам заструилась горячая липкая кровь. Мужчина захрипел и схватился за открытую рану. Гордон Джайлс вскрикнул высоким фальцетом, больше подходящим энергичной девочке из группы поддержки, чем мужчине средних лет. Он покачнулся, его глаза закатились, и бухгалтер без чувств рухнул на пол. Желудок Донована Кейна был крепче. Он полез за пистолетом.

Прежде чем Кейн успел достать оружие из кобуры, я толкнула мертвеца в его сторону, а затем развернулась и выбежала из ложи. Помчалась назад тем же путем, что и пришла, взлетела по лестнице на административный этаж, схватила футляр, выскочила за дверь и ринулась на балкон. Оказавшись на мощеном камнем открытом пространстве, я сбросила футляр в реку и метнулась к припрятанному тросу.

Я слышала тяжелые шаги Донована Кейна, поднимавшегося по лестнице. Нет времени осторожничать и думать о безопасности. Мне придется ползком спускаться по скалам и надеяться, что Кейн никудышный стрелок и не перережет трос, пока я не спущусь…

— Стоять, не двигаться! — загремел мужской голос.

Я замерла и оглянулась через плечо. Донован Кейн шел на меня, направив мне в грудь пистолет, с уверенностью человека, знающего, что не промахнется. Я повернулась и подняла руки, одновременно отступая на шаг в сторону балкона.

— Кто ты? — ощерился он. — На кого работаешь?

— Честно говоря, не знаю, — спокойно ответила я. — Сегодня вечером все немного усложнилось.

Его глаза сверкали как дымчатые топазы.

— В смысле — усложнилось?

Он не застрелил меня на месте. Тем лучше для меня, но недальновидно с его стороны.

— Кто-то меня подставил, — пояснила я. — Я должна была убить Джайлса и убраться отсюда, но кто-то задумал иначе. Они хотели прикончить меня до того, как я закончу с делом, а потом повесить убийство на меня. Если вы подниметесь на мостик, то найдете там труп. При жизни этого человека звали Брут, и он был наемным убийцей. Известен также под кличкой Аспид.

Кейн сделал ещё один шаг вперед:

— Я тебе не верю.

— Мне плевать, верите вы или нет. Суть в том, что Гордон Джайлс по-прежнему в опасности. Я больше волнуюсь о нем, чем о себе.

Детектив задумался. Под черным пиджаком бугрились литые мышцы. Грубые черты его лица полускрывала тень. Темнота скрадывала скулы, но свет луны серебрил темные волосы и подчеркивал полные губы.

Несмотря на всю серьезность ситуации, я не смогла удержаться от мысли о прикосновении этих губ к моим. О том, как его язык играет с моим, а потом медленно и сладко спускается все ниже и ниже по моему телу, дюйм за дюймом, и наконец раздвигает завитки между бедер. М-м-м.

— Ты пойдешь со мной, — решил он.

Свободной рукой Кейн залез в карман пиджака и вытащил пару среброкаменных наручников. Бросил их на пол балкона мне под ноги. Металл звякнул о мой ботинок.

— Надевай.

— Наручники. Оригинально. Но я предпочитаю больше свободы во время секса. А вы разве нет?

Кейн дернулся, как будто я выхватила из его пальцев пистолет и выстрелила. Он смерил меня беглым взглядом, ненадолго задержавшись на груди и бедрах, и вновь посмотрел в лицо. Да, он и впрямь об этом задумался. Превосходно, как раз это мне и требовалось.

— В этом нет необходимости, потому что вы не задержите меня, детектив.

— И куда же ты пойдешь? — спросил Кейн. — Ты здесь в ловушке.

Я улыбнулась:

— Я? В ловушке? Никогда в жизни.

Резко развернулась, запрыгнула на парапет и соскочила во мрак.

Глава 6

Я умудрилась сильно оттолкнуться от парапета балкона, чтобы не упасть на острые скалы. Ветер засвистел в ушах, а в следующий миг моё тело погрузилось в мутные глубины реки Анейрин.

Падая, я перевернулась и вошла в воду ногами. От ускорения оружие выпало из рук, и я камнем упала на дно реки, уйдя на пятнадцать метров под воду. Черная вода была такой холодной, что я моментально промерзла до костей. Жестокий ледяной шок выбил из легких драгоценный воздух. Но я не стала барахтаться и пытаться всплыть, а вместо этого отдалась на волю быстрого течения, поволокшего меня вперед. Начала мысленно отсчитывать секунды. Десять, двадцать, тридцать…

Досчитав до сорока пяти, я оттолкнулась ногами. Промокшие одежда и ботинки тянули меня вниз, но я вырвалась на поверхность. Набрала в грудь воздуха и снова нырнула. Десять, двадцать, тридцать…

Снова досчитав до сорока пяти, я оттолкнулась. На этот раз я осталась над водой. Я плыла, оглядываясь на здание оперы. На балконе, с которого я спрыгнула, горел свет. По парапету туда-сюда ходили люди, но я была слишком далеко, чтобы разглядеть, кто именно. Я думала, а там ли ещё Донован Кейн или же вернулся к Гордону Джайлсу, чтобы перевести его в безопасное место.

Но прямо сейчас мне некогда о них думать. Нужно добраться до Флетчера. Хотя Брут и мертв, новости о неудавшемся покушении на убийство скоро начнут просачиваться наружу, а вместе с ними и тот факт, что Джайлс ещё жив. Кто бы ни нанял Брута, он начнет зачистку, убивая всех, кто мог бы обвинить заказчика в покушении. Включая Флетчера.

Я повернула голову и поплыла к берегу.

Чтобы добраться до противоположного берега, у меня ушло двадцать минут. Ко времени, когда я начала взбираться по грязной скользкой насыпи, течение отнесло меня от здания оперы на полмили. Вдалеке мигали красно-синие огни полицейских машин, и выла на луну гончая. Вскоре к вою присоединился многоголосый хор её собратьев. Эхо докатывалось по воде до меня и обратно. Полицейские не считали, что я утонула. Жаль.

Несмотря на текущую в моих жилах магию Льда, пребывание в холоднющей воде не прошло незамеченным. Зубы стучали, а короткие ногти посинели от холода. Оцарапанное пулей плечо онемело и припухло, а почки болели от пинков Брута. Как и левая рука, которую он рассек ножом. А хуже всего, от меня несло тиной, как от рыбы.

Но я заставляла себя продолжать двигаться, переставлять ноги. Медленный шаг сменился быстрой походкой, затем я побежала трусцой. Необходимо двигаться. Необходимо сохранять тепло, пока не доберусь до сухой одежды.

На бегу я расстегнула молнию жилетного кармана и вытащила мобильный телефон. Благодаря водонепроницаемому чехлу он работал. Набрала номер «Хлева». Гудки шли, шли и шли. Флетчер должен быть там. Он всегда ждал меня с задания в гриль-баре. Он должен ответить.

Я попробовала набрать номер Финнегана. Ответа не было. Вдобавок к прочим неприятным ощущениям меня поглотил ужас, вызывая боль в груди и прижимая к земле. Но я отбросила его и вынудила ноги двигаться дальше. Быстрее. Нужно идти быстрее. При каждом шаге из ботинок выплескивалась вода.

Спотыкаясь, я пробежала в темноте две мили. Я старалась держаться в густой чаще кустарников и елей, растущих вдоль шоссе. По четырехполосной дороге проносились машины, но я не осмелилась попробовать поймать попутку или такси. Даже мокрый опоссум выглядел сейчас лучше меня. Да и пах, очевидно, приятнее.

Впереди я заметила светящуюся вывеску магазина, одного из тех универсамов, что усеивали город, как прыщи лицо подростка. Ещё одно направление бизнеса Мэб Монро. Но сейчас я была рада увидеть этот вульгарный символ корпоративного американского Юга. Ведь, упав в реку, я потеряла все ножи, а мне нужно оружие, чтобы спасти Флетчера и Финна. И сухие одежда и обувь, иначе я рискую переохладить организм. Несмотря на пробежку, зубы продолжали стучать, а руки — дрожать после пребывания в ледяной воде. Сложно ударить кого-то ножом, если пальцы онемели настолько, что не могут сомкнуться на рукоятке. Хотя меня бесила даже секундная задержка на пути к Флетчеру и Финну, нужно раздобыть вещи первой необходимости, прежде чем нестись на помощь друзьям.

Иначе мы все умрем.

Я вбежала на стоянку и направилась к отделу для садоводов, в котором в этот поздний час находились лишь непроданные анютины глазки и мешки с удобрениями. Я проскользнула мимо низкого заборчика из угля, отделявшего цветы от стоянки. На импровизированной демонстрационной панели висели ряды грабель и пневмомашин для уборки листьев. Сильно пахло перегноем. Дверь в сам магазин ещё была открыта, и я вошла внутрь. Окружавший меня дешевый бетон здания пищал и скрежетал, как кассовый аппарат.

У входа стояла пустая тележка, оставленная кем-то из капризных покупателей. Я покатила это чудо инженерной мысли в отдел женской одежды и начала хватать с полок первые попавшиеся тряпки подходящего размера. Джинсы. Бюстгальтер. Трусики. Черную водолазку. Черную флисовую кофту. Носки. Ботинки. Черную кепку с вышитой руной примулы. Символа красоты. Потому что кепки отлично смотрятся на людях, да и сами по себе красивы.

Затем я остановилась в отделе медикаментов, где взяла антисептик, марлю, аспирин и ещё кое-какие таблетки. Потом зарулила в отдел косметики за дезодорантом и освежителем для тела, чтобы забить запах тины. Дальше прошла по ряду с товарами для работы на свежем воздухе и кинула в тележку несколько упаковок перчаток. Наконец добралась до кухонной утвари и дополнила список покупок несколькими большими ножами.

Я докатила полную тележку до кассы самообслуживания, вытащила из промокшего жилета кредитку с вымышленным именем и расплатилась за покупки. Присматривающая за кассами сотрудница магазина окинула меня скучающим взглядом и снова уткнулась в журнал. Я не стоила её внимания, потому что была всего лишь промокшей и замерзшей, а не одной из одуревших от жажды крови шлюх-вампиров, обычно заходящих в магазин в столь поздний час.

Я взяла покупки в туалет в задней части универсама. Закрыла за собой дверь и, все ещё дрожа, сняла мокрую одежду. Прочистила раны на плече и бицепсе, залила их «жидкой кожей» и перевязала марлей. Раны по-прежнему воспаленно пульсировали, но были не настолько глубокими, чтобы накладывать швы. Пуля лишь оцарапала моё плечо, а не прострелила его.

Конечно, я могла зайти к Джо-Джо и отдаться её заботе. Несколько минут с целительницей-элементалью Воздуха, и я бы чувствовала себя так, будто неделю отдыхала в роскошном спа. Но времени на это не было.

Особенно если я хочу добраться до Флетчера и Финна, пока их не убили.

Обрызгавшись дезодорантом и освежителем, переодевшись в сухое и разжевав таблетку аспирина, я снова попыталась дозвониться до Лейнов. Никто не ответил.

Я сорвала с перчаток целлофан и распихала их по карманам кофты и джинсов, а парочку засунула в ботинки. Выбросила окровавленную одежду в мусорный бак. Прятать её нет смысла. Это обычная одежда, которую можно найти в любом универсаме. И монограммы «Собственность Джин Бланко» я на ней не вышивала.

Кроме того, если Донован Кейн умен, то он проверит каждый магазин, заправку и службу такси в радиусе пяти миль от здания оперы. Рано или поздно он получит запись с камер наблюдения из зала универсама. Он узнает, что я приходила сюда, чтобы привести себя в порядок.

Но больше ничего не узнает.

Я разорвала пластиковые упаковки ножей и проверила остроту одного из них подушечкой большого пальца. Не такой острый, как мне нравится, баланс нарушен, а деревянная ручка скользкая, как дерьмо в жаркий летний день, но сойдет. На самом деле, сойдет все что угодно — все зависит от человека, в чьих руках находится оружие. Я сунула два ножа в рукава, один под ремень, а ещё два — в ботинки, рядом с перчатками.

Брут уже поплатился за то, что подставил меня. Теперь настала очередь его таинственного заказчика и любого, кто окажется между мной и Флетчером с Финнеганом. Я надеялась, что Донован Кейн и прочие полицейские запаслись кофе с пончиками и приготовились поработать сверхурочно. Потому что этой ночью количество трупов в Эшленде увеличится — и значительно.

* * * * *

Спрятавшись в тени, я смотрела на входную дверь «Хлева». Во мраке неоновым светом светилась эмблема ресторана — хрюшка, и её розовые бока в ночи отливали кроваво-красным. Или же мне так казалось от мыслей, что я найду за кажущимся невинным фасадом.

Я посмотрела на часы. Уже десять. Прошло больше двух часов с неудачного покушения на убийство в опере. Я сидела здесь уже три минуты, ожидая хоть какого-то движения внутри. Ничего. Я снова набрала номер ресторана, но Флетчер по-прежнему не отвечал. Позвонила Финну. Нет ответа.

Наверное, оба уже мертвы.

Наниматель Брута точно захотел бы узнать обо мне: куда бы я пошла, что бы сделала, с кем бы поговорила. Флетчер и Финнеган располагали этими сведениями. Два часа в руках врага — это очень долгий срок. Чтобы расколоть большинство людей, достаточно двух минут. Даже без магии.

Было бы мудро уйти отсюда. Раствориться в тенях. Исчезнуть, как учил меня Флетчер. Как мы всегда планировали, если что-то пойдет не так. В моем жилете хватало фальшивых документов и кредиток на первое время, а на многочисленных зарубежных банковских счетах лежало достаточно денег, чтобы прожить в роскоши до конца моих дней. Смыться отсюда было бы легче, чем съесть персиковый пирог.

Но я не могла так поступить. Не могла выкинуть Флетчера и Финна из головы. Не могла предать их. Не могла бросить их и уехать, как они всегда мне твердили. Только не сейчас, когда ещё есть крохотная возможность спасти одного из них, а то и обоих. Я обязана им жизнью. Лейны подобрали меня на улице, когда мне больше некуда было пойти. Я обязана им всем. Они сделали бы для меня то же самое. Отец и сын подоспели бы мне на помощь сразу, как только смогли, несмотря на заверения в обратном. Нет, я никуда от них не уйду. Ни сейчас, ни в любой другой раз.

И я не слабачка. Больше не слабачка.

Я подошла к «Хлеву» с задней стороны, скользнув в огибающий здание переулок. Бросила взгляд на черную трещину в стене, узкое пространство, в которое мог втиснуться разве что ребенок, и жестоко улыбнулась. Раньше, живя на улицах, я пряталась здесь. Сейчас это место было пустым и слишком маленьким для меня. Кроме того, мне не нужно скрываться. Я стала такой, как есть, чтобы больше никогда не убегать и не прятаться.

Но это не означало, что соблюдать осторожность не нужно. Поэтому я скорчилась рядом с металлическим мусорным баком. Высматривая. Подслушивая. Выжидая.

Ничего. Даже крысы не копошились в мусоре. Должно быть, случилось что-то очень, очень плохое, раз крысы убежали.

Я положила руку на стену, слушая камень. Вчерашнее умиротворение сменилось резким пронзительным скрипом. Что-то расстроило кирпичи, вторглось в их привычный мир. Что-то внезапное. Неожиданное. Кровавое. Жестокое. Низкий вибрирующий скрежет эхом отдавался в голове, как поминальный напев.

Флетчер.

Я протянула руку к задней двери, но остановилась. Дверь была приоткрыта на малюсенькую щель, почти незаметную, но последние семнадцать лет я только и делала, что замечала вокруг себя всё и вся. Сжав рукоятки кухонных ножей, я отошла от двери и внимательно оглядела её. Тонкий черный провод, обмотанный вокруг ручки, вел внутрь. Одним из ножей я разрезала его пополам, пытаясь не качнуть. Затем встала за дверью и распахнула её.

В задней комнате стоял пулемет, готовый стрелять при открытии двери. Поверни ручку, сделай шаг внутрь и получи две пули в грудь. Топорная, но эффективная ловушка.

Я ждала и слушала. Тишина. Ледяная, ледяная тишина.

Флетчер должен хлопотать на кухне или проводить ревизию складских запасов. Должен варить кофе с цикорием и читать новую книгу. Тишина выстудила меня намного больше, чем река, пробирая ледяным дождем до костей.

Я просунула голову в дверь, желая удостовериться, что на полу и потолке нет ловушек. Ничего. Сделав шаг, я замирала. Ждала, оглядывалась, искала. Ничто не двигалось, даже длинноногие пауки не шевелились в своих паутинах по углам.

Наконец я нашла его перед стойкой в зале.

Флетчер Лейн распростерся в растекшейся по полу луже алой крови. Его синий рабочий халат был забрызган кровью, будто над Флетчером взорвалась бутылка кетчупа, в нескольких местах ткань проткнули ножом. Одежда клочьями лежала вокруг тела. Флетчер пытался защищаться, и его руки теперь пестрели порезами, костяшки пальцев опухли и побагровели, словно он несколько раз ударил кого-то кулаками. Деньги из разбитой кассы высыпались и пристали к липкому от крови полу, как и потрепанный экземпляр книги «Цветок красного папоротника». Рядом с телом валялись осколки чашки, испачканные остатками кофе с цикорием. В воздухе пахло кофе, и от этого слабого аромата моё сердце ёкнуло.

Флетчера пытал элементал Воздуха.

На его лице, руках, плечах отсутствовали длинные полоски кожи. Тошнотворная вонь сырого мяса перебивала медный запах растекшихся по полу лужиц крови. Элементал Воздуха использовал собственные пальцы как гребаный пескоструйный аппарат, загоняя кислород под кожу Флетчера. Заставляя её покрываться волдырями, гореть и лопаться, прежде чем вырвать из тела мясо, мышцы, сухожилия… Маленькая полоска здесь, кусочек размером с отпечаток большого пальца там, отметина в форме кулака прямо над сердцем. Ни одна из ран не была смертельной, но все причиняли нечеловеческую боль. Раны были такими глубокими, что в некоторых местах виднелись кости. Палочки цвета грязной слоновой кости, торчащие из красной водянистой жижи рваной плоти.

С помощью магии Флетчера заживо освежевали.

И элементал Воздуха продолжал пытать Флетчера даже после его смерти. Только так можно было объяснить такое количество оторванной кожи. Все эти жуткие волдыри и пузыри плоти. Их было так много… И любой причинял больше боли, чем многие люди вообще испытывали за всю жизнь.

Желудок взбунтовался.

Пусть я и убиваю людей, но обычно обрываю их жизни очень быстро. Одна рана, максимум — две. Быстро, уверенно, четко. А это… кому-то подобные пытки доставляли поразительное удовольствие. Веселье. Даже радость.

Зрение затуманилось. Глаза что-то жгло. Слезы. Я заплакала, чего не делала уже семнадцать лет. Втянула в себя воздух и на выдохе всхлипнула. Тело тряслось, губы дрожали, в голове было поразительно пусто. Я не могла смотреть на Флетчера. Не сейчас. Не когда я так близка к тому, чтобы потерять самообладание. Поддаться этой эмоциональной слабости.

Я присела на корточки и заставила себя дышать глубоко. Сосредоточиться на воздухе, проникающем в легкие и дальше, в бурлящий желудок. Словно это самое важное занятие в мире. Будто Флетчер не лежит в полуметре от меня. Мертвый Флетчер.

Придя в себя, я открыла глаза и посмотрела на отвратительные раны. Не как человек, обнаруживший тело зверски убитого. Не как женщина, потерявшая любимого мудрого учителя. И точно не как Джин, чье и без того искореженное сердце только что разрезали на кусочки и выложили на тарелку, как картошку-фри.

Нет, я изучала раны как убийца, Паук. Холодный. Дотошный. Беспристрастный. Полный решимости вытащить из них как можно больше информации.

И кое-что я нашла. Судя по отпечатку над сердцем, убивший Флетчера элементал — женщина с хрупкими тонкими руками. Я сжала кулак, чтобы сравнить размер. Её рука была меньше.

Тот факт, что Флетчера пытала женщина, совсем меня не удивил. Я уже давно поняла, что слабый пол намного кровожаднее мужчин и значительно терпеливее. А эта женщина, эта садистская сука… она наслаждалась, мучая Флетчера. Используя свою магию, чтобы причинить ему боль. Сдирая с него кожу заживо. Слушая, как он молит о милосердии, пока его горло не покраснело так же, как лишенное кожи тело.

И она за это поплатится. Больше, чем когда-либо, нахрен, представляла.

Что бы ещё не случилось этой ночью, жив ли или мертв Финн, я не брошусь наутек. Не отсюда. Не от неё. Я не уеду из города отсиживаться где-то за границей. Возможно, Эшленд не самое приятное место, но здесь мой дом. Что ещё более важно, «Хлев» — мой дом, как бы глупо это ни звучало. И я не брошу его. Не так. Не когда кровь Флетчера покрывает пол, как свеженанесенный воск.

Я задержала дыхание, словно ожидая, что Флетчер повернет голову, откроет тусклые зеленые глаза и начнет ворчать, что я задержалась. Но он этого не сделал. И больше не сделает никогда.

Сука, сотворившая это с ним, заплатит за содеянное.

Мне пора идти. Пора двигаться. Пора добраться до Финна, если ещё не слишком поздно. Но я не могла оторваться от созерцания тела Флетчера.

Именно он забрал меня с улицы, когда мне было некуда пойти, спас от драк с крысами за объедки в мусорных баках, избавил от необходимости продавать свое тело вампирским сутенерам, научил быть сильной и показал, как выжить и как себя обеспечить.

Сидя на корточках рядом с окровавленным телом Флетчера, я услышала тихое шарканье. Легкое шуршание, вторгшееся в моё горе. Этого хватило, чтобы ко мне вернулось бесстрастное самообладание. На подсыхающие лужицы крови Флетчера упала тень, окрасив алую жидкость в черный цвет.

Ай-ай-ай.

Я сомкнула пальцы на рукоятке ножа, развернулась и бросилась на новоприбывшего. Клинок мелькнул в воздухе и вонзился в правую руку мужчины. Тот взвыл от боли и кинулся на меня, размахивая финкой. Я увернулась от его неуклюжего замаха и толкнула нападавшего вперед. Он врезался в стойку и рухнул на пол. Я прыгнула на него и выбила из руки нож. А затем оседлала поверженного противника, коленями сжимая его ребра.

Мне было плевать на пульсирующую рану в плече и пылающий порез на руке. Плевать на холод, не покидающий мое тело, и замедляющую движения усталость. Я просто колотила его снова и снова, впечатывая сжатые кулаки в его лицо, пока кожа на костяшках пальцев не разошлась и не выступила кровь.

Мне было приятно причинять ему боль. Чертовски приятно.

Мужчина стонал и мычал от боли. Я заставила себя остановиться, пока не убила его. Не сейчас. Я со свистом втянула воздух. Металлический запах крови наемника скопился во рту, как слюна, заставляя меня желать большего. Я выдернула клинок из руки противника. Мужчина взревел. Я наклонилась вперед и зажала рукой его горло, перекрывая доступ кислорода. Подняла окровавленный кончик ножа так, чтобы он его видел.

— А сейчас ты расскажешь мне все, что случилось сегодня в этой комнате. Расскажешь, на кого работаешь, и что она задумала. Расскажешь все, что я захочу узнать, и сделаешь это с радостью.

— А с чего бы… сука? — выплюнул мой пленник.

Я наклонилась к нему, чтобы посмотреть в глаза.

— Потому что первый порез тебя не убьет, — тихим убийственным голосом объяснила я. — Как и второй, третий и даже десятый. Но ты будешь молиться всем богам, в которых веришь, чтобы это закончилось поскорее.

Глава 7

Я не узнала от него ни имени, ни каких-либо полезных сведений. Я была слишком зла и вдобавок спешила, поэтому не стала прибегать к необходимому для допроса мастерству. Кроме того, мужчина был лишь помощником, отправленным сюда проверить, не явилась ли я в ресторан. Он увидел открытую заднюю дверь и зашел следом за мной внутрь. Но подтвердил мои подозрения: Финнеган следующий на очереди. А это значит, что необходимо пошевеливаться, если я надеюсь спасти его.

Как бы это ни было больно, я оставила тело Флетчера там же, где нашла. Его обнаружит София Деверо, карлица-кухарка, которая каждое утро приходит спозаранку, чтобы испечь ароматный хлеб для сэндвичей. Она вызовет полицию. Учитывая разгром и взломанную кассу, копы подумают, что произошло неудавшееся ограбление. Именно так они классифицируют все преступления в Эшленде. Флетчер станет ещё одной статистической песчинкой, папкой с делом, одним из сотен нераскрытых убийств, каждый год регистрируемых в Эшленде.

Прежде чем покинуть ресторан, я смыла кровь и слезы с лица и рук. А также перетащила труп киллера-неудачника в кладовую и засунула в один из пустых морозильников. Я приклеила к крышке листок розовой бумаги для заметок, чтобы София обратила на него внимания. Она знает, что делать с телом. Карлица часто прибирала за Флетчером.

Я пошарила за другим морозильником и вытащила черную спортивную сумку, одну из многих, припрятанных мною в городе. Деньги, телефоны, кредитки, оружие, фальшивые документы, косметика, кое-какая одежда. Все, что нужно, чтобы быстро смыться, изменить внешность или сделать неожиданную грязную работу.

Я снова вошла в зал и присела рядом с Флетчером. При виде его изувеченного тела на глаза вновь навернулись слезы. Я позволила жгучей соленой влаге поползти по щекам. Нет времени оплакать Флетчера как подобает, нет времени горевать. Этим я займусь позже — когда убившая его сука тоже будет мертва.

Но это мало меня утешит. Потому что неважно, что я с ней сделаю и как буду пытать, неважно, насколько мучительной будет её смерть — она не вернет Флетчера. И ничто не вернет.

— Прощай, Флетчер. — На этих словах голос сорвался.

Со щеки упала слеза и смешалась с кровью и ожогами на мертвом лице. Я выпрямилась и вытерла слезы, вновь собираясь с духом. А затем разбила стекло и сломала замок входной двери, после чего пошла прочь.

У меня ушло двадцать минут, чтобы добраться до дома Финнегана Лейна. Как и я, Финн жил в многоквартирном доме недалеко от ресторана. Только в сравнении с его домом мой выглядел как промокшая картонная коробка бездомного. Металлическое чудище представляло собой двенадцать этажей, увенчанных элегантным шпилем, и походило на настоящий небоскреб, а не на жалкие южные подделки.

Я двинулась к боковому входу для жильцов, со вкусом скрытому за двумя высокими магнолиями. Через минуту, сломав две ледяные отмычки, я отперла дверь и скользнула внутрь. Несмотря на поздний час, в коридорах рыскали люди: живущие здесь дельцы вели к себе новые приобретения, чтобы пропустить вместе стаканчик и заняться неловким пьяным сексом в темноте.

Я вошла в один из лифтов, следующих вверх. Мужчина за семьдесят в мятом смокинге и облезлом парике слюнявил ухо светловолосой проститутки, а другая в это время терла растущий бугор под ширинкой старика. Третья девушка, брюнетка, стояла поодаль, не вмешиваясь в тройственный союз и не желая этого делать. Четверо — это уже и впрямь толпа.

Две проститутки жестко посмотрели на меня. Они приоткрыли алые губы и сверкнули клыками. Вампирши. Судя по жемчужно-белому цвету клыков, элитные. Но поняв, что я не зарюсь на их жертву, они забыли обо мне и вновь начали вешать старику на уши лапшу о том, как сильно хотят его.

Мои губы дернулись. Ничего смешнее за ночь не слышала.

Старик и его ночные бабочки вышли на шестом, оставив меня наедине с третьей девушкой. Я окинула взглядом её костюм. Яркий, достаточно откровенный, не слишком обтягивающий, размер примерно шестой. Сойдет.

Я нажала на кнопку остановки лифта и повернулась ко второй пассажирке. Её рука метнулась к сумочке, и она смерила меня взглядом дорогой девушки по вызову, прекрасно знающей, что незнакомцы могут быть опасны, особенно в хороших районах города. Она обнажила клыки. Ещё одна вампирша.

— Я дам тебе две штуки за твою одежду, туфли и сумочку, — предложила я.

— Одежду? — спросила она, и в её взгляде поселилась неуверенность. — И все? Ничего странного? Ничего сверху?

Я протянула ей пачку купюр.

— Ничего странного или сверху.

Через пять минут проститутка вышла на девятом этаже, одетая в мою дешевую кофту, джинсы и ботинки. Минуту спустя я вышла на одиннадцатом, пошла на пожарную лестницу и открыла свою спортивную сумку. Расческа, помада, пудра. Я быстро накрасилась, расчесала выбеленные волосы и превратилась в Джин, легкомысленную девушку по вызову. Из сумки я также вытащила три среброкаменных ножа, спрятав один на пояснице, второй взяв в правую руку, а третий затолкав в крохотную сумочку проститутки.

Завершив приготовления к битве, я оставила сумку на лестнице, снова вошла в лифт и поднялась на двенадцатый этаж, где обитал Финн.

Будучи инвестиционным банкиром, экспертом по компьютерам и вообще темной личностью, Финнеган Лейн хорошо устроился, и именно поэтому его апартаменты занимали целый этаж, а не просторные несколько сотен квадратных метров, как другие квартиры в доме. Финн не считал, что богатство нужно прятать, и ему было все равно, что его замашки нувориша не нравятся благовоспитанным клиентам постарше. Эти люди, особенно вампиры, жившие здесь ещё до Гражданской войны, презирали его любовь к показной роскоши, но Финн приносил им достаточно денег, чтобы они держали свои старомодные южные стандарты при себе.

И все равно, я приходила в гости к Финну с большой осторожностью. Возможно, он и не так тесно связан с миром убийц, как я, но успел нажить себе множество врагов, используя банковские и биржевые схемы, как законные, так и нет. О деньгах люди переживают больше, чем о чем-либо другом, даже сексе. Вдобавок, Финн был невыносимым бабником, и это чудо, что никто до сих пор не нанял меня убить его.

Лифт открылся, и я вышла в сверкающий вестибюль перед апартаментами Финна. Низкие столики из ореха. Два стула. Настенное зеркало в золоченой раме. Парочка искусственных пекановых деревьев по обе стороны входной двери. Южный декор во всей красе.

Стоящий в вестибюле охранник повернул голову в мою сторону при звуке открывающихся дверей лифта. Крупный мужчина, высокий и мощный, с бычьей шеей, подходящей полузащитнику Высшей лиги. Возможно, кто-то из его предков был великаном. Но он все же был здесь один. Я предполагала одолеть по меньшей мере троих. А то и больше, потому что я знала, на что способна и как сильно хочу добраться до Финнегана, прежде чем он перестанет дышать.

Охранник нахмурился, но не полез за пистолетом и не постучал в дверь, чтобы предупредить о моем приходе тех, кто внутри. Первая ошибка. Я шагнула к нему, покачивая бедрами и позволяя черно-белой юбке в полоску задраться и обнажить длинные загорелые ноги в чулках в сетку. Я уже расстегнула почти все пуговицы на алой шелковой блузке, чтобы из-под неё выглядывал мой пятидолларовый бюстгальтер. Пол вестибюля был сделан из мрамора, и нежный шепот камня вторил цоканью каблуков моих туфель. Впервые за сегодняшнюю ночь я воспряла духом. Если бы Финн был уже мертв, вибрации были бы другими. Более темными, низкими, печальными. Как у камней в «Хлеву». Звук, который навсегда останется в моей памяти.

Флетчер.

Я заставила себя не думать о наставнике и сосредоточилась на стоящем передо мной мужчине. На том, ради чего я сюда явилась. Остановилась в метре от охранника, приняв модельную позу, опустила голову, захлопала ресницами и бросила на него свой самый соблазнительный взгляд. Женщины Юга в совершенстве освоили таинство флирта. Он зашифрован в нашей ДНК вместе с любовью к жирному, сладкому и широкополым шляпам.

— Привет, красавчик, — с придыханием поздоровалась я. — Я Кэнди, пришла к Финни.

— Мистер Лейн занят. Важная встреча. — Охранник говорил неприветливо, но его водянистые глаза уже осмотрели меня от груди до пят.

Я хихикнула:

— Ну да, со мной, дурачок.

Охранник позволил взгляду на секунду задержаться на моей груди, а затем покачал головой:

— Прости. Я говорю о другой встрече. Тебе придется уйти.

Я надула губки:

— Но мы с Финни всегда встречаемся по воскресеньям. Я всегда прихожу в это время.

Охранник ничего не сказал, но продолжал переводить взгляд с моей груди на ноги и обратно. Если он станет делать это чуть быстрее, то у него закружится голова. Я ещё секунду подулась, а затем распахнула глаза и улыбнулась, словно мне в голову пришла самая гениальная идея в мире.

Я шагнула вперед. Охранник напрягся, но не отступил. Я посмотрела на него из-под ресниц и провела рукой по его широкой груди. Под синей рубашкой в полоску ничего не было. Ни бронежилета, ни защиты. Тем хуже для него и лучше для меня.

— А как насчет тебя, сладкий? Может быть, тебя заинтересует сладенькая-сладенькая конфетка? Девочке нужно оплачивать съемное жилье, если ты понимаешь, о чем я.

Охранник открыл рот, но ответить не успел. Потому что я подняла правую руку и вонзила припрятанный нож ему в грудь. Его глаза выпучились от неожиданности. Я зажала ему рот ладонью, чтобы предотвратить крик, выдернула нож и вновь всадила в сердце.

Ему следовало пристрелить меня в ту же секунду, что я вышла из лифта. И уж точно не подпускать меня к себе так близко. Ай-ай-ай. Но хорошенькая девушка — это хорошенькая девушка, а мужчины всегда хотят смотреть на таких, разговаривать и трахаться с ними. Даже если начальник и предупредил сегодня не пускать к нему никаких женщин.

Глаза охранника остекленели, и он прекратил бороться. Я положила его большое тяжелое тело на пол и выдернула нож. Обшарила карманы убитого, вытащила бумажник и телефон и положила их на ореховый столик, чтобы забрать попозже. На трупе не было никаких украшений, даже часов.

Под ногами нежное мурлыкание мрамора стало более тревожным из-за потекшего на него ручейка крови. Ещё один знакомый мне звук.

Позаботившись об охраннике, я сосредоточилась на входной двери в апартаменты. Так как сами стены были сложены из металла и дерева, я не могла использовать магию, чтобы понять, что творится в квартире. Но я не уйду, не узнав, что происходит или уже произошло с Финном. Рискну попробовать.

Я повернула ручку и с тихим скрипом открыла дверь. До меня донеслись голоса: тихое, еле слышное неразличимое бормотание. Должно быть, они в гостиной.

Я проскользнула в дверь и замерла. Квартира Финна по форме напоминала большую букву Ш. Лифт вел в узкий вестибюль, который, в свою очередь, переходил в коридор, где я сейчас стояла. Этот коридор шел прямо до конца апартаментов, а затем поворачивал направо в просторную гостиную. Хозяйская спальня и ванная располагались за гостиной, а перед ней был ещё один поворот, ведущий на кухню.

Я на цыпочках прошла вперед в кухню, держа в каждой руке по ножу. Утварь, мраморные столешницы, пара раковин. Я прошла мимо всего вглубь помещения, держась ближе к стене, и остановилась, дойдя до дверного проема, соединяющего кухню с гостиной. На дальней стене смежной комнаты висело зеркало, в котором четко, пусть и зеркально, отражалось происходящее в ней.

Финна привязали к стулу с прямой спинкой. Финнеган Лейн был очень похож на отца: румяное лицо, крепкое мускулистое тело и темные каштановые волосы. Потомок шотландцев и ирландцев, как и я, и ещё многие в Аппалачских горах. Его зеленые глаза от ударов превратились в щелочки. Лицо покрывали порезы и синяки, а с подбородка стекала кровь, капая на белую парадную рубашку, черные брюки и начищенные туфли.

При виде побитого лица Финна меня переполнил гнев, но я заставила себя успокоиться и сосредоточиться на его теле в поисках отсутствующей кожи и прочих признаков пыток. Ничего подобного я не заметила, равно как и запаха свежего мяса. Замучившей Флетчера элементали Воздуха здесь не было. Пока что.

Финн выглядел так, будто перед тем как его связали, был где-то в городе. Возможно, даже в опере. Ему нравились подобные светские мероприятия. Там он мог пообщаться с богачами, у которых больше тайн, чем у него самого, и которые сделают все, чтобы их сохранить.

Если Финн сегодня был в опере, то было довольно легко схватить его в суматохе и привезти домой для более личного разговора. Это также объясняет и задержку возможных пыток и убийства.

Я изучила охранников. Один из них был двухметровым широкоплечим гигантом с молочно-белой кожей и глазами навыкате. Великан и, определенно, силач, потому что карманы костюма не оттопыривались. Кому нужен пистолет, если есть кулаки размером с шары для боулинга?

Второй был ниже. Человек с темной, как полированное эбеновое дерево, кожей и очками в квадратной золоченой оправе на носу. У этого оружие было — по пистолету под каждой из рук.

Пока я разглядывала их, Коротышка шагнул вперед.

— Просто скажи нам, где она, и все закончится, — приятным голосом сказал он. — Обещаю, мы сделаем все быстро. Три пули в затылок. Ты ничего не почувствуешь.

Финнеган поднял голову, показав избитое опухшее лицо, и уставился на парня.

— Вот что я думаю о тебе и твоих гребаных обещаниях.

Финн плюнул кровью в лицо Коротышки. Красная слюна попала на очки, окатив стекла как моющая жидкость — ветровое стекло автомобиля. Коротышка выпрямился и снял очки. Мотнул головой в сторону Великана, и тот врезал Финну в лицо кулаком. Нос Финна хрустнул, как попкорн. Несмотря на сильный удар, я улыбнулась. Финнеган Лейн никогда не жаловался на нехватку дерзости и стиля.

Великан отошел, и Финн выпрямился, кашляя кровью. Коротышка достал из кармана носовой платок и протер очки. Снова водрузив их на нос, обошел Финна и возобновил уговоры.

— Безусловно, ты видишь, что в этом нет смысла. Твой отец уже мертв.

Флетчер. Произнесенные вслух, эти слова звучали как ножом по сердцу. Я сжала зубы, превозмогая боль, и сосредоточилась на том, что важно сейчас — Финн.

— Никто не придет тебе на помощь, — продолжал Коротышка. — И уж точно не киллерша. Она спрыгнула с балкона здания оперы, а там добрых семьдесят метров до земли. Если её не убило падение, то она уж точно драпает из города — если полиция ещё её не сцапала.

Я нахмурилась. Полиция? Мне не понравилось, как он это сказал: словно полицейские — это личная боевая гвардия Коротышки. Обычная подстава на глазах превращалась в полномасштабный заговор. Я задумалась, как долго Брут, Коротышка и их сообщники планировали это дело, и как мы с Флетчером и Финном повели себя по-идиотски, очутившись прямо в центре этой липкой паутины.

— Да ладно тебе, — настаивал Коротышка. — Облегчи себе участь. Скажи, куда она могла пойти. Вот и все, чего мы от тебя хотим. Узнать места, где она может оказаться — если ещё жива.

Финн рассмеялся, хотя попытка сделать это закончилась очередным кровавым кашлем.

— Что смешного? — спросил Коротышка. — Мне кажется, человеку в твоем положении не пристало тратить время на такую глупость как веселье.

Финн поднял голову. Сквозь красные и фиолетовые синяки мелькнула знакомая зелень его глаз.

— Она не мертва, и вы не изловили её потому, что она умнее вас. Лучше. Сильнее. Но скоро она доберется до тебя, козел. До тебя и твоего чертова босса. Можешь уже начинать организовывать собственные похороны.

— Она всего лишь женщина, к тому же одна, — заметил Коротышка.

Финн снова рассмеялся, и от этого низкого горлового смеха я дернулась. Я никогда прежде не обращала внимания, что он смеется почти так же, как его отец.

— Она не просто женщина, а гребаный Паук. Вот почему вы её наняли, помнишь? Потому что она — лучшая. Поэтому можешь засунуть свои вопросы и обещания себе в задницу и провернуть их там шесть раз. Потому что я ни слова больше не скажу, а очень скоро мы с вами встретимся в аду.

Я убедилась, что ножи удобно лежат в ладонях. Я успею сделать всего один бросок, прежде чем они убьют Финна. Я не потеряю его. Ни сейчас, ни в любой другой раз.

— Он молчит, как пленный индеец. Это бесполезно. Кончай его, — рявкнул Коротышка.

Великан шагнул вперед и занес кулак для смертоносного удара. Финн смотрел в лицо неминуемой смерти и улыбался. Я обошла угол и ступила в комнату.

Великан слишком сосредоточился на Финне, чтобы заметить меня. Первый нож вонзился в его правый глаз, одно из незащищенных мягких мест на голове великана. Убийца дернулся, как марионетка, которой внезапно перерезали веревочку. Второй выпученный глаз вылез из орбиты, и на секунду мне показалось, что сейчас он вылетит из глазницы, как игрушечный. Мужчина осел на пол и рухнул вперед, лицом на колени Финнегана. Жертва не издала ни звука.

Коротышка был более наблюдательным. И быстрым. Он успел вынуть из внутреннего кармана пиджака пистолет. Но я быстро пересекла комнату и выбила оружие из его руки, прежде чем хитрец успел его поднять. Коротышка бросился на меня, но я увернулась от его удара, прорвалась достаточно близко и всадила второй нож в его сердце. Он содрогался в конвульсиях, воя и пытаясь освободиться, хотя его кровь уже струилась по моей руке.

— Тебе стоило послушать Финна, — прошипела я ему в лицо, вгоняя нож ещё глубже в его грудь.

Пробормотав что-то нечленораздельное, он умер.

Тело Коротышки навалилось на меня, и я оттолкнула его. Оно глухо упало на пол. Милый звук.

— Вовремя ты, — с болью в голосе прохрипел Финн.

Я вытащила нож из груди Коротышки, затем выдернула второй из глаза Великана. Окровавленными лезвиями я разрезала путы на Финне, затем сбросила с него мертвеца.

— А тот, снаружи? Или не стоит и спрашивать? — поинтересовался Финн. Я подняла на него глаза. — Верно. Глупый вопрос.

Я уставилась на тела на полу. Из ран вытекала кровь, портя девственно-белый пушистый ковер. Кровь также покрывала меня с ног до головы, словно мне на голову вылили банку краски.

Но я видела лишь тело Флетчера, избитое, освежеванное и замученное до смерти в «Хлеву». Изломанное и мертвое. Я сверкнула глазами на Финна. Его красивое лицо превратилось в месиво. Я нечасто впадаю в ярость, но сейчас в груди, там, где должно быть сердце, пульсировал твердый холодный клубок.

Я провела большим пальцем по рукоятке ножа. Слишком быстро. Я покончила с ними слишком быстро. Эти люди не страдали так, как мучился Флетчер. Они почти ничего не почувствовали. Вспышка света, темнота в глазах — и все. Легко. Быстро. Относительно безболезненно.

Клубок ярости в груди вздрогнул, и мне захотелось наброситься на тела охранников и кромсать, пилить и расчленять их, пока не станет непонятно, какая окровавленная часть кому принадлежала. Оставить сообщение их боссу, как она оставила мне, запытав до смерти Флетчера.

Но Финн ранен и ему требуется целитель. Кроме того, что-то всегда могло пойти не так. Меня переполнял адреналин, но я уже чувствовала, что силы на исходе. Руки и ноги подергивались от усталости, стресса, перегрузки. И мне по-прежнему было холодно и сыро после плаванья в ледяной реке.

Месть, справедливость, кара, карма, короче, как бы оно не называлось, подождет. Сейчас главное — чтобы Финн был жив и дышал. Такова моя миссия. Именно об этом попросил бы меня Флетчер.

И впервые в жизни я поступлю именно так, как хотел старик.

Глава 8

Я отвернулась от трупов. Финн опустился на четвереньки, обшаривая карманы мертвецов и доставая их бумажники и мобильные телефоны. Он также снял с покойников часы, а с шеи Коротышки сорвал золотую цепочку. Финн начал было открывать один из бумажников, но я забрала у него добычу.

— Потом, — сказала я. — Надо доставить тебя к Джо-Джо. Ты похож на подогретое дерьмо.

Финн скривился:

— Так плохо, а?

— Уж поверь мне на слово. Тебе вряд ли захочется смотреться в зеркало. Твое эго этого не вынесет.

Финн фыркнул.

— Да брось ты. Мое эго вынесет все что угодно. — Он мотнул головой в сторону тел. — А с ними что делать?

— Вызвать Софию, конечно. Ты же знаешь, как ей нравится подобная работа.

Я взяла со стола беспроводной телефон и нажала на кнопку с цифрой семь. Как и я, Финн добавил номер карлицы на быстрый набор. Раздалось два гудка, прежде чем София ответила.

— Гмпф? — Низкий рык был обычным приветствием Софии Деверо. Карлица не слишком любила разговаривать.

— Это Джин, — представилась я. — Я тут намусорила в квартире Финна. Приходи, прибери.

— Хм. — В этом звуке было больше заинтересованности, чем в первом.

— Два внутри, один на выходе из лифта. Большой, средний и маленький. — Наш шифр, означающий «великан, наполовину великан и человек».

— Ущерб?

Голос Софии был более хриплым, чем интонации пьющего виски заядлого курильщика с тяжелой жизнью. Соизволив заговорить, София обычно ограничивалась бурчанием и односложными словами. Чтобы лишний раз не напрягаться. Но её сестра Джо-Джо болтала за двоих.

Я оглядела пропитанный кровью ковер. Должно быть, Финн думал, что белая пушистая штука — это круто, но сейчас она напоминала рассыпанные по полу спагетти. Болоньезе.

— Скажем так, мраморный пол в вестибюле оттереть значительно проще, чем ковер в квартире. Идешь?

— Угумс. — Знак согласия по-софийски.

— Отлично. И будь осторожна. У большого, среднего и маленького могут оказаться друзья, которые попозже зайдут узнать как дела. Мы едем к Джо-Джо. Увидимся там.

Я нажала на отбой и посмотрела на Финна.

— Она едет. Собери все, что тебе понадобится в следующие несколько дней. Одежда, компьютер, что там ещё. Побудешь со мной, пока все это не кончится.

Финн кивнул, встал на ноги и сделал шаг. Нога подогнулась. Он споткнулся, зашатался и чуть не упал на стул, от которого я его отвязала. Я поспешила к нему, подставила плечо и помогла другу пройти в спальню. Финн сидел на кровати, пока я складывала в спортивную сумку пару костюмов, его ноутбук и еще несколько необходимых вещей, а также кошельки и украшения, снятые с мертвецов.

Десять минут спустя двери лифта открылись в плохо освещенном подземном гараже на задах дома, в котором жил младший Лейн. Я помогла Финну выбраться из лифта. Куда ни глянь, везде был темный грязный бетон. Роскошные седаны последних моделей ждали хозяев на своих местах вдоль узкого проезда, ведущего на следующий уровень. Над машинами мерцал флуоресцентный свет, а в углу висела ловушка для насекомых. Летающий вокруг неё мотылек решил сесть на поблескивающую манящим голубым светом поверхность. Треск и шипение в замкнутом пространстве прозвучали как взрыв гранаты.

Финн указал на лестницу между уровнями, и мы спустились вниз. В воздухе сгустился запах машинного масла и пойманной в капкан усталости. Я пробежалась пальцами свободной руки по гранитной стене. В бормотании камня отчетливо слышались острые нотки беспокойства. Неудивительно. В подземных гаражах на всех нападают паранойя и клаустрофобия, даже на меня.

Низкий рокочущий звук не успокоил меня. Не после длинной кровавой ночи. Но мы спустились на минус второй этаж без происшествий. Я потащила Финна к ближайшей из его машин — блестящему серебристому «астон-мартину», прямо-таки словно из кадра фильма о Джеймсе Бонде. Финн коллекционировал машины, как иной человек — безделушки.

— Не-е-ет, — простонал Финн. — Только не «астон». Все что угодно, только не он. Я получил его всего месяц назад. Кожаный салон никак не ототрешь от крови. Даже у Софии вряд ли выйдет.

— И что же вы предлагаете, ваша светлость? — рявкнула я.

Он поднял руку.

— Залезай в мой «бенц». Там, по крайней мере, бордовая обивка.

Я закатила глаза, но сделала так, как он велел. Хоть Финнеган Лейн мне и не брат по крови, но раздражал он меня не хуже родного. Вечно дразнится, ноет, провоцирует, пока я не сорвусь и не захочу отрезать ему язык и потушить к ужину в сотейнике. Но я все равно сделаю ради него что угодно. Даже испачкаю его же кровью автомобиль, который он выберет сам.

Я открыла дверь черного «мерседеса», посадила Финна на переднее пассажирское сиденье, бросила вещи на заднее и прыгнула за руль. Кожа сиденья была похожа на теплую перину, обтекая задницу, выпрямляя спину и поддерживая шею и плечи. М-м-м. Так приятно минутку посидеть спокойно, не думая о следующем шаге или о том, кто может подстерегать за углом, чтобы вытащить меня из машины. Я могла бы откинуть голову на подголовник и заснуть за минуту.

Жаль, что моя ночь еще далека от завершения.

Две минуты спустя мы выехали из подземного гаража. Я повернула на нужную улицу и поехала на север, к Джо-Джо. По дороге мы проехали мимо «Свиного хлева». Неоновый поросенок в темноте сиял как путеводная звезда. Я попыталась не думать о лежащем в луже собственной крови Флетчере, но образ его освежеванного тела заполонил мои мысли. Во второй раз за эту ночь на глаза навернулись жгучие слезы. Черт. Да я с детства столько не плакала.

Финн увидел заблестевшую влагу.

— Эй, эй. Он бы не хотел, чтобы ты плакала. Ты же знаешь, как он к этому относился.

— «Бесполезная трата времени, энергии и сил».

Слова вырвались механически, как и многие другие поучительные присказки Флетчера. Было сложно сдержать слезы, но я сумела с ними справиться. Как всегда.

Мы ехали молча. Я остановилась на красный и втянула в себя воздух. Пора действовать. Нам с Финном нужно поговорить, пока мы не доехали до Джо-Джо.

— Расскажи мне, что случилось. Где ты был, как тебя схватили, почему привезли на квартиру.

— Конечно. — Финн устроился поудобнее, чтобы смотреть на меня не поворачивая головы. — Папа, как всегда, рассказал мне о задании, поэтому я решил наведаться на торжественное открытие нового крыла здания оперы. В качестве моральной поддержки.

Я приподняла бровь.

— Ладно, ладно, моя подруга тоже хотела пойти, да и мне нужно было посудачить с клиентами, — признался Финн. — Несколько зайцев, один выстрел. Понимаешь?

— А то, — подмигнула я.

Финн продолжил рассказ:

— Итак, я в опере, сижу в ложе на мягком кресле и тут слышу мужской крик. По крайней мере, думаю, что кричал мужчина. Как по мне, так дохляк какой-то. — «Гордон Джайлс. Когда я перерезала горло убийце». — И я так понял, что ты закончила и выбираешься из здания. Поэтому мы с подругой вышли наружу вместе со всеми, чтобы посмотреть, из-за чего шум-гам. И я заметил парня с пистолетом, который гнался за стройной фигуркой в черном. — «Донован Кейн в погоне за мной». — Просочились новости, что в одной из лож произошло убийство. Моя подруга очень расстроилась, и я предложил ей пойти в более тихое место, чтобы успокоиться.

Я снова закатила глаза.

— Ты имеешь в виду, в место, где вы окажетесь вдвоем и сможете заняться сексом от облегчения, что глотки перерезали не вам?

Пухлые разбитые губы Финна дернулись в легкой ухмылке.

— Мы спустились в один из номеров и занялись делом. Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда стало интересно.

— Значит, тебя сцапали со спущенными штанами.

Финн вздохнул:

— Ублюдки могли бы, по крайней мере, позволить нам закончить. Но они сказали моей подруге проваливать и утащили меня на квартиру. Полагаю, они надеялись, что ты придешь мне на выручку.

— Они что-нибудь говорили? Упоминали, на кого работают? Зачем Гордон Джайлс нужен им мертвым? Хоть что-нибудь?

— Ничего, — покачал головой Финн. — Они просто принялись избивать меня, параллельно требуя рассказать о твоем местонахождении.

Я продолжала вести машину, останавливаясь на красный свет, своевременно включая поворотники, придерживаясь ограничений скорости. Последнее, что мне сейчас нужно — быть остановленной полицейским, особенно учитывая то, что мы с Финном с ног до головы в крови. Мы почти доехали до Джо-Джо, когда Финн задал мне вопрос, которого я боялась с той секунды, когда ворвалась в его квартиру.

— А… что с папой? — тихо спросил он. — Что они с ним сделали?

Сердце екнуло, но я не сводила глаз с дороги, избегая ищущего взгляда Финна. Я сжала руки на руле, жалея, что это не шея элементали Воздуха.

— Закололи. Я нашла его в «Хлеву». К моему приходу он был уже мертв.

Я умолчала об элементали Воздуха и жутких пытках. Финну необязательно об этом знать. Несмотря на темные делишки и изредка возникающую потребность в насилии, Финнеган Лейн был ранимым парнем. Костюмы, автомобили, женщины, деньги — вот что ему нравилось. Финн был бы счастлив всю жизнь пропить и прокутить, пересчитывая деньги и планируя, как заработать ещё. По стандартам Эшленда он безобиден. Именно поэтому Флетчер натаскивал на убийство меня, а не своего сына, несмотря на то, что в свои тридцать два Финн был на два года старше меня. Я сильнее. Жестче. Хладнокровнее. Мне пришлось стать такой хотя бы для того, чтобы пережить собственное детство.

Финн не сводил с меня глаз, желая узнать подробности. Я поведала ему короткую, отредактированную версию событий. Драка с Брутом в опере. Побег от Донована Кейна. Прыжок в реку. Путь сначала в «Хлев», потом в его квартиру.

— Они также отправили своего парня в ресторан, на случай если я там объявлюсь, — добавила я.

— И что ты с ним сделала?

Я не мигая посмотрела ему в глаза.

— То, что умеешь лучше всего, — пробормотал он. — Спасибо, Джин.

Я пожала плечами:

— Флетчер был мне как отец. Это меньшее, что я могла сделать. Жаль только, что у меня было на ублюдка мало времени.

Мало времени на то, чтобы резать, ранить и убивать — мало времени на действия, а не на мысли о том, кого я сегодня лишилась. И о том, как это, черт возьми, больно.

Глава 9

Несмотря на темноту, я видела, что чем дальше мы удалялись от «Хлева», тем сильнее менялись улицы. Хотя Гражданская война давно закончилась, в Эшленде все ещё продолжалась иная битва — между Северным и Южным городом.

Две половины Эшленда назывались так по географическим причинам и соединялись центром радиальной застройки. Но на этом сходство заканчивалось. В Южном городе работающие бедняки и синие воротнички делили обветшалые панельные многоэтажки с вампирскими шлюхами, наркоманами и прочим белым мусором. «Хлев» и моя квартира находились в центре, ближе к Южному городу.

В сравнении с Южным, Северный город выглядел цветущей дебютанткой. Его населяли белые воротнички-яппи и финансовая, социальная и магическая элита. Он делился на районы с претенциозными названиями вроде Высоты Тары и Плач Ли. Повсюду располагались огромные имения и особняки, похожие на плантации. Но старомодное довоенное изящество не делало эту часть города лучше. В Северном городе люди любезничали в лицо и пыряли ножом в спину. В Южном городе, по крайней мере, антураж примерно соответствовал риску.

Джо-Джо жила в Северном городе, как и подобало элементали Воздуха с её властью, богатством, связями и положением в обществе. Я свернула в район Высот Тары, поехала на улицу Магнолий и припарковала «бенц» на круглой подъездной дорожке, выложенной белой брусчаткой. В тусклом лунном свете камень мерцал как выбеленные кости.

Трехэтажный особняк с рядами белых колонн возвышался на поросшем травой холме, как бриллиантовая королева на изумрудном троне. Три ступеньки вели на окружающую его веранду, частично скрытую вьющимися виноградными лозами и голыми розовыми кустами. На крыльце горел один-единственный фонарь, отчего тени вокруг особняка становились менее мрачными.

Я помогла Финну выбраться из машины и подняться по ступенькам на веранду. Перед массивной деревянной дверью была установлена хлипкая москитная. Я распахнула её и постучала дверным кольцом в форме пушистого облачка — личной руны элементали Воздуха Джо-Джо — по входной двери. Держатель для кольца имел форму пушистого облачка — личной руны элементали Воздуха Джо-Джо.

Где-то внутри дома залаяла собака. Роско, жирный и ленивый бассет-хаунд Джо-Джо. Раздались знакомые тяжелые шаги, и даже сюда до меня донесся запах духов «шантильи». Дверь открылась, и женщина высунулась наружу.

— Кого там принесло на ночь глядя?

Хотя время клонилось к полуночи, Джолен (она же Джо-Джо) Деверо выглядела так, будто собиралась на воскресную службу в церкви. Её коренастую мускулистую фигуру облегало платье в цветочек, а короткую шею обвивала нитка жемчуга. Элементаль была босиком, а коротко стриженые ногти на ногах покрывал слой кокетливого розового лака. Цвет идеально подходил к помаде и теням. Выбеленные волосы Джо-Джо были уложены в обычную похожую на шлем шапку тугих кудряшек, хотя уже показались отросшие черные корни. При своих метре пятидесяти она была высоковата для гнома, и пышная прическа лишь добавляла ей роста. Но я все равно была на добрых двадцать сантиметров выше.

— Эй, Джо-Джо. — Я вытащила Финна на свет. — Это Джин. Моему парню не помешает помощь.

Глаза карлицы были почти бесцветными за исключением черной точки размером с булавочный укол в центре. Тусклым взглядом она смерила избитое лицо Финна и брызги крови, покрывающие нас, как полосы мокрых обоев. От беспокойства «гусиные лапки» и мимические морщинки на лице Джо-Джо стали четче.

— Черт возьми! — протянула Джо-Джо нежным и сладким, как абрикосовый сироп, голоском. — Давайте, входите же. Отведи его в заднюю часть дома, сама знаешь, куда.

Я почти волоком втащила Финна в дом и провела по длинному узкому коридору, ведущему в просторную комнату, занимавшую заднюю половину дома. Помещение выглядело как типичный южный салон красоты. Мягкие вращающиеся кресла. Старомодные сушилки для волос. Пара столиков, уставленных бутылочками лака для волос и ногтей, с которыми соседствовали ножницы, бигуди и расчески с обломанными зубьями. Стены были оклеены фотографиями моделей с прическами по моде двадцатилетней давности, а на каждом свободном пятачке лежала стопка из по меньшей мере пятнадцати журналов о моде и красоте. Боковая дверь вела в солярий.

Джо-Джо Деверо зарабатывала на жизнь тем, что называла «дама-драма»: использовала магию Воздуха для конкурсов красоты, балов дебютанток и светских мероприятий в Эшленде и за его пределами. Если что-то можно очистить, выщипать, разгладить, проэпилировать, постричь, завить, окрасить, сделать загорелым или отшелушить, Джо-Джо занималась этим в своем салоне красоты. Магия Воздуха творила чудеса с разглаживанием нежелательных морщин и подтягиванием груди до того состояния, в котором она была пять лет и двое детей назад.

Лишь несколько избранных друзей знали о том, что в свободное время Джо-Джо занимается целительством. Но Джо-Джо и Флетчера связывала давняя дружба, и за годы работы я много раз пользовалась её услугами.

Я отволокла Финна к одному из обитых вишневой кожей кресел, усадила его и плюхнулась на соседнее. Джо-Джо просеменила следом. Она подошла к одной из расположенных вдоль стены раковин и вымыла руки. Притихший Роско сидел на своем обычном месте в плетеной корзинке у двери. Пес поднял на меня глаза, потянул носом и опустил черно-коричневую голову на пузатый животик. Роско вылезал из своей корзинки, только когда рядом находилось что-то съестное.

Джо-Джо подкатила свободное кресло к Финну, включила яркую галогеновую лампу и повернула её так, чтобы она освещала избитое лицо моего друга.

— Что, черт возьми, стряслось, Финн? Когда я видела тебя вечером, ты ласкался с какой-то милашкой в опере.

Джо-Джо Деверо была светской красавицей высшего разряда. Ничто не было ей мило больше, чем завить волосы, надеть нарядное платье и туфли и отправиться на вечеринку, бал или бенефис. И её приглашали на все подобные события. За двести пятьдесят семь лет обрастаешь обширным кругом знакомых, который с каждым годом неизбежно увеличивается.

Финн поморщился:

— К сожалению, нас прервали.

Джо-Джо открыла рот, готовясь задать следующий вопрос, но я успела вмешаться.

— Флетчер мертв. — Какие-то образом я умудрилась выдавить из себя эти слова, хотя они жгли горло, как кислота.

Теперь тусклые глаза Джо-Джо смотрели на меня. На её лицо легла тень, но карлица не казалась удивленной. Вдобавок к целительским способностям Джо-Джо также умела предвидеть события. Как, впрочем, и большинство элементалов Воздуха, учитывая то, что они могли прислушиваться к вибрациям и эмоциям своей стихии. Или, возможно, карлица просто поняла, что мы бы не заявились к ней в такой поздний час, если бы не случилось ничего дурного.

— Флетчер мертв? Как?

Я поведала свою историю во второй раз. Опера. Река. Мертвый Флетчер на полу «Хлева».

— Мне так жаль, Джин, Финн, — тихо сказала Джо-Джо. — Флетчер был чудесным человеком. Мы с Софией любили его так же, как и вы.

— Да, он был именно таким, — ответила я. — И я знаю, как вы к нему относились.

Мы замолчали, поглощенные воспоминаниями и мыслями о старике. Молчание затянулось, и я была благодарна за тишину.

Джо-Джо ещё минуту осматривала лицо Финна, прежде чем приступить к работе. Она протянула руку к его лицу, почти касаясь ладонью окровавленной вспухшей плоти. Глаза карлицы мерцали матовым молочным светом, словно по белкам плыли плотные облака. То же свечение полилось из её ладони. Комната наполнилась силой, и я заерзала в кресле. Стихия Воздуха противоположна Камню, и мне всегда становилось не по себе, когда подобная магия применялась рядом со мной. Она просто казалась неправильной. Но все же Джо-Джо или любой другой элементал Воздуха или Огня испытывали бы похожие ощущения от моей магии Камня или Льда.

Финн закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла, словно ему делали массаж лица. В какой-то степени, это так и было. Джо-Джо водила ладонью над его лицом, загоняя кислород в открытые раны и заставляя его циркулировать под кожей, чтобы молекулы воссоединили ткани в прежнем виде. Зрелище напоминало замедленную съемку. Припухлость на лице Финна уменьшилась. Фиолетовые синяки вокруг глаз исчезли. Порез на лбу и рассеченные пухлые губы затянулись.

У Джо-Джо ушло несколько минут на исцеление Финна, и когда она наконец опустила руку, он выглядел как обычно: беспечным парнем с дьявольской искоркой в зеленых глазах. Я не смогла удержаться от мысли о Флетчере и о том, как распорядился своей магией Воздуха по отношению к нему другой элементал. Полосуя, калеча и медленно, сантиметр за сантиметром, сдирая с него кожу.

Джо-Джо кивнула, довольная своей работой.

— А теперь раздевайся. Посмотрим на все остальное.

Финн ухмыльнулся:

— О, дорогая, а я-то думал, ты никогда об этом не попросишь.

Финн был счастлив избавиться от остатков окровавленного испорченного смокинга. Под ним скрывались темно-синие трусы из дорогого шелка с узором из белых лодочек. Совсем как выпускник. Трусы низко сидели на бедрах Финна, подчеркивая красноватый оттенок кожи. Грудь сына Флетчера была крепкой и широкой, а под резинку трусов спускалась густая курчавая поросль темных волос. Но все роскошное тело покрывали синяки. Отметины в форме кулаков раскрасили кожу фиолетовыми и зелеными пятнами.

Но большинство женщин и в таком виде нашли бы Финна отчаянно сексуальным и притягательным, особенно если прибавить к загорелому стройному телу мальчишеское очарование его лица. Но я уже все это видела и пробовала, по глупой молодости.

Джо-Джо вытянула руку над грудью Финна и принялась исцелять синяки на коже и возможные внутренние повреждения.

— Знаешь, в этом есть что-то не то, когда парень носит более дорогое белье, чем я, — буркнула я.

— Ты просто завидуешь тому, что меня в моем белье видят больше людей, чем тебя в твоем, — заметил Финн. — По-прежнему предпочитаешь скучные одноразовые перепихоны с юными студентиками из местного колледжа?

— А ты все так же спишь со всеми, кто может достаточно долго пролежать без движения? — парировала я.

— Один-один.

Джо-Джо улыбнулась, услышав нашу перепалку, и на секунду горечь от смерти Флетчера утихла. Я едва ли не ждала, что сейчас он войдет в салон с чашкой кофе с цикорием в руке и с широкой улыбкой на лице. Но старика здесь не было. И больше никогда не будет. Мы все это понимали. И просто справлялись с горем единственным известным нам способом: продолжая жить как ни в чем ни бывало. Именно этого хотел бы от нас Флетчер.

Закончив с Финном, карлица повернулась ко мне.

— Твоя очередь, Джин, — сказала она.

Я приподняла бровь:

— А с чего ты взяла, что мне нужно исцеление?

— Потому что ты — это ты: слишком дерзкая и упрямая, чтобы отступиться от кого бы то ни было.

Джо-Джо знала меня слишком хорошо. Пока Финн одевался, я сняла усеянную брызгами крови блузку вампирской проститутки, откинулась на спинку кресла и позволила элементали Воздуха применить свою магию. Джо-Джо размотала бинты и приложила ладонь к моему раненому плечу. В мышцах под кожей началось покалывание, быстро распространившееся по руке. Затем снова и снова. Горячее, требовательное и пульсирующее, оно разливалось под кожей, пока не охватило все плечо.

Я сжала зубы, пытаясь не обращать внимания на странные ощущения, совсем не похожие на прохладные ласки моей магии Льда и Камня. Резкий прилив магии также вызвал жжение и зуд в шрамах в виде руны паука на моих ладонях: так среброкамень реагировал на силу Воздуха. Среброкамень впитывал все виды магии, и многие элементалы использовали его, чтобы хранить частички собственного могущества. Он был чем-то наподобие батареек, которые можно достать позже, если требуется дополнительный заряд. Даже под израненной шрамами кожей металл требовал магии Воздуха, вторгшейся в мое тело.

— Ты знаешь, что могла бы это предотвратить, — пробормотала Джо-Джо, глядя на меня по-прежнему белыми глазами. — Тебе стоило лишь воспользоваться магией Камня, чтобы кожа отвердела. И ничто бы не смогло проникнуть внутрь твоей магии.

В голове промелькнули образы моей матери, Эйры, и старшей сестры, Аннабеллы, исчезающих в огненных шарах. На секунду в воздухе запахло паленым мясом. Желудок сжался.

— Ты же знаешь, что я не пользуюсь магией в этих целях, разве что если это жизненно необходимо, — возразила я. — Магия нормальна в мелочах, но я не собираюсь полагаться на неё полностью. Не в моей работе. Потому что в тот момент, когда я решу к ней прибегнуть, она меня подведет. И я умру.

Джо-Джо переместила ладонь к моим почкам, куда пришелся удар Брута. По телу разнеслось покалывание.

— Однажды тебе придется положиться на неё, Джин. Магия настолько же сильна, насколько силен обладающий ею человек. А ты сильная. И магия не подведет тебя, потому что ты сама никогда себя не подводила.

Я не знала, говорит ли Джо-Джо в общих чертах или видит некие смутные очертания будущего. В любом случае, я на это не куплюсь.

— Это все здорово и замечательно, пока мой противник не окажется сильнее меня.

Элементалы сражались, бросая друг в друга сгустки силы и магии. Меряясь силой с соперником. Иногда дуэли заканчивались за несколько секунд. Иногда длились часами. Но в конце концов магия одного участника драки всегда одерживала верх, всегда пересиливала способности другого. И когда так случалось, тот, кому не повезло, был разбит и подвергался стремительному натиску силы противника. Оказывался задушен Воздухом, заморожен Льдом, оглушен Камнем.

Или сожжен заживо Огнем, как мои мама и старшая сестра.

Я покачала головой, отгоняя от себя невеселые воспоминания.

— Нет, спасибо. Для работы мне требуются лишь среброкаменные ножи. И больше ничего. Магия — это слишком просто. Она заставляет идти на глупый риск, считать себя неуязвимым, допускать небрежность. Когда мне придется её применить, я это сделаю, но зависеть от магии не собираюсь.

Я не стала упоминать тот факт, что с помощью магии уже натворила столько ужасных вещей, что на всю жизнь хватит. Что убивала ею задолго до того, как Флетчер забрал меня с улиц. Что швырялась ею без раздумий и использовала силу для разрушения камней собственного дома, чтобы сбежать от мучителей. Что сочетание вызванного элементалью огня и моей магии обрушило всё здание. И из-за моего поступка погибла моя сестренка Бриа, оказавшись похороненной заживо вместе со всеми остальными.

И это лишь несколько причин, по которым теперь я не пользуюсь своей силой, кроме тех случаев, когда иного выбора нет. Магия только напоминает мне о тех тяжелых временах, когда все, чем я жила, было уничтожено за одну огненную ночь.

Джо-Джо закончила работать и опустила руку, но не отвела от меня блеклых глаз.

— Посмотрим.

Входная дверь распахнулась, и по коридору затопали тяжелые шаги. Спустя несколько секунд в салон красоты вошла София Деверо.

София была на пару сантиметров выше сестры и более коренастой из-за дополнительного слоя литых мышц. Если Джо-Джо была светом, то София — тьмой, причем готического типа. Прилизанные прямые короткие черные волосы. Тени, подводка и помада цветом под стать волосам. Глаза также были черными. Вместо платья София носила черные джинсы, ботинки в тон и черную футболку с ярко-розовыми черепами. С шипастого ошейника из черной кожи на толстую шею Софии тоже свисали черепа. Хотя ей исполнилось сто тринадцать лет, София выглядела хмурым подростком.

София запрыгнула в одно из кресел и принялась изучать свои ногти, покрытые розовым лаком с блестками. Джо-Джо наклонилась и погладила руку сестры. Несмотря на очевидную разницу во внешности, сестры были близки. Если прожить бок о бок больше сотни лет, поневоле сблизишься. София слабо улыбнулась Джо-Джо: это было самое оживленное и приятное выражение её лица.

— Никаких проблем с телами? — спросила я.

София посмотрела мне в глаза.

— Не-а. — Так готичная карлица говорила «нет».

Кроме целительских способностей Джо-Джо я унаследовала от ушедшего на покой Флетчера и сноровку Софии. Без понятия, как именно карлица-готка избавляется от трупов. Что она с ними делает, куда прячет, почему ей вообще нравится такая грязная работа. Но София зачищает как никто другой. Она всегда оставляет место преступления в первозданном состоянии. Никакой крови, никаких клеток, волос, ДНК или улик любого толка. Вдобавок, она умеет печь лучший в Эшленде хлеб для сэндвичей.

— Отлично. Мне нужно, чтобы ты похозяйничала в «Хлеву» ещё несколько дней. — Я сглотнула вновь возникшую в горле кислоту. — И с утра позвонила копам.

Я рассказала Софии обо всем случившемся. Карлица ничего не ответила, но на секунду в её взгляде мелькнуло что-то темное и сентиментальное. Возможно, печаль — с Софией точно сказать сложно. По хладнокровию она превосходит даже меня.

Договорившись с Софией, я поблагодарила Джо-Джо за гостеприимство и помощь и пообещала, что Финн переведет ей обычную сумму денег. Встала, снова облачилась в окровавленную блузку шлюхи и разбудила задремавшего в кресле Финна.

— Пойдем, — сказала я. — За ночь нам нужно разобраться ещё кое с чем.

— Например? — спросила Джо-Джо.

Я провела рукой по волосам и зацепилась за слипшуюся от крови прядь.

— Мы кое-что сняли с парней в квартире Финна. Хочу проверить эти вещи, а также посмотреть, что показывают в новостях и что просочилось в прессу. Покушение на жизнь Гордона Джайлса станет грандиозным сюжетом, и нам лучше постоянно держать руку на пульсе.

Джо-Джо кивнула, тряхнув светлыми кудряшками.

— Ладно, только будьте поосторожнее. Флетчер Лейн был одним из моих самых старых и дорогих друзей. Если вам понадобится что-нибудь — все что угодно — просто свистните мне или Софии.

От горькой улыбки лицо напряглось.

— Спасибо. Но не думаю, что вы нам понадобитесь, особенно София. Потому что как только совершивший это человек окажется в моих руках, от него даже препарата для микроскопа не останется, что уж говорить о теле.

На другом конце комнаты София Деверо разочарованно буркнула.

Глава 10

Перед нашим уходом Джо-Джо пообещала заняться похоронами Флетчера. Я была счастлива передать ей эти хлопоты. Мне нужно сосредоточиться на розыске убийцы, а не на вызванных смертью старика переживаниях. Джо-Джо также снабдила меня тюбиками целебной магической мази на случай, если у нас с Финном наутро останутся какие-то боли.

Полчаса спустя, оставив «бенц» в безымянном подземном гараже в нескольких кварталах от моего дома, мы с Финном вошли в мою квартиру. Прежде чем войти внутрь, я проверила здание и приложила руку к камню у входной двери, но вибрации были как обычно низкими и монотонными. Кто бы ни нанял Брута, эта дама не знала, где я живу. В противном случае она бы уже окопалась где-то поблизости. Несмотря на услуги Джо-Джо, я была благодарна за передышку. Сегодня мне и впрямь больше не хотелось возиться с кровью и трупами. Даже у меня есть предел.

Но я все равно перестраховалась, с помощью магии нанеся руны на камень за дверью. Маленькие тугие спиральные завитки — оберег. Прежде чем раствориться в камне, руны замерцали серебристым светом. Если ночью кто-то попытается проникнуть в квартиру, магия активирует руны и прокатится по камню, вызвав резкий писк, способный пробудить меня от самого глубокого сна.

Мы сидели за кухонным столом, изучая бумажники и прочие предметы, изъятые из карманов убитых в квартире Финна мужчин. Я открыла бумажник Коротышки и уставилась на водительское удостоверение.

— Липа, — объявил Финн.

Я внимательно разглядывала заламинированную карточку.

— Как ты понял?

— Печать Эшленда не на той стороне. Она должна быть справа, за пределами фотографии, а здесь она слева и заходит на снимок.

Вдобавок к управлению финансами других людей Финн также неплохо разбирался в документах. Именно он изготавливал все мои фальшивые удостоверения личности и мог проложить такой искусный след из бумаг, что и самый въедливый криминалист бы купился.

Под ворохом бумажников блеснуло что-то золотое. Я подцепила металл пальцами и вытащила цепочку, которую Финн сорвал с шеи Коротышки. С неё свисал небольшой кулон — треугольный зуб с острыми, похожими на пилу, краями, вырезанный из полированного черного агата.

— Как думаешь, что это такое? — спросила я.

— Копеечная мужская побрякушка.

— Да ладно тебе. Давай посерьезнее. Посмотри ещё раз.

Он уставился на кулон.

— Зуб. Нет, погоди, это может быть руна. Зуб… символ силы и процветания. Думаешь, в этом замешан элементал?

Финн покосился на три рисунка на моей каминной полке. Снежинка, плющ и примула. Символы моих погибших родных. Затем опустил взгляд на мою руку и выжженные в ладонях руны паука. Финн знал, что я — элементаль Льда и Камня, хотя я никогда не рассказывала ему о своей семье. Но я не сомневалась, что Финн изучил нарисованные мной руны и узнал, кому они принадлежали. Информация для него сродни афродизиаку. Раскрытие чужих секретов — забавная игра. Флетчер был таким же. Но ни один из них никогда не спрашивал меня о рунах или о моем прошлом.

Не спрашивай и не рассказывай. Единственное правило, которое чтила наша троица.

— Да, в этом замешан элементал.

— Откуда ты знаешь? — спросил Финн.

— В «Хлеву» устроили погром. Перевернутые столы, сломанные стулья, выбитые окна — по залу будто торнадо пронесся. Сдается мне, работа элементала Воздуха. — Легкая удобная ложь. — Но этого символа я раньше не встречала, а мне известны руны всех важнейших семей элементалов в Эшленде.

Точнее, богатейших элементалов. Только они могли себе позволить мои услуги. Одна их кровная вражда могла обеспечить меня работой до конца дней. Члены противоборствующих кланов — например, элементалы Камня и Воздуха или Льда и Огня — редко вступали в браки, разве что в деловых интересах или в единичных случаях злосчастной любви местных Ромео и Джульетт. Эти элементалы всегда стремились к положению в обществе, богатству и власти и наряду с обеспеченными людьми, вампирами, великанами и гномами составляли городскую элиту. Если элементалы не могли получить желаемого за деньги, они пускали в ход магию, и результаты часто оказывались ужасными. Другие тоже этим занимались. В городе были нередки рассветные дуэли. Когда и это не помогало, нанимали кого-то вроде меня, чтобы привести дела в порядок.

Более слабые элементалы и другие маги со скромными средствами жили проще. Они работали, их дети ходили в школу. Они жили в чистеньких пригородах и возили отпрысков на уроки балета. Кое-кто из них вообще почти не пользовался магией.

Напротив, бедные и опустившиеся элементалы применяли свои дары на всю катушку. Они показывали фокусы на оживленных углах на потеху прохожим ради мелочи, требующейся на пагубные привычки. Наркотики, алкоголь, секс, кровь. Постоянная борьба за выживание и регулярное применение магии выматывали их, а то и сводили с ума. В городской психиатрической лечебнице я видела много психически больных элементалов. На некоторых магия действовала разрушительно. Использование силы пьянило их больше, чем алкоголь и наркотики, пока несчастные окончательно не подсаживались на магию. Но элементалы были намного опаснее обычных наркоманов, потому что теряли над собой контроль, но по их венам продолжала струиться дикая магия.

— Ну, это не вышедшее из-за туч солнце, а значит, не символ Мэб Монро, — сказал Финн.

Я подумала о руне, которую вечером видела на шее Мэб. Вышедшее из-за туч солнце. Рубин, окруженный волнистыми золотыми линиями. Руна была так похожа на мой собственный знак паука, но одновременно сильно от него отличалась.

— Не знаю, — пробормотала я. — Она вполне могла бы быть в этом замешана. Гордон Джайлс работал в одной из её фирм. Возможно, Мэб узнала, что он проворачивает делишки, которых она не одобряет. Ходят слухи, что она прикончила прежнего директора фирмы, отца сестер Джеймс, за то, что он мутил воду, когда Мэб прибрала компанию к рукам.

— И что же сделала Мэб? — фыркнул Финн. — Наняла тебя об этом позаботиться, а потом решила убрать и тебя? Бессмыслица. Ты сама только что сказала: Мэб никогда не боялась испачкать руки. Все знают, что три месяца назад она убила федерального судью всего лишь за то, что он просто думал предъявить ей обвинение. Если бы Мэб были не по душе делишки Джайлса, она сама бы с ним разобралась. А не стала бы подставлять тебя.

Финн был прав. Мэб Монро управляла этим городом. Её бы не беспокоило, что её поймают. Она бы убила Гордона Джайлса в опере, встала над его телом и подула на дымящиеся пальцы на глазах у всех. Нет, Мэб Монро достигла своего положения не подлостью. Это работа кого-то другого. Кого-то, у кого кишка тонка нести ответственность за последствия своего поступка. Трусливая сука.

— Не стоит сбрасывать Мэб со счетов. Но, возможно, за ниточки дергает не она.

— И какие ещё варианты? — поинтересовался Финн.

Я пожала плечами:

— Мотивы большинства наших клиентов: секс, деньги или месть. Исходя из собранного Флетчером досье, у Гордона Джайлса нет жены или постоянной девушки. Он предпочитал платить за секс.

— Проститутки?

Я кивнула:

— Ага. Десятки их. Но ни одна шлюха, если она в своем уме, не посулит мне пять лимонов за убийство Джайлса. Единицы наскребли бы денег на первый взнос, и я уж не говорю об итоговом расчете. Значит, скорее всего, секс в качестве мотива исключается. Флетчер говорил, что Джайлс воровал деньги, а значит, стоит проверить Хейли Джеймс.

— Его босса в «Хало индастриз»?

Я снова кивнула:

— Она могла узнать о растрате и решить прикончить Джайлса, чтобы не предавать гласности его махинации. Репутации фирмы не пошли бы на пользу слухи, что Хейли обжулил собственный главный толкач бумажек.

— Возможно. Но смерть Джайлса тоже не пойдет «Хало индастриз» на пользу. А растрата, если смотреть на тяжесть преступления, меньшее из зол. Нужно больше информации. — Финн снова бросил взгляд на агатовый зуб. — Руна в виде зуба… Это может быть любой элементал. Камень, Воздух, Огонь, Лед. А то и вообще кто-нибудь с незначительным даром управлять металлами, водой или чем-нибудь в этом духе. Расплывчатое значение.

Большинство элементалов выбирали руны, олицетворяющие их магию. Например, снежинка моей мамы — символ магии Льда, а вышедшее из-за туч солнце Мэб Монро — знак Огня. Зуб, по очевидным причинам, больше подошел бы вампиру. Финн прав. Невозможно утверждать, к какому типу элементалов относится эта руна. Сама по себе она ничего не обозначает, равно как и не имеет никакой силы, если не была создана с помощью магии или прокачана ею.

Я бы расценила эту руну как безделушку, если бы не то, с какой изощренностью пытали Флетчера. Я видела почти все повреждения, которые могут нанести друг другу люди, и с легкостью распознавала следы магии Воздуха. Коротышка на кого-то работал. По всей вероятности, он носил эмблему своей нанимательницы, кем бы она ни была.

— Разберемся, — пообещала я. — Давай поглядим, что тут ещё.

Мы изучили оставшиеся предметы. Ещё немного фальшивых удостоверений личности, пара кредиток и несколько сотен баксов наличными. Ничего полезного. Пока мы работали, на заднем плане монотонно бубнил телевизор. В пять начались утренние новости. Главным событием стал инцидент в опере. Мы с Финном сели на диван и воззрились на спектакль.

Корреспондентка стояла на улице перед зданием оперы. На заднем плане мелькали красные огни.

— Минувшей ночью в Эшлендской опере произошла трагедия: душевнобольная женщина попыталась убить одного из посетителей. Считается, что её целью был Гордон Джайлс, богатый эшлендский бизнесмен и главный бухгалтер «Хало индастриз».

На экране появился тот же снимок Джайлса, что и в досье Флетчера. Журналистка перечислила события вечера, хотя и с изрядной долей подтасовки. В её версии Донован Кейн помешал мне ввалиться в ложу, и в процессе трагически погиб невинный человек. Обычная медийная утка. Интересно, как они объяснят то, что пятна крови были внутри ложи, а не в коридоре.

— Хотя Джайлс оказался невредим после первого покушения на его жизнь, по дороге домой он попал в дорожно-транспортное происшествие. В его лимузин врезался внедорожник. Полиция констатировала, что был протаранен бензобак, и лимузин взорвался. Джайлс и его водитель скончались на месте.

На экране появились кадры охваченного пламенем лимузина. Убила Джайлса, запытала до смерти Флетчера. Занятая девушка наша таинственная элементаль Воздуха.

— Они все-таки убили Джайлса, — пробормотал Финн. — Должно быть, он и впрямь был нужен им мертвым.

На экране снова появилась корреспондентка.

— На Джайлса напала эта женщина. Предполагается, что она — рассерженная брошенная любовница бизнесмена и, возможно, проститутка. Также предполагается, что она причастна к аварии, приведшей к смерти Джайлса. Полиция не разглашает её имени, но детектив на месте преступления предоставил властям фоторобот.

Я фыркнула. Они не разглашали мое имя просто потому, что не знали его. Но секунду спустя на экране появилось мое лицо. Точнее, то, что могло бы за него сойти, если наклонить голову под правильным углом и хорошенько присмотреться. Фоторобот был не то чтобы непохож на меня. Донован Кейн верно зарисовал мои глаза и линию рта, хотя светлые волосы скрывались под черной шапочкой. Но я не беспокоилась, что по этому рисунку кто-то меня узнает. Слишком уж он схематичен. Кроме того, люди никогда не присматривались к таким вещам и не запоминали их. Не в таком городе, как Эшленд, где потенциальной угрозой мог быть каждый.

Кстати о Кейне: следующим кадром мелькнуло его лицо. Он стоял за спиной одного из старших капитанов полиции Эшленда, который как раз говорил в микрофон. Вокруг обоих стояли полицейские.

— …и хотя изначально ей не удалось причинить вред мистеру Джайлсу, она все равно разыскивается по подозрению в его убийстве.

Это сказал капитан. Судя по нагрудному значку, его фамилия Стивенсон. Уэйн Стивенсон. Великан с водянистыми глазками и короткими черными с проседью волосами. Его когда-то подтянутая фигура начала заплывать жиром. Возможно, дело в софитах, но Стивенсон выглядел напряженно. Кожа одутловатого лица отливала зеленым, и он поминутно промокал пот на лбу белым носовым платком.

Корреспондентка махнула рукой и выкрикнула имя Донована Кейна, пытаясь задать ему вопрос. Детектив нахмурился и открыл рот, чтобы ответить, но капитан шагнул вперед, загораживая его.

— Неплохой оборонительный маневр, — одобрил Финн.

— Кто-то не хочет, чтобы Кейн рассказывал, как все было на самом деле.

Финн покачал головой:

— За честность в этом городе убивают.

Все репортеры заговорили разом. Стайка голодных ворон, выкрикивающих вопросы Кейну и другим представителям власти. Капитан Стивенсон поднял руки, требуя тишины.

— Мы хотим передать сообщение женщине, убившей мистера Джайлса. Кем бы вы ни были, где бы ни находились, если вы сейчас смотрите нас, знайте: мы приложим все возможные усилия, чтобы вас найти.

Финн пихнул меня локтем:

— Похоже, кто-то очень тебя хочет, Джин.

Капитан Стивенсон продолжал:

— Мистер Джайлс был уважаемым бизнесменом и выдающимся членом общества. Работодатель мистера Джайлса, «Хало индастриз», уполномочил меня объявить награду за информацию, способную привести к поимке и аресту его убийцы.

Капитан махнул вправо, и вперед вышла Алексис Джеймс. За прошедшую ночь она успела переодеться из коктейльного платья в строгий черный брючный костюм. Её шею и запястья по-прежнему обвивали жемчуга. Почему на пресс-конференции выступает она, а не её сестра Хейли? Потом я вспомнила. Алексис — руководитель отдела маркетинга и связей с общественностью. Выразитель мнения компании.

Вид Алексис Джеймс усилил раж репортеров.

— Алексис! Алексис! Сколько вы предлагаете? — перекричал шум один из них.

Алексис наклонилась к микрофону.

— Один миллион долларов.

Мы с Финном ошеломленно замолчали.

Но Алексис Джеймс ещё не закончила. Она говорила, каким чудесным человеком был Гордон Джайлс, и как она надеется, что сумма вознаграждения поможет полиции поймать меня, злую стерву, которая его убила.

Пресс-конференция наконец закончилась, но журналисты не были готовы отпустить спикеров. Они пытались задать ещё несколько вопросов шефу полиции и Доновану Кейну, но Стивенсон отмахнулся от них и вместе с Кейном сошел с трибуны и исчез, как и Алексис Джеймс.

— Миллион зеленых? Очуметь, — выдохнул Финн.

Лучше и не скажешь.

Глава 11

Больше ничего не стану делать или говорить. Не сегодня. Финн устроился в гостевой спальне, а я отправилась в душ смыть кровь со слипшихся волос. Испорченная одежда вампирской проститутки отправилась в мусорное ведро. Позже я отнесу её к печи в подвале и сожгу.

Благодаря Джо-Джо и её целительной магии левое плечо и рука больше не болели в тех местах, куда попали пуля и нож Брута. Но грудь по-прежнему горела от ярости, вызванной потерей Флетчера. Тем, что с ним сделали. Осквернением «Хлева». Садистским удовольствием, которое элементаль Воздуха получала от своих поступков. И зачем? Чтобы меня обвинили в убийстве, которого я даже не совершала? Бессмыслица. Полная и абсолютная.

Я не могла поверить, что Флетчера больше нет. Что он мертв. Что я не успела прийти ему на выручку. Что не смогла спасти его, как много лет назад спас меня он.

Мои беспокойные мысли переключились на наш последний разговор с Флетчером. «Сделай это, и уходи на покой», — словно раздался его хрипловатый шепот у меня в голове. Тогда я фыркнула в ответ на это предложение, отмахнулась от него, как делала уже полгода, с тех самых пор, как старик впервые поднял вопрос о завершении моей карьеры.

Возможно — лишь возможно, — если бы я послушалась его в первый раз, когда он попросил меня уйти на покой много месяцев назад, Флетчер был бы жив. Может, если бы я тогда перестала убивать людей, на Флетчера бы не вышли те, кто заказал Гордона Джайлса. Возможно, если бы я пошла на поводу у его желаний и надежд на более нормальную жизнь для меня, сейчас старик сидел бы в «Хлеву», читал книгу и пил кофе, а не смотрел в потолок подернутыми пленкой невидящими глазами. Может, если бы я ушла на покой, когда он в первый раз мне это предложил, Флетчер до сих пор был бы жив.

Моя вина. Все это — моя гребаная вина.

Раскаяние и горе сдавливали грудь, ломая выстроенные вокруг сердца стены, превращая старый камень в пыль. В горле застрял комок, а глаза обожгли слезы, ещё более горячие, чем льющаяся на меня вода. Я опустилась на колени в душевой кабине, привалившись к скользкой стенке.

И впервые за семнадцать лет по-настоящему разрыдалась.

Прошло минут десять, может быть, пятнадцать. Но остывающая вода помешала мне горевать, и я задрожала, прижимаясь к стенке. Можете назвать меня лицемеркой за охватившие меня из-за смерти Флетчера горе и гнев на элементаль Воздуха, убившую моего друга. На моих руках ведра крови, а в результате моих действий многие оплакивали любимых. Но существовали неписаные правила, законы, кодексы, неважно, насколько запутанными они казались. Никаких детей, животных, пыток, подстав. То, как элементаль пытала Флетчера… её стоит наказать хотя бы за это. Застрелить как бешеную собаку, пока она не успела добраться до кого-то ещё.

Флетчер умер, но я по-прежнему здесь. Как и Финн. И я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы мы остались живы. Старик вбил мне в голову, что выживание превыше всего: эмоций, совести, страха, сожаления. Если это сделало меня лицемеркой, так тому и быть. Бывают вещи и похуже. Например, смерть.

Я заставила себя выполнить обычный ритуал перед отходом ко сну. Вымыла тело, намылила шампунем волосы, сполоснула их, высушилась, надела подаренную Джо-Джо мягкую фланелевую пижаму с пушистыми облачками. Оставив в стороне вину, слезы и эмоциональный срыв. Завтра и в ближайшем будущем мне нужно быть в лучшей форме. О, я не переживала по поводу обещанного за мою поимку вознаграждения. Флетчер научил меня быть невидимой, и этот навык за последние семнадцать лет я довела до совершенства. И от этого мне показалось ещё более странным, что кто-то выбрал нас в качестве мишени. Я до сих пор не понимала, как мы могли быть такими беспечными и небрежными. Но кто-то где-то когда-то разузнал, чем мы втроем занимаемся. Когда я останусь наедине с элементалью Воздуха, то спрошу, как она нашла Флетчера — и вряд ли по-хорошему.

Прежде чем лечь в постель, я обошла квартиру, еще раз прикладывая ладонь к камню у окон и дверей, проверяя защитные руны. Камень что-то пробормотал в ответ и снова монотонно загудел.

В качестве дополнительной страховки я сунула под обе подушки по среброкаменному ножу и положила ещё несколько на прикроватный столик, где могла их с легкостью схватить. Свернулась калачиком под мягким одеялом. Напряжение в теле медленно спадало, и я заснула…

Тело с ног до головы сотрясалось от душераздирающих, мешающих дышать всхлипов. Слезы бежали по перепачканному лицу бесконечным потоком, смешиваясь с грязью на руках. Я глубоко вдохнула и облизала потрескавшиеся губы, пробуя на вкус собственную соль.

— От этого легче не станет, — вторгся в мои страдания тихий голос.

По асфальту зашуршали шаги, и я, шмыгая носом, подняла глаза. Передо мной стоял высокий мужчина средних лет с темно-каштановыми волосами. Под засаленным фартуком скрывались синяя рабочая блуза и брюки. На ногах незнакомца были коричневые ботинки, а в правой руке он держал черный мусорный пакет.

— Слезы — это бесполезная трата времени, сил и ресурсов, — серьезным тоном продолжил он, словно делясь со мной сокровенной тайной.

Мои мать и сестры мертвы. Люди хотят убить меня. Я одна и живу на улице. Замерзшая. Усталая. Голодная. Жутко голодная. Мне есть о чем плакать.

Мужчина посмотрел на меня, изучая грязное лицо, слипшиеся волосы и рваную одежду. Вздохнул и сунул руку в мусорный пакет.

Я напряглась, заставляя магию течь по венам. Если он вытащит нож и бросится на меня, я воспользуюсь своей силой. Заставлю кирпичи вылететь из стены дома ему в лицо. Голыми руками сотворю ледяной кинжал и заколю врага. Чего бы мне это не стоило. Даже если это означало применить магию для убийства. Опять.

Мужчина вытащил мятый белый бумажный пакет. Я сидела, прижав колени к груди. Мои глаза были как раз на одном уровне с напечатанным на пакете логотипом в виде поросенка.

— Держи. — Мужчина протянул мне пакет. — Там бургер. Кто-то собирался взять его с собой, но забыл. Там же печеные бобы. Возьми, если хочешь.

Мой желудок кричал «да!», но я отрицательно покачала головой. На улицах Эшленда ничего не достается бесплатно. Возможно, этот дядя просто хочет, чтобы я отсосала ему в этом переулке. Но я пока не настолько отчаялась. Пока что. В тринадцать лет мне было почти нечего ему предложить, кроме едва оформившейся груди и узких бедер, но я уже успела понять, что большинству ищущих секса мужиков плевать на внешность.

Мужчина пожал плечами.

— Как хочешь, дитя.

Он открыл мусорный бак и швырнул туда черный пакет. Следом отправился белый. Посвистывая, незнакомец открыл заднюю дверь ресторана и исчез за ней. Я начала считать про себя. Десять... двадцать... тридцать… Досчитав до сорока пяти, я встала на ноги, подбежала к бачку и выудила из его темных зловонных глубин белый пакет.

Я стремглав перебежала дорогу и скользнула в черную дыру. Пролом был достаточно широк, чтобы туда протиснулась я, но не настолько, чтобы за мной смог последовать кто-то ещё. Я разорвала пакет, впилась зубами в сэндвич и принялась жевать. Так вкусно, что аж плакать хочется. Не помню, когда в последний раз ела мясо, особенно так много. Дрожащими руками я открыла крышку пластикового контейнера и набрала полный рот остывших бобов. Соус был сладким, но с острой ноткой. После того мусора, что мне доводилось есть, эта пища казалась божественной…

— Твою мать!

Ругательство разбудило меня. Я разлепила веки, уже сжимая рукоятку лежащего под подушкой ножа.

— Твою мать! — вновь раздался раздраженный голос.

Финн. Всего лишь Финн. Я разжала руку, выскользнула из кровати и пошлепала в гостиную. Финн стоял на кухне, перебрасывая поджаренный хлеб из руки в руку, чтобы не обжечься.

— Который час? — спросила я хриплым со сна голосом, еще не до конца изгнав из памяти призрачное видение.

— Пять. — Финн откусил кусочек тоста и едва не выплюнул обжигающе горячее тесто.

— Двенадцать часов сна? Почему ты меня не разбудил?

— Потому что тебе нужно было отдохнуть. Как и мне.

Он был прав. Пусть Джо-Джо и лучшая в своем деле, но в лечении элементали Воздуха имелись свои нюансы: тело еще пыталось приспособиться к переходу от раненого состояния к внезапному полному выздоровлению. Несмотря на долгий сон, я так и не отдохнула, а конечности двигались медленнее, чем обычно. Возможно, это потому, что прошлой ночью я эксплуатировала свое тело на износ. Но у магии всегда есть цена, что является ещё одной причиной, почему я не любила убивать с её помощью. Мне не нравилась неизбежная расплата. Магия всегда высасывала из меня все соки, делала слабой. А я не могу позволить себе быть слабой. Никогда.

Тостер выплюнул ещё один кусочек хлеба. Финн схватил его и кинул мне. Я поймала тонкий ломтик правой рукой. Жар на меня не действовал. Но опять же, у Финна не было шрамов на ладонях. Он не переживал клеймение руной паука. В среброкамне не хватало магии, а у пытавшей меня элементали Огня её было более чем достаточно, чтобы превратить мою руну в огненную жидкость, навсегда пометить меня и все это время не переставать смеяться. От воспоминаний у меня заболела голова, и я помассировала висок.

Телевизор работал, хотя звук был отключен. На экране мелькали кадры какой-то непонятной викторины с орущими участниками. Я переключила канал на кулинарное шоу.

— Никаких новостей о моем запоротом задании?

— Да не особо, — сказал Финн. — В обед прошло ещё несколько пресс-конференций с полицией. В основном капитан Уэйн Стивенсон клялся изловить тебя несмотря ни на что. Ещё одна конференция с Алексис Джеймс — та опять вещала, каким чудесным парнем был Гордон Джайлс и как она надеется, что вознаграждение поможет справедливо наказать убийцу. Ты знаешь, что они получили больше тысячи звонков с тех пор, как объявили о награде?

— Миллион долларов. — Я покачала головой. — Каждый осёл в Эшленде, элементал он или нет, сейчас охотится за мной. Или за моим призраком.

— Черт, да за эти деньги меня самого так и подмывает сдать тебя.

Я уставилась на него.

— Не то чтобы я так поступлю, — исправился Финн. — Дружба намного дороже денег.

Я изогнула бровь. Губы Финна начали подергиваться, и он сдавленно хихикнул.

Я фыркнула:

— Не верю, что ты сказал это с таким невозмутимым видом.

— Я тоже, — признался он.

Я бросила в него диванную подушку, но он увернулся.

Его улыбка поблекла, и он мотнул головой в сторону выходящего на улицу окна.

— София вызвала в «Хлев» копов. Они приехали часа в три.

Я встала и сквозь просвет в шторах выглянула на улицу. На входной двери ресторана была наклеена желтая полицейская лента. Предвечернее солнце бросало блики на гладкую поверхность ленты, и от этих ярких солнечных зайчиков у меня защипало в глазах. В баре никто не шевелился. Обычно в пять вечера рабочего дня люди уже ждали, что их проводят внутрь и усадят за столики. Но сейчас прохожие лишь замедляли шаг и бросали на ресторан любопытные, но понимающие взгляды. В Эшленде полицейская лента оповещала людей быстрее, чем некролог в газете.

Я обычно работала после обеда из-за наплыва посетителей и скучала по шумной, спешащей на ужин толпе и знанию, что Флетчер сидит за кассой, как всегда, попивая кофе с цикорием и читая очередную книгу.

Старик больше никогда не будет этим заниматься.

Горе и вина угрожали вновь захлестнуть меня, но я сосредоточилась на леденящей сердце ярости, позволяя ей выморозить более сентиментальные эмоции. Я достаточно наплакалась прошлой ночью. Теперь пришло время быть сильной. Для себя, для Флетчера и особенно для Финна. Я подвела Флетчера. И не собираюсь сделать то же самое с его сыном.

— Копы уже ушли? — пробормотала я.

— Ага, — кивнул Финн. — Ублюдки даже часа там не пробыли. Коронер приехал ещё до них. Покрутились там пару минут, загрузили в машину тело и поминай как звали.

Мы ещё минуту постояли молча, глядя на улицу, где продолжалась жизнь. Жизнь, в которой больше нет места Флетчеру. Холодная ярость выбивала в моей груди четкий барабанный бой.

Финн заговорил первым:

— Терпеть не могу требовать, но нам нужен хоть какой-никакой план, Джин. Потому что маленький заговор, в центре которого мы оказались, просто так не закончится, пока мы оба не умрем. Знаю, папа всегда говорил нам уезжать из города. Смываться, если что-то случится с ним или кем-то из нас. Но я… Я не могу, Джин. Просто не могу. Сначала тот, кто за этим стоит, должен заплатить за то, что сделал с папой. Я пойму, если ты захочешь уехать…

— Заткнись! — рявкнула я. — Никуда я не поеду. Не стану сбегать и не стану покидать город.

Финн моргнул:

— Нет?

Перед глазами встало ободранное лицо Флетчера. Его изорванная плоть. Его кровь на полу «Хлева». Ледяной узел в груди затянулся.

— Нет, никуда я не поеду.

— Уверена?

— На сто процентов. Надуть нас — это одно. Если бы весь сыр-бор затевался, чтобы не платить оставшуюся половину гонорара, их ещё можно понять. Такое уже случалось. Но они убили Флетчера. Причинили боль тебе. Подставили меня. А такое неприемлемо.

Финн отвел зеленые глаза от «Хлева» и посмотрел на меня.

— И какой план? Как мы найдем, кто за этим стоит?

— Убивая их одного за другим.

Финн моргнул, удивившись прозвучавшему в моем голосе азарту, но я уже переключилась на более насущные вопросы.

— Что с твоей работой? Что ты скажешь денежным мешкам в банке?

— Уже об этом позаботился. Сказал боссу, что убит горем из-за смерти отца, и взял неделю отпуска, — объяснил Финн. — Не так уж и солгал.

— В первую очередь нам надо узнать, что на самом деле собирался провернуть Гордон Джайлс.

— Думаешь, клиент соврал папе? Это невозможно. — Сарказм лился изо рта Финна, как жир с куска жареного бекона. — И как ты предлагаешь раскрыть побуждения и действия мертвеца? Потому что Гордон Джайлс нам точно ничего не расскажет.

Я закатила глаза.

— Очень просто. Нам всего лишь нужно встретиться с Донованом Кейном.

Молчание. Финн, прищурившись, изучал меня несколько секунд. Затем сунул палец в ухо и поковырял им там, словно прочистил канал от серы.

— Прости, Джин, но думаю, ты слишком долго просидела в сумасшедшем доме. Потому что это самая безумная из твоих идей. Встретиться с Донованом Кейном? Ты совсем спятила?

Я не обратила внимания на то, что Финн повысил голос. Иногда он вопил как пятилетка.

— Вполне разумная идея. Донован Кейн явился в оперу увидеться с Гордоном Джайлсом. Кто-то вляпался в неприятности, чтобы убить Джайлса, подставить меня и завершить дело, оставив на месте мой труп. Что-то мне подсказывает, что здесь нечто большее, чем просто растрата фондов компании. Я хочу поговорить с Кейном и узнать, что ему известно. Узнать, зачем он виделся с Джайлсом.

Финн почесал грудь и прислонился к стене. От движения мышцы его плеч напряглись.

— И как ты предлагаешь раскрутить Кейна на эту информацию?

— Мы ведь знаем то, что неизвестно ему.

— Например?

— Что замешан кто-то из полицейского управления.

— Это Эшленд, Джин. Полиция здесь всегда в чем-то замешана. На таких вещах они делают карьеру.

Я молча посмотрела на Финна. Он вздохнул.

— Ладно. Скажи, что ты там надумала.

— Перед смертью Брут обмолвился, что уже состряпаны поддельные документы, связывающие меня с Гордоном Джайлсом. Парень в твоей квартире сказал, что копы уже вовсю разыскивают меня. Пару часов назад во всех новостях показали мой фоторобот с комментарием о моих предполагаемых отношениях с Гордоном Джайлсом. И как это все могло случится, если у преступников нет своего человека в полиции?

— Донован Кейн додумался бы до этого сам, если бы пораскинул мозгами, — сказал Финн. — Я по-прежнему не вижу, как это заставит детектива тебе помочь.

— Кейн, может быть, и умен, но имеет слабость к своим напарничкам в синей форме. Он лоялен им и идее, что полицейские — порядочные люди. Что они на самом деле служат закону, защищают население и всё такое прочее. Ты же видел, как сильно он хотел отыскать убийцу своего напарника. И как, думаешь, он себя поведет, если я скажу ему, что кто-то в полиции помогает убийце Джайлса? И что этому человеку было плевать на то, что Кейн умрет просто потому, что оказался свидетелем?

Финн минуту подумал.

— Он, наверное, разозлится.

— Вот именно. И я предложу ему взаимовыгодный обмен информацией. Он поможет мне найти человека, который подставил Джайлса. А я помогу ему вычислить коррупционеров в полиции. Ты же знаешь, какой Кейн добрый дядюшка. Я стану взывать к его чувству справедливости.

Снова повисла тишина. Затем Финн фыркнул:

— Не верю, что ты сказала это с таким невозмутимым видом.

Я усмехнулась. Финн покачал головой.

— Эта элементальская магия в твоих венах наконец свела тебя с ума, Джин. Безумие. Чистой воды безумие. Ты же видела пресс-конференцию? Донован Кейн не начальник полицейского управления. Капитан задвигал его не просто так, а потому, что хотел, чтобы Кейн держал язык за зубами. Копы желают твоей смерти, потому что им платят, чтобы они смотрели в другую сторону. Или же им просто все равно, что там случилось на самом деле. Возможно, и то, и другое.

— Ещё одна причина, по которой следует нанести визит Кейну. Он пытался защитить Гордона Джайлса и может рассказать мне, что тот собирался предпринять. Вдобавок он, наверное, единственный коп в городе, который не застрелит меня на месте. Или не попытается это сделать.

— Может быть, а может, и нет. Ты же знаешь, что я думаю о честных людях.

— Что их не существует.

Финн по-учительски поднял указательный палец:

— Вот именно.

Я прошла к дивану, села и положила ноги на кофейный столик.

— А у тебя есть идея получше? Потому что если да, поделись же ею. Я в розыске по обвинению в убийстве. Обычно меня это не беспокоит, но на этот раз я даже никого не убивала.

— Но откуда ты знаешь, что Донован Кейн вообще согласится тебя выслушать? — поинтересовался Финн. — Джин, ты убила его напарника. Возможно, раньше он этого не знал и не догадывался, кто ты и как выглядишь, но после устроенного тобой в опере представления, готов поспорить, сообразил, что к чему. Или хотя бы всерьез над этим размышляет.

Я вспомнила, как колебался Кейн на балконе. Он мог бы застрелить меня, и дело бы закрыли. Мог всадить мне пулю в грудь так же легко, как я могла бы проткнуть его ножом. Но не стал.

— Донован Кейн тоже хочет разобраться, кто же за этим стоит. Чувство чести и долга не даст ему забыть об этом деле. Особенно когда он поймет, что его бы ждала участь Гордона Джайлса, если бы я все не испортила.

— Ладно, — сказал Финн. — Допустим, честный детектив хочет правды, справедливости и прочих банальностей. И как ты предлагаешь связаться с ним, не оказавшись мгновенно застреленными или убитыми каким-либо другим способом? За ним определенно кто-то приглядывает.

— Очень просто, — ответила я. — Мы сделаем то, чего элементаль Воздуха и копы от нас меньше всего ожидают.

Финн покачал головой:

— Даже не произноси это вслух. Пожалуйста, не надо.

— Мы зайдем к Доновану Кейну средь бела дня, — закончила я.

Финн лишь застонал.

Конечно, он попытался отговорить меня. Перечислил все причины, по которым встреча с Донованом Кейном в лучшем случае опасна, а в худшем — гибельна. Финн говорил, увещевал и умолял до тех пор, пока его лицо не стало таким же сине-зелено-фиолетовым, как до целебных процедур Джо-Джо.

Но я не передумала.

Несмотря на свой опыт, несмотря на все разы, когда я отказывалась от халтурок, я не собиралась бежать. Не в этот раз. Убийцы не должны воспринимать работу близко к сердцу, не должны поддаваться эмоциям и пестовать свои чувства. Получи деньги. Сделай дело. Уйди. Не оглядывайся. Такие правила.

Но я не могла наплевать на холодный клубок ярости в груди. Я не против, если в меня будут стрелять или считать меня монстром. На моих руках достаточно крови, чтобы и самой считать себя чудовищем. Но будь я проклята, если позволю этой суке обставить меня лишь потому, что она слишком трусит ответить за последствия своих действий. Из-за ее плана умер Флетчер, перед смертью подвергнутый жестоким пыткам, и чуть не был до смерти забит Финн. Она заплатит за все это. Своей гребаной жизнью.

Когда Финн понял, что я непоколебима, мы принялись за работу. Финн дозвонился до нескольких человек, готовых за определенную сумму поделиться с ним сведениями о Доноване Кейне. А я в это время снова перечитала досье, собранное Флетчером на Гордона Джайлса.

Я не знала, когда и кто именно подкинул Флетчеру это задание, но старик собрал на Джайлса значительное досье. Состояние. Сделки. Собственность. Хобби. Привычки. Благотворительность. Любимые рестораны. Пятьдесят четыре года жизни уместились в одну-единственную папку. Печально.

Но чем больше я погружалась в досье, тем меньше верила, что Гордон Джайлс — подлый растратчик, укравший кучу денег. Во-первых, деньги ему не нужны. У него и так имелось несколько миллионов, распиханных по различным счетам и аннуитетам, и он неплохо зарабатывал, трудясь главным бухгалтером в «Хало индастриз». И он не тратил деньги так, словно они вот-вот выйдут из моды. За исключением покупки дорогих костюмов, посещения приличных ресторанов, поездок на морскую рыбалку раз в несколько месяцев и еженедельных визитов к проституткам, все деньги Джайлс складывал на банковский счет. Он даже раз в год жертвовал по миллиону долларов на исследование рака груди в память о покойной матери. Ну просто принц.

Конечно, многие скрывали свои истинные натуры за благотворительностью и улыбками победителей. Взять хотя бы Мэб Монро. Но я хорошо понимала людей, даже читая о них, и в досье не было ничего, способного натолкнуть на мысль, что Джайлс захотел стать вором или вынужден был украсть. Он просто не выглядел до такой степени жадным или отчаявшимся.

Я перелистнула страницы к тому разделу, где перечислялись статьи расходов Джайлса. О человеке можно многое сказать по его порокам, и они помогли мне подобраться ближе к немалому количеству жертв. Главной статьей расходов Джайлса, по-видимому, были шлюхи. По меньшей мере раз в неделю он спускал несколько тысяч долларов на девушек в «Нападении северян», дорогом ночном клубе, где потакали всем возможным нуждам, желаниям и зависимостям. Секс, наркотики, кровь, да хоть все вместе. М-м-м. Нам с Финном стоит навестить Рослин Филлипс и узнать, что ей известно. Это рискованно, но вдруг Джайлс что-то сболтнул кому-то из девочек Рослин. Нашептал ей на ушко какой-нибудь чепухи, которая, возможно, приведет меня к убийце.

Информация — это власть и, что ещё более важно, рычаг. Мне не нравилось шантажировать: это самая низменная форма выкручивания рук, но, если шантаж поможет нам выпутаться из передряги, я опущусь даже до него. А потом, через пару дней, недель или месяцев, когда элементаль Воздуха сочтет, что наше соглашение в силе и всё пучком, я её прикончу.

Мама не просто так наградила меня руной паука. Даже в детстве я была очень терпеливой. Способной дождаться своей очереди, правильного момента, чтобы заговорить, черт, да даже Рождества, которое приходит раз в году. Отчего-то у меня всегда была эта внутренняя выдержка. Я могла испытывать ярость из-за смерти Флетчера, но умела её контролировать — и неважно, сколько мне придется ждать, прежде чем отомстить за его убийство.

Час спустя Финн откинулся на спинку стула и сомкнул пальцы в замок на затылке. Он сидел за кухонный столом, рядом с ноутбуком стояла чашка кофе с цикорием.

— Судя по словам одного из моих информаторов и выпискам с кредитки, Донован Кейн предпочитает каждый день обедать в «Паре пустяков».

— В пропитанном жиром погребке на Сент-Чарльз авеню? — уточнила я.

— В нем самом.

«Пара пустяков» во многом походила на «Хлев» — небольшая забегаловка, в которой подавали блюда вкуснее, чем в пятизвездочных ресторанах Эшленда. Повара в «Паре пустяков» специализировались на десертах, супах, сэндвичах и чае со льдом, таком сладком, что крупицы сахара похрустывали на зубах. Погребок находился близко от местного колледжа, и я несколько раз там перекусывала. На мой вкус, в тамошнем «Цезаре» слишком много майонеза.

Со своего ноутбука я ввела название забегаловки в поисковик, собирая всю информацию, которую можно найти. «Пара пустяков» располагалась напротив одной из четырех башенок по углам здания колледжа и выходила на оживленную четырехполосную дорогу, ведущую через весь центр города. Я изучила схему проезда, на которой был обозначен искомый ресторанчик и другие ориентиры.

— Достань мне чертеж ресторана и несколько более подробных карт района, — попросила я Финна.

Он кивнул, набрал номер на одном из моих одноразовых телефонов и тихо с кем-то заговорил. Несколько минут спустя жестом показал мне, что все улажено, и повесил трубку.

— Сейчас все мне отправят прямо из офиса планировщика города, — пояснил он.

Я выгнула бровь:

— Планировщика города? Не похоже на тебя. И кого из тамошних секретарей ты оприходовал?

Финн ухмыльнулся:

— Бетани. Женщина в годах. Её муж ушёл к молоденькой. А я помог ей понять, что и она может кое-что предложить эшлендским красавцам.

— И что же?

— Лучшие ноги, что я в жизни видел. — Финн вздохнул. — Великолепные ножки, которые казались бесконечными, особенно в постели…

— Избавь меня от подробностей и просто покажи файлы.

Я прошла к кухонному столу и перегнулась через плечо Финна. Пальцы друга забегали по клавиатуре, набирая логин и пароль к одному из «левых» почтовых ящиков. Забудьте о пенициллине. Интернет — лучшее изобретение человечества. С ним стало намного легче обмениваться информацией анонимно.

Компьютер пискнул, и Финн открыл новое электронное письмо. На экране появились схемы, карты и фотографии видов улиц. Бетани и впрямь понравилось проведенное с Финном время, раз она так быстро поделилась с ним подобной информацией. Я сверила план с онлайн-картой, на которую смотрела минуту назад.

— Выглядит осуществимо, — прокомментировал Финн, озвучив мои мысли. — Пара выходов, множество посетителей, несколько прилегающих улиц и зданий, где можно скрыться, и это я ещё не упомянул территорию колледжа. Но ты все равно сильно рискуешь. В конце концов, Кейн — детектив. Кто бы ни нанял Брута, этот человек определенно приставит к Кейну людей, просто чтобы убедиться, что он не соскочил.

— Знаю. Но мне нужно с ним поговорить. Встреча с ним — единственный способ добраться до корня этой истории и узнать, кто нас подставил и зачем.

— И когда ты хочешь это устроить? — спросил Финн.

— Завтра, — ответила я. — Первый контакт — завтра.

Глава 12

— Позволь мне пойти туда с тобой, — сказал Финн.

Мы сидели в черном «кадиллаке эскалейд» неподалеку от пыльной витрины «Пары пустяков». Прошлой ночью Финн увел шикарный внедорожник с одной из многоярусных стоянок в центре города. Может, Финн и был гениальным инвестором, но не менее ловко умел и изымать у хозяев их законную собственность, к примеру, автомобили.

В обычных обстоятельствах мы могли бы взять «бенц» или любой другой из полудюжины автомобилей Финна. Но, поскольку элементаль Воздуха знала, кто такой Финн, а в полицейском управлении у нее имелись свои люди, мы решили украсть подходящее транспортное средство, чтобы в ближайшие несколько дней не светить имеющийся автопарк. Вдруг кто-то шустрый из управления уже успел разослать ориентировки на машины Финна. К тому же в преступном рейтинге Эшленда угоны котировались довольно низко. Даже если кто-то и заявит о пропаже машины, пройдет несколько дней, прежде чем заявление примут и заведут дело. А к тому времени расследование будет уже не актуально.

Раздобыв автомобиль, мы до поздней ночи решали, как мне подступиться к Доновану Кейну. Что сказать, объяснить, посулить, чем пригрозить. Наконец, около трех часов ночи, мы отправились ко мне домой, чтобы отдохнуть перед важным ланчем.

— Тебя нужно подстраховать, — настаивал Финн. — На случай если Кейн, несмотря на косвенный ущерб, решит тебя задержать.

— Такие, как Кейн, стараются избегать косвенного ущерба. Это, конечно, не гарантирует нам успеха, но лучше тебе не отсвечивать. Не хотелось бы волноваться за тебя, беседуя с детективом, — усмехнулась я. — К тому же кто-то должен вести эту краденую тачку.

Финн фыркнул.

— Я тебе не шофер мисс Дейзи. Да и ты не похожа на Джессику Тэнди[4].

Умение слиться с окружающей обстановкой — еще один важный навык, необходимый каждому наемному убийце. Иногда я использовала вызывающую одежду. Парики, макияж, очки, побрякушки. Иногда — свое тело. Придумывала акцент, походку и превращалась в громогласную, болтливую особу.

Но лучше всего я умела становиться невидимой. Выглядеть и вести себя так тихо и незаметно, что почти терялась на фоне обоев. Плавные движения, тихий голос, спокойное выражение лица. Люди видели, но не замечали меня. Навык этот я отточила еще ребенком, когда жила на улице. Никто из убогих, лишенных гражданских прав, забитых личностей вовсе не стремится быть замеченным, за исключением проституток-вампиров.

Этим последним подходом я и собиралась сегодня воспользоваться. Просто быть собой. Джинсы, ботинки, футболка, куртка. Комфортная повседневная одежда. Единственной уступкой сегодняшней встрече стала белая футболка с нарисованной на ней пригоршней ежевики. Глубокий V-образный вырез футболки пролегал сквозь ежевику и демонстрировал декольте и край белого кружевного бюстгальтера. Мужчины любят пялиться на женскую грудь, и им плевать, кому эта грудь принадлежит. Если декольте подарит мне временное преимущество, а детективу острые ощущения, тем лучше. Я не стеснялась пользоваться своими достоинствами.

Но идти без среброкаменных ножей я не собиралась. Два спрятала в рукавах, два заправила в высокие ботинки, а еще один заложила за поясницу. Мой обычный арсенал из пяти предметов. Джо-Джо права. Я пускала в ход свою магию Льда и Камня только в самых безвыходных случаях.

Но сегодня этого не случится. Потому что я умнее. Сильнее. А Донован Кейн, в отличие от своего мертвого напарника, не похотливый насильник.

Сквозь тонированные стекла я глядела на «Пару пустяков». Большую часть центральной витрины занимал огромный шоколадный торт, увенчанный взбитыми сливками и увядшей вишенкой. За столиками отдыхали люди. Был уже почти час дня, и бесконечный поток посетителей сновал в дверях ресторана, будто ланч здесь шел конвейером.

Мы с Финном торчали на наблюдательном посту уже почти час. Финн наблюдал за кокетливыми студентками, которые то входили, то выходили из закусочной, а я высматривала Донована Кейна.

— Как думаешь, где Кейн? Уже почти час дня. Пора бы ему появиться.

Финн пожал плечами:

— Мой информатор сказал, что Кейн обычно приходит в ресторан примерно в двенадцать тридцать. Большинство чеков по его кредитке пробиты примерно в час пятнадцать — час тридцать. Видимо, что-то его задержало.

Я вовремя посмотрела в окно и увидела, как Кейн выходит из-за поворота. Он шел по улице с той свободной, легкой, уверенной грацией, которую я находила столь привлекательной. Одет он был в мятый синий костюм и белую рубашку, на фоне которой его кожа светилась, словно отполированная бронза. Серебристый полосатый галстук свободно болтался на шее. Черные волосы Кейна были взъерошены, как будто он раздосадовано трепал их руками, а на лице застыло хмурое выражение. Даже с такого расстояния я видела, как сурово блестят его карие глаза. Детектив напоминал мне испанскую версию Грязного Гарри, готового пристрелить любого, кто встанет у него на пути. Утро у кого-то явно не задалось. «Уж не отстранили ли детектива от расследования убийства Гордона Джайлса?» — подумала я.

Кейн распахнул дверь в «Пару пустяков» и скрылся внутри. Я осталась на месте, наблюдая за потоком людей и машин. Примерно через тридцать секунд после того, как Кейн вошел в ресторан, в конце квартала нарисовались два субъекта в черных костюмах.

Они почти сливались с толпой белых воротничков, если бы не пара характерных отличий. Во-первых, они не спешили обратно на работу, как остальные. Во-вторых, их лица были жестче и холоднее, чем у окружавшего их офисного планктона. И, наконец, третье, и самое главное отличие: они держали руки немного разведенными в стороны, а значит, у каждого из них под пиджаком спрятан пистолет. А то и два.

Один из этих типчиков купил газету у торговца на углу, а другой тем временем прикурил сигарету.

— Добрый детектив привел хвост, — сказал Финн.

— Я так и думала, — пробормотала я. — Интересно, знает ли он об этом? Они из шайки элементали Воздуха? Или копы?

— Определенно не копы, — заявил Финн. — Даже самые продажные полицейские не настолько глупы, чтобы щеголять в костюмах за пять тысяч долларов. А эти ребята одеты в последние модели из осенней мужской коллекции Фионы Файн.

Я покачала головой:

— Ты и твоя одежда. Хуже бабы, честное слово. Уже предвкушаю лекцию о моделях ботинок.

— Нет, — сказал Финн. — Остановимся на костюмах. На мужскую обувь редко кто обращает внимание.

Я внимательно изучала эту парочку. Первый тип якобы штудировал газету, пока Кейн ел свой обед. Курильщик же оказался более предприимчивым. Он подошел к трем девушкам, которые, прислонившись к стене, прихлебывали мокко со льдом, глазея на снующих мимо бизнесменов. Студентки, судя по обтягивающим футболкам, блестящим кольцам в пупках и рюкзакам. В поисках звания «миссис». Мужчина завел разговор с девушками, затем вытащил из кармана клочок бумаги и передал одной из них. Хм. Это может мне пригодится.

— Приглядывай за теми девчонками. Убедись, что они не смоются, пока меня нет.

— С удовольствием, — ответил Финн.

Я выждала еще пару минут, но преследователи Кейна не спешили идти в ресторан, разве что поглядывали, если кто-нибудь появлялся в дверях. Хреново, что Кейна пасут, но едва ли мне выпадет лучший шанс встретиться с детективом. Чтобы выяснить, чем его так заинтересовал Гордон Джайлс, и что бухгалтер в действительности натворил, я должна была рискнуть. И если мне придется отправить на покой двух преследователей детектива, что ж, меня скорее огорчат пятна крови на футболке, чем их трупы на асфальте.

— Ладно, — сказала я. — Я иду туда. Если не вернусь через двадцать минут...

— Мне полагается бросить тебя, — закончил Финн. — Я знаю порядок, Джин. Я делал это для отца задолго до твоего появления.

Упоминание Флетчера тенью повисло в машине. Лицо Финна исказилось, и он отвернулся. Но даже сквозь темные стекла его очков, я видела, что Финн пытается скрыть слезы. Мне тоже стало грустно, хотя свои слезы я уже выплакала пару ночей назад в душе.

Однако воспоминания об убитом наставнике подстегивали меня скорее во всем разобраться. Выяснить, кто нас подставил и почему — только так я могла спасти Финна... только так могла убедиться, что Флетчер умер не напрасно. Я протянула руку и сжала ладонь Финна. Он не взглянул на меня, но его пальцы сдавили мои.

— Пожелай мне удачи, — прошептала я и вышла из машины.

Я направилась в ресторан, двигаясь под таким углом, точно отправной точкой мне служил поросший травой двор колледжа в паре сотен метров отсюда. В правой руке у бедра я сжимала один из своих ножей, и кончик его чуть-чуть выступал из рукава куртки. Большим пальцем я поглаживала рукоятку.

Краем глаза я видела, что громила с газетой внимательно меня изучает. Видимо, он не сопоставил увиденное с сомнительным полицейским фотороботом, поскольку не двинулся с места, не просигнализировал приятелю и не выхватил телефон, чтобы вызвать подмогу. Тем не менее, я стала кокетливо покачивать бедрами, чтобы отвлечь его внимание от своего лица.

Посторонившись, я пропустила выходящих парней с портфелями и вошла в «Пару пустяков». После полуденной жары в ресторане было темно и прохладно, и я немного помедлила, позволяя глазам привыкнуть к приглушенному свету. Коснувшись пальцами стены у двери, прислушалась к вибрации камня. Громкой, веселой и звонкой, совсем как крики здешнего персонала, передававшего друг другу заказы. Единственное, о чем здесь волновались — это количество калорий в тройном шоколадном торте... и как быстро эти калории осядут на заднице.

Прилавок, похожий на тот, что в «Хлеву», тянулся вдоль дальней стены. За стеклянной перегородкой повара готовили сэндвичи с куриным салатом на ароматном хлебе, разливали по тарелкам картофельный суп и нарезали на куски яркие ежевичные пироги и влажные золотистые торты «Маунтин Дью». Воздух был наполнен запахами сахара, корицы и мускатного ореха, и я могла бы потрогать налет жира на стенах. Красные диваны, металлические столы и железные стулья были чистыми, но несколько выцветшими и потертыми от времени.

Донован Кейн в одиночестве сидел в угловой кабинке с видом на улицу. Он снял пиджак и засучил рукава белой рубашки. Его мускулистые, смуглые руки были покрыты вьющимися темными волосками. Кейн жевал сэндвич с ветчиной. На столе красовались пакетик чипсов, порция капустного салата, два куска ежевичного пирога и стакан чая со льдом. Человек со здоровым аппетитом.

Подойдя к прилавку, я выбрала кусок пирога «Маунтин Дью» и лимонад, хотя ни есть, ни пить не собиралась. Я вполглаза смотрела на Кейна, но детектив был поглощен своим обедом. Он даже ни разу не огляделся. Два уличных наблюдателя так и не зашли в «Пару пустяков», и я решила действовать дальше.

Рассчитавшись за десерт, я подошла и плюхнула поднос на стол.

— Здесь занято, — не поднимая головы, прорычал Кейн.

— Не волнуйся, милый, я ненадолго, — сказала я и уселась напротив детектива.

Он узнал мой тихий голос. Если судить по тому, как застыли под белой рубашкой его широкие плечи. Как напряглось его тело. Как он весь подобрался, словно готовясь к прыжку.

Донован Кейн опустил недоеденный сэндвич на пластиковую тарелку: медленно, осторожно и очень спокойно. Положив руки на стол, он поднял на меня тяжелый взгляд.

Я улыбнулась:

— Не помешаю?

Донован Кейн не испугался. Не выругался, не закричал, не выхватил пистолет и не сделал ничего такого, отчего бы сразу умер, а прищурил карие глаза и холодно на меня посмотрел.

— Либо ты самая отчаянная наемная убийца из тех, кого я знаю, либо совсем глупая. — Его голос — низкий, густой баритон — шел из самой глубины грудной клетки.

Моя улыбка стала только шире.

— В моей работе необходимо и то, и другое.

Шутка эта была встречена еще одним холодным взглядом. Доновану Кейну следует поработать над своим чувством юмора.

— Зачем ты явилась сюда? — спросил он. — Закончить начатое той ночью?

— Нет, — сказала я. — Я здесь не для того, чтобы убить тебя, детектив. Просто хотела поговорить.

И снова тяжелый взгляд. Затем Кейн покосился на оружие в закрепленной на поясе кобуре. Короткая вспышка, быстрый взгляд вниз, не больше, но я успела заметить.

— На твоем месте, детектив, я бы не стала глупить и вытаскивать пистолет.

Кейн напрягся, точно сжатая в спираль пружина.

— Почему нет?

Я мотнула головой в сторону окна.

— Видишь тот черный «кадиллак»? Внедорожник?

Он кивнул.

— Один из моих товарищей сидит в этом автомобиле. У него при себе есть парочка пистолетов. Если я не выйду из ресторана через пятнадцать минут, он начнет палить по студенткам во дворе колледжа. Если мне будут препятствовать или следить за мной, он начнет палить по студенткам. Если ему станет скучно или зачешется нос, он начнет палить по студенткам. Решай, детектив.

Я не стала говорить, что в руке под столом сжимаю нож, которым запросто перережу детективу бедренную артерию, стоит ему потянуться к пистолету. Хотя я, конечно, надеялась, что до этого не дойдет. Мне нужен этот детектив, и я тоже нужна ему, как бы он не упрямился это признавать.

Кейн не ответил. Он все так же смотрел на меня, будто мог разгадать мои тайны, просто глядя мне в глаза. Через пару мгновений его взгляд двинулся дальше. Кейн изучил мое лицо, волосы, одежду, фиксируя в памяти для дальнейшего использования. Вероятно, чтобы составить новый, более удачный фоторобот к шестичасовым новостям. Но профессиональный сыщик не преминул оценить мою грудь.

— Хорошо, — пробормотал он. — Говори.

Я отпила лимонад. Но к пирогу не притронулась.

— У меня есть к тебе предложение.

Кейн фыркнул:

— Неужели? И какое же? Дашь мне выбрать, как я хочу умереть?

— Нет, — ответила я. — Но я подумала, вдруг тебе будет интересно узнать, кто заплатил мне за убийство Гордона Джайлса.

Его взгляд стал колючим.

— Ты знаешь, кто это?

— Пока нет, но собираюсь узнать.

— Зачем?

— Затем, что они меня обманули. Подослали кое-кого убрать меня после того, как я убью Джайлса.

Кейн рассмеялся, и от этого сурового жесткого смеха чуть штукатурка со стен не осыпалась. Несколько человек недоуменно уставились на детектива. Кейн подождал, пока они вернутся к своим недоеденным пирогам, прежде чем снова заговорить.

— Тебя это удивляет? — спросил он. — Отсутствие благородства среди убийц?

— Нет. Удивляет то, что они попытались провернуть этот номер со мной. Я дорожу своей репутацией. А они запятнали ее этим случаем. И я собираюсь это исправить.

— Значит, у тебя есть имя, — ровным голосом сказал Кейн. — Какое-нибудь глупое прозвище, ничего не значащее ни для кого, кроме тебя.

Имя Паук кое-что значило для меня, но совсем не то, что думал Донован Кейн. Это прозвище придумал Флетчер, и я согласилась его носить. Он назвал меня так из-за рунических шрамов на моих ладонях. А ещё он сказал, что при нашей первой встрече я напомнила ему паука: тонкие руки и длинные ноги в темном углу. Нахлынувшие на меня воспоминания готовы были расцвести пышным цветом. Но я крепко сжала свободную руку в кулак и волевым усилием отогнала эти неуместные чувства. Сейчас не время давать слабину.

— Не хочешь назвать свое имя? — спросил Кейн.

— Некоторые зовут меня Пауком.

Наемные убийцы стараются не афишировать себя, но люди, вращавшиеся в темных кругах, знали мое прозвище, если не больше. Вот и Донован Кейн не стал исключением. Его округлившиеся глаза и трепещущие ноздри сказали мне, о ком и о чем он сейчас думает: о Клиффе Инглесе. Могла ли я быть его убийцей.

— Если тебе интересно, не я ли убила твоего напарника, ответ — да, я.

Нет смысла скрывать то, что Кейн уже и так заподозрил. Лучше выложить все начистоту, не позволяя ему отвлекаться на фантазии. Особенно теперь, когда я хотела, чтобы Кейн сосредоточился на главном — поисках элементали Воздуха, которую мне не терпелось прикончить. Если бы детектив впал в праведный гнев из-за убийства напарника, если бы совершил какую-нибудь оплошность, например, потянулся к пистолету, я бы в два счета его прикончила — и неважно насколько полезным он мог оказаться. Неважно, насколько сейчас я устала от крови и смерти.

Кейн подался вперед. Отвращение и ненависть раскаленными углями горели в его глазах.

— Ты убила Клиффа Инглеса, моего напарника, полицейского, и явилась сюда что-то мне предлагать? Да ты чокнутая или просто тупая?

— Ни то, ни другое. Надеюсь, ты достаточно умен, чтобы выслушать меня. — Я тоже подалась вперед, впиваясь в него глазами. Не только детектив умел метать суровые взгляды. — Эти люди пытались меня убить. Что мне, в общем, понятно. Быть мишенью, быть под прицелом — издержки моей профессии. Но меня им показалось мало. Они убили моего посредника. Другого моего товарища чуть не забили до смерти. Короче говоря, они подставили меня, а потом постарались замести следы. Они перешли все границы, даже среди убийц.

Кейн снова фыркнул:

— Прикажешь тебя пожалеть?

— Нет, — ответила я. — Я не хочу и не жду твоего сочувствия. Я предлагаю свою помощь, детектив.

Он откинулся на спинку дивана, изучая меня, пытаясь прочесть мой взгляд и лицо. Но я давно научилась принимать вид столь же незамысловатый, как кусок сланца. Не говори, не делай, не отдавай ничего из того, чем не хочешь или не должен делиться.

— Даже если я смогу закрыть глаза на тот факт, что ты убила моего напарника, и подумаю над твоим предложением, что я получу взамен? Кроме ножа в спину?

Я проигнорировала этот ехидный выпад.

— У меня есть сведения, которые помогут найти того, кто стоит за убийством Гордона Джайлса. Не бог весть что, но с этого можно начать. Согласись работать со мной, дай мне любые ниточки или зацепки, имеющиеся в твоем распоряжении, и я поделюсь с тобой информацией... и другими своими услугами. Бесплатно. Око за око, так сказать.

Скользнув взглядом по моей груди, он посмотрел мне в глаза.

— Другими услугами?

— Тебе потребуется помощь в слежке за теми, кто сделал это... и в борьбе с ними.

Снова фырканье.

— Леди, я коп и могу разобраться с этими людьми своими силами.

Настал мой черед усмехаться.

— Правда? Вот почему капитан Стивенсон делал все эти заявления на пресс-конференции перед оперным театром? Вот почему он не позволил тебе отвечать на вопросы? Вот почему меня обвиняют в убийстве Гордона Джайлса, хотя мы оба знаем, что я выуживала себя из Анейрин, когда его убили в подстроенной аварии? Взгляни правде в лицо, Кейн, вся эшлендская полиция замарана не меньше, чем пара носков, в которых три недели ходили в тренажерный зал. О присутствующих речь, само собой, не идет.

Кейн ничего не ответил.

Я глубоко вдохнула.

— Прошлой ночью мне удалось кое с кем перекинуться словечком. Некоторые из этих людей причастны к заговору. И все они утверждают одно и то же. Что кто-то — какой-то коп из управления — им помогает. Подумай об этом. Насколько быстро все произошло. Насколько быстро была установлена моя предполагаемая связь с Джайлсом, а мое описание угодило на телевидение. А кое-что связано и с тобой, детектив. Тот парень в ложе не только Джайлса хотел пришить, но и тебя тоже. Ты должен это понимать. И теперь тебе известно, что кто-то в вашей драгоценной полиции в этом замешан. Что этому человеку выгодна твоя смерть. Кому-то ты не шибко нравишься, детектив.

Тишина. Донован Кейн поерзал на диване. Его указательный палец выстукивал дробь по крышке стола. Правая щека подергивалась. Ему очень хотелось потянуться за пистолетом. Это желание четко просматривалось в его лице и движениях. Он взглянул на внедорожник за окном и заставил себя обуздать эмоции. Чуть-чуть расслабился. Я была права. Кейн не из тех полицейских, кому плевать на косвенный ущерб. Как бы сильно ему ни хотелось грохнуть меня прямо здесь и сейчас.

— Ты серьезно думаешь, что эти люди все бросят лишь потому, что меня арестуют, посадят в тюрьму или убьют? Не в этом городе. Не с Мэб Монро, заправляющей всем. Она в первую очередь могла желать смерти Гордону Джайлсу, хотя я вынуждена признать, что это довольно сомнительно.

— Почему? — спросил он.

— Потому что Мэб Монро имеет склонность решать такие дела собственноручно. Это единственная гребаная деталь, которая меня в ней восхищает.

Кейн приподнял уголок рта и хмыкнул. Он не собирался это оспаривать.

— Подумай над моим предложением. — Я отрезала кусочек пирога, чтобы соблюсти приличия, хоть и не собиралась его есть. И очень жаль. Потому что «Маунтин Дью» выглядел чертовски аппетитным. — Ведь ты не просто так беседовал с Гордоном Джайлсом. Кому-то не понравилось, что Джайлс мог сболтнуть лишнее, а ты мог воспользоваться этой информацией. Вот почему его убрали. Все остальное — просто декорации.

Он поморщился.

— И где гарантии, что ты говоришь правду? Что все это не хитроумный план моего убийства?

Я расплылась в широкой улыбке, больше похожей на оскал:

— Если бы я хотела убить тебя, детектив, то зарезала бы в оперном театре... или вонзила нож в горло прямо сейчас.

Он снова напрягся.

Я холодно на него посмотрела.

— Но я не собираюсь этого делать. Я хочу докопаться до истины, и ты единственный можешь мне в этом помочь. Открой глаза, Кейн. Мы нужны друг другу, нравится нам это или нет.

Мое время вышло. Я поднялась с дивана.

— У тебя в запасе есть несколько часов, чтобы все обдумать. Если примешь мое предложение, включи свет над своим крыльцом в шесть часов вечера. Я принесу доказательства, и мы сможем обговорить дальнейшие условия. Надуешь меня и закончишь как Гордон Джайлс — голым, обгорелым, как головешка, трупом на холодном стальном поддоне в морге.

— А если я не соглашусь? Не захочу работать с тобой? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Тогда не работай. Только держись от меня подальше.

— Это угроза?

— Нет, — сказала я, пятясь к двери. — Констатация факта. Кто-то был очень решительно настроен убить Гордона Джайлса, не привлекая внимание к своей персоне, и до сей поры ей это удавалось. По моему опыту, решительно настроенные люди знают, чего хотят. И сейчас я тот самый решительный человек. Я собираюсь найти того, кто ответит за все это, детектив. Ты можешь работать со мной, и я наведу тебя на продажного копа. Или можешь продираться сквозь кровь и трупы, после того как я закончу. Тебе решать.

Кейн с непроницаемым видом смотрел на меня. Я кивнула ему, повернулась и вышла на яркий солнечный свет.

Глава 13

Финн увидел, как я выхожу из «Пары пустяков», и плавно подкатил ко мне на черном внедорожнике. Я прислушалась к звону колокольчика над входной дверью. Несмотря на мое признание в убийстве его напарника, Донован Кейн не бросился вслед за мной с пистолетом и воплями... пока что.

Преследователи детектива на меня не смотрели. Один из них изучал спортивную колонку газеты, а второй, закончив клеиться к студенткам, покупал бублик у торговца. Я пригляделась к этому второму, запоминая его черты. Коротышка с редкими черными волосами и бычьей шеей, крепкого телосложения. Он улыбнулся продавцу, демонстрируя клыки. Вампир. Не слишком большой любитель гигиены, судя по желтому налету на зубах.

Я покосилась на студенток. Они по-прежнему потягивали свой мокко. И, кажется, в ближайшее время не собирались никуда уходить. Хорошо.

Финн притормозил рядом со мной. Я открыла пассажирскую дверь и запрыгнула в автомобиль. Финн отъехал от обочины — не так резко, чтобы завизжали шины, но достаточно лихо, чтобы продемонстрировать свою солидность. Он подрезал богатенькую женушку с ОТН — огромным теннессийским начесом — на красном «лексусе», и она возмущенно надавила на клаксон. Финн в ответ высунул в окно средний палец.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Просто прекрасно.

У светофора в конце квартала я поглядела в боковое зеркало. Донован Кейн стоял на тротуаре, повернув голову в сторону двух ищеек, а те делали вид, что очень заняты — кто едой, кто газетой. Нахмурившись, Кейн посмотрел на наш автомобиль и нацарапал что-то в блокноте. Потом развернулся и двинулся прочь, вероятно, снова в полицейский участок. Где-то через полминуты ищейки устремились следом.

Финн тоже увидел детектива.

— Хорошо, что прошлой ночью я угнал эту тачку. Сдается мне, добрый детектив только что записал наш номер. И теперь несет его в управление.

Я фыркнула:

— Все как всегда. Хочешь оказать человеку услугу, а он напускает на тебя дорожную полицию.

— Ты убиваешь людей, — уточнил Финн. — Стоит ли удивляться, что детектив проявляет осторожность.

— Будем надеяться, что осторожность не помешает ему принять мое предложение. Теперь давай проедем пару кварталов вперед и вернемся обратно к «Паре пустяков».

— Не хочешь сказать, зачем?

— Увидишь.

Финн сделал так, как я просила, и пять минут спустя припарковался на том же месте, откуда стартовал. Убедившись, что Донован Кейн и его «свита» ушли, я выбралась из машины и пошла к трем студенткам — собеседницам вампира. Пошарив в карманах джинсов, выгребла все наличные: триста баксов и мелочь. На мою задумку хватит с лихвой.

Остановившись перед студентками, я на мгновение показала им деньги.

— Дамы, не уделите мне минуту внимания? В долгу не останусь.

Подруги переглянулись и уставились на меня.

— Извините, — сказала одна из них, миниатюрная темнокожая девушка лет двадцати. — Мы не проститутки.

— Мне не нужна проститутка, — сказала я. — Тот тип, что беседовал с вами. Вампир с редеющей шевелюрой. Он кое-что вам оставил. Визитную карточку?

Вторая девушка, симпатичная брюнетка, фыркнула.

— Да, он оставил свою визитку. Сказал, что ищет таланты, и спросил, есть ли у нас опыт работы в модельном бизнесе. Будто мы вчера на свет родились.

И все трое разразились резким циничным смехом. Такие молодые, а уже не верят в сказки. Они мне понравились.

Я раскрыла деньги веером.

— Тут по сотне для каждой из вас в обмен на эту визитку.

Третья девушка, пухленькая блондинка, нахмурилась:

— Зачем вам номер этого мерзкого типа? Мы собирались выбросить его вместе с пустыми стаканчиками.

Я широко улыбнулась:

— Я выслеживаю этого ублюдка по поручению его жены. Она подозревает, что он ходит налево. Каждое добытое мной доказательство — еще один гвоздь в крышку его гроба и дополнительные алименты в ее карман. Хотите помочь сестре?

Девушки посмотрели друг на друга, потом на деньги в моей руке.

Брюнетка пожала плечами и достала из кармана джинсов смятую карточку.

— За триста баксов она твоя.

Я обменяла стодолларовые купюры на визитку и снова одарила подруг обаятельной улыбкой.

— Приятно иметь с вами дело, дамы.

Оставив студенток с их кофе, я побежала обратно к Финну.

— Решила устроить веселый девичник? — спросил он, когда я скользнула на пассажирское сиденье.

— Размечтался.

Я посмотрела на мятую карточку. Чарльз Карлайл. Ниже следовал номер мобильного телефона, но я не сводила глаз с символа, нанесенного на карточку черной краской: треугольной формы зуб с острыми, похожими на пилу, краями. Руна таинственной элементали Воздуха.

— Так что значил этот небольшой крюк? — спросил Финн.

Я потерла руну большим пальцем.

— Да так, хотела установить личность. Теперь давай убираться отсюда, пока Донован Кейн не прислал легавых.

Оставив внедорожник в первом же гараже, Финн свистнул еще один почти такой же автомобиль: опять «кадиллак» последней модели. Поколесив по центральным улицам, мы поехали в сторону пригорода, чтобы убедиться, что никто из особо любопытных личностей за нами не шпионит.

Аппалачские горы пролегали через большую часть Эшленда, поэтому пригородные районы были чистыми и зелеными, что, согласитесь, не часто встретишь в окрестностях мегаполисов. Градостроители упорно трудились над поддержанием пейзажа в таком состоянии, особенно в Северном городе. Среди новых участков и облицованных камнем торговых центров то тут, то так мелькали деревья и молодой кустарник, проникшие в город и затаившиеся, словно воры. Обветшалые здания и акры бетона промышленных предприятий скрывались за искусными посадками ветвистых кленов и грецких орехов. Сосны и поросшие травой бугристые холмы заслоняли собой высокие башни бумажных фабрик. Ирония в чистом виде.

Я смотрела в окно. Все здесь выглядело простым и бесхитростным. Повсюду сновали заботливые мамаши на минивэнах, заполненных непослушными чадами. Люди гуляли с собаками. Увешанные пакетами любители шопинга курсировали по живописным улочкам. Элементал Огня в парке за пару монет выпускал из пальцев танцующее пламя и показывал разные фокусы. В миле от него элементал Льда демонстрировал свою магию ребятам на детской площадке.

Трудно представить, как мог бы сложиться этот день, если бы я послушалась совета Флетчера и ушла на покой полгода назад. Если бы не поддалась на его уговоры и не ввязалась в дело с убийством Гордона Джайлса. Если бы мы оба больше думали о работе и сопутствующих ей опасностях, и меньше о выгоде. Жадность сродни удаче — в любой момент может подвести.

Я могла бы сейчас трудиться в «Хлеву»: обслуживать столики в обеденный час пик, помогать на кухне или пытаться в очередной раз разгадать секрет флетчеровского соуса. Могла бы корпеть над каким-нибудь классным заданием в библиотеке колледжа. Да что там, даже могла бы дремать в самолете на Ки-Уэст, направляясь в долгожданный отпуск.

А вместо этого бегу от закона и какой-то загадочной личности, решившей меня убить. Между молотом и наковальней. Всю свою жизнь.

— Я сделал пару звонков, пока ты трепалась с детективом, — сказал Финн. — София избавилась от тела, оставленного в морозилке в «Хлеву». Велела передать тебе — отличная работа.

Я поморщилась. По какой-то неведомой мне причине, чем больше крови и ран было на трупе, тем с большим удовольствием карлица-гот принималась за его утилизацию. Не знаю, почему. И знать не хочу. Флетчер доверял Софии, и этого было достаточно. А ее методы, предпочтения или фетиши меня не касались.

— София зачистила все ещё утром. Решила, что лучше подождать до сегодняшнего дня, раз полицейские уже забрали папино тело. — Финн осекся на последнем слове.

— Мне очень жаль, Финн.

Он кашлянул и пожал плечами.

— Мы все понимали, что когда-нибудь подобное может произойти. Отец сознательно шел на риск точно так же, как мы.

— Пусть Флетчер и был убийцей, но слово свое он всегда держал. Он не заслужил столь подлого обмана. Такое нельзя оставлять безнаказанным.

Финн кивнул:

— София говорит, что полицейские все списали на неудачное ограбление, мол, в районах, соседствующих с Южным городом это частое явление.

Я фыркнула:

— Иными словами, дело они закрыли и уже перешли к следующему.

— Такова жизнь, Джин. Такова жизнь. — Финн искоса взглянул на меня. — Вчера, прежде чем вызвать полицию, София сфотографировала тело отца. Подумала, что я захочу на него посмотреть.

Я напряглась. Черт бы побрал эту карлицу-готку. Чтоб ей пусто было.

— Она сбросила мне снимок по электронной почте, пока ты была «Паре пустяков». — Финн повернулся и посмотрел мне в лицо. — Почему ты не сказала, что отца замучил до смерти элементал Воздуха?

Я не могла разглядеть зеленые глаза Финна за черными очками, но горечь пережитого сделала его голос хриплым, словно по голосовым связкам прошлись теркой для сыра.

— Потому что смерть — это смерть. Ты не можешь оттуда вернуться, так какая разница, как ты туда угодил. — Я тоже охрипла.

Финн крепко сжал руль.

— Ты должна была мне все рассказать.

— Я пыталась избавить тебя от деталей.

Эмоции усилили мой голос, и он стал более резким, чем мне бы хотелось. Я повидала немало трупов на своем веку, но ни один из них не выглядел так, как мертвый Флетчер. Образ лишенного кожи, уничтоженного лица Флетчера и то злорадство, с которым кто-то надругался над ним, будут преследовать меня до конца моих дней. Еще одним призраком прошлого, от которого я, несмотря на старания, не смогу избавиться.

Ведь я могла это предотвратить. Должна была это сделать. Мне следовало добраться до «Хлева» раньше. Следовало быть сильнее, быстрее, лучше, умнее.

Следовало быть всем тем, чему учил меня Флетчер, а не горьким разочарованием.

Воспоминания о двух других телах всплыли в моей памяти... Дымящиеся, обгорелые останки той, что когда-то была моей матерью, Эйрой. И то немногое, что осталось от моей старшей сестры, Аннабеллы. Кровавые брызги на камнях там, где скрывалась Бриа. Запах обугленной плоти защекотал нос. В ушах звучали крики боли и ярости и мой собственный сдавленный плач.

Внедорожник подпрыгнул на кочке, и болезненные чары рассеялись. Но тугой узел гнева в груди пульсировал в унисон с моим сердцем.

Я взяла себя в руки и, наклонившись, потрепала Финна по голове. Он не сопротивлялся, хотя на меня не взглянул. Я убрала руку и откинулась на спинку сиденья. На несколько минут в машине воцарилась тишина.

— София что-нибудь еще говорила? Она присмотрит за рестораном, как обещала? — спросила я.

— Да, сказала, что позаботится о «Хлеве». Ей не трудно. Не впервой этим заниматься.

— Что будешь делать с рестораном? — поинтересовалась я. — Ну то есть, когда все это закончится? Ведь он теперь твой.

Финн пожал плечами.

— Понятия не имею. Так далеко еще не заглядывал. Все будет зависеть от того, что мы узнаем... и не убьют ли нас в этой переделке.

Я кивнула. Мысль о смерти меня не пугала. Я слишком часто видела смерть и слишком часто служила ее причиной, чтобы бояться. Пытки — вот что меня страшило. Вот где была настоящая боль. И если не повезет умереть, воспоминания будут терзать и мучить, снова и снова впиваясь иголками в сердце.

Смерть во многом была избавлением. Концом страданий. Переходом во что-то иное. Какое оно, это иное, я не знала. Быть может, небеса. Быть может, ад. А может, просто пустота. Но едва ли за смертью стоит что-то хуже того, что я видела или совершала в жизни.

Или того, что мне предстоит совершить ради нашего с Финном спасения.

Убедившись в отсутствии хвоста, мы поехали ко мне домой. Финн оставил ворованный внедорожник в шести кварталах от нашей цели. Остаток пути мы шли задворками — рука об руку, голова к голове, словно пара влюбленных, не замечающих ничего вокруг.

По дороге нам пришлось пройти мимо «Свиного хлева». Потрепанный навес ничуть не изменился, вот только темный силуэт неоновой хрюшки казался грустным и безжизненным. Совсем как Флетчер. Меня охватило чувство вины и скорби, и чтобы побороть его, я сконцентрировалась на дыхании. Но вместо запаха жареного мяса и специй в воздухе витал табачный дым, усугубляя мои страдания. Сигарета свисала с тонких губ человека, стоявшего перед рестораном. В одной руке он держал рулетку, в другой — содовую, которую в тот момент потягивал. Ящик с инструментами стоял у его ног на неровном асфальте. Обычный стекольщик, меняющий разбитые мной стекла.

Скользнув взглядом мимо него, я заметила внутри ресторана Софию Деверо. Карлица-гот была одета в привычные черные джинсы и ботинки, хотя сегодня ее выбор пал на белую футболку с гигантским черным черепом со скрещенными костями на груди. На шее Софии красовался ошейник с серебряными шипами. Черная помада темной полосой выделялась на бледном лице.

София занималась уборкой и не заметила меня. Она водила шваброй по полу взад и вперед. Мощные бицепсы напрягались и расслаблялись в такт движениям. София сосредоточенно смотрела на пол, словно могла вымыть его одной лишь силой мысли вместо сильных взмахов шваброй. Я никогда не видела, чтобы карлики творили магию, но темный решительный взгляд Софии заставил меня задуматься: если бы карлица хоть отчасти обладала элементальной силой своей сестры Джо-Джо... как бы она ей воспользовалась?

Каждый из четырех элементов служил разным целям. Некоторые элементалы Воздуха умели управлять погодой. Другие становились целителями. Элементалы Камня часто работали на стройках или в угольных шахтах, что располагались к северу от города. Большинство элементалов Льда имели склонность к изобразительному искусству, например, к скульптуре. Некоторые огненные элементалы тоже были художниками: с помощью своего тепла создавали керамику или другие изделия. Элементалам было подвластно очень многое (всего и не перечислишь), и это даже не считая тех из них, кто умел управлять второстепенными элементами: Металлом, Водой и Электричеством.

Я смотрела на Софию и размышляла.

Финн тоже увидел Софию. Через пару секунд до него дошло, что она делает... и что отмывает. Да и как не заметить. От крови Флетчера белая бахрома швабры окрасилась в красно-бурый цвет. Равномерные всплески и шлепки шваброй по полу пронзали мое сердце острым ножом. И нож этот вращался и поворачивался в ране, пока внутри меня не осталось живого места.

Финн замедлил шаг и запнулся. Я крепко сжала его руку и потянула друга через улицу, не дожидаясь, пока он выкинет какую-нибудь глупость, например, остановится. Или, хуже того, решит зайти в ресторан. Возможно, элементаль Воздуха и не приставила к «Хлеву» слежку, поскольку Флетчер был мертв, но я бы не стала особо на это рассчитывать.

— Скоро, — шепнула я на ухо Финну. — Скоро.

Финн кивнул, и мы пошли дальше.

Поднявшись на лифте на нужный этаж, мы подошли к двери. Я приложила руку к камню, позволяя шершавой поверхности слиться с моей ладонью. Ни ноток тревоги, ни резких сигналов опасности. Камень лишь привычно урчал. Здесь целый день никто не появлялся.

— Чисто, — сказала я.

Финн поежился и вставил ключ в замочную скважину.

— Ты знаешь, как жутко это выглядит? То, что ты слушаешь груду камней? Это же просто дико.

— Дико, что ты тратишь на шампуни больше, чем я, — парировала я, пытаясь взбодриться. Я протянула руку и взъерошила его каштановые локоны.

— Эй! Эй! — запротестовал Финн. — Что угодно, только не волосы.

Мне даже почти удалось улыбнуться.

Мы вошли в квартиру. Финн уселся за обеденный стол и включил ноутбук. Прошелся по всем адресам своей электронной почты, проверяя, что удалось откопать его информаторам на Гордона Джайлса и его предполагаемых убийц.

— Вот. — Я достала из заднего кармана и передала Финну визитную карточку, которую выкупила у студенток. — Посмотри, может, что-то нароешь на этого парня. Кто он, где работает, где зависает.

Финн помахал визиткой:

— Думаешь, она нас куда-то выведет? Документы тех громил были липовыми.

Я пожала плечами:

— Этот болван оказался настолько глуп, что вручил свою визитку студенткам, пока пас Кейна. Бьюсь об заклад, его глупости хватило и на то, чтобы оставить девчонкам свое настоящее имя. Если с Донованом Кейном дело не выгорит, можем нанести визит этому мистеру Ловеласу. Попытка не пытка.

Пока Финн выуживал информацию из интернета, я переместилась в кухню.

— Теперь о главном... что хочешь на обед?

— Сэндвич, — пробормотал Финн, не отрывая глаз от мерцающего экрана. — У тебя они здорово получаются.

Точнее и не скажешь. Я открыла холодильник в поисках ингредиентов. Пять минут спустя у меня получились два сэндвича с индейкой и гаудой на грубом ржаном хлебе. Я добавила на каждую тарелку маринованных огурчиков с чесноком и пару маленьких морковок, а также несколько печений с двойным шоколадом. Основа приготовления пищи — игра цвета и подача. По крайней мере, на этом настаивал мой преподаватель по кулинарии, когда весь последний семестр демонстрировал нам, как с помощью ножа для чистки овощей превратить помидоры в розы. Я в совершенстве освоила это мастерство.

Я поставила тарелку перед Финном, села на стул с другой стороны стола, и спросила:

— Есть что-нибудь о нашем мистере?

Финн откусил от своего сэндвича.

— Работаю над этим. Ты была права. Этот недоумок действительно оказался настолько глуп, что оставил нам свое настоящее имя. Чарльз Карлайл, для друзей, вероятно, просто Чак. Угадай, где он работает?

Тут и гадать не надо.

— «Хало индастриз».

Финн прицелился в меня пальцем:

— Бинго. Исполнительный вице-президент.

Я нахмурилась. На мой взгляд, Карлайл совсем не походил на такую шишку. Скорее на вышибалу в дорогом костюме.

— Исполнительный вице-президент? Иными словами, чья-то шестерка.

Зеленые глаза Финна были прикованы к компьютеру.

— Шестерка Хейли Джеймс. Похоже, он подчиняется непосредственно ей. Из новых кадров. Принят несколько месяцев назад.

Имя Хейли Джеймс всплывало везде, где бы мы ни смотрели. Этого, конечно, недостаточно, чтобы понять, что элементаль Воздуха и заказчик убийства Джайлса именно она, но вполне хватает, чтобы серьезно к ней приглядеться.

— Я продолжу собирать информацию о Карлайле, — пообещал Финн. — К ночи накопаю всю его подноготную.

— Хорошо, — сказала я. — А как насчет того зуба на цепочке? Есть зацепки?

— Руны? Пока нет. Ни я, ни мои многоуважаемые друзья не знаем никого, кто бы использовал такую руну. Я привлек к этому делу дополнительных людей. Может, что-то и подвернется.

Я снова нахмурилась. Руны имели большое значение, особенно для пользователей магии. Они несли информацию, обозначали пристрастия, внушали чувство благоговения... и страха. Черт, как же я ненавижу эти проклятые руны, но три из них до сих пор украшают мою каминную полку. И еще две — мои ладони, хочу я того или нет.

Зуб символизировал процветание. Могущество. Использовать зуб в качестве личного символа означало повсюду трубить о своей силе. О том, что с вами нужно считаться. Если мы найдем владельца руны, найдем и того, кто за всем стоит. Или, по крайней мере, приспешников этой женщины. Я не сомневалась, что придется убивать всех в цепочке, пока мы не доберемся до самой элементали Воздуха. Чарльз Карлайл вполне подходит для начала.

— А как насчет Кейна? Думаешь, он откликнется на твое предложение слить информацию? — спросил Финн, хрустя морковкой.

Я пожала плечами:

— Не знаю. Смотря чего он хочет больше: убить меня в отместку за смерть напарника или узнать, кто действительно отправил на тот свет Джайлса и кто из его драгоценных коллег помогает убийце. Я ставлю на второй вариант. Кейну уже известно, что я чудовище. Теперь он захочет вычислить тех двоих... которых пока не знает.

Финн взглянул на часы:

— Уже почти три. У него осталось всего несколько часов на раздумья.

— Я знаю. Надеюсь, он примет верное решение. Ради нас всех.

Финн фыркнул:

— Ты просто хочешь с ним переспать.

Я вздрогнула.

— С чего ты взял?

— Брось, Джин, не играй со мной. Ты положила глаз на Донована Кейна. С тех самых пор, как убила Инглеса, его напарника, и Кейн спустил на тебя всех собак. Флетчер рассказал мне о досье, которое собрал на нашего детектива.

Я так сдавила пальцами сэндвич, что в хлебе остались вмятины. Чертов Флетчер. Чтоб ему пусто было. Это досье должно было остаться нашей тайной. Мне следовало догадаться, что Флетчер все расскажет Финну. Старик делился с сыном буквально всем... вот и мой повышенный интерес к детективу тоже не стал исключением.

Возможно, меня зацепила смуглая красота Донована Кейна или его уверенное поведение. Возможно, его вечно хмурый взгляд, омрачавший лицо. Или ноша честного человека, которую он держал на своих плечах, словно атлант небесную сферу. Или даже тот простой факт, что Кейн все еще верил в идеалы, от которых я давно отказалась. Что-то в нем меня определенно привлекало.

— Допустим, я нахожу его... интересным, — призналась я. — И даже отчасти привлекательным. Но это не помешает мне убить его, если он что-нибудь выкинет, например, захочет надуть нас. И это даже не обсуждается, несмотря на все достоинства Донована Кейна.

Финн отсалютовал мне кружкой кофе:

— Узнаю мою девочку! Стерва до мозга костей.

Я приподняла свой бутерброд:

— А то.

Глава 14

— И как долго нам ещё здесь сидеть? — поинтересовался Финн. — Мы уже битый час тут торчим.

Финнеган Лейн, возможно, и эксперт, когда дело касается компьютеров, международного банковского права и соблазнения женщин, но терпение не относится к числу его добродетелей. Ещё одна причина, почему Флетчер обучил меня, а не его. Киллеры, которые не любят ждать, делают глупости — и умирают.

— Достаточно, чтобы он решил, что мы сегодня не придем, и ослабил защиту, — ответила я. — А теперь прекрати вредничать. Ноешь как младенец.

Я посмотрела сквозь стекла очков ночного видения. Донован Кейн жил в скромном коттедже в Высоких Соснах, одном из «деревенских» районов Эшленда. Двухэтажное деревянное здание располагалось в конце тупика примерно в полусотне метров в гору. Вдоль извилистой подъездной дорожки, ведущей к дому, росли совсем не соответствующие хвастливому названию района чахлые сосенки.

Мы с Финном добыли свежую машину и приехали в пригород незадолго до шести. К счастью для нас, один из студентов, живущих по соседству с Кейном, решил закатить шумную вечеринку. Вдоль тротуара стояли примерно два десятка машин, ещё три занимали парковочные карманы, а около сотни людей не старше двадцати тусовались вокруг похожего на ранчо дома, соседнего с пристанищем детектива. Один особенно надравшийся студент наткнулся на нашу машину, развернулся и блеванул на капот краденого внедорожника. Мне пришлось удержать Финна, чтобы он не вылез наружу и не ткнул парня носом в его же собственную блевотину.

— Это даже не твоя машина, — заметила я. — Ты угнал её со стоянки торгового центра.

— Дело принципа, — хмыкнул Финн. — Это «мерседес». Нельзя блевать на «мерседес».

Мы сидели примерно в пятидесяти метрах от коттеджа вне зоны действия камер наблюдения или домовой сигнализации. Помимо вечеринки на улице почти ничего не происходило. Несколько человек вернулись с работы и снова ушли — ужинать в кафе. Из пикапа вылезла группа детей в футбольной форме. Люди несли домой продукты. Обычная пригородная рутина.

Ровно в шесть свет на крыльце Донована Кейна зажегся. Похоже, детектив согласен на мои условия. Или по крайней мере хочет, чтобы я поверила, что он согласился. Вокруг дома я не заметила никакой подозрительной активности. Никаких копов в кустах, никаких притворяющихся затюканными местными жителями детективов в гражданском, никаких затаившихся в неприметном микроавтобусе спецназовцев. Но это не значит, что Кейн не поджидает внутри с десятком самых продажных копов Эшленда.

Когда загорелся свет, мы с Финном выехали из пригорода. Убили время, поедая острые фахитос, соленые кукурузные чипсы и кусочки сальсы в «Пепе», одном из местных мексиканских ресторанов. Вернулись сразу после восьми и последние три часа наблюдали за домом Кейна.

— Я по-прежнему не могу поверить, что он зажег свет на крыльце, — сказал Финн, ерзая на водительском сидении. — Должно быть, он настолько же безумен и безрассуден как мы.

— Или же знает, что в этом деле точно не все на виду, и хочет докопаться до сути, — возразила я.

— Знаешь, ты же можешь войти прямиком в ловушку. Кейн может поджидать там с ружьем, готовый послать тебя прямиком в ад.

— Может, но не думаю, что станет, — отозвалась я. — Включив свет, он дал мне слово. А такие, как Донован Кейн, слов на ветер не бросают.

Финн фыркнул:

— Ага, это значит, что ты поймешь, какой он искусный лжец, когда будешь, подбирая свои кишки, харкать кровью на пол его гостиной.

Я наклонилась вперед и сквозь стекла очков посмотрела на дом. Уже минуло одиннадцать, и день давно сменился ночью. Улица была бы окутана тьмой и покровом тишины, если бы в доме с разбитной тусовкой не горели все огни и не играла на полную громкость музыка. Кто-то там точно фанат «Лэнад скинад». Песня «Милый дом, Алабама» прозвучала уже столько раз, что мне хотелось ворваться на вечеринку, вырубить магнитофон и зарезать того, кто выбирал музыку.

Но орущий южный рок, теплый свет и гудение подогретой пивом толпы не доходили до стоящего на возвышении домика Кейна. Тени сгустились вокруг коттеджа, как растекающиеся лужи крови, посягая на веселую вечеринку.

В одном из окон второго этажа зажегся свет, и за стеклом показался высокий стройный силуэт. Донован Кейн. Я поправила очки, но сквозь плотные шторы не смогла его рассмотреть. Он казался возбужденным и мерил комнату шагами из угла в угол. Рука была прижата к голове, словно он разговаривал по мобильному. Похоже, он с кем-то спорил.

В боковом зеркале отразился свет фар, помешавший мне изучать Кейна дальше. Выругавшись, я поморгала, чтобы прогнать вспыхнувшие перед глазами желтые пятнышки. Но вместо того чтобы остановиться у тусовочного дома и высадить очередную партию гуляк, черный седан проехал мимо. Фары погасли, и машина притормозила в конце тупика, блокируя въезд на дорожку к дому Кейна.

— Что видишь? — прошептал Финн.

Я ещё несколько раз моргнула и прищурилась, глядя сквозь стекла очков.

— Пятеро мужчин. В костюмах. Все вооружены пистолетами. Идут к дому. Четверо к передней двери, один обходит дом сзади.

— Черт.

— Точно, черт, — пробормотала я, снимая очки. — Есть только один повод послать пятерых громил навестить копа глубокой ночью.

Тот же сценарий разыгрывался в ночь убийства моей семьи. Подлое нападение поздним вечером. Старые воспоминания нахлынули на меня, хриплые крики эхом раздались в ушах, но я отогнала их. Не время сейчас размышлять о прошлом.

— Кто-то решил, что добрый детектив скорее помеха, чем помощь, — закончил мою мысль Финн. — Должно быть, он задавал слишком много вопросов об убийстве Джайлса.

— Поиск справедливости дело небезопасное. А теперь бери на себя того, кто сторожит сзади, и не дай ему подойти ко мне с тыла, а я тем временем удивлю остальных.

Финн вздохнул:

— Значит, теперь мы будем ему помогать?

Я не ответила, потому что уже вышла из машины и побежала к домику.

Между улицей и домом встречались низкие изгороди и чахлые сосны. Колючие иголки впивались в мою одежду, а резкий аромат хвои щекотал ноздри. Но мне было легко проделать весь путь короткими перебежками от куста к кусту, от дерева к дереву, из тени в тень. Я замерла примерно в пятнадцати метрах от ведущих на крыльцо ступенек. Слушала. Смотрела. Ждала.

У двери стоял один-единственный охранник. Трое его друзей, наверное, проскользнули внутрь, пока я приближалась к дому. Пятый «гость» пошел вокруг дома, скорее всего, чтобы Донован Кейн не выбежал через заднюю дверь. Ничего страшного. Финн о нем позаботится.

Я тряхнула рукавами, и среброкаменные ножи упали мне в ладони. Холодные и бодрящие, как всегда.

Я крадучись продолжила взбираться на холм, подходя к крыльцу с угла. Деревянные перила крыльца возвышались над землей на метр с лишним, поддерживаемые парой брусьев. Я пригнулась, чтобы мои глаза оказались как раз на уровне перил, и осторожно заглянула на крыльцо. Громила все еще стоял у входной двери, повернувшись ко мне спиной и глядя внутрь дома. Он не ожидал неприятностей, по крайней мере, с тыла. Ай-ай-ай.

Я зацепилась ногой за брус и подтянулась. Деревянные перекладины холодили теплый живот, а головки гвоздей вдавились в грудь как ледяные клейма. Я переползла в угол, где были самые густые тени, и присела на корточки за антикварным креслом-качалкой. Охранник продолжал заглядывать внутрь дома.

Я встала на ноги, поудобнее взяла ножи и, прижимаясь к стене, заскользила к входной двери.

На втором этаже зажглась ещё одна лампа, осветив двор перед крыльцом. Где-то над головой раздались крики. Раздался хлопок выстрела, затем ещё один. Громила выругался и переступил с ноги на ногу, не уверенный, стоит ли ему вмешиваться. Он прижал пистолет к груди прямо над сердцем.

Но это ничем ему не помогло.

Мой нож вошел ему в спину, прошел меж ребер и пронзил сердце. Кровь потекла по моей руке. Горячая. Мокрая. Липкая. Каждый раз ощущения одновременно и одинаковые, и разные.

Громила дернулся, и я зажала ему рот ладонью, чтобы заглушить крик. Делать это было вовсе необязательно. Где-то в доме что-то упало. В ночной прохладе раздались громкие злобные проклятия, в которых потонул бы любой изданный умирающим звук.

Я вытащила нож, опустила тело охранника на крыльцо, перешагнула через труп и проскользнула в дом. Парочка тусклых потолочных ламп слегка освещала мне путь. Коридор разветвлялся в три стороны: наверх, налево и направо. Справа располагалась гостиная с большим телевизором, коричневым кожаным диваном и парой глубоких кресел. Слева находилась небольшая столовая. На прямоугольном столике стояли грязные тарелка и стакан. Уютно.

Передо мной была ведущая наверх лестница, и я начала подниматься. Снова прижавшись к стене, я морщилась при каждом шаге, слыша неизбежный скрип скользкого дерева под моей тяжестью. Я выглянула на лестничную площадку. Ещё один коридор, по обеим сторонам которого располагались двери в комнаты. Справа — нежилая гостевая комната и кабинет с наполовину заваленным пачками спортивных журналов компьютером. Передо мной — ванная с кучей скомканных полотенец на полу. Дальше по коридору за ней находилась ещё одна комната, скорее всего, хозяйская спальня.

В самой дальней комнате, той, где я видела шагающего туда-сюда Донована Кейна, горел свет. До меня донеслись звуки нескольких быстрых ударов, за которыми последовал низкий гортанный стон. Похоже, из детектива выбивают дерьмо.

Я выбралась на площадку, снова поморщившись при последнем нежеланном скрипе лестницы. Но мужчины в комнате были слишком заняты избиением Кейна, чтобы беспокоиться о возможном вторжении. Кроме того, они оставили двоих внизу: одного у передней двери, второго у задней. Ничто не может случиться, если вы оставляете двоих молодцов в качестве прикрытия в кромешной тьме.

Держа в каждой руке по ножу, я на цыпочках прокралась по коридору к спальне. Невнятные голоса стали четче, превратившись в осмысленные фразы.

— Скажи нам, где она, — говорил мужской голос. — Ты же сам понимаешь, что сопротивляться бесполезно. Никто не придет тебе на помощь, детектив. — Опять двадцать пять. Где-то я уже это слышала. — Нам нужна только флешка с информацией, которую Гордон Джайлс передал тебе в опере. И все.

— Ага, — вмешался еще один голос. — Дай нам её поскорее, и мы даже позволим тебе остаться в живых.

Я закатила глаза. Лжец. Донован Кейн покинет этот дом только в черном мешке для трупов.

Раздался кашель, за которым последовал звук плевка. Кейн, отхаркивающий собственную кровь.

— Я же сказал вам, Джайлс ничего мне не давал. Ни флешки, ни документов, ничего, — прохрипел Кейн. — Ваш убийца появился в ложе прежде, чем он успел это сделать.

— Но ты пошел туда именно за ними, чтобы убедить Джайлса передать тебе информацию, — убеждал третий голос. — Он должен был что-то тебе сказать, что-то дать.

Снова последовала серия ударов, сопровождаемая звуками врезающихся в плоть кулаков. Кейн опять застонал.

— Где вообще хозяйка? — спросил первый. — Она заставит его говорить. И очень быстро.

— Правда? Как того старика в ресторане? — возразил второй. — Жутче я в жизни не видел. Как она по полоске сдирала с него кожу, а он смеялся ей в лицо. Даже Карлайл затрясся, а вы знаете, какой он хладнокровный ублюдок.

Флетчер. Прошлой ночью они были в «Хлеву». Этот парень и Чарльз Карлайл видели, как умирал Флетчер, а то и держали его, пока элементаль Воздуха измывалась над телом. Мои руки сжались вокруг рукояток ножей, и холодный клубок ярости в груди запульсировал от предвкушения.

Флетчер.

— Старикашка был крутой, а наш детектив не такой крепкий парень, а, Кейн? — заметил третий.

— Элементаль уже в пути, — вмешался второй. — Скоро прибудет. Максимум минут через десять. Просто продолжайте лупить его. Сделаем помягче, чтобы кожа легче сходила.

Все трое расхохотались. Затем смех затих, и снова послышались удары, четкие и настойчивые. Кому-то нравилось демонстрировать силу. Я тихо выдохнула и приготовилась.

— Кстати, об элементали: спустись-ка вниз и проверь, как там Фил и Джимми, а? Не хочу, чтобы она увидела, как эти двое сачкуют.

Говорил снова второй, хотя я не знала, к кому он обращался: к первому или к третьему. Неважно. Они все будут мертвы через минуту. Максимум две.

Я подползла поближе к спальне, не отрывая спины от стены, пока не оказалась рядом с дверным проемом. По ковру послышался шорох шагов, направляющихся в мою сторону. Я выжидала, собираясь с силами. На меня упала тень, и в коридор вышел мужчина.

Я воткнула нож ему в грудь.

Он вскрикнул и отступил назад. Я использовала силу его собственной инерции, чтобы втолкнуть неудачника в комнату. Быстро оглядела пространство, во второй раз запоминая обстановку. Донован Кейн пристегнут наручниками к стулу. Двое в костюмах стоят над ним. Один из них держит пистолет.

Зарезанный мною громила натолкнулся на стол, сбив лампу, и рухнул на ковер. Скончался, не приходя в сознание.

Я метнула второй нож в вооруженного парня. Тот дернулся в сторону, и лезвие попало ему не в горло, а в плечо. Он поднял пистолет и выстрелил. Я бросилась на пол, грубая шерсть ковра обожгла колени и живот через ткань джинсов и водолазки. Пуля прошла над головой и попала в лампу. Осколки стекла дождем осыпались на меня, разрезая руки.

Но я уже двигалась. Перекатилась и поднялась на четвереньки, выбросила ногу вперед, целясь в колено третьего парня. Тот завопил от боли и сложился пополам, стоя между мной и своим подельником. Я выдернула нож из ботинка и перерезала незадачливому громиле горло. Кровь брызнула в глаза и на лицо, но я не обратила внимания на неприятное ощущение влаги и пощипывания и схватила умирающего в охапку.

Остался один.

Последний поднял пистолет и выстрелил ещё трижды. Но между нами было тело его друга, и пули угодили ему в спину, а не мне в грудь. Я поднялась на ноги и толкнула труп на свою последнюю жертву. Мертвец задел раненую руку пока ещё живого напарника, и пистолет выскользнул из пальцев.

Я бросилась на мужчину, но тот был готов к моей атаке. В грудь впечатались кулаки. Сильные, жесткие удары. Я отпрянула, зацепилась за что-то ногой и повалилась на ковер. Мужчина оседлал меня и сжал пальцы на моем горле. Я пыталась высвободиться из его хватки, но он был сильнее. Я шарила руками по полу в поисках какого-нибудь своего ножа, его пистолета, чего угодно, чем можно было нанести удар.

Боковым зрением я увидела чью-то ногу, и в голову моего мучителя врезался ботинок. Мужчина крякнул и слегка ослабил хватку. Я оттолкнула его и выкатилась из-под тела, окидывая взглядом окровавленный ковер. Вот оно. Я схватилась за основание одной из разбитых ламп. Стекло разбилось, образовав острый зазубренный край примерно десять сантиметров длиной. Идеально.

Парень схватил меня за плечо и дернул вверх, намереваясь закончить начатое и задушить меня. Я развернулась и рубанула ему по горлу.

Стекло вошло в плоть не так ровно и глубоко, как проник бы нож. Зазубренные края застревали в коже. Никакой быстроты и безболезненности. Мужчина завизжал, как недорезанный поросенок, попытался отшатнуться, отойти. Я подумала о Флетчере и пошла следом, вытащила стекло вместе с ошметками плоти и снова с силой вонзила его в горло подонка. Струйка крови превратилась в алый поток, бегущий по моей руке на водолазку, куртку и джинсы.

Рука мужчины сжалась на моем плече как тиски, отчего я поморщилась. На его губах пузырилась смешанная с кровью слюна. Мы стояли неподвижно: я все глубже и глубже вгоняла в него стекло, а он с каждым миллиметром все сильнее и сильнее сжимал хватку. Его глаза подернулись пленкой, и спустя примерно тридцать секунд его рука расслабилась. Я оттолкнула его тело, которое рухнуло на пол рядом с двумя мертвыми подельниками.

Перевела взгляд на Донована Кейна. К моему удивлению, он держал ногу на весу, готовый снова пнуть. Детектив посмотрел на меня, затем на мужчин на полу, и опустил ботинок.

— Простите за беспорядок, — сказала я.

Глава 15

Уголок рта Донована Кейна приподнялся в легкой улыбке — или гримасе. Сложно сказать, поскольку его черты, словно уродливыми веснушками, были усеяны красными следами от ударов и порезами. Правый глаз начал заплывать, на левой щеке уже темнел синяк. Я спасла Кейна от участи Финна, но детективу всё равно неслабо досталось.

— Именно ты сейчас не в порядке, — заметил Донован Кейн.

Я глянула на свое отражение в зеркале над туалетным столиком. Кровь запеклась на лице, как грязевая маска из салона Джо-Джо. Куртка и водолазка тоже были в крови, отчего ткань казалась ещё черней, а джинсы и брюки покрывал узор из брызг и подтеков в духе абстракций Джексона Поллока. Вокруг шеи отпечатались синяки в форме подушечек пальцев, жуткое ожерелье из фиолетовых самоцветов. Должно быть, на плече после смертельной хватки противника также осталось нечто подобное. А если сложить кровь и синяки, то я словно нарядилась в хэллоуиновский костюм жертвы маньяка.

Не с таким лицом мне бы хотелось предстать перед детективом, но бывало и хуже. Намного хуже. Но сегодня отчего-то из-за этой крови я показалась себе старой. Усталой. Высосанной до последней капли. Хоть раз бы выйти на улицу ночью и по возвращении не сжигать одежду. Хоть раз.

Я оторвала глаза от зеркала.

— Издержки профессии.

Кейн не мог никуда деться, поскольку ещё был прикован к стулу. Я зашла ему за спину. Руки детектива сковали, цепочку пропустили через спинку. Среброкаменные наручники. Похоже, без них Кейн никуда не ходит. Оригинально.

— Ключ?

Кейн мотнул головой.

— На столике.

Я взяла металлический ключ и присела за спиной детектива. Его напряженные мускулы окаменели, и он резко втянул в себя воздух. От него слегка пахло мылом, и я чувствовала в нем силу, пусть он и был прикован к стулу. Кейн, наверное, думал, что это ухищрение. Что я перережу ему глотку, а не освобожу его. Я бы не стала исключать такой вариант, если бы уже не предложила работать вместе. А я тоже не разбрасывалась словами.

Наручники с щелчком расстегнулись, и Донован Кейн поднялся на ноги. Он повернулся лицом ко мне и помассировал запястья, восстанавливая кровообращение. Оглядел разгромленную комнату: кровь, трупы, сломанная мебель. Заметил у ног брошенный пистолет, наполовину скрытый остатками одной из ламп.

— Ты должен принять решение, — тихо сказала я. — Можешь поднять пистолет, направить его на меня и попытаться отомстить за смерть напарника.

Я не добавила, что в этом случае он умрет на месте от удара ножом в сердце. Кейн знал, на что я способна. Своими глазами видел, как я работаю. Я только надеялась, что этого достаточно для того, чтобы утихомирить его упорное стремление заставить меня заплатить за смерть Клиффа Инглеса.

— Или? — Детектив продолжал тереть запястья, но не сводил глаз с лежащего у ног оружия.

— Или можем заключить перемирие, и ты пойдешь со мной. Будем вместе докапываться до сути этого дела. Теперь они желают смерти и тебе. Всем нам.

Донован Кейн смотрел на пистолет. Прошла секунда. Ещё пять. Десять. Пятнадцать. Тридцать. Он пошевелил пальцами — ни дать, ни взять шериф с Дикого Запада, готовый арестовать паршивого вооруженного бездельника, угрожающего его городку, спокойствию, жизни. Я напряглась, готовая броситься в атаку.

Детектив поднял глаза на меня. Они были цвета дымчатого топаза или хорошего виски, с оттенками, переливающимися от чистого золота до темно-коричневого и обратно. В янтарных глубинах, как порхающие светлячки, отражались сменяющиеся эмоции. Отвращение. Гнев. Недоверие. Подозрительность. Любопытство.

— Зачем ты сюда пришла? — спросил он. — Могла бы дать им меня убить.

Я снова пожала плечами:

— Как я уже говорила, ты мне нужен. Я должна узнать, что тебе известно о Гордоне Джайлсе. Мне показалось или я слышала что-то о файлах и флешке?

Кейн запустил пятерню в волосы.

— Ага. Кажется, они пропали. Вот эти друзья ошибочно полагали, что данные у меня.

— Но у тебя их нет?

Он не ответил. Кейн тоже знал, как сделать лицо непроницаемым.

Я обошла комнату, собирая ножи и засовывая их на места. Обшарила карманы мертвецов, выуживая их бумажники, телефоны и драгоценности. Цепочки с руной в виде треугольного зуба не нашлось ни у кого, но у одного из мужчин этот символ был вытатуирован на тыльной стороне левого запястья. Я заметила наколку, когда снимала с него часы.

Я нахмурилась. Снова этот чертов знак. Я уже всерьез устала натыкаться на него, не зная, кому, чёрт возьми, он принадлежит.

Кейн увидел, что я на что-то смотрю, и присел, чтобы разглядеть предмет моего интереса получше. Но он старался держаться от меня хотя бы на расстоянии вытянутой руки с ножом. Умница.

— Это руна? — уточнил он.

— Ага. И в последнее время я её много где встречала. — Я вытащила из заднего кармана джинсов телефон, сфотографировала руну и убрала устройство.

Кейн больше ничего не сказал, но схватил парня за запястье, повернул его на свет и уставился на топорно сделанную наколку, запечатлевая узор в памяти.

Я выпрямилась.

— Хорошо, детектив. Пришло время решать. Ты в деле или нет?

Он поднял глаза:

— А если я откажусь?

— Пойдешь своим путем, а я своим. Погляжу, как через пару дней твои коллеги в синей форме будут выуживать твой труп из реки Анейрин.

Он покачал головой:

— Этого не случится.

— Серьезно? — спросила я. — Я следила за домом и заметила, как ты ругался с кем-то по телефону как раз перед появлением этих парней. Готова поспорить, ты говорил с кем-то из коллег. Не подскажешь, с кем именно?

Кейн уткнулся в пол, и я заметила в луже крови ещё один мобильный. Должно быть, его.

— Стивенсон, — пробормотал Кейн. — Я говорил с Уэйном Стивенсоном, моим начальником.

Тучный великан с пресс-конференции. Тот самый, который постоянно оттеснял Кейна. Я сделала мысленную пометку дать Финну задание обратить внимание на шефа полиции. Если элементаль Воздуха подкупила его, возможно, она оставила ниточку, ведущую к себе.

— А чего хотел Стивенсон? Убедиться, что ты дома, прежде чем спустить собак?

— Он хотел обсудить дело Джайлса, — пояснил Кейн. — Вот и все. Это ничего не доказывает.

— Нет, — ответила я. — Ничего не доказывает. Но это чертовски странное совпадение.

Молчание. Донован Кейн уставился на меня. В его глазах все еще бушевали эмоции. Теперь быстрее. Как молнии, снова и снова врезающиеся в землю жаркой летней ночью. Хотя детектив больше не смотрел на пистолет, я знала, что он по-прежнему думал об оружии, дразняще валяющемся всего в паре метров от него. Думал, что мог бы прямо сейчас избавиться от одной из хлопот. Я надеялась, что он понимал, насколько это глупо. Или мои руки вновь обагрятся кровью через минуту. Максимум две.

Но, похоже, мои соображения показались ему не лишенными смысла. Детектив выдохнул, отпустил руку мертвеца и поднялся на ноги.

— Я в деле, но… — Он покачал головой. — Без серьезных условий и с несколькими правилами. Перемирие, которое ты предлагаешь, будет в силе только на время расследования этого дела. Я не стану прикрывать ваши действия. Ни единого. Не стану убивать ради вас и не дам вам навредить невинным людям.

Я рассмеялась. Резкий звук эхом отдался от стен комнаты, словно поцелуй смерти.

— Невинным людям? Вроде джентльменов, нанесших визит сегодня? Тех, кто хотел удерживать тебя, пока их босс будет тебя пытать? Не думаю, что в этом деле стоит беспокоиться о невинных, детектив.

— Может быть, и нет. Но я все сказал.

Я не ожидала от него ничего другого и с этими условиями могла смириться. Причиной гибели Кейна могла стать лишь его личная вендетта против меня, обжигающе-горячая безрассудная ярость.

— Договаривай до конца. Я же знаю, что тебе хочется.

— В тот же миг, когда это закончится, я приду за тобой. Отомщу за Клиффа Инглеса, своего напарника, и неважно, что мне придется для этого сделать, пусть даже убить тебя. Поняла?

Злое и резкое обещание Кейна горело в его глазах как костер. Его рот превратился в узкую полоску, руки сжались в кулаки, тело напряглось. Я его знатно разъярила.

— Поняла, — кивнула я. — А теперь бери все, что сможешь собрать за три минуты. Вещи, деньги, что там ещё. Пора выдвигаться. Прямо сейчас.

Он уставился на меня. Я не мигая посмотрела ему в глаза. Детектив кивнул, и я поняла, что он сдержит слово. Теперь мы на одной стороне.

— Нужно уходить, потому что элементаль Воздуха едет сюда? — Кейн обошел меня, все ещё держась на расстоянии вытянутой руки, и пошёл к гардеробу. Он шел вполоборота, не поворачиваясь ко мне спиной.

— Ага. Поэтому поспеши.

Донован Кейн вытащил из гардероба спортивную сумку. Сунул палец под оборванный край ковра, повернул его и снял незакрепленную паркетную доску. Вытащил пару пачек денег и сунул их в сумку. Туда же отправились пистолеты и несколько коробок с патронами. Возможно, детектив и не такой уж образчик добродетели, как я думала. Или, возможно, он только что понял, как ценится в этом городе готовность ко всему. В любом случае я ещё больше его зауважала. Несмотря на старомодные понятия о справедливости, Кейн умен. А этой чертой характера я всегда восхищалась.

Он перешел к гардеробу и вытащил немного одежды. Джинсы, носки, боксеры. Я зацепилась взглядом за последний предмет. Черные трусы из шелка, хотя и не такие дорогие, как у Финна. Я погрузилась в мечты о том, как этот шелк трется об меня, а следом в меня входит пульсирующая плоть Кейна. М-м-м. Жаль, что он ненавидит меня, а я сейчас выгляжу как актриса массовки из фильма ужасов. Иначе я могла бы попытаться соблазнить детектива.

— Я-то думал, что такая как ты получила бы удовольствие от схватки с элементалью. — Кейн продолжал запихивать вещи в сумку.

Я вынырнула из фантазий.

— Возможно, я и наемный убийца, детектив, но мне не то чтобы очень нравится убивать.

— Тогда зачем ты этим занимаешься?

Неизбежный вопрос. Я решила дать на него стандартный обтекаемый ответ. Доновану Кейну необязательно знать о моей уничтоженной семье и жизни на улицах. Ему не нужно знать, как я устала быть слабой, напуганной и загнанной. И что я выбрала для себя судьбу убийцы лишь затем, чтобы больше никогда этого не испытывать. Чтобы быть сильной.

И особенно ему не нужно знать, что мои навыки никак не помогают мне справиться с горем из-за смерти Флетчера и этой внезапной усталостью.

— Потому что у меня хорошо получается, я не боюсь вида крови, и за мой труд полагается весьма достойная оплата. Вовсе не потому, что я испытываю извращенное наслаждение, глядя, как в глазах жертв угасает свет, — бойко ответила я. — А что касается элементалов, то они умирают так же, как и все остальные. Магия не делает их неуязвимыми. Гордон Джайлс был элементалом Воздуха, но эта сила не спасла его от смерти в огне в подстроенной аварии. К тому же я не хочу сражаться с элементалью Воздуха, когда уже неслабо потрудилась и отягощена раненым. Кроме того, я не знаю, сколько народу она приведет с собой. Скорее всего, пару парней, может, больше. А мне такой расклад не по душе. Наверное, ты уже догадался, что я предпочитаю борьбу один на один.

— Ясно.

Уголок его рта приподнялся. На этот раз я была уверена, что мне не показалось. Но я по-прежнему не могла точно сказать, гримаса это или улыбка.

Кейн застегнул сумку и повесил её на плечо.

— Веди, Макдуф.

— Цитируешь Шекспира? Никогда бы не подумала, детектив.

— А я бы никогда не подумал, что буду работать с убийцей. Чудеса, да и только!

— Туше. — Я взмахнула среброкаменным ножом. — Держись за мной и веди себя тихо. Ещё один громила пошёл к задней двери. Мой помощник должен был о нем позаботиться, но лишняя предосторожность не помешает.

Кейн приподнял черную бровь:

— Помощник?

— Помощник. А теперь иди за мной.

Я повернулась и пошла к двери спальни. Сжала ладонь на рукоятке ножа и секунду подождала, прислушиваясь. Но Кейн не стал вынимать третий пистолет, который вытащил из шкафа и сунул за пояс джинсов, когда думал, что я на него не смотрю. Детектив держал слово. Он не собирается стрелять мне в спину — пока что.

Я на цыпочках прокралась в коридор. Царила тишина, не слышалось никаких движений. Никакого хриплого шепота или прерывистых вздохов. Ничего.

Донован Кейн держался близко. Меня снова окатило волной его свежего мыльного аромата. Тепло его тела согревало меня, а дыхание касалось затылка совсем как поцелуй. Мы дошли до лестничной площадки, с которой открывался вид на первый этаж. Я сделала Кейну знак оставаться на месте, а сама опустилась на колени, скользнула вдоль стены и высунула голову из-за перил.

Финн прислонился к входной двери, читая газету. Мертвый охранник лежал там же, где я его оставила. Финн уперся ногой в окровавленную спину трупа, что означало, что он уже обошел дом и убил последнего из пятерки. Иначе не стоял бы здесь. Я покачала головой и выпрямилась.

— Идем, — позвала я Кейна. — Горизонт чист.

Мы спустились. Финн не обратил внимания на скрип и потрескивание деревянных ступенек под нашими ногами. Я выхватила из его рук газету и отбросила её в сторону.

— Эй! — запротестовал Финн. — Я же читал!

— А теперь нет.

Я отступила, чтобы Финн и Кейн смогли рассмотреть друг друга.

— Это Донован Кейн, а это мой помощник Финнеган Лейн.

Двое мужчин уставились друг на друга. Кейн оглядел куртку Финна из мягкой кожи, дизайнерские брюки защитного цвета и сшитую на заказ рубашку-поло. Финн смерил взглядом потрепанную спортивную сумку детектива, его потертые джинсы и пятна на поношенных ботинках. Предположения сделаны, суждения вынесены, члены измерены.

Секунд через двадцать пристального изучения Финн протянул руку. Кейн просто посмотрел на неё бесстрастным невозмутимым взглядом копа.

— Значит, руки не пожмешь? Очень плохо, — Финн опустил руку.

— Как там тот, что сзади? — спросила я.

— Убит, ясное дело.

Финн был не слишком искусен в обращении с холодным оружием, но когда прикрывал меня на заданиях, всегда носил с собой пару пистолетов. Обычно он имел при себе и глушитель, и, наверное, именно поэтому я не слышала выстрела. В дополнение к прочим навыкам и достоинствам, Финн был прекрасным стрелком.

Он указал на мертвеца у своих ног.

— Я так полагаю, остальные в том же состоянии, Джин?

— А то.

Финн усмехнулся мне:

— Так точно.

Донован Кейн пристально посмотрел на меня.

— Джин? Это твое настоящее имя?

Я поняла, что так и не сказала детективу, как меня зовут, лишь назвала свою кличку, Паук. Но ему придется как-то меня называть, раз уж мы собираемся работать вместе, и сейчас уже поздно придумывать вымышленное имя.

— Примерно.

— Джин? — переспросил Кейн.

— Ага, как напиток.

— Джин, — осторожно произнес Кейн, словно пробуя на вкус дорогое вино, а не исковерканную версию моего настоящего имени. — Тебе идет.

Несмотря на сложившееся положение, его медленный тягучий выговор показался мне теплым и манящим.

— Рада, что ты так думаешь. А теперь пойдем.

Мы тайком пробрались через двор. Вечеринка у соседей продолжалась, хотя теперь из колонок орала «Свободная птица». Несколько студентов выбрались наружу и забылись пьяным сном на газоне. Похоже, никто не слышал выстрелов и стонов умирающих внутри и снаружи домика Кейна. Южный рок играл так громко и звонко, что сомневаюсь, что едва ли хоть один человек на улице был способен расслышать даже собственные мысли. Шумные соседи. Порой нет худа без добра.

Мы дошли до внедорожника. Финн сел на водительское кресло, я заняла пассажирское. Донован Кейн остановился, глядя в темные глубины салона. Он набрал в грудь воздуха, открыл дверь и сел на заднее сиденье. Снова заколебался, но затем выдохнул и закрыл дверь. Наверное, думал: «Пути назад нет», подразумевая: «Какого хрена я делаю в машине наемной убийцы?».

Но детектив вроде смирился со своим решением. С нашим перемирием. Он поставил сумку на пол и пристегнул ремень. Резкий звук напомнил мне о защелкивающихся наручниках.

— Что дальше? — спросил Кейн.

Я повернулась, чтобы ответить, и увидела свет фар автомобиля, едущего по улице в нашу сторону.

— Черт. Они едут.

Мы скорчились на сидениях, пропуская машину. Еще один роскошный седан. Он остановился рядом с тем, что был припаркован у подъездной дорожки к дому Донована Кейна.

— Неужели к нашим новым друзьям прибыло подкрепление? — усмехнулся Финн. — Они немного опоздали на вечеринку. О, как жаль, что мы разминулись.

— Давай посмотрим, кто там, — сказала я.

Я надела очки ночного видения и посмотрела вперед. Водительская дверь открылась, и на мгновение загорелся свет, осветив троих мужчин. Ай-ай-ай, как можно было не отключить эту функцию? Двоих я узнала. Чарльз Карлайл, вампир, сегодня клеивший студенток у «Пары пустяков», и его друг, который тогда читал газету. Третьего я видела впервые, но он как и другие двое, был в костюме.

— Ещё три бандита, — пробормотала я.

Мужчины выбрались из седана и заговорили, разделенные широким капотом. Четвертая фигура оставалась в темноте автомобиля. Я прищурилась, и холодный комок ярости в груди сжался до предела.

«Вылезай, — думала я. — Вылезай и покажись, садистская сука».

— Как насчет элементали Воздуха? — спросил Донован Кейн. Его дыхание овеяло мою щеку.

— Сидит сзади, — ответила я.

Обтянутый кожей руль скрипнул под хваткой Финна.

— Та самая, что…

— Да.

Я перебила Финна прежде, чем он успел упомянуть Флетчера. Финн зыркнул на меня, но заткнулся.

Я продолжила наблюдение. Карлайл подошел к задней двери машины и открыл её. Протянул руку, женщина приняла её и вышла из седана, словно дебютантка из лимузина на свой первый бал. Пафосная сука.

— Проклятье! — ругнулась я. — Она стоит далеко, спиной ко мне, и на ней длинный черный плащ. Кто, черт возьми, сейчас носит плащи? Мы же не в «Драконах и подземельях». Да ещё и капюшон опущен. Ни черта не вижу. Ни лица, ни волос, ни даже одежды. Вообще ничего.

Руль снова скрипнул.

— Мы можем убить её прямо здесь и сейчас, — сказал Финн. — Они не ждут нас. Не ждут тебя.

— Нет. Я не буду убивать элементаль. Не сегодня. Она порешит нас всех. А я не допущу, чтобы с тобой это случилось.

— Но…

— Нет, Финн, — рявкнула я. — Слушай меня. Возможно, ты думаешь, что знаешь, на что способны элементалы, но это не так. Неважно, что ты там видел на фотографии. Ты даже понятия не имеешь, какой дурной может быть их магия. А я в курсе.

В голове промелькнул образ тела Флетчера, за которым последовало воспоминание о тлеющих обгоревших телах матери и старшей сестры. Знакомое горе сдавило легкие, пытаясь задушить меня. Руны паука на ладонях зачесались, как настоящие пауки, шевелящиеся под израненной кожей, а не просто печальные воспоминания.

Донован Кейн переводил взгляд янтарных глаз с меня на Финна и обратно.

— Но…

Финн не успел закончить предложение. От дома хлестнул сильный порыв ветра, просвистевший как смертоносная коса. Поток воздуха прижал к земле чахлые сосенки во дворе, пролетел по холму и завихрился по улице миниатюрным торнадо. Мусорные баки перевернулись, почтовые ящики сорвало с заборов. Ветер поднял какую-то бедную кошку и швырнул её в припаркованный пикап. Животное больше не встало.

Элементаль Воздуха нашла первый труп у входной двери и явно этому не обрадовалась.

Я прищурилась за стеклами очков, пытаясь рассмотреть её лицо. Капюшон отбрасывал на него тень, но женщина закатала рукава плаща. Кончики её пальцев от магии светились молочно-белым, словно каждый палец представлял собой отдельный сварочный аппарат. Такая концентрация силы могла бы причинить невыносимую боль. Такую, которая отделила бы мясо от костей. Такую, какой подвергся Флетчер.

«Флетчер».

Горе и вина примешались к ярости в моей груди, образовав до того единый коктейль, что я перестала понимать, что чувствую — за исключением боли. Но я заставила себя думать, заставила холодный разум успокоить бурю эмоций. Если бы я была одна, то пробралась бы в дом и попыталась расправиться с элементалью и её свитой. Но нужно думать о Финне. И о Доноване Кейне.

Кроме того, Флетчер не зря назвал меня Пауком. Нет никого осторожнее меня, когда я крадусь в тени. Плету свои сети, строю планы. Не веду себя глупо, проявляя ненужное геройство.

Я указала в сторону дома:

— Видишь этот свет? Мерцание? Это ее магия. Хочешь полетать, как эта кошка, Финн? Потому что я уверена, элементаль будет рада выместить свое плохое настроение на тебе.

Финн задумался, взвешивая желание отомстить за отца и понимание того, что в лучшем случае это провальный план, а в худшем — смерть.

На заднем сиденье Донован Кейн продолжал переводить взгляд с меня на Финна и обратно.

Спустя примерно тридцать секунд Финн вздохнул и выпустил руль.

— Нет. Не хочу.

Я протянула руку и стиснула его ладонь.

— Умница. Не беспокойся, мы позаботимся о ней. Я сама позабочусь о ней. Только не сегодня.

— Обещаешь? — понизил голос до шепота Финн.

Я снова сжала его руку.

— Обещаю. А теперь поехали, пока сука не поняла, что мы ещё здесь и следим за ней.

Глава 16

Финн подождал, пока ветер успокоится и элементаль Воздуха ворвется в дом, а затем завел мотор и развернулся на широкой улице. С выключенными фарами наш автомобиль плавно отъехал к концу квартала. Финн медленно проехал ещё одну улицу, прежде чем включить фары и набрать скорость.

— Куда едем? — спросил он, скосив глаза на меня. Такой простой вопрос, но я поняла, о чем он на самом деле спрашивал: впущу ли я Донована Кейна в свою квартиру. Другого выбора нет. Апартаменты Финна исключались, а мне нужно держать детектива поблизости, чтобы быть уверенной, что он не совершит глупость: например, из тяги к справедливости переметнется обратно, и всех нас убьют.

— Домой, — ответила я.

— Домой? — отозвался Донован Кейн. — Ты живешь в Эшленде?

— Родилась и выросла здесь, детектив.

Загорелся красный свет. Финн остановился и воспользовался паузой, чтобы рассмотреть в зеркале заднего вида избитое лицо детектива.

— А мы не заедем в… э-э, салон? — спросил Финн. — Кое-что исправить.

Я знала, о чем он. Заедем ли мы к Джо-Джо, чтобы карлица исцелила Кейна магией Воздуха. Отвезти детектива в мою анонимную квартиру — это одно. Я всегда могу съехать по завершении этого дела, как и планировала. Но я не могу привести Кейна к Джо-Джо и попросить об исцелении, тем более что его раны не опасны для жизни. Карлица окопалась в своем доме ещё до Гражданской войны. Что бы ни произошло, она не станет переезжать или заметать следы. Доновану Кейну необязательно знать о моей связи с Джо-Джо Деверо и её легко избавляющейся от трупов сестрой, Софией. Кроме того, если что-то шло не так, дом Джо-Джо был для нас укрытием, где мы с Финном могли залечь на несколько часов или дней. И я не стану рисковать убежищем.

— Нет, — ответила я. — Вчера я кое-что оттуда захватила. Все нормально, так что поехали сразу домой.

Финн кивнул и повернул на нужную улицу. Донован Кейн на заднем сидении промолчал. Я включила радио, и салон автомобиля наполнился мягкими переливами музыки. «Маргаритавилль» Джимми Баффета. Веселая песня навеяла мне мысли о безмятежном отпуске на Ки-Уэст, куда я собиралась отправиться после убийства Гордона Джайлса и так и сказала Флетчеру. Старик больше никогда не сможет увидеть закат над площадью Мэллори. Интересно, разделю ли я его участь?

— Ну, ты собрала всех своих гномов и спасла их от злой ведьмы. Что дальше? — спросил Финн, выдернув меня из мрачных мыслей.

Детектив фыркнул, услышав ассоциацию.

— Ты перепутал сюжеты. Кроме того, не слишком ли ты стар для цитирования сказок? — пренебрежительно хмыкнула я.

— Возможно. Но нам все равно нужен план, Джин. Мы не можем продолжать бегать от элементали и её людей. Однажды повезет не нам, а ей. Она окажется на месте раньше нас. Перехитрит нас.

— Знаю. Уж поверь, я знаю. — Я потерла голову. Хлопья засохшей крови осыпались на мои руки и лицо, покрыв одежду, словно слой алых снежинок. Я стала ещё грязнее. Уже во второй раз за ночь я почувствовала себя старой, усталой и высосанной до последней капли.

— Поедем в мою квартиру. — Я положила затылок на подголовник. — Переночуем там, а завтра начнем докапываться до истины.

— Оригинально, — заметил Финн.

Донован Кейн по-прежнему не говорил ни слова.

— А у тебя есть идея получше? — спросила я.

Финн пожал плечами:

— Нет, я же просто шофер, забыла, мисс Дейзи? Я ничего не знаю о том, как строить планы.

— Тогда заткнись, Мами, — рявкнула я, — пока я не выкинула тебя из машины.

* * * * *

Спустя полчаса мы прибыли к моему дому, предварительно, как обычно, покружив по району. Финн с Донованом Кейном ждали на лестнице, пока я проверяла, нет ли кого в квартире. Я провела пальцами по грубому камню у двери. Камень отозвался обычным низким гулом. Никаких гостей. Отлично.

Я повернула ключ в замке и переступила порог. Первым делом подошла к каминной доске, сняла оттуда три рисунка рун и спрятала их под кроватью. Донован Кейн не должен их видеть. Черт, да я сама не уверена, хочу ли сегодня на них смотреть. Я оглядела гостиную и кухню в поисках чего угодно, что могло бы рассказать детективу обо мне больше, чем я хотела ему открывать. Но ничего не было. Пустое, безликое, спартанское пространство.

Я высунула голову на лестничную клетку:

— Все чисто. Заходите.

Финн прошел к кухонному столу, включил ноутбук и сел проверять почту. Двух часов не может продержаться, чтобы не выйти в сеть. Компьютерный наркоман.

Донован Кейн обошел гостиную, разглядывая мою мебель, многочисленные книги и даже валяющиеся вокруг телевизора диски. Его карие глаза отмечали все, но я не догадывалась, какие выводы он сделал.

Я прошла в кухню, расстегнула окровавленную куртку и бросила её в мусорное ведро, где уже лежала испорченная одежда вампирской проститутки, оставленная там позавчера. Может потерпеть ещё денек-другой. Если все будет продолжаться в том же духе, у меня прибавится вещей для ночного похода в подвал к мусоросжигательной печи.

— Пойду приму душ. Чувствуйте себя как дома, детектив. Включите телевизор. Совершите набег на холодильник. Что угодно.

Возможно, я и наемный убийца, но никто не скажет, что я хуже любой другой хозяйки.

— Ты, — ткнула я пальцем в Финна. — Приглядывай за ним. Поговорим, когда я закончу.

Мужчины оглядели друг друга. Оценивая сильные стороны. Высматривая слабые. Снова меряясь пиписьками.

Покачав головой, я скользнула в ванную и закрыла дверь. Сверху полилась вода, и я сделала её такой горячей, что кожу почти обжигало. Затем прислонила голову к скользкой стенке и выдохнула.

Что за чертова ночь. Беготня по всему городу, заключение сделок, попытки спасти людей от смерти. Новый опыт. Проснувшись утром, я ничего подобного не ожидала. Определенно не предвидела, что буду спасать Донована Кейна.

О, я вовсе не жалею, что убила дуболомов элементали Воздуха. Или они, или я. А я всегда выбираю себя. Более того, я уже давно смирилась с тем, чем вынуждена заниматься. С трупами, кровью, слезами оставшихся в живых. Даже тот факт, что я, вероятно, сгорю в адском пламени, не слишком меня беспокоил.

Но по какой-то причине гнев и отвращение в глазах Донована Кейна меня взбесили. Я видела, как те же эмоции мерцали в глазах многих людей — особенно прямо перед смертью от моей руки. Когда люди узнавали, что я — наемная убийца, они автоматически меня осуждали. Думали, что я холодная безумная садистка, и неважно, сколько грехов висело на них самих. Но осуждение Донована Кейна мне не понравилось. Возможно, потому что меня к нему странно влечет, и я бы предпочла, чтобы он видел во мне Джин Бланко, а не Паука.

Я фыркнула. Хочу несбыточного. Думаю о мольбах Флетчера уволиться. Мечтаю об отпуске. Чувствую себя старой, усталой, вымотанной. Я превращаюсь в гребаное клише, а там недалеко и до клиники или городской лечебницы, где держат всех остальных психов.

Десять минут спустя я вышла из душа и натянула темно-синие пижамные штаны, водолазку того же цвета и толстые носки. Расчесала мокрые спутанные волосы гребнем с широкими зубьями. Наклонилась вперед и опустила подбородок, глядя в зеркало. Корни отросли не только у Джо-Джо. Возможно, на этот раз стоит отпустить свои волосы. Эта мысль удивила меня, и расческа застряла в образовавшемся во влажных прядях колтуне. Уже не помню, когда мои волосы в последний раз были натуральными, а не завитыми, окрашенными или коротко стриженными для какой-то работы, человека, роли. Я даже не уверена, что точно помню свой естественный цвет. И отчего-то меня это взволновало.

Я опустила глаза, закончила расчесываться, открыла дверь ванной и пошлепала в гостиную. Финн по-прежнему сидел за кухонным столом, что-то печатая на клавиатуре ноутбука. Должно быть, он не шевельнулся ни разу за все время, что я была в душе, разве что подвинул компьютер ближе к себе.

Донован Кейн чувствовал себя как дома: откинулся на мягкие диванные подушки, приложив к правому глазу обернутый полотенцем лед. По телевизору мелькали кадры старого черно-белого фильма. «Иезавель» с Бетт Дэвис в главной роли. Кейн переложил лед на другой глаз и поморщился.

— Хочешь, осмотрю лицо? — спросила я детектива. — Я неплохо умею латать людей.

— Ага, — подтвердил Финн. — Когда не убивает их.

Донован Кейн скорчил рожу в ответ на плохую шутку, но явно не боялся меня и моих возможных действий, потому что встал на ноги.

— Конечно, — ответил он. — Вряд ли будет хуже, чем сейчас

Я подумала, что он мог бы быть мертв и не чувствовать вообще ничего, но промолчала.

Кейн последовал за мной в гостевую ванную, и я знаком указала ему сесть на закрытую крышку унитаза, пока сама доставала тюбик выданной Джо-Джо целебной мази.

— Раздвинь ноги, — попросила я.

— Прошу прощения?

Я ткнула пальцем в его ноги.

— Раздвинь их, чтобы я встала между ними. Так мне будет проще достать до твоего лица.

— О. Хорошо.

Детектив широко раздвинул ноги, и я встала перед ним на колени. Меня снова окатило волной тепла, идущего от его тела. Несмотря на испачкавшую его кровь, от Кейна по-прежнему пахло мылом. Безупречная чистота до самого конца. Я никогда не думала, что такой простой аромат может быть таким пьянящим. Но от Донована Кейна пахло так хорошо, что мне хотелось уткнуться ему в шею и просто вдыхать его запах. М-м-м.

Я взяла мазь с раковины. Единственным опознавательным знаком на белом тюбике была голубая руна в виде облачка на крышке. Я отвернула крышку, и на меня повеяло успокаивающим ароматом ванили. Вдобавок к исцелению руками подобные Джо-Джо элементалы Воздуха также могли добавлять свою магию в другие составы, например, в мазь и немного усиливать их действие.

Я зачерпнула немного мази. На ощупь она была теплой и скользкой, и руки сразу же начало покалывать, совсем как тогда, когда на меня воздействовала магией сама Джо-Джо. Шрамы в виде рун паука на моих ладонях горели и зудели не так ужасно, как в салоне, во многом потому, что магия мази была не настолько сильнодействующей, как первозданная неразбавленная энергия Джо-Джо. Но на синяки и кровоподтеки на лице Кейна должно подействовать и это средство.

Я наклонилась и поднесла смазанные кремом руки к лицу детектива. Кейн вздрогнул и отпрянул как раз перед тем, как я коснулась его. Чего он от меня ждал? Что я достану нож и перережу его яремную вену? Как будто я стала бы устраивать кровавую баню в собственной квартире. Словно и без того не могла прикончить его с десяток раз за эту ночь.

Было уже поздно, и я устала, а поэтому схватила Донована за подбородок, наклонила его голову, когда он попытался отстраниться, и втерла мазь в его кожу. Спустя несколько секунд целительная магия Воздуха заработала. Синяки на лице пожелтели и исчезли, порезы затянулись. Донован почувствовал, что раны заживают, и расслабился настолько, насколько мог, зная, что убийца напарника находится на расстоянии вытянутой руки.

— У тебя крепкая хватка, — заметил Кейн. — Очень цепкая и сильная.

— Это комплимент?

Он пожал плечами.

— Просто наблюдение.

Я втерла мазь в его лицо, включая губы. Нижняя губа была рассечена, и я провела по ней большим пальцем жестом любовницы. Донован напрягся при столь интимном прикосновении, но не отстранился. Вместо этого он во все глаза смотрел на меня, пока я работала. Бесстрастный взгляд полицейского фиксировал все: от моей позы до круговых движений рук и дыхания. Запоминая информацию для последующего использования. Когда срок действия нашего перемирия истечет, он сможет броситься в погоню за мной так, как хотел — с пистолетом наизготовку.

— Что это у тебя на руке? — спросил он. — Похоже на серебро.

Руна. Должно быть, он увидел руну паука, выжженную среброкамнем на моей ладони. Небольшой круг с расходящимися от него восемью тонкими лучами. Ещё одно, о чем ему знать необязательно. Я сжала кулак.

— Да ничего, — ответила я. — Просто старый шрам. У меня их полно.

— Ещё бы, — пробормотал он.

Я закончила втирать мазь, встала и протянула детективу бутылочку с сильнодействующим аспирином.

— Пара таблеток тебе тоже не помешает.

Он взял у меня бутылочку, стараясь не коснуться кожи. Его янтарные глаза перехватили мой взгляд. Я прислонилась к раковине и скрестила руки на груди, ожидая, пока он скажет что хочет.

— Спасибо, — прошелестел Кейн. Судя по усилиям, которые он приложил, чтобы выдавить это слово сквозь стиснутые зубы, он словно легкое выплевывал. — За все. Как бы странно и неправильно это ни было, но если бы не ты, я бы здесь не сидел.

— Всегда пожалуйста.

Он кивнул, принимая мою холодную милость.

— Но не думай, что эта ночь изменила что-то между нами. Когда мы найдем элементаль, я арестую тебя за убийство Клиффа Инглеса, чего бы это ни стоило. Схвачу живой или мертвой. Не забывай об этом.

Я включила горячую воду и вымыла руки.

— Не беспокойся, детектив, я не забыла о твоей вендетте. Но тебе стоит помнить, как я обошлась с теми людьми в твоем доме. Потому что я не стану думать дважды перед тем, как сделать то же самое с тобой в ту же секунду, когда ты встанешь на моем пути. Ясно?

Донован Кейн смотрел, как его кровь стекает с моих рук и исчезает в сливном отверстии раковины.

— Ясно.

Кейн проглотил пару аспиринин и вернулся в гостиную. Я завинтила крышку на банке целебной мази Джо-Джо и пошла за ним. Детектив снова сел на диван. Возможно, он и ненавидит меня, но уж точно не стесняется.

Пока мы были в ванной, Финн сварил себе чашку кофе с цикорием. Насыщенный аромат кофеина защекотал мне ноздри, и желудок заурчал.

— Финн? Поздний ужин? — Я зашла на кухню.

— Сэндвич, — ответил он, даже не подняв глаз от светящегося синим монитора. — Но не с индейкой, а с чем-нибудь другим. И с другим хлебом. Удиви меня.

— Да, мой господин.

Я взяла буханку домашнего хлеба Софии Деверо, взятого в «Хлеву», несколько бананов и достала из буфета арахисовое масло, кисличный мед и консервированную тыкву. Сначала смешала тыкву с арахисовым маслом до густой однородной кремовой массы, которую размазала по ломтикам хлеба. Сверху уложила политые медом кружочки банана и посыпала начинку корицей, а затем накрыла конструкцию вторым ломтиком хлеба.

Оторвала бумажное полотенце и вместе с сэндвичем протянула его Финну, который с явным энтузиазмом впился зубами в хлеб. Донован Кейн не шевельнулся. Я посмотрела на него, гадая, кто же первым рискнет «сложить оружие».

Кейн посмотрел на исчезающий сэндвич Финна.

— Выглядит аппетитно. Сделаешь и мне такой, пожалуйста?

— Конечно.

Я сделала сэндвич для него, потом один себе и ещё парочку запасных. Донован подошел к столу и сел рядом с Финном, пока я доставала из холодильника бутылку молока, а из буфета — чашки. Я поставила их на стол, затем обхватила одну рукой и призвала магию. Чашка наполнилась кубиками льда, которые гарантировали, что любая налитая туда жидкость останется холодной. Ту же последовательность действия я повторила с двумя другими чашками.

Донован замер и сощурив глаза, увидев это небольшое магическое представление.

— Так ты элементаль Льда!

Я пожала плечами.

— Я лишь немного владею магией, детектив. Вот и все. Даже упоминать не стоит.

Финн смерил меня взглядом. Он знал, что я не просто немного владею магией, но не стал противоречить.

Я закончила с чашками и передала Кейну сэндвич. Он взял его и с опаской поднес ко рту, словно от одного взгляда на приготовленную мной еду можно упасть на пол и зайтись пеной. Следовало бы уже понять, что яд — не мой конек. Отравление — дешевый театральный трюк, совсем как шантаж.

Детектив пожевал и проглотил хлеб. На его лице отразилось удивление.

— И вправду очень вкусно.

— Лучше, чем в «Паре пустяков»? — спросила я.

Он не поднял на меня глаза.

— Не лучше, просто другой.

Финн пихнул детектива локтем в бок:

— Я же тебе говорил, Джин делает лучшие сэндвичи в городе.

Донован не стал отвечать, но откусил ещё кусочек и налил себе молока.

Я взяла свой сэндвич и молоко и присоединилась к мужчинам за столом. Арахисовое масло, тыквенное пюре и банан вместе образовывали густой крем, в который мед и корица добавляли пикантной сладости. Идеально.

— Есть новости? — спросила я Финна, расправившись с половиной сэндвича.

Он покачал головой и вытер пальцы бумажным полотенцем.

— Не совсем. Мой информаторы прислали мне ещё кое-что о «Хало индастриз» и сестрах Джеймс. Я просмотрел файлы, но пока ничего особенного не нашел. Возможно, получится утром, когда я буду посвежее.

Я стрельнула взглядом на детектива.

— Думаю, пришло время рассказать нам, о чем вы с Гордоном Джайлсом болтали в опере.

Кейн кивнул:

— Да, наверное, пришло.

Я немного удивилась, что он так легко сдался. Наверное, мой сэндвич на самом деле жутко вкусный. Или же детектив наконец понял, что работать с нами для него сейчас лучше всего. На самом деле, это для него единственный возможный вариант.

Кейн доел сэндвич, опустошил чашку и начал рассказ.

— Гордон Джайлс вышел на меня месяца три назад. Сказал, что располагает сведениями о крупной растрате в «Хало индастриз», и что предоставит мне всю необходимую информацию, чтобы надолго засадить нескольких человек за решетку. В обмен на защиту.

— Зачем он обратился к тебе? — спросил Финн. — Ты же расследуешь убийства, а не должностные преступления.

— Джайлс сказал, что там не только растрата, а использование денег для оплаты всяких мерзостей. Взятки, подкупы… — Кейн посмотрел на меня. — Заказные убийства.

Минуту все мы молчали.

— Джайлс сказал, что месяцами собирал информацию, — продолжил Кейн. — Предполагалось, что в опере он мне её передаст, а я должен был обеспечить его безопасность.

— Дай-ка угадаю. Вся информация записана на флешку, которую хотел стребовать нагрянувший к тебе в дом бандит, — закончила я.

Кейн снова кивнул.

— Ты кому-нибудь рассказал о Джайлсе? — спросила я. — Кто-то в полицейском управлении знал, что ты с ним видишься?

— Несколько недель назад я рассказал о том, что нужно Джайлсу, своему начальнику, Уэйну Стивенсону. Он же ввел в курс дела ещё пару ребят. В зависимости от показаний Джайлса Стивенсон хотел сформировать специальную команду по расследованию этой махинации.

Кейн потер голову. Но не стал снова убеждать нас, что Уэйн Стивенсон никак не связан с элементалью Воздуха. Вероятно, у Кейна было время об этом поразмыслить. Или же вызванное предательством потрясение сходило на нет, сменяясь гневом. Но Кейн сам до этого дошел. Отлично. Будет легче, если он не станет доказывать абсолютную невиновность Стивенсона.

Значит, босс Кейна знал о встрече. Странно, что капитан полиции слил элементали Воздуха тот факт, что Гордон Джайлс собирается передать улики властям. Возможно, она подкупила Стивенсона, чтобы тот держал её в курсе. Может, у неё что-то было на него. В любом случае сигнал дал он. Именно тогда элементаль и придумала свой план и решила, что её радикальные поступки также коснутся меня, Финна и Флетчера. Кейна, должно быть, решили убрать заодно, чтобы он не смог показать пальцем на начальника.

Я посмотрела на Финна. Он тоже сложил два и два и кивнул, давая мне понять, что начнет копать под Уэйна Стивенсона.

— А Джайлс сказал, кто причастен к растрате? — спросила я.

— Нет, — покачал головой Кейн. — Хотя я подозревал, что это может быть Хейли Джеймс. Джайлс несколько раз упоминал её имя. Как сказал Финн, в этой области я не специалист. Джайлс скормил мне приманку, дал кое-какие данные для затравки, и все. Больше я ничего не знаю. Ваша очередь.

Финн повернулся:

— Наша очередь? Делиться?

— Попытайся не кричать, Финн, — сказала я. — Покажи ему, что у нас есть.

Финн вытащил документы, взятые у мертвых бандитов, и показал их детективу. Кейн не узнал никого из мужчин, но согласился, что удостоверения личности поддельные и, вероятно, ни к чему нас не приведут. Поэтому Финн вытащил золотую цепочку с треугольным кулоном в виде зуба. Полированный агат втягивал в себя приглушенный свет, как черная губка.

— Интересно, — пробормотал Кейн, изучая руну. — Прежде я не встречал такой, а у меня есть символы всех преступников города.

— Думаю, наша элементаль Воздуха не простая преступница, — заметил Финн.

Кейн согласился.

— У нас ещё вот это есть. — Я положила на стол визитную карточку. — Во время обеда за тобой следили двое парней. Один из них дал свою визитку студенткам. Финн сейчас копает под него.

Кейн поднял картонный прямоугольник.

— Чарльз Карлайл? Похоже, я его узнал. Выглядит лучше, чем я его помню.

— Ты его знаешь? — спросила я.

Губы детектива напряглись.

— К несчастью. Он называет себя Чак или Чаки Си. Мелкий гангстер, который любит строить из себя крутого. Переходит из банды в банду и всегда ищет легкой наживы. Настоящий мерзавец. Я пару раз с ним сталкивался, когда работал в полиции нравов.

— Полиции нравов? — переспросил Финн. — По мне, так больше похоже на организованную преступность.

Детектив покачал головой:

— Может показаться и так, но Чаки нравятся девушки. Каждую ночь новая и чем моложе, тем лучше. Ты же знаешь, он вампир. Думаю, он тащится от секса не меньше, чем от крови.

Я кивнула. Бывают такие вампиры. Всем им необходима кровь, но многие также черпают силы в сексе или питаются чужими эмоциями. Некоторые вампиры, особенно старые, давно совладавшие со своей силой, так же опасны, как элементалы. А то и больше.

— И где любит тусоваться Чаки Си? — спросил Финн.

— В «Нападении северян», — ответил Кейн. — Это ночной клуб в Северном городе.

Я нахмурилась. Уже второй раз слышу это название. Я открыла досье Флетчера на Гордона Джайлса и просмотрела его. Да, «Нападение северян» там фигурировало. Написано четким почерком старика. Я постучала пальцем по документам.

— Джайлс тоже был завсегдатаем этого клуба.

— Значит, они и работали, и развлекались вместе, — заключил Финн.

Кейн нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Чарльз Карлайл сейчас занимает должность исполнительного вице-президента «Хало индастриз», — объяснила я.

Детектив фыркнул:

— Должно быть, это ошибка. Чаки Си знает о бизнесе не больше, чем я. Он негодяй, а не яппи.

— Это не ошибка, детектив, — возразил Финн. — Финансовые документы Карлайла отражают еженедельное поступление зарплаты от компании на его банковский счет.

Мы ещё минуту сидели молча, переваривая информацию.

— И что будем делать дальше? — спросил Кейн.

— Хочу увидеть, что там на флешке Джайлса, — ответила я.

— Прошло два дня с покушения на убийство. К этому времени элементаль Воздуха и её ребята уже, верно, обыскали офис Джайлса, — заметил Финн. — Как и дом.

— Да, но флешку они ещё не нашли. Иначе не стали бы спрашивать о ней детектива. — Я посмотрела на Донована. — Есть идея, куда он мог её спрятать?

Кейн покачал головой:

— Ни малейшей. Джайлс использовал её как средство достижения цели, пока я искал для него безопасное место.

Я кивнула:

— Ладно. Забудем пока о флешке. У нас есть Чаки Си, и мы знаем, где он любит проводить свободное время. Завтра ночью заявимся в клуб и посмотрим, что он там делает и с кем.

Финн кашлянул:

— «Нападением северян» владеет Рослин. Возможно, не помешает спросить у нее.

Я фыркнула:

— Мне не требуется разрешение Рослин, чтобы проследить за парнем в её клубе.

Кейн переводил взгляд с меня на Финна и обратно.

— Кто такая Рослин?

— Рослин Филлипс, — ответила я. — Вампирша, которая владеет «Нападением северян». И одна из подружек Финна, вот почему он сначала хочет спросить у нее разрешения.

— Подружек, — пропыхтел Финн. — Обижаешь, Джин. Серьезно. У нас с Рослин очень нежные отношения, основанные на взаимном интересе и заботе друг о друге.

— Ты имеешь в виду, что вы двое любите спать вместе, когда оба ни с кем не встречаетесь.

Донован уставился на Финна, который улыбнулся в ответ.

Детектив покачал головой, словно пытаясь изгнать из мыслей образ Финна, занимающегося различными непотребствами. Как мне это знакомо. Вдобавок к тому, что Финн относился ко мне как брат, он вел себя со мной так же, как с соседом по раздевалке в спортзале. Ему ничто так не нравилось, как хвастаться о своих сексуальных похождениях. Воистину поразительно, почему какой-нибудь ревнивый муж не нанял меня убить Финна ещё много лет назад.

— Итак, каков план? — спросил Кейн. — Захватить Чаки Си и посмотреть, что удастся из него выжать?

— А у тебя есть идея получше, детектив? — спросила я. — Если да, прошу, озвучь её.

Наши взгляды встретились. Серое и золотое. Каждый цвет — жесткий, непроницаемый, неподатливый. Спустя секунду Кейн покачал головой.

— Я так и думала, — кивнула я. — Но не волнуйся, детектив. Я позволю тебе побыть хорошим полицейским. Все равно у меня лучше получается изображать плохих парней.

Глава 17

Так как никаких дел этой ночью больше не предвиделось, мы легли спать. Я отправилась в свою постель, Финн занял гостевую спальню, а Донован Кейн устроился на раскладном диване в гостиной. Я нашла в гардеробной, соседней с гостевой спальней, одеяла и подушки для нежданного гостя. Да, я чудесная хозяйка.

Я вошла в гостиную и протянула постельное белье детективу.

— Вырубайся.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Кейн встряхнул синее и зеленое одеяла и принялся застилать постель. Я подошла к входной двери и притворилась, что проверяю замки. Прижала ладонь к камню, прислушиваясь к его тихому бормотанию. Низкое и монотонное, как всегда. Ещё раз нанесла на поверхность камня маленькие тугие спирали — защитный символ. Руны замерцали серебром, прежде чем уйти в стену и раствориться в ней. Я послала в камень вспышку магии, чтобы проверить свою сноровку. Эхом отдался тревожный сигнал, мгновенно выросший до разрывающего уши писка. Если кто-то попробует открыть дверь и войти в квартиру, этот звук меня разбудит.

Также «сигнализация» завоет, если кто-то попробует выйти из квартиры. Пусть мы с Донованом Кейном вроде как и договорились, но наше вынужденное партнерство может и не удержать его от желания выскользнуть отсюда посреди ночи. Или попытаться это сделать. Без меня детектив никуда не пойдет.

Кейн постелил на диван одно одеяло и уже разворачивал другое. Он не был элементалом, не чувствовал камень, и поэтому не услышал и не ощутил вибрацию.

Он взбил последнюю подушку и положил её в изголовье разложенного дивана. Затем повернулся ко мне. Я кивком пожелала ему спокойной ночи и пошла в свою комнату.

— Спи спокойно. — Бархатистый голос детектив разнесся по комнате и коснулся моей спины, словно шелковая веревка. — Если умеешь.

Я оглянулась на него через плечо:

— А почему бы мне не уметь? Потому что мучает совесть? Едва ли.

— А стоило бы.

— Из-за сегодняшней ночи? — Я пожала плечами. — Я сделала то, что было нужно, чтобы спасти вашу жизнь, детектив. Даже вы не должны меня за это винить.

— Не из-за сегодняшней ночи, а из-за Клиффа.

Давняя предсказуемая ненависть загорелась в его карих глазах, а лицо напряглось от решительности. Кейн по-прежнему считал минуты, оставшиеся до того часа, когда он отомстит мне за убийство напарника. На секунду я задумалась, а не рассказать ли ему, каким на самом деле был Клифф Инглес. Как он за деньги крышевал сутенеров, как на дежурстве заставлял проституток бесплатно спать с ним на заднем сидении служебного автомобиля, как грубо изнасиловал, избил и оставил умирать тринадцатилетнюю девочку. Если Доновану Кейну станет об этом известно, самодовольная усмешка точно сойдет с его лица, как будто её там и вовсе не было.

Но я прикусила язык. Эта информация была тузом у меня в рукаве, и я не хотела выкидывать его раньше времени исключительно назло Кейну. Пусть и дальше питает иллюзии о своем напарнике. Мне нужно, чтобы он сосредоточился на поисках элементали Воздуха, а не отвлекался на мысли о том, как ошибался на счет Клиффа Инглеса. Кейн был таким чертовым идеалистом. И намеревался верить в людскую доброту, несмотря на все доказательства обратного. Когда-нибудь эта вера его погубит.

Я немигающим взглядом посмотрела на него:

— Я сплю как убитая, детектив. Всегда спала и всегда буду.

Вошла в спальню и закрыла за собой дверь.

Мой сон был крепок, спокоен и свободен от мучительных видений и вспышек воспоминаний о Флетчере.

* * * * *

Струящийся в окно солнечный свет согрел моё лицо и забрался под веки. Я вздохнула, перекатилась на бок и глянула на электронные часы у кровати. Почти полдень. Пора заняться делами.

Я встала с кровати, открыла дверь и пошлепала в гостиную. Финн сидел за компьютером, рядом на столе стояла чашка дымящегося кофе с цикорием. Знакомый успокаивающий запах напомнил мне о Флетчере, и я вновь ощутила боль потери. Перед глазами промелькнуло его тело с содранной кожей, но я постаралась не думать о нем, а сосредоточиться на последнем воспоминании о Флетчере — как он пил свой кофе в «Хлеву». Я вдохнула, позволив богатому аромату проникнуть в легкие, и представила, что Флетчер своим незримым присутствием согревает квартиру. Представила, что он согревает меня.

Финн увидел, что я вошла в комнату. Он помахал мне, а затем приложил палец к губам и указал на диван. Я заглянула за спинку. Одеяла накрывали Донована Кейна как многослойный погребальный саван. Под ними еле виднелись очертания макушки. На секунду я задумалась, не голым ли спит детектив. М-м-м. Если это так, то я бы не отказалась взглянуть.

Финн показал на что-то рядом с диваном. Я перегнулась через спинку. На полу рядом с диваном лежал один из пистолетов Кейна. Я нахмурилась. Несмотря на перемирие, детектив по-прежнему мне не доверял. Чего он от меня ждал? Что я выскользну из спальни и зарежу его в своей же квартире? Я жестока, но не глупа.

Я подошла к Финну. Полуденное солнце проникало сквозь шторы и подсвечивало лицо моего друга. Крупные черты лица Финна походили на отцовские. Я наклонилась и взъерошила его каштановые волосы.

— За что? — пробормотал Финн, приглаживая вихры.

— Просто так, — отозвалась я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Поздний завтрак?

— Омлет. Определенно, омлет. И оладьи, — попросил Финн.

Я снова растрепала его волосы, прошла в кухню и принялась за готовку. Достала из холодильника яйца, сыр, молоко и масло. В морозильной камере лежал пакет замороженной клубники, и я выудила его из ледяных глубин. В буфете обнаружились мука, сахар, нелипкий кулинарный спрей и перец. И снова мирный процесс приготовления пищи успокоил меня. Я нарезала помидоры, лук, зеленый перец и ветчину для омлета и положила ягоды в микроволновую печь для разморозки. Смешала тесто для оладий из масла, молока, муки и щепотки сахара.

Тихий перезвон посуды разбудил детектива. Донован Кейн застонал и сел. Одеяла спали с него, и под ними оказались те же джинсы и футболка, что и прошлой ночью. Значит, он не спал обнаженным. Зря, зря.

Кейн нахмурился, словно не понимая, где находится. Увидел меня, и в его карих глазах отразился проблеск воспоминаний о прошедшей ночи. Затем он перевел взгляд на Финна, потом снова на меня. Но не расслабился.

— Доброе утро, — сказала я, переворачивая клубничную оладью.

Детектив что-то неразборчиво проворчал, скатился с дивана и поковылял на кухню. Оперся на стойку и уставился на кипящий кофе, как девственница на стриптизера.

— Чашку? — промямлил он.

Я открыла посудный шкаф и протянула ему белую керамическую чашку. Наши руки на мгновение соприкоснулись, и снова по телу пробежала дрожь. Соски напряглись, а между ног приятно заныло. Но Донован Кейн слишком нуждался в кофеине, чтобы это заметить или отреагировать.

Детектив сел за стол рядом с Финном и затуманенным взором уставился в чашку. Спустя несколько минут запах кофе сотворил обычное утреннее чудо. Детектив моргнул и отпил глоток.

— Фу! — Он чуть было не выплюнул кипяток. — Что это, черт возьми, такое? Яд?

— Неа, кофе с цикорием. — Финн поднял свою чашку в приветственном жесте.

— Гадость какая, — сморщился Кейн, но продолжил пить и даже налил себе ещё одну чашку.

Когда оладьи поджарились до золотисто-коричневого цвета, я выложила их на блюдо рядом с омлетом. Накрыла стол, расставив тарелки и разложив салфетки и приборы. Поставила посередине графин апельсинового сока, предварительно снова воспользовавшись магией Льда для его охлаждения. Донован Кейн никак это не прокомментировал, но не сводил с меня глаз. Расчетливых и спокойных.

Все наложили себе еды. Все ещё подозрительный, Кейн ни к чему не притронулся, пока мы с Финном не проглотили несколько кусочков. Но едва начав есть, детектив съел больше, чем мы вдвоем вместе взятые.

— Очень вкусно, — похвалил Донован Кейн, вгрызаясь в третью клубничную оладушку.

— Похоже, ты удивлен, — отозвалась я.

Он пожал плечами:

— Я просто не предполагал, что наемная убийца умеет так готовить.

— Ну, у меня достаточно опыта обращения с холодным оружием. Можно сказать, это умение многофункционально. — Детектив замер, наполовину поднеся вилку ко рту. — Да шучу я. Мне просто нравится готовить. За плитой я отдыхаю.

— Да уж, — пробормотал себе под нос Кейн. Но тревога не помешала ему положить в рот ещё один кусочек оладьи. Несколько минут мы ели молча.

— Так чем ты занимаешься, когда не убиваешь людей, Джин? — наконец спросил Донован Кейн.

Я приподняла бровь:

— Откуда такое любопытство, детектив?

— Просто пытаюсь завязать разговор. Поскольку мы временно вынуждены находиться вместе, я подумал, что будет вежливо побеседовать о чем-то отвлеченном, а не обсуждать злодеяние, которое мы сегодня собираемся совершить.

— Всего одно? — усмехнулась я. — Ты нас недооцениваешь, детектив. День только начался.

Донован прищурился. Он понял, что из меня ничего не вытянуть, и перевел взгляд на Финна.

— А ты?

— О, Финн не киллер, — вмешалась я. — Он намного хуже. Банкир.

Моя ехидная ремарка застала Финна врасплох, и он подавился кофе. Донован Кейн сдавленно усмехнулся. Впервые я услышала, как он смеется без саркастического подтекста. Отрывисто, с различимой горечью, но приятно. Очень похоже на мой собственный смех.

Кейн улыбнулся, и на загорелом лице сверкнули зубы. От улыбки его глаза стали цвета расплавленного золота. Я задохнулась. Если детектив выглядел таким красивым, просто улыбнувшись, то каким же он будет после ночи медленного роскошного секса? М-м-м.

Улыбка Донована померкла под моим напряженным взглядом.

— На что уставилась?

— Да так, — отмахнулась я. — Доедайте завтрак. День ожидается длинный, и нам нужно набраться сил. Финн, что говорят твои информаторы?

Финн злорадно посмотрел на меня, прежде чем ответить:

— Никаких новостей о поддельных документов мертвецов, как и о руне в виде зуба. Кем бы ни была элементаль Воздуха, она поддерживает железную дисциплину. Пока что никаких утечек информации.

— А обо мне ничего нет? — спросил Донован Кейн. — Или о нападении на мой дом?

— В утреннем выпуске ничего, — ответил Финн. — Должно быть, элементаль прибрала за собой. Ни слова о трупах, повреждениях от ветра — ничего. Но, исходя из сведений от моего информатора в полиции, твой начальник, Уэйн Стивенсон, ищет тебя. Хочет перекинуться парой слов о твоем независимом расследовании дела Гордона Джайлса и о том, почему ты сегодня не вышел на работу.

Кейн скривился, потому что заинтересованность капитана в местонахождении подчиненного была еще одним доказательством связи Стивенсона с элементалью.

— На Стивенсона что-нибудь нашел? — спросила я у Финна.

Он покачал головой:

— Пока нет. На первый взгляд его финансовая отчетность выглядит прозрачной, и я не смог найти какого-нибудь порока или привычки, на которые он спускал бы деньги. Но я продолжу копать.

Мы в тишине закончили завтракать. Я начала убирать со стола, но Донован Кейн встал и забрал у меня тарелки.

— Позволь мне, — сказал он. — Я живу в твоей квартире, ем твою еду. Это меньшее, что я могу сделать.

— Ой-ой-ой, красивый и вежливый, — протянула я. — Мама правильно тебя воспитала, детектив.

В его глазах мелькнул проблеск золота при слове «красивый». Он поставил тарелки в раковину. Я села и отпила глоток сока, не сводя глаз с детектива.

— Что насчет Карлайла? — спросил Финн, не разделяя моего восхищения задницей Донована Кейна. — План не изменился? Сегодня едем ловить его в «Нападении северян»?

— Ага. Пока что эта наша лучшая зацепка. Единственная. — Я перевела взгляд на Финна. — Поэтому позвони Рослин и скажи, что днем надо встретиться.

— Вчера ты сказала, что тебе не нужно разрешение Рослин на слежку в её клубе, — заметил Финн. — С чего это ты изменила мнение?

Я снова глотнула сока.

— Потому что она может знать о Карлайле что-то ещё. Ты же в курсе, как ей нравится отмечать привычки гостей. А я хочу знать об ублюдке все, что можно, прежде чем вечером мы встретимся с ним лицом к лицу.

Глава 18

Угнанный Финном вчера внедорожник пришлось бросить, и мы остались без средства передвижения. Поэтому Финну предстояло украсть другую машину из гаража в четырех кварталах от моего дома. Обследовав один уровень стоянки, он высмеял и отверг несколько вполне пригодных автомобилей среднего класса, затем спустился на уровень ниже.

— Что он делает? — спросил Донован Кейн, пока мы шагали позади. — Здесь же не супермаркет.

— Скажи это Финну, — усмехнулась я. — Он помешан на автомобилях. Чем просторнее и дороже тачка, тем он счастливее.

Наконец Финн остановился перед «лексусом» последней модели и удовлетворенно кивнул.

— Эта на сегодня подойдет. Джин, инструмент, пожалуйста. — он протянул ко мне руку.

— А почему свой не взял?

— Зачем таскать лишние тяжести, если ты умеешь создавать прекрасные одноразовые отмычки? — парировал он.

Мне не хотелось это признавать, но Финн был прав. Обреченно вздохнув, я обратилась к магии Льда. Донован Кейн не спускал глаз с серебристого свечения, возникшего над моей ладонью, желая знать, что я делаю. Я и сама часто задавалась этим вопросом, когда имела дело с Финнеганом Лейном.

Через пару секунд я вручила Финну длинный, тонкий, похожий на проволоку стержень. Он взял ледяную отмычку и просунул в окно машины. Замок со щелчком открылся, отмычка раскрошилась, и «взломщик» стряхнул ледяные осколки со своего безупречного пиджака. Затем он открыл дверь, уселся на место водителя, заглянул под приборную панель и вытянул оттуда пару проводов.

Тридцать секунд спустя мотор зарычал и ожил, и Финн жестом пригласил нас в салон. Я заняла пассажирское кресло, а Донован Кейн устроился сзади. Финн выехал из гаража. Нас встретил чудесный сентябрьский день. Голубое небо. Легкие облака. Слабый ветерок. Солнце сверкало, как золотая монета, оживляя и придавая блеска даже грязи центральных улиц и граффити на стенах домов.

— Куда мы едем? — спросила я Финна. — Где вы с Рослин договорились встретиться? В ночном клубе?

Перед отъездом Финн позвонил с одного из моих запасных телефонов и назначил Рослин встречу.

— Нет, клуб раньше восьми не открывается. Она сейчас дома.

Несмотря на доходы от ночного клуба, Рослин Филлипс, в отличие от других толстосумов, жила не в Северном городе. Наоборот, она поселилась в пригороде на западе Южного города. Череда возвышенностей пересекала эти районы Эшленда, напоминая неровные зубья пилы, хотя алые, золотые и рыжевато-коричневые тона осенней листвы смягчали резкие очертания горных хребтов. Я опустила стекло, чтобы в салон проник прохладный воздух.

Через полчаса Финн свернул на обсаженную красными кленами дорогу. Мы одолели крутой подъем, деревья расступились, и перед нами предстал скромный двухэтажный дом из серого кирпича. Черные ставни и белые цветочные кашпо украшали квадратные окна, разноцветные игрушки захватили зеленый газон. Прелести загородной жизни во всей ее красе. Для полноты картины не хватало только золотистого ретривера, бестолково нарезающего круги по траве.

Финн припарковал угнанный «лексус», и мы вышли из машины.

— Предоставь этот разговор мне, и все будет в ажуре. — Финн одернул пиджак. Сегодня он нарядился в серый костюм из легкой ткани и серебристого цвета рубашку, на фоне которых его зеленые глаза казались еще зеленее.

— Так я и думала, — ответила я. — Ты у нас известный балабол. Не иначе, замыслил выудить у Рослин информацию, сразив ее своим пресловутым шармом. Или сегодня в ход пойдет тяжелая артиллерия?

Донован Кейн рядом со мной фыркнул от смеха, хотя губы его лишь слегка изогнулись.

— Ты просто завидуешь. — Финн извлек из кармана брюк флакончик освежающего спрея и оросил рот.

— Это вряд ли. Мне ли тебя не знать, — ответила я. — Вполне достойно, но ничего выдающегося.

Донован Кейн вздрогнул от такого откровения. Нахмурился, и его карие глаза странно загорелись. Но детектив быстро взял себя в руки, и я не успела расшифровать, что это было.

— О, Джин, ты нанесла мне смертельную обиду, — схватился за сердце Финн.

— Я тебе не только обиду нанесу, если не сумеешь уговорить Рослин организовать для нас сегодняшний вечер, — отрезала я.

— Не волнуйся, — сказал Финн. — Рослин с радостью нам поможет, ведь ты пару месяцев назад позаботилась о ее зяте. Или ты уже забыла?

Мне вспомнилось мужское лицо. Смуглая кожа, вьющиеся волосы, ямочки на щеках от улыбки и черные холодные глаза — намного холоднее моих. Нет, я не забыла Джереми Лоусона. Моя щека дернулась, отозвавшись фантомной болью. Этот полувеликан сломал мне челюсть, перед тем как я сумела его прирезать.

— Ты убила зятя этой женщины и полагаешь, что она этому рада? — с отвращением спросил Донован Кейн.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Финн осадил детектива гневным взглядом.

— Да, — отсек он. — Этому подонку нравилось избивать сестру и племянницу Рослин. В последний раз они обе угодили в больницу на две недели. А малышке всего четыре года, да будет тебе известно.

Детектив посмотрел на рассыпанные во дворе игрушки, и брезгливость испарилась с его насупленного лица.

— Почему же она не позвонила в полицию? — спросил Кейн, сбавив тон.

— Рослин звонила, но у Джереми в полиции имелись друзья по рыбалке и, кроме того, у него было достаточно денег, чтобы заставить всех остальных помалкивать. Копы даже не зарегистрировали заявление о домашнем насилии, — сказал Финн. — Поэтому Рослин решила найти другой, более действенный способ, пока этот мерзавец не убил жену и дочку.

Кейн снова посмотрел на меня. В его карих глазах наряду с любопытством мелькнуло сомнение. Видимо, детектив вспомнил о своем напарнике, Клиффе Инглесе. Не совершил ли тот коп нечто подобное? Не поэтому ли я убила его? Я с бесстрастным лицом встретила взгляд. Через мгновенье детектив опустил глаза.

Мы подошли к входной двери. Справа от нее в камень была вмурована небольшая табличка с выгравированной руной: сердце, пронзенное стрелой. Символ Рослин и ее ночного клуба «Нападение северян». Финн нажал на кнопку звонка, и по дому разнеслась веселая трель.

Двадцать секунд спустя в дверном глазке мелькнула тень. Кто-то внимательно нас рассматривал. Замки щелкнули, дверь отворилась.

Рослин Филлипс была красивой женщиной с глазами и кожей цвета топленого ириса. Ее подстриженные, чуть взъерошенные черные волосы обрамляли волевой овал лица, слегка не доходя до подбородка. Очки в серебристой оправе сидели на кончике заостренного носа. Ни следа боевой раскраски, в которой я привыкла видеть Рослин. Без макияжа она выглядела моложе, мягче и беззащитнее, чем была на самом деле.

На ней были черные брюки для йоги и эластичная майка. Но этот, казалось бы, безобидный наряд не мог скрыть достоинства Рослин — пышную грудь, округлые бедра, стройные ноги, — от которых большинство мужчин мгновенно принимались стирать слюну с подбородков. И Рослин знала, как извлечь максимальную выгоду из своего тела. Она принадлежала к числу вампиров, которых секс питал не хуже крови.

Рослин расплылась в широкой улыбке, обнажив клыки. Белые, как молоко.

— Финнеган Лейн. Какой приятный сюрприз. — Голос у нее был низкий, чуть с хрипотцой.

— Рослин, дорогая. Очень мило с твоей стороны, что ты сразу откликнулась на мою просьбу повидаться. — Финн наклонился и поцеловал Рослин в гладкую щеку.

— Всегда рада, Финн, — промурлыкала Рослин. Ее темные глаза, скользнув по детективу, остановились на мне. — Ты привел с собой друзей.

— Это Донован Кейн, — сказал Финн. — Ну а Джин ты, конечно, знаешь.

— Конечно.

Рослин внимательно на меня посмотрела, и я встретила ее мрачный взгляд с полным спокойствием. Я не присутствовала при разговоре, когда Рослин просила Финна подыскать кого-нибудь, чтобы убить ее зятя, ведь Финн славился тем, что мог сделать все что угодно. Однако Рослин видела меня с Финном, знала, что я дружна с Флетчером и работаю в «Свином хлеве». Финн ни словом не обмолвился Рослин, кого он подыщет для этой работы, даже не упомянул, что знаком с подобного рода людьми. Но через три недели после просьбы Рослин ее изверг-зять был найден зарезанным у стрип-клуба в Южном городе. Уверена, вампирша успела сделать вывод, и не один.

— Проходите, — сказала Рослин. — Мы как раз заканчиваем обедать.

Она впустила нас в дом, закрыла и заперла за собой дверь на все три замка. Рослин Филлипс пеклась о своей безопасности. Умная женщина.

Вампирша поманила нас пальцем и провела через комнаты, заставленные тяжелыми деревянными столами, старомодными обитыми бархатом диванами и лампами от Тиффани с мозаичным стеклом. Антикварная мебель резко контрастировала с игрушками, книжками и детскими вещами, разложенными на столах, сваленными в углах и раскиданными по диванам.

Каменный дом вокруг меня то тревожно рычал, то беспечно напевал, откликаясь на чувства его обитателей.

Мы оказались во внутреннем каменном дворике, который выходил на бассейн в форме сердца, укрытый на зиму. Посреди двора в розовом игрушечном замке принцессы сидела и катала по траве синий самосвал маленькая девочка, поразительно похожая на Рослин. Время от времени малышка прекращала рычать «врум-врум», чтобы откусить немного от сэндвича с помидорами, зажатого в крошечном кулачке.

Рослин указала на стол, окруженный плетеными креслами с пышными цветными подушками. На столе стояла тарелка с остатками кобб-салата, запотевшая кружка, наполовину заполненная кровью, чашка шоколадного молока, кувшин с лимонадом и несколько стаканов.

Финн опустился в кресло напротив Рослин. Донован Кейн уселся рядом с ним, а мне досталось последнее кресло. Я отодвинула его от стола и поставила так, чтобы видеть девочку.

Рослин взяла кувшин. Кубики льда звякнули по стеклу.

— Лимонада?

Похоже, я не единственная хлебосольная хозяйка в округе. Мы дружно кивнули, и Рослин разлила холодный напиток. Я отпила лимонад. Терпкий и сладкий одновременно — именно такой, как я люблю. М-м-м.

Рослин посмотрела на Финна:

— Чему обязана удовольствием, Финн? Кажется, мы собирались встретиться только в конце недели, на мероприятии в пользу приюта для женщин-жертв насилия.

— Очень жаль, но я, вероятно, не смогу туда выбраться, — сказал он. — Вот и решил повидаться с тобой сегодня.

Рослин наклонила голову и взглянула на Финна поверх очков.

— Серьезно? И ради этого ты преодолел такое расстояние? Чтобы сообщить мне, что мы не встретимся, как договаривались? Сомневаюсь. Тебе что-то нужно, Финн. Просто скажи мне, что именно. Ты ведь знаешь — я ненавижу, когда мне ездят по ушам. Довольно и того, что мне приходится выслушивать эту чушь от клиентов.

— Хорошо, — кивнул Финн. — Мне нужно кое-что разузнать об одном типе. Он часто бывает в твоем ночном клубе, и я хотел сначала переговорить с тобой, на случай... неприятностей, которые могут произойти во время нашей с ним милой беседы.

Рослин окинула меня цепким взглядом и снова взглянула на Финна.

— И кто же он?

Финн набрал в грудь воздуха:

— Чарльз Карлайл. Называет себя...

— Чаки Cи, — договорила Рослин ровным тоном. — Я его знаю.

Рослин не стала задавать Финну избитых вопросов: зачем нам Карлайл, что он сделал, и главное — что мы собираемся сделать с ним. Эта вампирша очень долго была проституткой в Южном городе, пока ее дела не пошли в гору. Она знала: задавать вопросы — верный способ оказаться в могиле.

— Что вы можете о нем рассказать? — подался вперед Донован Кейн.

Рослин пригубила кровь из кружки и улыбнулась. На клыках остались темно-красные разводы.

— Мои клиенты ценят анонимность. Клуб не протянул бы долго, если бы я доносила на них каждому встречному. Особенно копам вроде вас. Я знаю, вы работали в полиции нравов. Припоминаю, что видела вас в «Нападении северян», причем не единожды.

Кейн нахмурился и открыл было рот, но я перебила.

— Он с нами, — сказала я. — Детектив Кейн вовсе не собирается тебя арестовывать. И если он когда-нибудь вздумает тебя донимать, я первая с ним разберусь. Финн умеет заботиться о своих друзьях, Рослин. И тебе это прекрасно известно.

Рослин снова пригубила кровь и поставила кружку.

— Хорошо, я вам подыграю, но только из-за Финна. Что вы хотите знать о Карлайле?

— Все, — сказал Финн. — Что он любит, с кем общается, что про него говорят девушки.

— Тут и рассказывать, в общем-то, нечего, — пожала плечами Рослин. — Вампир, воображает себя игроком и гигантом секса, несмотря на крошечное мужское достоинство. Приходит почти каждый вечер и заказывает отдельный кабинет в дальней части клуба. Любит девочек, которые выглядят лет на двенадцать. Иногда проявляет непозволительную в нашем заведении грубость. И вечно хвастается девушкам, какой он крутой. Как сколотил команду и проворачивает темные делишки. Обычная мачо-брехня, одним словом. Мелкая сошка, хотя с недавних пор сорит деньгами. Напитки, девочки, шумные вечеринки.

Значит, у Чаки Си завелись лишние деньги. Еще одно подтверждение того, что он работает на элементаль Воздуха. Она авансом оплатила половину моего гонорара. Резонно предположить, что часть награбленного перепадает и ее шестеркам.

Финн достал из кармана пиджака снимок Гордона Джайлса из флетчеровского досье.

— А как насчет этого типа? Он был дружен с Карлайлом?

Рослин постучала ухоженным ноготком на носу Джайлса.

— Гордон? Да, они вместе тусовались и развлекались с девушками. До недавнего времени.

Хм. Кажется, Гордон Джайлс поссорился с Карлайлом примерно в то же время, когда сообщил Доновану Кейну о хищениях в «Хало индастриз». Возможно, Джайлс понял, что висит на волоске, а может, в нем проснулась совесть.

— Так что вам на самом деле нужно? — спросила Рослин. — Ты сказал, вы хотите переговорить с Карлайлом в клубе.

— Да, — кивнул Финн. — Тот кабинет, что он заказывает... можем мы как-то узнать, что происходит внутри?

Рослин откинулась в кресле, скрестив на груди руки.

— Возможно. Но я повторюсь — мои клиенты ценят анонимность. Они доверяют мне свои тайны... все свои тайны. Я долго не продержусь, если поползут слухи, что я злоупотребляю этим доверием.

Финн нацепил самую очаровательную улыбку из своего арсенала:

— Ну, один-то раз можно пойти навстречу. Ради меня.

Рослин рассмеялась. Светлый, звонкий смех совсем не вязался с ее серьезным лицом.

— Ты прелесть, Финн, я люблю твое общество. Ты умеешь меня рассмешить, хотя это трудно сделать. Но я не буду рисковать своим бизнесом и своей жизнью ради вашей вендетты Карлайлу.

Изуродованное лицо Флетчера промелькнуло перед моим мысленным взором. Вендетта? О нет, это гораздо больше чем вендетта. Вампирша проявила несговорчивость, и я решила напомнить, как ей повезло с таким другом, как Финн.

— Кэтрин заметно подросла с тех пор, как я видела ее в последний раз, — тихо обронила я. — Ее тогда привезли домой из больницы после операции.

Темные глаза Рослин скользнули по девочке в игрушечном замке, а затем обратились ко мне. Ее взгляд стал тяжелым, во рту показались клыки. Меня предупреждали: не суйся, куда не просят. Донован Кейн окинул меня суровым взглядом, мол, что за фигню я тут устраиваю. Финн лишь вздохнул.

— Похоже, ей нравится этот игрушечный замок — подарок Финна в честь возвращения домой, — продолжила я. — А как поживает Лиза, твоя сестра? Мы целый год с ней не виделись.

Врум-врум, врум-врум. Кэтрин возила свой самосвал по траве.

— Хорошо поживает, — сказала Рослин напряженным голосом. — Я присматриваю за Кэтрин днем, пока Лиза учится. Она заканчивает экономический факультет в эшлендском колледже.

Я мягко и беззаботно улыбнулась Рослин, словно мы с ней подружки, болтающие о пустяках.

— Рада слышать, что у них все хорошо... сейчас.

Рослин поджала губы, обдумывая подтекст нашей светской беседы. Побарабанила пальцами по столу. Через пару секунд ее рука замерла.

— Да, у них все отлично... сейчас.

Вампирша внимательно на меня посмотрела:

— Через заднюю часть клуба тянется коридор, из которого можно заглянуть во все отдельные кабинеты. Мы используем его, чтобы присматривать за девочками — нормально ли с ними обращаются. Можете проследить за Карлайлом оттуда. Но он покинет клуб целым и невредимым, понятно? Я не могу допустить, чтобы люди пропадали из частных номеров.

Мы всегда можем схватить Карлайла за пределами клуба, после того как увидим, с кем он общается. Это плевое дело. Я кивнула, принимая ее условия. Рослин немного расслабилась.

— Ты золотко, Рослин. — Финн наклонился и поцеловал ее в щеку. — Сущее золотко.

Лицо Рослин смягчилось, и она радостно улыбнулась.

— Ты говоришь это всем своим девушкам.

— Может быть, но с тобой я не лукавлю.

Рослин погладила Финна по щеке. Он поймал ее руку и поцеловал ладонь. Я кашлянула, предупреждая развитие событий.

— Извини, дорогая, — вздохнул Финн. — Дела не ждут. Мы придем в клуб сегодня вечером. Может, у нас получится встретиться позже на этой неделе, когда некоторые из моих нынешних... трудностей разрешатся.

— Конечно. Позвони мне, когда освободишься.

Ну вот, сделка состоялась. Я поднялась с кресла. Донован Кейн тоже встал. Финн снова вздохнул и последовал нашему примеру.

— Пошли, Финн. Уверена, Рослин хочет посмотреть, как дела у Кэтрин. — Я снова улыбнулась вампирше. — Передавай Лизе от нас привет.

Рослин взглянула мне в глаза.

— Передам, — тихо сказала она. — Обещаю.

Глава 19

Рослин проводила нас и вернулась в дом, чтобы уложить Кэтрин спать. Едва вампирша заперла за нами дверь, Донован Кейн набросился на меня.

— Как, черт возьми, это понимать? Ты угрожала ее племяннице? — Его глаза сверкали праведным гневом. — Малышка ведь сидела совсем рядом!

— И была так поглощена своей игрой, что не обращала на нас внимания, — ответила я. — Это была не угроза. Просто напомнила Рослин, что Финн оказал ей большую услугу, и она в долгу перед ним. Это всего лишь бизнес, и Рослин все поняла. Именно поэтому она разрешила нам шпионить за Карлайлом в ее клубе. Теперь она знает, что мы в расчете.

Кейн не сводил с меня тяжелого взгляда.

— А если бы она не согласилась? Что бы ты сделала? Вонзила в ребенка один из своих кинжалов?

— Ох, парень, — пробормотал Финн и слегка отодвинулся.

Я наклонила голову и вплотную приблизилась к детективу. Донован Кейн не двинулся с места. Ну что за непуганый идиот.

— Может, я и наемный убийца, но не чудовище. Я в жизни не убивала детей. И если ты еще хоть раз посмеешь оскорбить меня подобным образом, я, не моргнув глазом, перережу тебе горло. — Нащупав один из своих ножей, я выхватила его, приставила к шее детектива и тут же убрала обратно в рукав одним плавным, быстрым движением.

Лицо Кейна окаменело от ярости.

— Так же, как перерезала Клиффу Инглесу?

— Так же, как перерезала Клиффу Инглесу, — отрезала я. — Но тебе, так и быть, окажу любезность — оставлю причиндалы на их законном месте.

Мы стояли, испепеляя друг друга взглядами. Я хотела ударить Донована Кейна, расквасить ему нос так, чтобы горячая кровь потекла по моим пальцам.

И одновременно мечтала притянуть его к себе, прильнуть губами к его губам и превратить праведный гнев в его золотистых глазах в эликсир страсти.

Финн негромко кашлянул:

— Если вы закончили свою милую беседу, может, поедем? Дела не ждут и все такое.

Донован Кейн еще пару секунд сверлил меня взглядом, затем развернулся и пошел к машине, уселся на заднее сиденье и захлопнул дверь. Мы с Финном последовали за ним.

— Кстати, Джин, хороший совет насчет дворца, — сказал Финн, доставая провода, чтобы завести машину. — Ты была права. Замок гораздо лучше плюшевой собаки, которую я собирался купить.

— Так это ты выбрала? — спросил Кейн. — Ту розовую пластиковую игрушку?

Я обернулась и посмотрела на него.

— Так уж случилось, детектив, что когда-то, очень давно, я была маленькой девочкой. Мне известно, что они любят. Каждая маленькая девочка мечтает стать принцессой.

Кейн нахмурился, и сердитое напряжение на его лице сменилось задумчивостью.

— И что же происходит с маленькими девочками, когда они вырастают?

Я вспомнила свою мать, сестер и все ужасные события, произошедшие в день их гибели. Горькая усмешка исказила мои плотно сжатые губы.

— Они мечтают снова стать маленькими девочками.

* * * * *

Соблюдая обычные меры предосторожности, мы вернулись ко мне домой. Финн тут же засел за компьютер — проверить, не появилась ли новая информация о капитане Уэйне Стивенсоне. Донован Кейн устроился на диване и включил телевизор. Детектив молчал и не смотрел на меня, а Финн был слишком занят своей электронной почтой, чтобы говорить о чем-то серьезном. Я решила вздремнуть: набраться сил перед долгой ночью.

Около семи часов я встала, приняла душ и полностью экипировалась. Надела обтягивающие черные джинсы, кожаную куртку, ботинки и черную футболку с длинными рукавами с двумя блестящими вишенками на груди. Взяла среброкаменные ножи и даже выделила пару минут на макияж. Алая помада на моих губах сочеталась с цветом вишенок.

Я вышла в гостиную. Финн сидел за компьютером, потягивая пятнадцатую за день чашку кофе с цикорием. На нем были черные брюки с острыми, как мои ножи, стрелками. Темно-изумрудная рубашка на кнопках облегала его широкие плечи, шею стягивал черный галстук. Финн всегда любил принарядиться.

— Какой мрачный наряд. Берешь пример с нашей подруги-гота? — спросил Финн, намекая на Софию Деверо.

Я пожала плечами:

— Что-что, а стиль у нее есть. Кроме того, мне отчего-то кажется, что до конца вечера я испачкаю эту одежду. Вот и выбрала черные вещи. Где детектив?

Финн мотнул головой:

— Только закончил принимать душ.

Обнаженный Донован Кейн, капли воды скатываются с его поджарого тела, мышцы то напрягаются, то расслабляются, пока он намыливает себя. М-м-м. Какое прекрасное виденье. Несмотря на нашу с ним стычку, я по-прежнему находила детектива очень сексуальным. И он привлекал бы меня еще сильнее, если бы позабыл о праведном гневе и своей долбаной принципиальности. Но идеальных людей не бывает.

Я прошла на кухню, достала из холодильника ежевичный йогурт и погрузила ложечку в сливочную массу. Дверь ванной открылась, и Донован Кейн вышел в гостиную, когда я уже ополовинила баночку. Он тоже надел футболку и джинсы — только мешковатые, с потертыми швами. И видавшую виды коричневую кожаную куртку, чем-то схожую с моей.

Детектив посмотрел на меня, и взгляд его карих глаз застыл на моих губах. Я провела языком по серебряной ложечке, слизывая йогурт. Искорки желания, заплясавшие было в его глазах, сменились виноватым выражением. Кажется, не я одна рисовала в воображении жаркие картины. Может, мне следует сделать шаг навстречу сегодня вечером? А может, и не один…

Финн позаимствовал очередной автомобиль — «Кадиллак» с просторным багажником, — и мы отправились в «Нападение северян». Ночной клуб, разумеется, располагался в Северном городе. Снаружи он выглядел вполне заурядно: большое здание в безликом, глянцевом деловом стиле, столь же маловыразительном, как лицо вампирской шлюхи. Проезжая мимо клуба днем, вполне можно было принять его за очередной бизнес-центр, укомплектованный офисном планктоном.

Ночью же все менялось. Над входом загоралась большая руна — пронзенное стрелой сердце. Неоновая вывеска переливалась красным, желтым и оранжевым, озаряя длинную очередь перед красным бархатным шнуром. Мужчины в костюмах, полуголые девицы и остальные страждущие всех размеров, форм и цветов — все стремились попасть в клуб, чтобы напиться или словить кайф и погрузиться в свои фантазии.

Этот ночной клуб обслуживал богатую публику, и стоянка перед зданием и по обеим его сторонам была заполнена роскошными седанами и внедорожниками. Финн припарковал наш автомобиль под гибкими ветвями плакучей ивы на одной из боковых стоянок.

— Так какой у нас план? — спросил Донован Кейн.

— Подкарауливаем Карлайла, смотрим, что он делает и с кем общается. Когда выйдет, хватаем его и везём к нему домой, — сказала я. — Что будет дальше — зависит его сговорчивости.

— Ты собираешься его убить? — спросил детектив ровным голосом.

Я повернулась и посмотрела на Кейна через подголовник.

— Ты серьезно? Конечно, я собираюсь его убить. Карлайл работает на элементаль Воздуха. Стало быть, он — законная добыча, по моему скромному разумению.

Донован Кейн помотал головой:

— Пусть Чаки Си и огромный мешок с дерьмом, но я не могу этого допустить, Джин. Я полицейский. И для меня это слово кое-что значит, даже если для тебя оно пустой звук.

Я уставилась на детектива. Он так и будет донимать нас своими моральными принципами всю ночь, если я не заставлю его отказаться от них... хотя бы на время. И тут меня посетила мысль, от которой желудок сжался в комок, но чтобы заставить Кейна сотрудничать, нужно было что-то предпринять.

— Финн, та фотография... она все еще у тебя в телефоне? Та, что София тебе прислала?

Финн медленно кивнул.

— Будь другом, покажи ее Доновану, пожалуйста.

Финн открыл телефон и отыскал нужную фотографию. Не глядя на экран, передал детективу сотовый. Донован взял трубку. Шок, отвращение, ужас промелькнули в его глазах, сменяя друг друга. Я выжидала, пока не увидела того, чего добивалась — сочувствия. Сочувствия к тому, что пришлось пережить Флетчеру. Сочувствия, которое я собиралась обернуть в свою пользу.

— Смотри внимательно, детектив. Элементаль Воздуха сотворила это с моим наставником, — тихо сказала я. — Даже когда он умер, она не остановилась, а продолжила его калечить. Таким я его и нашла — в луже собственной крови, изуродованного почти до неузнаваемости ее магией, которую она пустила на то, чтобы заживо его освежевать, чтобы содрать кожу с его лица и тела. Запах стоял... неописуемый. И тебя бы постигла такая же участь, если бы я не вмешалась. Точно такая участь.

Донован Кейн молчал, не сводя глаз с фотографии тела Флетчера.

— Я обещала тебе не причинять боли невинным людям, детектив, и сдержу слово. Я уже говорила, что не трогаю детей. И домашних животных тоже, — сказала я. — Если же мне приходится убивать, я делаю это быстро, решительно и, в основном, безболезненно. А то, что ты видишь на экране — кощунство. Те люди у тебя дома говорили, что Карлайл был вместе с элементалью, когда она творила свое грязное дело. Он помогал ей мучить старика, которого я любила. Поэтому — да, я собираюсь прикончить ублюдка сегодня вечером. Если тебя это задевает, можешь проваливать. Прямо, на хрен, сию же секунду.

Донован провел рукой по черным волосам, захлопнул телефон и вернул его Финну — тот молча взял трубку. Детектив зажмурился. У него ходили желваки. Мышцы правой щеки дергались. Жилка на лбу пульсировала. Наконец он открыл глаза и посмотрел на меня. Его взгляд переполняли чувства. Шок. Гнев. Отвращение. Ужас. Смирение.

— Хорошо, — сказал он, внезапно охрипшим голосом. — Ты своего добилась. Карлайл и элементаль Воздуха — твои. Но их крот в полиции — мой. Я сам разберусь с ним, без тебя. Ясно?

С этими условиями я могла согласиться.

— Ясно. А теперь давайте попробуем отыскать ублюдка.

Мы вышли из машины и направились к центральному входу.

Финн убедился, что его волосы в полном порядке, а дыхание мятно-свежее. Потом поправил галстук и поместил его точно посередине груди.

— Предоставь это дело мне, и все будет в ажуре.

Я закатила глаза, но пропустила его вперед.

Финн прошел мимо очереди, не обращая внимания на сопровождавшие его гневные взгляды и приглушенные проклятия. Перед входом в клуб стоял великан семи футов ростом и сверял имена со списком в своей папке.

— Хавьер, приятель. Как оно сегодня? — Остановившись перед ним, Финн расплылся в улыбке и протянул руку.

Хавьер внимательно посмотрел на него необычайно большими глазами и склонил голову на бок, хрустнув шеей. В свете мерцающей руны его бритый череп сверкал в ночи, словно агат. Понимающая улыбка озарила лицо великана, когда он пожал Финну руку... и нащупал стодолларовые купюры.

— Все лучше и лучше, — басом пророкотал Хавьер. — Рослин говорила, что ты собираешься заглянуть. Приятного вечера, Финн.

Финн сунул ему еще одну сотню и подмигнул:

— Уж мы постараемся.

Хавьер отстегнул бархатный шнур, посторонился, и мы вместе с Финном прошли в клуб.

Возможно, с виду клуб и казался безликим, но внутреннее убранство «Нападения северян» имело свое лицо. Интерьер был оформлен в прелестном стиле декаданса. Красные бархатные драпировки на стенах, изысканный бамбуковый пол и, собственно, бар — искусно созданный изо льда. Поверхность барной стойки украшали причудливые руны, в большинстве своем в виде солнца и звезд — символов жизни и радости. За стойкой стоял человек в синей шелковой рубашке и смешивал напитки. Глаза его в полутьме переливались сине-белым цветом. Этот элементал Льда заведовал баром и следил за тем, чтобы его творение не утратило формы до конца вечера.

Мужчины и женщины в облегающих откровенных нарядах курсировали по залу, предлагая гостям шампанское, клубнику в шоколаде и свежие устрицы. Всё остальное в меню подавалось за деньги: будь то еда, напитки, секс, кровь или наркотики. Обслуживающий персонал клуба состоял в основном из вампиров, и все они оказывали интимные услуги. У каждого на шее висела цепочка с руной в форме пронзенного стрелой сердца, а на лице светилась улыбка, сулившая удовольствия. Чего бы вы ни пожелали — за ваши деньги любой каприз.

Кто-то из публики отрывался на танцполе под раскаты рока. Кто-то обжимался на диванах. Поцелуи, поглаживания, ласки, стоны. Иногда столики начинали ходить ходуном — это люди под ними занимались сексом прямо на полу. Тут и там вспыхивали красные огоньки, и к потолку поднимался дымок от запретных зелий. Каждый посетитель что-то пил. Парочки то и дело поднимались по лестнице в заднюю часть клуба. Комнаты наверху сдавались на полчаса тем, кто любил устраиваться с комфортом.

Еще один великан-вышибала с бархатным шнуром преграждал путь в другое крыло заведения — вход в отдельные кабинеты, зарезервированные для специальных гостей Рослин Филлипс, щедро плативших за эту привилегию.

Мы втроем прошли в глубину клуба, и в толпе я заметила Рослин. Темноволосая вампирша переходила от диванов к столикам, от столиков к танцполу и обратно. Пожимала руки, улыбалась, болтала с клиентами и поощряла гостей ни в чем себе не отказывать. Она успела сменить брюки для йоги на облегающий шелковый костюм кроваво-красного цвета. Глубокий вырез пиджака демонстрировал взглядам ложбинку декольте, юбка заканчивалась у середины бедра. Плотно облегающие ноги сапоги на шпильках доходили до колен.

Многие — мужчины и женщины — останавливали Рослин и что-то шептали на ухо. Но вампирша лишь вежливо улыбалась в ответ, отказываясь от предложений. Проституция осталась для нее в прошлом, и теперь Рослин не входила в меню. В руководящей должности есть свои прелести.

Через минуту Рослин почувствовала мой взгляд. Она прищурилась и покачала головой, давая понять, что Карлайл еще не пришел. Я толкнула Финна.

— Там твоя подружка, — сказала я, стараясь перекричать музыку. — Иди, составь ей компанию. Когда она заметит Чаки Си и скажет, в каком он номере, позвонишь мне на сотовый.

Финн кивнул, уже направляясь к Рослин.

— И что теперь?— спросил Кейн.

Я указала головой в сторону бара:

— Пойдем, закажем выпить. Будем дожидаться Карлайла с комфортом.

Мы вклинились в толпу, обогнули танцпол и оказались у бара. Вблизи ледяная стойка являла собой поистине впечатляющее зрелище; она была так насыщена элементальной магией, что отбрасывала слабое голубое свечение. Сила сочилась из бармена, словно вода по капле из крана — так он поддерживал свой бар в целости и сохранности. Впечатляющая выдержка. Моя собственная слабая магия Льда шевельнулась в ответ.

Бармен положил на ледяную поверхность салфетки.

— Что я могу вам предложить?

— Джин со льдом, — сказала я.

Донован Кейн приподнял бровь:

— Разве это не забавно? Джин заказывает джин.

Я пожала плечами:

— Может, и забавно, но я люблю этот напиток. А ты что будешь?

— Виски, неразбавленный.

Бармен отошел приготовить наши заказы. Детектив развернулся на стуле, чтобы видеть происходящее в клубе. Я подперла рукой подбородок и принялась изучать Кейна. Черные волосы, золотистые глаза, стройное тело. Не красавец, конечно, в общепринятом смысле этого слова, но все составляющие складывались в единый образ: дерзкий и прямой, который я находила очень привлекательным.

Донован Кейн мог ненавидеть меня, ненавидеть мои поступки, ненавидеть ту легкость, с которой я убивала. Но детектива влекло ко мне. Он хотел меня так же, как я хотела его. Я увидела эту тягу в его глазах в самую первую ночь, на балконе оперного театра. А потом еще раз, в «Паре пустяков». И сегодня, когда ела йогурт. Я посмотрела на часы. Еще нет и десяти. Вероятно, нам придется подождать, пока Чарльз Карлайл не объявится. В голове у меня одна за другой возникали идеи, как скоротать это время.

Бармен поставил перед нами напитки. Я переправила ему по скользкой ледяной поверхности полтинник. Кейн залпом проглотил свой виски, я проделала то же самое с джином. Ледяной напиток обжег горло, но по мере его продвижения к желудку по телу разливалось приятное умиротворяющее тепло.

Толкнув пустой стакан через стойку, я сосредоточила все внимание на детективе. Изучала горбинку у него на носу, изгиб подбородка, пульсирующую жилку на шее. Донован почувствовал мой взгляд, увидел мерцающий в нём голод. Жаркие ответные искорки заплясали в его глазах, хоть он и пытался их затушить.

— Почему ты на меня так смотришь? — спросил он.

Наклонив голову, я улыбнулась:

— Думаю, ты знаешь.

— Нет, не знаю. Может, расскажешь?

Моя улыбка стала еще шире.

— А может, лучше покажу?

Я подалась вперед, обхватила его лицо руками и прижалась губами к его губам.

Поцелуй вышел не самым сладким и романтичным, но я наслаждалась ощущением губ детектива на своих губах, пусть даже сам детектив не разделял моих восторгов. На вкус Кейн напоминал только что выпитый им виски: горячий, острый, сладкий и в тоже время соленый. Мой нос заполнил аромат чистоты и свежести. Запах этот обволакивал детектива, словно был его неотъемлемой частью. М-м-м.

Я провела языком по его губам. Кейн напрягся. Он не отстранился от меня, но рта не разжал. Вот ведь досада.

— Ну же, детектив, — пробормотала я у его плотно сжатых губ. — Здесь все только этим и занимаются. Почему бы и нам не попробовать?

— Мне огласить весь список причин? — проворчал он в ответ.

— Нет, — ответила я. — Но у меня есть много доводов «за». И это один из них.

Я скользнула к нему на колени. Хотя я застала его врасплох и не слишком старалась возбудить, он оказался во всеоружии, и его твердая, напряженная плоть уперлась в мои ягодицы. Я снова поцеловала детектива, едва коснувшись губами, затем перекинула через него ногу и уселась верхом лицом к нему. Качнулась вперед, потом назад, и начала тереться об него, прижимаясь грудью к груди, исследуя закипавшую между нами страсть. М-м-м.

Донован сжал кулаки. Только так он мог сдержаться и не прикоснуться ко мне.

— Ну же, детектив, — пробормотала я. — Ты ведь тоже меня хочешь. Я сижу на достаточном тому доказательстве. Когда завершим дело, каждый из нас пойдет своей дорогой. Я слишком часто рисковала жизнью на этой неделе. Да и ты тоже. Так почему бы не снять этот стресс и не развлечься, пока есть время?

Кейн уставился на меня. В его глазах горело желание, и они сияли, словно два солнца. Тем не менее он колебался. Я слегка повела бедрами, подстегивая его. И это легкое движение стало последней каплей. Детектив издал низкий рык, запустил руку в мои волосы и впился в меня поцелуем.

В этот раз не было больше сжатых губ. Не было легких прикосновений и колебаний. Наши языки схлестнулись, и мы глубже и глубже проникали ими друг в друга. Я водила руками по груди, массируя его поджарые мышцы, дивясь таившейся в нем силе. Он крепче прижал меня. Руки скользнули к моей груди. Я провела ногтями дорожку вниз по его животу. Мы оба покачивались, дразня друг друга тем, чем каждый из нас мог поделиться.

Через десять секунд я стала влажной. Через тридцать уже страстно желала Кейна. Через минуту была готова сорвать с него джинсы и повалить его на пол, под стойку бара. Но я хотела остаться с Донованом Кейном наедине, хотела забыть обо всем, кроме него и бурлящей во мне страсти.

— У них наверху есть комнаты, — прошептала я.

Переполнявшие его чувства легко угадывались по глазам. Желание. Вина. Сомнение. Голод.

Он медленно кивнул.

Улыбнувшись, я наклонилась поцеловать его и вдруг почувствовала странное пульсирующее жужжание у ноги. До меня не сразу дошло, что это такое.

Мой вибрирующий сотовый телефон.

Глава 20

Звонил Финн, что означало: наша сегодняшняя жертва прибыла. Будь дважды проклят Чарльз Карлайл. Потому что не важно, как я хотела Донована Кейна и не важно, как он хотел меня — охота на вампира первостепенна. Идентификация его начальницы, элементали Воздуха, первостепенна. Месть за Флетчера первостепенна.

Я вздохнула:

— Прости, детектив. Долг зовет.

— Знаю, — хриплым голосом отозвался Донован. — Я кожей чувствую, как вибрирует твой телефон.

Наши взгляды скрестились. Глаза детектива по-прежнему горели желанием, к которому примешивалось что-то ещё — облегчение. Это меня удивило. От чего ему стало легче? Что он не предаст покойного напарника, занявшись со мной сексом? Что его моральные принципы ещё на одну ночь останутся незыблемы? Или что он не узнает, как нам было бы хорошо вместе и не возжелает продолжения?

Телефон все ещё вибрировал. Я слезла с коленей детектива, вытащила мобильный из кармана джинсов и раскрыла его.

— В чем дело, Финн?

— Карлайл только что вошел через парадный вход, если тебе это интересно, — едко сказал Финн. — Или больше хочется продолжить тереться о доброго детектива?

Мой взгляд метнулся к дверям клуба. На поиск в толпе Чарльза Карлайла, он же Чаки Си, ушло несколько секунд. Однако, разыскав его, потерять было уже невозможно. Низкорослый крепко сбитый вампир вырядился в черный костюм в широкую белую полоску и белые ботинки. В мерцании стробоскопа полоски и ботинки ярко светились в ультрафиолете. Это даже лучше навигатора.

Лысину Карлайла прикрывала черная федора. Аксессуарный ряд дополняли девушки — под одной с каждой стороны. На жрицах любви красовались ожерелья сотрудниц клуба с рунами в виде пронзенного стрелой сердца. Оперативно.

Карлайл направился прямиком к великану, охранявшему вход в приватные комнаты для особых гостей, и что-то сказал ему. Гигант тут же отошел, и Карлайл с девицами скрылся в коридоре.

— Где ты? — спросила я Финна.

— Чуть дальше входа в вип-зону, в кабинке с Рослин.

Я увидела их, сидящих так же близко друг к другу, как мы с Донованом Кейном минуту назад.

— Оставайтесь там. Мы сейчас подойдем.

Я захлопнула телефон и повернулась к детективу.

— Карлайл здесь. Идем.

* * * * *

Мы покинули бар и протиснулись через толпу к Рослин и Финну. Одна рука вампирши находилась под столом. Судя по блаженной улыбке Финна, Рослин поглаживала не только его эго. При виде нас с детективом вампирша встала, разгладила юбку и вперилась в вышитые блестящими пайетками по черной ткани ягоды у меня на груди.

— Вишенки. Мило, — сказала она.

Я усмехнулась.

— Идите за мной. — Рослин направилась к двери на задворках клуба. Донован Кейн последовал за ней.

— Оставайся здесь и присматривай за обстановкой, — наказала Финну. — Возможно, к Карлайлу присоединятся друзья.

— Без проблем. Мне все равно хочется пить. — Финн подмигнул мне, поднялся и удалился к бару.

Я догнала Рослин как раз в ту секунду, когда она открыла дверь, обитую тем же красным бархатом, что и стены. Вход вел в узкий коридор, простиравшийся в обе стороны и разветвлявшийся в обоих концах. Рослин закрыла за нами дверь, тем самым приглушив громкую музыку.

— Сюда, — сказала она и повернула налево.

Мы пошли за ней по коридору. С каждой стороны располагались комнаты. Кабинеты с компьютерами и принтерами, личные ванные для персонала, комната отдыха с торговыми автоматами и рядами металлических шкафчиков. Деловая сторона ночного клуба. Стены здесь были обиты не красным бархатом, а черным, сливавшимся с ковром на полу.

Рослин ещё несколько раз повернула, увлекая нас глубже в кроличью нору. Каждый последующий коридор был немного уже предыдущего, пока мы не дошли до последнего, где одновременно мог протиснуться только один человек. Здесь стены были отделаны не бархатом, а темными панелями. На уровне глаз по обеим сторонам располагались узкие щелки. На каждой имелась дверная ручка, чтобы открывать и закрывать щель. Это напомнило мне смотровые глазки в старомодных заведениях времен сухого закона.

Рослин остановилась у входа в коридор и смерила нас предостерегающим взглядом.

— Карлайл в третьей комнате справа. У вас полчаса. Потом я пошлю сюда вышибалу, проверить, как там девочки. К тому времени вы должны исчезнуть.

Я коротко кивнула. Вампирша ещё секунду сверлила меня глазами, затем развернулась на каблуках и удалилась тем же путем, которым привела нас сюда.

— Идем, — тихо позвала я. — Посмотрим, что там задумал наш дружок Чаки Си.

Донован отсчитал до нужной двери, и мы расположились перед смотровой щелью. Детектив посмотрел на меня. Я кивнула, и он взялся за ручку, медленно и осторожно сдвигая панель в сторону. В длину щель была чуть больше полуметра, а в высоту — не шире глаза. Таким образом мы оба могли заглянуть внутрь.

Мы с Донованом Кейном приникли к щели. Внутри оказалась небольшая комната с плюшевым диванчиком у стены, рядом с которым стояли круглый стол и стулья. На полке прямо под нами располагались бутылки со спиртным. Оборудованный вдоль стены бар скрывал отверстие. Над головой раскачивался зеркальный шар, освещающий каждый уголок комнаты серебристым мерцанием.

Чарльз Карлайл не тратил времени понапрасну. Одна из девушек уже зарылась лицом между его ног, а вампир запустил руку под юбку второй проститутке, водя языком по её горлу. До нас доносились чмокающие и посасывающие звуки, сопровождаемые стонами девушек. Профессионалки. Если бы я не знала, что к чему, то подумала бы, что им это и впрямь нравится.

Донован Кейн пошевелился рядом со мной. Без сомнения, думал о том, что произошло между нами в баре. Действительно, жаль, что нас прервали.

Ещё минуты три сцена в комнате не менялась, пока Карлайл не кончил. Стоявшая на коленях проститутка вытерла рот, встала и присоединилась к товарке на диване рядом с Чаки Си. Обе принялись мурлыкать глупости о том, какой у него большой член и что с другими клиентами они притворяются, а по-настоящему получают удовольствие только с ним. Мои губы дернулись. За эту ночь я ничего смешнее не слышала.

Карлайл ещё минуту поласкал девушек, затем шлепнул обеих по попкам — сильно — и застегнул ширинку.

— Сматывайтесь, дорогуши, — сказал он. — Ко мне идет гость.

Гость? Звучит многообещающе.

Карлайл швырнул девушкам пару сотенных, и те затолкали деньги в лифчики, затем послали щедрому клиенту воздушные поцелуи и вышли из комнаты. Чаки Си удовлетворенно вздохнул, встал и подтянул брюки. Я понадеялась, что ублюдку понравился минет, потому что он станет последним в его жизни.

Вампир подошел к стене, из-за которой мы за ним подглядывали. На секунду я подумала, что крепыш заметил слежку. Но он взял бутылку и плеснул в граненый стакан немного виски. Ага, наливает себе выпить. Он стоял к нам так близко, что я могла бы просунуть в щель лезвие и чиркнуть ему по горлу. Но это и так уже скоро случится.

Карлайл едва успел опорожнить бокал, когда в дальнем конце комнаты открылась дверь и внутрь кто-то вошел. Вампир загораживал мне обзор, но я и так увидела, что новоприбывший — великан с черными с проседью волосами и литыми мышцами, постепенно заплывающими жиром.

— Как раз вовремя, — заметил Карлайл.

— Прости, — отозвался великан. — Кое-кто из нас был занят.

Донован Кейн рядом со мной напрягся. Потому что низкий баритон визитера принадлежал начальнику детектива — капитану полиции Уэйну Стивенсону.

— Что будешь пить? — спросил Карлайл.

— Виски, да побольше.

Вампир наполнил два стакана. Стивенсон уселся за стол, а Карлайл протянул ему напиток и водрузил на стол бутылку. Стивенсон проглотил янтарную жидкость, словно воду, и вновь наполнил свой стакан. Великана сложно напоить. Как и гнома. Алкоголь действовал быстро только на людей и вампиров.

— По телефону я тебе говорил, что встречаться сейчас — плохая идея, — пробормотал Стивенсон и вновь опустошил стакан. — Все цепляются ко мне по поводу убийства Джайлса. Ты знал, что этот козел — приятель мэра? Его сосед по комнате в колледже или что-то вроде того. Напыщенный идиот сегодня дважды мне звонил.

Карлайл сел напротив великана.

— А я говорил тебе, что она хотела узнать новости. Из первых рук.

Стивенсон покосился водянистыми глазами в сторону двери.

— Она же не заявится сюда? И так плохо, что я рискую быть замеченным в твоей компании. А если сюда придет она…

— Не беспокойся, — заверил его Карлайл. — Это место полностью анонимно. Всем плевать, что ты делаешь и с кем, пока ты оплачиваешь счет. А что до элементали, так сегодня она свежует другую рыбу и поэтому отправила на встречу с тобой меня. Поэтому твоя кожа останется на месте — пока что.

Стивенсон вытащил из нагрудного кармана костюма белый платок и вытер лоб. Я чуяла запах его облегчения даже с другого конца комнаты.

— Жаль, что я вообще ввязался в этот переплет.

— Ты бы в него и не ввязался, если бы не трахал десятилетних девочек из футбольной команды своей дочери. — Карлайл говорил светским непринужденным тоном, словно обсуждал погоду.

Донован Кейн низко зарычал. Будто волк за секунду до того, как вцепиться жертве в горло. Он сжал кулаки, и я услышала скрежет его зубов. Значит, Стивенсон — педофил. Элементали Воздуха было весьма просто подцепить его на крючок. Всего одна фотография — и капитан полиции весь в ее власти.

— Как насчет убийцы? — спросил Карлайл. — Что-нибудь узнал?

Стивенсон фыркнул и налил себе ещё виски.

— Эта сучка как гребаное привидение. Ни один из моих осведомителей не знает, кто она и как выглядит. А все подсказки, что мы получили прежде, гроша ломаного не стоят. Я начинаю подозревать, что выданный Кейном рисунок — дерьмо собачье. Думаю, она смылась. Из города и с глаз долой.

Карлайл переварил информацию.

— А как насчет сына старикашки? Банкира?

Стивенсон пожал плечами:

— Финнеган Лейн оповестил свой банк, что берет отпуск, потому что убийство отца глубоко потрясло его. Наверное, сейчас он где-нибудь на островах.

— А что Кейн? Не появлялся?

Стивенсон опять утер пот со лба.

— Нет, нигде не могу найти подонка. Ему хватило мозгов не возвращаться домой. На работу он не приходил, никто из товарищей его не видел. Но он, вероятно, по-прежнему в Эшленде. У него нет ресурсов, чтобы исчезнуть, как Лейн.

Карлайл наклонился вперед и вперился в великана тяжелым бесстрастным взглядом.

— Ты должен найти детектива. Кейн — свободный конец, который нужно обрезать прежде, чем он начнет распутывать, что к чему. Элементаль хочет, чтобы ты нашел его — десять минут назад. Я показывал тебе фотографию владельца ресторана. Ты знаешь, как оно бывает, когда она не получает желаемого.

Стивенсон снова опустошил стакан. Наверное, алкоголь добавил ему смелости, потому что он зыркнул на вампира.

— Я позвонил Кейну, как ты и просил. Если бы твои люди выполнили свою работу и задержали Кейна до прихода элементали, то мы бы сейчас не гадали, где его черти носят и что он намерен предпринять. А я бы не гадал, когда твоей начальнице взбредет в голову меня прикончить. Ты ведь знаешь, что она и тебя прихлопнет. Как только решит, что ты ей больше не нужен. Эта сука сумасшедшая. Неужели она верит, что никто не заметит её делишек? Нанятых ею всезнаек? Факта, что она собирает команду, чтобы захватить власть в структурах Мэб Монро? И что на эти цели идут средства компании самой Мэб?

— Никто не заметил ни растраты, ни чего-либо ещё, пока в этом не начал копаться Гордон, — возразил Карлайл.

Я прищурилась. Так вот, значит, в чем дело. Элементаль Воздуха воровала деньги «Хало индастриз», чтобы попытаться перехватить власть над городом у Мэб Монро. Собрать команду и начать войну против элементали Огня. Гордон Джайлс узнал о растрате и собирался донести копам. Поэтому ему было пришлось умереть. Элементаль Воздуха не могла допустить, чтобы слухи о заговоре дошли до Мэб раньше, чем все будет готово к действию. Но так как собственноручное убийство Джайлса привлекло бы нежелательное внимание Мэб к «Хало индастриз», элементаль Воздуха выбрала меня в крайние — убить бухгалтера, а затем самой весьма удачно умереть.

Но Стивенсон был прав. Сука и в самом деле не в своем уме, раз считает, что может забрать власть у Мэб Монро. Ведь чтобы добраться до Мэб, сначала нужно расправиться с её шестерками. Адвокат Иона Макаллистер, возможно, и не представляет собой проблему, хотя его тоже стерегут. Но такую жесткую травинку, как телохранителя Мэб, великана Эллиота Слейтера, будет не так просто скосить. Да ещё сама Мэб, самое сложное. У Давида было больше шансов победить Голиафа, чем у элементали Воздуха одолеть Мэб Монро.

Но откровение Карлайла дало мне понять, что элементаль Воздуха, скорее всего, Хейли или Алексис Джеймс. Больше никто не занимал в компании настолько высокий пост, чтобы провернуть подобное. Позже Карлайл скажет мне, кто именно из сестер это задумал, и неважно, насколько кровавым будет допрос.

Вместо того чтобы продолжить спор с великаном, Карлайл откинулся на спинку стула, провел пальцем по краю стакана и лукаво посмотрел на Стивенсона, явно о чем-то думая.

— Возможно, мы с тобой сможем договориться? — вкрадчиво начал Карлайл. — Поскольку ты, похоже, устал работать на элементаль.

Стивенсон смерил его настороженным взглядом:

— О чем договориться?

— Мы оба понимаем, что падение элементали — лишь вопрос времени, — сказал Карлайл. — И после того как это случится, кто сказал, что мы с тобой не можем выйти сухими из воды?

— Что именно ты предлагаешь?

Карлайл пожал плечами:

— Прямо сейчас — ничего. Разве что ты будешь приглядывать за мной, а я — за тобой, пока все не устаканится. А потом… ну, посмотрим, там будет видно.

— А элементаль? — В голосе великана вновь послышался страх. — Едва она предположит, что мы замышляем…

— О ней не беспокойся. — На квадратном лице Карлайла заиграла ядовитая усмешка. — У меня есть страховка, которая удержит элементаль в рамках.

Страховка? У Карлайла могла быть только одна вещь, нужная элементали — тайная флешка Гордона Джайлса, на которой записаны все её темные делишки. Вампир пригодится мне больше, чем я ожидала.

Стивенсон не ответил на предложение. Но я видела в его глазах отчаянную надежду. Капитан полиции сделает все, что угодно, лишь бы вырваться из хватки элементали, даже скооперируется с таким пройдохой, как Карлайл. Великан не понимал, что в конце концов вампир поступит с ним точно так же, как элементаль.

— Просто поразмысли над этим, — сказал Карлайл. — Но недолго.

Он допил виски и мотнул головой в сторону двери.

— А теперь уходи. Надо успеть сделать кое-что ещё перед встречей с элементалью.

Стивенсона не пришлось просить дважды. Великан снова отер пот со лба, встал и вышел из комнаты. Карлайл подождал несколько секунд, затем вернул бутылку в бар и водрузил на голову федору. Он тоже собирался уходить.

Донован Кейн отстранился от щели. Я сделала то же самое и потянула за ручку, закрывая отверстие.

— Ублюдок, — пробормотал Кейн. — Этот сукин сын меня подставил.

Детектив зашагал по коридору мимо меня, но я схватила его за руку.

— Нет, — сказала я. — Мы здесь не ради твоего босса. Сначала мы посмотрим, что скажет Карлайл, а затем сможешь пойти за Стивенсоном. Мы так договорились, помнишь?

В глазах Кейна полыхал гнев, а мышцы напряглись под моей хваткой.

— Ты получишь Стивенсона, — повторила я. — Сможешь разобраться с ним как твоей душе угодно, но не сегодня. Карлайл уходит. Нам нужно его задержать. Я устала бегать и прятаться в тени, детектив. Мне нужно чертово имя. И Карлайл может его дать. Итак, ты идешь со мной? Или мне тебя вырубить и оставить здесь на откуп вышибале Рослин?

Спустя секунду Кейн напряженно выдохнул.

— Ладно, будь по-твоему.

Я кивнула.

— Отлично. Пойдем ловить ублюдка, пока он не смылся.

Глава 21

Вернувшись в главный зал, я вытащила мобильный и набрала номер Финна.

— Да? — раздался его голос поверх шума.

— Карлайл уходит, — бросила я.

— Знаю, — отозвался Финн. — Стивенсон уже вышел. Чаки Си рассчитывается за вечер с великаном возле входа в вип-зону. Кажется, спорит по поводу какой-то цены. Пока вы двое подслушивали, я позволил себе выйти на стоянку и поискать машину вампира. Карлайл ездит на милой маленькой «БМВ», что припаркована у западной стены здания. В трех рядах от нашей тачки.

Мои губы скривились в жестокой усмешке.

— Отлично. Не спускай с него глаз. Мы с детективом идем к машине.

Мы оба нажали на клавиши отбоя. Я пробралась сквозь толпу, перемещаясь от двери до двери. Донован Кейн следовал за мной по пятам. Чтобы выбраться из клуба, ушла почти минута. Ночной ветерок обдал мое лицо прохладным приятным поцелуем после духоты клуба.

— Сюда, — поманила я.

Детектив поравнялся со мной. Его гнев на Стивенсона немного утих, хотя губы Донована по-прежнему были решительно сжаты. Он сунул руку за спину, вытащил из поясничной кобуры пистолет и опустил его.

— Как ты хочешь это сделать?

— Пистолет пока не нужен, детектив. Вы с Финном держитесь поодаль, — скомандовала я. — Я подойду к Карлайлу и вырублю его. В этом случае, если что-то пойдет не так, он увидит только меня.

Донован кивнул:

— Хорошо.

«БМВ» стоял именно там, где сказал Финн. Ошибиться и впрямь было сложно, так как на номерном знаке красовались тщеславные буквы «ЧАКИСИ». Донован скрылся в тени за припаркованным в нескольких метрах от меня автомобилем. Я скользнула за внедорожник по другую сторону «БМВ» и следила за происходящим, глядя в левое боковое зеркало.

Время приближалось к полуночи, и в воздухе разливалась осенняя прохлада. Из клуба доносилась пульсация музыки, и я чувствовала, как вибрирует под ногами бетон. Классический шепот секса, наркотиков и рок-н-ролла. Несколько курильщиков кучковались метрах в пятидесяти от меня, дымя бог знает чем. Кроме них на стоянке не было больше никого. Все оставались внутри, отрываясь по полной.

Я сжала рукоятку одного из ножей и принялась отсчитывать секунды. Десять… Двадцать… Сорок пять…

Две минуты спустя Чарльз Карлайл вынырнул из-за угла здания. Он шел быстрым целеустремленным шагом человека, который думает, что со всем разобрался. Что мир — его собственность. Но он все равно осторожно глядел по сторонам, как делал бы любой, проходя через неосвещенную местность глубокой ночью.

Однако меня не увидел. Они никогда не видели, пока не становилось слишком поздно. Я улыбнулась. Бедный Чак. Мне было почти жаль его, пока я не вспомнила о Флетчере.

Я смотрела внимательно, но не увидела, что Финн идет за вампиром. При желании Финн тоже умел растворяться в тени.

Карлайл приближался и уже прошел машину, за которой скорчился Донован Кейн. Вампир насвистывал какой-то приятный мотивчик и побрякивал ключами. Он нажал на кнопку, и в «БМВ» одновременно зажглись фары, щелкнули дверные замки и выключилась сигнализация. Пора выходить.

Я на цыпочках обошла внедорожник сзади и подошла к Карлайлу. Вампир едва успел положить руку на ручку двери, когда я окликнула его.

— Прости, милашка, — ласково протянула я. — Прикурить не найдется? Похоже, я где-то потеряла зажигалку. В карманы этой долбаной мини-юбки ничего не влезает.

Карлайл повернулся на мой голос, уже расплываясь в улыбке. Я ускорила шаг, подбираясь к нему ближе. Моя внешность оказалась не такой, как он ожидал, и вампир подозрительно нахмурился.

— Кто ты, черт возьми…

Я бы задумалась, если бы уже не оглушила его рукояткой ножа. Вампир моргнул, его глаза закатились, и он ничком повалился на бетон. Справа из тени вышел Донован Кейн. Слева показался Финн.

— Давайте. — Я наклонилась и подхватила вампира под мышки. — Помогите мне затащить гребаного кровососа в пикап.

Час спустя я выплеснула в лицо Чарльзу Карлайлу кувшин ледяной воды. Холод и две тяжелые оплеухи вернули вампира в сознание. Жжение в руке было приятным. Наконец-то я как-то мщу за убийство Флетчера, беру инициативу на себя, а не действую в ответ.

— Просыпайся, Чак, — сказала я. — Пора вставать и говорить правду.

Вампир быстро моргнул несколько раз подряд, прежде чем смог сфокусировать взгляд на мне и окружающей обстановке. Загрузив Чаки в багажник угнанной машины, мы поехали в дом вампира на окраине Северного города. Этот адрес в поисках информации раскопал Финн. Милое местечко. Двухэтажный дом с большим двором и бассейном. Работа исполнительного вице-президента «Хало индастриз», пусть и номинальная, оплачивалась лучше, чем я думала. Как и должность правой руки элементали Воздуха.

Финн, Донован и я вошли в дом и затащили туда Карлайла. Теперь мы втроем стояли в комнате, которую можно назвать игровой: на одной стене плазменный телевизор, в углу бильярдный стол, повсюду стопки порножурналов и пустые пивные бутылки. Единственная приятная вещь в комнате — камин, занимающий дальнюю стену.

Донован Кейн приковал вампира среброкаменными наручниками к стулу, который я вытащила на середину комнаты.

Карлайл посмотрел на меня, затем перевел взгляд на мужчин за моей спиной, затем на среброкаменный нож в моей руке.

— Итить-колотить, — пробормотал он.

— Быстро соображаешь. Мне это нравится в мужчинах.

Я почувствовала на себе взгляд Донована Кейна, но не повернулась к суровому детективу, а обошла комнату, поигрывая ножом так, чтобы Карлайл видел отраженные от лезвия блики света. Пора начинать игру.

— Мило ты тут устроился, Чак. Очень мило. Сам выбрал? Или элементаль Воздуха помогла?

Вампир осторожно посмотрел на меня:

— Что тебе нужно?

Я улыбнулась и не отводила от него взгляда, пока не удостоверилась, что он заметил холодность и жестокость в моих серых глазах. Возможно, Карлайл и считал себя важной шишкой, но он понимал, когда дела складываются не в его пользу. Его лицо уже побледнело в панике, а мышцы рук и плеч напряглись под костюмом, пока он осторожно проверял прочность сковывающих его среброкаменных наручников. Ублюдку не стоило даже беспокоиться. Никуда он отсюда не уйдет, разве что под землю.

— На случай если ты не понял, Чак, скажу тебе, кто я. Паук. Убийца, которую ты и твоя начальница наняли для ликвидации Гордона Джайлса, а потом решили подставить. Уверена, ты узнал обоих моих помощников.

Финн обнажил зубы в улыбке почти столь же жуткой, как моя. Вампир сообразил, что от нас сочувствия не дождешься, и повернулся к Доновану Кейну, пытаясь понять, есть ли в этой комнате хоть какое-нибудь подобие друга. Но детектив скрестил руки на груди и принял бесстрастное выражение лица полицейского.

— Ты был очень занят, Чак. Работал на элементаль Воздуха, подставлял меня, приказал своим людям похитить и избить Финна, затем сделать то же самое с детективом. И я не совсем понимала, зачем, пока не услышала ваш с Уэйном Стивенсоном разговор сегодня в «Нападении северян». — Я прищелкнула языком. — Знаешь, а он прав. Сука слетела с катушек, если думает, что у неё выйдет свергнуть Мэб Монро с поста владычицы Эшленда.

Карлайл ничего не сказал, но его глаза выражали согласие.

— Но ты это и так знаешь, верно, Чак? Тебе известно, что для неё это добром не кончится, и ты уже предпринял меры, чтобы защитить самого себя.

Вампир прищурился. Первоначальная паника почти прошла, и он понял, что я не собираюсь убивать его прямо сейчас.

— Что тебе нужно? — снова спросил он более твердым голосом.

Я уперлась руками в стул по обе стороны от его головы и наклонялась, пока наши глаза не оказались на одном уровне.

— Флешка. Мне нужна флешка. Та самая, на которую Гордон Джайлс записал информацию о растрате в «Хало индастриз». Та самая, до которой так хочет добраться твоя начальница. Это твоя страховка, да, Чак? Если элементаль совсем сбрендит, ты просто отправишь информацию Мэб Монро, а та разберется с гадиной вместо тебя.

Карлайл не ответил, но его щека дернулась, тем самым подтверждая мою правоту. Вампиру серьезно нужно потренироваться изображать бесстрастное лицо.

— Флешка у него? — раздался сзади голос Донована Кейна. — Уверена?

— О, на сто процентов, — ответила я, не сводя глаз с жертвы. — Скажи мне, где она, Чак. Сейчас же.

Карлайл стрельнул глазами влево, словно пытаясь придумать приемлемую ложь. Он высунул язык и облизал губы.

— Допустим, ты права. Допустим, я… нашел флешку в вещах Гордона, когда рылся в них по заданию элементали. Если я её тебе отдам, что мне за это будет?

— Ты умрешь быстро, Чак, без пыток. Вот и все, что ты получишь.

Он тихо фыркнул.

— Значит, не так много.

Я пожала плечами:

— Зависит от того, насколько ты любишь боль.

Я отстранилась и подняла кончик ножа так, чтобы вампир его видел. Затем снова наклонилась вперед и провела лезвием по его щеке. Не так сильно, чтобы разрезать кожу, но достаточно, чтобы он почувствовал холод металла.

— Да у тебя смелости не наберется, чтобы… — усмехнулся Карлайл, и я его порезала.

Провела линию вдоль его подбородка, затем по шее и вверх. Лезвие не прошло сквозь сонную артерию, но порез был достаточно глубоким, чтобы вампир понял, что я не шучу. Из раны потекла кровь, алыми слезами капая на костюм в полоску. Я лишь подняла ставку в партии в покер, которую мы разыгрывали.

Но Карлайл удивил меня. Он не стал умолять, упрашивать и всхлипывать, прося о милосердии. Вместо этого вампир подавил крик, обнажил желтые клыки и снова покосился влево. Я нахмурилась, пытаясь понять, почему он смотрит в сторону, а не на меня и нож. Неужели он меня не боится? Мало что могло быть для вампира в эту минуту важнее клинка, которым я только что рассекла его горло. Очень мало. Поэтому я повернулась и увидела, что косился он на камин. Хм.

Я воспользовалась брючиной вампира, чтобы вытереть кровь с лезвия, и отошла. В глазах Карлайла заплескалось облегчение.

— Черт, — пробормотал Донован, глядя на потеки на груди вампира. — Зачем было резать так глубоко? Мне казалось, тебе от него нужны ответы, а не кровь.

— Я едва его оцарапала. Жить будет. Последи за ним минутку, — попросила я детектива.

Кейн посмотрел на меня, покачал головой и встал перед вампиром. Финн последовал за мной к камину.

— Что ты делаешь, Джин? — тихо спросил он.

— Проверяю догадку.

Я провела пальцами по камню. Позади Карлайл неодобрительно зашипел, но я сурово посмотрела на него, и он заткнулся. Прислушалась, пытаясь уловить любые помехи, отличные от обычного тона камня. Карлайл не зря косился сюда, и мне хотелось узнать, в чем дело. Но вибрации камня были низкими и приглушенными. Как и я, вампир жил в своем доме недостаточно давно, чтобы здесь остался его отпечаток.

Но я продолжала слушать. И поняла, что в камне что-то есть. Нотка хитрого самодовольства. Предвкушение. Гордость. Пыл. Заключенные в камине и рвущиеся наружу.

Продолжая слушать камень, я повела пальцами по стене, приближаясь к середине камина. К трубе вела элегантная арка из разномастных кусков синего и серого речного камня. Камин был сложен так идеально, так компактно, что достигнуть такого совершенства можно было только при помощи магии Камня. Через несколько секунд я заметила клеймо, вырезанное в одном из нижних углов. Два рядом стоящих камня и еще один сверху — руна строителя. Я уловила отголоски магии в скреплявшем камни известковом растворе. Камень — самая редкая из стихий, и я всегда удивлялась, находя таких же как я, видя их работу, чувствуя их силу.

Затем я сосредоточилась и прислушалась к камню в попытке уловить, откуда именно идут вибрации.

И я нащупала один камешек слегка легче и круглее, чем другие, словно кто-то не раз его трогал. Тер на счастье — или же открывал и закрывал потайной отсек. Под моими ищущими пальцами камень казался гладким и прохладным. Вот она. Крошечная металлическая кнопка с внутренней стороны. Я нажала на неё. Что-то щелкнуло, и камень вылетел из паза, открыв моему взору пространство размером с банковскую ячейку.

— Кое-что нашла, — крикнула я.

— Что? — спросил Финн, пытаясь заглянуть мне через плечо.

Я всмотрелась в потайной отсек. Внутри лежала синяя папка с гравировкой «Хало индастриз» и небольшая флешка. Также там хранились снимки обнаженного Гордона Джайлса в разнообразных непристойных позах в компании оравы шлюх, многие из которых носили медальоны с сердцем и стрелой — символом «Нападения северян». Черные, белые, латиноамериканки, люди, вампиры. Я пролистнула фотографии. Кнуты, кожа, маски. Джайлс обожал продажный секс даже больше, чем давало понять досье Флетчера. Я повернула одну из фотографий. Ого, какая растяжка.

— Что ты там нашла? — прогрохотал Донован Кейн.

— Джекпот.

Я выудила флешку, продемонстрировала её Кейну и Финну и сунула в карман джинсов. Передала Финну папку и фотографии Джайлса.

Финн просмотрел их и присвистнул:

— Да Гордон отжигает. Взгляни на это, детектив.

Донован Кейн отвернулся от вампира и шагнул к нам. В глазах Карлайла что-то вспыхнуло, и я почувствовала, как в комнате пробуждается магия.

И тут вампир сделал ответный ход.

Глава 22

Металл. Должно быть, вампир обладал скромным магическим талантом к управлению металлом. Только этим объяснялась внезапная вспышка магии, после которой среброкаменные наручники лопнули, как игрушечные. Я сама их проверяла. Оковы были такими же прочными, как мои ножи.

Карлайл вскочил. Донован Кейн уловил движение слишком поздно. Едва он начал поворачиваться, одновременно протягивая руку к пистолету, как Карлайл толкнул его в спину обеими руками. Вампиры не так сильны, как великаны или карлики, но Карлайлу хватило мощи, чтобы сбить Донована с ног и отправить в полет через всю комнату. Размахивая руками, детектив задел грудь Финна. Тот упал как подкошенный и закашлялся от силы удара. Донован Кейн остановился, лишь врезавшись в каменный камин.

Чарльз Карлайл оскалил на меня клыки и стремглав выскочил из комнаты.

— Оставайтесь здесь! — крикнула я, хотя сомневалась, что Финн или Кейн услышали. — Я его задержу!

Нет времени проверять, как напарники себя чувствуют. Я перескочила через все ещё откашливающегося Финна и понеслась по дому. К топоту Карлайла впереди присоединился треск впечатавшейся в стену входной двери. Ублюдок уже на улице. Черт. Нельзя дать ему уйти. В первую очередь Карлайл позвонит элементали Воздуха и поставит её в известность, что мы с Финном ещё в городе и работаем вместе с Донованом Кейном. Этого мне не хотелось. Не сейчас, пока я ещё не знаю, что там на флешке и которая из сестер Джеймс сходит с ума в обличье садистской суки-магички.

Я выбежала из дома, перепрыгнула через ступеньки, приземлилась на газоне и рванула по улице. Вертя головой по сторонам, я сканировала местность. Фонари, припаркованные машины, деревья, тени, дома. Ни следа Карлайла. Куда же он двинул?

Есть только один способ узнать. Я опустилась на одно колено и положила свободную руку на бетон тротуара. Камень под пальцами был прохладным и шершавым. В его шепоте слышались монотонный рокот дорожного движения, жужжание газонокосилок, смех соседских детей. Типичные для пригорода звуки. Я сосредоточилась, прислушиваясь с удвоенной силой и фильтруя вибрации с помощью магии. Вот оно. Свежая нотка паники. Начинается здесь и уходит направо.

Я покрепче сжала нож и помчалась в ту сторону. Я бежала по траве на правой стороне улицы, не желая, чтобы Карлайл услышал топот моих ботинок по бетону и понял, что я у него на хвосте. Пусть гребаный сукин сын думает, что оторвался. Пусть замедлится. Потому что тогда-то я его и убью.

Улица раздваивалась: одна дорога продолжала вести прямо, а вторая уходила влево, чтобы затем вновь вернуться направо. Передо мной не было никого. Я повернула голову и увидела проблеск белого, прежде чем тьма поглотила его. Улыбнулась. Полоски на костюме вампира светятся ярче дорожной разметки.

Но я не стала гнаться за ним, а рванула вперед, промчалась мимо колючих кустов остролиста и срезала путь через чей-то двор. Я быстро, но осторожно, пробиралась по густой траве, не желая споткнуться об какую-нибудь забытую на газоне игрушку и сломать ногу. По обе стороны возвышались двухэтажные дома, и их темные окна напоминали огромные черные глаза, следящие за мной. Я нырнула под веревку с развешанной на просушку одеждой и перепрыгнула через низкий заборчик в соседний двор, двигаясь навстречу вампиру.

Я дважды повторила этот трюк, пока впереди не замерцали огни улицы. Но вместо того чтобы выскочить на дорогу, я скользнула за пышный рододендрон и осмотрелась. В ушах шумела кровь, и я тяжело дышала, пытаясь утихомирить колотящееся сердце. Биение замедлилось, и меня накрыли звуки ночи. Жалобный козодой на дереве. Шелестящий в траве ветер, от которого скрипит крыльцо. Цикады, стрекочущие несмотря на холод, окутывающий благодатную землю…

Шур-шур. Шур-шур.

Слева доносилось шарканье, приближающееся ко мне. Вампир шел медленнее, чем раньше.

Я выхватила другой нож и устремилась вперед. От дома к двору вели ступени, и я скорчилась в тени, позволив бетону заслонить меня. Затем осторожно приподняла голову, чтобы выглянуть на улицу. Десять… двадцать… сорок пять… Секунды уходили, и минуту спустя в поле зрения появился Чарльз Карлайл. Возможно, вампир силен, но его коренастое тело сложено для коротких потасовок, а не для длительных пробежек. Он уже изрядно утомился. Благодаря фонарям я видела его покрасневшее лицо. Отлично. Усталых легче убивать.

Каждые несколько шагов вампир оборачивался через плечо, но ни разу не посмотрел вправо или влево и не вгляделся в тени вокруг или перед собой. Он не ожидал, что я появлюсь откуда-то ещё, кроме как сзади. Ай-ай-ай.

Когда он в очередной раз повернул голову, я бросилась вперед. От улицы меня отделял метровый забор, и я присела за ним. Ворота находились справа от меня. Их забыли запереть, и ночной ветер ещё немного приоткрыл створ. Идеально.

Шаги вампира приближались, и я поняла, что Карлайл бормочет себе под нос.

— Глупая заносчивая сука, — бурчал он, проходя мимо ворот. — Думала, что станет пытать меня. Ха. Старый добрый Чаки Си показал ей, кто здесь босс. Тупая сука…

Первый нож скользнул по его ноге и рассек сухожилие, чтобы ублюдок снова не сбежал. Едва Карлайл вскрикнул, я вскочила за забором и перерезала ему горло вторым клинком. Из глубокой смертельной раны взметнулся фонтанчик крови, обрызгав меня и забор. Карлайл пошатнулся, раненая нога подогнулась, и он рухнул на машину, с которой сполз на землю и остался лежать, зажимая одной рукой порез на ноге, а другой пытаясь замедлить вытекающий из шеи поток крови.

Я обошла забор и встала над вампиром, держа в руках окровавленные ножи. Глаза вампира округлились, и он попытался отползти. Но потерял уже слишком много крови. Карлайл умудрился продвинуться примерно на полметра, прежде чем его мокрая рука соскользнула с раны на горле. Артериальная кровь покрывала тротуар, будто черный лак.

Носком ботинка я перевернула вампира на спину и присела рядом с ним.

— Не говори, что я не сдержала обещание, Чак. Я же говорила, что ты умрешь быстро.

Вампир попытался что-то пробулькать, но ничего не вышло, и из его горла вырвалось лишь тихое шипение, которое быстро угасло, как свеча. Через несколько секунд то же самое произошло и с самим Карлайлом.

Я подождала, чтобы удостовериться в его смерти, затем встала. Оглядела дома вокруг, но свет нигде не зажегся. Занавески не шелохнулись. Дверь никто не открыл. Ни один обитатель улицы не слышал, как умирал вампир, но мне все равно нужно что-то сделать с телом. Я покосилась на забор. Не думаю, что его владелец обрадуется, утром обнаружив на нем брызги крови.

Поэтому я выудила из кармана джинсов мобильный телефон и нажала на одну из клавиш быстрого набора. Раздалось три гудка, прежде чем она сняла трубку.

— Гмпф? — прозвучало обычное приветствие Софии Деверо.

— Это Джин, — назвалась я. — Хорошие новости. Я передумала, мне снова нужны твои услуги. Как скоро сможешь доехать в Северный город?

Наконец удача мне улыбнулась. София Деверо находилась неподалеку и приехала через десять минут. Она припарковала у обочины винтажный черный «конвертибль». Я оглядела машину. Длинный автомобиль с огромным багажником и бело-кремовым салоном больше походил на катафалк, чем на легковую машину, особенно в такой поздний час. Я показала карлице-готке кровь на заборе и куст, за который оттащила тело Карлайла.

— Думаешь, получится прибрать до того, как проснется кто-нибудь из соседей и увидит тебя? — тихо спросила я. — Или мне остаться и помочь тебе с телом?

София буркнула и бросила на меня возмущенный взгляд.

— Прости. Я просто спросила.

Оставив карлицу за работой, я побежала назад к дому Карлайла. Входная дверь до сих пор была открыта. Я вошла в дом, тихо затворила за собой дверь и двинулась в сторону игровой.

— Почему она ещё не вернулась? — Грубый голос Донована Кейна доносился до меня по коридору.

— Чтобы убить человека, требуется время, детектив, — отозвался Финн. — Наверное, ей пришлось несколько кварталов гнаться за ублюдком, прежде чем изловить его.

— А вдруг он поймал ее? — возразил ему Донован. — Вдруг он напал и убил её?

Финн рассмеялся.

— Вряд ли. Джин годами препарировала таких лягушек как Карлайл. А ты чего волнуешься, детектив?

Пауза.

— Без понятия.

— Возможно, это связано с тем, как вы двое обжимались в «Нападении северян»?

Снова пауза.

— Ты это видел?

— Да не стесняйся, детектив. Эти глаза, губы, стройное тело. Джин красотка. И, казалось, прекрасно проводила время, сидя у тебя на коленях.

Хотя меня в комнате не было, я явственно могла представить ухмылку Финна. Я замерла, желая услышать ответ детектива.

— В ней… что-то есть, — признал Донован. — Но я рад, что все прекратилось именно в нужный момент.

Третья пауза. На этот раз молчал Финн.

— Я никогда не считал тебя дураком, детектив, но когда ты говоришь так, я поневоле удивляюсь. Ты рад, что не трахнул её?

— Она киллер и убила моего напарника, — рявкнул Кейн. — Нельзя трахаться с убийцей напарника.

— О, да перестань ты, детектив, — резко ответил Финн. — Клифф Инглес вовсе не был таким святошей, какого ты из него строишь. Совсем наоборот. А то, что Джин — киллер: ну так мы и живем не в Мэйберри. Она начала этим заниматься, чтобы выжить. Как и все мы, даже ты, осмелюсь сказать.

— Я никогда не убивал за деньги, — едко возразил Кейн.

— Конечно, убивал, детектив. Только у вас эти деньги называются зарплатой.

Ладно, пора прекращать, пока они не сцепились. Я на цыпочках прокралась назад по коридору, открыла дверь, захлопнула её достаточно сильно, чтобы звук донесся до мужчин, и намеренно тяжело затопала по коридору.

— Финн? Донован? — позвала я.

— Все ещё здесь! — отозвался Финн.

Я вошла в комнату. Финн оперся на край бильярдного стола, потирая грудь. Донован Кейн примостился на выступе камина. На его руках красовались два неглубоких пореза, а на щеке наливался синяк, но детектив не казался чересчур побитым после полета в каменную стену. Наверное, его эго задето куда сильнее.

— Где Карлайл? — спросил Донован Кейн.

— Пошел на корм червям, — отозвалась я.

Детектив кивнул. Он не казался таким сломленным из-за смерти Карлайла, как я ожидала. Возможно, бросок через комнату немного изменил его мнение о вампире.

— А тело? — поинтересовался Финн.

— О нем позаботится наша общая готичная подруга.

Донован посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Финна.

— Так что дальше? — спросил он.

Я вытащила из кармана флешку и подняла её перед собой.

— Выберемся отсюда и посмотрим, что на ней записано и почему элементаль Воздуха так сильно хочет её заполучить.

Глава 23

Со всеми обычными предосторожностями мы покинули дом Карлайла, оставили угнанную машину в одном из подземных гаражей в центре и двинули ко мне домой.

Оказавшись в квартире, Финн открыл свой ноутбук и вставил трофейную флешку в разъем. Донован Кейн уселся за кухонный стол и принялся листать папку, найденную в тайнике в камине. Я взяла стопку фотографий Джайлза и принялась их просматривать. Раны, окровавленная одежда, боль — все было забыто, кроме найденной информации.

Финн оказался прав. Гордон Джайлс был со странностями. Просматривая фотографии, я узнала о бухгалтере средних лет намного больше чем хотела. Тем не менее, я внимательно изучала каждый снимок в надежде, что Гордон Джайлс сберег эти фотографии не просто ради тайного наслаждения. Но так и не увидела ничего, привлекающего внимания.

Спустя десять минут беспрестанного кликанья мышкой и периодического щелканья по клавиатуре Финн тихо присвистнул и откинулся на спинку стула.

— Что-то нашел? — спросил Донован Кейн. — Потому что я вообще не могу свести концы с концами в этой папке. Здесь просто номера счетов, названия папок и другой подобный бред, в котором я ни черта не понимаю.

— Я не бухгалтер-криминалист и обычно больше заинтересован в сокрытии денег, а не в их поиске, но, похоже, Хейли Джеймс снимает пену с собственной компании, — пояснил Финн.

Неудивительно, но лучше располагать документальным тому подтверждением, чем простыми домыслами.

— Уверен, что это она? — уточнила я.

Финн кивнул.

— А если нет, кто-то здорово её подставил, потому что её логин и пароль в этих файлах повсюду. Не та информация, которую можно просто так раздать кому угодно, особенно если ты директор такой крупной компании, как «Хало индастриз».

— Что ты имеешь в виду, говоря «снимает пену»? — спросил Донован. — Как именно она это делает?

Финн пожал плечами:

— Растраты. Увеличение расходов. Возмещение командировочных за несуществующие поездки. Перечисление наличности компании на оффшорные счета. Пара сотен тысяч долларов там, ещё немного здесь, и ты удивишься, как быстро можно сколотить солидное состояние.

Я нахмурилась при мысли о том, как тщательно была спланирована операция с целью подставить меня и обвинить в убийстве Джайлса.

— Звучит слишком легко, очевидно и небрежно.

Финн снова пожал плечами.

— Имей в виду, что я изучаю файлы всего несколько минут. Такая большая фирма как «Хало» может производить сотни, если не тысячи файлов каждый день. Наверное, это весьма тонкая работа, но здесь у нас собраны только те файлы, которые нужны, чтобы понять, что к чему.

— Вот почему Гордон Джайлс месяцами собирал информацию, — сказал Донован Кейн.

— И именно поэтому он был бы главным свидетелем со стороны государства. Потому что понимал, как именно распределялись финансы и куда точно шли.

— А в записях указано, на что шли деньги? — спросила я. — На что их тратили?

Финн ещё несколько раз кликнул мышкой.

— Похоже, за последние пару месяцев Хейли Джеймс наняла нескольких исполнительных вице-президентов. Часть денег ушла на их зарплаты, и я в широком смысле слова.

— Другими словами, это её команда, — вмешался Донован Кейн. — Люди, с помощью которых она надеялась свергнуть Мэб Монро.

— Ещё здесь числятся несколько платежей некой Карле Стивенсон, — добавил Финн. —Десять выплат по десять тысяч долларов каждая. Итого сто кусков.

Лицо Донована окаменело.

— Карла? Это дочь Уэйна Стивенсона. Ей десять лет.

— Вероятно, это не спонсирование её высшего образования, хотя здесь написано именно так, — заметил Финн. — Мудро с его стороны записать деньги на имя дочери. Вот почему они не всплыли, когда я ранее изучал его финансовое положение.

— Продолжай искать, — велела я. — Хочу знать все, что можно накопать об этой афере.

Мы вернулись к работе. Финн изучал файлы. Донован щурился, разбирая мелкий шрифт в документах из папки. А я снова взяла пачку порнографических снимков Гордона Джайлса.

К счастью, и к моему легкому удивлению, не на всех снимках Джайлс всеми возможными способами развлекался с вампирскими шлюхами. Среди фотографий был снимок пожилой леди, вероятно, его матери, и ещё несколько изображений Джайлса в разных местах планеты. На каждой из фотографий он держал рыбину и лучисто улыбался в объектив.

Хотя эти снимки отличались от предыдущих, они все равно были памятными, маленькими сокровищами, которые бухгалтер хотел сберечь. Наверное, Джайлс собрал их, чтобы сразу взять с собой, когда Кейн обеспечит ему защиту как свидетелю. А потом на них наткнулся Чарльз Карлайл и спрятал в своем камине. Учитывая, сколько порножурналов я видела в игровой комнате вампира, несложно угадать, почему фотографии шлюх оказались наверху стопки и были заляпаны сальными отпечатками пальцев и чем-то ещё.

Я почти добралась до конца пачки, когда наткнулась на снимок, выделявшийся среди остальных. Во-первых, на нем было никаких шлюх. А во-вторых, на фото запечатлели вовсе не покойную мать Джайлса, а совсем другую женщину.

Алексис Джеймс.

На снимке она красовалась в черных бермудах, приталенной белой рубашке и широкополой соломенной шляпе. С пистолетом в руке Алексис стояла рядом с какой-то серой акулой, которую пронзила копьем. Бедная рыбина висела вниз головой, с распоротым брюхом и вывалившимися на всеобщее обозрение кишками. Коричневатая кровь акулы капала на палубу, но Алексис была слишком занята позированием фотографу, чтобы обратить на это внимание. Шикарно. Гордон Джайлс стоял чуть поодаль и тоже улыбался.

Значит, Алексис ездила с Гордоном на рыбалку и даже пронзила копьем акулу. Черт, да может быть, в коротком выездном романчике она даже позволила бухгалтеру пронзить его копьем и саму себя.

Я было начала откладывать фото в сторону, когда взгляд зацепился за что-то ещё. Черное пятнышко в центре снимка. Я поскребла его ногтем, думая, что это грязь, каким-то образом прилипшая к поверхности. Но пятнышко не сходило, и я поняла, что оно — часть фотографии. Что это висит на шее Алексис Джеймс? Я поднесла снимок почти к самому носу, но так и не смогла идентифицировать предмет.

Я встала и порылась в кухонном шкафчике, разыскивая лупу. Снова села и посмотрела на фотографию в увеличительное стекло.

Вместо классической нитки жемчуга, которую я всегда на ней видела, Алексис Джеймс надела другое украшение. О, на тонкой белой цепочке не обошлось без жемчужин, но в середине ожерелья висел большой кулон.

Зуб — большой треугольный зуб из полированного агата.

Такой же, как агатовый кулон, который носил на шее парень из квартиры Финна. Такой же, как вытатуированный на запястье громилы в домике Кейна. Символ элементали Воздуха. Её знак. Её визитная карточка. Я сразу же узнала руну и поняла, что она означает.

— Сукин сын, — сказала я. — Акулий зуб. Руна — гребаный акулий зуб.

Хейли Джеймс не элементаль Воздуха. Элементаль — её сестра. Именно Алексис пытала Флетчера и собиралась провернуть то же самое с Донованом Кейном. Именно Алексис Джеймс управляла Чарльзом Карлайлом и Уэйном Стивенсоном. Именно эта сучка все подстроила.

— Что ты там бормочешь? — спросил Финн. — Некоторые из нас пытаются сосредоточиться.

Я шлепнула фотографию на стол и ткнула пальцем в ожерелье.

— Вот, вот о чем я бормочу.

Мужчины наклонились, разглядывая снимок. Они заметили символ одновременно.

— Это… — начал Финн.

— Похоже на… — вступил Кейн.

— Вот именно, — рявкнула я, перебив обоих. — Это зуб. Драгоценная руна элементали Воздуха. Всей этой заварухой руководит Алексис, а не её сестра.

Мы сели, переваривая информацию. Сгусток холодной ярости в груди забился как часы, медленно и четко отсчитывая секунды до смерти Алексис Джеймс. Тик-черт-так.

— Но что насчет файлов? Которые указывают на Хейли Джеймс? — спросил Донован Кейн. Мы оба перевели взгляды на Финна.

— Алексис вполне могла использовать код доступа сестры, — заметил Финн. — Для неё это несложно.

— Или же Хейли занималась финансами, а Алексис — грязной работой, — предположил Донован. — Алексис даже могла заставить сестру воровать, угрожая ей магией.

— Мне все равно, — отозвалась я. — Они обе умрут.

Донован Кейн покачал головой:

— Нет. Тебе нельзя убивать Хейли Джеймс, если она невинна.

— Её сестра разгуливает в городе и применяет магию для пыток. Как думаешь, насколько невинна Хейли? — возмутилась я.

Детектив впился в меня горящими глазами.

— Хейли Джеймс может быть так же по уши в этом дерьме, как Финн в твоем. Или быть невинной, как малышка, играющая в куклы, пока за ней присматривает тетушка. Пока мы не уверены в её вине, я запрещаю тебе к ней прикасаться. Помнишь наш уговор? Никаких невинных людей. Это не обсуждается, Джин. Не в этот раз.

— Почему? Потому что она не из тех жалких малолетних преступниц, которых ты арестовывал?

— Что-то вроде того.

Мы с детективом уставились друг на друга. В его глазах горели золотые искорки решительности. Мои посерели от холодной ярости. Ни один не отводил взгляда, и ни один не хотел уступать ни дюйма. Вопреки себе, мне нравился спарринг с детективом. Нравилось давить на него и чувствовать, как он давит на меня в ответ. Сила, уверенность и страсть — то, что меня всегда восхищало, и неважно, что на этот раз они направлены не в ту сторону.

— Нужно обдумать кое-что ещё, — осторожно ввернул Финн.

— Например? — спросил детектив, по-прежнему не отводя глаз.

— Например, то фото и вознаграждение за поимку Джин, которое все ещё актуально, — ответил Финн. — Факт, что элементаль желает нам смерти, детектив. И вашего глубокоуважаемого начальника полиции, Уэйна Стивенсона.

— Стивенсон мой, — отрезал Донован Кейн, переводя взгляд на Финна. — Я сам с ним разберусь.

— И как же? Сдашь его министерству внутренних дел? Это самое жуликоватое ведомство из всех силовых структур. Он просто откупится от любого обвинения, которое ему предъявят, — возразил Финн.

Донован сжал зубы.

— Пока ещё не знаю, как, но придумаю.

Я вздохнула. Перебранки между собой ничем нам не помогут, но по тону Финна я поняла, что он что-то задумал.

— И что ты предлагаешь?

Финн улыбнулся и заложил руки за голову.

— Преимущество.

— И какое же преимущество нам поможет? — поинтересовался детектив.

Финн вытащил из разъема ноутбука флешку и поднял её перед собой.

— У нас есть вот это, а у Алексис Джеймс — нет. Сейчас Алексис может не бояться нас, но есть один человек, которого она не желала бы вводить в курс дела. По крайней мере, сейчас, пока не нанесет смертельный удар.

— Мэб Монро, — пробормотала я, начиная понимать ход его мысли.

Финн кивнул:

— Мэб Монро.

— Я все равно не понимаю, как это нам поможет, — покачал головой Донован.

— Шантаж, — пояснила я. — Мы пригрозим выдать эту информацию Мэб, если Алексис Джеймс не перестанет пытаться нас убить.

— А ещё можем заставить её отменить вознаграждение за Джин и убедить Уэйна Стивенсона пораньше уйти в отставку, — добавил Финн. — Признай, план во всем безупречен.

Он улыбнулся, весьма довольный собой. Я закатила глаза, но не могла с ним не согласиться. Иногда Финн соображал как настоящий гений, и одним из его коньков была способность договориться выгодно для всех.

— Алексис Джеймс все равно умрет за то, что сделала с моим наставником. Это не обсуждается. Никаких угроз и слежки за мной, после того как это свершится, — сказала я. — Сможешь с этим жить, детектив? Если да, то я согласна с остальным планом, который предлагает Финн. Вознаграждение за мою поимку отменяется, ты вышвыриваешь Стивенсона из департамента, и мы все продолжаем жить, как живем.

Карие глаза Донована Кейна потемнели, он вновь посмотрел на меня и спустя секунду кивнул.

— Это я переживу. Теперь вопрос в том, как бы это осуществить?

— Легко, — махнул рукой Финн. — Подберемся к Алексис в общественном месте, сбросим бомбу и подождем, пока она не подчинится нашим требованиям.

Я покачала головой:

— Не Алексис, а Хейли. Зайдем через Хейли Джеймс.

Донован нахмурился:

— Почему?

— Потому что, если она в этом замешана, я должна включить её в свой список дел, — пояснила я. — А если нет — ну что же, может начинать прятаться. Ведь так ты позволяешь делать невинным, а?

Детектив не ответил.

— Значит, нам остается только найти, где будут сестры, — заключил Финн.

— Я в шаге от тебя. — Я вытащила мобильный и нажала одну из кнопок быстрого набора. Трубку сняли через четыре гудка.

— Вы в курсе, который час? — проворчала Джо-Джо Деверо, хотя из-за её медленного тягучего говора слова прозвучали беззлобно.

Я бросила взгляд на настенные часы.

— Это Джин, время — семь минут четвертого. Мне нужны кое-какие сведения и, возможно, парочка приглашений. Справишься?

Джо-Джо хихикнула:

— Для тебя, милая? Все, что угодно.

Глава 24

В четыре часа пополудни следующего дня я оказалась в роскошных стенах «Пяти дубов», самого снобистского, эксклюзивного и претенциозного загородного клуба в Эшленде.

До этого мне позвонила Джо-Джо Деверо с необходимыми мне новостями: информацией о следующем мероприятии в календаре досуга сестер Джеймс. Хейли, Алексис и ещё пятьсот приглашенных посетят устраиваемый в загородном клубе благотворительный ужин со сбором средств на приют для жертв домашнего насилия. Дама-драма Джо-Джо задействовала свои связи и умудрилась достать приглашения для нас с Донованом Кейном. Финну приглашение пришло и так, учитывая, что он распоряжался финансами большинства гостей.

Сейчас я стояла в просторном бальном зале клуба и наблюдала за прибывающими людьми в ожидании появления сестер Джеймс. Клуб «Пять дубов» представлял собой огромный комплекс из пяти круглых зданий, и бальный зал полностью соответствовал всеобщей грандиозности. Площадь этого круглого помещения превышала несколько сотен метров, а потолок возносился на добрый десяток метров вверх. Его венчал стеклянный купол, и сквозь него членов клуба освещал дневной свет. Многочисленные лестницы вели на верхние уровни, на каждом из которых имелся балкон, опоясывающий весь зал.

Окна от пола до потолка расположились в ряд на дальней стене, там же темнели две широкие двери, ведущие в большой внутренний двор, вымощенный камнем. Впечатляющий пейзаж состоял из небольших клубных построек, нескольких бассейнов в форме желудей, теннисных кортов и поля для гольфа с ровно подстриженными лужайками, площадками с бежевым песком и высокими разноцветными флажками.

В зале люди, сбившись в небольшие группки, разговаривали, смеялись и попивали мятный джулеп. Некоторые поднялись на балкон второго этажа для более приватных бесед. Другие взяли напитки и расположились за столами, накрытыми скатертями бледно-персикового цвета. Вышитая золотом руна загородного клуба — желудь — украшала центр каждой скатерти. В мероприятие входил ужин, запланированный чуть позже, но выпивка и вранье уже лились рекой.

Я заметила нескольких имеющих вес в городе вампиров, элементалов, гномов и великанов. Все они лезли из кожи вон, чтобы показать всем присутствующим собственную важность. Но никто не сиял ярче Мэб Монро. Элементаль Огня в канареечно-желтом платье в пол выглядела холеной и роскошной. Её обнаженные руки прикрывала шаль с бахромой, а в декольте сверкало ожерелье в виде вышедшего из-за туч солнца с рубином по центру. Мэб стояла в самом центре зала. Со всех сторон элементаль облепили люди, пытающиеся получить минуту её внимания. Но великаны-телохранители Мэб сдерживали нежеланных простолюдинов.

Двое членов проблемного треугольника тоже были здесь: адвокат Мэб Иона Макаллистер и начальник её службы безопасности Эллиот Слейтер. Седоволосый, щеголяющий вставными зубами Макаллистер в шикарном костюме выглядел таким же сладкоречивым оратором, каким и был. Двухметровая фигура Слейтера возвышалась над толпой. На мизинце великана поблескивал бриллиант размером с глаз.

Я держалась у дальней стены, стоя рядом с группой бизнесменов в темных костюмах. Некоторые из них оценивающе косились на меня, но леденящий холод в моих глазах их отталкивал. По крайней мере, сейчас, пока они ещё мало выпили.

Чтобы затеряться в толпе богачей, я надела простое, но изысканное черное платье с запахом, подаренное Джо-Джо на прошлое Рождество. Наряд был сшит из мягкой ткани, а его длинные расклешенные рукава скрывали мои ножи. Подол ниспадал до колен, что позволило пристегнуть ещё два клинка к бедрам. В сумочке лежал ещё один нож. На ногах красовались черные туфли на тонких шпильках, а волосы я собрала в высокий хвост, закрепленный острыми, как пики, японскими палочками.

Зазвонил мобильный телефон, и я вынула его из сумочки. Один из бизнесменов уставился на меня.

— Муж, — мило пояснила я. — Великан. Так меня оберегает. Все время желает знать, где я… и с кем.

Мужчина сглотнул и вернулся к выпивке. Очевидно, я не выглядела настолько соблазнительной, чтобы ради меня рискнуть нарваться на драку с ревнивым великаном.

Я на несколько метров отошла от группы мужчин и раскрыла телефон.

— Ещё не показывались?

— Пока нет, — ответил Донован Кейн. — Хотя Финн, по-моему, весьма приятно проводит время в баре.

Я бросила взгляд на другой конец зала. Войдя в загородный клуб, мы разделились. Вместе мы слишком привлекали к себе внимание и подставлялись. Было проще и безопаснее затеряться в толпе. Финнеган Лейн удобно устроился в баре прямо рядом с главным входом. Как и все мужчины в зале, он облачился в сшитый на заказ костюм. Классический покрой темно-синего пиджака подчеркивал широкие плечи Финна, а просачивающийся сквозь стеклянную крышу свет играл в его каштановых волосах. В эту минуту Финн болтал с карлицей, с головы до ног увешанной бриллиантами. Судя по морщинистой коже, потухшим глазам и белоснежной седине, возраст дамы перевалил за четвертую сотню лет. Наверное, какая-то клиентка.

Финн заметил, что я смотрю на него. Подмигнул мне, приветственно приподнял бокал и вернулся к разговору. Мало что способно отвлечь его, когда он работает или кадрит женщину — и неважно, сколько ей лет. Хотя Финн и не спит со старушками, очаровывать их ему нравится не меньше, чем молоденьких.

— Финну всегда интересно на подобных мероприятиях, — пробормотала я. — Иногда мне кажется, что ему следовало родиться девочкой, чтобы испытать все прелести настоящего дебюта.

Донован фыркнул в трубку, и тихий смешок словно согрел меня изнутри.

Я перевела взгляд на второй этаж. Донован Кейн перегнулся через балконные перила над моей головой, прижимая к уху телефон. Детектив надел один из костюмов Финна такого бледно-голубого цвета, что он казался почти серебряным. Плечи Кейна были не такими широкими, как у Финна, и поэтому пиджак сидел не идеально. Но в ночном клубе я почувствовала силу его литых мышц. Кейн не стал надевать галстук, а расстегнул верхнюю пуговицу белой парадной рубашки, обнажив кусочек бронзовой кожи. Классический грубоватый сексуальный мужчина. Донован Кейн выглядел так соблазнительно, что мне хотелось его съесть. М-м-м.

Наши глаза встретились, серые и золотистые. Не в первый раз я представила себе нас вместе в постели. Как бы я чувствовала его губы на своих, его руки на своем теле, его твердый длинный член, двигающийся во мне. Тело заныло при одной лишь мысли.

Донован Кейн посмотрел на меня сверху вниз. Его янтарные глаза потемнели до цвета виски, пока он переводил взгляд с моей груди на ноги и обратно. Мы снова встретились взглядами, но на этот раз он не стал отводить глаз. Эмоции мелькали в них как молнии. Желание. Жажда. Страсть. Вина. Детектив думал, как сильно он меня хочет. Что наше время вместе подходит к концу, и скоро ему официально придется вновь меня возненавидеть. Донован думал, сколько бы хотел взять желаемого сегодня и проклинать себя за это завтра.

Как и я. И в эту секунду я приняла решение. Детектив станет моим. До конца этого вечера.

Что-то привлекло внимание Донована, и он посмотрел вниз.

— Здесь Хейли Джеймс. Как раз входит в зал.

Я переместилась правее, подальше от бизнесменов, чтобы видеть Хейли. Сегодня она надела короткое коктейльное платье золотистого цвета, выгодно подчеркивающее её бледную кожу и зеленовато-голубые глаза. Наряд был немного рискованным для столь раннего часа: с вырезом почти до пупка и оголенными ключицами. Рыжеватые волосы собраны в шиньон, в ушах — серьги с крупными бриллиантами.

Финн тоже заметил Хейли Джеймс. Он ещё больше склонился к собеседнице, повернувшись ко всем остальным спиной, но склонил голову набок, чтобы видеть Хейли. Если все не выйдет из-под контроля, дело Финна — сидеть в баре и приглядывать за сестрами. Мне хотелось знать, как отреагируют Хейли и Алексис после того как я предъявлю им флешку.

— Вижу Хейли, — сообщила я Доновану. — Где Алексис?

— Прямо позади неё.

Я вытянула шею, чтобы увидеть, как в бальный зал входит Алексис Джеймс. Как и я, она надела короткое черное платье с туфлями в тон. На шее и запястье мерцали обычные жемчуга, хотя на этот раз к колье добавилось несколько ниток. Моя свободная рука сжалась в кулак. Мне бы хотелось придушить стерву её же жемчугами, но это сыграет ей на руку. Для неё слишком легкая смерть. На заданиях я могу убивать быстро, но здесь я не по работе, а по личной инициативе. Алексис Джеймс будет страдать так же, как мучился Флетчер.

И ещё немного.

Но сестры Джеймс пришли не одни. Позади них в дверях переминался капитан Уэйн Стивенсон. Пухлый великан облачился в белый костюм, который визуально делал его ещё толще. Хотя в помещении работали кондиционеры, Стивенсон утирал пот со лба белым платком. Должно быть, он нервничал, просто находясь поблизости от Алексис. За ним в комнату вошли ещё двое мужчин в темных костюмах. Один из них приезжал с Чарльзом Карлайлом в «Пару пустяков». Другой сопровождал Алексис в ночь, когда она явилась к дому Донована Кейна. Оба держались поближе к Стивенсону, как утята, не отходящие от утки. Ещё два лакея Алексис Джеймс. Значит, теперь она появляется на публике со свитой. Интересно.

Стивенсон и двое громил сейчас не имели для меня значения, поэтому я продолжила висеть на телефоне с Донованом и наблюдать за женщинами, выжидая момента, когда смогу застать Хейли одну. Сестры почти пять минут пробирались через толпу людей у входа и разделились, выйдя в зал. Алексис кому-то махнула и пошла в ту сторону. Стивенсон и его люди последовали за ней. Хейли схватила бокал мятного джулепа у проходящего мимо официанта и подошла к свободному столу в центре зала. Шикарно.

— Ну, я пошла, — сказала я, подняв глаза на Донована Кейна.

Детектив кивнул:

— Удачи.

Я улыбнулась:

— Удача мне не нужна, детектив. У меня есть кое-что получше: преимущество.

С телефоном в руке я направилась к Хейли Джеймс и почти две минуты добиралась к ней по ковру бального зала. С каждым шагом шпильки расправлялись с мягким ворсом. Прямо как я скоро обойдусь с Алексис Джеймс. Но я дошла до Хейли без происшествий и плюхнулась на стул рядом с ней. Алексис стояла метрах в пятнадцати от нас, окруженная тесной группкой людей. Она не заметила, что я подсела к её сестре. Не увидел этого и Уэйн Стивенсон, как и двое незнакомых мне спутников Алексис. Отлично.

Мое внезапное появление испугало Хейли, и она дернулась на стуле, едва не перевернув свой мятный джулеп. Её округлившиеся зеленовато-голубые глаза уставились в мои прищуренные серые. В груди пульсировала холодная ярость, и на секунду мне показалось, что вот-вот меня захлестнут эмоции. Гнев, ярость, отвращение. Отчасти я хотела схватить нож, вонзить клинок в Хейли и раствориться в обезумевшей от вида крови толпе. Пусть Алексис переживет потерю сестры так же тягостно, как я пережила смерть Флетчера, если гребаная элементаль Воздуха способна хоть на какие-то эмоции, помимо восторга во время пыток.

Но я обещала Доновану Кейну, что дам Хейли шанс доказать свою невиновность. А я всегда держу слово, как бы сильно мне не хотелось взять его назад.

Поэтому я положила телефон на стол и улыбнулась соседке.

— Здравствуй, Хейли.

Она нахмурилась:

— Мы знакомы?

Мои губы изогнулись в улыбке.

— Ну, милочка, официально мы не встречались, но я вроде как у тебя на зарплате. Твоя сестрица Алексис заказала мне Гордона Джайлса.

Потребовалась пара секунд, чтобы до неё дошел смысл моих слов. Хейли снова нахмурилась, прокручивая их в уме. Невинная женщина, не знающая ни о чем, принялась бы с пеной у рта отрицать это утверждение. Была бы шокирована и разъярена обвинением. Уже бы кричала от ужаса из-за того, что сидит рядом с самопровозглашенным киллером. Но вместо этого лицо Хейли потемнело, а глаза сузились до щелочек. О да, она погрязла в деле — по самые уши.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросила она. — Чего тебе надо? Денег?

Я усмехнулась. Несколько человек повернулись на резкий смешок и уставились на меня.

— Денег, — насмешливо произнесла я. — Думаешь, меня можно так легко купить? После того, что натворила твоя сестра? Я так не думаю.

Хейли приподняла идеально выщипанную бровь:

— Ты с радостью согласилась принять вознаграждение за убийство Гордона Джайлса.

Я наклонилась вперед:

— Это было до того, как твоя сестра решила меня подставить. До того, как Алексис пытала старика в гриль-баре. До того, как её головорезы избили моего друга до полусмерти. До того, как она решила прикончить детектива, чтобы спрятать концы в воду.

Раз предложение меня не устроило, Хейли решила зайти с другой стороны. Она чуть шире распахнула глаза, словно её напускная смелость начала улетучиваться. Стоит признать, она весьма ловко изменила тактику.

— Это была не моя идея, и тебе придется мне поверить. За всем стоит Алексис. Она вынудила меня пособничать. Пособничать во всем.

— Неплохой ход, — отозвалась я. — Как удобно, обвинить во всем сестру. Но на случай, если ты не поняла: мой запас милосердия уже давно иссяк. Вины в соучастии мне вполне достаточно.

Хейли позволила нижней губе затрястись.

— Это не ход! Алексис угрожала мне. Грозилась причинить боль, даже убить меня, если я сделаю все не в точности так, как она велела.

— Правда? — спросила я. — Именно поэтому твои учетные данные связаны со счетами, на которые уходили деньги? Потому что Алексис заставила тебя обкрадывать свою же компанию?

Хейли кивнула и вытерла краешек глаза, словно смахивая слезу. Южные женщины, возможно, знают пару мелодраматических приемов, но Хейли устроила сценку приторнее, чем глазурь на торте.

Я фыркнула:

— Дорогуша, из тебя совершенно никудышная врунья. Я видела игру получше даже у вампирских шлюх на улицах Южного города.

Минуту Хейли изучала меня. Увидев, что я не купилась на представление, она снова нацепила непроницаемую маску, изображая из себя крутую. Но я-то была крута по-настоящему.

— Я знаю, зачем вам понадобилась смерть Гордона Джайлса. Он собирался донести о растрате полиции, а для вас это было совершено недопустимо. Но есть кое-что, о чем мне любопытно узнать, — сказала я. — Зачем это все? Определенно, вы же не серьезно считаете, что сможете низвергнуть Мэб Монро, всего лишь украв у неё несколько миллионов баксов?

Хейли пожала плечами:

— Это мечта Алексис, а не моя. Именно ей нравится изображать из себя королеву громил с помощью магии Воздуха. Алексис думает, что её дар делает её сильнее, чем она есть на самом деле.

— Так зачем? — спросила я. — Зачем ты поддерживала её несбыточные мечты?

В глазах Хейли вспыхнула ненависть.

— Потому что Мэб Монро украла компанию нашего отца, его радость и гордость, выкупив акции прямо у него из-под носа. Но этого ей было мало. Папа хотел вернуть свое детище, сразившись с ней, и она его убила. Так она сама нам сказала и сообщила, что если мы хотим продолжать жить, то лучше нам с ней сотрудничать. Это было два года назад. А теперь сука раздает приказы, указывает, что делать, словно мы не знаем собственную компанию лучше, чем она вообще когда-нибудь сможет. Я просто забираю свое же. И если Алексис удастся прикончить Мэб, что ж, это к лучшему. Возможно, так дух нашего отца обретет покой.

Если бы желчь в её голосе была материальна, большинство людей бы упали замертво. Но, думаю, Мэб Монро нашла бы её лишь досадным раздражителем. Значит, именно Алексис строит иллюзии о магическом господстве. А Хейли просто следовала плану сестры, чтобы воровать. Милая семейка.

— Что тебе, черт возьми, нужно? — рявкнула Хейли. — Полагаю, ты пришла за чем-то конкретным.

— Я хочу, чтобы ты и твоя сестра от меня отстали, — озвучила я. — Отменили вознаграждение, назначенное вашей компанией за сведения обо мне. Пусть Алексис отзовет своих людей, включая капитана Уэйна Стивенсона. Финнеган Лейн и Донован Кейн, люди, которых твоя сестра хочет запытать до смерти, тоже должны получить иммунитет. Мы все уйдем в сторону и останемся живы. А вы сможете продолжать снимать сливки с собственной компании. Мне наплевать, что вы крадете у Мэб Монро, потому что недостаточно умны, чтобы заниматься своим делом.

Ей недолго осталось воровать, потому что я собиралась выпустить кишки Хейли и искромсать Алексис всеми известными мне способами, едва лишь сестры ослабят защиту. Сейчас я разыгрываю карту шантажа, чтобы освободить от преследования Финна и Донована, но сестры умрут за то, что сделали с Флетчером. Кроме того, они первыми решили обвести меня вокруг пальца. Так что я поступлю справедливо.

Хейли напряглась, услышав оскорбление, но знала, что я не закончила.

— А то что?

Я посмотрела на неё жестким ледяным взглядом.

— Скажи-ка, ты или Алексис сегодня говорили с Чарльзом Карлайлом?

Она ничего не ответила.

Я улыбнулась:

— Прошлой ночью мне выдалась возможность с ним поболтать. Конечно, он не много сказал, но в его вещах я нашла кое-что интересное: флешку Гордона Джайлса. Похоже, Чаки наткнулся на неё и решил придержать у себя в качестве страховки, на случай если Алексис вздумает от него избавиться. Безусловно, сейчас он не сможет использовать свой козырь, но с его стороны было мило передать его мне перед смертью.

Впервые в зеленовато-голубых глазах Хейли вспыхнул огонек паники.

— Я просмотрела все файлы. Именно так и узнала, что для воровства использовались твои учетные данные. — Я махнула рукой в сторону Мэб Монро, все ещё окруженной людьми. — А теперь я могу просто пойти и передать эту информацию Мэб. Уверена, ей будет очень интересно узнать о вашем мошенничестве, раз уж она главный акционер компании. Как думаешь?

С плотно сжатых губ Хейли сорвался приглушенный вздох. Она побледнела, а на лбу выступил нервный пот. Похоже, она теряла над собой контроль.

— Тебе… тебе нельзя ничего говорить Мэб. Она убьет нас, совсем как убила папу!

— Мне можно все, что моей душе угодно, Хейли. Флешка-то у меня. А что, я могу подойти к Мэб прямо сейчас. — Я подняла руку, словно собираясь помахать элементали Огня. — Уверена, что смогу привлечь её внимание…

— Нет! — Хейли схватила меня за руку, пытаясь её опустить.

Вопль Хейли пронесся через бальный зал, перекрыл гул разговоров. Несколько человек обернулись посмотреть, в чем дело, и в их числе была и Мэб Монро. Элементаль Огня заметила, что я указываю на неё, а Хейли сжимает мою руку. Мэб нахмурилась, но я лишь улыбнулась и пошевелила пальцами, словно приветствовала давнюю знакомую.

Спустя секунду Мэб подняла руку и помахала в ответ, хотя вряд ли знала, кто я такая и почему машу ей как дурочка. Согнув палец, Мэб подозвала Эллиота Слейтера и что-то прошептала ему на ухо. Слейтер щелкнул пальцами, и к нему подошел один из великанов-телохранителей Мэб. Пора сворачиваться.

— Подумай над моим предложением, Хейли, — сказала я. — Повторять не стану.

— Ты не понимаешь, — прошипела она. — Алексис хотела убить Джайлса, не я. Я хотела откупиться от него, но сестра и слушать не пожелала. Сказала, что хочет преподать ему урок за предательство. Я едва смогла убедить её нанять киллера, а не делать все самой и потом попасться. Как было бы хорошо, если бы она меня послушала. Но Алексис всегда все усложняет. Ей вздумалось подставить тебя, хотя я говорила, что это необязательно, что подобное может аукнуться. Но ей не хотелось, чтобы Мэб вынюхивала что-то о нас или компании. Не сейчас, когда Алексис ещё не готова сделать ход.

— И ты мне всем этим надоедаешь потому…

— Потому что Алексис не примет твое предложение, — дрожащим голосом ответила Хейли. — Она не отступит. Ни от тебя, ни от любого другого. До смерти папы Алексис никогда не пользовалась магией Воздуха зря. Никто кроме семьи даже не знал, что она элементаль. Но когда папа умер, Алексис изменилась. Начала пользоваться магией налево и направо, тренироваться, чтобы позже выступить против Мэб. Магия… сделала её безрассудной, сумасшедшей. Меня она больше не слушает.

Я холодно посмотрела на неё.

— Значит, предлагаю попытаться сильнее, Хейли. Или гнев Мэб Монро обрушится и на тебя. Полагаю, пытать тебя она будет намного дольше, чем Алексис — того мужчину в ресторане. У Мэб намного больше практики. Наверное, она сумеет держать вас на пороге смерти долгие дни.

Хейли побелела и начала зеленеть, словно её сейчас вырвет.

Я вытащила из сумочки и протянула ей визитку. На картонном прямоугольничке был нацарапан мой номер телефона.

— У тебя час на то, чтобы поговорить с Алексис, позвонить мне на этот номер и согласиться с моими условиями. А по истечении этого времени, ну, кто знает, что может случиться…

Хейли Джеймс дрожащей рукой выхватила визитку из моих пальцев и прижала её к вздымающейся груди. Я ещё на секунду задержала на ней взгляд, забрала телефон, встала и удалилась.

Глава 25

С телефоном у уха я непринужденно лавировала в разодетой толпе, проходя мимо группок людей.

— Вы все слышали, детектив?

— Ага, — мрачно отозвался Донован Кейн. — Слышал.

Я не оборвала соединение с детективом, потому что хотела, чтобы он в точности услышал сказанное Хейли Джеймс в оправдание. Так меня не получится обвинить в том, что я на неё давила или усугубляла её вину. Хейли предельно ясно дала понять, что не против всего, что творит Алексис, пока ей самой позволяют обворовывать компанию. Единственный раз, когда она проявила что-то помимо высокомерия — когда я сказала, что флешка у меня и я думаю передать её Мэб Монро.

Тогда она запаниковала. Никто не хочет, чтобы гнев элементали Огня обрушился на него, даже человек столь жадный как Хейли Джеймс. Она наверняка пробирается сейчас через толпу, разыскивая Алексис и думая, как бы убедить сестру пойти на мои условия, чтобы сберечь собственную шкуру.

Но не только Хейли оглядывала бальный зал. Этим занимался ещё и один из телохранителей Мэб Монро. Очевидно, я перегнула палку в своих действиях, и Мэб хотела узнать, кто я такая и почему говорила с Хейли Джеймс. Великан маршировал за мной сквозь толпу, как Шерман по Атланте. Я не осмеливалась обернуться, но слышала ропот людей, которых он сметал со своего пути. Я ускорила шаг, огибая людей и уворачиваясь от официантов. Я шустрее, но великан был больше. Всего лишь вопрос времени, как скоро он меня настигнет. Его мясистая рука схватит меня за плечо, и он выведет меня из зала для небольшой частной беседы — возможно, даже лично с Мэб. Прямо сейчас — лишняя для меня сложность.

— За тобой хвост, — прозвучал в динамике голос Донована.

— Не парься, — отозвалась я. — Где ты?

— Все там же. В центре второго этажа, прислонился к перилам.

Я подняла глаза. Детектив стоял там, где сказал. Он расстегнул ещё одну пуговицу белой парадной рубашки и в полуденном свете выглядел сексуальным и взъерошенным. М-м-м. Жаль, у меня нет времени насладиться видом.

— Вижу тебя, — оповестила я. — Найди какое-нибудь место, где можно спрятаться от великана. Пустую комнату, чулан, неважно. Буду там через минуту.

— Понял тебя.

Кейн повернулся и вышел с балкона. Я оглядела толпу, высматривая что-нибудь способное затормозить великана. Ропот позади меня стал громче. Ещё минута, а то и меньше, и громила меня сцапает. Мой взгляд упал на официанта, неловко несущего полный поднос бокалов с мятным джулепом. Идеально.

Я замедлила шаг, чтобы поравняться с ним как раз в нужный момент. Официант прошел мимо меня, и я изо всех сил пнула его в лодыжку острым каблуком. От неожиданной боли парень взвизгнул. Я пошла дальше без остановки, а официант начал оседать на пол как мертвец. Поднос выскользнул из его рук, и всех в радиусе метра обдало алкогольным душем. Несколько ледяных капелек долетели до моей спины.

Секунду все потрясенно молчали. Следом орава кричащих обозленных людей налетела на парня, обвиняя его в неуклюжести. Толпа сомкнулась так плотно, что протиснуться сквозь неё не мог даже великан. Пока он пытался обойти столы и старых ведьм, визжащих о своих промокших платьях, я взлетела на второй этаж и пошла в сторону, обратную той, откуда явилась, скользя мимо скоплений гостей на этом уровне. Подо мной Мэб Монро взглянула на столпотворение и нахмурилась. Она поняла: что-то пошло не так. Но пока не знала, что именно.

Я опустила голову, отошла подальше от балкона и продолжила шагать не слишком быстро, чтобы не привлекать к себе внимания, но и не тащиться как черепаха. Прижала трубку к уху:

— Ты где?

— В чулане. Сверни налево в конце коридора. Вторая дверь справа.

Я повернула. Коридор был пуст, поэтому я открыла дверь, вошла внутрь и закрыла её за собой. Кейн уже ждал, присев на металлический держатель для туалетной бумаги. Я прислонилась к деревянной панели и шумно выдохнула.

— Едва не попалась.

— Едва, — согласился Кейн.

— Что насчет Хейли? — спросила я детектива. — Что она делала после моего ухода?

— Да ничего особенного, — ответил Кейн. — Минутку посидела, провожая тебя взглядом, потом резко встала и затерялась в толпе.

Пошла искать Алексис, прямо как я и предполагала.

— Что дальше? — спросил Кейн.

— Переждем здесь, пока Мэб Монро и её охранник не утратят ко мне интерес, а Хейли Джеймс не позвонит, — ответила я. — И то, и другое надолго не затянется.

Я прошла мимо детектива. В чулане не было почти ничего, кроме металлического держателя, на который присел Донован. Ведро и швабра. Несколько коробок с резиновыми перчатками. Хлипкий диванчик, вынесенный из клубного салона. Я набрала номер Финна. Друг ответил после второго гудка.

— Тебе следовало остаться, — сказал он. — На официанта, которого ты сбила, все ещё орут. Как стая дерущихся ворон.

— Ты где? — спросила я.

— По-прежнему в баре, — ответил Финн. — Болтаю с Грейс.

Наверное, Финн подмигнул ей, потому что я услышала в трубке женский смех. Тот самый высокий лающий смех, каким всегда смеются в сказках злые ведьмы. Должно быть, та же старая морщинистая карлица, с которой я его видела чуть раньше.

— Грейс передает тебе привет, — продолжил Финн.

— И ей привет, — рявкнула я. — Не расскажешь ли, что там происходит?

Финн вздохнул:

— Ты хоть разок можешь расслабиться и насладиться представлением?

— Нет. А теперь рассказывай, что произошло после того, как я оставила Хейли. Детектив сказал, что она тут же вскочила и унеслась в толпу.

— Прямиком к Алексис, — отрапортовал Финн. — Хейли вытащила сестру на улицу, в патио. Они разговаривают. Видно, что Алексис недовольна. Стивенсон тоже там. Бедняга выглядит так, будто сейчас в обморок упадет. Все промокает лоб платком.

Я улыбнулась. Хорошо. Настала пора суке понять, с кем она связалась.

— Приглядывай за ними, но не дай им себя заметить. Если соберутся куда-то уходить, сообщи. Не ходи за ними.

— Да, госпожа, — съерничал Финн. — И не волнуйся. Грейс составит мне компанию.

Финн нажал отбой, и я тоже отключилась. Положила телефон на металлический держатель прямо рядом с туалетной бумагой, подошла к диванчику и плюхнулась на него. Подушки просели под моим весом, а прорвавшая обивку пружина впилась мне в зад. Я поерзала, но не сумела соскочить с мерзкого металла.

Донован Кейн оттолкнулся от держателя и принялся мерить комнату шагами: пять в одну сторону, пять в другую. Пол поскрипывал под его ногами, и я почувствовала, как на меня накатывает приступ головной боли.

— Собираешься весь следующий час ходить туда-сюда? — спросила я. — Потому что мне это уже сейчас действует на нервы.

Детектив ничего не ответил, а просто продолжил вышагивать. Его быстрые четкие движения завораживали, и я скользнула взглядом по его плечам. В чулане пахло его чистым мыльным ароматом, перебивающим стойкий запах чистящего средства. Мне вспомнился последний раз, когда мы были друг к другу так близко: прошлой ночью в «Нападении северян». Каким твердым был Донован Кейн. Как сильно я хотела закончить начатое. И было ещё обещание, данное самой себе. Взять все, что смогу, сегодня, прежде чем завтра мы с детективом распрощаемся.

Я бросила взгляд на наручные часы. Пятьдесят минут. Уйма времени. Финн внизу приглядывает за обстановкой и очаровывает пожилую карлицу, а мы сидим в безопасности здесь. Наверное, Хейли и Алексис Джеймс сейчас изо всех сил пытаются решить, что делать и как ответить на мои требования. В этом-то и был весь смысл огорошить их на публике. Сейчас они не представляют для нас угрозы. Что же до великана, так на обыск всего загородного клуба у него уйдут часы, если он вообще станет этим морочиться. Наверное, Мэб Монро уже приказала ему вернуться, учитывая суматоху, которую я устроила, чтобы оторваться от хвоста.

У нас с Донованом Кейном есть целых пятьдесят минут наедине. Я смерила детектива взглядом с головы до ног. Лучше способа скоротать время и не придумаешь.

Я кашлянула. Донован остановился и посмотрел на меня.

— Знаешь, если сестры Джеймс согласятся на наши условия, все это закончится. Завтра мы все вернемся к обычной жизни, — сказала я. — Финн. Ты. Я.

Донован кивнул:

— Знаю.

Он смотрел на меня, и на его лице отражалась буря эмоций. Желание. Страсть. Тяга. Вина. Он пожирал меня ореховыми глазами, переводя взгляд с губ на грудь, с груди на ноги и снова на губы. Но не двигался в мою сторону. Не пытался взять то, чего так страстно хотел. Значит, первый шаг за мной.

Я встала и медленно пошла к нему. Шпильки зацокали по паркету. Донован дернулся от звука, но не отвел глаз. Он не мог, точно так же, как и я не могла не идти к нему.

Я остановилась в полуметре от детектива. Смерила его взглядом, как он меня секунду назад. Мощные плечи, широкая грудь, сила в чистом виде. Зрелище меня восхищало.

— Ты привлекательный мужчина, детектив, — сказала я. — Я привлекательная женщина. И вот мы здесь, одни. Вдвоем. — Он ничего не ответил. Не повелся. И я продолжила: — Вчера в ночном клубе, когда я сидела у тебя на коленях, мне не хотелось останавливаться. Я хотела сорвать с тебя джинсы, хотела чувствовать тебя в себе все глубже и глубже, пока мы оба не закричали бы. А ты?

Его щека дернулась, но Донован так и не пошевелился.

— Несмотря на всю разницу между нами, ты мне нравишься, детектив. Что-то в тебе меня привлекает. Я хочу тебя так, как уже давно не хотела никого другого. Думаю, ты испытываешь по отношению ко мне то же самое.

На секунду я испугалась, что он не ответит. Но он сказал:

— Да, я хочу тебя.

Его голос был низким, скованным, натянутым, как пружина. Признание далось ему с трудом. Но только словами он и мог оттянуть неизбежный рывок мне навстречу. Хорошо, что я никогда не боялась сама делать первый шаг.

Я шагнула в его объятия и положила руки ему на плечи. Подняла голову и заглянула в карие глаза.

— Так почему бы нам с этим что-нибудь не сделать?

Глава 26

Кейн пристально посмотрел на меня:

— Плохая идея, Джин. Ты разве забыла, зачем мы сюда пришли? Чтобы заставить сестер Джеймс пойти на попятный, не более. Не исключено, что нас уже ищут.

Его глаза переполняло отчаяние. Кейн хотел спастись, но я не собиралась его отпускать.

— Жалкая отговорка. Хейли и Алексис сейчас не до нас: они спорят, как действовать дальше. А даже если не спорят, то вряд ли нас найдут. Они, вероятно, считают, что мы уже ушли и где-то затаились в ожидании их звонка. Нам ничего не остается, кроме как найти способ скоротать это время.

Я наклонилась, приставив губы к уху Кейна. Его плечи вздрогнули под моими руками. Он весь был словно натянутая струна.

— Если ты переживаешь по поводу предохранения, не беспокойся: я принимаю свои маленькие белые таблетки, так что нежелательных последствий не будет. Да и у тебя в бумажнике, думаю, найдутся один-два презерватива, как и у большинства мужчин. — Я глубоко вздохнула. — Что касается наших с тобой разногласий, меня не волнует, что завтра мы снова окажемся по разные стороны баррикад. После всего пережитого я хочу получить желаемое. Я хочу тебя, детектив. Здесь и сейчас.

И прильнула губами к его губам.

Кейна словно ударило током. Он буквально взорвался. Зарычал и резко притянул меня к себе. Затем развернул и прижал к стене, сминая мягкую ткань платья. Впился в меня поцелуем. На этот раз я даже не стала его дразнить. Язык детектива уже проник в меня. И я была этому несказанно рада.

В ноздри ударил его аромат — пьянящий и резко-мыльный, — и я совсем потеряла голову. Мои руки были повсюду. На его лице, на шее, груди. Я гладила его, трогала и жаждала большего. Жаждала чувствовать каждый дюйм его тела. Старалась продлить этот сладостный миг, который закончится, как только мы переступим порог комнаты.

Справившись с платьем, Донован Кейн приступил к трусикам. Ловко сорвав их, он ввел в меня два пальца. Я застонала, вся уже влажная, снедаемая желанием, и обхватила детектива ногой за талию, предоставляя ему свободу действий. Пальцы Кейна внутри меня двигались в быстром, ритмичном темпе, проникая с каждым разом все глубже и глубже. Он застонал вместе со мной.

— Я мечтал об этом с той самой минуты, как впервые увидел тебя на балконе, — прошептал он мне в губы. — Мечтал почувствовать тебя.

— Тогда не останавливайся. — Мой голос охрип от желания. — Не останавливайся.

Наши губы и языки вновь слились, а Донован все продолжал меня ласкать.

Нас поглотили такие чувства, такая страсть, что мы не могли больше сдерживаться. Свободной рукой Донован выудил бумажник из кармана брюк, затем сбросил его на пол. Я попыталась стянуть с него боксеры, но черный шелк зацепился за возбужденную плоть. С досады я рванула гульфик, убирая преграду, а Донован, разорвав зубами обертку из фольги, надел презерватив.

— Сейчас, — прохрипела я. — Сейчас.

Кейн поднял меня, и я обвила его ногами. Прижав спиной к стене, он резко вошел в меня и стал двигаться мощными, быстрыми толчками в исступлении, накрывшем нас обоих.

Я снова застонала, почувствовав, как он входит все глубже, и впилась ногтями в его плечи.

Всякий раз, когда он погружался в меня, я все сильнее сжималась вокруг него, устремляясь к вожделенному оргазму. К сладостной разрядке. Кейн уткнулся мне в шею. Металлический держатель рядом с нами дрожал и гремел, откликаясь на наши движения.

Как же чертовски хорошо, до боли!

Но слишком стремительно. Не прошло и минуты, как Кейн, сделав последний рывок, содрогнулся всем телом и достиг апогея. Я почувствовала, как он сник и выскользнул из меня. Вот вам и выдержка. Я слишком сильно и быстро его завела. Он кончил, а я все еще изнывала от горячего, пульсирующего желания. И не собиралась оставаться неудовлетворенной.

— Я... прости. — Поставив меня на пол, Кейн отступил назад. — Это было слишком грубо.

— Это не было слишком грубо, — сказала я. — Но мы еще не закончили.

Я положила руки ему на плечи и подтолкнула детектива к диванчику. Уткнувшись в него икрами, Кейн плюхнулся на пружинные подушки. Я оседлала его, избавила от использованного презерватива и сжала руками мощный член. Дыхание Донована у моей шеи участилось.

— Ну же, детектив. Давай, пробуждайся. — Я дразнила влажную плоть острым кончиком ногтя.

— Это вызов? — После секса его голос стал низким и хриплым. Кейн обхватил меня за талию и притянул к себе.

Встав на колени, я потерлась о его член интимным местечком.

— Скорее стимул.

Детектив, не мешкая, возродился к жизни и достал из бумажника новый презерватив. Настала моя очередь верховодить. Я задавала темп, неспешно и постепенно направляя Кейна: то приподнимаясь, то опускаясь на него, с каждым разом чуть глубже и чуть быстрее, пока он снова и снова негромко повторял мое имя. Джин, Джин, Джин. Словно какую-то молитву... или проклятие. В жизни не слышала ничего сексуальнее.

Кейн застонал. Обхватив руками мою грудь, он сжимал ее сквозь ткань платья и лифчик, распаляя меня все сильнее.

Губы его касались моей шеи, и он дразнил меня, прихватывая кожу зубами. Я обхватила Донована за плечи, подстегивая; крепкие мускулы бугрились и перекатывались под моими руками. Мои мышцы сжимались и ускорялись в ответ. Давление во мне всё нарастало и нарастало.

Я запрокинула голову и позволила оргазму унести меня прочь.

* * * * *

Закончив, мы сидели на том же диванчике. Плечо к плечу, моя голая нога у него на колене. Мы, конечно, не сплелись в объятиях, но и не отстранились друг от друга. Мне хотелось склонить голову ему на плечо, закрыть глаза и расслабиться. И позволить себе в полной мере насладиться кратким мгновением мирного счастья. Но я не могла этого сделать. Секс уже сам по себе был тесным контактом. И хотя мы не занимались любовью, быстрым перепихоном это тоже не назовешь. В груди начали распускаться чувства к детективу. Но мне не хотелось сейчас слишком много об этом думать.

Тем не менее я не ошиблась. Донован Кейн оказался отличным любовником. Уже очень давно я не ощущала себя такой удовлетворенной. Что и говорить, опытный мужчина — это не ребята из колледжа, с которыми я обычно спала. Мальчишки радовались уже тому, что занимаются сексом, и не горели желанием сделать что-нибудь эдакое, опасаясь меня отпугнуть. Например, трахнуть жестко и быстро, как Донован. Или позволить мне сделать нечто подобное с ними.

Ни с того ни с сего детектив начал смеяться. Он давился смехом, пока не сложился пополам, упав грудью на колени.

— Что смешного? — спросила я.

— Всё. Мы. Ты. Я. Вместе.

Я приподняла бровь:

— Вот уж не думала, что оргазм такая смешная штука. Или я ошибаюсь?

Кейн вытер слезы истерического смеха с разгоряченного лица.

— О, нет! Оргазм был нешуточный. Но ты преступница, ты убиваешь людей, ты убила моего напарника. А я детектив, полицейский, предположительно один из хороших парней, и я только что трахнул тебя. Дважды.

— Так в чем же проблема?

Донован Кейн посмотрел на меня:

— Ты и вправду такая хладнокровная? С каменной плитой вместо сердца и льдом вместо крови в венах?

Опять двадцать пять. Однако этими банальными словами детектив охарактеризовал меня точнее, чем хотел.

— Неужели ты не понимаешь, что я совершил? — спросил Кейн. — Пошел против собственных убеждений. И ради чего? Тебя?

Он отстранился. Ничего неожиданного, но все же слова больно меня укололи. Я подавила зарождавшуюся в груди нежность, ожесточилась, и лицо вновь застыло в холодной маске.

— Ты не веришь в секс с женщинами? — Я сохранила беззаботный тон в надежде спасти хоть что-то. Жалкие крупицы счастья, которые буду потом вспоминать.

Кейн запустил руку в короткие черные волосы и взъерошил их пуще прежнего.

— Не в этом суть. Мне следует арестовать тебя, сдать властям за твои преступления, а не гадать, хватит ли мне запала на третий раунд.

Я пожала плечами:

— Мы оба хорошо провели время. Так зачем подводить под это мораль? Ведь всего пять минут назад ты без зазрения совести со стоном шептал мое имя.

Кейн напрягся, но против истины не попрешь. Тем не менее страстное желание, томительное наслаждение, сладостная разрядка остались позади, и старые сомнения вновь поселились в его глазах наряду с одной неизменной эмоцией: чувством вины за секс с убийцей напарника. Об этом детектив никогда не забудет. Не сегодня, а может быть, никогда.

Наверное, я могла бы поведать Кейну всю правду о грязных увлечениях Клиффа Инглеса. Но едва ли это изменит наши отношения. Напарник Донована будет всё так же мертв, а я всё так же буду его убийцей.

Судя по всему, наш медовый месяц подошел к концу. Очень жаль. Я убрала с Кейна ногу и встала.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Донован, разглядывая мои обнаженные ноги.

— Одеваюсь, — холодно ответила я. — Пора бы сестрам уже позвонить. Предлагаю тебе последовать моему примеру.

Я затолкала разорванные трусики в сумочку и одернула платье. Рядом Донован Кейн застегнул молнию брюк. Мы не разговаривали друг с другом. Я нашла свой мобильник и тоже запихнула в сумочку. Затем осторожно открыла дверь чулана. В коридоре было пусто. Мэб, должно быть, призвала своего громилу к ноге. Хорошо.

Мы покинули тесный чулан, обогнули балкон второго этажа и спустились в бальный зал по другой лестнице. За тот час, что нас не было, толпа значительно увеличилась, и теперь люди гудели, словно пчелиный рой. Не сразу, но я все же заметила, что Финн по-прежнему сидит в баре. Хотя теперь у него была другая соседка. Старую карлицу сменила молодая привлекательная азиатка, которая, улыбнувшись, позволила Финну заказать ей напиток. Я мотнула головой в сторону Финна. Донован кивнул, и мы направились к бару.

— Видишь сестер? — тихо спросил детектив.

Я окинула его взглядом. Жесткая маска сковала лицо детектива, вытеснив из глаз виноватое выражение. Донован Кейн на время отложил внутренние терзания, чтобы выполнить работу. Какой профессионализм!

Я собралась было сказать, что не вижу, когда внимание привлекла золотистая вспышка. Хейли Джеймс. Глаза этой миниатюрной женщины были устремлены к выходу из бального зала. Рот приоткрылся, словно она задыхалась, спеша ретироваться.

Хейли развила такую скорость, что я даже удивилась, как ей удалось не потерять сандалии. Она спешила, словно за ней гнались. Только что стояла здесь, а в следующую секунду была такова. Я оглядела толпу в поисках Алексис.

Эта сука шла примерно в тридцати метрах позади и быстро нагоняла свою жертву.Сжатый рот. Прищуренные глаза. Ожесточенное лицо. Алексис стремительно неслась за сестрой. Не хотела бы я оказаться на месте Хейли, когда злодейка ее настигнет. Капитан Уэйн Стивенсон не отставал от хозяйки, а за ним трусили два великана. Вся четверка приблизилась к выходу...

— Финн! Финнеган Лейн! — прозвучал знойный голос.

Черт, черт, черт.

Я находилась в сотне метров от бара, отрезанная от него десятками человек, но все равно услышала этот оклик. Алексис Джеймс, по-видимому, тоже. Элементаль Воздуха внезапно остановилась, словно в нее ударила молния. Стивенсону пришлось резко затормозить, чтобы не врезаться в неё. Головорезы же, впечатавшись в широкую спину капитана, отскочили от преграды, словно шарики для пинг-понга, хотя и удержались на ногах.

Рослин Филлипс улыбнулась, пробормотала какие-то извинения и обошла Алексис Джеймс. Вампирша не отрывала глаз от Финна и не заметила внезапного интереса элементали Воздуха к своей персоне. Алексис проследила за взглядом Рослин. Губы элементали изогнулись в мрачной улыбке, когда она заметила Финна, который приветственно помахал Рослин. Схватив Рослин за руку, Алексис дернула вампиршу назад и что-то гаркнула Стивенсону. Тот, не мешкая, схватил Рослин за талию и стал выводить из зала. Два головореза сопровождали его с флангов. Несколько человек с любопытством взирали на эту компанию, но никто не проявил желания вмешаться. Возможно, обитатели Северного города были богаче жителей Южного, но и те, и другие с завидным единодушием не любили встревать в чужие проблемы.

Рослин еще не знала, в какой переплет угодила, но начала сопротивляться. Если великан тебя куда-то тащит, хорошего не жди. Вампирша вонзила клыки в предплечье Стивенсона, прежде чем тот выволок ее из зала. Финн вскочил со стула и устремился за ними.

Твою же мать!

Едва услышав, что Рослин выкрикивает имя Финна, я сразу пришла в движение. Как и Донован Кейн. Мы помчались к выходу, топая по ковру. Но вокруг было столько народу, что двигаться кратчайшим путем не удавалось. Зигзаг, зигзаг, еще зигзаг. Перемещаться получалось только так.

В толпе только-только наметился просвет, как мне преградили дорогу. Я вскинула голову. Тот самый громила Мэб, который раньше меня преследовал.

— Вот ты где, — пророкотал он. — Мисс Монро желает тебя видеть.

Мне некогда было разводить церемонии. Я врезала ему коленом в пах. Вскрикнув от боли, великан согнулся. А я уже вытащила один из своих среброкаменных ножей и ударила верзилу рукояткой по горлу. Задохнувшись, он отшатнулся назад. Толкнул задом стол и тот перевернулся. Напитки, еда — всё разлетелось в разные стороны. Поднялся шум и гам, но я уже неслась к двери.

Она вела из бального зала к главному входу в загородный клуб, но в холле я не увидела ни Алексис Джеймс, ни Стивенсона, ни Финна. Они, должно быть, уже на улице. Разборка с великаном стоила мне драгоценных секунд.

Я устремилась по коридору к выходу. Позади меня раздавались шаги Донована Кейна.

Через открытую дверь лились лучи послеполуденного солнца. Но оно не согрело меня. Совсем, черт возьми, не согрело.

Я выбежала на улицу. Покрутила головой налево, направо. Ага! На обочине ведущего к клубу крутого спуска стоял лимузин. Уэйн Стивенсон ударил Финна кулаком в грудь, и тот сразу обмяк, потеряв сознание. Капитан затолкал его в хвост лимузина и забрался следом. Алексис Джеймс, Рослин Филлипс и два других головореза, скорее всего, уже находились внутри, поскольку их нигде не было видно.

— Финн! — заорала я и со всех ног бросилась к машине. — Финн!

Слишком поздно!

Дверь захлопнулась. Шины взвизгнули, лимузин сорвался с места и исчез в лучах послеполуденного солнца.

Глава 27

Какое-то время я просто стояла там, не в силах поверить в случившееся. Алексис Джеймс похитила Финна и Рослин Филлипс! Удача, эта своенравная стерва, оставила меня сегодня с носом.

Ко мне подбежал Донован Кейн. Улучив момент в суматохе, детектив вытащил пистолет из кобуры на лодыжке.

Дальше, как обычно, сработала флетчеровская выучка. Я огляделась по сторонам. Несколько водителей выбрались из своих лимузинов, заинтересовавшись развернувшейся драмой. Стоящие у парадных дверей парковщики в смокингах таращились на меня с удивленно открытыми ртами. Скоро, как только отдышится, сюда подоспеет и великан Мэб Монро.

— Сматываемся отсюда. Быстро, — негромко скомандовала я и решительно зашагала к автостоянке. Донован Кейн спрятал пистолет в кобуру и устремился за мной.

Мы не хотели рисковать, доверяя краденый автомобиль парковщику, поэтому Финн, отказавшись от мысли воровать очередную тачку, решил отправиться в загородный клуб на собственном «бенце»… ключи от которого так у него и остались. Стало быть, нужно искать другую машину.

Я быстро пересекла несколько рядов автомобилей, скрывшись от любопытных взглядов парковщиков и водителей лимузинов. Затем, минуты две побродив по стоянке, выбрала БМВ далеко не последней модели — другими словами, без навороченной сигнализации. Рукояткой ножа разбила стекло и замкнула провода зажигания. Не только Финн был горазд угонять машины, хотя действовал он с куда большим размахом и не устраивал такой кавардак.

Я скользнула за руль. Донован Кейн устроился на пассажирском сидении. Без лишних слов я нажала на газ, и мы рванули прочь из загородного клуба.

Мили через две я свернула за угол ближайшей заправки и там остановилась. Порывшись в сумочке, достала телефон.

— Что ты делаешь? — спросил Донован.

— Звоню Финну.

Один гудок. Второй. Третий. Четвертый…

— Алло? — Вместо голоса Финна в трубке послышался шепот Рослин.

— Это Джин.

— Мне так жаль, Джин. Я не знала…

— Все хорошо, Рослин, — сказала я, стараясь успокоить и как-то утешить вампиршу. — Ты не виновата. Это я сплоховала. Все образуется. Ты очень скоро вернешься домой к Кэтрин. А сейчас передай трубку Алексис Джеймс.

Я нажала на кнопку громкой связи и развернула телефон к Доновану Кейну, чтобы он тоже мог слышать разговор.

— Кто это? — В трубке раздался женский голос. Холодный, жесткий, самодовольный.

— Здравствуй Алексис, — сказала я.

Смех Алексис Джеймс эхом разнесся из динамика.

— А ты, оказывается, знаешь мой голос. Вот и славно. Это все упрощает.

— Где твоя сестра? — спросила я. — Где Хейли?

Я предпочитала иметь дело с Хейли Джеймс. Она, кажется, была не прочь принять мое предложение отступиться. А главное, ее пугало то, что я могу предпринять, если она не пойдет на уступки. Хейли боялась, что я передам информацию Мэб Монро и предоставлю элементали Огня разбираться с ней и ее сестрой. Хейли совсем не хотелось умирать от руки Мэб вслед за своим отцом Лоуренсом.

Но Алексис Джеймс не была похожа не Хейли. Жажда власти перевесила в ней здравомыслие и страх перед Мэб. Скрытое безумие проступало в ее самодовольном голосе легкими, вибрирующими нотками. Алекис подсела на собственную магию и не собиралась бросать это пагубное пристрастие. Видимо, поэтому она и решила, что сможет одолеть Мэб Монро. Не иначе на пару с элементалью Огня возомнила себя Чудо-женщиной [5].

И теперь в руках Алексис оказался тот, в ком я нуждалась и о ком заботилась — Финн. Это не предвещало ничего хорошего. Ни для кого из нас.

— Хейли нет, — сказала Алексис.

Я прищурилась:

— Что значит «нет»?

— Эта сука решила выйти из игры, — фыркнула Алексис. — Сообщила о твоих так называемых требованиях. Сказала, что все зашло слишком далеко, и слиняла.

Так вот, оказывается, почему Хейли со всех ног улепётывала из загородного клуба от своей сестры.

— И ты не стала ее догонять?

Алексис рассмеялась. И снова в ее голосе послышались легкие нотки безумия. Донован Кейн покачал головой. Он тоже это услышал.

— С чего бы? Хейли только и делала, что сдерживала меня: мол, будь осторожной, будь благоразумной. Пусть бежит куда хочет и прячется от тебя, Мэб Монро и прочих страшил. — В ее голос закралась желчь. — Теперь тебе придется иметь дело со мной, а не с ней.

Я ничего не ответила. Из трубки доносился слабый рокот и приглушенный шум. Где-то вдали просигналил автомобиль. Они все еще находились в лимузине и с каждой секундой все дальше и дальше удалялись от загородного клуба. А я совсем не знала, в каком направлении они движутся, и не могла их отследить.

— И с кем я разговариваю? — спросила Алексис.

— Ты прекрасно знаешь с кем. Ты и твои подручные вот уже несколько дней на меня охотитесь.

— Хочу услышать это от тебя.

Я втянула воздух.

— Я — Паук, киллер которого ты наняла, а затем подставила.

Донован Кейн вздрогнул при слове Паук. Оно вновь напомнило ему о том, кто я и чем занимаюсь, хотя на час он позволил себе об этом забыть. Лицо его окаменело, а в глазах мелькнула вина. Кейн задумался о своем напарнике Клиффе Инглесе и о том, что предал его, когда переспал со мной… и получил несказанное удовольствие.

Губы детектива, те самые, что так пылко меня целовали, сжались в жесткую тонкую линию. Черт, черт, черт. Сейчас не время Кейну вновь начинать меня ненавидеть и грозить сдать властям за прегрешения.

— Что ты хочешь, Алексис?

— Флешку и все копии, которые ты с нее сняла, — сказала она.

— А взамен?

— Получишь своих друзей… в относительно целом виде.

В трубке послышались звуки ударов, а затем низкий стон. Второй раз за неделю из Финна делали отбивную. Сейчас, по всей видимости, капитан Уэйн Стивенсон. Сомнительная радость. Раздался еще один «бумс», и высокий, сдавленный крик. Рослин. Похоже, великан не пощадил ее, и вампирше сильно досталось.

Я сжала свободную руку в кулак.

— Слушай, ты, сука. Я не плачу за испорченный товар. Сейчас же, мать твою, вели Стивенсону прекратить избивать моего парня. И если твои дуболомы только посмеют прикоснуться к женщине, я передам флешку лично в руки Мэб Монро, а уж она-то с тобой разберется. Черт, да она заставит мэра вручить мне медаль за то, что я открыла ей глаза на твои делишки.

Тишина. Расчет риска. Алексис Джеймс, может, и не боялась магии Мэб Монро, но должна была понимать, что вмешательство этой женщины выйдет ей боком. Именно поэтому Алексис наняла и подставила меня: чтобы расчистить себе путь к триумфу. Ей все еще требовалось уничтожить флешку. И, смею надеяться, это для неё важнее, чем истязать Финна и Рослин или проверять, не блефую ли я. Но я не блефовала. Я в точности сдержу обещание, разве что найду способ добраться до Алексис Джеймс задолго до Мэб Монро.

— Идет. — Неохотное обещание с большой долей неопределенности.

— Где предпочитаешь совершить обмен? — спросила я.

— Старая каменоломня на окраине города. Знаешь, где это?

Я закрыла глаза. В голове промелькнули воспоминания и образы прошлого. Вот мы с Брией играем там в детстве. Вот я прячусь под выступами породы после того, как элементаль Огня убила мою семью. Вот Джо-Джо занимается со мной среди этих камней, обучая управлению элементальной магией. Вот Флетчер, сгорбившись на каменном подобии скамьи, читает книгу, пока я круг за кругом обегаю карьер, взбираясь со дна на вершину и спускаясь обратно.

— Знаю.

— Через два часа. Приходи туда с флешкой, иначе твои друзья умрут. Мучительной смертью.

Алексис повесила трубку. Я тоже нажала отбой и посмотрела на Кейна. Детектив ответил тяжелым взглядом полицейского.

— Валяй, выкладывай, — вздохнула я.

— Это твоя вина. Алексис Джеймс похитила их из-за тебя. — Его глаза сковал холод. — Потому что ты, вместо того чтобы следить за ней, предпочла развлекаться со мной.

— Никто не мог знать, что Рослин окликнет Финна и Алексис их схватит, — сказала я. — И все же признаю: оставить его в баре было просчетом с моей стороны.

— Просчетом? — Янтарные глаза переполняло отвращение.

В мое сердце словно вонзился острый нож: презрение Кейна, его гнев. Но я взяла себя в руки. Сейчас не время поддаваться эмоциям. Я должна быть холодной и твердой, как магия Льда и Камня, струившаяся по моим венам.

— Ты сердишься вовсе не из-за Финна и Рослин. Ты знаешь, что это была случайность — один шанс из ста, — отрезала я. — Нет, ты бесишься оттого, что не оттолкнул меня в том чулане. Взгляни правде в глаза. Признай. Ты ответил мне согласием и отлично провел время. Так что не сваливай всю вину за этот провал на меня.

Кейн сжал кулаки. Казалось, ему не терпится кому-нибудь врезать… например, мне.

— Можешь обвинять, ненавидеть и обзывать меня сколько угодно, но только позже, — сказала я. — Финн и Рослин в беде. Ты видел на фото, что Алексис Джеймс сотворила с моим наставником. Ребят ждет такая же участь. Или помоги мне спасти их, или не путайся под ногами. Решай, детектив.

Донован Кейн взглянул на меня, и в глазах его золотым огнем вспыхнула ненависть.

— Я помогу тебе ради Рослин. Потому что у нее есть племянница, которую она любит. Потому что именно таких, как она, я поклялся защищать. Но я делаю это не ради Финна и, конечно же, не ради тебя. До тебя мне и дела нет. Ясно?

Его слова больно ранили меня, но я сумела остаться спокойной. Бесстрастной. Жесткой. Хладнокровной.

— Как день, — ответила я. — Пора ехать.

Домой мы возвращались окольными путями. Всю дорогу я поглядывала в зеркало заднего вида, но хвоста не заметила. Одной головной болью меньше. Впрочем, Алексис Джеймс теперь незачем было за мной следить.

Она и так подцепила меня на крючок.

Донован Кейн смотрел прямо перед собой; глаза неподвижны, тело напряжено. Он всю дорогу молчал, но я чувствовала, что детектив проклинает себя и кипит от негодования. Если взбесится еще хоть чуточку сильнее, то, ей-богу, вспыхнет.

Через пятнадцать минут мы добрались до центра города. Я поставила машину в гараж в трех кварталах от дома. Остаток пути мы прошли пешком. Я первая вышла из лифта и двинулась к двери в квартиру. Пока возилась с ключом, прикоснулась пальцами к камню. В ответ раздался привычный низкий и ровный шепот. Финн не выдал, где я обитаю. Я улыбнулась. Молодец. А с другой стороны, очень жаль. Потому что в глубине души я надеялась, что нас поджидают. Я бы с радостью прикончила несколько сообщников Алексис Джеймс, чтобы успокоить гнев.

Я открыла дверь и прошла в свою спальню, не дожидаясь, пока Донован последует за мной. Сняла платье и туфли на шпильках и надела привычную униформу киллера: черные брюки, футболку с длинными рукавами, носки и ботинки. Скомкала изящное коктейльное платье и порванные трусики и выбросила всё в мусорную корзину у кровати. И то, и другое пропахло Донованом, а мне сейчас нельзя отвлекаться.

Ведь жизни Финна и Рослин висят на волоске.

Я подошла к комоду и выдвинула верхний ящик. Внутри лежал тонкий жилет, не похожий на те, что я обычно надевала на задания. Облачившись в него, я выдвинула второй ящик. Там блеснул ряд ножей, лежавших на черном поролоне. Два из них я засунула в ботинки. Два других — в рукава. Пятый заткнула за поясницу. Серебряные часы с гарротой внутри уже были у меня на руке, и я дважды проверила механизм, убедившись, что удавка легко выдвигается. С ножами я куда опаснее, но, подвернись такая возможность, задушу Алексис Джеймс и струной.

О, я хотела, чтобы элементаль поплатилась за то, как обошлась с Флетчером, за то, что ее громилы избили Финна и Донована Кейна, и, конечно же, за то, что посмела меня обмануть. Но сейчас главное — спасти Финна и Рослин. И шансы на успех увеличиваются, если я прикончу Алексис при первом удобном случае. Смерть есть смерть. Если в итоге все остальные еще будут дышать, а эта тварь уже нет, что ж, придется этим удовлетвориться. Флетчер поймет. Между мучениями своей убийцы и жизнью сына он точно выбрал бы второе.

Потому что Алексис Джеймс едва ли захочет менять Финна и Рослин на флешку. Нет, она рассматривала эту сделку как прекрасную возможность раз и навсегда покончить с нами. Она подставила меня раньше, и без колебаний подставит снова. Но теперь я знала, чего ожидать, и была ко всему готова.

Закончив экипироваться, я вернулась в гостиную, где собирался Донован Кейн. Детектив успел снять позаимствованный у Финна костюм. Теперь на нем были джинсы, походные ботинки, черная футболка и кожаная куртка. Кейн наклонился и пристегнул к лодыжке кобуру с короткоствольным пистолетом. Справившись с этой задачей, детектив выпрямился. Достал из-за пояса пистолет, вытащил и проверил обойму. Убедившись в ее боеготовности, вернул обойму на место.

Но пистолет не убрал, а опустил, не снимая пальца со спускового крючка. Кейн не смотрел на меня, но я знала, о чем он думал. О том, что я доставила ему немало хлопот. Что ему следует тотчас меня убить. Отомстить за смерть своего напарника. Разыскать Финна, Рослин и Алексис Джеймс в одиночку. И покончить с тем неуместным влечением, что он ко мне испытывал. Несколько зайцев одним выстрелом, как сказал бы Финн.

— Хочешь застрелить меня, детектив? — вкрадчиво спросила я, пальцами уже поглаживая рукоятку ножа, который успела нащупать. Ничто и никто не помешает мне добраться до Финна. Даже Донован Кейн и мои чувства к нему.

Детектив отвел глаза и уставился на зажатый в руке пистолет.

— В глубине души — да, — признался он. — За все, что ты сделала. За всех, кого убила. Ты заслужила смерть.

— Возможно, — сказала я. — Но если убьешь меня, Рослин тоже умрет. Ты и подобраться к ней не успеешь, как Алексис Джеймс заживо сдерет с тебя шкуру своей магией. Кровь вампирши останется на твоих руках. И кровь Финна тоже.

— Пустая болтовня.

— Нет, полная уверенность, — сказала я. — Пистолеты пистолетами, но у тебя нет магических способностей, детектив.

Его глаза сузились.

— А у тебя их в избытке? Я видел твою магию Льда. Не особо впечатляющее зрелище.

— Что верно, то верно.

Я скромно умолчала о том, что значительно лучше владею другим элементом — Камнем. О том, что Джо-Джо Деверо не уставала мне повторять: сильнее меня она не знает никого. Что порой мне самой бывало страшно от того, каких дел я могу натворить с помощью магии Камня, и каких уже натворила.

— Но я — не ты, меня не волнуют моральные принципы. Мне плевать, что правильно, а что неправильно. Я бы с радостью и не мешкая вонзила нож в спину Алексис Джеймс.

Донован Кейн не стал препираться.

— Ты мне только одно скажи. Зачем ты это сделала? — спросил он хриплым голосом. — Зачем убила Клиффа Инглеса? Кто тебя нанял?

Ах, вот и он. Вопрос, на который Кейн жаждал ответа. Тот самый, что я рано или поздно ожидала от него услышать. Этот вопрос всегда задавали те, кто остался в живых.

Только так детектив мог загладить вину за то, что трахнул меня.

— Тебе лучше не знать.

— Скажи мне, — настаивал он. — Я хочу знать. Я должен знать.

Несмотря на всю твердость характера и весь жизненный опыт, Донован Кейн оставался большим идеалистом. Все еще полон надежд и жаждет верить в хорошее в людях.

Именно из-за этой таившейся в нем доброты я и не хотела говорить Кейну, каким извращенцем был его драгоценный напарник. Не хотела говорить о жестоком изнасиловании и избиении маленькой девочки. Горькая правда о Клиффе Инглесе может разрушить любые иллюзии, сложившиеся у Донована Кейна о напарнике. И, возможно, о людях в целом. Если нельзя доверять человеку, с которым едешь в патрульной машине, то кому же тогда доверять? Это признание ожесточит его душу так же, как убийство моей семьи ожесточило меня семнадцать лет назад.

— Кое-кто хотел отправить Инглеса на тот свет, и я этому поспособствовала. Я не разглашаю профессиональных секретов, детектив. Ни сейчас, ни вообще, — сказала я. — Знаю, ты считаешь напарника святым, но у Инглеса, как и у всех нас, имелись свои тайны. Хочешь узнать, почему я убила его, — догадайся сам.

Лицо Донована помрачнело. Ему не понравился мой отпор, но я не оставила времени на размышления.

— Теперь ты опустишь пистолет и поможешь мне? Или выкинешь какую-нибудь глупость и умрешь прямо здесь, у меня на полу?

Кейн втянул в себя воздух, затем выдохнул. Глаза его ярко сверкнули, а рука крепче сжала ствол. На долю секунды мне показалось, что Кейн сделал неверный выбор. Фатальный выбор. Но детектив опустил пистолет и убрал его в поясничную кобуру.

— Я помогу тебе, — произнес детектив. — Тем вечером, у меня дома, ты спасла мне жизнь, и теперь я в долгу перед тобой. К тому же я не могу обрекать людей на смерть — хороши они или плохи.

О том, что он собирается делать потом, Кейн умолчал. И я не спросила.

— Хорошо, — подытожила я. — У нас в распоряжении меньше часа. Пора выдвигаться.

Мы вернулись в украденную машину, и я проверила часы на приборной панели. Сорок пять минут, отсчет пошел. В грудь проник леденящий холод, сжал сердце в крепких, словно любовных, объятиях, шепча о грозящих опасностях. Я боялась не за себя и не за свою жизнь, с которой сегодня могла распрощаться. Такой исход вполне предсказуем. Алексис Джеймс — элементаль Воздуха, которой нравится убивать своей силой. Алексис, так же как и я, смертельно опасна. И даже превосходит меня: ее так и распирает от магии, и элементаль едва ли не трещит по швам, словно тряпичная кукла, из которой выбивается набивка — один пышный клок за другим.

Нет, за себя я не боялась. Страшно мне было за остальных. За Финна и даже за Рослин. Страшилась того, что элементаль могла с ними сделать… или уже сделала. Несмотря на данное мне обещание, Алексис Джеймс могла решить немного поиграть со своей добычей. И я не знала, будут ли Финн и Рослин еще живы, когда я до них доберусь.

Разработанная в одной из наиболее высоких местных гор Эшлендская каменоломня притулилась на окраине, словно прокаженная. Когда-то она входила в число крупнейших предприятий Эшленда, где трудились тысячи людей.

Но какие бы залежи породы, руды или драгоценных камней не таились в недрах земли, все запасы давно исчерпались, и теперь карьер пустовал — только ропот камней нарушал тишину. Нынче сюда приходили только гномы. Они вгрызались в отвесные стены небольшими кирками, выискивая, не блеснет ли где какой камушек, чтобы порадовать находкой детишек.

Мы добрались до карьера за пятнадцать минут до назначенного срока.

Я подъехала с юга, выбрав полузаброшенную дорогу, по которой, помнится, часто бегала в детстве. На этой дороге мы с Брией когда-то прыгали в классики.

— Ты бывала здесь раньше? — спросил Кейн. Первые слова, которые он произнес с тех пор, как мы вышли из дома. — Мало кто знает эту дорогу.

— В детстве иногда приходила сюда поиграть.

Детектив как-то странно на меня посмотрел, но ничего не спросил. Я не стала упоминать, что ходила в карьер еще и затем, чтобы послушать говорившие со мною камни. Настроить себя на множество издаваемых ими звуков. Развить свою магию. Найти частицу покоя среди царившего в мире хаоса.

— А ты? — поинтересовалась я.

— Бывал, когда находили труп, — пожал он плечами. — Несколько лет назад здесь нередко такое случалось. Мы и сейчас время от времени сюда наведываемся. Как-то весной мы с Клиффом…

Я так и не узнала, что они с Клиффом делали весной. Кейн замолчал и уставился в окно. Он глубоко задумался. Обо мне, о нас, о том, что я так и не сказала, почему убила его напарника. И о том, что, может быть, — ведь не исключено же такое — Клифф Инглес получил по заслугам.

Через пару минут я свернула под сень кленов примерно в миле от карьера, остановилась и вышла из машины. Донован Кейн тоже вышел и взглянул на меня поверх автомобиля.

— Зачем ты остановилась? — спросил он. — Мы еще не доехали до карьера.

— Затем, что ты со мной не пойдешь.

— Почему?

— Алексис Джеймс — элементаль Воздуха, — ответила я. — Ты против нее не выстоишь.

— А ты выстоишь?

Я кивнула:

— Нравится тебе это или нет, но я не боюсь испачкать руки, в отличие от тебя, детектив. К тому же Алексис ожидает, что я приду на встречу одна. Наличие свиты ее не обрадует, а только больше разозлит. Я хочу отвлечь все ее внимание на себя. Твоя задача — зайти с тыла и любыми путями вывести оттуда Финна и Рослин. Алексис наверняка прихватила с собой Стивенсона, а может, и тех двух громил из клуба. Если мы выберемся оттуда живыми, ты должен их устранить. Сделаешь?

Детектив согласно кивнул.

— Отлично. Давай с этим покончим.

Донован Кейн взглянул на меня напоследок, и глаза наши встретились. Золотые и серые. Я знала, о чем он думал. О том же, о чем и я. Всего пару часов назад наши тела сливались. А теперь нам обоим, возможно, грозит смерть. Ирония. Еще одна вредная стерва.

И вновь в груди пробудилась нежность, но я осмотрительно не позволила ей добраться до глаз и лица. Если Кейн что-нибудь заподозрит, если станет сейчас ласков со мной, я не смогу сосредоточиться. Не приду к намеченной цели. Такую роскошь я не могла себе позволить. Ни сейчас, ни вообще.

Кейн кивнул мне, как бы говоря: «Удачи». Или «Прощай». Признаться, я несколько опешила от таких реверансов со стороны детектива, учитывая недавние разборки у меня дома. Но детектив умерил пыл еще по дороге к карьеру. Он понимал, что для спасения Финна и Рослин придется какое-то время работать со мной. А потом… потом он сможет мне отплатить.

Донован Кейн двинулся в обход карьера и растворился в тени. Выждав, пока он не скроется из вида, я расправила плечи и начала спускаться по насыпи к огромной шахте.

Шагая вперед, я проверила свой арсенал ножей. По одному в каждом рукаве. Два в ботинках. Один за поясницей. Холодный металл дарил привычное утешение. Алексис Джеймс может меня убить, но я так просто не сдамся.

Примерно через полмили я увидела вход в карьер. Город давно махнул рукой на бродяг и пронырливую ребятню, и проржавевшая табличка гласила: «Вход на свой страх и риск». Доступ в карьер загораживали обветшалые высокие железные ворота, но я прошла через кем-то выломанную брешь и оказалась внутри.

Карьер походил на глубокую широкую чашу — километра полтора от края до края. Каменные стены уходили вверх на десятки метров. Частички кварца мерцали в сером сумраке, напоминая вспышки фотокамер во время спортивных состязаний. На какое-то мгновенье я словно очутилась на арене древнеримского Колизея, чувствуя себя гладиатором, вынужденным драться с тиграми, львами, людьми лишь за то, чтобы встретить новый рассвет. Собственно, так оно и было на самом деле, ведь с тринадцати лет я только и делала, что сражалась за выживание, стараясь не думать о тех скверных поступках, которые мне довелось совершить в ходе этой битвы.

Только сейчас я поняла, насколько сильно устала.

Мне не требовалось прикасаться к камням, чтобы уловить их вибрации. Вокруг было столько нетронутой породы, что в голове раздавался монотонный утробный звук барабанного боя, время от времени перемежаемый внезапными аккордами волнения и тревоги. Камни знали: что-то случилось, что-то нарушило их покой, их мерное разрушение ветрами и временем, и это вовсе не привычные олени, белки или какой-нибудь подвыпивший шкет, упавший с высокого уступа и разбившийся насмерть.

Каменные изгибы озаряло свечение. Помнится, я уже видела такой молочный свет, когда Алексис метала громы и молнии возле дома Донована Кейна. Она пустила магию в ход и крепко за нее держалась. Единственный способ разорвать эту связь — убить элементаль. И я надеялась, что сумею справиться с задачей. В память о Флетчере.

Я обогнула выступ и увидела Алексис Джеймс.

Элементаль Воздуха стояла на открытой площадке примерно в двухстах метрах в глубине карьера, где каменные стены достигали максимальной высоты. Молочно-белое свечение, исходившее из ладоней этой гадины, окружало ее ангельским светом, которого она не заслуживала.

Элегантное коктейльное платье Алексис исчезло. Или, по крайней мере, было скрыто. Теперь она облачилась в черный плащ, в котором щеголяла возле дома Донована Кейна тем вечером, когда собиралась пытать и убить детектива. Возможно, именно в этом плаще она убивала и Флетчера. Возможно, черная ткань пропиталась кровью моего наставника. В этом свободном одеянии Алексис словно пыталась подражать какой-нибудь волшебнице из книг о Гарри Поттере, хотя сказочный образ плохо вязался с обвивавшими шею элементали жемчугами и большим агатовым зубом по центру мерцающей перламутром нитки. В этом ожерелье Алексис красовалась на фото с рыбалки, которое прятал Гордон Джайлс.

Я взглянула на руну. Власть. Сила. Процветание. Зуб был большой, примерно с мою ладонь, и до блеска отполированный. Эта руна превосходила размером даже рубиновое солнце, которое так любила носить Мэб Монро. На мой взгляд, Алексис Джеймс пускала пыль в глаза.

И она была в каменоломне не одна.

Я перевела взгляд на Финна и Рослин. Они стояли бок о бок, с руками, скованными за спиной среброкаменными наручниками. Лицо Финна украшали свежие синяки и порезы. У Рослин покраснела и распухла щека. Одежда у обоих была порвана и запачкана кровью, но в остальном Финн и Рослин выглядели более-менее сносно. Во всяком случае, лучше, чем я ожидала. Похоже, здесь свое слово Алексис сдержала.

Трое мужчин с пистолетами окружили Финна и Рослин, зажав их в смертельно опасный треугольник.

Та самая троица, что села в лимузин возле загородного клуба. Капитан Уэйн Стивенсон. Приятель Чарльза Карлайла, сопровождавший его у «Пары пустяков». И третий тип — безымянная шестерка. Это, должно быть, жалкая горстка тех, кто остался в распоряжении элементали. Иначе она привела бы сюда на расправу со мной всю свою свиту. Приятно знать, что я нейтрализовала большую часть ее войска. Следовательно, когда все закончится, никто ничего не расскажет.

Интересно, успел ли Донован Кейн зайти в тыл противнику? Видит ли он, как его начальник держит голову Рослин на мушке?

Финн кивнул и ободряюще мне улыбнулся. Рослин жалась к нему. Изо рта у нее выступали клыки. Вампирша была готова укусить любого, кто предоставит ей такую возможность. Молодец.

— Убийца, как мило с твоей стороны наконец-то к нам присоединиться, — сказала Алексис Джеймс, откидывая капюшон.

Глава 28

— Значит, ты тот самый таинственный Паук. — Зеленовато-голубые глаза Алексис Джеймс сверкнули. — Я думала, ты окажешься выше.

— А я думала, у тебя достаточно вкуса, чтобы не носить этот банальный ведьминский плащ. Сколько тебе лет? Двенадцать? — парировала я, окинув ее холодным взглядом.

— Ай! — ответила она. — Смертельное оскорбление.

Я промолчала.

— Ты навлекла на меня целую кучу неприятностей, знаешь ли, — продолжила Алексис.

Я пожала плечами.

— Неприятности постоянно следуют за мной по пятам. А у меня уже вошло в привычку с ними разбираться.

— Как и у меня, — прищурилась Алексис.

Мы посмотрели в глаза друг другу. Во взгляде Алексис, словно молния, поблескивала магия, подсвечивая глаза почти до молочной белизны. То же свечение исходило от её ладоней. Она концентрировалась на своей силе, готовясь обрушить её на меня в ту же секунду, как я переступлю черту. Я чувствовала магию Воздуха, клубящуюся вокруг Алексис, ожидающую приказа совсем как собака у ног хозяина. От близости стихии, противоположной моей, по коже поползли мурашки. Или же они поползли потому, что я видела, как Алексис использует магию. Как с её помощью заживо свежует людей.

— Так расскажи мне, — промурлыкала я, пытаясь дать Доновану Кейну как можно больше времени, чтобы подобраться поближе. — Из всех наемных убийц в Эшленде почему ты решила подставить именно меня?

— Потому что тебя оказалось легче всего вычислить.

— Как?

— Что там говорится в старой поговорке? Болтун — находка для шпиона? Или, в случае с тобой, находка для шестичасовых новостей, — Алексис хихикнула над своим же каламбуром. — Тебе, возможно, это неизвестно, но мой старинный друг Гордон Джайлс частенько захаживал к проституткам. Похоже, ему требовалась помощь, чтобы возбудиться, да и более традиционные отношения его смущали.

Я видела на фотографиях, какие именно отношения нравились Гордону — с переодеваниями.

— Когда я поняла, что Гордон начал что-то подозревать об утечке денег компании и принялся вынюхивать, я заставила Стивенсона следить за ним и допрашивать его любовниц, чтобы проверить, не сболтнул ли он им чего ненароком, — продолжила Алексис. — Гордону хватило ума держать язык за зубами в обществе шлюх, но от одной из них Стивенсон узнал кое-что интересное. Про киллера по кличке Паук.

Так вот как они на нас вышли. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Чертова работа ради общественного блага.

— Выяснилось, что ты кое-чем помогла шлюхе. Убила ради неё копа. Пришлось попотеть, но я смогла вычислить твоего посредника и связаться с ним. Остальное было легко. — Алексис улыбнулась.

Я вспомнила досье, собранное Флетчером на Гордона Джайлса. Флетчер подметил частые визиты Джайлса к шлюхам. Не говорю уж обо всех извращенных фотографиях, которые я нашла в тайнике с флешкой. Значит, Джайлс посещал женщину, чью дочь изнасиловали. Ту самую, что связалась с Флетчером и попросила меня убить Клиффа Инглеса. Сегодня вечером мы описали полный круг иронии и невезухи.

Финн посмотрел на Алексис. В его зеленых глазах пылала ненависть, отчего они сверкали даже ярче глаз элементали. Опухшая щека подергивалась, но Финн держал себя в руках. Он прекрасно понимал, к каким последствиям приведут резкие движения. Знал, что я разберусь с Алексис — или умру, пытаясь.

— Старика было легко найти в ресторане, — продолжала Алексис. — Но тебя мы никак не могли вычислить.

Конечно, не могли. Я всегда тщательно следила, не идет ли кто за мной на пути от «Хлева» до квартиры. Кроме того, я числилась простой сотрудницей ресторана. Как сказала Эвелин Эдвардс, психиатр из богадельни, такая, как я, просто не может на досуге по совместительству подрабатывать тем, чем занимается Паук.

— Так вот почему ты ввела в дело Брута, — протянула я. — Чтобы прикончить меня в опере. Потому что сама не сумела меня найти для личной расправы после убийства Джайлса.

— Соображаешь. Все в одном, а? — улыбнулась Алексис. — Но довольно болтать. Ближе к делу. Флешка у тебя?

Я медленно сунула руку в карман джинсов и вытащила флешку.

— Да.

— Это она? — уточнила Алексис. — Единственный экземпляр? Копий больше нет?

— Скопировать не вышло. Гордон Джайлс защитил документы какой-то хитрой шифровальной программой. Один неверный клик — и информация сотрется.

Соврать удалось легко. Перед уходом из квартиры я настроила почтовую программу на своем ноутбуке на отправку всей информации в назначенное время. Завтра ровно в шесть утра электронное письмо попадет к руководству полиции, в газету «Вестник Эшленда» и на личную почту Мэб Монро. Если я не останусь в живых, чтобы отменить передачу. Просто дополнительная страховка. Возможно, сегодня я погибну, но и дни Алексис Джеймс будут сочтены, стоит лишь Мэб получить мое сообщение. А это порадует меня, даже мертвую.

— Что насчет Донована Кейна? — вклинился Уэйн Стивенсон. Алексис повернулась к нему:

— А что Кейн?

Капитан поднял на неё глаза:

— Очевидно, именно она спасла его от ваших людей. Кейн определенно связан с ней. Так где же он? Почему не здесь? Вы же сами сказали. Он ненужный конец, который надо спрятать в воду.

Алексис взмахом руки отмела его опасение.

— Найдем детектива позже. Он не сможет скрываться вечно. Убийца здесь, и флешка у неё. Ты знаешь, что делать. Убей её. Сейчас же.

Стивенсон не стал колебаться. Он поднял пистолет и выстрелил.

Пуля попала мне в грудь, я завертелась волчком и рухнула на землю. Флешка выпала из руки и приземлилась где-то на каменистом полу шахты. Возможно, коп Стивенсон и жуликоватый, но стрелять умеет. Пуля попала бы мне прямо в сердце. Выстрел оказался бы смертельным, не надень я бронежилет.

На заданиях я подстраховывалась лишь если знала, что на встрече меня не ждет ничего хорошего. Ещё в бронежилете удобно носить подручные материалы, вроде фальшивых удостоверений личности и денег. Но именно эта защита была особенной из-за вставок из среброкамня. Этот металл тверже кевлара и мог выдержать даже ракетный удар. Он даже способен поглотить немного элементальной магии, прежде чем размякнуть и истаять.

Забавно, что он уже мне пригодился.

Но выстрел все равно причинил боль, словно мне в грудь метко попали мячом. И я сжала зубы и замерла, ожидая неизбежного.

Эхо выстрела прокатилось по каменоломне, громом отскакивая от стен. Постепенно оно утихло, и воцарилась зловещая тишина. Камень под моей щекой беспокойно забормотал в ответ на нарушение спокойствия, но я заблокировала шум. Десять… двадцать… сорок пять…

Я не досчитала даже до шестидесяти, когда услышала слова, которых ждала от Алексис Джеймс:

— Забери флешку. И всади этой ещё парочку в голову, чтоб наверняка.

Признаюсь, меня восхитила её скрупулезность, да и не только это. По каменистой земле зашуршали шаги. Поступь была четкой и медленной, и я не могла определить, кого из троих мужчин послала Алексис. Я покрепче сжала рукоятку ножа. Неважно.

На мое плечо опустилась рука и перевернула меня на спину. Я посмотрела в лицо мужчины. Друг Карлайла из «Пары пустяков». Его зрачки удивленно расширились, а губы растянулись, обнажая пожелтевшие клыки.

— Она не…

Последние слова в его жизни.

Я вонзила нож ему в сердце. Мужчина попятился, и я воспользовалась инерцией, чтобы подняться на ноги. Никто не ожидал этого движения, и все замерли, не понимая, что случилось.

— Бегите! — крикнула я Финну и Рослин. — Сейчас же!

Финн пихнул плечом второго громилу, который тут же отступил назад. Рослин пробежала мимо него и понеслась прочь. Финн не отставал, оба они мчались так быстро, как могли со связанными за спиной руками, и скрылись за выступом скалы. Стивенсон и второй мужчина не знали, что делать: стрелять в Финна и Рослин или бросаться обезвреживать меня.

Все же выбрали меня.

Я отшвырнула от себя труп и рванулась вправо. Над головой просвистели три пули. Я перекатилась, выхватила из ботинка нож и метнула его. Клинок вонзился в живот головореза, и мужчина закричал и выронил пистолет. Затем выдернул нож из кишок блестящей и почерневшей от собственной крови рукой. Глупо. Бандит шагнул вперед и тяжело осел на землю. Через минуту он истечет кровью.

Значит, остались Стивенсон и Алексис Джеймс. Я выхватила нож из второго ботинка, и теперь сжимала оружие в обеих руках. Но капитан полиции действовал быстрее и снова выстрелил, опять попав в мой бронежилет. Я пошатнулась, Стивенсон всадил в меня следующую пулю, и я упала. Один из ножей выскользнул из ладони и с лязгом упал на каменный пол.

— Я с ней разберусь! — крикнула Алексис. — А ты приведи тех двоих. Сейчас же!

Стивенсон развернулся и побежал. Но великан был не в форме и двигался медленно. Я надеялась, что у Финна и Рослин было достаточно форы, чтобы укрыться от него до появления Донована Кейна.

Мы с Алексис остались в каменоломне вдвоем. Я начала вставать, готовясь метнуть в элементаль оба ножа. Нужно убить её не мешкая, пока она не применила магию.

Слишком поздно.

Я успела лишь приподняться на колено, когда глаза Алексис Джеймс стали кипенно-белыми от полноты заключенной в ней силы. Молочное свечение на кончиках пальцев превратилось в магический огонь, лижущий её кожу. Меньше чем за секунду язычки пламени превратились в шар чистой силы, пылающий, как маяк, в руках Алексис.

— Отправляйся в ад, сука! — прошипела Алексис и швырнула шар в меня.

Глава 29

Джо-Джо Деверо была права. На этот раз ножи не помогут. Сейчас меня может спасти только одно — моя магия.

Я закрыла глаза и воззвала к силе струящейся по венам стихии. Чувствуя прилив магии, под ногами забормотал камень. Я сосредоточилась на нем и на его вибрациях, подпитывающих мою собственную мощь, чтобы сила пронеслась по кровеносным сосудам к коже, волосам, глазам, одежде и сделала их такими же твердыми и непроницаемыми, как булыжник под ногами и острые камни стен…

Шар магии Воздуха врезался мне в грудь, прямо туда, где под кожей билось сердце. Алексис Джеймс не хотела тянуть со мной, как с Флетчером. Первый же нанесенный ей удар был смертельным.

В меня словно врезался яростный ураган, только ещё хуже. От удара я плюхнулась на зад, выронив ножи, а в ушах засвистел ветер. Вокруг бесновалась магия, пытаясь прорваться сквозь заслон магии Камня. Пытаясь пересилить меня и одним мощным рывком содрать с меня кожу.

Камень и Воздух не смешиваются, как и Огонь со Льдом. Противоположные стихии никак друг с другом не взаимодействуют, и я чувствовала, как стихия Алексис обрушивается на мою. Ветер выл и бушевал даже громче, чем раньше. Но я сосредоточилась на своей магии, слушая ропот камней под собой, черпая из них силу. Они никуда не делись, несмотря на то, что их долбили, взрывали и бурили. Несмотря на время и суровую стихию. Несмотря ни на что, они выжили, и у меня тоже получится.

Я сжала зубы и попыталась оттолкнуть магию Воздуха, оттолкнуть ветер, треплющий моё тело, пронзающий кожу словно мириадами ледяных игл. Среброкаменные вставки в жилете тоже реагировали на всплеск силы, частично впитывая магию Алексис. А её было в избытке. Броня на груди нагрелась и потяжелела. Я ещё больше сосредоточилась на силе Камня, используя ее, чтобы отвести магию Воздуха, оттолкнуть её, выжать из неё жизнь и энергию.

И у меня вышло.

Ветер и магический шар, бьющиеся об меня, успокоились и затихли, растворившись в воздухе. Но я не отпустила свою магию, свою силу. Медленно встала на ноги, цепляясь за неё, укрепляясь еще больше, чтобы устоять.

Алексис прищурилась:

–— Я ударила тебя точно в грудь. Почему ты не умерла? Почему твоя кожа и тело не превратились в кашу?

Я не стала отвечать. Пускай сама догадывается. Алексис отшатнулась и снова швырнула в меня магию Воздуха. Порыв ветра ударил мне в грудь. Целиться стерва умеет.

На этот раз я не упала, но заскользила по камням, будто по льду. Направила на ветер магию Камня, дождалась, пока он стихнет, и упрямо двинулась вперед.

Но Алексис не собиралась сдаваться. Магия Воздуха не сработала, как положено, поэтому элементаль сунула руку за пазуху и вытащила пистолет. Раздалось три выстрела. Одна пуля ушла в сумерки. Другая застряла в моем жилете, отчего броня ещё больше раскалилась. Резкого болезненного удара хватило, чтобы я всего на секунду отвлеклась. Этого оказалось достаточно, и третья пуля угодила мне в левое плечо, а не отскочила от твердой, как камень, кожи, как произошло бы, держи я стихию под контролем. Тело взорвалось болью, и я почувствовала, как из раны, заливая рубашку, струится горячая кровь. Но постаралась не обращать на это внимания и вновь призвала свою магию. Сейчас значение имело только убийство.

Алексис опустила дымящийся пистолет. Теперь я стояла ближе, достаточно близко к ней, чтобы она разглядела горящий в моих глазах серебристый магический свет и легкий серый налет на коже.

— Ты чертова элементаль! — прошипела Алексис.

— Совсем как ты, сука.

Я сорвалась с места и устремилась к врагу. Алексис этого не ожидала, и не успела выстрелить ещё раз до того, как я в неё врезалась. Её магия рассеялась, и пистолет выскользнул из руки. Элементаль упала на пол каменоломни, оказавшись подо мной, пинаясь, молотя кулаками и царапаясь. Возможно, я и тренированный боец, но магия и ярость ввергли соперницу в безумие. Она не реагировала на мои мощные удары, отвечая на каждый серией собственных.

Пинок. Пощечина. Тычок. Удар.

Мы катались по полу, обмениваясь ударами между попытками воздействовать друг на друга магией. Алексис мутузила меня ветром. Я отбивалась магией Камня, блокируя её яростные атаки.

Спустя десять секунд я начала уставать. Через полминуты тяжело задышала. Когда время схватки перевалило за минуту, уже хватала ртом воздух. Использование магии быстро истощало. Попавшая в плечо пуля жгла огнем, что также не способствовало победе.

И тут Алексис посчастливилось неожиданно мне врезать, и я ударилась головой о камни. На секунду в глазах потемнело. Магия Камня затрепетала и начала ускользать, как вода, уходящая в пересохшую почву. Я пыталась удержать свою магию, свою силу, сосредоточиться только на ней и ни на чем больше. Если я отпущу магию, то умру. Мощь Воздуха обрушится на меня, с силой разрывая кожу, мышцы и кости, пока тело не превратится в бесформенную кучу плоти.

Алексис заметила, что я слабею. Подмяла меня под себя и принялась снова и снова молотить по лицу. От ударов я цепенела, и связь с Камнем ещё больше слабела. Теперь я чувствовала силу Воздуха, хлещущего меня словно кнутом. На лице, шее и руках начали вздуваться волдыри, потому что магия и содержащийся в ней кислород начали проникать мне под кожу.

Алексис подняла руку, и её пальцы замерцали. Мощь Воздуха снова заставила их пылать как сварочный аппарат. Алексис направила пальцы на мои глаза, собираясь ослепить и содрать с лица кожу при помощи магии.

Совсем как сделала с Флетчером.

Её рука устремилась вниз, но я перехватила её и оттолкнула. У меня еще хватало сил противостоять, чтобы Воздух не сразу меня располосовал, но это всего лишь вопрос времени. Минута, максимум две.

Руки двигались туда-сюда, и с каждым разом пылающие пальцы Алексис подбирались все ближе и ближе к моему лицу, пока молочно-белое свечение не затмило для меня все остальное. Волдыри набухли еще больше, готовясь лопнуть. Боль и без того была адской, не представляю, как мучительно станет, когда они начнут разрываться. Я не собиралась долго терпеть. Не так.

«Флетчер», — в отчаянии подумала я. Что бы сделал Флетчер? Любым способом убил бы гадину. Я будто наяву услышала его грубоватый голос, шепчущий мне на ухо.

— Сдавайся, убийца, — возликовала Алексис. — Моя магия сильнее. Тебе не победить. На этот раз Воздух оказался мощнее Камня.

И в этот момент меня осенило. Именно тогда я наконец поняла, что делала все неправильно. Я бы никогда не напала на противника лицом к лицу. В моей работе редко применялся метод лобовой атаки. Этому научил меня Флетчер. Я — Паук. Женщина, прячущаяся в тени. Мой конек — нападение исподтишка. Я преуспела в опережении противника и в обдумывании ходов на шаг впереди него. Вот моя настоящая сильная сторона.

И пора бы ей воспользоваться.

Во мне осталось достаточно сил для одного всплеска магии напоследок. Возможно, для двух. Пока что я лишь защищалась, пытаясь блокировать атаки Алексис. Мне никогда не нравилось защищаться. Пора заканчивать. Сейчас же.

И я откинула в сторону правую руку, так далеко, как могла от тела Алексис и воющей вокруг неё, как невидимый волк, магии Воздуха. Алексис подумала, что я ещё больше ослабла, и на секунду остановилась, чтобы позволить себе торжествующий смешок.

И эта роскошь стоила злодейке жизни.

Вытянутой рукой я призвала на помощь другую свою стихию — Лед. Он всегда был слабее моей магии Камня, и все, что я могла делать с его помощью — создавать ледяные кубики, кристаллы и прочие мелкие фигурки.

Но этого было достаточно.

Руна паука на моей ладони заиндевела. Пальцы сомкнулись вокруг основания образовавшейся в руке острой сосульки. Приятный холод. Я дернула запястьем и вонзила примитивное оружие в сердце Алексис Джеймс.

Молочно-белое свечение на кончиках её пальцев погасло, как свеча, задутая резким порывом ветра. Сосулька сломалась, и я снова вытянула руку в сторону и сделала ещё одну. На этот раз ледяное оружие пронзило шею элементали. Я повернула голову в сторону, и кровь Алексис брызнула на мою левую щеку, обжигая её, как горячий воск. От давления некоторые из волдырей на моем лице лопнули. Я сжала зубы, борясь с болью.

Глаза Алексис Джеймс вылезли из орбит. Она судорожно цеплялась ногтями за ледяной стержень в своем горле. Но я не стала ждать, пока она извлечет сосульку, а сделала ещё одну и перерезала твари глотку.

Алексис забулькала и прижала обе ладони к трахее. Слишком поздно.

Я разорвала её яремную вену. Алексис могла бы оправиться от раны, если бы знала, как использовать магию Воздуха, чтобы исцелять, а не убивать. Но это было ей неизвестно. И драгоценная стихия никак не могла залечить перерезанную крупную вену. Алексис была права. Моя магия слабее. Вот только я лучше умею ею пользоваться.

Элементаль дернулась вперед, и её кровь залила мою одежду, волосы, кожу. Остатки магии вырывались из тела, напоследок ударяя меня. Среброкаменные вставки бронежилета впивались мне в грудь, словно горячие камни. Металл поглотил всю доступную энергию и теперь расплавлялся. Он плескался как вода и протекал через оболочку жилета. И я просто лежала под Алексис, концентрируясь на собственной магии и вырабатывая достаточно мощи Камня, чтобы защитить себя от ревущего ветра и нагретого до предела металла.

Спустя примерно минуту поток крови Алексис превратился в тонкую струйку, и ветер утих. Меня всегда удивляло, как быстро жизнь и тепло сменяются смертью и холодом. На пределе сил я сбросила с себя элементаль, стянула растаявший бронежилет и отбросила его в сторону. Сквозь ткань просочилось ещё немного среброкамня, собравшегося на земле бледной лужицей.

Я переключилась на Алексис Джеймс. Она перевернулась на спину, глядя на звезды, уже начавшие усеивать темнеющее небо. Алексис кашлянула, выплеснулось ещё немного крови. Бормотание камня под её телом стало тревожнее.

Шатаясь, я встала и принялась смотреть, как она умирает. Я наклонилась как раз перед тем, как она испустила последний вздох, и заглянула ей в глаза. Элементаль ответила мне мученическим взглядом.

— Не знаю, куда ты идешь, — сказала я. — Но если повстречаешь Флетчера Лейна, передай ему привет от Джин.

Глава 30

Молочно-белая магия потускнела и испарилась из глаз элементали Воздуха. Но я не пошевелилась до тех пор, пока не уверилась, что Алексис Джеймс мертва. Я лениво подумала, стоит ли взять её пистолет и всадить ей в голову три пули, чтобы наверняка…

Щелк.

Мое внимание было настолько поглощено Алексис, что я услышала звук взводимого курка слишком поздно. Частенько за последнее время подобное происходит. Я повернулась.

Напротив стоял Уэйн Стивенсон, наставив пистолет на мою грудь. Великан находился от меня метрах в пяти. С такого расстояния он не промахнется. Я слишком устала, чтобы вновь прибегать к магии Камня и пытаться с её помощью заставить кожу затвердеть, а мой укрепленный среброкамнем жилет растекшейся грудой лежал у ног.

По крайней мере, я успела убить Алексис Джеймс. Наверное, Финн и Рослин уже в безопасности, если Стивенсон не пристрелил их. Одутловатый капитан полиции выглядел не слишком презентабельно: дыхание вырывалось изо рта сдавленными хрипами, а со лба градом валил пот, словно Стивенсон стоял под душем.

Великан посмотрел на меня, затем перевел взгляд на неподвижное тело Алексис. Вытащил из нагрудного кармана пиджака белый платок и вытер с мясистого лица нервную испарину.

— Не могу поверить, что ты её убила. Знаешь, а ты оказала мне услугу, — сказал он. — Жаль, что я вообще связался с этой ненормальной. Но к ней попали мои снимки с девочкой. Я не мог ей отказать, ни в чем.

Новое подтверждение того, что Алексис шантажировала Стивенсона, ещё больше укрепило меня во мнении, что шантаж — самая примитивная форма выкручивания рук.

— А потом она пообещала мне больше. Больше денег, больше девочек, все, чего я хочу. И для этого нужно было лишь найти тебя и убить…

Он бормотал, но я ничего не говорила. Чем дольше он болтает, тем дольше я дышу. Я потупилась. Один из моих ножей лежал примерно в полуметре справа. Возможно, мне удастся быстро наклониться за ним и метнуть в Стивенсона, пока он не выстрелил. Я напряглась. Единственный шанс.

Но Стивенсон не прекращал за мной наблюдать. Он заметил, что я не слушаю его бессвязный монолог, и злобно блеснул глазами.

— Но это всё исправит, — сказал он. — Исправит все. Я скажу, что ты убила Алексис, а я убил тебя. Это сработает. Я заставлю это сработать.

Стивенсон поднял пистолет…

Я нырнула вперед к ножу, пытаясь сойти с траектории полета пули. Раздался выстрел, за которым очередью последовали ещё пять.

Я вскинула голову. Стивенсон возвышался надо мной. Он покачнулся и рухнул на пол как могучий дуб, пронзенный молнией. На затылке капитана я увидела три маленькие аккуратные дырочки. Наемник Брут несколько дней назад планировал застрелить меня так же. Кровь вытекала из трех ран на спине великана: двух в почках и одной в сердце. Я подняла глаза на человека, подошедшего к Стивенсону из-за спины. Тот по-прежнему стоял с поднятым пистолетом.

Донован Кейн.

Он подошел к телу Стивенсона и с высоты своего роста оглядел труп бывшего начальника. Ореховые глаза детектива потемнели, голова поникла, тело обмякло. Детектив снова напомнил мне атланта, несущего на своих сильных плечах весь груз этого мира.

Я села, слишком усталая и израненная для чего-либо еще. Этой ночью я тоже много чего пережила.

Донован зыркнул в мою сторону, затем перевел взгляд на тело Алексис Джеймс. Подошел ко мне, все ещё сжимая в руке пистолет. Я опустила руку и стиснула в ладони нож. Не собираюсь позволить детективу убить меня. Не из-за Клиффа Инглеса, не из-за чего-либо другого.

Выжить любой ценой. Самый первый урок, преподанный мне Флетчером. И который я усвоила ещё до встречи со стариком. Даже если убийство Донована Кейна полностью уничтожит то светлое, что ещё во мне осталось.

Кейн остановился в метре от меня.

— Ты убила её. Убила Алексис.

Я ничего не ответила.

— Как ты смогла? — спросил он. — Я видел её магию. Алексис освещала ею всю каменоломню. А ветер прямо-таки кричал. Как тебе удалось с ней справиться?

— Повезло. — Голос прозвучал тихо и хрипло.

— Алексис мертва. Стивенсон мертв. А это значит, что наше перемирие официально закончено. — Донован Кейн поднял пистолет, направив дуло мне в лоб. Я крепче сжала рукоятку ножа. — Ты убила моего напарника.

Я промолчала. Если он переместит палец на спуск, все кончено. Я заколю его и оставлю труп рядом с другими. А с Финном, Рослин, копами и последствиями разберусь позже. Как и со своими чувствами.

— Ты убийца. То, что приносит вред этому городу. То, что я ненавижу. — Детектив крепче сжал пистолет. — Я должен убить тебя прямо здесь и сейчас. Оказать услугу городу и миру в целом.

Интересно, считает ли он моё убийство услугой обществу? Даст ли мэр ему за это медаль? Мои искусанные обветренные губы дернулись, захотелось расхохотаться. Самая смешная мысль за целый день. Черт, да за всю неделю.

Воцарилась тишина. Секунды растянулись в вечность.

Кейн опустил пистолет.

— Но я не могу. Не могу убить тебя. Я что-то к тебе чувствую. Похоть, благодарность, любопытство — не знаю, что на хрен такое, но это не позволяет мне убить тебя, неважно, что ты натворила. И кем это меня делает?

— Хорошим человеком, — тихо сказала я.

Кейн покачал головой:

— Нет. Просто дураком.

Он бросил пистолет и отошел.

* * * * *

Я сидела там, удивляясь отсрочке в исполнении приговора и пытаясь собраться с силами и начать двигаться, когда в каменоломню въехала машина. Тот же автомобиль, который я этим вечером угнала со стоянки загородного клуба. Машина остановилась в нескольких метрах от меня, взметнув кровь и пыль. Из водительской двери выпрыгнул Финн и помчался ко мне. Рослин Филлипс тоже вышла из машины и чуть менее быстрым шагом последовала за ним.

Финн остановился передо мной и оглядел мою одежду, тело, лицо. Поняв, что я более-менее цела, он выдохнул.

— Что случилось? — прокаркала я. — Как вы сбежали от Стивенсона?

Финн мотнул головой в сторону Кейна, который стоял чуть поодаль, нависнув над телом великана.

— Мы с Рослин столкнулись с детективом. Он обменялся с капитаном парой выстрелов, и тот развернулся и убежал, как напуганная девчонка.

Я кивнула. Значит, Кейн вернулся за Стивенсоном, а не чтобы спасти меня. Неудивительно. Вот только в груди затрепетало разочарование.

Финн продолжать сверлить меня глазами. Спустя минуту он улыбнулся, и в его зеленых глазах загорелись веселые искорки.

— Что смешного? — спросила я.

— О, ничего. Но скажи, как думаешь, чье лицо сейчас похоже на кусок дерьма?

Я прикоснулась к щеке и вздрогнула от пронзившей тело боли. Алексис Джеймс была сильнее, чем казалась. Она несколько раз сильно мне врезала, не говоря уж об уродливых вздувшихся волдырях, оставленных на коже её магией Воздуха. Каждая клеточка болела и ныла от пережитого воздействия сильной магии, а в плече пульсировала пуля.

— Моё…

— Твоё, — согласился Финн.

Он протянул руку, и я позволила ему помочь мне встать. Он крепко меня обнял, сомкнув руки у меня за спиной, и мои глаза обожгли горячие слезы.

— Я думал, что потерял и тебя, — прошептал он мне на ухо.

Я отстранилась и хитро ему улыбнулась.

— Плохо ты меня знаешь.

Рослин Филлипс стояла неподалеку. Вампирша выглядела взъерошенной и усталой. Взгляд её темных глаз был прикован к крови, вытекающей из спины Стивенсона. В сумраке клыки мерцали, как жемчужины.

— Пить охота? — спросила я.

Рослин фыркнула:

— Из этого дерьмового великана? Не думаю. Мне просто жаль, что не я лично перегрызла ублюдку горло.

Я улыбнулась ей, и через минуту она послала мне улыбку в ответ.

Донован Кейн кашлянул, и я развернулась, чтобы его видеть.

— Вам с Финном надо уходить. Сейчас же, — сказал он. — Рослин, вы остаетесь со мной.

— Почему? — тихо спросила я.

Кейн обвел рукой тела, валяющиеся на полу каменоломни.

— Вот что здесь случилось: я самоустранился, чтобы расследовать дело Гордона Джайлса. В мой дом приходили убийцы, но мне удалось сбежать. На несколько дней я залег на дно, прорабатывая версии, одной из которых была Рослин. Благодаря ей я нашел документы Гордона, но Алексис Джеймс вычислила нас и привела сюда, чтобы убить, однако я умудрился одержать верх.

— А Стивенсон? — спросил Финн.

Кейн пожал плечами:

— Ради этой миссии притворялся, что работает на Алексис. Он пришел мне на помощь, но был убит в перестрелке.

— Ты же знаешь, что Стивенсон работал на Алексис потому, что любил издеваться над юными девочками. Зачем тебе его защищать? — спросила я.

— Потому что у него есть жена и дочь, которым потребуется его пенсия. Потому что они не должны расплачиваться за его проступки. — Глаза Кейна вспыхнули янтарным огнем, провоцируя меня вступить с ним в спор.

Но я не стала.

— А таинственная женщина в опере?

— Ошибочно установленная личность, — объяснил Кейн. — Алексис выбрала её, чтобы подставить. Фоторобот никогда не существовавшего на самом деле человека. Я что-нибудь придумаю.

— Это уж точно, — пробормотала я.

— А где уготовано место мне? — спросила Рослин. — Зачем я вам здесь?

Кейн посмотрел на неё.

— Потому что люди видели, как Стивенсон вытаскивал вас из загородного клуба. А мне нужно, чтобы кто-то подтвердил мою легенду.

Я уставилась на Рослин.

— Ты согласна быть главным свидетелем по этому делу?

Вампирша пожала плечами, но я увидела, что в её глазах что-то мелькнуло. Вина. Хм. Позже будет о чем подумать.

— Думаешь, тебе удастся это продать? — спросил Донован.

Рослин захихикала. Нежные переливы её смеха напомнили мне звон колокольчиков.

— О, милашка, да я годами продаю себя. Поэтому да, думаю, справлюсь. Вы просто скажите, что нужно озвучить, и к концу моей речи зарыдают ангелы.

Я поверила ей, как и Донован, потому что он кивнул.

— Ладно, все это довольно миленько и складно, — сказала я. — Думаешь, твое руководство поверит в эту безумную небылицу?

Кейн пожал плечами:

— Не знаю, да мне и наплевать. Я буду придерживаться этой легенды. Вдобавок у меня есть вот это.

Он поднял флешку. Должно быть, детектив подобрал её с пола каменоломни во время нашего с Финном воссоединения.

— Вот доказательство, которого мне достаточно, — сказал Кейн. — Я уже вызвал подкрепление. Первые бригады прибудут через несколько минут.

Я скривилась.

— Значит, нам пора уходить.

— Верно, пора, — согласился детектив.

Финн переводил взгляд с меня на Кейна и обратно.

— Подгоню машину.

Он потрусил к автомобилю. Рослин пошла за ним. Я покачнулась, но через пару секунд вновь обрела равновесие и посмотрела в глаза Донована Кейна.

— Значит, это «прощай», да? — спросила я.

— Да. Не дай мне снова тебя поймать, — резко ответил он. — В следующий раз я не буду так великодушен.

Опять эта уверенность. Одно качество из многих, что влекли меня к нему. Я кивнула.

— Не волнуйся, детектив. Я Паук и знаю, как прятаться в тени, помнишь?

В глазах детектива мелькнул огонек вины с ноткой сожаления, хотя выражение его лица осталось непоколебимым и отстраненным. Моё было таким же, хотя сердце словно проткнули кинжалом.

Финн и Рослин попрощались друг с другом, и вампирша подошла к детективу. Финн подогнал краденую машину ко мне. Я как-то ухитрилась наклониться и собрать свои ножи и остатки испорченного бронежилета. Затем распахнула дверь машины, ввалилась на переднее сидение и обмякла, как тряпичная кукла, полностью обессилев.

Финн посмотрел на меня:

— Джин…

— Не сегодня, Финн. Не сегодня. Поезжай. Просто поезжай, — и с этими словами я откинулась на кресло, закрыв глаза.

Глава 31

Финн поехал прямиком к Джо-Джо. На этот раз уже ему пришлось меня поддерживать, стоя на крыльце и стуча по двери молоточком с руной в форме облачка.

Раздалась знакомая тяжелая поступь, и спустя минуту Джо-Джо Деверо распахнула дверь. Её глаза округлились при виде моего побитого, покрытого волдырями лица.

— Динь-дон, — сказала я. — Стерва мертва.

Джо-Джо лишь улыбнулась.

* * * * *

— Уверена, что не могла убить её раньше, Джин? — спросил Финн. — До того, как она сделала так, будто ты одновременно заболела ветрянкой и прошлась по лицу ядовитым плющом?

— Не знаю, — язвительно отозвалась я. — Почему бы нам не перевести стрелки назад и не посмотреть, как бы ты выстоял против магии Алексис Джеймс?

Финн приподнял бровь. Джо-Джо сидела передо мной, но я яростно сверлила Финна взглядом поверх её головы.

— Тсс, — сказала карлица. Ее глаза засветились белым от прилива магии. — Тяжело концентрироваться, когда вы тут спорите.

Весь прошедший час Джо-Джо лечила меня. В отличие от ран Финна несколько дней назад, мои были нанесены стихией, а значит труднее поддавались исцелению, несмотря на возможности и опыт Джо-Джо. Исправить последствия магии всегда сложнее, чем изначально применить её.

Карлица воздействовала на меня так сильно, что я корчилась от боли. Хоть я и знала, что Джо-Джо мне не навредит, но тело словно вновь оказалось в каменоломне в схватке с Алексис Джеймс. Поэтому София Деверо стояла сзади меня, крепко прижимая мои руки к бокам, чтобы я не двигалась и не пыталась встать с мягкого кресла раньше, чем Джо-Джо со мной закончит.

Она послала ещё волну Воздуха в мою левую руку, пытаясь извлечь пулю, застрявшую в плоти. Я стиснула зубы и огляделась, пытаясь сосредоточиться на чем-то ещё, кроме магии Джо-Джо, от которой паучьи руны на ладонях чесались и горели огнем, как и все остальное тело. Взгляд остановился на руках Софии. Несмотря на любовь карлицы-готки ко всему черному и бледному, её короткие ногти покрывал кукольно-розовый лак.

— Милый цвет, — сказала я.

София согласно буркнула и усилила хватку. Я подавила стон. Находиться в сильных руках Софии было хуже, чем оказаться придавленной грузовиком. Неудивительно, что она легко таскает трупы, будто пластмассовые манекены.

Пока Джо-Джо работала, Финн посвятил сестер в подробности событий последних дней.

— Значит, Алексис Джеймс на полном серьезе считала, что низвергнет Мэб Монро? — спросила Джо-Джо. — Она не первая из тех, кто так думал. У бедняжки и правда было плохо с головой, а?

— Дура, — хриплым голосом поддержала сестру София.

Я подумала о чистой первозданной магии Алексис. Сейчас её желание перехватить у Мэб бразды правления в Эшленде не казалось мне таким уж притянутым за уши. Но Алексис мертва, и теперь это уже неважно.

Когда Джо-Джо завершила лечение, София отпустила мои руки и вместе с Финном вышла на кухню, чтобы принести что-нибудь съедобное. Джо-Джо встала, подошла к раковине и смыла с рук кровь. Я осталась в мягком кресле, отдыхая.

— Ты ошибалась, — сказала я.

Джо-Джо вытерла руки бумажным полотенцем.

— В чем?

— Что ничто не способно пробиться сквозь мою магию Камню. Магия Воздуха Алексис смогла.

Карлица пожала плечами:

— Ты же сама сказала, что ослабила концентрацию. В следующий раз будешь знать, чего ожидать. Кроме того, ты ещё очень молода, Джин. Ты только начинаешь обретать свою силу.

— Но Алексис была сильнее меня, — возразила я. — Её магия была сильнее. Я это чувствовала. Ты видела, что она со мной сделала.

Джо-Джо лукаво покосилась на меня:

— Если она так сильна, то почему же она гниет в каменоломне, а ты сидишь здесь в моем кресле?

На это ответа у меня не было.

Карлица хихикнула:

— Чистая сила — это одно, дорогая, магическая ли она или естественная. У неё есть предел. Но по-настоящему значение имеет лишь как ею пользоваться. Когда ты это поймешь, никто не сумеет прорваться через твой барьер, даже я или Мэб Монро.

Джо-Джо отбросила бумажное полотенце и принялась прибирать в салоне. Пока она работала, я сидела в кресле и обдумывала её слова — и леденящий душу страх, который они во мне пробудили.

* * * * *

Историю Алексис Джеймс обсуждали всю следующую неделю. Назвать это цирком означает недооценить волчий аппетит эшлендских СМИ. Радиостанции и газеты выдавали все новые и новые истории о Джеймс и её кровавом пути. Должно быть, Донован Кейн лучший лжец, чем я думала, потому что возложил вину за все убийства на Алексис, и никто не захотел это оспорить.

Возможно, Хейли Джеймс попыталась бы, будь у нее такая возможность. Но в ночь инцидента в каменоломне её дом сгорел дотла, и она вместе с ним. Ярость огня выдержали только каменный фундамент да несколько зубов жертвы. Все остальное выгорело дочиста. Пожар расценили как несчастный случай, и судмедэксперт сказал, что Хейли, вероятно, задохнулась угарным газом, так как её тело не уцелело для вскрытия. Но я не сомневалась, что Мэб Монро навестила младшую Джеймс и отплатила за сокрытие делишек Алексис. Значит, самый жуткий кошмар Хейли в конце концов стал явью. Ирония. Какая стерва.

Финн деликатно навел справки о пожаре с помощью кого-то из своих многочисленных знакомых. Он хотел знать, не проболталась ли Хейли Мэб, не рассказала ли ей что-нибудь о Флетчере, Финне или мне. О том, что мы сделали или зачем сестры Джеймс нас наняли. Но, очевидно, Хейли ничего не успела рассказать. По слухам, ее роль в мошеннической схеме так разозлила Мэб, что элементаль Огня без промедления изжарила подчиненную, не задав ни единого вопроса. А раз Алексис и все её люди мертвы, рассказывать правду некому. И это значит, что мы с Финном не пострадаем от любопытствующих или желающих сдать нас Мэб.

Через неделю после бойни в каменоломне мы похоронили Флетчера на местном кладбище. Я, Финн, Джо-Джо, София, официанты и повара из «Свиного хлева» и несколько приятелей Флетчера, таких же сварливых старых ворчунов, каким был он. Рослин Филлипс тоже пришла на похороны, но стояла в одиночестве чуть поодаль.

Был чудесный осенний день. Лазурное небо, яркое солнце и облака, пушистые, словно заварной крем. Кладбище располагалось на плато на вершине одной из гор, окружавших Эшленд, и оттуда открывался прекрасный вид на раскинувшийся внизу город и его предместья. Под ногами поблескивала золотом трава, а опаленная солнцем глинистая земля и красные листья добавляли пейзажу ещё ярких цветов. Вершины гор вокруг нас казались дымчато-голубыми на фоне неба.

Мы встали вокруг простого деревянного гроба, отполированного до блеска. Флетчер не хотел излишеств, он был не таким человеком, и Финн уважил желание отца. Священник едва начал отпевание, а присутствующие уже принялись всхлипывать. Некоторые официанты и повара сморкались в салфетки. Старики промокали глаза белыми платочками. То же самое делал и Финн. Джо-Джо Деверо рыдала как дитя, не стыдясь своих слез, хотя те и портили её макияж. София стояла рядом со старшей сестрой и гладила ту по спине. Глаза младшей карлицы оставались сухими, совсем как у меня. Я выплакала все слезы в ту ночь, когда нашла тело Флетчера. А сейчас я просто чувствовала себя… пустой. Выпотрошенной. Ещё один кусочек моего сердца ушел и никогда больше не вернется. Как и все остальные, потерянные за эти годы.

И пока священник читал заупокойную, я вспомнила тот день, когда Флетчер взял меня к себе…

Моей семьи не было в живых уже девять недель. Может, десять. Время больше почти ничего для меня не значило. Важно было только найти достаточно еды, чтобы продержаться ещё один день, и место, где не так холодно переночевать. И с приближением зимы это становилось все сложнее и сложнее. Мое любимое местечко находилось рядом с гриль-баром «Свиной хлев»: закуток в переулке напротив задней двери. Я как раз замечательно в него помещалась. Мне нравилось, что я словно оказывалась в норке и успокаивалась под приглушенное довольное бормотание камней соседних зданий. И то, и другое дарили ощущение безопасности, хотя я и знала, что это всего лишь иллюзия.

И там был этот высокий парень, владелец ресторана. Шашлычник — вот как я его называла. Он знал, что я часто ошиваюсь на задворках его заведения, но не кричал на меня и не прогонял прочь, как сделали хозяева итальянского и китайского ресторанов. Иногда он даже давал подработку, например, подметать в кладовой. А на прошлой неделе я помогла ему разморозить морозильные камеры и оттереть от них странные розовые пятна.

За день работы он дал мне пятьдесят баксов, и я потратила деньги на черную флисовую куртку, водолазку и самые толстые перчатки из тех, что были в магазине «Доброй воли». Шашлычник был намного симпатичнее монахинь в столовой для бездомных. Эти-то сначала порадеют о спасении вашей души и лишь потом соизволят поднести стакан воды. Святоши.

Чуть больше часа назад Шашлычник дал мне гамбургер за то, что я отчистила столы в передней части ресторанчика от жвачки. Я слизала с пальцев последние крошки, пытаясь растянуть удовольствие. Шашлычник не жалел мяса, и этой ночью я засну не голодной, что нынче бывает крайне редко. От сэндвича меня клонило в сон, и я свернулась калачиком и задремала в своем крохотном закутке, пережив ещё один день на улицах Эшленда.

Чуть позже меня разбудили камни. Их бормотание стало громче и перешло в тихий монотонный плач из-за защитных рун, которые я нанесла на кирпичи. Моя собственная сигнализация, призванная обезопасить от наркоманов, вампирских проституток и сутенеров. Я подсмотрела такое у одной из уличных элементалей — но у нее системой оповещения служили огненные шары. Элементалам Огня вообще легче живется. Они могут использовать свою магию, чтобы согреться в ночи, а если на них кто-то наедет, то получит пламенем в лицо. Не в первый раз за свою жизнь я пожалела, что родилась Камнем, а не Огнем.

Я потерла глаза и села, прижимая к коленям кирпич. Несколько дней назад я с помощью магии выковыряла его из стены переулка. Жалкое оружие, но все равно лучше, чем ничего. Возмутитель спокойствия быстро нашелся. Слева от меня в тени стоял человек. Я замерла, надеясь, что он меня не заметит. Мне хорошо удавалось сидеть тихо и неподвижно. Невидимость — необходимый навык, который за последние несколько недель я освоила в совершенстве.

Открылась задняя дверь ресторана, и оттуда вышел Шашлычник, вынося последний на тот день мусор. Высыпая объедки в бачок, он насвистывал веселый мотивчик.

Человек вышел из тени, поднял пистолет и наставил его на спину ничего не подозревающей жертвы. И я поняла, что сейчас произойдет. Злодей собирался застрелить Шашлычника.

— Берегись! — крикнула я.

Шашлычник повернулся. Увидел пистолет и дернулся в сторону. Пуля пролетела мимо. Хозяин ресторанчика набросился на злоумышленника, и они упали на асфальт. Пинаясь, лупя, ругаясь. Человек с пистолетом подмял Шашлычника под себя и схватил его за шею. Он задушит его. Убьет.

Если я ему не помешаю.

На улицах я видела много ужасов. Выстрелы, удары ножом, побои. Наркоманов в ломке, нуждающихся в дозе. Элементалов, сведенных с ума собственной магией. Вампирских шлюх, осушающих не заплативших им парней до последней капли. Я научилась не вмешиваться в чужие проблемы. Это верный способ быстро умереть. Но Шашлычник был добр ко мне, когда все гнали прочь. Он не заслуживал ограбления на задворках собственного ресторана. Кроме того, если он умрет, придется переезжать в другое место. А мне этого не хотелось.

И я воззвала к собственной магии. Чувствуя, как энергия наполняет вены, я уставилась на заднюю стену «Свиного хлева», сосредотачивая внимание на кирпичах цвета ржавчины. Один из тех, что уже слабо держался, завибрировал и зашатался, высвобождаясь из стены. Мужчины продолжали бороться. Я села, придерживая магию и дожидаясь удобного момента.

Шашлычник ткнул пальцами в глаза нападавшего, и незнакомец отстранился, оставив между телами боровшихся небольшое пространство. То, что нужно. Я сосредоточилась, и вибрирующий камень вылетел из стены. Тяжелый осколок угодил мужчине в висок, и его голова склонилась набок. Я услышала треск, стоя на другой стороне переулка. Звук, который я уже слышала. От которого меня выворачивало. Я сломала ему шею. Вновь воспользовалась магией ради убийства. Что я за чудовище?

Шашлычник со свистом втянул в себя воздух, сбросил с себя тело противника и встал. Я скорчилась в своей норке, гадая, вызовет ли он копов. Если он это сделает, я снова применю кирпич. Но лишь чтобы оглушить его. Шашлычника я не убью. Только не его.

Шашлычник наклонился и подобрал выпавший камень. Секунду он смотрел на меня, потом отвернулся, встал на колени рядом с убитым и ещё три раза огрел того по голове. Во все стороны брызнула кровь. Я зажала ладонями рот, чтобы не закричать.

— Гребаные клиенты, — проворчал Шашлычник. — Всегда хотят перехитрить тебя, чтобы немного сэкономить.

Он отбросил кирпич и вытер окровавленные руки о синий фартук, ещё больше испачкав засаленную ткань. Повернулся и подошел ко мне. Я попятилась назад, сжимая в пальцах кирпич.

Шашлычник наклонился, пока наши глаза не оказались на одном уровне. Не в первый раз я заметила, какие у него яркие зеленые глаза. Как огоньки на новогодней елке. Новый год уже скоро, но на этот раз у меня не будет елки. Ни подарков, ни семьи, ничего. Все исчезло, сожжено дотла элементалью Огня.

— Спасибо, дитя, — сказал Шашлычник. — Ты помогла мне выбраться из чертовски опасной передряги. Как тебя зовут?

Шашлычник не делал ничего угрожающего, но я все равно чувствовала его силу. Он опасный человек, и я не хотела его расстраивать.

— Ж… Же… — вот и все, что я могла сказать. В этом состоянии я не могла выговорить свое полное имя.

— Джин? — спросил он. — Как напиток?

Я кивнула, слишком напуганная, чтобы ответить по-другому. Шашлычник смерил меня взглядом, отмечая драные джинсы и туфли не по размеру, которые я нашла на свалке.

— Где твоя семья? — спросил он вполне беззлобно, учитывая кровь на его руках и фартуке.

— Мертва, — прошептала я. — Все умерли.

Шашлычник ещё минуту смотрел на меня, а затем кивнул, будто принял какое-то решение.

— Выглядишь голодной, Джин. Хочешь войти и что-нибудь поесть? Может, помыться? В ресторане тепло.

О, согреться, пусть и ненадолго. Но я не была глупа и не доверяла Шашлычнику. Только не после увиденного. Но у меня есть магия и воля к жизни. Если он что-то предпримет, что же — думаю, в таких обстоятельствах ещё одна смерть на моей совести не так уж и важна. В аду же жарче не станет?

Я кивнула.

— Да, сэр.

Шашлычник выпрямился и протянул мне руку. Я взяла её, он помог мне встать и повел внутрь…

— Джин?

Перед лицом щелкнули пальцами, выдернув меня из воспоминаний. Я отпрянула и посмотрел на Финна.

— Ты ещё здесь? — спросил он.

Я заставила себя переключиться.

— Прости, что ты говорил?

Финн кивнул на гроб:

— Спрашивал, хочешь ли ты бросить туда цветок, потому что сейчас начнут закапывать.

Пока я витала в воспоминаниях, священник успел договорить и обряд завершился. Неподалеку переминались, опершись на ручки лопат, двое парней в перепачканной землей спецодежде. Им не терпелось приступить к грязной работе.

— Конечно, — пробормотала я.

Шагнула вперед. Финн уже бросил свой цветок, и белая роза лежала на золотистом дереве рядом с двумя другими: розовой от Джо-Джо и чёрной от Софии. Я сжала свою красную розу. Шипы вонзились в паучью руну на правой ладони, проколов кожу до крови, но мне было все равно. Я выдохнула и бросила цветок поверх остальных.

Лепестки раскрылись, ударившись о крышку гроба, словно в поцелуе — совсем как я поцеловала старика, перед тем как закрыли крышку.

— Прощай, Флетчер, — прошептала я.

Глава 32

Один за другим скорбящие подходили к Финну, чтобы выказать ему уважение и сказать, как им жаль Флетчера. Некоторые выражали соболезнования и мне, но в основном все сосредоточились на сыне Флетчера, а не на бродяжке, которую старик взял к себе с улицы. Наверное, так и должно быть.

Воспользовавшись передышкой, я подошла к Рослин Филлипс. Вампирша надела траурный черный костюм, но темная ткань не скрывала её роскошных форм. На голове Рослин красовалась шляпка-таблетка в тон, и легкий ветерок колыхал кружевную вуаль. Я встала рядом с хозяйкой ночного клуба, и мы обе принялись наблюдать за Финном, говорящим с карлицей, согбенной пополам от ревматизма, артрита и прожитых лет.

— Молодец, что пришла, — тихо сказала я. — Знаю, это много значит для Финна.

— Мне хотелось быть здесь рядом с ним, — кивнула Рослин. — Это меньшее, что я могу сделать.

— Имеешь в виду, после того как ненароком стала причиной смерти его отца?

Вампирша напряглась, будто я вонзила в неё нож, и потрясенно взглянула мне в глаза.

— Как ты…

— Как я поняла? — Я пожала плечами. — Признаюсь, додумалась не сразу. Все это время, что Алексис Джеймс за мной гонялась, я никак не могла понять, почему она решила подставить именно меня, и как вообще вышла на Флетчера. Но она все рассказала мне в ту ночь в каменоломне. И ты её слышала. Она узнала о нас от одной из шлюх-подружек Гордона Джайлса, дочь которой изнасиловали, а я за это убила Клиффа Инглеса. — Я не сводила глаз с Рослин. — У Гордона сохранилась целая куча фотографий проституток, большинство которых носили кулоны с руной в виде сердца, пронзенного стрелой, эмблемы твоего клуба. Скажи, ведь та шлюха, из которой Алексис выбила сведения, была одной из твоих девочек?

Спустя секунду Рослин утвердительно кивнула. Нет смысла отрицать.

— Как мне видится, шлюха пришла к тебе и попросила отгул, чтобы позаботиться о жестоко изнасилованной и избитой дочери. А ты рассказала ей о Флетчере и Финне. Что они могут устроить… несчастный случай. И когда Стивенсон допрашивал её по приказу Алексис Джеймс, шлюха должна была дать им что-нибудь в обмен на спасение собственной шкуры — и она сдала Флетчера и Финна.

— Я думала, что оказываю ей услугу. Даже не предполагала, что может случиться такое. Если бы я знала, чем обернется дело… — начала Рослин.

— Перестань, — оборвала её я. — Что сделано, то сделано, и это не изменить.

Мы стояли близко друг к другу и смотрели, как к Финну подошел очередной человек. От Рослин исходили волны напряжения, я излучала мертвенный холод.

— Ты расскажешь Финну? — наконец спросила она.

Я подождала несколько секунд, чтобы дать ей вспотеть.

— Нет. Ему незачем знать, да и это только осложнит отношения между вами.

— Он на самом деле мне небезразличен, — пробормотала Рослин.

Я холодно уставилась на неё.

— Знаю. А ему не наплевать на тебя, и только поэтому я дарю тебе жизнь. Поэтому, и из-за Кэтрин.

— Кэтрин? — нахмурилась Рослин.

— Ты нужна ей. Я знаю, каково это — жить без семьи. Малышка заслуживает лучшей жизни. — Я повернулась к Рослин, чтобы она в полной мере прочувствовала силу моего говорящего взгляда. — Но если ты ещё хоть раз упомянешь о роде наших с Финном занятий кому-то постороннему, я разрежу тебя на куски и сожгу. И ещё: если ты можешь обеспечить то, что требуется мне или Финну, по нашему зову ты должна будешь сделать это сей же момент, пока я не решу иначе. И никаких вопросов. Все ясно?

Спустя секунду Рослин медленно кивнула. В её глазах плескалось облегчение. Она знала, что допустила ошибку и дешево отделалась.

— Отлично, — рявкнула я. — А теперь иди к Финну, пока я не передумала.

* * * * *

Я отпочковалась от толпы и двинулась к самой верхней точке кладбища. Флетчер Лейн был не единственным моим знакомым, похороненным здесь.

На вершине хребта в тени клена, словно пронзающего небо громадными ветвями, располагались в ряд пять могил. Над ними была установлена каменная статуя. Хотя камень покрывал толстый слоей мха и годами разрушали дождь и ветер, его форма не изменилась. Огромная снежинка. Руна клана Сноу, моей семьи.

Я отвела взгляд от статуи и посмотрела на сами могилы. Надгробие моего отца, Тристана, пострадало от непогоды больше всего. Он умер, когда я была совсем ребенком. Я едва помню его серые глаза, не говоря уж о внешности. Но остальные — их я помню до мельчайших деталей. Эйра, моя мать. Аннабелла, старшая сестра. И Бриа, малышка Бриа. Надгробия украшали руны. Снежинка, лоза плюща и примула, совсем как три моих рисунка.

Я прошла мимо их могил к пятой, в конце ряда.

Женевьева Сноу. Любимая дочь и сестра. Вот что было выбито на камне рядом с датами моего рождения и предполагаемой смерти. А еще руна: маленький круг с расходящимися вокруг него в стороны восемью тонкими лучами.

Руна паука — такая же, как шрамы на моих ладонях.

Я думала, что почувствую что-нибудь, глядя на собственное надгробие и хладную могилу, но ничего не произошло. Внутри воцарилась… пустота, оставшаяся в душе после всех потерь. Сначала семья, теперь вот Флетчер. Меня почти ничто не держит в этом мире.

— Твоя подруга? — раздался из-за спины низкий голос. Я обернулась посмотреть на Донована Кейна.

Детектив стоял в паре метров от меня. На нем был черный траурный костюм, подчеркивающий мышцы. Кейн подошел ближе. Как всегда, он двигался с небрежной уверенностью, что мне так нравилась. Но детектив выглядел худее, чем я помнила. Он осунулся, и на бронзовом лице четче обозначились морщины, словно что-то его мучило. Что-то, о чем он не мог перестать думать. Интересно, не я ли стала тому причиной? Я-то частенько вспоминала о нем за неделю, прошедшую после инцидента в каменоломне.

Донован посмотрел на меня. В ореховых глазах, как всегда, плескались эмоции. Усталость, решимость, любопытство. Кейн оглядел меня с головы до ног, оценивая черный брючный костюм и туфли на низком каблуке, затем перевел взгляд на волосы. Теперь они были цвета шоколада с карамельным мелированием. Джо-Джо подобрала цвет максимально близко к моему натуральному оттенку. Отрастить волосы — это требует времени. Как и многое другое.

Донован прочел надпись на надгробии.

— Подруга? Или жертва?

Я подумала о той счастливой невинной девочке, которой была в ночь, когда всё изменилось. В ночь убийства мамы и сестры.

— Можно сказать и так. Что ты здесь делаешь?

Донован кивнул подбородком в сторону скорбящих:

— Пришел выразить соболезнования.

— Откуда ты узнал о Флетчере? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Сейчас люди гораздо охотнее оказывают мне услуги. Попросил одного из новичков поднять список всех смертей, случившихся в день убийства Гордона Джайлса. Только в одном случае фото было таким же, как то, что ты показывала мне на мобильном.

— Ясно.

Донован заколебался.

— Мне… мне жаль его, Джин. Я знаю, он был отцом Финну и много значил для тебя.

Я улыбнулась ему уголком рта:

— Спасибо, детектив.

Мы стояли на холме, глядя, как люди идут к своим машинам. Соболезнования выражены, все нужные слова сказаны. Пришло время возвращаться в мир живых. В мир, в котором больше нет Флетчера.

— Позавчера видела тебя по телевизору, — сказала я. — Мэр вручил тебе милую медаль за расследование дела Гордона Джайлса. Большую и блестящую.

Донован Кейн переступил с ноги на ногу.

— Отправится в ящик стола, как и все остальные.

Мы снова замолчали.

— Зачем ты на самом деле сюда пришел, детектив? — спросила я. — В последнюю нашу встречу ты был на волосок от того, чтобы пристрелить меня за убийство твоего напарника.

Он запустил пятерню в короткие черные волосы и хохотнул.

— Да если б я знал.

— Возможно, за этим?

Я схватила его за галстук, притянула к себе и поцеловала. Донован напрягся, на секунду потрясенный моей наглостью. Но затем между нами вспыхнуло пламя, такое же яркое и всепоглощающее, как всегда. Негасимый огонь. Донован зарычал, схватил меня за волосы и притянул к себе, прижимая к своему телу. Я вдохнула его свежий пряный аромат. Наши языки встретились, и мы растворились друг в друге, выплескивая все свои желания, чувства и сомнения в этом идеальном поцелуе.

Который очень быстро закончился.

Я отпустила галстук детектива. Донован Кейн отстранился. Мы посмотрели друг другу в глаза, а потом детектив развернулся на каблуках и ушел. Спустя минуту я чуть более медленным шагом последовала за ним.

Донован Кейн подошел к Финну, которого удивило внезапное появление детектива, и что-то сказал ему. Финн поколебался, но пожал полицейскому руку. И Кейн ушел, пройдя мимо могилы Флетчера. Он не стал оглядываться.

Я приблизилась к Финну, который провожал удаляющуюся фигуру детектива недоуменным взглядом.

— Не думал, что он здесь появится, — сказал Финн.

— Ну, он появился. Но теперь ушел. Не думаю, что в ближайшее время мы его увидим.

Сначала Кейну придется разобраться со своими чувствами. Примириться со своей страстью ко мне, убийце его напарника, и с виной за то, что не отомстил за его смерть. Принять мое темное прошлое, всех убитых мной людей — если он вообще сможет это сделать.

Изменить его чувства или поторопить я никак не могла. Но я Паук. И достаточно терпелива, чтобы дождаться.

Я залезла в сумочку, достала солнцезащитные очки и надела их.

— Увидимся через две недели. Постарайся не нажить неприятностей в мое отсутствие. Мне вряд ли понравится прерывать отпуск, чтобы вытащить твою задницу из передряги.

— Куда собралась? — спросил Финн.

— Ки-Уэст, — ответила я. — Говорят, тамошние пляжные мальчики особенно лоснятся в это время года.

Глава 33

В тот же день я села в самолет и к полуночи уже слушала шум прибоя, сидя на балконе гостиничного номера. Ветер играл с моими волосами и доносил запах соли. Луна окрашивала пейзаж в цвет потускневшего серебра.

Я подняла последний бокал джина, салютуя океану. О стенку бокала стукнулся кубик льда.

— За тебя, Флетчер.

Мне ответили лишь волны, и я залпом осушила джин, закрыла балконную дверь и легла в постель.

Следующие несколько дней я занималась тем же, чем и обычные туристы на Ки-Уэст. Любовалась закатом над Мэллори-сквер. Посетила дом Хэмингуэя. Посмотрела на кошек с лишними пальцами. Пару раз съездила понырять с аквалангом. Купила немного дешевой бижутерии из ракушек и несколько настоящих лаймов. Пила тропические коктейли, пока ананасы и манго не набили оскомину.

Исчерпав запас туристических развлечений, я отдыхала на пляже, читая книги и восхищаясь крепкими телами спасателей и пляжных парней. Флетчер был прав. Есть из чего выбирать. Я разговорилась с одним из ребят, Ренальдо, который зарабатывал себе на колледж, трудясь в отеле. Ренальдо четко дал понять, что не против подарить мне несколько часов страстного безудержного секса и после всего не ждать чаевых. Но его глаза были карими, а не золотыми, и я его отшила.

Много времени я просто смотрела на горизонт, попивая коктейли и размышляя, чем займусь по возвращении в Эшленд. Потому что больше не хотела работать киллером. Я знала свои сильные и слабые стороны. Как Пауку мне больше нечего доказывать ни себе, ни кому-либо другому. И без Флетчера все будет не так, как раньше. Никто не станет ждать меня в «Свином хлеве» поздней ночью. Никто не спросит, не ранена ли я и как все прошло. Всем будет все равно.

Что более важно, старик хотел, чтобы я ушла на покой. Это было его последним желанием, и я собиралась его исполнить, пусть даже и не знала, чем займусь дальше. Но пришло время применить мои умения к чему-то иному. Чему именно – я пока не знала.

Но мне, как ни странно, очень хотелось это понять.

* * * * *

Две недели спустя я вернулась в Эшленд с новыми силами, посвежевшей и слегка обгорелой и похмельной от выпитых фруктовых коктейлей. Я двинула сразу в «Свиной хлев», где друзья решили устроить вечеринку в честь моего возвращения.

Было уже поздно, и над Эшлендом сгустилась ночь. Улицу затянул мрак, и лишь поросенок над входной дверью в ресторан ярко светился сине-розовым неоном. Я остановилась снаружи в чернильной тени и заглянула в окно. Финн, Джо-Джо и София уже собрались. Финн за стойкой попивал кофе с цикорием. Я даже здесь на улице чуяла теплый успокаивающий аромат. София терла шваброй пол, а Джо-Джо порхала туда-сюда, подливая Финну кофе, протирая столы и проверяя работу сестры.

Не та семья, с которой я начинала жить, но все равно семья. Та, которую я буду защищать любыми средствами. Я распахнула входную дверь. Звякнул колокольчик, и я вошла.

Все повернули ко мне головы, и секунду спустя меня засыпали объятиями, хлопками по спине и вопросами о поездке. В частности, София обняла меня так крепко, что хрустнул позвоночник. Но было приятно.

Рассказывая об отпуске, я оглядела интерьер ресторана. Дверь, касса, стулья. Все, что было сломано в ночь смерти Флетчера, заменили. Нечто рядом с кассой привлекло внимание, и я поняла, что это такое – флетчеровский экземпляр «Цветка красного папоротника». Должно быть, София спасла его. Но все равно без Флетчера «Хлев» казался меньше и более пустым, чем раньше, несмотря на присутствие друзей. Интересно, так будет казаться всегда?

Но не время грустить, и я отмела печальные мысли и рассказала друзьям все о долгожданном отпуске. Джо-Джо, например, особенно заинтересовали мои рассказы о лоснящихся пляжных мальчиках. В конце концов мы вчетвером устроились за одним из столиков посреди ресторана.

— Я привезла вам всем гостинцы, — сказала я, залезая рукой в дешевую соломенную сумку, купленную на Ки-Уэст.

В зеленых глазах Финна загорелся огонек. Сын Флетчера обожал подарки.

— Что там? Деньги? Дорогой алкоголь? Давно пропавшие пиратские сокровища? Дублоны?

Я плюхнула ему на колени целлофановый пакет лаймов. Финн поник быстрее, чем неудавшийся торт.

— Взбодрись, — сказала я. – Будешь хорошим мальчиком, испеку тебе лаймовый пирог.

––Я бы предпочел «Маргариту»? — заныл он.

— Получишь пирог, и точка.

Финн обиженно выпятил губу.

Я снова сунула руку в сумку и вытащила небольшой стеклянный флакон в форме ракушки.

— А для тебя, Джо-Джо, эти чудесные духи.

Она выдернула пробку и понюхала её.

— Пахнет свежестью и солью, как океан. Мне нравится.

— И, наконец, для Софии вот эта милая вещица.

Со дна сумки я выудила бледно-розовый кожаный ошейник. С него свисали крохотные перламутровые пластинки ракушек. София взяла его, минуту рассматривала, а потом встряхнула. Ракушки зазвенели как китайские колокольчики. София слегка улыбнулась. Счастливее я её ещё не видела.

— Ну вот и все, — сказала я. – Отпуск кончился.

Но я не сказала им, что нахожусь в бессрочном отпуске от своей работы киллером. Что я больше не Паук. Полно времени, чтобы озвучить это позже.

Финн передвинул пакет с лаймами на другую сторону стола.

— Ну, у меня для тебя тоже кое-что есть. Точнее, несколько вещей.

Я приподняла бровь:

— Например?

Финн кашлянул:

— Сегодня зачитали папино завещание. Помимо целой кучи денег, он оставил тебе кое-что ещё.

— Правда? И что же?

Финн развел руки и улыбнулся.

— Та-да!

Обычно меня нелегко удивить, но в тот миг у меня просто челюсть отвисла. В голову не шло ни единой мысли. Я не сразу смогла внятно произнести:

— Флетчер оставил мне «Хлев»? Зачем? Я вроде как не нуждаюсь в деньгах – и в головной боли.

— Потому что он знал, как ты любишь ресторан, — сказала Джо-Джо.

— Любишь, — согласно проскрежетала София.

Я окинула взглядом кабинки, столы, кассу и окровавленную книгу рядом с ней. Я любила ресторан, как и Флетчера. Они всегда мнились мне одним целым. А теперь «Хлев» мой. В груди поселилось умиротворяющее тепло, впервые с ночи смерти Флетчера.

— Папа также хотел, чтобы тебе передали это.

Финн протянул мне маленький конверт.

Джин. Мое имя было нацарапано на конверте мелким четким почерком Флетчера.

Флетчер. Как же я скучала по старику…

Но не смогла удержаться и открыла конверт. Внутри лежал листок бумаги для записей. С одной его стороны было написано: «Никогда не думай, что это твоя вина. Что бы ни случилось и как, ты не могла этому помешать. Окажи нам обоим услугу и не задерживайся в бизнесе. Живи при свете дня, дитя. С любовью, Флетчер».

Мои глаза слегка затуманились, но я перевернула листок, чтобы дочитать записку до конца. На то, чтобы понять смысл, ушло некоторое время, но когда до меня дошло, я покачала головой и улыбнулась.

— Кумин. Вот он, секретный ингредиент его соуса к барбекю. Ну конечно. Кумин! – Я помахала Финну карточкой. – Флетчер наконец-то раскрыл мне свой секрет. После смерти. Старый сукин сын!

Финн улыбнулся и поднял чашку с кофе в немом тосте за отца. Яркая зелень его глаз напомнила мне старика.

— Уверен, что все нормально? – спросила я. – Что ресторан перешел мне? Флетчер должен был оставить его тебе. Он ведь твой отец.

— Шутишь? – спросил Финн. – Пятна от шашлыка не отстирываются от шелковых рубашек. Поверь, я вовсе не против, что ресторан перешел к тебе. Кроме того, он был и твоим отцом.

И снова я вспомнила ту ночь, когда Флетчер забрал меня к себе. Как спас меня от торговли телом на улицах. Как научил быть сильной и всегда выживать. Возможно, Флетчер Лейн и умер, но я никогда не забуду его уроков.

— Да, — сказала я. – Наверное.

Вскоре после этого вечеринка окончилась. Но перед уходом Джо-Джо Деверо отвела меня в сторону и вручила толстую папку из манильской бумаги.

— Вот, — сказала она. – Флетчер хотел, чтобы это было у тебя. Он работал над этим много лет. А что будешь делать ты – сама решай.

Я взвесила папку в руке. Тяжелая, а толщиной не меньше дюйма.

— Что здесь?

— Увидишь, — сказала карлица. – Обсудим позже, когда будешь готова.

Я нахмурилась, услышав её загадочный тон, но Джо-Джо улыбнулась.

— А теперь повтори-ка, в каком отеле ты останавливалась? — спросила старушка. – Я хочу повнимательнее рассмотреть этих пляжных мальчиков, когда поеду весной в отпуск.

* * * * *

Уже близилось к полуночи, когда я собралась уходить. Я вышла из «Хлева», но сразу домой не пошла. Я на пенсии, а не в маразме. Прошла три квартала, срезала через шесть переулков, петляя, прежде чем вообще повернуть в сторону дома. Перед входом в квартиру я прижала пальцы к камню у двери. Вибрации были низкими и монотонными, как обычно. Никаких посетителей с моего отъезда. Отлично.

Я вошла в квартиру и включила свет. Все выглядело так же, как до моего отъезда – включая три рисунка рун на каминной полке. Я подошла к ним. Снежинка, лоза плюща и примула. Символы членов моей погибшей семьи.

Но одного не хватало, и его следовало бы добавить. «Придется нарисовать ещё один рисунок», — решила я. Флетчера или «Свиной хлев». Какая разница. Для меня они были одним целым.

Хотя мне хотелось принять душ и завалиться спать, я плюхнулась на диван и открыла толстый конверт, отданный мне Джо-Джо. Посмотрю-ка, что в нём за тайны и над чем же Флетчер работал до самой смерти, что на это ушло так много бумаги. Любопытство. Определенно, надо учиться его контролировать.

Я расстегнула кнопку, вытащила толстую пачку бумаг и начала читать. Рапорт, написанный мужским почерком.

«21 сентября, пожар зарегистрирован в 07:13. По прибытии бригады дом полностью охвачен огнем. Подозревается, что есть жертвы…»

Ушло несколько секунд, чтобы понять, что я читаю не о каком-то постороннем пожаре. Что я была там и чувствовала, как огонь лижет мою кожу, будто возбужденный неумелый любовник. Я перелистнула страницу. На глянцевом снимке были запечатлены обугленные останки человеческого тела с вытянутыми руками, словно молящими о помощи – или милосердии. Желудок сжался, но я продолжила чтение.

Результаты вскрытия, фотографии, полицейские отчеты, вырезки из газет. Здесь было все. Все, что когда-либо написали, сфотографировали, обсудили и проанализировали о произошедшем семнадцать лет назад жестоком убийстве моей матери и сестер.

Флетчер.

Старик в точности знал, кто я, почему живу на улице и что случилось с моей семьей. Я как-то проболталась об этом, или он догадался сам. Должно быть, он годами собирал досье. Но собрал его.

И оставил Джо-Джо, чтобы та передала его мне.

«Зачем?» — думала я. Для чего? В чем смысл? Мои мама и старшая сестра, Аннабелла, погибли. Я видела их смерть своими глазами. Видела, как они превращаются в пепел. Они не вернутся. А Брию, мою младшую сестренку, расплющило заживо оседающим остовом дома. От неё осталось лишь несколько кровавых пятен. Она тоже умерла.

Так зачем Флетчер оставил мне досье? Чего он от меня ждал? Что я отслежу элементаль Огня, убившую мою семью, и отомщу гадине? Мои глаза были завязаны, когда она меня пытала. Я не знала, кто она, и тем более не знала, жива ли до сих пор. Возможно, старик думал, что я сделаю с досье что-то совершенно иное?

Руки затряслись, и чтобы не рассыпать бумаги, я положила их на журнальный столик. Но недостаточно быстро. Один листок бумаги и фотография выскользнули из стопки и приземлились перевернутыми на пол. Я уставилась на них. Прошла секунда, пять, десять. Минуту спустя я все ещё на них глазела.

Наконец я вздохнула. Клятое, клятое любопытство. Единственное из переданного мне Флетчером, о чем я жалею.

Первым я подняла лист бумаги. За исключением единственного имени, написанного рукой Флетчера, он был пуст. Мэб Монро. Имя элементали Огня было подчеркнуто дважды, и все. Подробности отсутствовали. И с чего бы старик написал её имя и положил листок в эту папку? Неужели Мэб – та элементаль, что убила мою семью? Или она знала, кто за этим стоял? Флетчер всегда желал ей смерти. Из-за меня? И того, что она сделала с моей семьей? Или же у старика была собственная вендетта? Обида, о которой я ничего не знала?

Голова раскалывалась, и я потерла висок. Спустя минуту я оторвалась от созерцания имени. Сегодня я слишком потрясена, чтобы выяснять мотивы Флетчера, поэтому отложила листок в сторону и потянулась за фотографией. Она приземлилась на пол изображением вниз. Я несколько секунд смотрела на неё, прежде чем дрожь в руках утихла и я смогла взять снимок. На обороте стояла дата, написанная почерком Флетчера. Август этого года. Всего несколько недель назад. Я перевернула снимок…

И сердце остановилось.

Потому что улыбающаяся с фотографии женщина походила на мою маму. Длинные светлые волосы, васильковые глаза, розоватая кожа. Но это не мама. Её нос чуть длиннее, рот капельку шире, а глаза жестче, чем я помнила. Но я все равно узнала её, хотя последний раз видела в тринадцать, а ей тогда было всего восемь. С тех пор прошло семнадцать лет. С той ночи, когда я думала, что она умерла, как мама и наша старшая сестра.

Я пригляделась к кулону на её шее. Среброкаменное украшение расположилось в ямке на горле. Руна в форме примулы. Символ красоты. Та же руна стояла у меня на каминной доске.

— Бриа, — прошептала я. – Бриа.

Моя сестренка жива.

__________________________________________________

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Куратор: LuSt (Ласт Милинская)

Над переводом работали: LuSt, ЛаЛуна

Редактирование: Bad Girl

Принять участие в работе Лиги переводчиков

http://lady.webnice.ru/forum/viewtopic.php?t=5151

Внимание!

Электронная версия книги не предназначены для коммерческого использования. Скачивая книгу, Вы соглашаетесь использовать ее исключительно в целях ознакомления и никоим образом не нарушать прав автора и издателя. Электронный текст представлен без целей коммерческого использования. Права в отношении книги принадлежат их законным правообладателям. Любое распространение и/или коммерческое использование без разрешения законных правообладателей запрещено.

Примечания

1

Тест Роршаха — психодиагностический тест для исследования личности, созданный в 1921 году швейцарским психиатром и психологом Германом Роршахом. Известен также под названием «Пятна Роршаха».

Это один из тестов, применяемых для исследования личности и её нарушений. Испытуемому предлагается дать интерпретацию десяти симметричных относительно вертикальной оси чернильных клякс. Каждая такая фигура служит стимулом для свободных ассоциаций — испытуемый должен назвать любые возникающие у него слово, образ или идею. Тест основан на предположении, согласно которому то, что индивид «видит» в кляксе, определяется особенностями его собственной личности.

2

Гаррота – прочный шнур длиной 30—60 см с прикреплёнными к его концам ручками. В начале 20-го века гаррота получила широкое распространение среди членов организованной преступности США, став «визитной карточкой» профессиональных убийц из «Cosa nostra», кроме того, подразделения специального назначения взяли гарроту себе на вооружение, используя её для бесшумной нейтрализации часовых.

3

Джейн Доу (англ. Jane Doe), в мужском варианте Джон Доу (англ.John Doe) — имена, которые используются для обозначения неопознанного трупа или пациента больницы, личность которого не установлена. Эта практика широко используется в США и Канаде.

4

Джессика Тэнди (англ. Jessica Tandy, 7 июня 1909 — 11 сентября 1994) — английская актриса, родом из Лондона, которая в 1942 году вышла замуж за канадского актёра Хьюма Кронина и обосновалась в США. Неоднократная обладательница театральной премии «Тони». В 1989 году удостоена «Оскара» за главную роль в фильме «Шофёр мисс Дейзи» (самая пожилая актриса, получившая «Оскар» за всю историю премии).

5

Чудо-женщина – супергероиня комиксов издательства DC Comics. Принцесса амазонок, опытная воительница. Обладает сверхчеловеческой силой, скоростью, выносливостью, умеет общаться с животными, а также использует лассо Истины, с помощью которого может заставить говорить правду, и неразрушимые браслеты, которые служат для защиты.

Content

Дженнифер Эстеп
Укус Паука

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Примечания