Шантель Шоу

Со многими неизвестными

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Пролог

Личный самолет Рамона Велакеса приземлился в Лондоне точно по расписанию. Рамон быстро прошел таможенный контроль и направился к ожидавшему его лимузину. Шофер поспешил навстречу ему и подхватил чемодан:

– Добро пожаловать домой, мистер Велакес. Надеюсь, поездка была удачной.

–  Gracias, Пол. – Рамон сел на заднее сиденье машины и погрузился в блаженную негу комфорта и покоя, достав из бара заранее приготовленный для него бокал виски с содовой. – Как хорошо дома!

Машина плавно тронулась. Рамон задумался о значении для него слова «дом». Англия конечно же не являлась его домом; он родился в Испании и безмерно гордился своей родиной, а также своим благородным происхождением. Его настоящий дом – Кастильо-дель-Торо, и однажды – он боялся, что это произойдет достаточно скоро, поскольку здоровье отца оставляло желать лучшего, – он станет герцогом де Велакесом и поселится в замке, окруженный армией слуг.

Рамон с детства знал, что его жизнь будет подчинена строгому протоколу, а это разительно отличалось от расслабленной атмосферы пентхауса в Лондоне, где он обходился минимальным количеством прислуги и наслаждался свободой вдали от пристального внимания испанских журналистов.

Рамон ощутил слабый укол совести – после деловой встречи в Нью-Йорке он отправился не в Испанию, а в Англию. Он любил родителей, но выслушивать очередную лекцию о необходимости женитьбы на испанке, принадлежащей к высшему обществу, не желал и сослался на неотложные дела в Лондоне.

Старый герцог был доволен преданностью сына делам «Велакес корпорейшн», однако Рамон сильно сомневался, что отец обрадуется, узнав, что истинной причиной, из-за которой он так спешил в Лондон, было желание быстрее увидеться со своей любовницей.

Лорен сидела за столом, читая соглашение об аренде. Зазвонил ее телефон. Сердце молодой женщины дрогнуло, а губы расплылись в улыбке, когда она увидела, что звонит Рамон. Она весь день ждала его звонка. «Совсем как девчонка, в первый раз испытывающая муки любви», – подумала она.

Правда, предстоящий разговор с ним беспокоил Лорен. Новость стала ей известна совсем недавно, и она до сих пор не отошла от шока. Лорен не могла поверить, что это правда. Именно поэтому она очень хотела удостовериться, что их отношения – нечто большее, чем обычная интрижка.

Когда Лорен шесть месяцев назад впервые встретила в ночном клубе загадочного испанца, ее приятельница-журналистка, Эмми, сказала, что Рамон Велакес – известный плейбой.

Лорен не пыталась устоять перед животной страстью, которая вспыхнула между ней и Рамоном, хотя осторожная Эмми предупреждала, что этот человек избегает серьезных отношений. Лорен отдавала предпочтение карьере и к любви относилась со скепсисом. Несмотря на это, их взаимоотношения превратились во что-то большее, чем просто ошеломительный секс.

По правде говоря, Рамон неохотно рассказывал Лорен о своей семье. Она знала только, что Велакесы владеют винодельнями в Ла-Риохе, на севере Испании. Но во всех других отношениях они с Рамоном были дружной парой: жили вместе и разделяли интересы друг друга. Чем бы Рамон ни занимался, Лорен всегда была рядом.

Из инстинктивного чувства самосохранения она не позволяла признаться себе, что влюбилась в него, и вела себя с ним сдержанно. Но сегодня Лорен было не до этого, и она быстро схватила телефон.

От его сексуального голоса приятная, чуть заметная дрожь пробежала по ее спине.

–  Buenas tardes, Лорен.

– Рамон! – Ее голос звучал предательски взволнованно. – Как прошла поездка?

– Успешно. Ты же знаешь, я не удовлетворился бы чем-нибудь иным.

Голос Лорен заставил Рамона улыбнуться. Приятно было сознавать, что скоро он будет заниматься любовью с этим красивым английским цветочком, под чьей скромной внешностью пряталась страстная и чувственная натура.

Он улетел в Штаты на две недели и теперь с нетерпением ожидал возможности избавиться от чувства сексуальной неудовлетворенности, которое возрастало с каждым днем.

Лорен занимала мысли Рамона гораздо чаще, чем ему хотелось бы. Ничего подобного он не испытывал со своими предыдущими подружками.

Он с трудом совладал с соблазном попросить ее ждать его дома, но сдержался. Неспешный ужин в роскошном ресторане только усилит удовольствие, да и голод (Рамон отказался от ужина на борту самолета) требовал удовлетворения.

– Я заказал столик в «Виноградной лозе» на половину восьмого, – сказал он. – Нам есть что отпраздновать.

Покупка контрольного пакета акций была совершена с ошеломляющей быстротой, ставшей неприятным сюрпризом для его конкурентов.

Сердце Лорен на долю секунды замерло. Результаты теста на беременность, сделанного неделю назад, известны только ей. Рамон не может ни о чем догадываться. Скорее всего, он имеет в виду маленький юбилей – ровно шесть месяцев назад они встретились.

Женщина взглянула на шелковый галстук, который купила для любимого, потратив на это обеденный перерыв. Определенно, она не ошиблась в Рамоне: он помнит, как важна эта дата. И сегодня, за ужином, она скажет ему о ребенке.

– Чудесно, – пробормотала Лорен, не в силах замаскировать легкую дрожь в голосе. Ей всегда было тяжело скрывать свои чувства от Рамона.

– Я жду тебя в ресторане через три часа, – произнес он.

– Эти три часа для меня будут тянуться бесконечно.

Однако беспокойство оттого, что ей предстоит рассказать о своей беременности, не покидало Лорен.

Рамон сильно соскучился. Раньше ни одна девушка не могла заставить его скучать по ней. Но Лорен не должна знать об этом. Она – его любовница, и только.

Мужчина нахмурился, вспомнив, что болезнь отца опять дала о себе знать после небольшой ремиссии. Рак неизлечим. В связи с этим герцог настаивал на выборе для сына подходящей невесты, подчеркивая слово «подходящая». Рамону было горько вспоминать, как отец бередил во время их последней встречи старые раны, припоминая давнюю историю с Каталиной.

Каталина Кортес была ошибкой его молодости, о которой он до сих пор не мог думать без раздражения. Восемнадцатилетним юнцом Рамон по уши влюбился в роскошную фотомодель, чьи соблазнительные округлости регулярно красовались на страницах гламурных изданий. Даже два десятка лет спустя отец не позволял ему забыть, что он намеревался жениться на Каталине.

Рамон был не первым мужчиной, потерявшим голову из-за юбки, но он хорошо усвоил урок. Каталину застали тогда с любовником. Расчетливая шлюха, она решила прибрать к рукам состояние Велакесов. Унизительнее некуда.

Но страшнее предательства Каталины было понимание того, что он расстроил свою семью. Рамон заверил отца, что готов выполнить свои обязанности, жениться на женщине, достойной стать герцогиней, и произвести на свет наследника. Долг зовет его, возможность развлекаться с любовницами скоро исчезнет. Женившись, Рамон Велакес обязан стать верным мужем своей пока еще неизвестной супруги.

– Рамон, ты здесь? – Голос Лорен оторвал его от грустных размышлений. – Должно быть, проблемы со связью. Я не слышу тебя.

– Я все еще здесь, – мягко ответил Рамон. – Увидимся сегодня.

Он закончил разговор, отметив, что недавнее радостное ощущение куда-то испарилось.

Лорен пришла в ресторан на десять минут раньше и направилась в бар.

Она скучала, пока Рамон был в отъезде, и пыталась представить, как он отреагирует на сногсшибательную новость, которая должна изменить всю их жизнь.

Молодая женщина сидела спиной к входу, но поняла, что Рамон вошел, по внезапной тишине и интересу, отразившемуся в глазах посетителей ресторана. Она повернула голову и почувствовала дрожь в коленях.

Высокий, магнетически привлекательный, он притягивал к себе все взгляды, особенно женские, где бы ни появлялся. Эффектная брюнетка, сидевшая у стойки бара, пыталась привлечь его внимание, покачивая ногами, так что юбка начала скользить вверх по бедрам.

Но разве можно винить женщин? «Рамон просто великолепен», – обреченно подумала Лорен. Ее сердцебиение участилось, когда он направился к ней. Превосходно сшитый костюм подчеркивал широкие плечи и стройное сильное тело. С каждым шагом его чувственные губы все больше изгибались в улыбке, от которой у Лорен трепетала душа, – улыбке, предназначенной только ей.

Она не собиралась влюбляться. Пока Рамон не вошел в ее жизнь, Лорен с презрением относилась к любви, и прежние романы проходили на ее условиях, не затрагивая эмоции.

Но с Рамоном было по-другому. С ним Лорен было легко. Она наслаждалась его обществом. Он был неподражаемым любовником, давшим ей возможность проявить свою страстную натуру. Даже сейчас при виде Рамона ее соски затвердели.

Вдыхая знакомый аромат, Лорен подавила в себе желание обвить его шею руками и поцеловать лицо, губы… Но она сдерживалась, понимая, что Рамона шокирует проявление чувств на публике. Но когда он остановился перед ней, Лорен не смогла разыгрывать сдержанность и просияла, глядя на него.

– Ты выглядишь великолепно, querida, – приветствовал ее Рамон. – И очень сексуально. Я удивлен, как мужчины в твоей юридической фирме могут сосредоточиться на работе, когда рядом с ними такой лакомый кусочек.

– На работе я ношу закрытую строгую блузку, – заверила его Лорен. – Но мне казалось, ты оценишь, если я сегодня вечером надену что-то более интересное.

Черное шелковое бюстье с глубоким вырезом, в котором была хорошо видна ложбинка между грудями, стоило целое состояние, но вспышка, промелькнувшая в глазах Рамона, убедила Лорен, что деньги были потрачены не зря.

– Я собираюсь доказывать тебе свое расположение всю ночь, – пообещал он ей хрипло.

Огонь в крови заставлял его сердце пульсировать чаще и волной гнал кровь по жилам.

Лорен действительно была лакомым кусочком: волосы цвета меда и соблазнительные изгибы фигуры. Не было ничего удивительного в том, что он скучал по ней. Рамон боролся с желанием обнять ее и впиться в алые влажные губы, но ценой неимоверных усилий он подавил этот порыв.

Не только испанские папарацци внимательно следили за отпрыском одной из самых известных и богатых семей Испании. Английские СМИ окрестили Рамона Велакеса самым перспективным холостяком Европы, и фотографии, на которых он целуется в баре с блондинкой, могли попасть в новостные ленты желтой прессы, чего ему хотелось избежать.

Его ноздри раздувались, когда он вдыхал цветочный аромат духов Лорен. Рамон обнял ее за талию, и они вышли из бара.

– Наш столик уже готов. Надеюсь, нас обслужат быстро. Я голоден, – прошептал он.

Дрожь возбуждения охватила Лорен. Две недели, прожитые без него, показались ей вечностью. Придется сдерживаться, пока они не окажутся в его квартире. Но прежде она скажет Рамону, что ждет ребенка.

Конечно, это была случайность. Они, забыв об осторожности, занялись любовью под душем. Лорен вспоминала об этом с нежностью и сожалением. В ее планы пока не входил ребенок. Однако, увидев Рамона, молодая женщина осознала, что в ней зреет жизнь, созданная ею и мужчиной, которого она любит.

Лорен закусила нижнюю губу. Почувствует ли Рамон то же самое? Он никогда не говорил с ней о будущем. Хотя он был великолепным любовником, который относился к ней уважительно и внимательно, Лорен не знала, какие чувства он испытывает. «Но он пригласил меня отпраздновать маленькую дату – полгода нашего знакомства, – вспомнила она. – Должно же это что-то значить?»

Официант принял их заказ на напитки. Рамона не насторожило, что Лорен заказала фруктовый сок, так как ему было известно, что она не любит алкоголь. Лорен никому никогда не рассказывала, что мать регулярно топила в вине свое горе после того, как отец оставил их.

Как только официант принес напитки, Рамон поднял бокал с шампанским:

– Я хочу выпить за новую успешную сделку «Велакес корпорейшн».

Лорен застыла, и лишь когда тишина затянулась, она поспешно схватила бокал с соком.

– О… да… за «Велакес корпорейшн».

Значит, Рамон не помнит, какой сегодня день.

– Ну, расскажи, чем ты занималась, пока меня не было, – попросил Рамон умиротворенно.

Это был не тот вопрос, который он обычно задавал женщинам. Рамона до смерти утомляли нудные рассказы о шопинге и светских сплетнях, которые дамы находили захватывающими, но Лорен – юрист, и ему нравилось обсуждать с ней перспективы его бизнеса и ее карьеры или последний политический триллер, поклонниками которого были они оба.

Лорен не могла вспомнить ничего, кроме сковывающей разум паники, которая охватила ее, когда она узнала, что беременна. Вместо ответа, она достала из сумочки маленький пакет в красочной упаковке.

– Подарок? – Рамон с подозрением посмотрел на пакет, словно ожидал, что он сейчас взорвется.

– Это пустячок. – Лорен чувствовала, как ее щеки начинают гореть. – Небольшой сувенир в честь нашего маленького юбилея.

Рамон напрягся. Тень надвигающейся катастрофы, которую он почувствовал, разговаривая с Лорен по телефону, нависла над ним, как черная туча.

– Юбилей? – переспросил он холодно.

– Шесть месяцев назад мы познакомились. Я думала, поэтому ты пригласил меня в ресторан… – Голос Лорен становился все тише. Посмотрев на Рамона, она внутренне сжалась. – Неужели ты не помнишь? – Ей хотелось провалиться сквозь землю.

Пауза затягивалась.

– Должен признаться, я забыл, – сказал Рамон, нахмурившись.

Шесть месяцев! Неужели прошло столько времени, а он даже не заметил?

Обычно Рамону достаточно было встречаться с женщиной несколько недель, и он достигал пика скуки. Но даже если бы Лорен была его любовницей полтора года, она не надоела бы ему ни в постели, ни вне ее, признался он себе.

Рамон сдвинул брови. Dios!Как он допустил, чтобы случайная связь продлилась столь долго? Ему казалось – это вина Лорен. Если бы она начала раздражать его, как случалось с предыдущими любовницами, или демонстрировать свою алчность, он давно порвал бы с ней. Но Лорен была скромна и нетребовательна. Ее желание отпраздновать маленький юбилей стало громом среди ясного неба и ушатом холодной воды. Удовольствие, которое Рамон испытывал всего несколько минут назад, сменилось раздражением.

– Я не придаю значения юбилеям, – сказал он очень вежливо.

Правила хорошего тона заставили его развязать золотую ленточку и развернуть бумагу, под которой оказался шелковый галстук в серо-голубых разводах. Такую вещь он и сам бы выбрал, но осознание того, что Лорен хорошо изучила его вкус, не улучшило настроения.

– Очаровательно. – Он выдавил улыбку, развертывая галстук. – Отличный выбор. Gracias.

Но не выбор и не стоимость подарка беспокоили Рамона. Зачем ей это понадобилось? Он не считал Лорен сентиментальной. Значит, он плохо знал ее.

Напряжение разрядил официант, подоспевший с первым блюдом. Рамон сменил тему и заговорил о новой пьесе, что недавно поставили в Вест-Энде.

* * *

Еда в «Виноградной лозе» была великолепной, но после ужина Лорен не могла вспомнить, что же она ела. На десерт молодая женщина заказала ромашковый чай и потягивала его, пытаясь отвлечься от аромата кофе, который пил Рамон. Обычно она предпочитала кофе, но в последнее время этот аромат заставлял ее немедленно бежать в ванную. Утренняя тошнота – наглядный признак беременности. Лорен со страхом думала о будущем. Разум подсказывал, что нужно тотчас же сообщить Рамону о ребенке. Но она не могла забыть его резкий тон, когда он заявил, что юбилеи ничего не значат для него. И слова «я беременна» застревали в горле.

Реакции Рамона на ее подарок было достаточно. Он заставил Лорен почувствовать себя преступницей из-за того, что она осмелилась подчеркнуть факт длительности и ценности их отношений.

Однако беременность все перевешивает. Она ждет его ребенка, и рано или поздно он должен об этом узнать.

Во время ужина Лорен пыталась улыбаться и болтать как ни в чем не бывало. Но когда Рамон обнял ее за плечи на заднем сиденье лимузина и приказал шоферу отвезти их в пентхаус, она с горечью недоумевала: «Что же нас связывает?»

Машина заехала в подземный гараж. В лифте Рамон обнял ее.

– Наконец-то мы одни, – удовлетворенно проговорил он.

Аромат духов Лорен ласкал его обоняние. Сердцебиение участилось, когда он вынул заколку из ее прически и провел кончиками пальцев по копне светлых шелковистых волос, упавших на плечи женщины. Dios, как он хотел ее! До дрожи! Шепча нежности, Рамон потянулся к губам Лорен, раздвинул языком ее губы и погрузился в теплую влажность рта. Странное чувство, которое тревожило его во время ужина, улетучилось, как только он ощутил моментальный отклик женского тела. Всего несколько минут назад Рамон собирался порвать с Лорен, а сейчас его удивляло, как он мог думать об этом.

Однако если любовница начинает праздновать какие-то совместные даты, значит, пора ей стать экслюбовницей. Какой может быть юбилей у случайной связи? Рамону казалось, что Лорен приняла правила игры или, по крайней мере, наконец поняла их сегодня. Она больше не будет указывать на то, сколько длится их роман. Когда Рамон прижал ее гибкое нежное тело к себе, его сомнения испарились в порыве бешеной страсти.

Рамон нашарил ключ и толкнул дверь своей квартиры, не отрываясь от губ Лорен. Он расстегнул ее жакет и попытался распустить шнуровку бюстье.

«Могу ли я противиться ему?» – думала Лорен, а тело ее трепетало от предвкушения. Оно жаждало его ласк. Волосы упали на лицо Рамона, искаженное желанием, пиджак и галстук оказались на полу, рубашка, расстегнутая до пояса, обнажила мускулистую бронзовую грудь, покрытую массой вьющихся темных волосков. Он был неотразимо сексуален – более того, он был сейчас для нее всем миром.

Но не она для него.

Рамон расстегнул бюстье, и ее груди оказались в его ладонях.

– Я скучал по тебе, querida, – услышала она низкий, хриплый голос.

Лорен слегка отстранилась.

– Ты скучал по мне или по сексу со мной? – спросила она с дрожью в голосе, пристально глядя в глаза мужчины.

Рамон нахмурился.

– Не играй со мной, – нетерпеливо бросил он. – Это одно и то же. Конечно, я скучал по сексу с тобой.

В конце концов, ты же моя любовница.

Кровь отхлынула от щек Лорен, и она могла поклясться, что услышала глухой звук, будто в сердце воткнули нож. Ее радужные надежды рухнули.

– Нет. – Она с трудом сдержала крик боли. Она застегнула бюстье, ее руки дрожали. – Я не любовница и не содержанка. У меня своя квартира, работа, и я плачу за себя сама.

– Ты живешь у меня, когда я в Лондоне, – сухо заметил Рамон. Он ничего не понимал. Лорен теряет время на разговоры, в то время как ему необходимо как можно скорее насладиться ее соблазнительной мягкостью.

– Правильно. И я держу в холодильнике запас твоих любимых продуктов, включая икру и шампанское. И я забираю твои костюмы из химчистки. Это мелочи, но я стараюсь как-то сбалансировать наши расходы.

Рамон раздраженно запустил пальцы в волосы. Какого черта он довел отношения до стадии домашних тапочек? Почему Лорен отдавала в чистку его одежду? Это дело жены, а не любовницы. И почему они занимаются выяснением отношений, а не любовью?

«Сексом», – поправил он себя. Любви здесь не место. Да, эта женщина дорога ему. Но, согласна Лорен или нет, она – его любовница. Жизнь Рамона Велакеса предопределена с рождения, и его обязанности как наследника рода требуют, чтобы она осталась только любовницей! Понимает ли она это?

Статус любовницы оскорбил Лорен.

Она называла их возлюбленными, однако Рамон смотрел на это по-другому. Лорен заставила себя заговорить. Голос ее звучал хрипло.

– Мне нужно знать, куда же мы с тобой двигаемся.

Темные брови Рамона поползли вверх.

– Я думаю, в постель, – произнес он с подчеркнутой медлительностью.

В ее глазах мелькнула обида, и ему стало стыдно, но он тут же мысленно отругал себя за слюнтяйство. Она сама начала идиотский разговор. Рамону хотелось схватить Лорен и целовать до тех пор, пока она не растает и не подчинится ему.

Почему ей понадобилось расставлять точки над «i» именно сейчас? До сих пор их обоих все устраивало.

– Я имею в виду наши отношения, – с достоинством пояснила Лорен.

От страха у нее свело живот. При обычных обстоятельствах выражение лица Рамона заставило бы ее прекратить этот разговор. Но обычных обстоятельств больше не было. Она носила его ребенка, и инстинкт подсказывал, что ребенок гораздо важнее, чем гордость.

– Ответь мне прямо: ты планируешь наше совместное будущее? – тихо спросила Лорен. – Или я – всего лишь твоя очередная подружка?

Его молчание подтвердило то, о чем уже знало ее сердце.

Глаза Рамона сузились.

– Я не давал тебе фальшивых обещаний и не говорил, что жду чего-то большего от этих отношений. Ты не скрывала, что карьера для тебя важнее всего. Мне казалось, тебя все устраивает.

«Я никогда не питала никаких иллюзий. Но я надеялась, что что-то значу для тебя. Как я могла быть такой дурой?» – со злостью спросила себя Лорен. Любовь, страсть ослепили ее, она заигралась в семью – и вот оно, разбитое корыто.

А карьера… Ее руки непроизвольно потянулись к животу. Она прошла долгий путь, чтобы стать юристом, и, конечно, работа – это основа независимости. Но через восемь месяцев ей предстоит стать матерью. Лорен все яснее понимала, что ей придется растить ребенка одной.

Она вгляделась в прекрасные черты лица Рамона, и ее сердце сжалось.

– Все течет, все изменяется, – с грустью сказала Лорен. – Жизнь не стоит на месте, мы живые люди, а не статуи. Каким ты видишь будущее, Рамон? – Ее голос дрогнул. – Ты когда-нибудь собираешься жениться?

Не так он мечтал провести эту ночь. Он еще цеплялся за надежду, что эта новая Лорен, нарушившая негласные правила их романа, вновь превратится в сговорчивую любовницу, чья единственная цель – удовлетворять его в постели. Рамона возмутило, что она затронула щекотливую тему брака, но лгать ей он не собирался.

– Семья Велакес – одна из старейших в Испании. Наш род известен с одиннадцатого века, – возмущенно проговорил Рамон. – Как единственный сын герцога де Велакеса я обязан выбрать невесту-аристократку и произвести на свет наследника.

– Ты сын герцога?!

Лорен была потрясена. Она считала, что неистребимая уверенность в себе, граничившая с заносчивостью, была просто чертой его характера.

– Титул перейдет ко мне после смерти отца, – добавил Рамон.

Герцог был строгим отцом. С раннего детства Рамона учили подчиняться правилам и жестким ограничениям. Он уважал отца, но только недавно осознал, что еще и любит его. Это была главная причина, по которой он собирался выполнить свой долг и жениться на женщине, подходящей на роль герцогини.

Рамон мрачно смотрел на Лорен, его бесила боль в ее глазах. Dios, он ни разу не дал ей повода думать, что их отношения приведут к браку.

Рамон тяжело вздохнул. Наверное, если он будет терпеливым, сегодняшний вечер еще можно спасти.

– Какой смысл беспокоиться по поводу будущего, если настоящее так чудесно? – тихо сказал Рамон, протягивая к ней руку.

Лорен отшатнулась.

– Объясни мне еще раз. Ты собираешься жениться – и не обязательно по любви – на девушке благородного происхождения, чтобы родить наследника, лучше мальчика, для продолжения рода? – произнесла она медленно.

Рамон скривился. Зачем переспрашивать, когда все уже сказано?

– Я повторяю: моя обязанность – обеспечить продолжение рода Велакесов, – терпеливо произнес он. – Когда умрет отец, я вернусь в Испанию и буду жить в родовом гнезде, Кастильо-дель-Торо. Моя цель – вырастить сына, который когда-нибудь займет мое место.

– Ты живешь в замке?!

«Может быть это кошмарный сон? – в отчаянии спрашивала себя Лорен. – Рамон не мог превратиться в это чудовище. Он – обычный лондонский юрист. Долг и брак – какая-то средневековая чушь! Может быть, он шутит?» Молодую женщину била дрожь.

Рамон не сказал, что хочет ребенка, потому что мечтает стать отцом. Ему необходим наследник. А как же ребенок, которого носит она? Захочет ли Рамон жениться на ней, чтобы нечистокровный испанец стал его законным наследником? Скорее всего, он предложит ей отступные, купит жилье для нее и ребенка и будет иногда навещать незаконнорожденного отпрыска.

Лорен пристально всмотрелась в Рамона и вдруг увидела его истинное лицо. Перед ней сидел безжалостный, расчетливый делец, миллионер и аристократ. Маска очаровательного любовника не позволяла ей увидеть реального человека – сына герцога, наследника замка, имени и состояния. Она решила ничего не говорить ему о ребенке. Рамону нужен наследник рода Велакесов, а ее ребенку – любящий отец. И лучше малышу не иметь отца, чем чувствовать себя бастардом, недостойным славного имени.

Не отличавшийся терпением Рамон поинтересовался:

– Осталось ли что-нибудь еще, что ты хотела бы обсудить?

Лорен беспокоило, что боль в сердце и тяжесть на душе могут причинить вред ребенку.

– Я думаю, да. Как оказалось, мы смотрим на наши отношения по-разному. Я не твоя любовница! – произнесла она яростно и настойчиво.

Рамон злобно хмурился. Его глаза впились в шелковое бюстье, едва прикрывавшее груди.

– Ты хорошая любовница и правильно оделась, чтобы возбудить меня, – протянул он; его рот скривился в жесткой ухмылке. Лорен покраснела и начала затягивать шнуровку. – И меня это устраивало, querida!

Черная горечь затопила женщину, но она не желала плакать при нем. Слезы будут потом, когда она останется одна.

– В таком случае, я ухожу, – прошептала Лорен. – И… и я больше не вернусь.

Удивление Рамона сменилось яростью. Он не помнил, скольких женщин бросил, но еще ни одна не бросила его.

– Чего ты хочешь? – сказал он с нарастающей злобой. – Разве я врал тебе? – Рамон не хотел терять Лорен, но не собирался уговаривать ее остаться. Мало ли на свете красивых блондинок, мечтающих разделить с ним постель. Он надменно посмотрел на нее. – Если ты действительно хочешь уйти, я могу распорядиться, чтобы шофер отвез тебя домой, – сообщил он ледяным тоном. – Но если ты выйдешь из этих дверей, то больше в них не войдешь. Наши отношения будут закончены навсегда.

– Я хочу уйти, – хрипло сказала она.

Рамон взял ее за подбородок и приподнял лицо.

Лорен показалось, что он собирается поцеловать ее, и она не знала, хватит ли у нее духу противиться, но он выругался и оттолкнул женщину.

– Тогда ступай! – бросил он с яростью.

И она ушла.

Глава 1

Полтора года спустя Лорен бежала по коридору юридической фирмы, где она работала, и даже застонала, посмотрев на часы. Ее остановил Гай Хедлоу:

– Старик интересуется тобой с девяти утра. Он требует, чтобы ты зашла к нему, как только появишься. – Гай ухмыльнулся. – Ты опоздала на сорок пять минут. У тебя по утрам лежачая забастовка?

– Не думаю, чтобы мои опоздания хоть как-то тебя касались, но в пригороде снегопад, и мой поезд отменили, – сухо ответила Лорен.

Так же как и она, Гай был юристом отдела коммерческой недвижимости в «Плисси, Гэмбрил и Хесс». Единственный сын преуспевающего банкира, он привык получать то, что хочет. Вежливые, но постоянные отказы Лорен пойти с ним на свидание выявили не лучшие черты его натуры. Кроме того, они претендовали на одну и ту же должность, что не добавляло тепла в их отношения.

О! Она с удовольствием понежилась бы в постели! Как было бы здорово, но это невозможно. У десятимесячного Матео резался новый зуб, и Лорен не помнила, когда ей удавалось проспать всю ночь напролет. Мэтти проснулся в пять часов, она дала ему утреннюю бутылочку, поменяла памперс, успела принять душ. Торопливо оделась, загрузила стиральную и посудомоечную машины, упаковала Мэтти в комбинезончик и отнесла в машину.

Из-за обледеневшей дороги автомобили еле ползли, и путь в ясли, обычно занимавший десять минут, сегодня оказался вдвое больше. Ворвавшись в ясли, Лорен практически швырнула Матео в руки одной из нянечек и полетела к станции. Рыдания малыша преследовали ее до самого офиса, и она не собиралась сносить саркастические насмешки Гая.

– Тебе известно, зачем мистер Гэмбрил хочет видеть меня?

Гай пожал плечами:

– Я всего лишь мальчик на побегушках. Но день для опоздания ты выбрала неудачно. Вряд ли это добавит тебе шансов на повышение.

– Я не собиралась опаздывать, – отрезала Лорен, раздраженная пикировкой.

Алистер Гэмбрил, руководивший отделом коммерческой недвижимости, был в фирме старшим партнером и ярым приверженцем пунктуальности. И если Лорен обязана быть на работе ровно в девять, ему плевать, почему она опоздала. Вряд ли он захочет выслушивать ее оправдания.

Швырнув пальто и сумочку на стол, Лорен поспешила к кабинету босса. Его секретарь разговаривала по телефону. Томительно потянулись минуты ожидания. Лорен посмотрела в зеркало.

Красный костюм был строг, но, пожалуй, слишком ярок для мрачного февральского дня. Накрахмаленная белая блузка подчеркивала деловой стиль костюма и, слава богу, не сохранила следов детской отрыжки на плече, которые Лорен отскабливала по пути в офис.

Но Гай прав. Темные круги под глазами, которые не скрывал тональный крем, говорили о бессонных ночах.

«Вот она, радость одинокого материнства!» – подумала она с грустью. Но будь у нее шанс отмотать жизнь назад, как кинопленку, Лорен не стала бы ничего менять. Она безумно любила сына. Вспоминая личико Мэтти, копну его черных волос, живые, необычайно большие карие глазки, молодая женщина невольно улыбнулась.

Секретарь закончила разговор по телефону и посмотрела на нее:

– Проходите. Мистер Гэмбрил вас ждет.

Открывая дверь, Лорен перебирала в уме все свои недавно завершенные и текущие дела. Неужели она допустила какую-нибудь ошибку, о которой пока не подозревает? Может быть, на нее пожаловался клиент? Или покупка нового офисного здания для городского банка длилась дольше, чем было запланировано, из-за проблем с формулировками в договоре?

– А, Лорен!

Алистер Гэмбрил обратился к ней радостно и приветливо, а не раздраженно, как она ожидала. Но Лорен едва слышала его. Она не могла оторвать глаз от высокого человека, вставшего при ее появлении и смерившего ее таким знакомым пристально-высокомерным взглядом.

Ее шаги замедлились. Лорен чувствовала, как кровь отхлынула от лица. Рамон не может оказаться здесь, но именно он приближался к ней с обычной для него легкой грацией.

Все внимание Алистера было сосредоточено на госте, он и не заметил, что лицо его сотрудницы стало белым.

– Лорен, я хочу представить вам нашего нового клиента, Рамона Велакеса. Рамон, это один из лучших юристов, занимающихся коммерческой недвижимостью, Лорен Мэйтленд.

«Один из лучших! Это что-то новенькое», – безучастно отметила Лорен. Алистер улыбался ей, как любимой племяннице. Он очень хотел произвести впечатление на Рамона.

Она задыхалась. Ее сердце билось, как птичка в клетке. Должна ли она сообщить Алистеру, что знакома с Рамоном? Интересно, признается ли Рамон, что они знают друг друга?

Наконец Лорен заставила себя произнести:

– Мистер Велакес…

– Рамон, пожалуйста. Оставим эти формальности.

Его голос был таким, каким Лорен помнила его: глубоким, мелодичным, с легкой хрипотцой, от которой у нее по спине пробегали мурашки.

«У Мэтти точно такие же глаза», – подумала Лорен. Сходство между отцом и сыном было потрясающим. Когда Матео только родился, и акушерка передала его матери, Лорен с трепетом посмотрела на крошечное личико и вспомнила Рамона. Ее радость была омрачена тем, что его сейчас нет рядом… Она не предполагала, что увидит его вновь, однако вот он, здесь, в кабинете Алистера Гэмбрила. В душе женщины бушевали самые противоречивые чувства.

– Рад познакомиться с вами, Лорен. – Только Рамон умел произносить ее имя так сексуально.

Лорен вспыхнула, кровь прилила к щекам. Ее тело не забыло его, и она подавила вздох, почувствовав, как соски стали твердеть и тереться о кружевной бюстгальтер.

«Зачем он здесь?» – спрашивала она себя. Страх комочком сжимался у нее в животе. Он проведал о Матео? Лорен взглянула на Алистера. Все в компании знали, что у нее есть сын. Может быть, Алистер случайно открыл Рамону ее тайну, объясняя утреннее опоздание заботой о малыше?

Лорен справилась с желанием убежать со всех ног от изучающего взгляда Рамона. Она вспомнила, что Алистер представил его как нового клиента. Значит, он появился здесь не из-за Мэтти. Но ему было известно, в какую фирму она устроилась сразу после их разрыва, и Лорен была уверена, что его появление не случайно.

«В какую игру он играет?» – удивилась она. Но в присутствии Алистера лучше вести себя как ни в чем не бывало. Не стоит сейчас ворошить прошлое. Гордость и профессионализм будут ее оружием в борьбе против неотразимого обаяния Рамона. Лорен заставила себя вежливо улыбнуться, протягивая руку.

– И я рада познакомиться… – Она сделала малюсенькую паузу и выдохнула: – Рамон.

Прошло лишь восемнадцать месяцев, но Рамон выглядел старше. Он по-прежнему был ослепительно красив, добавилось лишь несколько чуть заметных морщинок в уголках глаз, да тверже стали черты лица. Черные шелковистые волосы, когда-то ниспадавшие на ворот рубашки, коротко подстрижены. Рамон больше не походил на плейбоя, скорее – на крупного бизнесмена.

Год назад из газет Лорен узнала о смерти его отца. Рамон стал генеральным директором «Велакес корпорейшн», владельцем знаменитых виноделен, банка и всемирной сети пятизвездочных отелей. Он получил герцогский титул.

Их ладони встретились. Его пальцы резко контрастировали с бледной кожей Лорен. Соприкосновение породило электрический импульс, пронзивший женщину от ладони до копчика.

Рамон посмотрел на Лорен, слегка хмурясь, и неожиданно почувствовал, что тело ему не повинуется. Эрекция была мгновенной и мощной. Его взбесило, что желание обладать этой женщиной не уменьшилось за полтора года.

Лорен носила тот самый костюм, что и в памятный вечер, когда их отношения резко оборвались. Правда, сегодня она надела строгую белую блузку, а не черное шелковое бюстье, в котором ее груди походили на зрелые бархатные персики. Туго обтягивающий жакет подчеркивал тонкую талию, юбка-карандаш на несколько дюймов не доходила до колен. Черные босоножки на шпильке увеличивали ее рост и делали ноги зрительно длиннее.

Рамон, подавив вздох, оторвался от изучения ног Лорен. Ее овальное личико светилось здоровьем. Умные серые глаза загадочно мерцали. Медовые волосы уложены в пучок.

«Что же в ней притягивает меня?» – спрашивал себя Рамон. У него были свидания с потрясающими женщинами – актрисами и моделями, чья внешность стоила целого состояния. Но только эта грациозная английская роза доводила его до безумия.

Страсть, которую они когда-то разделяли, была поистине умопомрачительная – самая сильная, которую Рамон когда-либо испытывал. Он даже себе не желал признаться в этом. Восемнадцать месяцев пробежали быстро – болезнь отца, его смерть, траур, вступление в должность директора компании, напряженная работа, конфликты с инвесторами. Его внимания требовали мать и сестры. У Рамона не было времени для самоанализа. Тем не менее воспоминания о Лорен – мягком шелке ее волос, ладном, стройном теле, негромких стонах, которые у нее вырывались, когда они занимались любовью, – мучили его.

Без Лорен Рамон испытывал сексуальную неудовлетворенность, от которой его не могла избавить ни одна женщина. Он приехал в Лондон по делам бизнеса, но, главное, он хотел понять, по-прежнему ли притягательна его бывшая любовница, или это призраки прошлого, которые давно пора забыть.

– Пожалуйста, присаживайтесь, Рамон. Я знаю, что у вас плотное расписание, а нам нужно многое обсудить.

Голос Алистера Гэмбрила нарушил тишину, хотя этот господин не имел ни малейшего представления о напряжении, повисшем в воздухе.

Лорен попыталась высвободить руку, однако Рамон задержал ее еще на несколько секунд, его глаза сузились и внимательно рассмотрели ее вспыхнувшее лицо.

Он уже знал ответ на свой вопрос. Его желания не призрачны. В голове роились эротические фантазии. Рамон видел Лорен лежащей на офисном столе, и ее длинные ноги обвивались вокруг него.

Восемнадцать месяцев назад он поклялся забыть ее навсегда. Но это оказалось выше его сил. Между ними осталось что-то незавершенное. Вспышка чувств в дивных глазах Лорен, когда она вошла в кабинет Гэмбрила, и легкое дрожание пальцев при рукопожатии выдали ее. Она до сих пор неравнодушна к нему, хотя ее холодная улыбка попыталась уверить его в обратном.

Ноги Лорен подкосились, шок от внезапного появления Рамона был слишком силен, и, чтобы не упасть, она присела в кресло рядом с ним. Интересно, почему Алистер вызвал именно ее? Пока Лорен строила предположения, босс заговорил:

– Я изучил ваш запрос, Рамон. Как я понял, «Велакес корпорейшн» собирается приобрести несколько объектов коммерческой недвижимости в Лондоне и открыть там винные бары.

Рамон кивнул:

– Все правильно. Я собираюсь открыть два, а может быть, и три бара в столице. У меня есть список объектов, предложенный риелторским агентством, и мне нужен юрист, специалист по коммерческой недвижимости, для работы исключительно над этим проектом. В его обязанности также будут входить консультации по дальнейшему расширению бизнеса. – Он повернулся к Лорен; его хищная улыбка напомнила оскал волка, преследующего жертву. – Я нуждаюсь в вас, Лорен. Я уверен, что вы наилучшим образом подходите на эту должность.

Сердце женщины ушло в пятки, когда она поняла его замысел. Рамон хочет, чтобы она работала на него.

– В нашей фирме есть более опытные юристы, чем я. И все они соответствуют вашим требованиям. – Лорен запнулась и поглядела на Алистера, ожидая подтверждения своих слов.

Рамон продолжил:

– Я читал отчеты по вашим предыдущим проектам, и на меня произвела впечатление ваша квалификация. Знакомясь с резюме, я оценил, что вы владеете испанским языком. Это вам пригодится, – добавил он и повернулся к Алистеру Гэмбрилу, прежде чем Лорен успела возразить: – Как я понимаю, «Плисси, Гэмбрил и Хесс» готова откомандировать Лорен в распоряжение «Велакес корпорейшн» для оказания юридических консультаций?

Алистер с энтузиазмом закивал:

– Это вполне возможно. Услуги, предоставляемые нашей фирмой, в некотором роде уникальны. Они дают возможность компаниям, подобным вашей, не иметь в штате собственных юристов.

– Так я могу рассчитывать на то, что Лорен будет работать на «Велакес корпорейшн» до окончания проекта? – поинтересовался Рамон. – Вы принимаете вызов, Лорен?

Хитрый прищур предупреждал Лорен, что он способен читать ее мысли. От страха живот скрутила судорога.

Лорен хотелось плакать. Как она сможет ежедневно работать на Рамона и скрывать от него Мэтти? И сбежать нельзя. Ее выгонят с работы, а это единственный источник средств на содержание сына. Лорен барабанила дрожащими пальцами по ручке кресла, пока Алистер говорил:

– Могу вас заверить, что вы найдете в Лорен преданного и надежного сотрудника. Она сделает все, чтобы понравиться вам.

– Приятно слышать. – Волчий оскал стал шире.

Потрясенная, испуганная, женщина была не в силах открыть рот. Надо поговорить с Алистером позже, наедине, решила она. Надо придумать, как отказаться от работы с Рамоном. Но сейчас придется согласиться.

– Я сделаю все от меня зависящее, чтобы сделки были совершены без ошибок, – холодно сказала она.

– Хорошо. – Рамон улыбнулся.

Лорен плотно сжала губы, чтобы унять предательскую дрожь.

– Я хочу открыть хотя бы один бар уже этим летом, – продолжал он, пристально глядя на нее. – И прошу вас уделить все свое внимание этому проекту. Мы должны ежедневно быть на связи, и вы можете расположиться в лондонском офисе моей фирмы.

– Да, но… – На сей раз Лорен отказалась хранить молчание, несмотря на то что Алистер предупреждающе кашлянул. – Мне кажется, будет лучше, если я останусь в «ПГХ». У меня есть несколько незавершенных проектов…

– Я передам ваши дела другим юристам, – мягко прервал ее Алистер. Лорен догадалась, что он очень заинтересован в том, чтобы она работала только на Рамона. – Если мы сейчас подпишем контракт, Лорен немедленно перейдет в ваше распоряжение.

– Превосходно!

Сытая радость в голосе Рамона испортила настроение Лорен. «Я не хочу работать на „Велакес корпорейшн“ и не хочу работать с Рамоном», – мысленно простонала она. Но отказаться – значит похоронить карьеру. Кроме того, этот проект предоставлял сказочную возможность подтвердить свою состоятельность и получить повышение. Хорошая прибавка к зарплате поможет справиться с расходами на ясли для Мэтти. Похоже, Рамон специально создал эту ситуацию. Но почему? Что ему нужно?

Ответа не было. Лицо Рамона оставалось непроницаемым. Она увидела лишь безжалостную решимость в его взгляде, от которой у нее прошел холодок по спине. Минутой позже он сухо улыбнулся ей и вынул из кейса папку с документами:

– Это описание объектов недвижимости, которые нам могли бы подойти. Надеюсь, у вас будет время посмотреть эти материалы и мы сможем обсудить вопрос об их пригодности сегодня за обедом.

Это было уже слишком!

– Может быть, я вышлю вам заключение по электронной почте? – вежливо предложила Лорен. – Мне бы не хотелось вклиниваться в ваше плотное расписание.

– Час дня. «Виноградная лоза». Ковент-Гарден. Я буду вас ждать, Лорен, – отчеканил Рамон, встал и протянул руку Алистеру. – Спасибо, что уделили мне время.

– Для меня большая честь иметь дело с вами, Рамон.

– Для меня это тоже удовольствие, уверяю вас.

Во взгляде Рамона проскочило что-то дьявольское, когда он остановился у двери и посмотрел на Лорен. Она была растеряна, лицо раскраснелось – и ему захотелось немедленно поцеловать ее. Однако ее расширившиеся глаза заставили его нахмуриться. Похоже, она боится его. Чем он мог ее напугать?

«Она была на грани срыва с того самого момента, как вошла в кабинет Алистера», – подумал Рамон. Может быть, это шок от его внезапного появления через восемнадцать месяцев? Он вспомнил смешной повод к разрыву – Лорен не хотела быть только любовницей. Рамон предупредил тогда, что если она уйдет, то никогда не вернется.

Позже, когда пыл остыл, и Рамон взглянул на ситуацию трезво, он понял, что погорячился, и был уверен, что Лорен тоже. Но ему пришлось спешно вернуться в Испанию – здоровье отца резко ухудшилось.

Он должен убедить Лорен возобновить отношения. Она чертовски независимая женщина, сосредоточенная на карьере. Правда, она заявила, что не желает быть любовницей, однако Рамон не сомневался, что сможет убедить ее вернуться к нему.

Он – герцог де Велакес и должен выбрать невесту из аристократического испанского рода. Однако Рамон не спешил жениться. Лорен занимала все его мысли, признался он себе не без самоиронии. Надо понять, почему она ушла от него и почему сегодня вела себя с ним настороженно.

Глава 2

Лорен пришла в ресторан за две минуты до назначенного времени. Из бара Рамону было хорошо видно, как она сняла пальто, передала его гардеробщику и решительно направилась к дверям. «Ее улыбка великолепна», – отметил он.

Ее волосы были, как и прежде, собраны в пучок, стильный костюм говорил о том, что это деловая женщина. Но он помнил другую Лорен: страстную и чувственную, отвечавшую на его порывы с неимоверной пылкостью. Рамон с трудом сдерживал желание вытащить заколки из ее волос, утопить пальцы в шелковистой массе и не выпускать свою пленницу, пока она не растает под его поцелуями.

– Рамон.

Он привстал, когда Лорен подошла к нему. Его чуть раздосадовало, что она улыбнулась официанту, а ему нет.

– Пунктуальна, как всегда, – тихо отметил Рамон.

– Крайне непрофессионально опаздывать на встречу с клиентом, – сухо ответила она.

Недвусмысленный намек на то, что Лорен согласилась на встречу с ним исключительно из интересов дела. Рамон был удивлен решимостью Лорен поставить его на место, тем не менее он по-прежнему испытывал сильное желание стряхнуть с нее эту маску.

– Наш столик готов. – Он сделал паузу и добавил мягко: – Жалко, что сейчас не лето, мы могли бы пообедать на террасе. Помнишь, Лорен?

Лорен едва сдерживала дрожь. Воспоминания о лучших днях их романа отпечатались в ее памяти навечно. «Виноградная лоза» было одним из любимых мест. Здесь они часто ужинали перед тем, как отправиться в пентхаус Рамона, чтобы удовлетворить голод другого рода. Их секс был стремительным, экспрессивным и необычайно эротичным, а нирвана, которая за ним следовала, была незабываемой.

«Но это был всего лишь секс. Без тени обязательств или эмоций. По крайней мере, для Рамона», – грустно констатировала Лорен. Для нее Рамон стал близким и дорогим человеком, и осознание влюбленности в него стало одной из причин, по которой она решила прекратить эти неравноправные отношения.

Подошел официант.

– Что ты будешь пить? – спросил Рамон.

– Воду со льдом, пожалуйста. И я бы съела дуврскую камбалу с молодым картофелем. – Отсутствие закусок и десерта означало, что обед будет длиться не дольше получаса.

Официант ушел выполнять заказ, и Лорен взглянула на Рамона:

– В какую игру ты собираешься играть?

Его темные брови слегка приподнялись от удивления, но Рамон ответил не сразу, внимательно изучая ее пылающее лицо с мечтательным блеском в глазах, фантазируя, как он заставит эту сдержанную бизнес-леди извиваться в судорогах оргазма.

– Для чего ты пригласил меня сюда? – требовательно поинтересовалась Лорен.

– Я хочу обсудить дела со своим новым юридическим консультантом. – Рамон помолчал. – Должен признаться, я выбрал «Виноградную лозу» по ностальгическим причинам. Мы здесь чудесно проводили когда-то время.

– У меня нет желания пускаться в романтические воспоминания, – бросила Лорен. – Мы уже пережили это.

Рамон смотрел на Лорен задумчиво, прикидывая, как трактовать ее потаенные взгляды и прочие еле уловимые жесты. Их былая страсть никуда не делась, она кипела, прикрытая холодным фасадом. Значит, он по-прежнему нравится Лорен.

Молодая женщина вздохнула с облегчением, когда принесли заказ. Рыба была вкусная, но Лорен была всецело поглощена Рамоном, и ее аппетит пропал после нескольких кусочков.

– Я провела проверку недвижимости по твоему списку и предвижу проблемы с двумя объектами, – начала Лорен, доставая папку с документами. – Здание в Ченсери-Лейн является памятником архитектуры, и нам потребуется специальное разрешение, если мы захотим сделать перепланировку. Что касается помещения на Джермин-стрит, управляющая компания готова сдать его в аренду, но цена еще не согласована.

Рамон отправил в рот кусочек стейка и посмаковал вкус, прежде чем ответить.

– Твоя эффективность похвальна.

– Именно по этой причине ты нанял меня?

– Это одна из причин. – Рамон вспомнил, как раньше наслаждался их словесными поединками и разговорами обо всем. – Алистер Гэмбрил высоко ценит тебя, – продолжил он. – Восемнадцать месяцев назад, помнится, ты только начала работать в этой фирме, а теперь, как мне сказали, можешь получить повышение. Должно быть, тебе пришлось серьезно поработать, чтобы произвести хорошее впечатление на старших партнеров.

Лорен пыталась понять, кроется ли сарказм в его словах. Ее преданность работе часто вызывала размолвки. Рамон хотел, чтобы Лорен всецело принадлежала ему, а ее злил его шовинизм, и она, не стесняясь, говорила об этом.

Он никогда не понимал, что серьезное отношение к карьере вызвано необходимостью зарабатывать деньги и желанием никогда ни от кого не зависеть. Она не рассказывала Рамону о тяжелом разводе родителей. Мать Лорен полностью зависела от мужа, а он ушел из семьи и оставил жену и дочь буквально без единого пенни.

– Работа открыла новые возможности для моей карьеры, – согласилась Лорен.

Рамон не знает, почему она вынуждена работать больше, чем другие женщины ее возраста. Зато она в полной мере познала, каково это – быть матерью-одиночкой.

Лорен нужно было доказать свою полезность Алистеру Гэмбрилу и другим партнерам. Она много трудилась и часто задерживалась в офисе после окончания рабочего дня. К счастью, рождение Матео прошло без осложнений, и через три месяца Лорен приступила к работе, опасаясь, что длительный декретный отпуск пагубно скажется на ее шансах получить повышение.

Она отпила глоток воды, нервно потеребила салфетку и затем произнесла:

– Соболезную по поводу смерти твоего отца.

Лорен мало что знала о его семье, но Эстебан Велакес был человеком известным, и сообщение о его смерти напечатали во всех газетах. Она не ждала ответа и была удивлена, когда после долгой паузы Рамон произнес:

– Да, это был шок. К несчастью, врачи оказались бессильны. Моя мать тяжело перенесла его смерть. Мои родители были женаты более сорока лет, и теперь ее сердце разбито.

Скорбь матери стала таким же шоком для Рамона, как и потеря отца. Он был убежден, что брак его родителей был союзом двух влиятельных испанских семей, деловым соглашением, которое со временем переросло в хорошие отношения, основанные на дружбе и взаимоуважении. Но после того как Рамон убедился, что Марисоль Велакес искренне скорбит по мужу, он понял, что на протяжении почти половины столетия его родителей связывала любовь – безусловная и всеобъемлющая любовь, которой посвящают сонеты и в существовании которой Рамон цинично сомневался.

Лорен взглянула на красивое лицо Рамона и почувствовала, как теряет контроль над своими чувствами. Он был великолепен. Но она – не первая женщина, потерявшая от него голову, и далеко не последняя. Пресса регулярно публиковала репортажи, посвященные увлечениям единственного сына и наследника Эстебана Велакеса. Особенно часто Рамона видели с известной моделью, Пилар Фернандес. Пилар была дочерью испанского аристократа, безукоризненная родословная нашла отражение в ее совершенных чертах. Фотографии Рамона с красавицей Пилар еще раз убеждали Лорен, что он не заинтересован во внебрачном ребенке.

– Мои соболезнования твоей матушке, – произнесла она. – Наверное, твоя женитьба немного смягчит ее горе. Я читала, что ты собираешься объявить о помолвке с Пилар Фернандес, – добавила Лорен, когда его темные брови поползли вверх в молчаливом вопросе.

– Без сомнения, мою мать обрадовала бы новость о помолвке, – протянул Рамон. – После смерти отца она видит свою миссию в том, чтобы найти мне невесту. Но слухи насчет Пилар безосновательны. Мы просто друзья. Наши семьи знакомы много лет. Даже ради спокойствия моей любимой madreя не собираюсь спешно искать герцогиню.

Чувственный блеск его глаз вызвал ответный импульс, током прошедший по позвоночнику Лорен. Ей все стало ясно: в будущем Рамон выберет подходящую невесту для рождения наследника голубых кровей, а до тех пор он будет наслаждаться свободой и удовлетворять свой сексуальный аппетит с многочисленными любовницами.

«Нет, это я уже проходила», – подумала Лорен.

Рамон нашел предлог, чтобы заставить ее работать на него. Однако она распознавала сексуальную заинтересованность в его поступке. Удивительно, что он решил возобновить роман с ней, хотя восемнадцать месяцев назад утверждал, что не примет ее обратно. Но если Рамон вознамерился затащить ее в постель, она должна молиться, чтобы ей хватило сил сопротивляться.

Ни в коем случае нельзя говорить ему о Мэтти. Рамон никогда не сочтет ее сына подходящим наследником семьи, чья родословная известна с одиннадцатого века.

– Ты будешь десерт? – спросил Рамон.

– Нет, спасибо. – Ее руки подрагивали, пока она убирала документы в кейс. – Мне нужно вернуться в офис, чтобы передать свои дела другим юристам.

– Они могут подождать еще пятнадцать минут, – сухо сказал он и подозвал официанта. – Кофе, пожалуйста, и жасминовый чай.

Неужели он помнит, что она пьет чай?

– Как ты жила после расставания со мной? – спросил Рамон, тщательно скрывая свой интерес. – Произошло ли с тобой что-то особенное?

Да, рождение сына. Лорен пожала плечами:

– Не думаю, что это твое дело.

Значит, мужчина! Этого следовало ожидать. Рамон расстроился. Впрочем, Лорен – красивая и чувственная женщина. Она не могла провести целых восемнадцать месяцев в одиночестве.

Он откинулся на спинку стула и стал внимательно рассматривать ее:

– Мне жаль этого парня, кто бы он ни был.

– Что? – Понадобилось несколько секунд, прежде чем Лорен осознала, что он имеет в виду. Она нахмурилась. – Почему?

– Потому что он не удовлетворяет тебя.

– Ты в этом так уверен? – Она забыла, каким злобно-высокомерным может быть Рамон.

Лорен не успела отпрянуть, когда он потянулся через стол и приподнял ее подбородок.

– Если бы любовничек был на высоте, твои глаза не темнели бы сейчас. – Рамон провел подушечкой большого пальца по ее губам и ощутил их предательское дрожание.

– Это не то… Я не… – Лорен вскочила так резко, что стул ее упал.

Посетители ресторана стали оглядываться на них. Она глубоко вздохнула, намереваясь вести себя с холодным достоинством.

– Я не знаю, в какую игру ты собираешься играть, – холодно начала Лорен, – но хочу напомнить, что наши отношения закончились полтора года назад. Ты можешь нанять меня на работу, но я требую, чтобы наши взаимоотношения остались чисто деловыми, без намеков на мою частную жизнь и без…

– Поцелуев? – закончил Рамон.

Его дразнящая улыбка разрывала сердце Лорен.

Она забыла, как часто он заставлял ее смеяться.

– Ты непереносим, – прошипела она. Она заметила, что официант, поднимающий ее стул, прислушивается к их разговору. – Мне нужно на работу.

– Я подвезу тебя. – Рамон передал официанту свою банковскую карточку. – После того, как покажу твое новое рабочее место.

Лорен разбиралась в машинах и сразу узнала в гладком серебристом «порше» Рамона одну из последних моделей топ-класса. Сев на пассажирское сиденье, она с грустью вспомнила свой любимый красный спортивный автомобиль, который пришлось поменять на другую машину, достаточно большую, чтобы в ней помещалось кресло Матео и все детские принадлежности.

Ее жизнь стала совершенно иной. Лорен больше не была беззаботной молодой женщиной, кружившейся в водовороте страсти с сексуальным испанским плейбоем. Теперь она – мать, со всеми вытекающими последствиями и обязанностями. Но она не хотела что-либо менять. Мэтти стал ее жизнью. Лорен каждый день ждала того драгоценного момента, когда она придет за сыночком в ясли, а он обовьет пухленькой ручкой ее шею и обслюнявит лицо влажными поцелуйчиками.

Погруженная в свои мысли, Лорен не замечала, куда ее везет Рамон. Когда он свернул к воротам подземного гаража, она мгновенно узнала это место. Прежде Лорен частенько оставалась в роскошном пентхаусе Рамона.

– Зачем мы приехали сюда?

– Мой офис расположен здесь. – Он припарковался, вышел из машины и открыл дверцу Лорен.

Она пошла за ним, с болью вспоминая, как Рамон начинал целовать ее прямо в лифте, они сбрасывали одежду, едва успев зайти в квартиру, и занимались любовью, даже не добравшись до спальни.

В лифте Лорен закрыла глаза, заметив, что Рамон внимательно за ней наблюдает. Когда лифт остановился, он отступил в сторону, чтобы молодая женщина вышла первой.

– Ты работаешь здесь? – Лорен видела перед собой всего одну дверь, и эта дверь вела в пентхаус.

Рамон открыл дверь и ввел ее внутрь. Интерьер был до боли знаком. Лорен остановилась, охваченная паникой.

– Это еще одна из твоих игр? – требовательно поинтересовалась она. – Ты же собирался показать мне офис.

Рамон задумчиво посмотрел на ее пылающее лицо. Он снова почувствовал, как она напряжена. Ему предстояло выяснить, что же беспокоит ее.

– Это здесь. – Он открыл дверь в дальнем конце коридора. Комната, как помнила Лорен, когда-то была малой гостиной. Теперь там стояли письменный стол с компьютером и другая офисная мебель. – Я буду работать в своем кабинете, смежном с этой комнатой, до тех пор пока не сниму подходящий комплекс для лондонского филиала «Велакес корпорейшн», – сказал Рамон. – Собственно, это твое первое задание. Я присмотрел одно здание в Сент-Катерин-Док. Займись договором аренды.

Лорен промолчала.

– Мой ассистент осталась в Испании, и я пользуюсь услугами временных секретарей. Салли приходит сюда пару раз в неделю по утрам, чтобы я мог диктовать письма.

«Итак, работа в его квартире – только на время», – пыталась успокоить себя Лорен. Но это могло продолжаться недели или даже месяцы. Значит, ей придется приходить сюда каждый день и ворошить в памяти прошлое. О небеса! Матео был зачат здесь!

Лорен подошла к окну и посмотрела на Гайд-парк, потом повернулась к Рамону:

– Это не сработает. Мне проще общаться с тобой, сидя в офисе юридической фирмы. Я могу постоянно быть на связи по электронной почте или телефону…

Рамон покачал головой:

– Предпочитаю, чтобы ты работала здесь.

– Почему? – Лорен почти кричала.

У нее больше не было сил контролировать свои эмоции. Увидев Рамона, она пережила шок, а вид его квартиры, где они когда-то занимались любовью, спровоцировал боль в сердце.

Глаза Рамона сузились. Он приближался к Лорен, словно пантера, преследующая свою жертву. Напряжение буквально пропитало воздух.

– Что тебя так беспокоит, Лорен? – спросил он мягко.

– Ничего меня не беспокоит, – с отчаянием возразила она.

Однако он, несомненно, слышал, как громко стучит ее сердце. Рамон был слишком большой, он слишком близко подошел, и воспоминания о его поцелуях будоражили ее слишком сильно.

– Я не понимаю, зачем это все, Рамон. Почему ты решил во что бы то ни стало заставить меня работать на тебя?

От неистового желания, горевшего в его глазах, у женщины перехватило дыхание.

– Чего ты хочешь? – прошептала она.

Сердце Лорен остановилось, когда он обнял ее за шею и его губы медленно потянулись к ее губам.

– Я хочу этого, querida, – хрипло проговорил Рамон и поцеловал ее.

Глава 3

Поцелуй не соблазнял, он был горячим и решительным. Сексуальное притяжение воскресло в тот самый момент, когда Лорен вошла в офис Алистера Гэмбрила. Теперь вулкан страсти взорвался. Она почувствовала, что Рамон расстегнул заколку, удерживающую ее волосы, и они упали на плечи, как полупрозрачная шелковая вуаль.

Лорен должна была бы остановить мужчину, но мощный натиск его языка заставил ее забыть обо всем. Ей хотелось, чтобы он целовал ее вечно. Чисто инстинктивно Лорен прижалась к Рамону, и ее мягкие груди уперлись в его мускулистую грудь.

–  Querida…

Завораживающая сексуальность его голоса заставила Лорен затрепетать. Она уперлась ладонями в грудь Рамона и попыталась оттолкнуть его, однако руки ее сами собой переместились на его плечи, а он тем временем расстегивал пуговицы ее жакета, чтобы добраться до грудей.

Рамон ощущал приятное тепло даже через шелк блузки. У Лорен перехватило дыхание, когда он провел подушечкой пальца по ее соску; тот мгновенно затвердел и приподнял тончайшее кружево бюстгальтера. Женщине хотелось большего. Она жаждала ласкать обнаженное тело Рамона. Лорен торопилась, расстегивая пуговицы его рубашки, ее дыхание стало неровным, когда она прильнула к шелковистой коже и ощутила слабое трение жестких волосков, покрывающих грудь Рамона.

Ее словно отбросило назад во времени. Восемнадцати месяцев как не бывало. Когда-то Рамон разбудил ее чувственность, и ключ был только у него. Груди Лорен начинали набухать; она почувствовала предательскую влагу между ног. А Рамон продолжал целовать ее – теперь уже медленно и так неподражаемо чувственно, что она начала тихо постанывать.

Рамон очень обрадовался, ощутив, что Лорен растаяла. Он не рассчитывал, что это произойдет настолько быстро. Казалось, она разделяет его желание снова испытать сексуальный экстаз.

Проворными пальцами он расстегнул ее блузку и застонал, когда его пальцы скользнули в бюстгальтер и нащупали сосок. Лорен задрожала, и внезапно его страсть вырвалась наружу. Рамон хотел ее немедленно, жестко и быстро, прямо на столе. Что-то несвязно бормоча, он запустил другую руку под юбку Лорен и нащупал легкую паутинку капрона, потом широкую полоску кружев на резинке чулка. Наконец он добрался до шелковистой мягкой кожи на внутренней стороне бедра.

–  Querida, дорогая, я хочу тебя прямо сейчас.

«Да, да, сейчас, сейчас!» – эти слова звучали, как песня, в голове Лорен. Она очень долго жила одна. Но теперь Рамон рядом, и ее тело требовало наслаждения, которое мог дать ей только он. Ощущать его руку на своем бедре было непереносимо сладко. Лорен выгнулась, чтобы Рамон добрался до ее трусиков. «Надеюсь, он будет нежным. Роды прошли сравнительно легко, но тем не менее опыт был достаточно болезненный…» – думала она.

Мэтти!

Лорен напряглась, ее глаза широко открылись. Мысль о сыне подействовала на нее как холодный душ. Что – во имя небес – она творит?

В течение нескольких секунд молодая женщина разрывалась между сильнейшим желанием и голосом разума, который говорил ей, что она должна остановиться сию секунду. А если она позволит Рамону заниматься с ней любовью, то окончательно запутает и без того сложную ситуацию.

– Нет! – Лорен вырвалась из объятий Рамона и, дрожа словно лист на ветру, попыталась запахнуть блузку.

– Нет?

Его тон был преувеличенно мягким, но она обнаружила в нем злобные нотки. «Я откликнулась на его порыв с бесстыдным энтузиазмом!» – корила себя Лорен. Она дала Рамону повод думать, что готова прыгнуть к нему в постель, однако мысль о Матео сразу вернула ее на грешную землю. Лорен не считала возможным заняться сексом с Рамоном, поскольку скрыла от него рождение сына.

Рамон тяжело вздохнул.

– Мы оба знаем, как легко я могу заставить тебя поменять мнение, – усмехнулся он, рассматривая соски Лорен, отчетливо выступающие под блузкой, и проклиная пульсирующую боль в паху. – Ты говоришь «нет», а твое тело говорит «да».

– Это исключено, – отрезала Лорен. – Ты… ты застал меня врасплох, но я не хочу тебя, Рамон.

– Ты уверена? – протянул он. – Я доказал тебе, что пламя страсти пылает в нас обоих до сих пор. – Мысли о Лорен полтора года не давали ему уснуть, и в конце концов он решил разыскать ее. – Я хочу вернуть тебя, Лорен, – угрюмо признался Рамон.

Его голос смягчился, и Лорен пристально посмотрела в карие глаза, которые были так похожи на глаза Мэтти. Ее сердце дрогнуло. Предложение Рамона показалось ей заманчивым. Возможно, сыграли свою роль воспоминания, которые нахлынули в пентхаусе, где они провели вместе много счастливых часов.

«Значит ли это, что он хочет серьезных отношений со мной? – спрашивала себя Лорен, хватаясь за лоскуток надежды. – И если так, примет ли он Матео? Неужели у нас все сложится?»

– Ты же говорил, что собираешься жениться на испанской аристократке, которая родит наследника рода Велакесов, – неуверенно произнесла она.

Рамон пожал плечами:

– Я так и поступлю, это мой долг. Но это в будущем. В данный момент я всецело занят управлением «Велакес корпорейшн» и своим поместьем Кастильо-дель-Торо. Я не хочу сейчас ребенка и не женюсь в ближайшие несколько лет. – Он помолчал и выразительно посмотрел на ее грудь. – Но я не собираюсь вести монашескую жизнь, querida.

Лорен проклинала предательскую реакцию своего тела на голодный блеск его глаз. Итак, его интересуют только сексуальные отношения. Надежда угасла. Ничего не изменилось. Ее удивляло, что Рамон не понимает, как он оскорбляет ее, утверждая, что она достойна быть его любовницей, но не женой.

Множество пар живут, не оформляя юридически свои отношения. Но Рамон даже не предлагал ей долгое партнерство. Он просто хотел видеть Лорен в своей постели, пока она ему не надоест. Возможно, если бы не Мэтти, Лорен забыла бы свою гордость и приняла предложение. Восемнадцать месяцев назад Рамон похитил ее сердце, и ей до сих пор хотелось снова испытать былое наслаждение. Но теперь она не одна, у нее есть сын. А Рамон только что заявил, что пока не хочет ребенка. Кроме того, ему не нужен ребенок от английской любовницы.

Единственное, на что он согласится, – финансовая помощь. Но Лорен понимала, что ребенок нуждается в любви и заботе, а ежемесячный чек – слабая замена отца.

– Я не могу спать с тобой, – произнесла она слегка натянуто. – Ты – клиент нашей фирмы, и с моей стороны это было бы крайне непрофессионально. – Лорен направилась к двери, молясь, чтобы он не заметил, какие эмоции бушуют в ее душе. – Думаю, будет лучше, если ты выберешь другого сотрудника для работы над этим проектом. У нас в штате превосходные юристы, и все они будут счастливы работать на «Велакес корпорейшн».

«Да уж, Гай Хедлоу не упустит такой шанс», – усмехнулась она про себя. Нужно будет извиниться перед Алистером Гэмбрилом и объяснить, что она не сможет работать с мистером Велакесом по личным причинам. Это, конечно, перечеркнет надежду на повышение, но другого выхода нет.

– Я поговорю с Алистером, – бросила она.

Лорен уже была в холле, когда Рамон остановил ее.

– А как Гэмбрил воспримет новость о том, что я разрываю контракт с «ПГХ»? – протянул он.

– Ты не сделаешь этого. – Она ужаснулась, представив реакцию старшего партнера на сообщение о расторжении прибыльного контракта. – То есть в этом нет нужды. Есть другие специалисты по коммерческой недвижимости…

– Я хочу тебя. Я буду уважительно к тебе относиться, и между нами не будет других взаимоотношений, кроме тех, которые устроят тебя. Я согласен работать с «ПГХ» при одном условии: ты обеспечишь юридическую помощь при открытии бара. Если ты отказываешься, я найду другую фирму. Но я уверен, и ты, и Алистер Гэмбрил предпочли бы, чтобы этого не случилось, – сказал он с мягкой дразнящей улыбкой.

«Если меня признают виновной в том, что фирма потеряла важного клиента, моя карьера будет непоправимо испорчена, – расстроилась Лорен. – Тогда мне не найти работы в Лондоне».

– Это шантаж! – воскликнула она.

Ее обвинение его не задело.

– Ты же знаешь, что я всегда получаю то, чего хочу.

Репутация Рамона как жесткого бизнесмена была легендарной. У Лорен не было возможности отказаться от работы, но пусть он не надеется затащить ее в постель.

– А тебя не беспокоит, что ты будешь работать с тем, кому очень сильно не нравишься? – поинтересовалась она.

– Нет, – высокомерно проговорил Рамон. – Но мне кажется удивительным тот факт, что кто-то, кому я очень сильно не нравлюсь, готов был отдаться мне всего несколько минут назад. Похоже, ты не знаешь, чего хочешь, querida. – Он выдвинул ящик стола. – Здесь некоторые материалы по офисному центру в Сент-Катерин-Док. Мне бы хотелось, чтобы ты начала работать над соглашением по аренде прямо сейчас. Ты же остаешься, не так ли? – добавил Рамон, поскольку Лорен застыла в нерешительности у двери.

Она вошла в комнату, села за стол и немедленно сосредоточилась на кипе документов.

Рамон подавил желание поправить ее прическу и швырнул на стол заколку:

– Думаю, ты захочешь взять это.

– Спасибо, – холодно поблагодарила Лорен.

Он смотрел, как молодая женщина скрепляет медово-золотую массу волос на затылке, и пытался не замечать тянущее ощущение в паху.

– У меня назначена пара деловых встреч, – сказал Рамон. – Я вернусь поздно.

– Тогда я, вероятно, уйду до твоего возвращения. – Лорен подняла голову. – Я заканчиваю в пять тридцать. Это не обсуждается. Но если нужно, я могу взять работу домой.

Глаза Рамона сузились.

– Обсуждается все, Лорен.

– Только не это.

Она забирала Матео из яслей в шесть пятьдесят каждый вечер, и даже угроза потерять работу не могла заставить ее задержаться.

– Помнится, раньше ты часто работала до семи или восьми часов, – заметил он. – Наверное, у тебя кто-то появился. Из-за него ты спешишь домой?

Ладони Лорен стали клейкими, и ей потребовалось усилие, чтобы спокойно выдержать его взгляд.

– Не знаю, откуда ты это взял, – сказала она, пытаясь говорить пренебрежительно-холодно. – Я ничего не скрываю.

– Лжешь. Ты пытаешься скрыть, что до сих пор хочешь меня. Но тебе это не удается. Твои глаза выдают тебя, querida. – Внезапно Рамон нагнулся, страстно поцеловал ее и отпрянул, оставляя женщину мучительно желать большего.

– Увидимся позже, – бросил он, уходя.

Лорен была настолько потрясена, что не обратила внимания на его слова.

– Мне кажется, Матео скоро начнет ходить. Посмотри, как хорошо он научился стоять.

Лорен оторвалась от ноутбука и улыбнулась, наблюдая, как ее мать играет с малышом:

– Ты считаешь, он хорошо развит для своего возраста?

– Конечно да. – Фрэнсис Мэйтленд сияла, глядя на крошечного внука. – Ты была очень осторожным ребенком, ты даже не ползала до одиннадцати месяцев, а он такой шустрый! Должно быть, он унаследовал это от своего… – Фрэнсис умолкла и обеспокоенно посмотрела на дочь.

– От своего отца, – сухо закончила Лорен. – Не бойся произносить это слово, мама.

– Да, но я даже не знаю его имени, – пробормотала Фрэнсис. – Почему ты никогда не рассказывала о нем? Почему нужно скрывать это?

Лорен вздохнула:

– Он плейбой. У нас был короткий роман. Обнаружив, что беременна, я ничего не сказала ему, так как он был против ребенка. Конец истории.

– Нехорошо, что ты вынуждена много работать. Ты должна попросить денег у его отца.

Лорен решительно помотала головой:

– Я никогда не попрошу денег для своего сына. Матео – только мой, и я смогу обеспечить его всем необходимым. – Она посмотрела, как сын ползает по ковру, и нахмурилась. – Кажется, у него покраснели щечки. Мэтти плохо кушал сегодня. Обычно он ест с аппетитом. Я никуда не пойду сегодня, если ему нездоровится.

Фрэнсис взяла смеющегося ребенка на руки:

– Он в полном порядке. Ты не должна пропускать бал по случаю Дня святого Валентина. Наверное, это важное мероприятие для вашей фирмы.

– Да, это так, – согласилась Лорен.

Жена Алистера Гэмбрила ежегодно организовывала этот бал, и часть денег, вырученных за билеты, шла на благотворительность. Приглашались самые престижные клиенты, а присутствие всех сотрудников фирмы считалось обязательным. «Особенно тех, кто надеется на повышение», – мысленно добавила Лорен.

Она до сих пор не пришла в себя от шока после сегодняшней встречи с Рамоном, но ее отсутствие на балу непременно будет замечено старшими партнерами.

– Хорошо, может быть, я пойду, но вернусь домой сегодня, – пробормотала Лорен.

Бал должен был состояться в отеле, и фирма забронировала там номера, чтобы перебравшие гости не вздумали садиться за руль.

– Только одна ночь, ради всего святого! – воскликнула Фрэнсис. – Ты что, не доверяешь мне?

– Конечно, доверяю. Но… – Лорен сдалась, увидев, как расстроилась мама.

Щечки Матео наверняка покраснели из-за того, что в квартире слишком жарко. Малыш рос здоровым, а бабушке очень хотелось посидеть с ним.

– Ладно, – согласилась она. – Я поеду.

– Отлично, – просияла Фрэнсис. – Возможно, ты встретишь прекрасного незнакомца.

– Помилуй бог! – раздраженно бросила Лорен, отсылая Рамону подготовленный отчет. – Выражение «обжегшийся на молоке дует на воду» – вот мой девиз.

Огромная вычурная люстра освещала зал, по которому прохаживались десятки гостей.

Лорен улыбнулась официанту, поднесшему ей бокал с шампанским, и посмотрела на себя в зеркало, перед тем как подойти к боссам и их женам.

Ее длинное черное платье было простым, но очень элегантным. Расшитые стразами полоски на плечах и серебряные туфли на шпильке оживляли его.

Лорен радовало, что ее живот был таким же плоским, как и до родов. Она разрывалась между работой и сыном и весила сейчас даже на несколько фунтов меньше.

«Да, в вечернем платье настроение совсем другое», – отметила Лорен, ощутив уверенность и ловя на себе восхищенные взгляды сотрудников «ПГХ». Подходя к старшим партнерам, Лорен похолодела при виде знакомой высокой фигуры. Какого черта Рамон делает здесь?

– Лорен, рад, что вы все-таки смогли вырваться!

Алистер Гэмбрил заметил ее, и выбора у Лорен не было. Ее сердце болезненно забилось, когда она увидела изучающий взгляд Рамона.

– Добрый вечер! – Лорен заставила себя улыбнуться.

– Вы уже знакомы с Рамоном. – Алистер чуть нахмурился. – Почему же вы не пригласили его на бал? Вам известно, что наша фирма всегда рада видеть своих клиентов на балу в честь Дня святого Валентина.

– Я… – Ее лицо начало заливаться краской.

– Лорен приглашала меня, – пробормотал Рамон. – Но я вынужден был отказаться из-за назначенных встреч. Однако ситуация изменилась как раз перед вашим звонком, Алистер. И я смог пойти на бал.

– А, да? Хорошо! – Лицо Алистера разгладилось. – Рамон говорит, что он недавно в Лондоне и ни с кем здесь не знаком. Вы представите его нашим гостям, Лорен?

– С удовольствием, – заверила она босса, стиснув зубы.

Конечно, Лорен должна быть благодарна Рамону за то, что он заступился за нее перед Алистером. Но он наверняка знал, что она не собиралась приглашать его, и самодовольная улыбка испанца бесила ее.

– Спасибо, что согласились сопровождать меня, – заверил ее Рамон. В его глазах мелькали чертики. – Позвольте предложить вам еще шампанского.

– Недавно в Лондоне! – злобно прошипела Лорен, шагая рядом с ним к бару. – Вероятно, Алистер не знает, что ты переспал почти со всеми жительницами Лондона от восемнадцати до шестидесяти лет. – Рамон ухмыльнулся, и это было так сексуально, что женщина затрепетала. – Хочешь, чтобы я держала тебя за руку, представляя гостям? – полюбопытствовала она язвительно.

– Я бы предпочел, чтобы ты держала другую часть моего тела, querida, – томно протянул он. – Но пока мы на публике, держать тебя за руку буду я.

– Да как ты смеешь?! – Лорен попыталась высвободиться, однако Рамон почти потащил ее на танцпол, а другую руку положил ей на бедро. Дьявольский блеск в его глазах предупреждал, что будет гораздо хуже, если Лорен устроит сцену.

– Расслабься, – посоветовал он и повернул ее лицом к себе. – Когда-то тебе нравилось танцевать со мной.

Но это было очень давно. Тогда Лорен еще надеялась, что она является для него чем-то большим, чем просто любовница. Теперь она точно знала, что общего будущего у них никогда не будет.

Однако реакция на близость Рамона не была ее единственной проблемой. Лорен беспокоило, что все сотрудники «ПГХ» знают о Матео, а если хоть один проговорится, ее секрет раскроется. Паника охватила молодую женщину. Возможно, даже хорошо, если она весь вечер протанцует с Рамоном. По крайней мере, у него не будет возможности пообщаться с кем-нибудь.

Рамон вдохнул лимонный аромат, исходящий от волос Лорен, и, не удержавшись, провел рукой по медовым локонам. Dios, как она красива! Как только Лорен вернется к нему, он сможет прикасаться не только к ее платью, но и к атласной коже. Рамон чуть опустил руку, нащупал резинку ее трусиков и почувствовал, что Лорен затрепетала. Тогда он прижал ее к себе, чтобы она ощутила всю силу его возбуждения. В какой-то момент Рамон чуть не поддался искушению умыкнуть ее с бала и отвести в свой номер, однако сдержался, решив, что следует быть терпеливым.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спросил он, когда музыка смолкла.

Руки Лорен соскользнули с груди Рамона. Ее смутил и испугал тот факт, что она, очарованная теплом его тела, мгновенно растаяла. Лорен утратила чувство времени и понятия не имела, сколько же они протанцевали. Все, о чем она могла думать, – это запах его одеколона и биение его сердца возле ее уха.

Биение сердца – это пульсация жизни, взволнованно подумала Лорен. Она не забыла, как во время беременности наблюдала биение крошечного сердечка на мониторе. Это было потрясающе. Это была связь между ней и ее ребенком, та связь, которую Рамон никогда не ощущал.

Лорен закусила губу и оторвала взгляд от карих глаз Рамона, которые были так похожи на глаза Мэтти. Может, она не права, скрывая от него сына? Этот вопрос мучил ее в течение последних нескольких месяцев. Лорен боялась, что Рамон не будет любить ее ребенка, и решила воспитывать его одна. Но, может быть, ее решение было неверным?

Лорен казалось, что ее голова вот-вот расколется. Она оглядела зал и обратила внимание на то, что ее коллеги посматривают на них с неподдельным интересом. «Неудивительно. Ведь я танцую с самым важным клиентом компании», – вздохнула молодая женщина.

Гай Хедлоу стоял, прислонившись к колонне. Многозначительная ухмылка на его лице показалась ей омерзительной.

– Судя по всему, я злоупотребила твоим вниманием, – заметила она сухо.

– Я не жалуюсь, querida. – Рамон, как всегда, держался самоуверенно.

Он был удовлетворен: Лорен поддается его чарам, и стоит ему щелкнуть пальцами, как она окажется в его постели.

– У меня болит голова. Извини… – пробормотала Лорен и ускользнула от него прежде, чем он успел возразить.

Ей нужно было побыть одной. Покинув зал, она вошла в лифт и нажала кнопку пятого этажа. Дверь стала медленно закрываться, но в лифт успел войти еще один человек. Лорен мысленно застонала – к ней присоединился Гай Хедлоу.

– Так рано в постель, Лорен? – усмехнулся он.

Она не ответила, а Гай придвинулся ближе, прижимая ее к стенке лифта. Лорен раздраженно сморщила нос, почувствовав, что от него пахнет алкоголем.

– Вопрос – в чью постель. Собираешься трахнуться со своим испанским плейбоем? – Гай злобно засмеялся. – Меня не удивляет, что тебе предложили работать на Велакесов. Ты обещала в обмен на это снять трусики?

Лорен залепила ему пощечину. Его губы презрительно сузились.

– Вот сука, – прошипел Гай. – Я всего лишь повторил то, что думают все.

– Но это неправда!

Лифт тренькнул и остановился на пятом этаже.

Лорен попыталась оттолкнуть Гая, но он схватил ее за руки.

– Неужели? Ты готова делать это бесплатно? – Гай сопел и вульгарно ухмылялся.

К ее ужасу, он ударил по кнопке, блокирующей двери лифта. По тяжелому дыханию и пылающему лицу было ясно, что он сильно пьян.

– Ради бога, Гай! Дай мне пройти.

Лорен испугалась еще сильнее, когда он потянулся к ее губам.

– Я хотел тебя гораздо раньше Велакеса, – пробормотал Гай.

Ее затошнило, когда он положил руку ей на грудь. Наконец она смогла вырваться, лихорадочно разблокировала дверь и выскочила из лифта, натолкнувшись при этом на широкую мускулистую грудь…

Глава 4

– Лорен! Что случилось?

Рамон посмотрел на мертвенно-бледное лицо Лорен, заметил багровый синяк на ее предплечье и взглянул на мужчину, который до сих пор опирался о стенку лифта. Он ощутил беспокойство, когда несколько минут назад увидел, что кто-то последовал за ней к лифту, быстро вскочил в соседний лифт и нажал кнопку пятого этажа. «Значит, инстинкт меня не подвел», – мрачно отметил Рамон.

Лорен молча помотала головой. Она не сомневалась, что Гай не представляет серьезной опасности, но при воспоминании о его потных руках, прикасающихся к ней, ее слегка мутило.

Рамону она показалась очень уязвимой. Холодная ярость овладела им. Он желал охранять ее, и это его поразило. Ему хотелось взять Лорен на руки и прижать к себе, чтобы она поняла, что с ним она в безопасности и он никогда и никому не позволит обижать ее. Но вначале следует разобраться с придурком в лифте.

– Один момент, querida, – мягко проговорил Рамон, отодвигая Лорен в сторону. – Позволь мне избавиться от этого мусора.

– Рамон, что ты делаешь? – испугалась она, когда Рамон схватил Гая за лацканы пиджака. – Нет! Не бей его. Он пьян.

– Ты его защищаешь?! – прорычал Рамон. – Он же напал на тебя.

Гай немедленно растерял всю свою браваду.

– Он просто повел себя как идиот, – рассерженно произнесла Лорен. – Посмотри на него, он еле держится на ногах.

Рамон нахмурился и неохотно отпустил Гая.

– Иди и проспись, – приказал он. – И если тебе дорога жизнь, впредь держись подальше от мисс Мэйтленд!

Гай не стал возражать. Покачиваясь, он выбрался из лифта и побежал по коридору. Лорен обхватила себя руками, подрагивая от перенесенного шока. Рамон снял пиджак и накинул ей на плечи.

Мягкий шелк подкладки хранил тепло своего хозяина и слегка пах его одеколоном. Рамон потянул женщину в лифт.

– Это мой этаж, – пробормотала она, не понимая, что происходит. – Куда мы едем?

– Тебе нужно выпить, а у меня в номере есть бутылочка бренди. Или ты хочешь спуститься в бар? – поинтересовался он.

Лорен растерялась. Если она вернется в зал вместе с Рамоном, растрепанная, с синяком на руке, это привлечет любопытные взгляды. Но оставаться с ним наедине она не должна. Лорен не боялась его. Она боялась себя. Тяга к Рамону пугала ее до смерти.

Однако, когда лифт остановился на верхнем этаже, Лорен, не устраивая никаких сцен, покорно следовала за Рамоном по коридору. В отличие от ее крохотного номера апартаменты Велакеса были огромными и роскошными. Она буквально утонула в кожаном диване, пока он наливал напитки.

– Выпей. Это вернет тебя к жизни.

Лорен хотела напомнить, что не пьет спиртное, но строгий взгляд Рамона говорил, что его терпение не бесконечно. Молодая женщина послушно отпила из бокала и вздрогнула, когда бренди обжег ей горло.

Рамон присел на диван рядом с Лорен. Он ослабил узел галстука и расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Стали видны несколько дюймов гладкой оливковой кожи и островок вьющихся волосков на груди. Увидев это, Лорен снова судорожно глотнула бренди.

– Что это значит? – Его глаза потемнели, когда он рассмотрел синяки у нее на руках. – Следовало побить этого ублюдка.

– Гай… Он подкатывался ко мне несколько раз и не пришел в восторг, когда я дала ему от ворот поворот. Кроме того, у него был повод, – мрачно добавила Лорен, вспомнив, что говорил Гай о причинах откомандирования ее в распоряжение «Велакес корпорейшн».

– Что ты имеешь в виду? – спросил Рамон.

– Он сказал, что все в «ПГХ» считают, что ты выбрал меня не из-за моей компетентности, – горько сказала она. – В фирме есть специалисты по коммерческой недвижимости, которые обладают большим, чем у меня, опытом. Естественно, люди думают, что я получила эту работу через постель.

– Алистер Гэмбрил рекомендовал мне тебя как лучшего сотрудника, – спокойно заметил Рамон.

Лорен почувствовала себя чуть лучше, но окончательно успокоиться не могла.

– Ты знаешь, на что способны офисные сплетники. – Она вскочила. – Люди удивляются, почему мне поручили эту работу в обход более опытных юристов. А то, что ты протанцевал со мной весь вечер, дало пищу для слухов. – Гнев охватил Лорен. Еще один раз он перевернул ее мир с ног на голову. – Это твоя вина! Зачем ты вернулся, Рамон?

– Потому что я не мог иначе, – признался он. Рамон приподнялся, пристально глядя на нее, и мерцающее пламя в его глазах, напоминающих две бездны, заставило Лорен вспыхнуть. – Я пытался забыть тебя, но, Dios, ты всегда была в моих мыслях. Даже в день похорон отца я не мог не думать о тебе, – мрачно проговорил он.

Рамон испытывал отвращение к себе, потому что, горюя по отцу, закрывал глаза и представлял, как опустит голову на грудь Лорен. «Разумеется, мне не нужно утешения от нее, – твердил он. – Я хочу лишь физического удовлетворения».

Лорен поняла, что нужно уходить, когда Рамон стал приближаться к ней. Ей следовало немедленно выскочить за дверь и бежать без оглядки. Но ее ноги как будто прилипли к полу, а сердце забилось часто, а дыхание сбивалось.

Он был так близко, что она видела золотистые искорки в его глазах. Неистовый, ничем не замаскированный сексуальный голод мужчины наполнял ее ужасом и страстным желанием одновременно.

– Не трогай меня, – сказала она, отталкивая его руку.

Рамон засмеялся и прижал ее к себе:

– О, querida, еще минуту назад я мог бы сдержаться, но сейчас твое тело тебя выдает. Видишь?

Он очертил пальцем ее сосок, тот мгновенно напрягся и проступил под тонкой тканью платья.

Когда Гай лапал ее, она испытывала отвращение. Но Рамон не был пьяным неловким мужланом. Он был искусным любовником с обширным опытом. Более того, он был мужчиной, похитившим ее сердце. Он был ее единственной любовью.

Рамон прильнул к губам Лорен. Она ожидала, что поцелуй будет жестким и требовательным – демонстрацией его власти над ней. Но прикосновение его губ было нежным и обволакивало, как паутинка. Ее защита стала ослабевать. Медленно и сладко его язык проникал в рот женщины, исследовал его. У Лорен пропало желание сопротивляться. Это было настолько сексуально, что она дрожала от страсти.

Лорен прильнула к нему, но Рамон чуть отстранился и не позволил ей взорваться, как вулкан.

Она поняла, что он дает ей шанс, не затаскивая ее силой или напором в свою постель. Ей было стыдно признаться, что она мечтает об одном: чтобы Рамон взял ее на руки и понес в спальню. Лорен не хотелось больше думать о сложностях, которые могут возникнуть. Пусть он соблазнит ее и займется с ней любовью – так, как захочет, а она забудется в чувственных ласках.

Рамон провел губами по ее щекам, векам, дразнил Лорен своими ласками до тех пор, пока она с тихим стоном не обхватила его лицо ладонями. Ее губы прикоснулись к его губам. Язык Лорен проник в его рот.

И без того шаткий самоконтроль Рамона дрогнул.

– Это то, чего ты хочешь, querida? – Он сжал ее в объятиях.

Это была его женщина, и Рамон целовал ее со свирепой страстью. Жажда обладать Лорен стала неодолимой и требовала немедленного удовлетворения.

Последние барьеры рухнули, освобождая дорогу взаимному желанию – словно кипящая лава вырвалась из жерла вулкана. Губы Лорен припухли, когда Рамон наконец оторвался от них и принялся целовать подбородок и шею женщины, продвигаясь к соблазнительным выпуклостям грудей. Ее соски были твердыми и напряженными, подрагивающими в предвкушении его ласк. Лорен задрожала от удовольствия, когда он стянул ее платье с плеч, и ее груди оказались у него в руках.

– Твои груди всегда такие чувствительные, – сипло пробормотал Рамон, обводя пальцами соски, теребя их. Лорен начала призывно постанывать. – Я никогда так сильно не хотел ни одну женщину.

Это признание вырвалось у мужчины, когда Лорен расстегнула его рубашку, почти оторвав пуговицы, и принялась судорожно гладить грудь и живот Рамона. Ее руки застыли, когда она наткнулась на пояс его брюк. Возбуждение Рамона достигло пика. Он с нетерпеливым рычанием расстегнул молнию ее платья, и оно упало к ногам Лорен.

Крошечные черные кружевные трусики чуть прикрывали интимные места. Он запустил под них пальцы, не спуская взгляда с Лорен.

– Ты хочешь меня, – хрипло сказал Рамон и в доказательство провел пальцами у нее между ног, ощутив влагу. – Признайся, ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.

Лорен не стала отрицать это. Она очень скучала по нему, проведя множество мучительных одиноких ночей.

Все стало до странности далеким: Мэтти; осознание того, что она никогда не станет женой Рамона; ее коллеги и боссы в бальном зале. Неужели это плохо – провести ночь с ним?

Взаимные обвинения придут позже. А сейчас Рамон опустился на колени и принялся ласкать средоточие ее женственности. Лорен запустила пальцы в его волосы и откинула голову назад.

– Сейчас, пожалуйста, сейчас! – стонала она.

Невероятные ощущения затопили ее, доводя до экстаза. Но Лорен хотелось большего.

– Скажи мне, чего ты хочешь, querida, – потребовал Рамон.

На секунду Лорен задумалась, что же будет, если она скажет, чего действительно хочет – чтобы Рамон полюбил ее. Но, разумеется, этого никогда не будет, так что лучше попросить, чтобы он обладал ею.

– Я хочу, чтобы ты был… внутри меня.

Рамон поднял ее на руки и понес в спальню. Он бросил Лорен на кровать, и она смотрела широко открытыми глазами, как он быстро раздевается.

Во рту Лорен пересохло, когда Рамон уложил ее на край кровати, раздвинул бедра и встал между ними на колени. Он надел презерватив и затем, немного помедлив, погрузился в нее. Лорен застонала и инстинктивно согнула колени, позволяя ему проникнуть глубже. Женщина блаженно закрыла глаза, пока Рамон заполнял ее.

– Я скучал по тебе.

От неожиданного признания ее брови удивленно взлетели вверх. В его взгляде промелькнули новые эмоции и исчезли, прежде чем Лорен смогла распознать их. Она тоже хотела сказать, что скучала по нему, но в этот самый момент Рамон начал ритмично двигаться.

«Как она напряжена», – подумал Рамон, проникая дальше в теплое бархатное лоно. Лорен явно не занималась сексом последние восемнадцать месяцев. Это его порадовало. Он входил в нее все глубже и жестче, сохраняя ритм, так что скоро Лорен стала издавать тихие стоны удовольствия.

Напряжение нарастало внизу ее живота. Оргазм был просто неописуемый. Тело Лорен трепетало от восторга. Рамон посасывал розовые островки ее сосков, а она извивалась под ним от удовольствия.

Лорен любовалась им, рельефными мускулами на его могучих плечах, капельками пота, выступившими на его груди. Ее охватило чувство нежности к Рамону, и желание удовлетворить страстное желание собственного тела стало вторичным. Главное – чтобы удовлетворение получил мужчина.

Он обхватил бедра Лорен, а она выгнулась, приветствуя каждый его новый натиск и шепотом умоляя проникнуть в нее еще глубже. Со стоном он подчинился ей, и остатки сдержанности смыла лава животной страсти. Неожиданно Лорен почувствовала, что достигла пика. Она была так увлечена стремлением доставить удовольствие Рамону, что оказалась неподготовленной, когда внутри ее стали растекаться волны освобождения.

Слишком давно она в последний раз испытывала столь сильный оргазм и забыла, какой это восторг – кончать в объятиях Рамона.

Лорен зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, рвущиеся наружу. Рамон никогда не должен узнать, что секс с ним не только чувственное удовольствие, но и сильное эмоциональное потрясение. У него эмоции отсутствуют. А он сделал последний рывок и застонал, задрожав от сексуального освобождения.

Тишину в комнате нарушало прерывистое дыхание, постепенно успокаивающееся. Рамон удивился, почему ему так не хочется отрываться от Лорен, но несколькими минутами позже он скатился с нее. Ему показалось, что женщина засыпает.

– Тебе будет удобнее под простыней. – Он стал поправлять подушки и накрывать Лорен.

– Мне нужно идти в свой номер, – пробормотала она, – не то я сейчас засну.

Шок от оскорбления Гая Хедлоу и последующая полная капитуляция перед Рамоном довели молодую женщину до полного изнеможения. Но внутренний голос подсказывал, что сейчас ей лучше всего заснуть. Уйдя к себе, Лорен окажется наедине со своими невеселыми мыслями.

– Я знаю. – В его хриплом смехе она расслышала что-то похожее на нежность.

«Должно быть, мне почудилось», – подумала сонная Лорен.

– Останься со мной, – настойчиво попросил Рамон.

Она слишком устала, чтобы возражать, когда он нежно обнял ее и прижал к себе, так что ее голова оказалась у него на груди. Ритмичный стук его сердца отдавался эхом по всему телу. Лорен заснула.

Рамон убрал с ее лица прядку волос, выключил ночник рядом с кроватью, но и в темноте он продолжал победно улыбаться. Секс с Лорен оказался восхитительным. Рамон не испытывал подобного удовлетворения уже давно. Открытие бара в Лондоне займет несколько недель, затем ему необходимо вернуться в Испанию, однако он будет снимать здесь квартиру и приезжать к Лорен регулярно.

Его жизнь была предопределена и расписана с самого рождения, и он был готов исполнить свой долг. Тем не менее он заслужил прощальный глоток свободы с этой женщиной, от одного взгляда которой его бросало в жар.

С этой мыслью Рамон блаженно заснул.

Было еще темно, когда Лорен проснулась. Стыд, позор и масса других эмоций охватили ее, когда она повернула голову и обнаружила Рамона, лежащего на боку рядом с ней. Во сне его лицо выглядело мягче, а пушистые ресницы, опустившиеся на щеки, были напоминанием о Матео.

Какой безвольной дурой она была вчера! Она позволила сексуальному желанию заглушить голос рассудка. Она провела ночь в постели Рамона, и теперь он уверен, что она снова станет его любовницей.

Невозможно будет скрыть от него Мэтти. Паника сдавила сердце Лорен. Ей придется уйти из «ПГХ», вместе с сыном уехать из Лондона и молиться, чтобы Рамон не смог отыскать ее.

Лорен тяжело вздохнула. О чем, черт побери, она думает? Нельзя отрывать Мэтти от дома. Она взглянула на скульптурно правильные черты Рамона. Тень пробивающейся щетины у него на скулах придавала его лицу странное уязвимое выражение. Рамон не был дьяволом, он был всего лишь мужчиной, которого Лорен любила и который занимался с ней вчера любовью не только со страстью, но и с нежностью.

Когда Лорен порвала с Рамоном, он предупредил, чтобы она никогда не возвращалась к нему, а теперь сам разыскал ее. Возможно, его привело сюда всего лишь сексуальное притяжение, но, как бы то ни было, он здесь. Она больше не может оправдывать себя тем, что не знает, где найти отца своего ребенка. Рамон имеет право знать правду, и, как только он проснется, она скажет ему, что у него есть сын.

Сигнал мобильного телефона заставил Лорен вздрогнуть. Молодая женщина выскользнула из кровати и побежала в гостиную. Надо ответить как можно быстрее, чтобы не разбудить Рамона. Она улыбнулась, обнаружив, что звонит Фрэнсис.

– Мам, привет. Матео давно проснулся?

– Ох, Лорен. – Голос Фрэнсис дрожал. – Матео нехорошо.

– Что значит «нехорошо»? – Страх охватил Лорен. – Что с ним?

– Вчера все было нормально. Я уложила его в кроватку, малыш хорошо спал. Но сегодня я проснулась оттого, что он издавал странные звуки. Это не кашель. Казалось, он задыхается.

О господи! Лорен сжала телефон так сильно, что ее пальцы побелели.

– Я тут же вызвала скорую помощь. Врачи сейчас здесь. Они собираются отвезти его в больницу.

– Я уже бегу, – немедленно сказала Лорен.

Ее белье и платье были разбросаны на ковре – стыдливое напоминание о том, какой беспутной тварью она была вчера. Но сейчас Лорен думала только об одном – как быстрее оказаться рядом со своим больным ребенком.

На сердце у нее было очень тяжело. Она быстро натянула платье, выбежала из апартаментов Рамона и поспешила к лифту. Ей пришлось заскочить в свой номер, чтобы переодеться в джинсы и джемпер и взять сумку. Через минуту Лорен уже была в холле отеля. Все ее мысли были заняты Мэтти. Сейчас больше ничто не имело значения – даже Рамон. Она ни разу не вспомнила о нем.

В дверях Лорен налетела на Алистера Гэмбрила, несшего сумку с клюшками для гольфа.

– Лорен, что-то вы рано встали сегодня. – Он нахмурился, заметив, в каком она состоянии. – У вас все в порядке?

– Мэтти заболел! – крикнула она, не останавливаясь. – Я должна ехать.

Ей было не до разговоров с боссом. Ее малыша везли в больницу, и даже сам дьявол не смог бы задержать Лорен.

Рамон вел «порше» по переполненным лондонским улицам. В воскресенье днем почти все машины направлялись в район, где располагалась квартира Лорен.

«Лорен уехала утром из-за того, что ее сыну стало плохо». Рамон снова и снова прокручивал в голове слова Алистера Гэмбрила. Ее сын?! У Лорен есть сын? О Dios! Его рассудок отказывался понимать это. Чей сын? Он хотел немедленно получить объяснения, однако телефон Лорен был выключен. Раздражение Рамона усиливалось с каждой неудачной попыткой дозвониться до нее.

Проснувшись, он обнаружил, что его кровать пуста. Вначале Рамон подумал, что Лорен в ванной комнате, но потом заметил, что одежда исчезла. Неужели ночью она все-таки перебралась к себе? Ведь Лорен расстраивалась из-за того, что коллеги из «ПГХ» могут обсуждать их связь.

С этой мыслью Рамон позавтракал в номере и посетил тренажерный зал отеля. Только позже из случайной реплики Алистера Гэмбрила он узнал об отъезде Лорен и о причине, заставившей ее покинуть отель.

– Никогда бы не поверила, что Мэтти сегодня отвозили в больницу. – Лорен повторяла это снова и снова, наблюдая, как ее сынок энергично ползает по гостиной. – Он выглядит в сотни раз лучше, чем в детской палате.

– Он выглядит гораздо лучше тебя, – заметила ее мать. – Ты до сих пор белая, словно призрак.

– Ох как я испугалась! – Слезы потекли из глаз Лорен.

Испугалась?! Ничто не сравнится с тем леденящим душу ужасом, который она испытала, пока неслась в больницу. К ужасу примешивался стыд. Лорен оставила Мэтти на попечении матери, а сама развлекалась.

– Я не должна была идти на этот чертов бал, – сказала она мрачно.

– Доктор объяснил, что такое довольно часто случается с детьми, когда у них высокая температура, – напомнила Фрэнсис. – У Мэтти воспалено горло, а антибиотики подействуют быстро. С ним все будет хорошо, Лорен.

– Я знаю, но не могу не думать о том, что было бы, если бы он серьезно заболел. Я не вынесу его потери. – Лорен прижала к себе малыша. – Я так сильно люблю его.

Она чувствовала себя нехорошо с того самого времени, как привезла Мэтти из больницы домой, но считала, что мигрень и боль в суставах – следствия перенесенного шока. А теперь у Лорен заболело горло и ее слегка знобило. Наверное, она подхватила грипп. «Только этого мне сейчас не хватает!» – подумала молодая женщина.

Раздался звонок в дверь.

– Наверное, такси приехало. – Фрэнсис встала. – Уверена, у тебя все будет в порядке, и мне можно ехать в Саутгемптон.

– Конечно, все будет в порядке, – произнесла Лорен. – Ты не должна пропустить морской круиз. Тебе нужно спешить, чтобы завтра в восемь утра быть на борту.

Она откинулась на спинку дивана, радуясь, что Мэтти занялся новой игрушкой. В прихожей послышались голоса. Вероятно, это не такси. Кто-то из соседей, видевший сегодня утром скорую помощь, зашел, чтобы спросить, как здоровье ребенка. Дверь гостиной открылась. Вошла ее мать, а за ней… Лорен с шумом втянула в себя воздух, увидев силуэт мужчины. Рамон!

Он был мрачен, в глазах сверкала ярость. Лорен инстинктивно схватила Мэтти и судорожно сглотнула, когда Рамон перевел свой взгляд с нее на сына.

Глава 5

– Лорен, мистер Велакес говорит, что он твой клиент…

Фрэнсис умолкла, заметив мрачный взгляд смуглого красивого незнакомца, которого она пригласила пройти в квартиру. Он внимательно рассматривал Лорен и Мэтти.

Тишина стояла в комнате. Но в этой тишине крылось такое напряжение, что по коже Лорен забегали мурашки. Ее глаза были прикованы к лицу Рамона. Он побледнел от шока. Постепенно шок вытеснила злоба с оттенком горечи.

– Все правильно. У тебя есть ребенок. – Его голос был свирепым и почти неузнаваемым, акцент стал сильно заметен. – И это мой сын.

Это было утверждение, не вопрос. Сходство между Рамоном и Мэтти было поразительным. Лорен не смогла бы скрыть правду, даже если бы захотела. Она молча кивнула.

Рамон грубо выругался.

– Ты прятала моего сына от меня? – произнес он сипло.

У Рамона не осталось никаких сомнений. Малыш был его миниатюрной копией. И его мозг пытался осознать то, что видели глаза.

И не только глаза, понял он. Его сердце, его душа распознавала свою плоть и кровь. Как Лорен посмела?! Она родила ему сына, но ни словом не обмолвилась об этом.

Второй раз в жизни Рамон ощутил во рту горький привкус предательства. Впервые это случилось, когда ему было восемнадцать лет. Он застыл в дверях гостиничного номера и смотрел, как женщина, которую он любил, лежит в постели с незнакомым мужчиной.

– Теперь ты понимаешь, почему не можешь жениться на этой потаскухе? – спросил отец. – Каталина Кортес никогда не любила тебя, сын мой. Это был план, разработанный вместе с ее любовником, – соблазнить и женить тебя на себе, а при разводе потребовать большое содержание. Тебя держали за дурака, Рамон. – Эстебан Велакес говорил жестко и прямо. – Но, к счастью, никто пока не пострадал. Возможно, только твоя гордость, – добавил герцог.

Отец был расстроен, и это усиливало унижение Рамона. Глядя на Каталину, он поклялся никогда не доверять ни одной женщине. Многие годы это решение помогало ему, так как он убедился, что большинству женщин действительно нельзя доверять. Но Лорен казалась ему другой. Одним из ее качеств, которое восхищало Рамона, была ее честность. Будущего герцога всю жизнь окружали подхалимы, которые говорили то, что, как они считали, он хотел услышать, а Лорен говорила то, что думала. Это было ново для него.

Теперь выяснилось, что Лорен заслуживает не больше доверия, чем Каталина. Она не обманывала Рамона с другим мужчиной, однако скрыла от него первые месяцы жизни его сына, и он никогда не сможет простить ей это.

– Сколько ему? – с трудом выговорил Рамон.

– Десять месяцев.

Лорен покусывала губу. Рамон явно был потрясен. Осознание того, что она не имела права скрывать от него рождение Матео, охватило ее.

«Этот плейбойствующий испанский герцог прямо сказал, что рассматривает женитьбу как долг, цель которого – обеспечение рода Велакесов наследником», – пыталась убедить себя молодая женщина. Но совесть продолжала мучить ее.

– Десять месяцев? Ты прятала от меня моего сына почти год? – Он быстро все подсчитал в уме. – И ты уже знала, что беременна, в тот вечер, когда мы виделись в последний раз. – Рамон закрыл глаза. – Dios!Почему, Лорен?

– Лорен, что происходит? – взволнованно перебила его Фрэнсис. – Кто этот человек? – Она смотрела на вызывающего у нее опасения незнакомца, одетого в черные джинсы, черный джемпер и кожаный жилет. – Может, позвонить в полицию?

– Нет, все в порядке, мам. – Лорен тяжело вздохнула. – Рамон – отец Мэтти. И мне нужно поговорить с ним, а тебе пора идти. Такси, наверное, уже ждет. Пожалуйста, не волнуйся. – Лорен взглядом остановила мать, собирающуюся возразить. – Все будет хорошо.

Если бы она была в этом уверена…

Лорен проводила Фрэнсис и заперла входную дверь. Недомогание усилилось – теперь голова просто раскалывалась, как будто кто-то сверлил ей череп. Следовало бы принять лекарство и лечь в постель хотя бы на несколько минут. Вместо этого Лорен вернулась в гостиную.

Рамон стоял у каминной полки и рассматривал фотографии Мэтти, сделанные, когда малышу было несколько дней от роду. Он взглянул на Лорен.

– Я даже не знаю его имени, – сказал он тихо, но в голосе отчетливо слышалась еле сдерживаемая ярость.

– Его зовут Матео.

– Матео. – Рамон произнес имя своего сына с удивлением.

Его сын… До сих пор Рамон рассматривал отцовство как обязанность, которую он должен будет выполнить когда-нибудь в будущем, но в действительности никогда не задумывался о том, что же это такое – иметь ребенка. А теперь он встретился с сыном, который был его миниатюрной копией, и испытывал благоговейную радость оттого, что этот прекрасный малыш – его сын.

Матео сидел на бедре у Лорен, его головка лежала у нее на плече. Он услышал свое имя, заинтересовался и улыбнулся Рамону.

Малыш обычно побаивался незнакомцев, особенно когда уставал, но, к удивлению Лорен, протянул ручки к отцу. Рамон подошел и взял его дрожащими руками. Внезапно Лорен охватила необъяснимая паника. Ей не хотелось отдавать Мэтти. Но малыш радостно заулыбался, как только Рамон прижал его к своей груди:

– Матео.

Он погладил темные шелковистые волосики и посмотрел ребенку в глаза, которые были такой же формы и цвета, как его собственные. На Рамона нахлынула волна эмоций, которая на минуту лишила его сил. Он пропустил почти целый год жизни своего сына. Лорен украла у него эти невосполнимые месяцы.

Лорен проглотила слезы, чуть было не выступившие у нее на глазах. Мэтти выглядел таким крошечным на руках отца. Рамон с нежностью рассматривал сына.

– Мэтти устал, – тихо сказала она. – Он обычно спит в это время. Я отнесу его в кроватку.

Лорен хотела забрать ребенка, но Рамон помотал головой:

– Я сам отнесу его. Покажи мне, где он спит.

Молодая женщина медленно повела его по коридору в крошечную комнатушку, служившую детской.

– У него сегодня был тяжелый день, – объяснила Лорен после того, как Рамон осторожно уложил Матео в кроватку.

– Алистер Гэмбрил сказал мне этим утром, что ты спешно уехала домой, потому что твой сын заболел.

Значит, вот как он узнал о Мэтти! Она опоздала.

– Что случилось с Матео? – требовательно поинтересовался Рамон, вернувшись в гостиную. – Сейчас он выглядит совершенно здоровым.

– Он начал задыхаться сегодня утром. Мама вызвала скорую, и его отвезли в больницу. Очевидно, приступ был вызван высокой температурой. Врач сказал, что у Мэтти воспалено горло, и прописал курс антибиотиков. Он должен скоро поправиться. Правда, есть вероятность того, что приступ повторится.

Лорен провела рукой по волосам, исподлобья взглянула на Рамона. Он пристально смотрел на нее сузившимися от злобы глазами. Рамон снял жилет и внезапно швырнул его с силой на кресло. Женщина вздрогнула.

– Почему ты это сделала? – Он изо всех сил сжал ее плечи.

Она заплакала:

– Рамон! Ты делаешь мне больно.

– Я убью тебя! – прорычал Рамон. Его лицо походило на страшную маску, кожа обтянула заострившиеся, как лезвия, скулы. Он заметил ее испуг и еще больше разозлился. – Предательница! Сука! Как ты посмела скрывать от меня моего собственного сына?

– Я не думала, что ты захочешь его.

– Ты даже не дала мне шанса. – Его ноздри раздувались, Рамон пытался сдерживать темперамент. – Почему ты думала, что я буду против собственного ребенка?

Лорен горько усмехнулась:

– Ты же сказал, что твой долг – найти знатную испанскую невесту для того, чтобы произвести на свет наследника голубых кровей. Я собиралась признаться тебе в тот вечер, когда мы встречались в «Виноградной лозе», но ты четко дал понять, что я ничего не значу для тебя.

Ей не забыть выражение его лица, когда она преподнесла ему подарок на их маленький юбилей.

– Ты подчеркнул, что я могу быть только любовницей. Я боялась, что ты сочтешь Мэтти недостойным имени Велакес. У меня в роду нет аристократов. – Рамон смотрел на нее по-прежнему враждебно, а Лорен тихо продолжала, покусывая губу. – С того самого момента, как я ушла от тебя, меня мучило чувство вины и неопределенности. Я не знала, что мне делать. Я разрывалась между желанием сказать тебе о ребенке и боязнью того, как ты можешь отреагировать. Много раз – до того, как Мэтти родился, и после – я брала телефон и начинала набирать твой номер. Но нервы сдавали, и я отключала телефон, – призналась она. – Я не хотела, чтобы Мэтти рос, чувствуя, что он недостаточно хорош, чтобы стать членом прославленной семьи Велакес. Детям важно знать, что их ценят.

Эту истину Лорен усвоила, когда отец бросил их с матерью. Тогда она поняла, что совершенно не интересует его.

– Ты думаешь, лучше растить Матео без отца? – язвительно спросил Рамон. – Какое право ты имеешь лишать его одного из родителей?

Лорен побледнела. Конечно, она виновата в том, что Мэтти будет расти только с матерью, но это лучше, чем иметь отца, который, как она боялась, будет считать отцовство обременительной обязанностью.

– И какую часть его жизни ты собиралась украсть у меня? – со злобой продолжал Рамон. – В твои планы входило сообщить мне об этом хоть когда-нибудь? – Он похолодел. – Неужели случайная обмолвка Алистера Гэмбрила – это единственная причина, по которой я узнал о существовании сына?

Лорен не ответила, а он продолжать смотреть на нее с горьким презрением.

–  Dios!Ты спала со мной вчера и даже тогда не сказала мне ничего. Что все это значит? Может, ты использовала меня как производителя, чтобы зачать братишку для Матео?

– Нет! Не будь смешным! – Лорен обиделась. – Это ты подошел ко мне, если помнишь. Ты танцевал со мной весь вечер, а потом привел меня в свой номер.

– Ты пошла достаточно охотно.

– Только потому, что Гай расстроил меня. Я никогда не планировала того, что произошло между нами.

Лорен не смотрела на Рамона. Краска залила щеки женщины, потому что она лгала.

Во время бала Лорен сильно влекло к нему, в глубине души ей хотелось, чтобы он увел ее к себе и занялся с ней любовью. Даже теперь ее предательское тело жаждало, чтобы он прикасался к ней, как прикасался накануне. Воспоминания о его ласках, доводящих ее до экстаза, заставили Лорен затрепетать.

Рамон пригладил рукой волосы, отошел от нее, заметался по маленькой гостиной, как медведь в клетке.

– Кто занимается Матео, если ты проводишь на работе весь день? Ведь твоя мать живет, кажется, в Джерси?

– Он посещает ясли. Это прекрасное заведение. Самое лучшее, – быстро добавила она, когда Рамон нахмурился.

Плата за ясли была, честно говоря, непомерной, но Лорен с радостью отдавала эти деньги, зная, что Матео там нравится и о нем хорошо заботятся.

– А когда ты вернулась на работу? – продолжил расспросы Рамон.

– Как только ему исполнилось три месяца.

–  Dios mio!Ты сбагрила его c рук, когда малышу было всего три месяца? – В глазах Рамона читался неподдельный ужас. – Мои сестры проводили со своими детьми несколько лет.

Лорен посмотрела на него изумленно:

– Я не знала, что у тебя есть сестры. Пока мы были вместе, ты никогда ничего не рассказывал о своей семье.

Он пожал плечами:

– Я давно научился охранять свою личную жизнь и жизнь моей семьи. Это случилось после того, как две экс-любовницы разболтали бульварным газетенкам кое-какие подробности об отношениях со мной. Даже цвет и форма моей ванны представляет интерес для некоторых людей, – сухо добавил Рамон.

«Но я сохранял дистанцию между нами и по другой причине», – признался он себе. Многие годы он вел двойную жизнь. В Испании он был наследником герцогского титула и никогда не забывал о своих обязанностях, а в Англии позволял себе расслабиться. Рамон никогда не позволял двум своим мирам пересекаться.

– Ты прекрасно знаешь, что я не способна совершить что-то подобное, – отрезала Лорен, обиженная его недоверием. – В отличие от твоих сестер я живу в реальном мире. Я должна ходить на работу, чтобы иметь возможность оплачивать счета. Не могу сказать, что такая ситуация идеальна, но я делаю для Мэтти все, что могу. Я даже сцеживала грудное молоко в обеденный перерыв в женской уборной, чтобы Мэтти накормили им в яслях на следующий день.

Ее жизнь несколько первых месяцев после рождения сына была сущим кошмаром: смесью усталости, озабоченности, слез, которые она тайком проливала в перерывах между совещаниями. Рамон никогда не поймет, как трудно было Лорен оставлять малыша на руках у воспитательницы и идти на работу.

– Для него было бы гораздо лучше, если бы ты кормила его сама, – заявил он. – Кормление грудью – это очень важное время, когда между матерью и ребенком формируется особая связь.

– Я не знала, что ты разбираешься в вопросах грудного вскармливания, – бросила она, уязвленная его высокомерием. – Мне очень не нравится оставлять Мэтти, но у меня нет другого выбора…

– Это не так. У тебя всегда был выбор, – горько заметил Рамон. – Если бы ты сказала мне, что ждешь ребенка, я сразу обеспечил бы тебя всем необходимым. Мой сын родился бы в Испании и провел бы эти десять месяцев в Кастильо-дель-Торо, в окружении своей бабушки, тетушек и кузенов, а не в убогой квартире, отправляясь каждый день в приют, пока ты занимаешься своей драгоценной карь ерой.

«Убогая квартира, приют…» Оскорбительные замечания Рамона привели Лорен в ярость. Но не успела она сформулировать ответ, он заговорил опять тихим непреклонным голосом, который испугал ее гораздо больше, чем его взрывной темперамент:

– Мой сын будет принадлежать мне. Не сомневайся, Лорен.

Рамон смотрел на фотографии Матео и думал, что конечно же его сын является испанским аристократом, хотя и рожден от англичанки. Он ощутил громадную ответственность и желание защищать малыша.

– Совершенно очевидно, что Матео поразительно похож на меня. Он из породы Велакесов. А если ты будешь отрицать, что я его отец, я буду настаивать на проведении теста ДНК, а затем увезу его в Испанию.

– Ты не сделаешь этого. – Лорен тряхнула головой, забыв о мигрени.

Она дрожала, хотя всего две минуты назад ее тело пылало. Температура явно повысилась. Но когда Лорен посмотрела на Рамона, ее ноги подкосились от страха, и она упала на диван.

– У тебя нет права забрать его у меня, – неуверенно произнесла она.

Рамон темпераментно ударил кулаком по столу.

– Ты смеешь говорить мне о правах? Какое право ты имела лишать Матео отца? Наши отношения здесь не важны, – хмуро сказал он. – Значение имеет только то, что лучше для Матео.

– Неужели разлука со мной скажется на нем положительно? – Лорен прижала руки к раскалывающейся голове, пытаясь сосредоточиться. – Я, может быть, и не специалист в семейном праве, но ни один суд не разлучит ребенка с матерью.

– Увидим, – холодно бросил Рамон. – Весьма вероятно, судья согласится, что ребенку лучше жить со своим отцом, который согласен посвятить ему жизнь, в большой и дружной семье, где все будут любить его, а не с матерью, проводящей целый день на работе, пока он находится на попечении нянек в яслях. Десятимесячный ребенок нуждается в уходе родных людей, и я буду с ним день и ночь.

– Правда? – спросила Лорен с недоверием. – А как же твои поездки и перелеты по всему миру, связанные с бизнесом? Наверное, ты будешь оставлять Матео с няней. А как же твои бесконечные посещения всяческих мероприятий?

– Я намерен сократить деловые поездки до минимума, и, если быть честным, я устал от светских мероприятий и вечеринок. Я бы предпочел проводить время со своим сыном.

Рамон посмотрел на побелевшее лицо Лорен и поймал себя на том, что ощутил всплеск сочувствия к ней. Но он постарался взять себя в руки. Она намеренно скрывала от него сына и не заслуживает снисхождения.

– То, что ты сделала, нельзя простить, – твердо сказал он. – Молись, чтобы получить повышение, на которое, по словам Алистера, ты можешь претендовать. Тебе понадобится масса денег для того, чтобы выиграть в суде спор за опекунство, и для апелляций, потому что, если я проиграю одно слушание, сразу будет назначено следующее. Ты представляешь себе эту картину, Лорен? Я никогда не сдамся в борьбе за сына, так как совершенно уверен, что ему будет лучше со мной. Матео – наследник Велакесов, и я не понимаю, почему ты хотела лишить его того, что принадлежит ему по праву рождения.

Лорен сильно закашлялась и не смогла сдержать стон, так как у нее болел каждый мускул. Она дрожала от холода, но на ее лбу поблескивали капельки пота. Молодая женщина откинула голову на спинку дивана.

Рамон нахмурился, заметив, что ее кожа приобрела странный сероватый оттенок:

– Что с тобой? Ты выглядишь ужасно.

Она безрадостно улыбнулась:

– А ты не думаешь, что мое состояние вызвано тем, что ты собираешься отобрать у меня Мэтти? – Ей казалось, будто ее рот заполнен битым стеклом; говорить было сущим мучением. – Я, видимо, заразилась на работе, в офисе гуляет опасный вирус. – Лорен опустила глаза. – Извини меня, – прошептала она. – Я искренне верила, что тебе нет дела до Матео или, еще хуже, он станет обузой для тебя. Но что бы ты ни думал, клянусь, я делала все, что могла, чтобы быть ему хорошей матерью.

Темные глаза Рамона были холодными.

– К сожалению, я не могу считать выражение «все, что могла» достойным моего сына. – Он поморщился, когда она расчихалась. – Dios!В таком состоянии нельзя подходить к ребенку. Ты еле стоишь на ногах, – прорычал Рамон, когда Лорен попыталась встать и зашаталась. – Как я понял, твоя мать завтра отправляется в круиз и не может сидеть с мальчиком?

Лорен нехотя кивнула и вздрогнула, так как от слабого движения ее голова готова была расколоться. Рамон достал из кармана телефон:

– Я вызову личный самолет, чтобы нас забрали сегодня. В двадцати милях отсюда есть посадочная полоса.

– Забрали куда? – прокаркала Лорен, с ужасом обнаружив, что ее голос садится.

Она никогда в жизни не чувствовала себя так плохо, а суровая решимость Рамона испугала ее до смерти.

– Я забираю своего сына в Испанию. Ты едешь тоже. В отличие от тебя я знаю, что Матео нужны и отец, и мать, – отрезал он.

– Ох, нет! – Лорен затрясла головой и застонала от боли. – Я не позволю тебе увезти Мэтти, – сказала она чуть не плача.

– Не смеши. Ты больна, а ему требуется уход до тех пор, пока ты не поправишься. И единственное место, где он все получит, – это его семья. Моя мать будет счастлива познакомиться со своим новым внуком. А я найду няню, которая будет присматривать за Матео на случай, если приступ повторится.

Недовольный рев донесся из коридора. Мэтти часто просыпался после короткого сна не в лучшем настроении. Лорен поспешила в детскую. Малыш стоял в кроватке, держался за решетку и пронзительно визжал.

– Ну что ты, дорогой? Наверное, ты хочешь пить? – приговаривала Лорен, надеясь успокоить его.

Но Мэтти продолжал кричать и извивался столь энергично, что мать, попытавшись взять мальчика на руки, чуть не выронила его.

– Отдай его мне, – сурово приказал Рамон, заглядывая в комнату. – У тебя нет сил удержать его.

«Сын определенно унаследовал темперамент Велакесов», – подумал он со смесью гордости и сожаления. Даже в этом возрасте у Матео была сильная воля. Он нуждался в строгой руке отца ничуть не меньше, чем в материнской заботе.

– Матео. – Рамон заговорил мягко, но твердо, и, к расстройству Лорен, Мэтти прекратил плакать и с интересом уставился на высокого мужчину, протягивающего к нему руки. – Иди к своему papito, мой хороший.

Иди к своему папочке? У Лорен перехватило дыхание, когда Матео радостно заулыбался и потянулся к Рамону.

– Рамон, – пролепетала молодая женщина.

Он лишь на секунду задержался на пороге крошечной детской и бросил на нее гневный взгляд.

– Возьми свое пальто, – приказал Рамон. – Машина будет здесь через пять минут.

Над ее головой летел херувим. Лорен открыла глаза пошире и поняла, что херувим был фрагментом потолочной росписи. Она нахмурилась, не понимая, откуда взялась роспись и что случилось с белым потолком ее скромной спальни.

– А, вы проснулись.

Голос доносился откуда-то от окна. Лорен прищурилась, ослепленная солнечным светом, и наконец рассмотрела спешащую к ней миловидную женщину.

– Здравствуйте, Лорен. Я Кэти Моррис, – мягко сказала женщина. – Я английская медсестра и помогаю сеньору Велакесу ухаживать за вами.

Рамон! Отрывочные картинки начали всплывать в голове Лорен. Она вспомнила, как Рамон нес ее на руках по трапу самолета. Затем, ненадолго придя в себя, она обнаружила, что находится в машине, мчащейся на большой скорости к громадному замку, окруженному скалистыми горами.

Лорен попыталась встать, однако поняла, что у нее нет сил. Но Мэтти у Рамона! И ей необходимо найти его.

– Не думаю, что вам стоит вставать сегодня, – произнесла медсестра вежливым, но твердым тоном, уложила ее на подушку и поправила одеяло. – Вы были очень больны последние четыре дня. Вы подхватили опасный вирус. Мистер Велакес буквально не спускал с вас глаз. Он даже спал в кресле рядом с вашей кроватью, чтобы не оставлять вас ночью. Сейчас он кормит вашего сыночка завтраком и, я думаю, скоро вернется.

Когда Кэти умолкла, Лорен пробормотала:

– Так что, я в Испании? В замке Рамона?

– В Кастильо-дель-Торо, – подтвердила медсестра. – Это чудесный замок, построенный в тринадцатом веке и тесно связанный с историей семьи Велакес. По-английски это Замок Быка. Он назван в честь одного из предков сеньора Велакеса, прославившегося победами на поле брани, а также на любовном фронте. – Кэти усмехнулась. – У меня сложилось впечатление, что местные жители почитают нынешнего герцога так же, как и его знаменитого предка. Мне кажется, сейчас вам не помешает чашечка чаю, а затем я помогу вам принять ванну.

В детской, расположенной напротив комнаты Лорен, Рамон усадил Мэтти в высокий стульчик для кормления и с удовлетворением рассматривал безукоризненно чистую одежду малыша, умытое личико и расчесанные шелковистые кудряшки. Правда, нельзя было сказать, что купание и одевание Мэтти прошли без ущерба для отца. Он с сожалением взглянул на намокшие брюки и рубашку. Вытерев Матео и застегнув непослушные пуговички детского комбинезона, Рамон почувствовал, что заслуживает медали.

– Интересно, как твоя madreумудряется каждый день проделывать такое перед уходом на работу? – спросил он малыша, восхищаясь – с оттенком зависти – Лорен.

Первые четыре дня отцовства Рамону почти не удавалось сомкнуть глаз. Конечно же он мог передать Матео Кэти Моррис, которую нанял в качестве няни, но Рамон был настолько увлечен крошечным существом – своим сыном, – что хотел узнать его получше и проводил с ним все свободное время.

Всю жизнь Рамон знал, что его обязанность – произвести на свет наследника рода Велакесов, но он никогда не задумывался над тем, что это такое – иметь ребенка. Матео, можно сказать, ворвался в его жизнь и в какой-то мере лишил его свободы. Но когда Рамон смотрел в карие глазки сына, он понимал, что возможность летать по всему миру на своем самолете – небольшая цена за счастье иметь сына.

– Время завтрака, – объявил он Матео, когда горничная вошла в детскую с подносом.

Рамон взял мисочку с овсянкой, наполнил ложку и предложил ребенку, но тот решительно отказался открывать рот.

– Давай, chiquito, парнишка, это вкусно, – попытался убедить его отец. – Одну ложечку за папу? – Матео попытался схватить ложку. – Ладно, ты хочешь быть независимым и кушать сам?

Может быть, его сын гений? Рамон передал малышу ложку и придвинул мисочку ближе к нему.

– Ну, тогда вперед. Нет, Матео, ложкой… – Он с ужасом наблюдал, как мальчик поднял мисочку и вывалил ее содержимое себе на макушку. Овсянка залила копну шелковистых кудряшек.

– Теперь придется купать тебя снова! – Рамон попытался вытереть кашу хоть частично.

Он смотрел на Матео, а ребенок серьезно смотрел на него. Его розовые, как бутон, губки вдруг сложились в ангельскую улыбку. И в этот момент Рамон почувствовал, что очень сильно любит его. Он закинул голову и радостно засмеялся.

– Ты чудовище, знаешь об этом? – Он вынул Матео из стульчика и обнял его. – Ты – мой сын, и я никогда не расстанусь с тобой, – с пылом поклялся он.

Тихий звук заставил его обернуться, и он напрягся, увидев Лорен, стоящую в дверях. Она выглядела бледной и слабой, и блеск слез в ее глазах заставил Рамона нахмуриться.

– Почему ты не в постели? – спросил он строго. – Кэти говорила, что ты проснулась, но еще слаба и не можешь вставать.

Лорен сглотнула, не в силах сдержать слезы при виде довольного сына, сидящего на руках у отца.

– Мне хотелось увидеть Мэтти, – сипло проговорила она. – Медсестра сказала, что ты кормишь его завтраком. – Лорен была удивлена, узнав, что Рамон сам заботится о ребенке, а не перепоручил его няне. «Он даже выглядит как-то по-другому», – отметила она. В потертых джинсах и черной рубашке поло он казался более человечным и ничем не напоминал высокомерного герцога, который ворвался в ее квартиру и угрожал отнять Мэтти.

Рамон взглянул на овсянку, склеившую волосы малыша, и скорчил гримасу:

– Как видишь, кормление завтраком не увенчалось успехом.

Лорен слабо улыбнулась:

– Он сотни раз проделывал такое дома. Особенно ему нравится заниматься этим по утрам, когда я опаздываю на работу. Матео не любит, когда его кормят. Для своего возраста он очень решительный и предпочитает все делать сам.

– В этом он похож на свою мать, – сухо заметил Рамон. – Тебе очень тяжело было заниматься одновременно ребенком и работой, но ты не хотела обратиться ко мне за помощью, не так ли, Лорен?

Она услышала злобу в его голосе и закусила губу.

– Я не знала, как ты отнесешься к ребенку, – пробормотала она.

– Жаль, что ты сразу все мне не сказала.

Чувство вины в очередной раз охватило Лорен.

Она могла бы весь день придумывать оправдания, но в глубине души понимала, что была не права, скрывая правду от Рамона.

– Я искупаю Мэтти, – торопливо сказала она, стараясь избежать его обвиняющего взгляда.

Мэтти обожал принимать ванну и мог минут двадцать играть с мыльными пузырями.

– Он любит воду, – сказал Рамон, улыбаясь в ответ на шумные протесты Матео, когда вынимал его из ванны, а Лорен закутывала малыша в махровое полотенце. – Через месяц, когда вода прогреется, я начну купать его в бассейне. Пусть учится плавать с самого раннего возраста.

Его слова поразили Лорен в самое сердце. Она не могла оставаться в Испании так долго. Ей нужно было вернуться на работу. И счета за квартиру не будут оплачиваться сами. Однако она не собиралась оставлять Мэтти в Кастильо-дель-Торо.

Лорен побрела вслед за Рамоном, который нес Мэтти, в детскую. Она чуть не прослезилась вновь, увидев, как Рамон вытирает ребенка полотенцем. Его движения были невероятно нежными. Если бы она знала Рамона с этой стороны, то повела бы себя совершенно иначе. Но, выслушивая его рассуждения о долге и необходимости иметь наследника, Лорен считала, что ребенок не доставит ему радости. Однако сейчас женщина не сомневалась, что между отцом и сыном существует некая внутренняя связь, и вынуждена была признать, что у нее нет никаких прав пытаться разрушить ее.

Рамон посмотрел на ее бледное лицо и нахмурился:

– Ты выглядишь неважно. Ложись в постель. А я одену Матео и отнесу его моей матери. Иди. Я могу управиться с ним и без тебя.

Молодая женщина, всхлипывая, выбежала из детской, пытаясь решить, что же, ради всего святого, ей теперь делать.

Глава 6

Лорен вернулась в свою комнату, а горничная внесла поднос с горячим чаем и парочкой свежеиспеченных булочек, которые пахли очень аппетитно. Лорен не могла вспомнить, когда ела в последний раз. Она только несколько раз пила воду, а ее голову и плечи поддерживали чьи-то сильные руки.

Был ли это Рамон, который, как утверждала медсестра, четыре дня провел у ее постели? Она нахмурилась, посмотрела на свою ночную рубашку и сообразила, что кто-то раздел ее. Лорен покраснела. Скорее всего, это был Рамон.

Она выпила две чашки чаю и управилась с половиной булочки. Затем пошла в ванную комнату. Вид собственного отражения в зеркале привел Лорен в шок. Конечно, с ввалившимися щеками и худобой ничего не поделаешь, но, по крайней мере, она может помыться. Лорен скинула ночную рубашку и встала под душ. От теплых струй воды и лимонного аромата шампуня приятная нега разлилась по ее телу.

– Какого черта ты здесь делаешь? – услышала она хриплый голос Рамона.

Он внезапно открыл дверь душевой кабины и уставился на нее. Лорен зарделась, сообразив, что не сможет дотянуться до полотенца и закутаться в него.

– Тот же вопрос я могу задать тебе, – парировала она, пытаясь прикрыть руками интимные места.

– Немного поздновато для скромности, – мрачно проговорил Рамон, – особенно после того, как я несколько ночей протирал тебя влажной губкой, сбивая температуру. Впрочем, сейчас твои щеки чуть менее бледны. – Он протянул ей полотенце и продолжил: – Я пришел проверить, легла ли ты в постель. Но ты настолько глупа, что пытаешься принять ванну без чьей-либо помощи.

– Я не глупа, – отрезала Лорен. – Я чувствую себя лучше и не нуждаюсь в помощи.

Она рухнула бы на пол, если бы Рамон не подхватил ее.

– Конечно, помощь тебе не нужна, – усмехнулся он, подхватывая женщину на руки и направляясь в ее комнату. – Но пойми, твое маниакальное стремление к независимости наносит вред не только тебе, но и нашему сыну.

– Я никогда не делала ничего, что могло бы повредить Матео, – заявила Лорен. – Детские ясли, которые он посещает, самые лучшие. Воспитательницы обожают малыша, и он там совершенно счастлив. Это я страдаю оттого, что мне приходится каждое утро оставлять его там.

Рамон выдвинул ящик комода и достал оттуда шелковую ночную рубашку, тонкую, как паутинка, персикового цвета.

– Когда мы уезжали из Лондона, я нес тебя к машине на руках и не захватил твою одежду, – объяснил он. – Я заказал новые вещи для Матео и кое-что для тебя. Когда поправишься, сможешь купить все, что тебе нужно.

– В этом нет необходимости, – отказалась Лорен. – Мэтти и я не задержимся здесь. Ты не можешь нас заставить.

Она заплакала, а на лицо Рамона легла тень недовольства.

– Я собираюсь поступить так, как лучше для моего сына, – процедил он сквозь зубы. – Почему ты хочешь забрать его из родного дома и разлучить не только со мной, но и с бабушкой и многочисленными родственниками, которые успели полюбить его?

– Его дом в Англии, – возразила Лорен.

– Но, к сожалению, большую часть жизни он проводит вне дома.

Рамон подошел к окну, а Лорен поторопилась натянуть дрожащими руками ночную рубашку. Затем она взяла фен и начала сушить волосы. Рамон неожиданно подошел к ней, взял фен и принялся поглаживать пальцами ее волосы, одновременно подсушивая их. Процедура была успокаивающая и до того интимная, что Лорен боролась с соблазном закрыть глаза и прислониться к нему.

– Мы обязательно должны воевать друг с другом? – взмолилась она. – Мы же оба стараемся, чтобы Мэтти было хорошо. Давай придем к дружескому соглашению о том, как заботиться о нем.

– Это возможно, раз уж мы оба думаем, прежде всего, об интересах Матео. – Рамон подхватил ее на руки и отнес в постель. – Тебе необходим отдых. Ты была очень больна, и понадобится еще несколько дней, прежде чем силы окончательно вернутся к тебе.

– Я хочу видеть Мэтти, – запротестовала Лорен. – Кто сейчас с ним?

– Моя мать гуляет с малышом в саду. – Рамон взглянул на часы. – Если все пойдет по расписанию, скоро он заснет, а мама будет присматривать за ним. Она очарована своим новым внуком, – добавил он сухо.

– Я скучаю по нему, – всхлипнула Лорен.

– Он тоже по тебе соскучился. Нам приходилось укладывать его рядом с тобой. Только тогда он засыпал, и я относил его в кроватку.

Челюсти Рамона сжались. Тесную связь между матерью и сыном невозможно было отрицать, но Матео нуждался также и в отце. В голове Рамона зрело единственно правильное решение, которое позволит его сыну иметь и отца, и мать.

– Я принесу Матео к тебе, когда он проснется. – Он сделал паузу и внимательно оглядел Лорен.

Контуры ее грудей и соски чуть просматривались под тончайшей тканью ночной рубашки. Пока у Лорен была высокая температура, Рамону приходилось раздевать ее и протирать губкой обнаженное тело несколько раз в день. Рамон держал свое либидо под контролем. Но сейчас Лорен не спала, и ему захотелось присоединиться к ней в постели, сорвать шелк и взять в рот соблазнительные соски. «Почему я до сих пор нестерпимо хочу ее, несмотря на то что она почти на год лишила меня сына?» – спрашивал он себя.

Узнав тайну Лорен, Рамон возненавидел ее, но потом его злоба пошла на убыль и он смог спокойно поразмышлять над ситуацией. Лорен обвиняла его в том, что он был плейбоем, которого интересовал только секс, и Рамон не отрицал это. Пока длился их роман, он не рассматривал возможность серьезных отношений с ней. Его будущее было предопределено – женитьба на женщине своего круга и рождение наследника.

Но Лорен – Рамон был вынужден признать это – отличалась от других его многочисленных любовниц.

– Кто такой Донни? – неожиданно спросил он.

Лорен удивленно посмотрела на него.

– Донни – это мой отец, – сказала она после паузы. – Его имя Дональд. В детстве я называла его Донни. А мое шутливое прозвище – Лаури. Почему ты спросил?

– Ты часто звала его в бреду.

Лорен смутилась, вспоминая повторяющийся сон: отец уходит по садовой дорожке с чемоданом в руках. Так было в тот день, когда Дональд Мэйтленд покинул свою жену и дочь.

«Значит, Донни не был ее любовником. Но тем не менее у Лорен может быть любовник в Лондоне», – думал Рамон. Мысль о том, что другой мужчина может поселиться в квартире Лорен и даже стать отчимом Мэтти, приводила его в ярость.

– Обнаружив, что беременна, ты обязана была сообщить мне – ради блага Матео, – заявил он, не в состоянии контролировать свое раздражение. – Было бы гораздо лучше для него, если бы ты оставила работу и занималась только им. А я бы позаботился о вас обоих.

– Мне не нужны были твои деньги, – бросила Лорен.

– Тебе, возможно, и нет, а Матео – да, – возразил Рамон. – Из-за твоего эгоизма он был лишен отца целых десять месяцев и провел очень много времени под присмотром чужих людей.

Ее эгоизма?! Лорен онемела. В то время она забыла о себе и посвятила всю свою жизнь Мэтти. Неужели Рамон считает, что ей нравилось оставлять ребенка в яслях?

Но что-то подсказывало ей, что в его словах есть доля истины. Одной из причин, по которой она не сказала Рамону о сыне, была ее гордость.

Внезапно Лорен ощутила смертельную усталость. Это последствия болезни, предположила она.

– Я всегда хотела сделать так, чтобы Мэтти было лучше, – твердо сказала она.

Рамон придвинулся ближе к постели и пристально посмотрел на нее, отчего у Лорен появилось нехорошее предчувствие.

– В таком случае, – холодно проговорил он, – я полагаю, у тебя не будет возражений против брака со мной.

– Полагаю, ты шутишь? – спросила Лорен после затянувшейся паузы. – Ты относишься ко мне всего лишь как к партнерше по сексу. И то, что я родила тебе сына, недостаточная причина для того, чтобы связывать нас отношениями, которых мы оба не хотим. Мы можем участвовать в воспитании Мэтти без фарса с женитьбой, – скороговоркой закончила она.

– Каким образом? – поинтересовался Рамон.

– Ну… – Лорен пыталась представить, как это осуществить, поскольку они живут в разных странах. – Например, ты можешь купить дом в Англии, где Мэтти будет проводить с тобой какое-то время.

– Он будет постоянно жить в Кастильо-дель-Торо.

– Для меня проблематично переехать в Испанию и найти работу. Я хорошо говорю по-испански, но не знаю особенностей вашей юридической системы. Скорее всего, мне придется переучиваться.

Рамон пожал плечами, показывая, что ее карьера его не интересует.

– Моей жене не нужно работать. Я полностью обеспечу тебя.

– Я не желаю, чтобы ты содержал меня, – запаниковала Лорен. – Я много работала, чтобы сделать хорошую карьеру, и ценю свою независимость.

Он недоуменно посмотрел на нее:

– Что ты больше ценишь, Лорен? Независимость или своего сына? Невозможно иметь и то и другое.

– Это смешно, в конце концов, – пробормотала молодая женщина. – Ты не можешь жениться на мне. Я не испанская аристократка и даже не представляю, как должна вести себя герцогиня.

– Это правда, ты – не идеальный выбор, – заявил Рамон с шокирующей прямотой. – Но ты мать моего сына, и ради его блага я обязан жениться на тебе.

Лорен почувствовала, что ловушка захлопывается. В отчаянии она попробовала зайти с другой стороны:

– Как ты можешь жениться на женщине, которую не любишь?

– Любовь никогда не стояла в списке моих приоритетов. Я не считаю, что любовь необходима для удачного брака. Мы оба хотим воспитывать нашего сына, значит, справимся со всем остальным. Мы же были друзьями, – напомнил он. – И мы доказали, что все еще сексуально совместимы, в ночь после бала по случаю Дня святого Валентина. Разве ты не согласна со мной, querida? – Его голос внезапно стал таким игриво-сексуальным, что Лорен ощутила прилив желания.

У Лорен перехватило дыхание, когда он присел на кровать и медленно запустил пальцы в ложбинку у нее между грудями.

Она решительно отстранилась:

– Та ночь была ошибкой, и я сожалею о том, что произошло.

– Неужели? – язвительно спросил Рамон.

Лорен обнаружила, что ее соски напряглись и явственно проступили сквозь тончайшую ткань ночной рубашки. Вспыхнув, она вмиг натянула простыню до подбородка.

– Я не позволю тебе запугивать меня, – горячо проговорила она. – И я не собираюсь выходить за тебя замуж.

– Тогда, я надеюсь, ты готова к битве за опекунство. – Рамон встал и направился к выходу.

Лорен растерянно смотрела ему вслед. Ее сердце сжалось от страха.

После ухода Рамона она вскочила с постели. Голова Лорен закружилась. Ей стало понятно, насколько сильно она была больна. «Я должна увезти Матео из замка», – решила она. Для этого придется воспользоваться одеждой, которую Рамон купил для нее, но она отправит ее назад, как только возвратится в Англию.

В шкафу висели несколько роскошных платьев. Лорен поискала свои джинсы и свитер, но не нашла. Она выбрала самое простое платье из серо-голубого шелка и туфли на низком каблуке, подходящие по цвету. В ящике шкафа лежало дорогое нижнее белье. Лорен питала слабость к красивым трусикам и бюстгальтерам и надела их, уверяя себя, что пришлет Рамону чек.

Надо найти Мэтти, затем заказать такси и поехать в аэропорт. Рамон не сомневается, что она отдыхает, и, если повезет, ей удастся покинуть замок до того, как он поймет, что она сбежала. Но, выйдя в коридор, Лорен поняла, что не знает, куда идти. К ее облегчению, из-за угла вынырнула горничная.

– Где сеньор Велакес? – спросила Лорен по-испански.

Ей вдруг вспомнилась первая встреча с Рамоном, когда она удивила его приличным знанием языка.

Его карие глаза озорно сверкали, когда он обучал ее некоторым словам и выражениям, которые определенно не входили в школьную программу.

«Мы провели вместе массу счастливых часов», – вздохнула Лорен. Это был не только замечательный секс; они беседовали и смеялись, посещали художественные галереи и намотали много километров по лондонским паркам…

– Я хотела бы найти своего сына, – продолжила она. – Знаете ли вы, где он сейчас?

– Да, – кивнула горничная. – Пойдемте, я отведу вас к нему.

При других обстоятельствах Лорен, несомненно, заинтересовали бы десятки комнат, через которые ее вела горничная. Комнат с изумительными росписями на потолках, гобеленами на стенах, с антикварной мебелью и старинными рыцарскими латами.

«Это наследство Мэтти», – думала Лорен, пока горничная вела ее вниз по великолепной лестнице, вдоль которой висели портреты темноволосых, смуглых надменных мужчин, которые, как она догадалась, были предками Рамона. Замок и его древняя история принадлежали ее сыну по праву рождения.

Дальний конец холла заканчивался рядом дверей, одна из которых была полуоткрыта. За ней обнаружилась современная, недавно достроенная часть замка – застекленные оранжереи, выходящие в сад. Солнце освещало группу женщин и детей. Женщины сидели на диванах, а детишки ползали на полу вокруг улыбающегося малыша.

«Матео чувствует себя как дома среди незнакомых людей», – загрустила Лорен. Она догадалась, что дама с царственной осанкой – мать Рамона, а три женщины помладше – одна из которых была беременна – его сестры.

Лорен остановилась за полуоткрытой дверью и любовалась Мэтти. Он сидел на ковре, окруженный детьми. Они учили его хлопать в ладошки, смеясь и болтая по-испански. К удивлению Лорен, Мэтти, похоже, понимал их и выглядел абсолютно счастливым.

«Его место здесь» – эта мысль пронзила ее как стрела. С черными кудряшками и светло-оливковой кожей, он очень походил на своих кузенов и кузин, но у него было нечто большее, чем внешнее сходство с ними. Мэтти был Велакесом – представителем испанской аристократии. Замок был его домом, а эти люди – его семьей. Как смеет она возвращать его в крошечную квартиру, к образу жизни, который далек от идеального?

«Выбор у меня невелик», – печально подумала она. Она вынуждена будет согласиться на брак без любви, бросить работу и поселиться в замке. Или же ей предстоят судебные тяжбы с Рамоном. Лорен получит частичное опекунство над сыном. Отцу предоставят право жить с Мэтти в Испании, а ей разрешат посещать его несколько раз в год.

Честно говоря, выбора у нее вообще не было. Лорен скорее согласилась бы умереть, но не разлучаться с сыном.

Пять минут спустя Рамон нашел Лорен в холле, украдкой подсматривающей за Матео и его двоюродными братьями и сестрами. Женщина застыла, словно мраморная статуя.

– Ты выглядишь как смерть, – сказал он, подойдя ближе. – Тебе не стоило спускаться.

Она повернулась к нему, слезы блестели на ее ресницах.

– Лорен…

– Ты победил, – хрипло проговорила она. – Я не могу оторвать Мэтти от его семьи. И не могу жить без сына. Итак, ради него я выйду за тебя.

«Она будто предлагает себя в жертву, – возмутился Рамон. – Dios, я же герцог, миллионер, с этого дня она будет жить в роскоши!»

– Не считай брак со мной тяжелым испытанием, – бросил он. – Став моей женой, ты не будешь ни в чем нуждаться.

– Разве ты знаешь, в чем я нуждаюсь? – тихо спросила Лорен.

Его слова разрывали ей сердце.

Бормоча проклятия, Рамон отвел Лорен в свой кабинет, подошел к письменному столу и вынул что-то из ящика.

– Теперь, когда мы помолвлены, ты должна носить это. – Он открыл бархатную коробочку, в которой лежало громадное кольцо. У Лорен перехватило дыхание.

Кольцо, несомненно, было старинное: невероятных размеров рубин, обрамленный бриллиантами и рубинами помельче.

– Уродство, – пробормотала она, пока Рамон надевал на ее холодную руку кольцо. Пальцу стало тяжело и неудобно.

– Только ты можешь назвать кольцо, которое недавно оценили в миллион фунтов, уродством, – сухо заметил он. – Невесты Велакесов в течение многих поколений носили его. Ты обязана продолжить традицию.

– Миллион фунтов! А вдруг я потеряю его? – попыталась спорить Лорен. – Рамон, может быть, не нужно? Мы женимся ради сына, а не по любви, – добавила она, когда его темные брови вопросительно поползли вверх.

– Едва ли любовь что-то значила при выборе невесты для моих предков, – ответил он. – Обычно это были соглашения между знатными семьями.

Рамон взял Лорен за локоть и подвел к дверям, ведущим в оранжерею.

– Моя мать, кстати, уверена, что наш брак заключается по любви, – предупредил он. – И я не хочу разрушать ее романтические иллюзии.

– Что ты имеешь в виду?

– Перед моей семьей ты будешь разыгрывать роль влюбленной невесты.

– Извини, но я не владею актерским мастерством, – усмехнулась молодая женщина.

– Это поможет тебе войти в образ.

Рамон склонился к ней прежде, чем она поняла его намерение, и ее удивленный вздох стих под давлением его губ. К стыду Лорен, яростное, неистовое желание охватило ее от одного поцелуя. Она обмякла в объятиях Рамона и прильнула к нему.

Щеки Лорен были пунцовыми, когда он наконец отпустил ее. Она еще больше смутилась, обнаружив, что Рамон успел открыть дверь оранжереи, и они целовались на глазах у всех.

– Рамон, я надеюсь, ты собираешься объявить о своей помолвке, – сказала одна из молодых женщин.

– Да, собираюсь, – торжественно объявил он и, обняв Лорен за талию, подвел ее к старшей из женщин. – Madre, это Лорен, мать моего сына, которая – я счастлив сообщить об этом – в ближайшем будущем станет моей женой.

«Не стоит верить, что его нежная улыбка вполне искренняя, – уговаривала себя Лорен. – Он всего лишь разыгрывает фарс перед родственниками». Тем не менее сердце женщины забилось сильнее, когда он снова поцеловал ее.

– Лорен, добро пожаловать! – Мать Рамона заговорила по-английски, взяла ее за руки и расцеловала в обе щеки. – Я – Марисоль, а это мои дочери, Алиса, Джанита и Валентина, которая, как ты можешь догадаться, беременна.

Марисоль Велакес была высокой и элегантной дамой, ее красоту ни в коей мере не уменьшал тот факт, что ее волосы были серебряными, а не иссиня-черными, как у детей и внуков. Она понравилась Лорен мгновенно. Лорен боялась, что мать Рамона не одобрит его женитьбу на англичанке. Однако пожилая женщина улыбалась искренне и тепло.

– Мы рады познакомиться с тобой, Лорен, и сожалеем о твоей болезни, – сказала на превосходном английском сестра Рамона, Джанита. – У тебя был грипп. Какое счастье, что Матео не заразился. – Она посмотрела на двух детишек, которые щекотали Мэтти, отчего тот визжал от смеха. – Как видишь, кузены обожают его.

Лорен опустилась на корточки перед Мэтти, и ее сердце наполнилось нежностью. Он сразу же протянул к ней ручки, и она прижала сына к себе, закрывая глаза и вдыхая его сладкий запах. Он – смысл ее жизни, и она готова на все, лишь бы быть с ним, даже выйти замуж за человека, который высокомерно заявил, что не считает любовь необходимым условием брака.

Лорен потребовалось собрать все свои силы, чтобы удержать Мэтти на руках. Он определенно подрос и прибавил в весе за те дни, что она была больна. Или она ослабела?

– Можно я возьму его? – попросила сеньора Велакес. – Ты недостаточно поправилась, чтобы поднимать такого крепыша.

Слезы застилали глаза Лорен, когда она передавала Мэтти бабушке. «Как же смешон мой недавний план выкрасть его из замка», – вздохнула она про себя.

– Идем, тебе пока лучше оставаться в постели. – Рамон, несмотря на протесты, поднял ее на руки. – Чем быстрее ты поправишься, тем быстрее я женюсь на тебе, – добавил он с издевательским блеском в глазах, отчего Лорен захотелось влепить ему пощечину.

– Я могу идти сама, – раздраженно бросила она, когда они оказались в холле. – Твоя семья больше не видит нас, и тебе незачем разыгрывать любящего жениха. В отличие от твоей мамы у меня нет иллюзий.

– Возможно, нет, – невозмутимо откликнулся он. – Ты правильно поступила, согласившись выйти за меня замуж. Нашему сыну будет лучше, если мы перестанем враждовать и попытаемся стать друзьями.

Лорен кипела от негодования, пока Рамон нес ее вверх по лестнице, через длинную анфиладу комнат в спальню.

– О какой дружбе можно говорить, если ты шантажом получил от меня согласие на брак? – поинтересовалась она. – Ты использовал мою любовь к Мэтти, чтобы добиться того, что тебе нужно. Это жестоко.

– Так лучше для нашего сына, – возразил он. – Матео нуждается в нас обоих.

Рамон расстегнул молнию на ее платье.

– Что ты делаешь? – Лорен пыталась сопротивляться, однако он, не обращая на нее внимания, раздел женщину. Платье упало на пол.

– Ты выглядишь в этом белье даже лучше, чем я представлял, когда выбирал его, – протянул Рамон и выразительно посмотрел на ее груди.

К стыду Лорен, соски ее мгновенно затвердели. Она закрыла глаза, чтобы не видеть его насмешливую улыбку.

– Свадьба состоится очень скоро, querida, – пробормотал Рамон. – Лучшее место для восстановления после болезни – моя постель.

«Ему стоит только взглянуть на меня, и я уже трепещу от желания», – пришла в отчаяние Лорен. Она решила, что он собирается поцеловать ее, однако Рамон снял покрывало с кровати и уложил Лорен.

– Рад, что ты разделяешь мое нетерпение, – проговорил он с долей изумления, – но ты недостаточно окрепла для того, что я хочу с тобой сделать.

– Ненавижу тебя, – прошептала Лорен.

Она отвернулась, но Рамон взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него, а затем решительно поцеловал, демонстрируя свою власть над ней.

Она должна была сопротивляться. Ее разум знал это, но, к несчастью, тело не было согласно. Лава разлилась по жилам, руки и ноги подрагивали. Язык Рамона лизал ее сомкнутые губы до тех пор, пока она со стоном не раскрыла их. Женщину охватило горячее, нетерпеливое желание, она со стоном потянулась к нему и поцеловала с безумной страстью, которую не могла больше скрывать.

– Мне нравится, как ты ненавидишь, querida, – протянул Рамон, когда она наконец оторвалась от его губ. – Шантаж – отвратительное слово. Я могу вынудить тебя выйти за меня замуж ради блага Матео, но, несмотря на то что сильно хочу тебя, я никогда не буду принуждать тебя к сексу. Ну не дуйся. Страсть – серьезная причина для брака, а в нашем случае она подкреплена обоюдным желанием сделать Матео счастливым. Чего еще можно хотеть?

«Любви!» – чуть не выкрикнула Лорен. Она хотела, чтобы Рамон любил ее, как она полюбила его с первой встречи. Но сейчас она испытывала такую злобу, что ей хотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым.

– Убирайся отсюда, – приказала она, будучи не в состоянии выносить его высокомерную улыбку.

– Ну разве можно так говорить со своим суженым?

Если бы Лорен знала, как он мечтает немедленно сбросить одежду и погрузиться в шелковистую женскую мягкость! Но синяки у нее под глазами останавливали Рамона, хотя он был готов лечь рядом с ней и любить до тех пор, пока она не признает, что они поженятся не только ради сына, ни и ради них самих.

Рамон поправил покрывало, заметив, что глаза Лорен закрываются. «Я думал, что возненавижу ее за то, что она скрыла от меня сына, но я обманывал себя», – признался он. В глубине души Рамон был рад, что он женится на Лорен, и ему было наплевать на ее происхождение.

– Верь мне, querida, – произнес он, – наш брак будет удачным.

– Мне нелегко в такое поверить, – пробормотала она, проигрывая битву с накатившим на нее сном.

«Что же случилось в ее прошлом? Почему она высоко ценит независимость и никому не доверяет?» – размышлял Рамон, рассматривая спящую Лорен. Раньше он сознательно не интересовался ее жизнью, сохраняя дистанцию между ними. Но теперь она его невеста, и ему предстоит разрушить барьеры, которыми Лорен огородила свое сердце и душу.

Глава 7

Венчание состоялось две недели спустя в семейной церкви, расположенной рядом с замком. Свадьба была довольно скромная, присутствовали только близкие родственники и друзья со стороны жениха. Со стороны невесты никого не было.

Рамон спрашивал Лорен, хочет ли она пригласить кого-нибудь из Англии, но она решила не делать этого. Ей трудно было бы разыгрывать роль счастливой невесты перед семьей и друзьями. Гордость заставляла ее скрывать тот факт, что сказочная свадьба с красавцем герцогом из Испании – всего лишь вынужденный брак ради блага сына.

– Я не хочу, чтобы мама и Алан прервали круиз, – объяснила она Рамону, когда они обсуждали приготовления к свадьбе.

– Кто такой Алан? – поинтересовался он.

– Мой отчим. Мама вышла за него замуж два года назад, и эта поездка – запоздалое свадебное путешествие.

– А где твой отец? – Рамон заметил, что Лорен напряглась. – Он умер?

Она не знала. Она ничего о нем не слышала с того самого дня, когда он покинул их.

– Мои родители развелись, – коротко ответила Лорен и постаралась сменить тему разговора.

Был ясный весенний день, и солнце сияло на безоблачном небе, когда Лорен прибыла в церквушку в сопровождении шафера.

Несмотря на теплую погоду, молодую женщину знобило. Сердце уходило в пятки от страха, пока она шла по проходу под любопытными взглядами гостей. Ее глаза остановились на красивом серьезном мужчине, ожидающем ее у алтаря. На несколько секунд нервы подвели Лорен, и у нее появился соблазн убежать. Но она поймала взгляд Мэтти, сидящего на коленях у Кэти Моррис. Лорен скорее умрет, чем разлучится с сыном, и ей придется выйти замуж за Рамона.

Юбка шелкового подвенечного платья цвета слоновой кости шуршала при ходьбе. Лорен собиралась надеть сиреневый костюм, который она купила к свадьбе матери два года назад, однако Рамон заявил, что его невеста должна выглядеть роскошно, и пригласил в замок известного кутюрье. Результатом визита явилось обманчиво простое платье, подчеркивающее ее тонкую талию. Декольте было отделано кристаллами, которые сверкали, как капельки слез.

Она остановилась рядом с Рамоном. Что-то мелькнуло в его карих глазах, когда он посмотрел на нее, но это было настолько мимолетно, что Лорен ничего не поняла. Через несколько мгновений начался обряд венчания.

– Ты не собираешься падать в обморок, не так ли? – тихо спросил Рамон, когда они вышли из церкви и остановились на ступенях, позируя фотографам.

«Лорен напоминает призрака», – мрачно подумал он.

Рамон винил себя за спешку со свадьбой. Следовало бы подождать, пока Лорен окончательно не поправится. Он уверял себя, что его нетерпение вызвано исключительно беспокойством за будущее Матео, но это была не вся правда. Его тянуло к Лорен, как ни к какой другой женщине. Когда она шла к алтарю в подвенечном платье, медовые локоны обрамляли ее лицо, а серые глаза смотрели на него. У Рамона перехватило дыхание.

На шее Лорен подрагивала жилка – единственный признак того, что она нервничает. Заметив это, Рамон расчувствовался. Он шантажом заставил ее выйти за него замуж, грозя судебной тяжбой, и до последнего сомневался, не откажется ли она. Но Лорен пришла в церковь, и, когда она посмотрела на него и осторожно улыбнулась, он ощутил давящую тяжесть в сердце.

– Со мной все в порядке, – заверила его Лорен.

Ни за что на свете она не призналась бы, какая волна эмоций захлестнула ее, когда священник объявил их мужем и женой.

Лорен взглянула на букет роз в руках и вдохнула их изысканный аромат.

– Спасибо за цветы, – пробормотала она робко. – Это был приятный сюрприз.

Дворецкий передал ей цветы, когда она направлялась в церковь, сообщив, что букет – от герцога.

Лорен вспомнила, как Рамон послал ей тридцать семь красных роз в тот день, когда они познакомились. В букете была записка. Он пригласил ее на ужин. Может быть, розы в день свадьбы имеют особое значение?

– Было бы странно, если бы моя невеста осталась без цветов, – холодно сказал он.

Лорен, услышав это, тем не менее продолжала улыбаться. Она взяла себя в руки и отбросила сожаления о том, чего не может изменить.

После венчания состоялся торжественный обед в замке. Повара превзошли самих себя, и блюда были великолепны. Напоследок подали пятиярусный торт, который Рамон и его супруга разрезали вместе.

Лорен догадывалась, что среди гостей ходят сплетни, касающиеся того, что герцог де Велакес женится на матери своего сына, рожденного почти год назад, и его жена не принадлежит к испанской аристократии. Но, по крайней мере, ей никто ничего не сказал, и все выглядело так, будто родственники Рамона рады принять ее в свою семью.

Только единственная гостья не разделяла всеобщее веселье. Во время праздничного обеда Лорен несколько раз ловила на себе взгляды очень красивой испанки, пристально рассматривающей ее.

– Пилар выглядит ослепительно, не так ли? – пробормотала Джанита, присоединившись к Лорен у открытого французского окна, и выглянула на террасу, где Рамон сосредоточенно беседовал с грациозной, элегантной женщиной, копна черных кудрей которой спускалась до середины спины. – Ты, вероятно, слышала о ней или видела ее фотографии, – продолжила сестра Рамона. – Пилар Фернандес – топ-модель мирового уровня. Только с ее фантастической фигурой можно носить такие короткие юбки. Я полагаю, теперь она с головой уйдет в модельный бизнес, так как… – Она запнулась.

– Теперь?

– Теперь, когда Рамон женился на тебе, – пробормотала Джанита, сожалея, что затронула эту тему. – Были кое-какие ожидания… Пилар ценят кутюрье всего мира, и, думаю, она будет посещать замок так же часто, как раньше.

Слова Джаниты не сильно обнадежили Лорен. Рамон уверял ее, что отношения с Пилар – не более чем дружба, но, очевидно, дело обстояло не совсем так, поскольку были ожидания, что он выберет Пилар в жены.

Это было бы логично. Пилар принадлежала к тому же кругу, что и Рамон. Элегантная, утонченная, образованная, она идеально подходила на роль герцогини. В добавление ко всему, она была сногсшибательно красива.

Сомнения охватили Лорен. Она не могла конкурировать с Пилар ни в каком смысле. Молодая женщина взглянула на свою руку. Рядом с вызывающе дорогим старинным перстнем красовалось широкое обручальное кольцо из белого золота.

Ревность охватила Лорен, когда она увидела, как испанка положила руку на плечо Рамона и придвинулась ближе, шепча что-то ему на ухо. Внезапно Лорен почувствовала себя, как в тот день, когда она, четырнадцатилетняя, в новом платье, разносила сладкие пирожки на рождественской вечеринке, которую устроили ее родители. Мама хлопотала у праздничного стола, но улыбка ее стала натянутой, когда она подошла к Лорен и спросила, не видела ли та отца.

– Я поищу его, – обещала Лорен.

Она обшарила дом в поисках Донни и обнаружила его в оранжерее – с Джин. Большегрудая блондинка работала секретаршей в гольф-клубе. Джин прижималась к ее отцу и что-то шептала ему на ухо. А отец улыбался.

– Привет, малыш. Что ты нам принесла? Пирожки? – Донни подошел к ней, загораживая Джин, лихорадочно расправляющую платье.

Тогда Лорен ничего не поняла, но после того, как отец бросил жену и дочь ради стриптизерши, она вспомнила этот эпизод, и мать объяснила ей, что Джин была одной из многочисленных любовниц Донни…

Роясь в недрах памяти, Лорен вышла на террасу и побрела прочь. Неожиданно кто-то заговорил с ней. Ее сердце екнуло, когда она подняла голову и встретила надменный взгляд Пилар.

– Матео очаровательный ребенок. Рамон, очевидно, гордится им, – холодно проговорила испанка.

– Мы оба гордимся, – вежливо ответила Лорен, чувствуя себя неловко.

– Рамон женился на вас, чтобы заполучить сына, конечно.

Это звучало как утверждение. Лорен промолчала. Глаза Пилар походили на отполированный черный гранит.

– А как вы собираетесь справляться с обязанностями герцогини? – продолжала она. – Я полагаю, жизнь в Лондоне не подготовила вас к этому.

– Я уверена, что как-нибудь справлюсь, – сказала Лорен.

Пилар пренебрежительно пожала точеными плечами:

– Возможно, вы будете герцогиней не очень долго, поскольку сын теперь принадлежит Рамону.

Лорен стало очень холодно, словно туча закрыла солнце.

Самым крупным предметом мебели в громадной спальне Рамона была кровать под бархатным балдахином. «Кровать слишком велика для одного человека, но, возможно, Рамон нечасто спал в ней один», – мрачно подумала Лорен. Неужели Пилар Фернандес разделяла с ним это ложе в течение восемнадцати месяцев, что они провели врозь?

«Так, остановись!» – приказала себе Лорен. Она раздувает из мухи слона, поверив злобной реплике Пилар.

Рамон был до сих пор внизу, прощался с последними гостями, но через несколько минут он присоединится к ней. После стычки с прекрасной испанкой Лорен сделала над собой усилие и вернулась на праздник. Она улыбалась и смеялась, пока челюсти не стало сводить от боли, и заверяла проницательного Рамона, что все идет замечательно. Он торжествовал.

С тяжелым вздохом Лорен прошла в смежную комнату, которая, как объяснял Рамон, была спальней герцогини. Она не знала, была ли Пилар его любовницей, и не хотела это знать. Но не могла забыть Рамона, стоящего рядом с испанской красавицей.

Лорен отчаянно захотелось снять свой пышный наряд. Это платье и розы были частью иллюзии, созданной Рамоном, хотевшим, чтобы все поверили, что герцог де Велакес и его супруга счастливы. Но она-то знала правду и трясущимися руками стала снимать подвенечное платье и тончайший кружевной бюстгальтер. Лорен порылась в ящиках и вытащила просторную хлопчатобумажную ночную рубашку, которую вместе с другими ее вещами прислали из Англии.

Она стояла перед туалетным столиком и причесывалась, когда вошел Рамон.

– Не совсем то, что я рассчитывал увидеть, – протянул он, оглядев мешковатую ночнушку, полинявшую от многочисленных стирок. – Твой выбор оставляет желать лучшего, querida.Хотя даже это неподобающее случаю одеяние не уменьшает моего желания, – добавил он иронично, когда она повернулась лицом к нему, и он заметил неясные очертания сосков под тонкой тканью.

Рамон ослабил узел галстука, расстегнул верхние пуговицы рубашки и прислонился к притолоке. Темные волосы спадали на его лоб, в глазах горел чувственный огонь. Он выглядел настолько сексуально, что у Лорен подкосились ноги от пронзительного желания, и она презирала себя за эту слабость.

– Чего же ты ждал? – поинтересовалась она. – Что ты ворвешься сюда и потребуешь исполнения супружеских обязанностей?

Рамон прищурился. Интуиция не обманула его. Что-то расстроило Лорен во время свадебного приема. Сейчас она раздражена и находится на грани нервного срыва.

– Не потребую, – спокойно возразил он. – Я не думаю, что мне это понадобится. Ты – моя жена, и я предполагал, что мы проведем нашу первую брачную ночь, предаваясь страсти, которая всегда пылала в наших телах.

– Я – твоя жена, потому что ты решил сделать Мэтти своим наследником, – упрямилась Лорен.

Рамон сжал зубы:

– Он мой сын и по праву является моим наследником. Если бы не ты, все было бы по-другому.

– Ты четко мне дал понять, что я могу быть только твоей любовницей. В твоих глазах я была недостаточно хороша для великолепного герцога де Велакеса. Естественно, я была убеждена, что ты будешь чувствовать то же самое по отношению к моему ребенку.

Лорен наконец поняла, в чем причина ее обиды. Рамон женился на ней из-за ребенка. Без Мэтти он по-прежнему рассматривал бы ее как любовницу.

– Я не думаю о Матео как о своем ребенке или твоем. Он – часть и тебя, и меня, и мы поженились, чтобы вместе заботиться о сыне, – сказал Рамон. Его акцент неожиданно стал очень заметным. – Я думаю, мы обязаны сделать все, чтобы у нас были хорошие отношения.

– А что с сексом? – пробормотала Лорен едко.

– Секс – основа. С него все начинается. Я увидел тебя в ночном клубе и захотел так, как никогда не хотел ни одну женщину. – Он сделал паузу и добавил мягко: – И до сих пор хочу. А ты, Лорен, судя по всему, настроена отрицать, что тоже хочешь меня.

Она не рискнула посмотреть на Рамона и уставилась в пол потухшими, растерянными глазами. Может быть, он прав? Секс был только началом. Он связывал их в течение шести месяцев. А по прошествии полутора лет не было никаких признаков того, что желание Рамона пошло на убыль.

И справедливо ли ополчаться на него из-за того, что он не любит ее? Справедливо ли отвергнуть его и избегать того, чего они хотят оба, только потому, что Рамон может оказаться таким же закоренелым ловеласом, как ее отец?

– Я не прекрасная аристократка голубых кровей, – пробормотала Лорен, будучи не в силах забыть о Пилар.

– Для меня ты самая красивая женщина в мире, – убеждал ее Рамон. – Твоя кровь может быть хоть светло-зеленой, меня это не интересует. Ты – мать моего сына. И эта причина будет самой весомой для меня всю жизнь.

Волосы спадали на спину Лорен, словно река из золота. В глазах мелькала озабоченность. Но Рамон до боли желал обладать ею.

– Я взял на себя обязательства, Лорен, и я хочу преодолеть наши разногласия, сделать наш брак счастливым, – строго сказал он. – Но и ты должна хотеть этого, потому что семью создают двое. – Их взгляды встретились, и она уловила скрытую теплоту в его глазах. – Ты хочешь сделать наш брак удачным?

Она могла сказать «нет», цепляясь за свою гордость, или могла согласиться с Рамоном. Выбор оставался за ней.

– Да, – прошептала Лорен и затрепетала, увидев, как засияли его глаза.

– Тогда иди ко мне, – попросил Рамон. Он двинулся к Лорен, встретил ее в середине комнаты и обнял. – Ты выглядела такой красивой сегодня, querida.Должен признаться, что, увидев тебя в подвенечном платье, я тут же начал мечтать, как сорву его с тебя. – От чувственной улыбки мужа у женщины перехватило дыхание. – Но для меня будет еще большим удовольствием снять это уродство, – прорычал он, стянув с нее ночную рубашку и жадно рассматривая крепкие груди, плоский живот и крошечные кружевные трусики.

Рамон со стоном подхватил ее на руки и понес к кровати. Опустив Лорен на матрас, он лег на нее, прижавшись к губам женщины в головокружительном сексуальном поцелуе. Затем Рамон поднял голову и несколько минут любовался Лорен.

– В постели мы всегда понимали друг друга лучше, – слегка улыбнувшись, заметил он.

– Тогда люби меня, – предложила она нежно.

Рамон издал горловой стон и опять прильнул к ее губам. «Как мне нравится его манера целоваться!» – расчувствовалась Лорен. Ее инстинкты возобладали над рассудком. Она обняла его за шею и прижала к себе так крепко, что слышала гулкое биение мужского сердца, звучавшее в унисон с ее собственным.

Лорен задрожала от предвкушения, когда Рамон накрыл ладонями ее груди.

– Шикарные – и мои, – довольно пророкотал он и очертил пальцем розовые соски так, что они мгновенно набухли. – Имей в виду, что твой муж – страшный собственник, querida, – предупредил Рамон и прикоснулся губами к одному из набухших сосков, а затем к другому и сосал его, пока Лорен, извиваясь всем телом, не начала умолять его никогда-никогда не останавливаться.

Рамон обожал те моменты, когда холодная английская роза отбрасывала все свои комплексы и ограничения и становилась в его руках готовой на все. Секс с Лорен всегда был умопомрачительным. Ни с какой другой женщиной он настолько не терял контроля над собой. Сдерживаться было невероятно трудно. «Постепенное соблазнение, которое я спланировал, отложим на потом», – решил он. Сейчас у него была одна цель – как можно скорее слиться с Лорен.

Лорен блаженно жмурилась, пока Рамон прокладывал дорожку из поцелуев от ее грудей к животу, а потом еще ниже. Она услужливо приподняла бедра, чтобы ему было легче снять с нее трусики. Горячая влажность указывала на то, что Лорен готова принять его, однако Рамон собирался доставить ей максимальное удовольствие и принялся ласкать женщину с удвоенной силой.

Как только Лорен почувствовала приближение оргазма, он приподнялся и вошел в нее одним толчком. Она вскрикнула.

– Тебе больно? – испуганно спросил Рамон, всматриваясь в ее лицо.

– Нет. – Лорен обвила ногами его спину и взмолилась: – Не останавливайся.

Рамон двигался энергично. Они оба пребывали в неописуемом возбуждении. Лорен цеплялась за его плечи, ее глаза были закрыты. Нарастающее по спирали напряжение ощущалось сильнее и сильнее. Рамон изменил позу и положил ее ноги себе на плечи.

– Доверься мне, querida. Так тебе будет только приятнее, – пообещал он.

И не солгал. Удовольствие переполнило женщину до краев и достигло такой силы, что его невозможно было выдержать.

Наконец она выгнулась и впилась ногтями в руки Рамона, потрясенная нахлынувшей волной экстаза.

Лорен чувствовала, что он тоже приближается к вершине, и приподняла бедра, чтобы встретить последний дикий толчок…

Какое-то время она приходила в себя. Рамон лежал на ней, его расслабленное тело вдавливало Лорен в матрас. Наконец он скатился с нее и тут же нежно обнял.

– Слезы, querida? – удивленно спросил Рамон, проводя пальцами по ее лицу.

Она не могла признаться ему, что в такие моменты ощущает, как не только их тела, но и души сливаются воедино.

– Мне бы хотелось, чтобы все было по-другому, – прошептала Лорен, представляя, как они занимались бы сексом, если бы Рамон любил ее. Наверное, он шептал бы нежности ей на ушко, а она была бы более открытой, поскольку не надо было скрывать эмоции.

Рамон нахмурился:

– Неужели быть замужем за мной так невыносимо?

– Конечно нет. Мы правильно поступили. Ради Мэтти.

– Да, потребности нашего сына – это самое главное. Но сегодня я собираюсь удовлетворить твои нужды, впрочем, как и мои. – Он страстно поцеловал ее в губы, чтобы вновь разжечь костер обоюдного желания. – Теперь ты моя жена, – пробормотал Рамон с нескрываемой радостью, в то время как его рука скользнула по ее самому интимному местечку, и он убедился, что она снова готова принять его. – Сейчас мы доказали, что страсть и стремление дать все самое лучшее нашему сыну сделают наш брак удачным. Особенно страсть. Ты согласна, querida?

Лорен не была согласна, однако не стала возражать. Вместо этого она отдалась изысканному наслаждению, которое мог подарить ей только Рамон. Но позже, когда Лорен лежала и слушала его ритмичное дыхание, она с грустью размышляла о том, что ей всю жизнь придется хотеть больше, чем он может предложить.

Глава 8

– Нужно организовать свадебное путешествие.

Лорен открыла глаза. Рамон лежал рядом с ней и выглядел выспавшимся, несмотря на то что они оба почти не спали ночью.

– Хорошо, – пробормотала она, закутываясь в одеяло.

– Куда бы ты хотела поехать? Лорен посмотрела на часы и зажмурилась:

– Мы должны это решить в семь часов утра?

Рамон отметил, что от солнечных лучей, просачивающихся сквозь балдахин, ее волосы стали золотыми. Губы Лорен слегка припухли от поцелуев. Вспоминая их вкус, он ощутил неодолимую тягу овладеть ею снова. Но женщина была слишком утомлена после бурной ночи, и Рамон смирил свой сексуальный голод. Ему не нужно торопиться. Лорен – его жена, и у них впереди целая жизнь.

– Мы должны составить план, чтобы я мог мобилизовать персонал, – заявил он.

Лорен поняла, что заснуть не удастся.

– Ты говоришь об этом, как о военной операции. Зачем персоналу ехать в наше свадебное путешествие?

– У меня есть вилла в Барселоне. Мы можем взять с собой Матео. Кроме того, в центре города есть много бутиков. Но нам придется захватить с собой повара и дворецкого, ну и, конечно, Кэти Моррис для Матео.

– Слишком многолюдное свадебное путешествие у нас получается, – пробормотала Лорен; ее энтузиазм пошел на убыль. – Честно говоря, я думаю, что Матео слишком мал для пляжа. Мы будем все время следить за тем, чтобы он не наелся песка. А из одежды мне ничего не нужно.

Перед свадьбой Рамон несколько раз свозил Лорен в Мадрид, и ее шкафы были набиты эксклюзивными нарядами.

– А можем ли мы поехать куда-нибудь одни – только ты, я и Мэтти? Помнишь выходные, которые мы провели в Шотландии? – Они занимались любовью у пылающего камина, и Лорен влюбилась в него еще сильнее. – Хорошо бы отправиться в тихое местечко, – сказала она с тоской.

Пока готовилась свадьба, они почти не оставались одни. Замок заполнили многочисленные родственники.

Рамон нахмурился:

– В Шотландии холодно в это время года. Но если ты любишь горы, я знаю тихое и безлюдное место. Только журчание ручья за окном будет беспокоить нас.

– Звучит восхитительно, – заверила его Лорен.

Муж чмокнул ее в нос:

– Тогда решено. Я распоряжусь, чтобы собрали наши вещи, и через пару часов мы сможем уехать.

* * *

– Здесь очень живописно! – восхитилась Лорен, выходя из джипа.

Рамон привез ее в Кантабрийские горы. Внизу виднелась зеленая долина с точечками фермерских домиков и апельсиновыми и миндальными рощами в цвету. Маленькая речушка, пересекающая долину, сверкала, как серебряная лента. Домик, в котором они остановились, окружали сосны, а чуть вдалеке высились вершины, прикрытые шапками снега.

Домик был скромный, но комфортабельный, с большой гостиной, кухней и спальней с примыкающей к ней ванной. Имелась в нем еще одна маленькая комнатка, где они разместили дорожную кроватку Мэтти.

Молодожены достали вещи из машины. Пока Рамон занимался с сыном, Лорен расстелила на траве ковер и открыла корзинку со снедью, которую повар приготовил для них.

– Божественное место, – пробормотала она, разглядывая горы. – Ты часто приезжаешь сюда?

Рамон аккуратно засовывал ложку с йогуртом в ротик Мэтти, пока малыш играл с ключами от машины.

– Не так часто, как мне хотелось бы. Дела по управлению компанией и поместьем оставляют мне мало свободного времени, но мальчишкой я приезжал сюда почти каждые выходные, гулял по горам или ловил рыбу в горном озере.

Лорен подхватила:

– Мне очень нравится здесь. Я люблю пикники и, кажется, ем на свежем воздухе в два раза больше. – Она откусила кусочек сэндвича с копченой семгой. – Должна признаться, мне это больше по душе, чем официальные обеды в замке – с дворецким и дюжиной слуг.

Рамону не понравилось ее признание.

– Это старая традиция. Герцог и герцогиня обедают в большом зале. Даже когда я и мои сестры были маленькими, мы должны были переодеваться к обеду и высиживать пять перемен блюд, ведя вежливые застольные беседы и не выказывая признаков утомления.

– Ты хочешь сказать, что никогда не ел пиццу перед телевизором? Или не приглашал приятелей на барбекю? – изумилась Лорен.

– Конечно нет. Мне с детства внушали, что я должен осознавать свою роль и вести себя соответствующе.

Лорен скорчила гримасу.

– Неудивительно, что ты был шокирован, увидев, как я ем мороженое прямо из коробки. А еще я как-то заказала китайские блюда и хотела устроить пикник на полу в гостиной твоей квартиры, – пробормотала она, краснея от воспоминаний.

Едва ли Пилар Фернандес стала бы экспериментировать с палочками для еды, пытаясь подцепить ими кисло-сладкие куриные шарики. Это еще раз доказывало, что новая герцогиня не принадлежит к миру Рамона.

– Я подумал, что ты забавная, – произнес он. – Я никогда не встречал таких, как ты. Ты любишь совершать сумасшедшие поступки: прогуливаться под дождем, готовить сэндвичи с беконом после того, как мы часами занимались любовью. Я любил своих родителей, но мое детство было полно ограничений, – признался Рамон. – Мной занимались, в основном, гувернантки и гувернеры. Я общался со своим отцом каждый вечер на протяжении часа. Меня вызывали в его кабинет, и он рассказывал мне историю наших предков и нашего замка. Обучал меня обязанностям, которые лягут на меня, когда я стану герцогом.

– А ты хотел быть герцогом? – с любопытством спросила Лорен.

Рамон засомневался, отвечать ли. Отец внушил ему, что герцог должен быть сильным и контролировать свои эмоции. С раннего детства Рамон усвоил, что не должен плакать – даже когда лошадь сбросила его, и он сломал руку. Ему было нелегко поверять свои мысли и чувства. Но Лорен – его жена, и ему необходимо научиться быть откровенным с ней.

– Вообще-то мне хотелось стать космонавтом, – сказал он улыбаясь. – У меня была склонность к наукам – особенно к физике. После окончания университета мне предложили работу в НАСА.

Глаза Лорен расширились.

– Ты не согласился? Почему?

– Я не мог. – Рамон пожал плечами. – Я был единственным сыном и наследником титула.

– Ты принес в жертву свою мечту? – медленно проговорила она. Рамон промолчал, и Лорен решила сменить тему. – Так ты никогда не приезжал сюда со своим отцом?

– Нет. Только с одним из гувернеров. Он любил природу и часто сопровождал меня. Я учился в замке, так как отец считал, что я могу завести неподобающие знакомства в школе, – объяснил Рамон, когда Лорен с удивлением посмотрела на него. – Я общался исключительно с молодыми людьми моего круга.

Только в университете я понял, как меня ограничивали.

– Удивляюсь, как отец согласился на университет, – вставила она.

– Мне пришлось долго убеждать его, – вздохнул Рамон. – А вскоре он пожалел об этом, так как я безумно влюбился в модель-стриптизершу и объявил о своем намерении жениться на ней.

Лорен ощутила укол ревности оттого, что Рамон, чье сердце, казалось, было высечено из гранита, когда-то был безумно влюблен.

– Что же сказал твой отец?

– Он был в ужасе, пытался всячески отговорить меня. Но мне было восемнадцать лет, и я был опьянен чувством свободы. Тогда отец принял меры. – Улыбка Рамона увяла, он вспомнил душевную боль, вызванную предательством женщины, которую он любил. – Отец нанял частного детектива, который обнаружил, что у Каталины есть любовник. Он был наркоманом, ему постоянно требовались деньги на дозы, и Каталина разработала план: соблазнить желторотого сыночка богатого герцога, убедить его жениться, а затем сорвать куш – большое содержание при разводе. Узнав об этом, отец потащил меня в отель, где встречались Каталина и ее любовник, и показал мне их обоих, когда они голые лежали в постели.

– Ох, – сочувственно пробормотала Лорен, – это, должно быть, очень неприятный момент.

– Была еще масса неприятных моментов, так как эта история попала в прессу. Мое унижение было очень сильным, – сухо продолжал Рамон. – Я чувствовал себя полным дураком. И понимал, что сильно расстроил отца. Но эта история научила меня осторожности. Состояние Велакесов – очень серьезный стимул для многих женщин.

– Но не для меня, – твердо проговорила Лорен. – Я всегда хотела сама зарабатывать деньги и не зависеть от мужчин.

– Твое стремление к независимости похвально, – согласился Рамон. – Но ты не считалась с интересами нашего сына.

Лорен закусила губу:

– Повторяю, я не думала, что ты обрадуешься ребенку, поскольку собираешься жениться на девушке из высшего общества.

Напряженную тишину нарушил Мэтти, которому надоели ключи от машины. Он запустил руку в баночку с йогуртом, а потом махнул ею, и йогурт оказался на рубашке отца.

Лорен опасалась, не рассердится ли он. Но Рамон расхохотался и подбросил Мэтти в воздух. Малыш завизжал от восторга.

– Должен признаться, даже если бы ты сказала мне, что беременна, я вряд ли смог бы осознать, что это такое – иметь ребенка. Я не подозревал, что способен испытывать такую сильную любовь к сыну, – тихо сказал Рамон. – Очень долго я считал продолжение рода Велакесов своей обязанностью. Я не представлял, что буду готов с удовольствием отдать жизнь за честь моей семьи.

– Я понимаю тебя, – согласилась Лорен. – Когда я впервые взяла Мэтти на руки, меня охватила такая любовь к нему, что все остальное, включая мою карьеру, показалось незначительным.

Их взгляды встретились. В первый раз она почувствовала, что правильно поступила, согласившись выйти за него. Но, слушая, как Рамон рассказывает о своей любви к сыну, Лорен молилась, чтобы он полюбил и ее.

– Меня учили, что мужчина должен быть сильным и скрывать свои эмоции. Однако мужья моих сестер – отличные отцы, и они не считают слабостью открытое проявление любви к своим детям. Я хотел бы стать похожим на них, но это очень трудно. – Рамон помолчал. – Помоги мне стать хорошим отцом, Лорен.

Его просьба тронула ее до глубины души. Сильный человек признался в своей слабости. Она полюбила его еще сильнее – за честность. Лорен импульсивно поцеловала его в щеку:

– Ты великолепно справляешься. Мы будем учиться вместе.

– Отлично, querida.

Рамон повернул голову так, что его губы прикоснулись к ее губам.

Мэтти заснул, и Рамон отнес его в дом. Родители уложили малыша и на цыпочках вышли из комнаты. Только теперь Лорен осознала, что это их медовый месяц.

Рамон как будто прочел мысли жены, подхватил ее на руки и понес в спальню. Голодный блеск в его глазах заставлял сердце женщины биться чаще.

– Мне нравится, что наш сын вспомнил о сиесте. – Он уложил Лорен на кровать и начал расстегивать ее юбку.

– Ты собираешься поспать? – усмехнулась она.

– Нет. Я собираюсь заняться с тобой любовью.

Рамон быстро раздел ее. Он торопился, но Лорен не обратила внимания на треск разрывающейся юбки. Ее нетерпение было таким же. Рамон занимался с ней любовью и с нежностью, и со страстью. Каждое его движение поднимало женщину выше и выше – до тех пор, пока она с криком не достигла пика наслаждения.

Они провели восхитительную неделю в горах. Лорен решила, что они будут приезжать сюда хотя бы раз в месяц. «После свадебного путешествия наши отношения стали совершенно другими», – думала она несколько недель спустя, входя в комнату в элегантном шелковом платье, которое надела на крестины новых племянников Рамона. Валентина родила мальчиков-близнецов. Обряд крещения проходил в той же церкви, что и их свадьба. Поскольку Валентина была очень занята, Лорен взяла на себя прием гостей.

Рамон вышел из ванной. Его шаги замедлились, когда он увидел жену.

– Ты чудесно выглядишь, mi corazon.

Уже не в первый раз Рамон называл ее «мое сердце». Лорен уговаривала себя, что не стоит надеяться, однако они становились все ближе друг другу. Этому, несомненно, способствовал секс.

Рамон много работал, и это была официальная причина того, что вечером они рано уходили в спальню и долго нежились в кровати по утрам в выходные. Кроме того, Рамон часто вырывался домой в середине дня, и его приезд – по счастливой случайности – совпадал по времени с послеобеденным сном Мэтти.

Он мог не любить ее, но занимался с ней любовью со страстью, граничащей с наваждением. И хотя их взаимоотношения были далеки от того, о чем мечтала Лорен, она уговаривала себя, что ее все устраивает. Закоренелый плейбой Рамон становился преданным мужем и отцом.

– Надеюсь, я ничего не забыла, – пробормотала молодая женщина, вспоминая, что еще нужно сделать.

– Все будет в порядке. Я знаю тебя, querida, – заверил ее Рамон. – Не сомневаюсь, что ты все спланировала с военной точностью – так же как и три приема, которыми тебе пришлось заниматься.

На него произвело впечатление, с каким энтузиазмом Лорен организовала два деловых ужина и банкет для представителей местных властей. Однако Рамон понимал, что жизнь в замке иногда утомляет ее. Многие женщины были бы счастливы целый день заниматься шопингом с безлимитной кредитной картой и посещать салоны красоты, но его жена была не похожа на других.

Он приблизился к Лорен и вынул из кармана узкую бархатную коробочку:

– Это, несомненно, подойдет тебе. – Рамон приподнял ее волосы и застегнул на шее замочек жемчужного ожерелья.

Ожерелье было очень красивое. Жемчужины отделялись друг от друга крошечными бриллиантами. Ослепленная их блеском, Лорен зажмурилась.

– Это очаровательно, но, пожалуйста, прекрати баловать меня, – запротестовала молодая женщина.

– Сегодня особенный день. – Рамон ощутил трепет, который пробежал по ее телу, когда он прикоснулся губами к чувствительному месту за ухом Лорен. – Ровно шесть недель назад мы поженились. Неужели ты думаешь, что я забыл?

– Ты же говорил, что не придаешь значения годовщинам и датам, – заметила она.

Рамон улыбнулся:

– Я изменился, querida. Мне кажется, что шесть недель семейной жизни стоит отпраздновать. А ты как считаешь?

Ее ответ заглушило жадное давление его губ, и Лорен пришлось обновить помаду на губах перед тем, как спуститься, чтобы поприветствовать гостей.

После красивой церемонии крещения начался праздник в честь близнецов Валентины – Санчо и Тадео.

Лорен уже забыла, как малы новорожденные дети. Мэтти был великаном по сравнению с ними. Он уже ходил и любил пошалить вместе со своими старшими кузенами. Его день рождения они отпраздновали несколько недель назад. И мать, и отец испытывали смешанные эмоции. Лорен показала Рамону фотографии крошечного Мэтти. Некоторые были сделаны, когда ему было всего несколько часов от роду. И теперь, наблюдая, как Рамон качает люльку одного из своих новых племянников, она не сомневалась, что он грустит о драгоценном времени, которое пропустил в жизни собственного сына.

– Вы должны завести еще одного ребенка, Лорен, если хотите догнать нас, – весело сказала Джанита. – У Алисы трое, у меня двое, а у Валентины целых четверо. Сейчас ваша очередь.

Любопытные взгляды гостей устремились в сторону Лорен. Заметив, с какой серьезностью Рамон смотрит на нее, она поспешила улыбнуться:

– Матео всего один год, и пока нам для счастья достаточно его одного.

Неловкий момент миновал, но разговор с Джанитой не выходил из головы Лорен.

Почему для нее материнство не так важно, как для сестер Рамона? Лорен обожала Мэтти и любила возиться с ним, но иногда она – стыдно признаться – скучала по работе. «Возможно, когда Мэтти подрастет, я смогу начать работать», – надеялась она. Лорен не собиралась трудиться полный рабочий день – она слишком любила сына и не смогла бы оставлять его надолго. Однако она рассчитывала вернуть себе хоть немного независимости.

Рамон вышел, потому что зазвонил его телефон. Как показалось Лорен, он не возвращался целую вечность, и она догадалась, что звонок связан с делами «Велакес корпорейшн». Оставалось надеяться, что он не помчится в центральный офис в Мадрид. Наконец Рамон вернулся в гостиную.

– Почему ты сказала Джаните, что не планируешь заводить еще детей, поскольку карьера для тебя важнее? – требовательно поинтересовался он. Увидев его потемневшее лицо, Лорен поняла, что он в ярости и только присутствие в замке гостей заставляет его сдерживаться. – И кстати, почему ты не предупредила меня, что собираешься работать в Лондоне одну неделю каждый месяц? Неужели благополучие нашего сына настолько не важно для тебя?

– Конечно же Мэтти важен для меня, – резко ответила Лорен. – Он самый главный человек в моей жизни. – Она нахмурилась. – А как ты узнал…

– …что тебе предложили работу в юридической фирме в Англии? – закончил за нее Рамон. – Мама просила показать ей альбом с фотографиями новорожденного Матео. Он лежал в твоем комоде. Вместе с альбомом я случайно захватил письмо, которое было спрятано под ним.

Лорен растерянно посмотрела на письмо.

– Я могу объяснить, – начала она, но Рамон ее остановил.

– Не сомневаюсь, – язвительно заметил он. – Но объяснять ты будешь не мне, а Матео, когда он немного подрастет.

– У меня не было намерения бросать его, – возразила Лорен. – И я могу напомнить, что ты отсутствовал по делам компании три дня на прошлой неделе и не беспокоился по поводу того, что оставил сына.

– Я – генеральный директор «Велакес корпорейшн», и поездки по делам бизнеса иногда необходимы. Но у тебя нет никакой необходимости работать. Я даю тебе все, что ты хочешь.

«Нужны ли мне драгоценности, которыми Рамон задаривает меня, или дизайнерские сумочки, или гардероб, набитый эксклюзивными платьями?» – спросила себя Лорен. Рамон считает, что материальные блага имеют для нее решающее значение. Значит, он ее совсем не знает.

– Я ценю, что у меня нет необходимости работать, – сказала она спокойно. – Но что плохого в том, что я хочу заниматься делом, которому обучалась? Что хочу немножко независимости, которая вернет мне чувство собственной значимости?

– Ты и твоя проклятая независимость! – прорычал Рамон. Он не понимал, что ей нужно. Он заваливал жену подарками в надежде сделать ее счастливой, и разговоры про независимость оскорбляли его. – Место моей жены и матери Матео здесь, в замке. Я не позволю тебе бросать нашего сына из-за твоих эгоистичных капризов.

– Что значит – ты не позволишь? Я твоя пленница, Рамон? – горько усмехнулась Лорен.

Пара гостей заглянула в гостиную, заинтригованная повышенным тоном хозяев.

– Сейчас неподходящее время для таких разговоров, – отрезал Рамон и ушел.

«Похоже, он не помнит, что начал первым», – вздохнула Лорен.

– Привет, дорогая! Что, неприятности в раю?

У окна стояла Пилар Фернандес. Было очевидно, что она слышала их перепалку с Рамоном, но хорошие манеры не позволили Лорен обвинить ее в подслушивании.

– Все хорошо, – солгала она.

Модель явно не поверила ей. Невозможно было отрицать, что выглядит она сногсшибательно. Алое шелковое платье облегало ее сказочную фигуру, как вторая кожа. Лорен было известно, что семья Пилар дружила с Велакесами на протяжении нескольких поколений, а Пилар училась в школе вместе с Валентиной. Ей сообщил об этом Рамон, когда она спросила, почему Пилар оказалась в списке гостей, приглашенных на крестины. У ее отца, Кортеса, случился удар шесть месяцев назад, и с тех пор он не покидал свое имение Каса-Мадалена.

«Значит, Пилар прибыла на прием одна – и провела почти весь день, флиртуя с Рамоном», – размышляла Лорен.

– Проблема в том, что вы не в состоянии понять такого человека, как Рамон, – протянула Пилар.

– А вы, я полагаю, можете? – процедила Лорен сквозь зубы.

– Конечно. Мы с ним принадлежим к одному кругу.

– И вы считаете, что были бы для Рамона лучшей женой? – спросила Лорен, решив, что прямота – единственный путь борьбы с Пилар.

Испанка пожала плечами:

– Только Рамон может решать это. – Она изучала свои длинные наманикюренные ногти. – А вам известно, где бывает Рамон во второй половине дня каждую пятницу?

– Он объезжает виноградники вместе с управляющим. – Лорен нахмурилась. – Почему это вас интересует?

– Просто так. – Пилар подарила ей улыбку чеширского кота и грациозно выскользнула из гостиной.

Глава 9

Лорен была рассержена на Рамона и до конца приема избегала его. Едва последние гости разъехались, она почувствовала страшную головную боль и была признательна Кэти за то, что та решила сама искупать Матео.

– Идите и полежите в тишине какое-то время.

Это лучшее средство от головной боли, – заботливо посоветовала няня.

В спальне Лорен обнаружила мужа, укладывающего чемодан.

– Ты уезжаешь? – удивленно спросила она.

– Мне срочно нужно попасть в мадридский офис.

Рамон хмурился, однако, заметив, что лицо Лорен стало по-детски жалобным, он сразу же захотел заняться с ней любовью. В постели у них разногласий не было.

– Поговорим, когда я вернусь, – бросил он.

– Нам не о чем говорить, – отрезала Лорен. – Я отказалась от этого предложения. Я пыталась сказать тебе об этом, но ты меня не слушал.

– Но тебе хотелось получить работу?

– Да, хотелось. – Она не собиралась ничего отрицать. – Но когда выяснилось, что мне придется ездить в Лондон, я отказалась.

Рамон раздраженно захлопнул крышку чемодана.

– Не понимаю, почему ты хочешь вернуться на работу. Я даю тебе все!

«Но не то, чего я действительно хочу», – мысленно возразила молодая женщина. Она скрестила руки на груди:

– Не понимаешь?

– Объясни так, чтобы я понял. Ты должна доверять мне, Лорен. Что случилось? Кто-то тебя обидел?

– Я говорила тебе, что мои родители развелись, – начала она с некоторым усилием. – Мне было тогда пятнадцать лет. Отец бросил нас с мамой ради юной стриптизерши и укатил с ней в Бразилию. С тех пор я ничего о нем не слышала.

– Это, должно быть, сильно ранило тебя, – заметил Рамон. – У тебя с отцом были хорошие отношения?

– Я обожала Донни и думала, что он меня любит, но, видимо, я ничего для него не значила. – Даже спустя годы предательство отца ранило ее сердце. – День, когда он ушел, стал самым худшим в моей жизни, – уныло продолжала Лорен. – Отец был адвокатом и много работал, но он всегда находил для меня время. Он научил меня играть в шахматы, притворялся, что ему нравится музыка, которую люблю я, а в выходные возил меня на ипподром, чтобы я могла покататься на пони. Оставив нас, он ни разу не прислал мне открытку на день рождения. Если он не хотел жить с мамой, то почему отверг меня? – Она всхлипнула.

– Твои родители часто ссорились? – мягко спросил Рамон.

– Нет, я считала, что у нас счастливая семья. Родители устраивали званые обеды и вечеринки, и все вокруг говорили, какая они прекрасная пара. Но, как выяснилось позже, это была всего лишь видимость. Отец годами изменял маме, у него были десятки любовных связей. Мама мирилась с его неверностью, так как была уверена, что, начни она предъявлять претензии, отец разведется с ней. Она потеряет дом. Ей придется отказаться от достатка, к которому она привыкла. Но в конце концов так и получилось. Без ведома мамы отец перезаложил дом, снял все деньги с их общего счета и упорхнул вместе со стриптизершей в Южную Америку.

– Должно быть, твоей матери трудно было одной воспитывать дочь-подростка. Как она справлялась?

– Никак, – вздохнула Лорен. – Для мамы это был крах. Она никогда не работала. Ее родители были состоятельными людьми, а замуж она вышла сразу после школы… Дом пришлось продать, а я перевелась из элитной частной школы в государственную.

Мамины друзья не хотели больше с ней знаться, и она топила горе в джине с тоником.

–  Dios! – нахмурился Рамон. Он почему-то считал, что Лорен получила хорошее образование. – Что случилось с тобой? Ты же была совсем юной.

– Я пошла работать. Деньги шли на оплату квартиры и покупку еды. К счастью, я хорошо училась и смогла поступить в университет. Ты удивляешься, почему я так ценю независимость? – горько спросила она. – Я поклялась себе, что никогда не буду зависеть от кого бы то ни было, как моя мать зависела от отца. После его ухода мне пришлось очень быстро повзрослеть. С тех пор, если возникает проблема, я предпочитаю справляться с ней самостоятельно, не ища чьей-либо помощи.

– Значит, поэтому ты предпочла растить Матео сама, – медленно проговорил Рамон. – Поэтому ты не сказала мне, что беременна?

Лорен кивнула.

– Ты относился ко мне как к любовнице, и я не была уверена, что ты обрадуешься малышу. Меня пугала перспектива стать матерью-одиночкой, – призналась она. – Но я знала, что справлюсь.

– Ты не должна была справляться одна!

Рамон злился, но не на Лорен, а на себя.

Если бы он вел себя по-другому, она непременно обратилась бы к нему за помощью. Тогда он был бы рядом с сыном с момента рождения.

«Очевидно, Рамон никогда не сможет меня простить», – с грустью подумала Лорен. Но изменить прошлое она была не в силах. Оно всегда будет стоять между ними.

– Я думаю, если бы ты не узнал о Мэтти, то выбрал бы невесту, больше подходящую на роль герцогини де Велакес, – предположила она. – Кого-нибудь типа Пилар. Джанита говорила мне, что все считали вас подходящей парой.

– Моя сестра часто позволяет себе трепать языком, – недовольно бросил он.

Лорен не собиралась менять тему:

– Ты не можешь отрицать, что Пилар, с ее происхождением и воспитанием, стала бы идеальной герцогиней.

Рамон пожал плечами:

– Возможно. Но я женился не на Пилар, а на тебе. – Он поднял чемодан и направился к двери. – Я вернусь через пару дней.

Рамон ушел, даже не оглянувшись.

Он звонил Лорен несколько раз, но их разговоры целиком были посвящены Матео.

– Он бесстрашный, – рассмеялся Рамон, когда Лорен рассказала, что поймала сынишку, пытавшегося выбраться из детской кроватки.

Смесь гордости и любви в голосе Рамона затронула ее сердце, и она ощутила мучительное желание, чтобы он любил ее хоть немного.

Рамон предупредил, что приедет домой на следующий день, однако не вернулся и даже не позвонил. Лорен легла в постель, попыталась читать, но в конце концов заплакала. Это ей не понравилось. «Видимо, я недооценила силу любви», – осознала Лорен. Она не хотела любить Рамона, но сердцу не прикажешь.

Женщина уже собиралась выключить лампу, когда дверь внезапно отворилась и вошел Рамон. В руке он держал букет красных роз.

– Спасибо, – пробормотала Лорен, когда он протянул ей цветы. Она погрузила лицо в бархатистые бутоны и вдохнула изумительный аромат. – Они очень красивые.

Как только Рамон заговорил, она похолодела от неожиданности.

– Мне нужно кое-что с тобой обсудить, – решительно заявил он.

– Я вижу. – Она надеялась, что розы – предложение мира.

Он присел на кровать:

– Я был в Бильбао.

– Ты же говорил, что поехал в Мадрид? – удивилась Лорен.

– Я был там, но вчера после обеда вылетел в Бильбао. – Рамон улыбнулся, и Лорен немного успокоилась. – Я нашел информацию, которая будет тебе интересна. – Он вынул из дипломата буклет. – Это проспект университета в Бильбао. Как я понял, ты не разбираешься в испанской юриспруденции.

Она кивнула, не понимая, к чему он ведет.

– В Англии действует прецедентное право, а в Испании, как и в большинстве стран Европы, используют другую систему.

– Но ты можешь изучить все это в университете. Будешь учиться заочно, пока Матео маленький. А когда ты получишь диплом, а он пойдет в школу, ты начнешь работать в юридическом отделе «Велакес корпорейшн».

Лорен изумленно посмотрела на мужа:

– Я не понимаю. Ты же был против того, чтобы я возвращалась на работу.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Лорен кусала губы:

– Это прекрасная идея. Когда Мэтти немного подрастет, я обязательно так и поступлю. Но учебу придется отложить. Я вынуждена буду уезжать два-три дня в неделю, и хотя Кэти отличная няня…

Рамон перебил ее:

– Я сам присмотрю за нашим сыном в те дни, когда ты будешь в университете. Я решил на время сложить с себя полномочия генерального директора компании, пока Матео маленький. Буду заниматься поместьем, виноградниками и спланирую работу так, чтобы ты могла учиться. – Он заметил, что на глазах Лорен мерцают слезы. – Что случилось, querida? Мне казалось, что современной эмансипированной женщине понравится мое предложение равномерно распределить обязанности по воспитанию ребенка.

– Мне нравится, – заверила она его. – Это от неожиданности. Я не рассчитывала, что ты поймешь меня.

Ее улыбка тронула Рамона до глубины души.

– Напрасно, – сказал он. – Ты – моя жена, и мой долг сделать тебя счастливой.

Сердце Лорен дрогнуло при слове «долг». Лучше бы Рамон захотел сделать ее счастливой из-за того, что она дорога ему.

Рамон принялся расстегивать пуговицы рубашки, обнажая мускулистую грудь и бронзовую кожу, покрытую массой черных волосков. Пульс Лорен участился, когда он подвинулся ближе и взял ее за подбородок.

– Я мечтаю, чтобы у нас была настоящая семья, querida. – Он помолчал. – Не только ради Матео.

И для этого я готов на многое.

Первое прикосновение его губ – после двух дней разлуки – показалось Лорен нектаром, и она с жадностью ответила на поцелуй. Рамон усмехнулся и с похвальной скоростью снял одежду.

– Честно говоря, мне нравится перспектива стать домохозяином.

Лорен рассмеялась: мачо превращается в домашнего котика. На душе стало легче. Рамон не любит ее, но он заботится о ней и хочет сделать ее счастливой. Об этом она даже не мечтала.

– Домашняя хозяйка должна быть богиней в кухне и соблазнительницей в спальне, – пробормотала Лорен. – А каким должен быть домашний хозяин?

– Я никогда не был в кухне, – без смущения признался Рамон, добравшись до ее грудей. – Но зато я бог в спальне, querida.

И он подкрепил свои слова делом.

«Стоит ли искушать судьбу и мечтать о чем-то большем?» – размышляла Лорен несколько недель спустя, выходя с Мэтти из бассейна и заворачивая малыша в полотенце. Вытерев сына, она отпустила его. Он немедленно затопал по траве и радостно хохотал, когда мама стала его догонять.

Бассейн находился в саду. Запах жасмина и бугенвиллеи наполнял воздух. Вокруг замка возвышались пики Кантабрийских гор. Рамон оказался заядлым путешественником, и вместе с Матео, который удобно расположился в детском кресле на папиных плечах, они с удовольствием бродили по живописным окрестностям.

Лорен высоко ценила каждый день, проведенный с Мэтти, однако с нетерпением ждала, когда же начнется учеба. Рамон отвез ее на собеседование в университет Бильбао. Они провели волшебные выходные в Музее Гуггенхайма, известном во всем мире коллекцией современного искусства. Затем Рамон повез жену в пятизвездочный отель, где их ждала незабываемая ночь.

«Мне становится все труднее скрывать свои чувства от Рамона», – беспокоилась Лорен, укладывая Матео спать после обеда.

– По крайней мере, тебе я могу сказать, как сильно люблю тебя, – пробормотала она усталому маленькому мальчику, поцеловала его в щечку и на цыпочках вышла из детской.

Зазвонил мобильный телефон Рамона. Он, должно быть, забыл взять его с собой. Лорен ответила на звонок и объяснила секретарю Рамона, что герцог уехал на виноградники и не вернется до вечера.

– Я поеду разыщу его и отдам ему телефон, – заверила она Марию, когда секретарь сообщила, что вопрос срочный.

Поместье Велакесов было огромным, виноградники простирались на мили, и Лорен решила поискать Рамона в коттедже управляющего. Она села в спортивный автомобиль, последний подарок мужа, и поехала по пыльной дороге. Теплый бриз развевал ее волосы.

Это было славное ощущение, и Лорен не могла не улыбаться. Она еще не успела поблагодарить Рамона за машину должным образом, но сегодня вечером планировала надеть сексуальное черное белье и выразить свою благодарность, соблазнив его.

Джипа Рамона не было рядом с коттеджем. Лорен, нахмурившись, остановилась у виноградников. Она посидела немного, раздумывая, что же делать, и увидела одного из работников поместья.

– Босса здесь нет, – сказал мужчина.

«Вам известно, где бывает Рамон во второй половине дня каждую пятницу?» Вспомнив вопрос Пилар Фернандес, Лорен потеряла самообладание. Несмотря на жаркий день, ее охватила дрожь.

Но она улыбнулась рабочему:

– Не знаете, где может быть герцог? Мужчина пожал плечами:

– Иногда я видел, как он ездит по этой дороге.

– А куда ведет эта дорога?

– В Каса-Мадалена.

Лорен не могла успокоиться. Значит, Рамон каждую пятницу бывает в доме Пилар Фернандес, и это, вероятно, длится уже давно. А она была уверена, что он осматривает виноградники. «Почему он солгал?» – удивилась Лорен, а потом горько засмеялась. Рамон не хочет, чтобы она знала о его регулярных визитах к Пилар.

По словам матери, отец Лорен годами врал, что играет каждую пятницу в сквош, а на самом деле у него были любовные свидания с секретаршей.

Какой она была дурой! Когда Лорен познакомилась с Рамоном, он был плейбоем, который постоянно менял любовниц. Он женился потому, что ему был нужен сын, и не скрывал, что Лорен – не идеальная жена. Но он говорил, что хочет сделать их брак счастливым. А она ослепла от любви и купилась на красивые вещи, которые он ей дарил. Ей казалось, что они – знак того, что она начинает что-то значить для Рамона.

Может быть, он посоветовал Лорен поступить в университет для того, чтобы пару дней в неделю ее не было дома? Может быть, в это время Рамон собирается приглашать в замок Пилар, чтобы она близко познакомилась с Мэтти? А потом он разведется с Лорен и женится на прекрасной испанке, которая, конечно, будет более подходящей супругой герцога.

Здравый смысл говорил о другом. Рамон был бы Суперменом, если бы у него хватало сил для любовной связи на стороне. Ведь он занимался любовью с Лорен каждую ночь. «Он любит разнообразие», – мрачно размышляла Лорен, вспоминая его прежнюю репутацию.

Молодая женщина забралась в машину и уставилась на дорогу, ведущую к Фернандесам. Она могла бы вернуться в замок и притвориться, что ничего не знает. Так поступала в свое время ее мать.

Лорен любила Рамона так сильно, что мысль о расставании с ним разрывала ее сердце. Но она не могла жить во лжи. Она должна была узнать правду. Лорен поехала в Каса-Мадалена.

Глава 10

Увидев у дома Пилар джип Рамона, Лорен вцепилась в руль с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели. Когда она шла к дверям, ее ноги подкашивались.

– Сеньор Велакес здесь, – подтвердил дворецкий, распахнувший перед ней двери. – Он в домике рядом с бассейном.

Судя по всему, новое здание со стеклянной крышей и было тем самым домиком у бассейна. Лорен шла к нему, и ее сердце от волнения было готово выпрыгнуть из груди. Она боялась, что застанет Рамона и Пилар вдвоем. Без сомнения, на модели сейчас крошечный купальник-бикини, который демонстрирует все прелести ее сногсшибательной фигуры. А может, на ней вообще ничего нет?

Она сглотнула комок, стоявший в горле, нажала на ручку двери и вошла. На нее уставились три пары изумленных глаз.

Рамон и человек в медицинской форме усаживали пожилого мужчину, который мог быть только Кортесом Фернандесом, в инвалидное кресло.

– Ой! Я думала… Пилар… – Лорен запнулась, увидев хмурый взгляд Рамона.

– Пилар сейчас за рубежом на съемках. А ты что думала? – поинтересовался он.

Лорен поняла, что совершила ужасную ошибку.

– Я… – Она запнулась. – Извините за вторжение, – обратилась она к старику.

Он тряхнул седой головой и слегка улыбнулся:

– Это мне нужно извиниться за то, что отнимаю так много времени у Рамона. Я должен был догадаться, что новобрачная наверняка хочет почаще видеть мужа.

Санитар выкатил кресло с Кортесом из домика. Лорен, покусывая губу, смотрела, как Рамон быстрыми шагами приближается к ней. Мокрые плавки обтягивали его мускулистые бедра, капельки воды стекали по темным волоскам на груди.

Он не обманывал ее с Пилар. Это доставило Лорен огромное облегчение. Но Рамона разозлило ее появление, и она чувствовала себя виноватой.

– Что ты ожидала увидеть здесь? – холодно поинтересовался он.

– Пилар сказала… Нет, намекнула… – Лорен решила быть честной. – Намекнула, что в пятницу ты проводишь вторую половину дня с ней. Я постаралась не обращать на это внимания, но сегодня мне пришлось разыскивать тебя, чтобы передать мобильный телефон, и я обнаружила, что ты лгал мне по поводу инспектирования поместья.

Рамон тяжело вздохнул:

– Да, я приезжаю сюда каждую неделю. Кортес после перенесенного удара не может ходить. Врач посоветовал ему плавать в бассейне для укрепления ножных мышц. Кортес отказывался, и Пилар обратилась за помощью ко мне. Мы с Кортесом всегда были хорошими друзьями, и я убедил его каждую неделю плавать вместе со мной. Но он гордый человек и попросил меня никому не рассказывать об этом. Я должен уважать его желание.

Стыд охватил Лорен. Рамон смотрел на ее опущенную голову и не знал, хочется ему поцеловать ее или схватить за плечи и как следует потрясти.

– А почему ты решила, что между мной и Пилар что-то есть? – спросил он. – Разве я давал тебе повод сомневаться во мне?

– Пилар посеяла в моем сердце сомнения, – пробормотала Лорен. – Я думаю, она рассчитывала поссорить нас.

– Похоже, ей это удалось, – язвительно заметил Рамон. Он отошел он жены, подхватил полотенце и добавил: – Я не могу избавиться от мысли, что ты всегда будешь винить меня за грехи твоего отца. Лорен посмотрела на него с изумлением:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не доверяешь мне. А брак не может выжить без доверия. Возвращайся в замок, – приказал он грозно. – Я слишком зол, чтобы разговаривать с тобой сейчас. Я поиграю в шахматы с Кортесом. А если ты по-прежнему не доверяешь мне, знай: единственная женщина в округе – это его домоправительница, которой девяносто три года.

Рамон не вернулся к ужину, и слуги сказали, что он позвонил и предупредил, что будет ужинать с Кортесом Фернандесом. Очевидно, он был все еще зол на Лорен, и она не могла его винить. Рамон был отходчив, и женщина надеялась, что скоро они помирятся. Она приняла ванну, намазала кожу ароматическим маслом и надела роскошное черное белье.

«Я должна извиниться перед ним, – размышляла Лорен, сидя на громадной кровати и разглядывая портрет Мэтти и Рамона, написанный специально для нее. – Он заботится обо мне и уважает меня, а я плачу ему сомнениями и недоверием, которые угрожают развалить наш брак», – думала она.

Она побродила по спальне, затем надела халат, намереваясь спуститься и ждать Рамона. Если он вообще придет…

Увидев полоску света под дверью его кабинета, Лорен, неуверенно постучав, вошла. Рамон растянулся на диване. Пиджак и галстук валялись на полу. В руке он сжимал стакан с виски. Это не первый стакан, который он выпил сегодня, догадалась она, увидев на журнальном столике полупустую бутылку.

– Я не знала, что ты вернулся.

– А где же еще мне быть, моя дорогая женушка? – Рамон язвительно засмеялся. – Не отвечай! Я уверен, твое богатое воображение уже нарисовало десятки сценариев, в которых я сплю с множеством любовниц.

– Мне очень стыдно, что я сомневалась в тебе, – тихо сказала Лорен. – У меня не было причин не доверять тебе. Но, обнаружив, что тебя нет на виноградниках, я вспомнила, как отец врал моей матери. Я решила, что ты такой же, как он, но теперь знаю, что это не так. – Она проглотила слезы.

Рамон осушил стакан, встал, подошел к окну.

– Я не должен был принуждать тебя выходить замуж, – заявил он. – Теперь я вижу, что это была ошибка.

Лорен побледнела. Ей показалось, что у нее вырвали сердце.

– Ты не принуждал меня… – начала она, но Рамон затряс головой.

–  Dios mio, я угрожал тебе борьбой за опекунство над нашим ребенком. Я не оставил тебе выбора. И теперь ты чувствуешь себя в ловушке. Ты спросила как-то, уж не являешься ли ты пленницей, – хрипло продолжил он. – Нет. Я не буду тебя удерживать против твоей воли.

– Я не понимаю, – прошептала Лорен.

Рамон пожал плечами:

– Я освобождаю тебя. Мы не будем счастливы, пока ты будешь вспоминать о том, как твой отец обошелся с матерью. Ты постоянно ждешь, что я предам тебя, а отсутствие доверия когда-нибудь погубит наш брак. – Он помолчал, а затем произнес голосом, лишенным интонаций: – Я согласен на развод. Ты можешь увезти Матео в Англию. Я прошу только, чтобы ты позволила мне купить для вас дом и не возражала против моих встреч с сыном.

Лорен была настолько шокирована, что не могла говорить – и не могла думать. Ей стало трудно дышать.

– Я не хочу развода, – с запинкой произнесла она. – Я никогда не оторву Мэтти от его семьи, от тебя. Я знаю, как сильно ты любишь его.

Лорен замолчала, когда Рамон повернулся к ней. От отчаяния, которое читалось в его глазах, ей захотелось разрыдаться. Рамон был уверен, что она хочет получить свободу. Но ей требовалось совсем другое. Давно пора было признаться, что она испытывает к нему. Лорен была трусихой и слишком долго считала Рамона похожим на ее отца. Но то, что сейчас у них есть, слишком ценно, чтобы потерять.

Она посмотрела на мужа. Этот высокий красивый мужчина был для нее всем. Ей хотелось, чтобы он улыбнулся, обнял ее, поцеловал…

Лорен глубоко вздохнула:

– Я не чувствую себя пленницей. Я хочу остаться твоей женой, потому что… люблю тебя.

Тишина была столь напряженной, что Лорен слышала собственное дыхание. На лице Рамона не отразилось никаких эмоций, глаза прятались за густыми ресницами.

– Любовь… – язвительно проговорил он. – Это только слова, Лорен. О какой любви может идти речь, если ты поверила в мою связь с Пилар. – Он подошел и приподнял ее подбородок. – Настоящая любовь – это доброта. Любовь – это доверие и всепрощение, дружба и прочная привязанность. – Рамон сделал паузу и посмотрел в серые глаза Лорен, чувствуя, как сердце его сжимается. – По крайней мере, такую любовь я испытываю к тебе, mi corazon.

Лорен больше не могла сдерживать слезы. «Я, должно быть, не поняла. Он не может любить меня», – не верила она. Но сияние карих глаз Рамона прожигало ей душу. И, к ее удивлению, в этих глазах пылала любовь.

– Ты… ты любишь меня? – Все-таки Лорен была юристом и привыкла проверять факты.

– Всем сердцем.

Неприкрытые эмоции в его голосе тронули ее больше, чем слова. Лорен поняла, что не она одна испытывает потрясение.

– А почему ты раньше не говорил об этом? – прошептала она.

Рамон улыбнулся и убрал волосы с ее лба чуть подрагивающей рукой.

– Вначале я не понимал этого, – признался он. – Я хотел одного – чтобы ты оказалась в моей постели. Я скучал, когда тебя не было рядом, и это раздражало меня. Тем не менее еще в Лондоне я осознал, что ты особенная. До этого я влюбился один-единственный раз. В Каталину. Мне было стыдно, что я расстроил этим своего отца, и я намеревался жениться на женщине своего круга, которую он одобрил бы. История с Каталиной научила меня быть недоверчивым по отношению к женщинам. Встретив тебя, я постоянно напоминал себе, что не должен позволять нашим отношениям стать чересчур близкими. Я был в бешенстве, узнав, что ты скрыла от меня рождение сына, но в глубине души радовался, так как это дало мне возможность жениться на тебе, – продолжал Рамон. – Я обманывал себя, твердя, что женюсь только ради Матео. Но когда в церкви ты шла ко мне, похожая на ангела, я понял, что ты похитила мое сердце – окончательно и бесповоротно. Не плачь, mi corazon. – Он прикоснулся губами к влажным щекам Лорен, пробуя на вкус ее слезы. – Ты не хочешь, чтобы я любил тебя?

– Я хочу этого больше всего на свете и всегда хотела. Я полюбила тебя через пять минут после знакомства, – сказала она. – А плачу я, потому что не могу поверить в наше счастье. Но почему ты так долго скрывал это?

– Ты не поверила бы мне, – мягко объяснил Рамон. – Сначала ты должна была научиться доверять мне. Но я пытался показать тебе, как много ты значишь для меня.

– Ты дарил мне вещи, драгоценности, – пробормотала Лорен. Так вот что означали его подарки! – О, Рамон! – Ее переполняла любовь к мужу. – Ты же не хочешь развода, не так ли? – спросила молодая женщина.

– Ты, должно быть, шутишь? – Рамон улыбнулся и обнял жену. – Я бы никогда не позволил тебе уйти, querida, – сказал он, внезапно становясь серьезным. – Но я шантажом заставил тебя выйти замуж. И теперь ты должна решить, хочешь ли ты оставаться моей женой.

Радость распускалась в сердце Лорен, как цветок.

– Я выбрала тебя и хочу оставаться с тобой как жена, подруга и возлюбленная до тех пор, пока смерть не разлучит нас. – Она развязала узел халата и сбросила его с плеч. Рамон пожирал глазами черное белье. – Но я не буду возражать, если ты захочешь немного поуговаривать меня, – пригласила она.

Вид персиковых грудей, проступающих под полупрозрачным бельем, моментально возбудил Рамона. Он со стоном принялся целовать Лорен, и ее тело отозвалось на этот порыв. Женщину тотчас охватило сильнейшее желание, и она прильнула к нему. Рамон тяжело дышал, когда наконец оторвался от ее губ:

– У меня есть кое-что для тебя.

Лорен улыбнулась и провела рукой по молнии на его брюках:

– Я знаю.

– Ведьма! – Он, смеясь, высвободился из ее объятий, подошел к письменному столу и вынул из ящика маленькую коробочку. – Я давно собирался отдать это тебе, но не было подходящего момента. Кроме того, я не был уверен, что ты захочешь принять мою любовь, которую символизирует это кольцо.

Рамон открыл коробочку, и у Лорен захватило дух, когда она увидела изящный ободок из бриллиантов, вплавленных в белое золото.

– Однажды наш сын подарит его своей невесте, – сказал Рамон. Глаза Лорен заблестели от изумления, когда он снял с ее руки кольцо с рубином, которое ей не нравилось, и заменил его только что подаренным кольцом. – Это кольцо на целую вечность, любимая, так же как моя любовь к тебе.

У Лорен не было слов, чтобы выразить глубину ее любви к Рамону, но он все понял. Он подхватил жену на руки и вышел из кабинета. Из-за неудержимого желания Рамон поднимался по лестнице с бешеной скоростью. Он опустил Лорен на кровать и сорвал с нее соблазнительное черное кружево. Затем разделся сам.

– Я не могу ждать, – бормотал он, лаская ее до тех пор, пока не обнаружил, что она готова принять его.

Однако Рамон сдержался и потянулся за презервативом. Он был удивлен, когда Лорен отобрала у него пакетик.

– Думаю, самое время догнать твоих сестер, – мягко сказала она. – Мэтти нужен маленький братик или сестренка. И на этот раз ты будешь вовлечен в процесс от зачатия до рождения. Давай сконцентрируемся на зачатии, – добавила она с блаженным вздохом, когда Рамон вошел в нее.

– Ты уверена, что хочешь ребенка? А как же учеба?

– Беременность учебе не помешает. А когда наши дети подрастут, я займусь карьерой. У меня есть все, о чем я мечтала, – нежно заверила она мужа. – Ты, Мэтти и, надеюсь, еще один ребенок. Но, самое главное, у меня есть твоя любовь, а у тебя есть моя.

– Навсегда, – с жаром подхватил Рамон.

His Unknown Heir

© 2011 by Chantelle Shaw

«Со многими неизвестными»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

Content

Шантель Шоу
Со многими неизвестными

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10