Маркус Хайц

Стражи земель. Доспехи демона

Посвящается всем тем, кому полюбился народ гномов. Вы заслужили это!

Въ народѣ говорятъ, что гномы — большіе умѣльци разсказывать анекдоті.

Один изъ самыхъ извѣстныхъ анѣкдотовъ гномовъ — объ орке, кой спросилъ у гнома, какъ ему пройти въ библиотеку, и гномъ ему отвѣтилъ.

Этот анѣкдотъ звучитъ такъ.

Однажды оркъ шелъ по дорогѣ. Онъ смотрѣлъ себѣ подъ ноги, но не зналъ, куда же онъ идетъ.

И случилось такъ, что на перекресткѣ въ это самое время стоялъ гномъ. Онъ увидѣлъ, кто идетъ ему навстрѣчу. Топоръ гнома былъ изъ чистаго враккасія. Кольчуга поражала своей красотой и мастерствомъ кузнеца, ибо она защищала гнома и отъ стрѣлъ, и отъ мечей, и отъ сѣкиръ.

По виду гнома сразу любой могъ понять, что это выдающійся воинъ, одинъ изъ лучшихъ дѣтей Враккаса.

И была борода его заплетена, натерта лукомъ и жиромъ. Въ ней поблескивали золотыя монеты и серебряная нить.

Это былъ великолѣпный гномъ, прекрасенъ онъ былъ и тѣломъ, и оружіемъ, и доспѣхами!

И подошелъ оркъ къ нѣму, и увидѣлъ гнома…

И подошелъ гномъ…

И подбѣжалъ оркъ къ гному, и спросилъ его, какъ ему пройти въ…

Фрагмент книги «Заметки о народахъ Потаенной Страны, ихъ свойствахъ и особенностяхъ».

Книга находится в Центральном архиве Вирансьенса, королевство Табаин.

Манускрипт магистра этнографии М. А. Хета от 4300 солнечного цикла, обработан Тандувейтом.

Оригинальный манускрипт частично пострадал при пожаре.

Признаться, мне этот анекдот вообще не нравится. Я до сих пор не понимаю, почему всем так хочется узнать, чем же он заканчивается. Пустая трата времени, вот что такое все эти шутки! И все-таки все смеются. Поди пойми…

Харгорин Смертоносный, командир Черного Эскадрона

Если мне еще раз придется рассказывать этот анекдот про орка и гнома, еще ХОТЬ РАЗ, клянусь вам моим молотом, я впаду в боевое безумие и не успокоюсь до тех пор, пока пол не покроется кровью всех тех, кто хочет услышать это старье! Даже если меня попросит рассказать эту историю двадцатиголовый дракон, говорящий единорог или светящаяся феечка, готовая выполнить за это тысячу моих желаний… МНЕ ВСЕ РАВНО! Всех убью! Всех! Больше никаких шуток, ясно вам?

Боиндил «Бешеный» Равнорукий из клана Топорометателей из племени Вторых, сказано в Мифурдании на банкете в честь комедиантов и потомков Родарио

Главные герои

Племена гномов

Первые

Ксамтор Упрямый, из клана Упрямцев из племени Первого, Боренгара, также именуемых Первыми, король

Вторые

Боиндил Равнорукий, также именуемый Бешеным, из клана Топорометателей, воин

Боендалин Могучий, его старший сын

Третьи

Тунгдил Златорукий, воин, ученый

Года Отважная, воительница

Занда и Бандаал, ее дети

Харгорин Смертоносный, командир Черного Эскадрона

Яркалин Чернорукий, всадник Черного Эскадрона

Рогнор Удар Смерти, король Третьих

Четвертые

Франдибар Драгохват, из клана Золотобойцев, король Четвертых

Гоимслин Быстрорукий, из клана Сапфировых, их племени Четвертого, Гоимдила

Пятые

Балиндис Железнопалая, из клана Железнопалых, королева

Балиндар Железнопалый, ее сын

Свободные гномы

Гордислан Звезднорукий, король Златоплота

Незримые

Барскалин, ситрап жадаров

Люди

Непревзойденный Родарио, актер Родарио Седьмой, актер

Малления, участница движения Сопротивления

Королева Вей Четвертая, низложенная повелительница королевства Вейурн

Принцесса Койра Вейтана, ее дочь

Граф Лойтан Лойтансберг, вейурнский вельможа

Герцог Амтрин, вассал альвов в Гаурагаре

Энслин Рота, бургомистр Кривой Башни

Тильда Бондарь, советница бургомистра в Кривой Башне

Тильман Куст, повстанец

Хиндрек, лесник

Коберт, его старший сын

Ортрам, его младший сын

Квельда, его жена

Граф Павальд, вассал альвов

Вислав, Героберт, Влатин и Дидерих, люди Павальда

Фредерик, мясник в Святграде

Зедрик, привратник в Святграде

Уво, рыботорговец в Святграде

Арнфрид, кузнец в Святграде

Гирин, представитель Светложара

Рильда, крестьянка

Ксара, ее дочь

Мила, крестьянка

Грольф и Лирф, слуги

Ломбрехт, крестьянин, старожил

Франек, ученик чародея

Дроман, Вот, ученики чародея

Бумина, ученица чародея

Другие

Эфатон, король альвов

Сизарот, Тиригон и Фируска, тройня, боги Дзон-Бхара, также именуемые Дзон-Аклан

Утсинтас, альв из Дзон-Бхара

Вильгар, сторонник Светложара

Пашбар, орк-стражник

Ягур, предводитель убариу в Преграде

Пфальгур, предводитель убариу в Преграде

Фанариль и Алюсанта, эльфы

Илагин, эльф

Фийея, эльфийка, его супруга

Пролог

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, зима 6491 солнечного цикла

В воздухе пахло давно превратившимися в пыль костями, каменной крошкой и инеем. Из тени под уступом скалы, щурясь, осторожно вышло странное существо с длинными худыми ручонками. В десяти шагах перед ним висела рябь, из-за которой все по ту сторону волшебного барьера казалось немного размытым. Как и всегда.

Существо — имени у него не было — облизнулось. Тонкий зеленый язык мелькнул в собачьей пасти, на мгновение обнажив острые редкие зубы. Сунув два пальца под заляпанную грязью кольчугу, существо зевнуло, почесав поросшее короткой темной шерстью пузо. Волоски застревали в звеньях кольчужных штанов, особенно в паху.

Поправив кольчугу, создание задумчиво пошевелило шестнадцатью пальцами и еще раз зевнуло.

Сегодня Сильнейший приказал твари следить за барьером от восхода до заката и, если рябь исчезнет, немедленно доложить об этом. Зеленоязыкому не нравилось задание. Следить за рябью было скучно. Неблагодарная это работа…

Через некоторое время существо потянулось и подхватило с земли желтого жука, намеревавшегося залезть под полусгнившую берцовую кость. Сунув жука в пасть, страж задумался. В голову лезли мысли о том, что никто из его собратьев не помнил тех времен, когда ряби не было.

Издав утробный рык, создание направилось к барьеру. В правой руке оно сжимало слишком длинный для него меч, лезвие волочилось по земле. Покрытый ржавчиной металл чиркал о камни, на клинке появлялись новые зазубрины.

Существо уселось на землю перед куполом, зевнуло и бросило в рябь камешек. Воздух с шипением вспыхнул, на мгновение барьер стал молочно-белым, словно мутная вода. Камень упал на землю, откатившись к башмакам существа, — барьер не пропустил. Зеленоязыкий вздохнул. Такое бросание было лишь ритуалом, который выполнялся вновь и вновь, сколько существо себя помнило. Сильнейший выбрал для этой цели камни, и неспроста. Они не сгорали мгновенно, коснувшись волшебного огня.

Были времена, когда невидимый барьер был нерушим. К нему больно было приближаться, но не более того. А потом вдруг рябь начала сжигать все, что ее касалось. Того, кто дотрагивался до купола, охватывало пламя, и несчастный сгорал дотла, а пепел его подхватывал ветер. Но около семи мировых веков назад сила огня ослабела. Коснувшиеся барьера умирали не сразу. Если удавалось быстро отпрыгнуть от ряби, то можно было отделаться лишь ожогом.

По ту сторону купола виднелась странная высокая конструкция из металлических колец. Когда солнце поднималось над горизонтом, в центре сооружения что-то поблескивало. Время от времени к кольцам подбегали какие-то низенькие толстые двуногие, копошились там и вновь уходили. Существо видело это собственными глазами много раз. Видело оно и величественные крепостные стены с угловатыми башнями, над которыми развевались пестрые знамена, но рябь искажала очертания. Создание знало, что крепость находится дальше отсюда, чем странное сооружение.

Присмотревшись, можно было разглядеть и двуногих, сновавших туда-сюда по стенам. Они выглядели не так, как те, что приходили к сооружению из колец.

Наверное, им тоже было скучно. Они ждали дня, когда исчезнет рябь, напоминавшая дрожь воздуха в жаркий летний день.

Ждал этого и Сильнейший, и многие другие, большие и маленькие, двуногие и многоногие, ждали баньши и упыри… Ждал кордрион! Кордриона боялся даже Сильнейший, и потому все повиновались этому чудовищному крылатому созданию.

Когда рябь исчезнет, откроется новый мир, обещал Сильнейший. Мир, где есть свежее лакомое мясо и сокровища. Это обещал и предыдущий Сильнейший, и Сильнейший до него.

Существо не верило словам, но не решалось спорить с Сильнейшим. Тот, кто спорил, был обречен на гибель. Жизнь подопечных ничего не значила для Сильнейшего, ведь он повелевал тысячами солдат.

Подняв камень, создание уныло бросило его в рябь. Большой — размером с ладонь — коричневый жук, отважившийся выползти из расщелины в скале, сейчас интересовал его намного больше.

Ловко схватив насекомое, существо вырвало ему ядовитые жвалы и с наслаждением высосало внутренности, отдававшие сладковатым гнилостным привкусом шатуники. Создание почавкало, отбросило пустой панцирь и наклонилось за камнем. Но камня не было!

Длинные пальцы шарили по земле, но камня не было!

Существо с любопытством подняло голову… и увидело, что камень лежит по ту сторону барьера.

Изумленно фыркнув, тварь вскочила на ноги. Рябь исчезла!

Страж не решался сдвинуться с места. Тело била нервная дрожь, ноздри подергивались. Создание принюхалось. Оно чувствовало запахи с противоположной стороны барьера, и впервые в его жизни рябь их не искажала. Плоть, железо, пыль, камень… Аппетитные ароматы тел различных существ щекотали его нос. Свобода! Добыча! Сказочные богатства!

Существо оглянулось, посмотрев на вход в подземное царство Сильнейшего и кордриона. Нужно было бежать к ним, доложить об исчезновении ряби, но… Оно повернуло узкую морду в сторону исчезнувшего барьера. Длинные уши встали торчком. Почему бы не осмотреться, прежде чем прибегут остальные? Как выглядит местность без ряби? Может быть, найдется добыча и для него?

Нужно внимательно все рассмотреть, сказало себе создание. Тогда оно сможет все правдоподобно описать. В конце концов, если его рассказ будет сбивчивым, его могут счесть лжецом. А с обманщиками поступали так же, как и со спорщиками. Это была весьма уважительная причина не бежать со всех ног к Сильнейшему. Не говоря уже о добыче.

Создание осторожно сделало шаг вперед, выходя из тени на солнце.

Его надеждам на тайное проникновение в стан врага не суждено осуществиться. В одиночку ему никогда не преодолеть эти крепостные стены, для этого нужна помощь Сильнейшего и кордриона. Штурм будет нелегким… Сейчас, когда рябь исчезла, башни казались еще неприступнее, разрушали мечты существа о богатстве и вкусном мясе двуногих. Крепость возводили каменотесы, мастерству которых его собратьям оставалось лишь завидовать.

Существо заметили. Оно услышало звон металла, тревожные крики двуногих и громкие зловещие звуки горна.

Создание испуганно пригнулось.

Оно попыталось запомнить все увиденное, вплоть до цветов знамен, развернулось и бросилось ко входу в подземное царство. Но что-то ударило в спину. Охранник упал, меч выскользнул из рук.

Дышать становилось все труднее. Существо сплюнуло и увидело, как изо рта капает зеленая кровь. И тогда пришла боль. Вспыхнув в позвоночнике, она распространилась по всему телу.

Создание жалобно застонало, пытаясь дотянуться до спины, и нащупало древко стрелы.

Справа что-то просвистело, еще одна стрела впилась ему в морду, пробив верхнюю челюсть. Существо завопило, но его крик оборвался, когда с десяток стрел вонзилось в тело. Руку пришило стрелой к боку, но охранник упорно полз вперед. Дыхание с хрипом слетало с его губ. Нужно доложить Сильнейшему о том, что случилось! Тогда он будет отмщен! И придет буря…

Добравшись до тени, до того места, где обычно висела в воздухе рябь, существо почувствовало облегчение. Теперь оно точно сможет все рассказать Сильнейшему!

И вдруг запах изменился.

Несмотря на кровь, струившуюся изо рта и раздробленной челюсти, существо почувствовало это. Потрескивая, в воздух вновь вернулась сила. Пахло грозой.

Охнув от ужаса, существо впилось пальцами в землю и мелкие кости, стараясь подтянуться вперед…

Но магический барьер вспыхнул опять, разрезав его тело надвое.

Испустив последний крик, существо издохло. Его тело дернулось еще пару раз от разряда барьера и замерло.

— Хвала Враккасу! Щит вновь установлен! — Боиндил Равнорукий, которого друзья за боевое безумие называли Бешеным, наблюдал за гибелью уродца. Опустив подзорную трубу, гном посмотрел на мерцающий заслон магической энергии, окружавший Черное Ущелье. — Мне кажется, артефакт теряет силу. — Он повернулся к Годе. — Что ты думаешь?

Боиндил и его супруга стояли на северной башне крепости Преграда, возвышавшейся над этой местностью уже двести двадцать солнечных циклов.

Крепостные стены, воздвигнутые гномами, подземными жителями, убариу и людьми, с четырех сторон окружали Черное Ущелье; их высота достигала тридцати метров, а ширина — пятнадцати. Строение было незамысловатым, но выполнено оно было мастерски. Благодаря сотрудничеству разных народов каменотесам удалось создать нечто потрясающее, и, пускай наибольший вклад в эту постройку сделали гномы, Бешеный гордился тем, что на башнях красовались руны, славившие Враккаса, Убара и Паландиэль.

На широких ходах по крепостной стене, на башнях и уступах под крытыми платформами стояли катапульты и баллисты, стрелявшие камнями, стрелами и копьями, на складах было достаточно снарядов, чтобы сразиться с войском, в три раза превышавшим численностью гарнизон крепости. В Преграде жило две тысячи солдат, готовых в любое время взяться за оружие и вступить в бой с войском Тьмы.

Но за прошедшие двести двадцать солнечных циклов не было ни одного сражения.

Существо, чьи окровавленные останки валялись по обе стороны барьера, было первым, кому удалось покинуть царство зла. Мрачное ущелье в полмили длиной и сотню метров шириной нарушало красоту пейзажа, отмечая вход в пространства тьмы, откуда хлынули бы темные воины, не удерживай их магический барьер и крепость.

Года посмотрела на мужа. Этот гном из племени Второго, Бероина, обладал огромным боевым опытом, и потому его назначили командиром гарнизона в Преграде.

— Ты боишься, что барьер падет, или, напротив, надеешься на это? — Она склонила голову, и прядь русых волос выбилась из-под шапочки.

В отличие от Боиндила, почти никогда не снимавшего пластинчатый доспех, Года была в простом светло-сером платье, украшенном лишь вышитым золотом поясом. У гномки даже кинжал отсутствовал, но она была готова к любой битве: ее оружием была магия.

— Эй, я не боюсь того, что прячется в Черном Ущелье! — Боиндил притворно обиделся. — Хуже, чем в Потаенной Стране, тут уже не будет, — проворчал он, оглаживая черную бороду, уже посеребренную сединой. Да, гном был немолод, но, в сущности, это был лучший возраст для представителя его народа. Бешеный грустно улыбнулся. — И во мне так и не умерла надежда на то, что он на той стороне. — Боиндил, повернувшись, посмотрел на вход в Черное Ущелье, едва различимый за рябью. — Поэтому я тут и сижу. Видит Враккас, как только я замечу его за барьером, тут же приду ему на помощь. Я сделаю все, что только от меня зависит. — Он обеими руками ударил о выступ стены.

Года покосилась на артефакт, порождавший неприступный магический барьер, полусферу чистой энергии. Артефакт возвышался перед входом в Ущелье — четыре поставленных вертикально кольца, образовывавших некое подобие шара метров двадцати в диаметре. На кольцах были высечены руны, символы и странные узоры, множество поперечин вело к центру, где виднелось покрытое таинственными знаками крепление. Именно там и располагался источник силы артефакта, бриллиант, наполненный невероятным запасом магической энергии.

Но сейчас по бриллианту змеились трещины, и с каждым днем их становилось все больше. Артефакт разрушался, временами издавая громкий скрежет. Об этом знал каждый солдат в крепости.

— Я не могу сказать тебе, как долго он прослужит, — прошептала Года, хмурясь. — Камень может разрушиться уже через мгновение, а может простоять еще несколько солнечных циклов.

Вздохнув, Бешеный кивнул проходившему мимо дозорному.

— Что ты имеешь в виду? — буркнул он, проведя ладонями по выбритым вискам и поправив темную с проседью косу, достигавшую его пояса. — Не можешь сказать точнее?

— Я говорю тебе об этом всякий раз, как ты меня спрашиваешь, любимый. Я не знаю. — Года простила мужу резкий тон, понимая, что он волнуется и тревога его не утихает уже двести пятьдесят солнечных циклов. — Может быть, Лот Ионан мог бы дать нам ответ на этот вопрос.

Бешеный недовольно фыркнул.

— Я знаю, что сделал бы Лот Ионан, встреть он меня теперь. Припечатал бы каким-нибудь своим заклинанием, вот что. — Он подхватил боевой молот, когда-то принадлежавший брату, Боендалу, забросил оружие на плечо и двинулся вдоль стены. В память о Боендале он пользовался этим странного вида молотом с бойком и изогнутым шипом длиной в руку. Не было доспеха, способного сдержать удар этого гномьего оружия.

Года последовала за мужем. Пришло время обхода крепости.

— Ты предполагала, что нам придется столько времени провести в Потусторонних Землях? — задумчиво спросил Боиндил.

— Нет. Не предвидела я и того, что в Потаенной Стране все так изменится, — ответила она, немного удивившись странному настроению супруга.

Года и Боиндил много лет назад заключили Нерушимый Союз. У них родилось семь детей, две дочки и пять сыновей. Как хранительница артефакта Года должна была оставаться невинной, но оказалось, что душевной чистоты достаточно. Года сохранила невинность — не тела, но духа. Зло не проникло в ее душу, ей были несвойственны подлость, хитрость, властолюбие.

Об этом свидетельствовало то, что она отреклась от Лот Ионана, не желая следовать за ним, как поступили некоторые слепцы. Но это решение привело к тому, что у Годы появился заклятый враг.

— Тебе не кажется, что пришло время вернуться в Потаенную Страну и помочь им? Ты же знаешь, они ждут тебя. Ждут последнего героя гномьих племен из тех славных времен.

— Оставить тебя тут одну? При том, что артефакт может отказать в любой момент? Оставить мой гарнизон? — Бешеный резко помотал головой. — Ни в коем случае! Когда чудовища из Черного Ущелья ринутся на свободу, я должен быть здесь, чтобы противостоять им. Я пойду в бой плечом к плечу с тобой, моими детьми и моими воинами. — Он обнял жену за талию. — Если зло вырвется наружу и доберется до Потаенной Страны, всякая надежда на спасение будет утрачена, для любого существа, к какому народу оно бы ни принадлежало.

— Почему ты не разрешаешь Боендалину отправиться к нашему народу? Он мог бы пойти к ним вместо тебя, — мягко сказала гномка. — Это стало бы сигналом детям Кузнеца…

— Боендалин слишком хороший воин, — отрезал Боиндил. — Он нужен, чтобы обучать боевым искусствам новых солдат. — Во взгляде Бешеного светилась решимость. — Никто из моих сыновей и дочерей не покинет меня, пока мы не уничтожим Черное Ущелье навсегда. Я не успокоюсь, пока мы не засыплем его землей и не зальем расплавленной сталью.

— Сегодня ты не в духе, супруг мой, — вздохнула Года.

Остановившись, Боиндил опустил молот и нежно сжал руки жены.

— Прости, любимая. Но я видел, как упал барьер, видел, сколько времени ушло на то, чтобы восстановить его. Это выбило меня из колеи. Знаешь, в такие моменты я бываю не в духе. — Он смущенно улыбнулся, взглядом моля жену о прощении.

Года улыбнулась в ответ, показывая, что не держит на гнома зла.

Супруги прошли к башне и спустились вниз на подъемнике, управлявшемся при помощи противовесов и тросов.

У ворот крепости их ждала сотня воинов убариу в тяжелых доспехах.

Несмотря на то что прошло много лет, Боиндил никак не мог привыкнуть к странному виду союзников, и ему так и не удалось завести друзей среди представителей этого народа: убариу внешне были слишком похожи на орков, пусть и были крупнее. Их глаза светились алым, словно закатное солнце. В отличие от порождений Тиона убариу были очень чистоплотны.

Красноглазые отринули зло и отреклись от жестокости по отношению к другим народам — по крайней мере так говорили подземные жители, гномы Потусторонних Земель…

И хотя у Боиндила никогда не возникало поводов для сомнений, ему не удавалось преодолеть предрассудки. Невзирая на уговоры жены и детей, он просто не мог считать убариу настоящими друзьями. Они были временными союзниками, вот и все.

Года легонько подтолкнула его под бок, и Бешеный отвлекся от своих мыслей. Боиндил знал, что его подозрения безосновательны, но ничего не мог с собой поделать. Враккас, создавая гномов Потаенной Страны, вложил в их сердца ненависть ко всем детям Тиона, в первую очередь к оркам. А убариу не повезло. Они выглядели в точности как порождения Зла. И все же без их помощи в защите крепости у Черного Ущелья было не обойтись.

Боиндил махнул привратникам.

Послышались чьи-то возгласы, сильные руки потянули за цепи и тросы подъемников, задвигались тяжелые шестерни. С громким скрипом массивные железные ворота одиннадцати метров в высоту и семи в ширину приоткрылись, и в проеме показалась колонна воинов. Они направлялись к артефакту.

— Мы сегодня обойдем края ущелья вдоль барьера, — сообщил Боиндил стоявшему рядом убариу по имени Пфальгур. — Я полагаю, что чудовища могут сделать подкоп под барьер. Ты поведешь одну половину отряда, я вторую. Я начну с осмотра артефакта, а ты сразу приступай к обходу.

— Слушаю, генерал, — низким голосом ответил убариу, передав приказ Бешеного дальше.

Воины двинулись по пустоши, в центре которой зияло Черное Ущелье. Края его были гладкими, словно стекло. От защитного барьера вниз вели две тропинки.

Боиндил повернул направо, к артефакту, а Пфальгур со своей частью отряда направился в другую сторону.

Пока Года проверяла состояние бриллианта и осматривала все части конструкции, окруженной такой же полусферой Силы, как и Ущелье, Боиндил подошел к разрезанному телу чудовища. По одну сторону барьера лежали тоненькие ножки с тяжелыми башмаками, а по другую — утыканный стрелами торс. На земле зеленели лужи крови.

— Вот дрянь, — буркнул Бешеный, пнув существо по ноге. — Свобода принесла тебе смерть… — Он посмотрел за барьер. — Ты был единственным свидетелем падения барьера? Или и другие поняли, что защита слабеет? — тихо пробормотал гном, словно чудовище могло ему ответить.

— Боиндил! — позвала Года. В ее голосе слышалась тревога.

Должно быть, с бриллиантом что-то произошло! Гном собирался было повернуться, но вдруг ему почудилось какое-то движение в темноте.

Бешеный замер на месте и, не мигая, уставился во тьму.

Магия сферы вздыбила его бороду.

— Боиндил, иди сюда! — крикнула Года. — Я должна тебе…

Гном поднял правую руку, показывая, что он услышал слова гномки, но сейчас не может подойти. Он в отчаянии всматривался вперед, пытаясь разглядеть искаженные рябью фигуры. Кто-то двигался там, среди скал!

Боиндил понял, что монстры подбираются к барьеру. Они знали, что купол вот-вот рухнет? Или им подсказывали звериные инстинкты?

— Я хочу… — крикнул Бешеный через плечо и осекся. Что это? Неужели он действительно только что заметил гномий шлем? — Проклятая рябь! — завопил он, делая шаг вперед. — Тунгдил! — Он слишком близко подошел к полусфере, в ушах зазвенело. Барьер издавал приглушенное шипение. — Враккас, прошу тебя, пусть глаза мои не обманут меня! — взмолился гном, чуть не опустив ладонь на барьер.

Он судорожно сглотнул.

Но тут из тени выдвинулась бледная лапа шириной в три башни и ударила по барьеру. Земля задрожала.

Ругнувшись, Боиндил отпрыгнул, инстинктивно замахнувшись молотом. Боек коснулся барьера и отскочил.

— Кордрион вернулся! — крикнул Бешеный, отметив про себя, что годы тренировок не прошли зря.

Над крепостными стенами разлился звук горна, зовущий солдат к катапультам.

Когти черкнули по внутренней поверхности барьера, брызнули желтые искры. Лапа исчезла в тени, и вперед вылетела струя белого пламени, охватывая поверхность полусферы.

Боиндил отпрянул, не поворачиваясь.

— Барьер долго не выдержит! — крикнул он Годе. — Чудовища знают об этом и подбираются ближе!

— Бриллиант крошится! — завопила гномка.

— Что? Молю тебя, Враккас, не сейчас! — Бешеный увидел, как за стеной барьера, размахивая оружием, собираются чудовища. — Ах вы мерзкие…

Большинство воинов тьмы были похожи на существо, разрезанное барьером, но были и другие, выше, сильнее, устрашающего вида, словно выбравшиеся из чьих-то кошмаров.

— Во имя Враккаса… — Боиндилу было жаль, что он ошибся. Его друг не появился.

Гном приказал убариу занять позицию вокруг артефакта, чтобы защитить Году. Воины, ощетинившись копьями, заслонили волшебницу своими телами, оружие и щиты поблескивали на солнце. Бешеный повернулся к жене и увидел, что она опустила ладонь на блестящую полусферу.

— Что случилось?

— Там… выпал кусочек… кусочек бриллианта… — пробормотала она, побледнев. — Я не могу это остановить…

Послышался громкий треск, словно по весне хрустнул лед. Все повернулись к волшебному камню. Он окрасился черным, по его поверхности побежали трещины. Рябь барьера усилилась. От бриллианта отслаивались кусочки, лепестками опадая на землю.

— Отступаем! — приказал Бешеный. — Нужно вернуться в крепость! Тут нам не выстоять! — Схватив Году за руку, он бросился бежать.

Много солнечных циклов тому назад Боиндил научился различать отвагу и боевое бешенство, затуманивавшее его рассудок во время сражения. Пришлось учиться этому и его сыновьям. Гном сожалел, что передал им в наследство свое проклятие.

Убариу последовали за ними, замедлив шаг: этим огромным созданиям легко было бы обогнать гномов. Года не хотела покидать артефакт, и мужу пришлось тащить ее за собой.

Все вокруг озарила вспышка, послышался оглушительный грохот, и бриллиант взорвался, разбросав во все стороны осколки. Железные кольца погнулись, отлетев на пару метров и встряв в землю. Года видела, что они раскалились. От остатков бриллианта веяло жаром.

И в тот же миг барьер вокруг Черного Ущелья пал!

Волшебница видела войско чудовищ, но не было больше магического заслона, способного сдержать их ярость. Ветер донес до гномки чудовищную вонь: запах экскрементов, запекшейся крови и прокисшего молока. В воздух поднялось облако пыли и праха, оно стелилось над землей, словно туман. И из этого тумана ринулись чудовища.

Над Ущельем поднялась бледная драконья морда кордриона. Четыре серых глаза верхнего ряда уставились на стены крепости, словно монстр пытался определить, с чем ему и его слугам придется столкнуться. Два нижних глаза, небесно-голубых, следили за убариу и гномами.

— Во имя Враккаса! — Года уже начала плести защитное заклинание, но тут заметила среди мелких чудовищ существо в шлеме. В шлеме, созданном кем-то из сыновей Бога-Кузнеца.

И тут вперед выступил гном. Его тело с ног до головы покрывал доспех из тиония, на котором поблескивали загадочные символы. Один за другим они начали светиться, и порождения зла с испугом отпрянули.

В правой руке гном сжимал оружие, ставшее легендарным как в Потаенной Стране, так и в Потусторонних Землях: черный меч длиной в руку, полнившийся тьмой. У рукояти лезвие было покрыто длинными тонкими шипами, напоминавшими зубцы расчески.

— Кровопийца… — выдохнула Года, останавливаясь.

От рывка Боиндил замедлился. Он повернулся… и оцепенел. У него не было слов.

Гном в темном, как сама ночь, доспехе медленно поднял забрало шлема, и Боиндил увидел такое знакомое, такое родное лицо. Один глаз закрывала золотая повязка, черты заострились, на губах играла холодная жестокая улыбка, сулившая врагам смерть. Гном поднял оружие и оглянулся, чудовища закричали.

— Враккас, помоги нам! Он вернулся! — в ужасе прошептала Года. — Но теперь он стоит во главе войска Зла!

По Ущелью разнеслось эхо горнов. Кордрион открыл пасть и издал утробный рык.

Глава 1

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, зима 6491 солнечного цикла

Боиндил смотрел на своего друга, по которому он так скучал. Но теперь его давний товарищ стоял во главе армии тьмы. Черный доспех, Кровопийца в руке, лед в глазах… Казалось, сейчас Тунгдил и вправду был на своем месте. Он был одним из них…

— Это невозможно… — пробормотал Бешеный. — Это не он! Враккас свидетель, это не мой Тунгдил! — Он растерянно повернулся к Годе. — Это не он! — повторил гном, словно пытаясь убедить самого себя. — Это иллюзия. Они хотят запутать нас!

Отчаяние обернулось яростью. Боиндил поднял молот, в жилах заиграла кровь. Такого не было уже очень давно: сейчас к нему возвращалось боевое бешенство и гном не собирался противиться своему проклятию.

— Я убью его!

Года успела схватить мужа за руку.

— Нет, Боиндил! — Встав перед ним, она охватила ладонями лицо Бешеного и заглянула в его карие глаза. Там плясали искорки безумия. — Послушай меня, любимый! Сейчас не время. Нам нужно вернуться в крепость. Тут, в пустоши…

Ее слова заглушил грохот катапульт. Камни, стрелы и копья полетели с крепостных стен и платформ башен, пронеслись над головами убариу и гномов, закрыв собой солнце и бросив тень на защитников у ворот, а потом обрушились на Черное Ущелье.

Снаряды пробивали щиты, шлемы и доспехи. Вопли раненых смешивались с грохотом ударов — такова была мрачная песня битвы. Запах крови усилился.

Года знала: это лишь начало. Вскоре зазвучат стоны защитников крепости. Затем придет смерть.

— Пойдем со мной. — Она коснулась губами лба Боиндила.

Над ее головой свистели снаряды. Горящие ядра, шипя, разбивались о склоны Ущелья, пылающая жидкость изливалась на головы чудовищ и тело бушующего кордриона.

Гномке показалось, что ее муж расслабился, что безумие отступило. Она опустила руки, но в этот момент Боиндил оттолкнул ее и с громким криком бросился в сторону врагов.

Потеряв равновесие, Года упала.

— Нет! — завопила она, тщетно пытаясь перехватить гнома. — Ягур, за ним! Защити его! — крикнула она предводителю убариу.

Красноглазый воин, не мешкая, побежал на помощь главнокомандующему. Учитывая численность врага, приказ волшебницы выполнить было непросто.

Поднявшись, Года принялась плести заклинание, чтобы помочь супругу.

Боиндил утратил способность думать.

Глаза застил алый туман, и сейчас гном видел только одно: отвратительного двойника его лучшего друга, Тунгдила. Он не позволит осквернить память Златорукого! «Ты не можешь быть Тунгдилом! Не можешь сражаться на их стороне!»

В ушах шумело, все звуки Боиндил воспринимал приглушенно. Жгучее желание уничтожить морок, а потом вступить в бой с остальными тварями помутило рассудок гнома. Он был из тех воинов, в чьих жилах текла кровь погорячее лавы в жерле вулкана. И сейчас Боиндил не хотел бороться со своим безумием.

Справа и слева от него на землю падали стрелы и копья. Гарнизон крепости Преграда выполнял приказы своего генерала, пусть тот в данный миг и нарушал собственные предписания: он искал сражения в поле, вместо того чтобы укрыться за стенами крепости и удерживать войско чудовищ оттуда.

Боиндил находился в десяти шагах от передних шеренг врага. Чудовища, выбежав из Ущелья, остановились, а сзади уже напирали новые монстры. Горящие ядра порождения Тиона засыпали песком. Как только одна из гадин погибала, на ее место становилось новое исчадие зла, словно поток их был нескончаем.

Бешеный видел, что твари стараются держаться подальше от мнимого Тунгдила, словно того окружал невидимый кокон, сплетенный из ужаса.

— Кем бы ты ни был, я уничтожу тебя! — Зарычав от ярости, Боиндил замахнулся молотом.

Два голубых глаза на нижней части морды кордриона уставились на гномов. Тунгдил, повернувшись, посмотрел на гигантское страшилище. Руны на доспехе Златорукого вспыхнули.

Драконище вскрикнуло. В его голосе слышался… страх?

Прежде чем Бешеный успел добежать до товарища, Тунгдил прыгнул вперед, на один из трупов, потом перескочил на древко копья. То спружинило, и гном очутился на большом валуне. Прыгая с камня на камень, словно переходя ручей, Златорукий приблизился к горлу кордриона. Монстр, отпрянув, громко зашипел.

Боиндил не сумел сдержать занесенный для удара молот и обрушил его на череп пробегавшего мимо гада, напоминавшего уродливую помесь ящерицы-переростка и толстого свинорылого. Лапки у этого тионова отродья были тонкими, как у лепрекона, однако оно ловко орудовало мечом и щитом.

Боек молота пробил щит, сломал руку ящероподобного страшилища, переломал ему ребра. Монстр замертво рухнул в пыль.

Враги бросились навстречу Боиндилу, и гном разил их молотом, сея смерть. При этом дитя Бога-Кузнеца не спускало глаз с Тунгдила. Бешеный до сих пор не верил в то, что перед ним давний друг, но в его душу уже начали закрадываться сомнения. «Что, во имя Враккаса, он творит?»

Ягур и другие убариу добежали до своего генерала и вступили в бой.

Несмотря на численное превосходство сил зла, монстры ожидали команды кордриона, не решаясь броситься на стены крепости. На убариу и гнома нападали лишь отдельные воины-монстры и расплачивались за свою опрометчивость жизнью. Стрелы отскакивали от мощных щитов убариу или просто замирали в воздухе, а затем падали на землю — работало защитное заклинание Годы.

— Мы должны отступить, генерал! — крикнул Ягур, разрубив тело страшилища от ключицы до пупка и провернув оружие так, что на его клинок напоролся второй монстр.

Еще один отряд убариу присоединился к Ягуру.

Боиндил смотрел на гнома в черном доспехе. Тот обеими руками сжал Кровопийцу и ударил по телу кордриона. Странной формы лезвие пробило серовато-белесую кожу, на землю хлынула кровь.

Кордрион взревел. Услышав этот кошмарный вопль, Боиндил окаменел. Бой прекратился, Черное Ущелье дрогнуло.

Все замерло от ужаса…

…кроме гнома в доспехе из тиония!

Гном откинул забрало, не обращая внимания на заливавшую его кровь чудовища.

«Это все-таки он! Он просто ждал подходящего момента, чтобы проявить себя!»

При виде такого подвига Боиндил отринул сомнения. Это его давно пропавший друг! Бешеному так хотелось верить в это! Самоотверженно напасть на кордриона — это было в духе героя бесчисленных битв во славу Потаенной Страны. А почему на Тунгдиле другой доспех, похожий на латы Джеруна, можно выяснить потом. Для этого будет время, как и для всего остального. Уже после битвы.

Тунгдила объяло белое пламя, вырвавшееся из пасти драконища, гном исчез в огне, и Боиндил подумал, что его друг пропал вновь и навек. Бешеный знал, на что способно огненное дыхание монстра, пускай последний бой с этим чудовищем и произошел целых двести пятьдесят солнечных циклов назад. Даже если доспех из тиония выдержал огненный удар, такого жара достаточно, чтобы гном изжарился заживо. Боиндилу вспомнился погибший брат-близнец.

— Нет! — в отчаянии вскричал Бешеный, всаживая очередному противнику шип своего верного вороньего клюва.

Послышался громкий хруст, и острие вышло чуть ниже глотки, над ключицей. Сбросив наколотого монстра на землю, Боиндил уперся ногой в плечо врага и раздробил омерзительную рожу бойком молота.

— Враккас, не дай мне вновь потерять его! Я ведь только обрел его вновь!

Огненный шар затух, оставив после себя облако дыма, в котором смутно угадывались чьи-то очертания. Тунгдил пережил нападение кордриона!

Гном в черном доспехе опустился на колено. Меч он выставил над головой, вторую руку завел за спину. Когда пламя угасло, Тунгдил подпрыгнул и вогнал острие клинка в один из нижних глаз разъяренного дракона.

Послышался такой звук, словно прорвался бурдюк, наполненный водой.

На землю пролилась голубая жидкость, за ней хлынула бордовая кровь. Из глазницы вывалились обрубки жил толщиной в руку. Чудовище дернулось от боли.

Боиндил глазам своим не верил. Кордрион, истекая кровью, уползал в Ущелье!

Его гигантские лапы давили десятки уродов, во все стороны расплескивалась мерзкая зеленоватая жижа… А потом кордрион исчез, оставив по себе лишь след на скале. Послышался громкий вой, и войско с криками скрылось во тьме. Град снарядов иссяк, катапульты и баллисты в крепости умолкли.

В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра. До этого момента никто не замечал, какая буря поднялась над пустошью, с яростью обрушившись на зубцы крепости и склоны Черного Ущелья.

Боиндил отдал убариу приказ следить за подступами к обиталищу зла, сам же повернулся к гному в доспехах. Сделав шаг ему навстречу, Бешеный опустил молот.

— Покажись! Я должен понять, кто передо мной, старый друг или новый враг! — крикнул он, жестом приказывая Тунгдилу подойти поближе.

Душа Боиндила разрывалась, в ней боролись радость и сомнение. Он не готов был слепо поверить в возвращение друга.

Над крепостными стенами зазвучал горн, ворота распахнулись, и войско из двухсот гномов и подземных жителей во главе с Годой выступило на простор пустоши. Гномы замерли между своим генералом и убариу. Они ждали. Ждали, готовые вступить в бой.

Тунгдил с неожиданной при таком массивном доспехе ловкостью перепрыгнул с валуна на валун и приземлился неподалеку от Бешеного. Белая пыль взметнулась из-под его ног, оседая на латные поножи. В правой руке он сжимал Кровопийцу, опустив меч плашмя на плечо. Гном сделал пару шагов по направлению к отряду убариу. Забрало шлема оставалось опущенным.

Боиндил сглотнул. В горле у него пересохло.

— Подними забрало! — рявкнул Бешеный, сжимая молот. Кожаная обмотка на рукояти тихонько хрустнула. — Я хочу увидеть твое лицо при свете дня.

Гномы за спиной военачальника обнажили оружие, видя, что Тунгдил — Тунгдил ли? — движется вперед, не повинуясь приказу.

Теперь Бешеный мог во всех подробностях рассмотреть удивительный доспех. Темный металл был усеян символами, рунами и письменами, которые гному не доводилось видеть.

Боиндил переглянулся с Годой, и по ее выражению лица понял, что волшебница тоже с таким не сталкивалась. Гномка едва заметно качнула головой. Она понятия не имела, что это за гравировка.

Больше всего Бешеного беспокоило то, что на доспехе не было символов Враккаса или других свидетельств того, что латы принадлежат одному из сыновей Бога-Кузнеца. Хотя броню, несомненно, выковал мастер. Гномий мастер.

«Неужели Тунгдил поступил бы так? Отринул бы собственное наследие?»

— Остановись и покажи нам свое лицо! — решительно заявил Боиндил, поднимая молот. — Если ты Тунгдил Златорукий, докажи это! А если нет… — гном замахнулся, — я раздроблю тебе череп!

На этот раз Тунгдил остановился. Широко расставив ноги, он встал перед войском и медленно, неспешно поднял левую руку к шлему. Он ничуть не боялся. Темная решетка забрала, не издав ни малейшего скрипа, поднялась.

У Боиндила сердце выскакивало из груди. «Враккас, пусть чудо свершится!» — взмолился он, закрыв глаза. Вознеся молитву Богу-Кузнецу, гном не отваживался поднять веки. Рядом охнула Года.

Наконец Бешеный решился.

Знакомые черты обрамляла короткая каштановая борода. Тунгдил постарел, но Боиндил узнал бы это лицо среди тысяч других.

Левый глаз латного воина закрывала повязка из чистого золота, усеянная гравюрами, золотые нити сходились на затылке. На лице друга Бешеный увидел любопытство, немного радости и… что-то еще, чего он не понимал.

Складки у губ и носа Златорукого стали резче, придав гному властное выражение, которому позавидовал бы иной король. На лбу виднелся темный шрам, уходивший под шлем.

Боиндил вздохнул. Внешне это был его старый друг. Равнорукий сделал шаг вперед, но ему показалось, что Тунгдил недоволен этим.

— Какие доказательства нужны, чтобы я мог убедить тебя в том, что я Тунгдил Златорукий? — осведомился гном, резким движением снимая шлем.

Шрам уходил под копну каштановых волос, ниспадавших на плечи. Тунгдил швырнул шлем на землю и стряхнул перчатку, демонстрируя золотую отметину на руке.

— Коснись этого пятна, Боиндил. Оно напоминает мне о борьбе за трон Верховного короля. Впрочем, мне никогда не хотелось получить этот трон. — Он протянул старому другу руку.

Боиндил осторожно провел кончиками пальцев по золотой капле, въевшейся в кожу, и посмотрел на Тунгдила.

Гном улыбнулся, и это была его прежняя улыбка! Такая знакомая, такая родная улыбка! Боиндил так давно ее не видел…

— Может, рассказать тебе, как ты убеждал меня в том, что нужно намазать тело гномки козьим сыром, чтобы она отдалась гному? — Златорукий подмигнул. — Я никогда не использовал этот метод. Тебе пришлось применять его, ухаживая за Годой, а?

Волшебница рассмеялась.

— Это действительно ты! — вырвалось у Бешеного. Отбросив молот, он заключил, друга в объятия. — Во имя Враккаса, это ты!

Из глаз Боиндила хлынули слезы. Гном ничего не мог с собой поделать, он был слишком растроган. Он прижимал к себе Тунгдила, не замечая, что тот не обнял его в ответ.

Наконец Боиндил отстранился и повернулся к гномам, с любопытством наблюдавшим за представлением.

— Узрите же! — пафосно произнес он, запрокинув голову, чтобы его крик долетел до крепостных стен. — Узрите, герой вернулся! Теперь Потаенная Страна освободится от зла! — Бешеный хлопнул друга по черному наплечнику. — Держитесь теперь, Светложар, Лот Ионан и мерзкие порождения Тиона! Вам не спастись!

Просияв, Года отерла слезы радости и облегчения. Воины-гномы за ее спиной во все глаза пялились на героя, о котором знали только по рассказам старших. Легендарный воитель вернулся, да еще и заставил спасаться бегством ужаснейшее из чудовищ Черного Ущелья.

Гарнизон крепости услышал слова Боиндила, затрубили горны, раздалась барабанная дробь. Горнисты исполняли особый сигнал, придуманный специально для того, чтобы все сразу узнали о возвращении Тунгдила.

— Могу себе представить, — ехидно заявил Боиндил, — что многие подумают, будто горнисты ошиблись и на самом деле хотели передать какое-то другое сообщение. — Он хлопнул друга по плечу. Улыбка не сходила с его лица. — Пойдем в крепость, оставим Черное Ущелье. Пришло время поприветствовать тебя по-настоящему. Ты должен рассказать, что было с тобой все эти солнечные циклы! Да и нам есть чем с тобой поделиться. — Нагнувшись, гном подобрал шлем и перчатку Тунгдила. — Ты даже представить себе не можешь, как я рад, Книгочей.

Забрав у Бешеного свои вещи, Златорукий взглянул на Ущелье.

— Они вернутся, Боиндил. Кордрион не ожидал нападения, но когда его раны заживут, он вновь выберется из укрытия. Кроме того, весть о падении барьера вскоре распространится среди чудовищ. Монстры соберут войско, и…

Подняв руку, Бешеный указал на высокие стены.

— Вот поэтому мы и возвели крепость. Она носит имя Преграда. Преграда Злу. Чудовищам не пройти здесь, ни одному мерзкому гаду. А кордриона мы утыкаем копьями, пока он не свалится замертво. — Боиндил гордо посмотрел на Году. — Она стала настоящей волшебницей. Года — наше сильнейшее оружие.

Тунгдил равнодушным взглядом смерил гномку, сделавшую шаг ему навстречу.

— Да, это вам понадобится, — прошептал он, поворачиваясь к Ущелью.

— Мы уверены в своих силах, Книгочей, — улыбнулся Боиндил. — А теперь, когда ты среди нас, детям Кузнеца нечего бояться.

Он пошел вперед, и войско убариу, подземных жителей и гномов расступилось перед своим генералом.

Года не сводила с Тунгдила обеспокоенного взгляда. Ей показалось, что Златорукий даже не узнал ее. Сколько равнодушия было в его лице!

— И он даже не спросил о Зирке, — прошептала гномка, мрачнея.

Супруга легко было убедить, однако сама гномка испытывала сомнения.

Года пошла за друзьями к воротам крепости. В ближайшие дни нужно будет проверить этого гнома, которого все считали Тунгдилом. Вокруг гремели горны, толпа ликовала, а Года придумывала вопросы, которые она задаст самозванцу. Если Зло прислало к ним лжегероя, то ничего хорошего ждать не приходилось.

Глядя на латный доспех Тунгдила с блестящими письменами, волшебница с каждым шагом все больше уверялась в том, что это не ее старый друг. Крепость Преграда принимала Зло, да еще и радовалась этому!

Гномка оглянулась. С башен неслись восторженные крики. В таком шуме говорить было невозможно.

В этот момент Года поняла, что, вероятно, только она обеспокоена появлением Тунгдила. Остальные опьянели от радости — вернулся долгожданный спаситель! А ведь этот мнимый герой не сказал им и пары слов.

Гномка вздохнула. Ее взгляд упал на лицо Ягура, военачальника убариу… На нем читалась та же тревога.

Потаенная Страна, бывшее королевство Вейурн, город Мифурдания, зима 6491 солнечного цикла

— Здесь же, досточтимые зрители, здесь, слева от меня, мы видим еще одного отпрыска непревзойденного, восхитительного, незабываемого Невероятного Родарио! — кричал со сцены конферансье в пышных белых одеждах.

Всего пару дней назад эта сцена служила эшафотом. Если присмотреться, можно было заметить клок окровавленных волос, прилипший к покрытой зазубринами плахе. Но это никого не смущало.

Вернее, никого не должно было смущать.

На площади в центре города перед «Новым театром диковинок» негде яблоку было упасть. Даже в крытой ложе для вельмож, купцов и других привилегированных горожан все места были заняты.

И только первый ряд для высочайших гостей пустовал. Они редко приходили на такие увеселительные мероприятия, предпочитая казни, публичные порки и наказания у позорного столба. Они любили смотреть на унижения.

Во втором ряду сидела миловидная юная девушка с золотисто-карими глазами и восхитительными черными волосами, доходившими до пояса. На голове у нее была прозрачная шаль, на плечах — накидка из черного волчьего меха. В левой руке девушка сжимала стакан с горячим глинтвейном.

Рыночная площадь была уставлена лотками — тут продавали разнообразнейшую снедь, от горячих сосисок и копченой ветчины до вафель и сладких жареных каштанов со взбитыми сливками. Горожане могли согреться, выпив теплого пива или горячего вина с добавлением специй и меда. Над печами на площади вился белый дымок, из таверны неподалеку доносились приглушенная музыка и пение.

Вдохнув ароматы праздника, девушка улыбнулась. Наконец-то появился повод порадоваться. Порадоваться и позабыть о Светложаре, о его прихвостнях, о мрачных временах, царивших в Потаенной Стране.

— Желаете чего-нибудь, принцесса Койра? — спросил девушку сопровождавший ее мужчина.

Судя по возрасту, он мог бы быть ее братом. Под коричневой меховой накидкой виднелся кожаный доспех, на поясе — короткий меч. Плоский шерстяной берет, скрывавший волосы, придавал воину комичный вид. Казалось, мужчина ни для кого не представлял угрозы. Но это впечатление было обманчивым.

— Не упоминай этот титул! — прошептала Койра, с упреком глядя на собеседника. — Ты же знаешь, что с тобой сделают, если услышат, что ты сказал, Лойтан.

Спутник девушки обвел взглядом ряды зрителей.

— Ну, тут нет никого, кто покарал бы меня за правду, — твердо ответил он. — Вы принцесса, и ваша мать была бы королевой Вейурна, если бы не проклятый дракон…

— Тихо! — Койра зажала ему рот ладонью. — Ты доболтаешься! У них повсюду шпионы.

Девушка подумала о матери. Та жила в собственном дворце как пленница и носила Ошейник Позора. За ней следили днем и ночью, унижая ее. Когда дракон решит, что королеве пришло время умереть, ошейник сожмется, и она погибнет в муках.

Койра многое бы отдала, чтобы освободить королеву.

— Смотри на сцену и наслаждайся зрелищем. Чем нас порадуют наследники Невероятного Родарио в этом солнечном цикле? Всегда любопытно посмотреть, как они выбирают лучшего. — Девушка вздохнула.

Вдохнув аромат ее ладони, Лойтан лучезарно улыбнулся и повернулся к сцене.

Конферансье указал тростью на край ряда, где сидели одиннадцать мужчин и шесть женщин. Все они были одеты очень ярко и экстравагантно. Для их нарядов, несомненно, стоило бы заново выдумать слово «пестрый». Эти юбки, платья, брюки, шляпы, ботиночки и разнообразные аксессуары служили одной-единственной цели — выделить владельца из толпы.

И только крайний в ряду мужчина выглядел иначе.

Ему портной сшил одежду не по фигуре. Или вина была вовсе не портного, а человек сам сутулился столь сильно, что на платье образовались лишние складки.

Как и у всех отпрысков Невероятного, у Родарио были каштановые волосы и аристократические черты. Впечатление немного портили пухлые щеки, да и бородка — отличительный знак актера, основателя целых династий легендарных лицедеев во многих королевствах Потаенной Страны, — была спутанной и жалкой.

— Он называет себя — и, должен сказать, особой изобретательности при выборе имени он не проявил — Родарио Седьмым! Ваши аплодисменты! — Конферансье вскинул руки, чтобы раззадорить толпу, но почти никто не стал хлопать в ладоши.

— Во имя всех богов, — ухмыльнулся Лойтан. — Какое печальное создание! Ему даже утешительный приз не достанется.

— А по-моему, ловко придумано, — вступилась за Седьмого Койра. Она жалела беднягу, известного своей трагической судьбой. — Он… выделяется на фоне всех этих павлинов.

— Да, как пример ничтожества. — Лойтан громко рассмеялся. — Я думаю, что в этом солнечном цикле он станет первым среди последних. Поспорим, принцесса?

Он просиял, но потом его взгляд скользнул за спину девушки. Улыбка сползла с его лица.

На них упала широкая тень. Койра испуганно повернулась.

К первому ряду незаметно подошли четыре сторонника Светложара. На них были шлемы в виде стилизованного дракона с крыльями, тяжелые ламеллярные доспехи и накидки. На горле у каждого висела серебряная цепочка с осколком драконьей чешуи болотного цвета — символ их неоспоримой власти в Вейурне. Благодаря этой чешуе они могли управлять всеми, кроме разве что своего господина.

Немного отстранившись, Койра посмотрела на край площади. Там уже собрались орки. Эти существа были помощниками Светложара, его верными слугами. Столпившись в переулке, орки лакомились мясом. Над сочными кусками вился пар. Принцесса предпочитала не задумываться о том, едят они сырое мясо или жареное.

Один из прихвостней Светложара, толстый и широкоплечий мужчина с плоским лицом, обрамленным русой бородой, ухмыльнулся, посмотрев на Лойтана.

— Мне показалось или я услышал то, о чем лучше бы помолчать? Вам известен закон, граф Лойтан Лойтансберг. И закон этот касается в том числе и вашего благородия. — Он плюнул Лойтану в лицо. Зеленовато-желтый комок слюны прилип к бороде. — Но я милостив. Сегодня мне не хочется портить себе настроение. — Поднявшись по ступеням, драконник сел прямо перед Лойтаном, да так, чтобы его шлем мешал графу наблюдать за действом. — Советую вам убираться подобру-поздорову. Если представление закончится, а вы все еще будете здесь, мне придется выполнить приказ повелителя Светложара.

Его спутники, расхохотавшись, уселись рядом.

— Первое соревнование, столь любимое вами, драгоценные наши зрители, вот-вот начнется, — провозгласил конферансье. — Это состязание в красноречии! Да услышат же жители Мифурдании, места, где так долго жил Невероятный Родарио, остроумные и едкие речи наших участников! — Обведя зрителей взглядом, он упер руки в бока. — Ах, по лицам многих из вас видно, куда любили ходить ваши прабабки. В «Театр диковинок»! В особенности за кулисы!

Толпа возликовала.

Койра сжала руку Лойтана, уже потянувшуюся к мечу.

— Нет, — с нажимом произнесла она.

— Но… — От ярости графа била мелкая дрожь.

— Может, их ты и победишь, но орки придут к твоим родным и убьют их. Дракон карает всех, не только того единственного, кто пошел против него. Неужто гордыня заставила тебя позабыть об этом? — Вытащив носовой платок, девушка попыталась отереть слюну с бороды Лойтана, но тот отвернулся, проведя по щеке рукавом.

— Наступит день, когда никому из них не спастись от меня.

Принцесса осторожно отпустила его руку. Пока что опасность миновала.

— Предоставь восстания другим, — шепнула она. — Людям, у которых нет семьи.

— Вы имеете в виду этого жалкого рифмоплета? — Граф посмотрел на сцену.

— Он поэт, а не какой-то бумагомаратель, и уж точно не жалкий рифмоплет. Его произведения, которые он втайне читает в домах Вейурна, принесли больше блага, чем меч или стрела. — Койра заметила ревность в голосе Лойтана, но ничего не могла с этим поделать.

Граф давно был женат, и принцесса воспринимала его как брата и защитника. Пока что ей не повстречался никто, кому она подарила бы свое сердце и невинность.

— Его слова приносят тем, кто слушает его, смерть, — возразил Лойтан, мотнув головой в сторону эшафота. — Я вижу волосы на плахе. Беднягам отрубили головы, потому что они хотели свободы королевству. Хотели, чтобы вашу матушку освободили.

— Еще одно слово, Лойтансберг, — буркнул драконник, — и вы станете следующим, кому придется познакомиться с этой плахой поближе. Мне надоела ваша болтовня! Заткнитесь уже! Или я позабочусь о том, чтобы кто-то заткнул вам рот.

Его спутники вновь рассмеялись.

Фыркнув, Лойтан потянулся за стаканом вина.

Конферансье выпрямился.

— Что ж, пусть прозвучат слова порицания и назидания. Сыновья и дочери Родарио, покажите, на что вы способны!

Первой выступала юная девушка, налепившая на лицо усики и бородку. Весьма убедительно изображая характерную походку мужчин, она направилась к краю сцены. Остановившись, она огладила бороду и схватилась ладонью за мотню. Девушка прекрасно пародировала мужские жесты, за что зрители вознаградили ее аплодисментами.

Она резко сорвала фальшивые усы и бороду.

— Ах, борода, ты украшение любого мужика, но я, Ладения, — прекрасная девица. К чему же борода мне? И без нее способна я сравниться с любым мужчиной, и, поверьте, ни в чем не уступлю я. — Она с нахальной улыбкой прошла мимо ряда претендентов на звание лучшего сына Родарио и остановилась перед Непревзойденным. — Говорят, вы хотите выиграть. По слухам, именно так и случится. Вы ведь столь прекрасны, — томно выдохнула девушка, хлопая ресницами. — И столь умны, — подчеркнуто небрежным жестом она провела по лбу. — Главная же причина в том, что вы осчастливили столько женщин в этом городе! И теперь все они проголосуют за вас. Но на площади я вижу больше мужчин, чем женщин, а значит, я преуспела на этом поприще получше вас!

Толпа захохотала.

— Вам всем известна шутка о том, как орк спрашивает у гнома, как пройти в библиотеку, но мне известны шуточки посмешнее! — выкрикнула Ладения. — Сколько этих ничтожных потомков Родарио нужно для того, чтобы поднять над землей орка?

Представитель Светложара подался вперед, уже поднимая левую руку.

Койра посмотрела на зеленокожих, переставших жрать и схватившихся за оружие. Назревала катастрофа. Как только чиновник подаст им знак, они выскочат на площадь и остановят спектакль. Из-за анекдота. Ладения даже не понимала, чем ей грозит эта шутка.

— Ну, так что же? — не унималась девушка. — В чем дело? Никто не знает ответа?

Принцесса раздумывала, как ей отвлечь драконника и не накликать беду на себя. Это было бы нелегко: прихвостни Светложара только и мечтали о возможности посадить под замок дочь законной королевы Вейурна.

Она уже открыла рот, собираясь заговорить с представителем власти, но тут Ладения продолжила:

— Не знаете? Так я вам скажу! Пять! Четыре Родарио держат орка, а пятый роет яму, чтобы ноги орка не касались земли. Без этого представшим вашему взору коротышкам орка не поднять!

Койра увидела, как дернулись уголки рта драконника. Шутка Ладении не была оскорблением зеленомордым, за которым должно последовать наказание. В сущности, эту чушь вообще сложно было назвать шуткой.

Ладения тоже заметила, что ее анекдот не понравился зрителям. Над площадью повисла гнетущая тишина. Выполнив пару танцевальных па, девушка затянула песню. Через некоторое время конферансье грубо оборвал ее выступление, усадив Ладению на место.

— Драгоценные наши зрители, как вы уже поняли, по крайней мере одна из детей Родарио после первого выступления вряд ли может дальше рассчитывать на получение титула, — провозгласил он, высмеивая девушку. — Она явно продемонстрировала нам, что слова «песня» и «провал» не зря начинаются с одной буквы.

Толпа громким хохотом поддержала конферансье, и тот жестом приказал следующему претенденту выйти на сцену.

Один за другим отпрыски Родарио упражнялись в красноречии, пытаясь выиграть титул «Самый достойный потомок Невероятного». Впрочем, в основном они исторгали пошловатые шутки, которые толпа встречала радостным смехом. Только три претендента пытались философствовать, использовали черный юмор, но их представления не нашли отклика в сердцах зрителей.

Койра следила за происходящим на сцене, время от времени поглядывая на орков и людей в драконьих шлемах. Она хотела бы насладиться состязанием, но присутствие ненавистных захватчиков портило удовольствие. Сколько принцесса себя помнила, узурпаторы были в этой стране. Проклятые слуги дракона…

Самого монстра Койре видеть не приходилось, но когда о нем заходила речь, на лицах стариков, живших в Вейурне, читался страх. Светложар прилетел в Вейурн двести пятьдесят солнечных циклов назад. Он выжег полкоролевства и принудил королеву отречься от престола. Вей Пятая отказалась от власти, чтобы обезопасить подданных, а не из трусости.

А после пришли орки. Эти слуги проклятой огнедышащей ящерицы ревностно следили за порядком на этих землях. Нашлись и люди, готовые встать на сторону оккупантов. Они были предками теперешних драконников, новые вельможи без чести и совести.

Койра знала, что Светложар хотел бы поработить и другие королевства Потаенной Страны, чтобы наполнить свое легендарное логово в Красных горах новыми сокровищами, но у него было слишком много врагов. По слухам, четверо противников договорились о перемирии, но принцесса не верила, что мир продлится долго. Светложар расширял свои владения, пока не столкнулся с сопротивлением Лот Ионана и кордриона, но вскоре он возобновит свои попытки. Койра полагала, что это случится довольно скоро, так как стражники во дворце ее матери вот уже половину солнечного цикла явно были чем-то обеспокоены.

Девушка вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть Непревзойденного. То был мужчина приятной наружности двадцати солнечных циклов от роду. Он точь-в-точь походил на портреты первого, Невероятного Родарио.

— Думаю, именно он победит, — шепнула она Лойтану. — У него есть стиль.

— Стиль, может, и есть, а вот шансов на победу немного. Вы что, не слышали, чего хочет толпа? Зрителям нужны грубые шутки, а не вычурные фразы, слушая которые не знаешь, закончилась уже шутка или нет.

Подавшись вперед, Койра всмотрелась в лицо Непревзойденного.

— Откуда он родом?

Лойтан достал листовку, которую выдали при входе на площадь.

— «Почтил нас своим визитом и Непревзойденный Родарио, что родом из соседнего королевства Табаин, — прочитал граф. — Там у него свой театр. Непревзойденный ездит на гастроли в Гаурагар и Идомор, веселя зрителей». — Он смерил выступавшего оценивающим взглядом. — Хорошая фигура. Для актера.

Койра тоже подумала об этом. Она считала, что Непревзойденный был тем самым Неизвестным поэтом, отважно сражавшимся с драконниками, потешавшимся над захватчиками и призывавшим народ к сопротивлению. Он должен был пробудить мужество в сердцах жителей Мифурдании, напомнить им, что были времена, когда горожане не изнывали под гнетом чужаков. Пообещать им светлое будущее, где не будет места страху.

Этот загадочный герой был опасен и для драконников, и для орков: говорили, что он перебил тринадцать врагов Вейурна. Поэт искусно владел не только пером, но и острым клинком.

Непревзойденный Родарио из Табаина, по мнению принцессы, был очень похож на того неизвестного, за чью голову была назначена награда — огромные деньги, на которые сотня человек могла бы жить припеваючи до конца своих дней. И все же пока что никто не выдал его Светложару.

Тем временем подошла очередь Родарио Седьмого. Он как участник соревнования должен был убедить толпу в том, что остроумен и владеет даром красноречия. Но уже по одной только походке этого неказистого человечка было понятно, что его выступление завершится провалом. Унизительнейшим провалом.

— Слышишь, мальчонка?! — крикнул один из зрителей. — Надеюсь, в этот раз ты подготовился, а то мы тебя в пух и прах разнесем! Сунем в бочку с дегтем и вываляем в перьях!

— Лучше мы его в нужник окунем, — встрял другой. — Тогда он хоть вонью будет выделяться на фоне остальных.

Толпа рассмеялась, предложение было встречено аплодисментами. Конферансье махнул рукой, требуя тишины.

— Пускай сей дерзновенный юноша сам навлечет на себя позор, драгоценные зрители! — возвышенно изрек он, ухмыляясь и указывая на Седьмого тростью. — За последние солнечные циклы он не раз доказывал нам, что хоть в этом преуспел. Что ж, мы ждем!

Койре было жаль Родарио Седьмого. Ей хотелось, чтобы сейчас случилось что-нибудь, что отвлекло бы внимание зрителей от его выступления: гроза, снежная буря, может быть, небольшой пожар в одном из соседних домов… Девушка покосилась на Лойтана. Граф, недобро осклабившись, вытянул шею, заглядывая за шлем драконника.

— Давайте же посмотрим на Непревосходящего… — дрожащим голосом начал Седьмой.

Пара зрителей в первых рядах рассмеялась.

— Простите, что перебиваю вас, но меня зовут Непревзойденный, — мягко поправил его поэт. — Попробуйте еще раз.

Седьмой откашлялся. Его голос срывался.

— Давайте же посмотрим на Непревзойденного… — Он повернулся к своему сопернику.

Тот вежливо кивнул, едва заметно поведя перед собой ладонью. Так Непревзойденный пытался показать выступавшему, что стоит говорить быстрее.

Седьмой побледнел.

— Ну вот… Теперь рифма потерялась, — сконфуженно протянул он, теребя бородку. — Что же мне теперь делать?

Зрители покатывались со смеху.

Койра, вздохнув, покачала головой. Она не понимала странного рвения Седьмого. Его опять будут поливать грязью на этом состязании, а в следующем году он вновь запишется в участники.

Незадачливый актер покраснел до ушей и отчаянно сжал кулаки.

— Вот он стоит, испытывая страх. Я разобью его и в пух, и в прах, — поспешно поклонившись, Седьмой вернулся на скамью.

— И это все? — Лойтан изумленно посмотрел на Койру. — Две фразы? Это все его выступление?

— Боюсь, что так. — Девушка посмотрела на своего героя, Непревзойденного.

Тот улыбался. Лицедей не старался завоевать победу любой ценой, и в глазах принцессы это делало его еще обворожительнее. Она с изумлением заметила, что чем дольше смотрит на его прекрасное лицо, тем быстрее бьется ее сердце.

Со всех сторон в Седьмого полетели гнилые овощи, но он стоически переносил насмешки толпы.

И вдруг Непревзойденный вышел вперед, подняв руки.

— Прекратите! — прикрикнул он на толпу. — Этот парень не заслужил такого обращения. Возможно, он и не мастер управляться со словами. Возможно, он не красавец. Но он потомок человека, который был и моим предком.

— А ты уверен в этом? — насмешливо осведомилась одна из горожанок.

Мгновенно отыскав ее в толпе, Непревзойденный указал на нее пальцем.

— Кто ты такая, что осмеливаешься высмеивать его? — Теперь в актере не осталось и следа былой приветливости. — Ты ведь ни читать, ни писать не умеешь, верно?

— Мне достаточно видеть и слышать этого недотепу, — парировала женщина.

Толпа поддержала ее дружным хохотом.

Седьмой повернулся к своему неожиданному защитнику, уже изготовившемуся обрушить на зрителей всю мощь своего красноречия.

— Оставьте. — Он печально улыбнулся. — Она, в конце концов, права. — Сняв гнилой листок салата с плеча, Седьмой отряхнулся. С его волос посыпался снег. — Хуже меня никого нет.

— Прояви выдержку, отпрыск Невероятного! — Непревзойденный выпрямился и резко повернулся, чтобы его накидка заиграла на ветру… но при этом из его кармана выпали какие-то бумаги.

Большая их часть осталась лежать на сцене, но парочку подхватил ветер и унес прочь, прежде чем актер успел их подобрать.

Один из листов пролетел над головами зрителей и опустился прямо в руки Койры.

Уже первых строк, написанных витиеватым почерком, было достаточно, чтобы понять — мечты девушки исполнились: «Жители Мифурдании, воспротивьтесь злу, спустившемуся к нам с гор!»

Рука в латной перчатке вырвала у нее лист.

— Прочитай мне, что здесь написано! — сказал драконник одному из своих спутников. — Я хочу знать, какую речь заготовил Родарио.

Койра покосилась на Лойтана. Тот понял: на листе чистая крамола.

Судя по всему, второй драконник не мог разобрать почерк поэта.

— Может быть, вы позволите вам помочь? — предложила Койра.

Предводитель драконников, посмотрев на помощника, забрал листок и отдал его принцессе.

— Я слушаю.

Койра сделала вид, что читает, придумав короткую речь, в которой не было ничего настолько занимательного, что драконник захотел бы услышать ее от Непревзойденного.

— Слабовато, — заметил он, поворачиваясь к сцене. — Не лучше Ла… ну, той девки. Неудачное в этом цикле состязание.

Глядя на Непревзойденного, принцесса сложила бумагу вдвое. Поэт поклонился. Он не знал, что сделала девушка, но драконники не бросились на сцену, а значит, она его выручила.

— Драгоценные зрители, вот наш конкурс и принес первые результаты! — выкрикнул конферансье. — Вы высказали свое мнение. Ваши снежки и гнилые овощи говорят нам, что Родарио Седьмой больше не может принимать участие в ходе состязания. Торжественно провозглашаю, что теперь Седьмой исключен из соревнования. Какая удача для Ладении, мастерицы неудачных шуток!

Толпа рассмеялась. Спрыгнув с помоста, конферансье широким шагом подошел к Седьмому и вручил ему издыхающий цветок.

— Прошу вас. Эта зловонная роза — наш подарок вам, проигравший.

— Теперь у него дома будет целый букет! — расхохотался один из зрителей. — Пускай засунет его себе в…

— Я тут конферансье или ты, болтун? Хватит! — возмутился ведущий, взмахнув тростью. — Завтра начнутся представления в «Новом театре диковинок». Билеты, как и всегда, можно приобрести с лотков на площади. — Он поклонился, наслаждаясь бурными аплодисментами. С его лица не сходила самодовольная ухмылка.

Родарио Седьмой с потерянным видом смотрел на засохший цветок и потому не заметил, что люди перед входом на трибуны, ворча, расступились, пропуская вперед отряд орков. Двадцать зеленокожих окружили сцену, четверо поднялись на помост.

Те, кто слышал легенды о прежних нравах орков, не могли бы скрыть изумления при виде этих представителей зеленокожего народа. По слухам, их странный вид и обычаи были обусловлены тем, что эти слуги Светложара были родом из западной части Потусторонних Земель. Они были огромного роста, внешность их была столь же омерзительна, как у местных орков, но вот запах отличался. Эти орки следили за собой, умело пользовались оружием и уже не слыли туповатыми оболтусами. Они действовали мудро и рассудительно — и от этого становились еще опаснее.

Звеня доспехами, орки поднялись на сцену. Командир отряда встал перед Непревзойденным. Койра с ужасом увидела, что в левой руке он сжимает листовку.

— Проклятье, — прошептал Лойтан. — А ведь у вас почти получилось обвести их вокруг пальца. — Он опустил ладонь на рукоять меча. — Пойдемте. Нужно уходить.

— Но… — Девушка замялась.

— Вы солгали ради этого человека, — прошипел граф. — Как вы думаете, что сделают драконники, когда узнают об этом? Светложар только и ждет такой возможности!

Побледнев, принцесса тихо поднялась и направилась к выходу. Лойтан последовал за ней, готовый защитить спутницу.

Глава драконников вскочил.

— В чем дело, Пашбар?

— Этот преступник, называющий себя вестником свободы, распространяет порочащие Владыку листовки! — Орк, взмахнув бумагой, выхватил изогнутый меч и приставил лезвие к горлу Непревзойденного. — Листовка принадлежит этому типу. Все это видели.

— Что? — Драконник оглянулся и только сейчас заметил, что Койра скрылась. — Вот оно что! — Он тоже обнажил меч. — Арестуйте актера и отведите его в тюрьму. А потом найдите дочь королевы. Она пыталась защитить его.

— Но… — Его спутник замялся. — Говорят, что она волшебница, как и ее мать, и я…

— Мне плевать, кто она! — злобно воскликнул слуга Светложара. — Поймайте ее! А если она не сдастся, убейте! То, что девчонка сбежала, доказывает ее связь с этим преступником. — Он со своими помощниками удалился.

Непревзойденный не решался шевельнуться. Острое лезвие касалось его горла, и поэту ничего не оставалось, как сдаться. Двое орков связали ему руки за спиной. Командир отряда смерил его взглядом.

— Значит, это ты подло убил наших ребят, — прорычал Пашбар, обнажая клыки. — Я попрошу Вильгара, чтобы он позволил мне сожрать тебя живьем. Я буду отрезать от тебя кусочек за кусочком и наслаждаться твоими криками.

Ничуть не испугавшись, Непревзойденный улыбнулся и с высоко поднятой головой пошел за главарем чудовищ.

Над площадью повисла зловещая тишина.

Проходя мимо Седьмого, Непревзойденный повернул голову.

— Выдержка, друг мой. От нее все зависит, что бы ты ни делал. Не забывай об этом, когда будешь выступать тут в следующем солнечном цикле. Тогда ты сможешь победить.

Пашбар подтолкнул его, и актер двинулся дальше.

Раньше не случалось такого, чтобы за один день из соревнования исключили сразу двух участников. Да еще и при таких обстоятельствах.

Глава 2

Потаенная Страна, протекторат Северо-Западный Идомор, зима 6491 солнечного цикла

Эскадрон всадников на черных пони был известен на северо-западе Идомора. Сто пятьдесят воинов. «Жаждущие».

Жители Идомора не ждали от этих закованных в тяжелую броню гномов ничего, кроме страданий и горя. Так же относились к ним и люди в небольшом городке Кривая Башня, к которому приближалась процессия.

Название отряда не несло в себе никакой романтики. Оно объяснялось просто: чего бы ни пожелали эти гномы, они получали это, не приемля отказа.

На сторожевой башне забили тревогу, предупреждая горожан о надвигавшейся опасности. Бургомистр Энслин Рота вместе с остальным руководством города поспешил к главным воротам, чтобы встретить эскадрон. Новость о прибытии гномов заставила его прервать послеобеденный сон, поэтому Энслин просто набросил накидку из грубой овечьей шерсти поверх едва приведенной в порядок одежды. Этот господин никогда не заботился о своем внешнем виде.

— Они прибыли слишком рано, — пробормотал Рота, останавливаясь перед запертыми воротами. Нужно было дождаться членов совета.

По приказу бургомистра дорогу перегородили повозкой, на которую погрузили налог — десятину. Во-первых, так гномы сразу увидят, что ничто не помешает им собрать дань, во-вторых, это не позволит эскадрону въехать в город.

Рота взмок, хотя было очень холодно. Зимы в последнее время стали более суровыми, и бургомистр полагал, что это неспроста. Даже природа чувствовала, сколь плохи дела в Потаенной Стране. А ведь Кривой Башне еще повезло, что она входит в протекторат Третьих.

Селениям в Гаурагаре, где правили альвы и их ставленники, жадные до власти люди, приходилось намного хуже. По крайней мере если верить сплетням. А у Энслина не было причин сомневаться. Он был убежден, что все рассказы о жестокостях тамошних правителей соответствуют истине.

К мужчине подошла Тильда Бондарь, его советница и добрый друг. Женщина была довольно высокой, не ниже бургомистра. Светлые волосы выбились из-под шапочки, в зеленых глазах светилась тревога. Советница была обеспокоена, как и Рота.

— Они прибыли слишком рано. — Тильда завернулась в шубу из белого медвежьего меха и подняла воротник.

— Я сказал то же самое, — ответил Энслин, отирая пот со лба.

Он обильно потел от страха. Удивительно, что пот не превращался на морозе в лед.

— Мы ведь ни в чем не провинились перед ними, верно? — Волнение Тильды усилилось.

— Нет. — Рота резко качнул головой, каштановые кудри подпрыгнули. — С тех пор как я стал бургомистром, мы в точности выполняем все указания Третьих. Все без исключений. — Он вскинул руку, и стражники открыли ворота.

Ветер крепчал, задувая в складки накидок. Все поежились.

Створы раскрылись, и Бондарь увидела эскадрон. Гномы находились в сотне метров от ворот. И они пришли не одни.

— Альвы, — испуганно прошептала Тильда.

На фоне белого снега черные доспехи темных эльфов бросались в глаза. Когда копыта коней мрака касались земли, во все стороны летели искры и валил пар.

Альв, ехавший слева, держал в руках вымпел с одной-единственной руной. Кроваво-красный символ пугал советницу, хотя она и не понимала почему. Словно эта руна была воплощением ужаса.

— А вы думали, дозорные зря забили тревогу? — грубо бросил Рота. От напряжения он едва мог сдерживаться. — Простите… — Он тут же пожалел о том, что погорячился.

Тильда слабо улыбнулась.

— Вы прощены, бургомистр. — Она наблюдала за тем, как остальные семь советников выстроились в шеренгу. — В последний раз я видела альвов… — Бондарь задумалась, — …где-то четырнадцать солнечных циклов назад. Тогда они представляли нам нового командира эскадрона.

— Такая причина их визита меня бы устроила, — пробормотал Рота, всматриваясь в лицо Третьего, ехавшего впереди. — Но, боюсь, дело не в этом, — нервно отметил он. — Эскадроном все еще командует Харгорин Смертоносный.

По лицам альвов невозможно было понять, зачем они пожаловали. Их узкие безбородые лица были прекрасны. Совершенны. И жестоки. Как и у всех представителей их народа.

Их глазницы казались пустыми. Так можно было отличить альвов от их далеких сородичей, эльфов. При свете дня белки их глаз становились черными, и альвы не могли скрыть это.

Энслин поднял голову и посмотрел на стражников.

— Никто из вас не поднимет оружие на альвов! — крикнул он. — Или на гномов! Что бы они ни сделали со мной или членами совета!

Воины отдали честь.

— Вы думаете, они желают нам зла? — Тильда испуганно повернулась к бургомистру.

— Если нет, то это были бы какие-то странные альвы. Мне о таких слышать не доводилось, — ответил он.

Чем больше пота стекало по лбу, тем сильнее пересыхало во рту у бургомистра.

— Пускай они покарают нас за какие-то наши прегрешения, главное, чтобы оставили в живых горожан.

— Как благородно. Знаете, некоторые возразили бы вам: за свою свободу нужно бороться, — прошептала советница, глядя, как приближается эскадрон.

— Прекратите! — возмутился Рота. — Вы же знаете мое отношение к этому. Нам не выстоять против ста пятидесяти Третьих. А даже если бы удалось, что с того? — Вздохнув, он склонил голову перед повелителями Восточного Идомора. — Они пришлют другой отряд и сровняют Кривую Башню с землей. Свобода того не стоит. Если кто-то не хочет служить им, то пускай убирается прочь или совершает самоубийство. Не следует призывать людей к героической смерти.

Сжав зубы, Бондарь тоже поклонилась Третьим и альвам, остановившимся в четырех шагах перед городским начальством. Она склонила голову столь низко, что не видела незваных гостей.

Послышалось шуршание кожи, звякнула уздечка, фыркнули пара пони. Время от времени до бургомистра доносился звон кольчуг, скрытых под черными меховыми накидками воинов.

Но никто, ни альвы, ни Харгорин, не произнесли ни слова. А пока царила тишина, люди не имели права поднять голову.

Рота и Бондарь услышали, как кто-то выпрыгнул из седла и грузно приземлился на мостовую. Захрустел под тяжелыми подошвами снег, послышались шаги и звяканье металла.

Бургомистр увидел кованые ботинки. Судя по размеру, они принадлежали гному. Кроме того, говаривали, что альвы ходят бесшумно и не оставляют следов. Одно из их ужасающих умений. Пот градом катился по лицу Энслина, тишина рвала его душу, она была страшнее самых отчаянных криков.

Кто-то обнажил оружие, клинок со свистом взрезал воздух, раздался треск и приглушенный вскрик.

Еще один удар — и снег обагрила кровь. К ногам Роты упала голова советницы Тильды, и Энслин закричал от ужаса. В тот же миг обезглавленное тело женщины осело на землю.

Бургомистр ничего не мог с собой поделать. Он должен поднять голову.

Харгорин Смертоносный, широкоплечий гном, отбросил накидку, чтобы ему удобнее было замахиваться. В руках он сжимал секиру, измазанную кровью. На пластинчатом доспехе, покрытом татуировками лице и рыжей бороде тоже блестели алые капли.

Встретившись с Ротой взглядом, гном нахмурился.

— Кто позволил тебе поднять голову? — рявкнул он.

Энслин открыл рот, но ужас сжал его горло. Он заметил, что седла коней мрака пусты. Вокруг троицы бывших единорогов не было следов наездников. Значит, легенды правдивы! Вымпел с ужасающей и в то же время необъяснимо прекрасной руной был приторочен к седлу.

— Прости его, Харгорин, — мягко шепнул кто-то на ухо.

Бургомистр вздрогнул. Теплое дыхание, лишенное запаха, коснулось его левой щеки.

— Он слабый человек. Страх и горе утраты лишают его рассудка.

Рота хотел оглянуться, но тело не слушалось. Альв стоял за его спиной, не издавая ни звука, и лишь боги знали, где находятся два его сородича.

Смертоносный отер клинок об одежду убитой.

— Если вы настаиваете, Тиригон. — Гном скрестил руки на груди. — Он захочет узнать, почему я убил советницу. Поскольку я сделал это по вашему приказу, объясните ему.

— Она была виновна, — шепнули Энслину, теперь уже справа. Ему показалось, что эти слова произнес другой альв. — Бондарь была связана с осужденной убийцей и нарушительницей спокойствия. Она была ее родственницей. Какая глупость!

— Родственницей, пусть и далекой, — произнес альв слева. Бургомистр был уверен, что это был третий из них. — Ты не знал этого, человечек?

— Нет… — выдавил Энслин, глядя на голову Тильды.

Ее веки были полуприкрыты, взгляд погас… Рота осторожно присыпал лицо советницы снегом. Ему было больно смотреть на убитую подругу.

Харгорин позволил присутствующим поднять головы.

— Я вижу, что вы приготовили десятину. Это хорошо. Иного мы и не ожидали от Кривой Башни. — Забросив секиру на спину, он подал знак спутникам.

Гномы спешились и подошли к телеге. Они внимательно осмотрели сундуки и мешки с монетами и золотыми слитками.

Взяв себя в руки, бургомистр оглянулся. Альвы стояли у ворот и тихо переговаривались. Он увидел, что на самом деле в Кривую Башню пожаловали два альва и альвийка, чей возраст невозможно было установить. Если бы они были людьми, он не дал бы им больше семнадцати солнечных циклов, но темные родственники эльфов, несомненно, были намного старше.

Рота заметил, насколько они похожи друг на друга. «Наверное, два брата и сестра», — подумалось ему. Из-за доспеха фигуру альвийки рассмотреть было невозможно. Черный цвет подчеркивал дивную красоту ее лица. В бою она могла бы очаровать противника… а потом подарить ему смерть.

За спиной у альвов висели длинные узкие мечи, массивные гарды выдавались влево и вправо, поблескивая на солнце. Заметил Энслин и кинжалы с обоюдоострыми лезвиями на поясе. Наспинники альвов были укреплены дополнительными пластинами, тянувшимися вдоль позвоночника. Над поясом у одного из альвов Рота разглядел металлические диски размером с ладонь, у альвийки такие же диски были закреплены на наручах. Метательные, что ли?..

Обворожительно улыбаясь, альвийка подошла к Роте. На мгновение он позабыл об опасности, опьяненный ее красотой… но потом увидел черные глазницы. Очарование развеялось, сменившись страхом.

— Меня зовут Фируска, — представилась девушка, останавливаясь.

Рота поклонился еще раз, низко, словно королеве. Если вдуматься, она для него и была особой королевской крови. По крайней мере могла решать, кому жить, а кому умереть. Могла решать, останется этот город или будет сожжен дотла.

— Необходимо сделать кое-что. Наше задание не направлено против Кривой Башни, не направлено против жителей этого города. — Ее голос звучал удивительно мелодично. — Но помни, если кто-то осмелится помешать нам, если кто-то будет настолько глуп, то этот город не доживет до следующего восхода солнца, — столь же приветливо продолжила девушка. — Мы хотим, чтобы нас отвели к семье советницы, и как можно скорее. Мы хотим, чтобы это сделал ты, человечек.

Энслин с трудом сглотнул. Страх железной хваткой сжимал ему горло.

— Что…

— Нет, бургомистр. Не «что», — мягко перебила его альвийка, опустив тонкий пальчик ему на губы. — «Где». Веди нас. Харгорин и его отряд пока заберут десятину. — Сняв с Роты шапку, красавица потрепала его по голове. — Не бойся меня, человечек. Меня нужно бояться, только если ты не выполняешь мои приказы.

Харгорин запрыгнул на козлы и повел повозки к воротам. Один из альвов что-то шепнул ему, и Третий кивнул. Повозка выкатилась из ворот, эскадрон окружил ее, и гномы поехали прочь.

Три коня мрака стояли перед входом, их светящиеся алые глаза следили за стражниками. Время от времени кони облизывались, и тогда обнажались их острые клыки.

Люди старались держаться от ездовых животных подальше. Никто не хотел стать завтраком коней мрака. В народе ходили жуткие истории о лошадях альвов, и пожирание человечины было самой безобидной из них.

Тем временем Рота повел тройняшек за собой, думая, как помочь семье Тильды. Это была хорошая, благопристойная, а главное, очень большая семья.

— У Тильды три дочери и два сына, — сказала Фируска, словно прочитав его мысли. — С ними живет ее мать и ее сводная сестра, так?

Энслин удрученно кивнул. Альвы обо всем знали. Сейчас он мог только задержать их в пути. Бургомистр молился Паландиэль, чтобы новость о трех безжалостных убийцах дошла до семьи Тильды и хоть кто-то успел спастись.

— Мы не позволим себя дурачить, бургомистр. — Тонкое лезвие легло на его плечо. Рота покосился на острие меча. — Только попробуй, и мы придем к тебе домой.

— Нет, — промямлил Энслин. — Нет, только не это. Клянусь, мы сейчас же будем на месте! — Слезы покатились по его лицу.

Они свернули за угол, и бургомистр указал на большой красивый дом. Дом, в который он привел смерть. Но что же оставалось делать?

Альвы бесшумно прошли мимо, и Рота прислонился к стене, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. Фируска шла впереди, братья следовали за ней. Они достали кинжалы из ножен и направились к входу.

Альвийка постучала в дверь, один из братьев свернул в переулок, второй с силой оттолкнулся от земли и запрыгнул на подоконник. Оттуда он перелетел на балкон. Еще один прыжок — и он уже на крыше. Альв скользнул в печную трубу, в тот же миг Фируска выбила дверь.

Энслин всхлипнул, услышав первый крик, и прикрыл лицо ладонью. Он не хотел ничего видеть.

Но до него все равно доносились жуткие вопли умирающих. Они навсегда врезались в его память.

Харгорин ехал прочь от города. Черный Эскадрон охранял своего командира и ценный груз.

Поездка займет не больше дня, уже вечером они будут в Солнцедоле, деревушке, принадлежащей Третьим. Это селение было подарком альвов Смертоносному за верную службу, и гном с радостью принял дар.

Тут находилась его крепость, Вызов Враккасу.

Понадобилось пятьдесят солнечных циклов, чтобы построить ее в соответствии с замыслом. Подобной постройки не было во всей Потаенной Стране, даже в королевствах гномов. Вернее, в том, что от них осталось. Эта крепость вызвала некоторое удивление альвов, но Харгорин сказал, что десятина привлекает грабителей, поэтому деньгам нужна хорошая защита. На это темным возразить было нечего.

Когда процессия свернула на восток, к лесу, впереди показались бастионы Вызова Враккасу, достигавшие тридцати метров в высоту. Крепость показывала всем, где живет повелитель страны. Путники, которые разбирались в гномьих рунах, могли бы понять, что владелец замка ненавидит всех детей Кузнеца, кроме племени Третьих: письмена на главной башне сулили смерть прочим племенам гномов. На стенах красовались руны, позорившие другие кланы. То, что несведущему показалось бы украшением, вызвало бы ярость у детей Кузнеца. Ярость, которая заставила бы их тут же броситься в бой. Увидев дом, Харгорин улыбнулся.

Над строениями вокруг Вызова Враккасу вился белый дымок. Жители Солнцедола укрылись от холода. Гном не тревожил людей — пока что у него не было для них поручений.

Сзади послышался треск рвущейся ткани. Несмотря на перестук колес, он привлек внимание Смертоносного.

Развернувшись, гном уставился на мешок, прорвавшийся от тяжести груза. Харгорин не хотел, чтобы хоть одна монетка упала на землю. Если сумма была недостаточной, Смертоносному приходилось доплачивать из своего кармана, а это противоречило его гномской натуре.

Еще больше он удивился, когда из мешка показался арбалет, нацеленный прямо ему в плечо.

— Смотри вперед и поверни на тропу, ведущую в лес, — приказали ему.

Голос был женским.

Харгорин не задумываясь бросился вправо. Послышался свист, и что-то ударило его в левое плечо. Через пару мгновений пришла боль.

Гном спрятался за внешней стороной повозки. Тут в него не могли попасть. Лошади, испугавшись суеты и звуков, с громким ржанием понеслись вперед. Брошенные поводья волочились по снегу.

Не обращая внимания на шарахавшихся пони, кони мчались галопом. Повозка тряслась. По странному стечению обстоятельств лошади свернули на тропинку к лесу, как и требовала напавшая на Харгорина женщина.

Третьи пришпорили пони, стремясь угнаться за лошадьми. По окровавленному арбалетному болту, торчавшему из спины Смертоносного, было очевидно — это не случайность.

— Повстанцы! — крикнул Харгорин, цепляясь за повозку. — По крайней мере один. — Невзирая на боль, гном сумел запрыгнуть на сундук и достал секиру.

Уже через мгновение гном вогнал лезвие в мешок, в котором, как он полагал, сидела женщина.

Тем временем двое гномов пытались перехватить поводья лошадей, но скорость была слишком высока. Один за другим всадники Черного Эскадрона отставали. Смертоносный остался один.

Лезвие вонзилось во что-то твердое, послышался приглушенный стон. Мешок перекинулся вперед, на дно повозки с монетами и обломками древесины вывалилась девушка. Судя по всему, она прикрывалась досками, сидя в мешке. Харгорин сразу узнал ее.

— Малления, — удовлетворенно хмыкнул он. — Значит, черноглазые не зря приехали в Кривую Башню. Ты была там!

Он нанес удар, но девушка уклонилась. Лезвие вошло в днище повозки прямо рядом с ней.

Малления была потомком знаменитого героя Потаенной Страны, принца Маллена из рода Идо.

Она ударила гнома в грудь.

— Однажды я убью этих альвов, как сегодня принесу смерть тебе, Харгорин! — выкрикнула она. — Свободу Идомору, Гаурагару и Ургону!

Гном, потеряв равновесие, упал на один из мешков. Арбалетный болт глубже вошел в его тело, острие натянуло кольчугу. Харгорин чувствовал, что у него пробит плечевой сустав. Рука повисла бесполезной плетью.

— Третьим и альвам не приходится ждать от меня пощады! — выпалила Малления. — Слишком уж много горя вы принесли моему народу.

Сундук, на котором только что стоял гном, распахнулся, во все стороны полетели монеты, и Харгорин увидел какого-то человека с саблей в руке. Лицо нападавшего было скрыто несколькими слоями ткани.

— Не двигайся! — Он приставил лезвие к горлу гнома.

— Трус! — прошипел Смертоносный. — Прояви мужество и открой лицо, как поступила эта убийца.

— Тот, кто сражается с захватчиками, убивая врагов, совершает доброе дело, ты, гномья мразь! Вы убийцы! — фыркнула в ответ Малления.

Оглянувшись, она увидела, что всадники Черного Эскадрона не отказались от преследования. Третьи никогда не сдавались, и уж тем более не отступит элитный отряд, «Жаждущие».

В отличие от гномов других племен, Третьи были отличными наездниками. Они много столетий совершенствовались в этом искусстве. Остальные дети Кузнеца предпочитали не ездить верхом, даже на пони. Поэтому благодаря коннице «Жаждущих» Третьи получали преимущество в бою как с людьми, так и с гномами.

— У нас мало времени, — бросила Малления своему спутнику, открывая очередной сундук.

Оттуда выбрался еще один мужчина, тоже с закрытым лицом. Он не мог раньше покинуть укрытие, так как замок на сундуке захлопнулся.

Лошади скакали по узкой лесной тропе, взметая снег копытами. Когда они въехали в лес, семь мощных деревьев упали на дорогу, преградив «Жаждущим» путь. Теперь гномам придется пробираться через густой подлесок, а это их задержит. Все было приготовлено заранее, и план сработал.

Мужчина, выбравшийся из сундука, легкой походкой танцора подошел к козлам и подхватил вожжи. Второй помощник Маллении по-прежнему прижимал саблю к горлу Харгорина.

Малления уселась рядом с Третьим, смерив взглядом морщинистое лицо пленника. Потянувшись, девушка достала накидку и набросила ее на плечи.

Мятежница была одета в тонкое темное платье. На ней не было доспеха — неоправданный риск при таком задании, хотя в броне она не поместилась бы в мешок. Длинные белокурые волосы были собраны в косу, черные сапоги доходили до колен, на поясе висело два кинжала. В руке девушка сжимала узкий арбалет. Она целилась в Смертоносного.

— И что теперь? — презрительно осведомился Третий.

— Мы отвезем десятину в надежное место, а потом раздадим деньги жителям Идомора. Это золото принадлежит им, а не тебе и не твоим повелителям! — возмущенно отрезала девушка. — Вы захватчики! Вы заслужили смерть! Я не позволю забрать ни одной монеты!

Харгорин уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал.

— Что бы ты ни делала, подумай о своей семье, — понизил он голос, покосившись на мужчину с саблей.

По спине Маллении побежали мурашки. В голосе гнома не было презрения или надменности. Он казался искренним. Конечно, это всего лишь уловка Третьего. Он хочет запугать ее, сбить с толку. Девушка громко рассмеялась, чтобы показать Харгорину, что она ему не верит.

Гном прищурился.

— Сидя в этом мешке, ты не слышала, как убили советницу Бондарь, верно?

Малления покачала головой. Ее пальцы впились в арбалет.

— Я убил ее по приказу альвов, и она будет не единственной жертвой. Альвы ищут твою родню.

— Альвы?

— И не просто альвы. Дзон-Аклан приехали в Кривую Башню, чтобы уничтожить твоих близких. Альвы-тройняшки: втройне злы и втройне жестоки. — В карих глазах гнома светилось упрямство. — Я не должен был говорить это тебе, но альвы убивают всех, кто состоит хоть в каком-то родстве с принцем Малленом. И не важно, насколько далеко тройне придется отправиться на их поиски. Альвы говорят, что твои действия, твое нарушение спокойствия стали причиной резни. Это уменьшит твою популярность в Идоморе, Ургоне и Гаурагаре. Твоя борьба завершится катастрофой, и эти страны никогда не обретут свободу. По крайней мере до тех пор, пока в Потаенной Стране будут альвы.

У Маллении потемнело в глазах. Сейчас она видела только лицо Харгорина. Сидя в укрытии, она действительно не слышала, как погибла ее родственница, — через заслон до нее доносилось только неразборчивое бормотание, а сквозь дыру в мешке почти ничего не было видно. Девушка сглотнула.

— Ты лжешь! — неуверенно протянула она, пнув гнома в раненое плечо. — Все Третьи — лжецы!

Харгорин сцепил зубы, чтобы не застонать, и выругался.

— Иди к Тиону, проклятая девка! Ну и не верь, мне-то все равно.

— Присматривай за ним, — сказал ей мужчина с саблей и повернулся вперед. — Далеко еще?

— Сейчас до опушки, а там нас уже будут ждать гонцы, — пояснил его спутник, указывая на просвет между деревьями. Там сновали какие-то люди.

— Прекрасно, — пробормотала Малления, хлопнув друга по плечу.

Но она не могла в полной мере насладиться победой. Слова Харгорина жгли ее душу. Девушка не знала, что делать. Вернуться? Или уехать со своими?

Повозка выкатилась из леса и остановилась перед двумя десятками всадников.

Те возликовали при виде своей предводительницы, радостно выкрикивая имя Маллении, и тут же взялись за разгрузку телеги. «Жаждущим» придется преследовать двадцать четыре лошади одновременно, чтобы вернуть золото. Несмотря на навыки верховой езды, на пони это сделать невозможно.

Кто-то протянул Маллении ее пластинчатый доспех с выгравированным гербом предка, принца Маллена из рода Идо. Облачаясь, девушка думала о своих прародителях. Принц Идо встал на бой с Нод’онном, сражался с эоил, не раз рисковал жизнью ради Потаенной Страны. Он был настоящим борцом за добро и справедливость, и она хотела продолжить его дело, освободить народ от альвов и их союзников. Повесив короткий меч на пояс, девушка набросила белый плащ и вскочила на лошадь.

Малления скакала рядом с повозкой, где все еще сидел Третий. Кровь заливала его плечо, стекая сквозь щель между досками на белый снег.

— А что с ним делать? — спросил ее помощник.

Она смерила гнома долгим взглядом.

— Убить. Тот, кто снюхался с альвами, другой участи не заслуживает, — медленно проговорила девушка и пришпорила коня.

Малления направлялась в Кривую Башню, чтобы выяснить, может ли она помочь своим родственникам. Девушка молилась богам о том, чтобы не опоздать.

— Мы встретимся через четыре дня в обычном месте! — крикнула она, удаляясь в лес.

Десятину разделили, почти все гонцы уехали, и только четверо еще складывали мешки на седла. Послышалось тихое ржание — пони Черного Эскадрона были неподалеку.

— Уходим! — крикнул человек, охранявший Харгорина. — Я возьму одну из лошадей, впряженных в…

И тут его ударило в грудь, и парень отлетел на сундук. Успев отреагировать, он нанес удар саблей, пытаясь вскрыть противнику горло. Лезвие наткнулось на что-то мягкое…

…Гном парировал удар рукой! Кровь хлынула из раны, заливая бороду, но Третий улыбался. Его глаза сияли.

Харгорин пнул сундук, и охранник, потеряв равновесие, замахал руками. Прыгнув вперед, гном ударил его окровавленным кулаком в нижнюю челюсть. Охнув, парень осел на днище телеги.

— Ха! — Перехватив свою секиру, Третий выскочил из повозки, разбежался и прыгнул на одного из гонцов.

Острие секиры впилось в горло несчастного. Захрипев, тот упал в снег, а Смертоносный занял его место в седле. Не медля, гном направил коня на следующего противника и нанес очередной удар.

Всадник не успел парировать, его рука с мечом переломилась под весом стали между локтем и запястьем. Тяжелое лезвие пронеслось дальше, отрубив гонцу голову. Кровь фонтаном хлынула из горла, вычерчивая диковинные письмена на белом снегу.

Оставшиеся двое людей пришпорили коней, чтобы сбежать от преследовавшего их гнома.

Замахнувшись, Харгорин метнул секиру, издав боевой клич.

Со свистом лезвие пронеслось в воздухе и вонзилось одному из гонцов в позвоночник. Мертвое тело, перевернувшись от удара, упало на землю.

— Тебе не уйти от меня! — Смертоносный погнал коня быстрее.

Поравнявшись с убитым, гном нагнулся и выдернул оружие из спины мертвеца. Небольшое усилие — и оружие вновь в руках Третьего. Расхохотавшись, он хлопнул коня по крупу плоской стороной секиры. Лошадь поскакала вперед.

Харгорин догнал гонца. Бедняге никак не удавалось оторваться от разъяренного гнома. Он срезал мешок за мешком, чтобы лошади было легче, но все было тщетно.

Проведя обманный маневр, Смертоносный резко свернул вправо и, поравнявшись с беднягой, нанес ему удар в корпус, разрубив и доспех, и одежду, и плоть. С криком несчастный покатился по заснеженной земле.

С силой натянув поводья, Харгорин остановил животное и развернулся. Он увидел, что Черный Эскадрон вылетел из леса. В плече пульсировала боль, глубокий порез на ладони горел огнем, но гнома это не беспокоило. Он мог шевелить пальцами, а значит, кости и связки были целы.

Смертоносный медленно подъехал к лежавшему на земле раненому. Тот поднял руки.

— Что это значит? — насмешливо осведомился Харгорин. — Ты не станешь сражаться за свою жизнь?

— Переговоры! — выдавил гонец.

— Вот как? Тебе нужны переговоры? Что же ты можешь мне предложить?

— Сохрани мою жизнь, и я скажу тебе, где наше тайное место встречи. — Мужчина закашлялся, зажимая ладонью рану.

— Ты предашь свою предводительницу, героиню Идомора, чтобы выжить? И будешь спокойно жить после такого позора? — рассмеялся Смертоносный. — Почему твоя жизнь дороже, чем ее?

Несчастный застонал. Было видно, что это решение далось ему нелегко.

— У меня семья, — в отчаянии пробормотал он. — Жена и четверо детей. Я не могу оставить их. Да еще и в такие времена. — Гонец поднялся на колено, глядя на приближавшегося к нему гнома. — Прошу тебя, пощади и позволь вернуться домой!

Харгорин смерил его взглядом. На лице мужчины читались ужас и боль.

— Как твое имя? — спросил он.

— Тильман Куст.

— Далеко добираться до дома?

— Нет. — Гонец покачал головой. — Я дойду туда, невзирая на раны. Я из Холмовзора. — Он тяжело дышал, едва справляясь с болью. — Повстанцы встречаются в…

Подняв секиру, Харгорин раскроил предателю череп, прежде чем тот успел договорить. Послышался хруст, из раны хлынула кровь. Тело грузно осело на землю.

— Я позабочусь о твоей семье, Тильман Куст из Холмовзора, — мягко прошептал Харгорин, направив лошадь к повозке. — Враккас, прости мне деяния мои, но тебе одному известно, почему я так поступаю.

Этот день дорого ему обойдется. Придется раскошеливаться. Альвы настаивали на налоге в полном объеме, и ее придется выплачивать из собственной казны.

Взглянув на запад, гном удивленно приподнял брови. Над лесом струился темный дым.

Дзон-Аклан исполнили свой долг в Кривой Башне.

Оглянувшись, Малления увидела часть Черного Эскадрона, окружавшую лес. Она успела отъехать далеко от гномов, опасность со стороны «Жаждущих» ей больше не грозила.

Но когда она повернулась, ее сердце замерло в груди. Над Кривой Башней висел дым. Слова Смертоносного оказались правдой.

Она пришпорила белого коня и выехала с поля на дорогу, чтобы достичь города быстрее.

Городские ворота были распахнуты, на снегу валялись трупы. Малления поняла, что это тела городских стражников, и рванулась вперед.

Трещал огонь, раздавались крики. Лошадь испуганно заржала.

Стражников убили точными ударами в грудь. На дороге виднелось обезглавленное тело. Малления увидела отрубленную голову Тильды Бондарь, и слезы выступили на глаза, боль и ненависть наполнили душу, заставив рвануться в переулок, где стоял дом родственников, хотя девушка уже понимала, что опоздала.

На улицах царила невероятная толкотня, орущие люди суетились у домов, прижимая к груди свой скарб. Кто-то нес на руках детей, другие успели прихватить самое ценное, были и те, кто грузил на лошадей скромные пожитки.

Пожар бушевал в квартале, где раньше возвышался дом Тильды, здание находилось в самом центре пекла.

Малления остановилась. Мимо лился нескончаемый поток горожан, кто-то в суматохе ударился о грудь ее лошади, та встала на дыбы. Никто не пытался загасить пламя. Если сейчас не случится чудо, Кривая Башня выгорит дотла.

Мысли бешено кружились в голове Маллении. Она не была близко знакома с Тильдой и все же испытывала к родственнице симпатию. Они встречались всего раз десять. Советница ничего не знала о плане Маллении, не знала, что готовится похищение десятины. К тому же альвы на то время ничего не могли знать о ситуации с Черным Эскадроном. Причиной смерти советницы было лишь родство с бунтаркой.

Наказание, которое пришлось понести городу, было несправедливым.

Но Малления понимала, что альвов это не волнует. Они хотели уничтожить всех потомков Маллена, и точка. Харгорин сказал правду.

Кто-то схватил ее за правую ногу.

— Это вы, Малления!

Она едва узнала лицо бургомистра, покрытое копотью и следами от ожогов. Накидка и обувь обгорели, словно он выбежал из огня.

— Энслин? — Девушка хотела спешиться, но он остановил ее.

— Бегите отсюда! Дзон-Аклан неподалеку, — с ужасом прошептал бургомистр, оглядываясь. — Они ищут вас. — Схватив лошадь под уздцы, Рота развернул ее мордой к воротам. — Вы должны выжить, Малления. Вы должны повести за собой борцов Сопротивления. Никогда не сдавайтесь, слышите? Я был глупцом и не поддерживал ваше движение, но теперь…

— Я… — Она обвела взглядом толпу людей, готовых потерять все, что они успели нажить за последние циклы.

Борьба казалась бессмысленной, если из-за нее гибли ни в чем не повинные мирные жители.

Энслин коснулся ладонью ее ноги, и на сапоге остался влажный отпечаток. Девушка, казалось, почувствовала исходивший от него жар.

— Альвы и Третьи — истинные враги нашего народа. Они, а не вы, — мягко сказал он. — Вы наша последняя надежда. Если вы умрете, все будет кончено. — Бургомистр с силой хлопнул лошадь по крупу, и она помчалась вперед.

Как Малления ни старалась, она не могла остановить скакуна: сутолока в переулках, крики, вонь гари и треск огня испугали бедное животное.

Покидая Кривую Башню, Малления чувствовала себя совершенно беспомощной. Она проиграла, несмотря на победу над «Жаждущими». Даже триумф над Смертоносным не казался ей столь сладким.

Глава 3

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, крепость Преграда Злу, зима 6491 солнечного цикла

Боиндил неотрывно смотрел на друга в свете ламп и ухмылялся, наблюдая, как тот с аппетитом поедает ужин.

— Наверное, с той стороны щита ничего пристойного в пищу не попадалось, — с улыбкой заявил он. — Никто не готовит кашу с гугульими отбивными лучше моей Годы. Я прав, книгочей?

Они отправились в комнату Бешеного, чтобы отдохнуть. Три стены здесь были завешаны оружием и щитами, четвертая полностью была покрыта картами Потаенной Страны, а на столе под стеклом лежал точный план этажей крепости. Помещение было обставлено с вниманием и вкусом, было видно, что живущий здесь гном всегда готов к бою, как и надлежит генералу.

Тунгдил снял тиониевый доспех и остался в коричневой кожаной подстежке, вышитой рунами и письменами. Теперь гном казался плотнее, в волосах просвечивала седина. Каштановые кудри липли к голове — Тунгдил смазывал их жиром.

— Ты все время на меня пялишься. — Златорукий перестал жевать.

— Вряд ли меня можно в этом винить, — рассмеялся Равнорукий, потянувшись за кружкой пива. — Я не видел тебя двести пятьдесят солнечных циклов!

— И теперь за один вечер ты хочешь наверстать упущенное, прожигая меня взглядом? — лукаво осведомился гном. Подхватив кружку, он уже хотел чокнуться с Боиндилом, но тут заметил, что ему налили. — Вода? — Чуть ли не с отвращением Тунгдил отодвинул от себя кружку. — У тебя что, водки нет? Гарнизон все выпил? И почему мне не налили этого благоуханного темного пива, как тебе?

Бешеный удивленно опустил кружку.

— В последний раз, когда мы виделись, ты осторожно обращался с алкоголем.

— Осторожно? — Тунгдил осекся, но потом его лицо прояснилось. — А, я понимаю, о чем ты. — Схватив кружку друга, он осушил все до дна, не успокоившись, пока последние капли не стекли ему в рот. Отерев пену с подбородка, гном громко рыгнул. — Было дело… — Он ухмыльнулся.

Смерив Книгочея взглядом, Боиндил прищурился и расхохотался.

— Вот таким ты мне нравишься! — Он просиял. — Раз такое дело, скажи: как тебе мои дочери и сыновья? Года вас ведь уже познакомила, верно?

— Все очень похожи на отца. И это комплимент. — Тунгдил улыбнулся. — Серьезно, ты можешь гордиться ими. Прости, что я не запомнил их имена. Но у одного твоего сына и одной дочери есть способности к магии, как и у Годы. Так сказала твоя жена. Бывает же такое! Двое мальчишек, те, что посильнее, выглядят как настоящие воины. Они владеют боевыми искусствами как гномов, так и убариу, это даст им преимущество в бою. Извини, что говорю тебе такое. — Гном смутился. — Но трое остальных твоих детей… несколько выбиваются из общей картины…

— Что ты имеешь в виду? — опешил Боиндил.

— Мне очень жаль говорить тебе… — Златорукий с трудом подбирал слова. — Но все они… — Он обеспокоенно нахмурился… — Все, понимаешь… Они намного лучшие каменотесы, чем ты! Они великолепно владеют своим ремеслом! — Тунгдил расхохотался, увидев выражение лица друга.

— Шути-шути. — Боиндил вздохнул с облегчением. Он был счастлив. — Даже передать не могу, как я рад твоему возвращению. Вначале я поверить не мог в то, что это ты. Ты казался таким… злым, когда стоял во главе войска чудовищ. Словно ты был одним из них. — Он напряженно ждал, что Златорукий ответит на это.

Тунгдил опустил глаза, коснувшись левой рукой золотой повязки.

— Многое произошло с нашей последней встречи, Бешеный, — тихим голосом ответил он. Веселье на его лице сменилось грустью. — Я многое пережил, и это изменило меня. — Златорукий посмотрел на товарища. — И прошу простить за то, что покажется тебе странным в моем поведении. Ты усомнишься во мне…

— Я? — рассмеялся Боиндил. Выглянув в коридор, он отдал приказ солдатам принести бочонок пива и бутылку водки. Не зря гномья поговорка гласит: «Горевать и вспоминать лучше с пивом в руках». — Как бы я мог…

— Ты усомнишься во мне, Боиндил, — прошептал гном. — И когда-то я действительно стоял во главе войска, которое ты видел.

Не зная, что ответить, Бешеный промолчал.

Тунгдил глубоко вздохнул, словно воспоминания причиняли ему физическую боль.

Друзья молча дождались пива и водки, так же молча наполнили кружки.

— Я совершал такое, Равнорукий, что ты не поверил бы мне, если бы я рассказал. Никто не поверил бы. Никто, кто был знаком с прежним Тунгдилом. Но чтобы выжить по ту сторону барьера, выжить в моих отчаянных поисках выхода из преисподней, приходилось совершать ужасные поступки, — севшим голосом произнес гном. Его взгляд опустел, словно Златорукий смотрел в какой-то иной мир. — Есть существа, друг мой, которые пытают своих жертв. Чтобы победить их, нужно стать хуже, чем они. — Он коснулся рун на кожаной подстежке. — И поверь, я стал хуже. Даже альвы сочли бы меня жестоким. — Тунгдил потянулся за бутылкой.

Боиндил смерил взглядом товарища, показавшегося ему совершенно чужим.

— Хочешь рассказать? — наконец спросил он, наливая себе водки. — Или…

— Всему свое время. — Тунгдил покачал головой. — Я слишком долго жил во тьме. Позволь же мне возрадоваться свету твоего общества. — Он откашлялся. — Ну, как идут дела в Потаенной Стране?

— По ту сторону барьера об этом не ходило никаких слухов?

— Нет. Пока щит держался, никакой связи с внешним миром у меня не было. — Тунгдил пил очень быстро, всякий раз наливая себе все больше. — Ты упомянул Лот Ионана. Кое-что я слышал в коридорах крепости, и это беспокоит меня. — Он подлил себе пива. — Солдаты говорили о драконе, который живет на западе страны, о кордрионе, правящем на севере, и альвах, захвативших восток. Это правда?

— Да, все это правда, книгочей. — Боиндил вздохнул. — Потаенная Страна уже давно не заслуживает своего названия. — Поднявшись, он подошел к столику с картами. Выбрав одну из них, гном разложил ее перед другом. — Все говорят, что разум Лот Ионана помутился. Он захватил мою родину, Синие горы, и изгнал оттуда Вторых, угрожая им магией. Тех, кто не хотел уходить, он уничтожил. Лот Ионан собрал вокруг себя учеников, и если хочешь знать мое мнение, то я считаю, что он готовится к очередной войне.

— Войне с кордрионом? — Тунгдил внимательно смотрел на карту.

— Нет, с драконом Светложаром, который захватил Красные горы Первых. Насколько нам известно, от племени почти ничего не осталось, лишь горстка гномов удерживает проход далеко на западе, сражаясь с чудовищами, которые приходят извне. — Боиндил указал на Табаин и Вейурн. — Эти области платят дань дракону. Ему удалось найти людей, согласившихся стать его вассалами. Они называют себя драконниками, и каждый командует своим регионом. Их безопасность обеспечивают отряды орков. — Гном огладил бороду. — Да, и свинорылые стали поумнее, по крайней мере те, кого привел в Потаенную Страну Светложар. И от этого ситуация еще больше осложняется, как ты понимаешь.

— Во имя Окаянных! — вырвалось у Тунгдила.

Гном стукнул кулаком по столу, кружки, кубки и бутылка подпрыгнули.

— Окаянные? Это еще кто? — прищурился Бешеный.

— Рассказывай дальше. — Златорукий лишь отмахнулся.

— На востоке альвы вновь возвели города…

— Альвы вернулись?

— Это другие альвы, — кивнул Боиндил. — Они вошли в страну через Высокие Врата, после того как Лот Ионан изгнал Вторых. И во главе их стоял наш давний знакомый, Эфатон. Помнишь такого?

— Да. И я никогда бы не поверил в то, что он навлечет беду на Потаенную Страну.

— Мы все удивились, когда он привел черноглазых в бывшие города альвов и развязал войну с последними эльфами и теми, кто хотел помочь ушастым. — Бешеный покачал головой. — Да, вряд ли это можно было назвать войной. Ушастых-то оставалось всего сорок…

— Значит, эльфы уничтожены?

— Нет. Некоторых, конечно, убили, но большинству удалось скрыться, и никто не знает, где они. Об их исходе из Страны существует много историй, я даже не уверен, что слышал их все, но одно знаю наверняка: больше в Потаенной Стране эльфов нет. — Боиндил поскреб нос. — Третьи стали союзниками альвов и теперь управляют большей частью Идомора. Альвам же принадлежат человеческие королевства Гаурагар и Ургон, здесь, на севере и востоке. — Он заметил, что глаза Тунгдила опять остекленели. — Я слишком много новостей обрушил на тебя, да?

— Продолжай. Я могу вынести больше боли, чем кажется. — В голосе Златорукого прозвучала злость.

— Остается север. — Бешеный указал на Серые горы. — Королева Балиндис… Ты помнишь, кто это?

Тунгдил равнодушно кивнул, словно ему было безразлично, о ком рассказывал его друг.

Боиндил удивился, что имя Балиндис не вызвало никаких эмоций на лице товарища, но виду не подал.

— Она удерживает Каменные Врата с оставшимися Пятыми, в то же время сражаясь с кордрионом и его отпрысками. И ей не выиграть в этой войне, потому что чудовище постоянно плодится. Никто не знает, как ему это удается. Кордрион ведь всего один!

— Да, этого вы и не могли знать, — пробормотал Тунгдил. — Кордрионы бесполы, все они могут откладывать яйца, в этом их опасность, в частности и в Черном Ущелье. — Он откинулся на спинку стула и потянулся, глядя в потолок. — Невероятно. После двухсот пятидесяти солнечных циклов я возвращаюсь домой, измотанный непрерывными сражениями. Я хочу обрести покой, хочу где-то приклонить голову. Но тут меня ждут лишь новые горести, еще хуже тех, что были в Черном Ущелье. — Он пнул столешницу.

Кубки и кружки попадали на пол. На карту пролилась водка, и, как Боиндил ни старался, он не смог уберечь пергамент.

— Неужели в Потаенной Стране не осталось настоящих воинов? Что там с долговязыми? Неужели опять мне придется брать в руки оружие, которое я хотел бы забросить куда-нибудь на дно Вейурнского озера?

Боиндил смущенно кашлянул.

— Вот об этом я упомянуть забыл. Вейурн уже не островное королевство. Когда Светложар пробирался к нам, он пробил проход в скале, и воды озера устремились в этот проход. Наверное, он сделал еще пару пробоин, чтобы…

С яростным криком Тунгдил вскочил с кресла, схватил стол одной рукой и швырнул его в стену. А ведь стена была в семи шагах от гнома! Прочная древесина распалась на множество обломков, словно стол прогнил.

Боиндил, открыв рот от изумления, уставился на друга. Ни один гном, сколь бы силен он ни был, не был способен на такое. Но Бешеный видел все собственными глазами.

Застонав, Златорукий схватился за голову и осел, тихо исторгая проклятия на каком-то незнакомом Боиндилу языке. Бешеному показалось, что несколько рун вспыхнули на его подстежке.

В комнату вбежали стражники, с тревогой глядя на своего генерала. Боиндил отослал их прочь. Теперь по крепости поползут слухи…

— Видишь? — прохрипел Тунгдил. — Вот что я имел в виду, говоря о сомнениях. Сейчас ты думаешь о том, как я мог поднять такой тяжелый стол, словно он пушинка.

— В сущности… да, книгочей, — согласился Бешеный. — Ты поднял его одной рукой! Вот это да, скажу я себе! — отшутился он. — Раньше ты такого не мог. Слу-ушай! А ведь можно было бы организовать состязание по метанию свинорылых! Ты бы точно победил!

Тунгдил опустил руку и посмотрел на товарища. Равнорукий успел заметить черные прожилки вокруг его повязки, уходившие под кожу. «Альвы», — почему-то подумалось ему.

— Я не могу тебе это объяснить, — устало сказал Златорукий. — Пока не могу. Мне нужно, чтобы ты верил мне. — Он протянул давнему товарищу руку. — Ты веришь? Я клянусь, что никогда не обману тебя и не разочарую. Вспомни, сколько нам пришлось пережить вместе!

Поколебавшись, Боиндил пожал книгочею руку. Он полагал, что это меньшее из того, что он может сделать для друга. Зная, что хоть кому-то может доверять, Тунгдил быстрее сумеет приспособиться к новой жизни. Бешеный надеялся, что удастся вернуть прежнего Златорукого.

— Сколько всего пришлось пережить вместе… — прошептал он. — Ох, я уверен, Боендал был бы так рад встретить тебя.

— Боендал?

— Мой брат! — огорошенно выдохнул Бешеный.

Вначале Балиндис, теперь Боендал…

— Прости! — Тунгдил хлопнул себя по лбу. — Часть моей памяти пожрала тьма. — Поднявшись, он поднял уцелевшие кружки и налил себе и Боиндилу темного пива. — Когда я его увижу?

— Кого? — не понял Бешеный.

— Боендала, — весело ответил Златорукий. — Теперь, когда ты напомнил, его лицо всплыло в моей памяти.

— Тунгдил, мой брат давно мертв. — Боиндил поджал губы.

«Какие же ужасы нужно пережить, чтобы утратить память? От чего так пострадал его разум? Может, это связано со шрамом на голове?»

— Прости. — Златорукий смущенно опустил глаза. — Я просто…

— А Зирка? Ее ты тоже забыл? — По выражению лица Тунгдила Бешеный понял, что тот понятия не имеет, о ком идет речь. Он схватил друга за плечи. — Книгочей, она была подземной жительницей! Ты был влюблен в нее! И ты хочешь сказать, что позабыл ее? — Он всматривался в темный зрачок Тунгдила, пытаясь разглядеть в нем объяснение происходящему. Сожаление. Ответ.

Веко опустилось. Златорукий отвернулся.

— Мне очень жаль, — прошептал он. Стряхнув с себя руки Боиндила, гном направился к выходу. — Мы договорим завтра, если ты не против. Мне нужно время, чтобы… — Его башмаки с хрустом давили обломки стола.

Бешеному показалось, что он хочет сказать что-то еще, но Тунгдил открыл дверь и молча вышел в коридор.

— Во имя Враккаса, что же с ним случилось? — пробормотал Боиндил.

Генерал отыскал в груде обломков карту Потаенной Страны. Пергамент был безнадежно испорчен, водка разъела все линии и надписи. Склонив голову к плечу, гном посмотрел на размытые буквы: «Потаенная Страна». Если немного сощурить глаза, то на испорченной карте можно было прочитать: «Потерянная Страна».

— Подходящее название, — пробормотал он, бросив карту на пол.

Боиндил заметил дымчато-желтого цвета камень, который раньше видел на поясе Тунгдила. Наверное, камень оторвался, когда Златорукий швырнул стол.

Подняв драгоценность, Бешеный последовал за другом. Самоцвет был очень дорогим. Хотя Боиндил плохо разбирался в шлифовке, он все же мог оценить его стоимость. Дымчатые алмазы были большой редкостью.

— Ох, я и сам стал забывчивым. Мы же не поговорили о Четвертых. И о Свободных гномах, — вырвалось у Равнорукого.

Еще одна причина побеспокоить Тунгдила.

Боиндилу до сих пор казалось шуткой Враккаса то, что именно племя Четвертых, самых слабых из всех гномов, не владевших к тому же боевыми искусствами, сумело противостоять врагу. Третьи не раз осаждали их крепости, но победить так и не сумели. Свободным тоже удалось выстоять.

— Вот он удивится! — Бешеный громко постучал в едва прикрытую дверь комнаты Златорукого.

Тунгдил стоял к нему спиной. Казалось, он не заметил, что в комнату кто-то вошел. Гном снял подстежку и рубашку, его спина была обнажена.

Кожа была покрыта шрамами.

Некоторые из них были небольшими, другие тянулись до самой груди, линии пересекались, извиваясь. Часть ран была нанесена оружием, были и следы от укусов и ударов когтями. Шрамы нарушали линии вытатуированных на спине рун.

Боиндил охнул. Его тело тоже украшали шрамы, полученные в бою, но их было намного меньше. А ведь Тунгдил был отличным фехтовальщиком. Можно было только догадываться, с какими противниками ему пришлось сталкиваться. И к кому мог повернуться спиной воин, не испугавшийся кордриона?

Златорукий не поворачивался. Опустив голову, он рассматривал что-то на своей груди. Потом гном отбросил окровавленную тряпку в миску с водой и застонал. Перед ним что-то засветилось.

Молча опустив алмаз на пол, Боиндил поспешно вышел из комнаты.

Равнорукий застал друга за тем, чего никто не должен видеть, в этом Боиндил был уверен. Бешеный прошелся по крепости, пытаясь отвлечься. Чтобы заглушить всплывавшие в сознании мысли, он запел.

Но и это не помогло. Больше всего Боиндила беспокоили черные прожилки вокруг пустой глазницы Тунгдила. Гном понял, что хочет заглянуть товарищу под повязку. Что там скрывается?

Года и Боиндил сидели в зале собраний, где офицеры обычно обсуждали распределение дежурств и время вахты. На столе виднелась небольшая модель Черного Ущелья и крепости, в ней были учтены все детали, даже малейшие неровности поверхности. Благодаря этому можно было точно рассчитать все маршруты обходов.

— Теперь нам это не понадобится. — Бешеный взялся за стеклянный колпак, служивший символом барьера, и отставил его в сторону, а потом принялся разбирать модель артефакта. Он задумчиво смерил взглядом макет.

— Думаешь, сейчас на стол вылезет кордрион? — улыбнулась Года. — Пока что модель и реальность совпадают. Чудовища не показываются на глаза.

— Я полагаю, стоит воплотить в жизнь запасной план. — Гном провел кончиками пальцев по краю впадины. — Обрушим вход в Черное Ущелье и зальем все железом и другими металлами, чтобы ни одно чудовище не могло пробиться наружу. Поставим новый, на этот раз железный барьер. — Он посмотрел на жену. — Что ты об этом думаешь? При помощи твоей магии мы могли бы обрушить склоны ущелья. Я знаю, что твои ученики еще не набрались силы и не смогут тебе помочь, но…

— Может, мне бы это и удалось, — она погладила Боиндила по спине, — но после этого у меня не останется сил для других заклинаний. И нам понадобилось бы невероятное количество металла! Откуда нам взять столько?

— Нам помогут убариу. Они принесут металл из своего королевства, если так удастся остановить угрозу. — Подойдя к тумбочке у стены, Бешеный плеснул себе воды. — Я боюсь, что, если мы используем для этой цели камень, монстры устроят подкоп. Они ждали свободы двести пятьдесят солнечных Циклов и собрали войско. Если бы не щит, они победили бы нас.

— Ты не веришь, что эта крепость остановит орды чудовищ? — Года вздохнула.

— Надолго? — Боиндил покачал головой. Намеки Тунгдила заставили его задуматься об опасности. — Я даже знать не хочу, что может выбраться из ущелья, если мы будем бездействовать. Мне кажется, кордрион еще самый безобидный из всех них.

— А кто сказал, что самое страшное из чудовищ не среди нас? — прошептала гномка.

Она не хотела произносить этого вслух, но слова сами сорвались с языка. Года смущенно опустила глаза.

Но Боиндил ее услышал.

— Ты сомневаешься в Тунгдиле.

— Я сомневаюсь в том, что в крепость вошел настоящий Тунгдил, — резко ответила она.

— Это он, — упрямо заявил Бешеный.

Но в глаза жене так и не посмотрел.

— Откуда ты знаешь? Почему ты уверен в этом? Потому что вы вчера напились вместе? — Гномка вздохнула. — Мне бы тоже хотелось, чтобы это был наш Тунгдил, а не перевертыш, которого нам прислали какие-то темные силы, чтобы заманить в ловушку. Но, мне кажется, он ведет себя очень странно.

— Он много солнечных циклов провел в мире убийств, страданий и насилия. — Боиндил печально улыбнулся. — Неужели ты думаешь, что, вернувшись, он должен непрерывно шутить и смеяться? Вот такое поведение меня бы насторожило, — вступился он за друга. — Если бы я оказался на его месте, то поддался бы своему безумию. — Гном наконец поднял взгляд. — Тунгдил в одиночку бросил вызов кордриону. Ради нас!

— Они могли заранее договориться об этом, — возразила Года.

— Эта тварь потеряла глаз. И Тунгдил вспорол ей бок! Мне не показалось, что она была рада этому.

— Возможно, это была жертва ради высшей цели. Ради уничтожения Преграды. Да и глаз у кордриона много.

Фыркнув, Бешеный театральным жестом вскинул руки.

— Года, да ты на любое мое возражение можешь так ответить! Тебе повсюду мерещатся заговоры. — Боиндил цокнул языком. У него не хватало слов. — Ты же волшебница. Наложи на него чары, чтобы узнать, он это или нет. — В ярости уставившись на модель ущелья, гном попытался успокоиться.

Его очень злило то, что жена раздувала в нем сомнения. А ведь он был уверен, что его старый друг действительно вернулся!

— Я и проверила. Когда представляла ему наших детей, — к изумлению Бешеного, ответила она. — И я…

В дверь постучали, и на пороге появился Тунгдил. Он сразу заметил, что застал супругов за ссорой, как они ни старались скрыть это.

— Я не рано пришел? Мы ведь договаривались встретиться здесь, верно? — спросил Златорукий, входя в зал. Усевшись с противоположной стороны стола, он посмотрел на Году, и в его взгляде промелькнуло раздражение, словно гном услышал ее слова. — Хорошая модель. — Повернувшись к Боиндилу, он подмигнул. — А маленькие монстры есть?

Бешеный с облегчением рассмеялся, видя, что друг уже не сердится.

— Мы сделали пару флажков. Но чудовищ вначале нужно найти. Кто бы мог подумать, что эти флажки нам понадобятся…

Он рассказал Тунгдилу о своем плане запечатать Ущелье, чтобы ни одна тварь не могла вырваться наружу.

Года молча наблюдала за Златоруким. Она хотела вывести его из себя, чтобы перевертыш показал свое истинное лицо. По ее мнению, это был не знаменитый герой Потаенной Страны, а подменыш, которого нужно разоблачить. Но ее взгляды не производили на гнома никакого впечатления.

— Пещеры под Черным Ущельем огромны, — возразил Тунгдил. — Во всех Потусторонних Землях не хватит металла на то, чтобы их запечатать. Но вот сделать что-то вроде крышки… Это имеет смысл. В сущности, это стоит делать лишь после того, как будет уничтожено войско, которое сейчас скрывается в Ущелье.

— Войско, которое ты привел к нам, — язвительно заявила Года.

— Я не привел это войско. Я возглавил его. Оно и само пришло бы сюда. В этом вся разница. — Златорукий оставался удивительно спокойным, учитывая вчерашний приступ гнева. — Я много лет потратил на то, чтобы создать себе определенную репутацию среди чудовищ, чтобы они могли принять меня. Только так мне удалось бы стать их предводителем, к мнению которого прислушивался даже кордрион. Я понимал, что однажды наступит день, когда барьер падет. И в этот день я хотел находиться в первых рядах войска. Будучи Третьим, сыном Кузнеца… Знай они это, они разорвали бы меня на части. Хотя вначале им это почти удалось. — С каждым словом голос Тунгдила становился все глуше. Гном откашлялся. — Я заставил их поверить в то, что поведу их против вас. Но чудовищам понадобится совсем мало времени для того, чтобы прийти в себя. И тогда они обрушат на вас весь свой гнев.

— Преграда выстоит, — убежденно заявил Боиндил.

— Одной крепости недостаточно, мой друг. Я знаю, что ждет вас. Вам нужно войско, большое войско, которое сумеет пройти в туннели ущелья и отогнать чудовищ, пока наверху ведется подготовка к закрытию прохода. Еще вам нужен маг. Очень сильный маг. — Он посмотрел на Году. — Другой возможности нет.

Гномка заметила, как изменился его голос.

— И ты, я так понимаю, нам не поможешь?

— Что ты такое говоришь? — возмутился Боиндил. — Конечно, поможет!

— Она права, — спокойно возразил Тунгдил, складывая руки, словно собирался помолиться или что-то зажал в пальцах. — Я уже по горло сыт битвами и не испытываю желания оставаться воином.

У Бешеного челюсть отвисла от изумления.

— Ты шутишь, книгочей! — воскликнул он. — Не делай из меня идиота! Не смей! Столько воинов ждали тебя, возлагали на тебя надежды! Они верили, что ты положишь конец беззаконию в Потаенной Стране. Люди, эльфы… И гномы. Твой народ ждет тебя!

— Я знаю, — прошептал Тунгдил. — Но я никому не обещал, что вернусь и спасу всех. Я остановил первую волну атаки на крепость и предупредил вас о надвигающейся угрозе. Теперь вы знаете, что делать. Больше я ничего предпринимать не намерен.

— Но вчера вечером ты говорил иначе! — в отчаянии выдохнул Боиндил. — Ты же сам сказал…

— Я сказал, что вернулся домой, чтобы обрести покой! — прорычал Златорукий. — И не более того. И что мне нужно время, чтобы…

— О каком доме ты говоришь, Тунгдил? — вмешалась Года. — Скажи мне: где твой дом? В штольнях Лот Ионана? Так штолен больше нет. Или ты хочешь вернуться к Свободным? Третьи запечатали их подземное королевство, и ничто теперь не может проникнуть наружу. Ты вернешься к Балиндис, своей первой возлюбленной? Или хочешь провести остаток жизни с подземными жителями? — Она ткнула пальцем в окно. — Разве твой дом не в той стране, откуда в наш мир ведет проход через Черное Ущелье? Ты провел там большую часть жизни. Стоило бы называть ту страну родиной, тебе не кажется? — Она встала. — Я буду только рада, если ты уйдешь.

— Года! — потрясенно вскричал Боиндил.

— Может, ты просто не решаешься прислушиваться к своим сомнениям, я же не намерена отказываться от своих мыслей. Зачем нам этот Тунгдил в роскошном доспехе, если он не намерен что-либо делать? Во имя Враккаса, это не может быть Тунгдил! — Года презрительно уставилась на одноглазого гнома. — Наш книгочей отдал бы все, чтобы положить конец страданиям народа в Потаенной Стране. Если бы ты сразу спросил меня о ней, у меня не возникло бы никаких сомнений в том, кто ты. Ты не Тунгдил, так что убирайся в свое Черное Ущелье, пока тебе не удалось окончательно сбить нас с толку и подорвать боевой дух гарнизона. Пускай солдаты лучше верят в то, что ты загадочным образом исчез и когда-нибудь вернешься вновь.

Развернувшись, она стряхнула с плеча руку мужа и выбежала из комнаты.

Боиндил посмотрел на друга, совершенно невозмутимо принявшего все обвинения гномки. На его лице не было и следа эмоций.

— Скажи что-нибудь, книгочей! — взмолился Бешеный. — Во имя нашего создателя, Бога-Кузнеца, скажи что-нибудь, что опровергло бы слова Годы! Что заставило бы меня поверить тебе! Ты не представляешь, как подействует на гномов и людей твой отказ сражаться с чудовищами!

Поднявшись, Тунгдил обошел стол и замер перед другом, опустив руку ему на плечо, а потом молча вышел из зала.

— Это не ответ! — возмутился Боиндил. — Вернись и поговори со мной!

Он бросился за Златоруким, схватил друга за плечо и хотел развернуть, но ему не удалось сдвинуть гнома с места.

Кончики пальцев что-то кольнуло, и тут Бешеного отбросило в сторону, прямо на стену. Охнув, он осел на каменные плиты.

В глазах у него потемнело, и он видел лишь очертания лица Тунгдила, склонившегося над ним.

— Я позову лекаря. — Голос Златорукого звучал искаженно. — Тебе не стоило этого делать, мой вспыльчивый друг. Но не волнуйся, вскоре тебе станет легче.

И Боиндил потерял сознание.

Тунгдил направился в свою комнату. Волнение, связанное с обмороком Боиндила, уже успокоилось. Лекарь решил, что генерал просто перепил вчера вечером, вот с ним и случился приступ слабости. Слишком много водки, слишком много радости.

Но если кто-то что-то и подозревал, никто не связывал с происшествием Златорукого. По крайней мере в открытую. Бешеный же, придя в себя, ничего не рассказал.

Свернув за угол, Тунгдил столкнулся с какой-то гномкой.

Судя по молодому, почти детскому лицу, она прожила совсем немного солнечных циклов. Кожа девушки была загорелой — видимо, она много времени проводила на солнце. На ней было бежевое платье на шнуровке, украшенное шипами. Из-под платья выглядывала белая вышитая рубашка. Златорукий смерил девушку взглядом, обратив внимание на бритую голову и ярко-синие глаза.

— Ты Тунгдил Златорукий? — смущенно спросила незнакомка.

— А ты, судя по росту, одна из подземных жительниц, — улыбнулся он. — Выше гномки, ниже человечки.

Кивнув, она подошла к Тунгдилу ближе.

— Меня зовут Кира. — Девушка подняла голову, чтобы свет лампы упал на ее лицо. — Говорят, я очень похожа на бабушку. — В ее голосе слышалась надежда. Кира не сводила со Златорукого глаз. — Я надела такое же платье, какое было когда-то у нее. Ради тебя.

— А при чем тут я? — Тунгдил нахмурился.

— Ты не понимаешь? — Девушка помрачнела. — Я так радовалась, думала, сделаю тебе сюрприз. Ты не мог обнять ее, вернувшись из Черного Ущелья, и я надеялась, что встреча со мной облегчит твое горе. Я внучка Зирки. — Кира улыбнулась.

— Только этого еще не хватало, — раздраженно бросил Тунгдил. — Я не хочу обидеть тебя, Кира, но я не помню Зирку. Я не помню, как она выглядела, не помню нашей любви. Многое из того, что я пережил в Потаенной Стране, стерлось из моей памяти. — Он внимательно всмотрелся в лицо девушки, словно пытаясь разглядеть в ней знакомые черты. — Нет, ты никого мне не напоминаешь.

Кира сглотнула. Она явно была очень разочарована.

— И все же я хочу приветствовать тебя в нашей крепости от имени Зирки, и мне не важно, помнишь ты ее или нет. Я — ее дар тебе. Ваша любовь… — Она хотела обнять Златорукого, но тот отпрянул, как от чумной.

— Нет, Кира, не надо, — мрачно выговорил гном. При этих словах огонь факелов в коридоре начал гаснуть. — Я не хочу, чтобы ты прикасалась ко мне.

Молоденькая подземная жительница испуганно оглянулась и опустила руки.

— Но ты отталкиваешь не только меня! Ты отталкиваешь Зирку!

— Забудь меня. И молись своему богу, чтобы крови Зирки в тебе было больше, чем моей. Ибо моя кровь приносит смерть. — Он обошел Киру и последовал дальше по коридору, словно девушка была просто преградой на его пути.

— Но… У меня для тебя письмо! Зирка оставила тебе письмо! — Кира вытащила из-за пояса запечатанный пергамент и побежала за Тунгдилом.

— Сожги его. В общем, делай с ним, что хочешь, — ответил гном, не оборачиваясь.

— Этого не может быть, — прошептала девушка, глядя ему вслед.

Она медленно опустила руку. Факелы постепенно разгорались по мере того, как Тунгдил отходил дальше.

— Я говорила тебе, что так и будет. — Года следила за происходящим из ниши.

Кира и Тунгдил не случайно встретились именно здесь. Это было одно из испытаний, придуманных волшебницей.

— Как он мог просто бросить меня здесь и уйти? — Девушка чуть не плакала.

Глядя вслед гному, Года обняла Киру, успокаивая. «Он поступил так, потому что это не настоящий Тунгдил. И вскоре все поймут это».

Наконец Златорукий добрался до своей комнаты. Сняв латные перчатки, он бросил их на сундук. Когда гном потянулся к застежке доспеха, одна из рун на нагруднике вспыхнула.

— Ты, несомненно, пришел сюда с какой-то целью. И спрятался неспроста. Тебе лучше объяснить свое поведение, в противном случае, — Тунгдил опустил ладонь на рукоять Кровопийцы, — я могу подумать, что это вовсе не дружеский визит. — Не поворачиваясь, он прислушался.

Кто-то вышел из укрытия за спиной книгочея. Звякнул металл доспеха, меч извлекли из ножен.

— Ты прав в своем предположении. — Судя по голосу, в комнате Златорукого находился убариу. — Но отвечать на вопросы придется тебе, а не мне.

Оглянувшись, Тунгдил увидел стоявшего у стола воина.

Это был предводитель солдат, которые сопровождали его, Боиндила и Году в крепость после стычки у артефакта. Ягур замер в трех шагах от гнома, опустив меч с широким острием к полу. Алые глаза внимательно смотрели на Тунгдила. Красноглазый был в два раза выше гнома, могучие мускулы играли под кожаными наручами.

— Какие вопросы мне может задать один из убариу, Ягур? — спокойно осведомился Златорукий. — Или эти вопросы интересуют вовсе не убариу? Кто-то прислал тебя сюда? Или лучше мне спросить… Это она прислала тебя сюда?

Ягур сделал вид, что не понял намека.

— Я знаю легенды о вас и генерале, Тунгдил Златорукий. Я ни в коей мере не хочу обидеть вас или проявить неуважение, — осторожно подбирая слова, произнес убариу. — Но я не единственный, кто сомневается в вас.

— И ты полагаешь, что я стану отвечать тебе только потому, что ты прокрался в мою комнату и теперь угрожаешь мне мечом? — На лице Тунгдила промелькнула злость. — Не думаю, что все так просто, Ягур. Что ты будешь делать, если я не отвечу? Попытаешься подкупить меня? Или будешь умолять открыться тебе?

Набычившись, убариу шагнул вперед.

— Я умею развязывать языки, — с угрозой выдохнул он.

— Поверь, у тебя не появится возможность допросить меня, если я сам не захочу этого. — Златорукий мотнул головой в сторону двери. — Иди. Можешь сказать Годе все, что хочешь. Солги. Я не выдам тебя. — Сняв перевязь, гном опустил Кровопийцу на сундук, к перчаткам.

— Вы сами этого захотели, — с горечью прошептал Ягур. Одна рука потянулась к гному, вторая поднесла клинок к его горлу. — Не сопротивляйтесь. Я отведу вас туда, где мы сможем спокойно поговорить.

— Не думаю. — Тунгдил даже не пошевельнулся, позволив убариу схватить себя за воротник, а потом сжал пальцы на запястье Ягура и с силой ударил ребром ладони по его предплечью.

Послышался хруст. Рука оторвалась, из раны хлынула кровь.

Прежде чем Ягур успел преодолеть ужас и завопить, Тунгдил отбросил руку на пол, выхватил кинжал, висевший у убариу на поясе, и перерезал воину горло. Захрипев, Ягур упал на каменный пол. Его ладонь разжалась, выпуская рукоять меча.

— Тебе стоило бы говорить отчетливее, Ягур. Я тебя не понимаю. — Тунгдил насмешливо смотрел на умирающего.

Дверь комнаты распахнулась, внутрь с оружием в руках вбежали трое убариу.

Гном опустил голову, на его губах заиграла жестокая улыбка. Черные линии потянулись от повязки к вискам и крыльям носа, они распространялись и вскоре покрыли все его лицо, словно паутина.

— Дайте-ка угадаю. Вы здесь, чтобы допросить меня, — прорычал Тунгдил. На его доспехе вспыхнули две руны, бросая золотистые отблески на нападавших. — Что ж, можем поговорить. Но мои ответы вам не понравятся, уверяю вас.

Убариу замерли на месте: вдалеке послышался сигнал горна. Тот самый сигнал, которого они так страшились. Чудовища хлынули из Черного Ущелья, чтобы довершить начатое.

Выпрямившись, Златорукий надменно смерил убариу взглядом.

— Я предоставлю вам выбор. Вы предпочтете умереть здесь или на поле боя?

Глава 4

Потаенная Страна, бывшее королевство Вейурн, город Мифурдания, зима 6491 солнечного цикла

Койра кралась во тьме, петляя узкими переулками. Так можно было избежать встречи с орчьими отрядами: зеленокожие не осмеливались входить в проулки, потому что там им приходилось двигаться друг за другом, да и развернуться было негде. Идеальное место для нападения на ненавистных захватчиков.

Койру уже перестали искать — должно быть, решили, что она укрылась в своем замке на острове Озергорд, но драконники усилили орчьи патрули, чтобы показать жителям города мощь Светложара.

Это было необходимо, так как обстановка в Мифурдании накалилась.

Состязание за звание наиболее достойного потомка Невероятного Родарио привлекло в город много гостей. Кроме того, знаменитый борец за свободу, столь любимый простым народом, сидел в тюрьме. Тот самый герой, что уничтожал проклятых узурпаторов, разжигая пожар восстания. Даже находясь в заточении, Непревзойденный вселял в горожан надежду, что наступят лучшие времена: недавно появились его новые листовки. Огромное количество людей в Мифурдании — и герой в заточении. Опасная ситуация…

В тавернах и на улицах ходили слухи о том, что вскоре Непревзойденного освободят.

Но никто из тех, кто за пивом и вином обсуждал спасение поэта, не подозревал, что принцесса хотела воплотить их надежды в жизнь. Герой не должен погибнуть!

Освобождая Непревзойденного, Койра действовала не только на благо общества. Девушка надеялась, что у нее появится возможность поговорить с человеком, которого она боготворила — за отвагу, за стихи, за потрясающую внешность, шарм, остроумие. Ее сердце забилось быстрее, и не только потому, что она волновалась перед проникновением в тюрьму.

Принцесса добралась до высокой узкой башни у восточных ворот города. Здесь держали преступников, нарушивших законы дракона.

Из-за того, что в последние солнечные циклы бунтовщиков становилось все больше, сверху башню расширили, и строение приобрело странную форму, за что его прозвали «Камыш-башня». Когда поднимался сильный ветер, строение раскачивалось и из зубцов выпадали камни, пробивая дыры в крышах стоявших неподалеку домов.

Самых опасных преступников держали на верхнем этаже.

Вздохнув, Койра подняла голову. Наверное, Непревзойденный где-то наверху. Придется пройти все этажи, следя за тем, чтобы никто не поднял тревогу, иначе затея станет для нее фатальной. Койра обладала кое-какими магическими способностями, но ее сил хватало лишь на пару заклинаний, после этого приходилось возвращаться на остров, чтобы пополнить запас волшебной энергии. Это делало ее уязвимой.

— Жаль, что нельзя носить источник Силы с собой, — пробормотала девушка, направляясь к входу в башню.

Койра прислушалась. Внутри царила тишина. Зарешеченные окна были изнутри закрыты занавесками. В караулке горел свет.

В ушах шумела кровь. Девушке было страшно. «Сколько же там орков?» — думала она. При нормальных обстоятельствах в башне дежурило не больше шести орков, но сейчас… Наверное, раза в три больше.

Обнажив меч, Койра сплела заклинание, которое должно было наслать на стражников сон. Она не раз испробовала эти чары на людях, но предсказать, какое воздействие они окажут на зеленокожих, было невозможно.

Обмотав шейным платком нижнюю часть лица, Койра решительно распахнула дверь в караулку.

— Не смейте шевелиться, иначе… — Девушка осеклась.

В комнате было пусто.

На столе стояло семь кружек с пивом, лежали остатки ужина — обглоданные кости, крошки хлеба, недоеденные овощи.

Закрыв дверь, Койра осторожно двинулась по комнате. Может быть, стражники ушли наверх, чтобы отнести заключенным еду?

Она покосилась на доску с крючками у входа в тюремное помещение — ни одного ключа.

Ситуация была довольно странной, и чем дольше принцесса думала об этом, тем больше ей казалось, что ее кто-то опередил.

Она поднялась на второй этаж, не опуская меча и не развеивая подвешенное заклинание.

Еще на лестнице Койра заметила, что двери во все камеры открыты. Неужели у Непревзойденного были настолько отважные друзья, решившиеся освободить всех узников? Она счастливо улыбнулась при этой мысли. Обойдя всю башню, принцесса убедилась, что все камеры пусты. Койра даже была слегка разочарована тем, что не она спасла Непревзойденного. Но, впрочем, это было не важно. Главное, что теперь он был на свободе.

Сбегая вниз по ступеням, она вдруг наткнулась на Родарио Седьмого.

Испугавшись, парень вскрикнул, его кинжал со звоном упал на пол.

— Что вы здесь делаете? — опешила принцесса.

Сглотнув, Седьмой поднял клинок и, отерев лезвие об одежду, спрятал его. Было видно, что незадачливый актер плохо умеет обращаться с оружием.

— Наверное, то же, что и вы, — смущенно протянул он, глядя на ее меч. — Я хотел освободить Непревзойденного.

— В одиночку? — Койра чуть не рассмеялась.

— Конечно, в одиночку. — Седьмой обиженно нахмурился. — Я не хотел подвергать опасности чужие жизни. Но где же Непревзойденный? — Он откинул со лба прядь волос.

— Мы оба опоздали. Его уже освободили.

Девушка была тронута тем, что этот невзрачный неуклюжий паренек, вечный неудачник, который ни в чем не мог тягаться с Непревзойденным, решился вступить в бой с орками и освободить своего кумира.

— О, хвала Самузину! — с облегчением просиял Родарио. — Значит, нужно убираться отсюда.

В его взгляде Койра увидела нежность. Она наверняка нравилась Седьмому. «Только этого не хватало», — подумалось ей.

И вдруг снаружи послышались громкие шаги, кованые подошвы зашаркали по каменному полу, звякнули кольчуги. Отряд орков возвращался в караулку после дежурства на улице.

— У башни всего один выход, — шепнул Седьмой, задувая лампу. — Нужно прятаться. Скорее!

Он хотел укрыться на первом этаже, но принцесса успела остановить его.

— Нет, только не в камеру. Так мы только поможем страже. — Она подтолкнула его к шкафу с оружием.

Они вжались в стену рядом со шкафом. Было темно, и орки могли бы их и не заметить.

Дверь распахнулась, один из стражников вошел в комнату. Сделав пару шагов, он понял, что произошло. Раздав указания подчиненным, орк обнажил меч и побежал вверх по лестнице. Семеро солдат последовали за ним, четверо остались в караулке, охраняя выход, и зажгли факелы.

Койра знала, что в бою с зеленокожими ей не выстоять. Нужно было действовать быстро, пока не вернулись остальные.

— Мне понадобится ваша помощь, Родарио Седьмой, — шепнула она.

Парень поежился от удовольствия, почувствовав, как ее дыхание коснулось его лица.

— Все, что только пожелаете! — выпалил он.

К сожалению, Седьмой произнес эти слова слишком громко.

— Вон он! — крикнул один из орков. — В углу!

Выхватив меч, чудище бросилось к Родарио. Остальные последовали его примеру.

— Ну вы и молодец, — прошипела Койра, насылая чары на нападавших.

С ее левой руки слетели четыре желтоватых шара. Ударившись о головы орков, они распались на тысячи мигающих огоньков.

Двое орков осели на пол, на остальных заклинание не подействовало.

— Это Койра Вейтана! — завопил один из солдат. — Здесь дочь волшебницы! Скорее, помогите нам!

— Нужны еще чары! — выдохнул Родарио, обнажая кинжал. — Убейте их!

Не медля, он набросился на бегущего к нему орка.

Принцесса понимала, что Седьмой не сможет справиться с зеленокожим, ведь он совершенно не умел управляться с оружием. Его атака была настолько неуклюжей, что и слепому несложно было бы увернуться от удара. Опытному воину не составило бы труда справиться с таким противником.

Орк, насмешливо фыркнув, схватил со стола кружку, отступил влево, уклоняясь от кинжала, и разбил ее о голову Родарио.

Охнув, парень потерял равновесие, споткнулся и упал на стол. Кружки полетели на пол, пиво, пенясь, растеклось по камням.

Койра ударила своего орка мечом. Он парировал в последний момент, когда лезвие было у его горла. Хрюкнув, воин отвел в сторону клинок и в свою очередь нанес удар.

Девушка сумела отразить атаку, но удар был настолько сильным, что она чуть не выпустила оружие. Рука от запястья до предплечья онемела. Нужно было защищаться иначе, хотя волшебнице и хотелось этого избежать.

И Койра сплела смертоносное заклинание. Красные молнии ударили из ее глаз в лицо орка. Его кожа вспенилась пузырями, глаза вскипели. С воплями несчастное чудище упало на пол.

Орк, сразивший Родарио, метнул в волшебницу кинжал.

Она выкрикнула магическую формулу, и лезвие застыло в воздухе, плавясь. Койра направила раскаленный шар, в который превратился кинжал, обратно в орка. Тот не мог уклониться: шар неотступно следовал за ним!

Жидкий металл коснулся зеленого горла и въелся в кожу. В ужасе солдат попытался стряхнуть расплав, но пальцы мгновенно обгорели до костей. От боли бедный монстр потерял сознание.

На лестнице послышались крики и топот.

Подбежав к столу, Койра схватила актера за шиворот и влепила ему пощечину, чтобы привести в чувство.

— Очнитесь, несчастнейший из несчастных! — воскликнула она.

Открыв глаза, Родарио смущенно улыбнулся.

— Вы прекрасно справились, принцесса!

— В отличие от вас! — Койра побежала к выходу. — Убираемся отсюда! Или вы хотите продолжить стычку с зеленокожими, чтобы принять участие еще в парочке славных сражений? — Она не смогла удержаться от язвительного замечания.

— Но я не знаю, куда бежать, — пробормотал Седьмой, обеими руками сжимая кинжал.

На лестнице показались два орка.

Койра вздохнула. Этого она и опасалась.

— Пойдемте. Я доставлю вас в безопасное место. Хотя, вообще-то, должно быть иначе. Вы же тут мужчина.

— Знаю, — виновато прошептал Родарио, следуя за ней. — Герой должен спасать принцессу, а не наоборот.

— Ну вот и отлично! Постарайтесь запомнить это на будущее!

Выскочив на улицу, Койра бросилась в узкий переулок. Оттуда легко было добраться до крепостной стены, где в условленном месте ее ждал Лойтан. С двумя лошадьми. Один из скакунов предназначался для Непревзойденного. Теперь же принцессе приходилось тащить за собой по Мифурдании его далекого родственника.

— О боги, это несправедливо, — прошептала она, оглядываясь.

Седьмой постоянно спотыкался. Он потерял кинжал и остановился, пытаясь нашарить его в грязи. Пришлось схватить горемыку за руку и тащить прочь.

Они бежали вдоль крепостной стены. Орки не преследовали, предполагая, что беглецы направляются к воротам.

И вдруг из переулка кто-то вышел. Незнакомец сжимал в руке факел.

Подбежав ближе, Койра узнала Непревзойденного.

Лицо поэта украшали кровоподтеки, правый глаз заплыл — так поприветствовали его орки и драконники. Непревзойденный пожал руку Седьмому, затем Койре.

— Я хотел поблагодарить вас за то, что вы пытались сделать для меня, — выдохнул он. — Я никогда этого не забуду.

— Пойдемте с нами, — прошептала принцесса, надеясь, что Непревзойденный не услышит, как громко бьется ее сердце. Она так и не отпустила его руку. — У нас есть лошади, так что вы…

— Нет. — Актер покачал головой. — Я не могу оставить Мифурданию. Слишком много людей надеются на мою помощь, особенно сейчас. — Он коснулся губами руки Койры. — Кроме того, я должен еще победить в состязании. — Непревзойденный кивнул Родарио, и девушке показалось, что они безмолвно договорились о чем-то. — Возьмите с собой моего друга. Ему угрожает большая опасность. В городе у него нет друзей, которые предоставили бы убежище, а его лицо всем известно, и оркам не составит труда изловить его.

Печально улыбнувшись, Седьмой потеребил оборки на левом рукаве.

— Хорошо, — разочарованно пробормотала Койра.

Ей не хотелось расставаться с Непревзойденным. Придется тащить с собой этого неудачника, а ее рыцарь в сияющих доспехах славы останется в городе и будет бороться со злом. Без нее. «О боги, это так несправедливо!»

Подавшись вперед, Койра поцеловала Непревзойденного в щеку и потащила за собой Родарио дальше по переулку.

— Что за человек! — восхищенно заметил Седьмой. — Я отдал бы все на свете, чтобы стать таким, как он.

— Ох, что бы я отдала, чтобы вы были таким, как он… — прошептала принцесса и тут же залилась краской. Ей было стыдно за эти обидные слова, но Родарио, казалось, ее не расслышал.

Вскоре они добрались до тайного прохода в стене, существовавшего с давних времен. Этот проход создали на тот случай, если вражеское войско захватит город. Предполагалось, что разведчики смогут проникнуть в стан врага и все осмотреть. Это место было известно лишь немногим. Койре его показал Лойтан. Пока что драконники не обнаружили проход. Да и кто стал бы им говорить о нем?

Койра принялась искать механизм, открывавший дверь, Седьмой же постоянно оглядывался, высматривая орков.

— Эй, вы! Там, внизу! — Их заметил один из дозорных на крепостной стене. — Что это вы там делаете?

Спустив вниз лестницу, солдат подхватил копье и направил острие на Родарио и Койру. Отпрянув, принцесса подняла левую руку, пытаясь наслать на стражника сонные чары, но ее магические силы иссякли. Остатки энергии слетели с пальцев, не причинив солдату вреда.

Ругнувшись, стражник поднес к губам горн.

Родарио успел отреагировать — он метнул в солдата второй кинжал… но при этом забыл достать его из ножен!

Кинжал ударил стражника по лбу, тот пошатнулся и со стоном рухнул со стены.

— Я потерял свой последний кинжал! — пожаловался Седьмой. — Проклятье, я заплатил за них столько денег! Он был из…

— Успокойтесь! — шикнула на него Койра, открывая проход. Участок стены сдвинулся, выпуская беглецов из города. — Я куплю вам новый. Пошевеливайтесь! Даже слепая курица найдет зерно, верно говорят?

— Я… не курица! — возмутился Родарио.

Снаружи их уже ждал Лойтан. Он изумленно уставился на Седьмого.

— Вы знаете, что освободили не того Родарио, принцесса? — с некоторым недоумением спросил он.

Вздохнув, Койра вскочила в седло.

— Не будем об этом, — прошептала она, глядя, как актер пытается взгромоздиться на лошадь.

Он запутался в собственном плаще. Конь медленно двинулся вперед, а Седьмой прыгал за ним на одной ноге.

— Ни слова больше. Я все объясню по дороге, — добавила Койра, увидев, что Лойтан уже открыл рот для очередного вопроса.

Наконец Родарио забрался на лошадь.

— Можем отправляться, — смущенно проговорил он.

— Лучше бы нам убраться от него подальше, — шепнула графу девушка, пришпорив коня.

— Куда мы отправляемся? — спросил Седьмой.

— В мой дворец, — ответила принцесса.

Оглянувшись, она заметила огоньки в темноте. В воротах появились всадники, перед лошадьми с лаем неслись гончие. Они взяли след беглецов. Драконники не собирались отпускать девушку просто так.

Значит, нужно поскорее добраться до источника Силы на Озергорде, чтобы пополнить запас энергии.

Иначе…

Потаенная Страна, протекторат Южный Гаурагар, зима 6491 солнечного цикла

Хиндрек провел лошадей под уздцы от края леса к домику в центре поляны. На санях громоздились бревна — лесник еще вчера заготовил материал, теперь же нужно было перетащить свежий кругляк домой и распилить так, чтобы дрова помещались в печи. Жена сказала Хиндреку, чтобы он поторопился, — дров едва хватило на растопку печи на кухне.

Остановив лошадей у сарая, лесник позвал сыновей, чтобы те помогли ему.

Дверь домика открылась, и на пороге показались двое мальчишек, одиннадцати и четырнадцати солнечных циклов от роду. Как и отец, они были одеты в самодельные шубы и шапки из различных видов меха, от кроличьего до беличьего. Но ни мальчиков, ни их отца не смущал странноватый вид одежки — главное, что тепло. Жена Хиндрека помахала супругу из окна и показала уже разделанную тушку кролика. Вскоре будет готов обед.

Лесник передал старшему сыну, Коберту, первое бревно.

— Ну что, кто поймал кроля?

— Я, — гордо заявил Ортрам. — Он попался в мои силки.

— Орти всегда знает, где бегает эта мелочь. — Коберт ухмыльнулся. — Зато я лучше управляюсь с луком.

— Да-да, и ты давно уже не приносил домой дичи. — Брат показал ему язык. — Я лучший охотник, чем ты!

— Ага, без тебя мы бы точно умерли от голода, — рассмеялся Хиндрек, передавая сынишке второе бревно. — Вот, распили его, потом наколи мелкой щепы. Тебе нужно укреплять мускулы, иначе никогда не сможешь натягивать лук так, как Коберт.

Настал черед второго мальчишки показывать язык. Ребята подбежали к чурбаку для колки дров, в котором торчал большой тяжелый топор.

Проводив сыновей взглядом, Хиндрек повернулся к окну. Его жена Квельда, подарив ему воздушный поцелуй, продолжила стряпню. Слушая, как мальчишки спорят, кому рубить дрова, лесник улыбнулся.

Он был доволен жизнью, хотя и досадовал, что приходится служить графу Павальду, вассалу альвов. Впрочем, Хиндрека никто не беспокоил, пока тот старательно выполнял свои обязанности. И все же лесник втайне надеялся, что сыновья когда-то смогут стать по-настоящему свободными людьми.

Ветер переменился, и Хиндрек услышал какое-то пение. Звуки проникали в душу, будоражили разум. Волоски на руках встали дыбом.

Пение было бессвязным, лесник не понимал смысла слов, но звонкий женский голос очаровал его. И Хиндрек, и мальчишки повернулись к лесу. Пение становилось все тише.

— Кто это? — изумленно спросил Ортрам.

Хиндрека била мелкая дрожь. Им овладело жгучее желание услышать эти звуки снова.

— Я не знаю, — медленно ответил он. — Наверное, какая-то путница хотела разогнать скуку песней.

Бросив топор на снег, Коберт направился к опушке.

— Я хочу увидеть, как выглядит женщина, которая так прекрасно поет! — крикнул он и бросился бежать.

— Остановись! — рявкнул отец. — Нам нужно работать! Но он прекрасно понимал желание старшего сына.

— Погоди! — Хиндрек побежал за мальчиком.

Хорошо, что теперь есть повод пойти туда. И не нужно оправдываться перед женой.

— Ортрам, жди меня здесь. Я должен найти твоего брата. Лесник видел, как шуба Коберта мелькает среди деревьев.

Мальчик бежал очень быстро, отец едва мог угнаться за ним. Потея и отдуваясь, лесник старался не отставать.

Тени вокруг стали гуще, и, казалось, само солнце померкло. Хиндрек испугался.

— Коберт! — крикнул он. — Да остановись же ты! — Замерев, он прислонился к стволу паландиэльны. — Тут что-то не так. Нас дурачат лесные духи. Ты слышишь меня, Коберт?

Затаив дыхание, лесник прислушался.

И тут он вновь услышал пение.

Оно развеяло все его тревоги, вернув желание собственными глазами увидеть ту, с чьих губ слетали дивные звуки. Видеть ее, любоваться ею, слушать, как она поет для него. Только для него! Больше никому не дозволено слушать эту чудную мелодию!

В душе Хиндрека вспыхнула ревность. Сам того не понимая, он обнажил охотничий кинжал. Острое лезвие блеснуло в слабом свете.

Лесник шел на звуки.

Вскоре он перешел на бег. Мужчина оскальзывался, спотыкаясь о корни, но ничто не могло остановить его. Хиндрек хотел увидеть женщину, доставлявшую ему своим пением неземное наслаждение.

Он пробивался через густой подлесок, через заросли, через бурелом.

Очарованный не чувствовал боли, его губы растянулись в блаженной улыбке, глаза блестели, как при лихорадке. Вперед, только вперед.

Еще пара шагов — и он вдруг очутился рядом со своим старшим сыном. Мальчик, обнажив голову, стоял на коленях перед женщиной в черной накидке с серебристой вышивкой. Женщина пела, опустив ладонь на белокурые локоны мальчика. Коберт внимал.

Лицо незнакомки было прекрасно. Даже самые красивые женщины, которых Хиндреку доводилось встречать, казались уродливыми по сравнению с ней. Лесник мог думать только об этой обворожительной красавице. Ее черные волосы трепал легкий ветерок, на лбу виднелась темная диадема из тиония, серебра и золота, два крупных бриллианта сверкали над глазами.

Душу Хиндрека пронзила зависть. Зависть, которую не могло смягчить даже чарующее пение. Он хотел стоять на месте Коберта, хотел чувствовать прикосновения ее тонких пальцев. Что мальчишка мог знать о любви?

Ярость лесника достигла предела в следующий момент, когда Коберт прижался щекой к запястью незнакомки и поцеловал ее руку. Закричав, Хиндрек бросился на сына, схватил его за волосы и всадил кинжал в сердце.

Пение оборвалось.

— Поди прочь! — крикнул Хиндрек, отбрасывая в сторону труп мальчика, словно мешок с зерном. — Она моя! Я услышал ее первым… — прошептал он, опускаясь на колени прямо в залитый кровью снег.

Руки лесника опустились, он смотрел на улыбающуюся красавицу, ожидая, что она коснется его так, как касалась Коберта. Опустив голову, Хиндрек закрыл глаза.

— Прошу, спой для меня, богиня! — взмолился он.

— Что ты сделаешь ради этого, Хиндрек? — спросила она, коснувшись кончиками пальцев его щеки. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, прежде чем я запою вновь.

— Все! — Его губы дрожали, тело болело от возбуждения.

Хиндреку хотелось услышать эту дивную мелодию. Слушать ее до конца жизни. Только нужно было, чтобы незнакомка пела для него одного. Ни для кого больше.

— Возвращайся в свой домик и принеси мне головы своих родных, — соблазнительно улыбаясь, прошептала красавица. — Тогда я спою для тебя… спою немного иначе. — Она склонилась к его лицу, почти касаясь его губ устами. — Я подарю тебе песнь страсти.

Вскочив, Хиндрек бросился бежать. Он мчался по лесу, и в его ушах все еще звучали чарующие ноты волшебной мелодии. Музыка придавала ему сил, окрыляла.

Стемнело. В избушке горел свет, над каминной трубой вился белый дым. Лошадей распрягли, стопка дров лежала у чурбака.

Тяжело дыша, лесник направился к входу, прихватив по дороге топор. Таким лезвием удобно рубить головы… Хиндрек не хотел заставлять красавицу ждать. «Песнь страсти…» Его трясло от возбуждения.

Дверь распахнулась, на пороге стоял Ортрам.

— Мама, папа пришел! — с облегчением воскликнул мальчик, оглядываясь. — А где Коберт? — Глаза парнишки расширились, когда он увидел кровь на накидке отца. — Что случилось?

Квельда тоже подошла к двери. Она встревоженно смотрела на мужа.

— Хиндрек… Что с тобой? И где наш сын?

Звук знакомого голоса на мгновение разрушил чары песни. Сжимая топор в руках, лесник застыл на пороге. Щурясь, он вглядывался в лица жены и сына.

— Я… — Как Хиндрек ни старался, он не мог вспомнить, что произошло. — Голос… Песня… — Он попытался напеть волшебную мелодию, но в его устах она прозвучала омерзительно. — Я… ее…

Испугавшись, Квельда шагнула вперед, перехватывая топорище.

— Хиндрек, где Коберт? И чья кровь на твоей накидке?

Ее голос звучал так грубо, невыносимо грубо по сравнению с пением незнакомки, что Хиндреку стало больно. Его лицо прояснилось.

— Женщина! Та женщина в лесу! Она пела для меня!

— Мама! — Заплакав, Ортрам схватился за подол матери. — Что с папой?

И тогда они вновь услышали пение, доносившееся от кромки леса. Пение, от которого люди сходили с ума.

— Мама, она опять поет! — прошептал мальчик.

— Молчи! — прикрикнул на него Хиндрек. — Твой голос — словно писк крысы!

Отпрянув, женщина потащила сына за собой.

— Скорее в дом! — Она обошла мужа. — На твоего отца наслали злые чары духи леса. — Иного объяснения у Квельды не было.

Хиндрек поморщился от отвращения.

— Молчи! Твой голос отвратителен! — Он замахнулся топором, вспомнив слова красавицы.

«Песнь страсти…» Он должен принести ей подарок… Прежде чем Квельда успела что-либо сказать, лесник нанес удар.

Лезвие разрубило горло. Хиндрек был сильным мужчиной, он снес жене голову одним ударом. Обезглавленное тело рухнуло в снег, голова покатилась по порогу.

Завизжав, Ортрам уставился на тело матери. Ручонки сжались в кулаки.

Хиндреку хотелось, чтобы мерзкий визг прекратился. Мальчишка мешал слушать песню! Сделав пару шагов, он замахнулся вновь. Сейчас, сейчас он получит свою награду!

Что-то ударило его в правую ногу, послышался хруст. Лезвие просвистело над головой его сына, лесник по инерции развернулся. В колене торчал арбалетный болт. На тропинке, ведущей в деревню, появились четыре всадника в коричневых кожаных доспехах и длинных светлых накидках. Один из них сжимал в руках арбалет.

— Отойди от ребенка! — Стрелок перезарядил оружие.

— Песнь страсти… — прошептал Хиндрек, опираясь на топор, как на посох.

Он знал этих мужчин. Вислаф, Героберт, Влатин и Дидерих. Приспешники графа Павальда. Должно быть, они тоже услышали божественное пение и пришли сюда, чтобы бороться за красавицу.

Развернувшись, Хиндрек принялся подниматься по ступенькам в дом, где спрятался Ортрам.

— Я хочу услышать песнь страсти! — крикнул лесник, опираясь рукой о стену, и замолотил топорищем в дверь.

Изнутри донесся испуганный плач сына. Всадники подъехали ближе, они звали Хиндрека, но тот, не обращая на них внимания, колотил по двери.

А потом он повернулся.

— Она вам тоже нужна! — захлебываясь, выпалил он и метнул топор. — Вы умрете!

Топор ударился о грудь лошади, на которой сидел Дидерих. Животное встало на дыбы, всадник вывалился из седла и упал на снег.

— Я начну с тебя! — Лесник обнажил длинный кинжал и, прихрамывая, направился к упавшему.

В грудь ему вонзился арбалетный болт. Со стоном ухватившись за древко, Хиндрек навзничь грохнулся на землю.

Дидерих, мужчина сорока солнечных циклов от роду, поднялся и, ругаясь, отряхнул снег.

— Что, во имя всех мерзостей Тиона, тут произошло?

Влатин — он был чуть моложе Дидериха — прицепил арбалет к седлу и спешился.

Его лицо обрамляла короткая бородка, на голове красовалась шапка из собольего меха.

— Он жил на отшибе, в одиночестве. Такое любого сведет с ума. — Влатин посмотрел на труп женщины. — Иначе это безумие не объяснить.

Героберт направил коня к задней стороне дома.

— Я все осмотрю. Кто знает, что мы еще обнаружим.

Дидерих, Влатин и Вислаф, самый молодой из прибывших — ему было лишь двадцать солнечных циклов, — подошли к двери, открыли ее и вошли внутрь.

В комнате было чисто, на плите кипел котел, пахло кроличьим рагу. Стол был накрыт к ужину. Не будь перед входом в дом трупов, могло бы показаться, что здесь царят мир и покой.

Ортрам спрятался у печи, сжимая в руках горящую головню. Мальчика била крупная дрожь.

— Мы не причиним тебе вреда, — медленно произнес Дидерих, показывая ребенку свои пустые ладони. — И отец больше не обидит тебя.

Но Ортрам не сдвинулся с места.

— Ну вот… Хочешь купить шкур, и тут такая трагедия… — прошептал Вислаф. — На что только способны люди…

— Ты лукавишь, пускай вам и хочется верить в это, — насмешливо произнес кто-то у двери.

Голос был звонким и звучным.

Мужчины развернулись, Влатин и Дидерих обнажили мечи.

На пороге стоял альв в черной накидке. Ему пришлось нагнуться — рост и оружие, болтавшееся за спиной, не позволяли темному выпрямиться.

— Мы все знаем, на что способен ты. И ты делаешь это, когда тебе вздумается. — На этот раз голос доносился из камина.

Вислаф обернулся. Еще один альв, судя по виду, брат-близнец первого, выбрался из огня. Почему-то пламя не опалило его.

Дидерих и Влатин так и не убрали мечи. Им казалось, что альвы перекрыли выход из дома.

Вислаф откашлялся.

— Что вам здесь нужно? Вы как-то связаны с происшедшим?

— Мы? Ни в коем случае. Мы хотели нанести визит несчастному леснику. — Альв у двери приветливо улыбнулся, белые ровные зубы блеснули в свете ламп. — Меня зовут Сизарот. А это мой брат Тиригон.

Вислаф тоже представился и назвал имена своих спутников.

— Мы люди графа Павальда, вассала Морсларона. Наверное, вам известно имя альва, которому принадлежит эта область в Гаурагаре, — добавил он, чтобы обезопасить себя.

Альвы уважали лишь представителей своего народа, и если эти близнецы поймут, что он и его спутники — слуги другого альва, то наверняка оставят их в покое.

К облегчению людей, Сизарот кивнул.

— Я знаком с Морслароном.

Судя по выражению лица темного гостя, он нисколько не боялся альва — лорда здешних земель. Дурной знак.

Следом за Сизаротом в комнату вошла альвийка. На ней тоже была черная накидка, темная диадема удерживала волосы, подчеркивая красоту лица.

— Тройня… — выдохнул Дидерих.

— Верно подмечено, — рассмеялась альвийка. — Возможно, будет удобнее, если вы уберете оружие в ножны. В конце концов, мы с вами на одной стороне.

— Мы можем помочь вам? — спросил Влатин, не сводя с нее глаз.

Девушка переглянулась с братьями.

— Если вас это не затруднит. Мы ищем одно письмо. Хиндрек получил его по ошибке. Прочитав его, несчастный сошел с ума. Альвийские руны могут оказывать разрушительное влияние на разум человека. Помогите найти послание, но не смотрите на письмена.

Люди принялись осматривать комнату, альвийка же тем временем заметила притаившегося у камина мальчика. Легкой походкой красавица направилась к нему. Она двигалась совершенно бесшумно, ни одна половица не скрипнула под мягкими подошвами ее сапог. В этот момент альвийка была похожа скорее на призрак, чем на живое существо.

— Бедное создание. — Девушку нисколько не волновала головня.

Пусть и почти погасшая, деревяшка все еще испускала жар, но альвийка его, казалось, не чувствовала. Она опустилась на корточки перед Ортрамом и коснулась лба ребенка. Мальчик дернулся, в ужасе глядя на ее руку, но сопротивляться не стал. Братья Фируски неподвижно стояли, наблюдая за людьми.

— Нашел! — крикнул Дидерих, поднимая конверт. — Может, это то послание, которое вы ищете? — Он тщательно следил за тем, чтобы не смотреть на конверт.

Сизарот забрал письмо и, прочитав его, удовлетворенно кивнул Тиригону.

— Мальчик может знать больше. — Он мотнул головой в сторону Ортрама. — Сестренка, спроси, что гонец передал его отцу.

Альвийка по-прежнему смотрела Ортраму в глаза.

— Ты слышал его вопрос, — мягко сказала она. — О чем говорил твой отец с человеком, который передал вам это письмо?

Черные глаза пугали мальчика, страх горячей волной распространялся по его телу. А красавица улыбалась…

— Они говорили о городе, — выдавил он.

Ортраму хотелось ударить альвийку, выколоть ужасные глаза, расцарапать миловидное личико и убежать, но он не мог шевельнуться. И не мог молчать.

— Расскажи мне подробнее, Ортрам, — прошептала Фируска, погладив мальчика по щеке.

— Святград, — простонал он.

Парнишке казалось, что из пустых глазниц альвийки к нему тянутся черные щупальца.

— И кто, по словам гонца, будет в этом городе?

Первое щупальце почти коснулось его правого глаза, от тьмы веяло холодом.

— Женщина, которую зовут Малления! — крикнул Ортрам. — Она будет ждать там. Больше я ничего не знаю! — Мальчик всхлипнул. — Пожалуйста, перестаньте! Больше я ничего не знаю!

— Я тебе верю. — Альвийка потрепала его по белокурым локонам.

— Малления? — удивился Влатин. — Глава повстанцев? Это не она недавно украла у Черного Эскадрона десятину, полученную в Кривой Башне?

— А где Героберт? — Вислаф оглянулся. — Разве он не собирался последовать за нами?

— Такой высокий сильный бородач в грязной серой накидке? — уточнил Тиригон. — Я видел его на гнедом коне.

— Да, это он, — кивнул Вислаф. — Так вы говорите, он ускакал?

— Нет. Этого я не говорил. Мы встретились за домом. — Альв многозначительно опустил ладонь на рукоять своего клинка. — Поскольку я стою перед вами, вы можете понять, чем кончилась наша встреча с Геробертом.

— Проклятье! — Дидерих выхватил меч. — Подлые создания! Они убивают даже своих союзников!

— Почему вы решили, что такие существа, как люди, могут стать нашими союзниками? — Сизарот рассмеялся. — Вы вассалы Морсларона, не более того.

Тиригон весело кивнул.

— А Морсларон — наш подданный, и мы можем распоряжаться всем, что принадлежит ему. Распоряжаться или уничтожать.

Теперь и Вислаф с Влатином выхватили мечи.

— Вам это не сойдет с рук! — рявкнул Вислаф.

— Сестренка, я думаю, эти люди немного вышли из себя. — Сизарот не собирался защищаться. — Ты не хочешь успокоить их своим пением?

— Ты же знаешь, я от этого устаю, — капризно ответила она. — И голос потом срывается.

— Нет, — простонал Ортрам. — Прошу вас, не пойте! Сжальтесь…

— Но можно попробовать. — Поцеловав мальчика в щеку, альвийка набрала воздух в легкие и запела.

Глава 5

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, крепость Преграда Злу, зима 6491 солнечного цикла

Боиндил в полном боевом облачении стоял на южной башне крепости и наблюдал за продвижением войска противника. Разнообразнейшие мерзопакостные твари лезли из Черного Ущелья, рой отвратительных созданий, готовый обрушиться на здешние земли.

Рядом с Бешеным стояла Года. Гномка куталась в накидку, пытаясь определить, сколько магической силы оставалось в ее распоряжении. Некоторый запас энергии у нее был. Пока.

Ее рука скользнула в сумку на поясе — там волшебница хранила осколки бриллианта, оставшиеся на месте крушения артефакта. В осколках сохранились крохи Силы, и каждый из них мог сыграть решающую роль в предстоящей битве.

Раньше Года черпала Силу из артефакта, касаясь ладонями барьера. Теперь же это было невозможно.

Ближайший источник магической силы находился не так уж далеко, но там правили альвы, и Года сомневалась, что сможет добраться туда живой.

Другой источник был в Вейурне, и волшебнице нельзя было отправляться в столь долгий путь, пока из Черного Ущелья ползли чудовища. По слухам, Светложар тоже нашел источник волшебства — в Красных горах. В бывшем гномьем королевстве…

Года вздохнула. У нее осталась лишь горсть осколков да жалкое подобие былого могущества. Чем больше сил тратила волшебница, тем меньше было шансов на победу у защитников крепости. Гномка подозревала, что одних катапульт недостаточно для того, чтобы удержать мерзейшие порождения зла. Нужно было найти другой способ защититься от чудовищ.

— Где Тунгдил? — спросил Бешеный у стоявшего рядом убариу. — Ты послал за ним солдат?

— Да, генерал. — Воин почтительно склонил голову. — Но в комнате гнома не было.

— Наверняка он уже отправился в Потаенную Страну. — Года запахнула накидку. — В конце концов, он явно дал нам понять, что не желает участвовать в битве. Вот он удивится, вернувшись на родину. Если это вообще его родина. Да сохранит нас Враккас от ошибки! Мы могли отпустить в Потаенную Страну худшее из всех зол!

— Я думаю, мы слишком надавили на него, — возразил Боиндил. — Воевать один день, два или три — нам всем это знакомо. Но последние двести солнечных циклов он только тем и занимался, что сражался. — Гном повернулся к жене. — Даже если он опоздает на битву, я понимаю его.

— Что тут понимать? — вспылила Года. — Я не могу…

— Перестань, дорогая. Не трать слов понапрасну. Пускай Тунгдил идет в Потаенную Страну. Он собственными глазами увидит страдания своего народа и вскоре вернется к нам, поведет нас на бой с врагом. Уговорить Златорукого мы не можем, он должен сам захотеть этой войны. — Бешеный отдал приказ запустить катапульты. Снаряды со свистом пронеслись над крепостью. — Скоро он вернется. Вернется по собственной воле, — прошептал он, глядя, как чудовищ пробивают острия копий.

Крики и стоны раздавались у стен Преграды.

Боиндил не рассказал жене, почему потерял сознание. Он никому не сказал о случившемся. Несмотря ни на что, гном верил, что из Черного Ущелья вернулся его друг, книгочей.

Доспех мог быть подарком какого-то волшебного существа. Или при его изготовлении использовались металлы, способные хранить магию, как это делал бриллиант в артефакте. Поэтому заклятье Годы и не сработало, Этот металл умел различать прикосновение друга и врага.

«Если бы это был не Тунгдил, он воспользовался бы подвернувшейся возможностью и убил меня. А книгочей позвал лекаря, чтобы помочь!»

Равнорукий вздохнул. Как бы то ни было, давний друг казался ему чужим. Годы, проведенные во тьме, наложили на него страшный отпечаток. Гном сумел избавиться от нездоровой тяги к выпивке, но что же нужно для того, чтобы очистить его разум от пережитого?

«Я верну старого Тунгдила», — пообещал себе Боиндил.

Гному вспомнилось, как они с Боендалом и Тунгдилом сидели вместе за кружкой пива, смеялись, дурачились, рассказывали истории. Как гоняли свинорылых, как прятались под деревом от ливня, как они с братом разыгрывали книгочея, как сражались с долговязыми.

«Мы с Враккасом освободим его от тьмы…»

Убариу, глядя в подзорную трубу, следил за происходящим на поле боя.

— Первый отряд чудовищ полностью уничтожен, генерал, — удовлетворенно отметил он. — Но я вижу следующий… — Воин осекся. — Нет, это не монстры, это что-то другое.

— Кордрион? — Боиндил вытащил из заплечного мешка восковые затычки.

Они были у каждого солдата. Если закрыть ими уши, крик кордриона потеряет силу. Когда чудовище попытается вырваться, нужно будет обстрелять его из катапульт.

— Нет, это скорее… Посмотрите сами, генерал. — Убариу передал Равнорукому трубу.

Гном присмотрелся.

— Какая-то конструкция, длинная, узкая и высокая, — сообщил он Годе. — По-моему, она из костей. Или очень светлой древесины. Чудовища подкатили ее к краю ущелья.

— Осадная башня? — предположил убариу. — Или связка лестниц?

— Очень может быть, — кивнула волшебница. — Только так они могут напасть на крепость.

Боиндил настроил резкость в трубе. Если он не ошибался, конструкцию оттянули назад.

— Они… чем-то ее заряжают! — крикнул Бешеный. — Скажите солдатам, чтобы стреляли прямо в ущелье, — приказал он убариу. — Я не хочу, чтобы эта… эта штука выстрелила. Кто знает, что они задумали.

Пока его приказ передавался сигналами горна, чудовища продолжали свое дело.

Боиндил увидел, как конструкция вдруг согнулась, словно склонилось к земле молодое деревце. Сзади на нее набросили четыре длинные цепи с какими-то белыми шарами метров семи в диаметре. Шары немного напоминали паучьи коконы. Устройство распрямилось, цепи взлетели в воздух, шары оторвались от них и посыпались на крепость.

— Они летят слишком высоко, — удовлетворенно кивнул убариу. — Эти мерзкие твари слишком глупы, чтобы хорошо прицелиться.

Чем ближе подлетали снаряды, тем лучше было видно защитникам, что коконы действительно состоят из сплетенных нитей.

— Нет, они и должны так лететь, — возразил Бешеный. — Противник хочет, чтобы снаряды упали за крепостью. Скажите солдатам на южной стене, чтобы они внимательно следили за тем, что произойдет после падения. Боюсь, чудовища хотят напасть на нас с двух сторон. — Он посмотрел на Году. — Ты можешь задержать эти шары?

Гномка задумалась.

— Возможно, лучше подождать? Вдруг окажется, что это лишь отвлекающий маневр, а я потрачу свои силы впустую.

Согласившись с ней, Боиндил приказал солдатам стрелять по шарам горящими стрелами.

Один из лучников оказался настолько метким, что попал в шар, когда тот еще был в воздухе.

Пламя охватило снаряд, словно нити были пропитаны горючей смесью. Боиндил услышал шипение и треск.

В одно мгновение кокон обратился в прах, из него посыпалось множество гигантских — не меньше собаки — пауков. Объятые огнем, они рухнули на камни. Большинство сгорело, но три существа пережили падение. С невероятной скоростью они на своих волосатых лапах засеменили к тыльной стороне крепости. Их жвалы длиной в руку человека угрожающе щелкали.

Остальные шары, приземлившись, разорвались, из них хлынули чудовища. Стрелы разбивались об их прочные панцири.

— Нужно использовать копья… — выругался Боиндил.

— Генерал, они опять заряжают эту… катапульту! — крикнул убариу.

Длинная конструкция вновь склонилась к земле.

— Года, уничтожь ее! — вспылил Бешеный. — Иначе нам не справиться с этими тварями. Кто знает, сколько еще у них таких коконов.

Кивнув, гномка забрала у него подзорную трубу, чтобы лучше осмотреть метательное устройство. Только так она могла направить заклинание, которое собиралась применить. Сунув правую руку в карман, Года сжала один из осколков бриллианта. Прежде чем тратить собственный запас сил, она хотела воспользоваться энергией артефакта.

Сплетя заклинание разрушения, Года направила его на верхний край Черного Ущелья. Яркая молния слетела с ее руки и ударила в камень, выбивая огромные обломки. Послышался грохот, зазвенели цепи, и над ущельем разнесся разочарованный вопль гадов. Они потеряли свое оружие и, несомненно, множество воинов.

Года почувствовала, как осколок в ее руке рассыпался в прах, липнувший к пальцам.

— Хорошо, — пробормотал Боиндил.

Теперь он убедился, что Тунгдил был прав: нужно загнать чудовищ обратно в ущелье и обрушить скалу. Разрушать горы — не эта ли задача под силу любому представителю его народа?

И вдруг раздался звон мечей.

Повернувшись, Боиндил увидел, что пауки взобрались по крепостной стене.

Убариу, подземные жители, люди и гномы сражались с ними. И, судя по происходящему, победить этих чудовищ было не так-то просто. Только тяжелое оружие — топоры, булавы и кистени — могли пробить прочный панцирь. Мечи лишь царапали твердую, как камень, поверхность.

— Да поможет нам Враккас своим молотом! — Гном посмотрел на жену.

Та вступила в бой с чудовищами — первый бой в стенах этой крепости.

Но когда Года сжала в руке очередной осколок, на правой стороне Черного Ущелья что-то сверкнуло. Там, где склоны ущелья отвесно уходили вниз, на самом краю кто-то стоял. И это существо сплело заклинание, создавая желтый шар чистой магии.

Убариу заметил грозящую волшебнице опасность и громко окликнул Году. Та успела создать над зубцами крепости защитный барьер. Шар разбился о преграду, послышались раскаты грома, ударная волна подняла пыль перед воротами, мутной пеленой затянув Черное Ущелье. Вокруг свистело и грохотало. Щиты и шлемы подняло в воздух, стяги сорвало с флагштоков. Теперь волшебница не смогла бы разглядеть очередную магическую атаку.

— Во имя создателя! На стороне зла сражается маг! — закашлявшись, Боиндил зажал рот и нос платком. — Вот это вызов!

Услышав ликующие возгласы солдат на крепостной стене, гном повернулся и всмотрелся в пелену пыли.

Среди защитников, размахивая Кровопийцей, сражался Тунгдил. Оружие пробивало плотные хитиновые панцири чудовищ, внутренности разлетались во все стороны, камни заливала синевато-зеленая кровь. Златорукий снял шлем, чтобы каждый солдат видел его.

Герой с мрачным лицом шел вперед, разя монстров. Когда один из пауков набросился на него сзади и коснулся доспеха кончиками лап, послышался громкий треск, и чудовище взорвалось.

Боиндил сглотнул. Тогда в коридоре с ним могло случиться то же самое.

При появлении Тунгдила боевой дух войска возрос, солдаты с новыми силами ринулись на врагов. Златорукий командовал перемещением отрядов, отражая атаки. Он мог бы послужить примером любому королю гномов, когда-либо выводившему войско на поле боя. Боиндил даже подумал о том, что стоит отдать другу пост главнокомандующего гарнизоном — если он согласится, конечно.

Пыль постепенно улеглась, защитники вновь могли разглядеть Черное Ущелье. Года подвесила защитное заклинание.

К изумлению солдат, над черными скалами вновь поднялась защитная полусфера. Ее поверхность переливалась багряным, кое-где свечение было сильнее. Но в этот раз основание полусферы доходило до врат крепости.

— Это ты сделала? — опешил Боиндил.

— Нет. — Года была удивлена не меньше мужа. Осколок бриллианта еще не рассыпался в ее руке. — Наверное, это заклинание вражеского мага.

К ним подошел Тунгдил. Солдаты встречали героя радостными криками и колотили оружием о щиты. Златорукий даже не запыхался, а ведь бой, который только что завершился, несомненно, потребовал от гнома значительных усилий.

Года смотрела в сторону Черного Ущелья, стараясь не обращать на Тунгдила внимания. Боиндил же радостно хлопнул товарища по плечу.

— Отлично, книгочей! Просто великолепно! Прям как в старые добрые времена! Враккас гордился бы тобой, как горжусь я.

— Ты льстишь мне. В прежние времена я не умел так сражаться. — Златорукий ухмыльнулся.

Обернувшись, он увидел багровый барьер и побледнел.

— А Года уже думала, что ты отправился в Потаенную Страну, покинул нас, — продолжал Боиндил. — Слава Враккасу, ты с нами. Кто знает, чем мог бы закончиться сегодняшний день, если бы не ты.

— День еще не закончился. Посмотрим, надолго ли задержит чудовищ Преграда. — Полностью игнорируя Году, Тунгдил подошел к парапету и всмотрелся в барьер. — Все еще хуже, чем я думал. Нам нужно немедленно отправляться в Потаенную Страну.

— Я рад, что ты передумал и хочешь помочь. — Боиндил огладил черную с проседью бороду, не зная, как реагировать на эти слова. — Но зачем в Потаенную Страну? Угроза ведь исходит отсюда! И, во имя Враккаса, какая угроза!

— Но ты ничего не можешь противопоставить этой угрозе, — возразил Златорукий. — Ты не можешь, Года не может, я не могу.

— Но… — растерянно начал Бешеный.

Подозвав его к себе, Златорукий указал на Черное Ущелье.

— Чудовища образуют боевые порядки в ущелье, наполнят его до краев, и никто ничего не сможет сделать, потому что их защищает барьер Силы, — предрек он. — Они совершенно спокойно отстроят осадные сооружения, приготовят тараны и подготовятся должным образом. Вся равнина будет заполнена воинством тьмы. А затем барьер исчезнет и они нападут. — Гном опустил Бешеному руку на плечо. — Я знаю, ты приложил много усилий, создавая Преграду Злу, и это прекрасная крепость, Боиндил. Но она падет. — Он поднял левую руку, сжимая меч. — На стороне чудовищ сражается тот, кого я считал мертвым. Нам нужен маг, способный справиться с ним. И, судя по тому, что я слышал от тебя, победить его может только Лот Ионан.

— Но Лот Ионан — прислужник зла! — возразила Года. — Он уже не на стороне добра.

— Именно. Поэтому-то он нам и нужен, — мягко ответил Тунгдил, взглянув на гномку.

Та пристыженно опустила глаза. Ее мучили угрызения совести.

Боиндил этого не заметил.

— Из этой затеи ничего не выйдет. Он уничтожит нас, когда мы подберемся к нему! Лот Ионан поклялся, что сам будет править Потаенной Страной. Добровольно он не согласится помогать нам.

Тунгдил отправил Кровопийцу в ножны.

— Значит, придется нам сперва победить Лот Ионана, а потом заставить его помогать нам. — Улыбка Златорукого была холоднее льда.

— Ты сошел с ума, книгочей! — слетело с губ Боиндила. — Во имя Враккаса, ты же говоришь о Лот Ионане, маге и своем приемном отце! Вспомни, какой властью он обладал, когда ты покинул нас. Как ты думаешь, на что он способен теперь?

— Мы соберем для него войско. Войско из его врагов, — невозмутимо ответил Тунгдил. — По твоим словам, это дракон, кордрион и Эфатон со своими альвами, — принялся перечислять он, загибая пальцы. — Вероятно, мы сумеем договориться с Третьими. Если они посоветуют нам обратиться к какому-то магу в Потаенной Стране, который ненавидит Лот Ионана так же яростно, как и Года, то наши шансы на успех возрастут.

Невесело хохотнув, Боиндил замолчал и воздел руки к небу.

— Все пропало! Передо мной безумец, который действительно верит в то, что его затея принесет успех! — в отчаянии воскликнул он, хватаясь за рукоять молота. — Ты жесток, Враккас!

— Прекрати ныть, Бешеный, — засмеялся Тунгдил. — Может быть, мне в голову придет какая-нибудь другая идея. Кроме того, помнится, именно ты раньше любил бросать вызовы судьбе. Года и твои дети останутся здесь, чтобы помочь солдатам, если чудовища нападут до того, как мы вернемся. — Кивнув гномке, он заглянул другу в глаза. — Мне нужно встретиться с оставшимися в живых правителями гномов, если это возможно. И не забудь о Свободных. — Златорукий поднял голову и посмотрел на солнце. — Завтра отправляемся с рассветом. — Развернувшись, он направился к солдатам.

— Скажи нам, кто этот маг! И почему ты думал, что он погиб?! — крикнула Года ему вслед.

Посмотрев через плечо, Тунгдил повернулся к ней повязкой на глазу, словно мог что-то видеть этим глазом.

— Его имя вам ничего не скажет. И я думал, что он мертв, так как собственноручно пронзил его мечом и снял с него доспех. — Гном пошел дальше.

— Я ему не доверяю, — шепнула Года мужу. — Это может быть уловка. Он хочет собрать злых магов, вначале уничтожив всех их противников в Потаенной Стране…

— Прекрати, Года, — резко ответил Боиндил. — Я пойду с книгочеем в Потаенную Страну и сделаю то, что он предложит. И я доверяю своему сердцу. — Он опустил руку на грудь.

Оставив жену на крепостной стене, он потопал вслед за Тунгдилом, чтобы помочь раненным в бою с пауками. Сперва Бешеный подошел к щитам, на которых лежали тела убитых. Среди них он обнаружил и Ягура. Ранение убариу показалось ему странным: у воина была оторвана рука и перерезано горло. Вряд ли такого можно ожидать после боя с пауком.

Сомнения Боиндила усилились, когда он увидел рядом с убариу трех его помощников. Их доспехи были пробиты очень острым оружием, и края ран были ровными. Это было не похоже на следы от укуса.

Бешеный покосился на Кровопийцу в ножнах на поясе Тунгдила.

— Ни в коем случае, — пробормотал он и поспешил к раненым.

Нужно было поздравить солдат с победой.

Но шепоток сомнений присоединился к общему хору, звучавшему в его голове. Боиндил решил, что непременно поговорит со Златоруким по дороге.

Потаенная Страна, бывшее королевство Вейурн, Озергорд, зима 6491 солнечного цикла

Койра думала, что им не удастся задуманное, но все же благодаря хитрости они сумели уйти от преследования. В дороге принцесса купила трех лошадей и навьючила на них мешки с землей, чтобы казалось, что на них скачут всадники. Через полдня дорогу отряду преградил ручей. Переехав русло, Койра отпустила лишних животных и направилась на Озергорд. Так она отвлекла внимание драконников. На некоторое время.

Но ее имя оказалось в списке людей, за чью голову назначена награда. Драконники были готовы дорого заплатить за Койру Вейтану, живую или мертвую. И это совсем не облегчало дорогу.

Родарио храбро держался в седле. Уже четыре раза его спутникам приходилось останавливаться и ждать, пока он заберется на спину лошади после очередного падения.

— Еще немного, и мы будем в безопасности, — сказала принцесса Седьмому. — Вы уже видите Озергорд? Это один из немногих островов, оставшихся в королевстве моей матери. Туда нам придется переправиться на лодке.

— Нужно будет плыть? — испуганно охнул Родарио. — Но я не умею плавать!

— Раньше в Вейурне любой ребенок умел плавать. — Лойтан укоризненно пощелкал языком.

— Это было давно. Полагаю, двести солнечных циклов назад? И к тому же я родом не из Вейурна, — возразил Седьмой. — У меня не было ни желания, ни необходимости плавать в водоемах. Чтобы выкупаться, достаточно ручейка, а через реки переброшены мосты.

— Здесь мостов, увы, нет, — рассмеялась Койра. — Только паромы. Но если вы умеете ходить по воде — милости прошу.

— Это не смешно, принцесса, — обиженно ответил Родарио, причем было непонятно, шутит он или вправду уязвлен.

Путники перевалили через холм, заросший невысокой травой. Стебли, присыпанные инеем, блестели на солнце и тихо шелестели. Казалось, земля покрыта стеклянной порослью. С озера дул прохладный ветерок.

— Как красиво, — растроганно произнес Родарио. — В такие мгновения хочется взять перо и бумагу и написать что-то прекрасное.

— Если вы пишете столь же плохо, как выступаете, то оставьте письменные принадлежности в дорожной сумке. — Лойтан закатил глаза. — Иначе это будет ненужным расходом материала.

Койра недовольно покосилась на графа, но промолчала.

Родарио прищурился.

— Однажды вы удивитесь, узнав о том, что мне удалось создать, граф, — заявил актер. — И готов биться об заклад, что в этот день вы захотите извиниться передо мной.

В этот момент выражение лица потомка прославленного героя изменилось, и что-то в его взгляде насторожило Лойтана. Решимость? Наверное, ему просто почудилось.

— Может быть, к тому моменту вы успеете спасти мне жизнь и женитесь на принцессе? — Граф оглушительно расхохотался, с берега взлетели вспугнутые шумом чайки.

— А почему бы и нет? — Седьмой улыбнулся Койре, огладив неаккуратную бородку. — Ваше высочество, вы находите меня совсем неприглядным или же я могу мечтать о том…

— Не дерзите мне, Родарио! — Девушка погрозила ему пальцем. — Помните, с кем вы говорите.

Направив лошадь вниз по холму, она остановилась у причала, где стояло небольшое суденышко с единственным парусом.

Седьмой залюбовался островом, возвышавшимся в миле от берега.

Впрочем, слово «остров» казалось не очень подходящим.

С тех пор как уровень воды в Вейурнском озере начал понижаться цикл за циклом, острова превратились в горы, а дно озера — в сушу. Жители островов поставили подъемники и лестницы, рыбаки стали крестьянами, на месте водорослей теперь простирались поля пшеницы. Впрочем, почва тут была не очень плодородна.

Одним из немногих островов, оставшихся в окружении воды, был Озергорд.

Родарио заметил, что сам остров стоит на чем-то вроде каменной колонны шестидесяти метров в высоту. По форме все это напоминало тюльпан на длинном стебле.

У колонны возле деревянных сходен стояло семь крупных парусных лодок, три корабля и восемнадцать мелких суденышек. Сходни крепились толстыми цепями, наверх вела витая лестница, за ней виднелись подъемники для грузов. Жители Озергорда смирились с постигшим их несчастьем и научились жить в новых условиях.

— Можно подумать, что остров в любой момент может обрушиться в озеро. Колонна выглядит хлипкой, — заметил Родарио.

— Да, я вас понимаю. Но колонна, на которой покоится остров, состоит из вулканической породы. Ничто не может ее разрушить. — Лойтан пришпорил коня, спускаясь по песчаной тропинке. — Жителям Озергорда еще повезло. Они смогли остаться рыбаками.

Седьмой последовал за графом. Путники собрались у парусной лодки. Из небольшого домика на берегу вышел перевозчик. Длинная широкая накидка из темно-синей ткани окутывала его плечи, но даже через одежду были видны бугры мышц на руках. Шею мужчины украшал белый шарф — символ его гильдии. Запястья перетягивали кожаные повязки, предохранявшие связки от растяжения.

Узнав Койру, перевозчик поклонился.

— Для меня большая честь вновь доставить вас во дворец, — почтительно промолвил он, подводя путников к лодке.

Как обычно, Вейтана попыталась заплатить ему за услуги. Как обычно, перевозчик отказался.

— Если здесь появятся орки и будут спрашивать о нас…

— Я скажу, что не видел вас, — тут же заявил он. — И я не смогу перевезти их, потому что в моей лодке обнаружится пробоина. Обещаю вам.

Спешившись, Койра погладила шею лошади.

— Вам не следует подвергать себя опасности. Если орки потребуют этого, перевезите их на остров. Но, думаю, они не решатся на это. Остров в моей власти. Они знают, что там я непобедима.

Родарио и Лойтан тоже спрыгнули с лошадей и подвели животных к воде. Тем временем лодочник поставил парус.

Идти пришлось против ветра, и суденышко шло галсами. Лодка обогнула остров. Стала видна гигантская конструкция из покрытого налетом ржавчины железа. Сооружение выдавалось из воды под восточной частью острова.

Заметив диковинную постройку, Родарио с любопытством вытянул шею.

— Что это за сооружение? Волнорез?

— Нет. Это шпунтовые стенки.

— Шпунтов… Что, во имя Эльрии, это такое?

— Шпунтовые стенки защищают подводные помещения от воды и предотвращают их разрушение. Сейчас мы посетим это место, и у вас появится возможность собственными глазами узреть чудо инженерного мастерства гномов, — пояснила принцесса. — Пятые возвели эту конструкцию по просьбе моей прабабки.

— Помещение. В центре озера. Но… зачем оно? И насколько глубоко расположено? — Седьмой был настолько восхищен увиденным, что позабыл о своей боязни воды и вышел на нос лодки. Ветер трепал его каштановые волосы и бородку.

Судно плыло прямо к конструкции, и Родарио разглядел покрывавшие металл гномьи руны. Каждая из железных плит была четырех метров в длину и одного в ширину, отсюда таких плит было видно десять. Горизонтальные схваты толщиной в тело человека обжимали сваи. На внешней стороне плит виднелись ракушки, в воздухе висел запах металла.

— Это… — Родарио не мог подобрать слов, способных описать удивительное сооружение.

— В этом месте глубина озера составляет двести одиннадцать метров, — сказала Койра, невольно умиляясь детскому восторгу Седьмого. Она сняла с шеи шарф и завязала им волосы, чтобы не путались на ветру. — И стенки, ясное дело, длиннее. Земля за ними сухая, и вы могли бы спокойно ходить там. Но, боюсь, я не возьму вас с собой.

— Вы спуститесь вниз? — Седьмой, опешив, повернулся к принцессе. — Но зачем?

— Подумайте, и сами догадаетесь. — Она помахала рукой стражнику в шлеме, появившемуся над стеной, а потом произнесла какие-то три слова, которые Родарио не понял. — Это пароль, — пояснила девушка. — Без него стражники уничтожат любое судно, которое приблизится к стенам.

— Значит, в этом помещении на дне есть что-то, что представляет для вас огромную ценность… — Актер осекся. — Ну конечно! Магический источник!

— Последний магический источник в Потаенной Стране, которым можно пользоваться, — добавил Лойтан. — Большинство из них иссякло, и лишь несколько новых появилось в последнее время. Один находится на территориях альвов, еще один — в Синих горах, где основал свое королевство Лот Ионан. Там маг делится своими знаниями с учениками.

— Как будто я этого не знал! — фыркнул Седьмой.

— Видимо, не знали. — Граф криво улыбнулся. — Иначе вы бы не спрашивали.

Судно обогнуло шпунтовые стенки и остановилось у плавучего причала, где принцессу уже ждали четыре стражника. На них были легкие доспехи, чтобы при падении в воду можно было выплыть.

Койра и ее спутники поднялись по каменным ступеням и добрались до узкой двери. За ней начинался уступ, который тянулся вдоль квадратной шахты. В четырех углах имелись небольшие деревянные кабинки, в которых можно было отдохнуть или укрыться от непогоды.

Родарио увидел, что отсюда к острову вели стальные тросы, на которых висели гондолы. На них вниз спускали припасы и оружие для стражников.

— Под уступом еще один уровень, — пояснил Лойтан, снимая берет. — Там катапульты для обстрела вражеских кораблей.

— Вы и вправду подготовились ко всему. — Родарио подошел к парапету и взглянул вниз. Ветер трепал одежду, подталкивая актера к краю.

Шахта казалась большой черной дырой в теле земли, ведущей в никуда. Снизу поднимался запах плесени и ржавчины, словно Седьмой очутился в подземном хранилище оружия.

— Как-то все это не к лицу принцессе, — прокомментировал он. — Разве нельзя было сделать обстановку более… приятной?

— Мне до приятности обстановки нет никакого дела, — рассмеялась Койра и повернулась к начальнику стражи.

Воин поклонился.

— Приготовьте гондолу, — приказала она.

Стражник, почтительно кивнув, удалился.

— Эта гондола находится у дома в восточном углу шахты, — продолжила объяснения девушка. — Вы можете подождать меня там вместе с Лойтаном.

— Мне хотелось бы узреть чудо магического источника, — признался Седьмой. — Можно отправиться с вами?

— Там не на что смотреть. Источник поблескивает немного, вот и все. — Койра направилась к домику. — Вас это не заинтересует.

— Вы забыли сообщить ему о том, что предпочитаете погружаться в источник обнаженной, — добавил Лойтан.

— Обнаженной? — Актер залился краской. — О, тогда я понимаю, почему мне нельзя спуститься с вами, пускай я и завидую тем, кому это разрешено.

— Вы же не знаете, как я выгляжу без одежды. — Брякнув это, принцесса смутилась. — Поэтому ваш комплимент кажется мне немного преждевременным.

— Ах, это был не комплимент. Я имел в виду источник… — начал Родарио, но осекся, увидев, как окаменело лицо Койры.

Лойтан громко заржал.

— Вы действительно потомок Невероятного. Видимо, вы разбираетесь в том, как следует обращаться с женщинами. Никто не может устоять перед вашими чарами.

— Прекрати, — осадила Койра графа. — Это ты начал разговор.

Они вошли в дом. В задней части виднелось отделение с зарешеченной гондолой, висевшей на двух тросах. Койра прошла туда и прикрыла дверцу, кивнув одному из стражников. Тот дернул за рычаг, и кабина медленно поползла вниз.

— До скорого. — С этими словами девушка скрылась из виду.

— Обнаженная, — вздохнул Родарио, глядя принцессе вслед. Если он не ошибался, она уже сняла накидку и принялась расстегивать рубашку. — Я бы не отказался послужить ей в качестве вешалки для одежды.

— Никто бы не отказался, но ее сердце принадлежит лишь одному мужчине. Неизвестному поэту, — раздраженно бросил Лойтан, наливая в кружку чаю. — Хотите чего-нибудь горяченького?

Но Родарио все смотрел вниз. Ему казалось, что он видит свечение белой кожи в темноте. Все детали дорисовывала его фантазия.

— Скорее чего-нибудь холодненького, — пробормотал он.

Рассмеявшись, Лойтан протянул ему напиток.

— Хорошо сказано, — отметил он. — Знаете, я полагаю, что дни неизвестного поэта сочтены. — Граф сменил тему. — Теперь, когда он не такой уже и неизвестный… — На лице Лойтана отразилась задумчивость. Щетина, пробивавшаяся на щеках и подбородке, немного старила его. — Драконники уничтожат его семью и сровняют с землей его родное селение.

— Но им не удастся уничтожить мысли людей о свободе. — Не сводя глаз с шахты, Родарио отхлебнул горячего чаю.

В глубине что-то полыхнуло голубоватым, стены шахты засверкали, словно усыпанные бриллиантами. Седьмой явственно разглядел очертания молодой женщины, и, хотя отсюда этого не было видно, в его воображении красавица была нагой. Нагой и прекрасно сложенной.

Вздохнув, он наконец отвернулся.

— Она никогда не полюбит такого, как я, — поморщился он.

— У нас общая беда, лицедей. — Лойтан поднял кружку.

— Но вы ведь женаты! — удивился Родарио.

— Конечно. — Граф отмахнулся. — Я лишь хотел утешить вас, чтобы вы не чувствовали себя одиноким. Кстати об одиночестве, у вас есть семья? Вас видели с преступницей, за чью голову обещана награда. Возможно, кого-то следует спасать от драконников?

Седьмой покачал головой.

— Нет. Мои родители давно умерли, а, кроме них, у меня никого нет, не считая потомков Невероятного, которых можно назвать моими дальними родственниками. Но я не думаю, что дракон решит убить их всех.

— Как знать. — Лойтан плюхнулся за стол. — Вы вот уже восьмой раз участвуете в состязании актеров и вновь проигрываете. Почему бы вам не оставить эту затею?

Грустно улыбнувшись, Родарио пощипал бородку.

— Я кое-кому пообещал, что буду принимать участие в этом состязании до тех пор, пока не выиграю. — Он допил чай. — Я знаю, что вы скажете. Это невыполнимая задача. Но я отношусь к этому иначе. Однажды, клянусь вам, я…

— Вы это уже говорили, — перебил его Лойтан, поднимая руку. — И тем не менее я позволю себе усомниться в ваших словах. Теперь, когда вас ищут, вы не сможете вновь отправиться в Мифурданию и подняться на сцену.

— Разве что на эшафот, — согласился с ним Седьмой. — Но это было бы представление, в котором мне не было бы равных. — Он жестом трагика откинул волосы со лба.

— Слушайте, а вы ведь полны решимости! Не ожидал. Что ж, позвольте выразить вам мое почтение. Ваше актерское мастерство становится все лучше. Не буду с вами спорить. — Лойтан закинул ноги на столешницу, сложил руки на животе и опустил голову. — Я немного подремлю. Пока принцесса не вернется. Это может длиться довольно долго. — Он закрыл глаза. — Пейте чай сколько влезет. И подумайте, как будете приветствовать королеву Вейурна. В отличие от своей дочери она ценит хорошие манеры.

Поставив кружку на стол, Седьмой подошел к шахте. Свечение, казалось, усилилось.

Он посмотрел на мирно посапывающего Лойтана, затем на тросы, ведущие вниз.

— Ты же потомок Невероятного, — подбодрил себя Седьмой, вынимая из-за пояса перчатки и стаскивая накидку. — Вперед. Сделай то, что ему бы понравилось. Хватит позориться, пускай ты и делаешь это не без причины.

Один прыжок — и актер ухватился за трос. С неожиданной ловкостью потомок великого лицедея спустился вниз, к голубому свечению. Если бы сейчас его увидел кто-то из зрителей, кому доводилось присутствовать на представлениях Седьмого, то очень удивился бы. В повадках Родарио не осталось и следа былой неуклюжести.

Кое-где по стенам тонкими ручейками текла вода, в других местах пробивались слабые лучики света. Но конструкция была прочна, только ржавчина вот уже много лет разъедала металл, превращая его в рыжеватые ошметки. Наверное, при постройке гномы не рассчитывали, что это сооружение должно будет простоять так долго.

Родарио не знал, что вейурнцы могли предпринять против разрушения стен. Сейчас у гномов были другие заботы. Они сражались за выживание. Сражались с драконом. Сражались с кордрионом.

До дна оставалось метров десять. Пол был выложен досками, чтобы принцессе не пришлось опускаться в грязь.

Затаив дыхание, Седьмой вцепился в канат.

Лойтан не солгал — Койра действительно была обнажена, и только длинная кружевная перчатка была на ее правой руке.

Девушка парила в центре шахты, омываемая голубым свечением, ее длинные черные волосы мерно двигались вверх-вниз, словно она плыла под водой. Глаза Койры были закрыты, на губах играла улыбка. Она наслаждалась притоком Силы.

Любуясь дивными формами прелестницы, Родарио думал о том, сможет ли он когда-либо еще увидеть ее обнаженной. Одно ему показалось странным: что она не сняла перчатку.

И вдруг актеру стало стыдно. Он поступал неправильно.

«Я завоюю ее сердце», — решил Седьмой, отводя глаза.

Пора было подниматься. В следующий раз, когда он увидит Койру нагой, она сама разденется для него.

«Выдержка, — подумалось ему. — Главное — это выдержка».

В этот момент Родарио услышал наверху какой-то шум. Стражники заметили, что он вытворяет!

Глава 6

Потаенная Страна, протекторат Западный Гаурагар, Святград, зима 6491 солнечного цикла

Каменный подвал освещало всего четыре лампы, потому двадцать собравшихся здесь людей сидели в полумраке.

Большинство радовалось, что остальные не могут рассмотреть их. А простая одежда не могла рассказать ничего ни о статусе, ни о происхождении владельцев. Капюшоны скрывали лица.

Присутствующие находились в доме председателя совета, который в данный момент мирно спал в своей кровати двумя этажами выше, не подозревая, что происходит у него в подвале. Его решимости хватало только на то, чтобы не запирать массивную железную дверь, ведущую сюда.

Малления сидела в кругу повстанцев, пытаясь осознать услышанное только что.

— Третий еще жив? — Она не могла поверить собственным ушам.

Девушка глубоко вздохнула, стараясь сдержаться.

Воздух был тепловатым и затхлым, разило потом и пищевыми припасами. Вокруг громоздились бочки с квашеной капустой, банки с вареньем и компотами, чаны с вяленым мясом, с потолка свисали копченые колбасы. Собрание длилось уже довольно долго, все оживленно спорили.

Фредерик виновато кивнул. Он давно работал мясником в Святграде, его репутация была безупречна. Никто бы и не подумал, что этот тридцатилетний парень с добродушным лицом станет принимать участие в заговоре против альвов и их вассалов.

— Именно так, госпожа. Харгорин до сих пор командует Черным Эскадроном и собирает налоги. Говорят, что теперь он и вовсе зверствует. — Вытащив из рукава свернутый лист, Фредерик протянул его Маллении. — Награду за вашу голову увеличили. Вот, почитайте. К тому же тот, кто доставит вас Харгорину, сможет взять в его сокровищнице все, что захочет.

Малления посмотрела на свой портрет в листовке. Сходство было поразительным. Снизу было написано: «1000 золотых». Колоссальные деньги…

— По слухам, в сокровищнице Харгорина хранятся драгоценности невероятной стоимости, — задумчиво протянула она.

Фредерик обвел взглядом собравшихся и откинул капюшон. Стали видны его коротко стриженные темные волосы.

— Госпожа, я знаю, вам не понравится то, что я скажу, но… Мы полагаем, что сейчас лучше лечь на дно. Вы раздразнили альвов и их слуг, а учитывая награду…

— Я не оставлю свое дело! — тут же выпалила Малления. — Альвы все равно будут гоняться за мной, и перерыв не поможет, даже если я спрячусь на несколько солнечных циклов. — Девушка обвела взглядом соратников.

Усталые, на лицах страх — люди боялись за судьбу своих близких. Смерть товарищей во время нападения на Черный Эскадрон ясно показала, что даже при самом лучшем плане существует риск.

Малления знала, почему Фредерик предложил ей остановиться, и не держала зла на собравшихся здесь мужчин и женщин.

— Я благодарю вас за то, что вы сделали для меня. — Она улыбнулась, показывая, что не обижается на них. — Но сейчас я всех вас отпускаю. С этого дня я буду действовать в одиночку.

— Госпожа! Нет! — испуганно выдохнул Фредерик. — Мы не хотим сдаваться, просто…

Малления опустила ладонь на его руку.

— Все в порядке, Фредерик. Я больше не могу подвергать опасности жизни других людей, зная, что они сражаются за меня.

— Гаурагар — наша родина, госпожа. Мы в ответе за эту страну, как и вы, и потому обязаны бороться с захватчиками, — не отступал юноша. — Мы очень рады, что вы с нами. И если бы здесь были люди из Ургона, они сказали бы то же самое.

Поднялся Седрик, один из стражников в Святграде. Он никогда не отличался вежливостью, и его внешний вид мог вселить страх в любое сердце. Седрик неизменно носил кольчугу, словно жизни помимо работы для него не было.

— Да простят меня боги, и вы простите меня, госпожа, но я уже давно думаю о смысле нашего дела, — заявил он. — Мы крадем десятину, убиваем пару Третьих, но действительно ли от этого людям в Гаурагаре живется легче? — В его голосе слышалось разочарование. — Местные жители поддерживают нас, это верно, но они же страдают, когда настает час расплаты.

— Что ты предлагаешь? — сверкнул глазами Фредерик. — Ты хочешь вечно служить черноглазым? Хочешь, чтобы твои дети и дети твоих детей жили в рабстве?

— Так было и раньше. Наша жизнь не так уж плоха, — вздохнул Седрик. — Пока мы платим десятину, нас никто не трогает.

Малления внимательно следила за спором. Она все больше убеждалась, что следует отпустить этих людей по домам. Это будет правильным решением. Мясник не хотел сдаваться, как она подумала вначале, но, судя по всему, этого хотелось бы многим другим из собравшихся. Слишком многим. А страх способен превратить человека в предателя. Страх и жажда наживы.

— Ты что, дурак? — возмутился Фредерик. — А что будет, когда мы не сможем им заплатить? Что будет, когда они решат сровнять наши поселения с землей, потому что им вздумается создать здесь очередное так называемое произведение искусства? Произведение искусства, которое соответствовало бы их извращенному чувству прекрасного? Неужели вы позабыли о Тарениаборне?

Тарениаборн… Малления сглотнула, вспомнив город, в котором жило сорок тысяч людей — мужчин, женщин, детей… Воспоминания навевали ужас. Никогда раньше ей не приходилось сталкиваться с чем-то столь же кошмарным.

Это случилось одиннадцать солнечных циклов тому назад. Один из альвийских князей решил превратить Тарениаборн в произведение искусства. Тарениаборн и окрестные поля.

До сих пор никто не знал, сошел ли тот альв с ума или же всем городам в Идоморе уготована такая участь.

— Вы ведь были там, госпожа. Расскажите этим глупцам, сколь бессердечны захватчики, — мрачно заявил Фредерик. — Скажите им, что альвы не остановятся ни перед какой жестокостью.

Все посмотрели на последнюю из рода Идо.

— Я не могу в точности сказать, что там произошло. Когда я въехала в город, все уже закончилось. В тот день я оказалась у Тарениаборна случайно. Мы с группой повстанцев двигались по горе, оттуда открывался вид на город и прилегающую долину. — Девушку начало подташнивать. — Мы увидели узоры на снегу вокруг стен и розоватый блеск. Блестел весь город. Все, все в этом городе было покрыто замерзшей кровью. Красный лед… Повсюду… — В памяти всплыла жуткая картина, открывшаяся ее взору на улицах и в переулках Тарениаборна. — На центральной площади стояла скульптура из человеческих сердец. Сердца были нанизаны на серебряные прутья и проволоку, так что получилось что-то, похожее на дерево. Сердца взрослых образовывали ствол, сердца детей — ветки, а вместо плодов альвы повесили головы младенцев. — Малления замолчала, вспоминая чудовищное зрелище: дерево с листвой из человеческих скальпов. Девушка видела ужас на лицах заговорщиков. — Радуйтесь, что вам не пришлось оказаться там. На полях вокруг Тарениаборна из трупов и костей был выложен гигантский символ, его линии устремлялись к городу. Возможно, это было жертвоприношение их богине, я не знаю… Но зрелище настолько завораживало своей извращенной красотой, что от него невозможно было отвести глаз. Кости прилегали друг к другу так, словно были созданы только для этой цели — стать материалом для изваяния. — Малления посмотрела на Седрика. — Внутренности убитых альвы положили поверх костей, чтобы придать творению багровый цвет. Издалека было непонятно, что это такое, но у нас были подзорные трубы…

Двое стражников выбежали на улицу, за ними последовали еще несколько мужчин — их затошнило.

Фредерик побледнел, но сумел сдержать позыв к рвоте.

— И вы думаете о том, чтобы сдаться? — возмутился он. — Если альвы решат превратить Святград в произведение искусства, вы умрете с мыслью о том, что были слишком трусливы для того, чтобы предпринять что-либо против этого! — От ярости у него вздулись вены на лбу.

— Что же нам делать? — Седрик появился в дверном проеме, вытирая рот. На носках его сапог виднелись следы блевотины. — Идти на альвов войной? На альвов и на Третьих? Тогда нам лучше убить своих близких собственными руками, чтобы за ними не пришли захватчики. — Он грустно усмехнулся. — Никто не может нас спасти, Фредерик. Только боги, но те, наверное, решили дать нам помучиться еще пару солнечных циклов.

— Боги помогли бы нам, если бы мы отважились на открытую войну с врагами! — рявкнул мясник.

Малления мягко опустила руку ему на плечо.

— Я знаю, все вы обеспокоены, и понимаю, что нам действительно пришло время лечь на дно, как и предложил мой друг Фредерик, — объявила она.

Присутствующие вздохнули с облегчением.

— Я дам знать, когда нужно будет вновь отправляться в путь, а пока идите к своим семьям и ведите себя неприметно. Вы нужны мне живыми. — Девушка поднялась. — Мы дождемся дня, когда начнется восстание против альвов, но этот день наступит не завтра и не через месяц. Мы будем ждать подходящей возможности, а тем временем во всех трех королевствах будет вестись подготовка к войне. — Обнажив меч, Малления вскинула руку. — За Гаурагар! За Ургон! За Идомор! За свободу!

Все присоединились к ее возгласу, громко аплодируя.

И тут… погасли лампы.

Кто-то засмеялся в темноте, кто-то испуганно вскрикнул. Малления услышала, что по крайней мере двое из заговорщиков выхватили оружие. Люди боялись нападения… Или на них и вправду напали?

Пригнувшись, девушка опустила ладонь на рукоять второго меча. Она думала, кто мог прийти в этот погреб: Третьи с Харгорином, охотники за головами или Дзон-Аклан?

Идо понимала, что в погребе не сквозило, а значит, порыв ветра не мог задуть все лампы. Магия? Определенная магия… У нее волосы встали дыбом от ужаса. «Неужели они нашли меня?»

Дверь погреба со скрипом отворилась, забрезжил слабый свет, исходивший от ламп в доме напротив.

На пороге возникла высокая фигура с невероятно длинным мечом в руке. Из-под густой копны волос выдавались остроконечные уши. От зрелища заговорщики оцепенели. Они понимали, что это означает для всех них. Смерть.

За альвом стоял председатель совета, на его мертвенно-бледное лицо падал луч лампы.

— Ты погляди… Повстанцы, — бархатным голосом протянул альв. — Ты хорошо поработал, советник. Они действительно ворвались в твой подвал, намереваясь украсть у тебя припасы. — Судя по его тону, он обещал предателю помилование. Сняв мешочек с пояса, альв бросил его на землю. Деньги упали в грязь прямо под ноги председателя. — Вот твое вознаграждение.

— Пощади нас, господин! — вскричал Седрик. — Пощади наши семьи! Наши близкие не знали о том, что мы делаем. — Он опустился на колени перед лестницей и воздел руки. — Даруйте им помилование!

Спустившись на две ступени, альв выпрямился. Из погреба были видны лишь его очертания, свет лился в дверной проем. Никто не решался зажечь свечи.

— Что же вы делали? Признайте свою вину, и ваши близкие и дальше смогут наслаждаться жизнью. — Подняв руку с мечом, он опустил лезвие на предплечье, словно баюкал ребенка. — Почему же я ничего не слышу?

— Мы провинились… — всхлипнул Седрик.

— Наша вина в том, что мы хотели свободы для Гаурагара, — перебила его Малления. — Хотели вышвырнуть из нашей страны оккупантов — альвов, Третьих и их вассалов! Хотели справедливости!

— Нет! — вскрикнул Седрик. — Молчите! Вы не понимаете!

— Нет, я прекрасно все понимаю. Эти альвы преследуют не только меня, но и всех остальных потомков принца Маллена. — Она смотрела на альва. — Только поглядите на него! Он играет с вами и даже не думает о том, чтобы даровать кому-то пощаду. Единственный способ спасти ваших любимых — убить черноглазого, прежде чем он узнает ваши имена и сообщит о вас кому-то! — Покрепче перехватив мечи, девушка приняла стойку для атаки.

Подняв голову, альв встретился с ней взглядом.

— Малления! Я солгал бы, если бы сказал, что не ожидал увидеть тебя здесь. — По-прежнему удерживая меч на предплечье, он отпустил рукоять и вытащил что-то из кармана. — Я нашел это. Полагаю, автор ты?

К ногам девушки упал конверт. Она узнала письмо Хиндреку, своему далекому родственнику. Раз оно здесь, понятно, что случилось с Хиндреком и его семьей.

— Вы чудовища! Вы заслужили тысячи смертей! — прошипела она.

— Разве не удивляет тебя то, что мы сами дарим тысячи смертей, вместо того чтобы умирать? — Альв повел рукой, и лампы в подвале вспыхнули. Его ладонь опустилась на рукоять меча. — Мы дарим смерть, если в этом есть необходимость. Или если нам этого хочется. Я уже давно стою перед погребом и имел удовольствие услышать твой рассказ о Тарениаборне. — Он говорил так, будто находился среди своих приятелей и искренне наслаждался непринужденной болтовней во время какого-то праздника. Под темной накидкой поблескивал ламеллярный доспех. — От твоих слов у меня потеплело на душе. Я горд сообщить вам, что это я, Тиригон, создал произведение искусства, которое заворожило тебя. — Альв поклонился. — Для меня было большой честью возвысить город Тарениаборн и освободить его жителей от мирских тревог. Альвы помнят о Тарениаборне. Хоть на что-то люди годятся…

Ужас в подвале сгустился настолько, что его можно было ощутить физически. Тиригона это, казалось, радовало.

— Пропасть между нашими народами непреодолима, — в звенящей тишине изрек он. — В такие моменты это особенно очевидно. Вы готовы взять меч и убивать только ради таких ценностей, как свобода, богатство и власть. Мой народ интересует другое. Смерть и искусство неразрывно связаны, величие, вечность, совершенство — все это едино. — Альв с грустью обвел взглядом зал. В его серовато-голубых глазах играли отблески света. — Я представляю себе, сколь красивы белые кости в ваших мерзких телах. Я сотворю из них нечто прекрасное.

И тогда Малления не выдержала. Она бросилась на альва, занеся меч.

Ее противник радостно рассмеялся.

— Какая отвага! Я украшу твои кости дивными узорами. Мы умеем ценить смелость. — Перехватив меч обеими руками, он выставил клинок.

Длина оружия составляла не меньше полутора метров, что давало фехтовальщику некоторое преимущество в бою в чистом поле, но среди полок с продуктами и бочек, напротив, мешало. На это Малления и рассчитывала.

Фредерик последовал за ней, замахиваясь топором.

— Осторожно! — предупредила Малления. — У него есть брат и сестра, они близнецы, тройня. Двое, несомненно, где-то рядом.

Добежав до альва, она атаковала: одним мечом в бок противника, затем провела обманный маневр и ударила вторым мечом в грудь.

Ее враг двигался невероятно быстро и обладал способностями, которых Малления и представить не могла.

Оттолкнувшись от пола, Тиригон пробежал по боковой стене и потолку и, приземлившись за Фредериком, пробил его затылок мечом. Кончик лезвия вышел изо рта, словно острый железный язык. Несмотря на тяжелый пластинчатый доспех и накидку, этот акробатический маневр нисколько не утомил альва.

— Неплохая попытка, Малления, — насмешливо заявил он. — Если бы этот смелый мясник не прикрыл тебе спину, сейчас ты была бы мертва, а не он. — Резко развернув лезвие в ране, Тиригон дернул оружие вверх.

Металл был настолько острым, что взрезал голову. Кровь и ошметки мозга упали на пол, топор со звоном ударился о камень, Фредерик медленно осел. Половинки головы неплотно прилегали друг к другу, придавая его лицу гротескный вид.

Девушка резко развернулась, пытаясь попасть одним клинком альву в голову, вторым — в грудь. Но тот уже успел отпрыгнуть. Теперь Тиригон вновь был за ее спиной.

Малления почувствовала движение воздуха, взметнувшее ее светлые кудри. Альв ударил девушку в поясницу, отбросив вперед, на бочку с капустой.

Задев бочку бедром, Идо повалилась на пол рядом с горшком с солониной. Перевернувшись, она выставила перед собой оба клинка.

Еще немного — и Малления опоздала бы: мечи парировали удар противника, бившего с невиданной силой. Оружие альва оказалось в паре сантиметров от ее носа.

Испустив яростный вопль, девушка отвела лезвия в сторону и пнула врага ногой в грудь. Доспех защитил от повреждений, но удара хватило, чтобы оттолкнуть черноглазого.

Рассмеявшись, Тиригон провернул меч над головой и перехватил его обеими руками. Тем временем Идо вскочила и обошла бочонок. Она хотела прижаться спиной к стене, чтобы альв не мог атаковать сзади. Враг был слишком быстр для нее, слишком силен. Малления не рассчитывала выбраться из погреба живой. Она понимала, что Тиригон играет с ней. Но такая самонадеянность с его стороны могла оказаться опрометчивой.

Повстанцы забились в углы, наблюдая за дуэлью.

— Я что, вошел в подвал, полный трусов? — насмешливо осведомился альв. — Вас двадцать… вернее, уже девятнадцать, а я один. Малления же сказала, что если вы не убьете меня, то ваши семьи будут уничтожены, и все равно вы стоите истуканами и только смотрите? — Он подмигнул противнице. — Твоя отвага впечатлила меня. Тебя я убью последней. Смотри и учись, тебе это пригодится, когда ты вступишь в бой со мной.

Сделав два шага, он запрыгнул на бочку и оттолкнулся. Его ноги коснулись стены, альв перебежал на потолок и противоположную стену, словно сила притяжения на него не действовала. Тиригон выставил клинок вперед, нанося, казалось, невидимые удары по телам заговорщиков. Кровь била фонтаном, слышались предсмертные крики.

Приземлившись на бочку с вином, альв отвел меч в сторону, с удовольствием глядя на результат своей пробежки. Больше половины собравшихся были убиты, раненых Тиригон не оставлял.

— Высокое искусство боя состоит в том, что следует оставлять неповрежденными те кости, которые можно использовать для создания скульптур, — пояснил он выжившим, поднимая окровавленный клинок. — Теперь вы знаете, что вас ждет. Может быть, это подвигнет вас вступить в бой и защищать свою жизнь?

Три женщины бросились к выходу.

Но там стояли еще два альва, брат и сестра Тиригона, о которых говорила Малления. Дзон-Аклан, тройня. Они преграждали проход, даже не обнажив оружия. Мрачные улыбки играли на их губах.

Тиригон спрыгнул с бочонка, повернувшись к заговорщикам. Те наконец обнажили мечи, сабли и кинжалы.

— Долго же мне пришлось упрашивать вас, — отметил он. — Позвольте же пообещать вам кое-что. Если вы раните меня, пускай это будет даже царапина, ваши близкие останутся живы. Убить меня вы не сможете, — великодушно сообщил альв, отправляя меч в ножны за спиной. Теперь он стоял перед повстанцами безоружный, широко разведя руки. — Чего вы ждете?

Малления покосилась на альвов в дверном проеме. Те не шевелились — вероятно, не хотели мешать брату развлекаться. И вдруг она встретилась взглядом с сестрой Тиригона.

Высокомерие на лице альвийки сменилось любопытством. Красавица шагнула вперед, но брат удержал ее. Альвийка не сводила с Идо глаз, словно пытаясь разглядеть в ней знакомые черты.

Малления понятия не имела, чем вызван столь жгучий интерес к ее персоне. Взяв себя в руки, она перешагнула через поверженные тела и присоединилась к группке выживших, осмелившихся вступить в бой с врагом.

Раз уж ей было суждено умереть, девушка хотела, чтобы это случилось в кругу друзей, сражавшихся за Гаурагар. Сейчас ее заботило только одно — нужно было хоть оцарапать альва, чтобы спасти семьи своих товарищей.

Поправив наручи из тиония, Тиригон улыбнулся.

Уво, низенький парень, торговавший в Святграде рыбой, сделал выпад, пытаясь задеть альва мечом. Но тот блокировал удар наручем, от столкновения с тионием лезвие разлетелось на части. Подхватив один из осколков еще в воздухе, Тиригон метнул его в Уво. Острый металл вонзился в грудь, торговец повалился на пол.

А Тиригон уже выбрал очередной обломок и бросил его в одного из нападавших. Железо взрезало горло несчастного, он повалился, пытаясь зажать рану рукой.

Отчаяние придало заговорщикам мужества. Они вместе набросились на врага, наслаждавшегося боем. Тиригону нравилось уклоняться, он столь ловко парировал удары, что лезвия впивались в тела других нападавших.

Уже через пару мгновений в живых остались только Малления и Арнфрид, местный кузнец. Остальные пали сразу или умерли в страшных муках от смертельных ранений. Силач с длинной бородой и мощными, как ствол молодого дерева, руками был ранен в правое плечо, но еще сжимал свой кинжал. Арнфрид чуть ли не рычал от ненависти.

Тиригон недовольно посмотрел на капельки крови на своем доспехе.

— Этого не должно было произойти, — заявил он. — Кровь проникает в линии гравировки и сворачивается…

Арнфрид прыгнул вперед, пытаясь нанести внезапный удар. Сделав ложный выпад кинжалом, он одновременно направил кулак в лицо врага. Малления атаковала альва с другой стороны: она хотела помешать Тиригону парировать удар.

Уклонившись от клинка, альв перехватил кулак кузнеца левой рукой. Но он недооценил силу Арнфрида — от удара его отбросило назад, на бочонок с вином.

Силач пнул Тиригона коленом под ребра, доспех захрустел. Альвийка что-то произнесла на своем языке, по голосу было понятно, что она обеспокоена.

Малления ударила альва одним из мечей, но тот увернулся. Лезвие пробило деревянную стенку бочонка, вино пролилось на спину Тиригона и земляной пол.

— Позволь выразить тебе мое почтение! — прорычал альв, парируя следующий удар второй рукой.

Послышался щелчок, из наруча выдвинулись два металлических диска. Тиригон провел рукой, лезвия ранили кузнеца в грудь. Арнфрид отпрянул, но поскользнулся на залитом вином полу. Тиригон был уже на ногах. Настигнув кузнеца, он одним сильным ударом пробил несчастному грудную клетку. Кости выгнулись из тела, разрывая легкие. Арнфрид с хрипом упал.

Не медля, Малления набросилась на альва, пытаясь сбить его на землю.

Тиригон краем глаза заметил движение, попытался отпрыгнуть… и тоже поскользнулся. Черноглазый судорожно пытался удержать равновесие, но ему это не удалось. Он натолкнулся на бочку с солониной.

Альвийка закричала.

Малления метнула оба меча — один в голову, второй в грудь. Она надеялась, что Тиригон не сможет парировать два удара одновременно.

Но альв рефлекторно вскинул руки. Первый клинок отлетел в угол подвала, второй разбился о тиониевый доспех.

И все же Тиригон застонал.

Малления не верила своим глазам: длинный осколок меча пробил левую щеку врага, пригвоздив голову к бочке. Рана была неопасной, но болезненной. А главное, она изуродовала прекрасное лицо.

Сзади послышались шаги и скрежет металла.

Тиригон поднял руку и что-то произнес на своем языке. Из-за ранения его голос звучал ужасно.

— Ты обещал пощадить семьи моих товарищей, — напомнила ему Малления, зная, что сзади с обнаженным мечом уже стоит альвийка. — Ты сдержишь слово?

— Да, — прохрипел Тиригон.

— И я смогу уйти отсюда?

— Ни в коем случае, — прошипела альвийка.

Но ее поверженный брат подтвердил свое обещание.

— А еще ты говорил, что нам не удастся убить тебя. — Малления осторожно опустила левую ладонь на рукоять кинжала. Нагнувшись, она срезала прядь черных волос. — Это послужит мне напоминанием о моем триумфе и твоем высокомерии.

Выражение глаз Тиригона многое могло бы сказать о его мыслях.

— Пользуйся своей удачей, последняя из рода Идо, — произнес альв, стоявший у двери. — Тебе позволено выйти отсюда. Родным погибших здесь мы сохраним жизнь. Мы не станем убивать их. Но что решит король Эфатон, когда узнает о происшедшем, нам неизвестно.

— А узнает он об этом наверняка, — злорадно протянула альвийка.

Малления в ярости оглянулась. Брат и сестра Тиригона стояли прямо за ней, альвийка действительно держала в руках меч.

— Я так и знала, что вы изыщете лазейку, чтобы разорвать соглашение.

— Это не лазейка. Это точная интерпретация соглашения. — Альв, которого можно было отличить от раненого только по тому, что он предпочитал меч другой формы, слегка поклонился. — Если бы я трактовал ваш договор, то сказал бы, что Тиригон сам поранился, а ты не имеешь никакого отношения к этому чуду. — Он указал на сестру. — И Фируска была бы очень рада, если бы мы решили именно так. Пока мы думаем, как следует истолковать эту победу, тебе стоит поторопиться. По крайней мере до двери ты дойдешь. — Сделав шаг в сторону, альв открыл девушке проход.

Не медля, Малления выбежала из комнаты, пропахшей кровью, внутренностями, вином и солониной.

На ходу она сняла со спины арбалет, натянула тетиву и уже в дверном проеме оглянулась. Девушка целилась в голову раненого.

Она выстрелила, болт просвистел в воздухе и впился Тиригону в шею.

Малления ругнулась. Она хотела пробить черноглазому голову, но рука дрогнула. Однако если боги — кроме Тиона, конечно, — помогут ей, то альв не выживет.

Выскочив на улицу, Идо захлопнула за собой дверь. Ключ торчал в замке, советник забыл забрать его, а значит, она сможет запереть альвов. Это даст небольшое преимущество при побеге. А преимущество ей не помешает!

Альвы погонятся за ней, поэтому какое-то время родные заговорщиков будут в безопасности. А обо всем остальном она подумает позже.

Повернувшись, Малления увидела в пяти шагах от себя трех коней мрака. «Может быть…»

Еще никто не решался оседлать ездовых животных альвов. Или никто просто не выжил для того, чтобы рассказать об этом.

Но Идо знала, что на таком скакуне ее шансы уйти от преследователей намного выше. Местные лошади во многом уступали бывшим единорогам.

— Посмотрим, удастся ли мне вас обхитрить, — пробормотала она, приближаясь к коням мрака с прядью альва в руке.

Наблюдая за тварями, Малления поняла, который из коней узнал запах хозяина.

Она потерла прядью мягкий нос животного, затем провела локоном по своим рукам и груди.

— Вот, чувствуешь? Тиригон позволил мне взять тебя на время, — ласково прошептала девушка, обходя огромного скакуна с пугающими красными, точно лава, глазами.

Вставив ногу в стремя, она запрыгнула в седло.

Конь мрака встал на дыбы и заржал, копыта выбили белые искры из мостовой, на дороге остались следы огня.

Вцепившись в гриву единорога, Идо прильнула к его шее, чтобы не упасть, и наконец ударила его каблуками в бока.

— Какой ты непослушный… — пробормотала она, легонько стукнув коня рукоятью кинжала по белому пятну на лбу.

Конь взял с места в галоп. Когда его подковы касались земли, под ними полыхало пламя, освещая окрестные переулки.

Маллении пришлось ухватиться за уздечку и направлять скакуна, прилагая значительные усилия. У обычной лошади уже давно порвались бы губы от такого обращения, но коню мрака это не мешало. Наконец он начал слушаться приказов всадницы. Когда Идо подъехала к воротам, стражники уже открыли створы — ее приняли за альвийку.

С невероятной скоростью девушка вынеслась из Святграда и поскакала на запад.

Потусторонние Земли, в семидесяти четырех милях от Черного Ущелья, зима 6491 солнечного цикла

Тунгдил и Бешеный неслись вперед, миля за милей приближаясь к крепости Четвертых, через которую можно было проникнуть в Потаенную Страну. Они возвращались на родину.

В крепости должна была состояться встреча с правителями других гномьих племен, гонцов уже выслали вперед.

Боиндил выбрал гнедого пони, второй пони с тяжелым грузом шел следом, привязанный за узду к седлу Равнорукого. А Тунгдил предпочел бефуна, ездовое животное убариу.

Этот скакун немного напоминал огромного зеленокожего орка на четырех лапах, с коротким хвостом. Его тело было широким, как у лошади, морда плоской, на лапах — по три пальца, защищенных роговым наростом. Передними конечностями бефун мог схватить врага.

Боиндил знал, что в бою бефуны встают на дыбы, помогая всаднику. Благодаря особенностям седла кавалеристы занимали удобную позицию на спине бефуна, их не так-то легко было сбросить.

Итак, гномы представляли собой довольно странную компанию. И не только из-за ездовых животных.

Боиндил был похож на обычного гнома — именно так детей Кузнеца описывали в преданиях о битвах с Нод’онном, аватарами и чудовищами Черного Ущелья. Впрочем, времена подвигов давно минули, все последние сражения гномы проиграли — и войну с альвами, и с Лот Ионаном, и с драконом… Но в Потаенной Стране их все равно уважали.

Пышную бороду Равнорукий заплел в косу, он облачился в укрепленную пластинами кольчугу и светлую меховую накидку с капюшоном, на седле болтался молот. Гном дымил трубкой и напевал какой-то марш, на лице его залегли глубокие морщины.

Тунгдил в своем черном доспехе скорее напоминал альва. Бефун и Кровопийца — перекованный альвийский меч — усиливали впечатление. Если бы в пути им повстречался кто-то из племени Третьих, гномов-убийц, гномоненавистников, то потомок Лоримбура поклонился бы Тунгдилу, приняв Златорукого за своего.

Такие мысли все больше занимали Боиндила, но он отгонял их, стараясь не думать о перевоплощении старинного друга.

Выдохнув синеватое облако дыма, гном достал из-под накидки флягу с водой. Чтобы жидкость не замерзла, Бешеный держал емкость ближе к телу.

— Ну что, помнишь дорогу? — отхлебнув, спросил он у Тунгдила. — Я скорее полагаюсь на пони, чем на свою память. У пони-то и голова, поди, больше. — Закрутив крышку, гном повесил флягу обратно на пояс. — Я, наверное, уже циклов сто пятьдесят тут не бывал.

Златорукий рассмеялся.

— Значит, в этом мы похожи. Только меня тут не было не сто пятьдесят, а двести пятьдесят циклов. — Тунгдил оглянулся. — Да, ты прав. Без тропинки я бы заблудился.

Они снова помолчали.

Стук копыт о каменистую землю эхом отдавался в горах, легкий ветерок играл со снегом, взметая над землей белую пыль. Пони недовольно пофыркивал.

— Неужели у тебя нет вопросов? — наконец не выдержал Боиндил.

Тунгдил проводил взглядом колечко дыма, слетевшее с губ друга.

— Я до сих пор не могу прийти в себя после твоих слов, — признался он. — Лот Ионан терпелив… Что же могло так изменить его характер? Магия? — Гном вздохнул. — Хотел бы я в точности помнить свое прошлое, чтобы убедить тебя в том, что я — это я, твой друг и боевой товарищ. — Златорукий коснулся шрама на лбу. — Я думаю, что из-за удара по голове я потерял многие и хорошие, и плохие воспоминания. Меня ударил мой наставник, я чуть не умер после этого. Наставнику не удалось загасить во мне огонь жизни, но образы прошлого исчезли. Это единственное объяснение, которое у меня есть.

Бешеный покосился на шрам.

— Мне приходилось слышать о том, что некоторые сходили с ума после сильного удара по голове, так что ты еще легко отделался, полагаю, — с облегчением произнес Боиндил. — Я мог бы и сам догадаться…

— Но все вокруг говорили тебе, что не стоит верить в это. Они опасаются, что на самом деле я вовсе не Тунгдил, не тот гном, который стольким тебе обязан. — Златорукий вновь погрузился в раздумья.

Бешеный не стал донимать его дальнейшими расспросами. Нужно будет поговорить об этом загадочном «наставнике», но не сейчас.

— Я вспомнил! — вскинулся Тунгдил. — Когда я видел Лот Ионана в последний раз, на нем была голубая накидка и белые перчатки… Перчатки, Боиндил! Я вспомнил! Он надел перчатки, чтобы скрыть следы от ожога, оставшегося после прикосновения к артефакту, — возбужденно воскликнул он. — Кожа зажила, но так и осталась черной.

— Правильно, книгочей! — Бешеный обрадовался успеху друга. — Лот Ионан тогда серьезно поранился. Я давно начал подозревать, что здесь что-то не так. Но я рад, что ты вспомнил. А помнишь, что артефакт не позволил магу приблизиться, потому что тот не был чист душой? Мы подумали, что речь идет о невинности, которую Лот Ионан мог утратить в молодости, но теперь знаем, что все дело было в чем-то другом. — Думая об этом, Боиндил пришел в такую ярость, что ему хотелось, чтобы неподалеку оказался десяток орков. Он мог бы сорвать на них злость. Все эти солнечные циклы Бешеный корил себя за то, что не обратил внимания на реакцию артефакта и позволил Годе успокоить себя. — Это я виноват. Если бы мы сразу же остановили Лот Ионана, заперли его или что-то в этом роде, племя Вторых не было бы уничтожено.

— Года училась магии у него?

— Она была его ученицей около десяти солнечных циклов, — кивнул Боиндил. — Убариу не нашли никого, кто смог бы подойти на роль мастера рун. Но потом Года заметила, что артефакт начал реагировать на нее иначе. Когда она касалась сферы Силы, чтобы пополнить свой запас магической энергии, ей было больно. Года поняла, что чистота ее души под угрозой, но не могла объяснить, с чем это связано. Нашего первого сына она родила задолго до этого, дело было вовсе не в невинности.

Тунгдил поправил золотую повязку, и луч солнца блеснул на полированной поверхности.

— Значит, изменения были постепенными?

Боиндил неуверенно покосился на друга. «Разве повязка была у него на левом глазу? Кажется, он потерял правый!» Бешеный не мог вспомнить, но его подозрения это не развеяло. Гном собрался с мыслями.

— Можно и так сказать. А потом Лот Ионан попытался научить Году заклинаниям, которые показались ей излишне жестокими. Когда она отказалась плести эти чары, Лот Ионан разозлился. Он разругался с Годой и уехал. Затем мы получили от него пару писем. Маг просил бывшую ученицу приехать в Потаенную Страну, чтобы все обсудить. Но Года не хотела бросать артефакт. В последнем письме были угрозы. Тогда мы поняли, что приняли правильное решение. — Боиндил заметил небольшую хижину для путников. Проезжающие могли заночевать под крышей, а не под открытым небом. — Погляди-ка! Домик, конечно, разваливается, но это лучше, чем попона на снегу.

— И жители Потаенной Страны не вмешались, когда Лот Ионан пошел войной на Синие горы? — не унимался Златорукий.

— А что они могли противопоставить магу, книгочей? После того как с Лот Ионана было снято проклятие окаменения, его магическая сила росла день ото дня. В нем словно сила двух магов, а не одного. — В ярости Боиндил сжал кулаки. — Так ему удалось почти полностью уничтожить наше племя. Он поставил на колени горы, а с ними и гномов.

— Что ты имеешь в виду? Он обрушил горы?

— Именно, книгочей. Он плел одно заклинание землетрясения за другим. Наши крепости рушились, коридоры наполнялись лавой, из глубоких шахт поднималась вода. Погибли тысячи гномов, а тех, кто спасался бегством, Лот Ионан ждал у крепости Огрова Смерть. Он сразил их своими чарами. — У Бешеного на глазах выступили слезы, скатились по щекам к бороде и застыли на морозе, превратившись в блестящие льдинки. — Из племени Второго выжила всего сотня гномов. Сейчас они укрываются у Свободных.

— Не похоже на моего приемного отца. — Тунгдил задумчиво пожевал губами. — У меня нет причин сомневаться в твоих словах, друг мой, но что-то должно было изменить Лот Ионана, испортить его. Может быть, источник, снявший заклятие?

Стряхнув застывшие слезы, Боиндил уставился на льдинки. Те медленно таяли в его пальцах.

— Никто этого не знает. Ты единственный, кто отваживается выступить против него. Ты и король альвов, Эфатон.

— Высокие Врата открыты?

— Лот Ионан закрыл их вновь, после того как с юга в страну пробрались черноглазые. Маг не хотел, чтобы через Врата прошли другие чудовища, — ответил Боиндил. — Ты еще не передумал, книгочей? Или, может, тебе в голову пришла идея, как победить такого врага, как Лот Ионан, да еще и заставить его сражаться на нашей стороне?

Златорукий не ответил. Он внимательно смотрел на хижину.

— Нас уже ждут, — шепнул он. — Вот только почему огонь в печи не горит?

Глаза Бешеного расширились от предвкушения боя.

— Ух ты! Хочешь сказать, что там притаились разбойники?

Боиндил не понимал, как друг мог заметить засаду. Ветер дул от хижины, на снегу не было следов, а в царившей вокруг тишине любой шорох привлек бы внимание. Положившись на опыт Тунгдила, закаленный в бою, Бешеный хотел было схватиться за молот, но Златорукий остановил.

— Кто знает, сколько их. Сделаем вид, что ничего не заметили. Пускай думают, что добыча сама идет им в руки, — предложил он.

— Понимаю. Если у них арбалеты, они могут подстрелить нас, — согласился Боиндил, делая вид, что просто проверял застежку на седле. — Надеюсь, в хижине полно разбойников! Ух, это будет здорово!

— Только не для того, кто поджидает нас. — Тунгдил погладил бефуна по шее. — Спорим?

— Тут не поспоришь, книгочей. — Бешеный ухмыльнулся.

Глава 7

Потусторонние Земли, в семидесяти четырех милях от Черного Ущелья, зима 6491 солнечного цикла

Два столь непохожих гнома подъехали к хижине. Домик казался заброшенным.

Боиндил до сих пор не понимал, почему Златорукий решил, что кто-то устроил здесь засаду. Посмотрев вперед, Бешеный нетерпеливо поерзал в седле.

От входа их отделяло всего тридцать шагов, а никто так и не показался.

— Ты уверен, книгочей? — спросил Боиндил, делая вид, что рассказывает анекдот. Своим притворным смехом он хотел обмануть разбойников.

Повернувшись к другу, гном увидел, что у того на доспехе вспыхнуло две руны.

Лицо Тунгдила расплылось в улыбке.

— Сейчас начнется. Будь готов.

— А что, если это просто безобидные путники?

— Которые сидят в холоде? И не выходили наружу уже несколько дней? — возразил Златорукий.

— Они… — начал Боиндил, но осекся. У него не было разумных объяснений.

Животные остановились в паре шагов от хижины, гномы спешились.

— Что теперь? — осведомился Бешеный, привязывая пони к железному кольцу перед дверью. Узел гном затянул некрепко, чтобы в любой момент можно было развязать. — Ломим внутрь?

— Нет, — решительно качнул головой Тунгдил, обнажая Кровопийцу. — Нужно постучать. — Он язвительно указал на боек молота. — Вот этим.

— Отлично! Начинаем! — Боиндил оставил трубку у входа, чтобы не повредить в бою, достал любимое оружие и с силой ухнул молотом в дверь.

Замок разлетелся от могучего удара, дверь слетела с петель и с грохотом упала на пол.

Боиндил в своей привычной манере ворвался в комнату с боевым кличем на устах… и замер, глядя на пустые лавки и столы. В хижине было холодно, Бешеный не заметил никаких признаков того, что тут кто-то недавно останавливался.

— Вот те на, — разочарованно пробормотал он. — Эй, книгочей! Ты, похоже, ошибся! Иди, сам посмотри!

Но сзади было тихо.

Боиндил обернулся. Друга не было видно.

— Что, во имя Враккаса, здесь происходит? — возмутился Равнорукий.

В хижине послышался какой-то звук. Гном замахнулся молотом и прищурился.

— Книгочей?

Он принялся медленно обходить комнату: нет ли золы в камине? Следов на дощатом полу? Но ничего такого не заметил.

— Призрак, дух гор, — пробормотал Боиндил, глядя на одинокую копченую колбаску, висящую под потолком уже явно не первый солнечный цикл. — Книгочей, ты где? Смотри, не напорись случайно на мой молот!

Боиндил добрался до печи, та была покрыта толстым слоем инея. В очаге уже давно ничего не готовили.

Шнур, на котором висела колбаса, скрипнул. В хижине не сквозило, но колбаса начала раскачиваться. Присмотревшись, гном заметил, как дрожит потолочная балка, и ухмыльнулся. «Вот где эта крыса!» Тот, кто устроил засаду, спрятался в соломенной крыше.

— Книгочей? — повторил Бешеный, осторожно открывая заслонку печи и просовывая шип на бойке между досками потолка.

Подпрыгнув, он повис на рукояти молота. Балка треснула от его веса.

Солома посыпалась на пол, облако пыли застило Боиндилу глаза, показалось, что Равнорукий заметил наверху какое-то движение. Думая, что Тунгдил ответил бы ему и на крыше прячется враг, гном нанес удар.

Металл со звоном ударился о металл — боек парировали. Шип, судя по всему, развернули, и Бешеному пришлось сжать пальцы, чтобы молот не выхватили у него из рук.

Солома и куски грязи дождем падали на Боиндила, но он продолжал нападать. Судя по размерам противника, это был… гном!

— Книгочей, ты? — на всякий случай переспросил Бешеный, останавливаясь.

Это была ошибка.

Узкий клинок, скорее напоминавший тонкую металлическую полосу, появился прямо перед ним. Боиндил едва успел уклониться — острие чуть не пронзило ему грудь. Оружие пробило накидку, кольчугу и меховой подкольчужник и вонзилось в ключицу. В плече вспыхнула боль.

Бешеный в ярости зарычал, чувствуя, как из раны течет кровь. Впрочем, это была всего лишь царапина. Рука нормально двигалась, дыхание не причиняло боли.

Перехватив рукоять молота, гном бросился на противника. Он вертел оружие над головой, надеясь, что рано или поздно сумеет сразить врага.

— Не смей прятаться, трус! — рявкнул он наконец, выбираясь из облака пыли.

Глаза слезились, к горлу подступал кашель.

У двери гном увидел какую-то фигуру.

— Стой! А ну, стоять! — Боиндил ринулся вперед и, преследуя врага, выбежал из хижины.

Но там никого не было.

— Как, Тион тебя побери…

Гнома ударили сзади по голове. Шлем спас от верной смерти, но этого было достаточно для того, чтобы Бешеный потерял равновесие.

— Нападаешь сзади, конечно, это ты можешь! — возмутился он. Глаза уже начала затягивать алая пелена. — Ну, выходи на бой! — Боевое безумие было совсем близко.

Противник спрятался за дверным проемом. На нем был черный кожаный шлем с серебряной вышивкой, доспех тоже был кожаным, с такими же узорами, но укрепленный пластинами из тиония. Колени закрывала пластинчатая юбка, как было принято у племени Третьих.

— Ты посмотри, гномоненавистник! Чего это тебя занесло сюда? — Боиндил протер глаза и увидел под ногами Третьего свою трубку. Она была раздавлена. — Орчье дерьмо! И как я теперь буду курить? — Сцепив зубы, он зарычал от ярости. — Но все равно! Я знаю, кто сейчас сляжет!

На краю крыши появился Тунгдил. Гном сжимал в правой руке обнаженный меч. Бешеный не мог не заметить, насколько впечатляюще выглядит друг.

— И, что еще важнее, как он пробрался через Коричневые горы, мимо крепости Четвертых? Нам нужно отыскать проход, пока это не сделал кто-то еще.

— Погоди, книгочей. Я с удовольствием забросаю его вопросами. — Боиндил поднял молот. — И не только вопросами.

Он ринулся на Третьего, сжимавшего в правой руке меч, а в левой — щит. Вернее, его оружие лишь напоминало меч — снизу лезвие было широким, чтобы можно было парировать сильные удары, а к концу сужалось. Так оно могло проникать под пластины доспеха.

— Я твой недомеч на две части разломаю! — рявкнул Бешеный, нанося удар с разворота. Он полагал, что в таком случае молот не удастся парировать.

Но Третий и не собирался этого делать. Отпрыгнув в сторону, он поднял руку со щитом, и Боиндил слишком поздно заметил, что в него что-то швырнули.

Перед ним взметнулось какое-то черное облако, глаза тут же заслезились. Гном временно ослеп. Дышать было больно. Равнорукий закашлялся, задыхаясь.

Но боевое бешенство уже проснулось в нем, и Боиндил не мог сдержаться. В безумии он размахивал молотом, чувствуя, как силы покидают его. Тело свело судорогой, гном осел на землю.

Бешенство отступило, снег набился в глаза, и когда Боиндил поднял голову, то по крайней мере разглядеть что-то смог. Он сплюнул и увидел, что слюна черная.

А Тунгдил сражался с Третьим. Сталь ударялась о сталь, звон эхом отдавался в горах, гномы кружили в дуэли, словно в танце. Движения и маневры атаки, которыми пользовались оба гнома, не имели ничего общего с привычным для Боиндила искусством фехтования. Он видел такое в первый раз.

Казалось, что дерутся два брата. В черных доспехах гномы выглядели очень похоже, только оружие отличалось.

Тунгдил нанес противнику сильный удар. Щит Третьего уже сломался, острие странного меча отлетело в снег, доспех прорвался в трех местах. Из ран капала кровь.

Поднявшись на ноги, Боиндил с трудом вздохнул и замахнулся молотом.

— Подожди, книгочей! Сейчас я тебе помогу! — крикнул он. — У меня еще есть что показать этому любителю юбок!

Тунгдил пропустил удар, лезвие меча коснулось его доспеха. Полыхнула яркая молния, послышался крик. Третьему пришлось выпустить рукоять оружия, клинок упал на снег, послышалось шипение. Вверх поднялось облачко пара.

Нападавший отпрянул на три шага, поднимая левую руку. Он произнес какое-то слово на неизвестном Боиндилу языке, напоминавшем говор альвов… и руны на доспехе Тунгдила вспыхнули! Златорукого окутало золотистое свечение.

Заслоняясь от яркого света, Бешеный ринулся на врага.

— Убирайся прочь, ты, подонок!

Но когда гном добежал до того места, где он в последний раз видел Третьего, на снегу остались лишь следы, ведущие к обрыву.

Посмотрев вниз, Боиндил увидел катящуюся по склону маленькую фигурку. Вскоре Третьему удалось подложить под себя обломок щита и спуститься с горы, как на санках. Это растревожило сон гор, с вершин вниз устремилась снежная лавина.

— Эй, юбочник! Недолго же тебе помогал твой бог Тион! — злорадно крикнул ему вслед Бешеный. — Да заберет тебя Белая Смерть! — Он увидел, как Третьего накрыло волной лавины.

Ухмыляясь, Боиндил повернулся к другу.

— Жаль только, что мне не удалось задать ему пару вопросов, — он погладил рукоять молота, — и заставить его познакомиться поближе с моим оружием. А ты оставил бы его в живых, книгочей?

Но Тунгдил не ответил. Он не двигался.

Предчувствуя неладное, Бешеный подбежал к товарищу и поднял шипом молота забрало на его шлеме. Глаза гнома остекленели, лицо было совершенно расслабленным.

— Ох, во имя Враккаса! Что он с тобой сотворил? — Боиндил постучал по доспеху. — Или все дело в этом тионии? У черного металла есть свои недостатки.

Зачерпнув пригоршню снега, Бешеный бросил ее Тунгдилу в лицо. Ресницы Златорукого затрепетали, взгляд прояснился.

— Ага, очнулся. — Боиндил с облегчением вздохнул.

— Ну как тебе сказать… — Тунгдил покраснел от напряжения. — Я пытаюсь пошевельнуться, но кольчуга не дает мне этого сделать!

— Что? — Бешеный отставил оружие, схватил Тунгдила за правую руку и резко дернул вниз.

Наручи остались на месте, словно прибитые к коже. Гном зашатался и ничком повалился в снег.

— Отлично, Боиндил, — саркастически пробормотал он. — Теперь я тут замерзну.

— А что, лучше утонуть в собственной моче?

— По-моему, это не смешно, Бешеный!

— Ладно, не волнуйся, вытащим мы тебя. Только не здесь. — Боиндил посмотрел на бефуна. — Он дотащит тебя до дома, потом я привяжу тебя к пони и пронесу внутрь. Разведу огонь, и мы подумаем, что нам делать.

Так он и поступил.

Вскоре Тунгдил уже лежал перед пламенем, игравшим в камине. Он до сих пор не мог пошевелиться, заточенный в странную тюрьму. Выломанную дверь Боиндил осторожно прислонил к косяку и подпер столом, чтобы защититься от ветра, а потом приготовил из припасов простую, но вкусную еду.

— Мне тебя покормить? — предложил он, ухмыльнувшись.

Несмотря на тревогу оттого, что с кольчугой он ничего не сможет сделать, Бешеный чувствовал некоторое злорадство. Этот доспех утратил для него свое мрачное очарование.

— Оказалось, что это просто куча бесполезного металла, — пробормотал он.

— Нет уж, кормить меня не надо, — ответил Тунгдил. — Кто знает, куда могут упасть кусочки еды, — проворчал он, глядя на дыру в потолке и колбасу, присыпанную соломой и пылью.

Бешеный трескал со здоровым аппетитом.

— А с тобой такое уже случалось, книгочей? — полюбопытствовал он.

— Нет. Но раньше мне и не приходилось вступать в бой с Третьим, который владеет альвийским, — раздраженно выдохнул Златорукий.

Боиндил задумчиво жевал. «Если можно заставить этот доспех окаменеть, произнеся фразу на языке черноглазых, то кто же выковал его? Кто носил эту кольчугу до Тунгдила?» В прежние времена его другу и в голову бы не пришло напялить на себя доспех, явно сработанный прислужниками Зла. Затем взгляд Бешеного обратился к Кровопийце. Может быть, он ошибается? В конце концов, Тунгдил же взял альвийский меч и перековал его на свой лад… Это навело на следующие размышления: а что, если во всем виноват меч? Из-за оружия альвов друг мог измениться подобным образом. Хотя сейчас с трудом верилось, что Златорукий может вселить страх в чье-то сердце.

— Я надеюсь, тебе хоть отлить не нужно? — осведомился Боиндил.

— Пока что нет, — буркнул Тунгдил.

— Я мог бы перевернуть тебя вниз головой, тогда гномьи воды вытекут из шлема.

— Ну уж нет!

— А то! — Бешеный расхохотался.

— Во имя Окаянных! Если бы я только знал, как развеять эти чары!

У Боиндила рот распахнулся от изумления, недожеванные крошки хлеба посыпались на пол.

— Третий наслал на тебя заклятье? Гномоненавистник, который умеет пользоваться магией? — Бешеный потянулся за чаем. — Да поможет нам Враккас! Это поразительно!

— Нет, это не совсем магия… Что-то вроде… приказа, — попытался объяснить Златорукий.

— А-а. Как с пони, да? Я говорю: «Стоять!», и он останавливается. Но зачем придавать такое свойство доспеху? — Равнорукий указал ложкой на тиониевую кольчугу.

— Для того чтобы владелец доспеха был уверен, что никто его не заберет, — вздохнул Тунгдил. — Это долго объяснять.

— Ну, времени у меня предостаточно. — Бешеный облизал ложку. — И у тебя, кстати, тоже, книгочей.

— Хватит меня дразнить, Тион побери!

— Если я правильно понимаю, то такое может случаться впредь, верно? Например, если тебе придется вступить в бой с альвом. А это, — Боиндил наставительно поднял палец, — весьма вероятно. По крайней мере в Потаенной Стране. — Он покосился на руны. — Как только чары спадут, тебе стоит снять доспех. Когда-то же это произойдет. — Гном шутливо подмигнул. — В крайнем случае я потащу тебя обратно в Преграду. В моей кузнице можно будет что-то сделать с этой роскошной грудой тиония. У меня там во-от такие молоты. — Он широко развел руки.

— Это не поможет. — Златорукий закатил глаза. — Эту кольчугу нельзя снять! — Он резко дернулся, пытаясь подняться, но доспех не шелохнулся.

— Хочешь сказать, на тебе теперь до конца жизни можно будет кататься, как на санках?

— Тебе что, нравится надо мной издеваться? — возмутился Тунгдил. — Посочувствовал бы, что ли. А то сидит тут и веселится!

— Да не веселюсь я. Я просто отметил, что есть определенные неудобства в том, что ты разгуливаешь в доспехе с бабьим характером. Уверен, ты согласен со мной. — Сунув в рот последний кусочек хлеба, гном поднялся. — Знаешь, мне в голову пришла одна идея, — пробормотал Боиндил, доставая молот и становясь напротив Тунгдила. — Может, этот доспех и вправду как сварливая баба: если тебе от нее что-то нужно, раздразни ее.

— Эй, ты что надумал? — изумленно уставился на него Златорукий.

— Раздразнить этот доспех. Разозлить его посильнее. — Бешеный замахнулся, целясь в грудь. — Может быть больно, но я делаю это из добрых побуждений, книгочей.

Златорукий задергался внутри доспеха.

— Нет, Боиндил! Подожди! Я придумаю, как…

— Закрой глаза. Сейчас опять полыхнет! — радостно заявил Бешеный и обрушил боек молота на грудь Тунгдила.

Потаенная Страна, бывшее королевство Вейурн, остров Озергорд, зима 6491 солнечного цикла

Тихонько выругавшись, Родарио попытался спрятаться в темноте.

Он боялся, что стражники начнут стрелять. Откуда им было знать, что он просто любопытный актер, а не охотник за головами, который хочет получить вознаграждение за поимку Койры?

Оцепенев, Седьмой ждал, что будет дальше. Он даже объясниться с ними не мог — эхо в шахте превратило бы его слова в неразборчивое бормотание.

Крики наверху стали громче, послышались тревожные сигналы горнов.

Родарио бросило в холодный пот. При других обстоятельствах он был бы польщен таким вниманием, но в его положении вряд ли можно наслаждаться происходящим.

Голубоватое свечение на дне шахты угасло, Койра опустилась на доски на дне рядом со своей одеждой. При этом она развернулась, чтобы оказаться лицом к стене, так что Родарио еще раз смог разглядеть ее. Он любовался красотой принцессы, наблюдая, как девушка одевается, и думал о том, что влюбился.

Затянув ремень, Койра поспешно подошла к кабине и дернула рычаг. Кабина начала подниматься.

Родарио тоже потянуло наверх, поэтому удалось избежать утомительного подтягивания по канату. Молодого человека пугало только то, что наверху виднелось колесо, через которое проходил трос.

Светлый прямоугольник проема приближался, Седьмой наблюдал, как туда движутся тросы. Он попал под струю ледяной воды и сжал зубы, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Достигнув проема, Родарио качнулся в сторону и прыгнул.

Приземлившись, актер взмахнул руками и поспешно шагнул вперед, пытаясь восстановить равновесие. К его облегчению, оказалось, что его никто не ждет. Тревога поднялась не из-за Седьмого.

В проеме появилась гондола. Открыв дверцу, Койра удивленно уставилась на лицедея.

— Что вы тут делаете? — Она застегнула последнюю пуговицу на блузке.

— Жду вас, — непринужденно ответил Родарио.

«Ах, если бы ты только знала, что я любовался тобой…»

Он покосился на ее перчатки. Они ничем не отличались от обычных, на ткани не было рун или каких-то символов. Может быть, принцесса просто торопилась и потому не стала снимать одну из них?

Койра заметила, что с одежды Родарио стекает вода.

— Неужели вы столь сильно потеете в такую погоду? — ухмыльнулась она.

— А почему вы… — Осекшись, Седьмой смущенно улыбнулся. — Ах, вы об этом? Нет, это еще… с поездки по озеру. Меня обдало брызгами. — Повернувшись, Седьмой продемонстрировал девушке темное пятно на рубашке.

— Брызги… Да что вы говорите… Я еще таких брызг не видела, а я знаю все об этом городе. — Принцесса смерила Родарио испытующим взглядом, заметив грязь на его пальцах. — Так вы утверждаете, что все это время прождали меня здесь?

Но прежде чем Родарио вынужден был бы солгать, дверь распахнулась и в домик вбежал Лойтан.

— Вам нужно посмотреть на это, принцесса! — выдохнул он, указывая наружу. — Там какая-то странная гонка.

Еще раз внимательно посмотрев на Родарио, Койра выбежала вслед за графом. Седьмой, с облегчением вздохнув, направился за ней.

Снаружи свистел сильный ветер, над озером сгустились тучи. Волны били о стены, от воды поднимался туман, на накидки и шлемы оседали капельки воды.

Лойтан провел их к западной стороне, отсюда была видна береговая линия.

Граф протянул Койре подзорную трубу.

— Посмотрите на берег. Когда я был тут, они находились в полумиле от дома лодочника.

Девушка поднесла трубу к глазу, Родарио же, как ни всматривался, не смог ничего разобрать на берегу. Впрочем, ему показалось, что две какие-то мелкие точки движутся за третьей.

— И что там? Что там? — нетерпеливо воскликнул он.

Один из стражников смилостивился и передал еще одну подзорную трубу.

— Это… кони мрака? — изумился Седьмой.

Черные скакуны двигались вдоль холма, песок, казалось, взрывался под их копытами, взлетая вверх. На спинах коней мрака виднелись всадники в черных доспехах. Это были альвы.

Родарио перевел взгляд на того, кого они преследовали.

— Во имя Эльрии и Паландиэль! — не сдержался он. — Я такого еще никогда не видел! Человек на коне мрака!

— Сомневаюсь, что вы вообще когда-либо видели коня мрака. До сегодняшнего дня, — язвительно заявил Лойтан.

— Эта женщина, несомненно, необычайно отважна, раз решилась оседлать эту тварь. — Койра видела, как развеваются на ветру волосы всадницы.

— Она должна была убить какого-то альва, чтобы завладеть конем мрака, — добавил Седьмой. — Добровольно никто из черноглазых ей своего скакуна не отдал бы. — Через трубу он смог разглядеть лицо девушки.

Во-первых, она была очень красива. А во-вторых, Родарио не увидел в ней и следа страха. Прекрасная беглянка была исполнена решимости.

— Удивительно, что конь мрака повинуется ей, — добавил актер.

— Светложар не обрадуется, когда узнает, что альвы проникли на его территорию. — Лойтан задумчиво потер подбородок.

— Я слышу злорадство в твоем голосе? — осведомилась Койра. — Думаешь, рассказав Светложару об этом, мы сможем разжечь старую добрую вражду между драконом и альвами? Об этом можно подумать…

Лицо светловолосой красавицы показалось Родарио знакомым… И тут он вспомнил, где ее видел.

— Во имя всех богов! Да это же Малления!

— Малления? — повернулась к нему Койра. — Глава повстанцев?

Родарио кивнул. Он не сводил глаз с Маллении и не заметил, что принцесса сейчас смотрит на него.

— Да! Во время моих гастролей в Гаурагаре и Идоморе я видел ее лицо на плакатах. Альвы и их вассалы предлагали награду за ее голову.

— Видимо, альвы решили взять дело в свои руки! — воскликнул Лойтан. — Глядите, они скачут быстрее! Еще немного — и они догонят девушку.

Опустив подзорную трубу, Родарио подошел к Койре поближе.

— Принцесса, хотя вам кажется, что вас это не касается, я молю, помогите Маллении из рода Идо! — настойчиво произнес он. — Я знаю, как уважает и любит ее простой народ. Если она погибнет, некому будет бороться с захватчиками на востоке Потаенной Страны.

Койра удивленно приподняла брови.

Седьмой понял, что ему придется приложить больше усилий, чтобы убедить ее.

— Молю вас, сразите ее преследователей! Вы могущественны и сумеете спасти ее от альвов, подарив тем самым надежду народу Идомора. — Актер сглотнул. — Я сам бы ринулся ей на помощь, будь у меня ваш дар магии или хотя бы быстрая лодка. Я не раздумывая вступил бы в борьбу со злом.

— Кроме того, было бы нехорошо, если бы поползли слухи о том, что Малления погибла в Вейурне, прямо на ваших глазах, перед дворцом вашей матушки, — неожиданно поддержал его Лойтан. — Станут говорить, что мы водим дружбу с альвами или что Малления хотела укрыться в нашем замке, чтобы объединить движение Сопротивления в Вейурне и Идоморе. В любом случае, когда дракон узнает об этом, он отправится сюда, чтобы проверить правдивость слухов. — Граф помолчал. — Во время его прошлого появления погибло много людей, если я правильно помню.

Родарио не понравились причины, названные графом, потому что Лойтан призывал принцессу защитить саму себя, а не действовать ради добра и справедливости, но помощь есть помощь.

— Принцесса, прошу вас! — Он опустился на колени. — Я вечно буду у вас в долгу, если вы спасете Маллению.

И тут Койра улыбнулась. Седьмой еще не видел на ее лице такой улыбки, еще не замечал такого блеска в ее глазах.

— Встаньте, Родарио Седьмой. — Принцесса коснулась его плеча. — Не должно вам опускаться передо мной на колени. Ваши помыслы благородны… — Она поднялась на стену.

И прыгнула!

Испуганно вскрикнув, Родарио бросился к краю стены и уставился на бурные воды озера, не зная, что же случилось с Койрой.

Но уже через мгновение Седьмой увидел ее. Волшебница с невероятной скоростью летела над высокими волнами, ее тело было окружено голубым свечением, в воду били желтые молнии.

— Какая женщина… — восхищенно пробормотал он.

— Можете перестать притворяться, драгоценный мой актер. Вы, я смотрю, мастер своего дела, — злобно рассмеялся Лойтан. — Теперь принцесса будет обращать на вас больше внимания, чем прежде, но уважать вас не станет никогда. Это ниже ее достоинства. — Тон графа становился все резче.

— Слушая вас, можно подумать, что в глубине вашей души зародились желания, не дозволенные вам боле. Вы женаты на другой, — язвительно напомнил Родарио. — Скажу вам прямо. Вы не нравитесь мне, а последней своей ремаркой окончательно развеяли мои надежды на то, что наши отношения могут наладиться.

— Как я погляжу, вы остры на язык и умеете говорить без запинки, когда захотите. — С Лойтана слетела вся спесь.

— Да, и своими речами я сразил бы вас, если бы вы вздумали вступить со мной в словесную дуэль.

— В этом нет необходимости. Койра скорее поверит моим словам, чем вашим. Я позабочусь о том, чтобы вы поскорее покинули нас. — Граф криво улыбнулся. — Только не забудьте вначале обсохнуть, дорогой мой актер. Воды нашего озера могут нести смерть.

Родарио невозмутимо стряхнул капли с рукава.

— Немного брызг мне не повредит.

— А кто говорил о брызгах? — Лойтан совершенно неожиданно подался вперед и толкнул Седьмого обеими руками.

Родарио не удержался на краю стены и с криком повалился в бурные воды озера. Он нырнул, волны сомкнулись над ним, и Седьмому показалось, что его окружает жидкий лед: тело мгновенно замерзло, и ему даже почудилось, что он слышит потрескивание и хруст, — это кровь медленно застывала в жилах.

Подводное течение несло Родарио на стену. С невероятной силой его ударило о камень, но он легко отделался — ему лишь расцарапало лицо.

Умирать Седьмому не хотелось. Воля к жизни крепла в нем, не давала сдаться. Отчаянно размахивая под водой руками, актер увидел над головой свет и всплыл.

Оглянувшись, Малления заметила лишь альвийку. Та находилась в сотне метров от Идо и отчаянно подгоняла коня мрака.

Девушка вновь повернулась вперед.

— Скорее! — крикнула она на ухо скакуну. Вытащив кинжал, Малления приставила острие к горлу животного. — Клянусь, что сама заколю тебя, если они меня догонят!

Справа вынырнула какая-то черная тень, блеснули красные глаза. Тень слетела с вершины холма и толкнула коня Маллении. Альв обошел ее сбоку!

Малления и животное покатились вниз по склону к берегу. Конь мрака заржал, в его крике слышалась ярость. Девушке удалось откатиться в сторону, чтобы бывший единорог не угодил в нее копытами, но взбешенное животное сумело-таки нанести ей вред: клыки чудовища сомкнулись на ее предплечье. Зубы скользнули по кости, вырвав кусок мяса. Конь мрака подхватил Идо и швырнул ее в сторону воды.

Малления закричала. В первый момент ей показалось, что она потеряла руку. Кровь рекой хлынула из раны, орошая белую гальку на берегу. Несмотря на страшную боль, девушка понимала, что медлить нельзя. Приподнявшись, она попыталась встать, чтобы продолжить бегство, но ноги подогнулись.

Стук копыт все приближался. Впрочем, брат и сестра больше не торопились, исход был уже предрешен.

— Вот она, убийца и воровка, — с ненавистью прошипела альвийка, выпрыгивая из седла.

Подбежав к Идо, она замахнулась хлыстом.

Малления подняла здоровую руку, защищаясь. Удары сыпались один за другим. По всей длине хлыста тянулись шипы, рвавшие кожу. Девушка потянулась за мечом, но альвийка пнула ее в голову, и Идо отбросило в ледяную воду.

— Осторожней, Фируска, а то она утонет, — остановил альвийку брат. — Нам ведь многое предстоит с ней сделать. И перевяжи ей руку, пока она не истекла кровью. Наверное, конь мрака проголодался.

В полуобмороке Малления увидела над собой лицо Фируски, тонкие пальцы в перчатках сомкнулись на ее воротнике, девушку потащили к берегу.

— Я не позволю ей умереть столь легкой смертью. — Альвийка оглушила пленницу ударом в челюсть.

Увидев, что тело девушки обмякло, Фируска сняла с Маллении пояс и перетянула рану.

— Что теперь, Сизарот?

Альв посмотрел на бесчувственное тело.

— Мы отвезем ее обратно в Идомор. Живой. Повстанцы боготворят ее, она их опора и надежда. Мы сломим ее волю и казним на глазах у всех. Так мы сможем остановить восстание. Больше некому будет повести бунтовщиков за собой. У Идо нет преемника.

Фируска подняла голову, заглядывая брату в глаза, — тот так и не спешился.

— Тебе не кажется, что ее казнь приведет к открытому бунту?

— Надеюсь на это. — Сизарот злорадно улыбнулся. — Мы подавим восстание и перебьем всех бунтовщиков. Они сами придут к нам в руки, ведомые жгучим желанием освободить Маллению. А мы милостиво подарим им смерть.

— Звучит хорошо. — В голосе Фируски все еще слышалась неуверенность.

— Мне кажется, ты не согласна со мной. Думаешь, не следует так поступать? — спросил брат.

— Нет. Я просто думаю, что скажет на это Эфатон.

Запрокинув голову, альв расхохотался.

— Наш правитель, наш блистательный король, Бессмертный, слишком занят тем, чтобы угодить своим подданным на юге страны. — Выпрыгнув из седла, Сизарот подошел к сестре. — Он слаб и глуп, несмотря на свою власть. Эфатон боится восстания. Во что он превратился? Раньше я готов был пожертвовать ради него собственной жизнью, сегодня же я сам мог бы убить его. — Галька хрустела под подошвами его сапог. — Я так надеялся на него! Сын Бессмертных… Он победил Лот Ионана, он обещал нам возвращение славных времен, восстановление могущества первого поколения альвов. А вместо этого привел в Потаенную Страну Второсортных и ведет себя так, словно он один из них! Но они не нужны нам. Они никогда не были нужны нам. Ничего, вскоре все изменится. Ждать осталось недолго.

Фируска нахмурилась.

— Ты что-то скрываешь от меня, братишка! Что тебе еще известно?

— Я узнал, — Сизарот ухмыльнулся, — что бессмертный король наконец-то пообещал выступить против мага. Еще в этом солнечном цикле.

— Но война будет нелегкой, — удивилась альвийка. — И заберет много жизней. Зачем это Эфатону?

— Он хочет вновь открыть вход в Потаенную Страну с юга. Многие Второсортные в Потусторонних Землях ждут, чтобы их впустили. Эфатон даже не подозревает, что скоро власть перейдет в другие руки. — Подойдя к Маллении, Сизарот всмотрелся в лицо девушки. — Поэтому важно усмирить Идомор, Гаурагар и Ургон. Еще до войны. Пускай идут себе на юг. — Он понизил голос. — Так ты согласна со мной в том, что мы больше не пустим их в Дзон-Бальзур, сестренка?

— Мы с тобой всегда и во всем согласны, — тут же ответила альвийка. — Мы не пустим их ни в одно из трех королевств, раньше принадлежавших эльфам. Теперь это наши королевства. Наши, Дзон-Аклан, а не чужаков!

Альвийка издала какой-то резкий скрежещущий звук, и конь мрака, на котором скакала Малления, покорно подошел к ней и, пофыркивая, остановился. На его морде до сих пор виднелась кровь Идо.

Молниеносно обнажив меч, Фируска отрубила несчастному животному голову. Тело повалилось на берег рядом с Малленией, из обрубка шеи хлынула кровь, заливая пленницу с головы до ног.

— Сожрите этого предателя, — приказала альвийка двум другим коням мрака.

Те жадно набросились на еще теплую плоть — видимо, чудовища изголодались от быстрой скачки.

— Что двум альвам нужно в Вейурне? Дракону это, полагаю, не понравится.

Голос доносился откуда-то сверху. Схватившись за рукояти мечей, альвы развернулись и увидели на вершине холма черноволосую девушку в дорогом платье. Она пришла к ним без оружия, даже меча на поясе не было. В ее глазах что-то светилось, то не были глаза обычного человека. И это заставило альвов задуматься.

— Это волшебница, — шепнул сестре Сизарот. Он был наделен даром чувствовать магию, а тело этой девушки было наполнено магической энергией. — Кто вы? — уже громче спросил он.

— Тебя это не касается, — властно отрезала она. — Вы оставите в покое эту женщину, — волшебница указала на Маллению, — сядете на своих коней и покинете Вейурн. Возвращайтесь в Идомор, Гаурагар или Ургон и творите свои черные дела там.

Фируска опустила ногу на грудь Идо.

— Мы заберем ее с собой в Идомор.

— Только попытайтесь, — весело улыбнулась незнакомка. — Дракон будет очень рад, когда услышит об этом. У него появится повод напасть на альвов. Со времен прошлой войны пролетело уже много солнечных циклов. И, насколько я помню, та война не принесла ничего хорошего вашему народу.

— Но эта женщина — преступница, которую разыскивают, — вновь попыталась возразить альвийка.

— Тогда вам следовало ловить ее в Идоморе, а не в Вейурне. Убирайтесь! — Волшебница подняла руки. — Это мое последнее предупреждение.

За спинами брата и сестры что-то зашлепало. Из волн на берег выбрался какой-то мужчина. Его лицо было покрыто ссадинами. В руке он сжимал кинжал. Судя по всему, незнакомец был настроен весьма решительно. Столь же решительно, как и чародейка на холме.

— Отойдите от нее! — рявкнул он альвам. — Оставьте Маллению в покое, иначе волшебница развеет ваш прах по ветру! — Он оттащил бесчувственную девушку подальше от альвов и их прожорливых скакунов.

Один из коней мрака попытался лягнуть нахала, но тот с удивительной ловкостью увернулся.

— Вы не драконница, — отметил Сизарот. — Я не вижу у вас на шее медальона с драконьей чешуей. Почему же вы грозите нам местью Светложара так, словно он ваш давний друг?

Женщина не ответила. По крайней мере ничего не сказала. Ее правая рука дернулась вперед, ладонью вверх. Над перчаткой зажегся шар света и медленно полетел в сторону альвов. Свет становился все ярче по мере приближения к Сизароту и Фируске.

Кони мрака, пофыркивая, отпрянули. Мужчина заслонил собой Маллению, защищая от ударов копыт. Альвы недовольно поморщились. Свет резал глаза.

— Стоит мне завершить заклинание, и этот шар взорвется. Его свет навсегда ослепит вас, — пояснила волшебница. — Если вы полагаете, что и вслепую найдете дорогу домой, то оставайтесь. В противном случае советую покинуть Вейурн. Я скажу дракону, что альвы нарушили договор. Интересно, какие действия он предпримет в ответ?

Фируска хотела обнажить меч, но брат удержал ее. Подойдя к разбушевавшемуся коню, он вскочил в седло. Сестра последовала его примеру.

Альвы понеслись на восток.

Некоторое время шар света преследовал их, будто с неба спустилась полная луна и теперь летела над землей. Через десять миль чары развеялись, шар разлетелся на тысячи блесток, которые осыпались на белый снег, сливаясь с играющими в свете луны кристаллами.

Сизарот резко остановился, да и Фируска осадила коня. Свет месяца заливал их разъяренные лица, на которых играли тонкие темные линии. Альвы никак не могли успокоиться. Им хотелось уничтожить помешавшую им девицу, но в сражении с волшебницей они не могли победить. По крайней мере в открытом бою.

Оглянувшись, они посмотрели на остров и заметили в центре водоема странную конструкцию из металлических стен.

— Там мы найдем то, что нужно, — мрачно сказал альв, переглядываясь с сестрой. — Мы принесем им смерть, переправившись через озеро.

— Я не собираюсь уходить отсюда без Маллении, — поддержала его Фируска. — Она — ключ к нашей власти во всех трех королевствах. Кроме того, я хочу отомстить ей за Тиригона!

Сизарот заметил неподалеку рыбацкое селение и свернул на ведущую туда тропинку.

— Мы спросим у здешних людишек, кто живет на этом острове храбрецов. А потом посмотрим, не найдется ли среди них подходящего материала для нового произведения искусства. Сейчас я чувствую, как растет во мне желание создать что-то величественное. Что-то грандиозное.

Фируска ничего не ответила. Сейчас она думала о том, что вскоре этот остров нарекут Островом Мертвых.

Глава 8

Потаенная Страна, бывшее королевство Вейурн, Озергорд, зима 6491 солнечного цикла

Открыв глаза, Малления увидела над собой оранжевый полог балдахина. На ткани белым и желтым были вышиты незнакомые ей символы. Прохладный воздух отдавал влагой, казалось, что окна в комнате распахнуты настежь. Пахло пчелиным воском, на балдахине плясали отблески свечей.

Повернув голову, Идо увидела у кровати какую-то черноволосую девушку с правильными чертами лица. На незнакомке было приталенное алое платье, подчеркивавшее строгость осанки.

— Добро пожаловать. — Девушка улыбнулась. — Меня зовут Койра. Вы находитесь на острове Озергорд в Вейурне. В этом дворце вам не грозит нападение альвов, которые преследовали вас, Малления из рода Идо, — понизив голос, сказала она. — Мы сумели спасти вашу руку, но даже при использовании магии понадобится время на то, чтобы рана зажила. Конь мрака повредил не только мышцы, но и кость.

Малления посмотрела на свое предплечье, туго затянутое повязкой. Ей казалось, что она до сих пор чувствует клыки чудовища.

— Я обязана вам жизнью, — хрипло пробормотала она. — Мне никогда не отдать этот долг.

— Об этом и речи нет. — Койра приветливо улыбнулась. — Вы сражаетесь за свободу и отважились на то, на что у меня никогда не хватало духа.

— Не скромничайте, принцесса, — с другой стороны кровати сидел какой-то мужчина. — В Мифурдании вы воспротивились оркам Светложара. Вы тоже борец за свободу.

Прежде чем Идо успела повернуть голову, мужчина перешел к Койре. Девушка заметила, что у него весьма неаккуратная бородка и усы.

— Позвольте представиться. Меня зовут Родарио Седьмой. — Казалось, мужчина немного смутился.

— На берегу он защищал вас от коней мрака, — сказала Койра. — В то время как я занималась альвами.

Принцесса вспомнила, что Родарио так и не объяснил ей, как оказался на берегу. И как он не утонул? Он ведь говорил, что не умеет плавать.

— Значит, я в долгу и перед вами, — кивнула Малления.

— Ах, прошу вас, не будем об этом. Нам, борцам за свободу, следует держаться вместе. К тому же «защищал» — это громко сказано. Я лишь следил за тем, чтобы вы не попали под их копыта, вот и все.

Улыбнувшись мужчине, Идо повернулась к Койре:

— Альвы… Вы сумели победить альвов? Вдвоем?

— Я не настолько могущественная волшебница, как мои предшественницы, и все же я умею плести чары. Вам повезло, что альвы появились как раз в тот момент, когда я пополнила свои запасы магической силы. Случись это чуть раньше — исход нашей встречи был бы совсем иным. — Принцесса налила гостье чаю. — Однако же я должна вас разочаровать. Альвы живы. Я лишь прогнала их обратно в Идомор.

Малления, побледнев, сжала зубы.

— Вы их не знаете.

— Они двойняшки, верно? — спросил Родарио. — Так похожи друг на друга…

— Тройня, — поправила его Идо, отпивая чай.

Только сделав пару глотков, она поняла, насколько пересохло в горле.

Койра отбросила со лба прядь волос.

— Поскольку мы встретили только двоих из них, а вы скакали на коне мрака, я вполне могу предположить, что же случилось.

— Они напали на меня в Святграде, в Гаурагаре. Убили моих товарищей. Мне удалось уничтожить одного из альвов и сбежать, прежде чем они догнали меня, — рассказала Малления. — И теперь они вернутся, чтобы покончить со мной. Я слышала часть их разговора.

— Вы понимаете, что они говорят? — Родарио удивленно уставился на нее. Эта девушка ему очень нравилась. Так же как и Койра. Хотя Малления была сложена иначе, да и локоны у нее были белокурыми. По ней было видно, что она часто упражняется в фехтовании. — Мое почтение! Как вам удалось выучить альвийский? Говорят, это очень сложный язык.

Идо слабо улыбнулась.

— Когда захватчики живут в стране много лет, как альвы в моем родном Идоморе, местному населению ничего не остается, как выучить язык врагов. — Она не решалась прикасаться к ране. Предплечье пульсировало болью и немного чесалось. — Я скоро выздоровею?

— Кость серьезно пострадала, открытый перелом, много осколков. Я сплела заклинание, позволяющее срастить руку, но, чтобы осколки срослись, придется вести себя очень осторожно в течение семи-восьми дней. — Койра встала. — Ближайшие два дня вам требуется соблюдать постельный режим. Может быть, вы хотите, чтобы я послала гонца к вашим близким и сообщила, где вы находитесь?

Малления тяжело вздохнула.

— У меня никого не осталось. Дзон-Аклан, как они себя называют, убили всех, с кем я состояла хоть в каком-то родстве. Они убили всех потомков принца Маллена.

— Что значит «Дзон-Аклан»? — поинтересовался Родарио.

— Если я правильно понимаю, то «боги Дзона».

— Вот это титул! — Седьмой потеребил бородку, вырвав тонкий волосок. — Простите мое любопытство, но почему эти альвы убивают ваших родственников? Чтобы навсегда подавить восстание? Или дело в чем-то другом?

— Другом? — удивилась Малления.

— Ну, я не знаю… Это же вы из Идомора. Вы, должно быть, знаете давние легенды и предания. Возможно, существует какое-то пророчество, согласно которому смерть альвов связывается с потомком славного принца Маллена?

— Я никогда не задумывалась над этим, — призналась Идо.

В ней нарастало беспокойство.

— Известно, что альвы любят суеверия. Ну, то есть так говорят, — поправился Родарио. — Вполне может быть, что они преследуют вас и ваших родственников, чтобы предотвратить исполнение пророчества. — Он разволновался не меньше Маллении. — Все это напоминает историю, из которой вышла бы чудесная пьеса, вы не находите?

— Не хочется развеивать ваш восторг, но на какой сцене вы собираетесь ставить эту пьесу? — вмешалась Койра. Она опасалась, что речи Седьмого лишат Идо покоя, необходимого для выздоровления. — В Вейурне у вас не будет зрителей, в Идоморе актер не успеет произнести и трех реплик, если альвы в этой истории будут проигравшей стороной.

Родарио опять подергал себя за бородку, словно пытался заставить ее вырасти.

— Это, несомненно, так, — согласился он. — Однако нужно будет прояснить все. Полагаю, что черноглазыми движет не только кровожадность.

Идо хотела возразить, но вдруг в дверь постучали. Слуга заглянул в комнату.

— Принцесса, вас зовет мать. Прибыл гонец. Один из драконников.

Койра кивнула, и слуга удалился.

— Отдыхайте, Малления. Вскоре мы вас навестим. — Она жестом попросила Седьмого сопровождать ее. — Чем больше вы будете спать, тем быстрее заживет рана.

Выйдя из комнаты, Родарио и Койра зашагали по дворцу, стоявшему на вершине единственной на острове горы.

— Как вы думаете, что хочет передать нам дракон? — не выдержал Седьмой.

— Я думаю об этом с того момента, как услышала о гонце. — У Койры на душе было тревожно.

Она корила себя за то, что столь необдуманно поступила в Мифурдании, еще и выдала свое имя. Принцесса навлекла опасность не только на себя, но и на свою любимую матушку. Дракон никогда ничего не прощает. И уж тем более он не станет закрывать глаза на смерть своих союзников и помощь преступнику.

— Я мог бы добровольно сдаться, если драконник этого потребует, — начал Родарио.

Койра лишь отмахнулась.

— Никто не будет сдаваться. Думаю, стоит переключить внимание дракона на тех двух альвов. Причем не следует сообщать, что здесь искали черноглазые. Мертвый конь мрака послужит весомым доказательством. Полагаю, по сравнению с этим наши мелкие проказы в Мифурдании уже не будут для него столь важны. — Она сама не верила в эти слова. — А вы как? Лицо еще болит?

Седьмой потер ссадину на щеке.

— Ничего страшного. Стена нежно поцеловала меня, вот и все.

— Я до сих пор не понимаю, как вы умудрились упасть за парапет, а потом доплыть до берега. Разве вы не говорили, что не умеете плавать?

— Я был неосторожен, вот и поскользнулся в луже. А как доплыл… Думаю, Самузин сохранил меня, — солгал Родарио.

Он решил никому не рассказывать о поступке Лойтана. Нужно было разобраться самостоятельно, поговорив с графом с глазу на глаз. В будущем Родарио собирался вести себя с Лойтаном осторожнее и больше не поворачиваться к нему спиной.

— Воля божья ясна мне. Я упал со стены из-за собственной неуклюжести, но смог вовремя добраться до берега. Представляете, что было бы, если бы вы выступили против альвов в одиночку? — Казалось, Седьмой говорил совершенно серьезно, будто и вправду верил, что без него принцесса не справилась бы.

Койра рассмеялась.

— Да, вы мой спаситель, Родарио Седьмой. — Она взяла актера за руку. — Кто бы мог подумать, что в этой груди бьется столь отважное сердце? Простите меня за то, что говорю такие слова, но я не верила в вас. В особенности после приключения в Мифурдании.

— Как это понимать, принцесса?

— Увидев меня, вы испуганно закричали, словно девчонка. Это было очень мило.

— Пф-ф, — фыркнул Родарио.

Волшебница вновь не смогла сдержать смех.

— Я рада, что сумела познать ваш истинный характер. — Она заглянула в его карие глаза, собираясь отпустить очередное ироничное замечание… и осеклась.

На мгновение дурашливое выражение исчезло с лица Седьмого, сменившись чем-то иным, чем-то очень мужественным и отважным. Родарио совершенно переменился, теперь он производил другое впечатление. Принцесса не сводила с него глаз, но мгновение прошло, и вот перед ней вновь стоял тот же нескладный неумеха.

Улыбнувшись, Седьмой сжал ее пальцы.

— Я тоже рад.

Он отпустил руку девушки, когда они повернули за угол. Тут их могли увидеть слуги.

Койра так и не поняла, что же произошло.

Они вместе вошли в западную часть дворца, где жила королева Вейурна. Впрочем, этот дворец уже давно был похож на темницу.

Слуги открыли высокие створы двери, и Родарио с Койрой вошли в зал с большим круглым окном, сложенным из множества мелких стекол, разделенных свинцовой решеткой. За окном плескалось озеро, и казалось, что оно тянется до самого горизонта. На поверхности воды играли волны, вдалеке выдавались отдельные острова.

Вей Одиннадцатая, низложенная королева Вейурна, сидела в мягком кресле напротив окна, вокруг нее стояли четыре вооруженных драконника в доспехах. На королеве были шелковое кроваво-красное платье и диадема с острыми шипами. К ее наряду не подходил лишь металлический ошейник на горле. В четыре паза были продеты цепи, тянувшиеся к ее стражам. Родарио заметил на ошейнике планки — если стражи дернут за цепи, ошейник затянется и королева погибнет от удушья. Если же все они приложат достаточно сил, то, возможно, этого рывка хватит, чтобы оторвать ей голову.

Седьмой восхищался королевой, нисколько не выказывавшей своего унижения. Он слышал о том, что стражи не спускают с нее глаз, — Светложар опасался, что Вей может погрузиться в воды источника. Эта женщина была самой могущественной волшебницей в Потаенной Стране, говаривали даже, что она сильнее Лот Ионана. И никто не знал, сколько ей на самом деле лет.

И все же Светложару удалось победить ее. Дракон пообещал королеве помилование дочери и безопасность подданных, если та согласится на постоянное наблюдение стражей. По слухам, Светложар едва не проиграл ту войну, но в конце концов удача оказалась на его стороне. «Интересно, почему Вей просто не убьет этих четырех драконников, — подумалось Родарио. — Возможно, она беспокоится о судьбе своей страны?»

Королева кивнула, цепи тихо звякнули. Койра и Седьмой поклонились и присели на стулья, принесенные слугами.

Из-за книжного шкафа вышел еще один драконник. В руках он сжимал какой-то тяжелый фолиант. Мужчине было лет пятьдесят. Короткие каштановые волосы обрамляли лицо, над левым глазом виднелся след давнего ожога. За незнакомцем следовали два воина-орка, закованных в броню с головы до ног. Смерив вошедших взглядом, драконник уселся за письменный стол королевы.

— Вы не туда сели, — резко произнесла Койра. — Конечно, если под этим доспехом не скрывается тело женщины и не вам принадлежит корона Вейурна.

— Ах, глупость юности, — расхохотался драконник, открывая книгу. — Вы всегда несдержанны в словах, принцесса. Подумайте, какую беду это может навлечь на вас. Кто-то может решить, что вы излишне высокомерны и упрямы.

Родарио смотрел на медальон с драконьей чешуей, висевший на шее гонца на золотой цепочке. На чешуе виднелась гравировка — символ того, что этот человек являлся непосредственным представителем Светложара, а значит, его слово — закон. Седьмой решил, что это дурной знак.

— Я хочу сделать признание. Это я во всем виноват.

— Виноват? — Драконник удивленно уставился на него. — Во имя Тиона! А я вас и не заметил. Еще один из претендентов на звание лучшего Родарио, — простонал он. — Нужно перебить вас всех, чтобы не приходилось смотреть на ваши лица. Дайте-ка подумать… Вы слишком толстый, ваша бородка смехотворна, речь не производит особого впечатления. К тому же вы мямлите, словно набили щеки ватой. Да, не похожи вы на того, кого мы казнили в Мифурдании. Думаю, именно он мог бы выиграть то состязание.

Седьмой и Койра оцепенели.

— Ну вот, и паясничать больше не хочется, верно? — ухмыльнулся драконник. — Давайте вернемся к причине моего пребывания здесь. Я посол Гирин, представитель Светложара. Мой повелитель прислал меня сюда, чтобы расследовать случившееся в Мифурдании. Говорят, — он посмотрел на Койру, — вы замешаны в свершившемся там преступлении. Там явно действовал маг. — Драконник указал на Вей. — Ваша мать не покидала остров, в этом меня заверили ее стражи. Значит, остаетесь вы. Вы нарушили договор!

— Посол, кого вы казнили? — вмешался Родарио.

— Вас так много… — Драконник закатил глаза. — Неужели я должен запоминать прозвища каждого из вас? По-моему, он называл себя Непревзойденный. — Посол злорадно улыбнулся. — И все же моим людям удалось превзойти его в бою. Меч срубил бунтовщику голову. Не будет он больше марать бумагу своими писульками о свободе и восстании.

Койра в ужасе зажала рот ладонью. Седьмой покачнулся.

— Выдержка, — пробормотал он.

— Вернемся к вашему вопросу. — Гирин повернулся к Койре.

— Вы не того подозреваете, — перебил его Родарио. «Выдержка!» — Это сделал я.

— Вы? — Посол расхохотался. — Чего вы добиваетесь? Чтобы я умер от смеха?

— Я актер и умею отводить глаза зрителям, дурачить их. В театре можно создавать иллюзии, словно творится магия, гаснет свет, демоны приходят в наш мир. Для этого лишь нужен правильный реквизит, — объяснил молодой человек. — Наверняка вы слышали истории о гениальном магистре техникусе Фургасе. У меня было достаточно времени, чтобы подготовиться к похищению Непревзойденного. Один мой друг переоделся в женское платье, и мы вместе проникли в башню. Орки глупы, их несложно одурачить.

Выпрямившись в кресле, Гирин поманил актера пальцем.

— Подойдите-ка сюда.

Родарио спокойно и неторопливо подошел к столу.

Вей и Койра взволнованно переглянулись.

Принцесса была тронута самоотверженностью Седьмого. Этот человек готов был пожертвовать ради нее жизнью! Койру разрывали противоречивые чувства. Если драконник решит, что она нарушила договор со Светложаром, то опасность будет грозить ее матери. И в то же время принцесса не хотела принимать жертву Родарио. Она восхищалась его отвагой. Этот человек оказался намного мужественнее, чем она предполагала.

Актер подошел к столу, и Гирин смерил его насмешливым взглядом.

— Ну что ж… Покажите мне, как вы такое сотворили, — потребовал он, откидываясь на спинку кресла. — Сплетите заклинание.

— Но… у меня не было возможности подготовиться, — возразил Седьмой, поднимая руки и показывая драконнику рукава. — Однако я все объясню. Возьмем, к примеру, огненный шар. Здесь, в рукаве, я поместил трубки с семенами определенного растения. Когда я задействовал это устройство, кремень чиркнул…

— Нет, я не хочу выслушивать ваши объяснения. — Гирин покачал головой. — Я хочу увидеть собственными глазами.

— Для этого мне нужно было бы вернуться в Мифурданию за реквизитом. — Родарио пожал плечами. — Иначе не получится. Возможно, нам повезет и по дороге мы повстречаем альвов, которые шпионили в Вейурне.

— Ну конечно, — фыркнул посол. — Альвов. Их тут на каждом шагу можно встретить. Недавно я видел, как одна альвийка рыбачила у озера.

Орки громко расхохотались.

— Вы мне не верите? — Родарио повернулся к Койре. — Вчера ей пришлось сразиться с тремя альвами. Если бы не принцесса, шпионы пробрались бы еще глубже на территорию Вейурна. На берегу вы увидите останки одного из коней мрака. Несомненно, разведчики еще где-то здесь. Необходимо сообщить Светложару. Альвы не соблюдают договор, вы не находите?

Немного подумав, Гирин отослал орков проверить берег.

Койра едва сдерживала улыбку. Седьмой умело переключил внимание драконника. Было понятно, что Гирин не может себе позволить игнорировать такой факт.

— Однако же, — драконник повернулся к актеру, — что бы там ни произошло с альвами, это не снимает с вас вину за случившееся в Мифурдании. — Он махнул рукой орку, и тот подошел к Родарио. — Я поеду с вами на опознание. Нужно, чтобы на вас посмотрели стражники, присутствовавшие при инциденте в башне. Если они решат, что действительно перепутали вас с Койрой, то подозрения с семьи Вей будут сняты и никто не пострадает. — Гирин кивнул королеве. — Для вас же, Родарио-как-вас-там, путешествие закончится в любом случае. В день нашего приезда конкурс подходит к концу. Вам, возможно, даже посчастливится узнать имя победителя до того, как мы отрубим вам голову.

Седьмой побледнел, но по-прежнему держался героем: спина прямая, подбородок чуть поднят. Орк, подойдя к лицедею, связал ему руки за спиной.

Койра вновь посмотрела на мать, пытаясь понять по ее выражению лица, о чем думает королева.

— Я говорю правду, посол, — повторил Седьмой. — Но что, если орки не будут уверены в своих показаниях? Можно ли полагаться на память этих существ?

— Если они будут уверены, что видели в тюрьме именно Койру, то королеве Вей придется столкнуться с последствиями поступка дочери, — равнодушно заявил Гирин. — Именно так и говорится в подписанном вами договоре. Дракон настаивает на том, чтобы вы придерживались оговоренных в документе пунктов. Если договор был нарушен — вам придется отвечать, ибо нарушила его плоть от плоти, кровь от крови вашей.

— В этом нет нужды, — вмешался Родарио. — Койра никак с этим не связана.

Орк оттащил его в сторону и усадил рядом с письменным столом.

— Мама, как ты думаешь… — Койра опустила руки на пояс. — Альвы ведь не остановились бы перед убийством посла, как полагаешь? Ну, если бы они встретили его и он героически попытался остановить их?

— Вряд ли, — согласилась королева. — Нужно срочно попросить дракона о помощи в битве с альвами, грозящими нашей безопасности.

— Что все это значит? — рявкнул Гирин, переводя взгляд с Вей на ее дочь. — Здесь нет альвов, и, уж конечно, они не отважились бы напасть на посла великого Светложара. Они ведь знают, каковы могут быть последствия этого поступка.

Вей медленно поднялась с кресла. Ее руки были сложены на талии так же, как и у Койры.

— Я уже давно ждала возможности избавиться от этих пут, посол, — гордо заявила она. — Боги смилостивились надо мной и даровали мне шанс. Благодаря вам и альвам.

Гирин, уже понимая, что сейчас произойдет, вскочил со стула.

— Быстро! Убейте их обеих!

Орк обнажил огромный меч и бросился на Койру, четверо стражей дернули цепи. Ошейник затянулся.

Родарио подставил орку подножку. Этого было недостаточно для того, чтобы чудовище упало, но оно потеряло равновесие. Понадобилась пара мгновений, чтобы орк сумел продолжить атаку.

Алые молнии сорвались с рук Койры и ударили в лицо и грудь орка. Завопив от боли, воин повалился на мраморный пол. Даже темная кровь, хлынувшая из его ран, вспыхнула ярким пламенем. Родарио не мог отвести взгляда от этого завораживающего зрелища.

Белые язычки энергии охватили ошейник, не позволяя ему затянуться. Потом Сила пробежала по цепям, перекинулась на руки драконников. Их пальцы с шипением зажглись, словно сухие ветки старого дерева.

Через мгновение пламя охватило их кожу и доспехи, из горжетов повалил дым. Две фразы заклинания — и обугленные тела стражей повалились на пол.

Кольцо на горле королевы раскололось на несколько частей и раскаленными обломками посыпалось ей под ноги. Вей смотрела на Гирина, выхватившего меч. Драконник дрожал.

— Неужели ты действительно думал, что во мне больше не осталось магии? — в ярости выдохнула она.

— Дракон прилетит сюда и уничтожит тебя! — рявкнул Гирин. — Он уничтожит Вейурн! Вся твоя страна погибнет в пламени!

— Дракон ничего не узнает об этом. Мы расскажем ему о твоей героической битве с альвами. Во дворце. Ты станешь легендой. Радуйся этому. — Улыбнувшись, Койра подошла к Родарио. Одна молния — и его оковы пали. — Мы попросим Светложара отыскать альвов. В конце концов, нас столь же беспокоит безопасность Вейурна, сколь и его, пускай и по другим причинам. Он откликнется на нашу просьбу, я уверена в этом.

— Но сначала… — Вей медленно направилась к Гирину, — …ты должен погибнуть. Тогда наша история будет правдоподобна.

Гирин ударил мечом в окно, разбив четыре части фрески. В образовавшийся проем ворвался порыв ветра, закружив над столом бумаги. Пустые стаканы со звоном слетели с тумбочки и разбились вдребезги, занавески затрепетали.

— Ни за что! — Драконник прыгнул в окно.

Он знал, что упадет в озеро, а значит, шанс выжить все же есть, пускай тут и очень высоко.

Родарио не хотел давать послу ни единой возможности выжить. Неожиданно быстро он подхватил кинжал одного из стражей и метнул в Гирина.

Острие пробило затылок, тело обмякло, драконник выпустил меч. Седьмой удовлетворенно кивнул.

Все трое подбежали к окну. Мертвое тело рухнуло в волны.

— Тут по меньшей мере восемьдесят метров, — злорадно протянул Родарио. — Он погиб бы от удара о воду. Этого Гирин не просчитал.

Койра задумалась, был ли столь меткий бросок кинжала случайностью. Или дело в чем-то другом?

Воды сомкнулись над трупом.

— Нам нужно его тело? — спросила она у матери.

— Да, не помешало бы. У нас и так достаточно трупов, чтобы подтвердить свою историю перед Светложаром, но тело посла было бы наиболее убедительным доказательством. — Королева заметила лодку, плывущую к берегу. — Это орк, которого он отправил на поиски коня мрака.

— Я позабочусь, чтобы он не доплыл туда. Этот стражник мог видеть, кто выпал из окна. — Койра обняла мать. — Сколько же я ждала этого момента!

— Целую вечность. Мне так показалось. — Закрыв глаза, Вей опустила руки на плечи дочери.

Сердце Родарио выскакивало из груди.

— Что мы теперь будем делать? — взволнованно спросил он. — Каков наш план? У вас же есть план, верно?

— Да. — Принцесса разжала руки. — Мы скажем дракону, что альвы перебили его людей. А потом посмотрим, что случится. В лучшем случае Светложар пойдет на альвов войной. Так оба наших противника ослабеют. Тем временем мы сможем подготовиться. — Она обняла Седьмого. — Я буду рада, если и вы поможете нашему восстанию.

Родарио бросило в жар. Он чувствовал близость тела девушки, представляя себе ее обнаженной, как тогда, на дне волшебного источника.

— Я тоже буду рад, принцесса, — прошептал он, смущенно поднимая руки и не зная, можно ее обнять или нет.

Прежде чем актер решился, Койра отстранилась.

— Вы настоящее сокровище, Родарио Седьмой!

— У меня уже есть одно предложение! — торопливо выпалил он. — Я думаю, стоит подарить народу веру в то, что Неизвестный поэт, славивший свободу, все еще жив. Как вы смотрите на это? Я мог бы взять на себя его роль — я имею в виду, в плане стихосложения.

Койра кивнула, хотя было видно, что она не в восторге от этого предложения.

— Вы думаете, что способны на это? Я имею в виду ваш поэтический талант…

— Я быстро учусь. Вот увидите. — Родарио поклонился. — Обещаю, вы удивитесь, когда узнаете, насколько быстро.

И вновь на его лице промелькнуло что-то… что-то неуловимое… Словно где-то глубоко в этом нескладном человечке прятался другой Родарио, Родарио, который так хорошо умел метать кинжалы. Койра чувствовала, что ее интерес к этому мужчине растет.

По-прежнему стоя у окна, королева любовалась озером.

— Позаботься о зеленокожем, Койра, — распорядилась она. — Сейчас он доплывет до берега. А я пока поговорю с нашим новым поэтом. Его предложение кажется мне очень заманчивым.

— Рад услужить, ваше величество! — Седьмой поклонился.

Потусторонние Земли, в семидесяти шести милях от Черного Ущелья, зима 6491 солнечного цикла

Тупой край бойка обрушился на нагрудник Тунгдила, и вновь вспыхнули руны на доспехе — ярче звезд, ярче солнца. Молния пробежала по рукояти молота и ударила вверх, в крышу. Молот упал на пол.

— Ха! — радостно воскликнул Боиндил. — На этот раз мне удалось уклониться от магической атаки. — Ухмыльнувшись, гном пригладил вставшую дыбом бороду. Отдельные волоски продолжали упрямо топорщиться — заряд был довольно мощным. — Если отпустить рукоять, энергия рассеивается. Ну, что скажешь, книгочей? Я молодец или я не молодец? — Подняв молот, он внимательно осмотрел боек. — Кажется, с оружием все в порядке. А ты как? Двигаться можешь? — Бешеный протянул другу руку.

Златорукий прищурился.

— Перед глазами все плывет, — недовольно сказал он, но руку поднять сумел и уже через мгновение стоял рядом с товарищем. — Ты смотри, помогло. Грубо, опасно, но эффективно.

— Не так уж и опасно, — рассмеялся Боиндил, глядя на дыру, пробитую разрядом в крыше. — Как бы то ни было, теперь я знаю, что делать в такой ситуации. Ну, если ты опять застынешь. Ты, главное, в будущем следи, чтобы я все время был рядом. А то противники окаменят тебя, а кто-то примет за статую и поставит на пьедестал.

Тунгдил пошевелил руками и ногами, покрутил головой. Доспех сохранял прежнюю подвижность, словно ничего и не случилось.

— Попробую помнить об этом, когда в очередной раз вступлю в бой с врагом, — проворчал гном, направляясь к столу.

Но еды там почти не осталось.

— Я же не знал, что мой курс лечения так быстро приведет твой истеричный доспех в чувство, — принялся оправдываться Боиндил в ответ на укоризненный взгляд друга. — Кстати, а как так вообще получилось?

— Не знаю. Такого не должно было произойти.

Засмеявшись, Бешеный снял с потолка засохшую колбасу.

— Подожди, сейчас я ее снегом оботру. Наверняка тебе понравится. — Он постучал колбасой о нагрудник Тунгдила. — Когда она разморозится, конечно.

— Спасибо, не нужно, — остановил его Златорукий. — Что там с Третьим?

— На пути в долину его догнала Белая Смерть. Враккас был на нашей стороне. — Боиндил задумался, и его лоб прорезали глубокие морщины. — Я впервые вижу такого юбочника. В таком доспехе и с такими рунами. Могу поклясться, что это были альвийские письмена. Странно, что и говорить.

— Что же в этом странного? Ты сам говорил мне, что Третьи заключили договор с черноглазыми. — Тунгдил выскреб остатки еды из котелка и выложил свой ужин на тарелку.

— Договор — это одно, а символы на доспехе — совсем другое. По слухам, Третьи не очень-то и ладят с альвами. Вряд ли они перенимают друг у дружки опыт в ковке доспехов. — Бешеный невольно покосился на тиониевый нагрудник Тунгдила.

Прожевав, Златорукий налил себе чаю.

— Ты хочешь спросить, у какого существа я отобрал эти латы, — протянул он.

— Да, книгочей. Я понимаю, что это был какой-то мерзавец. Понимаю и то, что при изготовлении этой брони подонок пользовался черной магией, такой же как у альвов. Но что еще мне следует знать? Так, на всякий случай?

Расправившись с ужином, Тунгдил с аппетитом облизал ложку.

— Очень вкусно, — похвалил он кулинарные способности товарища. — Маловато, но вкусно.

— Не хочешь рассказать о доспехе? — Бешеный прищурился. — Вряд ли тебе удастся так легко сменить тему разговора. — Порывшись в сумке, он достал еще одну трубку. — Хорошо, что я прихватил запасную. Этот ублюдок растоптал мою любимую! Любимую! Она так хорошо пропахла дымом! — Гном раскурил табак от головешки в камине.

Тунгдил молчал. Он засмотрелся на светлый дымок над чашкой, соединявшийся с синеватыми колечками табачного дыма от трубки.

— Я повстречал его через один солнечный цикл после того, как попал на ту сторону барьера. По крайней мере я думаю, что прошел один солнечный цикл. Там иначе воспринимается свет солнца и поэтому быстро теряешь счет дням. Я столкнулся с отрядом орков, пришлось отступать. Тогда я еще не оправился от ранения, полученного в битве при Черном Ущелье. Первые двадцать орков издохли быстро, но из коридора выходили все новые и новые чудовища, словно их манили, а не пугали предсмертные крики собратьев. Я отступил, прижался спиной к стене и защищался. В теле у меня уже торчало два арбалетных болта, левая рука была сломана. Я взмолился Враккасу. И тогда появился он. — Голос Златорукого сорвался, гному пришлось отхлебнуть еще чаю. — На нем тогда был другой доспех, не этот, но очень похожий. Это был первый скованный им доспех… — Тунгдил подался вперед. — Клянусь, его умения в бою намного превышают наши! Он дерется даже лучше тебя, Боиндил. Представь, что я с тобой и твоим братом сражаюсь плечом к плечу. Так вот, он так дерется один! В каждой руке у него оружие весом не меньше твоего молота, и при этом он двигается так быстро, что от его ударов почти невозможно уклониться. А третий боевой инструмент был в ножнах за спиной. Он…

— Как его зовут? — Бешеный завороженно слушал.

В глазу Тунгдила что-то вспыхнуло — то ли страх, то ли злость оттого, что его перебили.

— У него много имен. Но одно из них я могу тебе назвать. Враккас. Его зовут Враккас.

— Что? — Бешеный резко выпрямился. — Это богохульство! Да как он смеет…

— Несомненно, он обладает необычайными способностями. До моего появления в тех краях он был единственным гномом в царстве тьмы. — Златорукий поежился. — Если бы ты его увидел, Боиндил, понял бы, почему я поверил ему. И его имени. К тому же он спас меня от орков. — Тунгдил уставился на свою чашку. — Он отвел меня в свое убежище, старую крепость, заброшенную детищами Тиона. Этот гном укрепил свое жилище и выстроил внутри огромную кузницу. Именно так я и представлял себе Вечную Кузницу нашего творца! Там горят горны, чей жар плавит все металлы, Боиндил! Все! Любую руду! Я видел это собственными глазами. По сравнению с ними горн Драконье Дыхание — детские игрушки. — Поднявшись, гном принялся ходить туда-сюда по комнате. — В мрачной твердыне он проводил дни, придумывая новые доспехи и воплощая свои идеи в жизнь. Наверное, можно сказать, что я стал его подмастерьем.

Боиндил почесал бороду. История ему не нравилась.

— А эти руны? Их тоже выдумал Лжевраккас?

Тунгдил кивнул.

— По-моему, он обладал определенными познаниями в магии, только его чары отличались от тех, которые плетут волшебники в Потаенной Стране. По ту сторону барьера магию творят при помощи рун. Эти волшебные руны можно пробудить, произнеся определенные слова. Или они сами просыпаются.

— Да, я помню, — пробормотал Бешеный. — Одной наглядной демонстрации мне вполне хватило. — Он посмотрел на потолок.

Через дыру в крыше в комнату залетали крупные снежинки и, оседая на пол, таяли. «Лучше прореха в потолке, чем оторванная рука», — подумалось Боиндилу.

— Так, значит, он стал твоим учителем? — Бешеный подпер подбородок кулаком.

Златорукий по-прежнему нервно вышагивал по комнате.

— Он научил меня таким приемам кузнечного дела, о которых я раньше и не слыхал. Вскоре я сработал свой первый доспех. Но через некоторое время заметил, что к моему учителю приходят чудовища и он принимает их. То были страшные создания, Боиндил. Слуги кордриона и другие, еще более кошмарные порождения тьмы. Им нужны были доспехи для битв. Были и такие, кто хотел бы, чтобы мой учитель встал во главе их войска. Они готовы были отдать все, что угодно, ради этого, потому что между чудовищами шла война. Дело в том, что монстры не могли выбраться из Черного Ущелья, а стремление убивать заложено в самой их природе и потому они обратили оружие друг против друга.

Пред внутренним взором Бешеного представали удивительные и в то же время страшные образы. Коридоры… в них полно чудовищ, которые убивают друг друга. Стены, потолок и пол, залитые кровью и покрытые прилипшими к камню внутренностями. Огромные пещеры, где собирается могучее войско. Битва, крики, удары. Черные крепости в осаде. Стены, сотрясаемые ударами камней и таранов.

Еле стряхнув оцепенение, Боиндил взглянул на друга. Тот понимающе улыбался.

— Ты даже представить себе не можешь, что я видел. Не хватит слов, чтобы описать это, — прошептал Тунгдил. — Ох, сейчас я многое бы отдал, за глоток водки и кружку темного пива, — вздохнул он.

— Я тоже, — пробормотал Бешеный. Рассказ Златорукого произвел на него жутковатое впечатление. — И что же случилось?

— Мой наставник… если его можно так называть… никогда не соглашался на подобные предложения. Он не хотел вести войско тьмы. Да и с чего бы ему такого желать? Это не его война. И не его народ.

— Откуда он родом? — опять перебил Боиндил.

Но Тунгдил не ответил.

— Он поставлял необходимое оружие обеим сторонам, но никогда не продавал хорошие доспехи, по крайней мере настолько хорошие, как делал для себя. Через тридцать солнечных циклов учитель уже полностью доверял мне. Он поручал мне вести сделки с порождениями зла. И через некоторое время чудовища и мне предложили участвовать в войне. — Сглотнув, Златорукий опустил голову. — Я не отказал. Разум подсказывал, что нужно перебить как можно больше чудовищ, а лучший способ это сделать — натравить их друг на друга. Кроме того, мне нужно было попасть в Черное Ущелье. Как бы я это сделал, не стань я военачальником?

— Это было мудрое решение, книгочей.

— Но оно привело к ссоре с наставником. Он верил, что я буду вести себя так же, как и он, то есть не стану принимать чью-либо сторону и буду со всех брать деньги. — Тунгдил потянулся к чашке и обнаружил, что чай уже допит. — Я стал наемником. Наемником, Боиндил! Сотню циклов я нанимался к тем правителям, которые предлагали мне больше золота. У меня даже было собственное королевство. — Гном мрачно улыбнулся. — Я командовал войском в тысячу солдат, две мои крепости считались неприступными. Но так я вызвал недовольство тамошних правителей. Те, кому я служил, объединились и пошли на меня войной.

— Тебе пришлось бежать?

Тунгдил рассмеялся, и от этого мрачного смеха у Бешеного мурашки побежали по спине.

— Нет. — В голосе друга слышалась нескрываемая злоба. — Я победил их и захватил их королевства. Мои воины были лучшими по ту сторону барьера, потому что я обучил их боевым искусствам гномов. Они прорубались сквозь ряды моих врагов, словно война была для них игрой. Мое правление в этом королевстве длилось целых тридцать солнечных циклов. Я был неоспоримым повелителем земель по ту сторону барьера.

— И так ты накликал на себя гнев своего учителя, — предположил Боиндил.

Его познабливало от тревоги.

Тени плясали на лице Тунгдила, придавая гному еще более мрачный вид.

— Да. Теперь он не мог больше ковать доспехи на заказ. Я уничтожил его источники дохода. — Златорукий вздохнул. — Позволь мне отправиться спать, друг мой. Я так устал… И мне больно от воспоминаний о тех временах в царстве зла. Они ранят мой разум и мою душу. — Гном подошел к лежанке. — Подежуришь первым?

— Конечно, книгочей. — Бешеный едва мог скрыть разочарование.

Тысячи вопросов роились в его голове, словно назойливые мухи. Но Боиндилу было жаль товарища, потому он молча смотрел, как Тунгдил укладывается, охая и кряхтя, точно восьмисотлетний гном.

Бешеный подбросил дров в камин и печь, чтобы ночью не замерзнуть. Тепло уходило в дыру в потолке. Когда Боиндил оглянулся, Златорукий уже крепко спал.

Гном огладил бороду и нерешительно остановился посреди комнаты. Время тянулось мучительно медленно.

Подойдя к постели друга, Бешеный склонился над ним, внимательно всматриваясь в такие знакомые, такие родные черты. Его правая рука потянулась вперед, пальцы замерли у золотой повязки.

Но Бешеный медлил. «Это неправильно!» — сказал он себе. Сжав пальцы в кулак, гном опустил руку, повернулся и подошел к столу.

«Однажды ты пожалеешь об этом! Такой возможности больше не представится!» — бушевали голоса сомнений в душе, но Боиндил не обращал на них внимания.

Подняв голову, он посмотрел на дыру в крыше, на звезды и вознес молитву Враккасу. Истинному Враккасу. Этот настоящий Враккас не мог жить в Черном Ущелье среди чудовищ.

Глава 9

Потаенная Страна, северо-восток Коричневых гор, королевство Четвертых, зима 6491 солнечного цикла

Боиндил и Тунгдил приближались к Сребротверди, крепости, преграждавшей путь врагам, которые могли вторгнуться в Потаенную Страну с северо-востока.

Эту крепость двести одиннадцать солнечных циклов тому назад племя Четвертых укрепило черным базальтом — гномы посчитали, что именно с этой стороны будут двигаться чудовища из Черного Ущелья.

Заснеженные башни и зубчатые стены закрывали от путников Златотвердь, вторую крепость на пути в Коричневые горы.

Боиндил недовольно осмотрел постройку: Враккас не даровал Четвертым мастерства каменотесов, их талантом была обработка драгоценных камней.

Пони и бефун выехали на белую равнину. Когда-то именно здесь проходил бой между орками и акронтами. Бешеный слышал множество преданий о битве, хотя сам и не присутствовал при этом историческом событии.

— Могу себе представить, что тут творилось! Вот это была рубка! Все, как я люблю. — Дыхание белым паром вырывалось у него изо рта. — Только подумай! Свинорылые, огры и тролли осаждали эти стены. — Равнорукий указал направо. — Вон там башня проломилась под обстрелом их катапульт, она упала, погребя тысячи чудовищ. — Гном вздохнул. — Монстры подходили все ближе, уже приставили лестницы, пытаясь забраться на крепостной ход, когда… — он выдержал драматическую паузу, — …когда появились они!

Тунгдил внимательно слушал друга. Судя по выражению лица, он понятия не имел, чем завершилось то сражение.

— Чудовища почти победили Четвертых, но тут на равнину вышли акронты. Они гонялись за орками, словно псы за кошками. — Рассмеявшись, Бешеный шлепнул себя по колену. — Эх, хотел бы я увидеть тот бой! Жаль, что меня здесь не было.

— Акронты потом сожрали орков?

— Именно. Помнишь Джеруна, телохранителя Андокай Вспыльчивой? — Боиндил смотрел на стены крепости.

Двести пятьдесят солнечных циклов назад началась перестройка крепости, в те времена укрепления усилили. Кто мог тогда подумать, что опасность будет угрожать гномьему королевству с юга, а не с севера?

Над башнями развевались два знамени — флаг королевства Четвертых и стяг, признаваемый всеми детьми Кузнеца. Но на самом деле это был лишь символ былой славы — союза племен уже давно не существовало, как не было в Потаенной Стране и Верховного короля гномов.

— Нет, не помню, — честно ответил Златорукий, погладив бефуна по шее. — Многие события прошлого стерлись из моей памяти. Есть многое, о чем я почти не помню. Или не помню вообще ничего. — Коснувшись шрама на лбу, он повернулся к Боиндилу. — Так что за Джерун?

— Не важно, книгочей, — отмахнулся Бешеный. — Я просто начал говорить об акронтах, и… ладно.

Боиндил поднес к губам сигнальный горн. Вскоре ему ответили, и гном еще раз подал знак дозорным.

Врата Сребротверди медленно отворились.

Тунгдил и его спутник молча подъехали к входу. Там собрался небольшой отряд воинов, сжимавших в руках копья.

Златорукий заметил, что на крепостной стене устроились стрелки со взведенными арбалетами.

— По-моему, нам тут не очень-то рады.

— Ничего личного. Таковы предписания, — пояснил Бешеный. — Франдибар Драгохват из клана Золотобойцев издал этот указ по моей просьбе. Никого нельзя пропускать без проверки. Даже если речь идет обо мне. — Втайне он беспокоился о том, как примут представители гномьих племен и кланов столь изменившегося героя.

Путники приблизились к стражникам.

— Волнуешься, Боиндил? — В голосе Златорукого не было ни упрека, ни горечи. Только грусть. — Все равно будут те, кому проще поверить, что я лишь двойник Тунгдила. Увидев меня, они не сразу смогут принять такого гнома, в особенности после того, как я изложу им свой план. Мы должны победить Лот Ионана, сломить его. И это главное. Победить, но не убить. А со столь решительным и к тому же исполненным отчаяния противником это будет нелегко.

— Исполненным отчаяния? Лот Ионан — самый могущественный маг Потаенной Страны, с чего бы ему отчаиваться?

— Чем дольше мы будем сражаться с ним, тем глубже укоренится в его душе отчаяние. Поверь мне. — Тунгдил зловеще улыбнулся.

Это немного пугающее злобное веселье было бы к лицу какому-нибудь сказочному демону, а не гному. Сейчас Боиндил не решился бы повернуться к другу спиной. И все же он пересилил себя и ухмыльнулся в ответ.

Они предстали перед стражниками — мрачными тяжеловооруженными гномами в плотных накидках. Воины держали копья наперевес, в любой момент готовые вступить в бой.

— Как вас зовут и что вам здесь нужно? — осведомился командир отряда.

Тунгдил молча ждал, пока друг объяснит, в чем дело.

Равнорукий заметил, что стражники в основном изучают Златорукого. Его необычный доспех, да к тому же странный скакун не могли не пробудить в солдатах подозрения. Но все изменилось, как только воины услышали, кто пожаловал в крепость.

— Во имя Враккаса! — воскликнул командир отряда и низко поклонился. — Неужели настал день, когда в Потаенную Страну вернулись два величайших ее героя? Теперь мы спасены! Мы не ждали вас так скоро. Еще не все представители кланов прибыли.

— Значит, мы начнем совет без них, — отрезал Тунгдил. — Мы можем пройти?

— Конечно, Тунгдил Златорукий. — Командир махнул рукой подопечным, и те расступились.

— Но откуда ты знаешь, что я действительно Тунгдил Златорукий? — недовольно произнес гном. — Я похож на сына Кузнеца? В этом доспехе? И руны на моем тиониевом доспехе не смущают тебя? Что, если они сулят смерть всем гномам?

— Ну… Ты же приехал с Боиндилом Равноруким. Он знал правильный сигнал для въезда в крепость. Я подумал… — Запнувшись, солдат смотрел на Бешеного, явно обескураженный таким обращением в ответ на приветливые слова.

— Спасибо. Мы поедем, — вежливо кивнул Боиндил, подгоняя пони. — Выдели нам солдата, чтобы тот показал кратчайший путь через горы к королю Франдибару Драгохвату. Нельзя терять ни дня, а при таких обстоятельствах даже великие герои могут стать раздражительными. Прости моему другу его грубость.

Отдав честь, командир отряда подозвал одного из воинов. Как только Тунгдил и Бешеный проехали в ворота, к ним присоединился проводник. Этот гном старался держаться от гостей подальше — он, очевидно, слышал резкие слова Златорукого.

— Что ты вытворяешь, книгочей? — возмущенно прошипел Боиндил. — Разве не достаточно того, что наши собратья и так сомневаются в тебе? Что, нравится их провоцировать?

— Я полагал, что на въезде в крепость нас должны проверить, — возразил Тунгдил. — А мы прошли, как на параде, даже не спешились. Командир обязан был хотя бы обыскать нас. — Он провел ладонью по нагруднику, коснувшись одной из рун. — И он не должен был пропускать меня в этом доспехе. Ни в коем случае. Ты видел, как он на меня смотрел? Будто я чудовище.

— Сейчас ты и вправду похож на монстра, книгочей, — обиженно ответил Бешеный. — Тебе не угодишь. Вот сам-то ты что бы ему посоветовал?

— Передай начальнику стражи, чтобы тот не пускал после нас в крепость ни одного гнома, — не раздумывая, выпалил Златорукий. — Кем бы он ни был, за кого бы себя ни выдавал. Мы видели в Потусторонних Землях Третьего, и я не думаю, что он был там один. Третьи попытаются проникнуть в королевство ювелиров с севера.

— Шпион… Ну конечно! — воскликнул Боиндил. — Разведчики Третьих обошли Коричневые горы и пытаются разузнать, нет ли в обороне ювелиров слабины, чтобы напасть.

Тунгдил театрально похлопал в ладоши.

— Вот сейчас ты понял. Надеюсь, теперь очевидно, почему я себя так вел.

Хотя объяснение и показалось Бешеному вполне разумным, он не был согласен с поведением товарища. Книгочей мог бы все спокойно объяснить командиру отряда.

— Я передам твои слова нашему проводнику, а уже он поговорит с гарнизоном Сребротверди. После этого они будут вести себя осторожнее.

Центральные ворота Златотверди уже были распахнуты — гномы ждали своих героев. Тут их приняли столь же торжественно — толпа ликовала, раздавались звуки горнов и барабанная дробь. Каждый воин покинул свой пост, чтобы поприветствовать Тунгдила. А воинов тут было немало.

Улыбаясь и махая рукой, Бешеный украдкой поглядывал на друга. Книгочей с невозмутимым видом осматривал собравшихся. Правая рука лежала на колене, левая сжимала уздечку бефуна. Сейчас Тунгдил был похож на великого военачальника, собравшегося в бой: ни улыбки, ни доброго слова, ни знаков внимания. Лишь блеск глаза выдавал осознание собственной силы и гордость.

Они, не задерживаясь, поехали дальше. Златорукий не уставал поторапливать спутников.

А Бешеный все еще думал о Третьем, которого они встретили у домика в горах.

— Знаешь, а ведь это означает, что юбочники сошлись с альвами намного ближе, чем мы предполагали, — заявил наконец Боиндил.

Они как раз проезжали через большую пещеру. Каменные стены были покрыты капельками воды. Тунгдил закрыл глаз, вслушиваясь в стук капель в нишах.

— На доспехе того Третьего были альвийские руны, верно? — Бешеный подогнал пони, чтобы ехать рядом с другом. — Его поведение показалось мне очень странным. Ослепляющий порошок, который он бросил мне в лицо… Откуда у Третьего такая штука? Юбочники полагаются на боевые искусства, а не на кобольдовы приемчики. И двигался он очень странно. Не похоже на гнома. Третий даже напомнил мне Нармору. А тебе?

Открыв глаз, Тунгдил вздохнул.

— Кто такая Нармора?

— Кто такая была Нармора, ты хочешь сказать, — проворчал Боиндил. — Во имя Враккаса! Как я могу делиться с тобой своими размышлениями, если ты позабыл половину того, что мы пережили вместе?

— Я бы тоже хотел, чтобы моя память восстановилась. — Златорукий повернулся к другу. — Нармора была альвийкой?

— Полуальвийкой. Она была женой магистра техникуса, который обезумел… — Равнорукий помедлил.

— Фургаса. — Лицо Тунгдила просветлело. — Его я помню. Настоящий мастер, гений. А потом гнев ослепил его, и он обезумел. Значит, Нармора унаследовала дар… из народа альвов была ее мать? Или отец?

— Мать.

— Если я правильно тебя понял, ты считаешь, что черноглазые обучили Третьих кое-каким своим умениям, — задумчиво подытожил Златорукий. — Но как это возможно? Детям Кузнеца не дарован магический талант.

— А как же Года? И мои дети? — возразил Боиндил и тут же устыдился своей гордости. Его жена была волшебницей. Единственной волшебницей среди гномов. — Года из племени Третьих. Можно предположить, что магическими способностями наделена не только она.

— Возможно, даром Враккаса племени Лоримбура была именно магия, — поддержал его Тунгдил. — Дар, о котором Кузнец не упомянул, надеясь, что его дети сами познают свою силу.

Бешеный огладил бороду.

— Но зачем бы ему это делать? Думаю, это скорее совпадение. — И тут Боиндил вспомнил, что друг много солнечных циклов провел в штольнях могущественного мага. — Послушай, книгочей… А ты никогда не пробовал плести заклинания?

— Нет.

Тунгдил ответил так быстро, что в душу Бешеного закрались сомнения. Закрыв глаза, он с трудом заставил умолкнуть голоса в своей душе. Но как он ни жмурился, эти голоса лишь становились тише, но не исчезали совсем. «Что же сможет окончательно убедить меня, Враккас?»

После долгого путешествия через Коричневые горы гномы проехали в арку семи метров высотой, отлитую из чистого серебра и украшенную ониксами. За аркой простиралась резиденция короля Четвертых, именно здесь проходили все официальные приемы.

На стенах коридора виднелись мозаики из самоцветов — тут были запечатлены героические моменты истории племени Четвертых и других гномьих племен. Через некоторое время Боиндил заметил изображение Черного Ущелья. Перед входом в ущелье стоял гном, торжественно воздевший к небу меч. И не просто меч. Кровопийцу.

Проводник подал им знак спешиться, и Тунгдил, спрыгнув со спины бефуна, подошел к мозаике поближе. Медленно подняв правую руку, он коснулся кончиками пальцев своего изображения.

— Как давно это было… — хрипло прошептал Златорукий. — Во имя всех, кто не свят… Я так давно вошел туда…

Встав рядом с другом, Боиндил всмотрелся в его лицо.

— Ну вот, чего и следовало ожидать от этих ювелиров, — в шутку произнес он. — Могли бы и меня рядом изобразить. — Он не отрывал от Тунгдила глаз.

— Могли бы, — с отсутствующим видом повторил гном. Его рука в латной перчатке покоилась на мозаике. — Обещаю, тебя изобразят на следующей стене.

— Рядом с тобой, книгочей.

Златорукий смотрел на Черное Ущелье.

— Нет. Меня больше не будет на таких картинах, Бешеный. Я уже сыграл свою роль в истории, теперь настало время новых героев. — Он резко повернулся. — Таких героев, как ты и твои дети. Таких героев, как Года. — Слеза скатилась по его щеке и спряталась в густой бороде. — Я буду лишь тем, кто свел вас. А сражаться и совершать подвиги вам придется без меня. — Что-то изменилось в его лице, оно вновь окаменело, стало равнодушным и холодным. — Пойдем.

Боиндил настолько удивился этим словам, что не нашелся что сказать. Он последовал за Тунгдилом к высокой, обитой золотом двери, рядом с которой остановился их проводник. На драгоценных листах блестели руны, выложенные алмазами. Письмена сулили покой и мир вошедшему.

Перед дверью застыли четыре стражника. По их хрупкому телосложению было понятно, что они из племени Четвертых. Воины приветствовали вновь прибывших, отдав честь.

Тунгдил и его спутники вошли в зал. В центре комнаты высился огромный шестиугольный стол из серовато-голубого камня «огров глаз». За этим столом отводилось место представителю каждого племени, в том числе и Свободным, но вражда с Третьими привела к тому, что кто-то разбил часть стола, за которой должны были сидеть дети Лоримбура, и между местом Вторых и Четвертых зияла дыра.

Но бросалось в глаза не только это. В зале было почти пусто, на совет приехали только представители Пятых. За столом кроме них были лишь Четвертые. На столе перед гномами стояли тарелки со всяческой снедью. На лавках у стен сидели послы разных кланов.

Увидев, как мало гномов на совете, Боиндил пал духом.

Члены совета поднялись и поклонились гостям.

— Добро пожаловать, — сказал гном в серебряном нагруднике с золотой гравировкой.

Очевидно, он нисколько не стеснялся своего богатства, да и скрыть его было бы нелегко. У гнома были длинные светлые волосы, бакенбарды достигали груди, борода вилась до пояса, а щеки были аккуратно выбриты.

— Я Франдибар Драгохват из клана Золотобойцев, король Четвертых. Я рад приветствовать вас здесь, Тунгдил Златорукий и Боиндил Равнорукий. Для меня большая честь быть первым, кто примет вас в Потаенной Стране. — Подойдя к гостям, король протянул Тунгдилу руку.

Но тот смерил Франдибара таким взглядом, словно речь шла о докучливом нищем. Гному пришлось перебороть себя, чтобы пожать протянутую руку. Вздохнув, Боиндил одарил Драгохвата крепким рукопожатием.

Выйдя из-за стола, к ним подошел еще один гном. У этого были темно-каштановые волосы, заплетенные в косу, и короткая борода. В отличие от короля Четвертых он был облачен в настоящий, боевой доспех, что-то среднее между кольчугой и ламелляром. Справа на поясе у него висел кистень с двумя шипастыми моргенштернами, слева — метательный топорик.

Гном был мускулист. Весьма, надо сказать. Пятые на самом деле были потомками всех гномьих племен. Да, они унаследовали крепости в Серых горах, но от детей Гизельбарта не осталось и следа. Боиндил предположил, что этот воин по происхождению Первый или Второй.

— Я Балиндар Железнопалый из клана Железнопалых, сын Балиндис Железнопалой, королевы племени Пятых, — представился гном. — Моя мать просит извинения за то, что не смогла приехать. Она сейчас нужна у Каменных Врат. Нам приходится превозмогать не только нападения порождений Тиона, но и коварную болезнь, скосившую многих моих собратьев. Мама тоже больна и потому долгий путь в Коричневые горы не перенесла бы. — Он вновь поклонился. — Меня прислали сюда, чтобы услышать слова героя Потаенной Страны, но предупреждаю вас сразу: Балиндис не в восторге от вашей идеи. Она считает, что победить Лот Ионана невозможно.

Боиндил покосился на друга. Он сразу заметил, насколько Тунгдил и Балиндар похожи: подбородок, рот, нос, голос — все это было совершенно одинаковым. «Во имя Враккаса! Да их можно принять за отца и сына». Посмотрев на короля Четвертых, Бешеный понял, что сейчас в голове ювелира вертятся те же мысли.

Тунгдил всмотрелся в лицо Балиндара, открыл рот… и снова закрыл.

— Мне очень жаль, — наконец произнес он. Судя по всему, сперва Златорукий собирался сказать что-то другое. — Мы думали, что проклятье, довлевшее над северным гномьим королевством, снято.

— Власть Тиона укрепилась. Да это и неудивительно, учитывая, что творится в Потаенной Стране, — ответил Балиндар. — Я благодарю тебя за сочувствие. — Он кивнул.

Боиндил незаметно переводил взгляд с книгочея на молодого гнома, сравнивая их черты. Он все больше укреплялся в своих подозрениях.

Балиндис была женой Тунгдила, но он бросил ее ради подземной жительницы, Зирки. Получив развод, Железнопалая вернулась к первому мужу, тогдашнему королю племени Пятых. Вскоре она вновь взошла на трон. И родила королю сына.

«Это немыслимо! — Бешеный зажмурился от ужаса. — Но по времени подходит».

— Вы, наверное, проголодались, — начал Франдибар.

Тунгдил покачал головой.

— Вначале обсудим дела, — перебил он короля и повернулся к послам кланов. — Я знаю, мои слова удивят вас, но, прошу, выслушайте до конца. Мой план — единственная возможность спасти Потаенную Страну от беды, в которой она оказалась. От беды, в которой оказался наш народ. — Обойдя стол, Златорукий остановился у разбитого края. — Я из племени Третьих и потому сяду здесь, — заявил он.

Тунгдил стоял, расправив плечи, в его глазах не было и следа страха или почтения. Было видно, что он привык командовать и ожидал от окружающих повиновения.

Бешеный с изумлением обнаружил, что никто из представителей кланов не стал возражать. Златорукий был слишком значимой фигурой. «Или он просто вселяет страх в сердца окружающих и потому они так себя ведут?»

Драгохват приказал принести кресло, и Тунгдил величественно уселся за стол, словно он был королем. Правителем государства. Или великим военачальником.

— Что стало с постом Верховного короля? — осведомился он.

— После смерти Гинсгара Невластного и случившегося в Потаенной Стране у гномов не было времени выбрать короля всех племен, — ответил Балиндар. — Нужно было сражаться с врагами. И мы занимаемся этим по сей день, Тунгдил.

— Вторые уничтожены, Третьи не в счет. А как же Первые? Они настолько боятся дракона, что забрались в свои пещеры и не решаются высунуться оттуда? — Златорукий перевел взгляд с Балиндара на Драгохвата. — Каковы последние донесения из их королевства?

— Первые прислали моей матери письмо. Некий Ксамтор Упрямый просил Пятых помочь ему в войне с драконом, но мы, к сожалению, отказали. У нас слишком мало воинов, чтобы прислать ему подкрепление, да и этому отряду пришлось бы пробираться в Красные горы по землям Светложара. — Балиндар помрачнел. — По слухам, драконники убивают всех гномов, каких встретят. Наши солдаты не смогли бы добраться на запад Потаенной Страны.

— Мы ответили так же, — согласился король Четвертых. — Королева Балиндис передала прошение Ксамтора нам, но мы в это время сражались с Третьими и альвами. Нам нужен был каждый гном, владеющий оружием.

Златорукий посмотрел на пустое место за столом.

— А где Свободные?

Все пожали плечами.

— Ну что ж, все равно нам придется собрать отряд, который попытается спасти Потаенную Страну. — Тунгдил дотронулся кончиками пальцев до вмятин в огровом глазу. — Отряд из лучших представителей племен Пятых и Четвертых. Как тогда, когда нужно было выковать Огненный Клинок. — Он помолчал. — Огненный Клинок нашли?

Гномы покачали головами.

Златорукий потянулся за кружкой пива и осушил ее одним глотком. Его взгляд остекленел.

Боиндил чувствовал, что в рядах послов ширится беспокойство. «Главы кланов ожидали чего-то большего».

— Лот Ионан, — продолжил Тунгдил, и все присутствующие вздрогнули от неожиданности. Его голос звучал глубже, страшнее. — Он последний маг в Потаенной Стране, и потому наш народ не может победить его. Других противников, учитывая состояние наших племен, нам тоже не одолеть, а даже если у нас есть шанс повергнуть их, то только одного за другим и со значительными потерями. Эти потери дадут преимущество остальным нашим врагам. — Гном стукнул кулаком по столу. — Но все это только в том случае, если вы глупцы и нападете первыми. Однако если позволить другим облегчить вам задачу, победа будет возможна.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Балиндар.

Бешеный заметил, что сын Балиндис пьет только воду и не ест жирную пищу.

— Мы заставим кордриона, альвов, Лот Ионана и Светложара развязать войну друг с другом, а затем нападем на того, кто выйдет из этой войны победителем. — Златорукий мрачно улыбнулся. — Мы просто уничтожим его.

Балиндар насмешливо фыркнул.

— Проще простого, да? Эти четверо разделили нашу родину много солнечных циклов назад, а теперь устроят войну только потому, что в Потаенной Стране вновь объявился великий Тунгдил Златорукий? — Гном в ярости вскочил с места. — Мама была права, тебе ничего не изменить. Знаешь, это как в бою. Ты ждешь, что на подмогу придет опытный ветеран, а тебе присылают дряхлого старика.

Едва он произнес последнее слово, его толкнули в спину и бросили на стол. Размытая тень схватила его за шиворот и ткнула носом в руны.

Боиндил сморгнул. Только через мгновение морок рассеялся и он сумел разглядеть Тунгдила. «Как ему удается двигаться так быстро?»

— Балиндар Железнопалый! Ты многое унаследовал от своей матери, только не ее несокрушимую волю! — прорычал Тунгдил. — Посмотри на письмена своего народа! — Златорукий надавил гному на шею. Как тот ни пытался высвободиться, ему это не удавалось. — Посмотри! — Тунгдил уже кричал. — Имя Балиндис станет последним в списке королев и королей Потаенной Страны, если все будут рассуждать так, как ты. Потому что не будет никого, кто смог бы прочитать эти руны! — Отпустив Балиндара, он вернулся на свое место.

Выпрямившись, Железнопалый в ярости уставился на Златорукого. На его правой щеке отпечатались письмена. Они постепенно меркли — кожа отходила от удара.

— Ты смеешь…

— Именно! Смею! — перебил его Тунгдил. — Я смею сказать тебе и всем остальным о том, что вы должны сделать. Потому что это просто и для успеха моего плана не нужно ничего, кроме ловкости, отваги и острых клинков. Не нужно войска. По крайней мере вначале. — Он ткнул пальцем на север. — Украдите у кордриона его кладку и отнесите Лот Ионану. Чудовище отправится на поиски своих детей и вступит в бой с магом. А вам понадобится лишь небольшой отряд, чтобы уничтожить победителя. И, без сомнения, победителем станет Лот Ионан. Вам нужен маг, чтобы удержать войско, которое уже собирается в Черном Ущелье.

Франдибар скрестил руки на груди.

— Но что, если кордрион победит мага? По твоим словам, тогда мы будем бессильны что-либо предпринять.

— Не победит. У кордриона нет возможности защититься от магии. Его сил хватит на то, чтобы перебить учеников чародея, но с самим Лот Ионаном ему не совладать. — Теперь палец Тунгдила указывал в сторону Красных гор. — Затем вы украдете из норы Светложара прекраснейшие сокровища и отвезете их альвам. Дракон пошлет своих приближенных и орков в Дзон-Бальзур. Они не справятся с войском черноглазых, и Светложару придется самому прийти им на помощь. — Златорукий обвел присутствующих взглядом. — И вновь народ Кузнеца будет ждать и лишь потом нападет на выигравшего в этом сражении. Без сомнения, вам удастся победить. Так Потаенная Страна избавится от бед.

— Он сошел с ума! — заявил один из глав кланов. — Что за отряд сумеет справиться с такими задачами?

— У вас что, нет героев? Или это лишь дешевая отговорка, для того чтобы сидеть тут и ничего не делать? — Тунгдил резко развернулся. — В этом зале я вижу много сильных рук и умных глаз. Отправьте на это дело Балиндара. Он подходит. И не забудьте о моем друге. — Он указал на Бешеного. — Его молот пробьет любой доспех. Еще вам понадобятся хороший арбалетчик и несколько пехотинцев с отвагой в сердцах. Найдете их — и начинайте молиться вашему богу.

— Ты не поедешь с отрядом? — опешил король Четвертых.

— Нет. — Тунгдил грузно опустился на стул. — Я провел двести солнечных циклов с оружием в руках. Двести солнечных циклов непрерывных войн. С меня хватит. Я выберу себе скромный уголок в Потаенной Стране и с удовольствием буду наблюдать за тем, как вы уничтожаете зло. Мне достаточно будет знать, что я придумал план.

Балиндар уже укротил свой гнев. Теперь на его лице читалось лишь разочарование.

— Вот он, великий непобедимый герой. Похож на воина Тиона, болтает чепуху, требует от нас невозможного, а сам хочет устроиться поудобнее в каком-нибудь захолустье и наблюдать за тем, как все мы погибнем. — Он грустно рассмеялся. — Добро пожаловать домой, Тунгдил Златорукий.

Боиндил слышал, что главы кланов зашушукались. Они уже не обращали внимания на то, что происходило за шестиугольным столом. Сам же он думал о плане, предложенном другом. «Нельзя, чтобы все застопорилось из-за каких-то распрей!» Набрав побольше воздуха в легкие, Бешеный воскликнул:

— Книгочей прав!

В зале воцарилась тишина. Все смотрели на Боиндила.

— Он прав, — невозмутимо повторил Равнорукий, опуская ладонь на карту Потаенной Страны. — У нас нет войска, которое могло бы одолеть наших врагов. Крепости разрушены, а те, что еще держатся, просто отдаляют нашу смерть. Мы погибнем — от стрел альвов, от когтей кордриона, от мора, от пламени дракона. — Боиндил встал. — Нам остается только хитрость. И совет Тунгдила хорош. — Бешеный сжал рукоять молота. — Я отправлюсь в путь, чтобы спасти наш народ. Судьбу гномов должны решать гномы.

Смерив его задумчивым взглядом, Франдибар повернулся к Тунгдилу.

— В сущности, в твоих словах есть правда. И если во главе отряда встанет Боиндил Равнорукий, наши шансы возрастут. Но нам нужен самый знаменитый герой. Молю тебя, отправляйся с ними! Ты сможешь отдохнуть, когда в Потаенной Стране воцарится мир.

Балиндар презрительно посмотрел на Златорукого:

— Иначе все мы станем свидетелями самого бессмысленного возвращения героя, какое только случалось в Потаенной Стране.

Тунгдил злобно улыбнулся.

— Ни угрозы, ни мольбы не смогут произвести на меня впечатления. Я слишком многое пережил. Пережил и выжил.

И тут в сознании Боиндила вспыхнула мысль, чудовищная и коварная, но в то же время, возможно, правильная. Тунгдила нельзя подкупить обещаниями богатства и славы, честь и самоотверженность стали для него пустыми словами. «И все же ему не хватает еще одного титула…»

— А что ты скажешь, если мы предложим тебе пост Верховного короля, книгочей? — наконец отважился высказать эту мысль вслух Бешеный.

В комнате поднялся страшный гомон. Казалось, разом заговорили все главы кланов.

— Тихо! — прикрикнул на них Франдибар, поднимая руки. — Помолчите! Дайте Равнорукому договорить.

— И я предлагаю это неспроста, — продолжил ничуть не обескураженный Боиндил. — Только подумайте: если Третий встанет во главе всех племен, у нас появится возможность пойти на переговоры с племенем Лоримбура. Представьте себе, что будет, если нам удастся… если Тунгдилу удастся уговорить Третьих не вступать в войну на стороне альвов, а заявить о своем нейтралитете. Или даже помочь нам!

На этот раз криков не было. Гномы тихо перешептывались, кивали, качали головами, размахивали руками.

Бешеный повернулся к Тунгдилу. Улыбка на лице гнома изменилась — теперь его лицо выражало смесь изумления, озадаченности и… удовлетворения.

Балиндар раздумывал, опустив ладонь на рукоять кистеня.

— Я должен проголосовать за это предложение, хотя и не выбрал бы его, будь у меня другая возможность. — Он повернулся к собранию. — Слова Боиндила Равнорукого непросто отринуть. У нас есть право избрать Тунгдила Златорукого Верховным королем, и мы должны это сделать, а уже будущие поколения гномов рассудят, поступили ли мы правильно. Не забывайте и о том, как повлияет встреча с ним на Лот Ионана. В конце концов, маг был его приемным отцом. Хотя мне все это не нравится. Это я вам сразу хочу сказать.

— Я думаю, это еще одна причина для того, чтобы присоединиться к отряду, — заявил Бешеный.

В душе Боиндила царило смятение. Глядя на улыбающегося Тунгдила, он не мог отделаться от недобрых предчувствий. «Враккас, помоги нам!»

Помолчав немного, Франдибар поднялся.

— Никогда в истории решение об избрании Верховного короля не принималось таким образом, и поэтому я хочу узнать мнение каждого из глав кланов.

Гномы один за другим высказывали свою точку зрения. Заседание длилось очень долго, ведь каждый из присутствующих должен был взять слово.

Но в конце концов решение оказалось единогласным.

Все смотрели на Тунгдила, когда Франдибар начал произносить слова ритуала…

Боиндил вошел в комнату Златорукого. Горела всего одна свеча, да еще потрескивали угольки в камине, заливая комнату багряным светом.

Тунгдил в полном боевом облачении сидел перед камином спиной к двери. Хотя кресло было довольно большим, гном едва помещался в нем. В правой руке он сжимал Кровопийцу, острие клинка упиралось в пол. Золотая повязка отливала кровавым, руны на тиониевом нагруднике поблескивали, будто впитав жар огня.

Бешеный заметил, что его друг так и не притронулся к тарелке с ужином, а вот кувшин с пивом был уже пуст.

— Как-то ты не очень радуешься исходу голосования, — прокомментировал Боиндил.

Златорукий не ответил.

— Книгочей? — Гном обошел кресло и, увидев лицо товарища, испугался.

Радужка его глаза была зеленой, а не карей, как раньше. На зеленом фоне вспыхивали красные огоньки, сплетаясь в спирали. А вот зрачок казался остекленевшим, мертвым.

Бешеный наклонился к Тунгдилу.

— Что тут…

Взгляд Златорукого сфокусировался, радужка вернулась в норму.

— Прости, я уснул. — Гном коснулся лица, словно проверяя, все ли на месте. — Ты что-то хотел?

Взяв себя в руки, Боиндил отстранился.

— Да, я хотел узнать, как ты тут и что думаешь о решении совета.

— И для этого ты пришел? Или хотел проверить, что я делаю, когда думаю, будто меня никто не видит?

— А тебя можно застать врасплох? В таком доспехе? — неудачно пошутил Бешеный.

Тунгдил посмотрел на друга, и тот обрадовался знакомой улыбке. Сейчас он нисколько не сомневался, что перед ним действительно старый добрый книгочей.

— Я ведь так и не спросил, что ты думаешь о моем плане.

— Тебе не кажется, что сейчас уже поздновато об этом говорить? Решение принято.

— Да. Но я должен был посвятить тебя в свой план заранее, — возразил Тунгдил. — Как бы то ни было, ты здорово мне помог.

— Не мог же я позволить тебе сражаться со всеми этими упрямцами в одиночку. Что я тогда за друг был бы? — Отерев лоб, Бешеный сплел пальцы. — Конечно, это рискованная затея. Конечно, многие погибнут. Я не обманываюсь, книгочей. Но мы сможем победить, потому что никто из наших противников не ждет от нас такой хитрости. Мы сразим врагов их же оружием. Ну, по крайней мере черноглазых.

— И ты не сомневаешься в успехе?

Боиндил подумал немного.

— В твоем плане много того, на что мы не можем повлиять. Альвы могут убить дракона раньше, чем мы предполагаем. Кордрион может и не отправиться на поиски своего потомства. Лот Ионан может щелкнуть пальцами и обратить чудовище в камень. Все это возможно. — Он скрестил руки на груди. — Но я в это не верю.

— Все дело в том, что ты в отчаянии? Или в том, что этот план предложил я?

— Я поддержал тебя, потому что это хороший, хотя и очень рискованный план, — спокойно сказал Бешеный. — Нам с тобой столько всего пришлось пережить, мы совершили столько невозможного, что я не сомневаюсь в успехе теперешней затеи.

Кивнув, Тунгдил потянулся за кувшином, но, обнаружив, что пива не осталось, смахнул его со стола.

— Как ты думаешь, я стану хорошим Верховным королем?

На этот вопрос Боиндилу совершенно не хотелось отвечать.

— Я сам это предложил. Если бы я не верил в твои способности, то не стал бы выдвигать тебя на пост, — уклончиво сказал он.

— Ты просто думаешь, что это было твое предложение. Но что, если тебя околдовали мои руны? — устало пробормотал Златорукий. — Что, если это я поместил свои мысли в твое сознание? Если я пошел на коварство, чтобы заполучить титул, о котором я, возможно, мечтал все прошедшие солнечные циклы, зная, что при обычных обстоятельствах не бывать мне Верховным королем? Не бывать, потому что никто этого не допустит?

Его веки затрепетали, глаз закатился. Гном уснул на полуслове.

— Я так не думаю, книгочей, — пробормотал Бешеный, вставая. — Если я сам не захочу этого, ни одна чуждая мысль не проникнет в мое сознание. — Оглянувшись, он нашел шерстяное одеяло и заботливо укутал Тунгдила. — Ты станешь лучшим Верховным королем в истории племен, — прошептал он, отступая. — Тебя выбрали в час беды, но ты превосходишь всех своих предшественников. Ты станешь правителем, который добьется мира между всеми детьми Кузнеца. Настоящего мира, а не временного перемирия.

Подойдя к двери, Боиндил с улыбкой посмотрел на спящего, а потом покинул скудно обставленную комнату, едва ли достойную Верховного.

Глава 10

Потаенная Страна, протекторат Гаурагар, в одиннадцати милях восточнее входа в Серые горы, зима 6491–6492 солнечного цикла

Боиндил смотрел на горы на севере, закрывавшие горизонт и сулившие путникам безопасность.

— Вот было бы хорошо, если бы мы уже прибыли туда, — буркнул он в бороду.

Тунгдил ехал рядом, его скакуном по-прежнему был бефун. Златорукий возвышался над остальными членами отряда — Балиндаром и посольством Пятых. Еще Франдибар отправил с ними пять своих лучших воинов, один из солдат был арбалетчиком.

— Пока мне не показалось, что нам угрожает какая-то опасность.

— Да, и это настораживает, — отметил Балиндар, глядя на снежную равнину. — По пути мы едва сумели уйти от патруля герцога Амтрина, вассала альвов.

— Сумели уйти! — фыркнул Бешеный. — Вы только послушайте, что вы говорите! Поверить в это не могу! Раньше мы устроили бы на этих предателей славную охоту, вместо того чтобы спасаться бегством.

Балиндар воспринял слова гнома в штыки, подумав, что Боиндил хочет оскорбить его и Пятых.

— Я не обижаюсь на тебя, Равнорукий, но ты не прав. Ты не знаешь, что патруль всегда сопровождают два альва, а с их лучниками нам не справиться.

— Да знаю я, знаю, — проворчал Бешеный. — Мой брат едва не умер от альвийских черных стрел.

Тунгдил резко выпрямился в седле.

— Сейчас у нас будет возможность доказать, что мы все же справимся с ушастыми, — тихо произнес он, указывая на юго-восток острием клинка. — Они уже некоторое время следуют за нами. Если я правильно все разглядел, то там два всадника. А ведь с такими лошадьми они могли бы давно догнать нас.

— Они хотят посмотреть, куда мы направляемся. — Балиндар пустил пони медленнее, чтобы оказаться между Тунгдилом и Равноруким. — Это очень странно. Другие патрули постоянно пытались убить нас.

— Наверное, они боятся, — рассмеялся Боиндил. — Стоит им увидеть около сорока гномов, и они уже потом обливаются от ужаса.

— Я думаю, что альвов с ними нет, — продолжил Златорукий. — Я не вижу ни огненных быков, ни коней мрака. На снегу эти животные сразу бросались бы в глаза.

— Или же это означает, что альвы объехали нас и собираются атаковать спереди, из засады, — встревожился Балиндар.

Он немедленно отдал Пятым приказ поднять щиты и приготовиться к бою.

Боиндилу показалось, что расстояние до преследователей составляет не меньше двух миль, а может, и больше. Удивительно: и как только Тунгдил их разглядел? «Может, потеряв один глаз, он научился намного лучше видеть вторым? Или как это иначе объяснить?»

Бефун фыркнул, настороженно поворачивая голову вправо, где из-под снега выдавались серые скалы семи метров в высоту.

— В укрытие! — приказал Тунгдил, спешиваясь.

Бешеный, не раздумывая, последовал примеру боевого товарища. Даже Балиндар повиновался.

Черная стрела с длинным древком просвистела у правого уха Златорукого и ушла глубоко в снег, так что не было видно даже оперения.

Затем послышался приглушенный крик, гномка из отряда упала на землю. Бешеный увидел, что стрела пробила ее щит и шлем и вошла в левый висок.

Теперь все гномы поняли, что лучники находятся за скалами. Воины попрыгали на землю, укрывшись за пони от смертоносных стрел. Пятые прекрасно владели собой: никто не кричал, не впадал в панику, а ведь именно так повели бы себя люди, окажись они в подобной ситуации.

Вновь раздался свист, пало еще три гнома. Стрелы вошли беднягам в сердце и голову, а значит, раны были смертельными.

— Проклятые черноглазые! — в ярости воскликнул Боиндил, пробираясь к другу. — Я засуну луки им в задницу, а потом еще и стрел туда напихаю! Одну за другой!

— Они устроились за второй скалой впереди, — спокойно сообщил Тунгдил, выглядывая из-за бефуна. — Видишь альвов? На них накидки, прекрасно маскирующие их на снегу.

Внимательно всмотревшись, Бешеный сумел разглядеть фигуры у скал. Альвы приподнимались над краем камней, выпускали стрелы и молниеносно прятались. Боиндил вновь подумал об удивительной способности Златорукого подмечать такие вещи.

— Они в сорока метрах от нас, — протянул он. — Пока мы доберемся до этой скалы, альвы нашпигуют нас стрелами под завязку. — Равнорукий повернулся к Балиндару. — Какие будут предложения?

Пони, заржав, повалился на снег — стрела пробила ему глаз, даровав мгновенную смерть. Альвы сменили тактику, решив для начала лишить гномов их укрытия. Они расстреливали одно животное за другим. Раненые скакуны падали и в агонии бешено сучили ногами, раня гномов.

Боиндил сжал в ладони снег.

— Выставляем по три щита и бежим на черноглазых, — предложил он. — Что думаешь, книгочей? Может, и сумеем до них добраться.

— Патруль пустился в галоп! — крикнул кто-то. — Они перешли в атаку!

— Да, плохо дело, — буркнул Бешеный.

Со стороны скал послышался исполненный боли крик.

Боиндил, успев повернуть голову, увидел, как один из альвов пошатнулся и рухнул со скалы вместе с луком и стрелами.

— Это еще что такое? У него лопнула тетива и убила его? — Бешеный заметил, что снег вокруг альва окрасился алым.

— Ты что, не слышал арбалетного выстрела? — самодовольно осведомился Тунгдил.

Послышался щелчок, и на снег плюхнулся второй альв.

— Ух ты! Похоже, Франдибар действительно отправил с нами хорошего стрелка. — Расхохотавшись, Боиндил подскочил и, подняв молот, приказал гномам организовать боевой строй. — Вот так-то лучше. — Он посмотрел на арбалетчика, спасшего их от смерти.

Стрелок прижался к трупу пони и с совершенно невозмутимым видом перезаряжал арбалет. Патруль приближался, слышался топот копыт. Отряд приготовился к столкновению с врагом.

Арбалетчик отложил приставной рычаг на седло, перевернулся на живот и посмотрел в сторону патруля. На таком расстоянии можно было разглядеть лишь очертания.

Просвистел еще один болт, и вражеский всадник сполз с лошади — его ранило в грудь. Остальные не успели остановить коней, и командир патруля угодил под копыта.

— В атаку! — предвкушая азарт боя, Боиндил ринулся вперед, раскручивая над головой молот. Ярость, направленная на альвов, требовала выхода.

Отряд последовал за Бешеным и отважно бросился на противников. Конные приостановились, но из-за боевых кличей гномов трое солдат не услышали приказа и продолжали мчаться вперед, в то время как их товарищи развернули своих животных и перешли к отступлению.

— Ха! Идите-ка сюда! Испробуйте моего молота! — Уклонившись от копья, Бешеный нанес одному из всадников удар в грудь.

Конного выбило из седла, из трещины в нагруднике заструилась кровь.

Боиндил, используя силу замаха, повернулся вправо и вогнал шип молота второму всаднику в бедро.

— Попался! — Упершись ногами в землю, он покрепче перехватил рукоять. — Никуда ты от меня не денешься, долговязый!

Гнома протащило по снегу вперед, но уже через пару мгновений ему удалось упереться в камень каблуками. От рывка бедренная кость патрульного выскочила из сустава, послышался хруст. Бешеный стянул противника с коня и бросил на землю. Крича, несчастный извивался на снегу.

Третьего Балиндар кистенем выбил из седла. Шипастые моргенштерны угодили в грудь и шею, и солдат, хрипя, повалился.

Встав над раненым, Боиндил перехватил молот и ногой прижал солдата к земле.

— Вы давно следите за нами? Какова ваша задача? — рявкнул он. — Если скажешь правду, я оставлю тебя в живых.

— Мы пошли по вашему следу, — простонал патрульный. Гримаса боли исказила его лицо. — Два дня назад. Альвы хотели заманить вас в ловушку, чтобы потом допросить пленных. Они хотели выяснить, что вы намерены делать. Мы должны были напасть на ваш отряд после обстрела альвов.

К Бешеному присоединился Балиндар.

— Вы отослали гонцов с сообщением о нас? — Он помахал окровавленными моргенштернами перед лицом пленного.

— Нет, — выдохнул тот. — О вас знали только мы.

Тунгдил, глядя на удаляющийся патруль, подошел к ним.

— Это не важно, — мрачно заявил он. — Они вернутся в свой гарнизон и обо всем доложат. К тому времени мы должны быть в Серых горах. Альвы подумают, что неспроста на их территориях оказался большой отряд гномов, и заподозрят неладное.

— Эх… Вот в прежние времена мы могли бы воспользоваться подземными туннелями, — разочарованно протянул Бешеный.

— Сейчас они затоплены, я же говорил, — ответил Балиндар. — Мы предполагаем, что они залиты водами Вейурнского озера. Не могла вся вода просочиться через проем в Потусторонние Земли.

Тунгдил приказал отряду оседлать выживших пони. Затем подошел к пленному и приставил острие Кровопийцы к шее бедолаги.

— Может быть, есть еще что-то, о чем нам следовало бы знать?

— Нет-нет! — испуганно воскликнул патрульный. — Я обо всем рассказал!

— Тогда ты нам больше не нужен. — Рука Тунгдила дернулась вперед, лезвие взрезало кожу, мышцы и жилы, разрубило позвонки. — Давайте осмотрим черноглазых, — невозмутимо сказал Златорукий Балиндару и Боиндилу.

— Я обещал ему жизнь, книгочей! — возмутился Бешеный.

— Только в том случае, если он скажет тебе правду. Это твои слова, — равнодушно пожал плечами Тунгдил, направляясь к бефуну. Вскочив в седло, он поехал в сторону скал, перед которыми в неестественных позах лежали альвы. — Как бы ты выяснил, лгал он или нет?

Балиндар перевел взгляд с гнома в черных мрачных доспехах на труп с окровавленной шеей.

— Я не жалею этого долговязого, — задумчиво сообщил он. — Но в то же время и не понимаю, почему Златорукий так поступил. Мы могли бы бросить его здесь. Его убила бы зима. — Повернувшись, он направился к своему пони.

Вытащив шип вороньего клюва из бедра солдата, Боиндил отер оружие о накидку убитого и двинулся к скалам. «Прежний Тунгдил так никогда бы не поступил».

— Нет, поступил бы, — пробормотал он. — Мы вынуждены были так сделать. Книгочей повел себя правильно. Некрасиво, но правильно.

— Ты что-то сказал, генерал? — Гном-арбалетчик, мимо которого проходил Бешеный, обернулся. — Я тебя не расслышал.

Остановившись, Боиндил взглянул на Четвертого. На гноме под распахнутой накидкой был легкий доспех — кожаная подстежка с вкраплениями кольчужных колец. Благодаря этому арбалетчик мог двигаться быстрее тяжелых воинов. Правда, сердце и легкие все же защищал латный нагрудник. Длинные каштановые волосы, выбиваясь из-под шлема, падали на плечи, борода была заплетена в косу и перевязана серебряной нитью под подбородком. Края нити вплетались в курчавые пряди, это придавало стрелку франтоватый вид.

На боку у него висел колчан с болтами и «козья нога» — приставной рычаг, при помощи которого гном взводил арбалет. Плотную тетиву было невозможно натянуть руками, для этого требовалось специальное приспособление, зато и повреждения от болта были значительными, в чем на собственной шкуре убедились альвы и глава патруля.

Боиндил посмотрел на ложе арбалета.

— Вообще-то я всегда терпеть не мог луки и арбалеты — они лишают битву азарта. Но сегодня я благодарен Враккасу за то, что с нами был такой гном, как ты. — Он протянул стрелку руку. — Как тебя зовут?

— Гоимслин Быстрорукий, из клана Сапфировых, из племени Четвертого, Гоимдила. Но все зовут меня просто Слин, — представился арбалетчик, приторачивая оружие к седлу. — Я знаю, что дети Кузнеца ценят искусство фехтования превыше стрельбы, но если гном плохо владеет мечом, как, например, я, то остается только такая возможность стать хорошим воином. — Он указал на скалы. — Сейчас ты осмотришь альвов… Я должен был попасть обоим в сердце. Если нет, я должен тебе два золотых.

— Ты стреляешь настолько метко?

— Я всегда целюсь в сердце, — кивнул Слин. — И женщинам, и другим моим жертвам. — Он подмигнул.

— Значит, проверю. — Рассмеявшись, Боиндил поспешил к остальным.

Слин действительно оказался необычайно метким. Обоим альвам болты вошли в сердце. Арбалетный болт пробил их доспехи. Бешеный поймал себя на мысли о том, выдержит ли такой удар нагрудник Тунгдила.

— Они привязали коней мрака по ту сторону скал, — сказал Златорукий.

— Эти кони разделят судьбу хозяев. — Бешеный погладил молот.

Осмотрев тела альвийских лучников, Боиндил приказал обыскать их. Балиндар и двое гномов из отряда принялись за работу.

Под серовато-белыми накидками скрывались ламеллярные доспехи, на поясах альвов висели ножны с мечами. Врагу так и не представилась возможность вступить с гномами в ближний бой. Был при альвах и провиант, но он гномов не интересовал.

И тут Балиндар заметил странный кинжал, висевший на поясе одного из лучников.

— Во имя Враккаса! — изумленно воскликнул он. — Да это же гномья работа! — Балиндар покрутил лезвие в руках, подставил его лучам солнца, провел по нему пальцем. — Нет никаких сомнений в том, что этот кинжал изготовил гном! — Нагнувшись, он внимательнее присмотрелся к доспеху. — Поверить в это не могу! Третьи снюхались с альвами, да так, как я и помыслить не мог!

Бешеный повернулся к Тунгдилу, вспоминая встречу с гномоненавистником в Потусторонних Землях.

— Гномы куют альвам оружие и доспехи?

— Да, я уверен в этом. — Балиндар поднял голову.

— Значит, не будет пощады Третьим в наших сердцах! Мы уничтожим их, как только победим альвов. Они предают другие племена, и эта вина ничем не может быть искуплена. Они раскрыли альвам наши тайны искусства ковки!

— И все же один из племени Лоримбура стал Верховным королем, — спокойно парировал Тунгдил, носком сапога поддевая альва и переворачивая его. — И что, помогли этим лучникам гномьи доспехи? Болты из наших арбалетов могут пробивать такие нагрудники, а значит, пусть Третьи и дальше поставляют альвам ламелляры.

Балиндар задумчиво покрутил в руках кинжал.

— Что-то тут не так. — Он принялся раздевать альвов.

— Эй, ты что творишь? — остановил его Тунгдил.

— Хочу забрать этот доспех, чтобы потом проверить его. Я полагаю, что…

— На это нет времени. — Златорукий подал знак отряду. — Обойди скалы и помоги Боиндилу расправиться с конями мрака, а затем продолжим путь. Патруль вскоре доберется до крепости графа и доложит о нас. — Видя, что Балиндар собирается возразить, Тунгдил поднял руку. — Это приказ. — Он с вызовом уставился на Пятого.

Тот покачал головой, но все же забрал кистень и пошел за Бешеным.

Боиндил заметил, что Балиндар успел незаметно спрятать под накидку альвийский кинжал.

— Ну, пойдем. — Он приветливо улыбнулся юноше.

Сзади послышался хруст.

Оглянувшись, Бешеный увидел, что Тунгдил протыкает мечом мертвые тела.

— Что ты делаешь, книгочей? — опешил он.

— Они могли выжить. От альвов всего можно ожидать. Лучше обезопасить себя и действовать наверняка, — ответил Златорукий, отирая меч снегом. Затем он вскочил в седло. — Поторопитесь. Я хочу попасть в Серые горы как можно быстрее. — Поскакав вперед, гном возглавил процессию.

— Он уничтожил руну, — мрачно буркнул Балиндар. — Ты тоже видел это, не так ли, Равнорукий?

— Руну? — Боиндил подошел к Пятому, заметив, что моргенштерны кистеня покрыты темной кровью. С конями мрака было покончено. — Я тебя не понимаю.

— Не понимаешь? — Гном начертил кровью скакунов на снегу какой-то символ. — Я имею в виду эту руну. Посмотри на нагрудник своего друга, Равнорукий. И ты увидишь ее там. — Оставив Бешеного, он направился к своему пони.

Потаенная Страна, гномье королевство Пятых, Серые горы, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

Вход в королевство Пятых изменился с тех пор, как Боиндил был здесь в прошлый раз. Теперь перед воротами возвышалось какое-то каменное строение метров двадцати в высоту. В стенах постройки виднелось множество бойниц, войти внутрь можно было всего через одну узкую дверь, в которую едва смог протиснуться бефун. Бешеный подумал, что эти бойницы удобно было бы использовать для того, чтобы поливать войско противника горячей смолой и расплавленным металлом.

Дверь открылась. Процессию уже ждали гонец и дозорные. Приветствовав путников от имени королевы, гонец повел их дальше.

Тунгдил въехал в королевство Пятых, но здесь никто не ликовал, не слышны были звуки фанфар, никто не украсил к его приезду стены, никто не вывесил флаги. Гномы и гномки не вышли встретить своего Верховного короля.

Боиндил очень рассердился, но старался не подавать виду. Он знал, что Балиндар послал вперед гонца, чтобы сообщить об их приезде, но героям Потаенной Страны оказали весьма прохладный прием. О Тунгдиле можно было думать все, что угодно, в особенности учитывая его внешний вид, но он был Верховным! Одного уважения к этому титулу достаточно, чтобы с большей помпой встретить отряд, которому суждено совершить подвиги во имя Потаенной Страны.

— Мы въезжаем в королевство Пятых, словно докучливые мелкие торговцы, — громко заявил Слин. — Королева забыла, кто прибыл в ее владения?

Арбалетчик ехал рядом с Боиндилом, зубоскалил, не скрывая своего удовольствия от этого, и явно хотел, чтобы его слова услышали и Балиндар, и гонец Балиндис.

— Не забыла, — отрезал Железнопалый. — В отличие от племени Четвертых, здешним гномам приходится сражаться с кордрионом, да еще и бороться с мором. Непрерывные сражения и затяжная болезнь ослабили нас, поэтому есть дела поважнее, чем выстраиваться в ряд и приветствовать героев прошлого, — с некоторым презрением произнес посланец Пятых. — Вам принесут пищу и питье, и, если захотите послушать пение и полюбоваться танцами, дайте знать. Но помните, мы в трауре, потому нам трудно изображать веселье.

— Без обид, Балиндар. — Слин осклабился. — Больше я не стану напоминать тебе о том, что такой прием ниже достоинства Верховного короля, которого, кстати, ты сам выбрал.

— Оставь его в покое, — прошептал Бешеный, выразительно посмотрев на арбалетчика. — Не нужны нам распри. Помни, что тебе идти с ним в бой.

— Да, но я-то всегда буду стоять позади него, Равнорукий. — Слин опустил ладонь на ложе арбалета. — Это еще одно преимущество, которое ты получаешь, становясь стрелком.

Отряд молча ехал по коридорам. Казалось, все здесь переменилось, и Боиндил, без сомнения, заблудился бы, не будь с ними провожатого.

Гномов провели в зал, где они оставили пони и бефуна, дальше отряд отправился пешком.

Члены посольства Пятых, прощаясь, отставали один за другим, ведь им пора было возвращаться к своим кланам. В конце пути остались только Четвертые, Тунгдил, Боиндил и Балиндар.

— Знаете, можно было бы подумать, что нас завели в ловушку, — заявил Слин театральным громким шепотом, чтобы окружающие услышали. Арбалет висел у него за спиной, но метательный топорик на поясе показывал, что гном в любой момент готов к нападению. — Если бы, конечно, мы не находились среди друзей.

По дороге к путникам подошел еще один гонец и что-то прошептал на ухо Балиндару.

— Моя мать рада знакомству с храбрецами, которые последуют за Верховным королем Тунгдилом Златоруким, — провозгласил тот, указывая на огромные безыскусные ворота.

Перед створами замерли два стражника с алебардами.

— Разве раньше тронный зал не находился в другой стороне? — удивился Боиндил. — Тут, конечно, многое изменилось, но мне казалось, что…

— Ты прав. Это не старый тронный зал, — перебил его Балиндар. — Бывший тронный зал находится в тех районах Серых гор, где бушует мор. Мы стараемся держаться подальше и не собираемся делать исключение ради вашего визита. — Гном прошел вперед. — Новый тронный зал расположен здесь. — Он подал стражникам знак, и те открыли ворота.

Путников залило холодным серебристым светом. Вся комната была обита сталью. Мебель — столы и стулья — поблескивала в свете ламп, даже колонны, поддерживавшие высокий потолок, были покрыты ровной гладкой сталью, в которой все отражалось, как в зеркале.

Кое-где сталь украшал выжженный кислотой орнамент, в других же местах на стены были нанесены краски, переливавшиеся и мерцавшие. Если долго на них смотреть, то начинало казаться, что стены двигаются.

На противоположной стене художники выплавили из благородных металлов изображения прежних владык. Было видно, что этот зал принадлежит королеве, которая ведет свой род от Первых, славившихся искусством ковки и обработки металла.

— Кажется, что комната нерукотворна, она сама возникла в горе, — пробормотал один из Четвертых. — Все так переливается, да еще и не видно стыков листов стали.

На троне восседала Балиндис Железнопалая. Длинные каштановые волосы ниспадали на плечи, на голове поблескивала корона из стали, чешуйчатый доспех из того же материала сиял так, что вошедшим пришлось прищуриться.

— Только представьте, что происходит, когда она выходит на солнце. Наверное, ослепляет всех в десяти метрах вокруг.

Поднявшись, Балиндис спустилась к ним с трона по ступеням.

— Входите, садитесь за стол, — пригласила она гостей. — Я рада визиту и рада доброй вести, которую мне передал гонец. Надеюсь, что теперь торжеству зла в Потаенной Стране придет конец. Враккас пребудет с нами.

Когда гномка подошла к Златорукому, Бешеный внимательно смотрел на его лицо. Она много солнечных циклов была женой Тунгдила, они жили вместе, Балиндис родила ему сына, который погиб во время ужасного несчастного случая. Встреча с прежней возлюбленной могла бы всколыхнуть в книгочее чувства. Но как Боиндил ни старался, он не видел и тени волнения на лице друга.

В отличие от лица Балиндис.

— Во имя Враккаса! — растроганно произнесла она. — Это правда! Это действительно так! Ты вернулся из тьмы!

В уголках ее глаз блеснули слезы, затем они скатились в пушок, покрывавший щеки. С возрастом он стал гуще. Взволнованная гномка остановилась перед бывшим супругом, протягивая ему руку.

— Это правда, я вернулся из тьмы, но в то же время принес эту тьму с собой, — ответил Златорукий. — Я знаю, кто ты такая, Балиндис Железнопалая, королева Пятых, но я не помню ничего из того, что раньше связывало наши судьбы. — Гном печально указал на шрам на своем лбу. — От удара я потерял многие воспоминания о том, что прежде было дорого для меня.

Сглотнув, Балиндис заглянула ему в глаза, словно этим могла пробудить пропавшие воспоминания. Но, заметив, что выражение его лица не изменилось, она убрала руку и опустилась на колено.

— Я приветствую тебя, Верховный король Тунгдил Златорукий, — грустно сказала королева, склонив голову. — Да благословит Враккас тебя и всех тех, кто пойдет за тобой, чтобы спасти Потаенную Страну.

— Благодарю тебя, королева Балиндис. — Он коснулся ее плеча, позволяя подняться, и направился к накрытому столу.

Угощения было предостаточно, стол ломился от блюд, и в Боиндиле, несмотря на напряжение, вспыхнуло чувство голода.

— Самое время, — шепнул Слин. — Я уже готов был сожрать собственный арбалет, чтобы заглушить урчание в животе.

Все расселись вокруг стола, слуги разложили еду. Гномы заботились о том, чтобы ни тарелки, ни кружки не оставались пустыми. Во время ужина Тунгдил еще раз изложил свой план. Балиндис не стала перечить, кивнув в ответ.

Боиндилу показалось, что она все еще пытается определить, какие чувства скрывает книгочей. «Интересно, постигнет ли ее такая же неудача, как и меня?»

— Ну что ж, довольно говорить обо мне, — в какой-то момент произнес Златорукий. — Скажите, давно ли вам приходится бороться с мором, затронувшим племя?

— Около ста десяти солнечных циклов. Все начиналось незаметно, и никто из наших целителей не обратил на это внимания, — объяснила Балиндис, поднимая кружку темного пива. — Но случаев болезни становилось все больше, и мы вспомнили о заражении, подкосившем Пятых. Мы очистили штольни и пещеры, а потом запечатали их. Посмотришь по картам, каких именно районов коснулся мор?

— Вспышки болезни случаются внезапно или в них есть какая-то закономерность?

Тунгдил почти не притронулся к ужину. Боиндилу казалось, что товарищ выглядит еще бледнее обычного. Балиндис показала Златорукому карты, и он принялся что-то просчитывать. Судя по его виду, гном знал, что делает.

— По крайней мере, нам эту закономерность отследить не удалось, — произнесла королева. — Мы даже собрали добровольцев, чтобы осмотреть места, где погибло больше всего гномов. Мы думали, что это темная магия альвов, но разведчики не обнаружили там никаких подозрительных следов. Сами же добровольцы уже через пару дней заболели и умерли.

— Как именно? — уточнил Златорукий.

— Захлебнулись собственной кровью. Их мучила лихорадка, легкие постепенно наполнялись кровью, пока несчастные не лишались возможности дышать. — Гномка поежилась. — Это страшная смерть, Тунгдил.

Отодвинув карты, Златорукий осушил кружку. Седьмую, если Бешеный не ошибался. Учитывая, что Тунгдил почти ничего не съел, удивительно, как он мог оставаться трезвым. Это было серьезным достижением для гнома. Даже героическим.

— Их руки и ноги потемнели, особенно кончики пальцев, да? И язык?

Балиндис недоуменно переглянулась с сыном.

— Я ему ничего об этом не говорил, — сразу заявил Балиндар. — Об этом никто не знает.

Тунгдил зловеще улыбнулся.

— Мне и не нужно, чтобы об этом говорили. Я сам пришел к такому выводу. — Он потребовал еще пива. — Это не проклятье. Все дело в ядовитом газе. Ядовитом газе без запаха.

— Да нет же! — закатил глаза Балиндар. — Мы исключили эту возможность.

— Методы проверки, которые вы применяли, тут не сработали бы, Балиндар. Вы искали газ, который порой встречается в горах. А мы имеем дело с ядом кордриона. Это он виноват в море, вспыхнувшем в Серых горах, — высокомерно бросил Златорукий. — Это чудовище не только съедает тех, кто пытается напасть на него. Яд его выделений, как только они соприкасаются с водой, приводит именно к такой смерти, как описала Балиндис. — Он сжал в руке карты. — Боиндил сказал, что кордрион занял северную часть Серых гор, остановившись неподалеку от Каменных Врат. Этим и объясняется мор. Дождь смывает экскременты чудовища по склону вниз и выносит их в реки, которые протекают по каналам именно на тех территориях, где бушует мор.

— Так гномы умирают из-за кордрионова дерьма? — огорошенно воскликнул Бешеный. — Вот засранец этот кордрион! Значит, и к лучшему, что вскоре мы расправимся с ним.

— Не мы, а Лот Ионан. — Поднеся очередную кружку пива к губам, Златорукий осушил ее одним глотком. — Я думаю, что через один-два солнечных цикла действие его выделений пройдет и в этих районах снова можно будет жить. — Он заметил, что Балиндар не верит ему. — Это связано с алхимией, Железнопалый. Я вырос в штольне мага и многое повидал в его лабораториях. Фекалии кордриона обладают необычными свойствами, собственно, это сухая кислота. Как только они соприкасаются с водой, выделяется смертоносный газ. Я часто пользовался экскрементами кордриона в Черном Ущелье, когда мне не удавалось взять какую-то крепость и осада затягивалась. — Тунгдил хлебнул еще пива. — Но ваших больных я обнадежить не могу. Кислота разъедает легкие, и это непоправимо. Тот, кто заразился, вскоре отправится в Вечную Кузницу.

— Я верю тебе. — Балиндис побледнела.

Разложив карты, она показала, где живет кордрион и где он устроил свое логово.

— Враккас, смилуйся и помоги нам! Пока что удавалось уничтожать все его кладки, прежде чем детеныши успевали вылупиться. Наши разведчики говорят, что кордрион опять забрался в логово, собираясь отложить яйца, но на этот раз он взял с собой припасы. Если нам не повезло, он не станет покидать логово, чтобы поесть. Раньше мы всегда разбивали яйца именно в это время.

— Мы придумаем, как его отвлечь, — утешил ее Боиндил. — Итак, книгочей, мы идем к логову, забираем кладку и бежим по подземным туннелям Серых гор в сторону Гаурагара, верно?

— Нет. Нам нужно идти не по подземным коридорам, а по поверхности, чтобы кордрион мог проследить за нами. Я уже продумал, как следует совершить этот переход.

— Зимой? — выпучил глаза Балиндар. — Ты сошел с ума? Верховный король… — после небольшой паузы добавил он.

Златорукий без запинки перечислил названия всех вершин, по которым придется пройти, указал места для стоянки и описал маршруты.

— Тебе это до сих пор кажется безумием? Или теперь это скорее напоминает пусть и сложный, но все же вполне приемлемый путь? — резко осведомился гном.

Балиндис кивнула.

— Удивительно, что ты помнишь, как лучше пройти по этим горам, но позабыл многое из прошлого. — Она не скрывала горечи. — Мне кажется, что твоя душа сохранила лишь разум, а чувств лишилась. Я права, Верховный?

— Возможно, это действительно так. — Тунгдил повернулся к гномке. — Но сейчас моя память может помочь Потаенной Стране, так что я не жалуюсь, королева Балиндис.

— Я тоже. — Боиндил до сих пор удивлялся тому, насколько подробно Златорукий продумал план. По дороге Бешеный ни разу не замечал в руках товарища карты. Вероятно, его познания были намного глубже, чем Равнорукий мог предположить. — Я предлагаю как можно скорее отправиться в путь, пока не вылупились эти мелкие твари.

— Мы выходим завтра, как только встанет солнце. — Тунгдил поднялся. — Мне хотелось бы отдохнуть. Королева Балиндис, прошу тебя, отправь кого-нибудь сопроводить меня в покои. Завтра мне понадобятся отдохнувшие пони и провиант для отряда. Распорядись, будь добра.

Балиндис жестом приказала одному из слуг проводить правителя гномьих племен, и вскоре Тунгдил покинул тронный зал. Он даже не попрощался с присутствующими.

Слин и остальные Четвертые тоже откланялись. Через некоторое время королева осталась наедине с сыном и Боиндилом.

Они молча продолжили трапезу — не хотелось говорить ни о Черном Ущелье, ни о бедах в Потаенной Стране, ни о Тунгдиле. Затем королева попросила Балиндара оставить ее с Боиндилом, чтобы пообщаться с давним другом с глазу на глаз.

Бешеный понимал, что сейчас произойдет. Обреченно вздохнув, он поспешно схватил кружку пива. Ему уже порядком надоело перед всеми оправдывать книгочея, потому он решил перевести, если что, разговор на другую тему.

— Возможно, я ошибаюсь, Балиндис, но мне кажется, что твой сын очень похож на Тунгдила.

Он понимал, что это дерзкий и непристойный намек, к тому же обидный. В сущности, Боиндил спрашивал у королевы, не обманула ли она своего мужа, Глаимбара Остролезвого из клана Железные Тиски, короля Пятых, выдав Балиндара за его сына.

Но Балиндис восприняла его слова совершенно спокойно и даже, казалось, с облегчением.

— Это очевидно, правда? — прошептала она в ответ. — Не стоило отправлять Балиндара на совет в Коричневых горах. Многие главы кланов видели его рядом с отцом и догадались, в чем дело.

— Это повлияет на твое правление?

— Никто не оспаривает моего права на трон с тех пор, как мор забрал Джероина Свинцового. Он был братом Зиндалии, второй жены короля, с которой Глаимбар развелся ради меня. Джероин и некоторые гномы из его клана так и не простили мне этого. Но я хорошо правлю королевством, и если нам удастся избавиться от кордриона, то племя Пятых ждет подъем. — Гномка закашлялась.

— Ох, я и забыл, что ты тоже заболела! — удрученно выдохнул Бешеный.

— Все как-нибудь уладится. Главное, теперь мы знаем, чем вызван мор.

— Мы знаем, кто повинен в этой болезни, но нам неизвестно, как ее лечить. — Боиндил старался не думать о том, что, по словам книгочея, всех зараженных ждет верная смерть. — Но мы что-нибудь придумаем, — поспешно добавил он, чувствуя, как в душе поднимается печаль.

«Возьми себя в руки. Она еще жива».

— Глаимбар обо всем знал. — Балиндис вздохнула.

— Что? Что Балиндар не его сын?

— Да. Он никогда не говорил мне об этом напрямую, но я все видела. Однако же король ни с кем не поделился этим знанием и принял Балиндара. В этом было его величие. И за это я любила его всем сердцем. — Гномка слабо улыбнулась. — Балиндар унаследует от меня трон Пятых, Боиндил. Глаимбар хотел этого, так как видел, насколько хорошим правителем может стать его сын, пусть и не родной.

— Знаешь, он не очень-то поладил со своим настоящим отцом. — Боиндил отряхнул бороду, случайно попавшую в тарелку с крошками. — Балиндар понимает, с кем имеет дело? Я хочу сказать, он же не слепец и уже должен был заметить свое внешнее сходство с Тунгдилом.

— Возможно, именно в этом и кроется причина его неприязни. Он не хочет быть сыном Тунгдила Златорукого, совершенно чужого для него гнома. Мальчик всегда любил Глаимбара. Мой муж научил его фехтованию, я же — обработке металлов. В моих рассказах Тунгдилу не всегда доставалась хорошая роль, если ты понимаешь, о чем я. После того как Златорукий бросил меня, предложив в письме развод и даже не приехав поговорить со мной лично, я была очень зла на него. Зла и разочарована. Но с тех пор прошло много солнечных циклов, и моя ярость улеглась. Теперь же, когда я вновь увидела его, Боиндил, я ощутила, как в моей душе поднимаются прежние чувства.

— Значит, ты уверена в том, что это Тунгдил? — Слова сами сорвались с языка Бешеного.

К его изумлению, Балиндис улыбнулась.

— Пускай его мрачный вид не вводит тебя в заблуждение. Мое сердце, — она опустила руку на грудь, — сразу узнало его. А сердце еще никогда меня не подводило.

— Я почувствовал то же самое, — признался Боиндил и с облегчением отпил пива.

Глава 11

Потаенная Страна, бывшее королевство Вейурн, Озергорд, зима 6491–6492 солнечного цикла

Озергорд легко было защищать от кораблей противника, так как он выдавался высоко над поверхностью воды и солдаты не нуждались в специальных приспособлениях, чтобы сбрасывать на врагов камни: достаточно было подкатить снаряды к обрыву и обрушить их на подплывший корабль, чтобы потопить его. В шахте с магическим источником сейчас разместили больше стражников, чем обычно, между островом и укрепленной шахтой сновали лодки.

Малления и Родарио наблюдали из смотровой башни за приготовлениями к возможному нападению Светложара или драконников.

— То, что вы видите, на самом деле не поможет против дракона. Не это наше самое мощное оружие, — сказал Родарио.

— Королева и ее дочь. — Малления смотрела во внутренний двор замка, располагавшийся в тридцати метрах внизу. Люди во дворе казались крохотными. — Так, значит, сейчас обе волшебницы обрели полную силу?

— Мне говорили, что королева уже искупалась в волшебном источнике. И не спрашивайте меня, как ей удалось сохранить остатки сил до того дня, когда она повергла своих стражей. Наверное, поэтому и считают, что она сильнее Лот Ионана. Светложар дважды подумает, прежде чем нападать на нее. — Седьмой заглянул девушке в глаза. — Кроме того, мы вообще не знаем, будет он атаковать или нет. Я думаю, что он скорее поверит в историю об альвах, шпионивших на его землях. Драконы страдают манией преследования, полагая, что все вокруг хотят ограбить их логова и украсть сокровища.

Малления рассмеялась.

— Значит, вы не только актер, но и большой знаток драконов? — Ухмыльнувшись, она схватила его за подбородок. — Какая вы разносторонняя личность, Родарио Седьмой. Будь у вас мускулы и умей вы сражаться, вы были бы настоящим мужчиной.

Поморщившись, молодой человек выдернул бороду из пальцев девушки. Впрочем, ему нравились ее подтрунивания.

— Мне кажется, ваши попытки спровоцировать меня обидными замечаниями — это знак благосклонности. На самом деле вы хотите проверить мой характер, — заявил он.

— Вы полагаете? — Девушка оглушительно расхохоталась. — Да вы мечтатель! Да, я благосклонна к вам, но только в той мере, в какой любой женщине хочется защитить нерасторопного ребенка. Такого беззащитного, такого неуклюжего…

Родарио мигом выхватил меч из ее ножен.

— Можете гордиться собой, Малления. Вам удалось вывести меня из себя, — с нарочитой угрозой выпалил он. — Защищайтесь!

Решив подыграть лицедею, девушка тоже изготовилась к дуэли.

— Так нападайте же, Седьмой! Покажите слабой женщине, как нужно себя вести и где ее место! — Мышцы на ее руках заиграли, она явно была сильнее актера.

Родарио сделал простой выпад, настолько очевидный, что Маллении даже не пришлось уклоняться. Она перехватила его запястье и чмокнула актера в лоб.

— Какая трогательная попытка! — Девушка отпрянула. — Попробуйте еще раз, маленький недотепа!

Седьмой с возмущенным видом прыгнул вперед, запутался левой ногой в собственной накидке и, оступившись, накренился прямо к парапету.

Малления поспешно потянулась к нему, чтобы спасти от падения… но Родарио увернулся.

И поцеловал ее.

Его губы были мягкими и нежными, на вкус немного отдавали глинтвейном, который актер пил, чтобы согреться.

— Я сразил вас! — горделиво заявил Родарио, отстраняясь и поднимая клинок. — И вот, вы в изумленьи, о воительница, и вы повержены, ибо узрели: поцелуй сильнее меча!

Малления сглотнула. Она залилась краской с головы до ног, до сих пор чувствуя прикосновение его губ на своих и не зная, что с этим делать. Что она должна делать. Такая дерзость, такое нахальство… Они заслуживали наказания.

Родарио заметил смятение девушки.

— Ох, я… я не хотел смутить вас, — испуганно пробормотал он. — Я полагал, что это милая игра, а так как вы поцеловали меня в лоб… — Он снова принялся запинаться и умолк.

— Игра, — подтвердила она, отбирая у него свой меч. — Давайте просто забудем об этом. Вы победили, но больше такой возможности вам не представится.

— Простите, я немного увлекся. — Седьмой откашлялся. — Я прошу прощения, ибо у меня не было права на такой поступок. — Мужчина поклонился. — Можете влепить мне пощечину, если хотите.

— Чтобы вы уклонились от удара и смогли еще раз поцеловать меня? Нет уж, спасибо, Родарио Седьмой. — Малления спрятала мечи в ножны. — Оставим эту тему.

Хотя Идо и пыталась обставить происшедшее как невинную шалость, тревога не отпускала ее. И это выводило девушку из себя.

Подойдя к краю платформы, она демонстративно уставилась на воды озера, словно любуясь красотами пейзажа, но мысли о поцелуе настойчиво лезли в голову. «Это всего лишь безобидный поцелуй, — убеждала себя Малления. — Поцелуй ребенка. Как же он мог настолько выбить меня из колеи?»

— Родарио? Малления? Вы там? — с лестницы послышался голос Койры.

— Да, мы здесь, принцесса! Наслаждаемся видом и высматриваем врагов Вейурна, — весело воскликнул Седьмой. — Чем можем помочь?

— Спускайтесь, — взволнованно ответила Койра. — Есть кое-какие новости, касающиеся Маллении.

Родарио и Идо поспешно сбежали вниз по ступеням.

— Моя мама получила донесение из деревни неподалеку от Озергорда, — сказала Койра, встретив их на полпути. Она мельком посмотрела на повязку на руке Маллении. — Напомните мне, что завтра нужно ее снять. Рана уже затянулась, теперь требуются воздух и воздействие солнечных лучей, чтобы ускорить выздоровление.

— Новости хорошие или плохие? — полюбопытствовал Родарио.

— Я не знаю. Мама позвала и меня тоже. Мы все узнаем одновременно.

Они направились по высоким коридорам дворца, залитым светом, в зал, где они уже встречались с Вей Одиннадцатой.

Окно застеклили, и отсюда открывался чудесный вид: волны блестели на солнце, рыбацкие лодки с разноцветными парусами качались на воде, в небе парили птицы.

Королева сидела за письменным столом. Бирюзовое платье необычайно шло ей, женщина выглядела отдохнувшей и похорошевшей, но на ее лице читалась обеспокоенность.

— Нужно кое-что обсудить.

— Что-то случилось в Идоморе, ваше величество? — сразу спросила Малления, усаживаясь в кресло.

— Нет. Я получила известия из Озерного, местной деревни. Некий крестьянин рассказал мне о двух альвах, которые крутятся неподалеку. Меня удивляет, что альвов якобы видел только он. — Королева постучала пальцем по столешнице. — Я думаю, что деревня просто молчит. Молчит из страха. Альвы укрылись и ждут подходящей возможности напасть. — Она посмотрела на Идо. — Они хотят пробраться на Озергорд и убить вас.

— Давай я отправлюсь туда и разберусь, мама, — предложила Койра. — Им со мной не справиться.

— Если они выстрелят в тебя из засады, ты ничего не сможешь предпринять, доченька, — возразила Вей. — На берегу ты застала их врасплох, но теперь они знают, с каким противником предстоит иметь дело. Поэтому я предлагаю дать им шанс пробраться сюда. Шанс, который будем контролировать мы.

— Другие назвали бы это ловушкой, — удовлетворенно протянул Родарио. — Ваше величество, это прекрасная идея.

— Что ж, благодарю вас за поддержку, — рассмеялась Вей. — Рыбак, который рассказал мне об альвах, распустит в деревне слухи, будто наши стражники отравились, маются животом и потому едва могут двигаться. Это приманит черноглазых.

— Кому известно о том, что вы освободились от драконников, ваше величество? — Малления едва могла усидеть на месте. Ей вновь угрожала опасность. — Альвы не придут сюда, если будут знать, что им придется сражаться с двумя магами.

— Об этом знают лишь мои приближенные.

— А что об этом думает Светложар? Он сообщил о своем прибытии? Я хочу сказать, что заметил приготовления к битве.

— Вы знаете, Родарио Седьмой, порой мне кажется, что вы очень странный человек. — Королева смерила его оценивающим взглядом. — Человек, который играет столько ролей, что и сам уже не знает, кто же такой настоящий Родарио.

— Я не понимаю, о чем вы. — Актер покраснел.

— Я наблюдала за вами. Иногда вы отважны — по крайней мере так говорит моя дочь. То вы проворны, то неуклюжи, то красноречивы, то запинаетесь, будто заика, то прекрасно знаете этикет, то ведете себя крайне невежливо. Как, например, сейчас, когда перебили королеву. — Вей потерла пальцами виски, словно у нее разболелась голова. — Я не вижу в вас способностей к магии, а ведь только этим можно было бы объяснить такие перемены в поведении. А значит, ваша душа… мягко говоря… расщеплена. Возможно ли такое?

Малления, вспомнив случай на башне, втайне согласилась с королевой.

— Прошу прощения, ваше величество, — виновато пробормотал Родарио. — Конечно, вы правы, я должен был подождать. — Он низко поклонился.

— Отвечая на ваш вопрос, Родарио Нетерпеливый, — смягчилась она, — я должна сообщить, что дракон еще ничего мне не ответил. При этом я уверена, что он поверит в нападение альвов, увидев труп коня мрака и тела своих приближенных. — Вей повернулась к Идо. — Однако же сейчас меня больше интересует ваша проблема. Мне, как вы понимаете, не нравится, что где-то неподалеку засели альвы. Сегодня рыбак вернется в деревню и начнет распускать слухи о болезни в замке. Затем нужно будет подождать, делая вид, что мы все тоже больны. Моя стража посвящена в наш план. Мне же еще предстоит кое-что сделать. — Она посмотрела на дверь.

Посетители поняли намек и покинули комнату. Койра пригласила Маллению и Родарио к себе на чай со сладостями. Там они и продолжили обсуждение.

— Все просто. Альвы захватят одного из наших стражников и спросят его о вас, Малления. Вы же будете сидеть в своей комнате со мной. Когда альвы ворвутся, я покажу им, что лучше бы им было вовремя покинуть мою родину.

— Вы весьма уверены в себе. — Седьмой взял чашку с чаем и кусочек торта. — Но, как и сказала ваша матушка, разве вы не думаете, что альвы рассчитывают встретить вас здесь?

— Что они смогут противопоставить залпу чистой магии? — рассмеялась принцесса.

— Уклониться? — предположил он.

Теперь залилась смехом и Малления. Родарио было очень хорошо рядом с этими девушками. Жаль, что ему пришлось бы раздвоиться, чтобы в будущем наслаждаться обществом обеих одновременно.

— Альвы молниеносно перемещаются и изворотливы, словно кошки. Вы помните?

Койра презрительно фыркнула.

— Вы слишком много думаете об этом. Мой план прост, а потому хорош.

Откусив кусок торта, Седьмой громко зачавкал.

— А каков же тогда запасной план? — осведомился он. — Что, если эти братец с сестрицей доберутся до вас одновременно? Кто спасет вас, — Родарио указал на Койру тортом, — если что-то пойдет не так?

— Вы, — поддразнила его Малления. — По крайней мере мне кажется, что именно в этом вы и пытаетесь меня убедить.

— Если мои поцелуи ввергнут альвов в оцепенение так же, как и вас, то почему бы и нет, — съязвил он. — Кстати, в этом случае я мог бы взять на себя только альвийку. Так почему бы вам не заняться ее братиком? — Седьмой шумно отхлебнул чай.

Койра изумленно перевела взгляд с него на Маллению. Та вновь покраснела, и принцесса поняла, что Родарио не солгал.

— Что ж, меня бы это устроило, — прошипела Идо, сверля его взглядом. — Так альвийка осталась бы жива, и я с удовольствием бы ее допросила.

— Вообще-то оставить одного из альвов в живых возможно, — признала Койра. — Но позвольте полюбопытствовать: зачем это вам?

— Я подслушала их разговор, когда они посчитали, что я потеряла сознание, но я не уверена, что все правильно поняла. А это может быть важно для Потаенной Страны. — Малления увидела, как на лицах друзей разгорается любопытство. — Я расскажу вам об этом, только когда все выясню наверняка, — объяснила она. — Как говорится, не стоит сеять панику заранее.

— Вот это я называю причиной сохранить жизнь черноглазым! — воскликнул Седьмой, засовывая последний кусочек торта в рот.

Извиняться перед Малленией было уже, видимо, поздно.

Полная луна сияла над Потаенной Страной, заливая светом остров Озергорд.

Озеро серебристо поблескивало, на волнах темными тенями качались суденышки рыбаков, ловивших крабов и угрей.

Лодки двигались в сторону острова, мимо шахты. Одно из суден прошло рядом со скалой, чуть не врезавшись в нее. Кормчий в последний момент крутанул руль, избежав столкновения.

На первый взгляд, в этом не было ничего необычного. Подводное течение вокруг острова было стремительным и коварным и могло доставить неприятности даже самым опытным рыбакам.

Но для Родарио, наблюдавшего за случившимся из укрытия, это было знаком. Альвы по имени Сизарот и Фируска только что пробрались на остров. Конечно, Седьмой ничего не увидел, но его это не смущало.

— Время настало, — пробормотал он, выбираясь из гондолы подъемника, сплетенной из стальной проволоки.

Поднявшись по лестнице на поверхность острова, Родарио со всех ног помчался к замку.

Раз уж Малления и Койра не захотели разрабатывать запасной план, слепо полагаясь на магию, Седьмой посчитал своим долгом обезопасить их. Больше всего ему нравилась мысль о том, что он спасет жизнь обеим красавицам. Подвиги помогают покорять сердца. Или хотя бы смягчать их.

Стражник пропустил Седьмого во дворец, и актер быстро, но тихо двинулся по темным коридорам.

Никто не знал о его намерении поддержать девушек и королеву в сражении. Малления и Койра сидели в комнате, Вей расположилась в покоях напротив, чтобы сразу прийти на помощь дочери.

Родарио понимал, что альвам не выстоять против обеих волшебниц одновременно. Даже Сизарот и Фируска, боги Дзона — что бы это ни значило, — не сумеют победить их. Если Маллении удалось убить одного из тройни жалким арбалетным болтом, то что альвы могли противопоставить могущественным чародейкам?

Но, возможно, именно этой ночью Тион пребудет со своими детьми, и тогда… тогда роль Седьмого будет решающей!

Родарио добрался до ниши в стене, в которой заранее спрятал свои самодельные инструменты для создания иллюзий, и поспешно закрепил на предплечьях крошечные воздуходувки с семенами плауна. На конце приспособления находилось огниво, которое могло поджечь вылетающие из отверстия семена.

Волшебный шар огня — и при этом никакого волшебства! По крайней мере именно так зрители и простой народ представляли себе действие этого заклинания…

Седьмой купил чертеж приспособления и инструкции по его изготовлению за огромные деньги на рынке в Мифурдании. По словам продавца, чертеж был сделан самим легендарным магистром техникусом, но Родарио не верил. Однако это не имело значения, ведь устройство работало! И уже прошло испытания.

— Посмотрим, пригодишься ли ты мне сегодня, — спустив рукава, чтобы никто не заметил трубки, Седьмой повернулся.

Перед ним, холодно улыбаясь, стоял Сизарот!

Родарио не слышал, как тот подошел, даже не почувствовал его приближения.

— О боги! — испуганно выдохнул актер, но альв в этот момент уже сделал какое-то движение рукой, и что-то твердое ударило Родарио по голове.

Горячая молния взрезала горло. Седьмой, не издав ни звука, осел на пол. Альв переступил через истекавшего кровью человека и направился к комнате Идо.

Малления в полном боевом облачении лежала под одеялом, отвернувшись от двери. В небольшом зеркале, стоявшем у ее прикроватного столика, отражался вход.

Койра спряталась за шкафом, чтобы ее не было видно. Она сосредоточилась на подготовке заклинаний: нужно было сплести чары заранее, чтобы сразу использовать магию против альва, который собирался убить Идо.

Девушки молчали, внимательно прислушиваясь.

При каждом шорохе они невольно вскидывались, затаивая дыхание, но пока что не было никаких признаков того, что близнецы проникли во дворец.

— Кстати, хочу, чтобы вы знали: я не позволяла этому актеру меня поцеловать, — вдруг прошептала Малления. — Он поцеловал меня совершенно неожиданно.

— В противном случае я была бы весьма удивлена, — ухмыльнулась Койра.

— Он застал меня врасплох, — продолжила Идо. — В следующий раз я убью его.

В принцессе проснулось природное женское любопытство.

— И как ему это только удалось? Поразительно. Как это произошло? Вы были чем-то заняты в этот момент?

— Он меня обхитрил, — признала Малления. — Этому слабаку удалось меня одурачить!

Послышался какой-то скрип, и они опять притихли.

Дверная ручка, которую предварительно посыпали песком и солью для усиления звука, медленно повернулась вниз.

Малления уставилась на дверь. В коридоре было темно, а значит, это не слуга — королева приказала всем носить с собой лампады.

Ручка замерла, а потом вернулась в прежнее положение.

— Что будем делать? — прошептала Койра.

— Ждать, — прошипела в ответ Малления.

Она предполагала, что за дверью может быть Родарио. Но что ему нужно? Попросить прощения? Посидеть с ними здесь? Идо вздохнула. Этот человек сводил ее с ума, словно зная о ее слабости к беззащитным мужчинам.

Время тянулось мучительно медленно, в замке было тихо. Кто бы ни собирался входить в комнату, он, видимо, передумал.

И тут послышался громкий крик!

— Это из маминой комнаты! — выскочив из своего укрытия, Койра распахнула дверь.

Перед ней стоял Сизарот, занеся для удара двуручный меч.

Не раздумывая, волшебница бросила в противника смертоносные чары — шар чистой магии. Но альв уклонился, как и предсказывал Седьмой!

Шар магии понесся в дверь напротив, а та как раз распахнулась. На пороге появилась королева Вей. Она сразу поняла, что происходит, и Койра увидела страх на ее лице. С ужасом принцесса смотрела, как губы матери шевельнулись, произнося слова противозаклятия. Королева вскинула руки, словно защищаясь. Койра чувствовала себя совершенно беспомощной. В ее душе вспыхнул страх. Страх за жизнь матери.

Потаенная Страна, гномье королевство Пятых, север Серых гор, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

— Сейчас мы находимся на территории, где в последние солнечные циклы пребывал кордрион. — Балиндар смотрел на крутые склоны гор, пытаясь разглядеть тень чудовища. — Ему нравится летать здесь в поисках добычи. Если вы вдруг увидите чудовище, сразу же прижимайтесь к камням, чтобы оно вас не заметило.

Отряд гномов двигался по узкому уступу, ведущему в ущелье. По тропе плечом к плечу могли пройти только два гнома.

Скалистые склоны были шероховатыми, словно точильный камень, и, как только к ним прикасалось что-то металлическое, на нем появлялись царапины. Бешеный воспользовался этой возможностью, чтобы заточить шип вороньего клюва, остальные же тщательно следили за тем, чтобы не повредить о камни доспех, не говоря уже об одежде и коже.

Кроме Балиндара, Тунгдила, Слина и Боиндила с ними отправились три воина из племени Четвертых, к тому же Балиндис усилила отряд тремя солдатами из Пятых. Они были отличными воинами, лучшими в племени. Все члены группы тащили свои вещи на санях — позже они собирались сложить туда и яйца кордриона.

Замерев на месте, Златорукий вдохнул свежий морозный воздух.

— Кладка, — продолжил Балиндар, — находится на южной стороне горы Драконий Язык. Кордрион всегда откладывает яйца с южной стороны гор, и его логово видно издалека, так как он выкапывает довольно длинную и глубокую нору. Вообще его логово похоже на большую пещеру, и вход туда скрыть невозможно. Когда мы выйдем из этого ущелья, нам понадобится полдня, чтобы добраться до дна логова, и день на то, чтобы выбраться оттуда.

— Что это ты делаешь, книгочей? — поинтересовался Боиндил.

— Принюхиваюсь, — ответил Златорукий. — Нам нужно торопиться.

Он перешел на бег трусцой, двигаясь к выходу из ущелья.

Балиндар удивленно посмотрел на Бешеного, но тот лишь пожал плечами.

— Может, ты объяснишь, что происходит? — возмутился Боиндил. — Я не против пробежаться, но хотелось бы уточнить, зачем я это делаю.

— Детеныши кордриона вот-вот проклюнутся! — крикнул через плечо Тунгдил.

— С чего ты взял? Я вот ничего не заметил. — Громко топая, Равнорукий догнал друга.

Их шаги эхом разносились в горах.

— Не заметил, потому что не знаешь, на что нужно обращать внимание. Ты чувствуешь запах мха?

— Ну да… — Боиндил осекся. — Во имя Враккаса! А я ведь даже не подумал об этом! Я должен был заметить, что вокруг нас все покрыто снегом. Во мхе много воды, поэтому он наверняка бы замерз, — буркнул Бешеный себе под нос.

— Вот видишь. Нужно лишь намекнуть тебе, и ты сам найдешь решение. — Златорукий вышел на солнце. Тут было значительно теплее, снег подтаивал, над горой стелился туман. — Отличное прикрытие для подъема! — обрадованно воскликнул он, подавая отряду знак двигаться быстрее. — К сегодняшней ночи будем на месте.

— Вряд ли. Это очень утомительно, — возразил Балиндар. — Путь, по которому нам придется пройти, славится снежными заносами. К тому же нам следует поберечь силы. Предстоит бегство от кордриона.

Но Тунгдил нисколько не сбавил скорость. Расстояние между ним и его спутниками неумолимо увеличивалось. Боиндил полагал, что так новый Верховный король хочет показать подданным, что не намерен обсуждать с ними приказы. «Да, веселенькое нас ждет заданьице».

— Он убьет нас всех! — Выругавшись, Балиндар бросился бежать.

Остальные последовали его примеру.

— Ох, раньше мы тоже так часто думали, — успокоил Бешеный. — Но книгочей всегда выпутывался из неприятностей. Кроме того, он Верховный король. Мы должны его слушать. — Гном осклабился, показывая, что шутит.

— Многих при этом он оставил позади? Многие не вернулись домой? — спросил Слин, но, увидев выражение лица генерала, решил не уточнять. — Прелестно, — пробормотал он, задыхаясь под весом арбалета. — Враккас, позволь мне вернуться домой! Целым! — На бегу гном отхлебнул немного воды из фляги. — А что вообще кордрион делает в Серых горах долгими вечерами? Это же весьма пустынная местность. В сущности, он правит довольно скучным королевством.

— Ничем он не правит! — прорычал в ответ Балиндар. — Вредитель он, а не правитель! — Железнопалый махнул рукой на юг. — По слухам, кордрион временами совершает набеги на деревни долговязых. Он спалил несколько селений дотла, и после этого жители окрестных сел сами приносят ему дары, чтобы умилостивить чудовище. Эти территории раньше принадлежали Гаурагару, Ургону и Табаину, а потому кордрион нарушает теперешние границы земель Светложара, альвов и их вассалов. Но никто из них не решается напасть на драконище в его логове.

— Да уж, герои, ничего не скажешь, — презрительно фыркнул Слин.

— Для обеих сторон проще подождать и посмотреть, что смогут сделать с тварью Пятые, — с горечью произнес Боиндил. — На самом деле это должно еще больше злить меня, но, поскольку мы можем использовать их трусость себе на пользу, моя ярость меркнет. Почти меркнет.

Четвертый оглянулся, но чудовища нигде не было видно.

— Возможно, Светложар объединился с кордрионом?

— Нет! — крикнул ему издали Тунгдил. — И кордрион, и дракон хотят единолично всем править. Правда, у дракона шансов на победу больше, так как кордрионы намного глупее. Этот кордрион создал свое царство и чувствует себя в безопасности, иначе он не производил бы на свет потомство. Он счастлив, что у него всегда есть еда, а охотиться и вовсе не обязательно. А вот Светложар ведет себя как настоящий дракон: он стремится к правлению, хочет власти, ему нужны привилегии короля, покорность подданных и так далее.

— Какая прелесть. Просто восхитительно, — раздраженно выдохнул Слин. — Но знаете, у меня только один вопрос. Почему это чудовища со всего мира слетелись именно к нам, в Потаенную Страну, будто на курорт? Вообще-то этого не должно было произойти!

— Я с радостью буду ожидать их погибели, — рассмеялся Бешеный. — И когда они перемрут, с удовольствием спою старую песенку, которой меня научил один пьяница по имени Баврагор.

— Баврагор? — переспросил Балиндар. — Это имя кажется мне знакомым.

— Он был одним из тех, кто шел за мной и не вернулся домой. Я оставил его, — мрачно бросил Тунгдил. — Такой ответ тебя удовлетворит?

Пятый смущенно кивнул.

Златорукий непрерывно подгонял свой отряд. Правда, при этом он почти ничего не говорил, лишь указывал спутникам, на что следует обращать внимание в дороге, но одного лишь выражения лица книгочея было вполне достаточно.

Под покровом тумана гномы поднимались к логову кордриона и действительно добрались до его норы с наступлением ночи.

Впереди в земле зиял проем десяти метров в ширину. Запах свежего влажного мха стал еще сильнее.

Сжимая в правой руке молот, Боиндил смотрел на вход в логово.

— Ты уверен, что его там нет, книгочей?

— Иначе я не настаивал бы на том, чтобы мы поторапливались. Хотя Балиндар и ожидает от меня чего-то подобного, не думаю, что способен победить кордриона в одиночку. И, уж конечно, я не стал бы отдавать вас ему на съедение. — На золотой повязке Верховного отражались звезды.

— Ух, я видел, как ты сражаешься с кордрионом! И если бы ты не остановился, то, на мой взгляд, у тебя были бы все шансы на победу.

Тунгдил вздохнул.

— Этот кордрион не такой. Я сужу по тому, как он обустроил свое логово. Обычно кордрионы просто откладывают яйца и бросают детенышей на произвол судьбы, не заботясь о потомстве. Им не свойственно строить логово. А что касается моей возможной победы, то этого кордриона не удастся застать врасплох, ведь он мне не доверяет. И он уже давно живет на свободе. Понадобится с десяток таких, как я, чтобы победить его.

— Десяток книгочеев? Теперь понятно, почему Балиндис не удалось справиться с ним.

Опустив оружие, Боиндил помог остальным протащить санки, крюки с тросами и провиант в нору. Тросы они закрепили на скале, вбив крючья в отвесную стену.

— Лучшего противника для Лот Ионана не найти, — согласился Тунгдил. Подождав, пока остальные разгрузят снаряжение, он вновь заговорил: — Поешьте и поспите, пока я вас не разбужу. Приготовьтесь к тому, что вам придется целые сутки бежать. Вы сможете отоспаться только после того, как мы оторвемся от чудовища. А разъяренный кордрион летает очень быстро. — Гном обнажил Кровопийцу. — Я постою в дозоре.

Переглянувшись, гномы разлеглись на санях, надеясь хоть ненадолго смежить веки. Они укрылись меховыми накидками и замотали лица шарфами, чтобы не замерзнуть.

Вскоре члены отряда уснули. Они доверяли Верховному королю.

Только Боиндил переминался с ноги на ногу в нерешительности. Пятки у него болели, словно налитые свинцом, нестерпимо хотелось спать, но в то же время он не хотел возлагать бремя дежурства на одного Тунгдила, который наверняка устал больше остальных.

Глаза пекло огнем, в животе урчало.

— Сперва нужно подкрепиться, иначе, видит Враккас, мои потроха разбушуются что твоя весенняя гроза. — Он направился к саням с припасами. — Потом еще покурю, чтобы лучше все переварилось, и мир сразу станет приятнее, — пробормотал Равнорукий.

Размотав пакет с хлебом, Бешеный случайно заметил какой-то крюк на уступе. Металл был явно новым, ни следа ржавчины. И при этом крюк был покрыт тонким слоем снега. Ржавчина не удивила бы гнома, но снег…

— Что бы это значило? — Наклонившись вперед, гном стряхнул белые хлопья. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что это не один из их крюков. — Да срази меня молот! — ругнулся он и побежал к Тунгдилу, чтобы поделиться своим открытием.

Но одноглазому сейчас не было дела до железного крюка. Развернувшись на каблуках, он сломя голову бросился в нору.

Запах мха стал сильнее, он наполнял воздух, так что было трудно дышать.

Бешеный зажег факел, чтобы рассмотреть все вокруг.

И то, что он увидел, порядком выбило его из колеи.

Кладка кордриона состояла из чего-то вроде белесых коконов высотой в человеческий рост. По крайней мере именно такими они были, пока кто-то не появился здесь и не разрубил их на части. Мерзкая слизь залила пол, покрывшись корочкой льда в передней части пещеры, где дул сильный ветер. И в этой слизи валялись изуродованные останки кордрионовых детенышей.

— Ну вот и сорвался наш великолепный план. — Боиндил присел на корточки, осматривая трупы. По форме мертвые тела немного напоминали крылатых рыб, только у них было больше глаз. — Кто мог на это пойти?

— Сумасшедшие. Или они отчаялись, как и мы. — Тунгдил двинулся по пещере, время от времени нагибаясь и пытаясь что-то отыскать в останках. — Тут было десять мужчин. У них острое оружие, это сразу видно по следам ударов, — сказал он. — Судя по размеру отпечатков — гномы.

— Балиндис ни за что не скрыла бы от нас, что послала сюда отряд. — Бешеный зашлепал по грязи. — Несмотря на отвратительный вид, все равно пахнет мхом… Могло быть и хуже, это я тебе точно говорю. Меня не раз забрызгивало зловонными внутренностями свинорылых. — Он завертел головой, направляясь к Златорукому.

— Нет! — вскрикнул Тунгдил, поворачиваясь.

— Что? — переспросил Бешеный.

— Слишком поздно. Ты уже вляпался.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Боиндил. — Аромат мха, подумаешь. Может, Годе даже понравится.

— Да, но заметит этот запах не только она. Проблема в том, что он пропитывает вещи. И тело. Кордрион решит, что ты убил его детишек.

Бешеный озадаченно уставился на друга.

— Я? Только я? А как же ты, книгочей?

— Во-первых, я не касался слизи, а во-вторых, она не липнет к тионию. Ее можно смыть водой, — ответил Златорукий, внимательно рассматривая какой-то участок пола. — Здесь был еще один кокон. Чужой отряд унес его. — Верховный потер нос. — Вот зачем им это?

— Ну, вряд ли для того же, что и нам, да? — рассмеялся Боиндил.

— Нужно найти их и спросить об этом, пока они не натворили что-нибудь. — Тунгдил указал на выход из пещеры. — Буди остальных. Расскажи им, что произошло, а я тем временем поищу следы. — Он пнул разрубленного детеныша. — Неповрежденное яйцо весит не меньше человеческого латника. Если грабители не улетели отсюда, мы найдем их. И допросим.

Вместе выйдя из пещеры, друзья разделились. Тунгдил пошел направо, а Боиндил — налево.

Бешеный разбудил товарищей и сообщил им неприятные новости. Не успел он договорить, как к ним подошел Златорукий.

— Я обнаружил следы. Те гномы поднялись сюда с противоположной стороны горы, — спокойно сказал он. — Мы пойдем за ними. Нужно отобрать у них последнее яйцо. Возможно, тот отряд отдаст нам его добровольно. Или нам придется забирать детеныша силой. Этот… кокон — наша единственная надежда, потому что кордриону нужно по меньшей мере три солнечных цикла, чтобы сделать еще одну кладку. — Он обвел отряд взглядом. — Очень важно, чтобы ничто не повредило скорлупу, иначе детеныш погибнет, а кордрион сразу это почувствует. Тогда у него не будет причин преследовать нас.

«Разве что ему захочется уничтожить тех, кого он считает убийцами своего потомства», — подумал Боиндил.

Слин поморщился.

— Как ты думаешь, кто опередил нас? У меня такое впечатление, что кто-то подслушал наш план и решил воплотить его в жизнь. Но кто это сделал? И зачем им кокон?

— Я не успел рассказать, что отпечатки в пещере принадлежали гномам, — объяснил Бешеный.

— Дети Кузнеца? — Балиндар мрачно хохотнул. — Может, это были низенькие людишки? Или кобольды с лепреконами, решившие пошутить?

— Храбрые кобольды? — Равнорукий презрительно фыркнул. — Да они не приблизятся к кордриону и на десяток миль.

— Вскоре мы узнаем, кому обязаны этой путаницей. — Тунгдил отдал приказ выступать. Отряд поспешно начал собираться. — Боиндил, тебе теперь придется все время быть рядом со мной, — прошептал Верховный другу.

— Мне не нужна нянька, спасибо большое.

— Тебе нужна защита от кордриона. Пускай он и сильнее меня, я смогу задержать его, чтобы защитить тебя от первой атаки и обеспечить отступление, — возразил Златорукий. — Ты нужен мне. — На лице книгочея читалось искреннее беспокойство. — И это лишь первое задание. А ведь необходимо, чтобы все наши задумки сработали. Только так мы сумеем спасти Потаенную Страну от войска, которое собирается в Черном Ущелье.

Бешеный сглотнул. Наконец-то докучливые голоса сомнения в его сознании утихли. Теперь он полностью доверял Тунгдилу. Кивнув, гном зашагал за товарищем в противоположный угол пещеры. Тут действительно имелись следы, ведущие прямо к склону горы.

— Что это тебе напоминает? — Златорукий присмотрелся к следу.

— Отпечатков полозьев нет. Значит, эти гномы воспользовались своими щитами, чтобы побыстрее спуститься с горы. — Боиндил удивленно приподнял брови. — Да они же сумасшедшие! Просто взяли и съехали по склону на щитах!

Ему вспомнился гномоненавистник из Потусторонних Земель, который поступил так же. «Может, за всем этим стоят юбочники?»

Тунгдил обвел взглядом присоединившихся к ним членов отряда. Бородатые лица, сосульки под носом, горящие глаза.

— Как вы думаете, — громко воскликнул он, — в наших сердцах достаточно отваги, чтобы последовать за этими ворами?

Златорукий вновь продемонстрировал соратникам, что его вопросы — на самом деле приказы. Схватив санки, он подтолкнул их к краю обрыва и прыгнул. Спуск скорее напоминал падение, но Тунгдил бесстрашно несся вниз.

— Сколько еще гномов погибнет от таких решений? — буркнул Слин, прижал к себе арбалет и приготовил санки.

Но Боиндил опередил его.

С громким криком «За Враккаса!» он последовал примеру книгочея. Санки все больше разгонялись, ледяной ветер лупил в лицо, трясло так, что казалось, будто наружу вот-вот вывалятся кости. «Да уж, поездка на вагонетке по подземному туннелю по сравнению с этим — детская забава», — пронеслось в голове у Бешеного.

Глава 12

Потаенная Страна, гномье королевство Пятых, север Серых гор, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

Тунгдил с озадаченным видом стоял на заснеженной равнине между двумя склонами. Следы тех, кто украл кладку кордриона, резко обрывались у края обрыва.

— Они спустились вниз по отвесной стене. — Перегнувшись через край, он так и не сумел разглядеть дно ущелья. — Тут по меньшей мере метров триста. Странно, странно…

Балиндар и Боиндил остановились рядом с книгочеем.

— Или они все-таки умеют летать, — задумчиво предположил Пятый, глядя вверх. — Но я ничего не вижу на склонах.

Бешеный покопался в снегу и наконец наткнулся на твердую скалистую поверхность.

— Да, и тайного прохода здесь нет. Я бы заметил. — Он увидел, как на него смотрят остальные. — Что? Нужно же было проверить!

Сделав пару шагов в сторону, Златорукий еще раз обвел взглядом девственно-белую поверхность.

— В твоей идее что-то есть. — Нагнувшись, гном осторожно стряхнул верхний слой снега. Под ним проступили следы. — Вот хитрецы! — с уважением отметил Тунгдил. — Они набросали снега на сани, а потом рассыпали его, чтобы мы подумали, будто они спустились с обрыва. На самом же деле они пошли туда. — Махнув рукой, он с ухмылкой двинулся вперед.

— Как хорошо, что я с вами, — осклабился Боиндил. — Если бы не моя идея, вы стали бы спускаться вниз. Так что это я здесь хитрец.

— Как скажешь, — отмахнулся Балиндар. — Они отправились на восток. — На его накидке образовался тонкий слой льда, похрустывавший при любом движении. — Если они и дальше будут двигаться в том же направлении, то попадут на дорогу, ведущую в Красные горы. Эту дорогу построили давным-давно, еще в те солнечные циклы, когда гномы позабыли о существовании скоростных туннелей. Племена не следят за этими дорогами, поэтому теперь едва ли там можно пройти. То есть можно, но с трудом.

— Если они хотят принести детеныша кордриона к Светложару, — у Бешеного разыгралась фантазия, — то, может быть, речь идет о мелких орках? Ну, специально выведенных? Я думаю, дракон мог создать такую породу орков, чтобы тем было легче сражаться в наших штольнях. Долговязые же вывели мелких собак, которые могут пролезать в лисьи норы. Почему с орками это невозможно?

— Иногда твои идеи меня пугают. — Балиндар окинул взглядом равнину. — Да и зачем Светложару кордрионыш?

— Кто знает? Может, дракон хочет подчинить себе кордриона, а детеныш — это залог верности его родителя.

Пятый цокнул языком, но не стал возражать.

— Если мы пройдем по равнине, вскоре враг увидит нас. Может быть, лучше двигаться вдоль склона?

— Мы не можем терять ни мгновения. Идем напрямик, — приказал Тунгдил, вновь переходя на бег.

Боиндил последовал за боевым товарищем.

— А что ты думаешь насчет моей идеи, книгочей? — поинтересовался он, будто ребенок, который хочет, чтобы его похвалили. — Мне кажется, она многое объясняет.

— Это возможно, но я так не думаю, — ответил Златорукий. — Скорее всего, Первые пришли к той же мысли, что и мы, и выслали сюда отряд.

— Они хотят натравить чудовищ друг на друга, чтобы освободиться от дракона и уничтожить ослабленного в сражении кордриона? — протянул Бешеный. — Может быть, может быть… Но мне кажется очень странным, что они решили заняться этим прямо сейчас. — Чем дольше он думал об этом, тем меньше ему верилось. — Несуразица какая-то. Первые представились бы Балиндис и попросили бы у нее разрешения на такие действия на ее землях, как и полагается. Иначе они нарушили бы законы гостеприимства.

Тунгдил замер на месте.

— Боиндил, Балиндар, Слин, — прошептал он. — За мной! Остальные — на другую сторону равнины и ждать нашего сигнала! — Он, пригнувшись, засеменил вперед и остановился у небольшой расщелины в скале.

Ни Бешеный, ни остальные не обратили внимания на этот проход.

— Поразительно. И как он только находит подобные штуки? — выдохнул Слин. — Я не заметил бы тут дороги, даже если бы стоял прямо перед скалой.

— Враккас любит книгочея, — рассмеялся Боиндил. — Ему всегда везло, сколько я себя помню.

«И в этом ничего не изменилось».

Гномы осторожно приблизились к темной трещине в камне. Воздух здесь был свежим, немного сквозило.

— Туннель, — догадался Бешеный.

— Они нашли этот проход не случайно. Кто бы ни провернул дельце с кордрионовыми коконами… Все было тщательно спланировано заранее.

Тунгдил повел соратников по коридору вниз. Вскоре пологий спуск сменили каменные ступени.

Снизу послышались приглушенные голоса.

— Ага, попались! — предвкушая славный бой, прошептал Бешеный. — Ох, ну пожалуйста, позволь мне пройти вперед, книгочей! — взмолился он. — Я сам с ними справлюсь! В этом узком коридоре ни один из них не сбежит, и я…

— Возьми себя в руки! — прошипел Тунгдил.

— Да пускай идет, — тихо сказал Слин. — Как по мне, так он…

Его слова прервал крик кордриона. В туннель ударил порыв ветра, принеся с собой хлопья снега.

Вздрогнув, Боиндил на мгновение остолбенел. Он не сразу смог собраться с мыслями. Сейчас на равнине были его товарищи, которым предстояло сразиться с кордрионом.

— Враккас, помоги им! — выдохнул он. — Пускай они сумеют сбежать от чудовища. Нам нужен каждый гном, если мы хотим освободить наш народ.

Он вытащил из кармана восковые затычки для ушей и хотел броситься на помощь отряду, но Златорукий уже спускался по ступеням. У них не было времени на то, чтобы помочь своим соратникам. Сейчас главным было добыть кокон.

Лестница была старой, кое-где ступени проламывались. Слин оступился и, если бы не быстрая реакция Балиндара, успевшего подхватить его, свалился бы.

— Разве мы не должны вернуться и помочь остальным? — спросил Пятый. — Они ведь погибнут…

— И мы вместе с ними, если выйдем наружу без детеныша, — перебил Тунгдил. — Кроме того, от Боиндила разит кордрионовой слизью и чудовище примет его за убийцу своих детей. Никому не станет лучше от того, что мы вступим в бой, только врагам гномов. Отряду придется спасаться самостоятельно.

Наконец путники достигли дна пещеры. Здесь коридор расширялся. Гномы разделились — впереди двигались Тунгдил и Боиндил, за ними Балиндар и Слин.

— Этот проход ведет на восток, — сказал Бешеный. — Его проложили наши предки, зная, что природных подземных туннелей недостаточно.

Златорукий так резко остановился, что арбалетчик налетел на него.

Послышался громкий язвительный смех.

— Они присылают к нам лучших героев, словно у них дома таких еще пруд пруди. Такая потеря скажется на гномьем мире. — Голос был глубоким и низким. — Что будут делать племена без своих знаменитых представителей, образцов отваги? Добровольно покинут Потаенную Страну? Или покончат с собой?

Нагнувшись, Слин поспешно разжег два факела, вытащив их из заплечной сумки. Один из них он протянул Балиндару.

— Выйди из темноты, и я тебе рожу начищу до блеска! — в ярости выкрикнул Бешеный. — Ты что, трус?

— Нет. Я просто ценю тьму и умею пользоваться ею. Она мой союзник. Зачем же мне выходить на свет? Лучше ты иди ко мне.

— Что с твоим голосом? Ты болтаешь, будто девчонка! — Боиндил пытался раззадорить врага. — Может, тебе гугуль мужское достоинство откусил? — Для него самого таких слов было бы достаточно, чтобы ринуться в бой.

— Почему вы преследуете нас? Неужто гномы стали поклоняться кордриону и захотели вернуть его потомство?

— Нам нужен кокон, который вы украли. — Златорукий выразительно посмотрел на Бешеного, чтобы тот замолчал.

А Боиндил тем временем уже придумал очередное оскорбление. «Такая идея отличная пришла в голову, — разозлился он. — Ну ничего, я еще найду, как ввернуть эту фразочку».

— Слишком поздно! Кокон у нас, и он нам нужен. Мы его не отдадим.

— Тогда мы заберем его силой! — Тунгдил обнажил меч. — Вас всего десять. И хотя, судя по вашим следам, вы из нашего народа, мы не пощадим вас.

В коридоре повисла тишина.

— Мы не гномы, — вдруг сказал кто-то из-за спины Балиндара. — Уже нет.

«Почему я их не вижу?» — Бешеный напряженно всматривался в темноту.

Внезапно перед ним появился воин ростом с гнома, одетый в такой же доспех, как у юбочника из Потусторонних Земель. Казалось, его породила сама тьма этого коридора. Забрало шлема было опущено, в правой руке незнакомец сжимал тиониевое копье с длинным тонким лезвием на конце.

— Оружие альвов! — возмутился Бешеный, закрывая собой Слина. — Оно под стать рунам на твоих латах, предатель! Третьи зашли слишком далеко, чтобы оставаться безнаказанными.

Гном остановился на расстоянии двух шагов от Равнорукого.

Слин направил на него арбалет, Балиндар же смотрел в противоположную часть туннеля, откуда донесся голос второго противника. Тунгдил опустил Кровопийцу на плечо. На его лице не было и следа страха, хотя и он, и его спутники понимали, что их окружили.

— Ты ведь слышал, что я тебе сказал, Боиндил Равнорукий. — Незнакомец поднял забрало. — Мы уже не гномы.

Бешеный шумно втянул сквозь зубы воздух. Сперва он подумал, что у этого гнома и вовсе нет лица, но потом понял, что противник просто намазал лицо и бороду чем-то темным.

— Как по мне, ты выглядишь в точности как гном, — отрезал Боиндил. — Так что, теперь мы можем забрать кокон?

Незнакомец приветливо улыбнулся.

— Я вышел на свет, как вы и просили, и потому теперь предлагаю, чтобы вы в ответ погрузились во тьму. — Он медленно поднял левую руку и сжал кулак.

Огонь факелов погас, оставив по себе лишь алое тление.

— Это трюки альвов! — в ужасе воскликнул Бешеный. — Да срази меня своим молотом Враккас, эти юбочники предали тебя и твое творение!

Послышался щелчок — Слин спустил арбалет. По треску болта было понятно, что он промахнулся.

— Мы видим вас так, словно вы стоите под солнцем, — заявил противник. — Когда ваши факелы зажгутся вновь, не двигайтесь с места, иначе умрете.

Огонь вспыхнул.

Боиндил выругался. С двух сторон от него стояли два гнома в черных доспехах, изогнутое лезвие кинжала было приставлено к горлу Бешеного, второе находилось прямо перед его правым глазом. Равнорукий не слышал приближения врагов и не почувствовал даже дуновения ветерка от их перемещения.

— Предатели! Да низвергнет вас Враккас в свой горн, чтобы сжечь ваши души дотла! — презрительно выдавил он, глядя на стоявшего слева противника.

Но тот никак не реагировал, по крайней мере внешне. Его лицо было закрыто забралом.

Перед Тунгдилом стояли три воина, направив на него копья, но никто не решался подбираться к нему поближе.

— Спрошу еще раз. Зачем вам яйцо кордриона? — Глава вражеского отряда остался на месте.

— Хотим засунуть его тебе в задницу, — прошипел Боиндил. — Давай-ка я сперва поорудую своим молотом, чтобы яйцо туда поместилось, а?

— Мы скажем вам правду, — к изумлению друга, ответил Златорукий. — Я надеюсь, что мы сможем прийти к мирному соглашению. Встретить гномов… таких существ, как вы, в таком месте, с добычей, которая должна была достаться нам… Полагаю, это судьба, предопределенная богами. — Он посмотрел на копья, направленные ему в лицо, шею и пах. — Мы хотели украсть кладку кордриона, чтобы отвезти ее Лот Ионану и натравить чудовище на мага. Затем мы атаковали бы ослабевшего после боя чародея. — Гном смерил взглядом командира отряда. — Вы хотели пойти на восток. Я не вижу на вас медальонов с драконьей чешуей, а значит, вы не слуги Светложара. Я склонен думать, что у вас такой же план, как и у нас. Вы хотели заставить кордриона напасть на дракона, а потом сами вступили бы в бой с тем из врагов, который вышел бы из сражения победителем. — Он высокомерно улыбнулся. — Я прав?

Командир уважительно кивнул.

— Да, именно так, Тунгдил Златорукий.

— По чьему приказу вы действуете? Вы слуги альвов? Они хотят захватить запад и север Потаенной Страны, как заняли восток? — Гном оставался совершенно спокоен и вел себя так, будто был главным.

— Тебя это не касается. Однако же у меня есть к тебе предложение.

— Держи его при себе! — буркнул Боиндил, раздумывая, в каком порядке нападать на врагов. План атаки, в сущности, был уже готов.

«Во имя Враккаса! Вы, предатели, увидите, на что способен такой воин, как я».

— Я готов выслушать тебя. Меня устроит любое предложение, которое позволит избежать кровопролития, — ответил Златорукий.

Бешеный возмущенно вскинулся.

— А меня вот не устроит! — огорошенно выкрикнул он. — Это же наши злейшие враги! Убийцы и предатели наших племен! Они же с альвами…

Взгляд Тунгдила заставил Равнорукого замолчать. Боиндил посмотрел на спутников, но Слин лишь смущенно шаркнул ногой, Балиндар молча играл желваками. Никто не поддержал Равнорукого.

Вражеские солдаты убрали копья, и Тунгдил с их командиром отошли на пару шагов, чтобы поговорить. С глазу на глаз.

Бешеный смог расслышать первую пару предложений, но смысла их не понял, так как гномы говорили на неизвестном языке. Впрочем, звучание речи показалось ему немного знакомым… Язык альвов! Его разум отказывался постигать случившееся.

— Прелестно, — раздраженно бросил Слин. — Наш Верховный снюхался с гномами, которые теперь уже якобы не гномы и, судя по всему, считают себя альвами-полуросликами. — Он посмотрел на стоявшего рядом солдата. — А можно поинтересоваться, как же вы себя называете?

Воин промолчал.

Балиндар выругался.

— Что будем делать, Боиндил?

— Откуда мне знать? Я воин, а не стратег. — Мышцы Бешеного едва заметно напряглись, но лезвие тут же вжалось в его горло. Стражи были весьма наблюдательны. — Ладно, ладно. Не буду больше дергаться, — успокоил их Равнорукий.

Он наблюдал, как друг ведет переговоры с чужаком.

Через некоторое время — Боиндилу показалось, что прошла целая вечность, — Тунгдил и незнакомец вернулись.

По приказу командира воины отступили, сгрудившись за его спиной, и опустили оружие. Златорукий подошел к Бешеному.

— У нас появились новые друзья, — провозгласил он, словно это было чем-то совершенно само собой разумеющимся. — Представься моим спутникам, пожалуйста. — Он кивнул командиру, пряча Кровопийцу в ножны.

Гном кивнул.

— Я Барскалин, ситрап жадаров. «Жадар» по-альвийски означает «невидимый», «незримый», «ситрап» — «командир». — Он повел левой рукой. — Это десять моих лучших жадаров, остальные ждут нашего возвращения в условленном месте. Чтобы объяснить вам, зачем мы здесь, понадобится время.

— Но времени-то у нас нет! Что будет с отрядом на равнине? — вскипел Боиндил. — Мы должны помочь им в сражении с кордрионом. — Он повернулся к Тунгдилу. — Так наши новые «друзья» могли бы показать, на что способны.

Барскалин покачал головой.

— Они мертвы, Боиндил. Кордрион сжег их. Один из моих жадаров, которого я оставил у входа для наблюдения, сообщил мне об этом еще до того, как вы спустились сюда. Последовать за нами в туннель было правильным решением.

— Мертвы? — охнул Балиндар.

— Кордрион застал их на равнине. Им некуда было скрыться от его пламени. — Барскалин мотнул головой в сторону прохода. — Мы поговорим об этом позже. Сперва нужно оторваться от чудовища хотя бы на пару миль. В любом случае оно последует за нами, ведомое запахом.

Бешеный переглянулся с друзьями.

— И куда же мы теперь идем?

Он ожидал, что на этот вопрос ответит книгочей, но ситрап опередил его.

— На юг, в Красные горы.

И как только Тунгдилу это удалось? На такое Боиндил не рассчитывал. Судя по изумлению на лицах Слина и Балиндара, они тоже. Но почему-то Бешеный не чувствовал себя довольным.

Не ощутил он удовлетворения и тогда, когда увидел закутанный в меховую накидку кокон, который жадары тащили по коридору на щите с приделанными колесами.

Потаенная Страна, гномье королевство Пятых, север Серых гор, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

Все жадары были в совершенно одинаковых доспехах, потому их легко было перепутать друг с другом. Это производило на остальных гнетущее впечатление.

Гномы поспешно продвигались вперед. Кокон, все снаряжение и провиант сложили на щит с колесиками и тянули за собой.

— Как ты убедил их помочь нам, книгочей? — спросил Боиндил.

— Нужно приглядывать за ними, — встрял Балиндар. — А главное… Что они потребовали у тебя взамен?

Слин оглянулся.

— Я не смогу уснуть, точно вам говорю. Никто из них, кроме Барскалина, так и не показал нам свое лицо.

— Вы все узнаете на следующем привале. Лучше, если вам об этом расскажет Барскалин, — успокоил их Тунгдил и, ускорив шаг, подошел к ситрапу.

— Они опять шепчутся. Будто старые друзья. — Слин подтолкнул Балиндара в бок и украдкой указал на руну на спине Златорукого. — Точно такая же на доспехах жадаров, — тихо сказал он. — Может быть, мы встретили их здесь не случайно. План с кладкой предложил Тунгдил. Возможно, это его воины и они только притворяются… жадарами?

— Похоже на правду, — задумчиво протянул Пятый.

— Прекратите нести вздор! — приказал Бешеный, прекрасно зная, что ему нечем убедить спутников.

Балиндар недовольно уставился на Боиндила.

— Ты постоянно меняешь свое мнение, Боиндил Равнорукий. То ты на его стороне, то начинаешь сомневаться, потом снова передумываешь. — Гном опустил руки на ремень. — Но тебе придется принять окончательное решение. Рано или поздно.

Бешеный разозлился.

— У нас есть задание, и мы его выполним. Не важно, кто нам помогает. Главное, что это приведет к освобождению Потаенной Страны. Наши товарищи погибли, но теперь у нас есть новые воины и детеныш кордриона.

— Он прав, — согласился Слин. — Лучше так, чем стать кучкой пепла на равнине или обедом кордриону.

Балиндар поморщился.

— Кто сказал, что жадары пришли сюда не по воле Тиона? — И после этого вопроса он не произнес ни слова.

Они добрались до пещеры, в которой бил подземный ключ. Тунгдил предложил остановиться здесь на привал, и Барскалин согласился.

— Мне кажется, уже понятно, кто тут главный, — отметил Боиндил, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.

Усевшись вместе со Слином и Балиндаром в некотором отдалении от жадаров, Боиндил приступил к ужину. «Я хочу наконец узнать, что это за Незримые. Не мог Враккас благословить такое — гномов, которые освоили искусство, дарованное альвам».

Равнорукий глянул на друга, который вновь беседовал с ситрапом. Военачальники развернули карту и водили по ней пальцами. Договорив, оба гнома подошли к Бешеному.

Барскалин уселся на камень.

— Я должен рассказать вам обо мне и моих жадарах, — начал он, развязывая ремешок под подбородком. Оказалось, что ситрап лыс и его макушка тоже выкрашена в черный. — Раньше мы были гномами из племени Третьих. Каждому из нас больше четырехсот солнечных циклов от роду, все мы отличные воины. Когда Эфатон пришел в Потаенную Страну со своими южными альвами и выяснилось, что никто не может противостоять ему, наш король предложил ему перемирие. К нашему удивлению, альвы согласились. — Барскалин обвел гномов взглядом. — Через двадцать солнечных циклов Дзон-Аклан тоже пошли на переговоры. Их предложение было довольно странным: Дзон-Аклан готовы были обучить добровольцев своим особым искусствам, после чего отряд этих добровольцев должен был уничтожить все без исключения гномьи кланы в Потаенной Стране.

— Да засунет Враккас этим черноглазым свой раскаленный молот в уши! — не сдержался Боиндил, извлек флягу и отпил немного.

— И тогда Потаенная Страна осталась бы без защитников. — Балиндар помрачнел. — Это привело бы к полному поражению!

— Так, значит, южные альвы не похожи на тех, которые известны нам по преданиям? — поинтересовался Слин.

Барскалин кивнул.

— Они более дикие, более жестокие…

Бешеный рассмеялся.

— Более жестокие? Я правильно услышал? Как такое вообще возможно?

— Возможно, Боиндил, — грустно ответил Златорукий.

— И они не одни. Нескольким сотням альвов севера каким-то образом удалось проникнуть в Потаенную Страну без помощи Эфатона, которого южные альвы называют своим владыкой, — продолжил рассказ Барскалин. — Они пришли с Дзон-Аклан.

— Как им удалось обойти вас? — Бешеный удивленно уставился на Балиндара.

— Да не обошли они нас! — возмутился Пятый. — Мы удерживаем Каменные Врата и не пропускаем зло в Потаенную Страну. Это полная ерунда!

— И все же альвы проникли сюда. — Ситрап с упреком посмотрел на Балиндара. — А вы ничего не знали. Но это не вина гномов. Альвы обнаружили старый проход, тот самый, через который они много солнечных циклов назад пробрались в королевство эльфов Лезинтеиль.

— Во имя Враккаса! Значит, этот проход нужно запечатать! — заявил Слин. — Иначе нет никакого смысла в защите наших крепостей.

— Прохода больше нет. Обрушился потолок, и его затопило водой. — Барскалин сложил руки на груди. — Как бы то ни было, эти два племени альвов враждуют между собой. Дзон-Аклан и их сторонники считают себя законными наследниками Бессмертных и с некоторым высокомерием, даже презрением относятся к южным альвам. С ними-то мы и заключили соглашение. — Ситрап ухмыльнулся. — Они собираются натравить нас на черноглазых Эфатона, бьюсь об заклад.

— Ну надо же. — Боиндил огладил бороду. — Хорошо, что мы об этом узнали. Оказывается, черноглазые не ладят между собой.

— Южных альвов больше. Они заняли Дзон-Бальзур и бывшее эльфийское королевство Аландур, в то время как Аклан возвели еще один город Дзон в созданном искусственно кратере. Город называется Дзон-Бхара — по-альвийски это означает «Истинный Дзон». Он расположен на землях бывшего эльфийского королевства Лезинтеиль. Дзон-Аклан до сих пор вспоминают твое имя с ненавистью, Тунгдил Златорукий. Они не забыли, что ты сжег город Бессмертных. Мы обучались у них и познали ведомые лишь им искусства.

— Но как так получилось? Гномы и магия… Да еще и магия, которой пользуются наши злейшие враги… — Балиндар отрезал кусок ветчины.

— Процесс обучения очень болезненный и долгий, он требует выполнения множества кошмарных ритуалов. — Голос ситрапа дрогнул. — Тогда показалось, будто во мне сгорела частица души, дарованная самим Враккасом. От всех нас осталась лишь внешняя оболочка, наполненная тем, что заставит вас ужаснуться, если вы узрите это.

Бешеный покосился на Тунгдила, вспомнив шрамы на его теле. Возможно, ему тоже пришлось пройти такое обучение? Может быть, именно поэтому временами на его лице проступают тонкие черные линии, как это бывает с альвами?

Барскалин откашлялся и, отпив воды, продолжил рассказ:

— После ста лет служения Дзон-Аклан считают нас своими верными последователями. — Он посмотрел на Слина. — Мы обыскивали ваши крепости, убивая любого гнома, которого встречали на пути. Я мог бы пройти по Златотверди или Сребротверди с завязанными глазами. Для нас не осталось больше тайн. Если бы мы захотели, — жадар понизил голос, — то альвы или Третьи в любой момент могли бы захватить королевство Четвертых. И вам нечего было бы нам противопоставить.

— Это… это невозможно! — Арбалетчик сглотнул.

— Спроси у них. — Ситрап указал на Златорукого и Боиндила. — Они повстречали одного из моих жадаров в Потусторонних Землях. Этот солдат совершал путешествие по Коричневым горам. По вашему королевству. После очередной разведывательной миссии он должен был осмотреть крепость Преграда Злу и проверить слухи о возвращении величайшего героя гномов. — Он рассмеялся. — Жадар сообщил, что эти слухи правдивы. Ему едва удалось уйти от вас.

Боиндил чуть не подавился водой.

— Как ему удалось пережить столкновение с Белой Смертью?

— Мы весьма живучи. — Барскалин загадочно улыбнулся.

— Итак, вы выкрали кладку по приказу альвов. — Балиндар не спускал с ситрапа глаз.

— Да. Альвы… Дзон-Аклан хотели, чтобы на западе началась война. Они полагали, что она поможет осуществлению их планов. Я, собственно, думаю, что война должно послужить отвлекающим маневром, не более того, но, конечно, это всего лишь домыслы. Король Эфатон собирается идти войной на Лот Ионана. Его войско двинется на юг, уничтожит мага и его учеников, а потом Эфатон откроет Высокие Врата, чтобы в Потаенную Страну проникли другие альвы.

— Ну, это сыграет нам на руку. — Слин набил трубку. — Тогда не нужно будет никого натравливать друг на друга. Эфатон сразится с Лот Ионаном, а мы посмотрим, кто победит. Избавимся от кордрионыша и будем ждать.

Сплетя пальцы, Балиндар задумчиво посмотрел на ситрапа.

— Наш план казался мне… лучше. Мне хотелось бы выяснить, почему мы с твоими солдатами мирно сидим в этой пещере, вместо того чтобы сражаться друг с другом. Вы служите нашим врагам, но хотите помочь нам отнести кладку к Лот Ионану?

— Именно так. — Барскалин поклонился. — Тунгдил Златорукий — Третий. Он один из нас. Мнение об этом моего племени переменилось за последние солнечные циклы. Сперва мы лишь посмеивались над Тунгдилом, но теперь он считается одним из наших величайших героев. Кроме того, он стал Верховным королем гномьих племен. За кем же нам следовать, если не за ним? Мы уже много солнечных циклов ждем возможности уничтожить альвов, используя их же оружие.

— Это вы намеревались сделать, когда добровольно пошли к ним в ученики? — Бешеный огорошенно смотрел на жадара.

— Не более и не менее того, Боиндил Равнорукий.

— Во имя Враккаса, вот это самопожертвование! — Бешеный даже представить себе не мог, через что этим гномам пришлось пройти ради благородной цели.

— Если это правда. — Балиндара слова Незримого не убедили.

— Я ему верю. — Слин с наслаждением затянулся.

Барскалин улыбнулся, зубы блеснули на его черном лице.

— Мы пойдем за Тунгдилом Златоруким и поможем ему освободить Потаенную Страну. Мы всегда хотели этого и не отступим от своей цели теперь, когда появились шансы на успех. — Он указал на своих спутников. — Нас, жадаров, двадцать три.

— Так нам альвов не победить, — насмешливо фыркнул Балиндар.

На этот раз ему удалось разозлить ситрапа.

— Каждый из нас в одиночку способен справиться с двадцатью противниками одновременно, не затрачивая особых усилий. И это в обычном бою. Но когда мы используем свои особые умения, то в состоянии противостоять целому войску, Балиндар Железнопалый из клана Железнопалых! Если ты думаешь, что мы способны лишь гасить свет, то ты ошибаешься. Как в нас, так и в магии альвов. — Жадар прищурился. — За твою жизнь я подходил к тебе около пятидесяти раз, а ты так и не заметил меня. Я стоял у твоей колыбели, стоял у твоей постели, когда ты спал. В Серых горах не осталось тайн для меня и моих жадаров. — Его ладонь легла на рукоять изогнутого кинжала. — Будь благодарен мне за то, что я до сих пор не провел Третьих в королевство твоей матери, иначе и твои крепости пали бы. — Поднявшись, он подошел к Пятому и нагнулся к его уху. — Я знаю все твои секреты, будущий король Пятых, — прошептал Барскалин. — Итак, вы в надежных руках, — продолжил он, выпрямляясь. — Для нас большая честь служить Верховному королю.

Балиндар оцепенел, словно молот Враккаса обрушился на его голову. Гном заметно побледнел.

Тунгдил протянул ситрапу руку, и тот вернулся к своим подчиненным. Вскоре оба отряда устроились на ночлег.

Боиндил был удивлен реакцией Железнопалого, но сейчас его в первую очередь беспокоили слова ситрапа, поэтому у него не было времени на разговоры с Пятым.

— Враккас, я знаю, что ты направил наши стопы в эти горы, чтобы мы встретили жадаров. Благодарю тебя. — Бешеный вознес молитву Кузнецу. — Прошу тебя, будь благосклонен к нам. Помоги нам и Незримым. Я отдал бы все, чтобы увидеть и услышать, как радуются люди и гномы в Потаенной Стране.

— А что насчет твоей жизни? — осведомился Слин, услышав эти слова. — Ты отдал бы собственную жизнь? — Перевернувшись на спину, гном подложил руки под голову, не выпуская трубку изо рта. — Я готов пойти на это, только если буду уверен, что хоть кто-то из нашего отряда вернется живым и расскажет всем о наших подвигах. Иначе даже самая героическая и благородная смерть не имеет смысла.

Боиндил хотел ответить ему, но с его губ не слетело ни слова. Впрочем, может быть, это и к лучшему.

Его слова могли бы обернуться ложью.

Потаенная Страна, протекторат Гаурагар, в двадцати милях к югу от подножья Серых гор, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

Боиндил чувствовал себя очень неуютно. Гномы по дороге купили лошадь и погрузили на нее доспех и одежду Равнорукого, пропитавшиеся запахом кордриона. Так они собирались сбить чудовище со следа. Но как только кордрион отыщет эту лошадь и сожрет ее, не побрезговав кольчугой, рубашкой и штанами, он поймет, что нужно преследовать отряд. Остальные поделились с Бешеным своими вещами.

— Наверное, именно так выглядит нищий, — мрачно произнес гном.

— Тебе чем-то не нравятся мои штаны? — ухмыльнулся Слин. — Если они лопнут на твоей жирной заднице, тебе придется купить мне новые.

— Мускулистой, а не жирной. Вы, Четвертые, всегда были хиляками. Такие штанишки носили бы наши дети, — отрезал Боиндил.

Оглянувшись, он посмотрел на Балиндара. Пятый опять крутил в руках альвийский кинжал, снятый с тела убитого лучника. Осмотрев клинок с разных сторон, Балиндар провел по нему кончиками пальцев и под определенным углом ударил им по своему наручу.

Удар был довольно слабым, но лезвие со звоном раскололось.

— Я так и думал, — удовлетворенно хмыкнул Железнопалый, отбросив сломанный кинжал на снег.

— Что? — спросил Боиндил. — Что этот кинжал выкован неправильно?

Балиндар вздрогнул от неожиданности: он не заметил, что кто-то за ним наблюдает.

— Да. Это сразу бросилось мне в глаза, но я не мог сказать точно, что с ним не так. — Пятый задумался, не зная, как бы это объяснить. — Я все же из Первых, а они хорошо разбираются в искусстве ковки. Я заметил, что оружие сработал гном, но что-то меня беспокоило. Мастер вставил в клинок небольшую прослойку рыхлого металла, которая к тому же плохо соединялась со сталью. В бою такой клинок сразу бы сломался. Это было сделано намеренно, не случайно.

— Значит, Третьи тоже решили предать альвов, как и жадары, — с довольным видом кивнул Бешеный.

— Ну, я не стал бы заходить в своих рассуждениях настолько далеко. Может быть, всего один кузнец делает для альвов бракованное оружие, — охладил его Пятый. — К тому же, если бы такого оружия было много, альвы заметили бы, что привело бы к ужасным последствиям для Третьих. — Он глянул на Тунгдила, шагавшего рядом с ситрапом во главе отряда. — Третьи — хорошие воины, лучше всех нас. Но и им не победить черноглазых. В особенности учитывая то, что альвов намного больше.

— Да, нельзя сказать наверное, что они наши союзники, основываясь лишь на одном поломанном кинжале, — согласился Боиндил.

Подняв голову, он заметил ползущее по небу облачко странной формы.

Проследив за его взглядом, Слин резко вскинул руку к небу.

— Кордрион! Он движется сюда с севера!

— По-моему, я старею. — Бешеный вновь разозлился на себя из-за невнимательности. — Что делать, книгочей? — крикнул он Тунгдилу.

Все бросились в укрытие среди скал. Златорукий, прикрыв глаза от солнца, внимательно изучал небо. На его лице не было и тени страха.

— Он обнаружил нас быстрее, чем мы предполагали. Отвлекающий маневр не сработал.

— Так, значит, я зря выбросил свой доспех и одежду? — возмутился Боиндил.

— Ну… Немного времени нам это подарило. Но теперь время истекло. — Тунгдил следил за драконищем, летевшим рядом с облаком. — Он ищет нас. И скоро найдет.

— Это значит, что мы не успеем добраться до Лот Ионана, верно, книгочей?

— Да. Именно так. — Златорукий оглянулся через плечо. — Но… мы принесем наш подарок кое-кому другому. Нужно воспользоваться возможностью причинить как можно больше вреда врагам.

— Дзон-Бхара… — Бешеный догадался, куда они смогут добраться отсюда.

— Самый безопасный путь. Придется двигаться вниз по склону, а на наших санках мы сможем проделать это очень быстро. Кроме того, по дороге туда есть много пещер, в которых удастся укрыться, если кордрион настигнет нас. — Тунгдил посмотрел на Барскалина.

Тот кивнул.

— Да, весело будет. Прокрасться в город черноглазых… Вот это вызов! — Боиндил подозвал Слина и Балиндара.

Жадары тоже выбрались из-за валунов и потянули за собой санки.

— Я не собираюсь туда красться. Нам это не удастся. Мы в открытую пойдем к альвам. Я сделаю вид, что я уже не тот Тунгдил, каким был прежде, и скажу, что больше всего в жизни желаю уничтожения гномьих племен. Я предложу альвам помощь. Так мы незаметно провезем яйцо кордриона в Дзон-Бхара и подождем, что будет. В зависимости от того, как будут развиваться события, мы составим новый план. — Он посмотрел на друга. — Тебе, Слину и Балиндару придется надеть доспехи жадаров.

— Прелестно, — мрачно заметил Четвертый.

— Не волнуйся, наверняка у них найдется что-то тебе по размеру, — подколол его Боиндил. — Что там носят женщины жадаров?

— Мне это все не нравится. — Балиндар упер руки в бока.

— А тебе это и не должно нравиться. Я твой Верховный король, и ты будешь делать то, что я тебе скажу. — Тунгдил умел говорить совершенно спокойно и в то же время властно. — Кордрион двигается слишком быстро, и тебе нечего ему противопоставить. Если есть какая-то возможность использовать кокон против наших врагов, мы не станем упускать ее. — Книгочей уселся на сани. — Через три дня мы будем в Дзон-Бхара. За мной! — Оттолкнувшись, Златорукий понесся вниз.

Жадары один за другим последовали его примеру. Слин и Бешеный тоже приготовили сани. И только Балиндар торчал на месте, глядя Тунгдилу вслед.

— Не знаю, правильно ли мы поступаем, Боиндил Равнорукий, — задумчиво протянул он.

— Потом о нас сложат предания, Балиндар, — попытался утешить его Бешеный. — Я тоже не знаю, правильно ли это решение. И я уверен, что даже Тунгдил не знает. Но наш план провалился, и предстоит придумать что-то новое. Если поможет Враккас, мы добьемся успеха. — Он хлопнул Пятого по спине. — Доверься своему отцу. — Боиндил понял, что брякнул, только после того, как слова слетели с его губ.

— Что за несуразицу ты несешь? — Балиндар медленно повернул голову.

— Я пошутил. Хотел поднять тебе настроение. — Бешеный фальшиво засмеялся.

— Неудачная шутка. — К облегчению Равнорукого, Пятый уселся на свои сани. — Что, лучше шуток не знаешь?

— Знаешь анекдот о том, как орк спрашивает гнома, как пройти в библиотеку?

— Это же классика! — Балиндар отмахнулся. — Эту шутку любой гноменок знает.

— Но не в моем исполнении, — гордо возразил Боиндил. — В общем, идет как-то орк по дороге, видит гнома и говорит ему…

— Всадники! — рявкнул Слин. — Внизу, справа от наших саней! Видите, в долине? Жадары несутся прямо на них!

«Почему он замечает все опасности до меня?» — прищурившись, Бешеный уставился в указанном направлении.

Балиндар обвел взглядом всадников на пони.

— Это Черный Эскадрон! — испуганно выдохнул он, бросаясь животом на сани. — Скорее, мы должны догнать остальных и предупредить их!

Слину не нужно было повторять это дважды. Он последовал за Пятым.

— Эй! Эй, подождите меня! — Пробежав пару шагов вниз по склону, Бешеный запрыгнул на санки. — Во имя Враккаса! И как тут расскажешь хороший анекдот?

Глава 13

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, крепость Преграда Злу, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

Года смотрела на мерцающий алый купол, жавшийся к стенам Преграды Злу. Его поверхность немного напоминала волны на озере или море. И, как и в море, под этими волнами прятались жуткие твари. Теперь она понимала, почему ее народ не любит глубокую воду.

Волшебница куталась в накидку. Она была обеспокоена. Встревожена. Купол расширился и доходил уже до крепости. Это было плохо, но Года не знала, что можно предпринять.

Рядом с ней стояла Кира. Кроме теплой одежды на ней была кольчуга и стальные наручи и поножи. Подземная жительница смотрела на барьер, возведенный врагами, в подзорную трубу.

— Стенам это не повредило. Я не вижу трещин. Судя по всему, свечение никак на них не воздействует. Значит, наши воины ошибались, предполагая, что при соприкосновении с магическим полем стены разрушатся.

— Но так чудовища могут подобраться к крепости вплотную. И это плохо. Нужно придумать что-то, чтобы приостановить расширение купола. — Года сунула левую руку в сумку с осколками бриллиантов.

«Но что?»

— Он убил их, — вдруг сказала Кира.

Года понимала, о чем говорит ее подруга.

— Я знаю. Боиндил тоже видел раны убариу, — ответила она, немного помолчав.

Сейчас, когда гномки стояли плечом к плечу, было видно, насколько эти две ветви отличались друг от друга. Кира, высокая, худощавая, вполне могла сойти за хрупкую человечку, а вот Года была типичной гномкой Потаенной Страны — приземистая, широкоплечая. На ее круглом лице виднелся темный пушок, а щеки Киры были гладкими.

— Но он ничего не сказал. — Девушка не отводила взгляда от чудовищ, едва различимых за барьером чистой Силы.

Монстры суетились вокруг Черного Ущелья, отмечая определенные места на скалистой поверхности флажками.

— Нет. И не скажет, разве что этот гном, выдающий себя за Тунгдила Златорукого, сам признает свой обман.

Года знала, что все ее попытки вывести мошенника на чистую воду провалились.

Она обвела взглядом крепостные стены. На них постоянно находились солдаты, да и гномы у катапульт в любой момент готовы были вступить в бой.

— Не бывать этому. Трупы в крепости — явное доказательство того, что перевертыш пойдет на все, чтобы добиться своей цели. — Кира опустила подзорную трубу и повернулась к подруге.

Краем глаза она заметила какое-то сияние. Посмотрев в ту сторону, девушка увидела, что один из солдат на восточной стене настолько отполировал свой щит, что металл сверкал на солнце. Ей даже показалось, что солнечный зайчик греет ее кожу.

— Правда, что гномы выбрали его Верховным королем?

Волшебница кивнула.

— И я благодарю Враккаса за то, что нахожусь в Преграде! Я не должна подчиняться его приказам.

Подземная жительница оперлась на парапет.

— Интересно, что случилось с настоящим Тунгдилом? Он мертв? В плену? Или стал кем-то похуже того самозванца, который выдает себя за великого героя?

— Нам не дано это узнать. — Года вздохнула.

Оживившись, Кира посмотрела на барьер.

— А что, если мы похитим одного из этих монстров и допросим его? Ты не сможешь пробить дыру в куполе, чтобы я с парой убариу смогла проникнуть внутрь?

Сперва предложение показалось Годе бессмысленным, но, подумав, она решила, что в этом что-то есть.

— И как я сама не догадалась?

— Тебе просто приходится думать о слишком многом. Ты ведь командир гарнизона. Кроме того, ты волшебница, и тебе постоянно нужно быть готовой к очередной магической атаке. — Улыбнувшись, девушка протянула гномке руки, и Года благодарно сжала ее пальцы. — Я редко говорю тебе об этом, но ты мне как мать. Мне никогда не отблагодарить тебя за все, что ты мне дала.

— Поэтому мне нелегко отправлять тебя за барьер. И дело не только в том, что там кишмя кишат чудовища. Где-то в царстве тьмы скрывается маг. Кто знает, смогу ли я достаточно долго удерживать проем в барьере? — Году одолели сомнения. — Нет, лучше нам забыть об этой идее.

Послышался сигнал фанфар, привлекающий внимание к происходящему на равнине.

Гномки поднесли к глазам подзорные трубы.

Словно муравьи, разнообразнейшие чудовища суетились у края ущелья, поднося крупные валуны к флажкам, торчавшим из земли. Из камней они строили заграждения. Монстры так торопились, будто работу нужно было закончить до захода солнца.

С другой стороны ущелья вышли какие-то высокие толстые существа с длинными когтями. Мощными лапами они процарапывали борозды в земле, другие монстры тут же заливали эти борозды расплавленным металлом. Металл застывал, образуя железные прутья. Эти прутья поднимали и устанавливали под углом.

— Мне это напоминает крепежные основы. Они строят осадные машины? — Кира осмотрела равнину.

— Похоже на катапульты. Наверное, такие же, как та, которую я разрушила.

Подозвав одного из солдат убариу, Года спросила, что он думает об этом. Воин согласился с волшебницей.

Пока они разговаривали, из ущелья выбрались другие чудовища. Они тащили за собой огромные, грубо обтесанные балки. Одно из крупных чудищ принялось руководить сбором конструкции. Постепенно над равниной выросло что-то вроде осадного сооружения.

— Ты была права, — сказала Года. — Они собирают передвижной таран. — Гномка приказала прислать на стену своих детей, Занду и Бандаала, так как те тоже были сведущи в волшебстве. — Мы не можем ждать. Магический барьер нужно сдвинуть, прежде чем чудовища подвезут свои машины к нашим стенам.

— Что же делать? — Кира смотрела вниз.

Года проследила за ее взглядом.

Чудовища наполовину собрали первые четыре осадные башни и принялись стаскивать туда новые камни, укладывая их на платформы. Их собратья притащили шкивы с длинными тросами, тянувшимися до самого Черного Ущелья.

— Противовесы, — предположила подземная жительница. — Зачем они, я не знаю, но выглядят в точности как противовесы.

— Они построят в Черном Ущелье еще одну огромную катапульту, — процедил убариу, щурясь. Его розовые глаза блеснули. — К нашим вратам приближается одно из чудовищ. Оно несет в лапах белый флаг.

Годе показалось, что это парламентер. Если бы не барьер и не вражеский маг, она уже отдала бы приказ прибить мерзкое, отвратительное существо к земле стрелами, а потом забросать камнями, чтобы порождения Тиона знали, как себя не стоит вести с гномами. Но сейчас это вряд ли было бы мудрым решением.

Переговоры займут время, пускай Года и не собиралась выполнять возможное соглашение, к которому они и их враги могли прийти. А время защитникам Преграды сейчас было необходимо. Нужно дождаться дня, когда Боиндил вернется с подкреплением, которое сможет что-то противопоставить вражескому магу.

Все знали, что ее супругу и одноглазому гному, выдававшему себя за Тунгдила Златорукого, придется нелегко, но в отличие от гарнизона Преграды Года не верила в то, что они сумеют сразить Лот Ионана.

Подходя к воротам, существо замедлило шаг и наконец остановилось в трех шагах от створ. Оно что-то крикнуло слабым дрожащим голосом. Стражники передали его слова дальше.

— Это чудовище хочет передать нам список требований? — Года удивленно посмотрела на убариу, затем на Киру. — Вот теперь я озадачена.

Они побежали вниз, в коридоры, ведущие к подъемнику. Вскоре открытая кабинка остановилась. Они почти достигли врат, когда их встретил один из стражников.

— Посланник бросил этот свиток в смотровое окошко, волшебница, — сообщил солдат.

— Опусти письмо, — приказала Года. — Осторожно.

— Но это всего лишь пергамент, — удивился стражник.

— Делай, как говорят! — рявкнула Кира. — Кто знает, какие чары они наложили на письмо. Это может быть уловка.

Тот осторожно опустил свиток.

Подойдя поближе, Года сплела заклинание выявления магии, чтобы проверить, нет ли на письме чар, которые сработают в тот момент, когда на нем сломают печать. Зеленое мерцание не окрасилось черным — верный знак, что все в порядке.

Развернув свиток, волшебница прочитала:

Защитники крепости!

Я тот, кто носит много имен по ту и эту сторону ущелья. Я требую от вас немедленной капитуляции. Оставьте крепость и откройте врата.

Далее я требую, чтобы вы отдали мне все прилегающие к ущелью земли. Если это произойдет незамедлительно, я буду милостив к вам, в противном случае не ждать вам пощады — ни вам, ни вашим солдатам, ни жителям ваших городов. Я прикажу воинам уничтожить все на своем пути.

Я тот, кто носит много имен. Я обладаю силой, с которой не сможет тягаться ваш маг. Я требую, чтобы он добровольно сдался мне. Но если мне придется сперва сразить его своей мощью, то я прикажу своим солдатам оставаться беспощадными к местным жителям.

Вы должны передать мне ответ на это письмо в течение семи дней. Ни днем больше.

В противном случае я посчитаю, что вы отклонили мои законные требования. Тогда я отдам соответствующий приказ.

Никто и ничто не укроется от моего праведного гнева, если вы осмелитесь бросить мне вызов.

Года передала письмо Кире.

— Слово «наглость». Вот что приходит мне в голову, когда я вижу писанину этого мерзавца, страдающего манией величия!

— Он зарвался, — согласилась Кира. — Вот это гордыня! Кто-то слишком много на себя берет.

Подойдя к воротам, волшебница приказала открыть смотровое окошко. Прямо за ним мерцал алый барьер, созданный их противниками для того, чтобы беспрепятственно приготовиться к бою. Тот, кто мог создать щит чистой Силы, был невероятно могущественным волшебником, с этим не поспоришь.

— Может быть, он действительно обладает таким потенциалом.

Сжав осколок бриллианта, Года сплела заклинание.

С ее пальцев слетела небольшая молния, прошла в проем и попала в купол.

Послышалось жужжание, напоминавшее гул пчелиного улея, и участок барьера, в который попал разряд, окрасился темным. Затем он посветлел, накаляясь, жужжание усилилось. Алый цвет сменился оранжевым, потом желтым.

— Запечатайте проем! — завопила волшебница, отшатываясь от ворот.

Хотя ни Года, ни Кира, ни стражники не видели, что происходит по ту сторону барьера, они услышали оглушительный взрыв.

Укрепленные железными пластинами и засовами ворота дрогнули от напряжения, железные петли, на которых держались створы, заскрипели, с них слетело красное облачко ржавчины. Мощь взрыва была настолько велика, что одна из створок немного приоткрылась, пара болтов вылетела из нее. Убариу, стоявший рядом с Годой, охнул и медленно осел на землю. Кира закричала, схватившись за голову: один из осколков оторвал ей мочку уха.

Года решила, что больше не будет проводить такие эксперименты. «Нельзя даже представить, что случилось бы, если бы я бросила в купол заклинание помощнее», — мрачно думала она, исцеляя раненых.

Теперь она знала, что барьер отвечал на любой удар десятикратным ответным ударом.

Потаенная Страна, протекторат Гаурагар, в двадцати милях к югу от подножья Серых гор, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

Боиндил увидел, как первые всадники из Черного Эскадрона свернули за угол и въехали в низину в десяти метрах от Тунгдила. И Бешеный ничего не мог с этим поделать: пони с всадниками в черных доспехах, очень похожих на броню Незримых, неуклонно приближались.

Заметив гномов на санках, отряд разъехался, окружая возможных противников. Мимо них никто не сумел бы пробраться.

Тунгдил остановил санки, жадары один за другим соскочили на землю, взяв Златорукого и ситрапа в кольцо. Они подняли щиты, обороняя предводителей. К Тунгдилу успели присоединиться Слин и Балиндар.

«Проклятье! Я ничего не могу сделать! — Боиндил сомневался, что успеет домчаться до жадаров, прежде чем всадники сомкнут ряды. — Эх, будь что будет. В случае чего пробьюсь».

— Все идет наперекосяк. Даже когда у нас нет плана, — выругался он, вжимаясь в санки, чтобы ветер не так сильно хлестал в лицо.

Используя безумный маневр, гном в последний момент проскочил между ногами пони и врезался в щит одного из жадаров.

От удара Боиндила подбросило в воздух. Шлепнувшись на землю, он тут же подскочил, сжимая в руках молот.

— Прочь! — рявкнул Бешеный. Снег набился ему в глаза, так что гном почти ничего не видел. — Клянусь, я тебе еще задам трепку моим молотом!

Ответом ему послужил многоголосый хохот.

— Не так уж много детей Кузнеца, которые используют молот с шипом и при этом выглядят столь же старыми, как и ты. — В голосе прозвучало невольное уважение.

Гном спешился, послышался звон кольчуги.

Поспешно отерев лицо ладонью, Боиндил увидел перед собой воина: алебарда в правой руке, укрепленная пластинами кольчуга, ярко-рыжая борода с парой выкрашенных иссиня-черным прядей, в зеленых глазах горит веселая искорка. Гном, очевидно, был настороже, готовый к отчаянной атаке противника.

— Я рад был бы померяться с тобой силами, Боиндил Равнорукий, — заявил незнакомый воин, а потом повернулся к жадарам. — Что такое, Барскалин? С каких пор ты опасаешься меня и моих солдат?

— Я не боюсь вас, но я не был уверен, что ты все еще стоишь во главе этого отряда, Харгорин Смертоносный. Я не думал, что встречу в пути «Жаждущих».

По его приказу жадары опустили щиты, и Барскалин подошел к старому знакомому.

Бешеный завертел головой.

— Что… во имя Кузнеца… здесь происходит? — Он уставился на черные доспехи всадников. — «Жаждущие»?

— Они собирают налог — десятину — с жителей Идомора и передают альвам. — В голосе Балиндара прозвучала нотка презрения. — Грабители и убийцы, не более того.

— Не следует торопиться с выводами. — Барскалин пожал Харгорину руку и представил ему Слина, Балиндара и Боиндила. — А теперь преклоните колени перед новым Верховным королем гномьих племен в Потаенной Стране, — с пафосом произнес он. — Ибо он один из вас, из племени Лоримбура. Тунгдил Златорукий!

Охнув от изумления, Харгорин отступил на шаг назад, не сводя глаз с выступившего вперед короля. Его взгляд скользнул по доспехам, Кровопийце, холодному лицу Тунгдила, по королевским регалиям.

— Да чтоб… — Голос сорвался от захлестнувших гнома чувств.

Опустившись на одно колено, Смертоносный вскинул алебарду.

Черный Эскадрон спешился, сто пятьдесят воинов обоих полов преклонили колени, принося клятву верности Верховному королю.

Бешеный ухмылялся до ушей.

— Если такое будет происходить каждые миль десять, то, пока мы доберемся до Дзон-Бхара, у нас будет войско, способное победить альвов без посторонней помощи, — рассмеялся он. — Книгочей, ты только посмотри! Третьи выражают тебе свое почтение!

Тунгдил позволил Харгорину и его солдатам подняться.

— Следует ли мне понимать твои слова и слова Барскалина так, что вы едины во мнении относительно альвов?

Харгорин покосился на ситрапа, и тот кивком позволил ему говорить прямо.

— Господин, многие из нас ждали твоего возвращения. Мы верим, что ты поведешь свое племя к победе над врагами. — Лицо гнома просветлело от счастья. — Ты не знаешь этого, но среди нас ходит много легенд о тебе.

Златорукий посмотрел на Барскалина. Тот лишь пожал плечами.

— На это не было времени.

«Значит, будет о чем поболтать у костра», — улыбнулся Боиндил.

— Вот он, мой книгочей. Стал легендой у Третьих.

— Если Третьи его так любят, это открывает перед нами новые возможности, — добавил Слин.

— Не все Третьи, — процедил Харгорин. — Но многие. — Он просиял. — В одной из этих легенд говорится о твоих подвигах в Черном Ущелье. Когда я вижу тебя здесь, вижу твой доспех, то верю в правдивость этих преданий. Именно так тебя и описывали.

Барскалин отдал приказ двум жадарам следить за небом — кордрион мог появиться в любой момент.

— Нам нужно найти местечко поспокойнее и все обсудить, — предложил он. — У тебя нет домика неподалеку, а, дружище?

— В полудне пути отсюда находится одна из моих крепостей, — кивнул Харгорин. — Мы привяжем сани к пони и довезем вас туда.

— Замок выстоит против кордриона? — спросил Боиндил.

— По крайней мере какое-то время. — Смертоносный и глазом не моргнул. — А если крепость падет, мы сможем уйти по подземным туннелям. — Он повернулся к ситрапу. — Что вы такое натворили, что эта тварь вас преследует?

— Потом расскажу. — Барскалин рассмеялся. — Отвези Верховного в свой замок и окажи ему гостеприимство. Тогда и поболтаем. — И вдруг его лицо приняло серьезное выражение. — Тебе придется сделать выбор.

— Я принял решение уже много солнечных циклов тому назад. — Третий поклонился Тунгдилу. — Что бы ни привело тебя в земли альвов, с этого момента и я сам, и Черный Эскадрон повинуемся тебе и только тебе, Верховный король. Ты возродишь нашу славу, как и описано в легендах.

Балиндар закатил глаза, а вот Слин, напротив, выглядел очень довольным.

— Прелестно, просто прелестно.

— «Прелестно»… это какое-то бабское слово. Но сейчас, в виде исключения, позволю себе с тобой согласиться.

Боиндил был рад, что им удалось избежать неравного боя, к тому же еще и обрести товарищей по оружию. Но в то же время его беспокоила сгущавшаяся вокруг тьма. Черные доспехи гномов напоминали ему грозовые тучи, и когда-нибудь эти тучи прольются дождем. Начнется гроза, и в центре этой грозы будет его друг.

— Нас засасывает во тьму, — пробормотал он, вспомнив, что и самому придется вскоре надеть черный доспех жадаров. — Враккас, не дай мне стать таким же, как они, пусть я и надену их кольчугу.

И вновь Слин услышал его слова. Судя по всему, у Четвертого был отменный слух.

— Ты боишься стать таким же, как они? Боиндил, мы всего лишь наденем какие-то черные железки. А сердце и разум, — гном постучал себя по груди, а потом по голове, — останутся нашими. Все это лишь безобидная маскировка. — Слин бросил одному из всадников веревку, чтобы тот тащил его сани. — Если ты так испуган, я могу присмотреть за тобой, бедный маленький гномик.

— Ты прав. — Бешеный рассмеялся. — Такие глупости смешны. Ребячество какое-то.

Пони рванули вперед, бешеная скачка началась. Вскоре проявились и недостатки такого способа путешествия: из-под копыт на гномов летел снег, и все они стали похожи на маленьких мрачных снеговиков.

В мерцании снега Боиндил увидел возвышающуюся на двадцать метров крепость. А еще — богохульства, способные вызвать ярость и праведный гнев в сердце любого гнома.

Кощунство, запечатленная в рунах ненависть к Враккасу. Вот что можно было там узреть. Письмена на стенах крепости сулили смерть всем племенам гномов и оскорбляли Кузнеца: Враккас-калека, Враккас бессильный, Враккас оскопленный.

Боиндил был не единственным, кто это заметил.

— Ноги моей там не будет! — воскликнул Слин. Балиндар одобрительно кивнул. — Это неправильно! Враккас разгневается, если мы воспользуемся гостеприимством Харгорина Смертоносного. А я предполагаю, что в ближайшие дни нам понадобится помощь и благосклонность отца нашего, бога-Кузнеца.

— Нам придется укрыться в одном из домов вокруг замка, — согласился Бешеный.

Процессия двигалась по деревне к воротам крепости Вызов Враккасу. На протесты трех гномов внимания никто не обращал, поэтому они просто перерезали веревки и притормозили. Только тогда Харгорин и Барскалин оглянулись. Тунгдил приказал отряду остановиться.

— Что такое, Боиндил? — удивился Златорукий. — Почему ты не хочешь заходить в замок?

— Ты, может, и считаешь, что в этом нет ничего плохого, книгочей. — Гном указал на надписи. — Но я так не думаю! Я почитаю Враккаса и потому не могу войти в эту крепость, где вершится богохульство, где слова Кузнеца поливают грязью! — Поднявшись с санок, Бешеный стряхнул снег с накидки. — Мы переночуем в деревне.

— Ты же знаешь, что в любой момент может появиться кордрион! Чудовище найдет тебя по запаху. Оно считает тебя убийцей своих детенышей, — напомнил Тунгдил. — В маленькой хижине ты не заметишь его приближения. Оно сожжет тебя белым пламенем, и ты даже не успеешь проснуться.

— Но жадары тоже измазались кровью и внутренностями кордрионышей. — Боиндил указал на Незримых.

— Наши доспехи тоже из тиония, — немного смущенно протянул Барскалин.

— Вот орчье дерьмо! Опять только у меня проблемы! — Равнорукий удивленно приподнял брови. — Впрочем, это не важно. Враккас защитит меня, потому что я не войду в этот замок. Ни при каких обстоятельствах!

Слин и Балиндар встали рядом с Боиндилом.

Бешеный понял, что образовалось два фронта: с одной стороны — Черный Эскадрон и жадары, Барскалин, Харгорин и Верховный король Тунгдил, с другой же — всего лишь он и еще два едва знакомых ему гнома, одного из которых он терпеть не мог. И вновь Равнорукому показалось, что книгочею место на стороне этих мрачных гномов, а не рядом с ним.

Смертоносный с разрешения Тунгдила приказал своим воинам ехать в крепость. Жадары последовали за ними.

— Я понимаю твои чувства, Боиндил. Но поверь мне, внешний облик моей крепости обманчив. — Подойдя к троице, Харгорин вытащил из-под кольчуги медальон, и Равнорукий увидел, что это символ служения Враккасу, представлявший собой молот бога-Кузнеца. — Я верен ему, — прошептал Смертоносный. — Весь эскадрон верен ему. Нам приходится скрывать свою веру, как и жадарам, чтобы не вызывать подозрений у альвов. Благодаря этому притворству мы можем свободно путешествовать по стране, где правят черноглазые. Нам многое известно об Идоморе и движении Сопротивления. Пускай люди считают нас мерзавцами, мы все же на их стороне. Однажды эти знания помогут нам уничтожить зло. — Харгорин улыбнулся. — Поверь моим словам, Боиндил. За каждый камень, на котором высечено проклятие Враккасу, я просил прощения у моего творца, и я знаю, что он смилуется надо мной, когда придет черед войти в его Вечную Кузницу. Я вынужден был так поступить. Не настало тогда еще время для открытого боя. — Он взглянул на Тунгдила. — Но теперь, когда Златорукий вернулся, мы вступим в войну.

Бешеный перевел взгляд с Балиндара на Слина. Их эти слова не убедили.

— Я останусь вне замка, — повторил Боиндил, теперь уже миролюбивее. — Богохульство есть богохульство. Может, посоветуешь нам постоялый двор?

— Только недорогой. У нас мало денег на дорожные расходы, — добавил Слин.

— Скажете, что я вас прислал, и с вас не возьмут плату, — сдался Харгорин. — Чтобы обсудить дальнейшие планы, мы встретимся в доме, где вы остановитесь на ночлег. Дайте знать, когда примете решение. — Повернувшись, он что-то сказал Тунгдилу и Барскалину.

Верховный король поднял руку на прощание.

— Мы придем на помощь, если на тебя нападет кордрион! — крикнул он. — Спокойной ночи! — И Златорукий последовал за остальными гномами в крепость.

Врата со скрипом закрылись.

— Три на три, — заметил Слин.

— Что? — повернулся к нему Балиндар.

Четвертый указал на створы, за которыми виднелись черные доспехи.

— Нас трое против них троих. Я выбираю Харгорина. Выстрел из моего арбалета придется ему не по вкусу. Боиндилу придется сражаться с Тунгдилом, а Балиндару остается Барскалин.

— Я предпочел бы Тунгдила в противники, — возразил Пятый.

— Что за чушь вы несете? У меня от этой несуразицы борода дыбом встает! — возмутился Бешеный. — Никому из нас не придется вступать с ними в бой.

— Да это так… Просто разглагольствования. Прости за болтовню. — Слин понурился, ему действительно было стыдно. — Больше не повторится, Боиндил.

Но по тону Балиндара Равнорукий понял, что тот уже задумывался о чем-то подобном. И всерьез, а не в шутку.

— Ладно, давайте попросимся к кому-нибудь на ночлег. Есть идеи на этот счет?

Повернувшись, Слин обвел взглядом маленькие каменные домики, жавшиеся к гордым стенам Вызова Враккасу.

— По-моему, они все одинаковые. Я не могу выбрать.

— Значит, остановимся в доме подальше от стен, покрытых кощунственными надписями. — Железнопалый устремился по следам своих же санок.

Через пару минут они подошли к крестьянской избе с большим сараем и постучали в дверь.

Им открыла молодая миловидная женщина. Она удивленно осмотрела гномов с головы до ног.

— Вы не солдаты Смертоносного. — Высунувшись за порог, она взглянула на крепость. — Входите скорее, пока вас не заметили. Вас убьют на месте, как только увидят!

Боиндил был тронут тем, что крестьянка так печется о судьбе совершенно незнакомых ей гномов.

— Добрая женщина, не волнуйся за нас…

Балиндар протиснулся мимо него и вошел в дом.

— Да благословит тебя Враккас! Спасибо за предупреждение. — Он украдкой подмигнул Бешеному. Видимо, Железнопалый хотел сделать вид, будто не имеет отношения к Третьим. Он представился. — Мы подумали, что эта крепость принадлежит гномам, которые противостоят альвам. Увидев руны на стенах, мы поняли, что ошиблись. Но мы слишком устали, чтобы продолжить путь.

— Проклятые гномоненавистники! — подыграл ему Слин.

Боиндил до сих пор стоял на пороге. Ему не нравилось дурачить этих людей. Тем не менее он понимал, что они смогут выяснить о Харгорине многое из того, о чем крестьяне умолчали бы, если бы знали, что их сюда прислал Смертоносный.

— Еще раз спасибо. — Равнорукий наконец вошел. — Да сохранит Враккас твой семейный очаг за твое великодушие и отвагу.

Женщина провела гномов на кухню, где собралась вся семья. Боиндил насчитал одиннадцать человек от мала до велика. Все они сидели за столом, сгрудившись вокруг горшка с ужином. Пахло пшенной кашей и жареным салом.

— Грольф и Лирф! Быстро, затащите санки в сарай, заметите следы, — распорядилась женщина.

Двое мальчишек выбежали на улицу.

— У нас гости, — представила хозяйка гномов. — Настоящие дети Кузнеца, не то что эти Третьи.

— Во имя Паландиэль, неудачное же вы выбрали местечко для отдыха! — воскликнул беззубый старик и оглушительно расхохотался.

— Они проведут ночь здесь. До утра нужно придумать, как бы им убраться отсюда. Господин не оставит их в живых, если найдет здесь. — Женщина хлопнула себя по лбу. — О боги! Я же забыла представиться. Я Рильда. — Затем она назвала имена всех, сидящих за столом.

— Боиндил Равнорукий? — Пожилая женщина, которую Рильда представила как Милу, удивленно приподняла брови. — Тот самый Боиндил, который прославился в боях за Потаенную Страну?

От гордости Бешеный, казалось, подрос на пару пядей.

— Значит, он пришел сюда, чтобы убить Харгорина! — обрадованно воскликнула девчушка по имени Ксара.

— Прекрати! — осадил ее Ломбрехт, тот самый беззубый старик. — Харгорин — хороший господин. Кто знает, кто займет его место.

Боиндил заметил на шее старика медальон с символом Ситалии.

— Человек, который чтит эльфийскую богиню… Это большая редкость, — сказал он, усаживаясь за стол.

— И требует немалой отваги. — Слин мотнул головой в сторону замка.

Все знали, что гномы недолюбливают эльфов, а уж Третьи и подавно.

— Кто-то же должен помнить о ней, — пожал плечами старожил, глядя, как Рильда раскладывает по деревянным тарелкам еду. — Эльфы были неотъемлемой частью Потаенной Страны. Они не заслуживают забвения.

Гномы удивленно переглянулись.

— Насколько мне известно, некоторым эльфам удалось сбежать. — Бешеный поднес ложку ко рту. Каша была неплохой, хотя, конечно, ни в какое сравнение не шла с гугульим рагу, которое готовила Года. — Говорят, они укрылись в какой-то чаще и ждут, пока дети Кузнеца решат все их проблемы.

Рильда села рядом с гостями. Ксара принесла три кружки и кувшин со светлым пивом.

— Хорошо, если так, — вздохнула девочка. — Но в наших легендах говорится о другом.

— По-моему, нужно почаще выбираться к долговязым, — шепнул Слин Балиндару, с аппетитом поедая ужин. — Тут можно много интересного узнать.

— Расскажите же, что вам известно, — попросил Боиндил. — Где последние из народа эльфов?

— Я расскажу вам, как альвы проникли в Потаенную Страну и уничтожили последних эльфов. — Ломбрехт откашлялся. — Это случилось около двухсот солнечных циклов назад. Парочка влюбленных пришла на берег Лунного озера, что располагалось на землях королевства Лезинтеиль. И звали тех юных эльфов Фанариль и Алюсанта…

Детишки слушали с открытыми ртами, да и гномов увлек рассказ старика. Вскоре они позабыли, где находятся, и история уничтожения эльфов предстала перед их внутренним взором.

— Моя жизнь — твоя жизнь, и так будет всегда. — Эльфийка склонилась к возлюбленному и нежно поцеловала его в губы.

Вода стекала по ее светлым волосам, капельки серебрились на обнаженной груди и животе и падали на мягкую траву.

Рассмеявшись, Фанариль ответил на ее поцелуй.

— Ты похожа на русалку, — поддразнил он девушку, выпрямляясь.

Алюсанта сидела перед ним нагой, последние лучи солнца играли в листве, и отблески падали на прекрасное лицо.

Взяв любимую за руку, эльф осторожно поцеловал ее ладонь, а затем запястье.

— Моя жизнь — твоя жизнь. Без тебя не было бы и меня.

Алюсанта нежно обняла его, они чувствовали тепло друг друга, в их телах пробудилась страсть, и они занялись любовью на берегу чудесного озера, а потом, взявшись за руки, побежали к воде, чтобы освежиться.

Молодые эльфы нырнули в глубокие воды, поверхность озера пошла волнами, голубые и белые лилии закачались, брызги оросили сочную зеленую траву на берегу.

— Смотри, Фанариль, цветы пляшут для нас! — Залившись звонким смехом, Алюсанта подплыла к любимому и поцеловала его.

— Да, но расцвели эти лилии для тебя. — Он погладил ее по щеке. — Я соберу тебе букет.

— Нет! — Девушка попыталась остановить его. — Там сильное течение! Осторожней, не то тебя затянет на дно.

Эльфийка пыталась не выпускать любимого из виду, но заходящее солнце играло на волнах, слепя ей глаза. Она услышала тихий плеск, затем еще один — юноша нырнул…

И вдруг вокруг стало тихо.

— Фанариль? — обеспокоенно воскликнула Алюсанта.

Эхо разнесло ее крик над озером, но лишь тишина была ей ответом.

Алюсанта поспешно подплыла к берегу и забралась на большой камень.

Трех водяных лилий не хватало, но эльфа не было видно.

Она все сильнее тревожилась за Фанариля.

Чистые воды Лунного озера стали темными, почти черными. Не зря остальные эльфы в селении избегали этих берегов. Солнце село, и спустившиеся на землю тени придавали окружающему пейзажу мрачный вид. Девушке показалось, что из воды, в которой она только что столь беззаботно плескалась, вот-вот поднимется какая-то тварь. Отец часто говорил Алюсанте, чтобы она не ходила к озеру ночью, ибо тогда здесь царствует зло. Теперь придется заплатить за свою неосторожность и неповиновение.

Светлые волоски на шее эльфийки встали дыбом. Алюсанта не решалась подойти к воде. Она побежала туда, где оставила свое платье, и поспешно оделась. Покосившись на озеро, Алюсанта уже повернулась, намереваясь бежать в деревню за помощью… когда из воды в трех метрах от берега выскочило страшное чудовище и с ревом бросилось на нее.

Вскрикнув, девушка отпрянула, сжав рукоять кинжала. Она нанесла удар и попала по монстру, собиравшемуся сожрать ее.

— Нет, перестань! — Чудовище протянуло ей букет из трех водных лилий. — Это же я, Фанариль!

Ее взор прояснился, и Алюсанта увидела перед собой возлюбленного. Из небольшой ранки на его груди сочилась кровь.

— Во имя Ситалии! Прости меня! — в ужасе от содеянного выдохнула она. — Я думала…

Фанариль посмотрел на ранку.

— Это всего лишь царапина. — Он протянул девушке цветы. — Я сам виноват. Не нужно было тебя пугать.

Алюсанта с облегчением поцеловала возлюбленного и, приняв цветы, протянула ему одежду.

— Больше никогда так не делай, — попросила она. — Ты же знаешь, что говорят об этом озере, несмотря на его красоту. — Дрожа, эльфийка убрала кинжал в ножны. — Я подумала, что под водой сидит чудовище и хочет разорвать меня, прежде чем я позову на помощь.

Фанариль расхохотался.

— Это всего лишь озеро! Старики рассказывают о нем всякое, но это сказки, не более. — И вдруг он удивленно повернулся к воде. Его глаза расширились от изумления. — Ой, смотри! Там что-то есть!

— Где? — Алюсанта повернулась… и юноша толкнул ее в воду!

— Там русалка! — рассмеялся он.

Лилии покачивались на воде. Эльфийка не выныривала.

— Я знаю, что ты задумала, — ухмыльнулся Фанариль. — Но тебе меня не напугать. — Подойдя поближе к берегу, он уставился на воду, пытаясь разглядеть возлюбленную.

И действительно, там виднелся светлый овал — чье-то лицо.

— Я тебя вижу!

Юноша хотел схватить Алюсанту за плечи, чтобы вновь окунуть ее в воду.

Девушка вынырнула, во все стороны полетели брызги. Фанариль рассмеялся, чтобы показать возлюбленной, что ей не удалось его испугать.

Но его руки легли не на обнаженные плечи! Он почувствовал под пальцами кожаную куртку и увидел прекрасное, но холодное лицо незнакомой эльфийки. Юноше показалось, что ледяная молния пронзила его живот. Длинный меч пронзил его тело, и Фанариль, истекая кровью, упал на берег.

Выбравшись из озера, эльфийка отбросила со лба прядь черных волос и скрылась в лесу.

В то же мгновение из воды выпрыгнула Алюсанта. Тщетно попытавшись изобразить жуткий рев чудовища, она рассмеялась.

— Не получается у меня, — прыснула она, отирая лицо. — Ну что, я тебя напугала до смерти? — Алюсанта хихикнула, увидев, что ее возлюбленный распростерт на земле.

Но через мгновение она заметила кровь на траве и поняла, что Фанариль не играет с ней.

Опустившись рядом с возлюбленным на колени, эльфийка осмотрела рану. Нападавший мог быть где-то рядом.

— Ситалия, спаси его! Фанариль, открой глаза! Ты должен оставаться со мной!

Сзади послышался плеск и лошадиное ржание, на девушку упала огромная тень.

Оглянувшись, Алюсанта уже во второй раз за вечер выхватила кинжал.

Из воды выбрались два огромных черных коня с темной сбруей. В их алых глазах светилась ненависть. В центре лба одной из лошадей эльфийка заметила остатки спиленного рога. Когда кони мрака поднимали ноги над водой, с копыт слетали искры. Озеро вокруг животных засветилось.

Эльфийка поняла, с кем пришлось столкнуться.

В седлах коней мрака восседали два темноволосых альва в роскошных доспехах. Их лица были совершенно одинаковыми. Один из близнецов приставил к сердцу Алюсанты острие огромного двуручного меча. Он двигался настолько быстро, что эльфийка даже не заметила, как это произошло. С меча ей на грудь капала вода. Девушку зазнобило от страха.

— Скажи мне, как тебя зовут, эльфийка, — приказал он.

Алюсанта дрожащим голосом назвала свое имя.

— Твое селение близко?

На этот раз она промолчала, и острие меча пронзило кожу. Из раны потекла кровь, окрашивая платье алым.

— Отвечай!

Отпрянув, девушка развернулась и бросилась в лес. Нужно было предупредить родных!

Захлебываясь слезами отчаяния и страха, она мчалась по чаще. Мысли бешено плясали в ее голове. Она думала о мертвом Фанариле, все еще чувствуя его кровь на своих пальцах, и не могла понять, откуда взялись альвы. Они спали на дне озера? Или это сам Тион перенес их сюда?

Запыхавшись, девушка остановилась. Она вдруг осознала, что ведет всадников прямо к деревне, где живут последние из ее народа.

Алюсанта забралась на ближайшее дерево, чтобы продолжить путь по веткам, не оставляя следов на земле. Она перепрыгивала с дерева на дерево и наконец, исцарапав руки, добралась до края селения. Девушка видела спасительный свет лампад, заливавший чудесные дома и древние буки, священные деревья Паландиэль.

С облегчением вздохнув, эльфийка спрыгнула с дерева. Она бросилась к ближайшему дому, но тут кто-то схватил ее за шиворот и бросил на землю. Тяжелый сапог вдавил ее голову в покрытую палой листвой землю.

— Тиригон спросил, далеко ли от озера твое селение, — шепнула ей на ухо альвийка. — Я передам ему твой ответ. — Послышался звон ножен, она обнажила кинжал. — Теперь пришло тебе время воссоединиться с твоим любимым. И не сомневайся, всей твоей родне суждено сегодня отправиться за тобой.

Алюсанта попыталась закричать, чтобы предупредить друзей, но кинжал пронзил ее шею, отправив девушку в те земли, где ее уже дожидался Фанариль.

На кухне стало тихо. Боиндил был восхищен тем, насколько хорошо Ломбрехт умел рассказывать истории, пускай и шамкал беззубым ртом.

— Вот так, — торжественно произнес старик, — альвы и проникли в Потаенную Страну.

— Разве они не пришли с юга со своим королем Эфатоном? — возразил Слин, подмигивая друзьям. Четвертый хотел выяснить, что знает обо всем этом местное население.

Бешеный тем временем думал над рассказом старика. Барскалин сказал, что альвы явились с севера, и в легенде Ломбрехта речь шла о том же. Значит, в истории было зерно истины.

Старец презрительно фыркнул.

— Да, все полагают, что они пришли с юга. Но мне известно другое предание, то, которое я поведал вам, и мне оно нравится. Эфатон, несомненно, придумал другой вариант легенды, чтобы приумножить славу. Но мы ведь все знаем, что он не мог победить Лот Ионана.

— А в этой легенде не говорилось о том, почему черноглазые просто поднялись из-под воды, словно могли там дышать? — Сама мысль о черном Лунном озере вызывала у Боиндила неприятное чувство.

— Дед говорил, что в Лунное озеро впадает подземная река, текущая из Потусторонних Земель. Воды той реки приносили в Потаенную Страну зло, вызывавшее дрожь в любом, кто осмелился бы искупаться в озере, потому оно и пользовалось дурной славой. Я думаю, именно из-за этого и существует столько преданий о нем. — Ломбрехт провел ложкой на столешнице линии, показывая, как именно протекала подземная река. — Альвы проплыли по подземному туннелю, не замеченные Пятыми, пробрались под Серыми горами и поднялись на поверхность в королевстве эльфов. Потом они основали там свой город, Дзон-Бхара. Эти альвы называют себя Дзон-Аклан.

Боиндил отодвинул пустую тарелку.

— Но в Потаенной Стране полным-полно альвов. Значит, проход еще открыт?

— Нет, подземный туннель обрушился. По крайней мере мы так полагаем, потому что Лунное озеро исчезло. Там, где оно находилось, остался лишь глубокий скалистый кратер, в котором ничего не растет. Там-то альвы и возвели свой город. А того прохода в Потусторонние Земли больше нет. Во всяком случае так говорят, — пояснила Рильда.

— Все равно этих проходов много. — Ломбрехт взял у Ксары кружку пива и осушил ее одним глотком, а потом громко рыгнул.

Слин уважительно захлопал в ладони.

— Отличная отрыжка, старик! Теперь я знаю, как он порастерял свои зубы, — шепнул арбалетчик Бешеному. — Ему можно присудить почетное звание гнома.

Балиндар лишь покачал головой.

— Пора спать. Кто знает, какие испытания нас ждут завтра. — Он поднялся.

— Конечно. — Рильда тоже выбралась из-за стола. — Вы можете переночевать в сарае или на чердаке над хлевом, там теплее.

— Чердак, — сразу выпалил Пятый. — Пусть от меня лучше несет коровами, зато в тепле.

Гномы отправились на чердак. Грольф и Лирф принесли ночной горшок, еще один кувшин с пивом и лошадиные попоны, в которые можно было укутаться.

Через доски в полу на чердак проникало тепло и запахи хлева, и вскоре Боиндил задремал.

Уже в полусне Равнорукий вспомнил, что они так и не сообщили Харгорину, где остановились.

Это означало, что завтра придется встать пораньше и пойти к крепости. Бешеный не хотел, чтобы Рильда и ее семья что-то заподозрили. Нельзя допустить, чтобы люди думали, будто честные гномы могут снюхаться с Черным Эскадроном и жадарами.

Боиндилу, Слину и Балиндару удалось незаметно собрать вещи и покинуть крестьянский дом.

Пройдя по деревне, они приблизились к вторым воротам крепости и постучали. Хотя стражники сразу узнали гостей и пригласили зайти, гномы остались снаружи. Поэтому один из стражников отправил слугу рассказать об их прибытии Харгорину.

До возвращения посланца прошло довольно много времени. Наконец слуга вернулся, за ним следовали еще трое слуг. Они несли накрытый стол и лавку.

— Можете позавтракать за воротами, если хотите, — сообщил слуга. — И поторопитесь. Отряд выступает в Дзон-Бхару.

Переглянувшись, гномы молча уселись за стол. Боиндил хотел, чтобы об их присутствии здесь никто не узнал, поэтому ел очень поспешно. Солнце еще не взошло, но вскоре жители деревни проснутся. Если гномов тут заметят, пойдут слухи.

— Нужно было назвать крестьянам какие-нибудь вымышленные имена, — заметил Балиндар, отхлебывая горячий чай. — Теперь все будут думать, что мы заодно с этими бесчестными типами.

— Да, и если это попадет в предания… Хорошие же о нас песни сложат, — вздохнул Слин. — О, это, видимо, для нас. — Он мотнул головой в сторону внутреннего двора, куда слуги принесли черные доспехи.

— Я не буду переодеваться в эту дрянь у всех на глазах. — Боиндил огляделся в поисках места, где можно было спрятаться. Он не желал входить в крепость Вызов Враккасу ни при каких обстоятельствах.

В конце концов гномы придумали, как поступить. Двое держали свои накидки, закрывая третьего, пока тот надевал доспех.

Бешеному подумалось, что в новом облачении Балиндар еще больше похож на Тунгдила. Сейчас было совершенно очевидно, чей он на самом деле сын.

А вот у Слина возникли проблемы с доспехом — тот был слишком большим для хрупкого Четвертого. Арбалетчик недовольно подергал нагрудник, и тот заскрипел.

— Вы хотя бы похожи на воинов, — пожаловался он.

— Да, а тебя можно принять за переодетого лепрекона, — подколол Боиндил.

Во двор выехали всадники Черного Эскадрона во главе с Тунгдилом, Харгорином и Барскалином. Это было впечатляющее зрелище. Слуги поспешно вывели из стойла еще трех пони и передали поводья гномам у ворот.

— Доброе утро, — приветствовал их Тунгдил. — Нам вас не хватало.

— Почему вы не сообщили нам, где остановились на ночлег? — Этот вопрос прозвучал совершенно невинно, но Боиндилу показалось, что Харгорин рассержен.

— Мы не спросили у хозяев их имена, — опередил его Слин.

Но этот ответ не удовлетворил местного лорда.

— Какой это был дом?

«Я их не выдам».

Бешеный запрыгнул в седло и подъехал к Златорукому. Харгорину пришлось потесниться.

— Понятия не имею. Я запомнил только, что там слишком уж большая мебель была. — Он ухмыльнулся.

Слин захохотал, и даже Балиндар улыбнулся. Гномы уселись на пони, и процессия тронулась в путь.

Боиндил обвел взглядом всадников. Их было больше, чем раньше.

— Насколько я понимаю, жадары тоже переоделись в доспех Черного Эскадрона?

— Совершенно верно, Боиндил! — В голосе Тунгдила прозвучало одобрение. — Нужно, чтобы Дзон-Аклан думали, будто жадары до сих пор заняты кладкой кордриона.

— А что насчет совета, книгочей? — Бешеный поднял забрало шлема. — Когда мы обсудим дальнейшие планы?

— Мы уже посовещались. Пришлось сделать это без вас. — Златорукий с упреком посмотрел на друга. — Мы ведь не знали, где вас искать, и не могли прислать к вам гонца.

Боиндил это понимал.

— Ну, тогда расскажи, что вы решили.

Тунгдил посмотрел вперед и поднял руку. Над отрядом взвился штандарт с неизвестной руной. Было в ней и что-то гномье, и что-то альвийское.

— По дороге расскажу. — Златорукий склонил голову к плечу. — Как тебе мое знамя, Боиндил? Разве же оно не прекрасно?

Бешеный кивнул. Верно, прекрасным оно не было.

Глава 14

Потаенная Страна, бывшее королевство Вейурн, Озергорд, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

Губы Вей двигались, пальцы чертили в воздухе фигуру, которая развеивала чары, но заклинание, сплетенное дочерью, сработало слишком быстро. Женщина, охнув, закрыла глаза.

— Мама! — крикнула Койра, видя, что королеву охватило яркое пламя.

Сизарот спровоцировал ее, заставил произнести заклинание… и случилось непоправимое.

Волшебный огонь жег все на своем пути.

Принцесса хотела развеять заклинание, но от ужаса оцепенела. Она могла лишь смотреть, как погибает в пламени ее мать. Девушка дрожала, с губ не слетело ни слова.

Альв был все еще тут. Уклоняясь, он присел, а теперь вскочил, нанося удар мечом. Лезвие почти коснулось горла Койры, но Малления успела оттолкнуть волшебницу.

— Осторожно!

Однако Сизарот не останавливался. Идо удалось парировать второй его удар, зазвенели клинки.

— Ах, наша прелестная беглянка! — зловеще улыбнувшись, альв пнул девушку в колено. — На этот раз тебе не уйти от меня!

Малления отпрянула и, не удержав равновесие, упала на кровать.

— Койра, сделайте что-нибудь! — Она едва успевала отражать выпады альва и уклоняться. — Койра, Тион побери!

Движения Сизарота были невероятно красивы и изящны, он был настоящим мастером фехтования, но пока что Идо удавалось его сдерживать.

Мерцание в коридоре угасло, послышался приглушенный стук — тело рухнуло на пол.

Малления смотрела за плечо альву. Королева Вей Одиннадцатая превратилась в обугленный дымящийся кусок плоти, сохранилось лишь почерневшее от копоти лицо, на котором поблескивали белки глаз. Кожа свисала со щек черными хлопьями, волосы сгорели до корней. Но… в глазах еще теплилась искра жизни!

— Койра, ваша матушка еще жива!

Сизарот рассмеялся.

— Смерть не забыла о ней. Не радуйся прежде времени. — Он метнул двуручный меч в Идо, в то самое место, куда ее укусил конь мрака.

Лезвие пробило руку и пригвоздило Маллению к дверце шкафа.

Застонав, девушка выронила один из мечей.

— Во имя богов, принцесса! Сделайте что-нибудь, иначе мы все погибнем!

Койра отступила в сторону и схватилась за дверной косяк. Ее глаза остекленели — девушка до сих пор не пришла в себя от ужаса.

Сизарот, спокойно смерив волшебницу взглядом, повернулся к Идо.

— Последняя из рода принца Маллена. — Он уселся рядом с ней на кровать. — Ты долго веселила нас этой погоней. Было забавно, но всему приходит конец. — Посмотрев в коридор, он подал кому-то знак. — Ты умрешь в своей стране, у всех на глазах, Малления из рода Идо. Умрешь на плахе. Твои прекрасные белокурые волосы пропитаются кровью. Обезглавливание — таково наказание за подстрекание к бунту, заговор и убийство.

— Мне известны ваши планы, — ответила девушка на языке альвов. — Меня тебе не обмануть.

Сизарот с отвращением поморщился.

— Ах, какой ужасный выговор! Кто учил тебя альвийскому? Назови мне его имя, чтобы я мог убить этого несчастного неудачника!

— О, я, кажется, обнаружила, как вас можно пытать, верно? — Малления рассмеялась.

Альв дернулся — это даже сложно было назвать движением — и ударил ее в челюсть. У Идо подогнулись колени, она обмякла. Меч глубже врезался в руку, у ног что-то звякнуло. Девушка не заметила, что выронила оружие.

— Никогда больше не говори на моем наречии, а не то я тебе язык вырву! — Сизарот распахнул дверцу шкафа, на которой висела Малления, чтобы девушка видела происходящее в коридоре.

Альвийка склонилась над королевой Вей и приставила клинок ей к горлу.

— Ее смерть зовут Фируска, — восторженно прошептал альв.

— Вы не можете убить ее! — в отчаянии выдохнула Идо. — Убейте меня, но оставьте королеву в живых. Вам ни к чему ее смерть.

— О, ты ошибаешься. Дракон будет нам благодарен. Сам он не решался это сделать, значит, мы выполним работу за него. — Сизарот поднял руку.

Его сестра кивнула.

— Но Вей Одиннадцатая уже отправила гонца к Светложару, — поспешно сказала Малления. — Дракон подумает, что вы убили не только королеву, но и посла, и сопровождавших его орков. Светложар начнет войну с Идомором, и она перекинется на земли альвов. На все земли альвов! Так вам не удастся воплотить ваш план! — Она смотрела на несчастную королеву. — Только Вей может предотвратить это.

На лице Сизарота отразилось сомнение.

— Если она говорит правду, нам стоит оставить эту человечку в живых. — Альвийка посмотрела на брата.

— Зачем? Чтобы она вновь оклеветала нас перед Светложаром? Или чтобы восстановила силы в магическом источнике, а потом принялась мстить нам за это нападение? — Сизарот принял решение. — Самузину и Тиону было угодно, чтобы мы прибыли в Озергорд. Пришло время позаботиться о сильнейших в Потаенной Стране. Так почему бы не начать с Вейурна и не спустить первую стрелу?

— Не знаю, правильно ли это, — задумчиво протянула Фируска.

— Правильно. — Сжав в руке кинжал, альв вышел в коридор. — Как жаль, что мы не можем забрать с собой кости. Такое расточительство!

Подойдя к королеве, Сизарот отрубил ей голову и отбросил подальше в сторону, чтобы ни одно заклинание не смогло соединить ее с телом. Затем он посмотрел на Койру.

— Пришло время дочери последовать за матерью. Подари ей смерть, сестренка.

Сжав зубы, Малления дернулась. Лезвие двуручного меча взрезало мышцы и задело кость, из раны хлынула кровь… но Идо высвободилась. Ее пальцы сомкнулись на лезвии меча, и она подбежала к волшебнице, чтобы защитить ее от альва. Таков будет последний подвиг главы движения Сопротивления.

Но Фируска преградила ей путь и парировала атаку. От удара клинок Идо разлетелся.

— Людское оружие такое хрупкое. — Рассмеявшись, альвийка схватила Маллению за больную руку и швырнула на кровать. — Красивая кровь, — сказала она брату. — Нужно будет набрать ее побольше после казни. Кто знает, что нам удастся из нее создать… — Фируска повернулась к Койре. — Милая маленькая чародейка. И такая сладкая кровь… Она придаст очарование любому произведению искусства. — Девушка разочарованно вздохнула. — А у нас с собой нет сосудов, чтобы ее собрать.

В коридоре послышались тихие голоса: это стражники совершали вечерний обход.

— Сюда! — завопила Малления. — На нас напали!

Брат и сестра залились смехом. Их не пугали солдаты. Вскоре во дворце будет еще больше убитых.

Альв приблизился к принцессе, сжимая в руке окровавленный кинжал. Он не сводил глаз с окаменевшего от горя лица девушки, надеясь не упустить ни толики ее страданий. Сизарот замахнулся… но в этот момент его ударили шлемом в затылок, и альв промахнулся. Шлем с грохотом покатился по полу.

Развернувшись, Сизарот обнажил второй кинжал, но тут его объяло облако пламени!

— Подлые убийцы! — крикнул кто-то. — Ничего, потомка Невероятного Родарио так просто не возьмешь!

В альва полетел второй шар огня, но черноглазый уклонился.

Малления узнала голос Седьмого.

— Позовите на помощь! — крикнула она, понимая, что юноше не выстоять против двух альвов.

Фируска ударила Идо мечом плашмя по голове. Почти лишившись чувств, девушка осела на кровать. Сестра хотела прийти Сизароту на помощь…

И тут ярко-желтый луч ударил ей в грудь, пробив в теле альвийки дыру толщиной в руку. Черноглазая пролетела по комнате и, выбив окно, рухнула. Осколки разлетелись во все стороны и, расплавившись, превратились в капли. Фируска не успела даже крикнуть.

Повернувшись, Малления увидела принцессу. Волшебница вытянула вперед руки, бросив заклинание. Ее взгляд прояснился.

— Ох, слава богам! — простонала Идо.

— Слава? За что? За то, что моя мать погибла? — горько выдохнула Койра и выбежала в коридор.

У Маллении не было сил встать. Судя по шуму, крикам и звону оружия, бой с последним из тройни продолжался. Мерцали факелы, что-то шипело и потрескивало, словно дрова в камине.

Девушка чувствовала, как угасает искра ее жизни. Она потеряла слишком много крови.

Ее веки затрепетали, став тяжелыми, будто наковальня. Малления уже не чувствовала боли. Она противилась обмороку, но так хотелось больше не открывать глаза… Погрузиться в глубокий сон… сон… сон…

Потаенная Страна, Дзон-Бхара, в двенадцати милях к северу от Дзона, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

Зима отступала, на холмах и полях таял снег. Всюду звенели ручьи, на реках трескался лед.

Тунгдил, жадары и Черный Эскадрон ехали по весенней грязи, моросящий дождь пропитывал одежду, капли оседали на доспехах.

Как бы то ни было, путники неуклонно приближались к цели — Дзону, родному дому северных альвов.

— Что-то кордрион давно не появлялся, — заметил Боиндил. — Может, он утратил интерес к преследованию?

— Пока жив его детеныш, чудовище будет продолжать поиски, — успокоил Тунгдил.

Бешеный вздохнул. При сложившихся обстоятельствах они продвигались довольно быстро. Благодаря Харгорину Смертоносному путники сумели подобраться к столице альвийского королевства. Ни один из патрулей их не остановил — все знали Черный Эскадрон и его командира.

Боиндил заметил вдалеке отряд всадников — альвов на огненных быках. «Рано я обрадовался, — ухмыльнулся он. — Посмотрим, может, представится возможность помахать молотом».

— Говорить буду я, — сказал Тунгдил Харгорину. — Они все равно захотят выяснить, что это за штандарт.

Альвы, подъехав ближе, остановились. Командир отряда поднял руку, подавая солдатам знак опустить копья. Его бык сделал еще пару шагов вперед и фыркнул. Смертоносный успел назвать Златорукому имя этого альва.

— Мы думали, что ты приедешь один, Харгорин Смертоносный. Но нам сообщили, что среди твоих солдат находится какой-то гном со странным знаменем. — Он смотрел на Тунгдила, внимательно вглядываясь в руны на доспехе гнома.

Боиндил присмотрелся к альву. Из-под тиониевого шлема выбивались, ниспадая на плечи, длинные светлые волосы. Лицо было таким же, как у всех представителей его народа, — красивым и жестоким, с черными пустыми глазницами. «Хотел бы я как-нибудь повстречать толстого альва. Толстого неуклюжего альва с кривыми зубами, уродливого, словно орчиха. Да, и пусть он еще шепелявит!» — Бешеный хихикнул. Его лицо было скрыто забралом. Ни он, ни Слин, ни Балиндар, ни жадары ничем не отличались от всадников Черного Эскадрона. От успешности маскировки зависело будущее.

— Приветствую тебя, Утсинтас. — Голос Тунгдила стал вдруг необычайно низким и звучным, он вызывал уважение.

Боиндил еще никогда не слышал, чтобы Златорукий так разговаривал.

— Я Тунгдил Златорукий, Верховный король гномьих племен Потаенной Страны, сын племени Лоримбура.

— Так ты… — Утсинтас раскрыл рот от изумления.

— Отведи меня к Дзон-Аклан. — Гном продолжал говорить как ни в чем не бывало. — Мне нужно кое-что обсудить с альвами. Немедленно.

Утсинтас молча открывал и закрывал рот. Боиндил ухмыльнулся. «Да, нечасто услышишь, чтобы кто-нибудь так разговаривал с альвами».

Златорукий подъехал к альву немного ближе.

— Ты меня понял, Утсинтас? Или тебе незнакомо мое имя? Неужели ты настолько молод, что никогда не слышал о гноме, который сжег старый Дзон?

— Конечно, я знаю это имя. — Альв, замявшись, посмотрел на штандарт. — Что это значит? Это не альвийская руна и не гномья, хотя похожа и на то, и на другое.

— Эта руна означает, что я и король, и полководец в стране по ту сторону Черного Ущелья. — Тунгдил уже подъехал к огненному быку вплотную. Его пони нисколько не боялся громадного чудовища с острыми рогами.

— Так, значит, ты утверждаешь, что ты действительно Тунгдил Златорукий? Что ты вернулся из Черного Ущелья? Как это возможно? — Постепенно альв приходил в себя.

— Магический барьер исчез ненадолго, и мне удалось выбраться. — Тунгдил помрачнел. — А теперь я должен поговорить с Дзон-Аклан. Ты хочешь, чтобы я проехал мимо тебя, или ты проводишь меня и Харгорина Смертоносного?

Боиндил чуть не расхохотался. «Мой книгочей сделал из него мальчика на побегушках».

— Не должно, чтобы иные создания входили в священный город.

— Я был в Истинном Дзоне задолго до тебя, Утсинтас.

Всадники эскадрона зашушукались, это еще больше пристыдило альва.

— Ты можешь стать тем, кто содействовал заключению союза между Третьими и твоим народом. — Будто невзначай Златорукий опустил ладонь на Кровопийцу. — Я отправляюсь в Дзон. С тобой или без тебя.

Утсинтас внимательно посмотрел на Тунгдила… и кивнул.

— Я проведу тебя. — Он повернулся к Харгорину. — Вы останетесь здесь.

— Нет. По традиции меня должна сопровождать моя гвардия. По меньшей мере тридцать гномов, — заявил Златорукий. — И не смей больше перечить мне!

Утсинтас вновь задумался.

— Тридцать гномов. Не больше.

Тунгдил подал знак жадарам, Бешеному, Слину и Балиндару выехать из войска.

— Это лучшие воины Харгорина. Они принесли мне клятву верности и достойны увидеть великий Дзон.

Утсинтас обвел их настороженным взглядом.

— Вы пойдете за мной и не будете отклоняться от пути. Тот, кто попытается покинуть нас по дороге, будет покаран смертью. Это и тебя касается, Тунгдил Златорукий.

— Ты не сможешь убить меня, — мрачно улыбнулся Тунгдил.

Избранные гномы последовали за Верховным, Харгорин и его эскадрон остались ждать.

Боиндил едва сдерживался, чтобы не поговорить со Слином. Тунгдил великолепно играл свою роль!

Они молча проехали последние мили равнины до кратера, в котором располагался второй Дзон.

Вокруг стояли жутковатые скульптуры — прекрасные и вселяющие ужас. Они были созданы из костей, соединенных либо золотой проволокой, либо проволокой из тиония и других благородных металлов. Засохшие деревья были украшены черепами, на ветру медленно вращались лопасти мельницы, сделанные из кожи. Какой именно кожи, Бешеному даже думать не хотелось.

Чем ближе они подъезжали к городу, тем мрачнее становились произведения искусства и тем меньше были расстояния между скульптурами. Казалось, гномы погружаются в царство кошмаров. Альвам нравилось подчеркивать бренность сущего, его конечность и смертность, на гномов же это производило гнетущее впечатление.

Боиндилу все труднее было молчать. В такой страшной обстановке язык развязывался сам собой. Гному хотелось поговорить с книгочеем, узнать, что думают об этом Балиндар и Слин. Но еще до встречи с альвами они договорились хранить молчание.

Жадары получили отдельное задание: они незаметно оставят в городе, а может быть, даже во дворце Дзон-Аклан яйцо кордриона.

«Интересно, возвели ли теперешние правители Дзона такую же костяную башню?» — подумалось Бешеному. Старая башня была сделана из костей убитых врагов, но хватило ли двухсот солнечных циклов, чтобы собрать достаточное количество материала? Гном выпрямился в седле, но над краем кратера ничего не возвышалось.

Когда же он увидел очередное «произведение искусства», то едва сдержался, чтобы не сразить Утсинтаса и его спутников молотом. Из-под шлема Слина раздался тихий стон. На высоких стенах были выбиты барельефы, изображавшие победу альвов над врагами. И если изображения альвов были отделаны серебром и тионием, то изображения врагов… Создатели этого архитектурного сооружения использовали настоящие тела. Бешеный увидел полусгнившие трупы гномов.

— Тут их не меньше ста! — Балиндар едва сдерживался. — Дети Кузнеца не заслужили такое! — уже тише произнес он. — Пасть на поле боя, чтобы потом служить усладой для глаз ушастых, словно жалкие орки… Это не сойдет им с рук! Мы отомстим…

— Молчите! — едва слышно произнес Тунгдил. — Иначе вы все испортите из-за глупой мести.

— Ста? — Утсинтас повернулся. Судя по всему, продолжения разговора он не услышал. — Создателю стены каждые четверть солнечного цикла нужны новые тела, чтобы поддерживать барельеф в таком состоянии. Зимой это делать легче, потому что на морозе плоть не так быстро разлагается. Найти людей для этого произведения несложно, их много повсюду. А вот отыскать гномов уже труднее. В первую очередь мы собираем жатву среди Четвертых. Их легче сразить.

— Жатву? — вырвалось у Боиндила.

Утсинтас улыбнулся.

— Как странно, что Жаждущий возмущается. В конце концов, именно вы предоставляете нам материал для этого произведения искусства.

— Он сегодня встал не с той ноги, — пояснил Тунгдил. — Мне целый день приходится мириться с его плохим настроением.

— Если ты хочешь избавиться от него… — Альв многозначительно указал на барельеф.

— Эй, да я тебя так молотом пришибу, что ты сам на этом барельефе отлично смотреться будешь! — рявкнул Бешеный.

Ему очень хотелось стереть самодовольную ухмылку с физиономии альва.

— Довольно! — прикрикнул на него Златорукий. — Иначе я приму предложение Утсинтаса.

Боиндил с изумлением заметил, что эти слова прозвучали вполне искренне. В голосе Тунгдила не было и нотки фальши.

Вскоре отряд добрался до серпантина, ведущего в кратер.

Бешеный пораженно охнул, увидев простиравшийся внизу город. Он заметил, что стены кратера созданы искусственно, их длина составляла около двенадцати миль, а глубина — не меньше трех миль, а то и больше.

В глубине кратера царила тьма. Альвы чем-то обработали дно, казалось, что он больше, чем на самом деле. Вокруг возвышенности в центре стояло около двухсот домов разнообразнейшей формы. Строители использовали темную и белую древесину, играя на контрасте цветов. Крыши некоторых сооружений были заостренными, другие же — наклонными, почти плоскими, со встроенными балконами. Были здесь здания, напоминавшие шестиугольные башни, и даже постройки с невероятным количеством углов.

«Интересно было бы заглянуть внутрь, — подумалось Боиндилу. — Как выглядят их стулья? Столы? Шкафы? Черноглазым небось постоянно приходится носить шлемы, иначе они себе шишки об эти углы понабивают».

В промежутках между домами стояли скульптуры.

Холм в центре кратера был около мили высотой и в две мили шириной. На нем покоилось прямоугольное продолговатое строение из темно-серого мрамора с блестящим куполом из черного стекла.

На дальнем краю холма стояла массивная башня, квадратная в плане, со стенами длиной двадцать метров и не меньше сотни метров в высоту. От ее вершины к краям кратера протянулись какие-то металлические тросы, охватывавшие весь город.

«Зачем они нужны?» — в Бешеном в очередной раз проснулось любопытство, но, чтобы рассмотреть странную конструкцию, нужно было подойти поближе.

— Это не похоже на тот Дзон, что я видел. Вы многое изменили, — сказал альву Тунгдил. — Дома кажутся затерянными в кратере.

— Это лишь начало, — ответил Утсинтас. — Когда мы победим Пятых, в городе поселится больше альвов.

— Но кордрион из Серых гор никуда не денется. Он будет пожирать все, что повстречает на своем пути, — возразил Златорукий.

— С ним мы быстро сумеем справиться, но сперва он должен уничтожить всех этих землекопов. Так мы не станем зря растрачивать силы. А вон оттуда городом правят Дзон-Аклан. — Утсинтас указал на мраморное здание.

— В старом городе холм был выше, да и кратер изменился. Почему?

— Об этом спроси одного из Дзон-Аклан. Он решит, нужно тебе это знать или нет. — Альв вывел огненного быка на широкую дорогу.

Боиндил заметил, что с каждым поворотом серпантина вокруг становилось темнее. Мрачное настроение этого города, казалось, проникало и в его душу.

Поверхность кратера казалась черной из-за того, что все здесь было усыпано мелкими темными камешками. Бешеный предполагал, что альвы просто размололи здешнюю горную породу.

Гномы прошли по широкой улице к холму, на котором возвышался дворец.

Равнорукий беспокоился, как жадары исхитрятся оставить здесь кокон — альвы непрерывно следили за ними. Жутковатая обстановка действовала гному на нервы, подрывая уверенность в успехе.

Боиндил поднял голову к небу, казавшемуся невероятно далеким. «Враккас, ты знаешь, что я люблю бывать под землей, но здесь мне так тревожно, что хочется выйти на солнце. Укрепи мой дух», — мысленно взмолился он.

Путники проехали мимо скульптур, созданных во славу Тиона, Бессмертных и прежних жителей Дзона, которых уничтожило заклинание изгнания скверны.

Словно по чьей-то команде, Утсинтас и его товарищи остановились и склонили головы перед одним из памятников.

— Проявите почтение, — потребовал командир отряда. — Поклонитесь.

— Почтение к мертвым альвам? — Тунгдил едва не расхохотался.

— Почтение к духам, — тихо ответил Утсинтас. — Они остались здесь, чтобы охранять Лунное озеро от эльфов. Когда сюда пришли Дзон-Аклан, духи говорили с ними и потребовали создать то, что вы видите, в знак благодарности за их помощь.

К удивлению Бешеного, книгочей поклонился. Всем гномам ничего не оставалось, как последовать примеру Верховного короля.

— Помню, когда я пришел в старый Дзон, чтобы сжечь город дотла, мне постоянно казалось, что я не один, — сказал альву Златорукий. — Тогда я подумал, что это ветер играет со мной злую шутку.

— Нет, это были духи, — повторил Утсинтас, подгоняя огненного быка. — Давайте поторопимся. После захода солнца Дзон-Аклан никого не принимает.

Процессия подъехала к подножию холма. Наверх вела лестница из серого мрамора, слева и справа от нее текли багровые ручьи, на каждых тридцати метрах подъема были установлены фонтаны из такого же серого мрамора, из них била красная вода.

Огненные быки и пони прошли по ступеням треть пути, потом пришлось спешиться.

Боиндилу было трудно подниматься, потому что высота ступеней была рассчитана на альва, а не на приземистого гнома.

Нельзя было не признать, что здесь каменотесы поработали на славу. Архитектурное сооружение было совершенно, чего и следовало ожидать от альвов.

Чтобы придать лестнице шикарный вид, каждую вторую ступеньку отполировали и украсили драгоценными камнями. Некоторые ступени полностью состояли из прозрачного кристалла, так что видны были бурлившие под ними багровые воды.

— Все очень красиво, — отметил Тунгдил. — Хотя башня из эльфийских костей нравилась мне больше.

— Дзон-Аклан не хотели сравнивать себя с Бессмертными, это может себе позволить только король Эфатон, а он живет в другом городе. — Утсинтас вышел на площадь перед дворцом.

Тунгдил и остальные последовали за ним. Впереди виднелся мраморный фасад дворца сорока метров высотой. Боиндил подумал, что вряд ли до крыши этого здания отсюда долетит арбалетный болт.

Темный купол переливался и поблескивал.

— А какой дворец выстроил король? — полюбопытствовал Златорукий.

— Насколько мне известно, у него нет дворца. Но я никогда не бывал на землях нашего короля. — Утсинтас провел путников к воротам, скрывавшимся за рядом мощных колонн, которые поддерживали гигантский навес.

Бешеный опять ухмыльнулся. «Тебя не пускали туда, потому что южные черноглазые вас не любят», — подумалось ему. И вдруг гном понял, что в Дзон-Бхара так много патрулей вовсе не из-за движения Сопротивления в Гаурагаре. Северные альвы чурались своих собратьев и старались держать их на расстоянии. «Могу поспорить, что еще ни одному южному альву не довелось побывать в этом кратере».

Как бы то ни было, альвы не утратили любви к украшениям: стены были покрыты необычным узором из костей разных форм и размеров. Узор был выполнен так, что зрителю волей-неволей приходилось поворачиваться к воротам, чтобы ничего не упустить. Сами створы, семи метров высотой и четырех шириной, были обиты раздробленными костями, кусочки были тщательно подогнаны друг к другу. Кое-где из этой мозаики выдавались черепа. В украшении ворот использовались головы представителей всех рас Потаенной Страны, кроме альвов.

У входа застыли четыре стражника. Перед гостями открыли дверь.

Впереди простирался темный коридор с высокими потолками. Стены здесь были увешаны красными стягами. Ни пугающих картин, ни костей, ничего подобного.

«Хм, это не то, чего я ожидал». В некотором недоумении Бешеный последовал за Тунгдилом и Утсинтасом. Они прошли несколько поворотов и остановились перед темной дверью.

— Я сообщу Дзон-Аклан о том, кто хочет его видеть. — Утсинтас постучал в дверь.

К ним вышел альв в длинной мантии, и Утсинтас скрылся в зале.

Боиндил уже не мог сдерживаться.

— Поверить не могу! — прошептал он, поднимая забрало и отирая пот со лба. Подъем на холм утомил гнома. — Я в самом сердце королевства черноглазых!

Тунгдил поспешно захлопнул его забрало.

— Молчи. За нами могут наблюдать.

— Но у меня язык загорится, если я не… — Он опять открыл лицо.

— Да заткнись же ты! — прошипел Балиндар, толкая Бешеного под бок. Забрало со щелчком упало. — Ты нас всех со свету сживешь своей болтовней!

— Толкни меня еще раз, Пятый, и я…

В дверном проеме показался Утсинтас. Он провел гномов через комнату к другой двери, на этот раз темно-красной. Там их ждали семь альвов в длинных черных мантиях. Похоже, хозяев нисколько не беспокоило то, что, если дело дойдет до боя, у гномов будет численное превосходство.

Эти альвы отвели Тунгдила и его сопровождающих к правителю Дзона.

Гномы прошли в зал, где и стены, и пол, и потолок были черными. В лампадах горел синеватый огонь, с потолка свисали багровые стяги, пахло благовониями.

Все остановились перед поднятым на пьедестал троном, обитым белым бархатом. На троне сидел темноволосый альв в полном боевом облачении. В правой руке он держал белый веер, закрывавший лицо.

«Выдать бы каждому из этих альвов по номеру, чтобы не путаться», — с ухмылкой подумал Боиндил.

Остановившись, Тунгдил склонил голову.

— Я…

— Я знаю, кто ты, пускай теперь ты и носишь другое имя, — перебил альв.

Бешеный сглотнул, чувствуя, как у него мурашки побежали по спине. Покосившись на выход из комнаты, он покрепче сжал молот.

Поднявшись, альв сбежал по ступеням.

— Я и не думал, что когда-нибудь нам придется встретиться вновь.

Златорукий прищурился. Судя по всему, гном отчаянно пытался вспомнить, кто перед ним.

— Сколько же времени прошло? Двести солнечных циклов? — Альв опустил веер и приветливо улыбнулся Тунгдилу.

На его шее виднелась небольшая ранка, как от арбалетного болта, на щеке багровел свежий шрам.

— Тиригон! — Просияв, гном распахнул объятия.

И тут произошло что-то совершенно необычайное, по крайней мере с точки зрения Боиндила. Альв наклонился и прижал Златорукого к плечу, словно старого друга. Оба рассмеялись.

— Мне называть тебя Балодилом? Или все же Тунгдилом?

Гном, стоявший за Бешеным, охнул. Боиндил удивленно оглянулся. Судя по всему, этот совершенно неуместный звук издал один из жадаров.

— Тише ты, — прошептал Равнорукий. — Книгочей знает, что делает.

Но Боиндилу было не по себе. Альв слишком уж тепло говорил со Златоруким, и оба они выглядели так, будто только что вышли из царства зла. Это пробудило в Бешеном былые сомнения.

Жадар, всхлипнув, кивнул.

Повернувшись, Боиндил успел заметить, как Тунгдил еще раз пожал альву руку. Наверное, они были знакомы еще по Черному Ущелью.

Бешеный задумался о том, как черноглазым удалось пройти сквозь барьер до Тунгдила, но неожиданно другая мысль пришла ему в голову. Гном чуть не охнул. Он вспомнил, когда он в последний раз слышал имя Тиригона. Именно так звали альва, который, по легенде, уничтожил последних эльфов Потаенной Страны. «Что же он сделает, если кто-нибудь из нашей группы выдаст себя?»

Глава 15

Потаенная Страна, Дзон-Бхара, бывшее королевство Лезинтеилъ, Дзон, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

— Кто бы мог подумать, что мы с тобой встретимся вновь в Дзон-Бхара! — На лице Тиригона отражалась искренняя радость.

Боиндил понял, что Златорукий не просто знаком с альвом. Их связывают дружеские отношения.

И это не способствовало подъему настроения. Его книгочей и один из самых жестоких альвов, живших здесь последние двести солнечных циклов… Убийца эльфов, если верить легенде… «Ох, что же будет?..» Бешеному так хотелось вмешаться в их разговор, но он понимал, что этого делать нельзя. Ни в коем случае.

— Ты же знаешь, гномы ненавидят воду так же, как вы эльфов, — мрачно рассмеялся Тунгдил. — Я не выжил бы в Лунном озере, ведь надо мной довлеет проклятие Эльрии.

— Долго же тебе пришлось ждать возвращения. — Альв посмотрел на собравшихся в комнате гномов, и Боиндил поежился под его взглядом. — Но, как я погляжу, ты уже успел увести у нас Жаждущих.

— Они следуют за мной, ибо я их Верховный король. — Тунгдил улыбнулся. — Но не бойся меня, Тиригон. Я здесь, чтобы кое-что предложить тебе и остальным Дзон-Аклан.

— Я рад этому. Жаль, что брата и сестры здесь нет. Они сейчас в Гаурагаре, наслаждаются охотой на одну человечку, которая сотворила со мной это. — Альв указал на свое лицо.

— Ты позволил кому-то отомстить за тебя?

— Я чуть не погиб, Бало… Тунгдил. Малления из рода Идо подло всадила мне арбалетный болт в горло после того, как наш поединок уже завершился.

Боиндил заметил, что альв не сказал, кто победил в этом сражении. «Уж точно не ты. Да, подпортил шрам твою красоту».

Тиригон подал знак слугам, и те принесли кресла, стол, еду и напитки.

Гномы уселись перед троном.

— Кроме того, один из нас должен был следить за порядком в Дзон-Бхара. Тебе нравится город?

— Он выглядит не так, как Истинный Дзон. — Златорукий нахмурился. — Мне сказали, что здесь мое имя произносят с ненавистью.

— Только те, кто не был знаком с тобой на той стороне. Не волнуйся.

Тиригон махнул рукой, и служанка-человечка поднесла им вина. Она наполняла бокалы один за другим и наконец подошла к Бешеному.

Гном подозревал, что с человеческой точки зрения эта девушка безупречно красива, хотя сам он предпочитал более пышных женщин. Таких, как Года. Служанка больше походила на альвийку, чем на человечку: худенькая, с узким лицом, девушка двигалась удивительно изящно, словно танцевала.

— Раз я вижу тебя здесь, то предполагаю, что ты по-прежнему к нам благосклонен. Раньше мы шли с тобой рука об руку и наш совместный труд был весьма успешен.

— Пускай же так будет и дальше. — Тунгдил отпил вина. — Гномы избрали меня Верховным королем, племя Третьих также признает мое право на трон. Харгорин сообщил, что отношение ко мне среди детей Лоримбура изменилось.

— И у тебя появится собственное войско. — Альв понял намек. — Значит, нам нужно вести переговоры с тобой, если потребуется помощь Третьих в решении проблемы с тремя королевствами. Это прекрасно. — Тиригон поднял бокал. — За старые добрые времена.

— Да. За совсем старые времена! — Тунгдил чокнулся с альвом. — Конечно, я на твоей стороне. Кроме того, я слышал о разногласиях среди твоих собратьев. Я имею в виду южных альвов.

Боиндил воспринял тост друга как скрытое послание к остальным гномам. «За совсем старые времена». Времена, когда все было хорошо.

Помрачнев, Тиригон осушил бокал и протянул его служанке, чтобы та наполнила его вновь.

— Они нам не собратья. Нет доказательств, что в наших жилах течет одна и та же кровь, — отрезал он. — Как бы то ни было, мы их не любим. А они не любят нас.

Тунгдил слизал каплю вина с края бокала.

— Но их больше. — Это был еще один намек.

— Мы с радостью примем твою помощь. Брат и сестра будут довольны. — Тиригон поднял бокал. — Но мне известно, что ты ничего не делаешь без выгоды для себя, и я вынужден спросить, что ты попросишь взамен.

— Все гномьи королевства, — не раздумывая, выпалил Златорукий.

Альв наклонил голову.

— Я пообещал бы тебе это, Тунгдил, но не в моей власти передать их в твои владения.

— Когда завершится наш совместный поход, это будет в твоей власти.

Боиндил видел удивление на лице Тиригона, но ни следа сомнения. «Наверное, он действительно доверяет книгочею».

— У меня есть план…

— Башковитый ты гном! — расхохотался альв. — У тебя и по ту сторону ущелья всегда был план. И то, что ты задумывал, всегда срабатывало, поэтому сейчас у меня нет причин сомневаться. — Он расслабленно откинулся на спинку кресла. — Рассказывай.

Златорукий в общих чертах поведал альву о намерении натравить дракона на Лот Ионана. Кроме того, он сказал, что хочет уничтожить кордриона и племя Пятых силами детей Лоримбура.

— Уже известно, как будет вестись наступление. Ты же со своими подданными готовишься к военным действиям со стороны южных альвов…

— Нет. — Тиригон поднял руку. — Южане пойдут войной на Лот Ионана, и поведет их король Эфатон, этот глупец! Их путь лежит через Синие горы.

— Тем лучше для нас! — Тунгдил сделал вид, будто ничего не знал об этом. — Тогда дракон нападет на того, кто выйдет из войны победителем. Вы отправите туда войска, а мы присоединимся к вам, как только уничтожим Пятых и кордриона. После этого вам достанется вся Потаенная Страна. — Он подался вперед. — А мне — гномьи королевства.

— Хм… Я собираюсь заключить союз с гномом и предать своего короля, отпрыска Бессмертных, — задумчиво протянул альв, глядя на бокал. — Это настолько странно, что даже может сработать. Я доверяю тебе и твоей светлой голове, Балодил. — Он поморщился. — То есть Тунгдил.

«Во имя Враккаса! Пребывая в Черном Ущелье, среди чудовищ, он назывался именем своего сына! — Боиндил вновь убедился в том, что речь идет о его друге, а не о подменыше. — Двойник Тунгдила не мог бы знать это имя». Идея показалась Бешеному просто отличной. Как предусмотрителен все-таки книгочей!

— Твои брат и сестра согласятся с тобой или же мне придется вступить в бой с ними, когда я завершу свою войну на севере и юге? — Златорукий, казалось, шутил, но была в его словах и доля правды.

Отрезав небольшой кусочек от странного вида блюда, Тиригон отправил лакомство в рот.

— Они одобрят наш договор. — Он с наслаждением закрыл глаза. — Сколь же долго я не мог вполне распробовать вкус… Рана в моей щеке зажила совсем недавно. — Он жестом пригласил Тунгдила присоединиться к трапезе. — Мы дадим тебе знать, когда Эфатон со своими подданными выступит в поход против Лот Ионана. Куда отправить гонца?

— В замок Харгорина на севере. Скорее всего, именно там я буду готовиться к войне. А если нет, тамошние гномы меня найдут. — Книгочей попробовал мясо.

«Пускай это будет жареное животное, а не разумное существо, прошу тебя, Враккас. Может быть, они приготовили это жаркое из того, что не смогли использовать для создания очередного произведения искусства», — взмолился Боиндил.

Розоватое мясо выглядело очень аппетитно и приятно пахло, но Бешеный не собирался принимать угощение из рук альвов.

— Я намерен отправиться к Эфатону и сообщить о своих планах. — Тунгдил отпил еще вина. — Король не должен считать меня своим врагом. Наша последняя встреча прошла мирно, и я хочу убедить его в том, что так будет и дальше.

— Ты и ему предложишь союз?

— Да. Я скажу, что готов помочь ему в войне с Лот Ионаном, моим опороченным приемным отцом. — Златорукий ухмыльнулся. — Я уеду из его королевства, пообещав вернуться с огромным войском.

— Да, его ждет пренеприятнейший сюрприз. — Тиригон отложил нож. — Так, значит, я не смогу в полной мере оказать тебе гостеприимство?

«Святая кузница Враккаса! Я не собираюсь ночевать в Дзоне!» — Бешеный надеялся, что книгочей отклонит приглашение альва остаться.

— Боюсь, что нет, мой старый друг. Нужно поторопиться, если мы хотим застать короля Эфатона, верно?

— Да. Ты найдешь его в бывшем Аландуре. Он подарил эти земли своим друзьям-южанам. — В голосе альва слышалось нескрываемое презрение.

— А как же Дзон-Бальзур? Он был отстроен вновь?

Тиригон пожал плечами.

— Мне нет до того дела, пока там живут другие. Нам придется потратить много времени и сил, чтобы очистить это место от их влияния. Южане не разбираются в искусстве и не ценят красоту, им чужды поэзия и живопись. — Альв передернул плечами. — Тион не мог создать их.

— Может, Тион просто был пьян в этот момент, — сорвалось с языка Бешеного.

Тиригон и Тунгдил повернулись к нему.

— Как я погляжу, в твоем окружении есть гномы, которым не чуждо чувство юмора, — ухмыльнулся альв.

— Это один из воинов, который не умеет шутить. — Златорукий укоризненно покачал головой. — Не знаю, что на него нашло.

— Ты лучше не показывай его королю Эфатону. Среди южан такая шутка может оказаться последним, что он произнесет в своей жизни. — Тиригон поднялся. К нему подошел один из альвов в белой мантии и что-то шепнул на ухо. — Не буду тебя задерживать, Тунгдил Златорукий. — Они вновь обнялись. — Итак, мы заключили союз. Мы получаем Потаенную Страну, а ты — гномьи королевства. — Альв рассмеялся. — Этой стране нужно наше понимание искусства. Мне будет приятно кое-что здесь изменить.

— Две сотни солнечных циклов назад ты был великолепным художником. Я с нетерпением ожидаю возможности увидеть твое очередное творение. — Просияв, Тунгдил пожал Тиригону руку. — Уже через три солнечных цикла мы станем повелителями Потаенной Страны. Передай своим брату и сестре мои наилучшие пожелания. — Повернувшись, он направился к выходу.

Боиндил и жадары последовали за ним.

— Тунгдил! — окликнул его альв.

Все остановились, книгочей оглянулся.

— Что там с барьером? Он еще стоит?

— Да, — невозмутимо ответил Златорукий.

— Это прекрасно. Было бы неприятно, если бы сюда заявился твой учитель и отобрал у тебя доспехи. — Тиригон расслабленно опустил руки на бедра. — Или ты его все-таки убил?

— Я пытался одолеть его, но мне это не удалось. Именно поэтому мне и нужны гномьи королевства. Я не хочу, чтобы кто-то проник в Потаенную Страну. — Книгочей пошел к двери. — Да пребудет с тобой Тион, Тиригон. Ни о чем не беспокойся.

Они покинули зал и, пройдя по коридорам дворца в сопровождении семи молчаливых альвов, вышли на свежий воздух.

— Ну наконец-то, — с облегчением вздохнул Бешеный, поднимая забрало. — Я уже едва терпел. Не знаю, что я съел, но в моем доспехе как-то неприятно попахивает.

Рассмеявшись, Слин тоже поднял забрало.

— Гугульи отбивные с луком? Я видел у тебя в сумке банку. Года дала тебе перекусить на дорогу, да?

— И ты с нами не поделился?! — возмутился Златорукий. — Как ты мог?! — Он радостно улыбался. Было видно, что он и не рассчитывал спокойно покинуть дворец. — Боиндил, ты бы попридержал язык. Нам повезло, что Тиригону понравилась твоя шутка. — Тунгдил помолчал. — Мне, кстати, тоже.

На улице стемнело, но когда Бешеный запрокинул голову и посмотрел на небо… он ничего не увидел!

— Во имя Враккаса! — вырвалось у гнома. — Что сотворили альвы?

Все уставились наверх.

— Звезды исчезли, — озадаченно пробормотал Балиндар.

— Наверное, звезды не хотят освещать город альвов, — предположил Слин.

Боиндил огорошенно повернулся к башне, от которой во все стороны расходились тросы.

— Наверное, это как-то связано с той конструкцией.

Проследив за его взглядом, Тунгдил задумался.

— Пойдемте, иначе на нас начнут обращать внимание. И опустите забрала, а то вдруг мы кого-нибудь встретим.

Гномы спустились по ступеням к своим пони. Наверху беспрерывно что-то шуршало.

— Поверить не могу! — выдохнул Слин, поднимая голову.

Над ними зажглись звезды, но не те, к которым привыкли гномы. На небосводе возникли новые созвездия, да еще и несколько лун, в три-четыре раза больше привычного в Потаенной Стране ночного светила.

— Я не знаю, как они это сделали, но сейчас город, должно быть, находится в другом месте. — Боиндил невольно залюбовался потрясающим зрелищем.

— Почему это? — фыркнул Балиндар.

— Ты-то все время сидишь под землей и носа не кажешь из пещер, я же в свое время много путешествовал по Потаенной Стране. И где бы я ни находился, звездное небо повсюду оставалось одинаковым.

— Это, конечно, верно, — согласился Слин. — Но сейчас звезды расположены иначе, хотя мы и в Потаенной Стране.

— Вот именно. Из этого я делаю вывод, что мы уже не в Потаенной Стране, сколь бы странно это ни звучало.

— Как же нам вернуться обратно? — Усевшись в седло, арбалетчик посмотрел на крутой подъем. — Кто знает, где мы очутимся, поднявшись по этой дороге…

— А ты как думаешь, книгочей?

Тунгдил тоже поднял голову.

— Это декорация.

— Декорация… — Сперва Бешеный его не понял. — А, как в «Театре диковинок», только… вверху, а не на сцене? Они протянули полотно на тросах над кратером, создавая для здешних альвов искусственное ночное небо, ты это хочешь сказать?

— Правильно, Боиндил. Именно это я и хочу сказать. Наверное, они накрывают Дзон этим полотном в жаркие солнечные дни.

— Это требует больших затрат и усилий. — Балиндар, казалось, уже успокоился.

— Зато как красиво! В понимании красоты альвам не откажешь. — Златорукий направился вперед, жадары и остальные последовали за ним.

Бешеный заметил, что за ними никто не следил. Очевидно, Тиригон настолько доверял Тунгдилу, что позволил ему проехать по своему городу без эскорта. И только вдалеке, у серпантина, их ждал отряд Утсинтаса.

«Чтобы черноглазые кому-то доверяли… Это как-то странно. Тиригон что-то задумал. Но я не позволю ему заманить меня в ловушку», — подумал Боиндил.

— Сейчас самое подходящее время, чтобы спрятать яйцо кордриона, — шепнул он Тунгдилу.

— Мы уже это сделали, — вмешался один из жадаров. — Мы оставили кокон под лестницей во дворце, за одной из колонн. Альвы не найдут его, разве что у них нюх не хуже, чем у кордриона.

— И что теперь? — Бешеный был впечатлен.

— Мы отправимся к дракону и украдем его сокровища, — заявил Златорукий. — Хм… Мне кажется, что рядом с Утсинтасом гонец. Я прав?

— Как скажешь. Я вижу только парочку худощавых черноглазых и их жирных коров. — Боиндил уже устал удивляться отменному зрению друга.

Тунгдил действительно не ошибся. Вместе с Утсинтасом их поджидал гонец короля, который передал им приглашение в Аландур, вернее, Фозеон-Двгамант, как теперь назывались эти земли. Письмо было написано лично королем Эфатоном. Отклонить такое приглашение не представлялось возможным.

Так ложь Тунгдила обернулась правдой.

Тиригон сидел на троне, наблюдая, как рабыня убирает со стола. Такие задачи были бы слишком унизительны для альва, а человечка хорошо справлялась со своими обязанностями. И она была не настолько уродлива, как большинство представителей ее народа. У Тиригона ушло много времени на то, чтобы подобрать подходящую девушку для работы во дворце.

— Скажи, почему большинство из вас столь омерзительны? — спросил он, отхлебнув вина.

Рабыня испуганно посмотрела на него. Тиригон произнес эту фразу на языке альвов, и человечка боялась, что не поняла какое-то распоряжение. А что это значит, знал любой, кто прислуживал альвам.

— Ничего, занимайся своим делом, — успокоил он ее на диалекте Гаурагара.

К Тиригону подошел один из альвов в мантии.

— Дзон-Аклан, все обстоит именно так, как вы и предполагали. — Он преклонил колено перед троном. — Они привезли с собой яйцо кордриона.

— Подлые жадары! Неужели они думали, что я не узнаю их в доспехах Жаждущих? Никто не смеет обманывать меня! Жадары — наши творения, они принадлежат нам. Это мы их создали! — Разозлившись, Тиригон швырнул в стену бокал. — Предатели, такие же как и Харгорин Смертоносный. За это мы лишим их жизни! — Сделав глубокий вдох, альв успокоился. — Вы нашли кокон?

— Пришлось искать его довольно долго, но наше дело увенчалось успехом.

— Тогда упакуйте его хорошенько, замаскируйте под провиант и отправьте с гонцом в Фозеон-Двгамант. Это будет отличным подарком королю, — приказал Тиригон. — Кордрион не появлялся?

— Мы заметили его в четырех милях отсюда, Дзон-Аклан. Он учуял запах детеныша.

— Хорошо. Златорукий о чем-то подозревает или он принял гонца за настоящего?

— Он поверил гонцу. Гномы отправились на юго-запад.

— Тогда позаботься о том, чтобы они получили мой подарок. — Тиригон махнул рукой рабыне, приказывая подлить себе вина. — И передай патрулям, чтобы они убивали любого жадара, который осмелится приблизиться к Дхон-Бхара. Конечно, если кто-то из этих предателей выживет после нападения кордриона. — Его настроение улучшилось. Все входило в привычную колею.

— Да, Дзон-Аклан. — Поклонившись, альв вышел.

Тиригон удовлетворенно вздохнул. Теперь он сможет избавиться и от Эфатона, и от большей части его приспешников, и от Тунгдила с жадарами. Дзон-Аклан сразу узнал Незримых, их выправку не могли скрыть никакие доспехи. К тому же альву еще не приходилось видеть Жаждущих, которые пользовались бы вороньими клювами. Это было редким оружием даже среди гномов.

— А самое приятное то, что все подумают, будто Тунгдил Златорукий это подстроил. Все решат, что гном хотел уничтожить короля альвов, — сказал он рабыне, которая по-прежнему не понимала его слов.

Посмотрев на него, девушка указала на кувшин с вином и бокал, жестом спрашивая, не налить ли хозяину еще.

— Даже если Эфатон выживет и захочет отомстить, его ярость обрушится на Третьих. А если он погибнет, я с удовольствием займу его место. — Подозвав к себе рабыню, альв залюбовался ее обнаженными руками. — У тебя очень красивые кости, дорогая. Тебе об этом раньше не говорили? — Он нежно коснулся кончиками пальцев ее предплечья и улыбнулся. — Необычайно красивые кости для человечки. Наверное, придется мне искать новую рабыню. Ты достойна лучшего. Мое искусство увековечит твою красоту.

Вздрогнув от прикосновения хозяина, девушка смущенно улыбнулась.

Потаенная Страна, Фозеон-Двгамант, бывшее королевство Аландур, Фозеон, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

— Мы могли бы просто убить гонца и отправиться в Красные горы, — пробормотал Слин. — Как будто по дороге на нас кто-то напал. Например, повстанцы.

— Какой безумец станет нападать на всадников Черного Эскадрона в сопровождении альвов, скажи мне, пожалуйста? — прошипел в ответ Балиндар. — Даже я не поверил бы в такую чушь.

Боиндил вполуха прислушивался к их спору, продолжавшемуся с того самого момента, как они покинули Дзон. Четвертый раздумывал, что можно сделать, чтобы не ехать к Эфатону, а Пятый разносил в пух и прах все его предложения. «Это невыносимо!»

— Замолчите уже! Радуйтесь, что вы едете в центре колонны и стук копыт заглушает ваше бормотание. Если это услышат альвы… — Боиндил надеялся, что его намек произведет на гномов должное впечатление.

Он солгал бы, если бы сказал, что рад ехать из одного королевства альвов в другое, тем более что Бешеному ничего не было известно о южных альвах. К тому же было непонятно, что нужно от гномов Эфатону.

С одной стороны, Боиндилу нравилось путешествовать. Это пробуждало в его душе воспоминания о былых приключениях и молодости. С другой же — он тосковал по Потусторонним Землям, ставшим ему родными, по Годе и детям. Гном не знал, что сейчас творится в крепости, и беспокоился. Все ли в порядке с его близкими? Если Бешеный правильно понял намек Тиригона, то вражеский маг был очень силен.

Они ехали по Фозеон-Двгаманту, землям, которые раньше принадлежали эльфам и назывались Аландуром. Но так было до завоевания альвами. «Кто бы мог воспротивиться их мощи?»

Южные альвы разделяли любовь северян ко всему мрачному и преходящему. Они сожгли эльфийские рощи и заботились о том, чтобы в Фозеон-Двгаманте не выросло ни одно дерево. Осталась лишь равнина да голые холмы, на которых таял снег. Не было даже кустов.

— Если у тебя хорошее зрение, то можно увидеть противоположный край альвийских земель, — заметил Слин. — Отличное место для моего арбалета.

— Впереди что-то виднеется! — воскликнул Балиндар. — Похоже на огромный бурый камень, упавший с неба!

Все посмотрели вперед. Боиндил подумал о пчелином улье, только квадратном, а не круглом. Странное сооружение было не меньше девятисот метров в ширину и трехсот метров в высоту, а вот длину его отсюда было не определить. По бокам строения выдавались башенки, чем-то напоминавшие дымоходы, наверху трепетали на ветру знамена. Бешеный насчитал тридцать этажей разной высоты. Кое-где были видны открытые аркады коридоров с яркими рисунками на потолке, пустые стены сменялись рядами крошечных окошек, поблескивавших на солнце, словно зеркала.

— Что это? — изумился Слин.

— Город, — ответил Балиндар. — Альвы возвели целую гору и построили в ней город.

— Это Фозеон, — провозгласил Утсинтас, ехавший рядом с Тунгдилом во главе процессии. — Здесь живет около десяти тысяч южных альвов. Южанам такое нравится.

Тунгдил задумчиво смерил взглядом гору.

— Как он выглядит внутри?

— Это сложно описать. Я знаю о Фозеоне только по рассказам, внутрь меня не пустили. — В голосе альва не слышалось разочарования. Судя по всему, он был рад, что не пришлось туда заходить. — Говорят, там есть глубокие подвалы, а еще висячие сады, в которые можно попасть по подвесным мостам. Эти мосты колышутся на ветру, который задувает в специально построенные для этого проходы.

— Немного напоминает гномье королевство, — шепнул Бешеному Слин.

— Тебя что, арбалетной тетивой по башке стукнуло? — возмутился Боиндил. — Нет в этом городе ничего гномьего!

— А у вас есть висячие сады? — удивился один из жадаров. — Мы выращиваем урожай на земле, и пускай так остается и дальше.

Гномы находились в миле от входа, когда распахнулись огромные ворота и наружу выехал альвийский конный отряд.

Гонец перекинулся парой слов с Утсинтасом и направился к всадникам. Они о чем-то поговорили, и гонец махнул рукой.

Утсинтас повернулся к Тунгдилу:

— Дальше вы поедете сами. На этом мое задание заканчивается.

Отдав приказ спутникам, он развернул огненного быка. Альвы направились назад в Дзон-Бхара.

Златорукий обвел взглядом фасад странного сооружения.

— Этот визит к королю очень важен, — сказал он. — Всем держать строй! Я запрещаю обнажать оружие. Никто, ни жадары, ни Жаждущие, не вступит в бой. Мы гости короля Эфатона и будем вести себя соответственно.

Тунгдил поехал вперед, гномы последовали за Верховным.

Боиндил пытался понять, чем же отличаются эти альвы на конях мрака, выехавшие из Фозеона, от своих северных собратьев, но так ничего и не заметил. «Так я и знал. Для меня они все на одно лицо».

Альвы были в доспехах из черного тиония, но руны выглядели немного иначе, чем у северян. Впрочем, Бешеный не разбирался в их письменности и потому решил, что вполне мог ошибиться.

Гонец что-то сказал Тунгдилу.

— Нам разрешено войти. Король ожидает, — перевел книгочей. — Помните о моем приказе. — Он пришпорил пони и поехал за альвами.

Боиндил не мог отрицать того, что это здание… город… крепость… произвели на него огромное впечатление. Не то чтобы он хотел жить здесь, но гному было любопытно. Бешеный был из племени Вторых, искусных каменотесов, и потому ему хотелось узнать побольше о том, как альвам удалось возвести такое сооружение. Стены были покрыты краской, поэтому ему не удалось разобрать, какой материал использовался при постройке. «Интересно, как они смогли сделать настолько мощный фундамент, что он не рушится под таким весом? И почему это здание не кренится? И не ломается?» — думал Боиндил.

Они въехали в арку семи метров в высоту и пяти в ширину. Бешеный разглядел три ряда решеток, которые в любой момент можно было опустить, перекрыв врагам проход в крепость. Прутья решеток были заточены снизу.

— Они не очень-то заботятся о роскоши, — шепнул Слин. — Тут все такое… безыскусное. Кроме разве что орнаментов на стенах.

— Да, и в них забивается пыль. Но каменотесы действительно постарались на славу, узоры очень сложные. Для такого нужна твердая рука.

Гномы въехали в обширный внутренний двор. Стены крепости поднимались к небесам, отсюда видны были окна и открытые коридоры. Альвы с интересом наблюдали за происходящим во дворе, разговаривали, обедали. Кое-где виднелись внешние лестницы, подъемники со скрипом перевозили ушастых черноглазых с этажа на этаж. Мимо окон в вышине проплывали облака.

— Как бы то ни было, вынужден признать, что впечатлен этими черноглазыми. — Погладив пони по шее, Бешеный оглянулся. — Я еще никогда не видел ничего подобного.

Решетки опустились одна за другой, ворота закрылись.

— Они не любят природу, по крайней мере ту, которую не могут контролировать, как растения в их садах, — протянул Слин. — Вы заметили, что они превратили королевство эльфов в пустыню? Осталась лишь голая земля.

— Враги видны издалека, у них нет материала, чтобы построить осадные сооружения, им негде укрыться от стрел и копий, — возразил Балиндар. — Это вполне разумное решение. Наверное, в этом… городе неплохо живется.

— Король ожидает Тунгдила Златорукого в зале для аудиенций, — объявил гонец. — Его могут сопровождать не более пяти гномов, остальные должны ждать во дворе, не двигаясь с места.

Тунгдил взял с собой Боиндила, Слина, Балиндара и двух жадаров.

— Что бы ни случилось, вы не должны вступать в бой с альвами, — еще раз напомнил он Барскалину и Харгорину.

Гонец остался с Черным Эскадроном, а Верховного короля повел в замок другой альв. Они подошли к одному из подъемников, и Боиндил обратил внимание на рычаг, при помощи которого можно было управлять движением платформы.

«Кордрионово дерьмо! Точь-в-точь наши подъемники!»

Платформа поднялась на один из верхних этажей и остановилась. Гномы очутились в зале с колоннами высотой не менее десяти метров. Белые стены украшали резные узоры: изображения битв и основания города, любовные сцены.

Как Бешеный ни оглядывался, он нигде не заметил проявления влечения к смерти, характерного для искусства северных альвов.

На троне сидел Эфатон.

«Он ничуть не изменился!» Боиндил сразу узнал сына Бессмертных. Его тело было искалечено: грудь, живот, плечи и руки были покрыты доспехом, вросшим в кожу. На лысой голове странно смотрелись длинные уши, на руках виднелись тяжелые латные перчатки, от талии до щиколоток ниспадала черная кольчужная юбка, из-под которой выглядывали босые ноги. В правой руке король сжимал длинное копье с узким лезвием, усеянным зеленоватыми мерцающими рунами.

— Тунгдил Златорукий — Верховный король гномов! — воскликнул Эфатон. — Значит, мы оба стали правителями наших народов. — Подождав, пока гномы подойдут поближе, он склонил голову. — Добро пожаловать в Фозеон.

Боиндил не мог понять, куда смотрит король, потому что глазницы альва полнились тьмой.

— Благодарю, король. — Тунгдил поклонился.

— Я часто думал о том разговоре на палубе корабля. Я объяснил тебе тогда, почему выбрал такое имя.

— Из-за звезды эльфов, — кивнул Златорукий. — Но теперь эта звезда исчезла, и я уже не вижу ее на ночном небосклоне.

— Да. Дзон-Аклан, вернувшись в Потаенную Страну, не теряли времени.

— И меня это не удивляет. Но когда я узнал, какой путь ты избрал, то не мог в это поверить. Вначале ты хотел отправиться к эльфам, чтобы жить вместе с ними. Тогда, на палубе, ты сказал, что не хочешь стать таким, как твои родители. — Гном обвел рукой зал. — Но потом я встретил тебя здесь, в этом городе. Ты стал королем альвов и повелителем огромной страны!

— Это ты посоветовал мне укрыться от людей, гномов и эльфов, потому что никто из них не принял бы меня. — Эфатон улыбнулся. — Ты сказал, что мне стоит покинуть Потаенную Страну, ибо тут меня не ждет ничего, кроме страха и ненависти. То были твои слова: «Найди свой народ». — Он провел ладонью по металлическим пластинам. — Я долго думал об этом и не мог понять, где же мне искать таких, как я. Но я последовал твоему совету и отправился из Потаенной Страны на юг. Я надеялся, что найду других альвов, которые по природе своей больше похожи на эльфов. Не было мне места в этом мире, повсюду меня окружали враги. — Его голос становился все тише и тише.

«Так, значит, Эфатон вернулся в Потаенную Страну вместе с альвами из-за совета книгочея!» — опешил Боиндил.

— На прощание ты сказал, что найдешь свое место в этом мире. — Тунгдил склонил голову к плечу. — Таким было твое решение? Завоевание Потаенной Страны?

Боиндилу Эфатон показался уставшим. Уставшим и печальным, словно что-то угнетало его душу. По черным глазницам невозможно было определить настроение, но темные линии на лице говорили о многом. Сейчас король альвов чем-то напоминал книгочея — сразу после возвращения из ущелья.

— Что привело тебя ко мне, Тунгдил Златорукий? — спросил он, встрепенувшись. Будто какая-то невидимая волна прошла по телу Эфатона, не оставив и следа изможденности. — Что может мне предложить Верховный король детей Кузнеца? Ты собираешься угрожать мне? Хочешь попросить меня о чем-то? Или предложишь союз?

— Мы прибыли в Фозеон по твоему приглашению, король. — Тунгдил нахмурился.

Эфатон удивленно покачал головой.

— Я не приглашал вас. До вашего прибытия я не знал, что ты вообще вернулся в Потаенную Страну. Мне только сейчас сообщили, что ты приехал и хочешь поговорить со мной.

— Нас привез сюда твой гонец.

Эфатон раздраженно поморщился.

— Я не отправлял за вами гонца, а значит, нужно допросить этого альва и узнать, кому я обязан удовольствием приветствовать вас здесь. — Подозвав одного из стражников, король отдал ему соответствующий приказ. — Где вы встретили того альва?

— Он прибыл в Дзон-Бхара, когда мы говорили с Дзон-Аклан. Мы рассчитывали встретить тебя там, — полуправдой ответил Тунгдил.

— Прелестно, — пробормотал Слин. — Просто прелестно! Нас обвели вокруг пальца.

— Проклятый Тиригон! — вспылил Боиндил.

Послышался громкий мелодичный перезвон.

— Это тревога? — Бешеный обвел взглядом альвийских стражников. — Будьте наготове, — прошептал он. — Пусть только дернутся!

Встав с трона, Эфатон подошел к окну.

— На нас напали! — изумленно воскликнул он, поворачиваясь к Тунгдилу. — Кто-то осмелился напасть на нас через сто восемьдесят солнечных циклов нашего правления на этих землях!

— Я не имею к этому никакого отношения, — совершенно спокойно произнес гном. — Возможно, это…

И тут раздался громкий, леденящий душу вопль. На мгновение какая-то тень закрыла окно.

Сглотнув, Бешеный провел ладонью по своему доспеху, словно пытаясь стереть запах кокона. «Кордрион полетел за мной, вместо того чтобы искать своего детеныша!»

Глава 16

Потаенная Страна, Фозеон-Двгамант, бывшее королевство Аландур, Фозеон, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

Кордрион закричал вновь, но Боиндил и другие гномы уже успели закрыть уши восковыми затычками. Так вопль чудовища терял свое волшебное воздействие.

Тунгдил обнажил Кровопийцу.

— Мы стали жертвами обмана Тиригона, Эфатон. Только он мог натравить на нас кордриона. А чего он добивался этим, мы узнаем позже, — выдохнул он. — Мои воины и я сам поможем тебе в бою, чтобы показать, что невиновны в происшедшем.

«Еще один хитрый ход со стороны книгочея», — подумалось Бешеному.

Перехватив копье, король приставил его острие к горлу Златорукого.

— По твоему доспеху я вижу, что в последнее время ты сблизился с альвами. Настолько, что сам, должно быть, не рад этому, — заявил он. — Откуда мне знать, что ты не заодно с Тиригоном? Ты можешь воспользоваться поднявшейся суматохой для того, чтобы убить меня.

Эфатон не спускал с гномов глаз. По крайней мере Боиндилу так казалось. Как бы то ни было, он чувствовал на себе его взгляд.

— Вспомни о том разговоре на палубе. Разве это не доказательство того, что я честен с тобой?

Дверь распахнулась, в зал вбежали альвы. Они были вооружены традиционными длинными копьями с узкими лезвиями.

— Мы оба изменились, Тунгдил Златорукий. — Эфатон не сдвинулся с места.

— Не настолько, как может показаться. — Верховный король острием меча указал на окно. — Позволь помочь тебе в бою, и ты поймешь правду.

Альв опустил копье, и Бешеный перевел дух.

— Пусть будет так. — Развернувшись, он выбежал наружу.

Тунгдил последовал за ним, так ничего и не сказав гномам.

Боиндил, Слин, Балиндар и два жадара остались в тронном зале одни. Гномы подняли забрала.

— Что же, во имя Враккаса, нам теперь делать? — Сняв арбалет со спины, Слин натянул тетиву.

— Пока что мы можем остаться здесь и не вмешиваться в бой, — заявил Балиндар, подходя к окну.

Время от времени над Фозеоном мелькала тень чудовища. На мгновение прямо перед окном вспыхнуло белое пламя. Послышались крики, в воздухе разлился черный зловонный дым.

— Он спалил нескольких альвов двумя этажами ниже, — сообщил Пятый.

— Скорее всего, альвам нечего противопоставить такому врагу. — Слин погладил арбалет. — Но с моим приятелем мне намного спокойнее.

Поразмыслив, Бешеный принял решение.

— Пойдемте к подъемнику. Я хочу подняться на… крышу этого города. Мне не нравится, что отсюда не все видно.

— Прелестно! Так я смогу прицелиться в кордриона. — Четвертый побежал за Боиндилом.

Балиндар и жадары, помедлив, последовали за гномами.

Поднявшись наверх, они очутились на крыше сооружения. Отсюда город был похож на огромную гору с симметричными ущельями. Между впадинами возвышались башенки с вертикальными бойницами. В щели задувал ветер. «Вытяжки?» Кое-где протянулись черные полотна, на которых вялилось мясо, в других местах лежали огромные кожаные мешки. Бешеный предполагал, что в них альвы греют воду. У него дыхание перехватило, когда он увидел, как далеко простирается Фозеон.

— Он не меньше… двух миль в длину!

Слин заметил передвижные башенки с катапультами, которые можно было переместить в любую точку крыши. Вот только создатели этих башенок не рассчитывали на такого быстрого и изворотливого противника, как кордрион. Из катапульт уже велся обстрел монстра, но тот успевал уклоняться. Против пехоты такие приспособления были бы весьма действенны, хотя бы потому, что снаряды могли пролететь несколько сотен метров, но против кордриона они были бесполезны, если не считать пары случайных попаданий.

Слин посмотрел на свой арбалет.

— Кажется, мой болт слишком маленький, — вздохнул он.

— Наверняка об этом тебе постоянно говорят твои женщины, — буркнул один из жадаров.

Второй Незримый рассмеялся.

Четвертый в ярости развернулся, вскидывая арбалет:

— Но для тебя он будет в самый раз, поганец!

— Это еще почему? — усмехнулся жадар. — Оставь свой болт при себе. Мне он не нужен.

— Прекратите, что вы как лепреконы, в самом деле?! Как вы можете переругиваться в такой момент? — возмутился Боиндил, закрепляя шлем. — Этому кордриону нужен я, верно? Значит, пускай гоняется за мной! Я подманю его к башням с катапультами.

Гном приказал одному из жадаров сообщить альвам в башнях, что он собирается сделать.

— Это отважный поступок, — кивнул Слин. — Но, боюсь, это чересчур опасно.

— О, мне это по душе! Я люблю опасность, — отмахнулся Боиндил, покрепче перехватывая молот. — Иди сюда, голубчик! Вот он я, убийца твоих детишек!

Жадары носились от башни к башне, сообщая альвам о новом плане.

— Он возвращается, — предупредил Балиндар. — Летит прямо на нас!

— Так и должно быть! — Боиндил понесся по крыше, пытаясь оказаться в месте, куда смогут прицелиться все стрелки.

По шороху кожистых крыльев гном понял, что чудовище уже близко… но кордрион направлялся не в его сторону!

Запыхавшись, Бешеный остановился.

— Эй ты, мерзкая многоглазая тварь! — Он потряс молотом, пытаясь привлечь к себе внимание. — Эй! Вот он я, убийца твоих детей! Ты что, ослеп?

Боиндил с изумлением увидел, как серое чудовище опустилось на крышу и сунуло голову в одно из ущелий. Широкое тело кордриона покоилось на четырех лапах, похожих на собачьи, еще две лапы торчали впереди, по форме они скорее напоминали руки с многосуставчатыми подвижными пальцами. Обстрел катапульт монстра не пугал, копья и стрелы не причиняли ему вреда. Его когти впились в стену, оставив глубокие борозды.

— Нет-нет-нет! — завопил Бешеный. — Вернись!

«Вот тупое создание!»

Сзади послышались шаги, к гному подошли Балиндар и Слин.

— Что он там творит? — охнул Четвертый, глядя, как хвост кордриона скрылся в проеме.

Балиндар, запыхавшись, схватился за бок.

— Он пытается заползти в город. Сейчас этот кордрион похож на медведя, добравшегося до пчелиного улья.

— Разве он не должен был напасть на тебя? — Слин чуть не с упреком посмотрел на Боиндила.

— Вообще-то должен был. — Бешеный отер косой лицо. — Но, похоже, в Фозеоне есть что-то, что его сейчас больше интересует. — Подумав немного, гном рассмеялся. — Вперед! Займемся этим паршивцем. Если Враккас поможет нам, чудовище застрянет, а мы спокойно порубим его на мелкие кусочки!

Подбежав к ущелью, он увидел, что кордрион забрался в один из висячих садов и теперь пытался отыскать выход, в который он мог бы протиснуться.

— За мной! — Боиндил прыгнул вниз.

Он приземлился на цветущую живую изгородь, и его тут же с ног до головы обсыпало пыльцой. «Ну вот. Теперь я похож на фею, — ухмыльнулся гном. — Бородатую и очень милую феечку». Чихнув, Бешеный побежал к мосту, ведущему на этаж, в который как раз заползал кордрион. «Что, во имя Тиона…»

Балиндар и Слин попадали на карликовые деревья с густой черной листвой, смягчившей удар. Ругаясь, они слезли с веток, пара листиков застряла в их доспехах, но гномам сейчас было не до того. Они бросились за Вторым.

Боиндил почти добежал до кордриона, и теперь у него была возможность получше разглядеть чудовище.

Монстр прижал крылья к телу, потому что в тесноте не мог расправить их. Одно крыло было немного короче второго. Подтягиваясь на руках, драконище протискивало свое огромное, двадцати метров в высоту и шестидесяти метров в длину тело в город. Сейчас кордрион немного напоминал прижавшуюся к земле кошку. Морщинистая серая кожа на спине терлась о потолок, выламывая куски штукатурки, пол проседал под огромным весом чудища. Сооружение не было рассчитано на такую нагрузку.

Бешеный добрался до хвоста гадины и остановился в нерешительности, не зная, что делать. «Проползти под ним и всадить ему шип в живот? Или ударить по хвосту и напасть, когда он повернется?»

Но прежде чем гном успел что-либо предпринять, чудовище проскользнуло в очередной проем и скрылось внизу.

— Что же ты ищешь, глазастик? — Подбежав к краю проема, Боиндил увидел драконище парой этажей ниже. — Ты явно что-то ищешь.

Повернувшись, Бешеный заметил длинный стяг, висевший на стене. Сорвав его, гном обвязал полотно вокруг колонны и спустился по нему на этаж, где находился кордрион. Приземлившись на ноги, Боиндил крепче перехватил молот.

— Тебе от меня так легко не отделаться!

Альвы почти не сопротивлялись чудовищу. Они никогда не думали, что подобное создание сможет проникнуть в их город. Гномы видели оторванные конечности, лужи крови, изувеченные тела. Судя по одежде, жертвами кордриона стали простые горожане — на убитых не было ни доспехов, ни оружия.

— Он прет направо! — воскликнул Балиндар. — Вон он, в большом коридоре!

— Я и сам вижу, — буркнул Бешеный.

Ему уже начала надоедать эта беготня. Гному хотелось сражаться, а не соревноваться с чудищем в выносливости.

Свернув за угол, они оказались перед пробоиной в стене. Отсюда был виден двор. Именно туда и направлялся кордрион, прижимаясь к полу. Он задел спиной один из висячих садов, земля и растения повалились вниз. Когтями чудовище разрывало альвов, не успевавших убраться с его пути. Оно пожирало противников целиком или высасывало из тел кровь, выплевывая то, что оставалось.

— Эй, ты! — крикнул Боиндил, бросаясь вперед со всех ног. — Эй ты, урод! А ну-ка остановись!

— Он пытается пробиться к воротам? — Балиндар устал от бега намного меньше, чем остальные. — Похоже, он все-таки гонялся не за тобой, Равнорукий.

Слин начал отставать.

— Бегите, — выдохнул он. — Я вас догоню. Этот доспех слишком тяжелый…

Бешеный схватил его за наруч.

— Ты же сын Кузнеца! Если сейчас постараешься, то обретешь славу победителя кордриона. Когда еще Четвертому выпадет такая возможность?

Они помчались дальше, перебираясь через груды земли, осыпавшейся с висячих садов, и уклоняясь от падавших с фасада камней. Пол сотрясался от шагов драконища, его хвост бешено дергался из стороны в сторону, сметая все на своем пути.

Боиндил не понимал, куда подевались Тунгдил и Эфатон.

— Он… добрался… до ворот, — Слин задыхался от быстрого бега. До кордриона оставалось еще метров сто. — Я… больше не могу. — Остановившись, он опустил арбалет на ствол упавшего дерева. — Я… вас прикрою.

Бешеный и Балиндар помчались вперед.

— У тебя есть план? — поинтересовался Пятый.

— Да. Убить эту тварь. Чем проще план, тем лучше.

Наконец они добежали до внутреннего двора.

Кордрион, словно обезумев, извивался на земле. Его когти рвали пони Черного Эскадрона в клочья. Несчастные животные вопили, становились на дыбы, пытались убежать, но им некуда было скрыться от монстра. А тот методично убивал одного пони за другим. Во дворе пахло кровью, стены и земля были забрызганы алым.

Гномы укрылись под сводом коридора и обстреливали кордриона из укрытия. Их поддерживали альвийские солдаты, метавшие с разных этажей копья.

— Ему не нравятся пони? — удивился Боиндил. — Неужели по этой причине он не обращает внимания на убийцу своих…

Оглянувшись, Балиндар заметил лошадь, которую чудовище не трогало.

— Ты только посмотри! Этого коня он порвать не пытается.

— Значит, пони ему не нравятся, а от лошадей он в восторге? — хмыкнул Бешеный. — Но я понимаю, о чем ты говоришь. Эту лошадь нам дал Тиригон. С провиантом. — Он побежал через двор. — Альв перепутал провиант с кормом для кордриона? Посмотрю-ка я, что на самом деле в этой сумке.

Балиндар последовал за Равноруким.

Тем временем башенки на крыше подкатили к краю, все больше альвов обстреливали монстра из окон. Даже для такого огромного существа, как кордрион, большое количество противников оказалось опасным: он быстро терял кровь. Завопив от ярости, чудище махнуло хвостом, разрушив очередную стену.

«Но кордрион не улетает, хотя и должен бы понимать, что может погибнуть тут». — Бешеный уже почти добежал до лошади.

Огромная лапа осторожно потянулась к животному.

Но Боиндил был уже там. Одним сильным ударом он вогнал шип молота в палец чудовища.

— Не тронь! — в ярости завопил он, дергая за рукоять. Шип с треском прорвал плотную серую кожу. — Это наша лошадь!

Балиндар, подскочив к твари, раздробил кистенем еще один палец, во все стороны полетела кровь.

Кордрион с криком подался вперед, пытаясь расправить крылья, но ему мешали стены. Впрочем, одной этой попытки было достаточно для того, чтобы вызвать значительные разрушения.

— Осторожно! — Бешеный оттолкнул Балиндара, и в тот же момент прямо на то место, где стоял Пятый, упал огромный камень. — От этого тебя шлем не защитит.

Чудовище щелкнуло зубами, но гномы успели уклониться. При этом Боиндил нанес удар молотом и попал шипом в один из нижних глаз монстра. Глаз лопнул, кордрион закричал от боли и поднял голову.

Шип застрял в кости, а так как Бешеный не выпустил рукоять, его подняло в воздух. От резкого движения у Равнорукого закружилась голова, гном задыхался, отчаянно ловя ртом воздух, но оружие так и не выпустил.

— Тебе меня не стряхнуть! — кричал он. — Это все, на что ты способен? Поднимайся, ты, уродец! Меня этим не запугаешь! Я люблю высоту!

И тут стрела попала ему в колено.

— Проклятые черноглазые! — рявкнул Боиндил. — Вы что, не умеете стрелять из лука, как ваши сородичи с севера?

Его руки, казалось, наливались свинцом, тяжелый доспех тянул вниз. Но если он выпустит рукоять, то разобьется насмерть.

Бешеный увидел, как с этажа семью метрами выше Эфатон прыгнул на спину кордриона, сжимая копье обеими руками. Альв целился чудовищу в затылок.

— Ты хочешь сразить его этим? — простонал Боиндил. — О Враккас! Иголкой! Он хочет сразить его иголкой!

Монстр пригнулся и помотал головой. Шип сорвался с кости, и гном, пролетев в четырех метрах над землей, свалился в груду развороченных тел пони. Окровавленные внутренности смягчили удар.

Выбравшись из зловонной кучи, Бешеный обломал древко стрелы и поднялся.

— Вот теперь я разозлился! — Алая пелена боевого безумия затянула его глаза. Сейчас гном видел только чудовище. — Я сражу тебя своим ударом!

Эфатон очутился на спине кордриона и всадил острие копья между позвонками, вырисовывавшимися под кожей.

Чудовище, завопив, изогнулось, и в этот момент с одного из нижних этажей выскочил Тунгдил и ударил монстра мечом по позвоночнику. Одна из лап кордриона обмякла, он споткнулся и упал на восточную сторону здания, пробив стену. На него посыпался град обломков.

Эфатон и Златорукий успели отпрыгнуть и укрыться на балконе на западной стороне.

Но чудовище еще не растратило всех сил.

Замотав хвостом, оно разрушило ворота и крепостную стену, убив десятки альвов. Несчастные рухнули на землю, и их засыпало камнями. Некоторые попали под удар, их протащило по двору, словно тряпичные куклы, и размозжило о стену.

Не переставая вопить, кордрион поднялся, но не устоял на лапах и упал на очередную стену.

К нему подбежал Боиндил.

— Сейчас я тебя угомоню! — Замахнувшись, гном ударил чудовище в мягкий живот рядом с наростами, которые принял за гениталии. Ему удалось прорвать кожу. — Ага! Вот это мне по вкусу! — радостно воскликнул Бешеный. — Пожалуйста, не умолкай! Я в восторге от твоей песни!

К Равнорукому подоспели Эфатон и Тунгдил. Трое воинов добили кордриона, уклоняясь от лап и крыльев твари. Фозеон неуклонно разрушался.

— Когда же ты подохнешь? — Заливаясь безумным смехом, Боиндил забрался на шею монстра и ударил его шипом молота в основание черепа. — Заткнись уже, тварь!

И тело кордриона действительно обмякло. Застонав, монстр в последний раз махнул хвостом, пробивая стены, и упал на землю. Все заволокло пылью.

Бешеный косой отер лицо от пота и крови, но волос оказалось недостаточно. Гном просто размазывал по щекам грязь, будто краску кисточкой. Видимо, придется принять ванну. Главное, чтобы воды было немного.

— Враккас, мы справились! — Он гордо вскинул молот. С шипа стекала кордрионова кровь.

Тунгдил, стоявший рядом с лапой монстра, удовлетворенно кивнул. Эфатон разглядывал мертвое создание.

Вокруг до сих пор грохотало: обломки падали на землю. До гнома донеслось ржание пони и стоны раненых. А потом раздался радостный крик. Все больше альвов замечали, что победили в схватке. Народ ликовал.

Спрыгнув с шеи кордриона, Бешеный подошел к Тунгдилу.

— Я не понимаю, конечно, что они говорят, но похоже, что теперь они нас любят. — Опустив молот, Боиндил оперся на рукоять. Вид у него был весьма довольный. — Наконец-то мне попался противник по вкусу. Мало найдется гномов, которые смогут что-либо противопоставить этой победе. — Оглянувшись, он увидел ликующих альвов.

— Молодец, Боиндил. — Златорукий похлопал его по плечу. — Они кричат…

— Лучше не переводи мне их слова, книгочей, — перебил Бешеный. — Так я могу помечтать о том, что черноглазые восхищаются мной, вместо того чтобы пытаться меня убить. — Он посмотрел на торчащую у себя в ноге стрелу с черным древком. — По крайней мере сегодня один из них хотел это сделать.

Рассмеявшись, Тунгдил отошел от кордриона.

— Пойдем. Я хочу узнать, что думает о нашей помощи Эфатон.

Вечером Тунгдил, Боиндил, Слин, Балиндар, Харгорин и Барскалин встретились в тронном зале короля, их сопровождали пять жадаров.

Гномов пригласили за стол, уставленный бокалами и разными бутылями.

До этого Эфатон выделил каждому из гостей по комнате, в которых они могли отдохнуть после боя.

С заходом солнца гномы пришли в зал, в котором уже были сегодня. Рисунки на стенах изменились, из черно-белых сделались цветными. Они тянулись от пола до потолка, и, если присмотреться, можно было заметить, что тут изображены не обычные деревья и кусты, а множество крошечных мертвых тел с перерезанными горлами и рваными ранами.

— И все-таки они такие же сумасшедшие, как и их сородичи, — с отвращением заметил Бешеный. — А вот их целебные мази хороши. Нога уже почти не болит.

— Кто знает, из чего альвы эти мази готовят, — буркнул Слин. — Но мне жаловаться не на что. Альвы обошлись с нами очень гостеприимно.

— Только ванна была лишней, — проворчал Боиндил. — Мне пришлось вычерпывать воду. Она доходила до колен!

— Боишься проклятия Эльрии? — Арбалетчик ухмыльнулся. — Я еще не слышал, чтобы кто-то из гномов утонул в ванне.

— И мне не хотелось бы становиться первым из них. — Подняв руку, Бешеный отмерил расстояние от кончиков пальцев до запястья. — Вот подходящая глубина воды для того, чтобы безопасно искупаться!

— Да этого едва хватит, чтобы сполоснуть член! — расхохотался Слин.

— Четвертые во многом слабее и меньше, чем другие племена, — сухо отметил Балиндар.

— Но мой болт всегда попадает в цель. Я это всякий раз слышу, — отшутился арбалетчик, указывая на кистень Пятого. — А ты небось как твое оружие — слишком много силы в моргенштернах, да только сам кистень маленький.

Бешеный расхохотался.

В тронный зал вошел Эфатон, остановив болтовню гномов. Он подал всем — кроме жадаров — руку и уселся во главе стола. Двое альвов, пришедших вместе с королем, разлили вино по бокалам.

Король обвел гостей взглядом. Его глазницы оставались черными. «Почему-то ночью он не меняет цвет белка и радужки. Не хочет? Или не может?» — задумался Боиндил.

— Ты и твои друзья доказали, что они не враги Фозеона, — спокойно произнес Эфатон, поднимая бокал. — Я хочу поблагодарить вас за помощь. — Он отпил вина.

— Нам подбросили яйцо кордриона. Мы нашли кокон в сумке, притороченной к седлу лошади, — начал Тунгдил. — Я полагаю, что только Тиригон мог поступить так. А это означает, что по меньшей мере один из Дзон-Аклан настроен против тебя. — Он выжидательно посмотрел на короля.

Эфатон медленно опустил бокал на стол.

— Судя по твоим словам, тебе что-то известно об этом, Тунгдил. — Король приказал альвам выйти из комнаты и обвел взглядом гномов. — Прежде чем мы продолжим разговор, я хочу, чтобы в комнате остались только те, кому дозволено услышать нас.

Златорукий кивнул.

— Некоторые до сих пор не доверяют мне, ведь я вернулся после двухсот пятидесяти солнечных циклов заточения в Черном Ущелье. Поэтому я хочу, чтобы все мои соратники слышали то, что будет сказано здесь. Каждый должен знать, о чем будут говорить Верховный король гномьих племен и король альвов.

Боиндил с облегчением вздохнул. Он предполагал, что Эфатон и Тунгдил захотят поговорить наедине. «А это привело бы к новым подозрениям».

— Наш изначальный план выглядел несколько иначе. — Златорукий отпил вина и рассказал альву, что они собирались делать с кладкой кордриона.

Упомянул он и о том, что происходит в Черном Ущелье, о том, зачем ему понадобился Лот Ионан. Не забыл Тунгдил и о своем намерении ослабить мага: он сообщил Эфатону, что гномы планируют сделать с драконом и его сокровищами.

Король внимательно слушал.

— Многое пошло не так, как мы рассчитывали, — закончил Златорукий. — Но я не жалею, поскольку полагаю, что южные альвы смогут стать нам хорошими союзниками в войне с Лот Ионаном. Вы все равно собирались выступать против него.

— Война с этим магом равнозначна самоубийству, — невозмутимо ответил Эфатон. — Но мы пойдем на это, якобы поддавшись уговорам моих южных собратьев. — Налив себе вина, альв улыбнулся. — Как я погляжу, вы удивлены?

Боиндил закрутил головой, но все молчали, так что высказать общее мнение пришлось ему:

— Я готов принять твои слова так, словно бы ты намерен отправить свой народ на верную смерть.

Подавшись вперед, король уперся подбородком в ладонь.

— Я никогда не хотел стать таким, как мои создатели. Я уже говорил об этом ранее. И все же именно таким стал. Легко найти себе оправдания, и вот теперь я вижу, что натворил, какое горе причинил Потаенной Стране. Именно поэтому я поведу южных альвов войной на Лот Ионана.

— Ух ты! Вот это подход! — вырвалось у Бешеного.

Смутившись, он закашлялся.

— Я слишком много солнечных циклов прожил, упиваясь собственной властью. Я покорял земли, убивал, ломал волю людей. И не потому, что это было нужно. Потому, что я мог это сделать. Потому что я сильнее. Я был слеп, — задумчиво произнес Эфатон. — Но теперь мое опьянение могуществом развеялось, оставив по себе лишь воспоминания о свершенных мною злодеяниях. Каждый день я вижу страдания людей в Идоморе, Ургоне и Гаурагаре. Это должно прекратиться. И я позабочусь об этом.

— Дзон-Аклан и северные альвы не последуют за тобой, — возразил Златорукий.

— Поэтому я вернусь из Синих гор. В одиночку. Я вернусь и собственными руками уничтожу Дзон-Бхара. Там всего пара сотен альвов, пробравшихся в Потаенную Страну через Лунное озеро. Я сумею с ними справиться. — Словно в подтверждение этих слов на доспехе короля вспыхнули руны. — Твое появление в городе укрепило мое решение, Тунгдил. Когда дракон будет повержен, ничто больше не станет угрожать безопасности Потаенной Страны. — Он закрыл глаза, и по белой коже щеки скатилась кровавая слеза. — Я никогда не хотел быть таким, как Бессмертные. Теперь же мои слова подтвердятся делами.

Боиндил покосился на друга. Тот незаметно подмигнул.

— Лучше и быть не могло, — одними губами прошептал он.

— Ты не согласился бы помочь нам в войне с чудовищами Черного Ущелья? — спросил Златорукий. — Такой воин, как ты…

Альв покачал лысой головой.

— Когда я уничтожу собственный народ, я искуплю свою вину перед Потаенной Страной. Я привел сюда альвов, и я же избавлю от них людей. Без альвийского гнета здешние жители пойдут за тобой в Потусторонние Земли, чтобы защитить вновь обретенную свободу. — Эфатон открыл глаза. — Я скажу своим подданным, что мы заключили перемирие со всеми племенами гномов. Со всеми племенами, не только с Третьими. Вы же должны поклясться, что ничто из сказанного сегодня не выйдет за пределы этой комнаты.

— Это выгодно всем нам, — ответил за остальных Бешеный. — Если черноглазые узнают о твоих намерениях и предпочтут остаться здесь, вместо того чтобы идти войной на мага, у нас возникнет множество проблем. — Он улыбнулся, мысленно возблагодарив Враккаса.

Все складывалось как нельзя лучше. О таком даже мечтать не приходилось, когда они начинали свое путешествие.

— А что будет с тобой? — поинтересовался Балиндар. — Когда все альвы погибнут, что ты будешь делать?

— Я уйду прочь. — Эфатон вздохнул. — Отправлюсь на восток. Посмотрим, что я там найду. Клянусь, что больше никогда не вернусь в Потаенную Страну, разве что ее жители сами меня позовут, — он улыбнулся Тунгдилу, — каковы бы ни были причины для этого. А если мне и вам помогут неведомо какие боги, то я погибну вместе с последним из северных альвов.

— Я впечатлен твоей отвагой, Эфатон. Я вижу, что не ошибся в тебе. — Встав, Тунгдил поклонился. — С твоего позволения, мы удалимся. Завтра утром мы намерены отправиться в Красные горы, чтобы раззадорить дракона. Мы оставим Светложару и его оркам улики, мимо которых они не смогут пройти.

— К тому моменту, как дракон атакует, я со своим войском уже буду в Синих горах. Лот Ионану и его ученикам нелегко придется в бою с моими солдатами, но нам не победить. Если дракон и его орки нападут на мага, это сыграет нам на руку. — Эфатон тоже поднялся. — Только постарайтесь, чтобы змей не превратил Лот Ионана в живой факел. Светложар могуществен. Ему удалось победить королеву Вей Одиннадцатую, а ведь говорят, что она очень сильная волшебница. Если Лот Ионан погибнет, вам придется справляться с войском Черного Ущелья своими силами.

— Вей еще жива? — Златорукий прищурился.

— Королева? Да, насколько мне известно. И у нее есть дочь, которая, по слухам, тоже обладает талантом чародейства. — Альв понял, к чему клонит Тунгдил. — Эти две волшебницы смогут стать вам хорошими союзниками, если дракон будет повержен. Если погибнет Лот Ионан, я советовал бы вам обратиться к ним за помощью в войне с чудовищами Потусторонних Земель. — Он протянул гномам руку. — Да поможет вам Враккас. Если боги захотят, мы еще увидимся. — Эфатон покинул тронный зал.

«Ну вот, началось! Враккас, мы уже совершаем подвиги!» Налив воды, Боиндил отхлебнул немного, рыгнул и похлопал себя ладонью по животу.

— Ну что, пора спать, а, книгочей? Завтра утром отправимся к дракону и украдем его сокровища. А по дороге заглянем к волшебнице, я прав?

— Пора спать, — рассмеялся Тунгдил.

Потаенная Страна, бывшее королевство Вейурн, Озергорд, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

Койра сидела в комнате матери перед огромным круглым окном и смотрела на море. Белая траурная вуаль и черное закрытое платье немного старили ее, по крайней мере так казалось Родарио.

Актер сидел рядом, поигрывая пером. Малления, заложив руки за спину, бегала туда-сюда по комнате. Ковер приглушал стук ее сапог, но непрерывное поскрипывание пола все равно действовало на нервы. Скрип-скрип. Скрип-скрип.

Отложив перо, Седьмой попытался заглянуть волшебнице в глаза. Девушка снова плакала.

На шее Родарио виднелась тонкая повязка — напоминание о ране, нанесенной Сизаротом. Лезвие альва скользнуло по медальону Невероятного, сохранив Седьмому жизнь.

— Принцесса, это не ваша вина. Альвы заманили вас в ловушку, — осторожно сказал актер. — Если бы вы были мечницей, что-то подобное произошло бы с вашим клинком. Альвы знают, как подстраивать такое. Вы не могли ничего предотвратить.

— Это уже пятая ваша попытка убедить меня в том, что не я повинна в смерти матери, — сдавленно прошептала Койра. — И вновь вам не удается изменить мое мнение. — Подняв руки, она присмотрелась к кончикам пальцев. — Этим я убила ее. Этим и проклятой магией, которой она сама меня научила.

— Но вы хотели уничтожить альва… — начал Родарио.

— И кто теперь лежит в семейном склепе рядом с телом отца? — в отчаянии воскликнула принцесса. — Может быть, альв? Я больше никогда не буду пользоваться магией.

— Магией вы спасли Маллении жизнь. — Седьмой решил сменить тактику. — И кто защитит ваших подданных от дракона, если Светложар прилетит сюда? Не отказывайтесь от волшебства, принцесса!

— Я должна это сделать, — выдохнула она. Ее ярость развеялась, девушка вновь печально уставилась в окно. — Я должна уничтожить волшебный источник, иначе им смогут воспользоваться альвы или Лот Ионан.

— Затопить шахту? — Малления остановилась, ее глаза сверкали. — Я знаю, что вы опечалены. Я тоже потеряла многих близких, но я никогда не пользовалась этим как отговоркой для того, чтобы спрятаться и сетовать на злую судьбу.

— Уезжайте в Идомор, Малления. — Койра на нее даже не посмотрела. — С вашего прибытия сюда все и началось. Вы принесли горе на Озергорд. Если бы я не послушалась совета второсортного актеришки, альвы догнали бы вас и убили. И всего этого не случилось бы.

— Не стоит сейчас раздумывать над этим. — Родарио выразительно посмотрел на Идо, уже открывшую рот для очередного возражения. — Вы новая королева Вейурна, и…

— Тут правит Светложар. Напоминаю вам, если вы позабыли, — холодно перебила его принцесса. — Я просто слабая волшебница на жалком острове в высыхающем море. Волшебница, убившая собственную мать.

— Ее обезглавил альв, — вздохнул Седьмой.

— Но я настолько сильно ранила ее, что она ничего не могла с этим поделать, поймите же наконец.

— А что там альвы? Есть какие-то зацепки? — Малления повернулась к Родарио. — Как вы знаете, прошел всего день с тех пор, как я сумела встать на ноги. Мое выздоровление потребовало времени.

— Сизарот покинул остров. По крайней мере никто его больше не видел. А где его сестра, ведомо лишь волнам, — недовольно ответил актер.

Он хотел утешить Койру, прекратить ее самобичевание, а вместо этого приходилось рассказывать Идо о событиях последних дней. Принцесса была последней волшебницей Потаенной Страны и не должна отказываться от своего долга. Сейчас, пока Койра не пришла в себя от горя, Родарио еще не мог ей этого сказать, она не стала бы с ним больше разговаривать. После смерти матери чародейка не спускалась в источник, а бой с альвами и исцеление Маллении истощили ее запасы магии.

Седьмой решился придвинуться к девушке поближе.

— Принцесса, как вы думаете, что сейчас чувствую я?

— Но ведь это не вы убили собственную мать!

— Нет…

— Тогда вы понятия не имеете, что сейчас происходит со мной. — Голос Койры дрогнул. — Я слышу ее крики в тишине. Глядя в зеркало, я вижу ее объятое огнем лицо. Как только кто-то зажигает факел, я чувствую запах дыма и выбегаю из комнаты, потому что меня тошнит. — Закрыв глаза, она поднесла руку ко рту. — Ну почему этот альв не убил меня вместо нее?

Родарио наплевал на разницу в статусе и титулы. Обняв принцессу, он прижал ее голову к своей груди. Судорожно вцепившись в его плечи, девушка разрыдалась.

Малления молча уселась в кресло у двери. Она знала, как утешают объятия. И сейчас Идо, к собственному изумлению, почувствовала укол ревности.

Почему-то незадачливый актер обрел место в ее сердце. Возможно, это было связано с тем, что он был столь прелестно нерешительным, в отличие от всех мужчин, которых Маллении доводилось встречать раньше. И поцелуй украдкой лишь доказывал то, что Идо в глубине души и так знала.

Она смотрела, как Родарио обнимает принцессу. Он медленно покачивался, словно убаюкивая младенца.

«Я никогда не смогу ему это сказать, — подумала Идо. — Он засмеет меня. Все засмеют меня. Вот, поглядите, идет воительница и ее ручная собачка-рифмоплет. Кого она не заколет мечом, он заговорит до смерти». Несмотря ни на что, девушка улыбнулась при мысли об этом.

Малления попыталась отвлечься, заставив себя думать о близнецах. Она собственными глазами видела труп альвийки. Тело обнаружили в море, но, прежде чем кто-то успел вытащить его, оно утонуло. Живот и грудь Фируски были пробиты ударом, это было видно. Если она и пережила магическую атаку, то в любом случае получила очень серьезные ранения и погибла от падения с высоты.

Скорее всего, Сизарот отправился искать ее тело. Наверное, это предписывал ему какой-то альвийский обычай. А значит, у них есть какое-то время до очередного нападения черноглазых. Пока что оставалось непонятным, какие меры примет дракон в ответ на случившееся. Он до сих пор так и не связался с Койрой.

В дверь постучали. Не дожидаясь разрешения, в комнату вошел Лойтан. Остановившись на пороге, он замер, увидев принцессу в объятиях Родарио.

— Как вы посмели, жалкий актеришка? — возмутился граф. — Немедленно отпустите королеву! Если вы мужчина, выйдите со мной в коридор, чтобы я мог научить вас должному поведению в высшем обществе!

— Сейчас неподходящее время для того, чтобы напоминать о разнице в статусе, граф Лойтан, — кашлянув, заметила Малления. — Успокойтесь. — Она увидела письмо в его руке. — Это от Светложара?

— Вас это не касается! — Лойтан повернулся к ней.

На лбу девушки пролегли глубокие морщины.

— Если вы возьмете себя в руки и успокоитесь, вы вспомните, что я наследница рода Идо, граф, — выпалила она. — Я имею право на трон Идомора. Раз уж вы так настаиваете на соблюдении этикета, то всякий раз, встречая меня, вы должны кланяться и обращаться ко мне не иначе как «ваше высочество». — Малления с удовлетворением увидела, что Лойтансберг залился краской. — Вам это нужно, граф?

— Я не открывал письмо, — играя желваками, ответил Лойтан. — И оно действительно от Светложара. — Подойдя к столу, он положил конверт.

Отпустив Родарио, Койра отерла слезы.

— Спасибо.

Она вскрыла конверт и пробежала взглядом строки. На столешницу упала чешуйка, доказательство того, что это письмо действительно от дракона.

— И что там? — Седьмой попытался заглянуть ей через плечо, хотя это тоже было нарушением этикета.

Лойтан сжал кулаки. Если бы он мог, то убил бы Родарио на месте.

— Светложар приказывает мне найти альва и взять его в плен. Для моей защиты он намерен прислать сюда сотню орков, — сообщила девушка. — И он требует от меня клятвы верности.

— Это означает, что вам на шею наденут такой же ошейник, как был у вашей матушки, — ужаснулся Седьмой. — И за вами постоянно будут следить четыре стражника. Вам придется отказаться от магии…

— Мне все равно. Так у меня не возникнет искушения спуститься на дно озера и воспользоваться волшебным источником, — устало ответила Койра.

— Королева, нельзя так поступать! — горячо воскликнула Малления. — Вы ведь последняя волшебница…

— И что? — Лицо девушки окаменело.

Родарио тихо ругнулся. Малления сказала то, чего он намеренно избегал в разговоре, понимая, что так молодую королеву не переубедить.

— Сегодня был непростой день, мы все взволнованы. Сейчас нам стоит отправиться в свои комнаты и хорошенько выспаться, а завтра спокойно обсудим, что теперь делать.

— Как вы разговариваете с королевой? — вскинулся Лойтан. — Ничего вы с ней обсуждать не будете! — Он покосился на Маллению, опасаясь ее реакции на эти слова.

— Родарио прав. — Койра вновь отерла слезы. — Я устала и хочу спать. Завтра встретимся и поговорим о том, что уготовило нам будущее. И я имею в виду всех вас, — подчеркнула она.

Проходя мимо Седьмого, девушка тихо шепнула:

— Спасибо.

Она покинула комнату, Лойтан последовал за ней.

Родарио еще некоторое время полюбовался видом из окна, а потом вышел из комнаты и отправился на ход по крепостной стене. Перед сном ему хотелось подышать свежим воздухом.

Седьмой никогда не думал, что ему удастся напугать альва своими приспособлениями, создававшими видимость магии. Впрочем, может быть, Сизарот и не испугался. Ему пришлось уйти, потому что нужно было спешить на помощь сестре. Перед тем как скрыться из замка, альв успел убить восемнадцать человек. «Пускай эта Фируска сгниет на дне озера», — подумалось лицедею.

Родарио настолько погрузился в свои мысли, что не заметил человека, укрывшегося в тени башенки, и, только когда тот кашлянул, актер повернулся.

— Лойтан? Не ожидал увидеть вас здесь, — рассмеялся он. — Силушкой решили помериться?

— Когда я сбрасывал тебя со стены, нужно было привязать тебе гири к ногам, жалкий комедиантишка! — Подойдя, граф махнул рукой в сторону парапета. — Но сегодня этого не понадобится. Падения с высоты в восемьдесят метров будет достаточно, чтобы сломать тебе шею! Тогда твои злосчастные попытки стать актером наконец-то прекратятся. И никто не заплачет по тебе.

— Тогда вы застали меня врасплох, граф. Неужели вы полагаете, что этот прием сработает вновь?

— Без своих якобы волшебных приспособлений ты беззащитен. И беспомощен, — рассмеялся Лойтан, надевая на руки тяжелые шлифованные кастеты.

— Но вы, похоже, не полагаетесь только на свою силу и прочность костей, — ухмыльнулся Родарио. — Вы думаете, у меня настолько прочный подбородок?

— Не хочу мараться о такую мразь, как ты, вот и все! — выпалил граф.

— Чем же я заслужил вашу ревность? Я лишь утешил Койру. Интересно, ваша супруга знает о вашей тайной страсти и пылкой любви к новой королеве? — Седьмой сознательно подливал масло в огонь. Разозленного противника легче победить. — Я с удовольствием поведаю ей об этом.

— Ты уже никому ничего не поведаешь! — Лойтан двинулся в его сторону, но Родарио отступил. — А ну стой!

— Ну что ж, если вы настаиваете… — Седьмой вздохнул. — Но я вас предупреждаю. Если вы вступите в бой со мной, вас мать родная не узнает. Не говоря уже о вашей прекрасной супруге.

— И не мечтай, придурок! К тому же моя женушка все равно меня ненавидит! — Граф нанес удар и… промахнулся!

— На сцене очень важно умение ловко и быстро двигаться. — Родарио перекатился вперед между ногами противника и, вскочив, пнул Лойтана в зад, так что тот покачнулся. — Ну что? Это все, на что вы способны?

Граф ударил вновь.

— Ах, право же, это было очевидно. — Актер недрогнувшей рукой парировал атаку и ударил Лойтана локтем в лицо.

Схватив графа за волосы, Родарио дернул его голову вниз и сломал ему нос о колено. Затем Седьмой отпустил противника и пнул его в живот. Застонав, тот упал на колени.

— За это ты умрешь, — выдохнул он.

— Но вы ведь и так собирались меня убить, верно? — Актер состроил гримасу изумления. — Кроме того, в следующий раз это я попытаюсь прикончить вас, а не наоборот. В отместку за тот случай у шахты. — Он увидел, что Лойтан отбросил кастеты и обнажил кинжал.

От двух выпадов Родарио увернулся, парировал третий и обрушил на противника серию ударов. Из множества мелких ран на лице графа потекла кровь, и Лойтан упал.

— Вы знаете, что актеру нужно много талантов? К примеру, когда ты изображаешь воина, недостаточно просто надеть доспех. Нужно сражаться, как воин, понимаете? Не буду отрицать, сейчас эти умения мне пригодились.

Кашляя, Лойтан схватился за парапет.

— Такому за пару часов не научишься, — пробормотал он, сплевывая три выбитых зуба.

— Благодарю за похвалу. — Седьмой поклонился. — Жаль, что вы не видели, как я фехтую. В искусстве обращения с мечом я достиг особого мастерства. — Актер рассмеялся. — Но, может быть, как-нибудь в другой раз? Когда ваши раны заживут и вам вновь вздумается вызвать меня на дуэль. — Он осекся. — А о чем вы, собственно, хотели поговорить?

Сунув руку под накидку, граф достал комок ваты.

— Это я нашел в твоей комнате.

— А, мои реквизиты. Что ж, в них нет ничего удивительного.

— Ты все время изменяешь внешность, верно? И твои борода и усы фальшивые. — Лойтан отер кровь с разбитой губы. — Кто ты на самом деле? По какой причине ты с утра до ночи в гриме? Что это за маскарад?

Во взгляде Родарио что-то изменилось, не осталось и следа веселья, только решимость.

— Любопытство многих людей привело к смерти. — Резко дернувшись вперед, он схватил графа за пояс и воротник. — Так что вы не одиноки в этом. — Подняв противника, Седьмой с неожиданной силой столкнул его со стены.

Но Лойтан не закричал.

«Я что, не сбросил его?» Перегнувшись через парапет, Родарио увидел, что граф уцепился рукой за водосток в четырех метрах ниже парапета.

— К сожалению, ваша сообразительность вас далеко не заведет. Глубоко — быть может. — Завертев головой, Седьмой увидел подставку для светильника, в котором уже угас огонь.

Родарио подтащил ее к краю стены.

Граф все еще пытался подтянуться на водосточной трубе.

— Подождите, я вам кое-что сброшу, чтобы вы могли ухватиться. — Ухмыльнувшись, актер перевалил тяжелый металлический предмет через парапет. — Ловите! Так вы быстрее окажетесь внизу.

Подставка проломила трубу. Лойтан, пролетев вниз, скрылся под водой. Послышался громкий плеск, но ветер унес звуки.

— Передайте от меня привет альвийке! — крикнул вслед Седьмой.

Только после этого он удостоверился в том, что никто не видел происшедшего. Окно, откуда видна была эта часть хода по крепостной стене, оставалось темным. Родарио, позволив себе улыбнуться напоследок, поднял клочок ваты и спрятал его под накидку. Ему нравилось, когда его недооценивали.

Он как раз повернулся, намереваясь отправиться в свою комнату, когда заметил в небе какое-то движение. Вначале Седьмой подумал, что это какая-то птица, но, когда существо подлетело поближе, актер понял, что перед ним на самом деле.

— Светложар! — завопил он, бросившись бежать. — К оружию! Сюда летит дракон!

Глава 17

Потаенная Страна, бывшее королевство Вейурн, в восьми милях от Озергорда, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

Из-за нападения кордриона отряд Тунгдила лишился двадцати одного всадника Черного Эскадрона и трех жадаров. Гномы сожгли убитых и собрали их прах, чтобы с честью похоронить останки павших в Красных горах. По традиции детей Кузнеца можно было хоронить только в горах, а не на равнине и, уж конечно, не в королевстве альвов.

Потеряли они и большую часть пони, поэтому не оставалось ничего, кроме как пройти к северо-западной границе Фозеон-Двгаманта пешком. Только в Табаине гномы смогли приобрести новых пони у тамошних крестьян.

Такая процессия, разумеется, привлекала внимание, и потому Тунгдил заставлял всех двигаться как можно быстрее. День за днем они ехали по дну высохшего озера, покрытому толстым слоем изморози. Лед потрескивал под копытами животных.

Мимо гномов проплывали выдававшиеся высоко к небесам острова, напоминавшие Боиндилу гигантские каменные грибы. Было много островов, которые не устояли и обрушились.

«Все кажется каким-то ненастоящим. Словно боги захотели поиграть с этими землями». Больше всего поразили Бешеного места, где раньше находились рифы. Они возвышались над равниной, словно округлые, отшлифованные водой и ветром горы, а между ними виднелись обломки кораблей и скелеты огромных рыб. Гномы проезжали сквозь эти скелеты на пони, даже не пригибаясь, настолько громадными были остовы.

«Неспроста я всегда избегал глубокой воды», — Боиндил задумчиво смерил взглядом кости и внушительных размеров череп с острыми зубами в несколько рядов. Из такой пасти не могла бы спастись ни одна жертва.

— Можно подумать, что наш Верховный король хочет избежать столкновения со Светложаром и его орками, — сказал по дороге Слин.

— Да, к сожалению, — ответил Бешеный. — Но дело не в том, что он опасается боя. Просто нам нужно добраться до Красных гор и логова дракона как можно скорее. Наша первоочередная задача — украсть у Светложара сокровища и натравить ящерицу на Лот Ионана.

— Так почему же мы движемся окольными путями? Зачем ехать к Озергорду и королеве Вей Одиннадцатой?

— Похоже, ты вообще не слушал, что говорилось на совете. Книгочей хочет предложить Вей союз в войне с Лот Ионаном, как только дракон и его орки вступят в бой. Мы поговорим с королевой, предложим ей подумать над нашим предложением, потом украдем сокровища, а на обратном пути узнаем ее ответ. — Равнорукий осмотрел окрестности. — Вот такое озеро мне нравится. Моя родня очень удивится, когда я расскажу им об этом. Представляешь, я разгуливаю по дну озера, и меня абсолютно не заботит проклятие Эльрии!

— Разве что дождь пойдет, — ухмыльнулся Слин.

— Это тут при чем? — удивился Боиндил.

— Видишь, какая тут твердая каменистая почва. Воде некуда впитываться, и она останется на дне, как в миске. Если в этот момент мы будем в самой глубокой точке озера, придется плыть. — Арбалетчику нравилось дразнить друга. — А мы ведь все знаем, что народ гномов никогда не славился умением плавать.

Бешеный посмотрел на небо. Там сгущались тучи.

— Враккас, пусть лучше с небес обрушится раскаленная лава, чем Эльрия зальет нас своей водой!

— Нужно выйти на берег, это к югу отсюда. — Тунгдил махнул рукой вперед. — Так мы окажемся напротив Озергорда. Оттуда переправимся на остров волшебницы.

Хорошее настроение Боиндила мгновенно развеялось. Ему вспомнились кости гигантских рыб.

— Проклятье! Значит, все-таки придется плыть на лодке!

— Пока что все складывалось как нельзя лучше, — подбодрил его Слин. — А если мы и намокнем, так что с того? Я люблю купаться.

— Ты просто изнеженный Четвертый, — насмешливо буркнул один из воинов.

Жадары рассмеялись.

Бешеному этот хриплый голос показался знакомым. Это был тот самый воин, который подтрунивал над Слином по поводу длины его болта, когда гномы были на крыше Фозеона. Остановив пони, Равнорукий повернулся к гному.

— Это ты только что сказал?

— Что сказал? — Голос был другим.

— Нет, не ты. Но ты понимаешь, кого я имею в виду. Того склочного гнома. — Боиндил поднял забрало на шлеме солдата, чтобы взглянуть ему в лицо.

Черная краска на коже и волосах, короткая борода. Боиндил едва мог различать жадаров. Из-за краски они все были похожи друг на друга, но это было хорошим способом защиты. Никто не смог бы описать, как выглядел напавший на него гном.

— Под каким бы из шлемов ты ни прятался, попридержи свой язык! — громко воскликнул Бешеный. — Я такого не потерплю! — Он вновь поскакал вперед.

Тунгдил уже повернул к берегу. Он двигался во главе процессии, рядом с Барскалином. Гномы направлялись к холмам, за которыми простиралась озерная гладь.

Боиндил поскакал вперед. Холмы больше походили на дюны, копыта пони вязли в глубоком песке. Поднявшись на вершину, Бешеный увидел берег, озеро, остров на базальтовой плите, выдававшийся из воды, и какие-то металлические стены в четырех милях от берега, неподалеку от острова.

— Там, впереди, Озергорд, — удовлетворенно отметил Златорукий. — Мы прибыли на место. — Он указал на сооружение в водах озера. — Поскольку магический источник находился на дне, то, насколько я понимаю, тут построили что-то вроде шахты, чтобы туда можно было спускаться.

— Да, — кивнул Балиндар. — Мать прислала сюда Пятых, чтобы помочь королеве Вейурна.

— Это великолепно! — пораженно воскликнул Боиндил. — Наверное, эти стены выдерживают невероятное давление.

Железнопалый не скрывал гордости.

— Нашим инженерам пришлось потрудиться, чтобы защитить шахту от воды. В море с сильными подводными течениями, как в Потусторонних Землях, сделать такое было бы невозможно.

— Все-таки Пятые молодцы. Их огромное преимущество состоит в том, что они приняли лучших гномов из других племен и потому могут справляться с любыми видами гномьих работ. — В голосе Слина не было зависти. — Хотел бы я заглянуть в эту шахту. До сих пор не представляю, как Пятым удалось построить такое.

Барскалин обратил их внимание на деревушку, раскинувшуюся в полумиле от холма. Перевернутые лодки на берегу и рыболовные сети выглядели весьма многообещающе.

— Мы можем заполучить целый маленький флот, чтобы перебраться на остров.

— Нужно судно, на котором смогут переправиться десять гномов. Я не собираюсь отправлять туда весь Черный Эскадрон. Остальные переночуют в деревне. — Тунгдил тронул поводья. — Мы ненадолго задержимся у королевы.

Они поскакали к селу.

Боиндил нисколько не удивился, заслышав сигнал тревоги. Колокольный звон звучал глухо, словно даже он боялся их.

— Не похоже на звон литавр и бурное ликование толпы, к которому мы уже привыкли, да, книгочей? — ухмыльнулся Бешеный, наблюдая за рыбаками. — Что это они надумали? Бегут к берегу…

— И спускают на воду лодки, — добавил Слин.

— Бьюсь об заклад, они решили, что мы пришли к ним с войной по приказу альвов. — Балиндар указал на свой черный доспех. — Мы не похожи на мирных гостей. Наверное, в последний раз здесь видели гномов, когда шахта только сооружалась.

— Слухи о моем Черном Эскадроне дошли даже сюда, — рассмеялся Харгорин.

— Пошли вперед двух гномов. Пускай объяснят жителям, что мы не желаем им зла, — приказал Тунгдил. — Нужно было предусмотреть такое развитие событий, — согласился он с Балиндаром. — Мы сеем в сердцах страх, даже не желая этого. Там, где я жил раньше, это было бы полезно. Но здесь… печалит меня.

Бешеный бросил на друга ободряющий взгляд. «Как он, наверное, уже устал от подобных вещей».

Двое всадников направились к людям, окликая их.

Подняв голову, Боиндил засмотрелся на заходящее солнце. Вскоре над землей сгустятся сумерки.

И вдруг он заметил очертания какого-то крылатого чудовища, двигавшегося к Озергорду с востока. Бешеный не мог разглядеть, что это, но оно двигалось очень быстро. И целеустремленно.

Подозвав Златорукого, гном указал на странное существо.

— Ты разбираешься в чудовищах лучше всех нас. Скажи мне: что это?

Жадары и Черный Эскадрон, застыв, смотрели, как диковинное создание приближается ко дворцу королевы.

— Понятия не имею, — ответил Тунгдил. — Но я полагаю, что оно не принесет Вей ничего хорошего.

— А мы уже тут как тут, — весело заявил Слин. — Поможем королеве, и тогда она будет перед нами в долгу! Даже не придется просить ее о поддержке. Она согласится на это, потому что того требуют правила чести.

— Я тоже так думаю. — Златорукий вместе с эскадроном двинулся к берегу, где люди, остановившись перед лодками, недоверчиво выслушивали сообщение гонцов. — Нужно переправиться через озеро.

Боиндил, поежившись, посмотрел на волны, бьющие о берег.

— Надеюсь, Эльрия не слышала того, что я сегодня говорил, — буркнул Равнорукий. — И хорошо бы все рыбы больше моего мизинца тут уже перевелись!

Возвращаясь во дворец, Родарио с облегчением убедился, что его крики услышаны. Повсюду царила суматоха, гонг не умолкал, в коридорах раздавался громкий топот. Не только солдаты укрепления у шахты готовились к бою, но и гарнизон, размещенный во дворце.

Добежав до комнаты Маллении, актер застал Идо в дверях. Девушка уже успела надеть доспех, осталось лишь завязать пару кожаных тесемок.

— Вы знаете, что происходит?

— Это я поднял тревогу, — гордо сообщил Седьмой.

— Вы? Ну, у вас вид не очень-то устрашающий, — рассмеялась она. — Серьезно, вы не знаете, почему поднялась такая кутерьма?

— Я увидел… какое-то крылатое создание, летевшее к шахте. И посчитал необходимым предупредить людей во дворце, чтобы они могли… — Он осекся, увидев, что Малления слушает его лишь вполуха.

— Королева Койра! Вы нас ищете?

Повернувшись, Родарио увидел волшебницу. Ее сопровождали гвардейцы. Девушка была одета в темное платье с белой вышивкой, на голове — белая траурная вуаль.

— Это дракон! — подбежав, воскликнула она. — Он прилетел!

— Чтобы напасть на вас или чтобы обсудить ваше письмо? — Малления поклонилась, Седьмой позабыл об этикете.

— Я не знаю. Разве он не собирался прислать мне в помощь сто орков, чтобы поймать альва? — Ринувшись дальше, Койра махнула им рукой, приказывая следовать за собой.

— Куда вы так торопитесь? — опешил Родарио. — В подножии острова есть какое-то укрытие, в котором можно было бы переждать опасность?

— Мне нужно к магическому источнику.

— Прошу вас, не совершайте ошибку! Нельзя разрушать…

— Чушь! — перебила она актера. — Я не собираюсь разрушать шахту. Дело в том, что во мне сейчас недостаточно магических сил, чтобы в случае опасности защититься от дракона.

Седьмой и Идо с облегчением переглянулись.

— Мы очень рады, что вы передумали, — сказал он.

— Я должна поблагодарить вас за то, что вы переубедили меня. Я долго думала над вашими словами и приняла решение. Я должна принять обрушившуюся на меня ответственность. Мама не зря учила меня магии. — Девушка грустно улыбнулась. — Правда, я понимаю, что мне придется нелегко. Мое сердце — не сердце воина.

Они добрались до платформы, откуда в шахту можно было спуститься в гондоле.

Койра собиралась сесть, но Родарио опустил ладонь ей на плечо.

— Может быть, нам лучше пойти по лестнице? Не хочу, чтобы наша жизнь зависела от крепости тросов.

— Они выдержат. — Королева вошла в кабину. — Поверьте.

— Я верю в прочность конструкции, но вот дракон, кружащий над островом, вызывает у меня определенные опасения. — Седьмой оглянулся, но в данный момент чудовища не было видно. — Куда же он подевался?

— Он под островом, — предположила Малления, следуя за Койрой. — Нужно молиться Эльрии и Паландиэль, чтобы мы добрались до шахты в целости и сохранности.

— Граф Лойтан прикроет нас катапультами.

Королева взяла с собой четверых гвардейцев. Гондола поехала вниз.

— Графа Лойтана нет в крепости, ваше высочество, — сказал один из солдат. — Мы встретили его, когда он направлялся к ходу по крепостной стене. С тех пор его никто не видел.

Родарио был рад, что в этот миг отвернулся и никто не распознал его истинные чувства. Седьмой считал себя отличным актером и мог скрыть злорадную улыбку, но лучше было поостеречься.

Тросы болтало на ветру. Маллению укачивало. Девушка побледнела. Как бы то ни было, тросы подъемника были крепкими. Все будет в порядке.

Койре казалось, что кабина спускается слишком медленно, и потому она приказала гвардейцам, управлявшим спуском, ослабить тормоз.

— Ваше высочество, так мы будем двигаться слишком быстро, — отважился заметить один из солдат. — Опасно увеличивать скорость спуска.

Гондола отдалилась от дна острова, и Родарио вновь увидел дракона.

— Вон он! Действительно спрятался под скалой.

Малления, Койра и солдаты оглянулись в указанном направлении.

Чудовище было похоже на ящерицу, которой Тион приделал крылья саранчи. Тело достигало десяти метров, морда была настолько огромной, что в пасть поместилась бы целая корова, черная чешуя влажно поблескивала в последних лучах заходящего солнца, Родарио разглядел на чешуйках желтые и голубые символы. На шее монстра висела железная цепь с темным ониксом размером с телегу.

— Почему не стреляют катапульты? — возмутился Седьмой.

Животное немигающим взглядом проследило за гондолой.

Малления взглянула на баллисты и катапульты. Они были нацелены на гондолу.

— Из-за нас, — объяснила она. — Мы на линии огня и невольно прикрываем чудовище.

— Это не дракон. По крайней мере не Светложар, — заявила Койра.

— Может, это его маленький приятель? И Светложар прислал его сюда? — Родарио впервые видел такое существо, слышать о подобном ему тоже не приходилось. — Он на меня смотрит, — пожаловался Седьмой. — Словно хочет отведать, каковы на вкус актеры.

— Наверняка он ест только хороших актеров, — поддразнила Малления и тут же поняла, что ведет себя, как влюбленная девчонка. Да еще в столь неподходящий момент.

— Он на всех нас смотрит, — возразила королева.

— Честно говоря, меня это не успокаивает. — Родарио повернулся к ней. — Размозжите ему череп магией!

— Мы же не знаем, что ему нужно. Может быть, это вполне дружелюбное существо.

— В Потаенной Стране? С такой внешностью? — Актер с отвращением наблюдал, как синий язык высунулся из черной пасти и облизал губы. — Вот видите?! Видите?! Он уже предвкушает обед!

Кабина успела спуститься на две трети пути, когда тварь оттолкнулась от базальтового основания острова, рухнула вниз и в падении расправила крылья. Она летела прямо на гондолу.

Пасть существа открылась. Родарио увидел ряд острых зубов.

— Думаю, очевидно, что ему нужно. — Седьмой опустился перед Койрой на колени. — Спасите нас!

Однако его мольбы были излишни. Королева и так все поняла. Она собрала остатки магической силы и выпустила в чудовище алую молнию.

Койра не промахнулась!

Удар разорвал монстру морду и часть шеи, существо перевернулось в воздухе и наткнулось на тросы. Теперь обстрел могли начать и лучники, и расчет катапульт.

Кабина резко дернулась вверх, раздался громкий треск и звон, и гондола ухнула на дно.

— Задержите ее! — в ужасе завопил Родарио, пытаясь удержаться за поручни. — Койра, сделайте что-нибудь! Остановите падение!

Кабину развернуло, и Седьмой увидел преследующее их страшилище.

— Забудьте о том, что я только что сказал! Быстрее, убираемся отсюда! — крикнул он прямо в ухо упавшей на него Маллении. — Эта тварь нас сейчас догонит!

Тунгдил со Слином, Балиндаром, Боиндилом и десятью жадарами на всех парусах неслись к острову на рыболовецком судне. Они видели, что происходит в четырех милях впереди.

Оглянувшись, Слин посмотрел на вереницу корабликов, на которых разместились Жаждущие и жадары. Жители деревни, услышав имена Тунгдила и Боиндила, согласились перевезти гномов на Озергорд.

— Койра, наверное, еще неопытная волшебница.

— И все же я рад, что у нас хоть какая-то чародейка есть, — возразил Балиндар. — Я, признаться, испугался, когда мне сказали о смерти королевы.

Боиндил нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Ему было очень неуютно среди волн. Он находился на поверхности и даже знать не хотел, какова глубина озера. От проклятия Эльрии его хранили лишь тонкие доски днища. Бешеному хотелось сразиться с чудовищем, но он понятия не имел, как воевать на судне. Кроме того, он не представлял, что за существо перед ним.

— Что же это такое? Ведь не дракон же, — сказал он Златорукому.

— Я не знаю, хорошо это или плохо. — Тунгдил наблюдал за тем, как волшебница выпустила в монстра молнию и чудовище запуталось в тросах. — Его прислал не Светложар. Дракон не потерпит, чтобы рядом с ним находилось еще какое-то чудовище. Если бы такое существо появилось в Красных горах, Светложар сам убил бы его.

Один из тросов подъемника оборвался, кабина полетела вниз.

Бешеный громко выругался.

— Теперь мы лишились последней чародейки! Что же это творится?!

Копья и стрелы черными облачками закрыли небо.

— Она, несомненно, спасется. А если нет, то столь слабая волшебница и не смогла бы помочь нам в битве с Лот Ионаном, — равнодушно бросил Златорукий.

Чудовище вырвалось из ловушки тросов, отчаянно размахивая крыльями и обрывая чешую. Вопя от боли, оно устремилось вслед за кабиной, словно собираясь поймать ее и разорвать на части.

— Может быть, королеве пора что-то предпринять? — с сомнением протянул Бешеный. — Они сейчас разобьются.

Перевернувшись, монстр влетел в шахту с магическим источником, его кровь залила стенки.

— Ух, вот это не повезло так не повезло! — выдохнул Боиндил. — Ха! Один из тросов все-таки уцелел!

Кабина, повиснув на единственном тросе, отлетела вправо, в сторону базальтовой колонны, на которой покоился остров.

Тунгдил поморщился.

— Я предпочел бы все-таки, чтобы волшебница что-нибудь сделала. Я не в восторге от ее магических способностей.

Бешеный хотел ответить, но тут послышался оглушительный взрыв.

Из шахты ударил ярко-зеленый столб пламени, сметая все на своем пути. Гномы лишь смутно могли разглядеть разлетевшиеся обломки катапульт, деревянные балки, снесенные крыши домов и тела людей. Грохот взрыва сменился свистом, шпунтовые стенки накалились, став красными, потом белыми. Вода вокруг шахты забурлила, в небо поднялись клубы пара.

Вновь что-то загрохотало, пламя опало, но тут же взметнулось вновь, образовав огненный шар, поднявшийся над шахтой.

На дне озера мелькнула серебристая вспышка, от шахты разошлись светящиеся круги. Яркий свет залил подводный мир озера, и Боиндил, чувствуя, как у него заныло под ложечкой, увидел, как отблеск света пронесся под днищем их судна. Руны на доспехе Златорукого вспыхнули.

И вновь раздался грохот, словно проснулся старый вулкан. Волны вздыбились, все затряслось.

Третьим взрывом смело шпунтовые стенки, разбило их, будто они были сделаны из хрупкого стекла, а не из крепчайшей стали.

В пробоину устремилась вода, судна затянуло в водоворот. Потоки с ревом захлестнули шахту, затем над ней поднялась гигантская колонна воды. Она достигла высоты крыши королевского замка на острове и опала.

— Держитесь за что-нибудь! — крикнул Тунгдил, видя несущуюся к ним громадную волну.

Сам он ухватился за мачту и наклонил голову.

— Ненавижу Эльрию, — прошипел Бешеный, цепляясь за канат. — Она всегда найдет способ напакостить мне в дороге.

Нос кораблика поднялся, во все стороны полетели брызги, гномов окатило ледяной водой. Волна прошла дальше, судно плясало на ней, но хотя бы не разваливалось.

Слин оглянулся. Не всем так повезло, три рыболовецких судна опрокинулись.

— Да защитит их Враккас от гнева Эльрии! — взмолился гном, отворачиваясь.

Из того места, где возвышались стальные стены, до сих пор бил горячий пар. Вновь раздался треск, и колонна, на которой высился остров, начала разрушаться у основания. Базальт раскололся, Озергорд накренился и канул в воду. Вторая, столь же высокая волна покатилась в сторону кораблей.

Судно, на котором плыл Боиндил, вновь тряхнуло.

Тунгдил спокойно стоял у мачты, что-то высматривая в воде.

— На что ты там смотришь, книгочей? — крикнул ему Бешеный, упершись ногами в доски палубы и наклонившись вперед, чтобы удерживать равновесие. — Ты надеешься, что кто-то пережил этот потоп?

— В мире всякое случается. — Златорукий улыбнулся.

Вторая волна была сильнее, это Боиндил почувствовал весьма отчетливо — на сей раз корабль подбросило почти до облаков. «Больше никогда, никогда не позволю уговорить себя на плавание!» Он понимал, что сейчас им предстоит спуск.

— Гном за бортом! — крикнул кто-то за спиной Бешеного.

Повернувшись, Боиндил увидел, что Балиндар стоит у поручней и указывает за корму.

— Слина смыло за борт волной!

Тунгдил даже не оглянулся.

— Нам нужно искать волшебницу. Гномов и так хватает, а чародейка всего одна.

Бешеный изумленно уставился на друга, не понимая такой бессердечности. «Он словно вновь стал тем Тунгдилом, который прославился своей жестокостью в Потусторонних Землях». Он увидел на носу корабля пару буйков, которыми рыбаки пользовались, чтобы вешать на них рыболовные сети. Буйки были из свиного мочевого пузыря, пробок или полых стеклянных шаров, оплетенных веревками.

Схватив четыре буйка, Боиндил побежал к Балиндару.

— Где он?

Они вместе пристально всматривались в воду, и наконец Пятый заметил Слина:

— Вон там! Бросай!

Бешеный изо всех сил метнул буйки утопающему.

Слину удалось ухватиться за веревку, к которой был привязан свиной пузырь, и подтянуться, но из-за тяжелого доспеха Четвертого неуклонно тянуло ко дну. Гномы понимали, что сейчас их друг борется за свою жизнь. Только подтянув к себе три оставшихся буйка, Слин смог держаться на воде. Этого было достаточно, чтобы отдышаться.

Боиндил с облегчением вздохнул и вернулся к Тунгдилу на нос судна.

— Мы спасли его. Один из кораблей подберет арбалетчика.

— Хорошо. — Златорукий вытянул шею, будто что-то заметил в белой пене волн.

— С тем же успехом ты мог бы сказать «мне все равно», книгочей, — с упреком заметил Боиндил. — Судя по твоему тону, именно это ты и имел в виду.

Тунгдил резко повернулся, и на мгновение Бешеному показалось, что Златорукий его ударит. Лицо друга покраснело от гнева.

— Если у меня не будет арбалетчика, я найду себе нового. Но если погибнет волшебница, что я буду делать? Хорошо, что Слин выжил. Но не более того. Без Койры нам не победить Лот Ионана. А будет с нами Слин или нет, не имеет значения. Я не думаю, что у него есть болты, способные убить мага. — Он посмотрел на рыбака. — Разворачивайся!

Боиндил не знал, что на это ответить. «Все еще хуже, чем я думал».

Судно повернулось, двигаясь в сторону обломков.

Волны были еще довольно высокими, озеро до сих пор не успокоилось. Рыбак свернул паруса, чтобы плыть медленнее и не пробить корму. Постоянно слышались удары — кораблик сталкивался с тем, что плавало в воде.

Тунгдил схватил один из багров, перехватив его, словно гарпун.

— Ищите выживших! Если кто-то увидит за бортом женщину, сразу же сообщите мне. О мужчинах пускай позаботятся другие.

Подняв рыболовную сеть, Боиндил уставился на волны.

— Я вижу девушку! — крикнул он, указывая на бездыханную блондинку в кожаном доспехе, лежащую на воде лицом вверх рядом с пустой бочкой.

Опустив в воду крюк, Златорукий осторожно подтащил девушку к судну, жадары подняли пострадавшую на борт.

— Это волшебница? — спросил он у рыбака.

— Нет, господин. У королевы темные волосы.

Положив девушку у мачты, Бешеный накрыл ее попоной.

Он опасался, что Тунгдил предложит выбросить ее за борт. Губы девушки посинели и дрожали.

— Все в порядке, — ободряюще сказал ей Боиндил. — Ты выжила.

Она показалась ему чересчур высокой и сильной для человечки. «Воительница».

Один из жадаров громко свистнул, указывая за борт. Судно двинулось в ту сторону, и вскоре Тунгдил выловил из воды еще одну девушку. Черноволосую. На ней было темное платье. Она не дышала!

— Это королева! — испуганно выдохнул рыбак. — Эльрия, смилуйся над ней!

— Эльрия? Я покажу этой Эльрии! — Перевернув девушку на живот, Боиндил несколько раз сильно ударил ее носком башмака по спине. Закашлявшись, королева сплюнула воду. — Ух ты! Я, выходит, прирожденный целитель! — Он помог волшебнице перевернуться и протянул ей плотную попону. — Жизнью ты обязана Враккасу.

— По ощущениям скорее было похоже на чей-то башмак, — простонала она.

— Добро пожаловать в мир живых, Койра Вейтана, королева Вейурна, — подошел Тунгдил.

Кашляя, девушка кивнула гному.

— Это Верховный король Тунгдил Златорукий. — Боиндил представил друга и всех остальных на борту. — Мы появились как раз вовремя.

Рядом с судном послышался плеск, чья-то рука вцепилась в поручни, потом вторая. Подтянувшись, мужчина перевалился на палубу. Каштановые волосы прилипли ко лбу, угловатое лицо с аристократическими чертами было гладко выбрито.

— Вы не возражаете, если я составлю вам компанию? — Отбросив прядь со лба, он опешил. — Поразительно! Суденышко, полное гномов!

— Во имя душ всех павших! — Боиндилу показалось, что он встретил призрака человека, который давным-давно умер. Правда, тот человек не брился. — Родарио?

Глава 18

Потаенная Страна, бывшее королевство Вейурн, село Озерное, конец зимы 6491–6492 солнечного цикла

Жители небольшой деревеньки Озерное не подозревали, что им придется принимать у себя королеву страны и величайших героев прежних солнечных циклов, Тунгдила Златорукого и Боиндила Равнорукого, не говоря уже о потомке Невероятного Родарио и главе восстания Маллении из рода Идо, также прославившейся в этих землях. Такого рыбакам и не снилось.

Знаменитости сидели в зале небольшой таверны и пили горячий чай, глинтвейн и пиво. Местные жители старались не нарушать их покой, благоговейно наблюдая за почетными гостями снаружи. У двери и окон царила толчея, любопытные рассматривали столь необычных посетителей, и лишь немногих отправляли в зал таверны, чтобы передать подарки и наилучшие пожелания. Но даже эти избранные не отваживались подойти ближе четырех шагов, пока их не подзывали к столу.

— Вы уверены, что источник уничтожен? — спросил у Койры Тунгдил.

— Я сразу почувствовала это, — печально ответила девушка. Королева переоделась в простое платье рыбачки и до сих пор куталась в одеяло. — Магическая сила вырвалась наружу, и мне удалось впитать немного, но теперь… источника больше нет. На том месте, где раньше бил ключ Силы, не осталось ничего.

Боиндил вспомнил, как в тот момент вспыхнули руны на доспехе Златорукого. Наверное, магический фон был тому причиной. Это было неприятное зрелище, не говоря уже о том, какие последствия повлекло за собой разрушение источника.

Койра улыбалась, хотя это давалось ей нелегко. Она понимала, что подданные не повинны в случившемся, и не хотела их разочаровывать. Подозвав белокурую девчушку, смущенно прижимавшую к груди корзинку с подарками, королева потрепала малышку по голове.

— Спасибо большое.

Девочка сделала книксен и убежала назад в толпу.

— Я не понимаю, что же за создание привело к уничтожению Озергорда и исчезновению магического источника, — задумчиво протянул Тунгдил.

Покачав головой, Койра заглянула в корзинку. Жители деревни подарили ей браслет из рыбьей кости, на которой было вырезано изображение Озергорда. Вздохнув, она сжала безделушку в руках.

— Я полагаю, в его появлении повинен Лот Ионан. — Родарио Седьмой обвел взглядом всех за столом. — Маг создал это чудовище и прислал сюда, чтобы оно либо убило волшебницу, либо разрушило источник. Когда монстр почувствовал, что погибает, он бросился в шахту, чтобы выполнить задание. — Актер красноречивым жестом провел пальцем вокруг своей шеи. — Я видел, что на нем была цепь с камнем, по-моему, с ониксом. Этот камень мог стать причиной взрыва?

— Возможно. — Койра с некоторым сомнением кивнула. — Лот Ионан мог наложить на камень чары. Такое могло вызвать очень сильное заклинание.

— И вот мы подошли к весьма важному для нас вопросу. Вы готовы помочь нам в борьбе с магом? — Тунгдил выжидательно уставился на королеву. — Уточню вопрос: в состоянии ли вы нам помочь?

— Вы хотите сначала нанести визит дракону, а потом отправиться на юг, — подытожила королева. — Давайте подумаем о том, что сказал Родарио. Предположим, это Лот Ионан наслал на нас чудовище, приказав ему напасть на меня и уничтожить источник. Если так, то он сделал это неспроста. Рано или поздно Лот Ионан попытается завоевать все земли Потаенной Страны, и это его действие было чем-то вроде подготовки к нападению на Вейурн, я так понимаю. Он знает, что мне как волшебнице нужен магический источник, чтобы пополнять Силу для сражения.

— Сколько Силы вы смогли удержать? — осведомился Тунгдил.

— На первое время хватит. — Койра резко выпрямилась. — Но для того, чтобы вступить в схватку с Лот Ионаном, мне понадобится намного больше. Вы ведь об этом спрашиваете, Тунгдил Златорукий?

— Откровенно говоря, я вообще сомневаюсь в том, что вы можете ему что-то противопоставить.

Боиндил видел, что друг намеренно провоцирует чародейку.

«Хоть бы его доспех не подвел!»

Но, к изумлению Бешеного, королева лишь улыбнулась.

— Я знаю, какого вы обо мне мнения. Молодая девушка, едва обучившаяся магии, да еще и совершившая страшную ошибку, которая стоила жизни ее матери. Но могу заверить вас, что я лишь в начале пути. Надеюсь, мое сердце преисполнится отваги. — Она помолчала. — Я отправлюсь вместе с вами в Красные горы.

— Но, королева! — вскинулся Родарио. — Вступить в бой с драконом…

— Это хорошее решение, — перебил его Тунгдил. — Я знаю, почему вы хотите пойти со мной. До меня тоже дошли слухи о магическом источнике в королевстве Первых.

Бешеный вспомнил, что Года рассказывала о своем разговоре с торговцами с запада. Купцы продавали товары Четвертым и от них слышали истории о загадочных огоньках в Красных горах. Тогда Года предположила, что причиной возникновения огоньков могут быть спонтанные выбросы магии, но все это оставалось лишь слухами.

— Именно. Я поеду с вами, пополню запас магии в источнике, а потом вступлю в бой с Лот Ионаном.

— Прошу прощения, королева, — поднял руку Родарио, — но кто сказал, что Лот Ионан не отправил таких же монстров в горы и к альвам?

— Никто не сказал, но Светложар легко справится с такими существами. А вот альвам победить подобное чудище будет нелегко, если поблизости не окажется Эфатон, — ответил Златорукий.

Малления все это время молчала, раздраженно поглядывая на Харгорина Смертоносного. Ради общего дела она сдерживалась, но Боиндил чувствовал, что Идо нелегко бороться со своими чувствами. С ее точки зрения, Харгорин по приказу альвов совершил слишком много преступлений. И в чем-то Бешеный был согласен с Идо.

— Мне не нравится, что мы заключили союз с черноглазыми. Они угнетали мой народ столько солнечных циклов, и тут вдруг Эфатон заявляет, что он якобы раскаивается в содеянном, хочет по собственной воле послать альвов на верную смерть и уничтожить альвийские королевства. — Малления поджала губы. — Я в это не верю.

— И кто сказал, что Третьи присоединятся к нам? — напомнил Седьмой. — Хорошо, представитель их племени стал Верховным королем, но ведь это не отменяет их ненависти к другим племенам. — Он посмотрел на Харгорина и Барскалина. — Вы можете развеять мои сомнения?

— Твои сомнения? — удивленно переспросил Харгорин, усмехнувшись. — Ты всего лишь лицедей. Ты сидишь за этим столом, потому что сам напросился. Ты никак не можешь повлиять на судьбу Потаенной Страны. Ты даже сражаться не умеешь. Хотя в качестве талисмана тебя можно взять с собой. Маленького такого талисманчика.

Барскалин расхохотался.

На лице Родарио заиграла зловещая улыбка. В этот момент он чем-то напоминал Тунгдила.

— Попытайтесь одолеть меня, и вас ждет большой сюрприз.

Койра склонилась к уху Маллении:

— Мне кажется или его лицо стало немного уже?

Идо кивнула.

— А еще в озере он растерял остатки своей бороды. — Присмотревшись, Малления увидела темную щетину на щеках и подбородке Седьмого. — Но ничего, она отрастет. И, мне кажется, будет намного гуще.

Девушки озадаченно переглянулись.

Харгорин же поднялся со стула и, набычившись, встал перед Родарио.

— Ты даже не представляешь, что тебя ждет.

— Ну почему же, — самоуверенно заявил актер. — Хотя в присутствии дам было бы неприлично заливать пол вашей кровью и размазывать ваши внутренности по стенам. Кроме того, нам есть чем заняться кроме драки.

— Прекратите немедленно! Оба! — рявкнул Златорукий.

— Видите ли, меня не воспринимают всерьез, потому что я актер. Это неприемлемо. Я задал весьма серьезный вопрос, касающийся лояльности Третьих, — возразил Седьмой. — Что, если они решат помочь альвам, как они и поступали более двухсот солнечных циклов? Если равновесие сил в Потаенной Стране изменится, племя Лоримбура понесет значительные потери, я уже не говорю о проблемах, которые возникнут с жителями Ургона, Идомора и Гаурагара. Третьим выгоднее держаться в стороне от предстоящей войны.

— В чем-то он прав, — согласилась с Седьмым Малления.

Родарио одарил ее исполненным благодарности взглядом и опустил ладони на стол.

— Поймите меня правильно. Что, если гномоненавистники нападут на Четвертых и Пятых, когда те выступят на юг? Тогда мы не сможем выиграть войну с Лот Ионаном.

— Мы верны Тунгдилу Златорукому! — прорычал Харгорин.

— «Мы»… Вы имеете в виду всех Третьих поголовно или большинство детей Лоримбура? — уточнил Седьмой. — И мне интересно, что предпримет в этом случае меньшинство? И где Свободные? Чем они заняты?

— Они окопались в своих подземных городах и отбиваются от Третьих, — наконец заговорил Барскалин.

— Вот именно! — воскликнул актер. — Третьи все еще нападают на гномов из других племен. — Он скрестил руки на груди. — При всем уважении, я до сих пор не вижу никаких изменений в их поведении.

— Дело в том, что я еще не отдал соответствующий приказ.

Все повернулись к Тунгдилу.

— Если Третьи внезапно начнут вести себя не так, как обычно, альвы могут что-то заподозрить, и план Эфатона окажется под угрозой. Северные альвы тоже узнают о наших намерениях. Именно поэтому я до сих пор не приказал прекратить атаки. Я смогу это сделать только тогда, когда Эфатон выступит в поход. До того времени Свободным придется продержаться.

Никто не осмелился ему возразить.

Боиндил откашлялся.

— Значит, завтра завалимся к Светложару, украдем из его сокровищницы самые прекрасные драгоценности, а потом дунем к Лот Ионану. Как только получим от короля черноглазых сообщение о начале войны, отправим гонцов к Третьим и другим гномьим племенам, и те нападут на ослабевшего в битве с альвами мага. — Он повернулся к королеве. — С вашей помощью.

— Отличный план, — кивнул Родарио. — Я с вами.

— И я, — согласилась Малления. — Идомор внесет вклад в освобождение Потаенной Страны. Я последую примеру своего предка, принца Маллена. У Идомора нет войска, но мои сторонники смогут помочь вам. Участники движения Сопротивления позаботятся об альвах, разъезжающих по нашим землям в одиночку. Я напишу своим братьям письма, и они нанесут удар по врагу.

— Хорошо. — Тунгдил выглядел довольным.

Седьмой опять поднял руку.

— Возможно, нам следует сообщить о предстоящем освобождении всем жителям Потаенной Страны, а не только участникам движения Сопротивления? Люди, которые почувствуют, что повеял ветер свободы, восстанут против вассалов альвов и драконников, и их уже ничто не остановит.

— Но Потаенная Страна слишком велика… — возразил Златорукий.

— Заткните уже этому актеришке рот, да покрепче, — буркнул Харгорин.

Родарио ткнул пальцем себе в подбородок.

— Если бы у меня была такая мерзкая борода, как у вас, я был бы поосторожнее в высказываниях.

Боиндил поморщился. Гномы любили пошутить и спокойно относились к грубостям, но борода — это святое.

— Ты бы лучше помолчал, если тебе дороги твоя жизнь и смазливое лицо, — шепнул он Седьмому. — Извинись.

Опять вскочив, Харгорин сжал руки в кулаки.

— Ты напрашиваешься на побои, скажи-ка мне? — возмущенно воскликнул он.

— Простите меня. — Родарио учтиво поклонился дамам, а потом схватил Смертоносного за бороду и резко дернул.

В этот же момент он локтем левой руки ударил гнома в лоб так, что Харгорин охнул.

Не отпуская бороду, Седьмой соскользнул со стула, уперся ногой гному в живот и перебросил его через себя. Смертоносный навзничь шлепнулся на пол, а Родарио, сделав сальто назад, уселся ему на грудь, до сих пор сжимая бороду. Дернув голову гнома в сторону, Седьмой прижал ступней его волосы. Харгорин не мог шевельнуться.

Боиндил был столь же изумлен, как и все остальные в комнате.

Каким-то загадочным образом в руках Родарио оказался кинжал, и актер приставил острие к обнаженной шее гнома.

— Мне кажется весьма прискорбным то, что тебя начинают воспринимать как мужчину лишь в том случае, если ты проявишь себя в бою и покоришь сердца многих женщин, — насмешливо протянул он. Было видно, что Родарио следит за каждым движением противника. — Но вас этим я смог убедить, не так ли, Харгорин Смертоносный?

В этот момент вера Маллении в то, что Родарио — слабый неудачник, окончательно развеялась. Теперь Идо воспринимала его в совершенно новом свете. Обе женщины изумленно уставились на Седьмого и не могли понять, как он сумел так быстро измениться. Такие скачки в его поведении можно было объяснить только тем, что раньше он притворялся.

Совершенно спокойно Родарио отпустил бороду Третьего и поднялся, протянув Харгорину руку.

Но Третий не принял помощи. Он был оскорблен и унижен, да и его борода лишилась былого лоска.

Боиндил понимал, что командир Черного Эскадрона никогда не простит Седьмого. «Прольется чья-то кровь».

— Какое прелестное представленьице, — ухмыльнулся Слин.

— Объясните нам, как актер мог научиться так хорошо драться, — полюбопытствовал Тунгдил.

— И почему до сих пор вы старались сделать вид, будто ничуть не похожи на своего предка, — добавила Койра. — Представляя вас с бородкой и усами, я вижу, что вы с ним просто на одно лицо.

— Я же говорил, — буркнул Бешеный. — Я это еще тогда заметил, когда он забрался на борт корабля.

Вернувшись на свое место, Родарио склонился перед дамами в шутливом полупоклоне.

— Наверное, следует попросить прощения у вас обеих за то, что все это время ломал комедию. Пришла пора раскрыть вам тайну Неизвестного поэта.

— Это вы? — опешила Койра, изумленно рассмеявшись. — Это вы Неизвестный поэт? Кто бы мог подумать… — Она смерила Седьмого исполненным любопытства взглядом.

— Это невозможно! — тут же выпалила Малления. — Вы… — Она осеклась.

Родарио низко поклонился, словно стоял перед залом, полным зрителей.

— Именно так. Неизвестный поэт — это я, — ответил он. — Никому бы и в голову не пришло, что я, самый незадачливый из всех потомков Невероятного Родарио, защищаю свободу, дарю народу надежду, убиваю драконников и орков. Обман — лучшая защита.

Услышав эти слова, Бешеный невольно покосился на Тунгдила. На губах Златорукого на мгновение заиграла улыбка. «Надеюсь, это лишь совпадение».

Родарио коснулся кончиками пальцев подбородка.

— Я знал, что похож на своего знаменитого предка как две капли воды. Выступая на сцене в Идоморе, Табаине и Гаурагаре, я не наносил на лицо грим, а вот в обычной жизни делал это каждый день. — Улыбнувшись, он сел на стул. — Я прикидывался недоумком, намеренно проигрывал все состязания и хотел, чтобы все думали, будто я ни на что не гожусь.

Койра вспомнила, как она встретила Седьмого в башне в Мифурдании.

— Я действительно приняла вас за настоящего недотепу, — пораженно выдохнула она. — И вы ведь, наверное, умеете ездить верхом, да?

— Вообще-то я отличный наездник, ваше высочество, — ответил он. — Это была игра, роль. И, конечно же, я умею плавать, иначе я не пережил бы того падения в озеро.

— Да вы настоящий герой, — хмыкнула Идо. — Можно подумать, что вы нуждаетесь в постоянной защите, а ведь на самом деле вы вполне способны постоять за себя. Вы хороший воин. Даже очень хороший, в чем нам только что пришлось убедиться.

— Спасибо… Вас мне тоже называть «ваше высочество»? — Родарио подмигнул.

Девушка отмахнулась.

— Но это лишь часть правды. На самом деле Неизвестного поэта как такового не существует.

— Что ты несешь? — возмутился Боиндил. — Ты же сам только что сказал…

— Как такового. Нет одного Неизвестного поэта. — Рассмеявшись, Родарио поднял указательный палец. — Это состязание в Мифурдании — очередной обман, способ ввести противника в заблуждение. С того самого дня, как дракон захватил наши земли, потомки Невероятного, и мужчины, и женщины, решили посвятить себя борьбе за свободу. Наши бродячие театры дают представления, в которых ободряют народ. Мы противимся захватчикам, прибиваем свои стихи к стенам и дверям в городах. Мы путешествуем по всем землям, которые теперь принадлежат Светложару, и сражаемся с драконом своими методами. — Он отхлебнул вина. — Состязание нужно нам для того, чтобы поделиться последними новостями, написать новые стихи, разработать дальнейшие планы действий. Мы готовы поднять народ на восстание против драконников, как только боги подарят нам такую возможность. Мы знаем привычки, слабости, тайные укрытия сторонников Светложара. Нам все это известно! — Актер поднял бокал, выразительно посмотрев на Тунгдила. — Благодаря вам, Тунгдил Златорукий, у нас появилась такая возможность. Вас послали нам сами боги. — Он выпил за здоровье гнома, и все присутствующие согласились с этим тостом.

Койра по-прежнему смотрела на Седьмого с любопытством.

— Скажите, а что на самом деле произошло в тот вечер в башне?

Актер рассмеялся.

— Мы освободили Непревзойденного, но позабыли взять кое-какие из его вещей, в том числе некоторые очень редкие пьесы, и потому я решил вернуться в башню. Когда вы встретили меня, я уже забрал рукописи и потом передал их Непревзойденному в переулке. А вы ничего и не заметили, верно? — Просияв, он принял героическую позу.

— Он такой же, как был Невероятный, — с уважением отметил Боиндил. — Будь у него бородка, я решил бы, что мой старый друг пережил последние двести пятьдесят солнечных циклов.

Королева никак не могла прийти в себя от изумления.

— Я очень болезненно воспринял смерть моего друга Непревзойденного. К счастью, вы ничего не заметили, — продолжил рассказ Родарио. — Но я знал, что наша борьба будет продолжена, и сегодня я вижу, что все, что мы делали, было не зря.

— А почему вы поехали с Койрой? — спросила Малления. — Вы ведь неспроста так поступили, я права?

— Неожиданно у меня появилась возможность ближе познакомиться с волшебницей, чтобы выяснить, не можем ли мы склонить ее на нашу сторону и привлечь к подготовке восстания. Если бы я увидел, что Койра предана Светложару, то вскоре оставил бы ее. — Он вновь поклонился. — Но очень быстро выяснилось, что вас никак нельзя назвать ярой сторонницей дракона, и потому я остался, чтобы наблюдать. Все складывалось как нельзя лучше, и я это чувствовал. — Молодой человек посмотрел на Идо. — Когда я встретил вас во время той стычки с альвами, Малления, у меня словно пелена с глаз спала. Потаенная Страна идет к свободе. Или к падению. Я хотел добиться первого и предотвратить второе.

— Я надеюсь, что Потаенную Страну ждет свобода, — заявила Койра, бросая на Седьмого страстный взгляд. — Кто сможет воспротивиться нашему союзу?

Он улыбнулся в ответ.

— Отлично! — Боиндил потер руки. — У нас есть все, что нужно. Если Родарио сообщит о наших намерениях своим друзьям, а Малления своим, то поднимется буря. А мы сможем сосредоточить все силы на юге, правда, книгочей?

Тунгдил потер лоб, осторожно коснувшись шрама, взгляд его карих глаз стал пустым. Судя по всему, Златорукий не прислушивался к разговору.

Бешеный хотел растормошить друга, но тут его перебили.

— А как же Сизарот? — осведомился Барскалин. — Я его знаю. Это он занимался жадарами, и он не отступит, пока не отомстит за смерть сестры. Если альв узнает, что Малления и Койра еще живы, то в тылу останется могущественный враг, готовый уничтожить нас одного за другим.

— Хм… Скорее он будет ждать нападения дракона, — возразил Харгорин. — Я давно знаю Дзон-Аклан. Они на все готовы ради своего города и постараются предотвратить его разрушение. По слухам, Дзон-Аклан хотят создать там новое королевство альвов. Сизарот будет исходить из того, что Светложар пришлет в королевство альвов разведчиков, чтобы выяснить, что же все-таки произошло.

— Это возможно. — Барскалин кивнул.

— И если бы Эльрия в кои-то веки захотела совершить что-то хорошее, она могла бы утопить того черноглазого. — Настроение Боиндила становилось все лучше. — На тот случай, если он еще где-то здесь.

Тунгдил резко дернулся и со стоном повалился на стол, вцепившись рукой в волосы. Из-под его пальцев потекла кровь.

Гномы вскочили на ноги, обнажив оружие. Они предполагали, что на них напали, но Бешеный увидел, что у Златорукого просто открылся шрам.

— Помогите отнести его в комнату, — приказал Боиндил Харгорину и Барскалину.

— Может быть, я могу помочь? — предложила Койра. — Заклинание исцеления…

— Нет, никакой магии! — воскликнул Боиндил. Он не мог предугадать, как отреагирует на это доспех. — Старая рана. На корабле Тунгдил ударился головой, старый шрам разошелся. Я зашью рану, а завтра на рассвете мы выступим в путь.

Трое гномов вынесли книгочея из зала таверны в комнату и уложили на кровать.

— Спасибо. — Бешеный вежливо выпроводил Харгорина и Барскалина.

Дверь закрылась как раз вовремя.

Златорукий открыл глаз, и Боиндил вновь увидел загадочную вращающуюся спираль вокруг мертвого черного зрачка.

С тихим всхлипом рана затянулась, и в тот же миг кости черепа с хрустом деформировались, лицо Тунгдила вытянулось. Теперь его черты напоминали альвийские.

— Во имя Враккаса! — простонал Бешеный.

Не сводя глаз с друга, гном отпрянул на два шага и схватился за рукоять молота. Казалось, Тунгдил во что-то превращается.

Из-под золотой повязки на глазу потянулись тонкие черные линии, потом они озарились тьмой, взрезая кожу. Из множества ранок хлынула кровь, и, когда ее капли оросили доспех, все руны на нем вспыхнули, да так ярко, что Боиндилу пришлось зажмуриться.

Когда он вновь открыл глаза, его товарищ выглядел так же, как и до обморока: ни ран на лице, ни разошедшегося шва, ни черных линий.

Бешеный осторожно подошел к кровати.

— Что же мне с тобой делать, книгочей? — прошептал он, сглотнув. — Всякий раз, когда я думаю, что могу доверять тебе, происходит что-то, что вновь разжигает мои сомнения.

Подтянув к себе табурет, гном уселся рядом с другом, решив, что стоит дежурить здесь всю ночь.

При этом он не смог бы сказать, кого охраняет: Тунгдила от какого-либо зла или же своих друзей от Тунгдила.

Потаенная Страна, бывшее королевство Вейурн, вход в Красные горы, весна 6492 солнечного цикла

Боиндил ехал за Златоруким, глядя на склоны гор. Хотя со стороны казалось, что гном внимательно следит за происходящим, на самом деле Бешеный думал о той ночи, когда Тунгдил преобразился. Это было кошмарное зрелище.

Друзья не говорили об этом, а отряд поверил в сказочку о внезапном приступе слабости. «От чего же он страдает? Его обуял демон? Или это проклятие?» Голоса сомнения вновь затянули почти забытую песню.

По приказу Златорукого путники двигались по старой тропе, ведущей в узкую долину. Напротив возвышалась багрового цвета гора.

Вид этих земель навеивал на Боиндила воспоминания.

Долина то сужалась, то расширялась, и в пяти местах сужения Первые установили заграждения, толстые стены с воротами, которые можно было открыть, лишь используя руническую магию. Боиндилу и Тунгдилу в окрестностях этой долины пришлось спасаться бегством от альвов Синторы и Кафалора. Тогда гномы искали у Первых кузнеца и повстречали Балиндис Железнопалую, которая стала королевой Пятых.

Все эти сооружения исчезли, вместо стены возвышались деревянные заграждения, за которыми поблескивали шлемы и наконечники копий. Судя по всему, там устроились свинорылые.

— Там, наверху, — Златорукий указал на горы, — находился вход в королевство Первых.

— Теперь его нет, он был разрушен вместе с гномьей крепостью. Дракон уничтожил все, что напоминало о детях Кузнеца. — Родарио указал направо. — Вон там, за теми валунами, находится огромная пещера, в которой устроил логово Светложар. Именно оттуда драконники попадают в систему подземных туннелей гномов.

— Наверное, это были старые ворота для вылазок, — предположил Бешеный. Он попытался сосчитать противников. — Мне кажется, там двадцать стражников. Все орки.

— А зачем им больше? — Слин не сводил глаз с неба. — Кому придет в голову забираться в драконью обитель?

— Гномам, — отрезал Боиндил. — Наши предки справлялись с чудовищами, справимся и мы. — Он повернулся к Тунгдилу. — Ты хочешь въехать туда при свете дня?

— Нет. Пускай жадары покажут, чему они научились у альвов. — Златорукий посмотрел на Барскалина. — Вы очистите одни ворота за другими и откроете их только тогда, когда все стражники будут мертвы. Выясните, как нам пробраться к входу, чтобы нас не заметил дракон.

— Если мы собираемся ограбить его сокровищницу, то не стоит ли тихонько прокрасться туда, вместо того чтобы убивать всех орков и привлекать внимание? — возразил Родарио. — Так ведь Светложар может напасть раньше, чем мы рассчитываем.

— Орки погибнут тихо, и пройдет некоторое время, прежде чем драконники узнают об их смерти. — Златорукий указал на Харгорина. — Мы обсуждали это по дороге и решили, что следует разделиться, как только ограбим сокровищницу. Жадары отправятся с нами, а Харгорин поведет эскадрон по другой дороге на юг. Несколько гномов из Жаждущих отправятся гонцами в королевства гномов и попросят другие племена оказать нам помощь в войне с Лот Ионаном. — Он повернулся к Родарио. — Они также передадут письмо Седьмого потомкам Невероятного.

«Хорошо, что мы встретились. Нам никогда бы не удалось отыскать столько гонцов». — Боиндил был рад, что Жаждущие уедут.

— А в оговоренный день мы встретимся с ними перед Синими горами.

— К середине весны приготовления должны быть завершены, как наши, так и короля Эфатона. Тогда-то все и начнется. — Тунгдил посмотрел на громады гор, поблескивавшие красным в лучах солнца.

— Я так и не понял, как нам удастся скрыться от Светложара, если он нас унюхает, — не унимался Родарио. — И я не хочу слышать в ответ, что я всего лишь актер, который не разбирается в военной тактике.

Малления и Койра поддержали его.

— Но ведь именно так и есть, — презрительно прошипел Харгорин.

— Вначале дракон не поймет, что произошло. Он подумает, будто речь идет о проделках повстанцев, и предоставит разбираться оркам. Только потом он обнаружит, что часть сокровищ пропала, — объяснил Златорукий. — К тому моменту мы должны преодолеть по меньшей мере половину пути к землям Лот Ионана. По меньшей мере! Мы будем скакать с утра до вечера и менять лошадей, как только животные устанут. Нам не справиться с этим без форы. Если же он нас догонит… — Он посмотрел на Койру. — Нам придется уничтожить Светложара. Но так у нас не будет важной фигуры, которую мы могли бы использовать для ослабления Лот Ионана. Завидев приближение дракона, мы попытаемся сбежать.

— Вы многого от меня ждете. — Королева сглотнула.

— Именно так. У меня нет выбора. К тому же отвагу можно проявить только в бою, а не в разговорах о войне, которые ведутся в уютном кресле у камина. Если вам не хватает мужества, лучше скажите сразу, чтобы я мог изменить план.

— Конечно, нам удастся победить и дракона, и мага. — Койра чувствовала себя уязвленной. — К моменту нашего прибытия у Лот Ионана не останется сил на сопротивление, ибо я уверена в том, что наш план сработает.

Небо затянули тучи, за ними скрылось солнце, на землю упали первые капли. Дождь барабанил по металлическим доспехам, воздух наполнился перезвоном.

Развернув пони, Тунгдил понесся прочь от въезда в долину.

— Вон там пещеры. Разобьем лагерь и дождемся возвращения жадаров.

Им действительно удалось укрыться в пещере до того, как дождь превратился в настоящий ливень. Потоки воды смывали остатки снега, уничтожая следы копыт.

Гномы и люди расположились в глубокой пещере, намереваясь отдохнуть перед бегством от Светложара и орков. Накормив пони, Боиндил оглянулся на Жаждущих. Харгорин отбирал гонцов, которые завтра должны были отправиться в путь, чтобы передать послание Тунгдила Эфатону, членам движения Сопротивления и гномьим племенам. «Теперь нас уже ничто не остановит».

Затем он подошел к жадарам, чтобы выяснить, как они готовятся к ночной операции.

Незримые собрались вокруг Барскалина и что-то тихо обсуждали. Безбородые, покрытые черной краской с головы до ног, тяжеловооруженные… «Я ведь и вправду не могу отличить одного жадара от другого, — вот уже в который раз удивился Бешеный. — Может быть, стоит поговорить с ними? Кто знает, сколько из них вернется после сегодняшней ночи».

Эта мысль зародилась в его голове неспроста. Сомнения грызли душу гнома. Тот, кто сумел наложить чары на доспех книгочея, наверняка знает довольно много о загадочных рунах. А это важно. Боиндил уже придумал, как он сможет выведать больше о доспехе.

Дождавшись, пока жадары закончат совещаться, он осторожно подошел к ним поближе, следя за тем, чтобы Барскалин не смотрел в его сторону. Несомненно, глава Незримых не захочет, чтобы Второй беседовал с кем-то из его подчиненных. Вернее, допрашивал их. Это слово больше подходило.

— Можно посмотреть твое оружие? — спросил Бешеный у первого попавшегося воина.

Тот сидел на полу и точил кинжал.

Приветливо улыбнувшись, Боиндил присел рядом. Так он не очень бросался в глаза.

Повернувшись, Незримый удивленно уставился на него и протянул кинжал.

— Да, пожалуйста.

— А вы, жадары, рассказываете анекдоты? Я просто обожаю этот анекдот про гнома и орка.

— Правда? А я вот его никогда не понимал, — ответил жадар. — Почему это орк будет спрашивать дорогу в библиотеку у одного из нас?

— Но ведь в этом-то вся соль шутки!

— Соль шутки? Мне это кажется… маловероятным. Любой зеленокожий знает, что гном при встрече постарается отрубить ему голову. — Воин рассмеялся. — А конец шутки! Слова гнома… Все это очень странно. Но ничуть не смешно.

— Э-э-э… — смутился Бешеный. — О вкусах не спорят. — Он решил сменить тактику и больше не говорить об анекдотах. Повертев в руках кинжал, Боиндил принялся расхваливать качество ковки, чтобы польстить жадару. — А что означают руны, выведенные на нем?

Жадар терпеливо перевел ему каждую из рун. Все они сулили смерть врагу.

— Прямо как у нас… — неуверенно протянул Бешеный. — Я хочу сказать… вы ведь раньше были такими же, как мы… — Беспомощно умолкнув, он вернул собеседнику кинжал.

Жадар улыбнулся.

— Что ты хотел узнать у меня, Равнорукий?

— Это так очевидно?

— Да. Ты превосходный воин, но вот разведчика из тебя бы не вышло.

— Да, мне это и вправду не по душе. Я предпочитаю прямолинейность. — Рассмеявшись, он уселся поудобнее. Фляга соскользнула с его пояса.

Боиндил нарисовал указательным пальцем на песке руну, похожую на символ на доспехе Тунгдила. Жадар покосился на Златорукого. Когда он повернул голову, на мгновение Бешеный почувствовал сильный запах специй.

— Ты видел эту руну на доспехе Верховного короля. Фракк рассказывал нам, что тогда здорово напугал Тунгдила.

— Фракк?

— Тот жадар, которого вы повстречали в Потусторонних Землях.

— Значит, вам известна тайна доспеха?

— А тут скрыта какая-то тайна? Ты имеешь в виду то, что это волшебный доспех?

— Да. — Бешеный кивнул.

— Никакая это не тайна. Любой чародей или волшебница, да и просто тот, кто хоть немного разбирается в магии, сразу это поймет. Или ты говоришь о совершенно особой магии? — Жадар продолжил точить кинжал. — Мне нельзя об этом говорить.

— Но я должен знать! Если какой-нибудь альв применит это заклинание против Тунгдила и доспех вновь окаменеет, я должен уметь вызволить Верховного оттуда, не используя всякий раз удары молотом.

Черные, казалось, пустые глазницы собеседника нервировали. Очень трудно было общаться с гномом, по лицу которого невозможно понять, что он думает на самом деле.

— Значит, так ты снял заклятье? — Жадар расхохотался. — Тебе повезло, что ты не лишился рук.

— Я был осторожен. — Глаза Боиндила горели. Он подозревал, что может разгадать эту тайну. Поспешно оглянувшись, гном посмотрел на Барскалина и Тунгдила. Оба были заняты и не обращали на него внимания. — Прошу тебя, скажи мне! От этого может зависеть жизнь Верховного короля.

— Это правда. — Жадар спрятал точильный камень. — Запомни эти слова. — С его губ слетели какие-то едва различимые для Бешеного звуки на незнакомом языке.

Боиндил изумленно посмотрел на Незримого. Он уже подумывал о том, что это тот самый склочный гном, с которым раньше уже возникали проблемы. По крайней мере голос был похож.

— У меня не получится такое произнести.

— Значит, потренируйся. Ради Верховного короля. — Вдруг жадар издал какой-то странный клокочущий звук, умолк, а потом выругался.

Его лицо исказила гримаса боли. Все длилось лишь пару мгновений, но этого было достаточно, чтобы Бешеный испугался и схватился за оружие.

— Ты что-то еще хотел спросить? — совершенно невозмутимо осведомился жадар, словно ничего не случилось.

— Значит, это действительно альвийские… руны?

— Да. На наших доспехах руны только альвийские, они есть и на доспехе Верховного короля. Но кроме них я заметил символы, которые не могу прочитать, — ответил он. — Что вполне понятно. Как бы то ни было, даже те руны на неизвестном мне языке чем-то похожи на альвийские. И гномьи в то же время. — Жадар увидел, что Барскалин, хмурясь, смотрит в их сторону. — Извини, я занят. — Он встал.

— Эй, погоди! Это я и так знал. — Боиндил был разочарован, но понимал, что больше ничего от этого жадара узнать не удастся.

Но теперь у него хотя бы было заклинание, которое позволяло снять чары окаменения с доспеха Тунгдила.

Бешеному было интересно, есть ли другие заклинания, заставляющие доспех выполнять какие-то приказы вне зависимости от воли его обладателя. «Когда мы будем готовиться к бою с Лот Ионаном, книгочею лучше бы снять этот доспех. Нужно будет поговорить с ним», — решил Боиндил.

Он потянулся за флягой и отвинтил крышку, наблюдая за жадарами. Незримые молча точили кинжалы и переодевались в привычную одежду. Время от времени они замирали, закрывали глаза и, казалось, молились, прежде чем продолжить работу.

Губы Боиндила коснулись горлышка фляги, и в рот ему хлынула густая жидкость. Гном, не распробовав вкус, глотнул.

Только тогда он заметил, что это вовсе не его травяной чай, а какой-то омерзительный напиток. Он сплюнул все, что осталось во рту, на песчаный пол пещеры. Жидкость была красновато-черной и густой, она медленно просачивалась в песок.

— Это еще что такое? — Боиндил осмотрел флягу. «Это же не моя!»

Его фляга лежала там, куда он ее уронил.

С отвращением плюнув, гном поднял свою флягу и прополоскал рот, но от металлического привкуса на языке, напоминавшего кровь и очень крепкое вино, не так-то просто было отделаться.

— Это чья фляга? — громко крикнул Бешеный, завинтив крышку.

Жадар, с которым он разговаривал, подбежал к нему.

— Это моя! — Незримый явно был взволнован. — Должно быть, я потерял ее. — Он вырвал флягу из рук Боиндила, будто там было лучшее вино в Потаенной Стране.

— А что там внутри?

— Почему ты спрашиваешь? — испугался жадар. — Ты пил из нее?

Что-то в его голосе насторожило Бешеного, и он покачал головой.

— Нет, но крышка была неплотно привинчена, и содержимое пролилось. — Боиндил указал на пятно на песке. — Оно странно выглядит и очень необычно пахнет, — солгал Равнорукий, надеясь, что Враккас не покарает его за ложь. — Это ликер с целебными травами? — Он ухмыльнулся. — Вот, значит, откуда вы берете свои силы! Это волшебное зелье, да?

Помрачнев, жадар подался вперед.

— Это обработанная эльфийская кровь, — хрипло прошептал он. — Над ней читались зловещие альвийские заклинания, ее варили… а потом развели водкой. — Жадар скорчил страшную гримасу и расхохотался.

— Эльфийская кровь, — с отвращением повторил Бешеный. Его затошнило. — Зачем вы такое пьете?

— Это наша магия, — ответил жадар. Сейчас он выглядел совершенно нормально. — Наша магия.

Он вернулся к остальным Незримым.

— О Враккас! Чем я так прогневил тебя, что ты заставляешь меня пережить такое? — удрученно прошептал Бешеный, опуская ладонь на живот. — Кто знает, что сотворит со мной это зелье…

Но пока он не заметит никаких изменений, он не станет никому рассказывать о случившемся. Может, сумасшедший жадар просто решил разыграть его и во фляге был… ликер?

Глава 19

Потаенная Страна, бывшее королевство Вейурн, вход в Красные горы, весна 6492 солнечного цикла

С наступлением темноты жадары вышли под дождь. Им достаточно было сделать всего пару шагов из пещеры, и их уже не было видно. Казалось, Незримые слились с ночной тьмой.

— Жутковатые ребята, — сказал Родарио Маллении и Койре. — Я вот хочу узнать, о чем Боиндил говорил с тем жадаром. — Поднявшись, он направился к Бешеному.

Изменения в его характере тревожили Койру. Наблюдая, как Седьмой говорит с Боиндилом, она с интересом рассматривала актера. На лицедее была кольчуга, на поясе — меч. После падения острова Родарио не брился, и теперь его лицо обрамляла короткая борода. Даже осанка Седьмого изменилась. Сейчас он нисколько не напоминал того мужчину, которого Койра знала как постоянного неудачника на состязаниях в Мифурдании.

Малления же смотрела на погрузившуюся в раздумья волшебницу, которую считала соперницей. Ей было горько — она влюбилась в мужчину, которого на самом деле никогда не существовало. В сердце Идо вспыхнули чувства к образу. Но этот образ Родарио придумал, словно роль в театре. Она полюбила беспомощного недотепу, а тот оказался сильным и отважным мужчиной. На первый взгляд могло показаться, что этот новый Родарио лучше подходит Маллении, но на самом деле ей нравилась роль защитницы. И все же…

— Кто бы мог подумать… — Койра вздохнула.

— Что он окажется настоящим мужчиной? — Горько рассмеявшись, Идо отрезала ломоть хлеба, а потом смочила его растительным маслом. — Я столь же удивлена, как и вы.

Потянувшись за флягой, волшебница отхлебнула воды и посмотрела Маллении в глаза.

— Как он целуется? — ни с того ни с сего спросила она.

— Что? — Идо едва не подавилась хлебом.

Королева обхватила руками колени. Ее глаза горели.

— Вы ведь целовались с ним. И как это было? Прошу вас, расскажите мне!

— Вы влюблены в него?

— Возможно, — смущенно улыбнулась Койра. — Он подумает, что я сентиментальная дурочка, когда узнает об этом. Но мне все равно.

— Вам не кажется, что он слишком стар для вас? Родарио моего возраста, лет тридцати, а вам всего двадцать. — Лишь произнеся эти слова, Малления заметила, что говорит каким-то странным голосом.

Королева тоже обратила внимание на недовольство девушки.

— Да вы никак ревнуете?

— Нет! — рявкнула Идо и тут же пожалела об этом.

С тем же успехом она могла сказать «да». Увы, в делах сердечных предводительница повстанцев была весьма неопытна. Борьба за свободу родины не позволяла Маллении остановиться и подумать о своих чувствах, найти свою любовь. Да, временами она предавалась плотским утехам, но не более того.

— Мне кажется, тот поцелуй значил для вас больше, чем вы готовы признать, — заявила Койра, опуская флягу на землю. Собрав волосы в пучок, она перехватила их на затылке кожаным ремешком. — Подумать только, мы сидим здесь, началось наше величайшее приключение, мы собираемся обокрасть дракона. И тут вдруг выясняется, что мы обе влюблены в одного и того же мужчину. У богов, должно быть, удивительное чувство юмора.

Вначале Малления хотела возразить, сказать, что она вовсе не влюблена в Родарио, но потом передумала. Почему бы не признаться Койре в своих чувствах?

— Мне приходится сложнее, чем вам, — протянула она. — Понимаете, мне больше нравился прежний Родарио Седьмой. Скромный и застенчивый.

— Радуйтесь, что вам не пришлось увидеть его таким, как мне. Вы бы его просто в порошок стерли! Можем спросить его, не согласится ли он один день быть вашим милым недотепой, а другой — моим отважным героем. — Королева передала Идо флягу. — Давайте поклянемся, что мы не разрушим наш союз из-за него.

— Союз? — Малления попыталась вспомнить, когда это она заключала союз с королевой Вейурна.

— Поймите же, вскоре вы воссядете на троне Идомора, а я наследую корону Вейурна. Мне кажется, необходимо, чтобы будущие королевы поддерживали хорошие отношения и не допустили того, чтобы любовь к какому-то мужчине вызвала в их сердцах ненависть друг к другу. Это ведь может привести к войне между нашими странами. — Она улыбнулась, показывая, что шутит, но ведь в любой шутке кроется доля правды.

Приняв флягу, Идо отвинтила крышку и отхлебнула воды так, словно пила вино. Она пила за сестринскую любовь. Ее примеру последовала и Койра.

— Он целуется, как настоящий мужчина, — сказала Малления. — Это уже тогда удивило меня, но я ничего такого не подумала. Его актерские таланты сумели погасить во мне сомнения. — Она продолжила ужин. — Вы признаетесь ему?

— В том, что влюблена? — Волшебница вздохнула. — Не знаю. Мне как-то… не по себе. Если я признаюсь, а он посмеется надо мной, я буду унижена! — Она посмотрела Идо в глаза. — Он ведь вас поцеловал, не меня. Значит, это мне нужно ревновать, а не вам.

— Ну, в сущности, наверное… — Малления задумалась. — Но, я полагаю, он сделал это в шутку, а не всерьез. Родарио понятия не имеет о моих чувствах.

Улыбнувшись друг другу, они посмотрели на Седьмого. Тот почувствовал на себе их взгляды и повернулся, подняв руку в приветственном жесте, а потом продолжил разговор с Боиндилом.

— Мужчины! — Достав меч, Идо принялась точить лезвие.

Хмыкнув, Койра отрезала кусок ветчины.

— Вам повезло больше, чем мне.

— Почему это?

— Вы умеете обращаться с оружием, мне же нужна магическая сила, чтобы защитить себя. А без волшебного источника мои запасы быстро иссякнут. — Волшебница впилась зубами в жесткое мясо. — Да и к тому же мне не хватает отваги, которой у вас в избытке. До сих пор мне никогда в жизни не приходилось проявлять мужество.

— Вы шутите! Вы ведь вступили в бой с альвами!

— В тот момент мое тело было наполнено Силой. Для такого сражения мужества не надо.

— Вы ведь говорили, что в момент уничтожения источника возле Озергорда вам удалось пополнить свой запас. — Малления подняла голову. — У вас достаточно магии, чтобы плести заклинания?

— Ну конечно. Но сейчас Силы во мне меньше, чем обычно. Если бы я сумела тогда погрузиться в источник, то получила бы намного больше. — Койра помедлила. — Я надеюсь, что мы сумеем найти еще один источник в Красных горах.

Идо внимательно посмотрела на девушку.

— Если бы эта фляга могла вместить ровно столько магии, сколько вы получали, обновляя Силы в источнике, то сколько магии в вас сейчас?

Отвинтив крышку, Койра тонкой струйкой слила воду, пока не осталась лишь треть содержимого. Без лишних слов она закрыла флягу и вернула ее Идо.

— И это все?

Волшебница удрученно кивнула.

— Все. Но этого достаточно, чтобы справиться с орками. Добравшись до здешнего источника, я пополню запас.

— Вам не составит труда найти его?

— Я чувствую места Силы. — Койра покачала головой. — Есть заклинание, при помощи которого можно отыскать магические предметы. Его можно использовать и для поиска источника.

Малления занялась вторым мечом.

— Да, вы правы: хорошо, что я полагаюсь не на магию, а на верную сталь.

К ним вернулся Родарио.

— Вот они, самые очаровательные девушки в Потаенной Стране, — восхищенно произнес он. — И к тому же самые могущественные!

— Как всегда, преувеличивает, — заявила Малления, поворачиваясь к Койре. — Кроме того, очаровательной можно назвать лишь ту, что владеет чарами, то есть волшебницу. — Словно случайно, девушка подняла меч так, что его острие указывало на пах Родарио. — Я же скорее… неотразима, Родарио Седьмой. — Она зловеще улыбнулась.

Койра, захихикав, прикрыла рот ладонью.

Родарио, ничего не понимая, перевел взгляд с одной девушки на другую.

— У меня такое ощущение, будто за время моего отсутствия вы договорились о чем-то, связанном со мной. Я будто оказался в центре заговора, направленного против меня.

— Нет, ни в коей мере. Не тревожьтесь, мы не занимаемся такими мелочами, — подмигнула ему волшебница, отрезая ломтик ветчины.

Вскоре вернулся один из Незримых. Жадар доложил Тунгдилу, что все пять врат открыты. Отряд двинулся в путь.

— Это не заняло у них много времени, — сказал Балиндару Слин, на ходу заряжая арбалет.

Они вышли из пещеры и под дождем побежали в долину.

— Хотел бы я участвовать в этом, да только они меня с собой не взяли. — Боиндилу было интересно, как именно жадары справились с поставленной задачей.

— Это и к лучшему. — Тунгдил обнажил Кровопийцу. — Ты не умеешь сражаться так, как это делают они, Бешеный. Когда ты с занесенным молотом прешь на орков и проламываешь их доспехи, издавая громкий боевой клич и призывая Враккаса… этот стиль сражения сложно назвать тихим.

Они приблизились к первым деревянным воротам, за которыми их ждал жадар.

Пробравшись за заграждение, Боиндил увидел около двух десятков орков, валявшихся в грязи. У некоторых было перерезано горло, у других — взрезан доспех, а с ним и плоть, кое у кого и вовсе не было головы.

Такая картина повторялась раз за разом: за каждыми воротами их ждало по жадару, за чьей спиной в грязи лежали поверженные враги.

На Бешеного это произвело огромное впечатление.

— Да чтоб мне эльфийскими ушами подавиться! — восторженно бормотал он.

Через некоторое время отряд добрался к входу в Красные горы. Перед пещерой орки возвели еще одно заграждение. У ворот стоял Барскалин.

— Мы устранили стражу, как ты приказал, — доложил он Тунгдилу. — Никто не заметил нас, тревогу не объявили. Кроме того, мы уничтожили дозорных у входа.

— Я не ожидал от тебя ничего другого и все же более чем доволен, — похвалил Златорукий. — Сколько орков вы убили?

— Сто четырнадцать орков и двух драконников, офицеров, сидевших в караулке, — ответил ситрап. — Третьего офицера мы взяли в плен, предположив, что ты захочешь его допросить.

— Очень хорошо.

Тунгдил последовал за Барскалином в помещение, Боиндил и остальные присоединились к нему.

Пещера была очень высокой, но скудно обставленной. Орки и драконники нисколько не заботились об уюте. Если присмотреться, можно было разобрать остатки гномьих рун и барельефов. В передней части пещеры, прямо у заграждения, стояли два деревянных барака. Судя по всему, именно здесь жили орки. Рядом виднелось два сооружения поменьше. По словам Барскалина, в одном из них был склад, во втором — карцер. Оба орка, находившиеся в них, тоже были убиты.

Слушая все это, Боиндил никак не мог оправиться от изумления. «Да они не менее опасны, чем черноглазые!»

Харгорин приказал своим воинам обыскать пещеру и разойтись по примыкавшим к ней четырем туннелям. Все коридоры были довольно узкими, дракон не мог бы по ним выбраться, и это успокаивало. Светложар не сможет напасть на отряд, пока все будут находиться здесь.

Направляясь к одному из бараков, в котором жадары оставили драконника, Бешеный осмотрел трупы.

— Не понимаю, как Незримые сумели уложить всех этих свинорылых так, что никто и не пикнул, — сказал он Слину, не сумев сдержать удивление.

— Они многому научились у альвов, и это пугает, — согласился с ним Четвертый. — Я все время думаю, что они знают мою родину как свои пять пальцев. Им не составило бы труда совершить что-то подобное в Коричневых горах с моими соплеменниками. — Он посмотрел на Балиндара. — Или с Пятыми, раз уж на то пошло. Или со Свободными. Только представьте, что случилось бы, если бы альвы отобрали в жадары тех Третьих, которые мечтали отомстить нам! Тогда наших племен просто бы не существовало больше.

— Не думаю, что это не составило бы для них труда. Не так-то это просто, — возразил Балиндар, глядя на труп орка. Свинорылому перерезали горло, края раны разошлись.

— Как бы то ни было, потери были бы кошмарны. — Повернувшись, Боиндил вошел в барак.

Тунгдил с Барскалином стояли перед драконником. Мужчину поставили на колени и привязали к опорной балке. На офицере был тяжелый ламеллярный доспех. Взъерошенные светлые волосы торчали во все стороны. Мужчина был плотным, почти толстым, и довольно сильным. Курчавую бороду заливала кровь из рваной раны в щеке.

— Это же Вильгар! — воскликнула Койра. — Один из драконников, приезжавших недавно в Мифурданию. Это он приказал казнить Непревзойденного Родарио.

— Ты посмотри, наша маленькая чароплетка! — выдохнул мужчина, морщась от боли. — Эта попытка восстания дорого вам всем обойдется. Дракон разрушит ваше королевство, останутся только пепел да руины.

— У нас другие планы касательно дракона. У него не будет времени заниматься такими мелочами. — Тунгдил подошел к пленнику. — Где находятся магический источник и логово Светложара?

Вильгар расхохотался.

— Прежде чем вести себя подобным образом, подумай вот о чем. Я мастерски владею искусством пыток и умею причинять боль. — Златорукий приказал принести табурет, ослабил путы и опустил на деревянную поверхность правую руку пленного. — Мы начнем с твоих пальцев, фаланга за фалангой. Я раздроблю твои кости, превращая их в кисель. — Он перетянул веревкой предплечье Вильгара, чтобы предотвратить возможную кровопотерю. — Потом я отрежу тебе руку, разрежу ее на мелкие ломтики и запихну их тебе в рот, чтобы ты не ослабел. Затем мы займемся второй рукой.

— Я официальный представитель Светложара, — уже не так самоуверенно, как прежде, произнес Вильгар. — Я один из его приближенных, вельможа…

— Мне безразлично.

Кровопийца дернулся, размозжив кончик мизинца. Ноготь упал на деревянные доски табурета, пролилась кровь.

Драконник завопил.

— Вы все умрете! — простонал он. — Лучше сразу сдавайтесь.

— Тебе известны интересующие меня вопросы. Я получу на них ответы?

— Нет тут никакого магического источника, — выдохнул Вильгар. — Нет никакого источника, поверь мне! — взвизгнул он, увидев, что Тунгдил вновь замахнулся мечом. — Мы знали, что ходят такие слухи, но источник магической силы так и не нашли.

— Как бы вы нашли его? Вы ведь не чародеи, — возразила Койра.

— Нам сказал дракон. — Вильгар покосился на Кровопийцу. — Клянусь Самузином, в Красных горах нет магии. Если не считать волшебницу, конечно.

Койра молча посмотрела на Маллению, взглядом моля ее ничего не говорить отряду.

— Ничего, — с деланным равнодушием заметила она. — С моими силами я могла бы победить десять драконов. И все же я сплету заклинание, чтобы убедиться в том, что ты говоришь правду. Если ты солжешь, отвечая на мой вопрос, твоя голова разлетится на мелкие ошметки. — Она сделала странное движение пальцами, закрыла глаза и дотронулась до лба пленного. — Здесь есть магический источник?

— Нет! — крикнул Вильгар. — Нет, во имя…

— А что насчет логова? — напомнил Тунгдил, замахиваясь вновь.

— Оно расположено далеко отсюда, в семидесяти милях к западу, — не раздумывая, выпалил драконник. — Светложар держит там все, что мы отбираем у его подданных.

— Сколько свинорылых у него в подчинении? — не сдержался Боиндил.

— Тысячи. — Пленный пожал плечами.

— Вот, значит, как… Тысячи… — Тунгдил раздробил мужчине мизинец. — Подумай-ка над этим вопросом еще раз. Или, может быть, волшебнице стоит вновь сплести заклинание правды?

— Семь тысяч! — завопил Вильгар. — Они живут в здешних пещерах. Мы созываем их, когда они нужны. Кроме того, еще тысяча орков по всему Вейурну. — Он с ненавистью смотрел на гнома. — Вскоре наши орки доберутся сюда и уничтожат вас. Ваше нападение не останется незамеченным.

— Не думаю, — хмыкнул Барскалин. — Кроме него, мы никого не оставили в живых, Тунгдил. Никто не скрылся от нас.

— Одного из стражников вы все-таки упустили. — Вильгар зловеще улыбнулся. — Второй дозорный, который нес вахту на скале над входом в пещеру. Он уже, несомненно, позвал на помощь.

— Нам лучше убраться отсюда, — обеспокоенно заметила Койра.

— Ничего не забрав из логова? Тогда зачем Светложару преследовать нас? — Малления повернулась к Тунгдилу. — Мы должны что-то украсть, чтобы дракон последовал за нами.

— Может, его возьмем? — предложил Родарио, указывая на Вильгара. — Если он действительно приближенный Светложара и высокий вельможа, дракон захочет вернуть его.

— Еще один из неудачников! — расхохотался пленный, увидев Седьмого. — Они, кажется, повсюду! Ну ничего, он вполне к месту во всей этой комедии.

— У дракона такой мрази полно. Это не заставит его преследовать нас.

В пещере раздался громкий рев, снаружи послышались топот и крики.

— Это Светложар! — Идо оглянулась. — Он обнаружил нас!

— Он не сможет добраться сюда по коридорам. Здесь мы в безопасности. — Боиндил глянул на дверь, в которую вбежал воин Черного Эскадрона. — А вот дракону несдобровать!

— Светложар уже здесь, господин, — доложил воин Тунгдилу. — Мы слышали его крики во втором коридоре. Харгорин приказал мне узнать у тебя, какие будут распоряжения.

Вильгар расхохотался.

— Я полагаю, вам следует убираться отсюда подобру-поздорову. Может быть, снаружи отыщется нора, в которую вы сможете забраться.

Златорукий смерил драконника тяжелым взглядом, и тот притих.

— Мы нападем на Светложара, — заявил Тунгдил, — а потом я вернусь сюда и собственноручно снесу тебе голову. — С этими словами он выскочил из комнаты.

— Ура! Мы деремся с драконом! — Бешеный радостно махнул вороньим клювом. — С такими тварями мне еще сражаться не приходилось! — Он последовал за другом.

Вздохнув, Слин посмотрел на свой арбалет.

— Опять у меня неподходящее оружие. Разве болт пробьет драконью чешую?

— Ну, вы можете стрелять ему в глаз, — утешил стрелка Родарио. — Будь я драконом, меня бы это разозлило. — Он посмотрел на женщин. — Бой будет непростым, но с нами сильная волшебница. Я буду защищать вас по дороге, однако со Светложаром вам придется справиться самой.

Койра слабо улыбнулась. Малления опустила руку ей на плечо. Вместе они побежали за гномами. Словно черная река, отряд Харгорина выплеснулся в коридоры.

Вновь раздался устрашающий крик Светложара, туннель заволокло горячим зловонным паром. И это было лишь начало…

Боиндил не отставал от Златорукого. Пробежав по коридору, они очутились в очередной широкой пещере.

И тут сверху в них ударило пламя.

Жадары и Жаждущие подняли щиты, отгораживаясь от огня.

Бешеный чувствовал жар, но доспех и щит защитили его от тяжелых ожогов. «Слабовато для дракона. Мы должны были сгореть дотла! Нет в этом мире ничего жарче драконьего дыхания!»

— Он над нами! — крикнул Боиндил. — Уцепился за потолок, трус!

Но как он ни оглядывался, на потолке дракона не было. Опустив щит, Бешеный увидел, что металлическая обивка даже не покрылась копотью. В горне в королевстве Пятых бушевало драконье дыхание, и Боиндил знал, насколько оно мощное. А вот пламя из пасти Светложара, казалось, было не таким уж и опасным.

Зато гномы услышали рычание, доносившееся из задней части пещеры.

Только теперь они увидели темно-зеленую голову на длинной чешуйчатой шее. Вытянутая морда возвышалась над огромным валуном, из ноздрей валил дым.

Боиндил покрепче перехватил рукоять молота.

— Как он очутился там так быстро?

Из-за камня вышло около восьмидесяти мужчин, все в ламеллярных доспехах и изумрудного цвета накидках, на головах у них были характерные шлемы, стилизованные под крылатое чудище, в руках — копья и щиты. Воины сформировали строй.

— Могущественный дракон Светложар приказывает вам: убирайтесь! — крикнул один из мужчин. — Иначе он убьет и вас, и всю вашу родню!

— Именно по этой причине мы и пришли. — Койра сделала шаг вперед. — Мы хотим положить этому конец. Слишком долго мы терпели и Светложара, и вас. — Она надеялась на защиту Тунгдила и гномов. — Вейурн требует вернуть себе свободу!

«Если в моей груди сердце воина, то почему же оно бьется так быстро?»

Один из драконников направил на нее копье.

— Светложар смеется над вами и вашими жалкими потугами оспорить его власть. Убирайтесь, и он позабудет о том, что здесь произошло.

Бешеному поведение воина показалось очень странным, не говоря уже о решении дракона. Такому чудовищу было бы легко справиться с любым противником. «Говорят, что тело Светложара пятидесяти метров в длину и десяти в ширину». Взглянув на Златорукого, он понял, что книгочей думает о том же. Возможно, Тунгдил уже догадался, что здесь происходит? «Неужели я что-то упустил в допросе Вильгара?» — Боиндил окинул взглядом валун, из-за которого торчала голова дракона.

— Этого камешка ни за что не хватило бы на то, чтобы укрыть Светложара, — пробормотал он, поворачиваясь к Слину. — Выстрели-ка ему в глаз.

— А Тунгдил знает об этом приказе? — изумленно уставился на него арбалетчик.

— Нет. И не должен знать.

— Прелестно, прелестно…

— Давай, стреляй уже! — Бешеный подтолкнул Слина под бок.

— Ты хочешь его спровоцировать? — Тот все еще колебался.

— Да стреляй же! — рявкнул Боиндил. — Ничего страшного. — Он встал так, чтобы Четвертый мог незаметно прицелиться.

Послышался щелчок, болт пролетел по воздуху и вонзился в правый глаз чудовища.

И ничего не изменилось.

— Ты промахнулся? — опешил Бешеный.

— Нет, ни в коем случае! — обиделся Слин. — Я в такую цель не промахнусь даже после стакана водки и бочки темного пива!

В доказательство он перезарядил арбалет, прицелился и выстрелил во второй раз.

Второй болт вошел в глаз рядом с первым.

— Прелестно! Он, кажется, не чувствует боли.

Никто так и не заметил, что они делают.

И вдруг Бешеный понял, что происходит.

— Не может быть, чтобы мы шпиговали его арбалетными болтами, а он ничего не замечал!

— Это правда. Он что, бессмертный? — Слин поежился. — Во имя Враккаса!

— Нет, в том-то и дело. — Боиндил громко рассмеялся. — Именно поэтому он и не показывается.

— Что? Почему?

На этот вопрос Слин так и не получил ответ.

Подойдя к Тунгдилу, Бешеный что-то прошептал ему на ухо.

Улыбнувшись, книгочей хлопнул товарища по плечу.

— Если так пойдет и дальше, то Потаенной Стране не понадобится моя помощь. Отлично подмечено, Боиндил! Я знал, что что-то тут не так, а твои слова все объясняют. — Подняв Кровопийцу, он осмотрел ряды гномов. Воины ждали его приказа. — Койра, вы вместе с Малленией и Родарио отойдете назад. Если дракон нападет, действуйте незамедлительно, — распорядился он. — Мы же займемся остальными. — С этими словами Златорукий бросился вперед.

Жадары и воины Черного Эскадрона с громким боевым кличем последовали за Верховным королем.

Хотя и казалось, что в пещере воцарился хаос, все держали строй. Солдаты Харгорина шли первыми, пробивая бреши в рядах противника, а туда уже проникали жадары. Они передвигались необычайно быстро и почти незаметно для глаза, нападая на врагов со спины.

Боиндил, предвкушая радость битвы, устремился к драконникам.

— Эй, вы! А ну-ка уберите ваши щиты! — с восторгом выкрикнул он, обрушивая на щит одного из противников свой молот.

Уклонившись от удара копьем, гном отступил влево и всадил металлический шип врагу под ребра. Драконник со стоном упал.

Бешеный тут же занял его место, отпихнув в сторону жадара.

— Не лезь! Я тут стою! — рявкнул он, выдирая шип из трупа и тут же атакуя очередного противника.

Тот не успел прикрыться щитом, и шип, пробив ламелляр, пронзил и плоть. Еще один прислужник Светложара повалился на землю.

— Одним меньше! — возликовал Боиндил, с такой силой стукнув третьего драконника по щиту, что мужчина не удержал равновесие и упал. Гном запрыгнул ему на грудь и ударил несчастного бойком в лицо. — Теперь для тебя навсегда наступит тьма, жалкий прихлебатель драконов!

Светложар бушевал за валуном, но почему-то не выбирался оттуда.

Пробившись через ряды солдат, Бешеный и Тунгдил двинулись к валуну. Жадары неуклонно следовали за ними.

Испустив громкий боевой клич «За Враккаса!», Боиндил набросился на Светложара… и замер. От изумления гном даже опустил молот.

За валуном стояло около двух десятков человек, мужчин и женщин, которые сжимали в руках длинные палки. На эти палки была насажена драконья голова. Они поднимали и опускали палки, чтобы создавалось впечатление, будто голова шевелится, другие распахивали чудовищу пасть, еще пятеро занимались тем, что при помощи какой-то странного вида конструкции из больших барабанов, литавр и полосок железа подражали голосу Светложара. Рупор усиливал этот звук.

— Кукловоды! Вы только посмотрите! Я так и знал! — Боиндил ухмыльнулся. — Но гномов вам не провести, жалкие трусы! — С оглушительным хохотом он бросился в гущу толпы, размахивая молотом.

Жадары и Тунгдил последовали за Равноруким.

Палки, которыми несчастные пытались защищаться, мгновенно ломались под могучими ударами.

Боевое безумие охватило Боиндила, глаза затянуло алой пеленой.

С громкими криками он атаковал врагов, чувствуя орошавшую его кровь, слыша предсмертные стоны… и только когда Златорукий вот уже в который раз окликнул его, Бешеный пришел в себя. С огромным трудом разогнав пелену безумия и усмирив жгучее желание убивать, Боиндил оглянулся.

Все люди были мертвы.

Они почти не сопротивлялись, и это огорчило Бешеного. Тяжело дыша, гном пнул засохшую голову дракона, из которой сделали чучело.

— Ха! Ящерица дохлая! — Боиндил чувствовал, как по спине стекает пот. Равнорукий вытер молот и убрал его на место. Настроение у гнома было хуже некуда. — Вот гад! Теперь я не смогу внести дракона в свой список побед.

К валуну устремился Харгорин со своими солдатами. Он думал, что гномам понадобится помощь в бою с драконом, и опешил, увидев представшую перед ним картину.

— Вильгару придется нам многое объяснить. — Он задумчиво обвел взглядом чучело и мертвые тела.

Койра, Малления и Родарио, присоединившись к друзьям, озадаченно уставились на последствия кровавой резни и голову дракона.

— Мне для этого Вильгар не нужен. — Боиндил повернулся к Златорукому. — В какой-то момент Светложар издох, и драконники скрыли от всех его смерть, чтобы жители Вейурна и далее повиновались им. Как и орки, полагаю.

Тунгдил кивнул.

— Тион бы побрал этих ублюдков! — Койра сжала кулаки. — Сколько же времени им удавалось нас дурачить?

На самом деле ей даже не хотелось этого знать. Не хотелось изводить себя. Если бы не страх перед Светложаром, жители Вейурна уже давно избавились бы от захватчиков, ее мать освободилась бы от пут и сегодня была бы жива…

В девушке вспыхнула невероятной силы ненависть, и ей захотелось выместить это чувство на последнем из драконников.

Резко развернувшись на каблуках, она помчалась в барак, где сидел Вильгар.

— За ней! — крикнул Тунгдил, устремляясь за волшебницей.

Харгорин и Барскалин тем временем занялись выжившими. Следовало обеспечить безопасность отряда.

Боиндил и Златорукий добежали до барака в тот момент, когда Койра отрезала вырывающемуся Вильгару уши и швырнула их ему под ноги. Она замахнулась, собираясь пронзить сердце врага, но Тунгдил успел перехватить руку девушки.

— Нет, королева. — Он мягко отстранил волшебницу. — Вначале он должен ответить на несколько вопросов, после чего я дам вам в полной мере насладиться местью. — Златорукий явно пытался успокоить ее.

Родарио и Малления держали Койру под руки. Она все еще рвалась к Вильгару.

Тунгдил встал перед драконником. Кровь ручьями хлестала по щекам пленного.

— Мы победили твоих приятелей, Вильгар. Вы давно вели эту игру с жителями Вейурна?

— Все пропало. Все пропало… — Всхлипнув, драконник повис на путах.

Боиндил плеснул ему в лицо воды.

— Говори, долговязый, иначе я отыщу соль и посыплю ею твои раны.

— Около сорока солнечных циклов, — простонал пленный.

— Сорока? — вскрикнула Койра. — Вы сорок солнечных циклов заставляли людей жить в страхе перед чудовищем, а сами все это время чувствовали себя богами? — Она опять рванулась вперед, и, если бы не Седьмой и Идо, королева зарезала бы Вильгара, как поросенка. — Я проклинаю тебя! Тебя и всех твоих сообщников!

— Однажды утром мы обнаружили, что Светложар мертв. Тогда мы поняли, что нашей власти придет конец, если об этом узнают. Мы спрятали его тело и сделали из него чучело, чтобы обмануть орков. Так зеленокожие повиновались нам.

— Как я и говорил. — Бешеный самодовольно скрестил руки на груди.

— А ты молодец, — одобрительно кивнул Слин.

— В кои-то веки, — добавил Балиндар.

— Сколько у вас орков? — Тунгдил пнул Вильгара по ноге.

— Вы убили их. Еще тысяча в Вейурне. Больше нет, — выдохнул пленный. — Гномы перекрыли проход на западе, и потому орки не могли попасть в Потаенную Страну.

— Балиндис порадуют эти новости. — Боиндил так и раздувался от гордости. — Ее племя отлично справилось. Враккас одарил королеву Пятых стальной волей. Так… И где же ваши сокровища?

Вильгар хрипел, слюна стекала по его подбородку.

— Мы давно уже все потратили, ничего не осталось. Поэтому-то мы и увеличили подать — чтобы восстановить утраченное богатство.

— Вы хуже орков! Подлые твари! — Койра плюнула ему в лицо. — Вы мучили собственный народ только ради наживы!

Опустив голову, пленный тихо заплакал.

Тунгдил повернулся к волшебнице.

— Королева, вы вернули свободу своей стране раньше, чем мы предполагали. Я отправлю гонцов из воинов Черного Эскадрона, чтобы они передали эту радостную весть вашим подданным. В качестве доказательства мы выдадим им куски драконьей головы. Вы же поедете с нами на юг, чтобы вступить в сражение с Лот Ионаном.

— Я… — Койра хотела возразить.

— Сейчас нам просто необходима ваша помощь. Светложара больше нет, и некому ослабить мага. Нам нужна ваша сила. — Каряя радужка его глаза, казалось, потемнела. — Если нам не удастся победить Лот Ионана, чудовища из Черного Ущелья нападут на Потаенную Страну. Ни эоил, ни аватары Тиона не могли бы сравниться с теми бедами, что обрушатся на нас.

Королева покосилась на Маллению.

— Да. Конечно, я с вами, Верховный король, — слабым голосом ответила она. — Без вас мне никогда бы и в голову не пришло отправиться в Красные горы и освободить подданных. Я в неоплатном долгу перед вами. Моя страна в неоплатном долгу перед вами.

Кивнув, гном тепло улыбнулся. «Вот такая улыбка была у прежнего Тунгдила», — подумал Бешеный.

— Я благодарю вас. Мы отдохнем немного, а потом — в Синие горы. Племени Первых мы оставим послания, и рано или поздно дети Боренгара обнаружат их. У нас нет времени на то, чтобы снаряжать гонцов на запад к Первым.

Златорукий вышел из барака. Ему следовало обсудить с Харгорином и Барскалином дальнейшие действия.

Малления и Родарио наконец-то отпустили волшебницу.

— Уйдите, прошу вас, — хрипло произнесла Койра, занося руку с ножом. — Я хочу остаться с этим ублюдком наедине. — Слезы ярости катились по ее щекам.

Они покинули барак, и, как только Боиндил закрыл дверь, послышался первый вопль Вильгара.

— Я не ожидал от нее такого, — отметил Родарио. — Она всегда казалась милой… Нежной… Приветливой…

— Вспомните, что случилось с ней из-за драконников. — Малления прекрасно понимала чувства королевы.

Ей хотелось бы сделать что-то подобное со всеми альвами в ее стране. О, она заставила бы их испытать такой же страх!

Вильгар завопил вновь, и крик этот был исполнен ужаса.

— Вы поступили бы с вассалами черноглазых так же? — Актер с интересом посмотрел на Идо.

— Мы устроили бы суд. Отыскали бы всех вассалов, задержали бы их, а потом судили за совершенные преступления. — Малления посмотрела на Харгорина. — Смертоносный — пример того, как можно ошибиться.

— Да, я принял бы этого гнома в гильдию лицедеев. — Седьмой кивнул. — Он долго обманывал альвов, дожидаясь дня, когда можно будет восстать против них. Открытая вражда ни к чему бы не привела.

Они направились в соседний барак, где раньше жили орки. Тут было на удивление чисто, даже ничем не воняло.

— А как вы поступите с Третьими, которые правили на ваших землях от имени альвов? — Родарио уселся на лавку у окна. Отсюда было видно, что происходит в пещере.

— Будет трудно объяснить людям в Ургоне, Идоморе и Гаурагаре, что Третьи лишь притворялись врагами. Я посоветуюсь с Верховным королем. Если Третьи вернутся в свои горы, никто не станет воевать с ними. — Малления раздумывала над тем, не рассказать ли Седьмому о магической силе Койры.

Девушка заглянула в его карие глаза, и ее сердце забилось чаще. Даже сейчас, когда Родарио уже не казался беспомощным неумехой, Идо чувствовала влечение к нему. «Когда же это закончится?»

— Теперь придется ехать через Ран-Рибастур и Сангреин, — сказала Малления, просто чтобы не молчать. — Вы что-то знаете об этих землях? — В сущности, ей даже интересно было выслушать мнение актера.

Он тоже не сводил с нее глаз. Увидев это, девушка смущенно отвернулась.

— Что ж, весь Ран-Рибастур зарос лесами, а в Сангреине полно песка, — ответил Седьмой, удивленный ее поведением.

— Я не это имела в виду. — Малления покраснела. Ее бросило в жар, и она сердилась на себя. Ничего, она докажет Родарио, что ему не сбить ее с толку! — Эти земли принадлежат Лот Ионану.

— А, так вы хотите знать, что нас там ждет? — откинувшись на спинку лавки, Седьмой залюбовался красавицей. Она была столь прелестна, когда заливалась краской… Да, в любви Идо явно была неопытна. — По слухам, Лот Ионан раздал эти земли своим ученикам. Те ставят там магические опыты. Еще ученики чародея управляют каждый своей землей, притесняя тамошнее население. Лот Ионан ревностно охраняет источник магической силы и позволяет ученикам входить туда только по одному, и то лишь под его надзором. Говорят, он страдает манией преследования. И не только. Если верить слухам, маг подвержен шести или семи различным видам безумия. Он словно коллекционирует их.

— А нет никаких слухов о том, сколько у мага учеников? Я спрашиваю вас об этом из-за королевы Койры. Ей придется бороться с ними. — Малления погладила рукоять своего меча. — Сталью не всегда можно сразить чародея.

— Да, я согласен с вами. — Родарио наморщил лоб. — Тут мнения расходятся. Некоторые болтают, что у Лот Ионана два ученика, которые ненавидят друг друга. Есть и те, кто утверждает, будто таких учеников десять и все они очень сильные маги. — Лицо Седьмого приняло заговорщицкое выражение. — Но даже если учеников десять, то они все равно якобы не ладят между собой. Каждый хочет добиться благосклонности учителя и когда-нибудь унаследовать его королевство. Тот, кому достанется волшебный источник, будет обладать неоспоримой властью. По слухам, ученики создали магических существ и натравливают этих тварей на своих соперников. Полагаю, в Ран-Рибастуре нам придется столкнуться с удивительнейшими созданиями, результатами магических опытов. Но, как бы то ни было, у нас ведь есть волшебница.

Малления тихонько ругнулась. Она думала о том, как мало силы осталось у Койры. И эту силу нужно сохранить для боя с Лот Ионаном.

Идо уже много раз обдумывала создавшуюся проблему, но никак не могла найти решение. Им просто не хватит времени на то, чтобы съездить в королевство альвов и воспользоваться тамошним источником. Тунгдил Златорукий должен узнать правду, иначе отряду суждено погибнуть.

Родарио, подперев подбородок кулаками, с интересом всматривался в лицо Маллении, пытаясь понять, о чем она думает.

— Кстати, я слышал об одном ужаснейшем чудовище. Хотите знать, как его называют?

Идо с отсутствующим видом кивнула. Она не очень-то прислушивалась к словам актера.

— Ксолотот, — устрашающе произнес Седьмой. — Он сидит на деревьях, подстерегая людей. Больше всего он любит охотиться на прекрасных белокурых девушек.

— И что он с ними делает? Пожирает?

— Нет-нет, ни в коем случае! Вот что он делает… — Родарио резко подался вперед и коснулся губами уст красавицы.

Вернее, он лишь попытался коснуться.

Но когда Седьмой хотел отстраниться, он почувствовал ее руку у себя на затылке. Малления, улыбнувшись, закрыла глаза и впилась в его губы страстным поцелуем. В конце концов, лучшая защита — это нападение.

Глава 20

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, крепость Преграда Злу, весна 6492 солнечного цикла

Зима отступила, забрав с собой снег и лед. А красный магический щит остался.

Года смотрела на него утром, смотрела днем, смотрела вечером и ночью, словно надеясь на то, что рано или поздно он обрушится под ее взглядом и тогда ее солдаты смогут напасть на врага, забросать снарядами сооружения противника.

Но пока воины крепости ничего не могли поделать. Отливающий багровым барьер, напоминавший тонкую прозрачную ткань, не поддавался ни мольбам, ни заклинаниям защитников Преграды.

Утром пришла Кира и принесла Годе чаю. Они стояли рядом и смотрели на склоны ущелья, превратившиеся в огромный лагерь вражеского войска.

— Ты знаешь, что все это означает? — Подземная жительница внимательно вглядывалась в землю под барьером.

Года понимала, что она имеет в виду. Чудовища разметили скалистую почву, и из крепости эти символы на грунте казались письменами. Волшебница предполагала, что это какие-то магические приготовления. Вряд ли такие знаки должны упорядочивать передвижения войска во время атаки.

Сейчас вокруг ущелья разместилось несколько сотен чудовищ, но ничто не указывало на предстоящее нападение. Вражеские солдаты просто сидели у осадных сооружений. Они ждали.

— Нет, — медленно ответила гномка. — Возможно, это руны, но я не могу их прочитать.

— Это меня очень беспокоит. — Кира облокотилась на парапет. — Я уже у всех спрашивала, но никто не может объяснить значение символов.

— Чудовища пришли из незнакомых земель. Наш язык и наша письменность, должно быть, покажутся им столь же непонятными.

— Существо, которое выдает себя за Тунгдила, могло бы перевести нам знаки, — осторожно заметила Кира.

— Но его здесь нет. Мы должны справиться без него. Кроме того, перевертыш солгал бы нам. — Года взяла лист бумаги, на котором она зарисовала странные символы, и проверила, все ли совпадает. — Они опять внесли кое-какие изменения, — отметила волшебница.

Опустив бумагу на парапет, гномка извлекла из сумки перо и чернила, а затем аккуратно перерисовала новые символы, пытаясь разгадать их значение. Но все было тщетно.

— Как продвигаются опыты с зеркалами? — поинтересовалась подземная. — Когда ярко светит солнце, мне видны их отблески.

— Все это оказалось бесполезным. Я просто хотела кое-что проверить…

На стене показался какой-то гном в черном доспехе. Его сопровождал убариу.

Вид у гнома был совершенно невозмутимый.

Года и Кира удивленно переглянулись.

— Госпожа, он говорит, что его прислал Тунгдил Златорукий. — Убариу, почтительно поклонившись волшебнице, жестом подозвал гнома. — Рассказывай.

— Меня зовут Яркалин Чернорукий, я всадник Черного Эскадрона. Мои собратья сейчас следуют за Верховным королем на юг, собираясь напасть на Лот Ионана.

Кира смерила его недоверчивым взглядом.

— Теперь все, кто подчиняется Златорукому, носят черное? Он словно притягивает зло.

— Расскажи мне, как твой отряд присоединился к нему, — потребовала Года, забрав у гонца послания.

Яркалин передал ей два кожаных свитка, а убариу — письма, запечатанные воском. Эмблема на одном из свитков была незнакома Годе.

— От кого это послание?

— От Эфатона, короля альвов. — Яркалин поклонился.

Кира и Года изумленно уставились на него, словно гном на их глазах превратился в кролика с волчьими клыками.

Яркалин вкратце описал все, что произошло.

— После этого отряд во главе с Верховным королем Тунгдилом Златоруким отправился на юг. Меня и еще двадцать всадников отправили гонцами к союзникам, в том числе и к вам, — закончил он. — По дороге в крепость я получил от Эфатона письмо для вас. Я буду ждать вашего ответа Верховному королю. — Он тактично отступил на несколько шагов, чтобы Года могла спокойно прочесть письма.

— Эфатон внезапно стал нашим союзником, — удивленно произнесла гномка. — Судя по всему, Враккас все-таки благоволит к Тунгдилу.

— Или же к нему благоволит какой-то другой бог, который хочет обмануть нас, — мрачно возразила Кира.

В первую очередь Года прочла письмо от Боиндила. Супруг рассказывал о том, что только что поведал ей Яркалин. Эфатон же писал, что альвы начали поход против Лот Ионана.

— Эфатон предполагает, что война с магом продлится до конца лета. До этого времени мы должны удерживать крепость, — сказала гномка Кире, посмотрев на волшебный купол. — Я же думаю, что наши враги не станут ждать так долго. Это затишье перед бурей.

Она обратила внимание на то, насколько отличаются письма альва и Бешеного. В послании Эфатона буквы складывались из изящных тонких линий, а ее муж с нажимом выводил слова, сильно налегая на перо, да еще и поставил пару клякс на бумаге.

— Нам следует проникнуть в стан врага? — предположила Кира.

Года вздохнула. Она уже не раз думала об этом.

Достаточно было разрушить осадные сооружения. Чудовищам понадобилось много времени, чтобы отстроить их, враг не скоро сможет восстановить все.

— Для этого мне нужно проделать дыру в барьере. Потребуются большие затраты магической силы, и я не знаю, смогу ли удерживать брешь в куполе достаточно долго. — Волшебница открыла третье письмо.

Свободные сообщали, что тоже пошлют контингент в помощь Тунгдилу. Ни альвы, ни Третьи больше не угрожали их поселениям, и все благодаря переговорам и приказу Верховного короля.

— Они счастливы, ведь вернулся великий герой, который объединит гномьи племена и поведет их за собой, — сказала Года.

Кира недовольно поморщилась.

— Они уже сейчас думают, что Тунгдил Златорукий станет величайшим правителем всех гномов, который восстановит мир между племенами и после победы над Лот Ионаном добьется мира во всей Потаенной Стране.

— Почему же я чувствую себя настолько беспомощной? — воскликнула подземная, в отчаянии поднимая взор к небесам. — Разве я не должна быть счастлива, получив столь добрые вести?

Года приобняла ее за плечи.

— Я чувствую то же. Мы единственные, кто верит, что из Черного Ущелья к нам пришел не герой прежних времен, а порождение тьмы.

— Он объединяет под своими знаменами зло, а никто этого не замечает. — Кира скрипнула зубами. — Клянусь, Тунгдил заключил договор с Эфатоном, но не тот, о котором знают все остальные! — Ее глаза блеснули. — Ну конечно! Все наоборот!

— Что? Объясни, пожалуйста. — Года не поняла, о чем говорит подруга.

Девушка указала на барьер.

— Тунгдил собирает войско из порождений зла: Эфатон, Лот Ионан, эти чудовища из Черного Ущелья во главе с магом. Златорукий не собирается воевать с тем магом, он присоединится к нему. И это войско уже никто не остановит. — Она провела рукой по лицу. — Во имя Убара! Да сохранят нас боги от того, чтобы мои опасения обернулись правдой!

Года открыла следующее письмо и изумленно уставилась на бумагу.

— Оно от Рогнора Удара Смерти, короля Третьих… Он пишет, что выводит свои войска из Коричневых гор и из подземных туннелей Свободных, чтобы помочь Тунгдилу в войне с Лот Ионаном. — Она отхлебнула чаю. — Как такое возможно, Кира? Как?

— Демоны и злые духи благоволят к Тунгдилу. — Подземная в ярости ударила кулаком по парапету. — Наверное, он наслал на Рогнора чары, чтобы помутить его рассудок и сломить волю.

— Не бывает таких чар.

— Просто ты ничего не знаешь о подобных заклинаниях, Года. — Кира чуть не плакала от злости. — Никто не видит того, что видим мы, — в отчаянии прошептала она. — Гномы устремились за Тунгдилом, а он ведет их к погибели. — Девушка закрыла лицо руками. — Вот что ждет их всех. Погибель.

Волшебница еще раз прочла послание, чтобы удостовериться в том, что все правильно поняла.

— Созывай офицеров, — приказала она убариу. — Пускай соберутся в комнате для совещаний. Нам предстоит вылазка в стан врага.

Выпрямившись, Кира украдкой смахнула со щек слезы.

— Я пойду с вами, — заявила она. — Хочу собственными глазами увидеть, что там творится.

Года обеспокоенно посмотрела на нее.

Со скрипом и грохотом открывались южные ворота, перед которыми выстроились пятьсот солдат.

Авангард состоял из сотни гномов, за ними следовали двести убариу, сто подземных жителей, а замыкали колонну сто людей — лучников и арбалетчиков, которые должны были прикрывать нападавших.

Года смотрела на дочь Занду и сына Бандаала, которые стояли рядом с Кирой в первых рядах отряда. Занда и Бандаал обладали способностями к магии и уже успели кое-чему научиться у матери. Заметив ее взгляд, они помахали Годе рукой.

Волшебница отправила их в бой, чтобы они могли в случае опасности защитить своих спутников заклинаниями.

Года волновалась. Ей не хотелось посылать детей, плоть от плоти своей, кровь от крови, в этот опасный бой, но выбора не было. Ей самой придется стоять у барьера, удерживая проход. Ни Занда, ни Бандаал не справились бы с этой задачей.

Кроме Занды и Бандаала на ту сторону барьера отправлялся еще один сын Годы, Боендалин Могучий. Первенец Боиндила, он во всем пошел в отца. Боендалин гордо стоял во главе отряда, сжимая в руках обоюдоострую секиру и щит. Он приветствовал мать кивком, и Года заметила, как горят его глаза в предвкушении битвы. Боендалин лучше умел справляться с боевым безумием, чем Боиндил, поэтому ему можно было доверить командование. Кроме того, он отлично умел обращаться с оружием и слыл лучшим воином в крепости.

Между створками ворот образовался проем, в котором виднелось красноватое свечение.

— Да пребудет с вами Враккас! — крикнула Года. — Вы все знаете свои задания. Отправляйтесь на ту сторону, разрушьте все, что сможете, и возвращайтесь, как только враг начнет сопротивляться. Герои, готовые пожертвовать собой, понадобятся нам в другой день.

Кира подняла руку. Она облачилась в кожаный доспех и выбрала особое оружие подземных жителей, топор-меч. Этим оружием ее сородичи начали пользоваться всего восемьдесят солнечных циклов назад, но оно оказалось весьма действенным. С одной стороны рукояти находился клинок, как у меча, с другой же — узкий топорик, пробивавший щиты и шлемы.

Занда и Бандаал по гномьей традиции были одеты в кольчуги и шлемы, их топоры висели на поясе, в руках — щиты. В первую очередь задача брата и сестры состояла в том, чтобы отражать возможные магические атаки. Для этого Года дала им по осколку волшебного бриллианта. Вначале нужно было использовать накопленную Силу и только потом тратить внутренние резервы.

Подняв руки, волшебница сосредоточилась. Она не стала повторять прежнюю ошибку, пытаясь пробить магический щит Силой. Вместо этого Года сплела заклинание так, что чары медленно, почти незаметно разъедали барьер, пока не образовался проем. Проем, в который могло пройти войско.

Она произнесла первые слова магической формулы, точно не зная, как именно сложить заклинание. Впрочем, некоторое представление о том, как надлежит действовать, у нее было.

С кончиков ее пальцев слетели белые сгустки чистой Силы. Они коснулись барьера — нежно, почти ласково, словно кошка, трущаяся о ноги.

Купол не реагировал.

Вздохнув, Года усилила чары, направив потоки магии чуть выше, чтобы в проем могли пройти убариу.

Во все стороны полетели искры, магический купол посветлел в том месте, где его касались языки волшебного пламени, из красного сделался розовым, а потом и белым. Наконец часть барьера исчезла.

— Вперед! — приказала Года, не прекращая вливать Силу в заклинание.

Там, где белые потоки магии касались красной поверхности купола, барьер искрил. Раздавалось шипение и потрескивание.

Отряд молча устремился вперед. Лучники и арбалетчики остались у ворот, готовые в любой момент обстрелять врага.

Первые шатры и сооружения противника были разрушены мгновенно. Как только в лагере разгорелось пламя, огонь стал перекидываться с одной палатки на другую. Послышались вопли чудовищ и звуки горна, зовущего монстров к оружию.

Года, не опуская руки, подпитывала заклинание Силой. Она боялась, что не сумеет открыть барьер второй раз, если сейчас перестанет поддерживать чары.

— Да пребудет с вами Враккас! — прошептала она.

«Бог-Кузнец, защити моих детей!»

Кира не отставала от Боендалина.

Они бежали вперед, оставив позади проем в барьере. Подземной показалось, что, пройдя на эту сторону, она на мгновение ощутила боль во всем теле.

— Вначале разрушим осадные сооружения у стены и шатров! — приказал Боендалин.

Лучники приготовили огненные стрелы. Пока отряд двигался вправо, они стреляли в противоположном направлении, чтобы отвлечь внимание противника. В лагере разгорелся настоящий пожар.

А потом последовало столкновение с первыми врагами.

Кира заметила, как легко им удалось справиться с чудовищами. Атака защитников крепости застала монстров врасплох. Да и откуда им было знать, что Года сумеет открыть барьер?

В воцарившемся хаосе, вызванном внезапным нападением, очаги пожара вспыхивали без какого-либо участия отряда Преграды. Чудовища собирались обедать, когда их атаковали, и в суматохе они опрокидывали казаны и, конечно, не следили за кострами. Пламя все ширилось.

Вскоре у ворот не осталось осадных орудий, но самые большие машины находились в трехстах метрах впереди. Оттуда навстречу отряду двигалась волна разнообразнейших чудовищ.

— Лучники, к оружию! — Боендалин направил воинов немного в сторону.

Над ними пролетели стрелы и вонзились в тела монстров, ранив или убив многих.

— А теперь уничтожим их! — крикнул гном, нанося одному из противников удар в шею заостренной кромкой щита. — Вперед, к катапульте!

Металл пробил кожаный горжет и взрезал шею до самого позвоночника. Почти обезглавленное, чудовище упало на землю.

Отряд пробивался сквозь ряды противника. Кира многих успела отправить на тот свет. Она не могла не заметить, как умело сражался Боендалин. Да, этот гном знал свое дело — и в том, что касалось командования, и в том, как обращаться с оружием. Он нравился ей как мужчина, но традиции не позволяли Кире сблизиться с Боендалином. Гномы не женились на подземных. А если это и происходило, такие браки не выдерживали проверку временем.

Они добрались до высокой, словно башня, катапульты. Пока две трети отряда прикрывали остальных солдат, те разрезали тросы и рубили опорные балки. Воины повредили машину, послышался громкий треск, и вся конструкция задрожала.

— Отступаем! — крикнул Боендалин. Он, как и Кира, понял, что чудовища уже оправились от неожиданности и сумели выстроить боевые порядки. — К воротам! Мы достаточно поработали здесь.

Подземная посмотрела на одну из перекладин, от которых к Черному Ущелью тянулись толстые цепи. Непонятно, для чего здесь поставили эти, казалось, бессмысленные металлические конструкции, но до них оставалось всего лишь двести метров.

— А что насчет этой перекладины, Боендалин? — Кира опьянела от успеха. — Почему бы нам не уничтожить и ее тоже? Мы сможем это сделать!

Гном посмотрел на чудовищ, было видно, что он лихорадочно пытается принять решение. Пока им не удалось выяснить, для чего установили эти конструкции, и сейчас таких конструкций было уже сорок.

— Мы недалеко, — напомнила девушка. — Для чего бы эти штуки ни создали, мы сможем их разрушить. Да и вражеский маг что-то не появляется.

Боендалин повернулся к брату и сестре, те одобрительно кивнули.

Один из убариу запротестовал: ему казалось, что они слишком далеко отходят от ворот и враги могут взять их в клещи. Да и доспехи после долгого бега не казались такими уж легкими.

— Мы разрушим перекладины, — решил Боендалин. — Пускай лучники стреляют влево и вправо, подземные будут прикрывать нас сзади.

В таком порядке они и направились к первой из странных перекладин. Конструкции были установлены на железных опорах, которые не так-то просто было выворотить из земли.

— Пусть убариу попытаются согнуть их. Давите на них. Встаньте лицом к ущелью. Эти цепи и так создают натяжение, — приказал Боендалин.

Отряд перестроился.

Кира видела, как могучие воины собрались вокруг одной из опор и принялись толкать ее в сторону ущелья. Некоторые с противоположной стороны тянули опору на себя.

Металлический столб со скрежетом изогнулся, толстая цепь утратила натяжение и упала на землю. Двое убариу не успели отреагировать, и звенья цепи пробили их доспехи. Воины погибли мгновенно.

— Вперед! Займемся следующей! — Боендалин махнул рукой вправо.

На этот раз предводитель убариу не стал сдерживаться.

— Ваша мать сказала, что мы не должны продвигаться в стан врага дальше отметин на земле, а мы отдалились от них уже на триста метров, господин! — В розовых глазах светился упрек. — И если мы будем продолжать, то обрушим сорок таких перекладин. Но нам с этим не справиться! — Он указал налево.

Оттуда на отряд двигались чудовища. Монстры прикрывались щитами, защищаясь от стрел и болтов, на воинах были тяжелые доспехи. Эти существа были прекрасно организованы, не ровня тем, которых гномы уже перебили.

— Пришло время отступать, господин! — стоял на своем убариу.

Боендалин переглянулся с Зандой и Бандаалом.

— Держите их подальше от нас, — сказал он брату и сестре. — А мы пока повалим еще с десяток этих штук. И только потом, — Боендалин недовольно посмотрел на убариу, — я отдам приказ к отступлению. Я и никто другой!

Чародеи встали рядом и подняли руки. Их пальцы чертили в воздухе руны, осколки бриллианта поблескивали, отдавая магическую силу.

С ладони Занды слетел темно-синий луч магии, проделавший в рядах противника брешь шириной в три метра. Луч прошелся по всем чудовищам, от первого до последнего в построении, и любой, кого он касался, испарялся, превращаясь в облачко зловонного черного дыма. Доспехи и оружие, плавясь, падали на землю.

— Что ты на это скажешь, братишка? — тяжело дыша, девушка с вызовом повернулась к Бандаалу.

В руках брата сформировалась полусфера, открытая в сторону противника. Он подул на пальцы, из сферы вырвался ураган.

Половину чудовищ свалило с ног, стяги полетели во все стороны, и даже существ размером с убариу подняло в воздух, словно тряпичные куклы. Стрелы, нацеленные в гномов, изменили свое направление и смертоносным дождем обрушились на головы врагов.

Опустив руки, Бандаал ухмыльнулся:

— Думаю, мое заклинание лучше.

— Это не игра! — Кира, следившая за ними, махнула рукой, чтобы чародеи не отстали от отряда, уже направлявшегося к очередной перекладине. — Пойдемте! Нужно держаться вместе. — Она посмотрела на ворота, и ей показалось, что до стен Преграды так далеко… Белое свечение, отмечавшее разъем в куполе, стало розоватым. Подземная испугалась. — Годе трудно удерживать проход в барьере!

Брат и сестра тоже обернулись к воротам крепости и потому не заметили, как чудовища расступились, пропуская вперед невысокого воина в латах.

Но его увидела Кира. Сняв с пояса подзорную трубу, она присмотрелась к новому противнику.

К ним шел гном в роскошном доспехе из красновато-желтого враккасия со вставками из черного, словно ночь, тиония. В руках он сжимал два боевых молота, поблескивавших серебром и золотом. На бойках виднелись драгоценные камни. Впрочем, этот гном выглядел не столь устрашающе, как Тунгдил Златорукий, хотя бы потому, что его доспех был светлее.

Он поднял забрало… и Киру чуть не стошнило. У гнома не было нижней челюсти!

Очевидно, когда-то он получил страшное ранение, а врачеватель сшил оставшуюся плоть, вытянув ее вниз. Чтобы гном смог выжить и принимать пищу, целитель сделал прямо под костью верхней челюсти разрез. Кира, глядя на давно закрывшуюся рану, подумала, что этот гном не может ни говорить, ни жевать.

Темные бакенбарды достигали груди, а вот на нижней части лица волосы не росли.

Не хватало у воина и части носа — ему отрубили носовой хрящ, и теперь на лице виднелась серебристая выгравированная пластина, защищавшая носовое отверстие. Воздух гном вдыхал через два вертикальных проема в пластине. Одного только этого было достаточно, чтобы вселить страх в сердца врагов. В глазах воина светились боль и ненависть.

— Во имя… — Кира поспешно опустила подзорную трубу. Ее пробрал озноб.

Подземная жительница подозревала, кто это такой. «Неужели именно так выглядит наставник Тунгдила?»

Она обратила внимание чародеев на появившегося воина. Боендалин и отряд еще его не заметили, они занимались очередной перекладиной.

— Давай я поколдую, — предложил Бандаал. — Я все-таки старше.

Он подвесил заклинание, сжимая в руке осколок бриллианта, и спустил чары. Перед ним возникла колонна из серого света, и, когда Бандаал произнес последнее слово, она полетела в сторону противника, изменяя свою форму.

Колонна стала шире, из нее вытянулись острые шипы. Кира понимала, что тот, в кого она ударит, не выживет.

Остановившись, гном поднял оружие и скрестил рукояти молотов.

Послышался громкий треск, и появился второй столб света, но если первый был размером с человека, то этот достигал высоты катапульты! Это заклинание сработало точно так же — колонна расширилась, разворачиваясь в некое подобие стены, на ней появились шипы.

Ровно на середине пути между Бандаалом и чужеземным магом колонны налетели друг на друга. Сплетенное братом Занды заклинание развеялось, а вот смертоносная стена из света, призванная противником, продолжила свой путь.

Боендалин, оглянувшись, увидел, что происходит, и отдал приказ к отступлению. Солдаты в его отряде были необычайно дисциплинированны, никто не нарушил боевое построение, никто не кричал от страха. Следуя приказу командира, они все тем же строем бросились бежать к воротам.

— Во имя Враккаса! — Занда выпустила в приближавшуюся стену зеленую молнию, но та лишь полыхнула, не причинив вражеским чарам никакого вреда.

— Сейчас стена достигнет нас! — Кира беспомощно посмотрела на Боендалина.

Они не могли скрыться, заклинание сработало слишком быстро.

Взяв оставшийся осколок бриллианта, Занда сказала брату поступить так же.

— Быстро, плетем защитный купол! — Она схватила Бандаала за руку, и оба опустились на колени.

— Пригнись, иначе лишишься головы, — бросил ей чародей.

Кира прижалась к Занде. Послышалось жужжание, и над ними сформировался молочно-белый купол. Уже через мгновение в него ударила стена света.

Острые шипы ломались о волшебный барьер, в небо били молнии, но под куполом троица была в безопасности. Кире казалось, что все металлические предметы на ее теле нагреваются, она вспотела.

Но через миг стена прошла мимо.

— Мы ее разрушили! — с облегчением выдохнула Занда.

Сфера распалась, в лицо Кире ударил порыв ветра. Над землей взвилась пыль, серой пеленой накрывшая поле боя.

— О нет! — простонала подземная.

Прежде чем пыль успела сгуститься, Кира увидела стену света, двигавшуюся прямо на Боендалина и его отряд.

Бандаал и Занда помогли подземной подняться на ноги. Они по-прежнему держались за руки, чтобы не потеряться в густых клубах пыли.

Повернувшись, они побежали вперед, к южным воротам и спасительному проему в барьере.

Вдруг ветер переменился, разгоняя пыль. Впереди, метрах в десяти от них, появился вражеский маг. В руках он все еще сжимал молоты, их бойки были направлены на землю.

Занда вскрикнула, прикрыв рот ладонью. Бандаал судорожно вздохнул.

Кира же смотрела за спину чародею, туда, где находился отряд Боендалина. Стена настигла солдат на полпути к воротам, и теперь равнину усеивали бездыханные тела. Никто не шевелился. Подземную пронзило острое чувство вины. Если бы она не сказала Боендалину о перекладинах, все уже давным-давно были бы в Преграде. В безопасности.

Гном наклонил голову, темная прядь упала ему на лоб. Его волосы развевал ветер. Не видно было, чтобы маг колдовал, но темные полосы на рукоятях у бойков молотов вспыхнули ярким светом. Он медленно поднял руки.

Кира отстранилась от Занды и Бандаала и покрепче перехватила оружие.

— Попытайтесь добежать до ворот, — сказала она.

Подземная еще никогда в жизни не испытывала такого страха и знала, что это по ней видно.

Брат и сестра не хотели оставлять ее.

— Немедленно! — крикнула Кира. — Вы более важны для нашей борьбы, чем я!

Они побежали вперед, и гном пропустил их. Он не сводил глаз с Киры. Его лицо оставалось совершенно неподвижным, и только щеки слегка подрагивали. Может быть, он улыбался?

Кира с трудом сглотнула. Слюна стекла в горло медленно, словно сироп.

— Нападай, если хочешь убить! — крикнула девушка магу, поднимая оружие. — Ты удивишься…

Больше подземная ничего не успела сказать.

Гном двигался поразительно быстро, она даже не увидела, что же произошло. Внезапно он очутился перед Кирой и ударил ее молотом в грудь. Доспех мгновенно загорелся, хотя на самом деле гореть там было нечему.

Вторым молотом он угодил подземной по голове, и девушка упала на землю. Она слышала, как потрескивает пламя рядом с ее ухом. Судя по всему, ее шлем тоже был объят огнем, хотя он полностью состоял из металла и, в сущности, гореть не мог. Но все, к чему прикасались молоты мага, загоралось.

Падая, Кира стряхнула шлем и перекатилась на живот, чтобы загасить огонь в нагруднике.

Ее перевернули на спину, и девушка увидела прямо над собой изуродованное лицо врага и его молот. Свет вокруг бойка погас, но от молота исходил жар. Гном вдавил боек ей в лоб, металл с шипением пропалил кожу.

Завопив от боли, Кира потеряла сознание.

Увидев, как стена света движется к отряду, Года позабыла обо всем, что собиралась сделать. Трем ее детям угрожала смертельная опасность, и если она ничего не предпримет, то никогда не сможет себя простить. Как она посмотрит в глаза Боиндилу?

Выскочив в проем, она развеяла чары, удерживавшие брешь в куполе, и побежала навстречу Боендалину и его отряду, чтобы защитить их от магии врага.

Года лихорадочно думала о том, что же она может противопоставить. Маг, создавший светящуюся стену, обладал невероятной силой. Стена достигла последних рядов отряда, солдаты остановились и попытались закрыться щитами.

Волшебница охнула. До старшего сына оставалось еще триста шагов. Она понимала, что не сможет защитить от этого заклинания всех. В левой руке гномка сжимала горсть осколков, но их Силы не хватит на защитные чары.

— Прими души их в свою Вечную Кузницу, боже! — взмолилась Года и сплела кокон из чистой магии, закрывший тело Боендалина.

Стена ударила по солдатам.

Годе было больно видеть погибель столь многих отважных воинов. Шипы пробивали щиты и доспехи, пронзали тело за телом, вдавливали трупы в толпу еще живых воинов. Мертвые грудой громоздились перед стеной… а потом все закончилось. Заклинание развеялось, гора трупов развалилась.

— Боендалин! — завопила Года, бросаясь вперед.

Ее сын стоял на равнине, беспомощно оглядываясь. Он не мог понять, как ему удалось выжить, в то время как все остальные были мертвы.

— Иди сюда! — крикнула мать.

Осколки бриллианта рассыпались в прах в ее руке, их развеяло по ветру.

Над землей поднялись густые клубы пыли, застя волшебнице взор. Опасаясь очередной атаки, гномка вновь сунула руку в сумку. Ощупав осколки, она поняла, что израсходовала примерно половину.

Года вновь позвала сына.

— Я здесь, мама. — Из клубов пыли выступил Боендалин. Гном прикрывал рот и нос рукой. — Что произошло?

— Маг… — Пыль развеялась, и Года увидела Занду, Бандаала и Киру, стоящих перед незнакомым гномом.

Вражеский маг повернулся к ней спиной, словно показывая, что он ее не боится. Или он просто ее не заметил?

— Это он?

Боендалин с трудом перевел взгляд с тел павших товарищей на брата и сестру.

— Почему ты не спасла всех? — хрипло спросил он.

Вдруг бойки молотов в руках мага вспыхнули ярким пламенем.

— Он нападает! — Года принялась поспешно плести заклинание.

Занда и Бандаал бросились прочь от мага, в то время как подземная, очевидно, собралась сражаться с ним.

Боендалин хотел побежать к ним, но мать остановила:

— Тебе не справиться с этим врагом. Здесь может помочь только магия!

Она решила применить заклинание цепной молнии, но не успела его произнести, как противник сразил подземную двумя ударами молотов, а потом вдавил боек упавшей девушке в лоб. Та больше не шевелилась.

Года выпустила молнии.

С кончиков ее пальцев слетели яркие разряды чистой Силы. Гном, заметив это, скрестил молоты и поднял руки.

Бандаал и Занда, добежав до матери, остановились и оглянулись.

Потоки Силы, изгибаясь и переплетаясь, летели к вражескому магу, часть потоков вырывалась вперед, другие же отставали, словно молнии устроили соревнование, кто из них быстрее доберется до гнома.

Первый разряд ударил в боек молота, и символы на металле зажглись еще ярче, чем свет чистой Силы. Второй удар не заставил себя долго ждать.

Гнома протащило назад, его подошвы оставляли глубокие рытвины в рыхлой земле, но он не упал! Когда полыхнули все молнии, он медленно опустил руки и выпрямился. Его поза говорила о безграничной уверенности в себе.

А потом маг просто развернулся и пошел в сторону чудовищ. Кира так и осталась лежать на земле.

Подойдя к своим солдатам, гном резко развернулся, направив на Году бойки молотов. Две руны на его доспехе вспыхнули, словно питая магией драгоценный камень на его нагруднике. Камень накалился, и из него вырвался луч цвета охры. Бойки будто направляли этот луч толщиной в руку, казалось, что с их помощью гном целился.

Послышалось гудение. Сгусток света на конце луча двигался в сторону Годы и ее детей, выжигая все на своем пути.

Сжав осколки бриллианта, гномка поспешно сплела защитное заклинание, и сгусток света с громким потрескиванием разбился о барьер. В лица гномам пахнуло жаром, опалив бороды и брови, стало трудно дышать. Пришлось зажмуриться, чтобы защитить глаза.

А когда гномы вновь смогли видеть, оказалось, что вражеский маг исчез. Чудовища стояли в четырехстах метрах от стен Преграды, глядя в сторону чужаков. Они выжидали.

— Заберите Киру, — приказала Года, оглядываясь.

Маг как сквозь землю провалился.

Боендалин подбежал к подземной, забросил ее на плечо и вернулся к матери.

И тут чудовища, закричав, бросились на врагов.

Гномам удалось вовремя добраться до южных ворот крепости. Года, сосредоточившись, вновь принялась проделывать проем в барьере. С большим трудом, но все же ей это удалось, и гномка последней пробралась в крепость. Но даже когда за ней закрылись створы врат, Года не почувствовала себя уверенней. Сила этого мага превосходила все ее ожидания.

Боендалин уложил Киру на носилки.

— Позаботься о ней, мама, — попросил он, смачивая лицо девушки водой.

Собравшиеся вокруг солдаты смотрели на вернувшихся с сочувствием, а некоторые — и с явным неодобрением. У них было свое мнение о том, почему погибло так много их товарищей.

Боендалин вздохнул.

Года проверила пульс подземной.

— Все в порядке, — успокоила она Боендалина, Занду и Бандаала, собравшихся вокруг раненой. — Кроме ожога, на ее теле нет повреждений.

Вражеский маг выжег на лбу Киры какой-то символ, незнакомый Годе. Чего он хотел этим добиться? Унизить ее? И почему он пощадил девушку? Из-за ее отваги и самоотверженности?

— Это моя вина, — с отчаянием в голосе произнес Боендалин. — Нужно было возвращаться сразу после того, как мы уничтожили катапульты. Из-за того что я повел отряд к тем перекладинам, все мои солдаты мертвы. — Он поднял голову. — Это моя вина! — крикнул он воинам, собравшимся на стенах крепости и мрачно смотревшим на него.

— Чепуха. Это война, а на войне люди, гномы, убариу и подземные умирают, — возразила Года. — Каждый из них знал, что это опасное дело. Они вызвались добровольцами и пошли за тобой по собственному желанию.

— Я должен был погибнуть, как и они, — прошептал гном. Слова матери не утешили его. — Только благодаря твоей магии я выжил. Не благодаря собственной силе или навыкам командования. Благодаря магии. Я потерпел поражение. Я никогда не забуду этот день. Никогда в жизни. Имя каждого из павших сегодня будет напоминать мне о том, что я должен стать лучшим военачальником. — Он повернулся, собираясь уйти.

Года опустила руку ему на плечо.

— И все же вылазка принесла успех. Лагерь чудовищ сожжен, катапульты уничтожены. Воины не зря пожертвовали собой.

— Эта жертва была бессмысленна. Если бы не мой опрометчивый приказ, они остались бы живы.

Боендалин ушел в свою комнату.

Занда и Бандаал подошли к матери и со слезами на глазах обняли ее, благодаря за спасение. Она отправила их отдыхать, а сама подошла к подъемнику. Вскоре волшебница уже стояла на вершине башни, обозревая окрестности.

Года не солгала сыну: благодаря вылазке защитники крепости выиграли драгоценное время, а кроме того, это позволило чародейке наконец-то понять, что она никогда не сможет победить вражеского мага без посторонней помощи.

Года окинула взглядом магический купол, под которым клубился дым. Несмотря на столь чудовищные потери, гномка полагала, что их вылазка успешна, пусть и пришлось заплатить за нее кровью.

«Мы должны продержаться до лета, Враккас!» — взмолилась волшебница. Ее рука скользнула в сумку. Там осталось всего четыре осколка бриллианта. Последних…

Глава 21

Потаенная Страна, северо-западная граница бывшего королевства Ран-Рибастур, весна 6492 солнечного цикла

Воздух был прохладен и свеж, но в небесах ярко сияло солнце, согревая путешественников золотистыми лучами. Над головами гномов зеленела листва, пахло весной, пробуждением природы и первыми цветами.

Отряд ехал медленно, чтобы не обогнать Эфатона и не оказаться в Синих горах раньше альвов. Во главе процессии двигались Тунгдил и Боиндил, за ними следовали несколько жадаров с Барскалином, люди, Слин и Балиндар, а замыкающими были остальные Незримые.

— Наши послания уже наверняка до всех дошли. — Бешеный жмурился на солнце. — Интересно, что думает об этом Года? Нам все-таки удалось добиться небывалых успехов.

— Полагаю, она до сих пор сомневается во мне. В отличие от тебя, — предположил Златорукий. — Наши достижения не развеют ее сомнений. Если бы я был на ее месте, то воспринял бы все это как подтверждение своих подозрений, — ухмыльнулся он. — Альвы, Черный Эскадрон, жадары… Все они стали нашими союзниками. А их уж точно можно считать плохими парнями. — Гном рассмеялся. Сейчас он был похож на старого доброго книгочея.

«Знал бы ты, о чем я думаю». Боиндил надеялся, что друг не подозревает о мыслях, роящихся в его голове. К тому же Бешеного тревожили черные линии на лице Тунгдила и странные изменения в цвете его радужки.

— Да, о таком отряде Нод’онн мог бы только мечтать. — Он заставил себя улыбнуться.

— Это было так давно. — Златорукий оглянулся. — Но сейчас все складывается как нельзя лучше. Удача на нашей стороне.

— Интересно, встретим ли мы Первых? Пускай Враккас поможет им поскорее получить наше письмо. — Боиндил отпустил поводья, его пони неторопливо топал по дорожке. — Ох, ну чего же тут столько холмов?! Мы то поднимаемся, то опускаемся, как в гномьем туннеле. Хотел бы я сейчас мчаться на вагонетке под землей…

— Не советую. Разве что ты умеешь дышать под водой.

— Эльрия жестоко поглумилась над гномами, да? Взяла и спустила всю воду Вейурна в наши туннели. — Бешеный посмотрел вперед. Где-то через милю дорога выходила из леса. Отряду предстояло ехать среди полей. — Знаешь, а мы ведь еще не встретили ни одного человека. Ну, или кого-нибудь другого.

— Ты слышал истории, которые Родарио рассказывал о Ран-Рибастуре? — Тунгдил улыбнулся.

В такие мгновения Бешеный чувствовал себя рядом со старым товарищем очень хорошо. Спокойно и уверенно. Как в былые времена.

— Волшебные существа, которых ученики натравливали на своих соперников, зачарованные земли, где сама природа стремится уничтожить путников. — Златорукий похлопал себя по нагруднику. — Но с этим доспехом я спокоен.

«Он его вообще снимал за время пути?» — Боиндил попытался вспомнить, когда в последний раз видел книгочея без доспеха. По крайней мере всю дорогу в Синие горы друг точно не раздевался. И все же от Тунгдила не воняло, он не страдал от потертостей и… не спал?

Сзади послышался топот копыт, и к гномам подъехала Идо.

— Простите меня за то, что мешаю вашей беседе, но я больше не могу молчать! — выпалила она. — Мне нужно поговорить с тобой, Златорукий.

— То, что ты хочешь сказать, должен услышать и Боиндил, — заявил Тунгдил.

Для Бешеного это было еще одним подтверждением того, что рядом его прежний друг.

Малления кивнула.

— Речь идет о королеве. Ты должен знать, что ее запас магических сил почти иссяк.

«Ага. То-то я смотрю, все так хорошо начиналось». Бешеный удивленно приподнял брови, но промолчал.

— Откуда вам это известно? — поинтересовался книгочей.

— Она сама призналась мне. — Идо опустила ладонь на рукоять меча. — Я считаю, что ты должен знать об этом.

— Но почему Койра ничего не сказала? — возмутился Боиндил. — Что толку с того, что мы считаем ее равной противницей Лот Ионану, а при первой же встрече она сможет наколдовать только жалкий огонек?

— Я не знаю. Королева надеялась, что в Красных горах есть источник магии, но это не так. — Малления виновато улыбнулась. — Хотела бы я принести вам новости получше.

— Ох, молот Враккаса! — Бешеный поругался немного, но вскоре успокоился. — Что же теперь делать?

Тунгдил огладил короткую бороду.

— Мы должны позаботиться о том, чтобы волшебнице не пришлось тратить силы на свою или нашу защиту. Она сохранит в себе магию, пока мы не доберемся к Лот Ионану. Там мы изыщем возможность предоставить ей источник, чтобы она восстановила запас сил, — поразмыслив, провозгласил он. Казалось, Златорукого особо не беспокоило то, что они лишились своего важнейшего оружия против мага. — Остальным мы сообщать об этом не станем. Пускай думают, что волшебница полна магической силы. А с королевой я поговорю. — Он приказал процессии остановиться на отдых перед выходом из леса. — Это останется нашей тайной. Сохраним же ее.

— Но как ты собираешься… — начал Боиндил.

Книгочей, не дослушав его, развернул пони и поднялся в седле.

— Отряд! — крикнул он во весь голос. — Мы сейчас находимся на землях Ран-Рибастура, и многие из вас слышали о подстерегающей здесь опасности. — Тунгдил указал на Койру. — Волшебница не должна использовать магию! Королева сопровождает нас в походе против Лот Ионана. Она здесь не для того, чтобы защищать нас от грабителей или волшебных существ. Мы гномы и способны сами за себя постоять! — Его слова были встречены одобрительными возгласами. — Не полагайтесь на магию королевы! Она не станет плести свои чары, даже если кому-то из нас будет угрожать опасность. Напротив, мы сами будем оберегать ее, чтобы она смогла добраться до Синих гор без использования магии. Будьте бдительны и докладывайте о том, что происходит в лесу. — Златорукий поднял Кровопийцу. — Сталь поможет в любом бою!

Гномы и жадары в знак согласия со своим королем ударили оружием в щиты.

Вскоре они разбили лагерь.

Бешеный улыбнулся другу. Таким, казалось бы, ничего не значащим и в то же время вполне понятным приказом он убил двух зайцев. «Хитер, как и всегда».

Родарио завел тонкие усики и узкую бородку, как это делал его знаменитый предок. Теперь его сходство с Невероятным было неоспоримо.

На отдыхе актер воспользовался покрывалом из парусины, которое должно было защитить его и от солнца, и от дождя. Седьмой, натянув ткань на раскидистых ветвях, посмотрел в сторону Койры. Он увидел, что девушке не удается самой устроиться на привал, и подошел к ней.

— Позвольте помочь вам, ваше величество.

— В этом нет необходимости. — Королева улыбнулась.

— И все же я рад буду оказать вам помощь.

— Я имела в виду обращение «ваше величество». Мне казалось, мы уже говорили об этом. Мы столько всего пережили вместе, что я могу подарить вам такую привилегию.

Поклонившись, Родарио разгладил лошадиную попону и сложил запасную одежду так, что получилось что-то вроде подушки.

— Прошу вас. Королевское ложе готово.

Со смехом улегшись, девушка покрутилась, устраиваясь поудобнее.

— Не то что дома, конечно, но я сегодня буду крепко спать. Воздух так свеж… Хотя мне немного не хватает криков чаек.

— Ах, вот увидите, мы заделаем дыру в дне озера и вновь до краев наполним ванну, которую вы называете Вейурнским озером. — Актер подмигнул. — Неподалеку от нашего лагеря есть небольшой ручей с водопадом. — Седьмой начал раздеваться, оставив на себе лишь нижнее белье. — Не знаю, как вам, а мне вот очень хочется искупаться… или хотя бы смыть с себя грязь. — Он протянул Койре руку. — Не хотите ли составить мне компанию?

— Вы пытаетесь соблазнить меня? — Девушка рассмеялась.

— Ни в коем случае! Я мог бы посторожить на берегу, пока вы вымоетесь, а потом вы бы сделали то же для меня.

Улыбка сползла с лица Койры, сменившись нарочито обеспокоенным выражением.

— Нет, я все же предпочту остаться под защитой гномов. Вы рассказывали о здешнем создании, подстерегающем путников, и хотя я не могу похвастаться белокурой шевелюрой…

— Малления поведала вам о Ксолототе? — Родарио посмотрел на Идо.

Заметив его взгляд, девушка помахала Седьмому рукой.

— Да, и о том, что вы вновь целовались. Правда, на этот раз поцелуй оказался для вас неожиданностью. — Прекратив дурачиться, Койра злорадно улыбнулась. — И хотя Ксолотота мне бояться нечего, я все же опасаюсь других волшебных существ, которыми, по слухам, населен Ран-Рибастур. — Она уселась на попоне. — Идите, Родарио.

Кивнув, лицедей с разочарованным видом скрылся за кустами.

Чародейка вздохнула. Она не была уверена, что ей удалось скрыть свои истинные чувства. Столь опытный актер, как Седьмой, мог понять, лжет ему собеседник или нет.

Правда, вряд ли Родарио мог даже предположить, что королеве на самом деле хотелось пойти с ним к ручью. И она даже зашла бы в воду вместе с ним.

Койра посмотрела на Маллению. По внешности, характеру и поведению Идо разительно отличалась от Вейтаны, и все же обе девушки были влюблены в Родарио Седьмого, в этом не было никаких сомнений.

«К чему же это приведет?» — вот уже в сто двадцать седьмой раз спросила себя королева. Устроившись на своем импровизированном ложе, девушка закрыла глаза.

Но сон все не шел, голова полнилась мыслями о Родарио. Вздохнув, Койра встала. В лагере воцарился покой, никто не обращал на нее внимания. Королева украдкой пробралась через подлесок, ориентируясь на шум ручья.

Легкий плеск воды сменился ревом, брызги долетали до листвы.

Койра, выглянув из-за куста, увидела небольшой, метров семи в высоту, водопад. Струи, ниспадая с темно-серой гладкой скалы, устремлялись в озерцо метров восьми в диаметре. Скала поросла хмелем, на цветы капала вода, и бутоны покачивались от брызг.

На берегу, там, куда не долетали брызги, лежала одежда Родарио, сам же актер стоял спиной к Койре в театральной позе и размахивал руками, глядя на каскад. Он был совершенно наг. Седьмой прошелся по берегу туда-сюда, повернулся к королеве в профиль. Его губы шевелились, очевидно, он репетировал какую-то роль.

Койра улыбнулась. Она позволила своему взгляду спуститься чуть ниже лица, но на бедра смотреть не стала. Не то чтобы ее не интересовал размер его члена, ведь ей хотелось знать, что Родарио может предложить ей как мужчина. Но девушка помнила о правилах приличия. Возможно, наступит день, когда она сможет узреть его мужское достоинство без всякого смущения.

— Ну и как он вам?

Испуганно вздрогнув, королева оглянулась и увидела Маллению.

— Его долго не было, и я начала волноваться, — принялась оправдываться она.

— Ну естественно, королева. Так же как и я. Жадары, которые охраняют наш лагерь, явно не справляются со своими обязанностями. — Идо ухмыльнулась. — Если бы мне кто-то когда-то сказал, что я буду сидеть рядом с королевой Вейурна в кустах и подглядывать за голым мужчиной, который собирается купаться, я прибила бы этого наглеца на месте. — Она раздвинула ветки, чтобы было лучше видно. — Ох, вы только посмотрите! Какая у него фигурка! Неправильно скроенная одежда скрывала от меня эти прелести. — Малления заметила, что Койра отвернулась. — Он вам не нравится? Я думала, вы предпочитаете героев, таких… хм… ладных мужчин.

— Я… не хочу на это смотреть, — уклончиво ответила королева.

— Ну а я хочу. — Идо вновь повернулась к берегу. — Рассказать вам о маленьком Родарио? Начну с того, что не такой уж он и маленький…

— Прекратите! — перебила ее Койра. — Этим вы унижаете его!

Тихо рассмеявшись, Малления повернулась к девушке.

— Что же нам делать, королева? Разделим его или будем соревноваться за его симпатию? Может быть, мы даже начнем враждовать из-за ревности, наша вражда перерастет в вечную ненависть и впоследствии это приведет к войне между Вейурном и Идомором, а?

— Можем убить его. Так будет проще, — вздохнула Койра.

— Вы совершенно правы. — В глазах Идо плясали веселые искорки. — Но мне не хотелось бы заходить настолько далеко. Бедняга ведь не виноват в том, что мы обе влюбились.

— Ну, он мог бы и не ухаживать за нами обеими одновременно, — возразила волшебница. — Если подумать, то у вас есть кое-какое преимущество. Он уже дважды поцеловал вас.

— Первый раз не считается. — Малления приобняла ее за плечи. — Нельзя, чтобы из-за этой влюбленности разрушилась наша дружба. Я обязана вам жизнью и никогда этого не забуду. Хотите, я оставлю его в покое? Только скажите, и я выполню ваше желание.

— Нет, это было бы нечестно. — Койра покачала головой.

— Этими словами вы заставили меня проникнуться к вам еще большим уважением. — Идо мягко улыбнулась. — Помогите ему искупаться, королева. — Она махнула рукой в сторону озера.

— Нет! — испуганно воскликнула девушка. — Я не могу!

— Только так вы узнаете, чего он от вас хочет и каковы его чувства к вам. Не медлите. Я сама слишком долго поступала так. — Идо с силой вытолкнула волшебницу из кустов на берег.

Койре пришлось сделать пару шагов в сторону ручья, прежде чем она восстановила равновесие. Она не успела спрятаться вновь — Родарио ее заметил и что-то сказал.

Но девушка не расслышала его слов. Малления с энтузиазмом помахала ей рукой, выразительно ткнув пальцем в сторону ручья, а потом скрылась.

— Ну что ж… — пробормотала королева, направляясь к водопаду.

Брызги оседали на ее лице, волосах и одежде.

— Я подумала, что все же приму ваше предложение! — Она попыталась перекричать шум воды, встав так, чтобы не смотреть на Седьмого. И на маленького Родарио.

— Это очень мило с вашей стороны! — столь же громко крикнул он.

Пройдя мимо девушки, Седьмой нагнулся, чтобы подобрать одежду. Увидев его упругие ягодицы, Койра смущенно отвернулась.

— Я уже выкупался, но могу посторожить вас. — Актер набросил длинную нательную рубашку, скрыв наготу. — Помочь вам раздеться? Должно быть, вы привыкли к этому, будучи принцессой.

— Мне помогала служанка, а не посторонние люди. — Королева жестом приказала ему отвернуться.

Девушка неторопливо разделась, оставив лишь перчатки. От водопада веяло прохладой, и Койра зябко повела плечами.

Она погрузилась в удивительно теплую воду.

— Теперь можете поворачиваться.

Усевшись на краю берега, Родарио улыбнулся, посмотрев на королеву.

— У вас странные привычки, связанные с купанием. — Он указал на перчатки. — Почему?

— Они… зачарованы. Я их никогда не снимаю.

— Зачарованы? — Седьмой свесил ноги в ручей. — Что же это за чары? У вас столь отвратительные пальцы, что их нужно прятать? Или после алхимических экспериментов у вас под ногтями осталась несмываемая грязь?

Койра обрызгала его водой, тщательно следя за тем, чтобы все ниже плеч оставалось в ручье. Она до сих пор не могла понять, зачем во все это ввязалась. Чего она от него ждет? Что он проявит неслыханную дерзость и спустится к ней в воду? Или что он поведет себя как человек чести? Вообще, как ведут себя герои, когда они не сражаются со злодеями, пытаясь восстановить справедливость?

— Вы надо мной смеетесь.

— Ни в коем случае! — Он смотрел ей за спину, в воду. — Вы знаете легенду о Лунном озере? Через которое альвы якобы проникли в Потаенную Страну? Мне поведал это предание наш добрый Боиндил… должен сказать, он не очень-то умеет рассказывать о любви между эльфами, но сцены, связанные со сражениями и смертью, доставили ему немало удовольствия. Мне же кажется, упор в этой истории нужно делать на кое-чем другом. — Актер, как мог, пересказал королеве легенду. — Что вы думаете об этом? Может быть, в Потаенную Страну ведут и другие проходы? — Он демонстративно уставился на ручей.

— Теперь я все поняла! — рассмеялась Койра, плавая. — Вы хотите испугать меня!

— Нет. Но мы сейчас находимся в Ран-Рибастуре, на проклятых, так сказать, землях. Из воды тут, конечно, не выберется альв, но, возможно, там скрывается что-то другое? — Родарио поболтал в ручье ногами. — Нужно разбудить здешнее чудовище! Вряд ли оно когда-либо видело столь прекрасную девушку.

Она хотела что-то ответить… но тут почувствовала какое-то движение у правой ноги.

Койра вскрикнула, и Седьмой перестал баламутить воду.

— Там что-то есть!

— Теперь вы пытаетесь одурачить меня. — Он хитро улыбнулся.

— Нет, я…

Что-то тонкое обвилось вокруг ее лодыжки. Койра уставилась в воду, но ничего не смогла разглядеть. Ее потянуло вниз.

— Вытащите меня! — Королева испуганно протянула к Седьмому руки.

По ее лицу актер понял, что девушке не до шуток. Схватив ее за запястья, он попытался вытащить Койру из ручья, но это оказалось не так легко.

— Подождите! — Подтянув ноги, Родарио уперся в землю.

Только теперь ему удалось поднять волшебницу. Несмотря на представившуюся возможность, Седьмой не сумел насладиться видом ее груди и бедер. Лодыжку Койры обвивало белесое щупальце. В какой-то момент оно резко отпустило жертву, и Родарио, не успев отреагировать, повалился на землю. Королева упала на него сверху. Оба замерли.

— Оно выпустило мою ногу. — Койра оглянулась. На лодыжке виднелись розоватые отметины, но, судя по всему, щупальце не причинило вреда. Девушка в ярости уставилась на Родарио. — Это вы виноваты! Это вы разбудили эту… эту тварь и заставили ее схватить меня!

— Это было всего лишь совпадение, — принялся оправдываться Седьмой. — Разве я мог предположить, что в этом ручье действительно водятся чудовища? — Он закинул руки за голову, будто пряча что-то.

— Но вы ведь сами сказали, что эти земли прокляты! Можно было подумать! — никак не могла успокоиться королева. Впрочем, в какой-то мере ее злость была напускной. Девушка была полностью обнажена, поэтому не двигалась, чтобы не демонстрировать свою наготу актеру. — А что, если оно выберется из ручья?

— Если это магическое существо, то вы ведь сумеете с ним справиться, верно?

Койра уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот миг их взгляды встретились. Тепло тел разжигало жар в их чреслах, жар, воспетый тысячами бардов и поэтов. Не сумев справиться с собой, они потянулись друг к другу, и их уста слились в поцелуе.

И еще раз.

И еще.

— Ваша перчатка, королева, — хрипло прошептал Родарио, опьяненный страстью. — Она соскользнула с вашей руки, когда я вытаскивал вас из воды.

Не раздумывая над тем, что делает, Койра протянула к перчатке руку… и Седьмой увидел ее правое предплечье. Выражение счастья на его лице сменилось ужасом: рука от локтя до запястья кое-где была прозрачной, будто стеклянной, а кое-где под тонким слоем какой-то странной пленки виднелась окровавленная плоть.

— О боги! — пробормотал он. — Какое кошмарное создание…

Охнув, Койра вскочила, схватила свою одежду и бросилась бежать.

Боиндил сидел рядом со Златоруким у костра. Над огнем на палочках жарилось мясо, хлеб и картофель.

— Жаль, что сыр закончился.

— Я до сих пор помню его запах. Ну и вонял же он! — Тунгдил, сняв шлем, наручи и поножи, удобно устроился у огня. — Вот это мне нравится больше. — Он отправил в рот кусок мяса и с аппетитом принялся жевать.

Бешеный настороженно посмотрел на поджаренные кусочки. Мясо на ужин гном раздобыл, подстрелив резвившегося в лесу кролика.

— Что такое? По-твоему, этот кролик недостаточно воняет? — поинтересовался Златорукий, глядя, как Боиндил вертит в руках палку с насаженным на нее мясом, будто пытаясь отыскать в сочных золотистых кусочках какой-то изъян.

— Как ты думаешь, он не мог впитать в себя магию?

— Какую еще магию?

— Ну, не знаю… А что, если этот кролик, например, съел цветок, сущность которого была изменена одним из учеников Лот Ионана?

— Ты вначале придумал историю, а потом сам же в нее и поверил. Или все это россказни нашего Родарио-младшего? — Тунгдил невозмутимо продолжал жевать.

— Просто про эти земли всякие слухи ходят. — Гном оглянулся. — Кстати, а где Родарио?

— Наверное, там же, где и Койра. — Тунгдил неопределенно махнул рукой в сторону кустов.

— А-а, вон оно что, — ухмыльнулся Боиндил.

— Они просто купаются, никаких любовных утех, — осадил его Златорукий. — Барскалин сказал мне, что жадары приглядывают за ними. На эту парочку никто не нападет.

— Ну вот, я же говорил. — Бешеный отложил мясо.

— Что говорил? — Тунгдил вздохнул.

— Тут может быть опасно! Все пропитано магией!

— Да какая магия, во имя Окаянных?! — возмутился Златорукий. — Я говорил о нападении! Тут могут быть какие-нибудь дикие звери. — Он стукнул кулаком по земле. — Никакой здесь магии нет. И учеников чародея здесь не было. Мы в безопасности. И кролики тоже.

— Ну, этому кролику не повезло, — хмыкнул Боиндил, глядя на руны на нагруднике Тунгдила. — Если бы эта пища причинила тебе какой-то вред, твой доспех засветился бы, верно?

Златорукий медленно опустил палочку с насаженным на нее мясом.

— Да, это правда, — едва сдерживаясь, ответил он. — Так, отдай мне свой кусок кролика! Не хочешь есть — не надо.

— Ладно, ладно, книгочей. — Бешеный действительно протянул ему свою палочку. — Но ты съешь только кусочек, хорошо?

— Что?

— Кусочек. Я хочу посмотреть, не отравлена ли моя половина кролика. — Боиндил указал на руны. — Если они загорятся, я это мясо есть не буду. — Он упрямо скрестил руки на груди. — Давай, откусывай уже! Я есть хочу, между прочим!

Тунгдил удивленно уставился на него, а потом громко расхохотался.

— Ох, как же мне не хватало этого на той стороне ущелья, Бешеный! — чуть не плача от смеха, выдохнул он. — Там не было никого, кто хоть отдаленно напоминал бы тебя. — Гном откусил мясо, руны не зажглись, и он передал палочку другу. — Я с нетерпением жду того времени, когда эти битвы подойдут к концу и я смогу провести остаток своей жизни в тихом и спокойном месте. — Он потянулся за овощами. — Надеюсь, такие времена все же настанут.

Боиндил с аппетитом набросился на мясо.

— Мне удалось пожить в мире и спокойствии, — сказал он. — Правда, у нас в Преграде всегда хлопот хватало, и мы часто говорили о предстоящих битвах, но нам не приходилось жить постоянной войной, как тебе. Ждать войну и быть на войне — разные вещи. — Он ткнул кончиком палочки в сторону Слина и Балиндара. — Если ты все-таки предпочтешь жизнь, полную приключений, отправляйся к Пятым. Я слышал, у Каменных Врат всегда что-нибудь да происходит. А так как кордриона больше нет, чудовища из Потусторонних Земель вскоре узнают об этом и вновь примутся ломиться к нам.

— Жить с Пятыми? С моим сыном? Ну уж нет.

Закашлявшись, Бешеный изумленно посмотрел на Златорукого. Тот совершенно спокойно продолжал есть картофелины, посыпая их специями и солью.

— Так ты об этом знаешь?

— Конечно.

— Откуда?

— Ты много болтаешь во сне, Боиндил. — Тунгдил ухмыльнулся, отправив в рот кусок картофеля.

Только сейчас Равнорукий понял, что друг смеется над ним.

— Ты меня дурачишь.

— Да нет. Правда. Но ты сам напросился. — Гном бросил палочку в костер. — Один глаз у меня все-таки остался. Я не слепой. Если все видят, то почему я ничего не должен замечать? Балиндар похож на меня как две капли воды. Если он не плоть от плоти моей, то это дело рук Тиона. Но Балиндар не стал говорить со мной, и я разговор заводить не собираюсь. Я могу поставить себя на его место. Его неприязнь ко мне вполне понятна. — Прислонившись спиной к дереву, Златорукий снял с пояса флягу. — Ему проще считать своим отцом короля Пятых. Неизвестно еще, чем закончатся наши теперешние приключения. Может, и к лучшему, если никто не узнает о нашем родстве. — Он отпил воды.

— Знаешь, я предпочел бы, чтобы ты больше верил в наш успех, о предводитель и Верховный король, — проворчал Бешеный. Он недовольно осмотрел обглоданные кости. — Не нравится мне это мясо. Кожа да кости, не наешься. Эх, что бы я сейчас не отдал за толстого поджаренного гугуля! Ну да ладно… — Гном зыркнул на друга. — Что ты думаешь о том, что у тебя с Балиндис есть сын?

— Ничего. — Тунгдил смотрел в костер, его взгляд казался пустым. — Для меня он такой же гном, как и все остальные.

Боиндил тоже взял картофелину, очистил ее от кожуры и посолил.

— Это так печально, книгочей. Я люблю своих детей, и вряд ли есть в мире чувство светлее. Иногда, конечно, сердишься на них, но они же — главный повод для гордости. — Он мотнул головой в сторону Балиндара. — Ты можешь им гордиться. Он красавец, отличный воин и станет Пятым превосходным королем. Балиндис хорошо его воспитала.

— Да. Я мог бы им гордиться, — сонно повторил Тунгдил, не сводя глаз с костра. — Я позабочусь о том, чтобы он вернулся к матери целым и невредимым, — пообещал он огню. — Ты подежурь первым, Боиндил. Разбуди меня, как устанешь.

Взяв еще овощей, Бешеный с громким хрустом откусил сочный ломтик.

— Прежде чем ты уснешь, ответь мне еще на один вопрос. Кто такие эти Окаянные, книгочей?

— Боги в стране, которая находится по ту сторону Черного Ущелья. — Златорукий даже глаз открывать не стал.

— Эй, как-то немногословно, ты не находишь? Что за боги?

— Жестокие боги, Боиндил. Дай поспать.

— А мне опять ждать, пока у нас будет время? — Бешеный бросил в Тунгдила палочкой из-под картофелины, позабыв, к каким последствиям это может привести.

Он испуганно зажмурился и выставил вперед ладонь, защищаясь.

Но палка с тихим стуком ударилась о наплечник Златорукого и упала на землю. Не было ни вспышки, ни выброса магии. Тунгдил, казалось, ничего не заметил.

Вначале Боиндил хотел что-то сказать, но передумал. Тихие голоса сомнения вновь завели свою песнь в его голове. «Кто знает, зачем это тебе может понадобиться», — шептали голоса.

— Книгочей! Кто такие эти Окаянные? Ты же знаешь, как я люблю истории!

— Окаянные — это создания, по природе своей похожие на духов. Они воплощаются в крови принесенных им жертв, принимая ужасающий облик. Этот облик могут видеть только жрецы, ибо все остальные сходят с ума, столкнувшись с одним из Окаянных.

— Ты был жрецом?

— Нет. Но я видел Окаянных. И не сошел с ума.

— Может, от этого у тебя башка такая дырявая?

— Во-первых, у меня башка не дырявая. Просто память иногда подводит. Во-вторых, хватит с тебя историй на сегодня. Дай поспать.

— А сколько всего этих Окаянных? И почему им поклоняются? Они помогают в бою? — Бешеный уставился на почти уснувшего Тунгдила. — Эй, книгочей! Ты-то у нас ученый, дай и мне кое-чему научиться! — «Может, еще раз бросить в него веточкой?» — Почему ты был знаком с Тиригоном? Я хочу сказать, вам ведь пришлось познакомиться в Черном Ущелье? И почему ты решил назваться там именем своего погибшего…

— Довольно! — Златорукий открыл глаз, и на мгновение Боиндил увидел страшную картину. Карий цвет радужки сменился ярко-зеленым, затем голубым. Глаз полыхнул слабым пульсирующим светом и вновь стал карим. — Я хочу спать. До Синих гор путь неблизкий, и на каждом привале я буду рассказывать тебе что-то новое. Но не сейчас! — с нажимом заявил Тунгдил.

Его тон не допускал никаких возражений. Вновь закрыв глаз, гном улегся поудобнее.

Возмущенно фыркнув, Бешеный притопнул ногой. «Опять он повел себя как тот, чужой Тунгдил». Боиндил бездумно поднял веточку и принялся затачивать ее конец. Его движения стали медленнее, гном посмотрел на спящего.

— Ну, тогда я спою, чтобы мне не было скучно, — решил он и затянул песню, которой его научил Баврагор. Веточкой он отбивал такт мелодии на поножах.

Но Златорукий на это никак не отреагировал.

Через пару минут из кустов выскочил Родарио. Его одежда была застегнута неправильно, было видно, что актер одевался в большой спешке.

— Королева исчезла! — встревоженно крикнул он.

— «Исчезла» — значит «как сквозь землю провалилась» или же «сбежала, потому что я к ней приставал»? — насмешливо уточнил Боиндил. — Мне сказали, что вы пошли купаться. Твоя затея не удалась, да?

— Она… испугалась и убежала. — Седьмой подошел поближе.

— Испугалась твоей одноглазой змеи, я так понимаю. — Бешеный встал.

— Да послушайте же вы меня! — Родарио схватил гнома за плечи. — Она убежала! В лес!

— Ты так и не сказал, зачем она это сделала, ну да ладно. — Боиндил подозвал Барскалина, чтобы выяснить, куда подалась Койра.

Но ситрап этого не знал.

— Мои жадары попытаются отыскать ее. Мы же следили за округой, а не за королевой и этим актером, — пояснил он.

— Вы следили за нами? — вскинулся Седьмой.

— Нет. Если бы следили — такого бы не случилось! — рявкнул гном. — Книгочей, проснись. — Он подошел к Тунгдилу. — Нужно найти чародейку. Эта благочестивая девица испугалась одноглазого змея и убежала.

Тунгдил устало открыл глаз и со страдальческим выражением лица уставился на Родарио. Его взгляд сулил актеру долгую и мучительную смерть.

Они неслись по чаще, двигаясь вниз по течению ручья. Взять пони не представлялось возможным, поэтому жадарам и гномам приходилось топать на своих двоих. Они пытались отыскать следы сбежавшей девушки.

Незримым не составляло труда понять, в какую сторону она побежала, но Койра уже успела углубиться далеко в лес. Она бежала намного быстрее гномов с их коротенькими ножками, а Родарио и Малления не могли обогнать жадаров, потому что не видели следов на твердой лесной почве.

Через какое-то время зеленые заросли сменились черными обгорелыми стволами. Эту часть леса никак нельзя было назвать приятной. Судя по всему, около четверти солнечного цикла назад тут бушевал сильный пожар. Мертвые обуглившиеся деревья торчали из почерневшей земли.

Люди и гномы бежали по пеплу, взвивавшемуся с каждым их шагом. Пепел набивался в нос и рот, от него слезились глаза. Полусгоревшие ветки похрустывали под ногами, обувь и штаны стали черными от золы.

Справа показалась выгоревшая деревня. Лесное поселение не выстояло в схватке с пламенем. Боиндил разглядел на пепелище скелеты. «Почему-то люди не спасались бегством от огня. Не могли?» Он вновь подумал о магии.

— Вон там, впереди! — Тунгдил поднял руку. — Я вижу, как кто-то бежит.

Бешеный ничего не заметил.

— По-моему…

— Да, — поддержал короля Барскалин. — Это человек.

Малления кивнула Родарио, и они бросились вперед.

— Мы за ней, а вы догоняйте! — крикнул гномам Седьмой, следуя за Идо.

Происшедшее вызывало в душе актера противоречивые чувства. С одной стороны, он винил себя, но с другой — не понимал, чем вызвано такое поведение девушки. Она убежала просто потому, что неправильно поняла его слова? Но для того, чтобы прояснить недоразумение, время будет потом. Сейчас нужно догнать Койру.

Малления опережала его на пару шагов, но Родарио упорно старался не отставать.

Группа гномов болталась позади.

Лесной пейзаж опять изменился. Стволы деревьев словно оплавились от жара, приняв странную форму. Стемнело, и это невероятное зрелище могло напугать кого угодно. Да и царившая вокруг гробовая тишина не способствовала сохранению самообладания. Седьмой был рад, что прихватил с собой меч. И, конечно, хорошо, что рядом Малления, которая намного лучше обращалась с оружием.

— Койра, остановитесь! — крикнул Родарио в спину мелькавшей между изуродованными стволами фигурке. — Мы волнуемся за вас!

Но девушка его не слушала.

— Так, поторопись, мой герой. — Малления прибавила ходу. — Мне не очень-то по душе этот мертвый лес. Есть в нем что-то… пугающее.

Седьмой не мог с ней не согласиться. Впрочем, здесь ничто не могло причинить им вред, ведь огонь уничтожил все живое, превратив его в пепел.

Внезапно королева свернула вправо.

Между обуглившимися стволами показались очертания какого-то укрепленного сооружения, похожего на арсенал. Судя по следам пожара, пламя разгорелось именно здесь и уже с крыши дома перекинулось на деревья.

Койра вбежала в ворота и скрылась в полуразрушенном здании.

— Что ей там нужно? — запыхавшись, выдохнул Родарио. — Она пытается спрятаться от нас?

— Ведет себя словно девчонка. — Идо вышла на поляну и направилась к дому. — Королева Койра! Выходите оттуда немедленно! Вы можете провалиться в какую-нибудь дыру в полу, или одна из балок не выдержит и все здание обрушится.

Малления вошла во внутренний двор, Родарио последовал за ней. Остановившись на плацу перед арсеналом, они прислушались, глядя на выбитые окна, напоминавшие пустые глазницы.

— Койра! — взволнованно крикнул Седьмой. — Вы неправильно меня поняли там, на берегу. Выходите, и я вам все объясню!

— Так, значит, это все-таки вы виноваты, — злорадно отметила воительница. — Вы сделали ей неподходящий комплимент, я так понимаю?

Родарио решил никому не рассказывать о том, что узнал. Вначале нужно было обсудить это с Койрой.

— Что-то вроде того. — Заметив движение в одном из окон, Седьмой бросился вперед. — Койра, подождите!

Ухватившись за хлипкий подоконник, он подтянулся и заглянул в темную комнату.

В светлых глазах перед ним светился страх.

И это были глаза мужчины.

Глава 22

Потаенная Страна, северо-запад бывшего королевства Ран-Рибастур, весна 6492 солнечного цикла

Отпрянув, Родарио повернул голову.

— Там внутри сидит какой-то мужчина!

— Вы уверены?

Перегнувшись через подоконник, актер присмотрелся внимательнее.

— Совершенно уверен. У него щетина.

— Да, вряд ли это королева. Разве что она применила магию иллюзии, чтобы изменить внешность. — Малления подошла к окну, чтобы удостовериться во всем самой.

Мужчине в доме было лет под сорок. Он был одет в роскошную малахитового цвета мантию. Вернее, когда-то эта мантия была очень дорогой, теперь же она порвалась и протерлась, колючки оставили в ней мелкие прорехи, а от сна на голой земле остались пятна. Кожаная шапка была засаленной и поношенной.

— Как тебя зовут? — осведомилась Идо.

Вздрогнув, мужчина забился поглубже в комнату. Под его подошвами шелестела зола.

Родарио разглядел четыре кольца у него на руке. Украшения явно были не из дешевых.

— Он не бедняк, это точно.

— Может быть, он был владельцем этого дома. Несчастному удалось выжить, но он потерял все и от этого сошел с ума? Но где же королева?

Малления раздосадованно пнула стену. Оглянувшись, она увидела, что во двор влетели гномы.

Идо поспешно рассказала им, что произошло.

Тем временем Седьмой забрался в комнату и медленно подошел к незнакомцу.

— Как вас зовут? — дружелюбно спросил он. — Вам нечего бояться. Мы не причиним вам вреда.

— Это еще почему? — В окно просунул голову Боиндил. — Если он мерзавец какой поганый, так очень даже причиним!

— Но вы ведь не мерзавец, верно? — Родарио присел перед перепуганным господином на корточки. — Вы богатый человек и вы заблудились в этих лесах, да? Или на вас напали разбойники? Возможно, вас атаковали волшебные растения? Послушайте, вы не видели в лесу девушку с длинными черными волосами? Девушку в синем платье?

Сзади послышался какой-то грохот и скрежет металла. С пола взметнулось серое облачко, на мокрое от пота лицо незнакомца осел пепел.

Тунгдил, запрыгнув в комнату через окно, подошел к Седьмому.

Мужчина, взвизгнув, отпрянул и прикрыл лицо ладонями.

Схватив незнакомца за правое запястье, Златорукий рывком поднял несчастного на ноги. С рукава мантии ссыпалась пыль, обнажив вышитый символ. Гном нахмурился, его лицо помрачнело.

— Ты последователь Нудина. — Он схватил незнакомца за горло. — Ты осмеливаешься подражать его стилю и даже носить такие же кольца, как у него!

Поднявшись, Родарио опустил ладонь на рукоять меча.

— Он ученик Лот Ионана?

— Ха! — выкрикнул Боиндил. — Хорошо, что я не дал ему слова, что мы не причиним ему вреда.

— По крайней мере он похож на ученика чародея. — Тунгдил подтащил мужчину к окну и выбросил во двор. — Мы выясним, что ему здесь нужно и каков его запас магической силы. — Верховный приказал жадарам все внимательно осмотреть, а сам выбрался наружу. — Он назвал свое имя?

— Нет. — Последовав за гномами, Седьмой остановился рядом с Малленией. — Я хотел поговорить с ним по-доброму. Он кажется мне сбитым с толку, и я подумал, что действовать грубо в этой ситуации — не лучшая идея.

Обнажив Кровопийцу, Златорукий приставил острие меча к горлу незнакомца.

— Говори!

— Франек! — пробормотал он. — Меня зовут Франек.

Боиндил ухмыльнулся. Порой гномий способ вести переговоры оказывается самым действенным.

— Как ты очутился тут? И почему одет, как Нудин? — Тунгдил пнул пленника, и тот упал навзничь. — У меня мало времени. Мы ищем одну женщину…

— Я ее видел! — Франек поднял руки, защищаясь. — Прошу вас, не бейте меня! Я ее видел! Я знаю, куда она пошла.

Бешеный держал молот на изготовку.

— Его мог подослать Лот Ионан, чтобы он заманил нас в ловушку.

— Но откуда Лот Ионан мог узнать, что мы движемся сюда? — Родарио смерил Франека задумчивым взглядом. — Может, нам сперва стоит выслушать его историю?

— Сейчас для меня важнее королева. И для вас, кстати, она тоже должна быть важнее. — Актер повернулся к ученику чародея. — Говори, куда она побежала!

Франек медленно поднял руку, показывая на восток.

— К вотонам. Эта девушка наверняка уже мертва.

— Кто эти вотоны? — Тунгдил не убирал меч от его горла.

— Чудовища. Химеры, созданные учеником Лот Ионана, Вотом, — дрожа от страха, объяснил мужчина. — Когда-то вотоны были людьми, но он изменил их тела, сделав их подобными животным. Они сбежали из его лаборатории и очутились здесь.

Тунгдил что-то шепнул Барскалину на непонятном языке, тот передал приказ жадарам.

Потом Златорукий повернулся к Седьмому.

— Вы останетесь здесь и присмотрите за нашим новым другом. Ему придется ответить на некоторые вопросы, когда мы вернемся с королевой.

— Лицедей против мага? — Боиндил покачал головой.

— Если бы он сейчас мог применить магию, разве валялся бы на земле, словно побитый пес? — В подтверждение своих слов книгочей указал на руны на доспехе, которые не зажглись вблизи от чародея. — Слин составит вам компанию. Остальные со мной. — Он побежал вслед за Незримыми.

Гном и люди остались во дворе.

Слин закрыл ворота и развел небольшой костер. Родарио протянул Франеку флягу и уселся на обгоревшую балку.

Положив взведенный арбалет на колени, Четвертый устроился напротив. Запасные болты были у него под рукой, он внимательно обводил взглядом окрестности.

— Значит, Франек… А не хотите ли рассказать мне, что заставило вас продолжать дело Нудина? Время у нас есть. — Родарио сделал пару бутербродов с колбасой, один передал Слину, один — магу. — Вы были учеником Лот Ионана, верно?

Волшебник повернулся к Седьмому.

— Отряд гномов в черных доспехах, актер и какая-то белокурая девушка. И все вы ищете королеву. Это кажется мне очень странным.

— Не меняйте тему разговора, друг мой. Вначале вам придется поведать мне свою историю, — заявил Родарио. — Иначе я отберу у вас бутерброд.

— Я ему глотку прострелю, и забирать ничего не придется, — равнодушно бросил Слин, поднимая арбалет.

Франек протянул руки к костру. Солнце скрылось за горизонтом, а весенние ночи были холодными.

— Я все вам расскажу, — вздохнул он.

— Я сразу замечаю, когда мне лгут, — предупредил Четвертый. — В такие моменты мой палец может дрогнуть, и тогда болт пробьет тебе шею и выйдет из затылка.

Родарио, поджав губы, недовольно покосился на гнома.

Франек начал свой рассказ:

— Неблагодарность. Черная неблагодарность. Вот чем отплатил мне Лот Ионан. Мы с одной девушкой достали его статую из подвала дворца в Пористе. А ведь мы рисковали собственными жизнями. Нам удалось скрыться от городской стражи, но статую украл у нас другой ученик Нудина. Я тогда чуть не погиб. Оправившись от ранений, я стал учеником мага. Я чародей и потому живу дольше обычных людей. — Он отхлебнул воды. — Это было так давно… Я всегда помогал Лот Ионану. Мы вместе завоевали Синие горы, вместе победили гномов…

— Прелестно. Может, сбрешешь о чем другом?.. — прорычал Слин, поводя в воздухе арбалетом. — У меня пальцы дрожат, когда приходится выслушивать такое.

— Как бы то ни было, мы удерживали Южные Врата Потаенной Страны. Я спас Лот Ионана, когда король черноглазых чуть не убил его. И чем он меня отблагодарил? Он меня прогнал!

— Но ведь была для этого какая-то причина, верно? — Родарио внимательно слушал, пытаясь определить, не лжет ли Франек. Пока что чародей говорил правду.

— Причина… Да это и причиной-то назвать сложно.

— Говори! — Слин погладил арбалет. — Я хочу это узнать.

— Все дело в магическом источнике. — Волшебник вздохнул. — Никому нельзя приближаться к нему без разрешения Лот Ионана.

— Но вы все-таки пополнили силы в источнике, — понимающе кивнул Седьмой.

— А что мне оставалось? Лот Ионан спал, а мне нужно было… — Он осекся. — В общем, не важно. Другой ученик разбудил Лот Ионана и выдал меня. Маг выгнал меня из Синих гор и позволил остальным ученикам начать охоту на меня. Он сказал, что предатель должен быть покаран.

— И он прав, — буркнул Слин.

— Если бы не я, он до сих пор валялся бы в Пористе в виде каменной статуи. Старый дурак! — Франек не стал вступать в спор с арбалетчиком, проигнорировав его замечание. — Я пересек пустыню Сангреина, а потом один из учеников напал на мой след. Мне удалось отделаться от него только на землях вотонов. — Он посмотрел на Родарио. — Я принял вас за этого ученика, потому и побежал.

— Сколько еще учеников у мага?

— Четыре. Два ни на что не годны, но Лот Ионан не желает это замечать. А Вот и Бумина — сильные маги. И я был силен. — Франек пожал плечами. — Ну, собственно, и все. Больше тут рассказывать нечего.

Слин повернулся к Седьмому.

— Мне показалось или он только что сказал, что оставил ученика Лот Ионана неподалеку от вотонов?

Актер настолько сосредоточился на том, не лжет ли Франек, что совершенно не обратил внимания на эту деталь.

— Во имя Паландиэль! Мы должны предупредить остальных!

Арбалетчик удивленно уставился на него.

— Ты что, сможешь найти их в темноте? Я вижу лучше тебя, но просто не успею туда добежать. — Он без предупреждения всадил Франеку болт в ногу.

Завопив, мужчина повалился на землю.

— Вот тебе, подлый долговязый! За каждого раненого среди моих собратьев ты получишь еще по болту, за каждого убитого — по три болта. К счастью, вы, люди, настолько огромны, что в тебе много болтов поместится! — Гном перезарядил арбалет.

— Не надо, Слин! — воскликнул Родарио.

Однако же он понимал ярость Четвертого. Волшебник сознательно оставил их в неведении.

Актер помог Франеку вытащить болт из ноги, а потом перевязал рану куском ткани, который они оторвали от подола мантии.

— Я забыл об этом, — простонал чародей, держась за больное место. Повязка уже окрасилась алым. — Клянусь Самузином, я не нарочно умолчал о Дромане!

— Ну что ж, — пожал плечами Слин. — Без боли ничему не научишься. — Ему нисколько не было жаль долговязого.

Родарио подошел к воротам, приоткрыл их и посмотрел на изуродованные деревья.

В этом лесу они были необычайно высокими и отбрасывали длинные тени. Над ними нависали затянутые тучами небеса, вокруг царила тишина. Ни гномов, ни Маллении не было слышно.

— Дроман силен? — спросил он.

— Вы имеете в виду его мастерство в магии? — Франек, постанывая, оторвал кусок мантии, чтобы перевязать ногу еще одним слоем ткани и остановить кровотечение. — В бою со мной он бы проиграл, если бы у меня были силы. Но во мне не осталось запасов волшебства, я даже не могу сплести заклинание исцеления. — Он посмотрел на Слина. — Если я столкнусь с ним, то погибну, так же как и вы, и этот крот.

Седьмой заметил в лесу какое-то движение, будто среди стволов мелькнула тень.

— Нехорошо получается, — пробормотал он.

Больше всего его беспокоило то, что чем пристальнее он вглядывался в лес, тем больше теней замечал. Очертания приближавшихся к дому существ отдаленно напоминали человеческие.

Поспешно заперев ворота, Родарио вернулся к костру и подбросил в огонь дров.

— Вотоны, — сказал он. — Я очень надеюсь, что они боятся огня. Вскоре вам представится прекрасная возможность проявить свои умения, Слин.

— Прелестно, просто прелестно! — Взяв болты, арбалетчик встал. — Если их меньше пятидесяти, то они меня не беспокоят. Но потом мой запас подойдет к концу.

Седьмой промолчал. Он заметил в лесу больше пятидесяти тварей.

густились сумерки. Гномы неслись по лесу, следуя указаниям Незримых. Два жадара вырвались вперед и обнаружили другие следы. Судя по размеру отпечатков, они вполне могли принадлежать Койре.

Как бы то ни было, здесь оказалось намного больше следов, чем предполагалось. Ничего не зная о вотонах, гномы подумали бы, что тут водится много разнообразных животных, но, помня о словах чародея, они держались начеку. Судя по следам, тут были существа с коровьими ногами, с лапами медведя и других хищных животных. Встречались и следы, напоминавшие человечьи.

— Теперь-то я понимаю, за что не люблю магию, — мрачно отметил Боиндил. — Это противоестественно! Пускай у этих тварей бычьи ноги, их не насадишь на вертел и не съешь.

— Разве твоя жена не волшебница? И что насчет двоих твоих детей? — Тунгдил легко перепрыгнул через поваленное дерево, словно вес доспеха нисколько ему не мешал.

Бешеному понадобилось больше времени, чтобы преодолеть препятствие.

— Они используют другую магию, — отмахнулся он. — Гномью магию. Такое волшебство никогда мне не вредило, ни разу за все эти двести пятьдесят солнечных циклов. Ни мне, ни кому-либо еще.

— Но если бы Года осталась с Лот Ионаном, то, как ты думаешь, с кем нам пришлось бы сражаться этим летом? — Сейчас Златорукий напоминал парламентера, который вдруг заметил ошибку в аргументах того, с кем нужно было договориться. — И, возможно, сейчас ты носил бы такой же доспех, как и я.

— Ни в коем случае! — выпалил Боиндил. — Я имею в виду, Года никогда бы не приняла сторону зла…

— Ладно, ладно. Все это лишь рассуждения. — Тунгдил свернул налево, следуя указаниям жадаров.

Гномы выскочили на лесную поляну. На выжженной земле ничком лежала королева.

— Враккас, пусть она будет жива! — взмолился Бешеный и побежал вперед, размахивая молотом. — Эй, вы! Порождения полоумного колдунишки! Лучше не высовывайтесь! — Он набычился. — Хотя… я передумал! Подходите сюда, я вам ноги вправлю!

Тунгдил опустился на колени рядом с Койрой и перевернул ее на спину. Жадары, окружив их, не спускали глаз с деревьев вокруг поляны.

— Она еще дышит, — сказал Златорукий. — Но я не вижу на ее теле ран. Возможно, она потеряла сознание от усталости.

Ресницы девушки дрогнули.

— Осторожно… — прошептала она. — Они заманили вас в ловушку… Ученик чародея…

В этот миг ярко-желтый луч магии ударил из-за дерева и попал одному из жадаров в лицо. Голова несчастного взорвалась, тело, подергиваясь, упало на землю, словно пытаясь уклониться от следующего удара. Фонтан крови из шеи оросил всех стоявших вокруг.

— В укрытие! — крикнул Тунгдил, пытаясь рассмотреть волшебника.

Но Боиндил не собирался прятаться.

— Этот типчик мой! — Он проскакал мимо Златорукого, собираясь вступить в бой с подлым врагом. — Да я тебя с землей сровняю, Франек! — Бешеный не предполагал, что на них мог напасть кто-то другой. Конечно же, ученик чародея ускользнул от Родарио и Слина и пришел сюда, чтобы перебить весь отряд. — Со мной тебе не справиться!

Добежав до противника, Боиндил опешил. Возле дерева стоял высокий мужчина в светло-серой накидке, доходившей до середины бедра. Охотничьи сапоги до колен, меч на поясе, коричневые перчатки на руках. Незнакомец шевелил пальцами, плетя очередное заклинание.

— Да сколько же вас в этом проклятом лесу? — возмутился Бешеный. — Повылазили, точно грибы после дождя!

Он напал на мага и только в этот момент понял, что неверно оценил расстояние между ними. Прежде чем Боиндил успел добежать до противника, из кончиков большого, указательного и среднего пальцев на левой руке волшебника вылетело три тонких луча. Они сплелись в один и уже почти попали в гнома, когда перед ним возникла темная стена. Бешеный увидел, как впереди вспыхнули руны, в лицо ему пахнуло жаром.

Яркий свет ослепил Равнорукого, перед глазами стояли отблески рун. Ничего не видя, гном не мог напасть на врага.

— Книгочей? — Боиндил прислушался.

Впереди что-то зашипело, еще раз полыхнуло.

— Проклятье, только я начал что-то различать!.. — пожаловался Бешеный.

Он слышал звон металла, свет и тьма сменяли друг друга, затем раздался громкий крик и стук тела о покрытую пеплом землю.

— Тунгдил?

Гном видел лишь какие-то размытые тени. В одной из них Боиндил узнал Златорукого, перед ним на земле распростерся человек.

— Слава Враккасу! — с некоторым разочарованием протянул Равнорукий. Ему хотелось самому сразить врага. — А то всякие колдовские штучки уже начали действовать мне на нервы. Откуда взялся этот гад? — Бешеный протер глаза. Зрение постепенно возвращалось.

Тунгдил убил волшебника, пронзив его сердце мечом.

— Видишь, у него на накидке вышит герб Лот Ионана, — задумчиво отметил книгочей.

— Тионов колдунишка и Франек заманили нас в ловушку? Или он случайно оказался здесь?

Воткнув острие меча в землю, Златорукий обыскал убитого и его вещи. Кроме кошеля с монетами он нашел два ключа, провиант и карты Ран-Рибастура и Сангреина.

— Немного же он носил с собой.

— Да уж, немного. — Боиндил оперся на молот. — Давай вернемся в арсенал. Может быть, Франек объяснит нам, что это за хмырь был.

Тунгдил приказал жадарам забрать труп. Малления вела под руку обессилевшую Койру. Девушка была слишком слаба, чтобы рассказать, что случилось, но по ее обрывочным фразам становилось понятно, что чародей застал ее врасплох, сразив одним из своих заклинаний.

— Ох, кузня моя, кузня, — пробормотал Бешеный, оглаживая бороду. — Девчонка не сумела справиться с учеником мага, что же будет, если она вступит в бой с Лот Ионаном?

— Она победит, — отрезал Балиндар. — Я не сомневаюсь в королеве. Вот если бы тебе всадили стрелу в спину, то чем бы тебе помогли вся твоя удаль и умение сражаться?

На это Боиндилу возразить было нечего, хотя он и пытался придумать достойный ответ.

Слин забрался на чердак арсенала и открыл смотровое окошко над воротами. Он улегся на живот, разложив перед собой арбалет и болты.

Впереди простирался сгоревший лес, в котором копошились какие-то тени. Гномье зрение позволяло неплохо разглядеть врагов в полумраке.

Как бы волшебник ни создавал свои помеси человека и зверя, он породил настоящих чудовищ!

Слин увидел массивное тело мужчины с головой быка. На шее, там, где заканчивался мех и начиналась голая кожа, виднелся страшный гноящийся шрам. У кого-то вместо рук были лапы медведя, у кого-то вместо человеческих ног — ноги лошади, были и те, у кого на месте рук змеились щупальца.

Но были там страшилища и похуже. Вот не только уродовал человеческие тела, он приделывал к телам зверей конечности человека, иногда и головы. У трех существ было по нескольку голов. Одежда вотонов висела окровавленными лохмотьями, некоторые создания были голыми.

Зрелище поразило Слина. Изуродованные, истерзанные тела… С этими существами не могли сравниться худшие из порождений Тиона. А страшнее всего было то, что по сути своей создания не были злыми. Когда-то они были людьми.

Целясь в сердце одного из врагов, арбалетчик испытывал угрызения совести. Он должен был бы пощадить тварей, найти способ исцелить несчастных. «Вероятно, Койра могла бы им помочь». Но волшебница должна была сберечь запасы магии для битвы с Лот Ионаном.

«Мне не удастся уговорить их остановиться». Слин сомневался в том, что эту орду химер можно удержать от боя обещаниями дальнейшего выздоровления.

У Четвертого не было выбора.

— Враккас, ты ведь знаешь, я не могу иначе.

Болт пробил обнаженную грудь человека-быка, тот споткнулся и упал на покрытую золой землю. Взметнулось облачко пепла.

Слин перезарядил арбалет. До ворот чудовищам оставалось еще метров триста.

«Я не смогу перестрелять их всех. У меня не хватит ни времени, ни болтов».

— Найдите укрытие и приготовьте оружие! — крикнул он Родарио и Франеку, вновь отправляя болт в арбалет. — Я не смогу задержать всех вотонов.

Он убил женщину с ногами лошади, потому что она бежала быстрее всех. Несчастная с воплями упала, выронив меч.

Из-за деревьев выскочили два человека-волка: к волчьим телам были приделаны головы людей, челюсти тоже были звериными, что придавало существам гротескный вид.

Одного из них Слин сразил, но второй успел добежать до ворот.

— Осторожно! Один из вотонов за воротами! — предупредил арбалетчик, доставая сигнальный рог.

Сейчас ему нужна была помощь жадаров, иначе его славные приключения завершатся здесь, в сожженных лесах Ран-Рибастура.

Слин протрубил тревогу, и некоторые из химер завыли, подражая звукам рога. Воин принялся методично отстреливать самых крупных и, на его взгляд, опасных существ из орды. Некоторых не останавливал даже болт в сердце, приходилось стрелять в голову. Магия сделала их более живучими. «Или у них сердце не на том месте».

В результате несколько вотонов помельче собрались у ворот. Они кричали, стонали и визжали. Эти звуки были настолько жуткими, что у гнома кровь стыла в жилах.

Потом раздался треск, и Слин услышал звериное рычание во дворе.

«Ну не могу же я разорваться!» Ругнувшись, Слин повернулся и выстрелил в первое попавшееся существо.

Родарио и Франек не стали прятаться, вместо этого они развели во дворе огромный костер и вооружились горящими головнями.

— Прелестно. Долговязые решили строить из себя героев, — буркнул себе под нос Слин, стреляя в очередного человека-волка, который собирался наброситься на Седьмого.

В отличие от обычных животных эти существа не боялись ни огня, ни жара.

Сзади в воздухе что-то просвистело, и ногу арбалетчика обвило щупальце. Он повернулся, вставляя в арбалет новый болт.

Существо с руками-щупальцами вскарабкалось по стене и пыталось протиснуться в смотровое окошко. Одно щупальце схватило Слина за ногу, второе обхватило балку.

— Иди ко мне, гном! — прорычал вотон, сжимая щупальце.

— Вот тебе подарочек от меня! — Слин нажал на курок, но существо потянуло его за ногу, и от этого гном потерял равновесие. Арбалетчик промахнулся, и болт пробил вотону не сердце, а плечо.

Химера закричала, подтягивая к себе Слина. Щупальце сломало балку и перехватило ее, словно оружие. Монстр попытался ударить гнома, но тот увернулся. Сжимая арбалет обеими руками, Слин размахивал им, как киркой, защищаясь от чудовища, но этого было недостаточно, чтобы перерубить щупальце.

Его швырнуло вотону под ноги, и противник, придавив голову гнома к полу, отпустил ногу и обвил щупальцем шею.

Слин задействовал тайный механизм, и из ложа арбалета выскочил кинжал. Лезвие взрезало щупальце, и чудовище отпрыгнуло.

— Мне не нужны арбалетные болты, чтобы убить вас! — Вскочив, Четвертый нанес еще один удар кинжалом.

Но противник был настороже. Он уклонился, обрубок щупальца выбил арбалет из рук гнома, второе щупальце обрушилось Слину на голову.

Четвертый отпрянул, срывая с пояса топор, и укрылся за одной из балок. Он хромал — в том месте, где его ноги касалось щупальце, лодыжка вспухла.

Еще две страхолюдины пробрались через окошко, у них тоже были щупальца. У женщины картину дополняла голова вепря, а у мужчины — медведя.

Химеры втроем набросились на Слина, тесня его к стене, чтобы гном не мог сбежать.

Арбалетчик не знал, что предпринять.

— Вы сами напросились! — угрожающе рявкнул он, демонстрируя монстрам топор. — Я убью вас!

С громким боевым кличем гном ринулся на врагов. Отрубленное щупальце, подергиваясь, упало на пол, исполняя танец смерти. Но четыре других обвили живот Слина, его ноги и шею. Гнома подняло в воздух, от боли закружилась голова. Ему хотелось кричать, но щупальце, обхватившее горло, не давало издать ни звука.

Увернувшись от медвежьей лапы, Родарио ударил пылающей палкой чудовище по голове. Во все стороны полетели красновато-желтые искры, череп с треском проломился, и монстр осел на землю.

— За вами, Франек! — крикнул актер.

Чародей сумел уклониться от волчьих клыков и в тот же миг нанес удар тяжелой деревянной балкой.

Повернувшись, Седьмой увидел, что ворота открыты и во двор вбегают все новые химеры. Слин уже поднял тревогу, но, если Тунгдил и жадары не поторопятся, спасать уже будет некого.

— Почему он не стреляет?

Четвертый высунулся в смотровое окошко, уложил одного из людей-волков и скрылся вновь.

— Что там делает этот бородач? — Франек отчаянно размахивал балкой, отгоняя чудовищ, но они все возвращались.

Вотоны были голодны, и желание отведать свежей плоти было сильнее страха.

Отбросив головню, Родарио обнажил меч. Раз не помогает огонь, в дело должна вступить сталь.

— И все это только оттого, что она меня неправильно поняла, — пробормотал актер, закалывая женщину с головой лошади. Чудовище протянуло к нему руки, но меч пронзил его живот. — Сейчас мы с ней могли бы валяться на берегу ручья и заниматься вещами поприятнее.

— Ручья? — Франек сразил человека-пса. — Того, что у водопада?

— Именно.

— Вам повезло. На дне ручья живет чудовище, созданное Вотом. — Волшебнику пришлось уклониться от человека с клешнями краба вместо рук. — Иногда оно выбирается из воды и пожирает все, до чего дотянутся его щупальца.

Седьмой застонал. «Я чуть не погубил Койру».

— Вы на этих землях уже давно живете, я так понимаю.

— А что поделаешь?

Перескочив через костер, Франек увернулся от удара противника. Тот сразу же повернулся к Родарио. Актер сделал выпад, но враг перехватил лезвие клешней и с громким хрустом сломал его!

— Ох, Самузин и Паландиэль! Боги, прошу вас, придите мне на помощь! — Седьмой бросил обломок меча человеку-крабу в голову, но убить его не смог.

Существо прыгнуло вперед, широко расставив клешни.

Вдруг откуда ни возьмись перед Родарио возник Боиндил. Молот пробил хитиновый панцирь создания и раздробил клешни. Из раны брызнула кровь.

— Ой, рыбонька ты моя! — Бешеный всадил человеку-крабу шип молота в горло и бросил чудовище в огонь. Один рывок — и химера слетела с шипа, грохнувшись прямо в пламя. — Вкусно пахнешь! Приперчим твои клешни, и будет чем отобедать! — Гном громко расхохотался.

Родарио увидел, как жадары набросились на врагов у ворот. Химеры не сразу поняли, с кем связались. Они гибли одна за другой.

И только Боиндил, не желая сражаться среди Незримых, пробился вперед, чтобы ему было где развернуться. Седьмому повезло: гном подоспел вовремя.

— Слин наверху! — Актер указал на окно чердака. — И он не один.

— Справится, — отмахнулся Бешеный, выпрыгивая вперед, чтобы не позволить жадару первым напасть на угрожающего вида существо.

— Там, наверху, огромные чудовища! Намного больше, чем эти! — крикнул Родарио.

Только после этих слов Боиндил повернулся и с сомнением посмотрел на чердак.

— Ладно, разберемся. Четвертые не очень-то славятся воинской доблестью. — Ухмыльнувшись, он помчался к входу в арсенал, на бегу убив человека-рысь, которого собирался атаковать Барскалин. — Ха! А я успел первым!

Точность и скорость ударов Незримых произвела на Седьмого колоссальное впечатление. Не успел актер опомниться, как бой во дворе завершился. Вдруг воцарилась тишина. Оглянувшись, Родарио увидел, что земля усеяна трупами химер. Даже после смерти кошмарные создания сохраняли устрашающий вид.

Тунгдил не принимал участия в резне. Он стоял рядом с Малленией, поддерживавшей под руку Койру, и о чем-то тихо говорил с девушками. Балиндар охранял Франека.

— Королева! — Родарио подбежал к королеве.

Койра устало подняла голову и странно посмотрела на Седьмого, прижав левую руку к телу.

— Со мной все в порядке. Заклинание чародея не было смертельным.

— Франек слишком поздно рассказал о еще одном ученике. Или намеренно умолчал об этом. — Актер посмотрел на волшебника, потом на Тунгдила. — Думаю, вам следует с ним поговорить. Рядом с вами он становится разговорчивее, да и его память, возможно, улучшается.

С чердака донесся громкий хохот, послышался звон металла и пронзительный крик.

— Что там происходит? — Златорукий взглянул на смотровое окошко.

— Я отправил Боиндила зачистить территорию, — пояснил Родарио. — Мне кажется, у Слина возникли кое-какие неприятности, а вашему другу явно доставляет удовольствие сражение с врагом.

Бешеный опять заржал, словно конь, затем последовало какое-то бульканье, ругательства и грохот ударов молота.

Барскалин приказал жадарам выяснить, что там происходит, но Тунгдил остановил их.

— Пускай сам разбирается. Это ему в радость. — Книгочей направился к бывшему ученику Лот Ионана.

Родарио попросил Маллению ненадолго оставить его наедине с волшебницей. Переглянувшись с подругой, Идо отошла.

— Вы… — Койра смущенно посмотрела на Седьмого.

— Нет, я никому не рассказал о том, что увидел. И не расскажу. — Родарио взял девушку за левую руку. — Вы неправильно меня поняли там, на берегу.

— Что я неправильно поняла? — возмутилась королева. — Вы назвали меня кошмарным созданием! — Но ее гнев тут же угас, сменившись печалью. — Однако вы правы. Позвольте мне объяснить вам, что вы увидели. — Девушка поникла.

— Сперва я хочу объяснить вам, что собирался сказать до того, как вы умчались, — стоял на своем актер. — «Какое кошмарное создание сотворило с вами такое, Койра?» Вот что я хотел сказать.

— Правда? — Она заглянула ему в глаза.

— Правда. Вы слишком прекрасны, слишком добры и милы, чтобы сказать о вас что-то плохое. Вы ведь понимаете, что я чувствую по отношению к вам. — Улыбнувшись, Родарио погладил ее по руке. — А теперь, может быть, вы расскажете, как с вами такое случилось?

Послышался приглушенный крик, и одна из химер, вылетев из окошка, упала под ноги жадарам. Кровь текла из множества ее ран. Через мгновение в окошке показался Боиндил. Гном помахал рукой жадарам, показывая, что у него все в порядке, затем поднял молот и с боевым кличем скрылся.

— Он живет, чтобы сражаться, — улыбнулась Койра.

— Он страдает от боевого безумия. Всему виной его горячая кровь. Об этом говорится во всех преданиях, и они, как оказалось, не врут. — Актер ухмыльнулся. На чердаке стоял страшный шум, что-то громыхало, Боиндил временами кричал. — Ему так нравится убивать их…

Волшебница взяла молодого человека под руку.

— Спасибо, — шепнула она. — Спасибо, что никому не рассказали. Спасибо, что не смеетесь надо мной из-за моей руки. — Девушке было нелегко говорить о своем уродстве. — Это случилось, когда я упражнялась в магии. Одно заклинание было сплетено неправильно, оно ударило в мою руку и искалечило меня. Вы не поймете подробного объяснения, потому что вы не чародей, поэтому поверьте мне на слово. Магия пропитала плоть моей руки, и потому я не могу исцелиться. Можно лишь поддерживать защитное заклинание, и то до тех пор, пока во мне есть запас магической силы. Чем меньше во мне Силы, тем больше расходится рана. Вы видели стеклянные отблески на моей руке. Так проявляются защитные чары. Чтобы никто не заметил моего уродства, я ношу перчатку.

Родарио сочувственно посмотрел на Койру.

— Но что случится, когда ваш запас Силы иссякнет?

— Мою руку разорвет на части. — Волшебница смело улыбнулась. — Я навсегда лишусь конечности.

— Судя по состоянию вашей руки, я могу предположить, что магической силы в вас не так уж и много? — оглянувшись, шепотом осведомился актер.

Гномы и жадары стояли слишком далеко, чтобы услышать этот разговор.

Из окошка вылетело второе чудовище и упало на землю рядом с первым. Его череп был раздроблен, живот вспорот.

— Еще один! — с восторгом воскликнул Боиндил. — Еще один, и я готов! Ура! Эй, а они повыносливее свинорылых!

Жадары откровенно веселились и зубоскалили.

Койра вздохнула.

— Это правда. Именно поэтому я возлагала такие надежды на источник в Красных горах.

У Седьмого кровь отлила от лица.

— Вы вообще сможете вступить в бой с Лот Ионаном?

— Ну все! — оглушительно завопил Бешеный, и третий монстр вывалился во двор.

Очень довольный собой, Боиндил с гордым видом вышел из арсенала, поддерживая под руку Слина.

— Вот это мне по вкусу, — восторженно произнес он. — Победы, чудовища, спасение жизни товарища. Чего еще желать в этой жизни? — Гном от переизбытка чувств сжал Слина в объятиях так, что тот застонал. — Эй, Четвертый! Улыбнись! Ты ведь жив! И посмотри на этих тварей! — Он указал на чудовищ со щупальцами. — Эх, пивка бы сейчас! — Подойдя к костру, он усадил арбалетчика между Балиндаром и Франеком.

Родарио зааплодировал, делая вид, что очень рад.

Затем он повернулся к Койре:

— Прошу вас, ответьте честно. Вы в состоянии победить Лот Ионана или нет?

Глава 23

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, крепость Преграда Злу, весна 6492 солнечного цикла

Года вскинулась от сна. «Тревога?»

Дверь распахнулась, в комнату заглянул Боендалин. Он понимал, что нужно как можно скорее привести мать на крепостную стену.

— Барьер исчез! Чудовища пытаются пробиться в северные ворота!

Выскочив из кровати, Года набросила мантию прямо поверх ночной рубашки, натянула на ноги сапоги и, прихватив накидку и сумку с бриллиантами, побежала за сыном. Должно быть, стояла глубокая ночь. Гномка так и не сумела выспаться.

Она никому не рассказала, как обстоят дела с ее магической силой, даже детям.

Вылазка в стан врага, невзирая на значительные потери, рассматривалась в Преграде как победа. Возможно, так солдатам легче было принять смерть столь многих своих братьев. Чудовища из Черного Ущелья начали заново отстраивать осадные машины, но они работали намного медленнее, чем раньше. Казалось, существа были измотаны долгой подготовкой. Все это вселяло в сердца защитников крепости надежду.

«Это впечатление оказалось обманчивым, — подумала Года, входя в подъемник вместе с Боендалином. — Они обвели нас вокруг пальца и заставили ослабить защиту».

Оказавшись на вершине башни, Года увидела ярко освещенный ход по крепостной стене. Гномы зажгли факелы, из бойниц в стене на противников лились потоки кипящей смолы, стрелы, копья и камни сыпались вниз, но этого волшебница разглядеть уже не могла, она находилась слишком далеко от катапульт. Котлы горящего масла обрушивались на головы врагов, превращая чудовищ в живые факелы. Горящие стрелы свистели в воздухе, озаряя черные тучи, сгустившиеся над крепостью. Это было впечатляющее зрелище.

Но монстров не отпугнуло столь ожесточенное сопротивление.

Гады принесли небольшие тараны, стук которых эхом отдавался в ушах Годы. Вопли врагов сливались в один протяжный стон, чем-то напомнивший гномке шум ручья.

Магический купол исчез. Сейчас все твари сгрудились у северных ворот крепости, несмотря на то что осадные сооружения еще не были готовы.

— Что же все это значит? — прошептала волшебница. — Почему именно северные ворота? Они хотят отвлечь нас от того, что происходит у южных? — Перегнувшись через парапет, она всмотрелась во тьму.

— Мы тоже вначале подумали, что это отвлекающий маневр, — ответил Боендалин. — Но с других башен донесений нет. Чудовища, словно обезумев, штурмуют северные ворота, доставляя немало хлопот гарнизону. Я приказал переместить на эту сторону большую часть воинов.

— Я хочу посмотреть, что там происходит.

Вначале нужно было пройти западную башню, только потом они подобрались к северной стороне крепости. Года, пробегая по крепостной стене, окинула взором Черное Ущелье. Там было темно, на тропах, ведущих вниз, никого… Все порождения зла собрались у северных ворот.

— Либо подкрепление прячется во тьме ущелья, выжидая, что произойдет, либо у нашего противника не осталось солдат, — заметил Боендалин, перехватив взгляд матери. — Северные ворота — хороший выбор. Мы менее всего рассчитывали на то, что их атака будет направлена именно на эту часть крепости.

— Но они же знали, что мы быстро сумеем перебросить к воротам подкрепление, — возразила Года. — Это какой-то обманный маневр. — Она осмотрела поле боя, где проходило яростное сражение. Не будь волшебница убеждена, что это какая-то хитрость, она готова была бы поверить, что чудовища решились на настоящую атаку. — Где маг?

— Мы не видели его, — напряженно ответил сын. — Ты полагаешь…

— Они устроили бой для него. Этот тип что-то задумал. Он хочет, чтобы мы сосредоточили все свои силы в одной части крепости. — Посмотрев на южные ворота, гномка остановилась. — Я вернусь туда, а ты иди в северную башню. Ты должен командовать войском. Как только увидишь мага, дай мне знать. — Обняв сына, она помчалась обратно.

Боендалин направился в противоположную сторону.

Натянув сапоги, Бандаал влез в кольчугу, схватил топор и выскочил в коридор. Пускай никто и не звал его на крепостную стену, чародей хотел помочь. Возможно, вскоре защитникам крепости нужны будут любые свободные руки.

— Подожди меня! — Дверь в комнату Занды открылась, сестра выбежала наружу.

Она тоже была в доспехе и прихватила секиру. И Занда, и Бандаал обладали магическими способностями, но это не помешало им овладеть искусством боя. Они еще не столь хорошо умели плести заклинания, как мать, поэтому не полагались на одно лишь волшебство.

— Тебя тоже не разбудили? — Бандаал поправил шлем Занды, она же покрепче перетянула завязку на его кольчуге.

— Нет, мама хотела, чтобы мы выспались.

— Это из-за того, что мы провалили вылазку?

— Ничего мы не провалили, — упрямо отрезала гномка. — Мы уничтожили много чудовищ и их катапульты.

— Ты же знаешь, что я имею в виду. — Вздохнув, Бандаал побежал по коридору.

Занда последовала за ним.

— Ты думаешь, что мама больше верит в наших братьев и сестер, потому что они лучше умеют драться, особенно Боендалин. Что ж, пусть так. — Она перехватила секиру, тяжелое оружие мешало ей быстро двигаться. — Поэтому-то так важно, чтобы мы проявили себя в бою.

Они мчались по коридору в той части крепости, где жили дети Кузнеца. В конце концов, Преграда стала для всех здешних гномов чем-то вроде искусственной горы, где можно поселиться. Только гора эта была симметричной и в ней было очень много комнат.

Оставив позади гостиную, где клан Равноруких часто собирался, чтобы обсудить последние новости, Занда и Бандаал пробежали мимо кухни и очутились перед подъемником. Шахта тянулась от фундамента до вершины самой высокой башни. Это весьма облегчало перемещения по крепости.

Бандаал задействовал рычаг, чтобы сдвинуть противовесы.

— Что там устроили эти чудовища?

— Наверное, намечается серьезное столкновение с ними, раз по всей крепости подняли тревогу, — задумчиво протянула Занда.

— И только нас не позвали!

Гном твердо решил, что нужно перекинуться парой слов с матерью, когда закончится атака… или что там происходит под стенами Преграды. Даже если Годе не хотелось, чтобы недоученные чародеи применяли магию в бою, все равно и Занда, и он сам должны были получать известия о том, что идет бой. А то что же это получается: дети генерала нежатся в своих постельках, в то время как защитники крепости проливают кровь?

Кабина подъемника остановилась напротив коридора. Отодвинув железную решетку, маги зашли внутрь. Однако же, к их изумлению, кабина поехала вниз, а не вверх, хотя Бандаал и настроил рычаг правильно.

— Эта штука сломалась? — Гном подергал за рычаг. Кабина замедлила ход.

— Может быть, кто-то еще хочет подняться наверх?

Занда прочитала символы на стене шахты. Кабина остановилась на уровне первого этажа, но тут никого не было.

— Где мы?

— У ворот. — Занда выглянула в коридор. — Эй, кто-то хотел воспользоваться подъемником? Ау!

Кабина дернулась, одна из толстых цепей порвалась и с оглушительным звоном упала на крышу, та со скрипом прогнулась под весом тяжелых звеньев.

— Выходим! — крикнул Бандаал, выталкивая сестру в коридор.

Но прежде чем он успел последовать за ней, оборвалась вторая цепь и кабина провалилась в подвал.

Занда отпрянула на пару шагов. Услышав грохот, она повернулась. Звенья цепи ссыпались на кабину, погребая под собой ее брата.

— Бандаал! — в ужасе завопила девушка, бросаясь к шахте.

Звон резко оборвался, воцарилась тишина. Внизу, над фундаментом, гномка увидела стальное поблескивание разбившейся кабины и цепей.

— Бандаал!

Повернувшись, Занда побежала к лестнице, но тут кто-то позвал ее. Голос доносился из шахты.

Вернувшись, она рупором сложила руки у рта.

— Бандаал, держись!

На гномку упал бежевый луч, и она, удивленно подняв голову, замерла от страха.

В пяти метрах над ней парил предводитель чудовищ. Его доспех из враккасия светился, лучи расходились во все стороны. Маг медленно опускался к Занде. На поясе у него висело два молота, правая латная перчатка светилась, в ней был зажат обрывок цепи. Падение кабины не было несчастным случаем.

Словно паря в лучах волшебного света, маг остановился напротив Занды, шагнул вперед, и кованые подошвы сапог чиркнули по каменному полу.

Он поднял руку, мягко взял девушку за подбородок и развернул ее голову так, чтобы гномка смотрела на его изуродованное лицо. Занда заметила, что на внутренней стороне его перчатки красуется бирюзовый дымчатый бриллиант. Ужас сковал тело чародейки, ни звука не сорвалось с ее губ.

Лицо мага дрогнуло, возле глаз пролегли глубокие морщины. Казалось, он улыбался, хотя при таком ранении гном не мог бы ни говорить, ни проявлять эмоции. Равнодушно отбросив обрывок цепи в шахту, волшебник осторожно провел ладонью в перчатке по каштановым волосам, шее и груди девушки. Не отпуская ее подбородка, он выпрямился, потянув гномку за собой.

Занда не могла сопротивляться. Кошмарный вид врага, запах застарелого пота и гноящихся ран, легкое пульсирование в подбородке, в том месте, которого коснулся гном, — все это парализовало. На краю сознания возникла мысль о том, что этот волшебник — самый сильный из всех, кого ей приходилось встречать. Его запас магии превосходил даже силу артефакта.

Гном издал какой-то странный, напоминавший постанывание звук, посмотрел в сторону шахты и махнул свободной рукой. Из дымчатого бриллианта вырвался ржаво-красный луч, уничтожая то, что осталось от подъемника. Металл плавился под лучом, корежился и раскаленными каплями стекал вниз.

— Нет! — завопила Занда, испугавшись за брата.

Отпустив девушку, гном влепил ей пощечину. Занда отлетела к стене и упала на пол. В тот же миг противник поднял вторую руку. Чары луча еще действовали, а гном уже плел новое заклинание, разрушавшее камень. Из стен шахты вылетели опоры, по ним прошла дрожь.

Схватив Занду за шиворот, маг поставил ее на ноги и потащил за собой. Когда девушка попыталась воспротивиться, он обрушил на нее заклинание, вызвавшее боль в каждой клеточке ее тела.

Юная гномка всхлипнула, из ранки на подбородке текла кровь. Занда не понимала, почему гном не убивает ее, зачем сохраняет ей жизнь. Неужели он…

Когда чародей втолкнул ее в боковой коридор и разорвал на ней платье, ее худшие ожидания оправдались.

Года добежала до Южной башни, когда пол под ее ногами задрожал. Дрожь была очень слабой, и человек ничего не ощутил бы, но гномье чутье не подвело.

— Я так и знала! — Она побежала к подъемнику и остановилась перед пустой шахтой.

Как Года ни дергала за рычаги, ничего не происходило. Заглянув в шахту, она увидела на месте крепежей голые стены.

По лестнице кубарем скатился какой-то гном.

— Госпожа, кабина упала! — запыхавшись, выдохнул он. — Обе цепи оборвались.

— Это немыслимо! Они выдерживают огромные нагрузки! В эту кабину просто невозможно поместить что-то, что перегрузило бы подъемник. — Волшебница сжала в руке осколок бриллианта. — Зови стражу. Нужно, чтобы солдаты обыскали этаж за этажом. Я спущусь в подвал.

— Обыскали? — удивился гном. — Кого они должны искать?

— Тех, кто проник в крепость.

— Но ворота заперты, и никто…

— Выполняй! — прикрикнула на него Года и прыгнула вниз. Ушло бы какое-то время на то, чтобы спуститься пешком, поэтому она решила поторопиться.

Крепость нельзя было построить просто на песке или земле, потому что тогда стены могли бы покоситься и все строение оказалось бы непрочным. В качестве фундамента для Преграды использовали огромные камни, которые пришлось доставлять в эту часть Потусторонних Земель при помощи специальных приспособлений. Это стоило огромных затрат и труда. Со стороны Черного Ущелья фундамент дополнительно укрепили и даже установили ловушки на тот случай, если кто-то попытается сделать подкоп в крепость. Тут были и бутылочки с ядом, кислотой и газом, фальшивые участки пола, которые проваливались, если кто-то ступал на них, и многое другое. Разнообразнейшие беды ждали тех, кто отважился бы без приглашения проникнуть в крепость гномов.

Невзирая на падение на семь этажей вниз, Года в целости и сохранности приземлилась в коридоре первого этажа. Заметив мелкие бисеринки крови на полу, она остановилась и прислушалась.

Послышался тихий плач. Это был голос ее дочери!

Волшебница осторожно двинулась по коридору. Звуки стали громче. Казалось, они доносились из бокового ответвления.

Заглянув за угол, Года увидела вражеского мага, который срывал одежду с Занды!

Сглотнув, чародейка изо всех сил сжала осколок в руке, так что он проколол ей кожу. Сейчас нельзя было поддаваться страху. Слишком многое было поставлено на карту. «Враккас, моя судьба и судьба моей дочери в твоих руках!» Выпрыгнув в коридор, гномка бросила в волшебника заклинание.

Он заметил это слишком поздно, чтобы развеять чары. Гном оттолкнул Занду, завел руки за спину и подставил грудь под удар алой молнии.

Доспех мага вспыхнул, как уголек в костре под порывом ветра. Враккасий раскалился добела, впитывая магическую силу, руны почернели.

— Убей его, Занда! — крикнула Года.

В ее руках от осколка бриллианта осталась лишь пыль. Волшебница поспешно достала еще один, чтобы иметь возможность сплести либо развеять заклинание. Но то, что она увидела, разрушило ее надежды на победу над врагом, по крайней мере при помощи чар.

Свечение погасло, и Года увидела, что ее дочь с занесенной секирой стоит за спиной противника. Лезвие вонзилось в щель между горжетом и шлемом, но кольчужный воротник смягчил удар. Гном, покачнувшись, упал на колено и страшно захрипел.

— Спаси Бандаала! — крикнула Занда, замахиваясь второй раз. — Он лежит в шахте…

Гном нанес удар, не поворачиваясь. Латная перчатка попала в висок, и девушка потеряла сознание.

Года не медлила ни мгновения. Теперь, когда ее дочь не находилась на линии огня, она смогла сплести одно из своих самых сильных заклинаний. Такими же чарами волшебница разрушила гору над ущельем. Она надеялась, что их будет достаточно, чтобы нанести вред магу. Как же иначе?

Сосредоточившись, Года выпустила в чародея молнию.

Гном так и не поднялся с колена и сейчас воздел руку, словно моля о пощаде. Но вся сила молнии влилась в дымчатый бриллиант на его перчатке, отчего драгоценный камень вспыхнул, залив все вокруг синевато-зеленым свечением. От воздействия магии латы разогрелись, запахло паленой плотью, и гном завопил. Года никогда не думала, что живое существо способно издавать такие звуки. Тем не менее волшебник не опускал руку — чтобы полностью впитать силу чар.

И вновь осколок в руке Годы рассыпался в серую пыль. Молния погасла.

— Я не выпущу тебя живым из Преграды! — угрожающе крикнула волшебница, сунув руку в сумку.

Но там ничего не было. В днище зияла прореха. «О, нет! Я потеряла их, когда прыгала в шахту!»

Дым вырывался из щели между перчаткой и наручем, маг стонал, но он пережил удар. Невозможно было даже представить, какими силами обладал чародей!

У Годы оставался лишь внутренний запас сил.

— Я сумею тебя победить! — прорычала она, поднимая руки. — Нам не нужен ни Лжетунгдил, ни Лот Ионан, чтобы…

Гном опустил дымящуюся руку на грудь Занды и уставился на Году. Его глаза светились ненавистью. Левой рукой он коснулся какой-то руны на своем доспехе, и вокруг возникла прозрачная темно-желтая полусфера. Еще один миг — и маг вместе с дочерью Боиндила исчез из коридора!

— О Враккас, нет! — в ужасе прошептала Года, подбежав туда, где только что находился чародей.

Кровь ее дочери, секира, ошметки платья и пара угольков — вот и все, что там осталось.

— Как он это сделал?

Она метнулась в противоположный конец коридора, вернулась обратно… Никого.

Послышались шаги, и по лестнице сбежал отряд воинов.

— Госпожа, что произошло?

— Найдите мою дочь! — слабым голосом выдохнула Года, но тут вспомнила слова Занды. — Нет! Бегите вниз, в подвал, и обыщите шахту подъемника! Где-то там мой сын, Бандаал! Скорее, скорее! — Она побежала к тому месту, где приземлилась после падения сквозь шахту.

Один из осколков волшебница отыскала сразу, на другие не оставалось времени. Потом нужно будет отправить сюда стражу, чтобы они все осмотрели.

Сжимая осколок, она помчалась вниз. Солдаты уже разбирали обломки кабины. Цепи кое-где вплавились в стены, от невероятного жара сталь потекла, звенья слиплись. На крыше кабины лежало два огромных, размером с гнома, обломка, выбитых из стены шахты.

— Пропустите меня! — Голос Годы срывался.

Волшебницу трясло от волнения. Обжигая пальцы о раскаленный металл, она отбросила часть мелких обломков. Наконец гномка увидела окровавленную руку сына.

— Бандаал! — Она потянула за один из тяжелых обломков.

Гномы и убариу пришли ей на помощь. Кто-то принес сюда ломы и тросы. Как оказалось, раскаленная цепь лишь чудом не зацепила Бандаала.

Вместе им удалось проделать проход в груде металла и камня. Года просунула туда свечу и заглянула внутрь.

— Он еще жив! — Гномка заплакала от облегчения. — Я вижу, как он дышит!

Наверху раздался громкий треск, вниз посыпались пыль и мелкий щебень. Стены шахты вот-вот могли обрушиться.

— Нам нужно уходить отсюда, госпожа! — Один из убариу опустил ей руку на плечо.

— Не трогай меня! — Года сверкнула глазами. — Вначале мы должны вытащить моего сына.

— Там, внизу! Осторожно! — крикнул кто-то этажом выше. — Балки долго не выстоят.

Волшебница посмотрела на осколок бриллианта.

«У меня нет выбора. Он маг. И он мой сын». Закрыв глаза, она произнесла заклинание.

Обломки поднялись в воздух, словно движимые какой-то призрачной рукой. Они взлетали один за другим, большие и маленькие, тяжелые и легкие. Наконец проход был полностью расчищен, гномы вытащили из разрушенной кабины Бандаала и отнесли его на носилках в безопасное место. Года тоже отошла и только после этого развеяла чары.

Впереди раздался грохот, на парящие в воздухе обломки обрушились камни из стен, круша все на своем пути. Часть камней откатилась прямо под ноги гномам.

Из шахты вылетело облако серовато-белой пыли, наполнило весь коридор. Солдат и волшебницу засыпало с ног до головы.

Года разжала кулаки и высыпала порошок, оставшийся от осколка бриллианта, в пыль. Теперь артефакт был бесполезен.

Волшебница побежала за гномами с носилками, не зная, о ком тревожиться больше: о Занде или о Бандаале.

Потаенная Страна, бывшее королевство Ран-Рибастур, северо-запад, весна 6492 солнечного цикла

Койра открыла глаза.

— Если Лот Ионан не будет ослаблен Эфатоном или альвами, я ничего не смогу сделать, — прошептала она. — Я молилась богам, чтобы они ниспослали мне источник Силы. Может быть, они смилостивятся и сотворят чудо.

Родарио украдкой указал на Франека. Ученика чародея сторожили гномы, он разговаривал с Боиндилом и Тунгдилом. Вид у мага был пристыженный. Судя по его жестам, он явно оправдывался.

— Может быть, он и есть наше чудо.

Они присели, и Седьмой рассказал королеве обо всем, что ему удалось узнать у бывшего ученика Лот Ионана.

— С этим Дроманом я и встретилась. — Койра прижалась к Родарио, радуясь тому, что недоразумение прояснилось. — Он выпустил мне в спину оглушающее заклинание и отнес на поляну, когда заметил, что я не одна в лесу. Но гномы его победили.

— Для Дромана эта история ничем хорошим не закончилась, насколько мне известно. — Актер обнял девушку за плечи.

— Да, так и есть. — Койра кивнула.

Ей нравилось быть рядом с Седьмым, но в то же время она не переставала думать о Маллении. Королева чувствовала угрызения совести оттого, что актер дарит ей столько внимания. Она ведь знала о чувствах подруги. Наверное, стоит рассказать Родарио всю правду.

— Я хочу вам кое-что сказать, — начала она, но тут Тунгдил помахал ей, подзывая к себе.

— Не забудьте об этом, — улыбнулся Родарио. — Но сейчас нас зовет командир.

Он помог девушке подняться, и они вместе подошли к костру. Златорукий подвинулся, приглашая их присесть рядом.

— Франек очень сожалеет о том, что забыл рассказать нам о преследовавшем его ученике Лот Ионана, — провозгласил он.

— Он настолько сожалеет об этом, что готов провести нас, — подхватил Боиндил. — Конечно, мы не станем полностью доверять этому ведьмаку, так что если он заманит нас в ловушку, то первым же и погибнет. — Гном хлопнул Франека по спине. — Эй, ты ведь согласен на такие условия, верно?

— Да. — Волшебник закашлялся и только потом продолжил: — Я сделаю все, чтобы отомстить Лот Ионану за предательство и неблагодарность. — Он обвел собравшихся взглядом. — Я знаю, что вы не поверите моим клятвам, потому и обещать ничего не буду, скажу лишь, что нас с вами объединяет ненависть к одному и тому же человеку. А ненависть порождает самые крепкие союзы.

— Ненависть? — Родарио удивленно приподнял брови. — Но ведь мы…

— Мы хотим уничтожить моего приемного отца за то, что он превратился в настоящее чудовище. Этот тиран может навредить моей родине, и потому я поклялся, что убью его. Помнишь, мы обсуждали это с тобой, актер? Вы все тогда спорили со мной.

Родарио хлопнул себя по лбу. Он понял, какую игру затеял Тунгдил.

— И верно, я все забываю об этой вашей клятве. А ведь у вас есть все причины ненавидеть Лот Ионана.

Франек принял эту ложь или же сделал вид, что поверил в историю, по крайней мере он не выказывал своих сомнений.

— И вы позволите мне воспользоваться магическим источником, так?

— Только после Койры, колдунишка, — проворчал Бешеный. — Тебе придется подождать, пока подойдет твоя очередь.

— Ну и ладно. В источнике достаточно Силы для тысячи таких, как мы. — Франек почесал щетину на подбородке. — Как же приятно будет опуститься туда… После всех моих мытарств…

— Ложись спать. Выступаем на рассвете.

Златорукий оставил одного жадара дозорным, а потом отвел в сторонку Боиндила, Родарио, Барскалина, Маллению и Койру.

— Его послало нам само Провидение. — Тунгдил уселся на камень.

Малления, скрестив руки на груди, оглянулась. Она тоже подыскивала местечко, где можно было бы устроиться.

Наконец все расселись.

— Вы не думаете, что это изощренная ловушка, подстроенная Лот Ионаном? — спросила Идо.

— Нет. Лот Ионан не знает, что мы собираемся нанести ему визит, — усмехнулся Златорукий. — Если бы ему было что-то известно, он натравил бы на нас всех своих учеников, а не одного.

— Этот Дроман… Так его звали, верно? — Койра потерла спину в том месте, где ее коснулось заклинание. Девушке казалось, что кожа там покраснела. — Он был неплохим магом.

— Но и не хорошим, — хмыкнул Бешеный. — Книгочей уложил его одной левой.

И тут Боиндил подумал, что он, собственно, и не видел гибели Дромана. Его ослепило заклинание, и он вообще в точности не мог сказать, что происходило вокруг.

— Я пообщался с Франеком, и его история кажется мне правдоподобной. Этот тип — один из тех, кто вытащил статую Лот Ионана из подвала дворца в Пористе. С ним мне тогда так и не довелось познакомиться, — продолжил Тунгдил. — Мы имели дело с тремя другими магами: Рисавой, Дергардом и Ломостином.

Бешеный поразился тому, как хорошо Тунгдил помнит такие мелочи. Да, в памяти Боиндила тоже хранились какие-то воспоминания о поисках статуи и о похожем на лягушку чудовище, которое попыталось украсть превращенного в камень Лот Ионана, но ни за какие богатства в мире гном не вспомнил бы имена магов, с которыми тогда познакомился.

— Я спросил у Франека, может ли он объяснить, почему так изменился его учитель. — Тунгдил осмотрел свои ногти. — Когда Франек рассказал мне о Лот Ионане, о том, как маг теперь одевается, как ведет себя, как разговаривает, мне сразу вспомнился Нод’онн.

— Что? Опять! Мы уже победили этого демона, он не мог вернуться! — Бешеный принялся размахивать руками, изображая подробности боя. — Ты взял Огненный Клинок и разрубил туман… то есть то существо, состоящее из тумана.

— А помнишь, мы все раздумывали над тем, кто мог проделать дыру в статуе?

— Кто-то, кто пытался… убить чародея? Лишить его магии? — Боиндил пожал плечами, но уже через мгновение понял, к чему клонит друг. Его глаза широко распахнулись от изумления. — Нет, в его теле что-то оставили! Во имя Враккаса! Кто-то оставил в теле мага крупицу зла, когда Лот Ионан не мог сопротивляться. А когда мы сняли с него проклятье, зло разрослось!

Златорукий кивнул.

— По словам Франека, Рисава чуть не убила его, когда он захотел изменить план. Чародейка стремилась к тому, чтобы Лот Ионан стал злым.

— Я пытаюсь представить, что можно оставить в теле человека, чтобы полностью изменить его душу, склонив его на сторону зла. Это звучит… просто. Но на деле наверняка все не так, — задумчиво протянул Бешеный.

— Да, я тоже не понимаю, как такое возможно.

— Не стоит ломать над этим голову, я еще не дошел до этой части рассказа. — Тунгдил поднял с земли камешек. — Рисава нашла в Пористе осколок малахита, который когда-то принадлежал Нод’онну, и сохранила его. Когда Франек раздобыл статую Лот Ионана, чародейка поняла, что следует делать. Она пробила отверстие в статуе и поместила в тело мага частичку зла. У Лот Ионана просто не было возможности чем-то помешать ей.

Бешеный провел ногой по усыпанной пеплом земле.

— Но это значит, что Лот Ионан ни в чем не виноват. Я имею в виду, он не может нести ответственность за свои действия. Он… одержим демоном.

«Вот незадача… Значит, мы не можем убить его».

— То же самое можно было бы сказать и о Нудине, — возразила Малления. — Демон превратил его в Нод’онна, но это не отменяет необходимости победить его.

— Да, мы обязаны это сделать. Выбора нет. Лот Ионан нужен нам для того, чтобы одолеть Враккаса, волшебника из Черного Ущелья, — кивнул Златорукий.

— Одолеть твоего наставника, а не Враккаса, книгочей. Враккас — мой бог и создатель. А в гноме, которого мы хотим убить, нет ничего от божества. — Боиндил сердито уставился на друга. — Я вот о чем думаю… А мы не можем вытащить этот осколок из тела Лот Ионана? Ведь тогда он вновь станет добрым, так?

— Для того чтобы победить моего бывшего учителя, нужна черная магия, — ответил Тунгдил. — Мне бы тоже хотелось избавить отца от проклятья, но это невозможно до битвы у Черного Ущелья.

Койра промокнула лицо носовым платком.

— Надеюсь, у нас это вообще получится. Я имею в виду, освободить его от осколка.

— Я знаю, где этот осколок находится. Для Лот Ионана операция будет болезненной, но он выживет. У нас есть Года и вы, королева. Две волшебницы, владеющие исцеляющими заклинаниями. Если после операции что-то пойдет не так, вы сможете помочь. — Златорукий обвел всех присутствующих взглядом. — И ни слова Франеку о наших истинных намерениях. Пускай он считает, что мы собираемся убить Лот Ионана, чтобы освободить Потаенную Страну. Если Франек узнает, чего мы хотим добиться, он перестанет помогать нам.

— Все это, конечно, прекрасно, книгочей, но… — Бешеный поморщился. — Мы не можем позволить ему опуститься в источник! Кто знает, на какую подлость он способен. Вполне возможно, что именно Франек и поместил осколок малахита в тело мага. Я не стану верить словам предателя.

— Я тоже против, — высказался Родарио. — Мы должны оглушить его и связать, как только прибудем на место. А потом пусть его судят Вторые. В конце концов, Франек принимал участие в уничтожении их родины. — Он посмотрел на Боиндила. — Я не думаю, что ваше племя спустит ему это с рук.

Малления кивнула.

— Ха, конечно же, нет! — Гном похлопал по своему молоту. — Око за око.

Тунгдил покосился на друга.

— Ты будешь присматривать за ним, Бешеный. Франек не доверяет нам так же, как и мы ему. Он захочет избавиться от нашего общества раньше, чем нам может быть выгодно. Если колдун попытается сбежать, ты знаешь, что делать. — Он повернулся к Койре. — Наш договор остается в силе. Никакой магии. Вы убедились в том, что мы и без вас способны защитить себя от врагов.

Девушка кивнула. Златорукий не собирался раскрывать ее тайну. Чтобы Родарио тоже промолчал, она взяла его ладонь и крепко сжала. Актер удивленно уставился на волшебницу, но ничего не сказал.

Тунгдил махнул рукой в сторону дома, подозвал к себе одного из жадаров и приказал принести сумку убитого чародея.

— А вы ложитесь спать, отдохните. Завтра продолжим путь. К сожалению, из-за стычки с Дроманом нам придется идти быстрее. Лот Ионан что-то заподозрит, когда его ученик не вернется вовремя, и отправит кого-нибудь на поиски. Мы все знаем, что он способен прислать сюда. Вспомните падение Озергорда. — Разложив на коленях карты, Златорукий жестом подозвал Барскалина. — Мы попробуем придумать, как добраться туда поскорее.

— А вдруг мы окажемся там раньше альвов? — Малления встала.

— Мы все равно войдем в королевство Лот Ионана. У нас заканчивается время. — Тунгдил уже углубился в изучение карт.

— Вот так вдруг? — опешил Родарио.

— Вот так вдруг.

Больше Златорукий ничего не сказал. Его друзья в недоумении удалились в сторожку перед арсеналом.

Койра подошла к Маллении. Идо как раз устраивалась на ночлег, раскладывая попону в углу сторожки.

— Я хотела поблагодарить вас за то, что вы отправились меня искать.

— Вы сделали бы то же для меня. — Улегшись поудобнее, Малления укрылась накидкой и смерила волшебницу долгим взглядом. — Вы же не думали, что я брошу вас в беде только из-за наших разногласий по поводу Родарио?

Койра виновато улыбнулась.

— Поймите же, — Идо оперлась на локти, — у вас есть передо мной некоторое преимущество. Я видела, как сегодня вы взяли Седьмого за руку и он не сопротивлялся. Когда я говорила вам, что мы можем просто делить Родарио, я была вполне серьезна. Решение зависит только от вас.

— И от Седьмого, — добавила королева.

— Он мужчина. Ему будет приятно, если он получит двух женщин вместо одной. — Ухмыльнувшись, Малления опять прилегла. — Насчет него я бы не беспокоилась. — Она скрестила руки за головой. — В Табаине есть земли, где мужчина может иметь столько жен, сколько захочет, в том случае если он способен всех их прокормить. Такова там традиция, и в многоженстве как таковом нет ничего плохого. Или вы относитесь к этому иначе? Нас никто ни к чему не принуждает.

Койра не знала, что на это ответить. Конечно, в Вейурне слышали о странном табаинском обычае, но сама она всегда полагала, что жить так очень тяжело. Кроме того, волшебница не была уверена в том, какие чувства на самом деле испытывает к Родарио. Это просто влюбленность? Или настоящая любовь? Готова ли она разделить своего мужчину с другой? И чего ради, собственно?

— Мне не показалось, что вы нравитесь Родарио. Настолько, чтобы он остался с вами, — резко заявила она и сама удивилась ноткам ревности в своем голосе.

Малления, до того выглядевшая вполне дружелюбно, с отвращением поморщилась.

— Я понимаю. Вы хотите выяснить, к кому из нас его влечет больше.

— А что мы будем делать, если он не захочет ни одну из нас? — Койра вздохнула.

— Ни один человек не отречется и от принцессы, и от королевы, которые хотят стать его любовницами. Кроме того, мы принимаем решение. Мы будем делить его, а сам Родарио пускай думает, что обвел нас обеих вокруг пальца. — Идо покосилась на Седьмого, беседующего со Слином. — Так вы не рассердитесь, если я его поцелую? Хочу узнать, что он будет делать. Кстати, эта ситуация может оказаться выгодна и для вас.

— Если он скажет вам, что любит только меня, вы перестанете думать о нем? — спросила Койра.

— Если он сам, по собственной воле, скажет мне это и поклянется в правдивости своих слов, я оставлю его вам. — Кивнув, Идо протянула волшебнице руку. — Договорились?

Королева помедлила.

— И это не приведет к вражде между нами? Если одна из нас останется ни с чем, это не разрушит наши отношения?

— Нет.

— И мы не поссоримся?

— Нет, Койра, — улыбнулась Малления. — Мы успешно доведем дело до конца, а потом будем править своими королевствами. Между Вейурном и Идомором будет царить мир, клянусь моим предком, принцем Малленом из рода Идо. — Она не опускала руку.

— И Родарио никогда не узнает о нашей договоренности?

— Нет, во имя всех богов! — рассмеялась воительница. — Иначе его мужская гордость будет уязвлена.

Наконец-то Койра пожала ей руку.

— Что ж, так тому и быть.

Девушки обнялись и пожелали друг другу спокойной ночи.

Родарио опасливо посмотрел в их сторону.

— Что там происходит? — удивленно пробормотал он.

Слин, зарядив арбалет, прислонил оружие к стене, чтобы в любой момент иметь возможность выстрелить.

— Женщины, что тут скажешь. Всегда плетут какие-то интриги. А нам, мужчинам, это расхлебывать. — Ухмыльнувшись, Четвертый протянул актеру бурдюк с водкой.

— Вы мудрый гном, Слин. — Приняв бурдюк, Родарио отпил глоток.

Глава 24

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, крепость Преграда Злу, весна 6492 солнечного цикла

Года молилась Враккасу дольше, чем обычно.

Как только рассвело, она направилась к алтарю и, встав на колени, погрузилась в молитву. Гномка просила создателя о защите Занды. Ее дочь попала в лапы чудовищ. Кошмарный маг забрал ее…

— Уничтожь его, — плакала Года, и слезы стекали по ее щекам в пушистую бороду. — Срази его своим молотом, брось его в горн и сожги его душу дотла. Он отрекся от тебя и встал на сторону зла. — Гномка поднялась с колен. — Ты же знаешь, что мы защищаем людей и другие народы во имя твое. Не допусти, чтобы нас с Боиндилом постигло такое горе. — Она поклонилась статуэтке Враккаса из чистого враккасия и вышла из своей комнаты.

В коридоре волшебница встретила гонца.

— Госпожа, чудовища прислали парламентера! — выдохнул гном. — Он стоит у южных ворот.

Сердце заколотилось в груди. Года побежала за гномом и вскоре очутилась перед полуоткрытыми воротами, за которыми светился красноватый купол.

С противоположной стороны барьера стояло чудовище, похожее на очень высокого человека. У него было три руки — слева, справа и на груди. Монстр был вооружен двумя щитами и длинным копьем. На нем был кожаный доспех, вернее, существо просто было одето в несколько слоев кожаной одежды. И от него попахивало.

— Тот, у кого много имен, Тот, кто повелевает нами, передает тебе, чародейка, что ты должна отдать ему крепость. Иначе Тот, у кого много имен, Тот, кто повелевает нами, убьет плоть от плоти твоей, — хрипло произнесло чудовище, обнажив острые зубы. — Убьет ее после того, как много раз обесчестит ее, овладеет ее телом против ее воли, а затем разрежет ее на кусочки и пришлет тебе по частям. Вначале он пришлет тебе ее пальцы, затем кисти, и так далее. Его заклинания помогут продержать твою дочь в сознании, поэтому она будет чувствовать всю боль и осознавать все, что происходит.

— Довольно. — Года подняла руку. — Возвращайся к своему господину и передай ему, что я не могу принять его требования. Дело не только в моей дочери, сейчас речь идет о большем. Но если он причинит страдания Занде, я убью его собственными руками. Моя магическая сила тоже велика. Я не боюсь его. — Волшебнице едва удалось взять себя в руки, чтобы не выказать охвативший ее страх.

— Если бы твоя сила была столь велика, как ты говоришь, ты давно бы уже разрушила защитный барьер и твои воины начали бы атаку, — возразило существо. — Тот, у кого много имен, Тот, кто повелевает нами, рассчитывал на такой ответ. Он готов предложить тебе другую сделку, которая покажется тебе приемлемой.

— Я не буду заключать с ним сделку. — Года отвернулась. — И мне нет дела до того, что он может предложить.

— Жизнь твоей дочери в обмен на жизнь Балодила.

— Я не знаю никакого Балодила. — Чародейка похолодела.

— Тот, у кого много имен, Тот, кто повелевает нами, сказал, что ты поймешь, кого я имею в виду. — Чудовище издало странный звук, немного напоминавший рычание. — Тот, у кого много имен, Тот, кто повелевает нами, отвел твою дочь в потайное место, которое ты никогда не найдешь. Даже если разразится бой и вам удастся проникнуть в Черное Ущелье, ты не сможешь отыскать ее. Дочь вернется к тебе только после того, как Тот, у кого много имен, Тот, кто повелевает нами, получит труп Балодила и доспех, который был украден.

Года развернулась к переговорщику, и тот вскинул щиты, ожидая нападения.

— Я гномка и не предам дитя Кузнеца, — дрожащим голосом ответила она. — Передай своему господину, чтобы ничего не ждал от меня. Хотя… я готова подарить ему мучительную смерть, если он что-то сотворит с моей дочерью. — Она подала стражникам знак, чтобы те закрыли ворота.

— Тот, у кого много имен, Тот, кто повелевает нами, дает тебе три дня на размышление. После этого ты получишь пальцы правой руки своей дочери, — услышала Года, прежде чем створы сомкнулись.

Как гномка ни старалась не думать больше об этом предложении, мысли о собственном ребенке не покидали ее.

— Что плохого в том, что я убью подменыша? — Вернувшись в свою комнату, Года опустилась на колени перед алтарем, чтобы помолиться Враккасу. — Тебе ведомо, что это не настоящий Тунгдил, а его двойник. Обменять его жизнь на жизнь Занды — не преступление, а, напротив, доброе дело. — Гномка закрыла глаза, и перед ее внутренним взором предстало личико дочери.

Волшебница заплакала.

Потаенная Страна, бывшее королевство Ран-Рибастур, юго-восток, весна 6492 солнечного цикла

Тунгдил решил идти окольными путями, чтобы не пересекать пустыню Сангреина, поэтому отряд направился на юг Ран-Рибастура и только потом свернул на восток. Дорога должна была привести их в Синие горы.

Людей они почти не встречали. Пользуясь картами, Златорукий вел отряд по лесам, иногда столь густым, что приходилось двигаться гуськом, а тот, кто шел первым, прорубал путь в чаще. Из-за этого пришлось отказаться от пони.

Провиант они покупали на хуторах, отправляя за ним Родарио и Маллению. Никто не должен был видеть гномов.

Вокруг было удивительно спокойно. На отряд не нападали ни дикие звери, ни волшебные создания, о которых ходило столько слухов. И все же Седьмого и Идо всякий раз предупреждали и рекомендовали не сходить с дороги и уж тем более не гулять по лесу ночью.

Они в последний раз остановились на ночлег на землях бывшего королевства, устроившись в тени огромных, словно башни, деревьев с раскидистыми кронами, не пропускавшими солнечные лучи. Под пологом леса гномы были защищены от жары, подстерегавшей их всего в паре миль к востоку.

Слин, подняв подзорную трубу, уставился на гигантские песчаные дюны в четырех милях отсюда.

— Воздух над песком дрожит и переливается, будто вода.

— Я вот очень рад, что воды там нет, — проворчал Боиндил, прислонившись к стволу. — Знаешь, хорошо выбраться наконец-то из леса, но и раскаленные пески пустыни меня тоже не очень прельщают.

— И холодные ночи. — Балиндар набирал в бурдюк свежую воду из подземного ключа. — Гномам место в горах. Там хоть не так холодно.

— Именно, Пятый. — Кивнув, Слин отложил трубу. — Вокруг ничего не видно. Ни тебе долговязых, ни деревьев, ни тени. Я впервые войду в пустыню.

— В пустыне есть много хорошего, — попытался приободрить их Родарио. — Там не только песок, но и скалы, чей вид наполнит ваше сердце радостью, друг мой Слин. — В его голосе прорезались нотки сказочника. — Раньше все королевство было гористым и одна вершина была выше другой. Говорят, в Сангреине бушевали такие ветра, что за пятьдесят солнечных циклов все горы превратились в песок и теперь от них почти ничего не осталось.

— Бабушке своей такое расскажи, — буркнул Бешеный.

— А я и рассказал, — просиял Седьмой. — Она поверила.

— Чушь! Все горы в Потаенной Стране принадлежат гномам. Все настоящие горы.

— Поразительно, и о чем только можно спорить. — Койра протянула Идо колбасу, и блондинка принялась делать себе бутерброд. — О горах.

— Я знаю мужчин, готовых поспорить о том, у кого длиннее, — хмыкнула Малления.

Женщины рассмеялись.

— Вот видишь, они сговорились против нас, — сказал Слин. — Той ночью, когда мы были в арсенале.

Актер потер подбородок.

— Да, вы правы. Милым дамам нравится посмеиваться над нами. — Он подмигнул Койре.

Девушка улыбнулась в ответ, а потом посмотрела на Идо. Та кивнула.

Родарио такое поведение удивило. Ему казалось, что он что-то упустил.

— Что тебе еще известно о пустыне? — спросил Балиндар. — Не легенды, а что-нибудь стоящее.

— Об этом нужно спрашивать нашего книгочея, — пожал плечами Боиндил. — По крайней мере раньше он об этом знал.

— Можем спросить Франека. — Койра махнула рукой чародею, приглашая его присоединиться к ним. — Мы говорим о пустыне. Что нас ждет там кроме жары и песчаных бурь? — поинтересовалась она. — Вы ведь пересекли Сангреин, спасаясь от Лот Ионана.

Усевшись на поросшую мхом землю, Франек зачерпнул воды из источника, сделал пару глотков и провел влажными пальцами по волосам.

— Да пребудет с нами Самузин…

— Да пребудет с нами Враккас, — ворчливо поправил его Бешеный. — Я не желаю иметь дела с другими богами, и уж тем более мне не хочется быть им обязанным за какую-то помощь.

Слин и Балиндар согласно кивнули.

Боиндил набил трубку табаком. «Все не так уж плохо».

— Кто бы нас ни оберегал в этом путешествии, вблизи Синих гор нам понадобится его участие, — продолжил Франек. — В пустыне ставила свои опыты Бумина. Она хотела вдохнуть жизнь в неживое.

— Ух ты! Нежить! Ну, с этими тварями мы сражаться умеем, а? — крикнул Боиндил Златорукому. Тот о чем-то шептался с Барскалином, но отвлекся от разговора и помахал другу рукой. — Нежити я не боюсь. Когда в Потаенной Стране еще были Мертвые Земли, мы нежить пачками валили, хрясь-хрясь-хрясь! — Он восторженно дернул рукой, и из трубки вылетел табак.

— Ты не так меня понял…

— Это означает, что ты неправильно выразился, — с ухмылкой перебил Слин. Он не скрывал неприязни к чародею. — Надо было сразу говорить правильно.

Все рассмеялись.

Франек отхлебнул еще воды, не выказывая раздражения. Родарио такое самообладание показалось удивительным.

— Бумина выбрала место в пустыне, где произвела большой выброс магии, создав перед этим волшебный заслон, который не позволял Силе покидать пределы заранее определенной территории, — объяснил ученик чародея. — Она хотела, чтобы магия пропитала все вокруг, вдохнув жизнь во что-то неживое. Вначале у Бумины ничего не получалось, Сила уходила в никуда, но в конце концов волшебница нашла способ удерживать магию при помощи рун. Итак, руны сохраняли Силу до тех пор, пока Бумина…

Боиндил стукнул по земле молотом.

— Эй, колдун, попробуй объяснить это иначе. Иначе!

Все опять рассмеялись.

— Похоже, тебе не хватает не только роста, но и ума. — В этот раз Франек не сдержался.

— Сказал как отрезал, — хмыкнул Родарио.

Мышцы на руках и груди Боиндила напряглись.

— Осторожнее, колдунишка, а то мне и вправду не хватит ума на то, чтобы мои руки чего не вытворили. — Он указал на Койру. — У нас есть волшебница, да и дорогу мы без тебя найдем.

Франек сделал неприличный жест, но не успел и глазом моргнуть, как Бешеный навис над ним, схватил его мизинец и сломал первую фалангу. Послышался неприятный хруст, чародей закричал.

— Видишь ли, во всем виноват мой маленький умишко, — тихо проговорил Боиндил. — Будь я умнее, я бы такого наверняка не сделал. Ты представляешь, как я могу опростофилиться, сам того не замечая? — Он погладил шип на молоте. — Знаешь, с дыркой в ноге не очень приятно бегать, ведьмак.

— Прекрати! — рявкнул Тунгдил, поднимая глаза от карты. — Оставь его в покое. Он наш союзник.

— Но он меня оскорбил! — Бешеный возмущенно ткнул в сторону Франека трубкой. — Он первый начал.

— Он начал — ты закончишь. Сядь и дай спокойно поработать. — Златорукий вновь склонился над картой.

Франек, сжимая сломанный палец, с ненавистью уставился на Боиндила. Гном уселся рядом со Слином.

— Ну, так он хоть колдовать не сможет, даже если наберется Силы в источнике, — шепнул он Четвертому.

Тот громко расхохотался.

— Надеюсь, тебя сожрут песчаные чудовища, — буркнул чародей.

— А, так вот в чем суть этого рунического заклинания, — догадался Балиндар. — Чудовища из песка.

— Из песка, из камня, из… всего, что только угодно. Главное, что это изначально что-то неживое. Тогда в него можно вдохнуть магическую силу, — подвел итог Франек, глядя на палец. Он никак не мог заставить себя вправить кости и наложить шину.

— Что можно им противопоставить? — Седьмому не нравилась мысль о том, что придется сражаться со стеной песка или камня.

— Мы ничего не можем с ними поделать. — Волшебник указал на Койру. — Это будет проверкой ее сил. Такого врага может уничтожить только магия, обычным оружием с ним не справиться. Нужно развеять заклинание Бумины.

— Это мы еще посмотрим. — Бешеный проверил остроту шипа и затянулся. Голову гнома окутали клубы дыма.

Ни он, ни Слин, ни Балиндар, ни Франек не заметили, как побледнела Койра.

Наконец Тунгдил отдал приказ продолжить путь.

— Солнце уже клонится к горизонту, мы можем отправляться. Нам стоит привыкать к жаре.

По совету Златорукого жадары надели поверх черных доспехов белые накидки, отражавшие палящие лучи и защищавшие от солнечного удара. Остальные тоже закутались в белую ткань.

— Я похож на сосульку, — хмыкнул Слин.

— Бородатую сосульку? — улыбнулся Родарио. — Наверное, что-то волосатое замерзло…

Барскалин и Тунгдил пошли во главе процессии, за ними последовала большая часть жадаров, далее — люди и гномы, а замыкали шествие оставшиеся Незримые.

Они прошли всего четыре мили, покинув лесную чащу и дойдя до границы дюн, а все уже взмокли. Пот сочился из всех пор, а ведь вокруг царила весна, да и солнце уже почти село.

Когда отряд забрался на вершину дюны, идти стало еще сложнее.

Тяжелый доспех, всегда верой и правдой служивший хозяевам и защищавший их от вражеских ударов, заставлял гномов проваливаться в песок по колено. Все запыхались и едва плелись. Все, кроме Тунгдила. Он целеустремленно вышагивал по пустыне, будто был машиной, а не существом из плоти и крови.

Никто не хотел выказывать собственную слабость и просить о привале. Только когда на небе зажглись звезды и явно стало прохладнее, Златорукий отдал приказ остановиться неподалеку от видневшихся справа скал. Слин опустился на песок и снял шлем. Он был на пределе. Но передышка, как оказалось, была недолгой.

— Мы пересекли первый песчаный пояс, — заявил Тунгдил. — Разобьем лагерь у той скалы. Она защитит нас, если начнется буря.

— Туда три мили. — По голосу Слина было понятно, что ему совершенно не хочется вставать. — Тут тоже неплохо.

Златорукий недовольно уставился на гнома.

— Мы остановимся у скал. Если тебе что-то не нравится, можешь торчать здесь до рассвета. Мы подберем тебя, когда продолжим путь. — Отвернувшись, он двинулся в сторону скал.

— Вставай, Четвертый, — сказал Железнопалый. — Докажи нашему Верховному королю, что ты на что-то способен.

— Мой арбалет такой тяжелый, — вздохнул Слин. — От этого веса у меня ноги подкашиваются.

— Давай сюда. — Балиндар отобрал у него оружие. — А теперь пошли. — Протянув руку, он поднял гнома на ноги. — Три мили — это совсем недалеко.

Четвертый удивленно уставился на своего благодетеля.

— Почему это ты вдруг решил мне помочь?

— Мы единый отряд, Слин, нравится мне это или нет. Мы все видели, что ты отличный арбалетчик. Без тебя нам не обойтись. — Он закинул арбалет на плечо. — И ты прав, эта штука действительно тяжелая.

— Он бы точно не смог тащить арбалет на себе так долго, — подмигнул Бешеный.

— Ну чего вы надо мной смеетесь?! — возмутился Слин.

— Ни в коем случае. Клянусь Враккасом.

— Просто уже так поздно и хочется спать. А я не смогу уснуть, если мы тебя здесь бросим, — невозмутимо заявил Железнопалый.

— По-моему, они перегрелись на солнце. — Слин повернулся к Родарио. — Иначе я это объяснить не могу.

— Да, такое часто бывает. — Актер с напускной жалостью посмотрел на гномов. — Жидкость, в которой плавает мозг, испаряется, и… пуф-ф! Ты вдруг становишься хорошим, хотя тебе этого и не хочется.

— Может, нам Лот Ионана вывести в пустыню, как думаете? — рассмеялась Койра. — Звучит как план.

— На примере этих обычно столь ворчливых и упрямых гномов мы можем убедиться в том, что такой план сработает. — Седьмой поклонился Балиндару и Боиндилу, прося извинения за эту шутку.

Все так же дурачась, они добрались до скалы, выдававшейся над песком на двадцать метров в высоту. У основания ее ширина составляла не меньше восьми метров. Тунгдил выбрал восточную сторону для лагеря и приказал дозорным разбудить его, когда небо на горизонте посветлеет.

Все слишком устали для того, чтобы готовить ужин, и сразу улеглись спать. Даже голод не мог помешать людям и гномам погрузиться в сон.

Боиндил покосился на друга, усевшегося спиной к скале. Бородатое лицо казалось старше при свете звезд, взгляд был направлен на небо. Губы гнома шевельнулись, и в тот же миг руны на доспехах вспыхнули. Только после этого Тунгдил смежил веки.

Вскоре задремал и Бешеный.

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, крепость Преграда Злу, весна 6492 солнечного цикла

Года не сводила глаз с небольшой коробочки, обернутой вощеной бумагой и перевязанной веревкой. Эту коробку оставили у западных ворот на рассвете, ее подобрал один из стражников.

Сегодня время, отведенное волшебнице на раздумья, заканчивалось.

Она понимала, что передал ей глава вражеского войска, но не хотела смотреть на отрубленные пальцы дочери.

Однако ее руки, не внимая голосу разума, сами развязали узлы на коробке, развернули бумагу и открыли крышку.

Года не стала заглядывать внутрь. В нос ударил запах крови.

Гномка медленно наклонилась вперед. Сердце ее полнилось ужасом при мысли о том, что она может там увидеть.

В коробке лежали пальцы Занды, от большого до мизинца, разложенные в правильном порядке. На нескольких пальцах были кольца.

— О Враккас! — беспомощно выдохнула Года.

Страх перед завтрашним днем разъедал душу. В следующей коробке будет правая кисть Занды, затем вся рука. Потом — пальцы левой руки. Это чудовище будет отрезать от тела ее дочери кусочек за кусочком.

Перед внутренним взором волшебницы предстала ее искалеченная девочка, от которой остались только окровавленный торс и голова. Года слышала ее крики, ее мольбы и плач. А все потому, что ее мать отказывается убить гнома, который все равно не настоящий Тунгдил.

— Я не могу, — всхлипнула женщина, бросаясь к алтарю. — Не могу позволить моей дочери погибнуть, Враккас! Только не ради подменыша, в правоту которого верят все, кроме меня! — Она посмотрела на враккасиевую статуэтку. — Я должна заключить сделку с врагом. У меня нет выбора…

В дверь затарабанили.

— Госпожа! Госпожа, скорее! Свершилось чудо!

Года, отерев слезы, открыла дверь.

— Госпожа, твоя дочь! — В коридоре, отдуваясь после бега, стоял один из стражников. — Она вернулась! Она ждет тебя у ворот!

— Моя… дочь? — Волшебница посмотрела на коробку с пальцами и бросилась бежать.

Мысли путались, радость захлестнула женщину.

Сама не помня как, она очутилась у южных ворот. И там… стояла Занда!

На девушке была кольчуга, но завязки болтались, словно гномка в спешке набросила доспех. Лицо распухло от побоев, правый рукав рубашки пропитался кровью, каштановые волосы лоснились от грязи. Но Занда улыбалась.

— Доченька! — Года, закрыв глаза, прижала к себе девушку.

Они простояли так несколько мгновений.

— Что он сделал с тобой? — Волшебница заглянула Занде в глаза.

Гномка отвернулась, в глубине зрачков что-то сверкнуло.

— Он бил и унижал меня. Я была в месте, о котором говорил Тунгдил, когда рассказывал о стране по ту сторону Черного Ущелья, — прошептала она, обхватывая себя за плечи. Девушку била мелкая дрожь. — Я не хочу туда возвращаться! — Занда перешла на крик. — Я лучше умру!

Года хотела что-то сказать, но обратила внимание на правую руку дочери. Она ожидала увидеть рану, однако… рука была целой, со всеми пятью пальцами!

Забыв, о чем она хотела спросить, волшебница схватила дочь за руку.

— Как это возможно, Занда? — Пальцы были розовыми, нежными, как у новорожденного.

— Тот, у кого много имен, отрубил мне пальцы, — севшим голосом ответила гномка. — А потом вырастил новые. Это было очень больно, но боль в руке не идет ни в какое сравнение с тем, что мне еще пришлось пережить. — Она пустым взглядом уставилась на пальцы. — Пришлось пережить… — прошептала Занда, пошатнувшись.

— Почему он отпустил тебя? — Года успела подхватить дочь под руку.

— А он и не отпускал. Я сбежала. — У девушки подогнулись ноги.

Мать усадила ее на лавку и приказала принести ей воды.

— Я сбежала. Бежала, бежала, бежала… И сбежала. — Занда не отводила взгляда от руки. — Скорее, дай мне нож! — вдруг завопила она, вытягивая руку вперед. — Это не мои пальцы! Это его пальцы! Это он их вырастил! Они повинуются его воле!

— Успокойся, доченька. — Года обняла девушку, убаюкивая ее, словно младенца. — Ты снова с нами.

— Это его пальцы! — уже тише выдохнула Занда. — Я коснулась ими барьера, и он открылся, пропуская меня, — ровным голосом произнесла она. — Почему барьер открылся? Теперь зло во мне!

И она закричала.

С неожиданной силой оттолкнув мать, Занда выхватила У остолбеневшего от происходящего стражника секиру и отрубила себе пальцы, прежде чем кто-либо успел что-то предпринять.

— Так-то лучше! — возликовала она, топча обрубки и забрызгивая все вокруг кровью.

— Враккас, да она же обезумела! Верни ей рассудок, молю тебя! — в ужасе прошептала Года.

Стражники скрутили сумасшедшую и перевязали ей руку, чтобы гномка не погибла от потери крови. В какой-то момент Занда потеряла сознание, и ее отнесли в комнату. Там мать раздела девушку и омыла ее тело. Увидев следы пыток, Года расплакалась. Слезы гнева и ненависти стекали по ее щекам.

— За то, что он сотворил, я буду пытать его целый солнечный цикл, — пообещала она дочери. — Пускай сам испытает боль, которую причинил тебе.

Вытирая руку Занды, волшебница вдруг замерла от ужаса. Она никогда раньше не замечала, что у ее дочери есть родинка на внутренней стороне запястья. Родинка размером с ноготь, красновато-коричневая, совершенно обычная.

Выпрямившись, Года внимательно посмотрела на лежавшую перед ней гномку. В ее душе зародились сомнения в том, что это действительно ее дитя. Может быть, враг прислал сюда подменыша, двойника Занды? Так, как было и с Тунгдилом?

— Враккас, развей мои подозрения! — в отчаянии взмолилась она. — У Занды всегда была эта родинка! Прошу, дай мне вспомнить это!

Теребя в руках полотенце, волшебница всматривалась в черты гномки, находя все новые несоответствия. У Занды всегда был такой круглый подбородок? Может быть, скулы были выше? А нос? Как раньше выглядел ее нос? Даже форма ее бровей показалась Годе неправильной.

— Нет, — заплакала она. — Это моя дочь! Моя дочь! — Чародейка заставила себя вытереть плечи Занды и укрыла девушку одеялом. — Это она! Я не позволю врагу заманить меня в ловушку. Он хочет посеять сомнения в наших душах и разжечь распри.

В последний раз проверив повязку на руке дочери, гномка встала. Нужно было поговорить со стражниками, выяснить, что творится на равнине вокруг Черного Ущелья.

И все же Годе пришлось пересиливать себя, чтобы поцеловать своего ребенка в лоб.

Потаенная Страна, бывшее королевство Сангреин, юго-запад, весна 6492 солнечного цикла

Проснувшись, Боиндил открыл глаза.

В небесах сияли звезды. Вокруг слышалось тихое похрапывание. И скрип песка — сапоги Слина шаркали по земле. Четвертый дежурил с двумя жадарами, но те не издавали при движении никаких звуков.

В остальном в лагере было тихо.

«Почему же я проснулся?» — удивился Бешеный. Ему показалось, что звезды светят все ярче. Словно в небе вдруг зажглось солнце. Оно светило, но не грело. «Да что такое?»

Ночь будто сменилась днем.

Боиндил видел все вокруг, даже Слина, мочившегося у скалы. Арбалетчик старательно выводил свое имя на песке. С короткими именами это хорошо получалось, а вот слово «Бешеный» так просто не напишешь, не говоря уже о полном имени. Это же сколько воды надо выпить!

Гном протер глаза. Вокруг по-прежнему было светло, хотя солнце еще не встало. Посмотрев на руку, он увидел на пальцах черную жидкость! Она сочилась… у него из глаз?

В душе Боиндила вспыхнул страх. «Что происходит? Мы попали в какое-то проклятое место?»

Бешеный поднялся, и Слин тут же повернулся к нему. Боиндил помахал рукой и подошел поближе, намереваясь расспросить дозорного, не заметил ли он чего-то необычного.

Гном отчетливо видел Четвертого, различал каждый бугорок, слышал все звуки, даже тихий шелест песка, вздымаемого ветром. При этом Бешеный знал, что его слух уже не так хорош, как в юности. Давали о себе знать многочисленные битвы — Боиндил почти не воспринимал высоких нот.

Но только не этой ночью.

Сделав два шага, гном почувствовал сильную жажду. Так и не успев дойти до Слина, Равнорукий поспешно вернулся к своим вещам и схватил флягу.

Бешеный пил и пил, но жажда никуда не девалась. Вода лишь разжигала жар в горле.

Запыхавшись от быстрого питья, он отбросил пустую флягу и схватил бурдюк Балиндара. Боиндилу казалось, что вода льется слишком медленно, поэтому он взрезал кожаную ткань и направил струю себе в рот. Жажда мучила все сильнее.

В ярости Бешеный отбросил пустой бурдюк. «Враккас, что со мной?» Он уже протянул руки к фляге, которая ему не принадлежала, но тут что-то кольнуло его в запястье.

Под флягой спрятался скорпион. Он-то и уколол гнома ядовитым жалом. Боиндил растоптал скорпиона и достал кинжал, чтобы вскрыть рану и высосать яд.

И вдруг он увидел, что рана светится желтым! Свечение исходило от кожи вокруг укуса. Гном почувствовал странное тепло в руке, а потом все прекратилось.

Бешеный уселся на песок. «Я исцелился от яда, ничего не делая? Может быть, это чудо, ниспосланное мне Враккасом?»

И вновь в нем вспыхнула жажда, от которой жгло горло. Гном обеими руками схватился за шею, словно это могло чем-то помочь, и запихнул в рот горсть песка, чтобы загасить пламя. Но ничего не изменилось.

У Боиндила закружилась голова. Он повалился на бок, звезды заплясали над ним, весь мир закружился.

А потом пришла боль.

Бешеному была знакома боль от ожогов, от ударов меча, от сломанных костей, от стрел, от вывихов. Головная и зубная боль. Ему подумалось, что, если соединить все эти виды боли и усилить их раз в десять, получится то, что он сейчас испытывал.

Боиндил начал задыхаться. Он не мог шевельнуться, не мог сделать вдох. Казалось, его душа воспарила над телом, словно лепесток листового золота в горячем воздухе горна.

Гном почувствовал во рту привкус крови, и мир вокруг померк, вновь погрузившись во тьму. И только звезды крошечными точками сияли на небосводе.

Бешеный прищурился. Рядом с ним сидел жадар. Спрятав флягу, Незримый улыбнулся гному.

«Безумный склочник».

— Ты… — Боиндил сплюнул. Этот вкус был ему знаком. Обработанная эльфийская кровь. — Ты дал мне это тионово пойло?

Обнажив зубы в улыбке, жадар радостно кивнул.

— Только оно помогает от жажды, — женским голосом кастрата пропел он. — Только оно! Одна капелька — и пламя в твоем горле гаснет. — Он хрюкнул, шикнул и приложил указательный палец к черным губам. — Никому нельзя говорить, что я дал тебе зелье. Барскалин будет в ярости. Зелья у нас мало, и это самое ценное, что у нас есть.

Бешеный прислушался к своим ощущениям. Жажда действительно исчезла. Песок похрустывал у него на зубах, но воды, чтобы сполоснуть рот, больше не было.

— Через пару дней жажда вернется, — захихикал жадар. — Ты заметил, сколь прекрасна жизнь с этим зельем? Тебе открываются тайны мира, ты становишься сильным, словно великан! — Встав, он поклонился, дурачась. — Боиндил-Боиндил. Вскоре ты станешь одним из нас, Боиндил-Боиндил. Немножко одним из нас. Твоя душа уже поменяла цвет. Она окрасится черным, окрасится черным, как наши души, — пропел он тенором, потом перешел на бас. — Вскоре!

Тихо посмеиваясь, жадар вернулся к остальным Незримым и улегся на попону.

Зато Бешеный не мог уснуть. Гном получил все доказательства того, что во фляге был вовсе не ликер, как он надеялся. До сегодняшнего дня Боиндил не вспоминал, что случайно отпил жидкость из чужой фляги. Но что все это значит? И почему, во имя Враккаса, он почувствовал действие только теперь?

Впрочем, все размышления были совершенно бесплодны. Поднявшись, Бешеный подошел к жадару.

— Эй! — Он потряс Незримого за плечо. — Будь добр, объясни мне, что происходит!

Жадар открыл глаза, на его лице заиграла широкая ухмылка.

— Пойдем-ка. — Одним ловким движением вскочив на ноги из положения лежа, он схватил гнома за рукав и потащил за собой в проем между двумя скалами. — Нельзя, чтобы кто-то нас увидел, — прошептал Незримый. — Нам запрещено раскрывать наши тайны. — Присев, он усадил рядом Боиндила. — Эльфийская кровь, обработанная и…

— Ты уже говорил, — нетерпеливо перебил Бешеный. — Вот только правда ли это, дружочек? Что зелье делает со мной? И почему оно влияет на цвет моей души, как ты говоришь? Я смогу попасть в Вечную Кузницу Враккаса?

— Наверное, сможешь, только твоя душа попадет туда не полностью, — сочувственно протянул жадар. — Враккас отделит очерненную часть и сожжет ее, а остаток души уже войдет в Кузницу. Если, конечно, Бог-Кузнец благоволит к тебе.

— Слушай… Тебя вообще как зовут?

— Балодил, — невозмутимо ответил Незримый.

— Чушь. Так называл себя книгочей, когда был в царстве чудовищ.

— Меня так назвали раньше, — немного обиженно заявил жадар.

Глаза Бешеного сузились.

— Вот как? Тогда расскажи мне, кто тебя так назвал.

Балодил молча указал на спящего Златорукого.

— Ну конечно, — простонал Бешеный. — Враккас, только этого мне не хватало! Ополоумевший жадар, который считает себя сыном книгочея?

— Он уронил меня в воду, когда мы переходили ручей, — начал рассказывать жадар. — Я помню, что течением меня отнесло в сторону. Я не мог вынырнуть, не мог дышать. Потерял сознание, а когда пришел в себя, то оказалось, что я на землях людей. Люди заставили меня работать на них, а потом продали в рабство. Я сбежал от хозяев. Вскоре в страну проникли альвы. — Незримый говорил очень быстро, без запинки. — Мне удалось добраться до пещер Тоборибора. Я жил там много, много солнечных циклов. Просто жил. День тянулся за днем. Я грабил соседние хутора, чтобы добыть еду. И в какой-то момент меня нашли Барскалин и его жадары. — Подняв руку, он продемонстрировал Боиндилу мышцы. — Я самый сильный среди них. — Балодил повернулся к Тунгдилу. — Это он уронил меня в воду. Пускай тогда он и выглядел иначе, я все равно сразу его узнал.

У Бешеного челюсть отвисла от изумления. От этой истории у него волосы встали дыбом. Слова Балодила могли быть и правдой, и ложью. «Может быть, Тунгдил рассказал ему о своем сыне?» Гном покачал головой. Почти никто не знал о первом ребенке книгочея и Балиндис, после смерти которого Златорукий чуть не спился. И, уж конечно, никто не стал бы вспоминать об этом по прошествии стольких солнечных циклов.

Боиндил внимательно всмотрелся в лицо Балодила, пытаясь отыскать какое-то сходство с Тунгдилом или Балиндис, но ничего не обнаружил и решил, что не стоит верить словам явно безумного жадара.

— В общем, не важно… Скажи мне, Балодил, что мне со всем этим делать.

Незримый оглянулся через плечо.

— На тебя пало проклятье эльфов.

— Ты же не хочешь сказать, что в этом зелье действительно есть кровь эльфов?!

— Именно это я и говорю. Мы нашли последних эльфов и взяли их в плен…

— Я думал, альвы убили всех эльфов!

— Это не так. Не всех. Мы довели их дело до конца. Правда, двое все же выжили. Остальным не удалось сбежать. Эльфы прокляли нас и всех тех, кто испробует зелье. Если кто-то и сможет избавить тебя от проклятья и очистить твою душу от зла, то только эльфы. — Балодил прислушался. — Барскалин проснулся, мне нужно вернуться. Если меня не будет слишком долго, ситрап заподозрит неладное. — Он опустил ладонь Бешеному на плечо. — Поклянись, что не выдашь. Никто не должен знать, что мы оставили в живых двух эльфов. По крайней мере никто не должен знать об этом до тех пор, пока последние альвы не будут уничтожены. — Он сильно сжал плечо Боиндила.

— Клянусь, Тион побери!

Отпустив Бешеного, жадар скрылся во тьме.

— Что мне делать, если я вновь почувствую такую жажду? — прошептал Боиндил.

— Я буду рядом и помогу тебе, — ответил Незримый.

— Враккас, всякий раз, когда я думаю, что хуже уже быть не может, ты вновь и вновь удивляешь меня. — Гном вздохнул. — Теперь моя душа запятнана, на мне проклятье эльфов, и только ушастые могут освободить меня от него. При этом никто не знает, где они и существуют ли вообще. — Бешеный стянул штаны, собираясь помочиться. — Да, и не следует забывать о чудовищах в Черном Ущелье, о Лот Ионане, которого нужно победить, но не убить. Подвиги для настоящего героя, как всегда. Можно подумать, какой-то сказочник придумывает эту историю и советует тебе, что еще обрушить на наши головы, Враккас. — Сжав в руках член, гном вывел на песке первую букву своего имени.

И не удивился, обнаружив, что из него льется темная, словно чернила, жидкость.

Глава 25

Потаенная Страна, бывшее королевство Сангреин, юго-запад, весна 6492 солнечного цикла

Оставив позади песчаные дюны, отряд прошел по каменистым полям и долинам и добрался до ущелий, где давным-давно протекали реки. Теперь здесь остались только пыль, камни да побелевшие на солнце кости.

Боиндилу нравилась эта часть пустыни Сангреина — она напоминала родину. Высокие скалы, ущелья, эхо, коридоры в скалах, пусть и пробитые водой. Была в здешней природе первозданная красота. «Если бы еще солнце не так пекло, вообще было бы прекрасно».

Они двигались по лабиринту коридоров, в которых Франек, указывавший отряду дорогу, постоянно норовил заблудиться. Только благодаря гномам им вообще удалось найти выход: один из жадаров забрался на вершину отвесной скалы и сообщил, что идти следует на юг.

— Нам нужно пополнить запасы воды. Мы еще три дня назад должны были прийти в деревню, о которой ты нам рассказывал, — заявил Тунгдил. — Если мы и завтра не доберемся туда, ты умрешь, колдун. Я вынужден буду предположить, что ты намеренно водишь нас кругами, чтобы мы погибли от жажды.

— И я вместе с вами, так? Не похоже на хороший план.

— А кто сказал, что у тебя не припрятаны запасы воды где-то неподалеку? — осклабился Бешеный. — Напомни-ка, что за деревня?

— На самом деле это не деревня, а небольшой торговый городок, Пустоград. Хоть он и в пустыне, там можно приобрести все, что угодно. Раньше именно туда гномы отвозили свои товары, в первую очередь оружие. До сих пор в городе можно купить достаточно редкие произведения гномьего искусства. — Франек отряхнул одежду, покрывшуюся солью. — Меня там знают.

— Это хорошо или плохо? — рассмеялся Боиндил. — Я предпочел бы выяснить заранее, захотят ли местные жители проткнуть нас копьями только за то, что мы заявились вместе с тобой.

— Все в порядке. Этот город принадлежит мне… — Чародей осекся. — Ну, принадлежал до тех пор, пока меня не прогнал Лот Ионан.

— Там ты проводил свои исследования, верно? Кажется, ты что-то такое говорил… Или нет? — Бешеный украдкой посмотрел на Балиндара.

На поясе у Пятого висел взрезанный бурдюк. Боиндил сказал, что так вышло случайно: ему якобы приснился кошмар про орков, и он спросонья принял бурдюк за орчью голову, потому и нанес удар. После этого никто в отряде не хотел спать рядом с Бешеным.

За Балиндаром шагал жадар, назвавший себя Балодилом. Боиндил не верил, что Незримый и вправду сын книгочея, хотя бы из-за его возраста. Ситрап говорил, что жадаром мог стать только старый гном. А настоящий Балодил вовсе не был стар. По крайней мере по гномьим меркам.

— Да, я работал над увеличением размера живых существ и предметов, — ответил Франек.

— Ага, — хмыкнул Бешеный. — После чего ты, несомненно, стал пользоваться большой популярностью у барышень, да?

— Это не то, о чем ты подумал, борода. Хотя, может, тебе такое заклятье и не помешало бы. Смог бы дышать тем же воздухом, что и я.

— Зато я могу наложить на тебя чары уменьшения, долговязый! У меня есть прекрасное заклинание как раз для таких целей. Правда, чтобы его сплести, нужно раскрутить молот посильнее… — Боиндил уже потянулся за оружием, но заметил взгляд Тунгдила. — Ничего, ты еще доболтаешься.

— Твои исследования увенчались успехом? — полюбопытствовал Златорукий.

— Заклинание прекрасно работало на растениях и небольших животных. Лучше всего накладывать эти чары на насекомых.

— Ух! Вот бы создать гигантского гугуля! — мечтательно закатил глаза Боиндил. — Вначале можно хорошенько позабавиться во время охоты, а потом наесться вдоволь. — Он шутливо толкнул Франека в бок. — Насколько ты их увеличивал?

— Когда я работал со скорпионами, мне удалось создать экземпляр длиной в семь метров, — гордо сообщил маг. — Вообще я хотел создать кузнечиков такого размера, чтобы на них можно было ездить верхом. В пустыне такие вьючные животные были бы незаменимы. К сожалению, мои гигантские кузнечики очень быстро умирали.

— Мы достаточно далеко от того места, где ты плел эти чары? Не люблю скорпионов. Тем более семиметровых. — Бешеному вспомнился скорпион, укусивший его ночью.

Если такая тварь размером с дом, то ее клешни разрежут и доспех, и воина в нем, а жало пробьет противника насквозь, не говоря уже о яде. Да уж, лучше избегать подобных созданий.

— Сейчас мы именно там, где я проводил исследования. — Франек засмеялся. — Но не волнуйтесь, от моих питомцев ничего не осталось. Я не хотел, чтобы они причинили вред городу. Ну, конечно, может, пару детенышей я и упустил, но вряд ли.

— Прелестно. — Слин на всякий случай снял арбалет с плеча.

Жадар, указывавший им путь с вершины, перепрыгнул с одной скалы на другую и сообщил, что заметил вдалеке человеческое поселение.

Дождавшись, пока жадар спустится, отряд двинулся в нужном направлении.

Выбравшись из лабиринта, путники обнаружили, что впереди действительно раскинулся город. В этом не было никаких сомнений.

Вот только город этот был наполовину погребен под колоссальной песчаной дюной. Селение было пустым и заброшенным. Жавшиеся к земле белые домики казались невредимыми, но людей на улицах не было.

Франек в ужасе повернулся к Тунгдилу.

— Я был здесь сорок дней назад, и тогда в городе жило около четырех тысяч людей, клянусь!

— Похоже, Лот Ионан хочет убить не только тебя, но и всех, с кем ты был связан, — предположил Боиндил. — Упрямый старик…

— Глупец! Какой же он глупец! — Не похоже было, чтобы Франек притворялся. — Люди-то тут при чем?!

— В городе есть колодец? — равнодушно спросил Тунгдил.

— Да…

— Значит, нам туда дорога. — Златорукий двинулся вперед, отряд последовал за ним. — Будьте готовы ко всему. Тот, кто это сделал, мог предположить, что однажды Франек вернется. — На ходу гном обнажил Кровопийцу, его губы зашевелились в беззвучной молитве.

Боиндила охватило знакомое и столь любимое им напряжение перед боем. Сжимая в левой руке молот, он осторожно оглянулся. «Главное, чтобы нашим врагом не оказался гигантский скорпион». Бешеный вместе с людьми двигался по центральной улице города, жадары проверяли дома и переулки в поисках ловушек.

Франек провел отряд по боковой улочке к городской площади размером в десять квадратных метров. Вокруг площади высились небольшие четырехугольные домики.

А между ними валялись обломки торговых лотков. Часть досок рассыпалась, на других были глубокие длинные борозды.

Боиндил задумчиво смерил их взглядом. «Что-то огромное обрушилось на них».

Нагнувшись, Слин поднял золотой браслет.

— Вы только посмотрите, какие штуки валяются на земле, — заметил он, осматривая драгоценность. — Я заплатил бы за такой браслет по меньшей мере четыреста монет.

— Тут торговали драгоценностями. — Франек подошел к небольшому источнику, бившему в центре площади, и попробовал воду. — Она чистая. Этот источник так просто не отравишь, вода поступает с большой глубины.

— Что насчет магии? — Бешеный всматривался в окна.

— Нет, я бы заметил.

— Как, умник? — не унимался Боиндил.

— Я обладаю чувством магии. — Он указал на Койру. — Пускай она проверит, если мне не веришь.

Волшебница подошла поближе и сделала вид, что плетет заклинание. Она полагалась на слова Франека и не собиралась тратить остатки Силы на такие глупости. Сила и так убывала, словно вода под лучами солнца. Волшебнице повезет, если она доберется до источника в Синих горах до того, как ее рука сгниет.

— Тут нет никакой магии.

Вейтана страдала не только от боли в руке, но и от сильного солнечного удара, как, впрочем, и Родарио с Малленией.

Седьмой понимал, что чародейка обманывает отряд.

Услышав слова Койры, Франек многозначительно кивнул, но Боиндил лишь отмахнулся.

Все принялись пополнять запасы воды.

Тунгдил приказал Слину оставить браслет на площади.

— Это украшение тебе не принадлежит. Возможно, жители вернутся. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то считал тебя вором.

Один из жадаров, забравшись на крышу дома, что-то прокричал на неизвестном языке.

— Незримые нашли на улицах трупы, — перевел Барскалин. — Он говорит, что тела выглядят так, словно над ними поработал какой-то мясник. Плоть содрали с костей, а сами кости сломали. Судя по состоянию останков, это случилось около десяти дней назад.

Франек уселся в тени рядом с остальными людьми.

— У Лот Ионана нет армии. Конечно, на город могли напасть бандиты из пустыни, но я скорее склонен считать, что это Бумина прислала какую-нибудь тварь. Это и убило горожан. Или прогнало их. — Он повернулся к Койре. — Вам нужно внимательно все проверить. Сплетите заклинание поиска магии, чтобы мы могли быть спокойны.

— Сделайте это, — поддержал его Тунгдил. — Мне не хотелось бы попасть в магическую ловушку в паре дней пути от цели. При помощи заклинания вы сможете увидеть то, что упустили жадары.

Девушка хотела возразить, но ни слова не смогла промолвить от изумления. Златорукий прекрасно знал о том, что ее сила на исходе, так почему же он обратился к ней с этой просьбой? Может, гном просто не понимает, насколько это сложное заклинание?

— Я сплету эти чары на крыше. — Жестом она попросила Родарио последовать за ней.

Они поднялись по ступеням, прошли два этажа и очутились на выкрашенной в белый цвет крыше здания. Отсюда открывался вид на поселение.

— Вы действительно собираетесь применять магию? — спросил актер.

— Да, — солгала Койра. — Это защитит всех нас. — Она повела руками и закрыла глаза, а потом, повернувшись, осмотрела все вокруг. — Я не вижу ничего подозрительного. Мы пока что в безопасности, но нам следует как можно скорее отправляться в путь. У меня недоброе предчувствие. Нужно сказать об этом Тунгдилу, пока он не решил устроить тут привал.

Седьмой взял ее ладонь.

— Я рад, что ваша рука еще цела.

— Заклинание продержится некоторое время. Но больше почти ничего не смогу сделать. — Королева мягко улыбнулась.

Они вместе вернулись на площадь и остановились у источника. Волшебница поделилась с Верховным своими рассуждениями.

— Здесь нет птиц, слетевшихся на падаль. А это плохо. Такие птицы прилетают только туда, где могут спокойно поесть, — объяснила она.

— Возможно. Но всем нужен отдых, вам в первую очередь. — Тунгдил приказал жадарам проверить один из домов. — Днем слишком жарко, кроме того, мы уже неподалеку от Синих гор, нас могут заметить. Мы с Барскалином решили, что будем идти ночью, а днем спать. — Зачерпнув пригоршню воды, гном ополоснул лицо. Капелька блеснула на его золотой повязке. — Раз тут нет магических ловушек, ничто не мешает нам устроить привал. Верно?

— Ничто, — кивнула Койра.

Мучаясь угрызениями совести, она вслед за Родарио вошла в дом. Правая рука болела. Это был дурной знак.

Боиндил, Слин и Балиндар отправились гулять по городу. Любопытство пересилило осторожность.

Они осматривали заброшенные дома, пытаясь понять, что здесь все-таки произошло. Жадары охраняли отряд, расположившийся в доме у рыночной площади, но гномы считали, что способны и сами справиться с опасностью, если на них нападут дикие звери или грабители.

Слин держал арбалет на изготовку.

— Нужно поменьше шуметь.

— Ты это говоришь потому, что только у тебя оружие, которое нужно заряжать, — засмеялся Балиндар.

Бешеный хихикнул.

— Пойдемте, осмотрим магазины, где продавалось гномье оружие. — Он свернул в боковой переулок, где над входом в лавку болтались два скрещенных молота. Боиндил посчитал, что там они скорее найдут то, что ищут. Или, возможно, там находится кузница. В ней он почувствовал бы себя как дома. Бешеный отер пот со лба. — Надеюсь, там есть масло для кольчуги. У меня запас уже закончился.

— А что мы будем делать, если найдем оружие, созданное гномами? — поинтересовался Слин, устанавливая арбалет на предохранитель. — Заберем?

— Я думал о чем-то подобном. Мы не станем брать то, что принадлежит долговязым, но раз уж городу суждено быть засыпанным песком, то мне хотелось бы спасти творения моего народа. — Боиндил вошел в лавку.

В лавке были разнообразнейшие инструменты, от гвоздодеров до буров.

Двое гномов обыскивали магазин, третий стоял на страже.

Путники обходили магазин за магазином, пока не очутились у края песчаной дюны. Лавки были наполовину погребены под песком, но вывески гласили, что тут продаются настоящие гномские товары.

Троица нерешительно вошла в здание, по стенам которого тянулись трещины. Дом разваливался под тяжестью песка.

— Тут не очень-то безопасно, — заметил Слин.

— Но посещение может стоить того. — Балиндар указал кистенем на надпись над входом.

«Оружие детей Враккаса». Дверь была выломана, на полу лежали мечи, копья и топоры.

— Кто-то уже побывал в магазине без разрешения владельцев.

Бешеный отер щеки, перебросил черную косу через плечо и потопал вперед. Очевидно, он принял решение.

— Слин, ты дежуришь у двери, — приказал он. — Если упадет крыша, когда мы будем внутри, то хотя бы жив останешься.

— Приятно слышать, — ослепительно улыбнулся Четвертый.

Он остался под навесом крыльца, а Боиндил и Балиндар, ступая по рассыпанным по полу кинжалам, ножам и секирам, вошли в комнату.

Гномы сразу поняли, что попали в небольшую сокровищницу. Только эту сокровищницу уже ограбили. Витрины и стеллажи были пусты, стекло разбито. На полках и стенах висело лишь обычное оружие, пусть и неплохого качества.

— Как жаль, — сказал Балиндар, переступая через обломки.

— То, что валяется на полу, ковали не гномы, — буркнул Бешеный, опускаясь на корточки. — Это все подделки. Судя по всему, грабители не могли отличить мастерскую работу детей Кузнеца от человеческой.

— Во имя Враккаса! — изумился Балиндар. — Ты видишь то же, что и я?

Боиндил подошел к разбитой стеклянной витрине. Там стояла обитая бархатом коробка, над которой висел кусок пергамента. «Легендарный Огненный Клинок. Оригинал». Рядом лежали книжечка об Огненном Клинке и сертификат, подписанный неким Эсуо Вопкатом, хозяином лавки. Вопкат обязался вернуть деньги за Клинок, если топор окажется подделкой.

— Еще одна! — расхохотался Боиндил.

— Я знаю, раньше это оружие было очень популярным. Кто-то даже делал талисманы в виде Огненного Клинка, они продавались за неплохие деньги. — Пятый достал из витрины книжку. — Тут написано, как Клинок был найден.

— Подожди, не рассказывай! — азартно воскликнул Бешеный. — Топор нашли… на вершине горы Драконий Язык! Или нет, в пещерах Тоборибора! Стой, нет! В заброшенной шахте Лот Ионана!

— Не угадал.

Откашлявшись, Балиндар прочитал:

Уважаемые покупатели и коллекционеры!

Топор, который вы держите в руках, сделан из твердейшей стали, крепеж — из камня, рукоять — из дерева сигурдации, инкрустации и руны — из всех благородных металлов, которые можно обнаружить в горах, край же лезвия покрыт алмазами.

Скован этот топор был в жарчайшем огне, который только можно развести в горне. Имя его — Огненный Клинок.

Не верьте словам шарлатанов.

Это истинный Огненный Клинок, найденный на дне Вейурнского озера. Подвергая свою жизнь опасности, человек, нашедший топор, сумел вывезти его из страны.

Огненный Клинок был найден неподалеку от дыры, из которой выбрался Светложар, и, увы, я не могу рассказать вам о том, как это произошло.

Сын рыбака принес мне этот топор, найденный его дядей.

Огненный Клинок попался на глаза гному. Тот понял истинную ценность топора и убил человека, нашедшего его. Однако же, пересекая реку, тот гном утонул. Проклятие Эльрии настигло его, и справедливость восторжествовала.

Рыбак не хотел иметь ничего общего с Огненным Клинком, опасаясь нападений гномов, и потому прислал ко мне своего сына. Я щедро заплатил ему за это и получил Огненный Клинок.

Я знаю, что это легендарный топор, при помощи которого Тунгдил Златорукий избавил Потаенную Страну от зла. Я хотел сохранить Огненный Клинок для него. Без Тунгдила этот топор не работает, поэтому я решил расстаться с ним. За деньги.

Если однажды Златорукий вернется, отдайте ему топор. Я уверен, он щедро отблагодарит вас за это.

Искренне ваш,

Эсуо Вопкат

Боиндил тихо присвистнул.

— Это лучшая история Огненного Клинка, которую мне доводилось слышать. По крайней мере самая правдоподобная.

— Почему?

— Ну… такое вполне могло случиться. Насколько я помню, последний Бессмертный выбросил Огненный Клинок. — Бешеный просиял. — А где лучше всего прятать что-то от гнома? В воде, конечно! Именно так и должен был рассуждать Бессмертный, когда мы преследовали его. Значит, он бросил топор в озеро, прежде чем спуститься в пещеры.

— Но ты ведь не веришь в то, что это настоящий Огненный Клинок, правда? — Балиндар захлопнул книжку и бросил ее назад в витрину. — Кроме того, топор украли. Он может быть где угодно.

— Эй! — крикнул им от входа Слин. Арбалетчик сжимал в руках присыпанный пылью топор. — Смотрите, что я нашел на земле! Валялось у меня прямо под ногами.

Боиндил и Балиндар переглянулись.

Четвертый подул на лезвие.

— Я пока не могу сказать, что это за топор, но если его сполоснуть водой, то можно рассмотреть повнимательнее… Ох, тут что, кто-то алмазы на лезвие налепил? Кто ж такое делает? — Наконец-то Слин обратил внимание на то, что его спутники молчат. Он сглотнул. — Во имя Враккаса! — охнул гном, присаживаясь на корточки и укладывая топор на землю.

— Во имя Враккаса! — эхом отозвались Бешеный и Железнопалый, подходя к двери.

Боиндил снял с пояса бурдюк и вылил воды на лезвие топора, чтобы смыть пыль.

— Я… — Его голос срывался.

— Прелестно! — Слин, услышав легкое позвякивание за спиной у друзей, поднял арбалет.

Он увидел, как кинжал, лежавший в шкафу, медленно двинулся вперед, перевалился через край полки и упал на стол. Меч медленно вылетел из ножен в соседней витрине и тоже направился к столу.

— Тут происходит что-то странное!

Но оба спутника были заняты. Они мыли лезвие, чтобы прочитать выгравированные на нем руны.

— Нужно предупредить остальных.

— Да пристрели ты уже эту мышь, если тебе невтерпеж. — Балиндар тоже слышал перезвон, но неправильно его истолковал.

— А то вдруг мышка когда-то подверглась чарам Франека и вот-вот вырастет размером с корову, — хихикнул Боиндил, проводя пальцами по лезвию. — Да чтоб мне на месте провалиться! Это же настоящий…

Слин, не веря своим глазам, вскочил на ноги. Мечи, копья, кинжалы и другое оружие слеталось со всей лавки к столу. Постепенно груда металла приобрела человеческие очертания, из копий сложились предплечья, из мечей — длинные пальцы. Голова существа касалась потолка. Смертоносное исчадие зла, порожденное магией…

— Прелестно, прелестно! Похоже, волшебница не очень-то старалась, плетя заклинание распознания чар, — выдохнул арбалетчик.

— Мышь стремительно увеличивается в размерах? — насмешливо осведомился Пятый.

— Может, все-таки обернетесь, придурки? — рявкнул Слин, целясь в существо из арбалета. Конечно, он понимал, что болтом этому созданию не навредишь. Франек говорил, что победить такого можно только при помощи магии.

— Осторожнее, ювелирчик! — прорычал Балиндар. — То, что я с тобой шляюсь по Потаенной Стране, еще не означает, что ты мне нравишься и я спущу тебе с рук подобные высказывания!

Боиндил не отводил глаз от топора… но вдруг клинок поднялся в воздух и пролетел мимо него. Неведомая сила вырвала молот из руки Бешеного. Балиндар потерял свой кистень. Гномы остались без оружия.

— Что…

Наконец они оглянулись.

И увидели врага.

Металлический голем сжимал в огромной руке, состоявшей из ножей и кинжалов, Огненный Клинок. Молот Боиндила прилепился к топору, став продолжением рукояти. С грохотом и звоном существо сделало шаг вперед.

Теперь-то Бешеный понял, откуда взялись следы на рыночной площади и кто разделал трупы. Схватив Балиндара за рукав, он рывком поднял гнома на ноги и медленно отступил назад.

— Почему ты нас не предупредил, Четвертый? — рявкнул Железнопалый.

Слин мрачно рассмеялся.

— Очень смешно. Я вам говорил, но вы не обращали внимания ни на что, кроме своего драгоценного топора. — Он махнул арбалетом в сторону голема. — Вон он, ваш топор. Забирайте, если хотите.

— Представь себе, хочу. — Боиндил решительно опустил голову, хмурясь. — Эти лезвия меня не пугают. Никто не смеет угрожать мне моим же оружием! — Подняв обломок сундука, он нанес удар.

Послышался щелчок, рука из копий и мечей завертелась, словно бур, и ввинтилась в древесину.

Бешеного засыпало щепками. В его руке осталась лишь короткая деревяшка.

— Проклятье… — Гном уставился на жалкий обломок. — Бежим отсюда!

Развернувшись, он помчался со всех ног. Балиндар и Слин последовали его примеру.

— Куда нам бежать? — спросил Железнопалый, оглядываясь.

Они неслись по улице. Существо, пригнувшись, выбралось из лавки и выпрямилось. Оружие, валявшееся на земле перед магазинами, поднялось в воздух и подлетело к голему.

Мало того, теперь это создание, сотканное из металла и магии, изменило форму, отрастив три дополнительные пары ног. Его тело сузилось, теперь голем чем-то напоминал паука.

— Мы приведем Огненный Клинок к Тунгдилу. Уж он придумает, как вернуть свое оружие, — запыхавшись, выдохнул Боиндил. — Тион! Знаете, что самое обидное? Я убегаю от собственного молота!

Свернув за угол, гномы бросились в узкий переулок, полагая, что чудовище не сможет туда протиснуться.

Но когда за их спинами послышался скрежет металла, никто не оглянулся. И так было понятно, что враг вновь изменил форму и теперь гнал их вперед, словно гугулей.

Родарио сидел в тени перед домом и размышлял. Он разложил перед собой несколько листов бумаги и педантично записывал свои мысли. Седьмой хотел написать поэму о свободе и приключениях и уже успел придумать несколько строф.

Малления, подойдя, протянула молодому человеку стакан воды. Их пальцы соприкоснулись, мужчина и женщина посмотрели друг другу в глаза.

— Как там Койра? — поинтересовался Седьмой, переводя взгляд на бумагу.

— Устала от путешествия. Если ты вырос в королевстве, где повсюду полно воды, то в пустыне тебе приспособиться сложнее, чем остальным. — Идо понизила голос. — Вы ведь знаете о том, что в ней почти не осталось магических сил.

— Откуда вы… — Родарио изумленно вскинул глаза.

— Койра сказала. Когда мы отправлялись в путь, у нее была лишь треть сил, и магия с каждым днем убывает. Сегодня она сплела заклинание, позволяющее увидеть магию, а значит, запас истощился еще больше. Нужно как можно скорее доставить Койру к источнику. — Девушка и сама отхлебнула воды. — Да защитят нас боги от магических атак!

— Чем еще она с вами поделилась? — взявшись за перо, словно невзначай спросил Седьмой.

— Еще? Иначе говоря, есть что-то еще, о чем мне следовало бы знать? — насторожилась Малления.

— Нет, — поспешно ответил Родарио. — То есть я не знаю. Мне показалось, вы с Койрой секретничали о чем-то, вот я и подумал, может, вы мне сообщите. Скажите, кто еще знает о том, что у королевы возникли проблемы с магией?

— Тунгдил и Боиндил. Хотелось бы, чтобы больше никто об этом не узнал. — Принцесса посмотрела на его записи. — Чем это вы занимаетесь?

— Пишу. Надеюсь, когда-нибудь это мне пригодится.

— Пригодится в бою с Лот Ионаном?

— Нет, потом. Так, записываю свои идеи. Потомки Невероятного понесут их народам Потаенной Страны, когда битвы будут позади. Неизвестный поэт сослужил свою службу, распалив огонь в сердцах повстанцев и направив их против захватчиков, но на этом работа актера не заканчивается, — решительно заявил Родарио, словно читал речь перед публикой. — Нужно будет восстановить порядок, прежде чем какие-нибудь выскочки дорвутся до власти, которую не заслужили. — Он подвинулся, жестом приглашая девушку присесть рядом. — Мне хотелось бы, чтобы Идомором правили вы, а не кто-то другой.

— Приятно слышать это. — Усевшись, Малления посмотрела на источник. — Вы не обижаетесь на меня за тот поцелуй?

— Нет. — Родарио опустил перо.

— Мне показалось, что с тех пор вы охладели ко мне. — Отхлебнув воды, девушка повернулась к Седьмому. — Знаете, это глупо, но вы по-прежнему мне нравитесь, хоть я и понимаю, что тот, прежний, Родарио был лишь ролью.

— Тот Родарио все еще здесь, в глубине моей души, — улыбнулся актер, но тут же вновь принял серьезный вид. — Женщинам не нравится делить своего мужчину с другой. Большинство женщин ожидают, что мужчина будет принадлежать только им. Поэтому мне показалось, что будет правильно, если я оставлю вас в покое и буду ухаживать только за Койрой.

— Забавно. Мы с волшебницей обсуждали этот вопрос, — усмехнулась Маллейия. — Мы решили, что не будет ничего предосудительного в том, что мы разделим одного мужчину.

Седьмой чуть не выронил бумагу из рук.

— Что?

— Мы пришли к единому мнению по этому вопросу. Думаю, многие мужчины мечтали бы о таком. — Она погладила его по щеке. — Вам не нужно выбирать между нами, Родарио. Мы не станем выцарапывать друг другу глаза из-за вас. Не станем враждовать. — Идо доставляло удовольствие видеть, насколько мужчина ошарашен. Было сейчас в Родарио что-то беспомощное. И это возбуждало. — У нас есть только одно условие. Вы никогда не разделите ложе с нами обеими одновременно, вот и все.

— Поверить не могу, что слышу такое, — изумленно выдохнул Седьмой. — И я не знаю… — Он принялся вышагивать туда-сюда. — Не знаю, нравится ли мне это.

— Ага. Вы мужчина, и вам не нравится, что женщины приняли такое решение, не считаясь с вами?

— Нет, — тут же ответил актер. — Или… Может быть, вы и правы. — Он почесал затылок. — Такого со мной еще не случалось, — буркнул он себе под нос. Уперев руки в бока, Родарио уставился на девушку. — Да что вы себе позволяете?! — рявкнул он.

— Я? — Малления с невинным видом указала на себя пальчиком.

— Нет, вы обе! Вы и Койра! Подружились они, видите ли! Решили сделать меня своим… рабом… — Он поднял руку, притопнув ногой. — А ведь я даже не знал о том, что происходит! Я чувствую себя… униженным!

На мгновение Идо от возмущения потеряла дар речи.

— Я говорю вам, что две женщины влюбились в вас и готовы остаться с вами, а вы ведете себя как ребенок! — Она расхохоталась. — Это так мило… и забавно… А, понимаю! Вы решили порадовать меня, изображая того недотепу, который мне так нравился, верно?

— Что? — Родарио пафосно вскинул руки. — О боги! Такого доселе не видел мир!

Улыбаясь, Малления подошла к нему.

— Стойте! — завопил актер. — Не двигайтесь! А то еще решите поцеловать меня, потому что я кажусь вам таким милым…

— Точно!

— И забавным.

— Именно. — Девушка подошла к нему почти вплотную, но Родарио отпрянул, ударившись о край кладки вокруг источника. — Что же нам делать, чтобы вы позабыли о своем гневе? Притворяться, будто вы завоевали наши сердца? — насмешливо осведомилась Идо, любуясь пунцовыми щечками Седьмого.

Сложно было поверить, что перед ней тот самый спокойный и собранный человек, который только что произносил речь о будущем Потаенной Страны. По крайней мере теперь Малления знала, как вызвать «ее» Родарио.

Актер поднял руки, словно защищаясь.

— Не подходите ко мне. Мне нужно подумать, прежде чем я буду иметь дело с кем-то из вас. Не уверен, что вообще захочу целовать вас! Обеих.

— Захотите, — рассмеялась Идо. — Вы найдете меня в комнате Койры.

Седьмой уселся на край кладки, сунул руку в воду и окропил лоб.

— Женщины! — пробормотал он. — Договорились! Обо мне!

Капли скатывались по его носу, щекам и губам, прятались в бороде, остужали его тело и душу.

Конечно, ему нравилась Малления, и мысль о том, что можно встречаться с двумя девушками одновременно, не казалась такой уж плохой, но Родарио чувствовал себя уязвленным. Уязвленным до глубины души. Он был потомком Невероятного, а значит, ему полагалось завоевывать женские сердца, а не ждать, пока девушки сами выберут его в любовники да еще и разделят его, словно мешок муки.

— Договорились обо мне! Какая наглость!

И вдруг он почувствовал, что на плечо ему капает вода. Плеск усилился.

Стояла жара, и потому в целом это было приятно, однако Родарио не мог понять, откуда взялись капли.

Он повернулся… и оцепенел. За его спиной стояло существо из воды, по виду напоминавшее человека, только четырех метров в высоту. У существа была широкая голова с огромной мордой и длинными зубами. Зубами из воды.

Седьмой медленно отвернулся, делая вид, что ничего не заметил. Осторожно встав, он неторопливо направился к дому. Нужно позвать Койру, чтобы она посмотрела на это создание и сказала, что с ним делать. Обычно источники так себя не ведут!

Сзади послышался громкий всплеск, жадары закричали на крышах, и Родарио накрыло волной, сбивая с ног. Отфыркиваясь, он исчез в воде.

Койра открыла глаза, ощутив прикосновение к своему лбу чего-то прохладного. Рядом сидела Малления, отирая лицо подруги влажной тряпкой.

— И вновь вы заботитесь обо мне, — слабым голосом произнесла волшебница.

— У вас солнечный удар, — сказала Идо. — Родарио следовало бы получше присматривать за вами.

— Вы разговаривали с ним, верно? Я слышала ваши голоса.

— Я рассказала ему о нашем соглашении. — Малления протянула королеве воду. — О том, что мы готовы разделить его.

У волшебницы сильно кружилась голова.

— Он не должен был знать об этом! — возмутилась Койра. — Вы сознательно нарушили нашу договоренность!

— А что оставалось делать? Родарио все равно что-то заподозрил бы. Однажды он понял бы, что две женщины решили разделить его любовь и договорились об этом. Понял бы, что это мы обвели его вокруг пальца, а не наоборот, — заявила Идо. — К тому же если он и будет сердиться, то только на меня. Вы ни в чем не виноваты.

Вздохнув, волшебница осушила стакан.

— Так вот почему вы раскричались.

— Он выглядел так забавно, — поделилась с ней Малления. — Беспомощный, будто ребенок. Видели бы вы его в этот момент… Вы бы точно отдали его мне. — Краем глаза девушка заметила движение в углу комнаты, где лежало несколько кирпичей.

Ей показалось или они сдвинулись, образовав небольшую груду?

— Проклятая жара. — Идо нахмурилась. — Мне уже мерещится всякое.

— Что же сказал Родарио?

— Ему якобы нужно подумать обо всем этом.

— Я так и знала! Теперь он отвергнет нас обеих! — Койра приподнялась в кровати. — Это было плохое решение.

— Успокойтесь. — Малления взяла ее за руку. — Седьмой — неглупый человек. Он поймет, насколько ему повезло, какой дар мы предложили ему. Если же он откажется, значит, он полный идиот. А делать идиота своим возлюбленным мне как-то не хочется.

Поразмыслив, волшебница улыбнулась.

— Возможно. Я тоже не люблю глупых мужчин.

И вновь Идо заметила шевеление в углу. Она присмотрелась внимательнее.

Кирпичи действительно двигались, причем все быстрее. Они складывались в некое подобие ноги. В стенах образовались проемы, красные кирпичи, словно повинуясь чьему-то приказу, падали на пол и ползли к общей куче.

Койра тоже посмотрела в угол. Там постепенно формировалось существо из кирпичей. Оно становилось все выше, а стены разрушались. Снаружи послышались крики жадаров.

Малления рывком подняла волшебницу на ноги. По потолку побежали трещины.

— Бежим отсюда! Дом сейчас обрушится!

Девушки выскочили из комнаты и помчались к выходу… но дверной проем закрывала стена из воды, и внутри этой стены беспомощно барахтался Родарио, тщетно пытаясь выбраться наружу.

Задняя часть здания с грохотом обрушилась.

— Через окно! — приказала Идо. — Вы ведь сказали, что тут нет магических ловушек, да?

Койре нечего было ответить на это. Она слишком испугалась. Волшебница понимала, что по ее вине отряд попал в беду.

Глава 26

Потаенная Страна, бывшее королевство Сангреин, юго-запад, весна 6492 солнечного цикла

— Он все еще за нами? — Боиндил свернул налево и очутился в очередном переулке, показавшемся ему незнакомым.

«Где это я?» Судя по всему, петляя по узким улочкам, они заблудились.

— Проклятый город!

— Нет! — ответил на его предыдущие слова Слин. — Я его больше не вижу.

— И я в точности знаю почему. — Балиндар резко остановился, схватив Бешеного за шиворот. — Он перед нами!

Существо из щитов, копий, кинжалов, ножей, мечей и другого оружия выскочило из-за угла. Сейчас оно приняло форму скорпиона с шестью дополнительными клешнями. И они угрожающе клацали.

— Прелестно. — Слин свернул направо. — Сюда! Тут узкий переулок!

— Ага, и эта тварь превратится в… змею или что-то в этом роде, — раздраженно бросил Боиндил. — Она нас повсюду достанет. Эта беготня бессмысленна.

— Я вот вижу в этом смысл. Убегая, мы сохраняем свою жизнь. Тем временем нам что-то может прийти в голову. — Четвертый уже совсем запыхался.

— Застрели его из своего арбалета! — рявкнул Балиндар. — У тебя выносливость ни к Тиону, ты долго не побегаешь.

Бешеный лихорадочно думал. Против этого создания могла помочь только магия, но они не могли найти королеву, а значит, убегать было глупо. Это только лишало гномов сил. Металлическая тварь доберется до них и разделает их тела. Боиндил заметил свой молот на конце хвоста, кистень Балиндара был там же.

— Что может помочь против металла? — вслух подумал он.

— Ржавчина? — Насмешливо спросил Пятый.

— Огромный магнит? — предположил Слин.

— Ну и предложеньице! Где нам взять магнит, способный удержать четыреста мешков стали и железа? — осведомился Балиндар.

— А откуда возьмется ржавчина? — возразил арбалетчик.

Голем приближался, потому гномы вновь бросились наутек.

Боиндилу идея с магнитом показалась не такой уж плохой. Магнитом можно было натереть что-то железное, и потом оно и само липло к другому металлу, кроме золота, серебра и других драгоценных металлов. «Чтобы остановить такого врага, понадобятся магнитные горы. Не стоит даже думать об этом. Нельзя тратить время на пустые размышления. Времени-то у нас и нет!»

— Разделимся, — приказал он.

— А вдруг и это чудовище тоже разделится? — тут же заныл Слин.

— Только у тебя есть оружие. Нам же остается лишь забрасывать его камнями. — В голосе Пятого слышалась злость.

Бешеный тоже был на взводе.

И тут Слин сделал что-то весьма неожиданное. Остановившись, он опустился на одно колено и вскинул арбалет.

— Кто-нибудь из вас знает, где у скорпиона сердце? — спросил гном, целясь в мчащееся в его сторону существо.

Ноги создания звенели и скрежетали, касаясь вымощенной досками земли в переулке.

— Не глупи. Бежим! — Боиндил хотел схватить его за плечо, но Четвертый стряхнул его руку.

— Ты мне только скажи, где у этой твари сердце.

Балиндар, подняв камень, швырнул его в голема.

— Эта штука сделана из магии и металла. Ты не можешь застрелить чудовище!

Они увидели, как существо хвостом отбило камень на подлете к сделанному из щитов телу. Снаряд разлетелся в мелкие куски.

— Эй, он сделал это моим молотом! Молотом камень не разобьешь! — воскликнул Бешеный.

Слин, так и не дождавшись советов товарищей, сам выбрал место. Немного опустив арбалет, он сосредоточился и выстрелил.

Болт со свистом взрезал воздух.

Он летел слишком быстро, голем не успел отреагировать. Послышался звон, и металлическое создание развалилось на части.

Но за мгновение до этого оно еще бежало, и мечи, кинжалы, копья и остальное оружие не потеряло ускорения. На трех гномов обрушился весь арсенал. Только его веса было достаточно для того, чтобы убить их, не говоря уже о лезвиях.

— В сторону! — рявкнул Боиндил, прыгая в закрытую дверь одного из домов.

Дверь развалилась от столкновения с гномом, и Бешеный повалился на пол. Сверху на него посыпались щепки. Что-то задело ногу, но боли Боиндил не почувствовал.

Быстро перекатившись на спину, он выглянул на улицу, пытаясь выяснить, что случилось со спутниками.

Переулок, в котором они только что находились, был завален оружием. Часть клинков впилась в доски.

— Больше никогда не скажу плохого слова об арбалете. Или о Слине, — пробормотал Бешеный, поднимаясь.

Отряхнув пыль с одежды, гном вышел на солнце. Только сейчас он осознал, насколько серьезна была ситуация: кое-где оружие даже пробило стены.

— До сих пор не могу поверить в это. — Балиндар смотрел на Слина. — Из чего сделаны эти болты? Они понадобятся нам в сражении с Лот Ионаном.

Четвертый, победоносно улыбаясь, перезаряжал арбалет.

И вдруг в переулке появились Койра и Малления. Стало понятно, кому гномы на самом деле обязаны своим спасением. Слин поморщился, а Балиндар расхохотался.

Вытащив оружие из груды металла, гномы не забыли и об Огненном Клинке. Затем они направились к девушкам.

— Мы подоспели как раз вовремя, — заметила Идо, обводя взглядом переулок. — Подобных созданий мы обнаружили и рядом с домом, в котором остановились на привал.

«Ох, Враккас, спасибо тебе за то, что чародейка нашла нас!»

— Разве вы не говорили, что здесь нет магии? Похоже, вы не очень-то разбираетесь в своем ремесле! — возмущенно заявил Бешеный, становясь перед волшебницей.

— Не сейчас, — перебила его Малления. — Нужно возвращаться, чтобы помочь остальным в борьбе с существом из воды. Мы прибежали сюда, спасаясь от голема из кирпичей, но Койра уже уничтожила его. — Воительница поддержала подругу под руку. — Следуйте за нами.

Боиндил заметил, что, несмотря на загар, чародейка побледнела. Он опасался, что в ней почти не осталось силы.

Гномы, оглядываясь, перебрались через гору кирпичей. Свернув за угол, они очутились на рыночной площади, где раньше торговали ювелиры.

Малления объяснила, что кирпичи образовывали тело монстра, а когда оно распалось, остались лежать неподвижно.

— Вашей Силы хватит на еще одно заклинание? — шепнула волшебнице Идо.

— Хватит. Но сейчас я могу плести лишь простейшие чары. Моих сил достаточно, чтобы на время развеять магию, которая формирует тела этих существ. Само заклинание никуда не денется. Нужно поскорее убираться отсюда. В этот город влили Силу, но она заключена в определенных местах. В пустыне мы будем в безопасности.

Малления проклинала Бумину и ее ловушку, которая, к тому же, предназначалась Франеку, а не их отряду.

Добравшись до площади, они увидели, что повсюду на солнце поблескивают лужи. На земле лежал Родарио, который никак не мог откашляться. Перевернувшись на четвереньки, актер принялся просматривать свои бумаги. Ругаясь, он отбрасывал один лист за другим. Рядом, сжимая в руке Кровопийцу, топтался Тунгдил. От его доспеха валил пар, будто гном только что принял ванну.

— Что случилось, книгочей? — Боиндил помог Седьмому встать.

— Магия плохо реагирует на мой доспех. Это существо из воды исчезло, когда попыталось сожрать меня. — Он мрачно посмотрел на Койру. — Что посоветуете?

— Нужно убираться отсюда. Мы не можем полностью развеять заклинание, но магия удерживается только в городе.

Правая рука болела, словно с нее содрали кожу. В сущности, именно так и случится, когда в теле Койры не останется Силы. Вскоре она потеряет руку.

— Значит, так и поступим. Прежде чем… — Тунгдил заметил топор в руке Бешеного. Лезвие раскалилось, руны светились, алмазы блестели на солнце. — Что, во имя Окаянных…

Боиндил тоже заметил, что творится с Огненным Клинком.

— Этого раньше не было, — удивился он, но тут увидел вышедшего из дома Барскалина. — А, вот оно что. Топору не нравятся жадары. — Бешеный удивленно посмотрел на оружие. — Во имя Враккаса! Это настоящий Огненный Клинок! — Подойдя к Златорукому, он протянул другу топор. — Забирай. Огненный Клинок вернулся к своему владельцу. К тому же он прекрасно будет смотреться в руках Верховного короля!

Тунгдил смерил топор взглядом, и Боиндилу показалось, что он заметил страх на лице книгочея.

— Отдай его Балиндару. Мое оружие — Кровопийца.

— Книгочей! — в ужасе воскликнул Бешеный.

«И вновь он ведет себя как подменыш!»

— Я владею Кровопийцей сотни солнечных циклов. Я привык к нему. — Златорукий указал на Балиндара. — Вот сын гномки, участвовавшей в создании Огненного Клинка. Топор почувствует это и будет служить Железнопалому верой и правдой, как служил когда-то мне. — Подозвав Барскалина, король приказал отправляться в путь.

Боиндил передал Пятому волшебное оружие. Топор все еще светился. Наверное, свечение угаснет только тогда, когда вокруг не будет жадаров. «Или Тунгдила», — шепнули Равнорукому голоса сомнения.

— Береги его, — вот и все, что сказал Бешеный, отдавая Клинок.

Балиндар благоговейно смотрел на легендарный топор.

— Клянусь тебе, Враккас, что я использую это оружие, чтобы уничтожить твоих врагов и врагов моего народа, — торжественно произнес он, отбрасывая кистень.

Железнопалый не удостоил Тунгдила даже взглядом. Он не поблагодарил отца за столь щедрый дар.

Отряд двинулся на восток, чтобы поскорее оставить позади этот город с его ловушками. Люди, гномы и жадары внимательно осматривали все вокруг, чтобы не угодить в лапы к очередным монстрам.

У Койры сильно кружилась голова. Девушка ухватилась за Родарио и хотела что-то сказать, но силы окончательно покинули ее. Она потеряла сознание.

Актер взвалил Койру на плечо и побежал дальше.

Впереди показалась пустыня. До выхода из города оставалось не больше сорока метров.

— Все, сейчас мы выберемся отсюда, — обрадованно заявил Боиндил. — Тогда наша волшебница сможет вволю выспаться. Ой, это мне…

Дорогу им преградил старый знакомый, принявший новое обличье. Из ножей, мечей, щитов и копий образовалось четырехметровое чудовище на трех лапах. Четыре руки выдавались на пару метров вперед, вместо пальцев у голема были клинки, которые вращались так быстро, что сливались один с другим. Раздавался мерный гул, от ветра на улице взметалась пыль.

— У нас нет времени будить волшебницу! — крикнул Тунгдил, указывая на соседний переулок. — Разделимся! Мы должны обойти эту тварь. В пустыне мы будем в безопасности.

— Следите за своим оружием, — добавил Боиндил, покрепче сжимая молот. — Тебе от меня больше не улизнуть, — шепнул он рукояти. — А если попытаешься, то я улечу с тобой и мы вместе прикончим это чудовище.

Отряд разбежался.

Каждый пытался обойти врага. Бешеный, Балиндар и Слин последовали за Родарио. Несмотря на все подвиги Седьмого, гномы не верили, что он сможет достаточно быстро укрыться от смертоносного монстра, неся на плече бесчувственную девушку.

Оглянувшись, Боиндил увидел, что враг тоже разделился на несколько частей. Вращающиеся лезвия разрубили двух жадаров. Чудовище нисколько не страдало от того, что часть клинков ломалась о доспехи. Оно просто отбрасывало поврежденное оружие и подбирало новое. Во все стороны летели внутренности и ошметки плоти.

— Главное, не попадитесь в лапы этой гадине! — сказал Бешеный своим спутникам.

Наконец они добрались до спасительной пустыни.

Родарио остановился только после того, как пробежал по песку еще метров двадцать, и то потому, что силы оставили его. Упав на колени, он осторожно опустил Койру на землю, обернулся и посмотрел на город.

Трое гномов и человек беспомощно наблюдали за тем, как металлическое чудовище, непрерывно менявшее форму, чтобы проникнуть в самые узкие переулки, убивало одного жадара за другим. Похоже, ему больше нравилось охотиться на Незримых, чем на остальных.

Тунгдил, Франек и Малления через некоторое время тоже проскочили в ворота. Они тщетно дожидались Барскалина и его отряд.

Словно одного только железного голема было недостаточно, на улицу вышло огромное существо из песка.

— Склочник! — заорал Боиндил.

Из небольшого дворика выскочили три жадара. Вскоре они присоединились к друзьям.

Остальным выжить не удалось.

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, крепость Преграда Злу, конец весны 6492 солнечного цикла

Года сидела в своей комнате, перебирая письма, которые ей доставили из Потаенной Страны. Если свести их содержание к нескольким словам, то получилось бы что-то вроде: «Везде дела идут лучше, чем у вас».

В Вейурне и Табаине начались восстания против драконников. Вскоре люди заметили, что ни Светложар, ни орки не пытаются мешать им, и тогда уже ничто не могло загасить пламя народного гнева — пожар, искру которого разожгли потомки Родарио.

Конечно, без жертв не обошлось, но людям из оккупированных земель удалось выбить свинорылых в Красные горы. Над драконниками и их вассалами устраивали суды. В основном народ приговаривал преступников к смертной казни. Годе показалось странным, что после двухсот солнечных циклов мучений люди оказались готовы созывать суды, а не вешали драконников на месте, но…

Красные горы вновь перешли детям Кузнеца. Ксамтор, называвший себя королем Первых, написал Годе письмо, в котором сообщал об уничтожении орков, которым удалось скрыться от людей в Табаине и Вейурне.

Придвинув карту Потаенной Страны, гномка коснулась кончиками пальцев западной границы. Там уже пали оковы зла.

— Враккас, не оставь нас! — взмолилась она.

В дверь постучали.

— Войдите!

В комнату заглянула Кира.

— Ты искала меня? — На лбу девушки виднелась повязка, скрывавшая следы ожога.

— Да. — Года придвинула подземной стул. — Как мои дети? Ты их проведывала, да?

— Да, но… — Кира замялась. — Стражник сказал, что ты приходила к ним сегодня утром.

— С тех пор прошло много времени.

— Твоему сыну лучше. — Девушка опустила ладонь на руку волшебницы. — Да и разум Занды постепенно справляется с воспоминаниями обо всем, что ей пришлось пережить. Скоро она вновь будет прежней. Жаль, что она отрубила себе пальцы.

Обе женщины знали, что прежней Занда не станет никогда.

— Я получила много писем. Есть новости. Хорошие новости. — Года протянула девушке уже прочитанные свитки и взяла очередное письмо. — О, надо же. Пожар восстаний докатился и до Гаурагара. Третьи оставили свои крепости и отошли в Черные горы. Они отказываются сражаться с людьми. Судя по тому, что здесь написано, — она передала свиток Кире, — южные альвы недалеко от крепости Огрова Смерть.

— Не хватает только письма от Боиндила.

— Да, и это очень меня беспокоит. — Года прислушалась к своим чувствам, пытаясь понять, жив муж или мертв. У нее не было плохого предчувствия, и потому волшебница предполагала, что отряд в целости и сохранности приближается к цели. — Но я знаю, что они победят.

— Значит, все в порядке. Нам понадобится помощь чародея. — Осекшись, подземная виновато посмотрела на гномку.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. — Года слабо улыбнулась.

— Стражники говорят, что по ту сторону барьера все спокойно. Чудовища не пытаются отстроить лагерь. Очевидно, в битве у северных ворот они понесли большие потери. Наверное, сейчас монстры попрятались и зализывают раны.

Волшебница с облегчением вздохнула. Остался всего один осколок бриллианта, тот самый, который она потеряла при падении в шахту. Но Года не могла его найти. Невзирая на то что много гномов искали камень, осматривая все вокруг шахты, осколок так и не нашелся. И никто не знал, как обстоят дела с силой чародейки.

— Все думаю, сумела ли я ранить того гнома. Может быть, именно поэтому он и не начинает атаку?

— Он увидел, насколько ты могущественна. Наверное, изначально маг полагал, что ему легко будет справиться с защитниками крепости. Теперь же он понимает, с кем связался. — Подземная поправила повязку на лбу.

Года посмотрела на ее бритую голову.

— Болит?

— Нет. Только печет и чешется немного, но так всегда бывает с заживающими ранами, — отмахнулась Кира. — Больше меня беспокоит то, что я ношу на лбу неизвестный символ. — Она взглянула на волшебницу. — Когда все закончится, я пойду к лекарю и попрошу его срезать кожу с этим знаком. А то вдруг гном выжег этот символ, чтобы с его помощью управлять моей волей? Я этого не допущу.

— Я не думаю, что символ имеет магическую природу, но понимаю твое беспокойство. — Года улыбнулась. — Я хочу попросить тебя обсудить с офицерами ситуацию и рассказать им новости. Поэтому я тебя и позвала.

— Тебя не будет на совете? Что сказать им, если они спросят?

— Скажи, что мне нужно кое с чем разобраться. — Поднявшись, волшебница провела подземную до двери. — Не знаю, много ли времени это займет.

Кире очень хотелось узнать, что скрывается за намеком, но Года решила не посвящать ее в свою тайну.

Оставшись одна, гномка обернула колени и ладони плотной тканью, а потом пошла на первый этаж. Она хотела отыскать осколок бриллианта.

Годе нужна была Сила, и потому она не собиралась мириться с потерей. Гномка решила найти осколок, сколько бы времени у нее это ни заняло. Крохи Силы могли оказаться незаменимыми в следующей битве.

И тут волшебнице в голову пришла весьма неприятная мысль. Кто-то мог уже найти осколок и забрать его, ничего ей не сказав. «Говорят, Занду видели на первом этаже».

Потаенная Страна, бывшее королевство Сангреин, юго-запад, конец весны 6492 солнечного цикла

Синие горы темной полосой раскинулись на горизонте, едва видимые, едва заметные, лишь обещание того, что на краю пустыни возвышается горный хребет, словно спасительный остров в море песка.

— Как думаешь, книгочей, до крепости миль восемьдесят, а? — Боиндил чувствовал, как болтается на нем кольчуга.

Все сильно исхудали в дороге. Еды было мало, а усилий путешествие требовало много.

— Да, около того. Но мы не пойдем в Огрову Смерть. — Тунгдил жестом подозвал Франека. — Как ты считаешь, нам следует пойти другим путем?

Чародей кивнул.

— Бумина ходила по одной тропе… Она пользовалась ею, когда хотела незаметно для Лот Ионана выйти из подземелья и спокойно заняться своими опытами.

— Та самая Бумина, которая устроила ловушку в Пустограде, потому что знала, что ты вернешься туда? — Бешеный недовольно поморщился.

— Да, но ей неведомо, что я знаю ее секрет, — ответил Франек. — Поэтому тропа безопасна.

— В этих землях не осталось ничего безопасного, — проворчал Боиндил, пиная песок. — Даже эти песчинки могут убить.

— Ничего, мирные времена вернутся. — Златорукий двинулся вперед, чародей показывал путь.

Отряд сильно уменьшился, павшие унесли с собой и уверенность в победе. По крайней мере Боиндил так это воспринимал. Единственный, кто, казалось, верил в успех миссии, был тот, кто вначале не хотел браться за это задание, — Тунгдил Златорукий.

Из жадаров выжило всего трое. Боиндил называл их Склочник, Сопун и Ворчун. Однажды утром Сопуна нашли мертвым. Его тело лежало у костра, руки сжимали флягу с какой-то странной жидкостью.

Тунгдил предположил, что Незримый умер от обезвоживания, ведь именно так он и выглядел, но Бешеный знал, что произошло на самом деле. К сожалению.

Он опасался, что подобная судьба ожидает и его, но пока жажда не возвращалась.

— Не похожи мы на героев, — пробормотал Боиндил.

Волшебница совершенно обессилела, и ее приходилось нести. Девушка не могла передвигаться самостоятельно. Кому-то придется опустить ее в источник. «Надеюсь, по дороге мы не столкнемся ни с Буминой, ни с Вотом».

Отряд продолжил путь и с наступлением ночи свернул на юг. Следующие пару дней путники шли под склоном. Наконец впереди показалась крепость Огрова Смерть.

И эта крепость была осаждена.

Эфатон успел перебросить войско на юг.

Боиндил и Златорукий наблюдали за лагерем, разбитым на некотором расстоянии от крепости. В горах слева и справа от врат Огровой Смерти тоже виднелись следы пребывания альвов.

— У них нет осадных машин, — удивился Бешеный. — Неужели они думают, что Лот Ионан откроет им дверь?

— Однажды Эфатон уже победил мага. Лот Ионан впустит альвов в подземелье, чтобы напасть из засады, — предположил Тунгдил. — Ученики чародея будут отбивать атаки, а сам маг спрячется и будет ждать, что же случится дальше.

— Сколько тут черноглазых? — Балиндар затянул завязки на мешке.

Гном спрятал в нем Огненный Клинок, потому что лезвие непрерывно светилось. Видимо, волшебному топору не нравилось присутствие жадаров. В темноте свет был виден издалека, поэтому Пятый решил хоть как-то закрыть свечение.

— Сложно сказать. Тысяч пятьдесят. — Боиндил передал ему подзорную трубу. — Они не могут долго ждать. В пустыне такому количеству солдат не удастся найти воду и провиант.

— В этом преимущество Лот Ионана, — согласилась Малления. — И все же он впустит их внутрь. Кроме того, ситуация сыграет на руку и Эфатону. Если он хочет избавиться от своих соплеменников, ему достаточно отравить припасы.

— Меня немного пугают твои мысли, принцесса, — рассмеялся Бешеный.

— Я много лет возглавляла движение Сопротивления. Мы многое делали для того, чтобы избавиться от врагов, и не важно, какими методами, — отрезала она.

Франек указал Златорукому, в какой стороне должна быть тропа.

— Мы дойдем туда еще сегодня. Через пару метров увидим в горе пещеру. Там можно укрыться и отдохнуть, оставаясь незамеченными.

Они прошли дальше, стараясь не оставлять следов. Наверняка повсюду было полно альвийских разведчиков.

Слин тихонько напевал гномью песню. Этой мелодии его научил Боиндил.

— Теперь нам могут помешать только козни Тиона, — прервав песню, сказал он Балиндару. — Герои, легендарное оружие, благосклонность Враккаса… Мы победим!

Бешеный подозревал, что арбалетчик говорит это, чтобы подбодрить всех. Любой другой отряд после таких потерь отказался бы выполнять возложенную на него миссию.

— Теперь давайте помолчим. Ушастые славятся слухом, а ветер дует в их сторону.

Не промолвив больше ни слова, они спустились по каменистой тропинке и действительно обнаружили пещеру, в которой можно было остановиться.

Пещера была округлой, метров семи в диаметре, и настолько высокой, что Франек мог стоять там, не пригибаясь.

— Прелестно! Это местечко словно создано для нас. — Слин провел ладонью по стене. — Тут тепло, и мы не замерзнем.

Приготовившись к ночлегу, они зажгли два факела, чтобы было светлее. Тунгдил распределил время дежурства, позволив людям отдохнуть после утомительного перехода и набраться сил перед битвой. Склонившись над картой, он обсудил с Франеком маршрут.

Тропа вела прямиком в Синие горы. Подойдя поближе, Бешеный посмотрел на карту.

— Я не знаю этого пути. Наверное, его проложили после того, как я отправился в Потусторонние Земли строить Преграду. — Он указал на вход в подземелье. — Наш народ никогда бы не допустил подобного ослабления системы защиты. Сразу видно, что долговязые в этом ничего не смыслят.

— Эту тропу проложила не Бумина, — возразил чародей. — Ее заметил Лот Ионан, когда мы перестраивали коридоры.

— Наверное, ее оставил после себя Эфатон в тот раз, когда он привел сюда свое войско для войны с магом. — Бешеному не хотелось признавать, что это гномья тропа. — Говорю вам еще раз, гномы никогда бы не создали тайный проход в сердце горы! Никогда! — Он скрестил руки на груди и нахмурился.

— Мне, мягко говоря, все равно, кто ее проложил, — отрезал Тунгдил. — Тропа существует, мы можем ею воспользоваться, и мы это сделаем. Завтра.

Он отправил жадаров нести вахту, затем задумчиво посмотрел в сторону Родарио. Тот лежал между двумя женщинами, Малления справа, а Койра слева.

— У нас есть Огненный Клинок, — тихо произнес Тунгдил. — Если бы мы знали, что нам так повезет, мы не стали бы подвергать королеву опасности. Балиндар воспользуется этим оружием. Против Лот Ионана лучшего не придумаешь.

— Только держать этот топор будет не тот, кто должен, — не унимался Боиндил.

— Я же тебе уже все объяснил. — Златорукий встал. — И я остаюсь при своем мнении. Огненный Клинок — для Балиндара.

Подойдя к стене, книгочей уселся на попону и опустил веко. Так он обычно показывал окружающим, что хочет побыть наедине с собой.

«Добром это не кончится. Огненный Клинок — вот твое оружие. А вовсе не эта альвийская штука». Бешеный отряхнул кольчугу и вернулся к Слину и Балиндару.

— Все жадары ушли, теперь я могу посмотреть на клинок, не ослепнув, — сказал Пятый, разворачивая топор.

Руны все еще светились.

Все трое повернулись к спящему Тунгдилу.

— Может быть, Огненный Клинок предупреждает нас о Златоруком? — озвучил свои мысли Слин. Гном нахмурился. — Но как он может быть врагом нашего народа?

— Я так и знал! — прорычал Балиндар, пряча оружие. — Я с самого начала не доверял этому гному, выдающему себя за Тунгдила.

— А ну заткнитесь, лепреконы! — перебил Боиндил. — Клинок может указывать на чародея!

«Или на меня», — подумалось ему. Но Бешеному не хотелось навлекать подозрения ни на себя, ни на друга.

— Уж ему-то я точно меньше доверяю, чем моему книгочею.

— Хм-м, — неуверенно протянул арбалетчик.

Гномы молча принялись за еду. Каждый думал о своем.

Боиндил жевал и смотрел на Златорукого, на его золотую повязку, на длинные каштановые волосы.

«Я не утрачу веру в тебя. Огненный Клинок предупреждает нас о другой опасности. Он не может указывать на тебя».

И тут какая-то фигура появилась у входа. В левой руке вошедший держал копье.

— Черноглазый! — завопил Бешеный, вскакивая на ноги и выхватывая молот. — Эти жадары просто слепцы! Да я их…

— Успокойся, Боиндил Равнорукий. — Альв вышел на свет. Переплетенные с плотью доспехи ни с чем нельзя было спутать. — Я пришел не для того, чтобы навредить вам. Хочу кое-что рассказать.

Златорукий встал.

— Я ждал тебя, король, — совершенно невозмутимо произнес он.

— Вот как? Ждал? А я — нет! — проворчал Бешеный, убирая топор. — Как он нас нашел?

Эфатон указал на вход в пещеру.

— Разведчики сообщили о небольшом отряде, который приближается к Синим горам с запада. Я предположил, что это вы. Прошел по вашим следам, и вот я здесь. — Он обвел взглядом присутствующих. — Это все, кому удалось выжить?

— Да. Мы потеряли много жадаров в сражении, а Черный Эскадрон покинул нас, — ответил Тунгдил. — Ты слышал о Харгорине Смертоносном?

— Нет. У нас он не появлялся. — Эфатон повернулся к Златорукому. — Завтра я начну атаку на крепость. Ходят слухи, что повстанцы на западе Потаенной Страны взяли под контроль Гаурагар и другие мои земли. Слышал я и о том, что Третьи оставили свои владения и вернулись в Черные горы. Альвы хотят поскорее открыть Врата, чтобы получить подкрепление из Потусторонних Земель. Они надеются быстро разрешить ситуацию, не доводя дела до затяжной войны. — Королю надоело сутулиться, и он присел на каменный пол пещеры. — Правда, что Светложар мертв?

— Да, и издох он уже давно.

Златорукий вкратце рассказал альву обо всем, что случилось в последние дни, не утаил он и смерти одного из Дзон-Аклан.

— Два близнеца еще живы. — Услышав, как ругнулась Малления, Эфатон повернулся к ней. — Тиригон пережил вашу атаку. Он исцелился и набрался сил, находясь в Дзон-Бхара. Я убью его за вас, принцесса. Мне все равно по дороге, — улыбнулся он. — А вот о Фируске я давно уже ничего не слышал. Возможно, она и вправду на дне Вейурнского озера.

— Да удержит ее там Эльрия, да сожрут рыбы ее тело, — тихо пробормотал Бешеный. — Да окажется она придавлена обломками Озергорда.

Эфатон поделился с Тунгдилом своим планом. В сущности, стратегия альвов была проста.

— Мы нападем на крепость с трех сторон одновременно.

— У Лот Ионана осталось двое учеников, они будут защищать наставника. Вначале учеников было четверо, но одного мы убили, а второго переманили на нашу сторону. Как бы то ни было, вам не удастся спрятаться от чародеев, они смогут обнаружить вас при помощи заклинаний. — Златорукий уселся напротив короля. — Ты привел с собой пятьдесят тысяч альвов?

Эфатон кивнул.

— И если до подземелий доберется только десять тысяч, я печалиться не стану, как ты знаешь. Я поведу наступление. — Он опустил ладонь на свой доспех. — Так я развею чары, которые волшебники попытаются наслать на нас. Кроме того, я могу перехватывать заклинания и швырять их обратно. Набрался опыта в прошлой войне с Лот Ионаном.

— В первую очередь заклинания будут лететь в твоих солдат. Альвы не отступят, когда поймут безысходность ситуации?

— Я сказал им, что нужно продвигаться вперед быстро, чтобы избежать смерти. А альвы славятся своей скоростью, — спокойно ответил Эфатон.

— Неудивительно, с такими-то длиннющими ногами. — Боиндил огладил бороду. — Так любой бегать может. Зато в коридорах будет тионов перестук стоять от ваших лбов.

— А ты все не меняешься, — ухмыльнулся король.

Тунгдил о чем-то напряженно думал.

— Твои воины сумеют пробраться в подземные туннели, но там ты больше не сможешь их контролировать. Что, если они найдут Лот Ионана и убьют его? Ты же знаешь, маг нужен нам живым.

— Я сказал, что нужен живой Лот Ионан, чтобы открыть Врата. Они не станут убивать его.

— Что будет, если у них все получится? — осведомился Бешеный. — Как нам достать мага, если тот будет торчать в плену у десяти тысяч альвов? — Он похлопал по своему молоту. — Не подумай, что я трус, король черноглазых. Мне нравятся испытания. Мне нравится, если у меня много противников. Но настолько много? Да еще и с такими… способностями?

— Я тоже думал об этом, — признал Златорукий, постучав указательным пальцем по золотой повязке.

— Я уже принял соответствующие меры. Большинство альвов не переживут этот бой. Есть ядовитые вещества, одной капли которых достаточно, чтобы отравить целое озеро. — Альв повернулся к Тунгдилу. — Я подмешал его в воду моим солдатам. Через два дня все они будут мертвы и их тела будут лежать в горах или в пустыне. Тогда-то вы и заберете у меня чародея.

— Вот это да! — с облегчением воскликнул Боиндил. Эфатон словно прочитал мысли Маллении. — И потом ты действительно отправишься в Дзон-Бхара, чтобы уничтожить северных альвов? И уйдешь из Потаенной Страны?

Короля развеселила прямота гнома. Он не обиделся ни на панибратское обращение, ни на суть вопроса.

— Именно так я и поступлю, Боиндил Равнорукий. Я уйду, перед этим освободив Потаенную Страну от зла.

— Какой сегодня хороший день! — радостно выдохнул Бешеный, потирая руки. — А потом мы пойдем на север!

Поднявшись, альв кивнул.

— Мне пора возвращаться. Я скажу своим солдатам, что нашел в пещере торговцев и убил их. Воины не станут следить за вами. — Попрощавшись, он махнул рукой и вышел из пещеры.

— Идо была права, говоря о яде. — Боиндил был доволен, что Эфатон ушел. — Рано или поздно мы заполучим Лот Ионана, книгочей.

— Именно. — Тунгдил кивнул. Он хлопнул друга по спине. — Отдохни, дружище. Тебе нужно выспаться, так же как Родарио и двум его женщинам.

Бешеный заглянул Златорукому в глаз. Радужка оставалась карей, не было ни следа пестрых точек и спиралей.

— Так я и сделаю. — Боиндил зевнул. — Не забудь меня разбудить. Я не хочу взваливать все ночное дежурство на жадаров. Эти Незримые пропустили в пещеру самого опасного ушастого Потаенной Страны, ни сказав нам ни слова. Да он сюда прошел как на параде! — Он резко дернул рукой. — Ха! И это знаменитые воины! Выжило всего двое! И кто их победил? Какие-то несчастные магические создания!

— Только такие существа и могли победить жадаров, — задумчиво возразил Тунгдил. — Нам нужно беречь выживших.

— Что? Я, должно быть, ослышался, книгочей!

— Склочник и Ворчун, как ты их называешь, знают все тайны Дзон-Аклан, — с нажимом ответил Златорукий. — Если Эфатона постигнет неудача, нам понадобится помощь Незримых, чтобы избавиться от черноглазых. Только тогда в Потаенную Страну вернется мир.

— То есть это я должен охранять Склочника и Ворчуна, а не наоборот?

Тунгдил демонстративно зааплодировал.

— Если так пойдет и дальше, мне тоже захочется испить водицы из фляги какого-нибудь альва. — Бешеный поковырялся в ухе и вернулся к Слину и Балиндару, намереваясь рассказать им об этом разговоре.

Глава 27

Потаенная Страна, Синие горы, королевство Вторых, конец весны 6492 солнечного цикла

Боиндила захлестнули воспоминания.

Он вернулся домой. Гном так давно ушел отсюда и из-за Лот Ионана не мог навестить родные места. Глубоко вздохнув, он ощутил привычный запах Синих гор, вспомнил здешние подземелья. Бешеному было больно смотреть на следы разрушений.

За всеми этими шахтами, туннелями, пещерами, залами, большими и маленькими комнатами надо было приглядывать. Горы ведь на самом деле живые, что бы там ни говорили люди. Горы могут двигаться, они шатаются и дрожат, они растут и умирают. Гномы умели с ними обращаться, гномы поддерживали их, лечили, хоронили. Но с тех пор, как тут поселился Лот Ионан, все изменилось.

— По стенам трещины, кое-где завалы, туннели затапливает, — с грустью бормотал Боиндил. — Какой позор! Уже за это старый колдунишка заслуживает наказания.

— А ведь поговаривали, что все разрушения в королевстве Вторых были устроены преднамеренно, — заметил Слин.

— Ну, в какой-то мере это верно. Речь шла об экспериментах Лот Ионана и его учеников, — сказал Франек, шедший во главе отряда.

— За это и тебе полагается наказание! — рыкнул Бешеный, пихая мага в бок. — Горы злопамятны. Надеюсь, они не отомстят нам, когда мое племя вернется домой.

— Горы наверняка обрадуются. Они устали от магии, — ободрил Равнорукого арбалетчик.

За гномами шли люди, замыкали шествие жадары. Здесь царила прохлада, и все почувствовали себя лучше. Кроме того, они набрели на подземный источник, и с каждым глотком воды жизнь налаживалась.

Отряд направлялся к другому, намного более важному источнику. Франек, казалось, вновь заблудился в подземных туннелях.

Но Боиндил держал ухо востро. «Как только колдунишка попытается избавиться от нас, шип моего молота раскроит ему башку».

— Наверное, атака альвов уже началась, — шепнул Маллении Родарио. — Значит, на нас никто не обратит внимания.

Они поддерживали Койру под руки, приобняв ее за плечи.

— Кроме Лот Ионана, — возразила Идо.

— Какова вероятность встретить мага в этом огромном подземном королевстве? — отмахнулся Седьмой.

— Возможно, он охраняет источник. В таком случае плохи наши дела. — Девушка говорила тихо, чтобы ни гномы, ни жадары ее не услышали.

— Вон, впереди. — Франек поднял руку, указывая на овальную дверь. — Источник там.

Дверная коробка была сделана из паландия и украшена рунами.

— Что означают эти символы? — осведомился Тунгдил, направляясь к входу.

— Это заклинание. Его нужно произнести, чтобы открыть дверь. В тот же момент Лот Ионан поймет, что кто-то вошел в комнату с источником. У мага есть браслет, который начинает светится, когда заклинание произнесено, — объяснил чародей.

— Как же ты добрался до источника? Ты ведь знал об этих мерах безопасности.

— Я придумал защитное заклинание и полагал, что оно сработало. — Франек удрученно насупился. — Моя ошибка дорого мне обошлась.

— Можем просто выбить дверь, книгочей. — Бешеный повернулся к Балиндару. — Огненный Клинок наверняка прорубит в двери дыру и развеет все заклинания.

— Все равно Лот Ионан узнает о нашем вторжении, — предупредил маг. — Он может появиться очень быстро, прежде чем Койра или я наберем достаточно Силы, чтобы противостоять ему. Лот Ионан еще не ослабел от боя.

— Значит, мы дошли до нашей первой цели и теперь просто не можем войти, — раздраженно проворчал Пятый. — Если колдун нас сейчас обнаружит, нам несдобровать.

— Да, в этом случае выживете только вы с Тунгдилом. У вас есть то, что защитит от атаки мага.

Поджав губы, Златорукий обнажил Кровопийцу.

— Балиндар прав. Мы зайдем внутрь и опустим королеву в источник. Балиндар и я постоим на страже, чтобы Лот Ионан не застал нас врасплох. — Он повернулся к волшебнице. — Сколько времени вам понадобится, чтобы набрать достаточно силы?

— Это зависит от источника, — неуверенно ответила та.

— Это очень мощный источник, — вмешался Франек. — Мне понадобится не больше пары мгновений, чтобы восполнить запас Силы.

— Что ж, столько мы выдержим и против Лот Ионана, — решительно заявил Пятый и кивнул Тунгдилу.

Златорукий ударил в дверь плечом.

Послышалось громкое шипение, руны на двери вспыхнули.

В гнома полетели молнии, но доспех впитал силу заклинания. Дерево рассыпалось в щепки, остатки двери сорвало с петель.

Приняв защитную стойку, Тунгдил с мечом в руке ворвался в комнату.

— Здесь никого нет! — крикнул он.

Все последовали за книгочеем, и только Балиндар остался в коридоре, сжимая обеими руками Огненный Клинок.

Комнатка была крохотной и чем-то напоминала баню. Стены украшала мозаика, изображавшая лицо Лот Ионана. А в центре комнаты зияла пропасть. В паре метров от края внизу виднелась решетка, к которой вели ступени.

«Маг сильно изменился», — подумалось Боиндилу. Лот Ионан облысел, на подбородке у него торчали три пряди рыжеватых волос, брови стали кустистыми. Лицо приобрело жестокое выражение, словно кости трансформировались. Было в этом что-то демоническое. Тем не менее это был все тот же человек. Приемный отец Тунгдила.

— Койра должна встать на решетку. Решетка опустится под ее весом на пять метров в глубину, и чародейка окажется прямо в магическом поле. Нужно будет сплести заклинание, чтобы подняться наверх.

— А почему ступени нельзя было дотянуть до самого источника? — Слин остановился рядом с Балиндаром у двери.

— Так захотел Лот Ионан. Не знаю, зачем ему это понадобилось. — Ученик чародея покосился на Боиндила. Лицо гнома выражало недоверие. — Если вы боитесь, что это ловушка, то позвольте мне спуститься первым.

— Верно, тебе бы этого хотелось! — Бешеный рассмеялся. — Книгочей, что будем делать?

Тунгдил махнул Койре, подзывая ее к шахте.

— Если с ней что-то случится, убей Франека, — просто сказал он.

— Легко! Это я могу, — ухмыльнулся Боиндил.

Родарио и Малления подвели королеву к лестнице и спустились вместе с ней к решетке. Как и говорил Франек, стоило Койре встать в указанное место и отпустить руки друзей, решетка с легким щелчком поехала вниз.

— Сегодня не буду раздеваться, — сказала девушка. — У вас, Родарио, будут и другие возможности увидеть меня без одежды.

— Судя по всему, там какой-то механизм натяжения, — заявил Слин, внимательно прислушивавшийся к звукам, которые исходили от решетки.

— Осторожно! — обеспокоенно крикнул Седьмой, всматриваясь вниз. Затем он поднял голову. — Мне не нравится, что нам нечем ее вытянуть в случае чего.

Идо сняла с себя пояс и забрала ремень у Родарио. Быстро связав их, она проверила прочность узла.

— Если Койра подпрыгнет, то дотянется до ремня и мы сможем ее вытащить. — Опустившись рядом с шахтой на колени, Малления посмотрела вниз. — Там темно, как в могиле.

— Какое неприятное сравнение. — Актер тоже присел на корточки.

В шахте все еще что-то пощелкивало, спуск продолжался.

— Скоро она доберется до источника? — нетерпеливо спросил Седьмой.

Вокруг волшебницы появилось бледное свечение. Источник делился с ней Силой.

Все молча ждали. Нервы были натянуты до предела, все обильно потели, и только Тунгдил сохранял спокойствие. Гном будто обладал тайным знанием о том, как живыми выбраться из Синих гор, прихватив с собой Лот Ионана.

Боиндил перевел взгляд с шахты на дверь и отер ладони о подкольчужник.

— Как же я такое ненавижу, — пробормотал он. — Как ненавижу! Лучше целый день сражаться!

В коридоре, ведущем к комнате, царило спокойствие, оттуда не доносилось ни звука. Лот Ионан не появлялся.

— Куда нужно идти, чтобы найти мага? — спросил у Франека Тунгдил.

Чародей пожал плечами.

— Он может быть где угодно, но не думаю, что далеко отсюда. Меня вообще удивляет, что он до сих пор…

— Тихо! — воскликнул Балиндар. — Кто-то идет!

Родарио видел, как королева извивается в потоках Силы, подергиваясь, словно от боли. Девушка ухватилась за голени и тихо постанывала. В Озергорде это выглядело иначе.

— Койра, как вы там?

Королева не ответила.

— Нужно доставать ее. — Седьмой свесил вниз ремень. — Хватайтесь!

Боиндил встал за Балиндаром и Тунгдилом, следя за тем, чтобы случайно не коснуться их доспехов, и выглянул в коридор.

К комнате бежала девушка в темно-синем облегающем платье, каштановые волосы развевались за спиной. Она испуганно оглядывалась и, судя по всему, еще не заметила гномов. В плече у нее торчала черная стрела — подарок альвийского лучника.

— Эту маленькую волшебницу ранили. Отлично!

«Значит, она истратила свой запас магии и теперь ей срочно нужно пополнить Силу. С ней легко будет справиться».

— Можно я сам с ней разберусь? — взмолился Равнорукий.

Только сейчас Бумина заметила непрошеных гостей. Чародейка остановилась.

— Гномы? Как, во имя Самузина, вы сюда попали?

Франек спрятался за спинами детей Кузнеца, но волшебница все равно его заметила.

— На это ты явно не рассчитывала, — злорадно произнес маг. Зловещая улыбка заиграла на его губах. — О, альвы ранили тебя? — Он обнажил кинжал. — Это покажется тебе сущей царапиной по сравнению с тем, что я сделаю с тобой! Ты уничтожила мой город! Я узнал тебя по заклинанию.

— Я сделала это по приказу Лот Ионана. — Бумина обвела гномов взглядом, пытаясь понять, что ее ожидает. Она подняла руки. — Отступите и дайте мне пройти к источнику!

Тунгдил и Балиндар одновременно подняли оружие.

Тем временем Родарио пытался докричаться до Койры, но девушка не отвечала. Ругнувшись, актер спустился в шахту, упираясь руками и ногами в стены, и остановился рядом с волшебницей. Его тоже охватило белое свечение, но он ничего не чувствовал.

— Что случилось? — Седьмой помог чародейке подняться.

— Сила источника… невероятна, — простонала Койра. — Я не привыкла к такому. Это так… больно… Сила проникает в меня. — Ее голос сорвался, девушка застонала, схватившись за воротник Родарио. — Я не могу сосредоточиться на заклинании, чтобы выбраться, — выдохнула она. — Помогите…

Ее тело неестественно изогнулось в судороге.

Родарио снял с нее пояс и привязал его к ремню Маллении, а затем связал Койре руки и выбросил второй конец импровизированной веревки из шахты.

— Тащите! — крикнул он, подставляя волшебнице плечи. — Я подсажу ее!

Пояса натянулись, и вскоре королеву вытащили из шахты, освободив от действия источника.

Внезапно пощелкивание прекратилось… и решетка под ногами Родарио провалилась!

Но гномы этого не заметили.

Франек по-прежнему высмеивал Бумину:

— Если бы в тебе остались хоть крохи силы, ты уже давно наслала бы на нас чары.

— Поскольку ты тоже не сплел ни одного заклинания, я могу предположить, что твои запасы тю-тю, как и мои, — возразила она.

Боиндил оглянулся. Он увидел, что Малления вытащила Койру и уложила на пол. Королева, отдышавшись, поднялась. Она выглядела намного лучше.

— Зато у нас теперь есть волшебница, которая вас по стенке размажет, — усмехнулся Бешеный.

Тунгдил, покосившись на Койру, кивнул Франеку, которому не терпелось погрузиться в источник.

— Иди. — Гном без предупреждения всадил магу клинок в живот. — Отправляйся к Самузину или любому другому богу.

Захрипев, маг упал на каменный пол. Его губы шевелились, но с них слетало лишь неразборчивое бормотание. Он успел коснуться пальцами поножей из тиония. Уже через пару мгновений чародей был мертв.

Нельзя сказать, что Боиндила ошеломило происшедшее, но он был весьма удивлен. «И вновь поступок, на который прежний книгочей не был способен».

— Он рассказал нам о твоей тропе. — Златорукий невозмутимо повернулся к Бумине. — Именно так мы и попали в подземелье. — Он поднял окровавленный меч. — Как нам найти Лот Ионана? И не смей дать деру.

Чародейка отпрянула. Она действительно попыталась сбежать, но Тунгдил, яростно зарычав, швырнул меч ей в спину.

Клинок вошел в рану от альвийской стрелы. Завизжав, девушка упала.

Тунгдил был уже рядом. Он грубо вырвал Кровопийцу из тела волшебницы и перевернул ее на спину, поддев плечо сапогом. Острие меча остановилось у горла Бумины.

— Я считаю до трех. Если я не узнаю, где Лот Ионан, ты умрешь! — прорычал гном. — Раз!

От его голоса у Боиндила мурашки побежали по спине.

— Ты погибнешь и потеряешь свою душу, гном! — простонала Бумина.

— Зачем тебе защищать своего учителя? Это лишь навредит тебе. Два! — Верховный надавил на клинок, и лезвие взрезало кожу.

— Он не здесь! Не здесь!

— Три! — Тунгдил совершенно спокойно пронзил горло чародейки.

Кашляя кровью, девушка схватилась за лезвие, пытаясь выдернуть его, но не могла тягаться с гномом. Бумина проиграла в схватке со смертью. Ее глаза закатились.

— Мы сами его найдем, — заявил Златорукий. — Вряд ли он далеко.

— Как и черноглазые. — Боиндил до сих пор не понимал, почему друг так себя ведет.

Бешеному не было жаль людей, они заслужили смерть. Но действия Тунгдила удивляли его. Мягко говоря…

— Помогите! — крикнула Малления. — Мне нужна помощь!

Боиндил уже двинулся к Идо, но вдруг из-за угла вышли альвы. Семнадцать воинов в черных кожаных доспехах с железными пластинами на груди были вооружены мечами разнообразных форм и размеров.

— Подожди немного. — Бешеному не терпелось вступить в бой. — Вот поколочу парочку черноглазых и помогу.

Занеся над головой молот, гном с громким криком «За Вракасса!» ринулся на врага.

Какая-то черная тень мелькнула впереди.

— Эй, не надо! Книгочей, не порть мне удовольствие, слышишь? — возмутился Боиндил. — Помоги лучше Маллении! Предоставь их…

Слово «мне» он уже не успел произнести.

Кровопийца вонзился в бок первого альва и разрубил воина пополам, словно тот был из воска. Тело еще не успело коснуться земли, а Тунгдил уже набросился на следующего противника, пробил ему грудь, выдернул влажно поблескивавшее лезвие и отрубил третьему голову. Во все стороны полетели брызги крови.

Бешеный, остановившись, изумленно уставился на друга. Он еще никогда не видел, чтобы кто-то так сражался.

Гном двигался быстрее альвов, и черноглазые не понимали, что с ними происходит. Им не приходилось сталкиваться в бою с гномами, а если и приходилось, то не с такими представителями народа Вракасса. Черная кровь рекой лилась на пол, во все стороны разлетались части тел, оружие и доспехи ломались под ударами Кровопийцы.

В бою Тунгдил кричал, как безумец. Он прорубался сквозь ряды противников, и груда тел уже не позволяла Боиндилу разглядеть, что происходит в коридоре. Когда последний враг пал, Тунгдил остановился. Кровь покрывала его с головы до ног, сверкала на доспехах и шлеме.

— Враккас, помоги нам! — выдохнул Балиндар.

Повернувшись, Боиндил увидел, что Пятый бледен как мел.

Он тоже был впечатлен битвой. Собственно говоря, это даже сложно было назвать битвой. Просто резня. «Альвы были беспомощны, словно пьяные орки». И все же Бешеный знал, что сам никогда не смог бы вот так прорубиться сквозь строй альвов до самого конца коридора. По крайней мере ему не удалось бы выйти из этого боя без ранений.

Койра не теряла времени. Ее интересовала шахта, в которой находился Родарио. Чтобы колдовать, она должна была видеть актера. Волшебница подняла руку, и один из факелов отделился от стены и подлетел к ней. Направив его свет в шахту, чародейка разглядела Седьмого. Родарио обеими руками схватился за край решетки и висел над пропастью.

Тем временем решетка начала подниматься. Она раздробит Седьмому пальцы, и актер упадет…

Койра поспешно сплела заклинание парения. Оказавшись вне источника, она наконец полностью пришла в себя. Пока девушка находилась в магическом поле, ее тело переполняло чувство счастья, не позволявшее ей думать.

Казалось, чьи-то невидимые руки подхватили Родарио, протащили сквозь узкий проем между стеной и решеткой и опустили на пол между Малленией и Койрой.

Волшебница бросилась ему на шею. Она крепко прижала Родарио к себе, а потом отстранилась.

— Нужно проверить, что там происходит. — Она побежала к выходу.

— Вы мой герой. — Идо поцеловала Седьмого в щеку. — И все же вам нужна помощь. Это мне в вас и нравится. — Ухмыльнувшись, принцесса последовала за подругой.

Родарио осторожно потер ладони — на них остались ссадины от решетки.

— Я благодарю тебя, Самузин, бог равновесия! — помолился он.

И тут Седьмой заметил труп Франека и черную кровь, заливавшую вход в комнату. Рядом послышался какой-то щелчок. Решетка встала на место.

— Ура! Хвала Вракассу! Сейчас сюда придут еще черноглазые! — послышался счастливый голос Боиндила. — Книгочей, на этот раз я сам с ними разберусь, ясно? Не могу же я все время… Книгочей! КНИГОЧЕЙ! — Из коридора донеслись крики и звон оружия. — Ну вот! Он опять это сделал!

Родарио, уперев руки в бока, глубоко вздохнул и обнажил меч. Конечно, хорошо не быть героем. К несчастью, Седьмой считал, что он — герой, и, чтобы доказать себе, что он именно таков, приходилось совершать подвиги…

Лицедей вышел в коридор. Впереди неслись Балиндар и Боиндил, за ними Малления, Койра и Слин, а также жадары. Тунгдила не было видно, но крики и звон металла продолжались.

— Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — приняв величественную позу, вопросил Родарио, но затем понял, что от всех отстанет, и помчался догонять товарищей.

Отряд двигался по коридорам гномьего королевства, ожидая встречи с Лот Ионаном, Вотом или альвами. Они блуждали уже три дня, но так ни на кого и не наткнулись.

Альвы, которых в одиночку уничтожил Тунгдил, оказались группой разведчиков. Судя по всему, им удалось пробраться мимо Вота и Бумины. «Несомненно, они хотели убить чародейку, прежде чем она пополнит запас Силы. Поэтому-то они на нас и наткнулись. Как удачно получилось!» — ухмыльнулся Боиндил.

Он до сих пор злился на Златорукого за то, что тот убил не менее двадцати пяти альвов и не поделился. Похоже, Тунгдил легко справлялся с этой задачей. Не мешало даже то, что у гнома остался всего один глаз. Бешеный вынужден был признать, что книгочей намного лучше владеет боевыми искусствами и превосходит его в обращении с оружием, скорости и ловкости. Раньше они находились на одном уровне, но теперь Боиндил понимал, что не может сравниться с товарищем.

— Направо. — Бешеный провел отряд в бывший тронный зал.

От былой роскоши не осталось и следа. Ученики чародея проводили здесь свои опыты, что сказалось на качестве отделки стен. Пострадали и колонны, которые раньше поражали воображение головокружительной высотой. Сейчас многие были повалены. На барельефах, изображавших истории гномьего народа, чернели трещины и следы копоти. На полу валялись опрокинутые светильники.

Стол для королей племен и созданные искусными каменотесами трибуны, на которых раньше рассаживались главы кланов, были разбиты. Мраморный трон, принадлежавший некогда Гундрабуру Белоглавому, разлетелся на тысячи осколков от какого-то заклинания. Все это, казалось, символизировало упадок гномьих племен.

Боиндил надеялся, что они отыщут Лот Ионана именно здесь.

— Так дело не пойдет, — сказал Родарио, от которого не укрылось уныние гнома. — Мы можем целый солнечный цикл бродить в этих горах и так и не встретить мага.

— А что нам еще остается? — возразил Слин. Он повернулся к Койре. — Мне кажется, ты говорила, что есть какое-то заклинание…

— Чтобы найти мага? — Волшебница покачала головой.

Малления уселась на обрушенную колонну. Девушка не скрывала недовольства.

— Нам срочно нужен новый план. Кто знает, что творится в Черном Ущелье и в моей стране…

— По поводу альвов можно не беспокоиться. Яд уже должен был подействовать. Скорее всего, немногим удалось выжить, — успокоил ее Тунгдил. — Те, кто смог спастись, уже не представляют для нас опасности. Их уничтожит Эфатон.

— Нужно было остаться у источника, — проворчал Балиндар. — Рано или поздно Лот Ионану пришлось бы прийти туда.

— Ничто не мешает нам вернуться. — Боиндил потянулся, в спине у него что-то хрустнуло. — Ох, я старею. Можно подумать, что у меня дерево вместо костей.

— Значит, возвращаемся к источнику, — приказал Тунгдил. — По дороге поищем провиант, а то кое у кого так в животе урчит, что нас издалека слышно.

Отряд уже собрался покинуть изуродованный тронный зал, когда с противоположной стороны пещеры послышались шаги.

В помещение вошел молодой человек, циклов тридцати от роду. Увидев жадаров, юноша вскинул правую руку. С кончиков его пальцев слетели лиловые молнии.

Склочник и Ворчун вовремя заметили это и успели укрыться за колоннами.

— Благодарю тебя, Враккас! — возликовал Боиндил, разворачиваясь. — Мы нашли Вота!

— Прелестно! Но на самом деле это он нас нашел. — Слин опустился на колено, вскидывая арбалет. Прежде чем его успели остановить, Четвертый всадил в тело мага болт. — А вот так я плету заклинания!

Вот, не заметив Слина, продолжал колдовать. Болт пронзил его грудь, маг покачнулся и упал. Он не ожидал, что в отряде окажется арбалетчик.

— Быстрее! — Тунгдил бросился вперед. — Может, нам еще удастся его допросить. — Гном подозвал Койру, чтобы она поддержала жизнь в теле чародея.

Вот лежал в луже собственной крови — он выдернул болт из раны. Снаряд пробил ему сердце, но рана светилась. Колдун успел сплести исцеляющее заклинание.

Златорукий приставил к горлу чародея лезвие клинка, а Койра связала раненому руки и закрыла глаза заклинанием. В таком состоянии маг никому не мог причинить вреда, так как не видел, в кого направлять свои чары.

— Мы ищем твоего учителя, Лот Ионана, — сказал Тунгдил. — Некоторое время назад мы спрашивали о нем Бумину. Она ничего не захотела говорить, и поэтому теперь ее тело гниет у входа в комнату с волшебным источником. От тебя зависит собственная судьба.

Но Вот не утратил уверенности в своих силах.

— Кто вы такие? Как вы посмели…

Гном с мрачным выражением лица провел клинком по его горлу. Хлынула кровь, но рана не была опасна для жизни.

— В следующий раз я приложу больше силы.

— Лот Ионана здесь больше нет, — сдавленно произнес Вот. Он понял, что не стоит задавать лишних вопросов.

Боиндил пнул его в колено.

— Стоит тебе еще раз солгать, и ты встретишь свою смерть, колдунишка!

— Я говорю правду, — испуганно ответил чародей. — Лот Ионана здесь нет.

Тунгдил опустил лезвие, приставив его к груди Вота.

— Где он? Говори, иначе я попытаюсь узнать, насколько быстро ты можешь исцелять собственные раны.

Вот не решался шевельнуться.

— Он отправился на север, — прошептал чародей. — Лот Ионан хотел покарать альвов за нападение. Он знал об их планах и приказал нам защищать источник. Маг хотел, чтобы альвы, вернувшись домой, обнаружили лишь руины.

— Ложь! — воскликнул Бешеный. — Франек говорил, что Лот Ионан никогда не позволяет своим ученикам опускаться в источник, не согласовав это предварительно с ним.

— Ситуация изменилась. — Вот вздохнул.

— Я тебе не верю. — Тунгдил провел по груди мага острием меча.

— Это правда! Он позволил каждому из нас трижды войти в источник. Если бы кто-то попытался проникнуть в комнату с хранилищем Силы после этого, его разорвало бы защитное заклинание, — поспешно ответил Вот.

— Что магу нужно на севере?

— Он хочет сровнять с землей королевства альвов за то, что черноглазые напали на нас. Что же еще?

— Да, что же еще? — передразнил Боиндил. — Я так каждый день делаю. Встаю, разрушаю Черное Ущелье, сею вокруг смерть, а потом отправляюсь завтракать.

Вот презрительно фыркнул.

— У Лот Ионана достаточно сил, чтобы уничтожить целое королевство. Он научился накапливать в себе невероятные запасы магии. Вскоре альвы ощутят это на собственной шкуре.

— Кроме того, там находится еще один магический источник, — шепнул Тунгдилу Бешеный. — Похоже, Лот Ионан хочет захватить и другие части Потаенной Страны.

— Он вскоре заметит, что нет ни кордриона, ни дракона. Альвы тоже уничтожены. Теперь Лот Ионан может стать повелителем всей Потаенной Страны.

— Мы могли бы спокойно сидеть в замке у Эфатона и ждать, пока маг сам придет к нам, — вздохнул Слин.

— Тогда мы не нашли бы Огненный Клинок. — Балиндар поднял сверкающий топор. — Он нам пригодится.

— Значит, на север. — Родарио посмотрел на свои стоптанные сапоги. — Но в этот раз мы купим лошадей.

Склочник, предупредив отряд об опасности, обнажил оружие. Все побежали к двери, оставив Вота валяться в луже крови.

— Проклятье! — Боиндил увидел целое войско альвов, заполнившее коридор, в который гномы как раз собирались выйти.

Из их ртов сочилась черная кровь, многие покачивались, и, когда они обнажили оружие, готовясь к бою с гномами и людьми, их движения были слишком медленными. Яд действовал.

В другую дверь тоже хлынули альвы. Перед ними шел Эфатон. Проходя мимо Вота, он пробил тело чародея копьем, поднял труп над головой и что-то сказал.

— Он говорит, — перевела Малления, — что убил чародея, который наслал на альвов страшные чары, и теперь их страдания уменьшатся. Но чтобы полностью развеять заклинание, нужно найти Лот Ионана… — Девушка некоторое время не могла подобрать слово. — Гномы недостойны того, чтобы вступать с ними в бой. Не следует растрачивать на вас время. Нужно найти мага, это главное.

Какой-то альв вышел вперед и что-то сказал Эфатону.

— Он считает, что нас нужно убить. Он узнал Огненный Клинок и опасается, что мы можем доставить им неприятности. Этот альв говорит, что мы можем устранить все ловушки, оставшиеся здесь со времен правления гномов. — Идо прислушалась. — Если я правильно поняла, то эти альвы — последние из всего войска.

«Хм-м… это будет нелегко». Боиндил приблизительно подсчитал количество противников. Их было около трехсот. При обычных обстоятельствах было сложно поверить в победу. Но сейчас, когда на стороне гномов волшебница, только что пополнившая запас Силы, владеющий загадочными боевыми искусствами Тунгдил, а также Балиндар с Огненным Клинком, бой превратится в соревнование, кто убьет больше альвов. И вряд ли в этом соревновании победит Бешеный.

— Чур, я сражаюсь с Эфатоном, — шепнул он Тунгдилу.

— Нужно подождать. Посмотрим, что будет. — Златорукий приказал Койре сплести чары, защищающие от стрел.

Малления махнула рукой, привлекая их внимание.

— Король не согласен. Он говорит, что с нами можно разобраться после того, как будут открыты Врата. Но вначале необходимо найти мага.

— Он явно пытается защитить нас, — с облегчением сказал Родарио.

Он, как и Малления, обнажил меч.

— Я не думаю, что ему это удастся. Да и не стоит ему это делать. — Тунгдил запрыгнул по ступеням на обломки трона, выхватил Кровопийцу и что-то прокричал.

— Мне стоит знать, что он сказал? — вздохнул Родарио.

— Я точно хочу это знать. — Бешеный ухмыльнулся, предвкушая предстоящий бой. — Он бросает вызов черноглазым! Они умрут в горах, как и было предначертано. И убьем их мы, гномы! — Он мрачно улыбнулся. — Враккас, какой сегодня замечательный день!

— Он говорит, — перевела Малления, — что это он наслал на альвов чары и что черноглазым придется убить его, чтобы развеять заклинание.

Альвы заговорили все одновременно. Первые воины бросились к лестнице, собираясь сразиться со Златоруким.

Тунгдил развел руки в стороны и запрокинул голову. Казалось, он молился. На доспехах из черного тиония одна за другой вспыхивали руны, заливая тронный зал ярким светом.

— Чувствую, опять не останется для меня противников, — проворчал Боиндил.

Когда первая волна альвов докатилась до ступеней, Златорукий перепрыгнул через их головы и скрылся в гуще войска. Теперь отряд его не видел, зато прекрасно слышал звон металла и вопли врагов. Кровь брызгами разлеталась во все стороны, орошая лица.

— С нами они вроде сражаться не собираются, — удивленно заметил Родарио, стараясь держаться поближе к Маллении. — Словно обезумев, они бросаются на Тунгдила.

— Я этого не допущу! Я тоже хочу повеселиться! — Боиндил устремился к альвам.

Балиндар последовал за ним. Алмазы на Огненном Клинке светились, с каждым ударом топор оставлял за собой огненный след. Его лезвие прорубало любой доспех. Плечом к плечу гномы сражались против альвов. Вначале черноглазые не обращали на парочку внимания, но вскоре часть из них вступила в бой с Равноруким и Пятым.

Такое сражение пришлось Боиндилу по вкусу.

— Я уничтожу вас, долговязые уроды! — с восторгом ревел он, размахивая молотом. — Вы пожалеете, что заявились ко мне на родину! Обещаю, вы пожалеете!

Гном ожесточенно разил одного противника за другим. Боиндила кололи и резали, но ранения не останавливали его. Бешеный в полной мере предался боевому безумию. Весь мир окрасился алым, горячая кровь бурлила в его жилах. Боиндил даже не замечал, что Балиндар уже скрылся из виду. Позабыл Равнорукий и о времени. Существовал только бой, и в этом бою врагу не было пощады.

Постепенно альвов вокруг становилось все меньше. Руки Бешеного отяжелели, но он сумел сбить противника с ног шипом вороньего клюва, а потом шлепнул бойком по лицу. Только после этого гном заметил, что укокошил последнего врага.

— Что, все уже закончилось? — Боиндил удивленно оглянулся.

Тунгдил сидел на лестнице, положив меч на колени, и пустым взглядом пялился в никуда. Родарио и Малления стояли рядом с Койрой. Судя по всему, им так и не пришлось сразить ни одного альва. Вокруг валялись обгоревшие тела — таковы были последствия заклинания волшебницы.

Слин бродил среди мертвых альвов и собирал болты. Балиндар стоял на коленях перед изображением Враккаса. Он опустил ладони на рукоять Огненного Клинка и закрыл глаза, молясь Кузнецу и благодаря его за победу. Кровь вокруг трупов собиралась в черные лужи на каменных плитах. Синие горы отказывались принимать ее.

— Книгочей?

— Он погрузился в воспоминания, — мягко сказал кто-то рядом с ним.

Еще не оправившись от боевого бешенства, Боиндил резко повернулся и нанес удар. Молот столкнулся с тонким копьем Эфатона.

— Тебе просто повезло, — фыркнул гном.

— Движение было слишком медленным, — поправил король альвов. — Наверное, ты устал. Иначе сразил бы меня своим ударом, как и всех остальных здесь, Боиндил Равнорукий.

Бешеный недовольно поджал губы.

— Я сразу замечаю, когда мне льстят.

— Это не входило в мои планы.

— Что я это замечу? Или лесть?

— Лесть. — Эфатон кивнул. — Прости.

Гном лишь отмахнулся. Ему казалось очень странным, что он спокойно стоит рядом с альвом.

На доспехах Эфатона не было следов крови.

— Ты не принимал участия в бою?

— Это ваши горы. Я посчитал, будет справедливо, если именно вы очистите их, — ответил король. — Моя задача состояла в том, чтобы отравить собственное войско. Только так вы сумели победить. Иначе исход битвы мог бы быть другим. — Он обвел взглядом поверженных. — Я никогда не был одним из них, пускай и прожил рядом с ними много солнечных циклов. Это было ошибкой. Теперь я исправил ее. — Альв повернулся к Боиндилу. — Врата на юге закрыты. Альвы, которым удалось скрыться от Вота и Бумины, погибли в подземельях. Вы уничтожили последних. — Эфатон указал на Тунгдила. — Он должен снять доспехи, иначе его одержимость возрастет.

— Одержимость?

— А ты не знал?

Боиндил потянулся за флягой и отхлебнул воды.

— Я подозревал, — тихо ответил он. — Что тебе известно о доспехах?

— Ничего. Но мне знакомы руны. Это клятва, что доспехи и их владелец никогда не оставят друг друга. Наступит момент, когда хозяин лат не захочет их снимать. Ни для того, чтобы поспать, ни для того, чтобы поесть, ни для того, чтобы справить нужду. Его тело охватит заражение, начнется гангрена, и Тунгдил погибнет в собственных выделениях. — Эфатон увидел страх на лице гнома. — Заставь Тунгдила снять их. — Он пошел к выходу. — Я направляюсь в Дзон-Бхара, чтобы выполнить свою задачу.

— Возможно, в этом не будет необходимости. — Бешеный рассказал королю о том, что узнал от Вота.

Альв задумался.

— Тогда я проверю, что там сотворил маг. Если встречу Лот Ионана, свяжу его и брошу там, пока вы его не подберете. — Он подмигнул Боиндилу. — Присматривай за своим товарищем, если тебе дорога его жизнь. — С этими словами он покинул зал.

Гном поглядел вслед альву, а потом повернулся к Тунгдилу. Златорукий по-прежнему сидел возле разбитого трона и смотрел на стену. Левой рукой он ласково поглаживал поножи.

Глава 28

Потаенная Страна, бывшее королевство Сангреин, на границе с Гаурагаром, конец весны 6492 солнечного цикла

Пустыня осталась позади. Отряд довольно быстро двигался — не в последнюю очередь благодаря лошадям, купленным в оазисе.

Если они и дальше будут ехать с такой скоростью, то вскоре доберутся до королевства альвов, а значит, и до Лот Ионана. Привалы были короткими, отряд лишь позволял лошадям отдохнуть и напиться. Люди и гномы даже ели не спешиваясь.

Во время одного из привалов Родарио подошел к девушкам. По его лицу было понятно, что разговор предстоит серьезный.

— Я согласен, — заявил Седьмой.

Койра и Малления переглянулись.

— Я о вашей договоренности. И о том, что никогда не разделю ложе с вами обеими одновременно. Я согласен. Я не готов отказаться ни от одной из вас. Я понял это за последние солнечные циклы. И если две столь обворожительные красавицы делают мне такое предложение, то я буду дураком, если откажусь.

Койра, просияв, подалась вперед и поцеловала его в левую щеку, а Идо — в правую. Это стало символом их воссоединения, пускай такие отношения и сложно назвать обычной любовной историей.

Зыркнув в сторону троицы, Боиндил покачал головой.

— Никогда не пойму я этих долговязых, — сказал он Тунгдилу. — Ты только посмотри, что творится.

— Если они любят друг друга и могут жить вместе, то почему бы и нет? — Златорукий подбросил в костер дров. — Не мне их судить.

На огне жарились четыре зайца, которых удалось подстрелить Слину.

— Ох! — Тунгдил схватился за спину.

— Может, помочь тебе снять доспехи? Они ведь натирают. — Бешеный протянул руку к застежке, но друг отпрянул.

— У нас важное задание, и в любой момент что-то может случиться. Я не хочу, чтобы меня ранили просто потому, что мне было неудобно в доспехах.

— Когда ты снимал их в последний раз?

— Не так давно.

— Давно, книгочей. — Бешеный протянул товарищу лапку зайца. Дымящееся мясо испускало аппетитный аромат. — Вот, подкрепись. Так ты сможешь повторить подвиг, столь впечатливший меня в Синих горах. — Гном и себе взял порцию. — Я не знаю, откуда в тебе такие силы. Даже под воздействием боевого безумия я не был бы способен на подобное.

— Я тренировался больше, чем ты, друг мой. — Тунгдил без особого энтузиазма принялся за еду.

Боиндил сделал вид, что заметил что-то на задней части доспеха.

— Проклятье! По-моему, он запачкался во время скачки. И тут какая-то вмятина. Как же так получилось? Пожалуй, лучше его почистить, иначе доспех обидится на тебя и вновь окаменеет, а мне придется бить по нему, как по колоколу, чтобы ты снова мог двигаться, — фальшиво улыбнулся гном.

— Почему ты так настаиваешь на том, чтобы я снял доспехи? — осведомился Тунгдил.

— Я?

— Актер из тебя никудышный, Бешеный. Так всегда было. — Златорукий доел мясо. — Почему ты против моих доспехов?

Боиндил не знал, что ответить. Поэтому сразу перешел в атаку.

— Я… слышал всякое о подобных доспехах. Их хозяева становятся одержимы ими. Несчастные погибают, так и не сняв лат. Я не хочу, чтобы что-то подобное случилось с тобой. — Бешеный вздохнул. — Я же вижу, что ты уже дней тридцать не снимал нагрудник! А еще ты гладил свои поножи, словно груди юной гномки!

Златорукий хотел возразить, но смолчал.

— Ты прав, — наконец произнес он, бросив кость в костер. — Мне сложно расстаться с ними. Очень сложно.

— Ну так сними их. Хотя бы на ночь. Я буду охранять тебя, и ничего плохого не случится! — с облегчением воскликнул Боиндил.

Несколько рун на нагруднике вспыхнули.

— Нет. — Тунгдил покачал головой. — У меня недоброе предчувствие.

— Тогда скажи, когда собираешься снять их!

— Когда все закончится. — В голосе Златорукого слышалась усталость. — Давай не будем ссориться, Боиндил. Клянусь, я сниму доспехи, когда мы запечатаем Черное Ущелье и мой наставник будет повержен. — Он протянул другу ладонь. — Теперь ты дашь мне спокойно поспать?

— Да, книгочей. — Бешеный пожал руку.

Боиндила теперь интересовали зайцы.

— Эй, пора жрать! — завопил он на весь лагерь, так что люди испуганно вздрогнули.

Заметив это, Бешеный ухмыльнулся.

Жадаров не было видно — должно быть, попрятались где-то в темноте и следили за окрестностями.

— Что ты думаешь обо мне? — Тунгдил отыскал флягу с фруктовой водкой и отхлебнул крепкий напиток.

— Из-за того, что ты не снимаешь доспехи?

— Нет. Вообще. Что ты думаешь обо мне? — Гном отер бороду. — Я настоящий Тунгдил?

— Я уже давно не сомневаюсь в тебе. — Боиндил улыбнулся. — Конечно, иногда в моей голове копошатся лепреконьи мыслишки о том, что раньше я кое-чего за тобой не замечал. Но мы ведь все меняемся со временем, верно? — честно ответил Равнорукий. — Я уверен, что передо мной ты, книгочей, а не какой-то подменыш, или перевертыш, или еще какое наваждение, посланное к нам из Черного Ущелья.

Златорукий подождал, пока все подойдут к костру, возьмут порцию зайца и вновь отойдут. Слин занимался настройкой арбалета, Балиндар рассматривал Огненный Клинок. Топор до сих пор светился.

— Я избранный меньшинством Верховный король, — осторожно сказал Тунгдил. — За меня проголосовали только Четвертые и Пятые. Но если Первые и Вторые пойдут против меня, то что же будет?

— За тебя Третьи.

— К сожалению, Третьи не в счет. Только не в таком вопросе. — Он посмотрел на Огненный Клинок. — Балиндар был бы хорошим Верховным. Или его мать могла бы стать Верховной. Так было бы лучше для всех племен.

Бешеный тоже потянулся за водкой. Глотнув, он закашлялся.

— Я ко многому привык, — выдохнул гном. — Но от этой штуки у меня глаза на лоб лезут! А у тебя и глаз-то один, тебе, поди, сложнее такое пить.

Златорукий рассмеялся.

— Судя по твоим словам, ты больше не хочешь быть Верховным королем. А ведь мне пришлось подкупить тебя этим титулом, книгочей.

— Я лишь хотел, чтобы гномы точно следовали моим указаниям, — признался Тунгдил. — А слово Верховного короля важнее слова Тунгдила Златорукого, которого некоторые к тому же считают подменышем, понимаешь? — Гном слабо улыбнулся. — Думаю, многие удивятся, когда я откажусь от этого титула, как только наше приключение закончится.

— Откажешься? — Боиндил хлопнул себя по коленке. — Ха, вот это слова настоящего книгочея! Подменыш обрадовался бы власти и попытался использовать ее в своих интересах. — Бешеный рассмеялся. — Да, многие удивятся. — Он мотнул головой в сторону Балиндара. — Поговори с ним об этом.

— Зачем?

— Это позволит ему поменять свое мнение о тебе.

Златорукий сделал еще глоток.

— Зачем? Лучше, чтобы все оставалось так, как есть. Не хочу, чтобы, когда Балиндар станет королем Пятых, парню припоминали его происхождение и говорили, что он не сын Глаимбара. Пускай это останется нашей тайной.

— Но вы так похожи…

— Это может быть лишь совпадением, не более того. Я никогда не признаю Балиндара своим сыном. — Он смерил Боиндила долгим взглядом. — И ты тоже не станешь кому-либо говорить об этом.

— Я и не планировал, книгочей. Это твое дело. Твое, Балиндара и Балиндис. — В горле у Бешеного пересохло, хотя он и выпил достаточно.

Гном понимал, что это предвещает, и ему это не нравилось. «Возможно, я смогу превозмочь жажду?» В конце концов, Равнорукие ведь славятся своим упрямством.

— Ты уже знаешь, кого хотел бы предложить на место Верховного короля?

— Нет. Я не буду вмешиваться. Найду местечко в Потаенной Стране, подальше от земель нашего народа. Вот что я решил. — Лицо Тунгдила смягчилось. — Я буду рад тем, кто захочет навестить меня там. Но среди гномов жить не буду.

— Пока ты был в Черном Ущелье, тебе опротивел собственный народ?

— Нет. Это я опротивел своему народу. — Златорукий сплел пальцы. — Кто-то ликует, приветствуя меня, но есть и те, кто не понимает. Я изменился за двести пятьдесят солнечных циклов войны, злобы и насилия и не думаю, что стану прежним. Я предпочитаю жить в покое и одиночестве, и никто не станет смотреть на меня как на врага. Так я смогу общаться лишь с теми, кто доверяет мне. — В его взгляде светилось тепло. — Я был бы счастлив, если бы ты навещал меня.

— Разве я когда-нибудь бросал тебя в беде, книгочей? — растроганно ответил Боиндил.

Жажда Равнорукого усилилась, она прожигала горло, въедалась в плоть. Бешеный бы не удивился, если бы у него изо рта вылетело облачко дыма. Он встал.

— Нужно размять ноги и отлить. Потом поговорю со Склочником и Ворчуном. Посмотрим, что они мне расскажут. — Боиндил поспешно отошел от костра и, задыхаясь, направился в лес. — Склочник!

Прислушавшись, гном рыгнул. Горло жгло огнем, дыхание со свистом срывалось с губ, голова кружилась, словно после десяти кружек темного пива.

— Склочник!

Кашляя, Бешеный опустился на колени. Ему хотелось сунуть себе в глотку кинжал, чтобы расширить горло.

Под нос ему сунули флягу.

Боиндил жадно присосался к горлышку. Он успел сделать два глотка, когда флягу вырвали из рук. Жжение резко прекратилось, гном вновь мог дышать.

Только теперь он повернул голову и увидел стоявшего рядом жадара.

— Спасибо.

Балодил, обойдя его, присел на корточки и бросил ему под ноги бурдюк.

— Возьми. Это принадлежало жадару, которого мы потеряли в пустыне. Тут почти не осталось зелья, но тебе хватит. Если я умру, заберешь мою флягу.

— Но… зелье не помогает, — в отчаянии выговорил Бешеный. Во рту чувствовался солоноватый привкус крови. — Я превращаюсь в какого-то… полужадара!

Балодил уселся на землю, прислонившись спиной к стволу.

— Есть способ избежать этой судьбы и очистить душу, я уже говорил. — Он захихикал и принялся напевать какую-то мелодию. — Барскалин уверен в том, что у одного из эльфов, которых мы пощадили, есть возможность избавить нас от проклятья. Мы сами навлекли на себя эту кару, но мы действовали из лучших побуждений.

Боиндил вздохнул.

— Как эльф может снять проклятье?

— Я не знаю. Все зависит от тебя. Но, я думаю, эльф сможет развеять чары, ведь ты не захотел становиться одним из нас, — прошептал жадар. Его тело качалось в такт слышимой только ему мелодии. — Найди эльфа и спроси его, что делать, — пропел он. — Но у тебя мало времени. Вскоре изменения станут необратимыми.

— Но я вовсе не изменился! — упрямо воскликнул Бешеный.

— Изменился. Я чую. — Балодил рассмеялся. — Не знаю, как эльф поможет тебе, но твое имя обладает весом. Все знают, что когда-то ты помог эльфам. Ушастые не позволят тебе умереть.

— Ты сказал «умереть»?

Балодил задумчиво почесал в затылке, будто пытаясь припомнить, что он только что сказал. Неожиданно жадар зачирикал, будто птица.

— Да, умереть. Когда у тебя не останется зелья, чтобы утолить жажду, ты умрешь. — Кукарекая, словно петух, Балодил встал и направился в сторону лагеря.

— Лучше умереть, чем обезуметь, как ты, — пробормотал Боиндил, поднимаясь. Он спрятал почти пустой бурдюк под кольчугу. — Теперь остается только надеяться на милость ушастого. Плохо дело… — Гном пнул камень. — И вначале этого ушастого еще нужно найти. Но как?

Бешеный представил себе ловушку для эльфа с листиком салата внутри и ухмыльнулся.

Потаенная Страна, бывшее королевство Гаурагар, неподалеку от Дзон-Бальзура, конец весны 6492 солнечного цикла

На землях, по которым двигался отряд, уже побывали повстанцы.

Замки и поместья были охвачены пламенем, на перекрестках покачивались висельники — мужчины и женщины. Тела были обнажены, на них виднелись следы пыток. У некоторых к ногам были привязаны таблички со списками преступлений.

— Простой народ в Гаурагаре оказался скор на расправу, — заметил Родарио.

— Я понимаю местных жителей, — ответила Малления.

— Наверное, сейчас такое можно увидеть не только здесь. Пламя народной ярости охватило и Идомор, и мою страну.

Тунгдил не обращал на трупы никакого внимания. Зрелище не вызывало у него отвращения.

— Огонь отмщения очищает, но нельзя позволить ему превратиться в пожар, иначе все погрузится в хаос. Нужно поскорее восстановить порядок.

— Именно этим мы и занимаемся. — Боиндил рассмеялся. — Поймаем Лот Ионана, засыплем Черное Ущелье, вот и все. Увидите, дней через шестьдесят все закончится.

Слин и Балиндар улыбнулись, люди хмыкнули. Жадары, как и всегда, остались невозмутимыми.

Отряд менял лошадей, как только те уставали, и хотя гномы не очень-то хорошо смотрелись на спинах крупных животных, зато передвигались намного быстрее, чем на пони. Все гномы — кроме Тунгдила — ругались и клялись, что по выполнении задания больше никогда не сядут в седло.

Вскоре стало понятно, что они добрались до Дзон-Бальзура, самого старого из альвийских королевств. Именно отсюда альвы перебрались на восток.

Отряд проезжал мимо омерзительных скульптур из костей, мимо засохших деревьев и других предметов, напоминавших о смерти. Во всем была какая-то извращенная красота, но людей она пугала. Впрочем, альвам нельзя было отказать во вкусе.

Конечно, первым дым заметил Тунгдил.

— Дзон горит. — Он указал на север.

Теперь и остальные это увидели.

— Я думал, это грозовая туча, — протянул Родарио.

— Лот Ионан решил серьезно подойти к вопросу разрушения. — Боиндил уже видел раскинувшийся вдалеке кратер. — Интересно, сколько черноглазых он убил?

— Я предпочел бы, чтобы он расправился со всеми. — Седьмой чувствовал, как в нем растет страх.

Никто не знал в точности, как победить могущественного мага. Четкого плана не было, существовала лишь общая идея: Тунгдил и Балиндар отвлекут Лот Ионана, Койра повергнет его. Остальная часть группы придет на помощь, если что. «Остальная часть группы… — подумалось Родарио. — Это я и Малления». На самом деле были еще жадары. Они подчинялись Тунгдилу и, скорее всего, отважатся напасть на мага. Незримые не боялись смерти.

— Как думаешь, что нам предстоит сделать? — спросил у Идо Седьмой.

Девушка с задумчивым видом ехала рядом с лицедеем.

— Все зависит от того, помогут ли нам Враккас и Самузин. — Ветер трепал ее волосы, собранные в хвост. — Предводитель приказал держаться в стороне, и, хотя мне сложно принять его решение, я понимаю, почему это необходимо. Мы оба, Родарио, будем бесполезны в бою с магом уровня Лот Ионана.

Седьмой поморщился.

— Не похоже, чтобы Эфатону удалось победить его.

Идо посмотрела на кратер, зиявший в полутора милях отсюда. Альвов видно не было.

— Не похоже. Возможно, король альвов пал в схватке с магом?

Тунгдил указал вперед.

— Мы подъедем к краю и посмотрим, что творится в Дзоне, — приказал он.

Лошади потрусили к обрыву и замерли у края.

Этот Дзон явно отличался от города альвов на севере. Костяную башню, когда-то возвышавшуюся на холме, сменила башня из темного базальта. В камне виднелись прожилки золота, серебра и других благородных металлов, и казалось, что здание высасывает злобу здешних земель, подпитываясь ею.

И это было единственное целое строение на дне кратера.

— Во имя Враккаса! Кто-то тут постарался! — Боиндил удивленно смотрел на горящие дома альвов.

Пламя было ярко-белым, оно быстро пожирало город.

Гном вытащил из седельной сумки подзорную трубу, намереваясь повнимательнее рассмотреть царившее там инферно и описать его тем, у кого трубы не было.

— Войти туда невозможно, — громко заявил Бешеный. — Огонь достигает нескольких метров в высоту, земля покрыта расплавленным кипящим металлом. Пока все это остынет, пройдет несколько дней. Если мы спустимся сейчас, то поджаримся что зайцы на вертеле.

Ветер переменился. Облако дыма двинулось в сторону отряда, но, прежде чем клубы накрыли кратер, Боиндил успел заметить на площадке перед башней фигуру в бело-черной накидке. Маг сжимал в руке посох с ониксовым набалдашником.

— Лот Ионан! — крикнул гном, указывая пальцем в его сторону.

Бешеный увидел, как волшебник выпустил из оникса черную молнию, сразившую какого-то альва. Разряд попал несчастному в горло. Альву оторвало голову и подбросило ее на два метра в высоту. Подергиваясь, обезглавленное тело упало.

— Ты это видел, книгочей? — опасливо осведомился Боиндил.

— Что именно? — испуганно спросил Родарио.

— Лот Ионан только что оторвал альву голову. Заклинанием, — ответил Тунгдил.

Бешеный все еще всматривался в дым.

— Маг, может, умеет летать и потому выберется из пламени. Но вот как нам его заполучить?

Златорукий посмотрел на Койру. Чародейка кивнула.

— Балиндар пойдет с нами. Остальные пусть ждут здесь, — приказал Тунгдил. — Магия породила этот огонь, магия его и укротит.

Он направил лошадь вниз по серпантину. Пятый и волшебница последовали за Верховным. Все понимали, что другого выхода нет.

Отряд видел, как трое храбрецов спускаются, петляя по узкой тропинке.

— Мне это не нравится, — пробормотал Слин.

— Мне тоже. — Седьмой волновался за Койру. — У кого-нибудь есть предложения, как скоротать время ожидания?

Малления, ухмыльнувшись, уже открыла рот, собираясь отпустить язвительное замечание, но осеклась. Девушка закашлялась, у нее на губах выступила кровь. Идо вывалилась из седла и ударилась о землю. Из ее спины торчала альвийская стрела!

— Спешиться! — крикнул Боиндил, спрыгивая с коня.

Краем глаза он заметил, как в круп лошади Родарио вонзилась еще одна стрела. От боли животное подалось вперед и… перевалилось через край обрыва. С Седьмым в седле!

Странно, но Бешеному подумалось, что у стрелка есть чувство юмора. В какой-то степени даже гномье чувство юмора.

Балиндар закрыл платком лицо, защищаясь от дыма. Выходит, эта тряпица полезна не только в пустыне, когда приходится спасаться от песчаных бурь.

Его лошадь заржала, поднимаясь на дыбы, и сбросила всадника.

— Подождите! Она боится огня! — крикнул гном.

— Нужно добраться до башни. Там последние жители Дзона укрылись от мага. — Уперев руки в бока, Тунгдил смотрел на стену огня. — Что вы посоветуете, волшебница?

Койра закрыла глаза и пробормотала простое заклинание, позволявшее распознать сущность пламени.

— Мне не хотелось бы зря растрачивать силы до столкновения с Лот Ионаном, поэтому я не стану переносить вас к башне. — Она чувствовала, что огонь подпитывается магией и обычными чарами его не потушить.

— Огненный Клинок защитит меня от волшебства? — Балиндар задумчиво покрутил в руках топор.

— От магии, но не от раскаленного металла, который сожжет тебе ноги, — заметил Тунгдил.

Койра заметила булыжники на склоне. На губах девушки заиграла улыбка.

— Я кое-что придумала.

Чародейка сплела простое заклинание парения. Камни поднялись, образовав над расплавленной гущей некое подобие мостика.

Помедлив, Балиндар забрался на первый из камней и потопал вперед. Топор засветился еще ярче, вокруг гнома возникла защитная сфера, в которую поместились и Тунгдил с Койрой. Человечке пришлось пригнуться и идти в довольно неудобной позе, зато барьер спасал.

Волшебница подхватывала заклинанием камни, по которым они уже прошли, и переносила вперед. Ей было дурно от жары, Балиндар беспрерывно отирал лоб — пот катился по его лицу ручьями. А вот Златорукий оставался совершенно невозмутимым, будто огонь ему ничуть не мешал.

Они двигались по широкой улице, ведущей к холму. У гномов и чародейки не было времени полюбоваться разрушением этого зловещего города. Не осталось почти ничего, что напоминало бы о былой красоте Дзона. Все деревянные здания превратились в пепел.

Тунгдил, Койра и Балиндар добрались до лестницы, ведущей вверх по холму к базальтовой башне. Они знали, что подъем лишит их сил, но другого пути не было.

Особенно утомительным это восхождение было для гномов, ведь ступени были рассчитаны на альвов и оказались слишком высоки для коротконогих детей Кузнеца.

Путники постоянно оглядывались, опасаясь, что кто-то из уцелевших может напасть.

Край обрыва, где ждала их оставшаяся часть отряда, был окутан клубами дыма, да и вершина башни скрывалась в густом дыму. Соответственно, сверху троицу тоже нельзя было разглядеть.

Запыхавшись, они наконец-то достигли площадки перед башней, — именно тут последний раз видели Лот Ионана. Но прошло уже довольно много времени с тех пор, и мага здесь не было. Тело альва по-прежнему лежало на камнях, вокруг растеклась лужа черной крови.

— Интересно, альвы используют для рисования кровь своих сородичей? — насмешливо спросил Пятый.

— Не осталось тех, кто мог бы творить таким образом, — ответил Тунгдил, направляясь к воротам башни.

Первыми внутрь вошли Златорукий и Балиндар, за ними последовала Койра.

В здании царила прохлада. Закрыв ворота, Койра с грохотом задвинула засов. Потрескивание огня, шипение искр, треск ломающихся балок — все это осталось по ту сторону створов. Вокруг стояла такая тишина, что можно было подумать, будто башня отрезана от окружающего мира и тут царят мир и покой.

Боиндил чувствовал запах камней, остывших благовоний и специй.

— К ступеням! — Перехватив обеими руками Кровопийцу, Тунгдил направился к винтовой лестнице.

Удивительно, но первым об отдыхе попросил Балиндар, а не Койра.

— Я уже не чувствую ног, — прошептал гном. — Я не знаю, как ты справляешься с такой нагрузкой в латном доспехе, Златорукий, но я так больше не могу.

— Не можешь? — Спустившись на пару ступенек, Тунгдил схватил его за грудки. — Это тебе не мелкие разногласия между альвами и Лот Ионаном! Речь идет о судьбе Потаенной Страны. О судьбе всех гномьих племен! — Потащив Пятого за собой, Златорукий ткнул его рукоятью меча. — Иди вперед! Если замедлишь шаг, я разрублю тебя пополам! Так и знай!

Койра гадала, как понимать угрозу Тунгдила, но слов Верховного короля хватило, чтобы Балиндар перестал ныть. Сама чародейка справлялась с усталостью, Сила наполняла ее тело, рассудок был кристально ясен. В любой момент могли появиться альвы или Лот Ионан, но волшебница была готова к сражению.

Лестницу освещали крошечные кристаллы, вспыхивавшие то алым, то голубым. Окон здесь не было.

Пройдя сотню ступеней, Койра, Тунгдил и Балиндар очутились в зале. Здесь они обнаружили тела четырех альвов. Грудь убитых была разорвана, кожаные доспехи не защитили владельцев от магической атаки.

— Мы уже подбираемся к нему. — Пятый покрепче перехватил топор.

Златорукий прошел по комнате ко второй двери.

За ней простирался тронный зал Дзон-Аклан. Судя по всему, тройня хотела сама править альвами, отобрав титул у Эфатона. Это было мрачное помещение десяти метров в высоту, украшенное изящными металлическими колоннами. Вообще-то колонны были слишком тонкими, чтобы поддерживать потолок, но каким-то чудом им это удавалось.

Между колоннами были натянуты веревки, с которых свисали стяги. Все было обустроено так, что внимание посетителей сразу приковывал огромный трон в центре зала, на пьедестале. К нему вели семь ступеней. Трон состоял из тиония и паландия — металлов, символизировавших добро и зло.

В зале лежало еще семь убитых. На телах виднелись следы ожогов, оружие расплавилось или погнулось от жара.

Балиндар хотел что-то спросить, но неожиданно послышался треск и за стягами что-то сверкнуло. Раздался громкий крик, затем смех. Чье-то оружие со звоном упало на пол.

— Вы знаете, что это значит. — Тунгдил играл желваками. — Мы отвлечем его. Тем временем вы, Койра, нападете. Но помните, нельзя его убивать! Обуздайте свое желание отомстить. Этот маг — наша последняя надежда, ибо вашей стране угрожает опасность во много раз страшнее десяти драконов. — Подав Балиндару знак, Златорукий двинулся вперед.

Подождав, пока гномы скроются за знаменем, Койра последовала за ними. Она подняла руки, чтобы сразу же сплести необходимое заклинание. Девушка была напугана, сердце бешено стучало в груди, пот градом катился по спине. Койра была принцессой, раньше ей не приходилось сталкиваться с подобными испытаниями.

Правда, она училась на боевого мага и с первого же занятия старалась овладеть заклинаниями, которые позволили бы ей уничтожить Светложара, развеять в прах войско орков и наслать страшные проклятия на драконников. Но сразиться с другим волшебником? К такому она готова не была.

Койре не представлялась возможность испытать себя в магической дуэли. Да и с кем она стала бы сражаться? Мать не могла помогать дочери, и девушка сама училась магии по старым книгам Вей. Если у Койры возникали вопросы, королева отвечала на них столь завуалированно, что стражники даже не догадывались, что речь идет о магии.

Сейчас в сознании волшебницы проносились воспоминания о ее прежней жизни на острове и о тяготах проделанного путешествия. Все это уверенности не вселяло. Девушка не была готова к своему первому магическому поединку.

Она услышала крик Балиндара, шипение и взрыв, за стягом что-то полыхнуло. От взрывной волны знамена затрепетали, и чародейка увидела, что гномы стоят перед Лот Ионаном.

Балиндара вновь окружил защитный барьер. По поверхности купола пробегали молнии: из правой руки мага прямо в барьер бил яркий луч Силы. Из оникса на посохе второй луч бил в доспех Тунгдила. Руны на нагруднике сияли.

Стяги опали, закрывая обзор.

Койре было страшно. Сплести два заклинания и при этом еще и поддерживать их! Как это возможно? Лот Ионан невероятно могущественный чародей!

— Я не должна бросать их на произвол судьбы. — Волшебница взяла себя в руки.

Вздохнув, она зашагала вперед, собираясь помочь гномам. Лот Ионан пока не знал о том, что ему предстоит вступить в битву с волшебником. Это могло подарить Койре преимущество в бою.

— Помоги мне, матушка! — тихо взмолилась она, отодвигая стяг.

Волшебница не сразу заметила стоявшего за знаменем альва. Все ее внимание было обращено на Лот Ионана.

Это был Сизарот! У альва были раны на шее, плече, левой руке и ключице, правая нога сильно обгорела, но Дзон-Аклан был готов к бою.

Не медля, черноглазый нанес удар двуручным мечом.

От боли чародейка не смогла произнести заклинание. Сизарот провернул клинок и дернул меч наверх, вспарывая живот. Из раны хлынула кровь, внутренности вывалились наружу. Койра упала, соскользнув с лезвия.

— Какой сюрприз! Я не рассчитывал на такое удовольствие, — улыбнулся альв. — Но сердце мое полнится радостью при мысли о том, что я сумел отомстить за смерть сестры. — Склонившись над волшебницей, он достал из ножен обоюдоострый кинжал. — Твою смерть зовут Сизарот, — шепнул он девушке на ухо, приставив лезвие к ее горлу. — Теперь твоя душа не обретет покоя, чародейка. — Медленно, наслаждаясь каждым мгновением пытки, он взрезал ее кожу, всматриваясь в полные боли глаза. — Хотел бы я остаться рядом с тобой, чтобы лицезреть твою погибель, — страстно, будто пылкий любовник, прошептал Дзон-Аклан, убирая кинжал.

Он поднялся и, опираясь на меч, направился к выходу из зала.

Койра, задыхаясь, лежала на базальтовых плитах пола. Она не понимала, почему почти не чувствует боли. Девушка попыталась сплести заклинание исцеления, но у нее было пробито легкое. Она не могла произнести ни слова.

Боиндил бросился на землю и повернулся к Маллении. Идо смотрела на него расширившимися от испуга глазами, пытаясь выпрямиться и выдернуть стрелу из раны. Гном заметил, что она не осознает, что делает.

— Нет, не шевелитесь! — крикнул он.

Но Малления не слушала. Она села и повернула голову, глядя на стрелу, торчащую в спине. Пальцы девушки сжались на древке, но тут послышался свист, и вторая стрела пробила ей горло. Застонав, Идо упала на бок. Больше она не двигалась.

Раздался грохот, громко завопил один из жадаров.

— Слин! — в ярости закричал Бешеный. — Да пристрели ты уже этого черноглазого!

«Мы прошли столь долгий путь, избежали стольких опасностей, а теперь падем от стрелы коварного альва!»

— Я его не вижу! Он спрятался в траве!

— Проклятье! Чтоб этот Тион и все его отродья сквозь землю провалились! — завопил Боиндил, чувствуя, как им овладевает боевое безумие.

Впрочем, пока еще гном отдавал себе отчет, что вскакивать и бросаться с оружием ближнего боя на лучника — не самое мудрое решение.

Что-то сорвало шлем с головы Бешеного, ему даже показалось, что кожу оцарапало.

— Слин!

Он покосился на край обрыва, надеясь, что Родарио удалось за что-то зацепиться, но актер не появлялся. Седьмой погиб, упав с огромной высоты вместе со своей лошадью. «Какая глупая смерть…» Гнев Боиндила нарастал.

— Эй, черноглазый! Может, сойдемся в честном бою? Ты и я?

— Потерпи немного. — Голос альва звучал невероятно мелодично. — Я позабочусь, чтобы в конце остались только ты и я.

Вновь раздался свист, и на этот раз закричал Слин. Последний из жадаров застонал.

— Так было предначертано, — промурлыкал альв.

Оглянувшись, Бешеный увидел его в тридцати метрах позади. Трава доходила альву до пояса.

Боиндил узнал вражину. Это был Тиригон. Дзон-Аклан невозмутимо забросил меч за спину.

— Ты готов к поединку? — осведомился он.

— Еще и как! — Бешеный вскочил на ноги.

Перебросив косу за плечо, он занес молот и понесся на противника. Гном понимал, что только он пока еще не ранен.

Тиригон не двигался, и его бесстрашие лишь раззадоривало Боиндила.

— Я надеялся, что вас всех, включая нашего короля, сожрет кордрион. Но, видно, не судьба. Придется самому подарить тебе смерть.

— Вряд ли это тебе удастся! — Бешеный почти поддался безумию.

Мир окрасился алым, в голове гнома бушевал пожар ярости, мышцы ныли от желания всадить шип вороньего клюва в лицо врага.

Но Боиндил сохранял остатки здравого смысла. Нельзя впадать в ярость берсерка, сражаясь с альвом. У черноглазого длинные руки и немаленький клинок. Это даст преимущество. Да, ярость дарила силу, но вначале нужно было лишить противника возможности соблюдать дистанцию. А этого можно было добиться, только нанеся ему тяжелое ранение.

Боиндил приблизился к черноглазому на десять шагов.

— Сейчас я сотру эту ухмылочку с твоей физиономии!

Тиригон невозмутимо улыбнулся. Меч оставался у него за спиной.

— Скажи, коротышка, почему ты так уверен, что это я выпустил те стрелы?

«Ни колчана, ни стрел, ни лука». Бешеный только сейчас осознал свою ошибку.

Глава 29

Потаенная Страна, альвийское королевство Дзон-Бальзур, Дзон, конец весны 6492 солнечного цикла

Балиндар видел Лот Ионана сквозь защитный барьер. Маг выглядел в точности так, как на изображении в комнате с источником Силы.

Гному приходилось прикладывать много усилий, чтобы удержать рукоять Огненного Клинка и превозмочь мощь заклинания, бившего в барьер. Доспехи Тунгдила, казалось, защищали своего владельца от разрядов Силы. Пока что все было в порядке.

— Койра! — крикнул гном.

Пятый понимал, что лишает волшебницу эффекта неожиданности, но не знал, сколько сможет продержаться.

Чародейка почему-то не появлялась.

Заклинание развеялось, и барьер померк.

— За Враккаса! — Гном с занесенным топором бросился на Лот Ионана.

Маг уставился на Огненный Клинок, повернулся к Тунгдилу и взмахнул рукой. Веревки над головой гнома порвались, стяги упали. Балиндар понял, что Лот Ионан не хочет сражаться с двумя гномами одновременно и решил обездвижить одного из противников.

Пятый уже почти добежал до мага. Еще мгновение — и он будет рядом.

Волшебник направил на противника посох с ониксовым набалдашником. Из камня вылетел оранжевый луч Силы. Этим лучом Лот Ионан вырвал каменную плиту, на которой стоял гном, поднял ее к самому потолку и отпустил. Маг догадался, что не может атаковать Тунгдила и Балиндара при помощи магии.

Балиндар полетел вниз, отчаянно размахивая Огненным Клинком. Ему удалось задеть деревянную балку, к которой крепилось знамя. Лезвие глубоко вошло в дерево, и гном повис в семи метрах над полом, раскачиваясь на рукояти топора, как на веревке. Падение с такой высоты обернется для Пятого тяжелым ранением.

Зато отсюда была видна Койра. Пятый похолодел от ужаса: девушка была смертельно ранена… но кто напал на нее? Только сейчас гном вспомнил, что до их появления маг с кем-то сражался. Вероятно, его противник воспользовался возможностью и сбежал, убив волшебницу при отступлении.

Балиндару было жаль Койру, но сейчас нужно было действовать.

Качнувшись, гном ухватился за стяг и принялся спускаться вниз, как по канату.

Он видел, что Тунгдил и Лот Ионан разговаривают о чем-то! Пятый не слышал их слов, так как находился слишком далеко, но Златорукий стоял рядом с магом, не нападая на него. «Что это означает?»

Неожиданно Тунгдил прыгнул вперед, пытаясь проткнуть волшебника мечом. Засмеявшись, Лот Ионан махнул рукой, и вокруг гнома обмоталось знамя. Затем маг замахнулся и ударил Златорукого посохом.

Едва ониксовый набалдашник коснулся вышитой ткани, стяг превратился в гигантскую змею, сжавшую Тунгдила. Доспех громко скрипнул. Златорукий не мог двигаться.

Балиндар спрыгнул на пол и побежал к Лот Ионану, выставив перед собой Огненный Клинок. Алмазы и гравировка на лезвии сияли, тепло, исходившее от топора, напомнило Пятому жар горна.

Свет отразился от лысины Лот Ионана. Маг повернулся.

— С каких это пор дети Кузнеца защищают альвов? — Его борода развевалась. Впалые щеки придавали лицу зловещее выражение.

— Мы пришли сюда не из-за них. — Балиндар совершил прыжок, занеся топор для, казалось, смертоносного удара.

На самом деле Пятый хотел ударить чародея бойком.

Маг с неожиданной ловкостью уклонился и в свою очередь нанес удар посохом.

Огненный Клинок налетел на оникс.

Раздался взрыв, сопровождавшийся столь яркой вспышкой, что Балиндар больше ничего не мог разглядеть. Послышалось шуршание, словно скатывались по склону горы тысячи мелких камешков. Гном вслепую ударился оземь. Не удержав равновесия, он качнулся в сторону и наткнулся на одну из колонн.

Пригнувшись, Пятый развернулся, выставив перед собой топор. Постепенно зрение возвращалось к гному.

Тунгдила все еще сжимала огромная змея. Лот Ионан в ярости смотрел на посох. Набалдашник исчез, осколки камня валялись перед троном, верхний край посоха отломался.

— Во имя Самузина! — завопил маг, швыряя в Балиндара обломком. — Во имя Самузина! — Он в отчаянии воздел руки. — Чтоб тебя в порошок стерло, гном! — Казалось, от мага исходили невидимые волны Силы. Камни пола, колонны, все вокруг задрожало и двинулось в сторону Пятого. — Я уничтожу тебя, выжму твое тело досуха! Я смелю твои кости в муку и развею по ветру! Все позабудут о тебе, как позабудут об этой альвийской башне!

Тунгдил, зарычав, голыми руками разорвал змею надвое. Подбросив носком ботинка Кровопийцу, гном ловко перехватил рукоять и помчался в сторону Лот Ионана.

Дрожь здания прекратилась, и Балиндар вздохнул с облегчением. Теперь и он мог вступить в бой с магом.

— За Потаенную Страну!

К его изумлению, Златорукий пробежал мимо чародея, направляясь прямиком к нему.

Боиндил не остановился.

Со свойственным всем гномам упрямством он бежал к альву, не думая, что его в любой момент может сразить стрела другого черноглазого.

— Парируй-ка это! — завопил Бешеный, нанося удар молотом. Он целился шипом в левый бок альва.

Тиригон перехватил меч, воткнул лезвие в землю и блокировал первую атаку, а потом оперся на гарду, оттолкнулся и ударил гнома обеими ногами в лицо.

Чувствуя во рту привкус крови, Боиндил отпрянул. Нос был сломан, кость торчала наружу, глаз начал заплывать. Два зуба шатались.

— Я из-за тебя язык прикусил! — возмутился он.

— Это не последнее твое ранение. — Спокойно опустив локоть на гарду, Тиригон смотрел на объятый пламенем город. — Это, я так понимаю, не ты натворил?

— Увы, нет. — Встряхнувшись, Бешеный вновь бросился на врага.

Он произвел ложный выпад, целясь в голову, но потом резко сменил направление удара, и боек почти коснулся правой ноги альва.

Тиригон уклонился. Он опустил ладонь на рукоять меча, отвел лезвие в сторону, и вновь молот со звоном сошелся со стальным клинком. Альв повторил маневр. На этот раз он попал гному в затылок.

Ругнувшись, Боиндил упал на колени.

— Это не поединок! — в ярости крикнул он, поднимаясь. — Веди себя, как подобает воину!

— Честного боя достойны лишь истинные воины, поэтому в поединке с тобой я не должен придерживаться правил дуэли, — насмешливо произнес альв, все так же опираясь на гарду. — Я полагал, что знаменитый Боиндил будет достойным противником, но ты слаб, словно орк. — Склонив голову к плечу, Тиригон подмигнул. — Я готов выполнить твое последнее желание. Скажи, как ты хочешь умереть?

Бешеный раскрутил молот над головой.

— За кружкой пива, черноглазый! А раз у тебя пива нет, то сегодня я не умру! — В этот раз он провел удар снизу вверх.

Оттолкнувшись от земли, альв сделал стойку на руках, опираясь на гарду. Бешеный вновь промахнулся.

Но в гордыне своей Тиригон недооценил силу разъяренного гнома. Молот ударил по клинку, альва отбросило на землю вместе с мечом, и заточенный край гарды впился в плечо черноглазого рядом с шеей.

«Попался!» Бешеный поспешно подскочил к противнику, пытаясь размозжить ему голову. Альв кувыркнулся назад, потянувшись за оружием, но гном с ухмылкой опустил ногу на меч.

Тиригон, невозмутимо улыбнувшись, с невероятной скоростью выхватил два кинжала — у каждого было по два лезвия — и нанес колющий удар.

Боиндил увидел, как сверкнули в лучах солнца четыре клинка. Нужно было решить, который из них парировать. Гном вскинул рукоять молота, отводя первые два лезвия. Они прошли на волосок от его лица. А вот второй кинжал он парировать не смог. Хоть два лезвия и не пробили доспехи, удар в живот был настолько сильным, что Бешеного чуть не вырвало.

Предвидя следующую атаку, Боиндил отпрянул, попятившись от альва.

Тиригон не отставал. Его кинжалы сверкали, на губах играла зловещая ухмылка, альв держался так, словно этот бой был для него развлечением.

Лицо и руки Бешеного, не защищенные доспехами, покрылись порезами.

— Как видишь, мне нравится играть с тобой, Боиндил. Я не стану убивать тебя быстро. — Дзон-Аклан рассмеялся. — Ты уже чувствуешь усталость, гном? Когда ты упадешь на землю и на моих глазах твоя душа покинет тело, я запомню это мгновение, чтобы потом нарисовать его. Красками? Или углем? Как же мне нарисовать твою смерть, Боиндил?

— Ты наносишь мне лишь царапины, а все потому, что у тебя не хватает скорости, чтобы угнаться за мной, черноглазый! — Бешеный уже понял, как строится атака противника, и потому мог предвидеть его дальнейшие действия. — И, кроме того, рисовать тебе больше не придется! — Уклонившись от клинков, он всадил шип молота в живот Тиригону. — Разве что пальцами в пыли!

Удар был очень точным. Альв застыл на месте. Боиндил толкнул его на землю, дернув молот вниз, чтобы увеличить рану, а потом вырвал шип из тела, накрутив на него внутренности.

— Знаешь, вы внутри такие же, как и все другие народы. — Гном удовлетворенно посмотрел на окровавленное острие шипа. — Ничего особенного. Разве что слишком длинные. — Бешеный изо всех сил пнул альва по лицу. Послышался хруст костей. — Это тебе за мой нос.

Повернувшись, гном с изумлением увидел, что Слин наставил на него заряженный арбалет. Четвертый лишь притворялся раненым!

— Давно пора было это сделать! — прорычал Сапфировый и нажал на курок.

Огненный Клинок и Кровопийца столкнулись, во все стороны полетели искры.

Оружие Тунгдила когда-то принадлежало Бессмертному. Любой другой меч сломался бы от удара Огненного Клинка, но Кровопийца противился этой силе.

Алмазы на лезвии засветились ярче, словно придя в бешенство оттого, что не могут уничтожить этот меч.

Балиндар чувствовал, что Златорукий превосходит его в бою. Он легко оттеснил Пятого к колонне.

— Предатель! — крикнул Железнопалый, пытаясь пнуть Тунгдила в колено. — Я подозревал, что ты встанешь на сторону своего отца и отречешься от своего народа!

Златорукий отвел его ногу и ударил сына по голове, так что Балиндар стукнулся затылком о колонну.

У гнома потемнело в глазах. Тунгдил отступил и опустил оружие.

Когда к Пятому вернулось зрение, он увидел, что Верховный король стоит перед Лот Ионаном, будто пытаясь защитить мага.

— Успокойся, — сказал Тунгдил. — Он согласен нам помочь.

Балиндар потряс головой, приходя в себя.

— Помочь? — Он перевел взгляд с гнома на мага. — Лот Ионан, уже много солнечных циклов творящий бесчинства на юге Потаенной Страны? Лот Ионан, чьи ученики уничтожали целые селения? Он поможет нам? Добровольно?

— Он знает, что ему не справиться с нами двумя одновременно. — Златорукий убрал меч в ножны. — Чтобы избежать унизительного поражения, он согласился на мои условия.

— Ты говоришь так, будто ты герольд, а не воин. Будто ты не враг Лот Ионану. — Пятому непросто было поверить в эти слова.

И вдруг за спиной мага возникла какая-то тень.

— Нет, не надо! — воскликнул Балиндар.

Тунгдил и Лот Ионан оглянулись.

За ними, подняв руки, чтобы сплести заклинание, стояла Койра. Ее платье было вспорото от пояса до груди, ткань пропиталась кровью. Кожа, видневшаяся в разрезе, была неестественно белой.

Хотя от чудовищной раны остался лишь след, Пятый видел по лицу девушки, что она еще не оправилась от ужаса. Гному показалось, что Койра хочет отомстить за свое поражение Лот Ионану. Неужели она позабыла, что им нужен маг?

«Только вот нужен ли он нам на самом деле? — Эта мысль все вертелась и вертелась в голове гнома, не желая уходить. Он посмотрел на Огненный Клинок, который мог сразить любое чудовище. — Почему бы не применить его против наставника Тунгдила?»

— Чародейка, оставьте это! — Златорукий заглянул девушке в глаза. — Вам уже не нужно побеждать его. Лот Ионан согласился сопровождать нас к Черному Ущелью.

Губы Койры шевелились. Над ее ладонью взметнулся алый луч толщиной в три пальца и ударил в мага, но Лот Ионан успел поднять ладонь, защищаясь. Луч ударил ему в руку и развеялся, оставив по себе лишь пару искр. Дуэль завершилась.

«Она хотела сразить его этим?» Балиндар был рад, что им удалось победить Лот Ионана, не полагаясь особо на помощь волшебницы.

Тунгдил вышел вперед, встав между Койрой и магом. Балиндар тоже подошел к королеве.

— Вы меня слышите, ваше величество? — мягко спросил он, на всякий случай держа Огненный Клинок наготове. Волшебный топор мог развеять любую магию.

Девушка опустила голову и взглянула на него.

— Я почти погибла, — тихо произнесла она, и кровь заблестела на ее губах. — Я уже почти умерла, но… — Девушка смотрела на носки своих сапог. — Я неподобающим образом одета, знаете… Альв разорвал мое платье и… — Койра всхлипнула. — Я не смогла победить Лот Ионана, потому что истратила Силу на свое исцеление.

Она поднесла руки к лицу и заплакала. Теперь в ее бормотании можно было разобрать только имя «Сизарот».

— Что с ней? — Балиндар повернулся к Тунгдилу.

— А что с ней может быть? Она чуть не погибла. Койра испытала боль, которая могла бы свести с ума и воина. Ей потребуется какое-то время, чтобы прийти в себя.

— А если она вообще не придет в себя? — Гном сочувственно посмотрел на королеву. Он понимал, что не может ни обнять ее, ни утешить, и не только потому, что намного ниже ее.

— Поэтому столь важно, что теперь с нами Лот Ионан. — Нагнувшись, Златорукий подобрал осколок оникса. — Ты сломал его посох. Это ослабило мага, но он все равно может плести невероятно сильные заклинания.

Балиндар уставился на чародея, но тот не удостоил гнома даже взглядом, будто Пятого тут вовсе и не было.

— Он не может говорить сам?

— Лот Ионан не станет говорить ни с тобой, ни с кем-либо еще. Он не считает тебя равным себе.

— А тебя? — В голосе Балиндара прозвучало больше презрения, чем он того желал.

— Я его приемный сын.

— Если нам нужно будет что-то обсудить с Лот Ионаном, следует делать это через тебя? — Пятый не мог поверить в то, что Тунгдил в очередной раз нашел способ сделать гномов, да и жителей Потаенной Страны в целом зависимыми от него.

— Именно так. — Златорукий кивнул. — Мне это тоже не нравится, но таково его условие.

— Условие? — Балиндар расхохотался. — Он не может ставить нам условия! Он наш пленник!

— Он добровольно пошел на переговоры. Это имеет значение.

— Значит, мы сделаем его нашим пленником! — Пятый махнул Огненным Клинком. — Я могу победить его. Это оружие защитит меня, и маг ничего не сможет поделать.

Тунгдил недовольно поджал губы.

— Ты знаешь, что это не так. Он может обрушить на тебя потолок, и Огненный Клинок ничем не защитит.

— Но…

— Успокойся, Балиндар Железнопалый! — Тунгдил шагнул ему навстречу. — Ты отличный воин, в твоих руках легендарное оружие, но я твой Верховный король! Повинуйся моим словам, иначе мне придется научить тебя уважению. Во имя Окаянных, именно так я и сделаю! — Он оглянулся на вход. — И мы тут еще не закончили. Альву по имени Сизарот удалось скрыться. Он едва не убил нашу волшебницу. — Гном двинулся к двери.

Лот Ионан последовал за ним, по-прежнему не глядя на Пятого.

Балиндар осторожно тронул Койру за руку.

— Простите, королева, но нам пора, — тихо сказал он.

Девушка вытерла рукавом лицо, смахивая слезы, и слабо улыбнулась. Она пошла за остальными, беспокойно обводя взглядом темные углы и ниши.

Железнопалый заметил, что Койра старалась держаться поближе к нему. По-видимому, она очень боялась сбежавшего альва.

Все выбрались из тронного зала, где совсем недавно побывал Эфатон. Теперь же правлению альвов в этой стране пришел конец. Как и кордрионову. Как и владычеству дракона Светложара и его прихвостней.

Пятому подумалось, что имя Лот Ионана прекрасно смотрелось бы в этом списке.

Спускаясь по лестнице вслед за всеми, гном опустил ладонь на рукоять из дерева сигурдации. Он позаботится о том, чтобы маг не вернулся в Потаенную Страну после битвы у Черного Ущелья.

Балиндар украдкой зыркнул на Лот Ионана.

О маге в Потаенной Стране ходили странные слухи. Говорили, что раньше он был прекрасным человеком, очень милым и приветливым, а потом превратился в злобного тирана, чьи равнодушие к чужим страданиям и жестокость стали притчей во языцех. К тому же Лот Ионан почти уничтожил племя Вторых.

При мысли об этом в Пятом вновь забурлила ярость. Она разливалась в его душе, словно горячая лава, рвущаяся из вулкана наружу. Балиндар не верил в то, что Лот Ионан присоединился к их отряду без задней мысли. «Он о чем-то договорился с Тунгдилом». Может, они поделили Потаенную Страну? Пятый готов был отдать все, что угодно, чтобы узнать, о чем Златорукий беседовал со своим приемным отцом.

От раздумий его отвлек Огненный Клинок. Гравировка на лезвии ярко вспыхнула, предупреждая об опасности. Балиндар резко развернулся, занеся топор. Он думал, что альв подкрался сзади.

— Отправляйся к Тиону!

Но сзади никого не было.

Острая боль пронзила плечо.

Балиндар упал и перекатился на спину. Как раз вовремя — иначе не смог бы уклониться от второго меча и отвести лезвие в сторону. Со звоном оно чиркнуло по базальту.

Сизарот висел над его головой!

Альв зацепился ногами за поперечную балку над лестничной клеткой и в таком положении поджидал врагов. Он кувыркнулся в воздухе и приземлился на ступени за Балиндаром. Сизарот нанес колющий удар, вновь ранив волшебницу, и провернул клинок в ране.

Койра упала.

Гном успел отдернуть ногу, иначе лезвие вонзилось бы в его плоть. Тем не менее он не смог уклониться от выпада гардой, и заостренный край впился ему в ключицу. Зарычав, Балиндар вскинул Огненный Клинок, но Сизарот уклонился и пнул Пятого по руке, так что тот едва не выпустил топор. Послышался хруст — наверное, альв сломал ему запястье, — но Железнопалый не чувствовал боли. Плечо болело сильнее. «Несмотря на все его ранения, я уступаю ему в скорости. Проклятое альвийское отродье!»

Альв прыгнул. Он пробежал по стене, потом по потолку и попытался атаковать Лот Ионана.

Маг и Златорукий услышали шум борьбы и крик волшебницы, поэтому нападение Сизарота не застало их врасплох. Койра, падая, задела Лот Ионана и вывела его из равновесия. Именно поэтому альв и промахнулся — если бы мага не качнуло вперед, клинок раскроил бы ему голову. Тунгдил быстрым движением парировал второй удар. Черноглазый спрыгнул на пол перед гномом и обеими руками занес клинок.

Тунгдил подставил под лезвие меч, задержав оружие противника у себя над головой, а потом ринулся на Сизарота. От скрежета металла у Балиндара мурашки побежали по спине.

Альв уклонился от атаки, двумя прыжками добрался до стены и попытался перебежать на потолок, но Златорукий неожиданно проворным движением проткнул его раненую ногу. На пол хлынула кровь, в ране забелела кость.

Вскрикнув, Сизарот упал на базальтовые ступени и выронил меч. Тунгдил пнул клинок, оружие со звоном слетело с лестницы.

Но альв не сдавался. Он метнул в Златорукого кинжал с двумя лезвиями, однако гравировка на доспехах гнома засветилась и оружие на мгновение застыло в воздухе прямо перед тиониевым нагрудником, а потом грянулось о ступени.

Сизарот достал второй кинжал, но почему-то медлил. Доспехи Тунгдила, наверное, пробудили в нем какие-то воспоминания или же навели на мысль о том, что ему не победить такого противника.

И тут Дзон-Аклан рассмеялся и произнес что-то на альвийском.

Руны на доспехе вспыхнули одна за другой, и Тунгдил, уже занесший меч, застыл на месте, словно статуя, а потом накренился вперед и покатился по лестнице. При этом он не выпустил Кровопийцу, по-прежнему сжимал меч в руках. Гном даже не пытался что-то предпринять.

Заливаясь смехом, альв повернулся к Лот Ионану. В его руке блеснул кинжал.

— Кто бы мог подумать, что ситуация в корне изменится?

У чародея сильно кровоточила рана на лбу, появившаяся в результате столкновения со стеной. Маг ударился головой, когда Койра толкнула его, и до сих пор не пришел в себя.

Балиндар, сцепив зубы, вложил все свои силы в бросок. Он метнул Огненный Клинок в альва.

Боиндил видел, что в него летит арбалетный болт, но не мог поверить своим глазам. У него не оставалось времени на то, чтобы уклониться. Снаряд почти коснулся левого виска…

…и со свистом пронесся мимо.

Послышался характерный хруст. Болт вонзился во что-то за спиной Бешеного.

Боиндил понимал, что это означает. Пригнувшись, он резко развернулся, занося молот для удара. Гном успел заметить руку с кинжалом, но в этот момент шип по самый боек вошел Тиригону в бок.

— Будешь знать, как притворяться мертвым, черноглазый! — рявкнул Бешеный.

Арбалетный болт торчал в теле альва на уровне сердца.

Тиригон, не издав ни звука, осел на колени, а затем повалился на землю.

— Поверить не могу! — прорычал Боиндил.

Он несколькими ударами раскроил альву череп, затем подтащил труп к краю обрыва и сбросил вниз.

— Счастливого полета!

Гном наблюдал, как тело альва обрушилось в пропасть глубиной в три мили. После пары столкновений со стенами кратера оно ударилось оземь. Такое никто не мог пережить.

— Ну наконец-то! — с облегчением воскликнул Родарио. — Кто-то обо мне вспомнил!

Гном уставился вниз. Оказывается, актер сумел вцепиться в рукоять своего погнувшегося меча. Лезвие торчало в стене: Седьмой успел вогнать клинок в расщелину, и это спасло ему жизнь.

— И где же твоя лошадь? — ухмыльнулся Бешеный. — У тебя такие длинные ноги, что мог бы сжать ее ляжками да удержать на весу!

— Боиндил, помоги! — позвал Слин. — Малления тяжело ранена. Нужно срочно перевязать ее.

Гном посмотрел на Родарио.

— Твой меч выдержит. Потерпи еще немного. Мне нужно позаботиться о твоей зазнобушке! — крикнул он.

Подбежав к Четвертому, Бешеный опустился на колени и осмотрел рану Идо. Он видел, что девушка еще дышит. К счастью, стрела в горле не задела артерию. Намного серьезнее было ранение в спину.

— Мы ничем не можем ей помочь. Остается лишь позаботиться о том, чтобы она дожила до возвращения Койры. Только чародейка в состоянии исцелить ее, — сказал Боиндил, помогая Слину перевязать рану. — Говори с ней, следи, чтобы она не теряла сознание. Я же пока что позабочусь о нашем актере, а то его железяка сломается и бедняга последует за черноглазым. — Он опустил Четвертому руку на плечо. — Спасибо. Я у тебя в долгу.

— Это не так, — возразил Слин. — Мы единый отряд и должны помогать друг другу. — Он запнулся. — По крайней мере дети Кузнеца.

— Ты прав.

Бешеный снял с лошадей уздечки и принялся плести длинную веревку. К нему присоединился Балодил. Жадар сам перевязал себе рану на руке.

Незримый бросил Боиндилу под ноги флягу.

— Тот, кому она принадлежала, в ней уже не нуждается. — Он сел рядом с гномом и принялся связывать уздечки. — В отличие от тебя.

Они вместе подошли к краю и сбросили веревку Родарио.

— Как раз вовремя. — Актер дрожал на ветру. — Дольше я бы здесь не провисел.

— С лошадью между ног это было бы еще труднее, — отрезал Бешеный. — Хватайся! Мы тебя вытащим.

Балодил и Боиндил вытянули Родарио. Седьмому даже удалось высвободить свой погнутый меч.

— Зачем он тебе? — удивился Бешеный. — Бить из-за угла?

— Повешу на стену. Будет напоминать мне об этих временах. — Увидев Маллению, актер подбежал к ней. — Мы должны что-то сделать! — в отчаянии воскликнул он.

— Остается только ждать, — ответил Боиндил. — Раны очень серьезные, а среди нас нет лекаря. Нужна волшебница.

Сглотнув, Родарио кивнул.

Ветер вновь переменился. Пожар в Дзоне утих.

Бешеный смотрел на башню, в которой Тунгдил, Койра и Балиндар сражались с Лот Ионаном.

— Враккас, прошу тебя, помоги им! — взмолился он.

Балодил сидел рядом с телом павшего товарища и тоже молился, закрыв глаза. Если Боиндил правильно расслышал его, жадар возносил молитву Кузнецу.

Огненный Клинок вонзился Сизароту в правое плечо, сбил альва с ног и опрокинул на спину. Дзон-Аклан скатился по ступеням.

Балиндар, отдуваясь, понесся за ним, чтобы добить противника. На бегу он подхватил двуручный меч Сизарота. Альв медленно поднимался на ноги. Огненный Клинок торчал в его плече, из раны, заливая доспехи, текла темная кровь.

Пятый издал боевой клич и прыгнул вперед, держа меч за рукоять и гарду.

Сизарот попытался увернуться, но тщетно. Его собственный меч вонзился ему в живот, пробив доспехи. Альв завопил от боли.

Расхохотавшись, Балиндар перехватил рукоять топора.

— Вот такая музыка мне по душе!

Сизарот попытался взрезать противнику горло кинжалом, но гном уклонился и снес голову альва с плеч. Все вокруг — и стены, и пол, и потолок — окатило кровью, обезглавленное тело ничком упало на ступени.

Только теперь Балиндар почувствовал, насколько устал. Руки и ноги будто налились свинцом. У гнома от слабости подогнулись колени, пришлось присесть на ступени. Он больше не мог двигаться, Огненный Клинок в его руках весил больше четырех мешков золота.

На Пятого упала какая-то тень, и перед ним предстал Лот Ионан. На губах мага играла зловещая ухмылка.

Балиндар с отчаянием понял, что не сможет остановить мага, если тому вздумается перебить их всех. Пятый обессилел, Тунгдила не было видно, Койра не представляла опасности для чародея.

— Даже не думай об этом! — прорычал гном.

Лот Ионан сделал какое-то странное движение пальцами, в его ладони блеснуло что-то голубое. Синеватый дым пополз к Балиндару, проник в его нос и рот.

Гном ощутил тепло, ему показалось, что он погрузился в море любви, покоя и радости. Тело полнилось силой, раны почему-то зачесались. Потом странное чувство развеялось, и когда Пятый осмотрел себя, то увидел чистую гладкую кожу, словно ничего и не случилось.

Лот Ионан, не сказав ни слова, прошагал мимо.

Койра, застонав, подняла голову. Она увидела мертвого альва, сидящего на ступенях Балиндара и удалявшегося чародея.

— Что случилось?

— Многое. — Гном встал. Он чувствовал себя так, будто проспал целые сутки и хорошенько подкрепился. Лот Ионан придерживался соглашения. Он исцелил Пятого. — В том числе и маленькое чудо. Пойдемте, нам нужно отыскать Златорукого.

Они вместе спустились по лестнице.

Тунгдил лежал в своем застывшем доспехе у костра рядом с Малленией. Отряд разбил лагерь в миле к северу от кратера.

Лот Ионан сплел заклинание парения и вытащил обездвиженного Златорукого из Дзона, а Койра исцелила всех раненых, истратив на это остаток Силы. Но чародейка не могла восполнить кровопотерю Идо, и потому Малления была очень слаба.

Родарио нежно заботился о ней. Все понимали, что Идо не сможет продолжить путь с отрядом. Сейчас важна была скорость, а Маллении нельзя было ехать верхом. Все решили, что девушка остановится в ближайшей таверне и попытается догнать отряд, когда наберется сил.

Боиндил подошел к другу, поднял забрало его шлема.

— Ну вот, опять, книгочей. — Он задумчиво огладил бороду. — На сей раз это был альв?

— Да. Он произнес какое-то заклинание. — Тунгдил попытался поднять руку. — Ничего у меня не получается.

Подошел Балодил и произнес несколько слов на неизвестном языке. На доспехах вспыхнула и погасла одна руна. Ничего не изменилось. Жадар пожал плечами и вернулся к костру.

Ухмыльнувшись, Бешеный занес молот.

— Ты знаешь, что это означает?

— Да, — недовольно ответил Златорукий. — И мне это не нравится.

— Подожди! — остановила его Койра. — Мы вообще знаем, что это было за заклинание?

Боиндил вкратце рассказал, как все случилось в первый раз. Правда, он опустил в этой истории часть подробностей, которые, как он считал, не касались королевы.

— Но раз теперь жадар ничего не смог сделать, — задумчиво протянула девушка, — значит, это другое заклинание. — Она подалась вперед, заглядывая Тунгдилу в глаза. — Вы можете что-нибудь подсказать нам?

Бешеный подозревал, что друг что-то утаил, описывая свойства доспеха. «Он намеренно о чем-то умолчал, — говорили голоса подозрений. — Он не хотел говорить тебе о недостатках этих доспехов, чтобы ты не мог воспользоваться его слабостью. И вот теперь поделом ему!»

— Тунгдил рассказал бы мне, — вырвалось у Равнорукого.

Койра удивленно уставилась на гнома.

— Ничего. Это я так, бурчу себе под нос. — Боиндил жестом попросил волшебницу отойти. — Та-ак, осторожненько! — крикнул он. — Сейчас будет вспышка, так что отвернитесь или закройте глаза.

Широко расставив ноги, Бешеный встал над Тунгдилом, занес молот и ударил по нагруднику плоской частью бойка. Он делал все точно так же, как и в Потусторонних Землях.

Послышался глухой удар, Златорукий застонал. Несмотря на прочность металла, тиониевый нагрудник прогнулся.

— Что, во имя Враккаса… — Боиндил вновь поднял оружие, вкладывая всю свою силу в удар. — Ну-ка, доспехи, смотрите, не сломайтесь!

Вновь раздался грохот, нагрудник продавился сильнее. Но руны так и не вспыхнули и к Тунгдилу не вернулась подвижность. Верховный, постанывая, ловил губами воздух.

— Прелестно, — пробормотал Слин. — Плохо дело.

— Я и сам вижу! — прорычал Бешеный. — Больно, книгочей? — обеспокоенно спросил он.

— Только когда смеюсь. Все, хватит, Боиндил. И если надумаешь лупить еще раз, то давай уже не по нагруднику, а то я задохнусь.

— Я думаю… альв… словно бы лишил эти доспехи магии. Полностью. — Равнорукий провел кончиками пальцев по изуродованному нагруднику. — Удары не помогают.

— Нужно нанять для него кучера с повозкой, — предложил Родарио. — И, раз уж мы все равно будем ехать медленно, можем и Маллению с собой взять.

— Нет, — заявил Тунгдил. — Мы найдем способ вернуть силу доспехам. И мы сделаем это еще сегодня ночью.

— Прелестно, прелестно, — проворчал Слин. — Может, Балиндару его Огненным Клинком стукнуть?

— Ты с ума сошел? С тем же успехом ты мог бы выстрелить ему в глаз. Это убьет его!

— Почему? Тунгдил ведь не враг нашему народу. — Поднявшись, Пятый отошел от костра, отбросил недоеденную заячью лапку и поднял топор. Как всегда, алмазы и гравировка на лезвии светились. — Давайте-ка проверим. Или кто-то против?

Слин и Бешеный переглянулись. Златорукий молчал.

Глава 30

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, начало лета 6492 солнечного цикла

Отряд подъезжал к крепости Преграда Злу. Над стенами реяли знамена. Было видно, что гарнизону пришлось нелегко.

Благодаря помощи Лот Ионана Тунгдил вновь сумел совладать со своим доспехом, и потому все смогли добраться сюда так быстро. Маг целую ночь просидел рядом с гномом, обдумывая, как же развеять чары. На рассвете волшебник сплел какое-то заклинание, доспехи окутало фиолетовым свечением, и к Златорукому вернулась подвижность. Более того, доспехи еще и сами распрямились, устранив последствия столкновения с молотом Бешеного. До этого нагрудник не реагировал даже на удар Огненным Клинком.

Лот Ионан никому так и не объяснил, что же он сделал. Даже собственному приемному сыну.

После этого события полетели галопом.

Маллению и Родарио отряд оставил на постоялом дворе, а затем понесся во всю прыть к Коричневым горам, оттуда, даже не отдохнув, — в Потусторонние Земли. Тунгдил не терял времени зря. Кроме того, ему не нужно было никому ничего объяснять, ведь он был Верховным королем гномов, а значит, никто не мог ему перечить. Его слово было законом.

— Что тут произошло? — Боиндил повернулся к другу, а потом зыркнул на Лот Ионана.

«С колдунишкой еще возникнут проблемы».

Златорукий тоже заметил трещины на стенах Преграды Злу.

— До тех пор пока крепость не пала, у нас есть шанс на победу. Главное, что мы не опоздали, — с облегчением сказал он.

Послышался звук горнов, приветствовавший героев. Им навстречу вышел отряд убариу и гномов. Солдаты под радостные крики гарнизона провели новоприбывших в башню, укрепленную дополнительными колоннами.

Бешеному показалось, что гарнизон увеличился. На крепостных стенах было слишком уж много детей Кузнеца.

— Я не ошибся? — спросил он у Слина, обратив внимание приятеля на эту странность.

— Нет. — Четвертый, покачав головой, посмотрел на стяги. — Я вижу незнакомые знамена.

— Раньше ты просто не хотел их замечать, — возразил Балиндар. — Это флаги различных кланов племени Лоримбура.

— Во имя Враккаса! — опешил Боиндил. — Значит, Третьи приехали, чтобы помочь нам? — Он посмотрел на Тунгдила. — Твое племя пришло на помощь своему Верховному королю! — Гном с облегчением рассмеялся.

— Ловко же мы их провели, выбрав одноглазого Верховным, — прошептал Балиндар.

— Никого мы не провели! — возмутился Бешеный. — Это было…

— Вон Года идет, — перебил его Слин. — Поприветствуешь свою жену, генерал, или, может, мне сделать это вместо тебя?

Боиндил, остановив пони, спрыгнул на землю и побежал к супруге. Выронив молот, он заключил Году в объятия.

— Сейчас я сжимаю в руках все счастье мира, — шепнул он ей на ухо, чувствуя комок в горле. — Как же я соскучился по тебе, Года!

Спрятав лицо у него на груди, гномка крепко прижала мужа к себе.

— Ну наконец-то, — выдохнула она. — Я чуть не умерла от тревоги за тебя и при этом не могла поделиться своей тоской с другими. — Женщина обернулась и посмотрела на гордо восседавшего на коне Тунгдила. — Вам все-таки удалось добиться своего! — Она перевела взгляд на Лот Ионана.

— Это оказалось проще, чем мы думали. — Бешеный отстранился. — Давай все обсудим в зале. Нам многое нужно тебе рассказать.

— Мне вам тоже. — Года заглянула мужу в глаза. — И, к сожалению, у меня плохие новости, любимый.

Эти слова испугали Боиндила, и он настоял на том, чтобы поскорее попасть в крепость. За гномами последовали Койра и Лот Ионан. Года отдала приказ провести гостей в зал заседаний.

При виде Тунгдила каждый гном в крепости опускался на колени и протягивал Верховному свое оружие — так по традиции дети Кузнеца клялись в верности новому королю. Бешеному вдруг подумалось, что Года этот обычай не соблюла. «Впрочем, меня это не удивляет…»

Ликованию в крепости не было предела. С башен Преграды до Златорукого доносились звуки горнов, радостные возгласы и бряцанье секир и топоров о щиты. Радость из-за приезда героев Потаенной Страны охватила и гномов, и людей, и подземных жителей, и убариу.

Боиндил расправил плечи, гордо вскинул подбородок и даже помахал толпе. Молот покоился на его плече. Гном ухмылялся во весь рот. Впрочем, Балиндар со Слином держались так же. Им нравилось, что их считают героями. Считают по праву.

И только мрачное лицо Годы немного портило настроение Бешеному. Но лишь немного.

Убариу распахнули перед гостями створы двери, ведущей в зал заседаний.

У Боиндила от изумления отвисла челюсть: за столом сидели гномы! Много десятков детей Кузнеца, все главы кланов. На стенах за их спинами висели флаги, по которым можно было понять, к какому клану и племени принадлежит тот или иной гном.

— Во имя Враккаса! — Сердце Бешеного от радости забилось чаще. — Книгочей, ты видишь это? — Равнорукий хотел схватить друга за плечо, обнять, выказать свою гордость и счастье, но сдержался.

— Оставайтесь рядом со мной, — шепнул Тунгдил своим спутникам. — Они должны запомнить лица своих великих героев. — Он торжественно двинулся вперед.

Послышался звон кольчуг: гномы склонились перед своим королем, опустились на колени и подняли оружие, давая Златорукому клятву в верности. Сюда прибыли представители всех племен, все они, даже Свободные гномы, преклонили колени перед Тунгдилом. Дети Кузнеца признали его своим королем.

В этот знаменательный момент, величайший в истории гномьего народа, никто не произнес ни слова.

Это потрясающее зрелище растрогало Бешеного. Его книгочей добился того, чего не удавалось раньше ни одному Верховному королю. Боиндил не стыдился слез. Соленые капли скатывались по его щекам и прятались в бороде. Он видел, что и его соплеменники плачут от счастья.

— Слава Верховному королю Тунгдилу Златорукому! — воскликнул Бешеный, вскинул молот и преклонил колено.

Слин и Балиндар, пораженные торжественностью момента, последовали его примеру. Года опустилась на колено последней.

— Вы пришли сюда, последовав моему зову. — Голос Тунгдила гремел, казалось, от короля исходили невидимые волны, заставлявшие всех подчиняться его воле. — И за это я благодарен вам. Битва у Черного Ущелья станет решающей для Потаенной Страны, ибо война, что началась двести пятьдесят солнечных циклов тому назад, так и не завершилась. — Он обвел присутствующих взглядом. — Для того-то я и вернулся. Чтобы закончить эту войну и помочь моему народу.

— Это ложь, — прошептала Года, но только Боиндил ее услышал.

Бешеный выразительно посмотрел на жену. Та упрямо поджала губы.

— Вы видите, что я изменился, но в сердце своем я все еще сын Кузнеца. Без моих друзей, — он указал на гномов, стоявших за его спиной, — мне не удалось бы преодолеть трудности пути, но теперь я уверен, что мы, сплотившись воедино, сумеем устранить угрозу, нависшую над нашей страной. — Король жестом приказал подданным встать. — Меня выбрали Верховным королем Четвертые и Пятые. Считается, что без решения всех племен я не могу быть королем. — Тунгдил воздел руки. — И потому я спрашиваю вас, каждого из вас, каждого главу клана и короля: хотите ли вы, чтобы я правил вами?

От единогласного «Да!» стены комнаты задрожали. У Боиндила мурашки побежали по коже. «Какое единство!»

Златорукий поклонился гномам.

— Я клянусь служить моему народу. Вы не пожалеете о том, что сделали такой выбор. — Он повернулся к племени Лоримбура. — Выйди вперед, король Третьих, и объяви моему народу наше решение!

К изумлению Боиндила, Рогнор Удар Смерти отступил в сторону, пропуская вперед другого гнома.

— Харгорин Смертоносный? — огорошенно выдохнул Бешеный. Он не ожидал такого поворота судьбы.

Коренастый гном опустил ладони на пояс.

— Меня знают как предводителя Черного Эскадрона, знают и боятся. Но все мои поступки вели лишь к одной цели. Я хотел сберечь племя, чтобы однажды дети Лоримбура собрались вместе со своими братьями и сестрами из других племен, как это случилось сегодня. Вместе мы сможем победить зло, — торжественно произнес он. — Рогнор был моим представителем, он получал от меня приказы и выполнял их. Он погиб бы вместо меня, если бы альвы задумали убить короля Третьих. — Харгорин указал на Балодила. — По моему приказу храбрецы из моего племени превратились в жадаров. Они поступили так, чтобы узнать все альвийские тайны и победить черноглазых их же оружием.

«Первый сын Лоримбура, которому ведомо понятие «честь». Кроме книгочея, конечно». — Боиндил завороженно слушал короля.

— Мы готовились к этому дню. И мы сожалеем, — продолжил Смертоносный. — Мы сожалеем о том, что пришлось воевать с нашими братьями и сестрами. Нам не составило бы труда уничтожить все другие племена, ибо наше войско больше, а благодаря жадарам мы знали все о ваших крепостях. Но мы не напали на вас, хотя и понимали, что победили бы. Я, Харгорин Смертоносный из клана Смертоносных, провозглашаю мир между детьми Лоримбура и остальными гномами Потаенной Страны, к какому бы племени они ни принадлежали! Ни одному гному, ни одной гномке не придется больше опасаться за свою жизнь, встречая кого-то из племени Третьих. Черные горы станут безопасны для всех детей Кузнеца. — Он похлопал ладонью по своему оружию. — Больше никогда не пролью я гномью кровь, клянусь именем Враккаса! Мы единый народ! Мы все дети Кузнеца!

Бешеный стоял как громом пораженный. Он посмотрел на Тунгдила, на Году, на Харгорина.

— Мир? — пробормотал он. — Третьи хотят заключить с нами мир?

— Мир, — улыбнулся Смертоносный.

Если бы в этот миг на пол упало мелкое перышко, его шуршание было бы услышано во всем огромном зале.

Короли и главы кланов изумленно смотрели на Харгорина и его племя. Они услышали его слова, но никак не могли поверить в их правдивость.

Боиндил тоже никак не мог это осознать. От изумления он лишился дара речи. Много сотен, даже тысяч солнечных циклов войны, ненависти, кровавой резни завершились, и для этого не понадобилось даже длительных переговоров. И все благодаря одному-единственному гному, Тунгдилу Златорукому.

«Это его величайшее достижение, — подумал Бешеный. — После него не будет ни одного Верховного короля, который смог бы превзойти такое. Ему воздвигнут памятник как гному, который вернул единство детям Кузнеца. Его считали подменышем, а он оказался лучшим воином своего народа и стал Верховным королем». От волнения Боиндил задыхался. В зале по-прежнему царила тишина.

— Да разрази меня Враккас своим молотом! Неужели никто не хочет отпраздновать это?

И гномы возликовали. Они кричали так громко, что можно было оглохнуть. Сыновья и дочери Враккаса рыдали от переполнявшей их радости, размахивали оружием, топали ногами. Они подбежали к Третьим, но не для того, чтобы напасть на детей Лоримбура, а чтобы пожать им руки.

Тунгдил все еще стоял на месте. Подбоченившись, гном сжимал Кровопийцу. На его губах играла улыбка.

Боиндил больше не мог сдерживаться. Рассмеявшись, он сжал друга в объятиях и похлопал по спине.

— Это было поразительно, книгочей! — воскликнул он.

— Без тебя, дружище, это было бы невозможно, — ответил Тунгдил, отстранился, пожал ему руку, а потом повернулся к Слину, Балодилу и Балиндару. — Без всех вас это было бы невозможно. Каждый внес свой вклад в единение народа.

Помолчав немного, Златорукий обратился к собранию.

— Отпраздновать мы сможем и позже! — крикнул он. — Сейчас же давайте помянем тех, кто отдал свою жизнь ради сегодняшнего дня. Тех, кого уже приветил в Вечной Кузнице Враккас.

Бешеный не мог поверить в это, но Тунгдил перечислил поименно всех павших, и гномов, и жадаров.

— Теперь же, — он повернулся к Годе, — я хочу услышать от тебя, что произошло за время нашего отсутствия.

Волшебница рассказала о вылазке в стан врага, о контратаке чудовищ, о появлении загадочного мага, о похищении дочери, о ранении сына. Обо всем, что случилось у Черного Ущелья.

Ликование Боиндила сменилось тревогой за детей, но Года жестом удержала супруга на месте.

— С ними обоими все в порядке. Ты навестишь их, когда совет завершится. С того момента, как нашей дочери удалось сбежать от колдуна, ничего не изменилось. Чудовища заново возвели башни, еще более прочные, чем прежде. Их лагерь теперь того же размера, что и до нашей вылазки, — завершила она рассказ. — Маг больше не появлялся.

Тунгдил кивнул.

— Теперь вы поняли, зачем нам нужен Лот Ионан. Без столь могущественного чародея не справиться с этим гномом, который называет себя Враккасом. За солнечные циклы, проведенные по ту сторону Черного Ущелья, я стал его заклятым врагом. Уверяю вас, рано или поздно этот колдун пришел бы на наши земли, ибо его жажда власти неутолима. — Златорукий приказал принести модель Черного Ущелья. Там были изображены и палатки, и даже загадочные башенки с отметинами. — Наша первоочередная задача — уничтожить вражеского мага, ибо после его погибели чудовища падут духом. Если он умрет, нам не составит труда победить монстров и обрушить Черное Ущелье, чтобы больше ничто не могло выбраться оттуда!

— Когда мы начнем наступление? — Харгорин, сосредоточенно нахмурившись, осмотрел модель.

— Через два дня. Всем нужно отдохнуть с дороги. — Тунгдил стукнул кончиком пальца по стеклянному куполу, символизировавшему волшебный барьер. Купол со звоном разбился. — Лот Ионан развеет чары и вместе со мной отправится в бой. Мы вступим в схватку с чудовищами, а когда вражеский маг поймет, что проигрывает, он сам выйдет к нам. — Златорукий обвел взглядом королей. — Никто не должен преграждать ему дорогу! С ним сразимся мы с Лот Ионаном, потому что никто другой не сможет его остановить. Года уже рассказала вам, с кем придется иметь дело. Любой, кто осмелится напасть на него, погибнет!

— Кроме меня, — перебил Балиндар. Пятый снял с пояса Огненный Клинок и продемонстрировал его собранию. — Оружие, уничтожившее демона, Нод’онна и многих врагов Потаенной Страны, вернулось к нашему народу. И оно вновь поможет нам.

— Но алмазы светятся! — воскликнул один из гномов. — Среди нас есть тот, кто может представлять опасность для детей Кузнеца! Оружие хочет предупредить нас!

— Оно предупреждает обо мне. — Жадар вышел вперед. — Я, может быть, и похож на гнома, но моя душа изменилась. Альвы оставили в ней семя зла, я же воспользовался дарованными мне злыми силами, чтобы творить добро. Но именно поэтому, — Незримый хихикнул, — оружие так и сияет. Огненный Клинок чует меня.

Года повернулась к Тунгдилу и уже хотела что-то сказать, но Бешеный жестом остановил ее. Он подозревал, что жена вновь хочет поставить под сомнение личность Златорукого. «Не сейчас», — одними губами прошептал Боиндил.

— Он последний из жадаров, — сказал книгочей. — Его друзья и боевые товарищи погибли. Они пожертвовали собой ради доброго дела и освобождения Потаенной Страны. С помощью этого Незримого мы найдем сбежавшего альва и уничтожим черноглазого, когда отпразднуем победу в Потусторонних Землях.

Гномы в знак одобрения застучали оружием по столам.

— Ступайте к своим кланам, расскажите им о случившемся и о предстоящем. Отдохните. — Верховный король поклонился. — Да пребудет с вами Враккас!

Повернувшись, он кивнул Бешеному и вышел из зала.

— Ты это слышал, как и я. — Года подошла к мужу.

— Что?

— Он сказал «Да пребудет с вами Враккас». Но кто же тогда пребудет с ним? — Она посмотрела вслед Тунгдилу.

— Ах, Года… — Боиндил покачал головой.

Оставив жену в зале, он зашагал к детям.

Прошел день. Бешеный думал прилечь ненадолго и немного вздремнуть, когда в дверь постучали. Гонец пригласил Равнорукого в зал заседаний. Его призывал Верховный король.

Встав с кровати, Боиндил принялся поспешно собираться. Он думал о том, что готовит ему грядущий день. О том, какой предстоит бой.

По всей крепости раздавались скрежет точильных камней и звон молотов в кузнях. Гарнизон готовился к схватке. Тактика сражения уже была продумана. Теперь войско Тунгдила ничто не могло остановить.

Но Бешеного больше всего беспокоила Занда. «Я отдал бы все, что угодно, чтобы моя малышка вновь стала прежней». Сын понемногу приходил в себя после ранения, а вот по глазам дочери было понятно, что она не скоро оправится от пережитого в плену.

Что-то похожее он заметил и в Койре. Волшебница чуть не погибла от руки Сизарота и до сих пор не избавилась от страха. Боиндил предположил, что девушки смогут помочь друг другу, и потому свел их вместе.

Кроме того, он тревожился из-за Балиндара. Равнорукий опасался, что Пятый может действовать опрометчиво и это обернется горем для детей Кузнеца. К тому же Боиндил видел, как Балиндар и Года заговорщицки переглянулись. Разговоры с супругой не помогали. Года стояла на своем и не собиралась менять мнение. Все заслуги Тунгдила не могли ее переубедить.

— Враккас, и зачем ты наделил нас всех таким упрямством? — тихо прошептал гном, сворачивая в коридор, ведущий к залу собраний.

Койра тоже направлялась туда.

Бешеный поднял руку, приветствуя волшебницу. На девушке было синее платье с длинными рукавами и чепец. Боиндил узнал герб Вейурна, вышитый на отворотах.

— Как вы, королева?

— Спасибо, хорошо. — Она улыбнулась. — Вы, наверное, хотите спросить, поговорила ли я с вашей дочерью?

Гном кивнул так резко, что его коса перескочила на грудь.

— Я очень волнуюсь за нее. Она кажется такой… удрученной… словно сама не своя.

— Вы разделяете подозрения своей супруги? — Койра нахмурилась.

— Какие подозрения?

— Что девушка, вернувшаяся из Черного Ущелья, — не ваша дочь.

Бешеный всплеснул руками.

— Ну вот, опять! Вначале книгочей, теперь собственная дочь! Да у Годы мания преследования!

— Я согласна с вами, — мягко сказала Койра, чтобы успокоить гнома. — Это точно ваша дочь. Мы долго говорили с ней, и она рассказала о том, о чем могла знать только Занда. — Волшебница остановилась у двери. — С вашей дочерью случилось самое кошмарное, что только может произойти с женщиной, когда та попадает в плен. Занда говорит, что гном, который похитил ее, предупредил ее мать заранее и винил во всем Году, потому что та не согласилась на его условия. Занда потеряла рассудок от этого. — Она тронула Бешеного за плечо. — Я ничем не могу ей помочь, Боиндил Равнорукий. По сравнению с тем, что ей довелось перенести, мои муки кажутся мне не такими уж и страшными.

Боиндил ничего не смог ответить волшебнице, слишком уж сильные чувства бушевали в его душе. Ненависть к противнику в доспехах из враккасия. Ненависть к противнику, с которым он ничего не мог поделать. «Я надругаюсь над его трупом».

Бешеный в ярости вбежал в зал заседаний… и замер на пороге. Кроме Тунгдила, Слина, Балиндара и Балодила там находились два эльфа в белых одеяниях и доспехах из светлого паландия.

У обоих были мечи и щиты за спиной, а еще по два длинных кинжала на поясе. У эльфа были каштановые волосы, у эльфийки — белокурые. По мнению Боиндила, длинноухие были слишком уж долговязыми, худощавыми и до отвращения красивыми. «С ними как с альвами. Нет ни жердяев, ни уродов. Хоть бы какой-нибудь эльф как-то пукнул, словно пони, чтобы разрушить это совершенство».

Златорукий, пригласив друга и волшебницу войти, представил их эльфам.

— Это последние герои, которым вы обязаны уничтожением альвов в Потаенной Стране. Они принимали в этом такое же участие, как и я. — Он назвал имена друзей, а затем указал на ушастых. — Это Илагин и его супруга Фийея. После того как вспыхнуло восстание на землях, принадлежавших альвам, они покинули свое укрытие и помогли людям в борьбе с черноглазыми.

— Но мы никогда не сумели бы сделать это, если бы вы не помогли нам, — напевно произнесла Фийея. Ее голос звучал, будто сладкая музыка, вызывавшая оскомину у всех гномов и очаровывавшая людей.

— Значит, истории о наших подвигах достигли-таки ваших ушей? — Бешеный выразительно уставился на острые ушки эльфийки и осклабился.

— Как же я скучал по гномьим шуточкам, — рассмеялся Илагин.

— Тебе нравится, когда над тобой подтрунивают? — опешил Боиндил.

— Да, но только ему. — В голосе эльфийки не осталось и следа дружелюбия. — Я же не намерена такое терпеть.

— Держи себя в руках, дружище, — укоризненно заметил Тунгдил, жестом приглашая гостей присесть. — Эльфы приехали, чтобы поблагодарить нас за помощь и передать вести из Потаенной Страны.

Илагин подождал, пока все рассядутся.

— Поступок Эфатона и ваше вмешательство позволили нам вновь появиться среди людей и внести свой вклад в освобождение Потаенной Страны. Мы не хотели и, в сущности, не могли благодарить сына Бессмертных, ибо его происхождение претит нам. Именно поэтому мы посчитали, что должны передать свою благодарность вам. — Эльф поднял с пола шкатулку и открыл ее. Внутри лежали кинжалы из белого металла. — Это наш подарок. Они из чистого паландия. Пробивают любой доспех. В этом оружии сила самой богини. Она защитит вас в предстоящей битве.

Фийея передала каждому из присутствующих по кинжалу.

Бешеный вынужден был признать, что кузнец поработал на славу, но эти клинки не могли сравниться с произведениями гномьего искусства. Эльфы использовали другие методы ковки, это сразу было видно по поверхности материала. «Не кинжалы, а детские игрушки». Тем не менее Боиндил не хотел портить отношения с ушастыми и потому вежливо поблагодарил за подарок и повесил свой кинжал на пояс. «Эльфийское оружие на гномьей перевязи. Вот чудеса-то!» — подумалось ему.

— Мы уничтожили весь Дзон-Бхара, как и Фозеон-Двгамант, и вернули этим землям их прежнее название, Аландур. Люди позаботятся о том, чтобы больше ничто не напоминало о существовании альвов. — Илагин повернулся к супруге. — Мы с Фийеей вернемся на Золотые Равнины и заложим там новое эльфийское поселение. Мы уверены, что эльфы вернутся в Потаенную Страну, когда весть о нашей победе распространится в Потусторонних Землях. Они предпочтут жить на родине, а не скитаться по чужбине. — Он улыбнулся.

— Прелестно, — вмешался Слин. — Но ведь вас всего двое.

— Зато у нас впереди вечность, — возразил Илагин.

— Мы не умрем, пока не увидим, что эльфы вновь заняли свое место среди народов Потаенной Страны, — уверенно заявила Фийея.

— Кинжалы — это не единственный их подарок, — сообщил присутствующим Тунгдил. — Эльфы хотят помочь нам в битве с чудовищами.

— Но ведь это очень опасно! Вы хотите создать новое поселение для своих соплеменников… — Слин запнулся, вдруг осознав, что его слова несколько оскорбительны. — Я… нисколько не сомневаюсь в вашей воинской доблести, но… это будет жестокий бой и не все выживут. Конечно, эта битва не сравнится с вашими сражениями с альвами в Потаенной Стране, но все же…

— Ваша забота трогательна, но мы умеем воевать, Слин. — Фийея поклонилась. — Позвольте нам отправиться в свои покои и отдохнуть. Нужно набраться сил перед завтрашней битвой.

И эльфы покинули зал.

— Ну что тут скажешь… — Балиндар задумчиво опустил на стол кинжал. — Эльфы выползли из своего укрытия.

Слин и Балодил тихо засмеялись.

— Эльфы знают, когда битва бесполезна, а когда возможна победа. — Златорукий с упреком посмотрел на сына и закрепил кинжал на поясе. — Поговори с Первыми и Пятыми. В прошлые солнечные циклы они использовали ту же стратегию, насколько мне известно. В этом и состоит отличие от трусости, на которую ты намекал. — Он подошел к двери. — Мы увидимся завтра. Я не хочу, чтобы меня беспокоили до рассвета, когда мы нападем на чудовищ.

Боиндил тоже попрощался с присутствующими и вышел.

Слин посмотрел на модель ущелья и крепости.

— Так, так. Значит, завтра решающий день. — Он покосился на Койру. — Вы справитесь, чародейка?

— При помощи Лот Ионана и Годы будет нетрудно обрушить скалы в ущелье. Одной мне это никогда бы не удалось, но если мы будем действовать втроем… Я уверена в успехе.

— Но что, если во время боя вам придется затратить много Силы? — Балиндар перевернул пару фигурок чудовищ.

— Я не думаю, что до этого дойдет. Во время сражения плести чары будет в первую очередь Лот Ионан. Его внутренние запасы Силы неиссякаемы, хотя я и не понимаю, как он этого добивается, особенно после того, как Балиндар уничтожил его волшебный посох. — Она с трудом подавила зевок. — Завтра мы нападем на вражеское войско и уничтожим силы тьмы. Если у солдат закончатся снаряды для катапульт, в бой пойдет пехота. Вместе с убариу, подземными и людьми выиграть бой будет не сложнее, чем… — девушка тоже перевернула фигурку, — …это.

Койра пожелала всем спокойной ночи и удалилась. Ничего не сказав, ушел и Балодил.

Слин перевел взгляд с Балиндара на Огненный Клинок.

— Не натвори глупостей. — Он погладил арбалет, так что эти слова вполне можно было принять за угрозу. — На поле боя я с тебя глаз не спущу и, если замечу, что ты хочешь предать законно избранного Верховного короля… — Не договорив, Четвертый вышел из зала. Арбалет покоился на его плече.

Пятый остался в одиночестве. Его ладонь лежала на рукояти Огненного Клинка, взгляд блуждал по модели поля боя.

— Я поступлю так, как считаю нужным.

Подавшись вперед, гном подхватил фигурку, чем-то напоминавшую Тунгдила. Подбросил ее и разрубил топором.

Убедившись, что его никто не заметил, Боиндил тихонько постучал в дверь.

— Боиндил Равнорукий? — удивился Илагин, выходя на порог. — Чем я могу…

— Впустите меня. — Не дожидаясь приглашения, Бешеный протиснулся мимо эльфа в комнату. — Простите мое вторжение, просто… дело очень щекотливое. Мне нужен ваш совет. — Усевшись, гном понурился. — И помощь, Илагин.

Тот закрыл дверь и, подтянув стул, уселся прямо напротив Боиндила.

— Вы же знаете, друг мой, я рад помочь. Что у вас на сердце?

Бешеный протянул ему флягу, полученную от Балодила.

— Понюхайте, и вы сами все поймете. Раньше она принадлежала одному жадару. Я случайно отхлебнул.

Приняв флягу, Илагин открыл ее и принюхался. Его лицо окаменело.

— Это же… эльфийская кровь!

— Именно поэтому альвы и охотились на вас. Им нужна была ваша кровь для зелья, которое превращает гномов в жадаров, — объяснил Боиндил. — Но я отпил это зелье случайно! Один из Незримых сказал, что только эльфы могут освободить меня от проклятья, которое я невольно накликал. — Он смущенно почесал нос.

Эльф, помолчав, позвал супругу. Он протянул ей флягу и, указав на Бешеного, что-то произнес на своем языке. Разгорелся жаркий спор. Гному показалось, что Фийея в чем-то не согласна с мужем. «О чем они говорят?»

— Простите, что перебиваю! — воскликнул Бешеный, чувствуя, что ситуация выводит его из себя. — Есть какое-то средство от этого проклятья или нет?

Эльфы разом повернулись к нему.

Илагин вздохнул.

— Дело в том, Боиндил Равнорукий, что мы не вполне уверены… — признался он. — Ваша вина слишком уж тяжела.

— Ох, Тион побери! Я же не знал!

— Это не важно, — раздраженно ответила Фийея. — Если вы убьете человека, не зная, что нельзя отнимать жизнь, то племя людей все равно будет преследовать вас, а поймав, предаст суду, разве не так?

Бешеный неохотно кивнул.

— Вы совершили преступление, а незнание об этом не освобождает вас от вины. К сожалению, с этим ничего нельзя поделать, — мягко сказал Илагин. — Но вы друг нашего народа, и потому, возможно, богиня смилостивится над вами и освободит от проклятия.

— Я не понимаю… Как это должно произойти? Что мне нужно делать?

Фийея взяла флягу и разрезала ее. Черная густая жидкость вылилась на пол.

— Вам нужно молиться Ситалии, Боиндил Равнорукий. Просите ее избавить вас от проклятия.

— Но… — Гном смотрел, как лужа крови растекается по полу.

Эльфийка опустила на нее полосу ткани, и та впитала жидкость. Затем Фийея бросила тряпицу в камин. Послышалось шипение, огонь на мгновение окрасился черным.

— Мне нужно… — неуверенно произнес Бешеный.

— Нет, Боиндил Равнорукий. Каждый новый глоток лишает вас части души, — перебил его Илагин.

Гном запустил пятерню в седые волосы.

— Но ничто другое не помогает избавиться от кошмарной жажды! Вы не представляете, насколько это мучительно!

Эльфы переглянулись, и Фийея сняла с пояса небольшой мешочек.

— Тут травы, которые помогут превозмочь жажду. Но проклятие будет снято только тогда, когда Ситалия простит вас. Молитесь ей, вот наш совет. Молитесь искренне и смиренно.

— Но я же ничего не сделал! — Боиндилу было противно оправдываться, но он не мог сдержаться.

— Скажите это Ситалии, — ответила эльфийка. — Мы же верим вам, ибо ваши дела говорят за вас.

— Убедите в этом богиню. — Илагин опустил ладонь на лоб гнома. — Она внемлет вашим словам, если ваша молитва будет искренна.

— А если это не поможет?

— Травы не смогут сдерживать вашу жажду вечно. Если Ситалия не простит вас… — Фийея поморщилась. — Вы сами понимаете, что с вами произойдет, друг мой.

Эльфы выразительно посмотрели на Равнорукого, давая понять, что разговор окончен.

Встав, Боиндил подошел к двери.

— Спасибо. — Гном перешагнул порог и вышел из комнаты.

«Молиться Ситалии! — проворчал он себе под нос. — Умолять богиню ушастых о прощении, еще чего! Я ни в чем не виноват! — Уныние Боиндила сменилось веселым упрямством. — Лучше я завтра умру героем! Вот! И останутся эти эльфы с носом! — Он решительно потопал по коридору к своим покоям. — Враккас мне поможет!»

Глава 31

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, начало лета 6492 солнечного цикла

Дождь лил ручьями.

Ночью началась гроза, крепость и ущелье засыпало градом. Казалось, ливень хочет смыть защитников крепости со стен и затопить все вокруг.

На рассвете буйство стихий прекратилось, но все еще моросил дождь. Несмотря на плохую погоду, Тунгдил наступление не перенес.

У четырех ворот выстроились подразделения: люди должны были наступать с восточной стороны, убариу — с западной, подземные — с северной, а гномы — с южной. Это должно было сбить с толку полководцев чудовищ и отвлечь их от главного направления атаки.

Основной удар защитники крепости намеревались нанести с юга: Тунгдил, Балиндар, Боиндил, Года, Койра и Лот Ионан выступят с гномьим контингентом, люди объединятся с подразделением подземных и предпримут ложную атаку на северный вход в ущелье, в то время как убариу будут защищать гномов с фланга.

Боиндил поднялся на стременах, осматривая ряды воинов, ждавших сигнала. Штандарты поднимались к серым небесам, гордо демонстрируя вновь обретенное согласие среди детей Кузнеца. Общая победа укрепит единство.

— Я благодарю тебя, Враккас, — прошептал Бешеный, поворачиваясь к воротам. «Пускай сегодня меня и может настигнуть смерть».

Рядом с ним стояли герои первой миссии, а еще Года и Лот Ионан. Гномка старалась не смотреть на бывшего учителя. Она не перемолвилась с ним и словом и не заговорила бы с ним, даже если бы он того захотел.

По глазам супруги Боиндил видел, что она предпочла бы вступить в бой с этим магом, а не с чудовищами из Черного Ущелья. И вновь гном перехватил ее заговорщицкий взгляд, брошенный на Балиндара. Пятый покосился на Слина. Тот не сводил с Балиндара глаз и словно случайно погладил свой арбалет.

Бешеный теребил посеребренную сединой бороду. «Что здесь происходит?» Он явно что-то упустил, и его это беспокоило. Во время боя он не сможет нянчиться с гномами и удерживать их от всяких глупостей.

Равнорукий решил поговорить об этом со Златоруким, но тут Тунгдил подал сигнал к атаке.

Створы огромных ворот распахнулись. Боиндил знал, что в этот же момент открылись и остальные ворота, выпуская отряды. Если Бешеный правильно помнил, то в войске была тысяча людей под командованием эльфов, четыре тысячи подземных жителей, десять тысяч убариу и десять тысяч гномов, из которых шесть тысяч — из племени Лоримбура.

Но прежде чем кто-то из них ступит на равнину перед ущельем, должен поработать маг.

Вперед вышел Лот Ионан. Он смерил взглядом бордовый барьер Силы, опустил на поверхность волшебного купола ладонь и произнес какую-то фразу, повысив голос до крика.

Его тело напряглось, по барьеру побежали мелкие трещины, поблескивая, словно молнии. Послышался звон, и купол исчез!

— За Потаенную Страну! — завопил Тунгдил и затрубил в горн.

Его пони поскакал вперед. Наступление началось. Четыре пехотных подразделения вышли на равнину, катапульты на стенах крепости выпустили первые снаряды. Чудовища не ожидали нападения, и камни, стрелы, копья, бурдюки с горючей смесью падали на ничем не защищенный лагерь врага. Под обстрел попадали и шатры, и осадные башни, и тараны, и лестницы. И, конечно, вражеские солдаты.

В лагере вспыхнул пожар, громкое потрескивание горящей древесины смешалось с криками раненых. Тем временем тучи на небе разошлись, дождь утих и выглянуло солнце, словно сами боги подавали добрый знак народам Потусторонних Земель.

И вдруг в двадцати метрах перед первой линией возник новый барьер. Снаряды, ударяясь о него, отлетали назад и падали на войско Преграды.

— Щиты! — закричал Боиндил, судорожно вскидывая собственный над головой.

Первые снаряды посыпались на гномов, но те успели прикрыться и выжидали, когда же закончится смертоносный обстрел. Расчетные подразделения при катапультах отреагировали быстро, но в воздухе к тому моменту уже было достаточно снарядов, чтобы войско понесло потери.

После пары мелких ударов Боиндил почувствовал, как в него ударило что-то крупное. Гнома выбросило из седла, но он успел перегруппироваться и остаться под прикрытием. Бешеному повезло, потому что в это мгновение о щит ударилось что-то мягкое и в воздух взвился столп пламени. Поспешно отбросив горящий щит, гном отпрыгнул в сторону. Если бы мешок с горючей смесью попал в него, Бешеному не удалось бы выжить.

Покосившись на Году, он увидел, что гномка радостно улыбается! Волшебница поднесла к губам горн и подала какой-то незнакомый Равнорукому сигнал.

На зубцах крепости что-то полыхнуло, и Боиндил увидел, как солдаты устанавливают на стенах металлические зеркала двух метров в диаметре. Отраженный солнечный свет заплясал на земле, подбираясь к самому большому из осадных сооружений противника. Именно там чудовища установили катапульты. А свет волшебный барьер пропускал без помех.

Монстры изумленно зажмурились, потом кто-то из них замахал руками… и загорелся!

«Зеркала перехватывают солнечные лучи и усиливают их!» — пораженно подумал Бешеный. Над влажной древесиной взвился дымок, горючая смесь, заготовленная для стрел, вспыхнула, распространяя огонь на подпорки. Основание сооружения мгновенно было охвачено пламенем.

Года восторженно вскрикнула, Кира бросилась ей на шею. Боиндил гордился тем, что это устройство придумала его жена. «Она у меня тоже книгочейка, не только волшебница», — с улыбкой подумал он, торопливо следуя за Тунгдилом и Балиндаром.

Зеркала повернули, направив отраженные лучи на другую осадную башню. Свет был настолько ярким, что чудовища в панике попрыгали вниз. Они подозревали, что их ожидает, если они попадут под один из этих лучей. Уже через пару мгновений сооружение вспыхнуло как факел. Первая башня обрушилась, погребя под обломками десятки врагов.

Вера Бешеного в то, что им суждено выиграть бой, возросла, хотя сомнения еще оставались.

Лот Ионан подошел к новому барьеру и сплел то же заклинание. Купол развеялся, но катапульты пока молчали — солдаты боялись, что появится еще один магический щит и их братья погибнут от их же снарядов.

Боиндил окинул взглядом свое подразделение. Было много пострадавших: кто-то истекал кровью, у других были пробиты шлемы, щиты и доспехи, были и погибшие. Но пехота была готова к бою.

Тунгдил соскочил с пони.

— Вперед! — неистово завопил он, размахивая Кровопийцей. — Убейте их всех!

Король бросился на врага, перехватив меч обеими руками. Войско гномов с боевым кличем на устах последовало за своим повелителем. Их голоса эхом отразились от стен крепости, вселяя в сердца солдат отвагу.

Чудовища уже пришли в себя после неожиданной атаки и развернули боевые порядки, но было видно, что твари испуганы.

Их страх не развеяло и появление подкрепления, двинувшегося из Черного Ущелья. Вышедшие на равнину воины чуяли панику соплеменников, и разъяренным офицерам приходилось подхлестывать отряды.

Гномы находились уже метрах в ста от первого ряда противников, когда над ущельем поднялась мерзкая морда кордриона. По выбитому глазу и шрамам Боиндил узнал в нем то самое чудовище, на которое напал Тунгдил.

Поспешно вытащив восковые пробки, гном заткнул уши. Солдаты последовали его примеру. Теперь все звуки казались приглушенными, будто доносились издалека.

Кордрион распахнул пасть в леденящем душу крике и поднялся над ущельем.

Бешеный улыбнулся. Ни один гном не остановился, парализующий вопль чудовища не действовал на них. Конечно, этот крик пугал, но магического воздействия лишился.

Увидев это, монстры запаниковали еще сильнее.

Ответ Преграды не заставил себя ждать: Лот Ионан выпустил в кордриона два ярко-синих луча, угодивших в шею чудовища. На горле монстра вспыхнули языки пламени, кожа покрылась волдырями и почернела. Наконец она лопнула, на стоявших под ним тварей хлынула синевато-черная кровь.

Завопив, кордрион рванулся вперед, топча солдат. Он пригнулся к земле, расправляя крылья, когда его настигло второе заклинание, на этот раз сплетенное Годой. Желтая молния ударила чудовищу в бок, проделав дыру размером с мельничный жернов.

Кордрион, взмахнув крыльями, взмыл в небо. Он ревел от боли, кровь изливалась из раны на землю. Чудовище не сообразило, что магов можно уничтожить белым пламенем: драконище застала врасплох эта атака, оно было слишком испугано. Кордриону никогда не приходилось сталкиваться с чем-то подобным.

Гномы возликовали, увидев, что враг отступает.

Но это не сломило боевой дух войска чудовищ. Офицерам удалось дисциплинировать подразделения, и твари восстановили строй за пару мгновений до того, как их атаковал отряд гномов.

И вновь Лот Ионан доказал, что его неспроста считали могущественнейшим магом Потаенной Страны. Он широко развел руки и издал какой-то странный свистящий звук. Поднялся сильный ветер, его порывы ударили в ряды противника. Фронт магической атаки расширился на сорок метров. Чудовищ поднимало в воздух, сбивало с ног, относило назад. Они натыкались на оружие своих же собратьев, прежде чем тех тоже подхватывало ураганом. Маг удерживал чары, пока в войске врага не образовалась брешь шириной метров тридцати.

Именно туда Тунгдил и направил войско гномов.

— Боиндил, ты командуешь на правом фланге! — крикнул он. — Я беру на себя левый!

Бросившись вперед, он обрушил на врагов гнев своего меча.

Улыбнувшись, Бешеный гордо выпятил грудь.

— За мной! — завопил он, размозжив первому из чудовищ омерзительную голову. — За Потаенную Страну!

Эта тварь чем-то напоминала гугуля на тонких лапках. Желеобразная масса забрызгала все вокруг, монстр упал.

Войско разделилось, тесня армию порождений Зла. Секиры и топоры крушили щиты, доспехи и плоть, ломали оружие и кости, разили противников, и окровавленные монстры падали на землю.

Детей Кузнеца ничто не могло остановить. Они перешагивали через трупы, упрямо прорубаясь вперед и сметая все на своем пути. Рядом с Боиндилом сражалась Года: несложными заклинаниями она сеяла панику среди врагов. Койра и Лот Ионан были с Тунгдилом, как и Балиндар. Слин, скорее всего, находился в задних рядах — оттуда арбалет Четвертого дарил врагам смерть.

Бешеный поддался боевому безумию, вопил и хохотал, словно одержимый, и отчаянно размахивал молотом.

Шип пробивал любые латы и любой щит, боек проламывал головы, ребра, колени. Гнома с головы до ног заливала кровь, она застила ему взор, и Боиндилу пришлось остановиться, чтобы отереть ее бородой.

В этот момент он увидел, что провел свою часть войска до последних рядов сил Зла. Больше сражаться было не с кем.

Вскинув молот, Бешеный во все горло заорал: «За Враккаса!», и этот клич подхватили остальные гномы. Он развернулся, чтобы выяснить, как дела у Тунгдила.

В этот момент из Черного Ущелья вышел один-единственный гном. Его доспехи красновато поблескивали в лучах солнца.

Казалось, от его появления на поле боя само время замедлилось и радость от первой победы омрачилась.

Боиндил не мог отвести от гнома глаз и даже позабыл о приказах, которые собирался отдать. Такое же смятение обуревало любого, кто смотрел на странного противника. Лжевраккас, невзирая на невысокий рост, по крайней мере по сравнению с чудовищами, казался могучим. Его окутывала аура мрачной силы, и даже светлый доспех не развеивал исходившей от него злобы.

Гном в закрытом враккасиевом шлеме вскинул правую руку, и из ущелья вышли новые чудовища. Они были на голову выше самых рослых убариу. На тварях были доспехи из какого-то серого металла, темные меховые накидки и рогатые шлемы. Лица скрывались под забралами с изображениями зловещих пастей, в руках солдаты сжимали мечи либо топоры и строевые щиты.

Бешеный насчитал сто вражеских воинов. «Сто серьезных противников».

Они остановились за Лжевраккасом и по команде уперли щиты в землю. Послышался угрожающий грохот.

Из ущелья вышло еще одно подразделение в таких же доспехах и остановилось за первым отрядом. У новых воинов в руках было оружие, напоминавшее косу. Рукоять этого диковинного оружия была укреплена железными пластинами и наверху заканчивалась шипом длиной в палец.

Гном во враккасиевом доспехе дождался, пока прекратится грохот и звон кольчуг, и только после этого вскинул руки с двумя молотами, ударив бойком о боек. Раздался неприятный высокий звук, от которого у Боиндила мурашки побежали по коже. От такого даже ушные затычки не спасали.

Бешеный повернулся к Тунгдилу. Златорукому тоже удалось одержать победу. Восемь тысяч готовых к бою детей Кузнеца… и всего лишь двести солдат вражеского гнома? Будет резня. Да, эти воины были колоссами, но размер противника еще ничего не говорит о его умении.

Один из гигантов вышел вперед и встал рядом со своим господином.

— Тот, кто носит много имен, хочет знать, — крикнул колосс, — где вор, что украл его доспехи! Где предатель?! Где тот, что подло пытался убить его?!

Года поднесла сигнальный горн к губам и отдала своим солдатам какой-то приказ. Лучи, отраженные в зеркалах, направились на Лжевраккаса, чтобы сжечь его!

Балиндар сражался рядом с Тунгдилом, прорубаясь сквозь вражеский строй. Сам он не считал себя медлительным воином, но рядом со Златоруким именно таким и казался. Пока Пятый извлекал Огненный Клинок из тела поверженного врага после нанесенного удара, Тунгдил успевал разрубить двоих противников и наброситься на третьего. Кровопийца был ужасным оружием, заслуживавшим свое название.

Гном старался изо всех сил, но не мог угнаться за отцом.

Койра и Лот Ионан берегли силы, предоставив бой гномам. Пятый считал, что это правильное решение.

Победа далась детям Кузнеца неожиданно легко. Солдаты остановились, чтобы передохнуть и перестроиться для атаки на Черное Ущелье.

Балиндар оглянулся, пытаясь найти Слина, но того нигде не было. Угрозы арбалетчика все равно не помешают Пятому исполнить то, о чем они договорились с Годой. Нужно, чтобы в Потаенной Стране наступил покой, а это возможно, только если устранить все источники опасности. Все!

Гном заметил, что вокруг воцарилась тишина, и вдруг какой-то неприятный звук разнесся над полем боя. Балиндар поежился. Обернувшись, он разглядел гнома в красновато-золотистом доспехе. Новый противник вел за собой двести воинов.

Пятый поспешно встал рядом с Тунгдилом. К нему присоединились Лот Ионан и Койра.

Было видно, что волшебница испугана. Девушке никогда не доводилось бывать на войне, а встреча с Сизаротом оставила глубокую рану в ее душе, и эта рана не скоро заживет. Кровь, вонь вывалившихся внутренностей и крики — все это страшило бедняжку.

Балиндар понял, что Койра готова развернуться и бежать под защиту стен крепости. Чтобы подбодрить человечку, он мягко коснулся ее локтя и улыбнулся, не сразу догадавшись, что его забрызганное кровью лицо и Огненный Клинок сейчас вряд ли ее воодушевят.

Улыбка Койры скорее напоминала гримасу. Гном заметил следы блевотины на ее кожаных доспехах.

На другой стороне поля возникло какое-то движение. Один из воинов-гигантов подошел к закованному во враккасиевые латы гному.

— Тот, кто носит много имен, хочет знать, — эти слова прогремели над полем, — где вор, что украл его доспехи! Где предатель?! Где тот, что подло пытался убить его?!

Тунгдил поднял забрало шлема и уже открыл рот, собираясь что-то сказать, когда послышался сигнал горна.

Солдаты с зеркалами направили лучи на вражеского гнома. Руны на его доспехах заблестели.

— Прекрасно! — возликовал Балиндар. От света солнца не спасет никакая магия, и чудовища по ту сторону барьера уже испытали это на собственных шкурах. — Он сварится в своих доспехах, как рагу в горшке!

— Ох, какую же глупость вы сотворили! — в ярости вскричал Тунгдил.

Он отдал солдатам приказы: гномы должны присоединиться к основным силам войска, в то время как он сам, Лот Ионан, Койра и Балиндар выйдут на острие атаки.

— Почему? Потому что это не твоя идея? — Пятый гордился хитростью Годы.

— Она должна была сперва обсудить это со мной! — рявкнул Златорукий. Сейчас он был зол, как раззадоренный хищник. — Теперь он применит все свое мастерство, чтобы отомстить.

— Ты говорил лишь о том, чтобы никто не вмешивался в бой между тобой и этим типом, — попытался защитить чародейку Балиндар.

И тут он с изумлением увидел, как каряя радужка Тунгдила меняет цвет! Глаз позеленел, вокруг зрачка закружились спирали, из-под золотой повязки потянулись черные линии.

— Если кто-то пытается его убить, как это назвать? — Он опустил забрало. — Не иначе, чем «вмешаться в бой»! Уверен, что и он воспринимает это так же.

Балиндар не мог прийти в себя от изумления. Подобные черные линии появлялись на лицах альвов, когда те злились, но чтобы увидеть такое у сына Кузнеца…

— Наконец-то я уверен в своей правоте, — пробормотал Пятый, глядя на светящиеся алмазы Огненного Клинка. — Моя совесть будет чиста.

Гном во враккасиевом доспехе ударил бойками молотов друг о друга, послышался звон, и зеркала на крепостных стенах разлетелись в мелкую крошку. Солдат, управлявших ими, засыпало. Над полем разнесся крик боли и страха.

— И это лишь начало, — мрачно сказал Тунгдил. — Первый шквал перед бурей. — Кивнув Лот Ионану, он двинулся вперед.

Гномье войско, соединившись, остановилось, а Златорукий и Лот Ионан шагали навстречу врагу.

Балиндар направился за ними, держа за рукав Койру. С другой стороны приближались Года и Боиндил. Слина нигде не было видно.

Колосс, передававший слова Лжевраккаса, вновь заговорил:

— Тот, у кого много имен, смеется над вашей попыткой навредить ему. Он готов смилостивиться над вами. Он простит вас, если вы выдадите ему вора, которого он видит в ваших рядах. И если вы сдадите ему крепость и земли по ту и эту сторону гор…

— Не трать слов понапрасну! — перебил его Тунгдил. — Нет в тебе милосердия, нет способности прощать. Ты пришел сюда убивать. — Он поднял Кровопийцу. — Однажды этот клинок не сумел лишить тебя жизни. Во второй раз такого не повторится.

Бешеный смотрел на принявших боевой строй гигантов. «Должно быть, они обладают какими-то невероятными способностями, иначе не вступили бы в бой с превосходящими силами противника. Или они просто глупы».

— Что это за создания? — шепнул он Златорукому.

— Не знаю, — ответил друг, не поворачиваясь. — Но невзирая на то, что их мало, они опасны. Иначе он не взял бы их с собой.

— Тот, у кого много имен, не станет предлагать вам пощаду во второй раз! Во всем, что случится, вы должны винить лишь себя! — крикнул колосс.

Его господин стоял неподвижно, опустив молоты.

К флангу гномьего войска подошли убариу во главе с Кирой. Они не успели принять участие в первом сражении. Еще одна тысяча противников для чудовищ.

«И это все?» Боиндил ожидал, что из ущелья выйдут очередные отродья Тиона, выползет кордрион, дракон или какой-то другой монстр, способный помочь Лжевраккасу и его двум сотням воинов. Равнорукого очень тревожило отсутствие движения со стороны противника.

— Когда же начнется бой? — прошептал Бешеный. — Книгочей, нам долго ждать?

Златорукий шагнул вперед.

— Вот ученик, который вызывает на честный бой своего учителя! — громко воскликнул он. — Давай же выясним в поединке, кто сильнее. А уже потом пусть сразятся войска, если командиры посчитают, что в этом есть необходимость.

Послышался грохот — контингент людей свернул с пути к Черному Ущелью и присоединился к основному войску. Убариу разместились у скал, сохраняя боевой строй. Двести врагов оказались зажаты в клещи.

Напряжение Боиндила возрастало.

— Почему он сохраняет спокойствие? — тихо спросил он.

— Ты имеешь в виду Златорукого или того, другого? — уточнил Балиндар.

— Другого. — Гном обвел взглядом исполненные решимости лица людей, убариу, подземных и гномов. — Даже я на его месте забеспокоился бы.

— Ты не стал бы волноваться, если бы заключил предварительное соглашение с командиром вражеского войска. — Балиндар покосился на Году. — Возможно, мы стали жертвой коварнейшего предательства в истории Потаенной Страны.

— Чушь, — буркнул Бешеный. — Книгочей никогда бы не пошел на вероломство. — Его пальцы сжимали рукоять молота. — Да будет Враккас мне свидетель: если эти двое немедленно не начнут бой, я полезу в битву первым!

Тунгдил сделал еще шаг в сторону гнома во враккасиевом доспехе. Верховный король поднял левую руку, подавая противнику знак начинать бой.

Зарычав, его бывший наставник тоже двинулся вперед, поигрывая молотами.

Войска зачарованно наблюдали за действиями командиров. Солдаты ждали начала поединка между Златоруким и его учителем.

Боиндил покосился на Лот Ионана. Маг шевелил пальцами, с его губ слетали слова заклинания. «Что он делает?»

Прежде чем противники сошлись в дуэли, Лжевраккас издал какой-то звук и указал молотом на Тунгдила.

И ничего не случилось. Это, как понял Бешеный, озадачило обоих противников. Книгочей начал бой первым — подбежав к своему наставнику, он занес над головой Кровопийцу.

Боиндил догадался, что случилось: вражеский гном хотел обездвижить доспехи Тунгдила, но заклинание не сработало! Равнорукий посмотрел на Лот Ионана. Тот удовлетворенно улыбался. «Он развеял заклинание?» Интересно, он обсуждал это с книгочеем? Или маг сам решил поступить так? Тогда колдунишка предатель…

Лжевраккас парировал удар Златорукого скрещенными молотами и отвел лезвие, но Тунгдил тут же развернулся и вновь нанес удар, целясь в шею противника.

И вновь молоты скрестились. Сейчас они напоминали причудливые огромные ножницы. Наставник книгочея развернул их и сцепил бойки, так что Тунгдил не мог высвободить оружие.

Прием сработал. Объединенное войско Потаенной Страны и Потусторонних Земель охнуло от ужаса: Лжевраккас вырвал из рук Тунгдила Кровопийцу. Меч отлетел в сторону и воткнулся в землю в десяти шагах от Златорукого.

Из-под шлема Лжевраккаса донесся приглушенный смех. Гном поднял забрало, и Боиндил с отвращением узрел изуродованное лицо мага.

Послышался свист, и из войска гномов вылетел арбалетный болт. Снаряд угодил врагу в лицо. Несомненно, Слин воспользовался подвернувшейся возможностью.

Бешеный наблюдал, как болт пробивает серебряную пластину на носу гнома. Пролилась кровь, раненый пошатнулся и отступил. Колосс успел подхватить его. Застонав, Лжевраккас засучил в воздухе молотами. Тунгдил бросился к мечу. Лот Ионан поднял руки, плетя заклинание.

— Во имя Враккаса, вот теперь все начинается! — радостно воскликнул Боиндил.

Потаенная Страна, королевство Ургон, Мимоград, северо-восток, в тридцати одной миле от входа в королевство Четвертых в Коричневых горах, начало лета 6492 солнечного цикла

Родарио хотел отругать Маллению за то, что она встала с постели, но передумал. Усевшись на край кровати, он посмотрел на девушку.

Идо стояла у окна в ночной рубашке и любовалась холмами Ургона, землями, где когда-то простиралось королевство троллей, Борволь.

Ткань рубашки немного просвечивала, и Седьмой наслаждался видом соблазнительных форм девушки. Фигура Маллении не утратила женственности от занятий фехтованием. И все же в постели Идо вела себя не так, как Койра. Родарио вновь подумал о том, как же ему повезло.

— Удивительно. — Девушка повернулась к нему.

— Что?

— Как ты выжил. Знаешь, ты не умеешь подкрадываться.

— Умею. Я просто не собирался этого делать, — улыбнулся актер. — Я не хотел тебя напугать. Малления, ты не должна вставать. — Он постарался, чтобы в его голосе прозвучал упрек. — Эта поездка утомила тебя.

— А как же иначе? Я не хочу пропустить главную битву. О сражении у Черного Ущелья сейчас говорит вся Потаенная Страна. — Перегнувшись через подоконник, девушка выглянула в переулок. — Все больше добровольцев отправляются в Потусторонние Земли, чтобы помочь нашим героям.

Поднявшись, Седьмой подошел к ней сзади и обнял за талию.

— Люди словно опьянели от побед и свободы. Это хорошо, но я надеюсь, что они не успеют принять участие в битве у Черного Ущелья. — Проследив за взглядом Идо, актер увидел на улице отряд юношей в доспехах. В руках знаменосца трепетал флаг с гербом города. — Этим ребятам не одолеть чудовищ.

Малления повернулась к нему.

— Мы поэтому едем так медленно? Ты хочешь защитить меня? — Она заглянула в его карие глаза. — Скажи мне правду, лицедей!

— Мы едем так медленно, потому что иначе перемещаться на повозке нельзя, — ответил Родарио. — Я волнуюсь за Койру и не хочу, чтобы она сражалась без нас.

— Да. — Идо кивнула. — Я это сразу сказала. Койре сейчас больше нужна твоя помощь, чем мне.

— Но в тот момент, когда они с Тунгдилом оставили нас, дело обстояло иначе. Ты была слишком слаба, чтобы нож поднять, — возразил он.

— Что ж, теперь все изменилось, — ухмыльнулась Малления, шутливо толкнув возлюбленного в грудь.

— Я заметил, — рассмеявшись, Седьмой поцеловал ее руку. — Значит, отправляемся в путь.

Он сложил ее вещи, пока девушка, ничуть не смущаясь, переоделась в дорожный костюм, натягивая доспехи и перевязь. Идо двигалась медленнее, чем обычно, и ей трудно было управиться со всеми застежками, но в конце концов ей это удалось.

Сумки были собраны, и Родарио позвал мальчишку, работавшего в таверне, чтобы тот помог перенести вещи вниз.

Объединив усилия, они погрузили все на повозку. В этом городе они смогли нанять кучера, чтобы воспользоваться не только его услугами, но и его телегой и лошадьми. Родарио и Малления собирались продолжить путь.

Они купили у трактирщика провиант, не забыв и об овсе для лошадей. Седьмой уже помогал принцессе забраться на повозку, когда к ним подбежал трактирщик.

— Подождите, ваши благородия! — Он тащил за ухо мальчонку. — Этот негодник должен вам кое в чем признаться.

— Должен? — хныкал паренек.

Трактирщик влепил ребенку оплеуху, левая щека мальчика тут же покраснела.

— Тебе нужно отрубить правую руку! И мы так и сделаем, если их благородия повелят! — рявкнул он. — Ты позоришь мою таверну! И заплатишь за это!

Родарио осмотрелся, пытаясь понять, не украли ли у него что-нибудь. Но все было на месте. Малления покачала головой.

— Добрый человек, что натворил этот юнец?

Отпустив мальчишку, трактирщик стукнул его по затылку.

Вторую руку он сунул в карман кожаного передника и извлек оттуда какой-то завернутый в тряпицу предмет.

К своему изумлению, Родарио узнал в этой тряпке собственный носовой платок — на ткани были вышиты его инициалы. Но Седьмой не помнил, чтобы что-то в него заворачивал. Приняв платок, актер переглянулся с Малленией и медленно развернул его.

— Мальчишка говорит, что нашел это на полу в вашей комнате. Под кроватью, на которой спала дама, — выпалил трактирщик. — Как он смеет мне зубы заговаривать, этот сопляк?! С тех пор как он начал у меня работать, у всех что-то пропадает! — Он влепил юнцу еще одну оплеуху. — Клянусь пред ликом богов, что сам отрублю тебе руку, если их благородия будут настаивать! И сделаю это с удовольствием!

Мальчик, рыдая, лепетал что-то невразумительное.

Отбросив край платка, Родарио уставился на драгоценный камень.

— Это принадлежит не мне, — шепнул он возлюбленной.

Девушка тоже была удивлена.

— Бриллиант. Ты знаешь, сколько он стоит? — спросила она.

Трактирщик и несчастный мальчик на побегушках ничего не заметили, и актер поскорее завернул находку.

— Благодарю вас за порядочность. — Родарио достал из кошеля пару монет. — Вот, это вам за старания. — Он великодушно указал на мальчишку. — Отпустите его. Это будет ему наукой. А если он и дальше будет воровать, — Седьмой скорчил страшную гримасу, — отрубите ему ноги. Так он хотя бы сможет работать на кухне.

Лицо трактирщика прояснилось.

— Благодарю вас, ваше благородие, за милосердие и щедрость! — Он пинками погнал паренька в таверну.

Родарио вновь развернул драгоценный камень.

— И правда, дымчатый бриллиант, — обескураженно проговорил актер. — Как он попал в мой носовой платок?

Отобрав камень, Малления покрутила его в руках. Из платка вывалилось несколько мелких металлических обломков.

Подняв их, Седьмой протянул находку девушке.

— Это еще что такое?

— Может, остатки оправы? — Она внимательно осмотрела обломки. — Это тионий.

— Во-первых, это не мой бриллиант. Во-вторых, у меня не было кулона из тиония. — Молодой человек пригладил усы.

— Иногда тебе не хватает смекалки, верно? — рассмеялась Идо.

— Вот как? — Он скрестил руки на груди.

— Тионий. Подумай об этом. — Девушка вернула ему бриллиант.

Седьмой недоуменно перевел взгляд с камня на ее лицо, и тут его осенило.

— Доспехи Тунгдила! Ты думаешь, этот бриллиант — из доспехов Златорукого?

— Да. Но кто выломал камень из тиониевого нагрудника и подбросил тебе? И зачем?

— Наверное, тот, кто это сделал, хотел обвинить меня в краже. — Лицедей прислонился к повозке, подбрасывая бриллиант. — Но какой в этом смысл? Все знают, что деньги меня не интересуют.

— Наверное, злоумышленник хотел отвести подозрения от себя.

— Тогда он мог бы просто выбросить камень. — Родарио внимательно всмотрелся в грани бриллианта. — Возможно, кто-то хотел посеять раздор среди членов отряда.

— Но он не знал, что отряд разделится, — продолжила его мысль Малления. — Если бы не это, он добился бы своей цели.

Седьмой положил бриллиант себе в перчатку и перетянул веревкой, чтобы камень не выпал.

— Предположим, бриллиант действительно был раньше на доспехе Тунгдила, но я этого не помню. И вообще, зачем отделывать доспехи драгоценными камнями?

— Может быть, он находился на тыльной стороне доспеха.

— Я думаю, очень важно, чтобы этот камень вернулся к Златорукому. — Актер полез на повозку.

— Так мы быстро не продвинемся, — удержала его Идо. — Мы поскачем верхом.

— Мы? — Он поцеловал ее в лоб. — Я поеду на лошади, Малления. А ты останешься здесь или последуешь за мной на повозке.

Девушка нахмурилась.

— Ты ведь не хочешь, чтобы тебя на глазах у всех горожан отлупила женщина, верно, милый?

Родарио недовольно фыркнул.

— Использование превосходства в силе плохо сказывается на отношениях, дорогая.

— А я ничем и не пользуюсь. Это был всего лишь вопрос, не более, — улыбнулась Идо.

Подозвав трактирщика, она попросила подыскать им двух быстрых лошадей.

Тем временем они с Родарио уселись в зале таверны. Служанка принесла воды, хлеба и ветчины.

— Как ты думаешь, — Седьмой запихнул в рот кусок мяса, — бриллиант сможет повлиять на исход битвы? — Он вздохнул. — Это прекрасно смотрелось бы на сцене. Мой предок гордился бы! Мне кажется, я следую по его пути в служении Потаенной Стране. — Прожевав, актер потянулся за очередной порцией. — Не говоря уже о моей роли воспевателя свободы. — Откинувшись на спинку стула, он посмотрел на потолок. — Так я мог бы даже заслужить трон!

— Хочешь править Идомором? — поддразнила Малления. — Тогда придется победить меня на дуэли, а я не думаю, что ты с этим справишься. — Она побарабанила пальцами по столешнице. — А вот трон Ургона свободен. Попробуй занять его.

— Да, вот это было бы достижение, — рассмеялся актер. — Столь невероятное…

— Что тебя стали бы называть Невероятным Родарио. Но я поверю в это, только когда увижу тебя на троне.

Трактирщик, войдя в зал, махнул им. Они вышли из зала, заплатили за лошадей и оседлали гнедых.

— Ты знаешь, какой приказ я отдал бы в первую очередь, если бы вдруг стал королем Ургона? — Седьмой проверил, на месте ли бриллиант.

— Нет.

— Я объявил бы войну Идомору. Завоевал бы твои земли и сделал бы тебя своей рабыней. — Ухмыльнувшись, Родарио поехал вперед.

— Ох уж эти мужчины! — Закатив глаза, Малления пришпорила коня.

Глава 32

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, начало лета 6492 солнечного цикла

Боиндилу очень хотелось отдать приказ о нападении, но не пристало так поступать, хотя он и видел, что дуэль между учеником и учителем завершилась. Вмешательство Слина оказалось решающим. Хотя Четвертый и нарушил правила честного боя, Бешеный почему-то на него не сердился.

Тунгдил добежал до Кровопийцы и обеими руками поднял меч.

В этот момент воины гнома во враккасиевом доспехе стали невидимыми!

— Войско, в атаку! — приказал Златорукий. — Убейте их!

Гномы помчались вперед, туда, где только что находились противники. У всех было беспокойно на сердце, ведь в любой момент невидимые воины могли напасть.

Убариу, люди и подземные тоже ринулись в бой с врагом.

Лот Ионан выстрелил в гномьего мага молнией, выпустив разряды из кончиков пальцев, но раненый поднял правую руку и парировал поток Силы перчаткой с дымчатым бриллиантом. Драгоценный камень засветился, впитывая магию.

Боиндил видел, что Лот Ионан выглядит все хуже. Чародей что-то крикнул Койре. «Проклятье! Даже ему трудно?» Неуверенно кивнув, королева протянула левую руку к врагу. Лот Ионан повторил ее жест. «Наверное, они объединяют усилия».

Первые заколдованные воины добрались до рядов гномов. Только сейчас стало понятно, насколько ужасны раны от их оружия. Вражеские солдаты прорубались сквозь строй, их лезвия взрезали любой доспех, сея смерть. Обрубки тел падали на землю. Будто жнецы, воины шли по полю боя, кося гномьи головы. Кого не разили лезвия, того настигали утыканные шипами рукояти. Тяжелораненые солдаты отлетали на несколько метров в сторону, погребая под собой своих же соратников.

А враги оставались невидимыми.

Атака гномов захлебнулась, многие бежали с поля боя, спасаясь от свиста незримых лезвий.

Другая сотня противников, вооруженная топорами и мечами, разбилась на небольшие отряды. В рядах гномов образовались бреши. Никто не мог пережить могучие удары.

«Как же сражаться с таким врагом?»

Боиндил увидел, как разлетелись в разные стороны солдаты, стоявшие вокруг Койры. «Святая Кузня! Один из этих невидимых поганцев добрался до нашей волшебницы!» Лот Ионан был полностью сосредоточен на заклинании, в то время как королева прервала плетение чар и отпрыгнула.

Бешеный бросился к Койре, раздумывая, как распознает врага.

Вокруг грохотала тионова сеча, солдаты сражались с невидимыми противниками и некоторых даже настигали. Но незримых воинов трудно было разглядеть и еще труднее победить. Они могли вынести множество ранений, к тому же их защищали щиты и плотные доспехи.

Боиндил потерял Златорукого из виду, пытаясь спасти чародейку. У Койры были силы на то, чтобы постоять за себя, но она отступала. Девушка вопила от ужаса. Ее сердце не было сердцем воина.

Тем временем Лот Ионан швырнул заклинание в наставника Тунгдила… но лучи Силы разбились о новый барьер! Они заплясали на алом куполе и померкли.

— Проклятая дура! Посмотри, что случилось из-за твоего промедления! — Выругавшись, маг оглянулся в поисках Койры.

Волшебница запуталась в подоле и упала в грязь.

Именно это и спасло ей жизнь. Коса прошла над ее головой, ранив гномов вокруг. Кровь и отрубленные конечности разлетелись во все стороны.

Бешеный почти добежал на место. Он не верил глазам: маг просто отвернулся и принялся плести новое заклинание. Лот Ионан не стал помогать Койре! Он двинулся к волшебному барьеру.

Наставник Тунгдила тем временем извлек арбалетный болт из раны. Плоть затянулась, вражеский маг поднялся на ноги, будто ничего и не случилось. Его невозможно было победить простым оружием.

— Враккас, нам нужна твоя помощь! — Боиндил видел, как гномов разрубают на части, как перемешивается с грязью кровь.

Он посмотрел на землю, пытаясь различить там следы воинов… и это ему удалось!

— Попался, голубчик! — прорычал Бешеный, разбегаясь для прыжка.

Гном полагал, что шип молота войдет либо в спину, либо в шею врага. Оттолкнувшись, Боиндил вложил всю свою силу в прыжок и нанес удар.

Шип действительно что-то пробил. Послышался громкий крик, и гном стукнулся о что-то металлическое. Бешеный изо всех сил сжимал рукоять вороньего клюва, а противник крутился на месте, пытаясь сбросить гнома, будто норовистая лошадь — наездника.

Но Боиндил не собирался разжимать пальцы. Он висел в полутора метрах над землей, его болтало из стороны в сторону, но гном хохотал.

— Прыгай-прыгай! Это тебе не поможет! — Поспешно вытащив кинжал, Равнорукий зажал оружие зубами, подтянулся на рукояти и всадил клинок в кровоточащую рану. — Нравится тебе, верзила? — Боиндил провернул лезвие и поддел им кость. — Отправляйся к Тиону, ушлепок! — Ухватившись покрепче за кинжал, Бешеный выдернул шип и нанес еще один удар.

Послышался скрежет, шип пробил металл, тело воина обмякло. Гнома потащило вперед.

Ноги Равнорукого коснулись земли, и, когда вражеский солдат, проявляясь, повалился перед Койрой, гном запрыгнул ему на спину.

— Ух, это было непросто! — крикнул он волшебнице.

Бешеный выдернул оружие из тела врага. Теперь было видно, сколь устрашающе выглядел этот воин.

Перепрыгнув через его голову, Боиндил приземлился перед чародейкой.

— Вы нужны Потаенной Стране! — настойчиво сказал он, протягивая Койре руку. — Преодолейте страх, вспомните о своей силе! Иначе все плохо кончится! — Гном махнул рукой в сторону барьера. — Помогите Лот Ионану!

Глаза девушки сверкали. Волшебница была так напугана, что не решалась схватиться за руку Бешеного.

— Я не могу, — прошептала она. — Мне страшно…

Раздалось громкое шипение, грязь под ногами солдат зашевелилась, в небо со всего поля ударили двадцатиметровые фонтаны буроватой жижи. Некоторых воинов сбило с ног. Грязь забрызгала доспехи и шлемы… покрывая тонким слоем тела невидимых врагов!

Теперь они были вполне различимы, и гномы не преминули воспользоваться преимуществом.

«Это Года сотворила!» — с гордостью подумал Боиндил.

Поскольку Койра по-прежнему не шевелилась, не сводя с Бешеного пустых глаз, он повернулся и побежал к барьеру. «Ох уж эти человечки!» Гном заметил, что и Балиндар, и Тунгдил, и Лот Ионан направлялись туда.

Боиндил улыбнулся. С такими четырьмя противниками вражескому магу не справиться, сколь бы могущественными ни были его волшебные доспехи.

— Вскоре ты перестанешь быть наставником Тунгдила, — хмыкнул Бешеный.

Все добрались до купола, за которым скрывались маг и последний из его воинов.

— Ну давай, развей этот барьер, чтобы мы могли подраться! — крикнул Боиндил.

Лот Ионан ни на что не обращал внимания. Его пальцы выводили в воздухе какие-то письмена.

Тунгдил подошел к куполу и постучал по нему мечом. Раздался звон, словно барьер был из стекла.

— Наша схватка еще не закончена. Твои воины повержены, как видишь. Возможно, теперь ты по-настоящему захочешь убить меня. Ты потерял все.

— Тот, у кого много имен, — провозгласил стоявший рядом с магом солдат, — говорит, что битва еще не завершилась. Он будет сражаться с тобой и покарает тебя.

Барьер сдвинулся, накрыв Тунгдила.

Воин поднес ко рту черный горн и подал сигнал. В горне были отверстия, позволявшие издавать разные звуки.

— Нет! — Бешеный возмущенно заколотил по барьеру молотом. Послышался гул, но ничего не изменилось. — Впусти меня!

Балиндар, схватив его за плечо, развернул к ущелью.

— Что мы теперь будем делать?

— Не трогай меня… — Боиндил, вырвавшись, остолбенел. Он наконец-то увидел, на что смотрели все остальные.

Из Черного Ущелья поднимался второй кордрион. Его голова была намного меньше, чем у первого… Наконец чудовище выбралось наружу, представ перед защитниками Потаенной Страны.

— Четырехглавый кордрион… — простонал Бешеный.

Тунгдил вновь сошелся в битве со своим наставником. Барьер чистой Силы расширился, заставив всех отойти. Теперь его диаметр составлял около десяти метров.

Ругнувшись, Боиндил повернулся к Лот Ионану. Маг по-прежнему пытался развеять заклинание барьера, но, судя по всему, тщетно. Он не мог справиться с этим в одиночку.

— Года! Года, ты нужна нам! — позвал Бешеный.

— Да развейся же ты! — Балиндар грохнул по куполу, но даже Огненный Клинок был бессилен. Топор отскочил от барьера, едва не ранив Пятого.

Воин вновь подал какой-то сигнал, и кордрион, шипя и плюясь огнем, двинулся в сторону ближайшего отряда. Это были убариу. Солдаты ничего не могли поделать с белым пламенем.

Кордрион изрыгал огонь, охватывавший солдат. После второго сигнала чудовище расправило крылья, взмыло в небо и приземлилось в центре подразделения убариу. Монстр давил солдат, две головы рвали тела на части, оставшиеся две плевались пламенем.

— Давай же, колдун! — крикнул Боиндил Лот Ионану. — Нам нужна эта тионова дудка, чтобы остановить кордриона!

Тем временем Тунгдил и его наставник продолжили дуэль. Силы противников были равны, ни у кого не было ощутимого перевеса. Соперникам удалось нанести друг другу лишь легкие повреждения и слегка подпортить доспехи. Руны на их нагрудниках оставались темными, и Бешеный не мог понять, почему письмена не светятся.

Года, тяжело дыша, подбежала к супругу.

— У меня осталась Сила только на одно заклинание, — призналась она.

— Больше мне и не нужно, — сказал Лот Ионан, не поворачиваясь. — Тебе известны чары Сарифани?

— Ты же знаешь, что научил меня этому заклинанию незадолго до того, как мы расстались, — ответила гномка. — Это черная магия.

— Сейчас речь не об этом! — возмутился Боиндил. — Нам не до цвета, Года! Помоги ему пробить барьер, иначе кордрион уничтожит все наши войска! — Он нетерпеливо взмахнул молотом.

Кровь на бойке уже начала засыхать.

Годе нелегко было встать рядом с бывшим учителем, но она все же вложила ладонь в его правую руку. Маги направили указательные пальцы на купол и закрыли глаза.

В этот момент наставник ударил Тунгдила молотом по голове. Златорукого отбросило к барьеру, он оказался в шаге от Бешеного. Шлем гнома отлетел в сторону, из раны хлынула кровь.

«Что…» Боиндил в ужасе уставился на лицо друга. Оно было покрыто черными линиями, словно у взбешенного альва. Все линии сходились в одной точке под золотой повязкой. Бешеному показалось, что лицо вот-вот рассыплется на осколки, будто разбитая тарелка.

Тунгдил, встряхнувшись, сумел уклониться от очередной атаки и наотмашь рубанул наставника зазубренной стороной меча по лицу. Шипы пробили кожу и застряли в костях.

Гном в доспехах из враккасия вслепую замахал руками. Тунгдил перехватил запястье противника, сломал ему предплечье и выхватил из ладони молот. Златорукий ударил бойком по мечу, вогнав шипы глубже в кость мага. Тот упал на спину, стараясь отползти от Златорукого. Кровь стекала по горлу и капала на землю.

Воин подал очередной сигнал.

Кордрион взлетел над почти уничтоженным отрядом убариу и направился к людям. Солдаты даже не пытались сопротивляться. Они просто бросились врассыпную.

Катапульты на крепостной стене возобновили обстрел. Конечно, от снарядов погибнут и защитники Преграды, но четырехглавый кордрион не должен выжить. Небо затмили стрелы и копья. Войско не собиралось сдаваться без боя.

Однако Боиндилу было не до этого. Ему хотелось помочь Верховному. Бешеный верил, что там, за магическим барьером, действительно его друг сейчас сражается со Злом. «Я должен пробраться туда!»

Гигант занес меч, собираясь вмешаться в дуэль.

Но Тунгдил не обращал на него внимания. Он бил молотом по мечу, все глубже всаживая шипы в голову противника. Наконец череп врага раскололся, тело обмякло. Ученик лишил учителя жизни.

— Ура! — вне себя от радости завопил Боиндил. — У него получилось!

Мрачно улыбаясь, Тунгдил выдернул Кровопийцу из кости и направил острие на оставшегося врага.

Послышался грохот, напоминавший раскаты грома над горными склонами. Барьер пал.

— Книгочей, оставь верзилу мне! — завопил Бешеный, бросаясь к воину, который не сумел предотвратить гибель своего господина.

Гном увидел, как громила поднес горн к губам… и тогда Боиндил пошел против собственных принципов. Гномы не мечут оружие, если у них нет другого. Но Бешеный не удержался. Он швырнул в гиганта молот.

В тот самый момент, когда горн готов был издать первый звук, шип на бойке пробил шлем врага и раскроил ему череп. Воин упал, горн рассыпался от удара оземь.

— Ха! — Боиндил победоносно вскинул руки, поворачиваясь к друзьям. — Вы видели, как я… — Он так и замер на месте с открытым ртом.

Года стояла на коленях перед Лот Ионаном, ее ладонь лежала в его руке. Гномка извивалась от боли, ее лицо исказилось, прерывистое дыхание со свистом слетало с губ.

Маг вытянул над ней руку, над его ладонью парил лиловый сгусток Силы. Из шара ударили лучи, затем они пропали, и сгусток стал зеленым.

— Я знал, что гномы и без меня справятся, — рассмеялся волшебник. — Поэтому я решил поберечь Силу.

Балиндар дернулся в сторону мага, но валявшееся на земле оружие вдруг поднялось в воздух. Острия мечей были направлены на Пятого.

— Никто не подойдет ко мне, пока я этого не захочу. — Лот Ионан посмотрел на кордриона. — Какое милое создание. Пока оно отвлекает войска. К тому же мне не придется марать руки убийствами. Я намерен вернуться в Потаенную Страну. Наконец-то моя мечта о господстве над всеми ее землями осуществится. — Он поклонился Златорукому. — И все это благодаря тебе, сынок. Без тебя ничего бы не вышло.

— Вот видите! — крикнул Балиндар. — Он предатель!

— Нет, напротив. — Из шара Силы вылетела молния и ударила в доспех Тунгдила. Ни одна руна так и не вспыхнула. Гнома отбросило на семь метров, он грянулся оземь рядом с телом наставника. — Он был искренен в своих намерениях. Вот только я не собираюсь держать слово, данное низшим существам. Кроме того, у меня было достаточно времени, чтобы разобраться в рунической магии, при помощи которой был изготовлен этот доспех. — Лот Ионан улыбнулся.

— Да я от тебя мокрого места не оставлю! — Бешеный рванулся вперед.

— Еще один шаг, и твоя жена взорвется. Ее тело разлетится на мелкие части, — спокойно предупредил маг.

Боиндил замер на месте.

— Чего ты ждешь? Почему не убьешь нас?

— Я думаю, что вы мне можете еще понадобиться. — Лот Ионан с интересом смотрел на то, как кордрион бесчинствует среди подземных. — Впрочем, можно ведь убить, сделать из вас чучела и оживить их…

Мечи, висевшие перед Балиндаром, дернулись вперед. Он сумел парировать три лезвия, но остальные пробили ему туловище, руки и ноги, только голова и горло остались невредимы. Застонав, гном упал и потерял сознание.

— Довольно! Я остановлю тебя, Лот Ионан! Твои времена в роли мага-отступника подошли к концу! — Голос был звонким и звучным.

Бешеный огорошенно оглянулся. Он не ожидал увидеть Родарио на поле боя. Актер сжимал в руке бриллиант… тот самый бриллиант, который Боиндил принес в комнату Златорукого в Преграде!

— Этот камень станет символом твоей погибели! — Актер четко произносил все слова, словно стоял на сцене. Он медленно приближался к Лот Ионану. — Мне известно все о его силе, и я не побоюсь воспользоваться им, невзирая на все твои заслуги. — Седьмой держал камень перед собой, словно щит.

Маг вздернул брови… и расхохотался.

— Ты ведь актер, верно? Похож на Родарио. И болтаешь в точности как он. У тебя получилось отличное представление. Только, к сожалению, оно тебе не поможет.

С ладони волшебника слетел белый луч, пронзивший бриллиант. Драгоценный камень в руках Седьмого превратился в пыль.

— Во имя Самузина! Я мог бы поклясться, что это необычный камень, — разочарованно пробормотал Родарио.

— Ничего необычного, — усмехнулся Лот Ионан. — Ну что ж, давайте завершим…

В этот миг в спину мага ударило шесть красных молний. Лот Ионана швырнуло вперед, он упал на Году. Гномка вывернулась, выхватывая кинжал, и вскрыла противнику горло.

Но шар чистой Силы сработал, чародейку ударило в голову, и она упала, потеряв сознание.

— Года! — Позабыв о том, что потерял молот в бою, Бешеный бросился к жене.

В десяти метрах от них стояла Койра. Ее пальцы шевелились — волшебница плела очередное заклинание. Она вовремя сумела преодолеть свой страх.

Лот Ионан, стоя на коленях, тоже принялся наводить чары.

Послышался свист, и арбалетный болт прошел через сердце мага, пробив ему спину. Слин выстрелил еще раз, но маг был еще жив.

Вскричав, Бешеный подхватил Огненный Клинок, раскрутил его и замахнулся.

За топором потянулся огненный шлейф, в лицо гному пахнуло жаром. Усыпанное алмазами лезвие взрезало шею волшебника, его тело повалилось на землю рядом с Годой, голова отлетела в сторону, описав дугу.

— Враккас! — выдохнул Боиндил.

Равнорукий еще не осознал, сколь героический поступок совершил. Гном посмотрел на отрубленную голову и увидел, что губы мага еще шевелятся. На лице Лот Ионана заиграла улыбка, потом глаза закатились и померкли.

— Что? Он еще…

И вдруг перед ним возник Златорукий. На лице гнома не было и следа черных линий.

— Вскрой его! — простонал Тунгдил, прикрывая правой рукой дыру в доспехе на уровне груди. — Ты что, не слышишь?

Видя, что Бешеный не может понять, о чем речь, Златорукий сам перехватил кинжал и одним движением распорол живот Лот Ионана.

Из тела мага исходило зеленое свечение. Оно усилилось, плоть стала прозрачной, над волшебником взвился дым, запахло паленым.

— Во имя Окаянных! — Тунгдил рылся во внутренностях, его руки были по локоть в крови.

Наконец он сжал пальцы и вырвал что-то из тела вместе с плотью. Послышалось шипение, словно вода попала на раскаленную сковородку.

— Что это такое, во имя Враккаса?

— Осколок малахита, — выдохнул Верховный, поднимаясь на ноги. — Бегите в крепость! — крикнул он и бросился к ущелью.

— Что? Почему, книгочей?

— Бегите со всех ног! Вам нужно оказаться как можно дальше отсюда! — крикнул на бегу Тунгдил.

Гном достиг расщелины, и его скрыли тени.

Боиндил хотел помочь Годе подняться на ноги, но жена была без сознания, поэтому он просто перекинул ее через плечо.

— Эй, актер! Хватай Балиндара! — Сорвав с пояса горн, Бешеный подал гномам сигнал к отступлению.

Койра изумленно смотрела в сторону ущелья.

— Он нас всех обвел вокруг пальца!

— Ты о чем? — Бешеный не мог отвести взгляд от кордриона.

Чудовище было утыкано стрелами и копьями, но и само нанесло значительный урон защитникам крепости. Забравшись на скалу над ущельем, оно расправило крылья, собираясь воспарить над полем боя. Судя по всему, гномы не смогут помешать ему.

— Он забрал всю силу мага! — Волшебница всхлипнула. — В этом осколке малахита была скрыта невероятная мощь. Поэтому Лот Ионану не нужно было пользоваться волшебным источником.

Подняв Балиндара, Родарио забросил его на плечо, словно мешок с мукой.

— Ох уж эти ваши доспехи, — проворчал он. — От этого вы только тяжелее становитесь.

Гномье войско последовало приказу Тунгдила: солдаты начали отступление.

— Зачем это Златорукому? — Боиндил хотел оправдать друга и перед королевой, и перед собой. — Он доказал, что…

Прежде чем Койра успела возразить, ущелье затряслось. Что-то грохнуло, землю тряхнуло так сильно, что все, кто находился на поле боя, попадали. Только тогда они услышали взрыв.

Бешеный оглянулся, пытаясь понять, что происходит.

Часть крепости обрушилась, погребая под собой солдат.

Ущелье наполнилось темно-зеленым призрачным свечением. Широкий луч взметнулся над расщелиной, взрезав небеса, и раздался второй взрыв, уничтоживший возвышавшиеся рядом скалы. Земля вокруг провалилась.

Все произошло так быстро, что кордрион не успел ничего предпринять. Он попытался взлететь, но камни придавили его, увлекая за собой в ущелье. Драконище завопило, и Боиндил увидел, как оно рассыпалось в прах, соприкоснувшись с лучом.

После третьего взрыва из расщелины выплеснулась лава. Взрывная волна была настолько мощной, что лава достигла отступающих солдат, и это привело к новым жертвам. В воздух взметнулся дым, закрывая все мутной пеленой.

Над полем боя воцарилась тишина.

— Нет! — Бешеный с отчаянием всматривался в клубы дыма. — Койра, вы можете развеять завесу? Я должен знать, что случилось!

Со стоном поднявшись на ноги, он уложил Году на накидку. Жена дышала, поэтому сейчас Боиндила больше беспокоила судьба товарища.

Волшебница призвала слабый ветерок, развеявший клубы, пусть и не полностью.

Черного Ущелья больше не существовало, на его месте бурлила лава, черная кровь горы, полностью затопившая проход в расщелину. Часть крепости обрушилась. Гномы понесли меньше потерь, так как до них не добрался кордрион.

— Он принес себя в жертву, — севшим голосом выдохнул Бешеный. — Книгочей знал, что случится, и принес себя в жертву ради нас! — У него на глазах выступили слезы. — Враккас, сегодня ты примешь в Вечную Кузницу своего величайшего героя.

— Глядите! — Родарио счастливо рассмеялся. — Вы видите то же, что и я?

Посмотрев налево, Боиндил не смог сдержать крика радости. Сквозь клубы дыма навстречу войску хромал гном в потрепанном тиониевом доспехе. Он опирался на Кровопийцу. Заметив друзей, воин в приветственном жесте поднял руку.

— Книгочей! — возликовал Равнорукий. — Ох, Враккас, если когда-нибудь я получу несметные богатства, я все пожертвую тебе, Бог-Кузнец! Жизнь Тунгдила для меня ценнее! В тысячу раз ценнее!

Солдаты на поле и на крепостных стенах тоже заметили Верховного короля. Крик радости, разнесшийся над полем боя, превосходил все, что Бешеному приходилось слышать в своей жизни. Равнорукий рыдал от счастья.

Тело Тунгдила было сильно обожжено, лава застывала на его нагруднике, из раны в боку сочилась кровь, и все же гном шел с улыбкой на лице и махал рукой выжившим людям, убариу и подземным. И, конечно, своим соплеменникам.

— Вот он, мой книгочей! — растроганно всхлипнул Боиндил.

— Я знал, что у нас все получится. — Слин, стоявший рядом, протянул Бешеному руку. — И мы были правы, что не сомневались в нем.

Все гномы, даже раненые, опустились перед Верховным на колени. Боиндил и Слин, не выпускавший из рук заряженного арбалета, тоже выказали Тунгдилу свое почтение.

Казалось, по войску прошла волна: люди, эльфы, убариу и подземные жители под звуки горна кланялись Тунгдилу. Златорукий неторопливо двигался в сторону Бешеного.

«Я так и знал!» Боиндил первым поднялся с колен, не дожидаясь, пока это сделают короли и королева детей Кузнеца. Он распахнул объятия, чтобы прижать к себе друга, пусть друг и был повелителем всех гномов.

И вдруг мимо метнулась Кира. Рванувшись вперед, подземная дернула Боиндила за руку и помчалась к Тунгдилу. Слишком поздно гном заметил, что Кира выхватила у него Огненный Клинок.

— Это не Тунгдил Златорукий! Это оружие не обманешь так, как обманули всех нас! — кричала девушка, сжимая волшебный топор обеими руками. — Глядите, как светятся бриллианты! Это доказательство неоспоримо! — Она нанесла удар.

Слин, ругнувшись, вскинул арбалет и выстрелил.

Болт пробил подземной грудь, но лезвие топора уже взрезало тиониевый доспех Златорукого, сломало Тунгдилу ребра и дошло до сердца. Умирая, гном и подземная упали в объятия друг друга и осели на землю.

Звуки фанфар оборвались, над полем пронесся вздох ужаса.

— Нет! — Бешеный ринулся вперед, отшвырнул Киру и вытащил Огненный Клинок из раны Тунгдила. Хлынула кровь. Ни один лекарь не сумел бы исцелить Златорукого. — Койра! Чародейка, спасите его!

Медленно подойдя, волшебница печально покачала головой.

— Не выйдет, Боиндил. Во мне больше нет Силы. — На глазах королевы выступили слезы. — Я потратила последние крохи магии на призыв ветра.

Подняв голову друга, Бешеный окропил его лицо водой из фляги.

— Этого не может быть, о боги! — завопил он. — Вы не можете позволить умереть величайшему герою Потаенной Страны и Потусторонних Земель!

— Это… был… не… Тунгдил, — прохрипела Кира, извиваясь от боли. — Алмазы… на топоре… Я должна была… — Ее глаза закатились.

— ЭТО БЫЛ ТУНГДИЛ! — рявкнул Боиндил.

Он посмотрел на Огненный Клинок. Алмазы светились, но гном знал, что это происходит по его вине. Из-за проклятия эльфов.

— Это был он, — прошептал Бешеный, оплакивая смерть друга.

Года открыла глаза.

Она прекрасно все слышала. Но лишь симулировала обморок, чтобы муж не мог попросить ее спасти жизнь этого… этого существа.

Поднявшись, Года заметила, что что-то блестит в ее манжете.

Засунув палец под подкладку, она вытащила последний осколок бриллианта. Все это время он был при ней!

Волшебница посмотрела на мужа, склонившегося над телом гнома. При помощи этого осколка она легко могла бы спасти Тунгдила от смерти…

Эпилог

Потусторонние Земли, Черное Ущелье, начало лета 6492 солнечного цикла

Харгорин Смертоносный посмотрел на последнюю из шести коробочек из враккасия, на которой был выведен герб Третьих.

Внутри находилась часть праха Тунгдила Златорукого. Тело героя предали огню на пышной церемонии. Вопреки гномьим погребальным традициям каждое племя, включая Свободных, получит часть праха величайшего Верховного короля, отвезет ее в свое королевство и воздаст последние почести. Таково было решение правителей племен.

Боиндил через стол передал Третьему коробку, затем раздал остальные Ксамтору, Балиндис, которая чудесным образом исцелилась от болезни, Франдибару и Годислану из города Свободных. К последней коробочке, на которой был герб Вторых, он не прикоснулся.

Гномы собрались в главном зале крепости за небольшим столом, чтобы обсудить происшедшее и грядущее. Они решали дальнейшую судьбу детей Кузнеца.

Смерть героя стала ударом для всех гномов, настроение в зале было подавленным.

Харгорин, обведя взглядом присутствующих, пододвинул коробку Боиндилу.

— Они выбрали тебя своим королем. Ты должен забрать ее. Отвези прах Тунгдила в Синие горы и воздвигни своему другу памятник, которого он заслуживает.

Бешеный молча посмотрел на коробку. Он все еще не мог примириться со смертью книгочея. Какая-то часть его души отчаянно цеплялась за мысль о том, что это мог быть подменыш, двойник Тунгдила, но на самом деле Боиндил понимал, кого они с молитвами Враккасу предали огню под звуки горнов и пение гномьего хора. Балиндис говорила, что этот гном — действительно Тунгдил. Она чувствовала это сердцем. Так же как и сам Боиндил.

«Нужно было с самого начала прислушаться к своим чувствам». Слепцы вроде Годы и Киры слишком долго влияли на его мнение. До сих пор среди гномов были те, кто втайне надеялся на возвращение настоящего Тунгдила Златорукого. «Но я-то знаю правду».

Медленно протянув руку, он опустил пальцы на красновато-золотистый металл.

— Я так и поступлю, Харгорин. — Бешеный вздохнул. — Вскоре я отправлюсь домой, чтобы навести порядок в Синих горах и освободить наши коридоры от трупов черноглазых. Там меня уже ждут Вторые, которым удалось спастись в городах Свободных.

Балиндис ободряюще улыбнулась ему.

— Ты сумеешь восстановить свое королевство, Боиндил. Это серьезный вызов, но ты ведь такое любишь.

— Твои слова да Враккасу бы в уши, королева. — Бешеный слабо улыбнулся.

— Нам еще нужно обсудить вопрос о следующем Верховном короле, — заявил Франдибар.

— Я считаю, что не следует обсуждать это ближайшие двадцать солнечных циклов, — предложил Ксамтор. — Мне кажется неправильным сразу искать замену Тунгдилу Златорукому. Пускай трон остается пустым, а через двадцать циклов мы посмотрим, кто проявит себя как самый достойный король племени.

— Как по мне, следующим Верховным королем должен стать он. — Харгорин указал на Боиндила.

— Я благодарю тебя за эти слова, но не хотел бы занимать такой пост. — Бешеный поднял руку. — Его предложение мне нравится. — Он кивнул Ксамтору. — Я предлагаю собираться раз в солнечный цикл и докладывать, что произошло в каждом королевстве. Через двадцать солнечных циклов соберем совет глав кланов. Пускай они и принимают решение.

Все одобрительно зааплодировали.

Франдибар посмотрел на модель Черного Ущелья, по-прежнему стоявшую на столе.

— Крепость мы оставим убариу и подземным, так?

— Да, — кивнул Боиндил. — Я не вижу причин сохранять ее. Полагаю, жители Потусторонних Земель просто покинут ее либо используют камни для постройки чего-то нового. Я слышал, они хотят возвести здесь памятник Тунгдилу. — Он обвел присутствующих взглядом. — Мы все обсудили?

Ни у кого вопросов больше не было, все попрощались и разошлись по комнатам. Вскоре гномы должны были отправиться на родину, в свои королевства. Самый долгий путь предстоял Ксамтору, самый короткий — Франдибару.

Бешеный, погрузившись в невеселые раздумья, пошел бродить по крепости, сжимая в руках коробочку.

На стенах протянулись глубокие трещины. Нужно поскорее покинуть Преграду, прежде чем начнут валиться потолочные балки…

И вдруг, словно из ниоткуда, перед Равноруким возник жадар.

— Пора домой? — На его губах играла дьявольская улыбка.

Боиндил скользнул взглядом по черному доспеху, который Балодил так и не снял.

— Да. А ты домой не собираешься? Ты ведь Третий…

— Нет, — перебил Балодил. — Я жадар, созданный альвами. К ним-то я и направлюсь. Я буду охотиться за ними, пока не вытащу всех черноглазых из их убежищ.

— Этим собирался заняться Эфатон. На самом деле тебе стоило бы взять с собой отряд воинов из Черного Эскадрона.

— Эфатону не отыскать всех. Я знаю их тайны, а король — нет. Они предали собственного повелителя, а он позабыл об этом. Я пойду один. Третьи — хорошие воины, но их боевое искусство не поможет в сражении с альвами. Это моя охота. — Жадар снял с пояса флягу. — Держи.

Бешеный принял подарок.

— Но… я думал, тебе это тоже нужно? — Он оглянулся, опасаясь, что кто-нибудь их увидит.

Балодил захихикал, потом вдруг залаял, как собака. Через мгновение он вновь принял нормальный вид.

— Я сам сварю себе зелье. — Он наклонился к уху гнома. — Из альвийской крови, — хрипло прошептал жадар. — Я буду выжимать их досуха. — Он провел языком по губам, его глаза блестели.

Боиндил поежился. Балодил пугал его.

— Что ты будешь делать, когда переловишь всех?

Жадар пожал плечами, смешно надув губы, как гноменок, которого пожурила мать.

— То, се. Может, пойду к Свободным. Может, оставлю Потаенную Страну. Может, брошусь со скалы. — Икнув, он огладил короткую бороду. — Или направлюсь в Потусторонние Земли, соберу войско и пойду на Потаенную Страну войной. — Он заглянул Боиндилу в глаза. — Что думаешь?

— Ты не поступишь так. Ты знаешь, что есть слишком много героев, которые сумеют остановить тебя. — Бешеный подался вперед. — И я знаю твою слабость. Сын Тунгдила Златорукого никогда не стал бы разрушать наследие своего отца.

Отпрянув, Балодил расхохотался.

— Нет, я никогда не был его сыном. Я услышал это имя и историю о сыне Златорукого, вот и решил немного подурачиться. — Он захихикал. — А ты поверил, да?

— Почти, — с облегчением признал Бешеный. — Что ж, желаю успехов в том, что ты задумал.

Жадар шутливо отдал честь.

— Если когда-нибудь я понадоблюсь тебе, прокричи мое имя восточному ветру. Он мой друг и передаст твои слова, — совершенно серьезно произнес он, отступая в боковой коридор. Все факелы там разом погасли. — Да поможет тебе твой бог. — И гном исчез.

— Но откуда ты узнал историю Балодила? — спохватился Боиндил.

— Мне рассказал ее один мой друг, — донеслось из темноты. — Тот, кого ты называл Ворчуном, утверждал, что он сын Тунгдила.

— Что? — Бешеный похолодел. — Это правда? — Он шагнул за жадаром во тьму коридора.

Но ответ на этот вопрос он так и не узнал.

Все еще размышляя об услышанном, Равнорукий направился к себе. Навстречу ему шагали гномы с ящиками и тюками на плечах.

Переезд начался, все собирали вещи, надеясь вскоре оказаться на родине.

«И все-таки немного жаль». Боиндил с легкой грустью провел ладонью по гранитной стене. Эту крепость строили по его чертежам, он прожил здесь сотни солнечных циклов, и Преграда Злу стала для Бешеного домом, в котором выросли его дети.

«Я часто буду возвращаться сюда, пусть и мысленно».

Войдя в комнату, он увидел всю свою семью, сидевшую за столом с Койрой, Малленией и Родарио. Года о чем-то оживленно беседовала с волшебницей. Она помахала Боиндилу рукой, увидев, что он появился в дверном проеме.

Бешеный знал, что Года ходила на похороны Киры. Подземные не устраивали особой церемонии по этому поводу, но волшебница пришла почтить память подруги. А вот Боиндил не пошел. Он считал, что убийца его друга не заслуживает ни сострадания, ни последних почестей.

— Эй! Неужто чародеи решили разделить земли Потаенной Страны? — хмыкнул он, опуская коробочку и флягу на стол.

— Нет, мы ничего не будем делить. Нас ждет мир и согласие, — ответила королева. — Мы говорили о том, что я буду пользоваться магическим источником, расположенным на землях альвов, и буду охранять источник вместе с эльфами. Мне неприятно сознавать это, но управлять Вейурном придется оттуда. Года же намерена использовать источник в Синих горах.

— Это не очень-то порадует будущего короля Гаурагара.

— Порадует, — возразила Малления. — И, кстати, править Гаурагаром будет не король, а королева.

— Вы? — Боиндил поклонился. — Вы много лет возглавляли движение Сопротивления и заслужили этот пост. Что ж, примите мои поздравления, королева Малления. А что же наш лицедей? Не суждено ли актеру стать королем Идомора? — Он подмигнул.

— Нет, Идомор я оставляю вам. Сам я претендую на трон Ургона, — невозмутимо ответил Седьмой. — По дороге домой я заеду туда и дам представление перед членами Совета. Учитывая мои подвиги и легендарные постановки моего театра, полагаю, что мне легко будет добиться коронации.

Вейтана и Идо расхохотались.

— А ведь он и вправду верит в это, бедняжка.

— Именно так! — Родарио шутливо поклонился. — Вот увидите, я стану королем!

— В следующей жизни, — ухмыльнулась Койра. — Хватит с тебя и того, что придется постоянно путешествовать, чтобы уделять внимание нам обеим. У тебя просто не хватит сил на то, чтобы занимать столь ответственный пост. — Она состроила печальную мину. — Или ты хочешь сказать, что трон для тебя дороже нас?

Родарио громко рассмеялся.

— Если когда-нибудь тебе надоест править и исполнять долг волшебницы, я с удовольствием приму тебя в свой театр.

Малления улыбнулась, по старой привычке опустив ладонь на рукоять меча.

— Пойдемте. Годе наверняка нужно многое обсудить с мужем.

Они пожали гномам руки и вышли.

— Эти долговязые все-таки странные. — Повернувшись к жене, Боиндил поцеловал ее в лоб. — Иногда мне и с тобой одной бывает тяжело, а у нашего лицедея теперь две супруги.

Ухмыльнувшись, волшебница отправила детей собираться.

— Ты станешь хорошим королем. Дети поддержат тебя. — Она поцеловала мужа. — Как и я тебя поддерживаю.

— Неужели? — не смог удержаться Бешеный.

Года хотела возразить, но, передумав, смолчала, только потрепала Боиндила по седой голове.

— Это единственное, в чем мы с тобой никогда не сможем сойтись, возлюбленный мой. Я считаю, что Кира поступила правильно.

— Ты знаешь, что я думаю иначе. — Бешеный посмотрел ей в глаза. — Но мы с тобой больше никогда не будем говорить об этом.

Отвернувшись, он сцепил зубы, чтобы не обидеть жену. Он слишком ее любил.

Года, вздохнув, покинула комнату.

Радуясь возможности побыть наедине со своими мыслями, Боиндил повернулся к столу, на котором лежали коробка и фляга.

Подойдя поближе, он осторожно коснулся кончиками пальцев прохладного враккасия, потом взял кожаную флягу и вытащил из-под кольчуги вторую. С отвращением гном услышал, как булькает внутри черная жидкость.

«Из-за этой дряни и погиб Тунгдил. Из-за нее и из-за проклятия, которое я получил, сам того не ведая».

Прихватив любимый молот, Бешеный подошел к камину и неторопливо развел огонь. Он все подбрасывал и подбрасывал дрова, пока пламя не достигло его роста. Гном думал о прошедших днях, о том, сколько вопросов он хотел задать Тунгдилу. Вопросов, ответы на которые ему уже никогда не получить. «Мы встретимся в Вечной Кузнице. Там будет много времени для разговоров».

— Мне не нужна милость эльфийской богини, — прошептал Боиндил, швыряя флягу в камин. Жар разъел кожаную ткань, и черная жижа пролилась на поленья. Едва соприкоснувшись с дровами, она испарилась, превратившись в черный дым. — Я Боиндил Равнорукий из клана Топорометателей, я сын Кузнеца и король племени Вторых! — Замахнувшись, он бросил в огонь вторую флягу. — Враккас создал нас из камня и вдохнул в нас жизнь. Я сам справлюсь с этим проклятием, клянусь!

Опираясь на рукоять молота, он с интересом наблюдал, как огонь пожирает остатки фляги. Гном стоял, расправив плечи и выпрямившись. И вправду было в нем что-то властное.

Через некоторое время Бешеный развернулся и подошел к столу. Он посмотрел на коробочку из враккасия, поблескивавшую в свете камина. Казалось, этот предмет обладает своей, особой силой. Опустив на него ладонь, Боиндил почувствовал тепло.

— Мне будет не хватать тебя, книгочей, — пробормотал он.

Равнорукий подхватил коробку и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Жители Синих гор ждали своего короля.

Послесловие

Дописав третий том саги, я был уверен в том, что история Тунгдила Златорукого завершена.

Ну что ж…

Мог ли я предположить, что конец третьей книги привлечет столько внимания и пробудит в сердцах моих читателей желание узнать продолжение истории?

Я был весьма удивлен, когда в течение полутора лет после завершения работы над третьей книгой цикла я получал тысячи писем от читателей, в которых они спрашивали о продолжении. Во время всех авторских чтений (и не важно, какой книге они были посвящены) поднимался вопрос о четвертом томе саги и о шутке об орке (да, я так и не вписал эту шутку в книгу. Вы никогда ее не узнаете. Есть тайны, которые лучше не знать. Месть автора).

Мне доставило много удовольствия придумывать новые приключения. Я радовался, отправляя в бой старых добрых персонажей. В последний раз.

Я не любитель «хеппи-энда», и конец книги «Стражи земель» вполне однозначен. По крайней мере я так думаю. Гномы выдержали последнее испытание и заслужили мир.

Чтобы избежать вопросов и тонны писем, сразу говорю прямо: Я НЕ ПЛАНИРУЮ ПРОДОЛЖАТЬ ЭТУ ИСТОРИЮ!

К тому же квадрологии — и так достаточно редкое явление. И неспроста.

Что же будет дальше?

Я по-прежнему намерен работать в жанре фэнтези, да и сеттинг менять не собираюсь. Пришел черед альвов!

Мне кажется, необходимо показать происшедшее с позиций Зла. И альвам есть что поведать об этом.

Я еще не могу утверждать наверняка, когда именно выйдет книга, но вам не придется долго ждать истории об альвах.

Хотя, признаюсь, мне хотелось бы написать цикл романов о толстом, неуклюжем, непрерывно пукающем эльфе…

В первую очередь я хочу поблагодарить тех, кто всем сердцем полюбил моих гномов. Меня всегда радовала ваша преданность и способность получать удовольствие от моих романов. Мне доставила огромную радость возможность развлечь читателей историей о мелком народце.

Спасибо всем, кто первым прочитал мой роман, спасибо Михаэлю «LudoCreatix»[1] Пальму и Барбаре Бекманн, спасибо издательству «Пайпер», моему редактору Ангеле Кюппер. Спасибо Карстен Польцин из «Пайпера» за то, что она позволяет мне писать все, что только вздумается. Пускай так остается и дальше.

Я рад, что в этом мире есть кафе «У старого вокзала», где можно пообщаться, обрести вдохновение и получить радость от творчества.

Информация для любителей статистики: за время работы над этой книгой автор сжег 223 свечи, выпил 359 литров черного чая (разных сортов: я пил и «Ассам Хацельбанк», и «Ассам Мокалбари», и восточно-фрисландский чай, и чаи с травяными добавками, и «Дарджилинг») и 718 литров водопроводной воды, насладился дымом 91 ароматической палочки (запахи были разными) и не употреблял никаких наркотиков (легальных или нелегальных). Чай мы не можем считать наркотиком, верно?

При написании книги ни одно животное не пострадало.

Разве что каким-то животным не понравились свечи, горячий чай, вода или ароматические палочки.

Октябрь 2007

Маркус Хайц

Примечания

1

Искаженное латинское «творческий игрок». (Примеч. пер.)

Content

Маркус Хайц
Стражи земель. Доспехи демона

Главные герои

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог

Послесловие

Примечания