Говард Роберт Ирвин

Беспокойные воды

Переводчик: Кел-Кор

Огромное спасибо за помощь в переводе — Saneshk'е

Из истории его создания и пути к публикации известно, что в 1929 году произведение под названием «The Horror At the Window» было предложено издателю (однако нет данных, кому именно). Есть доказательства того, что это первоначальное название рассказа «Restless Waters», который впервые увидел свет в 1974 году в журнале «Witchcraft & Sorcery» (Volume 1 Number 10). После этого произведение переиздавалось всего дважды: в сборниках «The Gods of Bal-Sagoth» (1979) и «The Horror Stories of Robert E. Howard» (2008).

Нельзя сказать, что эта вещь — из лучших среди «ужастиков» Говарда, однако и к числу худших вряд ли можно ее отнести. На мой взгляд, рассказ занимает некое промежуточное положение, а время его написания (до 1929 года включительно) говорит о том, что это все-таки еще скорее ранний Говард, хотя его творчество уже начало переход в категорию зрелого. Однако все лучшие образцы хоррора — у автора еще впереди!

Надо полагать, ближайшими «родственниками» данному творению Говарда являются рассказы о городе Фаринге, которые к 1929 году были написаны, а один даже и опубликован. Однако на сагу о Фаринге представленное ниже произведение не похоже.

Итак, представляю вашему вниманию рассказ «техасского мечтателя»…

Я помню ту ужасную ночь в Силвер Слиппере в конце 1845 года так, будто это было вчера. Снаружи шумела ледяная буря, и ветер приносил град, который бил по дребезжащим стеклам подобно костяшкам скелета. Сидя у огня в таверне, мы могли слышать гул ветра и дождя, грохот белых волн, что неистово бьют о побережье Новой Англии. Корабли в бухте маленького приморского города вставали на якорь, и капитаны стремились в припортовые таверны, к теплу и компании.

Той ночью в таверне расположились четверо, и я на подхвате. Это были: Эзра Харпер, хозяин; Джон Гоуэр, капитан «Морской девы»; Джонас Хопкинс, адвокат из Салема; Старки, капитан «Стервятника». Эти люди сидели за тяжелым дубовым столом перед пылающим камином, а я носился по всей таверне, исполняя их заказы, наполняя кружки и разогревая пряные напитки.

Капитан Старки сидел спиной к огню и лицом к окну, за которым бился и гремел дождь; хозяин таверны находился справа, с краю стола; капитан Гоуэр — с другой стороны; а адвокат Хопкинс — прямо напротив Старки, спиной к окну и лицом к огню.

— Еще бренди! — закричал Старки, ударив по столу своим большим узловатым кулаком. Это был грубый великан средних лет с короткой густой бородой и глазами, блестящими из-под тяжелых черных бровей.

— Холодная ночь для тех, кто в море, — проговорил Эзра Харпер.

— Холоднейшая — для тех, кто спит под водой, — сказал Джон Гоуэр угрюмо. Это был высокий поджарый человек с темным и мрачным выражением лица, странный и своенравный — о нем рассказывали страшные истории.

Старки дико рассмеялся.

— Если ты о Томе Сайлере, то оставь сочувствие при себе. Земля стала лучше от того, что он ушел, а море — нет, потому что он остался в нем. Гнусный мятежник и убийца! — Последнее капитан прорычал с неожиданной яростью и сильно ударил по столу, оглядывая нас, как будто ожидая возражений.

Насмешливая улыбка промелькнула на мрачном лице Джона Гоуэра; Джонас Хопкинс наклонился вперед, его проницательные глаза сверлили Старки. Как и все мы, он знал историю Тома Сайлера такой, как ее рассказывал капитан: Сайлер, первый помощник на борту «Стервятника», пытался поднять среди экипажа мятеж, но был обманут Старки и повешен во время плавания. То были суровые времена, и в море слово капитана было законом.

— Странно, — сказал Джонас Хопкинс, резко подавшись вперед и взглянув в упор на капитана Старки. — Странно, что Том Сайлер — прежде такой законопослушный парень — вдруг оказался мерзавцем.

Старки только поворчал презрительно и осушил чашу. Он уже был пьян.

— Когда ваша племянница Бетти выйдет замуж за Джозефа Хармера, капитан? — спросил Эзра Харпер, пытаясь увести разговор в более безопасное русло. Джонас Хопкинс упал обратно на свое место и сосредоточил внимание на роме.

— Завтра, — буркнул Старки.

Гоуэр коротко улыбнулся.

— Так жена или дочь нужна Джо Хармеру, что он женится на девушке настолько моложе его?

— Джон Гоуэр, ты сделаешь мне одолжение, если займешься своими делами! — закричал Старки. — Девица будет вне себя от радости, выйдя замуж за человека, подобного Хармеру — одному из богатейших владельцев кораблей в Новой Англии!

— Но Бетти так не думает? — упорствовал Джон Гоуэр, будто хотел поднять переполох. — Она все еще тоскует по Дику Хансену?

Ладони волосатых рук капитана Старки сжались в кулаки, и он пристально взглянул на Гоуэра, будто этот вопрос о личных делах был для него чересчур. Затем он проглотил свой ром и хлопнул кружкой о стол.

— Кто поймет капризы девчонки! — сказал он угрюмо. — Если она хочет потратить впустую всю жизнь, оплакивая бродягу, который сбежал и умудрился утонуть, это ее дело. Но мое дело — заботиться о том, чтобы она вышла замуж как подобает!

— И как много Джо Хармер заплатил тебе, Старки? — спросил Джон Гоуэр резко.

Это подвело черту вежливости и благоразумию. Огромное тело Старки поднялось с места, и он с ревом наклонился через стол; его покрасневшие от выпивки глаза взглянули с яростью, железные кулаки поднялись. Гоуэр не шевельнулся, но сидел грозный, улыбаясь ему и прищурив глаза.

— Сядьте, Старки! — вставил Эзра Харпер. — Джон, в тебе сегодня дьявол. Почему мы все вместе не можем взять нашу выпивку и по-дружески…

Эти умозаключения внезапно были прерваны. Тяжелая дверь вдруг распахнулась, порыв ветра колыхнул пламя свечи, и оно замерцало. В вихре дождя со снегом, что бушевал снаружи, мы увидели девушку. Я бросился вперед и закрыл за ней дверь.

— Бетти!

Она была стройной, почти хрупкой. Большие темные глаза смотрели дико, на хорошеньком бледном лице — полоски от слез. На тонкие плечи свободно падали волосы, одежда намокла и растрепалась бурей, с которой девушка сражалась на своем пути.

— Бетти! — взревел капитан Старки. — Я думал, ты дома в кровати! Что ты делаешь здесь — в такую ночь?

— О дядя! — вскричала она, слепо протягивая к нему руки и не обращая внимания на нас. — Я пришла, чтобы снова сказать тебе! Я не могу выйти замуж за Джозефа Хармера завтра! Не могу! Это Дик Хансен! Он разговаривает со мной сквозь ветер и ночь, и черные воды! Жив он или мертв, я принадлежу ему, пока не умру, и я не могу, не могу…

— Вон! — вскричал Старки, топая и размахивая руками, как маньяк. — Прочь! — и вернись в свою комнату! Я навещу тебя позже! Замолчи! Ты выйдешь за Джо Хармера завтра, или я изобью тебя до смерти!

Со стоном она упала перед ним на колени, когда Старки с ревом поднял тяжелый кулак, будто хотел ударить ее. Но одним кошачьим движением Джон Гоуэр покинул свое место и швырнул взбешенного капитана обратно за стол.

— Руки прочь от меня, ты, проклятый пират! — крикнул Старки неистово.

Гоуэр открыто оскалился.

— Это надо еще доказать, — сказал он. — Но только тронь это дитя, и мы посмотрим, как скоро «проклятый пират» может вырезать сердце честного торговца, который продает собственные плоть и кровь скряге.

— Остынь, Джон… — вставил Эзра Харпер. — Старки, как вы не видите, что девочка на пути к верной гибели? Сюда, милая, — он нагнулся и осторожно поднял ее, — пойдем со старым Эзрой. В верхней комнате найдется жаркий огонь, и моя жена даст тебе сухую одежду. В эту ужасную ночь девочке не стоит выходить на улицу. Ты останешься с нами до утра, дорогая.

Он поднялся по лестнице, почти неся девушку; Старки, бросив на них мимолетный взгляд, вернулся к столу. На некоторое время воцарилась тишина, и затем Джонас Хопкинс, не покидавший своего места, сказал:

— Ходят слухи, капитан Старки…

— И о чем же? — спросил тот вызывающе.

Прежде чем ответить, Джонас Хопкинс набил длинную трубку с тонким чубуком вирджинийским табаком.

— Я говорил кое с кем из вашей команды сегодня.

— Ха! — Старки изрыгнул проклятие. — Мой корабль только этим утром вошел в гавань, а сплетники за работой еще до темноты.

Хопкинс кивнул мне на уголь для его трубки. Я подал, и он сделал несколько длинных затяжек.

— Возможно, на то есть причины, капитан Старки.

— Ну, говори же! — сказал Старки сердито. — К чему ты клонишь?

— На борту «Стервятника» поговаривают, что Том Сайлер не был виновен в мятеже. Они утверждают, что вы сфабриковали обвинения и повесили его без суда и следствия, несмотря на протесты команды.

Старки рассмеялся дико, но глухо.

— И каковы же основания этих слухов?

— Говорят, стоя на пороге вечности, Том Сайлер поклялся, что вы убили его, так как он узнал, что случилось с Диком Хансеном. Но прежде, чем он смог сказать больше, петля оборвала его речь и его жизнь.

— Дик Хансен! — Лицо Старки побледнело, но тон все еще был вызывающим. — Последний раз Дика Хансена видели более года назад однажды ночью на причалах Салема. Что я мог сделать с ним?

— Вы хотели, чтобы Бетти вышла замуж за Джо Хармера, который был готов купить ее у вас как рабыню, — ответил Джонас Хопкинс спокойно. — Это всем известно.

Джон Гоуэр согласно кивнул.

— Однако она должна была выйти замуж за Дика Хансена, а вы напоили его до беспамятства и подстроили этот связавший его с китобойным судном четырехлетний контракт. А потом пустили слух, что он утонул, и пытались поторопить Бетти выйти за Хармера против ее желания, прежде чем Хансен сможет вернуться. Когда вы выяснили, что Сайлер знал об этом и мог сказать Бетти, вы отчаялись. Я знаю, что вы на краю банкротства. Ваш единственный шанс — деньги Хармера, которые обещаны вам. Вы убили Тома Сайлера, чтобы заткнуть ему рот.

Воцарилась тишина. Снаружи в черной ночи усилился вой ветра. Старки сидел тихий и задумавшийся, соединив большие пальцы.

— И ты можешь подтвердить все это? — усмехнулся он наконец.

— Я могу доказать, что вы почти банкрот и что Хармер обещал вам деньги; я могу доказать, что вы покончили с Хансеном.

— Но ты не можешь доказать, что Сайлер не задумывал мятеж! — закричал Старки. — И как ты можешь подтвердить, что Хансена опоили и увезли?

— Этим утром я получил письмо от своего агента, который только что прибыл в Бостон, — сказал Хопкинс. — Он видел Хансена в морском порту в Азии. Юноша сказал, что он намеревается оставить судно при первой возможности и вернуться в Америку. Он попросил, чтобы Бетти передали, что он жив и все еще любит ее.

Старки положил локти на стол и опустил подбородок на кулаки, как человек, который видит, что его крепости вокруг падают и красные руины встают перед ним. Затем он встряхнул могучими плечами и дико засмеялся. Осушил свою чашу и начал раскачиваться на ногах, вопя и смеясь.

— У меня все еще есть козырь или два в руке! — кричал он. — Том Сайлер в аду с петлей вокруг шеи, Дик Хансен на том конце света! Девчонка несовершеннолетняя и находится под моей опекой, и она выйдет замуж за того, кого я укажу. Ты не можешь доказать то, что говоришь о Сайлере. Мое слово — закон в открытом море, и ты не можешь велеть мне отчитываться за что-либо, что я делаю на борту своего собственного судна. Что касается Дика Хансена — моя племянница благополучно будет замужем за Джо Хармером задолго до того, как молодой дурак вернется из своего плавания. Иди скажи ей, если тебе так хочется. Скажи, что он жив!

— Это я и собираюсь сделать, — сказал Джонас Хопкинс, поднимаясь. — И должен был сделать раньше, если бы не хотел сначала выложить факты перед вами.

— Много же будет толку! — завопил Старки как сумасшедший. Капитан походил на дикого зверя в безвыходном положении, бросая нам всем вызов. Из-под насупленных бровей его глаза ужасно пылали, пальцы были изогнуты как когти. Старки схватил кубок со стола и взмахнул им.

— Да, иди, скажи ей! Она выйдет замуж за Хармера, или я убью ее. Хитри и плети интриги, ты, свинья, но никто не может помешать мне, и ни один живущий не спасет ее от замужества с Хармером!

Вот тост, вы, трусливые пресмыкающиеся! Я выпью за Тома Сайлера, спящего в холодном белом море с петлей на предательской шее! За моего помощника, сплясавшего на рее!..

Это было сумасшествие; я отпрянул от этого торжествующего безумца, и даже с лица Джона Гоуэра пропала улыбка.

— За Тома Сайлера!

Ветер ответил на рев. Дождь со снегом безумными пальцами барабанил по окну, будто сама черная ночь искала вход. Я отступил поближе к огню за спиной капитана Старки, и все же неземной холод прокрался ко мне — будто ветер иного мира дул на меня через внезапно открытую дверь.

— За Тома Сайлера!..

Рука капитана Старки с кубком поднялась, его взгляд, следуя движению, упал на окно, отделявшее нас от внешней тьмы. Он застыл, его глаза полезли из орбит. Кубок, позабытый, выпал из его руки, и с единственным предсмертным воплем он рухнул поперек стола — мертвый!

Что убило его? Говорили, что слишком много выпивки и огонь в его злом мозге. И все же — Джонас Хопкинс повернулся к лестнице, а взгляд Джона Гоуэра остановился на лице Старки. Только я смотрел в окно и видел, что спекло мозги капитану и погасило его жизнь так же легко, как ведьма задувает свечу. Это зрелище часто посещает меня по сей день и будет посещать до дня моей смерти.

Окно обледенело на морозе, и свечи призрачно мерцали напротив него; на мгновение я ясно увидел: призрачный туманный образ, который походил на отражение фигуры человека в беспокойной воде. И лицо было лицом Тома Сайлера, и на шее была призрачная петля!

Content

Говард Роберт Ирвин Беспокойные воды