Компьютерра

30.09.2013 - 06.10.2013

Колонка

Up-C Corporation: выручалочка в конфликте между деньгам и властью

Сергей Голубицкий

Опубликовано 30 сентября 2013

12 сентября Twitter Inc. заполнила так называемую Форму S-1 и зарегистрировала её в SEC, Комиссии по ценным бумагам и биржам. Процедура предусматривает возможность предоставления статуса временной конфиденциальности информации, чем «Твиттер» не преминул воспользоваться. Соответственно, всё, что мы знаем две недели спустя о подлинных намерениях компании, заключено в 140 знаков её единственного твита на эту тему — бессмысленного и конфузно-игривого («Twitter — младшая сестра-дурнушка »).

Руководство «Твиттера» можно понять: отказ от частного статуса — штука, чреватая множеством неприятностей и непредвиденных катастроф. И дело не только в неудачном выборе времени для выхода на биржу и капризной конъюнктуре рынка, которая может в одночасье отвернуть потенциальных инвесторов от первичного предложения, но и в гораздо более важных вещах — таких как распределение контроля в создаваемой публичной корпорации.

Обычно во внимание мейнстримной прессы попадают лишь финансовые аспекты IPO: все считают, сколько денег заработал Марк Цукерберг, но мало кто задумывается над ценой вопроса. Ценой, которая измеряется властью и контролем, а не деньгами. В еще большей степени мейнстримная пресса стесняется говорить о взаимосвязи финансового и властного аспектов в IPO, и мне кажется, что я знаю причину её скромности.

Дело в том, что в Соединённых Штатах созданы почти уникальные условия для выхода на биржу частного бизнеса, которые позволяют убить сразу двух зайцев — повысить на порядок капитализацию и при этом полностью сохранить контроль над предприятием в руках инсайдеров (демиургов компании). В этом контексте мне лично на месте читателей было бы гораздо интереснее узнать не о количестве эфемерных миллиардов долларов, встроенных в переменчивую и капризную капитализацию акций Facebook, а о механизмах, позволивших Марку Цукербергу сохранить тотальный контроль над своей компанией.

Сегодня в первом приближении я попытаюсь заполнить информационную лакуну на примере другого гиганта ИТ-бизнеса, топчущегося на пороге фондового рынка — китайского онлайн-агломерата Alibaba Group.

Alibaba Group Holding Ltd. — детище предпринимателя Ма Юня, известного больше как Джек Ма. Концерн выполняет сегодня ключевую роль в китайском онлайн-бизнесе, предоставляя площадки как для С2С-, так и для В2В-сделок. Крупнейший в мире рынок для проведения прямых операций малого бизнеса Alibaba.com, крупнейший в Китае торговый онлайн-портал Taobao, аукцион В2С и С2С (а-ля eBay) Tmall.com, поисковая система eTao, платёжная система Alipay (а-ля PayPal), облачный сервис Aliyun — всё это хозяйство приносит Джеку Ма и его товарищам около $4,1 млрд чистой прибыли. Оборот Alibaba Group в 2012 году составил $170 млрд, что превышает eBay и Amazon, вместе взятые (это к слову о реальном месте Китая не только в современном мировом производстве, но и в торговле).

Разумеется, Джек Ма не является единственным собственником Alibaba Group. Кроме него, у концерна есть «внутренний круг» — 28 инсайдеров, с которыми Ма повязан, судя по всему, не только финансовыми обязательствами. Есть и «инвесторы со стороны»: 35% Alibaba Group принадлежат японской Softbank Corp., ещё 24% — Yahoo! (раньше было 43). В совокупности «чужаки» контролируют 59% акций частной Alibaba Group, однако при этом занимают только два места из четырех в правлении компании. Остальные два принадлежат «внутреннему кругу».

В июле 2011 года конфликт с иностранными партнёрами уладили, однако урок был усвоен, и с тех пор японско-американские товарищи воздерживаются от лишнего вмешательства в дела Alibaba Group, которую Джек Ма и его 28 китайских комиссаров воспринимают не иначе как собственное детище.

Подробностями корпоративных дрязг Alibaba Group я поделюсь с читателями в «Бизнес-журнале», а сейчас сосредоточимся на усилиях, которые в последнее время Джек Ма предпринимает на ниве IPO. Изначально планировалось вывести Alibaba Group на Гонконгскую биржу (в Гонконге находится международная штаб-квартира концерна), однако руководство торговой площадки отказало Джеку Ма в его «святом» праве — контролировать публичную компанию. Понятно, почему: по китайским законам (и по законам, надо полагать, здравого смысла) контроль над бизнесом осуществляет тот, у кого больше всего акций! У Джека Ма всего 10 процентов — о каком контроле может идти речь?

Первый вариант хорошо всем известен: это эмиссия двух классов акций (Dual-Class Structure): одни — с правом голоса, другие — без такового (либо с сильно усеченными правами). Class A и Class B. Хрестоматийный пример — Марк Цукерберг. У него 29,8% акций Class A (тех самых, что торгуются на Nasdaq под символом FB) и всего лишь около 20% акций второго типа, которые, однако, предоставляют ему абсолютный контроль над правлением компании (и, соответственно, над тактикой и стратегией всего бизнеса)!

Dual-Class Structure придумал, разумеется, не Марк Цукерберг. До 2004 года это была довольно маргинальная схема, использовавшаяся в основном семейными предприятиями, выходящими на биржу (например, The New York Times — NYT на NYSE). Однако рейдерские пираньи вроде Карла Икана, переквалифицировавшегося в «инвестора-активиста» и скупавшего контрольные пакеты публичных компаний, чтобы проводить своих людей в правление и изменять тактику и стратегию бизнеса ради извлечения сиюминутной прибыли, научили ИТ-тусовку уму-разуму.

Но случай с Alibaba Group — особый. В компании Джека Ма уже поселилась толстая Пятая колонна (японско-американская), поэтому схема Dual-Class Structure не сработает: сложно представить себе эмиссию на американском фондовом рынке дополнительного класса акций с усиленным весом голосов, в которой бы не отразились прямо пропорционально интересы, скажем, Yahoo! (у которой почти в два с половиной раза больше акций в частной Alibaba Group, чем у Джека Ма).

Джек Ма, впрочем, не унывает: Америка — замечательная страна, заботливо привлекающая на свой финансовый рынок даже самых властолюбивых собственников. Наиболее подходящей для случая Alibaba Group смотрится так называемая схема Up-C Corporation, больше известная как «зонтичное партнёрство» (umbrella partnership). Смысл схемы в следующем: частная компания создает нового партнёра, которому предоставляет скромное место в своём правлении, а затем выводит его на биржу!

Но и это еще не всё! Через Up-C Corporation Джек Ма не только сможет лишить права голоса потенциальных инвесторов в компанию на американском фондовом рынке, но и окончательно задвинет уже сложившуюся «Пятую колонну»: после того как будет создан новый партнёр и ему предоставят место в правлении головной Alibaba Group, у Yahoo! и Softbank Corp. окажется в том же правлении не два места из четырех, а два из пяти! А это, как вы понимаете, уже «две большие разницы»!

Все вопросы о морально-этических аспектах представленных схем, равно как и потенциальное отторжение американским фондовым рынком гипотетической конструкции выхода Alibaba Group на биржу через Up-C, мы оставляем за кадром сегодняшнего обсуждения, дабы не лишать читателя эстетического удовольствия от непосредственного созерцания красивых гешефтов :-).

К оглавлению

UNIDO повысила оценку промышленной эффективности России. Фундамент для развития хайтека заложен?

Михаил Ваннах

Опубликовано 30 сентября 2013

Граждане нашей страны могли уже привыкнуть к довольно незавидным местам, отводимым Российской Федерации в международных рейтингах. Ну, скажем, в последнем подготовленном известной швейцарской неправительственной организацией World Economic Forum (Всемирный экономический форум) отчёте о глобальной конкурентоспособности стран The Global Competitiveness Report 2012–2013 Россия удостоилась лишь 67-го места, аккурат вслед за Исламской Республикой Иран. Но вот представленный во второй половине сентября доклад Организации Объединенных Наций по промышленному развитию (ЮНИДО) о сравнительной промышленной эффективности национальных экономик The Industrial Competitiveness of Nations заставляет совсем по-другому взглянуть на наше место в мировом народном хозяйстве и на происходящие у нас самих процессы.

Для начала отметим, что слово industry в экономическом английском имеет не совсем то, что обычно понимается под «индустрией» у нас: там это совокупность отраслей, занимающихся производством средств производства и предметов потребления, а также добычей природных богатств и их дальнейшей обработкой… Обращаясь к официальной страничке ЮНИДО, мы видим, что эта организация акцентируется на способности стран «производить конкурентоспособную экспортную продукцию, отвечающую международным стандартам». То есть промышленность — это то, что, не являясь сельским хозяйством, производит все товары, которые можно продать.

Для сравнения таких гигантских систем, как национальные экономики, нужен некий обобщающий показатель. И аналитики ЮНИДО предложили для этой цели индекс Competitive Industrial Performance (CIP) — сравнительной промышленной эффективности. Состоит он из восьми подиндексов, сгруппированных по трём группам. Первая группа, исчисляемая в долларах США, оценивает способность страны производить и экспортировать промышленную продукцию, и состоит из подиндексов добавленной стоимости на душу населения (Manufacturing Value Added per capita, MVApc) и промышленного экспорта на душу населения (Manufactured Exports per Capita, MXpc). Вторая группа, процентная, формируется из составных показателей промышленной интенсивности и качества экспорта. Первый усредняет подиндексы доли средне- и высокотехнологической продукции в общем объёме промышленной добавленной стоимости (MHVAsh) и доли промышленной добавленной стоимости в ВВП страны (MVAsh). То есть чем он выше, тем большую долю хайтека производит страна. Ну а чем больше второй — тем более индустриальной она является. Показатель качества экспорта формируется из доли высокотехнологического экспорта в общем промышленном экспорте (MHXsh) и доли промышленного экспорта в общем экспорте страны (MXsh). Ну а подиндексы третьей группы, тоже процентной, показывают, какую долю мировой промышленной добавленной стоимости создаёт страна (ImWMVA) и какова её доля во всемирной торговле промышленной продукцией (ImWMT). Простите за долгое перечисление, но без него не обойтись…

Так вычисляется индекс Competitive Industrial Performance — сравнительной промышленной эффективности.

И не только мы долго и нудно перечисляли субиндексы. Аналитики ЮНИДО долго сводили данные о промышленном производстве и промышленном экспорте за 2010 год; именно они и представлены в данном отчёте. Так вот, исчисленный по методике ЮНИДО индекс сравнительной промышленной эффективности (CIP) нашей страны имеет значение 0,0976. Это ставит Российскую Федерацию на 36-е место в мире. На 31 позицию выше, чем отвёл ей Всемирный экономический форум. Ниже приведены интегральные оценки и субиндексы России и стран-соседок в рейтинге. Посмотрим на них внимательнее. Что же они нам говорят? Благо что к России присоседились сразу три страны BRICS — Бразилия, Индия и Южная Африка.

Интегральные оценки и субиндексы России и стран-соседок в рейтинге ЮНИДО.

Так вот, наша обрабатывающая промышленность, manufacturing, индустрия в старом советском смысле слова, производит добавленную стоимость в размере $504 на душу россиянина (бразильцы – $622, южноафриканцы — $567, а индийцы — только $120). Экспортируем мы товаров на сумму в $1 029 на душу населения (ЮАР — $991, Бразилия — $668, Индия — $154). Доля промышленной добавленной стоимости в валовом внутреннем продукте России страны (MVAsh) — 17%. Шестая часть от ВВП создаётся обрабатывающей промышленностью… Много это или мало? Сравниваем с соседями по табличке. У бразильцев — 13,5%, у южноафриканцев — почти 15%, у индийцев — чуть больше 15%... Меньше, чем у нас! А вот у Китая — 32,5%. Получается, он вдвое более индустриален, чем мы. Но смотрим ещё на одну страну — на Соединённые Штаты, вступающие на путь реиндустриализации. Так у них добавленная стоимость, созданная национальной обрабатывающей промышленностью, составляет 14,9% от ВВП. Получается, Америка менее индустриальна, чем не только мы, но даже и индийцы с южноафриканцами, и обгоняет лишь бразильцев с их карнавалами и самбой? А вот предшественники США по доминированию в капиталистической мир-экономике — Британия и Голландия. Так у них MVAsh вообще 11,4% и 12,5% соответственно. Так что не самое высокое значение этого субиндекса — не страшно…

Интегральные оценки и субиндексы лидеров рейтинга промышленной эффективности.

Но теперь — о грустном. Посмотрим на то, какую долю мировой промышленной добавленной стоимости (ImWMVA) создаёт наша страна и какова её доля во всемирной торговле промышленной продукцией (ImWMT). Один процент и 1,3% соответственно… Притом что население России — около двух процентов мирового. И почему это так? Об этом говорит подиндекс доли средне- и высокотехнологической продукции в общем объёме промышленной добавленной стоимости (MHVAsh). У нас он очень низок — 23,1%. Из «соседей» ниже только у ЮАР, 21%... Бразилия — 35%, Индия — 37%. У Китая — 40,7%, у США — 51,5%. Доля высокотехнологического экспорта в общем промышленном экспорте (MHXsh) тоже мала — 24,4%, против 28% у Индии, 36% у Бразилии и 45% у ЮАР. А из лидеров — 60% у китайцев, 65% у американцев и целых три четверти у Республики Корея.

Россию эксперты ЮНИДО рисуют примерно так…

Попытаемся понять, о чём говорят эти цифры. Прежде всего попробуем оценить их в динамике. По изменению того места, которое занимала наша страна раньше и которое занимает теперь. И динамика эта — позитивная. «Отчёт ЮНИДО за 2002–2003 годы» отводил нашей стране по состоянию на 1998-й 44-е место в мире. Потом, согласно «Отчёту за 2011 год», было падение. До 57-го места в 2005-м и 66-го — в 2009-м. А теперь — подъём. До 36-го места. Сравним его с бывшими Остзейскими губерниями, а потом Прибалтийскими республиками, где постсоветские реформы идут — как известно каждому либералу — много лучше, чем у нас, грешных. Так Литва — на 47-м месте, Эстония с её киберправительством — на 52-м, а Латвия — на 68-м. Изобильный углеводородами Казахстан (об успехах которого рассказывают серьёзные обозреватели на деловом канале) — 70-й. Так же изобильные нефтью Иран (обгонявший Россию в рейтинге ВЭФ) — на 55-м месте, Венесуэла — на 51-м. Вьетнам с его дешёвой и прилежной рабочей силой (мировые фотопроизводители делают там объективы для зеркалок) идёт 54-м.

Ну ладно, это бывший СССР, братья по соцлагерю и третий мир… А что англосаксонская Новая Зеландия? Что ж, у этой страны овец и хоббитов 48-я строчка. Она уступает России по доле хайтека в производстве и экспорте. MHVAsh у неё 13,9% против наших 23,1%, а MHXsh — 21,3% по сравнению с российскими 24,4%. Причём обратим внимание: доля субъективизма в рейтинге ЮНИДО очень мала. Он оперирует деньгами и процентами, полученными от деления денег на деньги. Всё честно! И главный вывод, который мы можем сделать, — это то, что Россия сегодня (точнее — в 2010 году) несравненно лучше интегрирована в мировую экономику. И выглядит она в рейтинге ЮНИДО не хуже своих соседей по БРИКС: взгляните на показатели, приведённые выше. И экономика России более сбалансирована, чем у большинства стран. Она имеет солидную горнодобывающую отрасль — в отличие от заводской и высокотехнологической КНР. Она имеет всё же сектор хайтека — процентно больший, чем в Новой Зеландии (вспомним тут об интенсивно развившейся в стране  индустрии экспортного софта). Аналитики ЮНИДО уделили промышленности Российской Федерации даже отдельную диаграмму.

Нормализованная диаграмма модели промышленной эффективности РФ.

Как легко увидеть на этой диаграмме, Россия заплатила за лучшую интеграцию в мировую экономику (обратите внимание на рост доли экспорта) падением доли высоких и средних технологий в общем производстве обрабатывающей промышленности, уменьшившихся с 40 до 23%… Трудно сказать, могло ли быть иначе, но это — состоявшийся факт. И после 2010 года имели место вполне позитивные тенденции: вот как оценивают экспорт товаров и услуг из нашей страны.

Экспорт товаров и услуг из России в долларах США, 2002–2012 годы.

На этом факты заканчиваются. (Желающие, пройдя по ссылкам, найдут массу интересного, что в материал не вошло. Особенно это касается наших читателей из Белоруссии и с Украины.) Дальше — субъективная оценка автора.

Цифры ЮНИДО показывают, что Российская Федерация полноценно вошла в мировую экономику, от которой была изолирована десятилетия, но как страна с горнодобывающей и низкотехнологичной продукцией. Тем не менее в России сохраняется и унаследованный от СССР хайтек, преимущественно оборонный; имеется и хайтек новый — вроде ИТ-индустрии и экспорта программного обеспечения. И единственно возможное направление развития — внедрение в реальный, производственный бизнес тех технологических новинок, о которых изо дня в день пишет «Компьютерра». Только повышая производительность труда, автоматизируя производства, экономя энергию, можно увеличить долю высокотехнологичной продукции. А поскольку она дорогая — это может повысить и стоимость промышленной продукции, приходящейся на душу россиянина…

Но всё это, с одной стороны, общепонятно, а с другой — относится к сфере возможного… Реальность же — то, что, по мнению международных экспертов, достаточно прочный, исчисленный в деньгах фундамент для этого у нас есть!

К оглавлению

Что нужно сделать, чтобы стать высокоцитируемым учёным

Дмитрий Вибе

Опубликовано 30 сентября 2013

Каждому учёному хочется написать работу, которая войдёт в историю. Понятно, что самый прямой путь к этому результату проходит через совершение какого-то открытия. Но, скажем, в астрономии все открытия, которые можно было сделать при помощи простого телескопа, сделаны столетия назад. Теперь для рывка в незнаемое требуются весьма дорогостоящие телескопы, доступ к которым есть далеко не у всех. Так что «безлошадным» остаётся искать успеха в теоретических изысканиях или в обработке прежних наблюдений. Конечно, тут меньше шансов получить известность у широкой публики, но и благодарность коллег за важный результат тоже дорогого стоит. Тем более теперь, когда ширится и крепнет стремление спонсирующих агентств достичь гармонии между оплатой труда и наукометрическими показателями.

В распоряжении астрономов есть мощнейший библиографический инструмент — система ADS, позволяющая искать статьи на астрономические и околоастрономические темы по ключевым словам, фамилиям авторов, названию журнала, году публикации, упоминаемым объектам и по другим критериям и их сочетаниям. В частности, можно попросить систему выдать список всех включенных в неё публикаций, отсортировав их по количеству цитирований. В научных статьях принято упоминать статьи других авторов, результаты которых были прямо использованы в данном исследовании или по крайней мере оказались полезными для него. Поэтому количество цитирований статьи отражает, насколько она оказалась нужной, востребованной и, соответственно, известной в профессиональном сообществе. И оказывается, что не только у первопроходцев-наблюдателей есть немалые шансы добиться славы в своём кругу.

Самая цитируемая астрономическая статья (по версии ADS) — это работа Дэвида Шлегеля с соавторами, в которой представлена карта неба в дальнем инфракрасном диапазоне, построенная по совокупности имеющихся наблюдений. Инфракрасная астрономия в последние годы испытывает подъём, поэтому неудивительна заинтересованность научного сообщества в карте, по сути, паразитной засветки, но такого результата я не ожидал. Статья Шлегеля и его коллег процитирована более 8 200 раз, хотя опубликована она всего 15 лет назад.

Самая цитируемая теоретическая работа принадлежит перу наших соотечественников. Это знаменитая статья Н. И. Шакуры и Р. А. Сюняева о наблюдательных проявлениях чёрных дыр в двойных системах, о которой я уже писал. В списке самых упоминаемых рецензированных статей по версии ADS она стоит шестой, собрав за 40 лет больше 6 100 цитирований.

Как же может теоретическая работа, да ещё, казалось бы, довольно узконаправленная, лишь немногим уступать «нобелевским» статьям Перлмуттера и Риза? Рецепт очень прост. Хотите, чтобы ваша статья стала научным хитом? Предложите в ней простой способ решения сложной проблемы. Шакура и Сюняев выработали простой рецепт, позволяющий получить общее представление о структуре аккреционного диска, не вдаваясь в детали физики, которая определяет эту структуру. И хотя этот рецепт впоследствии неоднократно критиковали за чрезмерную упрощённость, именно благодаря этой упрощённости он пользуется колоссальной популярностью у всех людей, изучающих аккреционные диски, причём не только, а может быть, и не столько у чёрных дыр. Мы, например, активно используем «диск Шакуры — Сюняева», моделируя протопланетные диски, тогда как другие применяют его при исследовании галактических дисков. Как сказал один мой коллега, модель Шакуры — Сюняева, может быть, не слишком корректна, зато люди сразу понимают, что ты имеешь в виду. А навороченную физическую модель сначала замучаешься делать, потом замучаешься объяснять другим, что она собой представляет, и не факт, что в итоге она получится более адекватной.

Идём по списку дальше вниз. Статья Андерса и Гревессе 1989 года о содержании элементов на Солнце упомянута 5 600 раз — вполне объяснимо. Карделли с соавторами предложил универсальный параметр RV, характеризующий межзвёздное поглощение света; 1989 год, почти 5 000 ссылок: понятно, не каждый день вводишь в астрономию новую величину. Алан Гут, 4 400 ссылок, инфляционная Вселенная: понятно, новые модели Вселенной тоже появляются не часто. Но вот следом опять идёт техническая работа — описание профиля Наварро — Френка — Уайта, простой формулы, позволяющей рассчитать равновесное распределение ещё одного популярного предмета исследований — сгустков тёмной материи. И в этом случае можно, вообще говоря, сделать собственную модель с разными «рюшечками» и «кружавчиками», но кто будет её цитировать, если никто, кроме вас, не может ею пользоваться? Нет, дайте людям простую формулу, такую, чтобы её могли применять и те, у кого своей модели нет, и люди к вам потянутся! Какой моделью ты пользуешься? Своей. Хм, и чем же она хороша? А ты чьей моделью пользуешься? Наварро — Френка — Уайта. И всем всё понятно.

Предельный случай простой формулы — степенной закон, a = xb. В первой двадцатке астрономических статей заслуженное видное место занимает работа Эдвина Солпитера о распределении звёзд по массам, в которой он предложил описывать относительное количество звёзд разных масс степенным законом: количество звёзд в единичном интервале масс вблизи массы M пропорционально M-2,35. Эта работа также является примером того, как простая формула, подобно утёсу, уже больше полувека спокойно стоит под шквалом уточнений и исправлений, успешно конкурируя с последующими, более точными, но и, увы, более сложными формулами. Правда, количество ссылок на работу Солпитера не слишком велико, всего чуть более 4 100, и это за 58 лет. Но тут, вероятно, начинает играть роль эффект возведения в канон: функция Солпитера стала настолько классической, что на оригинальную работу перестают ссылаться, как никто не ссылается, например, на ньютоновские «Начала». Справедливости ради отмечу, что более сложные формулировки распределения звёзд по массам, Кроупы и Миллера — Скало, тоже попали в первые две сотни востребованных статей (из почти миллиона, содержащегося в базе данных ADS).

Эффект перехода в классику определённо повлиял на цитируемость статьи Мартена Шмидта, того самого, кстати, что первым определил расстояние до квазара. Для астрономического сообщества более важным стал другой его результат: он вывел степенную зависимость скорости звездообразования от плотности межзвёздного газа. Она вошла в астрономию под названием закона Шмидта, но вот ссылок на статью всего чуть больше тысячи.

Огромную роль в развитии исследований закона Шмидта сыграли работы Роберта Кенникатта, поэтому в астрономическом сообществе этот закон называют теперь законом Кенникатта — Шмидта. Так вот, две основные статьи Р. Кенникатта о законе Шмидта совокупно собрали больше 4 800 ссылок. Почему? Потому что и Кенникатт сохранил степенную формулировку закона.

Неплохой результат — почти 2 000 цитирований — показывает функция Шехтера, предложенная Полом Шехтером для описания распределения галактик по светимостям. Она не чисто степенная; Шехтер добавил к ней ещё экспоненту. Но в целом и здесь мы имеем привлекательную простоту.

Степенной закон обеспечил успех важной для меня работы Мэтиса, Рампла и Нордсика. Они доказали, что свойства поглощения света в солнечной окрестности можно объяснить, предположив, что межзвёздная пыль состоит из смеси графитовых и силикатных частиц, распределение которых по размерам описывается степенным законом a-3,5 (a — размер пылинки). Эта формула известна теперь как распределение MRN, и она также успешно противостоит времени, потому что пользоваться ею удобнее, чем последующими уточнёнными вариантами.

Я не хочу сказать, что единственный способ попасть в историю, не имея доступа к телескопам, состоит в том, чтобы придумать простую формулу. В списке Топ-200 самых цитируемых статей есть и описания полезных программ (DAOPHOT, SExtractor, Cloudy), и таблицы с рассчитанными параметрами звёздных атмосфер и оптическими свойствами космических пылинок. Кроме того, «простота» знаменитых формул, конечно, кажущаяся. За каждым степенным законом стоит не столько озарение, сколько тяжёлый педантичный труд его автора или авторов.

К оглавлению

Мокрое место на Солнце

Дмитрий Вибе

Опубликовано 06 октября 2013

Антону Павловичу Чехову принадлежат как минимум два научно-технических предвидения. В рассказе «Жалобная книга» он дал практически исчерпывающее описание интернета. В рассказе «Письмо к учёному соседу» он предсказал, что в солнечных пятнах должна содержаться вода. Напомню конкретный текст: «Из какого мокрого тела сделаны эти самые пятны, если они не сгорают?» Гениальная догадка писателя значительно опередила время, и потому он вынужден был выразить её в сатирической форме, да ещё и вложить в уста отставного урядника Василия Семи-Булатова, старательно замаскировав неадекватными изречениями. Но мы, далёкие потомки, вооружившись современными познаниями, легко отделяем зёрна от плевел и подтверждаем: да, Антон Павлович был прав, в солнечных пятнах действительно есть вода. Единственное, в чём он слегка напутал, так это в расположении причины и следствия. Не потому пятна холодные (не сгорают), что они мокрые (содержат воду), а наоборот.

Вообще, звезда кажется не слишком подходящим местом для молекул. Ведь звезда — это раскалённый газ, плазма, термоядерные, но никак не химические реакции. Тем не менее о том, что не на всей поверхности Солнца, но в солнечных пятнах могут содержаться молекулы, Норман Локьер размышлял ещё в 1878 году в книге «Studies in spectrum analysis». К тому времени спектры светлой поверхности Солнца и солнечных пятен наблюдались уже систематически. И в некоторых случаях в солнечных пятнах действительно были видны не линии, а полосы поглощения, указывающие на наличие не только отдельных атомов, но и их соединений. Дело в том, что молекула, в отличие от атома, может вращаться и совершать колебательные движения. Там, где атом даёт одну спектральную линию, молекула способна породить множество близко расположенных линий, точное положение которых зависит от того, насколько быстро молекула вращается или колеблется. Вместо одной атомарной линии возникает частокол близких линий, сливающихся в единую молекулярную полосу.

Полосы в спектрах солнечного диска и пятен наблюдались ещё до публикации книги Локьера, но только в начале XX века Альфреду Фаулеру впервые удалось связать полосы в спектрах солнечных пятен с конкретным веществом — гидридом магния. Позже солнечные молекулы обнаружились и вне пятен. Одна из основополагающих работ в области звёздной химии была опубликована в 1934 году Генри Расселом. Он проанализировал «прочность» молекул и выяснил, что даже при температуре солнечной поверхности некоторые атомы способны объединяться в устойчивые пары. Сейчас на Солнце с той или иной степенью достоверности обнаружено уже около двух десятков молекул, главным образом гидридов и оксидов, что, в общем, неудивительно: водород и кислород — наиболее обильные химически активные атомы в солнечной атмосфере. Есть там ещё и гелий, но от него химической активности ждать, конечно, не приходится. Хотя… ладно, как-нибудь в другой раз.

Конечно, при температуре под 6 000 К выживают только двухатомные молекулы. Но в солнечных пятнах холоднее, около 4 000 К, поэтому в них можно ожидать наличия и более сложных компонентов, хотя бы трёхатомных, — например, воды. Хотя есть и другие соединения из трёх атомов, способные сохраняться в подобных условиях (например, углекислый газ или HCN), особенный интерес наблюдателей всегда привлекала именно вода, потому что в пятнах её, как показывают термодинамические расчёты, должно быть особенно много (Семи-Булатов зря иронизировал). Но много — это ещё не всё.

Я уже упомянул достоверность обнаружения. Что означает обнаружить молекулу? Это означает, что вы находите в спектре принадлежащие ей полосы. Именно полосы, а не одну полосу, потому что полос у каждой молекулы много. Далее, разных молекул тоже много, и их полосы накладываются друг на друга. Чтобы разобраться в этом хитросплетении, нужно, во-первых, получить спектр очень высокого качества, во-вторых, узнать расположение не только полос, но и отдельных линий для каждой молекулы.

Разобраться в структуре спектра молекулы можно двумя способами — рассчитать его теоретически или измерить в лаборатории. Сделать и то и другое с точностью, достаточной для анализа звёздных спектров, весьма сложно. Представьте себе, например, что вам нужно измерить спектр водяного пара, нагретого до 3 000 градусов. Это настолько сложно, что на самом деле спектроскописты часто предпочитают не солнечные спектры поверять экспериментальными данными, а наоборот, использовать Солнце в качестве бесплатной высокотемпературной лаборатории.

Вода в наблюдательном отношении особенно неудобна. Во-первых, несмотря на, казалось бы, простое строение молекулы, спектр у неё очень сложный, предъявляющий к качеству наблюдений и измерений особые требования. Во-вторых, воды действительно много! Причём не только на Солнце (или в других космических объектах), но и на Земле. Поэтому попытки найти признаки наличия внеземной воды часто сопряжены со значительными усилиями по их отделению от признаков наличия воды в земной атмосфере. К счастью, у горячей солнечной воды есть линии, которым не препятствует холодная земная вода, но для их наблюдения нужно уходить в инфракрасный диапазон. Поэтому, хотя сообщения об отождествлении линий воды в спектрах солнечных пятен появлялись ещё в конце 1960-х годов, уверенно говорить о том, что солнечные пятна действительно содержат воду, стали только в самом конце XX века.

Согласитесь, что факт наличия воды на Солнце и сам по себе весьма забавен. Но поиск воды и других солнечных молекул, конечно, вызван не только спортивным интересом. Из-за более сложной структуры молекулы сильнее атомов чувствуют влияние окружения; соответственно, их линии несут в себе больше информации о том, что происходит на Солнце. Например, по наблюдениям линий оксида углерода (CO) можно определять параметры конвекции, поскольку условия формирования и разрушения этой молекулы сильно зависят от температуры.

Та же молекула CO оказалась индикатором содержания кислорода, углерода и их изотопов: немаловажное достоинство с учётом так называемого «кислородного кризиса», несколько лет назад поразившего астрономию. Тогда выяснилось, что содержание кислорода на Солнце, определённое по спектру, значительно уступает содержанию, определённому методами гелиосейсмологии. Вскоре добавилось ещё одно противоречие — между содержанием тяжёлых изотопов кислорода на Солнце, на Земле и в солнечном ветре (последнее было определено при помощи космического аппарата «Genesis»).

Согласитесь, это несколько некомфортно — признать, что мы не в состоянии у себя дома, в Солнечной системе, разобраться в содержании химического элемента, занимающего третье место по распространённости во Вселенной. В недавней статье Томас Айрес и его коллеги предположили, что если не устранить все противоречия, то хотя бы нивелировать их можно, используя наблюдения солнечного оксида углерода. В этом случае удаётся согласовать по крайней мере относительное содержание изотопов кислорода на Солнце и в солнечном ветре. Да и общее содержание кислорода в этом случае приближается к значению, которое (цитируя статью) «гелиосейсмологи могли бы проглотить, не морщась».

Не так давно появилась также статья о том, например, каким важным с точки зрения исследования солнечных пятен может оказаться молекулярный водород, который в силу высокого содержания играет уже роль не пассивного свидетеля, но активного участника эволюции пятна, влияя на происходящие в нём процессы. А эти процессы, между прочим, иногда приводят к солнечным вспышкам, которыми мы все так теперь озаботились.

Тем не менее в последнее время интерес к солнечным молекулам как-то поугас. Работ выходит немного, и цитируются они не слишком активно. Что делать, интересы теоретиков и наблюдателей сосредотачиваются в других областях, в соответствии с градацией (18+), введённой солнечным физиком Джереми Дрейком. Прямо хоть бери дело гелиохимии в свои руки. Даром, что ли, существование воды в солнечных пятнах было предсказано именно в России?

К оглавлению

Голубятня: Брейгельские живаги — хроника затянувшейся кинокатастрофы

Сергей Голубицкий

Опубликовано 06 октября 2013

Сегодня мы поразмышляем над всеми экранизациями романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго»: фильмом Дэвида Лина 1965 года, фильмом Джакомо Кампиотти 2002-го и телевизионным 11-серийным фильмом Александра Прошкина 2005-го. Я сознательно просмотрел все эти кинематографические эпосы один за другим на протяжении двух недель, чтобы сохранить свежесть впечатлений и сравнить их с романом. Выводы получились очень любопытные, поэтому с удовольствием поделюсь ими с читателями.

Начнем с романа. Мне посчастливилось не читать «Доктора Живаго» в молодости. С профессиональным филологом подобная нелепость может случиться только в одном случае: отказ от чтения должен быть сознательным и целенаправленным. Как раз мой случай. Я роман не читал, потому что испытывал от него неодолимое отторжение. По множеству причин, начиная с невосприимчивости поэзии Пастернака и неприязни к его личным качествам и заканчивая всей совокупностью нелепостей, которые привели к присуждению писателю Нобелевской премии по литературе. Формально премию вручили не за роман, а за поэтическое творчество, однако политическая конъюнктура в этом решении сквозит из каждой щели.Джули «Сейчас-плюнет-в-лицо» Кристи как Лара Антипова.

Кайра Найтли как Лара Антипова.

Книгу я прочел только после того, как просмотрел российскую экранизацию. И с величайшим успокоением души констатировал, что в интуитивном отказе от «Доктора Живаго» в годы университетской юности было божественное провидение: тогда бы я лишь утвердился в своем отрицании. Не потому, что книга плохая (боже упаси!), а потому что я бы совершенно в ней ничего не понял. Вернее, понял бы не то, что хотел сказать Пастернак.

В университетские годы я бы, конечно, лихо препарировал структуру романа и разложил по косточкам его формально-содержательные аспекты, которые гарантированно меня не впечатлили, как они не впечатлили бы любого молодого человека и девушку, лишенных поэтического мировосприятия. А я таким именно и был: сухой треск Ratio и Формы, раздающийся поверх гражданского пафоса и политической риторики, — вот портрет СГ в 80-е годы!Чулпан Хаматова как Лара Антипова.

«Доктор Живаго» — это феноменальная книга по трём обстоятельствам (феноменальная, разумеется, не в бытовом, а в философском — даже уже хайдеггеровском — значении слова). Первое: я знаю только два примера в мировой литературе — роман «Петербург» Андрея Белого и проза Андрея Платонова, — в которых материализация художественной «ауры» происходит на уровне каждого слова. Однако если у Белого и Платонова эта материализация осязаема буквально, поскольку оба писателя доводят лексику и синтаксис своих произведений до абсолютной непрозрачности (вплоть до уровня перманентного словотворчества), в «Докторе Живаго» этот процесс запредельно мистический, поскольку совершенно непонятно, как Пастернак добивается этого эффекта. Египетский человек Омар Шариф как Юрий Живаго.

Кажется: банальное построение фразы с помощью совершенно банального набора стилистически нейтральных слов, ан нет — на выходе мы получаем картину, которая по уровню экспрессии и образности конкурирует с живописью, архитектурой, пейзажем. Даже более: иногда в тексте «Доктора Живаго» больше осязаемой жизни, чем в визуальных искусствах.Ханс Мэтисон как Юрий Живаго.

Второе обстоятельство, придающее роману Пастернака феноменальность, — это диссонанс между предельно эпической формой и равно предельной субъективностью художественного мира. Внешне «Доктор Живаго» — это колоссальное историческое полотно, растянутое во времени сквозь все революции и войны первой половины ХХ века. Внутренне — это кулуарная, даже интимная исповедь, секретный дневник одинокой личности. Вопреки многостраничным рассуждениям на социальные, политические, философские и этические темы, вопреки попыткам (неудавшимся) панорамного представления ключевых вех эпохи, вопреки сверхвысокой концентрации в романе хронотопа (художественного пространства и времени), мы всё равно получаем субъективную прозу, способную конкурировать с «Улиссом» Джойса и «В поисках утраченного времени» Пруста по степени агорофобии. В этой особенности «Доктора Живаго» — главное доказательство того, что подобный роман мог написать только поэт.Олег «Что-я-тут-делаю?» Меньшиков как Юрий Живаго.

Наконец, третий — на мой взгляд — самый главный! — признак феноменальности романа Пастернака: за малыми исключениями не имеющая аналогов эстетика «жизненного поражения». Именно это обстоятельство практически гарантировало мне отторжение романа в юности: я бы просто не понял меры отчаяния, а если бы понял, то ужаснулся и отпрянул бы в неприятии. «Доктор Живаго» — это агония жизни, растянутая на целую жизнь. Такое мог написать только человек на склоне лет. Написать для таких же, как он сам, — утомлённых и разочарованных в жизни — людей.

Эволюция врача Юрия Андреевича Живаго — это история крушения всех идеалов, всех жизненных ценностей, всех амбиций и всех эмоций. Это полнейшая деградация и вырождение не просто очень талантливого человека, а вообще — всякого человека! Если коротко — жизненная катастрофа.

Потому что ни один из ключевых аспектов «Доктора Живаго» не поддается визуализации. И вот вам рождение трагедии: снимать нельзя, а снимать надо! Требует общество, так сказать: «Доктор Живаго» же искусственно раскручен до уровня массового потребления (до Дэна Брауна и Паоло Коэльо; прости, Господи, за поминание этих ужасных имен в контексте высокого искусства!), поэтому нужно как-токакие-то«Интернациональная актриса» Джеральдин Чаплин как Тоня Громеко. роман под это массовое потребление адаптировать. Вот люди и берутся раз за разом, создавая чудовищно беспомощные и жалкие поделки. Когда лучше (как в случае с Кампиотти), когда хуже (Дэвид Лин), но все равно — убого, неадекватно, позорно и оттого постыдно.

Собственно говоря, читатели уже поняли, что я очень разочарован во всех трёх экранизациях романа, поэтому никаких обстоятельных кинорецензий писать не собираюсь. Позволю себе дать лишь краткие характеристики каждой кинопостановки, отмечая провальные и удачные их черты. На тот случай, если читатели пожелают получить собственное представление об этих экспериментах.Румынская актриса Александра Плэтэряну как Тоня Громеко.

Начну с самого кошмара — «Доктора Живаго» 1965 года. Это, кстати, и самая титулованная экранизация: фильм Дэвида Лина (известного по «Лоуренсу Аравийскому» и «Мосту через реку Кван») получил пять (!) премий «Оскар» и пять (!) премий «Золотого Глобуса». Одних этих номинаций достаточно, чтобы навеки преисполниться презрением к упомянутым институтам оценки кинематографических достижений, поскольку фильм Лина чудовищен во всех отношениях. Варвара Андреева как Тоня Громеко.

Мне как-тоПавел Антипов по версии 1965 года. даже обсуждать его неприятно: полный неадекват на уровне политагитки в отражении исторических событий (придурок-солдат сидит в феврале 1917 года на германском фронте Первой мировой войны и, закатывая глаза, стонет: «Ленин! Ленин едет в Россию!» — какой Ленин?! Кто знал Ленина в России в феврале 1917 года?!), полное непонимание русских реалий (вплоть до орфографических ошибок на транспарантах и бруклинских евреев, набранных на роли старших офицеров царской армии), полное непонимание того, о чём вообще писал Пастернак, что хотел сказать, что происходит с героями, каковы их мотивации, к чему они стремятся и т. д.

Всё это, конечно, можно было бы простить, сославшись на вольную адаптацию романа в фильме (то, что называется, «снято по отдаленным мотивам»), однако чего простить нельзя, так это дьявольского кастинга! Сделать столь дикую и неадекватную подборку актеров на все ключевые роли — это нужно постараться: египетский красавчик Омар Шариф (Юрий Живаго) на протяжении всего фильма хлопает ресницами, постоянно расплывается в дурашливой лыбе и всякий раз, как перестаёт понимать, что происходит в сюжете и чего от него хотят, убегает куда-то в лес — любоваться закатами и русскими березками (которые снимали в Финляндии и Испании).

Джеральдина Чаплин, «интернациональная актриса» и дочь знаменитого клоуна-садиста, превращает Тоню Громеко в дуру-куклу с застывшим оскалом зубов, призванным символизировать тупую покорность и космическую недалекость (ни того ни другого в персонаже невозможно выискать даже при самом злом умысле).

Кульминация кастинга, однако, это Джули Кристи — монстр, постоянно пребывающий в кадре с таким выражением лица, будто собирается в следующую секунду плюнуть в тебя (формулировка Анастасии Бондаренко). Лара Антипова (на мой взгляд — вообще ключевой персонаж «Доктора Живаго») в исполнении Джули Кристи — это беспросветно тупая, бесконечно неадекватная и беспробудно блудливая коза. Нужно было очень постараться, чтобы таким вот образом «прочитать» персонаж, который Борис Пастернак полагал символическим отображением России.Ужасы и величие СССР по версии 1965 года.

Вторая экранизация — от Джакомо Кампиотти (2002 год). На мой взгляд, она — лучшая из всех существующих, потому что обладает наиболее адекватным кастингом. Кайра Найтли (Лара Антипова) хоть и однообразна и тоже туповата (обстоятельство объясняется тем, что фильм Кампиотти — это чистый ремейк экранизации Лина, поэтому актеров на главные роли подбирали даже визуально похожими на прототипов из 60-х годов), однако же преисполнена жизни, страсти и сексуальности, без которых невозможно понять, отчего Юрий Живаго постоянно сбегает к ней от своей красивой жены. Ханс Мэтисон (Юрий Живаго) внешне опять же похож на Омара Шарифа, однако несопоставимо умнее своего египетского прототипа, а его глаза наполнены не идиотией и непониманием происходящего вокруг, а болью, любовью и страданием — гораздо более адекватное попадание в текст.Усадьба в Варыкино из фильма Дэвида Лина будет преследовать меня кошмаром до конца жизни.

Разумеется, в экранизации Кампиотти нет и культурологической катастрофы: русские крестьяне в фильме 2002 года больше похоже на молдаван или гуцулов (в овечьих папахах и кацавейках), а это явный прогресс по сравнению с оборванным сбродом марсиан, который мы наблюдали в экранизации Дэвида Лина. Нет и архитектурного апокалипсиса усадьбы в Варыкине, которая будет сниться мне до конца жизни: декорации в фильме Капиотти достойные, всё адекватно, всё соответствует своим эпохам. За это — отдельное спасибо!Типичный представитель русского офицерства по версии 1965 года.

Экранизация Александра Прошкина никаких бурных эмоций у меня не вызвала. Всё в нашем фильме очень посредственно, очень поверхностно, очень примитивно и прямолинейно. Очевидно, что историческое правдоподобие находится на высоте, недосягаемой для иностранных экранизаций (ещё бы иначе было — для русского-тоРусские крестьяне (ака молдаване/гуцулы) в фильме 2002 года. кино на русском материале!). Никакой «художественной ауры» в фильме нет и в помине, зато есть длинные вкрапления философских и политических монологов из книги (зачем это сделано — непонятно, потому что они совершенно неадекватны и — главное! — нерелевантны для основного замысла произведения).

В русском фильме есть даже вкрапления из поэзии (в иностранных экранизациях стихи Юрия Живаго искореняли как ведьм в эпоху инквизиции, что, впрочем, легко объяснить: любой перевод ещё сильнее углубил бы ощущение инопланетной неадекватности того, что творится на экране), однако герои очевидно тяготятся этой поэзией, стесняются её, читают со смирением, выдающим неприятную повинность.Выражение лиц у актеров, когда они вообще ничего не понимают в сюжете.

Олег Меньшиков опускается по жизни Юрия Живаго.

Самая ужасное в экранизации Александра Прошкина — это кастинг. Блещет лишь старая гвардия — Олег Янковский (Виктор Комаровский), Владимир Ильин (Александр Громеко), Андрей Краско (Маркел), Сергей Гармаш (Антипов-старший). Триумвират главных героев — провал полнейший. Причём я даже затрудняюсь выбрать большего неудачника — Олега Меньшикова (Юрий Живаго) или Чулпан Хаматову (Лара Антипова). Меньшиков с первой секунды 11-серийного фильма и до последней маячит в кадре с выражением величайшего удивления на лице («Что я здесь вообще делаю?!»). Он не понимает ни действия, ни сюжета, ни собственной роли, ни обстоятельств. Он ничему не сопереживает, искусственно смеется, фальшиво целует и обнимает, всем своим видом давая понять, что отбывает повинность (отрабатывает деньги), но никак не перевоплощается.

Меньшиков очень хороший актер, но Юрий Живаго — это совершенно не его роль, и нужно было отказываться от неё изначально.

Мое самое большое разочарование — это Чулпан Хаматова. Самое большое, потому что это самая любимая моя русская актриса. Причем — с большим отрывом от всех остальных. Трагедия случилась опять же на уровне кастинга: Лара Антипова — это не роль для Чулпан Хаматовой. Чулпан Хаматова — это всегда ураганный волевой импульс, это выдающийся артистизм, трагичность, сила характера, радость жизни, энергия и — самое главное! — ДОБРОДЕТЕЛЬНОСТЬ! Чулпан Хаматова излучает сама по себе бесконечную праведность и позитив и передает это качество всем своим героиням.

Ничего из перечисленного в образе Лары Антиповой нет. А есть тонкость интуиции, умение органически приспособиться к обстоятельствам, поверхностность восприятия и... феерическая сексуальность (ах как кстати тут Кайра Найтли!). Последняя черта — еще один сильнейший удар по кастингу Прошкина, потому что Чулпан Хаматова и сексуальность — вещи вообще несовместимые. Одна только мысль о том, что такое эфемерное, чистое, воздушное существо может заниматься развратом, кажется святотатством. Что прекрасно и продемонстрировала актриса в сцене с первой брачной ночью, которую она исполнила как изнасилование!

Такие вот у меня впечатления сложились от трех экранизаций. Думаю, опыт компаративистики способен доставить удовольствие сам по себе, поэтому смело могу рекомендовать читателям просмотреть все три экранизации для того, чтобы пережить, как и я, возмущение, негодование, осуждение, саркастическое осмеяние и — радость от немногочисленных, но очень удачных моментов (которые есть в избытке в фильмах Прошкина и Кампиотти). Экранизацию Дэвида Лина необходимо смотреть для пополнения кунсткамерного опыта.

К оглавлению

Волк и Чёрная Шапочка: нужно ли спасать Науку, и если нужно, то как?

Василий Щепетнёв

Опубликовано 06 октября 2013

Найдя на дне реки Москвы глиняный кувшин, запечатанный таинственной печатью, пионер Костыльков размечтался. Вот сдаст он сегодня этот кувшин Куда Надо, а уже завтра в газетах появится заметка: «Пионер помог Науке».

Но любопытство одолело, захотелось посмотреть самому, что там внутри. Сломал он печать, расковырял пробку — и узнал, что внутри глиняного сосуда томился могущественный джинн Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, после внезапного освобождения от руки пионера принявший более привычное для московского уха имя Хоттабыч. Тут всё и началось. Увы, на следующий день в газетах ничего про пионера, внёсшего вклад в Науку, не написали.

Иногда я думаю, что было бы, придерживайся Волька Костыльков первоначального плана. То есть отнеси он кувшин Куда Надо, сдай под расписку, тогда оказался бы джинн в руках… Кто там в тридцать восьмом был главным в органах? Летом у власти ещё оставался Ежов Николай Иванович, хотя проницательные люди задним числом и замечали признаки скорого падения. Так это задним числом, а попади кувшин с джинном к «зоркоглазому и умному наркому»… О, тут роман на двадцать листов, с продолжением, продолжением продолжения и продолжением продолжения продолжения.

Но я сейчас не о наркоме в специфических рукавицах, а о науке.

С детства ощущаю к науке уважение. Она, наука, для меня была персонифицирована в соседе, жившем в следующем по улице доме, через невысокий заборчик-штакетник. По сельским меркам – ближе близкого. Он, академик ВАСХНИЛ, лауреат Сталинских и Ленинской премий, Герой Труда, и прочая, и прочая, выходил иногда на крыльцо или гулял по садику. На голове носил он чёрную шапочку, но не конфедератку, а ермолку, чем поражал сельских пацанов наповал. И звали его не так, как обычных соседей. Звали его Аведикт Лукьянович: для средней полосы России имя звучное, но непривычное. Говорил я с ним всего раз или два, если за разговор считать «Иди, мальчик, не мешай». Но всё-таки общение. Как водится в детстве, я был почти уверен, что тоже буду носить чёрную шапочку.

Почти — потому что мечтал и об оранжевом космонавтском шлеме с гордыми буквами «СССР», и о серой генеральской папахе. Или о чёрной, адмиральской. На дворе — середина шестидесятых; когда и мечтать, если не тогда? в космосе мы первые, осваиваем Арктику с Антарктикой, флот науки бороздит Мировой океан, а на дне морей океанологи обживают подводные дома. И ведь всё — благодаря Науке. Как бы и мне её, Науку, чем-нибудь обогатить? Решить, что ли, теорему Ферма? Или открыть способ ликвидации кариесных полостей путем особой диеты? Может быть, сгодятся и неопровержимые доказательства посещения Земли могущественными пришельцами с далёкой Бетельгейзе — теми, что вошли в русскую мифологию Змеями Горынычами, спящими на каменных тронах где-то в море-окияне: о двенадцати хоботах и с крылышками?

Увы, с годами энтузиазм мой поугас. Это бывает. Антон Павлович Чехов вон тоже в молодости горел желанием послужить науке, диссертацию написать. И тему выбрал весьма любопытную: «История полового авторитета». Но затем отвлёкся, и потому медицина потеряла, а литература обрела. Может, и к лучшему: мало ли в медицине магистров с докторами, всех всё равно не перелечишь. А литература, что литература? Известно что.

Ладно. Во всё ещё молодые, но уже студенческих годы прочитал я статью о том, как становятся академиками. Опубликована она была то ли в «Литературке», то ли в другом издании с налётом либерализма, потому картина в статье раскрывалась неожиданная: на пути к Чёрной Шапочке стоит волк-повытчик из тех, с кем довелось встретиться ещё Павлуше Чичикову. Стоит и не пускает. Процедура превращения учёного-исследователя в академики в статье выглядела до того унизительной, что, право, не вызывала иных эмоций, кроме отвращения. Возможно, статью писал человек, которому отказывали в Чёрной Шапочке многажды, возможно, статья была необъективной, но своё дело она сделала: по крайней мере одним соискателем на высокое звание стало меньше. Нет, я и потом был не прочь чем-нибудь одарить науку, но хотел уже сделать это нечувствительно, без упорного ползания по каменистым склонам. Не знает столбовой дороги, как же! Некоторые даже не сами идут по этой дороге, а их несут в паланкинах, по пути развлекая песнями и танцами. Но пусть их, некоторых, мы пойдём другим путём: найдем глиняный сосуд или увидим во сне подводные палаты Змея Горыныча о двенадцати хоботах. И тут же поделимся открытием.

Но глиняные сосуды не попадались, сны оставались туманными и неопределёнными, а кремнёвый наконечник времён палеолита как нашёлся, так и потерялся.  Бывает.

Но нет-нет а и щемит ретивое, когда слышишь о копипастных докторах всяческих наук, о походе корчевателей на российские, румынские и прочие журналы, а тут ещё, как алмазный венец, — реформа РАН.

Корчеватели, то есть наукообразные статьи, написанные трикстерами, а то и программами-диссертантами, попадаются то в одном, то в другом вроде бы солидном журнале. Надо же, удивляются потом, явную чушь — а опубликовали. Куда рецензенты смотрят?

А туда и смотрят. Проделайте эксперимент: возьмите научные журналы по тому разделу науки, в котором вы если не кандидат, то специалист, но журналы полувековой давности. Увидите много интересного. Особенно в медицине, но и в других науках тоже. В частности, увидите то, что ряд статей — заведомая бессмыслица, ритуальное письменное действо, не несущее в себе ни крупицы новых знаний. И старых тоже. Тут, конечно, важно и определение термина «наука». Помните, как у Станислава Лема?

«Машина заурчала, и вскоре площадь перед домом Трурля заполнилась толпой ученых. Одни потирали лбы, писали что-точто-то в толстых книгах, другие хватали эти книги и драли в клочья, вдали виднелись пылающие костры, на которых поджаривались мученики науки, там и сям громыхало, возникали странные дымы грибообразной формы, вся толпа говорила одновременно, так что нельзя было понять ни слова, составлял время от времени меморандумы, воззвания и другие документы, а чуть поодаль сидели несколько одиноких старцев; они беспрерывно мелким бисерным почерком писали на клочках рваной бумаги.

— Ну, скажешь, плохо? — с гордостью воскликнул Трурль. — Признайся, вылитая наука!»

Пишут статьи, вскрывают, разоблачают крамолы, а потом вдруг выясняется, что кибернетика вовсе не лженаука, генетика — не поганая выдумка оголтелых мракобесов, а научный коммунизм из единственно верного учения вдруг становится не пойми чем. И что? Лишили докторов и профессоров научного коммунизма, политэкономии социализма и мичуринской агробиологии степеней и званий? Назвали сумму нанесённого ущерба? Сорвали чёрну шапку с буйных, но недостойных голов?

Ну, реформа Академии, что ж с того? В провинции отношение к ней такое же, как к перемене обивки на креслах в Госдуме. Нам бы ваши заботы. И говорят это не обыватели в очередях за загранпаспортом, а доценты с кандидатами и даже доктора с профессорами. Медицинских и сельскохозяйственных академиков уравняют шапочками с академиками общероссийского масштаба — разве плохо? Медицина и сельское хозяйство — да на них мир стоит. А кто будет Главным Управдомом Академии — да какое до этого дело науке? Лишь бы в батареях было тепло, в розетках — электричество, а в кранах — вода. Вот так, примитивно донельзя, судит провинциальный люд о реформе РАН. Неправильно судит, не понимает глубины задачи, близкой, да и далёкой перспективы? А РАН много ли тревожится о судьбах Черноземья? Может, ночами не спит, а днями митингует за или против разработки никелевого месторождения посреди знаменитых чернозёмов?

Нет уж. И местнические споры, и споры хозяйственных субъектов, и даже передел собственности к той науке, которая видится в прекрасном далёко, отношение имеют самое косвенное.

И стал я потихоньку науку деперсонифицировать. Отделять институт поиска, выработки и систематизации знаний от зданий, учреждений, организаций. И даже от людей в шапочках и без них. То есть не то чтобы отделять начисто, совсем. Скорее не отождествлять. Люди приходят и уходят, организации переименовываются, а Земля продолжает притягивать яблоки.

И никуда яблокам не деться.

К оглавлению

Аномальные лягушки и здоровье среды: поиски новых подходов на границе Европы и Азии

Дмитрий Шабанов

Опубликовано 06 октября 2013

Сентябрь оказался для меня совершенно сумасшедшим месяцем. Кроме прочего, я совсем выпал из написания колонок. За месяц написал лишь одну, да и та философская (впрочем, зацепившая многих читателей). Зато в конце сентября я принял участие в работе школы-конференции, которая проходила в Екатеринбурге, в Уральском федеральном университете. Рассказывая вам о проблемах нашего профессионального сообщества, я, надеюсь, смогу затронуть и кое-какие вопросы, интересные для вдумчивых людей, далеких от нашей узкоспециальной деятельности.

Почему аномалии развития обсуждали именно в Уральском университете? В Свердловске-Екатеринбурге работал и работает сильнейший коллектив зоологов и экологов. Именно здесь сохранилась школа одного из авторитетнейших советских экологов Станислава Семёновича Шварца. Несколько из здешних ученых являются для меня серьёзными авторитетами. Когда я начинал заниматься популяционной экологией амфибий, одним из источников моего вдохновения были работы Владимира Георгиевича Ищенко (здоровья ему!). Если вы читали мои прошлые колонки, то знаете о моей высокой оценке эпигенетической теории эволюции; Алексей Геннадьевич Васильев — лидер в области приложения этой теории к популяционно-экологическим исследованиям. А «хозяином» этой конференции (спасибо ему и всем его сотрудникам!) был Владимир Леонидович Вершинин, руководитель группы, всерьёз занимающейся изучением аномалий амфибий.

Герпетология (наука о гадах, то есть об амфибиях и рептилиях), как и большинство остальных наук, переживает на постсоветском пространстве нелёгкие времена. Чтобы описать нынешнее состояние фауны гадов и отслеживать её изменения, нужна постоянная кропотливая работа. Тем, кто заказывает музыку, определяя перспективные темы и распределяя гранты, её необходимость непонятна. Прибыли она не приносит, и сделать её прибыльной очень непросто. Для занятий наукой необходим высокий интеллектуальный уровень и живой интерес к получению нового знания. Увы, люди, обладающие этими качествами, часто оказываются неготовыми выживать на зарплату начинающего учёного.

Как поддерживается единство научных сообществ? С помощью конференций. Собираются молодые и зрелые представители какой-то науки, обмениваются докладами, обнимаются, фотографируются, пьют горячительные напитки и обсуждают насущные проблемы. Такие встречи помогают понять своё место в общем процессе и обогащают идеями. Прошлая конференция Российского герпетологического общества, которое носит имя петербургско-харьковского классика герпетологии Александра Михайловича Никольского, проходила год назад в Минске. Именно там родилась идея проведения школ, которые соединят усилия разрозненных специалистов в решении тщательно отобранных проблем. Принадлежит эта идея Льву Яковлевичу Боркину — авторитетнейшему исследователю амфибий на постсоветском пространстве, историку науки и общественному деятелю.

Замысел состоял в сборе специалистов разных стран и совместной выработке оптимального подхода к решению определённой категории задач. Можно надеяться, что такая объединённая научная группа сможет выжить в нашем непростом мире, привлечь финансирование и в конечном счёте сохранять и развивать ключевые научные школы. Начать решили именно с проблемы аномалий развития. Она теоретически интересна, открывает возможности для практического применения и является «коньком» группы Вершинина в Екатеринбурге.

…Иногда среди молодых лягушат, выводящихся в каком-то водоеме, появляются аномальные особи: с лишними ногами, без глаз, с искривленным позвоночником или с не преобразованными в ходе метаморфоза внутренними органами. Большинство из них быстро гибнет, некоторые живут подолгу, пугая случайных наблюдателей. Аномальные особи часто бывают неуклюжими и оказываются более заметными, чем их правильно сформированные сородичи. Что скажет типичный читатель, увидев многоногий скелет на снимке ниже? «Чернобыльская лягушка». Это всего лишь предрассудок. В Чернобыльской зоне много непонятного и интересного, но как раз уродливых лягушек (и прочих животных), вопреки расхожей мифологии, нет.

Просветлённый препарат аномальной лягушки; кости окрашены в красный цвет, а хрящи — в зелёный (источник фото).

А бывает и так: в каком-то местообитании появляется столько аномалий, что нормальные лягушки оказываются в меньшинстве. Такие случаи привлекают внимание общественности и СМИ. Стандартный вариант развития событий таков. Перед камерами телевизионщиков появляется «эксперт», который с пафосом доносит следующую мысль: человечество отвернулось от заветов Матери-Природы, осквернило её лоно химией/ГМО/радиацией, заставило страдать братьев наших меньших. Аномальные амфибии — следствие нашей разрушительной деятельности. Они наглядно показывают, что случится с людьми, если те немедля не бросят свои дела и не начнут воплощать в жизнь рекомендации «зеленых». Одумайтесь, братие!

Вам понятно, почему выделенная курсивом мысль — чепуха? Нет-нет, я не сомневаюсь, что сторонники «экологической» пропаганды не преминут объяснить мне, что приведённое мной суждение является просто способом доходчиво донести до обывателя важные мысли. Мне уже приходилось писать о двух принципиально различающихся подходах к подаче природоохранной информации. Многим кажется, что если некий месседж призывает к охране природы, то он уже хорош, и неважно, насколько он правдив и конструктивен. Я придерживаюсь другой точки зрения, согласно которой обман, навязывание ложных целей является способом выпустить в свисток энергию, которая могла бы обеспечить конструктивные изменения.

Можно понять, какие действия в данный момент окажутся наиболее эффективными, и сосредоточиться на них. Можно поддерживать декоративное производство «органической» пищи и поддерживать кампании производителей ядохимикатов, направленные на борьбу с ГМО. Какой вариант вы выбираете? Для меня и для моих коллег решение состоит в расширении понимания и причин аномалий амфибий и вообще характера взаимосвязей в нашей действительности. Лучше поймём — лучше спланируем и дальнейшие исследования, и природоохранные усилия. Вот для этого, кроме прочего, и проводятся мероприятия вроде того, о котором я рассказываю.

Итак, конференция-школа «Аномалии и патологии амфибий и рептилий: методология, эволюционное значение, возможность оценки здоровья среды» проходила с 23 по 26 сентября. Четыре дня работы, 28 очных и 15 заочных участников из 7 стран (включая Францию, Германию, Венгрию и США), 19 городов. Сделано 27 докладов, представлено 6 постеров и прочитано 5 открытых лекций для студентов. Конференция проходила в Уральском федеральном университете в Екатеринбурге (то есть в Азии). В последний день её участники съездили в Европу, в природный парк на Среднем Урале. Красота там необыкновенная! Если вам интересно — фотографии, помогающие мне вспомнить о поездке в парк, лежат здесь, презентация моего доклада о связи устойчивости развития с аномалиями и флуктуирующей асимметрией — тут, а моей лекции о гибридизации зелёных лягушек — тут.

В природном парке «Оленьи ручьи»: осенняя красота Среднего Урала. Самый-самый краешек Европы

Три основные темы школы-конференции обозначены в её названии: методология изучения, эволюционное значение и возможность оценки здоровья среды. С методологией относительно просто: я искренне надеюсь, что по итогам нашей работы можно будет значительно повысить сравнимость разных исследований. Дело в том, что, когда каждый специалист обозначает аномалии по собственной классификации, проводит их сбор и подсчёт по своим методикам и трактует результаты тем способом, который показался ему самым подходящим, результаты разных работ оказываются принципиально несравнимыми.

Результатом конференции станет очередная попытка унификации подобных исследований. Надеюсь принять участие в этой работе и я; что получится — увидим. Если сделаем, что запланировали, — работы по изучению аномалий станут более эффективными и их результаты окажутся сравнимыми друг с другом.

Разговор об эволюционном значении аномалий не привел (и не мог привести) к окончательной ясности. Конечно, эволюционная роль такой лягушки, как на фотографии, ясна. Её гибель станет малозаметным эпизодом работы стабилизирующего отбора, повышающего устойчивость нормального развития. Однако, как кажется и мне, и многим специалистам, которые всерьёз занимаются этой темой, некоторые аномалии могут сыграть определённую роль в эволюции. Но это тема отдельного разговора…

Важнее всего разобраться в том, когда и как аномалии можно использовать для оценки «здоровья» среды (её качества, способности создавать условия для нормального развития). Как не скатиться в «попсу», напоминающую приведённый выше условный пример, и при этом получить поддержку для добросовестных исследований? На конференции были представлены доклады, описывающие аномалии, которые не могут быть объяснены с помощью одних и тех же механизмов. Опишу два полярных случая.

В результате аварии на Сибирском химическом комбинате (Томск-7), которая произошла 6 апреля 1993 года, мощный выброс радионуклидов накрыл соседние территории. В водоёмы, где нерестились лягушки, попал сложнейший радиационный и химический коктейль. На первом этапе это привело к лучевой болезни особей-производителей, на следующих — к массовым аномалиям развития (хотя и не таким зрелищным, как на фото).

Противоположный пример. В Приднестровье исследовались амфибии из водоёмов, практически не испытывающих человеческого влияния. Находящиеся на территории непризнанной Приднестровской Молдавской Республики российские войска не могли предотвратить разрушение промышленности и распад сельского хозяйства на этой многострадальной земле. Водоёмы, о которых идёт речь, далеки не только от промышленных центров, но даже от возделываемых полей. Как ни странно, у зелёных лягушек (и только у них) в этих прудах регистрируются массовые, иногда захватывающие более половины особей, аномалии развития. По иным признакам среду следует считать вполне здоровой, но с лягушками творится что-то непонятное…

Мне кажется наиболее обоснованной такая версия. Аномалии — следствие неустойчивости развития, которая может быть вызвана как повреждающими факторами внешней среды, так и иными причинами, внутренними для исследуемой популяции. Что распространяется в многострадальных приднестровских прудах — неблагоприятные генетические факторы, внутригеномные вирусы, неизвестные паразиты — без тщательных исследований не скажешь. Поиск причин таких аномалий является самостоятельной научной задачей, и изучать их надо вне связи с проблемой биоиндикации.

Тут проявляется непростая проблема. Если на исследование аномалий развития дадут деньги, то их дадут в первую очередь на индикацию загрязнений среды. Если мы, участники конференции, хотим, чтобы наша работа была поддержана, нам нужно выпячивать её практическую пользу. Увы, чем больше углубляешься в тему, тем лучше видишь, сколько в ней непонятного…

Решение, которое нравится мне, таково. Существует определённая связь между изучением аномалий и проблемой биоиндикации, однако эта связь недостаточно изучена. Подход, при котором находка уродливой лягушки тут же рассматривается как сигнал неблагополучия среды, должен остаться в прошлом. В то же время нельзя огульно отрицать связь аномалий (как следствий неустойчивости развития) с повреждающим воздействием среды. Если частота аномалий и может быть инструментом для оценки здоровья среды, то этот инструмент в каждом конкретном случае нуждается в проверке и калибровке. Именно тут появляется ниша для планомерных, проводимых по сравнимым методикам исследований, которые должны выполнять профессионалы. Массовое внедрение таких методов биоиндикации окажется возможным только после того, как мы намного лучше поймем работу механизмов, обеспечивающих устойчивость развития.

Устойчивость развития — намного более важная проблема, чем относительно частный вопрос биоиндикации. Что если изучение массовых аномалий амфибий поможет в понимании работы ключевых общебиологических механизмов? Вот вам, пожалуйста, прикладной и фундаментальный аспекты нашей работы!

Получится ли у нас получить поддержку такой работы — и в Уральском университете, и в учреждениях других городов и стран, которые будут с ним сотрудничать? Не знаю. Система финансирования и поддержки науки, реализуемая и в наших странах, и на Западе, не способствует решению подобных задач. Основа финансирования современной науки — грантовая, связанная с заключением договоров о поддержке отдельных исследований, которые должны быть выполнены в оговоренные сроки и привести к получению заранее запланированных результатов.

В работе конференции принимал участие один из классиков изучения аномалий амфибий Ален Дюбуа, заведующий лабораторией амфибий и рептилий Музея естественной истории Франции. Ален высказывал сожаление об эпохе его учителя, французского академика Жана Ростана, который проводил долгосрочные исследования, нацеленные на понимание причин загадочного нарушения развития зеленых лягушек — «аномалии Пи». Ростан был обеспеченным человеком и проводил работу за собственные средства. Сейчас даже на Западе на такие исследования получить финансирование невозможно. На постсоветском пространстве ситуация еще сложнее. Дело не только в том, что на Западе грантовых денег больше, а у нас — меньше. Для наших стран характерна специфичная правовая культура, при которой деньги распределяются в основном «своим» (с точки зрения тех, кто их делит).

Как же проводить работу, нацеленную на постепенный рост понимания, в обществе, где никто не готов заниматься долгосрочным планированием? Будем надеяться, что исследователи аномалий амфибий пройдут между Сциллой науки, работающей по принципу «Чего изволите?», и Харибдой погружения в проблему, которая интересна только им самим. Будем надеяться.

К оглавлению

Почему республиканский заворот «Обамакэра» бьёт в первую очередь по айтишникам

Сергей Голубицкий

Опубликовано 04 октября 2013

В минувшую субботу палата представителей США приняла две поправки, в очередной раз притормозившие реализацию «Закона о доступном здравоохранении» (Affordable Care Act), прозванного в народе «Обамакэром» (Obmacare) — в честь главного своего апологета.

«Обамакэр» был формально утвержден народными избранниками в 2010 году и с пор тщетно пытается закрепиться. Было бы ошибочным полагать, что противодействие реформе здравоохранения «по-обамовски» оказывает лишь республиканское крыло власти. В реальности у Закона столько изъянов, что сложнее как раз понять, как его вообще удалось продавить в конгрессе. Как бы там ни было, каждый год при подготовке бюджета республиканцы предпринимают энергичную атаку на урезание финансирования по направлениями, предусмотренным Affordable Care Act, а демократы им противоборствуют, используя тактику выворачивания рук, торга и шантажа. Всё как обычно — большая политика.

В этом году лобовое продавливание бюджета для исполнения «Обамакэра» у сторонников Барака Обамы не получилось: в воскресенье палата представителей, большинство в которой составляют республиканцы, приняла и передала сенату на утверждение две поправки к бюджету: первая предусматривает отсрочку введения реформы еще на год (результаты: 231 «за», 192 «против»), вторая полностью бессрочно отменяет налог на медицинское оборудование (248 «за», 174 «против»).

Ситуация усугублялась ещё и тем, что во втором голосовании отмену налога поддержало 248 депутатов, тогда как республиканцев в палате представителей только 231. Иными словами, против одного из ключевых положений «Обамакэра» выступили ещё и 17 представителей партии президента — демократов.

Барак Обама и сенат, находящийся под контролем партии демократов, отказались утверждать поправки в понедельник, в результате чего федеральный бюджет не был принят в срок (1 октября) — и во вторник произошел government shutdown, техническая приостановка работы ведомств федеральной власти из-за отсутствия финансирования: 800 тысяч государственных служащих были отправлены в принудительный отпуск без предоставления содержания.

Последний раз подобная неприятная ситуация возникала 17 лет назад, когда администрация Билла Клинтона точно так же выкручивала руки республиканцам, проталкивая свою повестку дня, а республиканцы мстили, замораживая утверждение бюджета.

В первые два дня (вторник и среду) мировые финансовые рынки делали вид, что правительственный кризис в США их не касается, и реагировали разнонаправленно — в соответствии со своей внутренней повесткой дня. В четверг стало очевидно, что тактика выкручивания рук, к которой из года в год упрямо прибегают Барак Обама и партия демократов, не даёт быстрых результатов — и республиканцы, похоже, идут на принцип и отказываются утверждать бюджет в отрыве от «Обамакэра», поэтому рынки занервничали и стали потихоньку обваливаться. Полагаю, что если в ближайшее время кто-то (не важно, кто — демократы или республиканцы) не прогнётся, на всех биржах планеты пройдет волна обвалов.

Такова общая канва политической коллизии, однако тема моего поста вовсе не ограничена ликбезом. В контексте технической приостановки работы ведомств федеральной власти меня заинтересовал вопрос так называемого прямого урона. Иными словами, захотелось посмотреть, кто больше всего пострадает от неспособности политиков договариваться между собой. Тут-то и вышел сюрприз, представляющий прямой интерес для профессиональной ориентации нашего портала: судя по всему, больше всех от «схлопывания правительства» пострадает (и уже страдает) айтишная братия!

И ещё одно важное обстоятельство: изучая цифры, обратил внимание, что ИТ как-то незаметно и тихо превратились из некогда модной и престижной сферы трудовой занятости чуть ли не в главную парию общества! То есть профессии, связанные с информационными технологиями (программный менеджер ИТ, менеджер ИТ-проектов, специалист по ИТ-безопасности, аналитик ИТ-систем, системный администратор, сетевой инженер, работник службы пользовательской поддержки и т. п.) не только сегодня лишены какого бы то ни было престижа, но и вообще подлежат первоочередному сокращению при малейшем намёке на кризис (не говоря уже о таких полноценных форс-мажорах, как «схлопывание правительства»).

Ситуация складывается и в самом деле парадоксальная. В 2010 году на службе федерального правительства состояло 75 900 работников ИТ-профиля. В конце 2012-го — почти 83 тысячи. Формально можно говорить о прогрессе (как-никак о добавлении более 7 тысяч новых рабочих мест). Однако этот рост отражает совершенно не те тенденции, что можно было предположить: просто Барак Обама анонсировал курс на отказ правительственных структур от аутсорсинга. То есть ИТ-задачи, которые раньше традиционно выполнялись за счёт контрактов с частными компаниями, предлагалось впредь решать собственными силами. Отсюда и дополнительный наём ИТ-работников. Главным архитектором подобной политики был CIO в администрации Обамы того времени (в период с 2009 по 2011 год) индус Вивек Кундра.

В марте 2013 года, как только начался секвестр правительственных расходов (результат прошлогоднего противостояния демократов и республиканцев), в первую очередь полетели «ИТ-головы»: к началу лета было сокращено уже 600 рабочих мест (с 83 000 до 82 400), однако это сокращение не явилось результатом какой-то одноразовой акции, а отражало устойчивую тенденцию.

￼ Технически сокращение рабочих мест в ИТ-секторе связано, безусловно, с секвестром бюджета, однако есть и другая — гораздо более глубокая — тенденция: «консолидация инфраструктуры и сокращение размеров информационных центров», проводником чего, кстати, выступил всё тот же Вивек Кундра.

Разумеется, индийско-американский человек ничего сам не придумал: дополнительный наем ИТ-сотрудников объяснялся простой бережливостью (частные фирмы, работающие с правительством по ИТ-контрактам, слишком дорого брали за услуги), а сворачивание информационных центров отражает уже не только частные сложности американского правительства, но и глобальную тенденцию мировой экономики — перепроизводство ИТ!

Именно в этом перепроизводстве и зарыты все собаки, предопределившие и падение престижа и массовое снижение спроса на профессии, связанные с информационными технологиями. Знаете, кого сделали временными безработными в первые же минуты после «схлопывания правительства»? Не полицейских и не работников консульских отделов посольств, а представителей службы пользовательской поддержки. Если финансирование правительства не возобновится в ближайшее время, кандидатами на безработицу сразу же станут уже и менеджеры ИТ-проектов, программисты, аналитики ИТ-систем.

Кстати, мне бы очень не хотелось связывать даунгрейд информационных технологий исключительно с финансовыми кризисами. На мой взгляд, у этой проблемы гораздо более глубокие корни. В частности, думаю, речь идет о глобальной переоценке информационных запросов общества. В конце концов, компьютерные технологии — это инструмент не эвристики, а прикладной обработки. То есть подручное средство, призванное облегчить работу, а не генерировать новые идеи. Как-то жило ведь человечество без персональных компьютеров, смартфонов и планшетов и в 50-е, и в 60-е, и в 70-е, и в 80-е годы прошлого столетия — вполне технологичная эпоха с технологичными достижениями и замечательной эвристикой. Впрочем, это уже совсем другая тема (наверное, стоит к ней вернуться при оказии в будущем).

К оглавлению

VMEM: Грустное соло на потерянной скрипке

Сергей Голубицкий

Опубликовано 03 октября 2013

В пятницу небольшая ИТ-компания из калифорнийской Санта-Клары Violin Memory, Inc. (биржевой символ VMEM, NYSE) пережила свой первый день на Нью-Йоркской фондовой бирже. Пережила в печали: назначенная для публичный торгов цена в $9 за акцию даже рядом не отражала реального спроса. Торги VMEM открылись по $7,41, но и этого рынку показалось много: сессия завершилась на отметке $7,02 — на 22% ниже запланированного андеррайтерами уровня.

Неудачу Violin Memory можно было, конечно, списать на общее состояние рынка (переходящего в стадию широкомасштабной коррекции на фоне политического кризиса в Америке), однако в тот же самый день (27 сентября) со своим первичным предложением на биржу вышел ещё один ИТ-новичок — RingCentral, Inc. (также, кстати, родом из Калифорнии), акции которого в первый день торгов выросли на 45% относительно стартовой цены предложения ($18,35 против заявленных $13 за штуку).

Первое, что приходит в голову — рынок дискриминирует по профессиональному признаку: мол, инвесторам импонирует бизнес RingCentral и не нравится Violin Memory. Что ж, вполне жизненная гипотеза; давайте проверим.

Violin Memory занимается разработкой и продажами накопительных систем для корпоративных пользователей, основанных на твердотельной (SSD) технологии. Накопительные комплексы компании дополняются программным пакетом собственной разработки (Violin Maestro), который обеспечивает ускорение, связывание, миграцию и защиту данных в информационных центрах предприятий. Violin Memory реализует свою продукцию на всех континентах по самым разнообразным спектрам корпоративного рынка — в торговых, образовательных, правительственных, промышленных организациях, а также в сфере финансовых услуг, телекоммуникациях, здравоохранении, транспорте и т. п.

RingCentral — преимущественно софтверная компания, реализующая свою продукцию главным образом на территории Соединённых Штатов. Основной продукт RingCentral — RingCentral Office — коммуникационный коммутатор промышленного уровня, позволяющий сотрудникам компании общаться по каналам факсимильной, голосовой и текстовой связи на любых типах устройств (смартфонах, планшетах, ПК, стационарных телефонах).

Не требуется особых дидактических способностей, чтобы усмотреть в бизнесе Violin Memory несопоставимо больший потенциал для развития, чем у RingCentral: темпы роста рынка накопительных систем, основанных на технологии SSD, сегодня составляют 60% в год. Объясняется это глобальной миграцией потребителей от традиционных НЖМД к флеш-дискам, обусловленной не столько очевидными преимуществами SSD-дисков, сколько качественным снижением их стоимости. Что касается коммуникационных программных комплексов, то это даже не вчерашний день.

И тем не менее: RingCentral подняла на бирже в первый же день своего появления на ней более $1 млрд, а Violin Memory — только $119 млн.

Может быть, дело в размере компаний? Ан нет: здесь у них полный паритет (у Violin Memory 445 сотрудников в штате, у RingCentral — 399). Тогда остается последнее — непосредственные деловые достижения, которые демонстрируют компании.

Давайте сравнивать: доход за последний отчетный период у RingCentral составил $1 36 млн. Динамика замечательная — почти 40% роста за год, но при этом убытки (EBITDA), понесенные компанией, достигли почти $29 млн. Денежный поток по операционной деятельности тоже аховый — минус $18,5 млн.

Доход Violin Memory — $94 млн, годовой рост — 32 %, при этом итоговый убыток составил $101 млн. Денежный поток — минус $58 млн.

Можно, конечно, сказать, что дела у RingCentral обстоят получше. Хотя бы потому, что их убытки много ниже потенциальных доходов даже на их текущем уровне (притом что, предположительно, эти доходы будут увеличиваться), в то время как у Violin Memory убытки превышают уровень дохода: очень тревожная ситуация.   Проблема, однако, в том, что показатели RingCentral хоть и лучше, чем у Violin Memory, но тоже плохие. Очевидно, что обе компании на биржу заставила прийти крайняя нужда в оборотных средствах. При таком раскладе наказание инвесторами Violin Memory в первый день торгов должно было сопровождаться наказанием и RingCentral. Пусть и меньшим, но всё-таки наказанием, а никак не 45-процентным ростом котировок!

Что же всё-таки не так?! Почему рынок гнобит Violin Memory и благосклонно относится к RingCentral, предоставляя последней отличный шанс выкарабкаться из затруднительного финансового положения за счёт льготного биржевого инвестирования? Это тем более удивительно, что рынок, на котором оперирует Violin Memory, находится в стадии исторического подъёма.

Читатель наверняка уже догадался, что я старательно подвожу его к чему-то важному. Так оно и есть: неудача IPO Violin Memory служит хрестоматийной иллюстрацией звериного чутья, которое демонстрирует фондовый рынок в отношении любого мертворождённого бизнеса! Биржа чувствует, что Violin Memory — это зомби, а потому не желает поощрять попытку компании собрать денег по-лёгкому.

Дело в том, что, вопреки лучезарным перспективам рынка твердотельных накопителей как в потребительском, так и в корпоративном секторе, у Violin Memory нет шансов на выживание. И вот почему.

Компания была основана в 2005 году. На разработку своего первого продукта у неё ушло четыре года. С самого начала Violin Memory приходилось конкурировать с очень серьёзными соперниками (класса EMC), однако интенсивное развитие рынка SSD ещё два года назад позволяло надеяться мелким компаниям (вроде Violin Memory) на выживание. Так, в июне 2011 года на биржу вышел полный аналог Violin Memory — компания из Юты Fusion-io, Inc. (FIO, NYSE) — и сделал это весьма успешно. Впрочем, справедливости ради нужно отметить, что сегодня даже у FIO шансов выдержать конкуренцию нет никаких:

Что же такого неприятного случилось на рынке SSD за последние два года, из-за чего замечательные и перспективные маленькие компании вроде Violin Memory оказались за гранью выживания?

После того как Violin Memory представила рынку свой накопительный SSD-комплекс, на неё обратил внимание гигант Hewlett-Packard. В 2011 году НР заключила с Violin Memory дистрибьюторское соглашение, и это обстоятельство поддерживало VMEM на плаву больше года. Финансирование ($268 млн), полученное от группы инвесторов во главе с Toshiba, также вселяло надежду на спокойное и безоблачное ведение бизнеса: в 2012 году доход компании вырос с $11,4 млн до $73,8 млн: казалось, Violin Memory сумела ухватить за хвост свою жар-птицу.

В 2012 году 65% доходов Violin Memory приходились на Hewlett-Packard. Сегодня эта цифра составляет... 10%. Параллельно убытки увеличились с $16,7 млн до $109,1 млн. Что случилось?! Ничего особенного: Hewlett-Packard отказалась продлевать дистрибьюторское соглашение!

Причина: крупные игроки (не только НР, но и CISCO, IBM, Dell, Hitachi Data Systems) поверили наконец в будущее SSD и неизбежность окончательного отказа от НЖМД и решили либо открыть собственные подразделения, либо скупить перспективные стартапы! В одночасье Violin Memory оказалась один на один с гигантами, которые рано или поздно со стопроцентной гарантией выдавят калифорнийского малыша с рынка. Обанкротят либо — в лучшем случае — проглотят.

Не знаю, является ли утешением для Violin Memory то обстоятельство, что шансов на выживание нет не только у неё, но и у всех остальных мелких игроков на рынке SSD (Nimbus Data Systems, Pure Storage, Kaminario), упустивших важнейший период (с 2005 по 2010 год) для ускоренной капитализации и роста.

Как бы там ни было, Violin Memory нужно было выходить на биржу не в 2013 году, а как минимум тремя годами ранее. Сегодня же единственная надежда у компании — на то, что её кто-нибудь купит. Да хоть та же Hewlett-Packard.

В любом случае фондовый рынок понимает бесперспективность ставки на самостоятельное будущее Violin Memory и отказывает хорошим ребятам в капитализации.

К оглавлению

Народные деньги полились в технологии? Жди беды!

Сергей Голубицкий

Опубликовано 02 октября 2013

Два дня назад в своем «Твиттере» я косвенно намекнул на пертурбацию, которая ожидает нас в скором времени на фондовом рынке: «На этой неделе Twitter делает IPO Filing — поприветствуем самоубийц! Это ж надо было так «удачно» подгадать под грядущий обвал рынка!»

Люди потребовали сатисфакции: «А причины? Для профанов. Типа «Обвал. Пособие для чайников». Я попробовал отшутиться: «Причины — это ноу-хау :-)». Собеседник сделал вид, что не понял: «Стало непонятнее. Не хотите раскрывать информацию, дающую конкурентное преимущество?» Тогда я решил играть роль до конца: «Да, не хочу». Победа: «Что ж, вполне понятное (не)желание :-)».

На самом деле, как все, надеюсь, догадываются, это чистой воды игра и кокетство, в большой мере обусловленные несерьёзностью 140-знакового формата твиттерного общения. Поверьте, мне нисколько не жалко делиться информацией, наделённой прямым и безусловным денежным потенциалом. А с учетом того, что сейчас творится на рынке, — потенциалом даже более чем существенным. В конце концов, точность прогнозов — важная штука во всех моих профессиях.

Причин для очень скорого (по ощущениям — даже не со дня на день, а с минуты на минуту) обвала фондового рынка (в первую очередь, конечно, американского, а за ним — и всех остальных, потому что привязаны они к «хозяину» намертво) великое множество. Только из такого множества и можно выводить прогнозы, поскольку разрозненные «сигналы», не подтверждённые всем массивом обстоятельств, как правило, легко уравновешиваются контраргументами (я уже неоднократно говорил, что на любой индикатор технического анализа готов мигом представить полдюжины других индикаторов, из которых следуют прямо противоположные выводы).

Разумеется, я не буду устраивать выездную сессию vCollege, моей школы биржевого трейдинга, и загибать один за другим пальцы за каждым наблюдаемым «сигналом» грядущей коррекции на фондовом рынке. Это и ни к чему, потому что «сигналы» эти, с одной стороны, неравнозначны, а с другой — иерархичны. В частности, существуют определенные признаки «крайнего аргумента», которые исторически никогда не обманывали.

Признаков таких опять же много, поэтому выделю лишь один и проиллюстрирую его на примере тематики, релевантной для нашего портала, — ценных бумаг одной высокотехнологичной компании.

Итак, одним из самых верных и никогда не ошибающихся признаков надвигающейся биржевой коррекции выступает исход так называемых умных денег (smart money). Под «умными деньгами» понимается совокупность инвестиций профессионалов (трейдеров крупнейших инвестиционных домов) и институциональных инвесторов (в первую очередь — хедж-фондов).

Поскольку фондовый рынок — это всегда zero-sum game, игра с нулевой суммой, всякий отток инвестиций сопровождается одновременным притоком. То есть — одни деньги из ценных бумаг изымают (превращая их в cash и пережидая на обочине либо занимая «короткую» позицию), а другие, наоборот, вкладывают свои деньги в эти ценные бумаги. Происходит это потому, что на бирже нельзя просто продать: нужно непременно продать кому-то.

Smart Money — категория, что называется, quantifiable, квантифицируемая, то есть поддающаяся количественному исчислению. В том смысле, что за поведением «умных денег» не только пристально наблюдают (такие же профессиональные участники рынка), но и отражают в индикаторах (их множество, самые простые — Negative Volume Index и Positive Volume Index).

Глобальная интенсификация оттока «умных денег» из американского фондового рынка была впервые замечена в середине лета. Однако тогда мы не могли ещё говорить о каких-то радикальных сигналах:

То, что мы видим на графике, — это продажи профессиональных участников рынка, которые превысили максимальное значение последних пяти лет, в том числе и накануне осеннего обвала 2008 года, а также усиление покупок того, что политкорректно называется Retail Investors, розничными (то есть — непосвящёнными, не находящимися в теме) участниками рынка.

Процессы, наметившиеся три месяца назад, однако, не ослабли и сегодня вышли на совершенно новый уровень — вплоть до полного ухода «умных денег» и их замещения деньгами тех, кого рынок исторически благословляет на заклание.

В качестве иллюстрации приведу одну из самых культовых бумаг современного рынка — TSLA. Это акции компании TESLA, производящей спортивные электромобили. У выбора этого есть несколько обоснований. Во-первых, сегодня TESLA играет роль «доткомов» — любимцев публики рубежа столетий. Это не просто самая модная ценная бумага, пришедшая на смену Apple, но ещё и обласканная до бессознательного состояния: капитализация TESLA в два раза превышает капитализацию международного концерна FIAT:

Несуразность сложившейся ситуации (классического биржевого пузыря, в очередной раз раздутого на истерии высоких технологий) иллюстрируется одной цифрой: TESLA лишь планирует продать в 2013 году 35 тысяч своих электромобилей, тогда как Fiat из года в год уже давно продает более 2 миллионов.

Столь нереальное восхождение бумагам TSLA обеспечило экзальтированное восхищение непосвящённой публики высокими технологиями — и вот результат: 713% роста за два года.

А теперь посмотрим, как распределяются инвестиции в TSLA между институционными инвесторами (костяк категории «умных» денег) и глупым «ритейлом»:

График настолько красноречивый, что не требует даже комментариев: всё безумное восхождение акций TSLA от $20 за штуку в начале года до $193 сегодня обеспечивается исключительно за счет «ритейла» на фоне стабильного бегства из этих бумаг профессиональных инвесторов.

Предсказать первый триггер для обвала TSLA не сложно: в мае 2013 года компания проводила эмиссию конвертируемых облигаций на сумму $660 млн. Конвертация этого долга в обыкновенные акции по цене $124 за штуку назначена на... 1 октября. То есть вы понимаете процедуру: все держатели этих конвертируемых облигаций вчера обменяли их на акции по $124 и сразу же стали сбрасывать их на рынке по текущей цене — $190 за штуку. Неплохой навар за 4 месяца, не правда ли? Собственно говоря, процесс уже пошел:

Какие выводы можно сделать из рассказанного мною сегодня? Лежащий на поверхности no-brainer — это продажа TSLA в короткую: впереди у бумаги долгое затяжное падение в бездну (обратно к уровням $20–40 за акцию). Но есть и ещё одно — очень интересное следствие из зарисовки.

Помните, я сказал, что сегодня TESLA играет роль одного из главных любимцев биржевой публики? Это было во-первых. Есть, однако, ещё и во-вторых. Дело в том, что накануне масштабных коррекций на фондовом рынке складывается патологическая ситуация, которая описывается термином Breadth Narrowing — «сужение инвестиционного поля». В нормальной ситуации рост биржевых индексов отражает повышение котировок широкого спектра ценных бумаг — как минимум по всему индексу (SP500), а часто — и того шире.

В период, когда рынок начинает терять дыхание, утрачивает импульс роста, первым делом происходит сужение инвестиционного поля. В это время биржа продолжает ещё расти, однако делает это исключительно за счёт горстки любимцев и фаворитов. Подобных TSLA! Вторую такую бумагу, на которой сегодня держится на последнем издыхании фондовый рынок Америки, вы тоже знаете: это Facebook, удвоившая свою капитализацию за последние три месяца.

Тем, кому не лень, предлагаю самостоятельно пройтись по компонентам индекса SP500 и удостовериться, что графиков с паттерном, аналогичным TSLA и FB, на рынке сегодня не более дюжины. Вот на этих бумагах и держится последний рывок, предпринимаемый сейчас фондовым рынком перед тем, как он уйдёт в головокружительное пике.

Почему пике, а не плавная коррекция? Я смотрю, шаг за шагом, я сложил-таки полный пазл мотивации перед читателями :-). Потому что по дурному стечению обстоятельств мы получили ещё и букет негативных макроэкономических факторов: от замедления даже ещё и не закрепившегося как следует процесса оздоровления американской экономики до экстренного бюджетного и фискального кризиса в отношениях между Белым домом и сенатом.

Вся эта совокупность прелестей и дает нам ожидание того, что неизбежно надвигается, — коррекционного резкого обвала рынка.

P.S. Хотел бы предостеречь тех, кто наивно полагает: российский фондовый рынок сумеет извлечь выгоду из американской коррекции. Отток, мол, инвестиционного капитала из фондового рынка за океаном вызовет его приток в отечественные ценные бумаги. Это жуткая глупость, но времени на её объяснение уже не остаётся, так что примите на веру. Либо не принимайте: тут уж хозяин — барин :-).

К оглавлению

Голубятня: Марик, зай гезунт!

Сергей Голубицкий

Опубликовано 01 октября 2013

Сегодня у меня знаменательный день: с чувством великого облегчения ликвидировал аккаунт в «Фейсбуке»! Я прекрасно обходился без этого морока всю свою жизнь, поэтому держался до последнего. В апреле меня таки убедили в необходимости завести «страничку» у Марика Цукерберга, якобы полезную для налаживания связей и пропаганды идей.

Будучи человеком предельно пунктуальным и обстоятельным, я к начинанию отнёсся со всей серьёзностью, поэтому ежедневно обновлял «страничку», выкладывал линки на новые публикации, размещал комментарии на абстрактные темы, не вписывающиеся в формат «Голубятен» и корпоративно-биографических саг «Бизнес-журнала». Зачем я это делал — непонятно, потому что у меня есть портал sgolub.ru, а в нем — рубрика L’ecume du jour, специально придуманная для выхлопа тематического неформата (с завтрашнего дня я в неё как раз и вернусь). Впрочем, догадываюсь — зачем. Я просто не умею работать плохо. Мне всегда кажется, что если уж берёшься за дело (любое — от изучения языка до обустройства дачи), то нужно выполнять всё на совесть, с полной отдачей и до конца.

Сказать, что мне не нравилось общение на «Фейсбуке», значит солгать самому себе. Очень даже нравилось, потому что общался я не с Мариком Цукербергом, а — по большей части — с любимыми, близкими, дорогими и интересными мне людьми. Мне нравилось радовать их новыми рассказами, делиться с ними идеями, показывать им фотографии. Нравилось вести беседы в топиках, которые отличались от обсуждения на форумах издательских порталов, как айва отличается от кизяка.

Я, конечно, понимаю, что не все люди воспринимают общение как априорно приятное времяпрепровождение (что в очень большой степени предполагает единомыслие и изначально доброжелательную установку). Кому-то требуется сцена для виртуальной фаллометрии и баталий, создающих иллюзию жизни (столь необходимую при дефиците ярких впечатлений в жизни реальной). Проблема, однако, в том, что я общаться не люблю в принципе, а диалоги меня интересуют исключительно как фон для генерации собственных мыслей и новых идей. Поэтому щекотать нервы на форумах мне надоело лет уж восемь назад (поначалу, как и всё новое, меня это развлекало: многие читатели помнят, а Лурк — так и не в состоянии забыть).

￼В этом отношении «Фейсбук» замечателен, поскольку концепция «френдов» и «лайков» априорно предполагает дружественность общения, настраивает на мирный лад и развивает в людях позитивное отношение к жизни. Всё вроде бы правильно.

А что же тогда неправильно? Почему я ушел из «Фейсбука»? Самым простым ответом могло бы стать вполне, кстати, искреннее и справедливое: «“Фейсбук” мешает мне работать». Он и в самом деле мешает, однако не потому, что постоянно отвлекает на ерунду, а потому, что подменяет поиск истины и эвристику установкой на доставление удовольствия окружающим.

Это очень опасное обстоятельство для творческого человека. Потому что человеку творящему желания нравиться и приносить окружающим удовольствие — похвальные сами по себе — мешают созидать новое! Это губительные желания, которые можно сравнить разве что с тотальным подчинением бизнеса сиюминутным интересам фондового рынка всякий раз, как этот бизнес утрачивает частный статус и превращается в публичную компанию. Да, денег от капитализации приходит много, однако платой за это дармовое финансирование становится практически в 10 случаев из 10 отказ от тактики и стратегии, которую диктует бизнесу реальный рынок. Вместо этого приходится постоянно ублажать акционеров, демонстрировать непрерывный рост прибыли — причем здесь и сейчас и, как правило, за счёт обрезания крыльев в долгосрочной перспективе.

Я бы покривил, однако, душой, если бы сказал, что ушел из «Фейсбука» в первую очередь из-за того, что он мешал мне работать. Фактор этот присутствовал, но не был столь уж важным для принятого решения. Как ни странно это звучит, но основная причина пребывает в той же плоскости, где и мое недавнее отвращение от Apple.

Под отвращением я вовсе не имею ввиду замену «Айфона» на «андрофон». В конце концов, я с великим удовольствием продолжаю пользоваться и ноутбуком, и планшетом этой компании. Дело не в отказе и даже не в критике той или иной хардверной / софтверной реализации, а в окончательном размежевании на уровне идеологии.

В какой-то момент я понял, что концепция, определяющая отношение Apple к своим пользователям («Жри, хомячьё, то, что тебе дают, потому что мы лучше знаем, что тебе, хорьку, требуется»), стала до того мне омерзительной, что преимущества и достоинства её продуктов (реальные и очевидные!) просто перестали компенсировать отвращение, которое рождалось из постоянного диссонанса между моей бакунианской и глубоко свободолюбивой душой и оруэллианским тоталитаризмом монстра из Купертино.

Как следствие, Apple как идея, как компания, как объект восхищения и любви умерла для меня окончательно и бесповоротно минувшей весной. В наших отношениях остался лишь сухой и рациональный прагматизм: я выборочно пользуюсь техникой Apple лишь до тех пор, пока нахожу её объективно более функциональной (а не так, как раньше: потому что это именно техника Apple, отношение, разделяемое миллионной армией одурманенных фанатов). Лучше SGS4 на две головы, чем iPhone 5? Для меня вопрос совершенно риторический. Нет сегодня у Macbook Pro Retina конкурентов? Замечательно: буду и дальше пользоваться этим ноутбуком. Появится что-то лучшее у кого угодно (той же Dell) — поменяю в ту же минуту без малейшего сожаления.

С «Фейсбуком» внутренний конфликт тлел и вызревал у меня уже давно. Основатель компании Марк Цукерберг с первого дня обстоятельного знакомства с этим персонажем вызывал у меня почти физиологическое отвращение. Причем — всем: своей внешностью высокомерного наглого выскочки, своей системой ценностей, своим поведением, своими поступками, своим отношением к окружающим, и в первую очередь к партнерам, но главное — почти беспрецедентной в истории нечистоплотности и мерзости проведенной им в минувшем году кампании по выведению Facebook на биржу.

Обо всем этом я много и обстоятельно писал — и в «Бизнес-журнале», и в «Компьютерре», и в Национальной деловой сети («как-тоТвой друг Том», «Цукерберг 2500», «Хуцпер 2012», «Птенцы гнезда Аспергера», «Цукер не друг, но истина дороже», «Агнец Аарон». Создавалась парадоксальная ситуация: человек мне отвратителен, равно как и его корпоративное детище, однако я пользуюсь услугами этого человека и тем самым косвенно способствую его дальнейшему неправедному обогащению и процветанию. Изо дня в день осознание патологии этой ситуации всё усиливало и усиливало невроз, который рано или поздно должен был  разрешиться.

И он, слава богу, разрешился. Достаточно быстро и без лишнего для меня стресса. Мне не хватало лишь повода для принятия давно напрашивающегося решения, и этот повод мне сегодня любезно предоставил случай. Утром я нашёл во френд-ленте сообщение о том, что «Фейсбук» якобы изменил условия пользовательского договора и теперь может полностью распоряжаться на свое усмотрение всем, что вы только выкладываете на своих страницах, — фотографиями, текстами, видео и т. п. Далее в сообщении предлагался вариант юридической абракадабры, которая в случае размещения на своей странице позволяла защититься от правового произвола «Фейсбука».

Мне идея понравилась, и я сделал перепост новости у себя. Тут же пришли знающие люди и сказали, что эта «новость» — давно не новость, а «утка», которая гуляет по сети больше года. «Фейсбук», мол, ничего не менял в тексте пользовательского соглашения, в котором изначально было сказано, что всё опубликованное пользователями Цукерберг может использовать на свое усмотрение для извлечения прибыли.

Соответственно, все юридические формулировки, тем более отсылки к «Бернерской конвенции», до которой «Фейсбуку» как до лампочки, бесполезны.

История эта послужила для меня замечательным поводом прочитать (не прошло и полгода!) Пользовательское соглашение «Фейсбука», из которого я и узнал, что:

«Вы предоставляете нам переуступаемую, передаваемую в порядке сублицензирования, свободную от роялти, глобальную лицензию на использование любых материалов, на которые распространяются права интеллектуальной собственности, размещаемых Вами на Facebook или каким-либо образом связанных с Facebook (далее – «Лицензия на интеллектуальную собственность»). Действие настоящей Лицензии на интеллектуальную собственность заканчивается тогда, когда Вы удаляете опубликованные Вами материалы, на которые распространяются права интеллектуальной собственности, или свой аккаунт, за исключением случаев...»

Иными словами, вы можете пользоваться услугами «Фейсбука» только в том случае, если вас устраивают положения Пользовательского соглашения. Если же они вас не устраивают, вы обязаны отказаться от этих услуг.

Что ж, прекрасный повод: для меня положения о правах и обязанностях компании Цукерберга абсолютно неприемлемы, поэтому с радостью и лёгкостью на душе я говорю: «Марик, зай гезунт, и дай Б-г здоровья твоим китайским деткам!»

* * *

Ни в коем случае не хочу завершать «Голубятню» на брезгливой ноте. Посему с великим удовольствием представляю читателям видеоотчёт о новых читалках из самой любимой моей линейки электронных книг. Это — ONYX BOOX i63ML Maxwell и ONYX BOOX i63SML Kopernik.

Видеопрезентация эта для меня значима еще и потому, что снята она на новую камеру — Panasonic HC-X920, которая, надеюсь, будет служить мне верой и правдой не хуже отправленной на пенсию по возрасту Sony HDR-SR11E.

К оглавлению

Промзона

Финалисты дизайнерского конкурса Electrolux Design Lab 2013

Николай Маслухин

Опубликовано 30 сентября 2013

Ежегодно компания Electrolux устраивает конкурс, на котором молодые дизайнеры выражают свое видение развития технологий и предлагают концепты бытовой техники отдаленного будущего. Давайте посмотрим на нескольких финалистов Electrolux Design Lab Competition 2013, представляющих наибольший интерес.

Кулинарный 3D-принтер, который печатает еду для детей по их собственным эскизам. Ребенок рисует на бумаге то, что он хочет съесть (не морковь или чипсы, а что угодно — например, машину), показывает рисунок Atomium, и тот создает обед. Ингредиенты при этом остаются на усмотрение родителей.1. Atomium от Luiza Silva

http://www.youtube.com/watch?v=4Flq7s6W-1s

Концепт устройства, позволяющего готовить в домашних условиях под руководством известных шеф-поваров или просто знакомых. Global Chef распознает ингредиенты, отслеживает движения пользователя и может проецировать голограммы на 360° вокруг себя. Можно готовить в режиме реального времени с голографическим профессионалом. 2. Global Chef от Dawid Dawod

http://www.youtube.com/watch?v=BG6oeW6BeAk

Гибкая панель, которая умеет мгновенно рассчитывать питательную ценность, определять возможные токсины и свежесть продуктов питания. Легко переносится, можно брать в магазины и на рынки.3. Nutrima от Jenne Palovuori

http://www.youtube.com/watch?v=wnv47ot1oZM

Портативный и персональный очиститель воздуха. Пользователь может выбирать экстерьер устройства по собственному усмотрению (чтобы подходило к одежде). Помимо очистки воздуха, OZ-1 обладает вторичной функцией — распространяет выбранный пользователем аромат, что помогает снять стресс и почувствовать себя на природе, даже находясь в центре мегаполиса.4. OZ-1 от Wei Kiat Law

http://www.youtube.com/watch?v=o1iV0lCPpNU

Автоматизированная система, состоящая из сотен летающих мини-роботов, которые будут сканировать все поверхности в доме, распознавать грязь и производить очистку. Высокая производительность летающих роботов, их большое количество и маневренность позволят держать в чистоте как большие помещения, так и труднодоступные участки.5. Mab от Adrian Perez Zapata

http://www.youtube.com/watch?v=a3j4y6uJQmg

К оглавлению

Google устанавливает торговые автоматы для продажи приложений из Google Play

Николай Маслухин

Опубликовано 04 октября 2013

Популярность торговых автоматов в Японии широко известна, и купить в них можно многое — от жевательной резинки до бытовой электроники. Зная эту специфику местного рынка, компания Google решила провести рекламную акцию своего магазина Google Play именно при помощи торговых автоматов. Так, в районе Токио под названием Сибуя появилось три Google Play Machines, в которых можно получить приложения для Android-смартфонов.

Google Play Machines оснащены крупным сенсорным экраном для выбора игр и специальным лотком для смартфона. Для скачивания игры необходимо иметь смартфон на операционной системе Android версии 4.0 или выше с модулем NFC, который достаточно просто положить на лоток. Если же смартфон не отвечает требованиям, игру можно установить, сфотографировав QR-код на экране. Каждая полученная игра будет отмечена символическим подарком от Google — небольшим значком, который также выдаст автомат.

Если пользователь пока не хочет ничего устанавливать, можно воспользоваться демонстрационным смартфоном Nexus 4, который одалживают всем желающим сотрудники Google, работающие возле автоматов. Несмотря на то что в арсенале магазина количество игр измеряется сотнями тысяч, в Google Play Machines их всего 18. Возможно, однако, что успех акции сделает автоматы постоянными, а там и ассортимент расширится.

К оглавлению

GPS-навигатор, созданный специально для велосипедистов

Николай Маслухин

Опубликовано 03 октября 2013

Умение смартфонов выступать в роли навигатора отменяет необходимость покупать отдельное устройство для ориентации на местности. Однако популярные навигационные программы не очень подходят для езды на велосипеде: визуально-тактильный интерфейс плохо отслеживается периферийным зрением, а аудиоподсказки тонут в городском шуме. Компания Hammerhead Navigation видит будущее велонавигаторов в создании самостоятельных устройств, привязанных к смартфонам. В результате на свет появился концепт велосипедного навигатора Hammerhead, работающего в связке с GPS на Android- или iOS-устройствах.

Технически система Hammerhead представляет собой светодиодный навигатор, закрепляемый на руле, и специальное приложение, передающее GPS-координаты со смартфона посредством Bluetooth. Главная фишка велонавигатора Hammerhead при отсутствии звукового сопровождения или видеокарты в том, что пользователь прокладывает маршрут на экране смартфона, а в пути ориентируется по световым сигналам навигатора на руле.

Кроме того, производитель делает ставку на ещё одно преимущество смартфона — постоянную социальную связь. Система Hammerhead позволит своим пользователям объединяться, делиться между собой маршрутами, соревноваться в скорости или трудных дистанциях, а также встречаться, оказавшись поблизости, чтобы совершать поездки вместе.

Hammerhead способен на 20 часов автономной работы или на 5 часов в паре со смартфоном. В темное время суток у навигатора включается дополнительный фонарик, который не только освещает путь, но и повышает безопасность велосипедиста на дороге. В настоящее время концепт собирает средства для запуска в производство на сайте Dragon Innovation. Всего необходимо набрать $145 тыс., цена устройства в предзаказе составит $75.

К оглавлению

Стена из использованных батареек может зарядить 140 смартфонов

Николай Маслухин

Опубликовано 02 октября 2013

Необычную рекламную кампанию запустил тайский производитель соевого молока Vitamilk. В столице Таиланда, в одном из крупных торговых центров, была установлена зарядная станция для смартфонов и планшетов Vitamilk Recharge Station, которая полностью состоит из использованных батареек размера AA (так называемые пальчиковые).

Идея акции Vitamilk основана на том факте, что даже полностью разряженная батарейка все равно сохраняет небольшое количество энергии. В результате, объединив потенциал большого количества выброшенных батареек, можно получить достаточно энергии для использования. Именно поэтому название проекта звучит как Dead Batteries for Dead Batteries («мёртвые батарейки для мёртвых аккумуляторов»).

Технически Vitamilk Recharge Station представляет собой большой сборный слот в высоту человеческого роста, куда вставляется 1 500 использованных батареек. В центре слота есть держатели для смартфонов, где их удобно заряжать. Целиком заполненный слот способен зарядить 140 смартфонов и подарить им 830 часов работы в режиме разговора.

В настоящее время кампания в самом разгаре, но авторы идеи уже отмечают высокую популярность станции: за два месяца она обеспечила 3 328 дополнительных часов работы гаджетов.

К оглавлению

Если вы зевнёте рядом с этим автоматом, он нальёт вам бесплатного кофе

Николай Маслухин

Опубликовано 01 октября 2013

Голландский производитель кофе Douwe Egberts провёл интересную рекламную кампанию под названием «Bye Bye Red Eye» («Прощайте, красные глаза»). В рамках акции в международном аэропорту имени О. Р. Тамбо, что недалеко от Йоханнесбурга, был установлен необычный торговый автомат, награждающий горячим бесплатным кофе тех, кто зевал.

Расчёт кампании был прост: именно в аэропорту больше всего усталых людей, которым требуется взбодриться. Рекламный автомат был оснащён системой распознавания мимики человека, и когда подошедший к нему зевал, то система выдавала стаканчик с кофе.

Нужно отметить, что подобная идея не является абсолютным новаторством: ранее компания Coca-Cola использовала в своих рекламных акциях автоматы, срабатывающие на улыбку пользователя. Тем не менее Bye Bye Red Eye прошла очень успешно — как по мнению устроителей, так и по мнению путешественников: ведь им достался бесплатный напиток.

http://www.youtube.com/watch?v=HOTQ8z0fQHo

К оглавлению

Технологии

Как сломали пальцевый сенсор iPhone 5s — и чем это аукнется для мультифакторной аутентификации?

Евгений Золотов

Опубликовано 30 сентября 2013

Мультифакторная аутентификация (МА) — одна из тех немногочисленных тем, светлое будущее которых считается предопределённым. Если вам не довелось о ней слышать, можете быть уверены, что услышите скоро: МА вышла из разряда «чистых теорий», и теперь не проходит недели, чтобы какой-нибудь вендор не сообщил о воплощении её в своих продуктах. Так, на неделе минувшей это сделала Microsoft в облачной платформе Windows Azure.

Суть МА сводится к простому постулату: особо важные данные следует защищать не одним, не двумя, а минимум тремя «замками», причём замки эти должны быть различного вида. Это принципиальный момент, который и определяет на порядки более высокую (по сравнению, скажем, с «однофакторным» паролем) надёжность всей защитной схемы: злоумышленник может украсть или подделать ключ (фактор) от одного замка, но ему придётся затратить несравненно больше усилий, чтобы выкрасть все три ключа.

Минимально достаточный случай МА — трёхфакторный. Здесь в качестве одного «замка» выступает тайное знание — то есть нечто такое, что должен чем-точем-тознать только сам пользователь и больше никто (сгодится обычный пароль). Фактор номер два представляется , чем обладает пользователь и никто больше: скажем, пластиковая карта (с чипом или магнитной полосой — не важно, главное, что такого больше нет ни у кого). Наконец, фактор номер три в идеале должен быть таким, что присуще пользователю, и только ему, от природы. Здесь сам бог велел использовать биометрию: в качестве третьего фактора может послужить отпечаток пальца, рисунок радужки и т. п.

Наверное, можно придумать и более многофакторную схему, важно только помнить, что «замки» должны быть разных категорий, чтобы их невозможно было скомпрометировать одним приёмом (любопытно, кстати, что вышеупомянутая защита Windows Azure этому требованию не удовлетворяет). В общем и целом трёхфакторная МА считается достаточно надёжной для любых применений на массовом рынке.

Забегая вперёд: есть уже и утёкшие снимки iPad Mini 2 — в золоте и с сенсором Touch ID.

Двухфакторная авторизация уже широко применяется: мы пользуемся ею, например, расплачиваясь «пластиком» (карта — раз, пин-код — два). Однако и скомпрометировать такую систему относительно просто. Вспомните скиммеров, крадущих информацию с магнитного стрипа и подсматривающих «пин» (см. «какую-тоКак 3D-печать помогла скиммерам») чуть ли не с помощью одного устройства. С трёхфакторной МА этот фокус не пройдёт. Вот почему такие надежды возлагались на поставленный компанией Apple последний эксперимент с поп-биометрией. Apple можно ругать или хвалить, но нельзя отрицать: когда она реализует функцию в своих продуктах, это означает готовность данной функции к массовому «употреблению». Интегрированный в iPhone 5s сенсор для снятия отпечатков пальцев Touch ID как раз стал таким аттестатом зрелости для технологии определения личности по папиллярному узору. Увы, Touch ID не только не помог, но и навредил имиджу мультифакторной аутентификации — из-за событий прошлой недели, когда Touch ID удалось взломать.

Назвав отпечаток пальца «лучшим паролем» и намекнув на абсолютную непогрешимость Touch ID («высокая разрешающая способность сенсора», «чтение подкожного слоя» и т. п.), Apple не столько убедила публику в надёжности своего продукта, сколько подстегнула задор тех, кто ломает цифровые замки из спортивного интереса. Если помните, немедленно был объявлен краудфандинговый конкурс на взлом (в первые же сутки организаторы собрали почти 20 тысяч долларов, и, хоть главный спонсор потом платить отказался, призовые всё равно получились приличными), а уже через сорок восемь часов взлом состоялся. Всё, что требовалось от претендента на приз, — продемонстрировать воспроизводимый процесс разблокировки нового «Айфона» отпечатком пальца, снятым, например, с пивного бокала (а то и с самого корпуса телефона, где «пальчики» пользователя уж точно остались). Что и было проделано известным под псевдонимом Starbug хакером из легендарного коллектива Chaos Computer Club (CCC; ведёт родословную с начала 80-х и связан с множеством ярких — даже государственной важности — дел).

Метод взлома прост до смешного. С помощью хорошего цифрового фотоаппарата или сканера делается снимок отпечатка пальца, оставшегося на стеклянной поверхности. Картинку минимально обрабатывают в графическом редакторе (чистят; возможно, инвертируют) и печатают лазерным принтером на прозрачной плёнке. Затем на получившийся оттиск наносят латексное молочко, застывающее в эластичный резиновый слепок, отлепляют последний и делают классическое движение почтового служащего: выдыхают и припечатывают (вот демонстрационный ролик)! Латексные бороздки с осевшей на них влагой принимаются Touch ID за настоящий палец. Собственно говоря, тот же метод работает и против большинства других пальцевых сканеров, имеющихся на рынке, а известен он уже ровно десять лет!

Демонстрация Starbug требует задать минимум два вопроса. Первый таков: почему Apple, наверняка знавшая, что сенсор Touch ID «сломают», и сломают быстро (уж испытать самый популярный метод обмана папиллярных сканеров она должна была даже из любопытства!), всё равно установила его в новый смартфон, не оснастив никакими дополнительными защитными свойствами? («Подкожное сканирование» оказалось лишь рекламной уловкой, а «беспрецедентно высокая разрешающая способность», как видите, легко перекрывается бытовыми устройствами.) Хуже того, Apple рекламирует Touch ID как «безопасную» функцию и включила её в список самых важных инноваций своего топового продукта. Почему? Кончились идеи? Безалаберность перевалила за критическую отметку? Компанию одолела бюрократия и первые её лица теперь не ведают, что творится в лабораториях и сборочных цехах? Допустил бы такое Джобс?

Кто-то скажет, что 5s / Touch ID стал первым шагом мультифакторной аутентификации на широкий рынок, что первый блин комом — и его, конечно, будут дорабатывать... Однако ведь Apple могла, но даже не попыталась реализовать хотя бы двухфакторную защитную схему (достаточно было проверять вместе с отпечатком пальца, например, пин-код).

Купили iPhone 5s? Самый простой способ минимизировать риск взлома «пальцевой защиты» — использовать для разблокировки мизинец или безымянный палец (их отпечатки реже остаются на корпусе телефона).

Для тех, кто верит, что Apple не была и не является инженерной компанией, ответ на первый вопрос очевиден (см. «Как «убить» Mac и iPhone строчкой текста»). Но лично мне более важным кажется ответ на вопрос номер два: не станет ли Touch ID последним гвоздём в гроб папиллярной биометрии?

Ведь дедуктивная последовательность здесь не бог весть какая сложная. Узнавание пользователя по отпечатку пальца является самым дешёвым и в то же время самым проработанным из биометрических методов. За последние десять–пятнадцать лет пальцевые сенсоры появлялись в продуктах разных производителей (включая и таких гигантов, как IBM), а Apple, вступив в игру, словно бы подвела черту: эксперименты кончились, можно приступать к массовой эксплуатации! Однако за те же десять лет стало ясно, что отпечаток пальца сам по себе (читайте: однофакторная схема) не может служить достаточной защитой, его необходимо комбинировать с другими технологиями аутентификации — да вот беда, они сами нуждаются в достаточно надёжном компаньоне (вспомните, почему удаётся скимминг).

Короче говоря, строить трёхфакторную систему аутентификации с использованием «отпечатков пальцев» практического смысла нет: её взлом — задача решённая и дешёвая. Но и какой практический смысл тогда вообще в установке пальцевых сенсоров на тех же смартфонах, персоналках или PC? Apple забудет о «пальчиках» как о неудавшемся эксперименте, а для всех нас они останутся лишь в художественной литературе и, возможно, как старая, но удобная технология установления личности в практике правоохранительных органов. Мультифакторные защиты для широкого рынка будут строиться с использованием других технологий.

К оглавлению

Революция «интернета вещей»: IDC представила фантастический прогноз Internet of Things на 2020 год

Михаил Ваннах

Опубликовано 04 октября 2013

О том, что населённость «интернета вещей» в этом году вдвое превысила численность населения планеты, мы рассказывали в материале «Вещевая сеть». Приводили и сделанные специалистами аналитической фирмы J'son & Partners Consulting оценки перспектив развития рынка Internet of Things на период до 2020 года. Нынешний рынок в 14 млрд устройств обеспечивает ёмкость в денежном выражении $98 млрд. Ну а к 2020 году ожидается, что мировой спрос на устройства Internet of Things в количестве 34 млрд штук составит, по версии J'son, $359 млрд. Прогноз явно достоверный и предполагающий плавную эволюцию рынка.

Рост населения «интернета вещей», согласно данным J'son & Partners Consulting.

А вот сейчас, в начале октября 2013 года, извечный конкурент J'son & Partners Consulting аналитическая фирма International Data Corporation (IDC) представила не просто более оптимистичный, но действительно поражающей воображение прогноз «Worldwide Internet of Things 2013—2020 Forecast: Billions of Things, Trillions of Dollars». Согласно ему, к концу 2020 года на планете окажется не 34 млрд интернет-устройств, а семикратно больше, целых 212 млрд. (Заглянуть в сам оригинал отчёта IDC не даёт — просит за это 4,5 килобакса, примерно как Ходжа Насреддин в детстве показывал за два гроша зверя, именуемого котом…) Денежная же ёмкость рынка достигнет величины просто фантастической — $8,9 трлн! Почему фантастической? Возьмём да и сравним его с некоторыми величинами, известными из тех источников, которые за своё лицезрение денег не просят. ВВП США в 2012 году — $15,811 трлн. Государственный долг янки (грозящий повергнуть в панику финансовые рынки всего мира) — примерно столько же…

ВВП США и государственный долг янки.

Промышленное производство США в 2010 году — аккурат перед тем, как янки затеяли массово возвращать индустрию домой («Промышленное производство возвращается в Соединённые Штаты») составило $3,239 трлн. Промышленное производство Китая, где делается всё на планете, в том же году было $2,756 трлн. ВВП Поднебесной в 2012-м — $8,23 трлн. То есть аналитики International Data Corporation (а в фирме трудится около тысячи вполне квалифицированных и весьма хорошо оплачиваемых сотрудников) говорят о том, что рынок «интернета вещей» к концу 2020 года (а это через семь с небольшим лет) будет иметь объём больший, чем в прошлом году составил ВВП КНР, самой населённой и весьма промышленно развитой страны планеты. Будет иметь объём почти троекратно больший, чем три года назад имела вся промышленность США, с их хайтеком и сырьевыми запасами. Что это? Чрезмерный оптимизм? Ведь оценки тоже очень серьёзных и очень уважаемых аналитиков J'son & Partners Consulting в денежном исчислении в двадцать пять раз скромнее (в штуках, напомним, скромнее семикратно)…

Структура «интернета вещей» по J'son & Partners Consulting.

Похоже, тут всё дело в парадигме, заложенной в прогноз. J'son & Partners Consulting экстраполировала в будущее структуру нынешнюю, с доминированием в ней очень нужных и полезных, но совсем дешёвых RFID (их на глазах начинает использовать логистика всё большего и большего объёма окрестных складов и магазинов). А обратим внимание: при семикратном расхождении в количестве устройств «интернета вещей» International Data Corporation прогнозирует двадцатипятикратное увеличение их стоимости. Следовательно — каждое устройство предполагается более дорогим и значительно более умным. И это именно так. (что-тоГоворится о том, что в «интернете вещей» образца 2020 года окажется 30,1 млрд автономных устройств (30.1 billion connected autonomous things). По четыре штуки на каждого жителя планеты. Причём это не любой датчик, подключённый к Сети, которых нынче на человека в Глобальной паутине две штуки, а действительно автономное устройство. Единственным аналогом такового в квартире образца 2013 года пока что выступает пылесос — но вот он с Сетью пока не взаимодействует для перепрошивки там, на сервисном уровне, есть, но нужды при нормальной работе не возникает).

Пылесос пока не в Сети.

То есть речь в прогнозе IDC идёт о коренной перестройке всего, что нас окружает. Позволю себе длинную английскую цитату: «Ongoing development of smart cities, cars, and houses; Enhanced connectivity infrastructure; An increasingly connected culture». То есть — разумные города, автомобили и дома. Обратим внимание: в американской культуре автомобиль идёт впереди дома, хотя в этой сфере интенсивней, с самыми разными подходами, трудятся германцы из именитых фирм («BMW между интернетами людей и вещей», «Особый путь Daimler AG к внедрению в свои машины искусственного интеллекта»). Подключённая инфраструктура и подключённая культура. Культура упомянута неспроста. Речь идёт о предстоящем внедрении таких инноваций, которые можно будет сравнить только с неолитической, индустриальной и информационной революциями. Ведь, по оценкам той же IDC, объём нынешнего ИТ-рынка составляет «только» $2,15 трлн.

Объём рынка ИТ в 2010–2016 годы.

То есть — возможна ли цифра, транслированная уважаемыми мировыми ИТ-изданиями? Может быть, возможна, но её правильность будет означать, что на наших глазах возникнет новый мир, подобно тому, как в неолитической революции возникал мир земледелия, а в индустриальной – мир промышленности... Что заставляет всерьёз рассматривать такой вариант? Скажем, планы Foxсonn нанять в течение трёх лет миллион роботов («что-тоАрмия роботов») при нынешней численности работников в миллион с четвертью… Как и то, что именно к 2020 году практически все крупные производители автомобилей планируют выпустить свои робокары. А тут уже пойдёт синергия. Роботизированному автомобилю очень удобно будет жить в роботизированном гараже: скажем, один запускает двигатель прогреться, а другой включает вентиляцию, не давая гаражу превратиться в душегубку и блокируя запуск двигателя, если с вентиляцией не так… (Это самые простейшие примеры.) Дальше — управление движением на уровне дорожной сети. Вычисление загрузок, распределение транспортных потоков. (Те же разумные светофоры в простейшем случае.) Промышленный робот уже в нынешнем обличье вполне экономически рентабелен — при условии что к конвейеру ритмично подаются детали. Например, контейнер и поддон так и напрашиваются на то, чтобы подключить их к «интернету вещей», связать машину с машиной.

Анатомия сети «машина-к-машине».

Масса применений есть для «интернета вещей» и в квартире. Ещё бумажная «Компьютерра» рассказывала, как настроить веб-камеру для наблюдения за жилищем. А сейчас навскидку очень хочется, чтобы пылесос умел взаимодействовать с охранной сигнализацией. Он, конечно, маленький и аккуратный, добросовестно фотографирующий мебель для построения топографической карты, по которой и проводит работу. Но объёмные датчики охранной системы реагируют на него всё равно. Когда непосредственно, когда ловя колебания штор. А как было бы удобно эксплуатировать всё-таки шумящее устройство в пустой квартире… А ещё — вопросы энергосбережения. Датчиков вокруг нас уже хватает, Wi-Fi в телевизоре уже есть — так выгода от выключения 180-ваттной плазмы на время, когда никого в комнате нет, может сохранить не слишком большое, но вполне заметное количество энергии. То же самое — с большей эффективностью — могут проделать и системы отопления. Так что речь будет идти о полной перестройке нашего окружения, унаследованного от индустриальной эпохи, на новое, достойное нынешней информационной эры. И скорость морального старения тут действительно может оказаться предельно высока — примерно как сейчас это происходит на рынке смартфонов и планшетов; после Nexus пользоваться чем-либо другим оказывается сродни мазохизму…

Betamax был неплох, но невезуч…

Конечно, сказать, что развитие «интернета вещей» действительно пойдёт таким образом, нельзя. Есть ведь «всегда завтрашние» технологии — вроде управляемого термояда… Есть технологии тупиковые — вроде воздухоплавания (хотя приятнее всего обозревать землю именно из корзины аэростата, особенно когда не ревёт и не греет спину пропановая горелка). Есть технологии неудачливые, такие как Betamax… Но перемены иногда всё же происходят — наглядным свидетельством чему нынешний мир ИТ. Лет двадцать назад он казался бы фантастикой. Поэтому может быть, что и прогнозы IDC окажутся реальностью: слишком уж близок «интернет вещей» общей идеологии информационных технологий.

К оглавлению

Как выглядит пользователь для Microsoft Kinect 2.0

Андрей Васильков

Опубликовано 04 октября 2013

Контроллер Kinect версии 2.0 появится в игровой приставке восьмого поколения Microsoft Xbox One, официальные продажи которой начнутся в конце ноября. Как выглядит мир «глазами» нового контроллера и какие улучшения от него ожидать?

http://www.youtube.com/watch?v=JaOlUa57BWs

В Xbox One сделана ставка на мультиплеер, поэтому во второй версии контроллера число одновременно регистрируемых им людей увеличено до шести. Такое изменение потребовало уменьшить фокусное расстояние камеры. Поле зрения Kinect 2.0 стало на шестьдесят градусов больше, но более широкий угол привёл к уменьшению масштаба. Поначалу это ухудшало распознавание мелких движений. Чтобы устранить этот недостаток, понадобился целый ряд других изменений.

Если первая версия Kinect довольствовалась разрешением 640×480, то вторая будет оперировать кадрами Full HD. Более мощная инфракрасная подсветка выполняет сразу две функции — обеспечение работы в условиях низкой освещённости и устранение через алгоритмы фильтрации бликов от внешних источников света.

Kinect 2.0 делает новый снимок каждые 14 мс, в то время как первая версия ограничивалась периодом в 65 мс. Улучшение временного разрешения в четыре с половиной раза позволяет регистрировать более быстрые движения. Технически контроллер способен фиксировать складки на одежде и распознавать движения губ. По алгоритму анализа изображений, сходному с описанным исследователями из MIT в прошлом году, возможно даже определение частоты сердечных сокращений пользователя. Вопрос лишь в том, где и как будут использоваться эти возможности.

Вместе с Microsoft Research над второй версией Kinect трудились специалисты другой известной в Кремниевой долине компании — Architecture & Silicon Management (ASM). Её старший директор по техническому обеспечению Сунил Ачарья (Sunil Acharya) так комментирует в блоге Microsoft главные сложности проекта:

Новый контроллер Kinect 2.0 передаёт игровой консоли поток данных на уровне 6,5 Мбит/с. Основная трудность состояла в том, чтобы максимально снизить его влияние на производительность. Ведь львиная доля ресурсов была зарезервирована для процессов первой необходимости — расчёта графических моделей в играх, распознавания лиц, воспроизведения видео и аудио.

Главной изюминкой Kinect 2.0 стала новая TOF-камера — электронно-оптическая система, вычисляющая объёмную форму объекта и расстояние до него по времени возврата световых импульсов от множества точек на его поверхности. Фактически это разновидность лидара, которому вместо картографирования и навигации нашли игровое применение.

http://www.youtube.com/watch?v=ziXflemQr3A

Для работы в условиях квартиры, где типичные расстояния не превышают нескольких метров, TOF-камера должна обеспечивать точность при вычислении задержки отражённых импульсов света не хуже одной десятимиллионной доли секунды. Один из разработчиков аппаратной части контроллера — Сайрус Бамджи (Cyrus Bamji) так прокомментировал эту проблему в блоге:

Внедряя новые технологии в коммерческий продукт, мы сталкиваемся с массой неявных особенностей, которые становятся очевидны только на конечном этапе разработки. Мы понимали, что размытие изображения в движении ухудшает точность работы, но не могли заранее оценить, насколько этот эффект окажется практически значим. В конечном счёте важно будет только то, как разные технические детали повлияют на впечатления пользователя от продукта.

Времени на разработку отводилось весьма мало, поскольку Microsoft планирует сорвать куш, выпустив новую приставку перед рождественскими каникулами:

Мы сразу знали, что наше время сильно ограничено. С другой стороны, нам предоставлялись все преимущества совместной работы с Microsoft Research, их технические знания и прежний опыт.

Основные консультации группе Бамджи давали старший специалист отдела прикладных исследований Microsoft Research Эял Крупка (Eyal Krupka) и его коллега Трэвис Перри (Travis Perry). Именно благодаря их вкладу затянувшаяся доработка Kinect 2.0 была завершена в срок.

К оглавлению

Браузер Mozilla Firefox получил долгожданную оптимизацию кода

Андрей Васильков

Опубликовано 04 октября 2013

Про Mozilla Firefox иронично говорят, что это «браузер, который навсегда останется в памяти». Речь о его рекордных аппетитах в отношении оперативной памяти и вредной привычке висеть в ней как зомби-процесс. Однако в последнее время разработчики уделяют большое внимание оптимизации его кода — повышают стабильность работы и успешно снижают его потребности в объёмах ОЗУ.

Впервые работа с оперативной памятью была серьёзно оптимизирована в текущей версии за номером двадцать четыре. Главным образом изменения кода затронули способ работы с изображениями. До двадцать третьей версии включительно все картинки со всех страниц загружались и оставались в памяти постоянно, пока не закрывались соответствующие им вкладки.

Во время тестирования журналист немецкого издания Ghacks Technology News Мартин Бринкман (Martin Brinkmann) легко воссоздавал ситуации, когда браузер отъедал до 3 ГБ оперативной памяти. Даже не пытаясь имитировать тяжёлую нагрузку, я просто посмотрел, сколько в данный момент, пока пишу статью для «Компьютерры», требуется двадцать четвёртой версии. Получилось, около гигабайта.

Mozilla Firefox v. 24 занимает около гигабайта в ОЗУ при открытии 19 вкладок (скриншот).

Как понять — это объективно много или просто страницы подобрались такие тяжёлые? Попробуем открыть их в другом браузере. Те же самые вкладки в Opera 12.16 занимают… да примерно столько же и занимают! Разница, что называется, в пределах погрешности методики измерения.

Opera 12.16 занимает столько же оперативной памяти при открытии тех же вкладок (скриншот).

В текущей версии Firefox за номером 24 из памяти постепенно стали удаляться изображения, которые не принадлежат текущей странице. При загрузке браузера с кучей вкладок (восстановление сеанса) отмечается, как и прежде, пик выделения ОЗУ, но теперь он быстро спадает из-за выгрузки изображений. Уже через несколько секунд работа становится комфортной. Пока я писал эти строки, процесс firefox.exe стал занимать 575 МБ, в то время как «Опера» «похудела» совсем незначительно — в пределах пары десятков мегабайт.

Оптимизация работы с памятью в разных версиях Mozilla Firefox (изображение: cdn.ghacks.net).

По данным StatCounter, сейчас доля всех версий Firefox составляет чуть больше восемнадцати процентов от общего числа браузеров, а «Оперой» пользуются единицы её давних фанатов.

Статистика популярности браузеров по данным за сентябрь 2013 года (изображение: gs.statcounter.com).

Лидирует Google Chrome, о грамотной работе которого с системными ресурсами слагают легенды. Давайте сравним.

Google Chrome работает с оперативной памятью ничуть не лучше других браузеров (скриншот).

Действительно — легенды. Практически такая же картина: около 900 МБ в сумме — и только потому, что несколько страниц никак не желали загрузиться до конца. Обратите внимание, что число процессов с названием chrome.exe на три больше числа открытых в браузере вкладок. Затрудняюсь объяснить этот факт. Если посмотреть в диспетчере задач ниже, то мы увидим дополнительные процессы, ассоциированные с браузером Chrome, которые тоже отъедают память. Например, Google Updater. Иными словами, в моём микротесте всем трём браузерам потребовалось примерно одинаковое количество оперативной памяти.

При специальном исследовании версия 23 браузера Firefox вела себя как программа из анекдота — занимала столько памяти, сколько найдёт. Двадцать четвёртая начинала демонстрировать такое же поведение, но потом быстро избавлялась от неактуальных данных. Тестовая двадцать шестая версия под кодовым названием «Аврора» и вовсе должна явить чудеса оптимизации.

Её релиз запланирован на декабрь. Согласно предварительной информации с портала разработчиков, в оперативной памяти будут оставаться только видимые в данный момент изображения (похожий метод оптимизации используется в компьютерных играх). Разработчики считают, что Firefox версии 26 даже при открытии сотни тяжёлых сайтов в каждый момент времени будет требовать не более половины гигабайта ОЗУ. Самое удивительное, что при снижении потребления браузером оперативной памяти в разы прокрутка веб-страниц должна оставаться плавной.

К оглавлению

Чистая энергия: трудный возраст. Почему солнечные и ветряные электростанции стали головной болью?

Евгений Золотов

Опубликовано 04 октября 2013

Двадцать лет назад альтернативная энергетика была голубой мечтой — о чистом воздухе и бесконечных ресурсах. Сегодня — и совершенно незаметно для нас, живущих в России, где, не считая гидроэлектростанций, доля возобновляемых источников энергии составляет меньше одного процента в общей выработке, — мечта превратилась в реальность и... головную боль! Нет, ветряки не стали вдруг генерировать углекислоту, и для солнечных батарей по-прежнему предостаточно места. Но всплыли другие проблемы — в основном, скажем так, переходного возраста. В следующие десять–двадцать лет миру предстоит не только значительно ослабить зависимость от ископаемого топлива, но, что важнее, мягко, без последствий, заместить его энергией (прежде всего) солнца и ветра.

В последние несколько лет, сразу и как-то вдруг, стало понятно, что никто не задумывался всерьёз над тем, сколь тяжёлым окажется первое столкновение новой «чистой» и классической «грязной» (основанной главным образом на сжигании — угля ли, газа, производных нефти) энергетики. Проблемы, порождённые этим столкновением, уже не бумажные, не теоретические, а самые что ни на есть жизненные. К примеру, около месяца назад немецкий энергогигант RWE AG (номер первый по объёмам генерации в Германии, играющий и заметную роль в Европе) предупредил, что намерен сократить свои генерирующие мощности (газовые и в меньшей степени угольные) на 6% — в ответ на сокращение спроса на электроэнергию и сильное её удешевление (цены на электричество в Германии упали до минимального уровня с 2004 года).

Причиной же обоих факторов стала отчасти больная экономика, но в большей степени конкуренция со стороны компаний, эксплуатирующих ветряные и солнечные инсталляции. В RWE говорят так: многие обычные электростанции в Европе теперь убыточны — и виновата в этом прежде всего солнечная энергия! Схожие трудности испытывает и главный конкурент RWE, гигант E.ON.

Кто-то скажет: замечательно! И европейские законодатели с этим в общем согласны и продолжают субсидировать «чистую» генерацию и подталкивать к закрытию наиболее вредных для окружающей среды обычных электростанций. Однако в той же Германии, которая по объёмам альтернативной выработки идёт чуть ли не впереди планеты всей (20% её электропотребления сегодня удовлетворяется ветром, солнцем и им подобными) уже наметилась обратная тенденция: субсидии альтернативщикам планируется урезать. Почему? Правительство Меркель волнует не столько судьба «бедствующих» энергогигантов, сколько ситуация с энергобезопасностью страны. Но чем же плохи солнечные батареи и ветряки? Ведь солнце едва ли погаснет, а ветры — перестанут дуть. Нет, не погаснет и не утихнут, но у «чистой» энергии есть специфические особенности, к которым нужно приноровиться. А до тех пор, уменьшая классическую генерирующую базу, Германия (да и любой другой регион) лишает себя резервных мощностей, которые можно будет задействовать в случае возникновения непредвиденных ситуаций. И это только часть проблемы.

Чтобы представить сложность задачи, стоящей перед энергетиками, вообразите сеть из сотен узлов: одни потребляют электричество, другие его выдают. Каждый узел хоть и связан только с ближайшими соседями, естественно, в некоторой степени зависит и от функционирования даже самых отдалённых узлов сети: ведь если где-то рвётся линия, выходит из строя генератор, то нагрузка на другие линии и узлы моментально меняется — и где-то может банально не хватить толщины проводов, где-то окажутся недостаточно мощны трансформаторы на районных подстанциях, где-то электростанции не смогут покрыть локальных потребностей. Задача эта настолько сложная и многоуровневая, что энергетики низводят её до пресловутого «сферического тела в вакууме»: узлы представляют точками, линии — графами, у каждого элемента свой набор параметров — и получается матрица чисел, обсчитываемая на компьютере. (Интересно? Электротехнические факультеты ждут вас!)

Но появление значительного объёма альтернативных генерирующих мощностей усложняет задачу ещё на порядок. И в США, и в Европе сейчас запущены большие государственные программы изучения тех эффектов, которые возникнут в энергосетях при расширении доли альтернативной генерации хотя бы до одной трети. Конечная цель — гарантировать, во-первых, что потребители не останутся без электроэнергии, а во-вторых — что обычные электростанции смогут работать и будут заинтересованы в этом. Таким образом, задача разбивается на две — и обе в значительной степени ложатся на плечи компьютерных систем и айтишников.

Что касается первой, то она возникает оттого, что альтернативные генераторы производят электроэнергию в зависимости не от текущих потребностей (как угольные или газовые станции), а от капризов погоды и времени суток. Кроме того, даже места установки «чистых» электростанций сложно увязать с нуждами потребителей (понятно: ветру и солнцу нет дела до того, как много электричества нужно жителям данного района). Всё это требует передачи электроэнергии сравнительно дальше и, соответственно, пересчёта/перестройки существующих линий электропередач. Но это требует и более точного контроля состояния электросетей в каждый отдельный момент.

Представьте, во что превратится вышеупомянутая матрица, если в сети появится значительное количество альтернативных источников электроэнергии. Каждый дом сможет переходить от потребления к генерации, отдавая избытки электричества в сеть. И если раньше генерация шла только в отдельных узлах (собственно на электростанциях), то здесь всплески мощностей будут непредсказуемы ни во времени, ни географически! Так что мало спроектировать электросеть, которая выдержит такие нагрузки, нужно ещё научиться перетоками энергии управлять, а это требует очень быстрой реакции.

Сегодня, как говорят специалисты, контроль электрических сетей реализован на технике и технологиях с невысокой частотой дискретизации. Как диспетчеры, управляющие перетоками энергии в сетях, контролируют их состояние? С помощью так называемых SCADA-систем — попросту множества датчиков, разбросанных по линиям и подстанциям, информация с которых передаётся на общий пульт мониторинга, где наглядно визуализируется компьютерами. Однако (сильно упрощая) существующие SCADA-системы не способны работать с событиями короче нескольких секунд. Чтобы наделить сеть такой способностью, её необходимо насытить сенсорами и техникой, работающими очень быстро и без участия человека, — в общем, сделать «умной» (есть такой расхожий термин: smart grid). Здесь электроэнергетика пересекается с областью задач big data.

Как вы понимаете, даже если всё получится посчитать, то перестроить существующие электросети в «умную» сеть за короткий промежуток времени не удастся: это фантастически дорого. Вообразите, во что встанет модификация структуры, которая остаётся в общем неизменной последние сто лет! Между тем времени на размышления нет: пока Россия пребывает в нефтяном забытье, альтернативная энергетика в Европе и Соединённых Штатах развивается темпами, намного превышающими планы. И даже по Тут-тообязательному плану, утверждённому членами Евросоюза, большинство европейских государств через семь лет должны будут покрывать свои потребности в электричестве «чистой» энергией минимум на четверть! и всплывает неприятный нюанс: в существующем виде электроэнергетические системы не смогут без вреда для себя выдержать увеличения доли «чистых» источников выше одной пятой от общего объёма генерируемой мощности.

К счастью, решение есть. Сильно упрощая, идея сводится к тому, чтобы оперативно управлять обычными электростанциями в зависимости от потребностей в конкретный момент в конкретном районе. То есть, к примеру, солнечным летним вечером, когда потребители удовлетворяют свои потребности в электричестве сами, газовые электростанции нужно временно «выключить» (на самом деле — перевести в «холостой» режим), а когда солнце скроется, включить снова. Большой вопрос до последнего времени заключался в том, не перекроют ли возникающие дополнительные расходы (часть времени топливо расходуется впустую, ускоряется износ генераторов и т. п.) выгод от экономии, предоставляемых «чистой» энергией. На прошлой неделе Минэнерго США опубликовало отчёт о серии исследований, посвящённых этому вопросу, с общим оптимистическим выводом: не перекроют! Несмотря на то что каждый мегаватт будет в среднем на доллар дороже, экономия больше в десятки раз.

Таким образом, дано теоретическое «добро» на расширение доли альтернативной генерации до 35%. Это, в свою очередь, означает, что и США, и Европа смогут развиваться, не задумываясь о кардинальной перестройке электросетей, до 2020 года. После этого в полный рост встанет проблема модификации устаревших систем: понадобятся новые ЛЭП, станции аккумуляции электроэнергии, точное прогнозирование погоды хотя бы на сутки вперёд, вовлечение альтернативных генерирующих мощностей в процесс регулируемой генерации (не вечно газовым и угольным станциям за всех отдуваться!) и... субсидирование уже классических электростанций, которые тоже должны будут перестроиться. Важнейшим качеством обычных электростанций новой эпохи станет способность оперативно выходить с нулевой мощности на полную, дабы покрыть потребности сети, оставшейся вдруг без такой экологичной, дешёвой, но такой непредсказуемой «чистой» энергии.

В статье использованы иллюстрации Warren Rohner, Kevin Dooley, Jonathan Doig.

К оглавлению

«Атом» от «Яндекса» при помощи облаков Cocaine предложит пользователю его индивидуальный интернет

Михаил Ваннах

Опубликовано 03 октября 2013

Век назад индустриальный мир был поделён между цветами и флагами империй. С различными хроматическими вариациями — южноафриканскими, канадскими, индийскими да австралийскими — доминировал британский Юнион Джек. Евразийское пространство Heartland’а занимала империя Российская. Империя Третьей Французской республики и колониальные реликты Первой Португальской республики. Обречённые на скорое исчезновение Австро-Венгерская, Германская и Османская империи… И — являющиеся сутью дела — экономические границы, делящие мир на рынки сбыта.

Мир в цветах империй столетней давности.

Ну а теперь мир информационный точно так же поделён на границы империй. Только информационных, сетевых, роль которых исполняют поисковые системы и социальные сети. Важность границ между ними для глобальной и национальных экономик не уступает важности таможенных границ вековой давности. Вот итоговый материал исследований Стефано де Саббаты (Stefano de Sabbata) и Марка Грэхэма (Mark Graham) из Оксфорда (Oxford Internet Institute ), озаглавленный «Age of Internet Empires». Это карта, на которую по состоянию на лето 2013 года нанесена статистика наиболее частых посещений сайтов в тех или иных странах, полученная от известного сетевого измерителя Alexa. Как мы видим ниже — доминирует Google, имеющая и максимум пользователей, причём живущих в наиболее состоятельных странах Европы и Северной Америки. На втором месте по территориальному охвату — Facebook, но по числу пользователей она уступает доминирующей на пространствах Поднебесной Baidu. (Интересное наблюдение — национальный китаец преобладает и на очень важном рынке Южной Кореи!) На постсоветском пространстве Казахстан любит Mail.Ru, а братская Белоруссия — «ВКонтакте». А на родных просторах первое место занимает Яndex.

И Age of Internet Empires

Запущенный в 1997 году поисковый сервис Yandex.ru к нынешнему дню стал четвёртым из поисковиков мира. В декабре прошлого года он обрабатывал 4,84 миллиарда поисковых запросов, или 2,5% от их всемирного объёма. Учитывая, что население нашей страны составляет 2% от мирового, можно сказать, что «Яндекс» предоставляет нашим соотечественникам поисковых услуг в количестве большем, чем среднемировой уровень! Зарубежные обозреватели говорят о «Яндексе» как о «Russia’s answer to Google». И «русский ответ» был не только в аудитории, но и в финансовой успешности. Когда национальный поисковик провёл в мае 2011 года начальное размещение акций, то денег это принесло больше, чем любой интернет-компании со времени IPO Google в 2004 году, — $1,3 млрд против $1,67 млрд у янки…

В мае 2012 года ежедневная аудитория «Яндекса» обогнала Первый канал — 19,1 млн посещений против 18,2 млн зрителей. По результатам того же 2012-го фактически сравнялись рекламные доходы — 28,1 млрд рублей у поисковика против 28,2 млрд у телевизионщиков… Так что, рассуждая о «Яндексе», мы должны понимать, что говорим не просто об ИТ-компании, а о виднейшем игроке отечественного экономического пространства.

И вот теперь «Яндекс» обнародовал намерение сделать очередной и очень важный шаг. Объявлено о начале тестирования новой программной платформы «Атом». Она позволяет в реальном масштабе времени изменять содержимое сайтов, показывая каждому посетителю именно ту его версию, которая будет интересна ему и выгодна рекламодателю. Ну, примерно как провайдеры кабельного телевидения предлагают выбрать желаемое из списка каналов (в реальности сформировать пакет из пары деловых и полудюжины новостных каналов в HD-качестве они не могут, и приходится иметь их под две сотни, обозревая длиннющий список в момент смены частотной сетки). Так и тут — веб-мастерам, которые захотят присоединиться к программе тестирования, предстоит поделить контент сайта по темам, промаркировать его — а поисковик будет формировать представляемую пользователю индивидуальную версию сайта. Естественно, используя при этом те данные о его интересах и предыдущем поведении в киберпространстве «Яндекса» (практически на 60% совпадающем с информационным пространством Рунета), которые содержатся в базах данных поисковика.

Звучит очень просто… Но — фантастически сложно в реализации. Необходимо обрабатывать большие объёмы данных в реальном объёме времени. Именно это позволяют сделать технологии cloud computing. В качестве облачной платформы «Яндекс» выбрал Cocaine, известную PaaS-систему (Platform-as-a-Service) с открытым исходным кодом. Здесь можно посмотреть слайды с её презентации в этом качестве. Настройка поисковика под задачу кастомизации сайтов также чрезвычайно сложна и требует машинного обучения; тут используется опробованный на протяжении нескольких лет «Матрикснет». Интересующиеся техническим аспектом легко найдут дополнительную информацию и свяжутся со специалистами фирмы для возможного тестирования. Ну а мы поговорим о более общих проблемах.

Не пугайтесь, Cocaine Dealer — это всего лишь клиентская библиотека…

Ну, прежде всего скажем, что о новой технологии «Яндекса» уже сообщили отечественные общественно-политические издания — и «Коммерсантъ», и «Ведомости»… И это как раз абсолютно понятно: речь идёт о новых возможностях крупнейшего игрока национального рекламного рынка, а суть постиндустриальной экономики и состоит в создании новых потребностей и продвижении их, в значительной степени с помощью рекламы. И про рекламный потенциал «Атома» двух мнений быть не может. Он явно эффективен и полезен потребителю в большинстве случаев. Скажем, вот простейший — привязка рекламы к месту. Ищешь элементарную вещь вроде батарейки для часов. И нет никакого смысла в том, что поисковик выдаст самый дешёвый вариант, находящийся даже не у МКАДа (где цены в стране минимальны), а на другом конце полумиллионника, поездка к которому может обернуться часом стояния в пробке… Нужен магазин рядом, с хорошим подъездом, или вообще мимо которого проходишь. И хорошо, когда такая локализация делается автоматически, экономя время. Мелочи — но жизнь и состоит по большей части из мелочей…

В привлекательности «Атома» для интернет-бизнеса не сомневается и вице-президент и технический директор Mail.Ru Group Владимир Габриелян, заявивший сколько-нибудьна страницах «Ведомостей»: «Обычных пользователей новая платформа не обрадует — им не понравится ни то, что за их поведением в интернете следят, ни то, что веб-мастера станут предлагать скидки менее платежеспособным посетителям сайтов». Вряд ли следует оглашаться с этим мнением. Давайте вспомним, что аудитория «Яндекса» превышает аудиторию Первого канала. Счесть, что тридцать миллионов человек в нашей стране или хотя бы заметная часть их озабочены возможной слежкой за ними в Сети, было бы уж очень сильным преувеличением… Поставьте простейший эксперимент — опросите знакомых, пользующихся интернетом: сколько из них знает про TOR и сколько пользуется луковичным браузером? Полученная в результате величина явно будет относиться к высшим порядкам малости…

Так что заметного рекламодателям оттока аудитории из-за таких проблем ждать не придётся. Ну а что насчёт любимого вопроса конспирологов — не будет ли новая технология использована для манипуляций общественным мнением? Ведь «Яндекс» превратился ещё и во влиятельное интернет-СМИ. И тут такая возможность формировать повестку именно под вкусы читателя, влияя на его настроения… Ну, это рассматривать всерьёз вообще не стоит. «Атом» даже в пределе будет всего лишь очень умелым макетировщиком, говоря терминами бумажной прессы. Он соберёт каждому постоянному посетителю страницу, наиболее удобную для него. Из тех материалов, которые предназначены в этот выпуск издания. И — всё!

Повторим: делать это в реальном времени фантастически сложно («Яндекс» не зря гордится тем, что лишь пяток фирм в мире умеет это). Но ждать от технологии некоей магии — а особенно чёрной — было бы опрометчиво. Это лишь инструмент. Способный повысить информационную проводимость Сети за счёт того, что к потребителю (ограниченному временем) на глаза будет попадать именно та информация, которая ему интересна. Читать её или нет — его выбор. И, накапливаясь в системах машинного обучения, она будет подстраивать «Атом» под его вкусы…

Ещё важней — способность новой платформы помочь оптимизации пути товаров и услуг от потребителя к производителю. И ещё важней — что такая прорывная технология предлагается отечественной фирмой, занимающей достойное место в мире информационных технологий.

К оглавлению

Четыре технологии предоставления Wi-Fi-доступа в самолётах: какая лучше?

Олег Нечай

Опубликовано 03 октября 2013

Ещё не так давно считалось, что использование на борту самолёта потребительских электронных устройств, в частности смартфонов и ноутбуков с подключением к сотовым сетям, небезопасно, поскольку это может повлиять на электронику самого авиасудна и снизить безопасность полёта. Однако сначала на американских, а потом и на европейских, в том числе и российских, пассажирских линиях стали предоставляться услуги беспроводного доступа в интернет.

Сегодня лишь при взлёте и посадке (на высоте до трёх километров) от пассажиров требуют отключать телефоны и другие устройства связи, но далеко не все это делают. К тому же бортпроводники не слишком придираются, поскольку для современных самолётов уже неактуальна проблема интерференции сигналов сотовой связи и авиадиспетчеров, а формальный запрет обусловлен лишь действием старых правил.

Наконец, буквально на днях Федеральное управление гражданской авиации США (FAA), обнародовало доклад, в котором говорится о допустимости использования любых электронных устройств в пассажирских лайнерах на всех стадиях полёта без угрозы для его безопасности. По данным Wall Street Journal, почти 60% всех пассажирских самолётов в США, не считая машин местных авиалиний, уже обеспечены доступом в интернет, а к концу 2015 года их станет 85%.

Сегодня в мире используются четыре разных системы организации доступа в интернет через Wi-Fi на борту пассажирских самолётов. А точнее, три, поскольку четвёртая, самая совершенная, будет запущена в эксплуатацию сразу несколькими американскими авиакомпаниями в самое ближайшее время. Давайте разберёмся в этих системах — какую из них стоит предпочесть, если вы не намерены отказываться от веб-сёрфинга или хотя бы «Твиттера» во время перелёта.

1. Система Air-To-Ground

На сегодня система Air-To-Ground (ATG) остаётся самой популярной у авиакомпаний Северной Америки — США и Канады. Она предоставляется под маркой Gogo, которую можно увидеть на корпусе самого самолёта. Фактически эта самая древняя, но не самая медленная (об этом чуть ниже) система подключения пассажирских лайнеров к интернету, и когда вы слышите о «диалапном интернете» на борту, скорее всего, речь идёт именно о ней.

Как недвусмысленно намекает само название Air-To-Ground (что-то вроде «воздух, подключённый к земле»), технология основана на использовании базовых наземных станций, аналогично сотовым, а не на более дорогой спутниковой связи. Для ATG используется сотовая сеть 3G стандарта EVDO — подобная тем, что в США поддерживают крупнейшие операторы Sprint и Verizon, а в России, к примеру, «Скайлинк».

Оригинальная система ATG, до сих пор используемая во множестве авиалайнеров, предполагает передачу трёхмегабитного канала на каждый самолёт, а затем эти смешные по нынешним меркам 3 Мбит/с разделяются в лучшем случае между 50 пассажирами небольшого местного самолёта или местами первого класса, а в худшем — между 200–300 пассажирами. Особо терпеливые могут просмотреть электронную почту или ленту «Твиттера», но привыкшие к широкополосному интернету предпочтут выключить смартфон и открыть обычную книжку.

Более совершенная система ATG-4, введённая в эксплуатацию в 2012 году в компании Virgin America, обеспечивает скорость до 10 Мбит/с, что, конечно, лучше, но не намного. Никакого комфортного сёрфинга вы не получите, даже если разделите доступ всего между десятью пассажирами.

Наконец, в сентябре Gogo объявила о намерении ко второй половине 2014 года запустить новую, гибридную версию своего сервиса, которая сводила бы в единую систему наземную сеть базовых станций и спутниковый доступ. По утверждению Gogo, такая система обеспечит вшестеро большую скорость доступа в интернет на борту самолётов по сравнению с её сегодняшним лучшим предложением — то есть речь идёт о 60 Мбит/с, что на 10 Мбит выше сегодняшнего лучшего предложения от Ku-Band. Как и в случае с ATG-4, первыми лайнерами, использующими гибридную систему, станут самолёты авиакомпании Ричарда Брэнсона.

2. Система L-Band

L-Band — это уже спутниковая система доступа, применяемая, в европейских, азиатских и африканских странах — и «Аэрофлотом» на аэробусах A320 и A330. Такие авиалайнеры можно узнать по логотипу OnAir.

Для трансляции спутникового сигнала на борт самолёта используется диапазон 1–2 ГГц, а сама система построена на основе службы SwiftBand компании Inmarsat. Несмотря, однако, на всю высокотехнологичность, поскольку размеры приёмной антенны в кожухе-обтекателе относительно невелики (в основном по соображениям экономии топлива), на выходе получается не самое быстрое 3G-соединение, распределяемое между всеми пассажирами. То есть это всего лишь 432 или 864 Кбит/с, в зависимости от конкретной конфигурации, что значительно хуже даже ATG. Если к такой сети одновременно подключатся пять–семь пассажиров, она окажется полностью перегруженной: это означает даже не «диалапный интернет», а полное отсутствие интернета.

Система OnAir оправдывает себя лишь на небольших частных самолётах, и остаётся только догадываться, чем руководствовался «Аэрофлот», упорно пытаясь эксплуатировать её на огромных «Аэробусах». Хотя, по отзывам пассажиров, он даже и не особо пытается: она настолько бесполезна, что её нередко просто забывают включать во время полёта. Впрочем, зная наше государство, можно предположить, что выбор именно OnAir связан не с некими коммерческими соображениями, а с тем, что в том же диапазоне 1–2 ГГц работает система правительственной связи «Контакт-СМ».

3. Система Ku-Band

Самая скоростная на сегодня система доступа в интернет в полёте, также основанная на спутниковой технологии. Её выбрало большинство компаний Юго-Запада США, европейские и азиатские авиаперевозчики, а также и российская «Трансаэро» на Boeing 747 и 777. Технология предоставляется под целым рядом брендов, среди которых Panasonic Avionics Corporation (как раз в случае с «Трансаэро») и Row44.

Ku-Band использует частотный диапазон 12–18 ГГц и обеспечивает на каждый борт трансляцию канала со скоростью до 50 Мбит/с — на практике, разумеется, куда меньше. Тем не менее Ku-Band можно считать лучшим выбором для международных перелётов. Конечно, вы всё ещё не сумеете смотреть потоковое видео, но сможете комфортно путешествовать по веб-страницам и просиживать в социальных сетях. Однако все VoIP-сервисы в системах Ku-Band всё-таки запрещены и голосовой трафик неизменно фильтруется.

4. Система Ka-Band

Самая перспективная система спутникового интернет-доступа на борту самолёта, которая обещает канал до 12 Мбит/с для каждого пассажира! Технология, которая будет продвигаться под маркой Excede by ViaSat, использует диапазон 26,5–40 ГГц и должна первоначально появиться на самолётах американских компаний JetBlue и United.

В будущем развитием Ka-Band должна заняться и вторая компания, но почти готовое решение пока есть только у ViaSat. JetBlue намерена использовать его, в частности, на аэробусах A320 в рамках услуги Fly-Fi. Базовый уровень скорости будет предоставляться бесплатно, а за деньги абоненты смогут смотреть в полёте даже потоковое видео, подключаясь к своему аккаунту на Netflix. Возможно, таким клиентам даже разрешат использовать на борту Skype.

* * *

Сегодня многие настолько привыкли к постоянно подключенным к интернету смартфону или планшету, что им непросто даются даже небольшие перелёты. Есть такое мнение, что некоторые склонны напиваться и дебоширить на борту не столько из-за боязни полётов, сколько из-за того, что их лишили привычной игрушки, а занять себя чтением журнала или книжки они уже не могут. В связи с этим постоянное увеличение скорости интернет-соединения, предоставляемого в самолётах, как ни странно, может даже способствовать безопасности полёта — в противоположность распространённому совсем недавно убеждению.

К оглавлению

Скатертью дорожка! Как поймали Ужасного Пирата Робертса и закрыли Silk Road

Евгений Золотов

Опубликовано 03 октября 2013

В истории анонимных интернет-проектов поставлена если не точка, то жирное многоточие: сегодня ночью в Сан-Франциско, США, был арестован основатель и владелец знаменитого веб-магазина Silk Road. Сумма, прошедшая через его счета за неполных три года работы, оценивается более чем в миллиард долларов, а его личная прибыль — в десятки миллионов.

Silk Road был замечателен тремя аспектами. Во-первых, он размещался в так называемом подпространстве TOR, почему и был доступен только пользователям TOR и (по крайней мере теоретически) функционировал обоюдно анонимно: посетители не могли узнать, где физически находится магазин (в смысле — сервер), а владелец магазина не знал, откуда приходят посетители. Сохранять анонимность помогал и аспект номер два: все расчёты на Silk Road велись исключительно в криптовалюте Bitcoin — теоретически также не привязанной к именам и месту. Наконец, третий аспект — и самый важный для судьбы проекта из всех — вытекал из первых двух: Silk Road торговал много чем, от произведений искусства до порнографии, но самым ходовым товаром были наркотики (более подробно см. колонку годичной давности «Вне закона, вне конкуренции»).

Если быть точным, Silk Road — не магазин, а торговая площадка, где интернациональный спрос встречался со столь же интернациональным предложением в лице тысяч подпольных дистрибьюторов. Робертсу удалось выстроить весьма организованный проект: благодаря суровой дисциплине и мерам предосторожности (вроде авансового депонирования денежных средств клиентами на счета Silk Road) обман со стороны продавцов — вроде бы неизбежный в таком неприятном бизнесе — практически свели к нулю. Ничего удивительного в том, что деньги лились рекой. ФБР, сыгравшая главную роль в заключительном акте драмы, оценивает продажи с февраля 2011 суммой в $1,2 млрд. А сам Робертс делал ежесуточно на комиссиях по 20 тысяч баксов. Изъяли у него меньше четырёх миллионов (конечно, в пересчёте с биткойнов на доллары), а поскольку жил он весьма скромно, то, вероятно, львиную долю припрятал на чёрный день.

Сейчас на сайте Silk Road красуется стандартное уведомление ФБР об изъятии; Робертс, получивший обвинения в заговорах с целью незаконного оборота наркотиков, компьютерного взлома и отмывания денег, томится в кутузке и, вероятно, не сегодня завтра будет обвинён в новых прегрешениях. А пользователи грустно тусуются на пока ещё работающем форуме (видимо, размещённом на другом сервере). Но как же «накрыли» столь тщательно оберегавшийся проект? Неосторожность. Увы, банальная неосторожность!

Под личиной Dread Pirate Roberts скрывался 29-летний американский гражданин Росс Уильям Ульбрихт. Его история прямо-таки просится на широкий экран. Ещё вчера студент-очкарик, пошедший в аспирантуру, чтобы двигать науку (специализация — солнечные батареи и нанотехнологии), он потерял интерес к физике в конце «нулевых» — и посвятил себя изучению экономики и «либертарианству» (весьма странная концепция, предполагающая, в понимании Ульбрихта, борьбу с насилием и агрессией экономическими методами). В свободное время подрабатывал директором благотворительной фирмы, скупавшей старые книги для отправки в тюрьмы. А в последнее время он автор крупнейшего криминального проекта в истории Сети и потенциальный убийца, проводящий дни напролёт за ноутбуком в съёмном доме с соседями, которые понятия не имели не только о том, чем он занимается, но даже о том, как его на самом деле зовут. Впрочем, я забегаю.

Росс Уильям Ульбрихт.

Из краткого отчёта ФБР (копия бродит по Сети) рисуется следующая цепочка событий. В 2011 году, только-только запустив Silk Road и разбираясь с мало кому тогда известными биткойнами, Ульбрихт, действуя под псевдонимом и через TOR, написал несколько сообщений на центральном форуме Bitcoin, причём в паре случаев он рекламировал свой проект, а в третьем имел неосторожность указать личный адрес электронной почты (rossulbricht @ gmail.com). Это и стало зацепкой для ФБР. Через почту они пришли на профиль Росса в Google+, оттуда на его ютьюбовскую коллекцию, отметили, что Росс, как и Dread Pirate Roberts, увлечён экономистом Людвигом фон Мизесом (собственно один из отцов либертарианства), взяли Росса под интернет-наблюдение — и в конце концов обнаружили сервер Silk Road (находился вне Соединённых Штатов, но страна не раскрывается) и даже смогли изучить его содержимое.

По ходу дела Ульбрихт допустил ещё несколько аналогичных промашек, здесь не упомянутых: он заказывал себе фальшивые документы, писал под своим именем на технофорумах, пользовался VPN от провайдера, сотрудничавшего с ФБР. Если любопытно, вы найдёте всё это в том же отчёте. Который, кстати, именно поэтому представляет собой довольно скучное чтиво: большую его часть занимает перечисление собранных агентами Бюро мелких фактов, необходимых, чтобы доказать суду, что Ульбрихт и Ужасный Пират Робертс — одно лицо (что значит правовое государство! Подозреваю, случись это в России, главный герой оказался бы в КПЗ сразу после обнаружения имейла).

Помимо прочего, Росс несомненно наделён ещё и талантом художника. Свои картины он вешал в профиле на Facebook. И — да, у него был опыт употребления психотропных препаратов.

Психологи, вероятно, скажут, что он хотел быть пойманным, но Россу теперь не до психологов. Помимо наркотиков и прочего, ему могут предъявить (по некоторым данным, уже предъявили) обвинения в убийстве двух человек. Сначала он «заказал» вышедшего из-под контроля коллегу, позже (минувшей весной) — умника, который додумался шантажировать его раскрытием имён некоторых клиентов и продавцов Silk Road. В обоих случаях были уплачены приличные суммы ($80 тыс. и $150 тыс. соответственно; в биткойнах, конечно), в обоих случаях Ульбрихт потребовал и получил подтверждение исполнения заказа в виде фотографий убитых жертв. Впрочем, в первом случае в роли наёмного «убийцы» выступил агент ФБР, а во втором Бюро не удалось отыскать известий о смерти человека с нужным именем, то есть, возможно, наёмник Ульбрихта просто обманул.

Так или иначе, переписка сохранилась — и теперь по совокупности совершённого Россу светит пожизненное заключение. Так что для него приключения, вероятно, закончились. Но стоит подумать, чем обернётся арест Ульбрихта и закрытие Silk Road для всех нас. Криптовалюта Bitcoin в перспективе от этого только выиграет: она будет меньше ассоциироваться с нелегальной активностью, что, конечно, привлечёт к ней новых пользователей. Система анонимизации TOR в очередной раз подтвердила свою надёжность.

Что же до оставшегося неудовлетворённым спроса на нелегальный товар, то его наверняка удовлетворит какой-нибудь новый анонимный интернет-магазин. Готов поспорить, долго ждать не придётся.

К оглавлению

Свободная сеть по Джону Макафи: как любопытство АНБ может стать фундаментом нового бизнеса

Михаил Ваннах

Опубликовано 02 октября 2013

Эдвард Сноуден вряд ли получит Нобелевскую премию мира. Да и судьба разговорчивого идеалиста едва ли сложится хорошо… Но одним из самых популярных людей на планете он уже стал: поисковик даёт на него восемьдесят один миллион ссылок. (Двадцать семь миллионов — на Маркса, шестьдесят два — на Линкольна…) И разоблачения Сноудена уже сформировали поразительно мрачный образ мира информационных технологий: человек в киберпространстве со всех сторон обложен шпионскими сетями АНБ и его британских пособников. И нет ни малейшего сомнения в том, что и другие страны осуществляют подобную слежку — может, менее высокотехнологичную, но не менее усердную. Всё… Свободы кончились! Большой Брат Оруэлла везде. Мир теперь окажется под гнётом Железной Пяты, если вспомнить Джека Лондона. Ну или замкнётся в инферно, пользуясь термином Ивана Ефремова из «Часа Быка».

Но жизнь всегда шире любой придуманной схемы. И ростки её пробиваются сквозь железобетон даже самого технически оснащённого тоталитаризма. Причём лучшим удобрением служит не абстрактное стремление к свободе и справедливости, а самая обычная корысть… В столичных городах изредка можно встретить забредших в Россию бывших диссидентов, рассказывающих, как героически они в молодости боролись с коммунизмом… Может, и боролись. Только этого никто не видел. А вот экономические подпольщики, что на Привозе предлагали добытые моряками загранплавания джинсы и диски, деним и винил, своё дело сделали — сформировали у широких слоёв населения некоторое представление о стандартах потребления.

Так кто же готов противостоять достигшему планетарных масштабов любопытству Агентства национальной безопасности? Может, правительства? Такие демократические, послушные воле народов… Ну, в Германии массовые демонстрации против PRISM и Tempora прошли, политики произнесли именно те речи, которые хотел услышать избиратель, а потом немцы отдали большинство голосов христианским демократам. Вождь последних канцлер Меркель не скрывает своей проамериканской ориентации, занёсшей солдат миролюбивого бундесвера в афганские горы… Тогда правозащитники? Такие могущественные, повергающие в страх перед общественным мнением тиранов… Да нет, от них, скорее всего, проку будет столько же, сколько от диссидентов 70-х. Как же человечеству ускользнуть из информационных сетей глобального шпионажа?

От встречи с Обамой президент Бразилии Дилма Русеф, возмущённая кибершпионажем, отказалась — и что?..

Для ответа на этот вопрос посмотрим на то, что уже произошло. Прежде всего имел место прецедент, когда глава государства — и государства немаленького — действительно жёстко прореагировал на американскую киберслежку. Это сделала президент Бразилии Дилма Русеф. Она отказалась от встречи с мистером Обамой, выступив против того, что АНБ занималось экономическим кибершпионажем против бразильской нефтяной корпорации Petrobras. Доходы нефтяников очень важны для развития Бразилии, нашей соседки по BRICS. (Там даже учителя с полицией дерутся…) А для янки, находящихся на грани перехода от импортёра в экспортёры углеводородов, естественно, интересно и полезно знать о делах конкурентов («С открытыми картами»). Но Бразилия — это не ядерная Россия и не гигантский Китай. Демарш Русеф утонул в информационном шуме, порождённом ближневосточными войнами и бюджетными скандалами. На скандал с PRISM прореагировал даже германский семейный бизнес («PRISMа как шанс»). Что ж, защищённая почта дело хорошее, особенно для бизнеса, однако это всё же частности. Но вот теперь на защиту информационных свобод в хрустальном мире всеведения спецслужб выступил новый игрок. И это — одна из культовых фигур компьютерного мира, Джон Макафи.

Джон Макафи — легенда ИТ-отрасли.

Этот шотландец, родившийся в 1945 году в Британии и окончивший колледж свободных искусств Роанок, работал программистом в NASA, потом — проектировщиком программного обеспечения в UNIVAC (некогда создавшей легендарный UNIVersal Automatic Computer). Оттуда перешёл в Xerox, где был архитектором операционных систем. Позже — консультант по софту в Computer Sciences Corporation; этот нынешний гигант (98 тысяч занятых и $22 млрд оборота) уже в 70-е оказывал компьютерные услуги (откуда и происходят нынешние IaaS и PaaS). Затем — CSC, аэрокосмический гигант Lockheed. Проанализируем вкратце этот этап биографии Макафи. Начало — NASA, где тогда реализовывалась программа Apollo, апогей хайтека индустриальной эпохи.

Компьютер UNIVAC — заря информационной эпохи.

Потом – UNIVAC, где за пару десятилетий до этого зародилась эпоха информационнная, и Xerox, где она в значительной степени оформилась в то, что мы видим каждый день. Дальше — ещё важнее. Computer Sciences Corporation — фирма, поставлявшая информационные услуги. И Lockheed — пронизанная духом холодной войны корпорация, создающая средства борьбы. И когда Джон Макафи в 80-е, трудясь у Lockheed, обзавёлся первым вирусом, пакистанским Brain (ещё в далёком 1986-м Юго-Восточная Азия вносила свой вклад в развитие ИТ-мира), он был уже готов к тому, чтобы стать одним из создателей очень перспективной отрасли ИТ-индустрии — борьбы с вредоносным программным обеспечением! (Перспективной — поскольку фундамент её благополучия покоится на извечной сущности человека — стремлении сделать гадость ближнему, порой даже бескорыстно…)

На пике успеха состояние Джона Макафи составляло $100 млн.

Ну, говорить про одноимённый с Джоном антивирусный сканер излишне: даже если вы не поклонник этого продукта, то наверняка встречали его предустановленным на ноутбуке от самых разных производителей… И про McAfee, Inc., бывшую McAfee Security, крупнейшую фирму в области компьютерной безопасности, купленную в 2010 году Intel за $7,68 млрд наличными (не в смысле грузовика банкнот, а живыми деньгами, то есть — не путём обмена акций на акции), тоже говорить излишне. Это уже совсем другая история, с Джоном Макафи не связанная…

McAfee, Inc. живёт своей многомиллиардной жизнью уже без Джона…

А сам Макафи оказался не слишком везуч. Глобальный финансовый кризис драматически ужал его состояние — со $100 млн до $4 млн… Он перебирается в Белиз — классический «налоговый рай» — и размещает там штаб-квартиру новой компании QuorumEx, пытающейся производить естественные антибиотики. В конце прошлого года Джон Макафи оказывается в центре криминального скандала: полиция Белиза проявляет к нему интерес по поводу убийства его соседа, тоже налогового беженца, с которым Джон будто бы ссорился. Памятуя о том, что мешканьем беды не избудешь, и изменив внешность с помощью подручных средств, жевательной резинки на челюсть, Макафи бежит в Гватемалу. Там его задерживают, но экстрадируют в США, где дело и затихает...

Судьба заносила Макафи и в Гватемалу…

И вот теперь — самое интересное. 1 октября 2013 года компьютерный мир обежала очередная ком-либоновость от Джона Мак-фи. Для её оглашения он выбрал очень интересную площадку — фестиваль музыки и технологий C2SV в Сан-Хосе. В выступлении (желающие могут посмотреть его здесь) он предельно низко оценил защищённость современных информационных коммуникаций (в чём сходится с нашим Касперским). 68-летний ветеран ИТ пообещал, что, располагая минимальной информацией о , он за три дня возьмёт его под плотное электронное наблюдение. И это может любой: «If I can do it, any idiot can do it».

Обратный отсчёт до появления новинки Джона Макафи.

Для исправления ситуации Джон Макафи намерен в ближайшее время создать новую компанию — и объявил о её первом продукте по имени D-Central. Это будет устройство размером с коробку для ботинок; без экрана, но способное создать миниатюрную сеть радиусом в 400 метров (или три городских квартала). Систему шифрования устройства получат собственную. Никаких индентификаторов они не имеют. В результате, «цепляясь» друг за друга (конечно же, в людных или достаточно населённых местах), коробочки D-Central формируют свою собственную сеть, через которую пользователи смогут передавать и принимать файлы. Причём — совершенно анонимно! Но для этого требуется достаточное количество обладателей D-Central и их желание работать в анонимной сети. И работу с потребителями Макафи уже начал. Пройдя по ссылке, можно увидеть экран с обратным отсчётом до дня весеннего равноденствия 2014 года (когда планируется начать выпуск устройств) и оставить там свои контакты.

Если устройства D-Central скроются среди густонаселённых радиосетей, их не выделит даже солидный пеленгатор.

Кроме этого, в крупных городах США планируется сеть узлов для подключения D-Central к обычному интернету. Естественно — тоже анонимного… Так что при достаточном количестве желающих обеспечить себе анонимность может возникнуть незаметная для спецслужб сеть передачи данных. Правда, работающая лишь в условиях, когда в радиусе 400 метров найдётся достаточное количество D-Central, позволяющее сформировать сеть.

Про диапазон этих приборов не говорится ничего: вероятно, он один из общеупотребительных… В современной жизни отключить или забить помехами Wi-Fi уже невозможно. В квартире перестанут гоняться сигналы между компьютерами, планшетом, книжкой, телевизорами… В кафе внизу замрёт платежный терминал. В супермаркете рядом встанет ещё и логистика, а дантист напротив не сможет смотреть рентгеновские 3D-снимки… Так что засунуть между этих потоков сигналов ещё и шифрованный обмен — вполне возможно. Было бы желание… Главное — не впадать в уныние перед всеведением спецслужб. Код Шеннона невзламываем и теоретически. Факторизация при длинных ключах лежит в области трансвычислений. А из «клетки Фарадея» не убежит никакой сигнал. Надо просто это знать и уметь этим пользоваться.

Ну и относиться к ситуации, сложившейся из-за деятельности спецслужб и обрисованной Сноуденом, лучше как к шансу, дающему новые возможности. Так, как делает это ветеран ИТ-отрасли Джон Макафи.

К оглавлению

Университетское трио создаёт фундамент для технологии 4D-печати

Андрей Васильков

Опубликовано 02 октября 2013

Представьте автомобиль, рисунок покрышек которого динамически подстраивается под тип дороги, покрытие кузова само устраняет трещины и укрепляется в местах более частого контакта с водой, предотвращая коррозию. Вообразите одежду, которая отлично «дышит» летом, но становится водонепроницаемой, едва пойдёт дождь. Подумайте о камуфляже, устойчивом к загрязнению и меняющим цвет, как хамелеон свой окрас. Фантастика? Уже не совсем.

Исследователи из Гарвардской школы инженерных и прикладных наук при поддержке университетов Иллинойса и Питсбурга получили грант в размере $855 тыс. на разработку методов «четырёхмерной печати». Под «четвёртым измерением» понимается не только создание предметов с эффектом самосборки, но и дальнейшее развитие технологии 3D-печати в направлении адаптивных материалов. Как отмечают авторы, создаваемые таким образом вещи смогут меняться, приспосабливаясь к различным изменениям:

Вместо того чтобы использовать (в 3D-печати) полимеры с жёстко определёнными свойствами, мы предлагаем применять биомиметические композиты. Изменение формы и свойств созданных из таких материалов вещей станет возможным как по требованию, так и самопроизвольно — под воздействием внешних факторов.

http://www.youtube.com/watch?v=ow5TgVTTUdY

Иными словами, созданные по методу «4D-печати» вещи смогут менять свою функциональность, подстраиваясь под разные условия. Например, они будут становиться более твёрдыми или эластичными, гладкими или шероховатыми, самостоятельно восстанавливаться, изменять окраску и форму... Вариантов множество. Общая суть в том, что заранее учтённые изменения на микроуровне проявятся в виде определённых макроэффектов. Живые организмы постоянно приспосабливаются к внешней среде. Пора наделить этим свойством и рукотворные объекты:

Объединяя наши возможности точной послойной печати, синтеза адаптивных материалов и компьютерного моделирования поведения полученных структур, мы рассчитываем заложить фундамент для новой области — 4D-печати.

Лежащие в основе этого подхода «умные полимеры» сегодня применяются преимущественно в узкоспециализированных областях. Они используются для производства гидрогелей, биоразлагаемых упаковок и в экспериментах из области биомедицинской инженерии. Однако интерес к ним возрастает с каждым годом, а недавно значимые практические результаты были достигнуты и в микроэлектронике.

Инженерам из Университета штата Северная Каролина удалось сконструировать тензометрический датчик, самостоятельно восстанавливающийся после механического повреждения.

Аналогичными свойствами обладают защитная плёнка для экранов мобильных устройств компании Toray Advanced Film и чехол для iPhone. Они сами устраняют мелкие царапины в течение нескольких секунд.

Из-за иерархической структуры полимерных материалов малые конформационные изменения каждого мономера приводят к выраженному изменению общих свойств. Поэтому даже малого внешнего воздействия может быть достаточно для запуска различных процессов адаптации.

Например, способность «умных полимеров» к быстрому и обратимому фазовому переходу из гидрофильной микроструктуры в гидрофобную при изменении pH и температуры используется при создании новых средств избирательной доставки лекарств к поражённым клеткам. Из-за специфических условий в очаге воспаления изменения в структуре носителя и высвобождение из него лекарственного препарата происходят только в нужном месте, за счёт чего снижается выраженность побочных эффектов.

В технике одним из самых востребованных материалов с активной микроструктурой считается частично стабилизированный диоксид циркония. Он был разработан в Государственном объединении научных и прикладных исследований Австралии (CSIRO). Созданные из него детали не только обладают высочайшей механической прочностью, но и способны заполнять образовавшиеся в них трещины благодаря фазовому переходу из неравновесного в равновесное состояние. Как материал с исключительной износостойкостью в настоящее время он широко используется в установках измельчения и дробления химической, фармацевтической и пищевой промышленности.

Использование «умных полимеров» — закономерный этап в развитии технологии 3D-печати. Сами по себе такие материалы не позволяют создавать достаточно сложные вещи, в отличие от их определённого сочетания с запрограммированными свойствами.

К оглавлению

Как АНБ строило свою соцсеть и почему Сноуден из 1975 года не верит в Сноудена 2013-го

Евгений Золотов

Опубликовано 02 октября 2013

За три месяца копания в файлах, унесённых Эдвардом Сноуденом из АНБ, прояснилось многое о том, как американские спецслужбы и их коллеги за рубежом собирают информацию. Однако до последнего времени оставалось неясным, как именно они её используют. Сведения эти в сноуденовском архиве, несомненно, есть, однако даже либеральная западная пресса и обозлённые на правительство правозащитники выдают увиденное чрезвычайно скудными дозами (очевидно, чтобы и самим не попасть под обвинение в измене родине или раскрытии секретов государственной важности). Что ж, на прошлой неделе настал момент, после которого замалчивать факты стало невозможно, — и одного из наблюдателей прорвало: The New York Times рассказала, как АНБ строит беспрецедентно большую и подробную «социальную сеть», аккаунт в которой есть, возможно, даже у вас, хоть вы, конечно, не только в ней не регистрировались, но никогда о таковой и не слышали.

Последние три года (начиная с ноября 2010-го) с разрешения руководства АНБ анализирует собранные самостоятельно метаинформационные базы данных (в первую очередь телефонных звонков и электронной почты) с целью составления личных социальных графов граждан США и иностранцев. Вообще-то нет прямых доказательств, что граф строится для каждого индивида, метаданные о контактах которого осели в базах АНБ (PRISM и пр.). Но и доказательств обратного тоже пока не представлено — если не считать приевшихся уже уверений самого Агентства, что его интересуют только «некоторые» личности: вспоминая «три прыжка АНБ», можно представить истинные масштабы проблемы...

Тем временем Эдвард Сноуден прервал молчание и написал письмо в Европарламент (в этот понедельник оно было зачитано там американской правозащитницей). «Оптовая слежка за населением представляется… крупнейшей угрозой для прав человека в наше время», «борьба… без преследования и изгнания осведомителей». Эдварду пора уже объяснить смысл русской поговорки «А Васька слушает, да ест»...

Соцсеть, построенная АНБ, в первом приближении напоминает обычные «фейсбуки»: её цель — систематизировать социально значимую информацию об индивиде и облегчить таким образом выявление его связей с интересными разведке людьми (поначалу в качестве последних выступали иностранные граждане — потенциальные шпионы или террористы). Однако АНБ не было бы АНБ, если б не воспользовалось всеми имеющимися в его распоряжении средствами для максимального уточнения картинки. Так что грубый соцграф, построенный на основе метаданных, «обогащали» (и продолжают по сей день) за счёт привлечения информации из внешних источников — публичных, коммерческих и всех прочих, до каких Агентство только смогло дотянуться. Это базы данных банков, страховых компаний, списки пассажиров и избирателей, записи налогового управления, сведения о месте жительства, и прочее, и прочее, включая и профили Facebook.

Ограничений на сбор не было практически никаких, и приличия соблюдались весьма условно. Так, вопреки всем предыдущим уверениям, изучение конкретного индивида могло проводиться без предварительной проверки, является ли индивид американским гражданином (то есть нужно ли для наблюдения за ним особое разрешение). Точно так же, без всяких запросов и разрешений, сосали информацию из «Фейсбука»: ведь это публичный ресурс! В результате же получилась весьма сложная схема, мало пригодная для чтения человеком, зато удобная для машинной обработки: легко проследить связи нужных лиц, узнать, кто, куда и с кем путешествует, где проживает, работает, с кем встречается и т. д.

Кстати, стоит сделать забавное дополнение для тех, кто ещё верит, что чей-тотакие возможности используются исключительно в интересах общества. В ответ на запрос одного американского сенатора АНБ обнародовало список (всего около дюжины инцидентов) злоупотреблений его сотрудников служебным положением — а точнее, техническими возможностями. Так вот, в АНБ работают такие же люди, как и все мы, подверженные тем же слабостям: одни следят за мужьями, другие слушают телефонные переговоры подруг и т. д. Естественно, карают за такое любопытство со всей жестокостью, от выговоров и ограничения доступа в будущем до увольнений. Однако инциденты не прекращаются, чего и следовало ожидать: слаб человек! Всё почти как в той юмористической рекламке с Сашей Грэй: хочешь — читай чужую почту, хочешь — слушай  телефон.

Однако вернёмся к соцсети АНБ. В ответ на просьбу о комментарии журналисты получили от Агентства лишь повторение хорошо знакомого: «Мы работаем против терроризма и только по иностранным целям». Но, принимая во внимание масштаб вскрывшихся злоупотреблений (американцам в целом плевать на бесконтрольную слежку за иностранцами, но они не любят, когда государство следит за ними), пресса предполагает, что в этот раз АНБ легко не отделается. Страсти кипят ещё с июля, но если ранняя идея перекрыть финансирование Агентства совсем у законотворцев понимания не нашла, то вынашиваемый сейчас законопроект о запрете «оптовой слежки» (билль Вайдена — Юдалла — Пауля) имеет ненулевые шансы быть воплощённым в жизнь. Суть: АНБ по-прежнему сможет вторгаться в святая святых и применять свою аналитическую мощь на благо государства, но — только против конкретных лиц, подозреваемых в терроризме, шпионаже и прочем подобном.

Кристофер Бойс сегодня. Своё прозвище — Сокол — он получил за страстную любовь к соколиной охоте.

Кто-то назовёт надежду на ограничение свободы рук АНБ неумеренным оптимизмом: Штаты не станут рубить сук, на котором сидят, да и список любопытных спецслужб не сводится к одним только американским. Но если позволите личное мнение, то надежда всё-таки есть, хоть и не там, где её видит обыватель или законодатели. На волне сноуденовской истерии в США вышла книга Кристофера Бойса «Сокол и Снеговик: сыны Америки». Бойс — это Сноуден образца середины 70-х годов: работая на правительство, он случайно (в результате технической ошибки) получил доступ к сверхсекретному коммуникационному каналу ЦРУ, но не поделился материалами с общественностью, а предпочёл продать их советской разведке. Пойман, осужден, бежал, жил грабежом банков и вынашивал планы бегства в СССР, снова пойман, отсидел в общей сложности почти четверть века и сейчас тихо живёт где-то в Штатах, не стесняясь признавать, что после всего пережитого даже думать о сопротивлении государству ему страшно.

По его биографии снят хороший фильм «Сокол и Снеговик» (1985), а журнал Wired на днях по случаю выхода книги (продолжение той истории) взял у него интервью. И вот там Бойс озвучил бесценную мысль: задачи осведомителя 70-х и сегодня разнятся принципиально. Почему он не обнародовал секретные телеграммы ЦРУ сорок лет назад? Да не было технической возможности сделать это с гарантированной безопасностью для себя! Ну как, в самом деле? Встретиться с журналистом? А что если это переодетый агент? Сегодня же достаточно выложить материалы в Сеть — и это даёт надежду, что Сноуден не будет «последним из могикан». Другие ребята с обострённым чувством справедливости не дадут расслабиться завравшимся службистам. Будет свой Сноуден и в России.

Печально, что сам Бойс не верит в эффективность такого рода активности. Как известно, большое видится на расстоянии, и Кристофера, отсидевшего за правдолюбие (он надеялся, что, сдавая информацию КГБ, понизит градус напряжённости в отношениях между двумя супердержавами) больше, чем многие из нас прожили, стоит послушать. А он считает, что среднего американца больше интересует, сколько сахара и сливок в его утреннем кофе, чем гражданские права. И как ничего не изменила WikiLeaks, ничего не изменят и Сноуден, и его последователи.

В статье использованы графика Василия Ложкина и кадр из личного архива Кристофера Бойса

.

К оглавлению

На пути к химическому компьютеру: создана среда разработки на основе синтетической ДНК

Андрей Васильков

Опубликовано 01 октября 2013

Развитие современной науки часто идёт по пути биомимикрии — имитации в технике наиболее удачных и закрепившихся в ходе эволюции природных механизмов реализации какого-либо свойства или функции. По принципу действия цифровые камеры похожи на глаз, мембранные фильтры — на почку, миниатюрные роботы действуют как рой насекомых, etc.

Постепенно биомимикрия переходит от макро- к микроуровню. Исследователи пытаются копировать принципы работы клеток и даже отдельных молекулярных систем. Среди последних наибольший интерес представляют непосредственно основанные на ДНК.

Дезоксирибонуклеиновую кислоту по праву считают совершенным носителем информации с многоуровневой системой защиты критически важных данных. Она кодирует сложные алгоритмы синтеза белка. Через неё реализуются главные свойства живых организмов — наследственность и изменчивость.

В то же время для химиков и представителей разных технических специальностей это просто полимерная молекула, которую можно синтезировать искусственно и закодировать с её помощью практически что угодно. Например, год назад в медицинской школе Гарварда в ДНК-чипе записали книгу «Регенезис: как синтетическая биология приведёт к переосмыслению природы и нас самих».

Подобные эксперименты пока единичны, а их авторы каждый раз используют свои уникальные методы. Исследователи из Вашингтонского университета пошли дальше и решили унифицировать процесс, для чего создали целую среду разработки:

Живые организмы используют многочисленные химические реакции для исследования окружающего мира и регулирования постоянства внутренней среды. Разработка синтетических систем с аналогичными свойствами представляет интерес для медицины и промышленных методов, использующих эффект самоорганизации. Для их создания требуется проектирование контроллера с молекулярными цепями управления, на основе которого могли бы выполняться необходимые вычисления и действия на химическом уровне. Мы реализовали вычислительное ядро таких контроллеров, использовав формализм сетей химической реакции и создав соответствующий язык программирования.

Из-за свойства комплементарности при помощи синтетической ДНК можно запрограммировать выполнение произвольного набора команд и сформировать молекулярную систему с определёнными свойствами.

Художественное представление «химического компьютера», выполняющего молекулярную программу (изображение: Yan Liang, L2XY2.com).

Такой подход можно использовать для создания искусственных органов, в которых молекулярная система на основе синтетических молекул ДНК будет способна реализовать разные биологические программы в зависимости от текущих потребностей.

В клинической практике такие молекулярные системы могут служить способом для тестирования лекарственных препаратов и их избирательной доставки к клеткам поражённого органа. Один из авторов работы, доцент лаборатории экспериментальной вычислительной техники ExCEL Георг Силиг (Georg Seelig), так описывает роль исследования:

Если вы хотите, чтобы компьютер делал что-то иное, вы просто запускаете на нём другую программу. Теперь очень похожий метод управления мы можем реализовать на уровне (био)химии.

Пример кодирования химической программы фрагментами синтетической ДНК (изображение: Yan Liang, L2XY2.com).

Параллельно исследователи из Вашингтонского университета приблизились к решению давней проблемы эффективной обработки аналоговых сигналов в цифровых системах:

Наша архитектура использует синтетическую ДНК и может осуществлять любые математические действия. В отличие от привычных логических схем, она позволяет естественным образом обрабатывать аналоговые сигналы, как это делают биологические системы. Для уменьшения ошибок, связанных со сборкой синтетической ДНК, компоненты контроллера могут быть получены биологическим путём из ДНК плазмид. Мы создали несколько строительных блоков для разных типов реакций, а затем объединили их в сеть, которая реализует на молекулярном уровне алгоритм, использующийся в распределённых системах управления.

Если каждый компонент цифровой системы имеет строго одно из двух состояний, кодируя логическую единицу или ноль, то группа нейронов или молекул, как правило, находится в более сложном состоянии, описание которого нельзя свести к простой битовой последовательности без огрубления.

Ограниченность возможностей имитации живых систем с помощью привычных логических схем тормозит развитие таких проектов, как искусственный мозг или моделирование биологических процессов, и множества других. С появлением среды разработки на основе синтетической ДНК существующие барьеры будет значительно легче преодолеть.

К оглавлению

Sharp и Qualcomm показали дисплей нового поколения

Андрей Васильков

Опубликовано 01 октября 2013

На ежегодной японской выставке CEATEC компания Sharp продемонстрировала прототип дисплея, разработанный совместно с Qualcomm. В нём отсутствуют привычные RGB-светофильтры. Подсветка такого экрана индивидуальна для каждого пикселя. Она сама мерцает красным, синим и зелёным с высокой частотой. В качестве затвора пикселей используются микроэлектромеханические системы (MEMS), работу которых контроллер синхронизирует с подсветкой. По его команде затворы открываются на долю секунды, пропуская заданную порцию света с известной длиной волны. Визуально такое мерцание заметить практически невозможно. Для глаза человека отдельные разноцветные микровспышки сливаются в общую цветную картину.

http://www.youtube.com/watch?v=8Je6dlUZhAI

Новинка получила рабочее название MEMS-дисплей. Представлен прототип с диагональю семь дюймов и разрешением 1280×800. От других ЖК-панелей он отличался более яркими цветами. Это стало возможным за счёт отказа от светофильтров, вызывающих потери света. По этой же причине разработчики отмечают сниженное энергопотребление и прогнозируют увеличение времени работы от батарей мобильных устройств с такими дисплеями.

Отдельные посетители «Объединённой выставки передовых технологий» отмечали, что если при обычном взгляде на экран изображение выглядит чётким и насыщенным, то периферийным зрением они иногда фиксируют красно-синие всполохи. На вопрос журналиста издания PC World об этом явлении ответил заместитель генерального директора нового центра развития компании Sharp Акира Имаи:

Мы знаем об этом недостатке и считаем его простительным для прототипа. Разработчики постараются полностью устранить его в серийно выпускаемых дисплеях.

Вероятно, для этого будет достаточно просто повысить частоту подсветки и скорость работы затворов.

Сотрудничество с Qualcomm началось летом этого года. Американская компания дважды инвестировала в развитие MEMS-дисплеев Sharp по $60 млн.

Фирма Sharp известна в том числе как один из пионеров в использовании жидкокристаллических дисплеев на потребительском рынке. В 1973 году она выпустила первый микрокалькулятор с ЖК-экраном. Сегодня в стратегии развития компании MEMS-дисплеи указываются как промежуточный этап на пути к созданию более совершенных экранов по технологии IGZO.

Прототип дисплея IGZO-MEMS компании Sharp на выставке CEATEC 2013 (кадр из видеоролика).

Название IGZO указывает на использование оксидов индия, галлия и цинка в качестве полупроводникового материала для изготовления прозрачных тонкоплёночных транзисторов. Они считаются совершеннее существующих из-за более высокой подвижности электронов. Это свойство позволит добиться создания пикселей с уменьшенными размерами и временем отклика.

Технология IGZO-TFT была разработана десять лет назад группой профессора Хидео Хосоно в Токийском технологическом институте при поддержке Агентства по науке и технике Японии. Первоначально предложенная кристаллическая модификация была заменена в 2004 году аморфной. С ней подвижность электронов активного слоя жидкокристаллических дисплеев повысилась в 40–50 раз по сравнению с аморфным кремнием.

Развитием концепции IGZO-TFT долгое время занималось подразделение Hitachi displays. Три года назад его сотрудники представили на CEATEC 2010 свой прототип такого дисплея с разрешением 730×920. Затем технология была лицензирована для использования компанией Sharp в 2011 году. В настоящее время она оценивается как одна из самых перспективных для развития производства дисплеев любого назначения, включая классические TFT-матрицы и OLED-модули.

К оглавлению

Крадите, оплачено! Почему мы получаем данные с марсохода Curiosity последними?

Евгений Золотов

Опубликовано 01 октября 2013

В мире науки едва ли найдётся другой эксперимент, сравнимый по величине с экспедицией марсохода Curiosity. Эта «лаборатория на колёсах» работает в интереснейшем районе Красной планеты уже год — и равных ей по функционалу, важности и потенциалу поставленных задач, интересу общественности попросту нет. Но больше того: Curiosity лично мне представлялся и уникальным примером научного интернационала: к его постройке приложили руку учёные из разных стран — и результаты, которые сейчас получает NASA, эксплуатирующее ровер, по праву принадлежат всем нам (да-да, в том числе и нам, россиянам; мы тоже внесли свой вклад, но об этом позже). Однако случившееся в последние дни бросило тень на этот чистый образ. В проекте оказались замешаны деньги, личные и национальные интересы, и сейчас вокруг него разрастается скандал, сопоставимый с тем, что гремел минувшей зимой вокруг недоброй памяти Аарона Шварца.

В скандале этом, не считая самого вездехода, три действующих лица. Первое — Национальное управление по воздухоплаванию и исследованию космического пространства, NASA. Оно посадило Curiosity (так именуют вездеход; полное официальное название проекта — Mars Science Laboratory, MSL) на Красную планету и теперь руками сотрудников MSL Science Team принимает поток информации от ровера (если забыли, как это было, вот эмоциональный отчёт о посадке: «какие-нибудькогда-токогда-тоЗачем Америке Марс? И нужен ли он нам?»). Среди последних результатов — неожиданно высокое содержание воды (2% от массы) в марсианском песке: если я правильно перевёл из имперских единиц в метрические, нагрев кубометр грунта, можно получить почти 27 литров воды. Находка эта, конечно, не так впечатляет, как окаменелости, бывшие живыми, но практически она даже более значима, ведь теперь одной серьёзной проблемой для марсианских поселенцев будет меньше. Да и для терраформирования Марса, если до него дойдёт, это столь же важно.

Вот он, возможно, самый ценный график в истории изучения Марса. Нагрейте марсианский песок до 200 градусов Цельсия и получите водяной пар. График бесстыдно украден из журнала Science.

Второе действующее лицо — уважаемый журнал Science, в котором на прошлой неделе было опубликовано полдюжины статей, посвящённых всестороннему анализу марсианского грунта инструментами Curiosity. Статьи за подписями пёстрого коллектива авторов, среди которых заметное место занимают сотрудники различных подразделений NASA, а остальные поделены между опять-таки американскими вузами. В частности, именно в этих научных работах — фактически первых, основанных на данных Curiosity и прошедших рецензирование независимыми исследователями, — констатируется наличие в марсианском песке практически полезных концентраций химически связанной воды. Плюс масса нюансов, ранее не публиковавшихся. Вероятно, человека с улицы эти статьи не заинтересуют, но астрономам-любителям, а тем более — представителям профессионального научного сообщества они к прочтению обязательны. Да вот незадача: прочесть их мы с вами не можем, точнее — не можем сделать этого бесплатно. Материалы выложены в платной секции Science, по двадцать долларов США за штуку.

И вот здесь в игру вступает третий участник — Майкл Эйзен, американский биолог, известный в том числе как сторонник «открытой науки», то есть науки без платных барьеров вроде того, за которым Science спрятал отчёты Curiosity. Эйзен, наткнувшись на ценник, пришёл в ярость и, заплатив за статьи, вопреки всем запретам и предупреждениям перепечатал их на собственном сайте. Он сделал это, отчётливо понимая, что нарывается на неприятности с поборниками «копирайта»: в памяти ещё свеж зимний пример Аарона Шварца, фактически сделавшего то же самое, попавшего за это под суд и убившего себя, возможно, из-за перспективы чрезмерно жестокого приговора (см. «Вор в законе Аарон Шварц»). Аргументация Эйзена проста: Curiosity «скушал» два с лишком миллиарда долларов только американских налогоплательщиков, стал для NASA одним из самых ярких успехов, подарив ему беспрецедентное внимание публики — и как NASA отблагодарило простых американцев за это? Опубликовав (ну или позволив опубликовать) ценнейшие материалы в платном разделе и на весьма суровых условиях — вроде использования только в личных и научных целях, с запретом на перепечатку без письменного разрешения AAAS (некоммерческая Американская ассоциация содействия развитию науки, издающая Science), и тому подобных.

Эйзен считает это совершенно неприемлемым по двум причинам. Во-первых, нравственной: NASA прекрасно известно, что публика следит за каждым манёвром Curiosity — и наживаться на этом стыдно. Эйзен не проводит аналогий, но, думается, это всё равно как если бы трансляцию первых шагов Нила Армстронга по Луне пустили только по платному каналу. Во-вторых, такая публикация противоречит законам США: поскольку собранные Curiosity данные и проделанная сотрудниками NASA работа оплачены государством, они «не могут быть объектом копирайта» (по выражению Эйзена; иначе говоря, не могут быть объявлены чьей-то собственностью, ибо уже являются общественным достоянием).

Эйзен уверен в своей правоте настолько, что даже поддался соблазну поёрничать: мол, публикую это, чтобы помочь NASA и журналу Science исполнить требование закона! И по крайней мере по состоянию на текущее утро репрессий не последовало. Лучше того, JPL сама разместила копии статей на своём сайте, правда, как и Science, с заметными ограничениями: для перепечатки требуется разрешение, копии предоставляются только для «персонального, некоммерческого» использования и т. п. Но всё это ещё не означает, что «антикопирайтная» выходка сойдёт Эйзену с рук и он не попадёт на скамью подсудимых по обвинению в воровстве, за что в числе прочего настрадался и приснопамятный Шварц (а ведь в числе украденных им работ наверняка тоже было множество выполненных на государственные гранты).

Дело в том, что дело очень, очень тёмное. В разгоревшейся с подачи Майкла дискуссии приняли участие и журналисты, и юристы, и учёные. И даже эта весьма подкованная публика не смогла прийти к общему мнению по ключевым вопросам: например, так и осталось невыясненным, кто должен или сможет преследовать Эйзена за перепечатку без спроса — журнал Science, авторы статей или Министерство юстиции.

Майкл Эйзен известен также как сооснователь PLOS.org — открытой (в смысле — почти свободной) научной библиотеки.

Впрочем, пусть себе спорят, пусть сажают, если захотят, для нас происходящее ценно по-своему. Ведь, вообще говоря, у нас должен был бы отыскаться свой Майкл Эйзен, который вступился бы за честь российской науки и российских налогоплательщиков! В Mars Science Laboratory вложена заметная доля нашего с вами труда, наших денег. Во-первых, за атмосферу MSL вывела ракета-носитель Atlas-5 с двигателями НПО «Энергомаш». Допустим, это был чистый бизнес. Однако есть и аргумент номер два: один из ключевых инструментов для зондирующей разведки Марса — прибор под названием «Динамическое альбедо нейтронов» — был разработан, сконструирован и предоставлен NASA государственной корпорацией «Росатом», Институтом космических исследований РАН и Объединённым институтом ядерных исследований (международная организация, квартирующая в подмосковной Дубне). К слову, именно с помощью ДАН были получены первые свидетельства наличия воды в приповерхностном слое марсианского грунта (до метра глубиной) в концентрациях, сравнимых с теми, о которых речь шла выше.

Таким образом, мы с вами имеем на результаты работы Curiosity не меньше прав, чем граждане Соединённых Штатов Америки (которые в своей обычной манере зациклены на своих интересах — и даже Эйзен не вспоминает ни Россию, ни Евросоюз). И если, к примеру, лично для меня «место в заднем ряду» на презентации подробных минералогических отчётов о кратере Гейла — просто досадный факт, то для исследователей, занятых космосом профессионально, это может стать и является серьёзной помехой, а с ними мешает и российской науке (которая и так-то страдает от недофинансирования). По крайней мере в частной редакционной беседе это подтвердил известный вам Михаил Ваннах: некоторые его прихожане, (пока ещё) двигающие науку в России, называют отсутствие доступа к платным научным ресурсам одним из побудительных мотивов к эмиграции.

К оглавлению

Content

Компьютерра
30.09.2013 - 06.10.2013

Колонка

Up-C Corporation: выручалочка в конфликте между деньгам и властью Сергей Голубицкий

UNIDO повысила оценку промышленной эффективности России. Фундамент для развития хайтека заложен? Михаил Ваннах

Что нужно сделать, чтобы стать высокоцитируемым учёным Дмитрий Вибе

Мокрое место на Солнце Дмитрий Вибе

Голубятня: Брейгельские живаги — хроника затянувшейся кинокатастрофы Сергей Голубицкий

Волк и Чёрная Шапочка: нужно ли спасать Науку, и если нужно, то как? Василий Щепетнёв

Аномальные лягушки и здоровье среды: поиски новых подходов на границе Европы и Азии Дмитрий Шабанов

Почему республиканский заворот «Обамакэра» бьёт в первую очередь по айтишникам Сергей Голубицкий

VMEM: Грустное соло на потерянной скрипке Сергей Голубицкий

Народные деньги полились в технологии? Жди беды! Сергей Голубицкий

Голубятня: Марик, зай гезунт! Сергей Голубицкий

Промзона

Финалисты дизайнерского конкурса Electrolux Design Lab 2013 Николай Маслухин

Google устанавливает торговые автоматы для продажи приложений из Google Play Николай Маслухин

GPS-навигатор, созданный специально для велосипедистов Николай Маслухин

Стена из использованных батареек может зарядить 140 смартфонов Николай Маслухин

Если вы зевнёте рядом с этим автоматом, он нальёт вам бесплатного кофе Николай Маслухин

Технологии

Как сломали пальцевый сенсор iPhone 5s — и чем это аукнется для мультифакторной аутентификации? Евгений Золотов

Революция «интернета вещей»: IDC представила фантастический прогноз Internet of Things на 2020 год Михаил Ваннах

Как выглядит пользователь для Microsoft Kinect 2.0 Андрей Васильков

Браузер Mozilla Firefox получил долгожданную оптимизацию кода Андрей Васильков

Чистая энергия: трудный возраст. Почему солнечные и ветряные электростанции стали головной болью? Евгений Золотов

«Атом» от «Яндекса» при помощи облаков Cocaine предложит пользователю его индивидуальный интернет Михаил Ваннах

Четыре технологии предоставления Wi-Fi-доступа в самолётах: какая лучше? Олег Нечай

Скатертью дорожка! Как поймали Ужасного Пирата Робертса и закрыли Silk Road Евгений Золотов

Свободная сеть по Джону Макафи: как любопытство АНБ может стать фундаментом нового бизнеса Михаил Ваннах

Университетское трио создаёт фундамент для технологии 4D-печати Андрей Васильков

Как АНБ строило свою соцсеть и почему Сноуден из 1975 года не верит в Сноудена 2013-го Евгений Золотов

На пути к химическому компьютеру: создана среда разработки на основе синтетической ДНК Андрей Васильков

Sharp и Qualcomm показали дисплей нового поколения Андрей Васильков

Крадите, оплачено! Почему мы получаем данные с марсохода Curiosity последними? Евгений Золотов