Ефим Давыдович Зозуля

«Дал». «Не дал»

«Дал». «Дало». «Дали». Этот глагол самый частый в его устах. Но в подавляющем количестве случаев с прибавлением отрицания: «не дал», «не дало», «не дали». И губы, плотоядные и неприятные, когда он произносит эти слова, еще более неприятны. В них преобладает выражение бездушной требовательности, самодовольства, равнодушия и неблагодарности.

— Работал я полгода, но это мне ничего не дало. Чувствовал, что не расту.

— ?

— Он занимался со мной. Приходил, правда, аккуратно, все такое, но, понимаете, ничего мне не дал.

— В лаборатории вы работали?

— Работал, но мало вырос. Чувствовал, что не расту. Лаборатория мне ничего не дала.

— А там же замечательный профессор?!

— Может быть, но мне он ничего не дал.

Плотоядные, жадные губы привыкли к этому глаголу:

«дал», «не дал».

— Но ведь это же все-таки замечательный профессор… Это — общеизвестно…

— Не знаю. Я чувствовал, что не расту. Мне лично он ни чего не дал.

— А почему вы ушли с завода? Ведь там великолепный коллектив был?

— Великолепный? Может быть, великолепный, но мне он ничего не дал.

…Против этого юноши нарастает острое раздражение: какое счастье, что среди нашей молодежи мало таких интеллектуальных иждивенцев, но как печально, что в каком-то небольшом количестве они все же существуют и подобные разговоры бывают.

— А что вы дали, дорогой товарищ, лаборатории, школе, коллективу завода, товарищам, учителям, профессорам и всем, кто с вами возился, кто вас учил и воспитывал? Что вы дали им?

Он настораживается, смотрит исподлобья и явно обижается. Он ничего не говорит, но ясно, что вывод у него готов — этот разговор ему тоже ничего «не дал».

1927

Content

Ефим Давыдович Зозуля
«Дал». «Не дал»