Натализа Кофф

Под прицелом моего сердца

Пролог

— Слушаю! — громкий мужской голос, раздавшейся из домофона, прервал мои размышления о смысле жизни. Отступать нельзя, да и не привычно. Если решила — нужно действовать.

— Могу я увидеть Агафью Азарову? — вежливо поинтересовалась, улыбнувшись в камеру над головой.

— Все зависит от того, кто Вы, — все тот же мужской спокойный голос. И что ответить? Прямо вот так сходу и в лоб? Ага, потом пнут меня из этих хором, и буду я лететь далеко и долго…

— Мы не знакомы, но мне нужно ей кое-что сказать, — туманно проговорила я, начиная нервничать.

Раздался писк, ворота открылись, впуская меня. Прямиком направилась в сторону крыльца. Тяжелая деревянная дверь отворилась, на пороге появился молодой мужчина внушительных размеров. По спине пробежал холодок неуверенности и даже страха. Взгляд, словно детектор лжи и металлоискатель.

— Зачем Вам понадобилась моя жена? — незнакомец скрестил руки на груди, загораживая проход в дом. Вроде бы и враждебности в нем не было, но взгляд и весь его вид говорили о том, что меня он не пропустит, пока не получит ответ.

Я молчала, размышляя о том, говорить ли с ним, или вообще уйти из незнакомого дома и плюнуть на все. Рот уже открылся, чтобы сказать какую-нибудь гадость и быстренько убежать, но не успела. За спиной незнакомца мелькнула женская фигурка, не сказать, что я слишком высокая, но почувствовала себя настоящей дылдой.

— Велик! Ты почему гостей на пороге держишь? — возмутилась девушка, распознанная мною как Агафья.

Несколько минут мне потребовалось на осознание двух вещей: громила передо мною именуется 'Великом', что крайне странно, учитывая его комплекцию и враждебную физиономию, и второе — миниатюрная девушка, появившаяся в просторном холле — Агафья Аркадьевна Азарова, та самая девушка, которую я искала чуть больше месяца, а может быть и всю жизнь.

— Я все еще жду, — спокойно напомнил мужчина 'Велик', спокойно глядя на меня. Только лицо его чуть-чуть смягчилось, когда взгляд скользнул по жене.

— Добрый день, — обратилась я к девушке, та доброжелательно улыбнулась, — Я… в общем… мне кажется, что мы… ну, вы и я…

— Ближе к делу, барышня, — прервал мои словесные потуги мужчина.

— Моим отцом был Азаров Аркадий Петрович, — проговорила я на одном дыхании, — Выходит, что мы сестры.

В холле повисло тяжелое молчание, я приготовилась уже развернуться и быстренько ретироваться из дома, кляня себя за то, что вообще решилась явиться к совершенно незнакомым людям.

Увидела, как женские ручки отодвинули 'Велика' в сторону. Теперь я внимательно рассмотрела сестру. Рост невысокий, глаза зеленые, волосы русые. Можно сказать, что мы похожи, вот только волосы у меня рыжие.

— Паспорт! — коротко скомандовал мужчина. А Агафья только хмуро посмотрела на мужа.

— Ты голодная? — улыбнулась она, — А мы как раз обедали. Пойдем.

Вот так. Все просто и спокойно. Зря нервничала, можно сказать. Вот только паспорт мой перекочевал в руки 'Велика'.

— Это Велизар мой муж, — наконец представилась Агафья мужчину, — Я Агафья, а ты?

— Войновская Злата Аркадьевна, — раздался голос Велизара за моей спиной. Мне оставалось только кивнуть.

Появление в доме Элистратовых очень сильно изменило мою жизнь. Все началось со смены места жительства. Крохотная комнатушка, которую я снимала на зарплату официантки в небольшой забегаловке в центре города, сменилась отдельной комнатой в шикарном особняке. Сначала, я сопротивлялась, отказывалась переезжать. Ведь не для того я искала сестру, чтобы пользоваться ее деньгами. Но потом поняла, что с Агафьей спорить бесполезно. Еще и к племяннику Захару я привязалась, такое чудо крохотное с кудрявыми волосиками и курносым носиком, что сердце радуется, глядя на малыша. После моего первого отказа жить в доме сестры, она принялась меня шантажировать, и главным аргументом оказалась ее беременность. Оказывается, через несколько месяцев родится еще один малыш. В общем, отказаться я не смогла и, уже на следующий день мои скудные пожитки обосновались в доме Элистратовых.

С Агафьей мы стали не просто сестрами, а подругами. Я рассказала ей о своем детстве, о матери, умершей несколько лет назад, об участии Азарова в моем рождении. Как выяснилось, у нас с сестрой много общего, помимо отца, конечно. Я была счастлива, что не испугалась и решила прийти к ним в дом. А еще, я была счастлива за сестру. За то, что у нее есть такая любящая семья, муж, ребенок. И немного завидовала ей. Просто, глядя на них, тоже хотелось встретить сильного, смелого и любящего человека, с которым не было бы страшно, который всегда поддержал бы меня. Одно радовало, что лет мне было всего двадцать, так что, можно сказать, вся жизнь еще впереди. И мне почему-то казалось, что совсем скоро я встречу своего единственного и неповторимого. Ну, и встретила, кажется.

Глава 1. Злата

День рождения Велизара пришелся на теплый солнечный осенний день. К трем часам дня должны были приехать друзья Велизара и Агафьи, которых я еще не видела. За время моего проживания в доме, я познакомилась только с тетей Марго и дядей Юрой, которые настаивали на том, чтобы я звала их просто 'Марго' и 'Юра'. Было несколько необычно, но после нескольких часов общения с доброжелательной и веселой женщиной — мамой Велизара, я немного привыкла.

Само торжество было решено отмечать в огромном саду. Были расставлены столы, под чутким руководством Марго готовились закуски, шашлыком занимался ее муж. Мне оставалось только развлекать племянника, чем я с радостью и занималась. Агаша с Велизаром встречали друзей у дверей и отправляли всех на крытую террасу. Первым пришел пожилой старичок с тросточкой, увидев Захара, оставил свой костыль где-то в сторонке и протянул руки к малышу. Тот, заулыбавшись, потянул ручки старичку на встречу.

— А вот и дедуля! — начал ворковать старичок, который так и представился. И строго глянув на меня, велел величать его так и никак иначе. Мне оставалось только пожать плечами.

Вторым гостем оказался привлекательный высокий парень. Очень привлекательный, и веселый к тому же. Велизар представил его своим другом Даниелем.

— Такой красавице можно звать меня просто Дан, — улыбался парень. А я улыбнулась в ответ. С парнем было общаться легко и свободно, еще и Агафья сказала, что он лучший друг ее мужа. Даниель рассказывал истории, в основном смешные. Так что, было весело.

Все изменилось в одно мгновение. Просто — хлоп — и все стало по-другому. Сама не поняла как, но иначе и все тут.

Я стояла на террасе спиной к двери, ведущей в дом, слушала Дана, пила безалкогольное пиво, и внезапно почувствовала чей-то тяжелый взгляд на спине. Даже невольно переступила с ноги на ногу. Оглянулась. Мужчина, чуть старше Велизара. Ростом немного ниже Дана. Коренастый, крепкий, под тонкой рубашкой четко просматривалась развитая мускулатура. Волосы светлые, коротко стриженные, а глаза…. Взгляд глубокий, сканирующий, изучающий. Будто в душу смотрит. Дан что-то продолжал говорить мне, но его слова до меня не долетали. Я будто 'зависла', отделилась от реальности. А незнакомец, только кивнул в знак приветствия. Даже не улыбнулся. Просто из вежливости подошел бы. Ведь с Даном-то он точно знаком. Но нет. Он продолжал стоять в дверном проеме и смотреть на меня.

— Сургут, — проворчал Даниель, обращаясь к незнакомцу, — Хватит хмуриться! Ты своим кислым видом все настроение портишь! Вон и Злата загрустила.

— Нет, что ты все в порядке! — поспешила сказать я.

Незнакомец пожал плечами, и подошел ближе. Вслед за ним на террасу вернулись Велизар с Агафьей.

— Емельян, — представила Агафья незнакомца.

— Злата, — протянула я руку парню. Тот криво улыбнулся, но руку подал. Твердое, уверенное прикосновение. Рука оказалась в защитном коконе, и плевать хотелось на весь мир. Одним словом, брутальный незнакомец, вернее уже знакомец, полностью покорил меня. И не говорил толком ничего, в отличие от Даниеля. И улыбался мало. А все равно, мой взгляд то и дело возвращался к его лицу, тянуло меня к нему словно магнитом.

Через два часа после приезда, Емельяну позвонили. Ответив на вызов, он нахмурился. Короткие ответы собеседнику. И все, мой брутальный парень засобирался на выход.

— Ребята, извините, — начал он, обращаясь к другу, — Проблемку нужно решить. Приятно было со всеми повидаться.

— Емельян, — вздохнула Агафья, поднимаясь со своего места, — Может быть, чуть позже вернешься? Ну, уладишь все и к нам?

— Не знаю, Агафья, — пожал плечами Емельян, — Не могу ничего обещать.

Велизар пошел провожать друга, а я, словно завороженная смотрела ему вслед. И тут, подойдя к двери, и уже собираясь выйти, Сургут обернулся. Просто один взгляд, брошенный в мою сторону, будто проверял, гляжу на него или нет. Я моргнула, потом поняла, что краснею, застигнутая врасплох. Ожидала его хмурого взгляда. Но нет, он только подмигнул. И улыбнулся. Именно в этот самый момент я все поняла. Мне нужен он. Сургут.

Емельян ушел, а во мне будто что-то погасло. Веселиться желания не было, хотелось подняться к себе в комнату и побыть наедине со своими мыслями. Посмотрела на собеседника, сидящего рядом. Даниель как-то странно смотрел на меня и улыбался. Но не так, как во время знакомства. Словно догадался о чем-то таком, чего я и сама пока не знала.

— И тут мне не повезло, — как-то туманно проговорил он. Задавать лишние вопросы не решилась.

Когда гости разошлись, Захара уложили спать. А я, прихватив кружку горячего чая, разместилась на террасе в уютном кресле. Из головы никак не уходил образ брутального Сургута. Все во мне кричало, что не стоит даже и думать о нем, но пока не выходило как-то.

— Понравился он тебе? — услышала голос сестры за спиной. Обернувшись, увидела Агафью. Сестра присела в соседнее кресло.

— Милый и симпатичный он, правда, болтливый, — пожала я плечами.

— Я не про Дана, — отмахнулась Агафья, — По нашим с Великом расчетам, в затылке Емельяна вот такая дырень образовалась, — сестра раскинула руки в разные стороны, показывая размер предполагаемого отверстия, — Весь вечер на него смотрела.

— Да он был у нас всего два часа! — пробормотала я в свое оправдание.

— Вот! — хитро проговорила Агафья, — И даже время засекла!

От дальнейших расспросов сестры меня спас Велизар. Появившись на террасе, увел Агафью отдыхать. А я осталась одна. Легкий, все еще теплый осенний ветерок приятно обдувал лицо, освобождая мысли от всяких несущественных мелочей. Нет, Емельян все-таки красивый. И завораживает меня. И почему я у Агафьи не расспросила о нем подробнее. Женат он или нет? Внутри вдруг что-то замерло. А вдруг он действительно женат? Семью ведь я разбивать не стану. Елки, размечталась уже!

Да нет, не женат, скорее всего. Он бы с женой пришел на День Рождения. И потом, кольца не было на руке. Да и Агафья сказала бы, окажись он несвободным.

Все, завтра у сестры расспрошу подробнее о загадочном и брутальном парне с редким именем.

Спустя два часа, поднялась к себе в комнату. Засыпая, думала о нем. Да, нужно срочно покорять парня, пока не поздно!

Глава 2. Злата

Утром, не успела толком проснуться, как зазвонил мобильный телефон. Шеф велел выйти поработать вместо одной из официанток. Мои возражения о том, что у меня выходной в последний раз был в прошлом месяце, он и слушать не стал. Без работы мне никак нельзя. Вот и не решилась перечить. В общем, спустя два часа уже входила в помещение кафешки. Не самое шикарное заведение. Начальство тоже не подарок. Один из совладельцев — мягко сказать, кретин и придурок, еще и озабоченный на почве сексуальных отношений. Короче, домогается постоянно. Но мне пока удается избегать его нездорового интереса моей фигурой. Второй владелец кафешки более адекватный, но очень жадный и мелочный. Бросить работу пока не могу, потому, как другую найти сложно. Образования у меня никакого нет, еще и с документами не все гладко….

Но почему-то, несмотря на рабочий день, надоевшего руководства и моросящий дождик, настроение было просто исключительно прекрасное. Казалось, ничего его испортить не может. Казалось. Вот только ближе к полудню поняла, что ошиблась. Может, и еще как.

Все началось с новых посетителей, занявших дальний столик у стены. Трое парней хамоватой наружности, и судя по поведению и внешнему виду, не очень трезвы. И все бы ничего, не окажись они какими-то знакомыми шефов. Администратор послал меня принять заказ. Нахальные, откровенно изучающие, сальные взгляды терпела с трудом. Заставила себя никак не реагировать. Да и потом, охрана ко мне точно не поторопиться. А сама только получу от них, еще и от руководства нагоняй, или штраф. Выхода не было.

Приняла заказ. Ушла на кухню. В коридоре встретила Игоря Игоревича, скрыться от него не удалось. Урод прижал меня к стене, недвусмысленно намекая на определенного рода услуги за повышение процентов. Чудом удалось ускользнуть от него. Но что-то в его взгляде говорило мне о грядущей опасности. Короче, поняла, либо смываюсь сейчас, либо будет он меня насиловать, и вероятнее всего уже сегодня.

— Уходила бы ты, дочка, — ласково посоветовала мне тетя Люба, наша техничка. Грустно вздохнула. Согласно кивнула. Да, выбор не велик.

И тут мне захотелось отомстить за год издевок со стороны руководства. За то, что чаевые забирали, заставляли работать в праздники, штрафовали по поводу и без него… Правда, была огромная вероятность, что из кафешки отвезут меня прямиком в травмпункт, если не в реанимацию, или и того хуже — на кладбище или свалку какую заброшенную. Но живем ведь, один раз, так что, можно и рискнуть.

Дождавшись готового заказа для первого столика, того самого, который заняли друзья моего почти уже бывшего руководства, быстренько переоделась, и сгрузила все тарелки на поднос. Вышла в зал. Тащить тяжелые тарелки было не удобно, но возвращаться на кухню я не могла. Уже оказавшись в полуметре от столика, улыбнулась широко и вполне безобидно. А зачем раньше времени народ пугать? Еще и не совсем трезвый.

— Войновская! — раздался голос Игоря Игоревича со стороны барной стойки, — Как с клиентами закончишь, ко мне зайди!

Глянула на него. Ага, хрен тебе! Но благоразумно кивнула, чтобы не всполошился раньше времени.

Шеф скрылся в своем кабинете. А я посмотрела на парней, во всю обсуждающих меня. Не переставая улыбаться, со всей силы швырнула поднос с тарелками в центр стола. Еда, которая не осталась в тарелках, оказалась на одежде клиентов, растекаясь не очень аппетитными кашеобразными лужами и пятнами. И пока парни были в замешательстве, начала быстренько отступать к входной двери. Спустя мгновение раздались голоса клиентов. Брань и ругань, и прочие обещания моего грядущего наказания, увольнения и прочих прелестей. Выйти из кафешки мне не позволили. Охранник, обычно бездействующий, меня быстренько скрутил и потащил к шефу в кабинет. До последнего надеялась на присутствие Виктора Игоревича. Но видно, день сегодня был не мой. Потому, как Игорь Игоревич был один.

— Вот, — охранник втолкнул меня в кабинет, — Буянила с клиентами.

Игорек как-то слишком уж весело и счастливо заулыбался. Нервно сглотнула. Мда, до травмпункта мне точно не дожить.

Шеф кивнул охраннику на дверь, приказывая скрыться из кабинета. А мне вдруг стало совсем нехорошо. Шеф встал с дивана, спрятал руки в карманы брюк, и начал медленно приближаться.

— Буянила, значит, — ухмыльнулся он, — Плохая девочка, очень плохая!

— Игорь Игоревич, — начала говорить я, — Я все оплачу.

— Конечно, — кивнул шеф, — Еще как заплатишь.

Шеф подходил еще ближе. Я отступала, пока спиной не уперлась в стену.

— Игорь Игоревич, отпустите меня, пожалуйста, — попросила я. Тот только заулыбался еще шире, — Не трогайте меня! — уже закричала я.

— Заткнись! — рявкнул он, и отвесил мне пощечину, — Хватит бегать от меня! Я тебе не пацан какой-нибудь!

Схватилась рукой за горящую щеку. А шеф только хмыкнул. По всей видимости, ситуация ему очень и очень и нравилась.

— По-хорошему хочешь, или по-плохому? — зачем-то спросил Игорь. Окинул меня взглядом, улыбнулся, гадко и мерзко, — Я решил. Сопротивляйся. Мне так даже больше нравится.

Поняла, что плачу. Слезы катились из глаз, лицо Игоря расплывалось. А он тем временем прижал меня к стене, пытаясь расстегнуть джинсы и сорвать тонкий свитер. Я сопротивлялась, царапалась. Но этот урод был гораздо сильнее меня, пусть и ниже ростом. В очередной раз ударив меня по лицу, стянул мой свитер, под которым была футболка.

— Нет! Не надо! — кричала и всхлипывала я, а шеф только еще больше распалялся. Начал наносить удары в живот, в лицо, уже кулаком, я прикрывалась руками, как могла. Но ничего не выходило. Поняла, что мне не выбраться отсюда. Оставалось надеяться только на чудо.

Когда надежда совсем угасла, чудо явилось. Заплывшим глазом я плохо видела. Но свое персональное, спокойное, брутальное чудо рассмотрела хорошо. Как он тут появился — я не знала. Да и было собственно плевать. Главное, что Емельян стоял на пороге кабинета, расправив плечи и спрятав руки в карманы джинсов.

— Все балуешь, Игорек? — совершенно спокойно полюбопытствовал Сургут. Стальная хватка шефа ослабла, и я скатилась по стенке на пол, всхлипывая и стирая кровь и слезы ладонью. От лица Сургута не возможно было оторвать взгляда. А он не обращал внимания на меня, продолжал спокойно смотреть на Игоря. Вот только в его взгляде было что-то, от чего я испугалась. Думаю, и Игорь тоже.

Уже решила, что Емельян меня не узнал, потому как игнорировал с момента появления на пороге кабинета. Но тут он протянул мне руку с ключами от машины. Не глядя в мою сторону, коротко проговорил:

— Синяя 'Бэха' у входа, — вот и все. Я ни слова не решилась произнести в ответ, схватив свитер, натянула его через голову, и, сжимая ключи в ладони, вылетела из кабинета. В паре метров от двери у стеночки валялся охранник. Не смогла устоять перед искушением и пнула мужика.

— Вот помог бы, не валялся бы тут! — злобно прошипела я. И, не задерживаясь, помчалась к машине Емельяна. По пути к двери меня никто не остановил. Только мельком взглянула на угловой столик. Он уже был пуст. А тарелки все еще валялись на столе и на полу.

Выскочив на улицу, нашла нужную машину. Открыв ее с пульта, села на переднее пассажирское сиденье. И вновь разрыдалась, только уже от облегчения.

Когда слезы немного высохли, посмотрела на свое отражение в зеркале. Мда, и вот 'этим' я планировала очаровать Емельяна…. Не везет мне сегодня.

Спустя минут десять — пятнадцать водительская дверца открылась. Сургут сел в машину.

— Лучше бы ты в детском саду работала, — только и сказал Емельян. Потом взглянул на меня, — Хватит ныть! — скомандовал он. Кивнула. Мгновение Сургут смотрел на мое лицо, скорее всего 'любуясь' боевыми отметинами.

— Мда, — подвел он итог, и, отвернувшись, завел двигатель.

— Спасибо за помощь, — пробормотала я, почему-то обиженная его реакцией, нет бы девушку поддержать, пожалеть, обнять в трудную минуту, а он….!

— Я пойду, — шмыгнула я носом, собираясь открыть дверцу и выйти на улицу. Понимаю, что внешний вид у меня сейчас не самый приятный, но вполне могу поймать попутку и добраться до дома.

— Сиди уже! — Сургут резко рванул с места, отсекая мои пути к бегству, — Я не весь список добрых дел сегодня выполнил.

— И много у тебя их еще? — поинтересовалась я, отворачиваясь к окну. Хорошо, что 'фингал' под правым глазом. А левая часть лица вроде бы не сильно пострадала после 'посещения' кабинета шефа. Так что, Емельян, вроде как, и не видит мои побои.

— Еще два, — спокойно проговорил парень, — Поесть и поспать.

Не смогла удержаться от любопытного и изучающего взгляда, брошенного украдкой на парня. Он уверенно и легко вел машину. Одна рука на рычаге переключения скоростей, всего в нескольких сантиметрах от моего колена. Мысли, совершенно не подходящие для сложившейся ситуации, появились в голове. И странные. И не привычные.

— Готовить умеешь? — нарушил тишину салона спокойный голос Емельяна.

— Смотря что, — ответила я.

— Понятно, — только и проговорил Сургут, и вновь замолчал. Спустя несколько минут 'БМВ' притормозила у продуктового магазинчика. Парень, заглушив двигатель, посмотрел на меня. Взгляд его замер на моей щеке, где, по моим подсчетам и ощущениям, 'расцвел' синяк.

— Жди тут, я быстро, — наконец, проговорил Сургут, и вышел из машины, оставив ключи в замке зажигания.

Емельян вернулся, как и обещал, довольно скоро. Как говорится, даже соскучиться не успела. Закинул пакеты на заднее сиденье, и занял водительское место. Сделала вид, что пишу сообщение в телефоне. Просто было как-то неловко чувствовать взгляд парня на себе. И не то, чтобы слишком заинтересованный, просто изучающий какой-то. С каждой минутой понимала, что Сургута своим неземным обаянием я не сразила, жертвой моих чар он не пал. Зато я с каждым мгновением все больше привязывалась к нему. Взгляд постоянно возвращался к его лицу, ладоням, уверенно лежавшим на руле. В общем, вязла я все глубже и выхода пока не наблюдалось.

Мы остановились около двухэтажного многоквартирного дома. Район не самый элитный в нашем городе. Обычный район с обычными домами и квартирами. Припарковав машину, Сургут вышел, не сказав ни слова, вытащил пакеты с заднего сиденья, сделал шаг в сторону подъезда. Остановился. Обернулся. Вздохнул. Вернулся к машине. Открыв мою дверцу, криво усмехнулся.

— Чего сидим? Кого ждем? — спокойно проговорил Сургут, придерживая дверь автомобиля. Послушно вышла из машины. Поморщилась от боли. В животе неприятно тянуло и покалывало от ударов бывшего шефа. И лицо горело, то ли от смущения, то ли от полученных побоев.

Мы вошли в подъезд, поднявшись по скрипящей старенькой лестнице вслед за Сургутом я остановилась. Парень, вынув ключи из кармана, открывал замок. Услышала, как за спиной открылась дверь и раздался голос незнакомой старушки:

— Емеля!

От громкого голоса я вздрогнула. Обернулась. Наткнулась на любопытный взгляд соседки.

— Чего, теть Маш? — услышала ответ Сургута.

— Боже ж мой! — вновь проговорила старушка, — А раньше все котов да собак побитых и бродячих домой таскал, а теперь….

— Ага, теперь вот, — услышала голос Емельяна, и если у меня нет слуховых галлюцинаций, то парень явно смеялся, — Девушку! — последнее слово он проговорил громким шепотом, словно открывал страшную тайну.

— И кто же ее так? — бабушкино любопытство никак не исчезало вместе с хозяйкой, — Неужто хулиганы?

— Не, теть Маш, — совершенно серьезно проговорил Емельян, — Это я ее так. Ага, правда-правда.

И прежде чем бабушка успела что-то спросить, Сургут, ухватив меня за локоть, втянул в квартиру.

— Егор Семенович дома, теть Маш? — уже серьезно поинтересовался Емельян.

— Дома, — проговорила бабулька, — Куда ж ему деться-то?

— Попросите, чтобы через пару минут ко мне в гости заглянул, — попросил парень, прикрывая дверь.

Я изумленно смотрела на Емельяна. А он спокойно снимал обувь, оставив пакеты в углу коридора.

— Зачем соврал? — спросила я.

— Просто так, — пожал плечами парень, — Да она и не поверила.

Снимая обувь, вновь поморщилась от боли в животе. Вспомнила не самым лестным словом Игоря Игоревича. Увидела, как Сургут снимает легкую ветровку и вешает ее на крючок. Взгляд скользнул по плечам, задержался на спине. И тут, меня словно ушатом ледяной воды окатило. Увидела наплечную кобуру с пистолетом. Бандит? Или мент? И не понятно, что хуже….

Поняла, что стою в одном ботинке, так и не разувшись до конца.

— Боишься? — спокойный голос нарушил сковавшее меня оцепенение. Взгляд метнулся к глазам Емельяна. Сглотнула. Боюсь ли? Нет, кажется….

Отрицательно качнула головой.

— А нужно? — спросила я, наконец, снимая и второй ботинок. Сургут пожал плечами.

— Не обязательно, — ответил он, — Но желательно.

Добавить ничего не успел, в дверь коротко постучали.

— Входи, Егор Семенович! — громко крикнул Емельян, и, развернувшись, пошел на кухню относить пакеты с продуктами. Входная дверь отворилась, и в коридор вошел сосед. Увидев старичка, так и хотелось рассмеяться. Странный на вид мужчина, в клетчатой жилетке, бандана на голове и тапки на босую ногу.

— Так-так! — проговорил старичок, — День добрый!

— Здравствуйте, — улыбнулась я.

— Пойдемте-ка на свет, барышня, — велел Егор Семенович, и подтолкнул меня в сторону 'света'. Выбранным направлением оказалась просторная гостиная. Старичок усадил меня на диван у окна, и, раскрыв металлический чемоданчик, только сейчас замеченный мною с руках соседа, начал рыться в нем.

— И за что же вас так? — пробормотал он, — Обидел кто? А звать Вас как?

Вопросы от дедушки посыпались один за другим. Не успела ответить на первый, как он уже задавал, наверное, десятый.

— Звать девушку Злата, — услышала голос Емельяна из кухни.

— И кто ее так измучил? — вздохнул Егор Семенович, — Не порядок.

— Угу, — голос Сургута раздался совсем рядом, — Не порядок, — повторил он, — Егор Семенович, глянь под одеждой. Думаю, у нее не только на лице следы остались.

Сосед велел оголяться. Я смущенно глянула в сторону Емельяна. Тот стоял, облокотившись о дверной косяк, скрестив руки на груди. И смотрел на меня. Спокойно, и без особого интереса. Так обычно смотрят на случайных знакомых, не вызвавших особого интереса.

— Не смущал бы ты девочку, — пробормотал Егор Семенович, — Чайку бы заварил, обед приготовил.

— Хочешь, чтобы я ее и траванул сегодня для общей картины? — насмешливо поинтересовался Сургут, и, оттолкнувшись от двери, вышел из комнаты.

Егор Семенович осмотрев все мои ссадины, синяки, обработал раны, и, спустя полчаса, мы уже входили на кухню, где обосновался Сургут.

Увидела, как он что-то помешивает в сковороде, нечто шипящее, шкварчащее и имевшее крайне не аппетитный вид.

— Женился бы ты, — вздохнул Егор Семенович, — А то загнешься от язвы желудка через год другой.

— А так загнусь от рака мозга, — пробормотал Емельян, подхватывая сковородку и отправляя ее в раковину. Забавно все выглядело. А я думала, что такой идеальный мужчина умеет все, и готовить в том числе.

Подошла к раковине. И решив не скромничать, потому, как есть уже хотелось и мне, отодвинула Сургута от раковины.

— Давай я, — улыбнулась, глядя в удивленное лицо парня.

— Ну, давай, — пожал он плечами, и сел на стул около окна, — Егор Семенович, чаю будешь?

— Наливай, — согласился сосед.

Пока мужчины пили чай, я проинспектировала холодильник, пакеты, принесенные из магазина, и почти все кухонные шкафчики. В общем, спустя полчаса у нас уже был готов довольно приличный обед. Даже Егор Семенович решил остаться и перекусить с нами. Общество соседа мне нравилось. Да и говорил он значительно больше хозяина квартиры, что немало разряжало атмосферу.

После обеда старичок откланялся. И я поняла, что и мне бы пора и честь знать.

— Емельян, — проговорила я, вставая из-за стола, и собираясь вымыть посуду, оставшуюся после обеда, — Спасибо тебе за все. Я, наверное, поеду.

— Куда? — спокойно поинтересовался Сургут, наблюдая за моими действиями. Потом встал. Отодвинул меня от раковины, — Я сам вымою. Уж с этим я точно справлюсь.

— Как хочешь, — пожала плечами, — А можно мне такси вызвать?

— Нет, — возразил Сургут, — Тут побудешь пока.

— В смысле? — удивилась я.

— В прямом, — спокойно проговорил Сургутов, — Ты себя в зеркале видела? А сестра твоя, между прочим, беременна. Ей нервничать нельзя. А как думаешь, что она будет делать, увидев тебя в таком виде?

Глянула на свое отражение в дверце кухонного шкафа. Да, Сургут прав. Агафья точно будет переживать.

Вновь села на стул. Увидела, как Емельян вынул телефон из кармана джинсов. Набрав номер, приложил телефон к уху, зажав его плечом, и принялся мыть посуду.

— Привет, — проговорил парень, обращаясь к абоненту, — Можешь подъехать ко мне? Да. Прям сейчас. Домой. Жду.

Мне вдруг стало неудобно. Он, скорее всего девушке звонил. Мне просто не верилось, что такой мужчина ни с кем не живет. Да, скорее всего, девушка его готовить не умеет. Ну или, мало ли какие ситуации в жизни у людей. И вот тут поняла, что ревную Емельяна. Просто жутко.

Передо мной появилась чашка с черным горячим чаем. И спустя пару мгновений, Емельян сел напротив.

— Как ты там появился? — тихо проговорила я, — Я тебя ни разу не видела в той кафешке. И тут ты приходишь туда. Зачем?

Сургут пожал плечами. Возможно, он бы ответил что-то, а может быть, и нет. Вот только в дверь позвонили. Сургут встал, и пошел к входной двери. Спустя минуту, на кухне появился Емельян в сопровождении Даниеля, друга Велизара.

— Вот, забирай свою девушку, — спокойно и как-то отстраненно проговорил Сургут, — от хулиганов спас. Не стоит благодарности.

Удивленно моргнула, переводила взгляд с лица Сургута, почему-то смотрящего в окно, на лицо Дана, улыбающегося и смотревшего прямо на меня.

— А я не могу, Сургут, — спокойно проговорил Даниель, — Я это… я в командировку уезжаю. Ага, на всю неделю. Так что, гудбаюшки!

С этими словами Дан развернулся, и пошел к входной двери.

— Ты чего? — возмутился Емельян, — Как это уезжаешь?

— Просто, — весело проговорил Дан, обернувшись ко мне и подмигнув, — На машине. Не скучайте тут.

— Дан, твою же бабушку! — ругался Сургут, — Забери ее! Я с ней что делать буду? Пусть она у тебя в квартире поживет!

Их препирательства меня достали. Неприятно было видеть, как два мужика не могут поделить меня. И не в смысле, дерутся из-за того, с кем я останусь. А никак не могут решить, кому меня быстрее спровадить. Словно я подкидыш какой блохастый.

— Да идите вы оба! — рявкнула я, и пока парни в недоумении смотрели на меня, стремительно вышла из кухни. Обулась, и, хлопнув дверью, вышла из квартиры Сургутова. Оказавшись на улице, вздохнула. Осмотрелась по сторонам. Нужно как-то добраться до дома, а там уже решу, что делать.

Следом за мной из подъезда выскочил Даниель.

— Златка, — проговорил он, подходя ко мне, — Все путем будет. Правда.

— Подбросишь до дома? — попросила я.

— Неа, ты пока тут поживешь, — поставил меня в известность Дан, — А когда фейс твой заживет, тогда и поедешь домой. Иначе Велик нас всех живьем на заднем дворике и прикопает.

Из подъезда вышел Сургут. На его лице я не заметила особой радости, связанной с моим проживанием на его жилплощади. Хмуро посмотрела в его глаза.

— Да уж спасибо, — упрямо вздернула подбородок, — Как-нибудь обойдусь.

— Все, я уехал! — проговорил Даниель, не обращая внимания на наши с Емельяном хмурые физиономии.

Дан испарился, так же быстро, как и появился.

— Пойдем, — кивнул Сургут в сторону окон своей квартиры.

— Обойдусь, спасибо за приглашение! — упрямо проговорила я, посмотрев в глаза парня. Он, сжав переносицу пальцами, прикрыл глаза.

— Слушай, золотце, — слишком уж спокойно проговорил Сургут, — У меня нет ни сил, ни времени спорить с тобой. Я на ногах уже хрен знает сколько времени. Так что, сделай одолжение, поднимись ко мне в квартиру. Телек посмотри, или займись еще чем. А когда я высплюсь, тогда и поспорим, где провести тебе ближайшую неделю. Идет?

Несколько секунд смотрела на Сургута. Кивнула. Идти ведь все равно некуда.

Глава 3. Злата

Оказавшись в квартире Емельяна и сняв обувь, замерла в коридоре, гадая, куда направится — на кухню, или в гостиную.

— Чувствуй себя, как дома, — услышала спокойный голос за спиной. Обернувшись, увидела, как Сургут медленно идет через гостиную к двери спальни, стягивая футболку через голову. Я удивленно наблюдала за тем, как Сургут с оголенным торсом, стоит на пороге спальни. Самое время отвернуться бы, но что-то меня удерживало на месте. Разглядывала его плечи, спину, даже заметила тонкий шрам вдоль ребер. И тут парень неожиданно обернулся.

— Если не проснусь к шести, разбуди, — коротко проговорил он, и, оставив дверь открытой, исчез в спальне. Услышала шуршание одежды, звук задвигаемых занавесок на окнах и тихое поскрипывание кровати. Спустя несколько минут в квартире повисла практически гробовая тишина.

Вздохнула, пошла на кухню. Грустно осмотрелась по сторонам. И что делать? Решила начать с уборки помещения. Спать не хотелось. Есть вроде как тоже. Очень хотелось принять душ, но не было сменных вещей с собой. Нужно бы решить эту проблему с Сургутом. Или купить чего в магазине, не ехать ведь мне домой… Можно еще Велизару позвонить, но он ведь не станет копаться в моих шмотках. Короче, как только проснется мой тюремщик, сразу же озадачу его.

Принялась за уборку. Вымыла все шкафчики, даже окно кухни и пол. Спустя полтора часа кухня сверкала чистотой и уютом. Даже заулыбалась, осматривая результат своих трудов.

Следующую комнату для уборки я выбрала гостиную. Уже перебазировалась туда с ведром и тряпкой, как в дверь позвонили. Открыть или нет? Посмотрела в строну двери, ведущей в спальню. Сургут не подавал признаков жизни. Ладно, открою.

Осторожно прокравшись на цыпочках к входной двери, посмотрела в глазок. Улыбающаяся физиономия Даниеля маячила по ту сторону двери. Передумал? И теперь я живу у Дана? Как-то грустно стало….

Открыла дверь.

— Привет! — улыбался Даниель во все свои тридцать два зуба, — Ну, как ты тут? Обживаешься, смотрю.

— Типа того, — пробормотала я, — Емельян спит.

— Дак я ж и не к нему, — Даниель шагнул в квартиру, увидела в его руках спортивную сумку, — Вот, привез, как и обещал, твои вещи.

Оторопело уставилась на парня.

— Ты что? Ты в моих шмотках копался? — возмутилась я.

— Расслабься, — уже серьезнее проговорил Дан, — Я рассмотреть ничего не успел. И не стоит благодарности.

С этими словами Даниель развернулся, и, оставив сумку с моими вещами, вышел из квартиры. На прощание он оглянулся, когда я уже собиралась закрыть дверь.

— Не скучайте тут, — весело подмигнул он, и, насвистывая, сбежал вниз по лестнице. Вздохнула, закрыла дверь на ключ. И что скажет Сургут, как только проснется? Решила не рисковать, и пока не распаковывать вещи, тем более, хозяин квартиры еще и не отвел для меня угол.

Закончив с уборкой в гостиной, решила не рисковать больше. Не убирать ведь мне спальню, когда Сургут в ней спит? Так что, можно теперь принять душ.

Струи воды смывали остатки воспоминаний о дневном эпизоде на бывшем рабочем месте. Синяки и ссадины приобрели лилово-желтый цвет. На ребрах, как и на лице расцвел огромный синяк. Вытираясь после душа, поняла, что забыла прихватить с собой чистую смену белья. Обмотавшись полотенцем, высунула голову из ванной. Длинные волосы прилипли к обнаженным плечам и спине. Понадеялась, что еще нет шести часов, и Емельян спит также крепко, как и час назад. Так, сумку я оставила в коридоре. Уже хорошо, не придется идти за ней далеко. Прокравшись на цыпочках к заветной цели, уже порадовалась, что план вроде как удался. Брутальный хозяин квартиры спит крепким сном, а я сейчас быстренько переоденусь, и на кухню побегу, приготовлю чего-нибудь на ужин, я там, кажется кусок мяса видела, или что-то на подобие…

Спиной почувствовала взгляд, изучающий, и, скорее всего, недовольный. Боялась повернуться и проверить, а вдруг померещилось?

Мда, не повезло. Обернуться все-таки пришлось, не стоять ведь мне в коридоре вечность, да еще и без одежды практически. Нет, в одежде, вернее с одеждой в руках, а на теле одно крохотное полотенце, и то грозило вот-вот свалиться к ногам. Крепче ухватилась за края ткани, обернулась. В центре кухни стоял Емельян с огромной кружкой в руках и смотрел на меня.

— Я это… я… привет, — промямлила я, стараясь не смотреть в глаза парню.

— Ага, — ответил он, — Понял уже.

— Ну, я пойду? — проговорила я, решившись, наконец, посмотреть Емельяну в глаза.

Вопреки моим ожиданиям, Сургут смотрел в мои глаза. Нет, я понимаю, что любой бы мужик, оказавшись в подобной ситуации, смотрел бы на ноги, или на грудь, а этот нет, прям в глаза смотрит, еще и серьезно так. Даже неловко стало. Рука в кармане спортивных штанов, в другой — огромная кружка. Волосы торчат, будто он их только что взъерошил. В общем, опасный такой хищник, который только что проснулся и, судя по хмурому взгляду, спал он мало и ему что-то мешало. По всей видимости — я.

— Куда? — задал он вполне логичный вопрос.

— Туда, — кивнула головой в сторону ванной.

— Нет, иди туда, — Сургут махнул рукой в сторону спальни, — Одевайся и приходи. Есть будем.

Меня будто ветром сдуло. Оказавшись в спальне, закрыла дверь. Оперлась спиной, и только сейчас перевела дыхание. Сердце учащенно билось в груди, а перед глазами стояло лицо Емельяна.

Быстренько одевшись, собрала волосы и заплела их в свободную косу. Глубоко вздохнула, и пошла на кухню. Хозяин квартиры опирался о подоконник бедром и, попивая чай, курил в открытую форточку.

— Жить хочешь? — спокойно поинтересовался он. Замерла, видя, как он поправляет рукой наплечную кобуру. Странный, однако, вопрос. Осторожно кивнула. А кто не хочет?

— Замечательно, — на губах Емельяна появился намек на улыбку, — Тогда ты готовь, а то я тебя однозначно отравлю.

Постаралась как можно незаметнее выдохнуть. А я уже испугалась. А тут всего-то ужин приготовить нужно! Да я и так собиралась его готовить, чего пугать-то?

— Я в магазин слетаю, — проговорил Сургут, — Ты напиши, чего купить нужно.

Передо мной появился листок с ручкой. На минутку задумавшись, быстренько составила список продуктов, и протянула его Емельяну. Тот, хмыкнул, и осторожно взял лист бумаги, не касаясь моих рук. Парень уже переоделся, пока я составляла список продуктов.

— Скоро буду, — сказал Сургут и вышел из квартиры. А я, подошла к окну, закрыла форточку, выбросила окурки из пепельницы, которую я почистила часом ранее. Да, много он курит. Зря здоровье только портит.

Сургутов вернулся, как и обещал, быстро. Сгрузив пакеты на стол, посмотрел на меня. Я уже развела бурную деятельность у плиты. На сковороде жарилось мясо, оставалось добавить овощи и приготовить гарнир.

— Вкусно пахнет, — похвалил меня Емельян. Я немного засмущалась. И принялась разбирать продукты из пакетов, расставляя их в холодильник и в кухонные шкафчики.

Спустя полчаса мы уже сидели друг напротив друга и ужинали. Емельян, молча и задумчиво, пережевывал пищу. А я незаметно наблюдала за ним. Интересно, а кто он? Просто странно как-то, оружие носит, днем спит. А судя по внешнему виду, собирается уходить куда-то на ночь глядя.

— Емельян, я тут подумала, — начала я, отложив вилку, — Я ведь знаю, что стесняю тебя своим присутствием. Давай, я где-нибудь в другом месте поживу пока лицо не заживет?

— Не обсуждается, — спокойно проговорил Сургут, — Что еще хотела сказать? Говори сразу, потому что мне бежать нужно.

— Тогда давай я продукты покупать буду или за квартиру заплачу, пока живу у тебя? — предложила я.

— Тебя Егор Семенович на сотряс проверил? — поинтересовался Емельян, вставая из-за стола, и убирая свою тарелку с раковину, — А то чет все симптомы на лицо, вернее на мозг.

Емельян обернулся ко мне, скрестил руки на груди. И приподняв одну бровь, насмешливо глянул.

— Знаешь, золотце, — в его устах ласковое слово звучало совсем не ласково, а как-то надменно, даже немного унижающе, легкомысленное такое обращение к девочке-подростку, — моя зарплата мента вполне мне может позволить твое присутствие в моей квартире. И потом, натуроплата меня вполне устроит.

Закашлялась, чувствуя, как кусочки пищи в горле перекрыли доступ кислорода к легким. Это как понимать? Что за намеки?

Сургут, оказавшись в мгновение ока рядом со мной, начал усиленно тарабанить ладонью по моей спине. Помогло, кажется.

— Зря пугаешься раньше времени, — насмешливо проговорил Сургут, — В моей квартире так чисто лет сто уже не было. Так что, вполне сгодится в качестве квартплаты. Ладно, я побежал.

С этими словами Сургут скрылся из кухни. Услышала только его громкий голос из коридора:

— Будешь дружков водить сюда — ноги вырву, — прокричал он, и уже закрывая дверь, добавил, — Всем!

Я вновь закашлялась. Дааа, тяжко мне придется, наверное.

Через минуту зазвонил телефон, не глядя на дисплей, ответила на вызов.

— Ключи на полке в коридоре, — услышала голос Емельяна, — Спасибо за ужин.

Абонент отключился. А я удивленно посмотрела на мобильный телефон. И как в нем оказался абонент под именем 'Сургут' я не знала, могла только догадываться.

Закончив все дела, вымыв квартиру, даже все дальние углы и полки, удовлетворенно вздохнула. Теперь тут можно жить. Чисто и уютно. На часах было уже за полночь. Емельяна все не было. Легла на диван, включила какой-то фильм, и настрочила смс-сообщение сестре. Просила не волноваться, все со мной отлично, правда, сегодня домой не явлюсь. Она написала, что в курсе, волноваться не будет, Велизар ей все рассказал. Оставалось теперь только и мне узнать, что подразумевается под словом 'все'.

Сама не заметила, как задремала. Снились приятные сны, спокойные. Почувствовала, как меня укрыли пледом, и чуть сдвинули, подкладывая подушку под голову. Благодарно вздохнула, и провалилась в глубокий сон.

Наутро хозяина квартиры вновь не наблюдалось. По записке, лежавшей на кухонном столе, поняла, что он все-таки ночевал дома.

'Вернусь к вечеру. Не ходи на улицу. Там холодно и сыро' — гласил текст послания.

Глянула за окно. Емельян прав, осенние погожие деньки сменились слякотью и первым осенним проливным дождем. Все утро и весь день лил дождь. На образовавшихся лужах появлялись и вновь лопались пузыри. Полдня просидела на подоконнике, размышляя о смысле жизни, и моем в ней участии. Грустно как-то все. Еще и Сургута нет. Так бы похмурился, посмущал бы меня своим изучающим взглядом, стало бы легче. Интересно, где он пропадает? На работе? Или личную жизнь улаживает? Опять эта дурацкая ревность.

Когда на улице начало смеркаться, разогрела ужин. Сказал ведь, что к вечеру вернется. Будем ждать, а что еще делать?

Окна ослепил яркий свет фар, всего на мгновение. Подбежала, пытаясь рассмотреть машину. Сургут? Или нет?

Незнакомая машина остановилась около подъезда. Огорченно вздохнула. Не Емельян. Ну, что ж, будем ждать дальше.

Принялась накрывать на стол. Услышала, как во входной двери провернулся ключ. Пришел!

Замерла, глядя на дверной проем. Спустя мгновение появился Емельян. С его лица, волос, плеч стекали струи воды. Окинув его фигуру взглядом, увидела, что парень весь промок насквозь. Сургут с трудом стягивал ботинки, и промокшие носки.

— Ты плавал? — зачем-то спросила я.

— Угу, — криво усмехнулся он, — нормативы на КМС сдавал.

— И как? — спросила я, протягивая руку к чайнику и включая его. Надо ведь отогревать пловца, еще свалится с воспалением легких.

— Нормально, — Сургут продолжал стягивать с себя мокрую одежду, сваливая все в кучку прямо на пороге, — Сдал. Руководство в экстазе, я в отгуле.

— Хорошо, — улыбнулась я. Увидела, как руки Емельяна замерли на ремне джинсов. Улыбаться перестала, посмотрела в глаза Сургута. Он, с каким-то странным блеском, смотрел на меня, в упор.

— Тебе нужно ванную горячую, чтобы согреться! — торопливо проговорила я, проскальзывая мимо парня. Он едва заметно отодвинулся, пропуская меня.

— Надо, — услышала его ответ, — Только душ. Иначе усну.

— Хорошо! — прокричала я, уже из ванной. Пока Емельян раздевался, настроила воду, и мышкой прошмыгнула на кухню, — Ты пока мойся, а я ужин разогрею, — проговорила я.

Сургут промолчал, а спустя пару мгновений уже скрылся в ванной.

Пока его не было, загрузила в стиральную машинку, расположенную на кухне в углу, мокрую одежду парня. А ботинки поставила рядом с батареей на просушку. Интересно, где он умудрился так промокнуть?

К моменту прихода Емельяна на кухню, я уже накрыла стол, подогрела чай, и сидела за столом, в ожидании появления хозяина квартиры.

Емельян, в теплом банном халате, с мокрыми после душа волосами, сел за стол.

— Может быть, тебе рюмку спиртного выпить, для согревания организма? — предложила я. Емельян краем губ улыбнулся. Пожал плечами.

— Я бы тебе не рекомендовал предлагать мне спиртное, — проговорил он, приступая к еде, — У меня порой странная реакция на алкоголь. Но способ для согрева вполне приемлемый.

— Ну, если ты от этого согреешься и не заболеешь, — пожала я плечами, — То лучше выпей.

Сургут как-то странно глянул на меня, пожал плечами. Повертел в руках вилку, вроде как задумчиво.

— Если что, зови ментов, — подмигнул он мне, и, протянув руку в сторону небольшого шкафчика, вынул две рюмки и поставил их на стол. Это типа и мне придется пить? Блин, не люблю я это дело. И похмелье потом мучает зверское, сколько бы я не выпила, рюмку или наперсток.

Емельян вынул из холодильника начатую бутылку коньяка. Передо мной оказалась рюмка, наполненная ровно на сантиметр. Хмыкнула. Ну, точно не сопьюсь. Емельян наполнил свою рюмку до краев.

— За знакомство мы не пили, — напомнил он мне, и, отсалютовав, выпил свою порцию до дна, — Что смотришь? Пей! — подбодрил меня парень. Послушалась. Выпила и принялась ужинать.

— По поводу странной реакции я не шутил, — спустя пару минут, проговорил Емельян.

Замерла, так и не прожевав кусок.

— И насколько странная? — полюбопытствовала я. Сургут пожал плечами.

— А вот это останется загадкой, — весело улыбнулся он, — Пока.

Глава 4. Злата

Странная реакция Емельяна на алкоголь не появлялась. Зато, судя по внешнему виду, парень согрелся, появился румянец на щеках, халат на груди распахнулся. В общем, напротив меня сидел крайне симпатичный, и к моему удивлению, ну, и радости, конечно, веселый Сургут. Улыбка невольно появлялась каждый раз, когда он улыбался.

Передо мной появилась вторая рюмка с коньяком.

— Я ведь тебя предупреждал, да, золотце? — растягивая слова, пробормотал Емельян, выпивая вторую рюмку. На этот раз парень не закусил, только подперев ладонями подбородок, пристально посмотрел на меня. Еще и ласковое обращение в его устах звучало не так, как раньше, с сарказмом и высокомерием, а нежно.

— Да, предупреждал, — кивнула я, — Чай налить?

— Налей, — согласился Емельян, — Крепкий, заварку прямо в чашку кинь.

— Я знаю, — оглянулась через плечо, стоя спиной к парню. Грязную посуду составила в раковину, собираясь вымыть ее позже, как только выпьем чай.

— И почему ты такая? — задумчиво пробормотал парень. Удивленно посмотрела на него, приподняв брови вверх.

— Какая? — спросила я, ставя перед Сургутом чашку крепкого и горячего чая.

— Не боишься меня, — продолжал говорить Емельян. А я постаралась спрятать улыбку. Значит, он ожидал, что я буду прятаться от него в каком-нибудь углу? Размечтался!

— Емельян, — вздохнула я, копируя его позу. Мы сидели друг напротив друга, опираясь подбородками на ладони и глядя друг другу в глаза.

— Да, Злата? — проговорил он.

— Я не боюсь тебя, — честно призналась я, — Скорее наоборот.

— Ага, — кивнул он. Какое-то мгновение мы смотрели друг на друга.

Игра в 'гляделки' затянулась. Взгляд приклеился к губам Сургута. Вот бы прикоснуться к ним, ну, даже не поцеловать, а просто провести рукой. Почувствовать их. И будто прочитав мои мысли, Сургут наклонился вперед. От неожиданности я застыла, боясь пошевелиться. Увидела, как Емельян протянул руку к моей щеке, вернее к лиловому синяку.

— Я бы грохнул его еще раз, — пробормотал он.

— Кого? — шепнула я, не шевелясь. Грубые на вид, но ласковые и нежные на ощупь пальцы Сургута коснулись моей щеки.

— Игорька, — пробормотал Емельян, не отводя руки от моей щеки, — Вот выловил его из речки сегодня, и опять бы грохнул.

— Почему ты там оказался? — вспомнила я вопрос, интересовавший меня.

— Надеешься, что под влиянием выпивки расскажу все свои секреты? — хохотнул Сургут. Лукаво улыбнулась, кивнула, — Хитрая, — шепнул он, опять начиная поглаживать мою щеку кончиками пальцев.

Было так приятно сидеть напротив и чувствовать прикосновение Емельяна к щеке.

— Нет, на разговоры меня не тянет, — вздохнул Сургут.

Спросить о том, на что его тянет, я не успела. Каким-то образом, совершенно бесшумно, стремительно, и как-то неожиданно парень оказался рядом.

— У меня, знаешь ли, совершенно другие желания, — шепнул он мне на ухо, поднял на ноги, не позволяя мне отстраниться, да я и не желала. Закрыв глаза, чувствовала, как губы любимого скользят по щеке, мучительно медленно передвигаются к уголку губ. Поцелуй, нежный. Легкое прикосновение губ рождало ураган чувств, заставляя забывать обо всем. Поцелуй становился страстным. Зарылась пальцами в волосы парня, отвечая, притягивая его к себе, не позволяя отодвинуться….

Емельян приподнял меня над полом, и понес, наверное, в гостиную на диван, или в спальню. Если честно, то было все равно. Главное, чтобы не отпускал.

Шли мы по крайне кривой траектории. Вернее, то и дело натыкались на стены. Я списывала все на страсть, вот только виной всему был алкоголь, выпитый ранее. В общем, при очередном страстном поцелуе, и очередном столкновении со стеной, Сургут ощутимо приложился спиной и затылком к ней. Услышала глубокий стон, и поняла, что парень меня больше не удерживает в стальных объятиях, а тихонько и совершенно беззвучно съезжает на пол к моим ногам. Открыв глаза, осмотрела картину. Испугалась. Не то слово даже. Паника, и дикий ужас начали охватывать меня, пока не увидела, как грудная клетка Емели равномерно поднимается и опускается. Облегченно выдохнула. На всякий случай нащупала пульс.

— Емеля, Емеля, — выдохнула я. Он что-то выдохнул крайне не разборчивое.

Делать нечего, не оставлять ведь его в коридоре на полу? Вздохнув, принялась перетаскивать Сургута на диван, до спальни все равно не дотащить мне его.

Кое-как, спустя, казалось, вечность, мне удалось уложить парня на диван. Присев рядом, устало вздохнула. Тоже спать лечь? Лягу, так и быть. Тем более устала.

Вымыв посуду, и переодевшись в подобие пижамки, принесенную Даном, вернулась в гостиную. Сургут все также спал, только на бок лег. Укрыла его пледом, а сама пристроилась рядом. Во-первых, диван отведен мне, а во-вторых, когда еще выпадет возможность поспать рядом с любимым парнем. Скорее всего, утром он опять станет неприступным. Лежать было тепло, уютно и спокойно, и я мгновенно провалилась в сон.

Емельян

Просыпаться не хотелось. Но естественные потребности организма не позволяли уснуть. Открыл глаза, замер. Рядом спала девушка. Рыжие волосы разметались по подушке, опутали и меня. Это кто? Злата?! Та самая, Войновская? И со мной? Мать-перемать!! Слов цензурных не было. Да и откуда им взяться, если мозг не работал, а тело недвусмысленно реагировало на лежавшую рядом девушку.

Злата лежала на боку, подложив ладонь под щеку. Пора бы ноги уносить. Голова жутко раскалывалась. Но не это меня волновало. Интересовал один вопрос, какого хрена я тут забыл? Нет, вопроса было два. Насколько далеко мы зашли вечером? Чувствовал себя, как герой старого фильма. Тут помню, там не помню…. Да нет, я бы точно такое не забыл. Или забыл бы? Бл…!

Глянул на часы, пять утра. Выпитая вечером жидкость просилась наружу все настойчивее.

— Злата! — рявкнул я. Девушка испуганно подскочила, сонно озираясь по сторонам.

— На кровать иди, — скомандовал я. Малышка закивала, закрыв глаза. Но не сдвинулась с места. Понял, несмотря на то, что Злата сидит на краю дивана, она продолжает спать. Так и хотелось улыбнуться. На котенка похожа, рыжего такого, крохотного.

— Иди в спальню, в кровать! — потребовал я. Злата вновь закивала, только вставать с дивана не спешила. Упала на подушку, и принялась натягивать одеяло на себя.

— Так, ладно, — вздохнул я. Голова продолжала раскалываться. Девочка меня по голове била вечером? А что? Вполне себе нормальная версия. Только чет не помню ни хрена. Осторожно переполз через спящую девушку. И быстренько направился в ванную. Когда вернулся, Злата все также спала на диване. Только подушку руками обняла, на которой спал я. Постояв несколько минут рядом с диваном, поймал себя на мысли, что смотрю на нее. Черт, не в тему это все! Совершенно!

Еще и спать ей на диване однозначно неудобно. Ладно, так и быть, пусть спит в моей кровати, а я недельку на диване перекантуюсь. Главное, за эту неделю не пить, а то мало ли, что еще натворю.

Вздохнув, аккуратно поднял Злату на руки. Взгляду открылась умопомрачительная картина. Вернее, картина умопомрачительного тела. Теперь понятна реакция Игорька на девочку. Слава Богу, что придурок на том свете, иначе пришлось бы его точно грохнуть своими руками.

Понял, что так просто не донесу девочку до кровати. Вернее, донесу, но не сдержусь. Что-то слишком возбуждает она меня. И обычная, вроде, как и многие другие. Но реакция моего тела меня ставила в тупик.

Опустил Злату на диван, и поднял вместе с одеялом вновь. Быстренько отнес в спальню, и пока не успел выкинуть еще какой фортель, смылся, прикрыв дверь спальни за собой.

Спать уже не хотелось, несмотря на раннее время суток. Пошел на кухню. Поставил чайник кипятиться. Мда, в доме все как-то изменилось. Вроде бы, все на своих местах. Но все-таки что-то по-другому. И от этого стало совсем хреново. А все ведь Дан виноват! Друг называется, блин!

Вот мучаюсь по его вине, пусть и он страдает! Отыскав телефон, набрал номер Дана.

— Какого хрена?! — промычал друг в трубку.

— Спишь? — коротко спросил я.

— Сплю, — вздохнул Даниель.

— Ты на хрена ей такие шмотки принес? — сходу начал я, — Ты вообще, смотрел чего складывал в сумку?

— Сургут, б…, ты только поэтому звонишь? — проворчал друг, — Что у нее было, то и сложил. Ты сказал, шмотки привезти. Я привез. Какие проблемы?

Криво усмехнулся. Ну, теперь уже и Дан не спит, хоть одна радость.

— Ладно, разберемся, — пробормотал я, собираясь сбросить вызов. Как говорится, сделал гадость — на душе радость.

— Эй, Сургут! — остановил меня Дан.

— Чего? — спросил, наливая в кружку кипяток.

— Так как пижамка? Понравилась? — весело поинтересовался друг.

— Да иди ты! — пробормотал я беззлобно, и сбросил вызов.

Заварив крепкий чай, закурил. В голове все еще был сплошной сумбур. Пил я вроде бы немного, скорее всего, срубило меня больше от усталости и регулярного недосыпания, чем от алкоголя. Вот бы еще конкретнее выяснить, чем я занимался перед отключкой. У Златы спросить? Ага, а что — вариант!

Оставив кружку на столе, быстрым шагом потопал в спальню. На пороге комнаты пришлось остановиться. Девушка лежала, обняв подушку руками. Изящная такая и ладная попка просматривалась под одеялом, вызывая недвусмысленные желания. Черт! Какого вообще хрена я согласился на все это?! Тоже мне, мать Тереза в джинсах!

Самое время развернуться и валить, да хоть на работу. Без разницы куда. Так нет, стою тут, и рассматриваю, то, что не успел разглядеть. Нет, Дана все-таки надо бы 'отблагодарить' за такую подставу.

Вздохнув глубже, и стараясь не обращать внимания на тонкую ткань одежек девчонки, подошел к кровати. Наклонившись, потряс квартирантку за плечо.

— Слышь, золотце! — пробормотал я, — Колись, как я на диване оказался?

Злата, приоткрыв один глаз, нахмурилась. Зажмурилась. Натянула одеяло до подбородка, о чем я моментально пожалел, ведь пижамки ее этой больше не видно.

— А я знаю? — проворчала девочка сонным голосом, с хрипотцой, таким привлекательным и будоражащим голосом, честно.

— А кто знает? — продолжал интересоваться я.

Злата вздохнула. Отвернулась к стене.

— У зеркала спроси, я вообще спала, — донесся до меня приглушенный голос, — На своем месте, между прочим. А сейчас я тоже должна на своем месте спать. Вот только что я тут, в твоей спальне делаю? Это мне у кого спросить?

— Ага, — пробормотал я. Постояв пару секунд, увидел, что рыжая вновь уснула. Нет, крутотень, мать ее так! У меня тут допрос в самом разгаре, а она дрыхнет!

Уже решил возмутиться, разбудить девчонку. Нет, а вдруг было чего, а я не помню. А если не было? Бл…, неизвестность реально убивает!

— Слышь, золотце! — вновь принялся будить девчонку, — Мы ночью того?

Увидел, как спина Златы напряглась. Ага, не спит, стало быть!

Услышал глубокий вздох, увидел, как девушка перевернулась на бок. Посмотрела на меня. И, придерживая одеяло на груди, начала подниматься. И как-то так глянула так, с вызовом, бесстрашно. Нет, мать-перемать! Она ведь бояться меня должна, какой еще тут вызов во взгляде?!!

— То есть великий и ужасный Емельян Сургутов не помнит, спал ли он с девушкой ночью или нет? — спокойно, с вызовом в голосе начала говорить Злата. От неожиданности сделал маленький шаг назад. А девочка, тем временем, выпрямившись во весь рост, высокомерно рассматривала меня.

— Знаешь, мне уже начинает надоедать вся эта ситуация, — уже громче говорила Злата, — То вы с Даном поделить меня не можете, теперь ты не помнишь, был ли у нас ночью секс. Надоело мне, вот вы где уже у меня сидите, — она, резко подняв руку, провела по ладонью над головой, отчего одеяло чуть сдвинулось, открывая грудь. С трудом удержал взгляд на ее глазах. Ведь точно сейчас двинет мне по морде, если еще и на грудь ее начну пялиться. Хоть и был соблазн, ой как велик!

Странно было наблюдать буйную фурию у себя в спальне. Странно, не обычно, но…

— И вообще, — Злата прищурилась, заправила волосы за уши одной рукой, второй она все еще удерживала одеяло, — Меня бы ты точно не забыл, — и она улыбнулась. Коварно. Соблазнительно. В мозгу загорелась лампочка 'Опасность! Пора валить!', но почему-то я стоял и ждал действий девушки. Просто было любопытно, и все.

— Гарантирую, — хрипло шепнула Злата и сделала шаг ко мне. Увидел, как маленький язычок облизнул губу. В паху стало тяжело. Хорошо, что додумался одеться, прежде чем вламываться в спальню.

Защитные рефлексы во мне сработали, я сделал еще шаг назад. Стыдно бегать от девушки, но ничего поделать не мог. Вот только и убежать было некуда. Спина уперлась в стену. А Злата, позволив одеялу скользнуть к ее ногам, перешагнула через образовавшуюся горку.

Сглотнул, видя, как она подходит ко мне вплотную. Ну, бежать ведь некуда. А кричать 'помогите' не в моем характере. Так что….

Нежные губы скользнули по моим губам. Приятно. И она права, незабываемо. Была бы на ее месте не Злата, я бы уже давно воспользовался кроватью по назначению. А так….

Поцелуй прервался так же внезапно, по инициативе рыжей девчонки.

— А теперь, прости, мне спать хочется, — шепнула она, чуть приподнимаясь и едва касаясь губами моего уха, отчего только еще больше возбудился, — А тебе пора на работу, вылавливать Игорьков из водоемов.

И все. Будто и не она меня целовала минуту назад. Злата развернулась, и, не оглядываясь, пошла в сторону кровати. По пути подобрала одеяло, и грациозно улеглась лицом к стене.

Кайф! Мне теперь с эрекцией на работу как идти? Бл…! Вот чуял ведь пятой точкой, аукнется мне еще мой героизм и обостренное чувство справедливости!

Глава 5. Емельян

Весь день крутился, как белка в колесе. Начальство лютовало, в который раз уже задумался над увольнением, но долбанное упрямство не позволяло. Короче, к вечеру, когда смена уже закончилась, послал все и всех, и ввалился в бар в двух шагах от дома. Обосновавшись у барной стойки, заказал водки. Так, товарищ Сургут, теперь снимем телку и будем расслабляться. Увидев у дальнего столика подходящий экземпляр на двух ногах с пышной грудью, накатил рюмку водки. Алкоголь начал действовать на организм. Как же меня достала эта алкогольная непереносимость! Долбанные гены, мать их так! Друзья порой ржут до потери сознания, а я же не виноват, что у меня организм такой. Короче, уже собрался направиться к барышне за столиком, как внезапно передумал. И с какого перепуга? Сам не понял. Повернулся к бармену, и заказал еще рюмку.

И чего она там делает? Опять, небось, ужин приготовила. Еще и пижамка ее эта. И одеяло. Заказал еще рюмку.

— Не, давай стакан, — пробормотал я бармену. Андрюха поставил передо мной початую бутылку и рюмку.

После пятой уже не помнил ни черта. Все какими-то картинками и кусками. Благо, автопилот не подвел. И квартиру свою я узнал. Вот только все никак не мог замок открыть. Дверь сама поддалась. На пороге рыжеволосая фурия.

— Дорогая, жрать очень хочется, — зачем-то заулыбался я. Дальше вновь отключился. Когда очнулся уже сидел за столом, и ел, кажется. А еще трындел без остановки. Капец, все тайны выдал, или еще парочка осталась?

Злата сидела напротив, и улыбалась, подперев ладонями подбородок. Красивая она все-таки.

Дальше опять провал. Очнулся, когда ощутимо приложился спиной о дверь. Понял, что раздеваю девочку. Руки живут своей собственной жизнью, не контролируются мозгом. Да и пофиг! А Злата так целует меня в ответ, что сейчас мне было положить на все, в том числе на то, кто она такая.

И вдруг она замерла. Обхватила мое лицо руками. Прищурившись, постарался сфокусировать взгляд, начал вглядываться в ее глаза.

— Ты мог бы целовать меня также в трезвом состоянии? — улыбнулась Злата, — Или я тебя только пьяного возбуждаю?

— А меня все возбуждают, когда я пьян, — пробормотал я, вновь начиная целовать рыжеволосую фурию, — Не принимай на свой счет.

Ощутимый удар в челюсть меня практически отрезвил. По крайней мере, в голове многое прояснилось.

— Только прикоснись ко мне пьяным! — зло выплюнула золотце, и двинула мне с другой руки. Для симметрии.

Потер ушибленную челюсть. А я, однако, идиот!

Наше существование на одной территории было спокойным. Наутро после происшествия всем видом старался показать, что мне глубоко плевать на девушку, ее присутствие в моей квартире, и вообще, на всех кругом. И пока у меня все получалось. Приходил я поздно, уходил рано. Вот только как бы поздно я не возвращался, на столе всегда был приготовлен ужин, а мои рубашки и футболки ровненько и стройненько висели в шкафу на вешалках. Еще и чистота была кругом идеальная.

Тетя Маша перестала выглядывать из квартиры, увидев мою машину на парковке у дома. Егор Семенович многозначительно подмигивал, встречая меня у гаражей. Короче, странности кругом творились необъяснимые, но я к ним привык. Основательно так. И не пил больше. В общем, за неделю я свыкся с мыслью, что кто-то живет в моей квартире. Вот только саму девушку я видел редко. Она либо уже спала, либо еще спала. Правда, уходя на работу рано утром, заглядывал к ней в спальню, проверить, все ли в порядке. Так что, знал, что синяки на ее лице уже вот-вот должны были зажить. Дня два-три, максимум и Злата вернется домой.

С одной стороны это безумно радовало, никто не будет путаться под ногами. Высплюсь в своей кровати в коем-то веке. Но с другой стороны….

За три дня до переезда Златы, вернулся домой рано. Часиков в шесть вечера. По удивленному взгляду девушки понял, мой приход оказался неожиданным и для нее. Рыжая готовила что-то в духовке, о существовании которой я и не подозревал. Ну, вроде как, теоретически она была на моей кухни, а практически никогда не искал ее.

Внешний вид девочки неожиданным казался для меня.

— Прикольная футболка, — пробормотал я, присаживаясь на стул. Злата смущенно переступила с ноги на ногу, теребя в руках полотенце, которым она вытирала посуду.

— Я постираю и верну, — девушка старательно отводила взгляд. Хмыкнул.

— Дарю, можешь не возвращать, — милостиво проговорил я. Злата выдохнула.

— Ужин через десять минут, — вежливо проговорила она. И улыбнулась. Спокойно как-то, уютно, по-домашнему. Было довольно трудно устоять перед ее улыбкой и не улыбнуться в ответ. И как выяснилось, слабый я человек.

Последние пару дней пребывания Златы в моей квартире старался приезжать с работы раньше. Просто было как-то приятно, что кто-то ждет дома, ужин готовит. О моем поведении в пьяном состоянии мы не вспоминали, словно и не было ничего. О единственном поцелуе, на трезвую голову, — тоже. Злата оказалась приятным собеседником, и чувство юмора присутствовало, в общем, всё меня устраивало.

Настал день ее отъезда. Хотел сам отвезти квартирантку домой, заодно и Элистратовых бы проведал. Редко получалось вырваться, а тут и повод вроде как. Но нет, Дан уже ждал во дворе. Нет, и чего он появляется всегда не вовремя.

Злата уже собрала сумку со своими вещами. Футболку, которую я подарил ей, она не взяла. Увидел ее в стопке с чистым бельем. Ну, что ж, значит, не захотела. Взял в руки сумку с вещами, собранную Златой, и, не слушая ее возражений, вышел из квартиры.

Дан, увидев меня, открыл багажник.

— Ну, как дела? Как жизнь? — жизнерадостно поинтересовался друг. Забросил сумку Златы в багажник. Вынул пачку сигарет, прикурил.

— Все путем, — ответил я другу, — Сам как?

— Не жалуюсь, — улыбался Дан во всю харю, — Лады, ребятки, вы прощайтесь, я в машине подожду.

Понял, что Злата стоит за спиной. Обернулся.

— Спасибо за приют, Емельян, — улыбнулась девочка, — Я там тебе приготовила обед и ужин. В холодильнике. Разогреешь.

Кивнул. Заботливая.

— До встречи, — как-то грустно проговорила Злата, и протянула руку, предлагая рукопожатие, — Спасибо еще раз.

Кивнул. Выбросив сигарету, протянул руку. Ее маленькая ладошка почти утонула в моей. Нежная, но сильная. Обычная ладонь, но такая крохотная и ласковая что ли. И почему я раньше не замечал ее?

Злата, бросив на меня взгляд вроде как прощальный, села в машину и уехала. А я за каким-то лешим стоял у подъезда, спрятав руки в карманы брюк, и смотрел на уезжающую машину Дана. Начал накрапывать мелкий дождь. Мда, пойду-ка я в дом.

— Дурак ты, Емеля! — встретила меня тетя Маша на лестничной клетке, — Такая девка, ладная, красивая, не стерва какая. Еще и готовит как, закачаешься! А ты?

— А что я? — не понял мысли соседки.

— Вот я и говорю — дурак! — заключила бабулька и скрылась в квартире.

Пожал плечами. Ну, дурак, так дурак. Я ж не спорю.

Вернулся к рабочим будням. Все было как и раньше. На работе аврал, дома — тишина и покой. Короче, прощай суета, да здравствуют мои кулинарные 'шедевры' и гастрит.

Соседка тетя Маша продолжала настойчиво обзывать меня дураком, Егор Семенович перестал подмигивать. Подозреваю, если бы не наша с ним дружба, он бы окрестил меня так же, как и тетя Маша. И с чего они ополчились-то?

В один из дождливых дней собирался на ночное дежурство, и как обычно перед выходом решил выпить горячего чая. Стоя у окна и выпуская сигаретный дым в открытую форточку, замер. К дому подъехало такси. Из салона вышла высокая девушка в кожаной куртке, джинсах и кепке, скрывавшей рыжие пряди. Ой, золотце решила почтить меня своим присутствием? Какая ж радость, однако!

Быстренько затушив сигарету в пепельнице, осмотрелся. Мда, от уборки и чистоты, которые процветали в квартире во время проживания Златы у меня, не осталось и следов. Зато пыли кругом было в огромном количестве. Как и грязных носков, футболок и прочего белья. Со скоростью света побросал все белье в корзину, грязную посуду свалил в раковину и, отдышавшись, подошел к двери. По моим подсчетам, девушка уже давным-давно должна была бы стоять под дверью, или входить в квартиру. Но нет, даже шагов в подъезде не было слышно. Глянул в глазок — пусто. На всякий случай выглянул в окно, а может быть, она не решилась подняться и уехала? Нет. Так быстро она бы не поймала такси. А пешком далековато до дома Элистратовых.

Вышел на лестничную площадку. Пусто. Ну и как это понимать? Чего-то мне не верится, что в мои тридцать четыре начал страдать галлюцинациями. Или нет?

Услышал, как дверь соседей открывается. Звук знакомого голоса донесся до меня. Не знаю, что именно руководило моими поступками, но я бесшумно скользнул обратно в квартиру. Ну, не мог ведь я признаться, что стоял и караулил ее тут?!

Наблюдал через дверной глазок, как девушка, попрощавшись с моими соседями, развернулась к лестнице. Замерла на мгновение около моей двери, и начала спускаться по лестнице. Нет, и как это понимать, а? К соседям, значит, она пришла! А ко мне нет? То есть, Егору Семеновичу сказать 'спасибо' и навестить — это да, это она может! А вот ко мне, человеку, который терпел ее у себя полторы недели — нет?! Это ведь ни в каике ворота!

Рванул дверь, собираясь догнать рыжую квартирантку. Но меня остановил Егор Семенович, выскочивший из своей квартиры.

— Вот! Она ключи принесла, — громким шепотом проговорил Егор Семенович, вкладывая ключи в мою ладонь, — Пулей дуй за ней!

Ага, я и дую! Так дую, что мало не покажется!

Выскочил из подъезда, перепрыгивая через две ступеньки. Злата уже отошла от дверей на пару метров.

— Не понял! — крикнул я ей в спину. Девушка замерла, обернулась, — То есть к соседям ты пришла, а со мной даже не поздоровалась.

— Привет, — кивнула Злата, — Я думала ты на работе.

— Ошибалась, — хмуро пробормотал я. Ага, думала она! Мимо моей машины прошла, типа, машина дома, а я нет что ли? Злата молчала, я тоже.

— Я ключи принесла, забыла в прошлый раз отдать, — сказала, наконец, девушка. Подкинул связку на ладони.

— Подбросить? — спросил я, кивая в сторону машины. Злость на нее немного улеглась. Отметил, что на лице совершенно нет следов от рук Игорька, что, несомненно, радовало.

— Подбрось, — увидел робкую улыбку на лице Златы. Пошел к машине, Злата шля следом. Открыв дверцу, сел. Спустя пару секунд, девушка села на переднее пассажирское сиденье.

— Куда? — невозмутимо поинтересовался я, чуть повернув голову в сторону девушки. Блин, она что, накрасилась? Вот чет пока она жила у меня, не видел косметики на ее лице, а тут, целый грим, блин!

— Ресторан 'Маргаритка', - ответила Злата.

— Новая работа? — полюбопытствовал я. Злата пожала плечами.

— Почти, — неопределенно сказала она, и немного расстегнула кожанку на груди. Нет, в машине то конечно тепло, так что можно и раздеться, тем более, если под курткой теплый свитер. А вот когда непонятная тряпочка, с трудом прикрывающая грудь, то на фига, спрашивается? Она бы еще в пижамке своей на улицу вышла! Чего уж мелочиться-то?

Спустя двадцать минут уже парковался у ресторана. 'Маргаритка' принадлежала матери Лиса, так что, я много раз бывал тут. И готовят вкусно. В общем, отличный ресторан.

Прикинул, сколько времени до начала смены. Думаю, кофе успею выпить. Поужинать вряд ли дадут, начнут вызванивать, торопить. А вот за двадцать минут ничего страшного, думаю, не произойдет.

Вышел из машины вместе со Златой. Она удивленно посмотрела на меня.

— Ты что, никуда не торопишься? — удивилась она. Пожал плечами. Открыл дверь перед ней. Девушка вошла, снимая кепку с волос. Черт, этот ее рыжий водопад! На вид красивый, наверное, на ощупь еще лучше. Войдя в зал, сразу же увидел столик, за которым сидел Даниель. Так и тянуло выругаться. Он встал с места, помахал рукой. Злата направилась прямо к нему. Мне пришлось идти следом.

— Привет, — слишком уж восторженно проговорил друг, — Ты даже быстрее, чем обещала! Люблю, когда девушка на свидание во время приходит!

Мать-перемать! Круто ты, Сургут, попал! А главное, во время и в тему.

— Даниель! — как-то слишком уж не радостно и не спокойно нала говорить Злата, — Ты чего…?

Друг перебил ее, выдвигая стул.

— Присаживайся, солнце! — продолжал ухаживать Дан за девушкой, — А ты с нами ужинать будешь?

Ага, это уже типа мне. Ну, пора значит линять. Преступные элементы города не спят, и мне, стало быть, тоже противопоказано.

— Да нет, — спокойно ответил я, — Мне на работу нужно.

Дан пожал плечами, Злата улыбнулась, присаживаясь на стул, предложенный другом.

— До встречи, — услышал голос девчонки. Хмуро кивнул.

— Не скучайте, — махнул рукой, и быстренько свалил из ресторана. Да, это мне на работе будет скучно. А им вряд ли. Это уж точно!

Глава 6. Злата

Как только Емельян скрылся за дверьми ресторана, возмущенно посмотрела на Дана.

— Ничего не хочешь объяснить? — спокойно спросила я. Тот только весело улыбнулся, подмигнул.

— Нет, ты видела его лицо? А? — начал смеяться Даниель, — Умора да и только!

— Не вижу ничего смешного, — вздохнула я.

— Да? А мне наоборот очень смешно, — продолжал веселиться Дан, — Спорим, он считает, что мы встречаемся?

— Даниель, — вздохнула я, — Я у тебя помощи попросила, и ты, между прочим, согласился помочь.

— Дак я и помогаю! — возмутился Дан.

— Да? Что-то я не заметила, — пробормотала я.

— А я заметил, — начал спорить Даниель, — Вот смотри: Сургут тебя подвез? Подвез. Проводил? Проводил. А раньше он бы тебя высадил на парковке, или сама бы на такси добиралась. И потом, готов спорить, что он и ужинать с тобой собирался, если бы не я.

— Вот именно! Если бы не ты! — хлопнула ладонью о поверхность стола, — Короче, мне работать нужно. А я и без твоей помощи обойдусь. Ты только скажи Емельяну, что мы не встречаемся, и все.

— Ага, бегу и падаю! Пусть мучается! — невозмутимо ответил Дан, приступая к еде, — И если вдруг ты решишь ему сама рассказать, что мы не встречаемся, то я расскажу Сургуту о том, что ты втрескалась в него еще при первой встрече.

— Ты не посмеешь! — возмутилась я.

Дан только хмыкнул.

— Проверим? — предложил он. Возмущенно фыркнула, и встав из-за стола, пошла в сторону комнаты для персонала. Нужно еще переодеться и подготовиться к началу смены.

Все следующие дни вспоминала свой приезд к Сургуту, нашу последнюю встречу. Почему он такой непробиваемый, а? Ничего на него не действует. Ни откровенная одежда, ни вкусная еда. Даже ухаживания Дана за мной ему нипочем.

А если прийти к нему домой, пока Емельяна нет? Ну, прибраться там, обед приготовить? Ест, небось, не понятно что, травит себя. А так хоть поест по-человечески…. Но эту идею отмела сразу же. И каждый день все ждала, надеялась, может он хоть позвонит, или смс сбросит. Бесполезно. От Сургута не было ни весточки.

В один из пасмурных дождливых дней настроение было совсем хмурым. Так! Хватит лить слезы! Нужно уже действовать. Порылась в шкафу, выбрала самый соблазнительный наряд. Нанесла макияж, обула сапоги на высоком каблуке. В общем, была готова к соблазнению любимого на все сто процентов. Вызвала такси и под одобрительный взгляд сестры вышла из дома. Велизар сказал, что у Емельяна выходной. Значит, спит парнишка у себя дома, отсыпается.

Такси притормозило около дома Емельяна. Расплатившись, вышла из машины. Перепрыгивая через лужи, вошла в подъезд. Дверь соседней квартиры открылась. Любопытная тетя Маша выглянула.

— Златочка! — радостно воскликнула она, всплеснула руками, — Как хорошо, что ты приехала! Емелю нужно срочно выручать!

Замерла, слушая тетю Машу.

— Он минут пять назад привел в дом какую-то…, ну сама понимаешь, — начала рассказывать бабулька, а я решила ехать домой. Привел, значит! Вот и пусть там веселятся! А я, как дура, страдаю, еще и беспокоюсь за него, — Злата, ты не расстраивайся. Емельян он парень хороший. Просто сомневается постоянно. Но мы сейчас девку ту выгоним. И все хорошо будет. Он первый раз сюда шмару какую-то притащил. Раньше такого не было, честно! Я за этим ой как слежу!

Бабушка рассказывала о своих грандиозных планах по выдворению непонятной девицы из соседней квартиры, а у меня в голове созрел план. Собрав всю силу воли в кулак, открыла дверь дубликатом ключа, который я сделала, не сообщив Сургуту. Так, на всякий случай, авось пригодится. Вошла в квартиру и что есть силы, захлопнула дверь. Однозначно, такой стук должен разбудить мертвого, не то что отпугнуть мента от проститутки. Не разуваясь, вошла на кухню. Пустая бутылка, закуска, непонятного вида и происхождения. И тишина. Значит, пойдем в зал, поглядим, что там к чему. Потопала в гостиную. Так, а вот и парочка. Постаралась загнать все свои чувства как можно дальше. Поплакать могу и потом, а сейчас нужно просто сделать гадость и уехать домой.

Сургут, в одних джинсах сидел на диване, на моем между прочим диване. На его коленях извивалась рыжеволосая девушка. Парень сидел закрыв глаза, и откинув голову на подголовник. Значит, кайфуем, да?! Ну, ну! И даже глаз не открыл, посмотреть, кто вломился в его дом. Еще и мент называется!

— Слезла и свалила отсюда! — рявкнула я девушке. Та посмотрела на меня. Замерла.

— А ты кто? — поинтересовалась она. Подняла брови вверх. Засучила рукава.

— Я, милочка, твой самый страшный кошмар! — спокойно проговорила я. Девка нахально усмехнулась. Цирк мне надоел. Подлетев к ней, ухватила за волосы, и потащила к входной двери. Хлипкую какую-то проститутку выбрал Сургут. Даже обидно как-то. И волосы крашеные. Открыв дверь, толкнула красотку в подъезд, следом полетела ее одежда и сумка.

— Еще раз увижу — будешь в парике ходить! — предупредила я и захлопнула дверь за девушкой. Теперь нужно и Сургуту мозг промыть. Достали меня эти отношения. Пора бы уже выяснить все!

Вернулась в гостиную. Сургут сидел все также на диване, только глаза открыл. И что самое интересное, он был совершенно трезвым. И взгляд, и парень. И вот тут я немного поумерила свой пыл. Черт, я думала, что он пьяный, а наутро все равно ничего не вспомнит. Засада получилась.

— И что это все значит? — спокойно полюбопытствовал Сургут. Я молчала, а он изучающее смотрел на меня, снизу вверх, — У меня за месяц первый выходной! Мне что, совсем отдохнуть нельзя, так, как хочется?!

С каждым словом его голос становился все более раздражительный и недовольный. Значит, отдохнуть, да? Так я тоже хочу отдохнуть!

— Еще и бабки уплыли, — криво усмехнулся Сургут. Его слова меня совсем доконали! Нет, ну, как можно в моем присутствии жаловаться на то, что проститутка смылась, так и не выполнив свою работу.

В голове созрела идея. Сколько можно бегать и теряться в догадках? По-моему самое время кое-что прояснить. Тем более, трезвый он. Утром ничего не забудет.

Откинув волосы назад, улыбнулась. Сургут в недоумении замолчал. Начала расстегивать пуговицы на плаще, не переставая улыбаться. Шагнула в сторону дивана. Сургут не пошевелился, только увидела, как взгляд его потемнел. Ну, не убегает, уже хорошо.

Подошла еще ближе. Позволила плащу упасть на ковер. Уперлась коленом в диван. Сердце начало ликовать, когда поняла, что парень и не думает убегать. Он даже голову повернул в мою сторону. Услышала его глубокий вздох. Моя рука скользнула по его щеке, к подбородку, перескочила на плечо, грудь.

— Ты что делаешь? — выдохнул Сургут.

— Ты ведь хотел отдохнуть, — напомнила я, наклоняясь ближе и проводя носом по его скуле, коснулась губами уха, — Я тут. И я гораздо лучше дешевых заменителей, — намекнула я на девушку, недавно покинувшую квартиру Емельяна.

Сургут повернул голову, еще мгновение, и он поцелует меня. Замерла, ожидая его поцелуя.

— Я не сплю с девушками друзей, — хрипло и отрывисто проговорил Емельян. И весь будто в камень превратился. Не шевелился, даже не дышал. Так и хотелось ударить его, как можно сильнее. Нет, ну, сколько можно?! Я тут, сама пришла! Что за детский сад, а? Прикоснулась губами к его щеке. Почувствовала, как парень дернулся, отстраняясь от моего прикосновения. Стало обидно. Есть ведь и у меня гордость!

Встала с колен Сургута.

— Знаешь, — спокойно, стараясь не выдать бури эмоций, бурлившей во мне, проговорила я, — У меня для тебя две новости. Первая — я не девушка Дана, и никогда ею не была. И вторая — я единственная девушка, с которой ты теперь будешь спать!

— Ой, ли! — хмыкнул он с вызовом.

Встала напротив Сургута, скрестила руки на груди. Утвердительно кивнула.

— Есть сомнения? — с вызовом проговорила я, — Тогда скажи мне, почему твоя проститутка оказалась рыжеволосой? Совпадение? Ладно, хорошо. Только знаешь что, всякий раз, когда тебе захочется секса, ты будешь думать обо мне. Представлять меня в своих руках, — я вновь приблизилась к парню, он все также сидел, чуть раздвинув колени. Я совершенно естественно поместилась между его ног, провела руками по плечам. Чуть наклонившись, коснулась его уха губами, и продолжила говорить, — Будешь представлять, как бы это могло быть между нами. Вспоминать меня и хотеть. Хотеть так, что не сможешь думать ни о чем другом. И тогда ты придешь ко мне. А я буду тебя ждать!

Закончив говорить, прикоснулась губами к его губам. Ласково, нежно, будто подтверждая свои слова. Ставя подпись под ними. И пока не изменила решение, отстранилась от Сургута, подобрала плащ, и вышла из квартиры. Оказавшись на улице, всей грудью втянула прохладный осенний воздух. На душе, совершенно неожиданно, было спокойно и легко как-то. Теперь за Емельяном очередь делать выбор. И очень хотелось верить, что решение он примет правильное.

Емельян

Дверь аккуратно закрылась за Златой. Так и сидел, чувствуя, как дикое, просто адское возбуждение, сжигает меня изнутри. Закрыл глаза, откинулся на спинку дивана. Злате хватило всего минуты, чтобы довести меня до предела. И ведь не сделала ничего толком, легкий поцелуй, шепот, и все, в голове даже и не было намека на мысли о проститутке. Рыжая права, дешевый заменитель мне не нужен. Когда возбуждение немного спало, встал с дивана и пошел на кухню. Закурил. И что делать-то теперь? Взгляд задержался на бутылке, стоявшей на столе. Упрямство не позволяло признавать правоту Златы. Значит, рыжая считает, что спать я буду только с ней? Ну, ну! Уверен, организм мой решит по-своему.

Выбросив сигарету, отвинтил крышку с бутылки, и прямо из горла выпил как можно больше.

— Ну, понеслась! — радостно пробормотал я, чувствуя, как горькая жидкость опаляет горло. Главное, не вырубиться раньше времени и чтобы усталость не сказалась. А уж переспать с какой-нибудь девкой я точно смогу.

Дальше вновь провал в памяти. Только помнил, что чувство сродни эйфории и экстазу прочно обосновались во мне. Ну, мужик, сказал, мужик сделал.

Утро гадко встречало меня. Вернее, встречало меня утро ярким солнечным светом, струящимся из окна, но организм реагировал на все остро, и от этого было гадко. Жуткое похмелье мучило. Глаза не успел толком открыть и осмотреться, как тошнота уже подступила к горлу. Нет, все, больше пить ни за что не стану.

Сполз с кровати. Комната была незнакомой. Мда, ну и куда меня черт принес? Открыв дверь комнаты, оказался в ванной. Чудно!

Умылся, почувствовал себя гораздо лучше. Теперь бы еще крепкого чая, и жизнь можно сказать, удалась. И такси бы вызвать. Только осталось адрес узнать и шмотки свои найти.

Открыв дверь, рядом с дверью, ведущей в ванную, так и захотелось застонать в голос. Нет, я, конечно, мужик, но на хрена было именно в этот дом переться?

— Как спалось, милый? — услышал насмешливый и до боли знакомый голос. Хмуро прошел мимо девушки на кухню. Чета Лисов уже сидела за столом и завтракала.

— Буянил? — только и спросил я, проводя руками по лицу. Вот бы еще толком узнать, как я тут оказался, и что делал.

— На, смотри! — Велизар повернул в мою сторону ноутбук, на экране которого застыла картинка, — Я 'против' был, но девочки настояли все документально запротоколировать.

Следующие десять минут я наблюдал свое поведение во дворе, а потом и в доме Элистратовых. Вопрос о том, как я попал в их дом, отпал, стоило мне увидеть патрульную машину нашего участка. Ну, сам за руль не сел, уже радует. После того, как парни сгрузили меня в холле дома, я принялся звать 'свою рыжеволосую фурию'. И чтобы не ошибиться, повторил пару раз требование.

— Кто тебе нужен? — услышал голос Агафьи за кадром, по всей видимости, видео снимала она.

— А че с первого раза не ясно? — поинтересовался я, держась за стенку, — Злата где?

— Я тут! — услышал голос Златы. Сглотнул. Оторвав взгляд от видео, посмотрел на лицо девушки. Она, подперев подбородок ладонями, со смехом в глазах смотрела на меня. И ладно бы только со смехом, еще и с превосходством, мол, я же предупреждала. Вновь вернулся к документальным уликам.

— Стой там, золотце! — скомандовал я. Дальше картинка показывала мое восхождение по лестнице. Восхождение длилось долго, минут семь. Оказавшись рядом с девушкой, удерживаясь за перила руками, плюхнулся на пол. Ну, понятно, почему колено ноет!

— Молю тебя, сними чары, а?! — попросил я, — Ведьма, мать твою так!

Злата нахмурилась.

— Фиг тебе! — и развернувшись, потопала в спальню. Я пополз следом, потому как сил, скорее всего не было.

— Ну, хотя бы поцелуй, а? — попросил я, упираясь макушкой в дверь.

— Вали к своим шлюхам! — донесся спокойный голос Златы из-за двери.

— Золотце, — вздохнул я на видео, — Дак ты ж сама всех выгнала. Никто со мной спать не хочет, правда. И мне с ними не хочется. Как заговоренный, елки палки!

Дальше видео задрожало. Услышал смех Агафьи за кадром. Дверь в комнату Златы открылась. И я увидел, как Велизар втащил мое тело, находящееся в отключке, в спальню к рыжей ведьме.

— На этом домашнее видео заканчивается, — рассмеялась Агафья.

— Ага, и начинается порнушка, — пробормотал Лис. Вот только я точно знал, что не было ничего между мной и рыжеволосой ведьмой. Я бы запомнил.

— Так, все ясно, — пробормотал я, проводя ладонями по лицу, — Видео — монтаж. Всем приятно оставаться, а я побежал.

— Беги, беги, — подбодрила меня Агафья, — Наивный!

Глава 7. Злата

Емельян не появлялся вот уже три дня.

— Дай ему время! — подбадривала меня Агафья. Марго тоже придерживалась того же мнения. Ну, делать ведь все равно ничего не могу. Только ждать. Если приполз пьяным, то уж трезвым рано или поздно явится. Ползать и падать передо мной на колени, конечно, не станет. Но хотя бы просто поговорит со мной.

Вот только я не могу сидеть, сложа руки! Можно ведь к соседям Сургута прийти! Точно! Тем более, несколько дней у них не была, пора бы и проведать старичков.

Проснувшись утром, быстренько привела себя в порядок, позавтракала и поехала в гости. Попросила таксиста притормозить у магазинчика недалеко от дома Сургута. Купила тортик, и помчалась к добродушным старичкам.

Постучала в дверь. Повздыхала, глядя на закрытую дверь квартиры Емельяна. И улыбнулась, увидев приветливое лицо Егора Семеновича.

— Добрый день, Златочка! — поприветствовал меня старичок, пропуская в квартиру.

— Здравствуйте! — улыбнулась я, протягивая торт старичку, — А тетя Маша дома? Как дела у вас? Ничего, что я без звонка? — принялась задавать вопросы.

Из кухни вышла тетя Маша.

— Ой, Злата! — всплеснула она руками, — А ты что тут делаешь? Почему не в больнице?

— Что? — переспросила я, — Здорова вроде. Зачем мне больница?

— Ой, дак ты не знаешь ничего! — вздохнул Егор Семенович, — Ты только не волнуйся!

Внутри все похолодело. Значит, с Емельяном что-то! Ранили? Точно! И всё эта работа его дурацкая!

— Емельяна на 'скорой' увезли поздно ночью, — сказала тетя Маша, поглаживая меня по руке, — Ты только не переживай. Он сильный, поправится.

— Его… его ранили, да? — прошептала я, — В него стреляли?

— Нет, Бог с тобой, — отмахнулся Егор Семенович, — Язва у него. Жить будет. Ест ведь не понять что. Готовить совсем не умеет.

— В какой больнице он? — прошептала я, понимая, что вот-вот готова расплакаться. То ли от волнения, то ли от облегчения.

— В военном госпитале на Цветочном бульваре, знаешь, где это? — подсказал Егор Семенович. Кивнула. Попрощавшись с соседями, помчалась на улицу. Поймала попутку и поехала в больницу. Не знаю, что скажу Сургуту, когда увижу его. Было без разницы. Главное, увидеть своими глазами, что с ним все в относительном порядке. А язва… Язва, конечно, страшно. Но если не запускать, и соблюдать диету, все можно исправить. А подходящее питание я ему обеспечу.

В относительно боевом настрое я почти вломилась в военный госпиталь. Вот только пускать к Сургутову меня отказались. Стройная медсестра в регистратуре заявила, что посещение разрешено только для родственников. Но о родне Емельяна тетя Маша и Егор Семенович мне ничего не сказали. А если их у него нет? Ему что, без посетителей там лежать?

— Девушка, Вы не понимаете, я его невеста! — решилась соврать я. Медсестра хмыкнула, окинула меня изучающим взглядом.

— А раньше чего молчала? — поинтересовалась она, — Третий этаж, тридцать вторая палата. У него как раз только что осмотр закончился.

Поблагодарив медсестру, нацепив бахилы и белый халат, помчалась на третий этаж. Сердце учащенно колотилось в груди. Так хотелось взглянуть на парня хоть одним глазком. Пусть он меня прогонит, но я должна его увидеть!

Палата, где лежал Сургут, была двухместной. Парня я увидела сразу, как только вошла. Емельян лежал с закрытыми глазами, бледный, как смерть.

— Ох, как же удачно я тут лежу! — услышала незнакомый голос соседа Емельяна по палате, — Такие девушки приходят!

Сургут открыл глаза. Спокойный взгляд голубых глаз скользнул по мне, поднимаясь от уровня колен к лицу. Как-то странно даже чувствовать его взгляд на себе. Раньше он не смотрел на меня так.

— Да Вы проходите, барышня! — подбодрил меня слишком уж разговорчивый сосед.

Послушно сделала пару шагов, гадая, прогонит меня Емельян или нет.

— Лежишь, — выдохнула я, не зная, что говорить. На глаза совсем некстати навернулись слезы.

— Положили, — криво усмехнулся Сургут. И не прогнал меня. Наоборот, смотрел, будто притягивал к себе взглядом еще ближе. Послушно сделала еще два робких шажочка.

— Не реви, — тихо скомандовал Сургут, но не то, чтоб рявкнул, просто сказал. Послушно кивнула. Вытерла слезы ладонью, скорее всего размазав косметику по лицу.

— Садись, — все так же тихо проговорил Емельян, чуть сдвигая ноги на кровати, освобождая место для меня. Что было немного странным, потому как рядом с его кроватью стоял стул. Послушно села на краешек кровати. Увидела, как Емеля поморщился, наверное, от боли. Почувствовала, как по щеке скатилась еще одна слезинка.

— Вытрись лучше, — протянул он мне носовой платок, — Рано ты меня хоронишь.

— Да я и не… — возразила я, вытирая слезы и шмыгая носом, — Просто…

— Вот девки — они все такие, — со знанием дела вмешался сосед в разговор, — Чуть что — сразу в слезы.

— Петрович, — вздохнул Сургут, — Сходи, покури.

Петрович, вздыхая и охая, принялся подниматься с кровати. И спустя пару минут мы в палате остались одни.

— Зачем ты так с ним? Он ведь еле ходит, — упрекнула я парня.

— Да какой там! — Сургут улыбнулся краешком губ, — Его завтра выписывают. Просто уши греет.

— В смысле? — не поняла я.

— Разговоры слушает, — пояснил Емельян, а я улыбнулась. Было странно вот так сидеть около парня, слушать его голос, и не бояться, что он убежит. По-хорошему странно.

— А тебя когда выпишут? — спросила я. Сургут вздохнул. Взгляд замер на его руке, лежавшей поверх одеяла всего в нескольких сантиметрах от меня. Нестерпимо захотелось прикоснуться к его руке, сжать, погладить.

— Да тоже завтра, — усмехнулся Сургут, — Планирую в самоволку свалить.

Нахмурилась.

— Знаешь, Емельян как там тебя по отчеству? — начала выговаривать я, — Никаких самоволок! Сколько тебе положено лежать? Вот столько и будешь тут находиться!

— Ну, уж нет! — махнул головой Сургут, — У меня задница плоской станет, и мозг атрофируется. Так что я свалю по-тихому.

— А я говорю: Нет! — возмутилась я. Сургут только хмыкнул. Но спорить не стал.

— Емеля, ты же взрослый мужчина, а ведешь себя, как ребенок малолетний, — начала уговаривать я парня, — А если осложнения или обострения какие? Это ведь не игрушки!

— Взрослый, — согласился он, глядя на меня, — Взрослый, — повторил Сургут, — Тридцать три. Игнатович.

— Что? — не поняла я.

— Ты же спросила, как меня по отчеству, — напомнил Сургут.

Несколько секунд смотрела на парня, гадая, что бы могло значить все это. Было страшно поверить в то, что мои надежды и мечты вот-вот собираются исполниться. Робко улыбнулась.

— Емельян Игнатович, — проговорила я. Сургут кивнул. Криво улыбнулся, — Очень приятно.

— И мне, — улыбка Емельяна уже была более открытой, даже чуточку ласковой. Или просто мне хотелось ее такой видеть?

— И мне, — вновь повторил Сургут. И в следующее мгновение почувствовала теплое прикосновение его надежной руки к своей ладони. Ухватилась пальцами за его руку, боясь отпустить ее. Больше Сургут почти ничего не сказал. Просто лежал, закрыв глаза, и поглаживал мою ладонь. Вернулся сосед Петрович. Потом пришла медсестра, выгнала меня, сообщив, что часы посещения закончились. Уходить не хотелось, но не ругаться ведь мне с докторами.

— Я вечером попробую вырваться с работы, — пообещала я. Сургут только улыбнулся.

— Не страшно, если не выйдет, — утешил он меня, — Завтра приходи.

Встала с кровати, постояла немного. Сургут отпустил мою руку. И я, не оглядываясь, вышла из палаты. С одной стороны, на душе было легко. Вроде бы все налаживается, меняется. Но с другой — переживала за здоровье любимого.

Все шло замечательно, чему я никак не могла нарадоваться. Но было бы еще лучше, если бы Емельяна выписали. Правда, он шел на поправку, и доктора обещали отпустить его домой через пару дней. Приезжала к нему в больницу каждый день. Привозила продукты, разрешенные врачами. Чистую одежду, выстиранную и выглаженную мною же. В общем, вела себя как образцовая невеста. Правда, за эти дни не обошлось и без конфликта. Сургут, видите ли, сигарет пожелал. На что я ответила категоричным отказом.

— Грозная она у тебя! — заметил новый сосед Емельяна по палате.

Сургут только хмыкнул. В мое следующее посещение увидела пачку сигарет в тумбочке. Провела ревизию всего содержимого, изъяла запрещенные 'препараты' в виде сигарет, и выбросила их в мусорное ведро. Емельян только недовольно хмурился. И все последующие дни продолжались в том же порядке. Мой каждый визит начинался с допроса Сургута.

— Курил? — спрашивала я.

— Курил, — честно признавался парень. Грозила ему кулаком, а он только едва заметно улыбался.

— Возьмусь я твое воспитание! — угрожала я.

— Напугала кота сметаной, — отмахивался он от моей угрозы.

Отношения между нами оставались прежними. Ну, как прежними…. Пылких и страстных поцелуев все еще не было. Зато Емельян стал чаще улыбаться, даже шутил. И не избегал моих прикосновений, скорее наоборот. И сам то по щеке погладит, то волосы от лица отведет. И руку мою постоянно поглаживает. Еще бы целовал, а то уже успела забыть вкус его поцелуев.

Но приходилось молчать и терпеливо ждать. Не набрасываться ведь мне на больного?

Почти каждый вечер приезжала в квартиру Емельяна, и ко дню выписки парня из больницы, его жилье сверкало чистотой и порядком. Вся одежда была выстирана, выглажена и разложена по шкафам и полкам. Даже салфетку красивую прикупила на кухню и горшок с цветком.

В день выписки Сургута из больницы все шло не так. За завтраком вылила на себя чашку чая. Споткнулась раз пятнадцать. Клиент нервный попался, недовольный блюдом. Еще и попутку никак не могла поймать, чтобы доехать до больницы. В общем, решила, что пешком быстрее доберусь и срежу. Но все равно опоздала. Подбежала к больнице, когда Емельян уже стоял с вещами на крыльце и курил. К моей радости, Даниель тоже маячил рядом с другом. Когда до парней оставалось метров десять — двенадцать, зазвонил мой сотовый телефон. Глянула на дисплей, увидела незнакомый номер. Секунду думала, ответить или нет. А вдруг с работы? Или что-то важное? Ответила. Услышала знакомый голос из далекого прошлого, который мне всеми силами хотелось забыть. А человека, звонившего мне, не хотелось видеть ближайшие лет пятьсот.

— Привет, Рыжуха, — обратился абонент, — Как поживаешь?

— Поживала нормально, пока ты не позвонил, — спокойно ответила я, остановилась. Увидела, как Сургут поднял руку вверх, помахал, улыбнулся. Замерла. Что делать?

— Чувство юмора у тебя по-прежнему отпадное, — рассмеялся собеседник.

— Говори быстрее, зачем звонишь? — прервала я его, — У меня дел по горло.

— Дак я как раз по делу и звоню, — поняла, что собеседник перестал ухмыляться, — Мне нужна твоя помощь, как в старые добрые времена.

— Не интересует, — спокойно и твердо проговорила я.

— Зря, — наигранно вздохнул абонент, — Слышал, ты с ментом крутишься. А что он скажет, когда узнает о твоем веселом прошлом?

— Только посмей! — пригрозила я. Взгляд не отрывался от лица Сургута. Он будто что-то понял, нахмурился и, выбросив сигарету, шел мне навстречу.

— Ты ведь меня знаешь, — вздохнул собеседник, — Посмею. Сургутов его фамилия, кажется. Так ведь?

Я молчала. И мое молчание абонент принял за согласие.

— Подробности сообщу позже, — спокойно продолжил он, — Пустяковое дело. Для тебя — раз плюнуть. До созвона!

Звонок прервался, короткие гудки действовали на нервы. А Сургут уже приблизился ко мне. Смотрела в его глаза. Отворачиваться не хотелось, даже моргать желания не было. Боялась, что стоит мне отвести взгляд, как любимый исчезнет.

— Все хорошо? — спросил он. Постаралась улыбнуться. Кивнула.

— Да, хорошо, — ответила я, заправляя волосы за уши.

— Ребята, давайте я вас до дома подброшу? — предложил Дан. Отказываться или уточнять до какого именно дома, я не стала. И Сургут тоже.

Даниель нас высадил около дома Емельяна. Хитро подмигнув мне, серьезно так полюбопытствовал:

— Тебя подождать? Ты потом на работу?

Вот ведь провокатор, знает же, что меня отпустили сегодня и на работу выходить только завтра вечером!

— Вали-ка ты, друг, домой, — пробормотал Сургут, что стало для меня приятным сюрпризом.

— А если подумать? — настаивал Дан.

— Подумай, — пожал плечами Сургут, и взял мою руку с вою, потянул в сторону подъезда. Дан, моргнув фарами, уехал. А мы поднялись в квартиру Емельяна. Выглянули соседи, поздороваться и поздравить с выздоровлением. Егор Семенович и тетя Маша наперебой хвалили меня перед Сургутом, отчего я краснела и смущалась. А Емельян только улыбался краешком губ, и настойчиво тянул меня к дверям своей квартиры.

Соседи попрощались, а мы вошли в квартиру. Хотела уже разуться и пройти на кухню, разогреть обед, приготовленный еще вечером и оставленный в холодильнике. Но парень остановил меня. Услышала щелчок дверного замка. Обернулась. Сургут, бросив сумку на пол, смотрел на меня.

— Ты была права, — проговорил он ставшим вмиг хриплым голосом.

— В чем? — прошептала я, видя, как парень расстегивает куртку.

— В чем? — повторил он, потом улыбнулся открыто, весело, — А во всем, золотце.

Удивлению моему не было предела. Странно было видеть преобразившегося парня. Еще полчаса назад он прикасался ко мне, как школьник старших классов. А сейчас в его взгляде была какая-та решимость. Словно он сделал выводы для себя.

— Я совершенно трезвый, — продолжал надвигаться на меня Сургут, — Как стеклышко.

— Мне уже начинать бояться? — пробормотала я, делая шаг назад. Почувствовала, как спина наткнулась на стену. Сургут оперся руками по обе стороны от меня, чуть подался вперед. Глубоко вдохнул воздух у моего виска, шевеля дыханием волосы.

— Бояться нужно было раньше, — пробормотал он, и, немного отстранившись, посмотрел в мои глаза, — Сейчас поздно уже.

— Совсем? — продолжала я словесную игру.

— Определенно, — кивнул он, и, чуть приподняв меня над полом, прижал всем телом к стене. А потом поцеловал. Глубоко, страстно, словно сдерживался долго-долго, а тут перестал. Словно не мог жить дальше без этого прикосновения. Но вместе с тем ласково, нежно, отбирая дыхание и мысли. Так и хотелось спросить, почему в больнице не целовал так? Почему только сейчас?

И будто прочитав мои мысли, Сургут замер. Горячими ладонями удерживая мое лицо, любимый прижался лбом к моему лбу. Чувствовала его бедра, крепко прижатые ко мне. Сама не поняла, как, но мои ноги уже обхватили его, а руки обнимали за плечи.

— Боялся не сдержаться в больнице, — шепнул Емельян, — Тебя видел и крышу сносило. А когда не видел — представлял. Ты, золотце, реально ведьма.

Такого признания я не ожидала. Честно. Нет, мечтала, конечно, услышать нечто подобное. Но зная Сургута, даже и не надеялась. А тут….

Не смогла сдержать счастливый смех. Как же я люблю этого несносного парня! Правда, еще придется мстить ему за все нервы и слезы, пролитые мною до сегодняшнего дня. Но это после, а сейчас хотелось только целовать его, моего брутального Сургута.

Чем я и занялась. А парень был совершенно не 'против', даже 'за'. Поцелуи затягивались. Становились более глубокими, откровенными. Мои сапоги и плащ волшебным образом исчезли с меня. Юбка задралась до бедра, а легкая кофточка под пиджачком расстегивалась ни без участия Емели.

— Знаешь, не так я себе представлял все, — хрипло шептал он, покрывая короткими поцелуями мою шею, плечо, — Просто этот Дан меня вывел из равновесия! Черт! — пробормотал Сургут, — Набью ему рожу, точно.

— Только не сейчас, ладно? — прошептала я, стараясь не рассмеяться. Не вышло, рассмеялась.

Сургут замер. Посмотрел на мои губы. Провел по ним кончиками пальцев, обводя контур.

— И смех у тебя, как у ведьмы, — улыбнулся он.

— А какой у них смех? — полюбопытствовала я.

— Как у тебя, — пояснил парень, и, наклонившись ближе, повторил путь пальцев губами, — Волшебный.

Решимость во взгляде Сургута говорила мне о нашей грядущей близости. Быть мне соблазненной, и, о, чудо, уже сегодня. И скорее всего, сейчас.

Все тело замерло в предвкушении, мысли терялись и путались.

— Телефон звонит, — нахмурился Сургут, чуть отстранившись от меня. Отпускать его не хотела. Обняла, крепко-крепко.

— Не пущу, — выдохнула я, начиная целовать его в щеку, спускаясь к шее.

— Твой телефон, — хмыкнул Сургут, и перехватил инициативу. Теперь он уже своими поцелуями говорил, что не пустит меня, — Отключи! — прохрипел он.

Уже хотела послушаться любимого, как в памяти всплыл недавний телефонный звонок из прошлого.

— Мне нужно ответить, — пробормотала я, — Вдруг что-то важное.

Сургут на сантиметр отодвинулся, но не выпустил меня из объятий. Увидев номер на дисплее телефона, вздохнула. Аккуратно выпуталась из крепких объятий Емельяна.

— Я быстро, — виновато улыбнулась парню. Он кивнул. И отпустив меня, подхватил сумку с пола прихожей, и пошел в спальню.

Глава 8. Злата

Подошла к окну на кухне. Ответила на вызов.

— Говори, — сказала я, прижимаясь лбом к оконному стеклу. Глаза закрыла, боясь элементарно разрыдаться. Ну, почему именно сейчас, а? Почему не раньше, когда я еще не встретила Емельяна? Ответ напрашивался сам собой. Тогда мне было нечего терять. Не было уязвимых мест. А сейчас все иначе.

— Как уже говорил, дело пустяковое, — донесся до меня голос Александра, — Я бы, знаешь ли, сам справился. Да смысла не вижу, когда ты это можешь сделать для меня.

— Конечно, — выплюнула я злобно, — Зачем пачкаться, когда есть я? Ближе к делу! У меня времени нет!

— А что, твоего мента уже выписали из больнички? — будто бы невзначай поинтересовался собеседник, — Ах, да! Вы же как раз у него в квартире.

Не удивительно, скорее всего за мной тщательно следят. Иначе, откуда бы такие сведения?

— У меня мало времени, — спокойно напомнила я, пресекая дальнейшие разговоры.

— Почту проверь, — только и сказал Александр, и, не прощаясь, сбросил вызов.

Стояла не шевелясь. Было только одно желание, убежать и спрятаться куда-нибудь, так, чтобы никакое прошлое не достало.

Почувствовала, как Сургут подошел ко мне со спины. Молча, обнял меня. Не открывая глаз, откинулась в его руках, опираясь на сильную грудь. Уютно, надежно и спокойно было в его руках.

— Мне нужно на пару часов в город по делам, — наконец выдохнула я. Почувствовала, как Сургут замер. Потом коснулся губами моего виска. Кивнул.

— Хорошо, — только и сказал он. Уходить от любимого не хотелось. Но нужно покончить с прошлым, прежде чем оно будет мешать мне, строить будущее.

— Я там обед приготовила вчера, — начала я краткий инструктаж, — В холодильнике. Не вздумай курить и есть всякие гадости. У тебя строгая диета. Понял?

Емельян серьезно кивнул, соглашаясь. Вот только когда я выходила из квартиры, заметила в его взгляде какую-то отстраненность, словно, он был не тут. Зато прощальный поцелуй был крепким и глубоким, и вновь расхотелось уходить.

— Я постараюсь, как можно быстрее управиться, — пообещала я, пряча лицо на груди парня. Он хмуро кивнул, завязал пояс на моем плаще и заправил мои волосы за уши.

— Буду ждать, — только и сказал он.

Вышла на улицу. Поймала такси и поехала в интернет-кафе на другом конце города. Там, проверив почту и ознакомившись с подробностями 'задания', поехала в парк, где меня уже ждал один из парней Александра.

— Привет, Рыжуха, — кивнул мне Павлик, 'старый' знакомый, — Сашок велел забрать тебя. Ну, че, вспомним молодость?

Я криво усмехнулась. Павлик был не плохим парнем, вот только его сделали зависимым от хозяина пристрастия к легкодоступным женщинам и алкоголю.

— Паш, давай без лирики? — попросила я, — Мне переодеться нужно.

— В багажнике сумка, — кивнул парень в сторону машины. Села в машину, рядом со мной на заднее сиденье Павел поставил сумку с одеждой. А сам остался ждать снаружи. Порывшись в содержимом клади, переоделась, прихватила кое-какие вещи из сумочки и собрала волосы в хвост, чтобы не мешали. Сняла сапоги, обула удобные ботинки, также, привезенные Павлом. Утепленная кожаная куртка черного цвета дополняла картину.

— Я готова, — крикнула я, открывая окно. Павел кивнул. Сел в машину за руль и повез нас 'на дело'.

— Мужик сейчас за городом, хата пустая, — начал пояснять Павел, — Дело плевое. Входишь, открываешь дверку, и быстро линяем.

Криво усмехнулась.

— Надеюсь, ничего 'левого' нести не нужно? — как бы невзначай полюбопытствовала я.

Павел нахмурился. Глянул на меня через зеркало заднего вида.

— Какая разница? — обронил он.

— Большая, Паш, — резонно заметила я, — Тяжести таскать не горю желанием.

— Не надорвешься, — хмыкнул Павел.

Квартира жертвы ограбления была расположена в обычном доме в самом центре города. Металлические двери, которые не составило хлопот вскрыть. Сигнализацию я также отключила без труда. Осталось только вскрыть сейф и быстро смотаться. Спустя полчаса я уже выходила из квартиры. Пашка был прав, тяжести таскать не пришлось. Флешка с информацией — цель ограбления. Спрятав трофей в карман, вышла из квартиры. На лестничной площадке стоял Павел. О том, что что-то не так я поняла сразу. В руках Пашки был пистолет.

— Давай флешку сюда, Рыжуха! — спокойно потребовал он, направляя на меня пистолет.

— Забирай, — спокойно ответила я, но не пошевелилась.

— Считать не буду, — сказал Пашка и взвел курок. Вынула флешку из кармана.

— Я 'случайно' ментов вызвал, — гнусно усмехнулся парень, пряча флешку в карман. Услышала, как в подъезд начали вбегать люди. Пашка, не сводя пистолета с меня, начал подниматься вверх по лестнице, — Стой, не шевелись!

— Почему, Паш? — только и спросила я. Тот пожал плечами.

— А просто так, — тихо проговорил он, — Не фиг было кидать нас.

О том, что это подстава понятно и без слов. Я успела только снять перчатки и сунуть их в почтовый ящик соседней квартиры. Группа захвата налетела стремительно. Один из парней, громко крича, велел отвернуться к стене.

— Лицом к стене! Руки за голову! — командовал один, пока остальные выламывали дверь квартиры. Ну, это может и к лучшему. Если я и наследила, хоть 'приберутся'.

Меня отвезли в отделение полиции. Спустя час открылась дверь, вошел следователь, фамилии которого я не расслышала.

— Молчим? — только и проговорил он, — Фамилию не подскажете?

— Войновская, — честно призналась я.

— Что вы делали в квартире, расположенной по адресу Дубовский переулок, дом два, квартира сто пятнадцать? — вежливо поинтересовался следователь.

— Ничего не делала, — спокойно ответила я.

— Госпожа Войновская, советую сотрудничать со следствием, — проговорил мужик. Пожала плечами.

— Я к подруге пришла в гости, но перепутала дома. Только на площадку поднялась, как ваши бойцы и налетели. Так что я не при делах, товарищ командир, — решила объяснить я.

— Ладно, — кивнул следователь, — До выяснения всех обстоятельств мы вас, госпожа Войновская, задержим. Посидите у нас, может, и вспомните чего.

— Да говорю же вам, — устало потерла лоб, оперлась локтями в стол, — Не видела ничего. Не знаю ничего. Мне вообще домой нужно. Меня дома ждут.

— Подождут, — отмахнулся следователь, и уже громче крикнул, — Иванов, уведите задержанную!

— Да на каком основании?! — возмутилась я. Но никто меня не стал слушать. Спустя несколько минут я сидела в камере в компании какой-то девицы и бомжихи. Да, Сашок, сволочь. Но другого я, в принципе, и не ожидала.

В шесть утра дежурный подошел к камере.

— Войновская! — гаркнул он. Я послушно подошла к двери. Меня отвели в кабинет, уже, скорее всего, другого следователя. В кабинете было пусто. Стол. На столе бумаги. Стул у подоконника. Пара шкафов и сейф у стены. Как только дежурный вышел, дверь вновь открылась. Внутри все замерло. Так и хотелось разрыдаться. Емельян, спокойно, не глядя на меня, прошел мимо и сел напротив за стол. В его руках увидела толстую папку с бумагами. На папке огромными буквами был написан номер дела. Тяжелая папка плюхнулась на стол. Подняла глаза, сквозь пелену слез пыталась рассмотреть лицо любимого. В душе все перевернулось от того, что, вероятнее всего, это последний раз, когда я вижу его так близко. Наивная я, все-таки, если полагала, что у воровки, пусть и бывшей, могло что-то срастись с ментом.

Взгляд голубых глаз смотрел прямо на меня. Но не с упреком, как я предполагала. Просто смотрел, изучая, словно сканировал, как при нашей первой встрече, и от этого я боялась еще больше.

Молчала, было страшно сказать хоть слово. Боялась, что за моими словами последует взрыв. Нельзя ведь ему нервничать, волноваться, только-только выписали, а тут я со своими проблемами….

Сургут заговорил. Начал медленно читать текст, написанный на бумагах в папке, принесенной им. Емельян читал, а я все больше уверялась в том, что все, это конец. Даже если меня не удастся связать с ограблением, даже если мне не впаяют срок, отношений между нами уже не будет.

— Войновская Злата Аркадьевна, родилась пятого декабря **** года, мать проститутка, отец неизвестный, но по некоторым данным известный бизнесмен Аркадий Азаров, — читал Сургут. А я, склонив голову, смотрела на его руки, переворачивающие страницы, — Дальше не интересно. Садик. Школа. О! — словно увидев нечто увлекательное, проговорил Сургут, — В восемнадцать лет была замечена в бандитской группировке под предводительством Борзакова Александра Борисовича, в определенных кругах известного также как 'Борзый'.

Сургут отложил мое досье в сторону. Откинулся на спинку стула.

— Ходят слухи, что после того, как в банде Борзого появилась некая Рыжуха, дела главаря пошли в гору, — Сургут наклонился ближе, будто собирался поведать большой секрет, — Говорят, ручки у девочки золотые. Замки там открыть, сейф какой.

Я молчала. А Сургут вновь откинулся на спинку стула. Спокойный. Невозмутимый.

— Емеля, зачем ты пришел? — прошептала я, заметив, как он немного поморщился.

— Дома скучно, — пожал он плечами, — А тут вон как весело. Оборжаться можно!

— Дальше, — вновь вернулся Сургут к своему рассказу, — Рыжуха пропала из банды. Говорят, от дел отошла. Что странно, не находишь? И как ее отпустили живой?

— Не просто отпустили, — спокойно ответила я.

— Вот и я думаю, не просто, — хмыкнул Сургут, — Что ты сделала, а, Рыжуха? Ты кинула его? И как тебе такое простили?

Посмотрела на Емельяна. Понимаю, что мое прошлое только что убило в нем все только-только зарождавшиеся теплые чувства ко мне.

— Я откупилась, — честно призналась я, — Отдала все, что было взамен на свободу от Борзого.

— Бабками рассчитывалась? — зло выговорил Сургут.

— Нет, мать твою, собой! — закричала я. Сургут замер, глядя на меня. Губы плотно сжаты в одну прямую линию. В глазах злость и еще куча всего.

— Ты спала с ним? — тихо проговорил Сургут.

— Инцест меня не привлекает, — огрызнулась я, вздохнула, и уже спокойнее добавила, — Ни с кем я не спала. Александр мой брат. Допиши в свое досье такую важную информацию.

Сургут замолчал. Тишина в кабинете начала давить на нервы, заставляя нервничать. Емельян взял в руки ручку, листок бумаги. Несколько минут писал что-то. Потом протянул мне.

— Подпиши! — только и сказал он мне. Не читая, подписала документ.

— Быстро домой, чтобы мои глаза тебя не видели! — отчеканил он, убирая папку с моим досье в сейф.

Как только он договорил, открылась дверь. Вошел пожилой мужчина в форме. Сургут поднялся из-за стола.

— Емеля, ну, как отдохнул? — поинтересовался мужчина. Емельян криво усмехнулся.

— Хорошо, Тимофей Потапович, — ответил Емеля, — Устал отдыхать.

Не стала слушать их разговор, вышла из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь. Спустя минуту, ко мне подошел дежурный.

— Следуйте за мной! — распорядился он. Послушно пошла за парнем. Он, к моему удивлению, вывел меня на улицу, вручив на проходной мой телефон и все мелкие вещи из карманов.

Стоя на крыльце отделения, гадала, что все это означает. Ответа не было. Застегнув куртку, пошла вперед. Рядом со мной притормозил знакомый 'Мерседес'. Дан открыл окно, кивнул, приглашая сесть.

— Куда? — только и спросил он.

— Домой, — пожала я плечами.

Дан привез меня к Агафье. Домочадцы все еще спали. Тихо, стараясь не разбудить никого, поднялась к себе в комнату. Приняла душ, легла в кровать. Расплакалась. Когда слезы высохли, начала засыпать. Прежде чем провалиться в неспокойный сон, полный кошмаров, подумала, что нужно бы у Емельяна цветок забрать. Если он сам его не выкинет.

Проснулась от непонятного шума и криков, доносившихся с первого этажа. Подпрыгнув на кровати, побежала вниз. На лестнице застыла, увидев Сургута. Он о чем-то громко спорил с Велизаром.

— Что происходит? — тихо спросила я.

Парни замолчали.

— Я тебе куда велел ехать?! — закричал Сургут. Таким я его раньше не видела.

— Домой, — тихо ответила я.

— Вот именно! — еще громче рявкнул парень, — Тогда какого хрена ты тут делаешь?

Дар речи пропал. Как мне вообще все это понимать?

— Емеля, хватит орать, — спокойно проговорил Велизар, — Сын спит еще, а ты тут буянишь.

Сургут вздохнул, потер переносицу пальцами правой руки.

— Так, — наконец проговорил Емельян, — Приношу извинения, вспылил.

Велизар хлопнул его по плечу.

— Нормально все, — отмахнулся он, — Давайте позавтракаем.

— Нет, спасибо, — отмахнулся Сургут, и посмотрел на меня, — Собирайся.

— Куда? — удивилась я.

Увидела, как рука Емельяна исчезла в кармане куртки. Опять за сигаретами? Вот ведь неугомонный!

— Золотце, — вздохнул он, — Чтобы ты все поняла правильно, объясняю: домой это к нам домой, собирайся — означает: пакуй чемодан. Или поедешь в том, что на тебе сейчас надето.

— Ты вообще в своем уме? — громче поинтересовалась я. Нет, я уже ничего не понимаю в поведении этого парня, — Ты ведь теперь знаешь, кто я такая! Зачем тебе все это?

— Золотце, — вздохнул Емельян, — Я всегда знал кто ты. И знаешь что? Не я все это начал. А ты! Так что теперь не жалуйся.

— Но… — начала говорить я.

— Злата, — перебил он меня, — Я устал. Весь на нервах. Страшно хочу курить, и не отказался бы выпить. А если я опять набухаюсь, то точно приползу к тебе. Вот скажи, есть ли смысл уезжать на другой конец города, чтобы потом в пьяном состоянии возвращаться обратно?

Грустно улыбнулась. Вполне логичное объяснение.

— А может чаю? — предложила Агафья, когда Сургут закончил свой монолог.

— Пять минут, золотце, — спокойно проговорил Сургут, и пошел за Велизаром на кухню. Мне ничего не оставалось делать, как убежать в свою комнату и собрать самое необходимое.

Когда я на скорую руку побросала одежду и косметичку в чемодан, переоделась и спустилась в холл дома, Сургут уже ждал меня около дверей. Велизар играл с сыном, Агафья убирала со стола после завтрака. В общем, все были заняты.

— Ты ведь умеешь водить машину? — скорее утвердил, чем спросил Емельян. Кивнула. Он отдал мне ключи от своей 'БМВ' и, попрощавшись с Велизаром и Агафьей, вывел меня из дома. До машины мы шли в полной тишине. Ехали также. Я старалась как можно аккуратнее вести машину, а Емельян что-то печатал в телефоне.

— Притормози у аптеки, — вдруг попросил Сургут. Посмотрела на парня.

— Тебе плохо? — обеспокоилась я.

— Нет, — криво усмехнулся он, — Мне нормально. Я быстро, — проговорил парень, как только я припарковалась около аптеки за углом.

Когда вернулся Емельян, поехали домой. Так же, практически в полном молчании. Спустя двадцать минут мы уже входили в квартиру. Сургут закрыл дверь на замок. Отключил домашний телефон. Сбросил свою куртку. Отключил звук на сотовом, повернулся ко мне, подошел, вынул телефон из кармана плаща. Отключил и его. Положил на полку рядом со своим мобильным. Снял плащ с меня. Повесил на вешалку в коридоре.

— Значит, так, — немного хрипло проговорил парень, медленно начиная расстегивать пуговицы на моей рубашке, — Начиная с сегодняшнего дня ты рассказываешь мне обо всем. Плевать что именно, о прошлом, настоящем, будущем, без разницы. А я не стану тебя упрекать за то, что вчера вечером мне ничего не рассказала. Идет?

Неуверенно кивнула.

— Дальше, — Сургут расстегнул пуговицы, и начал осторожно снимать с меня пиджачок, надетый поверх рубашки, — В свое время я разберусь со всеми проблемами. И с твоим 'Борзым' и с твоим Павлом, который так легко тебя слил нашим.

— Он не мой, — возмутилась я.

— Это правильно, — хмыкнул Сургут, — Потому как теперь твоим буду только я. Никаких мужчин, поняла? Ты забудешь всех, кто был до меня, и даже думать не будешь о ком-то другом.

Кивнула.

— Емеля, — шепнула я, чувствуя, как любимый ласково проводит ладонями по спине, затылку. Его губы скользнули по виску, — Почему? Почему все так изменилось? Тебе ведь не нужна была я. Тем более теперь….Я ведь воровка.

— И что? — прервал меня Сургут, — Ты бывшая воровка, я — бывший мент. Вполне гармоничное сочетание.

— Что значит 'бывший'? — требовательно спросила я, вздохнула, — Черт! Все из-за меня? Да? Тебя уволили? Давай я напишу заявление какое? Ты ведь не причем! Так нечестно!

— Какая ты грозная, золотце! — хрипло рассмеялся Сургут, — Не нужно ничего писать. Все хорошо. Я сделал свой выбор. А кому не нравится, пусть катится к чертям!

Несколько мгновений смотрела в глаза любимого. Грустно улыбнулась. Подняв руку, провела по его щеке.

— Ты просто необыкновенный человек, — прошептала я с нотками благоговения в голосе. Он действительно просто замечательный мужчина. По крайней мере, для меня.

В дверь позвонили. Потом постучали.

— Нас нет, — выдохнул Сургут, и, подхватив меня, понес в гостиную, — И ближайшее время не будет.

Я только рассмеялась. А Емельян замер, глядя на меня снизу вверх, так и не опуская на пол.

— Нет, ты все-таки ведьма, — задорно улыбнулся он, и впился в мои губы поцелуем, — Определенно ведьма.

— И как давно ты знаешь о моем прошлом? — спросила я о том, что беспокоило меня вот уже пару часов.

— С первой встречи, — пожал плечами Сургут, вздохнул, поставил меня на пол. Мы уже оказались в спальне, — Думаешь, сначало нужно поговорить?

Пожала плечами.

— Просто я любопытная, — виновато улыбнулась я, но если честно, было немного страшновато перед близостью с любимым. Нет, я, несомненно, не намерена отступать, но была просто неуверенна…. А что, если ему не понравится, и он изменит свое мнение обо мне? Ну, мало ли, всякое бывает…

— Так, тогда сейчас краткая история, а потом все расскажу в подробностях, — кивнул Сургут. И, словно, что-то вспомнив, глянул на меня. Начал рассказывать, а его руки тем временем продолжили расстегивать мою одежду. Мысли путались, было крайне сложно сосредоточиться, но любопытство не отпускало.

— О тебе я знал задолго до нашего знакомства, — вновь принялся говорить Сургут, — Около двух лет назад. Просто случайно наткнулся на твою 'работу'. Дело закрыли за отсутствием улик и обвиняемых. Но я копал, вредный потому что. Потом ты пропала из вида. А потом появилась вместо 'Рыжухи' Злата Войновская. Мое личное досье на тебя пополнилось на пару страниц. Ты стала жить с Лисами. Перестала воровать и решила, что тебе нужен 'мент' с трудным характером и пошатнувшимся здоровьем.

— То есть, ты давно следил за мной? — удивленно проговорила я, даже не заметила, как Сургут стянул с меня рубашку и принялся расстегивать джинсы.

— Неа, присматривал за родственницей друга, — поправил он меня, — Ты точно хочешь именно сейчас поговорить об этом? — с сомнение поинтересовался парень.

— Шутишь? — удивленно проговорила я, — Да меня сейчас разорвет от любопытства!

— А меня разорвет от спермотоксикоза, — пробормотал Сургут обиженно. Наш диалог казался мне очень странным. Вроде как первый интим, а мы, вместо того, чтобы набросится друг на друга в порыве страсти, болтаем о прошлом.

— Сургутик, — наигранно вздохнула я, — А дальше что было, а?

— Сургутик? — громко засмеялся парень, — Меня так раньше не называли.

— Тебя раньше и воровка не домогалась, — подсказала я любимому.

— Это точно, — кивнул Емельян, — Особенно в плаще, на высоких каблуках, отгоняя проститутку, и заявляя о том, что хотеть я буду только эту самую воровку. Жесть, скажу я тебе!

— Я тебе еще проститутку ту не простила! — нахмурилась я.

— Сейчас простишь, — самодовольно заявил Сургут, и принялся целовать меня, страстно, глубоко, отвлекая от диалога.

— В общем так, Войновская, — между поцелуями говорил Сургут, — Разговоры побоку! Ты сама напросилась, теперь не отвертишься. Я тебя не тянул за язык, не заставлял. Сама захотела меня.

На какое-то мгновение Емельян замер, немного отстранился от меня, заглянул в глаза.

— Теперь я тебя не отпущу, — серьезно проговорил он, — Никуда. Не хочу, не могу и не буду!

— Чего не будешь? — переспросила я.

— Аааа! — почти закричал Сургут, теряя терпение, — Молчи уже, женщина!

— А вот и нет, — скромненько так проговорила я.

— Чего 'нет'? — терпение Сургутова вот-вот грозило лопнуть, как и выдержка. По глазам видела, еще немного и все, полная капитуляция. Моя, естественно, перед ним.

— Я это… того, короче, — отвела взгляд в сторону. Емельян замер, обхватил руками мое лицо, заставил смотреть на него, — Не женщина, короче.

— И чего так скромно? — нервно рассмеялся Сургут, — То есть, домогаться меня она не стесняется, а как спать, так испугалась? Не стыкуются факты!

Молчала, а что говорить, даже если и не верит — плевать. Скоро сам убедится.

Когда молчание затянулось, уже подумала, что Сургут изменил свое решение. Вот он сейчас предложит выпить чаю и отправит меня домой на такси. Но нет, Емельян стянул свою футболку через голову.

— То есть ты решение не изменишь? — недоверчиво проговорила я.

— Золотце, — уже немного устало вздохнул Сургут, — Ты меня вообще слушала. Сказал 'не отпущу', чего не понятного тут?

И все, говорить дальше не было ни желания, ни сил, ни возможности.

Глава 9. Емельян

Все отошло на второй план, все мысли, проблемы…. Не помнил, чтобы я когда-нибудь ощущал себя настолько даже не свободным, нет, просто счастливым, наверное. А ведь этого всего могло бы и не быть, окажись моя ведьма менее настойчивой и целеустремленной. Сколько раз я представлял себе, какой будет наша близость? Да сотни! И все равно ошибался, недооценил, не рассчитал…. Злата в очередной раз удивила меня.

Каждое прикосновение, каждый легкий или страстный поцелуй все больше и необратимо срывал крышу. Одно утешение — не я все начал, но сделаю все зависящее от меня, чтобы наши отношения не прекращались. Отношения…. Даже мелко как-то. Слово не подходящее какое-то…

Помню, как-то Лис сказал о своей жене, что она его воздух. Тогда промолчал, не сказал ни слова. Но отнесся скептично. Цинизма во мне было выше крыши. Зато сейчас…. Сейчас я его понимаю как никогда. Лис был прав. Вот только моя ведьма для меня как кровь, огненная, горячая, бурлящая. Совсем незаметно пробралась под кожу, воровка — ни дать, ни взять…. Незаметно, неожиданно подкралась, привязала к себе.

И вот сейчас, вытеснив все прошлое из моих мыслей, воспоминаний, дарила нежность, страсть, пленила и подчиняла. Но я не противился, понимая, что не специально она, не хочет сделать из меня тряпку, подкаблучника, просто стремится быть ближе. Пусть раньше не доверяла мне. Да и с какой радости ей доверять? Ничего ведь не сделал, чтобы заслужить ее доверие. Но все в прошлом. Теперь она моя, и плевать я хотел на ее брата, бывших дружков, да на все подряд.

Еще и тело ее сногсшибательное. И хотелось ощутить ее всю, мою рыжую ведьму. Рубашку ее стянул, отбросил в сторону. Увидел, что Злата смущается. Так и хотелось рассмеяться, спросить, ну, и где же та роковая рыжеволосая девушка, целовавшая меня и шептавшая о своей страсти совсем недавно, когда застала меня в обществе проститутки? Но не посмел смеяться. Боялся, что Златка может не так понять и совсем испугается. А скромность и неуверенность…. С этим мы справимся чуть позже.

Расстегнул ее джинсы, тонкое красивое белье почти ничего не скрывала. Кто только придумал такую одежду? Это же реально оружие массового поражения! Взглянул и уже в отключке. Перевел дыхание, старался сдерживаться, потому, как в первый раз малышке будет не так кайфово, как мне.

Прикосновения были нежными, старался как можно ласковее проводить по ее телу ладонями, боялся причинить боль. Вот только и тут я немного просчитался. Злата, привстав на цыпочки, улыбнулась. Сначала неуверенно провела по моим плечам ладонями. Застыл, ожидая ее действий. А потом увидел, как на ее губах улыбка превратилась из неуверенной в обольстительную, соблазняющую.

— Ты очень красивая, — шепнул я хрипло. Романтик во мне сдох смертью храбрых еще в школе в младших классах, говорить красиво я не умел никогда. Разве что констатировать факты. И ее красота — факт.

Злата улыбнулась еще шире, радостнее. Провела кончиком языка по губам, облизывая, и сводя меня с ума еще больше. Набросился на нее, просто не смог устоять. Целовал жестко, краем сознания отмечая, что надо бы извиниться перед ведьмой, но потом, сейчас я просто не мог притормозить.

Ажурное белье улетело в сторону. Злата прижимала меня к себе, оплетая руками, ногами, не позволяя и выдох сделать. Меня это устраивало. На все сто процентов. Чувствовал ее ноготки на своей спине, ее губы на шее, губах, плече. И уже не мог контролировать себя. Просто стремился быть к ней ближе. Черт! Первый раз ведь, а я как солдат срочной службы, не видевший женщины года два-три! А ведь и правда…. Не было у меня такой. Такая только одна. Только моя. И хрен я ее кому-то уступлю!

Начал целовать ее плечи, грудь, втягивая ртом нежную кожу, понимая, что вероятнее всего оставляю следы, но ничего не мог с собой поделать. Моя ведьма свела меня с ума.

Спустился ниже, не переставая сжимать хрупкое тело Златы в руках. Целовал, нежно ласкал и не мог никак насытиться ею. Мне было всего мало, мало ее нежных хриплых стонов, мало ее прикосновений, мало…. И я стремился к большему. Приподнявшись, увидел водопад рыжих волос, разметавшийся по подушкам, словно огненные нити. Глаза девочки закрыты, с губ слетают ласкающие слух стоны. Легкая улыбка. А руки с силой вцепились в мои волосы, не отпуская. Удовлетворенно выдохнул, понимая, что нравится ей так.

Больше терпеть не мог. Стремительно приподнявшись. Подхватил малышку ладонями под попку, и прижал к себе, позволяя ощутить мое возбуждение, причинявшее боль.

— Сними, сними, — прохныкала моя ведьма, лихорадочно дергая за пуговицу на моих джинсах. Секунда… и между нами больше ничего не было. Моя одежда присоединилась к кучке предметов гардероба на полу. Плевать я хотел на презервативы, купленные недавно в аптеке. Не хочу! Хочу чувствовать ее тело, а не эти долбанные резинки. Я вновь подхватил Злату и, впиваясь в ее губы поцелуем, медленно вошел в ее нежное, горячее тело. Господи! А я в тебя не верил…. Да я теперь даже в Деда Мороза готов поверить, потому, как наглядное доказательство существования волшебства было у меня в руках.

— Девочка, — шептал я, — Ведьма моя….

А Злата что-то шептала в ответ, то ли хныкала, то ли стонала. Но не отстранялась, не выпускала меня ни на сантиметр.

Набрав полные легкие воздуха, погрузился в нее, резко, стремительно, чувствуя, как моя Рыжуха дрожит, но понимал, что не от страсти, а от боли.

— Сейчас все пройдет, — уговаривал ее я. А сам двигался, потому что не мог иначе. Не мог остановиться, нужно бы, заставлял себя…. Но не мог.

— Прости, золотце, прости, — шептал я в ее губы, закрыв глаза, целуя ее, чувствуя, как стремительно приближается экстаз. Такого не было прежде, никогда, ни единого долбанного раза. Я всегда держал все под контролем, не важно, пьяный или трезвый. А тут ни грамма алкоголя в крови, только она струится по венам, моя рыжая ведьма с ее чарами.

— Все хорошо, — выдохнула Злата. И чуть приподняла бедра мне навстречу. И все. Будто взрыв на минном поле. Будто в грудную клетку из калаша фуганули, а бронника нет.

Когда звон в ушах прекратился, разлепил глаза. Злата лежала рядом на боку, закинув одно колено на мой живот, легонько касаясь моего мужского достоинства. А рука блуждала по груди. Ага…. Все понятно.

— Ты очень красивый, — взгляд замер на ее губах. Чуть припухли от поцелуев. Глаза все еще подернуты дымкой страсти. Судя по взгляду и блуждавшим по моему телу ручкам, ведьма моя не утомилась ни капли. Почувствовал, как ее колено легонько скользнуло ниже, будто бы случайно касаясь меня. Нет, я, конечно, устал, нервы там, здоровье подкачало, но силы то во мне еще есть. Тем более первый раз, думаю, немного разочаровал мою ведьму. Срочно исправляем ситуацию!

Не говоря ни слова, прижался к ее губам своим ртом. Подхватил на руки малышку. Она откинулась в моих руках, звонко рассмеялась. Понес ее в ванную. Настроил воду нужной температуры. Секунду размышлял, ванную примем или в душе быстренько вымоемся.

— Душ, — прочитала мои мысли Злата. Кивнул. И помог девушке перешагнуть через бортик ванной. Купание длилось не больше десяти минут. Ровно на столько меня хватило. Просто тело ведьмы было таким соблазнительным, даже завидовал каплям воды, стекавшим по ее груди. Ну, и не удержался. Начал целовать ее губы, грудь, живот.

— Щекотно! — смеялась Злата, а я только ухмылялся, но не прекращал ее целовать. И совсем скоро ее смех превратился в стоны.

— Больно еще? — выдохнул в ее губы. Злата неуверенно пожала плечами. Дурак, конечно, больно!

Подхватил ее на руки, и, не вытирая, обмотал в полотенце. Отнес в спальню. Осторожно уложил на кровать, закутал ее длинные волосы в сухое полотенце. И решил ни в чем себе не отказывать. В смысле, ей не отказывать. Моей рыжеволосой ведьме. Принялся сцеловывать капли воды, оставшиеся после душа. Начал с ножек. Аппетитных таких.

— Емельян! — рассмеялась Злата, пытаясь выдернуть свою ножку из моих ладоней.

— Ммм? — промычал я, поднимаясь к коленкам. Такие милые, стройные, идеальные. Загляденье сплошное.

Дальше — выше. Бедрам уделил особое внимание. Возмущающуюся Злату перевернул на живот.

— Ты чего творишь?! — то ли смеялась, то ли возмущалась малышка.

— Терпи, ведьма, — рассмеялся я в ответ. И начал покрывать короткими поцелуями аппетитную попку, — Сто лет мечтал так сделать.

— Да мы знакомы всего ничего! — возразила Злата, пряча лицо в подушку.

— Угу, вот столько и мечтал, — согласился я, — Особенно, как только пижамку ту твою увидел.

— Дак я ее с собой взяла, — выдохнула Злата, чуть повернув голову. Резко приподнявшись, сорвал поцелуй с ее губ.

— Зря. Тебе она не понадобиться, — заявил я. И вновь вернулся к поцелуям привлекающих меня частей ее сногсшибательного тела. Начал прокладывать дорожку из поцелуев по спине. Целуя каждый миллиметр, проводя языком и губами по нежной коже. Возбуждение мое грозило вновь вырваться из-под контроля. Но я пообещал себе, что сдержусь. Мужик я, или как?

Добрался до плеча, чуть прикусил нежную кожу. Почувствовал, как Злата вздрогнула. Услышал ее тихий стон. Провел руками вдоль ее рук, переплел наши пальцы. Чуть приподнял вверх. Не переставая целовать ее шею, плечо.

— Боже! — скорее почувствовал, чем услышал ее стон. Выпустил одну ее ладонь, скользнул рукой вдоль тела малышки, приподнимая, касаясь груди, прокрадываясь к ее животику и ниже.

Злата дернулась мне навстречу. Застонал, чувствуя, как ее попка упирается в меня. Моя рука скользнула ниже, лаская, проникая, стараясь не причинить боли. Почувствовал, как пальцы стали влажными.

— Девочка моя, — простонал я ей на ухо. А Злата что-то простонала в ответ. Подалась вперед, заставляя мои пальцы проникнуть глубже. Понял, что могу вот так прийти к развязке.

Замер. Чуть отстранился.

— Пожалуйста, — прохныкала моя ведьмочка. Зажмурился крепко, пытаясь взять себя в руки. Стремительно перевернул малышку на спину. Начал целовать ее приоткрытые губы, ласкать грудь. И тут меня словно током жахнуло. Почувствовал ее ручки на своих бедрах. Ловкие пальчики плотно обхватили меня, заставляя стонать от наслаждения. Перехватил ее руку.

— Нет! — прохрипел я. Вот только моя ведьма меня не слушала. Заглянул в ее глаза. Страсть вперемешку с нежностью и озорством. Улыбка ее превратилась в коварную. А рука сжала мою плоть еще плотнее, обхватила, отнимая остатки самообладания.

— Золотце, — прохрипел я, практически из последних сил, — Отпусти.

— Неа, — улыбнулась она еще коварнее. Сглотнул. Но ведь в эту игру могут играть двое. Накинулся на ее грудь, руки спустились ниже, пальцы проникли, лаская, исследуя и наслаждаясь. Злата стонала, но не выпускала меня. Чуть сдвинулся, наклоняясь ниже. И пока еще хватало выдержки, принялся покрывать ее тело поцелуями, лаская губами, языком. Почувствовал, как все тело Златы затрясло словно в лихорадке. Моя ведьмочка выгнулась дугой. И я позволил себе расслабиться. Черт, иначе все задумывалось! Но и в этот раз Злата смогла меня удивить.

-'Золотые ручки', - выдохнул я, притягивая малышку к себе, и укрывая нас одеялом, — Я подчеркну это слово в твоем досье дважды. И маркером обведу.

Злата рассмеялась тихо, пряча лицо на моем плече.

— Я тоже тебя люблю, — донесся ее приглушенный смех. Застыл, понимая, и в то же время, не понимая, ее слова. То есть, понимал, что она призналась, что любит меня. Но как? Как можно меня полюбить? Вредный ведь, и характер такой дурной, и нет у меня ничего, кроме машины и квартиры этой. За что меня любить-то?!

Злата продолжала прятаться на моем плече, а я, словно после контузии головы, лежал и не мог никак осознать всю реальность.

— Ты подписала себе смертный приговор, — наконец выдохнул я, — Ты в курсе?

Злата, наконец, выглянула из укрытия. Удивленно и непонимающе посмотрела на меня.

— Любишь меня? — переспросил я. Она несмело кивнула, — Ты даже не понимаешь, насколько попала. Правда!

Злата серьезно так посмотрела на меня.

— Знаешь, Емельян Игнатович, — проговорила она, — А мне вот кажется, что это ты не понимаешь, насколько попал.

— Ой, ли? — усмехнулся я.

— Да-да, — со знанием дела кивнула моя девочка, — Сразу предупреждаю, даже не думай мне изменить. Ты теперь мой, и ничей больше. И не дай Бог, ты выпьешь в какой-нибудь компании, где не будет меня. Я тебе такие проблемы устрою, что ад покажется тебе детским садом.

Так и хотелось рассмеяться в ответ на ее угрозу. Вот только понимал, что это может ее обидеть. И потом, меня вполне устраивали ее слова. Не нужен мне никто, кроме нее. Да и не сравнится с ней никто.

— Золотце, — серьезно проговорил я, — Дак проверено же уже. В любом случае, при любом раскладе к тебе приползу. У меня автопилот на тебя настроен.

— Вот и помни об этом, — заявила моя ведьма.

Счастливо вздохнул. Так приятно, до чертиков приятно, когда тебя ждут, ценят, любят. А если еще и такая девушка, то вообще крышу сносит. Не знаю, как буду сдерживаться на людях. Если раньше не прикасался к ней при всех, потому как боялся, что из-за чрезмерных фантазий по поводу нашей близости не сдержусь. То сейчас боюсь не сдержаться, потому, как уже знаю, какова наша близость на вкус.

— Кстати, — голос Златы прервал мое любование ее лицом, — По поводу досье. Если у 'ментуры' на меня такие сведения, почему я до сих пор на свободе?

Хохотнул.

— Девочка моя, — вздохнул я, — Вот о чем-то другом не тянет поговорить? Но я отвечу, пока твои мысли не залетели в совершенно не понятном мне направлении. Досье не ментов. Досье мое личное.

— А как же дело и папка из твоего кабинета? — удивилась ведьмочка, — Там страниц сто на меня.

— Неа, — рассмеялся я, — Там дело столетней давности. На тебя нет ни строчки. Твое имя вообще нигде не фигурирует. Ни клички, ни упоминания о родне Борзого. Ничего.

— Так ты что тогда читал? — продолжала спрашивать Злата, поднимаясь и садясь в кровати. Я был не согласен. Вставать не хотелось. Бессонная и нервная ночь давали знать о себе. Еще и организм до конца не реабилитировался после болезни.

— Золотце, — попросил я, — Вернись, а. Твой мужчина устал, и хочет спать.

Злата послушно легла рядом.

— Я жду, — тактично напомнила малышка. Улыбнулся. Упертая она у меня.

— Да по памяти читал, твое досье у меня вот тут, — постучал по виску пальцем. Закрыл глаза и вновь прижался к ведьме, — Все надежно припрятано, ни улик, ни доказательств.

— А как же последнее ограбление? — удивилась девочка, — Я ведь сейф вскрыла.

— И что там было? — я открыл глаза, пытливо всматриваясь в глаза своей ведьмы, — Что забрал твой Павел?

— Он не мой! — упрямо вздернула ведьмочка подбородок. Улыбнулся.

— Ага, — согласился я.

— Там была флешка, — ответила моя девочка. Такс. Все чудесатее и чудесатее.

— Значит, Борзому понадобилась инфа, — пробормотал я, садясь в кровати. Нестерпимо захотелось курить. Даже пальцы зачесались.

— Даже и не думай! — грозно предупредила меня малышка.

Удивленно глянул на ее воинственное лицо.

— Курить, говорю, не думай! — девочка встала с кровати, и, отыскав в стопке с чистым бельем мою футболку, надела ее, — Лучше давай поедим.

— Ага, давай, — согласился я, поймав ее за руку и притягивая к себе. Обняв за талию, прижал к себе, — Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. К моему — через язву.

— Я запомню, — серьезно проговорила моя ведьма. И аккуратно высвободившись из моих рук, пошла на кухню. Я, отыскав чистые шорты, пошел следом.

— Кстати, — поинтересовался я, включая чайник, — Золотце, а ты в курсе, чей сейф вскрыла?

— Беркутовича какого-то, — пожала плечами Златка.

— Стыдно, — мягко пожурил я малышку, суетившуюся у плиты, — Стыдно не знать авторитетов города.

— Я бы вообще никого не хотела из них знать, — пробормотала Злата. Вздохнула. Посмотрела на меня, — И что теперь?

— Теперь поедим, а то голодный я у тебя, — пожал я плечами, — Завтра с человечком одним встречусь. Заявление мое об уходе подпишут. Потом распишемся тихо. Работу новую найду. Детей в садик отдадим, потом в школу. А когда подрастут, купим дачу или дом за городом, сами там будем, а квартиру детям.

— Ничего не забыл? — Злата стояла и смотрела на меня, не обращая внимания на то, что суп в кастрюльке давно уж закипел.

— А, — вспомнил я, — Еще хотел ремонт тебе на кухне сделать. Плиту новую, мебель сменить, а то эта сыпится вся от старости. Ну и еще, если пацаны у нас будут, то их в армию отдадим, только, чур, не рыдать. Мужик должен быть мужиком, отслужит, ничего с ним не случится.

— Сургут! Ты чего городишь? — возмутилась Злата.

— А что не так? — удивился я.

— Ничего, что у меня брат на меня зуб имеет? Еще и пострадавший ваш, авторитет этот! — начала говорить Злата, — Он ведь найдет меня, я же как свидетель или обвиняемая по делу прохожу!

— Бред, я все решу, — успокоил я ее, — Никакого ограбления по факту нет. Заявления нет. А с братом твоим и Беркутовичем я сам все утрясу.

— Но как? — вздохнула малышка.

— Я тебе потом все расскажу, правда, — успокоил я ее, обнимая, и поглаживая по спине.

— Ладно, — вздохнула малышка. Несколько минут мы стояли на кухне. Плиту я отключил, попытался спасти наш обед. Потом ведьмочка моя подняв голову, заглянула в глаза.

— А что я тогда подписала? Там, у тебя в кабинете? — вспомнила она. Рассмеялся.

— Не. Не скажу даже под пытками, — проговорил я.

— Емеля, так не честно! — обиделась моя девочка.

— Ладно, уговорила, — наигранно вздохнул я, — Но только взамен кое-что потребую.

Глава 10. Злата

— Знаешь, — вздохнула я, — Ты меня иногда пугаешь.

— Ой, ли! — хохотнул Сургут, и выпустив меня из объятий. Пошел к своей куртке, висевшей в коридоре на вешалке. Когда Емельян вернулся, я уже накрыла на стол, ожидала любимого. Сургут, заняв место напротив меня, с совершенно серьезной физиономией протянул мне листок бумаги.

Прежде чем начать читать текс, подписанный мною, полюбовалась парнем. С оголенным торсом, с волосами, немного торчавшими и все еще немного мокрыми после душа, он смотрелся просто шикарно и соблазнительно. Да, спорить с ним бесполезно. Глядя в его глаза, готова была согласиться на любые условия.

— Читай, — кивнул он. Послушно начала читать.

— Вслух, — улыбнулся Сургут и приступил к обеду.

-'Я, Войновская Злата Аркадьевна, настоящим обязуюсь никогда и ни при каких обстоятельствах', - прочла первую строчку, Сургут кивал, — Чего? — переспросила я, дойдя до второй строки.

— Того, — пожал плечами Сургут, — Документ уже подписан в присутствии служителя закона, меня то есть, — со знанием дела говорил Емельян, — Так что все официально.

— Ты страшный человек! — наигранно испуганно проговорила я громким шепотом, — Так, и чего я тут еще наобещала? А вот! Значит, мне 'запрещено флиртовать с господином Даниелем Графских, ходить на свидания ко всем, кроме господина Сургутова Емельяна Игнатовича', - продолжала читать я, — А пижамка моя чем не угодила?

— Угодила, — возразил Сургут, — Читай дальше.

-'Обязуюсь выбросить пижаму, предоставленную в мое распоряжение господином Графских, а также не носить юбки короче пятидесяти сантиметров, облегающую одежду, и туфли на высоком каблуке. Вышеупомянутые предметы гардероба обещаю демонстрировать на своем теле только перед господином Сургутовым Емельяном Игнатовичем', - прочитала я первый абзац текста. Отложив бумагу, посмотрела на Сургута, — И как тебе в голову такое только пришло?

— А что такого-то? — искренне возмутился Емельян, — Ты со всем текстом ознакомься, чтобы потом не было непоняток.

Послушно пробежала глазами по тексту. Там говорилось о том, что все мое свободное время и мое тело отныне принадлежат Сургуту. А он в свою очередь обязуется это самое тело, мое то есть, беречь, особенно от посягательств бандитов, 'ментов' и прочей шушеры, и нежно лелеять.

Ниже подписи Сургута и моя рядышком.

— Прочитала, — стараясь скрыть смех, проговорила я, — Чего ты там взамен хочешь?

— Ничего особенного, — пожал плечами Емельян, — Заскочим завтра к нотариусу, заверим документ. И сразу в ЗАГС. Чего тянуть?

Подперла подбородок ладонями, и начала заниматься своим самым любимым делом — разглядыванием лица, а также тела Емели. Захватывающий процесс, честное слово!

— Я так поняла, что это констатация, а не предложение, — заметила я, наблюдая за тем, как Сургут ест.

Парень замер, повертел ложку в руке, отложил ее в сторону. Откинулся на спинку стула, и задумчиво посмотрел на меня.

— Золотце, я не романтик, честно, — вздохнул он, — Я даже не уверен, что умею дарить подарки и заниматься всякой романтической чушью. Но ты ведь и так знаешь, кто я и какой. Правда?

Согласно кивнула.

— Вот и ладненько, — улыбнулся парень и вновь принялся за еду, — Давай, ешь, а то вон похудела как, пока я в больничке валялся, кожа да кости.

— Да? А по мне все на месте, кажется, — задумчиво проговорила я, пряча лукавую улыбку. Встала со стула с намерением налить чай в кружки. И они, к моей радости стояли на самой верхней полке шкафа. Пока тянулась за ними, чувствовала взгляд Сургута на своем теле. Оглянулась. Точно, сидит и, подперев голову рукой, взгляда не сводит.

— Определенно, — пробормотал он.

Не удержалась и все-таки рассмеялась. Сургут, протянув руку, подозвал меня к себе. Подошла к нему, позабыв про кружки, чай, и вообще, обо всем на свете. Емельян усадил меня на колени, почувствовала его руки, пробирающиеся под футболку. Обняла его, погладила по плечам, затылку.

— У нас скоро день рождения, — ласково улыбнулся Сургут, отводя мои волосы и заправляя их за ухо, — Я тут прикинул, как раз через две недели. Успеем?

— Чего успеем? — не поняла я, — И в смысле у нас?

— А, ты же не в курсе, — улыбка Сургута становилась все шире, — У тебя день рождения пятого декабря и у меня. Только на двенадцать лет раньше. Вот и предлагаю, тройной праздник устроить. Два дня рождения и одна свадьба. Что думаешь?

— И ты еще говоришь, что не романтик, — мягко пожурила я любимого, и решила немного его подзадорить, — Значит, тебе тридцать три стукнет?

— Ага, — ответил, пробормотал Сургут, начиная целовать мою шею и плечо, чуть сдвинув футболку.

— Ты такой старый! Боже мой! — наигранно вздохнула я. Сургут что-то прорычал невнятное.

— Да, я тебе такой за воровство достался, — говорил Емельян, вставая на ноги, и не выпуская меня из рук, — Была бы послушной девочкой, был бы у тебя послушный мальчик, молодой, красивый, и без вредных привычек.

Обхватила лицо любимого ладонями, заставила посмотреть в глаза.

— Мне не нужен другой, — серьезно и уверенно проговорила я, — Понял?

Емельян кивнул, а я продолжила:

— Тебя люблю! — говорила я, — Понял?

Сургут остановился, кивнул еще раз, и открыл рот, чтобы сказать что-то в ответ. Замерла, ожидая его слов. Но в дверь позвонили, настойчиво и совсем не вовремя.

— Не будем открывать! — пробормотала я. Сургут кивнул. Но в дверь начали громко колотить.

— Ты запомни, на чем мы остановились, — велел Сургут, опуская меня на пол, — Я быстро гляну, кто там буянит. И продолжим.

Получив короткий поцелуй от любимого, побежала в спальню, прихватив сумку с вещами. Отыскала белье, одежду. Собрала волосы в хвост. Решила собрать брошенную на пол одежду. Подняв джинсы Емельяна, аккуратно начала их складывать на стул около кровати. Нет, по карманам шарить я не собиралась. Просто случайно вышло. Рука сама собой наткнулась на тряпочный сверток в кармане, небольшой кусок черной ткани. Развернув его, поняла, что это перчатки. И долго думать не нужно, чтобы понять, чьи они. Выходит, он был там. Страховал. Нашел улики против меня, спрятанные в почтовом ящике, раньше полиции. Нет, люблю я его все-таки. Очень.

Услышала громкий крик и последовавший за ним выстрел. Внутри все оборвалось. Побежала в коридор. Наткнулась на Сургута, стоявшего у стены между коридором и гостиной.

— В спальню! — коротко скомандовал мне на ухо, — Не высовывайся.

Испуганно кивнула. Увидела в руках Сургута пистолет.

— Мне тоже нужно, — тихо прошептала я, скосив взгляд на оружие в руках любимого.

— В спальне в тумбочке, — коротко сказал он, кивнула, — И побудь пока там. Идет?

Выражение лица Сургута и решимость во взгляде говорили о том, что мне следует беспрекословно подчиниться. Спорить не было времени.

За несколько часов

Мальчик Паша был крайне неудачливым. Ему редко везло. В садике случались каламбуры, в школе он постоянно попадал в неприятности, кто-то нашкодничает, а все шишки сыпались на Павлика. Юность и молодость также были не самой золотой порой для парня. И вот сейчас, уже взрослый мальчик Пашка, возмужавший и грозный член преступного бандитского формирования увидел надежду на окончание затянувшейся на годы полосы невезения. Лелея эту самую надежду и бережно храня в кармане накопитель цифровых данных, паренек мчался к своему боссу Борзому Сашку, дабы доказать, что он, Пашка, на многое способен.

— Вот, — вынул Пашка флешку из кармана и положил перед Борзым на стол.

— Что вот? — не понял босс, и, посмотрев на парня, поинтересовался, — Злата где?

— Борзый, все в ажуре, реально! — самодовольно начал говорить Пашка, плюхаясь на диван. Закинув ногу на ногу, он вынул пачку сигарет из кармана, и закурил, выпуская облачко дыма в потолок.

— В каком ажуре? — забеспокоился Борзый.

— Да я тут проблемку с сеструхой твоей решил, — начал радостно рассказывать Пашка недавние события, — Ты же сам мне говорил, что Рыжуху не отпустишь. И то, два года пожила без проблем, хватит! К нам она возвращаться не хочет, по глазам видел. Короче, — отмахнулся Пашка, — Голову не забивай, босс. Рыжуха на нарах будет чалиться, а мы в шоколаде.

Борзый секунду смотрел на подчиненного. И, размахнувшись со всей силы двинул Павлику в челюсть. Тот упал. Борзый подхватил парня за шкирку и поднял на ноги.

— Ты по ходу тормоз долбанутый! — отчеканил босс, — Ты что выкинул, а? Я спросил, где Рыжуха? Ты мне чего тут городишь?

— Да я ее ментам сдал, — оправдался Пашка, вытирая кровь с разбитой губы, — Что с ней станется, Сашок? Потопчет нары, потом опять к нам вернется уже наверняка. Куда она с судимостью? Уж точно не к менту своему.

— Ты придурок гребаный, ***! — начал орать Борзый, — Ты своим мозгом ни хрена на сечешь? Я тебя на хрена с ней послал? Ты просто страховать должен был. Рядом быть и все! Какого хрена ты от плана отступил?

Большой босс выговаривал Пашке все, продолжая наносить удары.

— Я Рыжуху для чего подписал под дело? Потому что она всегда чисто работает. Ни разу не провалилась. Не засветилась нигде. Ее ни менты, ни наши не знают толком. Ты вообще шаришь, что будет, если она ментам нас сольет?

— Да не сольет, — прохрипел Пашка.

— Да, может и не сольет! — отрывисто выкрикнул Борзый, — Им не сольет, нашим расколется. Мне дело нужно было без шума провернуть, а ты, Паша, обгадил все. Мы теперь в дерьме полном по самые помидоры, придурок, б**!

Борзой, впечатав бедному Павлику по физиономии еще пару раз, отпустил его на пол.

— Так, — пробормотал Борзый, — Валить надо из города. Из страны — надежнее. Бл**, а лучше в космос куда-нибудь. Короче, позови Леху, смотрим флеху и валим.

— А Рыжуха? С ней что? — поинтересовался Пашка.

— Ну, ты и придурок! — закричал Александр, — Была Рыжуха, да вышла вся. Нет ее, считай. Либо менты, либо наши укокошат.

Через полчаса в кабинет Борзого пришел Алексей, его специалист по программному обеспечению. Как только добытая Пашкой флешка оказалась в компьютере, Борзый в предвкушении потер руки. Он уже спал и видел, как будет лежать на пляже, где-нибудь далеко-далеко, попивать холодное пивко и кайфовать вдали от дел и хлопот. Но пляж Борзого накрылся медным тазом, вернее крохотной флешкой.

— Пусто тут, — оповестил народ Леха.

— Как? — не понял Пашка.

— А вот так, — пожал плечами Леха и быстренько скрылся из кабинета, пока буйный босс не размозжил ему черепок в приступе гнева.

— Значит так, Павлик, — спокойно, но едва сдерживая ярость, начал говорить Борзой, — Валишь к ментам. Вытаскиваешь Рыжуху и тащишь ее сюда. Если станет упрямиться, пригрозишь. Не приведешь ее — я грохну тебя собственными руками. Усек?

Павлик испуганно кивнул и, прихватив с собой парочку парней, помчался на поиски Рыжухи.

Спустя два часа Павлик уже знал, что по бумагам ограбления никакого не было. Представители правоохранительных органов никого не задержали. Рыжухи не было ни у ментов, ни у бандитов. И у Павлика остался последний вариант, где ему можно найти Злату Войновскую, по прозвищу Рыжуха.

Злата

Прибежав в спальню, отыскала пистолет в тумбочке. В висках глухо стучала кровь. Шум в коридоре стал громче, поняла, что дверь либо выбили, либо открыли. Крики, мат и выстрелы. Сидеть в комнате не могла. Да и как? Подозревала, что пришли за мной. Ну, не могу я позволить, чтобы Сургут пострадал из-за меня. Перезарядив пистолет, осторожно вышла из спальни. На пороге гостиной увидела лежавшего парня. Облегченно выдохнула, не Емельян. Осторожно пошла в коридор, туда, где все еще слышались голоса. Разобрать слова не могла. Но узнала голос. Пашка! Решительно вышла в коридор. Увидела, как на полу у стены сидел один из парней, держался за живот рукой. Еще одного увидела на лестничной площадке через открытую дверь квартиры. Бандит был без сознания. Из наших 'гостей' только Пашка мог говорить. Сквозь дверной проем кухни увидела Емельяна в руках с пистолетом. Любимый стоял спиной ко мне, и слушал слова Павла. Тот, сплевывая кровь, что-то хрипло рассказывал.

— Мент, гнида! — зло хрипел Пашка, стоя на полу в центре кухни. Его руки были закованы в наручники, — Думаешь, ей жить дадут? Да грохнут ее. А не грохнут — все равно тебя кинет. Она ж воровка, у нее в крови это.

— Что на флешке? — спокойно произнес Сургут, внимая пустой магазин из пистолета.

— Не твое дело! — сплюнул Пашка.

— Хорошо, — пожал плечами Сургут, — Флешка у вас. Зачем вам Злата?

Пашка гадко рассмеялся, но ничего не сказал.

— Она нам липу подсунула, сука! — простонал Пашка, когда Емельян двинул ему кулаком в живот, — Тебе-то самому на хрена девка сдалась? Она ж из наших! Всем подряд давала, а недотрогу из себя строила. А ты и повелся, мент!

Я молчала, ожидая решения Емельяна. Ведь в чем-то Пашка прав. Я из их окружения. Нет, как бы ни было мне хорошо с Сургутом, что бы ни говорил он и ни думал, бред все, фантазии. Не быть нам вместе.

Прислонилась спиной к стене. Позади один из парней глухо застонал, то ли приходя в сознание, то ли теряя его. Не понять. Да и было плевать.

Емельян справится с нежданными посетителями, тем более, судя по всему, трупов не было. А мне…. Мне нужно взять сумку, все еще не распакованную, и уезжать куда-нибудь.

Сквозь непонятный гул в ушах и дымку перед глазами, слышала тихий, но угрожающий шепот Сургута.

— Если не подохнешь — передай своим, Рыжуха моя, — грозно чеканил Сургут слова, — Никто ее не достанет, ни ваши, ни наши! А кто рискнет — сдохнет. Усек?

Пашка что-то промычал в ответ. Сургут двинул ему коленом в лицо. Мой бывший подельник отключился. Сургут повернулся ко мне, а я, слабо улыбнувшись, пошла в спальню. Как только я скрылась из кухни, в квартире раздались шаги, голоса, среди которых узнала Дана и Велизара. Было если честно плевать, кто, зачем, и что там делает. Начала одеваться. Когда натянула джинсы и теплый свитер, в спальню вошел Сургут. Не ожидая его слов, вынула из кармана джинсов маленький предмет, из-за которого все и началось.

— Вот, — протянула я руку к Сургуту ладонью вверх, — Не успела тебе сказать. Та флешка, что у Александра — пустая. Я их подменила еще у Беркутовича. Я честно не знаю, что на ней. Но если она так нужна моему брату, возьми. Если не хочешь, я ее верну обратно.

Сургут молчал, стоя в дверном проеме. А я избегала смотреть любимому в глаза.

— Я позвоню брату, — вновь начала говорить, вынимая ботинки из сумки и собираясь их обуть, — Скажу, что ты не причем, чтобы больше не посылал к тебе своих людей.

— Звони, — пожал плечами Емельян. Вынула телефон из кармана. Набрала номер. После двух гудков брат ответил на вызов.

— Рыжуха, — спокойно проговорил Саша. Вздохнув глубже, собралась начать разговор, но не успела. Емельян выхватил трубку и начал говорить сам.

— Мелко как-то, Борзый, мелко, — ледяным голосом проговорил Сургут, — Всего четыре человека, да на меня одного? Не порядок!

Сашка что-то ответил Емельяну.

— Ты бы, Сашок, валил из города, — спокойно продолжил говорить Сургут, — Пока я не добрался до тебя. И еще. О сестре забудь. А вспомнишь — подохнешь, медленной и долгой смертью. Я позабочусь.

Сургут сбросил вызов и протянул телефон мне. К тому времени я уже надела куртку и застегнула сумку с вещами.

— Ты права, — вдруг сказал Сургут, — Не стоит сегодня ночевать тут.

С этими словами подошел к шкафу и открыв его, начал вынимать свою одежду. Футболка, теплый свитер, носки, джинсы. Сменный комплект полетел в сумку, также извлеченную из шкафа.

— Емеля! — взвизгнула я, — Ты что творишь?

— Золотце, собираюсь, — пожал плечами Емельян.

— Ты не понимаешь! — понимала, что нахожусь на грани истерики, но не могла с собой ничего поделать, — Я ухожу. Все! Наши отношения в любом случае тупиковые! Ничего не получится, понимаешь?

Емеля с оглушительным треском захлопнул дверцу шкафа.

— То есть, ты решила бросить меня? — прищурившись, проговорил Сургут с угрозой.

— Бросить? — говорил он, надвигаясь на меня все ближе. Его походка была словно у хищника, готового к прыжку. Взгляд — дикий, горящий, — Меня?

Несмело кивнула. Его взгляд меня по-настоящему пугал. Неожиданно и не привычно было видеть его таким. Будто ласковый котенок превратился в грозного тигра, опасного и хищного.

Сургут приближался, а я отступала. По спине прокрался холод, когда уперлась в стену.

— И куда ты решила уйти? — грозно говорил Сургут, подходя все ближе. Когда между нами не осталось свободного места, Сургут замер. Чуть наклонив голову вперед, смотрел в мое лицо. Его руки стремительно опустились на мои бедра. Емельян рванул меня к себе, прижимая. Рука скользнула вдоль спины, к затылку. Зарывшись в волосы, Сургут чуть потянул, заставляя меня запрокинуть голову. Не больно, но не позволяя мне шевелиться. Заставляя смотреть в его глаза, горящие, пугающие, но не менее любимые мною.

— Куда? — повторил он.

— Не знаю! — выдохнула я едва различимо. Говорить не могла, будто тиски сдавили горло.

— Не знаешь, — повторил Сургут. Несколько мгновений он смотрел на меня, будто ища в моих глазах ответа. А потом, словно с катушек слетел. Впился ртом в мои губы. Руки с силой сжимали мои бедра, впечатывая, сминая. Ощутила спиной твердую стену. Сургут приподнял меня, не переставая прижиматься ко мне, не отпуская ни на миллиметр. Рванул пуговицу на джинсах, сдернул их с меня, почти разрывая, почти причиняя мне боль. Но от его действия я только чувствовала горячую волну, поднимавшуюся откуда-то снизу. Просто сжигавшую меня, будившую страстные желания. Белье Сургут дернул не менее стремительно. Подхватил меня под бедра, и вновь прижал, не переставая целовать в губы, страстно, глубоко, крепко. Его действия заставляли забывать обо всем, отнимали разум. Почувствовала, как любимый, совсем не нежно и ласково погружается в меня. Застонала, закусив губу. Было не привычно, но приятно, очень приятно. Воспоминания о близости притупились, заменяясь новыми. Обхватила любимого за плечи, зарылась руками в волосы на затылке. Закрыла глаза, чувствуя движения Сургута и повторяя их. Резко, стремительно.

— Смотри на меня! — приказал он, и замер. Послушно разлепила глаза. Видела в его взгляде сжигавшие его эмоции, чувства. Емельян обхватил мое лицо руками, не позволяя отвернуться.

— Ты моя, уяснила? — хрипло проговорил он. Кивнула.

— Даже и не думай уйти от меня, — так же хрипло проговорил он и вновь начал двигаться во мне. Что-то огромное, сродни цунами, надвигалось на меня. А я, прижатая к стене любимым, который все также держал мое лицо в ладонях, только стонала и наслаждалась нашей близостью. Сургут не позволял оторвать взгляда от его глаз, разрешая видеть, как меняется их цвет, и заставлял понимать, что ему нравится наша близость не меньше чем мне.

— Еще раз выкинешь подобное — выпорю, — пригрозил любимый, когда мы вот уже несколько минут стояли, крепко обнявшись, у стены в спальни. Сургут перебирал мои волосы, поглаживая затылок. Чувствовала, что он был все еще во мне, и совершенно не было желания двигаться.

Говорить ничего не могла. Но уходить от него передумала. Да и зачем? Сколько я смогу без него? Пару часов? О днях даже и речи не шло. И не из-за страха перед бандитами, нет. Просто не могла без него.

— Теперь, когда доказал, что я твоя, — хрипло и задиристо проговорила я, — Что будем делать?

— Поедем в одно место к моему старому другу, — после минутного молчания проговорил Сургут, — Побудешь там пару часов. А когда я вернусь, обсудим план действий.

Отстранилась от Сургута. Заглянула в его глаза.

— Тебя можно переубедить? — спросила я, — Это ведь я вляпалась. Значит, и проблемы мои.

Сургут убрал прилипшую к щеке прядь. Заправил ее за ухо, погладил щеку пальцами. Улыбнулся.

— А почему вляпалась? — перевел он тему, — Не просто так ведь? Чем он надавил на тебя?

Пожала плечами.

— Борзый пригрозил тебе все рассказать, — отвела взгляд в сторону от лица любимого, — А я не хотела тебя терять. Наши отношения тогда только начинались. И я поверила…. Подумала, что мы могли бы…. Ну, что у нас бы вышло все. А Сашка…. Сашка всегда мог найти на меня рычаги воздействия.

— И какие? — серьезно спросил Сургут.

— Раньше матерью шантажировал, — рассказала я, — Она болела сильно. А лекарства дорого стоили и врачи все. А потом, когда мама умерла, я вроде как уже в банде была. Поняла, что просто так не отпустят. Вот и решила все, что мне перепадало складывать. А потом, когда сумма приличная собралась, от Сашки откупилась. Он отпустил. Вот и все.

Сургут нахмурился. Выдохнул.

— Сашка конечно, не ангел, — вдруг проговорила я, — Но он меня от своих парней берег. Ну, сам понимаешь. Меня никто не трогал. Да я и брату сразу сказала, если кто полезет — завалю все дела и сдам всю его банду. Блеф, конечно. Но пока я нужна была ему, он потакал.

— Молодец, — улыбнулся Емельян, и поцеловал меня в кончик носа.

Чуть отступив, позволил мне опустить ноги на пол.

— Хотел извиниться за то, что вспылил, — услышала голос Сургута, когда искала чистое белье в сумке. Скрыла улыбку. Посмотрела на парня. Он стоял ко мне спиной, и что-то вынимал из шкафа у окна, — Просто понимаешь…. Короче, я буйный по ходу иногда. И ты моя, понимаешь?

Объяснения и извинения Сургута звучали сумбурно, но не менее приятно.

Одевшись, подошла к любимому. Обняла его со спины. Прижалась лицом, чувствуя щекой мягкий свитер. Закрыла глаза.

— Все хорошо, — прошептала я, руки скользнули по его животу, — И не больно мне было. Да и не испугалась я. И я твоя, понимаю.

Емельян невесело рассмеялся. Обхватив мою ладонь, поднес к своим губам.

— Нужно ехать, — выдохнул Сургут, — Нас ждут уже.

Глава 11. Злата

Вышли из квартиры Емельяна. Если бы не следы крови на полу, я бы решила, что все последние события, включая приход Пашки, мне почудились. Емельян отключил сигнализацию своей машины, и, закинув наши сумки на заднее сиденье, осмотрелся по сторонам.

— Садись, — только и сказал он. Увидела, что он не сводит взгляда с припаркованной у соседнего дома тонированной иномарки.

Села, пристегнула ремень. Емельян занял водительское место. Завел двигатель и аккуратно вырулил с парковки.

— Емеля? Все хорошо? — тихо спросила я.

— Да, Золотце, нормально все, — спокойно ответил он.

Спустя полчаса мы уже мчались по трассе, ведущей из города. Я задремала, проснулась от того, что машина остановилась. Открыв глаза, увидела двухэтажный домик и мужчину, стоявшего на крыльце. Тот курил, зажав сигарет между зубами, и смотрел на нашу машину. Сургут вышел, и направился к крыльцу. Прищурившись, внимательно смотрела за мужчинами. Емельян пожал руку встречавшему. И, обернувшись, махнул мне рукой, приглашая подойти. Послушно вышла из машины. Приблизившись к мужчинам, вспомнила, где видела незнакомца. В кабинете у Сургута, когда меня задержали после воровства.

— Здравствуйте, — поприветствовала я мужчину.

— Здравствуйте, Злата Аркадьевна, — официально проговорил он и улыбнулся. Приятный старичок.

— Злата, это Тимофей Потапович, — представил мужчину Сургут.

— Очень приятно, — улыбнулась я хозяину дома.

Тимофей Потапович протянул руку, пожал мою ладонь, и не выпуская ее из своей, потянул меня в сторону открытой двери домика.

— Знаете, Златушка, — спокойно начал говорить Тимофей Потапович, — Я очень рад видеть вас тут. Жаль, конечно, что обстоятельства не самые приятные, но тем не менее. Надеюсь, вы скрасите мое одиночество.

Удивленно посмотрела на Сургута. Он, пряча улыбку, шел следом.

— Емельян говорил, Вы знатно готовите, — продолжал любезничать Тимофей Потапович, — Не сочтите за труд, порадовать старика?

Кивнула. Да мне, собственно, не трудно.

— Я покажу вашу комнату, — продолжал любезничать старичок, — А Емельян пока чай приготовит.

— Слушаюсь! — отчеканил Сургут. Оглянулась, он уже хозяйничал на кухне.

Хозяин дома показал мне уютную просторную комнату на втором этаже с огромной кроватью и шикарным видом на озеро.

— Златушка, — услышала голос Тимофея Потаповича позади, оглянулась. Старик стоял в дверях и серьезно смотрел на меня, — Все образуется.

Уверенность в голосе мужчины вселяла надежду и заставляла верить ему.

Когда мы спустились на первый этаж, Сургута на кухне не было. Он стоял на крыльце и о чем-то разговаривал по телефону. Слов разобрать не могла, только слышала звук голоса Емельяна. Посмотрела на Тимофея Потаповича. Тот уже разливал чай в чашки.

— Пусть мальчик в войнушки поиграет, — отмахнулся он, — Не стоит забивать всякими глупостями такую чудесную головку.

— Тимофей Потапович, — вздохнула я, — Думаю, Вы не в курсе….

— Девочка, — перебил он меня, — Когда генерал говорит, не забивать голову, значит, нужно слушаться. Во-первых, я генерал. Во-вторых, я старше. Ну а в-третьих…. В-третьих, придумаю позже. Так что, пей чай, а потом пойдем, прогуляемся.

— Так точно, — улыбнулась я.

— Вот и славно, — улыбнулся старичок, и уже тише, практически не слышно, добавил, — Рыжуха.

Удивленно посмотрела на генерала. То есть, я сейчас в доме генерала…. Я — воровка…. А он тут сидит и улыбается, вместо того, чтобы вызвать сотрудников, ну, или предпринять еще какие-нибудь действия!

— Все мы делаем ошибки, — спокойно проговорил генерал.

Сургут вернулся, сел рядом со мной. Тимофей Потапович встал из-за стола.

— Златушка, — сказал он, — За домом есть беседка. Ты туда приходи, я тебе об истории участка расскажу.

— Спасибо, Тимофей Потапович, — сказал Сургут. Но я была уверена, что в его словах была благодарность не только за предстоящую экскурсию и предложенный старичком чай. Генерал кивнул, и вышел через заднюю дверь.

Посмотрела на Емельяна. Он улыбнулся. Но как-то грустно.

— Я уеду, — начал он. Я затрясла головой.

— Нет! — начала говорить я.

— Золотце, — настойчиво проговорил Сургут, — Я уеду всего на сутки. Завтра вечером я уже буду тут. Мясо привезу. Шашлыков приготовим. Это я умею, точно не отравлю. Обещаю!

Сургут весело говорил мне что-то, а я не хотела его отпускать. Ведь из-за меня же уезжает, чтобы решать мои проблемы….

— Нет, Емельян! — настойчиво сказала я, громко, так, что, наверное, и генерал услышал через приоткрытую дверь.

— Злата! — вздохнул Сургут, обхватил мое лицо ладонями. Накрыла их своими руками, сжала, не желая отпускать любимого.

— Все хорошо будет, золотце, правда, — твердо сказал он, — Обещаю.

И поцеловал. Нежно, легко, ласково.

— Только вернись, пожалуйста, — попросила я, чувствуя, что вот-вот расплачусь.

— Золотце, — задорно улыбнулся Емельян, — Да как я могу не вернуться к тебе? А? Ну, как? Если я даже в отключке к тебе приползаю? Скажи мне, а, золотце?

Пожала плечами.

— Вот и я не знаю, — прошептал Сургут, и вновь поцеловал меня. Отстраниться от любимого заставила только нехватка кислорода.

— Я завтра вечером приеду, — говорил Емельян, ласково целуя мои щеки, нос, глаза, — А ты пока весели генерала. У него отпуск, он тут совсем скучает.

— Емеля, — спохватилась я, — А если сюда…. А если нас выследили? Мне нужно уехать! Генерала подвергать опасности из-за меня не нужно!

— Золотце, — хрипло рассмеялся Сургут, — Кто сюда сунется? Этот дом охраняют лучше военного объекта. Сама все увидишь, если Тимофей Потапович экскурсию пообещал, он все покажет.

Послушно кивнула. Вот только все равно отпускать любимого не хотела. Услышала звонок телефона Сургута.

— Мне нужно ехать, — с сожалением проговорил Емельян, — Проводи меня до машины.

Послушно пошла следом. Выйдя на улицу, увидела незнакомого парня в камуфляжной форме.

— Никит, — сказал Сургут, — Если не трудно, закинь сумку наверх?

Парень кивнул, и вынул из машины Емельяна наши сумки. Никита скрылся в доме, а мы остались стоять на крыльце. Сургут, взяв в руки телефон, сбросил вызов. Обнял меня, крепко прижал к себе.

— Ты даже соскучиться не успеешь, — проговорил он мне на ухо.

— Я уже скучаю, — всхлипнула я.

— Отставить слезы и панику! — распорядился Сургут, и приподняв меня над полом, шумно выдохнул, — Я тоже буду скучать.

Емельян поставил меня на пол, и, не оглядываясь, пошел к машине. А я стояла на крыльце и смотрела вслед уезжающей машине.

— Он всегда выполняет обещания, — услышала спокойный голос генерала за спиной. Вытерла слезы. Повернулась к старичку.

— Ну, показывайте свои владения, — попросила я. Тимофей Потапович, подхватив меня под локоть, повел через холл и кухню к задней двери. Мы оказались на просторной террасе. Усадив меня в плетеное кресло, генерал занял удобный диванчик напротив.

— Пострелять не хочется? — вдруг поинтересовался генерал.

— Нет, — отмахнулась я, — Давайте лучше я Вам ужин приготовлю?

— Давай, — согласился генерал, — А я тебе помогу. Готов спорить, что генералы по твоему приказу еще не чистили ни картошку, ни лук.

— Что верно, то верно, — рассмеялась я. Мы с генералом отправились на кухню, а Сургут мчался на машине обратно в город, все дальше уезжая от меня.

Сургут

Оставлять девочку не хотелось, но тянуть больше нельзя. Чем быстрее разберусь с Беркутом и Борзым, тем спокойнее смогу вздохнуть. Одно успокаивало, Злата с генералом в полной безопасности.

Как только оказался в городе, сразу же помчался к Элистратову — старшему.

Дом, в котором жил старик, тщательно охранялся. Несмотря на то, что Лев Ильич уже несколько лет как отошел от дел, без охраны он не ходил. Подъехав к дому, позвонил. Ворота открылись и меня впустили во двор. Около крыльца увидел парней с оружием. Чувствовал себя дрессировщиком, входившим сейчас в клетку со львами. Но другого выхода не было.

Один из парней проводил меня до кабинета. Старик Элистратов сидел в своем кресле у окна, напротив него разместился Беркутович Иван Вадимович, в определенных кругах известный также как Беркут.

— Добрый вечер, — вежливо произнес я.

— Не, Лёва, — услышал голос Беркута, — Че за дела? Я к тебе, как к другу приехал, а тут у тебя менты ошиваются. Не по понятиям, как-то!

— Ваня, — перебил Беркута Лев Ильич, — Советую послушать парня.

Беркут поник, гонор поубавил. Понятно, что авторитет старика Элистратова все еще значителен. Много людей обязаны ему, и я с этого дня тоже буду в их числе.

— Недавно из Вашего дома, Иван Вадимович, — спокойно начал говорить я, — Пропал некий предмет.

— Ну? — недовольно пробормотал Беркут.

— Хочу вернуть его Вам в обмен на небольшую услугу, — невозмутимо продолжил я. Вынул флешку из кармана, и положил ее на стол. Беркут не сводил взгляда с меня.

— Чего хочешь? — наконец спросил Беркут.

— Немного, — пожал плечами я, — Девушку, которую Вы ищете, прошу оставить в покое.

— Девка за свое ответит! — перебил меня Беркут, — Никто не может просто так входить в мой дом и забирать мое.

— Нет, девушка ни за что отвечать не будет, — стальным голосом проговорил я.

— Ваня, Сургут прав, — услышал спокойный голос Льва Ильича, — Девочку подставили.

— Но, Лёва… — начал Беркут.

— Нет, Беркут! — нетерпеливо остановил Беркута старик, — И потом, девочка эта мне внучкой приходится. Двоюродной. Так что сам понимаешь, дело мы решим тихо, по-семейному.

— Так бы сразу и сказал, что подставили девку, — недовольно пробормотал Беркут, глядя на меня, — Я бы че, не понял бы разве?

Криво усмехнулся. Ага, пристрелил бы мою Златку и в ближайшем водоеме утопил бы.

— Спасибо за помощь, — сказал я Беркуту.

— Да не для тебя стараюсь, мент, — усмехнулся Беркут и, попрощавшись с Элистратовым, вышел из кабинета, не забыв прихватить флешку.

Лев Ильич налил коньяк в стакан.

— Знаешь, что на флешке хранится? — поинтересовался старик.

— А нужно? — ответил вопросом на вопрос.

— Думаю, нет, — проговорил Лев Ильич, отпивая коньяк из стакана, — Меня больше заботит вопрос, зачем Борзому такая информация.

— С Борзым я сам разберусь, — спокойно сказал я, — Вы мне гарантировать можете, что Беркут к Злате не полезет?

— Я за этим прослежу, — сказал старик.

Из дома Льва Ильича я уехал спустя несколько минут. Еще оставалось несколько дел, которые нужно решить в срочном порядке, а потом уже можно ехать к Злате и все ей рассказать. И надеяться, конечно, что она сможет достаточной трезво взглянуть на ситуацию и простить меня.

До места следующего назначения я не успел доехать. Машина, преследовавшая меня от дома, начала прижимать меня к обочине.

— Ну, что ж, — вздохнул я, останавливая 'БМВ', - Посмотрим, чего на этот раз народ желает.

Из машины вышел парень. Подошел ко мне. Я опустил стекло.

— Езжайте за нами, — спокойно распорядился мужик, и вернулся в машину. Через полчаса я уже сидел напротив человека, знакомства с которым я хотел бы избежать.

— Емеля, — говорил он, — Мне кажется, или ты отклонился от плана?

— Это имеет значение? — невозмутимо поинтересовался я.

— Емеля, не шути со мной! — спокойно проговорил Ершов.

— И не собирался, — отмахнулся я, — От плана я отклонился, но это вынужденные меры. Борзого достану. Какие еще вопросы?

— Вопросов нет, — проговорил Ершов, — Есть замечания. Войновскую нужно отпускать. Борзого будем брать по факту, когда он с сестрой разберется. И как только он даст показания, Беркутович и его подельники будут у нас в руках.

— Хороший план, — согласился я, — Но мне он не подходит.

— Капитан! — недовольно проговорил Ершов, — Я ясно сказал! Требую исполнить приказ.

— Господин полковник, — вежливо начал говорить я, — Свой приказ суньте себе сами знаете куда. Войновскую не отдам! Борзого и без ее вмешательства возьму. Не обсуждается!

— Ты на кого тявкаешь, щенок?! — вспылил Ершов, — Думаешь, девку твой генерал защитит?

— Думаю, не только генерал, но и я, — невозмутимо проговорил я, поднимаясь со стула, — Прошу считать это дело последним. Сургут идет в отставку.

— От спецуры так не отмажешься! — продолжал возмущаться и угрожать полковник, — Ты о будущем подумал?

— Не советую мне угрожать, — спокойно проговорил я, глядя в глаза полковнику, — Войновскую не отдам! Борзого получишь максимум через месяц. Я все сказал!

Несколько секунд Ершов смотрел на меня, прищурившись, размышляя. Стальная решимость в моем взгляде ни на секунду не исчезала. Злату он захотел? Ага, так я и отдал ее спецуре!

— Хорошо, — наконец сказал он. Я обрадовался, но виду не подал, — Знаешь, Сургут, когда мы вербовали тебя, я думал, что ты займешь мое место когда-нибудь, а я пойду выше. Так нет, из-за девки какой-то все испортил!

— Не из-за девки, — оборвал я Ершова, — Из-за жены.

Полковник спецслужб начал смеяться. И смех его не был радостным или счастливым.

— Жена? — выдавил он из себя, — Ну, Сургут, ну, рассмешил.

Смех Ершова прекратился так же внезапно, как и начался.

— А она знает, что ты ее с самого начала использовал? — вкрадчиво поинтересовался Ершов. Я промолчал. А Ершов только еще больше веселился.

Я, не обращая внимания на чрезмерное и наигранное веселье полковника, направился к двери. На пороге обернулся.

— Надеюсь, не нужно напоминать, что не стоит лезть к моей жене? — поинтересовался я. Ершов закрыл рот, перестал смеяться. Взглядом четко говорил, что не стоит испытывать судьбу и злить меня еще больше.

— Борзого получите, — отвернулся я, — С Беркутом сами как-нибудь, — и уже собираясь хлопнуть дверью кабинета, добавил, — Не нужно посылать людей ко мне. И следить за мной тоже не нужно.

Из здания, в котором располагался 'офис' полковника Ершова я вышел в крайне раздражительном настроении. Сел в машину, пару раз саданул ладонью по баранке. Нет, ну на хрена Златка полезла на хату к Беркуту! Ответ я знал, вот только от этого легче не становилось.

После встречи с полковником Ершовым, помчался к себе на квартиру. По дороге мысли о полковнике, о Злате и обо всей ситуации не давали покоя. С Ершовым я познакомился около пяти лет назад. Работал тогда простым следователем, романтики хотелось, экшена, молодость вспомнить, армейские годы. Вот и вспомнил. Ершов обеспечил меня и романтикой и экшеном и боевиком. Знал, гад, что скучно мне, и терять нечего. Потом команда Ершова начала разрабатывать группировки. Банда Борзого подпадала под их компетенцию. Начали прощупывать и пробивать всех, кто связан с главарем банды. Я случайно наткнулся на Златку. Выяснил, что она сестренка Агафьи. Совесть моя проснулась. Не мог я бросить родню друга. Вот и подкинул Злате информацию, что не одна она, что есть еще и сестра у нее. Потом с работой ее уладил все. Правда, чуток опоздал, Игорек уже начал вспоминать молодость, избивать Златку. В тот день Игорька я не убил только потому, что Рыжуха моя сидела и ждала меня в машине. Зато другие братки 'помогли', организовав мне очередной 'висяк'. Да я и рад был. Одним Игорьком меньше на земле.

Вот только со Златкой все вышло иначе. Сначала бегал от нее, как от огня. Потом устал бегать. А тут Ершов еще со своими дельными предложениями. Типа, Борзый на сестру по-любому выйдет. А мы вроде как рядом. Не ошибся Ершов, Борзый вышел на сестру. Полковник до чертиков рад. А я нет. Не хотел я Злату во все втягивать. А все вон как вышло….

И вот теперь предстояло все провернуть быстро, без шума, и так, чтобы Златка не узнала ничего. По крайней мере, только результаты увидела. С Борзым я все решил, нет человека — нет проблемы. И плевал я на планы спецуры. Вот только больно рискованный и откровенно наглый ход. Но осуществимый. И потом, за свою ведьму я готов рискнуть и порвать любого!

Глава 12. Злата

Сутки тянулись медленно. Ждала вечера, когда, наконец, приедет Емельян. Нет, с генералом было весело и интересно, но по своему брутальному Сургуту я безумно скучала.

Когда ни сил, ни нервов уже не осталось, чтобы спокойно ждать, зазвонил мой телефон. Радостно ответила на вызов, увидев долгожданное имя на дисплее. Просто безумно хотела услышать голос любимого.

— Да! — нетерпеливо бросила я.

— Привет, сестренка, — услышала голос Сашки, — Хочешь увидеть своего мента? Приходи через два часа в ресторан 'Мельница'.

Александр сбросил вызов. А я, так и стояла, слушая гудки телефона. Значит, они захватили Емельяна? Что делать? Скажу генералу, он пошлет людей со мной, и Сургута убьют…. Нет!

Постаралась взять себя в руки. Когда руки перестали трястись, пошла на поиски генерала. Тимофей Потапович обнаружился на террасе с газетой в руках.

— Тимофей Потапович, — обратилась я к старику, — Звонил Емельян, велел ехать к нему. Говорит, все в порядке.

— Хорошо, Златочка, — не отрываясь от чтения, проговорил генерал, — Возьми машину и скажи Никите, чтобы тебя отвез в город. А завтра ко мне в гости приезжайте.

— Спасибо, Тимофей Потапович, — искренне поблагодарила я. Старик встал с кресла, и, внимательно посмотрев на меня, обнял.

— Златушка, — сказал он, — Емельяну привет большой и пусть осторожнее будет.

— Я передам, — кивнула я, и быстренько помчалась во двор.

Вот только я не видела, как генерал, вынув телефон из кармана, и набрав номер, куда-то позвонил.

До города мы доехали сравнительно быстро. Попросила Никиту остановиться около парка, в паре кварталах от нужного мне ресторана. Отпустив машину, пошла на встречу с братом, которого я не видела довольно давно, да и не скучала я по нему совершенно.

В назначенное время подошла к ресторану. Позвонила брату.

— Второй этаж, столик у окна, — скомандовал брат. Осмотревшись, поняла, что в зале полно народу. Весь первый этаж был арендован. Поднялась по лестнице на второй этаж, брата узнала сразу же. Он сидел за столиком у огромного окна в обществе какого-то мужчины. Присмотрелась к незнакомцу. Не видела я его, кажется, ранее. Но взгляд его мне не понравился.

— Здравствуй, сестренка, — оскалился Сашка, так, словно был рад меня видеть.

— Здравствуй, Александр, — поздоровалась я, не обращая внимания на сканирующий и наглый взгляд незнакомца, — Где Емельян?

— Хороший вопрос, — задумчиво протянул брат, — Я чуть позже отвечу на него. Ты присядь лучше. Расскажи, как жизнь? Что нового в мире творится? Сто лет ведь не виделись, а мы родня, как-никак.

Присела напротив брата.

— Александр, — спокойно проговорила я, — У меня мало времени. Говори, где Сургутов, и разойдемся в разные стороны.

— А ты ничего не забыла? — полюбопытствовал брат, — Ты мне ничего не должна?

— Я тебе все отдала, — возразила я, — У Павлика своего спрашивай. Ко мне вопросов быть не должно, — решила блефовать я.

— Лады, сестренка, — кивнул Саша, — О деле забыли. Ты может, голодная?

Отрицательно качнула головой.

— А, ну тогда вот со знакомым моим познакомься, — кивнул Сашка в сторону незнакомца, — Он мне столько интересного рассказал. Думаю, и тебя повеселить сможет. Не так ли, Николай Павлович?

— Постараюсь, Александр Борисович, — подал голос незнакомец, и, улыбнувшись, протянул руку мне, — Разрешите представиться, Ершов Николай Павлович, полковник спецслужб, непосредственный начальник капитана Сургутова Емельяна Игнатовича.

Изумленно смотрела на Ершова и на брата. Какое отношение к моему непутевому родственнику имеет начальник Сургута? И как вообще спецура связана с Емелей? Если он обычный старший следователь обычного отделения полиции? Где тут связь вообще?

Пока я размышляла над этими вопросами, Ершов, медленно и четко рассказывал о том, как они завербовали Сургута. Как он выполнял некоторые поручения полковника, и выполнял их четко. Но вот в последний месяц вышел из-под контроля, переметнулся, так сказать на сторону бандитов. А Борзаков Александр Борисович, оказавшийся законопослушным гражданином, согласился помочь родному отечеству и схватить злостного преступника.

— Что за лажа?! — возмутилась я, — Саша, ты хочешь меня заставить поверить в то, что Сургут такой весь из себя плохой, а ты вдруг сделался белым и пушистым? Ты это кому угодно рассказывай, но не мне.

— Нет, Златочка, — вздохнул Ершов, — Я просто рассказываю, как все есть на самом деле. Но и это еще не все. Изначально, когда Сургутов был на нашей стороне, ему было поручено выявить и ликвидировать опасного преступника. Он решил действовать через его сестру, то есть через Вас. Теперь, господин Борзаков согласился пойти нам навстречу. Он даст показания против людей, которые стоят выше него. Вот только господина Сургутова нам бы тоже хотелось привлечь к ответственности. Не сомневайтесь, он ответит и за нарушение закона, и за то, что обманул такую доверчивую особу, как Вы, Златушка. Вы не переживайте, Вы просто оказались жертвой обстоятельств.

Ершов что-то говорил еще, а я просто не могла поверить. Нет! Это все ерунда какая-то! Так просто не может быть! Не верю, что Сургут обманывал меня, использовал, чтобы добраться до брата! Врал мне… Но если все-таки допустить, что он использовал меня… Если представить…. Ведь он и вправду не говорил мне ничего о работе, и не спрашивал о семье. Я сама все рассказывала. А потом, когда он меня из ментуры отпустил…. Ему ведь было на руку, не сажать меня в тюрьму. Иначе, как бы я его на брата вывела. Сомнения разъедали меня. И с каждым мгновением все больше я допускала вероятность правоты Ершова.

— И что вы хотите от меня? — устало спросила я, понимая, что все, конец нашим отношениям. Не смогу я жить с человеком, использовавшим меня в своих целях, пусть я люблю его больше жизни, но подлость не смогу простить….

— Мы хотим совсем немного, — пожал плечами Ершов, — Просто позвоните Сургуту и попросите о встрече.

— Он ведь у вас уже, — спокойно проговорила я, — С его телефона ты мне сам позвонил, — посмотрела на брата. Тот только пожал плечами.

— Новые технологии творят чудеса, — отмахнулся Ершов, — Мы просто перенаправили звонок с его номера к вам. Так что, будьте любезны, позвоните Сургуту и попросите о встрече через час вот на этом месте.

Ершов протянул мне бумажку с адресом.

Не успела я взять листок с адресом и телефон в руки, как он сам зазвонил.

— Золотце, — услышала спокойный голос Сургута. Сердце радостно екнуло в груди. Я молчала, а он говорил четко, спокойно, уверенно.

— Я рядом, через дорогу от тебя, все вижу, — спокойно говорил Сургут, — Не переживай и не волнуйся. Я вытащу тебя.

— Емельян, — заставила я себя выговорить, — Это правда? Правда, что мне рассказывает этот человек?

— Смотря что, Золотце, — напряженно проговорил Сургут.

— Ты использовал меня? — спросила я, глядя, как Ершов звонит по телефону.

— Таким был изначальный план, — спустя мгновение и один глубокий выдох, ответил Емельян, — Но потом все изменилось. Ты моя. Я тебя не отпущу.

— Ты всегда так говоришь, — устало проговорила я, — А ты? Ты мой, Емельян?

— Да, золотце, — услышала твердый ответ Сургута.

— Тогда почему ты мне раньше ничего не сказал? — прошептала я с упреком. Сургут молчал. А я устало поднялась на ноги. Хотелось уйти как можно быстрее отсюда.

— Сядь, золотце, — спокойно распорядился Сургут в телефон, — Ты заслоняешь обзор.

— Что еще я не так делаю? — устало поинтересовалась я. Посмотрела на брата, тот как-то напряженно осматривался по сторонам, будто чуял, что Емельян рядом. А Ершов, вальяжно откинулся на спинку стула, и с превосходством смотрел на меня.

— Спасибо, Злата Аркадьевна, за помощь, — довольно проговорил Ершов, — Сургутова вот-вот возьмут мои люди.

— Емельян, беги! — прошептала я в телефон.

— Золотце, все хорошо, — поняла, что Сургут улыбается, — Ершова возьмут, как только он выйдет из ресторана. Его людей уже взяли. Я в порядке. Я все тебе потом объясню.

— Не буду вас больше задерживать! — радостно проговорил Ершов и встал из-за стола, — Мне пора. Дела.

Ершов ушел, а я осталась стоять между окном и братом.

— Золотце, отодвинься, пожалуйста, — попросил Сургут в телефон. Посмотрела на брата. Послушно сделала шаг в сторону, открывая обзор Емельяну.

— Зря ты так, — задумчиво протянул брат, откидываясь на спинку стула, и глядя на меня, — Если он меня застрелит, то сразу же подохнет. Готов спорить, что он на крыше в здании напротив. Так его уже засек мой человек, и он выстрелит сразу же, если я не сделаю звонок в течение двух минут после ухода Ершова.

— Злата, стой спокойно и не шевелись, — попросил Сургут, — Через пару секунд все закончится.

Думать времени не было. Оставался только один выход. Несмотря на предательство Емельяна, я ведь любила его и не могла позволить умереть.

— На счет три, золотце, я стреляю, а ты ложись, на всякий случай, идет? — тихо проговорил Сургут.

— Идет, — шепнула я.

— Один, два, — считал Емельян, а я, зажмурившись, приготовилась действовать, — Три! — скомандовал Сургут, а я сделала шаг.

Сквозь непонятный гул в ушах, услышала звук разбивающегося стекла. Обжигающая боль пронзила меня насквозь, и только громкий крик Сургута эхом отозвался в голове.

Прежде чем черная пелена накрыла сознание, а руки и ноги стали ватными и тяжелыми, увидела лицо брата. Торжество в его взгляде заставило содрогнуться.

— Правильный выбор сделала, — похвалил он меня и перешагнул через мое неподвижное тело. Белый свет не маячил в конце туннеля. Ангелы за мной не пришли, как и демоны. Просто черная пелена накрыла с головой. Умирать не хотелось, но жизнь распорядилась иначе.

Сургут

— Господи! Нет! — кричал я, видя, как Злата падает. Пуля вошла точно в цель. Только не в ту. Борзый встал со стула и перешагнул через тело моей ведьмы. Зачем? Зачем она встала на линию огня? Я ведь четко скомандовал, ложиться на пол! В ушах звенело, перед глазами все еще стояло лицо любимой. Руки тряслись, а в голове никак не укладывалось, что я только что…. своими руками… ее… Господи!

— Снайпера взяли, — четко проговорил один из парней, работавший над операцией вместе со мной. Ершов уже тоже сидел в машине в наручниках, как и его подчиненные. Вот-вот должны были взять Борзого, на выходе из ресторана. Сделав глубокий вдох, собрался. Вновь прильнув к винтовке, прицелился. Заставил себя отстраниться от всего. Увидел через оптический прицел, как Борзый выходит из здания ресторана. Вдох. Выдох. Пуля прошла навылет через голову. Одного мгновения хватило, чтобы подскочить и помчаться к Злате. Надеялся, что я промахнулся. Надеялся, что пуля только коснулась Златы. Что она жива. Ведь мог я промахнуться! Мог! До ресторана, находящегося напротив моей позиции, оставалась всего пара метров. Дорогу мне преградил генерал.

— Тебе нельзя туда, — твердо сказал он. И подал знак своим людям. Ко мне подбежали парни, не позволяя пройти мимо них. Но мне было плевать, сколько их, и кто передо мной. Мне нужно было попасть к ней, к девочке, которая значит для меня больше чем кто-либо на земле. Девочке, в которую я стрелял собственными руками. Увидел, как санитары торопливо тащат носилки. Начал прорываться к ним. Но меня не пускали.

— Тебе лучше не видеть этого, — только и сказал генерал. А я увидел, как хрупкое тело моей любимой ведьмы выносят на носилках из здания ресторана. Санитары шли не торопливо, не спеша. А тело Златы было накрыто с головой белой тканью. Все понял. Ноги не удержали. Упал на землю на колени. Руками закрыл лицо. Пустота внутри. Все было безразлично. И больнее всего становилось от понимания того, что я сам лишил ее жизни. Перед глазами появлялись картинки из прошлого, от которого замирало дыхание. Вот Злата в моей футболке хлопочет на кухне у плиты. Вот она улыбается мне. Целует. Обнимает. Или смеется. Моя девочка, моя маленькая рыжеволосая ведьма. Дальше начали мелькать картинки, которые я представлял себе, держа Злату в объятиях еще прошлой ночью. Картинки о нашем будущем, свадьба, рождение детей, совместные праздники, прогулки…. Всему этому не бывать. И по моей вине!

Сквозь пелену, затмившую мое сознание, донесся голос генерала.

— Немедленно в госпиталь! — скомандовал он. Его голос слышал издалека. Мне было безразлично абсолютно все. Даже отчим, пытавшийся сейчас достучаться до меня.

— Емеля! Очнись! — командовал он. А я только продолжал сидеть на земле неподвижно, стараясь уговорить себя, заставить себя представить, что всего этого не было. Я не стрелял. Златы не было в ресторане. Она дома, ждет меня. Я приеду к ней после задания, и все будет хорошо. Буду носить ее на руках, любить, защищать от всего и от всех. А она будет также улыбаться мне и доверять.

Почувствовал ощутимый удар по лицу. Кто-то схватил меня за одежду. Встряхнул. Нехотя открыл глаза.

— Она жива, — только и смог разобрать я.

— Я не промахиваюсь, — прошептал я. Генерал хмыкнул.

— Не в это раз, сынок, — возразил он, протягивая мне руку. Я кое-как смог подняться. Не верил я генералу. Просто на автомате шел за Тимофеем Потаповичем следом. Мы сели в машину и куда-то помчались.

— Состояние тяжелое, — вздохнул генерал, отключив мобильник, — Будут готовить к операции.

— Зачем Вы так? — тихо спросил я, когда цирк, организованный генералом, начал меня раздражать, — Я стрелял в нее. Я все видел….

— Ты промахнулся! — закричал генерал, так, что стекла, казалось, зазвенели. Или это просто шум в ушах не прошел? По фиг!

— Будем ждать, — уже спокойнее проговорил генерал. А я посмотрел в его глаза. В них не было лжи. И огонек надежды загорелся где-то впереди. Генерал вздохнул, отвернулся от меня. Посмотрел в окно, — Все хорошо будет.

А я уже не мог говорить. Закрыв лицо ладонями позволил эмоциям выплеснуться из груди. Позволил слезам катиться по щекам, не боясь услышать упрек, что мужчины не плачут. Плачут. Даже самые сильные, если теряют любимых.

Глава 13. Сургут

В военном госпитале генерал развернул широкомасштабные действия. В просторном холле нас уже встречал главврач. Тимофей Потапович потребовал детального отчета. А я старался все внимательно слушать и запоминать, но было трудно. Никак не исчезало ощущение, что я не тут должен находиться, что я не на своем месте. И ведь правда…. Это ведь я должен лежать сейчас вместо нее без сознания, истекать кровью, умирать…. А она…. Она должна быть в загородном доме генерала и отдыхать, дышать чистым воздухом, прогуливаться вдоль маленького озера….

— Мы ждем кардиохирурга, — отчитывался главврач, — Профессор уже выехал, с минуты на минуту будет здесь.

— Хорошо, — кивнул генерал, — Как девушка?

— Понимаете, состояние крайне тяжелое, — тихо проговорил главврач, — Пока ничего конкретного сказать не могу. Но уже то, что у нее появился пульс по пути в больницу, настоящее чудо. Врачи скорой помощи констатировали смерть по приезду, но девушка их удивила. Простите, генерал, мне нужно к пациентке.

Главврач исчез, а генерал, похлопал меня по плечу, усадил на диван. Через несколько минут к нам подошла медсестра, проводила в комнату ожидания, и сообщила, что операция началась.

Следующие часы тянулись медленно. Каждую секунду боялся, что вот-вот войдет доктор и сообщит, что они сделали все возможное, но Злата не перенесла операции. Иногда сквозь туман и апатию проникал звук телефонного звонка. Генерал решал какие-то вопросы, отдавал указания. А мне было глубоко плевать на все. Перед глазами стояло лицо Златы, ее голос, слова, тихий шепот, вопрос о том, правда ли, что я использовал ее. Как бы я хотел увидеть ее глаза еще раз! Пусть она возненавидит меня, но будет живой и невредимой. Как мне хотелось обнять ее!

Каждую минуту надежда крепла, ведь если операция еще идет, значит, есть шанс. Значит, Злата еще со мной. Пусть она отвернется от меня потом, но она будет жива. Будет дышать, смеяться, улыбаться, будет жить!

Господи! Пусть она выживет! Никогда не молился, в жизни у Бога ничего не просил. Но сейчас…. Сейчас я готов умолять, обещать что угодно, только бы любимая выжила, только бы с ней все было в порядке.

Ожидание убивало, морально уничтожало, мозг то и дело отключался. Реальность уже плохо воспринималась мною, я находился в какой-то прострации. Только последние события постоянно прокручивались в голове, и голос Златы эхом звучал в ушах. Она ведь сказала что любит меня. А я? А я нет. Я промолчал. Почему? Она думает, не доверял ей, использовал. Она открылась, а я…. А я и тут все испортил. И сам убил ее…. Увидел, как мои руки начали мелко дрожать. Сидел на диване. Встал, подошел к окну. В просторной комнате мне было мало места. Стены давили, задыхался, будто кто-то перекрыл кислород. Господи, пусть она выживет! Мне плевать на всех и каждого, только бы Злата жила! Моя судьба меня не заботила совершенно. Я не думал, что буду делать дальше. Просто боялся представить мир без нее. Да и не нужен он мне без моей ведьмочки.

Когда на горизонте забрезжил рассвет, в комнату вошел доктор. Напряженно смотрел в его лицо. Генерал встал, также молча глядел на врача.

— Мы сделали все возможное, — начал говорить доктор, я заставил себя молчать, молясь в эти последние секунду напряженного ожидания, так и хотелось кричать, ударить по стене кулаком, чтобы до боли, чтобы в кровь, но я молчал и не двигался.

— Пуля прошла в нескольких сантиметрах от сердца, — продолжал говорить доктор, — Можно сказать, что девочке повезло. Операция прошла успешно. Теперь будем ждать.

Прислонился спиной к стене, съехал вниз на пол. Оперся затылком в стену, и закрыл лицо руками.

— Вот, достали из девочки, — открыл глаза, увидел, как доктор протягивает генералу пулю в полиэтиленовом пакетике, — Может быть пригодится в поисках стрелявшего.

Доктор ушел, а я продолжал сидеть на полу, глядя на пулю в руках генерала. Спазм в горле мешал говорить, но Тимофей Потапович, будто прочитав мои мысли, подошел ко мне и протянул пакетик.

Пуля обжигала пальцы, прожигала насквозь до костей. Но я только крепче сжал ее в ладони. Осязаемое доказательство моего предательства.

— Она поправится, у вас все будет хорошо, — подбодрил меня генерал. Грустно улыбнулся. Главное, что Злата жива, а остальное не важно абсолютно.

Генерал уехал разбираться с делом Ершова. А я остался в больнице. Через пару часов меня пустили в реанимацию к Злате. Увидел мою девочку на больничной кровати. Бледная. Рыжие волосы горели огнем на белых простынях. Замер на пороге. Просто не было сил сделать шаг. И не было сил уйти. Так и стоял несколько минут, вглядываясь в каждую черточку любимого лица. Вглядывался, и что-то мешало рассмотреть мою девочку как следует. Непонятная пелена мешала, раздражала, застилала глаза. Заставил себя переставлять ноги, подойти к Злате. Оказавшись рядом, рухнул на пол. Ноги не держали. Горло сжали невидимые тиски. В шах стоял гул. А сердце…. Сердце лихорадочно билось в груди. Просто до боли хотел прикоснуться к моей девочке. Убедиться, что не чудится мне все это. Что она жива, дышит, а сердце равномерно стучит в ее груди. Осторожно, медленно прикоснулся к ее ладони. Прохладные пальчики, такие любимые и самые красивые во всем мире. Больше я не мог терпеть. Осторожно прижавшись к тонким пальчикам губами, разрыдался.

— Прости, — шептал я, зажмурившись, ощущая, как чувство вины сжигает меня, разъедает душу и мозг, — Я все сделаю, ты только живи, — просил я, а Злата лежала неподвижно. И только тоненький писк приборов отдавался эхом в тишине комнаты.

Злата

Проснулась от ужасной тяжести во всем теле, будто бетонные плиты зажали меня, навалились сверху, не давая вдохнуть полной грудью. И сухость во рту просто убивала. Открыла глаза. Через закрытые жалюзи пробивался тусклый свет от уличного фонаря. Полумрак комнаты, в которой я находилась, немного пугал. Хотела пошевелиться, лечь более удобно, но не могла. Не хватало сил. Чуть-чуть повернув голову, увидела кресло около кровати. Облегчение и радость нахлынули на меня, как только смогла рассмотреть сидевшего в кресле парня. Мой брутальный Сургут, вытянув ноги, и скрестив руки на груди, спал. Лицо могла разглядеть с трудом. Но от Емельяна ощутимо, несмотря на то, что он спал, веяло напряжением и усталостью. И все равно он был самым любимым, самым родным.

— Емеля, — тихо прошептала я. Звук моего голоса показался мне чрезмерно громким и ужасно противным, чужим.

Сургут открыл глаза, несколько мгновений не шевелился, замер, глядя на меня. Постаралась улыбнуться. Емельян медленно встал, и спустя мгновение оказался около меня. Он все также молчал, только взгляд выражал столько эмоций, что мне говорить было трудно.

— Где я? — шепнула я. Каждое слово давалось с трудом. Не успела задать вопрос, как в голове начали появляться картинки последних событий, перед тем как я потеряла сознание.

— Ты в больнице, — хриплым надломленным голосом проговорил Сургут. Почувствовала его руку на своей ладони, — Из-за меня, — совсем тихо проговорил Емельян.

— Нет, я сама виновата, — поправила я его. Сургут невесело рассмеялся. Взгляд его был все также прикован к моему лицу.

— Я люблю тебя, — прошептал Емельян. Смотрела в его глаза. Верила ли я ему? Тогда да, а вот теперь…. Теперь уже не знаю….

— Как мне верить человеку, который использовал меня, чтобы добраться до брата? — прошептала я. Сургут только кивнул, но на вопрос не ответил. Да и не просила я ответа.

Несколько мгновений Емельян молчал. Потом, едва ощутимо сжал мою ладонь, и сразу же выпустил ее. Встал на ноги.

— Я врача позову, чтобы тебя осмотрели, — глухо проговорил Емеля. И вышел из палаты.

Спустя насколько минут, в палату вошел доктор, после длительного осмотра, вопросов и анализов, доктор ушел. Сургута все не было. Хотела его увидеть, и вместе с тем мне нужно было время, чтобы осмыслить все, понять, разобраться в себе и своих чувствах.

Дверь палаты открылась, совсем не ожидала увидеть вошедшего визитера. Старый генерал, приветливо и ласково улыбаясь, вошел в палату.

— Ну, Златушка, ну, ты нас всех и напугала! — шутливо начал отчитывать он меня, — Зачем под пули полезла, глупенькая?

— Так вышло, — улыбнулась я. Генерал погрозил мне пальцем.

— Чтобы больше так не делала! — продолжал выговаривать Тимофей Потапович. Генерал присел в кресло рядом с кроватью, — Златушка, — начал говорить генерал, — Ты, наверное, хочешь знать, чем все закончилось?

Осторожно кивнула.

— Значит так, — начал рассказывать генерал, — Ершова арестовали, на него возбудили дело по ряду эпизодов. Так что, могу спокойно гарантировать, что он вряд ли когда-нибудь выйдет из мест лишения свободы. Емелю представили к награде. Так что, в самом ближайшем будущем, буду ему в торжественной обстановке объявлять благодарность. Но это все неважно, — махнул рукой генерал, и уже серьезно посмотрел в мои глаза, — Ты мне теперь скажи, какого рожна полезла? Емелю я знаю, он тебе вообще и слова 'против' не скажет. Но я молчать не стану!

— Тимофей Потапович, — начала я.

— Что Тимофей Потапович?! — возмутился генерал, — Я уже сто лет Тимофей Потапович! Говори, зачем полезла?! Тебе ясно было сказано, на пол ложиться. А ты?

— А я…. - прошептала я, — Понимаете, я… просто…. Александр сказал, что Емельяна его человек на мушке держит. Что если Саша не отзвонится, то тот снайпер выстрелит….

— Не понял я чего-то….- задумчиво проговорил генерал, — То есть выходит, ты Сургута спасала? Похвально, конечно, но не такой ведь ценой!

Смущенно потупилась. А генерал, встал с кресла, и начал выхаживать по комнате.

— Емельян мне рассказал все нюансы ваших отношений, — задумчиво проговорил Тимофей Потапович, — Мальчик, конечно, тоже дров наломал, но ты не руби с плеча. Понимаю, что ты себя обманутой чувствуешь, что он предал тебя, не доверял, но….

Генерал остановился около кровати, сел в кресло.

— Я расскажу тебе историю, — задумчиво начал говорить он, — Короткую, много времени не займет. А то скоро врач придет, и не посмотрит на мои погоны, выгонит, — генерал по-мальчишески улыбнулся. Мда, хотела бы я посмотреть на того камикадзе, посмевшего выгнать генерала.

— В общем так, когда я был молодым и вспыльчивым, я познакомился с девушкой, — генерал говорил серьезно с нотками грусти в голосе, — Она была очень красивой, умной, и вообще, самой чудесной. Влюбился я. Жениться собирался. И девушка отвечала взаимностью. Мы строили планы на будущее, а потом…. Потом мы поссорились, это сейчас повод нашей ссоры мне видится ничтожным и глупым, а тогда была целая трагедия. Так вот. Мы расстались. Я до сих пор помню, как она плакала, просила, уговаривала меня остаться с ней, а я не послушал. Если бы не мое упрямство тогда, мы бы не расстались. И только спустя много лет жизнь свела нас вновь. И знаешь, Златушка, я ненавидел тогда и ненавижу сейчас каждый день, проведенный вдали от моей Агрепины Павловны, и ценю каждое мгновение, проведенное с ней.

— Вы до сих пор любите свою жену? — улыбнулась я.

Генерал кивнул.

— Люблю, — улыбнулся Тимофей Потапович, — И всегда буду любить. Она умерла в том году, но подарила мне сына. Пусть, как это говорят сейчас, не я его биологический отец, но он был и остается для меня сыном. Я им горжусь. И ты, думаю, тоже.

— Емельян Ваш сын? — удивилась я. Генерал кивнул.

— Сын, — сказал генерал, — И я точно знаю, что он все для тебя сделает. Даже уйдет, если ты попросишь. Но никогда не перестанет любить.

На моих глазах появились слезы. Вспомнила лицо Сургута, когда он смотрел на меня совсем недавно, как только я пришла в себя.

— Я даже боюсь вспоминать последнюю пару дней, пока ты была без сознания, — вздохнул генерал, — Про операцию я вообще молчу. Пулю, что врачи вынули из твоей груди, он носит с собой. Злата, — генерал, протянув руку, сжал мою ладонь, — Я хотел бы, чтобы Емельян вновь стал прежним. Только ты сможешь помочь, правда. Вина не даст ему вздохнуть спокойно. Рано или поздно он сломается. И это будет страшно. А я не хочу терять сына.

Генерал вздохнул. Потом улыбнулся мне, открыто, ласково по-отцовски.

— Ты умная девочка, — сказал Тимофей Потапович, — Ну, хватит о грустном. Ты тут отдыхай, а я побегу решать дела государственной важности. Мне еще Ершова сажать, — генерал подмигнул мне и встал с кресла.

— А что с Александром? — прошептала я, чувствуя смертельную усталость.

— Златушка, — спокойно произнес генерал, — Об этом мы поговорим, когда ты поправишься. Врач не велел тебя расстраивать.

— Тимофей Потапович, — прошептала я, — Я устала бояться. Вдруг он вернется, и все повторится вновь?

— Не повторится, — успокоил меня генерал, — Емеля не позволит.

Уверенность генерала передалась и мне. Тимофей Потапович попрощался и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. А я, так и не дождавшись прихода Емельяна, уснула.

Глава 14. Злата

Если верить словам врачей, то я шла на поправку. Вставать мне еще не разрешали, но, по крайней мере, разрешили посетителей. Теперь Агафья и Марго каждый день навещали меня. Несколько раз привозили с собой Захара для поднятия боевого духа, как они мне пояснили. Вот только дух мой не очень то и поднимался. А все из-за неопределенности между мною и Емельяном. Нам все никак не удавалось поговорить. Просто стоило мне проснуться, как Емельян под разными предлогами сразу же исчезал из палаты, и появлялся, когда я уже спала. То есть, видела Сургута я мало. Но точно знала, что он каждую ночь проводит в моей палате, рядом со мной. И это действительно подкупало. И когда мое терпение иссякло окончательно, я решила прояснить ситуацию. Нет, вот обижаюсь на него, обижаюсь, а он даже не дает возможности высказаться. Дождалась прихода Агафьи и, как только сестра появилась в моей палате, попросила ее об одолжении:

— Позвони своему другу, — вздохнула я, — Пусть тащит свою тушку сюда, устала я от этих непоняток.

Агафья хмыкнула.

— Хочешь, чтобы он меня загрыз на выходе из больницы? — полюбопытствовала сестра.

— Не волнуйся, за тебя Велизар заступится, — улыбнулась я, и уже серьезно добавила, — Он всегда тут, когда я сплю?

Агафья кивнула.

— Тогда звони ему, и скажи, что я уснула, — попросила я. Агафья послушно набрала номер телефона Сургута и включила громкую связь. После одного длинного гудка услышала голос Емельяна.

— Что-то со Златой? — быстро спросил Сургут. Агафья многозначительно посмотрела на меня.

— Нет, все хорошо с твоей ведьмой, — заулыбалась Агафья, — Спит она уже.

— Понял, — облегченно проговорил Емельян, — Скоро буду.

Агафья сбросила вызов.

— Думаю, у тебя есть пара минут, чтобы приготовиться к конструктивному диалогу, — подбодрила меня сестра, и засобиралась уходить.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Я легла удобнее, решив притвориться спящей. А Агафья, помахав мне на прощанье, вышла из палаты. Сургута долго ждать не пришлось. Услышала, как дверь тихо отворилась, осторожно захлопнулась. Тихая поступь шагов. Огромным усилием воли заставила себя лежать, не шевелясь, с закрытыми глазами. Пусть он и не договаривал мне многое в прошлом, пусть хранил тайны от меня, использовал мое родство с Борзым, но после долгих и мучительных размышлений я поняла, что скучаю по нему. И люблю. И сейчас самое время все начать с нуля. Если Емельян не возражает, конечно.

Почувствовала, как лежавшей поверх одеяла руки, коснулась теплая и уверенная ладонь Сургута. Он осторожно погладил мои пальцы. Почувствовала его губы на ладони. Выдохнула. Открыла глаза. Столкнулась со взглядом голубых глаз.

— Я…, - начал говорить Сургут, запнулся, потом прокашлялся, — Я медсестру позову.

И уже собрался выходить из палаты.

— Стоять! — скомандовала я. Емельян замер, встревожено посмотрел на меня, — Если уйдешь сейчас, то не советую возвращаться вообще!

Сургут стоял, так и не сделав шаг. Но и садиться не спешил.

— Нам пора поговорить, — выдохнула я.

— Тебе нельзя волноваться, — спокойно проговорил Сургут.

Скептично посмотрела на парня. Нет, то есть, когда он бегает от меня, я не волнуюсь, а вот во время разговора со мной что, истерика должна случиться, по его мнению?

После затянувшейся паузы, Сургут вздохнул. Сел в кресло, сцепил руки в замок.

Увидела, что его взгляд задержался на моей груди, там, где билось сердце.

— Я во всем виноват, — спокойно начал говорить Сургут, вот только в его взгляде не было и намека на спокойствие, скорее наоборот, — Я не должен был стрелять. И должен был сразу все тебе рассказать, еще тогда, когда вышел из больницы, а может быть и раньше.

— Мы оба виноваты, — прервала я его слова. Сургут отрицательно качнул головой, но промолчал, не стал спорить.

— Я много думала, с тех пор как очнулась, — начала говорить я, — Обо всем. И пришла к выводу. Ты чужой для меня.

Увидела, как на виске Сургута забилась жилка. Парень сцепил руки в замок еще сильнее. А я поспешила прояснить ситуацию, пока он не пришел к неверным и преждевременным выводам.

— То есть, я совсем не знаю тебя, — начала пояснять я, — Ничего о тебе не знаю. Только то, что ты следователь, у тебя язва, день рождения пятого декабря, отчим — генерал, и прикольные соседи. И все. А вот ты знаешь обо мне все, вплоть до проказ в детском саде и размера нижнего белья.

— Про белье не знаю, — поправил меня Емельян, — Плохо разбираюсь в размерах.

Пожала плечами.

— Думаю, ты понял, о чем я, — спокойно проговорила я. Сургут кивнул. Заметила только, что Емельян немного расслабился.

— Ты простишь меня? — вдруг спросил он, глядя прямо в глаза, — Не сейчас. А когда-нибудь?

Несколько мгновений я смотрела в его лицо, отмечая появившееся морщины вокруг глаз и губ. Они делали его старше.

— Мне не за что тебя прощать, — ответила я и улыбнулась, — Все в прошлом.

Сургут кивнул, и улыбнулся мне в ответ.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он.

— А вот это тебе придется еще доказать, — заявила я. А Сургут только кивнул в ответ.

Больше поговорить нам не удалось. Емельяну позвонили. После короткого разговора, он сбросил вызов.

— Бежать нужно? — спросила я. Сургут отмахнулся.

— Подождут, — сказал он и присел в кресло.

— Нет, Емеля, — возразила я, — Давай так: свои дела ты не забрасываешь. Я отсюда никуда не денусь. А ты иди. И выспись уже, наконец, а то на зомби похож.

Сургут грустно улыбнулся.

— Высплюсь ночью, — сказал он, — Ты сразу звони мне, если что, ладно?

Кивнула.

— Я к вечеру приеду, — пообещал Сургут, и, встав с кресла, присел на корточки около меня, так, что наши лица оказались на одном уровне, — А ты отдыхай.

— Так точно, — сказала я.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Емеля. По глазам видела, что уходить он не хотел.

— Иди уже, — начала выгонять его я, понимая, что такими темпами он никогда не уйдет.

— Гонишь меня? — задорно проговорил Сургут. Было приятно видеть его улыбку, не грустную и виноватую, а такую, как раньше.

— Но ты же вернешься, — заявила я, улыбаясь.

— Даже и не надейся отвязаться от меня, — рассмеялся Сургут. Потом увидела, как его взгляд вновь остановился на моей груди. Глаза потемнели. И я точно знала, что не от желания. От воспоминаний.

Емельян обхватил мою ладонь и прижался к ней губами.

— Я скоро вернусь, — хрипло сказал он, и, заправив мои выбившиеся из пучка волосы за уши, встал и вышел из палаты. Спустя мгновение дверь вновь отворилась. Сургут, не сказав ни слова, смотрел на меня всего секунду. Размашистым широким шагом преодолел расстояние от двери до меня и, все также молча, наклонился к моему лицу. Ласковое нежное прикосновение к губам. Короткий и легкий поцелуй.

— Я люблю тебя, — выдохнул он, чуть-чуть отстраняясь. И, не дожидаясь ответа, вышел из палаты.

Я осталась одна. Хотелось смеяться и плакать, а еще хотелось позвонить Сургуту и попросить вернуться. Но решила не торопить события. Вместо Емельяна я позвонила генералу и попросила об одном одолжении.

Спустя два с половиной часа в дверь моей палаты постучались.

— Войдите! — проговорила я. На пороге появился Никита, водитель генерала.

— Добрый день, — поздоровался парень, — Вот, Тимофей Потапович велел Вам передать.

Благодарно улыбнулась и протянула руку парню. Тот передал мне бумажный конверт, попрощавшись и пожелав выздоровления, ушел.

Открыв конверт, вынула пухлую папку. Рассмеялась, глядя на надпись, сделанную рукой генерала на первой странице. Позвонила старику.

— Товарищ генерал, — серьезно начала говорить я, — Благодарю за оперативность.

— Златушка, — поняла, что генерал улыбается, — Всегда, пожалуйста!

Начала перелистывать страницы досье, присланного генералом для моего подробного изучения.

— Я, видите ли, очень ревнивая, — вздохнула я, — Надеюсь, некоторые моменты его биографии Вы догадались исключить?

— Я вас женить собираюсь, а не разводить! — генерал притворно обиделся на мои слова, — Все, не буду отрывать тебя от изучения материалов. До связи!

Генерал сбросил вызов, а я принялась читать все, что собрал для меня генерал. В папке была подробная информация о жизни Сургута, начиная с самого рождения. Фото мамы, отца, детские фотографии, садик, школа, двор, в котором Емельян вырос. В общем, подробнее, наверное, даже спецслужбы бы не раздобыли.

Только ближе к вечеру я изучила всю информацию, собранную на Емельяна. Отложив папку на тумбочку, улыбнулась. Все-таки, интересная личность, мой брутальный Сургут. Теперь, когда все о нем знала, он, тем не менее, оставался для меня загадкой.

Дверь в плату тихо открылась. Увидела, как Емельян осторожно вошел. И, как только понял, что я не сплю, улыбнулся. В одной руке он держал огромный пакет с логотипом ресторана Марго, в другой шикарный букет цветов.

— На парад собрался? — полюбопытствовала я, отмечая его внешний вид. Даже рубашка выглажена под белым халатом, накинутым на плечи, и брюки со стрелочками. Красавец, да и только! Гладко выбритая физиономия улыбалась, а взгляд искрился теплом.

— Нет, на свидание, — невозмутимо ответил Сургут, — О твоих любимых цветах в моем досье ни слова, — вздохнул Емельян. Протянула руки к букету. Нет, не баловали меня так раньше. А цветы я действительно люблю, и не важно какие. Просто нравится цветочный аромат.

Спрятала лицо в ярко-алые розы. Вдохнула приятный нежный запах.

— Спасибо, — поблагодарила я, пряча улыбку в цветах.

— Это тебе спасибо, — улыбнулся Сургут, — Голодная? Вас уже кормили ужином?

— Нет, — ответила я, глядя с интересом на пакет из ресторана.

— Вот и хорошо, — ответил Емельян. И пододвинув столик к моей постели, начал выкладывать приготовленные Маргаритой блюда.

— Я вот думаю, может быть мне на кулинарные курсы к Марго записаться? — серьезно поинтересовался Сургут.

— Нет! — почти прокричала я, Сургут рассмеялся, а я решила пошутить, не подумав, — Думаешь, если промахнулся, так уж отравить точно выйдет?

И начала смеяться своей же шутке. Вот только Сургут не смеялся. Наоборот, увидела, как его руки, разворачивающие свертки с едой из пакета, мелко задрожали. Емельян замер, сел в кресло, сцепил руки в замок, пытаясь унять дрожь.

— Извини, не смешная шутка, — проговорила я. Услышала протяжный выдох парня. Посмотрела в его лицо.

— Все хорошо, — тихо проговорил он, провел руками по лицу. Вот только голос его был хриплым, а руки все еще немного подрагивали.

— Иди сюда, — шепнула я. Просто до смерти захотела его обнять, погладить по голове, утешить, сказать, что все хорошо. Даже моргнуть не успела, как Сургут уже опускался радом с моей кроватью на пол. Подняла руку, провела по его лицу. Емельян вновь выдохнул, и осторожно придвинулся ближе. Обняла его, а любимый прижался щекой к моей щеке. Почувствовала, как он уткнулся носом в мое плечо, шею. И замер, даже не дышал, казалось.

— Прости меня, прости, — шептал Емельян хрипло, а у меня на глаза навернулись слезы. Провела ладонью по затылку любимого, погладила шею.

— Все хорошо, — повторила я его слова, — Я тебя простила, еще тогда, в ресторане. Теперь нам нужно, чтобы и ты себя простил.

Услышала, как Емельян хрипло рассмеялся, продолжая все также обнимать меня, осторожно бережно. Слышала хриплое дыхание, и быстрый стук сердца Сургута.

— Давай ужинать? — услышала я приглушенный голос Емельяна.

— Давай, — вздохнула я. Сургут отстранился, пригладил мои волосы, заправил их за уши. Отметила, что он довольно часто так делает. Будто не может не касаться меня.

Сургут закончил вынимать все свертки и пакетики. И устроился в кресле, придвинув его ближе ко мне. Мы начали ужинать. Мне достались пакетики с надписью 'Злата', с едой приготовленной специально для меня.

— До смерти надоела мне эта кровать и эта палата, — начала жаловаться я Сургуту, когда он убрал все, что мы не доели обратно в пакет. Кое-что он сложил в холодильник. Придвинул кресло еще ближе к моей кровати, поставив его вместо тумбочки. Теперь Емельян сидел рядом со мной, можно было протянуть руку и прикоснуться к любимому. Вот только сил уже почти не хватало. Усталость навалилась. И жутко хотелось спать.

— Потерпи немного, — услышала шепот Сургута, — Тебя скоро в обычную палату переведут. Без всех этих пищалок и трубочек.

— Скорее бы, — вздохнула я, проваливаясь в сон. Услышала, как Сургут, что-то прошептал. Потом вошла медсестра, тихо о чем-то поговорила с Емельяном. Дальше я провалилась в глубокий сон. Ночью пару раз просыпалась. Но, увидев любимого рядом, вновь засыпала, чувствуя, как теплая и надежная ладонь, осторожно держит мою руку.

Глава 15. Злата

Каждый день Емельян проводил у меня. И как бы я ни пыталась настаивать на том, что помимо меня у него еще есть и другие заботы, он не уходил. Вернее, уезжал на несколько часов, а потом возвращался, привозил нужные мне вещи, одежду, продукты. А еще дарил мне цветы, какую-нибудь мелочь, или игрушки. В общем, мой брутальный Сургут, некогда совсем не романтичный, исправлялся. А каждую ночь спал в кресле рядом. Мне было его ужасно жаль, ведь неудобно, а все равно Сургут не сдавал позиций. Спорить устала, просто попросила генерала походатайствовать об отдельной кровати или кушетке для Емельяна. Правда, до сих пор не понимала, как ему вообще разрешили постоянно находиться рядом со мной. Но не спрашивала, потому, как самой было очень приятно видеть любимого рядом.

В наш день рождения Емельян приволок очередной букет цветов и пакет, который он поставил на кресло.

— А у меня для тебя подарка нет, — грустно вздохнула я, глядя на Емельяна. Парень был занят тем, что ставил букет в вазу на окне. Их, букетов и ваз, скопилось уже приличное количество за время моего пребывания в госпитале. Так, наверное, нужно бы уже намекнуть Сургуту, что хватит бросать деньги на ветер, тратя их на цветы, которые рано или поздно завянут.

— Отчего же? — сказал Сургут, поставил букет цветов в воду и обернулся ко мне. Спрятав руки в карманы джинсов, стоял в метре от меня. И смотрел. Вроде бы улыбка на губах, но взгляд немного грустный.

— Буду должна? — предположила я, все еще ломая голову над тем, что же ему подарить, как только меня выпишут из больницы.

— Нет, — улыбнулся Сургут, и подошел ко мне, присел на край кровати, — У меня есть ты.

Вот вроде бы и сказал мало, и слова все понятны, а все равно, ничего не ясно.

— Каждый день с тобой — самый лучший подарок, — добавил он, и обхватил мою ладонь руками. Несколько секунд Сургут молчал, хотела уже пошутить над ним, сказать что-нибудь по поводу его возраста, но поняла, что не тот момент. Просто взгляд Емельяна вновь потемнел, поняла, его чувство вины все еще с нами, не забылись события, хоть и притупились воспоминания. Мои, по крайней мере, но как я поняла, не его.

— Понимаешь, — хриплый голос Емельяна нарушил повисшее молчание в комнате, — Был момент, когда…. Когда я….

Емельян замолчал, закрыл глаза. Подняла руку, провела по щеке Сургута. Поняла, что вот-вот элементарно расплачусь, потому что предполагала, о чем он сейчас вспоминает.

— Когда я думал, что тебя нет, — еще тише проговорил Емельян, — Мне нужно было подождать всего секунду. И все было бы иначе. Просто, не торопиться…. А я….

— Емеля, солнышко ты мое упрямое! — настойчиво оборвала я его слова. Просто было невыносимо больно видеть его страдания. Он открыл глаза. Улыбнулся.

— Солнышко? — переспросил он. Нахмурилась.

— Не перебивай девушек, особенно в их день рождения! — шутливо отчитала я любимого, и уже серьезнее добавила, — Ты не виноват. Ясно?

— Нет, — качнул он головой упрямо, — Виноват.

— И что мне с тобой делать?! — простонала я, понимая, что спорить бесполезно. Ему просто нужно время, чтобы привыкнуть и осознать, что все в прошлом.

— У меня есть два варианта, — предложил Сургут, — Но озвучу один.

— И какой? — поинтересовалась я.

— Ты можешь меня любить, — с мальчишеской улыбкой на губах высказал свое предложение Сургут.

— Я подумаю, — рассмеялась я, помня, что с тех пор, как пришла в себя после операции, так и не сказала ни разу ему о своей любви.

— И вот еще, — уже серьезнее сказал Емельян. Передо мной появилась бархатная коробочка. Теоретически, там могли бы быть серьги. Ну, или брошь, к примеру…. Вот только оставался и третий вариант.

Емельян открыл коробочку.

— В прошлый раз предложение было несколько смазанным, — начал говорить Емельян, — И колец не было. А еще, мы, кажется, собирались устроить тройной праздник. Так что вот.

Все-таки в коробочке оказалось кольцо. Простое, с небольшими камнями, элегантное и очень красивое.

— Мне можно подумать? — с сомнение предположила я. Сургут только пожал плечами, и захлопнул коробку.

— Как надумаешь, дай знать, — улыбнулся он. Вздохнула. Нет, ну вот как мне теперь отказаться? Во-первых, любопытно примерить колечко. Во-вторых, он меня ведь уже звал замуж, так что, стоит ли повторяться, если я в любом случае согласна. А в-третьих, люблю ведь его, так что, смысла для отказа нет.

— Надумала, — спустя мгновение, сказала я. Сургут, вновь открыл коробочку и осторожно надел кольцо на мой палец.

— При одном условии, — сказала я, рассматривая сверкающее колечко, чуть отодвинув ладошку. Сургут хмыкнул, но промолчал. Только ладошку мою поцеловал, и сцепил руки в замок, продолжая сидеть на краю моей кровати, — Свадьбу летом будем делать, в августе, наверное, тогда и тепло будет, и….

— В феврале, — перебил меня Емельян, и на всякий случай уточнил, — через месяц.

Пока я размышляла над его предложением, не отрывая взгляда от кольца, Емельян встал, вынул из пакета бутылку и два фужера.

— Вот, — присел он рядом со мной, — Почти тройной праздник, как и задумывалось изначально.

Рассмеялась, глядя на безалкогольное шампанское в его руках.

— Решил не рисковать? — смеялась я, — Боишься, что утром у какой-нибудь медсестрички очнешься?

— Нет, — серьезно ответил Сургут, — Во-первых, шампанское меня, скорее всего, не возьмет. А во-вторых, боюсь не сдержаться, а врачи тебе запретили нагрузки.

Взгляд Емельяна скользнул по моему телу, лежавшему под одеялом. Вмиг стало жарко.

— Пока запретили, — хрипло пробормотал Сургут.

От его 'пока' по спине побежали мурашки. Обещание в его взгляде будоражило, и захотелось быстрее уже выписаться из этого чертового госпиталя.

Весь день, до самого позднего вечера, мы с Емельяном принимали поздравления от друзей и знакомых. Семейство Элистратовых прибыло в полном составе, были организованы маленькие посиделки, насколько позволяло место и руководство госпиталя. В общем, этот мой день рождения оказался самым незабываемым. Во-первых, много изменений произошло в моей жизни, во-вторых, это первый наш с Емельяном совместный праздник, и как я надеялась, не последний. Сургут обосновался рядом со мной, обнимая и не выпуская моей ладони из своей руки. В каждом его прикосновении и взгляде чувствовала нежность и любовь. Вот только нотки грусти все никак не исчезали, нависая и давя, угнетая и не позволяя расслабиться. Я устала. Устала понимать, что не могу ничего поделать, не могу убедить Сургута, что не его вина в том, что я нахожусь в больнице. Вернее, его вина только косвенная. Он ведь велел мне ложиться тогда на пол, а я все сделала по-своему, боясь за его жизнь. И сейчас я просто не знала что мне делать, как поступить, чтобы все исправить. Слова не помогали, а предпринять что-то кардинальное я пока не могла. На миг отвернувшись от любимого, посмотрела на друзей. Юра разливал шампанское по стаканчикам, Агафья сидела в кресле, Захар что-то изучал в тумбочке, скорее всего, инспектировал ее в поисках сладкого, Велизар стоял около жены, а Марго решила произнести тост. Повернулась к Емельяну, он слушал Марго, вот только взгляд задумчивый, рассеянный какой-то. До чертиков захотелось его встряхнуть, растормошить, но не знала как. Ничего лучше не придумала, как просто напросто, обхватив его лицо ладонью, повернуть к себе, и наплевав на присутствие зрителей в палате, поцеловать.

— Я тебя люблю, — прошептала я, прежде чем коснуться его губ своими. Первое мгновение Сургут не шевелился, я ждала, когда же смысл моих слов проникнет сквозь пелену грусти. Дождалась. В одно мгновение пассивность и отстраненность Емельяна исчезли. Проснулась страсть, нежность и желание. Мы целовались, сидя на одной больничной кровати, а наши посетители молчали. Самым нетерпеливым оказался Велизар.

— Не, ну, я, конечно, все понимаю, но не при детях же! — возмутился Велизар. Агафья захихикала, а Марго, громким шепотом проговорила Юрию на ухо:

— Такими темпами из госпиталя Злату выпишут с сюрпризом в животике!

Юра промолчал, Агафья подтвердила предположение Марго, Велизар рассмеялся. И только Емельян шумно выдохнул, улыбнулся, погладил меня по щеке.

— Нам пока нельзя сюрпризов, — шепнул он, — Сердечко слабое еще.

Я нахмурилась, но промолчала. На эту тему мы еще успеем поспорить, а сегодня хотелось праздника.

— И я тебя люблю, — услышала шепот Сургута на ухо. Он обнял меня за плечи, поцеловал в висок. Счастливо вздохнула, прижалась к груди любимого, насколько позволяло место и не совсем удобная постель.

— И я, — шепнула в ответ.

— Хорошо, — улыбнулся Сургут и, переплетя наши пальцы, поднес мою ладонь к своим губам. Так мы и сидели. Гости развлекали нас, а когда я начала засыпать, Емельян тактично намекнул всем, что пора бы и по домам. Я хотела возразить, но Сургут только нахмурился.

— Доктора позову, — пригрозил он мне. И я сдалась. Трудно спорить с авторитетом Емельяна Игнатовича.

Выздоровление мое шло быстро. В конце января мне разрешили вставать с постели. Все это время пыталась уговорить Сургута отложить свадьбу до лета, но он был не приклонен, как скала. Никакие уговоры на него не действовали. Оставалось только грустно вздыхать. Просто свадьбу я все-таки представляла иначе, танцы там, платье белое, Сургута в костюме, в общем, все, как полагается. Но Емельяну не говорила, просто не хотела его расстраивать, боялась, что еще и за отсутствие свадебной вечеринки он возьмет вину на себя.

Как только я смогла свободно передвигаться по палате, Сургут стал реже появляться у меня днем. Вернее, уходил утром, а возвращался только под вечер, ночевал он все также у меня в палате, придвинув свою кровать к моей. О том, где он пропадал, не рассказывал. Говорил, что дела какие-то. Я предпочитала не расспрашивать. Просто решила учиться доверять ему. Если он не хотел рассказывать, значит, так нужно.

День нашей свадьбы был назначен на четвертое февраля. Первого числа ко мне пришли Агафья и Марго с огромным свертком, в котором оказался свадебный наряд. Платье, правда, не пышное, а прямое, чуть ниже колен, и вероятнее всего сшито на заказ. Они помогли мне примерить наряд, отметили, где нужно бы убрать ткань, и, сняв платье с меня, вновь ушли, сказав, что нужно съездить к швее. На мои вопросы о нашем с Сургутом бракосочетании они просто промолчали.

Емельян тоже не особо распространялся по поводу нашей с ним свадьбы. Только говорил, что все пройдет тихо и спокойно, я даже устать не успею.

— Может быть, расскажешь уже? — нетерпеливо требовала я.

— Золотце, — улыбался Емеля, — Да не о чем рассказывать. Распишемся тихо, и все. Как только тебя выпишут, съездим на пару недель куда-нибудь.

Подробности о ближайшем будущем мне так и не удалось выпытать, уже и просила, и лукаво улыбалась, и целовала, но Сургут только отмахивался, утверждая, что ничего грандиозного он не планирует.

Четвертого февраля Емельян уехал рано утром. Через несколько минут после его отъезда ко мне приехали Агафья с Марго. Привезли платье, уже подогнанное под мою фигуру. Сапожки без каблуков, и меховую шубку на плечи.

— Агаш, но это же так дорого! — выдохнула я, зарываясь носом в мягкий мех.

— Все вопросы к жениху, — рассмеялась Агафья, — От нас только платье.

— Надеюсь, он машину не продал? — вздохнула я.

— Нет, — сказала Агафья, — Просто новая работа ему нравится, да и Велик мой хвалит Сургута. А я и рада, теперь мужа чаще вижу. А почти всеми делами Емеля занимается.

— Но когда? — удивилась я, — Он ведь много времени у меня проводит. Когда ему делами заниматься?

О смене работы Емельян мне рассказал уже давно. Велизар пригласил его к себе, в охранное агентство. Чем именно он там занимался, я не знала, но была рада, что Сургут не работает больше в органах.

За час до назначенного времени дверь в палату открылась. Емельян Игнатович собственной персоной явился в мою скоромную обитель. Улыбнулась, отмечая ласковый взгляд голубых глаз, новенький костюм, рубашку, галстук. В общем, мой любимый брутальный Сургут явился ко мне во всей красе.

Глава 16. Сургут

Смотрел на нее, и сердце замирало от счастья. Постарался гнать мысли о том, что всего этого, нашей свадьбы, ее ласкового взгляда, нежной улыбки, могло бы и не быть. Злата стояла в центре комнаты, вся в белом, длинные рыжие локоны собраны и заколоты на затылке. Нежный макияж подчеркивал черты лица. А глаза…. Глаза такие родные и любимые сияли.

Подошел к ней, осторожно обнял, передал букетик цветов Агафье. И поцеловал мое родное и самое любимое золотце, мое маленькое сокровище, доставшееся мне не понятно за какие заслуги.

— Я люблю тебя, — четко проговорил я, осторожно касаясь ее губ. Стараясь не испортить макияж, но, не имея сил, ее не касаться и не целовать.

— И я, — улыбнулась Злата.

— Давайте быстрее, — поторопила нас Марго, — а то опоздаем. Пробки на дорогах.

Согласно кивнул, регистратор нас уже должен ждать в клубе. Да и гости собрались. Медсестра вошла в палату, толкая перед собой инвалидное кресло.

— Врач запретил нагрузки, — строго проговорила она, — Так что вот, сильно там не бегай, госпожа Сургутова.

Было очень радостно, слышать такое обращение к моей ведьме. Поймал себя на том, что счастливо улыбаюсь. Ведь и правда, совсем скоро моя Златка станет Сургутовой, моей законной супругой.

В Клуб мы прибыли во время. Тамада, нанятый мною для развлечения немногочисленных гостей и родни, встречал нас у входа. Понял, что Злата удивлена.

— А ты говорил, что ничего грандиозного! — мягко пожурила она меня, оглядываясь по сторонам. Зал был украшен, столы накрыты, а в центре находился столик, за которым нас уже ожидал регистратор, чтобы расписать и вручить свидетельство о браке.

Зазвучала торжественная музыка. Злата смотрела на меня, в ее глазах видел слезки, надеялся, что они от счастья. Так и было. Моя ведьмочка улыбалась, и сжимала мои пальцы в своей крохотной ладошке. А я стоял, не слыша ни слов регистратора, ни поздравлений друзей. Просто стоял и мысленно благодарил Бога за шанс, подаренный мне. За то, что моя любимая Злата, моя жена, рядом со мной. За то, что она моя.

Свадьба прошла отлично, как я и планировал. Народ веселился, друзья пытались напоить меня, а Злата только смеялась, то и дело отпуская шутки по поводу влияния алкоголя на мой организм. Агафья напомнила про занимавшее теперь почетное место в их домашней коллекции видео, на котором я молил мою ведьму снять свои чары.

— Все еще хочешь, чтобы я расколдовала тебя? — рассмеялась моя Златушка.

— Дудки, — серьезно сказал я, — Мне с твоими чарами гораздо веселее и лучше живется.

Когда отметил, что жена начинает уставать, отнес ее в кабинет Велизара. Осторожно уложил на диван, а сам устроился рядом. Пока друзья и гости веселились в зале, мы отдыхали от шума.

— Спасибо тебе, — улыбнулась Злата, закрывая глаза и устраиваясь удобнее.

— Это тебе спасибо, — сказал я, целуя ее в висок, — Жена.

— Да, жена, — тихо рассмеялась Злата, — А ты муж.

— Угу, — подтвердил я, рассматривая кольцо на ее пальце. Простой золотой ободок, выбранный мною. Простое кольцо, с гравировкой внутри, которую Злата еще не видела.

— Жаль только, что нужно в больницу возвращаться, — вздохнула Злата, — А у нас вроде как первая брачная ночь.

— А кто сказал, что ее не будет? — самодовольно заявил я. Вспомнил, как вчера целый час терроризировал доктора на тему самочувствия Златы. Как упросил его отпустить жену на ночь из госпиталя под мою ответственность. Врач разрешил, только велел не слишком утомлять невесту, и в ближайшем будущем оградить ее от беременности. По прогнозам, Злату должны выписать к концу месяца. Выздоровление шло быстро, она уже вставала и сама передвигалась. Рана практически зажила, ткани срослись. Просто повезло, что моя пуля не задела никаких жизненно-важных органов. От воспоминаний вновь почувствовал дрожь во всем теле. А Злата открыла глаза и с упреком посмотрела на меня.

— Емеля, хватит уже, — вздохнула она, — Все в прошлом. Я тут, с тобой, жива и здорова!

И не дожидаясь, пока я что-нибудь скажу, приподнялась, медленно перебралась на меня, и начала целовать. Медленно, нежно. Понял, что моей выдержки приходит конец, окончательно и бесповоротно. Сколько ночей я пролежал рядом с любимой, наблюдая за ней, слушая дыхание и биение сердца!

— Я тут подумала, — шепнула Злата, улыбнулась, — Мне ведь разрешили передвигаться. А если я…. Ну, передвигаться не буду, а немного полежу…. Это ведь не будет считаться физической нагрузкой?

По ее глазам и без слов был ясен ход мыслей. И мне они, мысли ее, очень и очень нравились. Вот только я был намерен подождать до дома. Просто хотел показать ей нашу квартиру. Старую, в которой я все переделал специально для моей ведьмы.

Но мои намерения шли вразрез с желаниями Златы. По глазам видел, по прикосновениям ощущал, что моя хитрая ведьма ждать не хочет. А я, как выяснилось, слишком слаб, чтобы отказать ей. Да и смысл противиться? Если я ее хочу каждую секунду, каждое мгновение, дышу ею.

Злата, удобно устроившись на моей груди, чуть приподняла голову, и принялась водить пальчиками по моей рубашке. Пиджак я снял еще несколько минут назад, как только мы закрылись в кабинете друга. Ловкие пальчики принялись развязывать галстук.

— Так что скажешь? — поинтересовалась моя колдунья. А я почему-то забыл суть вопроса. В голове только настойчиво бились две мысли: первое — ждать и я уже не могу, и, думаю, Злата это чувствовала, потому как лежала на мне. И второе — срочно нужны резинки. Домой-то я их купил и рассовал по всем шкафам по квартире, а вот с собой взять не догадался.

— О чем? — спросил я. Ручки Златы принялись расстегивать пуговицы на рубашке. А у меня уже не хватало сил лежать неподвижно. До чертиков хотелось перевернуть малышку на спину и любить ее.

Малышка только соблазнительно улыбнулась, и немного поерзала на мне. Отчего по телу, будто ток прошел. Больше терпеть не получалось. Рукой накрыл затылок Златы и притянул к себе, не позволяя отстраниться. Начал целовать страстно, так, как хотелось с самого утра, с той минуты, как увидел ее в белом платье с улыбкой на нежных губах и ласковым взглядом.

Поцелуй затягивался, ручки малышки поглаживали мои плечи, грудь, пробираясь под рубашку. Осторожно приподнялся, удерживая жену в руках. И чуть перевернувшись, уложил ее спиной на диван.

— Ты с ума меня сводишь, — шептал я, покрывая ее шею, щеки, плечи поцелуями.

— Взаимно, — выдохнула Злата, чуть выгибаясь, отчего захотелось сорвать с нее платье и любить бурно, страстно…. Но нельзя. Нельзя торопиться и спешить. Выдохнул, на мгновение замер. В ушах шумно стучал пульс, а руки жены не добавляли выдержки. Пробравшись под рубашку, нежные пальчики пробегали вдоль позвоночника, чуть щекоча и царапая ноготками.

Замер, любуясь ее личиком, взглядом немного затуманенным, но с озорными искорками. Розовыми щечками, и припухшими от моих поцелуев губами.

— Доктор не велел утомляться, — выдохнул я.

— А я и не собираюсь утомляться, — хихикнула Злата, — Просто супружеский долг потребую и все дела.

Рассмеялся, глядя на ее улыбающееся личико.

— Ты у меня такая красивая, — прошептал я, и вновь принялся целовать жену, — И сильная. И умная, — после каждого слова целовал Злату, а она отвечала.

В дверь постучали.

— Открывать не будем, — заявила моя девочка. Кивнул. Но, подумав, немного отстранился.

— Ты лежи тут, — скомандовал я, — И не думай, что получится отвертеться от выполнения супружеского долга.

— Можно подумать, что это я 'против', - пробормотала моя жена недовольно, — Это ты меня тут бросаешь в таком состоянии.

Поцеловал ее, и пошел к двери. Очень кстати нежданным визитером оказался Дан. Приоткрыв дверь, посмотрел на друга.

— Резинки есть? — в лоб спросил я. Объяснять что-либо ни желания, ни времени не было. Друг бросил на мою расстегнутую рубашку скептический взгляд, и криво усмехнулся.

— Если ты мне скажешь, что у тебя там не твоя жена, то я тебе вмажу прям тут, — проговорил Даниель, — И резинки не пригодятся. Ближайшее время точно.

Услышал смех Златы за спиной. Даниель улыбнулся.

— Сейчас все будет! — весело подмигнул он мне и исчез. Закрыл дверь и вернулся к жене.

— Боишься последствий? — как-то грустно проговорила Злата. Вздохнул. Присел на корточки около дивана, на котором лежала моя ведьма.

— Золотце, — вздохнул я, — Я говорил с врачом. Чуть позже у нас обязательно будет ребенок. Даже два. Да сколько захочешь, столько и будет. Но только когда доктора дадут добро.

Злата грустно улыбнулась. Но спустя минуту кивнула.

— Ладно, — вздохнула она, и скользнула ручкой по моей груди, не прикрытой рубашкой, — Тогда давай, исполняй свой супружеский долг, пока нас не начали гости искать.

Долго упрашивать меня не нужно. Да меня вообще упрашивать не нужно, если дело касается жены. Начал целовать любимые губы, страстно, жадно, понимая, насколько скучал по ней.

В дверь тихо постучали.

— Это Дан, — выдохнул я. Злата что-то простонала, думаю, не совсем лестное.

Быстро подошел к двери. Приоткрыв ее, увидел улыбающуюся физиономию друга.

— Там народ вас обыскался, — усмехнулся Даниель.

— Подождут! — рыкнул я, и, взяв упаковку презервативов из рук Дана, захлопнул дверь перед его носом.

— Не стоит благодарности! — услышал я громкий голос друга.

Злата смеялась, лежа на диване, и смотрела на меня. Приблизился к жене, присел рядом с ней. Сердце колотилось в груди, возбуждение охватило все тело, а мысли…. Мысли все мои были только о том, насколько я счастливый человек. Понимал, моя ведьма — все, что мне нужно от жизни, главное, чтобы она всегда была рядом. Хотел сказать ей, как сильно люблю, не могу без нее жить, дышать не могу. Но в горле будто спазм образовался, не позволяя говорить.

— Я…. - хрипло прошептал. Не смог продолжить. Она была такая красивая, такая родная, моя, и только благодаря чуду она со мной.

Злата перестала смеяться. Нежная улыбка на красивых губах и ласковый взгляд любимых глаз. Погладил ее щеку, коснулся уголка рта пальцем. Ведьма моя, чуть повернув голову, поцеловала мою ладонь. Судорожно вздохнул.

— Поехали домой? — прошептала моя девочка. Кожей ладони чувствовала, что ведьмочка моя улыбается. Кивнул.

— Поехали, — прошептал я. Злата протянула руки ко мне. Обнял ее, поглаживая по спине.

— Только чуть позже, — услышал я ласковый голос Златки, почувствовал, как ее губы коснулись моего уха, — Не зря же ты Дана гонял.

— Люблю, — выдохнул я, целуя ее шею.

— И я тебя люблю, — Злата отклонилась, заглянула в мое лицо, — Очень сильно люблю.

— Не так сильно, как я, — пряча улыбку, упрямо заявил я. И, пресекая возможные попытки спора со стороны жены, принялся целовать ее. Ничего, я еще смогу убедить мою рыжеволосую ведьму, что из нас двоих я люблю ее сильнее.

Глава 17. Злата

— Просыпайся, соня! — начала будить я мужа. Завтрак уже приготовила, решив дать Емеле поспать. Устал он. В последнее время дела на работе требовали его постоянного присутствия. Он злился, но пока ничего поделать не мог. Агафья вот-вот должна была родить, и Велик не отходил от жены ни на шаг. Поэтому Сургуту приходилось еще и в Клубе появляться. Дан тоже куда-то пропал, благо звонил иногда, чтобы мы его не теряли.

Мое здоровье шло на поправку. Меня выписали из госпиталя, чему я была несказанно рада. Теперь я была обычной домохозяйкой, женой бизнесмена. Тишина, покой и никаких стрессов. В общем, не жизнь, а сказка. И мой принц — мой брутальный Сургут делал все, чтобы эта сказка была еще лучше. Если бы мне раньше сказали, что он настолько сильно будет любить меня, я бы не поверила, рассмеялась бы. А сейчас…. Порой казалось, что он просто с маниакальным упорством пытается доказать мне, что любит. Глупый! Да стоит только посмотреть в его глаза, когда он смотрит на меня, и все становится понятно. Только один крохотный вопросик омрачал мою сказку. Отсутствие ребенка в нашей семье. И меня это очень сильно угнетало. Не говорила мужу об этом, просто боялась его реакции. Очень часто, когда была у сестры, играла с Захаром, смотрела на Агафью, как она ласково гладила свой живот, в котором жила и росла маленькая крохотная жизнь, и просто безумно хотела ребенка. Нашего с Емелей. Но знала, каким будет ответ мужа. Не время пока. Чуть позже, когда мое здоровье достаточно окрепнет…. Но я не хотела чуть позже. Каждый день, когда Сургут уезжал на работу, шла в парк. Первые дни после выписки из клиники — гуляла, потом начала бегать. Изначально по несколько минут, с каждым днем все больше и дальше. Нашла гинеколога, вернее, генерал нашел для меня подходящего спеца, который заверил меня, что при постоянном наблюдении врачей рожать мне можно. Теперь оставалось только подготовить Сургута. Но как? Даже заговорить о вероятности беременности он не позволял. Видела, как его начинало трясти только при одной мысли, что что-то мне может угрожать. Вариант 'упс, я случайно забеременела' не пройдет. Мой муж тщательно следил за средствами контрацепции. Ну, не протыкать же мне все презервативы, которые он покупает, иглой. Генерал предложил его напоить. Идея была стоящей, но Емеля в последнее время вообще не пил. Будто боялся не сдержаться и наброситься на меня.

В общем, получался замкнутый круг какой-то. Ребенка хотела очень и очень сильно, но муж мой был непреклонен. Мне оставалось только ждать, надеяться и верить, что в один прекрасный момент муж потеряет бдительность или посетит со мной моего гинеколога, и тот постарается убедить Сургута в отсутствии риска.

— Просыпайся, — повторила я, забираясь на кровать. Устроилась рядом с Сургутом. Муж, перевернувшись на бок, обнял меня, и что-то пробормотав, вновь уснул.

Вздохнула. А что? Вполне себе вариант! Точно знала, что презервативы, припрятанные в тумбочке, закончились еще вчера вечером. Была еще упаковка в ванной, но отпускать мужа за ними я была не намерена. Приступила к соблазнению своего упрямого мужчины. Начала целовать, ласково поглаживать. Извернулась и уложила его на спину. Увидела, как Емеля, выдохнул, улыбнулся, не открывая глаз, и закинув руки за голову, растянулся на постели, как огромный кот. Ну, приглашать меня дважды не нужно. Привстав на колени, села на мужа верхом, и продолжила целовать, спускаясь ниже.

— Пора вставать? — услышала хриплый сонный голос любимого.

— Нет, — улыбнулась я, — Можно поспать еще немного.

— Отлично, — выдохнул муж, потому как мои губы скользнули ниже, к его бедрам. Почувствовала его руки в своих волосах. Слышала, как дыхание мужа становилось все более неровным, резким. Его руки пробрались под мою майку. Чуть привстав, позволила ему раздеть меня.

— Люблю так просыпаться, — пробормотал муж, резко подтягивая меня к своему лицу. Страстный поцелуй в губы. Сургут хотел опрокинуть меня на спину. Не позволила.

— Я хочу сверху, — выдохнула я, ласково целуя его шею, ухо. Муж не стал перечить. Он вообще всегда, ну, почти всегда, потакал мне.

Уперлась ладонями в его грудь, заставляя лежать неподвижно. Мелькнула мысль привязать его к кровати, но передумала. Вновь начала целовать его, спускаясь ниже. От его хриплых стонов, шепота, ласковых прикосновений, сходила с ума. Когда терпеть уже не могла, впилась в его губы поцелуем, и осторожно опустилась, позволяя мужу скользнуть внутрь. Протяжный стон ласкал слух, заставляя сердце замирать.

— Солнышко, — услышала его хриплый голос, — Мы кое-что забыли.

Я продолжала двигаться, не позволяя мужу отстраниться, отчаянно желая, чтобы он хоть в этот раз забыл о презервативах.

Вот только мой неугомонный брутальный Сургут все никак не унимался. Когда поняла, что развязка близка, почувствовала, что муж сдерживается. Нет, ну какого лешего, а? Так и хотелось закричать на него. Стукнуть по голове, или по более важным местам. Сдержалась. Замерла на миг, и решила быть более упрямой чем Емеля. Продолжила двигаться на нем, медленно, заставляя мужа протяжно и глухо стонать. Знала, как ему нравится. Чувствовала, что сил сдерживаться у него почти нет.

— Злата! — услышала его требовательный то ли сто, то ли крик, — Солнышко, не надо!

А я была непреклонной.

Наклонившись к его уху, проговорила:

— Я хочу почувствовать, — шептала я, чувствуя как его ладони до боли сжимаю мою попку, и то ли прижимаю меня еще сильнее к себе, то ли пытаются оттолкнуть.

— Нет, — простонал он. А я не останавливалась, более настойчиво двигаясь на нем, понимая, что с каждым моим движением, он все стремительнее приближается к развязке. Не оставляя шансов любимому, ну и обеспечивая себе после окончания любовных забав знатную взбучку. Драться он, конечно, не станет, но пару слов 'ласковых' выдаст в мой адрес. Но было плевать.

Открыв глаза, увидела, как Емельян, крепко зажмурившись, откинул голову на подушку. На лице сосредоточенное выражение, но точно знала, еще мгновение, одно последнее движение и муж не выдержит, сдастся, уступит моим желаниям. Что и произошло.

— Плутовка, — выдохнул он, и дернулся мне навстречу, сжимая мои бедра, вонзаясь еще глубже. Чувствовала, как его плоть пульсирует глубоко во мне, и прежде чем окунулась с головой в мир нашей с мужем страсти, открыла глаза. Любимый смотрел на меня горящим взглядом.

— Ведьма, — шепнул он, а я обессилено упала на его грудь, продолжая ощущать, как немного подрагивает его плоть, слыша, как колотится сердце любимого под моей щекой, и понимая, что он мой самый любимый человек на всей планете, самый родной и самый близкий. Он часть меня. Неотъемлемая часть.

— Что это было только что? — все еще немного хриплым голосом проговорил муж. Его руки поглаживали меня по спине. Почувствовала поцелуй в макушку. Улыбнулась. Сердиться на меня он не умеет. Проверено.

— Просто захотелось, — лениво проговорила я, чуть повернув голову, и поцеловала его в грудь.

— Захотелось ей, — вздохнул муж. Полежав несколько минут в постели, Сургут, аккуратно уложив меня на подушку, встал. По его лицу поняла, что бури не миновать. Ошиблась. Емеля просто оделся и вышел из спальни. Спрятав лицо в подушку, застонала, пару раз постучала по ней кулаком, позволяя гневу излиться в оказавшийся под рукой предмет. Вздохнула. Встала с кровати, оделась. Пошла искать мужа. В квартире его не было. Ну, и куда его понесло?

Ответ явился спустя десять минут. Услышала, как входная дверь открылась. Ждала Сургута, сидя за кухонным столом. Кухня после ремонта в квартире была моей самой любимой комнатой. Самой уютной что ли. Было видно, что все здесь сделано для меня, с любовью, и по последнему слову техники. Здесь я морально отдыхала от всего.

На пороге появился Емеля. Положил передо мной на стол маленькую квадратную бумажную коробочку, и поставил стакан воды. Мысленно застонала. Если первую часть боя за появление потомства в нашей семье я выиграла, то победа во второй части была под вопросом.

— Выпей, — коротко сказал он, — Я звонил врачу. Это безопасно для тебя.

Брезгливо посмотрела на препарат.

— Не буду! — проговорила я, и отшвырнула таблетки дальше от себя. Емеля встал около окна спиной ко мне. Напряженная фигура мужа говорила мне, что мысли в голове любимого бродят совсем не радостные.

— Золотце, — как-то обреченно выдохнул он, замолчал, и не оборачиваясь, продолжил, — Больше всего на свете мне хочется маленького карапуза. А лучше дочку, чтобы на тебя была похожа, маленький рыжий ангелок, — хрипло говорил Сургут, а у меня перед глазами появилась пелена слез.

— Но твой лечащий врач говорит, что пока рано, — говорил Емеля, — Через год или два можно будет, но не сейчас. Так что, выпей, пожалуйста, — уже попросил он, — Пока не поздно.

— Не буду! — упрямо заявила я. Сургут обернулся ко мне. В его глазах увидела решимость и страх.

— Злата, — твердо проговорил он, осекся, провел по лицу ладонями, — Золотце, так нужно. Я не хочу рисковать больше, понимаешь?

— Понимаю, — твердо проговорила я, — Но пить я ничего не буду! Если я забеременею, то буду рожать! Я хочу этого ребенка.

— А я хочу видеть здоровую жену рядом, а не надгробную доску на кладбище! — закричал Емеля. От его крика, казалось, окна зазвенели. Вздрогнула. Таким я его не видела еще ни разу.

— Все хорошо будет, — постаралась успокоить я мужа, — Я с гинекологом говорила. Все в порядке будет, правда.

— Нет! — упрямо выкрикнул Емеля, и посмотрел на таблетки, все еще лежавшие на столе, — Пей!

Прищурилась, глядя на любимое лицо.

— Если не стану, ты меня заставишь? — прошипела я, словно змея. От своего голоса стало самой противно, но за вероятную беременность я решила стоять до конца. Я хочу этого ребенка, а на остальное мне в настоящий момент было плевать. Пусть эгоистично, но я просто мечтала о крохотной жизни внутри меня, понимая, что ребенок нам необходим.

— Заставлю, — прищурившись, проговорил Сургут. Спрятав руки в карманы джинсов, смотрел на меня. А я устала с ним спорить. Схватив таблетки, выбросила их в мусорное ведро, и стремительно направилась в спальню. Подойдя к шкафу, вынула сумку и наспех побросала в нее одежду. Уезжать надолго из дома я не хотела. Максимум на сутки, а дальше муж успокоится, и я вернусь, поговорю с ним, постараюсь убедить, и все будет хорошо, как и прежде.

— Злата, как ты не поймешь? — услышала его отчаянный голос за спиной, — Я не переживу этого еще раз!

Застыла. Секунду боялась повернуться к нему лицом. Боялась увидеть всепоглощающий страх в его глазах. Боялась уступить ему. Зажмурилась. Выдохнула. Повернулась к мужу.

— Почему ты так настроен? — спокойно проговорила я, — Все хорошо будет. Я чувствую себя отлично. У меня анализы даже лучше, чем до больницы.

— Если врачи говорят, что риск есть, я против беременности! — хрипло проговорил муж. По его глазам видела, что решение это он принял с трудом. Знала, что ребенка он хочет. Но боится. Боится за меня.

— Риска нет! — твердо проговорила я.

— Есть! — не унимался любимый, — Я не хочу переживать это заново!

— Да что ты заладил 'я не могу', 'я не хочу'! — не выдержала я и перешла на крик, — Как ты не поймешь, что это шанс для нас? Шанс для тебя, забыть все, понимаешь? Когда ты увидишь малыша, когда подержишь его на руках, твое дурацкое чувство вины исчезнет. Тебе легче станет!

— Не такой ценой! — отрезал муж. Устала спорить. Схватив сумку, прошла мимо мужа. Не говоря ему ни слова, вышла из квартиры. Если я забеременела, то рожать я буду, и плевать на тех врачей, которые против. А муж…. Мы обязательно помиримся, и он простит меня, просто нужно немного времени, чтобы он привык к мысли. Ну, и не помешает встреча с моим гинекологом.

Оказавшись на улице, поймала такси и направилась к сестре. Несмотря на недавнюю ссору с мужем, настроение было отличным. У Агафьи мы устроили чаепитие, я рассказала ей о последних событиях, о ссоре с мужем. И поняла, что скучаю по нему, и беспокоюсь за него. Расстались всего час назад, а нервничаю страшно.

— Может быть, мне нужно было послушаться его? — потеряно прошептала я.

— Злата, — вздохнула сестра, — Пусть все будет, как есть. Если ты чувствуешь, что все хорошо, не слушай ты этих врачей. Что твой гинеколог говорит?

— Говорит, рожать можно, — вздохнула я, — Будет наблюдать меня всю беременность и роды.

— Вот и хорошо, — улыбнулась сестра, — А мы генералу дадим задание, пусть еще врачей найдет, профессоров каких-нибудь. Чтобы уже наверняка. Идет?

Согласно кивнула. Посмотрела на свой телефон, лежавший на столе около моей чашки с травяным чаем. Улыбнулась.

— Напишу ему, чтобы немножко успокоился, — решила я.

Быстренько написала сообщение со словами любви. Извиняться я не думала, потому, как вины за собой не чувствовала. Просто написала три заветных слова. Отложив телефон, вздохнула. Услышала за дверью кухни звук, сигнализирующий о входящем сообщении.

— Либо совпадение, — задумчиво проговорила я, глядя на сестру, — Либо муж уже тут.

Дверь осторожно открылась. На пороге увидела хмурого Сургута, прям как тогда, в нашу первую встречу. Хмурый и брутальный, но такой родной и любимый. Муж вынул телефон из кармана. Почитал сообщение. Агафья, кряхтя, сползла со стула.

— Пойду к Велику, гляну, чего он там делает, — прокомментировала сестра свой уход из кухни. Я промолчала. Смотрела на мужа и ждала его слов.

Сургут все также стоял на пороге кухни и смотрел на меня. Вздохнул.

— Мириться пришел, — сухо обронил он. Постаралась скрыть смех. Встала со стула, налила ему чаю в кружку, и подошла к столу. Муж уже занял мое место, и, как только я оказалась рядом с ним, осторожно обнял и усадил меня к себе на колени. Почувствовала, как сильные руки обнимают меня. Услышала шумный вздох мужа.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он на мое сообщение, отправленное ему на телефон несколькими минутами ранее, — Просто боюсь.

Сургуту было крайне трудно признавать свои страхи, как и любому сильному мужчине. Обняла его за шею. Потерлась носом о его щеку.

— Все хорошо будет, — успокоила его я.

— Мы пойдем к врачам, — вздохнул он, — Не к одному. К нескольким спецам. И если хоть у одного будут сомнения, я буду настаивать на том, чтобы отложить беременность.

Радостно засмеялась.

— Не будет! — пообещала я, полностью уверенная в том, что ни один врач не отправит меня на аборт.

— Господи, — едва слышно простонал муж, — Дай мне терпения!

— Ты мне еще спасибо скажешь за ребенка! — самодовольно заявила я, отстраняясь от мужа и глядя в его глаза. Сургут криво улыбнулся. Вот только в его глазах все еще был страх.

— Скажу, — вздохнул он. Несколько минут он молчал.

— Поедем домой? — спросила я. Муж отрицательно закачал головой.

— Тут сегодня переночуем, — ответил он, пряча лицо на моей шее, целуя плечо через ткань одежды, — Завтра поедем. Там у нас микроремонт наметился.

Вздохнула. Покачала головой.

— И каковы масштабы повреждения нашей жилплощади? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— Маленькие, — проговорил муж, все еще пряча лицо от меня.

— А все-таки? — настояла я.

— Окошко поменяют, столик еще новый нужен, — перечислил Емеля. Обхватив его лицо, заставила смотреть на меня.

— И все? — строго спросила я, представляя, как кухонный стол летит в окно и вдребезги разбивает все на своем пути. Мдаа, картинка так себе, не сильно вдохновляет.

— Нууу, — муж отвел взгляд, — Обойки еще переклеят.

— А с ними что? — нарочито строго допытывалась я, пряча улыбку.

— Не ругайся, — попросил муж, — Просто так получилось.

Больше быть строгой и серьезной женой не вышло. Засмеялась, глядя в виноватые глаза Сургута. А потом пошли искать хозяев, чтобы сообщить, что на пару дней мы останемся у них.

Как я и прогнозировала, ни один врач, с которым мы консультировались, после проведения всех соответствующих анализов, не запретил мне рожать. Самочувствие мое было отличным. И как только беременность подтвердилась, я чувствовала себя даже лучше, будто крылья выросли за спиной. Видела, что и муж рад. Порой улыбался, словно блаженный, когда позволял себе забывать о мифической, по моему мнению, опасности, грозящей мне во время родов. В общем, моя самая заветная мечта обещала исполниться. Я готовилась к появлению малыша, читала книги, потом решила не читать их. От всех научных терминов, случаев и примеров из жизни меня начало воротить. Просто общалась с Агафьей и Марго, они меня и просвещали на тему беременности. Еще подруги меня морально готовили к тому, как на время вывести мужа из строя. Вернее, как отдалить его от роддома в час 'Х'. Во время первых родов сестра распорядилась вколоть Велизару лошадиную дозу снотворного, благодаря этому больница уцелела. Что Агафья задумала во время вторых родов — я не знаю, но предполагала, что к роддому она его точно не подпустит.

Не ошиблась. Когда у сестры ночью начались схватки, она позвонила мне, попросила подъехать к больнице. Я, собрав вещи, помчалась, насмерть перепугав Сургута. С выпученными глазами муж подпрыгнул в кровати и помчался за мной, остановив меня в коридоре нашей квартиры.

— Ты куда? — испуганно потребовал он ответа.

— Емеля, все хорошо, просто Агафья рожает, — объяснила я.

— Я с тобой! — безапелляционно отрезал муж. Но тут зазвонил его телефон, он быстро ответил на вызов. Поняла, что звонила Агафья. Что-то говорила ему, а Сургут с каждым ее словом становился все более хмурым.

— Он грохнет меня, — только и проговорил он в трубку, не переставая смотреть в мои глаза. Вздохнул. Послушал, что говорит ему Агафья, вздохнул еще раз, — Ладно. Но если что, это была твоя идея.

Емельян сбросил вызов.

— Когда ты будешь рожать, — спокойно проговорил муж, одеваясь и натягивая ботинки, — Меня лучше усыпить, чем заставлять друзей устраивать погром в офисе или поджигать мою машину и выманивать из дома обманом.

Начала смеяться.

— Она что, решила испортить все имущество Велизара? — не поверила я.

— Типа того, — вздохнул Сургут, — Говорит, делайте что хотите, только не пускайте буйного папашу домой ближайшие пять-шесть часов. Нет, она совсем чокнулась! — уже начал возмущаться муж, — Мне весь офис охранки и половину Клуба придется разнести, чтобы он на полчасика оставил свою Феню дома. А она у меня шесть часов требует!

— Я верю в тебя! — с пафосом проговорила я.

— Меня усыпить, лады? — потребовал Емеля, перестав ругаться, и поцеловал меня, улыбаясь.

— Когда? Как только схватки начнутся? — лукаво поинтересовалась я.

— Я пошутил! — заявил муж, когда мы садились в машину, потом, подумав, вздохнул, — А хотя нет, не пошутил.

Как только я оказалась в роддоме, где должна была рожать сестра, Сургут уехал. 'На дело'- как пояснил он, звоня Дану и требуя его помощи. Агафья должна была приехать в течение часа, как только Велика выманят из дома. Когда сестра появилась в приемных покоях под ручку с Марго, я уже отыскала врача Агафьи и предупредила о скором появлении роженицы.

— И чего там? — полюбопытствовала я, — Сургут выполнил твою просьбу?

— Выполнил, — поморщилась сестра, очевидно, пережидая приступ схваток, — Примчался и увез Велика в неизвестном направлении.

Марго рассмеялась.

— Ничего, покатаются по городу в поисках вредителей, а когда вернуться, мы уже внучку родим, — расписала Маргарита план действий на ближайшие часы.

Оставалось только надеяться на силы и фантазию Емельяна и Даниеля, потому как удержать Велизара от Агафьи будет и правда крайне сложно.

Когда крохотный комочек — София Велизаровна Элистратова — появился на свет, я позвонила мужу. И выйдя на крылечко, решила подождать парней тут. Спустя двадцать минут к роддому подкатило такси. На крыльцо начали трудное и длительное восхождение три совершенно пьяные тушки. Первым, и судя по виду, самым трезвым шел Велизар. Хмурый и злой как черт. Следом, пошатываясь, и что-то говоря другу, шел Дан. Замыкал процессию мое чудо, самое пьяное, едва передвигающее ноги, с подбитой бровью и веселым блеском в глазах.

— Я тебе припомню, ***, Сургут! — злобно проговорил Велизар и пролетел мимо меня.

— Лис, да брось ты! — пробормотал Даниель, — Мы ведь помочь хотели.

— И тебе припомню! — рыкнул Велик, не оборачиваясь. Велизар исчез в здании роддома, а Даниель вернулся на улицу. Сургут же, увидев меня, расплылся в счастливой улыбке.

— Золотце! — едва ворочая языком, проговорил муж. По его глазам все стало понятно, надо срочно уединяться, потому, как эксгибиционизмом мы с ним не увлекаемся, а то, что набросится на меня мой маньяк прямо сейчас — не секрет ни для кого.

— Девочка моя! — продолжал шептать он, обнимая меня, и начиная целовать.

— Емеля, Емеля! — попыталась остановить его я. Но мужу было плевать на то, где мы находимся, и кто вокруг нас.

— Я так тебя люблю! — продолжал говорить он между поцелуями. Вздохнула. Увидела рядом с собой протянутую руку с ключами от машины. Юра подмигнул мне, когда я взяла ключи от его авто. Прикинула, до дома не так уж и далеко, можно успеть, прежде чем моего Сургута окончательно переклинит.

— Мы этого на такси домой отвезем, — кивнул он на Дана, привалившегося спиной к зданию больницы и пытающегося прикурить сигарету.

Осторожно, но настойчиво высвободилась из цепких объятий мужа. И быстренько направилась в сторону припаркованной машины Юры и Марго. Даже не проверяла, идет ли муж за мной. Знала, что идет.

— Обожаю твою попку, — услышала шепот мужа на ухо, когда открывала дверь. Почувствовала, как Емеля прижал меня к машине, и начал целовать шею. Горячая волна прокатилась по всему телу. Вот же соблазнитель! Поняла, что до дома мы можем и не успеть.

— Быстро в машину! — скомандовала я, поворачиваясь лицом к мужу.

— Моя ж ты хорошая, — выдохнул Сургут и принялся целовать меня, обхватив ладонями лицо.

— Солнышко мое пьяное, — говорила между поцелуями, — Давай в машину, и быстренько домой.

— Я тебя хочу! — не уступал он, не выпуская меня.

— Все будет, — обхватила его голову руками, не давая себя целовать, — Только до дома потерпи.

Сургут вздохнул. Сильнее прижал меня бедрами к двери машины, так, чтобы я почувствовала его возбуждение. Будто я и так не чувствовала это, просто глядя в его глаза, целуя в ответ.

— Если только ты будешь превышать скорость, и мы за пару минут окажемся дома, — выдвинул он свое требование. Кивнула. Мне и самой уже как можно быстрее хотелось оказаться дома.

Поцеловав меня еще раз, Сургут, держась за машину, выпустил меня из объятий. Открыла дверь. Придержала ее, пока муж садился в салон. Очень старалась не смеяться, но не выходило. Вид в хлам пьяного брутального Емельяна очень сильно забавлял.

— Смейся, смейся, — пробормотал Сургут, — Расплата близка.

Расплата наступила в коридоре, едва мы очутились дома и закрыли дверь на замок. А когда мы, наконец, добрались до спальни, я была крайне уставшей, но очень удовлетворенной и счастливой.

— Я подумал, — пробормотал муж, проваливаясь в сон, как только оказался в кровати, — Меня нужно усыпить во время наших родов.

Моего смеха любимый не услышал, по причине крепкого и практически беспробудного сна. А я, устроившись у Емельяна под боком, лежала, наблюдая за тем, как лицо мужа преобразилось во сне, стало мягче, моложе. Главное, роды пережить, а потом он и ни разу не вспомнит о прошлом. Будет не до воспоминаний, малыш нам скучать точно не даст.

Глава 18. Злата

Наша беременность протекала нормально. Почему 'наша'? А как сказать иначе, если Сургута только что не тошнило по утрам вместе со мной. Он тщательно следил за всем, что касалось моего здоровья. На прием к врачу раньше меня бежал. Медперсонал уже здоровался с ним, узнавая, стоило Емельяну только показаться в холле клиники. Не было ни одной процедуры УЗИ, на которой он не присутствовал бы, держа меня за руку и сосредоточенно рассматривая монитор с крошечным изображением нашего ребеночка. Снимки все рассматривал и хранил в одном альбоме с нашими свадебными фотографиями. В общем, порой смотрела на него сквозь пелену слез, и думала, как сильно он изменился, из брутального и хмурого Сургута превратился в нежного и ранимого. Но только по отношению ко мне. Как-то раз заехала к нему в офис. Дак у меня был настоящий культурный шок, когда услышала, как он устраивает разнос сотрудникам. Постояла в сторонке тогда, стараясь не смеяться, наблюдая за картиной 'Сургут в гневе'.

— Не с той ноги встал? — услышала тихие перешептывание парней.

— Да нет, — услышала такой же тихий ответ, — Просто вроде у него жена вот-вот родить должна. Вот и срывается парень. Нервы.

Поняла, что надо бы как-то оградить народ от гнева мужа. Предложила ему съездить на недельку в домик генерала, пожить вдали от суеты, отпуск устроить.

— Ага, нам рожать через неделю! — недовольно проворчал Емельян. Притворно нахмурилась. Потом улыбнулась. Обняла мужа и решила давить авторитетом. Вернее, огромным животом. Муж сдался, как и раньше отказать он мне ни в чем не мог. Отправилась домой собирать вещи, а Емельян до утра обещал уладить все дела. Да и Велизар отпустил Сургута, пообещал все без исключения дела охранки взять на себя, несмотря на занятость дома с детками.

Когда вещи на ближайшую неделю для меня и для мужа были собраны, решила позвать в гости соседей на чай. Тети Маши дома не оказалось. Спустя несколько минут после моего звонка, пришел Егор Семенович. Мы устроились на кухне и принялись пить чай. После получаса задушевных бесед со старичком, почувствовала резкие боли в животе и спине.

— Егор Семенович, — испуганно проговорила я, — Я, кажется, рожаю.

— Трындец! — выдохнул Егор Семенович, — Рано ведь еще!

— Ну, как получилось, — простонала я, понимая, что муж с катушек слетит, как только узнает, что роды начались преждевременно. В больницу меня должны были положить только через неделю для проведения плановой операции. Естественные роды врачами мне были противопоказаны, по причине перенесенной операции. А тут, схватки начались раньше срока. Емельян точно, мягко говоря, будет расстроен.

— Генералу позвоню! — воскликнул сосед, — Пусть машину пришлет.

— А может на 'скорой'? — предложила я.

— Ага, Емеля узнает, что еще и скорая приезжала, больницу точно разнесет, — отмахнулся Егор Семенович, набирая номер генерала в телефоне, — Его ведь не убедишь, что все в порядке будет, пока сам не увидит.

Кивнула и пошла за приготовленной для дня 'Х' сумкой. Егор Семенович дозвонился генералу, отчиму Емели. А спустя десять минут к подъезду уже прибыла машина с мигалками, так что эскорт должен был доставить меня без пробок на дорогах.

Решила никому не звонить, только врачу. Егор Семенович вышел на улицу, проводить меня. У машины уже ждал Никита, водитель генерала. К моему приезду в роддом, мой гинеколог уже ждал меня в приемных покоях. Медсестры помогли переодеться и отнести вещи в палату. Зазвонил мой телефон. Муж! Елки зеленые!

Ответила на вызов, стараясь говорить как можно более непринужденно. По моим подсчетам он должен освободиться с работы часа через три как минимум. По словам врача, к тому времени ребенок уже должен родиться.

— Привет, золотце, — ласково начал говорить он. Улыбнулась. Если спокоен, значит, никто еще не проболтался.

— Здравствуй, солнышко, — ласково поздоровалась я. Врач начал подавать мне сигналы о том, что мне стоит отключить телефон, и готовиться к операции.

— Это муж, — прошептала я одними губами. Профессор закивал головой. С Сургутом он прекрасно знаком, как и с его характером.

Поговорив немного с любимым, и заверив, что вечером жду его у нас, правда, где именно 'у нас' не указала, сбросила вызов. Вот только что-то мне подсказывало, не иначе как седьмое чувство, что любимый все равно узнает о начавшихся родах.

Не ошиблась. Спустя ровно пятнадцать минут за дверью палаты услышала грозный голос мужа. Поняла, не пускают его. Врач вздохнул, посмотрел на меня.

— Пойду, переговорю с буйным папашей, — вздохнул он, — Будет настаивать на присутствии во время операции — соглашаться?

— А Вы рискните отказать, — посмеиваясь, предложила я.

Доктор, что-то пробормотав по поводу его желания дожить до глубокой старости, вышел. А спустя несколько минут, на пороге появилось мое чудо. Лицо, бледное как стена, взгляд дикий, почти безумный, увидела, как мелко подрагивают его руки, сжимаясь то и дело в кулаки. Протянула руку, подзывая любимого к себе.

— Снотворное или успокоительное? — ласково улыбнулась я. Сургут, оказавшись рядом в одно мгновение, судорожно выдохнул, обхватывая мои ладони своими подрагивающими руками.

— Я хочу вместе пройти через это, — пробормотал он. Погладила его по волосам.

— Ты главное не волнуйся сильно, — успокоила его я, — Все хорошо будет.

Сургут

Что-то не давало покоя. Что-то мучило, нависало, тревожило. Позвонил жене. Голос спокойный, и ответила на вызов сразу же. Тревога немного улеглась, но все равно до конца не отпускала. Позвонил Егору Семеновичу. Старик пару минут пудрил мне мозг разговорами ни о чем.

— Злата где? — в лоб спросил я, теряя терпение.

— Не буянь только, — вздохнул Егор Семенович. И я все понял. Значит, в больнице уже. До плановой операции еще неделя, но врач предупреждал о вероятности преждевременных родов. Помчался в клинику. Оказавшись на нужном этаже, потребовал встречи с женой. Кто-то шугался меня. Медсестры прятались по своим коморкам, увидев меня в коридоре. Потом увидел нашего гинеколога, идущего ко мне. Нахмурившись, ждал его слов. Было страшно. Жутко страшно. Успокаивало только то, что клиника была лучшей, как и доктора в ней.

Врач подошел ко мне.

— Емельян Игнатович, — начал доктор, — Мы же договаривались с Вами о сохранении спокойствия во время родов. Думаю, жена Ваша будет недовольна Вашим поведением.

Плевать я хотел на слова лекаря. Жену хотел увидеть, увидеть своими глазами, что с ней все в порядке.

— Схватки начались? — спросил я, понимая, что если не увижу ее прямо сейчас, то с катушек слечу, гарантированно.

— Да, — кивнул врач, — Мы готовим Вашу жену к операции.

— И сколько все это займет времени? — потребовал я ответа.

— От двадцати до сорока минут… — туманно проговорил врач.

— Значит, так, — прервал я профессора на полуслове, вздохнул. Провел по лицу ладонью. И посмотрел в глаза доктору, — Через час я хочу держать на руках здорового малыша и видеть здоровую жену. Никаких форс-мажоров. В противном случае…., - замолчал, понимая, что угрожать доктору прав у меня нет, но по-другому я просто не мог, — пояснять нужно?

Доктор отрицательно мотнул головой.

— Время пошло, — четко сказал я.

— Присутствовать желаете? — спросил профессор. Тяжело посмотрел на него. Понимал, что вид крови моей ведьмы могу и не вынести. Но и оставлять ее одну в трудный момент просто не мог.

Не ответил. Ко мне испуганно подкралась медсестра в руках со сменной одеждой. Все также молча, переоделся и меня, наконец, впустили в палату к любимой.

Увидел ее с заплетенными в косу волосами, прядки немного выбились, одна упала на глаза. Улыбка на губах. Видел, что ей больно и трудно. Но молчал.

— Снотворное или успокоительное? — ласково улыбнулась моя девочка.

Подошел к ней, прикоснулся к ее ладоням, немного успокаиваясь от того, что вижу ее.

— Я хочу вместе пройти через это, — пробормотал я. Не мог я уйти сейчас, оставить ее. И в то же время понимал, что моя паника не поможет ей, только хуже будет. Так что, собрав всю силу воли в кулак, решительно посмотрел в глаза любимой.

— Ты главное не волнуйся сильно. Все хорошо будет, — успокаивала меня Злата. Усмехнулся. Нет, у нее еще силы на мое утешение есть.

— Будет, — кивнул я уверенно, и глянул на доктора, — Так ведь, профессор?

Доктор согласно закивал. Другого ответа я бы не принял.

Не знаю, что именно повлияло больше на исход операции и на время, затраченное не нее профессором. Может быть, мои угрозы, а может быть, и высококлассные спецы, суетившиеся вокруг моей любимой ведьмы. Но спустя двадцать две минуты в палате разделся громкий детский крик. Увидел слезы радости на глазах моей маленькой рыжей ведьмы. И почувствовал себя самым счастливым на земле. Смотрел, как крошечный комок лежит на груди жены. Осторожно поглаживал крохотный кулачок одним пальцем руки и не мог наглядеться на это чудо. На два моих чуда.

— На тебя похожа, — шепнула любимая. Интересно, и как она это поняла? Я рассмотреть толком ничего не мог. Видел только крохотные пальчики и курносый носик, равномерно сопящий. Посмотрел на жену. Понял, что сижу и улыбаюсь, словной чумной, безумный. Было плевать, видит ли кто, и что подумает. Главным было то, что мои любимые девочки были рядом со мной. Здоровые.

— Люблю вас, — выдохнул я. Осторожно поцеловал ладошку жены, каждый пальчик, прижался к внутренней стороне ладони губами. Шумно втянул воздух, закрыв глаза.

— И мы тебя любим, папуля, — услышал ласковый голос любимой. Кивнул. Говорить больше не мог. Да и не нужно. Жена и без слов все знала и понимала меня лучше, чем кто бы то ни было на свете.

— Спасибо, — проговорил я, спустя некоторое время, когда ведьма моя уснула, а дочка тихо спала в своей крохотной кроватке. Мои слова повисли в воздухе, в тишине палаты. Кому именно адресованы они — знал наверняка, и ценил тот шанс, ту возможность, которую некто свыше предоставил мне. И был благодарен. Безмерно.

Моих девочек из больницы выписали через десять дней. К их появлению дома приготовил все необходимое для малышки, кроватку, столик, ванночку специальную, в общем, все, на что Марго указала в детском магазине. Некоторые вещи Злата успела сама приготовить до родов, остальное купил я. Просто пришел в магазин детской одежды и сгреб с прилавков все девчачьи одежки, пеленки, распашонки.

В нашей спальне сделал перестановку, так, чтобы кроватка детская стояла недалеко от нашей. В общем, за десять дней отсутствия жены дома, без дела не сидел. На выписку купил цветы, конфеты медсестрам, и помчался забирать своих девочек. Злата уже одела малышку, и собралась сама. Подхватив крохотный розовый сверток на руки, попрощался с врачами, и вышел со Златой из роддома.

— Домой хочу, — улыбнулась мне жена, когда мы подходили к машине. Открыв заднюю дверь, аккуратно уложил дочку в специальное кресло-колыбельку, установленное на сиденье. Рядом с Ангелиной села Злата. Несмотря на легкую улыбку на губах любимой, видел, что она все еще слабенькая у меня, силы не все после родов вернулись. Поцеловал любимую, и заправил прядку волос за ушко.

— Скоро будем дома, — пообещал я, и занял водительское место.

Оказавшись дома, мы всей семьей направились в спальню. Дочка сопела, по усталому лицу жены понял, что и ей нужно выспаться наконец.

— Быстро в постельку! — скомандовал я, осторожно разворачивая розовый сверток. Злата тихо рассмеялась. Трудно мне было управиться с крошечными ручками и ножками. Боялся нечаянно задеть что-нибудь, силы не рассчитать. А Ангелок наш такая крохотная!

Злата начала снимать одежку с дочки, а я наблюдал за ее действиями.

— Покормить нужно малышку, — тихо прошептала жена. Взяв дочку на руки, Злата прилегла на кровать. Осторожно присел рядом. Ангелина, открыв глазки, сморщила носик, поугукала о чем-то своем, и принялась за еду. А я, поглаживая рукой ножку дочки, смотрел то на ее личико, то на любимое лицо жены. Дочка точная копия Златы, даже волосики рыженькие, кудрявенькие. И глазки такие же зеленые. И почему Златка сказала, что дочка на меня похожа? Нет, все как я и хотел. Чтобы маленькая копия Златы, рыжеволосый ангелок. Даже на выборе имени настоял, как только узнали, что дочка будет.

Глядя на моих любимых девочек, чувствовал, как сердце стучит, свободно, легко, для них. Все для них сделаю, для их благополучия.

Увидел, как Ангелина начала засыпать. Злата тоже. Улыбнулся. Осторожно встал с кровати. Расправив одеяло в кроватке, взял дочку на руки. Хотел уложить ее в кроватку, но Ангелок мой проснулся. Посмотрела на меня. Будто бы улыбнулась, коснулся пальцем ее ручки. Малышка ухватилась своей ручкой за мой палец. Засопела. Покряхтела. Решил пока не укладывать ее в кроватку. Походить с ней по квартире.

— Вот тут мы и будем жить, — шепотом начал говорить я. Дочка, открыв глазки, смотрела на меня. Улыбнулся. Такая кроха совсем, а уже смотрит так серьезно, будто все понимает.

— Но это пока папа большую квартиру не купит, — оправдался я, — А то ты подрастешь, игрушки тут даже некуда складывать. А папа тебе уже знаешь сколько игрушек купил? И еще купит! Правда, правда! — заверил я дочку, — Ты только здоровенькой расти, а папа тебе все купит.

Дочка сморщила носик, продолжая держать мой палец своей ручкой.

— Сильная ты у меня какая, — похвалил я дочку, — Подрастешь, в спортзал будем ходить, чтобы всякие хулиганы не приставали. Папа тебя научит сдачи давать.

Услышал тихий смех жены. Притворно нахмурился.

— Мамочка, — мягко пожурил я любимую, — Не мешай нам о серьезных вещах говорить!

— Молчу, молчу! — Злата показала мне язык, и перевернулась на бок. Вновь повернулся к дочке.

— Папа тебя любит, — проговорил я тихо. Ангелина засопела, что-то прокряхтела в ответ. Принял как ответное признание. Довольный собой и жизнью, подошел к кроватке. Осторожно уложил дочку, укрыл. Пару минут стоял, смотрел, как Ангелина засыпает.

— А маму? — услышал вопрос любимой. Злата осторожно поднялась с кровати. Подошла ко мне. И обняв за талию, прижалась щекой к моей спине. Улыбнулся. Обхватив ладонью ручку моей ведьмы, поднес ко рту. Поцеловал, вдыхая родной и любимый запах.

— Маму папа сильно-сильно любит, — прошептал я.

Эпилог

— Об этом не может быть и речи! — громогласно заявил Емельян. В руках он держал отвертку, которой подкручивал сиденье на велосипеде дочери. Ангелина удивленно посмотрела на отца. А Злата только снисходительно улыбнулась.

— Емеля, уже прошло достаточно времени, — ласково проговорила Злата.

— Я от прошлого раза еще не отошел, — проворчал Сургут, принимаясь за прерванное занятие. Возмущенно вздыхая, Емельян налаживал велосипед. Когда все было готово, Ангелина вскарабкалась на сиденье и решила опробовать новый транспорт. У нее получилось, и девочка, с восторженными криками принялась колесить двор деда. Сургут, отложив инструменты, вздохнул. Все это время его жена стояла рядом, и терпеливо ждала любимого, чтобы продолжить прерванную беседу.

— Ангелина уже большая, — не унималась Злата, — Ей пять лет! Я не хочу, чтобы наш ребенок рос эгоистом.

Сургут только упрямо вздернул подбородок и сжал губы в сплошную линию.

— Через год, — пошел он на компромисс, — Я свыкнусь с этой мыслью через год. Идет?

Злата скрестила руки на груди, и, прищурившись, смотрела на мужа. Тот виновато улыбнулся. Отряхнув руки, подошел к жене.

— Золотце, — вкрадчиво принялся уговаривать он жену, — Все что хочешь, обещаю, но дай мне время. А? Ну, пожалуйста! Просто, понимаешь, мне нужно подготовиться.

Сургутов Емельян был прекрасным отцом и любящим мужем. Он очень любил свою дочь и вообще детей. И хотел, чтобы в их семье появился еще один малыш. Очень сильно хотел. Вот только страх за здоровье жены все еще преобладал над здравым смыслом. Тем более всего два года назад Злата попала в автомобильную аварию, после которой ей пришлось пройти курс лечения. Виновник ДТП был найден и наказан, парень теперь до конца своих дней будет сожалеть о случившемся. Просто не в тот день он сел за руль в нетрезвом состоянии и врезался на перекрестке ни в ту машину.

— А года мне хватит, честно! — не переставал уговаривать жену Емеля. Он все еще надеялся отложить беременность Златы на год-другой. Вот только его супруга была категорически 'против'.

— Тебе хватит семи с половиной месяцев! — твердо заявила Злата, и, не обращая внимания на недоумевающее выражение лица любимого, развернувшись, пошла в дом. Торжествующая улыбка играла на ее губах, когда она уселась в кресло на террасе рядом со старым генералом.

— Ну, как? Можно поздравить с грядущим пополнением? Миновала буря? — посмеивался генерал.

— Ой, да будто Вы его не знаете, — отмахнулась Злата от слов генерала, — Сейчас прискачет с выражением ужаса на лице и трясущимися руками.

Не успела девушка окончить фразу, как на террасу вбежал Сургут. Выглядел он так же, как и предсказала Злата. Выражение ужаса на лице и дрожь в руках.

— Золотце! — выдохнул Емельян. Злата поднялась с кресла. Спокойно посмотрела на мужа.

— Отставить панику! — рявкнула она так, что охрана всполошилась. Потом ласково и нежно улыбнулась и обняла мужа, — Все хорошо будет, правда.

Сургут кивнул, прижимая любимую к себе, крепко-крепко. Спрятав лицо в ее волосы, Емельян приподнял Злату над полом. Закрыв глаза, несколько минут стоял, не шевелясь.

— Будет, — тихо выдохнул он.

— Очень мальчика хочу, — тихо рассмеялась Злата, чуть отклоняясь в объятиях мужа. Сургут только серьезно кивнул, — Чтобы на тебя был похож.

— Хочешь — будет! — тихо пообещал Сургут. А Злата даже и не сомневалась. Ведь муж всегда выполнял ее любые желания.

Спустя семь с половиной месяцев, в палате родильного отделения раздался громкий детский плач. На свет появился Матвей Емельянович Сургутов. Когда страх и беспокойство за жену и ребенка улеглись, когда перепуганный доктор запивал стресс корвалолом, когда малыш мирно спал в своей кроватке, а усталая, но счастливая роженица лежала рядом, Емельян сидел на корточках около сына. Пальцем одной руки он ласково поглаживал крохотную ручку.

— Я совсем забыл, какие они маленькие рождаются, — тихо прошептал счастливый папаша.

Нежная рука жены погладила Сургута по затылку, скользнула к лицу, погладила щеку.

Емельян, перехватив руку любимой, прижался к ней губами.

— За третьим пойдем? — посмеиваясь, полюбопытствовала Злата. Сургут хмыкнул.

— Думаешь, доктор вынесет меня еще раз? — с сомнением проговорил Емельян. Злата тихо рассмеялась. А Сургут, повернувшись к ней, прижался к щеке любимой.

— Спасибо тебе, — хрипло выговорил Сургут. Злата мгновение смотрела в глаза любимого.

— За то, что ты со мной, — тихо добавил Емельян, нежно погладил жену по щеке, поцеловал в губы, — Люблю, — шепнул он, понимая, что нет в мире человека, счастливее его.

Content

Натализа Кофф
Под прицелом моего сердца

Пролог

Глава 1. Злата

Глава 2. Злата

Глава 3. Злата

Глава 4. Злата

Глава 5. Емельян

Глава 6. Злата

Глава 7. Злата

Глава 8. Злата

Глава 9. Емельян

Глава 10. Злата

Глава 11. Злата

Глава 12. Злата

Глава 13. Сургут

Глава 14. Злата

Глава 15. Злата

Глава 16. Сургут

Глава 17. Злата

Глава 18. Злата

Эпилог