Нора Робертс

Мисс совершенство

Трилогия об Инн-Бунсборо – 3

Мисс совершенство / Нора Робертс ;

(Nora Roberts THE PERFECT HOPE)

Посвящается Сюзанне,

идеальной управляющей отелем

Мисс совершенство

Совершенствоваться — значит меняться,

быть совершенным — значит меняться часто.

Уинстон Черчилль

1

С жалобными скрипами и вздохами старинное здание приготовилось отойти ко сну. На фоне темного звездного неба мягко светились каменные стены, вот уже два с лишним столетия возвышаясь над главной площадью Бунсборо. Жизнь замерла даже на перекрестках; над перемежающимися полосами света и тени повисло безмолвие. Все окна и витрины на Центральной улице погрузились в глубокий сон и мирно грезили в благоухании летней ночи.

Ей тоже пора, подумала Хоуп, лечь, расслабиться, уснуть. Сейчас это самое разумное решение, а она ведь разумная женщина. Однако заботы долгого дня не отпускали, а кроме того, Хоуп помнила, что рано утром придет Кароли, которая займется завтраком. Ей самой не надо никуда ходить: в отличие от других сотрудников отеля управляющая проживает по месту работы...

Впрочем, еще нет и полуночи. В Джорджтауне Хоуп редко удавалось лечь рано. Конечно, тогда она управляла «Уикхэмом», и, если не случалось чего-либо чрезвычайного, а все просьбы постояльцев были выполнены, Хоуп с удовольствием посвящала вечер развлечениям.

Городок Бунсборо, притулившийся у подножия Голубого Хребта в Мэриленде, имеет яркую и богатую историю, в нем определенно есть свои прелести (среди них и отреставрированная гостиница, которой ныне управляет Хоуп), однако бурной ночной жизнью похвастаться он, увы, не может.

Положение вещей немного изменится, когда подруга Хоуп, Эйвери, откроет ресторан и пивной бар. Ужасно интересно, какие задумки осуществит энергичная Эйвери Мактавиш в своем новом заведении, расположенном по соседству с отелем и, кстати, прямо через дорогу от ее же собственной пиццерии. Уже этим летом Эйвери придется «рулить» сразу двумя ресторанами. Вот кого людям следовало бы называть трудягой!

Хоуп обвела взглядом кухню, чистую, сверкающую, согретую теплом и уютом. Она уже нарезала фрукты, посмотрела, достаточно ли припасов, заполнила холодильник продуктами. Все готово к приходу Кароли, которая приготовит завтрак для гостей отеля, в этот час отдыхающих в номерах.

Завершив работу с бумагами, Хоуп подергала все двери — заперты ли — и придирчиво осмотрела посуду. С делами покончено, отметила она, однако по-прежнему не ощутила желания подняться в свои апартаменты на третьем этаже. Вместо этого Хоуп налила себе заслуженный бокал вина и отправилась в последний на сегодня обход гостиницы. Она щелкнула выключателем люстры, висевшей по центру зала над столом, который украшала ваза с роскошными летними цветами. Миновала арку, убедилась, что парадная дверь надежно закрыта, и двинулась к лестнице, легко касаясь пальцами металлического поручня.

Хоуп уже проверяла библиотеку, но решила сделать это еще раз. Нет, она вовсе не одержима навязчивой идеей; мало ли, вдруг кто-то из постояльцев зашел туда за книгой или порцией виски. В библиотеке, однако, было пусто и тихо, как и в остальных помещениях.

Хоуп обернулась. На этом этаже сегодня есть постояльцы — мистер и миссис Варгас, Донна и Макс, женатые вот уже двадцать семь лет. Ночь в номере «Ник и Нора» стала подарком их дочери ко дню рождения миссис Варгас. Как мило, улыбнулась про себя Хоуп.

Другая пара, разместившаяся этажом выше, в номере «Уэстли и Баттеркап», выбрала «Инн-Бунсборо» для своей первой брачной ночи. Отрадно думать, что молодожены, Эйприл и Трой, увезут с собой приятные воспоминания, которые надолго останутся в их сердцах.

Хоуп проверила дверь, ведущую на террасу второго этажа, затем, повинуясь внезапному порыву, отперла ее и вышла в ночь. С бокалом вина в руке она пересекла широкий дощатый настил, облокотилась на п е -рила. На другой стороне площади находится «Веста»; в окнах квартиры над ней темно, да там никого уже и нет: Эйвери переехала жить к Оуэну Монтгомери. Раньше Хоуп могла посмотреть в окно и сразу почувствовать, что подруга совсем рядом, через дорогу. Теперь Хоуп готова признаться (по крайней мере, самой себе), что ей этого очень недостает.

Тем не менее Эйвери сейчас на своем месте, рядом с Оуэном, ее первой и, как выяснилось, последней любовью. Разве это не прекрасно? А она, Хоуп, поможет подружке подготовиться к свадьбе: весенние цветы, весеннее платье для невесты и все прочее. Торжество состоится прямо здесь, во дворике гостиницы, где в прошлом году выходила замуж Клэр.

Вспомнив о ней, Хоуп перевела взор на книжную лавку «Переверни страницу». Молодая вдова с двумя маленькими детьми и беременная третьим сильно рисковала, решив открыть собственный книжный магазин, однако сумела добиться успеха. Клэр знает, как заставить шестеренки крутиться. Теперь она — Клэр Монтгомери, жена Бекетта. А когда придет зима, их большую семью ждет прибавление.

Как странно, что две ее самые близкие подруги живут в Бунсборо так давно, а сама Хоуп перебралась сюда лишь год назад — нет, даже меньше года. Можно сказать, новенькая. В то же время из всех троих лишь она и осталась тут, в центре города. Конечно, глупо скучать по Клэр и Эйвери, когда они видятся почти каждый день, и все же иногда бессонными ночами Хоуп в глубине души чуточку хочется, чтобы они были еще ближе.

Многое изменилось для всех них за прошедший год.

В Джорджтауне Хоуп устраивало и радовало все: дом, работа, заведенный порядок вещей. У нее были четко определенные планы на будущее. Никакой спешки, никакой суеты, все строго по плану. В «Уикхэме» она чувствовала себя на месте, чувствовала ритм этого отеля, вибрацию его струн, потребности и нужды. Хоуп работала как вол — на Уикхэмов и их мерзавца-сыночка, Джонатана. Наивная, планировала стать его женой. Ну да, официальной помолвки не было, как и конкретных обещаний, но свадьба и дальнейшая совместная жизнь считались чем-то самим собой разумеющимся. Не идиотка же Хоуп, в самом деле.

И все это время, ложась в постель Хоуп или укладывая ее в свою — во всяком случае, последние несколько месяцев, — этот сукин сын встречался с другой. Из своего круга, так сказать, из более высоких слоев общества. В душе Хоуп всколыхнулась волна горечи. С той, которой нет необходимости вкалывать по десять-двенадцать, а то и больше часов в день, управляя престижным отелем, но которая может позволить себе проживание в нем — естественно, в самом роскошном номере.

Конечно, Хоуп не идиотка, однако она слишком доверяла Джонатану и оказалась повергнута в унизительный шок, когда тот сообщил ей, что завтра намерен объявить о своей помолвке. С другой женщиной. Да, — вновь повторила себе Хоуп, — она пережила самый унизительный шок — особенно учитывая, что в тот момент они с Джонатаном голышом лежали в постели. Когда же Хоуп приказала ему немедленно выметаться ко всем чертям, наступила его очередь испытать примерно то же самое. Джонатан искренне недоумевал, почему их отношения не могут остаться прежними.

Теперь Хоуп управляет гостиницей «Инн-Бунсборо» в маленьком городке на западе Мэриленда, вдали от ярких огней мегаполиса, и уже не тратит редкое свободное время на устройство изысканных званых обедов или на походы по модным магазинам, чтобы подобрать идеальные туфли к идеальному платью для очередного мероприятия.

Скучает ли она по всему этому — по любимому бутику, кафе, где привыкла обедать, по красивым высоким потолкам и миниатюрному, обрамленному цветами внутреннему дворику своего дома в Джорджтауне? По напряженной суете и радостному волнению, в которых проходила подготовка отеля к визитам высокопоставленных чиновников, знаменитостей и магнатов делового мира? Пожалуй, иногда скучает. Но гораздо реже и меньше, чем предполагала. В недалеком прошлом у нее была налаженная личная жизнь, интересная работа и «Уикхэм», где Хоуп чувствовала себя в своей стихии. Однако за эти несколько месяцев она открыла нечто новое. Здесь, в Бунсборо, она не только удовлетворена, но и счастлива. Гостиница для нее — не просто место работы, а настоящий дом.

За это Хоуп должна благодарить подруг, а также семейство Монтгомери: троих братьев и мать. Жюстина Монтгомери приняла ее на работу, не колеблясь ни секунды. Хоуп, тогда еще не знакомая с характером Жюстины, изумилась столь быстро сделанному предложению. С другой стороны, зная себя, она до сих пор не перестает дивиться собственному не менее скорому согласию.

Рывок с места и разгон до сотни? Скорее даже до ста пятидесяти, и это еще не предел. Хоуп Бомонт не жалеет о своем порыве, о принятом решении и сожженных мостах. В ее планы не входило начинать жизнь с чистого листа, но планы ведь можно перекраивать, а уж это она умеет. Благодаря семье Монтгомери с любовью — и большим тщанием — восстановленная гостиница стала домом и делом Хоуп.

Она прошлась по террасе, проверила, не пересохла ли земля в подвесных кашпо, сдвинула — совсем чуть-чуть — венский стул.

«Обожаю здесь каждый квадратный дюйм», — промурлыкала Хоуп себе под нос.

Одна из террасных дверей, та, что в номере «Элизабет и Дарси», распахнулась; в ночном воздухе разлился аромат жимолости. Кое-кому еще не спится, подумала Хоуп. А спят ли привидения вообще? Вряд ли призрачная женщина, которую Бекетт окрестил Элизабет, ответит на вопрос, пока что Лиззи не снизошла до общения с соседкой по отелю...

Хоуп улыбнулась, сделала глоток вина.

—Чудесная ночь. А я, знаешь ли, думала о том, насколько изменилась моя жизнь, и о том, что, в общем и целом, я этому очень рада, — легким, непринужденным тоном произнесла Хоуп.

Исторические изыскания, которые она провела вместе с Оуэном Монтгомери в отношении постоянной гостьи отеля, позволили выяснить, что Лиззи, то есть Элиза Форд, как ее звали при жизни, — дальняя родственница Хоуп, а с родней следует вести себя дружелюбно.

—В «Уэстли и Баттеркап» заселились новобрачные. Такие счастливые, такие юные и свежие!.. А пара из «Ника и Норы» отмечает пятидесятивосьмилетие супруги. Эти, конечно, далеко не юны, но тоже счастливы — видно, что им хорошо и комфортно. Я рада, что могу предоставить им особенное место, шанс получить особенные впечатления — это у меня получается неплохо.

Стояла тишина, однако Хоуп ощущалаприсутствие незримой слушательницы. Тишина была... компанейской, да, на удивление компанейской. Как если бы две женщины просто стояли на террасе в поздний час и смотрели вдаль.

—Кароли придет рано. Завтрак — на ней, а я с утра совершенно свободна. Так что вот, — Хоуп подняла бокал. — Немного вина, немного самокопания и жалости к себе за то, что хожу кругами и понимаю — жалеть себя в общем-то не за что. — Улыбнувшись,она сделала еще один глоток. — И можно позволить себе полный бокал. Ладно, с делами на сегодня покончено, пора и спать.

И все же она задержалась на террасе, в безмолвии летней ночи, окутанная ароматом жимолости.

* * *

Когда утром Хоуп спустилась на первый этаж, в воздухе витали запахи свежесваренного кофе, жареного бекона и, если обоняние ее не подводило, фирменных блинчиков Кароли с яблоками и корицей. Из столовой доносилась непринужденная беседа. Донна и Макс обсуждали, не прогуляться ли им по городу перед отъездом.

Хоуп прошла по коридору и завернула на кухню посмотреть, не нужна ли Кароли помощь. На лето сестра Жюстины коротко стриглась, оставляя кокетливую челку, которая очень шла к ее ясным глазам орехового цвета. Увидев Хоуп, она просияла, но тут же нацелила на нее указательный палец.

—Что это вы тут делаете, юная леди?

—Уже почти десять.

—А как же твой выходной в утреннюю смену?

—Отчет на текущий момент: спала до восьми, занималась йогой, слонялась по квартире. — Хоуп налила себе чашку кофе, пригубила напиток и блаженно прикрыла темно-карие глаза. — Первая чашка за день. Интересно, почему она всегда самая вкусная?

—Ох, не знаю. Я все пытаюсь перейти на чай. Дарла помешана на здоровом образе жизни и изо всех сил приучает к нему и меня. — Кароли говорила о дочери с любовью и едва заметным раздражением. — Мне очень нравится наша чайная смесь «Титания и Оберон», но... это не кофе.

—Кофе ничем не заменишь.

—Вот именно. Дарла ждет не дождется, когда откроется новый фитнес-центр. Говорит, если я не запишусь на йогу, она сама запишет меня и будет водить на занятия силой.

—Йога тебе понравится, — сказала Хоуп и рассмеялась, заметив, как на лице Кароли промелькнули сомнение и тревога. — Вот увидишь.

—Хм-м. — Кароли взяла полотенце и опять принялась натирать гранитную кухонную стойку. — Варгасы в восторге от номера, а уж при виде ванной и особенно «волшебного» туалета просто онемели от восхищения — ну, как все гости. Зато наши молодожены пока даже носа за дверь не высовывали.

—В противном случае они бы меня разочаровали. — Хоуп начала причесываться. В отличие от Кароли, она экспериментировала с волосами, отращивая их, чтобы сменить прическу, которую носила последние два года, — короткие, острые пряди. Теперь гладкие темные концы доставали до подбородка и ужасно мешали.

—Загляну к Донне и Максу, — сообщила Кароли, — спрошу, не нужно ли чего.

—Позволь мне, я все равно хотела поздороваться с ними. А потом, наверное, наведаюсь в «Переверни страницу», перекинусь словечком с Клэр, раз уж у меня свободное утро.

—Я видела Клэр вчера в книжном клубе. У нее такой чудесный животик!.. Кстати, если новобрачные захотят еще оладий, у меня как раз осталось тесто.

—Хорошо, передам.

Хоуп легкой походкой вошла в столовую и завела любезную беседу с постояльцами гостиницы, в то же время незаметно проверяя наличие припасов. Отлично, всего в избытке: и свежих летних ягод, и кофе, и сока. Убедившись, что гости довольны, Хоуп решила подняться к себе за сумочкой и на лестнице неожиданно столкнулась с молодоженами, которые зашли в отель с черного хода.

—Доброе утро.

—О, здравствуйте! — Личико свежеиспеченной супруги светилось радостью сладкого утра, первого в семейной жизни. — У нас изумительный номер. Я чувствую себя прямо-таки принцессой-невестой.

—Как вам будет угодно, — церемонно ответила Хоуп, и новобрачные рассмеялись.

—Здорово вы придумали — назвать и оформить номера в честь известных влюбленных пар, — заметила Эйприл.

—Влюбленных, чьи истории завершились счастливо, — напомнил молодой жене Трой и получил в ответ загадочную, мечтательную улыбку.

—Вроде нас. Знаете, мы вам очень благодарны. Вы сделали нашу брачную ночь волшебной. Все было как в моих мечтах. Просто чудесно!

—Ради этого мы и стараемся.

—Только... есть один вопрос. Мы знаем, что должны освободить номер и...

—Если желаете выписаться попозже, я готова пойти вам навстречу, — начала Хоуп.

—Понимаете, дело в том...

—Мы хотели бы остаться еще на одну ночь. — Трой обвил рукой плечи Эйприл, притянул ее к себе. — Нам здесь действительно очень нравится. Вообще-то, мы собирались ехать в Вирджинию, пощелкать фотоаппаратом по дороге, но тут так здорово!.. Мы заплатим за любой свободный номер, если, конечно, они есть.

—С удовольствием разместим вас. Ваш номер на сегодня никто не забронировал.

—Правда? — Эйприл подпрыгнула на носочках. — Большое вам спасибо.

—Не за что. Я искренне рада, что вам у нас хорошо.

Счастливые постояльцы созданы для счастливых управляющих, подумала Хоуп, взбегая по лестнице к себе в апартаменты. Захватив сумочку, она так же стремительно спустилась обратно на первый этаж, метнулась в офис, чтобы зарегистрировать новую бронь номера, миновала администраторскую и, оставив позади смесь голосов и ароматов, торопливо выскользнула через заднюю дверь.

Она обогнула гостиницу и бросила взгляд на противоположную сторону улицы, где стояла «Веста». Расписание дня подруг, Клэр и Эйвери, известно Хоуп почти так же хорошо, как свое собственное. Эйвери сейчас готовится открыть пиццерию, а Клэр, должно быть, уже вернулась от доктора. УЗИ, ей ведь сегодня делали УЗИ! Если повезет, уже сегодня они узнают, кто родится у Клэр — мальчик или долгожданная девочка.

Ожидая зеленого сигнала светофора, Хоуп повернула голову вбок, на Центральную улицу, и увидела Райдера Монтгомери. В настоящее время компания «Семейный подряд Монтгомери» вела ремонт пекарни. Скоро в городе опять появится свежая выпечка местного приготовления, подумалось Хоуп.

На Райдере были надеты джинсы, порванные над левым коленом и заляпанные краской, штукатуркой или чем-то еще, что обычно проливается и разбрызгивается на стройплощадках. Плотницкий пояс висел низко на бедрах, как ремень шерифа из старинных времен, — по крайней мере, так казалось Хоуп. Из-под бейсболки небрежно кучерявились темные волосы, глаза — зеленые с золотыми прожилками — скрывались за солнцезащитными очками.

Райдер перебросился парой слов с рабочими, показал наверх, прочертил пальцем в воздухе дугу, помотал головой — и все это в той же позе шерифа, готового стрелять от бедра. Фасад пекарни уже покрывала серая грунтовка, из чего Хоуп заключила, что мужчины, по всей видимости, обсуждают вопрос финишной покраски. В толпе рабочих кто-то громко расхохотался, Райдер сверкнул короткой усмешкой и пожал плечами. Этот жест, как и поза, — еще одна из его привычек.

Все братья Монтгомери далеко не уроды, однако, на взгляд Хоуп, обеим ее подружкам достались лучшие экземпляры этого семейства. Райдер слишком уж угрюм и замкнут. И — да, — сексуален, хотя его сексуальность носит эдакий грубоватый, примитивный характер. Совсем не в ее вкусе, ничего общего с типом мужчин, которые привлекают Хоуп.

Она ступила на проезжую часть и услыхала за спиной резкий, пронзительный свист. Зная, что это всего лишь шутка, она полуобернулась, чуть растянула губы в улыбке и махнула рукой Джейку, одному из маляров. Джейк и рабочий рядом с ним помахали ей в ответ. Зато Райдер Монтгомери не удостоил ее жестом — разумеется, нет. Он просто стоял и смотрел на нее, засунув большие пальцы в карманы джинсов. Нелюдим, — вновь подумала Хоуп, — хоть бы кивнул, что ли.

Волну тепла, разлившуюся внутри, она восприняла как естественную реакцию здоровой женщины на долгий, полускрытый взгляд сексуального, хоть и диковатого мужчины. Особенно учитывая, что у этой женщины не было сколь-нибудь серьезных отношений с противоположным полом — о ужас! — целый год, даже больше. Впрочем, кому это интересно? Сама виновата, сама выбрала судьбу, так что нечего и терзать себя мыслями.

Хоуп перешла на другую сторону, повернула направо к книжной лавке, и в эту минуту на крыльце магазина под симпатичным навесом появилась Клэр. Хоуп приветственно взмахнула подруге; та на мгновение замерла, положив руку на живот, обтянутый легким летним платьем. Длинные золотистые волосы Клэр были собраны в конский хвост, темные очки в синей оправе приглушали яркий свет утреннего солнца.

—Я как раз иду к тебе! — воскликнула Хоуп.

—Да? А я тебе набираю эсэмэс. — Клэр опустила телефон в карман и, задержав в нем руку, спустилась по ступенькам на тротуар.

—Ну? — Хоуп вопросительно посмотрела на подругу. — Как ты?

—Все нормально. Мы только что вернулись. Бекетт... — Клэр оглянулась, — взял инструменты и поехал в пекарню.

—Ясно. — Слегка обеспокоенная, Хоуп накрыла ладонью руку Клэр. — Ты ведь сделала УЗИ, да?

—Да.

—И?..

—Ох... Пойдем-ка в «Весту», там и расскажу вам с Эйвери, чтобы дважды не повторять. Бекетт собирается позвонить матери и братьям, да и мне тоже надо сообщить родителям.

—С малышом все в порядке?

—В полном. — Клэр похлопала по сумочке. — Мне выдали фотографии.

—Немедленно дай посмотреть!

—Теперь я буду хвастать ими дни напролет, нет, даже недели. Настоящее чудо!

Из парадной двери пиццерии высунулась Эйвери в фартуке с нагрудником поверх футболки и брюк-капри. Ее ноги, обутые в лиловые тапочки «Крокс», приплясывали от нетерпения. Солнечные лучи пронзали шевелюру шотландской королевы-воительницы, отчего кончики коротких прядей словно светились изнутри.

—Ну что, розовая ленточка? — без обиняков спросила Эйвери.

—Ты сегодня одна открываешь заведение? — вопросом на вопрос ответила Клэр.

—Да, кроме меня, пока никого. Фрэн явится минут через двадцать, не раньше. Эй, что с тобой? Все в порядке?

—Все в полном, полнейшем порядке, только я бы хотела присесть.

Клэр вошла в ресторан и двинулась прямиком к стойке, где плюхнулась на высокий стул и вздохнула. Хоуп и Эйвери за ее спиной обменялись недоуменными взглядами.

—Трое детей беременной мамочки только что выпустились на летние каникулы. У меня такое впервые. Большая ответственность, знаете ли.

—Какая-то ты бледная, — заметила Эйвери.

—Просто устала.

—Хочешь чего-нибудь холодненького?

—Умираю хочу.

Эйвери направилась к холодильнику, а Хоуп села рядом с Клэр и, прищурившись, посмотрела ей в глаза.

—Что-то ты темнишь, дорогая. Если все действительно хорошо...

—Да, да, хорошо. Согласна, я немножко недоговариваю. У меня для вас сенсационная новость. — Клэр тихонько засмеялась и взяла бутылку охлажденного имбирного эля, которую ей протянула Эйвери. — Ну вот, я сижу с двумя самыми близкими подругами в чудесном ресторанчике, где уже вовсю пахнет соусом для пиццы.

—Ага, у меня ведь пиццерия. — Эйвери передала Хоуп бутылку с водой, скрестила на груди руки и в упор посмотрела на Клэр. — Итак, это девочка. Покупаем туфельки и бантики!

Клэр медленно покачала головой.

—Судя по всему, я специализируюсь на мальчиках. Так что покупаем бейсбольные перчатки и солдатиков.

—Мальчик? — Хоуп подалась вперед, коснулась руки Эйвери. — Ты разочарована?

—Нисколечко. — Клэр открыла сумочку. — Хотите взглянуть?

—Шутишь? — Эйвери потянулась к сумочке, но Клэр проворно выхватила конверт и отвела руку подальше. — На кого похож? На тебя? На Бека? На головастика? Не обижайся, конечно, но мне они всегда напоминают головастиков.

—Который из них?

—Что значит «который»?

—Там двое.

—Двое? — Хоуп едва не поперхнулась. — Двойняшки?! У тебя будут двойняшки?

—Двое? — эхом отозвалась Эйвери. — Два головастика?

—Два сыночка. Только посмотрите на моих чудесных мальчуганов! — Клэр вытащила распечатку и вдруг залилась слезами. — Это все гормоны, но плачу я от счастья, — всхлипывая, произнесла она. — Боже, поглядите, какие красавчики!

—Они великолепны!

Клэр вытерла слезы и хитро улыбнулась Эйвери.

—Ты же ничего не видишь.

—Не вижу, но они все равно великолепны. Близнецы. Стало быть, всего пятеро. Арифметику не забыла? У тебя будет пятеро сорванцов.

—До сих пор не привыкну. Мы не ожидали, даже не думали... хотя я, пожалуй, могла бы и догадаться. У меня ни разу не было такого большого живота на этом сроке. В общем, когда доктор сообщил нам известие, Бекетт побелел как полотно. — Клэр засмеялась сквозь слезы, катившиеся по щекам. — Я испугалась, что он в обморок упадет. Мы так и обомлели, а потом начали хохотать — ржали как сумасшедшие. По-моему, с нами случилась легкая истерика. Пятеро! Боже милостивый, пятеро сыновей!

—Вы справитесь. У вас будет замечательная семья, — серьезно произнесла Хоуп.

—Обязательно справимся. У меня от счастья просто голова кругом идет. Не знаю, как Бекетт довез нас до дома. Сейчас я не смогла бы сказать, откуда мы вернулись — из Хейгерстауна или с другого конца страны. Подумать только, близнецы! Я чуть с ума не сошла, когда узнала. — Клэр положила руки на живот. — Знаете, бывают такие мгновения, когда вдруг понимаешь: вот оно, оно самое — большего счастья уже не испытать; сейчас, сию минуту — самый яркий момент в жизни. Сегодня я пережила одно из таких мгновений.

Растроганная Хоуп прижала подругу к груди, Эйвери обняла их обеих.

—Я так рада, — тихонько проговорила Хоуп, — у меня голова от счастья кружится, прямо как у тебя.

—Вот мальчишкам-то сюрприз будет, — улыбнулась Эйвери, разомкнув объятья.

—И не говори. А поскольку Лиам совершенно ясно дал понять, что играть с девчонкой — ниже его достоинства, он обрадуется больше всех.

—Тебе уже поставили срок родов? — поинтересовалась Хоуп. — Двойняшки появятся на свет раньше?

—Да, немного. Врач сказал, в районе двадцать первого ноября. Так что будет у меня не рождественский подарок и не новогодний, а ко Дню благодарения.

—Кулды-кулды, — изобразила индейку Эйвери, и Клэр расхохоталась.

—Так, ты должна позволить нам обустроить детскую, — заявила Хоуп, которая дня не могла прожить без планов.

—Очень рассчитываю на вашу помощь. У меня совершенно ничего нет. Когда Мерфи подрос, я раздала все малышовые вещи. Даже представить не могла, что снова полюблю, выйду замуж и уж тем более обзаведусь еще детишками.

—Закатим предрожденчик![1] Тема — «Умножаем все на два», — решительно сказала Хоуп. — Подарки, оформление — все в двойном экземпляре. Я прикину, как это лучше организовать. На всякий случай праздник устроим где-нибудь в начале октября.

—Предрожденчик... — вздохнула Клэр. — Перспектива становится все более и более реальной. Надо позвонить родителям, да и девочкам сообщить, — прибавила она, имея в виду сотрудниц книжной лавки, и, опираясь на стойку, поднялась на ноги. — Ноябрьские детки, — задумчиво произнесла она. — К маю я обязана сбросить лишний вес!

—Ах да, я ведь выхожу замуж, — «вспомнила» Эйвери и вытянула руку, любуясь кольцом с бриллиантом, сменившим детское пластмассовое колечко из автомата. Это кольцо надел ей на палец Оуэн, причем дважды.

—Свадьба — раз, открытие второго ресторана — два, организация предрожденчика — три, переделка холостяцкой спальни в семейную — четыре! — Хоуп ткнула Эйвери в бок. — Видишь, сколько всего нужно устроить!

—Пожалуй, завтра выкрою немного времени.

—Отлично. — Хоуп на секунду замолчала, мысленно листая список дел и по ходу перестраивая расписание. — Встретимся в час дня. Сможешь? — обратилась она к Клэр. — Я организую легкий обед, перекусим и набросаем кое-какие планы. Как раз успеем до заезда гостей.

—Значит, в час дня, — подытожила Клэр и легонько похлопала себя по животику. — Мы придем.

—Я тоже, — пообещала Эйвери. — Возможно, немного опоздаю — у нас в обед жуткий наплыв клиентов, — но обязательно вырвусь.

Хоуп вышла вместе с Клэр, напоследок еще раз стиснув ее в объятьях. Представила, как та сообщает неожиданную новость родителям, а Эйвери строчит эсэмэску Оуэну, как Бекетт бросает все дела, чтобы проведать Клэр в магазине или просто побыть с ней минутку-другую в течение рабочего дня. Как жаль, что ей, Хоуп, некому позвонить, написать эсэмэс или прибежать, чтобы поделиться добрым известием...

Она обошла гостиницу, поднялась по внешней лестнице на третий этаж и зашагала к себе, прислушиваясь к окружающим звукам. Да, это голос Ка-роли, в котором звенит радостное волнение. Несомненно, Жюстина Монтгомери уже позвонила сестре и сообщила о близнецах.

Хоуп вошла в квартиру и закрыла за собой дверь. Решила провести несколько часов в уединении, позаниматься историей Лиззи, гостиничного призрака, и мужчины по имени Билли, которого Элизабет Форд так ждала.

2

Нет, положительно, мать доведет его до белого каления! Если она явит еще один новый проект прежде, чем он разделается с полудюжиной текущих, он просто-напросто заберет Балбеса и переедет жить на Барбадос. А что, выстроит себе хижину на пляже, может быть, даже с верандой — уж на это его плотницкого умения хватит.

Райдер поставил свой грузовик на стоянку позади гостиницы — слава богу, хоть этот, самый масштабный проект завершили. Ну как завершили — все равно о полном окончании работ мечтать не приходится. Та же самая судьба уготована и будущему фитнес-центру; по замыслу неугомонной Жюстины Монтгомери, это будет модное, ультрасовременное здание, оснащенное всевозможными техническими новшествами.

Сейчас «фитнес-центр» представляет собой уродливую, полуразваленную постройку грязно-зеленого цвета с дырявой крышей. Внутри полно своих «прелестей»: лабиринт тесных комнатушек, затопленный подвал, лестницы из фильма ужасов и потолки, готовые рухнуть на голову, не говоря уже о чудовищном состоянии электропроводки и канализации. Да и не о чем там говорить, они просто выломают этот бардак ко всем чертям, и дело с концом.

В глубине души Райдеру хотелось как-нибудь ночью сесть в огромный бульдозер и сровнять унылую развалюху с землей, однако он был не настолько глуп, а кроме того, не привык пасовать перед трудностями. Ясно, трудности ему обеспечены. Оуэн — вот на кого всегда можно положиться! — уже сообщил ему эсэмэской, что разрешение на снос получено, так что можно приступать к разгрому.

Райдер не спешил выходить из кабины. Рядом с ним сидел Балбес — красотой псина не отличалась, зато обладала на редкость добродушным нравом. Из динамика радиолы Леди Гага вещала о пике оргазма.

Цыпочка явно «с приветом», подумал Райдер, но голос у нее, безусловно, есть.

Человек и пес задумчиво разглядывали уродливое зеленое здание. Райдеру нравилось сносить здания. Ломать убогие стены всегда приятно. Значит, сначала он разберется с этим страшилищем, а потом придет время капитальной переделки. Что ж, интересная работенка.

Фитнес-центр! Райдер не понимал тех, кто садится в машину и едет... в никуда. Если уж потеть, считает он, то с толком. Тренажерный зал? Да, отличная идея — с пневматическими грушами, боксерским рингом, серьезными снарядами. А фитнес-центр, йоги там всякие да пилатесы — это только для слабой половины человечества. Кстати, девушки в облегающих тренировочных костюмах — очень даже приятное зрелище, напомнил себе Райдер. Смотреть на девочек, как и крушить стены, нравится любому мужику. Впрочем, не стоит тратить время на бесполезные размышления; вопрос уже решен, и точка. Он спрыгнул с подножки кабины; Балбес, верный спутник, выскочил следом.

Райдер и сам не понимал, с чего злится. Пекарня почти готова, осталось только убрать строительный мусор и выкрасить помещение; строительство второго ресторана Эйвери тоже близится к концу. Райдер уже предвкушал, как усядется за барную стойку в новом пабе и закажет пива. Переделка кухни для заказчика практически завершена, плюс Оуэн ведет переговоры по изготовлению встроенной мебели для очередного клиента. Много работы — лучше, чем совсем никакой, а бунгало на Барбадосе Райдер выстроит, когда уйдет на пенсию.

И все же отчего-то он хмурился, чувствуя непонятное раздражение. Впрочем, причину его Райдер осознал, едва взглянул на гостиницу. Хоуп Бомонт. Ну да, видимо, это из-за нее.

Она молодчина, с этим не поспоришь. Аккуратность Хоуп, ее невероятная организованность и внимание к мелочам не слишком впечатляли Райдера: с похожим человеком — родным братом Оуэном — он провел бок о бок всю жизнь. Однако что-то в этой женщине не давало ему покоя; искорки этого странного чувства то и дело вспыхивали в душе Райдера после того поцелуя в канун Нового года. Случайность, твердил он себе. Мимолетный порыв, не более. Ничего подобного в будущем не повторится. И все равно, уж лучше бы Хоуп Бомонт была невыразительной толстушкой в годах, с вязаньем в руках и выводком внуков.

—Когда-нибудь она такой станет, — пробурчал Райдер Балбесу, который в ответ согласно стукнул хвостом по полу.

Дернув плечами, Райдер зашагал вперед, перешел дорогу и распахнул дверь будущего «Ресторана МакТи», или «пивнушки», как его называли строители.

Ему нравилось это место, особенно теперь, когда они объединили два здания, превратив смежную стену в широкий проем, так что и посетители, и персонал ресторана получили возможность свободно перемещаться из одного конца в другой.

Эйвери знает, чего хочет, знает, как воплотить свои планы в жизнь, поэтому Райдер уверен: «МакТи» будет отличным заведением, где можно поесть, выпить и пообщаться, если ты пришел за общением. Атмосфера «приятного ужина для взрослых людей», как говорит Эйвери, в отличие от более домашнего, семейного стиля «Весты».

Райдер всегда питал слабость к «Весте» и особенно к пицце «Мясной пир», которую там готовили, и поскольку Эйвери Мактавиш в последние месяцы испытывала на строительной бригаде свои новые рецепты, Райдер уже знал, что вполне сможет питаться и в новом заведении.

Он прошелся по залу, осмотрел барную зону. Впереди еще уйма работы, но Райдер уже видит, как все будет выглядеть в результате, включая длинную барную стойку, которую он с братьями мастерит прямо здесь, на месте. Темное дерево, насыщенные оттенки, островки каменной кладки на стенах. И разливное пиво всевозможных сортов, — мечтательно подумал Райдер. На самом деле его самолюбие ничуть не пострадает, если он как-нибудь заглянет сюда и поднимет бокал пива в честь успешно выполненного проекта.

Он услыхал голоса и двинулся назад; дав указания первой бригаде, пошел в пекарню, чтобы проверить, как идут дела там. Будь у него выбор, Райдер охотно надел бы плотницкий пояс и занялся физическим трудом, однако в сегодняшнем графике значится утренняя встреча на новой стройплощадке и он опаздывает.

Позади зеленой развалины уже стояли пикапы обоих братьев. Вместе с разрешением на снос Оуэн, конечно, привез кофе и пончики. На среднего Монтгомери можно рассчитывать и в повседневной жизни, и в случае ядерной катастрофы.

Райдер подумал о младшем брате, Бекетте, муже Прекрасной Клары. Сейчас у него трое детишек, а скоро на свет появятся еще двое. Надо же, близнецы! Может быть, радость от предстоящего рождения сразу двух внуков немного отвлечет Жюстину Монтгомери от очередного нового проекта. Хотя едва ли.

Он вошел в открытую дверь здания на улице Св. Павла, втянул носом аромат кофе. Да, Оуэн, как всегда, не подвел. Райдер ухватил со стола большой пластиковый стакан кофе «на вынос», стоявший слева, тот, на котором его педантичный братец вывел фломастером букву «Р». Начал пить большими глотками, поддев пальцем крышку на коробке с пончиками. Балбес немедленно заколотил хвостом по полу.

Откуда-то из глубины бесконечного лабиринта комнат доносились голоса братьев, но Райдер взял свой кофе и, бросив Балбесу щедрый кусок пончика с джемом, подошел к строительному плану, расстеленному прямо на козлах, накрытых фанерой.

Разумеется, он уже видел эскизы, однако сейчас чуть не присвистнул от восхищения. Проект, разработанный Бекеттом, воплощал все идеи, высказанные их матерью, и даже больше. Вне всяких сомнений, это лучше бульдозера. Гораздо лучше, если сломать и выгрести все лишнее, заключил Райдер, а потом построить то, что должно быть построено.

На плане он увидел вовсе не тренажерный зал — во всяком случае, в его понимании: с боксерскими грушами и пропахшей потом раздевалкой, — а нечто потрясающе красивое. И непочатый край работы с таким количеством закавык, что проклятий в адрес Бекетта хватит на много месяцев, если не лет. И все-таки...

Поднять уровень крыши на определенную высоту — задача, доставляющая почти эстетическое наслаждение. Убрать плоский козырек с торца парковочной площадки и превратить его в складной навес — тоже захватывающий процесс. Добавить побольше света: новые окна и двери сделать полностью стеклянными. Видит бог, они так и просятся сюда, даже если ради этого придется врезаться в шлакобетонные блоки. Модные раздевалки с парными и саунами... Аскетичная натура Райдера восставала против всяческих излишеств, но, надо признать, хорошо попариться в сауне он любил.

Он доел пончик, бросил крошки энергично виляющему хвостом Балбесу, не отрывая взгляда от плана: первый этаж, второй, системы и механизмы...

Красиво, оценил Райдер. У Бекетта настоящий талант, удивительный дар мысленно видеть будущий объект во всех деталях, даже если из-за этого при воплощении замысла в реальность кому-то приходится изрядно попыхтеть. Райдер сделал последний глоток кофе, и в этот момент из «лабиринта» вышли братья.

—Разрешение на снос у тебя?

—Разумеется, — кивнул Оуэн. — И тебе доброго утра. — Дужка его солнцезащитных очков была зацеплена за вырез безупречно белой футболки. Бекетт намеревался привлечь Оуэна к работам по сносу, так что белоснежной футболке оставалось быть недолго.

—Гладишь джинсы, мамочка Салли?

—Нет. — Оуэн перевел взгляд спокойных синих глаз на пончики, разломил один пополам. — Они просто чистые. У меня сегодня еще несколько встреч.

—А вот и Большой Папочка, — приветствовал младшего брата Райдер.

Бекетт широко улыбнулся, провел пятерней по густым каштановым волосам.

—Ребята хотят назвать малышей Логаном и Люком.

—Значит, Росомаха и Скайуокер, — хмыкнул Райдер. — «Люди Икс» и «Звездные войны» в одном флаконе. Интересный выбор.

—Мне нравится. Клэр сначала воспринимала это как шутку, но потом задумалась всерьез. Хорошие имена.

—Для Росомахи и Скайуокера — вполне.

—Полагаю, на них мы и остановимся. Это ведь круто! Правда, у меня уже в ушах звенит — знаете, как после взрыва.

—Два всего на единицу больше, чем один, — заметил Оуэн. — Вопрос в организованности и планировании.

—И это говорит человек с богатым опытом воспитания спиногрызов, — фыркнул Райдер.

—Правильная организация важна во всем, — парировал Оуэн. — Кстати, давайте сверим наши планы и графики. — Он снял с ремня мобильный телефон.

Райдер взял еще один пончик — пусть углеводы сгладят бешеный поток информации. Проверки, разрешения, заявки на материалы, закупки, подготовительные и отделочные работы, работы в мастерской и на площадке...

Вообще-то Райдер тоже держит все это в голове, разве что не в столь стройном порядке, как у Оуэна. Он прекрасно знает, что и когда нужно сделать, кому поручить то или иное задание и как много времени уйдет на каждый этап работ — и наружных, и, учитывая особенности конструкции, внутренних.

—Мама уже присматривается к тренажерам, — вставил Бекетт, когда умолк Оуэн. — Беговые дорожки, снаряды для силовых упражнений и прочая дребедень.

—Я в это вникать не собираюсь, — отрезал Райдер, оглядываясь по сторонам. Дерьмовые стены, дерьмовые полы. Просто никуда не годятся. До всяких тренажеров, гантелей и идиотских матрасиков для йоги дело дойдет еще не скоро.

—Зато пора бы подумать насчет парковки.

—А что насчет парковки? — Райдер прищурился, глядя на Оуэна.

—Поскольку теперь весь участок наш, вместо того чтобы латать отдельные куски, нужно просто взорвать эту чертову плитку, все выровнять, проложить водоотводные трубы и закатать новое покрытие.

—Дьявол. — Райдер хотел возразить — просто из духа противоречия, однако понимал, что без гребаного водоотвода не обойтись. — Ладно, только сейчас мне не до того.

—А до чего тебе сейчас?

Не снизойдя до ответа, Райдер вышел.

—Он еще свирепей, чем обычно? — поинтересовался Оуэн.

—Трудно сказать. — Бекетт посмотрел на чертежи. — Работенка предстоит та еще, почти весь «головняк» достанется ему, но мы прорвемся.

—Самое уродливое здание в городе!

—Да, титул бесспорный. С другой стороны, радуйся: что бы мы ни делали, будет только лучше. Как только привезут контейнер для строительного мусора, можно начинать... — Бекетт не договорил, увидев на пороге Райдера, вооруженного кувалдой и монтировкой.

—Себе раздобудьте сами, — буркнул он, пряча монтировку за спину.

Райдер выбрал первую попавшуюся стену и с размаха ударил. Раздался глухой, невыразимо приятный треск, обломки гипсокартона брызнули во все стороны.

—Контейнер... — начал было Оуэн.

—Уже едет, так? — Райдер с силой ударил опять. — Если верить священному писанию твоего графика.

—Надо бы прислать сюда рабочих, — заметил Бекетт.

—И оставить все удовольствие на их долю?

Когда кувалда в третий раз прочертила в воздухе дугу и ударила в стену, Балбес заполз под козлы немного вздремнуть.

—Пожалуй, он прав. — Бекетт взглянул на Оуэна, который лишь усмехнулся и пожал плечами. — Нам стоит заняться вторым этажом.

—Эта стена — не несущая. — Под ударами Райдера хлипкая внутренняя перегородка рассыпалась в труху. — Но вы поняли мою мысль. — Он оперся на кувалду и расплылся в улыбке. — Предлагаю добить гадину.

* * *

После нескольких дней непрерывного стука и грохота любопытство взяло над Хоуп верх. Оставив вместо себя Кароли — «брачная ночь» молодоженов перетекла уже в четвертый день, — она решительно направилась туда, где Монтгомери вели строительство своего нового проекта. У Хоуп имелся вполне благопристойный повод встретиться с братьями, и все же в первую очередь ею двигало именно любопытство.

Шум и стук продолжались весь день; когда бы она ни выглянула в окно, зрелище было одно и то же: угрюмые парни в грязной униформе таскали мешки со строительным мусором и сгружали их в огромный зеленый контейнер.

По последним разведданным в виде текстовых сообщений от Эйвери, на месте развалины, которую сейчас сносят, будет построен фитнес-центр. Хоуп желала убедиться в этом собственными глазами.

По мере ее приближения к стройплощадке грохот усиливался; из открытого окна раздался взрыв сумасшедшего мужского хохота, аккомпанементом к которому служила жесткая рок-музыка.

Хоуп подошла к боковому входу слева от фасада, осторожно заглянула внутрь и уронила челюсть. В самом здании ей бывать не доводилось, однако в окна она порой смотрела и не сомневалась, что там, по крайней мере, есть потолки и стены. Сейчас ее взору предстал голый каркас, из внутренностей которого остались лишь запутанные кишки проводов и огромные кучи серой пыли.

Хоуп с опаской — ибо теперь тяжелые удары сотрясали весь дом — вернулась к центральному входу. Дверь стояла нараспашку. Проветривают, что ли? Кто его знает, подумала Хоуп. Другая дверь, та, что когда-то вела в квартиры на втором этаже, также была открыта. Из нее эхом доносились мужские голоса, музыка, стук.

Хоуп попятилась за угол, и в этот момент из здания вышли двое рабочих. Определить, кто это, она не смогла: оба с ног до головы покрыты пылью, руки защищены перчатками, хмурые лица — в больших защитных очках. Рабочие выволокли обломки чего-то — по-видимому, стены. Шлеп! Груз оказался в контейнере.

—Простите... — робко произнесла Хоуп. По повороту головы и манере двигаться она вдруг узнала Райдера.

Он поднял очки на лоб и удостоил ее взглядом пронзительных зеленых глаз, в котором, как обычно при общении с ней, сквозило легкое раздражение.

—Лучше тебе здесь не разгуливать.

—Уже поняла. Вижу, вы намерены оставить от дома только скорлупку.

—Точно. Уходи, здесь опасно.

—Спасибо, я слышала.

—Тебе что-нибудь нужно?

—Вообще-то, да. В гостинице небольшая проблема с освещением, точнее, со стенными светильниками. Если здесь есть электрик, я хотела...

—Электрик ушел. — Райдер мотнул головой, отсылая напарника обратно в помещение, потом снял защитные очки.

Прямо как енот, только наоборот, подумала Хоуп и не сдержала улыбки.

—Грязная работа, — заметила она.

—И тяжелая, — отозвался Райдер. — В чем неполадка?

—Они не горят. Они...

—Лампочки менять не пробовала?

Хоуп метнула на него резкий взгляд.

—Надо же, и как я об этом не подумала!

—Ладно, попрошу кого-нибудь зайти в гостиницу. Это все?

—Пока да.

Райдер коротко кивнул и скрылся в клубах пыли.

—Большое спасибо, — пробормотала Хоуп в пространство и пошла назад.

Как правило, уже при входе в отель у нее автоматически поднималось настроение. Хоуп всегда радовалась и виду, и гостиничным запахам — сегодня к тому же в воздухе витал сладкий аромат печенья с шоколадной крошкой, которое готовила Кароли. Однако сейчас раздосадованная Хоуп направилась прямо на кухню.

—И чего он вечно не в духе?

Кароли, раскрасневшаяся от стряпни, поставила противень с печеньем в духовку.

—Кто, душечка?

—Райдер Монтгомери. Он исповедует грубость как религию?

—Райдер бывает немного резковат, особенно во время работы, но ведь это, как я понимаю, не означает всегда. Чем он тебя обидел?

—Собственно, ничем. Держался как обычно. Ты ведь знаешь, наши стенные светильники то вдруг гаснут, то не хотят включаться. Так вот, я пошла сказать об этом кому-нибудь из рабочих и вытянула на разговор Райдера. Он спросил, не пробовала ли я менять лампочки, представляешь? Я похожа на идиотку? — возмутилась Хоуп.

Кароли с улыбкой протянула ей печенье.

—Ничуть. Просто когда-то одна съемщица пожаловалась на такую же проблему, и Рай помчался на другой конец города, а потом выяснилось, что причина в перегоревшей лампочке. Та женщина — судя по всему, идиотка, — была поражена тем, что всего-то и дел — поменять лампочку.

—Гм. — Хоуп откусила печенье. — Подумаешь.

—Так что у них там творится?

—Сплошной стук, грохот и безумный смех.

—Сносить дом — это весело.

—Видимо, так и есть. Кстати, я даже не предполагала, что они полностью вычистят все внутренности. Конечно, это не столь важно, но все же. — По правде говоря, Хоуп немного тревожилась, не будет ли шум беспокоить гостей отеля.

—Если бы ты только видела чертежи и планы! Я подглядела одним глазком. Не фитнес-центр, а просто мечта.

—Не сомневаюсь. Монтгомери — профессионалы своего дела.

—Жюстина уже присматривает осветительную арматуру и сантехнику.

Шоколадное печенье и беседа с Кароли улучшили настроение Хоуп.

—Она, наверное, на седьмом небе.

—Жюстина хочет, чтобы все было суперсовременное, тонкое и блестящее. Чем больше хромированных элементов, тем лучше, сказала она. Единый стиль, а не эклектика, как здесь, но в любом случае многое нужно продумать. Интересно, как она все скомпонует.

—Согласна, — кивнула Хоуп и осознала, что ей действительно очень интересно. Когда она приехала в Бунсборо, реконструкция гостиницы уже вошла в завершающую фазу. Теперь у нее есть возможность проследить за возрождением другого здания от начала до конца. — Хочу кое-что успеть до начала расчетного часа, — сообщила она Кароли.

—А я допеку печенье и сбегаю на рынок. Что-нибудь добавишь в список продуктов?

—Нет, мы вроде бы все записали. Спасибо тебе, Кароли.

—Я люблю свою работу.

«Как и я свою, — мысленно произнесла Хоуп, усаживаясь за стол в кабинете, — и одному противному Монтгомери не испортить моего настроя».

Она проверила электронную почту, улыбнулась, прочитав короткое благодарственное письмо от недавнего постояльца; сделала пометку, чтобы не забыть о просьбе клиента, зарезервировавшего номер для своих родителей, и приготовить им сюрприз в виде бутылки шампанского. Пробежала глазами регистрационную книгу (все номера на выходные забронированы!), кое-что поменяла в собственном расписании.

Свежие букеты и цветочные композиции, привезенные флористом, Хоуп отнесла в номер «Титания и Оберон» и на всякий случай еще раз обошла комнаты, убеждаясь, что в них царит безупречный порядок и к приезду следующих гостей все готово.

По привычке и заведенному порядку Хоуп зашла в библиотеку и проверила исправность светильников — да, она каждый день проверяет все осветительные приборы в гостинице на предмет перегоревших лампочек (спасибо, что напомнили, мистер Монтгомери). Нашла одну, с мобильного телефона отправила самой себе электронное письмо с памяткой о замене, туда же добавила запись о необходимости принести побольше капсул для библиотечной кофе-машины.

Ту же процедуру проверки Хоуп повторила в фойе, вестибюле, столовой, затем свернула на кухню и едва не взвизгнула, увидев Райдера, который преспокойно угощался печеньем.

—Не слышала, как ты вошел. — И как ему удается бесшумно передвигаться в этих здоровенных, грубых ботинках?

—Пришел минуту назад. Вкусное печенье.

—Кароли только что испекла. Должно быть, она еще на рынке.

—Ясно.

Он просто стоял и жевал печенье, глядя на нее.

Судя по довольному выражению на морде Балбеса, разлегшегося у ног Райдера, пес тоже успел оценить лакомство. Райдер переоделся в чистую одежду — ну, относительно чистую. По крайней мере, не принес на себе строительную пыль.

—Значит, так: один светильник не работает на втором этаже, другой — на третьем. — Хоуп повернулась к выходу, рассчитывая, что Райдер последует за ней.

—Постояльцы в номерах есть?

—Да, гости в «Уэстли и Баттеркап», но сейчас их нет в номере. Кроме того, забронирован «Титания и Оберон». Видишь, сейчас все нормально, — шагая вверх по лестнице, Хоуп указала на второй стенной светильник. — А несколько минут назад, когда я заходила сюда, он не горел.

—Понятно.

—Если не веришь, можешь спросить у Кароли.

—Я не сказал, что не верю.

—А вид у тебя такой, как будто не веришь. — Хоуп добралась до третьего этажа. Она уже немного злилась. — Вот, видишь? Не работает.

—Не слепой. — Райдер подошел к стене, снял плафон и выкрутил лампочку. — Новая есть?

—Я держу небольшой запас у себя, но дело не в лампочке.

Хоуп вытащила ключ, отперла свои апартаменты. Дверь уже почти закрылась перед носом Райдера, однако тот успел придержать ее. Он не собирался нарушать личное пространство Хоуп, и все же — ого! — стоял прямо на пороге, а потому толкнул дверь и заглянул внутрь.

Чисто и аккуратно, как и в гостинице. Приятный аромат — опять же, как во всех номерах. Никакого лишнего барахла или бабских бантиков-рюшечек; впрочем, Райдер иного не ожидал. Гора подушек на диване — почти все женщины заваливают кровати и диваны подушками. Яркие цвета, комнатные растения в горшках, толстые свечи.

Хоуп выпорхнула из кухни и от неожиданности резко затормозила. Опять он ее испугал! Она протянула новую лампочку.

Райдер спустился на второй этаж, вкрутил лампочку. Светильник вспыхнул.

—Проблема не в лампочке, — настаивала Хоуп. — Я заменила ее только сегодня утром.

—Угу.

Балбес уселся у ног Райдера, не сводя глаз с двери пентхауса, вильнул хвостом.

—И не надо угукать. Говорю же... Вот! — торжествующе воскликнула Хоуп, когда светильник вдруг погас. — Опять не работает. Либо это короткое замыкание, либо электропроводка не в порядке.

—Не-а, — хмуро заявил Райдер.

—Что значит «не-а»? Сам же видел.

Не успела она договорить, как дверь в пентхаус медленно открылась. Стоило Хоуп оглянуться, как ее осенило. Да, в воздухе был разлит аромат жимолости, но она к нему уже привыкла.

—Зачем Лиззи баловаться с освещением?

—Откуда мне знать? — Райдер пожал плечами и сунул большие пальцы в карманы джинсов. — Может, заскучала — столько-то лет быть призраком, а может, злится на тебя.

—Вряд ли. У нее нет причин на меня злиться. — Хоуп начала закрывать дверь... и вдруг распахнула ее. — Там льется вода!

Миновав короткий коридор, она вошла в изысканно отделанную, просторную ванную комнату. Вода текла из всех кранов: в двойных умывальных раковинах на длинной стойке, в огромной ванне-джакузи, в душевой кабине.

—О господи.

—И часто такое случается?

—Впервые. Что же с тобой происходит, Лиззи? — пробормотала Хоуп, заворачивая краны в умывальниках. — Знаешь же, что мы ждем гостей.

Райдер открыл стеклянную дверь, перекрыл воду, льющуюся из душевой лейки и из отверстий гидромассажного устройства.

—Я веду кое-какие исследования. — Подавляя раздражение, Хоуп завернула кран в ванне. — Знаю, Оуэн тоже этим занимается, но результатов пока немного. Выяснили только, что был такой парень, Билли, который предположительно жил в девятнадцатом веке.

—Если твое привидение раскапризничалось, ничем не могу помочь. — Райдер вытер мокрые руки о джинсы.

—Лиззи не мое привидение. Это ваша гостиница.

—Она твой предок. — Привычно дернув плечами, Райдер покинул номер и подошел к двери, ведущей в общую комнату отдыха. — Может, попросишь свою пра-пра-пра... кто она там тебе? — отпереть замок?

—В смысле?

Райдер снова подергал за ручку.

—Да нет, просто... — Хоуп отодвинула его в сторону, попыталась справиться с замком. — Странно... — Окончательно потеряв терпение, она принялась изо всех сил ломиться в комнату, потом подняла руки, признавая поражение, и указала на дверь пальцем. — Сделай что-нибудь.

—Например?

—Вырежи замок или сними дверь с петель.

—И чем же?

Хоуп нахмурилась, опустила взгляд.

—У тебя нет с собой инструментов? Почему ты их не взял? Ты же всегда носишь инструменты с собой!

—Речь шла о лампочках.

К злости, который испытывала Хоуп, примешалась капелька паники.

—Сколько раз тебе повторять, что дело совсем не в лампочках! Эй, ты что делаешь?

—Собираюсь посидеть, передохнуть минутку.

—Нет!

От ее резкого голоса, почти крика, Балбес забился в угол, сочтя за благо уйти с линии огня.

—Не смей садиться в это кресло, ты весь грязный!

—Слушай, хватит нудить, — с досадой бросил Райдер, но отошел от кресла и открыл окно, внимательно изучая конструкцию крыши.

—Даже не думай вылезать! Что я буду делать, если ты свалишься?

—Наберешь девять-один-один.

—Райдер, я не шучу. Позвони кому-нибудь из братьев или в пожарную часть.

—Черт побери, я не собираюсь звонить в пожарную часть только из-за того, что эта гребаная дверь не открывается!

Хоуп опять подняла вверх обе ладони, выдохнула, потом сама опустилась в кресло.

—Пожалуй, мне надо успокоиться.

—Хорошая мысль.

—И нечего мне хамить. — Хоуп откинула прядь волос: да уж, отросшие концы определенно мешают. — Я не запирала эту дверь.

—Хамить? — На лице Райдера заиграла презрительная усмешка, нет, скорее ухмылка. — Значит, я хамлю?

—Еще как! Ты не обязан питать ко мне теплых чувств, да и я, понимая это, стараюсь держаться от тебя подальше. Однако я управляю этой гостиницей и делаю это хорошо. Хочешь не хочешь, а иногда наши пути будут пересекаться. Постарайся хотя бы изображать любезность.

Райдер оперся спиной о дверной косяк.

—Не имею привычки изображать что-либо. И кто сказал, что я не питаю к тебе теплых чувств?

—Я сказала. При каждой встрече грубишь.

—А что, если это мой ответ воображалам, задирающим нос?

—Воображалам? — Хоуп, оскорбленная до глубины души, вытаращила глаза. — Я нисколечко не задираю нос!

—Задираешь, причем делаешь это на грани искусства. Ладно, не мое дело. — Райдер вновь подошел к окну и выглянул наружу.

—Ты хамишь и грубишь мне с самой первой встречи! И сейчас, в этой комнате, и тогда, когда здесь еще не было комнаты.

Хоуп отчетливо помнила это мгновение: перед глазами у нее все поплыло, внутри всколыхнулась горячая волна, а вокруг Райдера словно бы возник ореол света. Она отогнала воспоминание.

Райдер, тоже порядком разозленный, резко обернулся.

—Может, это из-за того, что ты смотришь на меня, будто я залепил тебе пощечину?

—И вовсе я на тебя так не смотрю. Просто... ох, сама не знаю.

—Или из-за того, что ты вечно расхаживаешь на высоченных каблуках.

—Вот как? Ты критикуешь мою обувь?

—Просто высказываю мнение.

Хоуп издала хриплый возглас — Райдеру он показался рычанием хищницы, — вскочила на ноги и забарабанила кулаком в дверь.

—Открывай немедленно, слышишь?!

—Откроет, когда захочет. Не колоти, только руку зашибешь.

—Не указывай, что мне делать. — Хоуп и сама не понимала, почему вполне нормальная реакция распалила ее гнев и откуда взялась эта легкая паника. — Ты... ты даже по имени меня не называешь! Как будто оно тебе неизвестно.

—Мне прекрасно известно твое имя. Хоуп, прекрати ломиться в дверь. Видишь, я знаю твое имя. Перестань.

Райдер приблизился к ней, накрыл ее острые кулачки руками, и она опять ощутила то же самое странное головокружение, ту же волну жара, поднявшуюся откуда-то изнутри. Осторожно прислонившись к двери, она повернула голову, чтобы посмотреть на Райдера.

Они опять близко-близко друг от друга, как и в Новый год. Так близко, что Хоуп видны золотистые искорки в зеленом море его глаз, сдерживаемые эмоции и настороженную внимательность во взгляде. Она вовсе не хотела льнуть к нему, тело сделало это за нее. Хоуп резко уперлась ладонью в грудь Райдера. Кажется, его сердце стучит неровно... Или она выдает желаемое за действительное — не одной же ей волноваться!

—Лиззи закрыла Оуэна и Эйвери в «Элизабет и Дарси», — вспомнила Хоуп. — Хотела, чтобы они... поцеловались, узнали друг друга получше. Романтичная натура.

Райдер на шаг отступил, и волшебство мгновенно рассеялось.

—Сейчас она просто вредина.

Окно, которое открыл Райдер, медленно закрылось само собой.

—Если не ошибаюсь, Лиззи делает нам официальное заявление.

Немного придя в себя, Хоуп провела рукой по волосам. В эту минуту она выглядела спокойнее, чем Райдер.

—Ради всего святого, Райдер, просто поцелуй меня, и все. Не волнуйся, ты не умрешь, зато Лиззи выпустит нас отсюда.

—А может, мне не нравится, когда женщины — хоть живые, хоть мертвые — мною манипулируют.

—Уверяю тебя, этот поцелуй не станет для меня главным событием дня, а гости вот-вот появятся. Или... — Хоуп взялась за телефон, — я звоню Оуэну.

—Нет, не звонишь.

Теперь он у нее на крючке. Чтобы кто-то из братьев пришел на помощь? Он не допустит такого унижения. Очевидно, поцеловать ее, по прикидке Райдера, — меньшее из двух зол. Повеселев, Хоуп улыбнулась.

—Закрой глаза и думай об Англии.

—Очень смешно.

Райдер шагнул к ней, уперся обеими ладонями в дверь.

—Учти, я делаю это только из-за того, что потерял кучу времени и мечтаю о холодном пиве.

—Хорошо.

Он подался вперед, на долю секунды замер на расстоянии вздоха. Не оценивать, приказала себе Хоуп. Не реагировать. Это ничего не значит. Ничего не значит!

Ее обдало жаром и светом, и от кончиков пальцев ног до самой макушки пробежала уже знакомая сладкая волна. Райдер не дотронулся до нее, сомкнулись лишь их губы, но Хоуп пришлось вонзить ногти в ладони, чтобы сдержать порыв и не податься вперед. Чтобы не обнять этого мужчину, не прижаться к нему всем телом. И все же она чуточку обмякла, расслабилась, наслаждаясь долгим поцелуем.

Райдер собирался лишь коротко чмокнуть Хоуп, как чмокнул бы знакомую, родственницу или невыразительную толстушку в годах с выводком внуков, однако погрузился в этот поцелуй весь без остатка. Вкус этой женщины, ее аромат, податливые губы... Ощущение было не приторно-сладким и не острым, нет, Райдер испытывал какую-то восхитительную, загадочную смесь одного и другого. Нечто связанное исключительно с Хоуп Бомонт. Оно, то есть она взволновала его глубже, чем следовало; сильнее, чем он того хотел. Отстраниться от нее стоило ему невероятного усилия.

Секунду или две он продолжал смотреть ей в глаза, а потом Хоуп выдохнула, разжала кулаки, осторожно взялась за дверную ручку.

—Ну вот. — Дверь открылась. — Сработало.

—Идем отсюда, пока она не передумала.

Как только они оказались в коридоре, Райдер сразу зашагал к ярко горевшему светильнику, поднял с пола плафон и водрузил его на место.

—Готово. — Стоя у стены, он бросил на Хоуп еще один долгий взгляд. Она собралась что-то сказать, но в этот момент звякнул дверной колокольчик.

—Гости прибыли. Я должна...

—Выйду через черный ход.

Хоуп кивнула и поспешила вниз по лестнице.

Райдер прислушался к стуку ее каблучков по деревянным ступенькам, сделал глубокий вдох.

—Больше таких идиотских фокусов не выкидывай, — вслух произнес он. В компании верного Балбеса он вышел из гостиницы и двинулся своей дорогой, прочь от аромата жимолости и Хоуп Бомонт.

3

Найти время на себя — задача не из простых, однако любая женщина нуждается в совете и помощи подруг. На следующий день Хоуп улучила-таки свободную минутку: завтрак для гостей готов, а «Веста» еще не открылась.

В начале одиннадцатого она впорхнула в ресторан. Клэр и Эйвери уже сидели за столиком, изучая на экране айпада варианты свадебного платья.

—Я принесла маффины. — Хоуп поставила на стол маленькую корзиночку, откинула веселенькую красную салфетку. — С черникой, еще теплые. Спасибо, что собрались.

—Ты дала понять, у тебя что-то срочное. — Эйвери втянула ноздрями запах, заурчала от удовольствия и немедленно принялась жевать маффин.

—Не то что бы срочно. Просто надо поговорить. Я же знаю, как вы заняты.

—Дела подождут. Присаживайся, — сказала Клэр. — Что с тобой? Ты какая-то замотанная.

—Да нет, со мной все в порядке. Просто... — Хоуп покачала головой и села за столик. — В общем, в гостинице начали барахлить светильники, — начала она и поведала подругам первую часть истории.

—Примерно то же она проделала со мной и Оуэном. Мило, конечно, хоть и странно.

—Ничего милого. Я была вне себя от злости. А он, представляете, открыл окно и всерьез подумывал сбежать через крышу.

—Ясное дело.

—Ясное дело?! — Хоуп изумленно уставилась на Клэр.

—«Ясное дело» — ответ на твой вопрос. И да, ясное дело, он собирался вылезти через окно. Типичный мужской ход мысли. — Клэр стало смешно, однако, будучи на стороне задушевной подруги, она ободряюще похлопала ее по руке. — У меня трое сыновей, уж я знаю мужские штучки.

—Это точно, — подтвердила Эйвери.

—Глупость какая-то. Тем более что у нас обоих исправно работали мобильники. Я хотела позвонить Оуэну или Бекетту, ну, или в пожарную часть.

—Разумно и очень по-женски. Парень к такому способу прибегнет в самом крайнем случае, разве что под угрозой голодной смерти.

—Что ни говорите, это глупо, — повторила Хоуп. — И я высказала ему все, что о нем думаю.

—Так-так, уже интереснее, — довольно потерла руки Эйвери.

—Он ведет себя грубо, вечно чем-то недоволен. Даже по имени меня никогда не называет. Относится ко мне как к зубной боли, а я не зубная боль!

—Ну что ты, нет, конечно, — успокоила Клэр негодующую Хоуп.

—Я выполняю свою работу и стараюсь не попадаться ему на глаза, а что получаю в ответ? Поджатые губы и хамство, когда он снисходит до того, чтобы признать мое существование.

—Возможно, он к тебе неравнодушен, — предположила Эйвери, — поэтому старается задеть тебя или, наоборот, делает вид, что не замечает.

—Ага, — кивнула Хоуп, откидываясь на спинку стула. — Вполне возможно. В восьмилетнем возрасте. Я сказала ему, что он хам, и в отношении меня это чистая правда. А он заявил, что я задираю нос, и обозвал воображалой.

—Ты кто угодно, только не воображала. Но знаешь...

Хоуп посмотрела на Клэр с прищуром.

—Что?

—Некоторые люди ошибочно так считают. Они уверены, будто по-настоящему красивые женщины задирают нос.

—Тогда это хамство и снобизм. Спасибо, что просветила. Ах да, он ведь еще проехался насчет моих туфель!

—Опасная территория, — пробормотала Эйвери.

—То есть ты решила выяснить отношения, — начала Клэр.

—Нет, мы их не выяснили, если не считать выяснением то, что каждый из нас остался при своем мнении.

—Как же вы все-таки вышли? — поинтересовалась Эйвери.

—Вот! — Хоуп подняла указательный палец. — Я подумала как раз о том, что ты только что сказала. О том, как Лиззи подшутила над тобой и Оуэном. Я предложила Райдеру поцеловать меня, и он, естественно, мне нахамил. Не понимаю, что тут такого? Он уже делал это раньше — и ничего, не умер.

—Стоп, стоп, стоп. Перемотай назад. — Эйвери изобразила в воздухе вращающуюся катушку. — Райдер целовал тебя раньше?

—Тот поцелуй ничего не значил.

—Судить не тебе, а нам. Когда это произошло?

—Господи, ерунда какая. В канун Нового года. Мы случайно столкнулись на кухне у Оуэна, прямо возле стойки. Вышло очень неловко. Но если бы мы не поцеловались, то чувствовали бы себя еще более неудобно. В общем, нам просто некуда было деваться. Совершенно пустяковый поцелуй.

—Будь он действительно пустяковым, ты бы не старалась убедить нас в этом, — заключила Клэр. — А учитывая, что раскололась ты только сейчас, делаем вывод: для тебя это важно.

—Я не рассказывала, потому что это не... — Хоуп поймала себя за язык. — Короче, я выкинула тот случай из головы. А вчера сочла, что поцелуй — ключик к решению проблемы и что он ни к чему нас не обязывает, как и на Новый год. Мы имеем дело с романтически настроенным привидением — да, звучит ужасно глупо, однако так и есть. Мы поцеловались, Лиззи нас выпустила. Потом мы разошлись: я — встречать новых гостей, он тоже по каким-то своим делам.

—Повторяю: перемотай назад, — многозначительно произнесла Эйвери. — Ты поцеловалась с Райдером. В этом месте поподробнее, пожалуйста.

—Если бы мы не выбрались из комнаты, я бы его задушила. Согласись, поцелуй — менее кровожадный способ.

—И как тебе?

Хоуп встала и обошла вокруг столика.

—Н-ну, он определенно не новичок. А мой период воздержания сильно затянулся. Я, образно выражаясь, как верблюд в пустыне. Нет, в пустыне мне вовсе не плохо, но все же.

—То есть ты почувствовала к нему влечение, — подсказала Клэр.

—Почувствовала, — кивнула Хоуп. — Он неплох в этом деле, а в моей пустыне сухо. Теперь на нашем счету два поцелуя. Мы едва можем нормально разговаривать — нет, зачеркните, — мы вообще не можем нормально разговаривать, зато целовались два раза. Вот такие пироги. Что скажете?

—Пусть Клэр вынесет вердикт, — решила Эйве-ри. — Лично я вижу всего лишь двух свободных взрослых людей, привлекательных сверх всякой меры, которые поимели легкий и приятный физический контакт.

—Но ведь мы даже не нравимся друг другу! Кроме того, он один из моих работодателей.

—Во-первых, вы еще как понравитесь друг дружке, если только попробуете общаться по-человечески. Во-вторых, Райдер — не твой работодатель, твой босс — Жюстина. И я убеждена: вы оба щетинитесь, как дикобразы, именно потому, что между вами есть притяжение.

Клэр ткнула Эйвери в плечо.

—Если не ошибаюсь, ты предоставила мне вынести вердикт.

—А, да. Слушаем тебя.

—Благодарю. — Клэр посмотрела на Хоуп. — Я согласна с предыдущим оратором. Более или менее.

Хоуп опять села.

—Не спорю, я работаю на Жюстину, однако не кажется ли вам, что Райдер тоже считает себя моим боссом?

—Нет. И если он узнает, что ты так думаешь, то жутко разозлится.

Эйвери нахмурила лицо и произнесла хриплым сердитым басом:

—У меня и без того дел по горло, не хватало еще твоим начальником быть! Ты — забота моей матери.

Хоуп рассмеялась и почувствовала, как напряжение постепенно отпускает ее.

—Очень похоже на Райдера, примерно так бы он и сказал. Так чего я волнуюсь? Поцелуй был средством не ввязаться в проблему, а выпутаться из нее.

—Давай-ка задержимся на этом моменте. — Эйвери устроилась на стуле поудобнее. — Вы целовались с языком или без?

—Эйвери! — со смехом покачала головой Клэр, затем сама же переспросила: — Так с языком?

С довольным выражением лица, точно кошка, нализавшаяся сметаны, Хоуп заправила прядь волос за ухо.

—Вы достаточно долго знакомы со мной, чтобы знать: все, что я делаю, я делаю как положено.

—И это всегда меня в тебе восхищало, — заметила Эйвери. — Где были его руки?

—На двери. Меня он не касался. Я стояла спиной к двери, и...

—М-мм-мм. Спиной к двери, какая прелесть. А тебе нравится такая поза? — Эйвери обратилась к Клэр.

—Одна из любимых. Жалко, правда, что руки он не задействовал. Готова спорить, Райдер знает, как их использовать. У братьев Монтгомери это семейное.

Хоуп вздохнула.

—Хоть вы обе и помешались на языках и руках, мне немного полегчало. Спасибо.

—Не за что. Обращайся в любое время. — Улыбаясь во весь рот, Эйвери стиснула руку подруги. — «В любое» означает в любое. В обозримой перспективе Рай будет работать сразу с двух сторон от гостиницы и от тебя. Шансы на похожие ситуации очень высоки.

У Хоуп вновь напряглась спина.

—Я не стремлюсь попасть в похожие ситуации.

—Это может произойти и помимо твоего стремления, — произнесла Эйвери.

—Стоит, к примеру, открыть дверь, и ты уже в похожей ситуации, — прибавила Клэр.

—Вы обе только об этом и думаете, потому что в настоящее время ваша жизнь крутится вокруг свадеб и детей, тогда как моя цель — карьера и только карьера.

—Мы тоже не сидим дома, и, кстати, нам всем пора возвращаться к своим карьерам, — подытожила Эйвери.

Едва она встала из-за столика, в пиццерию вошла Жюстина Монтгомери. Внушительную массу темно-каштановых волос она сегодня собрала в пышный, небрежно заколотый хвост. Жюстина подняла на макушку солнцезащитные очки в ярко-зеленой оправе и улыбнулась.

—Привет, девочки.

«Мне не за что себя винить, — мысленно напомнила себе Хоуп, — абсолютно не за что».

—У вас дамское собрание? — добродушно поинтересовалась Жюстина.

—Да так, делимся последними новостями, — ответила Эйвери.

Жюстина приблизилась к столику, положила руку на плечо Клэр.

—Ну, как мы себя чувствуем?

Клэр погладила живот.

—Замечательно.

—Я как раз собиралась заехать к тебе и узнать, можно ли попозже забрать мальчишек и отпустить няню. Что-то меня тянет устроить пикник.

—Они ужасно обрадуются.

—Значит, решено. Теперь ты. — Жюстина направила палец на Эйвери. — Надеюсь, мы еще раз осмотрим новый ресторан и улучим минутку посекретничать насчет свадьбы.

—Обеими руками «за», — с энтузиазмом отозвалась та. — Я заказала светильники по ссылке, которую вы мне прислали, они изумительные. Смогу подойти, как только Дэйв появится на работе и подменит меня.

—Договорились. Вообще-то, я заглянула сюда, чтобы повидаться с тобой, Хоуп. Я подыскала кое-какую мебель для верхней террасы, думаю, она хорошо впишется в общий стиль. — Жюстина открыла свою огромную сумку, ярко-зеленую, в тон оправе, выудила оттуда лист бумаги. — Ну, как тебе?

—Отличный выбор. Не вычурная, выглядит очень комфортабельно, оттенки и фактура — в самую точку.

—Я так и думала. Оформляй заказ. Нам с тобой еще нужно будет когда-нибудь пересечься, обсудить, как лучше сделать пропуска в тренажерный зал для постояльцев отеля и что можно включить в «спортивный набор». Конечно, до этого еще далеко, но...

—Чем раньше все спланировать, тем лучше, — высказалась Хоуп.

—Совершенно верно. Главный вопрос — подбор персонала. В первую очередь необходимо найти подходящего администратора. Я уже начала зондировать почву.

—Кстати, об администраторах. Как вам предложение собирать руководящий персонал хотя бы, скажем, раз в месяц или полтора? Просто чтобы координировать действия, обмениваться идеями, совместно разрабатывать маркетинговые планы...

—Превосходная мысль, — просияла Жюстина.

—Я сделаю рассылку по электронной почте, чтобы договориться об удобных датах и времени. Если мы условимся на послеобеденные часы, то можно использовать для встреч столовую в гостинице. Ой, мне ведь уже пора, — спохватилась Хоуп.

—Ладно, не буду вам мешать, — сказала Жюстина.

—Нет-нет, мы уже закончили.

—Тогда прогуляюсь с тобой и пойду докучать моим мальчикам. А с вами обеими, — Жюстина по очереди посмотрела на Эйвери и Клэр, — увидимся позже. — Она взяла Хоуп под руку и повела к выходу. — Дорогая, что скажешь, если на замену этому ужасному зеленому цвету для наружной покраски фитнес-центра мы возьмем приятный серовато-синий?

—Скажу, что снимаю перед вами шляпу.

Эйвери подождала, пока входная дверь закрылась.

—Кажется, в воздухе пахнет новым романом, — подмигнула она Клэр.

—Определенно, — согласилась та и сложила руки на животе.

—И что мы думаем по этому поводу?

—Они совсем не во вкусе друг друга. Даже отдаленно ничего общего.

—Абсолютно ничего, — кивнула Эйвери.

—Может быть, именно поэтому мне так нравится вся эта история.

—И мне! — Эйвери выскочила из-за столика, достала из холодильника две бутылки: колу и имбирный эль. — Отчасти, пожалуй, из-за того, что мы влюблены в двух из троих братьев Монтгомери. Осталось пристроить последнего из них и последнюю из нас.

—Хоуп оценила бы эту симметрию, если бы не пыхтела от возмущения и не сопротивлялась самой себе. Думаю, главное в другом: мы любим наших друзей и желаем им счастья. Важно, чтобы в жизни каждого появился тот, кто поможет обрести это счастье.

—Райдер много встречается с девушками...

—Но до серьезных отношений у него никогда не доходит, — закончила Клэр. — А Хоуп — та вообще ни с кем не встречается после...

—...Джонатана, — с отвращением произнесла Эйвери.

—Он обидел ее гораздо сильнее, чем она признает — даже перед самой собой. Вдобавок к этому она вбила себе в голову, что вообще не хочет никаких встреч с мужчинами.

—Ты тоже так считала, — напомнила Эйвери.

—Во-первых, не сравнивай, а во-вторых, я все-таки ходила на свидания, хоть и редко.

—Крайне редко.

—Пусть так, но я должна была думать о детях и вести собственное дело. Что самое важное, мое сердце удалось растопить только Бекетту. — Клэр задумчиво отпила газировку. — Есть еще кое-что... хотя, возможно, моя мысль отдает сумасшедшинкой.

—Сумасшедшинкой меня не испугаешь.

—Лиззи. Она, как бы это сказать, слегка подтолкнула нас друг к другу — Бекетта и меня, тебя и Оуэна, устроила небольшой трамплин. А теперь мы... — Эйвери протянула руку к Клэр, развернула ее ладонью вверх. — Ты замужем и беременна двойняшками.

Клэр накрыла пальцы подруги своей рукой.

—А ты планируешь свадьбу. Как думаешь, может, Лиззи знает, видит или ощущает что-то недоступное нам? В плане чувств — реальных или потенциальных?

—Возможно. И сумасшедшинки в этом не больше, чем в самом факте обитания девушки-призрака в гостинице, где она ожидает некоего Билли.

—Согласна. Если бы мы только знали, кем ей приходится этот человек, что значит для нее.

—Делаю ставку на Хоуп и Райдера. Не сразу, конечно, но дело у них сладится. — Эйвери улыбнулась Клэр. — Итак, какую часть информации мы раскроем Оуэну и Бекетту?

—Да всю.

—Отлично. Братья начнут приставать к Райдеру с вопросами, и он придет в ярость. Если Райдер будет зол, вероятность развития событий выше. И знаешь, после этого ублюдка Джонатана Хоуп заслуживает кого-то более... настоящего.

—Райдер уж точно настоящий, — фыркнула Клэр. — Хоуп обозвала его хамом.

—Я в курсе. — Эйвери допила имбирный эль и расхохоталась. — А он ее — воображалой. Хам и воображала. Это, наверное, плохо, но я в полном восторге.

—Даже если это и плохо, я полностью тебя поддерживаю. — Клэр подняла бутылку, чокнулась к Эйвери. — Выпьем за то, что лето обещает быть интересным.

* * *

Хоуп удавалось избегать встреч с ним почти неделю. Он попадался ей на глаза — не то чтобы Хоуп высматривала специально, ведь в крохотном городке вроде Бунсборо трудно не заметить Райдера Монтгомери, перемещающегося с одной стройплощадки на другую: из ресторана «МакТи» в пекарню, затем в фитнес-центр, и так целый день. Несколько раз Хоуп мельком видела, как Райдер беседует с парикмахером Диком перед салоном красоты Шерри или перекидывается словечком с кем-то из Кроуфордов. Фигаро здесь, Фигаро там, — с непонятным раздражением думала она. Чтобы не допустить случайной встречи, Хоуп практически заключила себя под домашний арест и сама понимала, что это глупо.

Забот ей, разумеется хватало. В первое же лето гостиница оказалась весьма популярным местом. Хоуп разместила в номерах двух иногородних писателей, которых Клэр пригласила на презентацию новых книг и автограф-сессию. Кроме них, была очень милая пожилая пара, приехавшая в Бунсборо на пятидесятилетие (!) со дня окончания школы, а еще — парень и девушка, которые обручились в «Титании и Обероне» и уже планировали провести в этом же номере брачную ночь.

Гости попадались разные — приятные, со странностями, чересчур требовательные, восторженные. Всех понемножку, размышляла Хоуп, вытаскивая шланг, чтобы полить цветы и кустарники.

На сегодняшний день заняты шесть номеров: в них остановились две сестры с тремя дочерьми и мать. Вчера ночью они славно — и шумно — повеселились. Скорее всего, будут спать, пока не придет время отправляться на массаж и косметические процедуры.

Она бы тоже закатила грандиозный девичник. Пригласила бы Клэр и Эйвери, Жюстину и Кароли с дочкой, мать Клэр, обязательно позвала бы своих — маму и сестру из Филадельфии. Закуски, вино, разговоры о свадьбе и малышах — как раз то, чего просит душа.

Хоуп полила грунт, напоила водой буйно цветущие садовые розы и вистерию, которая радовала глаз яркой зеленью. В мае ее цветы источают сладкий аромат, и Хоуп уже представляла, как они распустятся следующей весной к свадьбе Эйвери.

Умиротворенная простой работой, Хоуп принялась напевать себе под нос, не обращая внимания на стук и визг пил из здания напротив. Сперва ее мысли были заняты перечнем обычных утренних дел, потом она перешла к планированию второй половины дня и вечера, когда собиралась посвятить часик-другой поиску сведений о загадочном Билли. Прекрасно...

Неожиданный звук за спиной заставил ее подпрыгнуть и резко обернуться.

—Эй! — только и успел произнести Райдер, прежде чем Хоуп рефлекторно подняла бьющий водой и направленный в пах Райдеру шланг выше... прямо ему в лицо.

—Ох, боже мой, — Хоуп наконец отвела шланг в сторону, дрожащими пальцами перекрыла воду.

Райдер медленно, очень медленно снял солнцезащитные очки. С его волос и одежды стекала вода, а глаза метали громы и молнии. Балбес начал с удовольствием лакать из лужицы у бордюра.

—Какого черта?!

—Тс-с-с! — прошипела Хоуп, инстинктивно оглянувшись на отель. — У меня постояльцы, к тому же дамы.

—И поэтому ты обливаешь из шланга любого мужчину, который заходит на территорию гостиницы?

—Я не хотела... Извини. Извини, пожалуйста. Ты меня напугал, и... — у Хоуп вырвался нервный смешок.

—Тебе смешно? — гневно вопросил Райдер.

—Нет, то есть да, смешно, но это не означает, что я не сожалею. Мне правда жаль, что так вышло, — прибавила Хоуп, спрятав шланг за спиной, едва Райдер шагнул вперед. — Нечего подкрадываться к женщине, вооруженной работающим шлангом.

—Я не подкрадывался, а просто подошел. — Райдер откинул с лица мокрые пряди. — Дай сюда свой шланг.

—Ни за что. Я облила тебя нечаянно, а любое твое действие будет расценено как умышленное. Если подождешь здесь, я принесу полотенце.

—Не нужно мне твое полотенце! Черт побери, я всего лишь хотел выпить кофе и поэтому, как нормальный человек, пришел со стройплощадки сюда, на кухню.

—Я принесу и кофе, и полотенце. — Не теряя бдительности, Хоуп отошла подальше и только потом опустила шланг на землю, перекрыла основной кран и шмыгнула внутрь здания.

Давясь смехом, фыркая и хихикая, она добралась до прачечной, схватила с полки полотенце и поспешила на кухню. Налила порцию кофе в пластиковый стакан, бросила туда два кубика сахара — как он привык, — закрыла крышкой. Чтобы задобрить обиженного, завернула в салфетку шоколадное печенье и достала из своих запасов собачью галету для Балбеса.

Хоуп вихрем промчалась через вестибюль, но прежде чем спуститься с крыльца, осторожно выглянула наружу — не вооружен ли противник. У нее есть брат, она знает все мальчишеские штучки. Успокоившись и изобразив на лице раскаяние, она вышла во двор и постаралась отогнать мысль о том, что облитый с головы до ног Райдер чертовски красив.

—Извини.

—Да, я это уже слышал. — Не отрывая от нее взгляда, он взял полотенце и небрежно вытер темную непослушную шевелюру.

Ей вдруг опять стало жутко смешно. Чтобы подавить желание рассмеяться, она добавила к своей интонации жалобную нотку и произнесла:

—Я принесла тебе печенье.

—Какое?

—С шоколадной крошкой.

—Сойдет.

Райдер принялся за кофе с печеньем, а Хоуп угостила галетой пса.

—А что, есть какие-то особые причины поливать цветы и заодно меня в половине восьмого утра? — поинтересовался он.

—Уже несколько дней не было дождя, а у нас постояльцы, так что скоро нужно готовить завтрак. Их целая семья, вчера они легли далеко за полночь — значит, еще какое-то время поспят. Высвободилось время, и вот... — Хоуп оборвала фразу, гадая, с какой стати вдруг объясняется перед Райдером. — А что, есть какие-то особые причины приходить сюда за кофе в половине восьмого утра?

—Я забыл, что Оуэн приедет позже. Обычно кофе обеспечивает он. Ну, и поскольку Кароли занимается стряпней, я рассчитывал найти ее здесь. Мне нужен ключ от тетушкиной квартиры, хочу посмотреть на кухонную мойку — там вроде бы слив засорился.

Хоуп не могла не признать, что Райдер — хороший племянник, а также хороший сын и брат.

—Кароли придет к восьми, можешь ее подождать. Если хочешь, закину твою одежду в сушилку.

—Твоих постоялиц не смутит мужчина, разгуливающий по отелю голышом?

«Этих? Вряд ли», — подумала Хоуп.

—Они сочтут это зрелище приятным бонусом.

Предлагаю тебе посидеть в «Маргарите и Перси», там сейчас никого.

Голый, пронеслось у нее в голове. Суровый, голый и потрясающе сложенный. Черт, пустыня совсем пересохла.

—Некогда мне рассиживаться, у меня полно работы. — Райдер откусил здоровенный кусок печенья. — Неплохо. — Балбес стукнул хвостом об пол, а в следующую секунду поймал брошенное Райдером лакомство движением одной лишь головы.

—Большое спасибо.

Продолжая жевать, Райдер посмотрел на Хоуп.

—Светильники больше не гаснут?

—Нет. Зато случилось кое-что другое. Пару дней назад в «Титанию и Оберон» заселилась пара; он сделал ей предложение прямо в номере. А утром они поблагодарили меня за то, что я усыпала кровать лепестками роз. Яничего такого не делала. — Хоуп оглянулась на гостиницу. — По-моему, очень мило. Жаль, я сама не додумалась.

—Судя по всему, у тебя появилась помощница.

—Кажется, да. Не проблема, если я зайду в новый ресторан Эйвери, посмотрю, как идет отделка?

Райдер устремил на Хоуп долгий, изучающий взгляд, потом спрятал глаза за солнцезащитными очками.

—Нет, а в чем проблема-то?

—Отлично. — До сих пор Хоуп отказывала себе в этом маленьком удовольствии, видимо, из чувства досады. Что ж, винить некого — только себя. — Если полотенце тебе больше не нужно...

—Забирай. — Райдер протянул полотенце. — Спасибо за кофе. И за душ.

Не зная, как реагировать на последнюю фразу, Хоуп решительно подавила смех.

—Всегда пожалуйста.

Райдер двинулся прочь; Балбес на прощание оскалил зубы в счастливой собачьей ухмылке и потрусил вслед за хозяином.

—Кто это был?

Голос сверху опять заставил Хоуп подпрыгнуть от неожиданности. Какое счастье, что у нее в руках уже нет шланга. Она подняла голову и увидела женщину в банном халате, лениво облокотившуюся на перила террасы второго этажа. Хоуп мысленно пролистала регистрационную книгу. Кортни, средняя из сестер.

—Доброе утро. Совладелец отеля.

—Какой красавчик. — Кортни сонно улыбнулась Хоуп. — Вылитый мой бывший — высокий, темноволосый, сексапильный. У меня, видимо, слабость к такому типу мужчин.

—Красавчики всем нравятся, — ответно улыбнулась Хоуп.

—Вы меня понимаете. Ничего, если я спущусь в халате? Такого чудесного отдыха у меня не было уже полгода. Мечтаю, чтобы эта сказка не кончалась.

—Делайте все, что пожелаете. На кухне есть свежесваренный кофе. Я уже иду готовить завтрак.

Кортни расслабленно вздохнула.

—Обожаю эту гостиницу.

«Я тоже», — подумала Хоуп, убирая шланг. И на душе у нее, кажется, полегчало. Надо же, они пообщались с Райдером, ни разу не нагрубив друг другу. Всего-то и надо было, что устроить ему холодный душ. Тихонько посмеиваясь, Хоуп пошла в отель к своим повседневным обязанностям.

4

Райдер достал из пикапа сухую и относительно чистую футболку, выудил оттуда же запасные джинсы. Если тебя окатили из шланга — это достаточный повод для переодевания. Сунув одежду под мышку, он направился в новый ресторан Мактавишей.

—Женщины, — коротко прокомментировал он и прочел во взгляде Балбеса что-то похожее на мужскую солидарность.

На них обрушились звуки стройки: из динамика лилось кантри (в отсутствие Райдера переключить приемник на рок-волну было некому), жужжали дрели, со свистом и стуком работали гвоздезабивные пистолеты.

Он прошел через весь ресторан мимо водопроводчиков, трудившихся в уборных, и завернул на кухню.

Бекетт стоял у временно сколоченной стойки и внимательно изучал чертежи.

—А, привет. Я подумал, раз мы решили установить здесь одинарную дверь, стоило бы... — он поднял глаза. При виде Райдера, бросившего одежду рядом с огромным грилем, брови Бекетта удивленно поползли вверх. — Попал в случайный шторм?

Крякнув, Райдер наклонился, чтобы развязать шнурки.

—Налетел на управляющую гостиницей с садовым шлангом в руках, — пробурчал он.

Под раскатистый хохот Бекетта Райдер, чертыхаясь и кляня все на свете, боролся с мокрыми шнурками.

—Приятель, да тебя умыли!

—Лучше заткнись, Бек.

—И что же ты натворил? Опять лез обниматься?

—Нет. Чтобы ты знал, я никогда не лезу обниматься. — Райдер выпрямился и стянул с себя футболку. С мокрым шлепком она упала на пол.

Засунув большие пальцы в передние карманы джинсов, Бекетт улыбнулся во весь рот.

—А я слыхал другое.

Райдер метнул на младшего брата испепеляющий взгляд и рывком расстегнул ремень.

—Устал повторять: не было никаких объятий. И вообще, это она придумала, как выйти из комнаты.

—Эй, чувак, она окатила тебя с головы до ног. Что ты делал, гонялся за ней по двору?

Да, он действительно промок до самых трусов, и поскольку запасных с собой не возит, придется обойтись без белья. Под насмешливым взглядом Бекетта Райдер разделся догола.

—Если бы не твоя беременная жена, я бы надрал тебе задницу, — проворчал он.

—Вообще-то под прицел попала твоя задница, а не моя.

—Чтобы пнуть твою, мне даже целиться не надо. — Райдер аккуратно убрал в штаны мужские органы и застегнул молнию. — Эта чокнутая поливает свои цветы и не смотрит, куда льет воду. Вдобавок она еще и скачет, как кенгуру.

—Конечно, от тебя любая ускачет.

Сверля Бекетта глазами, Райдер методично заправил в джинсы ремень.

—Ну, теперь закончил?

—Не-а, могу резвиться дальше. Обыграть твои мокрые штанишки.

Райдер показал брату оба средних пальца и спокойно надел футболку.

—Может, в следующий раз она тебя еще и побреет. Ладно, ладно, умолкаю.

—Я отправил Чеда в квартиры над пекарней — закончить с электрощитами и запорными устройствами. Оуэн, видите ли, собирается показывать их клиентам уже сегодня и хочет, чтобы все было «красивенько». У Кароли засорилась мойка, она попросила меня зайти. Короче, из пекарни я топаю в гостиницу, чтобы взять ключ от ее квартиры и выпить гребаного кофе, а эта разворачивается на сто восемьдесят градусов и окатывает меня из шланга, от ширинки и выше.

—Она это нарочно? Тогда предлагаю дождаться Оуэна. Втроем мы с ней справимся.

—Очень смешно. — Райдер пнул кучу мокрой одежды. — В качестве извинения я получил кофе и печенье.

—Какое?

—Какое было, такое слопал. Я собираюсь отправить наверх маляров в люльке. Пару дней, пока краска будет сохнуть, они могут заниматься следующим слоем на наружных стенах.

—Замечательно. Так, утренний душ мы уже приняли. Что прикажешь мне делать? — Бекетт, в чьих глазах плясали озорные чертики, развел руками. — Обливают у нас вон там, недалеко.

—В следующий раз, когда позвонят из гостиницы, я отправлю туда Дика. Пусть он с ней целуется.

Бекетт вспомнил рабочего, о котором говорил Райдер, — веселый, добродушный трудяга, но с такой физиономией, что любить его способна лишь близорукая мамаша.

—Круто ты с ней, парень.

—Если твое привидение желает поразвлечься, пусть играет в свои игры с кем-нибудь другим.

—Лиззи — не мое привидение. Кроме того, вряд ли ей интересно сводить Хоуп с Диком.

—А я не позволю сводить меня с кем бы то ни было. Если бы я хотел завести шуры-муры с этой вашей мисс Совершенство, то справился бы без помощников.

—Ну, как скажешь.

Снаружи послышались приближающиеся звонкие голоса и топот. Райдер обратил внимание, как озарилось радостью лицо Бекетта, когда трое мальчишек примчались в просторную кухню.

Самый младший, шестилетний Мерфи, обогнал братьев и подбежал прямо к Бекетту. В руках он держал обезглавленную фигурку Капитана Америки.

—Смотри, у него отвалилась голова! Ты же починишь, правда? Мой солдат не может без головы.

—Давай поглядим. — Бекетт присел на корточки. — Как это произошло?

—Я проверял, умеет ли он смотреть назад — злодеи ведь всегда подкрадываются из-за спины. — Мерфи протянул голову Бекетту. — А ты его починишь.

—Лучше мы его похороним, — хищно улыбнулся средний из братьев, Лиам. — У нас есть гробики, которые ты сделал для солдат. Сделай еще один, специально для головы. — С той же свирепой улыбкой мальчик посмотрел на Райдера. — Если уж голова отвалилась, все, ты умер.

—Видел, как отрубают голову курице? Она начинает носиться кругами и хлопать крыльями, как будто ищет ее.

—Не может быть! — изумленно вытаращился Лиам, глядя на Гарри. Старший брат скривился, изображая отвращение, и закудахтал противным голосом.

—Погоди-ка, юный джедай. Сюда идет... о, да это же прекрасная Клара!

—Прошу прощения. Мы ходили на осмотр в поликлинику — все хорошо. Мальчики попросились одним глазком взглянуть на стройку. А вообще мы идем ко мне в книжный.

—Я мог бы остаться тут и поработать. — Гарри бросил умоляющий взор на Бекетта. — Я хочу помогать.

—Если Гарри останется, то и я тоже. — Лиам потянул Райдера за штанину. — Я тоже!

—И я, и я! — эхом отозвался Мерфи и протянул руки к Бекетту. — Ладно?

—Мы же договорились, — нахмурилась Клэр.

—А мы только спрашиваем. — Умелый тактик, Гарри сменил жалобное выражение лица на невинное. — Нам могут и не разрешить.

—Рабы нам, пожалуй, пригодятся, — задумчиво произнес Райдер. Наградой ему послужила лучезарная улыбка Гарри.

—Райдер, мне неудобно обременять вас... — начала Клэр.

—Этот, пожалуй, худоват, — он поднял руку Лиама, пощупал мускулы, — хотя силенка в нем есть.

—Нужно их разделить, — решил Бекетт, возвращая Мерфи отремонтированную фигурку супергероя.

—Я знал, что ты сможешь его починить! — обрадованно сказал Мерфи и крепко прижался к Бекетту, а потом застенчиво посмотрел на Клэр. — Мамочка, можно мы побудем рабами?

—Разве я могу устоять перед пятерыми красивыми мужчинами? Я обещала детям обед в «Весте», но...

—Там и встретимся. — Отпустив Мерфи, Бекетт подошел к жене. Ласково погладил по щеке, поцеловал в губы. — Около полудня, да?

—Прекрасно. Звоните, если будет нужно подкрепление. Мальчики, — одно-единственное слово вобрало в себя всю материнскую строгость, — делайте, что вам велят. И не балуйтесь — я все равно узнаю, даже если мне не скажут, — предупредила Клэр и вновь посмотрела на Бекетта. — Я совсем рядом, через несколько домов.

—Откуда она узнает, что было без нее? — потребовал ответа Мерфи после ухода Клэр. — Она всегда все узнает!

—Таинственная сила матери, — объяснил Бекетт.

—И вообще, будешь валять дурака, мы присверлим подошвы твоих кроссовок к стене, прямо вместе с тобой. Кверху ногами, — предупредил Райдер. — Малявка остается с тобой? — спросил он у Бекетта.

—Да, — кивнул тот и положил руку на голову Мерфи.

—А я забираю Сэндвича, поможет мне с замками.

—С чего это я вдруг Сэндвич? — возмутился Лиам.

—Потому что ты — средний брат.

—Когда родятся малыши, я перестану быть средним. Средним будет Мерфи.

—Он уже подсчитал, — улыбнулся Бекетт, почему-то очень довольный.

—Еще один гениальный математик растет? Тогда отдадим его в подмастерья к Оуэну, а я возьму этого. — Райдер продемонстрировал Гарри захват за шею, чем привел мальчика в полный восторг. — Он хоть повыше остальных. Мы пойдем в спортивный зал, а временно среднего братца по пути оставлю в пекарне.

—Отлично, спасибо. — После того как Райдер увел двоих старших мальчиков, Бекетт обернулся к Мерфи. — Ну, пора доставать наши инструменты.

—Наши инструменты! — лицо Мерфи осветила ангельская улыбка.

Поскольку у обоих рабочих, трудившихся в квартире, были собственные дети, Райдер счел, что они уберегут Лиама от совсем уж откровенных глупостей. На всякий случай он провел с мальчиком еще несколько минут, вручив ему маленькую отвертку и несколько корпусов от электрических выключателей.

Парню почти восемь, размышлял он, и руки у него на месте. Кроме того, Лиам — может, это характерно для всех «средних» детей в семье — самый изобретательный из троих и самый горячий.

—Плачу по доллару в час, если ничего не испортишь, — сообщил мальчику Райдер. — Напортачишь — получишь дулю.

—А дуля — это сколько?

—Нисколько.

—Не хочу я дулю, — запротестовал Лиам.

—Никто не хочет, так что старайся. Будет безобразничать, — обернулся Райдер к рабочим, — отбуксируйте его к Беку. Идем, Гарри Карай[2].

—Я должен получать больше Лиама, потому что я старше.

—Доллар в час, — повторил Райдер, спускаясь по внешней лестнице. — Расценки для всех одинаковые.

—Я не против бонусов.

Надо же, а малец не промах! Райдер пристально посмотрел на Гарри.

—И что же тебе известно о бонусах?

—На Рождество мама выплачивает сотрудникам бонусы за хорошую работу.

—О'кей, поговорим об этом ближе к Рождеству.

—А я научусь пользоваться пистолетом, который стреляет гвоздями?

—Обязательно. Лет через пять.

—Бабуля говорит, вы строите такое место, куда люди будут приходить, чтобы делать всякие упражнения, а еще получать удовольствие и пользу для здоровья.

—Да, все по плану.

—Нас заставляют есть брокколи, потому что это полезно для здоровья. Зато когда у нас настоящая мужская вечеринка, мы ее не едим!

—В том-то и прелесть мужской вечеринки — никакой брокколи на столе.

—Ты дашь мне что-нибудь измерить? Дома у меня есть рулетка, Бекетт мне подарил, только сегодня я не взял ее с собой.

—У нас есть запасные.

Когда они вошли в здание будущего фитнес-центра, Гарри замер от изумления.

После того как работы по сносу завершились, от постройки остались только внешние стены, настил крыши и огромное внутреннее пространство. Кругом визжали пилы, стучали молотки, глухо щелкали гвоздезабивные пистолеты — работа шла полным ходом.

—Зал такой большой, — восхищенно протянул Гарри. — Я даже не представлял, что он такой большой. А почему внутри ничего нет?

—То, что здесь было, никуда не годилось, — просто ответил Райдер. — Мы заново построим все, что нужно.

—Вот так возьмете и построите? Все-все-все? А откуда вы знаете, что нужно?

Сообразив, что мальчуган понял его слова буквально, Райдер подвел его к эскизам.

—Это Бекетт рисовал, — обрадовался Гарри, — я видел, как он это делает. — Но здесь крыша выглядит совсем по-другому.

Райдер мысленно похвалил мальчика. Паренек не только задает множество вопросов, причем весьма разумных, но и внимателен к деталям. Возможно, из таких, как он, вырастет следующее поколение строительных подрядчиков.

—Крыша будет такой, как на чертеже. Старую мы демонтируем.

—А если пойдет дождь?

—Тогда мы промокнем.

Гарри широко улыбнулся.

—Можно мне тоже что-нибудь построить?

—Конечно. Идем, раздобудем тебе молоток.

* * *

Райдер получал истинное удовольствие. Мальчишка оказался смышленым и расторопным и брался за все с горячим энтузиазмом, который всегда сопутствует новому занятию. А еще он был забавным, причем порой дурачился нарочно. На завершающем этапе строительства дома Бекетта Райдер несколько раз присматривал за сыновьями Клэр — следил, чтобы они не поранились, — поэтому уже знал, что Гарри достаточно аккуратен и осторожен в работе с инструментами. Ему нравится учиться, нравится строить.

Знакомя мальчика с основами плотницкого ремесла, Райдер вспомнил собственное детство, в котором точно так же учился у своего отца. «Семейного подряда Монтгомери» не было бы на свете, если бы Том Монтгомери не обладал мастерством, желанием возводить дома, бесконечным терпением и если бы он не создал союз с активной, деятельной женщиной, наделенной умением видеть перспективу.

Больше всего Райдеру не хватало отца в такие моменты, как сейчас, — в начале каждого проекта, когда возможности расстилаются впереди, словно бесконечная ковровая дорожка.

Парню действительно нравится это занятие, отметил Райдер, показывая Гарри, как нужно измерять и размечать следующий деревянный брус, — он, что называется, ловит кайф, находясь в огромном пустом помещении, где гулким эхом отдается стук молотков, пахнет потом и свежими опилками.

Райдер чувствовал, что готов полюбить этого мальчугана, что уже любит скрытый в нем потенциал. Гарри сейчас девять, почти десять. Долговязая, худая фигура, острые локти и непропорционально большие ступни. А скоро родятся еще двое ребятишек. Да, старый Том Монтгомери был бы несказанно счастлив в окружении большого семейства Брюстеров—Монтгомери.

Мальчишка, без устали подносивший и уносивший инструменты, радовал всю бригаду. Конечно, долго это не продлится, однако новизна сегодняшних впечатлений искупала тяжесть труда и позволяла ребенку чувствовать себя мужчиной и частью команды.

Райдер отступил на шаг назад, глотнул газировки. Подражая ему, Гарри сделал то же самое и застыл рядом с ним, оценивая результат работ.

—Ну что, парень, ты возвел свою первую стену. Держи, — Райдер вытащил из-за пояса плотницкий карандаш. — Осталось поставить имя.

—Правда?

—Разумеется. Его закроют слои изоляционного материала, гипсокартона и краски, но ты всегда будешь знать, что оно там есть.

Сияя от восторга, Гарри взял карандаш и аккуратным курсивом вывел на деревяшке свое имя. Сзади послышались вопли и гиканье. Гарри обернулся: в помещение ворвался Лиам.

—Тебя вышвырнули? — поинтересовался Райдер.

—Не-ет! Я собрал миллион выключателей, а еще поставил дверную ручку. Чед показал мне как. А потом за мной пришел Бекетт, и теперь мы идем есть пиццу.

Появился Бекетт, державший за руку Мерфи.

—Я построил стену! Глядите, мы с Райдером построили стену! — закричал довольный Гарри.

Лиам скептически нахмурил брови.

—Какая же это стена, если через нее можно пройти? Вот так, — он продемонстрировал, как именно.

—Это каркасная стена, — с важным видом произнес Гарри.

—Я тоже хочу построить каркасную стену, — тотчас заявил Лиам. На его лице была написана решимость.

—В следующий раз, — охладил его пыл Бекетт. — Соблюдай правила поведения на стройплощадке.

—А я построил настил. На нем можно стоять, — сообщил Мерфи. — Сейчас у нас перерыв на обед, и мы будем кушать пиццу.

Райдер осознал, что потерял счет времени.

—Пойду умою их, — сказал Бекетт.

—Но сперва мы будем играть в видеоигры. У меня целых три доллара! — Лиам торжествующе помахал в воздухе купюрами.

—Помню, помню. — В ответ на спокойный взгляд Гарри Райдер вытащил бумажник. — Ты заработал свои деньги.

—Спасибо! Пойдешь с нами обедать?

—Присоединюсь к вам чуть позже. Мне нужно кое-что доделать.

—Оуэн — в новом ресторане, обсуждает какие-то вопросы с Эйвери. Сказал, что будет через двадцать минут.

—Отлично.

—Отряд, слушай мою команду: всем умываться!

Хоуп увидела их через окно на кухне — Бекетта и мальчиков. Зрелище ее порадовало. Скорее всего, направляются в «Весту», подумала она. Пожалуй, ей тоже надо пообедать — потом вернутся гости и возможности перекусить не будет. Она уже обошла номера, собрала стаканы, чашки и кое-какой мусор. Нужно заказать дополнительные подносы и добавить полотенец в туалет на первом этаже. Кружки, побольше кружек, напомнила себе Хоуп, постояльцы имеют обыкновение уносить их с собой в номер.

В эту минуту в гостинице было тихо и пусто: гостьи в полном составе отправились нежиться в салон красоты, а Кароли вместе с Жюстиной выбирают плитку, напольные покрытия и все прочее, что только придет им в голову, для фитнес-центра.

Примерно через час уборщики придут наводить порядок, после них Хоуп пройдется по всем номерам еще раз. Значит, сейчас она приготовит чай со льдом, загрузит в холодильник бутылки с водой и прохладительными напитками и сделает короткий перерыв, а потом вновь вернется к своим обязанностям, включая бумажную работу.

Однако не успела она поставить кувшин с холодным чаем на стол рядом с блюдом крупного синего винограда, как на стойке регистрации звякнул колокольчик.

Хоуп припомнила, не ожидает ли какую-нибудь доставку, — вроде нет. Иногда случается, что гости забывают ключи, а иногда люди просто заходят в гостиницу поглазеть на дизайн. Хоуп двинулась к дверям, не забыв о приветливой улыбке администратора отеля. Улыбка моментально исчезла с ее лица, когда через стекло она увидела визитера.

Конечно же, он был одет в костюм, на этот раз жемчужно-серый, подходящий для лета. Галстук, завязанный безупречным «виндзорским» узлом, подобран в тон костюму: серебристо-серый с контрастной ярко-бордовой полоской. Высокий и стройный мужчина, покрытый ровным золотистым загаром, классически красивый, холеный, он был... самым нежеланным гостем.

Хоуп неохотно отперла замок, открыла дверь.

—Джонатан? Не ожидала тебя здесь увидеть.

—Хоуп, — он улыбнулся, непринужденно и обаятельно — как будто чуть больше года назад не избавился от нее, точно от вышедшего из моды пиджака. — Выглядишь изумительно. Новая прическа тебе очень идет.

Он подался вперед, словно желая обнять ее. Хоуп резко отступила назад.

—Что ты здесь делаешь?

—Конкретно сейчас? Удивляюсь, почему ты не приглашаешь меня войти. Странно, что в отеле среди бела дня держат дверь на замке.

—Правила безопасности. Кроме того, у нас гостиница типа «постель и завтрак». Наши гости предпочитают уединение.

—А, понимаю. Прелестное местечко. Можно пройти с экскурсией? — Выждав несколько секунд, Уикхэм-младший изобразил улыбку. — Где же твоя профессиональная любезность?

Захлопнуть дверь перед его носом? Приятно, но по-детски. Еще подумает, что он ей небезразличен.

—Почти все номера заняты, но, если интересно, я могу показать тебе общие помещения.

—О да, очень интересно.

С чего вдруг?

—Повторяю вопрос: Джонатан, что ты здесь делаешь?

—Хотел повидаться с тобой. Родители передают тебе привет.

—Передавай и им от меня. — Хоуп перевела дух. Черт с ним, подумала она. — Здесь у нас — регистрационная стойка и комната администратора.

—Тесновато, но уютно и стильно.

—Да, мы тоже так считаем.

—Это оригинальная кладка?

Хоуп бросила взгляд на длинную каменную стену.

—Да. На старых фотографиях — гостиница, какой она была раньше, и Центральная улица.

—О, камин? Наверное, зимой он очень кстати.

Хоуп изо всех сил пыталась подавить негодование.

С какой стати он расхаживает по ее гостинице и позволяет себе комментарии?

—Да, гости любят посидеть у камина. Кухня у нас с открытой планировкой, — продолжила Хоуп, двигаясь дальше и втайне жалея, что не успела поправить макияж и прическу, — просто тогда она чувствовала бы себя увереннее. — Гости сами могут приготовить себе, что пожелают.

Он окинул взглядом яркие светильники в металлических корпусах, сияющую кухонную утварь, тяжелую гранитную столешницу.

—Система «на доверии»?

—Мы не берем с постояльцев денег за питание. Продукты и напитки включены в стоимость проживания. Стараемся, чтобы гости чувствовали себя как дома. Центральное фойе расположено здесь.

Задержавшись на пороге ее кабинета, он опять улыбнулся своей лощеной улыбкой.

—Как всегда, чистота и порядок. Хоуп, нам тебя недостает.

—Вот как?

—Очень.

В голове у нее вертелось несколько ответов, но ни один из них не мог расцениваться как вежливый, а она ведь решила не выходить за рамки.

—Работа плиточников — наша особая гордость. Вот, например, ковровый узор. Цветочные букеты выполнены местным флористом и символизируют богатство летнего сезона, а также гармонируют с общей атмосферой помещения.

—Согласен, детали подобраны со вкусом. Я...

—...как и деревянная отделка. — Хоуп перебила его. Вежливо. — Арки оставлены в изначальном виде. Реконструкцией и дизайном отеля занималась семья Монтгомери. Это самое старое каменное здание в городе, с первого дня служившее гостиницей. Зона отдыха прежде была проезжей частью.

—Хоуп. — Джонатан провел пальцем по ее руке. Она поспешно отодвинулась. — После экскурсии приглашаю тебя на ленч. Мы слишком долго не виделись.

Она была бы рада не видеть его совсем.

—Джонатан, я на работе.

—Работодатели обязаны предоставлять тебе перерыв на обед. Где у вас тут прилично кормят?

Хоуп даже не надо было стараться, чтобы изобразить холодность; тон ясно показывал отсутствие всяких эмоций. Он рассчитывает на ее согласие, поняла Хоуп. Более того, уверен, что она польщена, до безумия рада и слегка смущена от счастья. О да, она рада. Рада разочаровать его по всем пунктам.

—Если проголодался, зайди в «Весту» — это совсем рядом, через дорогу, — только компанию я тебе не составлю. Могу показать наш внутренний двор. — Хоуп открыла двери вестибюля, вышла на крыльцо. — Тут очень уютно, особенно в хорошую погоду. Приятно посидеть под зонтиком, выпить прохладительного.

—Вид подкачал, — прокомментировал Уикхэм, разглядывая красивую садовую стену и грязно-зеленое здание напротив парковки.

—Это временно. Монтгомери уже занимаются ремонтом соседнего здания.

—Деловая семейка, я смотрю. Присядем на минутку? Я не против прохладительного.

Правила гостеприимства, напомнила себе Хоуп. Они распространяются на всех без исключения.

—Хорошо, я сейчас.

Она вернулась в гостиницу, заставила себя разжать стиснутые зубы. В конце концов, этот человек может принести пользу гостинице, разрекламировать ее среди людей, желающих отдохнуть вдали от больших городов, в красивом отеле с хорошим обслуживанием. Несмотря на неприязнь к Джонатану, Хоуп не могла отрицать очевидного: в гостиничном бизнесе он разбирается на отлично. Значит, она будет делать свою работу и держаться любезно.

Хоуп налила в бокал чай со льдом, положила на тарелочку печенье. Из вежливости налила второй бокал, для себя.

Когда она вынесла поднос с напитками, он уже сидел за столиком.

—Удивлена, что ты приехал один, без жены. Надеюсь, с ней все в порядке? — Ну вот, — мысленно поздравила себя Хоуп, — она произнесла эти слова, не моргнув и глазом.

—Спасибо, все замечательно. Сегодня у нее в планах заседание комитета и поход за покупками. Ты, должно быть, скучаешь по Джорджтауну — магазины, ночные клубы... У вас тут такого нет.

—Честно говоря, Бунсборо уже практически стал для меня родным домом. Я здесь очень счастлива.

Он улыбнулся, и эта улыбка, в которой сквозила легкая жалость, словно говорила: он-то знает, что Хоуп лжет, дабы сохранить лицо.

Хоуп представила, как вцепится ему в физиономию, чтобы стереть эту улыбочку, однако... это было бы невежливо.

—Просто не верится, что женщина с твоим зарядом энергии, с твоими вкусами и предпочтениями удовольствуется таким захолустьем, как Бунсборо, и работой в крохотном, хоть и милом, отельчике после должности управляющей «Уикхэмом». Полагаю, ты живешь тут же, при гостинице?

—Да, у меня апартаменты на третьем этаже.

—Когда я вспоминаю твой прекрасный дом... — Он покачал головой, и в его глазах вновь промелькнула жалость. — Мне кажется, я отчасти виноват в переменах, которые произошли в твоей жизни. Оглядываясь назад, я понимаю, что мог бы — и должен был — уладить все иначе.

Любезность тоже имеет свои пределы. Хоуп больше не могла сдерживаться.

—Ты имеешь в виду то, как обошелся со мной? Убедил меня, что у нас серьезные, прочные отношения, а потом сообщил, что женишься на другой? Да, и объявил об этом прямо в постели, сразу после секса? — Хоуп пригубила холодный чай. — Да, ты должен был уладить все совершенно иначе.

—Давай говорить начистоту. Я никогда не давал тебе обещаний и клятв.

—Но подразумевал их своим поведением, дал надежду. — Хоуп разглядывала его из-под купола зонтика. Да, он выглядит по-прежнему: холеный, невозмутимый, уверенный в себе. Именно эта спокойная уверенность в свое время так привлекала Хоуп. Теперь же она видит перед собой лишь надменность, и в этом нет ничего привлекательного. — Ты за этим сюда приехал, Джонатан? Расплатиться по счетам?

—Скажем так: в надежде исправить ситуацию. — Когда он накрыл ладонью руку Хоуп, его глаза светились искренностью. — Мы расстались не по-хорошему, и меня это очень печалит.

—Какие мелочи.

—Нет, не мелочи. Я приехал, чтобы помириться с тобой и попросить вернуться на прежнее место. Отец готов сделать тебе очень щедрое предложение. Повторяю, Хоуп, нам тебя крайне недостает.

Не отводя глаз, она убрала руку.

—У меня есть работа.

—Очень щедрое предложение, — с нажимом произнес Джонатан. — Нам всем известен твой уровень. Мы бы хотели устроить встречу, в любое удобное для тебя время, чтобы обсудить все в деталях. Ты можешь вернуться, Хоуп, — в Джорджтаун, в «Уикхэм», к привычной жизни... и ко мне.

Хоуп ничего не ответила, и тогда он опять накрыл ее руку своей.

—Мой брак — свершившийся факт, и тут ничего не изменишь. Но наши отношения... мы могли бы их возобновить. Я хорошо о тебе позабочусь.

—Значит, ты обо мне позаботишься, — медленно и отчетливо проговорила Хоуп.

—Ты ни в чем не будешь нуждаться.

Джонатан произнес это со своей обычной уверенностью, доказав тем самым, что совершенно ее не знает. И никогда не знал.

—У тебя будет работа, на которой ты реализуешь себя в полной мере, жилье — любое, какое выберешь. На Кью-стрит есть очаровательная квартирка, тебе она непременно понравится. Думаю, перед твоим возвращением на должность нам стоило бы съездить в небольшой отпуск, чтобы, так сказать, заново узнать друг друга. — Он подался вперед, вплотную приблизив к ней лицо. — Хоуп, этот год был долгим для нас обоих. Я отвезу тебя, куда пожелаешь. Как насчет недели в Париже?

—Путешествие в Париж, квартира в Джорджтауне. По всей видимости, также понадобятся деньги, чтобы прикупить мебель и, разумеется, обновить мой гардероб перед возвращением в «Уикхэм»... и к тебе.

Он поднес ее руку к губам — жест, который Хоуп раньше любила, — и снова улыбнулся.

—Я же сказал, что позабочусь о тебе.

—А что думает по этому поводу твоя жена?

—Насчет Шеридан не беспокойся. Мы будем осторожны, да и ей придется смириться. — На глазах у Хоуп этот мужчина одним небрежным взмахом отринул такие понятия, как супружество, верность и преданность. — Ты не можешь быть счастлива здесь. Хоуп, я сделаю тебя счастливой.

Она на несколько секунд замерла, почти удивляясь, что смогла выслушать столь чудовищное оскорбление, а затем так же поразилась своему голосу, спокойному и ровному, несмотря на то что от разрывающей душу ярости ей хотелось кричать во весь голос.

—Позволь тебе кое-что объяснить. Мое счастье — это моя забота. Я не нуждаюсь ни в тебе, ни в твоем омерзительном — по отношению и ко мне, и к твоей жене — предложении. К черту твоего отца вместе с вашим «Уикхэмом». Я живу своей жизнью. Неужели ты полагаешь, что я поставила ее на паузу только потому, что ты попользовался мной, а потом выбросил, как ненужную вещь?

—Я считаю, что ты довольствуешься меньшим, чем заслуживаешь. Я от всего сердца прошу прощения за то, что причинил тебе боль, но...

—Причинил боль? Да я освободилась от тебя! — Хоуп вскочила на ноги. Спокойного, ровного тона как не бывало. — Ты просто вышвырнул меня пинком, подлец, но твой пинок заставил меня многое переоценить! Я собиралась жить с тобой, но теперь мой дом здесь! — Она выбросила руку, показывая на террасу второго этажа (и на мгновение ей показалось, будто там мелькнула тень женщины). — Дом, который я люблю и которым имею право гордиться. У меня есть свой круг общения, близкие люди, чьей дружбой я дорожу. Уйти к тебе? К тебе?! От... — Хоуп сама не знала, что побудило ее совершить следующий поступок — порыв ли гнева, гордость ли, — но в любом случае, завидев идущего с парковки Райдера, она ни секунды не колебалась. — … него? Райдер! — Она ринулась через увитую вистерией арку.

Райдер остановился, нахмурился. Наверное, глядя на улыбающуюся во весь рот Хоуп, он решил, что она чокнулась. Ну и ладно, ей все равно!

—Подыграй мне, — быстро и тихо произнесла она, подбежав к нему. — В долгу не останусь.

—Какого...

Хоуп закинула руки ему на шею, впилась губами в губы. Балбес радостно завилял хвостом и попытался вклиниться между ними, чтобы тоже поучаствовать в процессе.

—Подыграй, — повторила Хоуп в поцелуе. — Прошу тебя.

Впрочем, вариантов у Райдера не было, поскольку она прильнула к нему, как вторая кожа. Райдеру не оставалось ничего иного, как положить руку Хоуп на затылок и еще крепче слиться с ней в поцелуе.

На несколько мгновений она утратила связь с реальностью. От Райдера пахло опилками, но этот запах почему-то был слаще меда и напоминал ей расплавленную карамель. Ощутив легкую слабость в ногах, Хоуп наконец отстранилась.

—Действуй по моему сценарию, — вполголоса проговорила она.

—Именно это я сейчас и делал.

—Райдер, — она взяла его за руку и подвела к Уикхэму, сильнее стиснув пальцы. — Райдер Монтгомери, знакомься, это Джонатан Уикхэм. Семье Джонатана принадлежит отель в Джорджтауне, где я работала раньше.

—А, вот как. — О'кей, теперь он понял, в чем дело. Что ж, нет проблем, он сыграет свою роль. Райдер обнял Хоуп за талию, почувствовал, как она задрожала. — Добрый день, как поживаете?

—Спасибо, хорошо. — Джонатан с опаской покосился на пса. — Хоуп устроила мне экскурсию по вашей гостинице.

—Отель не столько наш, сколько ее. Вы потеряли сотрудника, мы приобрели, верно?

—Очевидно, да. — Уикхэм скользнул взглядом по рабочей одежде Райдера. — Насколько я понял, вы сами осуществляете строительство.

—Точно. Своими собственными руками, — усмехнулся Райдер и притянул к себе Хоуп. — Желаете остановиться у нас?

—Нет, — натянуто улыбнулся Джонатан; в его глазах мелькнула злость. — Просто приехал навестить старую знакомую. Рад встрече, Хоуп. Если передумаешь насчет моего предложения, ты знаешь, как меня найти.

—Я не передумаю. Передавай привет родителям и жене.

—Всего доброго, Монтгомери, — сухо кивнул Уикхэм и зашагал к своему «Мерседесу».

Хоуп держала на лице улыбку, пока его машина не скрылась за углом.

—Боже мой, боже мой, — забормотала она. Высвободилась из объятий Райдера, побрела обратно во двор и принялась ходить кругами. — Боже мой, боже мой...

Райдер подумал про «Весту»: знакомые и любимые запахи, шумные, веселые детишки, никаких тебе драматических сцен. Устало закатив глаза к небу, он последовал за Хоуп.

5

У него хватило ума не предлагать ей сесть и успокоиться. Ни один мужчина не способен до конца понять женщин, однако Райдер полагал, что имеет неплохой опыт общения с ними.

Он просто сидел и смотрел, как Хоуп кружит по двору, и даже находил в этом удовольствие, поскольку одета она была в легкое летнее платье.

Балбес заполз под столик, как будто стремился укрыться от бури, однако на улице стояла страшная жара, и вдобавок Хоуп так раскалилась от гнева, что хоть раков на пару вари. Настало время приоткрыть клапан, решил Райдер.

—Ну, какой у нас расклад?

—Расклад? — Хоуп резко обернулась, и взметнувшийся подол платья обнажил длинные стройные ноги. Нет, Райдеру определенно нравился открывшийся вид.

—Расклад? — грозно повторила она. Ее глаза цвета темного шоколада метали молнии. — О да, он предложил мне тот еще расклад, грязный мерзавец!

Райдер посмотрел на бокалы с холодным чаем. Он тоже не отказался бы сейчас от глоточка, но не знал, где чей бокал, а пить после «грязного мерзавца» как-то не хотелось.

—Это, — Хоуп указала на парковку, — был Джонатан.

—Угу, ты нас познакомила.

—Мы раньше... — она задумалась. Кем они были друг другу раньше?

—Я понял. Вы встречались, а потом он нашел другую цыпочку.

Хоуп, продолжавшая нарезать круги, чтобы выпустить гнев, остановилась и пристально посмотрела на Райдера. Тот лишь пожал плечами.

—Слухи, знаешь ли.

—Слухи все врут. «Другой» была как раз я и не подозревала об этом, пока он не объявил о своей помолвке — как гром среди ясного неба, да еще в постели, сразу после секса. Я думала, у нас серьезные отношения, исключающие связи на стороне, а он, оказывается, просто использовал меня. Дура, дура, дура!

Райдер не мог не обратить внимания на эффектные дымчатые глаза Хоуп. Когда она всерьез злится, подумалось ему, из-под дымки проблескивают искры пламени.

—Ладно, допустим, он грязный мерзавец, а ты дура. Теперь ты разобралась в ситуации и дала ему пинка. Этот бокал — твой?

—Да, мой. Конечно же, я положила этому конец и предупредила, что увольняюсь. Представляешь, он не сомневался, что все будет идти по-старому — я буду работать на его семейку и спать с ним в качестве любовницы.

—Тогда он дурак.

—Ты прав, черт возьми! — Горячо одобрив высказывание Райдера, Хоуп хлопнула его по плечу и опять принялась нервно расхаживать по двору. — Он женился в мае. Разумеется, свадьба была пышной, с банкетом в «Уикхэме» и трехнедельным медовым месяцем в Европе.

—Отслеживала информацию?

Хоуп встала как вкопанная, вздернула подбородок.

—Я всегда читаю «Вашингтон пост», раздел «Стильная жизнь». И да, пусть так, — мне было интересно. Любопытство у человека в крови. На моем месте ты вел бы себя так же.

Райдер ненадолго задумался, а потом покачал головой.

—Вряд ли. Что сделано, то сделано. Так чего он крутился здесь? Как я понял, байка насчет того, что он приехал «навестить старую знакомую», — чушь собачья.

—Сказать тебе, зачем он приехал? Оказывается, этот ублюдок чувствует себя отчастивиноватым в том, что мне пришлось уйти с работы, переехать и так далее. Ему, видите ли, приспичило осмотреть гостиницу и пригласить меня на обед. Заявил, что им меня не хватает и что отец уполномочил его сделать мне очень щедроепредложение. Щедрое предложение, как бы не так!

Райдер вдруг понял, что до этой минуты ни разу не видел Хоуп в бешенстве. Порой она бывала раздраженной, иногда усталой и злой, но такой разъяренной, как сейчас, готовой разорвать обидчика в клочья, она предстала перед ним впервые. Наверное, это неправильно — сидеть и любоваться женщиной в гневе.

—Стало быть, хотел украсть нашу управляющую. — В противоположность Хоуп, Райдер сохранял ровный, спокойный тон. — Ай-яй-яй, нехорошо.

—Это еще не все! По его мнению, нынешнее место работы не позволяет мне реализовать свой потенциал и я обрету свое счастье только в Джорджтауне, на должности управляющей «Уикхэмом» и в койке с ним.

—Гм, а по-моему, обычно ты выглядишь вполне счастливой.

—Ты что! Как я могу быть счастливой в этой провинциальной дыре, работая в крохотном отельчике и не имея возможности ублажать этого наглеца?

Райдер озадаченно поскреб затылок.

—Э-э-э...

—Поэтому он сделал второе предложение, еще круче первого. Я буду его любовницей, теперь уже в полноценном статусе, а он возьмет на себя заботу обо мне. Сперва мы отправимся на недельку в Париж, чтобы заново узнать друг друга, потом он снимет для меня жилье — он уже прикинул кое-какие варианты — и назначит щедрое содержание. То есть хочет втянуть меня в свою ложь, предлагает стать его шлюхой. Этот человек всерьез считает, что я прыгну в его постель ради места, денег и прогулок по чертовой Фобур-Сент-Оноре![3]

Райдер не знал, что это за фобур-как-ее-там-оноре, но общий смысл понял без труда.

—Он сказал, что обеспечит тебя, если ты вернешься и станешь его подружкой?

—Вот именно.

Знай Райдер об этом раньше, грязному мерзавцу не удалось бы так легко свалить. Валялся бы сейчас на парковке с разбитой рожей!

—И после этих слов ты не двинула ему в челюсть?

—Честно говоря, руки чесались. — Ярость, сверкнувшая в ее темных глазах, восхитила Райдера. — В воображении я уже и картину нарисовала. Правда, я всего лишь намеревалась плеснуть ему в физиономию холодным чаем и попортить костюмчик от Версаче. Потом увидела тебя и действовала по наитию. Он считает, я провожу дни в печали и дожидаюсь его? Наглый, высокомерный, безнравственный ублюдок! Думает, меня можно купить квартиркой, деньгами и поездкой в гребаный Париж!

—Хоуп. — Пожалуй, он в первый раз произнес ее имя так, спокойно и мягко, но сейчас они оба этого не заметили. — Этот тип — записной придурок, слепой как крот. И тебя он не получит.

—Да — придурок, и нет — не получит. Я унизила его, поцеловавшись с тобой у него на глазах. Пусть думает, что ты — мой мужчина.

—Ты не в челюсть ему двинула, а по яйцам.

—Точно. — Хоуп коротко вздохнула. — И спасибо, что подыграл.

—Не стоит благодарности.

—Серьезно, огромное спасибо. Джонатан чертовски уязвил мое самолюбие. Сегодня я смогла ответить ему, и для меня это очень важно. Я перед тобой в долгу.

—Ага, ты уже говорила.

Короткое, пронзительное мгновение они смотрели друг другу в глаза, безотчетно предчувствуя что-то волнующее и интересное.

—Хорошо, назови свою цену.

Райдеру на ум пришла масса интересных и волнующих идей. Конечно, чего-то подобного она и ожидает, чего-нибудь эдакого в полумраке. Насколько он изучил Хоуп, эта женщина привыкла получать именно то, на что рассчитывает.

—Обожаю пироги.

—Что?

—Сладкие пироги. Я их очень люблю. Сейчас — самый сезон для пирога с вишней. Ладно, мне пора. — Райдер поднялся на ноги; то же самое сделал и Балбес. — Знаешь, иногда люди получают по заслугам, а иногда — нет, одного пинка по яйцам порой бывает достаточно.

Возможно, он прав, думала Хоуп, глядя вслед Райдеру, но тогда почему же она не чувствует удовлетворения?

Теперь, когда ее гнев угас и она осталась одна, все связанное с Джонатаном выглядело пустым и фальшивым. Годы, которые она посвятила семейному бизнесу Уикхэмов и Джонатану, ее старания быть идеальным работником, хозяйкой отеля и просто женщиной — все это больше ничего не значило. На душе у Хоуп было невыносимо тяжело.

Она отдала Уикхэмам себя, и, что хуже всего, в итоге ее усилия оказались бесплодны. Нет, хуже всего другое: они использовали ее. Несомненно, родители Джонатана обо всем знали. Они принимали ее в гостях как... девушку их сына, встречались с родителями Хоуп. Они ее предали. Одурачили.

Стоп. Хоуп резко встала, поставила бокалы на поднос. Нет, не нужно никого винить. Она и только она несет ответственность за свои поступки и решения, так же как и за свое счастье.

Она отнесла поднос на кухню, спокойно вылила остатки чая в мойку. Да, ярость утихла, осознала Хоуп, загружая бокалы в посудомоечную машину. Осталась только печаль, печаль и стыд. В глазах защипало, и она не стала сдерживать слез. К чему? Она ведь здесь одна.

Следуя своим обязанностям, Хоуп спустилась в подвал и принесла оттуда бутылки с водой и прохладительными напитками. Загрузила холодильник, в изнеможении прислонилась лбом к дверному косяку и вдруг ощутила сладкий аромат жимолости. Невидимая рука провела по ее волосам. Хоуп крепко зажмурилась. Значит, все-таки не одна.

—У меня все будет хорошо. Сейчас только немножко поплачу, а потом возьму себя в руки.

—Не плачь о нем.

Хоуп не поняла, то ли действительно услышала эти слова, то ли сознание сыграло с ней шутку.

—Я не плачу. То есть плачу не о нем, не из-за Джонатана. Я жалею себя. Три года я отдавала себя ему, веря, что у нас все по-настоящему. На самом деле я для него ничего не значила. Трудно смириться с этой мыслью, принять, что он считал меня вещью, которую можно купить, попользоваться, убрать с глаз долой и, самое гадкое, взять снова, как только захочется. — Хоуп выдохнула. — Теперь с этим покончено. С меня хватит. — Она медленно обернулась, однако никого не обнаружила. — Наверное, ты пока не готова к тому, чтобы я тебя увидела. Возможно, я тоже пока к этому не готова. Но, знаешь, мне легче от того, что рядом есть женщина, с которой можно поделиться проблемами.

Немного повеселев, Хоуп пошла в свой кабинет за косметичкой. В кабинете она поправила макияж и составила список покупок — ей ведь предстоит испечь пирог. В коридоре стукнула дверь. Очевидно, это вернулись постоялицы, решила Хоуп и встала из-за стола, а в следующую секунду услышала голос Эйвери.

—Я тут, — отозвалась она, выходя из кабинета.

—Что стряслось? — строго вопросила Эйвери. — С тобой все в порядке?

—Да, а что?

—Райдер сказал, приезжал Джонатан и расстроил тебя.

—Так и сказал?

—Если воспроизвести его слова буквально, приперся тот засранец, твой бывший, и накрутил тебе нервы. Догадываюсь, что речь о Джонатане. Чего хотел от тебя этот гаденыш?

—Он... — Хлопнула парадная дверь, в вестибюле раздались голоса. — Сейчас некогда объяснять. — Хоуп подтолкнула Эйвери к задней двери. — Гости вернулись, потом все расскажу.

—Я освобожусь в пять, — затараторила Эйвери. — Зайду за Клэр и...

—Нет, нет, пока мои постоялицы здесь, ничего не получится. Эти дамочки любят повеселиться. — Нет, все-таки эсэмэской или письмом по электронной почте тут не обойдешься, подумала Хоуп. — Завтра, когда они съедут.

—Ну, хоть намекни, — не отставала Эйвери.

—Он решил, что я должна вернуться в Джорджтаун, занять прежнее место и быть его любовницей.

—Хрена с два ему!

—Как минимум. Все, больше не могу говорить. — Хоуп с опаской оглянулась через плечо.

—У тебя на завтра забронированы номера?

—Нет, вечером в гостинице никого не будет.

—Считай, что будет. Мы с Клэр придем к тебе с ночевкой. Я принесу продукты, и на ужин у нас будет праздничное блюдо: сморщенные жареные бубенцы Джонатана.

Скверное настроение Хоуп окончательно улетучилось, она порывисто обняла Эйвери.

—Это именно то, что мне нужно, да. Прости, я должна идти.

—Позвони, если понадоблюсь тебе до завтрашнего дня.

—Ладно, но мне уже намного лучше.

Женщина всегда может рассчитывать на поддержку подруг, с благодарностью подумала Хоуп, направляясь к парадной двери. Они никогда не подведут. Однако ей и в голову не приходило, что Райдер способен понимать такие вещи. Видимо, она его недооценивала.

* * *

Ночью, когда отель наконец погрузился в тишину (хотя, по мнению Хоуп, отголоски буйного веселья шести подвыпивших дамочек, решивших поиграть в рок-группу, еще долго будут гулять по коридорам гостиницы), она устроилась перед экраном ноутбука.

Завтра очередь Кароли готовить завтрак, так что можно поспать подольше, если захочется. Перед сном Хоуп намеревалась посвятить часок поискам сведений о Билли, загадочном приятеле Лиззи.

Она вспомнила ощущение легкой руки, погладившей ее по волосам, когда у нее было тяжело на душе. Подруги никогда не предадут, вновь подумала Хоуп. Пожалуй, она и Лиззи тоже некоторым образом подружились.

Хоуп открыла сайт школы Либерти-Хаус. Основательницей учебного заведения была ее пра-пра-прабабка, Кэтрин Дарби, которая, как выяснилось, приходилась сестрой Элизе Форд, то есть Лиззи. Хоуп тоже училась в этой школе, как и ее сестра, мать и бабушка. Возможно, эта связь принесет плоды в поисках.

Она нашла электронный адрес заведующей библиотекой и написала письмо. Может быть, интересовалась Хоуп, сохранились какие-нибудь документы — например, старые письма или что-нибудь еще? Она уже расспрашивала своих родственников, однако те утверждают, что все бумаги, связанные с Кэтрин Форд Дарби, давным-давно переданы в школьную библиотеку.

—Фамилия, — пробормотала себе под нос Хоуп, — нам нужна только фамилия.

Сестры Форд могли переписываться, когда Элиза уехала из Нью-Йорка в Мэриленд к своему Билли. Даже если это и не так, Кэтрин наверняка сообщала членам семьи или друзьям о сестре.

Другое письмо Хоуп написала своей дальней родственнице, с которой никогда не встречалась. По слухам, ходившим в семье, эта женщина занимается биографией Кэтрин Форд Дарби. Если это правда, родственница может послужить ценным источником информации. Едва ли в биографии Кэтрин не найдется упоминаний о сестре, умершей далеко от дома совсем молодой.

Отправив письма, Хоуп зашла на сайт со списками солдат, погибших во время Гражданской войны и захороненных на Национальном кладбище в Шарпсберге.

Логично предположить, что Билли был солдатом и либо воевал при Энтитеме, либо родился в этих краях, а может, верно и одно, и второе. С другой стороны, по имеющимся сведениям, Лиззи прибыла в гостиницу накануне сражения и умерла в разгар битвы. Очевидно, она оставила богатую, респектабельную семью и перебралась из Нью-Йорка в Бунсборо ради Билли. Интуиция подсказывала Хоуп, что девушка поехала за ним, за своей любовью.

Тайный побег? Свидание? Удалось ли влюбленным хотя бы недолго побыть вместе, прежде чем скоротечная болезнь свела девушку в могилу? Хоуп хотелось в это верить, однако все указывало на то, что Элиза Форд умерла в одиночестве; ни семьи, ни друзей рядом с ней в последний час не было. А сколько молодых мужчин погибло тогда, размышляла Хоуп, просматривая печальный список фамилий. Их так много, а Уильям — очень распространенное имя. Тем не менее Хоуп упорно продолжала изучать список, пока буквы не начали расплываться перед глазами, а в висках не запульсировала боль.

Рухнув в постель, она перебрала в памяти список дел на завтра, но, засыпая, вспоминала поцелуй на парковке и руку Райдера у нее на затылке. В комнате повеяло жимолостью, легкие пальцы коснулись волос Хоуп, однако во сне она этого не почувствовала.

* * *

На следующий день, когда рабочие закончили смену и ушли, Райдер остался, чтобы в тишине пробежать глазами перечень работ, запланированных на завтра, и сделать необходимые корректировки.

Балбес посапывал под козлами, вокруг которых были сложены листы фанеры, и иногда тихонько повизгивал, гоняясь во сне за добычей, как все собаки.

Длинный выдался день, подумал Райдер, длинная неделя. Сейчас бы холодного пива и в душ — да, именно в таком порядке.

Пива он выпьет в «Весте», решил Райдер, вместе с братьями. Компания будет исключительно мужской, так как женщины Бекетта и Оуэна сегодня устраивают девичник в гостинице. Братья обсудят итоги дня, и он порадует Оуэна новостью о том, что строительство пекарни практически завершено. Уже на выходных новая съемщица может приступать к завозу мебели и оборудования. Еще через несколько недель, примерно в середине августа, будут закончены работы в ресторане Мактавишей, так что пускай Эйвери начинает планировать грандиозное открытие.

После этого наступит очередь и этого сарая, думал Райдер, разглядывая голые стены. Если все пойдет гладко — а он очень на это надеется, — то на следующей неделе они сдерут с крыши облезлый толь и займутся каркасом. Мать уже приходила сюда с «веерами», чтобы подобрать цвета краски и плитки. Впрочем, ему не до этого. Райдер привык решать текущие вопросы, и сейчас его волнует, как привезти стальные балки, прорубить стеновые шлакоблоки и установить чертову тьму новых окон. Нет, поправил он себя, все это — задачи на завтра и следующую неделю, а сейчас, сию минуту главнее всего — холодное пиво. Райдер пошевелил носком ботинка, будя пса.

—Идем, лодырь, в машине выспишься.

Балбес лениво зевнул, поднялся и уложил голову на колено Райдера.

—А тебе пива не дам. — Он почесал пса за ухом, погладил неказистую морду. — Как выпьешь, сразу чудить начинаешь. Забыл прошлый раз? Я и оглянуться не успел, как ты половину пролитого пива вылакал. А что потом было, помнишь? Блевал и натыкался на стены. Эх ты, пьяница!

—У моей бабушки была кошка, которая пила бренди.

На этот раз она заставила его вздрогнуть от неожиданности. Райдер заерзал, глядя, как Хоуп входит с улицы. На мгновение она оказалась в ореоле света: солнечные лучи позолотили кончики ее волос.

Ослепительно красива, подумал Райдер. Нет, ее красота — просто преступление!

—Что, правда?

—Правда. Кошку звали Пенелопа, она предпочитала текилу марки «Ацтека де оро» и каждый вечер выпивала по капельке. Вдоволь пожила на свете, целых двадцать два года.

—А мой Балбес — любитель попить водички из унитаза.

—Знаю. — Хоуп подошла к козлам, поставила на них блюдо с пирогом. — Полный расчет.

В первую очередь Райдер обратил внимание на золотистую решетку из теста, которая украшала пирог. Пропустив мимо ушей испуганное «Эй, ты что?», ткнул пальцем в корочку между полосками решетки, выковырнул немного начинки, попробовал. Отлично. Идеальное соотношение кислого и сладкого. Следовало предполагать, что она хорошо готовит.

—Вкусно.

—Если бы ты положил кусочек на тарелку и ел вилкой, было бы еще вкуснее.

—Охотно верю. Потом попробую и таким способом.

—Не смей, — приказала Хоуп, когда Райдер второй раз протянул к пирогу руку, и шлепнула его по пальцам. Из кармана она достала собачью галету для Балбеса. — Может, он и пьет из унитаза, но, по большому счету, воспитан лучше тебя. — Хоуп погладила пса по голове. — Не против, если я завтра здесь немного пофотографирую?

—Это еще зачем?

—Хочу обновить страничку отеля на «Фейсбуке», рассказать, что у нас происходит, выложить несколько снимков фитнес-центра, ресторана Эйвери, пекарни. Мы будем предлагать гостям бесплатные пригласительные билеты в фитнес-центр; возможно, кому-то из тех, кто собирается к нам приехать, будет интересно, особенно если я назову ориентировочную дату открытия.

Райдер прочертил пальцем по воздуху.

—Оглянись. Похоже, что уже можно называть дату открытия?

—Я же говорю, ориентировочную.

—Нет. Фотографируй, если хочешь. Можешь объявить о предстоящем открытии пекарни.

—Когда?

—Спроси хозяйку. Завтра мы закончим с коммуникациями, а потом все будет зависеть от нее.

—Здорово. Я обязательно с ней свяжусь. — Хоуп на секунду умолкла. — Вчера ты поступил очень мило, сообщив Эйвери, что я расстроена.

—Сначала ты метала громы и молнии, потом резко погрустнела. По-моему, это чисто женская территория.

Оказывается, Райдер гораздо проницательнее, чем она полагала, про себя отметила Хоуп. И добрее.

—Да, как-то так. Ладно, мне пора в отель. Сегодня постояльцев нет, так что моими гостями будут Эйвери и Клэр.

—Уже наслышан. — Райдер поднялся на ноги, взял блюдо с пирогом. — А я пойду выпью пива.

—Это тоже не новость. — Хоуп вышла на улицу и из вежливости подождала, пока Райдер закроет дверь на ключ. — В какой цвет вы собираетесь выкрасить фасад?

—В любой другой.

—Хуже от этого точно не станет. Твоя мама предлагает серовато-синий. Отделка белым цветом и хромированными элементами, вдоль фундамента — кладка из серого камня.

—Это ее дело.

—В дизайне Жюстина — настоящий профессионал. Ты уже видел логотип нового ресторана Эйвери?

—Мопс, вытаскивающий пробку? Потешно.

—И очень мило. На выходных она и Оуэн едут за щеночком. Берут мопса и, кажется, еще Лабрадора, поскольку согласия в этом вопросе так и не достигли.

И об этом Райдеру известно, Оуэн ведь записывает все планы.

—Собаки будут грызть обувь, мебель, делать лужи на полу и доводить Оуэна до бешенства. Лично я голосую «за».

Он посадил Балбеса в кабину — окна в ней были полуоткрыты — и, хорошо зная своего пса, убрал пирог в кузов.

—Ну, до... — начала прощаться Хоуп, но больше ничего сказать не успела, поскольку Райдер рывком притянул ее к себе, приподнял на цыпочки и обжег внезапным поцелуем, от которого все слова вылетели у нее из головы. Хоуп схватилась за талию Райдера, чтобы удержать равновесие, хотя не упала бы, даже случись землетрясение: одной рукой он поддерживал ее затылок, другой — спину.

Жар пронзил руки, ноги Хоуп, шаровой молнией ударил в сердце. И она подчинилась силе молнии: ее руки скользнули вверх по спине Райдера, пальцы стиснули ткань футболки. Она не вскрикнула от неожиданности, не запротестовала. Он немедленно прекратил бы, если бы почувствовал нежелание, и все же... Он устал отводить глаза и притворяться, что не смотрит; устал игнорировать ее — или притворяться, что игнорирует. Это она разожгла в нем огонь, оправдывался перед собой Райдер. Сперва в пентхаусе, потом здесь, на чертовой парковке. Он дважды снял пробу и теперь хотел всю порцию.

Она пахла летом. Теплым ветром, экзотическими цветами, напитанными солнцем. А на вкус — точь-в-точь как пирог с вишнями: сладкая, но с пикантной кислинкой. И она полностью отдалась поцелую: желание встретилось с желанием.

Когда он отпустил ее, она чуть покачнулась. Темные, пленительные глаза смотрели внимательно и серьезно. Она слегка облизнула губы, словно для того, чтобы сохранить вкус поцелуя, и этим вновь завела его.

—Это за что? — поинтересовалась Хоуп.

—Просто хотел, чтобы на этот раз инициатива исходила от меня. — Райдер наклонил голову вбок. — Теперь ты заберешь пирог обратно?

Хоуп удивленно рассмеялась.

—Не переживай, я испекла два. Позволь спросить: ты считаешь себя моим боссом?

—Нет, черт побери. — Вопрос не только изумил Райдера, но и явно разозлил. — Твой босс — моя мать. У меня на это нет времени, своих дел по горло.

—Хорошо.

—Послушай, если ты вдруг проводишь какую-то аналогию с тем ублюдком, который с тобой...

—Ни в коем случае. — Видя, что Райдер закипает от гнева, она примирительно накрыла его руку ладонью. — Ни в коем случае. Я просто хотела уточнить этот небольшой момент, ну, чтобы мы оба знали. Чтобы имели это в виду, если вдруг кому-то из нас придут в голову э-э-э... инициативы. Угощайся пирогом, — на прощание сказала Хоуп и направилась обратно в гостиницу.

—Да-а, непростая штучка, — пробормотал себе под нос Райдер, потом обернулся к Балбесу. — Вздремни немного, я скоро вернусь.

Бросив машину, он пошел на встречу с братьями.

* * *

Хоуп поставила на стол вино, сыр, печенье со специями, летние ягоды и кувшин свежеприготовленного лимонада для будущей матери. Она уже заканчивала накрывать на стол, когда услышала, как вошла Клэр.

—Я здесь! — крикнула Хоуп. Положила в высокий бокал несколько кубиков льда, налила лимонад и протянула его Клэр. — Добро пожаловать в «Инн-Бунсборо» и на наш первый официальный девичник.

—Я весь день только об этом и думала. Как ты, в порядке?

—Да, но мне многое нужно вам рассказать. Где Эйвери?

—Заканчивает дела в «Весте». Хоуп, тебе следовало позвонить нам, как только Джонатан ступил сюда в своих идиотских туфлях от Гуччи.

—Вообще-то, туфли на нем были от Феррагамо. Согласна, он застиг меня врасплох, но я контролировала ситуацию.

—Эйвери сказала, он предлагал тебе вернуться в Джорджтаун и возобновить связь с ним. — Клэр, чьи распущенные по плечам волосы золотились, словно жидкий солнечный свет, уселась на диван. Вне себя от возмущения, она продолжала: — Мне этот тип никогда не нравился. После того, как он с тобой обошелся, я его возненавидела, а сейчас просто хочу избить до полусмерти. Как дала бы ему лопатой по башке, чтобы он свалился без сознания, а потом вытатуировала бы на его заднице: «Я — лживый козел».

—Ты моя прелесть!

—Я тоже тебя люблю.

—Съешь чего-нибудь.

—Я только и делаю, что ем, — тяжело вздохнула Клэр. — Трескаю и трескаю, с утра до ночи.

—Ты ведь питаешься за троих.

—Такими темпами я скоро буду весить полтора центнера. А, ладно. Сядь и тоже съешь что-нибудь вместе со мной, чтобы я не чувствовала себя жирной беременной хрюшкой.

—Не могу я сидеть, — сообщила Хоуп. Усидишь тут на месте, когда внутри до сих пор жарко от того поцелуя. Тем не менее она положила на печенье ломтик сыра и налила себе бокал вина. Заслышав в дверях Эйвери, наполнила второй бокал.

—Господи, то одно, то другое, еле удрала! — Эйвери сгребла бокал, сделала пару глотков. — Ну, давайте скорее поджарим его гребаные яички. О-о, малина! — Она слопала две ягоды, плюхнулась рядом с Клэр на сливочно-желтый кожаный диван, расстегнула заколку и встряхнула волосами. — Рассказывай! — велела она Хоуп.

Хоуп так и сделала, начав с появления Джонатана на пороге отеля.

—Он туп, как дерево, и абсолютно не прав, — перебила Клэр. — Надо же, заявил, что здесь ты не можешь быть счастлива. Глупость какая.

—Конечно, я здесь счастлива, но... знаешь что? Когда он это сказал, я вдруг ощутила, насколько счастлива. Я на своем месте, там, где хочу быть, и занимаюсь любимым делом. А в качестве бонуса у меня есть вы.

—Скользкий слизняк, — пробурчала Эйвери. — Склизняк.

—Точно, склизняк, — согласилась Хоуп и продолжила рассказ. Когда она дошла до «предложения» Джонатана, Эйвери вскочила из-за стола и погрозила в воздухе кулаком.

—Он считает, что имеет право называть тебя шлюхой? Именно это он и сделал, мерзавец! Нет, он должен за это ответить. Его следует наказать!

—Его следует игнорировать, — поправила Хоуп. — От этого ему будет гораздо больнее. Кстати, как выразился Райдер, я «дала ему по яйцам».

—Лучше бы в буквальном смысле, — промурлыкала Клэр.

—Беременность делает ее агрессивной, — поделилась наблюдением с Эйвери Хоуп. — Я уже начала высказывать, что думаю по поводу его предложения — типа «не пошел бы ты к...» — и вдруг увидела на парковке Райдера. Меня как будто что-то толкнуло. Короче, я окликнула его, а когда он подошел, поцеловала едва не взасос.

—Ты? Райдера? — не поверила ушам Клэр. — Ты поцеловала Райдера?

—На глазах у Джонатана, если я правильно поняла, — одобрительно кивнула Эйвери, скрестив на груди руки. — Что-то вроде «на кой ты мне нужен, засранец! Погляди, с каким красавчиком я теперь!».

—Именно. Я попросила Райдера подыграть мне, и он согласился. У Джонатана был такой вид, как будто он проглотил гнилой лимон, причем целиком. Лично мне зрелище доставило большое удовольствие. А потом, — Хоуп изобразила пальцами «кавычки», — он ушел. Убрался. Насовсем.

—Уверена? — Взволнованная Клэр сцепила руки на коленке. — Он может вернуться. Еще выкинет какой-нибудь фокус. Я тоже думала, что Сэм — просто надоеда, но...

—Тихо, тихо, солнышко, — принялась успокаивать ее Хоуп. Она села на диван рядом с Клэр и взяла подругу за руку. — Это другой случай. Сэм — психически больной человек. Он ходил за тобой по пятам, но у тебя с ним никогда ничего не было, ты не давала ему повода. А с Джонатаном мы были вместе. Он заносчивый, аморальный тип, но совсем, совсем не такой, как Сэм. Гордость и тщеславие не позволят ему вернуться. Он будет ждать, что я передумаю, а когда убедится, что меня не вернуть, начнет волочиться за кем-нибудь еще.

—И все-таки будь осторожна. Обещаешь?

—Хорошо, обещаю. Я знаю натуру Джонатана. Он думал, я с радостью ухвачусь за возможность вернуться на прежнюю работу и к нему в постель. Он все уладит, устроит, бла-бла-бла. Но я четко объяснила, что между нами все кончено. Я не настолько важна для него, чтобы он решился на серьезные шаги. Сейчас я понимаю, что, по большому счету, никогда не была важна для Джонатана.

—Мне так жаль тебя, — вполголоса произнесла Клэр. — Я рада, что ты порвала с ним, но тебя все равно жалко.

—А мне меня — нет. Конечно, самолюбие немножко пострадало, но жалеть себя я не собираюсь. Благодаря Джонатану я увидела, что понапрасну растрачивала на него свою жизнь, а его поступок в конечном итоге привел меня сюда, где мне и хочется быть.

—Лучше бы Райдер его поколотил, — заметила Эйвери. — Между прочим, я агрессивна от природы, а не из-за беременности.

—Кстати, после того как Джонатан уехал, Райдер держался очень тактично: выслушал мою гневную тираду, подождал, пока я остыну, хотя нет, скорее даже он помог мне успокоиться.

—Он может, — подтвердила Эйвери. — Это не совсем в его духе, но за годы нашего знакомства он несколько раз гладил меня по голове — конечно, образно выражаясь.

—От него я такого не ожидала, — призналась Хоуп. — Не рассчитывала, что он будет слушать и уж тем более говорить правильные слова, именно те, в которых я в тот момент нуждалась. Кажется, у меня вошло в привычку недооценивать некоторых мужчин. Я сказала Райдеру, что в долгу перед ним, и знаете что он потребовал в оплату?

—Черт возьми, становится все интереснее! — Эйвери подлила себе вина.

—Пирог.

—Это кодовое слово?

—Нет, пирог — это пирог.

—Суровая наружность скрывает нежное сердце, — подсказала подруге Клэр.

—Насчет нежного сердца не знаю, зато могу отметить доброту, уравновешенность и чувство юмора. Я испекла ему пирог, тут все и закрутилось. У нас был еще один разговор, и... Считайте, что установлен новый рекорд. Мы вместе вышли из фитнес-центра, прогулялись до его грузовика, там он схватил меня и поцеловал.

—Это мне нравится! — В полном восторге, Эйвери чокнулась бокалом с Хоуп. — А что потом?

—Я вернулась в гостиницу, а он пошел в «Весту».

—Да ладно врать!

—Это правда. На первый раз достаточно. — Довольная Хоуп пригубила вино. — Пока не знаю, хочу я продолжения или нет. Соблазнительно, конечно, только я ведь уже говорила, у меня давно не было мужчины. Поцелуи, правда, чуть-чуть помогают, но... Интересный вариант, да? Все сложно и запутанно, но интересно.

—Усложнять вовсе необязательно, — возразила Клэр.

—Начнем с того, что Райдер — сложный человек, да и ситуация у нас непростая. Я — подчиненная его матери.

—Ну и что? — пожала плечами Эйвери.

—А то, что мне нужно серьезно подумать, прежде чем на что-то решаться. Я надеялась, что вы поподробней расскажете мне о нем, ну, чтобы яснее представлять картину.

—Хорошо, только можно мы будем рассказывать за обедом? — Клэр погладила большой круглый живот. — Я бы сейчас съела целого быка.

—Как насчет салата с зеленью, лазаньи и чесночного хлеба? — озвучила меню Эйвери.

—И пирога с вишнями, — добавила Хоуп.

—Несите, — сказала Клэр. — Несите все.

6

«Мужская вечеринка». Райдер вовсе не собирался проводить вечер в компании детей и собак, это вышло как-то само собой. Вдобавок Бекетт раскошелился на «настоящую мужскую еду»: спагетти с фрикадельками — очевидно, традиционное угощение в такие вечера. Как бы то ни было, мальчишки ему очень нравятся, а энергии, которую они вырабатывают вместе с Кеном и Йодой, молодыми метисами Лабрадора, хватило бы, черт побери, на освещение целого округа!

Балбес чувствовал себя в собачьем раю. Райдер не знал, какие правила действуют в доме, когда хозяйка на месте, но в ее отсутствие «мужская вечеринка» означала полную свободу. Дети носились, точно бесенята, набрасывались на еду, как волки, дрались, словно смертельные враги, и хохотали, как безумные. Все это напомнило Райдеру его собственное детство.

Дом построен специально для детей и собак, подумалось ему. Выкрашенный в яркие цвета, просторный — есть где разгуляться. Райдер знал, что Бекетт изменил первоначальный план строительства, после того как сошелся с Клэр, — в то время дом был еще не закончен. Бекетт переделал все так, чтобы создать уютный семейный очаг. Теперь у мальчиков есть большая игровая комната, оформленная в «мужском» стиле, со встроенными стеллажами и шкафчиками, куда можно складывать всякие «ценности». Райдер сам помогал строить ее, а сегодня Мерфи потащил его наверх, устроил экскурсию, да еще и принялся показывать ему все фигурки героев. У Райдера имелась и своя коллекция, тщательно сложенная в коробку и убранная на антресоль. Есть вещи, священные для каждого мужчины.

—Йода съел Зеленого Гоблина, — посетовал Мерфи.

—Как это? Они же из разных вселенных.

—Да не настоящий Йода, а наш. Сгрыз его еще когда был щенком. Сейчас он уже не грызет игрушки. А на Рождество Санта принес мне нового Зеленого Гоблина, положил прямо в носок. А еще принес Гамбита.

—У тебя есть Гамбит?

—Ага. — Радуясь проявленному интересу, Мерфи зарылся в груду игрушек, выудил оттуда фигурку Гамбита. — Иногда они с Росомахой дерутся, но чаще вместе сражаются против злодеев.

Гамбит всегда был одним из любимых героев Райдера.

—Надо устроить войну, — заявил Мерфи. — Давай, «Сокол тысячелетия» и пещера Бэтмена — это как будто военные базы, а Зеленый Гоблин, Магнето и Джокер планируют в гараже нападение. Видишь, в гараже не только машинки стоят, там и злодеи свои козни замышляют.

Почему бы и не поиграть? Райдер с воодушевлением принялся помогать малышу.

Война оказалась жестокой, кровавой и, как все войны, была сопряжена с проявлениями героизма, трусости, а также повлекла за собой многочисленные жертвы. Потери включали одноногого тираннозавра, троих бойцов штурмового отряда и облезлого плюшевого мишку.

—У медведя все кишки наружу! — восторженно завопил Мерфи.

—Война — это ад, парень, — философски заметил Райдер.

—Война — это ад, — немедленно повторил Мерфи и, поскольку у них была мужская вечеринка, дико расхохотался.

В тот момент, когда объединенные силы Мстителей, Людей Икс и Могучих Рейнджеров взорвали вражескую базу, вошел Оуэн.

—Мы их разгромили! — Мерфи изобразил пляску победы и хлопнул ладонью о ладонь Райдера. — Правда, Железный Человек тяжело ранен. Он сейчас лежит в госпитале.

—Он ведь железный, — утешил мальчика Оуэн, — значит, выживет. Тебе придется сразиться с Гарри на приставке. В боксе он побил меня, как котенка.

—Пусть Бекетт играет против него.

—Он и Бекетта сделал, и Лиама. Ты — наша последняя надежда.

—Ладно, тогда помоги малявке навести порядок.

—Я не участвовал в войне, — запротестовал Оуэн, — я сохранял нейтралитет!

Райдер задумался. Комната напоминала поле боя, над которым бушевал ураган. Оставалось действовать подкупом.

—У меня в машине есть пирог.

—Где ты его взял?

—С вишнями. Хочешь пирога, помоги малявке, а я пойду сражаться со старшим.

—Я люблю пирог с вишнями! — Мерфи одарил Райдера ангельской улыбкой.

—Убери комнату, получишь свой кусок пирога.

Неплохая сделка, решил Райдер, направляясь в гостиную. Отбился от уборки и в придачу разделил пирог, а иначе слопал бы его в одиночку и, конечно, маялся бы животом.

В гостиной он повращал плечами, немного попрыгал, как делают боксеры перед боем.

—Тебе конец, Гарри Карай. Полный и неизбежный.

Гарри вскинул руки над головой.

—Меня нельзя победить. Я чемпион мира. Только что отправил в нокаут Оуэна. У него вокруг головы звездочки кружились.

—Оуэн — Слабая Челюсть, — презрительно усмехнулся Райдер и похлопал себя по подбородку. — Вот кто с тобой разделается. — Он подошел к холодильнику и достал бутылку пива. — Молись, несчастный.

—Лучше я помолюсь за тебя, — сказал брату вошедший Оуэн. — Этот парень не знает, что такое жалость.

—Оставь свои молитвы при себе. У меня в кузове стоит блюдо с пирогом. Сходил бы, что ли, принес.

—Пирог? — Лиам вскочил с пола, на котором валялся с собаками. — Я тоже хочу пирога.

—Раз хочешь, кузнечик, значит, получишь. — Бекетт поднялся из большого кожаного кресла.

—Ну что, чемпион, готовься расстаться с титулом, — заявил Райдер. — Заводи игрушку.

Гарри вывел на экран героя, за которого будет играть Райдер: темные волосы, горящие зеленые глаза, жуткий оскал, — и протянул ему джойстик. Зрители неистовствовали. Гарри легко одержал победу.

Райдер плюхнулся на диван со своей бутылкой пива, а победитель обошел комнату, торжествующе подняв вверх кулаки.

—Как тебе это удается? Тренируешься круглосуточно и без выходных?

—Прирожденный талант.

—С ума сойти.

—Дедушка тоже так говорит. Я и его победил. Правда, он уже старенький.

В гостиную ворвался Мерфи.

—Я хочу поиграть!

—Сейчас моя очередь, — заявил о своих правах Лиам. — Бекетт сказал, что поиграет со мной. Я выбираю рестлинг.

Сперва бокс, потом рестлинг, подумал Райдер. Должно быть, Бекетт по вечерам замертво падает на кровать.

—Я иду за пирогом. — Он резко поднялся с дивана.

Молодняк тут же потерял интерес к играм, и вся компания с топотом помчалась на кухню.

* * *

От пирога не осталось ни крошки, и сей факт немного огорчил Райдера. Взрослые и дети занимались рестлингом, гонялись за ворами, обводили вокруг пальца наемных убийц. Первым обессилел Лиам: он заснул прямо на полу рядом с собаками. Бекетт поднял его и отнес в кровать. Когда он вернулся в гостиную, Гарри лежал на диване лицом вниз и спал. Бекетту пришлось повторить процедуру. И только у Мерфи не было сна ни в одном глазу. Он сидел на полу скрестив ноги и давал Оуэну полезные советы по игре в «Марио».

—Он когда-нибудь вообще отрубается? — полюбопытствовал Райдер, указав большим пальцем на Мерфи.

—Он у нас как вампир: не ляжет до рассвета, если ему позволить, — усмехнулся Бекетт. — Эй, Мерф, пора заканчивать.

—Я ни капельки не устал! В школу завтра не идти. Я хочу...

—Можешь лечь на мою кровать и посмотреть фильм.

—Ура! А можно два фильма?

—Давай начнем с одного. — Бекетт поднял мальчика и забросил к себе на плечо, отчего тот звонко рассмеялся.

Провожая Бекетта взглядом, Оуэн вытянулся на диване.

—Представь, трое да еще двое, — сказал он Райдеру.

—Представляю. У Бека есть эта отцовская фишка. Кроме того, он сможет собрать собственную баскетбольную команду, если, конечно, малявка немного прибавит в росте.

—Мы с Эйвери хотим двоих детей.

—Красивое четное число. — Райдер рассеянно запустил руку в тарелку с чипсами, количество которых за вечер изрядно уменьшилось. — Даты зачатия, родов, окончания колледжа уже согласовали?

Привычный к подколкам брата, Оуэн лишь пожал плечами.

—Господи, неужели да?

—Пока только прикидываем. Решили начать с собак.

—Мопс — это собака? По-моему, размером больше напоминает кошку.

—Мопсы — самые настоящие собаки, к тому же они хорошо ладят с детьми. Видишь, думаем на перспективу. Когда мы начали изучать разные породы...

—Точнее, когда тыначал изучать породы.

—Неважно. Эйвери тоже загорелась мыслью о покупке мопса. Она поговорила с нашей мамой, и та посоветовала ей взять пса из приюта. В общем, мы берем годовалого пса по кличке Тайрон, глухого на одно ухо.

—Все равно это полупес, — упрямился Райдер. — Не из-за глухоты, а из-за размеров. Вместе с Лабрадором у вас будет полторы собаки.

—Его зовут Бинго. — Оуэн почесал затылок. — И какой садист дал псу такую кличку? Ладно, щенку всего четыре месяца, так что это мы исправим. Так сказать, поднимем животному самооценку.

Бекетт, спустившийся из спальни, решительно открыл холодильник и достал пиво.

—Боже, — вздохнул он, — вот уже почти год, как я более или менее касаюсь вопросов воспитания, но до сих пор не понимаю, как Клэр справлялась одна. — Сбросив ноги Оуэна с дивана, Бекетт уселся рядом. — В первый раз она ушла из дома на всю ночь. Странное какое-то ощущение.

—Детишек ты ей сделал, чего теперь сидеть в четырех стенах? — пошутил Райдер.

—Она уже начала фантазировать насчет детской. Плетеные колыбельки, пеленальные столики, все такое.

—Нервничаешь?

—Немного. В основном из-за плетеных колыбелек.

—Что это еще за хрень?

—Такая корзина на ножках.

—Значит, ты положишь младенцев в корзину.

—Не в простую корзину, а в «чудную колыбельку». Та, которую Клэр мне показывала, отделана пышными белыми оборочками с голубыми бантиками. — Ища поддержки, Бекетт обратил на братьев умоляющий взгляд. — Нельзя же укладывать мальчика в корзинку с беленькими оборочками. Это неправильно!

—Так прояви характер, — предложил Райдер.

—Она же беременна!

—И поэтому ты сидишь тут и размазываешь сопли насчет белых оборочек? Позор какой.

—Черта с два. — Бекетт посмотрел на Оуэна. — А что, если самим сделать кроватку, то есть две? Что-то вроде люльки на подставке: когда достаешь из нее ребенка, не нужно наклоняться в три погибели. Украсить как-нибудь, чтобы Клэр успокоилась и прекратила мечтать о чертовых оборочках.

—Гм, можно попробовать. Лучше в виде качалок.

—И вырезать на каждой кроватке имя.

Бекетт с интересом посмотрел на Райдера.

—Имена?

—Ну да. Тогда каждая кроватка будет уникальным произведением, да и младенцев не спутаешь. Но лучше сперва подумать о тех троих спиногрызах, что уже есть, я имею в виду, как-нибудь их задобрить.

—Я собираюсь построить для них шалаш на дереве. Правда, идея еще на стадии разработки — слишком много всего происходит в последнее время.

—Шалаш на дереве — это круто, — кивнул Оуэн. — Черт, мы проводили там дни напролет, прятали сладости и комиксы. Помнишь, — обратился он к Райдеру, — ты перекупил у Денни журнал с голыми тетками? Свой первый порножурнал я пролистал в шалаше на дереве. Хорошие были времена.

—А у меня там случился первый секс, — мечтательно проговорил Райдер. — С Тиффани Карвелл. Да, славные были деньки.

—Господи, — Бекетт устало закрыл глаза, — только не упоминайте об этом в присутствии Клэр, иначе она ни за что не разрешит мне построить шалаш.

—Подкаблучник, — обозвал младшего брата Райдер.

—Вернемся к этому вопросу, когда у тебя будет жена, — ухмыльнулся в ответ Бекетт.

—Хватит пока и вас двоих. Женщинам мира нужен хотя бы один Монтгомери, не связанный узами брака.

—Лично мне мысль о свадьбе нравится все больше, — заметил Оуэн.

—Так ты уже почти женат.

—Угу, и мне это по душе. Возвращаешься домой, а она уже ждет тебя или вот-вот придет с работы. Приятно, что и говорить. И да, как-то странно, — Оуэн посмотрел на Бекетта, — что сегодня ночью ее не будет.

—Девчонки развлекаются. Клэр позвонила только один раз, справилась о детях. Сказала, Хоуп нужна женская поддержка, — сообщил Бекетт. — Кстати, что за история с этим Уикхэмом? Клэр так и не раскололась.

—Хотел увести ее от нас, — сквозь зубы процедил Райдер.

—Вот козел!

—Козел в костюме за пять тысяч баков.

—Он, кажется, бросил ее? — Оуэн неторопливо глотнул пива. — Ушел к какой-то блондинке. Типичная красоточка. Эйвери показывала мне ее фото в «Пост», в разделе «Стиль».

—О-о, вы читаете раздел «Стиль»? Надо же, — фыркнул Райдер.

—Иди в задницу, — беззлобно отмахнулся Оуэн. — Эйвери нашла фотку, показала мне. Короче, он бросает Хоуп ради блондинки, закатывает пышную свадьбу, а потом является сюда и хочет сманить нашу управляющую? Как-то сразу хочется набить ему морду и попортить дорогой костюмчик.

—Он обещал всякие приятности. Типа, если она согласится спать с ним, как раньше, он обеспечит ей хорошую жизнь.

Оуэн выпрямил спину.

—Что, черт побери, ты сказал?

—Что слышал, — резко ответил Райдер. — Хлыщ предлагал Хоуп быть его любовницей. Он, дескать, купит ей дом, подбросит деньжат, свозит в Париж или еще куда-то там.

—И он до сих пор жив? — пробормотал Бекетт. — Почему ты не превратил его в мешок с костями?

—Потому что узнал об этом, только когда он уехал. Кроме того, она сама справилась с ситуацией. Посоветовала ему засунуть свое грязное предложение в его грязную задницу. В это время я как раз проходил мимо. Прикиньте, — Райдер взял пригоршню чипсов, — подлетает она ко мне, просит подыграть и целует в губы, причем отнюдь не по-детски.

—Об этом я не знал. — Оуэн перевел взгляд с одного брата на другого. — Почему мне никто не рассказал? Я должен быть в курсе всех событий!

—Все случилось только вчера, а у нас не было времени поговорить. Скорее всего, слухи уже поползли, но вчера, подозреваю, она об этом особенно не задумывалась.

—Значит, ты ей подыграл, — уточнил Бекетт.

—Конечно, а почему нет? Этот тип мне сразу не понравился — и он, и его костюм. Насколько я понял, она хотела проучить его, заставить приревновать. Мне-то что! Правда, когда он свалил... она аж заколотилась.

—Проклятье, — тихо выругался Бекетт.

—Она была в ярости, метала громы и молнии. Оно и понятно — после такого оскорбления. Но и расстроилась, конечно, тоже.

Оуэн вытащил из кармана телефон.

—Машину его видел?

—«Мерседес», модель С63, совсем свежий, этого года. Черный седан, — оттарабанил Райдер, словно читал с бирки. — Вряд ли он вернется — она залепила ему по больному месту, — но сохранять бдительность не помешает.

—Согласен. Сукин сын только что женился и сразу предлагает Хоуп стать его... Ей же лучше, что он ее бросил.

—Да, она тоже это понимает.

Бекетт ткнул в Райдера указательным пальцем.

—Это она испекла пирог!

Райдер расплылся в улыбке.

—Вкусный, да? Видимо, хотела отплатить добром за добро. Я взял пирог и сделал следующий шаг. Предпочитаю вести в игре.

—Ты тоже ее поцеловал? — осведомился Оуэн.

—В прошлые разы инициатива исходила от нее. Я начал чувствовать себя ущербным.

Бекетт расхохотался, и Оуэн слегка пихнул его в бок.

—Эй, ты чего? — возмутился Бекетт.

—Ничего смешного не вижу. Рай, ты хочешь замутить с Хоуп?

Райдер лениво отхлебнул из бутылки.

—В кадре большая надпись: «Не суйте нос не в свое дело».

—Она управляет гостиницей.

—А Эйвери арендует «Весту». Тебя это не остановило.

—Да, но... — Оуэн замялся, подыскивая аргумент.

—Расслабьтесь, парни. — Райдер пожал плечами. — Целоваться с женщиной — свободной, желающей того же — это право, данное мужчине Богом. Это вовсе не означает, что я уже думаю о колыбельках. И вообще, с поцелуями она первая начала.

—И она шикарная, — прибавил Бекетт.

—Я слышу это от женатого мужика, отца пятерых детей? — изогнул бровь Райдер.

—Будь у меня хоть двадцать детей, глаза-то никуда не делись! Роскошная женщина, между прочим, в прошлом — королева красоты, да еще умеет готовить. Просто куколка.

—И первая целует мужчину.

Оуэн схватился за голову, а Бекетт опять засмеялся.

—Вечно его что-то смущает!

—Она управляет нашей гостиницей. Она лучшая подруга Клэр и Эйвери. Ее бросил сын босса, — принялся перечислять Оуэн.

—Не надо ставить меня на одну доску с Уикхэмом, братишка.

—Я не ставлю, а просто констатирую факты. Вдобавок ко всему мама от нее без ума. В общем, если хочешь заняться с ней сексом и она не против, дерзай. Только не напортачь.

—Ты начинаешь меня злить, — проговорил Райдер кротко, что всегда служило опасным признаком. — Может, назовешь хоть одну женщину, с которой я что-то «напортачил»?

—Она не просто женщина, она... Хоуп, и по отношению к ней я чувствую... — Оуэн запнулся.

—Запал на нее?

—Что-о? — рявкнул Оуэн. — Я провел с ней времени больше, чем вы оба, вместе взятые, пока мы решали вопросы обустройства гостиницы и искали информацию об этом чертовом призраке. Она для меня почти как сестра!

—А ты мне вроде как брат, — ехидно заметил Райдер.

—Ага, потому-то мне и не по себе. Эйвери рассказала мне все подробности истории с Уикхэмом. Он действительно обошелся с Хоуп как последний негодяй. Не только он, но и вся его долбаная семейка. Пойми, Рай, у нее все еще разбито сердце.

—Эй, что значит «вся долбаная семейка»?

—Родители Уикхэма обо всем знали, и папаша, и мамаша, и сестра. Они знали, что их сынок водит Хоуп за нос, и смотрели на это сквозь пальцы, даже если про себя и осуждали. Хоуп управляла частным отелем Уикхэмов, устраивала все мероприятия, в том числе их семейные; они приглашали ее к ужину, принимали у себя в Хэмптонсе. По словам Эйвери, к Хоуп относились как к члену семьи. Вот и представьте себе ее состояние: мало того, что Уикхэм-младший поступил подло, так еще и его семья повела себя по-свински, и с моральной точки зрения, и как работодатели. Ей наплевали в душу.

Все ясно. Пусть семейка Уикхэм катится ко всем чертям, решил Райдер.

—Я не поступаю так с женщинами. И моя семья тоже.

—Ни ты, ни мы. По крайней мере, теперь тебе все известно.

—Да уж. Если у нас с Хоуп что-нибудь выйдет, а я насчет этого не загадываю, обещаю, что между нами все будет предельно откровенно. Довольны?

—Вполне.

—И не обязательно тут же бежать и рассказывать все маме.

—Господи, да с какой стати? Я не трепло.

—А кто наябедничал ей, что я разбил футбольным мячом хрустальную вазу и спрятал осколки? — напомнил Оуэну Бекетт.

—Мне было восемь лет! — В голосе Оуэна зазвенела искренняя обида. — Ты до конца жизни будешь меня попрекать?

—Буду-буду. Мне тогда целых четыре дня не разрешали смотреть телевизор: три — в наказание за то, что спрятал осколки, и еще один — за то, что мяч залетел через окно в дом. Я страшно мучился, хотел посмотреть «Черепашек-Ниндзя».

—Чего же ты не купил себе DVD-диск, когда вырос?

—Я-то купил, но с тебя это вины не снимает, болван ты эдакий. Братский обет неразглашения тайны священен.

—Мне было восемь!

Убедившись, что Оуэн отвлекся от темы сексуальной жизни старшего брата, Райдер рывком поднялся с дивана.

—Ну, кумушки, оставайтесь здесь и обсудите все, как истинные женщины, а я пойду вздремну.

—Материалы подвезут в восемь утра, — напомнил Оуэн.

—Знаю. К восьми Зуду на месте.

—Я собираюсь поработать в мастерской, обтесать панели для барной стойки. Сбрось эсэмэс, если понадоблюсь.

—Как-нибудь переживу один день без твоей смазливой мордашки. А вот ты мне пригодишься, — Райдер показал пальцем на Бекетта. — Встречаемся в семь.

—Нет, не раньше восьми — половины девятого. Мать Клэр забирает мальчишек на завтра. Я должен их разбудить, одеть, накормить и забросить к ней. Клэр-то в гостинице, не забывай.

—Ладно, подгребай, как сможешь. Балбес, идем домой. — Райдер двинулся к выходу. — И не забрасывай мячик с улицы в дом!

В последнюю секунду он вспомнил про блюдо из-под пирога и вернулся за ним. В компании Балбеса Райдер быстро преодолел короткое расстояние до дома: вырулил из рощицы, проехал по шоссе и вновь свернул в лесок, в глубине которого, спрятанный среди зарослей, стоял его дом.

Райдеру нравилось, что дом укрыт от посторонних глаз, что у него есть своя территория, и не маленькая. Для обработки участка он пригласил ландшафтных дизайнеров. Мать пыталась сделать из старшего сына садовника, однако дело не пошло. Райдер не прочь выкопать ямку для молодого деревца, ткнуть в землю кустик-другой, но сажать цветочки? Нет уж, увольте.

Тем не менее ухоженный вид участка радовал глаз. Райдер с удовольствием смотрел на перепад высот, различные текстуры материалов — природных и искусственных, оттенки камня на дорожке, нижнюю подсветку.

Поскольку Бекетт вымыл блюдо, Райдер сразу положил его в кабину, чтобы не забыть. Немного постоял в тишине, глядя в усыпанное звездами небо, пока Балбес обнюхивал траву, бегал по дорожке и делал свои собачьи дела.

Райдер даже не представлял себе, что может — или хочет — жить где-нибудь еще. Не потому, что здесь он вырос (хотя и это имело значение), а потому что это место — этот ночной воздух, негромкие звуки в сумраке — имеет над ним некую власть, причем так было всегда.

Он выбрал этот участок, расположенный вдали от дороги, чтобы пустить здесь корни, выстроить собственный дом. В этом леске прошло все детство Райдера, он исходил вдоль и поперек каждую тропинку и ориентировался в нем с закрытыми глазами еще задолго до того, как стал взрослым.

Райдер прошел через маленькую веранду на кухню, щелкнул выключателем. С внутренним оформлением ему помог Бекетт. Простые, четкие линии, пространства ровно столько, чтобы в центре свободно встал стол. Райдер поставил на зарядку мобильный телефон — устройство, с необходимостью которого смирился лишь недавно, — и достал из холодильника бутылку воды. До горячего душа он добрался только сейчас, намного позже, чем хотел.

Пес вместе с ним потрусил наверх и сразу устроился на большой квадратной лежанке, где по обыкновению спал. Покружил на месте раз, другой, третий, с шумным вздохом свернулся калачиком рядом с облезлым плюшевым котом, своей любимой игрушкой, и, довольно постукивая хвостом, из-под полуопущенных век стал наблюдать за тем, как хозяин выкладывает все из карманов джинсов, расстегивает ремень.

Райдер разделся, швырнул одежду в сторону корзины для белья и голышом направился в большую хозяйскую ванную. Человек, который зарабатывает на жизнь своими руками, можно сказать, своим горбом, заслуживает королевскую душевую кабину. Особенно если он строительный подрядчик и знает толк в сантехнике.

Его ванная вполне может соперничать с теми, что в гостинице, — изысканный узор плитки различных оттенков серого, длинная белая стойка и чаши раковин из нержавеющей стали. Райдер включил лейку и гидромассаж на полную мощность, сделал воду погорячее и встал под мощные струи воды, чтобы расслабить напряженные мышцы, уставшие за долгий день и от работы, и от возни с детьми. Стоя под душем, он думал о Хоуп. Он вовсе не собирается что-то там испортить. И к истории с тем мерзавцем и его семейкой он уж точно не имеет отношения. А игру в поцелуи она первая затеяла, напомнил себе Райдер, и это, черт возьми, правда, простая правда. Он старался держаться на расстоянии, и до последнего времени ему это удавалось. Он сознательно не приближался к ней, потому что с самого начала чувствовал между ними что-то такое... Нет, она не для него, эта королева красоты с острыми скулами и глазами цвета чернослива, у которой одна пара «шпилек» наверняка стоит больше, чем вся обувь Райдера. И пускай «шпильки» удлиняют ноги Хоуп до бесконечности, сути это не меняет.

Она ему совершенно не подходит, как и он ей. Мужчины Хоуп носят галстуки и костюмы от известных модельеров, не вылезают со светских мероприятий, может, даже ходят в оперу. Да-да, тот ублюдок выглядел как любитель оперы.

Она начала первая, но если они решат закончить игру, Райдер не допустит каких-либо недомолвок. Все должно быть открыто и честно. Он всегда играет честно. Кстати, Оуэн в чем-то прав, поэтому, прежде чем принимать решение, Райдер еще подумает. А если он и эта женщина придут к согласию, что ж... тогда он будет честен по максимуму.

Райдер выключил воду, взял полотенце и насухо вытер волосы. Действие вдруг напомнило ему Хоуп с садовым шлангом в руках. Он улыбнулся. В тот момент ему совсем не было смешно, а сейчас он готов признать, что вышло очень забавно.

Мисс Совершенство не идеальна: порой допускает ошибки, поступает неправильно, однако оно и к лучшему. Совершенство — это скучно, идеал внушает робость, а то и просто злит. Ему нравятся в ней мелкие недостатки. Возможно, он узнает ее лучше, если у них что-нибудь получится. Только не надо спешить, предостерег себя Райдер. Пока забот хватает и без нее.

Не одеваясь, он прошел в спальню, откинул с постели простыню, которую застелил утром, — такой уж у него способ заправлять кровать.

Балбес уже дрых, а из открытых окон веял легкий ветерок и доносились ночные звуки. Райдер не имел привычки заводить будильник: внутренний хронометр у него в голове. В крайнем случае, если он проспит, его разбудит пес.

Может, включить телевизор, немного развеяться перед сном? Перед мысленным взором Райдера опять возникло лицо Хоуп и тот ее взгляд... после поцелуя. Продолжая думать о ней, Райдер крепко заснул.

7

Райдер отпер ключом дверь гостиницы чуть раньше семи часов. Утреннее солнце уже начинало золотить вьющиеся розы на стене. Райдер специально вывел на работу людей пораньше, чтобы на них не давила душная жара июньского дня. Из распахнутых окон здания за парковкой уже неслось жужжание перфораторов, стук молотков, визг пил.

Гостиница была погружена в тишину, но это его не удивило. Что еще делать женщинам, в распоряжении которых пустой дворец и длинная ночь? Конечно, спать допоздна! Сам Райдер уже почти забыл, что это такое — нежиться в постели.

Он вошел в кухню. Чем бы тут ни занимались три подруги вчера вечером, порядок после себя они навели. Райдер поставил блюдо из-под пирога на стол и пошел к выходу, но затем решил вернуться. Как-никак, он прилично воспитан. Райдер начал открывать ящики в поисках бумаги и карандаша. С третьим ящиком ему повезло: он нашел пачку стикеров и ручку.

Пирог был вкусный. Мы в расчете.

Райдер прилепил записку к ручке сковороды, и тут его взгляд упал на кофе-машину. Он задумался. В этот момент в кухню, шаркая, вошла Клэр и от неожиданности сдавленно взвизгнула.

—Тихо, тихо. — Опасаясь, как бы она не потеряла равновесие, Райдер проворно обогнул кухонный остров и придержал ее за руку, однако Клэр лишь отмахнулась.

—Ты меня та-ак напугал, — рассмеялась она, прислонилась спиной к холодильнику и положила ладонь на большой круглый живот — жест, видимо, свойственный всем беременным. — Не думала обнаружить здесь кого-то в такую рань.

—Я только принес блюдо.

Взъерошенные волосы Клэр золотились, как розы на стене, а лицо словно бы светилось изнутри мягким светом. Интересное положение ей к лицу, отметил Райдер.

—А ты зачем поднялась? Я думал, после бурного девичника вы будете спать как сурки, до обеда.

—Наверное, по привычке. Мои биологические часы никак не перестроятся на летнее время. Да и мальчики обычно просыпаются к этому времени. — Клэр погладила живот. — Эти двое уже точно не спят.

Мысль о том, что внутри у Клэр барахтаются двое живых существ, почему-то смутила Райдера.

—Может, присядешь?

—Сперва кофе. Порцию прекрасного бодрящего кофеина. Мне позволена одна крохотная чашечка в день.

Райдер попробовал представить, как бы он обходился одной чашкой кофе в сутки. Кошмар какой!

—Ты присядь, присядь, я сейчас приготовлю. Я, собственно, подумывал взять кофе с собой.

Радуясь тому, что ее обслужат, как в ресторане, Клэр уселась на стул.

—Отлично. И спасибо, что вчера вы с Оуэном провели вечер с Бекеттом и мальчишками.

—Меня за это покормили ужином. — Райдер, готовивший кофе, оглянулся на Клэр, золотоволосую Клэр, любовь всей жизни его младшего брата. — Твоему старшему нет равных в компьютерном боксе.

—Чем он и хвастает на каждом углу. Мои мальчики обожают эти «мужские вечеринки». Как правило, они выпадают на те дни, когда у меня заседания книжного клуба. Думаю, близнецов я первое время буду брать с собой, так что традиция не прервется, а там, глядишь, и эти детки станут в них участвовать.

—Пока не готова доверить Бекетту всех пятерых?

—Ну, опыта общения с грудничками у него еще нет. Это непросто.

—Он справится.

—Конечно. Бекетт — прекрасный отец, у него все получается очень легко и естественно. Он изменил мою жизнь. Впрочем, как и я — его. — Клэр улыбнулась.

Райдер протянул ей чашку, а себе налил кофе в большой пластиковый стакан с крышкой.

—Пирог вкусный был, правда?

—Замечательный, — подтвердил Райдер. — Я глазом не успел моргнуть, как его слопали.

—Хоуп рассказала нам о встрече с Джонатаном. Я не наивная девочка и знаю, что в мире много плохих, эгоистичных людей, но все равно поражаюсь, как он мог обращаться с ней таким образом, поступать с ней так мерзко.

Райдер, однако, был убежден, что добросердечных и отзывчивых людей на свете больше, чем негодяев.

—Он привык получать все, чего хочет, уже потому, что этого захотел. Во всяком случае, у меня создалось такое впечатление.

—Ты прав. Хоуп заслуживает лучшего. Всегда заслуживала.

—Значит, ты не поклонница Уикхэма-младшего?

—Нет. То есть я плохо его знаю, но мне он никогда особенно не нравился. Хоуп говорит, что параллелей с Сэмом проводить не стоит.

Райдер вспомнил маленький домик Клэр в самом конце Центральной улицы, вспомнил, как ворвался в спальню вслед за Бекеттом, увидел ее, бледную, в полуобморочном состоянии после нападения придурочного Сэма. Как Бекетт бил Сэма по роже, уже расцарапанной единственным оружием, которое нашлось у Клэр, — деревянной расческой.

—Нет, солнышко, не стоит. Фримонт, черт его задери, — псих, больной на всю голову, а Уикхэм... — Райдер вспомнил, как назвала его Хоуп, — грязный мерзавец.

—Можно сказать, она меня убедила. Но когда понимаешь, как далеко могут зайти некоторые люди, до какой крайности... Пожалуйста, будьте начеку, хорошо?

—Уже.

—Значит, и мне лучше. — Клэр взяла в руки чашку и втянула ноздрями аромат. — Намного лучше.

—Мне пора. Не заскучаешь одна?

Клэр тепло улыбнулась и похлопала себя по животу.

—Нет, мыне заскучаем.

Райдер вернулся на парковку, выпустил из машины Балбеса и в компании пса направился к ресторану Мактавишей. Он, конечно, подшучивает над Бекеттом, обзывает его «муженьком» и «папочкой», но при этом совершенно уверен, что младшему брату досталась не жена, а сокровище. Таких женщин, как Клэр, — одна на миллион.

Они изменили жизнь друг друга, как сказала Клэр, но ведь так и должно быть. Что-то должно меняться. Перемены означают прогресс, улучшение, а иногда несут с собой приятные сюрпризы. Например, как в тот раз, когда они вскрыли стену между рестораном и баром и обнаружили нетронутую временем деревянную обшивку, да еще с двумя старинными окнами.

Оуэну с Эйвери тоже повезло, продолжал размышлять Райдер. Увидев старую обшивку, она не потребовала убрать ее с глаз, а, наоборот, попросила оставить, оценив старину и винтажный эффект, который она привнесет в общий стиль.

Пройдет несколько лет, и средний из братьев Монтгомери будет разрываться на части между детьми и работой. При всей своей любви к расписаниям, Оуэн не настолько консервативен, чтобы тупо упираться в планы, не желая их корректировать.

Райдер приступил к работе, однако мысли о переменах не оставляли его. Собственно, этим он и занимается: создает что-то новое. Пока он возился с инструментами, пришлось трижды отвлечься на телефонные звонки, отчего Райдер опять начал ненавидеть мобильник. Он сходил на стройплощадку фитнес-центра, уладил там проблему, затем вернулся в ресторан и увидел Бекетта.

—Оуэн был у инспектора, — сообщил Бекетт. — Пекарню можно открывать.

—Я в курсе.

—Сейчас у него встреча с Лэйси, — продолжил Бекетт, имея в виду хозяйку пекарни, — а потом он займется коммуникациями. Кучу пунктов можно вычеркнуть из списка.

—Такая же куча останется. Здесь, — Райдер обвел глазами помещение, — все под контролем. Идем со мной.

—Куда?

—Сорвем эту гребаную крышу.

—Мы вроде бы планировали заниматься крышей в середине недели, так?

—Сегодня нет дождя и к тому же не слишком жарко. Предлагаю побыстрее разделаться с этим вопросом.

Братьям Монтгомери не впервые приходится снимать кровельный толь с крыши, но эта, пожалуй, по площади выйдет самой большой. Работенка та еще, морщась, припомнил Бекетт, — тяжелая, грязная и ужасно противная.

—Не хочешь подождать Оуэна?

—Боишься вспотеть, душечка? — подначил брата Райдер.

—Опасаюсь, как бы голову не напекло.

—Ты мужик или нет? Живо за дело!

* * *

Все оказалось не так плохо, как помнилось Бекетту по предыдущему опыту, а еще хуже.

Истекая потом, смешанным с толстым слоем солнцезащитного крема, Бекетт пыхтел в защитной маске, орудуя крышевым резаком. Мышцы горели, как будто их облепили тлеющими углями. Рабочие вывозили лохмотья на тележках и тачках. То и дело приходилось устанавливать на кулере новую бутыль с холодной водой. Пили все, как верблюды, но жажду утолить не могли, ведь поглощенная жидкость тут же выходила наружу с потом.

—Сколько же тут слоев этого дерьма? — крикнул Бекетт.

—Просто чудо, что вся гребаная конструкция не рухнула прошлой зимой, — отозвался Райдер, снимая очередной лоскут. Обведя взглядом крышу, он хищно улыбнулся. — Мы ее сделаем!

—Или она нас. Чего скалишь зубы?

—Любуюсь пейзажем.

Бекетт замолчал, утер рукой пот и огляделся. Медная крыша гостиницы сияла на солнце. Внизу — площадь; по дороге ездят машины; люди направляются в «Весту» на обед. Бекетт перевел взгляд на «Переверни страницу», книжную лавку Клэр.

—Я бы предпочел смотреть на все это с тенистой веранды, в одной руке держа пиво, а другой — обнимая жену.

—Напряги воображение. — Райдер снял мокрую от пота маску и принялся жадно глотать воду. Из-за того, что каждая капля была на вес золота, пришлось только представить, с каким удовольствием он бы вылил холодную влагу на голову. Отвлекшись на секунду, чтобы размять затекшие мышцы, Райдер заметил Хоуп, которая вышла на террасу второго этажа. Она немного постояла, окидывая взором здание и трудившихся мужчин. Райдер безошибочно угадал мгновение, когда их взгляды встретились: черт, как будто горячая стрела ударила ему в низ живота. Хоуп задержалась на террасе еще на несколько секунд, затем открыла дверь «Евы и Рорка» и скрылась в номере.

—Наверное, кто-то пришел, — прокомментировал Бекетт.

—А?

—Видел, куда ты смотрел.

Райдер надел чистую сухую маску.

—Смотреть не запрещается.

—Пока нет. Почему бы тебе не пригласить ее куда-нибудь?

—Почему бы тебе не взяться за работу?

—Легкий ужин, беседа, все такое. Между прочим, она испекла для тебя пирог.

—Ты съел не меньше моего, вот сам и приглашай ее.

—Я уже приглашал. Точнее, мы с Клэр. Хоуп приходила к нам в гости. Нужен буфер, братишка? Если хочешь, можем все устроить — позовем вас обоих.

—Иди в задницу, — отозвался Райдер и начал яростно кромсать толь.

* * *

Смотреть не возбраняется, сказала себе Хоуп и вошла в номер «Ева и Рорк». Так-то лучше: можно чуть-чуть раздвинуть планки жалюзи и поглядеть в щелочку на крышу, верней на то, что от нее осталось. Хоуп понятия не имела, как они собираются снять кровлю. Кажется, для этого нужны плоские лопаты с острым лезвием, тяжелые балки и какие-то еще инструменты, похожие на пилу. Да и шум стоит ужасный.

Работа, конечно, тяжелая и грязная, зато вид какой! Почти все рабочие обнажили торс. Хоуп очень надеялась, что они не пожалели солнцезащитного крема для плеч и спин, иначе к вечеру обгорят до волдырей. Немного поколебавшись, она решилась — в конце концов, какого дьявола? Взбежала по лестнице к себе, схватила театральный бинокль, вприпрыжку спустилась обратно.

Определенно, тяжелый труд, заключила Хоуп, глядя в бинокль. И — боже, какая мускулатура у Райдера! Она видела рельеф мышц, когда он был одет в футболку, чувствовала их под одеждой в те короткие моменты, когда прижималась к нему в поцелуе, и все же это не идет ни в какое сравнение с крупным планом взмокшего от пота мужчины с бугрящимися мускулами. Любая женщина, если она не холодный труп, испытает приятное возбуждение от такого зрелища, пускай даже потный мужчина с горой мышц не из тех, которые ее обычно привлекают.

Вот он поднял глаза, стянул с лица маску, что-то сказал напарнику. Нельзя не признать — лицо у него тоже очень даже красивое. Грязноватое, правда, и щетина топорщится, но какие четкие линии... черт, как он хорош! А когда Райдер засмеялся, Хоуп вновь ощутила ту же горячую волну возбуждения и тихонько заурчала, как кошка.

—Хоуп, так что ты решила насчет...

Она обернулась. Первым порывом было спрятать бинокль за спину, однако Хоуп удержалась — не девочка же, ей-богу! Вместо этого она улыбнулась — быть может, чуть смущенно — Кароли, застывшей на пороге.

—Шпионю за соседями.

—Вот как? — Пошевелив бровями, Кароли прошла в номер. — За... А, эти, на крыше. Господи, они, наверное, насквозь промокли от пота и... — Она расхохоталась. — В этом-то все и дело! Дай-ка мне тоже взглянуть.

Кароли приблизила бинокль к глазам, всмотрелась в щелку между планками жалюзи.

—Ох, красавчики. Моих племянников почему-то только двое, Оуэн, видимо, нашел повод отмазаться. Тяжкий труд, ничего не скажешь. Надо приготовить ребятам холодного лимонада.

—А это не покажется...

—Ни в коем случае. — Просияв, Кароли вернула Хоуп бинокль. — Наполним термосы, все, какие есть, возьмем ведерко для льда и пластиковые стаканчики. В кладовке у нас есть складной столик. Благое дело, можно сказать.

—То есть я должна заплатить за представление?

Кароли легонько похлопала Хоуп по плечу.

—Этого я не сказала. Идем, мы быстро управимся. К тому же до расчетного часа еще много времени.

Отказать Кароли она не могла, тем более что та застукала, как Хоуп пялится на ее родного племянника. Вместе они приготовили целую тонну лимонада, затем вынесли на улицу складной столик, термосы, лед и стаканы. Кароли окликнула одного из рабочих по имени, подозвала к себе. После этого к столику потянулись мужчины — и с крыши, и снизу. Хоуп много благодарили и даже несколько раз обратились к ней «мисс Хоуп».

—Вы — наши спасительницы. — Бекетт осушил стакан и подмигнул тетушке.

—Поосторожнее там наверху.

—Не волнуйся, мы уже заканчиваем. Разделаемся с гребаным толем, и все. Кстати, вы очень вовремя подоспели. Сейчас сделаем небольшой перерыв на обед и к вечеру добьем.

—Прочеши весь участок, не осталось ли где гвоздей, — велел кому-то Райдер, потом сгреб стакан и залпом его опорожнил. — Спасибо.

—Закажу обед по телефону, — сообщил Бекетт и отошел в сторону.

—Райдер, держи, — протянула второй стакан Кароли. — Ваша мама собирается подъехать сюда.

—Зачем?

—Я рассказала ей, что вы демонтируете крышу, и она желает видеть это своими глазами. Я приготовлю еще лимонада, будет чем запить обед.

—Ей непременно захочется осмотреть и ресторан, и пекарню, — пробурчал Райдер. — Где шляется Оуэн?

—Хочешь еще? — Хоуп сама налила Райдеру лимонад. — Возьми, охладись немного.

—Для этого не хватит никакого лимонада, — фыркнул он, однако выпил все до последней капли. — Мы успели закончить основную работу до наступления жары, это уже кое-что.

Заслышав голос хозяина, Балбес подошел к нему и потерся о штанину. Хоуп достала из кармана собачью галету.

—Он уже надеется на лакомство всякий раз, как видит тебя.

—Тебе достался лимонад, верно?

—Зато он не уработался на крыше. Многослойная кровля с верхним слоем из дегтебетона — это не шутки.

Хоуп наклонилась, чтобы почесать загривок пса. Глаза под челкой блеснули.

—Не взять ли мне шланг?

—Ближе к вечеру он весьма пригодится, — хмыкнул Райдер. Помолчав, он задал вопрос: — Сегодня кто-нибудь заселяется?

—Да, забронированы три номера, один из них — на все выходные.

—Понятно.

—А почему ты спросил?

—Так просто.

Возвращаемся к телеграфному стилю общения, подумала Хоуп. Что ж, попробуем сменить тему.

—Я слыхала, ты пожертвовал свой пирог в пользу «мужской вечеринки».

—Дети умяли его в момент, я даже не ожидал.

—У меня осталась половинка второго пирога. Если хочешь, возьми.

—Хорошо.

—Забери перед уходом, ладно? Мне пора на работу.

—Мы сами занесем столик и посуду. Спасибо, что позаботились о нас.

—Пожалуйста. Если что, я всегда найду минутку окатить тебя из шланга.

Райдер подозрительно прищурился. Довольная, Хоуп развернулась и пошла прочь. Она всегда считала себя неплохим знатоком человеческой психологии, и сейчас чутье подсказывало ей, что они с Райдером отчаянно флиртуют. Посмотрим, что из этого выйдет, сказала себе она.

* * *

Оуэн появился на стройплощадке, как раз когда Райдер в последний раз слез с крыши. Он хотел было устроить Оуэну разнос, однако заметил, что тот тоже весь грязный и потный, да еще и в плотницком поясе. С другой стороны, небольшая перепалка между братьями — лишнее свидетельство привязанности между ними.

—Так и знал, что ты подгребешь, когда самая тяжелая работа будет закончена.

—Кто-то же должен был возглавить вторую бригаду, раз уж тебе приспичило опередить график. Думаешь, мы не нарезвились, когда сбивали и вывозили эту гадскую плитку?

Да уж. Райдер мысленно порадовался, что ему не пришлось в этом участвовать.

—Если завтра подвезешь материалы, начнем настилать новую крышу.

—Материалы будут к восьми утра. — Оуэн смерил взглядом старшего брата. — Судя по виду, ты заслужил банку пива.

—Бери круче — целый ящик.

—Эйвери сегодня закрывается, так что я посижу в «Весте». Кстати, сегодня очередь Бекетта ставить выпивку.

—Бекетт идет домой, — объявил подошедший Бекетт, — и переселяется в душ. Есть и спать я тоже буду в душе.

—Значит, мы идем вдвоем, Рай?

—Ты один, — поправил Оуэна Райдер. — У меня и моего пса такие же планы, как у Бекетта.

—Вполне понятно, учитывая, как от вас пахнет. Перенесем встречу на завтра. Надо обсудить планы по обоим объектам. Можем собраться здесь до начала рабочего дня или, наоборот, после.

—После, — решительно сказал Райдер.

—В пятницу вечером? — удивленно поднял брови Бекетт. — А как же жаркое свидание?

—Мои горячие свидания не начинаются так рано, зато длятся до утра. — Вообще-то никакого свидания у него нет, об этом он даже не думал. Может, поразмыслит на эту тему, после того как смоет под душем толстый слой въевшейся грязи.

—Тогда до завтра, — попрощался с братьями Оуэн.

Бекетт перевел взгляд на здание фитнес-центра. Сейчас он и Райдер больше всего напоминали грешников, вырвавшихся из преисподней.

—Бросим монетку, кому сегодня делать обход и закрываться? — предложил Бекетт.

Райдер лишь пожал плечами — вспомнил утренний кофе на кухне с Клэр.

—Иди к жене и детям, я закрою.

—Уже ушел.

Райдер вошел внутрь, взял свой планшет. Нужно кое-что записать, пока мозги еще соображают, а потом идти приводить себя в порядок. Он проверил дверь, выходящую на улицу Св. Павла, забрал термос. Вспомнил про лимонад. Нет, сейчас не время. От пирога он бы, конечно, не отказался, но нельзя же явиться в отель в таком виде. Это тоже подождет.

Райдер собрался выходить, и в эту минуту перед зданием затормозил грузовик. За рулем сидел Вилли Би, рядом с ним — Жюстина Монтгомери. Райдер старался не думать о том, что отец Эйвери спит с их матерью. Лучше считать его, как и прежде, старинным другом семьи, прекрасным человеком и закадычным приятелем Тома Монтгомери еще с детских лет. Представлять рыжебородого здоровяка Вилли Би в качестве маминого любовника — как-то не очень.

Жюстина легко спрыгнула из кабины на землю. На ней были брюки, которые заканчивались чуть выше щиколотки, и какая-то молодежная футболочка, отделанная по вырезу кружевом. Она явно потрудилась над прической и макияжем и выглядела чертовски привлекательно.

—Не подходи слишком близко, — предостерегающе поднял ладонь Райдер. — Со мной сейчас лучше не обниматься.

—Вообще-то я видала тебя и в худшем виде, однако новую блузку портить не хочется, так что... — Жюстина ограничилась воздушным поцелуем.

—И тебе привет, — улыбнулся Райдер. — Как дела, Вилли Би?

—Неплохо, — отозвался большой, высокий мужчина с густой копной непослушных огненно-рыжих волос, такой же бородой и огромным сердцем в груди. Возвышаясь во все свои шесть с половиной футов и засунув большие пальцы в карманы джинсов, он окинул взглядом демонтированную крышу.

—Чистая работа, — оценил Вилли Би.

—Какая угодно, только не чистая, — усмехнулся Райдер. — Хочешь зайти внутрь?

—Да, любопытно было бы. Ты, наверное, уже собирался домой? Я могу сам запереть двери.

—Ничего, подожду. — Райдер вошел первым.

Вилли Би протиснулся вслед за ним и принялся крутить головой по сторонам.

—Да-а, Жюстина, воображения тебе не занимать.

—Здесь все будет по высшему разряду, на меньшее мои мальчики не согласны.

—Мама не оставляет нам выбора, — вздохнул Райдер. — Завтра с утра привезут материалы, и мы начнем заниматься новой крышей.

Они еще немного поговорили об окнах и крыше, а потом Жюстина устроила Вилли Би экскурсию, демонстрируя пустые углы, в которых, по ее замыслу, будут располагаться раздевалки, небольшой зал для занятий, стойка администратора.

—Надеюсь, ты тоже присоединишься, — улыбнулась она.

—Да ну, Жюстина! — смутился Вилли Би.

—И ничего не да ну. — Жюстина погрозила своему спутнику пальцем, а затем похлопала по плечу. — Я дам тебе хорошую скидку, раз уж мы скоро породнимся.

Вилли Би расплылся в довольной улыбке.

—Здорово, да? Моя дочурка и твой сын. Вот бы Томми порадовался, правда?

В этом весь Вилли Би, подумал Райдер, — всегда помнит о друге.

—От всей души порадовался бы, — согласилась Жюстина. — Сказал бы мне, что только сумасшедший мог купить эту развалину, а потом надел бы плотницкий пояс и взялся бы за работу. Увидишь, здесь будет шик и блеск! Вот хотя бы раздевалки — у меня масса идей насчет них.

—Твоя мать говорила про шкафчики для раздевалок и все такое, — обратился Вилли Би к Райдеру. — Знаю я одного парня, он с приятелями как раз изготавливает такие штуки.

—Вопросом занимается Оуэн, лучше с ним состыкуйся.

—Хорошо. Мы сейчас в «Весту», я передам координаты знакомого Эйвери.

—Оуэн тоже там.

—Отлично, — удовлетворенно кивнула Жюстина. — Перед обедом мы прогуляемся по площадке нового ресторана.

—У Оуэна есть ключ, он вас проведет.

—Могу взять тебе пива, — предложил Вилли Би. — И пиццы.

—Только не в таком виде, — Райдер показал руки. — Департамент здравоохранения сразу закроет заведение твоей дочки. Но все равно спасибо.

—Когда мы закончим ремонт, здесь будет и душ, и сауна, — улыбнулась сыну Жюстина. — Ты, говорят, приударил за нашей управляющей?

—Ну зачем ты, Жюстина, — смутился Вилли Би.

Райдер лишь досадливо поморщился.

—Неправду говорят.

—Значит, вчера на парковке с ней целовался не ты, а кто-то очень на тебя похожий?

—Да это... пустяки.

—А Мине Бауэре, которая проезжала мимо, так не показалось. Она поделилась новостью с Кароли, а Кароли — со мной.

Райдер знал, что сплетни все равно поползут, однако не предполагал, что они достигнут ушей его матери столь быстро.

—Если бы люди не совали нос в чужие дела, было бы куда как лучше.

—Это невозможно, — бодро произнесла Жюстина. — И представь, какое совпадение: чуть раньше Крисси Эббот гуляла с собакой и тоже совершенно случайно застала вас за «пустяками». Я сама услышала это от нее. Ну, и мне не составило большого труда выяснить, что визитером в дорогом костюме, который наведался в гостиницу, был Джонатан Уикхэм.

—Все верно. Он пытался переманить ее от нас обратно в свой отель и заодно в свою койку.

—Я думал, он женат, — удивленно протянул отец Эйвери.

—Вилли Би, не будь таким наивным. Надо же, какой гаденыш, — с неприкрытой злостью произнесла Жюстина. — Почему же в таком случае до меня дошло, что ты целовался с Хоуп, но ни слова о том, что ты как следует проучил этого негодяя?

Лицо Райдера осветилось теплой, искренней улыбкой.

—Я люблю тебя, мамуля. Честное слово, кроме шуток.

—Ты не ответил на мой вопрос.

—Я узнал обо всем только после того, как он смотался. Хоуп послала его подальше.

—И правильно сделала. Райдер, если этот сукин сын посмеет заявиться к нам на порог еще раз, вышвырни его к чертовой матери или позвони мне, я сама сделаю это с превеликим удовольствием. Так, я должна обязательно поговорить с Хоуп.

—У нее сегодня постояльцы.

—Хорошо, значит, завтра. — Жюстина дважды глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. — Если уж клеишься к ней и не хочешь досужих разговоров, делай это при закрытых дверях.

—Я к ней не клеюсь.

—В таком случае я в тебе сильно разочарована. Ладно, Рай, иди домой, вымойся и отдохни, поговорим позже. И еще, сынок: фитнес-центр у нас выйдет на славу. Думаю, это видно уже сейчас.

Ей видно, подумал Райдер вслед матери. Она всегда видит дальше остальных, и порой кое для кого это оборачивается сложностями.

—«Приударил, клеишься», — вслух фыркнул он, передразнивая Жюстину. — Бог ты мой! Она во мне, понимаете ли, разочарована. Черт их разберет, этих женщин, даже родную мать. Или, наоборот, мать — в первую очередь. Эй, Балбес, идем купаться.

Услышав знакомое слово, пес радостно завилял хвостом и потрусил впереди хозяина.

Райдер запер двери, обернулся и... увидел Хоуп. Она шла к грузовику и держала в руках блюдо с пирогом. И какого дьявола они вечно встречаются на этой несчастной парковке?

—Вы разминулись — мама и Вилли Би только что уехали.

—Жаль. Я была бы рада, если бы они заглянули в гостиницу.

—Разве в отеле нет постояльцев?

—Есть. — Хоуп махнула рукой в сторону двух автомобилей, которые стояли на парковке рядом с ее машиной и авто Кароли. — Уверена, они с удовольствием познакомились бы с Жюстиной. Твой пирог.

—Весьма признателен.

—Кароли подает гостям вино и сыр, но мне тоже нужно вернуться и помочь ей. Можно один вопрос?

—Давай.

—Ты думаешь о сексе со мной?

—Черт побери, и что я должен отвечать?

—Меня устроит правда. Дело в том, что я стою за честность в отношениях между мужчиной и женщиной, даже в коротких и не очень серьезных. Я живу с этим убеждением и потому должна знать, хочешь ли ты меня. Лично я тебя — да. Секс без обязательств, — продолжала Хоуп, глядя в глаза угрюмо молчащему Райдеру, — без условий и сложностей. Если нет — значит, нет. Главное, чтобы не было недопонимания, чтобы мы, так сказать, смотрели на вопрос под одним углом.

То есть карты на стол?

—Под одним углом, говоришь? Черт, я даже не знаю, на каком углу стою.

Проклятье, это вообще что такое? Он стоит, усталый и чумазый, как собака, на этой идиотской парковке, а она клеится к нему. И он еще пытался понять эту женщину... Нет, она непостижима.

—Ладно, как определишься, дай мне знать.

—Дать тебе знать, — повторил Райдер. — В смысле да или нет?

—Так ведь проще, согласен? У тебя утомленный вид, — констатировала Хоуп. — Когда смоешь грязь и подкрепишься, почувствуешь себя лучше. Ну, мне пора. До свидания.

—Угу, — буркнул Райдер и открыл дверцу машины, запуская в кабину пса. Поколебавшись, он решил держать пирог на коленях, чтобы уберечь угощение от Балбеса — иначе тот зароется в него всей мордой.

Райдер сел за руль, но двигатель заводить не стал. Некоторое время он просто смотрел перед собой.

—Нет, Балбес, что ни говори, женщины — странные создания.

8

Пока гости отеля прогуливались по городу, в номерах шла уборка, а Кароли уехала на рынок за продуктами, Хоуп решила поработать с бумагами и Интернетом. Ей предстояло разобраться со счетами, платежной ведомостью, обновить домашнюю страницу и профиль отеля на «Фейсбуке», ответить на электронные письма, проверить регистрационную книгу — в общем, хорошо, что удалось выкроить время на все это. А еще бесконечные списки дел — рутинных ежедневных обязанностей, от которых никуда не денешься. Да, постояльцы восхищаются чистотой, порядком и красивым интерьером отеля, но чтобы поддерживать гостиницу в таком виде, требуется упорный постоянный труд.

Хоуп заполнила платежную ведомость и открыла страничку «Инн-Бунсборо» в «Фейсбуке»: загрузила несколько новых фото, добавила коротенький непринужденный пост, затем перешла к почте.

Дверной колокольчик звякнул как раз в тот момент, когда она закончила ответ на последнее письмо и нажала кнопку «отправить». Ладно, перерыв так перерыв. Хоуп встала из-за стола и вдруг подумала: а если это Джонатан? Что ж, так даже лучше. На этот раз она уж точно все ему выскажет.

Хоуп стремительно направилась к дверям, почти с удовольствием предвкушая встречу, однако на крыльце стояла Жюстина.

—Добрый день, — поздоровалась Хоуп. — Разве у вас нет ключа?

—Есть, но я не люблю им пользоваться. — Жюстина оглянулась через плечо: с крыши строящегося фитнес-центра раздавался стук молотков и визг пил. — Надеюсь, шум не мешает гостям?

—Не слишком, да и вид с каждым днем улучшается. Людям очень нравится идея фитнес-центра в городе.

—Как приятно слышать!

—Жаль, что вчера я разминулась с вами и Вилли Би.

—Я, собственно, и пришла, чтобы это исправить. Здесь всегда так чудесно пахнет. — Жюстина прошла на кухню, достала из холодильника диетическую пепси.

—Всякий раз, когда я сюда прихожу, у меня поднимается настроение. Между прочим, в пекарне Лэйси уже устанавливают оборудование, видела? Через десять дней булочная-пекарня распахнет двери.

—Ждем не дождемся. Хорошо, что у нас появится соседка, да еще такая, которая, говорят, печет изумительные булочки в сахарной глазури.

—Да, по словам Эйвери, нас ожидает рай земной. Мы сдали в аренду две квартиры над пекарней, так что недостатка в соседях не будет. Присядем на минутку?

—Конечно. — Хоуп мысленно внесла поправки в планы и присоединилась к Жюстине у кухонного острова.

—Гости есть?

—О да. «Джейн и Рочестер» забронировала на весь уик-энд невероятно симпатичная пара. Он страстно увлекается историей Гражданской войны и вчера просидел в книжной лавке до самого закрытия. Увидел несколько книг наших местных авторов и радовался так, будто наткнулся на золотую жилу. Сейчас парочка в Шарпсберге на экскурсии по местам сражений — они воспользовались пакетом «Путешествие в историю». Правда, договорились так: сегодня она составляет ему компанию, а завтра он вместе с ней ходит по антикварным магазинам.

—Все по-честному.

—Он ходячая энциклопедия. Вчера у нас было еще две пары, так он развлекал всех разговорами до глубокой ночи. Да, и ему страшно понравились наши шахматы в зоне отдыха — те, с фигурами в виде солдат Гражданской войны. Он мечтает, чтобы среди гостей, которые будут заезжать сегодня, оказался шахматист.

—Томми и Вилли Би часто играли в шахматы. Ну а я предпочитаю «Монополию», — звонко расхохоталась Жюстина.

—Вас нелегко обыграть. Кстати, я собиралась написать вам по электронной почте, но раз вы здесь, скажу сейчас. Мы получили заявку на размещение гостей перед свадебным торжеством.

—Свадьба?

—Собственно, церемония бракосочетания и свадебный прием состоятся в другом месте, а у нас хотят остановиться накануне жених с невестой, родители и приглашенные. Они бронируют номера и на ночь после свадьбы. К понедельнику я жду подтверждения заказа.

—Звучит неплохо. Как прошел ваш девичник?

—О, прекрасно! Спасибо, что предоставили мне возможность устроить такой праздник. Я бы хотела повторить его когда-нибудь, пригласить вас и Кароли, Дарлу и, если получится, мою маму и сестру.

—Хоуп, ты — кладезь интересных идей. — Удовлетворенно кивнув, Жюстина откинулась на спинку стула. — Ты ведь счастлива, правда?

—Просто на седьмом небе от счастья.

—Значит, не поддашься соблазну принять предложение Джонатана Уикхэма?

Хоуп поморщилась.

—Мне, наверное, следовало вам обо всем рассказать?

—Необязательно, — отмахнулась Жюстина. — Вся важная информация так или иначе до меня доходит.

—Не сомневаюсь. Поверьте, ни малейшего искушения я не испытываю. Мой дом здесь. Джонатан считает, что я не смогу прожить без Джорджтауна, Уикхэм-отеля и его драгоценной персоны, однако он ошибается. Я уже давно не чувствовала себя так... свободно и естественно.

—Рада этому, как и тому, что ты не поддалась на его посулы.

—Ох, не заставляйте меня вспоминать. Я уже закипаю от злости.

Жюстина опять рассмеялась.

—Милая, я за этим и пришла. От мужчин ведь подробностей не дождешься, описывают все в двух словах.

—Что за человек Джонатан? — Хоуп достала из холодильника бутылку минеральной воды. — Конечно, я знала, что он небезупречен, но ведь недостатки есть у всех. В наших отношениях были слабые места, однако я полагала, что смогу укрепить их. Глупо, но...

—Вы долго были вместе, ты успела сильно привязаться к нему.

—Вы правы. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что все сложилось воедино, и место, и люди... Его сестру я считала одной из самых близких подруг, а на самом деле она ею никогда не была. Я полагала, что нашла себя, наслаждалась стилем жизни, однако мне лишь так казалось. Очень сложно признаться себе в том, что все это было наносное, поверхностное.

—Разве ты могла оценить ситуацию, находясь внутри нее?

—Могла, — вздохнула Хоуп. — Но даже теперь, когда я все поняла, увидела сущность этого человека и его мотивы, он просто убил меня своим предложением вернуться к прежним временам, да еще с различного рода бонусами.

—Вот урод.

—Это еще мягко сказано. Немного придя в себя, я позвонила маме и целый час проговорила с ней. Джонатан всегда был так любезен с моими родными, так предупредителен к маме. Для меня это много значило. Разумеется, мама поддержала меня после разрыва с Джонатаном, но я знала, что до этого случая она относилась к нему с большой теплотой. Когда я закончила свой рассказ, она пришла в дикую ярость.

—Мне кажется, мы отлично поладили бы с твоей мамой.

—Я тоже так думаю. Представьте, этот наглец заявляется сюда в костюме от Версаче, галстуке Эрме, весь такой загорелый после медового месяца, и говорит мне, что я здесь прозябаю, не реализую себя, что мне следует вернуться на работу в «Уикхэм» — с существенным повышением жалованья — и к нему, а уж он обо мне позаботится. Идиот.

—По сравнению с тем словом, которое вертится у меня на языке, «идиот» — просто комплимент.

—Никогда не думала, что когда-то буду испытывать сочувствие к Шеридан, его жене. А теперь мне ее жаль.

—Погоди-ка, разве не она злорадствовала больше всех? Разве не она пришла к тебе в офис и, прекрасно зная о твоих прошлых отношениях с Джонатаном, попросила заняться организацией свадебного торжества?

Хоуп сделала глоток воды. Ее глаза сузились от гнева.

—Да, черт возьми, так и было. Вычеркиваем жалость и сочувствие. Эти двое заслуживают друг друга.

—Да уж. Хорошо, что Райдер вовремя оказался рядом и вы на пару утерли засранцу нос.

Хоуп посмотрела на Жюстину, в глазах которой плясали чертики, медленно отпила из бокала.

—Вам и об этом известно?

—Стараюсь быть в курсе событий, золотце. Всегда.

—Удивляюсь, что Райдер поделился с вами. Мне казалось, он не склонен обсуждать подобные вещи.

—Нет, я узнала об этом из другого источника, а потом немножко «подколола» Рая насчет этого случая, ну, и вашего второго рандеву.

—Это не... Ох, от вас ничего не скроешь.

—Да, город у нас маленький. Если целуешься с парнем на парковке, кто-нибудь да заметит.

Ничего себе. А она-то, Хоуп, считала, что уже влилась в ритм провинциального городка. Пожалуй, стоит еще поучиться жизни.

—Ясно. Если вы возражаете против того, чтобы я... мы... вступали в отношения такого рода, то...

—С какой стати мне возражать? — неподдельно удивилась Жюстина. — Вы оба — взрослые люди.

—Райдер — ваш сын, вы — мой работодатель.

—Я люблю своего сына и в силу этой любви убеждена, что он может и должен самостоятельно делать выбор, принимать решения. Я люблю эту гостиницу — не так, как моих мальчиков, но все же достаточно сильно — и не позволила бы управлять ею человеку, в которого не верю, которого не уважаю и считаю не способным на правильные действия. Если вы с Райдером на что-то решитесь, это исключительно ваше дело. — Жюстина помолчала, затем тепло, искренне улыбнулась. — Солнышко, я видела, какие искры вспыхивают между вами. Не пойму, чего вы дожидаетесь?

—Я не была уверена, нравимся ли мы друг другу. Честно говоря, до сих пор сомневаюсь.

—Конечно, я пристрастна, однако у вас обоих масса достоинств, и вы их обязательно раскроете. Впрочем, даже если все ограничится простым сексом, вы, по крайней мере, получите удовольствие.

—Вот уж чего не ожидала услышать от своего босса и матери взрослого мужчины.

—В первую очередь я — Жюстина. Так, если с этим разобрались, скажи-ка, остались ли еще вопросы по гостинице? Давай обсудим их сейчас, а то мне не терпится заглянуть в книжную лавку и проверить, хорошо ли Клэр заботится о себе и моих долгожданных внучатах.

—Кстати о Клэр. Вы не против, если мы устроим предрожденчик в гостинице? Конечно, праздник состоится не раньше осени, но если вы дадите свое согласие, я сразу застолблю день.

—Замечательная мысль, и непременно дай мне знать, если нужно чем-то помочь.

—Вы можете остаться на ночь — вы, Клэр, Эйвери, мама Клэр и Кароли. Можем разместить еще троих человек, если Клэр захочет.

—Предрожденчик с переходом в девичник? Чудно, чудно. Считай, что я в числе приглашенных. Сообщи потом, на какое число вы договорились с Клэр.

А весной можем устроить в отеле предсвадебный девичник Эйвери.

—Я надеялась, что вы это предложите. Ох и повеселимся же мы!

—По-моему, Лиззи тоже рассчитывает на приглашение.

—Да? — Хоуп почувствовала слабый аромат жимолости. — Я уже привыкла к ней, порой даже не замечаю. Она словно часть этой гостиницы.

—Это значит, что ее присутствие тебя не смущает.

—Ни капельки. Я жду письма от одной своей родственницы, которая пишет биографию Кэтрин Дарби. Кроме того, я послала запрос старшему библиотекарю школы — возможно, у них в архиве сохранились какие-нибудь письма или другие документы. Пытаемся выяснить, кем был этот Билли, но исходных данных слишком мало, так что дело продвигается с трудом.

Осознание собственного бессилия неприятно кольнуло Хоуп. Любая поставленная задача должна быть решена, таков всегда был ее принцип, и сейчас мысль о том, что она не способна справиться с вопросом, по крайней мере относительно быстро, доставляла ей ощутимый дискомфорт.

—Если бы только Лиззи рассказала нам — хотя бы кому-то — чуточку больше! Назвала фамилию, что-то еще. Она общалась с Оуэном, и теперь я жду, что она захочет поговорить с ним еще раз.

—Кто знает, какие препятствия стоят между ее миром и нашим? — задумчиво произнесла Жюстина. — Предпочитаю думать, что Лиззи все-таки откроет тебе секреты, какие сможет и когда сможет.

—Мне?

—Ты проводишь с ней больше времени, чем все мы, и, кроме того, она — твоя родственница, — сказала Жюстина. — Гости ничего такого не замечают?

—Одна женщина говорила, что посреди ночи ей показалось, будто играет музыка и пахнет жимолостью. Ей не спалось, она пошла в библиотеку за книгой, там села читать и услышала музыку.

—Занятно.

—Она решила, что задремала и все это ей приснилось. Может, так и есть — насколько я знаю, раньше Лиззи не музицировала.

—Ничего удивительного, расширяет репертуар. Ладно, не буду тебе больше мешать. Сообщи мне даты, и я запишу их в ежедневник несмываемыми чернилами.

—Хорошо.

Хоуп поднялась вместе с Жюстиной, проводила ее до дверей. На мгновение они задержались, наблюдая за рабочими.

—Когда я в первый раз увидела Томми Монтгомери, он что-то там забивал, стоя на лестнице, обнаженный по пояс. Я только что открыла свое дело и хотела выглядеть этакой солидной профессионалкой. И вот, значит, увидела я его и пропала. — Жюстина тихонько засмеялась и положила руку на сердце. — Для меня это стало и концом, и началом.

—Жаль, что мне не довелось с ним познакомиться. Все отзываются о мистере Монтгомери очень тепло.

—Он был хорошим человеком. Не идеальным, конечно, — порой доводил меня до бешенства. Часто смешил... Но я и не хотела, чтобы он был другим. — Жюстина положила руку на плечо Хоуп и легонько сжала его. — Если поймешь, что Райдер не может тебя рассмешить, сразу его отшивай. Секс с мужчиной, который не способен вызывать у девушки улыбку, ничего не стоит. — Пожалуй, пойду-ка я проведаю его, прежде чем надоедать Клэр.

Хоуп смотрела, как Жюстина идет через парковку к фитнес-центру в своих красных спортивных тапочках. Приблизившись к зданию, она окликнула Райдера, тот выпрямился, кивнул головой и улыбнулся матери.

Как повезло Жюстине с сыновьями! Любая женщина мечтала бы оказаться на ее месте, подумала Хоуп и закрыла дверь.

* * *

Размышлять о привидениях или потенциальных любовниках ей было некогда: в пятницу с обеда начали прибывать гости отеля. Хоуп бессчетное количество раз пришлось подниматься и спускаться по лестнице — вверх-вниз, вверх-вниз, почти бегом. Можно не огорчаться, что фитнес-центр пока не работает, кардиотренировок ей хватает на работе. Хоуп показывала номера, отвечала на вопросы, от имени хозяйки гостиницы принимала комплименты по поводу дизайна и декора, готовила прохладительные напитки, рекомендовала кафе и магазины.

Когда вернулась чета, увлекающаяся историей Гражданской войны, Хоуп по их просьбе подала вино и закуски на открытом воздухе во внутреннем дворе.

По опыту она уже знала, что одни гости рассчитывают на уединение, и тогда управляющая должна быть практически невидима, как Лиззи, а другие, наоборот, видят в ней собеседницу и охотно делятся впечатлениями, полученными за день. Она внимательно слушала и поддерживала разговор или исчезала, в зависимости от ситуации, но в любом случае была в курсе всего, что происходит в отеле, — так же, как Жюстина Монтгомери располагала информацией о каждом событии в городе.

К пяти часам вечера отель был заполнен; гости наслаждались отдыхом и во дворе, и в общей гостиной.

—Я могу остаться, — предложила Кароли. — Та дамочка из «Элизабет и Дарси» тебя уже загоняла. У нас ведь есть винная карта, не так ли? — Она попыталась скопировать надменный тон постоялицы. — И, несомненно, греческий йогурт тоже. Я, конечно, не против сбегать за ним, но она могла бы попросить об этом полюбезней, а еще лучше, заранее предупредить.

—Да, да, она зануда. — Хоуп приготовила смесь для коктейлей — сок лимона, лайма и сахар. — Надо потерпеть всего два дня, — произнесла она, словно мантру. — Всего два дня. Кроме того, может, она успокоится.

—Нет, она такой уродилась. Смотрит на тебя сверху вниз, — заметила Кароли.

Хоуп тоже обратила на это внимание, но поведение гостьи отчего-то вызывало у нее только улыбку.

—«Эй, девушка, девушка! — передразнила Хоуп. — Я слишком важная особа и не обязана помнить ваше имя! Скажите, хотя бы галеты у вас есть?» Я бы накормила ее галетами.

Теперь уже засмеялась Кароли.

—Все остальные гости держатся очень мило и просто хотят отдохнуть и расслабиться, так что не бери в голову. Может, я все-таки останусь? — повторила она.

—Нет-нет, езжай домой. Тебе и так придется хлопотать с раннего утра, чтобы накормить эту толпу завтраком. Надеюсь, Боб — Фанат Гражданской войны опять возьмется развлекать публику.

—Ну, этумадам он бы не развлек, даже если бы глотал огонь. Позвони, если понадоблюсь. Я могу переночевать у тебя на диване.

—Ты — просто золото. — Хоуп благодарно обняла Кароли. — Я справлюсь, не волнуйся.

Она принесла смесь для коктейлей, еще одну бутылку вина и непринужденно улыбнулась, когда Зануда потребовала оливок. Оливки, по счастью, были. Хоуп выложила их в красивую вазочку и поставила на стол. Перебросившись несколькими фразами с теми постояльцами, которые проявляли общительность, она вернулась к гостям, расположившимся внутри, в лаунж-зоне.

Хоуп неутомимо выполняла свои обязанности и позволила себе передохнуть, лишь когда Зануда с мужем — слава богу! — ушли в ресторан. Боб, любитель истории и большой умница, уговорил жену и еще две супружеских пары заказать пиццу прямо в зону отдыха, где они играли в настольные игры. Хоуп порадовалась взрывам довольного смеха, доносившимся оттуда: по крайней мере, эти постояльцы — нормальные, не чванливые люди. Теперь и ей можно перекусить, решила Хоуп, а за едой немного порыться в Интернете. Правда, нужно быть готовой к тому, что она в любую минуту может потребоваться гостям. Ах да, сначала нужно пробежать по двору — собрать тарелки и салфетки.

Хоуп вышла во двор. Вечер благоухал ароматами лета. Какое красивое небо, восхитилась она, и так тихо — рабочие, занятые на строительстве фитнес-центра, уже ушли. В следующий раз, когда выдастся свободный вечер и в отеле не будет гостей, она устроит себе ужин на воздухе. Можно даже побаловать себя каким-нибудь особенным блюдом, выпить шампанского. Управляющей тоже иногда нужно расслабляться, думала Хоуп, убирая бутылки.

Райдера она заметила, едва тот вышел из-под арки, увитой вистерией, — то ли он двигался более шумно, то ли Хоуп стала более чуткой.

—Ничего себе вечеринка, — присвистнул он.

—Все номера заняты, часть гостей решили насладиться приятным вечером. Уже поздно, а ты еще в городе.

—Задержался по делам. Обсуждали планы в «Весте».

—Да, забот много, все надо утрясти.

—Оуэн тоже так говорит.

—И он прав. — Хоуп жестом указала на строящееся здание. — Крыша отлично смотрится. Я уже вижу, какой она будет, — намного выше и современнее, чем прежняя.

Райдер поднял ящик, в который она складывала пустые бутылки.

—Я отнесу.

—Не стоит, я сама.

—Я отнесу, — повторил Райдер, без усилия подхватил ящик, отнес в сарай и выложил бутылки в мусорный бак. Хоуп высыпала отходы в пакет и хотела взять его, но Райдер и тут ее опередил.

—Спасибо, — сказала она.

Он закрыл дверь и посмотрел ей в глаза.

—Ты что-то хотел...

—Да.

Последовала долгая пауза.

—Что же? — удивленно подняла брови Хоуп.

—Да, — твердо произнес Райдер, — я думаю об этом.

—Ты... ох. — Сейчас, когда в гостинице полно людей, она как-то не готова к разговору на эту тему.

—Точнее, не так. Я уже все обдумал.

—Ясно. И?..

Он бросил на нее этот характерный полунасмешливый взгляд.

—А ты как считаешь?

—Дерзну предположить, что ты вынес положительное решение.

—Верный ход мыслей.

Райдер шагнул к ней. Хоуп отступила назад.

—У меня люди. По-моему, не самое оптимальное время для подобных решений.

—Я не собираюсь укладывать тебя на землю силовым приемом прямо сейчас. — Райдер засунул руки в карманы. А что, неплохо было бы так и сделать. — Когда же для тебя оптимальное... тьфу ты, я уже говорю твоими словами. Короче, когда тебе удобно?

—Я...

Райдер вытащил руки из карманов, досадуя на себя. Черт, он все понимает. Обычно выходит не так коряво, но эта женщина просто выбивает его из колеи.

—Хочешь ужин, все такое? Ладно, согласен. У тебя бывают выходные или дни, когда гостиница пустует? Я что-нибудь придумаю. — Заметив на лице Хоуп сомнение, Райдер пожал плечами: — Если ты, конечно, не передумала.

—Нет. — Держись проще, напомнила себе Хоуп. Все должно быть честно и открыто, как говорится, ничего лишнего. Разве не этого она сама хотела? — Я не передумала.

—Вот и хорошо. Я так понимаю, все расписания ты держишь в голове. Есть у меня братец, очень похожий на тебя.

—Вторник подойдет.

—Отлично, пусть будет вторник. Можем...

—Черт! — выругалась Хоуп, заметив, как кто-то из постояльцев направился на кухню. — Извини, меня ждут гости.

Она метнулась в гостиницу, а Райдер опустил глаза на Балбеса.

—Жди здесь, приятель. Знаешь ведь, она не любит, когда ты заходишь при посторонних.

Пес вздохнул, улегся, печально посмотрел на хозяина и положил морду на передние лапы. Райдер вошел внутрь. Из комнаты отдыха донесся очередной взрыв хохота, вслед за ним — гомон голосов. Веселый смех послышался и с другого конца — со стороны кухни.

Оживленное местечко, отметил Райдер. Он впервые оказался в гостинице в тот момент, когда Хоуп занята постояльцами. Впрочем, его нисколько это не уязвляет, главное, что клиенты довольны. Конечно, лучше бы они все провалились сквозь землю на несколько минут, чтобы он и Хоуп закончили разговор. А если бы эта чертова публика исчезла на два-три часа, тогда они и вовсе успели бы претворить в жизнь договоренность. Почувствовав аромат жимолости, Райдер недовольно закатил глаза. «Не вмешивайся, сестренка», — сквозь зубы процедил он.

Хоуп вернулась вместе с мужчиной в джинсах, которые Райдер про себя называл «папашиными», хотя его собственный отец никогда таких не носил. В обеих руках постоялец держал по бутылке пива, а Хоуп несла два бокала красного вина.

—Хожу везде без разрешения, — улыбнулся мужчина, излучая приветливость. — Пора уже, наверное, и в номер.

—Райдер, это Боб Макки, — представила Хоуп. — Боб, это Райдер Монтгомери. Его семья владеет гостиницей.

—О, разумеется, вы об этом упоминали. — Боб зажал горлышки обеих бутылок между пальцами одной руки, а другой энергично потряс ладонь Райдера. — Счастлив познакомиться. То, что вы тут сделали, — фантастика, просто фантастика. Мы с женой еще не уехали, а уже планируем вернуться.

—Рад, что вам у нас понравилось.

—Одни ванные комнаты чего стоят, — снова расплылся в улыбке Боб. — А какая у здания богатая история! Я в восторге от старинных фото на стенах. Я, знаете ли, увлекаюсь периодом Гражданской войны. Мы с Конни сегодня провели весь день в Энтитеме. Прекрасное место, прекрасное.

—Согласен.

—Может, выпьем пива?

—Вообще-то я... — замялся Райдер.

—Да будет вам, у мужчины всегда найдется время на бутылочку пива. Вы обязательно должны познакомиться с Конни, а еще с Майком, Деб, Джейком и Кейси. Замечательные люди. — Боб протянул Райдеру пиво. — Кстати, наш номер — «Джейн и Рочестер». Бьюсь об заклад, тяжелехонько было тащить наверх медную ванну.

Он почти погнал Райдера в общую гостиную, точно пастушья собака — непослушную овцу, отбившуюся от стада. Хоуп воспользовалась моментом, чтобы перевести дух. Райдер, далеко не самый общительный человек, попался в силки Боба — Фаната Гражданской войны.

* * *

Он пытался отвертеться. Не то чтобы Боб ему не нравился, нет, Боб Макки — милый и симпатичный, как щенок. Райдер хотел было улизнуть под тем предлогом, что во дворе его заждался пес, однако ничего не вышло: постояльцы в один голос потребовали, чтобы он привел Балбеса в отель, где того приняли и обласкали, точно заморского принца.

Майк, приехавший из Балтимора, завел разговор о плотницком деле. Кончилось тем, что Райдер повел гостей на экскурсию по отелю, на ходу объясняя, что, зачем и как было сделано. Ему пришлось ответить на миллион вопросов, однако не успел он закончить, подтянулись еще четверо постояльцев, которые по новой засыпали его нескончаемыми вопросами.

Хоуп и пальцем не пошевелила, чтобы ему помочь. Она лишь улыбалась и уносила за гостями бокалы или, того хуже, подкидывала новую тему для обсуждения.

К тому времени, когда Райдер наконец освободился, уже сгустилась ночь, а в голове у него шумело — не от пива (он следил за количеством выпитого), а от болтовни.

Он еще не успел дойти до парковки, как дверь вестибюля отворилась. Узнав стук каблуков Хоуп, Райдер с облегчением вздохнул.

—Как у тебя это получается, да еще постоянно? — поинтересовался он.

—Что именно?

—Общаться с совершенно незнакомыми людьми.

—Мне это нравится.

—Я за тебя беспокоюсь.

—Постояльцы подобрались очень хорошие, за исключением пары, что пришла из ресторана и сразу поднялась к себе. Тебе еще повезло, что ты не встретился с этой особой. Она бы наверняка потребовала, чтобы ты немедленно произвел какие-нибудь переделки у нее в номере. Я окрестила ее Занудой — про себя, конечно. — Хоуп с улыбкой коснулась руки Райдера. — Ты держался очень приветливо, можно даже сказать, мило. Приятно, должно быть, когда люди — заметь, совершенно незнакомые — так восхищаются твоей работой.

—Угу, только у меня нет никакого желания с ними разговаривать.

Хоуп засмеялась.

—Тебе понравился Боб, правда?

—Нормальный парень, но в следующий раз, когда гостиница будет набита под завязку, я постараюсь держаться подальше. Значит, во вторник? Точно никого не будет?

—Точно. Только я и Лиззи.

—Ну, с вами я как-нибудь справлюсь, — усмехнулся Райдер и, прежде чем Хоуп успела опомниться, привлек ее к себе.

В сумраке ночи благоухали розы, бархатно-черное небо искрилось россыпью звезд. Хоуп не подгадывала нарочно, но если романтика сама окутывает тебя, что тут поделаешь? Хоуп сомкнула руки на шее Райдера и приняла в себя безмолвную роскошь ночи, жар объятий, обещание большего.

Она прильнула к нему, как влитая, словно их тела были созданы друг для друга. Ее запах смешался с ароматом роз, и уже одно это пьянило его сильнее вина.

Райдер сделал над собой усилие и отстранился.

—Во вторник. Пойдем куда-нибудь ужинать?

—Закажем ужин в гостиницу.

Райдер сверкнул улыбкой.

—Отлично. Балбес, идем домой.

Хоуп запретила себе смотреть ему вслед. Во-первых, глупо, а во-вторых, это — чем бы оно ни было — совсем не входит в ее планы. И все же на обратном пути в гостиницу один раз, всего один, она оглянулась, а потом вошла туда, где звучали голоса, смех, бурлила энергия. С улыбкой женщины, хранящей маленькую, но жаркую тайну, Хоуп отправилась на кухню, чтобы положить на блюдо и подать гостям печенье.

9

Крик разбудил ее и заставил вскочить в постели ровно в два часа ночи. «Приснилось?» — не поняла Хоуп. Может, она... Услышав второй вопль, она выпрыгнула из кровати и ринулась к двери, схватив мобильный телефон. Как была, в пижамных шортах и майке, Хоуп с бешено бьющимся сердцем пробежала по коридору и спустилась на второй этаж, где царила паника.

Зануда испускала один душераздирающий вопль за другим, а ее муж, стоя в одних трусах, тряс жену за плечи и требовал замолчать. Постояльцы из других номеров в разной степени наготы высыпали в коридор, встревоженно переспрашивая друг у друга, что случилось.

Нужно успокоиться, сказала себе Хоуп. Хотя бы один человек должен сохранять спокойствие.

—В чем дело? Что стряслось? Миссис Редман, мистер Редман... Лола, молчать!

Резкий окрик Хоуп рассек воздух, точно хлыст, однако она решила, что это менее оскорбительный способ привести истеричку в чувство, нежели пощечина. Зануда судорожно задышала, к щекам прилила кровь.

—Не смейте разговаривать со мной в таком тоне!

—Прошу прощения. Вы не ранены?

Кровь опять отхлынула от лица миссис Редман, но по крайней мере она перестала визжать.

—В номере кто-то... что-то есть, — всхлипывая и заикаясь, проговорила Зануда. — Оно... она стояла прямо возле кровати. Она до меня дотронулась!

—Лола, там никого нет, — зарычал ее муж.

—Я видела ее! Дверь на террасу была открыта, распахнута настежь, она через нее и вошла.

Постояльцы загомонили все разом. Хоуп вскинула руки и громко сказала:

—Прошу, дайте мне одну минуту.

Она вошла в «Элизабет и Дарси», мысленно чертыхаясь в адрес Лиззи, и зажгла свет. Ничего подозрительного Хоуп не обнаружила, хотя в воздухе явственно чувствовался аромат жимолости. Вслед за ней в номер вошли мистер Редман и Джейк Карло. Жена Джейка открыла дверь шире и, обводя помещение цепким взглядом, туго затянула пояс гостиничного халата, который накинула поверх ночной рубашки.

—Никого, — произнес Редман и проверил двери, ведущие на террасу. — Заперто изнутри.

—В ванной тоже никого, — объявил Джейк, после чего опустился на четвереньки и заглянул под кровать. — Все чисто.

—Дурной сон и ничего больше, — заключил Редман и поскреб короткий ежик седоватых волос. — Моей жене приснился кошмар. Прошу извинить нас за беспокойство.

—Пожалуйста, не извиняйтесь, мистер Редман, — мягко проговорила Хоуп.

—Остин, — сказал он и провел рукой по лицу. — Зовите меня просто Остин. Стою здесь в одном белье. За это тоже простите. — Вздохнув, он направился в ванную и снял с крючка один из халатов.

—Да мы все тут полуголые, — заметил Джейк. На нем были джинсы, однако, судя по всему, натягивал он их в большой спешке и потому забыл застегнуть. — Мы можем чем-то помочь?

—Спасибо, — поблагодарила Хоуп, — думаю, все уже уладилось.

Она прошла по коридору к тому месту, где застыла миссис Редман. Руки у нее были скрещены на груди, пальцы нервно стискивали локти. Конечно, характер у дамочки скверный, но сейчас видно, что она сильно напугана и вся дрожит.

—Можете говорить, что там никого нет, что двери заперты, — Лола вздернула трясущийся подбородок. — Я все равно видела кого-то!

—Лола. — Остин спокойно накинул жене на плечи халат, и Хоуп восхитилась его выдержкой. — Тебе приснился кошмар, ночной кошмар, и только.

—Я ее видела. Дверь на балкон была открыта, и лунный свет проходил прямо черезнее. Ноги моей не будет в этом номере. Мы уезжаем. Немедленно!

—Сейчас два часа ночи, — напомнил Остин. Тон его по-прежнему был спокойным, однако в нем проскользнули нотки смущения и досады.

—Я сейчас спущусь на кухню и приготовлю вам чай, хорошо? — предложила Хоуп.

—О, выпью с удовольствием, — отозвался Остин. Видя, что жена молчит, он прибавил: — Спасибо.

—Я вам помогу, — неожиданно произнесла одна из постоялиц и пошла вместе с Хоуп.

Кейси, жена Джейка, вспомнила та.

—Прошу, не беспокойтесь.

—Ничего страшного, я и сама не откажусь от чашечки. На вашем месте, — Кейси понизила голос до шепота, — я бы добавила туда порцию того виски, что стоит у вас в библиотеке.

Неплохая мысль, подумала Хоуп.

—Спасибо, попробую предложить.

В кухне она включила электрический чайник и обратилась к Кейси:

—Что вам приготовить?

—О, я сама за собой поухаживаю. Она, конечно, потрепала вам сегодня нервы. Нет-нет, можете не комментировать, — прибавила Кейси, когда Хоуп собралась что-то ответить. — Мне хорошо знакомы такие, как она. Во время учебы в колледже я подрабатывала официанткой.

Чувствуя себя вполне непринужденно, Кейси достала из холодильника бутылку вина, вытащила пробку.

—Привереды вроде нее требуют исполнения всех своих капризов, постоянно недовольны столиком, едой, обслуживанием, чаевые оставляют такие маленькие, что стыдно и брать, да еще держатся с таким видом, как будто тебя облагодетельствовали. — Она взяла два бокала и наполнила их вином. — У вас прелестная гостиница, и вы с ног сбились, чтобы разместить клиентов со всеми удобствами. Некоторым предложишь напиться посреди пустыни, а они еще и недовольны будут, что вода недостаточно мокрая.

—Боюсь, вы правы, — признала Хоуп, решив, что на этом обсуждение пора закончить. — Сожалею, что ночь вышла беспокойной.

—Пустяки. Немножко поволноваться — всегда полезно. Тем более мы с Джейком еще не ложились. — Кейси улыбнулась, глотнула вина. — Только готовились ко сну. — Она уселась на стул. — Итак, Хоуп, расскажите о вашем привидении.

—Я... — Хоуп умолкла, видя, что на кухню вошел Джейк.

—Остин и Боб пьют виски на террасе, женщины возятся с Лолой в библиотеке. Думаю, она постепенно приходит в себя.

—Надеюсь, чай поможет ей успокоиться, — вздохнула Хоуп.

—Хоуп как раз собиралась рассказать о призраке, — сообщила мужу Кейси.

—Вот как? — Джейк взял бокал жены, отхлебнул из него. — И что же у вашей барышни за история?

—Джейк помешан на призраках, — объяснила Кейси. — Как только у нас появляется возможность вырваться из города, мы ищем какой-нибудь интересный старинный отель или мини-гостиницу, где могут обитать призраки, — например, как у вас.

—Пару часов назад мы вышли на террасу, — продолжил Джейк, — и мне, кажется, удалось увидеть ее. Молодая, в платье прошлой эпохи, пожалуй, девятнадцатого века. Промелькнула и растаяла, секунда, — он щелкнул пальцами, — и все. А в воздухе запахло чем-то сладким.

—Я никого не видела, но насчет запаха — это правда, — подтвердила Кейси. — Сладкий и приятный.

—Ну и ночка, — пробормотала Хоуп и наполнила маленький чайничек горячей водой.

—На вид она не страшная и не агрессивная, и все же крик — вполне естественная реакция для человека, который не верит в потусторонние силы и вдруг просыпается от того, что его трогает призрак.

—Да ладно тебе. — Кейси отобрала у мужа бокал. — Она орала так, будто соседская собачонка отгрызла каблуки у ее босоножек от Джимми Чу. Разбудила своими воплями даже Боба и Конни, а у них — самый дальний номер.

—Если бы не она, мы так никогда и не узнали бы, что Боб носит трусы с Микки-Маусами. Итак, — Джейк посмотрел на Хоуп, которая налила ему вина, — что вам о ней известно? Вы ведь живете бок о бок с ней, значит, хоть что-нибудь должны знать.

То ли на Хоуп подействовала ночь, то ли общение в непринужденной компании после пережитого стресса, но она поймала себя на том, что делится с гостями тайной отеля.

—Ее зовут Элиза Форд. Она приехала из Нью-Йорка и умерла в этой самой гостинице в сентябре 1862 года. Сладкий запах — это аромат жимолости, ее любимый.

—То-то он показался мне знакомым, — радостно улыбнулся Джейк. — Жимолость. Круто!

—От чего она умерла? — поинтересовалась Кейси.

—От лихорадки. Молоденькая девушка, из состоятельной семьи. В Бунсборо разыскивала парня по имени Билли, а может, просто хотела встретиться с ним. До сих пор его ждет.

—Печально и так романтично, — негромко промолвила Кейси. — А как вы узнали про Билли?

—Элиза сама сказала, — просто ответила Хоуп, заваривая чай. — Она верная и преданная натура, забавная, романтичная и совершенно не представляет опасности, а еще приходится мне дальней родственницей.

—Шутите? — ахнула Кейси.

—Становится все интересней и интересней, — хмыкнул Джейк.

—Вот, собственно, и вся история, — подвела итог Хоуп. — Извините, я должна отнести чай миссис Редман.

—Давайте я отнесу. — Джейк взял у нее поднос. — Лучше бы Элиза навестила нас, уж мы бы не стали орать как резаные.

—Вряд ли миссис Редман способна на подобное гостеприимство, — сказала Хоуп, поднимаясь вместе с Джейком и Кейси по ступенькам, а про себя добавила: да и Лиззи, очевидно, не в гости приходила.

Когда все наконец снова улеглись и отель погрузился в тишину, часы показывали уже половину четвертого. Чай, щедро сдобренный виски — об этом позаботился муж Зануды, — сделал свое дело. После того как Джейк и Кейси любезно предложили Редманам поменяться номерами, благодарный Остин отвел полусонную Лолу в «Титанию и Оберон».

Вернувшись к себе, Хоуп испустила долгий вздох.

—Лиззи, и о чем только ты думала? — Зевая во весь рот, Хоуп побрела в спальню. — А, кажется, знаю. Ты, наверное, решила проучить эту противную, грубую и капризную особу. Нарочно ее испугала, да?

Хоуп подключила телефон к зарядному устройству, на всякий случай завела будильник и скользнула под простыни.

—Что ж, у тебя получилось. Может, чтобы уложить ее обратно в постель, и потребовалось изрядное количество виски, зато с утра она съедет, на целые сутки раньше, и муж ни за что не уговорит ее остаться. Да он и не захочет — сыт по горло истериками жены. Честно говоря, я тоже. Завтра выпишу им счет, и до свидания. Вряд ли они еще когда-нибудь приедут к нам.

Хоуп протянула руку, чтобы выключить свет, и замерла. Лиззи не возникла, точно сгусток света, не проявилась, будто изображение на фотокарточке, она просто пришла: светлые волосы были собраны в аккуратный пучок на затылке, серое — нет, синее платье, юбка-колокол слегка покачивалась. На губах девушки заиграла озорная улыбка.

—Избавились, и хорошо, — произнесла она.

—Ты... здесь, — выдавила ошеломленная Хоуп.

—Я не умею быть в другом месте, но здесь мне нравится, особенно после того, как ты стала жить рядом со мной.

—Пожалуйста, расскажи о Билли побольше, чтобы я могла отыскать его. Мы все хотим найти его ради тебя.

—Тают, — заключила Лиззи, подняв руки и покрутив ими. Хоуп увидела, что они то растворяются в воздухе, то появляются вновь. — Я таю... Но любовь остается. Ты можешь найти любовь. Ты, Хоуп, и моя надежда[4].

—Фамилия, назови его фамилию.

—Райдер... приходил?

—Да, вечером. Он еще вернется. Пожалуйста, назови фамилию Билли.

—Он был здесь. — Лиззи положила руки на сердце. — Близко, но очень далеко. Я была больна, а сейчас все тает и блекнет, как чернила в старом письме. Усни.

—Элиза... — начала Хоуп, но привидение уже исчезло с той же неуловимой быстротой, с какой появилось.

Хоуп откинула простыни и, пока этот короткий, ирреальный разговор еще был свеж в ее памяти, записала все, что услышала.

Какой уж теперь сон... Хоуп еще долго лежала, вглядываясь в темноту, ожидая Лиззи. Однако стоило ей смежить веки, как она моментально уснула.

* * *

Из постели она практически выползла. Включила душ на полную мощность, установила самую горячую воду, какую могла терпеть, а затем, стуча зубами, постояла под холодной, надеясь разбудить и тело, и разум. Увидев свое отражение в зеркале, Хоуп застонала: сегодня ей понадобится целый тюбик тонального крема.

Когда она спустилась на кухню, Кароли уже хлопотала по хозяйству. Напевая себе под нос, она взбивала тесто для вафель.

—Доброе утро. Извини, что опоздала, — с порога сказала Хоуп.

—Ничего страшного. Выпей кофе и расскажи, как прошел вчерашний вечер.

—Охо-хо, мне есть что рассказать.

—Эта мадам устроила очередной скандал, так?

—Если бы ты знала, что тут творилось! — Хоуп налила себе кофе, первую чашку — без молока и сахара. После этого она принялась раскладывать на блюде ломтики фруктов, которые нарезала с вечера, за работой подробно описывая события минувшей ночи.

Кароли то и дело прерывала ее восклицаниями «Боже ты мой!», «Ну надо же!» и «Ничего себе!», однако к тому времени, когда Хоуп закончила свой рассказ, завтрак для гостей — фрукты, ветчина, соки, хлопья — был готов.

—Представляю, как ты измучилась.

—Все бы ничего, если бы среди этой группы гостей не было столько «сов».

—Разве Жюстина не говорила, что ты совсем не обязана бодрствовать, если кому-то из постояльцев вздумалось полуночничать?

—Говорила, но я не могу лечь, пока все они не разойдутся по номерам. Постараюсь как-нибудь перебороть себя.

—Сейчас подадим завтрак, и отправляйся наверх, вздремни немного.

—Посмотрим. В любом случае сегодня заняты уже не восемь, а семь номеров.

—Избавились, и хорошо, — пробормотала Кароли.

—Именно это она и сказала, — улыбнулась Хоуп. — Лиззи.

—Потрясающе. — Ореховые глаза засветились неподдельным интересом. — Она с тобой разговаривала. Я знала, что рано или поздно это случится. Покажись Лиззи передо мной, я бы расцеловала ее за то, что она выгнала Зануду.

—Конечно, мы всегда должны проявлять гостеприимство, даже когда сталкиваемся с грубостью или капризами постояльцев, но я тоже рада, что мы от нее отделались.

—Присядь, выпей еще кофе. Я накрою столы.

—Все уже готово, вчера у меня было много времени. Будь добра, наполни кофейник, а я приготовлю яйца.

Хоуп нравились утренние обязанности, которые она делила с Кароли в те дни, когда отель был заполнен. Накрывая на стол и приветствуя гостей, они успевали поговорить между собой, и в этом Хоуп также находила удовольствие.

Несмотря на бурную ночь, кое-кто из постояльцев проснулся рано и уже был не прочь позавтракать. Хоуп вошла в столовую и сама подала Лоле Редман чашку кофе с красивым узором из взбитых сливок.

—Как вы себя чувствуете? — осведомилась она.

—Спасибо, хорошо, — произнесла Зануда, едва разжимая губы, скорее сконфуженно, нежели грубо.

Хоуп проверила электрические кастрюли с подогревом, заново наполнила и подала гостям кувшины с соком, поболтала с Конни о местных антикварных лавках, а с Майком и его женой — о запланированной поездке в национальный парк Каннингхэм-Фоллс. Намеками она дала понять всем гостям, чтобы те избегали разговоров о ночном происшествии, и представила, как живо они обсуждают этот эпизод за спиной Лолы Редман.

Часть постояльцев не торопилась покидать столовую, проводя время за кофе и беседами, тогда как остальные отправились в номера готовиться к предстоящему дню. Хоуп села выписывать счет Редманам. В открытую дверь кабинета постучал Остин.

—Мы уже собрали вещи, — сообщил он. — Я принес ключ.

—Спасибо. Жаль, что ваше пребывание у нас оказалось не столь приятным, как вы рассчитывали.

—Вы не виноваты. Мне все понравилось.

—Очень на это надеюсь. Желаете расплатиться кредиткой?

—Да, пожалуйста.

—Одну минуточку.

—Если не возражаете, я возьму пару бутылок воды в дорогу.

—Конечно, конечно.

Когда Хоуп вошла на кухню, Остин оживленно разговаривал с Кароли.

—Спасибо, Остин, — поблагодарила Хоуп. — Счастливого пути.

—Вы ради нас так старались. — Он сунул ей в ладонь несколько купюр.

—Что вы, это лишнее, — запротестовала она.

—Пожалуйста, не отказывайте мне в этой маленькой любезности. Был рад познакомиться с вами обеими. Ну, всего доброго.

Остин вышел, а Хоуп опустила взгляд на две сложенные банкноты по пятьдесят долларов у нее в руке.

—Он таким способом извиняется, — пояснила Кароли. — Не надо отвергать искренние извинения.

—И все равно не надо было. Вот, бери, — Хоуп протянула Кароли купюру, — твоя половина.

Кароли покачала головой.

—Это все твое, золотце.

—Кароли...

—Нет, — решительно произнесла та и для пущей убедительности погрозила пальцем. — Ты заработала эти деньги. Может, поднимешься к себе и немного поспишь?

—Увы, слишком много кофе. — Сочетание усталости и кофеина привело Хоуп в состояние измученного хомяка, который не может остановить свой бег в колесе. — Если только попозже. Эйвери сегодня в утреннюю смену. Сбегаю к ней, поболтаю.

—Беги, беги.

Общение с подругой бодрит не хуже крепкого сна, подумала Хоуп, переходя Центральную улицу. Ей сейчас очень нужно поговорить, услышать мнение и совет. Она громко постучала в стеклянную дверь. Из закрытой кухни вышла Эйвери: волосы собраны в хвост на макушке, поверх одежды, как всегда, фартук с нагрудником.

—Что случилось? Я думала, у тебя в гостинице аншлаг.

—Пока что гостями занимается Кароли. Я отпросилась ненадолго, и, уж поверь, мне есть что рассказать.

—Интересные новости? Свежие сплетни?

—Все это, и не только.

—Идем на кухню, там и выложишь. Пицца вчера разошлась на ура, поэтому надо приготовить побольше теста.

—Возьму колы, ладно? Кофеина мне сегодня больше нельзя, но как-то ведь нужно держаться.

—Веселая ночка?

—Более чем. — Хоуп взяла газировку и прошла на кухню, где Эйвери за длинной металлической стойкой уже нарезала тесто на пласты для форм. — Во-первых, Зануда, — начала Хоуп.

—За что?

—За то. Занудная тетка по имени Лола Редман.

—А, поняла. У нас тоже такие бывают, — кивнула Эйвери после того, как Хоуп ввела подругу в курс. — Если работаешь в сфере обслуживания, от этого никуда не деться. Я говорила тебе про одного мужика, который на прошлой неделе... Ох, извини, что перебиваю.

—Даже не знаю, как лучше излагать события — в хронологическом порядке или по мере важности.

—По мере важности?

—Как ни крути, разобраться трудно. Ладно, начну с секса.

—У тебя был секс? — Эйвери уперла перепачканные мукой руки в бедра. — Когда это ты успела заняться сексом? Мы же разговаривали совсем недавно!

—Я еще не занималась, только планирую, слава богу. Во вторник вечером.

—Секс по расписанию... — Эйвери с сожалением посмотрела на Хоуп. — Только ты на это способна.

—Логистика, — пожала плечами та. — На вторник не забронирован ни один номер. Я не могу заниматься сексом, когда в гостинице люди.

—Почему? У тебя в квартире есть дверь, на двери — замок. Можешь считать меня сумасшедшей, но я сильно подозреваю, что большинство твоих постояльцев занимаются сексом в номерах.

—Согласна, но в первый раз я не могу рисковать. Вдруг опять подберется компания, которая пожелает веселиться до часу ночи? А мне нужно уединение.

—Ты собираешься громко стонать и кричать?

—У меня больше года не было секса, — напомнила Хоуп. — После такого перерыва не грех и покричать. Кроме того, надо прикупить новое белье, красивое и сексуальное. Опять же, я год с лишним не надевала сексуального белья, и это весьма печально. Обновки так и просятся.

—Согласна, только вряд ли Райдер станет разглядывать твои обновки, сорвет их с тебя за три секунды, и все.

—Я не говорила, что секс будет с Райдером.

—Я читаю между строк. — Эйвери поставила формы с тестом в холодильник, расположенный под стойкой, и помешала соус, который тихонько кипел на плите. — Вы пойдете куда-нибудь, устроите ужин или сразу прыгнете в койку?

—Я предложила заказать ужин в гостиницу, Райдер одобрил. А потом я на него наброшусь.

—Как мило, — просияла Эйвери. — Пожалуй, я приготовлю вам что-нибудь вкусненькое. Какое-нибудь блюдо из меню ресторана «МакТи».

—Не заморачивайся. Вполне достаточно обычной пасты.

—Паста, которую готовят в «Весте», конечно, достойна всяческих похвал, но почему бы не выйти на более высокий уровень? Это станет моим вкладом в большой праздник под названием «Хоуп наконец-то разложили».

—Ну, спасибо за поддержку.

—Ни о чем не беспокойся. Все, что с тебя причитается, — звонок или эсэмэска; подтверди «отрыв от земли», как только сможешь.

—Договорились. Как думаешь, после этого могут возникнуть какие-то сложности? Я имею в виду, с Райдером.

—В Райдере нет ничего сложного. Он — мужчина, ты — женщина. Уверена, он не будет слишком задумываться. Я знаю некоторых девушек, с которыми он встречался раньше.

—И какие они? Ну же, опиши, любопытно все-таки.

—Хоуп, Райдер начал встречаться, — Эйвери согнула пальцы, изобразив кавычки, — ты понимаешь, в каком смысле, — лет с четырнадцати, так что коллекция подружек довольно пестрая. Могу сказать только, что после того, как «встречи», — она опять изобразила кавычки, — прекращаются, он, как правило, держится с «бывшими» по-дружески.

—Это мне и надо. Дружеский секс без осложнений с мужчиной, который мне нравится, что весьма странно, и которого я хочу, чему, впрочем, не удивляюсь. Ладно, — Хоуп потерла руки, — с этим понятно. Рассказываю дальше. Вчера я легла около половины первого, а проснулась в два часа ночи от дикого вопля снизу.

—О боже. — Нож, которым Эйвери нарезала ингредиенты для начинки, застыл в ее руке. — Что стряслось?

—Слушай, сейчас узнаешь.

Хоуп поведала всю историю. Когда Эйвери согнулась пополам от хохота, Хоуп укоризненно покачала головой.

—Не думала, что тебе будет смешно. У вас с Лиззи много общего.

—Она же это нарочно! Сама ведь понимаешь, что нарочно. Лиззи любит нас, а Зануда обращалась с тобой не как с гостеприимной и элегантной хозяйкой, а как с прислугой, да еще слабоумной. Она получила по заслугам.

—Да уж. Все сбежались в коридор второго этажа — кто в халате, кто в ночнушке или короткой пижаме, как я, а кто и в одних трусах, а она стоит и верещит, точно ей в глаз булавкой ткнули. Мне неловко, я ведь не сказала Лоле правду о том, что она действительно что-то, верней, кого-то видела, но...

—Она бы тогда совсем от страха обезумела!

—Возможно, тут трудно судить. Я все объяснила Джейку и Кейси. Он вроде бы мельком видел Лиззи на террасе чуть раньше. Джейк увлекается потусторонними явлениями и не боится призраков. Наверняка сегодня вечером он опять будет бродить вокруг гостиницы в надежде, что Лиззи покажется ему еще раз. Короче, после двух чашек чая с виски Лола улеглась спать, только уже в «Титании и Обероне». Джейк и Кейси поменялись комнатами с Редманами. Мне, естественно, пришлось менять в обоих номерах постельное белье и полотенца, но я была готова на что угодно, лишь бы восстановить покой.

—И во сколько же ты сама легла?

—Почти в четыре.

—Господи, ты, должно быть, с ног валишься.

—Кофеин. — Хоуп подняла бутылку с колой. — Мой лучший друг на сегодня — конечно, после тебя. Но это еще не конец истории. Я ее видела.

—Кого, Зануду?

—Лиззи. Элизу. Я готовилась ко сну и разговаривала с ней. Ну, иногда я так делаю в расчете, что это побудет ее к общению. И представляешь, сработало!

—Она была у тебя в квартире?

—Лиззи приходила и раньше, но сегодня ночью впервые позволила мне увидеть ее. Эйвери, она говориласо мной.

Глаза Эйвери сделались круглыми от изумления. Она схватила Хоуп за руку и возбужденно спросила:

—Что, что она сказала? Ты узнала у нее про Билли?

—Первым же делом, что, кстати, свидетельствует о моем необыкновенном самообладании и присутствии духа.

—Умничка. Так что же сказала Лиззи?

—Я все записала слово в слово, так что можно т е -перь показать текст Оуэну. То есть всем, но Оуэну — обязательно. — Хоуп достала из кармана сложенный лист бумаги и прочитала написанное Эйвери.

—А Райдер тут при чем?

—Не знаю. Мне кажется, Лиззи — романтическая натура и видит нас с Райдером вместе.

—Во вторник вечером она будет очень довольна.

—Возможно, хотя, полагаю, в этом аспекте любви мы ее разочаруем.

—Кто знает, а вдруг нет. — Эйвери подняла руки и сцепила пальцы в жесте «за мир». — Только без обид, хорошо? Она все повторяет: «Я таю, оно тает, блекнет», это ведь ужасно. Бедная Лиззи! Она как будто силится вспомнить что-то и не может, точно память приходит и опять уходит. По-твоему, в этом все дело? У нее в голове то темнеет, то светлеет?

—Не исключено.

—Я тоже склоняюсь к этой мысли. Говорю же тебе, я почувствовала ее флюиды, ее запах, когда пробралась в здание еще девчонкой. Бекетт ощущал то же самое, когда в гостинице только начался ремонт. Когда он жил над «Вестой», то по ночам обходил все комнаты в отеле и разговаривал с ней. Именно он дал ей имя, а ведь считается, что это имеет огромное значение.

—В нашем случае особенно, поскольку он верно угадал имя.

—Вот тебе и еще одно доказательство.

—Доказательство чего?

—Ну, чего-то такого... — Эйвери покрутила пальцами возле ушей, изображая нечто таинственное. Как бы то ни было, оно, то есть она стала сильнее, после того как гостиницу отреставрировали.

—Хочешь сказать, возрождение отеля помогло возродиться ей самой?

—В каком-то смысле да. Гостиница — место ее обитания, и раньше здесь было очень неуютно, понимаешь? Ветхая, грязная, заброшенная постройка, разбитые стекла, мусор и горы голубиного помета. Все это — источник негативной энергии.

—О да, птичьи какашки — сильный негатив.

—А потом Монтгомери постепенно привели все в порядок, причем с большим старанием. Как говорится, вложили в гостиницу душу. Это гораздо больше, чем работа.

—Заметно, — промолвила Хоуп.

—Не просто заметно, а ощущается, — твердо произнесла Эйвери. — Ты и Кароли делаете то же самое, каждый день с любовью заботитесь об отеле. Оуэн считает, что Лиззи нравится обновленная гостиница и то, что в ней опять появились люди. Я, между прочим, с ним полностью согласна. Вероятно, это тоже как-то связано с энергией, только теперь уже положительной.

Хоуп задумчиво кивнула.

—Энергия отеля и людей, которые в него приезжают, помогает Лиззи восполнить энергию собственной души? Но это только теория.

—Кроме того, в гостинице постоянно находишься ты, родная кровь, пусть и в далеком поколении, — высказала мнение Эйвери. — Это тоже увеличивает энергию.

—И ответственность, — прибавила Хоуп. — Я чувствую. Она так верит в меня, Эйвери. Мне нельзя ее подвести.

—Ты, конечно, должна все рассказать Оуэну, но и с Райдером тоже поговори, Лиззи ведь его упоминала. Возможно, когда Райдер придет в отель, она опять покажется и захочет пообщаться с вами обоими. А вдруг тот факт, что вы будете вместе, усилит энергетические вибрации и она сможет назвать фамилию Билли? Я не утверждаю, но все-таки...

—Стоит попробовать. Передай это Оуэну. — Хоуп вручила Эйвери листок. — Я оставила себе копию.

—Непременно. Сегодня они все втроем не вылезают из мастерской — занимаются моей барной стойкой и встроенными шкафами. Можешь сама сбегать туда, поговорить.

—Нет, не могу бросить Кароли, когда у нас такая запарка.

—А я, пожалуй, заверну к ребятам по пути домой. Завтра они тоже планируют часть дня провести в мастерской. Если хочешь, узнаю и сообщу тебе.

—Наверное, завтра во второй половине дня я найду часик-другой. Это та мастерская, что в доме у Жюстины? Здоровенная постройка почти такого же размера, что и сам дом?

—Точно. У меня завтра выходной, так что я свободна в любое время. Могу предупредить Клэр — если у нее нет срочных планов, у нас выйдет собрание в полном составе. На повестке дня — гостиничный призрак.

Различные мнения, гипотезы, теории. Да, нужно проработать все возможные версии.

—Ладно, постараюсь уладить вопрос с Кароли, а сейчас я должна вернуться к ней. Скоро придут убирать номера, и у нас соберется целая гора постельного белья и полотенец.

—Понимаю, дневной сон обычно не значится в твоем расписании, но сегодня, будь добра, сделай исключение. У тебя усталый вид.

—Я — отличный визажист, и на лице у меня тональный крем слоем с палец.

—А я слишком хорошо тебя знаю, поэтому никакой тональный крем меня не обманет. Поспи немного или хотя бы переложи сегодняшние дела на Кароли.

—Ну, поскольку Зануду мы из списка вычеркнули, это вариант. Кароли понравится остальная компания. Расскажи обо всем Клэр. До завтра.

—Если Лиззи вернется, позвони мне!

—Хорошо.

Чувствуя себя лучше, Хоуп легкой походкой вышла на улицу, посмотрела на небо и озабоченно сдвинула брови. Тучи медленно наползали на солнце. Прогноз погоды дождя не обещал, однако видно, что надвигается гроза. Стало быть, гости либо вернутся в отель пораньше, либо вообще откажутся от своих планов и не станут покидать его стены. Мечта о коротком дневном сне, поняла Хоуп, так и останется мечтой.

10

Хоуп свернула на улочку, ведущую к дому Жюстины. В дорогу она выбралась позже, чем рассчитывала вчера. Тем не менее поездка по извилистым дорогам, обрамленным пышной летней зеленью, доставила ей удовольствие. Стекла в машине Хоуп были опущены, ветерок обдувал волосы.

Сегодняшний день словно создан для машины с откидным верхом, подумалось ей. Когда-то она подарила себе эту игрушку, хотя в городе приобретение себя не оправдывало. Правда, и за городом наеладиться возможностями автомобиля не получалось: мешали долгие снежные зимы. Нет, иметь практичную натуру — сущее наказание.

Хоуп оценила тот факт, что дом Жюстины защищен со всех сторон деревьями и в то же время занимает на местности доминирующее положение. А какой прекрасный сад!

Великолепию сада быстро нашлось объяснение: Жюстина в лиловых перчатках и широкополой соломенной шляпе, сдвинутой на макушку, лихо выдергивала сорняки и бросала их в большое красное ведро.

После того как Хоуп аккуратно припарковалась позади трех пикапов, к ней тут же подбежала целая стая собак. Псы принялись обнюхивать ее, радостно виляя хвостами и ласкаясь. Жюстинины лабрадо-ры — Аттикус и Финч, начала считать Хоуп, Йода и Кен — питомцы Бекетта и Клэр, Балбес Райдера, и... щенок! Вся компания продолжала энергично вилять хвостами, пока Хоуп чесала их загривки.

—Привет, — поздоровалась она с новеньким. — Ты, должно быть, Спайк. Настоящий красавчик!

Жюстина вытащила из ушей наушники-«капельки» и захлопала в ладоши.

—Ребятки, ребятки, полегче там!

В это время из-за красного ведра, смешно переваливаясь на коротких ножках, выбежал мопс.

—Ох, они тут повсюду, — засмеялась Хоуп и двинулась по направлению к Жюстине. Та, подхватив доверху наполненное сорняками ведро, пошла ей навстречу.

—И не говори, целая псарня. Этого зовут Тайрон, он немножко ошалел от новой компании.

—Все остальные такие большие, правда, Тайрон? — обратилась к мопсу Хоуп. — Привет, дружок.

—Он слышит только одним ухом и пока не освоился, но вообще у Тайрона очень милый характер. Когда он привыкнет, все будет в порядке.

Со стороны мастерской к ним наперегонки помчались трое мальчишек. Последним, тяжело дыша, бежал Мерфи. Все собаки за исключением Тайрона тут же начали носиться вокруг детей.

—Мама уже идет, — сообщил Гарри, — потому что мы хотим пить.

—Она приготовит для нас вкусный напиток, — добавил Лиам. — А можно нам твой особенный коктейль, бабуля, можно?

Жюстина щелкнула Лиама по козырьку бейсболки и отдала мальчикам пакеты с овощным соком «V8». В «особенный коктейль» его превращала капелька имбирного эля, налитого Жюстиной в кружку.

—Вот ваш напиток. Заберите с собой этого, — она кивнула в сторону мопса, — и смотрите, чтобы он не наложил кучку на полу.

—Хорошо!

Мерфи обнял Хоуп за ноги и поглядел на нее снизу. Его мордашка светилась нескрываемой радостью.

—У нас много собачек! Больше, чем у нас, ни у кого нет во всей Вселенной!

—Это точно, — улыбнулась Хоуп.

—Меня подождите, меня! — завопил Мерфи вслед братьям, которые уже унеслись прочь.

—А ведь когда-то тут жила только я и два моих пса, — сказала Жюстина, перекладывая сорняки на компостную кучу. — Правда, сыновья всегда выдумывали поводы, чтобы навестить меня. А теперь — трое внуков и целая стая собак.

—Вижу, вам это по душе.

—Наслаждаюсь каждой минутой. Клэр! — Жюстина уперла руку в бок, глядя, как Клэр спускается по склону холма из мастерской. — Я бы и сама напоила мальчиков соком.

—Во-первых, мне надо двигаться, а во-вторых, я перебираюсь в дом. Не слышала, как ты подъехала, — обратилась Клэр к Хоуп. — Там становится шумновато. — Она указала на мастерскую.

—В доме сейчас тоже прибавится шума, — заметила Жюстина.

—Ничего, я привыкла. Все равно меня выгнали из мастерской. Они собираются что-то протравливать и не хотят, чтобы я дышала парами.

—Слава богу, я воспитала не идиотов, — сказала Жюстина. — Иди в дом. Я уже почти закончила и скоро приду, присмотрю за сорванцами. Хоуп, не сходишь в мастерскую? Узнай у моих мальчиков, когда они намерены сделать перерыв.

—Конечно.

Хоуп зашагала к мастерской, собаки со всех ног побежали за ней. Финч, выпучив глаза, принес в зубах рваный обслюнявленный мячик.

—Нет, я не стану с этим играть, — твердо сказала она псу.

Финч положил мячик ей под ноги.

—И не проси.

Лабрадор повторял действо через каждые пять шагов, всю дорогу до мастерской. На широком крытом крыльце громоздились старые столы и стулья, оконные рамы и прочие предметы, определить происхождение и назначение которых Хоуп не могла. Из открытых окон неслась музыка; ее перекрывали возбужденные мужские голоса. Судя по всему, в мастерской живо обсуждали какой-то вопрос или даже спорили.

Хоуп осторожно заглянула внутрь: мужчины, множество опасного вида инструментов, груды пиломатериалов, батареи банок с краской, стеллажи, заставленные коробочками и баночками, и бог знает что еще.

Финч протиснулся в щель и уронил мячик под ноги Райдеру. Тот, даже не взглянув на пса, швырнул мяч в окно, а Финч оттолкнулся от земли, перепрыгнул через подоконник и полетел за любимой игрушкой. Послышался звук тяжелого приземления и какой-то грохот. Хоуп начала пробираться назад — проверить, не ушибся ли пес, но Финч уже перекатился по земле, вскочил и опять ринулся к хозяину, сжимая в зубах вожделенный мячик.

—О господи, — вздохнула Хоуп, вернулась в мастерскую и неожиданно для себя в защитном жесте поймала мяч, летевший ей прямо в лицо.

—Хорошая реакция, — похвалил Райдер.

—Фу, гадость какая! — Хоуп закинула промокший от слюны мячик на улицу. Финч в безумном восторге метнулся следом.

—И бросок неплохой.

—Хоть бы смотрел, куда кидаешь эту дрянь.

—Если бы ты не преградила путь, он вылетел бы в окно. — Райдер вытащил из кармана пестрый носовой платок и протянул ей.

Бегло взглянув на него, Хоуп извлекла из сумочки тюбик бактерицидного геля.

—Спасибо, не надо.

—Хоуп, только полюбуйся на мою барную стойку! — воскликнула Эйвери. В коттоновых шортах до колен, туристических ботинках и ярко-зеленой бандане, которой были повязаны ее рыжие волосы, она больше напоминала альпинистку, спустившуюся с Аппалачской тропы, нежели владелицу ресторана. Пробравшись сквозь лабиринт электроинструмента и досок, она схватила Хоуп за руку и повела за собой. — Смотри, вот этими панелями будет отделана барная стойка. Великолепные, правда?

Хоуп не слишком разбиралась в плотницком деле, однако, глядя на четкие линии заготовок, отчасти представляла, что выйдет в итоге.

—Что, это все — на одну стойку? Она гораздо больше, чем я думала.

—Ага, здоровенная! — Эйвери покрутила бедрами. — Я уже почти определилась с верхней частью. Весь день бегаю туда-сюда. Сегодня мы начнем обрабатывать панели морилкой, и тогда уже будет видно, как и что.

—Никаких «мы», — уточнил Оуэн.

—Но я...

—Скажи, разве я вмешиваюсь в твои дела на кухне?

—Нет, но...

—А почему?

Эйвери закатила глаза.

—Потому что ты слишком требователен, придирчив, хочешь, чтобы все было под линеечку и не любишь экспериментировать.

—Зато ты — наоборот, и поэтому прекрасно готовишь. А я, благодаря требовательности и придирчивости, — хороший столяр и плотник. — С этими словами он сделал нечто, чего от требовательного и придирчивого Оуэна Хоуп никак не ожидала: лизнул большой палец и втер слюну в необработанную древесину. — Отлично, — с удовлетворением произнес Оуэн, наблюдая, как на увлажненном участке проявился глубокий, богатый цвет. — Иди приготовь что-нибудь, — сказал он Эйвери.

Когда та в шутку изобразила злой оскал, Оуэн рассмеялся, привлек ее к себе, схватил пониже спины и запечатлел на губах чувственный поцелуй.

Откуда-то с другой стороны появился Бекетт, который держал в руках большие жестяные банки.

—Я же говорил, что найду их. Привет, Хоуп.

—Если бы ты вернул их туда, куда я всегда ставлю, сейчас ничего не пришлось бы искать, — начал Оуэн.

—Я знаю, где это, — там они мешались под ногами.

—И вовсе не мешались, если были там, где стоят все емкости с краской, морилкой и лаком.

—Дамы, минутку внимания, — произнес Райдер.

Хоуп и Эйвери вопросительно обернулись.

—Не вы. Я обращаюсь к ним, — он показал пальцем на обоих братьев. — Откройте же наконец эти чертовы банки. Я очень хочу, чтобы образцы были покрашены до конца тысячелетия.

—Дайте мне тоже покрасить, хотя бы чуточку, — Эйвери изобразила на лице самую очаровательную улыбку. — Тогда я смогу говорить, что тоже приложила руку. Оуэн, не будь таким строгим.

—Ага, — поддержал ее Бекетт. — Не будь.

Последовал новый виток спора.

—У вас всегда так? — поинтересовалась Хоуп у Райдера.

Он сделал большой глоток газировки.

—Как «так»?

Хоуп собралась что-то сказать, но тут примчался Финч. Она отскочила в сторону, и вовремя, иначе грязный слюнявый мячик приземлился бы точно ей на туфли. Райдер ударом ноги отшвырнул мяч обратно в окно, и пес в безумном восторге опять помчался за ним.

Хоуп с подозрением нахмурилась.

—В старших классах играл в футбол, — пожал он плечами в ответ.

—Не боишься, что он поранится?

—Недавно уже поранился. Сделай одолжение, уведи отсюда Рыжую Пигалицу. В присутствии женщин любой вопрос решается в три раза дольше.

—Неужели?

—Да, если только женщина сама не берет в руки инструмент, с которым умеет управляться. Хочешь поговорить о своей Лиззи до наступления ночи, уводи рыжую.

—Ты не хуже меня знаешь Эйвери. Она не уйдет, пока не сделает, что задумала. Когда это случится, я ее уведу.

—Ладно. — Райдер взял клеевой пистолет, выдавил полоску клея по всей длине чего-то похожего на прилавок с полками.

—Что это будет?

—Встроенная часть стойки официантов. Раз уж ты все равно здесь стоишь без толку, хотя бы подай мне вон те деревянные тиски.

Хоуп обвела глазами стол, заваленный инструментами, ветошью, болтами, тюбиками клея, увидела тиски и... почувствовала какое-то легкое движение прямо над головой.

—Я ошибаюсь или ты только что обнюхал меня?

—Ты приятно пахнешь. Если уж заботишься о том, чтобы хорошо пахнуть, будь готова, что тебя станут нюхать.

Их взгляды встретились над тисками.

—Не хочешь заглянуть ко мне в гости, когда управимся здесь?

—У меня постояльцы.

—Тебя подменит Кароли.

Хоуп ощутила прилив жара и все же отрицательно покачала головой.

—Во вторник вечером. — Чтобы не передумать, Хоуп поспешно отступила в сторону. — Эйвери, идем, не будем мешать мужчинам.

—Рыжая, ты ведь уже приложила руку, — добавил Райдер, — так что брысь. Девчонкам вход воспрещен.

—Мальчишки такие вредные! — Проходя мимо Райдера, Эйвери ткнула пальцем ему в живот.

Когда они вышли во двор, по которому в экстазе носились дети и собаки, Эйвери взяла Хоуп под руку и заговорщицки прошептала ей на ухо:

—Между вами искрит так, что обжечься можно! Сексуальное притяжение.

—Прекрати.

—Я сразу чувствую, когда между мужчиной и женщиной есть притяжение. Между прочим, он живет совсем недалеко отсюда.

—У меня...

—Постояльцы, знаю. В быстром сексе тоже есть своя прелесть.

—У тебя один секс на уме.

—Я помолвлена и, вполне естественно, думаю о сексе.

—Для помолвленной девушки вполне естественно думать о свадебных платьях и банкете.

—И сексе. — Эйвери со смехом стянула бандану, взъерошила пальцами волосы. — Я пока не хочу заказывать платье. Конечно, я листаю журналы и просматриваю интернет-сайты, так, ради общего представления о стиле, который бы мне понравился. Это как барная стойка.

—Эйвери. — Хоуп закатила глаза и вздохнула, сокрушаясь о том, что у подруги напрочь отсутствуют романтические приоритеты. — Свадебное платье не имеет ничего общего с барной стойкой.

—Нет, имеет! И то и другое должно идеально мне подходить, изумительно выглядеть и вызывать у меня бурный восторг.

—Хорошо. Твое свадебное платье — это как барная стойка.

Эйвери вошла на кухню. Клэр сидела за длинным столом и чистила морковь. Миссис Монтгомери шинковала сельдерей, у ее ног свернулся мопс. На плите что-то варилось.

—Эйвери, твой отец тоже сегодня приедет, — сообщила Жюстина.

—Отлично. Заодно познакомлю его со щенками. — Эйвери наклонилась потискать Тайрона, который в этот момент прятался под стулом Клэр.

—Обедать будем на воздухе, — объявила Жюстина. — Рай давно намекает на страшную нехватку в жизни картофельного салата, вот я и подумала: у меня на кухне три женщины сразу, уж как-нибудь решим этот вопрос.

—Я бы с удовольствием помогла, — начала Хоуп, — но примерно через час должна вернуться в гостиницу.

—Я уже позвонила Кароли. Она обещала держать оборону до твоего возвращения.

—Нет-нет, мое место — там, пусть лучше она приедет сюда и побудет с семьей.

—Она справится, — настаивала Жюстина. — Эйвери, будь добра, приготовь свой фирменный маринад для цыпленка, тот, острый. Для Гарри и Лиама придумаем что-нибудь с более мягким вкусом, а вот Мерфи, бог свидетель, обожает остренькое. Дай ему волю, он бы лопал перцы чили как конфеты.

—Перец он любит даже больше конфет, — подтвердила Клэр. — Расслабься, — обратилась она к Хоуп. — Подольше сможем поговорить о Лиззи.

Логично, подумала Хоуп. Правда, если бы она знала, что задержится, то, возможно, приняла бы предложение Райдера и заглянула к нему в гости. Так, и у кого же тогда на уме один секс?

—Еда на воздухе — это отлично, — улыбнулась Хоуп Жюстине. — Я могу быть чем-то полезной?

Вместо ответа миссис Монтгомери просто протянула ей картофелечистку.

* * *

В дом вошел Райдер с братьями, а вместе с ними примчались мальчишки и собаки. Немедленно воцарился хаос. Крики, шуточные потасовки, беготня, просьбы поесть и попить. Мать, как и ожидал Рай-дер, относилась к этому сумасшествию абсолютно спокойно, Эйвери только добавляла шума, что тоже было предсказуемо. Клэр охлаждала пыл сыновей одним взглядом — мамы это умеют! — а Бекетт разливал по кружкам сок, чтобы никто не умер от жажды. Все это ничуть не удивляло Райдера. Его поразила Хоуп. Она усадила малявку Мерфи к себе на колени и внимательно выслушала подробное и цветистое описание событий последнего часа. Время от времени она издавала должные возгласы ужаса и восхищения. Женщины уже откупорили бутылку вина, однако Райдер не считал, что Хоуп держится столь непринужденно благодаря вину. Скорее она вела себя естественно.

—Можно нам чего-нибудь съесть? — Лиам подергал Жюстину за руку. — Мы подыхаем от голода!

—Сядем за стол, как только вы умоетесь и подъедет Вилли Би.

—У-у, это еще не скоро.

—Скоро, скоро. Кстати, я уже слышу шум машины.

То же самое услыхали и собаки, которые тут же рванулись во двор, за исключением Тайрона — мопс сидел возле Жюстины как приклеенный.

—Бегите мойте руки, — велела Жюстина мальчикам. — Мы будем есть на веранде.

Райдер полез в холодильник за пивом, увидел большую тарелку картофельного салата и расплылся в довольной улыбке.

—Куда грязными руками? — грозно сказала Жюстина. — А ну, иди вымой их.

Итак, приятным июньским днем бок о бок с Райдером Хоуп угощалась на открытом воздухе цыпленком и картофельным салатом. Собаки грустно бродили по двору в надежде, что их тоже не обделят, — все, кроме Тайрона, который, несмотря на протесты Жюстины, устроился на коленях у Вилли Би и глядел на него с откровенным обожанием.

—Этот явно хорош, — добродушно произнес Вилли Би.

—Еще бы, ведь ты постоянно суешь ему еду, — изогнула бровь Жюстина.

—Вовсе нет. Он такой хороший мальчик! — Вилли Би умиленно посмотрел на щенка. — Ты ведь хороший мальчик, правда? Он даже не просит.

Тайрон уперся передними лапами в массивную грудь Вилли Би и принялся самозабвенно облизывать его бородатое лицо, в восторге виляя хвостом, а потом уложил морду ему на плечо.

—Ну, все, — покачала головой Эйвери. — Пап, это твой пес.

Глаза Вилли Би, гладившего Тайрона по спине, лучились такой же откровенной любовью.

—Это мой первый щеночек-внучок.

—Нет, ты не понял. Это твой пес, он поедет с тобой.

—Эйвери, я не буду отбирать у тебя щенка!

—Он твой. Если у кого любовь с первого взгляда, я сразу это вижу. Я нравлюсь Тайрону, и когда-нибудь он, конечно, по-настоящему меня полюбит, но в тебя по уши влюблен уже сейчас. А ты — в него. Забирай.

—Она права, — кивнул Оуэн. — Вы созданы друг для друга.

Песик уютно устроился на руках у Вилли Би.

—Мне как-то неудобно, — замялся тот, но Тайрон поднял голову и устремил на него выпуклые черные глаза. — Вы уверены, что так будет лучше?

—По пути домой заверни к нам за его вещами. Ты только что получил еще один подарок на День отца[5].

—О да, самый лучший, — просиял Вилли Би. — Но если ты вдруг передумаешь...

—Папа! — Эйвери протянула руку и ласково почесала Тайрона за ухом. — Любовь есть любовь.

Это правда, мысленно согласилась Хоуп. Сегодня, теплым летним вечером, любовь царила повсюду.

После обеда мальчиков удалось отвлечь игрушками, которые Жюстина начала складывать в гостевой комнате — теперь уже она воспринимала ее не иначе как детскую.

Взрослые расселись на веранде, и Хоуп подробно описала богатую событиями ночь пятницы.

—Прежде чем мы обсудим, что все это может означать, я бы хотела спросить вас, Жюстина, следует ли нам придерживаться некоей строгой линии, рассказывать гостям про Лиззи или нет.

—По-моему, линия — это слишком узко. Действуй как прежде, то есть ориентируйся по обстоятельствам, смотри на каждого гостя и оценивай, стоит ли ему говорить о привидении и если да, то в какой мере. Лиззи впервые раз причинила беспокойство г о -стям отеля, — отметила Жюстина, — и, судя по всему, умышленно так поступила. Ей не понравилось, что кто-то был с тобой груб.

—А вот нечего нам грубить, — хмыкнул Вилли Би и почесал Тайрона под подбородком. Мопс удовлетворенно заурчал.

—Мы не вправе требовать от гостей, которые нам платят, хороших манер. Это лишь приятное дополнение. Мне приходилось сталкиваться и с более грубыми людьми.

—Сейчас речь не о Райдере, — подколол Бекетт старшего брата и улыбнулся, когда тот сделал страшное лицо.

—Полагаю, Лиззи делает определенные поправки на ситуацию. Я попросила ее быть более снисходительной.

—Ты опять с ней общалась? — осведомился Оуэн.

—И да, и нет. Я время от времени разговариваю с ней, хотя она не отвечает, кроме того случая в пятницу.

—Прямо сердце разрывается от ее слов, — негромко произнесла Клэр, — о том, что она тает.

—Тем не менее Лиззи редко грустит, у нее ведь есть надежда, — Бекетт улыбнулся Хоуп. — Эту надежду она питала еще до твоего появления. Не знаю, почему Лиззи упомянула Райдера. Он меньше связан с ней, чем я и Оуэн.

—С чего ты взял?

—Не помню, чтобы ты говорил о ней до того момента, когда она сыграла с тобой и Хоуп шутку в пентхаусе.

—Мы все провели в гостинице массу времени, и вместе, и по отдельности. Я неплохо с ней ладил, — пожал плечами Райдер. — Мы не мешали друг другу.

—Она тебе когда-нибудь являлась? — поинтересовался Оуэн.

—Чтобы ощущать присутствие Лиззи, необязательно ее видеть. Она невзлюбила Шона — помните плотника, которого мы наняли на работу в самом начале?

—Шона вообще никто не любил, особенно после того, как выяснилось, что он подворовывает материалы и халтурит на стороне, — заметил Оуэн.

—И впридачу волочится за женой Денни. Каким надо быть идиотом, чтобы клеиться к жене полицейского да еще старинного друга его работодателей? Притом что ей Шон был абсолютно до лампочки.

—Мы раскусили его гораздо позже, чем Лиззи, и уж потом только уволили. А она прятала инструменты Шона, бутербродницу, перчатки и все такое. Сперва я думал, он просто рассеян, но затем стал находить пропавшие вещи в старом подвале, куда он никогда не спускался. Все они были аккуратно сложены и пахли жимолостью.

—Выходит, Лиззи — более тонкий психолог, нежели мы, — сделал вывод Оуэн.

—Похоже, да. Иногда она пугала рабочих, но не всерьез, понарошку. И...

—Так-так, — Оуэн нацелил на брата указательный палец. — Ты о многом умалчивал.

—Не считал важным. Но поскольку мы углубляемся в вопрос... — Райдер опять передернул плечами, — тот раз, когда Лиззи заперла нас с Хоуп в пент-хаусе, был не первым. До этого произошел еще один случай, сразу после того, как Хоуп приехала в наш город и мама моментально взяла ее на работу.

—Чем доказала свое умение разбираться в людях, — вставила Жюстина.

—Ну, хорошо, хорошо, — неохотно согласился Райдер. — Возможно, я был слегка раздражен, что кого-то наняли за одну секунду, без предварительного обсуждения.

—Ты повел себя некрасиво, — напомнила ему мать. — Проявил грубость и упрямство.

—Разве это упрямство — высказать свое мнение? Грубым был, признаю. Но я ведь извинился. Тогда, наверное, я еще не остыл и решил вернуться в гостиницу, немного поработать. Дверь за мной захлопнулась, и я никак не мог ее открыть. Замков тогда не было, но эта чертова дверь все равно не поддавалась.

—Лиззи устроила тебе воспитательное мероприятие, — сказала Эйвери.

—Не перебивай. В общем, я чувствовал этот ее сладкий запах и бесился еще больше. Ни окна, ни двери не открывались. Она загнала меня в угол. — Райдер вдруг рассмеялся, коротко и легко. — С этим, хочешь не хочешь, пришлось считаться. А потом, — он посмотрел на Хоуп, — Лиззи написала твое имя на оконном стекле, в маленьком сердечке.

Хоуп удивленно заморгала.

—Мое имя?

—Да, в рамочке в форме сердца. И тогда я понял намек: ты ей понравилась, она хочет, чтобы ты была рядом, и мне лучше с этим смириться. Я, разумеется, был страшно зол, но с призраком ведь не поспоришь.

—И потому ты решил, что будешь хамить мне. «Передайте управляющей то, скажите управляющей это».

Райдер вновь пожал плечами.

—По этому поводу неудовольствия Лиззи не выражала.

—Ну-ну.

—Может быть, тебе следует поговорить с ней, — предложила Клэр. — Она ведь отдельно упомянула тебя, тем более что вы с Хоуп теперь... подружились.

—Пользоваться шифровальным кодом необязательно, — Жюстина посмотрела на Клэр, — но в твоих словах есть резон.

—Мне и живым-то сказать особо нечего, — усмехнулся Райдер.

—Попробовать все же стоит, — произнесла Хоуп. — Лиззи связана с тобой, с вами троими, — она обвела взглядом всех братьев. — Мы с Эйвери это уже обсуждали. Вы возродили к жизни гостиницу, где она обитает, и возникла связь. Вы и ваша мама отнеслись к дому Лиззи с заботой и любовью, согрели его, сделали красивым и тем самым помогли ей. Она сказала, что не умеет быть в другом месте, поэтому для нее очень важно, что за домом ухаживают, поддерживают его в порядке. Благодаря этому ее присутствие становится сильнее. Вы все трудились на строительстве гостиницы, но ты, Райдер, в буквальном смысле больше других приложил руку. Возможно, тебе Лиззи скажет то, чего не могла открыть остальным.

—Ладно, ладно, спрошу мертвую девчонку, — вздохнул Райдер.

—С должным уважением, — предупредила Жюстина.

—Ну а я, — продолжила Хоуп, — получила весточки и от моей родственницы, и из школы. Родственница обещает прислать все свои материалы, хотя в историю с привидением ни секунды не верит. Тон ее ответа — удивленно-снисходительный, однако к своему исследованию она относится с большим энтузиазмом и рада, что кто-то еще из родных проявляет интерес к вопросу, даже если речь идет не о той сестре. Библиотекарь же пишет, что вынуждена преодолевать массу бюрократических препонов, но из уважения к семейной истории и в благодарность за многолетнюю поддержку школы она постарается сделать все, что в ее силах. Письма существуют на самом деле, и она надеется, что в ближайшие недели сможет выслать мне сканированные копии.

—Серьезный прогресс, — заметил Оуэн, откидываясь на спинку стула. — У тебя получается лучше, чем у меня.

—Если обе пришлют мне все, что обещали, и я окажусь завалена кучей материалов, половину переброшу на тебя.

—Отлично. Давай хоть сейчас.

Из открытой двери дома послышались возбужденные детские голоса. Судя по всему, мальчики ссорились.

—Покой не может продолжаться вечно, — вздохнула Клэр и поднялась, собираясь идти разнимать драчунов.

Бекетт мягко усадил ее обратно.

—Я сам.

—Сиди, сиди, дорогая, — поддержала младшего сына миссис Монтгомери. — Пока ты беременна, тебя все балуют, но и это когда-нибудь заканчивается. У меня, кстати, есть мороженое — проверенное средство успокоения детей. Кто-нибудь еще желает?

Над столом взлетел лес рук.

—Я бы с удовольствием, — сказала Хоуп, — но мне действительно пора. Нельзя же так бессовестно пользоваться добротой Кароли. Большое спасибо, все было просто замечательно.

—Мы соберемся еще не раз, — пообещала Жюстина. — И обязательно покажи мне копии писем, когда получишь, ладно?

—Непременно. Всем доброго вечера.

Райдер побарабанил пальцами по колену, затем резко встал из-за стола.

—Скоро вернусь, — бросил он и направился к двери.

За его спиной Оуэн изобразил преувеличенно громкие звуки поцелуев. Не оборачиваясь, Райдер ткнул вверх средний палец и вышел.

—И это мои дети, — вздохнула Жюстина. — Воспитаны по высшему разряду.

Райдер догнал Хоуп уже у машины.

—Погоди минутку.

Она обернулась, поправила растрепавшиеся на ветру волосы.

—Во сколько ты освободишься во вторник?

—Гм. Пожалуй, около пяти, может, даже в половине пятого.

—Меня устроит, если позволишь воспользоваться душем в каком-нибудь номере.

—Гостиница принадлежит тебе.

—При чем тут это?

—Хорошо, можешь воспользоваться душем в номере. Выбирай любой.

—Отлично.

Райдер больше ничего не говорил, просто стоял и смотрел на Хоуп долгим взглядом, тем самым, от которого у нее внутри растекался жар. В конце концов, слегка склонив голову набок, она спросила:

—Не поцелуешь меня на прощание?

—Ну, раз уж ты об этом сама попросила...

У нее перехватило дух. Поцелуй распалил в ней желание, голова кружилась, а ноги подкашивались. Идеальное завершение неожиданного летнего вечера, подумалось Хоуп.

—Надеюсь, это поддержит тебя до вторника, — улыбнулся Райдер.

Хоуп засмеялась, легко скользнула за руль.

—Надеюсь, это поддержит тебя. Доброй ночи.

—Угу.

Выехав на подъездную дорожку, Хоуп махнула ему рукой. Райдер провожал глазами машину, пока та не скрылась за поворотом, а потом просто стоял на месте и смотрел в никуда. Лениво подошедший Балбес сел у ног хозяина и устремил взгляд в том же направлении.

—Черт побери, Балбес, что же в ней такого? Что особенного в этой женщине?

С волнением понимая, что совсем скоро узнает ее ближе, Райдер повел пса обратно в дом.

11

На все уходило гораздо больше времени, чем планировалось, — впрочем, как всегда. У ремонта, тем более капитального, свой график, а если мечешься между двумя крупными проектами, будь готов к тому, что все планы и графики полетят к чертям. Если только ты не Оуэн.

Тем не менее, результаты есть: в первом проекте уже можно покрывать крышу кровельной плиткой, а во втором — переходить к отделке гипсокартонном и кирпичной облицовке стен.

Райдер бросил взгляд через парковку на здание, перед которым стоял высоченный кран. Новая линия крыши полностью меняла облик строения, создавала ощущение простора и равновесия. Теперь любой может примерно представить себе конечный результат.

Райдер выбросил из головы мысли о гипсокартоне и кровельной плитке. Ему хотелось думать только о близости с Хоуп Бомонт. Точнее, хотелось не думать, а заниматься любовью.

Он вошел в гостиницу, скользнул взглядом по сторонам. Красота и порядок, как обычно. На мгновение Райдер вообразил себя гостем, который увидел отель впервые. Пожалуй, он бы не отказался провести здесь несколько дней. Ладно, с этим в любом случае проблем не будет.

Райдер уже направлялся на кухню, когда Хоуп вышла из своего кабинета. С ней тоже все было в полном порядке, начиная от короткого летнего платья и сексуальных туфель на шпильке до густых, блестящих волос, уложенных в прическу.

Увидев Балбеса, радостно потрусившего ей навстречу, Хоуп резко остановилась.

—Куда я, туда и мой пес, — заявил Райдер.

—Ох. Ну, ладно. — Хоуп рассеянно потрепала Балбеса по холке. — Я пыталась звонить тебе на мобильный...

—Забыл зарядить. — Тот факт, что телефон не трезвонил без конца и не отрывал его от дел, Райдера даже устраивал. — Хотела попросить меня что-нибудь принести? Могу сбегать сейчас, если это не займет много времени.

—Нет, дело не в этом. Я...

Райдер неожиданно и стремительно привлек Хоуп к себе. Если она разгуливает в таком виде, то должна понимать: мужчина, с которым она согласилась лечь в постель, захочет снять пробу.

К черту пробы, решил он уже через две секунды. Наверх прямо сейчас, наверх, к делу. Все разговоры позже. Да, потом, потом.

—Идем в номер. Неважно в какой. Возьми ключ.

—Райдер, подожди.

—Я сначала забегу в душ. — Он с опозданием вспомнил о слое грязи и рабочего пота, который нарос на нем за день. — А лучше примем душ вместе.

—О господи, — вздохнула Хоуп. Отстранившись от Райдера, она вскинула ладонь. — Прекрасная идея, мне очень нравится, но... У меня постояльцы.

На каком языке она разговаривает?

—У тебя... кто?

—Гости. Наверху, в «Уэстли и Баттеркап». Просто свалились на голову, без предварительной записи, без звонка. Приехали несколько часов назад. Я пыталась звонить тебе, но...

—Ты говорила, что сегодня никого не будет.

—Да, никого и не было, а потом эти двое пришли и сказали, что им нужен номер. Не могу же я прогнать людей, когда у нас полно свободных номеров. Хочешь, чтобы я отказала гостям?

Райдер не сводил с нее взора. Легкое платьице, бесконечно длинные ноги, карие глаза, от взгляда которых внутри все сворачивается в тугой комок.

—Ты сейчас серьезно?

—Райдер, это моя работа. Поверь, я охотно сказала бы «нет», но, увы, не могу.

—Черт побери, до чего же ты ответственна!

—Да, и это одна из причин, почему твоя мать взяла меня на должность управляющей. Эти двое сбежали, чтобы тайно пожениться. Завтра они регистрируют брак в мэрии. Им пришлось ехать много часов подряд.

—А почему они не остановились в мотеле? Я могу отвезти их в мотель и оплатить номер.

—Райдер! — Хоуп звонко расхохоталась, хотя в ее смехе он уловил нотки грусти. — Поскольку настоящей свадьбы не будет, парень решил порадовать свою невесту чем-нибудь особенным. Он нашел нас в айпаде во время короткой остановки, но не стал звонить и бронировать номер, хотел сделать девушке сюрприз. Они остановились на две ночи — так сказать, сильно укороченный медовый месяц. В понедельник и он, и она должны вернуться на работу и предстать перед своими семьями.

—С какой стати они выложили тебе все это?

—Ты удивишься, сколько всего люди рассказывают администратору отеля. Кроме того, наши беглецы молоды, полны сил и отчаянно влюблены. Возможно, парень опасался, что я откажу им, если он не подкрепит просьбу романтической историей. Даже не будь я управляющей, у меня не поднялась бы рука закрыть перед ними дверь. Отец девушки не в восторге от жениха.

—Я тоже.

—Не глупи. Он бы обязательно тебе понравился. Очень сожалею, но...

—Что это? — Райдер подошел к двери и вслушался. — Мне показалось или кто-то кричит?

—Они опять...

Райдер перевел взгляд на Хоуп, нахмурился.

—Говорю же, им был очень нужен номер.

—Ну и... ого! — Склонив голову набок, он вновь прислушался. — И это при том, что у нас двойная изоляция пола, потолков и стен. И часто у тебя такие аудиошоу?

—Слава богу, нет. Такое бывает редко. Думаю, все дело в частоте.

—Сколько же раз в час он ее...

—Да нет, я не ту частоту имела в виду, — начала Хоуп, но, заметив улыбку Райдера, запнулась. — Хотя... наверное, и эту тоже, — хихикнула она. — Я вообще-то говорила про частоту радиоволн. Вдобавок у них открыты окна.

—Вот как? — Райдер вышел за дверь и стал слушать стоны, вскрики и вздохи.

Хоуп схватила его за руки и изо всех сил принялась тянуть назад.

—Прекрати! — Она сама уже почти захлебывалась от смеха. — Ты ведешь себя неприлично. Это считается вторжением в частную жизнь. Пожалуйста, зайди внутрь.

—Это не я шпилю подружку при раскрытых окнах. И вообще, мне полагается компенсация ущерба.

—Ничего тебе не полагается. — Хоуп удалось затащить Райдера в вестибюль, после чего она подбежала к стойке и включила свой айпод.

—Это еще зачем?

—Подслушивающее устройство.

—Рад, что ты не слушала.

—Немного послушала, пока не поняла, что это за звуки. Ну, и потом еще немножко. Райдер, мне вправду очень жаль, но...

—Можем обойти проблему.

—В каком смысле?

—Они явно заняты. — Райдер указал большим пальцем на потолок. — Прямо-таки страшно заняты своим делом, поэтому их вряд ли будет интересовать, что делаешь ты.

—Нет, не могу. Во-первых, это неудобно и... непрофессионально с моей стороны, а во-вторых, я должна быть на месте, если им что-то понадобится. Когда-нибудь они все равно захотят есть и спустятся.

—Еще бы, сжечь столько калорий!

—Именно. Повторяю, я должна быть на своем месте, когда гости выйдут из номера.

Райдер прищурился.

—Готов спорить, ты была герлскаутом.

—Уже проспорил. У меня не было времени на скаутские походы. Послушай, здесь куча еды. Эйвери наготовила массу угощения, нужно только разогреть. Можешь хотя бы поесть и выпить чего-нибудь.

Черта с два он пойдет домой, где придется шарить по полкам в поисках еды, решил Райдер.

—Мне нужно в душ.

—Выбирай номер — любой, кроме «Уэстли и Баттеркап», — улыбнулась Хоуп.

—Пожалуй, пойду в тот, что внизу, он дальше всех от... гостей.

—Прекрасный выбор. Я принесу ключ.

—А я схожу к машине, у меня там чистая одежда.

Райдер вышел на улицу прежде, чем она успела попросить его забрать пса.

—Сиди здесь, — приказала Хоуп Балбесу и отправилась в свой кабинет за ключом. Надеясь, что пес послушно останется на месте, она открыла дверь «Маргариты и Перси», включила свет, окинула номер быстрым хозяйским взором.

Когда Райдер вернулся с небольшим свертком, Хоуп протянула ему ключ.

—Знаешь, как все работает?

—Да, за исключением тебя, но и с этим я разберусь.

—Это не сложно.

На мгновение оба задержались в дверях.

—А вообще ты могла бы оставить им записку. Указать телефон «Весты» и поставить под дверь ящик пива.

—Да, именно таким уровнем обслуживания гордится «Инн-Бунсборо». — Хоуп коснулась пальцами руки Райдера. — Завтра у меня выходной. Могу не появляться в отеле до девяти, даже до десяти. Если хочешь, загляну к тебе в гости.

—Я не против. Правда, без предварительной записи ко мне нельзя.

—Считай, что я заказала столик. — Хоуп шагнула назад, дав Райдеру возможность закрыть дверь.

Он отреагировал на ситуацию спокойнее, чем она предполагала, и, если уж быть честной, спокойнее, чем поначалу сама Хоуп.

Она вернулась в кухню, достала блюда, приготовленные Эйвери. Сейчас подогреет их на слабом огне, и, когда Райдер выйдет из душа, они поедят. Хоуп откупорила вино, оставила его «дышать». Она честно заслужила бокал вина.

Завтра, пообещала себе Хоуп. Завтра она посвятит день личной жизни, включая поездку к Райдеру. Так даже лучше. Никто им не помешает, не сорвет свидание. В придачу там не будет призрака, который иногда не прочь созорничать. Только двое — он и она. Хоуп перевела взгляд на Балбеса, мирно дремавшего на полу. Хорошо, пусть трое.

Она достала из буфета два бокала и собралась налить себе вина, когда на лестнице раздались шаги.

Этого следовало ожидать. Хоуп отставила бокал в сторону. Рыжеватые волосы Чипа Барроу торчали в разные стороны острыми вихрами. На нем были потертые джинсы и линялая футболка с фотографией музыкантов «Фу файтерс», та же, в которой он приехал в гостиницу. Чип надел ее наизнанку и даже не заметил этого. Он улыбнулся ей сонной, счастливой улыбкой человека, ошалевшего от сексуального наслаждения. Хоуп отчаянно ему позавидовала.

—Эм-м-м, — кашлянул он. — Извините за беспокойство.

—Ничего страшного. Чем могу помочь?

—Мы с Марли хотели узнать насчет... какой-нибудь еды. Ну, там, заказать в номер, чтобы не...

—Нет ничего проще. — Хоуп извлекла из ящика меню «Весты», хотя точно такое же лежало в каждом номере. — Заведение совсем рядом, через дорогу. Предусмотрена доставка заказов.

—Правда? Вот здорово. Пицца — как раз то, что надо. Вкусная, да?

—Очень вкусная. С радостью сделаю для вас заказ, как только вы будете готовы.

—Я знаю, какую предпочитает Марли, — сказал Чип, и лицо его словно бы засветилось. — Мы возьмем большую, с пепперони и маслинами. И еще десерт. Скажем, вот этот — «Шоколадный декаданс». Звучит круто.

—Поверьте, на вкус не хуже.

—Попросите, чтобы заказ принесли в номер. Ну, постучали и все такое.

—Хорошо. Не хотите ли бутылку вина в подарок от нашего отеля?

—Вы не шутите? Это было бы супер!

—Красное или белое?

—Выберите сами. Да, а можно нам еще пару баночек колы?

—Минуточку.

Хоуп поставила на поднос ведерко со льдом, ввинтила туда две банки газировки. Рядом поставила бутылку вина, которую открыла для себя, и два бокала.

—У вас тут так клево! Марли в диком восторге от номера. Мы даже камин растопили. Стало жарковато, пришлось открыть окна, но с камином, знаете, как-то более романтично.

Хоуп прикусила щеку, чтобы спрятать улыбку.

—Совершенно с вами согласна. Я... А, Райдер. Познакомься, это Чип.

—Здрасьте, — сказал Чип.

—Привет. Как дела?

—Здоровски.

—Хотите, чтобы я отнесла это в ваш номер? — Хоуп указала на поднос.

—Спасибо, я сам. Пиццу закажете?

—Да, прямо сейчас. Заказ доставят минут через двадцать.

—Круто. Марли аж запищит, когда увидит вино. Большое спасибо.

—На здоровье.

Чип с подносом в руках удалился, а Хоуп едва не прыснула.

—Супер, — пробормотала она, давясь смехом.

—Сколько ему, двенадцать? — осведомился Райдер.

—Двадцать один, и ему, и ей. Она отмечала совершеннолетие на прошлой неделе. Они так молодо выглядели, что я даже попросила предъявить документы. — Хоуп достала из буфета другую бутылку вина. — Будь добр, открой, а я пока сделаю заказ на пиццу. Если предпочитаешь пиво, возьми в холодильнике.

—Вино тоже пойдет.

Для разнообразия, решил Райдер. Так же, как в отношениях с этой женщиной. Он наполнил вином два бокала, отпил из своего и пришел к выводу, что разнообразие — вовсе не плохая штука.

После того как Хоуп по телефону заказала пиццу, Райдер кивнул в сторону плиты:

—А там что готовится?

—Разогревается. Готовила не я. Медальоны из говядины, жареная рыба и карамелизованная морковь с горошком. В качестве закуски — морские гребешки.

—Звучит неплохо.

—Попробуй. — Хоуп предложила Райдеру гребешки.

—Отлично. Рыжая Бестия умеет готовить.

—Эйвери начала подрабатывать в пиццерии, еще когда мы учились. Я всегда узнавала ее блюда — они были значительно вкуснее всего остального, что там подавали.

—А потом открыла «Весту». Благодаря ей заведение работает как часы.

—Да, она такая, полностью отдается работе.

Почему бы ей не осуществить первую часть планов на вечер? — подумала Хоуп. Выставила вазочку с маслинами и села за стол. Закуски и беседы — здесь, ужин — в столовой. С финалом придется подождать до завтра.

Балбес распластался под столом.

—Ты был удивлен, когда Эйвери и Оуэн сошлись?

—Не особенно. Она ему нравилась чуть не с детства.

—А Бекетт сох по Клэр уже в старших классах и пронес свое чувство через все эти годы.

—Он понимал, что она девушка Клинта, и никогда не вставал между ними. Страдал втихомолку, — прибавил Райдер. — Но мы-то жили с ним вместе и все видели. Бекетт без конца писал слезливые песенки типа «любовь-вырвала-мое-горячее-сердце-из-груди» и завывал их в комнате, пока мы с Оуэном не грозились дать ему по башке кирпичом.

—В самом деле? — Хоуп расхохоталась, представив картину. — Какая прелесть. В смысле песни, а не «кирпичом по башке». Вы с Клинтом были друзьями?

—Нет, скорее просто приятелями. Играли в футбол, два-три раза вместе напивались. Он был помешан на Клэр, как и она на нем, и готовился пойти в армию.

—Совсем юные... Прямо как Чип и Марли.

—Кто?

—Пара из «Уэстли и Баттеркап», наши почти-молодожены. Эйвери познакомила меня с Клэр уже после ее возвращения в Бунсборо. После... гибели Клинта.

—Ей тогда пришлось туго. Она... — Райдер умолк.

—Продолжай, — попросила Хоуп.

—...выглядела такой беззащитной. Казалось, ее можно обидеть одним неосторожным взглядом. Двое маленьких детей, да еще третий на подходе. А на самом деле беззащитной Клэр только казалась. Она очень сильная женщина, в ней есть настоящее мужество.

Про себя Хоуп отметила, что этот монолог — самый длинный из всех, что она слышала от Райдера за все время их знакомства. Более того, в его словах четко проступало глубокое восхищение Клэр и нежная привязанность к ней. Это отношение всегда сквозило в поступках Райдера, однако он не постеснялся выразить его вслух и тем самым тронул Хоуп.

—Мне очень повезло с подругами. Если бы не Эйвери и Клэр, я, наверное, сейчас была бы в Чикаго. Туда указывала стрелка моего внутреннего компаса после разрыва с Джонатаном. Во всяком случае, я так думала. Но здесь лучше.

—Не понимаю, что ты в нем нашла.

Хоуп сделала глоток вина, внимательно посмотрела на Райдера.

—Тебе действительно интересно?

—Ну, мы же здесь.

—Хорошо. Не хочу сравнивать себя с Клинтом — он служил стране и пожертвовал собой, — но у меня тоже был план. У нас это семейное. Моя сестра уже в восемь лет решила стать ветеринаром, а брат всегда мечтал о карьере юриста. Мне нравилась кипучая жизнь отелей, нравилось решать вопросы и улаживать проблемы, общаться с людьми, привлекало постоянство и одновременно переменчивость потока, в общем, все вместе. Я поставила себе цель — изучить гостиничный бизнес и работать администратором хорошего отеля в хорошем месте. Такого, как «Уикхэм». Джонатан был связан с отелем и казался мне столь же элегантным и стильным…

—Ну да, тебе такие подходят.

—Элегантность и стиль всегда обращают на себя внимание, — пояснила Хоуп. — Поверь, Джонатан был очень обаятелен. Он разбирался в музыке и живописи, вине и моде. Я стремилась научиться всему этому. Его ухаживания были для меня лестны. Семья Джонатана приняла меня с распростертыми объятьями, и я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Мой жизненный план расширился: я рассчитывала, что выйду за Джонатана замуж, мы станем одной из самых известных супружеских пар в столице. Я буду устраивать блестящие приемы, блестяще управлять «Уикхэмом», потом у нас родятся двое чудесных детей, и так далее, и тому подобное. Сейчас я понимаю, как глупо это звучит.

—Ничего не могу сказать, план — это план.

—Я была уверена, что люблю Джонатана, это немаловажный фактор. А на самом деле не любила. — Осознав это, Хоуп испытала одновременно облегчение и боль. — Он не разбил мне сердце, хотя должен был. Джонатан унизил меня, сломил мой дух, поколебал самооценку — после такого трудно восстановить веру в себя, но сердца моего он не разбивал, то есть я, как теперь понимаю, тоже в какой-то степени его использовала.

—Чушь собачья!

Жесткая и неожиданная реакция Райдера удивила Хоуп.

—Правда?

—Правда. Он добился тебя, завел с тобой отношения. Его семья держалась соответствующе. У тебя были все основания считать, что события развиваются согласно твоему плану, и ты верила, что любишь его. Может, ты и повела себя глупо, но никоим образом не использовала Уикхэма.

Помолчав, Хоуп сказала:

—Предпочитаю думать, что я использовала Джонатана, нежели считать себя дурой. Так или иначе все в прошлом. Ну а как насчет тебя? Два твоих брата пронесли юношескую любовь сквозь годы. Признайся, ты тоже страдал от безответного чувства?

—Я? — Предположение Хоуп позабавило Райдера. — Нет уж, сердечные страдания — это удел Оуэна и Бека.

—Ни разбитого сердца, ни изломанной судьбы?

—Кэмерон Диаз. Трудно примириться с тем, что она не подозревает о моем существовании.

Хоуп засмеялась.

—У меня та же беда с Брэдли Купером. Странные они люди, верно?

—Вижу, ты меня понимаешь. Мы ничем не хуже их.

—Полностью согласна. Пожалуй, на Брэдли Купере плотницкий пояс смотрелся бы не так естественно, как на тебе. Плотницкий пояс выглядит чертовски сексуально, — пояснила Хоуп, — все равно как оружейный ремень у ковбоев с Дикого Запада. Когда женщина видит его, то сразу понимает: мужчина способен о себе позаботиться.

—Рад, что мой пояс производит такое впечатление.

—Ну а тебе нравятся мои туфли, — лукаво улыбнулась Хоуп.

—Шпильки?

—Они самые. Ты часто говоришь о них, а значит, обращаешь внимание. Кроме того, ты признаешь, что шпильки мне идут. — Хоуп вытянула ногу, покрутила стопой. — Неплохие ноги, а? — Она склонила голову набок, изогнула губы в улыбке. — Может, не такие длинные, как у Кэмерон, но тоже симпатичные.

—Тут ты не соврала. — Райдер развернул Хоуп лицом к себе, положил руку ей на голень.

Когда его ладонь скользнула вверх, она дернулась и резко встала из-за стола.

—Давай поедим. Накрою на стол в столовой.

Райдер просто протянул руку и выключил плиту.

Усадил Хоуп обратно, придвинулся вплотную.

На этот раз он коснулся ее не только губами. Она ощутила на себе его руки — быстрые, нетерпеливые, почти грубые. Желание, которое она всегда испытывала — и подавляла — в присутствии Райдера, вырвалось на поверхность. Колени стали ватными.

Та часть Хоуп, которая сохраняла рассудок, явно указывала на неуместность происходящего — а вдруг кто-нибудь войдет? — однако этот голос, тихий и слабый, не в силах был заглушить мощный природный инстинкт.

—Жди здесь, — приказал Райдер Балбесу.

Пес вздохнул и послушно заполз обратно под стол.

Хоуп еще слегка пошатывало, когда Райдер схватил ее за руку и потащил из кухни.

—Райдер... — запротестовала она.

—У них есть пицца, вино и секс. Вряд ли они вылезут из берлоги раньше завтрашнего утра. — Проходя мимо кабинета Хоуп, Райдер притормозил. «Маргарита и Перси» не подойдет, прикинул он, кровати там узковаты. — Идем наверх, — бросил он Хоуп. — Нам понадобится кровать побольше.

—Я не могу...

—Спорим, можешь? Только не в ее апартаменты. Значит, третий этаж тоже отпадает. Райдер схватил ключ от «Титании и Оберона» и повлек Хоуп за собой к лестнице.

—А если им что-то будет нужно?

—У них уже все есть. Пора и нам подумать о себе. Он прижал Хоуп к стене и начал целовать. Райдер целовал ее до тех пор, пока любые возражения стали казаться ей не просто невозможными, но и бессмысленными. Хоуп поняла, что взорвется, если не ляжет в постель с Райдером прямо сейчас.

—Скорее, — выдавила она и подтолкнула его вперед.

Задыхаясь — и не от быстрого подъема по ступенькам, — Хоуп прильнула к Райдеру, едва они оказались на втором этаже. Теперь уже ее руки беспорядочно скользили по его бедрам и спине — вверх, вниз, в то время как оба, спотыкаясь, продвигались к номеру.

—Скорей, скорей, скорей, — как заклинание, повторяла она.

Не в силах терпеть, Хоуп прикусила плечо Райдера, пока тот пытался вставить ключ в замочную скважину.

У него тряслись руки. Сейчас он просто ничего не соображал, а иначе счел бы это для себя смертельным позором. В данный момент его захлестывало желание, и ничего другого он не чувствовал. Когда ключ повернулся в замке, Райдер втолкнул Хоуп в номер, запер дверь изнутри, а потом остатки здравомыслия его покинули, и они вдвоем рухнули на широкую кровать под балдахином.

—Туфли не снимай, — хрипло попросил он.

Коротко рассмеявшись, Хоуп потянула Райдера на себя. Когда он задрал ее легкое платьице до талии, смех перешел в изумленно-благодарный вздох. Руки, губы, запах, тяжесть его тела — все, чего она хотела, в чем так нуждалась. Ощущать внутри себя его мощные, сумасшедшиетолчки — жажда этого была в ней сильнее, чем необходимость дышать.

—Да, да... — она зарылась носом в его шею, — здесь, там, везде, сколько хочешь, как хочешь.

Волна страсти накрыла Хоуп с головой и теперь мощно рокотала внутри нее. Наконец-то... Жар, наслаждение, острые уколы паники и осознания собственного безумства, мозолистые руки на ее теле, жадные губы — на груди. Ласкающие, требовательные, разрушающие время и пространство. Еще, еще, еще...

Райдер чувствовал, как Хоуп расстегивает его ремень, чувствовал ее горячее дыхание в своем ухе. Перед глазами все поплыло: эта женщина была гладкой, как шелк, мягкой, как вода, и обжигающей, точно лава. Когда он нашел ее промежность, она издала хриплый возглас. Руки, ноги, бедра — она вся превратилась в движение. Губы жадно впились в губы, бедра раскрылись навстречу ему. Желание всепоглощающими волнами прокатывалось по телу Райдера. Хоуп сдернула его джинсы и подалась вперед. Ее ноги обвились вокруг его талии. Они слились в каком-то безумии, отчаянно торопясь, но при этом, испытывая наслаждение столь острое, что оно граничило с болью.

Вспышка экстаза пронзил ее тело. Хоуп крепко прижимала к себе Райдера, пока пульсирующие толчки блаженства не затухли, а потом ее руки бессильно упали. Опустошенный, он рухнул на нее и лежал без движения, ожидая, пока тело и разум вновь обретут связь.

Она... взорвала его, вдруг осознал Райдер, а ведь это был только первый раз! До него смутно дошло, что он по-прежнему в обуви, что джинсы болтаются где-то на щиколотках, а ее платье представляет собой клочок ткани, сбившийся в районе талии. Да, не совсем так, как он планировал. И конечно, он не ожидал от Хоуп ничего даже отдаленно похожего.

Наконец она не то застонала, не то вздохнула.

—Господи. Господи, слава тебе.

—Ты молишься или благодаришь меня?

—И то, и другое. Райдер перекатился на бок, так что они оказались рядом — почти одетые, выдохшиеся, но удовлетворенные и счастливые.

—Я торопилась, — сказала Хоуп.

—Я заметил.

Она опять вздохнула, прикрыла глаза.

—Это называется сексуальное голодание. У меня не было мужчины больше года.

—Больше года? Так мне еще повезло остаться в живых!

Хоуп низким голосом засмеялась.

—Это точно. И зачем я столько денег потратила на белье? Все равно ни ты, ни я его не оценили.

Нет, вновь подумал Райдер, ничего подобного он, и предположить не мог. Она просто ураган.

—На тебе было надето белье?

—Что и требовалось доказать. Оно и сейчас на мне, только не там, где обычно.

Лежа на спине, Райдер протянул руку и провел пальцами по ажурной бретельке бюстгальтера, вместе с платьем сбившегося на пояс.

—Так верни его, куда положено, чтобы во второй раз я мог оценить эти кружевные тряпочки, а уж потом срывать их с тебя. В следующий раз мы разденемся догола.

—Не возражаю. У тебя очень привлекательное тело, но в спешке...

Хоуп повернула голову, окинула взором профиль Райдера — четкие, резко очерченные линии. Он тоже повернул голову, и несколько мгновений они смотрели в глаза друг другу.

Красавица, пронеслось у него в мыслях. У любого мужчины при взгляде на нее снесет крышу.

—У нас, должно быть, дурацки вид, — пробормотала Хоуп.

—А ты не смотри.

—Не буду, если ты не будешь. Проголодался?

—Вопрос не требует ответа.

Она улыбнулась и поправила бюстгальтер.

—Давай спустимся и поедим, как культурные взрослые люди.

—По-моему, о культуре говорить поздновато.

—Вести себя культурно никогда не поздно.

—Кажется, ты вспомнила о ребятках из «Уэстли и Баттеркап».

—Эйвери приготовила для нас изысканное угощение, грех его не попробовать. Кроме того, так я буду на месте, если им что-то понадобится. Потом можем принести вино сюда, если, конечно, оно останется, и ты в полной мере оценишь мое новое белье.

—Одобряю план. — Райдер поднял бедра, чтобы натянуть трусы и джинсы. — Может, я даже успею туфли снять, прежде чем ты на меня набросишься.

Хоуп скользнула в платье, улыбнулась.

—Ничего не обещаю.

12

Райдер не мог дать определения ситуации с Хоуп. Нельзя сказать, что они встречаются; назвать их друзьями тоже трудно. Они не «парочка» в том смысле, в каком употребляет это слово тетя Кароли. И все же, как бы ни именовались эти отношения, Райдеру они нравились.

Наверное, в них есть кое-какие странности — например, он упорно предпочитал ставить машину за «Вестой» или рядом с фитнес-центром, но только не на парковочной площадке позади гостиницы.

Конечно, всякий сообразил бы, что происходит, если бы присмотрелся повнимательней, а посторонних глаз всегда хватает. Тем не менее выставляться напоказ Райдеру не хотелось.

Еще страннее было то, что в гостиницу он неизменно заходил со двора. Порой, когда внизу слышались голоса, он и Балбес просто поднимались на третий этаж в квартиру Хоуп и сидели там, пока она не приходила спать. К своему удивлению, Райдер обнаружил, что интересуется внутренними механизмами гостиницы больше, чем мог ожидать, но поскольку и с отелем он теперь связан в большей степени, нежели предполагал, то такой интерес вполне естественен.

Между прочим, отметил он, эти внутренние механизмы прекрасно отлажены. Что и понятно, ведь Хоуп — тот же Оуэн, только в юбке.

Во время обхода номеров она отсылала себе на почту сообщения с телефона, на основании которых в ее компьютере появлялись списки замечаний и необходимых приобретений. Заменить батарейки в пульте («Ник и Нора»), принести туалетную бумагу («Уэстли и Баттеркап»), обновить комнатные наборы, вернуть меню, поменять лампочки и так далее. Райдер понимал, что таким способом Хоуп экономит массу времени и сил, ведь она и так с утра до ночи бегает вверх-вниз: пополняет запас кофе в библиотеке, таскает из подвала бутылки с вином, газировкой и водой. На взгляд Райдера, списки и памятки на клейких листках служили Хоуп, как и Оуэну, молитвой и крестом. Поднимаясь к ней в квартиру и ожидая, пока она освободится, он неизменно находил несколько таких листочков. «Пиво в холодильнике», — гласила записка, приклеенная на холодильник. Как будто он сам не в состоянии проверить! С дверцы духовки на него смотрела другая: «Если голоден, в духовке — теплые макароны». Как бы то ни было, все же приятно, что о нем заботятся.

Поначалу Райдер предположил, что Хоуп и живет по жесткому расписанию, однако вскоре выяснил, что она проявляет достаточно гибкости, если того требуют обстоятельства, и спокойно подстраивается под ту или иную ситуацию. Надо сказать, он ждал, что Хоуп начнет устанавливать правила и предъявлять требования в их... отношениях, но и здесь он ошибся. Ее вполне устраивает положение дел, устраивает он сам, размышлял Райдер, вставляя очередную оконную коробку в фитнес-центре. Едва он вспомнил о Хоуп, как она появилась в дверях гостиницы, сопровождая работников прачечной, которые загружали в машину целый тюк простыней и полотенец.

Какая красавица! Он уже не раз видел ее растрепанной — не в последнюю очередь благодаря ему, — и все же от одного взгляда на нее перехватывало дыхание.

Кто-то окликнул Хоуп из вестибюля, она обернулась. Райдер знал, что по случаю Четвертого июля гостиница на весь уик-энд забита под завязку. Он не слышал ее голоса, но видел, как она засмеялась и принялась о чем-то увлеченно разговаривать с тремя женщинами, которые вышли на крыльцо.

—Проблемы с окошком? — Сзади подошел Бекетт.

—Чего?

—А, хороший вид. Клэр сказала, в эти выходные в отеле шестнадцать человек.

—Праздник, — пожал плечами Райдер и вернулся к работе.

—Мальчишки ждут, не дождутся завтрашнего дня, я обещал им сходить в парк. Пойдем пораньше, чтобы они успели перекусить и набегаться до начала салюта. Кстати, можем занять места на всех. Жаль только, что Хоуп не вырвется.

—Посмотрит салют с террасы, — невозмутимо произнес Райдер, хотя в душе, конечно, злился. Он не помнил, когда в последний раз проводил Четвертое июля без подружки. Теоретически, правда, он и в этом году может найти себе кого-нибудь... еще. — Тебе заняться нечем? — посмотрел он на Бекетта.

—Есть чем, конечно. Я наблюдаю за ходом работ. Ты заканчиваешь вставку окон, кровельщики кладут плитку — кстати, она тоже смотрится отлично. Оуэн прислал эсэмэску из «МакТи»: стальные балки уже везут. Надеюсь, сегодня мы поднимем их наверх.

—На следующей неделе здесь будет полно субподрядчиков. — Райдер закончил установку рамы и отступил на шаг назад. — Не давай маме покоя, пока она не определится с дизайном и отделкой ограждения.

—Почему это я?

—Потому что я первый это сказал. — Райдер опустил глаза на часы. Пора обедать, но, раз везут балки, лучше не покидать рабочее место.

—Да, и разрешаю принести еды.

—Разрешаешь?

—Я не могу уйти, слишком много дел. Кроме того, неплохо бы обсудить с тобой кое-какие вопросы.

Лицо Бекетта вытянулось.

—Хочешь сказать, изменения.

—Не сердись, голубушка, речь всего-то о небольших коррективах. Если мы собираемся укладывать маяки, надо определиться с разводкой и освещением.

—Хорошо, обсудим. Сейчас закажу ленч. Тебе чего взять?

—Еды.

Один из рабочих окликнул Райдера, и тот отошел в сторону, предоставив Бекетту разбираться с обедом.

Братья устроились в дальнем углу помещения предполагалось, что это место будет отведено под круговые тренировки. Бекетт уже привык, что Райдеру вечно хочется что-то менять, а тот, в свою очередь, знал, что младший брат станет возражать только в том случае, если предлагаемые изменения идут вразрез с его видением проекта или попросту не несут смысла в архитектурном плане.

—Я готовлю список для мамы, — начал Бекетт. — Количество осветительных приборов, тип ламп, точки размещения. Она знает, как все должно выглядеть с учетом ее вкуса.

—Прежде чем она сделает заказ, проверь ватты.

—Не первый раз замужем, Рай. — Бекетт достал из кармана мобильник, издавший сигнал сообщения. — Оуэн во дворе гостиницы, с едой.

—Что он там забыл?

—Хочешь есть, идем выясним.

Райдер действительно проголодался, а двор совсем рядом, и он увидит, когда привезут стальные балки. Все планы у него в голове; чтобы помучить Бекетта, даже чертежи не понадобятся.

—По поводу бамбукового пола, — пошел в атаку Райдер, едва они ступили за порог.

—Мама хочет бамбуковый пол, и я ее поддерживаю, так что даже не начинай.

—Если постелить по всей площади специальное эластичное покрытие для спортзалов, мы сэкономим массу времени и денег. Да и смотрится оно хорошо.

—Покрытие для спортзалов будет выглядеть скучно и заурядно. Бамбук в этом плане имеет большое преимущество и подойдет для учебной аудитории, внутренних лестниц и коридоров.

—Лестницы из дерева — это для меня сплошной геморрой.

—Вопрос не обсуждается, — отрезал Бекетт. — Готов спорить, мама скажет то же самое, несмотря на твой геморрой.

Братья вошли во двор, где их уже ждал Оуэн. На столе под ярким зонтиком стояли три контейнера с обедом на вынос и лежала кипа бумаг.

—Я проходил мимо, а Хоуп предложила перекусить на воздухе. Отличная идея, — прокомментировал Оуэн.

—Что дают? — Райдер снял с контейнера крышку, с удовлетворением кивнул, увидев итальянские бутерброды с ветчиной и жареную картошку. — Пойдет.

—Я прорабатываю технологию покраски фасадов фитнес-центра. Система сложная, многоступенчатая. Потребуется несколько этапов, чтобы эти шлакоблоки приобрели сколь-нибудь приличный вид, — сообщил Оуэн.

—Не заводи свою волынку, — предупредил Бекетт и взял бутерброд. — Надеешься, что все обойдется одной покраской? Уродство останется уродством.

—Здание уже не такое уродливое, — заметил Райдер, — хотя тут я на твоей стороне.

—А я что, против, что ли? — Оуэн вытянул ноги, размял затекшую шею. — Мы, конечно, справимся, но лучше нанять толкового субподрядчика. Возьмемся сами — убьем кучу времени, да еще и напортачим.

Райдер хотел возразить, но в этот момент Хоуп принесла поднос с бокалами, большим кувшином и тарелочкой печенья.

—Холодный чай, — объявила она. — Пейте, я принесу еще. С начала июля жара просто сводит с ума. К воскресенью обещают до сорока градусов.

—Спасибо, не стоило беспокоиться, — поблагодарил Оуэн. — Эйвери говорит, у тебя опять аншлаг.

—Ой, не то слово. Сейчас, правда, гости разбрелись кто куда, так что у меня есть минутка. Все страшно интересуются фитнес-центром и новым рестораном, требуют назвать дату открытия.

—«Всем» придется подождать, — пробормотал Райдер.

—Я советую им следить за информацией на нашем сайте и в «Фейсбуке». Если что, зовите, — сказала Хоуп и удалилась в гостиницу.

Райдер наполовину опорожнил бокал с холодным чаем, после чего резко встал из-за столика.

—Сейчас вернусь, — бросил он и двинулся вслед за Хоуп.

—Интересно, он понимает, что уже на крючке? — усмехнулся Оуэн.

—Кто, Рай? Спорим, что нет.

—Вопрос-то риторический. «МакТи» откроется приблизительно в середине августа, — добавил Оуэн с набитым ртом. — Райдер ненавидит разговоры о крайних сроках, но дело движется, и, думаю, особых проблем не будет. Примерно к этому же времени он должен сообразить, что попался.

Хоуп собиралась перейти в свой кабинет, но услышала, как хлопнула дверь. Вернувшись в кухню, она увидела Райдера и улыбнулась.

—Я предлагала Оуэну пообедать здесь. Внутри все-таки попрохладней. Если хочешь, я...

Не дав Хоуп договорить, Райдер рывком притянул ее к себе. Он всегда так делал, словно боялся, что она убежит. Поцелуй был жарким, точно июльский день.

—Просто хотел поцеловать тебя, — сказал он, — чтобы не отвлекаться на мысли об этом.

—Странно, а у меня обратная реакция.

—Ну, раз тут никого нет, можно...

—Нет, нет, — рассмеялась Хоуп и легонько оттолкнула Райдера. — Предложение, конечно, заманчивое, но все-таки нет. Хлопот полон рот.

—Кароли...

—...поехала удалять нерв.

Райдера невольно передернуло.

—Не знал, что у нее болит зуб.

—Сегодня утром я буквально заставила ее отправиться к дантисту. Она собиралась глотать обезболивающее и терпеть до понедельника. Чуть позже придет Лори из книжной лавки, я попросила ее помочь.

—А до этого? Могу отрядить тебе в помощь Бека.

—Спасибо, не надо.

Райдер уже имел представление о ежедневных заботах Хоуп. Учитывая шестнадцать человек, которые проведут в отеле весь уик-энд, ей, бедняжке, в ближайшее время не продохнуть.

—Тебе нужен отпуск, хотя бы небольшой.

—Если получится, возьму несколько дней в сентябре. Буду бездельничать и валяться.

—Включи отпуск в свое расписание. Мама возражать не станет.

—Хорошо, я подумаю. — Хоуп махнула рукой в сторону офиса, откуда послышался звонок телефона. — Наш отель — популярное место.

—Включи отпуск в расписание, — повторил Райдер и ушел, чтобы не отвлекать ее.

Он плюхнулся на свое место за столиком, откусил сэндвич.

—Кароли поехала удалять нерв, а наша управляющая работает сверхурочно.

—Можешь называть ее Хоуп, — заметил Оуэн. — Ты же с ней спишь.

—Удалять нерв? — Бекетт поморщился так же, как старший брат. — Ей нужна помощь? В смысле Хоуп.

—Не знаю, это не мой вопрос. Но даже когда постояльцев нет, она готовится к приему следующей партии гостей или разрабатывает всякие там рекламные приемы, в общем, трудится не покладая рук. Ей нужен отдых.

—Нет ли здесь случайно твоей личной заинтересованности? — подначил Оуэн.

—Дело не в сексе. Если она измочалит себя работой, у нас будут проблемы.

—Согласен, это аргумент. Мы тоже не хотим, чтобы Хоуп убилась на работе, и поэтому...

Договорить Оуэн не успел: к столику подбежала взволнованная Хоуп.

—Моя родственница прислала документы! — объявила она. — Там очень много листов. Не знаю, когда у меня дойдут до них руки, но...

—Переправь их мне, — сказал Оуэн, — я просмотрю.

—Хорошо, отправлю тебе и сама тоже постараюсь выкроить время на изучение. Это уже прогресс, правда? — Хоуп безотчетно положила руку на плечо Райдера. — Очень надеюсь, мы что-нибудь раскопаем.

—Присядь на минутку, — предложил Райдер и, прежде чем она успела ответить, усадил ее к себе на колени, а когда Хоуп попыталась вырваться, крепче прижал ее и подмигнул братьям: — Боится уронить достоинство.

—Мое достоинство непоколебимо, — парировала Хоуп. — А ты потный.

—Сегодня жарко. Угощайся картошкой.

—Я только что съела йогурт, так что...

—Тем более нужно срочно подкрепиться картошкой.

Хоуп уже поняла, что Райдер не отпустит ее, пока она не сделает так, как он хочет, и аккуратно подцепила из контейнера ломтик жареного картофеля.

—Вот, удовлетворился?

—Запей. — Он взял свой бокал, сунул ей в руку.

—Ох, ладно. — Хоуп сделала несколько глотков, поставила бокал на столик.

—Рай сказал, тебе не помешают лишние руки, — начал Оуэн.

Хоуп мгновенно напряглась.

—На меня кто-то пожаловался?

—Нет, но...

—Или, может быть, я жаловалась? Ни разу, — ответила она за себя. — Я знаю, с чем справлюсь, а с чем — нет. Имей это в виду. — Она пихнула Райдера локтем в живот и встала. — Меня ждут дела.

—Черт, Оуэн, ну и длинный у тебя язык! — напустился на брата Райдер, после того как Хоуп удалилась.

—Ты же только что сам говорил...

—Чересчур длинный. Смотрите, балки привезли. — Райдер сгреб свой бутерброд и пошел на стройплощадку.

—Определенно, он уже на крючке, — подытожил Бекетт.

—Это ведь он сказал, что Хоуп слишком много работает!

—Именно потому, что на крючке.

* * *

Райдер послал Хоуп цветы. Он давно вывел эту теорию: если женщина дуется — не важно, в чем причина и кто виноват, — мужчина должен отправить ей букет, что в большинстве случаев приведет к восстановлению мира. Сделав этот жест, он с головой ушел в работу и вспомнил о нем только вечером. Хоуп подошла к нему, как раз когда он запирал двери фитнес-центра.

—Очень красивый букет. Спасибо.

—Не за что.

—У меня всего одна минута, хотя это не значит, что я переработала.

«Черт тебя подери, Оуэн», — мысленно выругался Райдер.

—Понял. И?..

—Мне неприятно, что ты рассказываешь братьям, будто я не справляюсь.

—Я такого не говорил.

—Если мне понадобятся помощники, я решу эту проблему с Жюстиной. Сама.

—Ясно.

Райдеру, как любому мужчине, хотелось верить, что вопрос исчерпан, однако Хоуп, как любая женщина, была настроена решительно.

—Райдер, я ценю твое внимание. Такая забота неожиданна и приятна. В моей работе бывают периоды, когда надо поднапрячься. Уверена, у тебя все точно так же.

—Не спорю.

—Тебе нужен отпуск, хотя бы небольшой, на несколько дней.

Райдер засмеялся — Хоуп повторила его же слова.

—Да, пожалуй. Кстати, у меня впереди два выходных.

—И какую часть из них ты проведешь в мастерской, за составлением планов или обсуждением рабочих вопросов с Жюстиной?

Вот тут она его поймала, подумал Райдер.

—Некоторую.

Балбес приковылял к Хоуп и ткнулся мокрым носом ей в ладонь.

—Он думает, я на тебя сержусь, — улыбнулась она. — Это не так.

—Рад слышать.

Хоуп встала на цыпочки, поцеловала Райдера в щеку.

—Зайдешь завтра после салюта?

—Охотно.

—Тогда до завтра, — улыбнулась Хоуп и пошла прочь.

—Эй, — окликнул Райдер. — Не хочешь сходить в кино? Не сегодня, — добавил он в ответ на ее удивленный взгляд. — На следующей неделе, когда у тебя выдастся свободный вечер.

—Гм... я не против. Да, конечно.

—Заметано. Дай мне знать, какой это будет день.

—Хорошо. — Хоуп улыбнулась, но озадаченное выражение с ее лица не исчезло. — А для пса ты тоже купишь билет?

—Я бы с удовольствием, только его не пустят.

—У тебя есть DVD-проигрыватель?

—Разумеется.

—А микроволновка?

—Куда же я без нее.

—Так, может, я приду к тебе в гости? Посмотрим кино все втроем.

Настала очередь Райдера удивляться.

—Ладно, если тебе так больше нравится.

—Как насчет среды?

—Договорились. Ужин?

—Если из микроволновки, то лучше не надо.

—Могу поджарить что-нибудь на гриле.

—Тогда согласна. Я подойду часикам к шести, помогу с ужином. А сейчас извини, мне пора. Лори там совсем одна.

—До встречи.

Райдер сунул руки в карманы и проводил Хоуп взглядом, а потом проговорил, обращаясь к Балбесу:

—Всякий раз я думаю, что она уже моя, и всякий раз оказывается, что это не так.

* * *

Следующим вечером, глядя на заходящее солнце, Райдер поделился половиной второго моллюска с Мерфи.

—Ты просто прорва какая-то.

—Вкусно же. А мороженое кончилось.

—Да, это тяжкое преступление.

—Предлагаю посадить продавцов в тюрьму. — Облизав липкие руки, Мерфи с улыбкой взобрался к Райдеру на коленки. — Мама пообещала, что мы зайдем в молочную лавку, если она к тому времени не закроется. Хочешь с нами?

Жаркий июльский вечер. Мороженое.

—Посмотрим.

—Мама сказала, Хоуп не может прийти, потому что у нее много работы. — Быстро сжевав сэндвич с мясом моллюска, Мерфи облизал руки, по которым уже потек прозрачный сок. — Хоуп — твоя девушка?

—Нет.

Или да? О господи.

—Почему нет? Она такая красивая и почти всегда носит с собой печенье.

Ясное дело, выигрышная комбинация. Прямо как мороженое в июльскую жару.

—Замечательные качества.

—Моя девушка тоже красивая. Ее зовут Индия.

Нет, этот ребенок его когда-нибудь добьет.

—Что это еще за имя — Индия?

—Индию зовут Индия. У нее голубые глаза, и она любит Капитана Америку. — Обхватив голову Райдера ручонками, Мерфи прошептал ему на ухо: — Я целовался с ней в губы. Мне понравилось. Ты целовался с Хоуп, значит, она твоя девушка.

—Если не замолчишь, я сам тебя поцелую в губы.

Заливистый смех мальчика вызвал у Райдера улыбку.

—Они скоро начнут? Скоро?

—Как только стемнеет.

—Когда не надо, темнеет быстро, а когда темнота нужна, ее не дождешься.

—Мудро сказано, юный джедай.

—Поиграю пока с моим световым мечом. — Мерфи спрыгнул с колен, взял в руки игрушечный световой меч, подаренный Бекеттом, и рассек им воздух.

Его братья немедленно бросились в бой.

—Точь-в-точь как ты в детстве, — улыбнулась старшему сыну миссис Монтгомери.

—Ты про кого?

—Про всех троих. Почему бы тебе не пойти в гостиницу? Салют видно и оттуда.

Райдер вытянулся в шезлонге.

—А как же семейная традиция Монтгомери?

—Даю тебе увольнительную.

Райдер накрыл ладонь матери рукой.

—Ничего, я подожду. Она все равно занята.

—Лиам! — грозно воскликнула Клэр. — Прекрати сейчас же, иначе я отберу у тебя эту штуку.

Жюстина бросила взгляд на невестку, вздохнула.

—А это — я, в молодости. Время бежит быстро, сынок. — Она повернула ладонь под пальцами Райдера, а вторую положила на руку Вилли Би, сидевшего по другую сторону с Тайроном на коленях. — Не упускай момент взять то хорошее, что тебе нравится.

—Неужели ты еще что-то купила?

—Ты понял, о чем я. Начинается, — вполголоса произнесла Жюстина, когда в небо взмыла первая стрела фейерверка. — Начало серьезного этапа — это очень важно.

* * *

Стоя на крыльце, Хоуп смотрела в небо, расцвеченное салютом. Рядом с ней восторженно охали и ахали гости отеля. Для желающих, а заодно и для себя она приготовила «Маргариту» и теперь, потягивая коктейль, наслаждалась красочным зрелищем. Мысли ее крутились вокруг Райдера, который встречал праздник в парке вместе с семьей.

Цветы... Какой приятный сюрприз. Хоуп любила сюрпризы, но при этом всегда хотела понимать, что они означают. Скорее всего, в данном случае — извинение. Впрочем, это лишнее.

А потом странное приглашение в кино. С чего вдруг? Насколько она поняла, Райдер сам от себя такого не ожидал. Чепуха, одернула себя Хоуп, кино — это всего лишь кино. Тем не менее, с тех пор как они начали спать друг с другом, Райдер впервые предложил куда-то пойти. Свидание? Можно ли теперь считать, что он за ней ухаживает? Личные отношения и «просто секс» — разные вещи. Ухаживание имеет определенную структуру и свод правил — их рамки довольно широки и зависят от многих обстоятельств, но все же правила остаются правилами. Стоит ли ей уже сейчас задуматься об этом? И зачем она усложняет ситуацию, когда все так просто! Ей и Райдеру хорошо не только в постели, но и — приятный бонус — вне ее. Кроме того, оба они — разумные люди, ценящие прямоту, и у обоих — весьма напряженный рабочий график.

«Наслаждайся моментом, — приказала себе Хоуп. — Радуйся фейерверку». Почувствовав, что кто-то взял ее за руку, она обернулась. Рядом никого, глаза всех гостей устремлены в небо.

—Хорошо, Лиззи, — промурлыкала Хоуп. — Посмотрим салют вместе.

После того как отгремели последние залпы, она занялась приготовлением новой порции коктейлей. Ей было очень приятно сознавать, что гости отеля провели запоминающийся вечер и уже сейчас делятся впечатлениями о празднике и местном колорите. Столь же отрадной была мысль и о том, что Лиззи искала ее общества. Хоуп выложила на блюдо чипсы, в центр поставила соусник с сальсой, на другой тарелке разложила симпатичные мини-кексы, украшенные глазурью в виде национального флага, — их она заказала в пекарне. Оставив часть угощения для постояльцев, которые могут спуститься из номеров, она поставила все остальное на поднос: это для тех, кто желает еще немного побыть на воздухе.

С подносом в руках Хоуп пошла наверх и с запозданием вспомнила, что ничего не оставила для Райдера, а ему наверняка захочется перекусить, когда (и если) он зайдет в гостиницу. Хоуп вернулась, выложила еще несколько кексов. Теперь в ее собственном холодильнике появилось пиво. Ну а это что означает? Только то, что к ней регулярно заходит мужчина, предпочитающий вину пиво, самой себе ответила она, вновь поднимаясь по ступенькам. И... резко затормозила, увидев Райдера, спускающегося ей навстречу с третьего этажа.

—Не знала, что ты здесь.

—Оставил Балбеса у тебя. Дети совсем замучили беднягу. Это ты испекла? — поинтересовался Райдер, кивнув на мини-кексы.

—Нет, заказала к празднику.

Райдер взял два и слопал первый в один присест.

—Вкусно.

—Я как раз несла их наверх на случай, если ты зайдешь.

—Правильно мыслишь. — Он покончил со вторым кексом и протянул Хоуп какую-то пластмассовую трубочку с наконечником в виде звезды. — Это тебе. Подарок.

—Мне? Что это?

—Как по-твоему, на что похоже? Волшебная палочка, конечно. В парке продают светящиеся игрушки. Мальчишкам достались световые мечи и лазерные пистолеты. А это — девчачья штука.

—Точно.

—Смотри, как весело. — Райдер нажал какие-то кнопки, полилась музыка, и палочка заиграла разноцветными огоньками.

Хоуп со смехом взяла палочку и взмахнула ею в воздухе.

—И вправду забавно. Спасибо.

—Видела фейерверк?

—О да. Роскошное зрелище. Мы смотрели с террасы, макали чипсы в сальсу и пили «Маргариту».

—Сегодня же не «Синко де Майо»[6].

—Как говорится, клиент всегда прав. «Маргарита», кстати, получилась отменная. Хочешь посидеть во дворе, выпить?

—Ох, нет. Смотреть уже не могу на людей. В парке сегодня уйма народу.

—Будь добр, отнеси кексы наверх. Я приду, как только освобожусь.

—Тебе оставить?

—Оставь, если не жалко.

—Так и знал, что придется делиться.

—Пиво в холодильнике, — сказала Хоуп и пошла к гостям.

* * *

Она вернулась позже, чем рассчитывала, однако вознаграждением ей стал другой «фейерверк» — тот, который они устроили в постели. Как следует не выспавшись, Хоуп с раннего утра занялась завтраком вместе с Кароли. Когда же она улучила минутку и поднялась к себе, ни Райдера, ни его пса в квартире уже не было. Все просто, подумала она. Без обязательств. Хоуп покрутила в руках дурацкую «волшебную палочку», нажала на кнопку и вдруг ощутила разлившееся на сердце тепло. Этот подарок тронул ее больше, чем цветы.

Хоуп отложила палочку в сторону и вышла из квартиры. Ее ждут дела: надо привести гостиницу в порядок после длинного праздничного уик-энда.

Она отволокла тюки с бельем в постирочную — позже их увезут на машине — и вдруг увидела в дверях голову Эйвери.

—Отдохни, подруга.

—Если бы я могла, — вздохнула Хоуп. — А ты что делаешь в городе?

—Хочу вытащить тебя на свет божий. Пойдем посмотрим на мой новый ресторан. Ты не была там больше недели.

—Я хотела, но...

—Понимаю. Сегодня можно немного передохнуть, постояльцы разъехались.

—Нужно сделать генеральную уборку во всех номерах и заказать продукты. Один номер забронирован, к вечеру приедет пара.

—Ну, это к вечеру. Идем. Клэр тоже придет, как только уладит дела в лавке. На двадцать минут ты ведь можешь оторваться!

—Ладно, ты права. Сейчас только скажу Кароли.

—Я уже сказала. — Эйвери схватила Хоуп за руку и потащила к двери. — Да идем же, мне не терпится похвастаться.

—Вывеска просто очаровательная, такая милая и забавная.

—У нас все будет очаровательное, милое и забавное, плюс много отличной еды, — на ходу тараторила Эйвери. — Я так волнуюсь! Оуэн говорит, мы откроемся к середине августа, хотя, если судить по нынешним темпам, работы могут завершиться даже раньше. Я имею в виду, у меня будет больше времени, чтобы навести лоск и все такое.

—Дополнительное время не помешает, это я могу сказать по собственному опыту. Когда субботним вечером у тебя шестнадцать постояльцев, начинаешь мечтать о любой лишней секунде. Желаю тебе все успеть.

—Спасибо.

Они перешли через дорогу, и Эйвери достала из кармана ключи.

—Приготовься умереть от восторга.

—Уже приготовилась. Эйвери распахнула двери. Старая напольная плитка исчезла, на смену ей пришел прекрасный паркет глубоких, богатых оттенков. Пока что его защищали расстеленные на полу куски парусины и листы картона, однако Хоуп увидела достаточно, чтобы онеметь от изумления. Медный потолок мягко блестел, ровные и гладкие стены ожидали покраски.

—Эйвери, тут даже лучше, чем я себе представляла!

—Это еще что! Пойдем, покажу плитку в туалетах.

Неутомимая Эйвери показала Хоуп все: и плитку, и стены на кухне, а потом провела через проем, только что отделанный деревом, в ту часть помещения, где располагался бар.

—Надо же, восстановили обшивку! — восхитилась Хоуп. — Невероятно!

—Нравится? — Эйвери провела пальцами по гладкой древесине. — Это и есть мой главный сюрприз. А как тебе кирпичная стена? Самое то, верно? Осталось покрасить, навесить светильники, установить сантехнику, закончить с кухней, а там дело дойдет и до бара. Я, наверное, разрыдаюсь в этот момент.

—Специально запасусь носовыми платками. А вот и Клэр. Кстати, взгляни на платформу, ее помогали строить мальчишки. Ох, я готова разрыдаться прямо сейчас. Дорогая, — встревожилась Эйвери, взглянув на Клэр, — как ты себя чувствуешь? Что-то мне не нравится твой цвет лица.

—На дворе июль, — напомнила ей Клэр и сделала глоток воды из бутылочки, — и я беременна двойней.

—На кухне есть стул. Жди здесь, сейчас принесу.

—Я в порядке, — начала Клэр, но Эйвери уже умчалась. — Ладно, присесть не помешает.

—Тебе не следует выходить на улицу в такую жару, — с тревогой произнесла Хоуп.

—Я ненадолго. Должна же я как-то жить, несмотря на беременность. Бекетт занимается детьми, собаками и чудо-оросителем.

—Тебе очень повезло с мужем.

—Знаю, знаю. — Когда Эйвери принесла стул, Клэр без всяких возражений опустилась на него. — Спасибо, Эйвери. Здесь действительно великолепно. Все начинает выглядеть именно так, как ты хотела.

—Даже лучше. Где-то у меня был веер. Сейчас найду.

—Эйвери, прекрати. Со мной все нормально. Просто слегка затошнило, но это уже прошло. Тут гораздо прохладнее, чем снаружи.

—Когда соберешься уходить, я провожу тебя до машины, а лучше отвезу домой.

—Хорошо, только успокойся. До конца лета еще долго. И не вздумай что-нибудь сказать Бекетту. — Клэр наставила на подругу палец. — У него это в первый раз, а у меня нет. Я бы сразу поняла, если бы со мной или близнецами что-то было не так. В общем, я страдаю не больше, чем все остальные беременные в летнюю жару.

—Только живот больше в два раза, — улыбнулась Хоуп.

—И не говори, — вздохнула Клэр. — Я раздуваюсь и раздуваюсь, а до родов еще несколько месяцев. Толкаются, — добавила она, приложив руку к одному боку, затем к другому. — Ей-богу, они, по-моему, уже дерутся.

—Можно потрогать? — в один голос воскликнули Хоуп и Эйвери.

—Ничего себе, бум-бум, — радостно удивилась Хоуп.

—Чудесно, правда? Они такие активные! Ради этого стоит немножко позеленеть. А ты, значит, явишь миру «первенца» в середине августа? — обратилась Клэр к Эйвери.

—По планам вроде бы так. Ближе к сентябрю, когда все будет полностью готово, соберу родных и друзей на специальную вечеринку. Подождите еще немножко.

—Райдер прислал мне цветы, — неожиданно брякнула Хоуп.

—Что, прости? — заморгала Эйвери.

—Нет, это вы простите. — Хоуп, не ожидавшая от себя такого, постучала пальцем по лбу. — Не знаю, с чего вдруг из меня это выскочило. Наверное, потому, что все время думаю.

—Разве есть что-то плохое в том, что мужчина, с которым ты встречаешься, дарит тебе цветы? — не поняла Клэр.

—Нет. Я люблю цветы, это так мило. Обычно он не слишком-то мил.

—В глубине души Райдер — лапушка, — возразила Эйвери.

—Можно сказать, он прислал букет, чтобы загладить вину. Извинялся за то, что критиковал мой рабочий график.

—А, ясно. Мужчины всегда так делают, когда девушка устает после работы и ей не до секса, — закивала Эйвери.

—Нет, нет, дело совсем не в этом, — коротко рассмеялась Хоуп. — Я, видимо, до сих пор наверстываю упущенное, потому что готова к сексу даже после самого трудного дня. В общем, он просто прислал мне букет. По большому счету, мы даже не ссорились.

—Дарить женщинам цветы — вполне в духе Райдера, — сказала Эйвери. — Это его дежурный ход, я имею в виду, в хорошем смысле. Его мать обожает цветы, поэтому он любит дарить их женщинам.

—Тогда понятно. Но... есть еще кое-что. Я хотела бы знать ваше мнение.

—У меня всегда есть мнение, — сказала Клэр, — у Эйвери всегда есть мнение.

—По всем вопросам, — подтвердила Эйвери.

—Замечательно. Короче, когда я поблагодарила Райдера за цветы, он предложил сходить в кино.

—О господи! — Эйвери притворно пошатнулась и схватилась за сердце. — Это ужасно! Что же будет дальше? Пригласит тебя в ресторан или, того хуже, в театр? Беги от него! Спасайся!

—Эйвери, помолчи. Раньше он не предлагал ничего такого. Как правило, мы встречаемся у меня. Заказываем еду из «Весты» или я наскоро что-то готовлю — не очень часто, поскольку он обычно приходит после ужина. Довольно поздно, если в отеле есть гости. У нас просто секс, и ничего больше. Что означают эти цветы и приглашение в кино? А еще он купил мне волшебную палочку.

—Что-что? — переспросила Клэр.

—Игрушечную. Одну из тех безделушек, что продают в парке на празднике. Палочка со звездой, мигает разноцветными огоньками и поет песни.

—О-о-о, — простонала Эйвери.

—Да, такая забавная. С какой стати Райдеру покупать мне волшебную палочку?

—Именно потому, что она забавная, — высказалась Клэр, — а ты не смогла вместе с нами пойти на праздник. Как мило с его стороны!

—Вот, опять это слово. Что значит «мило», если мы не встречаемся?

—Еще как встречаетесь, — с теплой улыбкой возразила Клэр. — Ты не поняла намека? У вас с Райдером — роман.

—Нет, нет, то есть... мы спим друг с другом, но...

—Есть несколько категорий сексуальных отношений, — Эйвери начала загибать пальцы. — Во-первых, связь на одну ночь, и это не наш случай. Во-вторых, приятельский секс между друзьями, и это тоже не подходит, потому что вы с Райдером не друзья. Также исключаем продажную любовь, и остается последний вариант: мужчина и женщина нравятся друг другу, заботятся друг о друге и занимаются сексом. Все прямо как у вас. Это называется роман, и точка. Прими все как есть.

—Пытаюсь. Я должна разобраться в себе, но чувствую, что пока не получается. Я ничего не жду от отношений с Райдером, этот этап уже пройден.

—Не надо сравнивать его с Джонатаном, — посоветовала Клэр.

—Я и не сравниваю, нисколечко. Проблема во мне. В ситуации, которая сложилась с Джонатаном, есть и моя вина. Я слишком на многое рассчитывала и...

—Стоп. — Эйвери выбросила вверх руку. — Джонатан признавался тебе в любви?

—Да.

—Вел разговоры о будущем, о перспективах?

—Да.

—Лживый подонок. Райдер — не такой. Если он когда-нибудь скажет, что любит тебя, можешь быть уверена, так и есть. Помнишь, я говорила, что знаю женщин, с которыми он встречался? Он не заводит серьезных отношений — по крайней мере, не заводил до сих пор, — не раздает обещаний, однако при этом не врет, не юлит и не сбегает. Хочешь услышать мое мнение? Ты ему небезразлична. Он ведет себя порядочно и... да, мило. Райдер — порядочный и милый, а еще резкий и вспыльчивый. В нем, как в луковице, много слоев. Начни снимать один за другим, если хочешь добраться до сути и понять его, — закончила Эйвери.

—Полностью согласна, — поддержала подругу Клэр. — Он принес тебе детскую игрушку, потому что думал о тебе. Пригласил на свидание, потому что хочет побыть с тобой, дать тебе возможность выйти из гостиницы, отвлечься от работы. Если Райдер интересует тебя только как сексуальный партнер, так ему и скажи.

—Обязательно. Я никогда не поступлю с человеком так, как поступил со мной Джонатан. Я действительно много размышляю о Райдере, но пока не пришла к выводу, что это может означать. Допускаю, что это меня беспокоит. Не знаю... Я думала, все будет предельно просто.

—Просто никогда не бывает. — Эйвери обняла Хоуп за талию. — И не должно быть, ведь если ты с кем-то встречаешься, это для тебя сколько-нибудь важно. Так ты идешь в кино или нет?

—Вообще-то, я предложила поужинать и посмотреть фильм у него дома. Наверное, не надо было.

—Прекрати дергаться. — Клэр поднялась со стула. — Получай удовольствие, пусть все идет своим чередом.

—Боюсь, меня ждет провал.

—А ты не бойся. Вдруг да получится лучше, чем ты ожидала.

—Если я провалюсь, виновата будешь ты. Все, мне надо бежать. Эйвери, у тебя прелестный ресторан.

—Я тоже так считаю. Идем, Клэр. Провожу тебя до машины и посмотрю, можно ли тебе доверить руль.

На улице подруги разошлись: Хоуп — в одну сторону, Клэр и Эйвери — в другую.

—Кажется, она влюбилась, — заключила Клэр, держа Эйвери за руку.

—К гадалке не ходи. Мы-то с тобой знаем, что против братьев Монтгомери не устоит ни одна девушка.

—А он подарил ей волшебную палочку. Эйвери, Райдер ведь тоже по уши влюбился.

—Занятно будет понаблюдать за этой парочкой.

13

День выдался долгим и невыносимо жарким: чего стоила одна только встреча с инспектором, которого Райдеру хотелось задушить тросом. Потом пришлось срочно отвозить одного из основных рабочих в больницу, где тому наложили двенадцать швов, а в довершение всего снабженческая фирма сорвала поставку материалов. После этого Райдеру хотелось только одного: раздеться до трусов, выпить пива и съесть пиццу «Мясной пир». Однако уговор есть уговор. Райдер наскоро принял душ и побрился.

Он даже застелил кровать, хотя в прочие дни делал это весьма редко. В следующую минуту, закатив глаза и сыпля такими проклятьями, что Балбес заполз на свою подстилку, опять разобрал ее и содрал с матраса простыни. Если мужчина намерен уложить женщину в постель, от него требуется как минимум сменить постельное белье.

Правила ему известны: свежие простыни, чистые полотенца в ванной и отмытая раковина. Женщины привередливые создания, а уж Хоуп (Райдер провел немало времени в ее квартире и убедился в этом собственными глазами) — особенно. Ладно, что поделаешь.

Удовлетворившись порядком, наведенным в спальне, он спустился вниз, убрав по пути кое-какие вещи. Его нельзя назвать неряхой, к тому же раз в две недели приходит Бетт, уборщица. Правда, в последнее время, когда он то пропадает на работе, то ночует у Хоуп, грязи в доме прибавилось.

Райдер прошел через кухню и кинул собранные вещи в кладовую — потом разберется. Так, в кухне вроде бы все нормально. Он старался поддерживать здесь чистоту: если к нему заглянет мама — а такое бывает регулярно, — то... Нет, она, конечно, ничего не скажет. К чему слова, если достаточно одного взглядана груду грязных тарелок или разбросанный мусор.

Райдер взял из буфета бутылку каберне, которую специально купил для сегодняшнего вечера, поставил на стол бокал. Чертыхнулся, достал второй. В принципе, он не против вина, а выпить по бокалу с Хоуп — значит проявить гостеприимство. Он хорошо знает эти чертовы правила.

Ну что, в доме относительно чисто. Есть вино и приличные бокалы, из еды — мясо. У него нет привычки готовить, он пользуется либо грилем, либо микроволновкой. Стало быть, поджарит мясо на гриле, запечет в микроволновке помидоры и переложит в большую миску купленный салат. Если Хоуп не понравится, пускай идет ужинать к кому-нибудь другому.

Почему он ведет себя так, будто волнуется? Он абсолютно спокоен. Глупость какая. У него в доме и раньше бывали женщины. Как правило, он приводил их сюда после ресторана, но комбинацию «мясо-помидоры-салат» тоже проделывал не раз, и его подруг все устраивало. Хоуп тоже должно устроить.

Райдер вывалил салат в салатник и решил, что справился на отлично. Почистил несколько картофелин, открыл вино. Поймал себя на том, что суетится: включает-выключает музыку, впускает-выпускает пса.

Когда в парадную дверь постучали, на него нахлынуло облегчение: лучше что-то делать, чем раздумывать.

Хоуп выглядела сногсшибательно. Всякий раз, как Райдер смотрел на нее, у него замирало сердце.

—Ты постриглась?

—Да. — Хоуп поднесла руку к челке, уложенной длинными острыми клиньями. — У меня как раз было свободное время, а волосы уже замучили. Что скажешь?

—Тебе идет.

Ей шло все. Новая прическа подчеркивала невероятно притягательные глаза, столь же эффектные, как и глубокий, выразительный голос. Глядя на ее платье, Райдер мечтал о том, чтобы лето не заканчивалось. Платье обнажало ноги выше колен, а когда Хоуп вошла, Райдер заметил, что и спина у нее тоже открыта.

—Проходи.

Поначалу он не обратил внимания на букет, который она принесла, и теперь удивленно нахмурился.

—Тебе разве никогда не дарили цветов?

—Что-то не припомню.

—Значит, я буду первой. А это — из пекарни. Пробовал шоколадное печенье, которое там пекут?

—Нет. И как оно?

—Просто оргазмическое.

—Я думал, мы получим оргазм без дополнительных средств.

—Зачем останавливаться на достигнутом? Поверь, тебя ждет истинное удовольствие. Надо поставить цветы в воду. У тебя есть ваза?

—Э-э... вряд ли.

—Ладно, найду что-нибудь подходящее. И тебе я тоже принесла гостинец, — сказала Хоуп Балбесу, когда тот потерся о ее ноги, и достала из сумки массивную прессованную кость из жил.

—Завалила мастодонта?

Хоуп засмеялась и, держа кость в высоко поднятой руке, заставила Балбеса сесть. Виляя хвостом, он не сводил глаз с лакомства.

—Битва была жестокой, но я победила.

Хоуп бросила кость. Балбес поймал ее, зажал в зубах и помчался в гостиную, чтобы улечься на подстилку и вдоволь погрызть упругую сыромятную кожу.

Хоуп улыбнулась Райдеру.

—Итак?

—На кухне есть вино.

—Именно то, что нужно после победы над мастодонтом.

Украдкой оглядевшись по сторонам, Хоуп вслед за Райдером прошла на кухню. Однажды она уже была у Райдера, но успела увидеть только спальню. Дом ей понравился; она оценила комфорт, удачный подбор цветовых оттенков и фактуру дерева. Хоуп знала, что этот дом, так же как дома Оуэна и Бекетта, выстроен братьями Монтгомери. Если когда-нибудь она соберется обзавестись собственным домом, то обратится только в одну фирму: «Семейный подряд Монтгомери».

Кухня привела Хоуп в восторг: четкие линии, темное дерево, открытые полки, застекленные шкафчики, все просто и функционально.

—Можно я поищу, во что поставить цветы?

—Конечно. Думаю, какой-нибудь кувшин найдется.

Пока она осматривала полки, Райдер разлил вино по бокалам.

—Слышала, у вас возникла проблема с инспектором в «МакТи», — сказала Хоуп.

—Ерунда, придирки по мелочам. Мы уладим этот вопрос.

—Я заходила туда на днях. Не ресторан, а сказка.

Хоуп нашла кувшин, наполнила его водой из-под крана.

—С Рыжей причитается, — усмехнулся Райдер.

—Насчет этого можешь не беспокоиться, — ответила Хоуп, расставляя букет. — У тебя чудесный дом. Очень похож на тебя и братьев. А еще чувствуется рука твоей матери, особенно в планировке ландшафта. В общем, атмосфера пронизана духом семьи Монтгомери.

—Все так или иначе создается общими трудами.

—Это хорошо. В моей семье особых мастеров нет — я имею в виду, в том, что касается работы руками. Мама — очень творческая и тонкая натура, а отец способен дать рецензию на все книга и фильмы, созданные человечеством, но с инструментом сложнее отвертки им обоим не справиться.

—Благодаря таким людям у нас всегда есть работа.

—Телефон ремонтной службы запрограммирован у них в быстром наборе. А мне больше нравится выполнять мелкий ремонт самостоятельно. — Заметив на губах Райдера усмешку, Хоуп прищурилась. — Я умею это делать и делаю. Думаешь, я стала бы звонить братьям Монтгомери каждый раз, когда надо вбить гвоздь или закрутить шуруп? У меня и набор инструментов имеется.

—Таких симпатичных, в цветочек?

Она ткнула пальцем в живот Райдеру.

—Нет! — Хоуп пригубила вино и поняла, что марка — та самая, которую обычно покупает она. — Чем помочь?

—В каком смысле?

—В смысле ужина. Что мне делать?

—Ничего не нужно. Можем выйти на террасу, я раскочегарю гриль.

Райдер провел Хоуп через столовую, которая в настоящее время служила ему кабинетом. Хоуп, привыкшая к организованности во всем, внутренне поежилась. Там и сям лежали разрозненные чертежи, валялись кучи канцелярских принадлежностей, стол едва не прогибался под грузом бумаг.

—Не начинай, — предупредил Райдер, поймав ее взгляд.

—Кто-то работает со столярными инструментами, а кто-то — с офисным пространством. С гордостью могу сказать, что неплохо владею первым умением и просто гений в том, что касается второго. Охотно помогу тебе разобрать эти завалы.

—Я...

—«...знаю, где что лежит», — закончила за Райдера Хоуп. — Так все говорят.

Она вышла на просторную террасу, вдохнула всей грудью. Все указывало на то, что именно Жюстина создала этот очаровательный садик в жизнерадостном деревенском стиле, подобрала растения, радующие глаз яркими красками. Дизайн участка прекрасно гармонировал с зеленью окружающего леса и линией холмов.

—Здесь так чудесно. Я бы каждое утро выходила на террасу с чашечкой кофе, — мечтательно произнесла Хоуп.

—По утрам на это обычно не хватает времени. — Райдер снял чехол с огромной, сияющей решетки гриля. Хоуп она показалась устрашающей.

—Мне почему-то кажется, что дом в лесной глуши — не в твоем стиле.

—Не знаю, у меня не было возможности сравнить. Сначала я жила на окраине, потом — в столице, потом перебралась в маленький городок, и все это мне нравилось. Может, и дом в лесу пришелся бы мне по душе. В какой стороне отсюда живет Клэр? А Эйвери?

Включив гриль, Райдер подошел к Хоуп и встал сзади. Взял ее руку в свою и указал в одном направлении:

—Там — Эйвери. — Указал в другом: — Там — Клэр. — Развернув Хоуп, показал в третью сторону: — А там — мама.

—Хорошо жить рядом и в то же время не очень близко.

—Когда листва с деревьев опадает, я вижу свет в их окнах. Довольно близко.

Хоуп с улыбкой посмотрела через плечо и буквально воткнулась в Райдера. Его губы жадно, требовательно приникли к ее губам. Для Хоуп это стало неожиданностью — ведь он держался так непринужденно! — и весьма приятной, поскольку его порыв мгновенно воспламенил ее.

Он взял бокал Хоуп, отставил в сторону.

—Потом поедим, — бросил Райдер и, схватив ее за руку, быстро повел обратно в дом.

Чтобы не отстать, ей пришлось поторопиться.

—Хорошо.

На лестнице он вновь прижал ее к стене, терзаясь соблазном притягательных губ, бедер, тела.

—Позволь...

Райдер нащупал на спине Хоуп короткую застежку-молнию и рванул ее вниз. Коротко ойкнув, она обнаружила, что на ней остались только трусики-тонг, туфли и сережки в ушах.

—Черт побери. — Пробормотал Райдер. Он пообещал себе не прикасаться к Хоуп до конца ужина, то есть до конца фильма, ну, или хотя бы до середины.

Однако ее красота, аромат и голос... Для мужчины это слишком, просто слишком. Его руки взлетели к ее груди, губы и язык продолжали исследовать рот Хоуп.

И она ответила ему с той же страстью, с тем же отчаянным желанием. Хоуп сорвала с Райдера футболку, швырнула на пол и вонзила ногти в его обнаженную спину. От восторга у него внутри все перевернулось. Когда он поднял ее, она словно бы растеклась по нему горячим душистым воском.

Хоуп чувствовала себя невесомой. Райдер нес ее вверх по лестнице, точно пушинку. Ее еще никогда не вносили в спальню на руках и уж тем более — полностью обнаженной. Это было... ни с чем несравнимо.

Она ласкала его шею, лицо, губы, пока он нес ее через спальню.

—Не могу заставить себя не прикасаться к тебе, — прошептал Райдер.

—И не надо. — Они упали на кровать, и Хоуп прижалась к нему еще теснее. — Прикасайся ко мне, прикасайся.

Он хотел ее всю — эту теплую, гладкую плоть, стройные линии и изгибы тела. Губы Райдера спускались ниже и ниже, а рот наполнялся вкусом Хоуп. Она выгнулась и хрипло застонала.

Сознавая, что действует слишком скоро и грубо, Райдер попытался сбавить темп и напор, напомнил себе, как нежна кожа Хоуп и как шершавы его собственные пальцы. Он вновь поцеловал ее в губы, уже мягче, осторожней, деликатней. Хоуп заурчала, точно кошка, ощутила, как внутри медленно раскручивается горячая пружина. Один оборот, другой, третий... Она «поплыла». Когда губы Райдера, легче перышка, вновь заскользили по ее телу, она в экстазе выдохнула его имя: он был ее наркотиком.

Она опять потянулась к нему, руки ласкали и гладили, наслаждаясь ощущением шелка. Теперь оба стремились оттянуть миг высшего блаженства — медленно, плавно, текуче двигались они в неярком свете. Когда Хоуп взяла лицо Райдера в свои ладони и их глаза встретились, она испытала чистую радость, присоединившуюся к физическому влечению.

На ее губах заиграла улыбка, а потом он запечатал их поцелуем. Пальцы Хоуп пробежали по его волосам, и когда она изогнулась, раскрылась навстречу ему, он утонул в жаркой бархатистой глубине.

Хоуп задержала дыхание, судорожно выдохнула, вновь замерла. Слившись в ритмичном движении, они неотрывно смотрели друг на друга. Он возносил ее выше, выше, к пику наслаждения, и в какой-то момент ее темные, бездонные глаза стали будто невидящими. Хоуп напряглась, точно тетива лука, взмыла куда-то к звездам и, обессилев, рухнула. Райдер зарылся лицом в ее шею и, больше не сдерживаясь, получил то, чего желал.

Еще не придя в себя от сладостной истомы, Хоуп повернула голову, коснулась губами волос Райдера и начала рассеянно поглаживать его по спине. Он пошевелился, и она свернулась калачиком у него под боком. Райдер обнял ее и прижал к себе. Купаясь в нирване, как и Хоуп, он не сознавал, что нежность смешалась с жаром тел.

—Пожалуй, пойду займусь мясом.

—От еды я бы не отказалась, только сначала найти бы платье.

—Ты хороша и без него, но платье действительно симпатичное. Я принесу.

—А сумочку?

—Зачем?

—Надо кое-что подправить.

Райдер нахмурился.

—Зачем? — повторил он. — Ты замечательно выглядишь.

—Всего пять минут, и я буду еще лучше.

Райдер, убежденный, что Хоуп и так ослепительно красива, пожал плечами и пошел вниз. Платье пахнет ею, подумал он, вдыхая аромат ткани. Сумочка отыскалась на кухне.

Балбес, все еще зажимавший в зубах кость — правда, уже изрядно погрызенную, — посмотрел на хозяина, словно говоря: «Я знаю, чем ты сейчас занимался».

—Ты просто завидуешь, — снисходительно сказал Райдер псу и отправился обратно в спальню.

Хоуп сидела на кровати, поджав ноги. Увидев ее улыбку, Райдер ощутил новый прилив желания.

—Спасибо. Я сейчас спущусь и помогу тебе.

—Ладно, хотя я и сам справился бы.

Райдер торопливо вышел — от греха подальше.

Верная своему слову, Хоуп через пять минут уже была внизу.

—По-моему, ничего не изменилось, разве что платье надела, — прокомментировал Райдер.

—Ты и не должен заметить разницу.

—Какой бифштекс предпочитаешь?

—С кровью.

—Тогда все просто. — Райдер поставил в микроволновую печь тарелку с двумя огромными картофелинами, задал программу и достал из холодильника салат.

—Хочешь, я приготовлю заправку? — предложила Хоуп.

—У меня где-то был итальянский соус и бутылка соуса с голубым сыром.

Хоуп немного подумала, потом изучила содержимое холодильника и сказала:

—Если найдется оливковое масло, я придумаю кое-что получше.

—Ага, вон там. — Райдер показал на полку буфета.

Хоуп открыла дверцу, взяла масло, попутно обнаружив другие подходящие ингредиенты.

—Есть небольшая миска и венчик?

—Только миска.

—Хорошо, давай миску и вилку.

Хоуп принялась за работу. Ее руки двигались проворно и уверенно, и сейчас она ничем не напоминала ту женщину, которая туманила его сознание всего несколько минут назад. Райдер вышел перевернуть мясо, а когда вернулся, Хоуп смешивала салат.

—Не нашла, чем размешать.

—У меня нет специальных приборов, я пользуюсь вилками.

—Ничего страшного. — Хоуп поставила вилки под углом с обеих сторон салатницы.

—Предлагаю поужинать на свежем воздухе.

—Отлично.

Она вынесла на террасу салат, вернулась за тарелками и прочей посудой. К тому времени как Райдер снял бифштексы с решетки, она накрыла на стол, в том числе поставила в центре кувшин с цветами, а рядом — бутылку вина. Хоуп удалось отыскать среди запасов Райдера масло, сметану, соль и перец. А еще она успела разложить по тарелкам картофель.

Райдер был вынужден признать, что его усилиями стол вряд ли выглядел бы столь шикарно.

—Интересно, какими талантами ты впечатлила жюри на конкурсе красоты? Твой конек — магия? — спросил он, выкладывая на ее тарелку порцию мяса.

Хоуп пропустила вопрос мимо ушей.

—Выглядит здорово, — похвалила она бифштекс, затем положила Райдеру и себе салат, подняла бокал и легонько стукнула им по бокалу Райдера. — За долгие летние вечера. Я люблю их больше всего.

—Я тоже. Так как насчет твоих способностей? На конкурсе обязательно нужно чем-то блеснуть, верно?

Готов спорить, ты жонглировала горящими булавами.

—Ты проспорил.

Хоуп глотнула вина, взяла в руку вилку.

—Ну же, принцесса, поделись секретом, иначе я обращусь к Оуэну, уж он-то умеет находить информацию в Интернете.

—Я пела.

—Ты поешь?

Не отрываясь от еды, Хоуп пожала плечами.

—В этом туре я не выиграла.

—А-а, у тебя нет голоса, — усмехнулся Райдер.

—У меня есть голос, — решительно заявила Хоуп. — Еще я играю на фортепиано и бью чечетку. Дело в том, что я хотела сосредоточиться на каком-то одном умении. А победила девушка, которая била чечетку и одновременно жонглировала огненными булавами.

—Ты все это выдумала?

—Можешь поискать в Интернете.

—Как же ты стала королевой красоты, если не выиграла конкурс талантов?

—Победила в общем зачете. По очкам за собеседование ушла в отрыв от конкуренток.

—И стопроцентно оставила всех позади на дефиле в купальниках.

Хоуп вновь улыбнулась и устремила на Райдера взгляд темных, с поволокой глаз.

—Ну да. Впрочем, с тех пор много воды утекло.

—Уверен, ты хранишь дома корону.

—Нет, корона хранится у мамы. Я получила грант на обучение, что гораздо важнее. Это и было главной целью. Мне очень не хотелось вгонять себя и родителей в долги, мой брат и так уже был студентом, а сестра перешла в выпускной класс. Стипендия значила для меня очень много, и я ее заработала. Конкурсы красоты — жестокая вещь, но я одержала победу и благодаря этому смогла выучиться.

—Спой что-нибудь, — попросил Райдер.

—Нет, — смутившись, замотала головой Хоуп. — Я ем. Бифштекс, кстати, превосходный. Эй! — Она хотела удержать тарелку, но Райдер оказался проворнее и отдернул ее к себе.

—Хочешь есть, пой.

—Что за глупости!

—Желаю составить мнение о твоих вокальных данных.

—Ладно, ладно.

Хоуп ненадолго задумалась, а потом пропела несколько строчек из песни Адели «Rollling in the Deep»— эта композиция звучала в машине, когда она ехала к Райдеру. Голос у нее был глубокий, грудной, очень сексуальный. Чему и удивляться, мысленно отметил Райдер.

—Да, поешь ты хорошо. Продолжай.

—Есть хочу.

—Фортепиано у меня в доме нет, — он вернул ей тарелку, — но после ужина ты обязательно станцуешь чечетку, — сказал Райдер и бросил кусок мяса Балбесу.

Хоуп прищурилась.

—Ай-яй-яй, разве этому тебя учила мама?

—Ее тут нет. Что еще ты умеешь?

—Все, — покачала она головой, — теперь твоя очередь. Похвастайся талантом, о котором я не знаю.

—Я умею пинать мячик.

—Видела, как ты бросаешь его собаке.

—Это ерунда. В выпускном классе я забил решающий гол в финале чемпионата школы. — Давно это было, про себя добавил Райдер, и все-таки... — Мяч пролетел пятьдесят семь с половиной метров.

—Наверное, это неплохой результат. Я имею в виду расстояние.

—Солнышко, насколько мне известно, за всю историю школьных чемпионатов по футболу рекорд составляет шестьдесят четыре метра.

—О, тогда я впечатлена.

—А в колледже ты играл?

—Стипендия оказалась очень кстати. Мы учились все втроем. Я знал, что учеба — это не мое, но решил попробовать.

—А в профессиональные игроки не думал пойти?

—Нет. — Теперь он понимал: для этого было недостаточно стремления. — Я считал, что футбол — игра, и мне нравилось играть. Но хотел я другого, и добился этого.

—Хорошо, когда все складывается, когда получаешь, что хочешь. В этом нам обоим везет.

—Можно считать, везет.

Постепенно опустились сумерки. Райдер и Хоуп закончили с едой и просто сидели, потягивая вино. В темной зелени блеснули первые светлячки. Хоуп встала, намереваясь отнести в дом посуду.

—Уберу утром, — сказал ей Райдер.

—Лучше я сделаю это сейчас. Не могу расслабиться, пока посуда не вымыта.

—Тебе нужна успокоительная терапия.

—Когда все на своих местах, в мире воцаряется гармония. Киносеанс начнется только после того, как наведем порядок. Что будем смотреть?

—Что-нибудь найдем. — Лично ему доставляет удовольствие смотреть на нее. — Хочешь попкорна?

—Да, это тоже способствует гармонии, — улыбнулась Хоуп, загружая тарелки в посудомоечную машину. — Кино и попкорн. Одно без другого не имеет смысла.

—С маслом и солью?

Хоуп хотела возразить, но потом сдалась.

—Черт с ним, гулять так гулять. А совсем скоро у меня под боком откроется фитнес-центр.

—У тебя есть спортивный костюм — такой, в обтяжку и с коротенькими шортиками?

Хоуп лукаво посмотрела на Райдера из-под длинной косой челки.

—Есть. Но разве открытие фитнес-центра — не повод купить новый? Сейчас моими спортивными нарядами любуюсь только я, да и то когда нахожу время включить диск с комплексом упражнений.

Райдер положил пакет с воздушной кукурузой в микроволновку, взглянул на Хоуп.

—Ты, наверное, любишь есть попкорн из большой миски?

—Да, и еще возьми тарелку для шоколадного печенья.

—Ну вот, опять мыть.

—Да, это бесконечный процесс. Позвоню-ка я Кароли, пока не начался фильм.

—Она в курсе, где ты?

—Разумеется.

—Тогда сама и позвонит, если ей что-то потребуется. Забудь.

—Райдер, я справляюсь. Один маленький напряг не в счет.

Он улыбнулся.

—Ты — настоящее сокровище.

—Спасибо. Поначалу ты в меня не верил, правда?

—Я тебя не знал.

Брови Хоуп взлетели под челкой.

—Думал, я — городская штучка в модном костюме с модными городскими идеями?

Райдер уронил челюсть, потом совладал с собой и закрыл рот.

—Так я и думала. — Хоуп ткнула в него пальцем. — Сноб.

—Я тебя считал снобом.

—И ошибался.

—Бывает. — Райдер ласково провел рукой по волосам Хоуп, удивив и ее, и себя. — Мне нравится твоя прическа. — Ему захотелось сунуть руку в карман, но он сдержался. — Короче, чем у меня.

—Тебе давно пора подстричься.

—Времени нет.

—Могу предложить свои услуги.

—Да брось! — расхохотался Райдер.

—Я умею, — серьезно произнесла Хоуп.

Он достал попкорн из микроволновой печи и высыпал в большую миску.

—Идем смотреть фильм.

—У меня даже инструменты есть.

—Проехали. Хочешь еще вина? Могу открыть вторую бутылку.

—Я же за рулем. Буду пить воду.

—Забирай эти шоколадные штуки. Большой телевизор внизу.

Хоуп спустилась вслед за Райдером, изумленно огляделась по сторонам, широко улыбнулась.

—Здорово!

—Да, мне тоже нравится.

Она-то думала, что Райдер обустроит жилье наподобие мужской берлоги, но ничего общего с берлогой не увидела. Стеклянные двери выходили в сад, создавая ощущение дополнительного пространства. Вновь удачно был использован цвет: никаких полутонов и бледных оттенков, только яркие краски, чуть сглаженные темным полированным деревом; мебель, обитая кожей.

Хоуп в восхищении прошлась по комнате, осмотрела отгороженную часть, где хранились гантели и штанга, висела боксерская груша — как ее называют? Кажется, пневматическая. Там же стоял старомодный охладитель воды с фонтанчиком.

Затем она заглянула в небольшую ванную, черно-белая отделка которой, по всей видимости, была навеяна стилем арт-деко.

Выяснилось, что Райдер, как и все братья Монтгомери, — любитель мальчишечьих игр. На глаза ей попался автомат для игры в пинбол, приставка Xbox и даже автомат с сенсорным экраном, такой же, как у Эйвери в «Весте».

Однако больше всего ей понравился небольшой бар из резного дерева и ретро-холодильник со стеклянными полками, на которых стояли старомодные бутылки.

—Это настоящее или имитация? — поинтересовалась Хоуп.

—Настоящее. Люблю старинные вещи. — Райдер открыл холодильник, достал бутылку воды.

—Современность словно бы встречается с пятидесятыми годами прошлого века. Изумительно, — похвалила Хоуп. Антикварный столик для покера и древний автомат для игры в пинбол привели ее в настоящий восторг. — Ты, наверное, закатываешь шикарные вечеринки.

—Это больше по части Оуэна.

—Точнее, ты мог бы устраивать шикарные вечеринки. — В мозгу Хоуп, заточенном под организацию мероприятий, уже мелькали темы, меню, декорации. — И, безусловно, это самый большой телевизор из всех, которые я когда-либо видела.

—Да, я такой давно хотел. В этом шкафчике диски с фильмами. Выбирай.

—Предоставляешь выбор мне? Очень милое твоей стороны.

—Они все подобраны по моему вкусу, так что мне сойдет любой.

Хоуп рассмеялась и, прежде чем выбрать фильм, подошла к Райдеру и обняла его за талию.

—Тебе не обязательно об этом говорить. Я все равно знаю, что ты милый и внимательный.

—Что есть, то есть.

—Мне нравится «что есть».

—Мне тоже. Кстати, как называется штука, которую крутят перед фильмом?

—Трейлер?

—Да нет, из старинных времен. Раньше перед фильмом играла музыка.

—Ты имеешь в виду увертюру? — догадалась Хоуп.

—Точно. — Райдер подхватил ее на руки. — Пора перейти к увертюре.

Райдер повалил хохочущую Хоуп на большой черный кожаный диван.

14

Когда женщина, с которой мужчина состоит в близких отношениях, работает допоздна, он вынужден приспосабливаться к ее режиму. Райдер против этого не возражал. Своим временем он распоряжался по собственному усмотрению: после работы мог сесть перед телевизором, чтобы посмотреть спортивную трансляцию, набиться на ужин к маме или одному из братьев, просто отдохнуть за бутылочкой пива. Или, как сегодня, провести вечер на бейсбольном поле в компании обоих братьев и племянников.

На взгляд Райдера, ничто не могло доставить столько удовольствия, как матч низшей бейсбольной лиги. Конечно, увидеть игру «Ориолс»[7] на стадионе Кэмден-Ярдс, в этом храме спорта, — это потрясающе, но матч между командами низшей лиги — нечто совсем другое: волнующее напряжение, радость и простота летнего вида спорта. Добавьте к этому трех мальчишек, и получите чистый восторг.

Райдер сидел на солнышке, жевал внушительных размеров хот-дог, потягивал холодное пиво (водителем на сегодня он и Оуэн единогласно назначили Бекетта) и наслаждался жизнью. Толпа ревела, свистела, подбадривала и ругала игроков, в том числе своих же. Игроки «Хейгерстаун Сане», проигрывающие два очка в пятом иннинге, вышли в поле. Июльская жара, которая плавила землю весь день, к вечеру немного спала благодаря дуновению легкого ветерка. После того как питчер переиграл первого бьющего, Райдер посмотрел на Гарри. Мальчик не сводил глаз с поля, подавшись вперед и уперев руки в колени. Этот сосредоточенный, напряженный взгляд был понятен только истинным поклонникам бейсбола.

—Пытаешься освоить премудрости, Гудини?

Гарри с улыбкой обернулся, в то время как на позицию вышел второй бьющий.

—Тренер сказал, в субботу поставит меня подающим.

—Слыхал, слыхал. — Райдер решил, что обязательно придет на тренировку и посмотрит, на что способен мальчуган.

—Я уже тренирую подачу крученого мяча. Бекетт показал мне, как это делается.

—У него верная рука.

Райдер вновь устремил взгляд на поле, где готовилась следующая подача. Когда раздался сухой треск биты, он инстинктивно вскочил, дернул за собой Лиама и вскинул его руку в перчатке вверх. Чуть сместился в сторону и вместе с Лиамом ощутил, как мяч влетел в мягкую середину бейсбольной перчатки.

—Я поймал его!!! — Ошалевший от неожиданного счастья, Лиам таращился на мяч в руке. — Я его поймал!

—Неплохо. — Бекетт послал Лиаму и Гарри улыбку во весь рот. — Чертовски неплохо.

—Засосал, как пылесосом. Дайте-ка посмотреть, — потребовал Оуэн, и шестеро мужчин, взрослых и маленьких, принялись изучать мяч, словно золотоискатели — найденную жилу.

—Я тоже хочу поймать мяч, — заявил Мерфи, протягивая перчатку. — Поможешь мне?

—Нужно, чтобы подача была в нашу сторону. В этот раз был высокий фаул-бол. — Райдер благоразумно умолчал о том, что вдобавок к этому им просто повезло. — Следи за мячом и держи перчатку наготове.

—Рай! Я сразу тебя узнала.

Окликнувшей Райдера оказалась эффектная блондинка, обладательница сексуального каскада волос и пышных форм, обтянутых крошечными шортиками и эластичной футболкой. Блондинка втиснулась на скамейку, закинула руки на шею Райдера и одарила смачным поцелуем.

—А, Джен, привет. Как поживаешь?

—Отлично. Кругом только и разговоров о том, какую деятельность вы развили в Бунсборо. Вот, решила посмотреть собственными глазами. Оуэн, Бек, привет. А это у нас кто? — улыбнулась она мальчикам.

—Сыновья Бекетта и Клэр, — ответил Райдер. — Гарри, Лиам и Мерфи.

—Здравствуй, Бекетт. Я слышала, вы с Клэр поженились. Как она?

—Спасибо, хорошо. Рад тебя видеть, Джен.

—У моей мамы в животе еще два братика, — объявил Мерфи.

—Сразу два? Какая прелесть! Поздравляю. А ты, Оуэн, кажется помолвлен с Эйвери, так?

—Точно.

—Надо заглянуть в «Весту», попробовать знаменитую пиццу. Да, и обязательно приду в новый ресторан, как только он откроется. Вы наделали много шума. Двое из трех братьев Монтгомери уже заняты, — продолжала блондинка, в то время как Гарри подвинулся, чтобы лучше видеть поле. — Остался только ты, Рай. Завидный жених, — коротко и мелодично засмеялась она. — Кстати, я здесь с подругами. Не подбросишь меня домой после матча? Поболтаем немного.

—Я... — Райдер сделал жест, поясняя, что он в компании спутников.

—А, понятно. Ну тогда звони. Я охотно приеду в Бунсборо, и ты угостишь меня пиццей. Оуэн, передай Эйвери, я непременно к ней наведаюсь.

—Хорошо.

—Мне пора. — На прощание блондинка еще раз стиснула Райдера в объятьях и прошептала ему на ухо: — Позвони!

Оуэн и Бекетт проводили ее долгим взглядом.

—Глаза сломаете, — буркнул Райдер. После мучительных споров с самим собой он поднялся со скамьи. — Я сейчас.

—Купи мне пива! — крикнул ему в спину Оуэн.

—А мне кукурузных чипсов, — потребовал Мерфи. — Купишь?

Райдер, не оборачиваясь, махнул руками. Он нагнал Джен, как раз когда второй бейсмен отбил лайн-драйв и команды поменялись местами.

—Я должен как-то исправиться, — сказал Райдер блондинке. — Возьму тебе пива, хорошо?

—Не возражаю, — улыбнулась та. — У вас столько всего происходит! Ужасно хочется посмотреть на вашу знаменитую гостиницу. Прошлой зимой читала в газете статью про нее. Судя по фото, она великолепна. Надо же, у Бекетта будут двойняшки! А Оуэн женится, и на ком! На Эйвери!

Джен болтала без умолку. Райдера это вполне устраивало: пусть себе трещит, тем более что в собеседнике она не нуждается. Он даже особо не вслушивался.

Они были знакомы еще со школы, некоторое время встречались — можно сказать, от случая к случаю: сперва Джен вышла замуж, потом развелась. Они оставались друзьями, то есть относились друг к другу с теплотой и разве что иногда занимались сексом — тоже по-дружески, когда оба были не прочь.

Сейчас Райдер совершенно ясно понимал: она не прочь. Он купил пива ей, себе и Оуэну, кукурузные чипсы — малявке Мерфи и усадил Джен на высокий стул возле барной стойки, лихорадочно соображая, как выйти из положения.

—Вообще-то я не хотела ехать, — продолжала она, — тоже, знаешь, работы по горло. Но теперь я рада, что Чери и Энджи меня уговорили. Помнишь Чери?

—Да. Кажется.

—Она развелась примерно год назад. У нее нелегкий период.

—Сожалею.

—Она встречается с центровым аутфилдером, поэтому мы вместе с ней приехали поболеть за его команду.

—Здорово.

—Послушай, что ты делаешь на выходных? Я могла бы навестить тебя. Покажешь мне гостиницу, — Джен сверкнула улыбкой, — может, даже снимем номер, а?

—Я кое с кем встречаюсь. — Райдер сам не понимал, как у него это вырвалось.

—Ну, для меня это не новость. Ты всегда с кем-нибудь... Ох. — Лучистые глаза Джен расширились. — Хочешь сказать, прямо встречаешься-встречаешься. Ничего себе. Все братья Монтгомери выпили любовного зелья из одного пузырька?

—Я не... мы ничего не пили. Просто у меня есть девушка.

—Рада за тебя и за нее. Рассказывай, кто она. Я ее знаю?

—Вряд ли. Она управляет нашей гостиницей.

—В самом деле? Ну, теперь я обязательно должна там побывать.

—Брось, Джен.

—Брось, Райдер. Сколько мы с тобой уже знакомы! Разве я тебя когда-нибудь подставляла?

—Нет, — вздохнул он, — никогда.

—Я очень счастлива, что у тебя все хорошо. Себя немного жалко, — призналась Джен, — а за тебя очень рада. Мне что-то в последнее время с мужиками не везет.

—Значит, они придурки.

—Столько событий вокруг. Я все-таки приеду в Бунсборо еще раз, повидаюсь с Эйвери, погляжу, что вы строите.

—Отлично.

—Ладно, пойду, пока подруги не выслали за мной поисковый отряд. Спасибо за пиво.

—Не за что.

—Как ее зовут?

—Хоуп.

—Хорошее имя. Она красивая?

—Самая красивая женщина из всех, что я видел. — Слова опять сорвались с уст Райдера помимо воли.

—О-о. — Джен наклонилась, чмокнула его в щеку. — Удачи, сладкий.

—Спасибо, и тебе тоже.

Странно все это, думал Райдер, забирая пиво и чипсы. Он пошел обратно на трибуну и остановился, чтобы посмотреть на бьющего «Сане», который после отличного удара слева сумел добежать до второй базы. Благодаря ему игроки на второй и третьей базе переместились, а команда заработала очко.

Вроде бы дело налаживается, решил Райдер и пошел дальше.

—Ты видел? — тут же пристал к нему Гарри.

—Да, неплохой удар. — Райдер поставил тарелку с чипсами на колени Мерфи, передал пиво Оуэну.

—Ну и?.. — осведомился тот.

—Что «ну и»?

—Ну и что ты сказал Джен?

—Что у меня есть девушка. Боже мой, Оуэн, я не веду себя с женщинами как скотина.

—Он не ведет себя с женщинами как скотина. Боже мой, Оуэн! — торжественно повторил Мерфи.

От хохота Райдер согнулся пополам, Бекетт лишь поморщился, а «Хейгерстаун Санс» отыграли второе очко.

* * *

Райдер всерьез собирался пойти домой и никуда не выходить. Часок посвятит упражнениям, чтобы хотдоги, чипсы и пиво не отложились жиром на животе, а потом просто растянется на диване вместе с Балбесом и посмотрит еще один бейсбольный матч по телевизору.

Через пятнадцать минут после того, как Бекетт высадил его у дверей, Райдер вышел из дома в компании пса. Злясь на себя, сел в машину и поехал в город.

Они выяснят отношения раз и навсегда, решил он. Карты на стол. Неопределенность ему не нравится, не нравится, и все. Нужно расставить точки над i.

На парковке рядом с машиной Хоуп стояли еще два авто. Райдер знал, что в отеле есть постояльцы. Ничего страшного, он поднимется наверх, дождется Хоуп, и они поговорят.

Фонари над задней дверью мягко светились в темноте, превращая двор в таинственную сказку, благоухающую ароматом роз, которые вовсю цвели на стене. Задумка Бекетта, вспомнил Райдер, — стена, вьющиеся розы, в центре — пышные ветви багряника. Такое романтическое место! Удивительно, что никто из нынешних гостей отеля не воспользовался его преимуществами.

Он поднялся по внешней лестнице на третий этаж, шагнул в коридор. Гостиница дышала покоем, из чего он сделал вывод, что гости устроились в лаунж-зоне — смотрят фильм или с азартом играют в скрэббл.

Райдер отпер квартиру Хоуп и вместе с Балбесом зашел. Чувствуя себя непринужденно, достал из холодильника банку колы и вздохнул: как бы убить время до возвращения Хоуп? Пожалуй, нужно дать ей знать, что он здесь, но тащиться вниз, а потом опять наверх — нет уж, увольте. Он ограничится тем, что сбросит ей текстовое сообщение, а потом ляжет на кровать и будет смотреть по телевизору бейсбол.

Райдер вошел в спальню и неожиданно обнаружил там Хоуп. Скрестив ноги по-турецки, она сидела на кровати в пижамных шортах и майке и сосредоточенно смотрела на экран ноутбука, одновременно слушая музыку в наушниках айпода.

Райдер онемел от восхищения. Он ощущал себя слабаком: и как ей удается сводить его с ума, не прилагая ни малейших усилий?

Балбес радостно притрусил к кровати и положил на нее передние лапы. Хоуп взвизгнула, как будто ее пырнули ножом, вскочила на колени и застыла, прижимая руку к груди.

—Тихо, тихо. — Райдер шагнул к ней.

—Как ты меня напугал! — Она провела пальцами по волосам и снова опустилась на кровать. — Я сегодня тебя не ждала.

—Гм... Я думал, ты внизу с гостями. Если бы знал, обязательно постучался бы.

—Обе пары рано разошлись по номерам. — Хоуп опять схватилась за сердце, потом рассмеялась. — Боже мой, я ведь живу с привидением. Меня не так-то легко испугать. Я тебя тоже перепугала? — ласково спросила она у Балбеса и почесала пса за ухом. — Высвободилось немного времени, вот я и решила заняться письмами и документами, касающимися Лиззи.

—Что-нибудь нарыла?

—Пока не уверена. Зато теперь я знаю о ней чуть больше. Ее отец держал семью в ежовых рукавицах, а мать часто закрывалась в спальне с мигренью — очевидно, не столько мучаясь головной болью, сколько во избежание конфликтов. Отец Лиззи был богат, имел положение в обществе, политический вес и...

—Я не сплю с другими женщинами, — брякнул Райдер и запоздало добавил: — В данное время.

Хоуп подняла на него удивленные глаза.

—Что ж... приятно слышать.

—Если у тебя есть намерения встречаться или спать с кем-то еще, я должен об этом знать.

—Справедливо. У меня нет таких намерений. В данное время.

—Ясно. — Райдер бросил взгляд на Балбеса: тот уже устроился на лежанке, которую купила для него Хоуп, и терзал пищащую резиновую игрушку в виде гамбургера. — Если хочешь, мы уйдем и не будем мешать твоему занятию.

—Нет уж, лучше останься и расскажи, с чего вдруг решил сделать это.

—Никакого «этого» нет. Наоборот, я «этого» избегал, то есть избегал ситуации.

—Понимаю.

Бывают ведь женщины, про себя хмыкнул Райдер. Такие, как его мать, — умеют расколоть собеседника молчанием, словно опытный полицейский — подозреваемого.

—Я был на бейсболе и встретил там старую подругу, вот и все.

—В самом деле? — непринужденно сказала Хоуп. — Как матч, понравился?

—Да. «Санс» вытянули игру со счетом четыре-три. Лиам поймал мяч, вылетевший за линию.

—Вот молодец! — Хоуп радостно захлопала в ладоши. — Он, наверное, в восторге.

—Да, впечатлений хватит надолго.

—Хорошо, что мальчики провели вечер со всеми вами.

Хоуп умолкла, продолжая сверлить Райдера взглядом. Он опять почувствовал неловкую тишину.

—Мы с ней знакомы еще со школы.

Хоуп молча склонила голову набок.

—Послушай... Черт. Время от времени у нас с ней бывает секс. Так, ничего серьезного. Господи, да в чем проблема? — не выдержал он молчания Хоуп.

—Ни в чем, — спокойно отозвалась она. — Жду, когда ты закончишь.

—Допустим. В общем, я столкнулся с ней случайно, и она предложила устроить свидание. Посмотреть гостиницу и, может быть, снять номер на двоих.

—А-а. — Хоуп спокойно сцепила ладони. — Должно быть, ты почувствовал себя неловко, поскольку в данное времяспишь с управляющей.

Лицо Райдера окаменело, глаза блеснули зеленью.

—«Неловко» — глупое слово, его только женщина может употребить. Мне было не по себе. Я хотел избавиться от этого состояния, поэтому пришлось сказать ей, что я кое с кем встречаюсь.

—Она рассердилась?

—Нет, она не такая. Мы — друзья.

Хоуп, воплощенная рассудочность, кивнула.

—Хорошо и даже похвально, что ты способен сохранить дружеские отношения с бывшей подружкой. Это характеризует тебя определенным образом.

—Дело не во мне. — Спокойные, до невозможности резонныеответы Хоуп отчего-то выводили Райдера из себя. — Вопрос в другом. Я сплю только с тобой, ты спишь только со мной. Все четко и определенно.

—Ты совершенно прав.

—Я не имею ничего общего с тем ублюдком, твоим бывшим.

—Ты не имеешь абсолютно ничего общего с тем ублюдком, — согласилась Хоуп. — И, что столь же важно, я уже не та, какой была в то время, когда встречалась с тем ублюдком. По-моему, весьма кстати, что мы — такие, как есть, а если сможем оставаться самими собой, общаясь друг с другом, будет еще лучше.

—Пожалуй, так. — Райдер шумно выдохнул, чувствуя, что раздражение наконец уходит. — Ты не перестаешь меня изумлять, — признался он.

—Чем?

—Ты не задаешь вопросов.

—Я задаю массу вопросов. Иначе откуда бы я узнала, что шрам на ягодице ты заработал, свалившись с санок, когда тебе было восемь? Или о том, что ты лишился девственности в доме на дереве, который построил ваш отец, — к счастью, несколькими годами позже. Или...

—...о том, что будет дальше, — перебил Райдер. — Женщины всегда спрашивают о перспективах.

—Меня устраивает все как есть, поэтому перспективами я не интересуюсь. Мне нравится наше здесь и сейчас. Мне хорошо с тобой, и этого достаточно.

Райдер с облегчением присел на край кровати, потом подвинулся, чтобы видеть лицо Хоуп.

—Ты не похожа ни на одну женщину из всех, кого я когда-либо знал. Я не могу тебя понять.

Хоуп провела пальцами по его щеке.

—Как и я тебя. Мне приятно, что ты сегодня пришел и рассказал обо всем. Приятно, что тебя это волнует и ты почувствовал потребность поговорить со мной.

—Некоторые девушки не выносят мысли о том, что мужчина может сохранять приятельские отношения с другой женщиной или хотя бы заговорить со своей прежней партнершей.

—Я не ревнива. Возможно, будь я менее доверчива, я не столкнулась бы с предательством, но у меня не такая натура. Если я не могу доверять мужчине, то просто не должна быть с ним вместе. Я доверяла Джонатану, но ошибалась. Я доверяю тебе и знаю, что это правильно. Ты не лжешь, это для меня важно. Я тоже не стану тебя обманывать, и все будет хорошо.

—У меня остались и другие подруги.

Хоуп со смехом обвила руками шею Райдера.

—Не сомневаюсь. — Она поцеловала его, сначала коротко, потом губы ее задержались на его губах. — Останешься?

—Почему бы и нет.

—Отлично. Подожди, я сейчас уберу ноутбук.

* * *

Теперь большую часть вечеров Райдер проводил за работой — в одиночку, с Оуэном, Бекеттом или с обоими. Если в отеле не было постояльцев, они с Хоуп устраивали ужин, куда-нибудь ходили, а потом возвращались к нему. Хоуп ничего не оставляла в доме у Райдера, что казалось ему странным, ведь женщины, как правило, разбрасывают всякие мелочи — частички себя — в мужском жилище. Только не Хоуп.

Наверное, именно поэтому Райдер купил флакон геля для душа, которым она обычно пользовалась, и поставил в своей ванной. Ему же нравится, как она пахнет? Нравится. Он даже разорился на новые полотенца, поскольку старые уже обтрепались.

Конечно, он не собирается обставлять дом букетами и ароматическими свечами. Просто купил себе пива, а ей — средство для душа, ну, и вино, которое она любит. Пустяки. Хоуп, кстати, никак это не прокомментировала.

Она не высказывала упреков по поводу собаки, хотя он был к этому готов. Напротив, она купила Балбесу лежанку и игрушки, чтобы тот чувствовал себя как дома, когда они ночевали у нее.

Райдер думал об этом больше, чем следовало бы (и это его беспокоило), — думал о том, что Хоуп не делает обычных, ожидаемых вещей. Ее непредсказуемость держала его в постоянном напряжении, которое ему уже даже начало нравиться. Еще больше ему нравилось, что Хоуп никогда не ныла, если он, как сейчас, был по горло занят работой.

Райдер окинул взглядом барную стойку, наслаждаясь красотой рисунка и блеском дерева, симметрией линий.

—Я бы не отказался от «Мясного пира», после того как мы добьем эту гребаную стойку, — заявил он братьям, трудившимся бок о бок с ним. — Сегодня платит Бекетт.

—Не могу. — Бекетт выпрямился, вытер рукавом пот со лба. — Мне надо домой. Клэр к вечеру просто с ног валится.

—Вообще-то, платит Рай, — заметил Оуэн. — И я тоже охотно съел бы пиццы. Сегодня Эйвери закрывает, так что все нормально.

—А почему это моя очередь платить? — лениво произнес Райдер.

—Потому что по очереди — значит, по очереди. Черт, ну и здоровенная же она, — вздохнул Бекетт. — Зато и красивая.

Закончив, братья отступили назад, чтобы полюбоваться глубоким, роскошным блеском красного дерева, выкладкой панелей, которые они сами изготовили и установили. Пока не хватало столешницы, поручней и собственно кранов, но Райдер уже видел, что дело сделано на отлично.

Оуэн провел рукой по гладкому дереву.

—Если будем шевелиться такими темпами, то закончим через неделю, максимум — через десять дней. Очень удобно, что подружка Райдера — управляющая отелем. Благодаря ей у него остается уйма времени на работу.

—Да, мы неплохо потрудились, — кивнул Бекетт. — Единственный минус — из-за нашей занятости да еще из-за того, что Райдер не дает Хоуп передохнуть, мы не продвинулись в установлении личности Билли.

—Там так просто не разберешься, — напомнил ему Оуэн. — Мы потихоньку продвигаемся. Папаша Лиззи умудрился основательно подчистить информацию в официальных источниках. Много белых пятен. Господи, что же это за отец, который старается стереть все упоминания о собственной дочери?

—От таких отцов дети и сбегают. Лиззи именно это и сделала.

—Оуэн, ты здесь? — послышалось снаружи. — Я заметила свет и... — Эйвери вошла через проем между рестораном и баром и застыла как вкопанная. — О-о, бар! Вы закончили барную стойку — мою стойку! А почему мне ничего не сказали?

—Не будь ты такой любопытной, завтрашним утром тебя ждал бы сюрприз. Столешницу положим завтра. Специалисты по встроенному оборудованию тоже придут с утра.

—Господи, какая красота! — Эйвери подбежала к стойке, погладила ее рукой. — И на ощупь восхитительно. — Она подскочила к Оуэну и принялась душить его в объятьях, затем повторила то же самое с Бекеттом и Райдером. — Спасибо, спасибо, спасибо! Ну-ка, а там как? — С задней стороны стойки донеслись восторженные возгласы. — Ничуть не хуже, чем с фасада! Жалко, что Клэр и Хоуп сейчас не здесь. О, я сброшу Хоуп сообщение, попрошу подойти.

—У нее постояльцы, — напомнил Райдер.

—Всего на минуточку. Мне нужна женская поддержка. Поверить не могу, что вы все сделали тайком от меня, — продолжала щебетать Эйвери, доставая мобильный телефон.

—Было нелегко, — заметил Оуэн.

—Зато как чудесно получилось! Хоуп уже летит сюда. Господи, неужели это не сон? Ох, сколько у меня еще дел! Давайте-ка я сфотографирую вас троих на фоне бара.

—Лучше я сниму тебя и Оуэна, — предложил Райдер.

—Сначала вы втроем, создатели этого великолепия, а потом мы с Оуэном.

Мужчины уступили просьбе Эйвери, причем Оуэн встал за стойку в роли бармена.

—Еще один снимочек, — промурлыкала она и нажала кнопку.

—Теперь ты, Рыжая. — Райдер подхватил Эйвери и усадил на стойку. — Не откидывайся назад, а то кувыркнешься.

—Хорошо, не буду. — Эйвери даже немного наклонилась вперед и оперлась локтем на плечо Оуэна, вставшего рядом. — Опубликую снимки в «Фейсбуке» прямо сейчас. Хочу, чтобы все видели... — Она вытянула руки и обхватила Оуэна, который бережно опустил ее на пол.

—Эй, если вам нужно уединиться, свободные номера есть через дорогу, — усмехнулся Райдер. Оглянувшись через плечо, он увидел Хоуп: та как раз собиралась постучать.

—Я хотела зайти еще до того, как получила эсэмэску от Эйвери, — пояснила она. — У меня... о, вы доделали бар!

—Разве не красотища? — Эйвери погладила фасад стойки, словно домашнего любимца. — Мой жених и его братья постарались специально для меня.

—Настоящее произведение искусства. Серьезно, здесь все невероятно красиво. Эйвери, я без ума от подбора цветов, освещения, отделки пола. Твое заведение будет самым популярным в городе. — Хоуп встала в широком проеме и начала рассматривать ресторанную зону. — Ага, у вас будет стойка для официанток. Еще не собрали, да? Тем не менее я уже вижу, как...

—Привезли! — взвизгнула Эйвери и помчалась в ресторан.

—Вы сделали ей вечер, — улыбнулась Хоуп Райдеру.

—Но твои глаза блестят по другой причине, — ответил он.

—Заметно? Да, я действительно взволнована. Нашла кое-что в одном из писем Кэтрин к кузине. Письмо длинное, с кучей семейных подробностей, комментариев насчет войны, описанием книги, которую она читала тайком от отца. В общем, среди всего этого обнаружилось несколько строк, посвященных Элизе.

—Что-то новое? — осведомился Оуэн.

—Кэтрин высказывает беспокойство по поводу того, что их отец собирается выдать Элизу замуж за сына сенатора штата. Элиза воспротивилась этому решению. Ясное дело, у папаши крутой нрав и возражений он не потерпел бы. Кроме того, Кэтрин упоминает, что Элиза несколько раз по вечерам тайно встречалась с одним из каменщиков, которых отец нанял для возведения стены вокруг особняка.

—Значит, каменщик, — задумчиво произнес Оуэн. — Из низкого сословия, верно? Папочка явно бы не одобрил.

—По словам Кэтрин, она боится, что, если Элизу поймают, случится непоправимое, однако сестра и слышать ничего не хочет, говорит, что влюблена.

—Имя есть? Она назвала возлюбленного Элизы? — спросил Бекетт.

—Нет. По крайней мере, в тексте оно пока не встретилось. Но это наверняка Билли, иначе и быть не может. Несмотря на страх перед гневом отца, Элиза была влюблена, и молодой человек отвечал ей взаимностью. Письмо датировано маем 1862 года. До Энтитемского сражения и приезда Лиззи в Бунсборо оставалось всего несколько месяцев. Если бы нам удалось узнать, кто работал у отца девушек, или выяснить фамилии каменщиков из тех мест...

—Раз она приехала сюда, значит, он находился тут, — кивнула Эйвери. — Либо проживал, либо был переброшен вместе с войсками для участия в битве. Хоуп, это крепкая ниточка.

—Лучшее, что мы раскопали за последние недели, даже месяцы. Видите, история понемногу раскручивается — как минимум отдельные ее эпизоды. Отец семейства был свиреп и жесток, и женщинам — дочерям — приходилось подчиняться его воле: делать что приказано, выходить замуж за кого велено. Лиззи полюбила парня, которого ее отец никогда бы не принял в семью, и поэтому решилась бежать к своему возлюбленному. Она приехала в Бунсборо, чтобы дождаться Билли, но умерла, так и не встретившись с ним.

—Дорога от Нью-Йорка до Мэриленда неблизкая, — высказался Бекетт, — да еще в разгар войны. Элиза сильно рисковала.

—Она любила, — просто ответила Хоуп. — Этого достаточно, чтобы бросить родных, отказаться от привычной жизни, подвергнуть себя опасностям. В последнее время Лиззи что-то совсем притихла. Интересно, если я поделюсь с ней новостями, сможет и захочет ли она сказать нам что-нибудь еще?

—Стоит попробовать, — произнес Оуэн.

—Давай прямо сейчас, — загорелась Эйвери. — Ну, давай же.

—В отеле гости, причем одна пара — в «Элизабет и Дарси». Сегодня не самое удачное время. Лучше я попытаюсь завтра, когда постояльцы съедут.

—Я тоже приду, ладно? Как насчет половины двенадцатого?

—Отлично, приходи. Уверена, мы значительно продвинулись. Скоро найдем нашего Билли. Все, мне пора, — сказала Хоуп.

—Я тебя провожу, — вызвался Райдер.

—Идем.

—Сиди здесь, — приказал Райдер Балбесу.

—Что молчишь? — спросила Хоуп, когда они вышли.

—Думаю. Вероятнее всего, ты права, он и есть тот каменщик, с которым Лиззи встречалась тайком. И все же, пока нет имени, это лишь предположение.

—Будет тебе имя. — Хоуп твердо решила не сдаваться. — Я изучила еще не все письма и документы, да и Оуэн тоже. Мы его найдем. — У дверей перед регистраторской стойкой Хоуп обернулась. — Старайся быть позитивнее.

—Это не в моем характере.

—Ох, знаю.

—Ты ела?

—Пока нет. У меня образовался небольшой перерыв, и я занялась письмами.

—Хочешь, принесу чего-нибудь? Гости верят, что ты тоже питаешься.

—Спасибо. С удовольствием съем салат. Пожалуй, «Цезарь».

—И все?

—Там огромная порция. — Хоуп легко поцеловала Райдера в щеку. — Благодарю. А бар действительно смотрится великолепно.

—Он будет смотреться еще лучше, когда установят краны и нальют мне кружку пива. Через час принесу твое жалкое подобие обеда.

—Буду ждать. Между прочим, если кому-то интересно, на завтрак я заказываю в пекарне сахарные булочки.

—Зайду и туда тоже.

15

Хоуп попрощалась с гостями. Последняя пара покинула отель. Ночная гроза принесла долгожданный дождь и ушла, оставив за собой сырое одеяло из духоты и влажности. Хоуп постояла на пороге еще минуту, глядя на строительную площадку, к которой съехались десятки грузовиков. Надо бы улучить минутку и сходить туда и сделать новые фото для веб-сайта, иллюстрирующие ход строительства фитнес-центра. Впрочем, сегодня утром есть более важные дела.

Хоуп вернулась в гостиницу и прошла на кухню, где Кароли полировала гранитную столешницу кухонного острова.

—У нас закончились продукты, — объявила Кароли. — Знаю, ты собиралась сама съездить на рынок, но я могу взять это на себя. Возможно, Лиззи будет чувствовать себя уверенней в отсутствие посторонних.

—Что бы я без тебя делала, — улыбнулась Хоуп.

—Попытайся что-нибудь разузнать. Я возьму список и куплю все необходимое. Жюстина обещала заехать попозже, так что расскажешь обо всем сразу нам обеим. Как думаешь, что произойдет, когда вы отыщете Билли?

—Не знаю. Если она... исчезнет, я буду скучать.

—О да. Я сама люблю разговаривать вслух, словно бы ощущаю присутствие слушателя, зная, что Лиззи рядом. Понимаешь, о чем я?

—Еще бы.

—Я скоро вернусь. — Кароли положила в сумочку список покупок. — Ох, голова садовая. Ты взбудоражила меня рассказом об этом письме, и я совсем забыла поделиться новостью. Жюстина взяла на работу сразу двоих: управляющего фитнес-центра и его помощника.

—Нашла подходящие кандидатуры? Отлично. Они местные?

—Да, в десятом поколении, и с опытом работы. По словам Жюстины, так и пышут энтузиазмом.

—Энтузиазм — именно то, что требуется от руководителей фитнес-центра.

—У Жюстины настоящий талант подбирать нужных людей. — Кароли обняла Хоуп свободной рукой. — Ну все, встретимся через пару часов.

Оставшись одна, Хоуп перевела дух. После долгих утренних размышлений она знала, что делать, и теперь направилась к лестнице. Лучше начать с нуля. Не успела Хоуп отойти от своего кабинета, как зазвонил телефон. Сперва она не хотела снимать трубку — пусть сработает автоответчик, но потом все-таки вернулась.

—Доброе утро. Отель «Инн-Бунсборо».

Двадцать минут спустя Хоуп сделала вторую попытку осуществить свое намерение, но в дверь ворвалась Эйвери.

—Извини, дела задержали. Ты уже говорила с ней?

—Нет, тоже задержалась. Ты знакома с Мирой Гримм?

—Возможно. Я знаю Брента Грима, он работает у Томпсона и постоянно бывает в «Весте». Кажется, Мира — его старшая сестра. А почему ты спрашиваешь?

—Она хочет снять гостиницу и устроить небольшое свадебное торжество. У нее это второй брак. Мне известно, что шестнадцать лет назад она развелась с Микки Шубейкером и взяла обратно девичью фамилию. Живет недалеко от города, работает в Похоронном бюро Баста.

—К счастью, мне не приходилось иметь с ней дел.

—Своего будущего мужа она встретила как раз на работе: три года назад он хоронил жену.

—Хм, кто бы мог подумать, что похоронное бюро может служить местом для знакомств!

—Сердцу не прикажешь, — засмеялась Хоуп. — В общем, он сделал ей предложение, и в следующем месяце они хотят устроить свадьбу в гостинице.

—Как у них все быстро.

—По словам Миры, с годами никто из нас не молодеет. Просто скромное торжество на двадцать — двадцать пять человек во второй половине дня. Подробности позже.

—Второй брак, скромная свадьба, — задумчиво произнесла Эйвери. — Я могу приготовить какие-нибудь несложные блюда, а Конфетка испечет торт.

—Так я ей и сказала. Мира говорит, что должна посоветоваться со своим женихом, хотя уверена, что он одобрит все, что бы она ни предложила.

—Большое удобство для семейной жизни.

—Судя по разговору, у нее голова идет кругом от счастья. Это меня тронуло. Ну... — Хоуп бросила взгляд на лестницу, затем обернулась: в парадную дверь постучала Клэр.

—Если вы не против, я тоже хотела бы поприсутствовать. Лиззи помогла мне, и я подумала: может, лучше, чтобы мы собрались все вместе?

—Здравая мысль. Идемте наверх. «Элизабет и Дарси» — ее любимый номер, попробуем там.

—Странно, правда? — сказала Эйвери, шагая за Клэр. — Странно, но не страшно, как если бы нас ожидал разговор с подругой. Вроде как мы с ней не слишком близки, но переживаем за нее.

—С каждым днем я узнаю все больше, — промолвила Хоуп. — Жизнь Лиззи была ограничена очень строгими рамками. Не только из-за культуры и нравов тех времен, но и из-за отца, невероятно сурового и жесткого человека. Знаете, я ведь не нашла в бумагах Кэтрин ни одного письма от Элизы, хотя она наверняка писала сестре. Тогда люди писали друг другу едва ли не каждый день.

—Электронная почта девятнадцатого века, — прокомментировала Эйвери.

—Сестры должны были вести переписку, — согласилась Клэр, — но если отец был таким тираном, то он мог уничтожить все письма Лиззи.

—Думаю, так и было. В письмах, которые я уже прочла, много подтекста, — продолжила Хоуп. — Кэтрин боялась отца. Как это ужасно — испытывать страх перед собственным родителем! Когда Кэтрин освободилась от отцовского гнета и вышла замуж, мотивом для основания школы, на мой взгляд, как раз и послужили те условия, в которых пришлось жить ей с сестрой. Кэтрин увлекалась чтением, а во время войны обнаружила в себе склонность к медицине. Она хотела учиться, но об этом, конечно, не могло идти речи.

—И она открыла школу, чтобы другие девочки получили возможность обучаться. — Глаза Клэр увлажнились. — Чтобы могли воплотить в жизнь свои стремления.

—А что же Лиззи? — подхватила Хоуп. — Бедняжка мечтала полюбить, выйти замуж, создать семью и растить детей. Этого же хотел ее отец за исключением одного пункта — любовь не вписывалась в его планы насчет дочерей. — Она вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь. — Вчера здесь были постояльцы, номер еще не убран.

—Не переживай, разобранная постель нас не смутит. Клэр, садись, — скомандовала Эйвери.

—Ничего, я постою.

—Беременная женщина должна присаживаться при любом удобном случае.

—Ты права. — Клэр опустилась на стул, обитый лиловым бархатом. — Интересно, она остается в номере, когда в нем селятся гости — например, как вчера?

—Когда как, — пожала плечами Хоуп. — Порой я ощущаю ее присутствие у себя в квартире, а порой — в библиотеке, когда захожу туда, чтобы налить в графин виски или заполнить капсулами кофе-машину.

—Она любит твое общество, — заметила Эйвери. — Расскажи нам о письме.

—Я уже рассказывала.

—Расскажи еще раз. Может быть, Лиззи тоже послушает.

—На самом деле писем очень много — целые сотни. Моя родственница и школьный библиотекарь проделали огромную работу, собирая все письма к Кэтрин и написанные ею самой. Те документы, к которым мне предоставили доступ, в основной массе адресованы ей: письма от подруг, родственников, ее бывшей гувернантки, учителя музыки и так далее.

Эйвери кивнула и присела на краешек кровати.

—Среди них есть письма от Джеймса Дарби — человека, за которого она вышла замуж, а также послания от нее к нему. Они тронули меня больше всего. По этим письмам можно проследить, как развивались их отношения и чувства друг к другу — легкий юмор, уважение, любовь и привязанность. Джеймс полюбил первым. Думаю, именно его любовь и понимание помогли Кэтрин раскрыться.

—Ей повезло, — констатировала Клэр. — Вышла замуж по любви.

—Мне кажется, они были счастливы. Джеймс не только оплатил расходы на строительство школы, о которой мечтала Кэтрин, но и проникся мировоззрением жены. Он происходил из хорошей семьи, состоятельной и уважаемой, поэтому ее отец не возражал против брака. Но главное — эти двое любили друг друга. Кэтрин могла жить полной жизнь рядом с любимым и любящим мужчиной. Их союз не был браком по расчету или принуждению.

Уловив легкий запах жимолости, Хоуп села рядом с Эйвери.

—Любовь открыла перед Кэтрин жизненные перспективы. Она тепло относилась к сестре, однако была молода, испытывала страх перед отцом и еще не знала, что такое настоящая любовь. Насколько я поняла из писем, Кэтрин хранила тайну сестры. Лиззи, я не верю, что Кэтрин могла тебя предать. Она писала твоей кузине, Саре Эллен. Девушки были примерно одного возраста, разделяли общие взгляды, секреты, радости и горести. Кэтрин боялась за тебя, боялась, что отец узнает о твоих тайных встречах с возлюбленным. Билли был простым каменщиком, который работал у твоего отца. Это верная догадка? Если да, будь добра, дай нам знать, чтобы мы могли продвигаться дальше.

Лиззи возникла в проеме двери, ведущей на террасу.

—Он вырезал наши инициалы в камне, — заговорила она. — Я видела: в камне высечено сердце, а внутри — наши инициалы. Он замуровал этот камень в стену, чтобы тот сохранился навечно. Про это знали только мы вдвоем.

—Как его звали? — осторожно спросила Хоуп.

—Билли. Мой Билли. Я каталась на лошади и оказалась дальше, чем мне было дозволено. Стоял воскресный день, я подъехала к ручью и встретила его. Он удил рыбу. Ни он, ни я не должны были находиться в том месте. Прохладный мартовский денек, лед в ручье уже начал таять, журчала вода... — Лиззи прикрыла глаза, словно оживляя в памяти события. — Весна вовсю пробивала дорогу, но в тени еще лежал снег. Небо было по-зимнему серым, дул резкий ветер. — Лиззи открыла глаза и улыбнулась. — Но он был там, и я перестала ощущать холод. Мы не имели права заговаривать друг с другом и все же с первой минуты почувствовали себя так, будто знакомы всю жизнь. Один взгляд, одно слово, и наши сердца открылись. Кэти часто читала мне романы, и когда в них говорилось о любви с первого взгляда, я лишь смеялась.

Хоуп порывалась перебить Лиззи, чтобы узнать единственно важную вещь — имя и фамилию юноши, но у нее не хватило духа.

—Мы встречались, когда мне удавалось улизнуть из дома, и пронесли любовь, зародившуюся в холодном марте, через щедрую весну в жаркое лето. — Лиззи вытянула руку в сторону Хоуп. — Ты знаешь. Вы все знаете, что такое сильное чувство. Он работал руками — не с деревом, как ваши любимые мужчины, а с камнем, и уже одно это делало его недостойным в глазах моего отца. Мы все понимали.

—Отец узнал о вашем романе? — спросила Хоуп.

—Ему бы и в голову не пришло, что я способна ослушаться. Он выбрал для меня мужа, и я воспротивилась, хотя раньше никогда не смела в чем-либо возразить. Поначалу он словно бы меня не слышал и продолжал готовиться к свадьбе как ни в чем не бывало. Я бунтовала, но, по правде говоря, выбора у меня не было. А война... — Лиззи повернулась к Клэр. — Тебе известно, что война делает с теми, кто уходит в бой, и с теми, кому остается только ждать и надеяться. Он сказал, что долг и честь велят ему идти. Я плакала и умоляла, но он был непреклонен. Мы договорились, что сбежим и поженимся, я останусь с его семьей, а потом он за мной приедет.

—Где жила его семья? — спросила Эйвери.

—Здесь?.. — Пальцы Лиззи затеребили высокий воротник платья, она беспомощно оглянулась по сторонам. — Где-то поблизости?.. Не помню. Я вижу перед собой его лицо, помню его голос, его прикосновения. Крепкие руки. Крепкие и сильные. Райдер.

—Верно, — пробормотала Хоуп. — У него именно такие руки. Тебе удалось сбежать вместе с Билли? — проговорила она громче.

—Нет. В ту ночь мой отец подписал брачный контракт. Мне следовало молчать, но я не выдержала и устроила скандал. Я думала о том, что Билли уходит на войну, и кричала, кричала на отца. Я кричала, что выйду замуж только по любви, и даже если он изобьет меня, запрет на ключ или вышвырнет из дому, я все равно не подчинюсь. Он так и поступил: ударил меня по лицу и запер в комнате. — Лиззи коснулась щеки, как будто воспоминания с новой силой вспыхнули у нее в душе.

—Мама закрылась у себя, а отец снова ударил меня, потащил наверх и запер. Выбраться я не могла. Трое суток отец держал меня под замком на хлебе и воде, и тогда я сделала то, что должна была сделать сразу. Пообещала выполнить его волю и попросила прощения. Я лгала, дожидаясь своего шанса. В ночи, взяв только самое необходимое, я покинула дом, семью, любимую сестру и села в поезд, идущий на Филадельфию. Я была так напугана, так взволнована... Я ехала к Билли. Потом я тряслась в почтовой карете. Было очень жарко. Да, лето выдалось жаркое. Меня сразила болезнь. Я написала... кажется, его матери. Память угасает. Да, я написала письмо и приехала сюда. Он был здесь.

—Билли тоже прибыл сюда? — уточнила Хоуп.

—Он был... рядом. Шел ко мне. Я слышала канонаду, но не могла даже встать с постели. Я была сильно больна. Я знала, что он придет. Он обещал. Я жду его.

—Элиза, нам нужно знать его полное имя и фамилию. — Хоуп встала на ноги. — Его звали Уильям?

—Нет. Билли. Джозеф Уильям. Он говорил, что выстроит для нас дом. Райдер построит для тебя дом?

—У него уже есть дом. Элиза...

—И еще говорил, что мы заведем собак. Я оставила свой дом, семью, любимых животных. Мы собирались завести все это. Кажется, я... была беременна.

—Боже, — ахнула Эйвери.

—Я... так думаю. Женщина всегда чувствует ребенка под сердцем, правда? — Лиззи посмотрела на Клэр.

—Да.

—Он ничего не узнал. Я и сама поняла это только после того, как оказалась здесь. А потом... жара и недуг. Все расплывается... Слишком много времени прошло. — Она вытянула полупрозрачную руку. — Все блекнет, тает...

—Пожалуйста, не... — начала Хоуп, но Лиззи уже растворилась в воздухе, как и ее рука.

—Больная, с ребенком под сердцем и в полном одиночестве, в то время как любимый ушел на войну... — Эйвери присела на корточки рядом со стулом Клэр и легла щекой на ее руку.

—Со мной все было иначе, — тихо промолвила Клэр. — Я никогда не оставалась одна. У меня были родные и близкие люди. Но я представляю ее состояние — она была до смерти напугана и при этом полна решимости. Боже мой... Бросить все и всех, уехать в чем была, оказаться в чужих местах и понять, что внутри зреет новая жизнь...

—А потом — быть прикованной к постели и медленно умирать, прислушиваясь к звукам канонады, — продолжила Хоуп. — Он сражался в битве при Энтитеме, я уверена. Совсем рядом и так далеко — он ведь был солдатом.

—Его семья тоже находилась где-то поблизости, — напомнила ей Эйвери. — И искать надо не Уильяма, а Джозефа Уильяма. Может, его фамилия — Уильяме? Стали бы его в этом случае называть Билли?

—Не знаю, но предположительное первое и второе имя либо предположительное первое имя и фамилия — уже кое-что. Надеюсь, это поможет нам в расследовании.

—Чем больше она говорила или пыталась говорить, тем больше отдалялась. Обратили внимание, как она постепенно таяла? — Клэр перевела взгляд с Эйвери на Хоуп.

—Такое уже бывало, — кивнула Хоуп. — Наверное, как-то связано с энергией. Кто его знает... Я могла бы заняться изучением материалов по паранормальным явлениям, призракам и прочим странностям, но это отвлечет меня от поисков Билли, а это сейчас главнее.

—Я поговорю с Оуэном, и он обязательно подключится. Но обращалась-то Лиззи к нам. — Эйвери взяла за руку Клэр, потянулась за рукой Хоуп. — Она обращалась ко всем нам. Столько времени она никому не могла рассказать свою историю. Все, чего она хотела, — быть вместе с Билли, иметь дом и семью, собаку, в конце концов! Вот если бы ее папаша тоже явился нам. Не знаю, можно ли врезать привидению, но лично я бы попробовала.

—Теперь ее дом здесь, — вздохнула Хоуп, — а мы — ее семья.

—Бекетт вызвал Элизу из небытия, я в этом уверена, — сказала Эйвери Клэр. — Что-то в нем позволило ей проснуться. Возможно, он напомнил ей Билли; возможно, не только он, но и Райдер с Оуэном, все трое. Лиззи доверяет им, волнуется за них. Налицо связь между ней и братьями, и, вероятно, дело не просто в том, что они отреставрировали гостиницу.

—Да, — нахмурилась Хоуп, — ты права. Есть еще что-то... — она не договорила: внизу хлопнула дверь и послышались голоса. — Уборка номеров.

—Мне нужно вернуться в магазин. — Клэр с трудом встала. — Мы должны все записать. Если хотите, могу взять это на себя. Может быть, на письме будет яснее видно, что мы упустили в устном рассказе.

—А я начну искать Джозефа Уильяма или Уильямса, как только позволит время. — Хоуп первой направилась к лестнице.

—Надо устроить совещание. Мы вшестером плюс Жюстина, если захочет.

—Завтра вечером я свободна, — сообщила Хоуп. — Сможешь подыскать няню для детей? — она посмотрела на Клэр.

—Постараюсь. Может, соберемся здесь? Надеюсь, это подтолкнет ход наших мыслей.

Подруги ненадолго задержались в вестибюле, поболтали с бригадой уборщиц. Когда зазвонил телефон, Хоуп попрощалась и ушла в кабинет. В голове у нее крутилась предстоящая встреча, и поэтому, несмотря на жару, она решила выйти во двор прополоть сорняки на клумбе. Когда руки заняты, лучше думается. Произошел прорыв, в этом она уверена. Все дальнейшие действия будут основаны на сведениях, которые они узнали сегодня.

«А что потом?» — задалась Хоуп вопросом. Когда они узнают, где, как и когда умер Билли, что это принесет Лиззи? Бедняжка практически не жила по-настоящему. Едва перед ней вспыхнула надежда на новую жизнь, эта жизнь оборвалась. Тем не менее остался дух Элизы — такой же, какой она была во плоти: верной, отзывчивой, полной доброты и юмора. А еще любви. Она прямо-таки излучает любовь. Наверное, Элиза и Билли были бы счастливы вместе, размышляла Хоуп. Дом, сложенный из камня, очаг, собаки. Несмотря на юный возраст и трагическую судьбу, эта девушка знала, чего хочет, и стремилась к своей цели...

А чего хочет она, Хоуп? Ее руки замерли; вопрос, заданный самой себе, оказался неожиданным. У нее и так все есть, разве нет? Любимая работа, близкие подруги, которыми она дорожит, родные, на чью поддержку может рассчитывать, мужчина, с которым ей хорошо. Достаточно, как она сказала Райдеру, даже более чем достаточно. И все-таки что-то не давало Хоуп покоя, заставляло желать большего. «Смотри, все не испорти, — предостерегла она себя, — не питай лишних надежд. Принимай все как есть и будь счастлива сегодня».

Машина Кароли подъехала к стоянке. Хоуп прошла через арку ей навстречу.

—У меня полные сумки, — бодро объявила Кароли.

—Я здесь, чтобы помочь, — улыбнулась Хоуп.

—И она тоже. — Кароли жестом указала на Жюстину, подъехавшую следом. — Последние полторы мили висела у меня на хвосте. Ты очень кстати! — крикнула она сестре. — Бери пакет и тащи на кухню.

Жюстина, на ногах у которой были сандалии с ремешками в виде радуги, а на лбу — солнцезащитные очки в ярко-розовой оправе, напрягла бицепсы.

—Я — силачка. Боже милостивый, ну и жара.

—Я надеялась, после грозы станет немного прохладней, — сказала Кароли, повесив на шею связку туалетной бумаги. — Куда там.

—У меня перед домом ветер сломал огромную ветку, длинную и толстую, как Вилли Би. Она рухнула на землю и перегородила подъездную дорожку. Пришлось браться за бензопилу.

—Вы умеете обращаться с бензопилой? — вытаращила глаза Хоуп.

—Золотце, я умею обращаться с бензопилой, дровоколом и вообще с любым инструментом — при необходимости, конечно. Ветку могли бы убрать и мои мальчики, но зачем отвлекать их от работы, если я могу управиться сама?

—А я умею косить, — гордо заявила Кароли, и все засмеялись. — Только я много лет живу в городе, а Жюстина — посреди леса. Помнишь, мама думала, что Томми увезет тебя чуть ли не в другую страну? — обратилась она к сестре.

—Да, мама была уверена, что я превращусь в дремучую крестьянку. А Томми еще и поддразнивал ее, грозился завести винокурню.

—Она не одобряла вашего выбора? — поинтересовалась Хоуп.

—Почему же, одобряла. Мама просто обожала Тома, ей лишь не нравилось, что он поселил меня в жуткой глуши. Глушью она считала все, что находилось дальше, чем в трех милях от города. Наш отец вырос на ферме недалеко отсюда и мечтал перебраться в город. Они были созданы друг для друга.

—Рыба ищет где глубже, а человек — где лучше, — заключила Кароли.

—Лично я прекрасно чувствую себя в глуши. По счастью, мои сыновья — тоже, поэтому живут поблизости от меня.

—Нет-нет, посидите, — сказала Хоуп, когда Жюстина опять собралась выйти к машине за пакетами, — я сама. Выпейте пока чего-нибудь прохладительного, а когда мы с Кароли разберемся с продуктами, я расскажу вам последние новости о Лиззи.

—Хорошо, так и сделаю. А моя сестрица пусть разбирает сумки.

—Ты всегда командовала мной, — в шутку пожаловалась Кароли.

—Кому-то же надо было тебя воспитывать.

Посмеявшись, Хоуп оставила сестер на кухне и направилась к машине Кароли за последними пакетами. В это время на парковочной площадке остановился красный спортивный BMW. Автомобиль — совсем новый — Хоуп видела впервые, зато женщину за рулем узнала мгновенно. Лицо ее окаменело, спина напряглась, изображать улыбку она не стала. Шеридан Мэсси Уикхэм в изумительных — черт подери! — босоножках от Лабутена на высоченных шпильках грациозно вышла из машины.

Ее волосы струились такими безупречными, сияющими волнами, что Хоуп не сомневалась: пять минут назад Шеридан сделала остановку у обочины, чтобы поправить макияж и прическу. На ней было платье-футляр с акварельным принтом — от Акрис, догадалась Хоуп, — платиновые серьги-капельки и комплект, из помолвочного и обручального кольца, слепящий блеском бриллиантов.

Хоуп мысленно выругалась. И надо же было этой кукле приехать именно сейчас, когда она, Хоуп, вышла в рабочей одежде, потная и растрепанная, а блеск для губ не наносила с самого утра. Вот не повезло!

—Шеридан, — коротко поздоровалась она.

Визитерша сняла солнцезащитные очки, небрежно положила их в кожаную сумочку карамельно-розового цвета.

—Предупреждаю в первый и последний раз: держись подальше от Джонатана.

Хоуп почувствовала еле сдерживаемую ярость, хотя причины такого поведения не понимала.

—Что-то не вижу его поблизости.

—У тебя хватит наглости врать мне в глаза? Он был здесь, и не смей отрицать. Я знаю про ваши шашни и знаю, что вы затеяли.

—Я не намерена тебе врать, да и повода у меня нет. Можешь считать, что я услышала твое предупреждение, хотя оно излишне. Как видишь, я занята, так что всего хорошего.

—Слушай меня, ты, стерва! — Шеридан грубо схватила Хоуп за руку, стиснула ее пальцы. — Я знаю, что он приезжал сюда, видела квитанцию с заправки. Не делай из меня идиотку!

Да, подумала Хоуп, ревнивцы еще не на такое способны. Шарят по карманам своей половины, проверяют электронную почту, эсэмэски, изучают чеки и квитанции. Печальная у них жизнь.

—Тебе лучше поговорить об этом со своим мужем, — спокойно ответила она. — Могу лишь сказать, что он приезжал сюда несколько недель назад передать слова отца, который предлагал мне вернуться на работу в «Уикхэм».

—Врешь, шлюха!

—Ни то, ни другое. — Хоуп резко вырвала руку.

—Если бы его отец хотел, чтобы ты вернулась, я бы знала. А тебе лишь бы ухватиться за предлог!

—Оба твоих утверждения неверны.

Взбесившись еще сильнее, Шеридан повысила голос до крика.

—Игры, в которые ты играла, больше не пройдут! Я — его жена, а ты — никто, пустое место!

Хоуп сдерживала желание потереть руку — Шеридан в своей хватке использовала не только пальцы, но и острые ногти.

—Ни в какие игры я не играла.

—Ты получила должность администратора отеля через постель и этим же грязным способом пыталась женить Джонатана на себе! Ты и теперь не отступаешься от своих целей. Думаешь, мне неизвестно, к кому он таскается, когда говорит, что у него деловая командировка или позднее совещание?

Не почувствуй Хоуп нарастающую волну гнева, Шеридан могла бы вызвать у нее жалость. В эту минуту, однако, она изо всех сил старалась контролировать себя и не сорваться на такой же истеричный крик.

—Шеридан, усвой раз и навсегда. Джонатан меня не интересует. Если ты считаешь, что я продолжаю общаться и тем более спать с ним после того, как он со мной обошелся, ты просто дура.

—Лживая тварь!

Сухой треск пощечины, обжегшей щеку Хоуп, поверг ее в шок и одновременно придал сил: она оттолкнула обидчицу. Та вновь бросилась на нее с кулаками.

—Говори правду! Немедленно говори, иначе...

—Уезжайте, — спокойно произнес Райдер, оттаскивая Шеридан. — Чем скорее, тем лучше.

—Убери руки, не то я вызову полицию! — завизжала она.

—Вызывайте. Если хотите, я и сам вызову.

—Райдер...

—Хоуп, иди в гостиницу.

—Беги, беги, — мотнув роскошными волосами, злобно ухмыльнулась Шеридан. — Так же, как ты умчалась, когда Джонатан сказал тебе, что порывает с тобой!

—Я никуда не собираюсь бежать, а вот тебе советую убраться.

—Пойду, пойду. И знаешь к кому? К твоим работодателям. Начинай подыскивать себе другое место, потому что отсюда ты вылетишь, как только я расскажу про твои грязные делишки!

—Сделайте это прямо сейчас, — произнесла подошедшая Жюстина. — Это моя гостиница, я лично наняла Хоуп на должность управляющей. Будьте убедительны, не то моему сыну придется вызвать полицию, чтобы вас выпроводили с территории моей собственности.

—Эта дрянь использует вас! Она всех использует. Джонатан рассказывал мне, как она звонила ему, умоляла приехать сюда и выслушать ее. В ногах у него валялась, просила взять обратно.

—Милочка, если сразу после замужества у вас начались подобные проблемы, боюсь, ваши дела плохи. Нападки на Хоуп вам не помогут.

—После отъезда из Вашингтона я виделась с Джонатаном только однажды, — заговорила Хоуп. — Я ни разу не звонила ему и не спала с ним. Я не желаю иметь с ним ничего общего, а после твоих слов, Шеридан, удивляюсь, зачем этот человек нужен тебе.

Шеридан рванулась к Хоуп, но Райдер просто заслонил собой Хоуп.

—Еще раз дотронетесь до нее, пожалеете, — предупредил он.

Глаза Шеридан сузились и превратились в щелочки.

—Ах вот как! Взялась за старое, Хоуп? Спишь с сыночком босса? Какая мерзость!

—Послушайте, вы, вокруг найдется дюжина свидетелей, которые видели, как вы подло ударили Хоуп по лицу. Все они охотно дадут показания в суде, и вас обвинят в нападении.

—Я...

—Помолчи, Хоуп! — рявкнул Райдер. — Садитесь в машину, уматывайте и никогда сюда не возвращайтесь. Городок у нас небольшой, так что, если вы посмеете появиться здесь еще раз, я об этом узнаю и вас арестуют. Не сомневаюсь, Уикхэмы будут счастливы видеть свою фамилию на страницах «Вашингтон пост», в статье о грязном нападении.

—Она тебя использует! — опять выкрикнула Шеридан, но теперь в ее глазах стояли слезы, а голос дрожал. — Да, использует и хочет расстроить мой брак. Это ты пожалеешь, когда она бросит тебя ради более лакомой добычи!

—Шеридан, — неожиданно мягко промолвила Жюстина. — Не делайте из себя посмешище, уезжайте домой.

—И уеду! Что толку убеждать тупых провинциалов.

Когда Шеридан метнулась к машине, на лице Жюстины расцвела улыбка.

—Йи-хо, детка!

Красный BMW рванул с места, и Жюстина обняла Хоуп за плечи.

—Дорогая, не расстраивайся из-за этой дурочки.

—Как стыдно, боже мой, как стыдно, — бормотала Хоуп.

Райдер, провожавший автомобиль Шеридан взглядом, обернулся и увидел, что по лицу Хоуп текут слезы.

—Перестань. Слышишь? Прекрати плакать.

—Мне очень стыдно, что так вышло.

—Тебе нечего стыдиться. Идем в дом, — решительно сказала Жюстина. — Нужно приложить лед. Она сильно тебя ударила, да?

—Как стыдно, — будто заведенная, твердила Хоуп. — Я должна... — Она вырвалась из объятий Жюстины, пробежала мимо изумленной Кароли прямо к лестнице и скрылась наверху.

—Райдер, иди за ней, — велела Жюстина.

—Нет. Не надо, мам.

Сверкая глазами, уперев руки в бедра, она налетела на старшего сына.

—Сейчас же ступай за ней! Или ты ослеп и оглох?

—Мама, я не пойду. Она плачет. Лучше ты. Давай, мамуля, прошу тебя.

—Ах, чтоб его! — Жюстина ткнула кулаком в грудь Райдеру. — Что за мужчину я вырастила, если он не выносит вида женских слез?

—Такого, как я. Пожалуйста, мамочка. Я поговорю с Хоуп, когда она успокоится, а сейчас лучше ты. Ты найдешь нужные слова.

Жюстина сердито фыркнула.

—Хорошо же. А ты, сыночек, иди и, как обычно, купи чертов букет цветов! — Наградив сына еще одним тычком в грудь, в этот раз более внушительным, Жюстина развернулась и зашагала в гостиницу.

Скривившись, Райдер потер ушибленное место, достал из кармана телефон и набрал номер цветочной лавки.

16

Сперва Жюстина намеревалась взять запасной ключ и отпереть дверь в апартаменты управляющей, но затем решила, что на сегодня вторжений в личную жизнь Хоуп и без того много. Полная мрачных дум о глупых женщинах, которые винят в своем неудачном браке окружающих, и мужчинах, которым не хватает духу справиться с женскими слезами, она поднялась на третий этаж. Жюстина уже подняла руку, собираясь постучать, но дверь неожиданно открылась сама, плавно и бесшумно.

Хоуп, размазывая по лицу слезы, испуганно вскочила с кушетки.

—Я не открывала дверь. — Жюстина показала пустые ладони. — Кое-кто присматривает за тобой.

—Дайте мне несколько минут, и я буду в порядке.

—Тебе нужно выплакаться, девочка моя, и принять хорошую порцию виски. Правда, для спиртного час слишком ранний, так что ограничимся чаем. Принесу тебе чай и подставлю дружеское плечо... через минутку. — Жюстина подошла к Хоуп, заключила ее в объятья и крепко прижала к груди.

—О господи, господи... — всхлипнула та, беспомощная перед такой поддержкой, молчаливой и абсолютной.

Жюстина принялась тихонько покачиваться из стороны в сторону, словно баюкая Хоуп.

—Если, скажем, оценивать по шкале от одного до десяти, где единица — боль от царапины, а десятка — это когда тебе отрубили руку топором, сегодняшний случай тянет на троечку, но ощущения все равно не приятные, согласна?

—Я так...

—Сколько можно извиняться за чужую грубость и хамство? — Несмотря на стальные нотки в голосе, Жюстина ласково гладила Хоуп по спине.

—Я была с Джонатаном вовсе не из-за карьеры. А Райдер... Пожалуйста, не думайте ничего такого.

—Давай-ка присядем, и я объясню тебе, почему не надо говорить мне все эти вещи. Золотце... — Губы Жюстины вытянулись в ниточку, когда ее взгляд вновь упал на алый след пощечины. — Давай-ка сперва приложим лед.

—Нет-нет, ничего страшного. — Хоуп инстинктивно накрыла ладонью место, где пульсировала тупая, но упорная боль.

—Надо же, заехала прямо по скуле. Солнышко, у тебя такие красивые скулы, но зато они и легкая мишень. Сиди, сиди.

Жюстина сходила в небольшую кухоньку, заглянула в холодильник.

—Горошка замороженного нет? Я всегда держала в морозилке горошек, пока мальчики не подросли, да и сейчас держу. Бог его знает, почему они постоянно ходят в синяках и шишках. — Жюстина нашла пластиковые пакеты, наполнила один льдом. — Вот так. Приложи к щеке и подержи несколько минут. Так о чем я говорила?

—Жюстина...

—А, вспомнила. О тебе и этом негодяе Джонатане Дурикхэме.

Нарочно исковерканная фамилия вызвала у Хоуп слабую улыбку.

—Каждая женщина имеет право на ошибку. В юности я столкнулась с таким же мерзавцем. Мне было шестнадцать, и я была без ума от Майка Трумэна, а он, как оказалось, изменял мне с девицей, которая маршировала на военных парадах. Такая, с большим бюстом. Он уже дважды разведен и, кажется, собирается жениться в третий раз. Вот тебе похожий пример.

Обе понимали, что Жюстина рассказывает все это, просто чтобы дать Хоуп возможность успокоиться.

—А что стало с той девицей? — поинтересовалась Хоуп.

—Растолстела. Конечно, злорадствовать нехорошо, но, опять же, всякая женщина иногда может порадоваться своему превосходству.

У Хоуп вырвался вздох — одновременно и горестный, и смешливый.

—Ох, Жюстина...

—Детка, ты просто доверила свое сердце и душу человеку, который относился и к тому, и к другому без уважения. По всему видно, он не уважает даже свою жену, хотя это уже не должно тебя волновать. Эта глупая женщина в потрясающих босоножках и с глазами, в которых застыло отчаяние, хочет переложить свою проблему на твои плечи и сделать тебя виноватой в том, что уже очевидно: ее муж — всего лишь себялюбивый ублюдок.

—Я знаю, Жюстина, знаю, но все так некрасиво вышло...

—Это с ее стороны некрасиво, а не с твоей.

—Не понимаю, зачем Шеридан устроила эту выходку? Моим словам она все равно не поверила.

—В глубине души поверила. Какая-то часть ее уже понимает, как обстоит дело в реальности. — Жюстина встала, нашла бумажные платочки и сама промокнула слезы на лице Хоуп. — Ситуация ее бесит, поэтому она решила отыграться на тебе. В этом мне ее жаль. А что касается Райдера, с чего ты взяла, будто я угляжу в твоих отношениях с ним корысть? Ты уже занимаешь пост управляющей, и я вовсе не планирую создавать сеть отелей. Вдобавок Рай, хоть и не лишен недостатков, — не самый плохой мужчина. Он привлекателен и, полагаю, знает, что и как нужно делать с женщиной, в том числе в постели.

—Жюстина! — смущенно охнула Хоуп.

—Понимаю, ты стесняешься, но ведь если вы с Раем на этом этапе отношений не получаете сумасшедшего удовольствия в постели, это же преступление. Кроме того, ты очень цельная натура, у тебя есть чувство собственного достоинства. Другая не преминула бы возобновить связь с тем эгоистичным подонком, который обманывает собственную жену, и при помощи секса добилась бы своих целей.

—Чего они от меня хотят? Почему не оставят в покое?

—Для этой женщины ты будешь костью в горле все время, пока она с ним, хотя, по моим прогнозам, продлится это не больше года, от силы двух. И для него ты та же кость, только уже навсегда. Ты бросила его, — просто сказала Жюстина. — Он никогда этого не поймет, не осознает, что вина лежит на нем. Вряд ли кто-либо из них побеспокоит тебя еще раз, но если такое случится, дай мне знать. Ты должна поставить меня в известность, и это не обсуждается.

—Хорошо.

—Давай поглядим, что у нас тут. — Жюстина убрала пакет со льдом, внимательно осмотрела скулу Хоуп. — Ну вот, гораздо лучше.

—Со мной все в порядке, честное слово, я просто была в шоке. И стояла, опустив руки... Вы на моем месте дали бы ей сдачи.

—Да, уж я бы пнула ее по тощей заднице. Но я — это я, а ты совсем другая. Пойду приготовлю чай.

—Спасибо, Жюстина.

—Это входит в обслуживание номеров, — улыбнулась та.

На кухне Жюстина поставила на плиту чайник и один за другим принялась открывать ящики буфета, пока не обнаружила чайную коллекцию Хоуп. Выбор она остановила на жасминовом чае, своем любимом.

—Теперь моя очередь извиняться, — сказала она, вернувшись в комнату.

—Ваша? — Хоуп утерла последние слезинки. — За что?

—За сына. Это он должен был подняться к тебе, выслушать, успокоить, дать совет и напоить чаем.

К радости Жюстины, Хоуп улыбнулась.

—Райдер этого терпеть не может!

—И что? Женщины мирятся с тем, что мужчины не опускают после себя крышку унитаза или вообще мочатся мимо туалета, когда переберут пива. Мы ведь сносим все это. Райдер боится слез, всегда боялся. Его братья умеют утешить женщину, а он — нет. Если ты порежешь палец, он примчится к тебе на помощь, но стоит тебе заплакать, его как ветром сдует. Лично мне нравятся мужчины, способные утереть женские слезы, если, конечно, эта женщина не разражается рыданиями от любой пустяковой царапины. Не буду спрашивать, нужен ли тебе мой совет. Ты все равно ответишь «да», хотя в чужих советах никому надобности нет. Так что просто скажу: делай так, чтобы он тебя слушал и слышал. Чувства необходимо выражать, Хоуп, ведь люди не всегда понимают их так, как нам хотелось бы.

Жюстина залила чайный пакетик горячей водой.

—Как я уже говорила, Рай — хороший человек, умный, красивый, трудолюбивый. А еще он всегда говорит правду в глаза, нравится это кому-то или нет. Если нельзя сказать правду, он промолчит. Он часто бывает хмурым и угрюмым, и это всем заметно, тогда как лучшие черты его характера остаются в тени. — Жюстина подала Хоуп чашку, склонила голову набок. — А еще Райдер за всю свою жизнь никогда не относился к слабому полу всерьез. Он уважает и ценит женщин, наслаждается их обществом, но при этом следит, чтобы ни в коем случае не терять головы. Правда, если ты заметила, с тобой у него это не получается.

—Нет, не заметила. Вы вправду так думаете?

—Да. Он собирается прислать тебе цветы в надежде на то, что к моменту вашей следующей встречи гроза уже минует. Не позволяй ему оставаться при этом мнении. А теперь выпей чаю и немного отдохни.

—Спасибо, Жюстина, большое спасибо.

—Не за что. Пойду взгляну, чем занимаются мои мальчики. Звони, если понадоблюсь.

—Обязательно.

Жюстина не успела взяться за дверную ручку — дверь перед ней открылась сама. Хозяйка гостиницы удивленно рассмеялась.

—Да, к такому трудно привыкнуть. Судя по всему, Лиззи побудет пока с тобой.

* * *

Пока мать сидела с Хоуп, Райдер пытался погасить гнев при помощи работы, но чем больше он трудился, тем больше мрачнел.

Вокруг суетились субподрядчики, шумели, забрасывали его вопросами. Черт побери, сколько можно путаться под ногами! Его уже тошнит от всего этого: принимать решения, разжевывать всем и каждому, что нужно делать, каждый божий день смывать с себя пот и грязь. Следующий придурок, который попадется ему под руку, получит...

—Рай, послушай, я хотел, чтобы ты...

—Отвали! — окрысился он на, ничего не подозревающего, Бекетта.

—Какая шлея тебе под хвост попала? У меня...

—Плевать, что там у тебя. Я сказал, отвали! Мне некогда.

Некоторые из рабочих сочли за благо отойти подальше.

—Мне тоже, поэтому не скули. — В глазах Бекетта сверкнула та же ярость, которой пылал взгляд Райдера. — Если ты нарываешься, братишка, я сделаю тебе одолжение, но, по крайней мере, у меня хватит совести не отлынивать от работы. — Он повернулся к рабочим и громко крикнул: — Перерыв! Идите обедать.

—Это мои люди, я ими командую.

—Тебе нужна публика? Что ж, я не против.

—Всем обедать. Немедленно, — процедил Райдер сквозь зубы. — Мне нет дела до твоих проблем в «МакТи», — бросил он Бекетту, — разбирайся сам. Я здесь по горло в заботах.

—А меня не волнует, в чем ты тут по горло. Греби домой, пообщайся с боксерской грушей.

—Не смей мне приказывать.

—Не смей срывать на мне злость. Если у тебя не идет работа или ты поссорился с Хоуп, заткнись и терпи. Ты выглядишь полным идиотом, когда орешь на меня в присутствии рабочих.

—У меня все в порядке, черт побери! Засунь свои нотации себе в задницу.

Бекетт подошел к переносному холодильнику, достал из него бутылку воды, кинул брату.

—Остынь маленько, — усмехнулся он.

Райдер успел поймать бутылку в нескольких сантиметрах от лица. Хотел швырнуть в Бекетта, но сдержался. Открутил крышку, сделал глоток.

—Блондинистая сучка заявилась сюда и наехала на Хоуп. Ударила ее.

—Не понял, что? Хоуп отвесила оплеуху какой-то блондинке?

—Наоборот. — Райдер провел холодной бутылкой по шее. Удивительно, что его шкура еще не дымится.

—Что тут творится, дьявол вас всех возьми? — потребовал ответа вошедший Оуэн. На нем был плотницкий пояс. — Двое ребят приходят в «МакТи» и говорят мне, что вы устроили неслабую грызню.

—Похоже, что мы грыземся?

Оуэн внимательно посмотрел на обоих братьев.

—Вид у вас такой, будто вот-вот сцепитесь. В чем дело, я спрашиваю?

—Рай только что мне сказал. Какая-то блондинка ударила Хоуп по лицу.

—О господи. Постоялица?

—Нет. — Райдер сообразил, что всех запутал. — Жена Уикхэма, блондинистая стерва. Я вышел переговорить с поставщиком краски насчет схемы покрытия фасадов и увидел, как Хоуп разговаривает с этой красоткой возле машины Кароли. Видно было, что разговор напряженный. Короче, блондинка визжала, как ненормальная. Я решил не ввязываться, но тут она с размаху залепила Хоуп пощечину. Треск разнесся по всей парковке.

—Вот дерьмо, — пробормотал Бекетт.

—Когда я подскочил к ним, блондинка уже пошла на второй круг. Несла всякую чепуху: якобы Хоуп до сих пор спит с ее ненаглядным муженьком, и администратором, дескать, она стала через постель, и прочее в том же духе.

—Кажется, мерзавец Уикхэм и его жена стоят друг друга, — высказал мнение Оуэн.

—По-видимому, да, только эта чокнутая не отставала от Хоуп, грозилась пойти к ее работодателям и рассказать, как та на коленях умоляла Уикхэма взять ее обратно. В этот момент появилась мама.

—А, значит, и мама там была, — впервые за все время улыбнулся Бекетт. — Странно, что я не слыхал сирен «скорой помощи».

—Я даже не заметил, когда она подошла. Мама велела блондинке сматывать удочки, и побыстрее. Но на этом дело не кончилось — в ход пошла угроза вызвать полицию.

—Мама пригрозила полицией? — уточнил Оуэн.

—Блондинка. А я сказал, да мы и сами вызовем, если не уймется. В конце концов она убралась. Неприятная вышла история. — Райдер вновь отпил из бутылки.

—Так, понятно. — Бекетт снял бейсболку, провел пятерней по волосам. — Согласен, история неприятная и грубая, но все уже закончилось.

—Она довела Хоуп до слез.

—Проклятье. — Бекетт прислонился к стене. По его разумению, одни вещи можно простить, другие — нет. — Видимо, нам стоит прокатиться, обсудить кое-что с Уикхэмом.

—Ага, потом мне придется вносить за вас обоих залог, а дальше-то что? — поднял брови Оуэн. — Допустим, вы как следует проучите Уикхэма, но Хоуп от этого лучше не станет.

—Зато нам станет, — парировал Бекетт, и Оуэн был вынужден с ним согласиться.

—Это точно. Ладно, я сяду за руль.

—Я сам справлюсь, — отрезал Райдер, хотя поддержка братьев погасила искрящий фитиль бомбы его гнева.

—Эй, кто-то же должен будет вытащить тебя из тюрьмы, — напомнил ему Оуэн.

—Я не намерен никого избивать. Во всяком случае, постараюсь. Есть идея получше, так что мне пора. А вы двое подмените меня на сегодняшний день. И позаботьтесь о Балбесе.

—Что ты задумал? — не отставал от Райдера Бекетт.

—Ударю его не по роже, а по бумажнику и тщеславию. Так он скорее поймет, — недобро усмехнулся Райдер и расстегнул свой плотницкий пояс.

—Позвони, если понадобится помощь, — сказал Оуэн.

—И не подумаю.

* * *

Поездка в Вашингтон дала Райдеру время подумать. Вообще-то, времени у него совершенно не было, хотя и выбора тоже. Где-то посередине между началом и затуханием вспышки гнева он примерно прикинул, к чему все это, скорее всего, приведет. Взбешенная блондинка устроит мужу допрос и опять выльет на Хоуп ушат грязи. То же самое она повторит в парикмахерской, у маникюршии в своем долбаном загородном клубе, то есть изо всех сил постарается очернить доброе имя и испортить репутацию Хоуп. Как раз этого, черт возьми, допускать никак нельзя. Безумный вздор, который наговорит эта фурия, может привести Уикхэма к мысли, что Хоуп теперь более сговорчива — ее ведь уже обвинили во всех смертных грехах. Засранец, пожалуй, еще вздумает приехать в Бунсборо или начнет изводить Хоуп звонками и письмами по электронке, чем опять накрутит ей нервы. Этого также не должно случиться. Райдер мог бы припугнуть Уикхэма, и все же нет, слишком много чести для такого негодяя. Он и его чокнутая жена унизили Хоуп на ее собственной территории. Надо отплатить им той же монетой.

По городу Райдер передвигался, следуя инструкциям навигатора, и на чем свет клял пробки, идиотские улицы с односторонним движением, сложные развязки и тупость других водителей. Он ненавидел поездки в столицу, избегал их как чумы. Сплошные здания, улицы, перекрытые из-за строительства, дороги и толпы людей. Райдер мечтал поскорее вырваться отсюда.

Однако дело есть дело, строго сказал он себе, когда наконец удалось припарковать машину. Волны влажной духоты, поднимавшиеся от тротуара, накатывали на Райдера, пока он шел по дорожке к парадному входу бутик-отеля «Уикхэм», поражающему безупречностью линий. Глазам Райдера предстала элегантность колониального стиля, море летних цветов, высокие окна, в которых отражался солнечный свет, и швейцар в ливрее строгого серого цвета с отделкой алым кантом. Вышколенный привратник не моргнул и глазом, увидев парня в рабочей одежде, и почтительно открыл перед ним дверь.

За дверями простирался вестибюль, пол в котором был выложен белым с черными прожилками мрамором. Повсюду стояли огромные вазы с цветами — целый лес ваз. Панели темного дуба, которыми были обшиты стены, хрустальные люстры и диваны с обивкой из бархата, казалось, в один голос заявляли: здесь все по высшему разряду. Из-за полированной регистрационной стойки вышла девушка с модельной внешностью, одетая в черное деловое платье.

—Добро пожаловать в отель «Уикхэм». Чем могу быть полезна?

—Я хочу видеть хозяина. Уикхэма-старшего.

—Сожалею, сэр, сегодня мистер Уикхэм не принимает. Желаете поговорить с управляющим?

—Нет, только с Уикхэмом. Скажите, что его хочет видеть Райдер Монтгомери. Не трудитесь вызывать управляющего. И охрану, — прибавил он, угадав намерение девушки. — Просто скажите Уикхэму, что его невестке вскоре будут предъявлены обвинения, в нанесении побоев и что я хочу обсудить этот вопрос.

—Простите, что?

—Что слышали. Если он не имеет возражений, я уеду домой и дам делу ход. В противном случае он захочет со мной поговорить. — Райдер лишь пожал плечами, глядя на красотку, которая отчасти утратила самообладание и изумленно вытаращила глаза. — Я подожду.

Он отошел в сторону, огляделся по сторонам. Слева от вестибюля располагался бар — чертовски уютный, заметил Райдер. Вот бы заглянуть туда — конечно, не для того, чтобы выпить пива, ведь скоро ему предстоит пробираться через жуткие пробки в обратный путь, — а просто посмотреть, как там все устроено.

Он легко представлял Хоуп в этом изысканном интерьере — как обычно, в безукоризненно сидящем костюме и туфлях на шпильке. Она прекрасно смотрелась бы здесь, среди мрамора и сияющего хрусталя, в окружении цветов — кстати, их наверняка удобряют стероидами, потому они так и вымахали.

—Мистер Монтгомери?

Райдер обернулся и увидел мужчину в темном костюме.

—Охрана? Нет необходимости вышвыривать меня. С мистером Уикхэмом я встречусь в суде.

—Я провожу вас в кабинет мистера Уикхэма и буду присутствовать во время вашего разговора.

—Идет.

Они поднялись по изогнутой лестнице, прошли вдоль промежуточного этажа, миновали широкие дубовые двери и оказались в небольшой приемной. Охранник постучал в другую дверь.

—Входите! — послышалось из-за нее.

—Сэр, к вам мистер Монтгомери. Охранник пропустил Райдера в кабинет, шагнул к двери и застыл, будто изваяние.

Уикхэм сидел за массивным резным столом, который вполне подошел бы какому-нибудь президенту или королю небольшого государства. Густая шапка белоснежных волос, жесткие голубые глаза и золотистый загар.

—Я не позволю угрожать членам моей семьи.

—В самом деле? — Райдер сунул большие пальцы в передние карманы джинсов. — Я тоже. Сейчас я изложу вам ситуацию, потом вы скажете, что думаете по этому поводу, и мы разойдемся. Моя семья владеет гостиницей «Инн-Бунсборо». Хоуп Бомонт — управляющая в нашем отеле.

—Об этом я осведомлен.

—Отлично. Значит, опустим предисловия. Я не намерен обсуждать то, что произошло между Хоуп и вашим сыном, какую роль в этом сыграли вы и все остальные. Во-первых, это не мое дело, во-вторых, это в прошлом. Меня же заботит настоящее.

—Мистер Монтгомери, моя семья никак не связана с вашей, а угрозы в адрес моей невестки я воспринимаю крайне серьезно.

—И правильно делаете, потому что они достаточно веские. Говорите, наши семьи никак не связаны? Боюсь, вам придется изменить свое мнение. Несколько месяцев назад ваш сын пришел в нашу гостиницу и сказал Хоуп, что вы готовы сделать ей очень щедрое предложение, если она согласится занять прежнюю должность. Признаться, здесь я вас понимаю: Хоуп — профессионал высочайшего класса. Помимо этого, однако, ваш сын предложил ей еще кое-что. Если она, так сказать, вернется к нему, то он возьмет ее на содержание и обеспечит красивую жизнь.

Лицо Уикхэма начала заливать краска — то ли стыда, то ли гнева.

—Если вы считаете, что можете вот так вваливаться ко мне и...

—Я уже заканчиваю, мистер Уикхэм. Хоуп ответила отказом, и, если вы успели узнать ее характер, вас это не удивит. Она покинула этот отель, потому что ваш сын подло использовал ее и лгал ей. Когда Хоуп стало известно о его женитьбе на другой женщине, она просто ушла с дороги. Но некоторым этого мало.

—Все, что было или есть между вашей управляющей и моим сыном, касается только их.

—Никакого «есть» нет и быть не может, о чем вы прекрасно знаете. — Райдер читал по лицу Уикхэма. — Благодаря вашему сыну и его чокнутой жене теперь это касается и меня. Сегодня утром ваша невестка приехала в Бунсборо и заявилась к нам в гостиницу. Красный спортивный BMW последней модели, туфли на высоченных каблуках с красными подошвами и платье без рукавов — знаете, такое, как будто размалеванное кистью. Если желаете проверить, спросите у нее, во что она была одета с утра. Эта женщина устроила скандальную сцену на территории частного владения, я лично и многие другие люди были тому свидетелями. Она сыпала угрозами и оскорблениями. Она считает, что Хоуп все еще спит с вашим сыном, хотя, уверяю вас, это вопиющая ложь, при том, что он действительно изменяет своей благоверной. Женщины всегда чувствуют такое. В довершение всего ваша невестка нанесла Хоуп побои и покинула гостиницу только после того, как мы пригрозили вызвать полицию.

Лицо Уикхэма окаменело. Когда он заговорил, стало заметно, что слова даются ему с трудом.

—Присядьте, мистер Монтгомери.

—Спасибо, я постою.

—Джеральд. — Хозяин сделал короткий жест, и охранник бесшумно выскользнул из комнаты.

Уикхэм встал из-за стола, подошел к окну и устремил взгляд на задний двор и сад отеля.

—Мне не доставляет удовольствия обсуждать с вами поступки членов моей семьи. Скажу только, что вынужден вам поверить.

—Это также сэкономит время, мое и ваше.

—Полиция приезжала? Обвинения предъявлены?

—Пока нет.

—Что вы хотите?

—Вообще-то, пять минут наедине с вашим сыном и тридцать суток тюрьмы для невестки. Однако я удовлетворюсь меньшим: они оба на пушечный выстрел не должны приближаться к «Инн-Бунсборо» и Хоуп, а также искать с ней каких-либо контактов. Если они посмеют распространять лживые сведения, порочащие Хоуп, я сделаю так, что их репутация — и косвенно репутация вашего отеля — пострадает гораздо сильнее. Выполните это маленькое условие, и мы будем в расчете.

Уикхэм обернулся; лицо его было мрачно.

—Даю вам слово. Мой сын и невестка более не побеспокоят Хоуп. — В его глазах мелькнуло отвращение. — Я глубоко сожалею о том, что произошло.

—Хорошо. Я доверяю вашему слову, вы можете доверять моему. И все же предупреждаю, мистер Уикхэм: если эти двое пойдут вам наперекор, крупные неприятности им гарантированы.

—Понимаю. — Уикхэм взял со стола визитную карточку. — Это мой приватный номер телефона. Позвоните, если кто-либо из них нарушит данное мной слово. Будьте уверены, мистер Монтгомери, я могу устроить им гораздо больше неприятностей, чем вы, и я это сделаю.

—Я вас понял. — Райдер сунул визитку в карман.

—Попрошу Джеральда проводить вас к выходу.

—Я знаю дорогу. Надеюсь, мы больше не встретимся.

* * *

То и дело останавливаясь в очередной пробке, Райдер двигался на север, в сторону дома. Напряжение отчасти спало, лишь когда впереди показались вершины гор. Он поступил так, как должно. Конечно, оторванные яйца Джонатана Уикхэма доставили бы ему гораздо больше радости, но дело здесь не в личном удовлетворении. Райдер знал, что Уикхэм-старший сдержит свое обещание. Бог знает, какие кары он обрушит на сына и невестку, но мало им точно не покажется. Перед уходом Райдер еще раз взглянул в лицо Уикхэма и увидел в нем не только гнев и стыд, но еще и сожаление.

Он съехал с автострады на извилистую, милую сердцу дорогу, которая петляла по горам и вела в Миддлтаун, а через него — напрямую в Бунсборо. Повернув на площади, Райдер заметил пикап Бекетта — Балбеса в машине почему-то не было — и остановился рядом. Краем глаза заметил Хоуп: одетая в воздушное платье, она подавала напитки гостям, сидящим за столиком во внутреннем дворе. Райдер выстроил план — нужно посмотреть, что сделано в его отсутствие в фитнес-центре и ресторане «МакТи», найти пса и выпить холодного пива. Однако едва он спрыгнул с подножки автомобиля, из-за угла вышла Хоуп. Следов слез на ее лице, слава богу, он не заметил, да и вряд ли бы она вышла заплаканной к гостям отеля.

—Как дела?

—Лучше не бывает. Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

—Хорошо, давай поговорим.

—Идем туда, — Хоуп показала на фитнес-центр. — В гостинице неудобно, там Кароли. — Не дожидаясь ответа, она направилась к стройплощадке.

Ага, подумал Райдер, она слегка злится, что он не пришел вытереть ей слезы. Наверное, цветы, которые он отправил, не оказали должного эффекта. Он отпер дверь фитнес-центра, огляделся. Так, заметен прогресс с черновой отделкой: видно, что занимались электропроводкой, а также работами по отоплению и вентиляции. Теперь надо подняться наверх, посмотреть там. Возможно, уже...

—Райдер, я была бы признательна, если бы ты уделил мне немного внимания.

—Да-да, в чем дело?

—Кто дал тебе право вступать в конфликт с Джонатаном за моей спиной? Кто позволил тебе влезать в эту ситуацию и вообще предпринимать какие-либо шаги, даже не посоветовавшись со мной? Это мое дело. Полагаешь, мне неизвестно, куда и зачем ты ездил?

—Как-то не задумывался на эту тему. И об этого засранца, твоего бывшего, рук не марал. Я пошел на самый верх — как правило, это дает более заметные результаты. Я поговорил с Уикхэмом-старшим.

—Ты... — Сначала Хоуп побледнела, затем щеки вспыхнули, а глаза засверкали праведным гневом. — Да как ты мог? С какой стати? Это моя проблема, мое дело!

Он только что провел три с лишним часа в дороге, еле выбрался из адских пробок, а она его еще и упрекает.

—Черт побери, ты — мое дело. Неужели ты всерьез считаешь, что я позволю какой-то блондинистой стерве хлестать тебя по щекам и сыпать оскорблениями?

—Я получила пощечину, а она связала жизнь с Джонатаном. По-моему, ее положение гораздо хуже моего.

—Тут ты права, легко она не отделается. Ей придется ответить за то, что она ударила тебя и заставила плакать.

—Я плакала не от боли, а от унижения. Это не просто унижение, а... Даже слова не подберу. Подумать только, твоей матери пришлось видеть и слышать весь этот позор.

—Ничего, мама как-нибудь переживет.

—А рабочие? Сколько людей стояло и смотрело на отвратительную сцену! Теперь весь город знает, что произошло, — в разных вариациях.

—Ну и хрен с ним! — не выдержал Райдер. Господи, он едва с ног не падает, голова раскалывается от боли, а эта женщина отчитывает его за то, что он нашел единственно верный выход. — Так часто случается, и в данном случае идиоткой выставила себя она, а не ты. И прошу, не начинай снова плакать.

—Я не плачу, — храбро ответила Хоуп, но слезинка предательски скатилась по щеке. — И вообще, плакать не запрещается. Иногда люди плачут! Научись с этим справляться.

—Вот, держи. — Райдер вытащил молоток из плотницкого пояса, брошенного на полу. — Дай мне молотком по башке. С этим я умею справляться.

—Хватит, — простонала Хоуп, сжимая голову руками. — Хватит, — повторила она не столько для Райдера, сколько для себя. — Все это неважно. Важно другое! Ты взялся решать проблему, не сказав мне ни слова. Поехал к отцу Джонатана, чтобы рассказать ему об этом отвратительном скандале.

—Совершенно верно. Именно это я и сделал, и теперь все улажено.

—Ты поговорил с ним, но не со мной. Не нашел для меня пяти минут, зато потратил почти четыре часа на поездку в Джорджтаун и разговор с Бакстером Уикхэмом! Райдер, я не надеюсь, что ты станешь вытирать мне слезы или шептать слова утешения, но я по праву рассчитываю, что ты будешь говорить со мной, принимать во внимание мои мысли, чувства и желания. До тех пор, пока этого не произойдет, я прекращаю с тобой всякое общение. — С этими словами Хоуп пошла к выходу.

— Подожди минутку! — окликнул ее Райдер.

Она обернулась.

— Я прождала четыре часа, теперь твоя очередь ждать. И спасибо за дурацкий букет!

Хоуп удалилась, в который раз оставив Райдера злым и озадаченным.

17

Бессчетное количество раз взбираясь на стремянку и спускаясь с нее, Хоуп перемыла все до единого фильтры гостиничных вентиляторов. Это помогало ей держать в узде мысли, которые то и дело устремлялись к Райдеру. Когда работа, которой, казалось, не будет конца, все-таки была завершена, Хоуп погрузилась в бумаги.

Определенно, они допустили ошибку, поверив, что смогут поддерживать эти отношения. Слишком много страсти, слишком мало взаимопонимания.

Они думают по-разному, их взгляды слишком расходятся. Она не сможет быть рядом с человеком, который не уважает ее чувств, потребностей, черт характера. Даже к лучшему, что они расстались сейчас, пока окончательно не запутались.

Работа отвлекала Хоуп, приносила удовлетворение. Если она успеет выполнить все, что запланировала, то сегодня вечером сможет уделить некоторое время изучению архива документов, связанных с Лиззи и Билли. Тем же самым она занималась и вчера, и позавчера. Райдер не появлялся. Мило, думала Хоуп, учитывая, что работает он в двух шагах от гостиницы.

Она покинула кабинет и отправилась к флористу за цветочными композициям и для номеров, забронированных на сегодня. Полюбовавшись свежими цветами, с удовольствием отнесла их наверх. Хоуп опять спустилась, когда в вестибюле появилась Эйвери.

—Я стучала, — сказала она, пряча в карман ключи.

—Я была в пентхаусе, его забронировали на вечер.

—Шикарно. Ты освободилась? Есть минутка?

—Даже две, если надо. Что-то не так в ресторане?

—Да нет, планы прежние. Открытие состоится через две недели, считая с этого четверга, я имею в виду вечеринку для родных и друзей. Официальное открытие — уже в пятницу. — Эйвери приложила руку к животу. — Меня немного подташнивает от страха, но это даже приятно. Впрочем, главная новость на сегодня другая. Кажется, я нашла свадебное платье.

—Где? Когда?

—В онлайне. С утра перед работой решила полазить по Интернету.

—В онлайне? А...

—Знаю, знаю. Но, согласись, возможностей поездить по магазинам у меня не слишком много. «МакТи» вот-вот откроется, в «Весте» жизнь кипит, как обычно, Клэр уже начала ходить вперевалочку — не говори ей, что я так сказала, — ты вся в заботах, так что... Я, собственно, просто изучала тренды, искала подходящие идеи, и вот — оп-ля!

Хоуп предостерегающе выставила ладонь. Она тоже совершает немало покупок в Интернете, по большей части для гостиницы, и давно оценила удобство этого способа, однако есть же пределы.

—Ты заказала свадебное платье через Интернет?

—За кого ты меня принимаешь? Я бы даже хлопушку на свадьбу не заказала — если бы, конечно, мне понадобились хлопушки, — не посоветовавшись с вами. Я уже сбегала в «Переверни страницу» и показала платье Клэр, — Эйвери помахала айпадом. — Теперь хочу показать тебе. Не стала сбрасывать вам ссылки, потому что мне нужно своими глазами видеть вашу реакцию, ну, чтобы по-честному.

—Ясно. Давай, удиви меня.

—Я сделала закладку в браузере.

—Пойдем где-нибудь присядем.

—Ты ведь не будешь врать, если тебе не понравится? — жалобно проговорила Эйвери по пути на кухню.

—А какие впечатления у Клэр?

—Так я тебе и сказала. Хочу услышать беспристрастное мнение. — Эйвери плюхнулась на стул, сделала глубокий вдох и открыла изображение на планшете.

В полном молчание Хоуп долго и придирчиво разглядывала платье.

—Что ж, действительно красиво, — наконец вынесла она свой вердикт.

—Свадебные платья все красивые, — пожала плечами Эйвери. — Начнешь просматривать фото в Интернете, глаза заболят от красоты. А это платье — особенное; меня привлек силуэт и отделка. Сложение у меня щуплое, поэтому пышные «принцессины» платья, к сожалению, мне не идут. Зато у меня привлекательные плечи и руки, и я могу подчеркнуть их платьем без бретелек, а рюшечки на лифе скроют тот факт, что размер груди мог бы быть и побольше.

—Эйвери, у тебя прелестная грудь.

—Спасибо, только ее маловато. Это платье скорее можно отнести к стилю ампир. Я в нем буду смотреться выше и стройнее. Взгляни на отделку бисером, — Эйвери увеличила изображение, чтобы показать бисерную расшивку на подоле. — Такая изящная!

—Как и ты.

—Юбка струящаяся и объемная, но не пышная. — Эйвери коротко вздохнула. — А как бы мне хотелось платье с пышной юбкой. Если не на свадьбу, то когда же еще! В моем случае никогда. Да, и белое мне нельзя, потому что я слишком бледная. Цвет слоновой кости — гораздо лучше, он меня согреет. Обойдусь без вуали, на голове будет только тиара — сверкающая, как у принцессы. Надо же мне хоть в чем-то быть похожей на принцессу.

—В этом платье ты будешь выглядеть настоящей принцессой, — заключила Хоуп, продолжая манипуляции с изображением: увеличивая, сдвигая, поворачивая. — Принцессой из сказки. Струящаяся юбка вместо пышной — верный выбор, как и завышенная талия и мелкие детали отделки. Ты будешь великолепна.

—Где-то между строк прячется «но»?

—«Но» только одно: если ты закажешь платье через Интернет, то не сможешь примерить его, сравнить с другими, пощупать материал.

—Померяю и пощупаю после доставки. Не оправдает моих ожиданий, отошлю обратно.

Хоуп подумала о приятном, ни с чем не сравнимом волнении, когда девушка оказывается — раз в жизни! — среди огромного количества свадебных платьев, вороха шелка, тюли, в окружении тончайших оттенков белого цвета. И поняла, что придает этому гораздо больше значения, чем Эйвери.

—Ты права.

—Сброшу копии фото тебе, Клэр и Жюстине. Если что-то не сложится, всегда можно подобрать другое платье. Время позволяет.

Напоследок взглянув еще раз на платье и подругу, Хоуп вернула Эйвери планшет.

—Ты уже влюбилась в него.

—Пока что влюбилась в фотографию. Посмотрим, как платье на меня сядет.

—Тогда делай заказ.

—Отлично. Я отложила его в корзину и уже заполнила все поля. Осталось только... — Эйвери побарабанила пальцами по столу, хлопнула рукой, сглотнула и нажала кнопку «Купить сейчас». — Боже мой, Хоуп, я только что купила свадебное платье!

У Хоуп увлажнились глаза. Она со смехом обняла подругу, которая запрыгала от восторга.

—Какие ощущения?

—Страшно и одновременно радостно. Странно заказывать нечто такое, что не нужно мыть, жарить или замораживать, — в последнее время я делаю в Интернете только такие покупки.

—Когда платье доставят, немедленно зови меня.

—Обещаю. Наверное, отслеживать отправку еще рано? — Эйвери широко улыбнулась и вновь открыла изображение, не в силах налюбоваться. — Боюсь, теперь я буду лазить на сайт магазина каждый час, пока платье не привезут.

—К такому платью и туфли нужны соответствующие, не забыла?

—Да, на высоком каблуке, — заявила Эйвери. — Потрясные, сексуальные туфли на офигительной шпильке. Потом, когда начнутся танцы, переобуюсь в другие, но во время церемонии хочу быть выше. Думаю, туфли тоже должны быть со стразами, чтобы сверкали, как диадема.

—Отличная мысль. — Хоуп хитро прищурилась. — Вижу, их ты уже тоже присмотрела.

—Отложила целых три пары!

Хоуп отобрала планшет у Эйвери.

—Давай посмотрим.

Следующие десять минут подруги провели за обсуждением лодочек, босоножек на ремешках, туфель с открытым носком. Лодочки Хоуп решительно отвергла — красиво, но слишком чопорно. По ее совету Эйвери заказала обе оставшиеся пары. Она примерит их вместе с платьем и тогда уже сделает выбор.

—Я знала, что в вопросах обуви могу целиком и полностью рассчитывать на тебя. — Эйвери еще раз любовно погладила фото платья, потом отложила планшет. — Как дела у вас с Райдером? Помирились?

—Похоже, между нами все кончено. Я не разговаривала с ним уже три дня.

—О господи. Если бы мне пришлось решать, кто из вас более упрям, я бы присудила ничью.

—Я ничуть не упрямлюсь. Если он захочет поговорить, то знает, где меня найти.

—Ты тоже знаешь, где его искать. — Эйвери закатила глаза, потом ткнула пальцем в сторону двери. — Неужели тебя даже не интересует, что Райдер сказал отцу Джонатана, и наоборот?

—Это не имеет значения. — Тогда почему она злится? — спросила себя Хоуп. — Кроме того, тебе уже все рассказали. Райдер наверняка поделился подробностями с Оуэном.

Эйвери шумно выдохнула.

—То есть вместо того, чтобы по нормальному поговорить с Райдером, ты хочешь из третьих уст услышать, что он сказал Оуэну, а тот — мне?

—Да, — кивнула Хоуп.

—И при этом ты совершенно не упряма, — прибавила Эйвери.

—Ты тоже собираешься убеждать меня в том, что Райдер имел право предъявлять претензии Бакстеру Уикхэму, не сказав мне ни слова?

Эйвери тяжело вздохнула, подошла к холодильнику и достала оттуда бутылку газировки. Видимо, на это уйдет больше времени, чем она предполагала, поэтому лучше запастись питьем.

—Ты росла вместе с братом, сестрой, мамой и папой, а какая родня была у меня? Только я да отец, ну, и «почти-семья» Монтгомери: Жюстина и трое мальчишек. Я лучше тебя понимаю мужскую точку зрения.

—И?..

—Райдер действовал инстинктивно. Точнее, под влиянием вторичного инстинкта, потому что первым его порывом было найти Джонатана и размазать по стенке. Мне-то ближе как раз первичный инстинкт, хотя ты вряд ли разделишь мое мнение, а вот вторичный проявился у него очень цивилизованно.

—Цивилизованно? — ужаснулась Хоуп.

Эйвери лишь развела руками.

—Прости, я воспринимаю это так. Райдер сел за руль и поехал в Джорджтаун, а ты знаешь, как он ненавидит поездки в столицу. Для него шоссе 270 — это седьмой круг ада. Вдобавок он страшно злился, что потерял половину рабочего дня. И все же Райдер отправился в эту поездку, потому что никто не имеет права безнаказанно обижать тебя.

—Но...

—Хоуп, отношения не всегда бывают взвешенными и рациональными, они скорее... человеческие. А ты связана с мужчиной, который привык действовать, а не болтать языком — обсуждать, спорить, взвешивать альтернативы. Понимаю, тебе сложно, потому что ты принадлежишь именно к тому сорту людей, которые всегда все обсуждают, оценивают и взвешивают. Ты права по-своему, он — по-своему, просто у вас в головах разные схемы.

Эйвери сознавала, что должна бы принять сторону ближайшей подруги, что Хоуп неприятно слышать от нее горькую правду, однако честность значила для Эйвери больше, чем пустые выражения преданности.

—В этом-то вся и проблема, видишь? Мы слишком разные.

—Мы с Оуэном тоже. Честно говоря, он больше похож на тебя, а я — на Рая. Но я не влюблена в Райдера и не выхожу за него замуж в только что купленном платье. Я взбалмошная, импульсивная и вспыльчивая по сравнению с другими женщинами, и все же Оуэн не пытается меня переделать.

—Я тоже не пытаюсь переделать Райдера. Я не этого хочу, — поправилась Хоуп, увидев скептически вздернутые брови Эйвери. — Просто это моя личная проблема.

—Чушь. Я точно так же думала, изводя себя мыслями о маме, и сильно ошибалась.

—То есть ты считаешь, я не права?

—Я считаю, что вам с Райдером давно пора поговорить, а не дуться. Да, ты тоже дуешься.

Хоуп неожиданно рассмеялась.

—А я-то была уверена, что просто погружена в свои мысли. Черт, ну, расскажи скорей, чего там наговорили друг другу Райдер с Бакстером Уикхэмом.

—Нет. — Эйвери решительно покачала головой и встала. — Спроси у Райдера.

Признать, что подруга придерживается иной точки зрения, было нелегко, но, столкнувшись с открытым противостоянием, Хоуп почувствовала в горле ком.

—Эйвери!

—Нет. Я уйду прямо сейчас, чтобы не поддаться на твои уговоры. Я люблю тебя и потому не стану помогать тебе уклоняться от того, с чем ты так или иначе — и мы обе это знаем — должна справиться сама. Может быть, у вас с Райдером ничего не выйдет, но все же сделайте одолжение, потрудитесь сказать друг другу несколько слов.

Пораженная до глубины души, Хоуп смотрела, как Эйвери схватила айпад, промаршировала к двери, щелкнула замком и ушла.

—Черт побери... — пробормотала она.

Теперь она просто обязана узнать, о чем говорили эти двое, иначе просто сойдет с ума. Не исключено, что Эйвери права, хотя бы отчасти. И все равно, не пойдет же она, Хоуп, к Райдеру спрашивать об этом. Она не может и не желает извиняться за свои чувства и убеждения. Возможно, стоит посмотреть на ситуацию со стороны, обдумать различные варианты выхода из нее, но в любом случае сдаваться она не намерена. И вовсе она не дуется, и упрямство тут ни при чем.

— Даже если и при чем, что с того? — вслух пробурчала Хоуп.

Злая и расстроенная, она взяла ведро с кухонными отходами и выбросила мусор в контейнер. Выдернула там и сям несколько сорняков, оборвала отцветшие розы и да, не удержалась — бросила взгляд на строительную площадку фитнес-центра. Райдера не увидела и пришла к выводу, что это даже хорошо. У нее будет время обдумать, как лучше выйти из тупика, в котором они оказались.

Хоуп побрела назад в гостиницу. Взявшись за ручку, обнаружила, что дверь заперта, хотя прекрасно помнила, что специально не стала закрывать ее. Хоуп пожала плечами, достала из кармана ключ, вставила в замочную скважину. Ключ легко вошел, но поворачиваться не хотел.

— Прекрати, — вполголоса произнесла Хоуп. — Впусти меня обратно!

Ключ застрял намертво. Та же история повторилась с другой дверью, и с третьей — той, что находилась на террасе.

—Ради всего святого, брось свои шутки. Это же просто глупо.

Грохоча каблуками по ступенькам, Хоуп спустилась вниз. Ничего страшного, она возьмет ключ у Эйвери, а если и это не поможет, наберет номер Кароли и попросит приехать чуть раньше.

Хоуп на всех парах понеслась к «Весте» и едва не врезалась в Райдера, который шел навстречу.

—Проблемы? — поинтересовался он, смерив ее долгим взглядом.

—Нет. То есть да, черт возьми. Она заперлась изнутри и не впускает меня.

—Кароли?

—Нет, не Кароли. Мой ключ не открывает ни одну дверь.

Райдер молча протянул ладонь и, получив ключ, зашагал к отелю.

Первая же дверь легко открылась.

—Все в порядке.

—Сама вижу.

—Чем ты ее разозлила?

—Ничем.

Хоуп выхватила ключ и переступила порог вестибюля. В камине взметнулся сноп пламени, замигали лампочки. На кухне ритмично захлопала дверь холодильника.

—По-моему, кое-кто сердится. — Райдер слегка толкнул Хоуп локтем в бок.

Как только он вошел, все безобразия прекратились.

—Это только сейчас началось?

—Да, буквально в эту минуту. Не знаю, что могло ее разозлить. За последние дни я в общей сложности часов пять потратила на изучение бумаг.

—Ну, теперь вроде успокоилась.

Едва Райдер взялся за дверную ручку, картина повторилась. Он взял пульт и погасил все лампочки.

—Перестань, слышишь? — крикнул он.

Ответом стал звучный щелчок дверного замка.

—Может, она огорчена тем, что ты не заходишь в гостиницу? — предположила Хоуп.

Райдер отложил пульт.

—У меня сложилось впечатление, что управляющая не желает со мной разговаривать.

—Это ошибочное впечатление. Мне лишь не нравится, когда ты влезаешь в мои дела, не спросив меня.

—А мне не понравилось смотреть, как тебя бьют по лицу. — Райдер пожал плечами. — Не все всегда нравится.

—Я хочу, чтобы ты советовался со мной, прежде чем действовать, и в этом права.

—А я хочу тебя защитить и тоже в этом прав.

Хоуп собралась возразить и вдруг поняла, что не может, да и не хочет.

—Признай мою правоту, а я признаю твою.

—Хорошо. Ты первая.

У Хоуп вырвался застенчивый смех, и одновременно с этим на губах Райдера промелькнула его короткая ироничная улыбка.

—Ладно. Ты прав.

—И ты тоже. Закончили упражнение?

—Ни в коем случае. Обещай серьезно подумать о том, как я себя чувствовала.

Лицо Райдера разочарованно вытянулось.

—Хоуп, да я только об этом и думал — о том, как тебе больно и стыдно, и о том, что обидчице это не должно сойти с рук.

—Если бы ты сначала поговорил со мной...

—Ты все равно не переубедила бы меня. Между нами произошла бы такая же ссора, только раньше, но я все равно бы поехал туда и высказал все, что собирался.

—Да, я не сумела бы переубедить тебя, — согласилась Хоуп, — но я бы сделала такую попытку. А потом поехала бы вместе с тобой.

Райдер сдвинул брови.

—Со мной?

—Да. К тому времени, когда мне стало известно о твоем отъезде, я уже взяла себя в руки и все обдумала. Я решила написать письмо Бакстеру Уикхэму и в нем подробно изложить все факты. Я, как и ты, поняла, что подобное спускать нельзя.

—Лучше решать проблему при личной встрече. Но я, если честно, не брал в расчет, что ты тоже захочешь поехать. Ты ведь была вся в слезах.

—Да, мне нужно было выплакаться. А потом я вытерла слезы и собралась с мыслями. Мне было что сказать, и я собиралась сделать это на бумаге. Конечно, сперва я написала бы несколько черновиков и потратила бы день-другой на шлифовку стиля, подбор выражений.

—Нисколько не сомневаюсь.

—Но если бы ты сообщил мне о своем намерении и я бы видела, что тебя не отговорить, я бы поехала с тобой, Райдер, на эту самую личную встречу.

—Ладно. — Он кивнул и расслабил напряженную спину. — Прости, что действовал тайком от тебя.

—Прости, что не оценила твое желание защитить меня. Мне следовало бы самой постоять за себя.

—Принимается. Теперь, надеюсь, все?

—Нет.

—О боже.

—Я принесу тебе чего-нибудь прохладительного, а ты расскажешь мне о разговоре с Бакстером. Представь себя на моем месте — тебе ведь тоже хотелось бы это знать, правда?

—Хочешь, чтобы я воспроизвел нашу... дискуссию?

—Именно.

—Вот черт. — Подробности, пронеслось в голове у Райдера, женщинам всегда нужны подробности. — Хорошо, но взамен — примирительный секс.

—Договорились, — улыбнулась Хоуп и подала ему бутылку ледяной колы.

Можно не торопиться, подумал Райдер, присаживаясь на стул. Пять минут отдыха — приятная штука. Приятно вот так сидеть и смотреть на Хоуп с близкого расстояния, чувствовать ее запах, слушать голос. Да, он расскажет ей о встрече с Уикхэмом, но умолчит о том, что столкнулся с ней на улице, потому что бросил все дела и направлялся туда, где сейчас и находится, — к ней, чтобы выяснить все раз и навсегда.

В конце концов, он дал ей достаточно времени остыть, избавил от своего присутствия. Сколько можно терзать себя? Он думал о Хоуп непрестанно, так что даже лишился сна. Раньше он никогда не мучился бессонницей из-за женщины. Хватит ломать голову, гадая, какого дьявола она от него хочет, после того как не сработал обычно беспроигрышный способ с букетом.

В общем, ему подсобила Лиззи, благодаря которой он сейчас сидит за этим столом, да еще с холодной газировкой. Напротив него — Хоуп. Внимательно смотрит, ждет. А в ближайшем будущем их объединит раунд примирительного секса.

—Итак? — наконец произнесла она.

—Я размышляю. Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем блондинка устроит скандал своему благоверному и обвинит его в измене с тобой?

—Я не так хорошо с ней знакома, но, видимо, недолго.

—Ну а поскольку Уикхэм-младший — безмозглый осел, как скоро он начнет выкручиваться и переведет все стрелки на тебя?

—Моментально.

—Да, я такого же мнения. У тебя остались связи в Джорджтауне, много знакомых в деловых кругах, да и просто любителей путешествовать и останавливаться в необычных отелях, имеющих свою изюминку.

—Ты прав. Если следовать твоему варианту развития событий, эти двое попытаются очернить мою репутацию, чтобы не потерять свою и обезопасить ее от тех, кому в действительности на них плевать. Они начнут распространять сплетни о жалкой интриганке Хоуп, которая делает свою карьеру через постель работодателей.

—Не очень-то хорошо для бизнеса.

—То есть ты думал о бизнесе.

—Это один из факторов. Возможно, незначительный на общем фоне, и все же. Важнее другое: ни один из них не должен иметь шанса выйти сухим из воды. Я бы с удовольствием надрал Уикхэму задницу, но Оуэн, как всегда, опасается ареста и уголовного дела.

—Это тоже один из факторов, — сухо сказала Хоуп.

—А на мой взгляд, это наиболее действенная мера, если не задумываться о том, как заживают синяки и переломы. Некоторые рефлекторно испытывают сочувствие к избитому, даже если тот получил за дело. В общем, меня больше привлекла мысль о долгосрочном благоприятном эффекте. Засранец Уикхэм — слабак, а если приглядеться к нему и той, которую он выбрал в жены, сразу станет понятно, что главное для них — деньги, статус и желание покрасоваться. Чтобы поддерживать статус и красоваться, нужны деньги. Делами до сих пор заправляет Уикхэм-старший, значит, он и есть источник благополучия. Если старик урежет содержание или доступ к деньгам, исчезнут все возможности.

Хоуп пришла к тем же выводам, однако мысленно признавала — с легким смущением, — что недооценивала Райдера и даже не предполагала, что он способен делать столь обширные заключения.

—Ты думал обо всем этом?

—Дорога до столицы чертовски длинная, и на ней чертовски много пробок. Было время пораскинуть мозгами. Как бы то ни было, отель у них красивый.

—Да, очень.

—Тебя легко в нем представить.

—Неужели?

—Ты хорошо вписываешься в этот шик и блеск.

—Вписывалась. Когда-то.

Несколько секунд Райдер молча смотрел на Хоуп, потом промолвил:

—Честно говоря, вид у меня был не самый подходящий, я ведь сорвался прямо с работы. Надо отдать должное, со мной обращались вежливо и, скорее всего, так же вежливо выставили бы за дверь, не пригрози я подать в суд за нападение, если меня не проводят к Уикхэму.

—За нападение?

—Она тебя ударила.

—Да, но...

—Это нападение, черт возьми! Готов спорить, если бы я двинул ублюдку в челюсть, тут же слетелись бы адвокаты и полиция. Мы здесь не привыкли бежать к адвокату из-за малейшего тычка или пощечины, но эти люди устроены по-другому, Оуэн прав.

—Пробки действительно сподвигли тебя на глубокие размышления.

—А что еще остается в пробках? Либо размышлять, либо достать пистолет и пристрелить кого-нибудь. Между прочим, к Уикхэму меня проводил охранник.

—Джеральд?

—Да, так он его назвал. Когда я выложил карты на стол, Уикхэм отослал этого Джеральда. Я решил, сейчас начнется канитель — переговоры, обходные маневры, уступки, но нет, все вышло довольно быстро.

—Райдер, что ты ему сказал?

—Что Джонатан явился сюда незваным гостем и заявил, что в случае твоего возвращения на прежнюю должность его отец готов предложить выгодные условия. Кроме того, он сам обещал тебе сладкую жизнь, если ты вновь станешь его любовницей. Тебя ни заинтересовало ни первое, ни второе. Можешь мне поверить, Уикхэму-старшему нелегко было это услышать. Тогда-то у меня и возникло ощущение, что он сознает свою вину перед тобой, сожалеет обо всем, что случилось. Но затем я перешел ко второй части фильма и рассказал о визите его невестки; тогда-то он и отослал охранника, — припомнил Райдер.

—Представляю, как все было, — кивнула Хоуп.

—Он понял суть дела, и мы пришли к соглашению.

—К какому?

—Он делает так, чтобы чокнутая парочка забыла о тебе навсегда, включая распространение сплетен, и этого достаточно. Если же кто-то из них опять явится сюда или позволит себе какой-либо выпад против тебя, возникнут серьезные неприятности. Все.

—Все?

—Да. Уикхэм дал мне карточку с приватным номером телефона. Просил сообщить ему, если его сын или невестка нарушат уговор.

—Погоди. — Хоуп в изумлении подняла руку. — Бакстер Уикхэм дал тебе свой личный телефонный номер?

—Да, а что такого? Он же не Господь Бог. Обычный человек, которому стыдно за дебила-сынка. Повторяю, вопрос закрыт. — Райдер жадно припал к газировке. Боже, такое чувство, будто он чесал языком целый час подряд. — Это ты у нас профессионал в сфере общения — говоришь, говоришь без конца. Может, и не стоило тратить слова, когда этот негодяй прикатил сюда. А старик показался мне весьма благоразумным.

Благоразумный — не то определение, которое обычно характеризовало Бакстера Уикхэма, подумала Хоуп. Властный, скрытный, иногда агрессивный.

—Долгое время он был моим боссом и, как я полагала, будущим свекром. Однако ты прав, мне следовало обратиться к нему. Думаю, помешали остатки боли и гнева, которые до сих пор сохранились где-то в глубине души. Вдобавок речь идет о его единственном сыне, а кровь, как известно, гуще воды.

—Возможно. Допускаю, что он мог сбросить со счетов предложение, сделанное сыном. В твоей воле было ответить согласием или отказом. Но спустить с рук поведение невестки? Ни в коем случае. Придурочный сынок вряд ли сумеет держать ее в узде, зато отец — еще как.

—Нельзя было допускать, чтобы все зашло так далеко и тем более стало поводом для ссоры между мной и тобой. Мне жаль, что так получилось.

—Примирительный секс все исправит.

Хоуп расхохоталась, а Райдер непроизвольно протянул руку и провел пальцами по ее щеке. Смех замер на губах Хоуп.

—Мне не хватало твоих глаз, — тихо проговорил он.

Растрогавшись, она накрыла ладонью руку Райдера.

—А мне — твоих.

Он быстро, плавно встал, поднял ее со стула и привлек к себе. Хоуп ожидала, что его губы будут требовательны и настойчивы, ожидала нетерпеливой прелюдии к сексу, однако прежде, чем она успела понять, что происходит, поцелуй окутал ее тончайшей пеленой нежности, дошел до сердца и там тихо замерцал. Даже когда Райдер отстранился, его поцелуй продолжал мягко биться у нее внутри, точно пульс. Он провел большим пальцем по ее скуле — грубая кожа, легчайшее прикосновение.

—Схожу за какой-нибудь едой и чуть позже вернусь.

—Хорошо. У меня...

—Гости, знаю. Стараюсь быть в курсе. Ничего, я подожду. — Глаза Райдера, зеленые и пытливые, вновь задержались на лице Хоуп. — Мы подождем, — исправился он. — Балбес тоже по тебе скучал.

Райдер вышел, оставив ее в удивлении и растерянности. Неужели это можно сравнить с тем, что она испытывала к Джонатану? До чего же она была глупа! Как можно спутать ощущение довольства и поверхностную привязанность с этим глубоким, всепоглощающим и ослепительно-прекрасным чувством?

Ей пришлось опять сесть — унять трепыхающееся сердце и дрожь в коленях. Она не знала, даже представить не могла, что любовь способна вызывать столь разрушительную физическую реакцию. Озноб, головокружение и... страх. Да, Хоуп вынуждена признать: когда она закрывает глаза, ей страшно. У нее был четкий план. Любовь в него никак не входила. «Успокойся, — мысленно приказала себе она и легла щекой на прохладный гранит столешницы. — Возьми себя в руки».

Некоторые люди вообще никогда не испытывали того, что сейчас испытывает она. В эту минуту Хоуп не знала, завидовать им или сочувствовать, однако следует признать очевидный факт: она влюблена в Райдера Монтгомери. Осталось только решить, что теперь с этим делать.

—Ты чувствовала то же самое? — шепотом произнесла Хоуп. Она встала, но не сделала и шага. Вдыхая аромат жимолости, она старалась сохранить равновесие. — Неудивительно, что ты столько ждала. А что еще тебе оставалось? Он тоже тебя любил, и ты это знала. Ты не питала страха или сомнений. Если ты нашла в себе силы ждать, значит, и он тебя ждет. Я найду его.

— Билли.

Хоуп услышала в этом имени радость. Торжество жизни.

— Райдер.

—О да. — Задержав дыхание, Хоуп вновь была вынуждена опуститься на стул. — Так и есть. Похоже, я начала свой путь к любви с той самой первой минуты. Жара, усталость, кружится голова и страшно — все как сейчас. Так не должно быть, но от правды не уйти. У тебя тоже все должно было сложиться иначе. Наверное, это передается по семейной линии.

— Билли. Райдер.

—Уверена, у Билли был такой же резкий, прямой характер. Странно, что эта черта может быть притягательной. Он с первого взгляда покорил тебя, да? Теперь я понимаю. Ему было не важно, кто твой отец, какое положение занимает твоя семья. Он увидел тебя и полюбил, а все остальное не имело значения. Интересно, как это, когда сильный, уверенный в себе мужчина смотрит на тебя и все прочее теряет для него смысл? — Хоуп вздохнула, встала. — Не могу думать об этом сейчас, не могу даже надеяться. Нужно доделать дела по списку и еще испечь булочки к приезду новых постояльцев.

Дверца буфета, где Хоуп держала сахар и муку, распахнулась и с грохотом захлопнулась.

—У тебя нет причин злиться на меня, — мягко произнесла Хоуп. — Я знаю, Билли тебя любил и хотел взять в жены. Райдер не... — Она инстинктивно отступила назад, когда дверца хлопнула во второй раз. Она четко расслышала имена:

— Билли. Райдер.

—Тихо, тихо, Элиза. Ты успокоишься, если я скажу, что мечтала бы о том, чтобы Райдер относился ко мне так же, как Билли к тебе? Но ведь Билли и Райдер не... — Хоуп замолчала и схватилась рукой за стойку. Ее осенило. — Боже мой, неужели все так просто? Билли Райдер? Джозеф Уильям Райдер, да? Это его полное имя?

Лампочки замигали, точно праздничные гирлянды, запульсировали, словно биение сердца.

—Билли Райдер. Наши любимые мужчины. Выходит, Райдер — его предок? Может ли такое быть? Ты — моя родственница, а Билли — родственник Райдера? Погоди-ка.

Хоуп схватила трубку кухонного телефона, лихорадочно набрала номер мобильного телефона Райдера.

—В чем дело? — по привычке раздраженно ответил он.

Хоуп знала, что он ненавидит, когда его отрывают от работы, но дело того стоило.

—Райдер — это традиционное имя в вашей семье?

—А? О господи. И что с того?

—Это девичья фамилия твоей матери, да? — перекрывая стук молотков, крикнула в трубку Хоуп. — Ее родовое имя?

—Ну да, а что?

—Билли. Это и его фамилия. Его зовут Джозеф Уильям Райдер.

—Вот сукин сын.

—Ты узнаешь имя? Оно тебе что-нибудь говорит?

—С какой стати? Он умер за несколько столетий до моего рождения. Спроси у моей матери или Кароли, позвони Оуэну, в конце концов. Любой из них будет знать больше, чем я.

—Хорошо, спасибо.

—Мои поздравления.

—Я пока его не нашла, но, ты прав, открытие грандиозное. Поговорим позже.

Хоуп первой нажала на отбой и немедленно набрала номер Кароли. Печь булочки некогда, решила она, лучше принести чего-нибудь из пекарни. Все время, какое у нее осталось, она потратит на поиски Уильяма Джозефа Райдера.

18

Потребовалось время и неоднократные перестановки рабочих планов, чтобы все наконец смогли собраться в одном месте. Жюстина позвала всех к себе. У нее дома, считала она, удобнее всего общаться, строить и обсуждать различные предположения. К тому же поскольку самые дорогие ей люди окажутся под одной крышей, из этого стоит устроить праздник. Зная своих сыновей, Жюстина замариновала мясо для бифштексов, в любимой придорожной лавке купила кукурузы, принесла с грядок свежие помидоры и перец.

—Да не суетись ты так, — добродушно сказал Вилли Би. Он сидел за стойкой и лущил фасоль, выращенную в собственном огороде. Мопс преданно лежал под его стулом, свернувшись калачиком.

—Так приятно немного посуетиться. Лето уже на исходе, а мы практически не собирались. Кроме того, когда я готовлю, у меня светлеет на душе. — Жюстина посыпала красным перцем фаршированные яйца — одно из любимых блюд Оуэна. — Представляешь, Вилли Би, я вспоминаю, как меня тянуло к этой гостинице, а теперь оказывается, это было вовсе не случайно и я тоже с ней связана. Билли Райдер... — Она вздохнула. — Я никогда не интересовалась историей моей семьи, точнее, интересовалась, но мало. Не ставила себе задачу выяснить все, что можно.

—Ты просто жила своей жизнью, Жюстина. У тебя был Томми, мальчики и Кароли.

—Это так. Для меня всегда существовало только настоящее и будущее. Однако именно мне хотелось приобрести эти старые здания, так что некая связь все же есть. Кароли, правда, известно не больше моего, как и папе. Когда мы разберемся в том, что узнали, я постараюсь подробнее изучить наше генеалогическое древо. Помню, ты искал информацию о своих предках.

—Мне было интересно. — Вилли Би прервал свое занятие и поскреб рыжую бороду. — Из какого шотландского местечка они родом, как вышло, что перебрались сюда — те, кто покинул родину. Я хотел, чтобы Эйвери тоже это знала. Мать не смогла дать ей многого, поэтому я решил, что со своей стороны обязан восполнить этот недостаток.

—Ты — замечательный отец. Лучше никто не справился бы.

—Ну, мне попалась самая замечательная дочка, — улыбнулся Вилли Би. Поерзав, он откашлялся и произнес: — Послушай, Жюстина, может, мы того, поженимся, а?

—Ну надо же, Вилли Би Мактавиш, — она захлопала ресницами. Хотя вопрос и прозвучал неожиданно, Жюстина не растерялась. — Это самое романтическое предложение из всех когда-либо сделанных на этой земле.

—Да будет тебе, Жюстина.

Она расхохоталась, и ее смех был наполнен теплом и лаской.

—С чего вдруг ты это брякнул?

—Гм, не знаю. Наверное, подействовали разговоры о семейной истории, и... Ну, твой сын и моя дочь... Свадьба, все такое. Ты живешь тут совсем одна — да, и не смотри на меня так. Я знаю, что ты прекрасно можешь позаботиться о себе и доме, но... мы же... это... уже давно вместе.

—Как мне нравится твое «это»! Ты — лучший мужчина на свете, и если бы мне хотелось замуж, то о другом супруге я бы и не мечтала. Но нам ведь и так хорошо, правда?

Вместо ответа Вилли Би взял ее за руку.

—Жюстина, ты для меня — целый мир. Просто хочу, чтобы ты знала об этом.

—Я знаю и благодарна за твое предложение. Может, когда-нибудь я сама попрошу тебя стать моим мужем.

—Да ладно тебе! — Вилли Би залился краской смущения.

Жюстина со смехом подошла к нему и стиснула в объятьях.

—Я ужасно тебя люблю. — Немного отстранившись, она запечатлела на губах Вилли Би крепкий поцелуй.

В этот момент на кухню вошел Райдер в сопровождении Балбеса.

—Ничего себе, — присвистнул он. Бочком обойдя Жюстину и Вилли Би, взял из холодильника пиво. — Ничего себе, — повторил Райдер и щелкнул крышкой.

Балбес подошел к Тайрону и принялся его обнюхивать. Мопс вскочил на ноги и задрожал.

—Не бойся, дурашка, Балбес тебя не обидит, — ласково произнес Вилли Би, присев на корточки, чтобы успокоить щенка и потрепать Балбеса по загривку.

—Где Хоуп? — поинтересовалась Жюстина.

—Пока занята, скоро придет. — С быстротой молнии (в кухне Жюстины иначе было нельзя) Райдер ухватил с тарелки фаршированное яйцо.

—Из города ее больше не беспокоят?

—Нет, и не думаю, что побеспокоят в будущем. Вопрос закрыт.

—Вот и хорошо. Сынок, будь добр, выпусти собак во двор. Тайрон уже подружился с Финчем и Аттикусом, скоро подружится и с Балбесом.

Райдер послушно выполнил просьбу, подталкивая упирающегося мопса носком туфли.

—Бекетт привез свой выводок, — сообщил он. — Собак, кстати, тоже.

—Может, тогда не надо выпускать... — встревожился отец Эйвери.

—Вилли Би, не ограничивай пса в общении, — приказала Жюстина, — иначе ты вырастишь из него невротика.

—Но все остальные собаки гораздо крупнее его!

—Ты тоже крупнее многих, но при этом никому не причиняешь вреда.

Жюстина открыла шкафчик, достала оттуда три заряженных пистолета, стреляющих мыльными пузырями, вышла на крыльцо и раздала их мальчикам. Чуть позже в дом вошла Клэр с большой салатницей.

—Что там у нас? — полюбопытствовал Райдер, забирая салатницу. — Картофельный салат? Ты моя любимая золовка.

—И единственная, хотя это ненадолго. Эйвери и Оуэн едут следом.

Клэр наклонилась и чмокнула в щеку Вилли Би.

—Присядь, не стой на ногах, — забеспокоился тот.

—Уже сажусь. Я сама закончу с фасолью.

—Вот и ладно, а то мне нужно выйти. — Вилли Би торопливо направился к двери.

Клэр проводила его удивленным взглядом.

—Волнуется, как бы собаки не поранили его пучеглазую крысу, — прокомментировал Райдер.

—Они никого не поранят. Кроме того, Тайрон — такая лапочка.

—Ага, только похож на инопланетянина.

—Самую капельку. — Клэр продолжала лущить фасоль, не обращая внимания на детские крики, лай собак и оглушительный хохот мужчин. — Иди во двор, — сказала она Райдеру. — Тебе ведь хочется, я же вижу. А я посижу тут, отдохну немного от этого сумашедшего дома.

—Как скажешь, — пожал плечами Райдер.

Выйти ему действительно не терпелось, поскольку для такого случая он припрятал в сарае суперводомет.

Когда подъехала Хоуп, война была в самом разгаре. Дети, собаки, мужчины, вымокшие до нитки, сражались различными видами водяного оружия. Хоуп с опаской обвела глазами участников битвы. Можно рассчитывать, что мальчишки не станут в нее целиться, к собакам просто надо не приближаться, а вот взрослые парни — эти едва ли удержатся от соблазна поразить новую мишень.

Она осторожно вышла из машины, прикрываясь дверцей, как щитом, взяла кое-что с заднего сиденья и... увидела торжествующий блеск в глазах Райдера под мокрыми волосами.

—Я привезла пирожки, — громко предупредила Хоуп. — Обольешь меня, обольешь и блюдо. Хорошенько подумай, прежде чем стрелять.

Райдер опустил водомет.

—А с чем... — он не успел договорить, так как утратил бдительность и тут же получил в спину заряд от самого юного воина.

—Я в тебя попал! — восторженно крикнул Мерфи и с дикими воплями восторга помчался наутек от Райдера, который бросился в погоню.

Воспользовавшись тем, что он отвлекся, и используя в качестве прикрытия блюдо пирожков с вишнями, Хоуп кратчайшим путем поспешила к дому.

—На улице все мокрые, — сообщила она, войдя на кухню, и только тут заметила Эйвери с бокалом вина в руке, одетую в мужскую рабочую блузу, которая доходила ей до колена. — Тебя подбили?

—Я отстреливалась как могла, но попала в окружение. Мужчинам нельзя доверять.

—Ну вот, все в сборе. — Жюстина коротко обняла Хоуп. — Вилли Би, разжигай огонь.

—Э-э-э... — Рыжебородый великан, на коленях у которого уютно устроился мопс, с сомнением покосился на дверь.

—Поняла, сейчас все улажу. Хоуп, выпей чего-нибудь, — бросила Жюстина и вышла на крыльцо.

Заинтригованная, Хоуп выглянула за дверь и увидела, как Жюстина разворачивает садовый шланг. Удар был нанесен без предупреждения; Жюстина не пощадила никого. Послышались жалобные крики: «Мама! Бабушка!»

—Объявляю перемирие. Всем смыть грязь и переодеться в сухое. Через полчаса садимся за стол.

* * *

Выбор нарядов сидящих за столом мог показаться странным, однако угощение оказалось выше всяческих похвал. Говорили о предстоящем открытии ресторана — Эйвери уже вела счет на дни, — о строительстве, местных новостях, детях и свадьбе. После того как посуда была помыта, дети и собаки вновь помчались во двор. Женское собрание единогласно постановило ограничить забавы мыльными пузырями и футбольным мячом.

—Итак, — начала Жюстина, подавшись вперед, — расскажу, что знаю. Есть у нас старая семейная библия, на чистых листах которой записаны все важные даты и события. — Она похлопала сестру по руке. — Кароли удалось выяснить, что сейчас она находится у дяди Хэнка, брата нашего отца. Когда умер их отец, наш дед, дядя Хэнк и его жена вывезли из родительского дома все вещи. Что поделать, есть такие люди. Бог знает, зачем они ему понадобились, но, так или иначе, он заполнил целых два грузовика. Библия тоже была там. Первые записи в ней сделаны довольно давно, так что если Билли — наш родственник, мы обязательно найдем упоминание о нем. Нужно только вернуть книгу, и все.

—Дядя говорит, мы можем взять библию на время, — вставила Кароли, — после того как он ее найдет. Клянется, что сохранил книгу. По всей вероятности, это означает, что она погребена где-то под кучами барахла.

—И торопиться с поисками он не будет, — продолжила Жюстина. — Но я поговорила с нашей кузиной, его дочерью. Мы всегда неплохо ладили, и она пообещала, что не отстанет от отца. Лично он не помнит никакого Джозефа Уильяма Райдера, мой отец — тоже. Тем не менее папа сказал, что слыхал от деда истории про его дядьев, которые участвовали в Гражданской войне, и один из них, кажется, погиб в сражении при Энтитеме. Правда ли это, я не поручусь. Возможно, папа «вспомнил», потому что я задала вопрос.

—Это уже начало, — произнесла Хоуп, — хотя и удручающе медленное. В списках солдат, похороненных на воинском кладбище, такого имени тоже не значится.

—И у меня пока ничего, — развел руками Оуэн. — Но материалов еще много.

—Папа припомнил, что в доме на ферме оставался боевой штык времен Гражданской войны и что-то еще — патроны, армейская фуражка, даже старинные пушечные ядра, — сообщила Кароли. — Только он не знает, вывезли их оттуда или все ушло в землю, когда перепахивали участок. Там много чего осталось.

—Я почти не помню ферму, — призналась Жюстина. — Ее продали еще до вашего рождения, мальчики. Сейчас на том месте стоят дома, часть земли выкупило Управление национальных парков. Папа утверждает — это он помнит очень хорошо, — что на участке было маленькое семейное кладбище.

Хоуп выпрямилась.

—На территории фермы?

—Иногда люди предпочитали хоронить близких на своей земле, а не за церковной или кладбищенской оградой. Не исключено, что кладбище до сих пор сохранилось.

—Я могу уточнить, — сказал Оуэн. — Если производилась эксгумация, должно быть разрешение на перенос могил.

—На старой ферме Райдеров был небольшой пруд, — промолвил Райдер, хмуро разглядывая свою бутылку пива.

—Да, папа упоминал место, где они купались. А ты откуда знаешь?

—Я встречался с девушкой, которая жила в одном из домов, выстроенных на участке. Там действительно есть маленькое кладбище, очень старое. Оно окружено низкой каменной стеной, и на ней прибита какая-то табличка, вроде тех, что устанавливает Управление парков. Я особо не приглядывался, больше хотел раздеть подружку и голышом поплескаться в пруду.

—Почему ты не сказал об этом раньше? — потребовала ответа Жюстина.

—Ну, обычно я не рассказываю тебе о девушках, которых хочу раздеть. — Он улыбнулся, и его глаза потеплели. — Мам, мне едва стукнуло шестнадцать, я только-только получил водительские права, и она была моей первой девушкой. Черт, как же ее звали? Анжела... не то Боуэрс, не то Боусон. Раздеть мне ее не удалось, так что ничего не вышло. Да я и не вспоминал об этом до сегодняшнего дня. Тогда, правда, мелькнула мысль: надо же, кое-кто из этих покойников — мои родственники, но потом я опять сосредоточился на раздевании.

—Подростки не способны долго концентрироваться на одном предмете, кроме, разумеется, обнаженных девушек, — подначил Бекетт.

—Кладбище до сих пор стоит, — задумчиво произнесла Жюстина. — Как мы могли упустить это, Кароли? С нашей стороны это неуважение к предкам.

—Папа мечтал поскорее уехать с фермы, — напомнила старшей сестре Кароли. — Распрощаться со всем, что имеет отношение к сельскому хозяйству. Он и дедушка столько лет были из-за этого в ссоре. Неудивительно, что мы ничего не знали.

—Теперь знаем, — заключил Оуэн, — и съездим посмотреть.

—Хорошо. — Жюстина встала из-за стола. — Только давайте загоним домой детей и собак.

—Что? — удивленно заморгал Оуэн. — Ты хочешь ехать прямо сейчас?

—А почему нет?

—Солнце скоро сядет, и...

—Тем более не будем терять времени.

—Если потерпишь до завтра, я съезжу, все разузнаю и расскажу тебе, что...

—К чему лишние слова? — посмотрел на брата Райдер.

Последовали суета, споры, радостные крики мальчишек — поездка обещала стать настоящим приключением! — после чего вся компания погрузилась в машины. Одним из предметов спора послужили собаки, и в конце концов Кена и Йоду было решено оставить с Аттикусом и Финчем, сократив, таким образом, количество живности в автомобилях.

Хоуп оказалась на переднем сиденье в пикапе Райдера, Балбес разлегся между ними.

—Все-таки разумнее было бы дождаться завтрашнего дня, — заметила Хоуп.

—Кто тут вообще говорит о разумности?

—Согласна. Впрочем, я рада, что мы едем не откладывая. Возможно, Билли там нет или надгробия разрушились от времени, а может, место его захоронения никак не отмечено.

—Прекрасно. Сохраняй этот позитивный настрой.

—Я просто просчитываю варианты.

—Есть вариант, что ты найдешь того, кого искала.

—Кажется, я просто немного волнуюсь. Боюсь вообще ничего не найти или, наоборот, найти.

Держа руль одной рукой, другой Райдер пожал пальцы Хоуп, и от этого жеста у нее отчего-то забилось сердце.

—Перестань дергаться, — коротко приказал он.

Хоуп подчинилась — она привыкла выполнять четкие инструкции.

—Когда-то это была фермерская земля, — сказал Райдер, свернув на извилистую дорогу, вдоль которой на больших, просторных участках стояли дома, окруженные зелеными лужайками и тенистыми деревьями.

—Красиво, наверное, было. Сплошь поля и холмы, поля и холмы.

—Людям надо где-то жить. Обрати внимание, дома стоят на расстоянии друг от друга, это уже кое-что. Во время строительного бума нам здесь тоже перепала кое-какая работа. Кто-то хотел расшириться, кто-то — переделать планировку.

Хоуп подалась вперед и пригляделась.

—Это...

—Да, дом старого Райдера. У застройщика хватило ума не сносить его, а вложить немного денег. Уверен, затраты давно окупились.

—Какая прелесть — и каменная кладка, и декоративная отделка деревом. Дом довольно большой, есть место под огород и садик. Наверное, стеклянная терраса появилась позже, но она хорошо вписывается в общий стиль. Красивое местечко.

Когда дом остался позади, Хоуп посмотрела на Райдера.

—Ты когда-нибудь заходил внутрь?

—Года три назад мы вели там отделочные работы. Подновили кухню, две ванные, пристроили комнату над гаражом и южную террасу, которая тебе понравилась.

—Что-нибудь особенное чувствовал?

—Тогда? Нет. Просто выполнял заказ — надо сказать, хороший. А сейчас... — Райдер пожал плечами. — Наверное, я соглашусь с мамой — нам следовало уделять больше внимания семейной истории, быть уважительнее к предкам. Мой дед ненавидел ферму и крепко не ладил со своим отцом — вот и все, что я знал, а о большем особо и не задумывался.

Райдер вновь свернул, теперь на узкую дорожку, посыпанную гравием.

—Это частное владение?

—Возможно. Наверное, принадлежит какому-нибудь Управлению парков. Мы уладим формальности, если понадобится.

—Здесь шло сражение? Север и Юг, зрелые мужчины и почти мальчики...

—Да, здесь и на мили вокруг. Битва была жестокой, — подтвердил Райдер. — Вон там, видишь?

Хоуп увидела маленький пруд, о котором он рассказывал, темный и глубокий в лучах заходящего солнца. Прибрежные камыши покачивали коричневыми головками, пышным ковром стелились сочно-зеленые папоротники. За прудом сгущались деревья, а перед ними стояла низкая каменная стена. Такую мог бы возвести Билли Райдер, подумалось Хоуп. В середине из земли торчали покосившиеся надгробия. Хоуп насчитала шестнадцать невысоких камней, изъеденных временем и непогодой, часть из которых почти ушла в землю.

—Как-то здесь одиноко. Одиноко и грустно.

—Ну, кладбище ведь — не ночной клуб.

Райдер припарковал автомобиль, спрыгнул с подножки. Пес выбрался вслед за ним. Хоуп продолжала сидеть, пока он не обошел с другой стороны, открыл дверцу и подал ей руку. Подъехали остальные машины.

—Одно из двух: либо он тут, либо нет. Во всяком случае, мы на месте, — заключил Райдер.

Хоуп молча кивнула, встала рядом с ним. Дети бегали, собаки обнюхивали все кругом. В окружении людей она почувствовала себя лучше, теперь ей уже не было так неуютно, и все же ее рука потянулась к руке Райдера. Когда их пальцы сплелись, Хоуп ощутила горячую волну признательности.

Могил не шестнадцать, а больше, поняла она, подойдя ближе. Некоторые могильные камни едва виднелись из-под земли. Не на всех можно разглядеть имена — если они и были, их стерло время. Хоуп прочла, что смогла: Мэри Маргарет Райдер. Дэниэл Эдвард Райдер. Крошечное надгробие, на котором выбито короткое Сьюзан. Малышка Сьюзан умерла в 1853 году в возрасте двух месяцев.

Кто-то присматривает за этими могилами, догадалась Хоуп, — трава совсем невысокая. Однако ощущение бесприютности все равно не покидало ее. Чтобы отвлечься от мыслей об умершем младенце, она прочла надпись на следующем надгробии: Кэтрин Фостер Райдер, 1781—1874.

—Девяносто три года, — пробормотала себе поднос Жюстина. — Хорошая, долгая жизнь. Интересно, кем она мне приходится?

—Узнаете, когда прочтете семейную библию, — тихо сказала Хоуп.

—Бабушка, а почему все эти люди не могут оставаться в гостинице, как Лиззи? — спросил Мерфи. — Почему лежат здесь?

—Наверное, Лиззи — особенная. — Жюстина подняла мальчика на руки, уткнулась лицом ему в шею.

Хоуп деликатно отвернулась. Она думала, что Райдер у нее за спиной, но теперь увидела, что он стоит перед тремя могилами, расположенными в отдалении. Она направилась к нему. Сердце глухо застучало.

—Он в середине.

—Что? — Ноги Хоуп вдруг стали как ватные, она вновь схватилась за руку Райдера.

—Он был младшим из трех братьев. Родился последним, умер вторым.

—Откуда ты... Я не могу разобрать, что написано.

—Темнеет, — сказал Райдер.

Хоуп опустилась на колени, чтобы рассмотреть имена поближе.

—О боже. Билли Райдер. На надгробии не стали писать его полное имя, просто Билли. Даты жизни: 14 марта 1843— 17 сентября 1862.

—Джошуа скончался чуть раньше в том же году, Чарли — двадцать два года спустя. Три брата...

—Билли... — В первую минуту Хоуп больше ни о чем не могла думать, но вдруг встрепенулась: — Она тоже здесь? Как это возможно?

—Это не она. — Райдер сообразил, о чем говорит Хоуп, и махнул рукой. — Жимолость. Кладбищенская стена просто утопает в ней.

Он повернулся, посмотрел на мать. Глаза их встретились, необходимость в словах исчезла. Жюстина подошла к могиле; ее глаза увлажнились.

—Ты нашел его, сынок.

—Надпись стерлась от времени, но разобрать можно. Он умер в один год с Лиззи. В тот же месяц, практически в тот же день.

Держа Эйвери за руку, Оуэн приблизился к матери, обнял ее за талию. Следом подошли Бекетт и Клэр с неожиданно притихшими мальчиками. Кароли, стоявшая позади, всхлипнула, и Вилли Би ласково погладил ее по спине.

На землю опустились сумерки, в воздухе был щедро разлит аромат жимолости. Хоуп провела пальцем по буквам на надгробной плите, потом приложила ладонь к сердцу.

—В следующий раз привезем цветы. — Жюстина склонила голову на плечо Оуэну, взяла за руки Бекетта и Райдера. — Отныне мы будем чтить их память. Если бы не они, нас не было бы на свете, поэтому наш долг — помнить предков.

Повинуясь порыву, Райдер достал из кармана перочинный нож, срезал несколько веток жимолости и положил на могилу.

—Пока хотя бы так.

Этот простой жест невыразимо тронул Хоуп. Переполненная чувствами, она поднялась с колен, взяла лицо Райдера в ладони и поцеловала.

—Это прекрасно, — прошептала она.

—Холодает. Как бы ты не замерзла, — обратился Бекетт к Клэр. — Заеду к тебе, — сказал он Жюстине, — заберу собак и отвезу Клэр с детьми домой.

Клэр внимательно посмотрела на Хоуп.

—Мы обязаны ей сказать. Мы все должны быть там, когда ты будешь с ней разговаривать.

—Это подождет до завтра. Ты совсем бледная — видно, что устала. — Бекетт погладил Клэр по щеке. — Завтра, все завтра.

—Так даже лучше, — примирительно вскинула руки Эйвери. — У нас есть время подумать, как лучше рассказать обо всем Лиззи. Мы нашли Билли, нашли место его захоронения, но что это означает? По-моему, жестоко сообщать ей, что он лежит здесь, за много миль от нее.

—Утром, — кивнула Жюстина. — Часов в девять. Да, это разбивает твой день, — отрезала она, глядя на Райдера, который не успел раскрыть рта, — зато мы успеем до открытия «Весты» и книжной лавки Клэр, а также до приезда новых постояльцев в гостиницу.

—В девять так в девять.

—Вилли Би, ты придешь? — Жюстина повернулась к здоровяку, державшему на руках миниатюрного мопса. — Найдешь время?

—Обязательно приду, если ты так хочешь.

—Да, буду признательна. Я очень хочу знать, кто из женщин, похороненных здесь, мать Билли и его братьев. При жизни она потеряла двоих сыновей, а может, и всех троих. Это очень тяжело... — голос Жюстины сорвался, она глубоко вздохнула. — Я должна знать имя этой женщины и помнить ее.

—Уже совсем темно. — Вилли Би похлопал Жюстину по руке. — Давай-ка я отвезу тебя домой, дорогая.

—Да, да. Пора по домам.

Все направились к машинам, и только Райдер медлил. Он заставил себя отойти, лишь когда Хоуп коснулась его руки.

—Ты в порядке?

—Да, только... Не знаю, странное какое-то ощущение.

—Ты имеешь в виду то, что братьев было трое, как и вас?

—Не знаю, — повторил он. — Словно у меня в душе задета какая-то струнка. Он — предок моей матери, наш предок. А она — твой. Я ношу его имя, точнее, его фамилия стала моим именем. И... — Райдер помотал головой, как будто желая стряхнуть с себя это чувство. — Идем.

—Что, что «и...»? — настаивала Хоуп, которую Райдер тянул за руку.

—Ничего. Говорю же, просто странно.

Он умолчал о том, что, едва ступил на кладбище, какая-то неведомая сила подсказала ему, где искать Билли. Ноги сами привели его к этому месту.

Воображение разыгралось, подумал Райдер, усаживаясь за руль. Могилы, сумерки, все такое. Однако непонятное ощущение, похожее на мурашки, не отпускало его. Уже отъехав, он посмотрел в зеркало заднего вида, проводил глазами каменную ограду, покосившиеся надгробия и буйно цветущую жимолость, а потом вновь устремил взгляд на дорогу.

19

Ему была хорошо знакома эта земля — холмы и впадины, расстилающиеся кукурузные поля, острые клыки гор, каменные стены, за которыми тучные коровы жевали траву. Часть этих стен он выложил своими руками под терпеливым руководством дяди. И хотя ему пришлось покинуть родные края, он всегда рассчитывал вернуться сюда. Выстроить дом у излучины реки, что бежит через горы и охлаждает свои воды под сенью тенистых лесов. Его ноги прошли много дорог, и все же ни к какой другой земле он не питал такой любви, как к этой.

Однако сегодня, в этот сентябрьский день, она превратилась в адский пейзаж. Сегодня соленый пот промочил его форму и траву под ним. Пока только пот, не кровь. Пока. Сегодня он сражался и выжил, как и во многие другие дни с тех пор, когда желание стать солдатом, занозой засевшее в душе, заставило его записаться добровольцем. Сегодня он всем сердцем мечтал вырвать из себя это желание и растоптать сапогами. Он ожидал приключений и славы, а столкнулся с отчаянием, ужасом, горем и вопросами, на которые боялся даже искать ответы.

Небо, на рассвете сиявшее лазурной чистотой, затянулось мутной мглой — вверх поднимались копоть и грязный дым пушечной канонады. Мелкие ядра со свистом отправлялись в свой зловещий полет, звук нарастал и оканчивался взрывом; в стороны летели брызги земли и ошметки человеческой плоти. О, какое надругательство над телом и духом — война!

Крики боли и ужаса били ему в уши, заставляли внутренности сворачиваться узлом, и в конце концов он словно бы оглох и не слышал даже грохота артиллерии, бесконечного визга снарядов, дробных пулевых очередей, похожих на стук града по металлической крыше.

Он еще немного полежал, стараясь восстановить сбившееся дыхание, хотя казалось, будто дышит не он, а кто-то другой. Кровь на его форме принадлежала товарищу, с которым он познакомился на марше, — подмастерью кузнеца Джорджу, весельчаку с тонкими светлыми волосами и пронзительно-синими глазами, счастливыми, точно лето. Теперь светлые волосы перепачканы кровью, а глаза на изуродованном лице невидяще смотрят ввысь.

Эта земля знакома ему до последней пяди, вновь подумал Билли. В ушах опять зазвенело, сердце гулко стучало, как боевой барабан. Неширокая дорога, что петляла по холмам, разделяла фермы Пайперов и Рулетов. Его родители были дружны с Лайнерами. Где они сейчас, когда эта извилистая затопленная дорога превратилась в линию огня, крови и смерти?

Конфедераты генерала Хилла закрепились в низине у дороги и из этой укрытой позиции вели беглый огонь, которые выжигал надвигающийся авангард северян, точно горящая спичка, брошенная в сухую траву. Первая же очередь залпов оборвала жизнь Джорджа — пуля, выпущенная из мушкетной винтовки, снесла ему половину лица — и бог знает скольких еще солдат. Артиллерийская канонада сотрясала землю.

Ему показалось, что он пролежал в траве несколько часов, глядя в голубое небо сквозь сизый дым, слушая крики, стоны и беспрестанный, перекрывающий все прочие звуки треск пуль и орудийных выстрелов. На самом деле прошло всего несколько минут. Вместе с глубоким вдохом пришло осознание, что товарищ мертв, а он сам был на волосок от гибели.

Трясущейся рукой он пошарил во внутреннем кармане, осторожно извлек фотографию. Элиза. Лиззи. Его Лиззи с волосами цвета солнца и улыбкой, с первой секунды, покорившей его сердце. Она любит его, несмотря ни на что. Она ждет его, и, когда этот кошмар закончится, они поженятся. Он построит для нее дом где-нибудь неподалеку отсюда, только этот дом будет наполнен жизнью и радостью, смехом детей. Когда войне наступит конец, он поедет за ней. Он получил от нее письмо, всего одно. Письмо тайком послали на адрес его матери, а оттуда переправили ему. Он прочел об отчаянии, которое владело ею в ночь несостоявшегося побега, и о ее неколебимой вере в то, что они вновь разыщут друг друга.

Он написал ей вчера ночью, когда лежал в лагере без сна, и очень старался, подбирая слова. Он найдет способ отправить это письмо. Любой, кто прошел через ад, верит в рай. У них с Элизой будет райская жизнь. Вечно.

До него донесся приказ командира: перестроиться и штурмовать чертову дорогу, скрытую в низине. Он закрыл глаза, прижался губами к фотографии Элизы и аккуратно спрятал ее в нагрудном кармане. Там, у его сердца, она будет в безопасности.

Он поднялся на ноги. Вдохнул, выдохнул. Что ж, с Богом. Он выполнит свой долг перед страной и вернется к Лиззи. Он пошел в атаку сквозь смертоносный ливень пуль. Мертвые, изуродованные тела устилали когда-то мирную землю, а ему опять удалось выжить. Часы тянулись, как года, а иногда летели, точно минуты. Солнце катилось с востока на запад, и, глядя на него, он знал, что прожил еще день. Не дрогнув в бою, он шел плечом к плечу вместе с теми, кто, как и он, поклялся служить родине.

Он продвигался вперед, через заборы, через яблоневый сад, усыпанный падалицей, над которой вились хмельные от забродивших яблок пчелы. Стоя на возвышенности, он бросил взгляд вниз, на старую дорогу. Им удалось прорваться. Он стоял недалеко от того места, где дорога делала поворот, и сверху смотрел на этот ад.

Сколько же людей погибло... Нет, это немыслимо, просто абсурдно. Убитые свалены друг на друга, точно дрова в поленнице, а выжившие стреляют и стреляют, полные решимости удержать землю, залитую кровью.

«Зачем? Зачем?» — с горечью вопрошал он себя, но, услышав команду стрелять, подчинился. Вспомнил о Джордже и выполнил приказ, лишая еще одну мать — сына, еще одну девушку — возлюбленного; забирая жизнь у солдата, мечтавшего — как и он — вернуться домой. Он снова подумал о своей Лиззи в нагрудном кармане, у самого сердца, которая, вопреки всему, любит и ждет его. Вспомнил, как мать плакала над телом Джошуа, его брата, погибшего в битве при Шайло[8] .

Он понял, что больше не смеет стрелять, не смеет остановить чье-то сердце, причинить горе еще одной матери. Это не война, а бойня. Десятки сотен уже мертвы, и стольким же суждено погибнуть. Фермеры, каменщики, кузнецы и лавочники. Почему они не сдаются? Почему продолжают сражаться и умирать на этой изрытой снарядами земле в окружении трупов своих собратьев?

Он не почувствовал ни первую пулю, ни вторую. Просто ему неожиданно стало очень, очень холодно, и он обнаружил, что опять лежит на земле и смотрит вверх. Кажется, тучи закрыли солнце. Все стало серым и безликим, а грохот битвы почти полностью стих. Неужели все закончилось?

Он достал из нагрудного кармана фотокарточку Лиззи и глядел на нее, не отрывая глаз, хотя прекрасное лицо его любимой почему-то было испачкано кровью. А потом он понял.

Нестерпимая боль пронзила его, когда кровь хлынула из ран. Он закричал, закричал от этой боли и горя, которых не в силах был вынести. Он никогда не построит для нее красивый дом из камня на берегу звонко журчащей реки, как обещал, и у стен не будет пышно цвести жимолость. Они не наполнят этот дом любовью и детским смехом. Он выполнил свой долг и отдал жизнь. Он попытался в последний раз поцеловать фото, но карточка выпала из онемевших пальцев. Он принес присягу и потому был готов к смерти, однако дал и другую клятву — своей Лиззи. Его душа не хотела смириться с тем, что он больше не увидит любимую, не прикоснется к ней. Он умер с ее именем на устах. За миг до смерти ему показалось — и это была последняя мысль, — что она зовет его. Он увидел ее бледное лицо, влажный лоб в бусинах пота, глаза, блестящие, словно в лихорадке. Она позвала его. Он позвал ее.

Джозеф Уильям Райдер, а для всех, кто его любил, просто Билли, умер на холме у изгиба полузатопленной дороги, получившей название «Кровавая тропа».

* * *

Проснувшись, Райдер обнаружил, что промерз до костей, в горле першит, а сердце колотится, как сумасшедшее. Балбес, нервно поскуливая, просунул морду ему под руку.

—Все хорошо, — успокоил он пса. — Я в порядке.

На самом деле он не был в этом уверен. Всем снятся сны, убеждал себя Райдер, — хорошие, плохие, непонятные, эротические — в общем, всякие. А ему приснился сон про Билли Райдера. Вчера они нашли его могилу. Видимо, сон связан с этим свежим событием.

Солдат, погибший 17 сентября 1862 года, в самый кровавый день войны? Можно смело утверждать, что парень встретил смерть на поле боя. Райдер просто думал о нем, вот и все.

«Что за ерунда! — выругал он себя. — Нельзя вести себя как идиот». Он что-то почувствовал еще там, на кладбище, и странное ощущение не отпускало его до сих пор. Что-то смутное, неуловимое. Он решил выспаться, но теперь стало ясно, что это не помогло. Райдер бросил взгляд на часы — еще нет и пяти утра. Нет, спать он больше не будет, не рискнет. Сон, яркий, как сама жизнь — и смерть, — посеял в нем беспокойство. Он как будто стоял на кукурузном поле, шел по той самой затопленной дороге, которую окрестили «Кровавой тропой». Он всегда считал себя эмоционально стабильным прагматиком, но вчера не мог не ощутить странную силу этого места, его необъяснимое притяжение. Он читал о сражении при Энтитеме — как-никак он живет в этих краях, — проходил его в школе, не раз возил иногородних друзей и родственников на экскурсии, однако до сегодняшнего дня не представлял, точнее, не чувствовал историю так живо.

Запахи, звуки, едкий дым, кровь, горелая плоть, град картечи и снарядов, грохот взрывов, заглушающий стоны умирающих. Будь он более впечатлительным человеком, он бы сказал, что во сне пережил эту битву и погиб в ней. Как Билли Райдер.

Хватит, приказал он себе. Хоуп, лежащая рядом, зашевелилась, и ее тепло немного разогнало ледяной холод, который Райдер никак не мог стряхнуть. Ему захотелось повернуться на бок, прижаться к ней и забыть обо всем, наслаждаясь ее гибким, стройным телом. Он еще раз посмотрел на часы. Нет, не надо будить Хоуп в такую рань, даже если обоим будет приятно.

Райдер встал с постели, подошел к остекленным дверям, распахнул их и вышел на открытую террасу. Возможно, ему просто нужно подышать свежим воздухом.

Райдер любил тишину предрассветного часа, любил смотреть, как рожок месяца, еще не растаявший в утреннем небе, выглядывает из-за деревьев. Он пожалел, что не взял с собой воды, но быстро отогнал эту мысль и просто стоял, наслаждаясь покоем. Напряженная работа, стрессы, разочарования, досада — все это отступало в такие моменты, как сейчас. Драгоценные минуты тишины и спокойствия на границе ночи и дня. Скоро солнце окрасит небо на востоке розовым, птицы начнут щебетать, и все пойдет своим чередом.

Ему нравится этот постоянный круг, думал Райдер, рассеянно поглаживая Балбеса, прислонившегося к его бедру. У него есть все, о чем можно мечтать. Хорошая работа, дом, родные, которые не только заботятся о нем, но и понимают его и, если уж быть сентиментальным, любят, несмотря на все недостатки. Вроде бы больше нечего желать. Тогда почему у него такое чувство, будто что-то не так, что-то выбивается из общего ряда?.. Кажется, надо лишь подправить это «что-то», и тогда шестеренки зацепятся друг за друга и все заработает.

—Что случилось?

Райдер обернулся, увидел Хоуп. «Что-то» определенно стремилось на свое место.

—Райдер? — Она встала рядом с ним, запахивая короткий халатик, который, по его мнению, могла бы вообще не надевать.

—Ничего, просто проснулся.

—Еще рано, даже для тебя. — Она положила руки на перила, как и он. — Прислушайся, как тихо вокруг. Темно и тихо. Крутясь в делах и заботах, мы забываем, что бывают такие места и мгновения, когда царит полный покой.

Райдер посмотрел на Хоуп, озвучившую его собственные мысли. Черт возьми, можно ли быть столь совершенной? Непостижимая женщина.

Она улыбнулась ему, и при виде этого милого лица, еще чуть припухшего и порозовевшего ото сна, Райдера пронзило острое чувство желания.

—Хочешь, я приготовлю кофе? Сядем здесь, на террасе, будем пить утренний кофе и любоваться восходом.

—У меня есть идея получше. — Он хочет ее слишком сильно и слишком часто, но к чему бороться с собой? Только не в кровати, решил Райдер, где ему снился сон про кровь и смерть. Он взял Хоуп за руку и повел к ступенькам, ведущим в сад.

—Эй, ты что делаешь? Райдер, нельзя же разгуливать в таком виде. Ты же голый!

—Точно. — Он быстро и ловко снял с Хоуп тонкий халатик и бросил его в сторону шезлонга. — Ты тоже. — Несмотря на протесты, Райдер тащил ее за собой. — Сама же сказала: темно, тихо, безлюдно. Тебя никто не увидит. Ну, кроме, Балбеса — но он уже знает, как ты выглядишь в костюме Евы. Я, кстати, тоже.

—Ну нет, не собираюсь я разгуливать без одежды.

—Вообще-то, я не планировал прогулку. — Райдер осторожно опустил Хоуп на траву, влажную и прохладную от росы.

—Боже, это еще безумнее, чем прогулки нагишом! Мы можем...

Он закрыл ей рот медленным, нежным поцелуем.

—Я хочу ласкать тебя на восходе солнца, любоваться тобой, быть в тебе, когда занимается день. Я хочу тебя, — прошептал Райдер и вновь поцеловал ее.

Он соблазнил ее словами, которые проникли в самое сердце. Его руки, крепкие и искусные, вызвали в ней огонь. Она отдалась ему, счастливая от того, что желанна, и благодарная за то, что желает сама. Она раскрылась навстречу ему на усыпанной росой траве, под звездами, мерцающими, точно пламя свечей, при луне, тающей над горизонтом, при первых проблесках алых с золотом лучей, коснувшихся верхушек темного леса.

Они отдались друг другу с радостью. Вместе проводили ночь и встретили день. Пелена тяжелого сна о крови и смерти рассеялась. Что-то внутри Райдера неуловимо изменилось, щелкнуло и встало на место. У него есть надежда. У него есть Хоуп, и она — совершенство. Когда он почувствовал, что она дошла до пика, запели утренние птицы, а небо озарил рассвет.

* * *

Постояльцы прибудут в три; друзья и близкие должны собраться раньше. Она села в машину, вернулась в гостиницу и занялась привычным обходом номеров. Ей нужно занять себя, думала она, чтобы удержаться от разговоров вслух, от разговоров с Элизой.

В «Нике и Норе» Хоуп проверила, горят ли лампочки, работает ли телевизионный пульт, на месте ли каталог с брошюрами; долила немного жидкости в ароматизатор воздуха. То же самое она повторила в номере «Джейн и Рочестер». Свежие цветы доставят сразу после полудня. Хоуп переходила из номера в номер, если требовалось, меняла лампочки и регулировала температуру воздуха.

На кухне она оформила блюдо с фруктами, разложила по тарелочкам печенье, приготовила и налила в кувшин холодный чай, затем пошла к себе в кабинет. Проверила почту, ответила на письма, прослушала сообщения, записанные автоответчиком, — в общем, делала все, чтобы не сидеть сложа руки.

Сегодня они скажут Лиззи о том, что нашли Билли. Что произойдет потом, она не знает, но очень хочет знать, так же как хочет знать, о чем думал Райдер в предрассветном сумраке, что скрывалось за его взглядом. С того момента, как они отыскали могилу Билли, Райдер ушел в себя и держался чересчур замкнуто даже для него. В том, с какой нежной серьезностью он занимался любовью, тоже было что-то необычное. Вообще-то, им полагалось бы смеяться. Секс на лужайке и безмолвный пес в качестве наблюдателя — это забавно, однако Райдер был как-то слишком сосредоточен. А она? Она ни о чем не задумывалась, унесенная волнами его острого желания.

Хоуп надеялась сблизиться с Райдером не только телом, но и душой. Казалось, он уже начал ей доверять, и вот опять тупик. Она не понимает, что с ним происходит, а он молчит. Она вспомнила слова Эйвери: если любишь, то не пытаешься переделать человека. Верно, ох как верно. Значит, она подождет, пока Райдер сам откроется ей, объяснит, почему смотрел на нее так.

Из коридора послышался голос Кароли. Хоуп пробежала глазами список дел, добавила несколько новых пунктов, вычеркнула сделанное, потом направилась на кухню.

—Я купила булочек в сахарной глазури, — смущенно улыбнулась Кароли. — Надо было себя чем-то занять.

—Со мной творится то же самое.

—А потом подумала: наверное, булочки — не очень удачная мысль.

—Булочки в глазури — всегда удачная мысль. — Хоуп ободряюще обняла Кароли за плечо.

—Это все изменит, да? Конечно, с моей стороны эгоистично так считать, но я не хочу, чтобы что-то менялось. Мне все здесь по душе, в том числе Лиззи. Какой-то частью души я сознаю: то, что мы делаем, — важно, а важные вещи часто влекут за собой перемены.

—Кто знает, кто знает...

—Ладно, скоро все станет ясно. — Услыхав, как хлопнула входная дверь, Кароли добавила: — Я не запирала на ключ, чтобы не бегать туда-сюда.

Вошли Клэр и Эйвери.

—О, булочки в глазури! — с порога воскликнула Эйвери. — А я только что сказала Клэр, надо зайти в пекарню и купить чего-нибудь вкусненького. Вы оказались шустрее.

—Еда успокаивает, — заметила Клэр, положив руку на живот. — Сегодня утром я приготовила Бекетту и мальчикам омлет с сыром, хотела занять руки. Бекетт уехал рано, рассчитывал успеть поработать.

—Оуэн тоже.

—Значит, все трое, — заключила Хоуп. — А вот и Жюстина с Вилли Би, как раз вовремя.

—Волнуешься? — спросила Клэр, сплетя пальцы с пальцами Хоуп.

—Еще как. Мы выполнили ее просьбу и теперь расскажем о нашей находке. Мне бы радоваться, а я...

—На самом деле это грустно, — произнесла Эйвери. — Понятно, мы не рассчитывали найти его живым и здоровым где-нибудь в Вегасе, но все равно как-то грустно.

—Булочки в глазури! — констатировала Жюстина. — А я приготовила пончики. — Она поставила блюдо на кухонный остров. — Прямо места себе не находила все утро, только стряпня и помогла.

—Голодная смерть нам явно не грозит, — сказала Эйвери. — А вот сахарная кома — запросто. Но я в любом случае рискну.

—Есть холодный чай, и я сейчас приготовлю кофе, — засуетилась Хоуп.

—Лучше я. — Кароли похлопала ее по руке. — Позволь мне.

Братья Монтгомери пришли вместе, все трое — в рабочей одежде и грубых башмаках. Хоуп уловила запахи древесины, лака и краски, и от этого ей почему-то стало легче.

—Итак? — поднял брови Оуэн.

—Я должен кое-что сказать, — вмешался Райдер. — Ей. Вернее, всем. Я должен сам это осмыслить, — добавил он, глядя на Хоуп.

—Хорошо, — кивнула та.

—Сегодня я видел его во сне. Билли Райдера. Только не начинайте, — предупредил он братьев.

—Никто и не собирается, — пожал плечами Бекетт.

Правда, подумал Райдер, на месте Бекетта он непременно отпустил бы какую-нибудь шуточку и потому сейчас был признателен за сдержанную реакцию.

—Сон был очень яркий, как будто я сам там находился.

—Где? — спросила Жюстина.

—На Энтитеме, 17 сентября 1862 года. Мы все читали об этом сражении, смотрели исторические фильмы, но это... Не знаю, как люди — те, кто выживает после таких страшных событий, — живут дальше. Он был в авангарде северян и подошел к «Кровавой тропе». Уже с самого утра они несли тяжелые потери. Парню, с которым он подружился, — Джорджу, подмастерью кузнеца, — снесло полголовы. Билли залило его кровью. Он плохо соображал, что происходит, вероятнее всего, был в шоке, хотя хорошо понимал, где находится. Я имею в виду буквально. Он знал Пайперов, знал окружающую местность и затопленную дорогу, разделявшую фермы.

Кароли протянула Райдеру кофе.

—Спасибо. — Он взглянул в кружку, но пить не мог. Он еще не закончил. — Я... слышал его мысли. Не то чтобы читал их, скорее...

—Был внутри его? — подсказала Жюстина.

—Да, примерно. Он думал о ней, об Элизе. В ту ночь, когда ее заперли и побег не удался, она написала ему письмо и сумела переправить его матери Билли. Он получил ее весточку и написал ответ, но не смог отослать, видимо, не знал адреса. Он написал в ночь перед сражением.

—Он любил ее, — тихо промолвила Клэр.

—У него была фотокарточка Лиззи, — продолжил Райдер. — Он смотрел на нее и мечтал, как найдет Элизу, когда закончится война, как они поженятся, у них будет дом и детишки. Она изменила его; раскрыла душу, как он это называл. Мне показалось, во сне прошло много времени, пока он вот так лежал, перемазанный кровью друга, и думал только о том, чтобы выжить и провести остаток дней вместе с ней.

—Клэр, милая, не надо плакать! — тихонько воскликнула Кароли.

—Это печальная история, и я беременна, так что мне разрешается, — всхлипнула Клэр.

—Рассказывай дальше, — потребовала Хоуп. Неужели никто не чувствует аромата жимолости? Разве они не понимают, что Лиззи должна услышать все до конца?

—Был отдан приказ повторить наступление. Если помните, этот этап битвы длился несколько часов. Конфедераты засели в низине у затопленной дороги, а федералы пытались пробить их оборону. С обеих сторон погибло много солдат. — Будь он проклят, если станет описывать этот кошмар здесь, в залитой солнцем кухне, перед беременной женщиной, молча роняющей слезы. — Несмотря на то что и Север, и Юг получили подкрепление, к полудню сражение превратилось в настоящую бойню. Какой-то генерал-южанин неправильно понял приказ и скомандовал части армии конфедератов отступить. В результате в обороне образовалась брешь, так необходимая федералам. Билли был в передовом отряде, который бросили на прорыв. Конфедератов на той позиции осталась жалкая горстка, и северяне завладели возвышенностью позади затопленной дороги. Понимаешь, мам, эта победа оказалась очень легкой. Северяне отстреливали противника сотнями, убитые валились друг на друга штабелями. Билли вдруг осознал, что больше так не может. Он так же, как другие, стрелял и убивал, помня о своем долге и мертвом друге, а потом его рука дрогнула. Он подумал об Элизе, о своей матери, о погибшем брате, бессмысленном кровопролитии и понял, что не вправе отнимать жизнь. Он просто хотел, чтобы все поскорее закончилось и он соединился со своей любимой Лиззи. Билли опустил ружье и тут же был убит.

—Погиб в бою, — тихо сказала Хоуп.

—Упал как подкошенный. Перед смертью он видел небо и продолжал вспоминать Элизу. Он достал фотографию, чтобы еще раз взглянуть на нее, тогда-то и понял, что ему настал конец. Увидел кровь и наконец почувствовал резкую боль. Он думал о Лиззи до самого последнего вздоха. Она предстала перед его мысленным взором, больная и напуганная, и она позвала его. Он произнес ее имя и умер. — Райдер вновь опустил взгляд на кружку, но на этот раз сделал несколько больших глотков. — Черт.

—Он часть тебя. — Жюстина подошла к старшему сыну и крепко обняла его. — Часть всех нас. Он должен был поведать свою историю, чтобы кто-то мог передать ее Элизе. Господи, у меня сердце разрывается.

—Прекрати. — Райдер смахнул слезинку со щеки матери. — И так тяжело, а вы тут еще плачете.

—Больше не надо плакать! — Элиза Форд стояла рядом с Хоуп и улыбалась.

—Боже милостивый! — Вилли Би, не выпуская Байрона из рук, рухнул на стул возле Клэр. — Кгхм, извиняюсь.

—Ты его нашел.

Райдеру стало не по себе. Ну почему она именно на него устремила этот пристальный взгляд?

—Он похоронен в нескольких милях от города, на земле, которая когда-то была частью его фермы. Он лежит рядом с братьями.

—Он любил своих братьев и, когда узнал о смерти Джошуа, решил тоже пойти в армию. Но главное не то, что вы нашли могилу, нет. — Элиза приложила руку к груди. — Важнее всего душа. Он думал обо мне, и спасибо вам за то, что вы обнаружили эти мысли, нашли душу. Наши жизни на этом свете оборвались, но в последнюю минуту мы оба думали друг о друге. Я мечтала о маленьком домике из камня, о семье и детях, но больше всего — о моем Билли. Хотела принимать его любовь и дарить ему свою. Теперь любовь Билли согревает мое сердце — о, как давно я ее не чувствовала! — Элиза подняла руку, выставила ее перед собой. — Видите, не тает. Вы нашли его. Теперь он может найти меня. Ты — его потомок, — сказала она Райдеру, потом повернулась к Хоуп: — Ты — мой. Я никогда не забуду ваш щедрый дар. Мне осталось лишь дождаться, когда он придет за мной.

—У кладбищенской стены возле его могилы растет жимолость, — сказала Хоуп.

—О, я ее обожаю. Билли обещал, что у нас будет расти жимолость. Он умер как солдат, но не был рожден им. Он умер, думая о других, обо мне. О, мой Билли. Истинная любовь никогда не блекнет. Я буду ждать.

—Лиззи, — Бекетт шагнул вперед.

—Ты первым заговорил со мной, первым стал мне другом. И ты, и все вы помогли мне возникнуть вновь, обрести дом, дали мне любовь. Он придет за мной.

—Любовь творит чудеса, — вздохнула Жюстина, когда Лиззи растворилась в воздухе. — И я начинаю верить, что Элиза права.

—Она счастлива. — Эйвери, чьи глаза тоже увлажнились, склонила голову на плечо Оуэна. — Очень важно, что она по-настоящему счастлива. Что с тобой, папа? — Она повернулась к отцу и расхохоталась.

Вилли Би сидел, застыв, как изваяние, и не обращал внимания на Тайрона, который усердно вылизывал его лицо, упершись передними лапами в грудь.

—Выглядишь так, будто привидение увидел!

—Боже святый! — выдавил он и потянулся за булочкой в сахарной глазури.

Клэр коротко рассмеялась сквозь слезы и от всего сердца обняла обоих, здоровяка и его обожаемого мопса.

Все начали расходиться: каждого ждали дела, повседневные обязанности. Райдер увел Хоуп во внутренний двор гостиницы.

—Не думай, что я нарочно с тобой не разговаривал.

—Ну что ты, я понимаю, — серьезно произнесла она. — Ты познал нечто необычное и тяжелое. Должно быть, ты чувствуешь себя так, будто сам побывал на войне.

—Да, и те, кто говорит, что война — ад, сильно преуменьшают. Это гораздо хуже.

—Тебе нужно время на осмысление этого опыта. Разговаривать со мной — не значит выкладывать все, что у тебя на сердце.

—Возможно, в будущем мы определим какие-нибудь ориентиры для подобных ситуаций.

—Возможно.

—Я должен вернуться на работу. Хочешь салата, как вчера?

—Не откажусь.

—Хорошо, до встречи.

Улыбаясь себе под нос, Хоуп проводила глазами Райдера и его пса, а потом вернулась к своим заботам.

20

По просьбе Жюстины Хоуп на один день закрыла гостиницу, чтобы провести вечеринку для семьи и друзей в честь открытия «Ресторана и бара Мактавиша». В последние десять дней знойного и душного августа Эйвери и ее команда, а также все, кого она «запрягла», таскали туда-сюда различный скарб, мыли, скребли и наводили блеск в ее новом заведении. Часто во время последнего вечернего обхода номеров Хоуп замечала свет в окнах напротив и знала, что Эйвери и Оуэн еще трудятся. Порой ее внимание привлекал грузовик Вилли Би, допоздна стоявший перед рестораном, или Райдер с Балбесом будили ее своим приходом посреди глубокой ночи. Обычно в таких случаях Райдер хмыкал: «У этой рыжей моторчик в одном месте».

По возможности Хоуп старалась помогать подруге: развешивала картины, оттирала от строительной пыли плитку, и на ее глазах, так же как это было с гостиницей, заброшенное, унылое помещение чудесным образом превращалось в красивое, мастерски отделанное и, главное, нужное людям место.

Большую часть дня перед праздничной вечеринкой Хоуп провела за своим любимым занятием — доводила порядок до наивысшей степени, а Эйвери тем временем колдовала с рецептами, завозила свежеприготовленные блюда, а напоследок устроила «производственное совещание».

Во время короткой передышки Эйвери принесла Хоуп бутылку воды.

—Все должно пройти на отлично, так? — бодро сказала она и присосалась к своей бутылке.

—Эйвери, все будет просто чудесно.

—Да, на отлично, не меньше. — Кивнув, Эйвери обошла свой бар. — Смотрится неплохо.

—Это называется «идеально».

Подбор освещения создавал выразительный контраст между современностью и стариной: темная бронза, ретроконтуры, подвесные светильники над гранитной столешницей длинной барной стойки, выполненной из красного дерева. Высокие барные табуретки и обычные стулья, кожаные диваны приглашали провести время в стильном, оригинально отделанном помещении. Различные элементы, такие как подновленная деревянная обшивка, седая кирпичная стена, старые стены теплого золотистого цвета и отделка в шалфейных тонах помогли Эйвери создать атмосферу уюта и праздника. Мысленно Хоуп уже видела ресторан, заполненный людьми и гулом голосов.

—Все в точности как я хотела. Спасибо великолепным братьям Монтгомери. — Эйвери прислонилась к дверному косяку и улыбнулась Хоуп, которая пыталась добиться совершенства в туалете: водрузила вазы с цветами на стойку, окружающую медную раковину, в сотый раз протерла большое зеркало в бронзовой раме. — Даже сортир и тот ослепительно прекрасен.

Услышав, как хлопнула парадная дверь, Эйвери выглянула в зал.

—Прости, не могла прийти раньше, — выдохнула Клэр.

—Не извиняйся, — сказала Эйвери. — Сама хоть знаешь, насколько ты беременна?

Клэр погладила большой круглый живот.

—Очень, очень беременна, — подтвердила она и, не убирая рук с живота, прогулялась по залу. — Кажется, ты обошлась и без моей помощи. Эйвери, это просто восторг.

Полы темного дерева мягко блестели под ярким светом.

—Как будто другое место! Боже, что за восхитительный запах?

—Я сварила супчик. Есть хочешь?

—Постоянно.

—Идем на кухню, снимешь пробу.

—С удовольствием, только сперва осмотрюсь. — Клэр подошла к барной стойке, обняла Хоуп за талию. — Ого, вот это краны.

—У нас как-никак пивная, — напомнила ей Эйвери. — Я бы угостила тебя пивом, да боюсь, близнецам это не понравится.

— Не понравится. Доктор говорит, с ними все в полном порядке. Сегодня вечером в честь открытия твоего ресторана я позволю себе бокал вина, буду смаковать каждый глоточек. А где все? — спросила Клэр, покрутив головой.

—Мой персонал прибудет через... — Эйвери посмотрела на часы и охнула: — Боже ты мой, уже через час! А я думала, еще совсем рано. Так всегда бывает.

—Все готово. — Хоуп взяла за руки обеих подруг, сплела пальцы всех троих. — Эйвери, сейчас ты пойдешь в гостиницу и немного передохнешь, а заодно примешь ванну с пышной пеной.

—У меня нет времени плескаться.

—Есть, потому что все дела сделаны.

—Клэр хочет супа!

—Значит, я налью Клэр супа, быстренько сделаю обход и закрою ресторан. Иди, иди, прими ванну, а потом одевайся и приводи себя в порядок. Ты должна выглядеть роскошно, как подобает владелице фантастического нового ресторана в Бунсборо.

—Ресторана и пивной.

—И пивной, — со смехом повторила Хоуп. — У тебя целый час, воспользуйся им. Другой возможности отдохнуть сегодня не будет.

—Ладно, уговорили. Пойду в «Титанию и Оберон», буду отмокать в потрясающей медной ванне. Стоп, может, все-таки забежать в «Весту» и...

—Нет, нет и нет. Марш в гостиницу. — Хоуп вытолкала Эйвери за дверь. — Пока!

Улыбающаяся Клэр с трудом взобралась на барный стул.

—Честно говоря, никакого супа мне не надо. Хотела отвлечь Эйвери, чтобы она не нервничала так сильно.

—Точно? Я уже съела немного, суп действительно чудесный, с помидорами и обжаренным красным перцем.

—Ох, прямо слюнки бегут. Ну, ладно, давай. Полтарелочки, только попробовать.

—Да, ты просто обязана его попробовать. Сиди, сиди, я принесу, — прибавила Хоуп, видя, что Клэр собирается встать.

Наслаждаясь сияющей кухней Эйвери, Хоуп налила тарелку супа, выключила горелку под кастрюлей. Когда она вышла в зал, Клэр сидела за барной стойкой.

—Спасибо. Знаешь, я вспоминаю школу. Мы с Эйвери обе были капитанами чирлидерской команды. Мы общались, но не были закадычными подругами, а сблизились позже, когда я вернулась в Бунсборо после смерти Клинта. Она помогла мне открыть книжную лавку, вытащила меня из пучины горя. Если бы не она, я бы не познакомилась с тобой. Теперь у меня две лучших подруги. — Клэр отхлебнула суп, восторженно закатила глаза. — М-м-м, божественно!

—Без Эйвери и я бы с тобой не познакомилась, — задумчиво произнесла Хоуп, — и не стала бы управляющей отеля.

—А еще не влюбилась бы в Райдера. — Видя, что Хоуп не отвечает, Клэр с улыбкой добавила: — Это заметно, по крайней мере женщине с повышенным уровнем гормонов.

—Я думала, мы просто получим удовольствие друг от друга, а потом по-дружески разойдемся. Любовь не вписывалась в мои планы.

—Но она тебе так идет.

—Она согревает меня изнутри.

—Ты ведь ничего ему не сказала, верно?

—Вот этого я уж точно делать не собираюсь. Клэр, нам хорошо и так. Я ему небезразлична, а на большее и не рассчитываю.

—А должна.

—Хорошо быть рядом с мужчиной, когда знаешь, что ты ему небезразлична. Не просто догадываешься об этом, а твердо уверена, — уточнила Хоуп. — С таким мужчиной, который защитит и поддержит тебя даже тогда, когда считаешь, что не нуждаешься в поддержке. Который присылает цветы и дарит волшебные палочки. Я не хочу забегать вперед и думать о будущем.

—Сделай одолжение, ответь на вопрос. А если бы ты все же заглянула в будущее, то что хотела бы там увидеть?

—Шанс построить совместную жизнь. Наверное, я мечтаю о том же, о чем мечтала Элиза. Любовь, дом, дети от любимого мужчины. Ну и, разумеется, я хочу и дальше заниматься своей работой, поддерживать хорошую форму и собрать огромную коллекцию дизайнерской обуви.

—Три последних пункта у тебя уже есть, так что я направлю свои гормональные чары на то, чтобы ты обрела три первых. Ну-ка, приложи руку к волшебным младенцам.

Хоуп улыбнулась и осторожно погладила живот Клэр.

—Ой, толкаются!

—Угу, либо толкаются, либо дерутся прямо на моем мочевом пузыре. Страшно подумать, что меня ждет, когда они появятся на свет и поймут, что места вокруг стало гораздо больше.

—Еще супчика?

—Не соблазняй. Я взяла полдня, чтобы помочь в ресторане, а оказалось, помощь не нужна. Мальчики сейчас у моей мамы, родители привезут их вечером. Как подметил Гарри, дедушка с бабушкой тоже относятся к «друзьям и близким». Да, и ночевать дети останутся у них, так что я уже устала от безделья.

—Советую последовать примеру Эйвери. Тебя ждет ванна в «Еве и Рорке».

—Знаешь, когда у меня в последний раз была возможность расслабиться в ванне и не прислушиваться к воплям за дверью — не война ли там опять разразилась?

—Нет.

—И я уже забыла.

—Пользуйся моментом и держи телефон под рукой. Если не сможешь вытащить себя и волшебных младенцев из ванны, сбрось эсэмэску.

—Звучит одновременно как насмешка и как забота. Ладно, помогу тебе обойти ресторан и запереть замки.

* * *

Хоуп не могла позволить себе такую роскошь, как ванна с душистой пеной, однако кое-чем она себя все-таки порадовала. Райдер попросил ее выбрать номер на эту ночь, и она остановилась на «Элизабет и Дарси». Наверное, сыграли роль сентиментальные чувства, да и Лиззи порадуется компании.

—Сегодня у Эйвери очень важный день. — После душа, облачившись в мягкий банный халат, Хоуп тщательно наносила макияж. — Будет большой праздник. Самое громкое событие в городе с тех пор, как открыли гостиницу, по крайней мере, на мой взгляд. Ресторан просто потрясающий. Сегодня в нем состоится прием только для родных и друзей — этакое крещение и пробный прогон сразу. — Хоуп обернулась через плечо и увидела, что коробочка с тенями, которые она выбрала, зависла в воздухе. — А, женские игрушки, с ними всегда приятно забавляться. Сегодня сделаю «дымчатые» глаза. Собираюсь надеть ярко-красное платье и совершенно отпадные туфли, поэтому нужно подчеркнуть взгляд. — По ее мнению, почти все женщины на свете — и живые, и призрачные — обожают наводить красоту и возиться с косметикой, а те, кто к этому равнодушен, лишают свою женскую природу одного из величайших удовольствий. — Знаешь, Клэр заставила меня задуматься о том, как мне повезло. У меня есть этот отель, друзья, Райдер и все остальные Монтгомери. А еще ты. — Она критически оглядела себя в зеркале с трехкратным увеличением, потом отступила назад, чтобы увидеть отражение полностью. — Симпатично, а?

Затем Хоуп отправилась в спальню, где начала неторопливо одеваться, наслаждаясь приготовлениями к праздничному вечеру. Она присела на стул, чтобы застегнуть ремешки серебристых босоножек на высоченной шпильке, и в это время в комнату вошел Райдер, еще не переодетый после стройки и с пивом в руке. Переступив порог, он резко затормозил: при одном взгляде на Хоуп у него перехватило дух. Платье самого сексуального алого цвета облегало фигуру, как влитое, низкое декольте открывало грудь; подол оканчивался выше колена, открывая длинные ноги, стройная линия которых завершалась серебристым сиянием сплетенных ремешков и невероятно высокими шпильками. В ушах и на шее Хоуп тоже сверкали украшения, отчего в приглушенном свете настольной лампы казалось, будто она вся мерцает и вибрирует.

—Мило, — оценил Райдер.

Хоуп вздернула брови, медленно повернулась вокруг своей оси, бросила на него томный взгляд.

—Всего лишь мило?

—Ладно, сдаюсь. Ты сногсшибательна, черт подери!

—Приму это как комплимент. — Она разгладила платье на бедрах. — Трудный день?

—Еще бы. Куча вопросов висит в воздухе.

—Но прогресс все же есть?

Райдеру пришлось напомнить себе, что Хоуп непременно желает знать все в подробностях, и он задумался, припоминая события, в то время как она нанесла на шею и за уши капельку духов, аромат которых сводил его с ума.

—Сегодня закончили черновую отделку, приступаем к утеплению стен. Снаружи уже можно начинать отделку фасада декоративным камнем.

—Что ж, дело движется.

—Почему ты оделась так рано?

—Мне скоро выходить, я обещала помочь Эйвери.

—Имей в виду, костюм я надевать не буду, — предупредил Райдер с легким оттенком угрозы в голосе.

—Для меня это не новость. С чего ты вообще упомянул про костюм?

—Вилли Би нарядился в костюм. Жилет, галстук-бабочка, все такое. А я не буду.

—Ясно. Ну, поскольку я уже готова, пойду посмотрю, чем могу быть полезна.

—Хотел бы я тебя обнять, да боюсь перемазать.

—Чуточку позже. — Хоуп подошла к Райдеру, вытянула шею, чтобы грязь с его робы не испачкала платье, и поцеловала в губы. — Увидимся в ресторане, когда переоденешься в не-костюм с не-галстуком.

—Хорошо.

Ему показалось, что он продолжает видеть ее даже после того, как дверь закрылась. Мерцающая и просто возмутительно красивая.

Из музыкального автомата лились мелодии, из кранов — пенное пиво, а зал, слишком долго пустовавший, наконец наполнился шумом голосов. Друзья и родные шутили, смеялись и разговаривали, разговаривали, разговаривали — сидя и стоя, угощаясь закусками и основными блюдами. И поднимали бокалы в честь ресторана «МакТи».

Эйвери без устали бегала из кухни в обеденный зал, к бару и обратно — рыжеволосый сгусток энергии в коротком зеленом платье. Ее шею украшала цепочка, на которой висело дешевенькое пластиковое кольцо.

Наконец Хоуп решительно остановила ее, сжав в объятьях.

—Все вроде бы нормально, — озабоченно произнесла Эйвери. — Нормально, да? Есть кое-какие неувязки.

—Все в полном порядке, неувязок никто не замечает, — успокоила подругу Хоуп.

—Мы делаем все, чтобы их устранить. Свечи на столе, приятная музыка, вкусная еда и хорошая компания.

—Ты достигла своей цели, Эйвери, можешь не сомневаться. Добилась успеха, так же как с «Вестой». Посетители будут валом валить.

—Да, на завтра все столики заказаны и на послезавтра тоже. Видела, как люди на улице останавливаются и заглядывают в окна?

—Ну конечно.

—Посмотри, Клэр танцует с Бекеттом, а мой отец разговаривает с Оуэном и Райдером возле бара. Моего бара, понимаешь?

—Понимаю. Он твой и к тому же очень красивый.

—А на одном из моих барных стульев сидит мой жених. Он такой лапочка! Мы поженимся и будем жить счастливо до конца дней.

—Это я вам гарантирую. Эйвери, я так рада за тебя, так тобой горжусь!

—Все самые дорогие мне люди собрались сегодня в этом ресторане. В моем ресторане. Что может быть лучше? Ну все, иди выпей шампанского. Я должна кое-что проверить.

Хоуп сочла предложение подруги дельным и направилась к барной стойке, возле которой сидел Райдер. При виде ее он слез с высокой табуретки, а в ответ на вопросительную улыбку Хоуп махнул рукой.

—Присаживайся. У тебя, наверное, лодыжки уже отваливаются.

—Мои лодыжки сделаны из стали, но все равно спасибо за заботу. — Хоуп изящно села.

—Будьте добры, шампанского, — обратился Райдер к бармену. — Ты сегодня искришься, как шампанское.

—Спасибо, ты тоже неплохо выглядишь.

—До Вилли Би я не дотягиваю.

Отец Эйвери в темном костюме-тройке и в бабочке в мелкий горошек смущенно зарделся.

—Брось, Райдер.

—Где Эйвери? — обеспокоенно спросил Оуэн.

—Сказала, что должна кое-что проверить, и ушла.

—Надо ее усадить хотя бы на пять минут, — решительно произнес Оуэн. — Я позабочусь об этом.

После того как Оуэн ушел, Вилли Би улыбнулся, опустив глаза в кружку с пивом.

—Вижу, он любит мою девочку. — Здоровяк вздохнул, обвел взглядом бар. — А ведь это она сотворила такую красоту, моя малышка. То есть все вы, — поправился он и стукнул кружкой о кружку Райдера.

—Она работает как вол!

—Пойду скажу дочурке, что горжусь ею, — прогудел Вилли Би и тоже удалился.

—Он вовсе даже не пьян, — заметил Райдер, глядя вслед отцу Эйвери, — просто по-настоящему счастлив.

—Ну, когда он дойдет до кондиции, ему всего-то и надо, что пересечь улицу и завалиться в постель, — улыбнулась Хоуп. — Так что Вилли Би может позволить себе немного перебрать, если захочет. Сегодня большой день для Эйвери. — Помолчав, она добавила: — Для города и для всех нас.

—Согласен. — Райдер устремил на нее взор. — Большой день.

Праздник продолжался до полуночи, после чего все перешли в гостиницу на заключительную вечеринку, которая длилась еще час. К тому времени, когда Хоуп в последний раз за ночь поднялась по ступенькам, ее «стальные» лодыжки уже молили о пощаде. Она подумала еще об одном типично женском удовольствии: скинуть тесные туфли, выскользнуть из платья, полностью удалить макияж и нырнуть в мягкую постель к горячему, сексуальному мужчине.

Вместе с Райдером войдя в «Элизабет и Дарси», Хоуп увидела бутылку шампанского.

—Как я уже говорил, ты сегодня похожа на шампанское — такая же искристая. Давай посидим на террасе, выпьем по бокалу.

Значит, скинуть, выскользнуть, смыть и нырнуть переносится на потом, поняла Хоуп.

—Звучит неплохо.

Хоуп и Райдер вышли на террасу. Она присела на деревянную скамейку, уверенная, что он присоединится, однако Райдер отдал ей бокал, а сам подошел к перилам и облокотился на них. Нет, она уж точно не собирается стоять на эдаких каблуках.

—Знаю, эту фразу повторили за сегодня тысячу раз в разных вариациях, и тем не менее вечер получился чудесный, — сказала Хоуп.

—Да. Эйвери молодец, — коротко ответил Райдер и повернулся к ней лицом.

Он думал, думал много и напряженно и уже мог считать, что разобрался в себе. Однако сейчас, глядя на Хоуп, такую ослепительную, звенящую, как струна, с изящным бокалом дорогого вина в руке, он гадал, не сошел ли с ума. Королева красоты, городская жительница... Да, она переехала жить сюда, но столичный лоск никуда не делся, все это — аромат духов, стильно подведенные глаза, туфли, которые стоят дороже приличной циркулярной пилы, — неотъемлемо от нее.

—Ненавижу оперу. Никогда не слушаю оперные арии. — Он и сам не знал, почему брякнул эти слова, просто вырвалось.

—Я тоже.

—Не обманывай, ты любишь оперу.

—Терпеть не могу.

—У тебя есть эта штука для оперы.

Пригубив шампанское, Хоуп озадаченно сдвинула брови.

—Какая?

—Как его... такой специальный бинокль.

—Театральный бинокль? — Хоуп рассмеялась. — Признаюсь, есть, но он годится не только для оперы. Например, в него можно подглядывать за сексуальными парнями, которые в жаркий летний день работают на крыше без рубашек.

Губы Райдера дрогнули в улыбке.

—Вот как?

—В него еще можно смотреть балет и...

Его рот опять вытянулся в ниточку.

—На балет я тоже не хожу.

—Очень жаль.

—А кроме того, не перевариваю авторское кино, фильмы на иностранных языках и вообще все, что идет с субтитрами.

Хоуп склонила голову набок.

—Когда это я предлагала посмотреть авторское кино?

—Я предупредил на всякий случай. Да, и слезливые мелодрамы тоже ненавижу. — Решительно кивнув, Райдер сделал отрицательный жест. — Это даже не обсуждается.

Хоуп склонила голову на другую сторону, помолчала.

—А я бы с удовольствием посмотрела хорошую романтическую комедию. Одна романтическая комедия в обмен на два «экшена», идет?

—Возможно. Если там будут сцены с обнаженкой.

Определенно, этот мужчина умеет рассмешить ее, подумала Хоуп. Он вызывает у нее сладкую дрожь. Набрав в грудь побольше воздуха, она призналась:

—А я ненавижу футбол.

Лицо Райдера исказилось, как будто он испытал реальную физическую боль.

—Вот тебе и раз...

—Однако я не против того, чтобы по выходным мужчина смотрел футбольный матч на экране своего огромного телевизора или на трибуне стадиона, если только он не станет разрисовывать лицо, точно какой-нибудь дикарь.

—Ты когда-нибудь видела мое лицо разрисованным? — удивился Райдер.

—Предупредила на всякий случай, — ответила Хоуп его же фразой. — Я не стану таскать его с собой на балет, который ему ненавистен, и, в свою очередь, буду признательна, если он не будет водить меня на футбол. Лично я предпочитаю баскетбол.

Заинтригованный, Райдер сходил в комнату за бокалом шампанского, который налил себе, но поначалу не собирался пить.

—Правда?

—Да. Мне нравится динамика, накал страстей и форма игроков. Против бейсбола тоже серьезных возражений не имею. Окончательно определюсь с мнением, когда посмотрю хотя бы одну игру на стадионе.

—Низшей или высшей лиги?

—Пожалуй, надо бы увидеть и то, и другое, а уже потом делать выводы.

—Ясно, идем дальше. На кровати должно быть ровно столько подушек, сколько необходимо для сна.

Хоуп медленно покачала головой, сделала медленный глоток, надеясь, что это поможет унять трепыхающееся сердце.

—Нет, нет и нет. На ночь можешь убирать их с кровати, но утром, пожалуйста, клади обратно. Это займет у тебя всего полминуты, зато спальня будет выглядеть более стильной и уютной. В этом вопросе я непоколебима.

Райдер сел на скамейку, вытянул ноги. Подумав и расставив приоритеты, он решил, что подушки не имеют стратегического значения.

—Я не хожу по магазинам, не таскаю пакеты с покупками и не отвечаю на вопросы, полнит ли это платье твой зад.

—На этот счет можешь быть спокоен. Ты — последний человек на земле, которого я бы взяла с собой в поход по магазинам. Кроме того, мой зад смотрится отлично в любом платье. Запиши это или хорошенько запомни.

—Понял.

Хоуп беззвучно выдохнула. Нет, шампанское не помогло успокоить бешено бьющееся сердце, но теперь она вошла во вкус.

—Райдер, чем мы сейчас занимаемся?

—Сама знаешь.

—Я бы хотела, чтобы ты произнес это вслух.

—Я должен был догадаться. — Он опять встал и подошел к перилам террасы. — В ту самую первую минуту, когда ты поднялась наверх, меня словно током ударило. Мне это ужасно не понравилось.

—В самом деле?

—Да. Я старался держаться от тебя подальше.

—Старался, — пробормотала Хоуп.

—Я избегал тебя, а потом ты захотела секса.

—Ох, Райдер, — со смехом тряхнула головой Хоуп. — Тут ты прав.

—Я согласился. Предполагалось, что это будет только секс, так?

—Так.

—Меня устраивала наша взаимная симпатия. Всегда лучше, когда между партнерами по сексу есть симпатия. Также неплохо, когда они немного ближе узнают характеры друг друга. Правда, чем больше я узнавал тебя, тем сильнее понимал, что между нами уже не только секс, и, поверь, этот факт меня тоже не слишком обрадовал.

—Вижу, тебе пришлось туго.

—Вот-вот, этот надменный тон. Почему он меня так волнует? Ты крепко держишь меня, Хоуп, держишь мой разум, мое тело, мое сердце.

От волнения у Хоуп перехватило дыхание. Как безрассудно и как прекрасно...

—Ты сказал «сердце».

—Сперва я думал, всему виной красота, ведь, глядя на тебя, мужчины падают к твоим ногам, однако позже я понял, что сногсшибательная внешность — лишь приятное дополнение. Чертовски приятное, но все же дело не в нем, а в тебе самой. У меня было ощущение, что детали механизма проскальзывают, словно пытаются войти в зацепление и не могут. А потом — щелчок, и готово. Рассвет, влажная от росы трава и ты. Обнаженная. В тот момент я все понял.

—Ко мне это пришло раньше, но ненамного, — с трудом выдавила Хоуп.

—Поэтому я собираюсь сказать тебе, что... — Райдер глотнул шампанского. — Я говорю эти слова матери и Кароли, бабуле и, если напьюсь, братьям, но никогда не говорил их другим женщинам. Это неправильно — произносить их, если сомневаешься, или использовать, чтобы легче добиться своего.

—Подожди. — Хоуп отставила бокал в сторону, встала и подошла к Райдеру. Она хотела стоять рядом с ним над Центральной улицей и видеть его глаза. — Теперь говори.

—Я тебя люблю, и... меня это устраивает.

Хоуп рассмеялась, хотя душа ее сладко запела. Со смехом она взяла лицо Райдера в ладони и сказала:

—Я тоже тебя люблю. И меня это тоже устраивает.

—Имей в виду, я не пишу стихов.

—Да, Райдер, не пишешь, зато ты всегда готов меня защитить. Ты говоришь правду, умеешь меня рассмешить, вызываешь во мне желание. Ты позволяешь мне быть самой собой. А еще ты влюбился в меня против своей воли.

Райдер нежно сомкнул руки на запястьях Хоуп.

—И останавливаться не собираюсь.

Она потянулась к нему, склонила голову на плечо, ощутила горячую волну, поднимающуюся изнутри, и отпустила с ней часто-часто бьющееся сердце.

—Я счастлива от того, что люблю тебя, от того, что ты есть у меня такой, как есть. Я счастлива, что ты сделал это признание именно сегодня, в атмосфере теплого, уютного праздника для самых близких друзей и родных.

—Раньше меня тревожило, что ты — совершенство.

—Ох, Райдер!

—Я ошибался. — Он немного отстранил ее от себя, чтобы лучше видеть. — Ты в совершенстве подходишь мне, поэтому вот... — Райдер достал из кармана миниатюрную коробочку, щелкнул крышкой.

Хоуп изумленно воззрилась на бриллиант, потом на Райдера.

—Ты... — От неожиданности и счастья слова застряли у нее в горле — ... купил мне кольцо?

—Ну разумеется, я купил тебе кольцо, — с шутливой досадой произнес Райдер. — За кого ты меня принимаешь?

—За кого? — Хоуп попыталась унять сбившееся дыхание, но не смогла и вновь опустила глаза на кольцо с бриллиантом, при свете фонарей сиявшим, как звезда. — За того, кто ты есть, ни больше, ни меньше.

—Я тебя люблю, и мы женимся, — объявил Райдер.

Хоуп протянула руку, и Райдер надел кольцо ей на палец.

—Подошло, — немного растерянно произнесла она. — Как ты угадал размер?

—Измерил одно из твоих колец.

—Какая удача, что мой будущий муж — мастер на все руки!

—Сразу после свадьбы ты переедешь ко мне. Моя жена не будет жить в гостинице.

—Гм. — Тонкости, подумала Хоуп. Нюансы, детали и тонкости. Справиться с этим для нее не составит труда. Она обняла Райдера за шею. — Уверена, Кароли будет счастлива занять апартаменты управляющей. Мы с ней поменяемся сменами. В общем, все устроим.

—Потом, — решительно сказал Райдер.

—Хорошо, потом, — кивнула Хоуп и прижалась к нему, словно желая раствориться. — Боже, как красиво. У нас с тобой все так красиво. — Склонив голову на плечо Райдера, Хоуп вздохнула, а потом вдруг замерла. — Райдер, смотри! О господи, там! — Она показала на другой конец террасы.

Укрытые сумраком, они стояли, слившись в объятии. На нем была простая и грубая одежда рабочего, а не окровавленная солдатская форма. Его рука покоилась на спине Лиззи — Райдер часто вот так же клал руку на поясницу Хоуп.

—Он нашел ее! Билли нашел свою Элизу. Теперь они вместе.

—Перестань плакать. Кому я сказал, не плачь.

—Я плачу, когда мне нужно, привыкни к этому, — всхлипнула Хоуп. — После стольких лет, после долгого ожидания они, наконец, вместе. Ты немного похож на него, на Билли.

—Может быть, не знаю.

—Я знаю. Думаю, ты показал ему путь. Каким образом, неизвестно, да это и не столь важно. — На миг глаза Хоуп и Лиззи встретились, в обоих взглядах сверкнула радость. — Теперь мы все обрели то, что искали.

Эпилог

Прекрасным весенним вечером, когда все вокруг цвело и благоухало, Эйвери нервно крутила на пальце пластмассовое колечко, а Клэр и Хоуп застегивали на ней свадебное платье.

—Я вовсе не нервничаю, — заявила Эйвери.

—Конечно, конечно, — невозмутимо произнесла Хоуп.

—Ладно, немножко волнуюсь, но только из-за того, что хочу хорошо выглядеть.

—Поверь мне, так и есть. Повернись, — скомандовала Клэр.

В спальне пентхауса Эйвери повернулась лицом к большому зеркалу.

—Ничего себе! — восхищенно выдохнула она. — Я и вправду неплохо смотрюсь.

—Не неплохо, а роскошно, — поправила Хоуп. — Эйвери, ты выглядишь потрясающе. Платье изумительное, зря я сомневалась в твоем чутье на покупки через Интернет.

—Просто оно мне идет. — Эйвери восторженно покрутилась, взметнув сверкающий подол. — Это я, это я! — с детской радостью воскликнула она.

—Ты мерцаешь, точно пламя свечи. — Клэр коснулась рыжих волос подруги. — Как огонек.

—Шампанского! — потребовала Эйвери. — Скорее, пока я не испортила макияж, над которым столько трудилась Хоуп.

—Шампанского невесте и всем присутствующим, — провозгласила Хоуп, разливая игристое вино по бокалам, — включая кормящую мать.

—Ничего, близнецы это переживут. Люк и Логан — крепкие ребятишки.

—Посмотрите-ка на нас: жена, невеста и обрученная. — Эйвери подняла бокал и чокнулась с подругами. — Твоя очередь в сентябре, — подмигнула она Хоуп.

—Сама жду не дождусь, — улыбнулась Хоуп, — хотя с моей стороны это просто безумие, ведь осталась еще куча нерешенных вопросов. Эйвери, сегодня твоя свадьба, и я беру на себя смелость утверждать, что все пройдет идеально.

—Иначе и быть не может. Я выхожу замуж за любимого, рядом со мной две лучшие подруги, отец, женщина, которая еще с детских лет заменила мне мать, и братья, а свадьба состоится в самом красивом и романтическом месте на свете.

—Сейчас сброшу эсэмэску фотографу, попрошу прийти сюда. У нас все по расписанию, — напомнила Хоуп.

Идеальная управляющая проверила все до последней мелочи: цветы, выбор блюд, сервировку столов, свечи, столовое белье. Не пожалела времени, чтобы помочь Бекетту отвезти пухлощеких близнецов и их братьев к матери Клэр и Кароли. Успела даже поправить галстук Райдеру, хотя это был лишь повод обнять его.

—Почему бы нам тоже не заключить брак сегодня? — недоумевал он. — Все красиво одеты, да и священник приглашен.

—В сентябре. — Хоуп нежно поцеловала его в губы. — Обещаю, ты не пожалеешь, что пришлось ждать.

Точно в назначенное время она заехала за Вилли Би.

—Слава богу, — потрепала его по щеке Жюстина и обратилась к Хоуп: — Он волнуется не меньше, чем невеста.

—Это же моя девочка! — смущенно проговорил Вилли Би.

—Знаю, дорогой, знаю. Скоро ты поведешь ее к алтарю.

Хоуп принесла носовой платок, которым Вилли Би вытер увлажнившиеся глаза, и закончила макияж Эйвери, нанеся последние штрихи.

—Что ты там бормочешь? — спросила она Клэр.

—Молюсь, чтобы не услышать, как плачут младенцы. Если услышу, у меня потечет молоко.

—Ох, и как это я забыла про затычки для ушей? — засмеялась Хоуп. Схватив Клэр за руку, она потащила ее к двери.

Эйвери пожелала пышный выход, поэтому было решено, что она спустится по ступенькам во двор, где ее будет ожидать Оуэн с братьями и гости, для которых установлены скамеечки.

Все невероятно красиво, все так, как должно быть, мысленно радовалась Хоуп. Через несколько месяцев и она сойдет вниз по той же лестнице к Райдеру. Она перевела взгляд дальше, туда, где высился новенький фитнес-центр, выкрашенный в мягкие синие тона с серебристой отделкой. Как хорошо, что фитнес-центр совсем близко. Немного жаль только, что Райдер уже не будет каждый день находиться рядом. Интересно, какие новые идеи посетят Жюстину? К счастью, Хоуп сможет увидеть их воплощение своими глазами.

Она стиснула пальцы Клэр и прошептала:

—Смотри.

На террасе, которая выходила на беседку, увитую зеленью и украшенную цветами, стояли Лиззи и Билли.

—Они все еще здесь, — тихонько произнесла Клэр. — Видеть их — всякий раз приятный сюрприз для меня.

—Им у нас хорошо. По крайней мере, сейчас. Здесь их дом.

И ее тоже, подумала Хоуп. Ее город, ее работа, ее дом. Здесь она создаст семью с любимым мужчиной.

Хоуп обернулась, послала воздушный поцелуй невесте и пошла вниз по ступенькам, навстречу будущему.

The end.

Клуб поклонниц Рорка и всей серии о Еве Даллас

Примечания

1

Предрожденчик — «нулевой день рождения», вечеринка за три-четыре недели до рождения ребенка, когда гости приносят подарки для матери и еще не родившегося младенца. Американская традиция. — Здесь и далее прим. переводчика.

2

Гарри Карай (1914—1998) — известный американский радио- и телевизионный спортивный комментатор. Комментировал бейсбольные матчи.

3

Фобур-Сент-Оноре (фр. Rue du Faubourg Saint-Honore) — улица в VIII округе Парижа. На ней располагаются государственные учреждения, антикварные магазины, художественные галереи, Елисейский дворец, резиденция президента Франции, а также много модных магазинов высшего уровня

4

Игра слов: Норе (Хоуп) в переводе с английского означает «надежда».

5

День отца — ежегодный праздник в честь отцов, отмечаемый во многих странах. В США отмечается в третье воскресенье июня.

6

Синко де Майо (исп. Cinco de mayo — пятое мая) — национальный праздник Мексики в честь победы мексиканских войск в битве при Пуэбла 5 мая 1862 г. Праздник также широко отмечается в США, иногда его называют мексиканским аналогом Дня святого Патрика. Он отмечается блюдами мексиканской кухни, национальной музыкой и танцами.

7

«Балтимор Ориолс» («Балтиморские Иволги») — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Восточном дивизионе Американской лиги, входящей в Главную лигу бейсбола Северной Америки (МЛБ). Команда базируется в Балтиморе, штат Мэриленд, США.

8

Битва при Шайло — крупное сражение Гражданской войны в США, произошедшее 6—7 апреля 1862 г. на юго-западе штата Теннесси. Силы конфедератов под командованием генералов Альберта Джонстона и Пьера Борегара внезапно атаковали позиции армии США во главе с генерал-майором Улиссом Грантом и были весьма близки к полному разгрому северян.

Content

Нора Робертс
Мисс совершенство

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Эпилог

Примечания